Ямской приказ. Том 2. Тень

Глава 1

— Что-то новенькое, — заметила Хильда, выслушав мой рассказ о маге с копьём, который пригвоздил тень. — Непонятно и жутковато. Может, действительно всего лишь ночной кошмар?

— Нет, это было по-настоящему.

Мы стояли с ней на вокзале и дожидались поезда. Тот шёл через хаб транзитом, с юга на север, из технического мира в магический. Востребованный маршрут, насколько я мог судить. Перрон заполнялся. Утреннее солнце ещё не поднялось высоко, но пригревало уже по-летнему.

Хидьда оделась в привычном стиле — неброский шик. Однотонное мини-платье, будто из наших шестидесятых, лёгкие сапоги. Почти ноль косметики, блондинистый «хвост» и никаких украшений — разве что часики на запястье с тонким браслетом из серебра. На неё оглядывались, мне тихо завидовали.

— Я раньше никогда не путешествовала одна, — сказала Хильда с усмешкой. — С родителями всегда или с братьями. Глаз с меня не спускали. Если бы сегодня осталась без провожатого, было бы чуть-чуть неуютно. Так что спасибо.

— Глаз не спускать — это я могу.

— Уже убедилась.

— А ты вообще часто ездила? Ну, в смысле, до того, как подалась в ямщики?

— Практически каждый год. На курорты, чаще всего. Недостатка в средствах мы не испытываем, как ты понимаешь, а мёрзнуть надоедает. Предпочитали северо-запад — на юге всё-таки слишком жарко. Однажды была на западе, в драконьем заказнике.

Предупредительно рявкнул тепловозный гудок. Показался поезд. Он состоял всего-то из четырёх вагонов, как принято в путешествиях через хаб, и был выкрашен в красно-бордовый цвет — для того, наверное, чтобы лучше выделяться зимой на севере.

На перроне образовалась лёгкая толчея, усилился гомон. Кто-то выходил здесь, на транзитной станции, а кто-то выслушивал напутствия провожающих. Мы с Хильдой вошли в сидячий вагон. Полумягкие кресла справа стояли парами, слева — по три в ряду. Сверившись с билетами, я закинул сумки на багажную полку с правой стороны.

— Почти десять минут ещё, — сказал я. — Постоим на улице?

— Да, давай.

Мы опять вышли на перрон. Новоприбывшие сходили с него, и становилось свободнее. Я лениво окинул взглядом привокзальную площадь, взглянул на локомотив. Из кабины, чтобы размяться, выбрался машинист или его помощник — здоровенный детина в форменной белоснежной рубашке. Он был ростом с меня, но при этом массивнее, с атлетическим торсом.

— Ха, — сказал я, увидев его лицо, когда он к нам повернулся, — какие люди и без охраны. Пошли, что ли, поздороваемся.

— Откуда ты его знаешь? — спросила Хильда.

— Мы с ним на прошлой неделе в одной пивнушке пересеклись. Собирались морды друг другу бить, но как-то не сложилось.

— Н-да, могла бы не спрашивать, помня, как ты знакомился с моим братом. Это у тебя, видимо, стандартная схема с парнями-сверстниками.

— Твои дилетантские обобщения решительно отметаю.

Мы подошли к тепловозу.

— Привет, Арриго, — сказал я. — Уже приступил к работе?

— К стажировке, если точнее. Да, Тимофей, привет.

Обменявшись с ним рукопожатием, я добавил:

— Знакомься — Хильда, прекраснейшая из штурманов ямского приказа, моя напарница. По совместительству — герцогиня с какого-то островка, но это уже малозначащие подробности.

— Леди…

Исполнив полупоклон, он восхищённо замер. Я сказал Хильде:

— Перевожу его многозначительное молчание. Будучи человеком тактичным, в отличие от меня, Арриго не решается спросить вслух — не найдётся ли у тебя близняшки или хотя бы подруги с сопоставимой внешностью. Отвечаю сразу — нет, не найдётся. Полная эксклюзивность.

— Подруга есть, — сказала вдруг Хильда.

Мы с Арриго уставились на неё — он с надеждой, я с удивлением.

— Да, — подтвердила она спокойно. — Чего ты так на меня таращишься, Тимофей? Ты же с ней знаком. Буквально позавчера общались.

— А, ты про Вилму… Арриго, там всё неоднозначно. Девчонка — супер, ноги от ушей. Тут придраться не к чему. Но при этом — маг разума. Влезет тебе в башку…

— Тимофей, — укорила Хильда, — перестань молоть ерунду. Вилма ведь тебе объясняла, что не может проникнуть в разум вопреки чужой воле. Впрочем, Арриго наверняка это знает сам и ничего такого не опасается. Не все здесь невежды вроде тебя.

Арриго тихонько хмыкнул, а Хильда обратилась к нему:

— Если вы действительно хотите познакомиться с Вилмой…

— Леди, почту за честь.

— О, прошу, отбросим формальности. Называйте меня по имени. Возможно, вы могли бы назвать телефонный номер, по которому с вами можно связаться? Я ничего не обещаю, естественно, всё зависит от Вилмы, но если вдруг…

— Разумеется. Я с южной оси, телефон есть в особняке у моих родителей. Секунду, пожалуйста, я сейчас запишу.

Метнувшись в кабину, Арриго тут же вернулся с листиком из блокнота и почему-то с газетой. Прокомментировал:

— Про ваше открытие написали в «Транспортном вестнике», в сегодняшнем номере. И даже с иллюстрацией.

В самом деле — на первой полосе красовался кадр динамической отрисовки, мы вдвоём с Хильдой на пригорке в саванне.

— Круто, — сказал я. — Ещё немного — и будем в телевизоре. Сразу после того, как их тут изобретут. Да, и что за «Вестник»?

— Отраслевая газета, издаётся на хабе.

— Я, к своему стыду, тоже впервые слышу, — сказала Хильда. — Арриго, а вы не могли бы презентовать нам это издание? Мы как раз едем к моим родителям, им было бы интересно взглянуть.

— Конечно! С радостью, Хильда. — Он вручил ей газету. — Вы очень фотогеничны, если позволите такой комплимент. Это ведь отрисованный фотоснимок? Удачно, что аппарат был у вас с собой.

— Мы предусмотрительные, — сказал я вальяжно. — Он и сейчас при нас. За сто крон сфотографирую тебя с Хильдой.

— Арриго, не слушайте его, — вмешалась она поспешно. — Это лишь дурацкая шутка, очередная. Но Тимофей навёл меня на идею…

Вытащив телефон, купленный в Москве, она с полминуты тыкала в кнопки, после чего провозгласила:

— Ага! Сейчас у нас тоже будет фото на память.

Встав рядом с Арриго, Хильда сделала селфи, продемонстрировала ему и пообещала:

— Покажу Вилме.

— Понял, да? — сказал я. — Деловая барышня, всё у неё продумано от и до. Кстати, нам ехать не пора?

Спохватившись, Арриго посмотрел на часы:

— Ты прав, две минуты до отправления. Приятной поездки!

Он вернулся в кабину, а мы расположились в вагоне. Поезд тронулся мягко, заполз под купол, и мы почувствовали, как всколыхнулся флюид. Пространство вокруг размазалось в «акварель», но лишь на пару секунд. Затем пейзаж обрёл прежний вид, и мы покатили по городским кварталам на север.

За окном проплыла одна из административных башен, и показалось море. Стук вагонных колёс изменил тональность — мы въехали на мост. Минуту-другую ничего не менялось, а потом я заметил вдруг, что морская гладь теперь выглядит по-другому. Оттенок стал холоднее, строже. А впереди замаячил берег, поросший сосновым лесом.

— Это у нас самый крупный остров, — сказала Хильда. — На континент не тянет, конечно, но всё-таки. Здесь сразу десять герцогств, в одном из них правит мой отец. Нас встретят, я дала телеграмму.

— Вот тоже интересно. Кабели, насколько я понял, с хаба проложены и работают. Есть телеграф и проводной телефон. А если сотовые вышки возле моста воткнуть, то пройдёт сигнал?

— Прости, я не очень понимаю, о чём ты.

— Техническая фигня. Лучше расскажи, с каких это пор ты сводней заделалась. Я не спорю, он парень видный, но ты как-то слишком резко…

— Во-первых, он в её вкусе. Во-вторых, для островитянки с нашей оси тут есть особый подтекст. Считается добрым знаком, если за девушкой начинает ухаживать путешественник из дальних краёв — порядочный человек и мастер в своей профессии. У меня, если честно, мелькала мысль, что это мог бы быть ты, но…

— Вот щас обидно было. Что значит «но»?

— Нет-нет, — смутилась она, — ничего плохого я не имела в виду! Просто по характеру Вилме нужен кто-то более… гм… склонный к стабильности, скажем так. И мне почему-то кажется, что у них с Арриго действительно может что-нибудь получиться. Он машинист поезда на таком серьёзном маршруте, а эта профессия априори подразумевает некую основательность…

— Помощник машиниста, — зловредно поправил я. — Стажируется.

— В помощниках не засидится, я думаю. И магов разума не боится, в отличие от некоторых полуграмотных варваров.

— Злая ты. Уволю из экипажа.

— Поздно. Про нас уже в прессе пишут, публика будет против.

— Ладно, так и быть, оставайся. И давай почитаем, что они там насочиняли.

Статья изобиловала подробностями. Подчёркивалось, что рейс был для нас экзаменационным, цитировался отчёт. Упоминалось, что в новый мир отправились дипломаты, а экспертная комиссия изучает материал.

Про мои сопутствующие сны насчёт змееглазых магов, правда, не говорилось. Кроме того, аккуратно выносился за скобки вопрос о том, может ли этот мир оказаться недостающей осью. Решили, видимо, не забегать вперёд и дождаться конкретных фактов.

Правильно сделали, на мой взгляд.

— Пытаюсь сообразить, — сказал я, — почему мне снится теперь не скала с жуками, а хмырь с копьём. Не просто так ведь сюжет сменился?

— Наверняка есть взаимосвязь, — согласилась Хильда, — просто мы пока её не улавливаем. А эти твои нырки в прошлое через сны… Тут тоже, конечно, трудно судить, но они происходят, если твой мозг дополнительно получает, как бы это сказать…

— Пинок?

— Ну, примерно так. Внешний стимул, причём чувствительный. Вмешательство Вилмы, потом флюидная встряска, когда мы замкнули круг…

— Может, мне ещё раз к Вилме сгонять?

— Я спрошу её, как только приедем ко мне домой. У меня там есть артефакт для связи в пределах одной оси.

— Магический мобильник? Прикольно.

— Не совсем так. Более громоздкий и очень дорогой, к сожалению. Такие вещи мало кому доступны. И да, догадываюсь — сейчас будет шутка про богатую герцогиню.

— Фиг тебе. Я не такой предсказуемый.

Ещё некоторое время мы читали газету, разделив её на листы. Она была напечатана на хорошей бумаге, но чувствовалось, что вёрстка — не компьютерная, а механическая, через ручной набор. Дизайн отдавал архаикой, пробелы между словами кое-где получались излишне длинными. Заголовки были скучны и тяжеловесны. Впрочем, понятно — газета отраслевая, тут не до лихости.

Зато обнаружилась довольно интересная рубрика — новости ямского приказа. Коротко сообщалось, какие изменения происходят в «диких» мирах. В подборку попал и мирок восторжествовавшего киберпанка, где мы недавно были проездом. Там намечался релиз глобальной виртуальной игры с полным погружением. Порнуха и шутер в одном флаконе, судя по описанию. Зависать можно будет сутками, апгрейд для височных чипов уже в продаже…

Остальные статьи в газете были посвящены регулярным транспортным перевозкам между осевыми мирами. Увеличение пассажиропотока, модернизация подвижного состава и прочее в том же духе. Я подавил зевоту.

Хильда красиво закинула ногу на ногу. Попутчики сзади нас негромко переговаривались. За окнами проплывали мшистые скалы. Блеснул на солнце узкий залив, наполненный стылой синью. Из динамика объявили:

— Первый герцогский фьорд. Стоянка — десять минут.

Несколько человек сошли, мы снова поехали. Мерный стук колёс убаюкивал, северные ландшафты навевали медитативную грусть. Мысли о ямских рейсах и змееглазых магах отодвигались куда-то на второй план.

— О чём так задумался? — поинтересовалась Хильда. — Ты уже четверть часа не смотришь на мои ноги, симптом тревожный.

— Ха-ха. Ты поаккуратнее, а то приучишься юморить, родителей напугаешь.

Поезд катил всё дальше на север.

Наползли тучи, солнце проблёскивало лишь изредка. Ветер гулял по вершинам сосен. И когда показался нужный нам фьорд, Хильда попросила:

— Доставай сумки. Пора опять утепляться.

Она закуталась в меховую жилетку, я надел куртку и взял багаж.

Мы вышли на перрон. Вокзальное здание было сложено из серого камня, приземистое и крепкое, с монументальной печной трубой. От ветра подёргивался кованый флюгер в виде хвостатой рыбы.

Рядом со станцией приютился город с похожей архитектурой. А позади него, на скальной возвышенности, был выстроен замок — тоже массивный и угловатый, с мощными контрфорсами, но без крепостной стены. Я решил бы, что это просто очень большой и богатый дом, если бы не шпиль, на котором яростно трепыхался фиолетово-белый флаг.

— Сестрёнка!

К нам шёл светловолосый парень, одетый в кожаный плащ, а телосложением и лицом похожий на Бьёрна, но года на два постарше. Хильда с радостным возгласом шагнула ему навстречу. Обнявшись с ним, она заявила:

— Олаф, знакомься, это Тимофей, мой напарник.

Стиснув мне руку железной хваткой, он усмехнулся:

— Шустрый ты. Умыкнул из семьи красотку?

— С Бьёрном они, — наябедничала Хильда, — через десять секунд знакомства чуть не подрались из-за меня. Но я им не разрешила.

Олаф заржал:

— А я ещё удивляюсь, почему у твоего друга ни одного фингала.

— Мне-то фингалы пофиг, — сказал я, — а вот твоя сестричка разнылась бы, что я создаю ей неэстетичный фон в процессе доставки грузов.

— Иногда, — сказала она, — мне хочется своими руками привести твою физиономию в состояние полной неэстетичности. Расцарапать в истерике, например. Останавливает только дворянское воспитание. Олаф, с ним совершенно невозможно общаться.

— Оно и видно.

Олаф забрал у меня саквояж сестры, и мы сошли с перрона. Нас дожидалась карета, запряжённая двумя гнедыми гигантами-жеребцами. У них были густые гривы, пудовые копыта, а мышцы перекатывались под кожей. Шкура была не гладкая, а мохнатая — местная морозоустойчивая порода, видать. Оскал смотрелся малоприветливо.

— Фигасе, зверюги, — заметил я.

— Любишь лошадей? — спросил Олаф.

— Прикалываешься? Я даже не знаю, с какой стороны к ним надо подходить. У нас в мире транспорт вообще другой.

— Наконец-то, — обрадовалась вдруг Хильда, — у нас с тобой, Тимофей, нашлось хоть что-нибудь общее! Я их тоже с детства боюсь, из-за этого все надо мной смеются.

— Спокуха. Будем бояться вместе.

Мы залезли в карету и покатили по городу. Жизнь тут не особо бурлила. Народ ходил в основном пешком. Мужчины — в куртках попроще или в сюртуках побогаче, женщины — в плотных платьях разной длины и в коротких плащиках, всё неброских оттенков. Иногда попадались всадники, проскрипела телега. Слышалось лошадиное ржание, где-то потявкивала собака.

— Если ты ожидал, — сказала Хильда с подначкой, — что я живу в ледяном дворце, то не обессудь. Придётся слегка разочароваться.

— Сейчас сбегу обратно на поезд.

— Нет уж, терпи.

Дорога описывала дугу, взбираясь на возвышение, где стоял дом со шпилем. С этого ракурса стал виден и фьорд, петляющий между скал. Его голубая лента терялась в зелени мха и хвои.

Подъехали к крыльцу — тоже каменному, естественно, и широкому. Нас встретил дворецкий в строгом костюме и сообщил, что герцог и старшая герцогиня ожидают в малой гостиной. Но едва он договорил, распахнулась дверь, и на крыльцо шагнула блондинка, к которой Хильда сразу кинулась:

— Мама!

Вообще-то её можно было принять и за старшую сестру, особенно издали. Такая же тонкая и высокая, с гладкой кожей — разве что причёска позаковыристее, а платье сантиметров на пять длиннее. Расцеловавшись с дочерью, она сообщила:

— Увидела вас в окно и не утерпела, выскочила.

— Позволь представить тебе…

Когда меня должным образом предъявили хозяйке дома, я констатировал:

— Теперь буду знать, от кого у Хильды такая невероятная внешность. Я потрясён.

— Я на это втайне надеялась, — улыбнулась хозяйка. — Но пойдёмте же внутрь.

Мы шагнули через порог, и она добавила:

— Роалд тоже скоро прибудет. Я известила его о вашем приезде.

Я вопросительно посмотрел на Хильду. Та пояснила, вздохнув:

— Это мой жених.

Глава 2

Отец Хильды тоже выглядел моложаво, но всё-таки был постарше своей жены — разменял, пожалуй, шестой десяток. Он носил короткую бороду, подбелённую сединой, и вообще вид имел внушительный.

— Сейчас подадут обед, — сказал он после взаимных приветствий и представлений. — А пока давайте сделаем по глотку, в честь вашего прибытия.

Напиток напоминал глинтвейн — хмельной, горячий и пряный. Разливался он в глиняные кружки, подчёркнуто грубоватые и простые, под старину. Мы сдвинули их с характерным стуком, я сделал пару глотков — неплохо.

— Итак, — сказал папа-герцог, — твоя телеграмма, дочь, удивила нас и обеспокоила, не буду лукавить. Почему вы с братом не можете летать вместе?

— Решение принимали наши наставники, — ответила Хильда. — Меня оно тоже поначалу расстроило, рассердило. И Тимофей был удивлён не меньше. Мы с ним не сразу нашли общий язык. Но по итогам рейса мы поняли — всё было не зря. Сработались хорошо, и результат достойный. Вот, посмотрите.

Она дала им газету, которую захватила в гостиную. Увидев первополосную иллюстрацию, герцог произнёс:

— Гм…

А его жена воскликнула:

— Ой, как романтично! Неизведанный мир, молодые первопроходцы! Ты, между прочим, замечательно получилась.

— Тимофей мне говорил то же самое, причём неоднократно.

— И я уверена, что тебе не очень-то надоело.

В гостиной горел камин, а стенная кладка была прикрыта деревянными резными панелями. Имелась чучельная башка белого медведя с клыками-зубьями. Рядом с ней на стене висела пара древних мечей с прямыми клинками. Был гобелен — скрупулёзно вытканный одномачтовый парусник посреди штормового моря.

— Но расскажите же о себе, Тимофей, — сказала мать Хильды. — Я читала о вашем мире, однако слегка запуталась — у вас там так много стран…

— Ну, моя страна — самая большая по площади. Занимает шестую часть всей обитаемой суши, если не считать ледяного материка. Сто с лишним лет назад у нас была революция, но бескровная. Император отрёкся, сословия отменили. Так что я в этом смысле простолюдин.

— Мы чтим чужие обычаи, — сказал герцог, откладывая газету. — И нас интересует не столько формальный статус, сколько то дело, которому человек себя посвящает. Кто ваши родители, Тимофей, если не секрет?

— Отец — инженер, добывает нефть. Хороший специалист, много зарабатывает. Мама преподаёт в университете. По нашим меркам — довольно состоятельная семья. Хотя найдутся, конечно, и побогаче. В экономике у нас — рынок под наблюдением государства, так что есть даже миллионеры, но это не про меня.

— Родители Тимофея живут на острове, — добавила Хильда.

— Вот как? — заинтересовался герцог. — А остров крупный?

— Меньше, чем ваш, но крупнее многих. У восточного края материка, а дальше там — океан, сплошная вода на тысячи километров.

— Не сочтите это допросом, — продолжил он, — но буду благодарен, если вы ответите откровенно. Мы хотим по возможности узнать человека, с которым дочь оказалась в одной упряжке, образно выражаясь. Вполне естественное желание, согласитесь. Каковы ваши планы на дальнюю перспективу? Ваши цели в жизни, как бы пафосно это ни прозвучало?

— Ну, у меня не самая стандартная ситуация. Две недели назад я даже не знал, что существует ямской приказ. Так что слишком далеко не загадываю, хочу войти в колею. Но вообще, работа мне нравится.

— А на сколько лет у вас договор?

— Честно говоря, я ещё не спрашивал и текст не читал. Хильда попросила недельный отпуск, и я не стал подписывать, решил подождать её, чтобы вместе.

Родители Хильды быстро переглянулись. Мне показалось, что они уловили в моих ответах некий подтекст, который сам я не видел. Но заморачиваться этим вопросом мне было лень, тем более что нас отвлекли.

Герцог, собиравшийся что-то ещё спросить, прервался на полуслове, вслушиваясь в пространство. Взглянул на массивный перстень из стали, который носил на правой руке:

— Гостевой портал активируется. Роалд прибудет через минуту.

— Портал? — недоверчиво переспросил я. — Телепортационный?

— Стационарный вход-выход, крайне дорогой в эксплуатации и доступный лишь единицам. Предмет роскоши, если начистоту.

— А можно посмотреть?

Жена герцога рассмеялась, он тоже хмыкнул:

— Похвальное любопытство. Конечно, идём все вместе.

Мы перешли во дворик, вымощенный брусчаткой. В центре стояла прямоугольная арка, сделанная из гладкого тёмно-синего камня. Может, из мрамора, если тот бывает такого цвета. На её поверхности серебристо поблёскивали вкрапления-руны.

Хозяин дома поднёс свой перстень к углублению на боковой опоре, вдавил на секунду и отошёл. Послышался низкий, утробный гул, и я ощутил, как из арки вырывается мощный поток флюида. Воздух между опорами заструился и потерял прозрачность, проём подёрнулся мутной серостью, которая заклубилась и вспучилась.

Гул перешёл на более высокую ноту, запахло йодом и солью — а затем из проёма, прорвав завесу, шагнул обещанный Роалд.

Ну, что сказать?

Загляни он на нашу ось, прописался бы в Голливуде безвылазно, а фанатки лежали бы штабелями. Всем типажам типаж.

Если Вилма, магичка разума, напомнила мне эльфийку, то это был натуральный эльф с человеческими ушами. Высокий, гибкий, но не тщедушный. Голубоглазый, с длинными белыми волосами. В сюртуке из кожи тончайшей выделки и в элегантных брюках без единой морщинки.

Хильда шагнула ему навстречу, он поклонился выверенным движением и поцеловал ей руку. Произнёс мягким баритоном:

— Счастлив видеть вас.

— И я рада.

Герцог с супругой тоже сделали шаг вперёд, чтобы его приветствовать. Олаф же, толкнув меня локтем, спросил вполголоса:

— Как тебе персонаж?

— Впечатляет, блин. Они с Хильдой как на открытке смотрятся, хоть автограф проси.

— Да, это тебе не ты.

— Умеешь ты подбодрить.

Дошла очередь до нас, Роалд сжал мне кисть. Хватка у него тоже оказалась неслабой. Он спокойно сказал:

— Большая честь — познакомиться со столь необычным гостем.

— Взаимно.

Ничего более искромётного мне в голову не пришло, и мы всем кагалом продефилировали к обеденному столу. Минуту-другую шёл обтекаемо-светский трёп между Роалдом и родителями Хильды. Высокие договаривающиеся стороны проинформировали друг друга, что дела в родовых владеньях идут нормально, с рыбным промыслом всё путём, скотина не дохнет. Ну, или как-то так.

Принесли еду, и разговор несколько увял. Было много рыбы — красной и белой, копчёной и маринованной, всякой. Затем — ягнятина на костях с гарниром из клубней а-ля картошка и тёмное тушёное мясо с кисло-сладким соусом. Дичь, как мне пояснили. Плюс терпкие приправы и жёсткие сероватые хлебцы.

На десерт подали морошку (или что-то похожее) со взбитыми сливками — и беседа возобновилась, переходя в конкретное русло.

— Правильно ли я понимаю, — спросил Роалд у Хильды, — что после пробного рейса вы окончательно определились с профессией? Отбросили все сомнения?

— Не стану кривить душой, — сказала она, — сомнения остаются. Многое из того, что мы увидели в рейсе, меня шокировало и напугало. Но мне понравилось дело, которым мы занимаемся. Понравилось, что мы доставляем разные грузы. И очень важные, и пустячные, но при этом способные кого-то порадовать. Серьёзные вопросы и мелочи — всё, как в жизни. Понимаете, Роалд? Меня порадовала причастность к таким вещам. А ещё оказалось, что я вполне компетентна в профессиональном отношении…

— Соглашусь с вами, это важно, — кивнул он. — То есть вы склонны всё-таки заключить контракт с ямщиками и погрузиться в работу.

— Это не значит, что я отказываюсь от нашей оговорённой свадьбы…

— Ни в коем случае не обвиняю вас, лишь пытаюсь прояснить ситуацию. Как вы относитесь к тому факту, что экипаж припишут к другой оси?

— Для меня это стало полным сюрпризом, я в замешательстве. Поэтому и решила приехать, чтобы всё обсудить.

— Давайте учтём, — спокойно сказал ей Роалд, — что договорённость о браке заключали наши родители. Это общесемейное дело, поэтому сейчас я намеренно не прошу вас о разговоре с глазу на глаз. Да и в целом ратую за открытость.

Он сделал вескую паузу и обвёл нас взглядом, после чего продолжил:

— Традиции на островах сильны, их символическое значение не стоит недооценивать. В этом смысле наш брак пошёл бы на пользу обоим нашим домам. А лично для меня союз с вами стал бы и честью, и удовольствием. Мы составили бы достойную пару. Теперь, однако, возникает противоречие. Если супруги живут фактически в двух разных мирах…

— Да, — сказала Хильда, — вы правы. Брак в этом случае будет неполноценным. Я пытаюсь придумать выход, но…

— Если рассуждать без эмоций, то выход только один — вам следует отказаться от штурманского контракта. Но тогда мы столкнёмся с другой проблемой. Самопринуждение — неподходящая основа для брака, даже если он изначально договорной. Договор для меня — не просто подписи на бумаге, но и взаимный эмоциональный комфорт. Баланс, другими словами. Поэтому я прошу вас ответить честно, что вам по душе больше — жизнь герцогини или полёты в качестве штурмана.

Хильда хотела что-то сказать, но он деликатно остановил её жестом:

— Не торопитесь, прошу вас. И ответьте сначала себе самой — иначе всё остальное теряет смысл. У вас в запасе ещё неделя. Отдохните и пообщайтесь с родными, разберитесь в себе как следует. А когда будете готовы, дайте мне знать, я прибуду тотчас же.

Он поднялся и коротко поклонился. Герцог сказал:

— Я вас провожу.

Когда они вышли, Хильда растерянно посмотрела на мать. Та тяжело вздохнула и тоже встала:

— Пойдём-ка. Заварила ты кашу…

— Извини, Тимофей, — проговорила Хильда, — как-то всё получается по-дурацки… Не ожидала, что сразу будет такая сцена, с места в карьер, хотя могла бы предвидеть…

— Тимофей не в обиде, — сказала мать. — Они с Олафом найдут, чем заняться, а мы с тобой побеседуем у меня.

Дамы удалились, а Олаф прокомментировал:

— Н-да, Роалд в своём стиле. Всё по полочкам, по уму. Хотя Хильда тоже, мягко сказать, не авантюристка. Ну, пусть покопается в себе, это она умеет… Слушай, как тебе с ней летается? Как она там вообще? Я просто пытаюсь себе представить эту картину — моя сестрёнка развозит почту, и что-то меня смех разбирает…

— Мы тут недавно с вашей оси забирали груз, у одного рыбака. И да, когнитивный диссонанс его малость поднакрыл.

— Ну-ка расшифруй.

— Офигел мужик. Но она с ним миленько пообщалась. Очаровала, можно сказать.

— Серьёзно? Молодчина сестрёнка. Может, оно и к лучшему будет, если останется в ямщиках… А вообще, давай-ка ты мне расскажешь подробно. Только не здесь, а в городе, там обстановка попроще. Есть тут один трактирчик поблизости…

— Хильда не обидится, что мы смылись?

— Ну, зная нашу матушку, вряд ли ошибусь — у них там надолго. А нам пока прямым текстом предписано дурью маяться.

— Мне импонирует твой подход.

— Кто бы сомневался. Жаль только, что ты верхом не ездишь. На конюшне у нас — красавцы, как на подбор.

— Вот даже не уговаривай. Лошадкой рулить — это не ко мне.

— Всё ясно с тобой. Ладно, пожалею. Куртку бери и двинули.

Семейную резиденцию мы покинули через чёрный ход. Оказались сбоку от дома, и я увидел узкую каменную лестницу, ведущую вниз, к подножью скалы и городской окраине.

Пока мы спускались, я разглядывал город. По местным меркам он, вероятно, был не так уж и мал — в моей же системе координат тянул на райцентр средней руки, только без панельных многоэтажек. Из труб поднимался дым. Полосы тумана стелились в дальнем конце, у железнодорожной станции, а сквозь них проглядывал лес.

— А ты-то чем занимаешься? — спросил я. — Вместе с отцом тут руководишь?

— Отцу помогает Бернт, это старший брат. Но он сейчас уехал с женой на другой край острова, по делам. А я наоборот — заехал на побывку домой. Послезавтра — обратно в порт. Хорошо, что мы с вами пересеклись.

— Ты моряк?

— На торговом судне. Странствие-становление.

— То есть?

— Тоже традиция. Если имеешь высокий статус, то, пока молодой, нанимаешься на корабль, плаваешь два-три года. Набираешься опыта, смотришь мир. Это не обязаловка, но приветствуется. В том смысле, что надо поработать с людьми бок о бок, прежде чем править. Это и на других осях, по-моему, практикуется. С поправкой на тамошние расклады.

— На восточной оси недавно слышал подобное. Дочь корпоративного босса пошла учиться на навигатора, он порадовался.

— Ага. У нас уже после второй флюидной отсечки некоторые пробуют юнгой.

— Что за отсечка? Не удивляйся моей дремучести, у нас в мире флюид вообще не используют.

— Читал. Занятно, надо признать. А у нас всё просто. Смотри, первая отсечка — в семь лет. Становится ясно, сможет ли в принципе человек работать с флюидом. Это предварительная ступень, без практики. В четырнадцать лет — вторая отсечка. Как правило, уже можно чуть-чуть работать практически — на базовом уровне, без специализации. Ну, и третья — в двадцать один год, флюидное совершеннолетие. Открывается узкопрофильный дар. Например, ямщицкий, как у вас с Хильдой.

— Гм, любопытно.

Я приостановился. Опять вдруг возникло чувство, что я вот-вот поймаю важную мысль. Как будто мне уже попадалась некая информация, коррелирующая с этими цифрами. Причём вроде бы в контексте новооткрытого мира, где действуют змееглазые маги…

— Чего застрял? — спросил Олаф.

— А, извини. Я после первого рейса притормаживаю слегка.

— Ну, значит, тем более — пора бы гульнуть.

— Но без фанатизма.

Мы наконец спустились по лестнице и углубились в город. Искомое заведение обнаружилось через пару кварталов. Там оказалось опрятнее, чем я подсознательно ожидал. Оконные стёкла были отмыты, пол выскоблен. С потолка свисали светильники на цепях. Массивные лавки выдержали бы, наверное, и медведей.

Олаф махнул трактирщику и направился в угол. Было немноголюдно — обед закончился, до ужина далеко. К нам направилась статная подавальщица с выдающейся грудью и толстенными косами.

— Принеси-ка нам по кружечке тёмного, — сказал Олаф. — А там посмотрим.

Ждать не пришлось — она сгрузила на стол две здоровенные кружки с элем. Тот был густой и плотный, с горчинкой.

— Ну, Тимофей, рассказывай, как там в рейсе. Опасно было? Только не ври. Мне надо понять, во что сестрёнка ввязалась.

— Да в двух словах не ответить. С одной стороны, машина у нас крутая, защищает реально. С другой — непредсказуемо всё. Попадаются отморозки, у которых дурь — через край. Колдуны психованные… Не знаю, короче. Я бы девчонок в такие рейсы не брал, но проблема в том, что только они — нормальные штурманы…

— Это точно. Ещё подвох — если дар имеется, то это как зуд. Взять ту же сестрёнку — да, сейчас она может плюнуть, выйти за Роалда и сидеть с ним дома всю жизнь. Вполне вариант. Но мыслишка будет свербеть — не тем занимаюсь…

— Сильно свербеть?

— Вот в том-то и вопрос, — буркнул Олаф. — Не угадаешь заранее. Может, позудит и пройдёт, а может, всю жизнь отравит. Так что отговаривать — палка о двух концах, запрещать — тем более.

— Вот засада…

Кружка осушилась до дна как-то незаметно, у собеседника — тоже. Нам принесли по новой. Разговор крутился вокруг ямского приказа, но иногда соскакивал на другие темы.

— Верхом, значит, не катаешься, — сказал Олаф. — Фехтуешь?

— Нет. По вашим аристократским понятиям я, видать, полный лох.

— Чем вы там вообще занимаетесь, на вашей оси? Ну, кроме работы?

— Чувак, ты не представляешь. Задолбаюсь перечислять, даже если ты чисто спорт имеешь в виду. Лично я в баскетбол играл в последние годы, центровой был на факультете. А на футбол в Москве сто тысяч может прийти, если матч решающий…

— Сто тысяч зрителей? Брешешь.

— Да я тебе говорю. Погодь, у меня где-то был видос, снимал на трибуне…

Вытащив мобильник, я показал ему съёмку из Лужников, с верхних ярусов — человеческое пёстрое море, флаги и восторженный рёв, зелёный прямоугольник поля внизу, мельтешащие футболисты. Он оценил и стал выспрашивать правила. Я объяснял, а пиво опять кончалось.

Народу вокруг прибавилось. К нам подсела компашка — какой-то знакомый Олафа и сразу три девицы. Одна из них, в предельно коротком вязаном платье, прижималась ко мне горячим бедром, разглядывая московские фотки и ахая восхищённо, пока в телефоне не села батарейка.

— Облом, — подытожил я.

Мне вдруг стало душно, захотелось на свежий воздух. Я вылез из-за стола и вышел на улицу. Пронизывающий ветер слегка привёл меня в чувство.

Я со смешком подумал, что пьянки — тоже не мой конёк. Они не совмещались с учёбой и тренировками в Академии Космофлота, и я как-то не пристрастился.

Да и вообще, сейчас я приехал по просьбе Хильды, и было бы нечестно уйти в загул, пока она там колбасится, пытаясь найти решение.

Эти простые мысли как будто вправили мне мозги. Я сделал глубокий вдох — и память неожиданно подсказала, как недавние слова Олафа соотносятся с миром «змей».

Глава 3

Стоя возле трактира, я вспоминал.

Когда мы провалились в тот мир после флюидного шторма, архонт пригласил нас в гости, чтобы вручить послание. И пояснил при этом — четырнадцать лет назад, мол, синклит разослал инструкции, приказав высматривать гостей из-за Грани.

Четырнадцать лет назад.

Ровно две отсечки из объяснений Олафа. Дважды семь.

Логика говорила мне — да ну, брось. Ерунда ведь полная, ничего не значит.

Но интуиция, трепыхаясь, вопила — нет, это не случайное совпадение!

Я попытался прикинуть, что это может значить.

Новорождённый, к примеру, за это время мог превратиться в подростка, уже немного умеющего работать с флюидом…

А семилетний ребёнок мог стать совершеннолетним магом…

Ну, предположим. И что?

Абстрактно гадать не имело смысла. Но сделать зарубку в памяти следовало — на случай, если всплывёт ещё что-нибудь из этого контекста…

— А, вот ты где. Я уже подумал, что ты сбежал.

Из трактира выглянул Олаф. Я вяло махнул рукой:

— Не сбежал, не парься. Вышел проветриться. И вообще, сейчас квасить — как-то не в тему. Твои родители не поймут. Ну, и Хильда тоже.

Олаф поскрёб в затылке, поглядывая на родительский дом, возвышавшийся на скале. Пробурчал со вздохом:

— Согласен. Ладно, сейчас пойдём. Погоди минуту.

Он заглянул в трактир, чтобы расплатиться, и мы побрели по улице. Было всё так же пасмурно, а ветер усиливался. Путь по ступенькам вверх, по скальному склону, показался мне утомительно-долгим. Я продолжал прокручивать в голове новые детали, пытаясь встроить их в общую картину, но безуспешно.

Герцог задумчиво стоял у камина, глядя в огонь. Усмехнулся при виде нас:

— Вернулись так быстро? И даже вполне вменяемые, что удивительно.

— Ради исключения, — сказал Олаф, не моргнув глазом. — Не привыкай.

— Остряк. И давайте-ка побеседуем.

Сидя в глубоких креслах, мы с полчаса неспешно переговаривались. Я рассказывал об учёбе на хабе, о нашем рейсе. Углы не сглаживал, лишь вынес за скобки несколько пикантных моментов вроде стриптиза Хильды.

— Мне кажется, — сказал герцог, — ты хороший пилот. На такие вещи у меня нюх. Но ответь мне честно — ты всегда сможешь защитить мою дочь?

— Не хочется врать, — сказал я, — возможен ведь форс-мажор, который я просто не представляю заранее. Но если так сложится, то сделаю всё, что от меня зависит. Наизнанку вывернусь. Это пообещать могу.

Он молча кивнул. Воцарилась пауза, только ветер выл за окном, и тихо потрескивали поленья в камине.

К нам вышли дамы.

— Ну, что надумали? — спросил герцог.

— Ты ведь не ожидал, что мы принесём на блюде решение? — вздохнула его жена. — Роалд прав, не надо спешить. Этот дар, прорезавшийся у Хильды и Бьёрна, и так уже внёс сумятицу…

— Да, наши двойняшки заскучать не дают, — усмехнулся Олаф. — Взмутили воду в респектабельном фьорде.

Хильда укоризненно шлёпнула его по плечу, но тоже улыбнулась. Разговор с матерью пошёл ей на пользу, кажется.

— И вообще, — сказал Олаф, — хватит языками чесать. Я, например, ещё чего-нибудь съел бы. Нагулял аппетит.

— Проглот, — сказала сестра.

Когда ужин всё-таки состоялся, Хильда позвала:

— Пойдём, Тимофей. Покажу тебе твою комнату.

Она проводила меня на третий этаж. Гостевая спальня выглядела внушительно — громоздкая антикварная мебель, бархатные портьеры с кистями.

— Какие планы на завтра? — спросил я.

— Выспаться. А потом свяжусь с нашей местной базой. Хочется прояснить — а часто ли вообще ямщики на нашей оси, выдержав экзамен, отвергают контракт? Или хотя бы всерьёз колеблются? Может, я одна здесь такая дура за всю историю…

— Дурочка с переулочка.

— Сейчас пожалуюсь папе, что ты меня обижаешь.

— Я буду всё отрицать.

В эту ночь я спал беспокойно.

Подступило-таки похмелье — тяжесть в башке, отвратная сушь во рту. Я периодически просыпался, таращась в северные белёсые сумерки, которые растянулись с вечера до утра. Затем вновь проваливался в мутную дрёму.

Про змееглазвых мне ничего не снилось. Впрочем, я уже понял — требовался флюидный пинок, причём полновесный, чтобы получить такие картинки.

После завтрака Хильда позвонила на базу. И не как-нибудь, а магически.

Артефакт представлял собой горизонтальный полый цилиндр из серебра с тонкой гравировкой. По размеру он был как пластиковая бутылка литра на полтора, крепился в штативе, установленном на столе, а на торце имел кольцо-ободок из воронёной стали. Хильда повернула это кольцо по часовой стрелке, и в цилиндр, вихрясь, ворвался поток флюида, как в аэродинамическую трубу.

Хильда задавала вопросы вслух, а ответы я слышал так, будто их ретранслировал мне мой встроенный «синхронист». Процедура была энергозатратная, и через пару минут голова начала гудеть. Но нужную информацию мы добыли.

Сотрудница ямской базы подтвердила нам, что отказ от контракта — большая редкость, но иногда такое всё же случается. И одна северянка, отвергшая штурманскую карьеру, живёт как раз здесь, на самом крупном острове. В другом герцогстве, правда, но добраться можно на поезде.

Адрес нам тоже дали.

— Съездим? — спросил Хильда.

— Давай, конечно, если считаешь, что будет толк.

— Не хочу откладывать.

На вокзал за билетами сгонял Олаф, оседлавший шустрого жеребца. А после обеда мы залезли в карету, и кучер подвёз нас прямо к перрону.

Дул резкий ветер, на небе висели тучи. Солнце сегодня не показывалось вообще, температура упала. Хильда надела приталенную лёгкую шубку, сливочно-белую. Пожаловалась мне, кутаясь:

— Летом у нас обычно теплее, погода бывает вполне приятная. Но мы, как назло, попали в похолодание.

Поезд на этот раз оказался местный — не такой навороченный, как те, что ходили между осями. Тащил его паровоз, а не дизель-локомотив. Хорошо хоть, ветер сносил весь угольный дым, и тот развеивался над лесом с другой стороны путей.

Мы зашли в вагон. В двухместном купе было довольно тепло и не слишком тесно. Имелись кожаные диванчики, столик, стеновые панели с мягкой обивкой, и я решил, что буду считать всё это местным СВ.

Когда колёса поймали ритм, я спросил:

— Ну, как ты вообще? К чему склоняешься предварительно?

— Знаешь, — сказала Хильда, — в затруднительных ситуациях я обычно стараюсь взвешивать «за» и «против». Но сейчас не выходит — слишком уж противоречивые обстоятельства. И эмоции тоже. Вот, например, угадай — кто напугал меня в нашем рейсе сильнее всех?

— «Волк» с кинжалом? Ну, когда сбил нашу маскировку? Мне лично в тот момент было реально стрёмно.

— Мне тоже. Но это, в общем, естественно и логично — страшная местность, страшный колдун. Особо анализировать нечего. К чему-то подобному я готовилась, воспринимала как издержки профессии… Удивишься, но мне врезался в память другой момент. Последняя промежуточная посадка — ну, где «лунатики» в электрическом городе…

— Киберпанк? Погоди, там же вроде всё было ровно. Постояли на улице, пообщались с каким-то фриком…

— В том-то и дело! Вроде бы эпизод проходной, просто местный быт. Но именно вот эта рутинность происходящего, обыденность сумасшествия меня и шокирует. Я просто не знаю, что бы я делала, окажись я вдруг там одна. Растерялась бы совершенно… И после таких моментов особенно сомневаюсь, подходит ли мне работа. И подхожу ли я для неё…

— Зато ты ориентируешься в вещах, где теряюсь я.

— Например?

— Ты сразу догадалась, что Кайла — аристократка. А мне и в голову не пришло.

— Дурацкий пример, прости. Для нашего рейса это не имело значения.

— А если бы имело? Я знал бы, кто мне подскажет. И я сейчас не прикалываюсь.

Мы замолчали. Хильда задумалась, глядя на проплывающие пейзажи. А я решил пока не грузить её вчерашними мыслями про четырнадцать лет и сопутствующую хрень.

Зашёл проводник, предложил нам чаю с колотым сахаром и печеньем. Попробовали, понравилось. О работе больше не говорили, трепались о ерунде. Поездка не тяготила, воспринималась как отдых.

Сошли на маленькой станции. Рядом бы городок, окружённый таёжным лесом. За пару минут извозчик неторопливо доставил нас по нужному адресу — могли бы пешком дойти примерно за то же время.

Каменный домик был небольшим, но ухоженным. Красная черепица на крыше выглядела нарядно, крыльцо подновили не так давно. С заднего двора доносился стук — кололи дрова, наверное.

Открыла нам женщина за тридцать — чуть располневшая, но не растерявшая красоту. Она смотрела спокойно и выжидающе.

— Добрый день, — заговорила Хильда. — Вы, вероятно, Дагна? Нам подсказала ваш адрес в ямском приказе.

— Да, это я. Пожалуйста, проходите.

— Видите ли, мы ваши коллеги. Хотели бы посоветоваться, если не помешаем.

— Ну, что вы, леди, — улыбнулась хозяйка. — Я буду рада, хотя не представляю, какой совет я могу вам дать. Я давно уже не ямщик.

— Прошу вас, называйте меня по имени. Меня зовут Хильда, а это Тимофей.

Изнутри дом выглядел ещё аккуратнее, чем снаружи. Ни единой соринки, скатерть с бахромой на столе, цветастые занавески. В углу была этажерка с книгами, завезёнными с юга, судя по уровню типографского исполнения.

— Вы пилот и штурман? — спросила Дагна. — Супруги?

— Мы не женаты, — смутилась Хильда, — но да, мы вместе летаем. У нас всё сильно запуталось, об этом я и хотела поговорить… Понимаете, мне надо решить, подписывать ли контракт с ямской службой, но я в сомнениях, а у вас, насколько я понимаю, была похожая ситуация…

— Вы ждёте ребёнка?

— Что? Нет-нет, я совсем не это сейчас имела в виду… А вы, получается…

— Всё было банально, хоть и неожиданно для меня. Как раз в те дни, когда шли экзамены, я узнала, что забеременела. Незадолго до этого меня навестил на хабе мой ухажёр, ну и… В общем, я решила, что будет лучше сразу уйти. Вернулась на север, сыграли свадьбу. Вот с тех пор и живём…

— Простите, что так ставлю вопрос… — с запинкой сказала Хильда. — Вы не жалеете?

— Скучаю иногда по ямщицким будням, — спокойно сказала Дагна. — Но в целом — нет, не жалею. Муж меня любит, я его тоже, сын у нас просто замечательный — четырнадцать ему скоро…

— Четырнадцать? — переспросил я быстро.

Хильда взглянула на меня с удивлением, а Дагна подтвердила:

— Ну да. Пролетело время, я и оглянуться-то не успела…

— Значит, — сказал я, — у него приближается вторая магическая отсечка?

— Приближалась бы, если бы дар наметился в детстве, но он флюид не чувствует. Да и ладно, невелика потеря. Мальчишечка-то толковый, голова светлая — вот что главное. Найдёт, чем заняться в жизни.

— Мы искренне желаем ему удачи, — сказала Хильда. — И вам, естественно, тоже. Спасибо за ваш рассказ.

— Ой, да ладно вам. Вы на ужин не хотите остаться? Муж с работы придёт, соседи заглянуть обещались…

— Простите, но мы поедем. Нас ждут мои родители.

Уже на пороге я поинтересовался:

— А ваш напарник-пилот как отреагировал, когда вы уволились?

— Без восторга, чего уж врать. Сработались мы неплохо, пока тренировались. В экзаменационный рейс слетали удачно…

— Кстати, а в рейсе было что-нибудь необычное? Не залетали в мир, где правит синклит, а у магов глаза — змеиные? С вертикальным зрачком?

— Глаза как у змей? Никогда не сталкивалась.

— У них там ещё скала, которую обтесали металлические жуки.

Она развела руками:

— Понятия не имею, о чём вы.

— Ну, нет — так нет. С пилотом больше не виделись?

— Мне перед ним неловко было, — сказала Дагна. — Я извинилась, попросила прислать мне весточку, рассказать, как у него всё сложится дальше. Он не прислал. Подружка из школы мне говорила — он подписал контракт, и ему в напарницы дали какую-то девчонку постарше, опытную, у которой тоже дуэт распался из-за чего-то.

— А имя его вы помните? — спросил я.

— Помню, конечно. Нико, он с юга родом, из тамошней столицы. Их экипаж туда же, кажется, приписали.

Я выспросил и фамилию, а вот адрес она не знала. Попрощавшись с ней, мы вышли на улицу. В дальней части двора при этом заметили сына Дагны. Он с любопытством смотрел нам вслед — белобрысый пацан-подросток, самый обычный.

Мы зашагали к станции, и Хильда спросила:

— Почему ты вдруг заговорил про «змей»? При чём тут они? И почему тебя удивил возраст её сына?

— Вчера мелькнула одна мыслишка в связи со «змеями», но не хотел тебе мозги компостировать.

— Расскажи.

— В их мире начали искать чужаков четырнадцать лет назад. Архонт говорил.

Подумав, она оказала:

— По-моему, мальчик никакого отношения не имеет ко всей этой «змеиной» истории. И сама Дагна тоже… Ну, так мне кажется. Ложный след…

— Угу, здесь тупик. Моя чуйка с тобой согласна. А вот с пилотом, который тогда без пары остался, я бы поговорил.

— Полагаешь, он залетал в тот мир?

— Ну, а вдруг? Спросить не мешало бы.

Чтобы укрыться от ветра, мы зашли в вокзальное здание, сели на деревянную лавку.

— Ну вот, — сказал я, — всё-таки сбил тебя с панталыка. Мы же сюда приехали вообще не за этим. Тебе со свадьбой надо решить.

— Да, выбор надо сделать… Дагна вот сделала, я её понимаю. Но у неё и любовь была, и беременность, а у меня тут…

Махнув рукой, она усмехнулась:

— Слушай, у меня опасение, что я так с ума сойду, если всю неделю буду сидеть и думать. Надо заняться чем-то полезным. Может, и правда съездим на юг, поговорим с этим Нико? Маршрут удобный — у них столица на побережье, возле межосевого моста. Поездка недолгая. А заодно погреемся, а то здесь уже скоро снег повалит, по-моему.

— Твои родители не обидятся?

— Нет. Поймут, что для меня так лучше. И знаешь, давай-ка сходим с тобой на почту — она тут рядом, я видела.

— А зачем?

— А надо.

Местный почтамт был крохотным, но в нём обнаружилась переговорная трубка, почти как у Хильды дома. Здешний артефакт, правда, был попроще — не серебряный, а железный. Он стоял на столе в отдельной кабинке.

Хильда вошла туда, но меня с собой не пустила, лишь подмигнула:

— Надо кое с кем посекретничать.

— Ишь ты, деловая.

Через пять минут она вышла, потирая виски:

— Связь — так себе, но я поговорила. Едем на юг втроём.

— А кто третий?

— Мог бы и догадаться. У нас тут имеется одинокая прекрасная дама, о которой мечтает южный мускулистый красавец. Кто мы такие, чтобы оттягивать их знакомство?

— Ты про Вилму с Арриго? А если не застанем его? Мы же не спросили, по каким дням он в рейсе.

— Тогда просто погуляем на юге. Она давно не выбиралась с севера, вот мы и поможем. Думаешь, ей так нравится дрожать здесь летом от холода?

Мы вернулись на вокзал, купили три межосевых билета на завтрашнее утро. Дождались местного поезда с паровозом и поехали к родителям Хильды. Добрались к вечеру.

Информативных снов этой ночью я опять не увидел.

Прогнозы Хильды насчёт погоды к утру сбылись-таки — навалило снега, установился лёгкий морозец. Герцог сказал, сославшись на синоптиков-магов, что эта мини-зима в июле продержится сутки-двое. И подосадовал, что сам не может сбежать, потому что надо работать.

Вскоре сработала портальная арка, из неё появилась Вилма в чёрной короткой шубке с рыжей искрой. Расцеловалась со всеми, включая герцога и меня, доложила, что к поездке готова. Я полюбопытствовал:

— А сюда-то ты как допрыгнула? Что-то я не припомню в твоём лесу установок телепортации.

— А городок рядом помнишь? Вот бургомистр и оказал мне любезность. Магов разума, чтоб ты знал, берегут и балуют. От нас только ты шарахаешься.

— Я мужественно терплю, не надо инсинуаций.

Карета довезла нас до станции, мы погрузились в дизель-экспресс. Я заглянул в кабину, но в этот раз помощником машиниста был не Арриго. Его эпическое знакомство с супер-блондинкой пока откладывалось.

Места в вагоне у нас теперь были слева, где строенные кресла. Девчонки сели ближе к окну, а я у прохода. Поезд неспешно тронулся. Впереди была южная жара — и загадка, которая появилась четырнадцать лет назад.

Глава 4

Хильда с Вилмой, разглядывая фотку Арриго, шушукались, как две семиклассницы на «камчатке». Я читал книжку, взятую в домашней библиотеке у герцога. Автор описывал историю возникновения хаба, анализировал деловые и культурные связи между осями с древних времён.

На данный момент активнее всего контактировали юг и восток — миры с сопоставимым прогрессом, индустриальные. Обменивались научными разработками, торговали, создавали совместные предприятия. Движуха, короче. Фэнтези-оси держались более обособленно — там отсутствовал крупный бизнес, а технические товары особым спросом не пользовались.

Книжку напечатали несколько лет назад, ещё до того, как в схему включился мой родной мир. И я не сомневался, что наши промышленные гиганты сейчас повизгивают от нетерпения, готовясь во всём этом поучаствовать. А некоторые уже приступили к делу, если вспомнить недавний груз из Москвы…

Часа через два девчонки наконец-то наговорились. Или, по крайней мере, сделали паузу и вспомнили про меня.

— Тимофей, прекрати сидеть с умным видом, — сказала Хильда, — тебе это не идёт. Твои спутницы жаждут светской беседы.

— Ничё не знаю. Я самообразовываюсь.

— Если будешь упрямиться, то страшный маг разума тебя заколдует.

— Кстати, дельная мысль.

Я взглянул на Вилму. Та поняла, о чём я:

— Хочешь ещё одно погружение в прошлое через сон? Прости, не получится. Такими вещами нельзя злоупотреблять, нужен перерыв хотя бы в неделю. Твой разум нуждается в передышке. Тем более что сеанс — это не штамповка, я не смогу повторять его раз за разом по одному шаблону.

— Да ёлки-палки. Всё-то у вас через пень-колоду, у хитрых магов.

— Иначе было бы слишком неинтересно, — сказала Вилма, причём даже без иронии, как мне показалось.

Предутренний снегопад накрыл, похоже, весь остров. Пейзаж за окнами оставался морозно-белым до побережья. И когда поезд загрохотал по мосту, а вокруг раскинулась наконец-то синяя гладь пролива, пассажиры зааплодировали.

Мы въехали на хаб. Горячий солнечный свет ворвался в вагон. Вилма улыбалась, разглядывая заоконную зелень. На транзитном вокзале возле «ротонды» мы вышли на перрон, постояли там четверть часа и поехали дальше.

Переход с хаба на южный берег получился менее фееричным, разве что солнце засияло ещё сильнее. Впереди показался многоэтажный город, справа открылся громадный порт, который мы с Хильдой недавно видели с высоты, из аэрокара.

— Девчонки, я что-то малость запутался. К вам на ось мы въезжали с моря на побережье, здесь — то же самое. Всё логично. Но Москва-то далеко от морей. Как мы в неё попадали с хаба?

— В Москву мы ехали на машине, — сказала Хильда, — а здесь — на поезде. Рельсы — привязка более жёсткая, в том числе символически. Железнодорожный мост должен быть мостом в изначальном смысле, между двумя береговыми линиями. Он ведёт с хаба в конкретный город, который выбран для этого.

— Хм, прикольно. Представляю, как у нас на оси народ возбудится, когда соберутся рельсы тянуть на хаб. Портовых городов — дофига и больше. Видимо, конкурс объявят международный, заранее предвкушаю. Ух, будут глотки драть! Шанхай, Лос-Анджелес, Роттердам, Ленинград наш тоже наверняка…

— У вас там, — сказала Хильда, — вообще очень суматошно. Придётся привыкать, если всё-таки заключу контракт.

Вилма посмотрела на неё пристально и серьёзно, но никак не прокомментировала. Хильда пожаловалась:

— Вот, Тимофей, ты видел? И так всегда. Не скажет мне прямо — плюнь, мол, на всё и уходи в ямщики. Или наоборот — не дури и выходи замуж, живи с Роалдом спокойно. Молчит загадочно. Тоже мне, единственная подруга, маг разума. Иногда даже обижаюсь, честное слово…

— Это решение, — хладнокровно сказала Вилма, — ты примешь только сама. Оно должно вызреть. И да, не спорю, подруга тебе досталась со странностями. Но ничего не могу поделать, я вот такая.

Поезд остановился, мы вышли на привокзальную площадь. После тихого севера она оглушала — перекрикивались таксисты, сигналили подъезжающие машины, народ тащил чемоданы и гомонил на разные голоса. Полуденное солнце множилось в окнах, сверкали автомобильные бамперы. Даже зной казался густым и громким.

Мы поймали такси — оранжевое, как апельсин, а контурами похожее на старенький «форд». Шофёр сыпал комплиментами в адрес дам, костерил остальных водителей, получивших права по чьему-то глупому недосмотру, и лупил по клаксону. А в промежутках даже рулил.

Гостиниц в окрестностях было много, на любой вкус и кошелёк. Мы вырвались из такси и заселились в одну из них. Хильда с Вилмой сняли двухместный номер, а я — отдельный, на том же этаже. Провели короткое совещание.

— Надо найти, во-первых, Арриго, а во-вторых — бывшего напарника Дагны, — напомнил я. — С кого пожелают начать блондинки?

— Блондинки, — сказала Хильда, — поручают тебе пилота. Общение с девицами с ямской базы — это по твоей части. Я в прошлый раз, как ты помнишь, едва с ума не сошла. Арриго мы берём на себя.

— Звучит угрожающе.

Я позвонил на базу, представился и изложил проблему — хотел бы, дескать, поговорить со старшим коллегой, который сдавал экзамен четырнадцать лет назад. Назвал его имя и фамилию. Дама на другом конце провода попросила подождать две минуты. Затем меня переключили на шефа.

— Будет, пожалуй, лучше, — сказал мне тот, — если вы заедете лично. Я вас приму, и мы всё обсудим.

Такой ответ меня несколько удивил, моих спутниц тоже.

— Ты же сам вчера видел, — сказала Хильда, — адрес Дагны у нас на севере мне сразу продиктовали, вообще без всяких вопросов.

— Может, это из-за того, что ты дочка герцога.

— Глупости. Просто смысла нет разводить секретность.

— Ладно, сейчас поеду и выясню. А вы тут ведите себя прилично.

Выйдя на улицу, я снова поймал такси. Замелькали пёстрые улицы, брызжущие солнечным светом. Зелень деревьев пенилась от избытка, на тротуарах стояли зонтики-тенты, под которыми сидели туристы. Из окон домов и встречных машин орали радиоголоса.

В кубическом здании ямского приказа бешено работали вентиляторы. Расспросив дежурного, я поднялся к начальнику, толстяку-брюнету слегка за сорок. Он предложил мне сесть, налил минералки, после чего сказал:

— Наслышан о вашем рейсе — как, впрочем, и все коллеги. За новостями из того мира следим с большим интересом.

— А что за новости, кстати?

— Пока, в общем, то же самое. Синклит принял делегацию, подтвердил желание сотрудничать с нами. Показывают нам страны и города.

— А обточенную скалу показали?

— Нет, но наши специалисты, когда был повод, расспросили о ней. Ничего выдумывать не пришлось — мы прямо сказали, что уловили через флюид во сне её отблеск, визуальное эхо. Местные маги подтвердили нам — да, скала существует. Находится на отдалённом острове.

А вот это известие меня слегка огорошило. Почему-то я был уверен, что змееглазые будут всё отрицать и про скалу не расскажут. Я подался вперёд:

— И что там? Для чего она предназначена?

— Это, как пояснили маги, и есть антенна, с помощью которой они собрали информацию из внешних миров. Выудили её из Мирового течения, как они выражаются. Именно поэтому они знают столько подробностей об осях.

Я нахмурился:

— Такое возможно?

— Теоретически — да, вполне. У нас, правда, таких антенн пока не имеется, но идея обсуждалась не раз. Вполне можно допустить, что их маги в этом вопросе опередили наших.

— Но к чему допущения? Можно ведь к этой скале слетать и проверить?

— Увы, нельзя. Тот эксперимент с постройкой антенны дал результат, но вызвал локальные возмущения флюида. Вокруг скалы теперь — аномальная зона. Отравлен флюидный фон, грубо говоря, и доступ закрыт. Все маги-строители покинули остров, а постоянных жителей на нём не было. Так нам объяснили.

— Надо же, — буркнул я, — какое удачное совпадение. Вам не кажется, что это выглядит подозрительно?

Собеседник приподнял бровь:

— Не совсем понимаю вас, Тимофей. У вас есть основания для сомнений? Твёрдые факты, противоречащие изложенному?

— Нет, но… Скала показалась мне угрожающей, а теперь нас к ней не пускают…

— Да, не пускают именно потому, что там есть угроза, опасный фон. И действительно — в том районе присутствует флюидная аномалия. Её засекла одна из наших машин, оказавшаяся в относительной близости. Это полностью соответствует объяснениям, которые нам были предложены.

— Ну, не знаю…

— Вы молодец, мне нравится ваше неравнодушие. Но давайте подойдём объективно. На одной чаше весов — официальные объяснения от правителей, которые стремятся к сотрудничеству, плюс наблюдения наших специалистов. На другой чаше — эмоции практиканта, который только что сдал экзамен. Сами подумайте, что из этого перевешивает.

Я хмуро пожал плечами. Если оценивать беспристрастно, то он был прав, внятных фактов я предложить не мог. И рассказывать сейчас о последнем сне, где копьём протыкали тень, не имело смысла — это не повлияло бы на расклад…

— Но вы ведь к нам заглянули не по этому поводу? — сказал шеф. — Хотели пообщаться с одним из наших пилотов? Почему именно с ним, если не секрет?

— Землячка моей напарницы с ним училась. И рассказала, что он остался без штурмана сразу после экзамена. Это редко случается, насколько я понимаю. Мне интересно, как у него сложилась карьера.

Вопреки ожиданиям, начальник не стал допытываться, зачем мне это понадобилось, лишь покивал задумчиво:

— Да, был такой эпизод, к сожалению. Я помню Нико, он младше меня на год… И увы — карьера в ямском приказе у него так и не состоялась. Точнее, ограничилась одним рейсом, в который он отправился с новым штурманом…

— Что с ними случилось? Пропали без вести?

— Не так драматично. Поначалу, кстати, их рейс был похож на ваш. Стартовали с южной оси и попали в шторм. Но тот оказался рекордно мощным, их потрепало. Кое-как приземлились в промежуточном мире, на необитаемом континенте. Есть в каталоге, там только обледенелые каменистые пустоши. И вот Нико с напарницей просидели там трое суток, потому что машина была сильно повреждена…

Начальник умолк, и я осторожно спросил:

— А дальше?

— Они сильно поссорились. Тоже, в общем-то, объяснимо — их дуэт был сформирован искусственно, за неимением выбора. Перед рейсом они, естественно, пообщались, пришли к взаимопониманию. Но эта вынужденная посадка ударила по их нервам, и за три дня они друг друга буквально возненавидели. Машина в конце концов перезагрузилась-таки, они дотянули до западной оси. Но дальше лететь вместе отказались, да и машина была уже непригодна. Рейс отменили, грузы были доставлены другим экипажем.

— А Нико со штурманом?

— Решили уволиться. Лично я их хорошо понимаю — им не с кем было летать, других ямщиков без пары в тот момент просто не нашлось. К тому же сами они психологически надломились, так что другого выхода не было. Да, случай редчайший, но иногда подобное происходит, такая у нас работа.

— Да уж, — сказал я, — не повезло им. А чем они сейчас занимаются?

— Я не знаю. Контакты с ямским приказом они с тех пор прекратили, мы уважаем это решение. Краем уха я слышал, что Нико так и живёт где-то здесь, на юге.

— Адрес подскажете?

— Мне он неизвестен. Да и стоит ли их тревожить?

— Ну, так-то да…

Шеф развёл руками — вот, мол, и всё, ничем больше помочь не могу. Я встал, но напоследок заметил:

— А посадка у них, видать, получилась реально жёсткая. Ресурс-то у машины огромный, надо вот прям всерьёз приложиться, чтобы она три дня восстанавливалась. А самописец что показал?

— Он тоже вышел из строя, насколько помню.

— Гм, ладно… Спасибо, что рассказали…

— Удачи вам, Тимофей. Привет вашей прекрасной партнёрше.

Я вышел из здания и поехал в гостиницу. По дороге обдумывал новую информацию, и она мне не нравилась — как в той части, что касалась «змеиных» дел, так и относительно распавшегося дуэта. Каждый из фактов имел вроде бы логичное объяснение, но…

— Чем ты обеспокоен? — спросила Хильда, когда я вошёл к ним в номер. — Не удалось никого найти?

— Непонятная ситуация.

Я пересказал им всё, что узнал. Услышав про Нико, Хильда сказала:

— Жуть. А если бы мы с тобой вот так на три дня застряли? Со сломанной машиной и в пустом мире?

— Меня слегка напрягает, что самописец у них сломался. Причём не где-нибудь, а между южной осью и западной. И не когда-нибудь, а четырнадцать лет назад. Для конспирологии — прямо-таки раздолье.

— Ты намекаешь, что… Ну да, при желании можно нафантазировать — они сели в «змеином» мире, чем-то там занимались три дня, испортили самописец намеренно, а затем наврали… Но для чего? Зачем? Звучит диковато, ты подгоняешь задание под ответ…

— Да, это натяжка, я разве отрицаю? И про любую подробность в этом раскладе можно сказать то же самое, если брать по отдельности. Но друг с другом они стыкуются подозрительно. Вилма, а ты что думаешь?

— Прости, Тимофей, — покачала головой та, — подобные ребусы — не мой профиль. Но в твоём изложении всё и правда выглядит немного пугающе.

Хильда сказала с нервным смешком:

— Застращал блондинок и рад теперь.

— Ладно-ладно, не буду больше. Рассказывайте, что там у вас с Арриго?

— Я до него дозвонилась, представь себе, — сообщила Хильда. — Он сегодня как раз вернулся. Меня услышал и, кажется, не поверил своим ушам. Договорились вечером встретиться, он сгорает от нетерпения.

— Я его понимаю.

— Но вообще-то до вечера ещё долго, — сказала Вилма. — Мне кажется, надо всё-таки сделать то, что вы собирались. Поговорить с вашим Нико. Его как-то можно найти, я думаю. Можно у здешних магов спросить…

— Можно даже проще, — сказал я. — Родом он из столицы, Дагна так говорила, а здесь должно быть справочною бюро. Имя-фамилию знаем и возраст тоже. Попробуем.

Номер бюро мне дал администратор гостиницы. Сделав очередной звонок, я без особых сложностей раздобыл нужный адрес — Нико жил на окраине города.

— Так, девчонки, — сказал я. — Если хотите, я съезжу сам, а вы отдыхайте.

— Нет, Тимофей, мы тебя не бросим, — сказала Хильда. — Если уж затеяли это вместе, то вместе и поедем.

— Да? Ну, смотрите.

Такси везло нас довольно долго — пришлось пересечь полгорода, а движение было плотное. Но добрались-таки.

Район оказался скромным — одноэтажные белёные домики, пыль, кусты вдоль дороги. За заборами кое-где были садики, созревали персики и лимоны. Возле нужного дома, впрочем, они отсутствовали, а сам он выглядел подзапущенным.

Я вежливо постучал в фанерную дверь. Никто не открыл, но из-за забора выглянула дама-соседка пенсионного возраста.

— Здравствуйте, — сказал я, — мы ищем Нико.

— Так на работе он, к вечеру вернётся. Он вам зачем?

— Хотели поговорить. А где он работает, не подскажете?

Соседка пожевала губами, глядя с сомнением.

— Видите ли, сударыня, — заговорила Хильда с величественной любезностью, — уважаемый Нико может помочь нам в серьёзном деле. И если вы сочтёте возможным дать нам подсказку, мы будем крайне признательны.

Этот спич возымел эффект. Пенсионерка даже чуть оробела:

— Так отчего ж не дать? По улице вон туда, а через два квартала — направо. Там мастерская, машины чинят…

— Прошу принять благодарность, вы нам сэкономили время.

Мы отошли от крыльца. Украдкой показав Хильде большой палец, я мимически выразил восхищение. Вилма тихонько хмыкнула.

Автомастерскую мы отыскали быстро.

Двери были распахнуты, внутри пахло машинным маслом. Рядом с подъёмником стояли двое в комбинезонах — один пожилой, другой лет семнадцати-восемнадцати. Они задумчиво изучали днище исцарапанного седана. В дальнем углу приткнулся пикап с открытым капотом.

— Приветствую, — сказал я. — А Нико здесь?

Из-за пикапа, вытирая ветошью руки, вышел мужик лет тридцати пяти, невысокий и плотный. Оглядел нас и пробурчал:

— Валите отсюда.

Глава 5

Девчонки слегка опешили, коллеги-автомеханики тоже вытаращились на мужика с изумлением. Я поинтересовался:

— Ты Нико? И чё вдруг так неприветливо?

— Вот вы двое, — сказал он, поочерёдно ткнув пальцем в меня и Хильду, — из ямского приказа, молодые да ранние. Глаз у меня намётан. И что-то не похоже, чтобы вы мне доставили корзину с подарками. А разговоры разговаривать — никакого желания, извиняйте. Не сложилось у меня с вашей конторой.

— Слушай, — сказал я, — мы не хотим тебе капать на мозги. Но притащились издалека по вашей жаре — не ради прикола, поверь мне на слово. Дело важное, так что удели нам минуту. Видишь, какие со мной красотки? Нельзя таких обижать, иначе мужики не поймут.

Коллеги Нико, судя по виду, были со мной согласны. Он досадливо хмыкнул:

— Хрен с тобой, юное дарование. Чего хотел-то?

Я отошёл с ним в сторону. Хильда с Вилмой последовали за нами, но в разговор не вмешивались.

— На днях, — сказал я, — мы попали в шторм, как и вы с напарницей четырнадцать лет назад, на том же участке. Нас вынесло в новый мир, которого не было в каталоге. Там летают на ящерах, а у колдунов глаза — как у змей. Вы там не приземлялись?

— Парень, — сказал Нико терпеливо, — ты на солнышке перегрелся? Какие змеи, какие ящеры? Если уж так неймётся, попроси наш отчёт в конторе, там всё написано. Лёд и камни, ты понял? Вот среди них мы и куковали три дня подряд. Пообщались вволю, ага. До сих пор икается…

— Извини, что спрашиваю, но всё-таки. Если вы были несовместимы психологически, но почему вас объединили? То есть я понимаю, что выбор был минимальный, но лучше уж вообще не лететь, по-моему, чем вот так.

— Самый умный, да? Считаешь, начальство — дурней тебя? Совместимость была нормальная — комиссия собиралась, прежде чем нас отправить. И с Эвой нас познакомили загодя — девчонка спокойная, молчаливая даже. Думал, сработаемся. Кто ж знал, что после аварии у неё так резьбу сорвёт? Орала на всё округу, слюнями брызгала…

— А по-моему, — сказала вдруг Вилма, — вы говорите неправду.

Нико смерил её недоброжелательным взглядом:

— Очень ценное мнение. Ты вообще кто такая?

— Маг разума. Мысли я не читаю, но фон улавливаю. И нет, я не утверждаю, что вы нам злонамеренно врёте. Может, вы сами себя заставили забыть, как всё было на самом деле. Нарисовали картину в памяти, которая вам удобна…

— Слушай, блондиночка, — вкрадчиво сказал Нико, — а иди ты на север, к дальнему фьорду. И больше не возвращайся.

— Так, стоп, — предостерёг я. — За языком следи, иначе у меня тоже резьбу сорвёт, тебе не понравится. Девчонки, а вы, пожалуйста, подождите на перекрёстке, вон там. Подойду к вам через минуту.

— Хорошо, Тимофей, — спокойно сказала Хильда, — мы подождём.

Они отошли, а я обратился к Нико:

— Ответь буквально на два вопроса, тогда свалю. Я сам не в восторге от нашей интеллектуальной беседы, но если будет ясность, то мне это реально поможет. Вы не садились больше нигде, кроме тех ледяных камней? И на радаре не видели ничего необычного? Бортовой самописец у вас сломался, нельзя проверить. Может, в отчёте вы что-нибудь не стали упоминать?

— Да что ж ты как клещ, — в сердцах сплюнул Нико. — Внятно же тебе объясняю — три дня сидели на одном месте. Шторм нас застал на выходе из прыжка, вообще неожиданно. Об грунт долбануло так, что мы с ней думали — всё, больше не взлетим. И контур у нас перезапустился только раза с двадцатого. А когда получилось, смылись оттуда быстрее своего визга.

— А с этой Эвой, твоей напарницей, ты больше не общался?

— Какое, нафиг, общение? Мне вспоминать о ней тошно.

— Может, хоть знаешь, где нам её найти?

— Она с запада, из какого-то городишки в лесах. Где-то там, видать, и осела. Хочешь — ищи, если делать нечего, только ко мне не лезь.

Ни слова больше не говоря, Нико развернулся и ушёл в мастерскую. Я же поскрёб в затылке и отправился к своим спутницам.

— Тимофей, — заговорила Вилма, — мне жаль, что я помешала. Не сумела сдержаться — у меня этот Нико вызывает безотчётное раздражение. Совершенно не удивляюсь, что напарница с ним поссорилась.

— Ладно, не заморачивайся, он всё равно был не особо настроен на разговор. А ты серьёзно считаешь, что он мог вытравить из памяти что-то важное? Такое бывает?

— Лично не сталкивалась. Но если тот шторм действительно был рекордным, то мог повлиять, наверное. Я не знаю. Полёты — ваша магия, не моя.

— Нико говорит, что шторм их застал на выходе из прыжка…

— Тогда можно только гадать, — заметила Хильда. — Слишком редкая ситуация, и последствия просто непредставимы. Им повезло, что не разбились совсем. Могло и технику затронуть, и разум — я бы, по крайней мере, не исключала… Но повторяю — это всего лишь домыслы, опираться на них не стоит…

— Короче, — резюмировал я, — ещё один странный факт в копилку, а толку ноль. Частные детективы из нас хреновые. И вообще, куда-то всё это не в ту степь заворачивает, давайте прервёмся.

Мы дошагали до оживлённой улицы и поймали такси. Хильда назвала какой-то бульвар, где нам назначил встречу Арриго. Когда мы туда доехали, солнце уже сползало к линии горизонта, улицы наполнялись предзакатными красками. Мы устроились в кафешке у тротуара, взяли мороженое и лимонад со льдом.

— Бросаемся из крайности в крайность, — сказала Хильда с улыбкой. — Утром замерзали, а вечером плавимся от жары.

— Для вас, ямщиков, это хорошо, — заявила Вилма. — У вас вся профессия построена на контрастах. Не зря же в пару ставят партнёров с разным характером, воспитанием и так далее. Некая хаотичность и внутри связки, и вокруг неё.

— Если так рассуждать, — сказал я, — то самый офигенный дуэт — это Нико с Эвой. Гавкались три дня непрерывно…

Сбившись на полуслове, я замолчал, а Хильда сказала:

— Кажется, я догадываюсь, о чём ты подумал. Мысль, как всегда, дурацкая…

— Вот спасибо, блин.

— …но рациональное зерно в ней присутствует. У них была очень необычная связка, это могло усилить эффект, а тут ещё аномальный шторм…

— Не удивлюсь, между прочим, если шторм не вполне стихийный, — сказал я. — Это ведь было четырнадцать лет назад, когда змееглазые запустили свою так называемую антенну, вокруг которой — ядовитая турбулентность…

— Думаешь, «антенна» их притянула? И затуманила память?

— Звучит разухабисто, я согласен. Давай немного притормозим, пока не зарапортовались. Сформулируем осторожнее… Предположим, что память им и правда отшибло. Если вдруг так и было, то «антенна» каким-то образом с этим связана, я уверен. Не обязательно напрямую, как непосредственная причина, но это звенья одной цепи. Или, точнее, фрагменты одной картины… Плюс до кучи — та тень, которую маг протыкал копьём…

Откинувшись на ротанговом стуле, я глотнул лимонада, пока мозги не вскипели. Вилма прокомментировала:

— Вот я и говорю — нескучно живёте.

— Не издевайся, — сказала Хильда. — Вполне возможно, что мы нафантазировали полную ерунду. Если так, буду только рада. Но я действительно хочу разобраться.

— Тогда, — пожала плечами Вилма, — вам надо поговорить и с Эвой, партнёршей Нико. Может, она запомнила больше.

— Поговорить не мешало бы, — согласился я, — но уже не в эту поездку. Сильно подозреваю, что Эву мы не найдём так быстро. Она колбасится где-то на западной оси, в магических дебрях — не факт, что рядом с мостом. До конца недели вряд ли успеем, так что предлагаю не суетиться. Сначала определимся с нашим контрактом.

— Да, — подтвердила Хильда со вздохом, — надо определиться…

Вилма мягко погладила её по плечу.

На несколько минут мы умолкли и принялись орудовать ложками. Мороженое в вазочках таяло, превращаясь в сладкую кашицу. Солнце село стремительно, и на улице зажглись фонари, подсвечивая кроны деревьев. Две северные блондинки на этом фоне смотрелись несколько экзотично, но оттого не менее впечатляюще.

Вилма покосилась на свои часики, и я подмигнул:

— Волнуешься?

— Если честно, то да, волнуюсь. Я же не какой-нибудь истукан.

— Вообще-то, — сказала Хильда, — ей очень часто оказывают знаки внимания, пытаются поухаживать. Но она — капризуля, воротит нос.

— А ты ябеда, — ответила Вилма. — И ничего я не ворочу, просто сразу чувствую, насколько человек мне подходит, а я — ему. Ко мне уже сватались пару раз — достойные люди и без корыстных соображений, но я заранее видела, что это будет не тот брак, которого мне хотелось бы. Пришлось вежливо отказывать.

— Удобно устроилась, — сказал я.

Арриго явился вовремя, минута в минуту. Вышел из переулка поблизости и направился в нашу сторону, выделяясь габаритами среди встречных. Он был в белой рубашке и строгих брюках, прямо-таки жених. Наверняка надел бы и костюм с галстуком, если бы не жара.

Я приподнялся, махнул ему:

— Привет железнодорожникам. Ну, знакомься — вот Вилма. Доставили прямо с севера, из-под ёлочки, только-только снег отряхнули. Прошу лелеять и холить.

Он даже не улыбнулся. Да и вообще, кажется, не слышал, что я ему говорю. Когда Вилма встала ему навстречу, поднёс к губам её руку, но не сказал ни слова. После чего они уставились друг другу в глаза, по-прежнему молча.

Чувствуя себя лишним, я сел обратно и шёпотом сказал Хильде:

— Эти двое меня пугают.

— Так тебе и надо. Но да, эффект превзошёл мои ожидания.

Наконец они тоже сели. Арриго констатировал:

— Вы прекрасны.

— Благодарю, — ответила Вилма.

— Феерический диалог, — сказал я в пространство. — Ни убавить, что называется, ни прибавить. Надо взять на заметку.

Хильда хихикнула и легонько пихнула меня ногой под столом. Арриго спросил:

— Вы надолго к нам?

— На день-два. — Вилма говорила с той же серьёзностью, что и он. — До конца недели должна вернуться на север. Моей подруге предстоит там ключевой разговор, и я хочу её поддержать.

— Когда я смогу увидеть вас снова?

— Они издеваются, — сообщил я Хильде. — Так и задумано?

— Ничего ты не понимаешь в романтике.

Общий разговор всё же завязался. Арриго рассказал нам, что на столичном вокзале туристы с севера делают пересадку, если им надо куда-нибудь в другой город. Межосевой же поезд едет обратно через пролив.

— Прикреплён к депо, которое здесь, в столице, — сказал Арриго. — Мне-то как раз удобно, не надо искать жильё и вообще. Родительский дом — не так уж далеко от вокзала.

— А кто у тебя родители? — спросил я.

— Отец — хирург, мама — медсестра. В больнице и познакомились в своё время.

Мы посидели в кафе ещё с полчаса. Как пояснил Арриго, приехал он на отцовской машине, но оставил её на параллельной улочке — там проще припарковаться.

И да, бульвар явно был популярным местом. Автомобили заполнили проезжую часть, а по аллейке фланировали туристы и горожане. Мы, встав из-за стола, прогулялись тоже. Арриго с Вилмой шли впереди, мы с Хильдой — за ними.

— По-моему, — сказала Хильда вполголоса, — я оказалась отличной сводней.

— Угу, внеси в своё резюме. Если вдруг нас выпрут из ямщиков, без работы не засидишься. Ну, и меня пристроишь — шофёром или массовиком-затейником на крайняк.

— Слушай, Тимофей… Как ты думаешь — мы с тобой поссорились бы, если бы застряли, как Нико с Эвой? Почему-то из головы не идёт…

— Не знаю, но коготки ты всё-таки состриги. Моя морда мне дорога как память.

Зной отступал. Мы шли не спеша, лениво переговариваясь. Вокруг фонарей роились мелкие мошки.

— Хорошо здесь, — сказала Хильда. — А все эти змееглазые кажутся какой-то нелепостью… Хотя, может, наше предубеждение к ним — ошибка…

— Не морочь себе голову. Отдыхай.

— А день насыщенный получился, да? Всё успели, что запланировали. Ну, правда, со «змеями» результаты сомнительны, зато с Вилмой — другое дело… Правильно сделали, что приехали. Но пора и обратно…

— Завтра ещё можем здесь побыть, если хочешь.

— Можем, ты прав. Но…

Приостановившись, она взяла меня за руку:

— Тимофей, я просто хочу сказать… Как бы ни сложилось, я буду помнить наш с тобой рейс. Он был неоднозначный, но яркий. И я тебе благодарна…

— То есть рейсов больше не будет?

Она вздохнула, и мне почудилось, что в пространстве вокруг нас что-то мигнуло. Флюидный ветер вскружился, принёс с собой аромат нагретой степи, которую вдруг прихватило инеем.

— Всё в порядке? — спросила Вилма, обернувшись к нам.

— Да, — подтвердила Хильда. — Вы погуляйте, а я, пожалуй, вернусь в гостиницу.

— Не болтай ерунды. Не думаешь ведь, что мы тебя бросим? Арриго нас отвезёт.

— Конечно, — кивнул тот обеспокоенно.

Мы дошли до машины — вместительной и солидной, с хромом на дисках и радиаторе. Девушки сели сзади, я впереди, на место рядом с водителем. Мотор заурчал, и мы покатили по вечерней столице. Вилма приобняла подругу, но ни о чём не спрашивала. Молчали и мы с Арриго — он аккуратно рулил, я смотрел в окно.

Когда мы добрались до гостиницы, я пожал ему руку:

— Надеюсь, ещё увидимся.

Я и Хильда вылезли первыми, Вилма чуть задержалась, но ненадолго. Арриго посигналил нам на прощание и укатил. В гостиничном вестибюле я спросил у администратора, можно ли забронировать билеты на поезд по телефону. Он подтвердил и взялся за трубку.

Мы поднялись на лифте, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Я ещё с четверть часа простоял на балконе, глядя на россыпь ночных огней в городских кварталах.

Долго лежал в кровати без сна, но всё-таки задремал.

Мне приснилось наше с Хильдой знакомство. Я будто пересматривал видео, то ставя его на паузу, то включая на перемотку.

Мелькнула первая сцена, когда мы чуть не подрались с Бьёрном. Смотрелось глупо, надо признать. Кадры замелькали быстрее, всё затемнилось — в «фильме» настала ночь, но вскоре снова вернулось яркое освещение.

Мы стояли возле коттеджа утром. На двери проступил рисунок — драккар с квадратным парусом, Хильда с подзорной трубой в руках. А другая Хильда, не нарисованная, спрашивала меня, не я ли это изобразил.

Конечно, не я.

Но кто?

В то утро я почти не задумался над этим вопросом — счёл произошедшее чьей-то шуткой. Теперь, однако, отношение изменилось.

С того рисунка начались мои сны о «змеях».

Художник специально меня направил?

Или, наоборот, нечаянно прокололся и раскрыл информацию, которую предпочёл бы держать в секрете?

Сон замедлился почти до стоп-кадра.

Теоретически автором рисунка мог быть и кто-нибудь из сокурсников, и преподаватель, и работник столовой, и клерк из башни…

Да кто угодно.

Но он, наверное, захотел бы понаблюдать, какой эффект производят его художества. Он ведь приблизительно знал, когда Хильда пойдёт на завтрак. Мог притаиться в эти минуты где-то поблизости…

И теперь, подумав об этом, я ощутил чьё-то присутствие позади. Может, я ощущал его и в тот раз, но не обратил внимания…

Обернулся — и понял, что вывинчиваюсь из «фильма».

Отчаянным усилием попытался удержаться на грани сна.

Художника не увидел, но круговое движение породило несколько вспышек-ассоциаций.

Смерч…

Часовая стрелка…

Скользящая тень от гномона…

Снова тень — но уже громадная, от скалы с остроконечной вершиной…

И сон развеялся.

Но я его запомнил — и прокручивал в памяти раз за разом, пока мы завтракали в буфете и ехали на вокзал. Мои спутницы не хотели затевать разговор, а я не навязывался.

Мы заняли места в сидячем вагоне, и поезд тронулся.

Мост с юга на хаб, «ротонда», затем мост с хаба на север.

Снег за окном.

Я вытащил книжку, но взгляд бездумно скользил по строчкам. Сосредоточившись, я всё же вчитался. Хильда и Вилма рядом молчали, лишь иногда обмениваясь короткими репликами.

У третьего фьорда мы пересели в карету.

В доме нас встретили родители Хильды.

— Пожалуйста, пригласите Роалда, — сказала она. — Я сообщу решение.

Глава 6

С Роалдом связались через переговорную трубку, и арка-телепорт сработала почти сразу. Северный «эльф» был по обыкновению щеголеват и собран. Войдя в гостиную, он вежливо поздоровался. Воцарилась напряжённая тишина.

— Хочу поблагодарить за терпение, — сказала Хильда. — Никто из присутствующих здесь не торопил меня, хотя дело важное и касается всех вас в той или иной степени. Я пыталась мыслить рационально, испытывала сомнения буквально до последней минуты. Хотя подспудно решение уже вызревало, я не осмеливалась проговорить его вслух.

Она посмотрела на меня:

— Тимофей, я действительно не уверена, что подхожу для этой работы. Мы уже говорили на эту тему, повторяться не буду. Всё мною сказанное — чистая правда.

Затем она перевела взгляд на Роалда:

— Вы совершенно правы — брак будет неполноценным, если я буду жить на другой оси. Единственный способ сохранить нашу договорённость и соблюсти традицию — отказаться от контракта с ямским приказом. И да, у нас с вами есть все шансы стать достойной семейной парой, чьё кредо — взаимное уважение.

Хильда сделала паузу.

Флюидный сквозняк пронёсся по комнате — словно ветер, облетев все оси по кругу, теперь ворвался сюда, пропитанный запахом горячей степи и морского бриза, дорожной пыли и подмосковных лесов.

— Но я, — продолжила Хильда твёрдо, — сделала выбор. Он окончательный и осознанный. Моё место — у ямщиков, несмотря на все мои страхи. Ямщицкий дар, проявившись, стал для меня сюрпризом и привёл в замешательство, однако я не готова от него отказаться. Таково моё слово снежной дворянки. Прошу простить меня, Роалд.

Её родители затаили дыхание. Жених же молчал несколько секунд, глядя ей в глаза, затем произнёс негромко и ровно:

— Благодарю за откровенный ответ. Мне искренне жаль, что наша договорённость теряет силу. Но у вас действительно редкий и замечательный дар — противиться его зову будет неправильно. Счастлив был нашему знакомству.

Он поклонился ей, учтиво кивнул остальным собравшимся и покинул гостиную. Мы ощутили короткое колебание флюида — Роалд опять прошёл через арку.

Хильда тихонько всхлипнула. Мать шагнула к ней, обняла. Герцог смотрел на жену и дочь, он был хмур и сосредоточен — уже обдумывал, вероятно, как отзовётся новость в светских кругах.

— Понимаю, папа, — сказала Хильда, — я подвела тебя…

— Не без этого, — буркнул тот. — Но решение принято, слово сказано. Теперь нужно думать, как с этим быть. И вынужден согласиться, пренебрежение открывшимся даром — не лучший из вариантов…

Подойдя к дочери, он сухо поцеловал её:

— Буду у себя в кабинете. Надо работать.

Когда он вышел, Хильда призналась:

— Надеялась, что он примерно так и отреагирует. Хотя всё равно боялась, что рассердится сильно…

— Конечно, он не в восторге, — сказала мать, — но втайне тебя поддерживает, я знаю. Нам-то с ним повезло — была свадьба по любви, редкая удача при нашем статусе… И подруга твоя, смотрю, не слишком удивлена…

— Ну-ка признавайся, — сказала Хильда, взглянув на Вилму. — Ты знала, что я решу в итоге? По-твоему, я правильно поступила?

Та улыбнулась:

— Мне-то всё было ясно сразу. Но я хотела, чтобы ты и сама это поняла.

— Мама, — пожаловалась Хильда со вздохом, — я всё-таки неправильная дворянка. Психованная, как выразился бы Тимофей. Мне периодически хочется побить то моего напарника по работе, то единственную подругу. Вот как сейчас.

Вилма рассмеялась, а следом заржал и я, облегчённо выдохнув.

— Я уже догадалась, — сказала Хильда, — ты тоже рад, Тимофей.

— Естественно. Сама-то ты рада?

— Да. Просто ещё не осознаю до конца, что всё уже прояснилось… Ну, и вообще, не могла же я сбежать из дуэта? Всё-таки в экипаже должен быть кто-нибудь, имеющий хотя бы зачатки здравого смысла…

— Сурово, но справедливо, — сказал я. — Ладно, теперь вы в узком кругу хотите поговорить, насколько я понял? В комнате подожду.

Поднявшись в гостевые покои, я посмотрел в окно. Холод отступал, и солнце опомнилось, пробилось сквозь тучи, впившись лучами в снег. На дороге, ведущей в город, влажно поблёскивала брусчатка. Явственно обозначились проталины на обочинах.

Через полчаса ко мне постучалась Хильда.

— У нас с тобой, — сказала она, — теперь будет куча времени для общения с глазу на глаз, но кое-что хочу спросить сразу. Мы ведь не бросим наши попытки что-нибудь выяснить насчёт змееглазых? Продолжим поиск?

— Я бы продолжил, да.

— Я с тобой. И ещё мне хочется выяснить, что всё-таки случилось у Нико с Эвой.

— Ну, оба этих вопроса — из одной оперы, как мы подозреваем.

— Ага. Родителям я пока не рассказывала про наши сомнения насчёт «змей». Не хочу их волновать понапрасну. И ты им тоже не говори, пожалуйста.

— Не буду.

— Контракт подпишем, тогда решим, как дальше искать. А пока бездельничаем! Эх, жаль, что Олаф уже уехал…

С бездельем мы справились на ура.

До вечера я в основном валялся в комнате на диване, читая книжки, пока дамы обсуждали новости. Ужин прошёл спокойно — глава семейства потихоньку свыкался с новым положением дел и хмурился меньше.

Ночью змееглазые не приснились.

На следующий день вернулось если не лето, то нечто весенне-тёплое — точно. Снег стаял окончательно, солнце грело более или менее. Мы с Хильдой и Вилмой прогулялись по городу, посидели в кондитерской.

Прошла ещё одна ночь, мутновато-светлая, а наутро отпуск закончился. Вилма отправилась на свой остров через портал, а нас с Хильдой проводили на железнодорожную станцию. Я пообещал герцогу с женой, что буду приглядывать за их дочерью, как смогу, и мы распрощались.

Снова застучали колёса.

Глядя на строгую северную зелень за окнами, Хильда призналась:

— Очень волнуюсь. Теперь уж точно — новая жизнь.

— Родители классные у тебя. Я даже удивился, что они ко мне отнеслись настолько доброжелательно. Если чисто по факту, то получилось что? Приехал какой-то хрен с горы, увёз дочку, которую они замуж хотели выдать…

— Знаешь, чем ты их подкупил?

— Понятия не имею. Своей невероятной харизмой?

— Не льсти себе. Они оценили, что ты не стал подписывать контракт без меня.

— Да брось. Что в этом такого? Я ведь не рисковал ничем. Простая отсрочка, организационный момент, по сути.

— И тем не менее. Плюс, конечно, тот факт, что у себя на родине ты готовился путешествовать на кораблях в космосе. Это их впечатлило.

До хаба мы добрались во второй половине дня.

Взяв на вокзале такси, заехали в кампус. Тот практически пустовал — был выходной день, и народ разбрёлся по городу. Бьёрн отсутствовал тоже, заодно с Кайлой. Дожидаясь их, мы собрали оставшиеся здесь вещи, чтобы завтра перевезти всё в Москву, как только подпишем-таки контракт.

Ближе к вечеру стали подтягиваться сокурсники. Нас немедленно засекли, потребовали проставиться в честь первого рейса и рассказать, как оно вообще в дальних странствиях. Мы сошлись в коттедже у Бьёрна, и я в былинном стиле поведал о некоторых моментах нашего роуд-муви.

Посидели нормально. Прихлёбывали пиво, смеялись, подкалывали друг друга. Разве что Джино сидел с кислой физиономией — завидовал нашим приключениям, что ли? Расспрашивать его я не стал, было не до этого — приходилось развлекать публику. Весь вечер на манеже, что называется. Тем временем Хильда подсела к Вендле, своей робкой землячке-простолюдинке, заговорила с ней. Поначалу та обмирала от страха, но потом вроде бы освоилась.

Слишком долго засиживаться не стали, и выспался я нормально. А после завтрака мы с Хильдой явились в директорский кабинет.

— Итак, — сказал риттер Янсен, — контракт стандартный, три года. После каждого рейса — два выходных. Прочтите и распишитесь.

Документ был короткий, пара страниц — всё строго по делу, внятно и без развесистых примечаний. Я посмотрел на Хильду:

— Ну что? На старт, внимание, марш?

Подписи мы поставили одновременно, и по кабинету пронёсся свежий флюидный бриз. Секретарша взяла бумаги, а риттер Янсен сказал:

— Мои поздравления, вы приняты в штат. К работе приступаете завтра. За конкретикой обращайтесь к вашему непосредственному начальству, на юго-восточную базу. Вопросы, пожелания?

— Нет, шеф, — ответил я. — Отправляемся ставить новые трудовые рекорды. О результатах читайте в СМИ.

— Не переусердствуйте.

Прежде чем уезжать в Москву, мы заглянули в учебный корпус. Дождались перемены и навестили Варгаса, чтобы выяснить, нет ли новостей от его приятеля из комиссии по изучению «змеиных» владений.

— Кое-что есть, — порадовал Варгас. — Ты в тот раз спрашивал, Тимофей, кто такие «спящие», которые не помнят себя. Ребята из комиссии прояснили вопрос. Это не секрет, местные им всё показали. За той равниной, где вы садились, есть горы, помните?

— Да, мы видели вдалеке.

— А в этих горах встречается минерал с особыми свойствами. Внешне выглядит безобидно — напоминает стекло, синевато-мутное. Но при этом впитывает флюид, а затем вновь его излучает — уже в испорченном виде. Излучение влияет на психику. Длительное воздействие может привести к амнезии. Человек на время забудет, кто он, и будет двигаться как лунатик. Нужен, правда, довольно крупный кристалл, размером с кулак, а такие попадаются редко.

— Так… — протянул я, переглянувшись с Хильдой. — А это уже действительно интересно. Вот, значит, при чём тут «сомнамбулы»… И насчёт Нико возникают вполне конкретные мысли…

— Кто такой Нико?

— Бывший ямщик, я как раз хотел рассказать. Четырнадцать лет назад он со своей напарницей Эвой вылетел с юга. У них была вынужденная посадка, они поссорились и уволились. В отчёте указано, что местом посадки был мир из каталога, необитаемый континент. Но мы подозреваем, что они сели где-то у «змей», а их память об этом стёрлась.

Варгас посмотрел удивлённо:

— Ну, вы даёте. С чего вы взяли?

— Догадки плюс интуиция, — признал я. — Пока без фактов. Мы пообщались с Нико, он нас послал. Отрицает всё. Хотим теперь найти Эву, она где-то на западе. Поможете нам?

— Ребята, послушайте, — сказал Варгас, — я всячески приветствую незашоренное мышление, но слишком увлекаться тоже не надо. Ваша так называемая гипотеза — чистейший полёт фантазии. Как вы вообще додумались до такого?

— Совпадений слишком уж много, картина начинает просматриваться. Четырнадцать лет назад змееглазые врубили свою «антенну». Она вызвала шторм — ну, или усилила уже существующий, возникший стихийно. И шторм забросил Нико с Эвой в «змеиный» мир. Там они попали под действие минерала… А может, их специально так облучили, подменили воспоминания…

Варгас хмыкнул:

— У вас на юго-востоке любят фантастику. Сюжеты лихо закручивают — мы с Гленной были в вашем кинотеатре на выходных, вполне оценили. Ты, вероятно, тоже поклонник жанра?

— Ладно, — сказал я, — намёк понятен. С поиском Эвы помогать не хотите.

— Просто экономлю вам время. Хильда, а вы согласны с вашим напарником? Разделяете его подозрения?

Она несколько смутилась, но подтвердила:

— Да. Хотя понимаю, что всё звучит сомнительно. Извините…

— О, не волнуйтесь. Повторюсь — живое воображение не является недостатком. Главное, чтобы оно не препятствовало работе и не сбивало с толку. Мой вам совет — сконцентрируйтесь на текущих задачах. С завтрашнего дня у вас начинаются регулярные рейсы, вам надо устроить быт на юго-востоке. Ну, и так далее.

Прозвенел звонок, в аудиторию стали входить студенты. Мы распрощались, вышли из здания, и Хильда спросила:

— Может, он прав? Мы слишком увлеклись?

— Вполне может быть. Я на месте Варгаса сказал бы нам то же самое. А если вдруг мы всё-таки угадали, хотя бы в чём-то? Или ты уже передумала искать Эву?

— Нет, найти надо. Вопрос — когда этим заниматься? В рейсе у нас есть график, нельзя отвлечься надолго.

— Как залетим на запад, определимся. Глянем по ситуации.

Взяв из коттеджей сумки, мы сдали ключи завхозу. По телефону вызвали межосевое такси, и нас повезли в Москву.

Я занёс вещи в номер, закреплённый за нами. Хильда заметила:

— Симпатичные комнатки, но всё-таки тесноватые. Непривычно после родительской резиденции.

— Жильё-то снять — не проблема, если захочешь. Выбор в Москве большой.

— Торопиться пока не буду. Может, через пару недель.

— Как знаешь. Пошли к начальнику, доложимся о прибытии.

Неделю назад на базе было немноголюдно, с тех пор народу прибавилось. В коридоре мы коротко пообщались с другим дуэтом, постарше. «Индеец» и «средиземноморка» сказали, что трафик через здешнюю ось идёт уже полным ходом. Порадовались — раньше, если лететь с востока на юг, приходилось иногда делать по две промежуточные посадки в «диких» мирах.

Начальник оказался на месте. Увидев нас, заявил:

— Ага, очень вовремя. Заказов у нас уже — выше головы. Объём нарастает, как снежный ком. Пока весь груз забирают те, кто летит транзитом, но нужны новые экипажи. Надеюсь, здесь в ближайшее время найдутся люди. Но ладно, это моя головная боль. А вам на завтра путевой лист уже формируем.

— Много там пунктов? — полюбопытствовал я.

— В итоге получится вдвое больше, чем в прошлый раз. А может, и втрое. Местные звонят постоянно. Откуда только информацию добывают? Публично ведь ещё не объявлено, что ваш мир пристыкован к хабу…

— У нас же тут сеть компьютерная, глобальная. Сарафанное радио.

— Да, эксперты мне так и объяснили. А сеть — удобная штука, я оценил.

Кивком он указал на внушительный дисплей-моноблок, стоящий перед ним на столе. Добавил с усмешкой:

— Официальное заявление в прессе планировали к зиме. Ну, чтобы спокойно, не торопясь. Но теперь придётся ускориться. Срочно всё переигрывают, объявят уже буквально на днях, насколько я знаю.

— Ну, а чего тянуть? По-моему, логично.

Когда мы вышли из кабинета, Хильда сказала:

— Надо мне тоже с сетью освоиться. Ты мне на телефоне уже показывал, но я хочу большое устройство. И потренироваться с ним.

— Вообще да, лучше не откладывать, пригодится. Пойдём-ка.

В комнате я выставил на стол ноутбук, посадил Хильду перед ним. Пристроился рядом и стал давать ей инструкции. Показал популярный видео-хостинг, где были и развлечения, и научно-популярные лекции, после чего заметил:

— Письменный язык тебе нужен. Читать-то тоже придётся.

— Да, запишусь на флюидный курс, на ближайшие выходные. А пока давай глянем окрестные магазины. Чтобы еду купить, если что, местную одежду и прочее.

— Одежда вполне подходит и та, что есть. Стильно смотрится.

— Спасибо за комплимент. Но местная мода всё-таки немного другая, хочется соответствовать. И вообще, пора окунуться в быт. Хоть чуть-чуть освоиться перед завтрашним вылетом.

Для начала мы с ней зашли в супермаркет. Она опробовала свою банковскую карту, купив бутылочку колы, и согласилась — удобно. Прокомментировала:

— От упаковок в глазах рябит. Как вы выбираете?

— Чаще берём привычное. А вообще, в таких магазинах еда — не самая изысканная, так скажем. Сама сравнишь с тем, что ела у себя дома.

— Дома у нас повар готовит, а я почти не умею. Разве ты не знаешь, что я капризная, избалованная девица?

Заглянули в торговый центр с повседневными шмотками, где Хильда уже зависла надолго. Я мужественно крепился и не сбежал. Приобретения складывал в спортивную сумку, купленную там же.

В магазине электроники Хильда выбрала себе ноутбук, в основном по внешнему виду — иссиня-чёрный, блестящий. Технические характеристики, впрочем, тоже были на уровне, я проконтролировал.

День прошёл незаметно. Поужинали на базе, в кафетерии для сотрудников, посидели за ноутбуком — залипли на музыкальные клипы. Сёрфила Хильда, а я сидел с умным видом и давал ей подсказки. Затем она заявила, что надо собрать сумку в дорогу, с учётом новых приобретений.

— Развлекайся, — сказал я, шагнув к двери.

— Как думаешь, Тимофей, завтра в рейсе опять столкнёмся со змееглазыми?

— Без них, подозреваю, не обойдётся.

Глава 7

Утро началось суматошно.

Путевой лист и впрямь внушал уважение — заполнены были почти все строчки, лишь в самом низу осталась пара свободных. Уже на старте требовалось забрать полдюжины посылок в разных местах, от европейской части Союза до западной Европы. Хорошо хоть, за океан не отправили — там пока отрабатывали транзитные экипажи.

Мы с Хильдой сели в аэрокар.

— Наконец-то, — сказал я. — Соскучился уже по этой машинке, хочется погонять.

— Мне тоже, — сказала Хильда. — Но я всё равно волнуюсь.

Оделась она сегодня по-новому, в местном стиле. Этакая девчонка с соседней улицы — майка с абстрактным принтом, кроссовки, джинсовая светлая мини-юбка. Держаться теперь старалась попроще, а улыбалась чаще, чем в первые дни на хабе. Тот факт, что объяснение с женихом уже позади, принёс ей явное облегчение.

— Ну как? — спросила она. — Идёт мне новый наряд?

— Вопрос риторический. Тебе идёт всё.

— А мог бы и сразу выразить свой восторг, без напоминаний. Теряешь хватку.

— Увы мне. Пардону просим, товарищ штурман.

Ещё раз глянув в путевой лист, я взялся за штурвал, прочувствовал управляющий контур. Нетерпеливо встрепенулся флюид, и мы стали подниматься. Внизу остался двор нашей базы, вокруг раскинулись московские крыши. На Ленинградке чуть в стороне от нас вызревали утренние заторы.

Три отправителя дожидались в Москве. Для начала мы залетели в уже знакомый НИИ — народ там не расслаблялся, межосевую коммуникацию ставили на поток. Нам вручили сразу два кофра. После этого мы метнулись в министерство лёгкой промышленности — чиновник в строгом костюме оглядел нас скептически, но выдал-таки конверт с документами. Третьим адресом оказался химический факультет МГУ, а в качестве груза значились образцы полимерных плёнок с сопутствующей документацией.

Из столицы пришлось лететь на Кубань.

Полёты на флюидной машине нравились мне всё больше. Сидя за штурвалом, я чувствовал пространство на многие километры вокруг, диспетчеры помогали, и наш маршрут никак не пересекался с обычными авиационными линиями. Мы шли на сверхзвуке и добрались за двадцать минут.

Приземлились на краю поля, возле небольших домиков. Опытное хозяйство института растениеводства — нам объяснили так. Припекало солнце, местные мужики облизывались на Хильду, а дородная тётка-администратор сказала ей с сочувственной укоризной:

— Чего ж ты, девонька, худющая-то такая? Тростиночка натуральная. Того и гляди, ветерком снесёт.

Вразумительного ответа у напарницы не нашлось. А нас попросили обождать минут десять для последних согласований и усадили пить чай со свежими булочками, вареньем и мёдом. После чего мы приняли к перевозке груз — семена трёх видов в пластиковых прозрачных цилиндриках.

С Кубани мы полетели в Италию, а оттуда — в Германию.

Обнаружился забавный момент. Поскольку я всё ещё пребывал на своей оси, мой «встроенный переводчик» не действовал. Ни итальянского, ни немецкого я не знал, так что общение с клиентурой внезапно легло на Хильду.

И если с немцами в аэрокосмическом центре, который расположился на Рейне, я всё же перекинулся парой слов по-английски, то в солнечной Тоскане и этого не потребовалось. Отправители-виноделы, фонтанируя темпераментом, обхаживали блондинку, а на меня не обращали внимания.

Когда мы взлетели, Хильда сказала:

— Надо же, какие разнообразные у вас страны…

— Это ты ещё в Азии с Африкой не была. Или в Скандинавии — там народ в основном примерно твоего типажа. И фьорды в наличии.

— Я буду обязательно изучать, очень интересно.

— Все грузы вроде забрали. Идём в прыжок?

— Да, сейчас.

Хильда положила ладонь на джойстик, прикрыв глаза и вслушиваясь в пространство. Так продолжалось с минуту, затем она сказала растерянно:

— В прошлый раз мы сразу допрыгнули до южной оси, но сейчас я её не могу нащупать, вообще никак…

— Вот облом. Ну, давай тогда в промежуточный мир.

— Пробую, но всё как в тумане. Хотя работаю по инструкции…

— Не спеши.

— Единственный вариант кое-как просматривается. Секунду…

Взяв справочник, она пояснила:

— Мир малонаселённый, кочевники, промышленность на нуле… Есть крупные хищники с флюидным чутьём…

— Летающие?

— Наземные. Вроде ягуаров, только огромные.

— Ну, от этих мы смоемся, если что. Пеленгуй.

Она замерла, подавшись вперёд. Закусила губу, впиваясь взглядом в экран. Секунды текли, и я уже начал думать, что ничего не выйдет, но Хильда вдруг воскликнула:

— Есть!

Я сдвинул рычаг.

Зелёное побережье и синяя гладь Тирренского моря размазались, превратились в цветные полосы. Мы вошли в «акварель».

— Всё круто, — сказал я.

— Я еле-еле справилась, — призналась она, дыша учащённо. — Странно, в чём дело? Что за помехи? Не похоже на шторм, да и предупреждения не было…

— Ладно, пофиг. Летим.

Расслабившись, мы несколько минут трепались о ерунде. Прикалывались на тему того, как долго Арриго вытерпит без свидания с Вилмой, и обсуждали московский быт. Могли бы и дольше, но пора было выходить из прыжка.

Открывшийся нам пейзаж энтузиазма не вызвал. Взбугрённая равнина до горизонта, пересохшее русло мелкой реки. Суглинок с пятнами невзрачной травы, пылевые шлейфы, жёлто-серое небо с тусклой солнечной кляксой.

Дул ветер, но особой болтанки не было. Машина слушалась, отзывалась на любой поворот штурвала, как и положено. Однако её флюидная связь со мной заметно ослабла — я не мог мысленно просканировать управляющий контур, сколько бы ни пытался. Тот будто отгородился завесой.

Сели благополучно и без проблем — лишь подняли облако пыли у подножья приплюснутого холма.

Сосредоточившись, я мысленно вновь потянулся к контуру. Но неведомая завеса стала плотнее, и все мои попытки оборачивались лишь дурнотой и головокружением.

— Долго будем перезагружаться? — спросила Хильда.

— Не знаю. Перезагрузка пока вообще не включается.

— Побыстрее бы. А то неуютно здесь.

Несколько минут я сидел, старательно концентрируясь. Голова всё ещё кружилась.

— Ну, что там? — Хильда нервно постукивала по приборной панели.

— Спокойнее, — сказал я.

— Ты не меня успокаивай, а работай.

— Блин, потерпи немного. Сама ведь пеленг тоже взяла не с первого раза.

— Потому что помехи, причём какие-то непонятные! Но я справилась, а ты прохлаждаешься.

— Прохлаждаюсь? Серьёзно?

— Просто сидишь и ничего не делаешь. Хотя сейчас от тебя зависит, сможем ли мы взлететь. Твоя компетенция.

— Сказал — потерпи! Помолчи минуту, не истери…

— Я не истерю! И не поняла — а с чего ты вдруг раскомандовался? С чего ты решил, что ты в экипаже — главный? Решения принимаем вообще-то вместе!

Я почувствовал злость — ядовитую-мерзкую, как привкус тухлятины. Мне и так уже было муторно, а теперь я едва сдержался, чтобы не заорать. Процедил, ощерившись:

— И какие претензии? Подзабыла, как я неделю ждал, контракт не подписывал? За каким-то хреном попёрся с тобой на север, смотрел там вашу сопливую мелодраму. Если это не «вместе», то что тогда? Ты вообще уже берега теряешь…

— Да что ты говоришь! А поехал ты только потому, что боялся! Можно подумать, я не догадываюсь!

— Чего я боялся? Гонишь?

— Того, что останешься без нормального штурмана, если я увольняюсь!

— Дура.

— А ты — тупое хамло! Я уже жалею, что подписалась! Надо было уйти и жить своей жизнью! Чтоб мы больше с тобой друг друга не видели, как Эва и Нико…

Хильда вдруг сбилась на полуслове и замолчала. Пару секунд таращилась на меня, а затем спросила тихо и жалобно:

— Тимофей, мы сошли с ума? Что мы такое несём?

Это было так неожиданно, что я подавился ответной фразой. В кабину будто ворвался ветер — и сдул то отравленное, затхлое облако, что нас окружало. Я ошалело потёр виски и пробормотал:

— Да, точно, какое-то помутнение… Извини…

— Это я должна извиняться — прицепилась к тебе, отвлекла от дела. Сама не знаю, что на меня нашло…

— Ну, зато ты и спохватилась первая, очень вовремя.

— Просто повезло, что мне вспомнился тот дуэт, который вот так рассорился. И в мозгу сразу что-то щёлкнуло, я взглянула на нас как будто со стороны, и мне стало жутко…

— Теперь я понял, зачем в экипаже нужны умные блондинки.

Она улыбнулась вымученно и проговорила:

— Если опять сорвусь, то не слушай меня, пожалуйста. Работай с контуром. И вообще, я лучше снаружи пока побуду…

Хильда взялась за ручку двери, но я прикоснулся к её плечу:

— Погоди. Мне с тобой будет лучше.

— Ну, если ты уверен…

— На сто процентов.

Я мягко провёл ладонью по её светлым волосам, и улыбка Хильды стала смелее. Чуть подмигнув ей, я вновь прислушался к контуру управления.

Тот не откликался, и злость вернулась. Но злился я теперь не на Хильду, а на себя, на свой идиотский срыв. И на то, что туман помех так быстро и без усилий смог меня задурить.

Космолётчик, блин, недоделанный…

Стрессоустойчивость так и прёт, аж прямо зашкаливает…

Прекрасно ведь видел, что девчонка напугана, и мог промолчать, но нет — вместо этого чуть не вызверился…

Психованный долбоящер…

И что теперь — сложить лапки? Сидеть и ждать?

А вот хрен.

Злость перешла в холодную концентрацию.

Но теперь я прощупывал не столько сам контур, сколько помехи, которые его окружали. Пытался определить их природу.

Хильда жаловалась на какой-то туман, а мне при посадке чудилось нечто вроде завесы. Теперь ощущения изменились — из-за того, наверное, что мы уже не летели, а стояли на грунте.

Помехи уплотнились ещё сильнее и стали восприниматься как болотная жижа. Мы прежде не сталкивались с подобным. Но я продирался сквозь эту дрянь, продавливался к той точке, где мог вернуть себе контроль над машиной.

А нащупав, сделал рывок и вцепился намертво.

Ну, давай, железяка…

Выручи, вытяни…

Покажи нам ещё разок, насколько ты офигенная тачка…

Перезагрузка!

Я откинулся в кресле, вытер со лба испарину. Покосился на Хильду — она смотрела с надеждой, но не решалась заговорить.

— Всё окей, снежинка. Удалось.

— Правда? Фух, наконец-то… Может, теперь нам всё-таки выйти, чтобы ускорить?

— Пожалуй, да, будет лучше. Так-то машина в норме, можем даже взлететь, но перезагрузиться пришлось-таки — иначе в межосевой прыжок не уйдём.

Мы вылезли из аэрокара. Обогнув его, Хильда подошла ко мне ближе. Из-за холмов налетел вдруг резкий, холодный ветер. Зябко поёжившись, она спряталась за меня, и я обнял её. Она тоже обхватила меня руками. Говорить не хотелось, и мы просто стояли под пыльным небом.

— Кажется, всё, — порадовал я. — Загостились, сваливаем.

Вернувшись в машину, мы захлопнули дверцы, переглянулись.

— Что там с радаром? — спросил я.

— Сейчас попробую… Слушай, ты ничего не заметил странного? Вон там, между склонами? Или мне померещилось?

Я вгляделся.

В сотне шагов от нас колыхалось марево, зыбкое и бесцветное.

— Нафиг-нафиг, — пробормотал я, потянувшись к штурвалу.

Марево резко дёрнулось — и как будто плюнуло в нашу сторону серой тенью. Та уплотнилась за полсекунды, преображаясь в пугающе-огромную кошку, которая мчалась к нам длинными прыжками. Хищный оскал перекосил её морду, глаза мерцали зеленовато, как люминесцирующая плесень.

Расстояние сокращалось. Зверюга была размером с аэрокар — теперь уже можно было сравнить.

Я рванул штурвал на себя.

Машина оторвалась от грунта, но кошка сиганула за ней, почти вертикально вверх. Чудовищные когти проскрежетали справа от бампера, едва не задев переднее колесо. Нас сильно тряхнуло, металл болезненно взвизгнул.

Кошка рухнула вниз, обратно на землю. Вслед нам донёсся вопль, наполненный бешенством и разочарованием. У нас заложило уши, и я даже испугался, что лопнут стёкла, но обошлось

— Дожились, — констатировал я, переводя машину в горизонтальный полёт. — Котят обижаем.

Хильда нервно хихикнула и взялась за радар. Подвигала джойстик туда-сюда, затем посмотрела на меня виновато:

— Опять туман…

— Туман плотный, — подтвердил я, — но пробить можно. У меня получилось, и у тебя получится.

— Трудно сосредоточиться.

Я взял её за левую руку и произнёс внушительно:

— Начинаю релаксационный сеанс.

— Ой, ну перестань, Тимофей. Сейчас не до шуток.

— Не клевещи, у нас всё серьёзно. Закрой глаза и расслабься.

— Легко сказать…

— И всё-таки закрой. Вот так, хорошо… Теперь слушай внимательно, даю вводную. Ты работаешь, а твой верный пилот сидит с тобой рядом, пялится беззастенчиво…

— Как обычно.

— …и может пялиться ещё долго, ему не надоедает. Поэтому спешить некуда.

— Более идиотской аргументации я, по-моему, ещё не слышала.

— Я старался. Не открывай глаза, так прикольнее.

Хмыкнув, она взялась свободной рукой за джойстик. Сначала хмурилась и покусывала губу, но мало-помалу лицо разгладилось — она будто слушала песню, доносящуюся издалека. В какой-то момент её пальцы сжали мою ладонь, и Хильда проговорила негромко, чуть удивлённо:

— Вроде бы есть…

На южной оси засветилась точка.

Я, перегнувшись, сдвинул рычаг свободной рукой. Сказал:

— Ну вот, смотреть уже можно.

Несколько секунд она любовалась открывшейся «акварелью», глинисто-жёлтой, с примесью чахлой зелени. Повернулась ко мне:

— Спасибо.

— Обращайся в любое время.

Потом мы долго молчали.

— Я вот всё думаю, — сказала она, — что с нами случилось… Ладно, я понимаю — мы в замкнутом пространстве, на нервах, ссора вполне возможна. Но у нас как-то слишком резко всё обострилось, ты не находишь? Хотя к истерике мы не склонны — ни ты, ни я… Может, та голодная кошка нас загипнотизировала…

— Нормальная, кстати, версия. Но меня смущает, что странности начались ещё раньше, на старте рейса. Что за помехи? Точно не шторм, сама можешь убедиться.

Я вновь кивнул на заоконный пейзаж. Широкие полосы «акварели», параллельные курсу, тянулись всё так же ровно и плавно, без поперечных сдвигов и искажений. Флюид вокруг был спокоен.

— Да, — согласилась Хильда, — не шторм. А вдруг причина не внешняя? Например, в машине какая-то неисправность? С флюидным контуром?

— Я тоже задумывался. Спросим у техников, когда выпрыгнем на юге.

— Уже на месте.

Мы вышли из «акварели». С механическим управлением проблем не было, но я на всякий случай всё же взял влево, увёл машину от города и посадил её у цитрусовой рощи. Мы облегчённо выдохнули, и я сказал:

— Вызывай спецов.

— Экипаж ноль-ноль-один дробь юго-восток, — заговорила Хильда по рации, — просим помочь нам с оборудованием. Странные неполадки.

— Видим вас на радаре, — сказала девочка из диспетчерской. — Техники сейчас вылетят. Вы сами не пострадали, ребята?

— Нет, всё в порядке. Ждём.

Специалисты не задержались. Через считанные минуты недалеко от нас приземлился служебный аэрокар, и вылезли двое в комбинезонах. Коротко поздоровавшись, они расспросили нас, что случилось. Переглянулись озадаченно:

— Да, пока непонятно.

Тот, что помладше, вставил диагностический гаджет в паз у передней дверцы и констатировал через пару минут:

— Механика в норме, флюидный контур — вроде бы тоже. Экспресс-проверка ничего не показывает. Ну, значит, тащим на базу, будем смотреть подробно…

— Не суетись.

Его старший коллега надел на палец массивный перстень из потемневшей стали. Неторопливо двинулся вдоль машины, ведя ладонью вдоль корпуса. Обошёл её дважды, распахнул дверь:

— Барышня, это ваше? Можно взглянуть поближе?

— Пожалуйста, — сказала Хильда, достав матерчатый ридикюль, оставленный на заднем сиденье. — Тут всякая мелочёвка, ничего необычного…

— А проверьте-ка.

— Не совсем понимаю вас, но извольте.

Щёлкнув миниатюрным замочком, она порылась в ридикюле — и вытащила синий продолговатый кристаллик размером с маленький карандаш. Он был полупрозрачный и мутный, чуть перекрученный вдоль продольной оси, как грубая пародия на сверло.

— Понятия не имею, что это, — сказала Хильда растерянно. — Лежал в боковом кармашке… Может, сувенирчик какой-то, но я не помню, кто мне его дарил…

— Не от большого ума дарили, вот что я вам скажу. Фонит от него изрядно. Технику не затрагивает саму по себе, но флюидный контакт сбивает.

Мне вспомнился рассказ Варгаса, и я сразу спросил:

— А этот минерал случайно не из нового мира? Ну, из того, который на юго-западе?

— Вот чего не знаю — того не знаю. Мне такой раньше не попадался. В лаборатории разберутся, там народ головастый. Барышня, я это забираю.

— Да-да, конечно! — кивнула Хильда. — Но будьте с ним осторожны, кристалл действительно влияет на разум…

— В изолирующий контейнер засунем, у нас с собой.

— Получается, — сказал я, — этот кристалл — единственная проблема? Теперь контакт восстановится?

— Сам попробуй.

Я влез за руль. И едва коснувшись штурвала, понял — управляющий контур доступен полностью, а помехи сгинули без следа.

— Спасибо, за помощь, — сказал я техникам. — Приятно работать с профи.

— Правильно мыслишь, парень. Ну, и радар проверьте.

Хильда уселась на своё место, взялась за джойстик:

— Всё замечательно! Совершенно другое дело, благодарим вас.

Техники попрощались и зашагали к своей машине. А Хильда, вслушиваясь в пространство, сказала мне:

— Могу хоть сейчас взять пеленг на пять миров. Без тумана всё стало чётко, просто на загляденье. И «змеиный» мир тоже вижу…

Поколебавшись, она добавила:

— Но он теперь ощущается по-другому. Как будто у «змей», пока мы отсутствовали, что-то переменилось — и очень сильно.