Ямской приказ. Том 3. Ключ

Глава 1

— Со шпионом всё сложно, — констатировал я. — Он действует как лунатик. Не помнит, кто он такой и что ему поручили, но выполняет. Ну, во всяком случае, так было поначалу. А «птеродактиль» сдох, как только дотащил его до оси, потому что магия слишком мощная. Как-то так.

Начальник московской базы мрачно кивнул и выключил запись. Пользовался он обычным цифровым диктофоном — флюидные артефакты, не завязанные на ямщицкую технику, в нашем мире сбоили.

В его кабинет мы пришли сразу после завтрака, чтобы рассказать о ночных видениях. Картинки нам с Хильдой запомнились одинаковые, поэтому я рассказывал, а она только дополняла. Провозились недолго.

— Эх, — мечтательно сказал шеф, — перевести бы вас на другую ось. Ну, или хотя бы в американское отделение, оно сейчас открывается. Чтобы вы меня больше не подстерегали с утра пораньше со своими докладами.

— Не, шеф, не вариант, — сказал я. — Меня-то вы быстро выперли бы, конечно, но вот мою напарницу — не получится. Она слишком красивая, у вас рука не поднимется. А дуэт разбивать нельзя.

Хильда покосилась на меня с лёгкой укоризной, но этим и ограничилась. Даже не изобразила фейспалм. За два предыдущих рейса в моей компании она прокачала выдержку до рекордных значений.

— Да, аргумент, — согласился со мной начальник. — Ну, значит, работай дальше, скажи спасибо прекрасной леди. А ваш отчёт передам на хаб.

— Какие у нас инструкции на сегодня? — спросила Хильда.

— Инструкции те же самые. Отправляетесь в рейс, развозите грузы. Главное — без промежуточных остановок в «змеином» мире. Это не только вас касается, но и остальных экипажей.

— Ну, мы тогда полетели? — спросил я.

— Давно пора. Не забудьте путевой лист.

Мы зашли в канцелярию, получили бумагу. Адресов было снова много, диспетчеры работали круглосуточно.

— Хорошо, что с рейса не сняли, — сказала Хильда. — А то я опасалась, что нас опять вызовут на хаб и начнут расспрашивать.

— Смысла нет, — пожал я плечами. — В практическом плане наша информация ничего не меняет — шпиона ищут со вчерашнего дня, готовят проверку в кампусе. Если у змеёныша фальшивая память, то проверяльщики её засекли бы и без наших подсказок. Не лаптем щи хлебают.

— Надо, кстати, спросить, как дела у Вилмы.

Достав мобильник, Хильда набрала номер, но её подруга не отзывалась. Механический голос оповестил, что абонент пребывает вне зоны доступа.

— Видимо, ещё не вернулась с хаба, — предположила Хильда. — Надеюсь, с Джино всё хорошо под её присмотром. Вообще, честно говоря, я не понимаю, чего змееглазые хотели добиться. Зачем вся эта мерзость с отравленными камнями, все эти манипуляции с памятью? Что можно вынюхивать в ямской школе?

— Сам удивляюсь.

Машина уже ждала нас — отремонтированная, без вмятин и с заменённым стеклом на левой передней дверце, по которой три дня назад лупили дубинкой. Мы заняли места и переглянулись.

— Знаешь, — сказала Хильда, — хоть мы и не собираемся к «змеям», мне почему-то кажется, что нормального спокойного рейса у нас опять не получится. Мы с тобой раз за разом попадаем в самую гущу. Даже загадывать не берусь, куда теперь занесёт.

— Волнуешься?

— Ага, как всегда.

— Спокуха. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Я взялся за штурвал, аэрокар поднялся над крышами. Утренняя Москва предстала во всей красе, деловито-шумная. Мы не прятались — контакты с другими осевыми мирами были уже секретом Полишинеля, подробности гуляли в сети. Всё ждали официального объявления в прессе.

Мы залетели к нашим постоянным клиентам в исследовательский центр. Старый учёный, курировавший контакты с восточной осью, снова не поленился лично нас встретить, чтобы сдать груз и сделать комплимент Хильде.

Забрав посылку, мы вылетели за МКАД и перешли на сверхзвук. Держась подальше от регулярных авиатрасс, чтобы не мешать, метнулись в Предуралье, затем на Балтику и в верховья Дуная. Сверились с путевым листом — всё готово, можно лететь на другую ось.

Мне невольно вспомнилось, как коряво начинался наш прошлый рейс, но я промолчал. Впрочем, Хильда и без меня думала о том же, судя по её виду. Она помедлила, прежде чем взяться за радар, но вслушалась в пространство и с облегчением выдохнула:

— Никакого тумана, пеленг беру свободно. Без промежуточных остановок.

Точка прибытия уверенно замерцала на юге, я сдвинул рычаг вперёд, и пейзаж размазался. Хильда сказала, глядя на «акварель»:

— Пытаюсь как-то упорядочить в голове те новые картинки, что мы увидели. И каждый раз прибирает жуть — змееглазые так легко причиняют боль другим людям, вторгаются в чужой разум… А этот Полоз воспринимал всё совершенно спокойно, как будто так и должно быть…

— И когда копались в его мозгах, он тоже не возражал, хотя его сразу предупредили, что будет больно. Он прямо-таки уверен, что его задание — очень важное, поэтому терпел месяц, пока ему закачивали легенду. Ну, в смысле, личность-фальшивку.

— Дикость… Но с хронологией стало чуть-чуть яснее. Сначала обтесали скалу на острове и проткнули тень, а уже потом — организовали школу в столице, куда записали Полоза с остальными…

— При этом, — напомнил я, — затея со школой — прямое следствие экспериментов на острове, хоть и незапланированное. То есть они замутили всё это со скалой за каким-то хреном, получили нужные результаты, а заодно случайно наковыряли что-то ещё, почесали репу и решили заслать шпиона на хаб. Ну, по крайней мере, наставник Полоза так описывал.

— И теперь, — заметила Хильда хмуро, — мы возвращаемся к тому же вопросу — почему их интересует наш кампус? И что им надо от нас с тобой? Они ведь не просто так нарисовали картинку у меня на двери…

— Да, с этим — голяк по-прежнему, непонятно. Но обрати внимание — хмырь, который готовил Полоза, давал пояснения не с бухты-барахты, а в ответ на вопрос, как змееглазые маги задавили тамошних технарей. Всё это взаимосвязано, контекст общий.

— Согласна. И если всё началось с того острого утёса, то надо узнать, для чего он нужен. Тогда поймём и всё остальное. Правильно?

— Моя няша — самая умная из всех няш.

— Вот-вот. И прошу об этом не забывать.

Мы выскочили из «акварели» над побережьем, недалеко от морского порта, как и обычно. Поговорили с диспетчером и отправились по тем адресам, что значились у нас в списке. Все они в этот раз находились в относительной близости от столицы, поэтому мы управились быстро.

Зашли в скромный ресторанчик с видом на океан, взяли морепродукты — кольца кальмара, если я верно понял, обвалянные в муке и обжаренные в оливковом масле. Вроде неплохо, но я решил, что в следующий раз не буду выпендриваться и закажу что-нибудь мясное. Стейк, например, и чтобы размером с лапоть.

Пока мы ели, Хильда периодически к чему-то прислушивалась, а вид у неё при этом был озабоченный. Я спросил:

— Чего напрягаешься?

— Всё в порядке, но… У меня восприятие, по-моему, стало чуть-чуть острее — из-за того, наверное, что мы брали в руки отравленный минерал. Тот брелок на хабе, который взяли у Джино. И вот теперь мне чудится какое-то эхо… Оно неясное, пропадает периодически, потом возвращается…

— Давно началось?

— Может, и давно, я просто не сразу обратила внимание. Вычленила из фона случайно, когда летали над городом, на секунду буквально, потом опять потеряла. И так несколько раз. Не успеваю понять, с какой стороны.

— Давай-ка проверим. Времени ещё много, успеем.

Мы взлетели над городом, сделали большой круг. Некоторое время Хильда молчала, прикрыв глаза, затем указала направление:

— Не уверена, но, по-моему, вон оттуда доносится.

— Гм, забавно.

— Что ты имеешь в виду?

— А вспомни, как мы искали Нико, который с Эвой летал. Он в той стороне живёт.

— Вообще да, ты прав. Я сразу не сообразила.

— Сейчас сгоняем.

Под нами замелькали улицы — бетон и асфальт, деревья и клумбы, автомобили и трамвайные линии. Лететь было веселее, чем ехать на такси, как в тот раз. Минуту спустя мы уже кружили у края города, над искомым одноэтажным районом. Я посадил наш аэрокар вблизи автомастерской, где работал Нико.

— Давай, снежинка, попробуй ещё разок. Засеки источник.

Но прежде чем она успела сосредоточиться, Нико вышел на улицу.

В нашу сторону он посмотреть не успел — коллеги окликнули его на пороге, он приостановился, чтобы ответить, обернувшись через плечо. Затем раздражённо махнул рукой и зашагал к перекрёстку, удаляясь от нас.

— Ты знаешь, — сказала Хильда слегка растерянно, — мы, кажется, ошиблись. Эхо исходит не от него.

Я тоже несколько озадачился. Подумав, спросил:

— Но источник близко? Район мы выбрали правильно?

— Район — да, — подтвердила Хильда, снова прислушавшись. — Здесь эхо ощущается явственнее.

— А какое оно вообще? Неприятное? Есть опасность?

— Не то чтобы непосредственная опасность, а… Чуждость? Какие-то ассоциации с теми отравленными камнями, но сформулировать не могу…

— Ну, если он залетал к «змеюкам», логика есть.

Тем временем Нико, дойдя до перекрёстка, свернул налево. Я констатировал:

— Домой идёт, скорей всего. Может, у него там кристалл валяется?

— Тоже вряд ли… Источник, по моим ощущениям, в другой стороне…

Теперь она указала куда-то вправо и чуть назад. Добавила извиняющимся тоном:

— Я всё-таки не радар. Субъективное восприятие — штука тонкая, сам ведь знаешь. Вполне могу ошибаться.

— Я твоему чутью доверяю. Может, сам Нико и ни при чём, но если источник — в его районе, то это — не просто так.

Положив ладонь на рукоятку справа от своего сиденья, я активировал управляющий контур. Послышался тихий лязг, флюид встрепенулся, и я ощутил, как трансформируется корпус машины. «Волга» преображалась в ретро-автомобиль, типичный для здешних мест.

— Подъедем ближе к источнику, — сказал я. — Не хочу, чтобы мы там слишком уж бросались в глаза. За аборигенов мы не сойдём, конечно, но всё-таки.

Пешеходов рядом не наблюдалось, как и других машин. Уже началась сиеста, кварталы маялись в загустевшем послеполуденном зное. Я развернулся и доехал до улицы, которая шла параллельно той, где квартировал Нико.

— Правильно едем? — уточнил я у Хильды.

— Да, сворачивай здесь.

Архитектура не баловала разнообразием. Мимо нас тянулись всё те же одноэтажные домики, цитрусовые заросли вдоль оград. Район был окраинный, и вскоре мы оказались у городской черты, где улица обрывалась. Вдаль уходила наезженная грунтовка.

— Источник — за городом? — спросил я, притормозив.

— Погоди минуту…

Поколебавшись, Хильда указала на дом, стоящий несколько на отшибе. К нему вела, ответвляясь от грунтовки, заросшая подъездная дорога. Гостей там, кажется, принимали нечасто. Хотя сам дом, окружённый зеленью, производил приличное впечатление — крепенький, из желтоватого камня, с приплюснутой коричневой крышей.

Хильда смотрела туда, не отрываясь, и взгляд у неё был отрешённый, как под гипнозом. Мне это не понравилось:

— Няша, всё хорошо? Или наяву опять засыпаешь?

— А? Нет-нет, извини…

Встряхнувшись, она потёрла глаза тыльной стороной кисти. Взяла пластиковую бутылку с минеральной водой, которую мы купили в Москве, и несколько раз глотнула. Пожаловалась:

— Пересохло в горле. Долго я продремала?

— Нет, с полминуты.

— А ощущение, что пару часов… Тут вся атмосфера какая-то, знаешь, сонная — кажется, что время замедлилась, а я в нём залипла. При этом мне ничего не снилось, эффект не тот, что был этой ночью…

— Но тоже гадючьи фокусы, сто пудов.

— Да, что-то с отравленным минералом…

— Может, шпион его здесь складирует? Тогда ясно, почему мы на хабе ни фига не нашли. Змеёныш подсуетился.

До «шпионского» дома было две сотни метров, но подъезжать к нему я не торопился. Сначала ещё раз оглядел домики, стоявшие рядом с нами, и обнаружил, что слева из-за заборчика за нами наблюдает девчонка в простеньком платье. На вид ей было лет восемнадцать или чуть больше. Смолисто-чёрные волосы она заплела в короткую косу, а в руке держала пластмассовую садовую лейку.

— Сейчас вернусь, — заявил я Хильде. — Наведу справки.

Я вылез из машины и подошёл к забору, который был чисто декоративным, не выше метра. Девчонка смотрела на меня с любопытством, и я сказал:

— Привет поливальщицам.

— Ну, положим, привет, — хихикнула она. — Заблудился, что ли?

— Типа того. А ты тут давно живёшь?

— Да как родилась, столько и живу. А чего ты вдруг такой любопытный?

— Да вот рассчитываю, что ты меня выручишь, пожалеешь туриста. Больше и обратиться не к кому.

— Ой, зубы не заговаривай. Что хотел-то?

— Подскажешь, кто в тереме хозяин? Ну, в смысле вон в той фазенде?

Она взглянула туда, чуть нахмурив брови, будто не сразу сообразила, о чём я спрашиваю. Но после паузы всё-таки ответила:

— Раньше старая Монга жила, вдова. А потом ей дочка с другого города написала — она там замужем за моряком каким-то, дитё у них появилось. И вот, значит, эта дочка Монгу к себе звала, насовсем. Ну, Монга сразу вроде как не решалась, рассусоливала чего-то, но собралась-таки и поехала. А дом продала.

— Давно это было?

— Да года три, пожалуй, а то и больше… Хотя погодь…

Девчонка задумалась не на шутку, снова нахмурилась и потёрла висок. Наконец сказала с растерянностью:

— Подзабыла я как-то, уж извини. То вроде кажется, что давно это было, то вдруг мерещится, что недавно… Глупость какая-то…

— Ну и ладно, — сказал я. — Но, может, вспомнишь, кто покупатель был? Ты его, наверное, видела?

— Нос к носу не сталкивались, а так проезжал мимо пару раз. Молодой ещё, примерно как ты. Обычный с виду, я толком и не запомнила…

— Имя тоже не знаешь?

Она развела руками. Я ободряюще улыбнулся:

— Ничего страшного. Спасибо тебе, красавица, помогла мне. Больше не отвлекаю. Грядки поливай аккуратно.

— Да уж постараюсь как-нибудь. Ишь, советчик!

Едва мы сменили тему, она заметно повеселела, вновь беззаботно заулыбалась, как будто все мысли о странном доме мгновенно выветрились из памяти. Подмигнув ей, я помахал рукой на прощанье и вернулся в машину.

Хильда поинтересовалась насмешливо:

— Развлекаешься? Охмуряешь юных селяночек?

— Ну, ты хоть поревновала немного?

— Разве не видно? Вся извелась и ногти себе изгрызла.

Мы помолчали, глядя на дом, затем я сказал:

— Снежинка, теперь серьёзно. Я уже спрашивал, но мы подобрались ближе, поэтому повторюсь. Ты чувствуешь там опасность? Ответь мне честно.

— Там неприятный фон, это да. Но он как бы, не знаю даже… Законсервированный? Там сейчас нет людей — и прямой опасности тоже, по моим ощущениям. Я не обманываю, честное слово. А ещё там…

Хильда помедлила, подбирая слова. Наконец закончила:

— Почему-то мне кажется, что мы должны туда съездить сами и всё проверить. Внятных аргументов у меня нет, просто интуиция.

Я внимательно посмотрел на неё и завёл мотор.

Мы проехали двести метров, свернули к дому. Тот выглядел обжитым, но слегка запущенным. На белом штакетнике кое-где облупилась краска, живая изгородь разрослась без стрижки.

Когда мы с Хильдой вылезли из машины, я попросил:

— Держись позади. И слушайся меня, хорошо?

Она улыбнулась бледно:

— Да, Тимофей. Но пойдём скорее, пожалуйста. А то чем дольше мы тянем, тем неуютнее мне становится.

Я открыл калитку, та тихо скрипнула. Раскалённый воздух был неподвижен, но на флюидном уровне я тоже теперь почувствовал лёгкое колебание фона, приглушённое эхо. В нём было что-то чуждое, трудноопределимое.

Вымощенная камнями дорожка вела к крыльцу. Шагнув на ступеньку, я постучал в фанерную дверь. Окликнул:

— Ау, хозяева!

Никто не ответил. Дверь была заперта.

— По-моему, — шепнула Хильда, — нам надо на задний двор.

Глава 2

Мы обогнули дом.

Теперь, находясь вблизи от источника, я мысленно согласился с Хильдой, которая жаловалась на «замедлившееся» время. Сонная одурь пропитывала пространство, и трудно было сообразить, как долго мы здесь находимся.

Задний двор был обширен и больше похож на сад.

По левую руку выстроились шпалеры для винограда — лозы переплетались, солнечный свет пронизывал листья, ярко высвечивая недозрелые гроздья. Справа росли кусты — декоративные, разных видов. Цветки у них были всякие, от мелких лиловых звёзд до громадных кремово-белых чаш с желтизной внутри.

Чуть поодаль стояла проволочная беседка, тоже увитая сочной зеленью, а за ней просматривался дощатый сарайчик.

Внешне всё выглядело красиво и безобидно, но флюидное эхо давило нам на мозги. Хильда с её природным чутьём ощущала это острее — даже на ярком солнце было заметно, как она побледнела. Сказала мне виновато:

— Пытаюсь точно засечь источник, но голова работает плохо…

— Не напрягайся. Я уже понял, кажется, где надо искать.

— Серьёзно?

— Глянь вон туда.

Я кивнул на куст, который смотрелся пышнее всех. Розовато-белые цветочные космы свисали с веток, как полог, распространяя густой, дурманящий аромат. Несколько секунд Хильда всматривалась, затем подтвердила:

— Да, понимаю… Похожий куст мы видели через отравленный камень, шпион его вспоминал. Это у него было яркое детское впечатление. А оказавшись здесь, пусть даже с фальшивой памятью, он мог подсознательно уловить это сходство…

— Вот и я так думаю. Подожди, пожалуйста, здесь.

Я шагнул к кусту, желая проверить, что скрывается за цветами, но вдруг заколебался. Воображение разыгралось, в голову лезла всякая дичь.

Досадливо цыкнув, я обозвал себя нехорошим словом. Помотал головой, чтобы отогнать наваждение, и наконец-то раздвинул космы.

Под кустом обнаружился небольшой деревянный ящик с откидной крышкой. Имелись скобы для навесного замка, но сам замок отсутствовал.

Ящик выглядел совершенно обыденно — если бы такой попался мне где-нибудь на подмосковной даче, я совершенно не удивился бы.

Но эхо сразу стало сильнее, и я ощутил головокружение. Воздух, как мне почудилось, стал тягучим и вязким.

— Хрен вам, — пробормотал я, откинув крышку.

Внутри лежали садовые инструменты — большие ножницы, мини-грабли, лопатка. Видимо, старая хозяйка держала их под рукой, чтобы не ходить каждый раз в сарай.

Кроме них, однако, был свёрток — предмет размером с тарелку, запакованный в фольгу, но не круглый, а треугольный, коряво-скрюченный.

— Что там? — спросила Хильда дрогнувшим голосом.

— Сейчас выясню, потерпи.

С характерным шелестом я развернул фольгу.

И увидел «лапу», которую Серый Полоз цеплял себе на затылок.

Три стекловидных согнутых «пальца» тускло блестели. Там, где они соединялись друг с другом, был металлический кругляш с углублением, которое имело в диаметре сантиметров пять.

В эту выемку как раз поместился бы злополучный брелок.

По «пальцам» тянулись цепочки рун, но я не стал рассматривать их подробно — держать отравленный минерал в руках было неприятно. Мысли туманились, тошнота подступала к горлу.

Снова завернув «лапу», я вернул её в ящик, захлопнул крышку. Сделал шаг назад, и соцветья-космы сомкнулись, скрыв от меня находку.

Я обернулся.

Хильда смотрела на меня распахнутыми глазищами, закусив губу от волнения. Она была белая, словно мел, и даже дышать боялась — но ни на шаг не сдвинулась с места, где я просил её оставаться.

Я подошёл к ней, привлёк к себе и шепнул:

— Снежинка, я тебя обожаю.

— Да уж надеюсь, — пробурчала она и шмыгнула носом. — Но я от страха сейчас чуть в обморок не упала. Что ты нашёл?

— Ту хрень, что шпион таскал на башке. Не трогай её, она неприятная.

— Не очень-то и хотелось.

— Вот и прекрасно. Пошли отсюда.

Я довёл её до машины и усадил. Напоил водой, поцеловал для верности и лишь после этого отправился на водительское сиденье. Взял рацию, сообщил диспетчеру адрес и попросил прислать спецов по флюиду.

Отъехал подальше, метров на триста. Вновь заглушил мотор и сам глотнул минералки — та была тёплой, но пузырьки приятно пощипывали язык. Откинувшись на сиденье, я шумно выдохнул:

— Фух. Ну, товарищ штурман, готовься принимать благодарности от начальства.

— Скорее выговор за самоуправство.

— Да пофиг, переживём. Главное сейчас, что «лапу» нашли.

— Ты думаешь, она как-то поможет поймать шпиона?

— Чего не знаю, того не знаю. Но кое-что мне теперь понятнее.

Хильда посмотрела на меня удивлённо:

— Да? А меня эта находка, наоборот, приводит в недоумение. Почему он хранил такую опасную и секретную вещь практически на виду?

— Если знать контекст, то логика есть. Отдохни чуть-чуть, и я объясню. Ну, в смысле, изложу свою версию.

— Давай сразу, мне любопытно.

— Ладно, смотри. Итак, шпион прилетел на ящере, приземлился. Себя прежнего он не помнит, новая личность ещё толком не закрепилась. Ему нужен какой-то якорь, чтобы обосноваться в осевом мире. Нужна исходная точка, на которой он будет строить свою легенду. Поэтому он приезжает сюда и покупает здесь дом.

— Почему именно сюда?

— Я думаю, у него был доступ к воспоминаниям Нико. Они ему служили как подсознательный ориентир. Шпиона тянуло в эти места, короче.

— Ладно, пусть так. Но всё-таки — почему он не спрятал «лапу» надёжно?

— Он ведь забыл, что это за хрень. Ему только смутно помнилось, что она зачем-то нужна. И он решил её сохранить, чтобы была под рукой в случае чего. Мог бы просто сунуть в кладовку, но подвернулся куст, похожий на его детское укромное место. Подсознание опять подсказало.

— То есть, — сказала Хильда с явным сомнением, — на его поведение может повлиять любая случайность, подспудный импульс? Как-то несерьёзно звучит. Не вяжется с тем, как долго и скрупулёзно «змеи» его готовили.

— Готовили долго, да, но в плане реализации — это их первый блин. По сути, на ощупь действуют, понимаешь? Технология не обкатана, возможны сбои и неожиданности. Но в целом их план работает. Шпион пускает здесь корни. «Лапа» сначала помогла ему долететь, а теперь создаёт ему нужный фон. Соседям начинает казаться, что этот гад живёт здесь уже давно. Он врастает в контекст и сам теперь думает, что он местный. Новая личность стабилизировалась, и он поехал на хаб — выполнять задание.

— В чём оно состоит?

— Этого мы ещё не узнали. Сейчас я только про его методы. Там, на хабе, «лапа» ему уже не нужна. Но он снял с неё кругляш и забрал с собой. Этот брелок он подсунул Джино — то ли для передачи ему команд, то ли для чего-то ещё. Тут тоже пока не совсем понятно. Ну, и третий инструмент — необработанный кристалл, который он сунул нам для чего-то. Примерно так.

— Прости, Тимофей, но версия слишком шаткая.

— Так я разве спорю? Наверняка остался какой-то фактор, скрытый от нас, но важный для понимания. Вот раскопаем его, и всё прояснится.

Хильда вздохнула:

— Всё-таки я пытаюсь понять их логику. Если уж их шпион добрался до хаба, то зачем ему фальшивая память? Никто ведь не проверял его разум при поступлении в школу. Он мог бы просто соврать, что вырос на юге, не стирая свою прошлую личность. К чему этим «змеям» такие сложности, такой риск?

— Не ради прикола, ясное дело. Наверняка причина была. Вот и надо её просечь…

Над городской окраиной показались летающие машины.

Мы с Хильдой замолчали, следя за ними. Их было сразу три штуки. Они приземлились недалеко от нас, на ту же грунтовку. Вылезли техники, ещё какие-то люди — и лично начальник здешнего отделения, тучный брюнет за сорок, к которому я недавно ходил по поводу Нико.

Мы тоже выбрались машины. Толстяк, оглядев нас, буркнул:

— Ну, что ж, коллеги, надо отдать вам должное. Переполох вы поднять сумели. Выгнать меня в такую жару из кабинета с кондиционером — задача нетривиальная, могу вас уверить. Так что давайте к делу. Что там насчёт ядовитого минерала?

— Мы уловили эхо, — сказал я. — Приехали, постучали…

Дослушав, он обернулся к техникам:

— Приступайте. Артефакт изолировать, доставить на базу. Здесь — проконтролировать фон в радиусе мили.

Они направились к дому, а шеф вытер лоб платком и сказал мне:

— Помню нашу предыдущую встречу. Тогда вы искали Нико. Считаете, что он как-то связан с сегодняшней находкой?

— Не напрямую, — сказала Хильда. — Но он живёт здесь рядом. Может, поэтому и шпион поселился здесь. Было бы неплохо, если бы Нико пообщался с магами разума. Не исключено, что он вспомнит какие-нибудь подробности.

— Поговорю с ним, — сказал начальник без энтузиазма. — Вряд ли он будет рад, но теперь и вправду не обойтись…

— У нас ещё график, — напомнил я. — Можно улетать?

Он молча кивнул и грузно зашагал к дому, а мы вернулись в машину.

— Ты ж вроде сомневалась в моих гипотезах? — спросил я у Хильды. — А сейчас говорила так, как будто со мной согласна.

— Сомнений — куча. Но ты, по-моему, единственный, кто предлагает хоть какие-то версии, пусть даже безумные.

— Гм. Ну, буду считать это одобрением.

Мы взлетели. Разворачивая машину, я напоследок окинул взглядом окрестности. Вокруг дома, который купил шпион, бродили эксперты. На заднем дворе столпились несколько человек. Мелькнул и тот самый куст с бело-розовыми соцветьями, выдавший свою тайну. Пыль, поднятая машинами над грунтовкой, уже почти улеглась, а улицы на окраине по-прежнему пустовали, пережидая зной.

— Ну что, — сказал я, — попробуем сигануть отсюда куда-нибудь?

— Да, сейчас.

Она положила ладонь на джойстик и вслушалась. Прикрыла глаза, нахмурилась и ещё с минуту молчала, едва заметно двигая рукоятку. Затем, откинувшись на сиденье, обескураженно повернулась ко мне. Я хмыкнул:

— Дай угадаю — сейчас последует отличная новость. Туман по курсу? Радар сломался? Флюид прокис?

— Ничего такого. Помех не чувствую, но пеленгую только «змеиный» мир. Остальные как будто спрятались. Но к «змеям» нельзя, нас чётко предупредили.

— Твоя железная дисциплина приводит меня в восторг, я ведь говорил?

— Перестань подначивать. Я действительно не хочу нарушать инструкцию. Сейчас сконцентрируюсь и попробую ещё раз.

— Запасаюсь попкорном.

Хильда повторила попытку дважды — безрезультатно. Мы дрейфовали над загородными рощами, потихоньку смещаясь к северо-западу.

— Не знаю, что делать, — призналась Хильда. — Как будто притягивает к этим гадким «змеюкам». Это из-за того, наверное, что я контактировала с отравленным минералом. Может, восприятие теперь рефлекторно на него ориентируется? На природные залежи, я имею в виду? Хотя звучит странно, я о таком не слышала…

— Если перебрать всё, о чём мы не слышали ещё пару недель назад, то можно кандидатскую написать. Или сразу докторскую.

— Угу. Но надо диспетчерам сообщить, пожалуй. Может, и с рейса придётся сняться, хоть и обидно. Только не отговаривай меня, ладно?

— Да и не собирался. Тащить тебя к «змеям» — идея так себе. Это в первый раз они нас обхаживали, а сейчас — чё-то сомневаюсь. Так что давай, докладывай нашим.

Но связаться с диспетчерами она не успела — те нас опередили.

— Ребята, — зачастила девчонка с базы по рации, — очень странное совпадение, но опять идёт шторм! Совсем неожиданный, очень сильный! Вы даже прыгнуть вряд ли успеете, так что садитесь срочно!

— Спасибо, принято.

Я вцепился в штурвал. Пробормотал сквозь зубы:

— Накаркал…

Взглядом я уже выискал подходящий участок для приземления — луг в паре сотен метров, справа по курсу.

Но шторм и вправду был запредельно мощный.

Накатывалась волна — колоссальная, как цунами.

Осталось ещё несколько секунд, но я уже ощутил её приближение. Флюид забурлил. В глазах потемнело, аэрокар тряхнуло. Визгливый скрежет прошёл под корпусом, и штурвал как будто залип.

Я больше не управлял полётом — ни через флюид, ни через механику.

Повернувшись к Хильде, я сказал:

— Пеленг.

Она поняла мгновенно.

Вцепилась в джойстик, и на экране вспыхнула точка — «змеиный» мир.

Я толкнул рычаг до упора.

Зелень за окнами растеклась, размазалась неопрятными кляксами. «Акварель» раздёргивали помехи — диагональные, поперечные, зигзагообразные. Больше не было ровных линий, только абстрактный хаос.

Но мы летели.

Точка прибытия всё так же светилась.

— Няша, — сказал я, — чтобы ты знала. Если бы не твоя реакция, то мы бы сейчас разбились. Без вариантов.

— Ну, просто повезло… — смутилась она. — Координаты я ведь нащупала ещё до волны, искать не пришлось, поэтому быстро…

— Не прибедняйся. Если опять будешь сомневаться, что ты хороший штурман, то объявлю тебе строгий выговор.

— Очень строгий?

— Да, с занесением в личное дело. И целовать перестану.

— Только не это. Всё поняла, прониклась, больше не заикнусь.

Несколько минут мы молчали. Флюидные завихрения стали ослабевать, мы выходились из зоны шторма. «Акварель» упорядочивалась. Вновь прочертились прямые полосы к горизонту, хотя иногда их всё ещё искажали помехи, идущие поперёк.

— Тимофей, — заговорила Хильда, — это ведь не случайность — два шторма именно в те моменты, когда мы собираемся прыгать…

— Ну, как бы да. С теорией вероятностей не особо стыкуется.

— И как бы ты это объяснил?

— Очень сильно подозреваю, что и в тот раз, и в этот «змеюки» включали свою так называемую антенну с флюидными спецэффектами. Или даже она включалась автоматически при нашем приближении…

— Но на других ямщиков она почему-то не реагировала. Почему вдруг на нас?

— Хороший вопрос. Хотя…

Смутная догадка мелькнула у меня в голове, и я замолчал, пытаясь с ней разобраться. Умница Хильда терпеливо ждала.

— А если предположить, — сказал я наконец, — что ждали не нас с тобой, а своего шпиона? «Антенна» была настроена на его возвращение, а на нас среагировала ошибочно…

— С чего вдруг?

— Как выразилась Вилма однажды, шпион протянул к нам нить своего внимания. То есть его информационный след переплетается с нашим. «Антенна» засекла нас вместо него, включилась, но змееглазые быстро поняли — нет, это не шпион летит, а другой экипаж. И выключили «антенну» обратно. Это в тот раз. А сейчас мы с ним связаны ещё крепче, через брелок и «лапу», которые мы держали в руках. «Антенна» реагирует интенсивнее, поэтому шторм сильнее.

Обдумав мои слова, Хильда приготовилась, кажется, возразить, но нас отвлёк радар. Как и в предыдущие рейсы, точка отчаянно замигала, появляясь то справа от юго-западной условной оси, то слева.

— Сейчас прибудем, — сказала Хильда. — Как думаешь, куда в этот раз? К «змеюкам» или в космический мир-двойник?

Гадать не пришлось.

Мы выскочили из «акварели» недалеко от реки, но орбитальный лифт на том берегу отсутствовал. Была лишь нетронутая саванна.

Эти детали, впрочем, занимали меня сейчас в последнюю очередь — мы шли на экстренную посадку.

Штурвал наконец-таки заработал, но всё ещё «залипал». Контроль был паршивый, аэрокар конвульсивно дёргался, едва не срываясь в штопор.

Скрипя зубами, я кое-как удерживал управление. Мы спускались под опасным углом, практически падали.

В последний момент я сумел чуть выправить траекторию. Машина чиркнула брюхом по верхушке пригорка, проехалась по траве и с треском вломилась в сухой кустарник. Колёса так и не выдвинулись.

— С прибытием, — сипло выдохнул я, откинувшись на сиденье.

Когда мы несколько оклемались, Хильда спросила:

— И как у нас дела? Машина исправна?

— Сейчас проверю.

Через флюид я нащупал управляющий контур. Тот отзывался плохо — шторм повредил конструкцию. Если бы не отсрочка ущерба, аэрокар уже, вероятно, развалился бы на запчасти. Или как минимум пришёл бы в негодность.

— Прости, снежинка, — сказал я, — порадовать не могу. Застряли мы капитально.

А со стороны гор к нам уже летел «птеродактиль».

Глава 3

В прошлый раз патрульные приняли нас приветливо, но сейчас ситуация осложнилась — «змеи» уже могли догадаться, что их шпион раскрыт. И был риск, что им надоест прикидываться белыми и пушистыми.

Я снова нащупал контур. Перед глазами поплыли пятна от напряжения, но я всё-таки запустил маскировку. Флюид вокруг всколыхнулся, скрывая аэрокар от посторонних глаз.

«Птеродактиль», распластав крылья, описывал круги над равниной — то удалялся к реке, то возвращался к нашим кустам. Он нёс троих седоков. Мы наблюдали молча, хотя нас вряд ли могли подслушать даже с помощью магии. Хильда вцепилась в мою ладонь.

Будь наша маскировка исключительно визуальной, её не хватило бы, ведь надо было укрыть не только саму машину, но и следы на траве вокруг. Однако защита была хитрее, она рассеивала чужое внимание, так что всё получилось.

Покружив несколько минут, ящер улетел.

— Попутного ветра, — буркнул я, проводив его взглядом. — Ну, хоть одну проблему решили на текущий момент.

— А у нас их много? — робко спросила Хильда.

— Летать, надеюсь, немного сможем. А вот перезагрузку запустить не получится, в прыжок не уйдём.

— Вообще не уйдём?

— Не знаю пока. Естественно, буду пробовать раз за разом. Может, система восстановится потихоньку. Ну, или нам просто повезёт.

— Надеюсь, что да. Очень-очень хочется отсюда сбежать! Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Ты мне помогаешь, няша, фактом присутствия.

— Это радует, — улыбнулась она, — но я имела в виду конкретные поручения, которые ты мог бы мне дать.

— Неприличный танец станцуешь?

— Станцевала бы, но вокруг машины — колючки, я даже вылезти не смогу.

Она показала мне язык и добавила:

— Попытка была хорошая, но ищи другой вариант.

Насчёт колючек Хильда была права — мы втиснулись между двумя кустами. И с этой ерундой я должен был разобраться, прежде чем строить грандиозные планы.

Сняв маскировку, я несколько минут провозился с контуром. После очередной попытки замкнул его на себя, хотя он по-прежнему был пригоден только частично. Я взялся за штурвал и, сосредоточившись, приподнял машину над грунтом, отвёл назад. Неохотно скрипнув, выдвинулись колёса.

Я посадил аэрокар на клочок земли, где трава была покороче. Мы вылезли из машины и некоторое время осматривались, но других патрулей пока не заметили.

— Надо отлететь отсюда подальше, — сказал я. — Они, по ходу, запеленговали наш выход из прыжка вот в этом районе. Есть опасение, что сюда скоро налетят змееглазые с продвинутой магией, и нам станет кисло.

— Но куда нам лететь?

— Вот я и прикидываю. Моё предложение — за хребет. Там синклит тоже имеет вес, но страна всё-таки другая, найти нас будет сложнее. Хотя гарантировать, конечно, нельзя, всё равно остаётся риск.

— К сожалению, — сказала Хильда, — ничего умного предложить пока не могу. Если ты считаешь, что за хребтом будет больше шансов, давай туда.

— Вношу в протокол — решение было принято после долгих, изматывающих прений.

Мы вернулись в машину и полетели в сторону гор.

Держались над грунтом, чтобы сразу сесть в случае чего. Машина капризничала, периодически рыскала и грозила заглохнуть. Штурвал работал на «отвяжись». Управляющий контур то откликался, то снова глох, выскальзывая из-под контроля.

Хильда сидела тихо, как мышка, чтобы мне не мешать. Меня это даже чуть позабавило. Улучив минуту, когда машина пошла ровнее, я сообщил:

— Разговаривать тоже можно.

— Вообще-то, — язвительно сказала она, — я не такая уж и болтушка, если ты не заметил. Но если тебе так не хватает вербальной коммуникации в рейсе, могу взять пару уроков у девчонок с южной оси.

— Фигасе, угроза. Нет уж, без фанатизма, пожалуйста.

Пролетев километров тридцать, мы сделали остановку. Я вылез из машины, размялся и, снова сев на место водителя, максимально сосредоточился. Несколько раз подряд я тянулся к контуру, пытаясь отправить его на перезагрузку, но тщетно. На этой стадии возникал какой-то системный сбой.

— Вот блин, — сказал я. — Понятия не имею, как это обойти. Долблюсь, как об стенку лбом, аж башка гудит.

— Может, отдохнёшь? Остановку сделаем на пару часов?

— Идея хорошая, но сначала всё-таки горы перелетим.

Я опять взялся за штурвал.

Хребет был всё ближе. Горные туши росли в размерах, их цвет менялся с бледно-лилового на зеленовато-синий. Заснеженные вершины чётко прорисовались на фоне неба.

Слева от нас в саванну вклинивался отрог — приплюснутый кряж, поросший кустами. Мы уже видели его в мире-двойнике. А вот Серый Полоз на «птеродактиле» стартовал, кажется, не здесь, а у другого отрога.

— Ты излагал мне недавно свою гипотезу, — заговорила Хильда, — и у меня созрел каверзный вопрос.

— Удиви меня.

— Ты предположил, что «антенна», которую построили змееглазые, по ошибке реагировала на нас, вызывая шторм. Но так было в первом рейсе и в третьем. А во втором — ничего подобного. Почему?

— Элементарно, няша. Во втором рейсе ты взяла пеленг не на «змеиный», а на «космический» мир. Они, видимо, по очереди пеленгуются. Ну, по крайней мере, во время наших с тобой прыжков.

— Не спорю, логика есть. Но меня смущает, что цифровые координаты у этих двух миров одинаковые. То есть технически — это один и тот же мир. Как же так?

— Разберёмся, когда ответим на заколебавший вопрос — зачем на самом деле нужна «антенна».

— Пожалуй, да, всё сводится к этому.

Вплотную к горам я подлетел не сразу. В очередной раз посадил машину, перевёл дух и попросил у Хильды:

— Просканируй эфир, пожалуйста. Нужен маршрут, чтобы мы не вляпались в ядовитые залежи.

— Поняла.

Она сконцентрировалась, вслушиваясь в пространство. Указала рукой:

— Вот над этим склоном, кажется, можно. А вообще, отравленный минерал действительно чувствуется. Разбросан, правда, неравномерно.

Мы подлетели к нужной горе и начали огибать её. Наша тень, причудливо деформируясь, скользила внизу по кронам деревьев. Аэрокар по-прежнему дёргало, и я взмок, удерживая контроль.

Краем глаза я, однако, заметил группу людей, которые пробирались по тропке на скальном выступе. Это были, похоже, контрабандисты, на которых жаловался патруль. Они тоже нас увидели и переполошились, но мы проскочили мимо них без задержки .

А за хребтом в долине расположился город.

Географически он был аналогом городка в «космическом» мире, где мы заходили в библиотеку. Архитектура, однако, выглядела иначе.

Многоэтажки отсутствовали. Ближе к центру сгрудились здания в два-три этажа, вокруг них просматривались особняки с большими садами, а на окраинах — одноэтажные домики с огородами. По улицам двигались конные экипажи, над крышами промелькнул «птеродактиль».

Чтобы лишний раз не светиться, я сразу увёл аэрокар в сторону и посадил его в полукилометре от городской черты, среди дикорастущих кустов, напоминающих ежевику. Отпустил штурвал и вытер пот со лба.

— Здесь как-то надёжнее, — прокомментировал я. — Никто не наткнётся. Будем сидеть и долбить машину, пока не перезагрузится.

— Ты совсем устал, — возразила Хильда. — Тебе нужен перерыв.

— Ну, может, ненадолго…

Глотнув воды, я закрыл глаза. Было тихо, лишь где-то рядом однообразно гукала птица. Звук убаюкивал, и я задремал.

Мне даже приснился короткий сон — всё та же скала и тень, над которой занесено копьё. Но едва оно ударило в землю, картинка дёрнулась и исчезла.

Я вывалился в явь и потёр затёкшую шею. Хильда по-прежнему была рядом, у неё на коленях лежал раскрытый ямщицкий справочник.

— Долго я проспал?

— Полчаса. Как ты себя чувствуешь?

— Да вроде терпимо. Ну-ка…

Сосредоточившись, я нащупал управляющий контур. Тот отозвался — но мой командный импульс к перезагрузке опять развеялся без следа.

— Улучшений нет, — сообщил я разочарованно. — И такое чувство, что не предвидится в ближайшее время.

— Может, нам выйти? — спросила Хильда. — Мы ведь так делали, и машина быстрее перенастраивалась…

— Да, мы так ускоряли перезагрузку. Но в этот раз я даже начать её не могу, в том-то и проблема. Хотя вылезти можно ради эксперимента.

— Слушай, Тимофей… Пока ты дремал, я думала…

— Ты этим занимаешься постоянно. Не надоело ещё?

— Смешно. А вопрос такой — раз уж мы тут застряли, то, может, надо этим воспользоваться? Пообщаться с местными осторожно и собрать информацию, поискать зацепки насчёт «антенны»…

— Няша, я впечатлён. В первый прилёт ты, помнится, не хотела отходить от машины, чтобы не накосячить. А теперь вдруг переквалифицировалась в шпионку?

— Замечание справедливое, в шпионских делах я не разбираюсь. Но вспомни наш разговор с директором службы — он прямо сказал, что у нас просто нет экспертов в таких вопросах. И в этом смысле мы с тобой — не хуже других. А если учесть твой авантюризм, у нас даже некое преимущество. Ты шпионов хотя бы видел в кино…

— Ты же понимаешь, насколько фильмы далеки от реальности?

— Если честно, не очень, я в кинотеатре была всего пару раз, на юге. Но ты эту разницу видишь, по крайней мере, и можешь от неё оттолкнуться. Это всё-таки лучше, чем ничего. А я буду тебя слушаться, ты же знаешь.

Я улыбнулся, мягко провёл ладонью по её белому «хвосту»:

— Аргументы ты подбирать умеешь, снежинка, этого не отнять. Но есть и чисто технические препятствия. В прошлый раз, как ты помнишь, в нас сразу опознали пришельцев. Я ещё, может, сойду со скрипом за обычного иностранца, но твоя блондинистая экзотика — это нечто. С таким же успехом можно плакат на шею повесить: «Барышня из-за Грани».

Хильда неожиданно покраснела. Я удивился:

— Только не говори, что я сейчас умудрился сморозить какую-то непристойность.

— Нет-нет, ничего такого ты не сказал. Просто наши рейсы действительно заставили меня кое о чём задуматься. Я на практике убедилась, что иногда приходиться выдавать себя за туземцев. Ну, например, как в том арктическом мире, где богачи с акцепторами. Поэтому в этот раз я взяла побольше всякой одежды, а ещё… Погоди минуту…

Выбравшись из машины, она порылась в багажнике и вернулась с продолговатым деревянным футляром:

— Купила уже давно, года два назад, на северо-западе. Там у них косметическая магия очень развита.

В футляре лежали склянки, пять штук. На этикетках изображались дамы с разным цветом волос. Имелся платиновый оттенок, золотисто-соломенный, ярко-рыжий, каштановый и насыщенно-чёрный. Особняком пристроилась продолговатая ампула, где жидкость была бесцветной.

— Я так ни разу и не решилась попробовать, — добавила Хильда. — Повода не было, да и слишком привыкла к тому оттенку, который у меня от природы.

— Правильно сделала, — сказал я. — Блондиночка — самый класс. Я когда увидел тебя впервые, выпал в осадок.

— Да, я заметила. Но теперь-то повод серьёзный, да? Эти краски будут полезны?

Она смотрела смущённо — опасалась, похоже, что я подниму на смех её наивно-шпионские ухищрения. Но я пожал плечами:

— Такая конспирация лучше, чем вообще никакой. При условии, что мы всерьёз намерены идти в город.

— Я совсем не рвусь туда, честно. Но если мы так и не сумеем уйти в прыжок, то ничего другого нам не останется. Никого из наших сейчас в этом мире нет, и я не уверена, что за нами кто-нибудь прилетит. То есть нас не бросят, конечно, когда поймут, где мы оказались. Но у «змей» ведь сильная магия — и я не удивлюсь, например, если они сумеют блокировать вход в свой мир. Через пресловутую «антенну», к примеру… Хотя это я сейчас, скорее всего, от страха расфантазировалась…

— Получается круто. Я аж заслушался.

Хильда наконец тоже улыбнулась:

— От тебя набралась. Ну, что ты решил?

— Сейчас ещё разок попытаюсь перезагрузиться, а там посмотрим.

Однако с перезагрузкой было всё так же тухло. И чутьё говорило мне — ловить в этом смысле нечего, ждать бессмысленно.

Я почесал в затылке:

— Ладно, снежинка. Раз уж начальство и так считает нас занозами в мягком месте, будем поддерживать репутацию. Поиграем в шпионов. Но перекрасить-то тебя как? Тебе же вода нужна, по идее? Много?

— Эх, Тимофей, ничего ты не понимаешь в магии. Покажу сейчас, а ты мне поможешь. Вылезай из машины.

Стоя под ярким солнцем, она распустила волосы и протянула мне склянку, которая обещала причёску оттенка воронова крыла:

— Открывай и лей сверху.

— Вот прямо так? А сколько?

— Доза определится сама. Увидишь.

Отвинтив пробку, я поднял пузырёк и капнул ей на макушку. Капля получилась тягучая и огромная — несколько секунд она нехотя выползала из горлышка, но затем сорвалась-таки и упала.

Эффект превзошёл мои ожидания.

Флюид вокруг Хильда коротко завихрился, а её волосы начали перекрашиваться. Сочная смоль распространялась стремительно, сверху вниз, от корней до кончиков. Это выглядело так сюрреалистично, что я моргнул, не веря своим глазам.

Преображение заняло всего несколько секунд. Опомнившись, я схватился за телефон, но было слишком поздно — вместо платиновой блондинки передо мной стояла жгучая брюнетка. Она сказала с улыбкой:

— Даже не буду спрашивать. По твоему лицу уже всё понятно.

Я закрылся руками в притворном ужасе:

— Уберите чужую тётю! Верните няшу!

Рассмеявшись довольно, она достала из сумки зеркальце и придирчиво себя оглядела. Её черты, утончённые и спокойные, удивительным образом сочетались с вызывающе-броским цветом волос. К тому же за последние дни она подзагорела на солнце. Яркий контраст создавали, правда, голубые глаза, но это лишь добавляло интриги.

— Такую краску, — сказал я, — надо на нашу ось завезти. Девчонки сметут в момент.

— Удовольствие недешёвое, — предупредила Хильда.

— Пофиг, сметут.

Она посмотрела на пузырёк, затем на меня. Качнула головой с сожалением:

— Тебя, пожалуй, лучше не перекрашивать. Вид будет странноватый.

— Ну, и на том спасибо.

— Ещё не всё. Нам нужна другая одежда.

Хильда полезла в свой саквояж. После короткой ревизии её московский наряд сменился на платье из тонкой ткани — лилейно-белое, чуть ниже колен. Вместо кроссовок она надела лёгкие сапоги. Меня же заставила снять футболку, а вместо неё нашла в моём багаже светлую рубаху. Хорошо хоть, брезентовые штаны с многочисленными карманами разрешила оставить.

— Всё равно мы выглядим необычно для здешних мест, — сказала она. — Но уже не настолько, чтобы от нас шарахались.

— А я вот перебираю в уме картинки, которые нам достались от Полоза. И сопоставляю с нашими впечатлениями от первого рейса. У меня ощущение, что гостей из-за Грани и правда ждали, но не оповещали об этом всё население. Маги предупредили только наместников и спецслужбы…

— Вполне возможно. Но к чему ты ведёшь?

— К тому, что простые люди, услышав наш язык с переводом, не просекут бэкграунд и не ломанутся сразу с докладом. Ну, я надеюсь. Особенно здесь, в стране за хребтом, где у змееглазых меньше влияния.

Приложив ладонь к дверце аэрокара, я запечатал её через флюид, установил маскировку. Не хотелось бросать машину, но интуиция говорила, что отсидеться здесь не получится. Да и вынужденное безделье давило бы нам на нервы.

Мы вышли из кустов на дикое поле и побрели к городской окраине, благо было недалеко. Солнце клонилось к западу, вечер близился, но жара не ослабевала. Я искоса разглядывал Хильду в её обновлённом имидже и пытался придумать реалистичный план действий.

— Эх, — сказал я, — местных денег нет при себе, обидно. Почему нам, кстати, не выдают в качестве НЗ, например, серебряный мини-слиток? Не настолько он дорогой, зато можно было бы обменять в случае чего.

— К сожалению, не получилось бы, — ответила Хильда. — Ямщикам торговать нельзя, и флюид не пропустит то, что задумано как товар. А обменивать можно только личные вещи.

— Гм. На лекциях, может, и говорили, но я как-то упустил.

Мы дошли до города.

Глава 4

Чёткой границы городок не имел. На его окраине были в беспорядке разбросаны белёные домики с тростниковыми крышами. Обитатели таращились на нас удивлённо из-за плетёных заборов. Слышалось козье блеянье. По немощёной улочке, которая зарождалась среди построек, бродили птицы, похожие на линялых индюшек с куриными гребешками.

Постепенно, однако, улица приобрела более или менее внятные очертания. Домики выстроились в ряды, проезжая часть расширилась. Нам навстречу прогрохотала телега, которую тащил буйвол с лоснящейся тёмной шкурой, унылой мордой и загнутыми кверху рогами. Вожжи держал пацан лет четырнадцати-пятнадцати, дочерна загорелый.

— Не будем оригинальничать, — сказал я, — попробуем уловить какое-нибудь необычное эхо. Ну, в смысле, ты попробуешь, а я буду комментировать с умным видом и давать тебе ценные указания.

— Какие-то отголоски я ощущаю, — сказала Хильда. — Что-то с отравленным минералом. Но тут хребет слишком близко, поэтому непонятно — природный фон это или источники в городе? Попытаюсь как-нибудь вычленить.

Мы остановились на перекрёстке. Хильда, прикрыв глаза, прощупывала пространство, а я разглядывал поперечную улицу. Та выглядела чуть посолиднее, виднелась пара крупных домов — не то чтобы богатых на вид, но всё же.

Хильда наконец сообщила:

— Ближе к центру города есть что-то необычное, так мне кажется.

— Непосредственная опасность?

— Не ощущаю. Но ядовитые камни там вроде бы присутствуют. Попробуем выяснить, для чего их используют?

— Ладно, глянем. Пока только предварительно, осторожно. Мы, типа, заезжие лопухи, которые тут случайно прогуливаются.

— Но мы и есть заезжие лопухи, — заметила Хильда.

— Тебе лишь бы запинать мою самооценку под плинтус.

Я мысленно прикинул размеры города. По здешним стандартам он был не такой уж крохотный, но передвигаться мы вполне могли и пешком. От края до центра было примерно полтора километра.

Насчёт одежды Хильда оказалась права. Инопланетянами мы не выглядели, нас принимали скорее за богатых туристов — так я, по крайней мере, интерпретировал любопытные взгляды.

Меня особо порадовало, что здесь не носят костюмы с галстуками, спасибо дикой жаре. Штаны и рубахи из светлой ткани — мужской дресс-код. Ещё, правда, почти все, кто имел зажиточный вид, ходили в шляпах-плетёнках, но попадались и некоторые с непокрытыми головами, так что этим вопросом я заморачиваться не стал.

В центральных кварталах были булыжные мостовые. Появились каменные дома с витринами в цокольных этажах, бордюры вдоль тротуаров, чугунные фонари. Осталась сотня-другая метров до главной площади, когда Хильда шепнула мне:

— Вон тот дом, по-моему, нужен.

На противоположной стороне улицы щеголевато сверкала вывеска из латуни со строгой надписью, которую мы прочесть не могли, потому что не знали букв. Представительно смотрелась и дверь со стеклянной вставкой и надраенной ручкой. Окна были отмыты до зеркального блеска.

— Какой-то офис напоминает, — сказал я. — Надеюсь, не «змеиная» штаб-квартира.

— Нет, там что-то другое, но…

Мимо нас процокала лошадь, тащившая коляску с открытым верхом. С пассажирского места на нас взглянула с неодобрением пожилая матрона со сложносочинённой причёской. А когда коляска проехала, из офиса выскочил смуглый тип с тонкими усами и направился к нам. Засёк нас, очевидно, в окно.

В первую секунду я несколько напрягся, но тип старательно лыбился во все тридцать два. Ни на змееглазого мага, ни на патрульного он никак не тянул — скорее уж на торговца, почуявшего клиента.

— Доброго дня! — сказал он. — Счастлив приветствовать гостей нашего скромного города. Рискну предположить, что приехали вы из дальних краёв?

— Совершенно верно, — кивнул я, быстро припоминая географические подробности, доставшиеся от Полоза. — Мы с Муравьиных Топей. Слышите наш язык? Используем артефакт-переводчик. Незаменимая штука для путешественников.

Услышав топоним, усатый тип непроизвольно хмыкнул, но сделал вид, что просто закашлялся. Муравьиные Топи располагались на другом конце ойкумены. Про них в народе несли такую пургу, что среднестатистический обыватель не удивился бы, если бы оттуда прибыли люди с пёсьими головами. Тамошние аборигены фигурировали в каждом втором анекдоте, гулявшем по просторам материка.

— Чрезвычайно рад такому стечению обстоятельств, — не унимался тип. — Разрешите отрекомендоваться — Миккентайо Четвёртый, полномочный представитель компании «Нить времён», глава её здешнего филиала.

Я кивнул с глубокомысленным видом. А чувака с порядковым номером решил про себя звать Микки, поскольку имя до конца не запомнил.

— Прошу, пройдёмте в наше бюро, — сказал он, — там гораздо удобнее. Побеседуем не спеша, обсудим нюансы…

— У нас пока не было таких планов, — сказал я. — Мы просто остановились напротив вашей двери.

— Вполне понимаю ваши сомнения! Деятельность нашей компании слишком неординарна, а наши предложения столь щедры, что закрадывается мысль о подвохе. Но смею вас уверить, подвоха нет! Наше кредо — открытость и полная прозрачность! А наша система вознаграждения гибка и вариативна. Для каждого клиента она рассчитывается индивидуально, чтобы сделка была максимально выгодной. Вы, к примеру, вправе претендовать на привилегированный уровень…

— Видите ли, уважаемый Миккентайо, — сказала Хильда со скучающе-вежливой интонацией, — мы, вне всяких сомнений, впечатлены вашим красноречием, но, увы, не относим себя к поклонникам обтекаемых рекламных формулировок.

Микки завис, осмысливая эту тираду, а затем с восторгом вскричал:

— Сударыня! Вы не только прекрасны, как волшебный цветок с весенних высокогорий, но и рассуждаете в восхитительно разумном ключе! Развеять ваш скепсис будет для меня честью! Я гарантирую вам подробности в предельно конкретной форме, строго по делу! Умоляю лишь об одном — позвольте пригласить вас в бюро для краткой, но максимально информативной беседы!

Она взглянула на него пристально, он затаил дыхание. Выдержав паузу, она чуть заметно пожала плечиками. Расценив это как согласие, осчастливленный Микки бросился через улицу, чтобы открыть нам дверь. Ещё одна извозчичья лошадь шарахнулась от него с испуганным ржаньем.

В офисе царила прохлада. Вентиляторов не имелось, но, очевидно, функционировал какой-то магический артефакт. Был массивный стол с чернильным прибором, шкаф с картотекой, сейф. Ещё один столик стоял в углу, на нём призывно поблёскивали графины и разнокалиберные бокалы.

Усадив нас на стулья, Микки налил нам холодного виноградного сока, устроился за столом и провозгласил:

— Итак, вы совершили путешествие через полконтинента. Рискну предположить, что в пути вы стали свидетелями многих интересных событий?

— Да, не без этого, — сказал я.

— И мысленно вы способны вернуться к этим моментам, вновь прокрутить их в памяти. А теперь давайте представим, что вы хотите поделиться воспоминаниями с кем-то ещё. Вы можете написать мемуары, зарисовать что-то из увиденного. Но такие записки или рисунки — только блёклая тень, корявый эрзац. Они не передадут всех фактов и сопутствующих эмоций, даже если у вас художественный талант. Не говоря уже о том, что воспоминания всегда субъективны.

— И что из этого следует? — спросил я.

— Воспоминание о чём-то конкретном — это нить в прошлое. Её можно сделать материальной и сохранить вне вашего разума. За это мы платим вознаграждение, очень щедрое. При наличии уникальных воспоминаний возможны бонусы. Я уверен, что это как раз ваш случай. Контракт оформим за несколько минут, деньги выплатим сразу по завершении процедуры…

— То есть вы заберёте часть нашей памяти? — осведомилась Хильда прохладно.

— Ни в коем разе, сударыня! — всполошился Микки. — Прошу прощения, если мои слова прозвучали подобным образом! Разумеется, ваши воспоминания сохранятся при вас. Но они станут доступны и для других людей, только и всего. Это будут избранные фрагменты, которые мы с вами согласуем при заключении договора.

Мы переглянулись с Хильдой. Теперь становилось ясно, по крайней мере, откуда берётся ядовитое эхо. Я уточнил:

— Материальный носитель для воспоминаний — это тот минерал, что залегает в здешних горах? Насколько мы в курсе, он вреден для людей.

— Природные залежи представляют опасность, вы совершенно правы, но негативный эффект вполне устраним при правильной обработке. Мы делаем всё возможное, чтобы минимизировать риск для наших клиентов…

— Знаете, уважаемый Миккентайо, — сказала Хильда с разочарованием в голосе, — мы и вправду надеялись, что вы будете откровенны. Но наши ожидания не оправдываются. Да, в Муравьиных Топях, откуда мы к вам приехали, не слишком интересуются жизнью в других краях. Даже нам, однако, известно, что работа с упомянутым минералом — задача слишком серьёзная для обычного коммерсанта.

Микки всплеснул руками:

— Ваш острый ум, сударыня, восхищает меня всё больше! И не буду лукавить — в нашей работе мы используем наработки организации, которая имеет влияние по обе стороны от хребта. Используем с её ведома, разумеется! В её распоряжении — все ресурсы, необходимые для того, чтобы обеспечить надлежащее качество. Поэтому вам не стоит беспокоиться о побочных эффектах, всё учтено заранее…

Пока он распинался, я мысленно чесал репу. Змеиный синклит завёл себе коммерческий филиал? Зарабатывает на своём ноу-хау? Скупает воспоминания, а потом перепродаёт их втридорога? Да ну, ерунда. Уж чего-чего, а денег у «змей» хватает. Синклит не стал бы размениваться на мелочи. Нет, тут явно что-то другое…

— Давайте всё-таки разберёмся, — сказал я вслух. — Вот мы, предположим, дадим вам доступ к некоторым моментам из нашей памяти. Вы их запишете на кристаллы. А дальше что? Другие клиенты купят их и будут просматривать?

— Не совсем, — сказал Микки с некоторой досадой, как мне почудилось. — Наш проект не ориентирован на сиюминутную прибыль. Он более масштабный и долгосрочный. Воспоминания на кристаллах идут в архив, где будут храниться несколько лет. Сделанные записи должны, образно говоря, настояться. Они — как изысканное вино, которое требует определённой выдержки.

— То есть вы только покупаете, но не продаёте? А финансирует всё это ваш таинственный спонсор. Простите мне мою несообразительность, но в чём смысл? У нас в Муравьиных Топях делают бизнес несколько по-иному.

— Охотно верю, — терпеливо ответил Микки. — Но повторюсь — работа ведётся на перспективу. Собранные активы будут востребованы, когда придёт время, и принесут нам выгоду. Да, это наш коммерческий риск, но мы, зная ситуацию, идём на него сознательно. Вам же вовсе нет нужды беспокоиться обо всём этом. Ведь, как я уже отметил, ваше вознаграждение вы получите сразу, в полном объёме.

Хильда сказала сухо:

— Мы хотим посмотреть на материальный носитель.

— Возможно, будет удобнее для начала оформить наш договор?

Она не ответила, продолжая смотреть прямо на него, и он стушевался:

— Впрочем, как пожелаете. Для столь прекрасной клиентки я с удовольствием сделаю исключение.

Он поднялся и открыл сейф. Когда замок щёлкнул, мы на секунду почувствовали флюидный сквозняк. Микки выложил на стол перед Хильдой синий кругляш в оправе из тусклого металла. По виду это напоминало упрощённую версию того артефакта, что мы забрали у Джино. Руны имелись тоже, но всего несколько, без хитросплетённых формул.

Хильда взяла кругляш и, нахмурившись, подержала его в руке. Глаза её были полузакрыты, она прислушивалась. Я не мешал, но был наготове, следя за ней. Это продолжалось секунд десять-пятнадцать.

— Благодарю вас, — сказала Хильда и встала, вернув кругляш на столешницу. — Мы обдумаем предложение.

— Но, сударыня…

— Информация нас заинтересовала, — добавил я. — Мы поиздержались в дороге, и дополнительный источник дохода был бы нелишним. Но нам действительно нужно всё обсудить. Если мы придём завтра утром, то застанем вас здесь?

— Да-да, безусловно, я буду ждать.

Мы вышли на улицу, и Хильда спросила:

— Зачем ты ему всё это наговорил? Неужели действительно разрешишь ему залезть к тебе в память?

— Хрен ему. Сказал чисто для подстраховки. Не думаю, что он постоянно в контакте со змееглазыми, но если вдруг настучит, то пусть лучше ждут нас здесь. Хотя они тоже, конечно, не идиоты…

Взяв Хильду за руку, я свернул в ближайший проулок. Не хотелось светиться на оживлённой улице, вблизи офиса, пусть даже я понимал, что конспирация получилась на уровне старшей группы детского сада.

— Ну, — сказал я, — и что ты почувствовала, когда взяла эту штуку?

— Ощущение непонятное. По-моему, это действительно накопитель, куда можно что-то сбросить. И да, сейчас он пустой, но дело не в этом. Вокруг него, как мне показалось, есть и другие следы, но не такие явные, не могу сразу разобраться… Хорошо бы сесть в тихом месте, чтобы сосредоточиться…

— Укромное место у нас тут одно — машина.

Мы зашагали к окраине, то и дело оглядываясь украдкой. Держались в тени деревьев, чтобы нас не заметили с «птеродактилей», если будут искать. Но облавы, кажется, не было, хотя змееглазые мерещились за каждым углом.

Надвинулся вечер. Солнце соскальзывало в ложбинку между горами, которые торчали на западе. На улицах стало больше народу, на нас по-прежнему пялились. Но в итоге мы добрели-таки до городской черты и нырнули в заросли.

— Наконец-то, — сказала Хильда, увидев аэрокар. — Устала и перенервничала. Больше меня не слушай, если опять начну проситься в шпионки.

Мы распечатали канистру с водой, которая хранилась в багажнике, и сполоснули лица. Стало чуть легче.

Ехать нам было некуда, поэтому мы устроились на заднем сиденье, с некоторым даже комфортом. Это ведь был солидный ретро-автомобиль, а не малолитражка, где проектировщики экономят на каждом сантиметре. По крайней мере, колени не упирались в спинку впередистоящего кресла.

Хильда, прильнув ко мне, облегчённо выдохнула. Закат дотлевал за горным хребтом, небо перекрашивалось в тёмную синь, а вокруг машины сгущались сумерки.

— Никогда не любила пикники на природе, — призналась Хильда. — Предпочитаю комфорт, тем более что у нас на севере редко теплеет так, чтобы наслаждаться прогулкой. Изнеженная аристократка, что с меня взять. Простор для насмешек просто громадный, пользуйся.

— Обязательно.

— А мог бы и отказаться ради приличия.

— Ишь, чего захотела.

Стало совсем темно. За окнами ничего нельзя было разглядеть, и даже кусты исчезли в чернильном мраке. Ночные звуки доносились со всех сторон — поскрипывание, шорох, стрёкот сверчков и, кажется, чьё-то фырканье.

— Надеюсь, — негромко сказала Хильда, — нас тут не скушают.

— Да, это был бы самый идиотский финал наших похождений. Но маскировка нас, по идее, должна прикрыть не только от людей, но и от крупных хищников.

— Хоть какие-то приятные новости.

— Расскажешь подробнее, что учуяла в офисе? Что там за «другие следы»?

— Я сразу не поняла, что меня смущает. Сам по себе тот накопитель-пустышка не так уж важен, но он ощущается как… Трудно сформулировать толком… Как часть чего-то более сложного, разветвлённого…

— Гм, забавно. Такие кругляши объединены в единую сеть?

— Не так напрямую. Это не то же самое, что ваши мобильники, например… Скорее я воспринимаю их как фрагменты большой мозаики…

Поразмыслив, я уточнил:

— Если есть система, то для чего она? Вот что важно. Попробуешь рассмотреть, пока нас не отвлекают?

— Да, только надо полностью сконцентрироваться. И это будет долго.

— Можно подумать, мы куда-то опаздываем. Давай, няша, приступай.

Глава 5

— От меня что-нибудь потребуется? — спросил я, прежде чем Хильда сосредоточилась. — Могу как-нибудь помочь?

— Отгоняй комаров, шакалов и мамонтов, если вдруг набегут.

— Инструкцию понял. Что-то ещё?

— Не знаю. Раньше ведь я не ощущала флюид так остро — восприятие изменилось из-за того, что слишком много контактов с отравленными камнями. Ни у кого из штурманов ничего подобного не было. Пытаюсь интуитивно это использовать.

Я взял её за руку, наши пальцы переплелись. Темнота вокруг остывала после долгого дня. Я слышал дыхание Хильды — оно становилось медленнее, ровнее и глубже, будто она спала наяву.

Минуты текли. Ничего не происходило, и всё вокруг начинало казаться мне нереальным. Не укладывалось в сознании, что я нахожусь в незнакомом мире, прячусь в кустах от магов, которые летают на ящерах, а рядом со мной сидит герцогиня, похожая на снежную фею.

Чудилось, что вот-вот зазвонит будильник и я проснусь в общежитии под Москвой. Настанет обычный день, и на перемене в Академии Космофлота я перескажу этот сон сокурсникам, чтобы они поржали и посоветовали мне больше не налегать на фэнтези-книжки…

Флюидный ветер проник в машину, и Хильда вздрогнула, как от холода, приходя в себя. Я поспешно обнял её:

— Как ты, няша?

— Терпимо, только голова кружится.

После паузы она снова заговорила:

— Сейчас, когда спешки нет, я действительно увидела больше. Общую картину так и не поняла, она слишком масштабная. Но кое-что новое всё же есть — на уровне ощущений, конечно…

— А на словах?

— Погоди, давай по порядку. Артефакты у этого Миккентайо напоминают брелок, который был у шпиона, так ведь? Но, по сравнению с ним, они — примитивные, маломощные. Это приблизительно как…

«Как флоппи-дискета и жёсткий диск на суперкомпьютере», — закончил я мысленно, пока Хильда подбирала сравнение, а вслух поощрил:

— Продолжай, я понял.

— Так вот, Миккентайо нам заявил, что он — глава филиала. А филиалы, как я подозреваю, есть в каждом городе. Понимаешь? Накопители слабые, но их очень много по всей стране. А может, и за хребтом.

— Согласен. Но это — логика, а ты обещала мне ощущения.

— Множество слабеньких накопителей — как координатная сетка. Или как клеточки на тетрадном листе. И как раз-таки в этом смысле они создают основу для чего-то более сложного. Для какого-то плана, придуманного «змеями». Вот такие у меня ощущения, и это — плохая новость.

— Да уж, блин…

Почесав в затылке, я снова прокрутил в памяти слова Хильды и зацепился за последнюю фразу:

— Плохую новость ты рассказала. А хорошая будет?

— Надеюсь, да. — Она улыбнулась, как мне почудилось в темноте. — Отголосок совсем уж смутный, но всё-таки. Если продолжать аналогию с тетрадным листом, то на нём, по-моему, есть… Сказала бы — клякса, но это не совсем то. Скорее — участок, который не на виду…

— Слепое пятно?

— Угу. И оно заметно лишь стороннему взгляду, внешнему наблюдателю, вот что важно. Я это пятно чувствую, а аборигены — вряд ли. Они с ним находятся в одной плоскости, поэтому и не видят.

— Короче, ты засекла неведомую фигню, которая скрыта от змееглазых.

— Запиши мне эту формулировку, — хмыкнула Хильда. — Использую в отчёте, если отсюда вырвемся.

— Не «если», а «когда». Депресняк отставить, товарищ штурман.

— Нет, я хочу поныть, чтобы ты меня успокаивал и задабривал.

— Фиг тебе.

— Так и знала.

Я быстро прикинул в уме, что мы можем сделать. По сути, вариант был только один. И Хильда, тоже понимавшая это, спросила со вздохом:

— Надо лететь к пятну? Вот прямо сейчас?

— Лучше не тянуть, — подтвердил я. — Ночью удобнее, чтобы без лишних взглядов. И чтобы выиграть время, пока змееглазые не очухались. Ты сумеешь взять пеленг? Или тебе надо отдохнуть подольше?

— Я постараюсь сразу.

— Это пятно опасное? Как ты чувствуешь?

— Не могу сказать. Я вижу его извне, а что там внутри — не знаю, надо смотреть. И раз ты уверен, что лучше не откладывать, я готова.

— Тогда по коням.

— Ой, Тимофей, из нас с тобой конники, как…

— Не надо подробностей. Взяла и опошлила красивый момент.

Мы вылезли из машины, чтобы пересесть с заднего сиденья вперёд. Хильда мгновенно юркнула на штурманское место и захлопнула дверцу. Я сел за руль и спросил:

— Успела? Никто за попу не укусил?

— А вот не скажу. Сиди теперь и волнуйся.

Управляющий контур пребывал в том же состоянии — лететь можно, прыгнуть на ось нельзя. Я взялся за штурвал, и машина нехотя поднялась над землёй. Под корпусом что-то лязгнуло — тихо, но подозрительно.

Городок смотрелся вполне нарядно. Окна светились без электрического оттенка, а ближе к центру вытягивались цепочки уличных фонарей. Не хотелось думать, что где-то там уже могли шляться и змееглазые.

Хильда тем временем вслушивалась в пространство. Поколебавшись, указала рукой в сторону от города:

— Вон туда. Миль двадцать примерно.

Я развернул машину, мы взяли курс. Пару раз мелькнули огоньки деревень, а затем внизу воцарилась полная темень. И тем контрастнее на безоблачном небе сверкали звёзды, складывались в узоры, маняще-яркие.

— Невероятно красиво, — тихо сказала Хильда. — Очень хорошо понимаю, почему у себя на родине ты учился на космического пилота.

— Со школы ещё мечтал, чуть ли не с первого класса. Смотрел ночью на созвездия, как загипнотизированный. И книжки читал запоем, фантастику про полёты к другим планетам, плюс научпоп. Кино смотрел тоже, само собой.

— А такие фильмы делают прямо в космосе?

— Бывает и так, но чаще — в студии, с компьютерной графикой. Сейчас компьютеры уже мощные, получается зрелищно. И даже реалистично, если снимают, например, про Венеру или про Марс. Ну, про ближний космос. Хотя мне больше нравятся не такие сюжеты, а космооперы. Типа сказок, где дело в космосе происходит. Про рыцарей с бластерами и звёздных принцесс. Можешь издеваться.

— Тоже мне, удивил. Как будто я и сама не знала, что ты — мальчишка с соответствующими фантазиями. О принцессах, значит, мечтал…

— Герцогиня тоже сойдёт. Ну, чисто на безрыбье.

— Нет, Тимофей, на такую детскую провокацию я уже не поддамся. Придумай что-нибудь похитрее.

Машина рыскнула, я выправил курс и поинтересовался:

— А ты какие книжки читала? Ну, если не считать занудных учебников?

— Они не занудные, я любила учиться.

— Блин, с кем я общаюсь…

— А кроме них — про любовь, конечно.

— Ага! И принца ждала на белом коне?

— Во-первых, при чём тут конь? А во вторых, я, как любая приличная северная девчонка, мечтала о мореплавателе, суровом красавце. Но за неимением такового теперь сойдёт и балбес, учившийся на пилота. Смирюсь, поплакав в подушку.

Ответить я не успел — в этот раз машину тряхнуло уже всерьёз. Флюид рассерженно завихрился, и я, удерживая штурвал, спросил хмуро:

— Дай угадаю — мы долетели?

— Кажется, да, — подтвердила Хильда, прислушиваясь. — По моим ощущениям, мы прямо над пятном, и фон забурлил…

— Держись.

Я всматривался во мрак, разбавленный лунным светом, пытаясь найти место для посадки. Фары я не включал, чтобы нас никто не заметил издалека. Внизу темнели пригорки, облепленные кустами.

Что-то серебристо блеснуло чуть впереди — на склоне очередного холма, как мне показалось в первый момент. Но я тут же понял — это не склон, а покатая крыша дома со слуховым окном, в котором отразилась луна.

Направив туда машину, я рассмотрел и двор с подъездной дорогой. Чьё-то загородное именье, похоже. Других домов по соседству не наблюдалось, а этот выглядел совершенно необитаемым — не светились ни окна в доме, ни фонарь над крыльцом. От жилища веяло запустением, хотя внешне всё было целым и невредимым.

— Как будто время остановилось, — шепнула Хильда. — Чуть-чуть похоже на ощущение в доме, где жил шпион, но здесь что-то другое, более основательное и… Более равнодушное, что ли…

Мы приземлились на ровную площадку у парадного входа, вслушались, но вокруг стояла ватная тишина, в которой застревали все звуки.

Выбравшись из машины, я достал телефон и включил фонарик — густые заросли вокруг дома теперь обеспечивали нам природную маскировку. Белый прохладный свет, мазнув по капоту, рассеялся по площадке, лизнул крыльцо. Я нахмурился — меня смущала не только здешняя атмосфера.

— Что ты ещё заметил? — спросила Хильда вполголоса, подойдя ко мне.

— Здесь асфальт лежит, а я что-то не припомню асфальтовых трасс в окрестностях. Это ни о чём, конечно, не говорит пока, но… Давай-ка глянем…

Слева от дома приткнулась прямоугольная постройка без окон, зато с двустворчатыми металлическими воротами, открытыми настежь. Мы подошли, и я посветил фонариком внутрь, но там оказалось пусто — был только стеллаж с инструментами у дальней стены. Хильда покосилась на меня удивлённо:

— Это гараж? Для автомобиля?

— Угу. А конюшни нет, обрати внимание.

— В этом доме, наверное, жил механик — из тех, с которыми ссорились змееглазые… А потом сел в свою машину и куда-то уехал в спешке…

— Видимо, так. И предыстория тут явно была серьёзная… Вообще, из воспоминаний Полоза я так и не понял, куда всё-таки подевались машины с улиц. Их, по ходу, не просто запретили или сломали — «змеюки» придумали какую-то изощрённую хрень, которая связана с экспериментом на острове…

— Думаешь, этот дом имеет отношение к той истории?

— Может, не напрямую, но какие-то подсказки должны быть. Не зря же он теперь скрыт. Проверим сейчас.

Мы подошли к крыльцу, и я положил ладонь на дверную ручку. Стучать не стал — и так было ясно, что хозяев мы не застанем. Обернулся на Хильду — она, по обыкновению, держалась у меня за плечом.

Дверь послушно открылась, и я шагнул в прихожую. Призрачный свет фонарика лёг на штучный паркет, на аккуратные стены оттенка топлёного молока. Справа от меня сквозь широкий проём без створок просматривалась гостиная — диваны и низкий столик. Слева располагалась кухня. Деревянная лестница с белыми перилами вела на второй этаж.

— Заходи, — негромко позвал я Хильду.

На стене возле входа был выключатель — рычажок винтажного вида. Я сдвинул его вверх, любопытства ради, не особо рассчитывая на результат. Но, к нашему удивлению, флюид явственно встрепенулся, и через пару секунд под потолком мягко засветилась хрустальная полусфера.

— Фигасе, — констатировал я. — Магические энергоснабжение, круто.

Мы заглянули в гостиную. Та не выглядела уютной — голые стены без фотографий или картин, никаких предметов на столике. Язык бы не повернулся назвать хозяев фанатами вечеринок и посиделок в кругу друзей. Столешницу покрывал слой пыли.

— Пойдём наверх, — сказал я.

Мы продолжали говорить тихо. Не ради конспирации — просто не хотелось тревожить здешнюю атмосферу.

На втором этаже мы обнаружили ванную с антикварными кранами, пару спален со спартанским дизайном. И если в одной из комнат валялось хотя бы смятое покрывало, то другая выглядела необжитой — в неё, судя по всему, перестали заглядывать ещё до того, как был покинут дом.

— Это именье холостяка, — предположила Хильда. — И он жил один, без родственников.

Где именно он предпочитал находиться, стало понятно, когда мы открыли следующую дверь и включили лампу.

Рабочий кабинет был огромен и набит книгами под завязку — стены слева и справа полностью заслонялись шкафами, которые доставали до потолка. От разноцветных корешков рябило в глазах, а возле двери приткнулась мини-стремянка, чтобы снимать тома с верхних полок.

Хильда озиралась заворожённо, и я сказал:

— Можешь не признаваться, я уже понял. Моя заучка меня бросает и остаётся здесь жить до пенсии.

— Осталась бы непременно, если бы понимала здешний язык. Тебе повезло.

— Действительно.

Стол с широкими тумбами расположился так, чтобы можно было работать, сидя лицом к окну. Сейчас, впрочем, шторы были задёрнуты. На столе лежали бумаги и опять-таки книги.

Слева от него приткнула конструкция, в которой я с некоторым трудом опознал радиоприёмник. Громоздкая бандура на тумбочке, выкрашенная в антрацитовый цвет, не имела привычной шкалы настройки — были лишь круглые рукоятки с делениями и клеммы с подсоединёнными проводами. На отдельной подставке стоял конический рупор. Торчала также антенна из металлических прутьев, перетянутых проволокой.

Я сразу щёлкнул тумблером и покрутил рукоятку, самую крупную. Приёмник включился, это сопровождалось флюидным всплеском — магические эффекты комбинировались, видимо, с электричеством. Из рупора, правда, донеслись только атмосферные хрипы. Радиосвязь у «змей» была не в почёте, как и двигатель внутреннего сгорания.

Почесав репу, я переключил внимание на другой агрегат, справа от стола — здоровенный куб с жестяной обшивкой. Габаритами он напоминал газовую плиту, но вместо конфорок сверху были верньеры, круглые циферблаты и рычажки, а ещё — два штырька с насаженными бобинами. Всё это в комплекте выглядело как гипертрофированный ретро-магнитофон, разве что лента была не пластиковая, а с металлическим отблеском.

Щёлкая рычажками, я методом научного тыка перемотал запись на начало. Хильда, наблюдая за мной, заметила:

— Чувствую, как флюид отзывается. Но прибор не чисто магический — любопытная комбинация с техникой… Ни у «змей», ни в мире-двойнике ничего подобного нет…

— Угу. Не так круто, как наш аэрокар, например, но всё-таки. По меркам хаба — отсталая, но рабочая техномагия. Ну-ка… Сейчас узнаем, что он тут слушал. Подозреваю, что не сборники дискотечных хитов…

Бобина закрутилась с нормальной скоростью, наматывая блестящую ленту, и зазвучал сухой голос. Качество записи было так себе, с шипением и треском, но разобрать слова удавалось, а «синхронист» работал, как всегда, безупречно:

— Заметка номер один. Не имею сейчас ни времени, ни желания фиксировать свои размышления на бумаге. Это, во-первых, требовало бы чётких формулировок, а во-вторых, я уже устал выписывать буквы, возясь с лабораторным журналом. Поэтому предпочту магнитную ленту. К счастью, я достаточно состоятелен, чтобы позволить себе любые приборы, изобретённые на данный момент, пусть даже это штучные экземпляры, не поступившие в серийное производство. Да и поступят ли — вопрос спорный, если учесть, с каким бешеным напором подходит к делу синклит…

Рассказчик взял паузу, и несколько секунд катушка прокручивалась впустую. Затем он заговорил снова:

— Анализируя сообщения прессы на эту тему, отрывочные и путаные, я укрепляюсь в мысли — новая верхушка синклита не стесняется в средствах. Подкуп, шантаж дельцов и чиновников — всё это применяется активно и повсеместно… Маги, выбравшие змею своим символом, идут к цели, как бы абсурдно она ни выглядела. Они отвергают и обычную технику, и её синтез с магией. Верх идиотизма! Ведь именно на стыке двух сфер возможны интереснейшие открытия и бытовые новшества, которые найдут спрос. Примером тому — приборы у меня в кабинете, автомобиль в моём гараже. Но нет, синклит отметает любой компромисс с порога…

Переведя дыхание, он продолжил:

— Впрочем, я отвлекаюсь. Возможность надиктовывать свои мысли, не стремясь к лаконизму, несколько расслабляет. А когда речь заходит о выкрутасах синклита, я, к стыду своему, мгновенно теряю выдержку, столь необходимую трезвомыслящему учёному. В последнее время это происходит всё чаще. Хотя синклит тщательнейшим образом оберегает свои секреты, кое-что всё-таки просачивается наружу, и у меня волосы встают дыбом. Некоторые «змеиные» маги, наиболее сильные, похоже, всерьёз используют минерал, воздействующий на разум. Такие слухи циркулировали и раньше, но мы воспринимали их как досужие байки, околонаучный фольклор. Однако теперь…

Мы с Хильдой ловили каждое слово. Хозяин дома, похоже, решил перейти к конкретике.

Глава 6

— Аппаратура в моём подвале отлажена, — произнёс записанный голос. — Серия предварительных тестов подтвердила её функциональность. Теперь я могу регистрировать не только локальные завихрения Мирового течения, но и процессы в масштабах материка — ведь именно на этом уровне, как я предполагаю, сейчас проводятся эксперименты синклита, хотя их конкретное содержание мне пока непонятно. Да, «змеиные» маги действуют с невиданным доселе размахом. Этими опасениями я поделился с Большой научной коллегией, но мои аргументы вызвали скепсис. Отчасти я сам виноват — моя репутация чудаковатого богача и затворника мне мешает. Ну что ж, единственный выход — предъявить им неопровержимые факты. Этим я и займусь.

На этот раз пауза затянулась надолго. Я уже собирался перемотать вперёд, но голос вернулся. Теперь в нём явственнее сквозило волнение:

— Вторая заметка. События ускоряются, приводя меня в замешательство. И всё же потрачу пару минут на запись — это поможет немного упорядочить мысли, как я надеюсь… Итак, сегодня утром я задействовал регистрирующую аппаратуру на максимальную мощность. И почти сразу уловил масштабные колебания над континентом. Это напоминает шторм, а его источник находится где-то над океаном. Но это не природная аномалия, готов спорить. Поэтому я связался с давним знакомым из Министерства заморских дел. Он кое-чем мне обязан, так что не стал уклоняться от разговора… В общем, всё даже хуже, чем я боялся. Около полугода назад синклит купил необитаемый остров. А их глава недавно отправился туда лично. Цель его поездки не сообщалась, но она, несомненно, связана с наблюдаемым сейчас штормом…

Слова рассказчика зазвучали быстрее, он торопился:

— И ещё кое-что меня теперь беспокоит. Моя аппаратура работает на приём, не вызывая заметных всплесков, но нельзя исключать, что маги синклита всё же сумеют её засечь. Ничего хорошего мне это не сулит, и я опасаюсь здесь оставаться. Решение мне не нравится, но не вижу разумных альтернатив. У меня подготовлен страховочный вариант на подобный случай, придётся его использовать. Сейчас я включу экранирующее поле. Дом будет законсервирован и, в некотором смысле, сотрётся из восприятия. «Змеиные» маги, по крайней мере, не смогут его найти. Ну, а я…

Вздохнув, он быстро закончил:

— А я возьму задокументированные результаты своих исследований и попробую передать их тем, кто облечён властью, но не связан с синклитом. Может, мне повезёт. Да, медлить нельзя — не хочу больше терять ни минуты…

На этом запись оборвалась.

Мы уставились друг на друга, обдумывая услышанное, затем Хильда сказала:

— Не удивлюсь, если он специально оставил эту катушку, чтобы её нашли противники «змей». Или просто слишком спешил… И всё это было, видимо, четырнадцать лет назад, когда змееглазые включили свою «антенну». Как думаешь, он успел кому-нибудь рассказать? У него ведь большие связи, влиятельные знакомые…

— Успеть-то успел, наверное, но изменить ситуацию они уже не смогли. Ну, судя по тому, что мы сейчас наблюдаем… Значит, он, как и мы, считал, что возня на острове направлена против немагических технарей. Но тоже не понял, что там конкретно мутят «змеюки»…

— Как-то жутко всё это…

— Согласен, няша.

Я поворошил бумаги на столе — машинописные тексты с формулами, газеты с чёрно-белыми фотографиями незнакомых людей, толстые журналы заунывного вида. Может, в этих залежах даже были подсказки.

— Мы с тобой — самые лоховатые шпионы в истории, — сказал я. — У нас куча информации, но прочесть её мы тупо не в состоянии.

— Может, надо забрать бумаги с собой? На хабе специалисты в них разберутся. Или у тебя появился какой-нибудь другой план?

— Пока план очень простой — сидеть и не рыпаться. Более надёжное место придумать сложно. Змееглазые нас не видят, а если наши ребята всё-таки прилетят, то вызовут нас по рации. Радиосигналы сюда, насколько я понимаю, вполне проходят.

— Да, наверное, это самый разумный выход.

— Может, тут и еда найдётся. Ну, в смысле, сохранилась в какой-нибудь техномагической консервации. И воду проверим — у него здесь, подозреваю, скважина…

Но проверить мы не успели.

Хильда вдруг замерла, прислушиваясь:

— Новые всплески, очень неприятные… Кажется, это «змеи»… Каким-то образом нас выследили, по-моему…

— Валим!

Я схватил её за руку и потащил к двери. Но едва мы выскочили из кабинета, как во дворе раздался вопль «птеродактиля». Летуны садились у входа.

Лихорадочно озираясь, я пытался придумать, что из здешней техники можно использовать для защиты. На ум ничего не шло.

Внизу распахнулась входная дверь, и кто-то крикнул:

— Уважаемые пришельцы! Вы здесь?

Голос был не тот, что звучал на ленте, но почему-то показался знакомым. Первой сообразила Хильда — шепнула, прижимаясь ко мне:

— Это Чёрный Аспид, наставник Полоза!

— Угу. И он не один.

Внизу нас дожидаться не стали. По лестнице уже поднимались люди, мы слышали их шаги. А затем появился он, человек из сна.

Аспид был одет в простые штаны и грубую рубаху. Его зрачки выглядели обычно, по-человечески. Он направлялся к нам с пустыми руками и без магических прибамбасов, если не считать металлического браслета, блестевшего на запястье. Два его спутника, однако, держали копья.

— Хильда и Тим, я полагаю? — осведомился он без лишних эмоций. — Здравствуйте. И прошу вас, пройдёмте с нами. Я приглашаю вас для беседы.

— А если мы предпочли бы остаться здесь? — спросил я.

— Давайте не будем усложнять ситуацию. Разговаривать в этом доме — не лучшая идея. Он вызывает у меня тошноту, и это не метафора. Здешняя магия мне физически неприятна из-за своей технической составляющей.

— Как вы нас здесь нашли? Откуда нас знаете?

— Я говорил с архонтом, у которого вы гостили несколько дней назад. А сегодня после обеда патрульные на равнине вновь зафиксировали ваше прибытие, но затем потеряли вас. Мой коллега, к которому они обратились, тоже не справился. Я прибыл из столицы ему на помощь.

Я удивился, вспомнив картинки из жизни Полоза:

— Прибыли с побережья? Долетели так быстро на ваших ящерах? Мне казалось, тут день пути как минимум, через полконтинента.

— Нет, я использовал портал-переход.

— У вас разве есть такие?

Аспид взглянул на меня внимательно:

— Да, теперь у нас есть порталы. Можем поговорить и об этом — но в более подходящем месте. Мне и так пришлось потрудиться, чтобы найти вас. Впрочем, я благодарен. Если бы не ваш магический след, мы так и не обнаружили бы это именье. Теперь вы знаете, как всё было. Прошу за мной.

— Извините, — сказал я, — мы оказались в вашем мире случайно. Нас затянуло штормом. У нас нет полномочий для официальных переговоров. Сожалеем, что из-за нас вы проделали такой путь. И, с вашего разрешения, мы всё же остались бы в этом доме, пока не починим свою машину. Или пока за нами не прилетят.

Он покачал головой:

— Увы, разговора не избежать, накопилось слишком много вопросов. Мы их обсудим, а затем вы передадите на хаб ещё одно послание.

— Звучит как приказ.

— Нет, это приглашение, повторюсь. Мы хотим продолжить контакты с вашим начальством, а в конечном итоге — присоединиться к другим осевым мирам. Наши маги крайне заинтересованы в этом.

У меня на языке вертелся вопрос — зачем тогда было засылать на хаб чувака с отравленными камнями и памятью-фальшивкой? Но я не стал нарываться, спросил другое:

— Почему вы говорите только о магах? А остальное население в расчёт не берёте?

— Остальное население, — сказал Аспид терпеливо, как маленькому ребёнку, — сосредоточено на своих обывательских интересах и неспособно по-настоящему оценить другие миры. За Грань отправятся только маги синклита, чтобы использовать тамошние возможности Мирового течения.

— Что вы имеете в виду?

— Нам известно, что, например, на западной оси магический фон максимально плотен и не испорчен техникой. Нам это очень подходит, мы усилили бы наши способности. Многого мы добились и в своём мире, но здешний фон всё же не является оптимальным.

Хильда, слушавшая до этого молча, заговорила:

— Простите, но ваши рассуждения звучат странно. Боюсь, вы неправильно понимаете принципы, на которых построены межосевые контакты…

Аспид скривился, словно от зубной боли:

— Сударыня, вы чудесно красивы, но давайте соблюдать рамки. Если я пожелаю услышать ваше ценное мнение по данному вопросу, то непременно к вам обращусь. Это будет занимательно. Но сейчас неподходящее время.

Она испуганно смолкла, а я спросил:

— По-вашему, моя спутница в этом не разбирается? Вы серьёзно?

— Политика и работа с Мировым течением — специфические вопросы, требующие вдумчивого подхода и умственной дисциплины. Женщины слишком эмоциональны для этого. Но мы отвлеклись, вы не находите? Так что…

Посторонившись, он приглашающе указал на лестницу.

— Знаете, — сказал я, — вы накопили кучу информации об осях, но самое главное действительно упустили. Сочувствую. Желаете передать через нас послание нашим старшим коллегам? Мы его отвезём, конечно, если у нас получится. Но вряд ли мы можем быть вам полезны чем-то ещё.

Аспид потёр висок, поморщился и сказал:

— Мне действительно было бы удобнее обойтись без мер принуждения. Вы, однако, не желаете внять голосу разума, и придётся действовать жёстче. Мне это добавит работы, но в конечном итоге ничего не изменит. А вашему начальству вы скажете то, что нужно.

— Теперь вы открыто нам угрожаете. Думаете, мы это проглотим?

— Думаю, вы это забудете.

И не успел я осмыслить его слова, как он добавил коротко:

— Взять.

Его подчинённые шагнули вперёд. Стальные наконечники копий вспыхнули красным.

А в следующую секунду флюид буквально вскипел.

Похоже, сработало нечто вроде сигнализации, установленной здесь хозяином. Дом отреагировал на «змеиную» магию, перешедшую в агрессивный режим.

Копейщики пошатнулись, судорожно хватаясь на стены, как будто пол накренился разом, уйдя у них из-под ног. Один из них выронил копьё. Аспид устоял, но его лицо перекосилось от напряжения, зрачки сузились по-змеиному, а радужка пожелтела. На несколько мгновений он выпал из реальности.

Этот шанс я не упустил.

Отпихнув Аспида с дороги, я схватил Хильду за руку и бросился к лестнице.

Ещё трое копейщиков были в холле.

Один держался за дверь, согнувшись. Второй припал на одно колено, опираясь о пол ладонью. А третий застыл на нижних ступеньках — пытался по ним вскарабкаться, очевидно, чтобы помочь своим наверху. Он вцепился в перила, его оскал был страшен, но взгляд осмыслен.

Задвинув Хильду назад, я ринулся вниз. Противник на лестнице попытался ткнуть меня остриём, но его движения были натужно-вялыми, как на дне водоёма. Я перехватил древко и пнул копейщика ногой в грудь. Он смог удержаться пальцами за перила, не завалившись, но равновесие потерял, и мы проскочили мимо него.

Второй, приподнявшись с пола, шагнул мне наперерез, но я просто оттолкнул его. Он упал. Копейщик возле двери тоже сделал выпад, целя наконечником мне под рёбра. Проткнул бы насквозь, наверное, если бы не его заторможенность. Уклонившись, я хуком слева отправил его в нокдаун, и распахнул дверь настежь.

Мы выскочили во двор. На асфальт лёг свет из прихожей.

«Птеродактили» возмущённо орали, хлопая крыльями. Тоже, видимо, офигели от здешней магии. Мы шарахнулись от них и рванули к аэрокару.

Фон вокруг дома вновь болезненно дёрнулся. В этом всплеске почудилось «змеиное» эхо. Видимо, Аспид, придя в себя, глушил сигнализацию.

Прыгнув на сиденья, мы захлопнули дверцы.

Флюид бурлил, корёжа пространство. Мы словно оказались в телекартинке, искажённой помехами. Очертания дома смазывались. Зернистые полосы серой мглы прошивали двор, крошились на искры-пиксели. По асфальту вилась мерцающая позёмка.

Я потянул штурвал. Машина приподнялась, но тут же перекосилась. Мотор обиженно взвыл, затем поперхнулся. Нас вело в сторону и болтало.

Копейщики оклемались. Один из них перепрыгнул через порог, отвёл руку для броска, и я рефлекторно качнул штурвалом.

Машина клюнула носом. Копьё, багряно сверкнув, чиркнуло по крыше. Аэрокар конвульсивно вздрогнул, будто его стошнило.

Штурвал заклинило. Я рванул его со всей дури. Нас зашвырнуло вверх — так резко и мощно, что сознание на миг помутилось. Мы подскочили сразу метров на пятьдесят.

Управление почти не работало. Терзая штурвал, я кое-как развернул машину, толкнул рычаг. Уйти в «акварель» возможности не было — я просто хотел ускориться, чтобы нас не догнали.

Но скоростной рывок не удался.

Рычаг скользнул вхолостую, без всякой пользы. Мы дрейфовали в сторону от именья, как щепка на поверхности озера.

Передвинув рычаг в исходное положение, я попробовал провести диагностику через флюидный контур — безрезультатно. Я больше не чувствовал машину, как раньше, хотя мы держались в воздухе.

Со двора взлетели два «птеродактиля».

Постройки внизу окутались серой дымкой, которая завивалась спиралью и чуть заметно светилась.

Я осторожно повёл штурвалом. Тот реагировал еле-еле.

Один из ящеров, описав дугу, приблизился к нам. Он был вполне различим — флюидные тени вокруг него наполнились лунным светом, и силуэт теперь прорисовывался в ночной темноте, серебристо-призрачный. Красновато мерцали его глаза, отчётливо рдели наконечники копий.

Ящер поднырнул под машину. Сообразив, что сейчас нам всадят снизу копьё, я рванул штурвал на себя. Острый наконечник едва не царапнул днище — я догадался об этом, хотя увидеть не мог.

Второй «птеродактиль» уже пикировал на нас сверху, а копейщик занёс оружие. Заложив корявый вираж, я увёл машину от столкновения. Штурвал снова барахлил. Мы ухнули вниз, и лишь у самой земли я выправил траекторию.

Краем глаза заметив, что ящер приближается вновь, я дёрнул машину вправо и вверх. Мерцающий призрак пронёсся мимо, в считанных метрах. Как ни печально, теперь мы вряд ли превосходили в вёрткости этих летучих гадов. И наши шансы таяли, управляемость ухудшалась с каждой минутой.

Мы были дичью, они — охотниками.

Поднявшись повыше, я быстро осмотрелся. Преследователи хищно кружили рядом. Флюидный шторм не стихал. Шлейфы серой мглы, наполненной искрами, завивались вокруг дома, как смерч.

— Давайте закончим это. Вам не уйти.

Голос Аспида прозвучал пугающе-чётко, воспринимаясь не через слух, а через флюидные колебания. Змееглазый использовал магическую примочку.

— Отстань от нас, — сказал я.

— Будь благоразумен, Тим. Летательный аппарат сильно повреждён, вы можете рухнуть в любой момент и разбиться. Это приемлемый для меня вариант, но всё же я предпочёл бы поговорить. Если прекратите сопротивляться, то гарантирую, что сохраню вам жизнь.

— Выкачаешь всю информацию, сотрёшь память?

— Это зависит от содержания разговора. Наши артефакты реагируют на вас странно, и я хочу это прояснить. Допускаю, что мы найдём вариант сотрудничества. И нет, не рассчитывайте, что ваши коллеги придут на помощь. В данный момент Грань непроницаема, слишком много помех.

— Из-за вашей скалы на острове? Для чего она предназначена? Только не говори, что это просто антенна.

— На этот вопрос я, возможно, тоже отвечу. Но при условии, разумеется, что сочту это выгодным и удостоверюсь в вашей полезности. А теперь, Тим, сажай машину. Продолжим разговор на земле.

С ответом меня опередила Хильда:

— Нам не о чем говорить. Ваш план не сработает.

Аспид вздохнул устало:

— Милая барышня, вам снова неймётся. И, что меня печалит, ваш друг с вами, похоже, согласен и не готов к разумным поступкам. Значит, я трачу время зря.

Он умолк.

Оба «птеродактиля» кинулись на нас разом.

Глава 7

Чтобы принять решение, у меня оставались доли секунды.

Некогда было логически размышлять — я действовал по наитью.

Бросив машину вниз, я повёл её прямо в воронку смерча, который вырос на месте дома и расширялся ежесекундно.

Вскрикнула Хильда, бешено завопили ящеры позади.

Пространство вокруг трещало по швам. Мы падали в зияющую прореху, в пульсирующий центр серого шторма.

Мгла поглотила нас.

Её шлейфы вихрились, как сумасшедшие, обвивая нашу машину. Прежние направления — вправо-влево или юг-север — здесь не имели смысла. Осталось только неистовое круговое движение.

Не было «акварели» — был её чёрно-белый зернистый снимок, разодранный на полоски, которые перепутались, разбрызгивая серые искры.

Всё это, впрочем, продолжалось лишь несколько мгновений. Затем мглистый вихрь замедлил свой танец, потерял плотность и расслоился на прозрачно-блёклые струи. А миг спустя развеялся, как будто его и не было.

Ещё находясь в сердцевине смерча, я инстинктивно тянул штурвал на себя — и теперь мы не врезались прямо в грунт, а вышли из пике. Пронеслись над зарослями, цепляясь за ветки, шлёпнулись на траву, проехались по ней днищем. Путь преградил пологий пригорок, и мы вползли с размаху на склон, погасив инерцию.

Стало тихо.

Мотор заглох, погасла подсветка на приборной панели. Флюидный контур не ощущался, пропал бесследно.

— Кирдык, — прокомментировал я.

Но главное — исчезла погоня. «Птеродактили» не вопили, и никто не пытался воткнуть в машину копьё. На это я и рассчитывал.

Хильда оцепенела, вцепившись в ручку над дверью. Даже сквозь мрак мне чудилась на её лице меловая бледность.

— Няша, ау.

Она не ответила, лишь сдавленно пискнула. Я вылез наружу и обошёл машину. Открыл штурманскую дверцу:

— Иди ко мне. Не волнуйся.

Выбравшись неуклюже, она вцепилась в меня. Пожаловалась:

— Ноги как будто ватные, и подташнивает… Хоть бы предупредил перед тем, как…

— Тогда получилось бы не прикольно.

— Хочу отгул… Или сразу отпуск…

— Заявление в установленной форме, с подписью. И в двух экземплярах.

— Почему в двух?

— Копию — змееглазым, чтобы не беспокоили.

Я подвёл её к задней дверце:

— Залазь. И я за компанию — рулить уже нечем.

— То есть? Машина совсем сломалась?

— Угу. Отлеталась птичка.

— А «змеи» где? И дом я не вижу…

— Нет его. Ну, тоже логично.

— Тимофей, не запутывай меня окончательно. Я и так еле-еле соображаю.

— Сейчас поделюсь догадками, няша.

Мы сели сзади. Я подобрал бутылку из пластика, которая там валялась, встряхнул — на дне ещё было несколько глотков минералки. Отвинтил пробку, напоил Хильду, и мы вдвоём обессиленно откинулись на сиденье.

— Где мы, Тимофей?

— В «космическом» мире, насколько я понимаю.

— Как мы тут оказались? Пеленг не брали, да и флюидный контур был неисправен — прыгнуть мы не могли, ты сам говорил…

— Прыжок в классическом смысле нам был не нужен. Номинально мир — тот же самый, нам об этом талдычили много раз.

— Но как мы переместились? Как ты вообще додумался?

— Короче, смотри. Мы видели в доме синтез техники с магией. И я подумал, что это место можно использовать. Ну, как мостик между магическим и техническим миром. Или как шлюз. В обычном состоянии ничего такого не получилось бы, ясен пень. Но тут пришёл Аспид, разворотил всё нафиг, и получился флюидный шторм, источник энергии. Ну и вот.

— А они за нами не сунулись…

— Там была техномагия, от которой плющило «птеродактилей». Они не смогли бы. А наш нырок, по ходу, перегрузил там всё окончательно, и смерч лопнул. Я этого, кстати, не ожидал, хотел просто смыться… Ну, и вообще, я не обдумывал всё заранее, шаг за шагом, а просто сделал интуитивно. Теперь вот только и сформулировал внятно, задним числом. И да, риск был дикий…

— Даже не заикайся. Знаешь ведь — я согласилась бы сразу, если бы знала. В таких вопросах — решение за тобой.

— Спасибо, снежинка. За такую позицию даже Аспид сдержанно похвалил бы.

Хильда тихонько хмыкнула и, помолчав, сказала:

— Смерч развеялся из-за перегрузки — допустим. Ну, а сам дом? В мире-двойнике его не должно быть?

— Тут тоже логика. Да, два мира — в одном флаконе, но между собой они различаются очень сильно. То есть давно разошлись в развитии. Их развилка — где-то в глубоком прошлом, навскидку — пару веков назад. А дом недавно построен, причём за городом, в неочевидном месте. Было бы странно, если бы так случилось в обеих версиях мира. Слишком маловероятное совпадение.

— Тоже, в общем-то, верно, но… Отдельные эпизоды мы с тобой вполне можем объяснить, но картину в целом так и не поняли. Вот что меня тревожит. Хотя разглядываем её буквально в упор. Даже изнутри, точнее говоря…

Ещё некоторое время мы сидели без слов, во тьме.

— Что-то стало прохладно, — сказала Хильда. — Достань мне свитер, пожалуйста, он в саквояже сверху.

Я выбрался из машины, чуть поднялся по склону и огляделся поверх кустов. Ни единого огонька на многие километры.

Покопавшись в багажнике, я вручил Хильде свитер. Сам тоже утеплился. Проверил рацию — она не работала, как и всё остальное. И даже мой телефон не желал включаться.

— Придётся до города пешком топать? — спросила Хильда. — Здесь далеко.

— Надеюсь, кто-нибудь нас сверху заметит. Тут ведь у всех летающие машины, так что шанс есть. А пока ждём утро.

— У тебя замечательно получаются планы, где надо просто сидеть и ничего не делать. Впечатлена.

— Стараюсь. Отдохни, няша. Здесь никто нас не потревожит.

Я задремал, но Хильда через пару минут завозилась рядом.

— Извини, Тимофей. Переволновалась за этот день, не могу заснуть. Вспоминаю этого Аспида — прямо злость берёт, как он меня одёргивал… И как объяснял нам, что только маги имеют право ездить за Грань… Неужели они с такой философией и вправду рассчитывают выйти на хаб? Совсем с ума посходили…

— Вот и я тоже прифигел. Для таких финтов план нужен совсем уж хитрый.

— И опять мы возвращаемся к той «антенне», с которой всё началось…

— Если она нам сейчас приснится, не удивлюсь.

Но ничего такого нам не привиделось. Может, из-за того, что спали вполглаза, а может, из-за переизбытка флюида, который мы притянули в смерче и ещё не успели переварить для внятных картинок.

К рассвету между холмами скопился зябкий туман. Но солнце его рассеяло, поднявшись над горизонтом. Вернулись краски, а воздух быстро прогрелся. Опять подкрадывалась жара. Мы вернули лишние вещи в сумки.

А вскоре появились и местные.

Чей-то аэрокар летел в сторону хребта — не прямо над нами, но мы его увидели. Взобравшись на холм, мы стали махать, и нас заметили тоже. Сверкающе-белая летающая машина заложила вираж и села в десятке метров от нас.

Бесшумно поднялись двери, вылез поджарый мужик за сорок:

— Привет, ребята. Вы целы? Борозду вы неслабую пропахали.

— Живы-здоровы, — ответил я. — Но электроника вся накрылась, управление отказало. И телефоны разряжены, как назло.

— Ничего страшного. Позвоню сейчас в город, вызову аварийщиков. Вы в город летели? Есть там у вас знакомые?

— Ребята из ретро-клуба. Ну, вы же видите, какая у нас машина.

— Ага, забавная. Жаль, что так получилось. Этим ребятам звякнуть?

— Да, если можно. Вот их визитка.

Он сделал два звонка. Назвал аварийщикам наши координаты, которые посмотрел на своём радаре, затем набрал номер с визитной карточки и протянул мне трубку.

— Доброе утро, Поль, — сказал я. — Это Тимофей. На днях с тобой виделись, возле орбитального лифта.

— Рад тебя слышать! Буквально вчера про вас говорили. Парни из клуба фотки вашей машины чуть ли не по пикселям разобрали, весь вечер спорили. А про твою блондиночку Лия спрашивала — не заедет ли в гости, мол.

— Мы бы с радостью, как раз летели к вам в город. Но у нас машина сломалась, ждём аварийщиков. Сами не пострадали, говорю сразу, не беспокойся.

— Слушай, а раз такое дело… Может, машину в клуб тогда? У нас мастерская полностью оборудована — подлатаем, даже переберём при необходимости, заодно всё изучим. Ну, если вы не против…

Секунду я колебался — можно ли светить ямщицкие технологии в промежуточном мире? Но всё-таки ответил:

— Будем благодарны, конечно. Попрошу аварийщиков, чтобы нас к вам доставили.

— Здорово! Тогда ждём.

Я вернул телефон владельцу:

— Спасибо большое, выручили. Дальше мы сами.

— Да? Ну, смотрите, тогда прощаюсь. И удачи с ремонтом.

Он вернулся в машину, и та взлетела — грациозно, почти бесшумно. Проводив её взглядом, я почесал в затылке. Спросил у Хильды:

— Как думаешь, много правил я только что нарушил?

— Формально — да, но дело не в этом. Люди здесь помогают нам бескорыстно, мы должны тоже им доверять.

— А если прямо рассказать им про хаб и про нас с тобой? Может, этот мир и станет в итоге недостающей осью? Уж он-то точно подходит, в отличие от «змеиного». Разве нет? Тебе ведь здесь нравится?

— Да, конечно. Хороший мир.

— Так, может, прямо подсказать местным? Чтобы попробовали выйти на хаб?

Она покачала головой с сожалением:

— Подсказки тут не помогут. Выйти на хаб они могут только спонтанно, интуитивно. Из внутренних побуждений, а не из внешних. То есть первопроходцем может быть только тот, кто ничего о хабе не слышал.

— А, ну да, точно. Это я чё-то торможу…

— Вот, собственно, поэтому все так удивились, когда «змеюки» прислали своё письмо и попросили сделать их восьмой осью. Просто не понимаю, на что они до сих пор рассчитывают.

Я подошёл к машине, открыл капот. Хильда, остановившись рядом, спросила:

— Думаешь, эти ребята из клуба и вправду могут всё починить?

— Смотря что сломалось. Видишь вот эту круглую фиговину в центре? Это флюидный привод. Ключевой элемент в конструкции. Если накрылся он, то отремонтировать смогут только наши, без вариантов. Но, может, всё не так плохо…

К металлической полусфере, испещрённой насечками и мелкими рунами, подходили десятки серебристых полосок — но почти все они отлепились и покорёжились.

— Тут специально сделано так, — сказал я, — чтобы при перегрузке сначала вышли из строя второстепенные элементы. Вот эти соединители. А они довольно простые, без магических закидонов. Ну, насколько я понимаю. Обычная механика тоже пострадала, естественно, но там ущерб отложен до конца рейса. Вот когда он проявится, тачка будет реально в хлам. А пока шанс есть.

— Они очень удивятся, — сказала Хильда, — когда увидят такой мотор. У них наверняка возникнут вопросы. И, знаешь, я бы им рассказала, откуда мы. Не для того, чтобы подтолкнуть к чему-то, а просто так. Это будет правильно, как мне кажется. Врать не хочется.

— Согласен, снежинка. Если спросят — расскажем.

Со стороны города показался здоровенный аэрокар, размером с железнодорожный вагон, если по длине. В ширину же — заметно шире. Сплюснутый корпус формой напоминал сливовую косточку с вертикальным отрезом сзади. Он был голубовато-серый, с красными продольными полосами. Аварийщики прибыли.

Аэрокар завис над кустарником, метрах в трёх над землёй. Дверца поднялась, и выглянул парень в тёмном комбинезоне:

— Привет. У вас, я смотрю, машина без внешних повреждений? Садитесь к себе тогда, мы вас подцепим сверху захватом.

— Понятно. Можете нас в ретро-клуб доставить?

Запнувшись, я попытался сообразить, как сообщить ему точный адрес, который есть на визитке, но не поддаётся прочтению. Однако парень ответил:

— Да не вопрос. Бывал у них пару раз, поржать с технических древностей. Без обид.

— Ничё ты не понимаешь в исторических раритетах.

Мы с Хильдой сели в машину. Летучий эвакуатор завис над нами. Я ожидал, что нас подцепят тросами или, может, магнитом, но получилось круче. Мы оказались словно в луче прожектора, хотя визуально это проявлялось своеобразно. Вместо потока света было неуловимое колыхание воздуха и лёгкое мерцание. Нас аккуратно приподняло над грунтом и потащило вверх.

— Выглядит как магия, — заметила Хильда.

— То-то же. Наука — это тебе не хухры-мухры.

Внизу поплыла холмистая местность, ощетиненная кустарником. Затем она сгладилась, холмов стало меньше, и появились ранчо с возделанными полями. А через пару минут показался знакомый город.

Мы зависли над одним из кварталов, где не было многоэтажных домов. Внизу я увидел Поля. Он стоял во дворе, показывая на просторный ангар с раздвинутой крышей. Внутрь этого ангара нас и опустили.

Я запоздало сообразил, что транспортировка может быть платной, но опасения не подтвердились. Аварийщик-пилот махнул нам сверху, и его серо-красный аэрокар скользнул над крышами прочь.

Мы вылезли из машины, и Поль, войдя со двора, застыл в удивлении:

— Хильда, ты перекрасилась? Ну, в смысле, пойми меня правильно — тебе очень идёт, и смотришься потрясающе, но как-то неожиданно. А я уже дочке пообещал, что снежная тётя нас навестит…

— Спокуха, — сказал я, — всё под контролем. Дочка не будет разочарована, мы ей устроим шоу. Правда же, няша? В брюнетку ты наигралась?

— Ох, наигралась, — кивнула Хильда. — Самой не терпится вернуть всё, как было.

— А друзья твои где? — спросил я у Поля.

— Договорились после работы встретиться, ближе к вечеру. Покопаемся вместе в вашей загадке.

Он предвкушающе потёр руки. Я распахнул капот и сказал:

— Загадок тут больше, чем тебе кажется. Давай я пока не буду разглашать всю интригу, но намекну. Это двигатель экспериментального типа, о нём публично не сообщалось. Шар посередине вскрывать нельзя, договорились? Но я надеюсь, что проблема не в нём, а рядом…

— Ни слова больше! — торжественно провозгласил Поль. — Эту шараду мы с парнями расщёлкаем. Да и так уже ясно, чем тут заняться в первую очередь.

— Ну, дерзайте.

— А пока — пойдёмте позавтракаем. Вэлла и Лия нас уже ждут. Живём в пяти минутах ходьбы отсюда.

— А на работу тебе не надо? — спросил я.

— Сейчас работаю дома, мы с женой программисты. Вы ведь у нас погостите, пока машину не восстановим?

— Ну, если вы не против…

— Мы, можно сказать, настаиваем. Вещей у вас много?

Я вручил ему саквояж Хильды, взял свою сумку, и мы пошли.

На тенистой улице, где проезжая часть отсутствовала, я заинтересованно озирался. Дома здесь выглядели простыми и лёгкими — лаконичный дизайн с верандами и широкими окнами, много белого цвета. На крышах ярко сверкали солнечные панели. Возле каждого дома имелась посадочная площадка. Цвёл декоративный кустарник.

На одной из веранд мы издали заметили Вэллу, которая накрывала на стол. Она помахала нам, окинула взглядом причёску Хильды, но я опередил:

— Рассказывать долго, будем показывать. Зови дочку.

— Заинтриговал, — хмыкнула она.

Хильда едва успела достать футляр с пузырьками, как прибежала мелкая Лия. Первый вопрос мы знали заранее:

— А где твои волосы? Ну, красивые?

В глазах у малявки явственно читался упрёк пополам с обидой. Хильда, присев перед ней на корточки, сообщила конспиративным шёпотом:

— Я замаскировалась, но теперь превращусь обратно. Через настоящее волшебство.

— А ты не обманываешь?

— А вот и посмотришь.

Я сказал Полю:

— Доставай телефон, включай запись.

Хильда отдала Вэлле ампулу с бесцветной субстанцией:

— Капай сверху, сколько получится.

Вэлла посмотрела с сомнением, но спорить не стала. Вязкая прозрачная капля выдавилась из ампулы и упала Хильде на темечко. Флюид всколыхнулся, и белая волна прошла по волосам сверху вниз, убирая смоль без следа.

Лия завопила восторженно и запрыгала. Поль присвистнул, продолжая удерживать Хильду в кадре. У Вэллы округлились глаза:

— Ничего себе! Как это работает? Нано-гель?

— Ну, я же сказала — магия, — улыбнулась Хильда. — Держи, дарю.

И вручила Вэлле футляр. Та проговорила растерянно:

— Погоди, но это же эксклюзив…

Хильда лишь махнула рукой беспечно. Вэлла села за стол, поставила подарок перед собой и принялась разглядывать этикетки. Дочь пристроилась рядом и ультимативно оповестила, что тоже хочет быть беленькой. Или рыженькой.

К ним подошла и Хильда для пояснений, а Поль сказал:

— Тимофей, я что-то не понимаю. Двигатель у вас уникальный, дизайн у машины тоже, теперь вот это. Ладно, на Арктическом мысе — научный кластер, инновации, но ведь не другая технологическая культура? Или я что-то пропустил?

Пора было объясняться. Вопрос был в том, как они на это отреагируют.

Глава 8

Пока я подыскивал правильную формулировку, Вэлла спохватилась:

— Успеем поговорить ещё, давайте позавтракаем сначала, а то остынет.

Дочке было заявлено, что перекрасят её после еды, если будет себя хорошо вести. На стол водрузили глубокое блюдо с сырниками, сметану и какие-то фрукты, размером напоминавшие кабачки, цветом — помидоры, а вкусом — персики.

— Между прочим, — сказала Вэлла, — тебя, Хильда, у нас в городе уже знают. Локальная знаменитость практически. Есть две блогерши местные, Лора с Тэссой — так вот они на днях выложили фотки, где вы втроём возле супермаркета. И они твой «хвост» демонстрируют. В комментариях целая дискуссия развернулась, из какого ты шоу.

— Блогерш припоминаем, — подтвердил я. — Одна в малиновом, другая в сиреневом. И про шоу они что-то такое спрашивали. Но нет, не угадали ни разу. Хильда у нас — природный талант, гастролирует без сценария, снисходительно позволяет поклонникам выражать свой робкий восторг.

Поль с Вэллой улыбнулись, а Хильда не повела даже бровью, дегустируя персик-помидор-кабачок. Я поаплодировал мысленно.

— Но теперь, — добавила Вэлла, — я этим выскочкам нос утру. Сегодняшнее видео с перекраской — это будет хит месяца.

— Ну, не знаю, — лениво обронил Поль. — Эти твои блогерши скажут, что запись — монтаж с компьютерной графикой.

— Ну, во-первых, не наговаривай на девчонок, они нормальные. А во-вторых, если усомнятся, то я их приглашу и устрою сеанс вживую. Продемонстрирую на себе. Краска, кстати, долго продержится?

— Срок неограничен, — сказала Хильда. — А если надоест, просто капаешь из бесцветной склянки — и возвращается натуральный оттенок. Вредных эффектов нет.

— А на рынок скоро выбросят?

— Прости, Вэлла, затрудняюсь ответить.

Когда тарелки убрали, состоялось-таки эпичное преображение младшей представительницы семейства. После непростых колебаний она выбрала огненно-рыжий цвет. Тщательно изучив себя в новом имидже перед зеркалом, а затем пересмотрев всё на видео (раз десять, по-моему), Лия ускакала к соседке, хвастаться.

— А что за язык здесь на этикетке? — спросила Вэлла. — На Арктическом мысе — совсем другой, насколько я помню. А ваш устный язык мой чип-ассистент не идентифицировал, хотя переводит чётко — даже, кажется, лучше, чем я привыкла. Насыщеннее и ярче. Как так?

— Вот-вот, — согласился Поль. — И другие странности. Я как раз Тимофея спрашивал перед завтраком, но ты отвлекла.

Итак, мы вернулись к теме.

— Вообще-то, — заговорил я, — это секрет. Но нам почему-то кажется, что вам можно рассказать. Даже нужно. Интуиция так подсказывает, а в нашей профессии мы привыкли ей доверять. Короче, мы не отсюда.

— Это понятно, — сказала Вэлла. — Вот и гадаем, откуда именно.

— Не из этого мира.

— Ну да, ну да, — усмехнулся Поль. — Путешественники из Туманности Ориона. Или вообще из Магеллановых Облаков. Опять, что ли, пошла мода на подобные розыгрыши? Хотя реквизит у вас впечатляющий, не могу не признать. Не на коленке склепали явно. Значит, действительно заморочился какой-то научный кластер? Гм. Но планету ты должен назвать конкретную, чтобы выглядело правдоподобно.

— Не инопланетяне, — сказал я. — Из параллельного мира, с другой Земли. Ну, точнее с двух сразу — я с техногенной, Хильда с магической, просто мы в одном экипаже. Через ваш мир летели транзитом, когда впервые вас встретили.

— Ой, а это мне нравится, — одобрила Вэлла. — Не так банально и с лёгкой сумасшедшинкой. Нет, серьёзно, идея классная. Можно, я поддержу? Как выложу запись с краской, укажу в пояснении, что это настоящая магия. Ты разрешаешь, Хильда?

Та улыбнулась:

— Да, разрешаю. Пусть все считают, что это розыгрыш, мы не против.

— Но раз уж вы подготовились так серьёзно, — заметил Поль, — у вас и другие артефакты должны быть, предметы материальной культуры. Чтобы легенда даже в мелочах соответствовала.

— Тебе, блин, не угодишь, — сказал я. — Ладно, смотри.

Я достал мобильник, надавил кнопку. Он начал загружаться, но затем пискнул и отключился, экран погас.

— С телефоном — пока отложим, — досадливо сказал я. — Рассчитывал, что он восстановится после шторма, но это надолго, видимо.

— Не-не-не, — усмехнулся Поль. — Такие детские отговорки не принимаются. Да, дизайн у гаджета интересный, но без включения — незачёт. Давай что-нибудь другое.

Ноутбук я в эту поездку не захватил, паспорт тоже. Был только ямщицкий жетон, но смотрелся слишком непрезентабельно.

— Няша, — сказал я, — очередь за тобой. Твой верный пилот с треском провалился. Никто не верит, что я крутой техномагический перец.

— И у меня артефактов нет, — ответила Хильда с той же улыбкой. — Только телефон и одежда. Переодеться с дороги, кстати, не помешало бы.

— Душ — налево по коридору, — сказала Вэлла. — Комната для вас наверху. А в гардеробе у тебя что-нибудь волшебное есть? Ну, не знаю, мантия там…

— Магическое бикини, — сказал я. — Действует наповал.

— Купальником наших блогерш не удивить, — возразила Вэлла. — Увы и ах. Тогда, значит, ограничимся парикмахерской магией.

Пока Хильда ходила в душ, Вэлла разместила на местном форуме видео с заголовком: «Фея зимы вернулась». Комментарии пошли почти сразу — публика угорала над магической версией, но фокус оценила сполна.

Я тоже с наслаждением постоял под струями прохладной воды, а когда вернулся, народу в доме прибавилось. Обе блогерши, почуяв сенсацию, примчались без промедления — и Лора, и Тэсса. Сейчас они, правда, были не в цветных боди, а в белых коротких майках и шортиках.

— Так-так, — сказала «малиновая», которая Лора, — увели, значит, нашу феечку, а теперь ещё и магичат якобы. Дурят честной народ. Признавайтесь — графика? В какой хоть программе делали?

— Обижаешь, — сказала Вэлла. — Незамутнённая магия. На что спорим?

— Два билета на «Лунных пересмешников».

— Уже предвкушаю.

— Ты не увиливай. Чем докажешь?

Дамы всем скопом ушли в гостиную. Поль сказал мне:

— А я пока поработаю, с твоего позволения. Тебе что-нибудь нужно?

— Пока вроде ничего. Ну, может, один вопрос — у вас в ретро-клубе что вообще есть? Экспозиции какие-нибудь? Лекции по истории?

— Ну, у нас же всё-таки не музей. Мы две машины восстановили из хлама — модели столетней давности. Пассажирская и мини-грузовичок. У нас их сейчас киношники позаимствовали, а то я бы сразу вам показал. Ещё у нас домик рядом с ангаром обставлен в тогдашнем стиле, мы там собираемся иногда. А лекции — это лучше в сети смотреть.

— Ясно. Больше не отвлекаю, спасибо.

Из гостиной донёсся недоверчивый визг — скептицизм двух блогерш явно был посрамлён. Я заглянул туда. В центре комнаты с торжествующим видом стояла Вэлла, превратившаяся в соломенную блондинку с золотистым отливом. Хильда держала склянку, а Лора и Тэсса, зажав в руках телефоны, застыли с отвисшими челюстями.

— Няша, — позвал я, — можно на пару слов?

— Конечно, Тимофей. Что-то срочное?

— Нет, из лап местного бомонда тебя не вырвать, это я уже понял. Так что развлекайтесь, а я в библиотеку схожу. Вдруг найду что-нибудь полезное про «змеюк»?

— Может, я всё-таки с тобой?

— Тебе нужна передышка от всей это гадючьей фигни. А я чисто наугад покопаюсь. Честно, не парься. Если будет много материала, то задержусь до вечера.

— Ладно, тогда удачи.

Я поцеловал её и вышел из дома.

Общий план города я себе вполне представлял. Неплохой ориентир давали многоэтажки, которые в основном расположились в центре. Спокойным шагом я за двадцать минут добрался до искомого здания.

На стоянке у входа парковались аэрокары, а в вестибюле было довольно людно. И даже в библиотеке нашлась пара посетителей — сидели, заглядывая поочерёдно то в мониторы, то в обычные книги. Бумажный архив тут, значит, тоже имелся, хотя нам с Хильдой он всё равно не помог бы.

Школьница-практикантка меня узнала:

— Приветик! А где ваша беленькая стройняшка?

— А ты загляни на городской форум — и всё поймёшь. Но сначала, пожалуйста, выведи мне материал в кабинку.

— Опять про тех чудиков со змеиной эмблемой?

— Ага, про них.

Было бы вообще-то неплохо спросить про остров с утёсом — как он, собственно, выглядит в этой версии мира? Но, как назло, его координат я не знал — они не упоминались при мне ни разу. Поэтому оставалось сосредоточиться на синклите как таковом, и я спросил практикантку:

— Может, найдёшь что-нибудь про то, откуда эти «змеюки» выползли изначально, из-под какой коряги? Кто основатель организации? Когда её упомянули впервые? В том видео, что ты в прошлый раз нашла, таких подробностей не было.

— Поглядим.

На сенсорной панели перед ней замелькали надписи и картинки. Это продолжалось с минуту, затем девчонка сказала:

— Про этих «змей» вообще не особо много. О них уже все забыли, по-моему, кроме всяких историков, которые на этом прям специализируются.

— Ну, хоть что-нибудь подходящее есть?

— Да, вывела в кабинку учебный фильм. Он для университетов, насколько я поняла. И подозреваю, что скучноватый, аж сразу на три часа.

— Значит, поскучаю. Авось что-то полезное выловлю.

Я перебрался в кабинку и включил запись. Экран протаял, и зазвучал размеренный голос, комментирующий видеоряд.

Это и впрямь была лекция для вузов, причём для профильных, исторических. Динамика стремилась к нулю — одна и та же картинка могла держаться на экране минутами, не сменяясь. И демонстрировалась не только старая живопись со «змеиными» посиделками, но и архивная документация с текстом. Причём последняя, как назло, появлялась в кадре гораздо чаще, дразня непонятной письменностью.

Но хроники не фиксировали, кем и когда было основано «змеиное» общество. Может, синклит всё скрыл специально, а может, первые документы просто не сохранились. Но с некоторых пор «змеи» стали упоминаться по разным поводам — то всерьёз, то в сатирическом смысле. А ближе к нынешним временам эти упоминания плавно сошли на нет.

Когда запись кончилась, я устало потёр глаза.

Пожалуй, всё-таки я правильно сделал, прослушав лекцию, пусть даже сквозь зевоту. Во-первых, теперь я был почти стопроцентно уверен, что ничего более подробного я по теме не раскопаю. Во всяком случае, в видеоформате. А во-вторых, по мере просмотра я укреплялся в мысли, что у докладчика есть некое особое мнение насчёт «змей», которое он особо не афиширует, опасаясь показаться пристрастным. Этот момент я взял на заметку, чтобы к нему вернуться при случае.

— Да уж, — хихикнула практикантка, когда я выбрался из кабинки, — вы там замариновались вообще. Ну, я предупреждала.

— Весело было, да.

— А я про вашу подружку как раз смотрю. Классно вы придумали с магией! Это рекламная акция такая? Для этой супер-краски? В комментах спрашивают, где заказать. Но в основном там народ теперь фантазирует, откуда феечка к нам могла бы приехать. Напридумывали уже сказочную страну, иллюстрации размещают.

— Серьёзно?

— А сами гляньте.

Обойдя стойку, я посмотрел в её монитор. Да, местная публика разошлась не на шутку — выкладывали рисунки, сгенерированные компьютером, и быстрые эскизы, сделанные вручную. Фигурировали хрустально-льдистые башни среди сугробов, летучие парусники над вершинами айсбергов и ездовые мамонты.

— Детский сад «Колокольчик», — прокомментировал я. — Вот ты, например, согласилась бы жить в ледяном дворце? Или феечки не мёрзнут, по-твоему? Нет, у них там всё по-другому.

— А что, для этой рекламы лор уже есть? Почему его тогда не опубликуют?

— Придерживают ради интриги. Но, так и быть, солью тебе небольшой инсайд — за то, что мне добросовестно помогаешь. У них жилые дома обычные, каменные. На островах стоят, возле фьордов. Поезда ходят с паровозами. Есть магическая телепортация через арки, но это дорого. Вот как-то примерно так.

— Ой, прикольно. Я бы нормальное стерео посмотрела, если бы сняли. Чтоб на большом экране, с хорошим звуком.

Тут меня посетила интересная мысль:

— Слушай, практикантка, а вот представь, что вашему классу в школе предлагают на выбор — съездить в эту страну или слетать в любую точку Солнечной системы. Хоть на Меркурий, хоть на Плутон. Как думаешь, куда твои одноклассники охотнее ломанутся? Ну, чисто гипотетически?

— Ха, забавный вопросик. Несколько человек у нас спят и видят, чтобы на Каллисто устроиться после школы, на базу. Ну, в принципе, могу их понять. Воды там хватает, которая изо льда, радиация не зашкаливает. Плюс рядом Европа с океанскими звериками…

— Но сама ты туда не рвёшься, насколько вижу.

— Чисто на экскурсию я бы съездила, туда и обратно. Но таких вариантов нету — далековато всё-таки. Если уж лететь, то надолго… Вообще, я в космосе была мало. На Орбитальной-Восемь, на Луне пару раз. Ну, и в Лабиринте Ночи, на Марсе. Так-то прикольно, особенно в Лабиринте, но работать там постоянно — ну его нафиг. С базы без скафандра не выйдешь, вокруг пустыня… Короче, если бы выбор был, я бы лучше к феечке в гости. И я не одна такая, наверное…

Мы ещё потрепались на эту тему, после чего я попросил девчонку:

— Если не трудно, глянь в сети координаты профессора, который читает лекцию про «змеюк». И черкни мне где-нибудь на листочке, а то мой телефон не заряжен.

Ещё на пару-тройку часов я задержался в библиотеке, смотрел в кабинке документальные фильмы — не про змееглазых, а про местную космонавтику и вообще про то, как живёт народ в этом мире.

Здесь всё ещё были страны с разными языками, но государственные границы давно размылись. Собственно, даже странами в классическом понимании я это не назвал бы — скорее, географически-культурные автономии. Арктический мыс, к примеру, ага.

Солнечную систему здесь основательно изучили. Постоянные базы были на Марсе, на Каллисто и на Титане. Остальные планеты с лунами исследовались наскоками. Массово добывались металлы в поясе астероидов.

Особо меня интересовали, конечно, экспедиции к звёздам. Общее представление я уже получил недавно из разговора со старым фермером, а теперь посмотрел подробности. Такие полёты ещё не стали рутиной — слишком много ресурсов требовали, как материальных, так и научных. Ажиотаж не стихал.

Но всё же…

В некоторых комментариях я улавливал лёгкий проблеск досады. Да, жизнь в других системах нашли — и флору, и даже фауну. А вот насчёт контактов с зелёными человечками или хотя бы с какими-нибудь разумными каракатицами был полный голяк. И даже косвенных признаков присутствия таковых в пределах сотни парсеков не наблюдалось.

Обидно, да.

Я поблагодарил практикантку и, окунувшись в послеполуденный зной, отправился к дому, где мы гостили.

Хильду, однако, я не застал — её умыкнули блогерши. Вэлла разогрела мне что-то вроде лазаньи, так что голодным я не остался. Поль же, по моей просьбе, набрал со своего телефона номер профессора, который специализировался на «змеях».

Видеосвязь тот включать не стал, так что я услышал лишь голос — немолодой и несколько раздражённый:

— Алло.

— Простите за беспокойство, — сказал я. — Вы крупнейший специалист по теме, которая меня крайне интересует, и я был бы благодарен за консультацию. Речь идёт о Змеином синклите.

— Вот как? — Голос не то чтобы подобрел, но лёгкое любопытство всё же послышалось. — Вы студент? Аспирант?

— Давайте скажем так — путешественник, который столкнулся с некоторыми вещами по теме.

— Хорошо, позвоните мне завтра утром по столичному времени. Я сейчас на симпозиуме, и не могу надолго отвлечься.

— Симпозиум про синклит?

— Нет, общеисторический. Всё, прошу меня извинить.

Вечером мы с Полем пошли в ангар, где стояла наша машина. Я познакомился с мужиками из ретро-клуба. Их было четверо, возрастом от тридцатника до сорока пяти, и руки у них чесались покопаться в залётной технике.

Я повторил свою просьбу насчёт того, что не надо трогать шар под капотом, и, хмурясь, потёр висок.

— Ты неважно выглядишь, Тимофей, — сказал Поль. — Плохо себя чувствуешь?

— Да чё-то колбасит…

— Из-за климата, может? Ну, после Арктики? Лучше иди домой, отдохни.

Но климат был ни при чём.

Меня накрывал флюидный сон наяву.

Поблагодарив за помощь с машиной, я доковылял до дома. Хильда всё ещё не вернулась от блогерш, комната пустовала. Я рухнул на кровать. Интерьер уже блёкнул, и сквозь него прорисовывались чужие картинки.

Я ожидал, что увижу что-то из жизни Полоза.

Но увидел остров с «антенной».