Янтарная ведьма Амити

Глава 1

Шмыг.

Еще раз: шмыг.

И еще раз… Шмыг носом, когда я перестала рассказывать обо всех событиях, которые произошли со мной за эти четыре дня.

— Так сильно скучала? — усмехнулся декан, и я тут же гневно на него посмотрела:

— Ни капли!

Он вновь усмехнулся и потряс рубашкой на груди, где все еще темнело пятно от моих слез, а я… шмыгнула носом и, покраснев, отвернулась.

Но вернемся немного назад.

Когда я немного успокоилась, а точнее перестала икать через каждое слово, а только через каждое пятое, то начала свой немного путанный рассказ. Конечно, сначала я пыталась выпытать у Реджеса: где он был, что делал и почему так внезапно уехал, даже не предупредив? Но он настоял, чтобы я сначала рассказала о событиях в Академии. Потому что…

— У Крауса крыша едет, когда он один. Так что надежды на него мало.

Я даже возражать не стала — лично видела, как ворон сходил с ума, поэтому послушно рассказала обо всем. И начала с директора.

Икая и шмыгая носом, я пожаловалась, как он заставил меня участвовать в сожжении тела Несс. Порадовалась тому, как предусмотрительно Реджес оставил мне необходимое заклинание. Вновь помрачнела, когда вспомнила, на какой ноте мы тогда с ним расстались, о чем, естественно, умолчала, однако шмыгать носом стала активнее. И поведала о том, как директор устроил целое испытание для Сенжи и некромантов. Тут я даже не удержалась и в который раз возмутилась:

— Сенжи и Кирэл чуть не попереубивали друг друга, а он… Он еще на тебя что-то наговаривал! Фу! Великовозрастный ябеда…

Реджес на это лишь улыбнулся, но ничего не сказал. Зато одобрительно хмыкнул, когда я с гордостью пересказала, как Сенжи отказался со мной сражаться.

Потом я вновь расплакалась, когда вспомнила о нападении на Котю, отчего декан опять потряс промокшей рубахой и тяжело вздохнул, но возражать не стал — стойко вытерпел мои очередные заикания. А дальше я вспомнила об обрывке ткани, который нашла в лесу. Причем дважды.

— В первый раз я понимаю, как ты оказалась в Сокрытом лесу.

Взгляд Реджеса пронзил меня в самую душу, будто иголка бабочку к доске.

— А во второй раз как ты туда попала?

— Ну-у-у… — гундосо протянула я, а он надавил:

— Лав.

Я закусила губу и затеребила пальцами подол юбки.

— Ты слышал когда-нибудь о метаморфных стенах?

Рыжая бровь декана дрогнула, а я недоверчиво сощурилась:

— Только не говори мне, что ты не слышал?

И шмыгнула носом.

— Конечно, — сделал он паузу. — Слышал. Все преподаватели про них «слышали».

А потом вдруг угрюмо на меня посмотрел и требовательно произнес:

— Как?

— Что, как? — не поняла я.

— Как ты про них узнала?

У меня мурашки поползли по спине, когда уловила в его голосе стальные нотки. Показалось, если я сейчас же не отвечу, то мне прилетит такое ата-та, какое во век не забуду, поэтому быстро выпалила:

— Директор показал! — и спешно добавила: — Когда мы возвращались из подземелья.

Как-то не хотелось мне заикаться о клубе исследователей-коллекционеров. А то еще настигнет меня кара договора о неразглашении, который предусмотрительно вынудил нас с Мэй подписать Лекс. Лишь одной Белладонне известно, что за проклятие он туда запрятал и какой триггер заставляет его срабатывать. Но самое главное: если я испорчу отношения с ним, Ником и Хостом, то не видать мне остальных метаморфных ходов, как своих ушей. А еще друзей… Вряд ли после разглашения наши отношения останутся прежними.

— Значит, ты теперь исследуешь метаморфные стены, — вздохнул декан, отводя от меня взгляд, а я ощутила, как в груди екнуло сердце.

Прозвучало так, будто он уже знал о нашей шайке недоучек-исследователей.

— Что?

— Ничего. Обрывки, о которых ты говорила, у тебя с собой?

Я покачала головой.

— Жаль, — цокнул языком Реджес и замолчал.

А я отвернулась и… шмыгнула носом, чем и заработала то самое ехидное: «Так сильно скучала?». Теперь сидела красная как рак, и, кажется, покраснела еще сильнее, когда после моего резкого ответа: «Ни капли!» — Реджес самодовольно усмехнулся. Покосился на меня и еще раз усмехнулся.

— Что смешного? — не выдержала я и грозно на него посмотрела.

— Я всего лишь вопрос задал, а ты так дуешься, будто я совершил что-то непомерно ужасное.

— А разве нет?

— А разве да?

Мои плечи передернуло, и я вскочила на ноги.

Казалось бы, все эмоции должны поутихнуть, но стоило декану произнести последнюю фразу, как внутри все вновь забурлило. Перед глазами пронеслись все дни нескончаемого стресса, когда я думала, что он в беде. А в ушах вновь зазвучали жестокие слова, которые я против воли каждый раз вспоминала перед сном!

— Ты… — выдохнула я, борясь с головокружением от еле сдерживаемого гнева. — Исчез! Сначала наговорил мне гадостей, а потом исчез!

— Гадостей? — вскинул он рыжие брови.

Про «исчез» даже спорить не стал.

— Именно! — воскликнула я и передразнила: — Оставь свое доверие для кого-нибудь другого. Бла-бла-бла…

Декан нахмурился.

— Да иди ты, Реджи, знаешь куда? — игнорируя его грозный вид, всплеснула я руками. — В туман! И заблудись там! Потому что я сама буду решать, кому мне доверять, а кому нет! Это моя жизнь. Это моя судьба. Мои решения! И ты т… — я запнулась, а уголок его губ дернулся. — Ты будешь терпеть мое доверие столько, сколько я захочу. И больше никогда не бросишь меня!

— Брошу?

— Да! — рявкнула я. — Ты хоть представляешь, что я пережила? О чем только думала? Ты мог больше никогда не вернуться! Мог в одиночку пойти искать убийцу и… И если бы не Краус…

Я осеклась и забегала взглядом. Зрительная память у меня была хорошая, а вот слуховая… Напрочь из головы вылетело: разрешал мне Краус упоминать о нашей беседе или нет?

Я закусила губу, а декан в который раз усмехнулся и произнес:

— Так и знал, что он спалится. Что ж. Может это и к лучшему.

Он устало вздохнул, а его янтарный взгляд вновь меня пронзил.

— Сядь.

Я только фыркнула и, сложив руки на груди, демонстративно отвернулась.

— Лав.

Проигнорировала, но тут вдруг:

— Лала, пожалуйста.

Внутри меня все содрогнулось, и я против воли обернулась. Было в голосе Реджеса что-то, что заставило меня это сделать. А его поникший и усталый вид, которому он позволил промелькнуть, сдул мою злость, как дыхание ветра пух одуванчика.

Я медленно вернулась на место рядом с ним, а декан погладил поросшую короткой щетиной щеку и поинтересовался:

— Есть еще что-то, о чем я должен знать?

Меня кольнуло то, что он проигнорировал мою браваду и предпочел перевести тему, но я лишь сильнее сжала пальцами край сидения скамейки и отрывисто произнесла:

— Да, но… — откинулась на спинку и помассировала пальцами глаза. — Но я не по всем уверена.

Чувствуя некоторые сомнения в своих словах, я рассказала ему о моей стычке с Жаном, Несс и попытке сделать слияние заклинаний в корпусе Некромантии. И если с Жаном все было относительно понятно, то со слиянием сфер я сильно колебалась, потому что совершенно не понимала, как у меня получилось его сделать. Спустя время начинало даже казаться, будто мне все это причудилось. Просто две сферы разбились, а дальше дело сделало случайно стечение обстоятельств.

Декан выслушал меня, не перебивая и, когда я замолчала, произнес:

— М-да… С Ванессией все сложно. Вряд ли директор выложит все как на духу, а косвенные вопросы его только насторожат. Да и сомневаюсь я, что нам стоит заострять на этом внимание.

Я хмуро на него посмотрела:

— То есть, ты предлагаешь нам все это оставить?

— А что еще делать? Ванессия была всего лишь осведомителем, а держать при себе осведомителей — это не преступление.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но тут сообразила и произнесла совсем другое:

— Погоди. Осведомителем? Я не говорила, что она была осведомителем, а только то, что она задолжала какую-то услугу.

Поймав мой взор, декан молча отвернулся и почесал шершавый подбородок.

— Так ты знал! Знал, что Несс!.. — вновь вскочила я, а Реджес раздраженно перебил:

— Не знал, а подозревал. Сядь.

Он указал взглядом на скамейку и довольно хмыкнул, когда я нехотя подчинилась.

— Когда ты сидишь, ведешь себя спокойнее.

— Ах, ты!..

— Ванессия была пострелком, — громко произнес он, когда я почти опять оказалась на ногах, но, услышав его слова, шокировано плюхнулась обратно:

— К-как пострелок?

В душе поднялась буря. Мои глаза невидящим взглядом забегали по дуэльному залу, а в памяти всплывали фрагменты воспоминаний, которые быстро складывались в логичную картину.

Несс всегда грезила лишь пламенем. И она до последнего верила, что его получит. А когда пришло время получать очаг стихии, она…

— Вижу, ты и сама уже все поняла, — искоса посмотрел на меня декан и, не дождавшись моего ответа, продолжил: — Еще с момента призыва стихии мне показалось странным поведение Ванессии. Призывать только огонь…

Я стиснула зубы, а он хмыкнул и не стал продолжать свою мысль. Не за чем. Только пострелок мог быть уверенным, что стихия, которую он так отчаянно будет звать, обязательно откликнется.

— Но почему она это… — начала я и тут же осеклась.

— Скрыла? — договорил за меня Реджес и, когда я кивнула, после чего сразу поникла, с грустной улыбкой добавил. — Думаю, и это ты тоже поняла.

Я закрыла лицо руками.

— Пострелки никогда не смогут сравниться с чистокровными магами и, как называют смешанную кровь в простонародье, половинышами, — жестко произнес декан. — И дело здесь не в статусе или чем-то другом, а в типе силы. Ты же знаешь, что ученики факультета Поддержки в магической мощи почти ничем не уступают Боевому факультету?

Не убирая от лица ладони, я кивнула. Это все знали. По сути, единственное, что разграничивает Поддержку и Боевой — тип потенциала. Одним больше дается защита, другим — нападение. То есть если маги с Боевого и Поддержи прочтут одинаковое защитное заклинание, то с Боевого сильно уступит. Обратным же будет в отношении боевых заклинаний. Здесь уже уступит маг Поддержки.

— Пострелки универсальные маги, — продолжал тем временем декан. — Но из-за того, что их магическая сила являет себя значительно позже и обладает взрывным ростом, это вредит магическим путям в их телах. Они не могут высвобождать силу так быстро, как другие маги. А все заклинания Боевой магии требуют быстрого и крепкого магического потока, когда в поддержке, наоборот, ценится неспешность и стабильность, чтобы какой-нибудь магический щит не выжег мгновенно весь резерв заклинателя.

Я наконец-то отняла ладони от лица, на котором не было ни единого следа слез.

— Поэтому Несс так плохо давалась практика, — слегка хриплым голосом произнесла я и вскинула взгляд на Реджеса. — Но когда ты узнал, что она пострелок?

— К сожалению, после ее смерти, — печально произнес он. — У меня изначально были некоторые подозрения, но я не хотел вмешиваться, потому что рассчитывал пробыть в Академии лишь год...

— Рассчитывал? — перебила я, а Реджес обернулся. — То есть сейчас ты…

Слова застряли у меня в горле, потому что я не могла поверить в то, что собиралась сказать. А Реджес медленно отвел взгляд и продолжил:

— Тогда я решил не вмешиваться.

И пусть он не дал мне положительного ответа, но и отрицательного тоже, отчего мое сердце учащенно забилось.

— Но когда Ванессия погибла, я решил побольше про нее разузнать. Попросил капитана навести справки и выяснил, что девочка с семи лет воспитывалась в приюте Твердь, а ее родителями были…

— Любесы, — закончила за него я и до боли закусила губу.

Как-то мы с Несс беседовали об ее прошлом. Тогда она мне рассказала, что жила в приюте под названием «Твердь», куда часто брали неугодных миру детей с магическими способностями. Например, пострелков. Однако она так и не сказала, как именно осиротела, а я не решилась задать этот вопрос.

— Как же я сразу не догадалась, — вздохнула я.

Сейчас, вспоминая нашу с ней беседу, мне начинало казаться, что Несс пыталась намекнуть мне о том, кем на самом деле она была, потому что сказать прямо об этом боялась.

«Значит, не только я не доверяла ей до конца, но и она мне», — печально подумала я, а декан произнес:

— Потому что в здравом уме никто не подумает, что на Боевом может оказаться пострелок. И директор этим пользовался. Исполнял мечту, заручался поддержкой и так заводил осведомителей.

Я нахмурилась.

— Хочешь сказать, Несс была не единственная?

— Да, — продолжая смотреть в одну точку, ответил он. — Узнав про Ванессию, я поднял записи в учебных журналах боевого факультета за десять лет и выяснил, что на всех курсах был один сильно отстающий ученик. А когда копнул глубже…

— Узнал, что они тоже были пострелками.

— Именно, — кивнул декан. — И практически все они после первого курса либо отчислялись, либо переводились на другой факультет

— Практически? — удивилась я. — Кто-то смог доучиться?

Декан усмехнулся.

— Не совсем.

Он немного нервно потер переносицу, после чего обессиленно опустил руку:

— Да и неважно это сейчас. Что действительно интересно: все пострелки были из одного и того же приюта.

— Твердь! — взметнулись мои брови, а декан, в который раз, кивнул.

— К сожалению, что-то большее я выяснить не смог. Директор не покидает стен Академии. Все сведения о нем во внешнем мире из соображений безопасности были уничтожены. А то, что хранится в библиотеке Академии, содержит лишь около пятидесяти лет его жизни с момента, когда он стал директором и Хранителем очагов. Поэтому найти того, с кем он связан в приюте, кто может посылать пострелков, вычислить невозможно. А если учесть еще и то, что почти все, кто в нем работают — выпускники из Академии…

Он удрученно покачал головой, а я вздохнула:

— Пятьдесят лет…

Огромный срок. Но только для простых людей. Для магов это в среднем треть их жизни, а для некоторых вовсе жалкая четверть.

— Интересно, какой же полный возраст директора.

— Кто его знает, — пожал плечами Реджес. — Но сколько бы ему ни было, за эти пятьдесят лет он мог придумать много способов, контролировать не только учеников, но и учителей. И какие бы он цели этим ни преследовал, они никак не связаны с гибелью Ванессии и другой девочки. Поэтому я и принял решение, что выяснять дальше, зачем ему нужны были пострелки на Боевом — слишком рискованно и нецелесообразно. По крайней мере, пока что, — сверкнул он на меня строгим взглядом, когда я недовольно на него покосилась, но потом смягчился: — А вот о чем нам точно стоит побольше разузнать, так это о твоих янтарных…

— Тюрьмах, — подсказала я, когда он запнулся.

— Сможешь повторить то, что ты сделала в корпусе некромантии? — зажглись любопытством его глаза.

— Я… Я попробую, — неуверенно промямлила я и вспыхнула, когда декан ко мне придвинулся и наши плечи на мгновение соприкоснулись.

Откашлявшись в кулак, я немного отодвинулась и подняла перед собой ладонь, а Реджес взял и снова придвинулся! Я опять отодвинулась. Он придвинулся. Еще раз отодвинулась, а он…

— Ну?

Его голос, словно гром, прошумел в моей голове, а я взгляд напомнил две янтарные молнии.

— Дальше поедем, или все-таки начнешь?

Смущение мигом улетучилось и сменилось раздражением.

— Начну! — загорелись мои щеки. — Только… Только дай мне немного времени.

— Ты говорила, что в корпусе Некромантии все произошло очень быстро.

— То было в корпусе Некромантии! Сейчас же… — я запнулась и взволнованно поерзала. — Сейчас не мог бы ты...

— Что?

— Отодвинуться.

Его рыжая бровь дернулась.

— Твои янтарные… как их там?

— Тюрьмы.

— Тюрьмы. Они довольно маленькие, и я не хочу пропустить что-нибудь важное.

— А я не могу сконцентрироваться, когда кто-то так близко.

Мы оба друг на друга упрямо уставились, после чего Реджес сдался первым: хмыкнул и немного отодвинулся. Совсем чуть-чуть! Но мне было этого достаточно. В последний раз смерила его взглядом, отчего он с вызовом приподнял бровь. Отвернулась. Выдохнула. Прикрыла глаза и постаралась вспомнить ощущения, когда случилось слияние сфер. Но перед этим нужно было запечатать два базовых заклинания. И когда я почти справилась: создала сферу с огнем, а потом с ветром, ка-а-ак…

— Потрясающе…

Бах!

Мои руки дрогнули, когда я услышала голос декана близко-близко. Сфера с огнем упала на пол и разбилась, пыхнув одним язычком пламени. А с ветром вышла из-под контроля.

Запечатывание моих заклинаний проходило немного проще. Мне не обязательно было их сначала поглощать, чтобы потом перенаправить и превратить в янтарные шарики. Достаточно было почувствовать, когда магическая энергия сконцентрируется на ладони, а потом окружить ее барьером. И когда я потеряла контроль, то частично затвердевшая сфера раскололась и рассыпалась искрами моей собственной магии, а ветерок их подхватил и швырнул декану в лицо.

Тот не успел увернуться. Вздрогнул и судорожно вдохнул, когда янтарные искры коснулись его щек. А я с ужасом застыла, наблюдая, как его взгляд помутнел.

— Ты… — после недолгого молчания произнесли мы хором: я ошеломленно, а он чуть хрипло, и оба осеклись.

Но тут глаза Реджеса грозно сверкнули, и он гневно рявкнул:

— Флоренс!

— Я же говорила, что не могу когда кто-то рядом! Так что сам виноват!

Я обхватила себя руками, будто внезапно оказалась перед ним нагой, а его сверкающий янтарным огнем взгляд забегал по моему пышущему жаром лицу. Словно он что-то выискивал…

У меня сердце забилось так, будто хотело выпрыгнуть и с воплями ужаса ускакать в мою комнату без меня. И если раньше, когда я только-только узнала о пикантной особенности личной магии, мне хотелось прийти и поколотить Реджеса, то сейчас я сделала бы все, чтобы эта тема даже не попыталась всплыть.

И, похоже, декан был того же мнения. Если он что-то и понял по моему выражению лица и ужасу в глазах, то сам пожелал замять всю эту ситуацию и отрывисто произнес:

— Еще раз! После чего предусмотрительно от меня отодвинулся. И что-то мне так обидно от этого стало! Что я оскорблено насупилась. Однако спорить не решилась и, стараясь подавить бушующие эмоции вместе с любопытством: «Что же Реджес почувствовал?» — подняла перед собой руку. Вот только… Даже после десятой попытки у меня так и не получилось сделать слияние. Янтарные тюрьмы просто разбивались, когда я сильно их сжимала.

— Может, тебе показалось? — в итоге произнес декан, чей взгляд уже перестал метать молнии, а меж бровей пролегла озадаченная морщинка.

— Нет, — уверенно произнесла я и еще раз призвала янтарные тюрьмы, которые сжала в кулаке.

Они опять раскололись, но огонь даже не вспыхнул. Он лишь чуть-чуть обжег мне ладонь, отчего я поморщилась, а ветер просочился сквозь пальцы и рассеялся, слегка шевельнув мои волосы.

— Я точно помню, все было иначе.

Я устало выдохнула и посмотрела на декана, который вновь хмурил брови, пытаясь хоть что-то придумать. Его лицо заметно осунулось, а глаза покраснели от проступивших в них капилляров.

— Ты сегодня хоть спал? — задала я резонный вопрос, на что Реджес перестал смотреть невидящим взглядом на мои сложенные на коленях ладони и поднялся с места.

— Нет, — произнес он, убрав руки в карманы, стал подниматься по лестнице. — В штабе было много работы, и я ехал всю ночь, чтобы…

Он остановился на четвертом ряду скамеек и, не оборачиваясь, договорил:

— Чтобы успеть.

Мое сердце екнуло. Куда успеть? Неужели ко мне?

В горле пересохло, и я чуть осипшим голосом поинтересовалась:

— И когда ты вернулся?

— Утром, — ответил он, отчего мои глаза округлились.

— Утром? — не поверила я своим ушам, а внутри все вновь вскипело.

Я тут весь день убивалась, переживала, искала и психовала, а он приехал… Утром! И даже не дал об этом знать? Мне так захотелось его отчитать, что руки затряслись и язык зачесался от нетерпения, но Реджес заговорил первым.

— Скажи, — произнес он тихо и, вытащив из кармана одну руку, коснулся пальцами спинки ближайшей скамейки. — Почему ты поступила именно на Боевой факультет?

Я опешила от такого вопроса и опустила взгляд.

— Ты же знаешь, — забилось мое сердце чаще. — Чтобы присоединиться к отряду Мечей.

Декан хмыкнул.

— И зачем?

— Странный вопрос, — сорвался с моих губ смешок.

Я совсем не понимала, к чему Реджес вел, но чем дальше заходила эта тема, тем меньше мне она нравилась, а на душе становилось тревожнее.

— А сейчас? — вновь спросил он. — Ты все еще хочешь в отряд Мечей?

— Я… — хрипло откликнулась я и осеклась.

Мои зубы противно скрипнули, когда я с силой их сомкнула. Ведь если раньше я могла твердо ответить, что хочу в отряд Мечей, то теперь эти слова отказывались срываться с моего языка. Слишком все стало сложно. Слишком запутано. Слишком…

— Ты же понимаешь, что даже с обычной стихией не каждый маг может справиться с жизнью в отряде Мечей, — словно прочитал мои мысли декан. — А с твоей…

— Понимаю! Все я понимаю!

Зарычав, я на мгновение спрятала лицо за ладонями, после чего с хлопком опустила их на колени и посмотрела на Реджеса.

— Зачем ты все это спрашиваешь?

Декан, который за все это время так ни разу и не обернулся, вдруг наклонился и взял что-то со скамейки.

— Затем… — произнес он, наконец-то обратив на меня свой холодный янтарный взор.

В точности такой же, как и в день нашего расставания.

— Что я хочу…

У меня внутри все сжалось, когда он приблизился и поднял руку с ничем не примечательной папкой.

— Чтобы ты покинула Академию.

Глава 2

Чувствуя, как от слов декана закружилась голова, я зацепилась взглядом за папку в его руке и надломленным голосом поинтересовалась:

— Что это?

Мне хотелось кричать и молчать одновременно. Кричать, чтобы выплеснуть все, что сейчас ворочалось в моей груди. И молчать от нахлынувшего бессилия.

— Дело твоих родителей.

Мои глаза широко распахнулись.

— Что?

— Дело твоих родителей: Эрис Вьенлес и Гирвера Рея, — сел рядом со мной декан. — Ты же ради этого хотела попасть в Мечи.

Моя рука, которой я потянулась к папке, замерла.

— Откуда ты знаешь? — вскинула я взор. — Кто мои родители и…

Я прищурилась.

— Лив рассказала?

Недавно я узнала, что Реджес переписывался с моей сестрой. А если учесть то, что он ездил в штаб Мечей, который был в том же городе, что и наш магазинчик, то показалось вполне логичным, от кого он узнал о причинах моего стремления присоединиться к Мечам.

— Неважно, кто рассказал, — вновь осунулось лицо декана. — Важно лишь то, что с этим у тебя больше нет причин идти к Мечам. А значит и нет причин продолжать обучаться на Боевом факультете.

Все с тем же прищуром я еще раз внимательно посмотрела на папку, потом снова на Реджеса и отвернулась.

— Значит, ты хочешь, чтобы я ушла.

Я постаралась говорить спокойно, хотя внутри все выло, словно мне предложили не отчислиться, а выпить яд. И прежде чем декан что-то произнес, я вновь встретилась с ним взглядом и поинтересовалась:

— А если я откажусь, ты мне ее не отдашь?

Рыжая бровь Реджеса удивленно дрогнула, слегка нарушив его хладнокровный вид, а его следующие слова прозвучали чуть теплее:

— Отдам при любом твоем решении.

— Тогда… — стиснула я пальцами край скамейки и твердо произнесла: — Я отказываюсь.

— И почему же?

В этот раз Реджес не смог скрыть удивление в своем голосе.

— Понимаешь… — робко улыбнулась я и принялась болтать ногами. — Все изменилось. Если раньше я цеплялась за Боевой факультет ради Мечей, где надеялась узнать хоть какую-то правду о своих родителях и наконец-то перестать видеть кошмары, то теперь у меня другая цель.

— И какая же?

Улыбка исчезла с моего лица.

— Найти себя.

Я немного помолчала, собираясь с мыслями. В голове пронеслись воспоминания: обещание разгадать тайну Воста, защитить Мэй, стать сильнее, а символы на стенах Академии, которые вижу только я.

— Мне нельзя покидать Академию, потому что только здесь я смогу найти все ответы, — я посмотрела на декана. — И ты сам это прекрасно знаешь, иначе не стал бы просто так отдавать мне эту папку, а попытался ей шантажировать.

— Вот значит как.

Хмыкнув, Реджес положил досье моих родителей между нами на скамейку, после чего оперся локтями о спинку и, глядя в потолок, произнес:

— Получается, страх перед огнем у тебя из-за кошмаров.

Я вздохнула и не стала отнекиваться. С горечью произнесла:

— Да. В детстве мне почти каждую ночь снилось, как мои родители сгорают в пламени. Порой даже чувствовала запах и привкус пепла во рту. А потом…

В памяти всплыл образ медальона в бледной ладони Несс, и я тут же запнулась. Моя рука, которой потянулась, чтобы по старой привычке коснуться медальона, вернулась на гладкую поверхность скамейки:

— Потом кошмаров стало меньше, но страх перед огнем так и не исчез.

Как только я договорила, повисла тишина. Вдруг я ощутила на себе пристальный взгляд декана, но когда обернулась, декан его уже отвел.

— Но все-таки ты выбрала огонь, — произнес он бархатистым голосом, от которого у меня пробежали мурашки по спине.

Встрепенувшись, я невесело рассмеялась:

— А какой у меня был выбор? Раст видел, как я отразила в него огненный шар, и потом… — я насупилась, недовольная своим признанием: — У человека, от которого я сейчас завишу, тоже элемент огня.

Теперь пришла очередь Реджеса смеяться. И хоть его усмешка вышла тихой и отрывистой, все равно показалась очень мягкой, чем сильно меня удивила. Она словно бы разбила остатки холода, которые он все это время пытался сохранить в своем образе.

— У человека, от которого ты сейчас зависишь, — повторил Реджес, — не только магия огня, но и воды. Выбрала бы ее, а остальным сказала, что получила две стихии.

— Тогда я еще не знала, что у тебя есть стихия воды! — вспыхнули мои щеки.

— А если бы знала, — встретился он со мной взглядом, — выбрала бы ее?

Изучив мое лицо, он вновь усмехнулся.

— Сомневаюсь, — вдруг сделал вывод декан и отвернулся, а я упрямо сощурилась:

— Ты недостаточно меня знаешь, чтобы сомневаться.

— Как раз таки достаточно, чтобы сомневаться. Ты могла поддаться страху и потребовать сменить стихию. Я бы даже посчитал это рациональным, — заметил он. — Потому что ты смогла бы попросить кого-нибудь другого снабжать тебя заклинаниями. Кого-нибудь, кто смог бы сохранить твою тайну и позаботиться о тебе не только жалкий первый год обучения, но и все последующие тоже. Например, профессора Октавию, которая так сильно тебе благоволит.

— Благоволит? — вскинула я бровь. — С чего решил?

Его рука метнулась к затылку.

— Как-то случился у нас интересный разговор, — криво улыбнулся он, — когда до нее дошли слухи, что я слишком с тобой строг... Но не суть.

Он быстро перевел тему.

— Даже с таким союзником, как Октавия, ты все равно выбрала меня и мой огонь.

Мои щеки потеплели. Поспешив отвести взор, я опять заболтала ногами, словно могла разогнать ими смущение, которое меня настигло.

— Может, я просто не додумалась, — попыталась я аргументировать, но Реджес возразил:

— Додумалась бы, — произнес он уверенно и пронзил меня янтарным взором. — Если бы действительно боялась огня.

Я застыла, но потом снова продолжила болтать ногами и, глядя на них, невозмутимо поинтересовалась.

— И чего же я боюсь?

— Того, что огонь может у тебя отобрать.

Я удивленно встрепенулась, а Реджес вдруг взмахнул рукой и воздух мгновенно нагрелся. Неистовое пламя ревущей воронкой пронеслось вокруг нас. Опалило скамейки. Разбросало искры. Взметнуло мои волосы. И согрело щеки. А когда оно исчезло…

— Реджи! Ты совсем что ли…

— Видишь, — перебил он меня все таким же спокойным и обволакивающим голосом. — Ты даже не вздрогнула. Только разозлилась.

Я тут же захлопнула рот, из которого вот-вот должно было пролиться поток недовольных слов.

— Ты не боишься огня, Лаветта. И никогда его не боялась.

— Просто я тебе доверяю, — возразила я. — Ты мне столько раз давал свой огонь, что я к нему привыкла.

— И уже считаешь его всецело своим? — рассмеялся декан, однако сразу посерьезнел. — Ты же понимаешь, Лала, — вздохнул он, а я недовольно надулась из-за того, что он снвоа назвал меня Лалой. — Огонь в моих руках и твоих — это разное. Когда он в твоих — ты им владеешь и управляешь. А когда в моих — он подчиняется исключительно моей воле и моим желаниям.

— Да-да-да, я прекрасно это знаю. К чему все это?

— К тому, что будь причиной твоего страха именно огонь, ты бы сейчас не осталась такой спокойной. Ну, относительно спокойной, — ухмыльнулся он, опять подметив мое раздражение. — Тебе было бы все равно, чей он. Тебе хватало бы одного взгляда на него, чтобы прийти в ужас, но ты не боишься. Ни в своих руках. Ни в моих.

Его глаза сверкнули янтарным блеском, а мое сердце дрогнуло, когда в мое сознание начало проникать понимание.

— Как ты уже сказала, — продолжил декан. — Ты доверяешь мне, а значит, знаешь, что мое пламя не лишит тебя чего-то дорогого. Как и то, что я никогда не позволю ему тебе навредить. Так что да, Лала. Не огня ты боишься, а руки, которая его призывает.

Я так и не смогла ничего на это ответить. Мне вспомнились все мгновения, когда я пугалась пламени. Случайные всполохи у однокурсников, когда они не могли взять его под контроль. Неистовое заклинание Ника, когда мы были в замкнутом коридоре за метаморфной стеной. А еще… Когда Реджес разбил мою вторую сферу с огромным количеством огня. Тогда пламя хоть и принадлежало ему, но никем не контролировалось.

— Так значит, я… — произнесла я хрипло, а декан выдохнул:

— Да.

Он немного помолчал.

— Когда я узнал, что твоей мамой была Эрис, то мне показался странным твой страх. Все-таки еще до рождения ты была как никто близка к очагу ее стихии. А после рождения ее огонь наверняка тебя очень радовал.

Я закусила губу, когда в памяти всплыли обрывистые картинки из раннего детства, когда мама призывала разные огненные фигурки, чтобы меня успокоить. И тогда я так смеялась…

— А когда ты рассказала о кошмарах, — тем временем дальше говорил декан, — все наконец-то встало на свои места.

Он еще раз вздохнул.

— Лав.

Я вновь стиснула пальцами край скамейки, когда ощутила встревожившие меня нотки в том, как он произнес мое имя. И прежде чем Реджес успел продолжить, спросила:

— Как давно ты знаешь, кто мои родители?

Он довольно долго помолчал, словно мой вопрос застал его врасплох, но потом произнес:

— Узнал, практически сразу.

— Сразу после… — заикнулась я и смущенно замолчала.

— Да, — криво улыбнулся Реджес. — Капитан еще похвалил мою удачливость, что после назначения мне посчастливилось сразу «нарваться» на дочь Эрис Бесстрашной. Назвал это до безобразия ироничным.

— Почему же? — удивилась я, а его улыбка стала еще кривее.

— Ну… — замялся он. — Скажем так: в детстве твоя мама была для меня примером подражания.

— Так ты был фанатом моей мамы? — округлились мои глаза.

— Нет, я не был фанатом твоей мамы, — поторопился он ответить, а я еще сильнее изумилась, когда заметила промелькнувшее на его лице смущение.

— Был-был! Я же вижу! Ты даже покраснел! Немножко…

— Я не был фанатом твоей мамы, — произнес он раздраженно и с расстановкой, а я насмешливо фыркнула. — Но я не стану отрицать, что восхищался ей. Эрис Бесстрашная…

Блуждающая на моих губах улыбка погасла, стоило мне услышать тоску в том, как он выдохнул ее имя.

— Когда я был ребенком, моя мама… — начал он и вдруг осекся, но сразу продолжил: — В общем, каждый раз, как я видел Эрис, гибкость и мощь ее магии, а еще слышал о ее достижениях, мне всегда казалось, что человека могущественнее ее в этом мире нет. Я верил, что она настолько же недостижима, как и непобедима. А когда ее не стало…

Он ненадолго замолчал.

— Моя детская вера и сердце были разбиты. Ведь я мечтал хотя бы кончиками пальцев коснуться того же могущества, что и она. Под знаменем красного плаща карать злодеев, спасать магов и не магов. И даже мысли не допускал, что попытаться стать сильнее.

— Но ты смог, — сцепила я ладони и с силой их стиснула, отчего пальцы хрустнули. — Стать сильнее.

Реджес недоверчиво хмыкнул, а я тихо продолжила:

— Для меня уж точно. Потому что в отличие от нее, ты здесь: рядом со мной.

Расцепив ладони и стараясь не смотреть на Реджеса, я потянулась к папке с документами, которую он принес. Взяла ее, но не открыла.

— Досье моих родителей невероятно секретное, — заметила я и озадаченно покачала головой: — Лишь верхушке Мечей можно его изучить. Только изучить, но не забрать. Неужели ты…

— Нет, я его не крал, если ты об этом, — успокоил меня Реджес. — Оригинальное досье продолжает лежать в архиве Мечей, и оно будет потолще того, что ты держишь в руках. Твоя мама успела совершить много дел в этом мире, я же выписал самые последние события. То, что ты так хотела узнать.

— Почему? — осип мой голос.

Декан невесело усмехнулся.

— Если уж простой мальчишка с улицы безумно хотел узнать о ней правду, а как вырос — сразу же побежал читать ее досье. То, что говорить о ее родной дочери?

Мои губы задрожали, а выведенные аккуратным почерком Реджеса имена моих родителей поплыли перед глазами, но я смогла сдержать слезы и медленно вернула досье на скамейку между нами.

— Не будешь читать? — удивился он.

— Нет, — тряхнула я головой и все таким же осипшим голосом произнесла: — Хочу услышать все от простого мальчишки с улицы.

Реджес заметно растерялся от моей просьбы, но быстро взял себя в руки, нахмурился и с привычным ему хладнокровием произнес:

— Эрис и Гирвер в этот день снова работали вместе. По наводке осведомителя они должны были проверить очередное убежище Черного Олеандра, всем известного работорговца. Мой отец ждал от них знака, чтобы в любой момент броситься на подмогу, но появился лейтенант Теней с докладом, что Олеандра видели в другом месте. Он появился внезапно и совсем не скрывался, напротив, вел себя так, чтобы его непременно заметили. Узнав об этом, отец сразу заподозрил ловушку. Отправил лейтенанта Теней предупредить Эрис и Гирвера, но случился мощный взрыв. А потом еще, еще и еще…

— День Великого Пожара, — прошептала я, а Реджес кивнул.

— Огонь был такой силы, что мой отец и остальные не сразу смогли подобраться к твоим родителям. А когда смогли… Нашли два обнимающихся обугленных тела. Даже кольца оплавились, по которым их и смогли опознать. Твой отец до последнего защищал твою маму. Даже в огне.

Как бы я ни крепилась, две слезы все-таки скатились по моим щекам, а рука потянулась к груди и стиснула рубаху.

— Так, их тела… — хрипло и отрывисто произнесла я. — Не только пепел?

— Да, были. Но огонь так сильно их изуродовал, что твоя бабушка попросила скрыть это и провести погребение тайно, чтобы дети Эрис и Гирвера этого не видели, а люди не смаковали подробности трагедии.

— Бабушка… — прошептала я.

— Твои мама с папой позаботились, чтобы никто из их врагов не узнал о тебе и сестре. А бабушка — чтобы вы помнили их живыми и счастливыми. Они до последнего защищали вас, — произнес Реджес. — И сейчас я тоже хочу защитить одну из дочерей Эрис. Лаветта.

Ткань рубахи щелкнула, когда я ее стиснула сильнее.

— Ты уверена, что не хочешь покинуть Академию? Да, пока я здесь — я рядом. Но ты же понимаешь, что так будет не всегда? Когда-нибудь я...

— А если я ее покину?

Перебила я и с вызовом посмотрела на Реджеса.

— Тогда ты будешь рядом? Всегда?

— Лаветта, — после секундного молчания, предостерегающе произнес декан, а я упрямо продолжила:

— Будешь защищать меня и оберегать. Может, даже бросишь Мечи и…

— Что за детский лепет! — прошипел он. — Ты же знаешь, что это невозможно.

— Невозможно или ты не хочешь?

Его челюсть напряглась, а на скулах от раздражения шевельнулись желваки.

— Мои желания здесь ни при чем.

— А моя бабушка говорила, что именно наши желания дают нам возможности, — с толикой издевки продолжила я. — Если человек чего-то хочет, то должен желать этого так, как умирающий еще один глоток воздуха. Жаждать добиться цели так, как семечко в иссушенной почве жаждет капли воды. Но не быть беспомощным семечком и не умирать от тоски по своему желанию, которое может сбыться, а может и нет. И тогда возможности…

— Флоренс, — прошипел декан и помассировал пальцами переносицу.

— Ладно-ладно, — хохотнула я. — Я тоже не хочу, чтобы у меня в няньках был лейтенант Мечей.

Декан недоверчиво зыркнул исподлобья.

— Да и вообще, чтобы кто-то со мной нянчился, — добавила я серьезнее. — Поэтому пока у меня есть возможность оставаться в Академии, я в ней останусь. Как минимум пока ты здесь. Чтобы ты честно отработал свой год без отчислений учеников и тебя не разжаловали из лейтенантов. Все-таки ты из-за меня оказался в таком положении, — потеплели мои щеки.

— А как максимум? — недоверчиво поинтересовался он.

— А как максимум…

Я осеклась и подалась к нему, отчего декан ошеломленно застыл. Но, прежде чем я коснулась его шрама, он все-таки успел перехватить мою руку и, переменившись в лице, рявкнул:

— Флоренс!

— Что? — глядя в его пылающие недобрым огнем янтарные глаза, вскинула я бровь. — Я пока что не выиграла наше пари и отступать не собираюсь.

— Тебе ни за что его не выиграть. Так что бросай это ребячество.

— Ой, да ладно! — фыркнула я. — Вот стану сильнее, и ты возьмешь свои слова обратно.

— Тогда тебе нужно стать сильнее меня, а это априори невозможно, даже за год. Не то что за три месяца…

— Реджи.

— Что? — недовольно откликнулся он, но тут же перестал грозно хмуриться, когда увидел выражение моего лица.

— Ты же поймаешь убийцу? Если дело в той силе, которую я получила, то боюсь, даже за стенами Академии мне не найти покоя. А Мэй…

Он выпустил мою руку, а я отстранилась и, потирая запястье, продолжила:

— Я не могу ее оставить, пока не буду уверена, что ей ничего не угрожает.

Декан помолчал, над чем-то раздумывая, а когда вновь заговорил, в его голос вернулось хладнокровие и нотки стали:

— Сделаю все, что смогу. Но ты сама уверена, что готова пройти путь, который выбрала? Даже я не знаю, к чему он приведет.

— Если скажу, что да, то солгу, — криво улыбнулась я. — Но я хочу его пройти.

И чуть тише добавила:

— Хотя бы попытаться…

Декан вздохнул, как мне показалось, с облегчением и произнес:

— Что ж.

Вдруг моих ушей коснулось тихое позвякивание, а как только я обернулась, Реджес накинул на мою шею цепочку с кулоном.

— Нет! — с ужасом воскликнула я и попыталась его стянуть, но декан не позволил.

— Лаветта! Лав! — поймал он мои запястья и успокаивающе произнес: — Лала.

Я замерла, часто выдыхая воздух сквозь зубы и впиваясь ногтями в ладони. Перед глазами замелькали картинки: шевелящиеся на сквозняке светлые волосы, кровь, бледная рука и сжатый в ней кулон. Но только я напряглась, чтобы попытаться еще раз сорвать с шеи цепочку и избавиться от ужасных воспоминаний, как моей щеки коснулась теплая ладонь.

— Успокойся.

Я вздрогнула и подняла взор на декана.

— Это всего лишь вещь. Лаветта. Она не причинит тебе вреда. Не испортит твою жизнь. Не сделает больно.

— Я… — хрипло выдавила я, но Реджес меня перебил:

— Потому что этот кулон всего лишь вещь. Безделушка, которую подарила тебе твоя бабушка, чтобы отгонять твои страхи. Ты же это помнишь?

— Да.

— Тогда понимаешь, что ей не место в моем кармане. Для меня она не представляет никакой ценности, и я без сожалений могу превратить ее в пепел. Если попросишь. Но…

Уголок губ Реджеса дрогнул, а глаза посмотрели вниз. Я проследила за его взглядом и с удивлением обнаружила, что освободившейся рукой крепко сжимаю кулон в форме песочных часов.

— Сомневаюсь, что ты попросишь, — подытожил он и отстранился. — Ведь ты до сих пор дорожишь им. Ищешь, когда волнуешься. А еще когда говоришь о бабушке и спишь.

Теплая ладонь соскользнула с моей щеки, уступив место прохладе, но встрепенулась я не от этого.

— Погоди…

Вытянулось мое лицо.

— Сплю?

Уловив недобрые нотки в моем голосе, декан резко обернулся и, сверкнув глазами, довольно сдержанно… прошипел:

— Надеюсь, вы еще не забыли, Флоренс, как во время занятий уснули у меня на коленях?

— А это! — смутилась я и, намотав на палец цепочку, проворчала: — При всем желании не смогла бы забыть...

Чувствуя себя не в своей тарелке, я снова опустила взгляд на кулон, по которому уже успела соскучиться, и с удивлением обнаружила, что сейчас он сверкал даже ярче, чем обычно.

— Реджи, ты его почистил?! — с удивлением осознала я, покрутив подарок бабушки на ладони.

Раньше я всегда за ним ухаживала, но никогда не добивалась такого эффекта. А тут он сверкал так, будто на самом деле был сделан из золота, а не просто покрытым позолотой.

— Пока был в городе, заглянул к одному мастеру, — почесал нос декан и поднялся со скамейки. — Надеялся, что он сможет их починить, но… получилось только почистить.

Я попыталась провернуть песочные часы, но они, как и раньше, не сдвинулись дальше обычного. И только хотела поблагодарить Реджеса за то, что позаботился о моей «безделушке», как тот произнес:

— Пожалуй, на этом мы сегодня закончим, — устало потер он глаза. — Мне стоит все обдумать и отдохнуть после дороги, так что идем, провожу тебя в жилой корпус.

Я даже спорить не стала. Сжимая кулон в кулаке, радостно вскочила на ноги и приготовилась уже уходить, но Реджес отчего-то продолжил стоять на месте.

— Читать не будешь? — кивнул он на документы, которые все также лежали на скамейке.

Я даже на мгновение растерялась. Всю сознательную жизнь я искала способ получить досье своих родителей, а теперь просто про него забыла.

— Ты же рассказал мне все, что там есть? — с сомнением поинтересовалась я, на что Реджес уверенно ответил:

— Конечно.

— Тогда нет, я… Эй! Что ты делаешь?!

Стоило мне сказать «нет», как Реджес взял папку и тут же ее сжег, превратив в пепел. Я попыталась поймать единственный недогоревший уголок пергамента, который одиноко закружился, падая вниз, но ойкнула, когда мою ладонь лизнуло горячее пламя.

— Есть вещи, которыми стоит дорожить. А есть вещи, от которых стоит избавляться сразу, — поучительно произнес декан. — Особенно, если им не место за пределами архива Мечей.

Убрав руки в карманы, он начал подниматься по лестнице, а пламя усилилось, полностью поглощая последний уцелевший кусочек от досье. Обиженно надувшись: декан мог бы и предупредить, что все уничтожит, — я потрясла рукой, от которой повеяло запахом жженой бумаги. И как только его почуяла…

— Постой! — крикнула я.

Реджес остановился и в ожидании на меня посмотрел.

— Тут такое дело… — растянулись мои губы в кривой улыбке. — Есть кое-что еще, о чем тебе стоит знать.

Глаза декана недоверчиво сверкнули, а я свела большой и указательный палец, показывая значительность новости, которую собиралась доложить.

— Один малюю-ю-сенький нюанс…

Глава 3

— Все?

— Нет. Давай еще немного, чтобы наверняка.

— Ты уверена, что это поможет?

— Надеюсь, что да… Я перевернусь?

— Зачем?

— Ну, чтобы сзади тоже.

Декан обреченно вздохнул и позволил мне встать к нему спиной, после чего обнял меня руками и…

— Ты что делаешь?

— Трусь.

— Зачем?

— Чтобы впитать больше твоего запаха.

— Флоренс-с-с…

— Что?

— Прекращай.

Я запрокинула голову и недовольно на него посмотрела, но как только встретилась с его пылающим янтарным пламенем взглядом — мгновенно ее опустила. Ну его… Испытывать судьбу. Еще откажется делиться своим запахом.

— Реджи…

— Что? — раздраженно откликнулся он.

— Все-таки чем я пахну?

— Я уже говорил.

— То был не ответ. Ничего же непонятно, — проворчала я и назло ему чуть пошевелилась, вновь о него потеревшись.

Руки декана напряглись, а я довольно улыбнулась.

Помимо рассказа о моей деликатной проблеме, от которой Реджес был не в восторге, но все-таки не отказался мне «помочь», я также поведала о том, что никто так и не сказал, чем именно от меня пахнет. Но когда декан подошел, наклонился и… В общем, он тогда сильно изменился в лице и, глядя в пустоту, произнес лишь одно слово: «Домом».

— Можно? — после недолгого молчания негромко поинтересовался он.

Я кивнула и впилась пальцами в его предплечья, которые напряглись, когда он наклонился и вдохнул возле моего уха. Я закусила губу, чувствуя, как от шеи по телу пробегают мурашки. Сердце часто забилось. Ноги перестали чувствовать пол. И если бы не крепкие объятия декана...

— От тебя пахнет сиренью и персиками, — произнес Реджес, после чего вновь вдохнул и хрипло продолжил: — Сирень цвела каждую весну возле окна столовой, ну а персики…

— Персики? — поинтересовалась я, когда он ни с того ни с сего замолчал.

Но Реджес так и не продолжил говорить. Вместо этого вдруг разжал объятия и отступил, а я, не ожидая такой резкой перемены, покачнулась и чуть не упала. Когда обернулась, увидела, что он стоит ко мне спиной, убрав руки в карманы.

— Нам стоит пойти, — лишенным всяких эмоций голосом произнес он. — Лучше тебе вернуться до того, как наступит комендантский час.

Я потянулась к нему и открыла рот, чтобы что-то сказать, но декан хладнокровно шагнул к выходу, распахнул дверь и скрылся в коридоре. Так, я и осталась стоять с нерешительно поднятой рукой.

«Значит, персики?» — сощурила я глаза и недовольно поджала губы. Что же за тайну он скрывает?

«А если я скажу, что он помолвлен? — прозвучал ехидный и до боли знакомый голос из воспоминаний. — Хочешь узнать с кем?»

— Да пошел ты, Дамиан! — прошипела я и тряхнула головой, отгоняя от себя его самодовольный образ. — Персики, твою Белладонну… Не мое это дело!

Дело-то не мое, но как же… любопытно!

Чувствуя, необъяснимое беспокойство, я поспешила следом за деканом, который просто стоял и дожидался меня. Даже не спросил, почему я задержалась. И как только услышал, что дверь дуэльной закрылась, двинулся по коридору вперед.

Нагнав Реджеса, я с интересом на него посмотрела, надеясь вместо привычной маски спокойствия и хладнокровия увидеть хоть что-то. Но ничего не увидела — как всегда непрошибаемый. Поэтому посмотрела еще. Потом еще и…

— Хотите что-то спросить, Флоренс?

Естественно, от него не укрылись мои косые взгляды.

— Да, — не стала я отрицать.

Под звуки наших шагов в пустом коридоре, из которого нас провожали статуи фамильяров, декан некоторое время на меня посмотрел, после чего отвернулся и спокойно произнес:

— Тогда выбирайте вопросы тщательно — сейчас я не на все готов отвечать.

Эво как он деликатно посоветовал мне совать нос исключительно туда, куда ему будет комфортно! И хоть мне было до жути интересно узнать про эти таинственные персики, я все-таки решила не нагнетать и, немного нервно поигравшись с кулоном на шее, поинтересовалась:

— Как там Краус?

— С утра отмокает в тазу с мылом.

— Один? — удивилась я и тут же пожалела о своих словах.

Декан как-то странно на меня посмотрел и настороженно произнес:

— Да. А что?

— Да так… Ничего, — вновь затеребила я свой кулон.

А меня этот бесстыжий ворон заставлял его мыть. Еще рассказывал о совместных купаниях с деканом.

— Я вот думаю, — решила перевести тему. — Почему директор предложил именно Дамиану стать соседом Сенжи?

— Потому что я его порекомендовал.

Я удивленно приподняла брови:

— Ты?

— «Вы». Флоренс, — поправил меня декан.

— А… Эм. Да, — откашлялась я в кулак.

Твою ж белладонну… Совсем забыла про субординацию за дверью дуэльной.

— Так это вы его порекомендовали?

— Да, — ответил тот и пояснил: — Знал, что Дамиан не откажется, поэтому предложил директору не тратить время и обратиться сразу к нему.

— Но почему именно Дамиан? — не унималась я.

— Потому что он идеальная кандидатура для Сенжи. Или вы так не считаете?

Декан усмехнулся и понизил голос:

— Боитесь, что он дурно на него повлияет?

Мои щеки потеплели.

— Не то, чтобы дурно, — промямлила я. — Но выбор немного… странный.

Реджес замолчал, когда мы свернули из коридора со статуями фамильяров, и встретили на пути пробегающего мимо парня с факультета Алхимии. Увидев преподавателя Боевого факультета, он удивился, но быстро опомнился: учтиво нас поприветствовал и прибавил скорости, чтобы успеть вернуться в жилую башню до комендантского часа.

Декан проводил его угрюмым взглядом, и когда тот скрылся, продолжил:

— Сенжи и Дамиан — идеальные соседи. Сама подумай. У одного не хватает решительности, когда у другого ее в избытке. Им есть чему друг у друга поучиться. К тому же…

Он продолжил идти.

— Дамиан всегда любил брать подобных людей под свое крыло.

— Подобных людей? — нахмурилась я и прибавила шаг. — Ты... Вы так сказали, будто считаете Сенжи слабым?

— А вы считаете его сильным? — покосился на меня декан.

— Конечно! — со всей уверенностью воскликнула я. — Сенжи многое пережил, отлично показал себя сегодня в битвах, хотя только на первом курсе, а еще!..

Я заговорила тише и выразительнее:

— Отказался сражаться со мной, хотя директор очень на этом настаивал.

Декан немного помолчал. И когда я уже не ожидала продолжения нашего разговора, он вдруг тихо спросил:

— Он не сражался со всеми девушками или только с вами, Флоренс?

— Только со мной.

— Тогда это не сила, — внезапно ответил декан. — А слабость.

У меня даже дар речи пропал, а внутри все вспыхнуло от негодования. Я сбилась с шага, а когда вновь поравнялась с деканом — заступила ему дорогу и выпалила:

— То есть, будь на его месте ты…

— «Вы», Флоренс.

— Да плевать!.. Вы бы сразились со мной?

Я крепче стиснула зубы, когда декан окинул меня с ног до головы янтарным взором.

— Боюсь… — криво улыбнулся он. — Сражение вышло бы крайне недолгим.

После чего Реджес обогнул меня и продолжил идти.

— Такое и «сражением» было бы сложно назвать.

— Ах, ты!.. — стиснула я кулаки, а Реджес в который раз меня поправил:

— «Вы», Флоренс. Я все еще ваш преподаватель.

— То, что вы сильнее меня, это я и так прекрасно знаю, — нагнала его я. — Но суть вопроса была другой! И вы на него не ответили!

— Потому что не вижу смысла на него отвечать. Все и так слишком очевидно.

— А если нет?

— Тогда у меня еще меньше причин что-либо разъяснять. Слишком это утомительно.

«Вот же! — в сердцах подумала я. — Утомительно ему! А издеваться надо мной ему не утомительно? А ведь совсем недавно я слезы по нему лила…»

— Флэмвель-фуфлэмвель… — вырвалось у меня от обиды, благо очень тихо: раздражение не позволило достаточно разжать зубы.

— Что?

— Ничего, — прибавила я шагу. — Разделяю ваше мнение, что вам стоит отдохнуть, а мне — поскорее вернуться в свою комнату.

И как только его сослуживцы с ним уживались?

Дуясь, точно мышь на крупу, я старалась больше не смотреть на Реджеса. Уверенности в этом добавляли взгляды редких учеников. Комендантский час должен вот-вот наступить, но из-за начавшихся занятий, кто-то из ребят засиделся в библиотеке или учебном кабинете. И все, кто нам попадался, обязательно обращали внимание на внезапно появившегося спустя три дня декана Боевого факультета, поэтому я старалась рядом с ним быть максимально незаметной и учтивой. И молчание — показалось мне самый лучшим методом выполнить оба пункта. К тому же было время все хорошенько обдумать.

Реджес мне практически ничего не рассказал о своем пребывании в штабе. И причины, впрочем, понятны. Все, что происходит в штабе Мечей — зачастую там и остается. Но даже с учетом того, что говорила в основном я, кое-что выяснить мне все-таки удалось. Во-первых: Реджес вернулся, что уже хорошо. Либо жалоба директора не тронула капитана, либо наличие убийцы в Академии перевесило прочие риски.

Во-вторых: директор как-то общался с Реджесом, значит, преподаватели знали о его отсутствии, но тщательно это скрывали. Скорее всего, из-за того же убийцы. Ведь если бы он прознал, что лейтенант Мечей куда-то отлучился, наверняка бы что-то предпринял.

В-третьих: Реджес нашел время посетить архив Мечей и даже принес мне досье моих родителей. Значит, у него было достаточно времени этим заняться, и что вероятнее: он сделал это попутно, занимаясь, какими-то другими сведениями. Например, теми, что касались нападений на учеников за пределами Академии. А еще…

«За всеми делами он нашел время почистить мой кулон, — коснулась я рукой песочных часов и почувствовала, как все раздражение улетучивается. — И даже пожертвовал сном, чтобы успеть вернуться».

И только я собралась сказать хоть что-то примирительное, как по Академии прошел гул, извещающий о начале комендантского часа, а как только он стих…

— Я не хотел бы с тобой сражаться, — вдруг произнес декан.

Я ошеломленно на него уставилась, а он приподнял рыжую бровь:

— Ты же это желала услышать?

Я открыла рот, чтобы ответить, но сперва осмотрелась по сторонам. А то вдруг нас кто-нибудь услышит? Однако вокруг была пустота. Пустота и тишина. Поэтому я все-таки произнесла:

— Почему?

— Почему не хотел бы? — осунулось лицо декана. — Тебе и это надо объяснять?

— Нет, — качнула я головой. — Почему ты решил мне это сказать?

— А это... — замялся он.

Его рука метнулась к затылку, но он сразу же ее опустил.

— Мне показалось, что для тебя это важно, поэтому и сказал.

Мое сердце пропустило удар.

— Но учти… — сверкнул он грозным взглядом. — Мои желания и действия не всегда совпадают. И если Мечи когда-нибудь объявлять на тебя охоту…

— То лейтенант мечей пойдет ловить меня в первых рядах, — усмехнулась я.

— А еще он будет в неописуемой ярости.

Улыбка, которая на мгновение искривила его губы, исчезла.

— Я не считаю Сенжи слабым, — произнес он. — Его протест, несомненно, красивый и благородный, но при этом — ничтожный. Я не хочу, чтобы ты искала в нем некую ценность. Ведь если случится так, что Сенжи потеряет контроль — ты не сможешь ответить ему тем же, а потом будешь себя за это винить. То же самое касается Сенжи. Он поступил на Боевой факультет и должен учиться быть готовым ко всему. Например, выполнять приказы и совершать поступки, которые не хочется или не нравятся. Ведь такова цена порядка. Теперь-то ты понимаешь, почему боевым магам бессмысленно отвечать на подобные вопросы?

Он развернулся, чтобы продолжить идти, а я угрюмо подумала: «Цена порядка, значит… Тогда почему ты все еще не отвел меня к Мечам? Почему нарушил правила и принес досье моих родителей? И почему…»

Я коснулась браслета на запястье, ради которого Реджес даже не пощадил собственный красный плащ — один из самых ценных артефактов в мире.

— Реджес! — окликнула я его, чтобы наконец-то поблагодарить… за все, но тут за нашими спинами раздался знакомый жалобный голос:

— Ре-е-еджи-и-и…

Мы оба удивленно обернулись и увидели, как из-за угла коридора выбегает… нечто, похожее на черную дымку с торчащим оттуда клювом и завернутое в полотенце.

— Ре-е-еджи-и-и! Беда-а-а…

Еще и стенает жалобно-жалобно.

— Краус? — изумленно произнес декан. — Какого…

Но договорить не успел. Воздух пронзил истошный женский крик, и через мгновение напротив декана завис яркий желтый огонек.

— Беги в комнату и не покидай ее, — изменившись в лице, бросил мне Реджес. — Краус, будь с ней.

— Понял! — решительно отозвался ворон, а я, чувствуя, как бледнею, схватила декана за рукав:

— Постой! Я с…

Но тот ловко вывернулся и, поймав мою ладонь, соединил наши руки. Я ахнула, ощутив, как в меня полилось мощное огненное заклинание. От жаркой волны по всему телу приподнялись волоски, а дыхание замерло на губах.

— Уходи, Лала, — произнес Реджес голосом, от которого у меня внутри все сжалось, и расцепил наши ладони.

Все произошло так быстро, что я покачнулась и невольно потянулась следом за ним, но не успела моргнуть, как Реджес исчез. Все, что от него осталось — это тепло его заклинания да суетящийся вокруг меня Краус:

— Что делается… Что делается?! Пресвятые воробушки! Лав… Лав! Ла-а-ав! Ты меня слышишь?!

Я судорожно выдохнула и коснулась груди, где часто билось сердце. Кричали совсем рядом. Если я поспешу, то… И только шаркнула ногой в том же направлении, куда скрылся декан, как вдруг перед моим носом подлетело черное облако с клювом и полотенцем-плащом.

— Не стой столбом! — рявкнул Краус и шлепнулся обратно. — Реджи сказал бежать! Так беги! Послушай его!

Точно… Реджи сказал бежать. Мне нельзя быть с ним рядом, я буду только мешаться. Зажмурившись, я стиснула кулак, куда перетекло тепло от огненного заклинания, и, решительно развернувшись, рванула в противоположную от декана сторону.

— Э?.. — явно не ожидал такого молниеносного послушания Краус, даже чуть свое полотенчико не обронил, и в панике воскликнул: — Постой! Меня подожди! Меня! Лав… Лав! Ла-а-ав!

— Что? — раздраженно бросила я, попутно убирая шарик с заклинанием Реджеса в браслет.

— Возьми на ручки!

Мое лицо вытянулось.

— Что?

— Не могу я так быстро бежать! Не успеваю!

— Так брось полотенце и лети! — возмутилась я. — Сейчас не время для твоих шуток!

— Да какие шутки?! — обиженно воскликнул Краус и, рывком меня обогнав, распахнул полотенчико.

— Святая Белладонна! — округлились мои глаза.

Я мгновенно подхватила птицу на руки, а тот, стыдливо кутаясь в полотенце, жалобно простонал:

— Я лысею, Лала. Лысею!

— Вижу!

— Что делать? О, что делать?! Если бы Реджи узнал, что я… Он бы ни за что не оставил меня с тобой!

Я крепче стиснула зубы. Теперь понятно, с какой бедой Краус нарисовался. Оставалось надеяться, что причиной облысения стала не я, а отмокание в тазике, о котором Реджес сегодня упоминал.

— Я же без своих перышек… Прекрасных перышек совсем бесполезен! — продолжал ныть ворон. — Так что вся надежда на тебя, Лала. Беги! Беги скорее!

— Бегу! — выдохнула я уже недалеко от Жилой башни. — А еще раз назовешь меня Лалой, выщипаю последнее!

Ворон трагично взвыл, попутно забормотав что-то о неподобающей жестокости к братьям меньшим, но я пропустила мимо ушей и обернулась себе за спину, где висела гнетущая тишина. На протяжении всего моего пути там не было ни звуков борьбы, ни криков, ни погони. Ничего. И это пугало посильнее, чем если бы на всю Академию сейчас гремела ожесточенная битва.

— Краус, — покусав губу, поинтересовалась я. — С ним же все хорошо?

Брюзжание ворона прервалось, и из-под полотенца вновь показался клюв:

— С кем? С Реджесом? — Краус фыркнул. — А ты на меня посмотри! Пока я жив, с ним всегда все хорошо!

Но потом смягчился и добавил:

— Не бойся. Реджи еще и не в таких передрягах бывал. Ему перья не нужны, чтобы справиться.

Немного помолчал и…

— В отличие от меня! О-о-о, мои перышки!

Ворон пошебуршил клювом под полотенцем, после чего вновь высунулся и выплюнул черное перо, а я, опережая его новые жалобы, радостно произнесла:

— Почти пришли!

— О! Уже? — тоже приободрился Краус. — Это хорошо.

И вдруг превратился в черную дымку, которая заползла мне в рукав.

— Эй! Ты чего? — удивилась я и потрясла рукой. — Тебе разве не надо на помощь к Реджесу?

— Реджи сказал быть с тобой, — услышала я приглушенный голос из-под одежды. — Значит, я буду с тобой.

— Краус!

— Пока он не прикажет обратное, я буду с тобой!

— Даже если придется ночевать в одной комнате с Котей? — прищурилась я.

Мою руку кольнуло, но прежде, чем Краус успел что-то ответить, дверь в Жилую башню открылась.

— Лав? — выглянул Лекс и опешил: — Ты что здесь делаешь?

Я так и застыла, застигнутая с полотенчиком в одной руке и говорящей с рукавом.

— Ты сказал «Лав»? — послышался еще один знакомый голос и вскоре, рядом с головой Лекса появился Ник. — О, Лав!

Он окинул меня взглядом и нахмурился:

— А что это…

— Нет времени объяснять! — встрепенулась я и вместе с полотенчиком ворвалась внутрь.

Парни еле успели отпрянуть, а я окинула взглядом пустую гостиную и вновь обратилась к ним:

— Призовите обе комнаты и оставайтесь в них до утра.

— Что? Какие… — растерялся Лекс, но вмиг посерьезневший Ник его перебил:

— Понял.

— Что ты понял? — раздраженно поинтересовался Лекс, а я развернулась и рванула к лестнице, напоследок услышав слова Ника:

— По дороге объясню. Идем, нам нужен Хост…

Полностью положившись на него, я больше не оглядывалась. С тяжелым дыханием быстро поднялась до своей комнаты и…

— Что за комнаты? — услышала тихий голос Крауса.

— Не твоего клюва дело. Помолчи.

И распахнула дверь.

— Лав! — вскочила с кровати взволнованная Мэй и сразу ринулась мне навстречу, а я облегченно выдохнула: слава Белладонне, с ней все хорошо. — Ты так поздно! Декан Боевого вернулся? Эм…

Она удивленно посмотрела на полотенчико Крауса, которое я кинула себе на кровать, и куда оно в итоге не долетело. Котя со странным звуком выпрыгнул из домика и схватил полотенце, принявшись обнюхивать его да остервенело об него тереться. А внутреннюю сторону моего локтя слегка кольнуло.

— Да, — бросила я, не обращая внимания на странное поведение кота, а вот за сферу памяти в руке Мэй взглядом зацепилась и поинтересовалась: — Еще не отдала?

— А, это! — проследив за моим кивком, оживилась Мэй. — Тут такое дело… Я так и не решила, кому из преподавателей ее передать, поэтому подумала, раз твой декан вернулся, то, может быть, ты… Ты что делаешь?

Заметила она, как я метнулась к стене и принялась быстро чертить символ. А через мгновение мы обе закрылись от яркого света, такого же, как было при моем первом начертании. Когда же все стало нормальным, я хлопнула ладонью по камню и облегченно выдохнула: рука прошла сквозь стену. Значит, мою комнату никто не занял. Надеюсь, у ребят тоже нет непрошеных гостей.

«Если уж в бою от меня толку нет, то хотя бы пути побега смогу отрезать. Если, конечно, он о них знает…» — решительно подумала я, а Мэй неуверенно меня позвала:

— Лав?

— Присмотри, пожалуйста, за Котей, — слегка осипшим голосом произнесла я. — Мне нужно кое-что проверить.

— Х-хорошо, — растерянно ответила она.

Я двинулась, чтобы перейти на ту сторону, но задержалась и произнесла:

— Спасибо, Мэй. Завтра я обязательно передам сферу памяти Реджесу, — после чего пересекла стену и скрылась в своей пустой комнате.

Ну, так мне казалось, что в пустой.

Глава 4

— Это…

— Катастрофа! Беда-а-а!

Краус вырвался из моего рукава черной дымкой и принялся суетливо скакать по полу. Я же перестав разглядывать стол с двумя стульями возле стены, подняла взор наверх, где при нашем появлении закружились в беспокойном танце три блуждающих огонька. Как вдруг…

Шлеп!

Я тут же опустила взор и с удивлением обнаружила лежавшего вверх лапами среди выпавших перьев Крауса.

— Краус! — рванула я к нему, потому что птица долго не двигалась, даже клюв был приоткрыт так, словно в последнем выдохе.

Но только я приблизилась к ворону, как он перевернулся, вскочил на лапы и…

Шкряб-шкряб-кшряб, шлеп!

Шкряб-шкряб-кшряб, шлеп!

Похоже, свихнулся, потому что принялся снова и снова пытаться взобраться на один из стульев. Делал это и так и сяк. Даже с разбега. И превратившись в дымку. Но раз за разом шлепался на пол, а еще терял все больше и больше перьев. И словно бы с каждой потерей его дымка становилась менее стабильной…

— Ты… Ты что делаешь? — запаниковала я, когда уже с большими розовыми проплешинами Краус раз в пятый грохнулся на пол.

И только хотела предостеречь, чтобы он лишний раз не усердствовал, — а то мне же потом объясняться перед Реджесом, — как вдруг ворон вновь оказался на лапах и с особым остервенением встрепенулся:

— Это я-то что делаю?! — рявкнул он и, почесав клювом спину, выплюнул несколько штук, после чего яростно продолжил: — А ты разве сама не видишь? А? Не видишь? Вам, людишкам, опять все очевидное надо объяснять? А?

— Да, нет… — попятилась я к дальней стене, возле которой опустилась на пол. Очень чистый пол. Похоже, ребята не только о блуждающих огоньках и мебели позаботились. — Не нужно.

А Краус прошипел что-то на асхарском и со всей свирепостью принялся чесаться лапой, оставляя еще больше залысин. Но вдруг замер, сосредоточенно посмотрел на застрявшие между пальцев перья и…

— Лалочка!

Поскакал ко мне, отчего я моментально напряглась. Не к добру такая перемена.

— Прости птичку окаянную! Совсем ветра попутала. Хочешь… Хочешь, я тебе все сейчас объясню?

Чувствуя неладное, я сдержанно произнесла:

— Не надо. Ты же сам сказал, что все очевидно.

— Да это для нас, воронов, все очевидно, — заметил он заискивающим тоном. — А для вас, людишек… То есть, людей, совсем неочевидно!

Мое лицо вытянулось. Он что? За идиотку меня держит?

— Краус, — решила я не ходить вокруг да около. — Говори прямо, что ты хочешь?

Воодушевившись, он вновь рванул ко мне:

— Лалочка!

— И не зови меня Лалой, — остановила его строгим взглядом, и ворон мгновенно поправился:

— Лаветта! Прошу, помоги мне! Видишь…

Он превратился в дымку, но та словно не смогла стабилизироваться и выкинула ворона наружу. И так несколько раз. В последний даже сноп искр разлетелся. Я нахмурилась, а Краус жалобно взвыл:

— Без своих перьев я ничто! Курица ощипанная, а не могучий фамильяр. Как же… Как же Реджи теперь без меня-то будет? — схватилась птица за голову, а я задумчиво погладила подбородок:

«Так его сила в перьях? То-то он так был помешан на их чистоте. В итоге с ней же переусердствовал. Иронично».

Я обреченно вздохнула, а Краус уловил этот вздох и приободрился:

— Реджи говорил, что у тебя один из самых лучших фармагических магазинчиков…

— Не только у меня, но и у моей сестры.

— Да-да, и у твоей сестры тоже, — придвинулся он ко мне на шаг. — Но ты самая умная ведьма.

«Эк, как запел!» — стараясь не подавать виду, изумилась я.

— Может быть, ты знаешь что делать? Или в вашем фармагическом магазинчике какое-нибудь зелье от выпадения перьев бывало?

— Может и бывало, — слукавила я. — Только вот… Что мне будет от этой помощи?

— Вот же… — зарылся клювом в остатки перьев и промямлил Краус, наверняка думая, что я его не услышу или не пойму. — Коварная ведьма.

— Кхм-кхм!

— А-а, эм, Лалочка!

Он мгновенно вернулся к заискивающему тону, а я приподняла бровь.

— Лаветта! Проси о чем хочешь! — героически выпятил лысую грудь ворон. — Но помни, что я всего лишь птица и у меня ничего нет!

Вот это мастерство переговоров! Я лишь чудом смогла сохранить серьезную мину:

— Ты фамильяр моего декана, так что у тебя много чего можно попросить.

— Например? — насторожился Краус.

— Например, рассказать мне, что Реджес делал в штабе.

— А, это... — вдруг замялся ворон и отступил на шаг, но потом снова приблизился. — А давай ты пожелаешь что-нибудь другое?

Он опустил облезлые крылья, коснувшись кончиками длинных перьев, точно льстец пальцами, но одно из них, как назло, выпало. Заметив это, Краус убрал крылья за спину.

— Что-нибудь более полезное. И выполнимое.

— Более полезное и выполнимое, — сделала я вид, что призадумалась.

На самом деле я знала, что Краус не захочет раскрывать тайны декана, поэтому понимала, что просить о чем-то подобном смысла не будет. Тем более я пусть смутно, но и сама представляла, что произошло в штабе. Однако если бы я сразу озвучила свою настоящую просьбу, то Краус стал бы петлять и придумывать отговорки. А так ему придется выбрать меньшее из зол.

«Ты, конечно, хитрый, — подумала я. — Но и наивный тоже».

А вслух произнесла:

— Тогда я хочу твое молчание.

Нервно почесывающийся Краус замер.

— Ты ничего не будешь рассказывать обо мне Реджесу, пока я сама не сочту нужным. В том числе про эту комнату.

Ворон что-то заворчал на асхарском и нервно запрыгал, а я постаралась не выдавать своего волнения. В целом, мне было плевать на то, что Краус мог обо мне рассказать, но вот сведениям о метаморфной комнате я делиться не хотела. Это же идеально место для экспериментов над моим патентом! И будет печально, если Реджес под предлогом опасности или каким-то еще захочет лишить меня этого сокровища.

— А если он спросит? — поинтересовался Краус. — Я же не смогу молчать. Все-таки он мой хозяин.

— В таком случае не давай ему поводов спрашивать, — пожала я плечами. — Ты умная птица, справишься.

— Да я!.. Да ты!.. — опять запрыгал Краус, бранясь на асхарском и теряя еще несколько перьев.

От непонятных рычаще-шипящих слов у меня уши загорелись, и я недовольно нахмурилась:

— Тебе же нужна эта сделка?

— Да!

— Тогда дело за тобой.

Ворон запрокинул клюв и обреченно вздохнул.

— А нельзя будет рассказывать только про эту комнату или про остальные тоже? — поинтересовался он.

— Про остальные тоже.

— Да что ж такое-то!

Немного помолчал и…

— Договорились. Но если Реджи спросит меня прямо, то я не стану молчать. И если мои перья не отрастут — тоже! Усекла?

— Усекла, — кисло улыбнулась я и пообещала. — Завтра я тебе помогу.

— Эм…

Вернулся к ворону заискивающий вид.

— Что? — приподняла я бровь.

— А до завтра никак нельзя?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

— Жаль, — опустил клюв ворон и вскоре нашел себе занятие.

Он принялся бродить по комнате, порой разглядывая пол, выдергивая перья и разгребая лапами те, что уже упали. А еще украдкой и с надеждой поглядывал на меня, будто надеялся, что я передумаю и помогу ему здесь и сейчас. Но я даже при всем желании не смогла бы помочь ему так быстро.

Сначала надо было найти необходимое зелье или снадобье, ведь до этого мне не приходилось лечить облысение птиц. Поэтому я прикрыла глаза, вспоминая рецепты, которые смогли бы хоть как-то решить проблему Крауса. И среди них не нашлось всецело верного варианта, кроме, пожалуй, одного. Лосьон, который готовится на основе образца: чьей-то шерсти и волос. А еще ежовых иголок, что мы с сестрой выяснили опытным путем, чтобы помочь питомцу соседского мальчика. Так что, может, и с перьями он сработает.

— Краус, — не открывая глаз, окликнула я фамильяра декана.

— Да-да? — оживился тот.

— Как так случилось, что ты начал терять перья?

— А это.

По голосу ворон заметно поник.

— Ну, я… купался.

— Что-нибудь добавлял в воду?

— Ну-у-у… — замялся ворон, явно не желая отвечать на мой вопрос, поэтому я добавила:

— Если не ответишь, вместо перьев у тебя может отрасти что-нибудь другое.

— Ладно-ладно! — воскликнул он. — Я все расскажу, только ты, это, Реджесу не говори.

Ворон немного помолчал, после чего вздохнул и произнес:

— Я так долго был на улице, что хотел хорошенько отмыться. И не мылом из туалета! Хотя твои пальчики были ничего…

— Ближе к делу, — потребовала я.

— Я и добавил в воду разных шампуней. У Реджеса после них шевелюра вон как блестит, вот я и подумал, что мои перышки тоже будут такими красивыми.

Я не удержалась и все-таки распахнула глаза.

— И много добавил?

— Да нет! — отмахнулся Краус. — Совсем по чуть-чуть, чтобы Реджес не заметил. Правда, из разных пузырей.

— И сколько там было пузырей?

— Да какая разница? — разозлился Краус. — У Реджеса их там столько, что не сосчитать! Девчонки с Академии постоянно что-то носят, а он все нос воротит. Мол, подарками от чужих — не пользуется. Так что не обеднеет.

Я тяжело вздохнула, чем заработала от Крауса укоризненный взгляд, и подумала, что наверняка декан говорил и Краусу не трогать подаренные пузырьки, но тот не послушался. И дело здесь было не в жадности, как думал Краус, а в том, что в пузырьках могло оказаться все что угодно. Даже с безобидным составом подобные средства не несли угрозы лишь по отдельности, но если их смешать!.. Все-таки в некоторые моющие средства маги любили добавлять особые растения для улучшения внешнего вида.

— Ты прав, — не стала я спорить с вороном. — Неважно, сколько там было пузырьков. Ты только скажи, на каком-нибудь был рисунок с хвойной веточкой? Или шишкой? Может, даже запах почувствовал?

Был у меня один клиент, который надеялся выбранным мной средством вылечить свое облысение. Но из-за экстракта хвои в жидком мыле вместо волос выросла зеленая шевелюра из иголок. И что интересно, реагировал он только на хвою и хвойные добавки, и никак на другие растения.

— Не, не было, — почти мгновенно ответил ворон. — А что?

— Уверен?

— Абсолютно! Мы, вороны, обладаем отличным обонянием. Уж точно получше, чем у людей. Так что я и без картинок заметил бы. Да и Реджес все с хвойными запахами сразу выбрасывает.

— Почему? — удивилась я.

— Не любит, потому что его отец пользуется им, чтобы перебить душок своей стихии.

Краус прервался, чтобы почесаться и выдернуть еще несколько перьев, а я удивленно похлопала глазами.

«Реджес не любит запах хвои, потому что им пользуется его отец? Это странно», — подумала я, но развивать тему об отце Реджеса не решилась. Краус наверняка проболтался случайно и больше не станет что-либо говорить. Поэтому, пока он не заметил своего промаха, поинтересовалась о другом:

— А почему ты решил обратиться именно ко мне? — вспомнила я, как он бежал в полотенчике среди коридоров.

Краус ведь мог дождаться Реджеса в комнате и там его удивить, но он предпочел найти декана, пока тот был на занятиях со мной — той, у кого есть фармагический магазинчик. Ну, не верю я в подобные совпадения.

— Есть же еще профессор Октавия. Она поопытнее меня будет.

— Та бабища? — вдруг взбеленился ворон. — Ни за что!

— Почему? — округлились мои глаза.

— Да она такая… Такая!.. Ты же видела, какая она! Вся из себя. Не приведи ветер, еще Реджесу понравится!

Ничего себе заявление! Даже обидно стало:

— А я, значит, не могу ему понравиться?

— Ты. Пф-ф-ф… — насмешливо прыснул Краус. — Не смеши мои лапки! Реджес не любит ведьм.

— Это почему же? — задала я вопрос, даже не рассчитывая получить на него ответ, но Краус меня удивил:

— Да была в его жизни одна ведьма… — задумчиво почесался он лапой. — Сердце ему разбила.

А мое сердце екнуло и застучало быстрее, отчего я невольно даже подалась чуточку вперед.

— Ох, как же Реджи горевал! Как горевал! — схватился крыльями за лысую голову Краус. — Так смотрел на нее! Так равнялся на нее!

«Равнялся?» — подозрительно прищурилась я.

— И как же эту ведьму звали?

— Да ты знаешь ее, — отмахнулся Краус. — Все знают. Как же ее там? Эри… Эрин? Может, Эрил…

— Эрис Бесстрашная?

— Ага! Точно!

На меня разом накатило бессилие, и я вновь прислонилась спиной к стене.

— Вот та ведьма, — указал на меня Краус единственным сохранившимся длинным пером на крыле, точно пальцем. — Та еще негодница! Обманщица! Заставила его поверить, что непобедимая, а сама… Пф! — распахнул он крылья, в итоге потеряв последнее длинное перо. — Померла! Сгинула! Как же Реджи был расстроен. Как же горевал! Даже перестал класть еду в кормушку под окном. Но я его спас!

Краус гордо выпрямился, а с его лысой груди отвалилось последнее перышко и медленно упало на пол.

— И как же? — бесцветным голосом поинтересовалась я.

— Стал его фамильяром! Со мной Реджи перестал думать о гадкой ведьме!

Я опустила голову, чтобы скрыть кислую улыбку, и коснулась лица ладонью.

— Гадкая-гадкая ведьма! — продолжал ворчать и фыркать Краус. — Больше никому не позволю обижать моего Реджеса… Эй, ты чего?

Он перестал гневно скакать и посмотрел на меня.

— Да так, — убрала я ладонь от лица. — Тоже за Реджеса беспокоюсь.

— Не о том ты беспокоишься! — подбежал ко мне Краус и заглянул в лицо. — В бою Реджесу почти нет равных! И пока я жив…

— Да-да, значит и с Реджесом все хорошо, — перебила я.

— Вот именно. Так что беспокойся о чем-нибудь другом. Более важном. Например… — сделал он красноречивую паузу, после чего заискивающим тоном произнес: — О моих перышках.

Я вздохнула и окинула взглядом пол, по которому тут и там были разбросаны перья Крауса. Может, он и прав, что мне стоит побеспокоиться о чем-то другом. Не о неприязни фамильяра декана к моей покойной матери. Все-таки то, что Краус так на нее злился, говорило лишь о том, что он очень сильно любит своего хозяина. Что, впрочем, не удивительно. С момента, как погибла моя мама, прошло уже чуть больше четырнадцати лет. Реджесу тогда было сколько? Тринадцать? И уже с такого юного возраста он и Краус вместе.

«Надеюсь, что тревога была ложной», — подумала я, вспомнив произошедшее в коридоре и зловещую тишину.

И если с первым пунктом, о чем не стоит беспокоиться, я еще могла справиться, то со вторым все было куда сложнее. Ведь даже с живым Краусом я не опасалась, что Реджеса могли серьезно ранить. А еще тот крик… Он явно принадлежал девушке.

Еще раз вздохнув, я решила занять руки хоть чем-то полезным. А что может быть полезнее практики с магией? В дуэльной я несколько раз пыталась сделать слияние двух тюрьм, но у меня так и не получилось. Поэтому мне очень хотелось попробовать еще раз. Но вот незадача! Две из трех тюрьм были заняты заклинанием Сенжи и Реджеса. И ни с одним из них мне экспериментировать не хотелось. С Сенжи и так все было понятно, а вот с Реджесом… Я понятия не имела, какое заклинание он туда запихнул.

«Это огромный минус моей силы, — угрюмо подумала я. — Могу запечатать что-то неизвестное и очень опасное».

Немного пораскинув мозгами, я в итоге пришла к единственному разумному варианту, как улучшить свои способности: создать четвертый шарик! И уже с ним попрактиковаться со слиянием.

«М-да, — проскользнула угрюмая мысль. — Этот путь будет долгим».

Особенно если учесть, что в расход пойдет мой личный резерв с магической силой. Но выбора все равно не было, поэтому я приступила к делу: наполнила единственный свободный шарик базовой магией огня и стала пытаться создать новый. Благо у меня теперь появилась возможность практиковаться без помощи Реджеса. И уже после какой-то там по счету неудачной попытки:

— Ого, как интересно.

— Твою же Белладонну, — процедила я, совсем позабыв о вороне, который давно притих и пристально за мной наблюдал.

Последний шарик янтарной тюрьмы рассыпался искрами, а я настороженно поинтересовалась:

— Интересно что?

— Твоя магия.

— А разве Реджес тебе ничего обо мне не рассказывал?

— Реджес? Рассказывал? — хохотнул ворон. — Не смеши мои лапки! Он вообще редко что-либо рассказывает. Хотя кое о чем все-таки упомянул. Что ты, это… немного проблемная.

Мое лицо вытянулось. Проблемная? Ну, спасибо, Реджес.

— Но ты не переживай! — приободрил Краус. — Я никому не выдам ваш грязный секретик, не в моих интересах.

Он запрыгал из стороны в сторону, водя туда-сюда клювом, точно в поиске чего-то, а я подумала, что он потерял ко мне интерес и только сосредоточилась на еще одной попытке создать четвертый шарик, как вдруг ворон поинтересовался:

— И давно ты здесь практикуешь заклинания?

— Нет, — проводила я взглядом сверкающие осколки еще одной своей неудачной попытки. — Недавно.

— Странно.

— Что именно?

— Да так… Только не говори мне, что ты еще не заметила, — произнес он снисходительным тоном, как вдруг резко обернулся и, прикрыв облезлым крылом клюв, произнес: — Ох, прости-прости. Совсем позабыл, что ты человек, хоть и ведьма, и такое видеть не можешь.

Мои брови сошлись на переносице: «Это он меня так оскорбил? Человек, хоть и ведьма…»

— Все-таки у тебя нет вранового ока, но Краус сегодня добрый. Он тебе все объяснит. Все расскажет! И заметь — безвозмездно, — словно с упреком подытожил он. — Хотя кое-кто мог бы и…

— Краус, ближе к делу, а то я могу и передумать помогать тебе с перьями, — пресекла я попытку снова со мной поторговаться, а мысленно подивилась.

Врановое око или око ворона. Раньше считалось, что вороны лучше других магзверей видят магические следы, благодаря чему можно было легко отыскать истоки стихий или необычные артефакты. Из-за этого воронов часто приручали, что удавалось не всегда, потому что характер у этих птиц, мягко говоря… Скверный. Краус яркий тому пример. Но потом выяснилось, что не каждому из воронов дан дар ока, а только некоторым. А просто так терпеть всю жизнь заскоки этих птиц желал не каждый маг, из-за чего вороны вскоре утратили популярность.

— Ну, если ближе к делу! — приободрился Краус. — То дело в этой комнате.

— Комнате? — удивилась я.

— Ага. Тебе, можно сказать, крупно повезло.

Краус резво направился в сторону стола и…

Шкряб-шкряб, плюх!

Шкряб-шкряб, плюх!

— Так и будешь глазеть? — лежа вверх лапками после второй неудачной попытки взобраться на стул, поинтересовался он. — Или все-таки поможешь?

Я тут же поднялась, чтобы помочь ему взобраться на спинку стула. Поначалу не знала, с какой стороны ухватиться за ворона, потому что из-за почти отсутствующих перьев он выглядел очень хрупким, а розоватая кожа была нежной и горячей. Это даже немного смущало: «щупать» лысого фамильяра моего декана. Но Краус словно не заметил моих прикосновений. И как только его когтистые пальцы вцепились в деревянную спинку, он торжественно воскликнул:

— Ага! Как я и думал!

— Что? — поторопилась я его выпустить. — О чем думал?

Краус самодовольно на меня посмотрел:

— Ты же знаешь, что вещи, которыми маги часто пользуются, постепенно впитывают их магическую силу — эманации другими словами?

— Ну, да, — ответила я. — Некоторые из таких предметов могут даже превратиться в слабые и одноразовые артефакты.

— Именно, — одобрительно каркнул Краус. — Так вот. Вся эта комната пропитана эманациями твоей магии. Вот только они какие-то странные и очень быстро исчезают, из-за чего заметить их сложно. Но вон там… — указал он клювом.

— Где?

— Да вот здесь! — неловко спрыгнул он со стула и, растопырив лысые крылья, в припрыжку побежал в центр комнаты. — В этом месте отпечаток ярче всего!

Я проследила за ним и ощутила, как сердце пропустило удар. Из моих воспоминаний возникла картинка из прошлого и наложилась на реальность: именно в том месте, где сейчас стоял ворон, до уборки пыли был квадратный отпечаток.

— Словно ты здесь провела… Дай-ка прикинуть, парочку веков точно! — гордо добавил ворон, а я догадливо произнесла:

— Так вот, почему ты пытался залезть на стул.

— А ты подумала, что я рехнулся? — с укором посмотрел на меня Краус, отчего мои щеки потеплели.

— А ты назвал меня проблемной, — парировала я. — Квиты?

— Кар с тобой, квиты! — после недолгих раздумий сдался Краус. — Ты только давай! Иди сюда!

— Зачем? — засомневалась я, но все-таки направилась к нему.

— Иди-иди! — активно запрыгал он по кругу, особенно когда я оказалась на том самом магическом отпечатке. — А теперь, садись.

Я села.

— Это место идеально подходит для практики твоей магии! — встал он напротив меня. — И если у тебя что-то не получается, то ты можешь воспользоваться тем, что здесь сохранилось.

— Эманациями? — удивилась я.

— Именно! Но только раз, потому что это тебе не бесконечный исток. А теперь попробуй то, что ты недавно делала.

Я немного посомневалась, стоит ли тратить то, о чем говорил Краус, на четвертый шарик. Но поразмыслив, решила, что уже давно пытаюсь его создать и безрезультатно. А мне еще предстояло практиковаться в слиянии.

«Все-таки я была права, когда подумала, что здесь стояла та самая статуя, — не без волнения подняла я ладонь. — Как-то Реджес рассказывал, что практиковаться возле истока своей стихии гораздо проще, нежели на расстоянии. Так что, может, Краус не так уж далек от истины. Стоит попробовать».

Медленно выдохнув, дабы успокоиться, я затаила дыхание и принялась формировать четвертый шарик. Все начиналось, как обычно: я создала заклинание, тут же поглотила его — и на ладони начал формироваться небольшой янтарный вихрь, который постепенно закручивался и сжимался. И когда мне показалось, что я вот-вот снова потеряю над ним контроль…

— Твой…

— Ты что-то сказал, Краус? — кусая нижнюю губу, поинтересовалась я.

— Нет, я молчал.

— Точно?

— Точно! Ты лучше сосредоточься, а то уже почти получилось! И…

И только он это произнес, как у меня в глазах все потемнело.

— Твой враг!

Я ахнула, когда голос прозвучал громче: буквально затопил мой разум. А как только стих, я открыла глаза и обнаружила себя лежавшей на полу.

— Эй! Лав... Лав! — прыгал вокруг меня Краус. — Живи! Живи, не умирай. Ты должна жить, а то ж как же я без тебя! Я ж не знаю, как отсюда выбраться! Помрем вместе! А я не хочу!..

— Кончай паниковать, Краус, — проворчала я, перебив ворона, и выдохнула. — Со мной все хорошо. Только... Только голова немного болит.

— Святые воробушки! — шмякнулся тот на голый зад. — Я уж думал все. Кар.

Поморщившись, я же медленно приподнялась и потянулась к звенящей голове, но замерла, когда ощутила в ладони круглый предмет.

— Краус! — воскликнула я, тут же позабыв о боли и странном голосе. — У меня… Кажется, у меня получилось!

Я раскрыла ладонь, так, чтобы ворон тоже видел, и широко улыбнулась.

— Я создала четвертую тюрьму!

— Тюрьму? — проскрипел словно враз обессиливший ворон. — Что за дурацкое название?

Но вместе с тем все-таки вскочил на лапы и подошел поближе, чтобы посмотреть, а я не удержалась и помассировала пальцами свободной руки висок.

Этот голос... Он точно принадлежал той же самой женщине из видения, которая помогла мне создать первую, точнее, вторую янтарную тюрьму. Но что значит это послание: «Твой враг»? И ощущение было таким, будто фраза не закончена. А еще… Снова появилось смутное ощущение, будто голос той женщины мне знаком. Словно очень давно мы уже встречались.

— Все-таки странная у тебя магия, — внимательно осматривая шарик, произнес Краус. — Что она вообще делает?

— Запечатывает чужие заклинания, — все еще пребывая в своих мыслях, ответила я и поинтересовалась.

— И это все? — удивился ворон. — Не хочу тебя обидеть, но это фуфло какое-то, а не магия. Вот у Реджи!..

— Да-да, знаю я, что у Реджи.

— Нет, не знаешь. Ты и половину не видела, чем его природа наградила. Какими возможностями! Каким потенциалом!

У меня глаз дернулся, и создалось впечатление, что наша беседа свернула куда-то не туда, поэтому поспешила прервать фанатичный поток Крауса:

— Я не только умею запечатывать магию, но еще отражать ее и делать слияния заклинаний. Даже базовых. Правда, последнее пока что до конца не освоила. Для него мне был нужен четвертый шарик.

— А это ты зря, — вдруг опустил кулак и осуждающе зацокал Краус.

— Что зря?

— Рассказываешь постороннему все свои умения.

— Ты фамильяр моего декана, — прищурилась я.

— Фамильяр, Лалочка, — погрозил тот мне длинным черным пальцем, а мой глаз снова дернулся, — который умеет разговаривать. А значит, может использовать твои слова в своих интересах.

— Это ты намекаешь на шантаж, если вдруг у меня ничего не получится с перьями?

— Например, — довольно протянул Краус.

— Тогда хочу тебя разочаровать, — улыбнулась я и склонилась ближе к ворону. — Моя тайна не только моя, но и Реджеса. Все это время он скрывал мои способности, и стоит об этом узнать капитану Мечей, как Реджес потеряет не только доверие, но и должность. Так что придержи свой клюв, птичка, если не хочешь создать проблем своему любимому хозяину.

— Ах ты! — воскликнул Краус, но я поймала пальцами его клюв.

— Не я, — растаяла на моих губах улыбка. — Моя бы воля, я бы никого не вмешивала в свои проблемы. Но…

Я вздохнула и выпустила клюв Крауса, который сразу же отступил и пощупал его лапой.

— Но что-либо изменить уже не могу. Только постараться не подвести Реджеса, чтобы в его жизни не появилась еще одна печальная история про ведьму.

Плотно сомкнув губы, я перестала обращать внимание на Крауса. Призвала второй шарик и попыталась сделать слияние, но...

— Черт!

С моей ладони посыпались сверкающие осколки, которые быстро растаяли в воздухе. Я медленно выдохнула, успокаиваясь, и принялась создавать новые сферы. Сначала одну. Потом вторую… Правда, вторая получилась не с первой попытки. Я переволновалась, что мой предыдущий успех мог оказаться разовым, и случайно ее разбила. Но со потому все получилось. Однако когда попыталась сделать очередное слияние…

— Ай! Краус!

Ворон ни с того ни с сего клюнул меня в руку.

— За что? — потерла я ладонь.

— Ты все неправильно делаешь! — каркнул ворон.

— Тебе откуда знать, что я правильно делаю, а что нет?

— А ты пораскинь мозгами! У кого из нас двоих враново око?

Я изумленно на него посмотрела:

— Ты видишь слияние моей магии?

— В том-то и дело, что нет! — рявкнул он. — А должен!

— И что же мне делать? — чуть ли не прохныкала я.

Место, куда клюнул меня Краус, все еще болело.

— А мне почем знать? — фыркнул ворон. — Ты маг. Не я.

Я тихо шмыгнула носом, а тот посмотрел на меня и вздохнул.

— Ладно, — смягчился он. — Давай, попробуй еще раз.

— А ты больше не будешь клеваться?

Краус медленно обернулся и…

— Буду! — растопырил он лысые крылья и рванул ко мне.

Попытался ухватить меня за колено, но я успела отпрянуть, испуганно икнув.

— Каждый раз, как завалишь попытку, буду!

Продолжил притеснять меня Краус.

— И если тормозить будешь, тоже буду!

— Все-все! Я тебя поняла! — закрылась от него руками, когда почувствовала за спиной стену.

Уже ожидала, что он снова меня клюнет, чтобы выпустить пар. Все-таки я пригрозила ему его же любимым хозяином, но осознала, что долго ничего не происходит, и осторожно опустила руки.

— Знаешь, — тихо произнес спокойно стоявший напротив меня Краус. — Я тоже не хочу, чтобы у Реджеса появилась еще одна печальная история про ведьму.

Я изумленно на него посмотрела, а он вдруг встрепенулся и накинулся на меня:

— Так что не видать тебе сна, пока не сделаешь хотя бы одно слияние! Поняла? Поняла, я спрашиваю?!

— Поняла! — сжалась я в комок, чувствуя, как то тут, то там обрушивается клюв ворона.

Однако теперь было не больно.

Скорее щекотно.

— Не слышу!

— Да поняла я, Краус, поняла!

— Вот! Наконец-то услышал боевой дух, а не девчачье блеяние.

Он отступил и с величественным видом, на который только был способен абсолютно лысый ворон, на меня посмотрел:

— А теперь доставай свои шары. Будем с ними разбираться.

Глава 5

«Лала…»

«Уходи».

«Это приказ».

Первые слова, которые я услышала.

Они прозвучали в кромешной тьме и походили на хрип.

Проскользнули в моем сознании на мгновение. Но что-то в них было…

Что-то способное вывернуть душу, а жизнь превратить в ад. Потом тьма исчезла, и началась череда сцен.

Лекс.

«Стой!»

Его крик промчался рассыпчатым эхом, а все, что я запомнила: его протянутую руку.

«Лаветта»…

Я даже не поняла, кто это говорил, но было всего лишь мое имя и снова тьма.

«Лав!»

Хост?

«Лав, я не хочу»…

Ник?

— Лав…

Я вздрогнула. Но вздрогнула не от голоса, а от прикосновения к моей щеке. Такого теплого и... слегка влажного.

Медленно я опустила взгляд, перестав смотреть на почерневшие стены и неистовое пламя, где блуждали страшные тени. И часто задышала на грани крика.

На моих руках была Мэй.

Ее светлые кудряшки плавно шевелились от потоков жаркого воздуха. Бледные щеки перепачканы в саже. Губы дрожали. А по белой рубахе растекалось алое пятно.

— Лав…

— Нет! — я с трудом выдохнула и коснулась ее ладони на моей щеке.

Она вся была в крови, а еще светилась мягким желтым светом, от которого все мое тело наполняло робкое и нежное тепло.

— Мэй, нет. Прошу…

— Поспеши, — выдохнула она и вдруг превратилась в пепел.

— Нет! Мэй, нет! — закричала я, пытаясь собрать разлетающиеся черные и серые хлопья, словно надеялась, что так моя подруга вернется, но они просачивались сквозь мои пальцы…

Даже сквозь ладони! Словно они не существовали. Или нет… Словно не существовала я. Была всего лишь призраком, который не способен удержать даже прах дорогого мне человека.

— Нет! — прижимая пустые ладони к груди, плакала я, чувствуя, как воздух становится жарче, обжигает мои легкие и все быстрее уносит то, что осталось от Мэй.

Душу рвало на части. Горло саднило от желания кричать, но крик отказывался вырываться. Лишь сдавленный хрип был моим спутником, в алом мареве, что подступало все ближе и ближе. Как вдруг…

— Нет! — наконец-то воскликнула я и распахнула глаза.

Частое дыхание срывалось с моих губ, но вскоре сменилось одним глубоким и долгим выдохом, когда я поняла, что все еще нахожусь в своей метаморфной комнате. И жарко мне было не от всепоглощающего пламени из сна, а от одеяла, которым я была укрыта. А еще от Крауса. Которого, как ни странно, я крепко прижимала к себе.

— Еще пять минуточек, Реджи, и я все доставлю, — сонно произнес ворон в моих объятиях, а, когда я пошевелилась, повернул голову и обдал меня птичьим дыханием, от которого пахло… огнем и пеплом.

«Так, — окончательно успокоилась я. — Все понятно. Кто-то слишком впечатлительный».

Стараясь слишком не потревожить сладко спящего ворона, я осторожно приподнялась и огляделась. В комнате ничего не изменилось, кроме появившегося одеяла и подушки под моей головой, где остался лежать вверх лапами Краус.

«Сколько я здесь нахожусь? — потерла я глаза и виновато вздохнула: — Наверняка Мэй переволновалась и...»

С кривой улыбкой я посмотрела на ворона, который перевернулся на подушке и проворчал что-то невнятное.

«Увидела его».

Чувствуя предстоящую головную боль от объяснений, я решила отложить мысли о том, что спала в обнимку с фамильяром моего декана. Если повезет, Мэй не станет слишком настойчиво расспрашивать. Хотя бы первое время. К тому же я вообще не помнила, как заснула. Настолько была измотана, что даже не заметила, как и когда успела провалиться в забытье.

Сладко потянувшись и разминая затекшее тело, я поднялась с пола, который все еще помнил мое тепло. М-да… Спать на твердом — занятие не из неприятных. Как же у меня все болит!

«Хорошо быть маленьким», — с долей зависти посмотрела я на Крауса, который отлично помещался на подушке и явно ни на что не жаловался. Если только на холод, когда я приподнялась вместе с одеялом, оставив его совсем... голого. Он недовольно заворчал и встрепенулся, словно хотел нахохлиться, отчего я сжалилась над лысой птицей и все-таки осторожно укрыла уголком. А сама, зевая и придумывая оправдания, почему уснула в метаморфной комнате да еще с чужим фамильяром, пошлепала к выходу. Однако когда оказалась в нашей с Мэй комнате, не обнаружила там никого, кроме сидящего напротив стены Коти.

Противоречивого Коти: черного с белыми пятнами.

— Что? — вновь зевая, поинтересовалась я, чувствуя себя неловко от пристального взгляда кота, и прошла мимо него.

Не спуская с меня глаз, шерсть кота зашлась разноцветной рябью, а сам он забил по полу хвостом.

— Мэй уже ушла? — поинтересовалась я и глянула сначала на ее заправленную кровать, а потом на свою, где отсутствовала подушка с одеялом. — Нужно будет ее поблагодарить, — с теплотой в голосе добавила я и перевела взгляд на окно, откуда в комнату лился яркий свет. — И, похоже, придется пропустить завтрак... Хм?

Мне на глаза попалась сложенная домиком записка на столе. Недолго думая, я ее взяла и пробежалась взглядом. Сначала вскользь, потому что сонный мозг отчаянно не хотел работать. Смысл слов отказывался проникать в разум, в частности, из-за того, что они были написаны в спешке, однако вызвали острую тревогу, отчего я перечитала их еще раз. Потом еще… А потом!

— Святая Белладонна! — громко воскликнула и, выронив записку, рванула в метаморфную комнату. — Краус! Просыпайся! Нам нужно идти!

— Идти? Куда? Я никуда не собирался! — удивил меня Краус тем, что мгновенно вскочил на лапы, однако тут же шмякнулся на подушку и засопел.

— Кр-р-раус! — прорычала я, хватая ворона. — У меня нет времени с тобой возиться. Реджес будет в ярости!

Сначала я думала увидеться с деканом утром рано, когда все ученики будут спать. Но теперь… теперь я даже не знала, насколько сильно опоздала. Если повезет, то не слишком. А если слишком, боюсь представить, что мог подумать Реджес. И даже не представляла, что вообще происходит сейчас в Академии! Все-таки вчера произошло тревожное событие, вдруг всех куда-то эвакуировали? Хотя при таком раскладе Мэй вряд ли меня бросила бы, однако… Ее короткая записка: «Я пыталась тебя разбудить, но не смогла. Поторопись!» — совсем ничего не объясняла! А еще: как мне теперь незаметно от всех пронести лысого ворона?

— Реджес? — вяло пошевелился Краус.

— Да-да, Реджес! — рявкнула я. — Или ты уже забыл о своем хозяине?

Ворон замер в моих руках, после чего резко распахнул глаза. В тот же миг он превратился в черную дымку, которая заползла мне в рукав.

— Что стоим? — приглушенно поинтересовался ворон. — или мы уже не спешим?

— А ты разве не говорил, что без перьев не способен использовать свою магию? — с укором поинтересовалась я.

— Бесполезен, Лала. Я сказал, что бесполезен. А бесполезен и неспособен — понятия разные. Но мы ведь не будем сейчас об этом дискутировать, так как сильно опаздываем. Согласна?

— Согласна… — процедила я сквозь стиснутые зубы, понимая, что этой птице все-таки удалось меня обхитрить и надавить на жалость.

И отчего-то его речь сейчас безумно напомнила мне Реджеса, когда тот в образе Флэмвеля-фуфлэмвеля. До зубного скрежета напомнила.

Я рванула к выходу, но только оказалась в нашей с Мэй комнате, как...

— Котя!

Споткнулась о кота, который все также сидел возле стены, и полетела головой в домик его когтеточки. Благо успела за нее ухватиться и не воткнуться головой в проход — вот было бы зрелище!

— Мр-мяу! — запрыгнул кот на одну из полок и принялся меня обнюхивать, а я с удивлением обнаружила внутри домика скомканное полотенчико Крауса.

— Нет, Коть. Нет, — попыталась я отобрать полотенчико у кота, который заметил мое вероломное проникновение и теперь пытался защитить свое сокровище. — Это не твое…

— Ты что там делаешь? — вдруг из-под рукава поинтересовался Краус.

— Ничего!

Стоило коту услышать голос Крауса, как его шерсть покрылась рябью, а зрачки расширились. Кот часто задышал, глядя на мою руку, отчего у меня волоски зашевелились на затылке. Зато он отвлекся, и мне удалось забрать полотенчико.

— Если будешь послушно здесь сидеть, принесу тебе немного мандрагоры! — бросила я коту напоследок и наконец-то покинула комнату.

Однако только спустилась с лестницы, как осознала, что хочу в туалет, и, чертыхнувшись, вернулась в уборную.

— Надеюсь, ты сейчас руки моешь.

— Заткнись!

Скорее бы уже избавиться от Крауса.

Задержавшись перед зеркалом, я мельком себя оглядела и в который раз за утро выругалась. Мой вид можно было описать лишь одним словом: безнадега. Но разбираться с этой безнадегой было некогда. Уж точно не с Котей в комнате.

Кое-как пригладив волосы, я все-таки покинула жилую башню и уже на бегу сообразила, что понятия не имела, где был сейчас Реджес. Карту не обнаружила, чтобы свериться со своим расписанием. И коридоры пустовали: даже спросить не у кого, сколько сейчас времени и начались ли занятия. И начались ли вообще.

— Краус! — тихо окликнула я ворона. — Сможешь сказать, где Реджес?

— Постараюсь, — ответил он с сомнением.

— Только постараешься? — нахмурилась я.

— А ты точной карты от меня ждешь? — съязвил Краус. — У тебя самой есть фамильяр, должна знать, как это работает.

На это я не нашлась что возразить. Хоть в документах Академии у меня и числился фамильяр, но по факту его не было, поэтому я точно не знала, как именно ощущается эта связь. Только слышала, что хозяин и фамильяр могут чувствовать друг друга и легко найти.

— Тебе нужно прямо и наверх, — произнес Краус.

— Прямо и наверх? — вскинула я бровь, поворачивая в единственное доступное впереди направление: по коридору направо.

— Нет, теперь налево и наверх, — поправился Краус. — Этаж не назову. Все-таки я больше снаружи бывал, чем внутри.

Я хмыкнула, но спорить не стала. Слушала каждый раз, куда бежать, пока не уперлась в тупик.

— Что стоим? Я вроде сказал идти прямо.

Мой глаз дернулся.

— Краус, а ты уверен… — начала я и осеклась.

Внезапно мне пришло осознание, от которого захотелось хорошенько хлопнуть себя по лбу. Фамильяр ведь чувствует только конкретное направление и расстояние. На открытой местности это не проблема, но в запутанных коридорах… Я быстро сопоставила в своей голове все повороты по наводке Крауса с картинкой карты Академии и вскоре вычислила, куда нужно бежать.

— Эм… ты куда? — растерялся ворон, когда я развернулась и помчалась в обратную сторону.

— Скажи, когда я окажусь рядом.

В итоге моя теория подтвердилась. Уже на выходе из зала с Гиби из-под рукава донеслось: «Близко», — а мое лицо осунулось. Если верить всем моим предположениям, то Реджес…

— Здесь, — произнес ворон, когда я, одновременно со звоном невидимого колокола, остановилась напротив двери в кабинет боевой теории.

— Твою же белладонну… — только и успела я выдохнуть, прежде чем дверь распахнулась и оттуда показался… Холлер!

Своей огромной фигурой он загородил весь проход и при виде меня угрюмо нахмурился.

— Айнэр, что-то случилось?

Я побледнела, когда услышала из-за его спины знакомый голос. Сорвалась с места и спряталась за распахнутой дверью.

— Айнэр? — вновь позвал Дил своего личного громилу. — Перемена короткая, нам стоит поторопиться в кабинет по контролю.

Я напряглась и закусила палец. Основы контроля дальше по коридору. Если Дил туда пойдет, то непременно меня заметит!

— Мне нужно в туалет, — вдруг пробасил Холлер и наконец-то шагнул из прохода.

Что поразительно, никто даже не возмущался из-за задержки.

— Туалет? — удивился Дил, чей голос начал потихоньку отдаляться, а мои брови поползли вверх: Холлер решил мне помочь? — Ты же недавно там был…

Я медленно выдохнула, когда поняла, что встречи с Дилом мне не видать. Хотя… Судя по пристальным взглядам проходящих мимо четверокурсников, которые замечали меня за дверью, может, и стоило с ним встретиться. Однако я не исключала иной причины пристального внимания: все глазели на странную первокурсницу с Боевого, которая по каким-то сомнительным причинам скрывалась за дверью, краснела и порой приглаживала растрепанные волосы.

Дожидаясь, когда выйдет последний ученик, я услышала тихий и взволнованный голос Крауса:

— Идет! — буквально на грани писка.

И тут же выбежала из-за двери, почти столкнувшись с деканом.

— Флоренс, — удивился тот, но я быстро затолкала его обратно в пустой кабинет и захлопнула дверь.

— Ты как? Не ранен? Не ушибся?

Убедившись, что мы одни, я рванула к ошеломленному декану и принялась внимательно его осматривать и ощупывать.

— Флоренс?

— Где-нибудь болит?

— Флоренс.

— Ожогов нет?

— Флоренс!

Реджес поймал мои запястья, когда я попыталась осмотреть его ладони.

— Со мной все хорошо.

Я тут же расслабленно выдохнула, а декан поинтересовался:

— Ты почему здесь, а не на занятиях? — и, нахмурив брови, тряхнул головой. — И где Краус?

— А, Краус... — спохватилась я, совсем позабыв о подозрительно притихшем вороне, и обратилась к рукаву: — Выходи.

Тишина.

— Краус, выходи!

— Не хочу.

— Какого?.. — высвободилась я руки из пальцев декана и задрала рукав, где была метка черного пера, при виде которой брови Реджеса поползли вверх. — Краус, выходи немедленно!

— Реджи будет ругаться, — раздался жалобный голос ворона.

— Реджи не будет ругаться, — произнесла я настойчиво мягко. — А если и будет, ты все равно не сможешь прятаться здесь вечно!

Тишина.

— Краус?

— Ладно! — смирился ворон. — Выхожу.

Метка растворилась черной дымкой, и вскоре в воздухе повис лысый ворон, который тут же устремился камнем вниз, но я успела его подхватить и протянула Реджесу, чья челюсть отвисла.

— К-Краус?

— Реджи-и-и...

— Вот.

Повисла крайне неловкая пауза.

Крайне. Неловкая.

Пауза.

— Какого пекла? Краус! — взревел Реджес.

— Это не я! Он сам! — сунула я ему в руки птицу и отступила.

Реджес, надо сказать, принял своего фамильяра очень бережно, хоть и немного неловко: на вытянутых руках.

— Прости меня, Реджи, — взмолился Краус. — Я не специально. И… И Лав пообещала мне помочь! Ведь так? — перевел он стрелки на меня.

Я откашлялась в кулак, а декан еще раз окинул взглядом облысевшего фамильяра и сдавленно произнес:

— Это… Это хоть лечится?

— Полагаю, есть один способ, — ответила я.

— Полагаешь? Всего лишь один? — воскликнули оба: фамильяр и его хозяин.

— Полагаю, — чувствуя себя неуютно под их взглядами, один из которых был осуждающий, а второй — обеспокоенный, повторила я. — Потому что из всех прочитанных мной книг нет ни одного снадобья, которое было бы предназначено для отращивания именно перьев. Волосы, шерсть, кожа — да, но не перья.

— Может, ты недостаточно книг прочитала? — съязвил Краус.

— Может, ты подождешь, когда новые перья сами отрастут? — парировала я. — Всего-то полгодика пешком походить.

— Реджи-и-и, — взвыл ворон. — Лав мне угрожает!

— Лав… — начал растерянно декан, но его перебил невидимый колокол, который известил о начале нового занятия.

Реджес обреченно вздохнул и, вновь посмотрев на Крауса, твердо произнес:

— Скройся, чтобы тебя никто не видел.

— Эм… Уверен? Ты же не любишь, когда я…

— Краус, скройся.

— Ладно, понял.

Ворон превратился в дымку и заполз в рукав хозяина.

— Будешь сидеть там, пока я не разрешу выйти. И чтобы никаких комментариев. А ты, — обратился декан ко мне, — иди на занятия.

— Но я…

— Краус моя забота, не твоя, — жестко отрезал декан, но тут же смягчился, когда заметил, как я изменила в лице. — Сейчас ты должна быть там, где все ожидают тебя видеть, а не решать проблемы своего декана и его непутевого фамильяра.

— Я не непутевый! Я…

— Краус, комментарии.

— Молчу-молчу.

Реджес вздохнул.

— Мы обратимся к профессору Октавии.

Его верхняя губа дрогнула, а рука с Краусом сжалась в кулак. И я могла поклясться, что услышала тихую брань ворона на асхарском.

— Она наверняка что-нибудь придумает, — невозмутимо продолжил декан. — Так что иди. Твой пропуск в начале дня я улажу.

— Хорошо, — беспомощно опустились мои плечи, а сама подумала: «Его проблемы просит не решать, а мои…»

Я обреченно вздохнула и развернулась. Ведь как бы мне ни хотелось выполнить данное Краусу обещание, чтобы сохранить нашу договоренность, декан полностью отрезал меня от такой возможности. Оставалось надеяться, что ворон это поймет и не станет держать обиды. Однако хоть я и взялась за ручку двери, готовая покинуть кабинет — уйти не смогла. Было кое-что еще, без чего я не могла так просто переступить порог.

— Реджес, — мой голос дрогнул.

— Что?

Я покусала губу, боясь задать самый главный вопрос, который до сих пор меня мучил. Все эти недавние события: крик, странная тишина, страх за Реджеса, бессонная ночь, а потом новый день. День, в котором все было по-прежнему, будто прошлым вечером ничего не произошло. Будто все это оказалось лишь дурным сном. Кошмаром.

— Вчера никто не погиб?

Декан помолчал. Недолго. Лишь мгновение, которое отбило в моей душе вечность, после чего все-таки ответил:

— Нет. Никто не погиб.

Я мгновенно встрепенулась и вскинула поникшую голову. Даже слегка покачнулась, словно на мои плечи перестали давить все горы мира, наконец-то позволив вдохнуть полной грудью. Глаза на мгновение обожгли слезы радости.

«Никто не погиб», — слова, которые я даже не надеялась услышать. Но Реджес их произнес.

— Страница девяносто девятая в Энциклопедии Элементарных недугов, — стиснула я ручку двери с такой силой, что даже пальцы онемели, а за моей спиной раздался непонимающий голос Реджеса:

— Хм?

— Если профессор Октавия не найдет решения, то пусть посмотрит девяносто девятую страницу Элементарных недугов, — произнесла я чуть хрипло. — И…

Декан приподнял рыжую бровь, когда я обернулась и широко ему улыбнулась.

— Профессор Реджес, не подскажете, какой у меня сейчас урок?

— Флоренс-с-с!..