Ян и Инь 3. Свой, среди чужих

Глава 1

Алахчит был недоволен. Этот набег должен был обогатить каждого, кто отправился на земли русов, ведомый волей хана, который собрал под свою руку больше двух десятков племён. И пускай отношения между некоторыми племенами были довольно напряжёнными, было решено забыть на время про все разногласия, ради славы и богатой добычи.

Поначалу всё шло довольно неплохо. Стремительного набега сынов Степи никто не ожидал, и глупые крестьяне не успели сбежать и спрятаться, словно трусливые мыши. Количество рабов росло, и все с радостью ожидали, что так будет и дальше. Слабые русы ничего не могли противопоставить славным воинам.

Первые проблемы начались, когда армия достигла города русов, обнесённого крепкой каменной стеной. Внутри должны были находиться верные Степи люди. Их задачей было помочь степнякам проникнуть внутрь города. А ещё лучше, открыть им ворота. Но что-то пошло не так, и город пришлось брать в осаду.

Пока вожди разрабатывали план атаки и дожидались подкрепления, которое должно было вскоре подойти, небольшие отряды разных племён разъехались по окрестностям, в поисках деревушек и аномалий, в которых можно было добыть столь редкие для степи растения и животных.

Алахчиту не повезло. Его отряд практически полностью был убит во второй по счёту аномалии. Алахчит спасся чудом, но при этом был вынужден бросить практически всё, что успел насобирать. А успел он немало. Два полных мешка редких и ценных растений, несколько тушек зверей, из которых можно было сшить шапку, которую не зазорно было бы носить и хану.

Из двадцати человек, вернулось меньше половины. Хорошо хоть удалось сохранить лошадей. Иначе, этот поход можно было бы считать полностью провальным. И так пришлось переключиться на поиск сбежавших в леса крестьян и борьбу с редкими отрядами разведчиков русов.

Клан Степного Волка, который организовал лагерь, куда свозили всех добытых рабов, требовал себе за охрану целую пятую часть добычи. Это было слишком много, поэтому Алахчит свозил пленных русов к основному лагерю. Это требовало больше времени и сил, но зато не надо было ни с кем делиться.

Когда во время последнего штурма неизвестно куда пропал Щит Предков, все дайчины(воины) были поражены до глубины души. Русы каким-то непостижимым образом смогли сделать то, что никто не мог до них. Из-за этого, штурм захлебнулся кровью и Степь потеряла много славных сыновей.

Словно этого было недостаточно, к городу пришли люди хана Алтангэрэла. И они, вместо того, чтобы помочь с штурмом, напали на потрёпанное войско хана Сарангэрэла. Такое нельзя было оставлять безнаказанным, и сражение разгорелось уже среди двух армий монголов. Радует, что русы не смогли либо испугались и не воспользовались моментом, чтобы напасть.

Отряд Алахчита приметил группу предателей алтанцев, как стали называть людей хана Алтангэрэла. Они скакали от стен русской крепости, волоча за собой по земле два тела. Сперва Алахчит подумал, что это они тащат кого-то из их лагеря, решив таким образом позлить саранцев. Именно поэтому, дабы проучить заносчивых и наглых мерзавцев, они бросились в атаку.

Схватка вышла короткой, но яростной. Алтанцев перебили всех до единого. Забрали их оружие и лошадей, которые пережили сражение. На трофейных лошадей загрузили тела двух русов, которых приняли сперва за своих и из-за которых и напали на алтанцев. Они были истерзаны, но, судя по стонам, живы.

Алахчит решил не добивать их, а взять с собой в качестве рабов. Убивать же не стал по той причине, что не хотел гневить великого Звёздного коня, который послал им этот отряд «золотых», который «одарил» их почти двумя десятками добрых боевых коней. Если русы сдохнут сами, значит, на то воля Великого коня. А если выживут, то послужат на благо Степи.

***

Я приходил в себя несколько раз, но практически тут же снова проваливался в беспамятство. Там было хорошо и спокойно. Не было боли и чувства опустошённости.

Первый раз я открыл глаза, когда почувствовал сильную боль, из-за того, что кто-то ткнул меня в только начавшую затягиваться рану. В метре от меня стоял незнакомый монгол и испуганно смотрел на меня через прутья клетки. Зачем он забрался в клетку, мне было непонятно.

Второй раз я очнулся, когда ощутил на своём лице холодную и мокрую тряпку. С трудом разлепив глаза, залитые засохшей кровью, я увидел небо. И между мной и небом были прутья решётки.

Выходит, это не монгол был в клетке тогда, а я?

«Меня взяли в плен?» — мысль обожгла, но следом за ней пришла другая. — «Я…жив?»

Стоило произнести это у себя в голове, как на меня снова накатила слабость и я провалился во тьму. В ней я и пребывал, изредка выныривая к самой поверхности, когда кто-то пытался меня поить тоненькой струйкой воды.

В третий раз я пришёл в себя, когда услышал чьи-то крики. Орали, казалось, над самым ухом. Но это оказалось не так. Когда я открыл глаза, то всё ещё находился в клетке. Кто-то весело закричал, после чего на меня обрушился поток воды.

Она попала в рот и нос, от чего я закашлялся. Из-за этого тело прострелило болью. Я хотел перевернуться на бок, но смог пошевелить только головой. Почувствовал, как с меня стягивают штаны, после чего окатили водой ещё раз.

Я собрал все силы и попытался привстать, чтобы показать наглецу, что он совершил ошибку, решив поиздеваться надо мной, но в глазах потемнело, и я снова потерял сознание.

Не знаю, сколько раз я «выныривал» и снова «нырял». Но, в какой-то момент, после очередной попытки принять сидячее положение, у меня это получилось, и я даже не вырубился.

Вокруг было темно. Я сидел на деревянном полу, на который кто-то накидал влажной травы. Кроме меня в клетке находилось ещё шестеро. Две женщины, два совсем молодых парнишки, старик и… Я пригляделся повнимательнее, когда мой взгляд зацепился за знакомые части одежды.

Неужели это Акамир?

Мне понадобилось полчаса, чтобы добраться до лежащего приятеля и положить ему руку на грудь.

Спустя два десятка вдохов, я облегчённо улыбнулся. Сердце билось в нормальном темпе. Значит живой и умирать пока вроде не собирается. Это хорошо. А вот то, что мы попали в плен к монголам и сейчас находимся неизвестно где – это плохо.

И ведь так глупо попались, когда до спасения оставалось рукой подать! Надеюсь, хоть с остальными всё в порядке. Интересно, как там Макс?

Следующим шагом я принялся осматривать себя. Всё тело, руки, ноги и даже лицо, были в глубоких царапинах и ранах. Поймавшие нас монголы не придумали ничего лучше, чем протащить нас по земле! Будь у меня энергия на покров, я бы не получил ни царапины. А так, мне досталось. И досталось сильно. Ладно хоть дар Иня мне помогал, постепенно залечивая раны.

«Инь!» — меня словно молнией ударило.

Я прислушался к себе, позвал медоеда раз, другой, но он не отвечал. Я чувствовал, что наша связь не разорвана. Она есть. Но ощущалась как-то слабо. И я не понимал, в чём дело.

Правда, у меня было два варианта, что могло так сильно на нас повлиять. То, как он остановил сильнейшим, который я когда-либо ощущал, всплеском силы целую армию монголов, и то, что я убил врага оружием. Больше мне ничего в голову не приходило. И как всё вернуть – я не знал.

Хотя, может быть, если «насытить» тело духом, у меня получится восстановить нашу связь? Но для этого, опять же, надо оказаться в аномалии или обзавестись духовными камнями. Ни первое, ни второе мне в ближайшее, да и в любое другое, время, пока я в плену, не грозит.

Спать не хотелось, поэтому я решил попытаться «заглянуть» поглубже в себя. Не знаю, сколько прошло времени, но я «нащупал» крохи духовной энергии. Их то я и принялся гонять по всему телу, стараясь не увлекаться, чтобы они не исчезли.

За этим занятием я и не заметил, как наступило утро. Я так сильно погрузился в себя, что вздрогнул от чьего-то осторожного касания. Стоило открыть глаза, как я увидел того, кто меня разбудил. И нет, это был не Акамир. Один из мальчишек сидел рядом со мной и снова тянулся рукой в мою сторону.

— Чего тебе? — прохрипел я, пересохшим горлом.

— Живой! Тётя, как ты и говорила, с ним всё в порядке.

Я перевёл взгляд на испуганную бабоньку, которая хлопала глазами, глядя то на меня, то на Акамира.

— Лучше бы сдох, — еле слышно пробормотал дед, кинув на меня злобный взгляд.

— Сдохнуть мы всегда успеем, — криво усмехнулся я. — Кого мне за это благодарить? — спросил я, поднимая руки, самые глубокие раны на которых были обмотаны какими-то тряпками.

— Это тётя Ирина. Она вас обоих обмыла.

— Спасибо, — поблагодарил я женщину.

— А вы воины? А как вы в плен попали? Нас из деревни забрали, когда монголы туда пришли. Многих убили, — мальчишка шмыгнул носом и быстро заморгал, видимо, вспомнив что-то грустное.

Я не стал ничего отвечать. Вместо этого снова положил Акамиру руку на грудь, проверяя биение сердца.

При свете утреннего солнца, я внимательно осмотрел своего соратника. Ран у него было меньше, чем у меня. Видимо, хватило сил и запаса духа, чтобы удерживать какое-то время покров.

Его ресницы задрожали, он застонал и приоткрыл глаза.

— Ян? — еле слышно прошептал он.

— Да, — кивнул я. — Ты как?

— Жить буду, — криво усмехнулся он в ответ.

— А вот это вряд ли, — влез ворчливый дед. — А если и будете, то недолго. До первой запретки, где нас скормят или духам, или зверям!

— Ты что-то знаешь или просто так болтаешь? — спросил я старика.

Он хотел было мне что-то сказать в ответ, но резко захлопнул рот и весь сжался. Судя по реакции остальных, к нам приближался кто-то, кого они все боялись.

Я не стал оборачиваться, хотя слышал, что этот «кто-то» приближается со стороны спины. Судя по звукам шагов, их было двое.

— Смотри, Тургэн, этот уже сидит! А ты говорил, что сдохнет! Причём, говорил это ещё два дня назад!

— Ну, не сдох и не сдох. Значит потом сдохнет. Какая разница, — возразил ему второй голос.

— Неееет, ничего ты не понимаешь! О, и второй шевелится! Говорю тебе, повезло нам! Глядишь, может их на два раза хватит.

— Придумаешь тоже, на два! — снова начал спорить его собеседник. — Им бы этот пережить.

— Ладно, давай, выгоняй их всех из клетки. Дадим им немного еды и воды, после чего отправим собирать травы.

— Еду ещё на них переводить! Всё равно же подохнут.

— Не спорь! — в голосе первого послышались стальные нотки. — И поспеши, нам дали время до полудня. После этого, туда пойдет Хулан.

Через полчаса, перехватив немного сыра и воды, мы уже заходили в аномалию. Мальчишка, которого звали Захар, объяснил нам, что от нас требуется собирать определённые растения. Чем больше соберём, тем выше шанс, что на ужин дадут побольше еды. А ещё он постоянно твердил о том, что главное быть осторожным и не попасться зверям, которые обитают в таких местах.

Было видно, что все члены нашего отряда, в числе которых были и вооружённые монголы, вступили в границы аномалии если и не со страхом, то опасением точно.

А я же с трудом сдерживал довольную улыбку. И, в отличие от остальных, надеялся, что на нас нападут духи. Ведь это мой шанс вернуть Иня и свои силы!

Глава 2

Стоит признать, что я удивился. Сильно. А всё из-за того, что стоило нам пересечь границы зоны аномалии, как изменился ландшафт. Я такое видел впервые. Нет, бывало, что снаружи и изнутри зона аномалий выглядела слегка по-разному, но чтобы настолько…

Во-первых, растительность. Она была густая настолько, что местами приходилось либо искать другую дорогу, либо прорубать себе проход силой. И иногда проще было действительно обойти.

Во-вторых, сама местность. Учитывая, что весь день мы шли по степи с редкими участками леса, увидеть здесь такое было сравни чуду. Не один я был удивлён такому резкому переходу. Сопровождающие нас воины-монголы, которых называли дайчинами, громко затараторили, не скрывая своей радости. А вот бабоньки и пацаны выглядели скорее испуганными.

Мы бродили по этим зарослям больше часа, собирая растения и плоды, на которые нам указывали монголы. За всё время на нас никто так и не напал, и большая часть отряда расслабилась. Но не я. И не Акамир, который, как и я, с трудом перебирал ногами. Для нас было очевидно, что это затишье перед бурей.

Монголы перестали держаться плотной кучей, постепенно расходясь всё шире. Я в полной мере воспользовался этим, начав пихать себе в рот знакомые ягоды и травы. Иногда даже вырывая некоторые растения, очищая их корни от грязи, и запихивал их в рот. На зубах хрустела земля, рот сводило от горечи, но я через силу проталкивал всё добытое в себя. И глотал.

Минут через десять, я понял, что всё бесполезно. Духовная энергия ни в какую не желала восстанавливаться. Тогда я принялся совать самые ценные и наполненные энергией «дары» аномалии Акамиру. Благо он не сопротивлялся и ел всё, что я ему давал. Заодно пожамкал несколько трав и приложил получившуюся кашу на раны, под повязки.

Первым неладное почувствовал Акамир. Он перестал обдирать листья с куста, чем вызвал недовольный крик стоящего рядом с нами монгола, и уставился куда-то за деревья.

— Эй, мясо, чего замер? Продолжай собирать! — сказал ему монгол и несильно ударил кулаком в плечо. — Без ужина решил остаться?

— Ян, приготовься. Сюда кто-то идёт, — произнёс Акамир, не обращая внимания на недовольного надсмотрщика.

Я выпрямил спину и шагнул к приятелю, жестом показав уставившегося в нашу сторону Захару, чтобы они встали позади.

Монгол оголил меч и аж побелел от злости. Ещё бы несколько секунд, и он бы наверняка пустил его в ход, чтобы показать нам что он тут главный, а мы должны слушаться каждого его приказа. Но он не успел.

Сперва раздались крики дайчинов, которые ушли вперёд на разведку, в поисках чего-то более ценного. Потом послышался треск ломаемых сучьев и странные звуки, в которых удивительным образом сочетались пронзительные крики птиц, рычание и не пойми что ещё.

Наш охранник моментально забыл про наше непослушание и встал так, чтобы прикрыться нами от надвигающейся опасности. Смелый поступок, ничего не скажешь. Даже не знаю, на что он рассчитывал. Что прибежавшие сюда монстры сначала набросятся на нас, а он тем временем зарубит их своим палашом? Не думаю, что ему это сильно поможет.

Тем временем, к нам сбежались остальные монголы. Оружие у всех было обнажено и направлено в сторону приближающихся криков. Увидев друг друга, они приободрились и принялись хвалиться, кто больше монстров сегодня убьёт.

Когда в стороне от нас пробежал тот, кого отправляли на разведку, они перестали бахвалиться. А ведь он явно слышал нас и видел, но предпочёл побежать на выход.

— Это лисы! — закричал кто-то слева. — Сделаю себе шапку из их хвостов! Аха-ха-ха-гхххх, — его смех перешёл в хрип.

А дальше закрутилось.

Лис оказалось много. Намного больше, чем ожидали наши пленители. Тут не на одну шапку наберётся. И не на десять. Каждому хватит и ещё останется. Если выживут.

Пользуясь поднявшейся суматохой, мы с Акамиром отступили поближе к остальным собирателям. Бабы визжали от страха, мальчишки жались к ним, вцепившись в мешки, в которые они собирали травы. А вот дедок оказался сообразительнее или просто трусливей, и уже вовсю бежал следом за монголом, бросив всю собранную добычу.

Уверен, что даже если он выживет, то наказания не избежит.

А нет, уже бежит обратно. Странно, одумался? Или может даже решил помочь? А нет, всё оказалось намного проще. Просто за ним гнались две лисы. Повезло ему, что не успел убежать далеко. А вот за то, что ведёт жаждущих крови зверей в нашу сторону, ему от меня достанется.

Акамир тоже заметил зверей, и мы встали у них на пути. Задыхающийся дед добежал до нас и чуть не врезался в баб. Оттолкнув одну в сторону, он попытался проскочить мимо, но я пнул его по ногам, тут же поморщившись от боли.

Дедок покатился кубарем прямо под ноги сражающимся монголам. Один из них в это время как раз попытался отскочить от бросившегося на него лиса, но споткнулся об деда. Монгол упал, лис прыгнул ему на живот и принялся грызть лицо. Скулящий дед пытался выбраться из под дёргающегося монгола, но сил ему на это не хватало.

Я встретил первого добравшегося до нас лиса ударом ноги по морде. Попал удачно, прямо в шею. Будь на мне мои сапоги, то тут бы зверь и сдох. Но крепкую обувку с меня сняли, когда я был без сознания. Взамен же выдали какие-то обноски, которые грозились развалиться в ближайшее время.

У Акамира дела обстояли чуть лучше. Когда на него бросилась лиса, он успел упасть на неё сверху, прижав к земле. А после, с силой сжал руки, ломая шею. На секунду от него потянуло духовной энергией, но ощущение почти сразу пропало.

Я же подскочил к своему противнику и несколько раз с силой опустил пятку, ломая кости и вбивая кровожадную тварь в землю. Бил до тех пор, пока лиса не перестала подавать признаков жизни. Но и после этого я ещё пару раз ударил в район шеи, ломая позвоночник.

— Надо хоть какое-то оружие! — произнёс Акамир, оглядываясь по сторонам.

— Сейчас будет, — ответил я, двигаясь к орущему монголу, который уже лишился носа, верхней губы и, возможно, глаз.

Он забыл про оружие, вцепился в шкуру зверя руками и пытался оторвать его от себя.

Я не стал ему помогать. Просто поднял оброненный им палаш и кинул его Акамиру. Тот поднял упавшее рядом с ним оружие, сделал пару пробных взмахов и довольно кивнул. За него можно теперь не волноваться. С оружием, даже раненый, он точно сможет отбиться от пары зверей. А я же, пока монголы заняты и не обращают на нас особого внимания, займусь кое-чем другим.

Вернувшись ко всё ещё живому монголу, от лица которого практически ничего не осталось, я схватил запачканную кровью лису и оторвал её от умирающего. То, что он умрёт, у меня не оставалось сомнений, помимо лица, лиса разодрала ему лапами горло. Судя по толчкам крови, рана серьёзная. Даже не представляю, как такое лечить. Собираемые мной травки тут точно не справятся.

Изменённый зверь извернулся и вцепился мне в руку. Не сдержавшись, я застонал от боли и сжал пальцы второй руки у него на шее, буквально сминая его горло. Лис задёргался, чуть не вырвал мне кусок мяса из руки, но в итоге разжал челюсть. Я несколько раз ударил его о землю, потом добавил ногой и полез доставать из ножен на поясе всё-таки умершего монгола нож.

Мне понадобилось приложить усилия, чтобы прорезать шкуру на животе и поковырявшись в склизких внутренностях, достать небольшой кристаллик, заляпанный кровью. Духовный камень. Совсем крошечный, но безумно ценный, в нашей ситуации.

Я тщательно обтёр его об одежду монгола и засунул в рот, спрятав за щекой. Акамиру резать тушки зверей палашом было неудобно, поэтому я кинул ему не нужный мне больше нож. Он тут же принялся вскрывать тела лисиц, а я отвлёкся на полный боли голос деда.

— Вытащи меня, вытащи меня из под него! — кряхтел он. — Помоги, или я расскажу, что ты достал что-то из тела зверя и спрятал себе в рот!

— Расскажешь? — удивился я. — Гнилой ты человек. Мало того, что привёл на баб с детьми хищников, которые бы их растерзали в два счёта, так ещё и мне решил поугражать.

— Помоги! Или расскажу! — не сдавался дед.

— Никому ты уже ничего не расскажешь, — я покачал головой и двинулся назад, спиной вперёд, не отрывая взгляда от пары движущихся в нашу сторону, на полусогнутых лапах, лисиц.

— Неееет! Ааааа! Спасите! — закричал он, принявшись судорожно извиваться.

И ведь у него почти получилось выбраться из под лежащего на нём тела! Если бы сразу так старался, то точно бы уже выбрался. Так что, получается, сам виноват. Всегда надо выкладываться полностью, а не обходиться полумерами.

Два зверя набросились на свою жертву и принялись вырывать из деда куски мяса. Судя по его крикам, это было больно. Но у меня ни единый мускул на лице не дрогнул. Я считаю, что он это полностью заслужил.

— Почему ты ему не помог? — просил меня Захар, когда я оказался рядом с ними. — Ты же мог его спасти.

— А зачем? — равнодушно ответил я вопросом на вопрос. — Из-за него чуть не погибла твоя тётя. Да и ты сам бы тоже не спасся. А когда тебя рвут зубами звери, это, поверь мне, очень больно.

— Но, может он не специально…

— Специально. Поверь.

— Но, мама говорила, что надо быть добрым и не отвечать злом на зло.

— А что говорил папа?

— Что если тебя ударили, то надо бить в ответ, — уже тише ответил мальчишка.

— Нашёл что-нибудь? — спросил я Акамира, глядя на то, как монголы добивают остатки лисиц.

— Всего один.

На его руке блеснул крошечный духовный камень. Ещё меньше, чем тот, который добыл я.

— Успеешь поглотить?

— Попробую, — кивнул он и прикрыл глаза.

Акамир успел как раз к тому моменту, как монголы расправились с последними зверями. За это время на нас никто так больше и не напал. Лисицы, которые всё же убили глупого деда, были убиты одним из дайчинов. Он рубил их яростно, явно не думая о том, чтобы сохранить шкуру и не повредить мех. Я не стал лезть с советами, хотя, насколько я помню, именно этот монгол громче всех кричал про шапку, достойную шаха.

— Это палаш Тимицина! — закричал он, после того, как расправился с лисами и увидел рядом с Акамиром лежащий на земле клинок.

— Что он там орёт? — еле слышно спросил меня приятель.

— Возмущается, что мы забрали клинок этого неудачника.

— Придётся вернуть?

— Думаю да, — я даже удивился, услышав его вопрос.

— Жаль, неплохой меч. Удобный.

— Чего кричишь? — хмуро спросил его дайчин, доспех которого выглядел побогаче.

— У них меч Тимицина! Они наверняка убили его и забрали оружие.

— Не говори ерунду! Не видишь что ли, его убили звери!

— Старик бросился ему в ноги! Их надо наказать.

— За что? — не выдержал я. — За что ты так хочешь нас наказать? За то, что мы, будучи ослаблены ранами и голодом, выжили, а твой друг нет?

— Да! — чуть менее уверенно бросил он.

— За что ты так его ненавидишь, раз при всех попрекаешь тем, что он не смог справиться всего с одним зверем? Может он единственный из вас прикрыл собой женщин и детей, а ты так о нём плохо говоришь, — я горсетно вздохнул и покачал головой. — Говоря такие вещи, ты теряешь лицо!

Подошедшие монголы, после моих слов, перевели взгляд на мёртвого собрата, на лице которого, сквозь многочисленные раны, можно было увидеть кости. После этого они взглянули на побогравевшего крикуна и, в итоге, остановили свои взгляды на мне.

Я же растянул губы в улыбке и продолжил.

— Вы называете себя дайчинами, но я видел каких-то неумех, которые с трудом отбились от слабого зверья, — я пнул в их сторону тушку лисицы. Одну из тех, которую убил ногами, чуть ли не полностью её размозжив. — Вы с оружием в руках еле справились с какими-то лисами. И…

— Замолчи, рус, или я вырежу тебе язык, — прошипел крикун.

— Тургэн! — одёрнул его их главный, но тот лишь отмахнулся от него, продолжая сверлить меня взглядом.

— В одиночку справишься? Или ты настолько слаб, что тебе потребуется помощь, — я обвёл насмешливым взглядом остальных монголов, которые с интересом наблюдали за разворачивающимся действием.

— Ян, ты что творишь? — прошипел сзади Акамир.

— Ну так что? Или ты только на словах герой, а на деле… лошадиная лепёшка?

Последнее оскорбление, видимо, сильно его задело. Побагровевший Тургэн бросился на меня со своим мечом, крича, что разделает меня на куски и скормит степным шакалам.

Глава 3

— Тургэн, нет! Остановись! — крикнул главный монгол.

— Он заплатит! Заплатит! — озверевший противник накинулся на меня, проигнорировав приказ командира.

Я же сосредоточился, понимая, что в нынешнем состоянии, да ещё и без щита, у меня не так много шансов, чтобы его одолеть. Но и поступить иначе я не мог. Всё моё существо жаждало этого боя.

Акамир пытался сунуть мне в руки палаш, но я лишь раздражённо махнул рукой, выставив руки вперёд. Хватит с меня оружия. Я уже использовал его один раз, для убийства. Теперь не могу пользоваться духовной энергией.

А что касается этого Тургэна, с ним я справлюсь даже в таком состоянии. Успел посмотреть, как он сражается. Да, воин он неплохой и мечом машет довольно умело, но сильно увлекается и часто проваливается больше, чем надо.

От первого удара мечом я ушёл с трудом. Ещё немного, и он задел бы меня по ноге. Второй и третий тоже прошли мимо. Но тут я уже полностью контролировал расстояние. А вот на четвёртом ударе я начал действовать.

Монгол опустил меч наискось, видимо, планируя разрубить меня от шеи до паха. И ведь его даже не смущало то, что я стоял перед ним без оружия. И плевать, что он не знал, что мне так даже комфортнее. Сам факт того, что он напал с клинком на безоружного, уже многое о нём говорит. И если сперва я думал оставить его в живых, то теперь я поменял своё мнение.

Тургэн, наверное, сильно удивился, когда я, вместо того, чтобы в очередной раз увернуться от меча, шагнул ему навстречу. Правой рукой я схватился за его кисть, удерживающую рукоять клинка, а левой ударил по ребрам.

Костяшки обожгло болью, и я, не сдержавшись, поморщился. Оказалось, что я привык, что моё тело, особенно руки, всегда защищены покровом, которого сейчас не было. Но больно было не мне одному.

Монгол скривился от удара и попытался ударить меня лбом. Сравнивать, чья голова крепче, я не стал. Пришлось отпустить его руку, чтобы увернуться от удара. Но так быстро сдавать свои позиции я не собирался. Поэтому, пользуясь тем, что он слегка потерял равновесие, я пнул его в колено. Будь на мне сапоги, уверен, что без труда бы его ему сломал. А так, он припал на одну ногу, оказавшись ко мне боком.

Следующий удар моего кулака пришёлся ему в ухо, ненадолго дезориентировал. А дальше я принялся бить его по голове, не особо выбирая место. Вялый взмах мечом был перехвачен без особых сложностей, и оказался на земле. Спустя пару секунд, там же оказался и залитый кровью и уже почти не оказывающий сопротивления монгол.

— Довольно! Хватит! — раздался голос главного монгола. — Рус, прекрати!

Я перестал вбивать окровавленные кулаки в тело противника и поднял на него взгляд. Судя по его прищуренным глазам и гуляющим желвакам, он был готов кинуться на меня в любую секунду. Но почему-то не делал этого.

Взгляд монгола на мгновение переместился на избитое тело у моих ног и вернулся обратно. Хм, интересно.

— А то что? — я не удержался и решил подёргать тигра за усы. Хотя, какой он тигр? Так, котёнок, по сравнению с действительно сильными воинами, с которыми мне пришлось встретиться за свою, пока-что не очень длинную, жизнь.

— Иначе, после его смерти, ты последуешь за ним, — ответил монгол, и было видно, что он не шутил. — И они тоже, — он ткнул пальцев в стоящих за моей спиной баб, детей и… Акамира.

Что-то мне подсказало, что так и будет. Горячка боя схлынула, и сил почти не осталось. Даже просто стоять было тяжело, не говоря уже о ещё одном сражении. Но и отступить сейчас, значит показать свою слабость. Так что надо, пользуясь моментом, попробовать выторговать для себя, для всех нас, условия получше.

— И что дальше? — усмехнулся я. — Кто потащит всё, что мы успели насобирать? А если звери нападут снова? Ты и так потерял сколько, треть отряда? И ты же не думаешь, что я сдамся без боя?

Рядом со мной встал Акамир, сжимая в руках подобранный с земли палаш. Не знаю, понимал ли он о чём идёт речь, так как разговор шёл на монгольском, который я, пусть и с трудом, но понимал и воспроизводил, но среагировал приятель как надо.

— Точнее, мы.

Судя по раздувающимся ноздрям, глава отряда не на шутку разозлился. Но, чего у него не отнять, он оказался умён. Монгол умел взять чувства под контроль и с трудом разжав зубы спросил.

— Чего ты хочешь, рус?

— Уважения, монгол, уважения.

Некоторое время на вытоптанной нами поляне царила тишина, после чего он внезапно рассмеялся. А вслед за ним одобрительно захмыкали и остальные.

— Уважения, говоришь? Вы его заслужили. И это всё?

— Для начала хватит и этого.

— Для начала? — снова нахмурился мой собеседник.

— А кто сказал, что таких ситуаций больше не повторится, — я обвёл рукой пространство вокруг нас, усеянное трупами животных и людей.

— В следующий раз мы будем осторожнее, — насупился монгол.

— А если нападут духи? — не сдавался я.

— Духи? — все монголы враз вскинулись, посмотрев на меня более внимательно. — Что ты про них знаешь?

— Много чего. У моего друга, например, он есть, — я кивнул в сторону Акамира.

Внимание дайчинов тут же переключилось на Акамира. Ему это не особо понравилось, и он поудобнее перехватил меч. Это не укрылось от внимания монголов, но он лишь одобрительно кивнул, уважая его смелость.

— А у тебя? Есть дух?

— Был, — коротко ответил я, не собираясь глубоко погружаться в вопрос. — Он… спит.

— Я принимаю твои слова. С Тургэном я поговорю. Он больше к вам не полезет. Но за это вы будете ходить в опасные места и приносить оттуда добычу!

— Договорились, — согласился я, внутренне радуясь нашему соглашению. — Меня зовут Ян, это Акамир.

— Я Алахчит, Ян.

— Надеюсь, ты не моришь голодом и не заставляешь спать в клетке тех, кто заслужил твоё уважение? — с усмешкой спросил я.

Ответом мне стали улыбки монголов, которые оценили мою небольшую хитрость.

— Не заставляю, — подтвердил Алахчит.

Обратно мы добрались без приключений. Правда, дорога заняла больше времени. Мы шли, нагруженные травами и тушками лисиц. Было тяжело, тело болело и требовало отдыха, но я старался не показывать вида.

Рядом шёл Акамир, тоже нагруженный сверх всякой меры. Палаш ему пришлось вернуть, тут Алахчит оказался непреклонен. Но взамен дал нам по неплохому ножу, которые мы поспешили прикрепить на пояса.

Алахчит оказался главой небольшого клана. Набег, переросший в поход, на наши земли оказался для него неудачным. Мало того, что он потерял половину дайчинов, так ещё часть из них была с духами. А это крупная потеря для любого клана.

Мысли о том, чтобы сбежать ночью, улетучились, стоило нам вернуться в лагерь. Вокруг было слишком много людей, причём большинство, естественно, были верхом на лошадях. Без духовной энергии даже речи не могло идти, чтобы попытаться пробраться через многочисленные отряды разных кланов.

Монгол не обманул. В клетку нас запирать он не стал, еды дал. Вечером он вернулся довольный и закатил пир. Алахчит сумел выгодно пристроить тушки лис и травы, которые мы добыли в аномалии. Нам с этого ничего, конечно же, не перепало, но я не сильно расстроился. Пока хватит и того, что мы спим как люди, а не как животные. Да и не стоит забывать про духовный камень, который я смог вырезать со зверя и передал Акамиру. Он его уже успел впитать и, насколько я могу судить, чувствовал себя получше.

Мне бы камни тоже не помешали, но я решил, что раз нам достался такой удачный противник, подходящий для усиления духа Акамира, надо пользоваться моментом.Что касается меня – у меня не было чёткой уверенности, что именно мне необходимо сделать, чтобы Инь вернулся.

Больше недели мы скакали по степям, лугам и редким лесам, двигаясь в неизвестном нам направлении. К дайчинам клана Сухого Ветра мы с распросами не лезли. Да, они уважали нас, как воинов. Но при всём при этом мы оставались рабами. И право заслужить свободу мы могли только по возвращению в Степь и принятии участия в Большой Битве.

Последняя представляла собой место, где происходили сражения монголов и рабов за повышение статуса. Монголы могли стать настоящими дайчинами, пройдя своеобразную инициацию кровью. А у рабов был шанс выбиться из простого мяса в разряд боевого или, если получится одолеть дайчина, даже в свободные воины.

Всё это касалось тех, у кого не было духов. В нашем же случае, у Акамира были все шансы сразу перепрыгнуть через пару ступенек и стать дайчином клана Сухого Ветра. Или другого клана, если вдруг его глава решит взять себе перспективного бойца и попробует переманить парня к себе.

Со мной дела обстояли хуже. За всё время я так и не смог окутать духом даже кончики пальцев. Такое ощущение, что мне что-то мешало. При этом, все мои способности остались при мне. И, что радовало меня больше всего, никуда не далась способность к регенерации. Именно благодаря ей, к концу недели я практически полностью восстановился, и моё тело больше не походило на сплошную рану.

Пришлось пережить несколько тяжёлых дней, когда тело невыносимо чесалось. И это, учитывая, что, как назло, стояла жаркая погода и я потел как не знаю кто. Именно поэтому, перегородившую нам проход реку, я встретил с диким облегчением. Жаль только, что долго намываться нам не дали. Выдвигаться пришлось сразу же, как только вернулись посланные в обе стороны разведчики, отправленные на поиски брода.

Ещё через три дня, когда я уже чувствовал себя хорошо настолько, что возобновил тренировки, мы достигли Степи. И только тогда я осознал, почему Алахчит, да и остальные монголы, произносили это название с таким выражением.

Куда ни брось взгляд, виднелось зелёно-жёлтое море. Само море я никогда не видел, но, судя по услышанным рассказам, оно выглядело примерно так же, но было другого цвета.

Монголы встретили свои земли радостными криками, разнёсшимися далеко окрест. Даже кони словно «ожили» и бросились вскачь, подстёгиваемые своими всадниками.

Я оглянулся назад и понял, что если мы когда и вернёмся с Акамиром домой, то будет это ой, как не скоро. И не легко. А это значит, что нам нужно сделать всё, чтобы подняться в местной иерархии повыше, что будет не так уж просто.

Нет, монголы действительно уважали окружающих, в первую очередь, за боевой дух и умение сражаться. Но одно дело быть настоящим ойратом, а другое дело пришлым.

— Собирайтесь, — произнёс Алахчит, подойдя к нам с Акамиром, через пару дней путешествия по Степи. — Оргил нашёл скрытую землю, надо прогуляться, пока её не обнаружили другие?

— Что за скрытая земля? — спросил меня Акамир, когда Алахчит ушёл.

— Аномалия, — ответил я. — Как они их тут только не называют. И земли духов, и скрытое за гранью… Я сам не всегда понимаю, о чём идёт речь.

— А, понял, — кивнул приятель, который, как оказалось, язык монголов знал, но чуть хуже меня.

Правда, мне в обучении помогал Инь, и без него процесс замедлился. Но я всё равно старательно запоминал всё, что говорили вокруг и, если что-то не понимал, то спрашивал у остальных членов клана Алахчита.

Аномалия оказалась не слишком большой и скрывалась в низине, между двумя небольшими холмами. Когда мы подошли к ждущему нас Оргилу, то он сходу ошарашил нас новостью, что внутрь уже зашёл клан Железного Копыта. И что это всё видели разведчики ещё как минимум двух кланов.

— Надо поспешить, пока сюда не слетелись остальные! — начал поторапливать нас Алахчит.

Он взял быстрый темп, стремясь набрать как можно больше полезных растений и вернуться обратно, прежде чем здесь окажется слишком много народа. И всё дело в том, что он боялся, что кто-то решит забрать всю добычу себе. А такое, как я успел узнать, тоже было не редкостью. Слабые слабеют, сильные становятся сильнее. И нередко, за счёт слабых.

Алахчит сразу повёл нас вглубь аномалии, не обращая внимания на настороженные взгляды уже находящихся тут сборщиков. Шли мы всей толпой. Бабы с парнишками следовали сзади. Мы прошли мимо ценных цветков пустынника, даже не задержавшись, чтобы их собрать. И это было непохоже на Алахчита.

— Скорее! Бьём, сколько успеем и уходим! — скомандовал Алачит, когда мы неожиданно оказались на полянке с сочной травой, на которой паслось необычайно много кроликов.

— Мне нужен лук! — произнёс Акамир, с жадностью глядя на пушистых зверьков.

— Алахчит?

— Не дам! — отрезал монгол, когда я передал ему просьбу приятеля. — Вдруг в спину выстрелит! И вообще, стрелы ещё переводить!

— Он хорошо стреляет, — произнёс я. — Много добычи настрелять сможет…

— Аааа, проклятый языкастый рус! Но если меньше десяти набьёт, то останетесь голодными сегодня!

— Покажи этим конелюбам, как нужно стрелять, — сказал я Акамиру, передавая небольшой лук и запасной колчан со стрелами, которые Алахчит приказал отдать нам одному из своих бойцов.

— Уж я-то покажу, — хмыкнул приятель и, несколько раз проверив натяжение тетивы, принялся за истребление кроликов.

Он успел убить двадцать одно животное, прежде чем Алахчит скомандовал прекратить. Быстро собрав добычу, мы двинулись в сторону от того места, где зашли. Захар со своими успели набрать всего пол мешка какой-то травки. Я же всё это время занимался тем, что контролировал окрестности, особое внимание уделяя тому направлению, откуда мы пришли.

Командир спешил как можно быстрее выйти за пределы аномалии и за это чуть не поплатился жизнью сам и не подставил нас. Вот что бывает, когда нагруженный добычей возвращаешься обратно домой. И ведь вроде опытный дайчин, а совершает такие глупые ошибки!

Я заметил большую кошку, когда мой взгляд привлекло слабое движение травы. Слишком близко к нам. Только и успел предупредительно вскрикнуть и броситься на перерез хищнику.

Когда он понял, что его заметили, то понёсся в нашу сторону огромными прыжками. Что самое печальное, кошак был не один. Я видел ещё две быстро движущихся в нашу сторону «волны».

Своего противника я перехватил в воздухе, сбив его телом. Здоровая кошка приземлилась на все четыре лапы и тут же прыгнула на меня, пытаясь достать когтями. Быстро… для обычного человека, но я успел увернуться и ударить кулаком по голове. Пока она мотала башкой, после неудачного приземления, я подскочил и обрушил град ударов, стараясь не попасть под редкие удары лап.

Горячка боя захватила меня настолько, что я остановился, тяжёло дыша и обливаясь потом, только когда животное перестало дышать. Оглядевшись вокруг, чтобы посмотреть, как там остальные, увидел ошарашенных монголов, которые сжимали в руках оружие.

Акамир успокаивающе мне кивнул и продолжил внимательно смотреть по сторонам, дабы избежать ещё одной неожиданной атаки. Взгляд зацепился за тела ещё двух больших кошек. В теле одной из них торчало две стрелы, одна из которых пробила шею, а вторая бок. Вторую же изрубили так, что чуть не перерубили пополам.

Захар стоял в стороне, прижимая к груди мешок и глядя на меня глазами, в которых восхищение боролось со страхом. А вот бабоньки тихо скулили, закрыв глаза руками, словно это как-то смогло бы им помочь, доберись до них хищники.

— Голыми руками забил, — раздался ошарашенный голос Алахчита. — Тебя, Тургэн, он, получается, пожалел ещё.

Тургэн непроизвольно кивнул, не сводя с меня опасливого взгляда.

Но мне было всё равно на их реакцию. Даже когда они нерпроизвольно отшатнулись, стоило мне улыбнуться. Несмотря на порванную рубаху и располосованный бок, я был практически счастлив. Ведь стоило степной кошке сдохнуть, как у меня в голове раздался еле слышный голос, полный безграничной усталости.

«Неплохо, Ян. Но долго возился».

Глава 4

— Инь? — спросил я, не до конца веря в то, что мне не показалось? — Это ты?

«Кто ещё? Или ты успел обзавестись ещё одним духом? Я про такое не слышал, но если это так, то я его сожру!»

Несмотря на то, что медоеда было еле слышно, судя по интонациям, он не шутил. Однако, несмотря на всю его браваду, я чувствовал, что он практически полностью обессилен. И тогда я задал единственный вопрос, который волновал меня в этот момент:

— Что мне надо делать, чтобы вернуть тебе силы?

«И себе? — усмехнулся Инь. — Нам нужны духи. И чем больше, тем лучше. Камни тоже сгодятся, но от них будет меньше толку. И, самое главное, о чём ты, надеюсь, уже догадался. Ни в коем случае не сражайся этими презренными железками. И тем более не убивай ими».

— Так я и думал, — слова духа подтвердили мои подозрения.

Хотя, какие подозрения? Он же не раз прямым текстом говорил мне, что это не наш путь. И ведь я не воспринимал его слова всерьёз. Думал, что это он так хорохорится и пытается выделиться. А оказалось, что это я сам такой безмозглый дурак.

— Инь, я рад, что ты вернулся, — произнёс я, и «вернулся» в реальный мир.

— Ты как, в порядке? — спросил меня Акамир, не сводя взгляда с напрягшихся монголов.

— Просто чудесно, — ответил я, широко улыбнувшись. — А вы чего так напряглись? Что, никогда не видели, как зверей убивают?

— Я много, что видел, — первым, как и полагается главе клана, ответил Алахчит. — Но такое впервые. Вы, русы, полны загадок!

— Мы такие, — кивнул я в подтверждение слов монгола.

Акамир, который успел подойти поближе, когда понял, что нападать на нас никто не собирается, после моих слов почему-то закашлялся. Он весь покраснел, содрогался от кашля всем телом и при этом зачем-то таращил глаза.

— Ты чего? — удивился я его поведению.

— Да ничего, брат-рус, — выдавил он из себя и снова закашлял.

Вот только у меня сложилось впечатление, что кашель у него был ненастоящий. Словно он его из себя выдавливал или пытался замаскировать им… смех? Да нет, ерунда, вроде бы никто ничего смешного не говорил. Или просто я что-то не понимаю.

Опасения Алахчита оказались не напрасными. Стоило нам выйти за границы аномалии и двинуться в сторону лагеря, как нам наперерез выдвинулся отряд всадников, числом в дюжину. Оторваться от них мы не смогли бы при всём желании. А всё из-за того, что мы, хоть и воспринимались монголами, как воины, но своих лошадей не заслуживали.

То же самое касалось и баб с мальчуганами. Мы все передвигались пешком, таща на себе мешки с добычей. Бежать смысла не было, поэтому Алахчит остановил отряд.

— Хей, Алахчит! — поприветствовал его тучный монгол в неплохой броне. — Я смотрю, ты с добычей!

— Чего тебе, Очир? — хмуро произнёс глава клана.

— Даже не поздороваешься? Ай-яй-яй, где твоё воспитание, друг мой?

— Друг? — брови Алахчита ушли куда-то вверх, под шлем. — Ты со своими дайчинами бросил нас в запретном месте, когда на нас напали духи.

— Не бросил, — нахмурился тучный монгол, с лица которого пропала фальшивая улыбка. — Я увёл свой отряд! Задача каждого хорошего командира – сберечь своих людей.

— Ты прикрылся нами!

— Не надо наговаривать на меня, Алахчит! Там были духи! Ты сам виноват, что завёл своих людей так глубоко, и что они оказались слабы.

— Чего тебе? — ещё раз повторил Алахчит, внезапно успокоившись.

— Мой клан первым нашёл это место. Ты зашёл туда без разрешения.

— Разрешения? Да тебе, похоже, солнце голову напекло? Я знаю правила и следую им. Возле входа не было знамени. А значит, что зайти мог любой.

— Просто мой человек забыл его и пока вернулся вы уже зашли.

— …

Удивительно, но Алахчит промолчал, лишь скрипнул зубами от злости. Видимо его собеседник был из более крупного клана, с которым он не спешил связываться.

— Меня устроит четвёртая часть добычи.

— Ты забываешься, Очир! С какой стати я должен отдавать тебе своё?

— Потому что иначе я возьму всё, — уже не пытаясь играть в вежливость прошипел толстячок. — И твоих рабов тоже.

Алахчит обернулся в нашу сторону, и я прочитал в его глазах, что его почти продавили. Но так же я понимал, что если он согласится сейчас на пятую часть, то этот Очир этим не ограничится. Он пришёл, чтобы забрать всё, что бы он там не говорил.

— А здоровья хватит? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

После того, как я понял, что Инь вернулся, на меня снизошло ощущение, что я готов горы свернуть! Что мне какой-то монгол?

— Почему твой раб смеет открывать рот?? — взбеленился монгол. — Раз ты не смог научить его, как правильно надо себя вести, я заберу его у тебя и вобью в него эти знания. И, заодно, в остальных тоже!

— Пристрелить его? — спокойно спросил Акамир, держа в одной руке лук, а второй ухватившись за оперение стрелы.

И, зная его, в случае опасности, приятелю хватит пары мгновений, чтобы сделать выстрел.

— Ты дал рабам оружие! — я даже не подозревал, что глаза можно выпучить так сильно.

Казалось, ещё немного, и они у него выпадут.

А ведь рабам и правда не позволялось носить оружие. Только на Арене, во время проведения боёв. И сейчас Алахчит, забывший забрать у нас оружие, попал в крайне неприятную ситуацию. По всем законам, наказанию должны были подвергнуться не только мы, но и он.

— Они… не рабы, — произнёс глава, еле слышно, словно не до конца осознавая, что он говорит. — Не рабы. Они бойцы-добытчики!

— Что? Откуда у тебя…? Ты хоть сам-то понимаешь, что ты говоришь?

— Они заслужили это право, когда убили двух Томууров!

— Они? — усмехнулся толстяк. — Ты хочешь сказать, что эти русы смогли одолеть двух степных кошек, изменённых Гранью?

— Так и было. Покажи ему, — бросил он одному из своих дайчинов.

Тот развязал горловину мешка, притороченного к седлу, и продемонстрировал тело одной из кошек. Остальные две тушки были в других мешках. И, что самое странное, Алахчит приказал тащить их не нам. Хотя тех же кроликов мы пёрли на своих спинах.

Когда собеседник главы клана увидел мёртвую кошку, его глаза нехорошо блеснули. Жадность, вот что я там увидел. И если эти звери так ценны, то тогда понятно, почему нам не доверили столь ценный груз.

— Я запомню это, Алахчит, — чуть ли не выплюнул Очир.

После этого он отдал команду своим людям, они развернули коней и куда-то ускакали. Но перед этим, Очир одарил нас с Акамиром убийственным взглядом. И что-то мне подсказывает, что так просто он это не оставит. Ведь, как ни крути, он отступил, хотя численный перевес был на их стороне. Если бы завязался бой, то они могли победить. Вопрос в том, какие бы были потери, и выжил ли бы сам Очир?

Я склоняюсь к тому, что нет. Акамиру он тоже явно не понравился. И одна из оставшихся у него стрел точно оказалась бы в теле монгола. А может и не одна.

— Будут проблемы? — спросил я Алахчира, когда мы вернулись в лагерь.

— Можешь в этом даже не сомневаться. Никуда не лезьте и не высовывайтесь. Я попробую уладить этот вопрос.

Пропадал Алахчит часа два. Мы уже успели рассортировать всю траву, освежевать кроликов и даже нарезать мясо для дальнейшей готовки, когда он вернулся. Выглядел глава клана мрачным. Судя по всему, решить все проблемы он не смог.

— Очир донёс про вас правой руке хана. Так что вечером с вами решат.

— И что это значит? — спросил я.

— Что вам придётся доказать, что вы действительно стоите того, чтобы называться боевыми добытчиками клана.

— Я так понимаю, было его слово против твоего, — решил уточнить я. — И его слово перевесило, так?

— Не лезь, куда не надо, рус! — окрысился Алачих, схватившись за рукоять меча. — Тебе не понять!

— Думаешь? — усмехнулся я. — Всё везде одинаково, у кого сила, тот и прав. Твой клан сейчас слаб, и этот Очир решил воспользоваться этим, чтобы за счёт вас укрепить свои позиции. Так?

Монгол промолчал, но его глаза говорили за него. Если я попал не в цель, то очень близко.

— Доказывать будем боем? Так? Оружие то хоть дадут?

— Боем, боем. Но сражаться вы будете не с людьми.

— А с кем? — спросил Акамир. — С животными что ли? Да тут же одни лошади.

— Великий предок могуч, и он даровал нам своих сыновей, чтобы наша громовая поступь сокрушала врагов Степи! — пафосно изрёк Алахчит.

— И всё же? — я решил вернуть его к волнующему нас вопросу. — С кем сражаться то? Или… где? Аномалия!

— Да, — кивнул монгол. — Разведчики Баруун Гара, правой руки хана, нашли несколько земель за Гранью. К вечеру мы как раз должны до них добраться. В одну из них вы должны будете зайти, чтобы доказать своё право.

— Просто зайти?

— Нет, конечно! Вы должны будете принести добычу!

— Кролики, как я понимаю, не подойдут, — мрачно усмехнулся Акамир.

— Подойдут, — к нашему удивлению ответил Алахчит. — Но не один, а десяток. Если вы вернётесь живые и с добычей, Баруун Гар лично подтвердит ваше право на это звание.

— И зачем это ему?

— Скука. А так, вы послужите развлечением. И не только вы. Всем рабам разрешат попробовать себя в роли боевого добытчика. И те, кто выполнят условия, сменят свой статус!

Оставшееся до вечера время я провёл «погрузившись в себя». Я пытался «нащупать» нашу с Инем связь. Она была, но дух почти не отзывался. Видимо, ему не хватало сил. Проблема в том, что и духовной энрегии в моём теле почти не было. Она никак не желала восстанавливаться, а без неё я не смогу показать всё, на что способен.

А показать я хотел многое. Стать боевым добытчиком, это, наверное, хорошо. Даже отлично. Для кого-то. Но не для меня. Я желал большего. Единственный способ стать тем, с кем тут считаются, это перейти в разряд дайчинов. Воины тут были на особом счету. И я в очередной раз в этом убедился, когда мы столкнулись с этим Очиром. Что он, что Алахчит, хоть и были дайчинами, но не самыми сильными. Именно поэтому последнему пришлось выполнять приказ этого Буруун Гара.

Мне же требовалось большее. Ведь только самых достойных пускали в самые «жирные» аномалии. И только там Инь сможет откормиться сам, и усилить меня. И, если всё пойдёт, как надо, одарит меня новыми навыками.

Акамир тоже не терял времени даром. Он возился с луком и стрелами, которые выпросил у Алахчита. Правда, ему пришлось пообещать отдать жадному монголу половину доли своей добычи, которую он вытащит из аномалии.

И тут был интересный момент. После расспросов оказалось, что половина того, что мы сможем добыть, принадлежит нам. Вторая половина отойдёт Буруун Гару. Это в том случае, если мы сможем хоть что-нибудь добыть. Если же вернёмся с пустыми руками… нас закинут обратно. А ещё могут прострелить ногу или отрубить кисть руки, чтобы было веселее.

Алахчит тоже переживал. Но не за нас. В случае, если мы не справимся с заданием, его тоже ждало наказание. Не такое суровое и, скорее всего, он сможет откупиться, но его клан и так в тяжёлом положении, чтобы терять хоть что-то. Именно поэтому, он пытался всучить мне короткий меч и нож, невзирая на мой категорический отказ.

От меча я в итоге отказался, а нож взял. Пускать его в ход я не собирался, но может пригодится для чего другого. В крайнем случае, отдам Акамиру. Ему не помешает. У него то нет таких жёстких ограничений.

За нами пришли через час, после того, как армия остановилась на ночлег. Сопровождать нас отправились почти все люди Алахчита. Хотелось бы сказать, что они пошли для того, чтобы нас поддержать, то это было не так. Им просто хотелось развлечься.

Буруун Гар сидел на высоком помосте, устланном коврами. На наше прибытие он практически не обратил внимание, занятый общением с десятком приближённых, сидящих рядом с ним.

Мы стояли и ждали неизвестно чего. Алахчита явно заметили, как и то, что он привёл нас. К нам даже подошёл человек Буруун Гара и велел ждать.

Но чего именно ждать? И так светило уже стремилось к горизонту. Да и вообще, только сейчас до меня дошло, что нас собираются отправить в аномалию ночью. Для нас это не сильно большая проблема, учитывая, что я ночью вижу вполне себе сносно. Да и у Акамира с этим дела хоть и обстоят похуже, чем у меня, но и он способен передвигаться ночью без особых проблем, и даже сражаться.

В какой-то момент ударили в гонг, оповестив всех собравшихся о том, что Буруун Гара хочет что-то сказать.

— Братья! Сегодня, при свете трёх предков, мы дадим шанс всем желающим зайти за Грань, чтобы доказать своё право называться воином!

Монголы взорвались одобрительными криками. Слова правой руки хана явно пришлись им по душе. Но в то же время, это означало то, что мы будем не единственными участниками этого действа.

— Алахчит, из клана Сухого Ветра, утверждает, что взятые им в плен русы достойны быть боевыми добытчиками! Подтверждаешь ли ты это, Алахчит?

— Подтверждаю, Буруун Гара! — решительно выкрикнул монгол, когда взгляды всех присутствующих скрестились на нём.

— Услышано! В случае, если они не справятся, ты понесёшь наказание! С каким оружием они пойдут за Грань?

Первым вперёд шагнул Акамир, продемонстрировав лук и меч. Ножи тут за оружие не считались, так что их показывать не было нужды. Его выбор был встречен одобрительным гулом, и он шагнул назад.

— А что же второй? Где его оружие? — в голосе правой руки хана прозвучало удивление, когда я так же шагнул вперёд, но продемонстрировал пустые руки.

— Меня зовут Ян, и я убил Томууру голыми руками, — крикнул я, стараясь перекрыть поднявшийся недовольный гул. — Справлюсь и в этот раз. Мне не нужно оружие!

— Я… услышал тебя, рус. А я то уж подумал, что у Алахчита не нашлось запасного клинка, чтобы одолжить его своему рабу.

Монголы дружно засмеялись этой незамысловатой шутке, в которой было больше оскорбления, чем шутки. Сразу видно, с Алахчитом тут не особо считаются.

— Но это ещё не всё, братья! После общения с советниками, мною было принято решение, что на охоту отправятся не только эти русы, но и другие, которые решили испытать удачу!

Окружённые десятком вооружённых монголов, в центр вывели пятерых изможденных воев. К их ногам бросили пять мечей и столько же деревянных щитов, обитых кожей. После этого охранники отошли от них на несколько шагов. Вои сразу же схватили оружие и закрепили щиты.

— И самое главное! Я считаю, что наглость должна караться! И раз эти рабы посмели пожелать стать боевыми добытчиками, снова взять в руки оружие, мы слегка усложним им задачу. Очир!

От толпы монголов отделился знакомый нам толстячок.

— Ты просил меня наказать русов за наглость. Что ж, я решил пойти тебе навстречу и дать возможность сделать это самому. Через десять минут, после того, как они зайдут за грань, ты со своим отрядом отправишься вслед за ними. Обратно должны вернуться либо вы, либо они. Если хоть один из русов выживет, всё твоё имущество перейдёт Алахчиту.

После слов Буруун Гара поднялся удивлённый гул. Видимо сейчас происходило нечто из ряда вон выходящее. Похоже, что правую руку хана зацепило то, что Очир обратился к нему с такой, по сути, ерундовой просьбой, вместо того, чтобы разобраться с проблемой самостоятельно. И сейчас ему при всех на это указали.

— Если русы сдохнут и не смогут принести из-за Грани оговоренное число трофеев, то уже ты, Алахчит, войдёшь в клан Очира, со всем своим имуществом и людьми! Я сказал!

После этих слов Алахчир побелел и снова попытался впихнуть мне в руки свой меч. Свой! С которым он никогда не расставался. Мне кажется, он даже спал с ним. И тут вдруг такое! Видимо, не сильно он на нас надеется…

— Время пошло, русы. Поспешите!

Глава 5

Пятёрка русов тут же бросилась к аномалии, стремясь по полной воспользоваться предоставленной форой. Вряд ли у них получится выжить, учитывая новое условие Буруун Гара и отряд Очира, но часть врагов они с собой заберут. А что может быть лучше, чем умереть в бою, с оружием в руках, убив при этом парочку врагов?

Мы тоже не стали медлить. Я так и не взял меч, который мне пытался всучить Алахчит, из-за чего в спину мне неслись его приглушённые проклятия. Не верил он в то, что я смогу без оружия справиться и с опасностями аномалии, и с посланными за нами охотниками.

Когда мы оказались внутри, перед глазами неожиданно пронеслись картинки с моим первым посещением аномалии. Тогда я был глуп, наивен и слаб. Если бы не наставник, который пожертвовал тогда собой, чтобы дать мне шанс на выживание, я бы не оказался здесь.

Несмотря на, казалось бы, схожие ситуации, между ними была существенная разница. Я больше не боялся драки, я жаждал её. Мне больше не нужно было оружие, ведь я понял, что Я и есть оружие. И пускай запасы духа у меня так и не восстановились, я справлюсь. Мы справимся!

Первой мыслью было побежать вслед за русами, чтобы объединить наши усилия и вместе отбиваться от опасностей. Но Акамир думал иначе. Он побежал в противоположную сторону, внимательно поглядывая по сторонам.

Я решил довериться разведчику и побежал следом.

— Почему не с ними? — спросил я его, подразумевая пятерых русов.

— Меньше шансов. И у них. И у нас, — Акамир говорил отрывисто, старательно сберегая дыхание. — Надо зайти глубже. Укрыться.

В чём-то я был с ним согласен. Если преследователи действительно разделятся, то нам будет чуть проще. Но тут надо ещё смотреть, какие твари здесь обитают. Вдруг нам попадётся что-то, с чем мы просто не сможем справиться.

Про себя я старательно отсчитывал оставшееся время. Мы уже успели удалиться на значительное расстояние от места входа, но так и не встретили ни одного зверя. По всему выходило, что монголы уже должны были отправиться в погоню. И тут вопрос в том, сколько человек позволили взять с собой Очиру.

Ещё через несколько минут мы перешли на шаг. Приходилось двигаться медленно, так как многочисленные корни, которые чуть ли не сами лезли под ноги, сильно затрудняли передвижение.

Раздавшийся вдалеке крик, полный боли и ужаса, заставил меня сбиться с шага. Акамир тоже замер, старательно прислушиваясь. Я всё ждал, последует ли за первым другие, но время шло, а крики не повторились.

Мы переглянулись с приятелем и продолжили движение. Правда, далеко уйти не успели. Нам навстречу выкатилось три шара. Акамир отреагировал стремительно, выпустив по ближайшему стрелу. Но железный наконечник не сумел пробить шкуру твари.

Не останавливаясь, они катились в нашу сторону. Если бы не многочисленные корни, что устилали землю и которые я несколько минут так ругал, то неизвестные мне звери уже добрались бы до нас. А так, не добравшись до нас несколько метров, шары распались, явив нашим глазам первых зверей, которых мы увидели здесь за всё время.

Смешные с виду морды, с большими ушами, были утыканы шипами. Как и панцирь, который покрывал их тело. Множество мелких, но острых зубов намекало на то, что руку в пасть им лучше не совать. А когда один из них вцепился в торчащий у него на пути корень, который мешал ему добраться до нас, и за считанные секунды буквально перепелил его, мне даже стало не по себе.

Хлопнула тетива, и стрела, выпущенная Акамиром, угодила прямо в раскрытую пасть зверя, с которой ещё стекал древесный сок. Стрела была непростой. Акамир явно добавил немного духа, и это дало свои результаты. Монстр завизжал и начал кружиться, причиняя себе ещё большую боль, когда древко стрелы задевало за деревья, кусты или корни.

Оставшиеся два зверя кинулись на нас, пытаясь как можно быстрее преодолеть разделяющее нас расстояние. Акамир успел выстрелить ещё раз, но попал в защищённый броневой пластиной лоб твари, и стрела соскользнула в сторону, оставив неглубокую царапину. Пришлось приятелю убрать лук и схватиться за меч.

Мы не стали играть в благородство, и вместе напали на ближайшего зверя. Я умудрился ухватить его за головной шип, а Акамир вонзил меч в шею, прямо под панцирь. Ещё и провернул для надёжности.

Хлынувшая из раны кровь показала, что приятель перебил что-то важное. Я оттолкнул задёргавшегося зверя в сторону, прямо навстречу последнему. Это немного сбило его с толку, и скрыло нас с его глаз на пару секунд. Нам хватило этого времени, чтобы обойти его с боков.

Я пнул его в корпус, поморщившись от неприятных ощущений. Словно в камень ударил. И ведь главное, что всё, чего я добился, это что бронированный зверь слегка покачнулся от моего удара. А ещё решил за это со мной поквитаться. Но не успел.

Акамир, воспользовавшись тем, что противник отвлёкся на меня, рубанул ему по лапам. С первого раза перерубить не удалось, но какую-то травму нанёс. Так как зверь начал двигаться заметно медленнее. Мы потратили ещё пару минут на изучение его повадок и слабых сторон, после чего Акамир добил его ударом меча.

После этого, мы с трудом выпотрошили зверей, достали с каждого из них по духовному камню и оттащили их в сторону, спрятав в корнях под приметным деревом. Понятно, что нам предстоит ещё разобраться с посланными за нами охотниками, но и про необходимость принести трофеи, в доказательство того, что мы достойны называться боевыми добытчиками, забывать не стоит.

После того, как разобрались со зверьём, мы двинулись назад, чуть в стороне от своих следов. Выбрав подходящий по мнению Акамира участок, мы устроили засаду и принялись ждать преследователей. Просидели так минут пятнадцать, когда, наконец, до моего слуха донесся хруст сминаемых веток. Какими бы сильными ни были монголы, но бесшумно ходить по лесу они явно не умели.

Не знаю, сколько человек отправилось за русами, но нам досталось девять. И среди них был Очир собственной персоной. Судя по тяжёлому дыханию и мокрому лицу, он не привык ходить пешком. Как впрочем и остальные монголы. Было видно, что они чувствуют себя довольно некомфортно, передвигаясь не верхом по степи, а пешком, да ещё и в лесу.

Мы заранее договорились, что Акамир атакует первым. Он сидел на дереве, укрытый густой листвой и ветками, поэтому обзор у него был лучше. Но секунда сменялась секундой, монголы уже поровнялись с моим укрытием, а приятель всё не стрелял. И когда мимо меня прошло уже больше половины отряда преследователей, мне стало ясно, чего он ждал.

Сперва раздался знакомый звук, который одновременно напоминал свист и похрюкивание. Затем до моего уха донеслись тупые звуки, от столкновения бронированного панциря с корнями деревьев. И спустя несколько секунд появились их источники – те самые звери, с собратьями которых мы уже успели «познакомиться».

Монголы тут же встали полукругом, готовые встречать опасность. Но, судя по их разговорам, такие звери им ещё не встречались, поэтому они не знали, как с ними сражаться.

Тем не менее, половина отряда схватилась за луки и в бронированных монстров полетели стрелы. Большая часть их бесполезно застучала о крепкие панцири, из-за чего монголы начали нервничать и торопиться, а следовательно и ошибаться. Корней тут было поменьше, как и различных препятствий, поэтому первые «шары» добрались до охотников злыми, но невредимыми.

Я с удивлением смотрел на то, как один из зверей, всё ещё находясь в форме шара, внезапно подпрыгнул и ударил всей массой в грудь своей жертве. От столкновения они оба полетели в разные стороны. Монгол упал на землю, держась за грудь и с трудом вдыхая воздух. На его губах появилась кровь, которая словно пузырилась.

Зверь же упал на спину, забавно дёргая лапами. Этим тут же воспользовались наши преследователи, и в упругое брюхо зверя вонзилось разом три стрелы. Это его не убило, но причинило сильную боль и на время вывело из боя.

Второй зверь попытался повторить манёвр собрата, но вместо того, чтобы просто ударить в грудь, шар внезапно раскрылся и зверь вцепился острыми зубами в лицо не успевшего отскочить в сторону монгола.

Чавкнуло, брызнуло, раздался истошённый крик, и монгол, умудрившийся выхватить с пояса нож, принялся бить им в брюхо монстра, второй рукой пытаясь оттолкнуть его подальше от себя. У него это получилось. Зверь упал, но тут же снова пополз вперёд, оставляя за собой кровавый след. Добраться до своей жертвы он не успел, так как его добили другие члены отряда.

Больше монголы на такое не попадались. Стоило очередному бронешкурому зверю взвиться в воздух, как монголы отскакивали в стороны и били, когда тот приземлялся. Старались бить по лапам и голове, логично предположив, что это самые слабо защищённые места. Но даже так, чтобы справиться с шестёркой зверей, у них ушло порядка пяти минут. При этом ещё трое были ранены, причём один – серьёзно. Ещё один умер. Один из зверей прокусил ему артерию на ноге, и монгол просто истёк кровью.

Когда же оставшиеся охотники убедились, что больше никто пока на них нападать не собирается, и занялись перевязыванием ран, в дело вступили мы. Первой целью Акамира стали лучники. Он успел выпустить три стрелы, прежде чем монголы начали реагировать.

К сожалению, Акамир попал лишь дважды. Но зато обе стрелы угодили чётко в грудь каждой из его жертв. Третья попала вскользь, не сумев пробить броню монгола, вооружённого боевым топором. К слову, именно он внёс самый значительный вклад в убийство зверей. И я был полностью согласен с тем, что Акамир выбрал его одной из первоочередных целей.

Я с большим удовольствием вбил бы свои кулаки в лицо Очира, но он, к моему великому сожалению, был окружён парой дайчинов, которые, когда поняли, что на них напали, попытались прикрыть командира своими телами. Поэтому мне пришлось заняться другими, оставив его на Акамира.

Ближайший ко мне монгол занимался тем, что перематывал ногу, которую оцарапал о шипы зверя. Ко мне он стоял спиной, так что я успел сблизиться с ним до того момента, как он обернулся на шуршание ветвей. Я пнул его в колено, а потом нанёс два быстрых удара в горло и в висок. Бил сильно, не собираясь его жалеть. Не знаю, получилось ли убить, но его глаза закатились и он обмяк, упав на землю.

Я не стал добивать, бросившись дальше. Целью выбрал раненого. Добить его легче, чем остальных, но он может выкинуть что-нибудь в самый неподходящий момент. Так что я подскочил к нему, отбил размашистый удар меча и, перехватив руку, выбил ему плечо, потом ударил в живот и, когда тот согнулся пополам, добавил коленом в лицо, сломав ему нос.

Акамир, находясь в безопасности, расстреливал оставшихся врагов. К тому моменту, как я повернулся к Очиру, их осталось всего двое. Сам Очир и тот самый монгол с топором. Приятель не стрелял, так как ни одна из его стрел так и не смогла пробить броню топорщика. Хотя с виду она была довольно обычной. Очир же прятался от лучника за широкой спиной своего подчинённого, осыпая оттуда нас проклятиями.

Я начал обходить вооружённого топором монгола со спины, вынуждая его поворачиваться вслед за мной, но тогда Очир, который держался позади него, оказался бы в зоне поражения Акамира. Монгола такой вариант не устраивал, поэтому он отдал приказ последнему дайчину своего отряда отступать в лес.

Минут десят мы преследовали их среди деревьев, но в итоге плюнули и вернулись на место битвы. Смысла и дальше идти вслед за ними не было никакого. А так, мы добили тех, кто ещё был жив, собрали с них наиболее ценное снаряжение, включая стрелы, вырезали духовные камни и связали туши убитых зверей. Включая тех, которых мы убили до этого.

Получилось всего восемь, хотя во время сражения мне показалось, что зверей было больше. Но даже так, на мой взгляд, это довольно хороший улов. И если мы выберемся обратно с такой добычей, то, думаю, она пойдёт нам в зачёт задания. Осталось только дотащить всё это до выхода.

Мы прошли, наверное, половину пути до того места, где вошли в аномалию, когда услышали очередной крик боли. А за ним последовало ещё три. Кричали не так далеко от нас, но совсем не в той стороне, куда нам надо было идти.

Колебались мы недолго. Где-то там остались пять наших соратников. И пусть мы не знали их лично, но оставлять их в беде было неправильно. Поэтому, мы затащили добычу в кусты и быстрым шагом двинулись в направлении криков.

Первые минут десять мы шли в хорошем темпе, но постепенно замедлились. Криков больше не было, и я был не уверен, что мы идём в верном направлении. Акамир периодически останавливался и словно принюхивался, после чего мы продолжали движение.

Треск ветвей и шумное дыхание я услышал раньше приятеля. Хлопнув его по плечу я указал направление, и мы приготовились встречать того, кто так стремительно двигался в нашу сторону.

Три монгола, которые пробились через кусты и очутились на относительно свободном пространстве, сильно удивились, когда увидели нас. Выглядели они напуганными. Дышали тяжело и были мокрыми от пота. А ещё от них пахло страхом. И не только им.

Акамир застрелил одного, но оставшихся двух я убил сам. Особой чести в этом не было, так как их руки ходили ходуном то ли от усталости, то ли от страха. Они пытались нам что-то сказать, но не успели. Мы быстро с ними расправились и двинулись в ту сторону, откуда они пришли.

Не успели мы пройти и десяти метров, как снова послышались звуки пробивающихся сквозь кусты тел. Мы приготовились убивать, но вместо монголов на нас выскочили русы.

Что примечательно, оружие они не потеряли. Мечи были при них, но почему-то заткнуты за пояс. Русов было всего двое, при этом один из них подставлял плечо второму и помогал ему бежать. А у того словно левая нога вообще не шевелилась. Крови видно не было, повязок тоже. И это было странно. Такое ощущение, что раненому вою просто отказала нога. А такое могло быть, только если они столкнулись с…

— Духи! — прохрипел тот, что тащил на себе соратника. — Бегите, мы прикроем!

Смена отчаяния на решимость идти до конца и защитить нас, пожертвовав собой, промелькнула на лице говорящего за считанные мгновения. Он помог второму аккуратно сесть на землю и достал меч.

— Чего встали? Бегите! Только осторожно, тут где-то ещё три монгола должно быть.

— А вы? — поинтересовался я, даже не подумав двинуться с места.

— А мы своё отбегали. Осталось встретить смерть достойно! Жаль, конечно, что не от доброго меча, а вот так, от нечисти проклятой, но всяко лучше, чем рабом!

— Много духов то хоть? — спросил я, с радостью ощущая, как внутри меня «заворочался» Инь. Он словно почувствовал приближение «еды».

— На нас хватит. Как и на вас. Зря вы не убежали, — покачал он головой и посильнее стиснул рукоять, глядя на то, как из-за деревьев показались первые призрачные противники.

Глава 6

Появившиеся духи были практически точной копией тех самых бронированных зверей, с которыми мы здесь столкнулись. Единственное отличие заключалось в размерах. Духи были значительно меньше, но от этого не менее смертоноснее.

— Проклятье! Их слишком много! — сказал один из русов, делая небольшой шаг назад.

— Ты хотел сказать, слишком мало? — с усмешкой произнёс я, выходя навстречу духам и с удовольствие ощущая, как Инь внутри меня постепенно «просыпается». — Прикрывай их! — крикнул я Акамиру, бросаясь на самого шустрого духа.

Противник оказался быстрым, но мелким. Мой кулак впился в его тело, и всё внутри у меня на мгновение сжалось в ожидании онемения и боли. Создать даже слабый покров у меня не получилось, и я действовал на одних инстинктах и вере в своего медоеда.

Практически не встретив никакого сопротивления, мой кулак прошёл сквозь духа, который просто… пропал. Нет, не так. Он втянулся в мой кулак, а до меня донесся отголосок удовлетворения, которое испытал Инь от поглощения этого малыша.

Я непроизвольно оскалился, с какой-то непонятной для меня жадностью оглядывая всё прибывающих духов.

«Сегодня я точно наемся!» — неожиданная мысль ударила по мозгам, породив волну предвкушения.

Оскал с моего лица сошёл в то же мгновение, стоило мне осознать, что это мысли Иня, а не мои. И мне это сильно не понравилось.

— Инь! Не смей так делать! — чуть ли не прорычал я, решая, стоит ли бросаться на приближающихся врагов или сначала разобраться со своим состоянием.

«Прости, это больше не повторится», — в голосе духа мне послышались нотки раскаяния.

Времени на болтовню не оставалось, и я набросился сразу на двух духов, которые решили меня «растерзать». С первым произошло ровно то же самое, что и с предыдущим. Он просто исчез, наградив меня небольшой волной удовольствия, прокатившейся по телу, словно нега от потягивания после долгого сна. Но помимо приятных ощущений были и неприятные.

Кожу руки, в месте соприкосновения с духом, словно слегка обожгло. Ничего такого, с чем бы я не смог справиться, но это было неожиданно. До этого ничего подобного я не ощущал.

А вот со вторым духом дела обстояли не так радужно. Левый кулак также прошёл сквозь его полупрозрачное тело, но дух никуда не делся, а в моей конечности поселилось онемение. Точь в точь как когда я сражался со своим первым духом. В тот раз, когда тело змея соприкасалось с моим, были схожие ощущения.

Единственно, на что повлиял мой неудачный удар, это что дух замедлился и не успел атаковать. Это позволило мне ударить его уже правой рукой, и тут накладок уже не было. Дух неизвестного мне зверя оказался поглощён засевшим внутри меня медоедом, но неприятные ощущения в этот раз были сильнее.

Акамир выпустил одну из стрел, наконечник которой был заряжен духовной энергией. Целился он в самого крупного духа, и убить его с одного попадания у него не получилось. Но и то, что он замедлился, уже было неплохо. Как-то я сомневался, что у меня хватит сил с ним разобраться прямо сейчас. Нет, для этого мне требовалось поглотить несколько духов поменьше. А может и десяток. Или парочку.

После убийства двух духов, остальные словно взбесились. Они попёрли из леса как сумасшедшие. При этом крупные особи не спешили нападать, находясь в стороне. А вот мелочь стремилась вцепиться в меня, несмотря на то, что я уже поглотил почти десяток духов поменьше.

Правая рука уже не просто доставляла небольшой дискомфорт. Её словно в печь положили. Пекло так сильно, словно я держал её над углями. А спустя ещё двух духов, ощущение было таким, словно сунул её в кипяток.

Хотелось выть от боли, но я не мог себе этого позволить. Стремясь хоть немного отсрочить очередную вспышку боли, я ударил ближайшего духа левой, и, к моему удивлению, онемения не последовало. Более того, значительный кусок тела духа словно испарился, а в левой руке появилось знакомое ощущение.

Через несколько минут, я уже не сдерживаясь орал, не переставая махать руками и даже ногами. «Горело» всё тело и даже рот. В порыве отчаяния, я вцепился в довольно крупного духа зубами, и по ощущениям словно замахнул полную кружку горящей жидкости, которая продолжала гореть дальше.

Самое непонятное для меня в этой ситуации было то, что создать покров я так и не смог. Я чувствовал, что внутри меня много духовной энергии, но она мне не поддавалась.

Я уже слышал приглушённые стоны русов, до которых добрались духи, которых я не смог вовремя остановить. Акамир убрал лук и рубил их мечом, но сил у него было пока не так много. Его лис помогал ему по мере сил, но противники были неудобные. Шипы наносили глубокие раны, не позволяя отхватить от тела большие куски.

— Инь! — «закричал» я, призывая своего духа на помощь.

Медоед не ответил, но мне внезапно стало чуть легче. Часть жара куда-то пропала, восстановилось зрение, которое сузилось до размера очередного противника, стало легче дышать. Краем пытающегося ускользнуть сознания, я услышал столь знакомое рычание и сделал пару шагов назад.

Быстро покрутив головой, я увидел лежащих на земле русов, которые были пока живы. Акамир стоял на ногах, но был неестественно бледным. В нескольких метрах от нас Инь сражался с оставшимися духами. Их было всего пять, но это были самые крупные.

Медоед крутился вокруг них, атакуя, невзирая на получаемые раны. Враги не могли попасть по юркой цели, и казалось, что бой замер в шатком равновесии. Вот только это было не так. Я чувствовал, что Инь слабеет. Что бы с ним не произошло, он пока не восстановился до того уровня, когда внезапно исчез.

И тогда я принял единственное, как мне показалось, правильное решение. Я бросился на помощь своему духу. Бездумно кидаться в бой я не стал. Хватило ума напасть на самого дальнего и при этом самого же потрёпанного. Каждый мой удар сопровождался вспышкой боли в руках, но я сжимал зубы и продолжал бить.

Когда духа пробила заряженная духовной энергией стрела, я даже внутренне улыбнулся, радуясь, что Акамир нашёл в себе силы и решил помочь. Улыбнуться внешне я не мог, так как лицо свело судорогой. Дух плюнул в меня каким-то сгустком и попал в левую щёку.

Победить его быстро помог случай, а точнее ошибка противника. Он для чего-то решил вцепиться мне в лицо и попытался прыгнуть. Я перехватил его в воздухе и, не сдержавшись, закричал. Оказалось, что бить духа и удерживать его – это две разные вещи.

От болевого шока меня спас лис Акамира. Он мелькнул сбоку и вгрызся в мягкое брюхо, где не было шипов. К тому моменту, как с противником было покончено, Инь потерял ухо и был весь исчерчен светящимися ранами.

— Убей их! — раздался крик Очира, про которого я успел забыть, увлечённый сражением.

Кричал монгол, к счастью, не со спины. Он стоял в паре десятков метров от нас, вместе со своим топорщиком. И тот, стремясь выполнить приказ командира, побежал в нашу сторону, почему-то выбрав меня первой целью.

Я смотрел на несущегося на меня монгола, лицо которого выражало жажду разрубить меня на части. Смотрел и понимал, что сил сражаться ещё и с ним у меня просто нет. У меня руки то с трудом поднимались. При этом, чем ближе подбегал монгол, тем больше вопросов у меня вызывали его действия.

Он бежал прямо, стремясь разрубить безоружного меня. Всё бы ничего, но на его пути были сражающиеся духи, которых он почему-то не стал оббегать. Вокруг его тела вспыхнул защитный покров, который смело за несколько секунд.

А ведь он почти добежал до меня. Ему не хватило буквально пары метров. Покров внезапно исчез и один из духов ударил его в спину. Монгол споткнулся и упал на землю. Из его тела выбрался дух коня, но тут же спрятался назад, стоило одному из духов плюнуть в его сторону таким же сгустком, который достался мне.

Я в полной мере воспользовался подвернувшимся шансом и опустил ногу ему на шею. Она у него оказалось крепкой, так что пришлось повторить несколько раз, прежде чем я услышал долгожданный хруст.

Не знаю, на что рассчитывал Очир, и что он собирался делать, но Акамир его опередил. В этот раз он не промазал. Стрела вошла точно в глаз толстяку, тем самым подарив Алахчиту право забрать себе всё его имущество.

Духов мы в итоге перебили. И тут стоит поблагодарить лиса Акамира. Он крутился вокруг сражающихся, всеми силами отвлекая их на себя. Я больше в драку не лез, понимая, что толку от меня нет. Всё, что мне оставалось, это наблюдать за тем, как Инь расправляется с врагами. И когда он закончил, мы с Акамиром вздохнули с облегчением.

Нам понадобилась пара часов, чтобы прийти в себя настолько, чтобы не бояться встречи с противником, будь то зверь или дух. Двое русов за это время тоже пришли в себя и рассказали, что остальные трое мертвы. Как мы расправились с духами они не видели, и меня это вполне устраивало. Что-то мне подсказывало, что пока рано заявлять о своей силе.

Ещё несколько часов мы потратили на то, чтобы найти тушки убитых нами зверей и стаскать их и тела убитых монголов поближе к тому месту, где мы зашли в аномалию. Нашли не всех, пара монголов пропала, но мы не стали их искать. И так справились только к рассвету.

Когда мы вышли, волоча за собой трофеи, нас встретила гробовая тишина. Той толпы, что провожала нас на это действо, не было. В наличии было всего несколько наблюдателей, которые сами клевали носом. Но, к тому моменту, как мы вытащили все тела убитых монголов, к нам подтянулось несколько важных лиц.

Но самым первым примчался Алахчит. А когда он увидел туши зверей и убитого Очира, то чуть ли не обниматься полез. И всё твердил о том, что он нас обязательно достойно отблагодарит.

Баруун Гар лично не пришёл. Вместо него пришёл его помощник, который осмотрел тела людей и зверей, выслушал наши обрезанные версии и ушёл, велев всем расходиться, заявив, что решение по результатам затянувшегося испытания будет принято Баруун Гаром завтра.

Мы потянулись за Алахчитом. Оставшихся в живых русов забрали другие монголы. При этом, оружие у них отобрали, но обещали вернуть, когда глава скажет своё веское слово. Тушки зверей мы забрали себе, кроме парочки, которые отдали русам в качестве жеста доброй воли. За счёт этого мы надеялись, что отношение к ним улучшится, так как панциреносцы ценились у монголов.

На утро был собран тот же самый совет. При всех присутствующих Баруун Гар подтвердил, что отныне, мы четверо можем называться боевыми добытчиками, а люди и собственность Очира отходят Алахчиту.

Я внимательно следил за происходящим и не мог не обратить внимание, каким недобрым взглядом нас прожигал один из приближённых к правой руке хана монгол. Довольно крупный дайчин был явно недоволен происходящим, но возражать не смел, ибо слово было сказано и услышано.

Алахчит позже пояснил недовольства этого монгола. Оказалось, что это какой-то там дядя Очира, и произошедшее ударило и по нему. Никто в лицо говорить такое не смел, но за остаток ночи успел пройти лёгкий слух, что Очир не смог справиться с семеркой русов, обладая, при этом, двойным численным превосходством. И судя по ранам, умер он не от зверя, а от стрелы, что означало, что полный сил дайчин проиграл замученным пленникам. Позор, как ни крути.

Я уже втайне радовался результатам, когда к Баруун Гару подбежал ещё один монгол и что-то тихонько зашептал ему на ухо. С каждым словом командир армии хмурился всё сильнее, при этом смотрел он в нашу сторону. В какой-то момент он оборвал докладчика жестом и обратился к нам.

— Мои верные дайчины доложили мне, что за Гранью были не только звери, но и духи. Это так?

По рядам присутствующих прокатился вздох удивления. Про это мы не говорили ни слова. Поэтому, слова Баруун Гара стали для всех сурпризом.

— Так и есть, — ответил я, не став отпираться.

— И как же вы с ними справились? — подключился тот самый тип, что сверлил нас взглядом. Он даже слегка привстал от распиравших его чувств.

— Своими силами, — я пожал плечами в ответ.

— Запрещено приручать духа, без особого разрешения! — палец монгола упёрся в нашу сторону. — Они должны быть наказаны.

— Таков закон, — подтвердил Баруун Гар. — Вам есть, что сказать?

— Есть, — согласно кивнул я. — Мы не приручали там духов. Зачем, если у нас есть свои?

— Пусть докажут!

— Тихо! — нахмурился Баруун Гар, грозно глянув в сторону крикуна. — Вы должны показать своих духов, чтобы мы убедились, что вы нас не обманываете.

— Легко, — ответил я, попросив Иня проявиться.

Дух медоеда с неохотой вылез из меня и уставился в сторону значимых монголов, часть которых явно активировала духовное зрение. И, судя по их вытянувшимися лицам, они убедились в правдивости моих слов.

— Лис! У него лис! — донёсся до моих ушей негромкий, но эмоциональный возглас.

— Хищный дух, — медленно произнёс Баруун Гар, после чего перевёл взгляд на меня. — А твой дух, что это за зверь?

— Барсук.

— Он… хищный?

— Если вопрос в том, пользуется ли он зубами и клыками в драке, то ответ «да». Как минимум половина всех вчерашних духов на его счету.

Монголы снова переглянулись и зашептались.

— А вы? — глава обратился к двум русам.

— У нас нет духов, — отрицательно замотали головами они.

— Законы святы! Законы надо чтить! — неожиданно громко произнёс Баруун Гар. — И законы гласят, что в случае получения духа без разрешения, претендент должен доказать своё право на его владение. И вы двое, хоть и не являетесь ойратами, должны следовать нашим законам! Поэтому, вечером вам представится право доказать, что вы достойны носить духов!

Монголы вокруг одобрительно загудели, а некоторые даже достали оружие и затрясли им над головами.

— И как мы должны будем это сделать? — решил уточнить я.

— Победив сунсний эзэнов – мастеров духов.

— Одного? — решил уточнить я.

— Трёх, — недобро улыбнулся Баруун Гар. — Каждый!

Глава 7

Во время перехода, довольный Алахчит объяснил, с чего нам привалило столько счастья. Всё из-за того, что духами, а особенно хищными духами, могли обладать только действительно сильные воины. И, чтобы получить возможность такого духа приручить, должно было быть даровано разрешение.

Пока Алахчит рассказывал нам про это, я вспомнил допрос пленного монгола, который говорил про что-то подобное. Тогда я воспринял его слова как бред. Получить разрешение? Звучало, как глупость. Но оказалось, что такова традиция.

Что касается хищной природы духов, тут всё было проще и сложнее одновременно. Хищными считались все те духи, чьи живые прообразы также были хищными. А вот различные бараны, кабаны и быки сюда не подходили. Разболтавшийся монгол говорил быстро и много, но в потоке его слов я умудрился разобрать кое-что интересное.

— Насекомые? — перебил его я, но он даже не поморщился и, к моему удивлению, решил рассказать детально.

— Да, не люблю я их, если честно, — он даже плечами передёрнул, словно от холода. — Они какие-то… неживые. И двигаются странно. Сложно объяснить, это надо увидеть и прочувствовать самому. Я лишь раз с одним таким пересёкся. Ловили его большим отрядом. У меня тогда духа ещё не было, и я там был на роли простого бойца. У нас пол отряда полегло, прежде чем его смогли убить. И это при том, что на нём не было брони! Крепкий противник попался. Сильный. Боем с таким принято гордиться.

— Это всё интересно, но давай вернёмся к нашей проблеме, — я решил вернуть его мысли в нужное русло. — Кто будет нашими противниками?

— Этого я не знаю, но есть вероятность, что Баруун Гар поручит разобраться с вами Баяну.

— Стоп! Ты сказал разобраться? — переспросил Акамир.

— Конечно! Никто не думал, что вам удастся выбраться из-за Грани живыми. Когда вы выполнили условия, убили всех охотников и ещё принесли бронешкуров, то изменили некоторые расклады. Уверен в этом.

— Нам что, умереть там надо было? — недовольно пробурчал Акамир.

— Так, да! — подтвердил Алахчит. — Вам просто повезло, что я добрый и не морил вас голодом, как тех пятерых.

— Добрый? — усмехнулся я. — Как будто у тебя выбор был!

— Выбор есть всегда, рус.

— Я – Ян, — исправил его я, но он даже глазом не повёл. — Нравится вам это или нет, всем плевать. Вечером вы будете сражаться и, к моему сожалению, этот бой будет для вас последним.

— Ты как-то не выглядишь особо грустным.

— А у меня есть повод? Да, я лишусь пары неплохих боевых добытчиков. Но я уже получил гораздо больше. Уверен, что Очир успел много чего накопить, и теперь всё это будет моим!

— Благодаря нам, — произнёс я.

— Я велю принести вам лучшего кумыса! — отмахнулся от меня Алахчит.

— Сам пей свою кислятину, — буркнул я и придержал коня.

Не самая лучшая животинка, но всяко лучше, чем бежать или трястись на немногочисленных телегах. Тут нам повезло, и до того момента, как утром мы продолжили движение, Алахчит успел забрать часть скакунов, принадлежавших Очиру.

Уверен, что ему отдали самых плохих и слабых, в надежде, что остальных можно будет забрать какой-нибудь хитростью. Но даже если и так, то в его положении и подобный «куш» будет не лишним.

Практически весь день прошёл в монотонном движении. Взгляд давно уже ни за что не цеплялся. Однообразный пейзаж, одни и те же звуки и запахи, ничего нового. Даже никакой захудалой аномалии на пути не попалось. Единственным событием, заслуживающим внимания было столкновение с крупным отрядом хана Алтангэрэла, в результате которого враги скрылись, а ряды Баруун Гара сократились.

«Светлячки» – как пренебрежительно называли людей хана Алтангэрэла, умудрились собрать неплохой «урожай», прежде чем отступить. Погоню отправлять не стали, но несколько отрядов теперь держались на значительном расстоянии от основного войска, чтобы, в случае очередного нападения, заранее о нём предупредить.

Мы в сражении не участвовали. Так что пришлось довольствоваться лишь слухами, которые пересказывали друг другу дайчины Алахчита. А они, как я уже успел убедиться, любили приврать.

Момент с нападением был для меня не понятен. Я так до конца и не разобрался во взаимоотношениях между разными монгольскими кланами и племенами. Но то, что одни из них нападают на других, было очевидно. Объяснять же нам местные расклады никто, ясное дело, не спешил.

На ум приходило только моё видение, где три духа-коня общались друг с другом, и где один из них, который был чернее ночи, заявил им о том, что выбрал кого-то…

Я напряг память, пытаясь вспомнить то видение, но всё было туманно. Кроме трех духов и того, что они проявляли друг к другу враждебность, вспомнить ничего не удалось. Но где-то в глубине души я был уверен, что это всё связано.

Сражение с духами в аномалии не прошло для меня даром. Были как положительные моменты, так и отрицательные. Но положительные, как по мне, перекрывали все минусы. Духовная энергия вернулась!

До самого вечера я оценивал её запасы и скорость восстановления, пробовал формировать покров и общался с Инем. Он отвечал коротко, но той слабости, которая была в его голосе, когда он вернулся, не было. И это радовало и дарило надежду, что у меня… точнее, у нас, всё получится.

Из неприятного, кисти рук у меня так и болели, хотя внешних повреждений не было. Даже цвет был обычным. Хуже всего было когда я окутывал их покровом. Неприятные ощущения усиливались, словно я погружал руку в тело духа. По словам медоеда, это пройдёт. И пройдёт ещё быстрее, если я найду ему духов для поглощения.

Вечером за нами пришли. Четыре дайчина с эмблемой Баруун Гара проводили нас до огороженной площадки, вокруг которой столпилось много людей. Кто-то сидел, кто-то стоял, места всем не хватало, поэтому были слышны недовольные возгласы, когда какой-нибудь наглец пытался пробраться поближе, чтобы в полной мере насладиться кровавым зрелищем. А то, что зрелище будет именно кровавым, я не сомневался. Алахчит, напоследок, успел в красках описать всё, что нас ждёт.

Нас завели в круг, и сопровождающие тут же ушли. Окрестности погрузились в тишину, которую нарушил правая рука хана.

— Сегодня, под светом благословлённых Предков, состоится бой! Нарушившие закон должны будут доказать своё право. И да будут Предки свидетелями! И да укажут они в своей справедливости на достойных!

Монголы вокруг буквально взорвались одобрительными криками. Такое ощущение, что дай им волю, и каждый первый выскочит в круг, чтобы донести до нас эту самую «справедливость».

Пару минут мы стояли и ждали наших противников. За это время успели услышать о себе много интересного. В основном то, какие мы плохие, и что нас надо было заковать в цепи и отправить в загон к животным.

Наконец, на импровизированную арену вышли наши противники. Шесть человек, как и было сказано. В принципе, на сколько я могу судить, они крепкие середнячки. Правда, у половины из них были цвета одного клана, а что касается остальных троих – их словно надёргали с разных.

— А вот и наши славные дайчины, которые выступят в роли меча Предков. Обычно нарушители должны провести три боя, один за другим, чтобы доказать, что достойны. Но сегодня всё по другому. Бой будет всего одни, но общий! Подготовить бойцов!

— Алахчит, что всё это значит? — зашипел я монголу, который подошёл к нам, выступая в роли помощника.

— Я же говорил, Ян. У Очира нашлись влиятельные родственники, которые смогли убедить Баруун Гара в необходимости расправиться с вами наверняка. Я и сам не ожидал, что так будет. Желаю вам умереть с честью!

— Не дождёшься, — произнёс я зло сквозь сжатые зубы. — Акамир, как твой лис? Готов к бою?

— Готов, Ян, — кивнул мне приятель, покачивая в руках меч.

Лук у него отобрали. Впрочем, их не было и у наших противников. Так что тут, можно сказать, всё честно. Не считая того, что у них шесть мечей, а у нас всего один.

— Инь?

«Я здесь. Жду, когда они появятся».

Словно дожидаясь его слов, из монголов вылезли их духи. У тех, которые были с одного клана, духами оказались лисы. И, что-то мне подсказывает, что это не простое совпадение.

Я перевёл взгляд на оставшихся и еле заметно усмехнулся тому, что мои предположения подтвердились. Барсук, куница и росомаха – все они отдалённо походили на Иня и друг на друга. А это значит, что нас решили не просто убить, но и усилить духов своих верных людей, за счёт поглощения наших.

— И да победит достойный! — крикнул Баруун Гар, отдавая команду к началу боя.

Монголы начали расходиться, пытаясь зажать нас со всех сторон. Ни о каком честном поединке не шло и речи. Нас планировали по-быстрому убить. И от понимания этого, на меня накатила дикая ярость. Я с трудом сдержался, чтобы не броситься на них, чтобы впиться пальцами в их мягкие тела.

— Инь! — проревел я, с трудом сбрасывая наваждение.

Он лишь недовольно рыкнул в ответ и устремился к духам монголов, сходу вступив в схватку. А вот лис Акамира оказался более хитрым. В лобовую атаку он не полез, предпочтя последовать за медоедом, чтобы прикрыть его от атак со спины.

— Ну что, русы, сейчас вы за всё заплатите, — прошипел один из наступающих на нас врагов, поигрывая саблей. — Глава приказал не убивать вас сразу, а немного помучить. В наказание, за убийство его двоюродного племянника.

Его полную превосходства и злобы речь прервал другой монгол, который неожиданно вскрикнул:

— Хадак! Что с тобой?

Тот ему не ответил, продолжая смотреть на нас уже мёртвыми глазами. Внезапная смерть одного их них заставила остальных монголов замереть на месте. Они с непонимание переглядывались, пока до одного из них не дошло:

— Дух! Его духа убили!

— Так и будете топтаться на месте, пока наши духи пожирают ваших, или покажите, на что вы способны? — произнёс я, постаравшись вложить в свой голос как можно больше насмешки.

— Ты сдохнешь! — закричал носитель барсука и метнулся в мою сторону.

Каково же было его удивление, когда я заблокировал удар меча покровом, и следом схватил его за горло и дёрнул на себя.

— Если и сдохну, то ты этого уже точно не увидишь, — чуть ли не прорычал я ему в лицо, сжимая пальцы.

Он захрипел, схватился за мою руку, в попытке оторвать её от горла, но у него ничего не получилось. Следующий удар пробил ему грудь и достиг печени.

Слабак! Даже покров не активировал. Либо не умел, либо не успел. А может посчитал меня слабым, за что и поплатился. Как бы там ни было, живых противников у нас осталось всего четыре.

Краем уха я старался прислушиваться к происходящему вокруг. И столь скорая расправа с двумя противниками впечатлила зрителей. Они уже кричали не так громко, меньше сыпали оскорблениями и вообще были слегка озадачены.

Четверо оставшихся в живых монголов бросились на нас почти одновременно. Пришлось бросить им под ноги мёртвое тело их соратника, чтобы хоть немного сломать их дружный напор. Благодаря этому, они добрались до нас не вместе, а с небольшой разницей во времени. Это позволило Акамиру не только отбить атаку, но и нанести ответный удар, ранив своего противника.

Я оттянул на себя двоих, оставив приятеля наедине с одним здоровым и одним раненым противниками. Если не будет зевать, то справится с ними сам. Если же нет… что ж, помочь я ему пока ничем не могу.

Набросившиеся на меня монголы атаковали столь яростно, что мне пришлось отступить. От большей части их ударов я старался уклониться, но иногда приходилось принимать их на покров. Это отнимало силы и истощало запасы духа, но ударить в ответ у меня не получалось. Он действовали довольно грамотно, стараясь держать меня на расстоянии.

Пробиться сквозь вихрь лезвий было можно, но пока не нужно. В отличие от них, я не только сражался, но и поглядывал, как обстояли дела у Иня. И, когда он вгрызся в глотку очередного духа, я тоже начал действовать.

То, что я пойду в атаку, они не ожидали и слегка замешкались. Энергию приходилось экономить, поэтому мне пришлось подставиться под слабый удар, который оставил на моём плече глубокую рану, чудом не лишив меня части уха. Проскочив мимо почти мёртвого, но ещё не осознавшего это монгола, я напал на второго.

Серия быстрых ударов, когда я старался бить по кистям и пальцам, возымела успех. Меч упал на землю, вместе с указательным и средним пальцами. Поднять его левой рукой я уже не дал, ударив по лицу монгола ногой с такой силой, что у него хрустнула челюсть.

Акамир вполне успешно отбивался от своих противников и, судя по рисунку боя, ему ничего не грозило. Дай ему минуту, и он наверняка расправится со своими врагами. Но это здесь. А вот у его лиса были проблемы.

Не знаю, как так вышло, но Инь и дух Акамира разделились. Пока каждый из них сражался со своим противником, ещё один дух, принадлежащий монголу, из клана лис, собирался напасть на духа Акамира. А тот и так был уже сильно потрёпан. А ведь умрёт он – погибнет и Акамир.

Я рванул вперёд, выбрав целью носителя хитрого духа. Им оказался тот самый раненый Акамиром монгол. Единственная проблема заключалась в том, что мне надо было прорваться мимо второго врага Акамира. И сделать это быстро.

Если я хотел спасти соратника, то мне придётся рискнуть заполучить ранение. Готов ли я к этому? Да, если так я его спасу! Рана зарастёт, а боль можно и перетерпеть. Главное, чтобы он мне ничего не отрубил случайно или намеренно.

Монгол заметил мой манёвр, но не до конца его понял. Я почти успел проскочить мимо него, когда он всё-таки рубанул меня вслед мечом. Спину обожгло болью. И она была необычайно сильной! Такого ещё не было. По ощущениям, мне словно щедро сыпанули на рану жгучего перца.

Я не сдержался и заорал от боли. И с этим диким криком я влетел в раненого монгола, окутывая руки духом. Хватило только на кисти, но этого должно хватить. Противник пытался сопротивляться, но дрогнул, когда наши взгляды встретились. Не знаю, что он увидел в моих, но в его я увидел страх. А потом мы столкнулись.

Левой рукой я держал его меч, а правую вбил в грудь, стараясь попасть в сердце. Его глаза расширились от боли, рот раскрылся в немом крике, но он так и не произнёс ни звука. Духовная сила резко закончилась, оставляя меня практически беззащитным. Но я успел главное – спас Акамира. С остальными врагами они должны справиться сами.

Спина продолжала гореть огнём, боль от которого усиливалась каждую секунду. Бороться с ней становилось всё сложнее. Я попытался выпрямиться, но не смог. Вместо позвоночника у меня словно был раскалённый прут. Причём кто-то его согнул и оставил так.

Противник Акамира завалился на землю, так и не достав моего приятеля. Инь не оплошал и справился с очередным духом, поглотив его без остатка.

— Добей всех, — прохрипел я, борясь с подступающей темнотой.

Приятель коротко кивнул, показав мне, что услышал мои хрипы и даже разобрал, что я сказал. Твёрдым шагом он подошёл к валяющемуся без сознания, со сломанной челюстью, монголу, и воткнул ему в грудь свой меч.

В ушах набатом била кровь, и это был единственный звук, который я слышал. Всё пространство вокруг нашей импровизированной арены погрузилось в полнейшую тишину. Монголы не могли поверить в то, что всё закончилось. И закончилось таким вот образом.

Уперевшись ладоням в колени, я начал разгибаться, выпрямляя сидящий внутри меня прут. Было больно, но я не сдавался, даже несмотря на то, что пот бежал по мне ручьём, а зубы, казалось, должны были крошиться от напряжения.

Всё, что я хотел увидеть в данный момент, это лицо Баруун Гара. И у меня это получилось. Мои горящие яростью глаза встретились с его, холодными и пустыми. Он даже встал со своего места и открыл рот, чтобы что-то сказать. Но не успел. Его прервал громкий крик, донёсшийся с края лагеря.

— Нападение! На лагерь напали!

Глава 8

Крик словно разбил тонкую пелену, которая накрывала пространство вокруг нас. Когда до командиров дошёл смысл слов, они тут же начали раздавать команды. Монголы бросились за оружием и скакунами, чтобы дать отпор неизвестным нападающим.

— Баруун Гар! — крикнул я, пытаясь перекричать начавшийся гомон. — Мы доказали своё право! И Предки нам свидетели!

Главный монгол окинул меня спокойным взглядом, потом посмотрел на мёртвые тела наших противников и еле заметно кивнул.

— Вы доказали, что достойны.

После этого он отвернулся и ушёл, сопровождаемый толпой прихлебателей, некоторые из которых не преминули скорчить мне страшные рожи или выразить своё недовольство другими способами. Но никто не посмел оспаривать решение правой руки хана.

— Вы идёте? — подскочил к нам Алахчит, когда большая часть монголов ушла. Выглядел он готовым хоть сейчас сорваться в бой. Оружие и броня были на месте.

— Нет, — покачал я головой в ответ, — нам надо передохнуть. Мы отправимся сразу в лагерь и будем ждать вас там. Что делать с телами?

— Хорошо. Тела потом заберут кланы. Оружие и доспехи – ваши. Забирать клановые кольца я бы не советовал. Их обычно снимают, чтобы они не достались противникам. Странно, что оставили.

— Ничего странного, — произнёс Акамир, придерживаясь за бок. — Просто не рассчитывали, что мы сможем их всех победить.

— На это никто не рассчитывал, — криво улыбнулся Алахчит. — Всё, дальше сами, дайчины.

Монгол убежал к своим людям, которые уже сидели на лошадях и ждали лишь своего командира. Стоило ему до них добраться, как они тут же умчались куда-то в ночь. Прошло не больше десяти минут, и мы остались одни.

— Ранен? — спросил я Акамира.

— Слегка, — поморщился он в ответ.

— Давай, посмотрю.

— Да там царапина, — попробовал отмахнуться он, но снова поморщился.

Рана на вид действительно оказалась не опасной, но от этого не менее неприятной. Обработать было нечем, поэтому Акамиру пришлось посидеть, пока я собирал трофеи.

Когда забрал всё самое ценное, то закинул получившийся тюк на одно плечо, а второе подставил приятелю. Не сказать, что он лёг на меня непомерным грузом, но тащить трофеи и помогать идти раненому соратнику было тяжело. А учитывая, что с каждым пройденным десятком метров он повисал на мне всё больше, то вышло, что я его чуть ли не на себе уже занёс.

Трофеи полетели в сторону, я усадил Акамира поближе к кострищу и быстро разведя огонь, поставил греться воду. Пока она закипала, я порылся в наших вещах и достал оттуда приготовленные для таких случаев тряпицы. Они сразу полетели в закипающую воду. Туда же отправилось несколько лечебных трав, которые я надёргал в аномалиях.

После этого я помог Акамиру снять одежду, подложил ему под спину пару мешков с вещами и принялся смывать кровь вокруг раны. Основную грязь смыл водой из фляги, а потом достал прокипячёные в лечебном отваре тряпки и принялся орудовать ими.

Приятель побледнел, шипел от боли и обильно потел. Было видно, что от падения в беспамятство его отделяет всего пара шагов. Но мне надо было, чтобы он находился в сознании, хотя бы до тех пор, пока я не сделаю перевязку. Ворочить его бессознательное тело у меня просто не было сил. У меня и самого, как оказалось, было несколько неглубоких ран, но мне в этом плане полегче. Уже завтра от них останутся только красные рубцы.

Я достал из кипятка бинты, прополоскал в котелке руки, потом слил отвар и плеснул новой воды. В этот раз побольше. Туда снова полетели травы, но в этот раз немного другие. Тоже для лечения, но их уже надо было пить.

Бинты были отжаты и обмотаны вокруг раны. К тому моменту, как я закончил делать перевязку, Акамир уже практически отрубился. Я дал ему подремать до тех пор, пока не приготовился новый отвар, после чего налил его в кружку и растолкал приятеля.

Было видно, что возвращение в сознание далось ему с трудом. Он даже глаза не открыл, промычав что-то невнятное. Единственное, что приходило мне на ум, когда я смотрел на него, это что дело не только в ране. Такое ощущение, что его отравили. Но только вопрос, как именно? Хотя, какая, собственно, разница. Главное, чтобы он пришёл в себя.

— Пей! — я прислонил край кружки к его губам и заставил сделать несколько глотков.

Пока он всё не выпил, я не успокоился. Последнии глотки пришлось в него вливать чуть ли не силой. Я даже вспотел от процесса. Да и вообще, устал сильнее, чем от боя.

Напоив приятеля лекарством, я отодвинул котелок чуть в сторону от огня, чтобы отвар оставался тёплым, но не выкипал, после чего приступил к приятному времяпрепровождению. Не скажу, что тюк с трофеями меня прям сильно манил, но заняться всё равно было нечем, поэтому я решил разобраться с нашими приобретениями.

Кожаную броню можно выкидывать. Почти всю. Во время боя мы не особо сдерживались, поэтому она не пострадала только у двоих. У остальных было столько разрезов и дыр, что я не стал даже заморачиваться и просто отложил в сторону.

С оружием дела обстояли получше. Четыре меча, сабля и палаш. Те, что мы взяли у лисов, были получше качеством. После тщательного осмотра, я обнаружил на них даже одинаковое клеймо. А это уже о чём-то, да говорит. Остальное оружие было чуть хуже, но тоже вполне себе. Нам на двоих столько не надо, так что надеюсь, что сможем обменять у Алахчита на что-нибудь более полезное. Но только после того, как Акамир придёт в себя и выберет себе новую игрушку.

— Дядька Ян, а можно меч потрогать? — внезапный вопрос Захара заставил меня вздрогнуть.

Слишком сильно увлёкся разбором и проворонил момент, когда он подошёл так близко. И это когда на нас напали неизвестные! Можно было бы списать на усталость после боя, но надо ли? В конце концов, если сейчас в лагерь проникнет противник, то он не будет интересоваться моим состоянием и просто убьёт.

— Можно, только не отрежь себе ничего, — усмехнулся я, гадая, когда это вдруг успел перейти в разряд «дядьки». — И другим не отрежь.

— Спасибо! Да я аккуратно!

Парнишка схватился за самый большой клинок и, несмотря на причитания увидевшей это матери, попытался оторвать его от земли. Он аж весь покраснел от напряжения, поднял его над головой и тут же опустил обратно.

— Живот не надорви! — не скрываясь улыбнулся я, глядя на его потуги. — И вообще, возьми под свой размер.

Парнишка сначала насупился, видимо приняв мою улыбку за насмешку, но потом всё таки последовал совету и поднял самый лёгкий клинок. Но даже так, он с трудом удержал его на весу, когда попробовал сделать пару взмахов.

— Захар! Положи обратно! — попросила его одна из женщин, краем глаза поглядывая на меня.

— Ну тётя!

— Захар, прошу.

— Ладнооо, — протянул он разочарованно, но просьбу родственницы исполнил. — Спасибо, дядька Ян!

Я молча кивнул, и принялся примерять сапоги. Ходить в непонятной обуви мне уже надоело. Если бы не быстрое заживление ран, то все ноги бы уже себе стёр. А так, подобрал две пары себе и ещё три Акамиру. Оставшаяся пара сапог была слишком маленькой.

Постепенно у меня образовалось три кучки вещей. В первую я складывал то, что мне приглянулось или подошло по размеру. Во вторую отправились вещи для Акамира. Ну, а в третью, я скидывал то, что можно предложить Алахчиту для обмена.

Про внимательность я не забыл, поэтому приближающихся к нам всадников заметил заблаговременно. Акамир так и не пришёл в себя, заснув нездоровым сном. Из воинов никого не было, кроме раненого монгола из отряда Алахчита, которому звери разодрали руку. Это, если не считать меня.

То, что это не наши, я понял практически сразу. Свои бы резать всех подряд не стали. Под удары попадали и рабы, и оставшиеся в лагере воины. В основном раненые.

В нашу сторону тоже направился небольшой отряд. Действительно небольшой. Всего четыре человека. Будь Акамир в норме, он бы перестрелял их ещё до того момента, как они бы к нам приблизились. А так мне пришлось встречать их в одиночку.

В мою сторону полетела верёвка с петлёй на конце. Я без проблем увернулся, схватился за неё и дёрнул изо всех сил на себя. Всадник, не ожидавший от меня такой прыти, вылетел из седла прямо под копыта чужой лошади. Та опустила ему копыто прямо на спину. Раздался хруст и монгол взвыл от боли.

И, да, это были монголы. Но немного другие. У всех четверых на левом плече болталась какая-то красная то ли тряпка, то ли верёвка. Мне на ум почему-то сразу пришёл огненный конь, который был в моём видении. Не думаю, что ошибусь, если предположу, что это «его люди».

Допускать врагов до наших припасов я не собирался, поэтому верёвка полетела в ближайшего противника. Петля удачно захлестнула шею лошади, и я сильно дёрнул. А потом дёрнуло меня.

Конь оказался сильнее, и мне с большим трудом удалось устоять на месте и не улететь вслед за ним. А так, он всё же встал и повернулся в мою сторону. Сидящий на нём монгол начал сыпать проклятиями и обещаниями посадить меня на кол и оставить моё тело птицам.

Я же, не обращая внимания на его трёп, увернулся от удара копья, потянул его вниз и воткнул острие в землю. В следующее мгновение, конь споткнулся о древко и полетел через голову. Сидящий в седле всадник не успел выскочить, и несколько сотен килограммов живого мяса погребли его под собой.

Оставшийся монгол подскочил ко мне и рубанул саблей. Я схватился за его руку, подпрыгнул и оказался за его спиной. Окутанными духом пальцами вцепился в его горло и с силой сжал их в кулак. После этого сбросил на землю захлёбывающегося своей кровью врага и поскакал на последнего оставшегося в седле противника.

Над его головой начал формироваться какой-то дух, но кто это был, я разглядеть не успел. Инь бросился на него так стремительно, что я даже глазом моргнуть не успел, как всё закончилось. Мёртвый монгол, без единой раны на теле, упал на землю и больше не шевелился.

Сбоку что-то мелькнуло, после чего раздался звук входящего в тело металла. Я тут же повернул в ту сторону голову и увидел Захара, который вогнал монголу с перебитым позвоночником в грудь меч. Тот самый, которым он махал в разные стороны.

Я огляделся вокруг. Больше в нашу сторону никто не скакал. Чужие монголы сделали своё грязное дело и сейчас стремительно удирали от возвращающихся «наших». Сомневаюсь, что всё прошло гладко и без потерь. А это значит, что надо подготовиться. Поэтому, я быстро поймал остальных лошадей, привязал их к специально вбитому в землю колу и позвал мальчонку, который так и стоял над телом первого убитого им человека.

— Захар, тащи самый большой котёл, надо подготовиться к приёму раненых. Захар! — окликнул я его, когда он никак не отреагировал.

— А? — он поднял на меня потерянный взгляд.

— Котёл. Самый большой. Неси сюда. Бегом! — последнее слово я гаркнул так, что он моментально сорвался с места.

Захар вернулся быстро и принялся топтаться на месте, не зная, чем ему заняться. И хотя парнишка стоял спиной к убитому им врагу, но его постоянно тянуло обернуться и посмотреть на дело своих рук. Пришлось усадить его перед костром и велеть помешивать отвар. Он без лишних слов принялся выполнять моё распоряжение, при этом смотря невидящим взглядом куда-то перед собой.

Потом надо будет с ним поговорить. Похвалить, за то, что не испугался. И поругать, за то, что замер, не обращая внимания ни на что вокруг. Но это потом. Сейчас же мне надо подготовить побольше лечебного отвара. Если даже среди людей Алахчита не будет раненых, то мы найдём, куда его пристроить. А заодно, надеюсь, что он расскажет мне, кто это был, и почему они на нас напали.

Глава 9

Оставив Захара заниматься отваром, сам я оттащил тела убитых монголов в сторону. Четыре тела, раздетых до исподнего, легли рядом. Недалеко от них я положил тело человека Алахчита. Он тоже пытался оказать сопротивление, но, видимо, его рана оказалась сильнее, чем выглядела со стороны, и ему пробили грудь.

Лошадей я тоже проверил, расседлал и отвёл их туда, где люди Алахчита держали своих коней. Лошадки были явно боевые. Среди дайчинов такие весьма ценятся. Думаю, парочку можно будет оставить себе, а остальных либо продать Алахчиту, либо попросить его продать их или обменять у других кланов.

Трофейное оружие я даже смотреть не стал. Скинул в кучу к остальным клинкам и оставил валяться. Пусть ими Акамир занимается, когда придёт в себя.

Вернулся Алахчит только спустя пару часов. Его отряд был сильно потрёпан. Пары бойцов не хватало. Многие были ранены и с трудом держались в седле. Сам глава клана придерживал левую руку.

— Это кто? — спросил он, кивнув на лежащие тела. — И что с случилось с Тарханом? Кто его убил?

— Не знаю кто это, — я равнодушно пожал плечами. — Прискакали, хотели нас спеленать и утащить. Пришлось схватиться с ними. Когда убили Тархана я и не заметил. Но это сделал явно кто-то из них.

— Нас надо перевязать, — произнёс он, когда с трудом слез с лошади.

— Отвар мы вам приготовили. Из своих трав, между прочим. Захар, зови тётку, пусть помогают. И сам подсоби, как сможешь.

— Сделаю, — кивнул мальчонка.

Когда всех перевязали и бабы готовили еду, я подсел к Алахчиту и попросил рассказать, что случилось и кто напал.

— Люди Цогтгэрэла, — неохотно ответил он.

— Это кто?

— Один из Великих ханов. Точнее, тот, кто претендует на это звание.

— Много их было?

— Много, — кивнул монгол. — Но они отступили, не выдержав наш напор.

— Или просто сделали свое дело и ушли, — возразил я.

— О чём ты?

— А ты глянь туда, — я кивнул в сторону так и лежащих в стороне тел. — Как думаешь, они были единственные, кто ворвался в лагерь, пока вы отвлеклись на основные силы?

— Ты думаешь, что это и была их цель?

— Я не знаю. Это тебе надо узнавать у остальных глав. Но, думаю, так и было. Тебе повезло, что мы остались. Так бы забрали, что смогли, а остальное сожгли.

— Может ты и прав, Ян, — задумчиво протянул Алахчит, глядя на немногочисленные столбы дыма.

Что бы там ни горело, это уже потушили. Но сам факт того, что враги прорвались в лагерь и хозяйничали здесь столько времени, вызывал тревогу и злость. В первую очередь, на себя. Ведь что мешало оставить часть бойцов охранять лагерь? Ничего. Но, влекомые жаждой битвы, дайчины рванули вслед за «огоньками», как называли людей Цогтгэрэла. Воистину, словно глупые мотыльки на свет костра.

А ведь если бы не эти непонятные русы, то и от имущества самого Алахчита ничего бы не осталось. А ведь он только-только начал поправлять своё состояние и возвращать утерянные позиции. Неизвестно ещё, что произошло с его долей, которую он должен был получить после смерти Очира. Алахчит был уверен, что дядя этого неудачника постарается выставить всё так, что заготовленные вещи Очира сгорели, подожжённые «огоньками». И ведь не докажешь ничего. Сам виноват. Надо было сперва забрать «своё», и только потом скакать отбивать атаку. Но дух воина не позволил ему это сделать.

— Что думаешь делать с оружием и скакунами? — спросил меня Алахчит, спустя четверть часа тишины.

Всё это время он цедил лечебный отвар и блуждал взглядом по окрестностям, иногда задерживая его на нашем оружии, конях и трупах нападавших.

— Пару лошадок оставим себе, остальных думал продать кому-нибудь…

— Никто у тебя их не купит, — покачал головой Алахчит. — А если и купит, то даст слишком низкую цену. Я даже отсюда вижу, что они хороши.

— Почему это никто не купит? — деланно удивился я.

— Хоть Баруун Гар и назвал вас дайчинами, признав ваше право носить это звание, но многие не будут считать вас ровней. Вы же русы!

— Твоё предложение?

— Я могу их… пристроить.

— Сколько хочешь?

— Треть!

— Смешно, — я и в самом деле негромко посмеялся, поражаясь наглости и жадности монгола. — Смысл тогда мне вообще делать это через тебя?

— Меня знают, меня уважают и не станут сильно занижать цену.

— Пятую часть, Алахчит. И с оружием можешь поступить также, после того, как Акам выберет себе клинок.

— Клинки и правда хорошие и, возможно, вот эти вот даже захотят выкупить сами Лисы, — монгол повертел в руке меч с клеймом. Один из трёх, отмеченных подобным образом.

— А если продать их кому-нибудь другому?

— Не советую, — спокойно ответил Алахчит, взяв в руки саблю. — Лисы могут обидеться. А тебе это не надо, поверь мне. Они и так вас не жалуют, после того, как вы убили троих дайчинов. Это показало их слабость. Если же ты продашь трофейное оружие с их клеймом кому-нибудь другому, то они должны будут как-то ответить на такое оскорбление.

— При чём тут оскорбление? Я просто хочу заработать как можно больше! Что-то мне подсказывает, что они предложат заниженную цену. Я прав?

— Скорее всего, так и будет. Но лучше тебе согласиться. Вы сильные воины, но твой друг ранен, да и сам ты не в лучшей форме. Вернув им клинки, их дружбы ты не добьёшься, но и в открытую вредить тебе они тогда не будут.

— Допустим, ты меня убедил…

— Я даже могу сделать всё за тебя. Скажешь, что тебе надо и я постараюсь это достать. Но пятой части будет мало. Что насчёт четвёртой?

Алахчит бросил на меня быстрый взгляд и снова припал к чашке.

— Четвёртая часть, за то, что ты пристроишь лошадей, оружие, доспехи и всё остальное за хорошую цену? Звучит… неплохо. Я согласен.

Я протянул ему руку, чтобы скрепить договор рукопожатием.

— Хитрый рус, — усмехнулся он, пожав мне руку в ответ, после небольшой паузы. — Всё остальное хлам, но я постараюсь выручить за это хоть что-то.

— Тогда считай потраченные нами травы, на приготовление лечебного отвара, жестом благодарности с нашей стороны.

— У нас осталось его ещё много. И я чувствую, что то, что ты сварил действует лучше, чем то, что до этого готовили мы. Уверен, что переговоры и торги пройдут лучше, если я прихвачу с собой часть отвара, чтобы помочь некоторым дайчинам как можно быстрее сесть в седло…

— И это меня ты называешь хитрым? — рассмеялся я. — Бери! Но постарайся выбить цену получше. А вообще… — я на секунду задумался, стоит ли просить его о таком, но в итоге решил, что терять мне в любом случае нечего. — Будет здорово, если ты найдёшь для Акамира лук, с духом внутри.

— Лук с сунсэм? — Алахчит аж весь подобрался и впился в меня взглядом. — Откуда ты про такое знаешь?

— Достался нам как-то в качестве трофея, — не стал скрывать я. — Но Акамир потерял его, когда нас взяли в плен.

— Настоящий дайчин никогда не сдастся в плен! — пафосно изрёк монгол.

— Да? — я скептически поднял бровь. — Буду иметь в виду. На тот момент мы ещё не были дайчинами, так что всё в порядке.

Алахчит после моих слов аж поперхнулся отваром и зашёлся в кашле. Вот будет нелепо, если он сейчас от этого помрёт. Но нет, справился. Посмотрел на меня с осуждением и недовольно покачал головой, что-то пробурчав себе под нос. Я смог разобрать только «наглый рус».

Вряд ли он это сказал про меня. Я не особо и наглый. Просто целеустремлённый. Кто ещё обо мне позаботится, если не я сам? Акамир? Возможно, но он сейчас не в том состоянии. Да и не стоит привыкать полагаться и рассчитывать на других. Сам со всем справлюсь.

«Мудрые мысли, Ян», — похвалил меня Инь.

— Ты хоть успел сожрать тех духов? — поинтересовался у него я, сделав вид, что не обратил на его слова особого внимания. Хотя мне и было приятно.

«Да, только переварил. Ничего интересного не досталось, но часть сил я себе вернул».

— Это радует, лис тоже ты впитал?

«Нет, я не стал жадничать и поделился с духом твоего друга. Думаю, тебе не помешает сильный союзник рядом».

— А как же то, что мы можем рассчитывать только на самих себя?

«Займись лучше познанием духа. Погоняй энергию по каналам. Они уже частично восстановились. Так ты только ускоришь их заживление».

— Мои каналы? А что с ними?

«Их сильно потрепало, после того, как я… сорвался».

— Так это я из-за тебя не мог пользоваться духом?

«Не только. Я же предупреждал, что тебе не стоит сражаться оружием. А ведь ты им кого-то даже убил. Будь с твоими каналами всё в порядке, восстановился бы за пару дней. А так, получилось, что получилось».

— Я надеюсь, ты больше не сорвешься? — задал я ему вопрос, который меня сильно волновал.

«Нет. Я надеюсь, что… нет. Точно нет!» — заявил медоед, но в его голосе я не услышал твёрдой уверенности в своих словах.

Алахчит допил отвар, встал и ушёл вглубь лагеря. К тому моменту, как он вернулся, Акамир пришёл в себя и чувствовал себя вполне сносно.

Я пересказал ему всё, что произошло за то время, пока он валялся в беспамятстве. Приятель поблагодарил меня за спасение и принялся копаться в куче оружия. В итоге он выбрал себе пару клинков. Остальные мы отложили в сторону, приготовив их для Алахчита.

Пока Акамир занимался осмотром трофейных лошадей, я подозвал Захара. Парнишка всё это время помогал своей тётке с ранеными и выглядел сильно уставшим. Но так было даже лучше, зато не таращится в одну точку, переживая о содеянном.

— Держи, — я протянул ему нож в хороших, крепких ножнах на ремне.

Таким ножиком можно и кусок мяса отрезать, и в живот врагу воткнуть. Для него – самое то. Главное, чтобы Алахчит разрешил ему его оставить. Конечно, рабам, коим мальчонка и является, владеть оружием не позволяется. Но, может монгол пойдёт на уступки, когда узнает, что Захар убил одного из нападающих.

Глава клана вернулся поздно. Мы уже спали. Он подхватил связку оружия, которое мы разделили на две части, и снова куда-то ушёл. Я отметил его приход и уход краем сознания, ненадолго вывалившись из сна и снова туда провалился. День выдался слишком насыщенным и организм не выдержал, потребовав от меня отдыха.

Утром лагерь проснулся рано и тут же отправился в путь. Мы даже не успели приготовить поесть и поэтому жевали на ходу. Я с лёгкой улыбкой наблюдал за тем, как Захар украдкой доставал и рассматривал подаренный нож. Судя по тому, что Алахчит его не забрал, глава клана либо не заметил его у мальчонки, либо о подвиге Захара ему рассказал кто-то из его людей, с которыми рассказом поделился уже я.

Лошадей Алахчит тоже уже успел куда-то увести. Причём, вместе с сёдлами. Я был не против, так как обрастать большим количеством вещей не собирался. Да и Акамир отреагировал на это спокойно. А когда я поделился с ним своим договором с Алахчитом, то он вообще назвал меня ушлым ханьцем. Откуда он узнал, откуда я родом, было для меня загадкой. Я ему вроде ничего такого не рассказывал. Может Макс проговорился в своё время? Впрочем, какая разница.

За целый день мне так и не удалось поговорить с Алахчитом. Он вечно где-то пропадал, появляясь на пару минут и снова исчезая. И лишь под вечер, когда мы сидели перед костром и неторопливо ели разваренную крупу с мясом, он подсел к огню, получил свою плошку и принялся есть, время от времени бросая на меня хитрые взгляды.

Я его не торопил, хотя мне и хотелось схватить его за грудки и вытрясти из него результаты переговоров. Но я терпел и не начинал разговор первым, не желая демонстрировать свою заинтересованность.

В итоге он не выдержал первым, и подсел ко мне, когда мы пили очередной лечебный отвар, столь необходимый большей части отряда.

— Я нашёл того, кто готов достать твоему другу лук с сунсэном. И не только лук…

— А что ещё? — я всё-таки не выдержал и продемонстрировал свой интерес, вызвав довольную улыбку монгола.

— Разное. Броню, оружие… много чего.

— Что надо от меня? Тебе хватило вырученных денег?

— Да, кстати, вот, держи! — он протянул мне мешочек, в котором приятно звенело. — Тут за мечи.

— А за лошади?

— Их пришлось отдать за…

— Отдать? Ты просто так взял и отдал прекрасных коней? — возмутился я.

— Не просто! — взвился он. — Думаешь так легко найти того, кто согласится сделать такое оружие?? Таких мастеров единицы!

— И стоит оно намного больше, чем тут, так? — я подкинул мешочек на ладони, после чего убрал его на пояс.

— Намного, — подтвердил Алахчит. — Но есть один способ расплатиться…

— И какой?

— Достать мастеру духов, — ответил монгол, как ни в чём не бывало. — И чем сильнее будут духи, тем лучшее оружие вы получите.

В принципе, звучит логично и не слишком сложно. Тогда почему к этому мастеру не выстраивается очередь из желающих заполучить сильное оружие? Как-то это всё подозрительно.

Но у меня нет особого выбора. Что-то мне подсказывает, что надо соглашаться. И, что если я откажусь сейчас, то второй раз мне ничего подобного не предложат.

— Когда и куда? — спросил я Алахчита, спустя минуту раздумий.

Глава 10

— Прежде, чем я отвечу, мне нужно знать, сколько раз вы сражались с духами и какой силы они были.

— Сражались много, духи были разные. Пока справлялись со всеми, которых встречали. Так что не вижу особых проблем.

— Может вам просто попадались слабые… Хищные среди них были?

— Ты про всевозможных лис, волков, змей и прочих? Были. К чему эти вопросы?

— Может ты не в курсе… Хотя, о чём это я? Ты наверняка про такое даже не слышал. В старых местах, там, где Грань стоит уже давно, встречаются особые духи. Мы зовём их хранителями места!

Алахчит посмотрел на меня с таким превосходством, что мне сразу же захотелось стереть это самодовольное выражение с его лица, рассказав, что одного такого Хранителя мы успешно победили. Но я сдержался. Зачем ему знать лишнее про нас?

— Кхм, — прочистил горло Алахчит, так и не дождавшись от меня реакции. — Если не повезёт, и ты привлечёшь его внимание, то духи сбегутся чуть ли не со всей Грани.

— И что тогда делать? — я решил поддержать беседу. Может узнаю что новое.

— Почти всегда в таких местах существуют особые области, в которых духи слабеют. Если повезёт и получится пробежать их насквозь, то духи могут отстать. А это шанс на спасение.

— И ты предлагаешь нам пойти в такое место? Вдвоём? Раненым?

— Я же не говорю, что вам надо отправиться прямо сейчас. Путь до туда тоже не близкий, да и сперва надо договориться о проходе. А это тоже не так легко.

— Ты сам-то пойдёшь с нами? — спросил я его прямо.

— Нет, — покачал он головой. — Но я помогу вам собраться и, если понадобится, найду несколько «приманок».

— Что за приманки? — не понял я.

— Рабы, на которых приманивают духов. А пока те их жрут, духов ловят.

— Мы… пожалуй, обойдёмся без этого, — ответил я, представив себе описанное монголом.

— Дело твоё, просто я бы не хотел, чтобы вы там сгинули. Но ни я, ни мои люди туда не пойдут, учти.

— То есть, с тебя помощь в подготовке и получение разрешения на посещение Грани. А что с нас?

— Половина духов, которые ты сможешь добыть, — как ни в чём не бывало заявил Алахчит.

— А чего так мало? — делано удивился я.

— Это хорошее предложение, — хитрый монгол сходу понял, что я иронизирую.

— Это предложение было бы хорошим, если бы у нас не было ни сил, ни добротного снаряжения. А так, ты не даёшь ничего, но хочешь получить половину.

— Я дал вам свободу. Это намного ценнее, — нахмурился он.

— Мы сами себе её добыли, — возразил я. — И я спас твой лагерь и твою жизнь, как и жизни твоих людей. Так что тут мы в расчёте. Ты даже ещё мне должен остался.

— Я тебе ничего не должен! — вскинулся он.

— Неужели? — я даже не подумал отступить. — Ты уже получил всё, что принадлежало Очиру? Разве нет?

— Получил, — ответил он, сжав зубы.

— Алахчит, — я тяжело вздохнул, удивляясь про себя жадности этого монгола. — Давай не будем ссориться? Не надо пытаться выдавить из меня все соки, как воду из камня. Ты предлагаешь мне сделать всю работу, при этом сам ты ничего не вкладываешь. И хочешь половину? Это даже не жадность уже, а глупость!

Монгол принялся сверлить меня глазами, время от времени поигрывая желваками. Не знаю, о чём он думал, но на его лице ничего, кроме недовольства, не отражалось. В итоге, он медленно выдохнул воздух сквозь сжатые зубы и спросил:

— Твоё слово?

— Я так понимаю, что без тебя нам доступ туда не получить? — монгол кивнул, подтверждая мои слова. — И к загадочному мастеру нас тоже никто не пустит? — ещё один кивок. — Некоторые, да что там некоторые, многие из приблежения Баруун Гара нас с Акамиром недолюбливают, но при этом разрешение тебе выдали. Это может значить лишь одно – там настолько опасно, что они уверены, что живыми мы оттуда не выйдем.

Алахчит на секунду сморщился, словно сжевал что-то кислое, но в итоге кивнул ещё раз.

— Третья часть, дайчин, и не больше. И ты берёшь все расходы на себя.

— И что у меня в итоге останется? Вдруг вы ничего оттуда не принесёте или вообще не вернётесь?

— Вот за этот риск ты и получишь третью часть. А что касается добычи – с пустыми руками мы точно не вернёмся. Не переживай.

Мы проговорили с ним ещё больше часа. Я пытался выудить из него побольше подробностей, он не оставлял попыток выбить для себя условия получше. Но тут я упёрся, не собираясь уступать ему даже в малости. Его такой подход откровенно не радовал. Алахчит злился, взывал к моей совести, но всё его негодование разбивалось о мою лёгкую улыбку. В конце концов, я понимал, что не прояви мы с Акамиром себя в качестве отличных воинов, то закончили бы свою жизнь в качестве тех же самых «приманок». И я очень сильно сомневаюсь, что, если бы нас в итоге разорвали звери или духи, то кто-то бы сильно по нам горевал.

Информацию из Алахчита приходилось тянуть чуть ли не силой. Он выдавал её такими маленькими кусочками, словно отрывал от сердца. Это сильно раздражало, но я не подавал вида, жалея, что рядом нет Макса, который мог разговорить кого угодно.

В конце концов, мне удалось узнать, что двигаемся мы в Алтан-Сарай, крупное поселение, где хан Сарангэрэл объявил курултай – собрание глав кланов. Все главы должны были прибыть не позднее, чем через неделю. Именно туда направлялось войско под командованием Баруун Гара. Но основная масса бойцов и рабов остановится раньше.

За время нашего пути, было ещё несколько стычек. Алахчит в них не участвовал. Зато он наконец разобрался со своим «наследством». Как я и предполагал, досталось ему немного. Рабы были измученными, воины слабыми, шатёр сгорел, как и многие вещи. Единственное, что заслуживало хоть какого-то внимания, это лошади. Тут его не обманули.

Первое время Алахчит ходил дико довольным, радуюсь хоть такому приобретению. Но со временем его энтузиазм спал. Ему банально не хватало людей, чтобы ухаживать за животными. Поэтому, ему пришлось продать больше половины из них. И, судя по его недовольному виду, выручил он меньше, чем хотел.

Мне на его проблемы было откровенно плевать. Я вовсю пользовался подвернувшимся свободным временем и занимался развитием духа. Благодаря походу в аномалию и последующему бою, Инь впитал очень много энергии. Настолько, что он ушёл в своеобразную «спячку».

Мне тоже было чем заняться. Невиданные мной досели звери оказались некими броненосцами. И от схожих духов мне досталось усиление защиты. Нет, броней я не оброс, но кожа стала на порядок крепче. Акамиру понадобилось приложить немало усилий, прежде чем он смог проткнуть мне ногу ножом.

Я уж думал, что в подобном размеренном темпе пройдёт весь путь, но я ошибся. Не знаю, кто и зачем послал к нам пятёрку молодых воинов, но они явно пытались спровоцировать меня на драку. И, что самое интересное, произошло это всё, когда мы добрались до места, где должны были остаться рабы и большая часть армии.

— Алахчит, верно, обезумел, раз решил взять вас с собой в Алтан-Сарай, — заявил один из них. — Возвращайтесь обратно! Туда, где вам место.

— И куда же это? — спросил я.

— В загон к рабам! — решил высказаться другой.

— Да? И почему это?

— Потому что вы рабы! — заявил первый. — Это же очевидно!

Остальные засмеялись, поддерживая своего приятеля.

— Разве? — продолжил я, решив пока не реагировать на их оскорбления. — А вот Баруун Гар назвал нас дайчинами. Странно, не находишь? Или может быть ты не согласен с его решением? Так иди выскажи ему это, чего ты передо мной копытом стоишь бьёшь?

— При чём здесь Баруун Гар? — разозлился монгол. — Мы с тобой разговариваем!

— А, я понял, ты не согласен с его решением, но высказать ему это ты боишься. Да и кто тебя к нему пустит, слишком мелкая ты пташка, всё верно?

— Ты назвал меня трусом? — зачинщик скандала сходу вычленил вложенное в мои слова оскорбление.

— Будь иначе, ты был бы сейчас не здесь, а вооон там, — я махнул рукой в сторону самого большого шатра.

— Табудай! Ты что здесь делаешь? — раздался голос Алахчита.

— Пытаюсь исправить твою ошибку, Алахчит! — монгол задрал подбородок вверх.

— Если хочешь подраться, иди найди кого-нибудь себе по силам. Я не хочу потом отвечать перед советом и твоим отцом за твою смерть!

— Ты пытаешься меня оскорбить?! — взвился молодой монгол. И ведь до меня только сейчас дошло, что они ненамного старше нас с Акамиром.

— Я пытаюсь спасти тебя от глупой смерти. Думаешь, что если ты смог приручить духа и убить пару зверей, то всё, сильней тебя никого нет?

— Лучше не лезь, — сквозь зубы прошипел тот.

— Я тебе ещё раз повторяю, если хочешь подраться, вызови по всем правилам. А если ты пришёл сюда языком почесать, то иди в другое место! — не сдался Алахчит.

— Табудай, твой отец знает, что ты здесь?

— Какая разница?

— Значит, тебя надоумил кто-то другой… — задумался Алахчит. — Баруун Гар запретил сражения между дайчинами. Ты, судя по тому, что так и не вызвал его на поединок, знаешь об этом. Хочешь чтобы он напал первым? Да! Ян, не вздумай…

— Да я уже понял, — перебил его я. — Мальчик оторвался от мамкиной сиськи и решил поиграть во взрослого, но своего ума не хватило и он слушает других. Мне даже связываться с ним не охота. Только время терять.

Я ждал, что после моих слов он бросится на меня с оружием. И парнишка был довольно близок к этому. Он так сжал свой клинок, что у него побелели пальцы. Но пришедшие с ним приятели его удержали.

— Табудай, я попрошу тебя уйти! — произнёс Алахчит через полминуты тишины.

— Однажды ты заплатишь за свои слова, рус. Клянусь Предком!

Не дождавшись моего ответа, он потоптался пару минут и ушёл, прихватив с собой остальных. Каждый из них счёл своим долгом перед уходом бросить в мою сторону испепеляющий взгляд. Но дальше этого дело не зашло.

А вот я, несмотря на внешнюю расслабленность, постарался запомнить каждого из них. Если наши дороги пересекутся, и у меня будет возможность, то я помогу им воссоединиться с их так горячо любимым Предком.

Ещё через день мы, наконец, прибыли в Алтан-Сарай. Я ожидал увидеть город, наподобие того, который мы защищали от набега монголов, но оказался неправ. Города не было, как и стен и всего того, к чему я так привык. Вместо этого, всюду, куда ни кинь взгляд, виднелись огромные шатры. И когда я говорил огромные, я имел ввиду, что в них спокойно могло поместиться под сотню человек!

Нас заставили спешиться и двигаться дальше пешком. Алахчит привёл нас куда-то на дальний край этого странного города и пошёл с нами в сторону шатра, который сильно выделялся на фоне всего, что мы успели увидеть по дороге.

И дело было не только в его цвете и материале, из которого он был создан. Тут, скорее, речь шла об ощущениях, которые усиливались, чем ближе мы к нему подходили. В какой-то момент я догадался перейти на духовное зрение и с трудом сдержал вздох удивления. А удивляться было от чего.

Мало того, что шатёр чуть ли не светился от вложенной в него духовной силы. Светились и небольшие столбы с висящими на них черепами различных животных, которые окружали жилище мастера. И у меня не возникло ни единого сомнения, что тут проживает именно мастер. Как там его назвал Алахчит, сүнсний эзэн, кажется?

Я чудом удержался от того, чтобы окутаться духовным покровом и ударить когтями духа змеи, который внезапно вылез из ближайшего черепа, насаженного на столбик. Призрачный язык змеи несколько раз разрезал воздух, после чего её глаза полыхнули духовной энергией, и она скрылась обратно в черепе.

Мои спутники, казалось, не заметили духа. Лишь Акамир заметно напрягся и потянулся к мечу. Алахчит же просто зябко передёрнул плечами, и первым зашёл внутрь территории, ограждённой столбиками. Ни один из них не обратил внимание на черепа животных. А вот я смотрел внимательно и поэтому заметил, что к каждому черепу был привязан один дух. И задача у этих духов была одна – охранять.

Неизвестно откуда взявшаяся мышь попыталась проскочить в шатёр, видимо, надеясь поживиться там чем-нибудь вкусненьким, но показавшийся на несколько секунд дух стремительно бросился на нарушителя, и мышь сдохла, не пробежав и половины пути.

— Эм, Алахчит, а мастер знает, что мы должны прийти? Он нас ждёт? — я был готов активировать покров в любое мгновение. Повторять судьбу глупой мышки я не желал.

— Конечно! А как иначе? — монгол недовольно дёрнул плечом, бросив по сторонам настороженный взгляд.

Всё-таки он тоже что-то чувствовал и ему явно было не по себе.

— Если бы было иначе, то мы бы просто не смогли дойти до входа в шатёр! Сүнсний эзэн не любит, когда его отвлекают и беспокоят по пустякам.

— А наша просьба не пустяк? — решил уточнить я.

— Не беспокойся, нас ждут. Это было непросто, но мне удалось договориться, чтобы мастер нас принял. Главное, не вздумайте с ним спорить или дерзить! Это тебе не глупые Табудай или Очир, если ему покажется, что вы недостаточно почтительно себя ведёте, то вас ничего не спасёт! Бывало, что Оюун-ага убивал даже за косой взгляд.

— И ты говоришь нам об этом только сейчас? — прошипел я, поражаясь про себя глупости Алахчита. Ну как можно было привести нас к такому опасному человеку, не сообщив заранее все тонкости поведения?? — Что ещё мы должны знать?

— Как зайдём – я поприветствую, а вы глубоко поклонитесь. Выпрямитесь, когда он разрешит. Молчите, пока вас не спросят. Если предложит выпить с ним чаю – это большая честь и чашку надо брать двумя руками, но вам такое не грозит. Думаю, этого хватит.

— Думает он, — недовольно пробурчал Акамир. — Не по себе мне как-то, Ян.

— Ещё бы, у него тут повсюду духи. В каждом черепе по одному сидит, да ещё и в самом шатре дух заключён, — ответил я, судорожно сглотнув, так как не ожидал, что духа можно заключить в этот самый шатёр!

— Ты… уверен? — не поверил мне Акамир.

— Уверен, — твёрдо ответил я. — И, думаю, нам стоит послушать советов Алахчита. Этот мастер явно силён, раз сумел сотворить такое! Нам надо обязательно с ним договориться. Думаю, что он сможет сделать тебе лук намного лучше того, который ты потерял.

— Я понял тебя, Ян, — кивнул приятель. — И, надеюсь, что ты прав.

Мы подошли ко входу, и Алахчит, помявшись несколько секунд, взялся за шкуру и отодвинул её в сторону, открывая нам проход. Странно, но перед нами была темнота. Солнечный свет словно не проникал внутрь.

Привёдший нас сюда глава клана шагнул вперёд и словно исчез. Переглянувшись друг с другом, мы с Акамиром последовали за ним. Прямо в скрывающую всё тьму.