Яогуай 4

Глава 1. Проводник

Прощание получилось каким-то скомканным. Я никогда не умел нормально расставаться с людьми, с которыми вместе прошёл через дерьмо, а потом вдруг выяснилось, что дальше каждому надо идти своей дорогой. На Земле обычно всё было проще: пожали руки, выпили, если было за что, договорились созвониться, прекрасно понимая, что половину этих рож больше никогда в жизни не увидишь. Здесь даже телефона не было, чтобы соврать друг другу про то, что встретимся.

Тридцать семь бывших узников Арены стояли небольшими группами у обочины и выглядели непривычно растерянными. Ещё вчера всё в их жизни было до отвращения понятно: камера, наручи, охрана, приказ выйти на песок и постараться не сдохнуть раньше противника. Теперь никто не подгонял их ударами, не называл номера боёв и не объяснял, куда идти, а свобода, о которой каждый из них мечтал, вдруг потребовала принимать самостоятельные решения, что делать дальше.

Кто-то собирался искать родственников, несколько человек решили попробовать добраться до другого края острова, двое уже спорили, в какой деревне проще наняться охранниками, а Пепельный Тао успел оттащить в сторону бывших охранников Арены и с таким воодушевлением рассказывал им о доме одного из распорядителей турнира, будто собирался пригласить туда друзей на ужин.

Я прислушался к разговору, понял, что речь идёт об ограблении, и отвернулся. Спасать людей ещё и от последствий собственной свободы в мои обязанности точно не входило.

Старый стражник стоял рядом, опираясь на палку, и молча следил за этой разношёрстной компанией. За последние дни он будто стал ещё суше и старше, но глаза оставались прежними: цепкими, насмешливыми и неприятно внимательными. Я слишком хорошо помнил, как этот старый хрыч таскал мне еду в камеру, а потом учил двигаться и драться так, чтобы я перестал надеяться только на Чи. Тогда его визиты казались ещё одним странным подарком судьбы, а теперь выяснилось, что старик оказался одним из немногих людей на Цюэши, с которыми мне действительно не хотелось прощаться.

Он словно почувствовал взгляд и поманил меня пальцем.

— Иди сюда, ученик, пока окончательно не забыл всё, что я тебе говорил.

— Если ты опять собираешься объяснять дорогу, то это будет уже четвёртый раз, — проворчал я, подходя ближе. — Я, конечно, несколько раз получал в голову, но не настолько сильно.

— Вот именно потому и повторяю, что получал много, — старик усмехнулся и ткнул палкой в сторону холмов. — Пойдёшь на юг. У большой развилки дорогу на Ханчжоу оставишь справа и будешь держаться ближе к морю. Там рыбацкая бухта, маленькая, домов двадцать, не больше. Если увидишь большой порт, значит, опять где-то задумался и прошёл мимо.

Я покосился на него и демонстративно вздохнул.

— Ты бы хоть сделал вид, что веришь в мои умственные способности. А то я уже начинаю подозревать, что всё обучение ты строил исключительно на жалости к убогому.

— Жалость к тебе закончилась после первой недели, — совершенно спокойно ответил старик. — Потом осталось только упрямство. Моё, разумеется.

Я хмыкнул, а он посмотрел на меня пристально, почти по-отечески, затем перевёл взгляд на лежащие рядом рюкзаки, и в его лице на короткое мгновение исчезла привычная насмешка.

— Бей Кэ сказал, что Проводник найдёт тебя сам. Поэтому по всей бухте с воплями не бегай и каждого рыбака за грудки не хватай.

— Допустим, послушаюсь. А если этот ваш загадочный Проводник решит, что у него сегодня выходной или вообще меня искать передумал?

Старик пожал плечами, словно решение было очевидным.

— Тогда вернёшься. Мне как раз нужен человек таскать воду, дрова рубить и за этими оболтусами смотреть. — Он кивнул на освобождённых пленников. — Для такой работы твоих талантов должно хватить, если не будешь слишком напрягать голову.

— Только этого мне и не хватало. Выбраться с Арены, чтобы устроиться к тебе погонялой: подай, принеси и попробуй не получить палкой по спине.

— Место помощника ещё заслужить надо, — совершенно серьёзно ответил он. — Ты слишком много разговариваешь и плохо слушаешь старших.

Я хотел привычно огрызнуться, но старик неожиданно протянул руку. Пришлось замолчать и пожать её. Ладонь у него была сухой, крепкой и неожиданно тёплой. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, потому что говорить то, что действительно хотелось, ни он, ни я явно не собирались.

— Не угробь себя по дороге, — наконец буркнул старик и первым отпустил мою руку. — У Джао Лонга сам разберёшься, чему учиться.

— Ну спасибо. После таких слов сразу чувствуешь, как наставник верит в ученика.

Старик фыркнул и постучал концом палки по земле.

— Верю я в тебя достаточно, иначе не тратил бы столько времени. Просто знаю, на что ты способен, когда тебе кажется, что всё уже понял. И ещё одно: переоденься. В таком виде не стоит показываться людям, если не хочешь, чтобы тебя приняли за беглого каторжника.

Он отвернулся к бывшим пленникам, словно разговор уже закончился. Я малость помялся, а потом переоделся в чистое, чтоб выглядеть подобающим образом, подхватил рюкзаки и двинулся в путь не оборачиваясь. Не потому, что мне было всё равно, а как раз наоборот и именно поэтому не стал оглядываться. Ещё одного прощания я бы не выдержал.

До бухты оказалось несколько часов хода. Дорога тянулась между невысоких холмов, местами спускалась к самому берегу и снова уходила вверх, так что море то исчезало, то появлялось между склонами. Идти можно было спокойно, если не торопиться, но тело быстро напомнило, что мои представления о нормальном состоянии сильно преувеличены. Мышцы ныли после последних боёв, разбитые костяшки неприятно тянуло, однако хуже всего вели себя меридианы. Пока я просто двигался, боль оставалась глухой и терпимой, пряталась где-то под рёбрами и отзывалась только при резком движении. Стоило по старой привычке направить внутрь немного Чи, как по каналам словно протаскивали раскалённую проволоку.

На второй попытке пришлось остановиться и прислониться ладонью к придорожному камню.

— Ну, класс, — пробормотал я, пережидая вспышку боли. — Теперь даже собственная Чи решила забить на меня. Осталось дождаться, когда руки с ногами присоединятся, и можно будет вообще никуда не идти.

Пробовать третий раз хотелось исключительно из упрямства, но здравый смысл всё-таки победил. Если Бей Кэ отправлял меня к Джао Лунгу, в том числе и из-за повреждённых каналов, было бы довольно глупо добить их самому, не дойдя до учителя. Постояв еще какое-то время, пошёл дальше, стараясь держать ровное дыхание. О Бей Кэ думать не хотелось, вот совсем, и потому мысли о нем так и лезли в голову.

Старик умел давать поручения так, что после его смерти вопросов становилось больше, чем при жизни. Найти Джао Лунга. Передать слова. Дальше разбираться самому. Где находится школа, каким образом туда добраться и почему таинственный Проводник вообще должен поверить первому встречному здоровому парню с двумя рюкзаками, объяснять мне никто не потрудился. В прошлой жизни за такую организацию либо увольняли, либо повышали до начальства. И от этой мысли стало немного веселее.

Рыбацкая деревня показалась ближе к полудню. Два десятка домов сбились вокруг небольшой бухты, на длинных шестах сушились сети, между перевёрнутыми лодками носились босые дети, а женщины под навесами разбирали рыбу. Над крышами с воплями кружили чайки и совершенно не стеснялись воровать всё, что лежало без присмотра. Красотой место похвастаться не могло, зато выглядело живым. Я остановил первого попавшегося рыбака и спросил про Проводника.

Мужик долго смотрел на меня из-под выгоревшей соломенной шляпы, почесал седую щетину и наконец предложил обратиться к местному лоцману. Второй, услышав тот же вопрос, уверенно заявил, что хорошие проводники водятся только в большом порту, а третий сначала уточнил, не собираюсь ли я куда-нибудь идти сегодня же, и после моего ответа посоветовал выпить.

— После хорошего вина нужный человек всегда находится быстрее, — заявил он с таким видом, будто делился тайной школы бессмертных.

Я невольно улыбнулся.

— Допустим, последую совету. А если после вина мой Проводник всё равно не найдётся, что тогда делать?

Рыбак посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден даже ребёнку.

— Значит, мало выпил. Тут главное не останавливаться раньше времени, а то люди потом обвиняют способ, хотя сами всё сделали неправильно.

— Серьёзная у вас тут школа поиска людей.

— Зато работает, — невозмутимо ответил он и, подхватив корзину с рыбой, пошёл своей дорогой.

Спорить с такой железной логикой было бессмысленно.

Я уже собирался продолжить поиски самостоятельно, когда ветер донёс запах жареной рыбы, чеснока и горячего масла. Желудок тут же напомнил, что философия, поиски мастеров и великие дороги Мироздания прекрасно идут после нормального обеда.

Харчевня обнаружилась почти у самой воды. Здание выглядело так, словно несколько поколений хозяев собирались починить его сразу после окончания рыбного сезона, но каждый год сезон почему-то начинался заново. Покосившаяся вывеска изображала толстую рыбу с плошкой риса в плавнике, одна оконная створка держалась на честном слове, а возле двери спал такой древний пёс, что даже не удостоил меня взглядом, когда пришлось через него перешагнуть.

Внутри было людно и шумно. Рыбаки, матросы, несколько торговцев; две служанки бегали между столами, уворачиваясь от кружек и чужих рук, а из кухни доносился раздражённый голос повара. Кто-то явно мешал ему готовить, и судя по количеству проклятий, этот человек сильно рисковал.

Самая большая компания сидела возле окон. Человек десять загорелых мужиков со шрамами, серьгами и оружием на поясах отдыхали с таким размахом, будто либо недавно ограбили корабль, либо как раз собирались это сделать. Один уже спал, уронив голову прямо между тарелками и пускал слюни, двое спорили о женщине, а здоровяк с выбритым черепом пытался поймать проходящую служанку за талию. Она каждый раз уходила от него за полшага до успеха, чем вызывала хохот остальных.

Пираты или очень весёлые торговцы. Но мне разбираться кто они и что не хотелось. Я выбрал место у дальней стены, поставил рюкзаки между лавкой и ногой и только после этого позволил себе немного расслабиться. Отсюда хорошо просматривались вход, окна и большая часть зала; ближайшие посетители сидели достаточно далеко, чтобы не достать ножом без предварительного движения. После Арены подобные мелочи замечались сами собой.

К столику подошла молоденькая служанка. Из-под косынки выбились тёмные волосы, а на щеке осталось пятнышко муки. Девушка сначала посмотрела мне в лицо, потом на руки, задержалась взглядом на разбитых костяшках и заметно выпрямилась.

— Что желаете, господин?

По всему было видно, что «господин» она выбрала после осмотра кулаков.

— Чего-нибудь горячего и побольше, — ответил я, устраиваясь удобнее. — А потом можешь принести то, что ваш повар сегодня приготовил съедобным.

Она возмущённо подняла брови.

— У нас всё съедобное, между прочим. Люди ещё ни разу не жаловались.

В этот момент из кухни донёсся грохот, следом чей-то крик и такое ругательство, что даже пираты возле окна одобрительно загудели. Я посмотрел в сторону кухни, затем снова на девушку.

— Да я уже понял. Особенно по звуку. Похоже, повар там лично борется с продуктами и пока неясно, кто победит.

Служанка не выдержала и улыбнулась.

— Есть камбала с чесноком, лапша с мясом, рис, овощи и рыбный суп. Камбалу сегодня привезли утром, так что с ней повар пока точно справляется.

— Тогда камбалу, лапшу и рис. Суп тоже давай, если туда с утра никто не падал.

— За суп могу поручиться, — заверила она и уже собралась уйти, но остановилась, будто вспомнила самое важное. — А пить что будете? Обычно к такой еде берут вино.

— Лучше чай. Мне сегодня ещё человека искать, а вино в таком деле плохой помощник. Да и лишние разборки вашему заведению, судя по виду мебели, ни к чему.

Она ещё раз оглядела меня, потом перевела взгляд на большой стол с пиратами.

— Не знаю почему, но теперь мне кажется, что чай действительно безопаснее. Принесу самый крепкий.

— Вот и договорились.

Она рассмеялась и убежала на кухню.

Пока ждал заказ, вокруг постепенно перестал замечаться общий шум. Никто не выкрикивал номер следующего боя, на руках не было наручей, песок под ногами не хлюпал от чужой крови. Люди ругались из-за долгов, обсуждали улов и какие-то свои мелкие проблемы, не подозревая, что совсем недалеко ещё недавно существовало место, где смерть была развлечением. От этого становилось немного не по себе. Наверное, я слишком привык к тому, что каждый новый день начинается с вопроса, кто сегодня попробует меня убить.

Когда принесли еду, все тяжёлые мысли закончились сами собой. Камбала оказалась великолепной: хрустящая кожа, мягкое белое мясо, много чеснока и каких-то острых трав. После первой тарелки лапши мир вообще начал выглядеть заметно дружелюбнее, а ко второй миске риса я окончательно решил, что Проводник подождёт. Если он действительно такой таинственный, пусть хотя бы немного пострадает без моего общества.

За соседним большим столом становилось всё веселее. Выбритый здоровяк наконец поймал служанку за пояс, но девушка без всякого смущения ударила его подносом по пальцам. Пираты заржали, здоровяк отпустил добычу и тоже рассмеялся, а через несколько минут один из матросов затянул песню про капитана, который потерял штаны в Ханчжоу. Судя по припеву, потерял он их при обстоятельствах, которыми приличные люди обычно не хвастаются.

Я даже начал подпевать про себя, когда рядом появился хозяин. Невысокий толстяк в засаленном переднике посмотрел на пустые тарелки так, будто лично одержал большую победу, и назвал сумму. Я машинально сунул руку за пояс, где обычно носил деньги, и нащупал только ткань.

Хозяин сразу заметил заминку.

— Только не говорите, что кошель забыли дома, — предупредил он, поджав губы. — Такие у меня каждый день появляются: сначала едят на троих, а потом начинают вспоминать больную бабушку в соседней деревне.

— Спокойно, до больной бабушки пока не дошло. Я и откладывать расчёт до завтра не собираюсь, просто сам сейчас пытаюсь вспомнить, куда дел деньги после Арены.

Он подозрительно прищурился.

— И почему мне от этих слов спокойнее не стало? Обычно, когда человек начинает вспоминать, где оставил кошель, заканчивается всё тем, что платить приходится мне.

— Если что, можешь пока не убирать посуду. В крайнем случае отработаю мойкой тарелок, хотя после такого обеда это будет унизительно для нас обоих.

Хозяин смерил меня взглядом и буркнул:

— Сначала всё-таки поищите деньги. Тарелки я как-нибудь переживу.

Пришлось подтянуть рюкзак и начать перебирать вещи. Деньги у меня были до Арены, но после всех камер, складов, обысков и возвращённых пожитков я совершенно не помнил, что именно осталось. В первом рюкзаке обнаружились одежда, несколько лекарств и свитки. Во втором под сменной рубахой пальцы неожиданно наткнулись на небольшой кожаный мешочек, и он приятно звякнул.

— Вот видишь, — сказал я хозяину, демонстративно потряхивая находкой. — Всё решилось, и без моей карьеры мойщика посуды.

Хозяин заметно повеселел.

— А я уже начал думать, что придётся искать для вас передник побольше.

Развязав шнурок, высыпал на ладонь несколько серебряных монет и нахмурился. Кошель был не мой. Хозяин тоже заметил выражение лица, но серебро явно интересовало его сильнее происхождения денег.

— Что, мало оказалось? — спросил он, невольно вытянув шею.

— Наоборот. Денег достаточно, только кошель я впервые вижу. Кто-то решил позаботиться о моём благосостоянии, а я даже не знаю, кого благодарить.

— С такими друзьями я бы не задавал лишних вопросов, — философски заметил хозяин. — Пока подбрасывают серебро, надо радоваться. Вот когда начнут подбрасывать долги, тогда и разбирайтесь.

Ксу Вэнь вполне мог положить серебро на дорогу, но это не слишком походило на него. Он бы вручил деньги лично, потом рассказал, сколько именно дал, на что можно тратить, на что нельзя, а под конец, наверное, заставил бы расписаться. Линь тоже могла что-нибудь сунуть в рюкзак без спроса, но от неё я скорее ожидал записку неприличного содержания. Решив, что разберусь позже, заплатил за еду и уже хотел убрать вещи, когда заметил под складкой ткани ещё один мешочек.

Этот был меньше первого и затянут чёрным шнурком. Я взвесил его на ладони и сразу насторожился. Больно много весил, а хозяин таверны, пересчитывая серебро, проследил за моим движением.

— Да у вас сегодня прямо праздник какой-то, — заметил он. — Сначала один кошель из вещей выпал, теперь второй. Ещё немного покопаетесь — лавку у меня купите.

— Не спеши радоваться. С моей удачей там скорее окажется что-нибудь, за что потом придётся доплачивать.

Развязал шнурок и вытряхнул одну монету. И вот тут всё хорошее настроение исчезло сразу. Золотой кругляш выглядел почти обыкновенно — императорская печать, потёртый край, знакомый вес. Только по поверхности тянулась едва заметная тёмная полоска, а от самого металла шёл холод, который уже однажды чувствовал. Таких монет у меня был целый ларец. Именно этим золотом в своё время пришлось расплатиться с Ксу Вэнем за Кузьму, причём избавлялся я от богатства с гораздо большим удовольствием, чем когда-либо его получал.

— Вот же зараза, — тихо выругался я и убрал монету обратно.

Хозяин заинтересованно вытянул шею.

— А я-то думал, серебром рассчитались из бедности. Раз у вас золото есть, могли бы сразу им заплатить.

Я затянул мешочек и покачал головой.

— Даже не думай брать именно это золото. Серебро честнее, а с этими кругляшами слишком много нехорошего связано.

Хозяин сразу перестал тянуться к мешочку.

— Оно что, фальшивое?

— Было бы фальшивое — я бы так не переживал. Просто считай, что именно эти монеты тебе не нужны, и спать будешь гораздо спокойнее.

Он посмотрел сначала на рюкзак, потом на меня и явно решил, что серебро уже получил, а чужие неприятности его не касаются.

Зато заинтересовался кое-кто другой. За столом у окна стало заметно тише.

Широкоплечий мужик с кольцом в носу сидел боком ко мне и совершенно не пытался скрыть, что смотрит на рюкзак. В его взгляде не было ни злости, ни даже угрозы. Скорее деловая заинтересованность человека, который только что обнаружил бесхозную вещь и теперь пытается убедить себя, что хозяин к ней особой привязанности не испытывает.

Он поднялся, прихватив кружку, и подошёл ближе.

— Эй, приятель, — начал он почти дружелюбно. — Покажи золотишко. Одну монету ты так быстро спрятал, что я даже рассмотреть не успел.

Я продолжил укладывать вещи.

— Значит, сегодня тебе не повезло. Надо было смотреть внимательнее, пока она лежала на ладони.

За его спиной послышался смех. Мужик покосился на товарищей, и дружелюбия в лице заметно поубавилось.

— Я видел только одну монету, а мешочек у тебя тяжёлый. Дай остальные посмотреть, может, я в таком золоте разбираюсь лучше тебя.

Я закончил затягивать рюкзак и только после этого поднял глаза.

— Ты у всех посетителей содержимое кошельков проверяешь или я сегодня чем-то особенно приглянулся?

Мужик криво усмехнулся.

— Просто интересно, откуда у такого путешественника столько золота.

— А мне гораздо интереснее, с каких пор чужие деньги стали твоей заботой. Давай оба останемся каждый при своём интересе и спокойно закончим обед.

Смех за столом стих. Вот теперь слова прозвучали уже не как шутка. Мужик поставил кружку на мой стол и наклонился ближе.

— Ты, похоже, не местный и не знаешь наших порядков. Здесь принято уважать людей моря, особенно когда они по-хорошему просят.

— Отличный обычай. Тогда начни первым: уважай моё нежелание показывать тебе рюкзак, а я в ответ уважу твоё право вернуться за стол на своих ногах.

Кто-то сзади прыснул. Лицо мужика медленно налилось краской.

— Я ещё раз по-хорошему говорю: покажи золото. Не заставляй меня повторять.

— А я вроде тоже говорю понятно. Если мы оба продолжим повторять одно и то же, вечер получится долгим и скучным.

Он потянулся к рюкзаку.

Я перехватил его за запястье. Дальше разговаривать стало бессмысленно. По старой привычке попытался подхватить движение Чи, чтобы коротким импульсом усилить захват, и тут же пожалел. Боль полоснула под рёбрами и прошла по руке так резко, что пальцы едва не разжались. Пришлось действовать иначе.

Пока противник пытался выдернуть руку силой, я шагнул ближе, довернул его запястье наружу и основанием ладони ударил в подбородок. Голова дёрнулась назад, вес ушёл на пятки, а короткий толчок плечом довершил дело.

Мужик врезался спиной в соседний стол. Его товарищи поднялись почти одновременно. Вот тогда и настал конец харчевне.

Первый бросился справа, широко замахнувшись бутылкой. Я сместился, ближе, сокращая дистанцию, предплечьем направил руку мимо головы и ударил второй ладонью в лицо. Бутылка разбилась о стену, парень потерял ориентацию, а я толкнул его дальше, прямо под ноги следующему.

Двое сцепились и рухнули на лавку. Кто-то схватил меня сзади. В тесноте длинные удары были бесполезны, поэтому я подсел, перенёс вес вперёд и резко ударил затылком назад. Захват ослаб, локтем добавил в корпус, затем зацепил ногу и толкнул. За спиной затрещал стол.

— Да вы совсем охренели! — заорал хозяин.

Я бы с ним согласился, только времени не было. Ещё один пират попытался ударить ногой между столами, сам лишил себя опоры и через мгновение оказался на полу. Следующий был осторожнее: держал нож и не лез вперёд, пока двое товарищей пытались зайти сбоку.

Вот здесь повреждённые каналы действительно начали мешать. Раньше я мог позволить себе короткий рывок с усилением, прорваться между ними и закончить всё быстрее. Сейчас оставалось работать ногами, телом и мебелью. Я пнул стоящую лавку, та скользнула по полу и ударила одного в голень. Второй на мгновение посмотрел вниз, чего мне хватило, чтобы сблизиться и ударить коротко, без замаха, прямо в нос.

Ножом всё-таки полоснули по рукаву. Кожу зацепило совсем немного. Разозлился я значительно сильнее, чем пострадал. После чего не прошло и нескольких минут как половина компании лежала, остальные наконец начали понимать, что золото оказалось слишком дорогим. Именно тогда с улицы донёсся знакомый голос:

— Какого беса здесь происходит?!

Я повернул голову и на мгновение забыл про драку. Вот уж кого-кого, а этого никак не мог ожидать. В дверях разрушенной харчевни стоял Ганг. И что самое паршивое, узнал я его не сразу. Тот капитан, которого помнил, всегда выглядел уверенным, сытым и довольным собой. Крепкая фигура, хорошая одежда, ухоженная борода и холёная морда, команда за спиной и взгляд человека, привыкшего заранее считать прибыль с любой ситуации.

Сейчас передо мной стоял небритый мужик в когда-то дорогом, но давно помятом халате. Щёки ввалились, кожа приобрела нездоровый цвет, а за спиной вместо прежней команды толпилось всего пятеро матросов.

Он посмотрел на меня, а я — на него. На лице Ганга сначала появилось удивление, потом узнавание, а следом что-то очень похожее на желание тихо закрыть дверь и уйти.

— Ден?.. — с хрипотцой в голосе произнёс он наконец. — Вот уж кого не ожидал здесь увидеть.

— Я тоже рад встрече, капитан. Даже представить не можешь насколько.

Ганг оглядел перевёрнутые столы, разбитое окно, своих знакомых моряков на полу и с сомнением покачал головой.

— Знаешь, я сначала хотел спросить, что здесь произошло, но теперь смотрю на тебя и понимаю, что ответ мне не понравится.

— Хорошая мысль. Держись за неё, и проживёшь дольше.

Разговаривать вышли наружу, потому что хозяин харчевни уже начал считать ущерб вслух, и от перечисляемых сумм у меня появилось подозрение, что к концу разговора он попробует продать мне ещё и само здание.

Люди Ганга сначала двинулись следом, но я посмотрел на них, потом снова на капитана.

— Твои ребята обязательно должны стоять за спиной и хвататься за оружие? А то разговор у нас старый и, боюсь, сугубо личный.

Ганг облизнул губы, взглянул на своих людей и махнул рукой.

— Останьтесь здесь. Если полезете без команды, только хуже сделаете, особенно сейчас.

Только теперь заметил, как дрогнули его пальцы. В этом жесте не было страха. Я слишком хорошо знал такую дрожь.

— Ты всё-таки допился до того, что руки начали ходить сами по себе?

Ганг поморщился и спрятал ладонь под полу халата.

— Ден, давай хотя бы сейчас попробуем поговорить нормально. Без кулаков, если получится.

— Мы уже один раз нормально поговорили. После этого я проснулся в клетке, так что к твоему способу переговоров у меня есть некоторые претензии.

Он отвёл взгляд, а вот этого раньше за ним не водилось.

— Я тогда сделал то, что должен был сделать как капитан. Мне надо было сохранить корабль и людей, а выбор был хреновый.

Ударил я его сразу. Кулак вошёл в нос, Ганг отшатнулся и врезался плечом в деревянный столб. Кровь хлынула по губам. Матросы дёрнулись, но капитан, зажимая нос, поднял ладонь.

— Стоять! — прохрипел он и посмотрел на меня сквозь слёзы. — Сука… предупреждать не учили?

— Я тебя ещё на корабле предупреждал, что когда-нибудь найду. Просто ты, видимо, надеялся, что у меня память хуже.

Ганг вытер кровь тыльной стороной ладони и зло сплюнул в пыль.

— Ден, мать твою… Я не говорил, что тогда поступил красиво. Я сказал, что у меня был выбор.

Я подошёл ближе и взял его за ворот.

— Тогда расскажи мне про этот выбор ещё раз. Только особенно подробно остановись на той части, где человека сначала травят, а потом продают. Мне интересно, как это выглядит с точки зрения долга капитана.

Ганг попробовал оттолкнуть руку. И это была плохая идея. Я довернул корпус и ударил в бок. Под кулаком глухо хрустнуло, капитан побелел и обмяк, повиснув на моём захвате. Матросы дружно поморщились.

— Всё… — выдохнул он, пытаясь поймать воздух. — Хватит, Ден. Я понял, что ты всё помнишь.

— Мне тогда тоже довольно быстро хватило, только у меня никто не спрашивал.

Я отпустил ворот, и Ганг медленно сполз по столбу, придерживая одной рукой нос, другой бок. Несколько мгновений он просто дышал, а потом поднял голову.

— Ты правда думаешь, что после тебя я жил как князь и каждый вечер вспоминал, как удачно всё провернул?

Я присел рядом на корточки.

— Честно? До сегодняшнего дня вообще не думал, как ты жил. Я был слишком занят тем, чтобы сначала выжить после твоей сделки, а потом выбраться с Арены.

Ганг усмехнулся и сразу скривился от боли.

— А зря. Деньги за тебя дали хорошие, не буду врать. Тогда казалось, что всё правильно сделал: корабль сохранил, людей не подставил, ещё и заработал. А потом будто кто-то начал по одному вытаскивать брёвна из-под дома.

Он говорил медленно, иногда делая паузу, чтобы осторожно вдохнуть, стараясь не причинить себе боль.

— Сначала пришлось чинить корабль. Потом шторм разорвал новый парус. Сорвались две сделки, пропал груз, люди начали уходить, когда задержалось жалованье.

Ганг кивнул на пятерых матросов.

— Посмотри сам. Вот всё, что осталось от старой команды. Остальные либо ушли, либо теперь делают вид, что никогда меня не знали.

Я же посмотрел на его дрожащие пальцы. Ганг заметил взгляд и спрятал руки под полами халата.

— Пить начал, — признался он уже тише. — Сначала только по вечерам, чтобы заснуть. Потом оказалось, что утром тоже помогает, особенно когда надо дотянуть до следующего вечера.

— А золото, которое ты получил вместе с платой за меня? Оно тоже ушло на корабль и выпивку?

Он поднял на меня мутные глаза, и по лицу было видно, что смысл вопроса дошёл не сразу.

— Ты про те монеты? Давно нет. Часть ушла на ремонт, частью расплачивался за груз. После них всё и начало валиться, хотя… — Он замолчал, потом криво усмехнулся. — Может, просто хочется думать, что виновато золото. Так легче, чем признать, что сам всё просрал.

Вот этого ответа от него не ожидал. Несколько секунд я молча смотрел на Ганга и пытался понять, что чувствую. Раньше представлял эту встречу иначе. Думал, найду его, вытащу на берег, заставлю вспомнить корабль и закончу дело, которое не успел закончить тогда.

Теперь передо мной сидел человек… И ради чего предавший меня? Ради корабля, денег и команды. Корабль разваливался, деньги исчезли, команда разбежалась, а сам капитан прятал дрожащие руки под халатом. Вот дерьмо! Удовольствия не было, да и жалости тоже. Осталось только тяжёлое и неприятное презрение.

Ганг посмотрел на меня снизу вверх.

— Ну что, теперь доволен? Посмотрел, чем всё закончилось, и полегчало?

Я задержал на нём взгляд и покачал головой.

— Пока не решил. Представлял эту встречу гораздо приятнее.

— Вот же гадёныш… — пробормотал он, но без прежней злости.

Я уже хотел подняться, когда вспомнил ещё одну вещь.

— Раз уж судьба сама тебя сюда притащила, помоги с одним вопросом. Среди моих вещей было старое медное кольцо. Куда ты его дел?

Ганг нахмурился, явно перебирая в памяти содержимое когда-то отобранных вещей.

— Подожди, какое ещё кольцо? На тебе, насколько я помню, никакого золота или украшений не было.

— Я и не говорил, что носил его. Оно лежало среди вещей. Медное, старое, страшненькое настолько, что обычный человек даже бесплатно побрезговал бы взять.

Ганг вдруг замер, потом уголки губ поползли вверх.

— Погоди… Ты сейчас серьёзно говоришь про то кривое медное уродство? Я ещё думал, зачем ты вообще его таскал.

— Ага, именно про него. Наконец-то память включилась.

Он расхохотался, и сломанные рёбра тут же напомнили о себе. Смех перешёл в кашель и стон, однако остановиться капитан уже не мог.

— Да ему цена два медяка! — выдавил он, держась за бок. — Ты мне нос сломал, рёбра пересчитал, всю деревню на уши поставил и теперь выясняется, что тебе понадобилось это убожество?

— Не путай события. Нос и рёбра были за старые заслуги, кольцо идёт отдельной строкой.

Ганг посмотрел мимо меня на харчевню. Я тоже обернулся. Перед входом уже собралась почти вся деревня. Рыбаки оставили сети, женщины высовывались из-под навесов, дети забрались на лодки. Из разбитого окна торчала ножка перевёрнутого стола, у стены сидели побитые пираты, а хозяин всё ещё что-то записывал на дощечке.

Ганг снова начал смеяться.

— Ты сначала разнёс харчевню, потом моих людей чуть не уложил, мне лицо разбил — и после всего этого ищешь кольцо стоимостью в два медяка. Ден, со стороны ты выглядишь ещё хуже, чем я тебя помнил.

— Харчевню я разнёс не из-за кольца, а твоих людей никто не просил лезть. Не придумывай себе красивую историю.

— Ну да, теперь всё стало гораздо разумнее. Прямо камень с души.

Я посмотрел на него и дождался, когда он перестанет смеяться.

— Повеселился? Тогда рассказывай, где кольцо, пока я не решил проверить, сколько у тебя осталось целых рёбер.

Ганг всё ещё улыбался, но спорить перестал.

— У старика Хэ, возле третьего причала. Я ему твои старые вещи сдал одним мешком. Над лавкой красная тряпка висит, хотя теперь она, наверное, уже коричневая. Он потом два дня ходил за мной и орал, что я подсунул ему ржавый мусор.

— И много ты заработал на моём великом наследстве?

— Три серебряных за весь мешок. Причём до сих пор считаю, что это была одна из лучших моих сделок за последние месяцы.

— Богатство. Смотри не пропей сразу.

Я поднялся, больше меня здесь ничего не держало. И дальше говорить с Гангом не имело смысла.

— Ден, — окликнул он.

Пришлось остановиться и обернуться. Он смотрел уже без улыбки.

— Скажи хоть одну вещь. Ты меня после всего этого простил или просто решил отложить продолжение до следующей встречи?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что сначала даже не нашлось ответа. Несколько месяцев назад я бы не задумывался. Для человека, который отравил и продал тебя, слово «простить» вообще лишнее. Его надо найти и убить, чтобы больше не повторял. Теперь всё выглядело немного иначе.

— Нет, Ганг. Не простил и вряд ли когда-нибудь буду изображать, что ничего не случилось. Просто сейчас смотрю на тебя и понимаю, что убивать уже не хочется.

Он кивнул, словно именно это и ожидал услышать.

— Тогда всё равно не понимаю. Раньше ты бы добил. Почему сейчас оставляешь?

Я посмотрел на него, на дрожащие руки, пятерых оставшихся матросов и старый халат.

— Потому что увидел и понял: жизнь справляется лучше меня. Зачем мешать мастеру?

Несколько секунд он молчал, потом хрипло рассмеялся и тут же схватился за бок.

— Сволочь ты всё-таки, Ден.

— А ты раньше сомневался?

За разгром харчевни пришлось платить отдельно. Хозяин припомнил окно, два стола, лавку, три кружки, какой-то кувшин и полку, которую я вообще не видел целой. Подозреваю, последнюю он решил починить за мой счёт, но после всего случившегося торговаться показалось мелочным. Серебра в найденном кошеле хватило с запасом, даже еще осталось. Это снова заставило задуматься, а кто его подложил.

Старика Хэ нашёл быстро. Красная тряпка над дверью оказалась настолько грязной, что давно стала бурой, а сама лавка напоминала склад вещей, которым нормальные люди уже не смогли придумать применение.

Хозяин выслушал описание кольца, посмотрел на меня с искренним недоумением и полез в ящики.

— Этот морской жулик продал мне мешок ржавого мусора, — ворчал старик, перекладывая железки. — Я ему говорил: «Ганг, ты бессовестная скотина, кто такое вообще покупает?» А он смеялся и клялся, что внутри сплошные сокровища. Сокровища, чтоб его… Теперь сам бы ему всё это в задницу затолкал.

— Не стоит утруждаться. Я ему совсем недавно уже немного объяснил, что покупателей обманывать нехорошо.

Хэ высунул голову из-за стеллажа и внимательно посмотрел на разбитые костяшки.

— Так это ты его сейчас возле харчевни воспитывал? Мне мальчишка успел сказать, что кто-то капитану нос свернул.

Я пожал плечами.

— Возможно, воспитательная беседа немного вышла из-под контроля.

Старик довольно хмыкнул.

— Тогда если найду твоё кольцо, забирай бесплатно. Будем считать, что ты вернул мне часть денег моральным удовлетворением.

Через пару минут на прилавок легла знакомая потемневшая безделушка. Я протянул руку и стоило металлу коснуться ладони, как по коже пробежал слабый холодок. Совсем другой, не похожий на мерзкую прохладу проклятого золота. Такой знакомый, что на секунду даже показалось, что рядом кто-то есть.

— Ван? — негромко позвал я, но ответа не последовало.

Осмотрелся скорее по привычке, хотя прекрасно понимал, насколько это бессмысленно. Когда Ван не хотел показываться, обычное зрение мало помогало. Этот страж никогда не подчинялся, сколько его помню. Да и ограничениями он не страдал, осталось только разобраться куда он подевался. А уж потом спросить с него по полной за такую отлучку. Выждал еще несколько мгновений, но ничего не произошло. Только кольцо продолжало холодить кожу.

— Ладно, дружище, — пробормотал я, надевая его на палец. — Хотя бы нашёлся. Остальное потом, но разговор у нас с тобой ещё будет.

Хэ посмотрел на меня с некоторым беспокойством.

— Ты всегда разговариваешь с дешёвыми украшениями или сегодня день особенный?

— Только с действительно дорогими. У меня высокие требования к собеседникам.

Старик покосился на медную безделушку и скривился.

— Если это для тебя дорогое, то боюсь спрашивать, что ты считаешь дешёвым. Я бы за него и два медяка не дал.

— Вот поэтому и берегу. Большие деньги требуют уважения.

Хэ несколько секунд смотрел на меня, потом махнул рукой и решил больше вопросов не задавать.

Когда я вышел к пристани, солнце уже заметно опустилось. Над бухтой растянулся тёплый золотистый свет, рыбаки швартовали лодки и таскали корзины с уловом, кто-то сматывал канаты, дети всё ещё обсуждали драку возле харчевни и, судя по жестам, уже успели сделать меня раза в три сильнее и страшнее, чем я был на самом деле.

Оставалось только найти Проводника. После сегодняшнего дня начинало казаться, что Бей Кэ мог хотя бы описание оставить. Высокий, низкий, старый, молодой, одноглазый — что-нибудь полезное. Вместо этого пришлось снова смотреть по сторонам.

Небольшую лодку у дальнего причала заметил не сразу. Рядом сидел худой мужчина в простом сером халате. Соломенная шляпа закрывала верхнюю часть лица, старое весло лежало поперёк коленей. Ни сетей, ни корзин, ни снастей рядом не было, поэтому на обычного рыбака он походил примерно так же, как я на мирного паломника. Я прошёл бы мимо, если бы мужчина сам не поднял голову.

— Ден Ли?

Остановился и внимательнее посмотрел на него.

— Зависит от того, кто интересуется. Мне на сегодня хватило людей, которые внезапно захотели со мной познакомиться.

Незнакомец неторопливо встал и взял весло. Движение было самым обычным, но положение рук сразу заставило присмотреться. Плечи расслаблены, корпус не напряжён, вес распределён так, чтобы без подготовки шагнуть в любую сторону. Если старое весло вдруг придётся использовать не по назначению, сомнений у этого человека точно не возникнет.

— Меня попросили тебя дождаться, — сказал он. — Судя по тому, как ты осматриваешь мои руки, имя того, кто попросил, тебе пока важнее моего.

— Если сейчас скажешь, что ты Проводник, я даже обрадуюсь. День и без того получился насыщенным.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Иногда меня называют Проводником. Для человека, которого прислал Бей Кэ, этого должно быть достаточно.

— Отлично. А то я уже начал опасаться, что придётся разгромить ещё одну харчевню, чтобы тебя наконец найти.

Проводник посмотрел куда-то мне за спину, где как раз виднелось разбитое окно.

— Теперь понятно, почему половина деревни обсуждает какого-то чужака. Значит, харчевня была частью поиска?

Я тоже покосился на последствия недавнего знакомства с пиратами.

— Скорее неудачным совпадением. Я вообще просто зашёл поесть, а дальше люди начали принимать неправильные решения.

— Конечно, — протянул он с таким спокойствием, что сразу стало ясно: не поверил ни одному слову.

Его взгляд скользнул ниже и задержался где-то на груди. В тот же момент повреждённые каналы отозвались тупой болью, словно кто-то осторожно провёл по ним пальцем изнутри. Я невольно напрягся, а Проводник нахмурился.

— Бей Кэ плохо тебя сохранил. Каналы повреждены сильнее, чем я ожидал увидеть у человека, который пришёл сюда своими ногами.

Я потёр бок, где всё ещё тянуло после попытки использовать Чи.

— Сам он, думаю, сказал бы, что сохранил достаточно хорошо, а остальное я испортил уже собственными стараниями.

Незнакомец помолчал, а потом тихо усмехнулся.

— Это действительно больше похоже на Бей Кэ. Он всегда считал, что, если человек ещё способен жаловаться, значит, лечение прошло успешно.

— Очень утешительная философия. Теперь хотя бы понятно, почему он был таким.

Он шагнул в лодку и проверил верёвку у причала, однако отвязывать пока не стал.

— Прежде чем мы отправимся, ты должен был кое-что передать. Бей Кэ редко просил повторять его слова без причины.

Перед глазами неожиданно снова возникло подземелье под Ареной, усталое лицо Бей Кэ и те последние слова, которые теперь уже некому было изменить или дополнить. И вот тут шутить расхотелось. Я подошёл ближе к краю причала и наклонившись произнес:

— Долг исполнен.

Рука Проводника, державшая верёвку, остановилась. Всего на мгновение, он не переспросил и не потребовал объяснений, только посмотрел на меня совсем иначе, будто эти два слова означали гораздо больше, чем я мог понять.

— Он именно так и сказал? Ничего больше не добавил?

— Слово в слово. Попросил найти Джао Лунга и передать только это.

Проводник медленно кивнул, и на этот раз в его лице уже не осталось ни тени улыбки.

— Тогда этого достаточно. Садись, Ден Ли. Бей Кэ прошел свою часть дороги, теперь начинается твоя.

Я забросил внутрь рюкзаки и посмотрел на маленькое судёнышко. Оно вполне подходило для рыбалки в бухте, но доверять ему дорогу к неизвестной школе было немного сложнее.

— Мы хотя бы долго будем плыть?

Проводник устроился на корме и взял весло.

— Расстояние здесь не лучший способ измерять путь. Для одного человека дорога покажется короткой, другой может идти к тому же месту много лет и так и не добраться.

Я постоял ещё секунду, разглядывая его.

— Вот именно таких ответов и боялся. Можно хоть один раз сказать по-человечески: далеко, недалеко, до вечера, до утра?

Теперь он улыбнулся уже открыто, перехватывая весло.

— Можно. Только боюсь, человеческий ответ здесь всё равно окажется неправильным. Дорога у нас не совсем человеческая.

Нормальный человек после такой фразы сначала потребовал бы объяснить маршрут, узнать конечную точку и на всякий случай проверить, не собираются ли его принести в жертву где-нибудь посреди моря. Поправив пояс, шагнул в лодку и устроился напротив Проводника.

С нормальными дорогами у меня всё равно никогда не складывалось.