Ян и Инь 6. Дорога домой

Глава 1

Когда этот обед-пир закончился, я тут же направился к своим бойцам. В голове я прокручивал варианты и всё больше склонялся к тому, чтобы выставить на бой Лэя. Всё же, как ни крути, он был одним из самых сильных Связанных нашего отряда. Что ещё немаловажно, так это то, что он действительно был мне предан. Так что от него можно было ожидать, что он будет сражаться до самого конца, несмотря ни на что.

И вот тут была загвоздка. Готов ли был я сам к тому, что, в случае, если против него выставят слишком сильного противника, он будет готов пожертвовать своей жизнью ради победы? Нужна ли мне эта иллюзорная свобода, ценой жизни одного из самых важных людей нашего отряда? Ведь что он, что Мин берут на себя основную рутину, решают множество задач, не отвлекая меня по мелочам.

С такими мыслями я и вернулся к нам в лагерь, где меня сходу встретили Акамир и Юнгур. Последний тут же набросился на меня с расспросами о том, кого я там видел, куда нас посадили, разговаривал ли с нами Дамдин и всё в таком же духе. Его даже не смущало то, что я молчал и не отвечал на его вопросы.

— Что там произошло? Что-то нехорошее для нас? Или конкретно для тебя? — спросил меня Акамир, от которого не укрылось моё напряжение.

Пришлось им рассказать всё, до того момента, где Дамдин согласился с моими условиями. Пока я делился с ними деталями, к нам подошли и остальные младшие командиры. Они внимательно прислушивались к моему рассказу, и, в самом конце, когда я закончил, Лэй шагнул в мою сторону и произнёс:

— Командир Ян, позволь мне принести тебе эту победу и доказать, что все те усилия, которые ты в нас вкладывал и вкладываешь, стоят того!

Он низко поклонился, прижав руки к ногам, и так и замер, ожидая моего ответа.

— Выпрямись, Лэй, — попросил я его. — Я так и думал, что ты вызовешься на этот бой. И, признаться, я склоняюсь к мысли, что именно так мы и поступим…

— Юный господин! — прервал меня Ким. — Я готов выйти на бой. С радостью убью кого-нибудь из этих захватчиков, что пришли на наши земли.

При этом, бывший наставник сверлил меня взглядом, в котором можно было без труда разглядеть укор.

— Осуждаешь меня за то, что я присоединился к ним, вместо того, чтобы защищать наши земли?

— Я не имею права тебя осуждать, Ян, — ответил он, но отвёл взгляд в сторону и недовольно поджал губы. — Я уверен, что у тебя были на это причины. Но, мне больно смотреть на то, как они убивают жителей нашей империи. И плевать, что многих из них я считал раньше и продолжаю считать сейчас своими врагами, как тех же Тигров и Змей. Со своими врагами надо разбираться самому. Пригласив волка войти в дом, ты рискуешь потерять этот самый дом.

— Начнём с того, что моего мнения никто не спрашивал, — я непроизвольно дёрнул уголком рта, так сильно меня задели его слова. — Они пришли сюда сами. Я лишь воспользовался этим, чтобы свести счёты с убийцами моей семьи. И, как видишь, пока это у меня неплохо получается.

— Прости, Ян, — Ким посмотрел мне прямо в глаза. — Во мне говорит ненависть, с которой мне сложно справляться. Первые дни я ещё радовался нашей встрече. Но потом, когда увидел всю жестокость этих кочевников, их отношение к нам, всё презрение, которое они не забывают продемонстрировать… мне хочется схватиться за меч и срезать эти надменные выражения с их лиц!

— Тише, Ким! — я положил руку ему на плечо. — Не стоит кричать об этом так громко.

— Прошу, Ян, дай мне возможность выплеснуть свой гнев хоть на одного из них. Поединок до смерти, это то, что мне сейчас нужно.

— Я не говорил, что он будет до смерти, — нахмурился я.

— Будет до смерти, — подтвердил Юнгур, глядя на Кима с насмешкой. — Мы воины и пришли сюда за славой и трофеями. И поверь мне, ханец, с пустыми руками мы отсюда не уйдём, как бы вы не сопротивлялись. Что касается уважения… его надо сперва заслужить. С большей частью, — Юнгур махнул рукой в сторону основного лагеря, — я бы даже за один стол не сел. Я уважаю лишь силу и дух воина. В тебе они есть, но Ян прав, тебе лучше следить за своим языком. Мало ли кто услышит и решит тебе его укоротить.

— Можешь попробовать, — оскалился Ким, шагнув в его сторону.

— Мне даже пробовать не придётся. Если захочу, то просто сделаю! — не остался тот в долгу.

— Хватит! Нашли время! Юнгур, — я повернулся к монголу, — я не надеюсь, что ты поймёшь, но для многих из нас действительно больно смотреть на то, что происходит вокруг. Хотя, с вами поступили не намного лучше. Просто взяли и выгнали с ваших степей, направив сюда.

— Не сравнивай. Это совершенно другое! — дёрнулся он.

— Это да, они в городах живут и не могут просто взять, забрать свой дом и перебраться в другое место, — усмехнулся Акамир.

Юнгур лишь бросил на Акамира злой взгляд, но продолжать спор не стал, что было для него нехарактерно.

— Ким, — я повернулся к бывшему наставнику, — я пойду тебе навстречу и дам такую возможность. Но ты должен научиться держать себя в руках. Из-за твоих слов можешь пострадать не только ты, но и другие.

— Я понял тебя, Ян. Спасибо тебе.

После этого он перевёл взгляд на Юнгура, нахмурился, пожевал губами, но, в итоге, произнёс:

— За свою жизнь я видел много воинов. И ты, Юнгур, сильный воин. Я рад, что ты на нашей стороне и рад , что ты поддерживаешь Яна.

— Я не на вашей стороне, — раздалось в ответ от Юнгура. — У меня свои интересы и цели. Когда они перестанут совпадать, наши пути разойдутся, — Юнгур уставился на меня, глядя исподлобья.

— Я это прекрасно понимаю, — кивнул я. — Думаю, если мы хорошо покажем себя во время штурма, можно будет попросить Дамдина поставить тебя во главе своего собственного отряда.

— А мне нравится эта идея! — довольно улыбнулся монгол. — Я понимаю, что каждый раб мечтает о свободе, но у вашей империи нет ни малейшего шанса. Пойду проверю, как тренируются бойцы.

Юнгур ушёл, провожаемый нашими взглядами. И, если Ким смотрел со злостью, то Лэй и Мин с грустью. По глазам Акамира было видно, что он о чём-то задумался. Что касается меня… меня его слова не тронули. Когда я разберусь с Тиграми, то займусь монголами. Неважно, сколько времени потребуется на то, чтобы вернуть наши земли обратно, выгнав с них захватчиков. Я верю, что вместе мы справимся.

— Мин, — обратился я к тому, кто, по моему мнению, лучше всего сможет справиться с заданием, — надо постараться узнать, кого Басан выставит на поединок.

— Я сам этим займусь, — произнёс Акамир. — Сомневаюсь, что они станут разговаривать с ханьцем.

— А с тобой, думаешь, станут?

— Почему нет? Поищу знакомых. Раз, по твоим словам, про нас помнил сам Дамдин, то и другие должны.

— Договорились, — согласился я. — Пойдём, начнём пока готовиться.

Я махнул рукой Киму, призывая двигаться за собой. Надеюсь, что я не пожалею о принятом решении.

***

— Узнали, кто из них будет сражаться? — спросил Басан своего советника.

— Наши люди аккуратно порасспрашивали его бойцов. Точно узнать не удалось, но, если он решит сражаться всерьёз и выставит самых сильных, то выбор у него не велик. Подходят всего четыре бойца.

— Сильные у них духи?

— Говорят, что они сражались с патриархами кланов Тигров, Змей и Свиней и победили!

— Сколько людей потеряли?

— В том то и дело что намного меньше, чем должны были. И это странно. Ещё удалось узнать, какие у них духи.

— И какие?

— Змея, аллигатор, куница и сова.

— Сова?

— Сам удивился, когда узнал. Но он, как я понял, больше разведчик, чем воин.

— Значит, змея, аллигатор или куница… — задумчиво протянул Басан. — Если они действительно справились с патриархами и сильнейшими воинами этих кланов, то недооценивать их не стоит.

— Да разве смогут они сравниться с нашими дайчинами?

— Я порасспрашивал Жаргала про этого Яна. Он тёмная лошадка. Вроде как попал в плен при набеге на земли русов, вместе со воторым, у которого дух – огненный лис. Оба смогли доказать, что имеют право называться дайчинами.

— Им явно кто-то помог.

— Некий Алахчит.

— Помню такого. Если это тот, про кого я думаю. Если не ошибаюсь, его и весь его небольшой клан вырезали, когда…, — монгол замялся, подбирая слова. — Когда у нас появился Великий Хан.

— А ещё Жаргал сказал, что этот Ян и второй – Акамир, не просто дайчины. Они суйсэны.

— Мастера? — нахмурился советник Басана.

— Да. Оюун-ага помнишь?

— Конечно.

— Он сделал для этого Акамира артефактный лук.

— Не может такого быть! — глаза советника расширились от удивления.

— И, знаешь, что самое интересное? Этот Ян, он же не рус. Он ханец. И на кланы Тигров, Змей и Свиней он напал не просто так. Он им за что-то мстит. Так что, найди Гучуда. Передай ему, пусть готовится к бою сегодня вечером.

— Гучуд? Басан, ты уверен?

— Да, лишняя тысяча воинов мне точно не помешает.

— Как и всё остальное их имущество, — с пониманием улыбнулся советник, сразу вспомнив об интересных синих повозках, про которые уже говорило пол лагеря.

— Пусть постарается показать красивый бой, чтобы он понравился Дамдину. На награду не поскуплюсь!

— Передам, даже не сомневайся! — кивнул Басану советник и отправился выполнять поручение.

***

Чем меньше времени оставалось до вечера, тем сильнее я переживал. А вот Ким, наоборот, казалось, нисколько не волновался.

Когда наступил нужный момент, за нами пришли посланники Дамдина. Нас сопроводили до площадки, которая представляла собой утоптанную землю. Ради боя её полностью очистили от травы, дабы бойцы случайно не поскользнулись.

Вокруг толпилось множество народа. Для Дамдина, его советников и старших командиров соорудили высокий помост, который устлали коврами и подушками. На небольших столиках стояли блюда с едой и кубки с, вероятно, кумысом.

Мне велели двигаться к помосту, где для меня было приготовлено место. С самого края. Таким образом, Дамдин, вероятно, хотел показать мне, что мои позиции довольно шаткие. Уверен, что, в случае, если Ким проиграет, меня тут же скинут с моего места к остальным, обычным дайчинам.

Противник Кима уже был здесь. Здоровенный монгол от нетерпения переминался с ноги на ногу. Он не отводил взгляда от необычайно спокойного лица Кима. Мой бывший наставник разглядывал его в ответ.

— Вы все в курсе, для чего мы здесь! — раздался громкий голос Дамдина. — Приготовиться к бою!

Ким вышел в центр площадки. Он положил руки на меч, но пока не спешил его доставать. Его противник двинулся в его сторону, рывком оказавшись от Кима всего в паре метров. Вокруг воцарилась тишина. Все с нетерпением ожидали начала поединка.

За пару секунд до того, как советник Дамдина объявил о начале боя, мой бывший наставник нашёл меня взглядом и еле заметно мне улыбнулся.

— Ты справишься, Ким, — прошептал я одними губами, надеясь, что он увидит и поймёт.

Два воина обнажили клинки, призвали своих духов и приготовились к сражению.

— Начали! — прокричал советник Дамдина, и, под восторженный рёв толпы, монгол бросился на Кима.

Глава 2

Ким отбил первую атаку своего противника, но сила удара была так велика, что моего бывшего наставника откинуло на метр. Монгол довольно осклабился и продолжил атаковать.

Следующие несколько ударов Ким уже не принимал на меч, стараясь уводить их в сторону. Он явно проигрывал своему противнику в силе, но зато превосходил в ловкости. Именно поэтому, Ким первым в этом сражении смог коснуться мечом тела противника.

Несмотря на то, что монгол вышел биться с обнажённым торсом, удар моего бывшего наставника не оставил на его теле даже царапины. Не удивительно, учитывая силу его духа.

К слову, о духе. Я подспудно ожидал, что это будет очередной конь, плевать какой. Но Басан смог меня удивить. Он выставил бойца, у которого был дух волка. Явно ведь не простой воин. Скорее всего, кто-то из его командиров. И пускай Ким тоже был не рядовым бойцом, но сам факт того, что Басан выбрал именно этого монгола, говорил о серьёзности его намерений. Решил победить, невзирая на возможные шепотки за спиной? Ведь то, что он выставил против ханьца, которых они не считают за достойных воинов, своего командира, можно трактовать как то, что он… испугался и решил перестраховаться!

Удачное попадание разозлило монгола. Он не стал снова бросаться в атаку. Вместо этого он замер на месте и принялся что-то делать со своей духовной энергией. Его мышцы напряглись, он слегка увеличился в размерах, а глаза поменяли цвет. Но и это ещё было не всё.

Повинуясь неслышимому сигналу, дух монгола напал на куницу Кима. Волк был раза в три-четыре больше куницы, которая принялась носиться вокруг духа-волка, стараясь не попасть под атаки, и кусать его в ответ. Интересное противостояние силы против скорости. И, в любой другой момент, я бы с удовольствием за ними понаблюдал. Однако, сейчас всё моё внимание было сосредоточено на сражающихся.

Ким не стал дожидаться, пока его противник завершит свою трансформацию, или что он там делал. Бывший наставник атаковал, стараясь пробить духовную защиту. Его клинок слегка засветился от духовной энергии, которую Ким направил в свой меч.

Он успел нанести всего четыре удара, ни один из которых так и не смог пробиться через защиту. А вот пятый удар уже пришёлся на жёсткий блок, после которого Ким слегка поморщился. Он разорвал дистанцию и принялся внимательно следить за изменившимся монголом.

Вместе с трансформацией тот, по всей видимости, слегка потерял над собой контроль. Издав какое-то жуткое рычание, которое в большей степени подошло бы зверю, а не человеку, монгол побежал на Кима, размахивая перед собой мечом. Он наносил удары с такой силой и скоростью, что разрезаемый металлом воздух громко гудел.

Я примерно представлял, на что способен Ким, и понимал, что главное его преимущество – это ловкость и скорость, а не сила и выживаемость. Поэтому, для меня не стало сюрпризом, что он снова начал уворачиваться и отступать, вместо того, чтобы встретить противника грудью.

Окружающие площадку монголы недовольно загудели, некоторые принялись освистывать Кима, в его сторону полились бранные слова. Монголы возмущались, сравнивая Кима с трусливым зайцем, неспособным противостоять настоящему хищнику.

Если мой бывший наставник что-то и слышал,то виду он не подавал, полностью сосредоточившись на сражении. И вскоре это дало свои результаты.

После очередного уворота, вместо того, чтобы отбежать в сторону, как он это делал все разы до этого, Ким с силой пнул монгола под колено. Он выбрал для этого очень удачный момент. Не ожидавший ничего подобного, его противник не успел толком среагировать. Потеряв равновесие, монгол был вынужден припасть на колено.

Ким только этого и дожидался. Его меч вспыхнул неожиданно ярко, словно он влил в него огромное количество духовной энергии. Резкий удар, который монгол не успел заблокировать, пришёлся тому прямо в шею и… его духовный покров не смог полностью справиться с ударом!

Монгол взревел от ярости и боли и, широким взмахом, отогнал Кима, не позволив тому ударить второй раз. Через секунду воин Басана уже был на ногах, зажимая левой рукой рану на шее. Сквозь его пальцы текла кровь, говоря о том, что простой царапиной не обошлось, и рана оказалось довольно глубокой.

Гул голосов сменился тишиной. Монголы не могли понять, как какой-то ханец смог не просто пробить защиту их соплеменника, а ещё и ранить его.

Я бросил быстрый взгляд в сторону Дамдина и его советников, сразу же отыскав лицо Басана. Тот сидел с прямой спиной, недовольно поджав губы. Взглядом он сверлил своего воина, который посмел проявить слабость при таком количестве зрителей. А вот по лицу Дамдина было непонятно, какие эмоции он испытывает. Словно ему было всё равно, кто в итоге победит.

Сражение продолжилось, но, на этот раз, монгол действовал уже осторожнее. Нет, после каждого его взмаха мечом, воздух так и продолжал гудеть от влитой в удар силы, но от былой скорости не осталось и следа.

Ким же явно не собирался сбавлять темп. Он стремительно перемещался вокруг своего противника, постоянно жаля его несильными, но многочисленными ударами, каждый из которых постепенно просаживал защиту монгола.

Духи также продолжали сражаться, и там тоже было непонятно, кто из них сильнее. «Шкура» волка была «разорвана» в нескольких местах, а у куницы отсутствовало левое ухо. Но, несмотря на ранения, они продолжали сражаться, пытаясь вцепиться в своего противника.

Когда я уже думал, что Ким вот-вот справится, монгол доказал, что Басан не просто так выставил его на этот бой. Приняв очередную череду ударов на свою защиту, он внезапно сам атаковал в ответ. При этом, его удар оказался такой силы, что моего бывшего наставника сбило на землю, и он выронил свой меч.

— Допрыгался, ханец, — довольным голосом произнёс монгол, плюнув на землю.

Перехватив свой меч двумя руками, он направился к Киму, который всё ещё лежал на земле и мотал головой, пытаясь прийти в себя. Наблюдающие за поединком воины кричали, призывая своего соотечественника покончить с наглым ханьцем, который посмел сопротивляться, вместо того, чтобы просто принять свою судьбу.

Я перевёл напряжённый взгляд на духов. Ведь, если кунице удастся победить волка, то у Кима появится хоть какой-то шанс. Но, к моему сожалению, победой духа моего бывшего наставника там даже не пахло. Духи оказались примерно равными по силе. И, хотя они умудрились изрядно друг друга потрепать, но откровенного перевеса не было ни у одного из них.

Почувствовав на себе чьё-то внимание, я резко повернулся и увидел довольную улыбку Басана. Он откинулся на подушки, и смотрел на меня с превосходством. Разглядывал, словно дорогую вещь, и раздумывал, что бы со мной сделать. Я непроизвольно стиснул зубы и сжал кулаки, но, спустя уже секунду, усилием воли, заставил себя расслабиться.

А на площадке, тем временем, монгол уже подошёл к Киму. Он вскинул свой меч над головой, намереваясь нанести смертельный удар. Хотя, может он решил поиграться с безоружной жертвой. Такое монголы тоже любили. Отрубать пленным по очереди руки и ноги и гадать, сколько те смогут продержаться, и на каком ударе умрут от боли и потери крови.

Как Ким оказался на ногах, я я смог проследить с трудом. Вот он лежал на земле, а в следующий момент уже вскочил, оказавшись вплотную к воину Басана. Меньше секунды они смотрели друг другу в глаза: монгол с удивлением, а Ким с предвкушением. А потом, мой бывший наставник вонзил своему противнику в горло нож. Бил снизу. Так, чтобы лезвие точно достало до мозга.

К этому моменту они оба уже изрядно потратили духовной энергии, так что не удивительно, что нож вошёл в тело монгола, не встретив на своём пути никаких преград. Не отпуская рукоятку ножа, Ким опустил умирающего монгола на землю, под конец провернув в ране нож, а затем спокойно его вытащил и обтёр об одежду противника.

Наступила такая тишина, что её, казалось, можно было пощупать руками. Все в немом недоумении смотрели на Кима, на мёртвое тело у его ног, потом снова на Кима и, наконец, на Дамдина, который не спешил ничего говорить. Я уже было хотел встать и спросить его, доволен ли он поединком, как главнокомандующий встал с места и, окинув взглядом толпу монголов, произнёс:

— Неожиданное завершение боя. Признаться я до конца надеялся, что твой человек, Басан, сможет одолеть ханьца, пускай и обладающего духом.

— Прости, темник, я тебя подвёл! — ровным голосом ответил Басан, бросив на Кима уничижительный взгляд.

Вместо ответа, Дамдин начал спускаться вниз, к двум воинам, одному мёртвому, второму живому. Я с напряжением следил за происходящим, не понимая, что мне делать.

— Как и было обещано, дайчин Ян, я вывожу тебя из-под командования темника Жаргала.

Да, Дамдин всё же даровал Жаргалу титул темника, так как под контролем последнего находилось больше десяти тысяч человек. Тот этому назначению сильно обрадовался. Но, с моим уходом, его позиции значительно ослабнут. Возможно, его даже лишат этого титула. Ведь, из-за своей спешки, он потерял много людей. А теперь, когда я уйду и заберу своих бойцов и обозников, под его командованием останется всего девять с чем-то тысяч человек.

— Теперь ты будешь выполнять только мои приказы. Я также дам тебе больше свободы действий. Ты будешь волен действовать на своё усмотрение. Что касается тебя, ханец… — он перевёл своё внимание на Кима.

Мой бывший наставник стоял с прямой спиной. Он не понимал, что говорит Дамдин, так как язык монголов выучить он ещё не успел. Да и не сильно старался, если быть откровенным.

— Своей победой ты помог своему командиру. Сильно помог. Да и сражался ты достойно. Но, до меня дошли слухи, что ты сильно недоволен тем, что мы «топчем вашу землю». Смутьян. Не люблю таких. Ты послужишь наглядным примером для остальных.

После этих слов, Дамдин выхватил из богатых ножен свой меч и молниеносным ударом срубил Киму голову. Мой бывший наставник даже дёрнуться не успел. Да и не собирался этого делать, как я понял. Да, он не понимал, что ему говорил Дамдин, но последние несколько секунд он смотрел не на главного тумена, посланника Великого Хана, а на меня, словно пытаясь что-то мне сказать глазами…

Обезглавленное тело Кима упало рядом с трупом поверженного им противника, заливая землю кровью. А Дамдин глянул не меня с улыбкой, и отправился в сторону своего шатра.

Я сверлил его спину ненавидящим взглядом, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься за ним. Дико хотелось отомстить ему за убийство Кима, но я понимал, что даже не успею до него добраться. Зато дам повод убить себя и всех своих людей.

Прав был наставник, эти монголы хуже чумы.

Зато, теперь я знаю, кто станет моей следующей целью после того, как я уничтожу кланы Тигров, Змей и Свиней.

Дамдин, ты зря решил поиграть со мной. И напрасно убил Кима, последнего человека, который связывал меня с семьёй. А тебе, наставник, я даю обещание, что отомщу за твою смерть.

Глава 3

Убийство Кима произвело на меня такое сильное впечатление, что я даже не заметил, как ко мне подошли Басан и Жаргал. И лишь только когда первый заговорил, я смог слегка прийти в себя.

— То, что произошло здесь, только твоя вина, — начал он. — Из-за тебя остальные темники теперь будут смеяться надо мной! Отдашь мне половину всего, включая людей. И тогда я подумаю о том, чтобы оставить тебя в живых.

— Вторую половину можешь отдать мне, — подключился Жаргал. — Из-за твоего ухода меня могут лишить звания темника! А так, я, по крайней мере, сохраню количество бойцов.

— Можете попробовать забрать силой, — произнёс я, стараясь говорить это спокойным голосом, хотя внутри у меня всё кипело. — Прямо здесь и сейчас! Хотите себе моих воинов? Моих людей? Тогда докажите, что имеете на это право. По праву сильного, как вы любите!

Я специально говорил очень громко, стараясь привлечь к нам внимание. Глупо, наверное, было нарываться на откровенный конфликт после произошедшего только что, но, после их наглых требований, меня просто понесло.

Только начавшие расходиться монголы остановились и с интересом уставились на происходящее. Видимо, одного поединка им было мало, и они желали увидеть ещё хотя бы один. Судя по застывшему лицу Басана, он на такое не рассчитывал. Да и мои слова, которые я специально старался подбирать так, чтобы задеть его авторитет как можно сильнее, смогли его сильно задеть.

— Ну? Кто из вас желает быть первым? Или вы только языками чесать способны? Ну? — я замолчал, с кривой ухмылкой глядя то на одного, то на другого. — Нет? Так и знал.

Отвернувшись от них, я пошёл к телу Кима. Напоследок, я успел отметить, как Басан от злости сжал зубы и играл желваками. А вот на лице Жаргала промелькнула тень страха. Он, в отличие от Басана, знал, на что я способен и явно не горел желанием сталкиваться со мной лицом к лицу.

— Ты об этом пожалеешь, щенок, — прошипел мне в спину Басан, на что я лишь дёрнул плечом, даже не обернувшись.

Я с нетерпением ждал, что он попробует ударить меня или хотя бы остановить, чтобы у меня появился повод бросить ему вызов. Но он, к моему сожалению, оказался либо слишком умён, чтобы сделать это, либо слишком труслив.

К тому моменту, как я дошёл до тела бывшего наставника, меня догнали Акамир, Мин и Лэй, в сопровождении десятка бойцов. Я присел и взял в руки отрубленную голову Кима. Поразительно, но на его мёртвом лице застыла улыбка, от которой у меня защипало глаза.

— Прости меня, наставник. Я не знал, что всё так обернётся.

— Это был славный бой. Он умер, как воин, — произнёс Акамир.

— Но не в бою!

— Мне кажется, он предполагал, что всё так обернётся. Да и мы сами должны были догадаться, — до меня только сейчас дошло, что Акамир разговаривал со мной на своём языке, и дальше стало понятно, почему. — Я понимаю, тебе, наверняка, будет неприятно это слышать, но лучше он, чем тот же Мин или Лэй.

— Акамир! Как ты… Что ты…! — я не мог подобрать слов от обуревавших меня чувств. А приятель стоял рядом и спокойно встретил мой взгляд, полный возмущения. — Я его с самого детства знал! Он научил меня меч держать в руках! Если бы не он, то я бы…

— Я всё это знаю, — перебил меня приятель. — И я тебе искренне сочувствую. Я не знал его так, как ты. Но… ладно, скажу, как есть. Твой наставник… твой бывший наставник, принёс бы нам больше проблем. Ты не видел, как смотрел на монголов и не слышал, о чём разговаривал со своими людьми.

— О чём? — с напряжением спросил я.

— Хотел попробовать отравить обычных воинов и лошадей, думал о том, как бы незаметно убить десяток-другой монголов так, чтобы подумали на лазутчиков от обороняющихся. Да много о чём.

— Говорить, не значит сделать.

— Да? А теперь представь, что об этом бы кто-то узнал? Там бы не только его казнили, но и остальных тоже.

— Куда? — резко спросил я монгола, который тянулся к оружию поверженного соперника Кима.

— Басан приказал забрать оружие и броню Урудая, — прозвучало в ответ.

— Это трофей. И я не собираюсь ему ничего отдавать.

— Но… а тело?

— За телом можете прийти потом, когда мы заберём с него трофеи. Иди отсюда!

Монгол ожёг меня недовольным взглядом, но спорить и возражать не стал. Он поспешил уйти, видимо, стараясь донести мои слова до своего командира.

Я кивнул своим бойцам, чтобы они забрали оба тела и отнесли в наш лагерь. Больше к нам никто не приставал, и мы без проблем дошли до своего лагеря. Первым делом, я распорядился, чтобы Кима подготовили к достойному погребению. А вот на его противнике, человеке Басана, я решил выместить накопившуюся злость.

Да, возможно, было глупо надругаться над мёртвым телом воина, но злость и обида взяли верх. Я приказал отрубить ему руки и ноги, и в таком виде его и отдали людям Басана, когда они пришли за телом. Любви между нами это не прибавит, но я буду только рад, если он всё же решит бросить мне вызов на поединок.

Пару дней нас не трогали, а на второй день, посланник Дамдина, принёс его распоряжение. Мне предстояло отправить своих людей на патрулирование одного из секторов. Время от времени, со стороны города выдвигались группы диверсантов, которые пытались всячески отравить жизнь осаждающей армии. Их то нам и предстояло ловить и убивать.

Эти самые диверсанты уже умудрились нанести немало вреда. Они травили воду, сжигали склады с продовольствием и боеприпасами. Даже умудрились поджечь одну из штурмовых башен! Правда, огонь быстро потушили и особого вреда нанести им не удалось. Однако, такие постоянные укусы сильно раздражали командование.

Заняться в лагере было нечем, так что я решил возглавить отряд лично. Акамир и Зовид отправились со мной, как и тридцать всадников и двадцать пеших зайцев. Для последних патрулирование должно было стать неплохой тренировкой.

Остальные остались в лагере и занимались тренировками. Духоведы занимались прокачиванием энергии и оттачивали быстрое создание и удержание духовного покрова, остальные бойцы несли дежурство и отрабатывали передвижение и перестроение в десятках, полусотнях и сотнях. За это у нас отвечал Юнгур, отношения с которым у нас, после смерти Кима, заметно охладели.

Я так и не нашёл в себе сил с ним поговорить. Я считал его виновным в смерти Кима. Ведь откуда-то же Дамдин узнал о его разговорах и желании разобраться с захватчиками. А кто ещё, кроме Юнгура, мог ему об этом рассказать? А ещё меня злило, что после этого он остался в моём отряде, как ни в чём не бывало!

Сектор нам выдали неудобный. Это была холмистая местность с большим количеством деревьев. При желании, там можно было спрятать целую армию. Я даже пожалел, что взял с собой так мало людей. Однако, время шло, но кроме птиц и мелких зверей мы никого не встречали. Я уже думал, что наше дежурство так и пройдёт без происшествий, когда вернулся Зовид с пятёркой бойцов. И выглядел он взволнованным.

— Ян! В той стороне большой отряд! Я насчитал под сотню человек. Идут пешком, скрываются, маскируются.

— Внимание всем! Приготовиться к сражению! Врагов больше, чем нас, примерно в два раза. Акамир, на тебе левый фланг, я беру на себя правый. Зовид, держишься в стороне, предупредишь, если кто-то появится со спины!

Отдав распоряжения, я повёл свой отряд в сторону противника. Все бойцы, которые были у меня в отряде, были Связанными. Так что я не особо за них переживал. Другое дело, если убьют лошадей. Их у нас не так много, а боевых ещё меньше.

Желание выплеснуть скопившуюся за все эти дни злобу гнало меня навстречу вражескому отряду. Я не заметил, как вырвался вперёд, опередив остальной отряд. Как бы они не спешили, но догнать меня не могли.

Первый силуэт противника мелькнул между деревьев минут через пять-семь. Я довольно оскалился и спрыгнул со своего коня. Обмотав поводья вокруг дерева, я дождался подхода остальных. Всадники спешились и привязали лошадей. Сражаться верхом среди деревьев было бы очень сложно, да и шанс потерять их был намного выше.

Нас явно заметили, но атаковать не спешили. Более того, враги попытались спрятаться, видимо, надеясь, что мы их не заметили. И, не будь у нас духов, я бы сроду не сказал, что вокруг кто-то есть. Так хорошо они затаились.

— Я иду впереди. Акамир, ты прикрываешь. Постарайся не спалить лес. Всем приготовить щиты и духовный покров. У них наверняка есть луки.

— Я слышал, что говорили, что они часто используют какой-то сильный яд. Многие раненые умирают, даже если их довозят живыми до лагеря.

— Слышали? Не вздумайте подставляться. Прячьтесь за деревьями, прикрывайтесь щитами! Вперёд!

Быстрым шагом я двинулся в ту сторону, где заметил до этого движение. Бойцы последовали за мной, но, в отличие от меня, идущего в полный рост, они шли на полусогнутых ногах, держа перед собой щиты.

— Инь? — обратился я к духу. — Где они?

«Прямо перед тобой и справа. Твой Филин не ошибся, их тут действительно сто. Есть десяток духов, но не особо сильных. Мы без труда с ними справимся».

Покрыв тело стальным доспехом, я побежал вперёд, показав, тем самым, что их засада раскрыта. В меня тут же полетели первые стрелы, которые со звоном отскакивали от моей защиты, не в силах её преодолеть. Теперь, когда они перестали скрываться и начали атаковать, я видел, что Инь оказался прав. Хотя, глупо было сомневаться в его словах. Он, в отличие от людей, меня ещё ни разу не обманул.

Первого попавшегося мне на пути ханьца я убил в два удара. Первым отбил его короткий меч, которым, вероятно, было удобно орудовать среди деревьев. Вторым распорол ему горло и грудь, ударив наскось, сверху вниз. Не обращая больше на него внимания, оттолкнул в сторону, чтобы его кровь на меня не попала, и побежал дальше.

Мне навстречу выскочило сразу три бойца. Однако среди них не было ни одного с духом, так что они не смогли меня надолго задержать. Расправившись с ними, я огляделся и принялся выкрикивать команды.

— Обходите их сбоку! Не дайте им уйти.

Вокруг уже кипела схватка. Стрел с каждой из сторон летело всё меньше, зато звона, от столкновения клинков, становилось всё больше. Не везде мои бойцы справлялись, но от смертельных ранений их спасала духовная защита.

Я бросился к паре своих бойцов, которые отбивались сразу от пятерых вражеских воинов. Всё бы ничего, но у них оказалось сразу два бойца с короткими копьями. Не знаю, зачем они взяли это оружие с собой в лес, но сейчас, благодаря им, они удерживали моих людей на расстоянии, пока остальные трое атаковали их с боков.

Я сходу вонзил острые шипы в бок ближайшему. Он даже не успел среагировать на моё появление. Следом практически перерубил древко одного из копейщиков, сбил его в сторону и пнул ногой в грудь, отбрасывая на третьего противника.

Мои бойцы среагировали как надо. Они тут же пошли в атаку, зарубив оставшихся в живых, после чего поспешили на помощь другим. Прошло не так много времени, но мы уже перебили больше половины вражеского отряда.

Убедившись, что мои бойцы справляются, я принялся обегать сражение, стремясь зайти противнику в спину и не позволить сбежать самым трусливым. А такие уже были, в чём я и убедился уже весьма скоро. Правда, завидев одинокого меня, они зачем-то решили остановиться и дать мне бой. Четыре бойца накинулись на меня с какой-то животной яростью, выкрикивая проклятия в мою сторону.

Я не стал с ними долго возиться, так как заметил ещё несколько ханьцев, которые пытались скрыться бегством. Оставив за собой четыре трупа, я бросился в погоню за остальными и скоро догнал парочку из них.

К месту сражения я возвращался слегка довольным. Эмоции, полученные во время боя, немного притупили горечь утраты, но не злость на Дамдина. Та, как пылала в моём сердце, так и продолжала пылать.

Однако, чем ближе я подходил, тем больше хмурился. Как по мне, бойцы должны были давно уже справиться со всеми врагами. Однако, впереди слышались звуки ожесточённого боя, слышались крики, и виднелись вспышки пламени, которые, по всей видимости, исходили со стороны Акамира.

Я побежал на звук сражения, злясь на Зовида, который должен был следить за тылом и предупредить, если окажется, что мы просмотрели часть вражеского отряда, и нам решат ударить в спину.

— Ян! — раздался громкий крик Акамира.

Судя по голосу, он потерял меня в пылу битвы. Я же бежал в его сторону, по пути криком подзывая к себе бойцов. Некоторые уже и так бежали в сторону Акамира, но кто-то просто стоял на месте, не зная, что им делать. То ли продолжать преследовать редких убегающих врагов, то ли возвращаться назад.

— Я тут! — прокричал я, стараясь на ходу пересчитать бойцов. — Засада? К ним подошло подкрепление?

— Хуже, — со злостью ответил Акамир. — Нам решили ударить в спину «наши» же!

И только сейчас я обратил внимание на лица воинов, сражавшихся с моими бойцами. И это были не ханьцы, а монголы.

Глава 4

Такой поступок монголов привёл меня в ярость. Я был готов к тому, что мне будут всячески мешать и усложнять жизнь. Был готов к тому, что меня будут вызывать на поединки. Да я даже был готов к тому, что меня попробуют убить, когда вокруг не будет свидетелей. Но чтобы вот так! Когда мы даже ещё не всех лазутчиков добили. Ударить в спину!

Следуя командам, мои бойцы уже сбились в одну кучу, прикрываясь щитами и деревьями. Даже затащили за свои спины раненных. Они отстреливались от напавших на нас монголов, но, к сожалению, луки и арбалеты были хорошо, если у половины бойцов.

От молниеносного, полного разгрома нас спасло только то, что отряд монголов был не намного многочисленнее нашего. А ещё то, что среди них было всего несколько дайчинов, а остальные были обычными воинами, без духов. Но и мои бойцы уже были ослаблены предыдущей схваткой, а атака в спину сбила духовную защиту больше, чем у половины из них.

Монголы напирали, постепенно приближаясь к нашей позиции. Крикнув Акамиру, чтобы он следил за флангами, я бросился вперёд, на врагов. Просочившись сквозь жидкие ряды своих людей, я побежал на этих любителей конины, на ходу укутываясь стальной защитой. По мне сразу же прилетела пара стрел, но я, не обращая на них внимания, рвался навстречу противнику.

Схватка выдалась яростной, но скоротечной. Я лично перебил больше дюжины обычных воинов и расправился со всеми дайчинами. Не знаю, кто их послал, но этот неизвестный явно недооценил наши силы. В противном случае, послал бы кого-нибудь посильнее.

— Ничего не трогать! С тел ничего не брать! — окрикнул я своего бойца, который уже вовсю пытался стянуть с одного из мертвецов сапоги.

Я посмотрел по сторонам и понял, что и остальные бойцы уже вовсю мародёрят, в первую очередь пытаясь разжиться качественной обувкой. Мой крик заставил их остановиться, хотя я заметил непонимание на многих лицах.

— Все тела стащить в одну кучу. Этих, — я махнул рукой в сторону лазутчиков из осаждённого города, — тоже. Но не всех.

— Что задумал? — спросил меня Акамир.

— Надо их сжечь. Так, чтобы было непонятно кто такие.

— Я так понимаю, ты предлагаешь мне этим заняться. Так? — покачал головой приятель.

— Больше некому, прости.

— Я нашёл их лошадей. Они неподалёку отсюда, — произнёс довольным голосом Зовид, подбежавший в этот момент к нам.

— О! Хорошая новость! — обрадовался Акамир. — У нас как раз с лошадьми проблема. Как, впрочем, практически у всех.

— Лошадей не трогать, — прервал я размечтавшегося Акамира.

— Да почему? — начал было он, но тут до него, по всей видимости, дошло. — Не хочешь чтобы нас смогли связать с произошедшим?

— Именно.

— Но всё равно, тот, кто их послал, будет знать, кто убил его людей. Или, как минимум, догадываться.

— Догадываться – это одно, но доказать – это совершенно другое.

— Надо было оставить хоть кого-нибудь, чтобы расспросить, кто их за нами отправил.

— Надо было, но я поздно спохватился, — недовольно ответил я, прекрасно понимая, что это моя ошибка. — Но, не думаю, что тут слишком много вариантов. Это либо Жаргал, либо Басан.

— Не думаю, что первый, — покачал головой Акамир. — У него сейчас каждый человек на счету. Он так сильно трясся, чтобы получить титул темника… Тем более, в отличие от Басана, Жаргал представляет, на что мы способны. Так что, не думаю, что он бы отправил за тобой всего два-три десятка бойцов.

— Тоже так думаю, — согласился я. — Ладно, заканчиваем тут и возвращаемся.

— С ханьцев то хоть можно трофеи собрать? — спросил Акамир, глядя на то, как наши бойцы стаскивают тела поверженных монголов в одну кучу.

— С этих можно. Но тоже без фанатизма. Пусть берут только самое ценное.

— Да там и брать то особо нечего. Они же на вылазку шли, а не караван в другой город вели, — усмехнулся приятель.

Несмотря на слова приятеля и моё предупреждение, наши бойцы обобрали лазутчиков чуть ли не до исподнего. Так что, возвращались обратно мы груженные под самое не могу.

По прибытию в лагерь, я сразу же отправился к шатру, где сидел монгол, отвечающий за патрулирование нашего сектора. Там я отчитался о том, что мы натолкнулись на вражеских лазутчиков, указал примерное место на карте и отправился отдыхать.

Ночью ханьцы снова попытались пробраться в наш лагерь и повредить осадные машины. Когда в ту сторону стянулись значительные силы, ханьцы атаковали сразу в нескольких других местах лагеря. Одним из направлений их атаки оказался наш лагерь. Так что я проснулся от шума битвы.

Когда я выскочил из шатра, то бой уже практически завершился. Осознав, что тут им ничего не светит, они отступили, растворившись в ночи. Преследовать мы их не стали. Ночная схватка обошлась нам двумя десятками раненых и шестью убитыми. Ханьцы оставили на земле почти тридцать своих мёртвых соратников. Сколько ушло раненых, сказать было нельзя.

Нападавшие пытались поджечь шатры и добраться до лошадей. И, частично, им это удалось. Пока бойцы отбивали нападение, успело сгореть целых шесть шатров. Ни одну лошадь не убили, но десятка три ранить успели. Пришлось лекарям, помимо людей, заниматься ещё лечением животных.

Утром оказалось, что в других местах ночная атака прошла довольно удачно. В общей сложности пострадало несколько сотен лошадей, сгорели десятки шатров и, что самое противное, ханьцы умудрились незаметно подкинуть яд в воду в паре мест, из-за чего ещё почти полторы сотни воинов свалились с отравлением.

Дамдин рвал и метал, когда темники озвучивали ему потери на утреннем собрании. Да и не он один. Многие высказывались за то, чтобы начать штурм уже сегодня. Но, как бы зол Дамдин не был, торопиться он не хотел. Как я понял, должно было подойти ещё подкрепление. И не только люди, но и осадные машины. И вот тогда, можно было ожидать приказа к началу штурма.

Я же слушал и выстраивал в голове план, как можно отомстить Дамдину за смерть Кима и при этом не навлечь на себя его гнев. Несмотря на большое количество охраны и патрулей, ханьцы смогли каким-то образом пробраться незамеченными и навести в лагере монголов шороху.

Но не это больше всего злило нашего главного темника, а то, что многие из них ещё и умудрились скрыться в ночи. Посланных же в погоню дайчинов со свитой заманили в ловушки и даже частично перебили.

И тут возникает следующий вопрос, а что мешает то же самое повторить мне? Не так масштабно, конечно же, нанести много урона в одиночку не смогу, но напакостить им вполне в моих силах. Слишком мелко для тысячника? Да и плевать. Иногда, для победы может не хватить всего одной стрелы и одного воина. Мне же надо сделать так, чтобы и монголов хоть немного ослабить, и при этом не сорвать штурм города.

Хотя, на счёт последнего – это я себя, конечно, переоцениваю. Сомневаюсь, что мои действия смогут нанести хоть сколько-нибудь серьёзный урон.

Следующие две недели мы занимались примерно одним и тем же. Приходилось отряжать бойцов для патрулирования назначенных нам секторов, охраны рабов, которые занимались обслуживанием армии, и поиска лазутчиков.

За эти дни, больше никто из монголов на нас не нападал. Уж не знаю, в чём было дело, но меня это затишье немного напрягало. Ведь всем известно, что самая тихая погода бывает перед сильной бурей. Именно поэтому, когда вернулся Зовид, посланный на поиски аномалий, я неподдельно обрадовался возможности усилить своих людей.

Аномалии, по словам нашего разведчика, были небольшими и располагались в паре дней пути. Я предупредил Дамдина о своём намерении устроить дальнюю разведку, на что получил его одобрение. Повода отказать у него не было, так как со всеми навязанными нам обязанностями мы справлялись довольно успешно.

Так как вылазка грозила затянуться в лучшем случае дней на пять-шесть, взять с собой Акамира я не мог. Пришлось ему остаться за старшего. Я же, прихватив с собой сотню бойцов без духов, которые показали себя лучше всего за это время, отправился на зачистку аномалий.

В ночь, перед отправлением, как на заказ, произошло очередное нападение ханьцев. Воспользовавшись неразберихой, я незаметно пробрался в лагерь Басана и поджог пару шатров и попортил ему мешки с зерном. Кроме этого, пользуясь темнотой, я убил больше дюжины его воинов и даже двух дайчинов. Точнее, с последними, если быть до конца откровенным, справился Инь, уничтоживший их духов. Причём сделал это он так быстро, что монголы даже пискнуть не успели.

Утром я посетил очередное собрание, на котором Дамдин высказал Басану недовольство за то, что тот не только не уследил за запасами зерна, которые испортили наглые ночные налётчики, но ещё и умудрился потерять двух дайчинов. Такое, к слову, происходило довольно редко. Это количество убитых ополченцев-ханьцев, которых практически никто не считал, а вот каждый дайчин был важен для предстоящего штурма.

В итоге, в путь я отправился довольный собой. Очень уж мне понравилось смотреть на недовольное выражение лица Басана, который словно прокисшего кумыса нахлебался. Да и у Жаргала дела обстояли не лучшим образом. За то время, пока мы тут находились, у него померло больше двух сотен людей. Кто-то пострадал во время ночных атак, кто-то во время патрулирования, но большая часть полегла из-за банального истощения.

И ведь Жаргал был не единственным, у кого люди дохли, словно мухи. Такими темпами, через месяца два-три, если штурм затянется, в армии Дамдина останется не больше половины ханцев-ополченцев.

Обратно в лагерь мы вернулись только через шесть дней. Этот поход, на который я возлагал столько надежд, меня откровенно разочаровал. Да о чём говорить если из сотни бойцов вернулось чуть меньше семи десятков? А всё из-за того, что в последней аномалии, когда уже у большей части отряда были свои духи, пусть и слабенькие, нам попалась стая каких-то диких кошек, которые умели отлично маскироваться.

Мне с трудом удалось остановить панику, когда бойцы начали внезапно умирать, а всё, что они могли заметить перед смертью, были лишь размытые силуэты каких-то животных. В этой ситуации сильно выручил Зовид, который, благодаря частичному слиянию со своим духом, смог разглядеть напавших на нас кошек и перебить половину стаи, прежде чем сам получил ранение, чудом не отправившись на встречу с предками.

Мало того, что эти звери обладали прекрасной маскировкой, так ещё и раны, нанесённые их когтями, быстро воспалялись, из-за чего у бойцов появлялся сильный жар, они впадали в беспамятство и умирали в течение суток! Всех тех, кого мы забрали с собой, в надежде довести до лекарей, пришлось оставить по пути, даже толком их не похоронив.

Получивший ранение Зовид, как мне кажется, выжил только за счёт силы своего духа и того, что раны оказались не такими глубокими, как у остальных, за счёт более крепкой духовной защиты.

А ещё, после того нападения, мы потеряли четырнадцать лошадей. Единственное, что хоть как-то примирило меня с потерями, были духовные камни, добытые из тушек этих диких кошек. Я показал их Иню и он сказал, что после поглощения этих камней, есть небольшая вероятность появления подобного навыка у меня. Я особо ни на что не рассчитывал, но камни поглотить всё же решил.

К тому моменту, как мы вернулись обратно, груженные, в том числе, добычей с аномалий, я смог поглотить и усвоить энергию только из половины духовных камней. Никакого видимого эффекта пока не было, но я не отчаивался и надеялся, что мне повезёт.

Наше прибытие прошло практически незамеченным. Конечно, Ким с Мином обрадовались почти семи десяткам новых Связанных, которых ещё предстояло учить и учить пользоваться своими силами. Они даже немного поругались, решая, в какой отряд кого из них направить. Ладно хоть обошлось без драки…

Акамир «обрадовал» меня сразу несколькими плохими новостями. Во-первых, пока меня не было, на нас снова напал кто-то из монголов. На этот раз вполне успешно. Неизвестные перебили отряд из двадцати бойцов и скрылись прежде, чем Акамир, со вторым отрядом, прибыл им на помощь. Приятель их толком не разглядел, но точно был уверен, что это были именно монголы, а не ханьцы.

Второй плохой новостью стала информация о том, что Юнгур начал всё чаще куда-то отлучаться по ночам. Куда и зачем он ходил, Акамиру он не отвечал. Приятель уже даже собирался проследить за ним, но не успел, я вернулся раньше.

И последней новостью стало то, что Дамдин, наконец, объявил день штурма. Он должен будет состояться уже через пять дней. Подкрепление, которое всё это время ждал главный темник, было уже всего в паре дней пути.

От последней новости у меня внутри, на секунду, словно сжался холодный шар страха, который тут же сменился теплом предвкушения. Не знаю, чем обернётся этот штурм, но я искренне надеюсь, что у нас всё получится, и вскоре я уничтожу очередных своих врагов.

Глава 5

Подготовка к штурму не прошла мимо защитников крепости. За пять дней выделенных Дамдином, состоялось целых две попытки нападения на лагерь. И если в результате первой попытки войско монголов лишилось почти десятка камнемётов, то вторая обернулась для ханьцев полным крахом. Все отряды, которые были посланы, в ночную вылазку, оказались уничтожены. А их телами обстреляли стены города, вызывая у защитников вопли ярости и негодования.

Подкрепление, которое так ожидал Дамдин, действительно стоило того, чтобы ради него отложить штурм. Почти сорок тысяч воинов, из которых только десять было монголов. Но это было не главным. Они привезли с собой необычные метательные конструкции, которые, по уверению главного из новоприбывших, могли метать снаряды в два, а то и в три раза дальше, чем те, которые были у Дамдина.

Ещё день понадобился на то, чтобы распределить войска, назначить им участки стены для атаки, и подготовить все осадные конструкции к бою. Ночь прошла спокойно, несмотря на опасения очередного нападения со стороны ханьцев. Однако, последняя неудача, видимо, заставила их задуматься. Терять людей перед штурмом было откровенно глупо.

Утро началось с обстрела города. Камнемёты посылали свои снаряды в сторону города без перерыва, почти два часа подряд, пока у них не захончились снаряды. Новые метательные конструкции, в отличие от камнемётов, заряжали особыми зажигательными снарядами. Большая часть их них перелетела за стены, из-за чего в городе раздавались взрывы, и виднелись столбы дыма от зарождающихся пожаров.

Обороняющиеся, конечно же, били в ответ. И получалось это у них довольно неплохо. За счёт высоты стен, их камнемёты стреляли дальше, да и пристреляны были лучше. Неудивительно, что к концу второго часа, они смогли уничтожить больше половины наших камнемётов.

Дамдина произошедшее словно вообще не волновало. Он спокойно наблюдал за тем, как защитники обстреливают укрепления, на которых находились его камнемёты. И только после того, как интенсивность обстрела стала спадать, он отдал приказ о наступлении.

Первыми в атаку отправились конные дайчины. Всё это сильно напоминало обычную тактику монголов. Правда, в этот раз их было столько, что щит буквально светился от влитой силы.

Пять отрядов поскакали в сторону стены. Именно на столько частей было разделено войско монголов. Пять щитов стремительно двигались в сторону высоких стен, осыпаемые разнообразными снарядами со стороны защитников. Но все стрелы и камни отлетали в сторону, не в силах пробить защиту монголов. И лишь горшки с зажигательной смесью показывали хоть какой-то результат. Разбиваясь о щит, горючая смесь продолжала литься вниз, после чего загоралась.

Неся небольшие потери, отряды монголов всё же достигли стен, уже изрядно потрёпанных утренним обстрелом. Раздался грохот, который докатился до наших позиций.

Как и при предыдущем штурме, по стенам пошли трещины, часть защитников, стоящих наверху, посыпалась вниз, разбившись насмерть, но и только. Я, признаться, ожидал большего. Однако, дайчины, после таранного удара, развернули коней и поскакали обратно, прямо навстречу ещё пяти таким же, как они, отрядам.

Через несколько минут, те достигли стены, и раздался очередной грохот. Новая порция трещин побежала по каменной кладке, и снова вниз полетели неудачники, которые не смогли удержаться наверху стены. И снова всадники устремились обратно, а навстречу им скакали те самые дайчины, которые нанесли первый удар.

Ханьцы, по всей видимости, осознали, что, если всё продолжится в том же ключе, то вскоре они останутся без стен. Обстрел снарядами прекратился, но, вместо стрел и камней, вниз полились десятки, даже сотни литров горючей смеси, а навстречу приближающимся дайчинам полетели бочки с ней же.

Снаряды падали на землю, не долетая до приближающихся всадников. Однако, стоило дайчинам подойти поближе, как со стороны города полетели огненные стрелы. Будь сейчас ночь, то всё в округе осветило бы как днём, столько снарядов было выпущено.

Часть стрел оказалась зажигательными. Они упали на землю, пропитанную горючей смесью, и та тут же вспыхнула. Щит монголов частично сносил огонь в сторону, но полностью избавиться от него не смог. И вскоре пламя оказалось внутри щита.

Может быть дайчины и смогли бы справиться с напастью, однако ханьцы оказались не так просты. Вторая часть стрел, которые я сперва принял за обычные поджигательные, оказались совсем не ими. К каждой такой стреле был прикреплён небольшой цилиндр с порохом, который взрывался, после попадания в щит монголов.

Сотни взрывов, раздавшихся над головами дайчинов, не могли нанести им какой-либо непосредственный урон. Однако, как оказалось, целью были совсем не всадники. Лошади, напуганные грохотом от многочисленных взрывов, принялись метаться, не слушая команд своих всадников. Из-за этого, ровный строй монголов сломался, а вслед за ним потерял свою целостность и щит.

Защитники словно только этого и дожидались. На сломавших построение всадников обрушился дождь из стрел, а щита, который должен был их защищать, уже не было.

Над полем боя раздались крики раненых воинов и ржание лошадей. Дайчины спешно разворачивали коней и старались оказаться от стен как можно дальше. Ханьцы же продолжали стрелять в спины отступающим всадникам, стараясь убить, как можно больше, прежде чем те окажутся вне досягаемости для их луков.

Из пяти отрядов только два смогли удержать щит и строй. Так и не добравшись до стены, они тоже развернулись и поскакали обратно. Вторая волна дайчинов, которые уже разворачивали коней на второй заход, остановилась, не желая повторять участь павших воинов.

Ханьцы на стене ликовали, что было немудрено. За счёт своей хитрости, они умудрились перебить больше трети дайчинов, из первой волны. И, что самое главное, смогли уберечь стены города от дальнейшего разрушения.

На некоторое время наступило затишье. Дамдин не спешил атаковать, дожидаясь, пока горючая смесь перестанет полыхать. И, стоило языкам пламени начать опадать, как над армией монголов раздался звук рога, вслед за которым последовали барабаны, принявшиеся выбивать нужный ритм. Следуя этим сигналам, вперёд двинулись осадные башни и рабы, которые прикрывались деревянными щитами и толкали вперёд крытые тараны.

Защитники города дождались, когда те прошли половину пути, и принялись обстреливать противника. Однако, толку от стрел, если только они не были огненными, практически не было. Те, что проникали в щели между щитами таранов, собирали свою кровавую жатву. Однако, на место павшего тут же вставал следующий. Благодаря этому, тараны двигались практически без остановок, неотвратимо приближаясь к стенам города.

Когда они дошли до участка, где совсем недавно горела сама земля, из под щитов раздались крики боли. Несмотря на то, что огня больше не было, сама земля всё ещё была настолько горячей, что рабы, обутые лишь в жалкое подобие ботинок, с кожаной и деревянной подошвой, в полной мере чувствовали весь жар. А ведь им предстояло так пройти больше ста метров!

Тараны начали останавливаться, но сопровождавшие ханьцев монголы даже не думали давать им возможности хоть как-то защитить их ноги. Они гнали их вперёд, невзирая на дикую боль. Тех, кто отказывался или пытался повиснуть на рукоятках, монголы просто убивали или выкидывали из под защиты. Таких тут же настигали стрелы, и они падали замертво. Остальные же, глядя на происходящее, лишь поднажали, стремясь, как можно быстрее, преодолеть этот участок.

Стоило таранам оказаться под стенами, как на них сверху полилась горючая жидкость. Как бы рабы не сжимали щиты, но тонкие струйки проникали внутрь. Когда же в них начали вонзаться горящие стрелы, деревянные щиты вспыхнули. От криков сгорающих заживо людей передёрнуло даже меня. А ведь я думал, что уже достаточно повидал и меня ничем не взять. Оказалось, что я сильно ошибался.

Дамдину было плевать на потери среди пленных ханьцев. Их гнали вперёд, и, на замену павшим, тут же вставали новые. Уж чем-чем, а рабами монголы запаслись, и сейчас вовсю их использовали. Бедные ханьцы кричали, из их глаз лились слёзы (из-за едкого дыма, боли и осознания скорой смерти), но они шли вперёд, не в силах возразить монголам. Такой ужас они перед ними испытывали.

Пока защитники занимались тем, что уничтожали «таранщиков», до стен добрались осадные башни. Они замерли практически вплотную к стенам города. Нижняя часть разошлась в стороны, и в стену ударили огромные тараны, с оббитыми железом наконечниками.

Защитники тут же переключились на них, тем самым дав обычным таранам возможность действовать. Десятки ударов начали сотрясать стены и ворота города, а спустя несколько минут, на защитников обрушился град стрел. Это лучники монголов поднялись на верхние площадки башен и принялись обстреливать ханьцев.

Началось очередное противостояние. Защитники не знали, на ком сосредоточиться. Монголы же гнали и гнали пленных ханьцев на штурм, взамен дохнущим, словно мухи, воинам. Всё больше защитников падало, поражённые меткими выстрелами кочевников. Теперь, когда расстояние между ними было не так велико, монголы собирали свою кровавую дань, с упоением мстя за убитых соплеменников.

Мы наблюдали за всем этим со стороны, в ожидании приказа к атаке. Дамдин верно решил отправить в бой сперва пленных, которые приняли на себя самый страшный удар. И плевать ему было, что они гибли сотнями, даже тысячами. Он даже был готов менять десяток пленных на одного-двух защитников. Ведь, стоит монгольским воинам оказаться на стенах, как всё изменится. И тогда уже они возьмут своё. И тогда, за одного-двух монголов, ханьцы будут платить в два, а то и в три раза больше!

Я внимательно наблюдал за происходящем, уделяя большое внимание тому участку, который нам предстояло вскоре атаковать. Тараны делали своё дело, постепенно выбивая каменные блоки из стены. Несмотря на все усилия ханьцев, и на то, что они смогли полностью вывести из строя больше половины таранов, остальные продолжали наносить монотонные удары.

Нет, защитники пытались снова облить их горючей смесью, но монголы, стоящие на вершине осадных башен, сами пустили в ход горящие стрелы. И, вместо того, чтобы сжечь нападающих, ханьцы сами вспыхнули, словно сухие ветки.

Поначалу я этому удивился, но потом предположил, что те, кто раз за разом выливал горючую смесь на головы нападавшим, не могли сами в ней не запачкаться. Так что неудивительно, что хватило одной-двух огненных стрел, чтобы на этих участках стены возникали пожары, а люди горели не хуже хвороста.

— Всем приготовиться! — закричал я, услышав условный сигнал, после которого мой отряд должен был выдвинуться в атаку.

Выйдя вперёд, перед строем бойцов, я громко закричал, привлекая их внимание.

— Не забываем про щиты и духовный покров! Прикрываем друг друга! Сильно вперёд не лезем, но и не отстаём!

Я оглядел напряжённые лица ближайших воинов. Многие из них боялись. Неудивительно, учитывая всё, что мы успели увидеть и услышать. Но мне нельзя было допустить, чтобы они побежали. Дамдин всем дал однозначно понять, что, в случае, если с поля боя побежит хоть один воин – казнят весь десяток. А если побежит десяток, то сотню. И его действия не расходились со словами.

Благодаря Иню я смог увидеть, как почти половину отступивших дайчинов действительно убили, а остальных отправили на очередной штурм. Если уж он не пожалел дайчинов, то что говорить о простых воинах? Тем более о ханьцах, из которых полностью состоял мой отряд.

— Только вперёд! Сегодня мы возьмём этот город, а потом насладимся победой! За мной!

Показывая пример, я повернулся в сторону города и зашагал вперёд, постепенно увеличивая скорость. С удовлетворением услышал, как мои сотники дублируют мой приказ. Спустя пару секунд, топот сотен ног сотрясал землю, а над головами моих воинов развивались флаги с оскаленной мордой медоеда.

Глава 6

Штурм стены сопровождался оглушительным рёвом тысяч глоток, сливающихся в единый вой, от которого, казалось, дрожал сам воздух. Мы двигались вперёд, плотно сомкнув ряды. Щиты были подняты, копья и мечи ждали своего часа, чтобы пролить вражескую кровь.

Духи моих бойцов, хоть и слабые, уже начали проявляться, окутывая их тела едва заметным свечением. Я чувствовал, как Инь внутри меня порыкивает от предвкушения, готовясь к предстоящей схватке. Духовная энергия текла внутри тела, усиливая каждое движение, обостряя все чувства.

Стена города, которая издалека казалась неприступной, вблизи выглядела совершенно иначе. На ней виднелось множество трещин разной толщины, а в нескольких местах уже даже появились проломы.

Рабы, которые управляли таранами, продолжали свою работу, монотонно долбя каменную кладку. Пленные ханьцы гибли десятками, но на их место вставали другие. Мёртвые тела использовали в качестве дополнительных укрытий, хотя некоторые из них ещё были живы.

Осадные башни стояли вплотную к стенам. Они были похожи на мифических зверей, готовых поглотить своих жертв. Наверху, на площадках башен, монгольские лучники вели непрерывный обстрел, выбивая защитников с их позиций, давая шанс бойцам, штурмующим стены при помощи лестниц, добраться до верха.

Однако, ханьцы даже не думали сдаваться. Они метали вниз камни, лили кипящее масло и стреляли из арбалетов и луков, стараясь остановить наше продвижение. И, отчасти, у них это получалось. Беда только в том, что в основном гибли рабы, у которых не было доспехов. Каждое попадание было для них если и не смертельным, то надёжно выводило из боя.

Мы приближались к стене, и с каждым шагом нарастало напряжение. Над головами свистели стрелы. Часть из них вонзались в щиты, заставляя бойцов замедлять шаг. Но при этом никто из них не останавливался, продолжая двигаться вперёд, подбадривая себя криками, в которых страх мешался с яростью.

Я чувствовал, как страх сковывает моих людей, даже несмотря на то, что этот штурм был для них уже не первый. Однако, они шли вперёд, подчиняясь приказу и инстинкту самосохранения. Остановиться сейчас – означало умереть. Отступить – быть казнённым. Оставался только один путь – вперёд, в самое пекло схватки.

Когда мы оказались у подножия стены, я поднял руку, давая сигнал остановиться. Наши лучники, прикрытые щитами остальных, начали обстреливать защитников, стараясь подавить их огонь. И частично им это удалось. По крайней мере, камни летели вниз всё реже, как и горючая смесь.

В это время рабы, которых монголы гнали вперёд, уже вовсю карабкались по мощным лестницам, пытаясь достичь вершины стены. Доставить их досюда уже было определённым подвигом. Без них, к сожалению, можно было даже не думать о захвате стены.

Защитники пытались всеми силами не допустить установки лестниц. Они пытались их сбрасывать специальными кольями, лили кипящее масло на поднимающихся по лестницам воинов и метали камни, пытаясь сбить нападающих вниз. Крики боли и ужаса наполняли воздух, но монголы не останавливались. Они гнали рабов вперёд, как скот на убой. Словно решили завалить защитников трупами, прежде чем вступить в бой самим.

— Вперёд! — закричал я, понимая, что настал подходящий момент для атаки. — На стены! Скорее!

Мои бойцы бросились к лестницам, которые уже были установлены у стены. Я шёл в первых рядах, чувствуя, как меня потряхивает от предвкушения. Каждый шаг казался таким лёгким и уверенным. Я словно летел, а не бежал!

Несмотря на летящие в меня стрелы и камни, духовный покров, который я поддерживал, отражал большинство из них. Практически то же самое было и с моими Связанными. А вот у простых воинов всё было не так радужно. Да, у них были неплохие, по сравнению с другими бойцами, доспехи. Их щиты были оббиты железом. О чём говорить, если у всех были даже шлемы! Пусть они защищали только верхнюю часть головы, оставляя открытым лицо, но у многих не было даже такого! Однако, несмотря на неплохое оснащение, стрелы находили себе дорогу к мягкой плоти, и количество раненых и убитых воинов росло.

Первые мои бойцы уже начали карабкаться по лестницам, оттолкнув с дороги рабов. Те, на мой взгляд, были этому только рады. Пришлось рыкнуть на них, чтобы крепко держали деревянные конструкции, не позволяя защитникам оттолкнуть их от стены.

Когда я преодолел половину пути, ханьцы снова пустили в ход горючую смесь. Огненные потоки полились вниз, поджигая лестницы и тех, кто на них находился. Не каждый духовный покров был способен выдержать такое. Даже те, кто мог, начинали паниковать, теряли концентрацию и огонь добирался до них.

Крики горящих людей смешивались с рёвом пламени, создавая ужасающие звуки. Но мы не могли остановиться. В нашем случае, обороной штурм не выиграешь. К тому же, от участи сгореть заживо многих спас Акамир, который стоял внизу, с напряжением глядя вверх. Не сразу, но пламя стихало, но полностью не гасло. Однако, этого было достаточно, чтобы продолжить восхождение.

Смотреть на льющийся сверху огонь было… неприятно. Поэтому, я сформировал из духовной энергии щит, подняв его над головой, и продолжил подниматься наверх по горящей лестнице. Стальную защиту, которой я всё же окутался, решив не экономить на духовной энергии, это пламя не пробивало. Да она даже почти не грелась, что меня сильно радовало. Не хотелось бы оказаться в роли жаркого, запекаемого в железном котле.

Верх стены был близко. Каждый мой шаг, каждый рывок приближал меня к вершине. Над головой появились ханьцы, которые принялись пытаться оттолкнуть лестницу, но рабы и мои бойцы, стоящие внизу, удерживали её, несмотря на возобновившийся обстрел. Они понимали, что, стоит мне оказаться наверху, как количество снарядов, запускаемых в их сторону, сильно сократится.

Я уже почти был наверху, когда один из защитников попытался ударить меня копьём.

— Сдохни, грязный кочевник! Лети вниз! — заорал он, пытаясь ткнуть меня наконечником в лицо.

Я уклонился, и оружие прошло мимо, вонзившись в деревянную перекладину лестницы. В следующее мгновение я схватился за древко и с силой дёрнул вниз. Ханец не успел отпустить своё оружие и полетел вниз. С каким-то мрачным удовлетворением я отметил, как изменилось его лицо. Как ярость сменилась сначала на удивление, а потом на страх, когда он почувствовал, что переваливается через защитный бортик. Он пролетел мимо меня, бессмысленно размахивая руками, при этом, так и не выпустив роковое копьё, послужившее причиной его смерти, из рук. Крик этого неудачника оборвался, когда он упал на землю, разбившись о камни. Хотя, может причиной стали десятки ран, которые он получил от стоящих внизу воинов, на чьи головы он и свалился, чудом никого не травмировав.

Последний рывок, и вот я достиг вершины стены. Стремительным движением я перевалился через бортик и пробежался взглядом по сторонам. Вокруг меня уже кипел бой. Я оказался не первым, кто забрался на стену. Мои бойцы, те, кто смог подняться раньше меня, сражались с защитниками, стараясь удержать пространство для остальных.

Защитники не сдавались. Они бросались в атаку, зная, что отступать им некуда. Если бы не духовные покровы, то моих воинов бы уже давно смели. Однако, их всё ещё было намного больше, чем нас, и они этим во всю пользовались, пытаясь задавить нас количеством и сбросить обратно вниз.

Я вступил в схватку, бросившись на ближайших ханьцев. Несмотря на то, что в руках у них были мечи, топоры и даже копья, это всё им особо не помогло. Мои стальные когти рассекали врагов с ужасающей лёгкостью. Практически каждый мой удар был смертельным, что было неудивительно, учитывая, что в большинстве своём, у защитников была кожаная броня с редкими железными и деревянными вставками на груди и плечах.

Несмотря на то, что каждый их нас был сильнее сам по себе, ханьцы брали свой многочисленностью. Они бросались в атаку волна за волной, не давая нам продвинуться вглубь. Я видел, как духовный покров моих бойцов пропадает, когда у них заканчивался запас энергии, и они падают один за другим, сражённые стрелами, мечами или копьями. Мы держались, но продвинуться дальше не могли. Всё, что нам оставалось, это наращивать силы, чтобы смести защитников мощной атакой.

Рёв, раздавшийся снизу, заставил меня бросить туда быстрый взгляд. Чуть в стороне от того места, где мы штурмовали стену, мчался отряд монголов, верхом на лошадях. Они толкали перед собой щит, который аж светился от вложенной в него духовной энергии.

Это были дайчины, те самые, кто выжил после первой атаки. Видимо, им дали возможность искупить свою трусость, бросив в очередную атаку. Их общий щит сиял, заставляя ханьцев кричать от страха, а их духи, слившиеся с ними, делали монголов почти неуязвимыми.

Они неслись к стене, сметая всё и всех на своём пути. Удар от столкновения их щита со стеной был такой силы, что многие воины упали, не сумев удержаться на ногах. Но и это было ещё не всё. Не знаю, специально они выбрали именно это место, или им просто повезло, но их слитная атака смогла пробить в стене здоровенную дыру, в которую они и хлынули.

Ханьцы, стоящие внизу, оказались к такому не готовы. Мало того, что многих из них посекло осколками камней, так ещё и защитников в этом месте оказалось недостаточным, чтобы сдержать натиск монголов. Дайчины прорывались вперёд, убивая всех, кто стоял на их пути.

Напуганные произошедшим воины сперва побежали, но их командиры смогли быстро навести порядок и попытались остановить прорыв. Пускай и с трудом, но у них начало получаться. В первую очередь, благодаря тому, что на свою атаку дайчины пустили все запасы духовной энергии, оставшись практически без защиты. Немалую роль сыграли огненные копья, которые ханьцы пустили в ход. Потоки пламени, которые вырывались из них, пугали лошадей, заставляя их метаться из стороны в сторону, в поисках безопасного пути.

Видимо понимая, что так они просто бесславно все тут помрут, монголы пошли на отчаянный шаг. Они направили своих лошадей на ханьцев с огненными копьями, силой заставляя животных броситься прямо на пламя.

Я понял, что лучшего момента для атаки может больше не появиться. Собрав оставшихся бойцов, я повёл их в атаку, стараясь прорваться к ближайшей башне. Оттуда уже можно будет отстреливать ханьцев, пользуясь преимуществом в высоте. Да и в целом, какое-никакое, а укрепление.

Располагайся выделенный нам Дамдином участок ближе к воротам, можно было бы постараться захватить их. Если их открыть, то штурм будет практически завершён. Но ханьцы, это прекрасно понимали, бросив на их защиту большие силы. Да и слишком далеко мы были от них. Так что это не имело смысла.

Я ворвался в гущу врагов, пытающихся подняться на ноги. Удары когтями наносились с такой скоростью, какую я не показывал ни разу до этого. Мои бойцы бежали следом, с яростью набрасываясь на противника. Бой стал ещё ожесточённее. Кровь текла по камням, смешиваясь с грязью, пеплом и горючей смесью из пробитых бочек, и превращалась в жижу непонятного цвета, из-за которой скользили ноги. Воздух был наполнен криками, звоном мечей и рёвом духов, которые тоже жаждали битвы.

Внезапно, со спины раздался громкий рёв. Я обернулся и увидел, как огромная осадная башня, подожжённая ханьцами, начала рушиться. Огромные брёвна, охваченные пламенем, падали на землю, увлекая за собой десятки монголов. Ханьцы на том участке громко кричали, радуясь своей маленькой победе. Для нас же это означало то, что вскоре они переключат своё внимание на нас и тех моих воинов, которые всё ещё находились внизу.

Я дёрнулся к краю стены и, найдя взглядом Акамира, громко закричал, стараясь перекрыть шум вокруг.

— Акамир! Акамир!

Но он меня не слышал, осыпая стрелами противников. Пришлось привлечь его внимание, кинув в него чей-то отрубленной рукой, которая удачно… попалась мне под руку. Бросок вышел что надо. Попал ему прямо по голове. Он тут же развернулся в мою сторону и выстрелил, напитав стрелу огненной энергией. Повезло, что приятель торопился и слегка промазал. Иначе, чувствую, я бы испытал не самые приятные мгновения.

— Акамир! Двигайтесь сюда! Мы попробуем захватить башню! — я указал приятелю в нужную сторону, и он, судя по всему, меня понял.

Мои бойцы начали перемещаться в нужном направлении. Часть из них побежали к валяющимся лестницам и начали их поднимать. Остальные их прикрывали. Жаль только, что рядом не было осадной башни. По ним подниматься намного легче, чем по лестнице, да и быстрее.

Убедившись, что всё идёт по плану, я бросился к проходу, ведущему в башню. По пути я убивал тех ханьцев, которые ещё не успели отступить. Мы были уже почти у прохода, когда я увидел его. Среди защитников выделялся один воин, одетый в доспехи, которые сияли, как серебро. Его движения были быстры и точны, а каждый удар его меча уносил жизнь одного из моих бойцов.

Было очевидно, что это не обычный боец, у него явно был сильный дух, который позволял ему двигаться с такой скоростью. Из-за него защитники всё ещё держали строй, не давая нам прорваться в башню. Если я смогу его убить, то остальные ханьцы точно дрогнут и побегут.

«Не если, а когда!» — раздался в голове недовольный голос Иня, которому пока не попался достойный противник.

Я бросился вперёд, пробиваясь сквозь ряды врагов. Инь внутри меня ревел, давая силы для каждого удара. Видимо, он почувствовал духа, сидящего внутри этого ханьца, и сейчас желал вцепиться в него, разорвать на части, и поглотить.

Командир ханьцев заметил меня и повернулся, готовясь к схватке. Наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах жгучую ненависть. Он понял, что я рвусь к нему, и был готов меня встретить.

Мы сошлись в коротком, но яростном поединке. Его меч сверкал, как молния, а мои удары были быстры, как ветер. Мы кружили вокруг друг друга, нанося удары, которые могли бы убить любого другого воина, однако, ни один из нас не мог пробить духовную защиту второго.

Я упивался поединком, получая от него удовольствие. Но насладиться им в полной мере мне не дал Инь. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы победить вражеского духа и втянуть в себя всё, что от того осталось. Я даже не успел посмотреть, кто это был.

Ханец упал, и остальные защитники, увидев это, дрогнули. Их строй начал рушиться, а мои бойцы, воспользовавшись моментом, прорвались ко входу в башню. Я кивнул двум бойцам на тело поверженного командира, и они меня тут же поняли, схватив того под руки и потащив в башню. Ещё и меч прихватили. Негоже оставлять такие трофеи.

К тому моменту, как я оказался в башне, мои бойцы её уже практически полностью зачистили. По десятку лестниц поднимались те, кто оставался внизу. Акамир уже был рядом и устало осматривал стены, на всём протяжении которых кипели яростные схватки.

Мы перебили почти всех ханьцев на этом участке, заблокировали вход внизу башни, чтобы никто не смог проникнуть к нам из города, и наслаждались короткой передышкой перед следующим броском, когда я услышал крик, который заставил меня обернуться.

С другой стороны стены, в нашу сторону двигалась новая волна защитников. Но там были не только обычные ханьцы. Среди них выделялись десять воинов, чьи доспехи были чёрными, как ночь, а их глаза горели красным светом. Они двигались в своих доспехах с такой скоростью, что каждому было очевидно, что это не простые солдаты. Явно ведь Связанные, и не слабые, насколько я могу судить. Вопрос только в том, что у них с глазами?

Инь внутри меня на секунду замер, после чего с предвкушением произнёс:

«Наконец-то, хоть кто-то стоящий. Готовься, Ян, легко не будет. Я чувствую их силу. Достойные противники!»

Отступать нам было некуда, да и не собирался я, если честно. Сражение с ханьцем в серебряном доспехе оставило после себя ощущение какой-то незавершённости и неудовлетворённости. И сейчас я надеялся это исправить.

Глава 7

Пока противники бежали в нашу сторону, я успел осмотреться. Мои бойцы всё ещё поднимались по стенам вверх. Внизу осталось не больше трети. Но даже так, им понадобится ещё немало времени, чтобы присоединиться к нам. Лестниц, по которым они взбирались, было недостаточно, но больше взять их было неоткуда.

Со стороны стены раздался треск дерева, а за ним последовали крики людей. Одна из лестниц не выдержала нагрузки и начала рассыпаться под ногами бойцов. Те, кто был ближе к вершине, успели рывком добраться до самого края, где их уже затащили наверх. Остальные же упали на головы своим соратникам.

Обошлось без серьёзных травм, и это радовало. Но вот потеря лестницы ещё больше замедлила их темп. Вниз уже полетели верёвки, по которым поползли самые сильные и ловкие бойцы. Остальным же оставалось только стоять внизу, дожидаясь своей очереди, и прикрываться от редких стрел, летящих в их сторону.

Вражеские воины в чёрных доспехах приближались, и мне стало очевидно, что с ними что-то не так. Начать хотя бы с того, что они были слишком высокими для ханьцев. Каждый из них был под два метра роста! Да и рога на их шлемах были какими-то странным, напоминая по своей форме козлиные…

Я не особо переживал по поводу этой десятки. Уверен, что вместе мы с ними справимся. Но вот сотни солдат, бегущие вслед за ними и вооружённые огненными копьями, вызывали закономерное опасение. При худшем раскладе, они нас просто заживо сожгут, и не помогут никакие щиты. Да и Акамир не справится, если они ударят огнём одновременно.

Мои бойцы тоже заметили опасные конструкции в руках врагов, и я видел, как они напряглись. Результат применения этого оружия они уже видели, и никто не желал попробовать его на своей шкуре. Жути добавляли глаза воинов в чёрных доспехах, которые слегка светились красным светом. Их явно нечеловеческая природа словно гипнотизировала, вызывая страх даже у самых стойких.

— Сомкнуть строй! — крикнул я, стараясь перекрыть шум битвы. — Мы возьмём их на себя! Ваше дело обычные воины. Их много, но мы сильнее!

— Дааа! — закричали бойцы за моей спиной.

— Быстрее, вытаскивайте остальных!

Мои слова, казалось, немного подбодрили бойцов. Они тут же последовали команде, сомкнули ряды, подняли щиты и приготовились встретить врага. Акамир, стоящий рядом, уже натянул тетиву своего лука, готовясь выпустить первую стрелу. Его дух, огненный лис, проявлялся в виде едва заметного свечения вокруг его тела, готовый в любой момент вырваться наружу.

— Первый и второй десяток, залп! — крикнул он, сам, при этом, продолжая держать тетиву натянутой и накачивая её огненной стихией.

После его команды, в сторону приближающегося противника полетело почти два десятка стрел. Не все бойцы смогли пережить подъём на стену. Залп вышел откровенно жиденьким, но как минимум половина стрел летела прямо в «чёрных». Я даже не надеялся, что лучники смогут пробить их доспехи, но возможности этих ханьцев оценить было надо.

Удивительно, но те стрелы, которые летели им в лицо, воины в чёрных доспехах умудрились отбить своими мечами. Поразительная скорость и реакция! Снаряды, которые всё же в них попали, разлетелись в стороны, не сумев пробить необычную броню. Воины даже не притормозили, продолжая неумолимо надвигаться на наши ряды.

— Мин, Лэй, ко мне! — крикнул я, увидев, как двое моих самых верных воинов пробиваются сквозь толпу бойцов. — На каждом из вас по воину. Справитесь?

— Да, командир Ян! — тут же ответил Лэй, внимательно разглядывая противника.

— Справлюсь, господин, — кивнул Мин, уплотняя духовный доспех на руках.

В сторону ханьцев полетела огненная стрела, которую, наконец-то, выпустил Акамир. Она мелькнула так быстро, что я с трудом успел разглядеть её полёт.

Огненный снаряд вонзился в грудь воина, вырвавшегося вперёд. Тот махнул мечом, по всей видимости, намереваясь отбить стрелу в сторону, как он делал до этого, но у него ничего не вышло. Стрела вонзилась ему прямо под горло, пробив доспех, после чего ярко полыхнуло.

Ханец вырвал стрелу из своего тела и даже пробежал ещё семь шагов, прежде чем рухнуть на камни. Его смерть заставила остальных сбиться с шага. Один из воинов присел перед павшим собратом, чтобы убедиться, что тот действительно умер.

Я надеялся, что после этого они дважды подумают, прежде чем лезть к нам, но ошибся. Смерть одного их десятки разозли остальных настолько, что они, впервые за всё время, издали жуткий боевой рёв и рванули к нам.

— Лучники! Залп! Засыпьте их дождём из стрел! — прокричал очередную команду Акамир, сам при этом снова заряжая стрелу огнём.

В этот раз стрел было столько, что воины сбились с шага, прикрывая лица от стрел. Там, где стрелы проникали сквозь защиту, мелькали небольшие вспышки, когда срабатывала духовная защита.

Очередная огненная стрела полетела в сторону этих рогатых воителей. Акамир попал точно в сочленение доспеха, но, к моему удивлению, вражеского воина это не убило.

Вспышка, от соприкосновения заряженного огненной стихией наконечника и духовной защитой нападавшего, была очень яркой. Однако, вложенной приятелем энергии не хватило, чтобы убить врага наповал. С другой стороны, он сделал главное – лишил ханьца защиты. Остальное сделали десятки стрел, которые продолжали падать на головы приближающихся врагов. Несколько из них смогли найти себе дорогу к телу воина, которое больше не прикрывала духовная защита.

— Отлично, — осклабился я. — Мы их так всех перестреляем!

— Не получится, — покачал головой Акамир. — Слишком много требуется энергии. Смогу сбить защиту ещё у одного, в лучшем случае у двоих.

— Тоже неплохо. Чем меньше их до нас доберётся, тем лучше.

Стоит отметить, что воинам в чёрных доспехах доставалась лишь пятая часть всех выпущенных стрел. Остальные летели в бегущих за ними солдат. И вот в их случае, результат был намного лучше. Десятки ханьцев падали под ноги своим соратникам, утыканные стрелами. Но те даже не думали останавливаться. Пёрли на нас, словно раненые быки.

Я ещё раз окинул взглядом Мина, который, благодаря духу аллигатора, значительно подрос в силе. Можно было смело сказать, что он стал настоящей грозой в ближнем бою. Его мощные удары могли сокрушить даже самого стойкого противника. Обычного, конечно же, у которого не было духа. Да и с вражескими Связанными он мог спокойно посоперничать в плане силы.

Лэй, напротив, был гибким и быстрым, какой и должна быть змея. Его движения уже сейчас были почти неуловимы для обычного воина, а удары — смертоносны. Он уже не раз доказывал, что способен на равных сражаться даже с самыми сильными соперниками. И не просто сражаться, а, что самое главное, выживать и даже побеждать.

Чёрные воины снова ускорились. Их доспехи, покрытые странными узорами, внезапно вспыхнули чёрным пламенем, а красные глаза загорелись ещё ярче, словно кто-то подул на и так раскалённые угли. Они не кричали, не издавали ни звука, но их молчаливая ярость была страшнее любого боевого клича. Каждый их шаг отдавался в моей голове, словно удары барабана, отсчитывающего последние мгновения перед схваткой.

— Господин, кто это? — спросил Мин, сжимая в руках топор и щит. Его голос слегка дрожал, а в глазах читалось напряжение.

— Понятия не имею, но явно не простые воины. Скорее всего, кто-то из клановых. Вопрос в том, кто именно? — ответил я, не отрывая взгляда от приближающихся врагов. — Всё, что я могу сказать, что они сильные. Очень сильные. Будьте осторожны и берегитесь этого их чёрного пламени. Не нравится оно мне.

— Хорошо, командир Ян, — спокойным голосом ответил Лэй, крутанув пару раз меч в своей руке. — Это честь сойтись с сильным противником плечом к плечу с Вами.

— Ваша задача не победить их, а сдержать и не погибнуть самим, — предупредил я. — Что-то с ними не то. Они не такие, как те, с кем мы сражались до этого. Будьте осторожны и не рискуйте зазря!

Чёрные воины были уже совсем близко. Я шагнул вперёд, намереваясь первым встретить их удар. Мин и Лэй двинулись следом, держась немного позади.

— Акамир, стреляй! — скомандовал я, и приятель выпустил очередную стрелу, напитав её огненной энергией.

Стрела пронеслась в сторону ближайшего чёрного воина, но тот, даже не замедляясь, отбил её своим мечом. Огненная энергия рассеялась в воздухе, не причинив ему вреда. Лишь вспыхнула на мгновение духовная защита. Но и только.

— Проклятье, — пробормотал Акамир, натягивая тетиву для следующего выстрела. — Поторопился!

— Мин, Лэй, держитесь сзади! — крикнул я, и бросился навстречу врагу.

Увернувшись от удара сверху, я вонзил шипы в колено ханьцу, толкнул его плечом и побежал дальше.

Мин, двигающийся следом, не подвёл. Его топор обрушился на упавшего на колено чёрного воина с такой силой, что тот едва успел поднять щит. Удар был настолько мощным, что вражеский воин начал заваливаться назад, но при этом, каким-то образом, сумел контратаковать из такой позиции. Его меч сверкнул, и Мин едва успел уклониться, пропустив окутанное духовной энергией лезвие в сантиметрах от своего лица.

Ханец всё же упал на спину. Мин тут же шагнул вперёд, наступив на вражеский меч, после чего снова опустил свой топор, на этот раз угодив в голову. Духовной энергии для этого удара он явно не пожалел. Вспыхнуло, затем звякнуло, чавкнуло, и рогатых воинов осталось всего семь.

Лэй, тем временем, действовал быстро и безжалостно. Он напал на крайнего врага, нанося ему удары с такой скоростью, что тот с трудом успевал их блокировать. На помощь своему рогатому соратнику бросился ещё один из чёрных воинов, который попытался остановить Лэя, но тот оказался слишком быстр. Двигаясь так, чтобы в моменте его мог атаковать только один воин, он наносил удары один за другим, вливая в каждый немало духовной энергии. В какой-то момент его попытки дали плоды, и, после очередного удара, брызнула кровь. На то, чтобы добить раненого противника, Лэю понадобилось всего несколько ударов, после чего он сошёлся в схватке со вторым рогатым ханьцем.

Я же бросился на того, кто, судя по всему, был их лидером. Его доспехи были украшены золотыми узорами, а глаза горели ярче, чем у остальных. Да и рога на шлеме у него были больше.

Он встретил меня с каким-то безумным оскалом, сходу попытавшись проткнуть меня своим мечом, который оказался таким же чёрным, как и его доспехи.

— Я сожру твоё сердце, после того, как закончу с тобой. А из твоего черепа сделаю себе кубок! — произнёс он, и его голос звучал, как скрежет металла. — Я слышали о тебе, куница, которая пожелала стать медоедом, предав память о своём роде. Говорят, что ты силён, что смог одолеть немало Змей, Свиней и даже Тигров, но сегодня твой путь закончится. Здесь и сейчас.

— Не знал, что слава обо мне дошла и до сюда, — ответил я, чувствуя, как Инь внутри меня рычит, желая схватки. Вот только мой противник не спешил выпускать своего духа. Да и в целом, он ощущался как-то странно… — Кое в чём ты, рогатый, прав. Я действительно убил немало тех, кто виноват в смерти членов моего рода. И ты станешь следующим.

Его меч и мои когти сошлись с громким звоном. Удар был настолько сильным, что я почувствовал, как дрожь прошла по всему телу. Мы закружили вокруг друг друга, нанося удары, которые могли бы убить любого другого воина. Но ни один из нас не мог пробить защиту противника.

Инь вырвался наружу и с силой втянул в себя воздух. Он словно пытался почувствовать вражеского духа, чтобы вступить с ним в бой. Проблема в том, что ханец не спешил выпускать своего духа. Хотя он уже должен был появиться. Они всегда появляются, если только…

Я ещё раз внимательно всмотрелся в своего противника. Так и есть! Они не зря показались мне странными. Всё дело в том, что они, каким-то образом, произвели слияние со своим духом, при этом сохранив способность ясно мыслить. Хотя, последнее не точно. Будь всё так, они бы не стали на нас нападать.

Внезапно, со стороны раздался крик. Я бросил быстрый взгляд и увидел, как один из чёрных воинов сбил Мина с ног. Его топор выпал из рук, а вражеский меч уже занёсся для смертельного удара. Мой сотник попытался встать, прикрываясь щитом, но мощный удар ноги снова отправил его на камни.

— Командир Мин! — раздались крики бойцов, которые бросились ему на помощь.

Пять человек, и лишь у троих из них были духи. Они смело бросились на помощь Мину, отвлекая на себя внимание его противника. Тот расправился с ними так быстро, что мне оставалось лишь скрипеть от злости зубами. Даже Связанные не смогли оказать ему хоть какого-то было внятного сопротивления. Всё, на что их хватило, это выиграть Мину несколько секунд, которыми он воспользовался в полной мере.

Рыча от злости, он бросился на помощь своим бойцам, но не успел. Красноглазый ханец, без видимых усилий, пробил своим мечом духовный покров последнего остававшегося из этой пятёрки бойца, и довольно усмехнулся, глядя на моего сотника.

Этого оказалось достаточно, чтобы Мин бросился на него, позабыв о собственной защите. Швырнув рогатому ханьцу в лицо свой щит, он перехватил топор двумя руками и принялся наносить мощные удары. Хватило всего трёх, чтобы стереть с лица рогатого мерзкую ухмылку. На пятом, ханец чуть не выронил меч, которым пытался защищаться. На седьмом, топор Мина прошёл сквозь все блоки и ударил о духовную защиту. После девятого, рогатый закричал, а из его груди хлынула кровь. Десятый удар оказался завершающим, поставив точку в их противостоянии.

Шатаясь от усталости и недостатка духовной энергии, Мин плюнул на тело своего противника. Подобрав свой щит, он вдел руку в крепления и побрёл в сторону башни, не обращая внимания ни на что вокруг. Слишком сильно он выложился в этой атаке. Слишком много духовной энергии потратил за раз. Ему бы посидеть минут пять-десять, прийти в себя. А ещё лучше, впитать немного энергии из духовного камня. Но, обстановка не располагал.

Оставшиеся «чёрные» смогли убить и ранить немало моих бойцов, прежде чем те смогли их одолеть. Немалую роль в этом сыграл Акамир со своим огнём. Если бы не он, то, боюсь, жертв было бы намного больше.

Лэй тоже уже отступил к остальным, одолев второго своего противника. Тот всё же умудрился его ранить, и сейчас, левая рука моего сотника висела плетью. К нему тут же бросились на помощь, принявшись перевязывать рану, а я сосредоточился на бое с командиром рогатых.

— Инь, попробуй его атаковать, — попросил я своего духа.

Медоед с радостью бросился в атаку и, неожиданного для всех, это принесло свои плоды. Дух действительно был. Просто он, каким-то образом, частично слился со своим носителем. Поэтому я его чувствовал, но не видел.

Вдвоём мы справились с рогатым ханьцем за считанные секунды. Тому не помогло ни его умение обращаться с мечом, ни его странный чёрный огонь. Сильным ударом, я выбил у него из рук меч и вбил ему когти прямо в грудь, пробив доспех, словно бумагу.

— Как ты…? — прохрипел он, и его голос был полон удивления и страха.

Я толкнул его в грудь, и он упал на землю. Его дух, напомнивший мне чёрного козла, начал рассеиваться, но Инь успел впитать его силу.

Бегущие на нас ханьские солдаты, увидев, что рогатые воины пали, дрогнули. Их строй начал рушиться, а мои бойцы, воспользовавшись их смятением, принялись засыпать их стрелами с удвоенной силой.

Эта маленькая победа далась нам нелегко. Когда командир красноглазых ханьцев упал, я оглядел поле боя. Мои бойцы были измотаны, многие – убиты, ещё больше – ранены. Но они выстояли. Мы выстояли. Казалось бы, отличный повод для радости, но нет. В рядах отступающих ханьских солдат образовалось нездоровое шевеление. Я присмотрелся, и увидел, как они расступаются, пропуская очередную группу воинов в дорогих доспехах. Рогов я на их головах не увидел, но, уверен, эти будут не слабее предыдущих наших противников.

— Ян, — подошёл ко мне Акамир, слегка морщась от слабости. — Ещё одних таких же мы не сдюжим. Нас слишком мало. Воины устали. Раненные…

Я кивнул, жестом показав, что понимаю, что он прав. Сражение действительно оказалось тяжёлым. Чёрные воины были лишь частью армии защитников, и я понимал, что вскоре на нас обрушится новая волна. А ведь запасы духа тоже не бесконечны. Рано или поздно, нас просто сомнут.

— Отступаем, — скомандовал я. — В башню. Попробуем удержаться в ней. Все успели подняться?

— Все, — раздался усталый голос Юнгура.

Сам он был весь чёрный от копоти. Видимо, не повезло попасть под атаку горючей смеси.

— Отлично. Все в башню! — крикнул я.

Мои бойцы, услышав приказ, начали отступать, таща на себе раненых. Мы засели в башне и забаррикадировали вход, готовясь к следующей атаке. Лучники, засевшие на вершине, осыпали стрелами приближающихся защитников города.

Те самые воины в дорогих доспехах, не спешили идти на штурм, пустив вперёд обычных солдат. Те, прикрываясь от стрел щитами, тащили к забаррикадированному проходу бочки с порохом. Словно этого было мало, среди подкрепления я почувствовал носителей сильных духов.

— Надо прорываться, — сказал я негромко Акамиру. — Останемся здесь – умрём.

— Согласен, — кивнул он. — Только куда?

— Вниз, — обронил я. — Идём в город!

Глава 8

Нам не стоило оставаться в башне. Это было очевидно. Ханьцы уже подтаскивали бочки с порохом, и, если они их взорвут, то от большей части отряда просто ничего не останется. Да и те воины в дорогих доспехах, которые стояли в стороне, явно ждали подходящего момента, чтобы напасть. Насколько они сильны, сказать было сложно, но не думаю, что они слабее рогатых воинов.

Вдобавок, мы были измотаны, ранены, и у нас не было шансов против свежих сил. Мин и Лэй, хоть и пытались показать, что готовы сражаться дальше, но я-то видел, чего им стоила победа над рогатыми воинами. Да и сам я потратил много энергии, а ведь впереди нас ждут ещё сражения. Оставался только один выход — прорываться в город.

— Все, слушайте! — крикнул я, привлекая внимание своих бойцов. — Заходим в башню и спускаемся вниз. Готовимся к прорыву в город! Баррикады разобрать, расчистить площадку перед входом. Первыми пойдут черепахи. Для прорыва используем трофейные огненные копья! Всех раненых перевязать и спустить вниз. Никого не оставляем. Будем отступать все вместе. Лучники, задержите этих, — я кивнул в сторону двигающихся по стене в нашу сторону ханьцев.

Мои слова вызвали негромкие шепотки. С одной стороны, все понимали, что оставаться в башне – это верная смерть. С другой – спускаться вниз, в самое логово врага, тоже было не самой привлекательной перспективой. Но никто даже не подумал спорить или как-то возражать. Бойцы тут же ринулись выполнять приказы, пытаясь соорудить носилки для многочисленных раненых.

— Командир Ян, — подошёл ко мне Лэй, держась за раненую руку, которую уже успели перевязать. — В одиночку, мы не сможем долго продержаться в городе. Там слишком много солдат и бойцов разных кланов.

— Я знаю, — ответил я, глядя в его усталые глаза. — Но у нас нет другого выхода. Здесь мы долго не продержимся. Нас просто завалят телами, закроют в башне и сожгут. Остаётся только надеяться, что у Дамдина получится взять ворота и ворваться в город. На подкрепление я бы не рассчитывал.

Лэй кивнул, хотя в его глазах читалось сомнение. Он прекрасно понимал, что шансов у нас мало. Но спорить не стал. Остальные монголы, которые находились с нами на нашем участке, прям сейчас пытались взять штурмом стену, но пока безуспешно. Ханьцы умудрились поджечь ещё одну осадную башню, и сейчас её вершина пылала. Не позволяя монголам перебираться с неё на стены города. А вот таран, который был установлен в нижней её части, уцелел. И сейчас, оставшиеся в живых рабы монотонно били в стену города, пытаясь её разрушить.

Сколько их сегодня полегло, мне даже представить страшно. А ведь это ещё не конец. Уверен, что штурм затянется на несколько дней, даже если у нас получится прорваться в город. Источники Дамдина ошиблись. Солдат в городе оказалось намного больше, чем нам говорили. Да и те воины – явно сильные Связанные. Будь на нашем месте другой отряд монголов, они бы, если и справились, то с большими потерями.

Внизу раздались звуки сражения. Мои бойцы уже успели разобрать баррикады, выбить остатки двери и сейчас сражались с поджидающими их там врагами. С обеих сторон сражались обычные воины, так как наши Связанные экономили силы для сражений в городе. Сражение вышло яростным, кровопролитным, но быстрым. Мы просто задавили врагов числом.

Пока бойцы пробивали нам путь к отступлению, лучники, во главе с Акамиром, продолжали осыпать стрелами приближающихся ханьцев, давая нам время. Проход в башню уже начали блокировать, заваливая его всем, что получилось найти. Дверь, к счастью, уцелела и выглядела довольно надёжной, как и запор, которым можно было закрыться изнутри. Для того, чтобы её выломить, им понадобится какое-то время. Надеюсь, мы успеем отступить и хоть немного затеряться на улицах города.

Убедившись, что Акамир держит ситуацию под контролем и не даст нашим лучникам увлечься слишком сильно, я побежал вниз. Большая часть бойцов уже выбежала из башни и двинулась к ближайшему проулку. Их вели за собой Юнгур и Зовид. Первый обеспечивал порядок, второй отправился на разведку. Раненых несли на самодельных носилках, а те, кто мог держать оружие, прикрывали их со всех сторон, готовые отразить любую атаку.

Ханьцы, поняв, что мы отступаем, начали напирать сильнее. Они принялись обстреливать нас со стены, пытаясь хоть как-то задержать. Стрелы свистели над нашими головами, а их гневные крики становились всё громче. Очень уж им не понравилось, что их «добыча» в нашем лице убегает из их рук. Мы же продолжали втягиваться в самый широкий проход между домами, стремясь, как можно скорее, затеряться на улицах города.

Я шёл в середине отряда, с напряжением поглядывая на верх башни, где всё ещё находились лучники. То, что среди них был и Акамир, было понятно по редким огненным стрелам, летящим в сторону врага. И некоторые из его выстрелов были довольно удачны, если судить по паре взрывов, раздавшихся на стене. Видимо приятель умудрился попасть по бочкам с порохом.

Вот почти все воины уже скрылись в проходе. Спустя несколько секунд, когда я уже собирался последовать за ними, из прохода показались бегущие лучники, которых подгонял Акамир. Я с облегчением выдохнул и повернулся было уже спиной к стене, как над нашими головами раздался оглушительный взрыв.

— Не пожалели пороха, собачьи дети! — с каким-то восхищением прокричал Акамир, бросив взгляд за спину. — Вовремя мы оттуда ушли!

— Давайте быстрее! — поторопил их я, глядя на то, как верхняя часть башни начинает оседать вниз.

В своём стремлении добраться до нас, ханьцы слегка перестарались. Устроенный ими взрыв не только выбил двери и смёл все наши баррикады, но и повлиял на всю защитную конструкцию. Не зря же пленные рабы всё это время без устали молотили таранами по стене. Судя по тому, что я успел увидеть, пока не забежал в проулок, существовал большой шанс, что стена в этом месте может частично или полностью обвалиться.

Оставив Акамира в хвосте, я бросился вперёд, по пути подбадривая усталых бойцов. Улицы были пустынны. Жители, видимо, попрятались по домам, ожидая исхода битвы. Мы двигались быстро, стараясь не привлекать к себе внимания. Наша цель была ясна – найти место, где можно было бы спрятаться со всеми выжившими бойцами, и хоть немного восстановиться.

Когда мы выбежали на небольшую площадь, со стоящим по центру фонтаном, то увидели, как в разных частях города горели дома. Клубов дыма было несколько десятков. А ведь когда мы только шли на штурм, их было значительно меньше.

— В бой! — послышался крик Юнгура. — Не щадить никого!

Я посмотрел в ту сторону, куда бежали бойцы, и увидел, как из-за угла выходит крупный отряд ханьских солдат. Их было не больше трёх сотен, но они были хорошо вооружены и выглядели готовыми к бою.

Мои бойцы, ведомые Юнгуром, который смог создать барьер, растянув его на несколько метров в разные стороны, бросились на защитников города, не дав им времени на организацию обороны. Единственный залп из арбалетов принял на себя щит Юнгура, а второй они сделать уже не смогли.

Бой был коротким, но яростным. Ханьцы сражались отчаянно, но против нас у них не было шансов. Они были просто не в состоянии пробить защиту «черепах», которых Юнгур бросил в первых рядах. А затем их просто смели количеством. Расправившись с ними, мы продолжили движение.

— Командир Ян, — обратился ко мне Лэй, когда мы остановились, чтобы перевести дух. —Бойцы на пределе. Боюсь, что мы не сможем долго так продолжать. Простите меня! — он склонился в поклоне.

— Я знаю, — ответил я, оглядывая своих людей, многие из которых просто рухнули на камни мостовой. Они действительно были на грани. — Мы должны двигаться. Если остановимся, то погибнем. Ждём Зовида, может он найдёт подходящее для отдыха и защиты место.

Наш лучший разведчик вернулся через несколько минут. Запыхавшийся, но довольный. Подбежав ко мне, он выпалил, слегка проглатывая окончания слов.

— У нас несколько вариантов. Первый – пройти вон по той улице, свернуть пару раз, и можно будет выйти на широкую улицу, ведущую в центр города.

— Сразу нет. У нас не хватит сил, если вдруг мы встретим там большой отряд защитников. А он там точно будет, и даже не один.

— Тоже так подумал. Второй вариант, это какой-то храм. Неподалёку отсюда. Защитников там почти нет.

— Стены у него есть?

— Нет, — покачал головой Зовид. — Но он довольно большой, там точно все поместятся.

— Оставим, как запасной вариант, если не найдём ничего получше. Есть что-то ещё?

— Да, — кивнул он. — Большой особняк, с невысокими, но крепкими на вид стенами. Только…

— Что?

— Там много бойцов. Они явно готовы к обороне. Видел там флаг, на котором изображена бычья голова.

— Клан Быка? — задумался я. — Больше ничего подходящего не видел?

— Нет, Ян, прости, я итак рыскал изо всех сил.

— Ладно, веди нас к особняку.

— Ты уверен? Просто… они действительно показались мне сильными. Я уверен, что видел с десяток духов!

— Веди! — надавил я, не желая спорить.

Как по мне, это был идеальный вариант, в нашей ситуации. Да, будут жертвы, но… глупо надеяться, что выжить смогут все. Это война, в конце концов, тут убивают и умирают. Лучше уж погибнуть в бою, сражаясь, чем от упавшего на голову камня или свалившись с лошади.

До нужного места мы добрались относительно быстро. Правда, пришлось немного поплутать по узким улочкам, что сильно меня раздражало. Да ещё и раненые сильно нас тормозили. Но бросать их было нельзя. И дело не в том, что после такого упадёт мой авторитет среди бойцов, просто это было неправильным.

Наконец, мы оказались неподалёку от нужного особняка. Я одобрительно кивнул, оценив выбор Зовида. Как по мне, это был лучший вариант из всех, что мы успели повидать по пути.

Мы сходу бросились в атаку. Я бежал первым, за мной следовал Юнгур, который снова создал и растянул свой защитный барьер. Акамир должен был координировать лучников, а Лэй с Мином отправились на правый и левый фланги.

Ханьцы встретили нас градом стрел, но мы, не останавливаясь, бежали вперёд. На мне сосредоточили своё внимание сразу несколько десятков вражеских лучников. Не осознавая бесполезность своих действий, они раз за разом пускали в мою сторону стрелы. И ведь ни один из них не додумался зарядить их духовной энергией!

Я добежал до ворот и, создав максимально возможное по длине лезвие, принялся рубить преграду в том месте, где, по словам Иня, располагался массивный засов. Я рубил с такой силой и скоростью, что вокруг только щепки летели.

— В сторону! — раздался крик Юнгура, и я тут же отскочил в бок.

Без лошади он не смог набрать нужную скорость, чтобы выбить ворота самостоятельно, но его сил хватило, чтобы завершить начатое мной. Под приятный уху хруст, засов не выдержал и развалился, а вслед за ним распахнулись и массивные створки. Не полностью, но этого хватило, чтобы я протиснулся внутрь и принялся убивать бойцов, охранявших этот особняк.

Добежавшие до ворот бойцы дружно навалились на створки и принялись их раскрывать. Им понадобилось всего несколько секунд, после чего во двор особняка хлынул поток самых сильных моих бойцов. Я здраво рассудил, что настал тот самый момент, когда не стоит экономить силы. Поэтому, обычные бойцы, без духов, остались охранять раненых.

Бой вышел жестоким. Ханьцы сражались отчаянно, понимая, что отступать им некуда. Но мы были сильнее. Мои бойцы пробивались вперёд, не обращая внимания на раны и усталость. Очень сильно выручал духовный покров и общее усиление тела.

Единственной преградой на нашем пути стали те самые бойцы с духами, о которых меня предупреждал Зовид. Но и они не смогли ничего противопоставить тем же «обезьянам» и «енотам». Да, «быки» были сильными. Они даже пробивали духовные покровы, попавших под их мощные удары бойцов. Но против быстрых «обезьян» и «енотов», они сделать ничего не могли. Просто не попадали.

Убедившись, что мы побеждаем, на территорию особняка начали заносить раненых. Акамир тоже уже был здесь, с усталым видом наблюдая за кипящими во дворе схватками. Наши бойцы заняли уже всё свободное пространство, потихоньку оттесняя вражеских воинов к центральному дому.

— Осторожно! Враги! — раздался крик со стороны бойцов, которых мы оставили следить за улицей.

Я обернулся и увидел, как к стенам особняка подходит ещё один отряд ханьцев. Насколько я смог разглядеть, это были те самые воины в дорогих доспехах, которых мы видели на стене. Их глаза горели холодным светом, а в руках они держали мечи, которые, казалось, светились изнутри. И у них на шлемах тоже были козлиные рога.

— Проклятье, — пробормотал я. — Они нас выследили и догнали!

— Командииии…! — услышал я, после чего пространство внутреннего двора огласил хруст ломающихся костей и мерзкий звук разрываемой плоти.

Я тут же уставился в ту сторону. Взгляд моментально зацепился за огромную фигуру ханьца, который отбросил в строну оторванную руку моего воина, оказавшегося у него на пути.

«Он прошел частичную трансформацию, — раздался в голове голос Иня. — Сильный дух. Не Хранитель, конечно, но придётся повозиться. Быстро мы с ним не справимся. Даже вдвоём».

Я и сам прекрасно чувствовал, что этот ханец силён.

Мы оказались в ловушке. Спереди – неизвестный Бык, вокруг которого собирались его люди. Сзади – элитные рогатые воины. Не самый удачный расклад. Но отступать нам некуда. Придётся сражаться и с теми, и с другими.

— Мин, со мной! — закричал я, раздавая указания. — Акамир, Юнгур, Лэй, Зовид, задержите рогатых!

Я бросился на двинувшегося в мою сторону Быка. Следом за мной бежал Мин со своими бойцами. Пока я буду сражаться с главным, они должны будут отвлечь на себя остальных защитников.

Видимо, во время частичной трансформации, духи действительно оказывают сильное влияние на своих носителей. Никак иначе я не могу объяснить то, что этот Бык внезапно ускорился, наклонив в мою сторону голову и разведя руки и сторону. Да он даже не стал доставать меч, который болтался у него на поясе!

Инь атаковал вместе со мной. Его удары не наносили вреда телу ханьца, зато вполне успешно вырывали куски духовной защиты. Бык заревел от боли и попытался достать юркого духа, но я ему помешал, вонзив шипы прямо в левую подмышку.

Не успел я порадоваться удачному удару, после которого эта туша должна будет истечь кровью за считанные минуты, как мне в грудь прилетел сильнейший удар, от которого даже что-то хрустнуло внутри. Со свистом втянув воздух, я закашлялся и поморщился от боли.

Дух-медоед воспользовался тем, что наш противник отвлёкся на меня, и вырвал и сожрал большой кусок духа. Бык тут же попытался снова его поймать, но Инь в очередной раз увернулся, при этом полоснув противника по руке острыми когтями.

Сблизившись с противником, я с трудом отбил в сторону его удар, после чего вонзил шипы на правой руке ему в брюхо и потянул в сторону. Он попробовал вцепиться мне в горло руками, но одну его руку я удержал свободной своей, а во вторую вцепился зубами Инь. Я же повёл лезвия внутри его тела вверх, рассекая лёгкое и стремясь добраться до сердца.

Мне понадобилось на это долгих шесть вдохов. Ещё столько же он простоял на ногах, с ненавистью глядя на меня покрасневшими от напряжения и ярости глазами. И только убедившись, что он умер, я позволил себе оглядеться.

Увиденное заставило меня недовольно поморщиться и скрипнуть зубами. Рогатые воины в серебристых доспехах смогли прорваться через нашу защиту и сейчас занимались тем, что вовсю резали моих людей. Нет, Акамир, Лэй, Юнгур и Зовид пытались их сдержать, но тех оказалось слишком много, а сами они явно превосходили в силе убитых нами ханьцев в чёрных доспехах.

— Мин, справишься сам? — спросил я своего сотника, прежде чем отправиться на помощь Акамиру и остальным.

— Да, господин, — с уверенностью ответил тот.

Я тут же поспешил на помощь, сражающимся бойцам. Напал я внезапно, сходу сумев убить двоих вражеских воинов. Мой поредевший отряд, увидев, что я вступил в бой, встретил меня приветственным рёвом сотен глоток.

Не понимающие, что произошло, ханьцы слегка ослабили напор, позволив нам отступить и плотнее сбить ряды. Так мы и замерли друг на против друга. Они сверлили нас взглядами, полными ненависти, мы отвечали им взаимностью. За моей спиной были сотни бойцов, пускай и изрядно измотанных бесконечными сражениями. «Серебряные» тоже пришли не одни. Мало того, что их было больше четырёх десятков, так и обычных солдат было сотни четыре. И последние продолжали вливаться во двор, выстраиваясь в ряды напротив нас. Мы замерли напротив друг друга. Не знаю, чего ждали они, я же вовсю пользовался короткой передышкой.

Неожиданно, с конца улицы раздался грохот множества копыт о камни. Все, что мы, что ханьцы, повернули головы в ту сторону. К цокоту копыт добавился громкий рёв, а спустя считанные секунды мы увидели его источник.

Это были монголы. Не знаю, как они тут очутились, прорвали ворота или проникли через пролом в стене, это было неважно. Главное, что, завидев ханьцев, они поскакали в их сторону, на ходу формируя свой излюбленный барьер.

Ханьцы, увидев их, дрогнули. Теперь они оказались между молотом и наковальней. Их строй начал рушиться, а мои бойцы, воспользовавшись моментом, бросились на них, внося ещё большую сумятицу.

«Серебряные» попытались отступить, оставив солдат прикрывать свой отход, но монголы, верхом на лошадях, оказались быстрее. Из ханьцев ушли единицы. Однако и монголы заплатили за это недолгое сражение кровью. «Серебряные» отказались расставаться с жизнью без боя, забрав с собой немало как дайчинов, так и обычных монгольских воинов.

— Слава предкам! — произнёс Юнгур с облегчением. — Наши прорвались в город. Теперь-то можно будет хоть немного отдохнуть.

— Я бы не спешил с выводами, — покачал я головой, с напряжением глядя на то, как монголы разворачивают коней в нашу сторону.

— Что они делают? — удивился Юнгур.

— Готовятся атаковать нас, — скрипнул я зубами, разглядев среди дайчинов Басана.