Янтарное колечко

Янтарное колечко

ЯНТАРНОЕ КОЛЕЧКО

В некотором царстве, в далеком государстве давным-давно жили король с королевой.

И не было страны прекраснее. Раскинулось королевство на семи холмах. Изгибами плавными да землей плодородной отличались те холмы. Словно золоченные из лета в лето стояли они, покрытые упругими пшеничными колосьями, словно серебренные стояли они из зимы в зиму, покрытые глубокими снегами. Из-за первого холма солнышко красное вставало, по голубому небосклону гуляло да за седьмой холм садилось. Промеж холмов тонкой, звонкой и прозрачной лентой струилась река, и было в ней рыбы видимо-невидимо. А вокруг в долинах да на склонах росли леса густые, тенистые, что полны были дичи да зверья невиданного.

Государством король с королевой правили по совести, жили по любви, вырастили троих сыновей.

Старший сын – Василий-королевич – был горд да стоек, с лица пригож и силушкой не обделен. Нравилось ему делом военным заниматься, слыл в королевстве он первым богатырем, и не было на всю округу другого такого. Вся королевская рать была в его ведении, от зари до зари тренировался он делу ратному.

Средний сын - Петр-королевич – был упрям да смекалист, с лица пригож и фигурой ладен. Нравилось ему делами казны ведовать. От зари до зари просиживал он над сундуками да свитками, считая и пересчитывая, проверяя да выверяя богатство королевское.

Младший сын – Александр-королевич – был добр, покладист да смирен, с лица пригож, фигурой гибок да ловок. Наводили на него тоску дела военные да казначейские. Любил он бродить будь то по лесам аль по деревням далеким. Везде встречали его люди с уважением и радостью, рассказывали истории занятные, хвалились радостями да жаловались на горести. Ни одной людской беды не забывал молодой королевич. По возвращении во дворец сразу призывал советников да помощников и решал проблемы людские.

Так и жили - не тужили.

Пока однажды не пришло королю письмо от соседской принцессы. Осталась она круглой сиротой да свалилась на нее забота о целом государстве. Только негоже молодой девице одной править, приглашала она одного али трех соседских королевичей побороться за ее руку, сердце да государство в придачу.

***

В королевской опочивальне под высокими белеными сводами плясали причудливые тени. Тонкие свечи стояли в резных подсвечниках да канделябрах, оплакивая свою участь. Каждая свеча дарила комнате неровный трепещущий свет, а затем угасала навечно, чтобы уступить свое место последовательнице.

В высоком резном кресле сидела немолодая, но все еще прекрасная хрупкая женщина, расчесывая деревянным гребнем густые светло-русые волосы. Рядом, любуясь женой, восседал седовласый крепкий мужчина. Крупные руки его покоились на причудливых подлокотниках, а взгляд серых очей следил, как женщина заплетает тугую косу перед сном. Как и тридцать лет до этого.

- Я считаю, надо отправить Александра. Он молод, но не горяч, а рассудителен, добр и к бедам людей простых внимателен. Именно такой муж нужен Завиде, а ее королевству – король!

- Василий – старший. Кому как не ему быть королем? Он богатырь видный, ратное дело знает. Пускай едет он, - подняв глубокие синие очи на супруга, произнесла королева. Ни время, ни заботы королевские не смогли преуменьшить красоты ее величественной, состарить кожу гладкую, да обелить волосы ее русые. Как в первый день любовался король женой своей, но согласиться с ней не мог.

- Василий командует ратью королевской, куда мы без него?

- Тогда пускай едет Петр, он следующий по старшинству. Прижимистый да дотошный, он приумножит богатства королевские, хорошим королем станет, - тонкими белыми пальчиками королева ловко перебрасывала пряди волос, сплетая их воедино.

Нахмурил король густые седые брови.

- Нет! Петр заведует казной, куда мы без него? Пускай Александр едет!

- Не может поехать Сашенька, он собрался в поход по дальним деревням, людей повидать, про беды и горести их узнать. Почитай с того года вестей мы из дальних уголков Семихолмия не получали, весеннее половодье не дало пройти – дорогу размыло. А как знать чем люди живут? Какие беды и горести переживают? – сказать по правде, не хотела королева отпускать младшего, любимого сына. Сердце материнское противилось.

- Лана, любовь моя, для этих дел отрядим мы советников да помощников. Только казну да войско не могу я никому другому перепоручить, - сокрушался король. Годы шли, все сложнее ему было в одиночку следить за всем да управлять королевством немаленьким. Очень помощь сыновей кстати приходилась.

- А я думаю, негоже, младшему вперед старших во главе стола вставать! Василий с Петром в состоянии королевством управлять. Как долго ты собираешься держать их при себе? Пора бы им уже и жениться!

- Душа моя, жениться-то им всем пора! Вот Александр станет во главе соседского государства, Василию мы подберем царевну-бесприданницу, мало ли таких? И когда-нибудь он сменит меня на троне. А Петру… - осекся король, как увидел потемневший, как небо перед грозой, взгляд жены дорогой. Но сдаваться не собирался.

Долго совещались король с королевой, но так и не решили, кому из сыновей отправляться на смотрины к соседской принцессе. Решили они спросить у сыновей.

***

- Дети мои любезные, сыновья верные! Пришло письмо от принцессы Завиды. Приглашает она одного али всех вас погостить в ее царстве-государстве, на людей посмотреть, себя показать да за престол побороться. Что скажите? Кто готов отправиться в путь?

Переглянулись братья, вышел вперед старший брат.

- Я поеду, отец. Слухи ходят, что у Завиды самые бравые воины в войске, а самому войску по числу и умению нет равных во всех королевствах! Вот бы мне встать во главе этого войска!

- И я поеду, отец, - вышел следом средний сын. – Молва донесла, что у Завиды сокровищница бездонная, полнится она и златом, и серебром, и жемчугами заморскими да самоцветами диковинными. И никто никогда не считал богатства те! Кому как не мне привести в порядок казну королевскую?

- И я поеду, отец, - вышел и младший сын. – Говорят у Завиды и войско богатое, и казна не пустая, да только люди голодают, от податей и повинностей стонут. Не смогу я спать спокойно коли не попытаюсь изменить что-либо в их судьбе.

Королева лишь покачала головой, отчего печально зазвенели ее украшения, вторя материнскому сердцу. На том и порешили.

На следующий день вся столица шумной пестрой толпой собралась на проводы любимых королевичей. Площадь перед дворцом была запружена нарядно одетыми людьми, шутами да паяцами. На дворцовых ступенях расположились гусляры да песельники, что на ходу слагали чудесные песни во славу молодых королевичей да на потеху честному народу.

Личная охрана отправляющихся горделиво оглаживала холки прекрасных скакунов да трепала их за гриву. Словно жар горела броня на крепких дружинниках, пуская по мостовой задорных солнечных зайчиков.

Веселье и вино лились рекой, горожане произносили тосты за удачу королевичей, желали вернуться домой уже обрученными. И не важно, что женихом принцессы мог стать только один из них!

Отправились три королевича завоевывать сердце прекрасной Завиды.

Путь–дорога предстояла неблизкая, но нетрудная. Поля да овраги, леса да долы, а вокруг лето знойное.

В полях расстелился густой ковер сочной зеленой травы с яркими узорами цветов. Где василек синевой отдавал, где зверобой сверкал, где клевер розовел, а где кашка белыми брызгами ложилась. В густом полуденном зное деловито сновали от цветка к цветку пузатые шмели да неугомонные пчелы, за лошадиным крупом торопились крупные оводы. Терпкое благоухание да назойливое гудение окружало путников.

Душистые поля сменились спасительной тенью густого леса. Еле заметная тропинка петляла между вековых дубов, стройных осин да пушистого орешника. То тут, то там прямо на тропу свисали ветки с пахучими сочными ягодами дикой малины.

Неспешным шагом да неровным строем двигался небольшой отряд. Дружинники дремали в седлах, перебирая в руках вожжи.

Вдруг, откуда ни возьмись на извилистой лесной тропинке появился хромой старик. Как по волшебству явился он поперек дороги сразу за поворотом. То ли густая изумрудная зелень скрывала старца, то ли дремота ратников были причиной того, что старец чуть не угодил под копыта.

Взвился конь под воином, стал перебирать передними ногами в воздухе, угрожая обрушится на старца. А задними вытанцовывал, грозя опрокинуться вместе с седоком.

Недолго думая, спрыгнул Александр-королевич с коня да бросился к старцу немощному. Прикрыл собой да оттолкнул с тропинки в сторону. Как раз вовремя, потому как напуганный конь с высоты своего роста немалого опустился аккурат на то место, где до этого стоял старик.

- Ах, ты ж дурень старый, - резво соскакивая с коня, бросился к малиннику начальник королевского сопровождения.

Среди ломаных ветвей, тонких колючек да мятой сладкой ягоды в зелени лежали вповалку старик да молодой королевич. Александр ловко поднялся на ноги да как был, не отряхиваясь, стал поднимать старика.

Дед оказался ростом невелик, годами преклонен. В густой кипенно-белой бороде смешно застряли веточки с листочками, а густые брови нахохлились. Не смог Александр сдержать доброй улыбки при виде старика.

- Куда прешь, не видишь, королевский отряд едет? – набросился на деда дружинник.

- Оставь его, Мифодий, - негромким, но уверенным голосом произнес Александр.

- Да он же… - оробел дружинник, но от старика отстал. Только глазами круглыми захлопал.

Наклонился молодой королевич да поднял с земли сучковатый посох. Отполированное временем да руками дерево приятно ложилось в ладонь. Александру даже показалось, что бороздки на дереве складывались в причудливый узор, сверкали, пульсировали, а сам посох был теплый на ощупь. Но дед резво выхватил свое имущество и оперся на него, развеивая наваждение.

- Спасибо, люди добрые, что чуть не затоптали! И тебе, мил человек, что в пыли искупал да в малинник бросил! – хитро прищуренные выцветшие глаза оглядели небольшой отряд.

- Ах, ты собака… - захлебнулся яростью Мифодий, намереваясь проучить неожиданного встречного.

- Оставь, я сказал, - не повысил Александр мелодичного голоса, но твердости прибавил. Не решился противиться слову королевскому начальник охраны, плюнул себе под ноги да развернулся разочарованно.

- Не серчай на нас, дедушка! Не желали мы худого тебе! А коли можем чем подсобить, так ты скажи! – открытое искреннее лицо обратилось к старцу. Ясные голубые глаза глядели внимательно в ожидании ответа.

- И на том спасибо! Жисть у меня простая, многого не надо. Не помер, и то дело! – хитро прищурился старик, разглядывая Александра-королевича да подоспевших братьев. А посмотреть было на что.

Три брата, один другого краше да в плечах шире. У всех материнские сине-голубые глаза, что озера бездонные. Отцовский прямой нос да тонкие губы на улыбчивом лице.

Василий самый высокий да плечистый, с натруженными руками, пудовыми кулаками да вихрастой темно-русой головой. Петр чуть ниже, чуть в кости уже да мышцами беднее, лицом милее да волосом светлее. А Александр самый стройный, не тощий, а жилистый, выносливый. Не одну версту в одиночку хаживал, не раз под широким открытым небом ночевал. Хоть и был на братьев похож, более их на матушку-королеву походил чертами да мягкостью лица,светло-русыми кудрями.

- Что за задержка, Санька? Ехать пора, - положив крупную ладонь на плечо брата, Василий разглядывал старика, деловито отряхивающего льняные штаны.

- Да, вот дедушку бы до дома спроводить… - обращая спокойное приветливое лицо к братьям, произнес Александр.

- Ишь, чего удумал? – засмеялся Василий, подхватил Петр, а за ними и весь отряд. Только Александр да дед стояли серьезные и смотрели то друг на друга, то на потешавшихся воинов. Не сразу успокоились путники.

- Санька, некогда нам голодранцев да бездомных по стране водить, виды показывать, - враз успокоившийся Василий с презрением глянул на деда. А тот в ответ лишь придурковато улыбнулся, от чего стал похож на юродивого.

- Садись, брат, в седло, ехать пора. Не то без нас начнут, - Петр поддержал старшего брата.

Потемнели глаза ясные, предвещая бурю. Не успел и слова сказать Александр, как на его плечо легла морщинистая узловатая ладонь.

- Не переживай за меня, парень. Лес – мой дом родной. Прав твой брат, нет у вас времени катать меня, а у меня и желания нету кататься с вами! А добро я твое запомню, может, и пригодится тебе когда помощь старого Лесьяра! – и в потухшем взгляде странного деда зажглись и закружились зеленые искры, завораживая да увлекая. Черты лица да и весь образ старика неуловимо поплыли, кожа посерела, глаза немного впали, густые брови нависли, нос заострился, а губы и вовсе затерялись в разрастающейся бороде. Узоры на посохе вспыхнули да запульсировали, пальцы, сжимающие его, удлинились и истончились, став похожими на узловатые ветки.Обнажилось перед Александром что-то древнее и могучее, страшное, доброе да неведомое одновременно.

Но стоило заржать недовольно коню, а королевичу на миг прикрыть глаза, как наваждение исчезло. Стоял перед ним простой чудаковатый старик с легкой ухмылкой да прищуренными выцветшими глазами, старческими больными руками обхватив потемневшую деревянную палку.

Никто из отряда не подал вида, что видел что-то странное. Александру подумалось, что привиделось все это. Вскочил он на коня да тронул его потихоньку вслед за братьями.

Обернулся он посмотреть на старика. Вот только на месте их странной встречи было пусто. Шумели раскидистые дубы да стройные осины. Жужжали деловито пчелы над малинником, в вышине щебетали птицы. А хромого старика и след простыл, будто его и не было.

- Василий, неужели ты бы и вправду бросил старца одного в лесу? – поравнявшись с братьями, спросил молодой королевич.

- Санька, послушай, ты горяч и молод, сердоболен без меры. Когда-нибудь и ты повзрослеешь да поймешь, что не во все надо лично лезть. А некоторое и вовсе не изменишь! – и слышалась укоризна в голосе Василия.

- Может, ты хочешь сказать, что и спасать старца не стоило? – начал закипать Александр.

- Не стоило, - даже не сам ответ удивил Александра, а спокойный да уверенный тон с которым брат это сказал.

- Да как ты можешь?..

- Могу! – прервал его резко Василий. – Ты - королевский наследник, а он - оборванец без роду и племени. Даже растопчи его конь, жизнь в государстве не измениться. Смерти одного бродяги никто и не заметит.

Слушал и ушам своим поверить не мог Александр-королевич. Он братьев любил и почитал, пример с них брал. Василий оказался бессердечным и глухим к горестям народа простого. Даже Петр не осадил старшего брата. Укоризненно смотрел он совсем не на Василия, а на Александра. Пришпорил коня молодой королевич, да бросился вперед по тропе лесной. Лишь бы подальше от братьев да от отряда королевского. Подумать ему захотелось, успокоиться.

- Зря ты так, Василь, - Петр смотрел вслед дрожащим веткам орешника, что на полном ходу разбередил младший брат.

- Не зря! Пора уже взрослеть Сашке да о делах государственной важности думать, а не по деревням таскаться, с юродивыми дружбу водить. Дай ему волю, он всю казну на немощных спустит, - долгим задумчивым взглядом смотрел Василий на лесную тропу, что вилась тонкой лентой по лесу.

- В этом ты прав. Если бы не матушка, я бы уже давно пресек его хождения до казны ради сирых и убогих, - согласился Петр.

- Чего встали? – сталь прорезалась в голосе старшего королевича при обращении к подчиненным.

- Дык, его светлейшество, Александр-королевич… - начальник отряда, бравый вояка, замялся под жестким взглядом своего предводителя.

- Не маленький! Успокоится – остановится. Там мы его и нагоним! Вперед!

***

- Приветствую вас, царевичи и королевичи! Рада видеть вас у себя в гостях, - статная стройная Завида принимала гостей в большом зале. Черные, что вороново крыло, волосы были стянуты в тугие косы и уложены вокруг головы, на белом лице ярко выделялись соболиные брови да сверкали темно-карие очи. Лебединая шея была в три ряда опутана жемчугами заморскими, а платье в пол расшито самоцветами. Не было в принцессе робости, только власть да уверенность.

А перед ней толпилась добрая сотня женихов – молодцы один другого краше, один другого знатнее и богаче. Помимо трех братьев стояли тут и соседские королевичи, и заморские царевичи, и басурмане в штанах кожаных да жилетах меховых, и иноземные гости аки девицы в платьях да кафтанах до самой земли, в чудных головных уборах.

- Сегодня пир в вашу честь, гости дорогие! А на завтра задуманы у нас игрища веселые да загадки мудреные, - со скупой грацией поклонилась принцесса гостям, развела белы рученьки в стороны, приглашая гостей за богато уставленные столы.

Три дня продолжались смотрины да соревнования женихов принцессы разборчивой. В первый день треть ушла домой ни с чем, во второй еще треть. А к исходу третьего дня остались лишь три брата.

- Ну, что ж, женихи дорогие, приготовила я вам еще три испытания: кто все три выдержит, тот и станет моим царем и повелителем. Первое испытание – сойтись с моим военачальником в рукопашном бою. Победить – не победите, но для победы в состязании хоть пять минут продержитесь.

Вышел первым Александр. А навстречу ему вышел высокий, как дуб, да огромный, как гора, воин. Широко расставив исполинские ноги, встал военачальник да пальцем поманил королевича начать поединок. Оглядел парень противника, удивился силе его, а про себя подметил, что в кулачном бою не одолеть ему противника. Быстрее стрелы бросился он в обход военачальника, завертелся, закрутился как волчок, увлекая грозного стража в свою игру. Как мелкая букашка, мелькал он то тут, то там, нанося удары. То пинок отвесил, то под руку нырнул. А грозный воин только крутился из стороны в сторону, не поспевая за юрким королевичем. Сказать по правде, толку от ударов Александра было немного, уж больно могуч и грозен был противник. Скоро надоела эта игра воину, изловчился он да поймал королевича за ногу, скрутил в бараний рог. Шесть минут продержался Александр. Удивилась толпа. Не глянула на королевича прекрасная Завида, отвела скучающие очи.

Вторым пошел Петр. Скинул он кафтан парчовый, оставшись лишь в рубахе нательной. Восхищенными взглядами смотрели девицы на красавца писанного. Не стал он юлить да ловкачить. Сошлись они с военачальником в рукопашном бою: один удар Петра и не шелохнулся могучий воин, один удар война и упал на колени Петр. Второй удар Петра и не шелохнулся воин, второй удар военачальника и согнулся в три погибели королевич. Третий удар Петра и зашатался воин, третий удар военачальника и упал Петр на земь. Десять минут продержался королевич. Ликовала толпа. Пробежалась быстрым взглядом по претенденту прекрасная Завида.

Последним вышел Василий. Скинул он кафтан парчовый да рубаху из тонкого сукна, оголив торс молодецкий. Жадными взглядами впились девицы в королевича. Изогнула бровь соболиную прекрасная Завида.

Не дожидаясь приглашения, бросился Василий на противника. Высоко заносил кулаки да резво сыпал удары на голову дружинника, не успевшего уйти в оборону. Затряс головой военачальник, расправил плечи широкие, развел руки в разные стороны, стряхивая новые удары. Замахнулся да вдарил по королевичу. Гул пронесся по рядам, а Василий лишь застыл на мгновение. Разошлись противники, вновь встали друг напротив друга.

Не спешили нападать богатыри, глядели, приглядывались. Пошел в атаку первым военачальник, замахнувшись пудовым кулаком. Не достиг кулак цели, Василий-королевич увернулся в сторону. Полетел ему на встречу другой кулак, но и он не достиг цели, отклонился королевич в другую сторону. А сам ударил военачальника под дых. Загудела толпа, замер пораженный противник.

Не дав богатырю и духу перевести, королевич продолжил кулаками молотить, куда придется, где по лицу, где по торсу попадал. А сам уклонялся от чужих ударов. Замешкался воин принцессы, обхватил его голову королевич двумя руками да приложил с силою о колено свое правое. Зашумела толпа.

Упал на колени военачальник, а из разбитого носа через губы и подбородок побежала тонкая алая струйка. Занес королевич кулак для последнего удара, отправил в цель, но перехватил дружинник его своей ладонью.

Замер Василий-королевич, никто никогда не мог его удар остановить. А могучий воин не то что сдержал кулак, распрямился да другой рукой вдарил по Василию снизу вверх. Раздался хруст ломаемых костей, отлетел королевич на другую сторону площадки. Но не сдался! Охнув, перекувыркнулся через голову и опять в стойку встал.

Сколько бы еще продолжался кулачный бой – не ведомо! Остановила его сама принцесса, громко захлопав в ладоши противникам, призывая подчиниться и закончить! А вслед за принцессой и толпа захлопала, загомонила, заулюлюкала.

- Спасибо вам, королевичи молодые, ай потешили вы сегодня толпу! Показали силу свою и ловкость! Победа досталась Василию-королевичу! – сказала, внимательным взглядом почти черных глаз обведя братьев. Лишь на мгновение задержался взгляд ее на прекрасном мужественном лице да широких плечах, а после развернулась принцесса да была такова.

На место ее вышел первый советник:

- Гости дорогие, прошу за стол! Отдыхайте, гуляйте, соревнования завтра продолжим!

На следующий, пятый день вышли королевичи на крутой берег широкой да бурной реки. В небе невероятной голубизны не было ни облачка, только птицы высоко летали. Красно солнышко в зените глядело на забавы королевские.

А с берега высокого открывался чудесный вид на реку. Темные воды, влекомые течением да обдуваемые летним ветерком, местами вздымались, гребнями шли. А на гребнях пена белая да пушистая взбивалась. Добегая до берега, речные волны с тихим плеском разбивались, поднимая тьму искристых брызг. Легкий ветерок бросал их в лицо путнику вместе с непередаваемым запахом речной прохлады.

Над водой то тут, то там носились стрекозы, а за ними проносились и птицы. Иногда речная гладь тихая и спокойная, встревоженная кем-то, с негромким плеском шла кругами. Знать, то рыба какая на секунду показалась из воды.

На высоком берегу собралась толпа народу. Смотрели они на королевичей, дивились, улыбались да на берег далекий поглядывали.

Только принцессы нигде видно не было. Вышел вперед советник, слово взял:

- Королевичи удалые, предстоит вам сегодня новое испытание! Надобно вам на другую сторону реки перебраться и там с принцессой Завидой повстречаться! Кто больше всех поразит принцессу, тот и выиграет сегодняшнее испытание!

Недолго думая, Василий-королевич сбросил сапоги сафьяновые, кафтан да штаны парчовые. В одной рубахе нательной сиганул в воду. Стремительно удалялся он от берега. После нескольких мощных гребков превратился молодец в точку белую среди речной воды. Взволновалась толпа.

Александр-королевич, увидал у берега рыбаков, подбежал к ним да выпросил у мужиков худую лодчонку да сломанное весло. Столкнул лодку в воду, запрыгнул сам да грести принялся. Зашумела толпа.

Посмотрел по сторонам Петр-королевич и увидел у причала ладью с бортами расписными да алым парусом.

- Чья ладья? – крикнул зычным голосом Петр-королевич.

Вышел вперед купец заморский:

- Положим, моя!

- Покупаю, золотом плачу! – не просил, требовал Петр.

- Как можно, королевич, я товар не сгрузил: шелка тончайшие, специи душистые…

- Плачу за все, - бросил Петр-королевич к загнутым носам сапог купца заморского кошель туго набитый золотом. Да не стал дожидаться ответа, прошел на ладью да велел в путь выдвигаться.

На другом берегу быстры реки ждала претендентов на руку свою прекрасная Завида. Раскинулся на пологом берегу невиданной красоты шатер. Тонкая струящаяся ткань защищала принцессу от полуденного зноя. Дорогие персидские ковры покрывали траву и заглушали шаги слуг и прислужников. Сотни бархатных подушек, шитых серебром и златом, служили принцессе ложем. Пила она дорогое вино, заедала заморскими фруктами. Скучно было принцессе.

В тишине летнего дня прогремели трубы, возвестив о прибытие женихов, поднялась с подушек принцесса, бросились служанки поправлять на ней платье бесценное. Да вот беда, одна девка нерасторопная зацепила нитку жемчуга, что опутывала тонкую шею госпожи, нитка лопнула, а жемчужины что слезы упали на землю да затекли в морщины драпировок. Ни слова не сказала Завида, только затуманенным яростью взглядом посмотрела она на побледневшую девку да наотмашь ударила ее по лицу.

Вышла из царского шатра прекрасная принцесса. С каждым днем все ярче разгоралась ее красота, что воспевалась в песнях. Струящиеся ткани окутывали тонкий стан, жемчужины, что капли росы, сияли в ее волосах. На пальцах да по подолу платья щедрой рукой были рассыпаны самоцветы.

Подняла взгляд принцесса на претендентов на свою руку да изогнула бровь соболиную.

Василий-королевич стоял босой в насквозь мокрой нательной рубахе. С его темно-русых волос стекали крупные капли на прекрасное лицо, голую шею, тяжело вздымающуюся могучую грудь да терялись в вырезе рубахи. Легкая усмешка пробежала по губам алым, да так же быстро испарилась с лица принцессы.

Рядом с ним стоял Александр-королевич. Младший брат был и в кафтане, и в штанах. Да вот незадача, худая лодка пропускала воду, потому промочил королевич сапоги. Раскисли они да пошли разводами, а золото померкло. Штаны, что были заправлены за голенища, пропитались речной водой до колен, отяжелели да прилипли к ногам. Рукава кафтанные все в брызгах оказались, а ладони в мозолях. На секунду прекрасное личико исказило брезгливое изумление. Но быстро Завида взяла себя в руки и лишь вежливая улыбка блуждала на ее губах.

А третьим стоял Петр-королевич, в лучшем своем кафтане, рубахе белоснежной, сапоги как жар горели. Позади него на волнах ладья покачивалась, а у ног его лежали дары богатые. И шелка, и шерсти заморские, и специи душистые, и фрукты сочные. Не только сам королевич пересек реку, но и принес подарки дорогие. Понравилось это принцессе, улыбнулась она широко и протянула руку Петру.

- Сегодня вы победитель, везите же меня в мою столицу на вашей ладье, сделайте милость!

Последний день испытаний настал. Что приготовила хитрая невеста?

В золоченном чертоге, подпирающем башнями небо высокое, в просторной зале собрались гости и поданные прекрасной принцессы. Куда взгляд ни кинь везде злато да серебро, кубки драгоценные, ложечки мельхиоровые, яства заморские, под ногами ковры персидские. Не скупилась принцесса на убранство.

Пестрая гомонящая толпа вмиг смолкла, как открылись двери резные, высокие и показалась из них принцесса.

Величаво и неспешно не прошла – проплыла Завида во главу стола. Опустилась на трон, огладила колье малахитовое, расправила складки парчовые на невиданной красоты платье да сложила ручки белые. Цепкий взгляд темных глаз прошелся по братьям, изучая, оценивая. Сухо улыбнувшись и кивнув гостям, сделала принцесса знак своему советнику.

- Гости дорогие, женихи королевские, настал день последнего испытания, что приготовила для вас прекраснейшая Завида. Царство-государство у нее большое и управлять им сложно. Но не одни только гордость и сила, упрямство да смекалистость, смирение со вниманием нужны королю будущему. Ему в помощь нужны богатства. Простит вас Завида отыскать в ее стране и представить всем нам главные богатства, что помогут вам рука об руку править долго и по чести.

Зашепталась толпа, подивились гости мудрости принцессы, а подданные сложной задаче. Призадумались братья.

- Времени вам даю три дня. На исходе третьего жду вас с примерами богатства страны моей или не жду вовсе, - льда полны были учтивые слова принцессы. Не просила, требовала она.

Делать нечего – отправились братья на три стороны искать потаенные богатства страны прекрасной принцессы.

На исходе третьего дня в огромной зале царского чертога люди ждали возвращения женихов.

Огромный оранжево-красный диск заходящего солнца расплескал по лазурному небу пурпур, смешивая краски. В вышине синева уже налилась, сгустилась, готовя ложе круглоликой луне и ярким звездам. Ниже небо осталось прозрачным нежно-голубым с редкими мазками охры и киновари. А там, где раскрасневшаяся звезда прятала свой лик за разлапистыми елями, приобрело небо необычайный цвет от размыто-лилового до кроваво-красного. Красота необычайная, от которой щемило в груди и щипало глаза. Редко выдавался такой закат, что сам воздух становился прозрачно-розовым, волшебным.

Через широкие окна проливался пурпур на пол и стены залы, на гостей и яства заморские, придавая всему не то легкий румянец, не то заливая все краской напускного смущения.

Пока гости пировали да праздновали, на возвышении на троне скучала Завида. В первый день она приглядела себе жениха: высокого, статного, широкоплечего да синеглазого. Вот только приличия и правила требовали довести отбор до конца. Глубоко вздохнув, перевела принцесса томные очи на окна высокие. Отчего заплясали в ее глазах отблески алые, как будто недобрые.

Распахнулись двери дубовые и в сопровождении слуг и подручных прошли в залу королевичи: Василий и Петр. С одного брата на другого жадно переводила взгляд Завида, незаметно подмечая и глаза ясные, и плечи широкие, и руки крепкие. На одного приятно было посмотреть, а вот другого и не грех к себе подпустить. Алым румянцем вспыхнули щеки девичьи, спасибо закату пурпурному, что не выдал мыслей потаенных.

Не успела отогнать принцесса свои размышления, как поймала взгляд мимолетный, брошенный на нее одним из королевичей. И от взгляда этого жадного готова была вспыхнуть и гореть принцесса. Не смотрел на нее королевич – пил взглядом, оглаживая шею лебединую, стан гибкий, руки тонкие да путаясь в складках дорогого платья.

Дыхание перехватило у Завиды, и коснулась легкая улыбка губ алых. Хорош ее выбор! Главное, взаимен!

Тем временем повыскакивали гости из-за столов, обступили претендентов, шумели, гомонили, ждали представления.

Вышел вперед Василий-королевич, пред принцессены очи вынес слуга поднос. Нехотя опустила глаза Завида, а увидев поданное, изумленно изогнула бровь.

На золоченом подносе лежали небольшой угловатый темно-серый камень весь в ярко-рыжих разводах, несколько мелких монет, наконечник стрелы и дорогой кинжал в богатых ножнах.

Ахнули гости, удовлетворенно потер руки советник, а Завида подняла потемневшие очи на Василия-королевича.

- Расскажите же нам, Василий-королевич, что из этого богатство моего государства?

- Долго гулял я по окрестным лесам, полям да берегу. В глубокой пещере, что на излучине широкой реки нашел я камешек неприметный. Но не простой это камешек, а железный. И в пещере той много-много еще руды железной. А сделать из той руды можно и монеты королевские, - сказал королевич да указал широкой ладонью на поднос. – И острия для стрел быстрых, жалящих, и меч булатный, что встанет на страже покоя вашего государства. А коли надо, то и приумножит богатства несметные, - с этими словами подошел Василий к подносу, выхватил клинок из ножен. Ловко крутил в руках он оружие грозное, дабы не осталось у окружающих сомнения, как приумножать стоит королевские богатства.

Удивилась толпа, заликовала, зааплодировала.

Вышел вперед Петр-королевич, и вынес слуга серебряный поднос. С интересом опустила глаза Завида на дар принесенный.

На дорогом подносе лежала искусно вырезанная деревянная шкатулка: волны по бокам того гляди заплещутся, лес на крышке того гляди зашумит, а птицы певчие тонкой работы вот-вот запоют. Смотрела и дивилась Завида на красоту эту рукотворную.

- Что же вы приготовили нам, Петр-королевич?

- Долго гулял я по окрестным полям да по берегу, думу думал у излучины реки, когда поднял взгляд и увидел лес густой. Полон тот лес вековых дубов, что дают приют зверью всякому, полон сосен корабельных, что под зноем сочатся смолой пахучей, полон малинника да орешника. Вот ваше главное богатство, принцесса.

Прищурила Завида глаза, не то обдумывая слова собеседника, не то не уверенная в их правдивости.

- Каждый год можно собирать в лесу орехи, грибы да ягоды и продавать купцам заморским, что привозят вам шелка да специи. Можно рубить лес да продавать древесину ценную соседям, а коли кто из заморских правителей на богатство позариться, то из вековых сосен флот соорудить да отстоять землю и богатство королевское.

Заликовала толпа, зашумела, возрадовалась. Одобряюще склонил голову советник.

Открылись снова двери резные, дубовые. Вошел в залу нарядную младший королевич и вел он за собой несколько человек из мужичья простого. Кто в лаптях разношенных, кто босой был, штаны в заплатах, рубахи в прорехах. Ни приукрашены, ни причесаны были гости странные. Зашепталась толпа, заохала.

- Долго гулял я по окрестным полям да по берегу. Видел и гору у излучины, и тенистый лес. Но не они ваши главные богатства, - запальчиво начал Александр-королевич.

- Так, может, вы нам и расскажете, что есть мое самое великое богатство? – сверкнув карими очами, молвила принцесса.

- А богатство ваше главное – вот, - сказал да указал королевич рукой на переминающихся с ноги на ноги мужиков, - люд простой!

Притихли гости, сверкнули на брата очами королевичи, удивленно вскинула брови Завида.

- Ни добыть железную руду, ни переплавить ее без мужика простого вы не сможете! Ни грибы-ягоды собрать, ни лес рубить опять же без мужика невозможно!

Опустила глаза принцесса, что разгорелись злом и яростью, удержал за плечо Петр Василия, охнула и отпрянула толпа. Лишь советник сохранил спокойствие, наклонился к самодержавице и зашептал ей что-то негромко, но настойчиво.

- Хорошо потрудились вы, гости дорогие, женихи названные! Нужно мне время на раздумья, кто из вас станет моим мужем, - встав с трона и гордо вскинув подбородок, обвела Завида внимательным цепким взглядом братьев да толпу придворных. После чего удались с советником.

- Не хочу за Александра замуж! – обиженно надула губки Завида, располагаясь перед зеркалом в своей опочивальне.

- Ваше высочество, да как же не хотеть. По всему выходит, что он победил в состязаниях, - низко кланяясь да пряча лукавую улыбку в густых усах, молвил советник.

- Да? – зло сузила глазки темные принцесса. – Это когда это он победил? Или мы с тобой на разных испытаниях были? – развернувшись и сложив руки на груди, вперила принцесса взор в советника.

- Ну, первое испытание, положим, не проиграл, пять минут-то против Горыни продержался, - загибая пальцы, молвил вельможа. Завида лишь фыркнула.

- Второе испытание тоже неплохо прошел, в нем Петр лишь чуть-чуть его обошел, - загнул второй палец советник.

- Ты говори-говори да не заговаривайся! Перт-королевич приплыл в ладье, а Александр в старом корыте, Петр с дарами дорогими, а Александр с мокрыми сапогами.

- А мне показалось, вы не против были поглядеть на мокрого Василия, - еще ниже в поклоне склонил голову хитрый вельможа.

- Может, и не против. Почему я не могу его выбрать в женихи? Он статный, видный, хороший воин, - размечталась принцесса, вставая с резного стула.

- Надобно вам выбрать Александра. Вона как он люд простой взбаламутил, выставил их главным богатством.

- И что? Тоже мне богатство, - фыркнула Завида, - босые, худые, косые да кривые.

- Того и бойтесь! Как пойдет молва по деревням да весям, как задумается худой оголодавший мужик о своей доле да о своей значимости, так и жди беды.

- Что ты несешь, сплюнь! – сердито топнула ножкой принцесса.

- Про Александра молва ходит, что он любит по Семихолмию бродить, простой люд увещевать.

- И на что мне такой муж: и дома нет, и помощи нет? – закатила глаза принцесса.

- А то вам помощь нужна в управлении государством, - заплясали лукавые искры в подслеповатых глазах, - а что дома нет, так тоже не беда, кто и другой может в гости зайти, - замолчал советник, выжидая. Но Завида лишь глубже задумалась. - Зато будет Александр-королевич ходить-бродить по деревням да вести беседы долгие с мужиком простым. Может, где и вы монеткой подсобите. Вы и при власти, и при муже, и при народе, и свободу вашу никто не ограничит.

- Ну, если так смотреть… - такой расклад не приходил в голову принцессе. Ой, хитер старик, ой хитер!

Продолжался пир до утра, ели гости и пили, гусляры да песенники потешали толпу.

Чуть только первые лучи солнца золотого разогнали мрак ночи, отворилась дверь и явилась в залу принцесса. Скромно и дорого одетая, в наглухо застегнутом платье, с простыми косами, без украшений.

- Гости дорогие, подданные! Выбрала я мужа себе по сердцу, - сказала, а у самой голосок едва заметно дрогнул. – Будет вам король надежный, а мне муж верный.

При последних словах едва заметно кивнул советник.

- Труден был мой выбор, не скрою! Много дум пришлось мне передумать! А выбрала я Александра-королевича. Ибо прав он – самое главное наше богатство – это народ!

И первым захлопал в ладоши советник королевский, а за ним подхватили и придворные и толпа. А Завида опустила печальные глаза долу да протянула ручки холеные к жениху нареченному.

***

Не стали задерживаться королевичи молодые, надобно им было вернуться в родные края. Свадьбу молодые решили играть в Семихолмии, испросив благословение короля с королевой. А уж после вернуться мужем да женой.

Каждого брата одарила принцесса: вынесли им девицы красные по кольчуге работы тонкой да по мешочку самоцветов, припасы да разносолы в дорогу. А после подошла к каждому Завида, поклонилась в пояс да расцеловала три раза по обычаю древнему на дорогу долгую. Попрощалась с придворными принцесса да легким перышком вскочила в седло белой кобылы.

Велась тонкой лентой меж полей золотых, лугов цветных и пахучих, лесов тенистых да берегов крутых обратная дорога. В тишине ехали братья, думая каждый свою думу. Не спешила разговорить путников и Завида прекрасная. А за ними, вполголоса переговариваясь, скакала свита. Звонкий топот конских копыт распугивал зверье лесное да птиц певчих.

Ближе к ночи устроил небольшой отряд привал. Лесная поляна в окружении вековых сосен и звонкий ручей неподалеку стали временным пристанищем усталым путникам.

Расположились дружинники у костра, а королевичи с прекрасной принцессой на мягких тканях чуть поодаль. Сидели, молчали, в разные стороны глядели. Как будто что-то изменилось в них после испытаний. Как будто каждый сожалел о чем-то и завидовал другому.

Василий втайне от братьев перебирал в руках тончайший кружевной платок, что подарила ему Завида при отбытии. Думы тяжелые, липкие, как смола, окутывали его. Чем больше он думал, тем глубже вяз в них. На губах горел сладкий поцелуй. Сердце разрывали народившаяся любовь да ревность. Из-под хмурых бровей следил он за братьями да за возлюбленной.

Петр хмуро смотрел на братьев, кожу у сердца жгло хуже каленого железа сонное снадобье, что вложила ему в руки Завида. Губы и щеки алели от легкого поцелуя прекрасной принцессы. Сердце ему разрывали зависть и муки совести.

Хмур и невесел сидел Александр. Не пришлась ему по сердцу принцесса, что вез он теперь на благословение родительское: не была она ни добра, ни скромна, ни о людях простых заботлива. В скором времени должно ему было стать королем и супругом прекрасной принцессы, но от осознания этого становилось у королевича на сердце только тоскливее.

Будто не замечая хмурых взглядов да тягостного молчания сладко щебетала Завида о чем придется.

Быстро прогорел костер, быстро приготовился нехитрый ужин, еще быстрее лагерь отошел ко сну. Устроили принцессу со всевозможным комфортом, разбив шелковый шатер. Выставив вокруг него охрану, что уже мерно посапывала. Только королевичи не спали. Пошел Александр прогуляться перед сном, думы тяжелые разогнать. Тихий разговор в его отсутствие вели промеж собой братья.

- Ты думаешь, не достоин? - в голосе Петра слышалось сомнение.

- Да он еще совсем мальчишка! Ему бы по лесам да полям бродить, а не страной править! – настойчиво уговаривал брата Василий.

- Не знаю, Василь, она же его выбрала.

- Не она, а советник! – запальчиво воскликнул Василий, огляделся по сторонам да уже тише продолжил. - Ты видел, какая у нее армия? Ему же и дела нет до обороны! – пуще прежнего увещевал брата королевич.

- Что ты предлагаешь?

- Дай мне шанс, Петя! – поняв, что зерна сомнения быстро начали давать всходы, Василий надавил на брата.

Удивленный, полный сомнения взгляд метнулся сначала к темному лесу, в котором скрылся Александру, потом к старшему брату.

- Надо Сашку только задержать, оставить в лесу связанного. А я приведу к родителям Завиду как свою невесту да тут же под венец! Согласись, отцу нужны сильные и духом, и ратью соседи, готовые помочь в любую минуту!

Глубоко задумался Петр: с одной стороны Василий дело говорил, с другой – не по-братски все это.

- Да, что отец, ему на троне не так уж и долго сидеть, а вот тебе, как его приемнику моя помощь и поддержка завсегда пригодятся!

Знал, на что давить старший королевич, тень сомнения померкла под разгорающейся искрой алчности и осознания собственного величия.

- На, держи, - ловко извлек Петр пузырек темного стекла и перебросил брату.

На лету схватил Василий сонное зелье, удивленно вскинул брови, но тут же все понял. Быстро растворилось содержимое в походной фляге с ключевой водой. Быстро вернулась фляга золоченая на место, а братья притихли и сделали вид, что спят.

Долго ждать не пришлось: раздвигая еловые ветви руками, из чащи вышел младший королевич. Не почуяв подвоха, выпил Александр из своей фляги зелья на сон грядущий да уложился на широком покрывале.

Долго ждали старшие королевичи, прислушиваясь к мерному дыханию брата. Наконец, решились. Встали осторожно да поволоки Александра на край поляны в густую траву. Побоялись они, что заметят их отсутствие и не пошли в темный лес. На шерстяном одеяле положили брата, походным плащом накрыли. Да никем незамеченные вернулись обратно. Тихо отвязали коня Александра да выпустили на волю.

Заросшая поляна, что служила лагерем королевскому отряду, все еще была укрыта предрассветными сумерками. Только краешек неба заалел, возвещая скорый приход ясна солнышка. Уже на ногах были Василий с Петром. Заговорщицки переглядываясь, старшие королевичи будили дружину. Подняли королевичи шумиху, пропал Александр-королевич. Спешно собирался отряд, под сонное бормотание дозорных да глухое ржание коней. И в лес, и к ручью отправили дозорных, только след королевича простыл. Ни вещей его, ни коня.

Закручинилась принцесса, запечалилась. Но быстро утешил ее Василий-королевич, предложив стать его женой.

Приказано было выдвигаться в обратный путь, более не тратя время на поиски Александра, оставшегося на лесной поляне.

Не успел и на добрую версту отойти отряд, как сорвался Василий назад, желая проверить, не вернулся ли младший брат.

На поляне по-прежнему, на шерстяном покрывале, спал и видел длинный сон Александр. Золотые кудри растрепались, под розовой щекой покоилась мягкая ладонь. Закрыты были глаза сине-голубые, материнские. Сладко причмокивали по-детски пухлые губы.

Склонился Василий над братом, поправил плащ на нем теплый, походный, провел по златокудрой голове ладонью, как часто в детстве делал. Да всадил в грудь брата меч булатный по самое основание. Из раны ужасной тонкой струйкой потекла кровь алая, теплая на стылую землю. Показалось этого мало вероломному Василию, еще и еще вонзал он меч в брата своего.

Померкла любовь братская в тот момент, как увидал Василий-королевич Завиду. Росло и ширилось в груди чувство дикое и необузданное, когда увидел Василий войско завидино, да мечи, да воинов искусных. Воспылала в сердце молодом любовь горячая, когда потонул королевич в первый раз в глазах темных, лукавых. С тех пор не мог он не мечтать, не думать ни о чем кроме Завиды и королевства ее могущественного. Себя и только себя видел он полководцем великим и мужем гордой принцессы.

Рукоять меча королевского стала липкой от братской крови. Сдернул с плеча Василий плащ, обтер им оружие и руки да бросил рядом с умирающим братом. Вскочил на коня да был таков.

***

У высокого окна, глядя на бледную круглоликую луну, стояла невысокая девушка.

Тонкими пальчиками она спешно расплетала золотую шнуровку на дорогом наряде. Сбросив тяжелое платье на пол, она, не оборачиваясь, перешагнула через дорогую ткань. Следом слетели и шелковые туфельки.

Вздох облегчения разнесся по покоям, отзываясь эхом под высокими сводами. Подставив прекрасное личико с тонкими чертами под серебристый свет ночного светила и зажмурив глаза, девушка привычными движениями ловко и спешно разбирала сложную прическу.

Из окна с большой площади, что располагалась под теремом, лилась музыка и летели здравницы. Это был самый чудесный день в году – день Великой женитьбы. Молодые полозы, что приглядели себе пары, в этот день соединялись со своими возлюбленными. Большой пир устраивал волшебный лесной народ, звучали поздравления, песни. Пляски длились до утра, брага лилась рекой, скоморохи, гусляры да сказители не знали устали.

Веружа – молодая царица полозов окинула взглядом площадь с веселящимся людом и еще раз вздохнула. На этот раз тяжело и печально. Каждый год по праву царицы первой произносила она поздравительные речи, соединяла руки влюбленных и втайне завидовала им. А после наблюдала, как луна-матушка, соединяет любящие сердца навек.

Не было во всем ее Лесном царстве полоза по сердцу. Многие сватались к справедливой молодой царице, только сердце, луна да древняя магия были глухи.

Девушка погладила тонкими пальчиками золотой обруч, что служил ей короной, и кивнула своим мыслям. Рядом с обручем на дубовый комод опустились тяжелые серьги, подвески, кольца и перстни. В серебристом свете луны ярче солнца сиял причудливый перстень с крупным янтарем. Тонкая золотая змейка держала золотистый камень в пасти.

Ловко заплетя несложную косу и набросив на себя простой сарафан, Веружа босыми ногами пошлепала к двери. Не было нужды прятаться или скрываться, к ночным прогулкам молодой царицы в волшебном лесу все давно привыкли. А теперь полозы веселились на большом пиру и, казалось, вообще не заметили пропажи царицы.

Босые ножки мягко ступали по прохладным ступеням, по мостовой, а потом по нежной травке.

Не оглядываясь, все дальше и дальше брела Веружа. Серебристый свет луны освещал ей знакомую тропу, ноги утопали в зеленом ковре, ели раздвигали перед ней свои пушистые ветви, земляника да грибочки кланялись до земли.

Сколько шла, девушка не заметила. Только за очередным поворотом лесной тропинки показался пригорочек, а на нем привычно восседал старичок с окладистой белой бородой да добрыми глазами под косматыми бровями. Ростом он был невелик, годами преклонен. В руках его была сучковатая палка.

- Дедушка Лесьяр, - бросилась Веружа вперед, в пару легких шагов преодолев расстояние. Что в детстве, что сейчас любила она приходить на лесную полянку и подолгу беседовать со стариком. Много историй занятных знал старик.

- Здравствуй, дитятко. Не ждал я тебя сегодня, - не то радостно, не то укоряющее произнес старец. По его хитрому прищуру да теряющимся в густых усах и бороде губам невозможно было понять сердиться или посмеивается Лесьяр. – Разве не сегодня Великая Женитьба твоего народа?

- Сегодня, - обронила печально девушка и тихо опустилась на сочную траву рядом со стариком.

- Так и не нашла ты себе парня по сердцу? – не то чтобы спрашивал, скорее утверждал старик.

- Ох, дедушка. Много прекрасных полозов в моем царстве, но…

- Но, ты все так же предпочитаешь общество старика, - усмехнулся в густые усы Лесьяр.

Притихла прекрасная царевна, сидя на бархатистой траве с поджатыми ногами. Не прогонял ее старый Лесьяр. Часто-часто они так сиживали и вели тихую беседу. И в этот раз их беседа текла как спокойная река.

- Дедушка, расскажи мне еще что-нибудь! – попросила девушка.

- Что же тебе рассказать, дитятко? – притворно изумился старик.

- Сказку, - просто попросила Веружа.

- Какую же сказку ты хочешь услышать? – ласково улыбаясь бесцветными глазами, спросил старик.

- Про хозяйку леса, - ни минуты не раздумывая, попросила Веружа.

- Деточка, ты эту сказку лучше меня знаешь, - заулыбался Лесьяр. Но тут же его лицо приняло настороженное выражение, а сам он обратился в слух, подняв указательный палец и призывая царевну к тишине.

Как ни старалась Веружа, ничего не смогла услышать в лесной тиши. Только уханье старой совы, только перешептывание ветерка в вековых соснах, только крадущиеся шаги ночного хищника – лисы или волка.

- Что там, дедушка Лесьяр? – подалась к старику девушка, когда заметила его прояснившийся взор.

- Ничего, дитятко! Ничего! – торопливо поднимаясь и отряхивая широкие штаны, проговорил Лесьяр. – Эко, мы засиделись, пора тебе и домой!

- Но сказка… - Веружа не могла припомнить, чтобы старец хоть раз прогонял ее домой, и не важно, до скольки они засиживались раньше.

- Давай, давай, дитятко, беги! Свидимся еще, поговорим! А теперь тебе пора, поверь старику!

Не стала спорить с дедушкой Лесьяром молодая царица, помахала лишь на прощанье рукой да отправилась восвояси.

Привычно запетляла тропинка, уводя девушку глубже в лес. На небе ласково сияла круглоликая луна, стыдливо прикрываясь верхушками темных елей.

Босые девичьи ножки привычно щекотала сочная трава, прядками играл прохладный ночной ветерок. Как много всего разного случилось сегодня: Великая Женитьба прошла, странный разговор со стариком, но страннее всего - последние слова.

Задумавшись, не заметила Веружа как сошла с тропки лесной да углубилась в чащу. Вздрогнула царица полозов, завертела головой, пытаясь найти тропинку али какое место знакомое. Вот только все зря. Неприветливые ели закрывали ей путь, густой кустарник царапал кожу. И ночная красавица – луна – не то испугалась, не то зарезвилась да скрылась с небосвода за, невесть откуда взявшуюся, тучу.

Тихо стало в лесу, перестала ухать старая сова, затих свежий ветерок и хищный зверь притаился.

Схватила Веружа ладошку свою и потерла пустое место на пальчике – оставила она в тереме заветное янтарное колечко, что дорогу к Царству лесному открывает. Вздохнула, да делать нечего, надо выбираться!

Неведомо откуда заклубился белый туман. Словно живой растекался он по полянкам лесным, огибал деревья и заполнял канавки, скрывал пригорки. Все гуще и гуще становился туман, все выше и выше курился он.

Все скрылось как под зимними сугробами под текучим маревом.

Но не стало страшно царевне, наоборот, успокоение принес ей туман, и пошла она за ним, погружая босые ножки в пелену.

Сколько плутала девушка неведомо, а впереди лился, тек и укутывал землю белый туман. Долго ли коротко бродила царица по родному лесу, не узнавая его. Как вдруг тишину ночи разрезал далекий звук конских копыт да ржания, звон оружия булатного. Остановилась Веружа, прислушалась. То ли и вправду было, то ли послышалось? Опять тихо стало в лесу.

И вот вышла она на полянку, ничего не было видно, только сквозь толщу тумана что-то темнело на земле. Быстро и тревожно забилось девичье сердце. Чем ближе она подходила к неясной тени, тем тоньше и прозрачнее становился ее бесплотный спутник и проводник.

Не дойдя пары шагов, вскрикнула Веружа и прижала руки к губам. На изумрудной траве, покрытой рубиновыми брызгами, лежал прекрасный юноша. Золотые кудри его растрепались, под бледной щекой покоилась холодеющая ладонь. Закрыты были глаза, приоткрыты пухлые губы, из которых тонкой струйкой вилась алая кровь.

Не могла заставить себя девушка подойти к распростертому перед ней телу. Ужас и жалость сковали ее волю. Но неожиданно из приоткрытых бледных губ вырвался слабый стон. Жив оказался юноша.

Не теряя больше ни минуты, принялась суетиться около раненого молодая царица. Отбросила плащ дорожный, осмотрела раны. Скоро сообразив, что делать надобно, нарвала царица из подола бинтов, принесла из ручья воды, собрала на поляне необходимых травок. Опустившись подле молодца, призвала на помощь Луну-матушку.

Утреннее солнышко ясными лучами пробило себе дорогу сквозь густой ельник к небольшой поляне. Ночной мрак вместе с прохладой сменили летний день. И так по кругу, незаметно для Веружи, день шел за ночью, а ночь меняла день.

Шаловливые солнечные зайчики скакали по уставшему прекрасному лицу да по тонким рукам, будя девушку. Сама не заметила, как уснула молодая царевна: три дня и три ночи не смыкала она глаз, выхаживая прекрасного незнакомца.

Не успела она стряхнуть остатки сна, как увидела взгляд ясных синих глаз. На прекрасном бледном лице без тени румянца распахнулись очи, что два лесных озера невиданной глубины.

- Кто ты, прекрасная дева? – прозвучал слабый немного хриплый голос.

***

Душное тягучее марево окружало Александра. Не помнил королевич, как оказался в этом странном месте. Вместо леса и поляны вокруг лишь неясные тени и звенящая тишина. Куда идти? Что искать в непроглядной пустоте?

Попробовал было королевич позвать братьев, но тени вокруг зашевелились и как будто зашептались. Вот из серого марева двинулись к нему две темные фигуры. Чем ближе они подбирались, тем чернее становились. Безмолвные, тревожные тени.

- Василий, Петр?

Никто не отозвался. Но вдруг все вокруг заволок белый туман, разрезая мглу, укутывая и даря покой. Нежно, как ребенка, качал туман Александра на руках. День или час прошел – не ведал молодой королевич. Редеть стал туман…

Невиданной красоты девушка предстала перед Александром. Невысокая, точеная фигура в простом сарафане, непокрытая голова и толстая коса из серебристых как лунный свет волос. Тонкие черты лица и огромные золотые глаза, что сияли мягким светом и дарили покой. Потянулся было королевич к девушке, да не смог и шагу ступить. Словно грудь его пробили колом да пригвоздили куда. Собрал силу Александр да рванул вперед, к прекрасному видению.

Не то крик, не то стон вырвался из раненой груди. Взорвалась боль внутри огнем жарким. Поднялись отяжелевшие веки, и увидел Александр, что лежит он на лесной поляне, а рядом, придерживая его, сидит чудесное видение.

Девушка из сна, даже еще краше. Вот только вокруг золотых глаз залегли тени бессонных ночей, взгляд горел беспокойством, серебряная коса растрепалась, а сарафан измялся да испачкался.

- Тише, тише, молодец. Испей воды да отдыхай, - хрупкая ладошка осторожно, но настойчиво давила на плечо парня, не давая ему подняться. Второй рукой девушка проворно поднесла к пересохшим губам королевича флягу со студеной ключевой водой.

- Кто ты? – одними губами прошептал Александр.

- Веружа. А теперь спи, молодец.

- Веружа… - прошептали бледные губы и сложились в легкую улыбку, ярко-синие глаза закрылись, и королевич погрузился в благодатный сон.

Миновала беда. Недаром три дня и три ночи не смыкала глаз прекрасная царица, ухаживая за парнем. Села Веружа рядышком на траву и обняла себя за плечи. Что-то горячее и волнительное разливалось в ее груди от взгляда синих глаз прекрасного незнакомца.

Чуть только робкие лучики утреннего солнца осветили поляну, как из чащи вышел отряд полозов. Беспокоился лесной народ за свою царицу: подождали, подождали, да отправились искать ее в волшебном лесу.

***

Тупая боль в груди осталась. Не уходила она ни во сне, ни наяву. Куда бы ни попадал в сновидениях Александр, боль была с ним, мешала вдохнуть, временами жгла изнутри. И только видение с нежными золотыми глазами остужало грудь прикосновением тонких пальчиков.

Почувствовал королевич, как по его лицу робко крадется тепло. Приоткрыл глаза да охнул. Возлежал он на широкой кровати, из открытого окна прямо на одеяло, лицо и руки прыгали солнечные зайчики и весело резвились, даря тепло. За окном пели лесные птицы, а летний ветерок перебирал изумрудную листву на ветвях деревьев.

Комната была просторная, убрана дорого, но со вкусом и уютно. Кровать, широкий сундук у окна, дубовый стол да стул, небольшой комод, где грудились разные баночки-скляночки. Запах выдавал в них настои да примочки.

Хотел было подняться молодец, да боль опять сдавила грудь. Одеяло сползло, обнажая на груди тугую повязку с расплывшемся по середине желтым узором сукровицы с алой бахромой.

Двери тут же отворились, и в комнату вошли трое. Невысокая стройная девушка с диковинно забранными серебряными волосами, в парчовом шитом золотом платье, скромно окутывающем девичий стан. Золотые глаза смотрели с беспокойством, а на самом дне их плескалась затаенная нежность. Только по глазам и признал Александр свою недавнюю знакомую.

Позади нее стояли степенный мужчина с разными склянками в руках да пожилая старушка с добрым лицом, изъеденным морщинами, что печеное яблочко.

Мужчина, оказавшийся лекарем, осмотрел рану, покачал головой, расспросил больного, дал королевичу выпить горького настоя. Старушка споро промыла и замотала рану. А девушка стояла в стороне и молча наблюдала.

Только лекарь со старушкой двинулись к выходу, как девушка встрепенулась и нехотя пошла за ними.

- Веружа… - захотелось Александру поговорить с прекрасной девушкой, погреться в тепле ее глаз.

- Стало быть, запомнил? – звонкий как ручеек девичий голос ласкал слух. Дверь негромко прикрылась за лекарем и его помощницей.

- Как же мне было не запомнить? Веружа… Имя какое сказочное. И сама ты … - осекся королевич, а на щеках девушки вспыхнул румянец.

- А как тебя звать-величать, молодец?

- Александр, - не хотел признаваться он перед девушкой-виденьем в своем происхождении, хоть и обманывать ее считал неправильным. Решил пока умолчать, сказать-то всегда можно.

Молча смотрели они друг на друга. Глаза в глаза. Ярко-синий взгляд жадно глядел в нежный золотой.

- Где я?

- Ты у меня в гостях, в волшебном лесу, - просто прозвенел голосок.

- В волшебном лесу? А ты…

- А я царица полозов.

Много баек слышал Александр про полозов – богатый лесной народ, что могли обращаться в гигантских змей: ужей, медянок да полозов. Оберегали они свои богатства от людей алчных, могли и со свету сжить особо упрямых и охочих до золота. А могли и монетку-другую подкинуть хорошему человеку. Вот только самому Александру никогда не доводилось с ними встречаться.

Не успел обрадоваться королевич приходу Веружи, как тут же тоска его взяла: у такой царицы не может не быть царя.

- Я хотел сказать тебе спасибо за то, что спасла меня, - в ответ на него удивленно воззрились золотые очи.

- Дядюшка Белоуж проговорился? – быстро осенило догадкой царицу.

- Лекарь? – Александр еще не успел узнать, как зовут степенного мужчину. - Нет, не он. А разве это секрет?

- Отчего же секрет? Вовсе нет!

- Я сам запомнил тебя там, в лесу. Сколько дней ты со мной провела? – прямо в душу смотрели глубокие синие глаза.

- Три дня и три ночи, - просто ответила царица.

- Три дня и три ночи? – не ожидал услышать такое Александр. – А мои братья, что с ними?

- Не знаю. Никого не было на той поляне. Только ты, - печально покачав голов, промолвила девица.

- Но там стоял лагерем наш отряд, мои братья и лучшие воины… Неужели они все погибли?

- Ты не понял, Александр. На поляне не было ни живых, ни мертвых, только ты. По всем приметам лагерь спешно свернули, и люди покинули тебя умирать одного.

- Не может быть!!!

- Тебе не оставили ни коня, ни воды. Лишь походная постель да два плаща.

- Два? – Александр, пораженный вестью, не сразу понял, о чем речь.

Веружа подошла к сундуку и вынула из него окровавленную одежду и два походных плаща в темных высохших пятнах королевской крови. Один плащ принадлежал Александру, зияли на нем раны, как на груди королевича. А второй, бесспорно, принадлежал одному из братьев, и кровавые пятна на нем говорили о том, что кто-то вытирал тем плащом меч и руки от крови братской.

Сжимал в руках плащ королевич, смотрел на него невидящими глазами, а на душе становилось черным-черно от осознания произошедшего.

Молча удалилась Веружа, дав Александру время и возможность обдумать произошедшее.

***

С того дня быстро шел на поправку королевич, предоставленный заботам Белоужа-лекаря, доброй старушки-нянюшки да самой Веружи. Как только выдавалась свободная минутка бежала царица в гостевые покои проведать Александра.

Как только лекарь разрешил молодцу покидать покои и гулять, Веружа стала его бессменной спутницей. У до селе спокойной девушки от одной мысли о красавце-госте замирало сердце, а затем пускалось вскачь, разгоняя по телу приятное тепло. Не узнавала себя царица, вот только ничего не могла с собой поделать.

Показывала царица гостю свой чертог. Дорого и богато был обставлен дворец царицы, но не было в нем лишнего и бахвальства тоже не было. Прислуга встречала царицу с улыбкой, улыбкой отвечала им Веружа.

Бывало, находила царица своего гостя по веселому смеху на кухне, где он помогал замешивать сдобное тесто кухарке и веселил рассказами маленьких поварят, попутно пачкая их любопытные носики в муке.

В другой раз он помогал нянюшке разбирать лекарственные травы, что та принесла из леса. Внимательно слушал он наставления старой женщины да дивился ее рассказам.

Никому не отказывал в помощи молодец. Чудно и странно было это для Веружи. Полозы – волшебный народ, трудолюбивый, смелый, но никогда бы полозу не пришло в голову в гостях у царицы помогать прислуге да слушать сказки старой няньки. А Александр не только помогал да слушал, нравилось ему это.

А за дворцом настал черед знакомиться с чудесным городом. Среди вековых дубов, стройных берез и корабельных сосен раскинулось лесное царство. Крепкие избы мирно располагались между древесных стволов, мощеные улочки прятались в тени и прохладе. Звонкие ручьи заменяли фонтаны. Вместо клумб цвели земляничные поляны. Небольшое царство поражало своей гармонией. Полозы встречали гостя радушно, справлялись о здоровье, царице кланялись, просили совета, желали хорошего дня.

Дивился Александр и укладу, и быту, и уважению полозов, и мудрости юной царицы.

- Скажи, Веружа, а где царь? Вот уже столько дней я гощу в вашем чудесном царстве, но еще не имел возможности с ним познакомится, поблагодарить за прием, - уже извелся королевич, думая о лесном царе, что мог назвать прекрасную Веружу своей женой. Чем больше узнавал Александр прекрасную царицу, тем больше поражался ее доброте, знаниям, любви к своему народу. Тем больше влюблялся королевич в прекрасное видение.

- Мой батюшка умер, оставив мне царство Лесное, - грусть омрачила лучистые очи, розовые губы расстроено поджались.

- А твой муж?

- Нет у меня мужа, не нашла я пока себе суженого по сердцу, - легкая грусть и здесь промелькнула в звонком голосе царицы.

И не было человека счастливее Александра, узнавшего, что возлюбленная свободна.

Дни бежали за днями, текли ночи за ночами. А молодая царица все больше привязывалась к своему гостю. Александр неплохо разбирался в государственных делах, давал дельные советы и всегда со вниманием относился к простому люду и его просьбам.

Уже такими привычными стали прогулки молодых в волшебном лесу, когда вокруг лишь яркая зелень да птичьи трели, журчанье прохладного ручья да аромат спелых ягод. Ловил Александр-королевич каждый взгляд любимых глаз, и казалось ему, что с каждым днем все ярче и ярче разгоралось золото полозовых глаз. Случайные прикосновения заставляли трепетать его сердце.

Вот и в эту лунную ночь в лесу грелся он в тепле любимых очей, тонул и не мог надышаться от внезапного счастья.

Яркий свет полной луны, трепетная нежность возлюбленной и тепло ее руки опьянили королевича. Подхватил он Веружу на руки, закружил да поцеловал в губы алые. И не стало вокруг ни леса темного, ни зверья разного, ни луны полной. Друг в друге нашли они целый мир, пили жадно поцелуи друг друга и напиться не могли. Опалило парня молодого жаром любви, и не заметил он, как древнее волшебство оставило отметину на его запястье, навсегда соеденив с царицей полозов.

- Александр, - оторвавшись от жарких губ, спрятала девушка лицо на груди у любимого. Осторожным жестом погладила она запястье там, где едва видимой отметиной расцветал помолвочный оберег в виде тонкой змейки.

Набралась царевна смелости взглянуть в синие глаза своего счастья. Ждала она от него слов заветных, видела на дне глубоких очей отражение своих чувств, не могло ее обмануть молчание молодца. Любил он ее, как и она его, сильно, без остатка.

- Оставайся с нами, Александр, оставайся со мной, - едва слышно произнесла царица. Всю душу, нежность, всю себя вложила она в такие простые слова.

На миг радостно забилось юношеское сердце, и счастье заполнило его без остатка.

- Веружа, любимая, свет очей моих … - но лишь на миг. Оборвался уже готовый слететь с уст ответ. Погасла радость во взоре и печаль пролегла складочкой по лбу.

- Я не могу остаться с тобой, прекрасная Веружа, - больно и горько было признаваться королевичу, - посватан я с гордой Завидой.

Молча слушала скромная царица объяснения любимого, рассказ о его королевстве, о родителях и братьях, об обездоленном люде в чужой и далекой стране.

- Ах, как бы я хотел повернуть время вспять и отказаться ехать на смотрины в ее далекое государство. Но я не в силах что-то изменить.

В девичьей груди будто лютая стужа выхолаживала жаркую любовь, разрушая надежды и мечты, иссушая не пролитые слезы. На запястье огнем горел помолвочный браслет, причиняя сильную боль. Вмиг похолодевшими пальцами пыталась девушка унять жар да спрятать руку в складках платья.

Как так могло получиться, что единственный, кто был ей дорог и нужен, оказался не свободен? Как могла древняя магия и полная луна сосватать ей чужого жениха?

Заметил Александр, как погасли золотые очи, как исчезли из них надежда и счастье. Хотел он обнять любимую, сказать ей, как любит только ее одну, но не посмел.

- Я должен вернуться домой, повидать родителей да жениться на Завиде, это мой долг, - пытался Александр поймать взгляд таких родных глаз и руку такой родной девушки.

- Я все понимаю, Александр-королевич. Лекарь Белоуж сказал, что ты уже здоров и можешь тронуться в путь, когда пожелаешь. Думаю, настало время. К утру слуги соберут твои вещи, провизию и запрягут коня, - вскинула голову царица, пряча за гордостью разбитое сердце.

***

Чуть солнце встало из-за высоких елей, собрался в дорогу Александр. Конь с притороченными седельными сумками ждал его на мощеном дворе.

Рядом стояли старушка-нянюшка, степенный лекарь, поварята да слуги. А в стороне стояла печальная царица. Как в день их знакомства серебряные волосы были заплетены в простую косу и перекинуты за спину, а гибкий стан обтягивал сарафан.

Недолгими были проводы странного гостя, что появился в царстве полозов едва живым, поправился да очаровал всех своими добротой, заботой да вниманием.

На прощанье подарила Веружа королевичу занятный перстень: тонкая золотая змейка держала во рту солнечный янтарь. От прикосновения озябших девичьих пальчиков и прощального подарка защемило сердце молодца, пробежала по телу волна не то тревоги, не то жалости. Да огнем зажгло запястье.

- Не забывай нас, королевич. Прими от меня… нас перстень заветный. Одевший его и повернувший на пальце найдет дорогу в наше царство лесное. Может, когда и свидимся. А сейчас держись лесной тропинки, она выведет тебя на людской тракт. Прощай, - не дожидаясь ответа, развернулась Веружа да стремительно бросилась прочь, в глубину волшебного леса. Кто мог упрекнуть ее в этом?

Пуще прежнего опечалился Александр, да делать нечего. Вскочил добрый молодец на коня да отправился в обратный путь.

***

Лишь к ночи седьмого дня добрался королевич до родной страны да дома отчего.

В королевском дворце не было ни одного темного окна. Все сверкало и искрилось, во дворе горели факелы, из раскрытых окон лилась музыка, слышался звон кубков да веселые здравницы.

Поднимаясь по ступеням родного дворца, никак не мог понять королевич, что празднуют родные и почему слуги от него шарахаются, едва завидев.

Как был с дороги, так и явился Александр-королевич в тронную залу.

Огромная комната сверкала и искрилась от свечей и факелов, воздух стал удушающе-приторным от запаха цветов, кушаний и чада. Длинные столы ломились от всевозможных яств, а бедные слуги мелькали промеж лавок с подносами, чарами да ендовами. В глазах рябило от золоченых одежд да красных сарафанов гостей. Сквозь говор и здравницы едва слышались звуки гуслей.

А во главе стола, рядом с королем и королевой восседали нарядные жених да невеста – Василий-королевич с Завидой.

Как только появился на пороге Александр, смолкли громкие разговоры да гусельные переливы, тихий шепоток прошелся над столами. Нахмурился король, обрадовалась королева-мать. Облегчение отразились на лице Петра-королевича. Удивленно приподняла соболиную бровь Завида, глянув на бывшего жениха, а затем на мужа. Только Василий побледнел, расширились глаза его от ужаса, открылся рот в молчаливом крике.

- Ну, здравствуй, сын, - грозно пронесся под сводами голос короля.

- Здравствуй отец, - смиренно поклонился Александр до земли, - и тебе здравствовать, матушка! – еще один земной поклон положил королевич.

- И вам, братья дорогие, и вам, гости честные! – и в третий раз поклонился Александр. А король с лица чернел все больше, Василий белел, а Завида нервничала.

- Как посмел явиться ты пред очи наши? Ты, что сбежал от венца? Ты, что пропадал тридцать дней и тридцать ночей? Ты опозорил страну нашу, семью нашу! Не сын ты мне! – в сердцах гремел король-отец. Испуганно зажала рот ладошками королева-мать, а в синих глазах набрались горючие слезы.

- Дозволь, отец, слово молвить, а потом уж с твоих глаз долой идти, - начал понимать Александр, что не всю правду сказали братья дома, а может, и правды не было в их рассказе.Петр нахмурился и отвел глаза, а Василий так и сидел полотна белее, будто и не слыша того, что ему шептала Завида.

Хотел было король-отец отказать сыну, да матушка вступилась за сына любимого, зашептала что-то мужу на ухо. Все эти дни не верила она, что мог бросить все Сашенька да скрыться от невесты и ответственности.

- Что его слушать? Опозорил он меня, бросил невесту в лесу одну-одинешеньку!!! Если бы не Василий, слава бы обо мне до тридевятого королевства докатилась бы! – не добившись ничего от мужа, вскочила Завида да изящным пальчиком указала на неудавшегося жениха.

- Постой, невестушка дорогая, и вправду, пусть расскажет Александр, где был, что видел, - внял тихим речам жены король, не захотел вершить несправедливость.

- А приключилось со мной батюшка диво дивное. Был я в гостях у чудесного народа полозов. Стоит их град чудесный в волшебном лесу, крепко сбиты их избы, богато разодеты горожане. Нет в их стране ни бедности, ни голода. Золотом улицы мощены, вином медовым полны погреба.

- Так он вино попивал, пока я слезы проливала, - не унималась принцесса. Злостью горели глаза карие.

- Не спеши, Завида! – властно оборвал ее король-отец. – Что же еще ты видел в прекрасной стране? – никого не обманул праздный вопрос, за вкрадчивым голосом скрывалась ярость королевская.

- А видел я там прекрасную царицу лесную, кожа ее будто первый снег, волосы будто свет полной луны, золотом глаза горят и сердце согревают. А уж богата-то как: дороже всего нашего дворца одна лишь ее диадема. Но не горда и не своенравна царица, - словно в раздумьях замолчал Александр и бросил красноречивый взгляд на Завиду, – а внимательна к людским горестям да бедам. Говорят, и постоянна в предпочтениях своих.

- Довольно! Наслушались мы речей твоих, - тяжелый кулак опустился на столешницу, кубки звоном вторили ему. Королева-мать пыталась остудить пыл мужа своего, да только все без толку.

- Отчего же не спросишь меня, отец, как попал я в царство волшебное? Как с братьями разминулся? – сошла с губ юношеская улыбка, опечалился взгляд, что в упор смотрел на братьев.

Низко голову опустил Перт, а Василий ни слова не сказал, ни пальцем не пошевелил, так и сидел будто каменный.

- А попал я в волшебный лес на грани смерти. Нашла меня царица Веружа, гуляя по лесу, израненного, чуть живого. В груди моей была рана насквозь пробитая, а сам я аккуратно плащом был укутан на вечный сон, - в звенящей тишине прогремели слова королевича.

- Врешь! – не выдержал Петр клеветы, вскочил. Синие глаза праведным гневом горели, волосы растрепались, желваки ходуном ходили, а ладони в кулаки сжались.

- Смотри же, брат, и вы смотрите, родители да гости дорогие! – распахнул на груди Александр-королевич рубаху. На рельефном торсе по белой коже росчерками расходились свежие красные рубцы. Охнули гости, упала королева-мать без чувств, заскрежетала зубами Завида, поднялся из-за стола король.

- Ну-ка, сыны дорогие, расскажите нам еще раз вашу историю занятную, как Сашка по дороге удрал от вас!

– Мы его на поляне оставили в глубокий сон погруженного! Должен был заплутать Александр, отстать от нас, чтобы Василий с Завидой успели пожениться. Жив и невредим он был на той поляне! – чувствовал свою вину Петр, но только за проступок, не за преступление.

- Что ж молчишь, Василий? Брат родной? Раз Петр не в курсе, не ты ли меня укутал да рядом свой плащ положил на всякий случай? – и вытряхнул из сумки на стол праздничный Александр второй походный плащ, что в разводах был от крови с меча да с рук убийцы. Охнула толпа.

Опустил невидящие глаза Василий на свой плащ, и побежала слеза по мужской щеке.

- Прости, Сашка, - еле слышно прошептал старший королевич. – С первого взгляда влюбился я в Завиду, свет мне белый без нее не мил сделался. Войско ее великое не давало мне покоя, а в женихи ей насоветовали тебя. Прости, - рухнул на колени Василий, склонил буйну голову, покаялся.

- Стража, схватить убийцу да в острог, - не глянул король на старшего сына. Не сопротивлялся королевич аресту, только хотел было взять за руку возлюбленную, но принцесса как от огня отдернула холеную ручку. Так и расстались молодожены.

Быстро разошлись притихшие гости. Королеву-мать перенесли в ее покои. Гордо вскинув голову, покинула свадебную залу Завида. Строгий выговор да наказание выслушал Петр, прежде чем отправиться в свои комнаты. Лишил его отец наследства да престола, обязал на благо страны трудиться. Остался наедине с младшим сыном король вести беседу долгую.

Полная луна на небе побледнела да уступила место ясно солнышку. На ранней заре казнили Василия. Не простил ему король-отец ни поступка подлого, ни обмана бесчестного, ни зависти черной.

***

Дни тянулись за днями. Серые, ненастные, нерадостные.

В небольшой столовой собралась поредевшая семья за трапезой. Хмур и невесел был король-отец, расстроена королева-мать, бледна затянутая в черное вдова Завида, молчаливы Петр и Александр.

Разносолы и яства диковинные стояли не тронуты. Вино в кубках не убавилось.

- Родители дорогие, хочу я вернуться в лесное царство,- не в первый раз завел молодой королевич разговор о том, что не давало ему покоя с первого дня возвращения домой. Раз Завида стала женой Василия, пусть и ненадолго, то он освобожден теперь от долга. Все мысли его были о возвращении к возлюбленной. Вот уже десять дней как вернулся он в родное королевство, а места себе все не находил.

Не мог он сразу оставить семью, родителей. Но время шло, тоска съедала королевича, рвалось сердце к возлюбленной, жарче пекла горела на запястье странная метка, невесть откуда взявшаяся. Но родители и слышать ни о чем не хотели - боялись потерять сына.

- Александр, сынок, куда ты спешишь? Стоит лесное царство в волшебном лесу и еще века простоит. Успеется!!! – каждый раз сворачивал король разговор об отбытии сына.

Не собирался на этот раз сдавать Александр, упрямством горели ярко-синие глаза.

- Расскажи нам, сынок, что тянет тебя обратно? – сердцем чувствовала ответ мать.

Посмотрел королевич на мать, на отца, на гордую Завиду да решился:

- Пришлась мне по сердцу царица лесная, хочу свататься к ней, - как гром среди ясного неба прогремело признание. Многие слышали небылицы о волшебной стране да дивном народе. Да мало кто видел их своими глазами. Еще меньше назад воротилось смельчаков, что отправлялись искать несметные сокровища лесной страны.

Горько вздохнула мать, нахмурился отец. А внутри вдовы гнев и ненависть забурлили, заискрили, гляди, вот-вот выплеснуться.

- Позволь спросить, Александр-королевич, как это ты к царице своей лесной свататься собрался, когда ты - мой жених? – приторно сладко начал речь принцесса, а под конец звенел от ярости голос ее.

В небольшой трапезной под высокими сводами разнесся звонкий смех молодого парня. На бледном лице принцессы выступили пунцовые пятна от унижения такого.

- Ты, Завида, говори, говори да не заговаривайся! Ты вместо меня, чуть живого, выбрала моего брата и думать обо мне не думала. Выбрала – стала женой. Так носи теперь траур достойно да поминай мужа, что все положил на кон ради тебя! – отзвенел смех. Посмотрел на невестку Александр серьезно, уничижительно.

Прикусила язык принцесса, нахмурилась, опустила глаза долу.

- Расскажи нам, сынок, о царице твоей, - попросила матушка.

- Ох, матушка, краше ее не встречал я на всем белом свете. И добрее, и щедрее, и мудрее, - не замечала семья, как темнела лицом вдовушка, пока текли речи хвалебные.

С царевны перешел разговор на царство ее лесное, на полозов дивных, на дома их деревянные, на добро богатое.

- И как же ты собираешься вернуться назад? – впервые вступил в разговор Петр. Не мог простить он Александру смерти Василия. Хоть умом и понимал вину брата старшего, а сердцем принять не мог.

- Есть у меня кольцо заветное, - выставил Александр вперед руку, где мизинец ловко обвивала золотая змейка с янтарным даром в пасти. – Коли повернуть его на пальце, так можно попасть в волшебное лесное царство.

Попалась вперед Завида, вся обратилась вслух, жадно ловила каждое слово, во все глаза глядела на перстенек волшебный.

- Не держите меня, родители дорогие, нет мне жизни без любимой! Еще пару дней побуду дома да отправлюсь, - ласково попросил Александр, сдались родители.

***

Тихий стук отвлек Александра от дум. Сидел он, не раздеваясь, у окна да смотрел вдаль, грезя о любимой.

За дверью стояла как мел бела Завида, затянутая в черный вдовий наряд. Не ожидал увидеть ее Александр на пороге своих комнат.

- Дозволь войти?

- Зачем? – насторожился королевич. С самого пира не искала с ним встреч и разговоров принцесса.

- Поговорить, - кроткий взгляд да речи тихие не могли обмануть молодца.

- Постой, не прибраны мои комнаты. Хочешь поговорить, пойдем, спустимся в сад, - оттесняя позднюю гостью от двери, подался вперед Александр.

Едва слышно заскрежетала зубами вдовая принцесса, но ни слова не проронила.

Спустились они в сад, сели на скамейку.

- О чем же поговорить ты хотела, Завида?

- Не ходи ты в лесное царство, Саша, останься, - доверчиво заглядывая в синие глаза, произнесла она. – А как траур мой пройдет, женись на мне!

Молвила да положила ладонь свою холеную на крепкую руку молодца.

- Э, нет, невестушка! Выбор ты свой сделала, живи теперь с этим! Хочешь - ходи в трауре до конца дней своих, хочешь – замуж выходи! Только без меня! – сказал да смахнул ладошку со своей руки.

- Зря ты так, Александр! Сама к тебе пришла! Сама прошу! Не отвергай меня! – полыхнул недобрый огонек в карих очах.

- Я сто раз пожалел, что поехал на смотрины к тебе, ночами не спал – мучился, что надобно мне долг свой выполнить, бросив любимую! Ты все о себе да о богатстве думаешь, а надо бы и о люде простом да о душе! Живи как хочешь, Завида, да только без меня! – развернулся королевич на каблуках да не глядя отправился ко дворцу.

- Пожалеешь ты, Сашенька, ох как пожалеешь! – не сказала – прошипела молодая вдова.

***

Два дня промчались как миг в сборах да в хлопотах. Прощался с домом, друзьями, родителями молодой королевич. Только Петр да Завида избегали его.

Прощальный ужин прошел в тишине. Лишь досадное недоразумение выделилось на фоне спокойной трапезы: неловким движением выбила вдова кубок с вином из рук Петра. Застучал по плитам пола золотой предмет, звонко отозвалось под сводами эхо, словно алая кровь растеклось пряное вино.

Задремала королева за столом, да и король с трудом сдерживал зевоту. Переживания да сборы уморили Александра.

Неловко попрощавшись, разошлись по комнатам королевичи и Завида.

***

- Неужели ты не видишь, околдовала она его? – две темные фигуры прятались в тени. Дворец погружался в сон. Мрак сгущался в коридорах, было пустынно и тихо. Хрупкая женщина, окутанная тенью, пыталась убедить своего высокого статного собеседника.

- Не знаю… - мужской голос звучал глухо.

- Точно тебе говорю! Он готов бросить все ради змеюки! Разве такой он был? –шипела и сбивалась женщина, глядя на собеседника да в темноте угадывая его черты.

- Нет, семью, родителей, страну никогда бы не бросил. Но может это любовь?

- Ха-ха-ха, - приглушенный смех больше походил на карканье вороны, - любовь! Не смеши меня. Приворот!!!

- К чему этот разговор? – раздражение промелькнуло в мужском голосе.

- К тому, что надо что-то делать, - слаще меда текли женские речи.

- Что делать?

- Надо опередить его и наведаться в Лесное царство к ведьме-змеице, - но и сквозь мед просачивался яд злости.

- Надо ли? – мужчина не то сомневался, не то не хотел вмешиваться.

- Надо спасти его от верной гибели! Зачем еще змея подколодная его к себе приворожила, как не на погибель?

- Что тебе за дело до моего брата? Я же вижу, как недобро горят твои глаза, глядя на него, - в хриплом шепоте угадывалась усмешка.

- Ты прав! Нет мне дела до благополучия Александра! Век его не знала и еще столько же не знала бы – не ведала! Сгинул бы в чаще лесной, всем легче бы было! – сладкий мед исчез из речей, оставив только властность, ненависть и ярость. – А еще я вижу злобу потаенную в твоем взоре, когда украдкой поглядываешь на брата! Ты винишь его в смерти Василия и своем наказании!

- Может и так. Да что с того?

- Эта дрянь лесная виновата во всем: и в том, что Александр так не вовремя воротился, и в том, что Василий погиб, и в том, что тебя отец наследства лишил, и в том, что меня обидели в вашем королевстве да ославили. Убьем ведьму да заберем себе все богатства лесные.

- Хорош план, да мимо… - мужчина развернулся, уже собираясь прервать разговор и уйти.

Но цепкая женская ручка схватила его за рукав.

- Вспомни, Петр, что рассказывал Александр о Лесном царстве! Какие богатства описывал! Неужели не хочется тебе на них взглянуть, дотронуться, назвать своими? Тебе, что лишен наследства? Тебе, который до конца жизни будет сидеть в темной сокровищнице да считать чужие деньги? – знала, на что давить, собеседница. Не видела она глаз мужчины, но была уверена, что вспыхнули они алчным огнем да злобой с обидою.

- Но как?

- Все просто, иди и возьми у него кольцо!

- Но…

- Тшшш, он спит богатырским сном, как тогда в лесу. Ты ведь подлил ему моего сонного зелья? – взмахом руки хрупкая фигура прервала готовые сорваться у собеседника возражения. – Знаю, что подлил. А сегодня я подлила зелья в вино. Вся семья спит, кроме нас, да нескоро пробудится.

- Да когда ж ты успела?

- Лестью, деньгами или угрозами можно многого добиться. А уж со слугами я умею договариваться. Иди и принеси кольцо, - в девичьем голосе прорезалась сталь.

- Что ты задумала? – сомневался мужчина, боялся поддаться своим желаниям.

- Послушай, Петр. Ведь ничего не изменилось: мне по-прежнему нужен муж, а моей стране – король! Тебя отец наказал незаслуженно, работать на страну заставил, а королевство решил Александру оставить! Предлагаю убить мерзавку, разорить царство ее, брат твой, коли ее любит, от горя помешается. А мы заберем богатства лесные, но не делить их будем, а владеть совместно. Как пройдет траур – стань моим королем! Владей моей казной и мной!

- Ох, Завида… - тихий шорох да рваный вдох пронеслись по коридору.

***

Места себе не находила Веружа. Горевала, плакала. Только слезами делу не поможешь. Так уж вышло, что ошиблась древняя магия, связав ее с чужим женихом. Что делать? Надо как-то жить дальше. Пускай и недолго…

Поначалу ждала девушка, что вот-вот откроется проход и шагнет к ней навстречу Александр-королевич. Пусть только на минутку, пусть только повидаться. Но дни шли за днями, а весточки от ушедшего гостя не было.

Запретила себе думать о нем Лесная царица. Запретить – запретила, только сердечко девичье все равно ныло, наливалась свинцовой тяжестью левая рука, отмеченная меткой.

Утро выдалось чудесное. Ясно солнышко залило все вокруг теплом и светом. В распахнутые окна с легким ветерком ворвались аромат лесных цветов и птичьи трели. Изумрудная листва весело шелестела и колыхалась.

- Веружа, матушка. Скорее!!! Там… - в горницу вбежала босая Стеужа, младшая горничная. Широко расширенными от ужаса глазами глядела она на свою царицу да как будто не видела, все повторяла: «там, там».

Быстро спускалась Веружа по ступеням опустевшего дворца. Из распахнутых окон слышался незнакомый шум, удивленные крики и испуганные вздохи.

На примыкавшей к волшебному лесу большой поляне, что была аккурат за дворцом, строилась многочисленная конница. Иноземные воины в тяжелой кольчуге верхом на вороных конях ровными рядами выходили из открывшегося прохода. Кони, управляемые твердой рукой, копытами втаптывали в грязь свежую землянику и лесное разноцветье. Сотни острых пик разрезали небо, ржание сотен коней оглушало, звон сотен палашей пугал.

Полозы спешили на окраину поглядеть на пришельцев, а если понадобиться, то и защитить родное царство.

Во главе войска стояли двое. На белоснежной кобыле восседала девушка, гордо вскинув голову в золоченом шлеме, карие глаза с интересом глядели на лесное царство, а на дне их притаилась ненависть.

Рядом на сивом мерине восседал прекрасный молодец. От первого брошенного на него взгляда зашлось радостно сердце у Веружи. Но быстро поняла она свою ошибку – молодец хоть и смотрел на мир ярко-синими бездонными глазами, был шире в плечах да неуловимо жестче в чертах, чем тот, кого она ждала.

Чуть поодаль сдерживал своего коня огромный, словно гора воин, что командовал построением.

- Что ж ты, царица лесная, не встречаешь гостей? Не подаешь хлеб-соль? – свысока глядела кареглазая незнакомка на Веружу.

- Хлеб-соль подают дорогим гостям, жданным. А вы налетели не с добром, - ни словом, ни жестом не выдала молодая царица своего волнения. Чистыми золотыми глазами оглядывала она войско пришлое, обдумывала, просчитывала.

- А ты, Веружа, такая, как он о тебе говорил: и кожа твоя бела, будто первый снег, и волосы твои посеребрены, будто светом полной луны, золотом глаза горят, побрякушками дорогими ты увешана, - вроде и похвала лилась из уст незнакомки, но словно пощечину получила лесная царица. Столько неприкрытой злобы и зависти было в речах молодой красавицы.

Растерянная стояла Веружа, откуда знала эта незнакомка, как ее зовут и кто она? Как нашла дорогу в царство ее скрытое? Беглым взглядом еще раз прошлась по горделивой красавице, но припомнить ее не могла. Но вот случайно взгляд золотых глаз остановился на холеной ручке с острыми коготками, а на пальчике блестело колечко заветное. Золотая змейка извивалась да держала в пасти камень-янтарь.

Улыбнулась хищно кареглазая красавица, не укрылось от нее удивление веружино.

- Ах, смотрю, ты колечко мое заметила. Нравится? – изящным жестом отвела незнакомка руку в сторону и поиграла пальчиками, отчего заиграл янтарь-камень, заискрился. А красавица разглядывала его, улыбалась.

- Откуда оно у тебя? – крепко сжала кулаки царица полозов да спрятала их в складках платья.

- Жених подарил в знак вечной любви, - молвила да рассмеялась звонким смехом незнакомка.

Дернулся ее синеглазый спутник, хотел сказать что-то, но девица лишь плечиками передернула да продолжила.

- Вернулся домой Александр, покаялся. Сказал, что околдовала его змея лесная. Просил принять колечко заветное в знак прощения и примирения. Я не гордая, простила и приняла, - уста красавицы лили речи медовые, а глаза метали молнии.

- Не мог… - не то себе, не то гостям молвила царица лесная.

- Мог, мог, - упивалась своей местью прекрасная незнакомка. – Ты, змея подколодная, приворожила жениха моего! Собрала со всех лесов тварей мерзких, царство устроила, золото людское присвоила! Явились мы наказать тебя по справедливости!

Минуту стояла молча Веружа, будто и не слыша гневных слов. Лишь одинокая слезинка побежала по белой щеке и, сорвавшись, погибла в зеленой траве. Подняла потухший взгляд золотых глаз царица на гостей да молвила:

- А хватит ли у тебя сил, гостьюшшшка?

Не успели слова отзвенеть, как разошлось по швам платье парчовое, осыпались в траву как осенние листья золотые украшения. Перед изумленными воинами превратилась стройная девушка в златоглазое чудовище: глянцевое мощное тело, покрытое черными чешуйками, угрожающее высунутый раздвоенный язык да на голове желтые отметины.

Огромные золотые глаза с круглым зрачком в упор глядели на пришельцев. Вслед за царевной один за другим стали оборачиваться все жители царства лесного.

Слова не могла вымолвить Завида, глядя как люди превращаются в мерзких гадов. Отвращение и животный страх охватили ее. Но ярость и жажда мести были сильнее здравого смысла.

- В атаку! – прозвенел приказ, подхватил его и Петр, и военачальник Горыня.

И сошлись две армии, две силы великие. Превосходили воины Завиды числом, а полозы силой.

Сминая, давя и ломая, набрасывались змеи на обидчиков. Обвивали они всадников мощными телами вместе с лошадьми, даря мучительную смерть. Хруст костей, дикое ржание, предсмертные вопли людей – все смешалось в ужасную песнь смерти и ужаса.

Не остались в долгу воины: рубили они полозов палашами да саблями. Входило булатное орудие в мощное тело, разрезало, кромсало, ранило. И брызгала во все стороны теплая кровь, заливая и лица всадников, и броню, и вороных коней.

В пылу битвы выхватила Завида саблю да направила коня прямо на Веружу. Лютой ненавистью горели карие глаза, в предвкушении разошлись в улыбке пухлые губы.

Вовремя царица лесная заметила противницу, изловчилась, щелкнула длинным хвостом. Полетела на земь нападающая красавица с белоснежной кобылы. А сама кобыла околела с рассеченным черепом. Вскочила Завида, переложила саблю из одной руки в другую. Достала из-за пояса кончар узкий. Приняла принцесса стойку боевую, знать, не впервые оружие в руках держала.

То с одной стороны Веружа бросилась, то с другой, а подобраться к противнице ближе не смогла. Ловко рассекала Завида саблей воздух перед самой мордой огромной ужицы. Осмелела принцесса, в бой ринулась. Стремительный выпад, и побежала по ее руке кровь теплая, змеиная. Довольно улыбнулась красавица.

Отпрянула ужица, зашипела, бросив мимолетный взгляд на неглубокую царапину на своем боку.

Вид крови, сладковатый пряный запах раззадорили принцессу, не думая, бросилась она на огромную змею. Ловко хлестнула Веружа хвостом перед самым лицом Завиды. Увернулась принцесса, присела да со всего маха вогнала кончар в бок чешуйчатого тела.

Взвилась царица лесная, изгибая мощное тело, отбросила противницу, выбив саблю из рук.

Тяжело поднималась Завида с рыхлой земли, вытирая грязной рукой кровь с разбитой губы. Осталась принцесса лишь с кончаром узким.

- Оссстановисссь, ЗЗЗавида! – взывала к голосу разума царица полозов.

Зарычала от злости принцесса, вскрикнула да бросилась на противницу. Обхватила крепко тело чешуйчатое, нанося клинком глубокие раны.

В смертельной схватке сошлись две девушки, одна в змеином обличье другая со змеиной подлостью. В тридцать три кольца обвила Веружа гостью нежданную, даря ей смертельные объятья. Давила, сжимала, только сил почти не осталось: Завида сильно ее искромсала, изранила, проливая кровь змеиную да ей умываяся.

Едва заметно сжимались кольца, прикрылись золотые глаза, поблекли желтые полоски.

Когда-то холеная ручка с обломанными ногтями скребла по черной чешуе в просвете витков, пытаясь дотянуться до выпавшего клинка.

На сырой земле тугим клубком сплелись две красавицы, две соперницы. Мертвенно бледная девушка с закатившимися карими глазами в обнимку с истекающей кровью змеицей.

Минута, и все закончилось. Расслабились кольца массивного тела. Недвижимы лежали соперницы, переплетя поломанные, израненные тела.

Отползла чуть живая Веружа от побежденной принцессы. Полными слез глазами смотрела она на поле брани. Вперемежку лежали поломанные люди, придушенные кони да изрубленные полозы.

Волшебный лес наполнился смрадом, стонами да карканьем воронов.

Чуть живые, битые, грязные люди собрались в кучку, ощерившись пиками да саблями. Во главе стоял Петр, придерживая выбитую руку. Вкруг них, шипя и хрипя, собирались выжившие полозы, истекая теплой кровью.

- Дедушшшка Лесссьяр, помоги, - обращаясь в человека да падая на колени от усталости, молвила Веружа.

Аккурат посередь поляны среди трупов да воронов сидела хрупкая девушка, как платком укрытая длинными серебристыми волосами. Сидела да всхлипывала о тяжелой доле народа своего, о предательстве любимого, о потерях да страхах прошедших.

- Дитятко, ай-яй-яй!!! – из неоткуда появился рядом с царицей старичок с седой окладистой бородой. Отбросил свою палку в сторону да обнял плачущую девушку. – Кто ж знал, что все так обернется, кто ж знал…

Долго бормотал да приговаривал старик слова ему одному понятные, гладя по голове всхлипывающую царевну. Все, что накопилось на сердце девичьем, рвалось наружу со стоном и слезами.

Никто не останавливал поток горя. Собирались с силами полозы, в людей оборачивались, искали родных живыми да раненными.

- Дедушка, помоги нам! Дай нам новый дом! Не сможем жить мы больше здесь в мире да радости. Да и не хотим, - подняла заплаканное лицо Веружа. – Спрячь нас ото всех, чтобы никто никогда не нашел.

- Будет по-твоему, - встал старик, по-молодецки подхватил посох затертый да стукнул им об земь. Разошлась земля в стороны, открылся проход в подземное царство. Но не коренья с червями да затхлость с сумраком встречали переселенцев. Золотистый сухой песчаник, звонкие ручьи да широкие гроты, куда с самого потолка лились ослепительно-яркие солнечные лучи.

Второй раз ударил об земь старик посохом и в новом царстве из скал выступили уютные домики один другого краше, со стеклянными окошками да цветочными горшочками.

Третий раз ударил старик об земь посохом, да все богатство лесное оказалось в царстве подземном надежно скрыто, спрятано.

Молчаливой толпой спускались полозы под землю. Лишь царица на поверхности замешкалась. Набросив на плечи длинный халат, прощалась она с погибшими, что не пойдут с ней в новый дом. Бросила взгляд на мертвую принцессу, на рассыпавшиеся по земле черные локоны, на руки бледные да перстень заветный. Покатилась одинокая слеза по ее щеке.

- Получила ты мое золота, Завида! Стала ли от этого ты счастливой?! – горько, без злобы и превосходства сказала царица.

Небольшой отряд выживших воинов во все глаза глядел на чудеса дивные. На народ волшебный, что победил в этой битве, на старика древнего, что посохом заставил землю разверзнуться. Глядели да от страха обмирали.

Обратила взор свой царица полозов на выживших, недобро блеснули очи золотые.

- А вы, гости незваные, располагайтесь! – молвила, что гром грянул. Заволокло небо ясное тучами тяжелыми, сырыми, хмурыми. – Хотели вы погостить в царстве моем лесном, пожалуйста! Будьте вы прокляты, люди жадные! Пусть волшебный лес станет вашим последним пристанищем, не выберетесь вы из него никогда!

Молвила, как отрезала. Подул ветер холодный северный, заморосил дождь, стало кругом серо, промозгло.

И ушла вслед за народом своим царица полозов в недра земли. И сомкнулась земля за ней, не оставляя намека на произошедшее. Тяжелым укоряющим взглядом глянул на людей старик, вспыхнули очи его, поплыл, изменил облик человеческий. Да исчез старик, будто и не было.

***

Десять дней и ночей скитался по лесам да по полянам Александр-королевич, места себе не находил, ни спал, ни ел толком. Стремился попасть в волшебный лес, помочь возлюбленной.

Поздно проснулся в то утро королевич, давно петухи пропели. Тяжелая голова туго соображала. Быстро обнаружил пропажу колечка заветного Александр, бросился его искать. Но правда страшна оказалась: ни Петра, ни Завиды, ни войска конного не оказалось во дворце.

Все понял Александр-королевич, оседлал коня да умчался, сам не ведая куда.

Солнечные дни да лунные ночи бродил Александр по лесам, звал, просил, умолял любимую откликнуться.

На исходе десятой ночи сжалилась над ним круглолицая луна, посеребрила едва заметную тропинку, что вывела добра молодца к царству лесному.

Промеж деревьев у небольшого костра нашел королевич жалкие остатки войска завидиного: изможденные, исхудавшие, покрытые болячками да язвами голодные мужики. Заросли осунувшиеся лица, покрылись глубокими морщинами, залегли вокруг глаз темные тени, еле двигались исхудавшие члены. Так ослабели воины, что не могли подняться навстречу королевичу.

- Королевич, помоги!

- Помоги…

- Помоги, королевич, выведи нас отсюда!

- Жить хотим!

С десяток худых рук, словно кости обтянутые кожей, потянулись к Александру.

- Что случилось с вами? – удивился молодец.

- Прокляла нас царица полозов за то, что пришли без проса к ней в царство да напали на ее народ! – прерывающийся шепот был едва различим.

- Долгие месяцы скитаемся по этому лесу, а назад воротиться не можем!

- Крутит нас лес, не выпускает, - с трудом говорили бывшие воины.

- Оголодали мы, королевич, обессилили.

-Помоги…

- Помоги…

- Помоги… - слабли голоса.

Слились мольбы воедино, со всех сторон смотрели на королевича безумные глаза, полные надежды. Заметил у костра Александр и недвижимые фигуры: то ли задремали воины, то ли отмучились.

- Какие же долгие месяцы? Десять дней назад вы ушли из дворца! – не мог понять Александр.

- Посмотри на нас, королевич, - тяжело дыша, молвил сотник, - мы очень давно ничего не ели. Все твари лесные как по волшебству разбегались от нас, все птицы улетали от нас, грибы да ягоды прятались. Ни одна луна показала нам свой круглый бок, ни один месяц молодой освещал нам путь пока скитаемся мы по этому лесу. Много-много друзей потеряли мы за это время.

Тяжело далась речь воину, прикрыл он глаза, высоко вздымалась его грудь.

- А Завида?..

На невысказанный вопрос Александра отрицательно покачал головой кто-то из мужиков.

- Петр?.. – уже ни на что не надеясь, спросил молодец.

Молча указал один из воинов в сторону, где была не то палатка разбита, не то навес натянут. Знать, давно отряд стоял здесь лагерем.

Стремительно направился королевич в ту сторону. Ударил в нос королевичу запах невыносимый: гниющая плоть вместе с немытым телом.

Под навесом вповалку лежало с десяток воинов. Грязные, в струпьях да лохмотьях, иные бездыханные. А в стороне на еловом лапнике лежал Петр. Пожелтело лицо прекрасное, заострились черты благородные, боль и отчаяние нашли отражение на челе.

- Брат… - позвал Александр.

Дрогнули веки тяжелые. На Александре остановился взгляд блуждающий, приоткрылись губы сухие.

- Все ты да твоя ведьма виноваты. Не… - потух навеки глубокий взгляд, разошлись в кривом оскале губы, безжизненно опустилась так и не поднятая рука. Опустил Александр веки брату. Так упрям был Петр, что на краю гибели не желал признавать своих ошибок.

Горько стало на душе королевича. Вернулся он к костру да остановился как вкопанный. В тот же миг как умер Петр-королевич, испустили дух и оставшиеся проклятые. Нашли они свою погибель в волшебном лесу. Некого стало выводить к дому.

Вздохнул Александр да двинулся дальше.

На ранней заре вышел он из леса и ужаснулся. На широкой поляне, что красовалась за лесным дворцом, пировало воронье. Люди и полозы сплелись да застелили землю мертвым покровом.

Ступал осторожно королевич, боясь потревожить покой спящих вечным сном. Искал он лица знакомые и боялся их увидеть. Вот старушка-нянюшка обрела покой в страшной битве. Смерть разгладила морщины на женском лице, даря спокойствие. Недалеко лежал разрубленный напополам лекарь.

В самом центре поля лежала Завида. Воронье неплохо потрудилось над ней. Не будь доспехов на ней богатых да кудрей черных не признал бы в ней королевич бывшую невесту. А на обглоданных костях сверкало заветное колечко. Наклонился Александр да снял его.

- Не достойна ты, принцесса, носить его ни при жизни, ни во смерти!

Целый день бродил молодец по полю, искал любимую. Замирало сердце его при виде тела девичьего и пускалось вскачь, как только признавал он в нем другую.

Звал Александр любимую, места себе не находил. И во дворец забежал, и в город. Да только пустота с безмолвием встречали его всюду.

***

Утер лоб добрый молодец, отбросил в сторону лопату. Прошел почти год с тех пор, как вернулся Александр в царство Лесное. Никого кроме трупов не нашел он там. Звал, просил, да все без толку.

Целый год ушел у королевича, чтобы собрать да похоронить все погибших в той ужасной битве. Сначала полозов придал сырой земле Александр, потом людей.

Пот градом катил по обнаженному торсу могучему. Не прошли даром его работы: раздался в плечах королевич, забугрились мышцы под смуглой кожей. Возмужал молодец. Да только так и не нашел ни возлюбленной, ни следа ее.

С каждым днем все сильнее и сильнее болело сердце, все ощутимее наливалась правая рука свинцовой тяжестью. Подолгу разглядывал королевич пятно родимое, отдаленно походившее на змею, держащую в пасти свой хвост.

Ни раз отходил Александр подальше от заброшенного царства да крутил на пальце янтарное колечко, и неизменно открывался проход аккурат на ту самую кровавую поляну.

Не терял королевич надежды, да только с каждым днем становилось ему все тяжелее, сковывал сердце безотчетный страх за любимую.

Завершив последнее погребение, присел на широкий камень Александр отдышаться, о делах дальнейших подумать.

- Здрав будь, молодец!

Вздрогнул королевич от звука голоса, почти целый год не слыхал он речи человеческой. Поднял глаза.

Стоял перед ним седой старик с окладистой бородой, опершись о сучковатую палку. Выцветший взгляд смотрел прямо в душу королевичу. Серьезно было лицо старца. Смутно знакомым показался молодцу странный старик. И вспомнил королевич, как спас его от лошади давным-давно, когда на смотрины к Завиде с братьями ехал.

- Лесьяр! – подумав, воскликнул королевич.

- Я! – слегка улыбнувшись, кивнул старик.

- Что вы тут делаете?

- Пришел на твой зов. Слышал я твои просьбы да занят был, - исчезла улыбка с тонких губ, как не было.

- Вы?..

- Винил я тебя за Веружу, не уберег ты ее, обидел! Да только без тебя ей совсем худо… - не успел договорить старик, как вскочил на ноги Александр, схватил гостя за рубаху.

- Где она? Говори!!!

- Ох, королевич, может, и не ошибся я в тебе. Только бы не поздно было! – не успел договорить старик, как оказались они в чудном месте. Кругом светлый песчаник, теплый воздух, аромат цветов да выпечки, с потолка широкого грота лились лучи солнечные.

Так и стоял Александр, держа старика Лесьяра за рубаху да удивленно разглядывая подземное царство.

К гостям поспешил народ полозов. Не было на их лицах зла или страха, только удивление и любопытство – доверяли полозы старому Лесьяру, боялись за царевну свою.

- Значит, привел ты к нам, дед Лесьяр, королевича? – вышел вперед статный полоз, с недоверием разглядывая старого знакомого.

- Как видишь, Димиуж, как видишь! Пора уже что-то делать, - не то сурово, не то наставительно молвил старец. И опять показалось Александру, что полыхнули глаза бесцветные, старческие силой неведомой.

- Совсем худо ей, - пискнула молодая ужица.

- Погибает, матушка, - подхватила другая.

Причитания слились в единый нестройный хор. Метался ярко-синий взгляд от одного полоза к другому, окидывал вновь подходящих. И не находя среди толпы Веружи, тревожился королевич еще сильнее.

- Да что же такое с ней? Где она? – не в силах вынести незнания вскричал Александр.

Притихли полозы, виновато смотрели друг на друга, глаза прятали.

– Вот уж почти год, как все силы свои тратит наша царица на противостояние древней магии да на оборот в ужицу. Почти не пьет, не ест, не отдыхает – дозором границы царства нового обходит, - загомонили полозы. Александр только головой крутил, силясь понять речи странные.

- Вот уж почти целый год как чахнет наша царица без любви и суженного. Твое предательство разбило ей сердце. А браслет помолвочный не отпускает, давит, иссушает, жизнь тянет, - ровным голосом, не упрекая, молвил Димиуж, кивком указав на руку королевича с отметкой странной.

- Где она? – не стал объясняться королевич с народом. Важнее было найти любимую, поговорить с ней. Тревожно билось сердце, рука онемела.

- Не сможешь ты изменить ничего, королевич, поздно. Не станет она тебя слушать, прибьет одним махом да сама погибнет. Завтра день Великой Женитьбы, - вторя непонятным речам, всхлипывали девушки и женщины, погрустнели лица мужчин.

- Где она, спрашиваю? – огнем сверкнули синие очи, Дмитриуж даже на полшага назад отшатнулся, такая сила бушевала в королевиче. Быстро переглянулся полоз со стариком, кивнул понимающе.

- На высоком уступе, наверное, греется, - кивком показал полоз под потолок огромного грота, куда падали лучи летнего солнышка. – Все чаще там она остается и к нам не спускается.

- Я отведу тебя, королевич, если ты готов рискнуть жизнью? – серьезно и грозно смотрели на молодца глаза старого Лесьяра. И опять показалось Александру, что горит в них неведомый огонь, который невозможно обмануть, ибо смотрит он прямо в душу.

Притихли полозы, боялись хоть слово пропустить. С недоверием и надеждой взирали они на гостя.

- Веди меня, старец, не тяни время!

Все время вверх шла тропинка, петляя да прячась среди камней. Открывался прекрасный вид с нее на раскинувшееся внизу подземное царство полозов. Желтые каменные домики жались друг к другу, вокруг цвели сады да поляны свежей земляники. На мощеных площадях били ключи да фонтаны. Чудно! Под землей такая красота притаилась!

Шел, взбирался Александр по камням, еле поспевая за седовласым старцем, не замечая красоты и жизни вокруг. Все мысли его были о Веруже.

- Пришли, королевич! Дальше ступай один! Коли сумеешь надеть колечко янтарное на хвост, так и сможешь поговорить с ней в обличье человеческом, коли нет – то тяжело тебе придется. Помни, ваши жизни в твоих руках, - стоя на краю тропы, указал старик посохом на далекий уступ.

Обогнув старика и выйдя на широкое плато, увидал молодец огромную черную ужицу, свернувшуюся клубочком. Прикрыты были глаза золотые, а на солнце поблескивали влажные дорожки, что бежали по змеиной морде.

Негромко поскрипывая камешками, ступал Александр. Распахнулись глаза золотые, расширился черный зрачок. Недоброе почуял молодец.

- Убирайссся, – прошелестело предупреждение.

- Веружа…

- Убирайссся!!!

Ни на шаг не сдвинулся королевич, стоя на высоком уступе напротив огромной змеи. Сверкнули золотые очи, пришли в движение многочисленные глянцевые кольца массивного тела. Предстала во всей красе и мощи великая царица полозов. Возвышалась она, покачиваясь, над королевичем в ярком свете летнего солнца.

- Веружа, дай объяснить тебе…

Не успел Александр фразу закончить, как стремительно бросилась на него ужица.

- Поззздно… Ссслишшшком поздно…ты пришшшел…

Едва успел отскочить королевич, как совсем близко пронеслась массивная голова гигантской змеицы. Из широкой пасти высунула она раздвоенный язык, предостерегающе зашипев. Не отступил королевич.

Веружа не медлила. Быстро развернув массивное тело у начала тропы, стремительно бросилась она на молодца, стремясь подмять его под себя.

И снова отскочил королевич.

- Да послушай ты меня!!!

- Никогда!!!- чешуйчатое тело ползло по скале, перетирая в пыль мелкие камни.

Немыслимое противостояние огромного змея и человека продолжалось. Королевич, не ведая устали, скакал по выступам да скалам, а по пятам его преследовал огромный уж, готовый задушить или раздавить человечишку.

- Остановись, Веружа! Ты не такая!

- Откуда ты зззнаешшшь, какая я? – поднимая клубы пыли, гибкое тело спешило за королевичем, струясь и перетекая.

Обнаженный торс королевича покрылся пылью, пот струился по лицу и телу, но ни на секунду не замедлился Александр. Ни разу не пришла в его голову мысль отступить. Упрямством горели ярко-синие глаза.

Внизу собрался народ подземного королевства, молясь, чтобы получилось задуманное у добра молодца.

Изловчилась царевна, изогнулась да ударила хвостом по замешкавшемуся королевичу. Словно хлыстом рассекла она кожу. Ярко-алая струйка потекла по смуглому торсу, но молодец как будто и не заметил. Все ближе подбирался королевич к змеице. Все стремительнее становились ее броски.

Уже совсем близко подошел Александр, да мощный глянцевый хвост отбросил его подальше. Впечаталось крепкое тело в скалу, перехватило дух у молодца, по смуглой коже растеклись синяки да кровоподтеки. Лишь минуту позволил себе Александр на отдых да снова пошел вперед, к возлюбленной.

Яркие косые лучики полуденного солнца сначала поалели, затем потускнели, а потом и вовсе поблекли, уступая место сумеркам. Устал королевич, устала царевна, с ужасом ждали развязки полозы у подножья скалы.

Стремительно бросилась Веружа в атаку, не успел отпрыгнуть Александр. Обвила его царевна кольцами, стала сжимать, давить. Не отвел глаз прекрасных молодец, заглядывал в очи золотые.

- Что ж ты, королевич, не ранишь меня? Бейся! Борись за жизнь!

- Не могу я тебя ранить! Нет мне жизни без тебя, Веружа, неужели не понимаешь, - прохрипел придавленный молодец. Жизнь по капле утекала от него. Не внимала речам возлюбленная. Собрал силы королевич, уперся ногами в тело гладкое, напряг мышцы стальные, да высвободился из захвата.

Зашипела от разочарования змеица, снова бросилась в атаку на королевича. Убегая от нападения, развернулся королевич в прыжке да бросился к обрыву.

Раздувались ноздри на плоской морде. В пылу погони, ничего не замечала вокруг царица. Оттолкнувшись от скалы, бросилась всем телом на Александра. Отпрыгнул королевич, проехался на коленях, а массивное тело змеи проскользило по пыли до обрыва да в бездну ухнулось.

Быстрее ветра с утробным криком бросился королевич к краю уступа. Глянул вниз, а там, худой ручкой зацепившись за камень острый, повисла Веружа в теле человеческом.

Не раздумывая, перегнулся Александр через уступ, потянулся да схватил возлюбленную крепко за руку. Скользили ноги молодца по пыли и камням мелким, из ран на теле его сочилась алая кровь, обагряя песчаник. Впивались острые камни в плоть, но не сдавался королевич.

- Отпусти меня, Александр! Не продлевай мою агонию, - с мольбой в голосе молвила царица полозов.

- Никогда, слышишь, никогда не отпущу я тебя по своей воле! Коли помирать, то вместе! – безуспешно пытался зацепиться за гладкий песчаник Александр свободной рукой. Перевешивала его вниз царевна, медленно, но верно сползали они в пропасть.

- Нет мне жизни на этом свете! Так или иначе, сегодня мой последний день! – не было укора в словах ужасных, только горькая предопределенность.

- Веружа, душа моя, не говори так! Я вернулся к тебе, ни за что не дам я тебе погибнуть, - налилась свинцом рука королевича, жгла огнем метка на запястье.

- Предавший однажды, придаст дважды! Нет веры тебе, королевич, - и покатилась горькая слеза из золотых глаз да в самую бездну.

- Не предавал я тебя, Веружа, верь мне!

Так хотела поверить царевна этим синим и глубоким глазам, только в памяти всплывала гордая красавица Завида с небрежной грацией поигрывавшая янтарным колечком. Хотелось отпустить руку возлюбленного царице, только против воли сжимались пальцы, крепко обхватывая мужскую ладонь.

- Не предавал я тебя, Веружа! Опоили меня Завида с Петром, выкрали колечко заветное! Как очнулся, бросился в погоню, да поздно! – онемела рука, не чувствовал королевич ладони возлюбленной. Скользило тело по камням, неотвратимо двигаясь к бездне.

- Правда? – и вспыхнул огонек надежды в золотых очах. Наполнились глаза царицы слезами, но не горечи, а надежды. Подтянулась девушка да обхватила запястье любимого второй рукой.

- Правда! Тебя одну я люблю и любить буду! Никогда ни на кого не променяю, верь мне, любимая! – сказал да сорвался с уступа королевич.

Полетели возлюбленные в бездну вместе. Охнула толпа внизу, покатились слезы горькие и у женщин, и у мужчин.

Обнял в полете Александр возлюбленную, прижал к сердцу, оберегая.

- Люблю тебя, душа моя!

- И я тебя!

Сплелись руки, соединились губы, откликнулись сердца. Полная луна посеребрила подземное царство.

Раскрыл глаза королевич, ожидая страшной смерти, изумился. Мягко позвал он Веружу. Распахнула девушка изумленно очи золотые.

Застыли влюбленные в лунном свете аккурат над землей на глазах изумленных полозов.

- Ох уж, матушка-Луна, - удовлетворенно крякнул старик Лесьяр.

Мягко опустились на песчаник молодые. Смущающаяся обнаженная девица, прикрытая только длинными серебристыми локонами, да широкоплечий добрый молодец.

Ярко в сумраке горели на запястьях возлюбленных брачные метки, подтверждая выбор сердца. И на этот раз не ошиблась древняя магия полозов, соединяя навек преданные сердца.

***

Небывалого размаха была в тот год Великая Женитьба полозов. В ряд невесты выстроились одна другой краше, одна другой милее. В ряд женихи построились один другого стройнее, один другого статнее.

Собрались полозы со всем концом волшебного королевства, потому что выдавал народ замуж свою царицу, молодую Веружу. Да не абы за кого, а за смелого Александра-королевича, что жизнь не пожалел ради возлюбленной.

Во главе стола восседала чета молодых правителей. И играла на лицах их улыбка, и горели очи счастьем немереным. Не только любовь сильная освящала их брак, но и испытания трудные, доверие с трудом добытое.

Вопреки обычаям не царица говорила речи здравные, а старик Лесьяр, неизменно опирающийся на сучковатую палку.

- Здравы будьте дети да счастливы!!! – выливалось медовое вино из кубков, лилось где по горлу, а где и по усам да по бородам.

- Ура!!! – кричали полозы да калачи сладкие поедали без счету.

- Ура!!! Ура!!! Ура!!! - славили гости молодых.

И лились из-под земли дивные звуки гуслей да жалеек, бубенцов да балалаек. По всей земле разнеслась весть про свадьбу полозов, рождая легенды да небылицы.

И было то впервой, когда человека приняли в славный народ полозов, да точно – не последний!!!