Яркая звезда в ночном небе

Пролог

13:33. Смотрите, бодрствуйте, молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время.

(Евангелие от Марка)

И когда ты увидишь в ночном небе новую яркую звезду,

то не радуйся, но возопи в сердце своём.

ибо это значит, что миру твоему пришел конец.

(Второе Откровение)

Пролог

Редкие полупрозрачные облака, даже не скрывавшие звёзд, лишь подчеркивали прозрачность ночного неба. С заходом солнца, который в этих местах происходит очень быстро, на небосклоне засияли мириады маленьких точек, будто все светлячки мира разом поднялись в небо, да так там и остались. Через весь небосвод, от горизонта до горизонта, протянулся, мерцая, Великий Небесный Пояс. А на востоке к тому же появилась Туманность Оссияра, своим цветом напоминающая сиреневые одноименные цветы. И хотя у других народов Колец туманность именовалась по-другому, О`ти она напоминала именно цветы оссияра, и своим цветом и своей формой. Поля этих цветов росли в ее родном пятом поясе, и она часто бегала в детстве собирать их и любоваться ими. Когда-то их использовали в медицине, а сладкие сочные корни – в пищевой промышленности.

Но сейчас следить за большими полями и убирать урожай, было некому. Людям хватало малого. Они постепенно уходили во внутренние пояса Колец, а оссияр дичал и захватывал все новые и новые пространства. Буквально месяц назад группе, к которой присоединилась и О`ти, пришлось идти по полям шестого пояса, которые от горизонта до горизонта превратились в сплошной ковер из фиолетовых цветов разного оттенка. Где-то более красных, где-то более синих. Люди словно шли по пояс в колышущемся море, в котором волны состояли из неисчислимого числа цветов, а ветер разносил их тонкий, но навязчивый аромат, от которого иногда начинала кружиться голова.

И никого. И ничего. Лишь только отливающие бирюзой многочисленные стрекотухи то и дело перелетали с одного бутона на другой в поиске нектара, но делали это как-то лениво, как будто даже они давно пресытились им.

Да, когда-то люди стремились вовне, строя все новые и новые пояса, составляющие огромные Кольца. По крайне мере, так писали в книгах. Но на памяти О`ти всё было наоборот, люди уходили в сторону центрального пояса, оставляя свои дома и поля, которые очень быстро захватывала природа. Природа не терпит пустоты, и там, откуда уходит человек, очень быстро вырастают деревья, превращая некогда ухоженную и упорядоченную местность в непроходимую чащу или саванну, превращавшиеся в охотничьи угодья для хищников и укрытия для их жертв.

В один из дней их путешествия они посреди моря цветов наткнулись на заброшенное здание из желтого кирпича, потемневшего от времени. Кое-где вокруг, то тут, то там росли огромные деревья с большими в ладонь полосатыми листьями. Можно было даже разглядеть в них некоторый порядок, видимо, здесь когда-то давно были сады и аллеи. Интересно, эти деревья застали людей, которые жили в этом доме или выросли уже потом, не зная, как выглядит человек?

И что это было за здание? Усадьба? Ферма? Оно было подобно одинокому острову посреди моря, с накатывающими на него волнами цветов оссияра. Почти у самого горизонта виднелся еще один подобный островок. Очередное жилище, оставленное людьми много десятков лет назад. А может быть и веков.

Устоявшие колонны несли на себе письмена, но никто из спутников О`ти не знал языка, которым они были написаны. Даже сами знаки были им незнакомы. На стенах, под плотным покрывалом бордового плюща виднелись потрескавшиеся и осыпавшиеся фрески, изображавшие события, незнакомые ни ей, ни кому-либо еще из её группы.

О`ти заворожённо рассматривала изображения. Некоторые люди на фресках были похожи на тех, которых привыкла видеть сама О`ти, то есть на нее саму и ее спутников. Такая же светлая кожа, темно-желтые глаза, по четыре пальца на руках и ногах. Другие выглядели совсем иначе: у одних темная кожа, гораздо темнее, чем у О`ти, у других более светлая, но ее оттенок… Она никогда раньше не видела такой кожи. Больше всего ее оттенок напоминал молодые плоды апайа, такие же бледно-бежевые, а когда созревают, становятся темными, как кожа у других людей с фресок.

Кто-то из спутников сказал, что это мифические существа. Демоны. Или ангелы. Или еще какие-нибудь сказочные сущности. В любом случае никто из ныне живущих не видел подобных существ, и не слышал, чтобы кто-то другой с ними встречался. Древние любили мифы и сказки. Не стоит воспринимать, все, что здесь изображено буквально. Мол, на фресках изображена борьба людей с их внутренними демонами.

О`ти, спорить не стала, однако усомнилась в услышанном. Во всяком случае, на фресках не было изображено никакой борьбы. Скорее наоборот – изображенные люди приносили друг другу дары, вместе строили и праздновали свои, ведомые лишь им одним, праздники. Да и не были они похожи на демонов. Такие же люди, как и она, просто немного другие. Пять пальцев. Пять! Заметно короче, чем у неё и чем у других людей с нормальным цветом кожи, изображённых на фресках. Как можно вообще управляться с пятью пальцами? Она ещё раз повертела своей кистью перед глазами, разглядывая, будто пытаясь найти потерянный пятый палец. Забавно, подумала она.

Волосы тоже привлекли ее внимание. И у людей и у других, у тех, что имели другой цвет кожи, были странные прически, таких сейчас не делают. Еще и цвет был странный. У большинства спутников О`ти и у нее самой волосы были платиново-белыми с небольшими вариациями оттенка, и только у двух из их группы – иссиня-черные. Но они были из другого народа, который, хоть и жил в том же поясе, что ее род, но находился далеко на западе. В остальном они ничем не отличались ни от нее, ни от других. Разве что говорили забавно, но это и понятно, Общий язык они учили уже, будучи взрослыми.

У других же изображений цвет волос походил, скорее, на цвет приправы камис, такие же коричневые. У других наоборот – желтые как плоды аламта. Впрочем, что значит цвет волос? Это сейчас принят естественный цвет, а раньше, говорят, любили краситься в самые яркие цвета. Особо рьяные священники, вон, до сих пор выкрашивают свою шевелюру в ярко-красный цвет, из-за чего периодически вызывают насмешки в народе. А если они начинают грозить божественными карами за неуважение, то люди смеются лишь больше, а шутки в адрес жрецов становятся всё острее.

Она вышла наружу и под ногами почувствовала не привычную упругость земли, а твердость камня. Наклонившись, она рассмотрела каменные плиты, выложенные рядами и тщательно подогнанные друг к другу. Вот только сейчас между плит из стыков пробивались пучки травы, а сами камни отчасти были покрыты тонким слоем синего мха и раскрошились по краям и углам. Она проследила взглядом – дорога уходила на юг, теряясь в море цветов оссияра. Туда же, на юг, шли и они.

Они были не многими из тех, кто решился нарушить древнее табу и в поисках новой жизни отправится не в центр поясов, а направить свои шаги от него вовне. Построить новое поселение, а затем и новое общество – вот была их цель. Они не хотели быть среди тех, кто наоборот стремился к Центру. Да, чем ближе к нему, тем более развитой была цивилизация. Города, освещение, образование. Но… в последние годы у людей все больше складывалось ощущение, что путь в Центр – путь в никуда. Мир сузился сначала, до шестого пояса, потом до пятого, потом… что ждет людей в будущем? Такое ощущение, что цивилизация истончалась и постепенно исчезала, в бесплодных попытках сохранить себя, сжавшись до размеров Центра. А дальше что – точка? Коллапс? Пустота?

Высокие жрецы не уставали постоянно напоминать о существующем табу, но их, по большому счету, никто уже давно не слушал. Табу превратилось в пустую традицию, за которой не стояло ничего реального.

Да и кто их слушает, этих священников, жрецов и прочих служителей культа? А еще есть множество сект и течений, которые периодически то тут, то там начинают возвещать о скором конце времен, что Небо упадет на головы людей, что Великий Небесный Пояс рухнет и все сгорят в адском пламени (или божественном - они сами не могут разобраться, в каком именно).

Центр наиболее развит, наиболее заселен, люди там мыслят гораздо более прогрессивно, что видно по немногочисленным гостям оттуда, или тем, кто решил уйти на периферию поясов и даже дальше. Ни жрецы, ни Церковь, не имеет там никакого веса. Там это всего лишь сохранившаяся структура, дань традициям, не более. Впрочем, как и многие жители других поясов О`ти никогда не была в Центре, а теперь, наверное, уже никогда и не будет.

Здесь в окраинных поясах к жрецам тоже относятся без особого пиетета, но старшие поколения всё ещё шикают на молодёжь, когда те отпускают острые шуточки в адрес красноволосых. Да и надо же кому-то провожать людей в последний путь.

Почему нельзя покидать пределы пояса? Никто толком не мог ответить на эти вопросы. Священники твердили, что нарушивших табу похитят призраки, и их будут пытать демоны, но кто-нибудь когда-нибудь видел этих демонов? А призраков?

Нет, никто и никогда их не видел. Разве что на картинках в книгах, да в этнографических музеях. Более того, как знала О`ти в далекие времена жители разных поясов не могли их покидать, не моги по своему желанию просто взять и переехать туда, куда бы им захотелось. Все должны были жить в своём поясе. Не мог мужчина из одного пояса взять в жёны женщину из другого. А все встречи и торговые обмены происходили исключительно на стенах, которые охранялись особым орденом. И только жители Центра могли спокойно перемещаться туда, куда им вздумается, как и выбирать в супруги, кого захотят.

В детстве, глядя на то, как очередная группа путников проходила через их селение, О`ти спросила отца:

- Почему они уходят? Почему не живут в своих поясах?

- Потому что хотят найти себя, - пожал тогда плечами отец. Даже если он и задумывался об этом, он не хотел это вываливать на малолетнюю дочь.

А теперь вот и она решила уйти.

Теперь все не так. Жители Центра все реже и реже посещают внешние пояса, если только по большой необходимости. За всю свою жизнь О`ти только однажды встречала гостя из Центра. Ничем особым он, правда, не отличался от ее соплеменников и соседей. Разве что одет был несколько иначе. Сегодня народ всё больше стремится в Центр, что вообще казалось невообразимым в старину, и их там легко принимают и даже призывают переезжать. А в последние годы так и того, жители срединных поясов иногда собираются в небольшие группы и уходят за внешний радиус. Правда, потом мало кто слышал о том, что сталось с ушедшими вовне. Покопавшись в памяти, О`ти не смогла вспомнить ни одного события в жизни, связанного с теми, кто ушел за внешние пояса. Люди просто уходили, и больше о них никто ничего не слышал.

Правда, некоторое время назад, она слышала истории об огнях в небе, и о пропавших без вести людях, о которых судачили на рынке. Но разве нельзя этому найти рациональное объяснение? Конечно, можно! Огни в небе – метеоры, пропавшие люди – жертвы своей неосторожности (могли упасть в какую-нибудь яму или, например, заброшенный колодец), хищников, или таких же людей, как и они сами (никто еще не отменял возможности того, что один человек мог убить другого, а тело спрятать).

И вот они, наконец, достигли внешней стены седьмого пояса. Прошло уже более полугода, как О`ти покинула свой дом, попрощавшись с родными. Сначала они могли даже ехать, потом смогли нанять вьючных животных, но хозяин отказался их продавать и был не готов идти с группой дальше, поэтому они взгромоздили весь свой скарб на свои собственные спины и продолжили свое путешествие пешком.

Если ранее, они проходили стены поясов через старые, но все же действующие проходы, то здесь придется подниматься на стену с одной стороны, чтобы спуститься с другой. О существовании каких-либо пригодных проходов не было известно. Кое-где, как знала О`ти стена под действием времени и природы обвалилась, но от этого она не стала менее непроходимой.

Стена была уже давно необитаема, во многих местах она осыпалась, превратившись в непроходимые руины, издали напоминая скалы, поросшие лесом. То там, то здесь, за густым покровом лиан виднелись остатки некогда великой цивилизации в виде барельефов и скульптур, зачастую потрескавшихся от времени и осадков. Некому было следить за их сохранностью и вовремя очищать от прорастающих корней деревьев, которые, хоть и уступают по прочности камню, но на их стороне время.

Что это была за цивилизация, которая построила стены Поясов? И зачем вообще были построены Великие Стены? Для защиты от кого требовалось такое грандиозное сооружение? На памяти О`ти не было крупных войн, а те, что случались, были очень и очень далеко от её родного посёлка, да и масштабом это были даже не войны, а так, стычки местного масштаба по пустяковому поводу. Она еще со школы знала, что стены построил народ, который был предком для большинства народов Поясов. Правда то или нет, она не знала. Многие знания канули в небытие, проверить их было не возможно.

Она поднималась по старым сколотым ступеням, переходила по полуразвалившимся галереям, затянутым лианами, среди которых прыгали зверьки, которых она раньше никогда не видела. Последние только и делали, что топорщили разноцветные щетинки, чирикали, и тут же скрывались в зарослях.

Кое-где на стенах галерей и переходов она замечала остатки некогда ярких фресок, изображавших людей, как тех, что совсем недавно ей приходилось видеть на развалинах виллы. Странные люди, не похожие на нее, и наоборот, люди внешне такие же, как она и ее спутники. На многих фресках изображения были выполнены в забавном, как ей показалось, стиле: лица были всегда повернуты в профиль, а тело – в фас.

Сколько еще пройдет лет, чтобы Стены окончательно осыпались, превратившись в обычные горы, поросшие кустарником и деревьями? Никто этого не знает. О`ти поймала себя на мысли, что ничего не знает о реальном возрасте Стен и о том, кто их создал. Люди? Может быть. Если судить по фрескам и разбитым статуям, то да, это были люди. Но вдруг, люди всего лишь расписали эти стены и установили статуи, когда Великие Кольца уже существовали? Да, и такое могло быть. В школе ее учили, что Великие Кольца были созданы некими Древними, предками современных людей, но насколько это точно, никто подтвердить не мог, просто не хватало знаний.

Сколько времени ушло на подъем, она не засекала, но очень много. Солнце уже успело почти закатиться за горизонт, когда она оказалась на самом верху стены. Но когда она, наконец, задыхаясь, переступила последнюю выщербленную ступень, из трещин которой пробивалась трава, то внизу, где располагался лагерь, была уже ночь, а здесь еще можно было застать последние лучи заходящего светила.

Внизу, среди сплетенных ветвей деревьев и густой листвы, были видны огни их лагеря. Друзья отговаривали ее от самостоятельного подъема на стену, и предлагали дождаться утра, чтобы двинуться всем вместе, но она не могла устоять от желания поскорее оказаться на самой высоте. В итоге, сошлись на том, что они встретятся завтра наверху, она должна была их дождаться.

Она чувствовала усталость от подъема, ноги гудели, а руки покрылись ссадинами от многочисленных лиан и веток, которые ей приходилось разрубать большим ножом, чтобы пройти галереи.

Перед подъёмом О`ти оставила своим спутникам ориентиры, чтобы те могли легко ее найти завтра, когда сами станут подниматься на стену. Она достала нож и сделала очередную насечку на кривом стволе дерева, которое пробилось у самого выхода наверх прямо сквозь каменные блоки, из которых была сложена стена.

Она огляделась. В лучах заходящего солнца она увидела подходящее для ночлега место. Прямо под покосившейся, но выглядящей надежной плитой, полностью покрытой старинными барельефами. Рисунки от времени и ветра сильно пострадали, но были всё еще различимы.

Наломав сухих веток, О`ти развела небольшой костер и принялась разогревать легкий ужин. В помятом и порядком закопчённом котелке неспешно закипала вода. Надо бы при случае его почистить. Да, как только их группа дойдёт до цели их путешествия, где бы она ни была, и если их группа опять не распадётся, как это случилось пару недель назад. А то и доходить будет некому.

Но она же не пропадёт просто так? Не исчезнет? Как такое вообще может быть? Она улыбнулась, и тут же посерьёзнела: ведь назад никто и никогда не возвращался.

Она потянулась к рюкзаку, вытащила из кармана тряпичный кисет и бросила пару щепоток из него в закипевшую воду. Вокруг стал распространяться приятный цветочный аромат чая.

Устроившись на расстеленном шерстяном коврике и облокотившись на стену с барельефами, изображавшие неизвестные ей события далёкого прошлого, О`ти стала любоваться набирающими яркость звездами. Воздух стал заметно прохладнее, и она накинула на плечи лёгкий, но довольно тёплый плед. Стало уютно и приятно. Никакой опасности. Только она, Стена и звёзды.

Интересно, может быть, она не просто так оторвалась от основной группы и решила первой подняться на стену? О`ти погрузилась в размышления, откинувшись на затянутый растительностью валун, предварительно положив под поясницу рюкзак. Валун когда-то был точно постаментом для статуи, если судить по оставшимся обломкам ступней. О`ти повертела головой: а вот и сама статуя, точнее то, что от неё осталось – разные по размеру обломки были покрыты вьюнами, из сплетения которых торчала каменная рука, указующим перстом направленная в небо.

Стена, как и многие другие заброшенные строения в седьмом поясе, остались наедине с природой, которая тут же предъявила на них свои права.

Древние виллы и храмы, целые города скрылись под ковром лесов и покрывалом прерий, превратившись в холмы и горы, а там где была степь, они медленно разрушались, под палящим солнцем продуваемые ветрами со всех сторон. Пройдет не так много по историческим меркам времени, и эти места полностью забудут о существовании здесь человека, а напомнить будет некому.

Цивилизация на планете угасала, пожалуй именно такое впечатление складывалось у О`ти. Может быть, она ошибалась, кто знает. В центральных кольцах всё выглядело ещё как прежде, но здесь на вершине Великой Стены, являвшейся внешним рубежом известной ей цивилизации, масштаб угасания был очевиден как никогда. И возможность её возрождения находилась под большим вопросом.

Скорее уж кто-то поставил многоточие в конце книги, завершив её написание.

Движение переселенцев, которые группами – одна больше, другая меньше – отправлялись на юг континента, и к которому присоединилась О`ти, появилось задолго до её рождения. Никто уже не помнит, когда ушли первые поселенцы, сколько их было, и почему они решили сорваться с насиженных мест и отправиться в путь. Просто люди внезапно осознали, что их родные и близкие собираются в путешествие навстречу неизведанному, когда это уже стало повсеместным явлением.

Но было и то, что не переставало волновать О`ти, то, о чём предпочитали не говорить, а если кто-то вдруг поднимал эту тему, то от её обсуждения старались уйти. Она сама была пару раз свидетелем таких бесед, случившихся на очередном привале.

Никто из тех, кто ушёл, ещё не вернулся обратно, чтобы рассказать, какого оно на новом месте. Почему люди бояться обсуждать этот вопрос? Что это, некий вид религиозного страха, суеверие, очередное никому не нужное и непонятное табу? О`ти опять обратила взор на ночное небо.

Вот зажглась одна звезда, другая, третья… Они складывались в созвездия. Созвездия неспешно проявлялись на небосводе, что менял свой цвет от синего до иссиня-чёрного. Вот великие кольца стали переливаться подобно морозному инею. О`ти никогда не видела иней вживую, лишь на старых видео, снятых в северных районах, но запомнила как он выглядит. Она вообще отличалась любознательностью на протяжении всего обучения в школе и всегда была на хорошем счету у преподавателей. Ей нравилось всё необычное, и она не понимала, почему другие не проявляют такого же любопытства. Собственно, именно любопытство сподвигло её присоединиться к очередной группе соплеменников, решивших отправиться на юг за великие стены, чтобы найти новое место для себя в этом мире. Хотя она и не была уверена в конечной цели их путешествия. Она неоднократно ловила себя на мысли, что они идут на юг не столько по собственной воле, сколько их подталкивает что-то бессознательное, некий инстинкт, который она никак не могла сформулировать для себя. Из разговоров с другими она сделала вывод, что за явной целью – основать новое поселение – стоит что-то ещё, что почему-то никто не может выразить это словами.

Небо, теме временем, окончательно приобрело свойственною ему ночную глубину, по которой были рассыпаны мириады мерцающих звёзд, которые формировали знакомые ей с детства созвездия. А вот вспыхнула пурпуром и туманность Оссияра. В этих широтах она была ещё ярче, чем у неё дома.

О`ти вздохнула. Она вспомнила дом. И родителей. И сестру. Она оставила их там, далеко-далеко отсюда. Иногда она начинала сомневаться, стоило ли уходить. И каждый раз понимала, что она не могла не уйти. Как и многие другие. Когда она прощалась с родителями и сестрой, она не заметила какой-то особой грусти в их глазах и словах. Скорее, они воспринимали это как нечто неизбежное. Родители уже никуда не уйдут, а вот сестра… Она уйдёт из городка, безусловно. Вопрос лишь в том, куда: так же как и О`ти за пределы великих стен на юг, или переселится в ближе к центральным кольцам, там где цивилизация еще дышит полной грудью.

Природа вокруг наполнялась шорохами, всхлипами и свистами обитателей, что населяли руины и которые активизировались с наступлением ночи. Звёзды на небе вскоре дополнились тысячами уже самыми настоящими живыми искорками светлячков, вылетевших из своих дневных укрытий на поиски пропитания и пары, не в силах сопротивляться инстинкту продолжения рода.

Она продолжала смотреть на чёрную бездну неба испещрённую бесчисленными звёздами, как вдруг её внимание привлекла одна из них, точнее её внезапное появление среди других, казалось бы таких же звёзд.

Не то, чтобы остальные были тусклыми или сияли как-то не так, все они были достаточно яркими – сказывалась близость к большому скоплению звёзд и кристально-прозрачное небо – но этой звезды не было буквально еще пять минут назад. Да и заметила её О`ти буквально краем глаза. Сиди она лицом в другую сторону, то новый небесный объект вряд ли привлёк бы её внимание. Хотя… она присмотрелась. Да! Звезда двигалась по небосклону. Движение было еле заметным, но всё же его можно было уловить.

«Какая яркая!» - подумала О`ти. А может быть это не звезда, а метеор? Да нет, она отбросила эту мысль. Метеоры так не летают. Они на огромной скорости влетают в атмосферу и сгорают, подобно росчерку молнии, оставляя яркий след, который потом еще несколько минут удерживается на сетчатке глаза. А тут совсем не так. Тут звезда (однако, О`ти уже понимала, что это никакая не звезда, просто так было называть объект привычнее) двигалась по небу с постоянной скоростью. Интересно, её спутники, что остались у подножия стены в долине тоже видят её? В своём путешествии им пару раз приходилось ориентироваться по звёздам, а, значит, кто-то да мог обратить свой взор в ночное небо. Такой яркий и движущийся объект наверняка привлечёт внимание любого, в чьём поле зрения окажется.

Еще до того, как они отправились в путь, она слышала, как кто-то на рынке рассказывал, что видел звезду, которая пролетела по ночному небу с юга на север, и что никогда такого раньше не было. Кто-то попробовал поспорить, что это был обычный метеор, которые ночью не редкость, учитывая Большой Небесный Пояс, из которого они и выпадают, но свидетель не унимался. Он утверждал, что прекрасно знает, что такое метеор, как он выглядит, и что он сгорает в небе яркой вспышкой. Здесь же звезда двигалась по небосклону четко с юга на север.

Тут же нашелся еще один свидетель «чуда» и стал утверждать, что та звезда уже не первый раз появляется в небе, а иногда так и вовсе меняла направления своего движения, что метеоры, как известно, делать не умеют, ибо являются обычными камнями.

Другой торговец в городе рассказывал, что видел, как ночью в небе вспыхнула новая звезда, которой раньше не было в той части неба. Правда, особо ему никто не поверил, так как звезда как вспыхнула, так и погасла. Да и мало ли что могло кому-то привидеться, особенно после пары бутылок крепкой настойки.

Да и истории о пропавших людях вполне могли оказаться обычной городской легендой. Люди пропадают каждый день, просто не всегда их находят. Но это не значит, что это связано с какой-то магией и потусторонними силами, или, да простят боги, с пришельцами из иных миров. Как бы то ни было, ни следующей ночью, ни потом никто звезду уже не видел. Интересно, эти события – яркая звезда, пропавшие люди – как-то связаны между собой, подумала О`ти. Чего только не наслушаешься, посещая рынок.

И вот она собственными глазами видит, как в ночном небе загорается яркая звезда. Как она движется по небосклону, а теперь от нее отделяется звёздочка поменьше и, обрисовав дугу, начинает двигаться в перпендикулярном направлении. Куда же она движется? О`ти вдруг осознала, что вторая звезда увеличилась в размере и уже почти сравнялась по яркости с той, от которой отделилась. Стало понятно, что это далеко не звезда, и даже не метеор, и что оно, что бы это ни было, приближается. О`ти ощутила, как в груди всё сжалось и похолодело. Первая звезда удалялась дальше, всё так же двигаясь по прямой, в то время, как вторая звезда продолжала увеличиваться в размерах, а потом внезапно просто исчезла, как будто её и не было. Огонёк погас и пропал.

Может быть всё-таки метеор? Мало ли какие они бывают, подумала она и завернулась в плед, широты хоть и тёплые, но ночью всё равно заметно холодало по сравнению днём. А может быть её зазнобило от увиденного. Какое странное чувство, когда сталкиваешься с чем-то непонятным и неведомым.

Так прошло ещё некоторое время. Она периодически посматривала на небо, но больше не видела ничего необычного: всё те же звёзды, всё та же пурпурная туманность Оссияра. Всё тот же Небесный пояс. А может ей вообще всё это привиделось, мелькнула мысль. Просто переволновалась от перенесённого пути, она ещё никогда не заходила так далеко.

Глаза откровенно начинали слипаться, а голова то и дело кивала, и, пожалуй, стоило готовиться ко сну.

За всё время пути она и её спутники ни разу не встретили какого-либо крупного хищника, который мог бы реально угрожать человеку, но О`ти всё равно решила подстраховаться, подбросив в костёр собранного среди руин хвороста и натянув по контуру леску с примитивной сигнализацией в виде бьющихся дуг о друга кружки и ложки – опасного зверья здесь водиться вроде не должно, но бережёного боги берегут, вспомнила она присказку, которую много раз слышала от своих бабушек.

Она подошла к краю стены, чтобы перед сном взглянуть на лагерь своих спутников с высоты Великой Стены.

И то, что она увидела, вмиг прогнало любые зачатки сонливости из её организма. В отсветах горящего костра хаотично метались тени людей, как будто пытались от кого-то отбиться.

Потом темноту прорезали яркие, но маленькие из-за большого расстояния вспышки, и вскоре до неё донёсся характерный звук – выстрелы! Неужели у кого-то в походе было огнестрельное оружие? Она об этом не знала, хотя, если честно, и не сильно интересовалась этим вопросом. Но даже, если кто-то взял в поход огнестрельное оружие, то, что заставило его применить? А вдруг стреляли вовсе не её спутники?!

Она вгляделась с высоты в то, что происходило в низу, но ничего кроме хаотично мельтешащих огней фонариков и огня горящих факелов не увидела, было уже достаточно темно. Потом огни, как электрические, так и факелы стали гаснуть один за другим, пока не тьма окончательно их не поглотила. Острым зрением О`ти могла лишь рассмотреть отблески догорающего костра разбросанных вокруг углей.

В животе как-то сразу стало пусто, а по спине пробежал неприятный холодок. Что там случилось в низу? А если бы она не поднялась на стену первой, с ней бы случилось то же, что и с остальными? И что ей теперь делать? Нет, спускаться она сейчас точно не будет, хотя именно это было первым её желанием. Надо дождаться рассвета. Иначе можно элементарно сломать себе шею, оступившись на одной из многочисленных ступенек, или зацепившись за вездесущие лианы и корни.

Что бы там внизу не произошло, нельзя терять голову, необходимо хорошо обдумать все свои последующие шаги. Тем временем, в сознании вспыхнула искра страха: а вдруг она осталась одна? Да, многие думали и даже обсуждали, что случиться может всякое, но, пожалуй, никто в реальности не допускал подобного исхода событий.

Она попыталась взять себя в руки и погасить накатывающуюся валом панику. Тело стало колотить крупной дрожью.

Тихо, тихо. Спокойно. Вот так. Глубокий вдох. Дрожь постепенно стала уходить. В похолодевшие руки и ноги возвращается тепло.

Вдруг, за спиной послышался шорох, и отступившая было дрожь, вернулась с новой силой. И ещё какой-то странный, не природный звук, словно что-то вибрировало. И от этого стало ещё страшнее. Если бы это был свист или даже рык какого-нибудь хищника, пусть они и не рассчитывали их встретить на своём пути, было бы не так страшно. Животное – известная опасность, а что сейчас находится позади её, можно только догадываться. Нет больше страха, чем страх неизвестности.

И чтобы развеять эту неизвестность, она стала медленно оборачиваться, чтобы увидеть источник странного еле слышного жужжания, по-другому она этот звук назвать не могла. Она боялась обернуться, но она должна была это сделать.

И когда она это сделала, волна страха, зародившаяся где-то в груди, ударила в голову, адреналин хлынул в кровь и мозг отдал приказ мышцам бежать, бежать как можно быстрее и как можно дальше отсюда, не обращая внимания на камни, корни и лианы. Но ноги отказывались подчиниться сигналам, поступающим из мозга, какими бы сильными они не были.

О`ти поняла, что не может пошевелиться. Она была полностью скованна невидимыми путами. Или это страх парализовал её? Никогда она ещё так не боялась. Даже пальцы отказывались ей повиноваться, и только глаза еле-еле могли двигаться в глазницах.

Нечто приблизилось к ней. Нечто не имело лица, лишь поверхность, в которой отражались звезды и окружающие руины, опутанные лианами. Нечто было чёрным демоном с головой, руками и ногами. И этот демон медленно приближался к ней. А она никак не могла пошевелиться, застыв подобно статуе. Хотелось кричать, но всё, что смогло вырваться из её горла, - сиплый свист, как в самом жутком ночном кошмаре.

Демон приблизился к ней вплотную. Демон, в которого она так опрометчиво не верила, и даже посмеивалась над своими спутниками. Он приблизился настолько, что будь это любой другой человек, то она почувствовала бы его дыхание. Увидела бы узор радужки его глаз. Но демон не имел дыхания. Он не имел глаз. Лишь гладкую отражающую поверхность там, где должно было быть лицо. Но в этой гладкой поверхности отражалось лишь её искажённое лицо с глазами, полными первобытного страха.

Её собственное перекошенное от ужаса лицо взирало на неё. Казалось, демон наслаждался страхом источаемым ей.

А вдруг это и в самом деле всего лишь ночной кошмар? Внезапная мысль дарила надежду на скорое облегчение. Надо всего лишь заставить себя проснуться.

О`ти хотела проснуться, но не могла. Если это и был кошмар, то невообразимо реалистичный. И чем больше О`ти пыталась проснуться, тем больше понимала, что это – не сон.

Она не спала, а значит и не могла проснуться, каким бы жутким не было сновидение. Разум О`ти был под угрозой. Невозможность бежать и невозможность противостоять противоречили друг другу. Надо было что-то делать. И мозг О`ти, наконец, сделал выбор. Не в силах проснуться, он решил уснуть.

О`ти провалилась в забытье. Уж лучше умереть в бессознательном состоянии, чем так. Спасительная перина обморока поглотила ее.

Периодически она приходил в себя, но потом снова проваливалась в глухую мягкую темноту. А в те секунды, когда её веки разжимались, она вновь видела уже не одного демона, а сразу несколько, которые возвышались над ней. А над их головами и над ней сияли яркие огни.

***

Створки шлюза разъехались, и в отсеке со специальными нишами и равномерным освещением после обработки появилась последняя человеческая фигура, облачённая в чёрный облегающий скафандр. Лицевой щиток, а за ним и сам шлем втянулись в костюм, как будто их и не было, оставив на воротнике лишь тонкую серебристую полоску. Остальные члены группы высадки уже отправились в свои каюты, избегая общения со стоявшим у них на пути человеком в служебном комбинезоне.

Фигура нажала на кнопку, и из стены выехал вертикальный ящик, куда отправилась плазменная винтовка на дозарядку. Туда же были сложены ножи и пистолет, стрелявший пулями, боекомплект которого нынче остался невостребован.

- Хуберт! - начальник аналитического отдела стоял сразу за открывшимися дверями шлюза. Остальных он уже пропустил, он ждал именно командира группы. - Слушай, сколько можно?! Я тебе же говорил больше так не делать?

- Как так? – равнодушно-уставший взгляд Хуберта, поднятые светлые брови, выражали откровенное непонимание предъявляемых к нему претензий. Он с выражением полного безразличия провёл по сенсорам скафандра и рукава разъехались, демонстрируя крепкие мускулы. – Мне надо в душ, если ты не против.

- Не делай вид, будто не понимаешь, о чем я говорю! – повысил голос начальник аналитиков. - Твоя задача изъять объект из среды обитания, а не доводить его до сердечного приступа. Определил объект, усыпил, изъял. Что тебе не понятно в этой последовательности? И зачем этот цирк остальными туземцами?!

Хуберт прошёл мимо своего оппонента, слегка задев того плечом. Не то чтобы специально, но так, чтобы осадок обязательно остался.

- Ну… извини, - он пожал плечами, - но так не интересно. Нет азарта, понимаешь? Иногда, знаешь ли, приятно ощутить себя божеством. Ну или кем они там нас представляют. И потом, ты же знаешь, что результат…

- Ты вносишь лишний разлад в работу экспедиции! – перебил его Пуатье. - Твои коллеги из других отделов уже не раз это отмечали.

Хуберт Гросс посмотрел на своего руководителя как дихлофос на таракана.

- Что, на меня опять на меня донесёшь? – он безразлично вздохнул. – Передавай привет Эрику.

- Все твои действия и так зафиксированы, Хуберт. Доносить нет никакой надобности.

- Но ты же сделаешь соответствующую запись в отчёте, который уйдёт выше, - напомнил Хуберт, казалось, он испытывает полное равнодушие к возможным последствиям.

Скафандр Хуберта окончательно разошелся по швам и самостоятельно переместился в специальную нишу, рядом с которой тут же загорелся матовый зеленый огонек.

- Я реально очень устал, Макс. Иди уже занимайся новым экземпляром местной фауны. Она, кстати, ничего так, даже на мой испорченный арийский взгляд. А мне надо отдохнуть. Моя смена закончена. - Хуберт больше не желая выслушивать претензии, которые он считал необоснованными и надуманными покинул отсек, оставив Макса Пуатье возмущаться в одиночестве. Если главе миссии будет что сказать, он Хуберту скажет, а выслушивать какого-то начальника аналитиков – терять время.

Выдержка из отчёта, запись переговоров участников экспедиции …. Архивная запись № ….

«Почему у них такая кожа?»

«За перенос крови в их организме отвечает медь, а не железо как у нас. Своеобразная форма гемоцианина. Отсюда и такой пигмент кожных покровов»

«Но они гуманоиды, а не моллюски и не членистоногие ракообразные. Как такое возможно»

«Жизнь всегда старается приспособиться к условиям внешней среды, эволюция, судя по всему, пошла здесь несколько иным путем, но при этом следовала общим правилам для подобных миров. Миллионы (или миллиарды) лет назад природа решила, что гемоцианин предпочтительнее гемоглобина. Допускаю, что при более глубоком исследовании мира выяснится, что гемоглобиновые организмы здесь занимают примерно те же позиции, что на Земле беспозвоночные. Однако, окончательный вывод можно будет сделать позже»

«Но планета пригодна для людей?»

«Безусловно. Хоть у большинства добытых образцов метаболизм основан на меди, тем не менее, они кислорододышащие, а значит, живут в мире, пригодном – естественно, с некоторыми оговорками – для человека. Вода, плотность атмосферы, радиационный фон, сила тяжести – мир не потребует терраформирования. Дешевле будет подправить будущих колонистов»

«Удивительно, как они похожи на нас. Если бы не цвет кожи…»

«Мы как раз сейчас мы занимаемся расшифровкой их ДНК. Там есть некоторые занимательные моменты»

«Сколько времени уйдет на подготовительные мероприятия?»

«Чуть больше, чем мы рассчитывали первоначально, но не критично дольше. Всё в рамках стандартного протокола»

Выдержка из отчета археологической экспедиции … Архивная запись № …

… при дальнейших раскопках, произведенных в аномальных областях, выявленных в ходе орбитального сканирования планеты, было установлено, что указанные области являются местами массовых захоронений представителей гуманоидной расы, предположительно являвшейся эндемиком данной планеты. Средний размер одного захоронения 500 на 1000 метров, глубина до 15 метров.

Возраст захоронений по предварительным оценкам насчитывает несколько тысяч местных лет (период обращения планеты примерно равен 1,1 земному году).

Однозначный вывод о причинах, обосновывающих указанные захоронения, можно будет объявить позднее, однако по предварительным оценкам пандемия исключается. Приоритетная версия – геноцид части населения планеты другой его частью.

Причины геноцида устанавливаются специалистами, в том числе с использованием методов внедрения в социум, а также путем изъятия представителей социума.

Проводится генетический анализ материалов, изъятых из мест захоронений.

Рекомендовано продление сроков периода подготовки.

Глава 1

Наше родное солнце отсюда уже не выглядело как жаркое дневное светило, к которому мы привыкли на Авроре. С чем его можно сравнить? Ну, представьте себе баскетбольный мяч и рядом шарик для пинг-понга. Никакого тепла на таком расстоянии оно уже не давало. Просто очередной холодный огонёк в бескрайней пустоте, разве что размером заметно больше остальных. Здесь его свет даже не имел привычного жёлтого оттенка, который оно, впрочем, приобретало только благодаря атмосфере Авроры. Обычная лампочка холодного белого света. Далеко мы же забрались.

Даже дополнительный визор здесь был не нужен, солнце было так далеко, что сжечь сетчатку глаза было просто не возможно. Зато была радиация. Самая обычная космическая радиация. Но от неё меня как раз отлично защищал скафандр – чудо-разработка отечественных учёных. Материал не давал частицам космического излучения бомбардировать мою плоть, постепенно разлагая её на составляющие. Согласно заверениям, данным мне в центре подготовки, я даже смогу иметь здоровых детей, когда вернусь. Хотя, в моём текущем положении правильнее было бы сказать «если вернусь». Хотя стоит признаться самому себе, что продолжить свой род я смогу только благодаря оставленному на Авроре генетическому материалу, если, конечно, его решат использовать для этих целей.

Интересно, я был бы достоин «премии Дарвина»? Как человек, который мог сотню раз свернуть в сторону, отказаться от задания, при том, что такая возможность вполне себе имелась, но по какой-то причине каждый раз отметавший такую возможность. А ведь судьба только и делала, что подсказывала мне: давай, заканчивай с этим, и без тебя справятся, тебе же столько раз предлагали сойти с поезда, который тебя нёс всё дальше и дальше от родного дома. А ты, получается, каждый раз вёлся как подросток, которого брали на слабо. И вот бортпроводник уже машет тебе рукой – или махнул на тебя рукой? – когда ты вывалился из вагона чёрте где, а под ногами не оказалось ни перрона, ни даже хоть какой-то травки с гравием.

Одна сплошная бездна. Холодная. С миллиардами колючих безразличных к твоей судьбе звёзд.

Так что я мог еще долго так болтаться в пустоте. Ну как долго: или пока у меня не закончится кислород, или пока я не замерзну, когда отключится скафандр. Или, что ещё забавнее, если в скафандре отключится система охлаждения и я не получу тепловой удар (занимательно всё-таки, сколько тепла производит человеческое тело). Ну, или пока тупо не сдохну от голода. Ну, вообще, скорее я всё-таки задохнусь, надышусь собственной углекислоты и тихонечко так засну. Может быть, даже поймаю какой-нибудь трип, и мой мозг наградит меня напоследок чудесными и замысловатыми видениями, которые, благодаря искажению восприятия времени отмирающими клетками мозга будут для меня длиться вечность или около того.

И будут так болтаться хладным трупом, но в тёплом скафандре.

Хм…А вот эти видения, что человек видит перед смертью, может это и есть тот самый рай? Или ад? Кому как. Человек, отягощенный грехами прошлого и не получивший прощения, будет вечно вертеть в голове ситуации, когда он поступил плохо, сотворил зло и за которые ему до сих пор стыдно. Это и будет его персональным адом. Скажете, нет? Знакомый из Северного анклава рассказывал, что как-то выгнал собаку на мороз, так пёсель ему потом снился остаток ночи, как замерзает, как хозяин его безрезультатно ищет, вглядываясь в морды других, порожденных его подсознанием собак. Нет, тогда всё нормально обошлось, собаки всё-таки приспособлены для жизни в таких условиях. Тем более, такие лохматые, как у моего знакомого. Морда в сосульках пришла утром и стала, как ни в чём не бывало, уплетать корм из миски.

С другой стороны, а что если ты был жутким извращенцем и убийцей и никоим образом не испытываешь ни малейших мук совести, то получается ты ни разу не попадёшь в ад, так что ли? И никакие черти тебя не будут жарить на вертеле, нанизав тебя через задницу так, чтобы острие вышло через рот. Или всё-таки будут? Вдруг коллапсирующий предсмертными электрическими разрядами мозг решит наградить тебя возможностью испытать всё то, что ты делал со своими жертвами? Ведь, где-то там, в глубине подсознания, даже у самого отпетого головореза может сидеть потаённая такая мысль, что всё, что он делает, это жуть как не правильно.

Ну, меня вроде ничего такого не тяготит. Пнул, правда, как-то кота, но он заслужил, без вариантов. Нечего было из кастрюли жрать. Не твоё – не трожь! А так-то я животных очень даже люблю.

Как много мыслей. И все не о том, о чём надо.

О чём надо, спрашиваете? Ну, например, как выжить. Хотя, если честно, то в моём текущем состоянии всё очень грустно, без вариантов.

Вот в стороне также вращаясь вокруг своей оси, летит шлюзовой люк, из-за которого я собственно и совершаю это своё последнее путешествие. Не то чтобы прямо вот именно из-за него. Скорее из-за тех, кто его взорвал, но именно он меня подвёл в самоё неподходящее время.

Всё-таки человек - существо, которым очень легко манипулировать. Скажи мне кто-нибудь ещё год назад, что я окажусь в сотнях миллионов километров от родной планеты в глубоком космосе, я бы наверняка рассмеялся, приняв это за оригинальную (или не очень - всё зависит от степени подпития) шутку.

С другой стороны, кто еще может похвастаться такой смертью? Может быть, мне даже вручат медаль за заслуги перед отечеством... посмертно. Передадут его моей жене, и она будет хранить её в специальной коробочке на самом видном месте в нашем...хм… в её доме. А потом уберет в ящик, когда познакомится с новым хорошим парнем, чтобы медалька не смущала ни его не её. И все фотографии со мной соберёт в коробочку и отнесёт в подвал, где они и будут пылиться, пока их не найдут любопытные детишки и прибегут к ней с вопросом: «Бабушка! Бабушка! А кто этот дяденька на фотографиях с тобой?!» «О, детишки, это было так давно» - улыбнётся она и смахнёт одинокую слезу.

Тьфу ты! Чёрт! Вот меня вштырило.

Может, уже просто открыть шлем, да и дело с концом, а? Может, лучше сразу ужасный конец, чем такой ужас без конца? Не помню, где я слышал эту фразу, но она подходила к моему текущему состоянию как нельзя лучше. В конце концов, всего-то надо помучиться минуту-другую и вакуум сделает всё за остальное, вытянув из лёгких остатки воздуха, а там и мозг от кислородного голодания отключится.

Вертишься, как брошенная псу палка в воздухе. Только без варианта упасть на хоть какую-нибудь поверхность. Звёзды, корабль, станция перехода, Гиперион, который отсюда напоминал здоровенный полосатый арбуз, только не зелёный, а скорее сине-голубой. Звёзды, корабль, станция перехода, арбуз… И снова по новой. Замутило. Захотелось блевать. Закрыл глаза, но помогает не сильно.

Что-то голова вообще не соображает. Никогда не думал, что помру в космосе. Неужели это действительно конец?

***

Было тихо. Не так тихо, когда нет никаких звуков. Где-то жужжал жук, где то застрекотал кузнечик. Вот прилетела маленькая птичка с красным хохолком. Села на перила террасы, что-то чирикнула и упорхнула в сторону клонящегося к закату солнца. Легкий ветерок создавал такую долгожданную после дневного летнего зноя прохладу.

Закат. Солнце большим оранжевым шаром медленно закатывалось за горизонт, обозначенный неровностью далекой горной гряды.

Арина, одетая в легкий белый сарафан, сидела в кресле-качалке, мерно покачиваясь. В руках у нее были чашка белого тонкого фарфора, в которой насыщенным янтарём переливался ароматный чай, играя отблесками на стенках чашки. Пар тончайшей кисеёй поднимался и растворялся в золотых лучах заката.

Идеальный вечер раннего лета.

После утомительного рабочего дня я наконец-то вернулся домой, и бухнулся в рядом стоящее такое же кресло-качалку, чуть не опрокинувшись назад. Кобура неудобно упиралась в подлокотник, но поправить её было лень. Выровнялся, потянулся за конфетой в плетеной корзинке, что стояла на стеклянном столике. Развернул фантик, отправил сладость в рот и стал также размеренно покачиваться, сбрасывая накопившееся напряжение.

- Долго ты сегодня, - произнесла Арина, не переставая любоваться закатом. Солнце уже коснулось нижним краем диска вершин далёких гор.

- Да, сегодня пришлось помотаться, - вздохнул я. – То одно, то другое. Только и делал, что переезжал с одного объекта на другой. Завтра день обещает быть не легче. Исписал пачку бумаги, глаза из-за планшета болят.

Арина бросила на меня быстрый взгляд. С легким неодобрением посмотрела на фантик от конфеты.

- Есть будешь? Или ты уже поужинал? – спросила она.

- Ну, вообще, не отказался бы, - я похлопал себя по животу и распустил галстук. – А есть что?

Она кивнула головой и встала с кресла с легкостью кошки:

- Ну, тогда пошли.

Я с притворным кряхтением, вызвав улыбку на её лице, тоже поднялся и последовал за ней. Мы переместились в гостиную, она же столовая, где продолжили наше неспешное вечернее общение.

- У тебя как? – поинтересовался я.

Арина пожала плечами. В ее руках появилась тарелка с разогретыми макаронами и бифштексом, которые она поставила передо мной. Далее появился овощной салат, столовые приборы и графин с соком. Бутылка красного сухого вина уже стояла на столе.

- Не забывай про зелень, - напомнила она, достала себе яблоко из холодильника и вернулась к разговору, тоже сев за стол.

- А ты? – спросил я.

- Я уже, - пожала она печами, и я не был за это на неё в обиде. При моей работе инспектора было почти невозможно, когда вернусь домой, особенно пару месяцев в году, а сейчас был как раз один из таких месяцев. Мы давно договорились, что не будем предъявлять себе претензии насчёт работы друг друга.

- Как на работе? – завязал я разговор, закидывая в рот кусок бифштекса, смоченного в соусе.

Она сложила руки на груди и задумчиво посмотрела на потолок, где светила люстра.

- Сегодня один малой начал спорить на уроке, - сказала она.

Я посмотрел на нее, проглотив кусок мяса и наколов на вилку свежие овощи.

- Да? И о чем же?

- Говорит, что все, что им рассказывают на уроках истории не правда. Вроде, как и в шутку начал спор, а вроде как и нет.

- Неужели?

- Ага! Представляешь, говорит, мол, не было никакого Прибытия, нет никакой Земли, что все это выдумки и сказки.

Я откинулся на стуле, изобразив удивление. Собственно, удивляться таким разговорам я перестал уже очень давно. Иногда я сам задумывался: а правда ли всё то, чему нас учили сначала в школе, а затем в университете? Вдруг все это выдумки? Не то, чтобы я не верил очевидным фактам, просто червь сомнения он такой… вроде сидит-сидит тихо, ты и не подразумеваешь о его существовании, а потом как вылезет, да как начнет грызть! Свою лепту вносила молодежь, в среде которой то и дело появлялись безумные теории, например, о той же плоской Авроре. А если появляется какой-нибудь (прости Господи) профессор, решивший заработать известности на это теме, то неокрепшие умы сразу начинали ссылаться на него как на истину в последней инстанции, а все аргументы против этого воспринимали, как желание основной массы задушить открывшуюся правду на корню.

- Ну, а чего ты хочешь? Сколько лет прошло с момента убытия последнего корабля? – я испытующе посмотрел на нее.

- Почти сто двадцать, – сказала она и откусила от яблока кусочек.

- Ну, вот видишь. Почти пять поколений не было никаких известий из Метрополии. Ни кораблей, ни новых колонистов, ни зондов, ни-че-го.

Она кивнула, соглашаясь с очевидными фактами.

- И это, - продолжал я, - мы еще не лишились основного массива знаний. У нас остались серверы, электростанции, чтобы питать их электричеством. К моменту последнего рейса была даже построена целая атомная электростанция и полностью укомплектована квалифицированными кадрами.

Я отодвинул пустую тарелку и налил себе бокал вина.

- У нас были технологии. И что самое главное, технические возможности реализации этих технологий. Были компетентные специалисты. Не хочется даже представлять, что бы было, если бы мы лишились по каким-либо причинам всех этих инструкций, чертежей, программ, лабораторий, станков, компьютеров и прочих прелестей цивилизации. А если бы в ходе пандемии вымерли все физики-атомщики, и вообще причастные к работе АЭС, то ничего хорошего бы нас не ждало.

- Скатились бы в феодализм, - утвердительно кивнула Арина, усаживаясь за стол и наливая себе вина. – И это в лучшем случае.

- И это в лучшем случае, - согласился я, отпив из бокала и, наблюдая, как капельки вина скатываются по его стенкам. - В худшем – мы бы быстро потеряли человеческий облик, сражаясь за скудные ресурсы и пытаясь выжить. Нас спасло то, что планета была перспективной с точки зрения колонизации. Длительного и ресурсоёмкого терраформирования не понадобилось. Сюда успели доставить огромное количество всего-всего, да и люди в поисках лучшей жизни прибывали десятками и сотнями тысяч. К тому же на момент начала колонизации Авроры мы уже были научены на собственных ошибках, и здесь постарались избежать большинства из них. Нам вообще повезло. Надо в этом честно признаться.

Нам действительно повезло. Планета с умеренным климатом (тропики, субтропики и т.п. климатические пояса), без резких перепадов температур в течение суток и года, повышенное содержание кислорода, приемлемая флора и фауна. Период оборота планеты вокруг звезды и вокруг своей оси почти совпадал с теми, что были у той Земли, в существовании которой сомневались школьники. Признаюсь, я и сам иногда думаю, что всё это байки и сказки. Когда ты не можешь что-то увидеть собственными глазами, потрогать, понюхать… невольно начинаешь думать, что всё, чему тебя учили об истории появления человека на Авроре – обычная легенда. Хотя, казалось бы, времени-то прошло всего ничего.

Нет, в истории Авроры, конечно, всякое было, эксцессы случались, но чтобы они привели к каким-то катастрофическим последствиям... Нет, нам определенно повезло.

- Просто, сложно объяснить ребенку то, чего сама не видела, то, что не можешь показать здесь и сейчас. Вроде умом понимаешь, документы видишь, а сама такая думаешь: чем это отличается от древнегреческих мифов? Да и сама эта Греция – миф. А она была на Земле. А у нас даже координат той Земли не осталось.

- Ты же учитель, типа ещё и психолог, – Арина бросила на меня хмурый взгляд. Не любила, когда я подтрунивал над ее вторым высшим образованием, - Подумай. Найди соответствующие слова. Да, научный подход не лишен элементов веры. Мы не видим хромосомы, но мы знаем, что они существуют.

- Ха! Хромосомы можно увидеть под микроскопом. В том-то и дело, что доказать межзвездные перелеты с материальной точки зрения нечем! Нет, чтобы нам оставили корабли! Так ведь нет. Почему они так поступили?

Я пожал плечами. Вот чего не знал, того не знал. Корабли прибывали и убывали. Одни привозили людей, другие оборудование. Третьи – и людей и оборудование. Иногда на орбите было сразу несколько судов, иногда ни одного. Почти сто двадцать лет назад никто не задумывался о том, что какой-то из них может оказаться последним. Но в учебниках истории можно прочитать его название – «Аврора». Это был грузопассажирский корабль, доставивший несколько реакторов для атомных станций, десять тысяч человек различных специальностей и огромное количество замороженных эмбрионов животных, птиц и рыб, составивших в последствие основу для животноводческой промышленности колонистов. А заодно потеснили местную флору и фауну.

На тот момент никто не придал значения отлету корабля. Он также как и многие другие запустил двигатели, покинул орбиту планеты и, отдалившись на значительное расстояние, разорвал пространство пространства-времени, пройдя через комплекс Врат. Собственно, разрывом пространства-времени занимались именно Врата, команда, что на нём работала.

Планета тогда не имела своего названия. Просто серийный номер в каталоге новых перспективных миров. Никто особо и не задумывался, что неплохо было бы придумать какое-то свое название небесному телу, которое огромное количество людей решило считать своим домом до конца своих дней. Тогда было не до этого. Надо было строиться, сеять, отбиваться от местной фауны.

И раньше бывало, что корабли прибывали с интервалом более года. Максимальная продолжительность отсутствия связи с Землей достигала полутора лет. Однако это не вызывало никакой тревоги, все были уверены, что не сейчас, так позже Земля даст о себе знать, ведь нельзя же было бросить освоение такой замечательной во всех отношениях планеты.

Однако прошло три года. Затем еще три. Десять лет. По колонии поползли всякие слухи о вероятных причинах отсутствия кораблей. Хотя было очевидно, что их источник находился здесь, а никак не на Земле – прямая связь отсутствовала. Слишком далеко находилась колония от своей метрополии. Да, далеко, успокаивали себя колонисты, но ведь планета была, наверное, даже более пригодной для жизни человека, чем сама Земля, и поэтому забыть о них просто не могли и не должны.

В конце концов, может же такое быть, что Земля решила собрать огромный караван из кораблей, чтобы единовременно направить огромное количество людей и ресурсов сюда. А для этого могло понадобиться продолжительное время.

Но не двадцать же лет! И не тридцать!

Теории такого Разрыва плодились как на дрожжах, среди которых одна была невероятнее другой.

Орбитальный док консервировался сегмент за сегментом. Содержать его при отсутствии регулярных рейсов было накладно, да и на поверхности было куда как больше дел. В конце концов, действующим оставили лишь несколько отсеков, использовавшиеся исключительно в научных целях, а экипаж сократили до минимума.

И тогда кто-то вспомнил про название последнего корабля, посетившего колонию. Это было всепланетное голосование, по всем директориям. Общее количество колонистов на момент референдума составляло порядка 35 миллионов человек. Голосовать было разрешено даже школьникам начальных классов. В итоге победило название Аврора. Да, название того самого корабля который последним отстыковался от орбитального дока. С тех пор, вот уже более девяноста лет колония официально во всех документах именовалась именем древнеримской богини утренней зари.

Среди предложенных имён были и «Новая Земля», и просто «Земля» (так сказать в память), и Земля-2 (как оказалось позже, такое имя уже было занято), и «Терра» и прочие, но люди почти единогласно выбрали «Аврора».

Недолго думая, синему газовому гиганту, за орбитой которого находились Врата, было присвоено название Гиперион, а соседней планете, схожей по размеру с Авророй, но находящейся чуть дальше от солнца, имя Тейя. Среди колонистов, как оказалось, нашлись знатоки древнеримской мифологии. Хотя сама Земля теперь была чем-то вроде мифа и ее предания и сказания выглядели чем-то уж совсем непостижимым для сегодняшних людей. Верить в то, что где-то там есть какой-то Рим, жители которого имели своих еще более древних, чем сам Рим героев и богов становилось с каждым годом все сложнее и сложнее.

Однако, среди тех, кто прибыл с «Авророй» были те, кто должен был после нескольких лет работы отбыть обратно, на Землю. Они не планировали оставаться надолго, они хотели выполнить работу, на выполнение которой они подписали контракт, получить свои далеко не маленькие деньги и воссоединиться со своими семьями, у кого они были, или отправится в другие колонии. Вот для них отсутствие вновь прибывших кораблей стало настоящим потрясением. Фактически они оказались в статусе заключенных, приговоренных к пожизненному сроку отбывания наказания без права свиданий и переписки.

Смирились не все. Кто-то запил, кто-то застрелился. Было всякое. Кто-то же решил продолжать жить. К последним относился и мой предок. Да, у моего три-раза-прадедушки была своя семья на Земле. Согласно записям: жена и две дочери. Работа в тогда еще безымянной колонии позволила бы ему и его семье безбедно жить лет двадцать. Причём согласно семейной легенде контракт подвернулся ему совершенно случайно. Вот он и рванул на заработки.

Сложно сказать, как он переживал сложившуюся ситуацию. Записей почти не сохранилось. Известно только, что в итоге, после 10 лет ожидания, местный суд согласился с его прошением о разводе (которое было больше формальностью) и зарегистрировал его второй брак с моей пра-пра-прабабушкой. Вспоминал ли он оставшихся где-то там, в глубине далекого космоса своих первую жену и дочерей? Не знаю. Хотя, наверняка вспоминал. Я бы точно вспоминал. Должно быть на него иногда накатывала волнами тоска, которая била по его душе, но с годами она становилась всё слабее и слабее. А может быть, эти приливы и не ослабевали, а просто становились реже. Кто знает. Я-то его по понятным причинам не застал. Да я даже прадеда не застал, которого застрелили во время одно из конфликтов между колонистами. У нас тут с оружием довольно всё просто: можешь позволить – имеешь право купить. Ну и носить с собой тоже не воспрещается.

В те времена у директорий, на которые была разделена колония, были другие проблемы, люди были слабо озабочены, чтобы вести личные блоги, выкладывая свои эмоции на всеобщее обозрение в сеть.

Впрочем, колонисты, которые прибыли на планету с осознанием того, что они хотят связать свою жизнь и жизнь своих детей с новым миром, тоже восприняли окончание сообщения с метрополией не однозначно. Одно дело жить на задворках Галактики, зная, что где-то там есть далекая Земля, куда чисто гипотетически всегда можно вернуться, другое – понять, что пути назад уже нет, и не предвидится. Само наличие возможности возвращения или перелета в другую колонию делала жизнь легче. Но все-таки таким колонистам было проще пережить разрыв.

Я допил вино, поставил пустой бокал на стол и посмотрел на Арину.

- Кстати, - сказал я, - покажи им Врата. Их же видно в телескоп. Даже оба кольца различимы. Вот тебе и доказательство.

- Какой ты простой! - Арина взмахнула рукой, - Ты думаешь, я об этом не думала? Во-первых, Врата сейчас за газовым гигантом, во-вторых, дети скорее поверят, что это остатки цивилизации пришельцев, чем дело рук человека. Мода у них что ли такая. Да и выглядят они в телескоп не шибко впечатляюще. Так очередная звездочка. Мы же, к сожалению, ничего такого не можем создать.

- Пока, - я посмотрел на нее. – Пока не можем. Когда-нибудь мы сможем добраться до Врат. Может быть, это случиться ещё при нашей жизни. Ты не переживай, дети вырастут и поумнеют. Мало ли во что в детстве хочется верить. Детство это волшебная пора, в нем весь мир видится иначе, чем во взрослом состоянии.

- Может им рассказать про ДНК, как она отличается у нас и животных с Земли от той, что у местных зверей и растений?

- Не рано им про ДНК? – засомневался я, - Хотя попробуй. Почему бы и нет.

- Вроде по историческим меркам прошло не так уж и много времени, а мы уже сталкиваемся с проблемами неверия в события прошлого, - вздохнула она.

- И это, как я уже сказал, при всем при том, что нам, как осколку человечества, круто повезло. Перемены неизбежны. Впрочем, я бы на твоем месте, так сильно не переживал. Вспомни себя в их возрасте, для тебя мир тоже был полон загадок и заговоров. Дети вырастут и все осознают.

- Думаешь?

- Уверен!

Мы вышли на террасу, я обнял ее за талию, притянув к себе. Солнце уже скрылось за горизонтом, и в небе стали появляться первые бриллианты звезд. Луна, первая из трёх и самая крупная (как утверждается, даже чуть больше чем луна старой Земли), уже давно выкатилась на небосклон. Она была меньше, чем собственно Луна с большой буквы, спутник Земли, но находилась гораздо ближе к Авроре и состояла из более плотного вещества. Придумать им названия никто не удосужился. Наверное, еще просто не пришло время. Поэтому мы их так и называем: Луна-1, Луна-2 и Луна-3.

Если еще чуть-чуть подождать до того момента, когда короткие сумерки окончательно растают, и небо примет свой привычный ночной вид бездонной темноты, то в небе можно будет заметить вуалевый хвост далекой кометы, которая появляется на небосклоне каждые пятьдесят два года. Да, в следующий раз её увидят разве что наши дети.

- Ладно, пойдем спать, произнесла она. Завтра будет новый день.

Перед тем как уйти в дом, я заметил, как на забор взобрался птерикс. Подождет, пока мы уйдем в дом, и будет охотиться на насекомых, которых привлекает свет фонаря на террасе.

Мы вошли в дом. Краем глаза я успел заметить, как птерикс спорхнул с забора в сторону дома. «Ну, удачной охоты на жуков», - мысленно пожелал я ему.

***

Ночью уже было не так жарко, как днём, и кондиционер ни разу так и не включился. Достаточно было отрыть окна в спальню, чтобы прохладный воздух наполнял кислородом комнату.

Кто-то скребся по крыше и по стене дома. Может быть желтокрылы, а может быть все те же птериксы, которые вышли на ночную охоту. В окно никто из них, как и другая живность, не лез, так как отпугиватели работали исправно. Легкий разряд тока вкупе с ультразвуковым сигналом отбивал у ночных обитателей всякое желание проникнуть внутрь человеческого жилища. Первые колонисты вдоволь натерпелись от тех же птериксов, этих плохо летающих, но быстро бегающих созданий, оснащенных острыми, как бритва мелкими зубами и не менее острыми когтями. Хоть они редко превышали своим размером кошек, зато могли сбиваться в небольшие стайки и устроить охоту на тех же кошек, или домашнюю птицу. Мифология колонистов полна историй о том, как такие стаи пролезали в дома и съедали его хозяев, хотя нет ни одного задокументированного факта нападения на человека, да даже собака среднего размера вполне может их отогнать. Правда, сам факт того, что ты можешь проснуться в окружении противно пищащих, царапающихся и кусающихся созданий, даже будучи уверенным, что тебя точно не съедят, не внушала оптимизма. Тем более, что несчастные случаи с поеданием младенцев действительно имели место. Правда, кто их поедал, так толком и не установлено.

Впрочем, как я читал, нечто подобное случалось и на земле, когда крысы пробирались в дом или квартиру и обгладывали малышей, оставленных нерадивыми родителями без присмотра. У нас крыс нет, как-то смогли избежать этой напасти и не завезти. В общем, ничего не обычного. Тем более в мире, который изначально не предполагал наличия такого существа как человек.

Уснул я довольно быстро, сказался насыщенный рабочий день и плотный ужин. Организм вымотался и требовал сна, тем более, что завтрашний день обещал быть не менее нагруженным. Я отключился.

Разбудил меня не привычный звук будильника, а телефон. Было ощущение, что я уснул не несколько часов назад, а буквально прилег на каких-то пять минут. Мозг отчаянно протестовал против подобной беспардонности. Тем более, что за долгие годы у меня выработалась привычка просыпаться в конкретное время даже без будильника, который был не более, чем страховкой, на случай, если я все-таки – чего уж там, бывает – просплю.

За окном было темно без намёка на рассвет. Номер отсутствовал в моих контактах и мысленно обложил матом звонившего. А если это кто-то ошибся, то обложу, поверьте, и вслух.

Я принял вызов, проведя пальцем по экрану.

- Кирилл Евгеньевич? – раздался в трубке деловой голос и у меня возникло нехорошее ощущение ожидания неприятностей.

- Да, кто это? – пытаясь выговаривать слова спросонья, спросил я.

- Куприянов Альберт Всеволодович, министр республиканского Минфина.

Признаюсь, меня аж подбросило на кровати. Сна как не бывало. Еще бы! Начальник начальника моего начальника моего начальника звонит! Лично!

- Вы сильно не переживайте, но нам необходимо ваше присутствие, как можно быстрее, машина ждет у ваших ворот.

- Как только так сразу! – ляпнул я, принимая вертикальное положение на краю кровати.

Связь оборвалась.

- Что случилось, Кирилл? Кто звонил? – сонная Арина повернулась ко мне.

- Сам хотел бы знать! - я лихорадочно одевался, - Вызывают в Министерство, - и, запнувшись, добавил, - насколько я понял.

Вот уж чего я не любил, так это внезапных звонков начальства, тем более такого высокого. Лучше вообще с начальством вообще не встречаться. Всегда считал, что достаточно хорошо выполнять свою работу, чтобы начальник вспоминал обо мне как можно меньше. Такого же принципа я придерживался в работе со своими подчиненными.

Последние недели и так были достаточно насыщенными по части служебных заданий, даже пришлось один раз расстегнуть кобуру, показав зарвавшемуся субподрядчику всю серьезность намерений. Но чтобы звонили из республиканского Минфина, да еще и сам министр! Наверное, он это сделал специально, чтобы, так сказать, подчеркнуть важность происходящего (а что собственно происходит?), и чтобы я побыстрее проснулся. Мысли вихрем проносились у меня в голове, выискивая причины столь раннего звонка от столь высокопоставленного чиновника, и выстраивая различные модели поведения.

Может кто из поставщиков, решив воспользоваться большой волосатой лапой, нажаловался на меня в министерство? Признаюсь, иногда приходилось использовать методы воздействия, которых вы не найдете ни в одной официальной инструкции или регламенте. С другой стороны, если во всем следовать написанному, то можно и с места не сдвинуться ни на сантиметр. Да-да, понимая всю важность и необходимость всякого рода инструкций, и то, что «воинский устав написан кровью» – хоть на данный момент я и не был военнослужащим, а служба моя окончилась почти 10 лет назад – считал допустимым работать в серой зоне, когда ты вроде и закон не нарушаешь, но и законными такие методы можно назвать с натяжкой.

Руководство, хоть формально и выступало против такого подхода к работе, тем не менее, получив эффективную отдачу от ряда расследований, закрывало глаза и даже спускало на тормозах некоторые жалобы на меня и моих людей.

Да вроде в последнее время и не было ни кого такого уровня, чтобы накапать на меня в Минфин.

Впрочем пять минут спустя я уже окончательно распрощался с последними остатками сна, и не найдя никаких причин для нагоняя в своей работе, обрел относительное душевное спокойствие.

Бывало ли раньше, что вызывали меня посреди ночи или в выходной день? Да, бывало. В таких случаях главное успокоится и не пороть горячку. Быстрее быстрого все равно не сделаешь, как говорится, поэтому собираться надо по плану и поступательно, убрав все лишнее, а все необходимое по возможности сократив по времени.

Десять секунд я сидел на кровати, приводя в порядок сердцебиение и составляя в уме план действий.

Быстро умыться. Зубы не чистить. Сделать пару глотков воды. Свежая рубашка и костюм в шкафу. Поцеловать спящую Арину. Посмотреть, как она сквозь сон улыбнется.

Выскочив из спальни, завязывая на ходу галстук (в следующий раз исключить его из перечня действий в случае экстренного вызова), я через двор быстрым шагом направился к воротам, за которыми меня уже ждал автомобиль.

Пес смотрел на меня с явным удивлением, он привык к моему расписанию и не мог понять, чего это его хозяин выперся из дома раньше обычного, да еще не потрепал его по холке. В лапах у него лежало какое-то пойманное животное, не птерикс ли, которого я видел вчера вечером?

Выскочив за ворота, я запрыгнул в открытую дверь автомобиля.

- Быстро вы, - одобрительно бросил водитель.

Он что, при этом посмотрел на часы?

Водитель тут же дал по газам. Поднимая клубы пыли, машина рванула с места. Вскоре мы выехали на главную дорогу, ведущую к городу. На востоке начинал заниматься робкий рассвет.

Мы ехали через поля и сады, кое-где уже работали автоматические комбайны. Но в целом, окрестности еще спали, навстречу попались лишь два три авто, водителей которых, видимо, тоже подняли какие-то особые дела в это утро выходного дня. Вдоль дороги зеленели огромные деревья, готовились распуститься большие бутоны розовых и белых цветов, аромат которых доносился в открытое окно автомобиля. Вдали появились высотки города.

Через полчаса мы въехали в столицу, город, носивший название Корсаков. Назывался он так по имени первого президента Рутенийской директории, который сделал много для организации жизни Директории после Разрыва. В разных источниках о смерти Георгия Корсакова писали разное: одни говорили, что он умер от старости, другие – что от болезни в ходе разразившейся пандемии. Наверное, всё дело в том, что когда пандемия набрала обороты и люди просто падали замертво на улицах тогда еще строящихся городов, он достиг уже очень почтенного возраста и вполне мог умереть от старости. Документов, раскрывающих причину его смерти, не сохранилось, тогда было не до этого: трупы собирали и по возможности сжигали, хотя зачастую их просто хоронили в огромных коллективных могилах, засыпав толстым слоем ядовитых химикатов.

А вот и памятник жертвам пандемии – огромный черный обелиск на въезде в город, в котором отражались белые облака и окружающие строения. В народе площадь вокруг обелиска носила неофициальное название Площадь скорби.

В городе было уже довольно оживленно, хотя и не так как это бывает в это же время в любой другой рабочий день. Столица постепенно приходила в себя после буйного пятничного вечера.

Еще через двадцать минут метаний по перекресткам и выжиданий на светофорах, машина, наконец, подъехала к КПП огороженной черным забором территории многоэтажного здания. И это был отнюдь не знакомый мне Минфин. Судя по форме охраны, это было Адмиралтейство. Потом я увидел эмблему на воротах и мои догадки подтвердились.

Водитель быстрым движением показал какой-то пропуск и подошедший морпех, непринужденно отдав честь, приказал другому нас пропустить.

Проехав в открывшиеся ворота, мы не стали останавливаться у центрального входа, где также на посту стояли два морпеха с серьезными лицами и штурмовыми винтовками наперевес. Вместо этого, автомобиль, проехав по территории Адмиралтейства, объехал здание и только тут, чуть у меньшего по размерам входа, но с такими же обязательными дежурными охраны, водитель нажал на тормоза.

- Приехали, Кирилл Евгеньевич, - устало бросил он и вышел из машины. Открывать дверь мне не стал, но дал понять, что он меня ждет. Собственно, я ждать себя не заставил и бодро выскочил из автомобиля, захлопнув дверь.

Мы вместе поднялись по гранитным ступенькам, и водитель показал рукой, чтобы я остановился, а сам подошел к часовым и показал им какое-то удостоверение и документ, который я не смог рассмотреть. Часовой, отработанным движением поднес к развернутому удостоверению водителя сканер, и, по всей видимости, получив удовлетворительный ответ, одобрительно кивнул ему, после чего мой водитель жестом дал мне понять следовать за ним.

Мы прошли в небольшой холл, в котором по сравнению с улицей было даже прохладно, через рамки сканеров, минуя еще один пост охраны, после чего водитель дождался человека в офицерском кителе ВМС, после чего со словами «Всего наилучшего, Кирилл Евгеньевич» оставил меня.

- Следуйте за мной, - подошедший офицер был не многословен. Мы прошли длинными пустыми коридорами (как ни как был выходной, и в здании наверняка был только дежурный состав), и, наконец, остановились перед дверями лифта. Чтобы вызвать лифт, офицер использовал ключ, который вставил в специальное отверстие. Лифт спускался вниз примерно минуту, при этом, судя по ощущениям, достаточно быстро.

Когда, наконец, лифт остановился, перед нами протянулся очередной коридор, окончание которого терялось в темноте, свет в нём загорался по мере того, как мы по нему шли, и так же за нами гас. Признаюсь, мне такая система освещения никогда не нравилась. Наверное, в подсознании оставались какие-то следы детских страхов.

Сопровождавший меня офицер ВМС приложил ладонь к сканеру замка и дверь открылась. Сам он, жестом предложив мне пройти, заходить внутрь не стал и дождался, пока дверь за мной закроется.

Это был не кабинет, а скорее небольшой конференц-зал зал. Помещение было освещено в меру ярким светом. В центре зала стоял длинный стол, за которым в креслах вполне могли разместиться человек двадцать, вдоль стен также стояли стулья. Из столешницы выдвигались мониторы, но сейчас они были убраны. Стена справа от входной двери представляла собой один большой монитор, который, когда я вошёл в кабинет, был выключен.

Я мельком осмотрел присутствующих, вместе со мной получалось десять человек. Судя по обстановке складывалось ощущение, что серьезного обсуждения проблемы – а какой проблемы, кстати? – еще не происходило. Либо дожидались меня, либо присутствующие сами прибыли почти одновременно со мной.

Одного из присутствующих я знал точно. Это был Начальник Управления оперативного контроля Министерства финансов Директории Свечников Сергей Викторович, юркий и цепкий человек, обычно подчёркнуто вежливый и выдержанный, но я сам был свидетелем того, как он хладнокровно применял огнестрельное оружие, когда считал это необходимым. В его непосредственном подчинении находился и мой отдел. Министра финансов, который звонил мне посреди ночи, я не обнаружил.

Еще двух человек я знал телевизионным репортажам и собственной службе, хотя лично с ними и не сталкивался.

Я окинул взглядом остальных: люди в военных мундирах разных родов войск, еще несколько гражданских, но гражданские ли они н самом деле, я уже не был уверен. Видать не все я знаю о работе своего ведомства, видать, не только финансами оно занимается.

Заметив меня, Свечников молча указал на свободное место за столом.

- А, Кирилл Евгеньевич, - кивнул он мне, вот и вы! Прошу, садись, где тебе будет удобно.

В помещении очень быстро стало тихо, все стали рассаживаться по местам. Сел и я, в ближайшее к себе кресло, пододвинув его к столу. Периодически я ловил на себе заинтересованные взгляды, только одни были из разряда «кто это такой и что он тут делает?», а другие – оценивающе любопытные.

Всё происходящее напоминало экстренное заседание некой межведомственной группы по вопросам взаимодействия. Знаете, бывают такие, когда интересы одного ведомства пересекаются с интересами другого.

Сергей Викторович вновь задержал свой взгляд на мне и кивнул седовласому человеку в форме ВМС Директории, который здесь точно никак не мог здесь чувствовать себя гостем.

- Господин адмирал, я так понимаю, вы посвятите нас в причину нашего собрания? – спросил Свечников.

Адмирала я как раз знал. Не лично, конечно, но в бытность службы не раз видел его на учениях, а также в ходе военных операций, в которых принимал участие флот. Периодически его можно было увидеть и на телевидении. Это был адмирал ВМС Директории Астахов Юрий Викторович.

- Да, господа, начнем, чтобы не терять времени, - произнёс адмирал и добавил, обращаясь к другому офицеру. – Начинайте.

Тот взял со стола пульт и, включив большой настенный экран, сообщил собравшимся:

- Согласно представленным ВКС данным, и проведённому специалистами Госуниверситета анализу, мы можем сделать вывод об активации Станции Межпространственного Перехода, которая находится на орбите Гипериона и не подавала признаков жизни последние 120 лет.

Глава 2

По-моему, часть присутствующих, как и я, зависла на какое-то время, в попытке осознать услышанное в ходе короткого доклада, ибо поверить в него было просто невозможно, настолько мы привыкли к тому, что Врата, они где-то там и добраться до них у нас нет никакой возможности.

- Врата открылись? – наконец, выдавил я и огляделся. – Вы сейчас серьёзно?

Начальник Разведывательного управления Устюгов задумчиво посмотрел на меня. С ним мне общаться не приходилось, что и не удивительно, слишком уж разные у нас сферы деятельности. При этом вопреки ожиданиям, он производил довольно приятное впечатление человека, с которым можно общаться без лишних церемоний, чего не ожидаешь от того, кто занимает подобную должность.

- Да, в народе объект известен как Врата, – ответил он вместо докладчика. – И да, они открылись. Правда, согласно полученной информации активность была эпизодической. Больше сведений об активности не поступало, но…

- Что «но»? – напряженно спросил я, ощутив, как язык отказывается двигаться в пересохшем рту. Во мне смешались сразу несколько чувств, которые устроили между собой настоящую драку в попытке одержать верх. Похоже, любопытство победило. Я ждал ответа.

- …как нам удалось достоверно установить, через врата прибытия прошел объект, - закончил Устюгов.

Видимо у меня уж очень изменилось выражение лица – к сожалению, я не мог его оценить, глядя на себя со стороны, должно быть, оно здорово вытянулось, челюсть отпала, а глаза округлились – раз он тут же решил продолжить.

- Нет, это не «Аврора», - сбил он мои завышенные ожидания, вернув меня на землю.

Да, наверное, так даже лучше. Если бы это была «Аврора», даже не знаю, что бы со мной произошло. Появление «Авроры» после стольких лет было бы за гранью моего понимания. Представляю, что происходило бы на улицах городов. И хорошо, если бы это была обычная эйфория от воссоединения с бывшей метрополией и другими мирами Ойкумены.

Но нет, как сказал Устюгов, это была не «Аврора». Событие лишилось всего лишь какой-то сотой доли своей эпичности. Но, тем не менее, продолжало таковым оставаться.

- Это грузовое судно «Адрианополь», - сообщил глава разведки, в то время как на экране появилось изображение корабля состоящего из множества отсеков, - проходящее в реестре кораблей под индексом SC-20.02.93. По крайней мере, так гласят сохранившиеся в Старом порту записи, которые были скопированы нами еще несколько лет назад. - И хорошо, что мы это сделали тогда. Потому что, если бы мы обратились к этим базам сейчас, мы бы вызвали очевидные подозрения в том, что нам стало известно об активации Врат.

Я оглядел присутствующих, уточнил:

- А мы, конечно, не хотим, чтобы кто-то об этом узнал? – мой голос невольно приобрёл заговорщический тон.

- Само собой, - непринуждённо ответил Устюгов, кивнув мне.

- Но вы же понимаете, что активация Врат – событие мирового масштаба! – Продолжил я уже с некоторым с напором. Я даже не заметил, как вступил в дискуссию с чинами, до которых мне было как до Луны. – А мы, как я понял, собираемся его скрыть от населения, так? Я всё правильно понимаю?

- Да, Кирилл Евгеньевич, вы всё правильно понимаете, - включился в разговор адмирал Астахов. – Мы, конечно же, могли бы собрать пресс-конференцию и обнародовать данные сведения, но есть некоторая проблема.

- Какая? – вырвалось у меня.

Астахов подался вперед.

- Дело в том, что проход через врата был осуществлен 35 дней назад. И, как вы можете судить по средствам массовой информации, данное событие в них никак не освещалось. Ни в одном издании, ни на одном телеканале оно не нашло отражения.

- Вы хотите сказать, что мы не первые, кто узнал об этом, - констатировал я, - были те, кто узнал раньше, но решил скрыть данный факт.

Адмирал кивнул:

- Совершенно верно. Мы узнали это по своим каналам. Вы, должно быть, не в курсе, что работа врат сопровождается значительным выделением энергии в виде яркой вспышки света, которую, в принципе можно было бы наблюдать в не самый сильный оптический телескоп.

- Что-то читал об этом еще в школе, – ответил я, пытаясь унять табун мыслей в голове. – Но сейчас-то врата находятся за Гиперионом, - вспомнил я наш разговор с Ариной, - вспышку с Авроры было бы невозможно заметить.

На этот раз к разговору подключился человек в форме воздушно-космических сил и с погонами полковника, на планке над левым карманов можно было прочитать «Симонов В.А.»:

- Дело в том, что помимо световой вспышки имеет место радиосигнал сродни тем, что можно получить из глубин вселенной. Вот его-то и перехватили спутники Мериленда. Но, как вы сами уже поняли, по неизвестным нам причинам в Мериленде решили скрыть эту информацию не только от мировой общественности, но и всех компетентных органов остальных директорий.

Из слов Симонова стало понятно, что Колониальная ассамблея также находится в полном неведении, иначе уже давно бы направила во все директории соответствующие запросы и объявила бы о экстренном созыве заседания совета безопасности, а то и всей ассамблеи разом. Помимо прочего, рутенийская разведка отметила внеплановую активность на космодроме Харпер. Наши, так сказать, партнеры однозначно затевали подготовку к пуску космического аппарата. И по всему получалось, что запускать они хотели далеко не очередной околоземный спутник (да, мы как бы так и говорим – «околоземный», Аврора это всего лишь название нашей планеты, но все термины пришли к нам из прошлого, и являются вполне себе устоявшимися и смысла заменять их неологизмами типа «околоаврорная орбита» мы не видели), а вполне себе пилотируемый корабль.

Сказать, что я чувствовал себя малость оглушённым от обсуждаемой информации и от того, что всё это по какой-то неведомой причине происходит при моём непосредственном участии, - ничего не сказать. Моя голова только и делала, что поворачивалась от одного говорившего к другому, чтобы не пропустить ни единого слова. Ну, по всему выходило, что время дойдёт и до меня, вот только мне от этого становилось, честно скажу, как-то не по себе.

Не то чтобы пилотируемые полеты были редкостью, на орбите находилась одна действующая международная станция, формально находящаяся в ведении Колониальной ассамблеи, но, как я знал из новостей, экипаж был полностью укомплектован, и замена его должна была произойти по плану и уж точно не завтра и не послезавтра. Было еще некоторое количество орбитальных станций, оставшихся еще со времен колонизации, но они были законсервированы и необитаемы. Все что с ними делали, это поддерживали на орбите, хотя в обществе и высоких кругах уже не раз поднимался вопрос о целесообразности их сохранения, и предлагалось их либо затопить в океане, либо использовать остатки топлива, чтобы снять их с орбиты и отправить в сторону светила.

Нет, они не были устаревшими, все-таки даже спустя десятилетия, технологии наших предков считались достаточно развитыми, а возможности их воспроизведения были ограничены, но содержание требовало денег, а экономика директорий тянула их с надрывом сил. По крайней мере так говорили в вечерних ток-шоу.

Тем не менее, эксперты от космоса и не только каждый раз отговаривали политиков от совершения подобного шага. Вопрос даже не доходил до рассмотрения на заседании Колониальной ассамблеи. Аргумент был, на самом деле достаточно прост: если мы сейчас их уничтожим, то сможем ли мы потом воссоздать что-то подобное. Да, нам, как я уже говорил, очень повезло. Мы не скатились в феодализм после разрыва с метрополией, но и без потерь не обошлось. Станции могут болтаться на орбите десятилетиями, вполне себе сохраняя рабочую готовность, но уничтожив их мы потратим огромное количество времени и ресурсов, чтобы просто достичь технологического уровня наших предков.

Будем откровенны, некоторые политики, заявляя о необходимости их затопления, элементарно пытались набрать себе политические очки. Логика рассуждений была проста как пять копеек: зачем нам содержать что-то болтающее в небе, когда эти деньги можно потратить здесь на земле на строительство школ, больниц и т.п. Некоторые маргиналы и вовсе предлагали раздать сэкономленное гражданам. Уж на что я был далёк от космических дел, но иначе как, придурками я их не называл, уж извините.

Однако возникал вопрос: если на действующей станции экипаж укомплектован, то куда в таком случае собираются лететь наши, так сказать, партнеры из Мериленда? И зачем? Хотя на последний вопрос у меня уже возникло сразу несколько версий. Тем не менее, вопрос был озвучен не мной.

Адмирал Астахов приподнял руку, обращая на себя внимание.

- Что наши, так сказать, партнеры из Мериленда хотят найти на «Адрианополе»? – спросил он, буквально повторив мои мысли вслух, я даже приподнял брови от такого совпадения.

Ответил ему человек, занимавший кресло рядом с Симоновым. Я его раньше не видел и не знал его имени, видимо ему, как и мне, не делали специальный пропуск, а провели в здание в сопровождение оперативников. Больше всего он походил на ученого. Почему-то именно такое впечатление он на меня произвел. Не было в нем той уверенности и умения себя держать, присущего военным или сотрудникам разведки.

- Технологии, - произнес он.

- Что? – переспросил его Астахов, не расслышав ответа.

- Я говорю технологии, господин адмирал, - повторил ученый.

- А вы?..

- Это сотрудник Государственного Института естественных наук, профессор Карпов Анатолий Рудольфович, - вмешался Симонов

- Продолжайте, профессор - обратился к нему Астахов.

Профессор Карпов, мужчина лет сорока пяти или около того встал из-за стола и, поправив очки, продолжил:

- Нашим, как вы выразились, партнерам из Мериленда нужны технологии. Я думаю, это наиболее вероятная цель, объясняющая их настойчивое желание оказаться на корабле первыми, и нежелание сообщить о данном событии широкой общественности.

Наверное, никто не станет отрицать того факта, что наши предки, - продолжал он, - располагали технологиями гораздо более продвинутыми, чем мы имеем на текущий момент. Они, на секундочку, могли перемещаться между звездами, что уж говорить о других достижениях, о которых нам пока ничего не известно. Для восстановления этих технологий нам элементарно не хватает ни оборудования, ни компетенций.

Профессор на мгновение задумался, глядя на изображение Станции перехода и «Адрианополя», сменявшие друг друга на экране.

- Иногда мне кажется, что… - произнёс он вполголоса, но мысль свою не закончил и тут же вернулся к текущей ситуации. - Да, Аврора к моменту прекращения сообщения с Землей имела достаточную базу, чтобы резко не деградировать в плане общественного устройства. А такие случаи истории освоения космоса известны, если верить сохранившимся записям. Даже не смотря на пандемию, имевшую место 70 лет назад, когда жители Авроры потеряли каждого десятого, а многие стали инвалидами, потеряв зрение, или возможность передвигаться самостоятельно.

На словах о деградации общества я вновь вспомнил свою беседу с женой.

Профессор, похоже, оседлал свою любимую тему и, рассуждая, ходил вдоль стола взад-вперёд.

- Корабль, пусть даже и из прошлого, отстоящего от нас на 120 лет, может оказаться кладезем научных и технических знаний, способных дать неоценимое конкурентное преимущество тому, кто первым окажется на месте событий.

Он на мгновение задумался, замерев на месте, и тут же продолжил:

- Это если предположить, что корабль соответствует уровню технологического развития, которое Земля имела 120 лет назад. А если он усовершенствован? Если за это время Земля огромный шаг вперед? Только представьте! Ведь нам не известно, почему метрополия прекратила сообщение с нами. Может статься, что Земля продолжала развиваться и развивать другие колонии, а нас решили изолировать по каким-либо неизвестным нам причинам.

- Данных о том, что нас изолировали специально, нет, - заметил другой человек в костюме.

- Соглашусь, - вздохнул профессор, - это всего лишь одна из гипотез. Повторюсь: мы этого не знаем. Кроме того, необходимо понять, почему врата вообще вдруг включились. Я даже не знаю, что в данном случае имеет больший приоритет: «Адрианополь» или станция перехода? Как по мне, оба объекта в этом плане равноценны.

И тут я решил встрять в поток мысли профессора.

- Корабль на связь не выходил, я правильно понял?

- Не выходил, - покачал головой Астахов. – Не было никаких сигналов, даже маяки отключены.

- Значит…, - было продолжил я, но профессор меня перебил.

- Значит, что тот, кто первым окажется на «Адрианополе», может узнать причины, по которым оборвалось сообщение с Землей и другими колониями. И это может дать значительное преимущество одной директории перед другими.

- Вы так говорите, будто мы готовимся к войне, - сказал я, оглядывая присутствующих.

И тут мне даже стало как-то не по себе, ибо никто и бровью не повел при словах о возможном конфликте между директориями. Неужели все так плохо. Мне казалось, что причин для какого-то глобального конфликта на Авроре не должно быть еще минимум лет сто. А оно вон как! Ну, я, конечно, всего не знаю, но все-таки.

- Или мы готовимся к войне? – спросил я в пространство. – Нас всего-то миллионов сто на всю планету, огромные пространства не освоены, какой смысл директориям воевать друг с другом?

Тут уже в разговор вступил мой коллега начальник Управления оперативного контроля Министерства финансов Директории Свечников Сергей Викторович, и, судя по тому, что я услышал, он имел отношение не только к оперативному финансовому контролю. Походу он был не только моим коллегой. Свечников посмотрел на меня своими слегка раскосыми глазами. На Земле бы, наверное, его внешность назвали восточной, или, скорее, татарской, если я правильно помню название из книг. В условиях же Авроры, где значительная часть колонистов азиатского происхождения осела в южной части планеты по отношению к нам, выражение «восточная внешность» приобретала иное географическое определение. Впрочем, расовые различия никто не отменял, поэтому в сводках полиции можно было услышать о преступниках европеоидной, азиатской и т.д. внешности.

- В реальности, Кирилл, - он обратился ко мне, - внешнеполитическая обстановка, не смотря на кажущееся внешнее спокойствие, складывается негативным образом и, если честно, улучшения не предвидится. К сожалению, коллеги из внешнеполитического ведомства не смогли сегодня присутствовать на нашем совещании по объективным причинам, но я могу пояснить за них.

Он поставил локти на стол, скрестив пальцы рук.

- Последние лет десять Мериленд прилагает серьезные усилия по дискредитации Колониальной Ассамблеи. И те предложения по сокращению ее полномочий, и передачи значительной их части директориям, которые периодически мы можем слышать в средствах массовой информации, это лишь верхушка айсберга. Они, по сути, давно уже саботируют её работу, вставляя палки в колёса, занимаясь искусственной волокитой, а то и открыто выступая против её решений.

Что-то я давно, видать, не смотрел телевизор, выпал так сказать из текущей ситуации. Нет, я не был наивен и не испытывал в отношении руководства Мериленда никаких иллюзий. Оно никогда не отличалось альтруизмом или благородством. Да и люди там специфические. Вроде как взять одного мерилендца и одного рутенийца, так вроде особой разницы не найдёшь: и внешность плюс-минус одинаковая, и голова занята примерно одним и тем же – решением прозаических жизненных задач. А взять тысячу нас и тысячу их – совсем другой коленкор вырисовывается. Сразу видна разница в подходах.

К тому же не секрет, что между директориями после Разрыва происходили определенные «тёрки», но чтобы дело шло к полномасштабному военному конфликту, мне, если честно, верить не хотелось.

- И, к сожалению, то, что население Авроры по последним данным только-только перевалило за сто миллионов, вовсе не препятствует развитию военного сценария. Перенаселение, которое нам, как ты правильно отметил, лишь один из факторов военного противостояния. Если вкратце, то Мериленд крайне недоволен тем положением, которое он занимает после Разрыва, в частности ему очень не нравится, что на его территории нет запасов полезных ископаемых, особенно редкоземельных металлов, в том количестве, в каком его правительство и компании, которые стоят за ним, хотели бы их видеть. А право на освоение новыхтерриторий предоставляет только Совет безопасности Колониальной Ассамблеи с одобрения Генерального собрания. И большинство директорий тщательно за соблюдением этого порядка.

К тому же Мериленд уже лет двадцать не оставляет попытки пересмотреть сложившуюся финансовую систему. Очевидно, - Свечников саркастично улыбнулся, - что единственно правильным пересмотром будет тот, который устроит Мериленд, то есть, если новая система взаимоотношений в сфере финансов будет выгодна ему.

Я задумался. Значит, ресурсы. Ресурсы и возможность ими управлять. Любая война – борьба за ресурсы. А начать её – всегда найдётся повод или предлог.

Во время второй половины своей срочной военной службы мне пришлось участвовать в ликвидации пиратов, которые обосновались на Экваториальном архипелаге, используя многочисленные фьорды и естественные укрытия для своих баз. На тот момент эти ребята довели своей наглостью мировую общественность на столько, что дальше терпеть их бесчинства было просто не возможно.

Пиратская республика, как они сами ее называли, только и жила тем, что получала выкупы (догадайтесь, в чьих банках находились счета с награбленным) за захваченные суда и заложников, которые решили пройти именно этим маршрутом. А маршрут с севера на юг мимо Экваториального архипелага был самым коротким, да и шторма вне сезона случались крайне редко, что делало этот путь наиболее привлекательным. Переться через северный морской путь тоже было можно, но, он был чрезвычайно длинный, там отсутствовала элементарная инфраструктура, если не считать редкие поселения колонистов, которые не относили себя ни к одной директории, и ледоколов, способных пробить лед, чтобы увеличить период навигации, тоже было не то чтобы недостаточно, их не было вообще. Да и сейчас в Североморске, в самой северной части Директории, отделенной от основной территории огромными пространствами неосвоенных, неисследованных и по сути ничейных территорий, в порту стоял только один ледокол «Упорный», который использовали больше в научно-исследовательских, чем в коммерческих целях. У других директорий на крайнем севере не было ни одного поселения.

Просто если в чем-то нет необходимости, то зачем в это что-то вкладывать огромные средства и деньги? Вокруг нас огромные территории, требующие ежедневного освоения, и находящиеся в гораздо более приемлемых климатических условиях. Зачем добывать нефть за полярным кругом, если ее можно качать в паре сотен километров от столицы государства? Конечно, когда-нибудь очередь дойдет и до труднодоступных мест нашей планеты, но сейчас в этом не было абсолютно никакой необходимости. Наш мир представлял собой огромную целину, огромное непаханое поле, где и так хватало работы.

Но директории были скованны договором, который чётко определял границы первых, а дальнейшее их расширение, как сказано выше, было возможно только с разрешения Колониальной Ассамблеи. И не сказать, чтобы она как-то сильно выступала с запретами и ограничениями, но и безоговорочно все запросы на границы, конечно, не одобрялись.

Вообще, на заре освоения директории, пока на планете ещё существовало представительство метрополии, вполне свободно выбирали места для поселений, и разведка полезных ископаемых велась довольно интенсивно. Кто ж виноват, что Мериленд, который тогда ещё и названия такого не имел, допустил ошибку? Да и не то, чтобы они ошиблись, просто аппетит приходит во время еды, а дать по загребущим рукам, которые неофициально и так уже дотянулись до всего, до чего смогли, было особо некому. Не имела Колониальная ассамблея своей армии. Хотя бы по причине вето Мериленда.

Следует уточнить, что попытки поделить все и сразу и расчертить планету госграницами периодически возникали в головах, как наших политиков, так и иностранных, однако пока что Колониальной ассамблеи в лице ее Генерального совета удавалось пресекать эти попытки, присвоив всем неосвоенным территориям статус нейтральных. Все вопросы освоения, работы и добычи на нейтральных территориях и акваториях, которые составляют более семидесяти процентов всей поверхности Авроры, должны проходить обсуждение в Колониальной ассамблее и утверждаться голосованием Генерального совета, при том, что каждый из представителей последнего имел право вето.

Поэтому за последние несколько десятилетий были лишь несколько случаев, когда та или иная территория переходила под полную юрисдикцию одной из директорий.

Что же, похоже, что в мире затевалось что-то грандиозное. И появление «Адрианополя» запустило некую череду событий, в которую меня втягивают помимо моей воли.

Еще вчера у меня была вполне себе не пыльная, пускай и не без адреналина, работа, которой я был доволен. Жизнь в целом текла размеренно и никаких особых приключений не предвещала. Мне казалось, что свое с автоматом по лесам и степям я отбегал, мальчиком на побегушках тоже отработал достаточно. Можно сказать, что я планомерно шел к тому положению, которое сейчас занимаю. Мне на жизнь хватает, причем на жизнь, которую многие другие охарактеризовали жизнь в достатке.

В общем, я собрался с духом и задал вопрос, который меня мучал последний час:

- Так, это все понятно, - сказал я, - только какова моя роль во всем этом? Чем я, так сказать, заслужил столь высокое доверие?

Мне, конечно, льстило, что меня посветили, не побоюсь этих слов, в тайну века, однако сфера моей текущей деятельности лежала несколько в стороне от вопросов национальной безопасности и уж, тем более, области космических исследований.

Устюгов посмотрел на меня.

- Кирилл Евгеньевич, пока воспринимайте все это именно как проявление высокого доверия. И доверие заключается в том, что вы должны будете встретиться с нашим агентом в директории Ассамблеи с целью получения ценной информации и дальнейшей передачи ее нам.

Забыл сказать, что у Колониальной ассамблеи была собственная директория. Иными словами это было государство, располагающееся на одном из больших островов в океане.

Услышав ответ, я даже приподнял от удивления брови. Не ожидал такого поворота. До этого момента я сидел на совещании с чувством, что меня пригласили сюда по ошибке, но оказывается, что никакой ошибки-то и не было. Все кому надо, знали о моей роли в предстоящих событиях.

- Мы, конечно, могли бы использовать вас в темную, но, как нам доложило ваше непосредственное начальство, вы не тот человек, который быстро не понял бы, что к чему. И что на вас можно положиться в решении вопросов государственной важности.

Я перевёл взгляд на Свечникова, тот лишь кивнул мне, мол, разве не так?

В уме я, конечно, поблагодарил свое руководство за положительную характеристику, но легче от этого не становилось.

- Наш агент в Директории Колониальной ассамблеи настоял на встрече именно с вами, Кирилл. Вы не привлечете сильного внимания, и в то же время заслуживаете доверия со стороны нашего агента.

- Какого рода информацию собирается передать ваш агент через меня, - решил уточнить я, не особо надеясь на ответ. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. Хотя, чуяло мое сердце, что хорошо спать мне придется еще очень и очень не скоро.

Устюгов вопросительно посмотрел на полковника Симонова и, получив в ответ легкий кивок, продолжил:

- Как вы уже знаете, наши оппоненты из Мериленда ведут приготовления на своем космодроме. Но, что мы знаем точно, так это то, что ни у одной из директории нет технологий, позволяющих доставить экипаж к вратам. Наш агент обладает информацией о том, каким образом Мериленд собирается попасть на станцию врат…

Устюгов замолчал, и полковник Симонов решил добавить:

- Мы, в принципе, догадываемся, что лететь они собираются отнюдь не на том, на чем стартуют с космодрома, но нам катастрофически не хватает конкретики, а время, как вы понимаете, поджимает.

Да уж, подумал я, времени, наверное, действительно в обрез, учитывая, что «Адрианополь» выскочил из врат больше месяца назад.

- То есть они будут делать пересадку, – предположил я вслух.

Симонов утвердительно кивнул.

- Но мы не знаем где и когда, - добавил он. – Тем не менее, мы всё равно готовим собственный корабль к старту.

Я же просто смотрел в стол, пытаясь переварить полученную информацию. Агент? Какой агент? Почему я - связной?

- Чтобы мы могли, как минимум, отправиться в правильном направлении первыми, - задумчиво произнес я, не поднимая глаз.

Начальник разведки покачал головой.

- Нет, чтобы осуществить старт первыми.

Устюгов поднялся с места, обошел стол и встал напротив экрана, загородив его. При этом он смотрел в мою сторону.

- Дело в том, что за последние несколько месяцев мы имели дело со случаями утечки конфиденциальной информации. Несколько наших резидентов были нейтрализованы, - произнес он.

Известная история, только глухой и слепой не знал о ней, даже я был в курсе, хоть и предпочитал больше читать книги, чем смотреть телевизор.

- Да, я слышал об этом, раскрыли нашу сеть агентов в Мериленде. Об этом полгода назад гремели все медиа, – кивнул я. – Потом был еще обмен.

- Не совсем то, - Устюгов сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня. – Это лишь верхушка айсберга, которую мерилендцы показали в СМИ. Я говорю о тех агентах, которые были ликвидированы физически. Убиты.

С каждым его словом я осознавал, что трясина межгосударственных интриг меня засасывает все глубже и глубже. Зачем он мне всё это говорит? Безусловно, я ощущал себя государственником и всегда готов был поспорить с гражданами, настроенными менее патриотично, но знание таких секретов накладывало ответственность, причём большую, чем та, к которой я был готов морально.

Вы когда-нибудь имели дело с документами «для служебного пользования»? Нет? Так вот это полная фигня. Нарушение в работе с «ДСП» влекло за собой, ну максимум, выговор и лишение премии (хотя все еще зависело от начальства, но, тем не менее…), а вот документы с грифом «секретно» или «совершенно секретно», это уже совсем другой коленкор. Шаг влево, шаг вправо может рассматриваться как государственная измена.

А тут!.. Сам глава разведки рассказывает мне, что часть агентов Директории была уничтожена спецслужбами Мериленда! Не знаю, откуда, но как-то слышал, что подобные шаги в отношении выявленных шпионов (или разведчиков, это уж кто на какой стороне находится) считаются признаком крайнего неуважения к стороне противника в мирное время. Разведка-разведкой, но ликвидация чужих агентов, вместо их поимки и осуждения, это перебор. В конце концов, всегда можно пойти на обмен, пускай даже спустя десятилетия.

Кроме того, убийство глубоко законспирированных агентов может дать понять противной стороне, что они вышли действительно на что-то серьезное и тем самым привлечь еще большее внимание иностранной разведки.

Устюгов скрестил руки на груди.

- Скажем так…, - он задумался, по всей видимости, раздумывая, стоит ли мне сообщать подобную информацию, - Мы имели дело с «кротом» в наших структурах, раскрывшим часть резидентуры. И нам даже пришлось предпринять шаги по раскрытию части наших агентов, чтобы сохранить наиболее важных.

«Крот». Слово из другого мира. У нас кротов не было, их нишу заменяли огромные с кулак насекомые, прозванные земляными раками. Ух ты! Как оно всё закрутилось. Вопрос кого убили мерилендцы: тех, кого слил крот, или тех, кого мы сдали сами, я задавать не стал.

Ещё один государственный секрет, который мне доверили. Даже несколько: о том, что сдали своих, и о том, что основная сеть сохранилась.

Я ухмыльнулся своим мыслям: а выпустят ли меня вообще отсюда? Может, тут же и закопают. Записи с камер уничтожат или вообще дорисуют вместо меня другого посетителя, охранникам на входе прикажут говорить, что те никогда меня не видели. Арине сообщат, что я пропал без вести. Может быть, даже медаль вручат, посмертно. Вот чёрт!

Но меня выпустили. Даже проводили и предложили отвезти меня домой. От предложения отвезти меня домой я отказался.

Выйдя из министерства, я решил первым делом утолить голод, который навалился на меня, как только я оказался на улице, и отправился пешком в ближайшее кафе. Необходимо было обдумать услышанное и набросать некий план действий. Отправляться в Директорию Ассамблеи предстояло через два дня, и необходимо об этом рассказать Арине, которая привыкла, что мои командировки длятся максимум два-три дня, и сообщить ей, что предстоящая разлука продлится намного дольше.

При этом рассказать о предстоящем отъезде следовало таким образом, чтобы ненароком не выдать государственную тайну – чтоб ее! Мысленно я проклинал свое руководство и военных, которые вынуждают меня врать близкому человеку.

Солнце уже было почти в зените и светило так, что становилось невыносимо жарко, хотелось поскорее оказаться в тени или помещении с кондиционером. После того, как я вышел из здания министерства, я будто оказался в сауне.

Я машинально посмотрел на небо. Кое-где виднелись редкие ситцевые облачка, готовые окончательно испариться в ближайшие часы. На ярко-голубом фоне можно было разглядеть две из трех лун, те, что поменьше. Ещё пассажирский лайнер заходил на посадку в аэропорту столицы.

Кафе «Лазурь» было, наверное, моим любимым в столице. Не знаю почему. В принципе в городе можно было найти и другие места, где хорошо готовили, но наиболее часто мне приходилось бывать в этом. Кормили здесь действительно вкусно. Зал, хоть и отличался большими размерами, был достаточно уютным, выдержанным в тонах, соответствующих названию заведения. И обслуживание здесь тоже было на высоте.

Я зашёл внутрь и уселся в дальнем углу у окна, из которого открывался вид на широкую городскую улицу, заполненную людьми и машинами.

Я не любил врать, и особенно не любил врать Арине. Да, мне подготовили легенду: в Директорию Колониальной Ассамблеи я официально полечу для участия в международной конференции по вопросам реформирования международной финансовой системы и унификации налогообложения. Центральной темой должно было стать обсуждение отказа от золотого стандарта в обеспечении национальных валют. Понятно, что наша делегация будет выступать против, нас вполне устраивает сложившийся статус-кво и возможность чеканить собственную золотую монету, тем более, что золота, да и серебра пока хватало с лихвой. Промышленность не могла переработать столько золота, чтобы оно стало исключительно ресурсом для производства товаров. К тому же, что мы знали, что на Земле в свое время финансовая система, основанная на фиатных деньгах, испытала глубочайший кризис, порождённый альтернативными средствами платежа. Это заставило государства искать новые формы финансовых взаимоотношений, в том числе, и одной из них стал временный возврат к золотому стандарту, который, впрочем, подразумевал под собой обеспечение национальных валют не только золотом, но и другими драгоценными металлами. Старое доброе золото тогда пережило второе рождение в качестве обеспечения платежеспособности, пускай и на короткий срок. Пока всё опять не рухнуло в тартарары.

Но сначала я поем.