Яркий Серый

Глава 1 В которой я рою яму голубике...

«Мыло серо, да моет бело»

Русская народная пословица

* * *

Фонари города в этот вечер превратились в маслянистые пятна со слегка желтоватым оттенком, аляповатые витрины раздражали, а красные пятна светофоров откровенно бесили. Да еще этот воздух с тошнотными оттенками асфальта и пьянящими ароматами выхлопа авто.

Машина недовольно рыкнула, взяв резкий старт от очередного светофора, который еще только мигал желтым, но поток уже дернулся — совсем не дожидаясь зеленого. Я обычно не люблю нервную езду, режим газ – тормоз не для меня. Но вот сегодня именно так. Я рвался из этого города как пробка из шампанского с уже открученным мюзле. Во время постоянных остановок, пробок и тянучек делать было особо нечего и я, оглядываясь по сторонам, рассматривал водителей в авто рядом, смотрел на лица людей, чуть ли не бегом спешивших по пешеходным переходам. Всю эту неделю одна мысль не покидала меня. Мы готовили презентацию к довольно проходному мероприятию. И вся неделя оказалась сплошной чередой совещаний, согласований, споров, «звездюлин» от шефа. Разработали, согласовали, отпечатали… Но странное дело, когда я час назад перед самым уходом отнес упаковку отпечатанных презентаций в приемную и положил на стол секретарю, то почувствовал опустошение. Странная мысль о том, что передо мной лежит не презентация, а неделя моей жизни. Сброшюрованная и прошитая, а в целом бессмысленная. И вот сейчас рассматривая лица людей я подсознательно пытался найти кого-то… счастливого, гармоничного что ли, но не находил. Чувства читались самые разные, но все не то… Злость, грусть, отрешенность… Я не видел никого довольного собой и своей жизнью… Раздражали все вокруг — как в анекдоте – «Шеф, по дороге, по которой вы едете на работу, какой-то придурок едет по встречке. Какой придурок! Да тут все идиоты!».

От мыслей меня оторвала яркая как елка корма «китайца», которая, вспыхнув ярко красным резко оттормозилась прямо передо мной. Это был так неожиданно, и дистанция была такой маленькой, что я потерял даже несколько мгновений, но потом все-таки вжал педаль тормоза и машина, клюнув носом, остановилась… Еще чуть-чуть бы и… Слились бы в едином порыве. Сердце застучало от выброса адреналина. Рулевое колесо вздрогнуло от моего удара, я нажал на сигнал, рев которого перекрыл все что я думаю о конкретно этом чуде автопрома, его водителе и… Автомобиль тем временем дернулся вперед и извиняясь замигал аварийками. «Ну ладно, с кем не бывает» — вяло подумал я и уже подумал в другом тоне: «А я-то куда спешу идиот?». Не на работу же — на дачу.

Приоткрыл окно и улыбнулся невпопад пришедшей на ум фразе какого-то американского писателя: «Все болезни от нервов, один сифилис от удовольствия». Меньше нервов, еще минут сорок и я окажусь в дачной тишине. Закурил. Дым вытягивался в приоткрытое окно машины и исчезал. Радио мурлыкало голосом молодого Фоменко:

День в солнечном огне, в суете

Погас, сделав не цветным кино

Ты прошептала мне в темноте

И я почти поверил, но

В жарких странах, где рассветы

В океанах прячут лето…

Чем дальше я удалялся от города, тем становилось спокойнее на душе. Появлялось ощущение легкости, какой-то уравновешенности, нити проблем, которые коконом опутали меня за всю длинную бестолковую рабочую неделю, рвались одна за другой.

Многоэтажная городская застройка сменилась частным сектором и скоро я окажусь там, где поют соловью и окутывает спокойствие. Впереди — несколько дней отдыха. Я и в будни наезжал на дачу, но это не то. Когда знаешь, что рано с утра нужно встать и возвращаться в город — как-то это напрягает. А вот пятница мое время! Тут уже душу можно отвести, да хоть банально выспаться с утра в субботу никуда не спеша, подремывая под какое-нибудь кулинарное шоу. Тепло буржуйки, тишина, кофе, солнечный луч сквозь листву и роса на паутине и бонусом была плохо работавшая мобильная связь на даче.

Я начал улыбаться, подпевая «В жарких странах, где рассветы…», сбавил скорость до комфортной, и машина удовлетворённо заскользила по дороге. Времени достаточно, успеть мне нужно было только в торговый центр на объездной, чтобы купить несколько мешков торфа. В планах на завтра было посадить саженцы голубики, которые уже лежали в багажнике.

Странная эта любовь к даче появилась у меня случайно. Почему-то всегда любил читать о том, как строят, благоустраивают дома и это была даже какая-то мечта, но мечта… на потом. И вот как-то наткнулся на объявление и… решил позвонить. В тот же день встретились с хозяйкой, и по довольно символической цене я приобрёл домик и шесть соток. Никогда не думал, что стану таким заядлым дачником, но это именно так. Всему своё время… Suis quaeque temporibus. Хотя какой там заядлый дачник за два месяца. Мой сосед по участку, довольно интересный дядька, сразу посоветовал — ты не спеши рубить все подряд. Сухие деревья, конечно, спили, траву выкоси, а там присмотрись, земля тебе подскажет. Груша вот та, он показал на заросшее дерево рукой в перчатке, очень вкусная — Талганская красавица, во! Позже я узнал, что она на самом деле Талгарская. Проредил крону, обкопал приствольный круг, удобрил — очень уж хотелось попробовать сочную грушу по описанию соседа.

Когда дорога свернула к дачам, то стала заметно пустынней, только один автомобиль попался навстречу, и я остановился взяв вправо, чтобы удобней было разминутся, водитель встречной машины проезжая мимо приветливо поднял руку. Этот резкий переход от городской истерии до успокаивающих звуков: пения птиц, трескотни сверчков, далекого тарахтения бензопилы — всегда очень нравился мне. Вроде бы и жизнь бурлит, но спокойная и размеренная. Шины шуршали по отсыпанной щебнем дороге, я выключал музыку опустил окно и спокойно катил, иногда почти останавливаясь перед глубокими ямами, чтобы не черпнуть их юбкой бампера.

Еще один поворот и стоп мотор, я остановился перед воротами, выключил двигатель и приоткрыл дверь, но никуда сразу не выходил. Это моя традиция, часто, когда описывают природу, говорят, например, так: «Мотор затих, и все вокруг опутала пронзительная тишина». На самом деле нет никакой тишины на даче, даже наоборот. Где-то кричат фазаны, поют птицы, шумят листья, трутся ветви деревьев друг о друга и об навес над крыльцом, поскрипывают ворота. «Кстати, ворота надо смазать». Так что нет никакой тишины, просто все эти звуки другие и они не напрягают, а наваливаясь всей своей массой пригвождают тебя к сиденью авто, как только ты открыл дверь и раз, щелкает какой-то внутренний переключатель и ты… совсем другой человек. Дачник!

Но пока несмазанные ворота привычно приветственно проскрипели, и я запланировал пройтись завтра с маслёнкой по её петлям. Сразу накатила волна спокойствия. Не открывая домик прошелся по территории, рассматривая все. Вроде бы и не приезжал каких-то пару дней, а зелени заметно больше, новые ростки появляются. Открыл дверь и включил предохранители, свет зажегся, а через время забубнил телевизор. Пришло время для очередного ритуала, — растопки печи. Печь, конечно, громко сказано. Временно купил буржуйку, эта компактная конструкция с уходящей вверх хромированной трубой имела одно неоспоримое достоинство — ее дверца была стеклянной. И если ее разжечь, а свет в комнате притушить, то отсветы и облики пламени начинали плясать по стенам и смотреть на таинство огня, пляшущего за стеклом, можно было бесконечно. Обычно, уезжая, я золу выгребал и готовил всё к новой растопке, но в прошлый раз очень спешил, так что печная церемония меня ожидала от и до: от выгребания золы до растопки. Не буду хвастаться что умею разжигать огонь одной спичкой, потому и купил газовую горелку, которая меня очень выручает, с нею растопка занимает гораздо меньше времени. Все теперь можно закрывать дверцу, дрова потрескивали, вздрагивая от робких прикосновений разгорающегося огня. Она закрылась, и пламя вытянулось в струнку и с ровным гудением начало пожирать дровишки, делая свою очень важную работу — развлекает своим танцем и дает тепло.

Печка разгорелась быстро, но дом ещё был стылый и неуютный. Я быстро переоделся и заварил чай. По случаю купил травяной чай и мёд, завариваю его в небольшом фарфоровом чайничке, найденном здесь же. Это изделие из карамельного стекла производства Дулевского фарфорового завода нашлось в комплекте с металлическим ситечком и очень облегчало заваривание «соломы», как говорил мой друг.

Наверное, вот это вот состояние спокойствия, сигарета и травяной чай, и есть основа дачного дзен, по крайней мере, для меня. Я вышел на веранду и присел на собственноручно сделанный диван, смотрел в темноту и, попивая чай, думал. Думал о работе, а подумать было о чём — мне всё чаще и чаще, а по сути, 24/7, казалось, что занимаюсь я не тем и не так и делать надо бы что-то, но кроме мыслей на эту тему я ничего не предпринимал, бегая как белок в колесе или как там зовут самцов белки.

Созерцание окружающего натолкнуло меня на новые мысли. Сидеть без дела уже не хотелось, спать еще не хотелось, и в мою голову пришла забавная мысль — а почему бы не начать копать посадочные ямы под голубику с вечера, заодно и согреюсь, вроде у китайцев есть поговорка: «Тот, кто рубит дрова, согревается дважды».

Сказано — сделано. Позвякивая, открутил винтовой замок сарая и пока шарил в поисках лопаты, чуть не наступил на грабли. Вернее, как «чуть» не наступил, просто тоже брошенные в спешке стояли они боком ко мне, и рукоять граблей пролетела прямо перед моим носом, и уткнулась в стеллаж. Еще чуть-чуть бы и получив бы по лбу я бы точно изменил свои планы, но обошлось. Поставил их на место и посветив фонариком взял лопату. Сажать голубику я планировал за домиком — места там было достаточно, и солнца тоже известно же, что эта царь-ягода очень солнцелюбива и плохо развивается в тени. Сначала наметил лопатой контуры ямок подрезав дерн. А потом уже вспомнив, а уже пошарил по карманам, надел перчатки и уже скоро отточенный штык легко вгрызся в землю.

Шурх, шмяк, шуррх, шмяк.

Пока руки работали, голова тоже отдыхать не собиралась, и я подумал о том, как выгляжу со стороны. Представлялось очень забавно. Ночь, шорканье лопаты, тёмная личность что-то роет. Явно не о голубике подумает кто, если увидит меня кто-то со стороны. Хотя кто увидит? Разве что пробегающий мимо заяц, а они тут водятся, каждый раз почти встречаю, вот только сегодня нет. Мне стало очень смешно. Со стороны это явный криминал, человек или что-то закапывает, или что-то откапывает.

Стало горячо, куртку сначала расстегнул, а потом и совсем снял, повесив на ветку дерева неподалеку. Давно заметил, что простой труд умиротворяет и расслабляет. Я расширял яму и доставал грунт.

И тут лопата во что-то уткнулась.

Сначала я подумал, что это корень рядом росшей яблони, но корнем это быть не могло слишком уж большим он должен был быть, а яблоня все-таки не секвойя. Да и странное ощущение, звук был каким-то гулким — ощущение было, будто лезвие наткнулось на что-то с пустотой внутри. Мысль встрепенулась, как заяц, вспугнутый и понеслась. Что это? Может просто провал какой, погреб кто-то начинал рыть и закопал, и я сейчас ухну туда? Или кто кота похоронил? А может? Может клад? Или… какой-то сюрприз с войны, здесь на мечте садового товарищества говорят шли бои.

Но вскоре я вернулся к самой заманчивой мысли – о кладе. Может свезет наконец-то? А если это клад, то, что там может быть? Амфора с древними монетами? А вдруг здесь, на этом самом месте раненый купец в бархатном кафтане, зарывал своё выторгованное богатство, озираясь в спешке, понимая, что жизнь его уже исчисляется минутами, и вот-вот его схватят разбойники, распаленные крики которых все ближе! М-да… чего только не лезет в голову. Дача-то построена в советское время, так что… Хотя, почему бы и нет? Может, здесь рубли прятал какой-нибудь совслужащий, прототип миллионера Корейко. Я живо представил пузатого клерка в обязательных нарукавниках и круглых бериевских очках. В суматохе оглядываясь, не жалея свой двубортный костюм, он, как и купец, рыл землю руками, озираясь по сторонам и опасаясь, что увидят соседи и донесут куда следует.

Пока в моей голове витали грезы о несметных сокровищах, руки, в неведомом порыве, работали не покладая сил. Незаметно для себя я опустился на колени, отбросил лопату и принялся как крот выгребать землю руками. Выбрасывал пригоршню за пригоршней, а земля, словно издеваясь стекала со стенок, вновь и вновь осыпалась в яму. «Да что ж это такое!» В густой тишине дачного вечера, да уже ночи почти, мерно стрекотали сверчки, отсчитывая секунды моего нетерпения. Решив перевести дух, я вспомнил о небольшой садовой лопатке, которую купил сегодня, с нею-то работать будет куда сподручнее!

Сделав паузу, я не съел твикс, а прошел к машине и порылся в пакетах. Да вот же она! Я оторвал этикетку и пошел назад.

Странное дело, я и пытался побыстрее узнать что там, а с другой стороны оттягивал этот момент. Потому что чудес не бывает, а вот саменя опьянял сам момент предвкушения. Конечно, я прекрасно понимал, что в итоге раскопаю не старинный клад, а, скорее всего, забытую банку с краской, завалявшуюся после стройки, или же послание от первых дачников в помятой алюминиевой фляге, или… еще какую ерунду.

Но вот этих «или» как раз и не хотелось – хотелось сюрприза поприятнее. Поэтому я пошёл в домик, взял лопатку, фонарь и попавшуюся под руку мешковину для продолжения своей землеройной карьеры с более высоким КПД.

Расширив и углубив, как говорил один наш исторический персонаж, яму, я понял, что на дне лежит какой-то прямоугольный предмет, завернутый в полуистлевшую ткань. Вытащить «это» не получалось, как я ни кряхтел. Пришлось обкапывать его со всех сторон. И вот только тогда, раскачивая, я вырвал находку из земли, а потом и вытащил ее наверх.

В этот миг луна, словно актер второго плана получившего шанс на мгновение привлечь внимание зрителей, вырвалась из-за кулис облаков и ярко все вокруг осветила. Момент был до того кинематографичен, что не хватало лишь бархатного звучания саунд трека, в голове зазвучала «Falling» исполненную Джулие Круз, которая стала основой для инструментала в сериале «Твин Пикс». Захотелось даже оглянутся, нет ли рядом музыкантов, затаившихся в кустах. Может это чей-то изощренный розыгрыш? Хотя вряд ли, приятно думать, что кто-то так заморочился бы ради меня, но нет. Несмотря на яркую луну, ее света как ни крути, было недостаточно, чтобы рассмотреть, что там я раскопал. И я потащил свою находку в домик. Укутав ее перед этим в мешковину поплотнее чтобы не намусорить, я оставил лопаты – большую и малую – на месте. Тягаться с ними не хотелось, вряд ли они куда-то денутся? Пусть полежат до поры. А возможно скоро и пригодятся если я выкопал какую-то ерунду, то придется закапывать все обратно.

Луна, осознав, что рассмотреть не выйдет что там раскопал маленьких человечек снова спряталась за облаком, и я потопал со своей не очень удобной ношей к домику, стараясь не споткнуться об какой-нибудь корень. Я прошел к двери, открыл ее ногой и положил найденное «нечто» посреди комнаты…

Стало даже в чем-то жутковато, вот она, развилка судьбы. Конечно, передо мной могла лежать какая-нибудь ерунда, но это могло быть и что-то… таинственное. «Пусть будет что-то необычное, пусть будет нечто невероятное и… дорогое! Обязательно дорогое. Какой смысл если я найду коллекцию фантиков каких-то? Вот и я думаю…» – прошептал я вслух, словно заклинание. Совсем недавно вычитал историю о том, как мужик нашел клад у себя на участке, 250 золотых монет царской чеканки, сдал их в полицию, а они пропали. Но он хотя бы нашел…

Глава 2 Нашел! Но что?

Руки даже подрагивали от предвкушения. Может так и чувствует себя старатель на золотом прииске, увидевший в лотке поблескивавшие крупинки? И одна мысль бьется в его мозгу — что он нашел золото или пирит (золотую обманку)? Улыбнувшись, я поставил сверток на пол, на предварительно развернутую мешковину, все меньше мусора потом убирать и пошел доставать ящик с инструментами. Пластиковый контейнер нашелся не сразу, он стоял не на своем обычном месте под лестницей, а оказался под столом в комнате у печи. Сам же и притащил его в прошлый приезд, когда чинил розетку. Посмотрел на свою находку и продумал план действий. Для начала ножом срежу ткань, а там, может, пила понадобится, а может, и молоток с долотом — пусть все будет под рукой.

Не теряя времени, взял в руки нож и приступил к работе. А то голова моя грозила превратиться в улей, в котором роились самые разные пчелы-мысли. Меня то уносило в размышления о том, где найти достойного ювелира для оценки сокровищ, то о том, не нарою ли я какую-нибудь холеру? Только новой волны коронавируса не хватало…

Ткань была полуистлевшей. Она не резалась, а просто пропахивалась ножом. Я быстро снял ее и засунул эту истлевшую оболочку в мусорный пакет рядом. Дальше шло что-то похожее на промасленную бумагу или пергамент. Вот заморочился кто-то! Но меня было уже не остановить. Когтями и зубами, точнее ножом, ножницами и волшебными словами (не всегда цензурным) я прорывался к внутренностям находки. Уже не сдерживаясь, я, наверное, со стороны был очень похож на отца Фёдора, крошащего двенадцать антикварных стульев на берегу моря.

Под бумагой опять шла ткань. Да что ж ты скажешь! Посылка была обтянута аккуратным чехлом, тут ткань сохранилась получше и пришлось повозиться, вспарывая шов. А вот из-под него я достал аккуратный сундучок с металлическими петлям, он сам по себе хорошая находка.

А вдруг там бомба? Да ну нафиг, – говорили испуганные глаза, но глухие и активные руки в это время шарили по крышке в поисках… Да как ты открываешься-то! Крышка была очень потно подогнана, даже тонкое лезвие ножа не лезло. Ага, вот оно как! По периметру крышка была оббита гвоздиками, но вот слева и справа, друг напротив друга заметил что шляпки двух гвоздей имеют ход. Подернул их кусачками и: «Бинго!» крышка поднялась на сантиметр словно подброшенная пружиной. Я поднял ее и заглянул внутрь. Внутри промасленная бумага и в ней еще одна коробка, но уже картонная. Ну-ка что тут у нас?

Я доставал предметы из ящика один за другим, и глаза мои округлялись. Выкопал посылку от сумасшедшего! Первым в сторону полетел мешочек с игральной костью. Впрочем, сделана она была не из пластмассы, а, возможно, из кости – слишком благородным был её оттенок. Потом уже спокойнее легла рядом книга Валентина Катаева – «Цветик-семицветик» с бабулькой зловредного вида на обложке. На голове персонажа была то ли жёлтая шляпа, то ли какой-то чепец. Быстро перелистал, но среди страниц ничего не было спрятано. Отложил и извлёк детскую игрушку. По-моему, её называли ксилофоном. С разноцветными клавишами. Там же лежала и палочка с шариком на конце, чтобы извлекать из него звуки. Наконец, нашлись и деньги! Аж один царский червонец тускло блеснул под светом лампы и лик самодержца издевательски посмотрел на меня. И ещё на дне обнаружился, какой-то столовый прибор. Описать его было сложновато, просто говоря вилканож или ножевилка. Смотря с какой стороны смотреть. На вид благородное потемневшее серебро, с узорами на ручке и лезвии, а с обратной стороны лезвия – трезубая вилочка. Такого я не видел никогда и не мог понять, зачем человек придумал подобный шедевр столового приборостроения.

Из всего найденного относительную ценность, на мой взгляд, имела только монета, ну и, возможно, нож. Монету я покрутил и сунул в портмоне, а нож положил к другим столовым приборам на кухонный стол. Остальное я сложил-побросал обратно в ящик и засунул ногой под стол. Все — мечты разбились о суровую реальность. Заварив чай, поболтал в нем ложкой и.. решительно отложил. С характерным звуком пробки: «добрый вечер», открыл бутылку коньяка, потушил свет и сел у печи, подбрасывая полешки в огонь принялся размышлять о превратностях судьбы. Кто-то находит на даче старинные монеты, банки с золотом, а я... Да что там и говорить! Потрескивая, вместе с дровами в печи сгорали мечты о новой машине, яхте и личном самолете с волнующим названием Bombardier.

* * *

На даче я всегда просыпаюсь рано, даже если этот день рабочий, даже если это рабочий понедельник. Вот и сегодня открыв дверь, я вышел на веранду приветливо скрипнувшую досками и окунулся в солнечные лучи. Тихое раннее утро было пропитано ясным солнечным светом, воздух, насыщенный ароматом трав, тонизировал не хуже самого лучшего кофе. Как там в рекламе: «Держи кофе — держи день!». Да, кстати, не помешает чашечка кофе. Совсем не помешает. Пробежавшись к концу участка и сделав свои делишки в дачных удобствах, я залил кипятком кружку с ложкой растворимого кофе и двумя сахара и уселся на веранде прикрыв глаза от удовольствия. Вот самое прекрасное на даче — это утро. Почти полное безветрие, лучи солнца пронизывающие деревья, пение птиц. Вот это красота! Только за это я влюблен в свою дачу!

С утра я занялся посадкой голубики. До обеда все пять саженцев заняли свои места. Больше никаких находок у меня не было. Да и о вчерашней находке я старался не думать, одно разочарование с этим «кладом». Хотя сам сундучек зачетный. К обеду солнце начало знатно припекать, но у меня все было готово. Голубика посажена, вокруг я аккуратно отбил границу бордюрной лентой, полил и замульчировал красота. Ну и в целом день был полон забот, но приятных. Вечером я пожарил себе хороший такой шмат мяса. Поперчил его дробленым перцем, посолил. Сварил картошечки. Накрошил салата из помидоров и огурцов и разложив все на столике веранды. Решил глянуть в инете сколько может стоить найденная монета. Все-таки была она самой ценной моей находкой. По-крайней, мере я так думал. Порывшись на сайтах нумизматов, я с удивлением посмотрел на нее. а ты не так проста. Удивительно, но некоторые рубли 2006 ценились больше обычного. В силу своей редкости их цена на аукционах доходила аж до 200 тысяч вечнозеленых. Это же все в корне меняет! В, приятном шоке от такой новости я решил положить ее в более надежное место и спрятал в портмоне. Настроение приподнялось. Конечно, мне бы найти хорошего эксперта, но это же куча деньжищ. И машину могу откапиталить, на даче давно хотел забор сделать, да и может в отпуск мотнуться куда-нибудь на Алтай. Ни разу там не был, но побывать хотелось бы.

Ополоснув посуду, и положив ее на место я все время косился на портмоне. Надо в отдельный отсек ее переложить, под молнию! Потерять находку было бы глупо.

Да ну нафиг!!! Как это! В кошельке лежало… две монеты. Абсолютно одинаковые. Даже царапины совпадали. Тут уж друзья не до чая скажу я вам...

Весь оставшийся вечер я пытался найти в интернете причины такого раздвоения, приятного, но загадочного. Вооруженный коньяком и лимоном я внимательно изучал «первоисточники»: сказки и рассказ Лескова «Неразменный рубль», избранные фрагменты «Преступления и Наказания» Достоевского и «Понедельник начинается в субботу» братьев Стругацких… К исходу моих изысканий я знал, что неразменный рубль сколько его не тратить, если останется хоть копейка сдачи снова окажется в кармане. У того, кто забудет взять сдачу, рубль исчезает. «Неразменный рубль» наделен чертами подвижного, живого существа: он «шевелится», «имеет трепетание, как живой».

Вытащив из портмоне рубли, я принялся искать в монетах «подвижные черты», но несмотря на опасения коньяк был хорошим. И подбросив два рубля в ладони я открыл портмоне… ТАМ ЛЕЖАЛО ДВЕ МОНЕТЫ! ЕЩЕ.

Рано я подумал по поводу качества своего вечернего напитка. Засунув монеты к их сестрам, я принял решение пойти и умыться. И все это время у меня крутилась мысль о том, что я что-то упустил. Связано это упущение было с недавно прочитанным. Что там я читал думай, думай забрасывая в лицо пригоршни воды из бочки. Лесков. Мальчик, который находит рубль и покупает свистульки детям, теплую одежду девушкам, книгу, запонки, а рубль все не тратится…

Да ну ладно. Это же прямо Цветик-семицветик… Книга, найденная вчера! Эврика! Так может и книга не простая… Это была фатальная мысль. Представьте себе меня. Понимаю, что сложно пока было мало моментов с литературным описанием героя. И, кстати, на даче и в мире так сказать я выгляжу немного по-разному. Но тем не менее представьте себе человека, который сначала при свете печи перелистывает тонкую книжицу, просматривает каждый лист на просвет, и под кульминацию вскидывающего руки в небо уставшие от коньяка руки подбрасывающие лепестки подсолнуха и бормотание: «Лети, лети, лепестк, Через зпад на в..ст..к, Чрз севр, черыз юг, Разврщайся, сделы крг…». Проснулся я утром в препаршивейшем состоянии с книжкой на лице, затуманенным сознанием и сильным обезвоживанием. Отложив книгу со сказкой, я решил начать все сначала. В портмоне заглядывать я опасался и решил заняться загадкой детской книжки.

Несмотря на грустное утро воскресенья я нашел в себе силы принять душ и улегшись на шезлонг, который как-то смастерил из поддонов, принялся размышлять. Легкие порывы ветра, наполненный ароматами воздух никак не сочетались с мозговыми усилиями, и я заснул. Я проснулся под яблоней полный сил и с внутренним ощущением, что вот сейчас-то точно разгадаю загадку. Я знал, что каждый предмет из посылки должен играть какую-то роль! Особенно книжка, ведь она там лежала не случайно. И почему-то вместе с нею я думал о ксилофоне. Что у них общего? У книжки о волшебном разноцветном цветке и и музыкальной игрушке с клавишами семи цветов. Точно! Цвета общие. Оставшийся день я на автомате занимался разными делами. В город нужно было ехать завтра пораньше, завтра день мало того, что рабочий, так еще и понедельник.

Правду говорят, что работа на свежем воздухе стимулирует. Сначала я вспомнил старую детскую поговорку. Каждый охотник желает знать, где сидит фазан… Красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый. Но ведь в книжке, девочка листики рвала не по порядку…

Я бросил перчатки и рванул в комнату, где лежала книга. Ну-ка? «С этими словами старушка сорвала с грядки и подала девочке Жене очень красивый цветок вроде ромашки. У него было семь прозрачных лепестков, каждый другого цвета: желтый, красный, зеленый, синий, оранжевый, фиолетовый и голубой.»

Первым Женя оторвала… желтый лепесток. Потом – красный. Потом синий… Зеленый, чтобы вернуться. Оранжевый. Фиолетовый – стоп игрушки… И последний – голубой. Ну а допустим если так. Я взял ксилофон и простучал на нем. Желтая клавиша. Красная. Синяя. Зеленая. Оранжевая. Фиолетовая. Голубая.

Сначала затихли даже птицы. Ветер остановился и перестал развевать защитную сетку у входа. А потоооом!

Все взорвалось вокруг! Как будто рванул заряд в мешке с разными красками. И весь участок вдруг взорвался красочной феерией. Это было настолько дико смотреть на дерево листья которого были раскрашены во все цвета. Землю разноцветную… И ветер, который после затишья разноцветными смерчами, кружил вокруг семь цветов. Цветная пыль попала мне в нос. Апчхи! Апчхи! Я выдал целую очередь чихов голова закружилась, и я упал, как кисейная барышня, приложившись лбом об угол стола. Глаза закатились и мир померк... Когда пришел в себя то медленно открыл глаза, опасаясь увидеть разноцветный бедлам вокруг. Но ничего не было. Все было, как всегда, посмотрел в зеркало, шишка была над правой бровью. А ничего похожего на индийский праздник Холи участники которого бросают друг в друга яркими красками, ничего подобного не было и в помине. Все было как обычно. И только внутри меня звенело странное ощущение, что-то изменилось во мне. Все эти события меня измотали, так что я решил… поспать. Тем более и вставать нужно было рано — завтра на работу. Понедельник дело нервное. Включил самую нудную программу, которую нашел — люблю засыпать под бормотание телика, и заснул. Мне снились растущие на сливе червонцы, но как только я пытался их сорвать они взрывались разноцветной пылью и раздавался противный смех.

Но тем не менее выспался я отлично, потягиваясь просто чувствовал, что мышцы полны сил, да и настроение вполне! Довольно скоро я побрился, оделся в общем загнал себя в рамки офисного дресс-кода, одежду приготовил еще с субботы. По времени я должен был успеть даже с учетом пробок, но тянуть не стал и открыл ворота.

Они противно заскрежетали. Вот же зараза какая, так и не дошли у меня руки за выходные из смазать! Выгнав машину, я секунду поколебался, но время было и я открыл багажник, нашел в нем вэдэшку. Делов-то на пару минут. Ворота потеряли голос, зато настроение мое ощутимо поднялось. На ум пришла поговорка — сделал дело, гуляй смело. Вот только закрывая ворота я прищемил палец и садился в машину шипя как рождественский гусь, еще и вымазал руки ржавчиной.

Достав влажные салфетки, я принялся яростно оттирать пальцы. Дались мне эти… ворота! И тут я подофигел… Да что там! Я натурально охренел!

Пучки моих пальцев светились. Вернее — цветились! Ощущение — как будто я рисовал и намеренно вымазал кончики пальцев в разные цвета. Только они явно не были ничем измазаны. Цвет как будто пульсировал, проявляясь из-под кожи.

Стало слегка нервно. Примерно так как бывает в фильмах, когда человек вдруг обнаруживает что у него из пуза торчит третья рука или голова монстра! Но все-таки наблюдение своих разноцветных пальцев пугало не так сильно, как если бы, например, разрывая пуговицы рубашки из моего пуза вырвалась вся в слизи голова монстра, так что со своим «стрессом» я справился довольно быстро. В первую очередь благодаря спасительной мысли о том, что связана вся эта «цветомузыка» на пальцах с игрушкой, а кстати, я вчера так и не смог найти ее. Книжка была, а ее нет, как исчезла, растворилась... Я опасливо посмотрел на свои пальцы. Растворилась, а что если она — во мне и растворилась?

Я озадаченно посмотрел на свои пальцы, цвета мигали и исчезали. И почему они стали светиться ни с того ни с сего? Хотя как ни с того ни с сего — я ведь прищемил пальцы довольно сильно — до сих пор болят. Может быть это из-за эмоций которые я испытал? Вполне себе годная версия. Но перепроверять ее я не стал. Во- первых, мог опоздать на работу, а, во-вторых, больно это пальцы воротами щемить. Может быть есть способ попроще? Я сел в машину и двинулся в город. Времени до начала рабочего дня оставалось не так и много. Всю дорогу я ловил себя на мысли о том, что все происшедшее на выходных произошло со мной как-то странно. Осознание этого было каким-то... детским что ли, примерно как будто нашел новогодние подарки спрятанные родителями. Но вот артефакты, найденные в коробке, упорно не хотели исчезать и из моей памяти. Да как они исчезнут-то если пальцы мигают как светомузыка, а портмоне ощутимо потяжелело и руб за сто, монет стало больше. На пальцах правой руки у меня расположились красный, оранжевый, желтый, зеленый и голубой цвета. А на левой — синий, фиолетовый, черный, белый и на мизинце — серый цвет. К моменту, когда я припарковался, то уже окончательно свыкся со своим «маникюром», единственное что меня волновало действительно ли никто не увидит этого «буйства красок». Заехав на парковку я не спешили выходить, посмотрев на руки я сделал несколько быстрых вдохов и медленных выдохов и заметил что краски стали бледнеть, а потом кожа обрела свой привычный цвет. Вот оно как! Процесс управляем.

Глава 3 Мир никогда не будет прежним

Утром у нас всегда площадка возле лифтов — армагеддон. Хотя я и приехал за полчаса до начала рабочего дня, силы добра и зла уже сошлись в финальной схватке за доступ к раздвижным дверцам. С сомнением посмотрев на эту битву я подошел к стойке охраны.

— Здоров, Семеныч. Ну как сегодня? Спокойно?

Семеныч — наш охранник, и я всегда здороваюсь с ним по утрам, потому что он достаточно интересный человек и еще, потому что узнаю у него последние новости, среднюю температуру по нашему дурдому.

— Да норм, Николаич. Первый уже приехал и злой как черт. Уже уборщицы двери входные мыли пару раз. Так что все стабильно в этом лучшем из миров.

— Понятно. Хуже было бы если бы он добрый был, конфетку дал бы тебе, — я хохотнул.

— Да хоть поллитру… Руб за сто – и конфетка (он передразнил меня копируя) и поллитру он бы дал бы только если бы они были отравлены!

Я расписался в журнале при этом выставил обе руки на стойку и понял, что ничем Семеныча не удивил, внутренне улыбнувшись, я пробурчал:

— Это да, только я его добрым ни с утра, ни по вечерам не видел, а, кстати, что не так с дверьми на входе?

— Ну что-что… Отпечатки пальцев увидел. Бардак!!! Как можно! И пошло поехало.

«Если он еще мои цветные пальцы увидит, то страшно даже представить что будет…». В целом, все, как всегда. Наше учреждение ничем не отличается от многих других. Много тупой работы, отчетов, поручений, которые любят прилетать ближе к вечеру. Но сейчас все-таки утро. Я посмотрел на очередь к лифтам, оценил их грузоподъемность, решил в уме элементарную задачу и… пошел пешком. Спешить особо некогда. Утро – все равно в плену у разговоров и кофейно-чайных церемоний.

Но я ошибался. Только я зашел, то мои сокабинетники проинформировали: «Тебя шеф ждет». Ну, ждет, так ждет, не будем обострять. Взял на всякий случай блокнот, кстати и коллеги ничего не обычного во мне не заметили. Быстрой походкой я пошел по коридору. Кто же не знает этих простых правил: уходя, оставляйте пиджак на стуле, по коридору идите быстро, в руках всегда держите бумаги — так всегда будете выглядеть занятым и деловым!

Секретарь шефа, милая девушка с тихим птичьим голосом, кивнула: мол, заходи, ждет. Я вздохнул, открыл дверь и не успел зайти, как началось:

— Какого хрена? Ты на работу, когда хочешь, тогда и являешься!!!

— И вам доброго утра, Михаил Федорович.

— Садись, юморист хренов, — Федрыч махнул царским жестом вправо от себя. Слева от него уже сидели какие-то посетители. И я начал прикидывать какими проектами он меня хочет нагрузить еще, пытаясь понять откуда они и что им нужно.

Один, худощавый и с острым взглядом, представился Игорем Вадимовичем из какой-то инвестиционной компании. Второй, более массивный, молча кивнул, его глаза были скрыты за тонированными очками. Я сразу почувствовал от них какую-то странную энергию, легкое, почти неуловимое давление, которое не имело ничего общего с обычной деловой обстановкой — это было нечто иное.

– Сергей Николаевич, присаживайтесь, – голос шефа стал необычно елейным, и это сразу меня насторожило. – Тут к вам дело есть. Очень важное.

Я сел, ощущая себя неуютно под их пристальными взглядами. Воздух в кабинете, казалось, стал тяжелее, наполнившись запахом дорогого парфюма и чем-то еще, едва уловимым, будто легким электрическим разрядом.

На всякий случай я положил отчет перед собой. А после упоминания дуболомов пальцами подвинул его в сторону Урфина Джюса. Только слегка обозначив направление. Никогда не поймешь, что ему нужно, но отчет я успел прихватить.

— Что ты тычешь тут? Свои писульки в приемной оставь. Ни работать не умеют, ни отчитаться. По твою душу посетители.

Шеф, повернувшись к ним как-то забавно, даже заискивающе произнес: — Вот видите, с кем работать приходится, сплошные дуболомы.

Игорь Вадимович разложил на столе какие-то бумаги, чертежи, на которых ясно виднелась схема вышки мобильной связи, и указал на мой участок как на идеальное место для ее размещения. Он говорил плавно, убедительно, его слова обволакивали, пытаясь проникнуть в сознание, заставить согласиться. Он рисовал картины баснословных прибылей, развития инфраструктуры, говорил о «благе для всего района», о том, как мой участок станет «ключевым элементом» новой цифровой эпохи. Я слушал его довольно складную речь и в моей голове проявлялась фраза из романа Ильфа и Петрова: «Жители Москвы, стесненные жилищным кризисом, бросятся в ваш великолепный город. Столица автоматически переходит в Васюки. Сюда приезжает правительство. Васюки переименовываются в Нью-Москву, Москва - в Старые Васюки. Ленинградцы и харьковчане скрежещут зубами, но ничего не могут поделать. Нью-Москва становится элегантнейшим центром Европы, а скоро и всего мира».

– Ваш участок, Сергей Николаевич, идеально расположен для наших целей, – произнес Игорь Вадимович, его голос был низким, почти гипнотическим. – Мы готовы предложить вам цену, которая превзойдет все ваши ожидания. Это уникальная возможность.

Я слушал его, и сначала у меня мелькнула мысль, а может и правда махнуть, не глядя? Но потом наоборот внутренний протест начал переполнять меня и во мне поднималось странное упрямство. Моя дача, моя голубика, мои планы на спокойные вечера с книгой – все это не укладывалось в их деловые расчеты. Для меня это было не просто место, это было мое убежище, мой маленький мир, который я строил сам. Продать ее? Отдать ее под какую-то вышку? Это казалось мне предательством самого себя, своих маленьких, но таких важных мечтаний. Я пожимал плечами, не в силах поверить в серьезность их предложения, или скорее, в серьезность моих ощущений от них.

— По территории вашего участка будут проходить инженерные сети… Бла-бла-бла… Предлагаем компенсацию… Решить полюбовно.

Сколько? Глаза мои округлились? Да за такие деньги я могу двадцать других дач купить, да еще и в порядок привести. Я уже хотел сказать почему бы и да, но меня что-то смутило. Несколько чувств начали смущать меня: от «такая корова нужна самому» до «а больше можно».

– Я не планировал продавать дачу, – мой голос прозвучал тише, чем я ожидал, но в нем была твердость. – Мне она дорога, и я хотел бы оставить ее для себя.

Второй мужчина, тот, что в очках, слегка шевельнулся. Мне показалось, что я уловил легкий, едва заметный звуковой всплеск, похожий на негромкое жужжание, от него. Его взгляд, проникающий сквозь темные линзы, словно буравил меня, пытаясь найти скрытые слабости. Я почувствовал, как напрягаюсь, но не отступил. Это было мое личное дело, и я не собирался уступать, не понимая, что за этим стоят вовсе не мобильные вышки, а нечто гораздо большее, зловещее и глубокое. Уверенность в том, что моя дача нужна им не для связи, а для чего-то совсем иного, и это мой отказ стал для них не просто деловой проблемой, а вызовом.

– Мы готовы обсуждать любые условия, – снова вступил Игорь Вадимович, его тон стал чуточку жестче. – Давайте подумаем о взаимовыгодном сотрудничестве. О вашем будущем.

– Нет, спасибо, тут нечего обсуждать – повторил я. – Дача не продается.

После моих слов в кабинете повисла напряженная тишина. Лица незнакомцев стали чуть более холодными, а Олег Петрович заметно побледнел. Казалось, он нервно сглотнул, предчувствуя неладное. Они поблагодарили за уделенное время, без лишних слов встали и направились к выходу.

— Пошел… в приемную, подожди, — сдерживает себя, но моя дача, моя жизнь.

Я сказал до свидания отвернувшемуся от меня посетителю. Секретарь Вика грустно посмотрела на меня. Она как бы говорила: «Ну и нафига ты его выбесил с утра, мне еще день работать».

Я даже не успел присесть, сделав только несколько шагов к бежевому дивану для посетителей, призывно раскинувшемуся тут же, а дверь снова открылась, выпуская посетителей.

Игорь Вадимович проходя мимо бросил на меня последний, пронзительный взгляд, в котором я уловил нотки разочарования, смешанного с чем-то вроде затаенной угрозы. Второй просто молча вышел вслед за ним, оставив за собой легкий, почти неощутимый ветерок. Дверь закрылась за ними с мягким, но решительным щелчком, и воздух мгновенно стал разреженнее, но оставался наэлектризованным.

Из двери выглянул шеф, махнув экспрессивно рукой, что напоминало то ли удар боксера, то ли "добро пожаловать, дорогой Сергей Николаич". Прямо у порога начался второй раунд разговора, беседы, хотя скорее это был монолог:

— Ты… уху ел? Тебя позвали выеживаться тут или… Твою… Делать мне нечего тут с утра благотворительностью заниматься. Ему… как… человеку… а он тут выеживается! Дачник!

Нужно сказать, что у шефа была одна особенность. Когда он начинал орать, создавалось ощущение, что он пугается своего голоса, пытается орать все громче и громче. Меня это тоже начало выбешивать, обычно к этим воплям относились философски, как к дождю. Ну, польет и пройдет. В этот рев я успел вставить только фразу: "Это мое дело".

Шеф начал переходить на новый уровень ультравоплей. И тут я увидел вокруг него слабое свечение. Наверное, шеф тоже заметил мой удивленный вид, потому что в смерче его междометий и междоматьев успело промелькнуть что-то вроде «филина тут строить». Ощущение было такое, что он вот-вот взорвется. Его лицо побагровело, жилы на шее вздулись, и он, вскочив со своего кресла, начал метаться по кабинету, размахивая руками. Его голос, обычно пронзительный, теперь превратился в нечто среднее между визгом и рыком. Он был в ярости, настоящей, неуправляемой ярости, и я стал ее главной мишенью.

А я наблюдал за окружавшим его фигуру свечением. Сначала в нем присутствовали все цвета, но они становились все тоньше и тоньше, тогда как красный пожирал их на глазах и становился таким насыщенным, бордоватым слегка. Прям один в один как рожа брызжущего слюной Федорыча. Захотелось убрать красный, почти инстинктивно, как бывает, когда хочется отвернуться, когда в глаза бьет слепящий свет фонаря. Он стоял напротив меня, красный как рак, и казалось, что его негативная аура буквально заполняла весь кабинет, душила меня. Я чувствовал, как меняется мое собственное настроение, как я начинаю злиться, как во мне поднимается глухое, отчаянное сопротивление.

И тут что-то щелкнуло внутри. Это было не решение, а скорее инстинкт, внезапный порыв. В моей груди отозвалось то самое покалывание, о котором я думал утром, только теперь оно было более сильным, более направленным. Я почувствовал, как какая-то энергия, едва ощутимая, но мощная, устремляется от меня к шефу.

Это было похоже на то, как если бы я протянул невидимую руку и коснулся его ауры, слегка подтолкнул ее, изменил ее тон, ее вибрацию. Это было первое сознательное применение силы, которая стала частью меня.

Я представил себе ползунок, наподобие инструмента в фотошопе, там есть такой инструмент — цветовой тон, и глядя на шефа (картина маслом «красное на красном») мысленно потащил ползунок, меняя «красный». Он упирался.

Я давил, эта игра затянула меня, так что я даже выпал из реальности. Ползунок пошел, медленно, но цвет начал меняться. Сначала превратился во что-то наподобие оранжевого, потом пошло легче, и через оттенки зеленого превратился в голубой… М-да, «голубой, голубой, не хочу дружить с тобой». Я увеличил насыщенность, и цвет стал вполне себе синим, приятным глазу… Вот хорошо. Я так заигрался, что не сразу понял, что в кабинете — тишина.

Передо мной стоял СПОКОЙНЫЙ шеф! Он даже улыбался неумело, это выглядело страшно… забавно. Или так забавно, что даже… страшно. Краска сошла с его щек, жилы на шее расслабились, и он моргнул, словно очнувшись ото сна. Ярость в его глазах сменилась чем-то вроде недоумения, а затем — удивительным спокойствием. Он опустился обратно в кресло, тяжело выдохнув, и посмотрел на меня с каким-то новым, непривычным выражением. В нем больше не было и тени прежней агрессии. После небольшой паузы совсем другим голосом он сказал:

— Правда, Сергей Николаевич… я, кажется, погорячился, – произнес он, и его голос был удивительно спокойным, даже виноватым. – Ну, что ж, не хотите – значит, не хотите. Ваше право. Что ж, раз люди ушли, то… забудьте. Работать надо. Чего сидим?

Он вышел со мной в приемную и вежливо (ВЕЖЛИВО?!) попросил у Вики чашку кофе. Стоит ли говорить, что глаза у нее стали как блюдца из-под кофейных чашек. При этом она смотрела на меня, что за ерунда творится. Но я превратил ее вопрос в «риторический» и уходил по коридору всматриваясь в себя. Одна мысль полностью захватила меня – что это было?

В таких раздумьях я поднялся наверх. Зашел в кабинет под жалеющими взглядами коллег, они-то знали, как это ходить в кабинет без ковра к шефу на ковер.

— Ну что, орал? — спросила кудрявая Лиза. «Нет, не орал, а анал», — подумал неприличный я, но ответил нейтрально: не без этого. Работу делал, автоматически размышляя, что это было. Получается, каким-то образом я увидел ауру шефа и каким-то образом смог ее откорректировать. Я хмыкнул: «каким-то образом». Вот тебе и детская игрушка, ксилофон — видно, вчера произошло то, что называется активацией, и как побочка у меня – теперь я могу менять «настройки» ауры человека или как ее там называют. Хммм, это дело нужно перекурить.

Курилка у нас замечательная. Это открытый балкон. Зимой, конечно, еще тот экстрим, снег на плитке и низкие перила это, поверьте, очень экстремально, но летом это кайф. Ветерок, свежо, тепло и еще вид отличный — городской пруд, обрамленный деревьями.

В курилке было пусто. А, нет, в уголке стояла Даша, начальник дружественного отдела.

В одной руке у нее была сигарета, в другой зажигалка. А сама она смотрела на буйство природы тем самым взглядом, о котором говорят, смотрит и не видит.

— Привет, Дашка-ромашка, газ кончился?

— Привет, Серый! — буркнула девушка и принялась прикуривать так старательно и долго, как шаман, раскуривающий трубку мира перед советом вождей.

— Что-то расстроена Дарья наша, — подумал я и, как всегда, вслух.

— Ничем я не расстроена, просто…

Что просто, она не призналась, выпустив струйку дыма. Я присмотрелся к ней и, никогда так не было, и вот опять! Ее аура была вроде бы нормальной на первый взгляд, вот только на границе синего и зеленого прорывались какие-то болотные протуберанцы, как пламя. Присмотревшись, я заметил, что они как бы пожирают цветность, превращая цвета в пастельные. Вот те да и я начал действовать по старой схеме. Снова представил фотошоп, маска для выделения, пипеткой выделил цвет и слегка затонировал его добавив желтенького. Все прошло довольно быстро в этот раз. Не надо и говорить, что все это время я пялился на Дашу, а она курила. Видно, мимика у меня была занимательная, а вы попробуйте мысленно ползунки двигать и мышкой пользоваться. Она вдруг улыбнулась:

— Что ты смотришь так, дома проблемы... небольшие, ничего важного. А ты что такой серьезный? Влюбился?

Я всматривался в нее, и было видно, что настроение ее изменилось и явно в лучшую сторону: "Полцарства за коня! Опять сработало!"

— Естественно, только моя избранница курит и грустит на балконе, вместо того чтобы прижаться к моему большому и горячему сердцу.

Смеется она красиво, от души, и смотреть приятно. Мы еще пикировались пару минут, на полсигареты. Когда выходили из курилки, она бросила быстрый взгляд и сказала: «Спасибо». Зацокала к себе в кабинет, красиво ставя ногу и выгибая все, что должно выгибаться. Кра-си-во. Работает, получается.

Что это такое вообще? Мне срочно нужен… коуч какой-то. Что это за дар такой? И еще нумизмат. Я вспомнил про рубли, которые лежали в портмоне. И желательно бы кто-нибудь доверенный, а то голову оторвут.

Народ сидел, что-то перетирал. Я прислушался. Говорили о шефе. Его никогда таким никто не видел. Спокойный, шутит. Все были в а… шоке. Никто не мог понять, что с ним случилось. Я ухмыльнулся.

* * *

Глава 4 Магия цвета - черным по белому

Иногда бывает так что захочется чего-нибудь и все. Ни о чем думать не можешь больше. Как только я вышел из офиса сразу понял — хочу мяса! Я даже представил сковородку и шкворчащий кусок мяса на ней. Супермаркет был рядом с домом, так что я мог поставить машину, сбегать в магазин и дальше уже заняться готовкой. Со стоянки я рванул как укушенный. Так и сделал. Обычно на весь супермаркет работает несколько касс, но сегодня очередей не было и выбрав продукты, взяв вишневого сока, свежий багет и сыр я оплатил покупки. Теперь быстрее домой! Пикнул замок двери подъезда, и я оказался внутри. Подъезд наш сырой и не очень освещенный, он просто был создан, чтобы быстрее проскочить его и оказаться дома. И с лету я чуть не снес человека. Возле перил стоял дедушка. Локтем правой руки он опирался на перила, а во второй болтался пакет. Тощий пакет с покупками. Как там в одной передаче «видишь человеку плохо пройди, найди того, кому хорошо». Но я остановился — слишком уж беззащитная поза была у соседа. А то, что это был сосед, я помнил, часто видел его худощавую фигуру с авоськой у дома.

— Вам помочь?

— Нет-нет. Я сам.

Сам с усами наш сосед, но я почему-то полюбил все человечество в этот вечер и был настроен агрессивно помочь. «Пионер Иванов, несмотря на звуки клаксонов и визг тормозов, смело перевел старушку через дорогу, хотя она сопротивлялась и пыталась убежать в переход». Я взял пакет, пообещав при этом, что не украду.

— Давайте руку, — вздохнул я.

И мы медленно потопали наверх. Не так уж и далеко мне на третий, а если не ошибаюсь, дедушка жил на втором, но медленнооо… Образ поджаренной отбивной тускнел.

— Меня Сергей зовут. А вас? — решил я заполнить паузу.

Дед сопел и, радуясь возможности сделать остановку, попытался отдышаться. Потом выдохнул чуть свободней и сказал: — Михаил Григорьевич.

— Очень приятно.

Мне уже очень хотелось домой и попасть к плите хотелось побыстрее, но мы продолжали медленно и уверенно топать наверх, так что у двери оказались довольно быстро. Михалыч достал ключ. Рука его подрагивала, тем не менее, в замочную скважину он попал быстро. Щелк. Щелк. Дверь открылась, и он зашел в прихожую щелкнув выключателем, я зашел следом и осматривался, думая куда положить его пакеты, здесь или все-таки на кухню отнести.

— Спасибо молодой человек!

Молодым я себя не считал, но приятно. Осматриваясь, я понял, что меня так удивило в этой квартире — это запах внутри. Здесь не было ожидаемого стариковского кислого запаха с оттенками плохо приготовленной еды, нет наоборот это был такой хороший породистый запах — он сочетал в себе сочетание дерева мебели, ткани, с легкими оттенками свежести из ванной комнаты и нотками хорошего кофе. И вот этот запах резко контрастировал с моим представлением о нем. Я-то думал, что у пожилого человека в квартире должно пахнуть старостью, ну все мы знаем эти запахи, но нет. Так по моему представлению должен был пахнуть уют.

Как только мы зашли в квартиру, дедушка сразу преобразился. Как былинному Микуле Селяниновичу неиссякаемую силу давала сама Мать-Земля, так и дедуле дали силу тапочки, словно скинул десяток годков. Он легко подхватил сумку и бодрым шагом направился в кухню, на ходу спрашивая: «Чаю?» Хотя какой чай, о чём я, вы же с работы, Сергей, так что приготовим что-то более основательное, чему бы подходило слово «ужин».

Я положил свой пакет, который устало опал с легким шуршанием, снял куртку и повесил её на свободное место. Выбрал гостевые тапочки, они были абсолютно новые, видно, мало гостей бывает у хозяина квартиры, и пошел следом. Когда я зашел на кухню, хозяин уже рассортировал все купленное: что-то положил на стол, что-то спрятал в холодильнике.

— С вашего позволения, я пока соображу ужин. А вам предлагаю пройти в залу, у меня там много интересного собрано, а будут вопросы – спрашивайте.

Я усмехнулся этому «залу», сейчас так не говорят. Но в «зале» было действительно на что посмотреть. Вдоль трех стен были установлены шкафы со стеклянными дверцами, а у стены с окном стоял стол, покрытый зеленым сукном, справа на нем стояла лампа – для себя я охарактеризовал её как «сталинская». Изготовленная, видимо, из бронзы, а может, из чего другого, но окрашенная под бронзу, со вставкой из ленты классического зеленого цвета и с гербом СССР. Она была выключена, но кнопка включения выделялась, я нажал на массивную кнопку пуск, и стол залило приятным теплым светом.

«А вот это интересно, — на ловца и зверь бежит». Прямо посреди стола лежал большой альбом, как кляссер для марок, только на его массивных листах из оргстекла, сцепленных бронзовыми кольцами, в специальных отверстиях были вставлены… монеты. Интересно, мой новый старый знакомый – нумизмат? Это я куда надо зашел, может, и проконсультирует по моим монетам. Я сначала приподнял, а потом перелистнул тяжелую страницу. Разглядывая нумизматическое разнообразие, я думал, сколько рук трогало эти монеты. Вот, например, 10 копеек, год выпуска 1916. Может быть, именно эту монетку бросили нищему, и он, свернув свой промысел, замерзший засеменил на появившейся ноге в ближайший трактир и, не жалея, бросил на медную тарелку для мелочи в обмен на рюмку водки и пару соленых огурцов, и какой-нибудь пирожок с зайчатиной. Пирожок я так ярко представил – теплый, да нет, почти горячий, духовой пирожок с сочной и приправленной специями и жаренным луком мясной начинкой, что сглотнул слюну, а в животе предательски заурчало.

— Сейчас, сейчас, — раздалось за спиной, — слышу, вы сильно проголодались. Еще несколько минут, и всё будет готово. А такая монетка – великолепное подношение нищему, можно и два пирожка купить.

Сергей вздрогнул, он не услышал, во-первых, как подошел Михаил Григорьевич, а во-вторых, подумал: «Он что, мысли умеет читать?». А аромат мяса, жареного со специями, не исчезал, а усиливался. И Сергей с радостью подумал, что хозяин умеет готовить – из кухни тянуло дурманяще вкусными запахами.

— Да, хорошо бы, не буду врать.

— Увлекаетесь нумизматикой?

— Да не то, чтобы увлекаюсь, это громко сказано. Но в мои руки попала занятная монета. От бабушки. Вот думал, с кем бы проконсультироваться.

— Тогда вы попали туда, куда нужно. Но сейчас моем руки и за стол. Сначала еда, а потом я постараюсь помочь.

Ополоснули руки, и я прошел к столу. Стол был сервирован. Именно это слово пришло в голову. На нем не просто лежали тарелки и приборы, а было… вот это всё. Белоснежная ткань скатерти приятно радовала глаз и вызывала какие-то опасения: «Не ляпнуть бы на неё чего-нибудь». Тарелки были размещены не как попало, а в 2,5 сантиметрах от края стола, вилки, ложки, бокалы… Почему-то опять подумалось, что у моего соседа не часто появляются гости, ну или для него это правило – ужинать так. Аристократ с третьего этажа.

Поднимаясь к себе в квартиру, я чувствовал приятное насыщение от ужина и размышлял о нашей беседе. А наш разговор вышел занятным. Сначала сосед, надев монокль, рассмотрел мою монету и потом отложив ее задумчиво протянул, что экземпляр интересный, вернув её мне, посоветовал, как правильней поступить с ней, если я захочу её продать: обратиться в юридическую фирму, которая уладит продажу червонца на аукционе, проведет оценку и продаст за процент от сделки. В этом деле, как и в любом другом, много нюансов, а то червонец действительно редкий, и его продажа принесет хорошую прибыль.

По такому поводу хозяин достал настойку собственного приготовления и несколько хрустальных рюмок на тонких ножках. Это действительно было вкусно, я даже с сожалением посмотрел на дверцы шкафчика за которыми спряталась бутылка. Но как человек культурный отвел взгляд на книжный шкаф рядом, он буквально ломился от книг и там действительно было на что посмотреть — глаза разбегались… или это так настойка действовала? Но нужно сказать, когда мой взгляд таки сфокусировался, то из всего многообразия книжных корешков меня заинтересовала только одна из них. Мой взгляд выделил из всего книжного многообразия всего одну книгу. Яркое пятно обложки прямо бросалось в глаза. На белом фоне был изображен холм, который тонировали полосами ярких цветов, и интригующее название: «Главное в истории цвета».

— Разрешите? — отставив пустую рюмку, которую я так и держал в руке я встал, подошел к шкафу, и рука моя потянулась к книге. Движение было примерно таким, как тянулся бы человек неделю проживший без воды тянулся бы к запотевшей бутылке с боржоми.

— Конечно, — хозяин бросил на меня заинтересованный взгляд. Как будто поставил на скакуна и ещё «не был» уверен, но «предчувствовал», что тот скоро вырвется вперед. Часть книг стояла корешками, а часть переплетом. И когда я ухватил книгу, то услышал за спиной выдох или вдох, а до этого, получается, Григорьевич буквально затаил дыхание. Он пробормотал что-то наподобие: «Занятно».

— Вам нравится колористика?

Я недоуменно поднял на него взгляд.

— Колористика — это наука о цвете.

— Не сказать, что нравится, скорее интересует… С недавнего времени.

Я пролистал книгу, предоставляя взгляду возможность за что-нибудь зацепиться. ««Белый» — одно из древнейших слов в русском языке. В представлении современного человека белый — это не цвет, а его отсутствие. С точки зрения физики это не так. Белый возникает из объединения лучей всех цветов видимого спектра, то есть белый — это и есть свет. Древние люди это прекрасно понимали, точнее, чувствовали». Забавно. Белый — отсутствие цвета.

— Михаил Григорьевич, а могу взять эту книгу на время?

— Конечно, конечно, — голос его натурально дрогнул.

Подняв глаза, я посмотрел на соседа, удивившись как он изменился и внешне и выражение его лица изменилось. Взгляд его натурально горел, и он меньше всего напоминал того согнутого старостью человека, которого я встретил в подъезде несколько часов назад. Он, впрочем, совладал с собой довольно быстро и произнес:

— Я тоже люблю смотреть на привычные вещи по-новому, свежим взглядом. Книжка презанятная и уверен, понравится. Бытие определяет сознание, а наше бытие разрисовано в разные цвета. Говорят, цвет может менять настроение человека. Только попробуйте представить ощущения человека, например, в красной комнате и потом сразу измените её на синий.

— Никогда не задумывался, — быстро ответил я.

— Интересно, что человек осваивал цвета не сразу. Первыми стали белый, красный и черный. И, кстати, отсутствие цвета для наших предков был черный. «Ничего себе», — подумал я. Он мысли точно читает!

Тут мой взгляд упал на часы.

— Ох, ничего себе, Михаил Григорьевич. Пора мне. С вашего разрешения, книгу возьму. Обещаю мыть руки перед чтением. В следующий раз, надеюсь, смогу поддержать беседу об этой, как её… колористике.

— Конечно, конечно.

Сосед проводил меня до двери, мы попрощались. Уже подходя к своей квартире, я осознал некую странность. Я понял, что не могу увидеть никакого свечения вокруг него, никакой ауры, или как она там называется, у моего нового знакомого не было. Странно это...

* * *

Хорошая погода провоцирует на многое, как минимум прогуляться во время обеда больше обычного, а как максимум изыскать повод и забив на все, вырваться на дачу. А если еще с друзьями, пивом и хорошим отрубом мяса для шашлыка, то этот прогнозировано будет день, который запомнится и свалить на дачу. Тихое утро, было безветренно и наполнено спокойными релаксирующими звуками, пропитано солнечными лучами, пятидесятью оттенками зеленого, а спокойный шум города прекрасно дополняло щебетание, потрескивания, щелканье птиц.

Вчера я заснул за чтением книги, не то, чтобы она была неинтересной, совсем наоборот. Я не мог остановиться от чтения, как промокашка чернила я впитывал новые факты, выделяя самое интересное. Самое забавное я думал что цвет это что-то рожденное человеком, настолько много вокруг нас этого цветового шума: видеоряды, рекламы, буклеты, плакаты, вывески, разноцветные авто… А сейчас изучая то как развивались взаимоотношения человека с Цветом, выходило что цвета были всегда, а вот человек их осваивал по чуть… Начал с белого и черного. И на границе сна и яви я словно живую картинку увидел.

Темное помещение, да какое-там помещение — пещера. Это было сразу понятно, когда редкие всполохи костра освещали чуть больше пространства. Вокруг него люди в шкурах были заняты едой. Чавканье разносилось эхом в гулком помещении. Один из них чумазый что-то увлеченно рассматривал на земле, а потом принялся толочь камнем что-то. Я «присмотрелся» если это слово можно использовать применительно ко сну, но факт остается фактом – он увлеченно толк какой-то белый камень превращая его в порошок. Может это был кусок мела или известняк? А потом он принес немного воды в посудине, напоминавшей сушеную тыкву, и вылил, превращая белую взвесь в кашицу. Макнув в нее палец, он посмотрел вокруг и подошел к ближайшей стене. Мгновение и палец прошелся по стене оставляя белый след. Восхищенные охи раздались из-за его спины. Ощущение было такое, будто бы на их глазах рисовали Мону Лизу. Свет костра притух, а когда разгорелся снова я увидел на стене кривой, но вполне привычный смайлик.

* * *

На работу я ехал не спеша. Я и так-то спешить не люблю вроде говорил об этом, но иногда ловишь прямо особый кайф от спокойной езды, когда все получается ровно. Спокойно переключаются скорости, выбираешь ряд, останавливаешься пропуская пешехода по требованию. Кто-то давится километрами, мечется – и в результате… несварение желудка, точнее такой же и день. Я говорил уже вроде, что не люблю нервную езду, а вот автокайф получаешь от спокойной езды. Катится, шурша шинами автомобиль по дороге, в приоткрытое окно врываются голоса, чириканье птиц, гул троллейбуса. И вся эта городская какофония вдруг превращается в гармонию. Вдруг совпадает музыка, которая играет по радио с, например, движением дворника или вот этот парень с рюкзаком очень попадает в ритм, тогда появляется иллюзия — ты не сам по себе, а часть какого то… фильма что ли, часть общей игры. И от этого появляется уверенность, эфемерная конечно, что все в твоем «кино» сложится и будет хэппи энд.

Неожиданно на светофоре рядом остановился джип, боковое окно открылось, и водитель с красной мордой принялся что-то мне вопить, брызжа слюной. Прямо какая-то эпидемия. Вчера шеф, сегодня этот. Стало даже интересно и я опустил окно.

— Тв** *ать, ты *****й, ****л. Какого? — из его информативной речи я понял, что оно куда-то спешил, а я ему вроде как мешал. Сначала хотел закрыть окно, но потом… Пучки пальцев опасно вспыхнули разноцветьем. «Ну считай, что ты успел!». Я пробежался взглядом по его ауре, и добавил ему несколько оттенков оранжевого. Загорелся зеленый, и я тронулся, но в зеркало заднего вида было видно, как мой «собеседник» приседая и охая, держась за живот, выскочил из машины и бочком несся к аккуратно подстриженным кустам посредине бульвара. Вид у него был настолько потешный, что я расхохотался и с уважением глянул на свои пальцы, свечение которых начало стихать. Ого-го, интересно что я еще могу?

* * *

— Привет Семеныч. Ну как спокойно?

Семеныч вместо ответа оглянулся по сторонам.

— Да ты знаешь Николаич, лучше бы орал…

— А что?

— Да странный какой-то наш. Пришел, улыбается. Вот че подогнал.

Он показал глазами за стойку, приглашая как бы заглянуть. Я наклонился:

— Ничего себе.

На столе за стойкой, возле компа лежала бутылка неплохого виски. Ну ты Семеныч хоть на посту не употребляй, хохотнул я.

Я одел сегодня вместо кроссовок туфли, и из подошва гулко стучала по плитке коридора. Интересно, а воздействия надолго хватает? И вообще надо ли мне видеть человека, чтобы «подправить» его ауру? Надо как-то будет попробовать во время видеозвонка, или вообще видеоконференции. А если на телик попасть? Может я смогу массовые сеансы проводить? Был такой Кашпировский, который воду заряжал по телевизору. Кучу анекдотов было на эту тему. — Анатолий Кашпировский сказал девочке: «Брось костыли — и иди!» И она бросила и пошла! — А чем она болела? — Коклюшем. — А костыли зачем? — Дедушке несла.

Улыбаясь своим мыслям, я дошел до кабинета. Вот и мой стол, цвета моренного дуба. Странное дело — раньше моя работа вызывала бурю эмоций, а сейчас посмотрел на кресло и подумал… мелочь какая-то. Сидит песчинка, переводит бумагу, лес портит опять же. А зачем? Работа пошла по накатанной. Кофе. Кнопка Пуск. Эксель. Я пытался обдумать ситуацию и так, и сяк. Нужно бы понять, что это за дар… Возможно, когда мне удалось «вскрыть» код этого ксилофона у меня появилась возможность менять мировосприятие людей. Убирая цвета, убирать негативные эмоции… Как там вчера было написано — слово «белый» происходит от индоарийского (даже не знал, что такое есть) корня bhe — сияющий, светлый. И этот корень совсем не зря очень близок корню другого индоарийского слова bhag — наделяющий благом. А от него происходит всем знакомое слово «бог».

Мда. А вот откуда у меня это знание. И откуда эта посылка. Кто-то ее ведь зарыл и возможно кто-то о ней знает. Интересно что будет если попытаются вернуть. «А хрен им!» Я опасливо глянул в портмане, где лежали монеты и переложил его в выдвижной ящик

Глава 5 Атака "волколака"

— Серый, ты спишь с открытыми глазами, — толстушка Мария стояла перед моим компом и, видимо, уже несколько минут: Ты на день рождения шефа будешь сдавать?

— Сколько?

— По пять. Будем бар дарить в виде глобуса.

«Да хоть глобус в виде бара». Я полез в сумочку: Держи. В сумочке звякнули рубли.

— Ой что это у тебя там? — но засунуть нос у Марии не получилось, не влазил он в портмоне. Да и я вжикнул у нее под носом замком.

— Мелочь на паперти собираю, с твоими поборами, скоро придётся там все свободное время проводить. Иди… с богом! Вильнув кормой, профсоюзница удалилась в другие гавани собирать подать, а я посмотрел на часы подумал, а не мотнуться ли мне по адресочку антиквара, который мне дал вчера сосед.

Лавочка антиквара была в центре города, но найти ее оказалось не просто. Я несколько минут прошел мимо нее. И только после третьего променада увидел за стеклом рядом с дверью табличку, опирающуюся на антикварного вида кактус.

«Куплю антиквариат. Дорого. Старинные вещи и современный хлам. Часы, монеты, купюры, награды, значки, иконы и т.д. и т.п.».

Полутемная комната была поделена на две части. Слева стоял ксерокс (понятное дело рядом куча государственных учреждений), витрина с разной канцелярией. А вот справа находился антиквар. Это я понял не благодаря дедукции, а благодаря соответствующей экспозиции. Фотоаппараты, соседствовали со статуэтками, подстаканниками, медными канделябрами для свечей, а за витриной с прозрачным стеклом лежали и пригоршни монет и купюры разной степени сохранности. Но вот за прилавком никого не было.

Я покряхтел, постучал подошвой о пол, покашлял, но никто не появлялся. «Бесстрашный антиквар». И когда я уже был в шаге от стандартного: «Есть кто?». За спиной раздалось: почём шумим молодой человек?

— Здравствуйте! Мне ваш адрес дал Михаил Григорьевич.

— А Миша. Идемте за мной. Миша — это хорошо. А почему сам не зашел Миша.

— Да нет, у меня к вам дело... на 10 рублей, — съюморил я.

Мы зашли за шкаф, а за ним была оказывается неприметная дверь. Комната была такой же антикварной, забитой антикварными вещами. Говорите ваше дело сказал он мне. Я промолчал.

Достал из портмоне 10 рублей и положил перед ним. Он наделал очки на свой нос, и почти сразу, поднял взгляд. Удивлённо посмотрел на меня.

— Откуда это у вас, ну скажем так в клад я сразу скажу не верю. При этом он снял очки и сурово посмотрел на меня сквозь меня. Но… я куплю это у вас, потому что монета действительно редкая и состояние её прекрасное. Но куплю не за полную цену.

Как вы понимаете доказать вам её происхождение будет очень сложно. И я буду нести определённые… риски.

Я хотел что-то возразить, но антикварный дед махнул на меня рукой.

Не глядя на меня, он сказал. Не надо. Знаю я эти сказки, не первый год живу. Бабушка подарила. Ремонт делали и нашли. Не очень интересно это слушать. Я знаю куда эту монету деть, и я плачу деньги. Мое предложение, за эту монету я предлагаю вам 50 тысяч долларов. 30 я могу отдать сегодня, остальное завтра.

Видимо я слегка выпучил глаза, а может и не слегка. Потому что мой визави усмехнулся, одел опять очки, и сказал, — Ну что… по рукам? Я бережно пожал его сухую руку, с выделяющимися сухожилиями и вспученными венами. А мысленно подумал. Вот так, наверное, выглядит перст судьбы. Указующий.

Мой собеседник подошёл к сейфу, положил туда монету, достал что-то и вложил в руку. Это сегодня. Остальное завтра. Вам повезло с рекомендациями. У меня без обмана. В этом случае. Я заработаю на вас, вы на знакомстве с Мишей.

Я потрясенно сказал: Спасибббо…

— Нэ за что!

Денежная церемония была закончена. Я развернулся, положил деньги в портмоне. И уже уходил. Когда услышал его голос в спину, — Кстати если у вас будут такие варианты. Еще. Буду рад на вас заработать.

***

Могу.

Только это слово и крутилось в моей голове, когда я сел за руль своего акцента.

Как-то странно я посмотрел на торпедо старого боевого автотоварища. Но подумал. Нет продавать не буду. Даже если у меня появится новая машина. А отдам я тебя на СТО, чтобы перебрали твои механизмы и будешь ты у меня машина для души. Но тут дёрнулась ещё одна мысль. Я выбил нейтралку. Дёрнул ручник. Вытащил портмоне, резко открыл замочек. В том отсеке где были рубли их… опять лежало четыре. «Та что ж такое», — подумал я, перебирая отсеки, а рядом лежали деньги, которые мне отдал антиквар.

Честно говоря, даже если он не отдаст остальное для меня и этого уже было много. Я автоматически нажал на блокировку центрального замка машины. А вдруг это какой-то развод. Ну мало ли, может есть у него какие-то люди. Дал он им наводку и сейчас всё заберут у меня. Я нервно посмотрел по сторонам. Хмм, а деньги не всегда к радости.

Но никто не собирался нападать на меня, и я спокойно выехал со двора. Ну как спокойно, немножко ругнувшись с водителем Газели, которая меня заперла на выезде. Мы немножко поманеврировали по двору, наконец развернулись, и я выскочил на трассу. Подъехав к работе, я достал деньги из распухшей сумочки и выложил их в файл, а его сунул под сиденье. Рабочий день прошёл очень спокойно, более того — за час до его окончания позвонила приёмная и сказала, что шефа нет, он куда-то уехал на позитиве и сказал если кому нужно, то можно выдвигаться по домам.

Всем стало нужно. В машине я на автомате открыл сумочку… Там лежали деньги. Я засунул руки под сиденье, и там зашелестел файл с купюрами. Это уж слишком, вроде в таких случая говорят — то пусто, то густо. Я завёл машину, включил музыку. И понял, что домой ехать не хочется, тогда куда? А поеду-ка я в банк. Может быть это вообще не деньги, а галлюцинация какая-то? На парковке я взял несколько купюр из портмоне, усмехнувшись подумал, может из машины сумочку забрать, а то разорвёт машину деньгами. Потом вытащил еще две сотки из файла и пошел сдаваться.

Но всё поменялось. И озадаченный, возвращаясь, я думал — что делать? Я ведь по-сути — человек обычникус. И драйв получал в жизни от рассвета до зарплаты. Выкручивался. Иногда выживал. Радовался премии. Редкой отмечу премии. А тут у меня взяли и отняли целую кучу житейских радостей. Абзац. Как жить дальше?

И мне захотелось купить какой-то подарок соседу. Все-таки это он дал мне контакт. И еще мне хотелось сейчас побыть в человеческой компании, не хотелось оставаться одному.

Рядом с банком был магазин канцелярии и довольно неплохой канцелярии Мы покупали там всегда подарки коллегам к праздникам и личным датам. Там я сразу заметил очень интересную чернильницу, целый набор. Неплохой подарок подумал я. Но как только я вернулся в машину зазвенел звонок.

— Алло сосед, здорова.

— Привет Игорь. Игорь — это мой дачный сосед. Интересный человек. У меня ощущение, что он живёт в этом дачном кооперативе с самого начала. Знает всех и вся, он очень любил рассказывать истории о жителях СНТ, знал все о том или ином дачном домике и его обитателях.

Кстати, когда я купил свой и познакомился с ним, то он сразу рассказал как мне повезло, тут такая груша. Но такая груша урожая пока не принесла. Хотя со всех сил постарался ей помочь. Обкопал. Внёс удобрения. Побелил её ствол. Обрезал больные ветки, насколько мне хватило ума. Сейчас она зеленела и скоро должна была расцвести, а я с трепетом ждал урожая.

— Привет Игорь ты как?

— Да я-то нормально.

Тут я заволновался, просто так он бы мне не звонил, тем более вечер уже.

— А у тебя видно денег будет куча, — я вздрогнул это откуда такие мысли

— Короче если повалят, то поделюсь.

— А я не откажусь, смотри сосед к тебе какие-то модные люди приехали на самосвале, и прям перед воротами наложили целую кучу навоза.

— В смысле?

— В прямом. Коровьего мне кажется. Если ты его по участку раскидаешь, то на метр выше участок станет. Ничего если я себе возьму немного?

—Да бери. Не жалко.

Тут я понял, что поеду на дачу. Прямо сейчас. Как раз там, в тишине и спокойствии обдумаю всё.

Сказано сделано. Чтобы не помереть с голоду пошел в продуктовый. Взял минимум продуктов. Консервы, коньяк, грудинку, огурчики, соленья всякие, хлеба черненького, мяска шеи свиной, ну и разных нарезок, минералки, напитков и всего такого. В багажник влезло.. Выскочил на дорогу и поехал на дачу. Ну а подарок… завтра передам. Не обещал же сегодня , завтра отвезу.

Ехал спокойно, соблюдая правила писанные и неписанные. С интересом посматривал по сторонам, предаваясь созидательным мечтам. Забор бы поправить. Какой лучше. Еврозабор или забор из профнастила, а может сетку? Или из дерева. ДачаРанчо.

Всегда, когда сворачиваю на ведущую к даче грунтовку, постоянно вижу что-то новое. То заяц пробежит, то фазан. И вот это очень странно, час назад ты серьёзный человек. Презентация. Сhange команда, Run команда. КПЭ. И тд. И т.п. — проблемы бумажные. И вот ты сворачиваешь с трассы.

Ух ты. Я даже остановился. Выключил музыку. Спиной ко мне нахохлившись сидела какая-то птица. Я остановился возле неё, но она не улетала. А потом, видимо услышав шум мотора, она повернула голову и посмотрела на меня. Совенок. Это был небольшой совёнок. И когда голова его повернулась, я заметил, как глаза округлялись, — очень забавно. Совенок, наоборот, ничего забавного не увидел и лег на крыло.

Ох тыж, твой дивизию. Мысленно подумал я. На самом деле в полный голос и, другими словами, но суть была та же. Перед воротами на пол улицы была вывалена, навалена, наложена огромная куча навоза. А перед ней с тачкой елозил Игорь и, несмотря, на то что елозил он давно, у него не получалось сократить размеры этого кургана. В вязаной шапке (несмотря на теплую погоду) и в своей привычной робе, он резвон накидывал этот подарок небес себе в тачку.

Я заглушил машину и вышел не спеша. Разглядывая этот курган. А я и во двор заехать не смогу.

Я стоял и думал, что с этим счастьем делать.

— Здоров, Игорь, поближе. Скажи мне что это за дар… богов.

Игорь рассказал мне что возился в огороде, услышал гул, Приехал Камаз. Из него вышло двое. Походили, посмотрели. И вывалили тебе подарок. Я думал ты заказывал. Как там говорят — г**** к деньгам.

— Куда мне столько де...нег.

Игорь хохотнул.

— Так если тебе столько не нужно, позвони председателю. Пусть клич бросит, живо народ по дачам растащит. Ты тут один такой навозный олигарх. Остальные днем с огнем ищут.

Смешно ему. Но мысль была здравая, и я набрал номер председателя. Здоров Богдан. Есть дело на… В общем просто дело. На работе подкинули камаз навоза. Мне много. Ты не можешь клич кинуть. Условия поставки – самовывоз, самовынос. Местонахождение — мой участок.

Народ налетел как мухи на... мёд. Я только успел переодеться и себе пару тачек закинуть. Те, кто подсунули мне эту свинью, вернее отходы ее жизнедеятельности, видно не имели никакого представления о дачниках. Уже очень скоро от навозного кургана остался только… рой мух.

Почему-то подумалось, когда снимал робу... А ведь будут называть меня теперь навозным олигархом. Хаха. Переживу. Кто ж это мне подсунул это... недешевое удовольствие. Раздумывая над этим я накачал из скважины воды, умылся, загнал машину. Растопил печку. Заварил чайку. Хорошо.

Вечер был хорош, даже легкое амбре от навоза, его не портило. Откинувшись в кресле, я смотрел в небо и думал. Или делал вид что думал. Как там говорят: "Молчать с умным видом не трудно. Трудно сделать так, чтобы это заметили и оценили."

Я не великий знаток дедуктивного метода. Но тут явно напрашивалась одна простая мысль. Кому выгодно? А выгодно было только странному покупателю. Я не знал ни кто это, ни зачем ему понадобилась эта старая дача. Перебравшись в дом, я подкинул дровишек и зачаровано смотрел как огонь пожирал их. Я почти заснул. И тут меня разбудила одна очевидная мысль А ведь в найденном ящике был еще и странный ножик. Если с монетой, книгой и детским ксилофоном я более-менее разобрался, то об этом странном ножике забыл абсолютно.

Я подскочил, быстро нашел его в ящике с столовыми приборами. Внимательно начал его рассматривать. Похоже он был серебряный, выглядел очень благородно. Ручка была металлической с простым растительным узором. Лезвие короткое и выпуклое, а с обратной стороны как я и говорил небольшая вилочка с тремя зубцами.

Сначала я не мог понять зачем он вообще нужен такой странный. Порылся в интернете и ничего не нашел. От мозгового штурма захотелось… есть. Сделав себе большой бутерброд, и только укусив я понял, что туплю. Положил зубастый ножик на лист белой бумаги. Сфотографировал. И задал поиск по картинке.

Бинго!

Все просто. Это ножик для сыра. Лезвием отрезаешь вилочкой накалываешь. Нож, кстати, был раритетный произведен на фабрике Семенова. Интересно владелец фабрики сжег ее в 1917 году. Что на него нашло? С одной стороны, все понятно. Революция. Экспроприация. «Так не доставайся же ты никому!». А может быть и что-то другое.

В том что этот ножик имеет какие-то «способности» я был уверен, но какие? Но что же в тебе спрятано?

Следующие полчаса я делал с ним все что пришло в голову. Стучал молотком, тер, полировал пастой гои, смачивал водой, топил в воде, пробовал греть на огне, резал им сыр, хлеб, колбасу. Ничего. Ничего внештатного не произошло. Это конечно хорошо, а то засунул бы его в огонь и дачу разнесло, или обидевшись от такого обращения превратил бы меня в жабу. Подумав, что с ним можно сделать, я пробовал его закапывать, полил коньяком и, наконец, подумав немного кольнул палец иголкой и капнул крови на лезвие. Гром не загремел, не разверзлись хляби, в целом… вообще не изменилось. Продезинфицировав палец коньяком, а потом и употребив его я засунул подопытного в карман. Эксперимент не удался. Может напрасно я подумал, что этот сыронож обладает какими-то чудесными свойствами. Ну на нет и суда нет. Разочарованно я сунул его в боковой карман спортивного костюма. Может человек просто сыр разлюбил и засунул его в тайничок, чтобы глаза не мозолил. Сыру нам, сырунам…

Вышел покурить. На улице уже было вырви глаз и проколи ухо. Темнота и тишина. Единственное что нарушило тишину — мой зевок. Надо спать, день и так богат на события. Все уже мешалось в голове: антиквары, навозные кучи, йод с серебром. Сделал звук телевизора тише и упав на подушку почти сразу и уснул.

Я открыл глаза… Было темно. Телевизор был выключен у меня был настроен таймер сна. Рупь за сто я слышал какой-то вопль. Может это… коты?

Спустился на первый этаж, спать не хотелось все равно, взял сигареты, и встал у двери прислушиваясь. На улице было тихо. Вроде. И в тот самый момент, когда мое ухо приблизилось почти вплотную к двери... В нее прилетел очень мощный глухой удар. Шмяк, бумс. «Бумс», это я приложился головой о холодильник, отскочив от неожиданности от двери.

Стало немножко стремно. Спасительная мысль: «А удобства-то во дворе». Спасительная, потому что направила мысли в конструктивное русло. Надо вооружаться. Где-то у двери лежал старый черенок от лопаты, я заточил его для скоростного изготовления лунок. Быстро нащупав этот кол, перехватил его правой рукой и стал значительно увереннее. Ну как значительно. Теперь я сто процентов был уверен, что в руке у меня есть палка. Взяв на изготовку свое колюще-палочное вооружение, я обул кроссовки, не хватало еще споткнуться во время «атаки» и замер перед дверью. Да ну нах… «Слабоумие и отвага!» прокричал внутри меня супермен. Я бодро перехватил свой кол, открыл замок и толкнул дверь.

Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа! Заорал кто-то. Да не кто-то, а это я и орал. Глядя на большую лапу с когтями, покрытую шерстью. Лапа уцепилась и тащила дверь на себя. А я соответственно на себя, при этом стучал своей палкой по двери. Очень агрессивно надо сказать стучал.

Тут мой контрагент по перетягиванию двери дернул посильнее. В увеличившемся проеме передо мной предстал большой волкочеловек (волколак?) с красными светодиодами вместо глаз. Я перехватил свой кол и бросил его как копье. Оно перелетело через моего противника и прошуршав упало в заросли малины. Я остался безоружен перед этим монстром. Рука сама залезла в карман, и я достал ножик.

Выставив перед собой это супероружие я понял, что выгляжу, наверное, смешно. Раздался резкий хлопок, и я увидел, что из ножа выскочил короткий на метр красный плоский луч. Я понял и то, что вижу его своим новым навыком. Это была как бы аура ножа.

Но тут начало происходить странное, мой соперник согнулся со стоном. С его плеч слетела волчья голова и упала прямо к моим ногам. Мешая закрыть дверь.

Волковраг также хрипел согнувшись пополам.

Сырный меч с таким же хлопком опять превратился в сырный нож.

— Да ладно, — разочаровано посмотрел на это недоразумение в мире холодного оружия.

Мой соперник выровнялся в полный рост, все так же продолжая хрюкать, хекать, откашливаться… Безголовая тварь посмотрела на меня. Посмотрела?!

Глава 6 Кто эти люди?

А чудовище задергалось и начало рыдать, может припадошный какой-то оборотень мне попался?

Чудовище затихло, успокаиваясь после недавней возни. Не затаилось ли оно для новой атаки? В полумраке видимость была никудышной, и я пожалел, что не включил свет, но мне всегда именно это и нравилось, почему-то я выключал на ночь свет. Может не хотел привлекать внимания. В мареве сумрака волчья голова словно начала вырастала заново, или у этой хрени две головы? Неужели отрастает новая? Как у змея Горыныча, лернейской гидры, горгоны Медузы… Да какая горгона, волк-горгон – вот это уже ближе к делу. Окинув мысленно взглядом веранду, я вспомнил только о венике в пределах досягаемости и ничего больше похожего на оружие. Защекотать его до смерти?

— Серый, ты бы еще консервный нож прихватил, — отчетливо произнес волколак.

— … Саня? Ты? Ах ты ж… гад. Александэр???

Наконец-то нащупав выключатель, я залил веранду светом… Передо мной, довольный произведенным эффектом, стоял мой старый друг Саня. Или Александэр, как я его по-приятельски называл. Наклонившись, я поднял с пола голову. Голова ростовой куклы волка, в чьих глазах упрямо светились светодиоды. Вскипев от злости, я запустил ею в друга, но он ловко перехватил «голову» и засунул под мышку, отчего волчья морда возмущенно уставилась на меня горящими глазами из под его руки.

— Ну ты зараза, меня чуть кондратий не хватил. А если б я тебя пырнул, или колом глаз выбил, голову отрубил и веником прижег? Вся недавняя эпичная битва с «нечистью» предстала передо мной в комичном свете. И я сначала коротко хохотнул, а потом начал смеяться в голос вместе с другом.

— Каким ветром тебя занесло?

— Да вот, из командировки вернулся. У тебя свет не горит. Машины нет. Где тебя еще искать? На даче, вестимо. Ну, думаю, «бешеной собаке семь верст не крюк». Тем более все купил, и «конину», и курятину. Звонил, звонил, а ты трубку не берешь.

— А маскарад откуда?

— Да это малого поздравляли, брал напрокат, так и валялся в багажнике. Вот и пригодился. Весело было.

Тут уже я заметил его машину за воротами и понял, что меня, скорее всего, разбудил телефонный звонок, а проснулся я уже позже.

— Ну, прошу в дом. Серый волк, аудит твою медь.

Открыв ворота, Саня загнал машину, достал пакет. В пакете что-то постукивало, шуршало и позвякивало.

— Ты завтра, кстати, на работу?

— Да могу и нет. У меня после подготовки к отчету неделя отгулов. Позвоню утром в кадры, прикроют.

— Во, отлично! Я тоже завтра еще числюсь в командировке. Шеф сказал, гуляй, отдыхай.

Подобрав голову волколака, я водрузил ее на кресло.

— Ну ты и придурок, инфаркты и так молодеют. Как тут светодиоды выключаются, а то еще кто увидит… Кондратий хватит.

— Между «хезать» и «хекать» большая разница, — многозначительно завернул Саня. Саня – мой давний друг. Наверное, и единственный. Не знаю, пуд не пуд, но полпуда соли мы точно вместе съели. Высокий, худой, как Паганель, оптимист (по крайней мере, для тех, кто его не знает). Быстро накрыв на стол, мы приступили.

— Ну, за встречу!

— Вздрогнем!

После первых трех, которые, как известно, пролетают одна за другой, пришло время неспешных разговоров.

— Как съездил?

— В командировку?

— Ну да, ты же в командировку ездил?

— Да, норм. Я там уже пару раз бывал, пару новых поставщиков окучил. Отчет шефу отправил, он доволен, заказы привез, и слава богу. Дорога нормальная. Представь, на обратном пути видел, как жигуленок в блок врезался. Зачем-то на въезде в село полосы отделили. А в прицепе были арбузы, вся дорога в красном. И не поймешь сразу, что это – арбузная мякоть. Узнавал, все живы, мужик за рулем заснул.

— М-да. Бывает.

— О, покажи мне ножик, с которым ты на "зверя" пошел? — гоготнул он.

Я достал из кармана нож и положил на стол.

— Держи.

— Ух ты, какая штука. Это для чего такое? Древний мультитул?

— Сам ты мультитул, а это антикварный нож для сыра, пояндексил и нашел похожее.

— А, по-моему, им все можно, — покрутил он его в руке и тут же применил на практике. Отрезал кусок курицы, перевернул другой стороной и, наколов вилочкой, поднял рюмку.

— Где взял?

— Выкопал.

— Да ладно! Звездишь? Тут выкопал? А еще что было? Ну, давай, не тяни кота за хвост, рассказывай, — потребовал Саня и сразу предложил тост. — За клад! Я вкратце поведал ему о своих находках. Без особенных подробностей, честно говоря, я и сам до сих пор не мог понять, что происходит. Может, это последствия коронавируса, которым я переболел в прошлом году и мне все сниться или мерещится? Саня потребовал показать все найденное. И потом спрашивает:

— А где сам ящик-то?

— Да не было там ничего больше, а ящик вон — лежит под столом.

— А ты проверял на предмет второго дна?

— Да ладно, какое второе дно…

Но Саня действовал молниеносно. Схватив нож, он воткнул его в дно посылки… Но нож не прошел насквозь.

«Да ладно», — подумал я, а вслух сказал:

— Ёшкин кот!

— Ешкин цвет, — отозвался Саня, подрезая картонное днище по краям.

Он подковырнул и вытащил.

— Я и не подумал, — признался я.

— Так ты ж не умеешь, — поддел меня Саня. В голосе его появилась легкая хрипотца, которая говорила сама за себя — моего друга тоже зацепила игра в кладоискательство. Он ловко подковырнул второе дно, я даже не успел ему сказать чтобы поаккуратнее, — вдруг там что хрупкой, но фальш-перегородка полетела в сторону и заглянув, чуть не столкнувшись лбами мы увидели еще одну коробку. У меня уже не было такого азарта, а вот у Сани глаза горели.

Развернув серо-желтую от времени бумагу мы достали оттуда деревянную доску. Примечательного в ней было только то что она явно была из ценных пород дерева, великолепно отполирована и покрыта толстым слоем прозрачного лака.

— Доска какая-то, — пробормотал Саня и перевернул ее. Тут-то и оказалось что мы сначала уставились на ее днище, а с другой — лицевой стороны пред нами предстала какая-то смесь карты мира, календаря, часов и еще какого-то циферблата, сначала ч подумал что это часы, но присмотревшись понял что на циферблате было больше чем шестьдесят делений. Забавная, но непонятная вещица. Саня крутил ее и так и эдак, попытался поддеть ногтем места, которые казались ему потайными, но когда он опять ухватился за нож, пришлось призвать к его человеческому разуму, который, по идее, не должен был дать ему превратиться в варвара. Попросту я вытащил из его цепких рученок этот древний навигатор и подсунул рюмку. Саня вздохнул, но с аргументом, что «утро вечера мудренее» согласился, хотя и поглядывал кровожадно на нашу новую находку. Мы еще поболтали на разные темы, но оба начали зевать причем по очереди. Пьянка явно не задалась – оба устали за день, наконец Саня достал из машины свой походный рюкзак, вытащил из него полотенце и потопал в душ, цепляясь по ходу движения за кусты и деревья, но не признавая своего легкого состояния опьянения, а наоборот обвиняя местную флору в излишней агрессивности. Наконец он добрался до душа и зашумела вода, он радостно там покряхтывал, обливаясь нагретой солнцем водой. Я предложил ему располагаться на первом этаже, а сам пошел на второй. Надеюсь, высплюсь.

Сон настиг меня мгновенно. Снова темная комната. Сны какие-то у меня пошли в последнее время, никогда так отчетливо не снились!

В комнате за столом — несколько человек. Сразу узнал одного – того, кто приходил на работу. Я наблюдал за всем происходящим, словно через хорошую камеру наблюдения.

— Мы сегодня собрались впервые за сто лет таким составом.

— Сто шесть, — поправил его дельный — и это было очень хорошее время!

— Это да. Одна битломания чего стоила! Никогда еще звук не правил миром как в прошлом столетии. Но сегодня о другом. Колоризатор найден. Найден и инициирован. И информация стопроцентная.

По моей спине пробежался холодок. Говоривший полуобернулся, и… я узнал своего соседа.

«Нормальный ход! Хотя чему я удивляюсь в снах всегда так, все что происходит со мной обычно скатывается в одну большую кучу», — подумал я.

— Это мог сделать только Серый. Новый Серый.

— Он и сделал. Я общался с ним. Он прошел тест. Выбрал книгу о цвете.

— Да что вы заладили со своим цветом?

— Вам известно предсказание. Нельзя мешать Серому, вступившему на путь семицветья.

— Извините, Михаил Григорьевич, но плевать. Мы привыкли жить по новым правилам. МЫ диктуем их – эти новые правила. Ваша гармония никому не нужна, наши знания приносят нам деньги и власть. Ваш Серый (и я понял, что это не мое имя, а не то чтобы кличка или позывной а ранг) ничего не сможет изменить, и мы бы не трогали его, но из простых соображений безопасности мы его уберем.

— Ну что ж… хотя плохой мир, лучше доброй ссоры, но не мы это начали — протянул мой сосед. Он встал и, не прощаясь, по-английски пошел к выходу. Перед самой дверью он обернулся, но посмотрел не на своих собеседников, а посмотрел, как будто прямо в мои глаза. Я еще раз вздрогнул. Его лицо начало мутнеть, расплылось в кляксу, изображение моргнуло несколько раз, и картинка сменилась.

Изображение было черно-белым, постоянно дергалось, к тому же было еще и немного ускоренным, от этого выглядело все несерьезно.

По улице катилась пролетка, запряженная парой лошадок и камера летела за ней, как привязанная, как будто съемка велась с коптера имитировавшего полет шмеля. Камера то поднималась, то проседала, а иногда резко взмывала чуть выше. Вокруг буйствовала весна, я был уверен, что воздух был наполнен ароматами цветущей сирени, одуванчиков, тюльпанов, нарциссов, крокусов, гиацинтов, мускари, магнолии, рододендронов, пионов – всего этого цветочно-кустарникового безумия, раскинувшегося по палисадам, клумбам и полянам. Воздух был плотным и насыщенным, что сердце прямо замирало в тревожно-хорошем предчувствии. Наконец таратайка остановилось и лошадки начали несвойственно быстро переминаться на месте и передвигать ноги. Камера же резко развернулась и стало заметно, что остановился этот экипаж перед деревянным домом с резным и когда-то красивым ажурным крыльцом, изображение было черно-белым, но я живо представил себе это потемневшее от непогоды и солнца дерево. Вправо и влево от крыльца раскинулось два одинаковых крыла здания – по пять окон в каждом. А над крыльцом висели покрашенные побелкой деревянные буквы: "Трактиръ".

С ветки сирени сорвался шмель и, жужжа, начал подлетать к экрану. Странно. Он жужжал все громче, подлетел ближе и почти закрыл всю картинку. Перепончатокрылое, сто процентов, уставилось на меня своими фасетками. И картинка стала снова цветной.

На крыльцо вышли два человека. Один – молодой, второй – старый. Одежда их была какой-то древней. Сюртуки, манишки и в руках – котелки. Театр какой-то любительский. Старик держал в руках трость с набалдашником, который переливался всеми цветами радуги, как новогодняя гирлянда. Молодой не сводил глаз с этого набалдашника, пока старичок, задрав свою козлиную седую бородку, высматривал что-то вдали.

Старичок, несмотря на бородку, был более позитивным, чем его собеседник. Он наконец посмотрел на молодого и, опершись двумя руками на радужный набалдашник трости, спросил, продолжая, видно, беседу:

— Не нами это заведено. Не нам и менять, но все-таки я спрошу. Что же вам конкретно не нравится?

При этом он шаркнул носком туфли, сбивая с черных досок крыльца что-то, видимое только ему.

— Знаете, Николай Григорьевич, а нам надоело, — голос молодого чуть не сорвался.

— Так что же вам… надоело? — спросил седой.

— Вы…

Огох. Коротким ударом слева молодой ткнул собеседника в голову, а правой ухватился за сердито засверкавший набалдашник. Но Николай Григорьевич, хоть и начал оседать, не выпускал свою трость из рук. Потом он толкнул локтем в бок молодого, и пока тот, охнув, хватал воздух ртом, сделал круговое движение и, быстро взглянув мне прямо в глаза… прошептал: «Теперь ты… Серый».

Молодой, крепкий, потянул руку к карманам лежавшего перед ним человека. И тут вдруг дверь трактира опять распахнулась. На порог вышел морячок. Он почесал полосатую грудь мощной рукой и удивленно уставился на сцену грабежа, происходившую перед ним.

— Оппа-на! Хе-хе… Ишь, контра…

Замах и молодой, тянувший руку к внутреннему карману лежавшего перед ним пожилого, натолкнулся на обстоятельства непреодолимой силы и рухнул на свою жертву.

Теперь двое – молодой и его недавняя жертва – лежали друг на друге валетом перед матросом. Ветер путался в лентах его бескозырки. Рядом с рукой молодого морячок увидел тонкую трость с изящным металлическим острием с одной стороны и с необычным набалдашником в виде шара – с другой.

Этот шар, словно пойманный осколок радуги, пленил взгляд калейдоскопом внутренних переливов. Хотелось утонуть в его сиянии, жадно ловить глазами причудливый танец красок. Стоило лишь задержать на нем взгляд, как цвета вспыхивали, закручивались в вихре, преображаясь друг в друга. Моряк, покачнувшись на нетвердых ногах, протянул загрубевшую руку, выхватил шар и тут же спрятал его в карман. «Дроле подарю, али малому…»

Картинка сменилась текстом.

«Так началась эта странная история. Вполне возможно, что захмелевший морячок, добравшись до своей каморки в бывшем доходном доме, не сразу и вспомнил о находке. А когда вспомнил, то, скорее всего, отдал диковинную игрушку сыну или дочке. Возможно, все было именно так…

Одно было ясно: поссорились "светочи" с "звукачами", все со всеми, и никакой гармонии невозможно было найти между ними. И никак нельзя уладить этот конфликт без странного Гармонизатора, который то ли переливался, то ли издавал звуки, но совершенно однозначно зачаровывал, гармонизировал, ладил. А следы его пропали.

Его искала и одна, и другая сторона, но, по общему мнению, где-то сгинул он в вихре Гражданской войны, где-то лежит невидимый под слоем земли или толщей воды. Позже страсти улеглись. Но мира не наступило. «Светочи» придумывали и бросали в глаза миру абстракционистов, мимов, клоунов, кино. А «звукачи» в противовес им дули в уши тому же миру джазом, эстрадой, радио, роком, оркестрами. Но обе стороны понимали, что им чего-то не хватает, и искали, искали, искали…»

Все. Стоп кадр.

Злобный голос прошипел прямо в ухо: — Мы тебя нашшшли… Серый.

Я подскочил на кровати… За окном разливалось золотое утреннее солнце. Дурацкий сон. Не спал, а книжку читал…

Кто придумал вот это — «бодрое утро». Утро бывает «бодрым» очень редко на самом деле. Особенно если вчера был... бодрый вечер. Вода наполнила рукомойник до краев, выплеснулась и упала шлепком на землю. Я поставил звякнувшее ведро с водой рядом.

Я не фыркал, как принято говорить, я просто умывался, с толком со смыслом и расстановкой, расплескивал воду и прислушивался к меняющимся ощущениям. Давно заметил, как вода меняет восприятие мира. Даже просто умывшись твой мир меняется. А такое, например, чудо как баня? «Как заново родился», — вот так говорят после банного дня.

Но и тут без заблуждений не обходится. Иногда считают, что человек дышит кожей... Я вспомнил историю о золотом мальчике. Леонардо Да Винчи оказывается не только был художником, изобретателем, но еще и шоуменом. Однажды он организовывал карнавальное шествие. Шествие с концепцией. Прощание с железным веком и наступление нового — золотого. «Изюминкой» шоу должен был стать мальчик — сын пекаря. Его полностью покрыли золотой краской, на спине крылья, в руке лавровая ветвь. Такой себе мальчик новый год — символ наступающего Золотого века. По задумке он прятался в железных доспехах — символ века железного и по сигналу должен был вылезти из них. Ура, ура — новый век наступил! Но что-то пошло не так, жена вельможи заболела, все покинули замок, а мальчик остался в доспехах на всю ночь. Утром его конечно нашли, но через четыре дня ребенка не стало. Долгое время думали из-за того, что он был покрашен золотой краской, а мне, кажется, дело в другом. Попробуйте проваляться голяком в железных доспехах на каменном полу...

Вытерев руки полотенцем, я решился пойти в душ. С утра там зябко. Когда шёл назад увидел на крыльце Саню. Лицо его было грустным. Он стоял, подняв голову к небу.

— Хорошо тут у тебя... Душевно.

— Хочешь в себя прийти — пойди в душ, вода еще теплая.

Он отвернулся от меня. «Ах ты царская морда», — я подумал, а руки ухватили ведро с водой. Наполовину полное или наполовину пустое оно стояло тут же ну и окатил его от души. «За волколака».

Я с восторгом наблюдал, как человек на глазах меняется.

Саня, по лицу которого стекала вода, ошарашенно выдохнул несколько раз: Ты нормальный? Поклонник Порфирия Иванова, в чем я поеду теперь?

- О проснулся братан. Угомонись. Ты из командировки. Чемодан откроешь и поедешь. А пока бери оттуда же полотенце и иди давай. Небо, солнце и вода - наши лучшие друзья, да и в чужой монастырь со своим уставом не ходят. А дачный дзен подразумевает водные процедуры.

Саня подумал, пошёл за мыльно рыльными, через некоторое время уже покряхтывал в душе. Чайник закипел, и скоро две кружки с кофе задымились паром на столе.

Саня вышел чуть бодрее, но вид у него был все равно грустный. «Утро бодрым не бывает», - я мельком глянул и понял, что слишком много в нём синего и зелёного. Перед глазами появились движки. Извини друг, подумал я и разнообразил палитру, добавил чуть жёлтого, оранжевого, совсем немного красного... Сделал и присел на лавочку.

Краем глаза смотрел на друга. Он сначала шёл весь в чем-то своём.

— Блин, Серый, как у тебя хорошо тут. Я вышел из душа и жить хочется. Хорошо как, а давай я за Настей мотнусь и посидим сегодня?

Глава 7 Девушка в моей голове

— Почему бы и да, — сказал ему я. Мне очень хотелось рассказать Сане о тех способностях, которые у меня появились, но он уже спешил, так что, я решил, что пока не время. А в целом эта ситуация заставила меня понервничать и краски на пальцах проявились во всю силу. Но Саня ничего не видел и не замечал, даже когда я помахал рукой у него практически под носом. Напрашивается вывод, что их никто не видит... Саня бы не смолчал.

— Когда я уже тебя приучу к нормальному кофе, — Саня кривился, но кофе выпил и уже довольно скоро его машина заурчала за поворотом. Честно говоря, зная его жену я сомневался, что его планы сбудутся. Никаких шашлыков точно не будет, но и у меня на это утро были свои планы. Утро было на самом деле еще раннее. До превращения моего личного времени в рабочее оставался ещё целый час. Я, недолго думая набрал наших и сказал, что приболел и беру пару дней отгулов. Ок, сказала коллега. Я встал посреди двора, потянулся к солнцу. Кра-со-та! День улыбался, солнышко гладило листья деревьев и меня заодно. По очень умной голове — по-крайней мере я в этом был точно уверен. Я подошел к двери, оглянулся по сторонам, зашел внутрь и направился к столу. Именно там лежала наша вчерашняя находка.

Дело в том, что у меня появилась мысль. Я взял эту доску и пошел наверх. Вчера я заметил, что на ней в правом нижнем углу была прямоугольная выемка самое странное, что на стене дачи в комнате второго этажа над окном была точно такая же подходящая по размеру ниша, только с прямоугольным выступом в правом нижнем углу. Подошёл к стене и раздвинул шторы: «Ага вот она». Ощущение что размерчик один в один. Чуть посыпалась штукатурка. И доску прямо всосало в нишу. С лёгким звуком. Вжииик.

Доска слилась со стеной и фактурой и цветом теперь не отличалась от остальной стены. «Как тут и было». — подумал и прикоснулся к краю пальцем. Да нет абсолютно никакой разницы. Но как только я коснулся ее мигнул свет и раздался кратковременный низкочастотный гул. Ничего себе. Это было похоже на звук бензонасоса при включении зажигания в автомобиле.

На карте проявилась красная точка и помигав несколько секунд стала зеленой. Что еще? Я обратил внимание, что карта как-то ожила… что ли. Как-то я рассматривал читал интервью космонавтов и узнал, что

— Приветствую капитан! Наконец-то.

— Кто здесь?

— Я. Пространственная хроно капсула — ПХК-1.

— А где ты?

— По вашему предложению замаскирована под объект да-ча. Постойте-ка... Вы новенький?

— Ну не такой уж и новенький, — но лесть приятное дело, и я самодовольно улыбнулся.

— Я имею в виду — новый капитан. Вам нужно провести инструктаж?

— Нужно. Но сначала расскажи, как ты появилось в моей голове?

— Как к вам обращаться?

— Давай по-простому… Мой Повелитель!

— Да мой Повелитель. Я не живу у вас в голове, а просто транслирую звук прямо на слуховой нерв. Это удобно, потому что в кризисной ситуации никто не будет слышать меня.

— Начинаем?

— Инструктаж? Давай поехали.

Ого быстро. Секунду назад я ничего не знал, а теперь с интересом посмотрел на доску. Забавная вещица. Принцип управления был просто почти как смартфон. Вернее, он мог быть любым, но пульт управления адаптировался к привычкам владельца.

«Повторение мать учения», — пробормотал я и попробовал двумя пальцами приблизить карту на том полушарии, где была Европа. Ого! Как и в Яндекс картах масштаб начал увеличиваться. Я очень быстро нашел свой город, сориентировался и нашел свою дачу. Реалистичность поражала. Мало того, приближая на максимуме я мог рассматривать каждую травинку на земле. Это просто нечто. Блин! Да вот же газовый ключ, который я не могу уже неделю найти.

Я стоял возле окна и видел, как передо мною, на ветке, уселась птица, потешно вращавшая головой. Я сдвинул картинку на экране и увидел эту же птицу вид сверху. Круто. Следующие полчаса, наверное, я играл с экраном, приближая и рассматривая разные участки города, вот двор, где живет Саня. Следующим моим открытием стало то, что если задать высоту от земли, то камера оказывается в комнате и, о чудо, я мог слышать даже разговоры.

Я «прокрался» в квартиру к другу. Саня нашелся на кухне, где как всегда живо, «по-итальянски» жестикулируя он ругался со своей супругой Настей. Ну-ка , ну-ка…

— Да иди ты со своей дачей! Тебя неделю не было, приехал и тащишь меня в какие-то дачные кущи!

— Настька, да там прикольно! Тишина какая, птицы поют, деревья растут. Мяска купим и проведем день по кайфу.

— Отцепись от меня. Привык шастать. Вот дома и проведешь… по кайфу. Машинку посмотреть надо. Она скоро за мной бегать будет по квартире. Звони Сергею говори, что отбой.

Я мысленно поржал. Ничего не меняется. Саня с Настей — это такие «высокие договаривающие стороны» которые всегда проводят переговоры в напряженной атмосфере.

Тут зазвонил телефон.

— Серый братан, извини не получается сегодня. Приехал — по хозяйству куча дел. Давай в выходные?

— Тю. Да без проблем. Дача не улетит!

— О отлично! Настька привет передает.

— Давай! Ей тоже привет!

Я отложил и задумался.

«Дача не улетит. А вот это мы сейчас и проверим».

На табло я выбрал берег реки. Хорошее и пустынное место. Год назад мы были тут на рыбалке. Какого я сазана тогда вытащил. Мечта. «Подтверждаете конечный пункт назначения, мой Повелитель?»

Погорячился я с этим «мой Повелитель», сам вздрагиваю. В навигаторе пару раз ставил прикольную озвучку, типа голосом Жириновского, а потом возвращался к штатной.

— Да подтверждаю, — слегка с хрипотцой сказал я и… Да ничего не произошло. Только несколько секунд полной темноты и звук. Гуууп. Были мы как-то на зимней рыбалке. Я вообще не особенный любитель по зиме. И вот тогда я удивился как много звуков издает вода подо льдом. Один из таких странных, непривычных и даже пугающих, если придётся услышать вечером этот звук, который вода издает подо льдом – Гуууп!

«Если есть желание можно добавить эффектов при перемещении, мой Повелитель». Тьфу ты точно поменяю это обращение, а вслух сказал. Не надо, норм пока… А там посмотрим, джинны вроде эффектно появлялись.

Порыв ветра открыл форточку нараспашку, чуть не шмякнув «повелителя» в лоб, а в комнату ворвался тот самый запах большой воды, ради которого рыбаки бросают жен, работу, а попутно снасти в багажник и мчатся за сотни километров.

— Это что… уже?!

— Да, мой Повелитель.

Пейзаж за окном действительно изменился кардинально. Прямо передо мной узкая полоска песчаного пляжа, сменялась медленно текущей рекой. Она поблескивала солнечными чешуйками солнечных бликов и билась о противоположны берег крутой, с свисающими корнями весь зарос лесом.

Все это было похоже на… галлюцинацию. Но тут в форточку залетел комар и автоматически махнув рукой я поймал его и посмотрел на эту букашку, которые как водится донимают любителей рыбной ловли.

Вот это да. Я притворил форточку и слетел по лестнице первого этажа. Замерев перед дверью. Что-то часто я замирать начал перед этой дверью. Косо посмотрел на овеянную боевой славой палку, возвращенную в угол после ночных подвигов, и открыл дверь.

Сразу за террасой начинался песчаный пляж.

Я подошел к ступенькам, наклонился и набрал пригоршню мелкого песка, который наполнил руку теплотой. Вот тебе и м-да! — подумалось мне.

* * *

Меня страшно потянуло найти удочку, и сделать пару забросов, да еще бы и поймать что-нибудь, да еще и ухи бы сварганить. Но время деньги. Это, все-таки, был непривычным для меня делом, такой однозначно быстрый, но… немного оригинальный способ перемещения. Внутренне я опасался, что что-то может пойти не так и меня смешает, например, с дверью или с диваном. Ха, ха, ха. Методика не проверенная. Так что я прошелся по пляжу. Правда не отходя далеко и постоянно оглядываясь. Подобрал зачем-то попавшуюся на глаза ракушку, которая на самом деле речная дрейссена — широко распространённый вид двустворчатых моллюсков, обитающий в пресных водах.

И с ракушкой в руке поспешно вернулся назад. Закрыл дверь.

Сердце билось. Чувствовал я себя как астронавт, оказавшийся на Луне. Как там сказал Эдгар Митчелл из миссии «Аполлон-14»: «Да, это очень круто, это «вау!», это воодушевление. Ну, это ощущение того, что ты первый, кто оказался в этом месте. Это потрясающе». И я, конечно, не на Луне оказался, но сам способ перемещения был слегка необычным. Так что я закрыл дверь и дал команду на возвращение.

Заварив кофе, я сидел и тупо смотрел, вдаль сидя на крыльце своего домика в привычной обстановке. В общем смотрел и ничего не видел. Вспомнилось задорная мысль Достоевского из школы: "Ко всему-то подлец человек привыкает".

Я понял, что на самом деле ни к чему я пока не привык, просто лично для меня все происходящее напоминало какой-то своеобразный квест. Эти сны, ксилофоны, дача-телепортатор... Сейчас почему-то, казалось, что это все какая-то технология, может как в фильме «Холопе» я главный герой шоу? Может это эксперимент какой-то социальный? Но что-то ему говорило, что это только начало. И что-то похожее на страх вернее его предвкушение шевельнулось нем.

Серый вспомнил сон, в котором появился его сосед. Сейчас ему казалось, что это не просто бред. Не просто "эмоциональная разрядка и упорядочение полученной в течение дня информации" как говорят ученые, а, по-крайней мере этот сон, что-то значит. И как только он продумал это его уверенность стала сто процентной. Ему нужно побыстрее поговорить с соседом и получить ответы на вопросы. Что за "инициация"? Кто такие эти "звукачи" и "слухачи". И вообще как сказал классик "Что делать?". Шевельнулась мысль что может закопать все свои находки, а с другой стороны это были очень интересные игрушки и отказываться от них ему не хотелось.

Быстро собравшись я выдвинулся в город.

И прямо за городом сразу на выезде с ведущий к дачам дороги он увидел патрульную машину ДПС. "От зараза, не столько вчера коньяка выпили, сколько счас мозги прополощут". Вроде и прошло время, но... А патрульный величественно махнул своей полосатой палочкой и я, вздохнув включил поворотник. Интересно их учат или это уже результат опыта. Тут же представил конкурс на лучшего по профессии, где вместо конкурса дефиле, серьезные дпсники показывают уровень владения и всякие финты жезлом. Картинка нарисовалась забавная.

— Сержант бла бла бла. Ваши документы? По какой причине ухмыляемся, — говоря это он пытался приблизиться поближе и что-то унюхать.

Пока он рассматривал документы, бросая короткие взгляды на меня и машину, видимо выстраивал тактику развода. Я решил сделать ему "фиолетово". Глянул его ауру и добавил фиолетового цвета. Он выдохнул, как-то с прерыванием, мазнул по мне потускневшим взглядом. Протянул документы: "Езжайте". Я положил документы в бардачек. Ухмальнулся и подумал, — нет не собираюсь я от этого дара отказываться, надо разобраться во всем. Такая корова нужна самому.

Когда моя машина скрылась из виду, враз ставший смурным инспектор сел в патрульку. Хлопнул дверью.

— Ты чего его отпустил? Верняк же вчера бухал.

Тот тоскливо посмотрел на напарника:

— Поехали в шаурмичную, пожрем. Какой-то хренью занимаемся. Надоело.

Я позвонил и сначала мне показалось что звонок не работает. Я прислушался и нажал еще раз. И только тогда услышал еле слышную трель звонка. Дверь у соседа была слишком добротной, звонок был слышен еле-еле. Это зачем интересно ему такая? Вспомнился старый бородатый анекдот. Бабка на последние сбережения поставила бронированную дверь. Воры взломали ее, ничего не нашли и оставили записку «Больше бабка так не шути».

Я еще несколько раз нажал на мягкую кнопку звонка, но так никто дверь мне не открыл. Странно. Хотя почему бы и нет, ушел куда-то. Может в магазин, а может просто воздухом подышать, погода сегодня отличная. Делать нечего и я скрипнув подошвами развернулся и пошел к себе. Заварил крепкий чай, подумав отрезал ломтик лимона, и бросил в чашку. Потом достал книгу, которую взял у соседа, удобно устроился и включил фоном телевизор. Интересно, интересно… На чем мы тут остановились. Вот вы знаете, наверное, Гете? Каждый образованный человек знает, что он написал «Фауста»: «Я часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла». Но в начале 19 века из под его пера вышла книга которую считал самой главной в своей жизни. И совсем не Фауста, которого мы учим в школе, а книгу, которая называлась — «Учение о цвете». Вот те на! «Краски вызывают в людях большую радость. Глаз нуждается в них так же, как он нуждается в свете. Вспомните, как мы оживаем, когда в пасмурный день солнце вдруг осветит часть местности и краски станут ярче». Я просто оцепенел — эта мысль словно вынырнула из самой глубины моих недавних переживаний.

Я и раньше думал, что бытие определяет сознание, цвета и эмоции крепко связаны для нас. От настроения зависит, какую одежду мы выберем сегодня, или каких красок захочется побольше увидеть на рисунке, если рисуем. Но оказывается, наоборот, цвета влияют на человека, Я пояндексил в интернете, интересно что эту работу Гете ученого не оценили современники, считая ее не совсем научной. А я почему-то подумал, что цвет влияет на настроение или тот, кто выбирает цвет. Известно, что раскрашивание мандалы – древнего сакрального символа – может изменять внутреннее состояние, например, улучшить самочувствие или помочь в принятии правильного решения. А порой нам достаточно открыть банку новой краски или достать пачку карандашей, чтобы почувствовать первые внутренние изменения в лучшую сторону.

Я заснул с книгой в руках, но не заметил этого, настолько легко я перешагнул грань между явью и сном. И в мире сновидений я размышлял о только что прочитанном. Кто-то кашлянул, поднял глаза и увидел, что я не один в комнате в кресле сидел человек с высоким лбом, обрамленным седыми волосами. Одетый в старомодную одежду он рассматривал меня, и его сдержанный и спокойный взгляд внушал прямо-таки олимпийское величие.

Посмотрев на меня, этот человек, хлопнул в ладони привлекая внимание и сказал глубоким уверенным голосом:

— Начнем, пожалуй. Первое это цвет желтый.

Говоря, он перемешивал в руках колоду наподобие карточной. Но это были не карты. Это стало понятно, когда достав одну из них он повернул ее ко мне.

— В своей высшей чистоте желтый всегда обладает светлой природой и отличается ясностью, веселостью и мягкой прелестью.

На этой ступени он приятен в качестве окружения, будь то в виде одежды, штор и обоев. Золото в совершенно чистом виде дает нам, особенно если еще присоединяется блеск, новое и высокое представление об этом цвете; также и яркий желтый оттенок, выступающий на блестящем шелке, например на атласе, производит великолепное и благородное впечатление.

Опыт показывает, что желтый цвет производит исключительно теплое и приятное впечатление. Это теплое впечатление можно живее всего почувствовать, если посмотреть на какую-нибудь местность сквозь желтое стекло, особенно в серые зимние дни. Глаз обрадуется, сердце расширится, на душе станет веселее; кажется, что на нас непосредственно веет теплом.

Если этот цвет в своей чистоте и ясности приятен и радостен, в своей полной силе имеет что-то веселое и благородное, то, с другой стороны, он очень чувствителен и производит неприятное впечатление, если он загрязнен или до известной степени сдвинут в сторону холодных тонов. Так, цвет серы, отдающий зеленым, имеет что-то неприятное.

Его разновидностью является красно-жёлтый цвет. Так как ни один цвет нельзя рассматривать неизменным, то и желтый, сгущаясь и темнея, может усилиться до красноватого оттенка. Энергия цвета растет, и он, кажется, в этом оттенке более мощным и красивым. Все, что мы сказали о желтом, применимо и здесь, только в более высокой степени.

Красно-желтый, в сущности, дает глазу чувство тепла и блаженства, являясь представителем как цвета более сильного жара, так и более мягкого отблеска заходящего солнца. Поэтому он также приятен в обстановке и в той или иной мере радостен или великолепен в одежде.

Как чистый желтый цвет легко переходит в красно-желтый, так же последний неудержимо повышается до желто-красного. Приятное веселое чувство, которое нам доставляет красно-желтый цвет, возрастает до невыносимо-мощного в ярком желто-красном.

Активная сторона достигает здесь своей наивысшей энергии, и не удивительно, что энергичные, здоровые, суровые люди особенно радуются на эту краску. Склонность к ней обнаружена повсюду у диких народов. И когда дети, предоставленные сами себе, начинают раскрашивать, они не жалеют киновари и сурика.

Достаточно пристально посмотреть на вполне желто-красную поверхность, чтобы показалось, что этот цвет действительно врезался в наш глаз. Он вызывает невероятное потрясение и сохраняет это действие до известной степени потемнения.

Показ желто-красного платка беспокоит и сердит животных. Я также знал образованных людей, которым в пасмурный день было невыносимо смотреть при встрече на человека в багряном плаще.

Передо мной появилась карточка синего цвета.

— Как желтый цвет всегда несет с собой свет, так про синий можно сказать, что он всегда несет с собой что-то темное.

Этот цвет оказывает на глаз странное и почти невыразимое воздействие. Как цвет это – энергия; однако он стоит на отрицательной стороне и в своей величайшей чистоте представляет из себя как бы волнующее ничто. В нем совмещается какое-то противоречие возбуждения и покоя.

Как высь небес и даль гор мы видим синими, так и синяя поверхность кажется как бы уходящей от нас.

Подобно тому, как охотно мы преследуем приятный предмет, который от нас ускользает, так же охотно мы смотрим на синее, не потому, что оно устремляется в нас, а потому, что оно влечет нас за собою.

Синее вызывает в нас чувство холода, так же как оно напоминает нам о тени. Комнаты, отделанные в чисто-синий цвет, кажутся до известной степени просторными, но, в сущности, пустыми и холодными.

Нельзя назвать неприятным, когда к синему в известной мере добавлять положительные цвета. Зеленоватый цвет морской волны скорее приятная краска.

Пауза и мой собеседник демонстрирует еще одну карточку:

— Красно-синий цвет. Синий очень нежно потенцируется в красный и приобретает благодаря этому что-то действенное, хотя он и находится на пассивной стороне. Но характер вызываемого им возбуждения совсем иной, чем красно-желтого, – он не столько оживляет, сколько вызывает беспокойство.

Как само нарастание цвета является неудержимым, так хотелось бы с этим цветом все время идти дальше, но не так, как с красно-желтым, всегда деятельно шагая вперед, а для того, чтобы найти место, где можно было бы отдохнуть.

В очень ослабленном виде мы знаем этот цвет под названием сиреневого; но и здесь он имеет что-то живое, однако лишенное радости.

Теперь — сине-красный цвет. Беспокойство возрастает при дальнейшем потенцировании, и можно, пожалуй, утверждать, что обои совершенно чистого насыщенного сине-красного цвета будут невыносимы. Вот почему, когда он встречается в одежде, на ленте или ином украшении, то применяется в очень ослабленном и светлом оттенке; но и в таком виде согласно своей природе оказывает совсем особое впечатление.

Как зачарованный я смотрел на него впитывая каждое слово. Кое-то мне было понятно сразу, кое о чем я даже не задумывался.

Новая карточка очень знакомого цвета:

— Красный цвет. Его действие столь же единственно, как и его природа. Он в такой же мере производит впечатление серьезности и достоинства, как благоволения и прелести. Первое производит он в своем темном сгущенном виде, второе – в светлом разбавленном виде. И таким образом достоинство старости и любезность юности могут облекаться в один цвет.

Многое рассказывает нам история о пристрастии правителей к пурпуру. Этот цвет всегда создает впечатление серьезности и великолепия.

Пурпурное стекло показывает хорошо освещенный пейзаж в ужасающем свете. Такой тон должен был бы охватить землю и небо в день Страшного суда.

Легкое движение руки и вот красная карточка в его руке сменилась на карточку зеленого цвета.

Если желтый и синий, которые мы считаем первыми и простейшими цветами, при первом их появлении на первой ступени их действия соединить вместе, то возникнет тот цвет, который мы называем зеленым.

Наш глаз находит в нем действительное удовлетворение. Когда оба материнских цвета находятся в смеси как раз в равновесии таким образом, что ни один из них не замечается, то глаз и душа отдыхают на этой смеси, как на простом цвете. Наверное, главное что мой спящий мозг выхватил в этой фразе — "отдыхают" и я заснул во сне, сбегая от своего учителя.

Глава 8 В которой отдыхать не хочется, а надо!

Я открыл глаза резко, так один щелчок и темная комната становится видна во всех деталях. М-да. Я уставился в потолок закрыв книгу. Я тебе был уверен, что Гете тоже был из этих светочей. Возможно даже каким-то магистром светочей. Ведь ходили свое время слухи что Гете состоял в тайных обществах. Интересно, была в моем сне возможность задать вопрос или это был монолог? Жаль не проверил. Не устраивать же теперь спиритический сеанс? Но спросить я могу у своего соседа, он уже должен был вернуться. Пока еще не поздно и удобно надо зайти.

Дверь открыл Михаил Григорьевич почти сразу. Ухватив меня за локоть, быстро затянул вовнутрь. После этого он как опытный заговорщик выглянул наружу, бросил пару взглядов влево и вправо и притворил дверь. Закрыл на все замки и даже цепочку накинул.

«Чего это он? Боится кого?», — подумал я и протянул книгу.

— Прочитали уже?

— Пролистал. Нашел ее в электронном виде, привык уже к чтению с экрана.

А вообще Михаил Григорьевич у меня к вам несколько вопросов.

— Заходите Сергей в зал. Надеюсь, у меня будет к вам несколько ответов. Чай, кофе?

— Давайте кофе. — хоть и не очень хотелось, но вспомнил что в прошлый раз оно мне очень зашло. Это я озвучил в голос.

— Это потому, что у меня свой секретный рецепт! — отозвался сосед.

Он быстро сделал кофе. Поставил пару тарелок с бутербродами и печеньем.

— Ну вот, — окинув взглядом стол уселся и сказал: спрашивай.

Я думал, конечно, о предстоящем разговоре, но не знал, как начать. Григорьич понял мою заминку. Ну тогда я расскажу. По мере разговора глаза у меня округлялись.

Он коротко прошелся по фактам, которые я знал и не знал, но догадывался. Так вот, по его словам, были люди, которые следили за существованием в мире гармонии. Ты видел во сне, как больше 106 лет назад произошла ссора. Был украден прибор — гармонизатор. Он может принимать разный вид, в зависимости от того, кому попадет в руки. Но в идеале прибор ищет серого.

— Меня?

— Серый… это Сергей не имя, это… статус. Серый цвет нейтрален, он не образует никаких психологических реакций, не успокаивает и не возбуждает, так вот тот кого мы называем Серым — нейтрален, и именно благодаря своей нейтральности, он может оказывать воздействие на людей, как в одиночку так и в группе, даже на вещи и на целые страны.

— На страны? – я удивленно переспросил?

— Да, но это цветомагия высокого уровня. Не будем отвлекаться. Так вот с 17 года когда был утерян колоризатор, который объединял в себе цвета и звуки, все распалось. Ведь влияние на человека, это власть, — тут он сделал паузу и посмотрел на меня.

— А я тут причем?

— Ты нашел колоризатор? — он сказал это как-то странно, с таким придыханием. Первым посылом было скрыть, но подумав я решил признаться. Терять мне было нечего, а вот узнать как можно больше мне крайне нужно.

— Я не знаю, что это. Я нашел игрушку ксилофон.

— Вот как. Он, наверное, побывал в руках у ребенка. В последний раз я видел его в как красивый камень, переливающийся всеми цветами. Впрочем, он всегда подстраивается под своего хозяина. А он признал тебя?

— В смысле?

— Не было ли чего-то странного после того, как ты нашел его?

— Ну… было. Что-то похожее на праздник красок Холи.

Как-то я видел репортаж об этом празднике. Праздник Холи пришел из Индии и древний настолько что никто не знает в чем его причина. Люди веселятся, сжигают чучело, и бросают друг в друга сухими красками.

— Праздник Холи?! Хорошо сказано, — глаза старика увлажнились, он расслаблено откинулся на спинку кресла и прошептал тихо: Дождался… И что-то неразборчиво.

Я требовательно смотрел на него. Он неуютно передернул плечами, но продолжил.

— В общем есть древние предсказания. В них правда все туманно, как и во всех предсказаниях. Но суть такова, после того как силы, удерживающие в мире гармонию поссорятся, будет смута. Но потом придёт необыкновенно сильный серый и вернят порядок.

Он посмотрел на меня:

— Судя по всему этот Серый —ты!

— Я. Но я… не умею.

— С умением дело другое. Тебе открыт путь в Семицветье…

— Куда мне открыт… путь?

— Не перебивай. Есть два момента.

Я кивнул головой приглашая его продолжать.

— Первое. Мало того чтобы колоризатор выбрал тебя. Ты должен дать согласие… И это уже не изменить. А второе, — тут старик замялся, но продолжил: Второе те, кто не хотят возвращения гармонии, охотятся за тобой. Я знаю, что скоро появятся охотники, они… они будут пытаться убить тебя и провести церемонию обесцвечивания.

— Как это… обесцвечивания? — голос мой стал уже бесцветным, как будто я уже прошел эту процедуру.

— Ну это сложный обряд, когда из человека вытравливают все цвета. После этого он теряет волю и превращается в… подобие растения. Представь себе человека потерявшего вкус к жизни?

— Я, конечно, вроде люблю выращивать помидоры, но сам бы не хотел превращаться в… него. И что делать? У нас есть время?

— Сергей, времени нет, есть варианты. Просто тебе нужно сказать, что ты делаешь выбор. И все. Согласие получено. Выбор ведь — это всегда просто. Нужно решить и дойти до своей цели. И я смогу отправить тебя в Семицветье. Там ты сможешь полностью понять свои возможности. Ну или ты можешь отказаться… Тогда тебе ничего не угрожает.

— И когда, сколько у меня времени?

— Смотря на что тебе нужно время, если на решение, то его мало, очень мало. Решайся.

Хотя меня бросило в жар от мыслей о том, что меня хотят убить какие-то охотники. Я подумал и вдруг понял… Будь что будет. Я и так думал, что я пустой и серый человек и все что со мной происходило в последнее время это, по сути, самое интересно что со мной происходило в жизни.

— Я согласен. Что мне нужно сказать?

Теперь старик расслабился, он даже внешне изменился. Стало понятно насколько важно для него все происходящее, как он сказал я всю жизнь ждал этого момента.

— Тебе нужно всего лишь…

В этот момент раздался писк на грани ультразвука. Мы оба как по команде упали на колени и закрыли уши, хоть это и не помогало. Звук исчез и в тишине зазвенел звонок.

— Это они… Охотники. Они будут пытать нас звуком пока мы не откроем дверь. Сами, — он прошептал это тихо-тихо, я буквально читал по губам. А потом он громко крикнул:

— Иду.

— Слушай, Сергей времени у тебя нет. Я не успел тебе рассказать все, но это и не нужно. По легенде Серый должен сам пройти свой путь. И найти выход. Нашел же тебя гармонизатор, ну ксилофон с виду. Выбрал из миллионов. Тебе нужно сказать просто: Я выбираю белый. Ну! — чуть ли не прорычал он.

Я кивнул головой. Ладно: Я выбираю белый!

Звонки в дверь перешли в стуки и грохот. Дверь содрогалась от такого настойчивого внимания. Оттуда из-за двери уже доносились угрозы выбить эту дверь. И, судя по всему, до этого оставалось немного.

Михаил Григорьевич положил руку на стену, и я не поверил своим глазам. Стена словно превратилась в какое-то подобие киселя. Одновременно вся она и обои и картина и кусок плинтуса затонировалась вокруг руки в красный цвет в радиусе и от места касания пошла рябь. Бетон колыхался как кисель.

— Прыгай.

Инстинктивно я сделал шаг назад от стены-киселя и совершенно невпопад подумал «молочная река и кисельные берега».

—Хотя подожди, — Михаил Григорьевич придержал меня за руку: Запомни — те, о ком ты подумаешь сейчас, встретят тебя там в Семицветье. Правда есть ньюанс, это возможно только в том случае если у них есть желание помочь тебе и быть рядом с тобой, но это к лучшему - лишних людей рядом не будет. А теперь все, да прыгай же!

Окрепшая вдруг рука старика схватила меня за шею, цепкие пальцы мотнули меня назад, а потом резко вперед. Ускорение было приличным, и я полетел прямо в эпицентр весь в ожидании шмяка. Я видел, что лечу прямо в стену и, судя по всему, скоро у меня на лбу кроме шишки появится отпечаток угла картины. Он (угол картины) тряпично трепетал и очень быстро приближался, оказываясь в опасной близости от моего лба. Я хотел посопротивляться, но первой моя рука влетела сквозь стену, я потерял равновесие, замахал руками и... Представляете какое у меня было лицо? Даже не пытайтесь. Все-таки не каждый день сигаешь в бетонную стену, вдруг превратившуюся в студень.

И еще я пожалел, что не было перед порталом хоть фотоаппарата или веб камеры, чтобы сфоткать гримасу лица. Собственно момент касания я и не заметил. Меня всосало в стену как пылесосом. И дальше, даже за крепко сжатыми веками все начало мелькать, мелькать... Да это что-то... Взрослые помнят сны, в которых летали. Это необъяснимое ощущение легкости, когда ты, оттолкнувшись ногами, миг и уже паришь в воздухе. Нет ни страха, ни тревоги. Так надо. Только приступ абсолютного счастья, да и в груди щекотно... как на карусели.

А вот у меня никакого восторга не было! Меня крутило, вертело и било обо что-то. Ощущение как будто я попал в трамвай, который на огромной скорости вез меня на рынок в окружении плохо пахнущих людей. Тошнота появилась еще до того, как это слово всплыло в моей голове.

Наконец зона турбулентности закончилась, и я шмякнулся на пол довольно больно приложившись копчиком. Ну старик, ну удружил! Нет уж друзья — летайте лучше самолетами аэрофлота и не связывайтесь со всякими — мягко стелют, но приземляться потом… довольно жестко.

Я поднялся, потирая ушибленную спину и принялся рассматривать место, в котором оказался. В этой комнате было темно и только когда глаза мои привыкли к темноте то я увидел, что есть в этой комнате какие-то лучи света. Спотыкаясь и мысленно матерясь, я пошел к этой точке света. Путь мой был не долгим, буквально несколько шагов, но при этом я умудрился довольно больно удариться коленом обо что-то. В конце концов я оказался там откуда исходил тонкий луч света.

Ощупывая руками поверхность, я понял, что передо мной... окно, закрыто скорее всего ставнями. Я распахнул окно, нащупал засовы вверху и внизу. Отщелкнув их, я распахнул ставни и зажмурился от залившего все вокруг меня яркого дневного света. Не знаю куда я попал, но, судя по всему, в этом мире было солнце. Постепенно свет перестал быть таким слепящим, и я понемногу приоткрыл веки. И заржал. Я находился на своей даче! Вот мой диван, стол с посудой, которую помыл после наших посиделок с Саней, вот коробка, которую я выкопал. Странное чувство юмора у деда, он же пообещал мне, что я окажусь в волшебном мире Семицветья. Ну и?! Может он намекнул мне что мол у меня на даче растет семь цветов? Ха-ха-ха.

Ну да ладно. Все это было, конечно, прекрасно, но ключи от дачи у меня то дома остались. Хотя выход есть скорее всего, я залез на подоконник и вылез на веранду. Доски приветливо проскрипели, и тут я вспомнил, что один комплект ключей спрятал давно как раз под одной из досок. Как-то давно я решил сделать тайник и спрятать там ключи, на всякий случай. И вот как раз такой случай пришел.

Я поднял доску, засунул руку и нащупал стеклянную банку — именно туда я и прятал ключи, чтобы не ржавели. Ключи были на месте. И, как ни странно, дверь легко открылась, и я уже по-человечески зашел внутрь. Вернее, начал заходить. Потому что в этот момент краем глаза заметил, что на участке моего соседа что-то не так. Вернее все не так. Не было никакого участка и дома тоже не было! Выскочив из домика, я в несколько шагов оказался у забора — чай не гектар, а шесть соток всего. И это действительно было поразительно, прямо за хлипким забором рос дикий с виду лес, которого раньше там никогда не было. Я протянул руку и потрогал кору могучей сосны. Ощущение было абсолютно реальным. "Что за хрень?" "Это не хрень, — прозвучало в моем сознании. — Это стартовая площадка обучающего центра "Семицветье". Опять эта хронокапсула со мной заговорила. Никак я не привыкну к ней.

"Слушай, а ты можешь отзываться на какое-то человеческое имя? — мысленно вопросил я. "Могу, только тебе нужно придумать мне его, фантазии у меня нет". "У меня с ней тоже не фонтан...". Как она там себя назвала? Пространственная хронокапсула, ПХК-1? Я не долго думая решил привязаться к первой букве "П" и начал перебирать женские имена начинающиеся с этой буквы. В голову приходили почему-то всякие оригинальные имена. Паулина, Патриция, Пульхерия, Пелагея. Мда... Оно же еще и удобным должно было быть... Я вспомнил как один мой знакомый мучился выбором имени доля дочки и привлек к этому делу всех. Тогда почему-то мне понравилось имя "Павла", редкое и мне казалось простым и красивым, я даже запомнил, что оно значит. Имя с латинским происхождением значило — малая, небольшая, малышка. Ну почему бы и да, подумал я ехидно улыбнувшись. "Ну что ж, нарекаю тебя именем Павла!". Вновь рожденная Павла хмыкнула в моем сознании как-то неопределенно, но были в этом "хмыке" нотки радости, видно зваться Пульхерией, например ей не улыбалось абсолютно.

"Итак Павла, рассказывай давай, что это за стартовая площадка?"

"Ну как, это обыкновенная база отдыха, но есть нюанс". Словосочетание "есть нюанс" напомнило мне один не очень приличный анекдот и мне показалось что у Павлы с фантазией все в порядке.

"И какой нюанс? Что ты ввиду имеешь".

"Всему свое время, а сейчас стоит пройти на ресепшн и оформиться".

"Куда пойти?" я оглянулся и развел руками, показывая, как бы непроходимость окружающего меня леса.

"Да вот же!". У меня появилось странное ощущение как будто голову мою довернули градусов на 45, и я действительно увидел тропинку. Посыпанная желтым песком она не могла не бросаться в глаза, и я должен был ее заметить. Темнит что-то Павла. Ну да ладно я пошел к тропинке и тут меня осенила еще одна мысль. "Павла, а на ресепшене что сказать?". "Ничего, буркнула сидящая в моей голове, руку приложишь куда скажут и остальное я сделаю сама".

Мои шаги во влажном песке были практически не слышны, а я и не старался издавать меньше шума. Сосновые леса всегда своей чистотой и одуряющим запахом вызывали у меня чувство прозрачности, а потому какой-то безопасности. Воздух был просто одуряющим, сначала даже голова чуть закружилась, а потом я дышал глубоко и не мог надышаться. Я шел и с интересом рассматривал. А посмотреть было на что, виды открывались один краше другого. Вот на взгорке мощные корни, которые видно вымыло водой и ветром, вот озерцо, небольшое, но с песчаными пологими берегами и водой цвета неба. Впрочем, наслаждался я не долго, взбежав на взгорок я понял, что лес кончился, а прямо передо мной начиналась просторная поляна, засаженная газонной травой и аккуратно подстриженная, тропинка была уж посыпана не песком а мульчой, а с другого края поляны размещались современного вида корпуса. Корпуса эти были современного вида, правильных геометрических форм, отделанные деревом, ультрасовременного шоколадного цвета. В основном они были двухэтажные с большими окнами, с залитыми светом просторными террасами. Хотя сзади я увидел несколько домиков поменьше, вот бы в таком поселиться.

В этот самый момент передо мной вспыхнула рамка разноцветья, раздался какой-то тревожный зуммер, и хотя за ней в разноцветном мареве все также были видны симпатичные коттеджики, но я почему-то сразу понял, что попасть туда сегодня у меня не получится. Я ничтоже сумняшеся шагнул в эту рамку и...

Ослеплённый разноцветными вспышками я кубарем куда-то летел закрыв глаза. Наверное единственным органом чувств доступным мне осталось обоняние. И вот оно мне подсказало что я оказался в знакомом месте. Одновременно в ушах раздался какой-то инфернальный визг. А я тем временем ногами влетел ногами во что-то мягкое и это "мягкое" погасило мою скорость, издав при этом странное "хэканье". Погасило но не остановило, руками сжатыми в кулаки я кого-то снёс по пути. И странное дело инфернальный визг, который буквально сверлил мой мозг прекратился в момент. Наконец я сделав несколько шагов влетел в препятствие. Я даже успел услышать стук. С таким звуком бьются бильярдные шары друг о друга и... я потерял сознание.