Якудза из другого мира 7

Глава 1

Спиной уперся в холодную стену арены. В пяти метрах застыли в боевых стойках десять человек. Бритые налысо головы, мускулистые руки, татуированные лица. И это только девчонки. Парни выглядели гораздо страшнее.

Ещё немного и они атакуют. Набросятся гиенами на раненного льва. Во рту противно ощущается металлический привкус крови, как будто жевал металлическую спицу. На груди чувствую неотрывный преподавательский взгляд. Ехидный, с прищуром...

Щука! С победным прищуром!

Неужели думает, что я сдамся и подниму лапки вверх?

Да вот хрен во всё рыло!

Игорь Смельцов не из таких! Я никогда не сдаюсь!

– Тупой хинин, надень трусы на башку и тогда мы подарим тебе легкую смерть, – проговорил заводила.

Тот самый заводила Минори, из-за которого я стою сейчас здесь. Один против десятерых. Мощный ублюдок… как кабан-трехлетка, вставший на задние ноги. И морда такая же противная, только клыков не хватает.

– Х.й тебе! – поднял я голову, сплюнул кровь и улыбнулся.

Зрители радостно заорали. Их симпатии были на стороне аристократов, а вовсе не зарвавшегося простолюдина, к тому же из низшей касты. Однако, моя стойкость не могла не вызвать уважение. Да, зрители хотели, чтобы меня растоптали, но при этом они же желали, чтобы я как можно дольше сопротивлялся. Для зрелищности...

Как я тут оказался?

Хм... Это мой выбор. А началось всё с того самого неожиданного звонка...

***

В тот самый день я скептически осматривал свой кабинет. Да-да, у мальчишки из низшей касты есть свой кабинет! Для хинина в моём возрасте это вообще непомерная мечта, а вот у меня он есть!

У других людей низшей касты и дома-то порой нет, а у меня целый кабинет. И не просто кабинет с голыми стенами, а самый настоящий, понтовый, созданный без изысков, но со вкусом.

Столы из дорогого красного дерева застыли посреди кабинета в форме буквы «Т», мягкие офисные кресла по бокам прижались, как щенки к матери. У правой стены хвастался внутренностями книжный шкаф. Рядом раскинулся кожаный пердючий диван угольного цвета, а напротив замерла плазма во всю стену. В углах чуть подрагивали жесткими листьями драцены, ловя каждое движение воздуха из прямоугольника кондиционера.

Эх, красота-то какая... ляпота-а-а!

– А вот эти драцены были привезены из императорского сада, – показал Яманака на две пародии пальм, которые возвышались в углах кабинета. – Представляете? Возможно, их касалась рука императора…

– Мы с вами живем на земле, которую постоянно касаются ноги императора, – покачал я головой. – Это не повод прыгать до потолка от счастья.

– Но это же…

– Господин Яманака, я не восторженная девчонка, которая собирает предметы своих кумиров. И тем более, я не трусонюх, чтобы воровать трусы знаменитостей и потом пытаться уловить ароматы дрынов или влагалищ. Ценность этих драцен лишь в том, что они украшают кабинет. А уж где они стояли раньше: возле помойки или в саду императора – это особой роли не играет, – отрезал я.

– Но как же…

Начальник строительства был явно растерян. Он-то думал, что скажи хинину о величии драцен, то тот сразу же впечатлится, обосрется и отвалит большой бакшиш за притаскивание этих кустов. Да вот только мне как-то по хрену на подобные вещи.

Моё кресло расположено точно напротив двери – я буду первым, кто встретит гостя… или врага. Достаточно жесткое, чтобы не расслабляться, и достаточно устойчивое, чтобы в один момент вырвать из него свою задницу и принять бой. Из окна меня не достать, только если взлететь или запрыгнуть на уровень четвертого этажа.

– А вот так. Они должны украшать и только! Я не буду каждому встречному-поперечному давать документы на проверку подлинности растений. Стоят, не воняют, и пусть стоят.

– Но они же из императорского...

Я лишь махнул рукой. На столе моноблок, удобная клавиатура, даже пресс-папье в виде атакующего тигра, для антуража. Ещё есть игровая приставка, но я её пока не доставал и не распаковывал – несолидно это для хозяина такого кабинета. Уже потом, когда останусь один, то устрою жопу на диване, открою банку пива и зарублюсь в одну из игрух, которые терпеливо дожидаются часа в нижнем ящике стола.

Конечно, я не начал танцевать гопака, даже польку-бабочку не забабахал, просто стоял и кривил губы, пока директор фирмы «Яманакастрой» подобострастно заглядывал мне в глаза. Я изображал гордость Наполеона на Эльбе и так сбивал цену…

Директор строительной фирмы «Яманакастрой» Яманака Шима вел себя заискивающе не просто так – ему была обещана приличная сумма. За такую сумму надо расстараться на славу, чтобы заказчик не докопался даже до мелкой детали. Да и люди, которые просили отделать кабинет Такаги, были далеко не последними людьми в аристократии Токио.

Мне же кабинет был необходим для создания образа благопристойности. Я собирался принимать гостей и вести переговоры, а из-за японской дотошности нельзя было принимать высокопоставленных лиц абы в каком сарае.

Да, пусть мой офис пока находится не в самом престижном районе, а чуть в отдалении от оживленных трасс, зато это здание зарекомендовало себя настолько хорошо в тренировках, что я не смог удержаться и не купить его.

Причем мысль о том, что на крыше этого здания полгода назад я победил своего главного врага, немного грела душу и мотивировала к дальнейшим действиям. Подобная мысль очень пригодится в дальнейшем, если вдруг вздумаю опустить руки. Вспомню, как стоял на крыше и смотрел в глаза своего врага...

– Мы с вами взрослые люди. И мы должны понимать, что истинная красота в простоте, а вовсе не в вычурности и пускании пыли.

– Да-да, я понимаю, но… – Яманака уставился на мою татуировку.

Да я носил на лице татуировку в виде веточки сакуры. Это было своеобразным тавро для обозначения низшей расы, которую только недавно сравняли в правах со всеми остальными обитателями Японии.

Вот только права-то дали, но отношение почти не изменилось. Как считали хининов отбросами общества, так и продолжают считать.

Расовая нетерпимость в действии. Если не верите в расовую нетерпимость, то могу вас уверить – у японцев она гораздо сильнее, чем у американцев.

Вот даже взять пример из моего мира. Если янки не пускали чернокожих детей в школу наравне с белыми учениками примерно в то время, когда Юрий Гагарин совершил свой полет в космос, то что говорить о народе, который пестовал свою родовую кровь тысячелетиями?

Так вот и начальник строительства едва не скорчил рожу, когда увидел – КТО заказывает услуги его ремонтной бригады. Сначала Яманака загнул несусветную цену, а когда я согласился, то начал тянуть со сроками. Похоже, что он не хотел портить себе репутацию, беря заказы от хинина.

Впрочем, когда к нему в гости один за другим наведались четыре аристократа и САМОЛИЧНО попросили за меня, то господин Яманака примчался быстрее молнии. Я едва успел вернуться в дом сэнсэя и вернуть себе прежнее лицо.

Да, я умею менять лица – мне досталось тело ноппэрапона, монстра-юкая, который может менять личность так, как заблагорассудится. Мне заблагорассудилось принять внешность аристократов, а уж голос спародировал с помощью небольшого заклинания. Читатели портала Автор Тудей знают о моих приключениях не понаслышке. Всего лишь магия, никакого жульничества, но весьма эффективно…

– Я надеюсь, что ваши работники не совершают столь грубые ошибки, какие позволяет себе их глава, – отрезал я подпустив металла в голос. – Не хотелось бы портить себе настроение, находя косяки из-за принципа «для хинина и так сойдет». Думаю, что вы понимаете, о чем я…

Приходилось вести себя высокомерно. Фирма Яманаки должна ещё отремонтировать несколько комнат для занятий оммёдо и спортивный зал. Если дать послабление в кабинете начальника, то дальше могут и вовсе начать работать спустя рукава.

– Прошу прощения, господин Такаги, – тут же опустил голову Яманака. – Мои работники всегда стараются от души и делают так качественно, что никогда не возникало претензий и жалоб.

– Да-да, – кивнул я небрежно. – Поэтому я и выбрал вашу фирму, господин Яманака. Очень много добрых слов слышал от своих друзей из высокопоставленного круга…

Я в очередной раз намекнул, что не хухры-мухры, что не лаптем щи хлебаю. Заодно пустил небольшую похвалу в качестве поддержки. А что? Всё ради большего эффекта и ради убеждения в том, что люди будут стараться сохранить ту репутацию, которую о них создали «друзья из высокопоставленного круга».

Господин Яманака намек понял, от похвалы его лицо расцвело и даже порозовело, как цветущая по весне сакура. Ещё бы не расцвело – про его фирму знают аристократы, они его хвалят…

Да только за одно это можно разбиться в лепешку, а уж тем более просто сделать хорошо свою работу.

– Я лично буду принимать каждую комнату, господин Такаги, – снова поклонился Яманака. – Уверяю вас – ни одно упущение не коснется вашего дома. Прощу прощения за вопрос, а зачем вы ремонтируете это здание? Тут вроде бы недавно проводились какие-то работы, неужели подрядчик сделал некачественно свою работу?

Ну не мог же я ему признаться, что на всех четырех этажах демонтировали «коридоры смерти» – проходы, усыпанные ловушками. Чем меньше он знает, тем крепче спит. Пусть же сон его будет вообще железобетонным.

– Тут проводились тренировки бойцов специального назначения. А вы же знаете, что эти ребята не церемонятся с окружающей обстановкой. Один из моих друзей тренировал здесь охрану, а потом отдал здание мне. Поэтому я и прошу вас исправить оставшиеся косяки, превратить дом в базу для жилья, тренировок и проведения деловых встреч. Если мне понравится, то за мной не заржавеет хороший подарок. Думаю, что этот подарок даже позволит вам сменить авто на более комфортное, господин Яманака.

– Мы будем стараться, господин Такаги, – снова поклонился директор фирмы «Яманакастрой». – Уверен, что вы останетесь довольны.

– Вы уж постарайтесь, господин Яманака. Мой голос добавится в хор добрых отзывов высокопоставленных лиц…

И снова подпустил немного лести да похвалы. Мне не жалко, а ради хорошей репутации Яманака будет лазить с лампочкой по стенам, выискивая недочеты и неровности. Он снова поклонился, чуть поддернул синий костюм с серебристой ниткой и произнес:

– Я буду вам невероятно благодарен за добрый отзыв, господин Такаги. Сейчас я вынужден оставить вас, чтобы проверить работу своих людей. Прошу вас осмотреть кабинет и, если вдруг найдете какой-нибудь недочет, то от фирмы «Яманакастрой» вам автоматически будет начислена скидка на наши услуги. Вряд ли стоит упоминать, что мои рабочие были предупреждены, что скидка будет вычтена из их заработной платы.

– Но я очень придирчив, – покачал я головой.

– Тогда и скидка будет очень хорошей, – улыбнулся Яманака и вышел, аккуратно прикрыв дверь.

Ну что же, если владелец фирмы так уверен в результате труда своих рабочих, то можно и не проверять досконально. Я прошелся по небольшому уютному кабинету. Стены офиса выкрашены в цвет спокойного зеленоватого оттенка, ламинат на полу создан в форме рисунка рисовых циновок. Хм, подобрано неплохо, похоже, что создавали специально для этого кабинета. Ещё и услуги дизайнера приплели…

Плюхнулся на диван, тот приветливо скрипнул в ответ, как будто поздоровался с хозяином. Я потянулся было за пультом, чтобы врубить телек и проверить качество картинки, когда неожиданно зазвонил телефон.

Во как! Первый звонок в моём офисе!

И кто же такой быстрый узнал мой номер?

Узнать ответ на этот вопрос можно было только подняв трубку, что я незамедлительно и сделал. Теперь я тут босс, поэтому надо и вести себя по-боссовски. Я неторопливо прислонил прохладный прямоугольник к уху и вежливо, чуть растягивая слова, произнес:

– Добрый день, вы позвонили в офис господина Такаги. Чем я могу помочь вам?

В трубке раздался запыхавшийся девичий голосок:

– Помогите! Такаги-сан… Пожалуйста, помогите! Это Кохэку... Моя мама упала на пол… она почти не дышит! Пожалуйста, помогите! Такаги-сан…

За прожитую жизнь я успел научиться распознавать ложь и правду. Слова девчушки походили на правду больше, чем утверждение, что солнце сияет днем.

Я сразу же сбросил с себя напускную хрень великого отца-основателя и четко отбарабанил:

– Успокойся! Выдохни! Говори улицу, дом, квартиру! Что случилось?

– Это квартал Санья, четвертый тёмэ, семь-пять-два, – девочка проговорила всё на одном дыхании, как будто выучила свой адрес наизусть, чтобы если заблудится, то можно было зайти в кобан и попросить о помощи в дороге домой.

– Что случилось?

– Мама лежит на полу… Она задыхается… Папа на работе… Братик ещё задерживается… Помогите, Такаги-сама! – детский голос всхлипнул.

– Не плачь! – отрезал я. – Дай маме воды. Я скоро буду.

Я подхватил куртку и выбежал из кабинета. Забежал в комнату отдыха, где болтали друзья, и схватил Ленивого Тигра за плечо:

– Мне нужна твоя машина!

– Босс! А что случилось? – спросил Киоси.

– По пути расскажу. Прыгаем!

Надо отдать должное моим друзьям – они не стали задавать лишних вопросов, а вихрем вылетели на улицу и уместились в машине Ленивого Тигра. Сам Тигр нажал на газ и начал выруливать с парковки. Я назвал адрес, и он понятливо кивнул в ответ.

– Да что случилось-то? – спросил Киоси.

– Нужна наша помощь, – ответил я. – А отказать в помощи нуждающимся я не могу… Гони, Тигр, мы должны успеть!

Покрышки машины взвизгнули, когда нога Тигра утопила педаль газа в полик…

Глава 2

Если вы вдруг каким-то чудом прошли мимо остальных частей моей истории, то я вкратце расскажу вам основную суть. Пока мы едем и пока я пытаюсь донести до своих друзей тему возникшей проблемы ещё есть время…

Итак, я попаданец. Тот самый, про собратьев которого написано около полумиллиарда книг. Попал из обычного мистического Санкт-Петербурга в мистическую Японию. Местный мир отличается от нашего наличием магии, оммёдо по-местному. Тут также стреляют, любят, предают и возвышенно признаются в ненависти.

Как будто взяли, да и закинули в технологический современный мир с элементами манги Наруто.

В прошлой жизни я подвизался на поприще наемных убийц. Был завален одной из жертв и перенесся в тело старшеклассника, который к тому же ещё и оказался из касты неприкасаемых. Правда, после закона хинины стали в равных правах с остальными людьми, но... Сила привычки порой сильнее законов, поэтому приходится бороться и с проявлениями дискриминации.

Попал я в ласковые руки Мизуки Сато, дочки главаря одного из кланов якудзы Казено-тсубаса-кай, которая тут же ответственно спихнула меня под нежное крыло засушенного терминатора по имени Норобу. Сэнсэй Норобу сначала не хотел меня обучать, но потом сжалился, и в итоге мы с ним скорешились настолько, что души друг в друге не чаем. Но на людях постоянно собачимся, чтобы люди не увидели наших слабых мест.

Так как я был в теле хинина, то и судьба моя должна быть незавидной. Максимум – работа ассенизатором или другая какая грязная шабашка. Простолюдину из бывшей касты неприкасаемых императорский дворец не светит. Но родители Изаму Такаги (так зовут пацана, в теле которого я обретался) решили, что пусть у их сына судьба будет лучшей, чем у них. Родители добровольно пошли в рабство, лишь бы Такаги выучился в старшей школе среди детей аристократов и смог стать человеком.

Да-да, вот такая вот самоотверженность. Однако, их мысли встали поперек горла одному полицейскому чину, который по совместительству был главой другого клана якудза Хино-хеби-кай. Сынок полицейского, Сэтору Мацуда, учился в одном классе со мной! И это донельзя раздражало старшего комиссара. Прямо спать не мог – так его корежило. Он начал чинить мне различные козни, шантажировать жизнью родителей, заставлять участвовать в соревнованиях со смертельным исходом, но в итоге моё кунг-фу оказалось сильнее.

На жизненном пути к нашему с сэнсэем тандему присоединился маленький оборотень – тануки по имени Киоси. Он оказался непоседливым, ленивым и непослушным. Возможно, именно поэтому и взяли на воспитание – мы ещё надеялись сделать из него человека.

После смерти старшего комиссара его сын Сэтору взял на себя управление кланом якудза. Он так ловко подставил меня под месть рыжеволосой кицунэ по имени Шакко, что та едва не укокошила вашего непокорного слугу. На этот раз мне повезло. Не укокошили. Хотя и очень старались. Правда, мне все ещё пророчат смерть от лап кицунэ, но я не верю в эти байки. Мало ли чего люди говорят...

В процессе моего укокашивания получилось выяснить, что и Сэтору и Шакко глотали волшебные пилюльки одного из аристократов. Стали при этом очень быстрыми и сильными. А фармацевт-аристократ вознамерился уничтожить меня. Причем не один, а вместе с девятью друзьями, которые тоже были не пальцем деланные. Постепенно у меня получилось убедить их всех, что моё кунг-фу со времен старшего комиссара не ослабло. После этого я обрел проблемы с девятью отцами-аристократами, но вроде бы получилось и это разрулить. У меня на руках оказалась запись признания доктора с пилюльками. Правда, эта запись стоила жизни одному неплохому человеку, но... Месть за этого человека была достойной.

Когда же кицунэ Шакко узнала про обман, то на неё нацепили ошейник, готовый в любую секунду взорваться. Мало этого – Сэтору предупредил, что дальше она будет участвовать в "Черном Кумитэ", где после трех боев получит право снова сразиться с ним. Сэтору же был уверен, что у него получилось меня завалить путем утопления, я же не торопился его разубеждать, но всё-таки со временем пришлось.

Два боя на "Черном кумитэ" прошли, остался последний бой – он трудный самый! Попутно из-за Киоси мы воскресили дух комиссара Мацуда, еле-еле отбились от него грязными трусами, но этот мудила всё-таки забрал с собой одного хорошего человека, Акиру Утида. Брата девчонки, которая мне нравится, но в этом я стесняюсь признаться даже сам себе. А вот вам признаться не стесняюсь – цените такое доверие!

Ещё мы с учителем организовали нападение на клан Хаганеноцуме-кай, которому изрядно пощипали перья. Но и в этот раз из-за одного маленького тануки прозевали вспышку. Эта вспышка едва не вылилась в большой костер, но мы по-пионерски успели его затушить. И даже сам клан Хаганеноцуме-кай захапали, да пропихнули под крыло Казено-тсубаса-кай.

И у меня получилось одолеть того самого Сэтору Мацуда! Да-да, знаю, что к этому месту вы уже начали переживать и волноваться, поэтому загодя спешу вас успокоить – Тузик сдох! Пусть его убил и не я, а Шакко вынудила совершить самоубийство, но руку я к этому делу приложил здорово.

К тому же попутно смотался обратно в свой мир, в мистический Санкт-Петербург и там закончил начатое и узнал кое-что из своего прошлого. Не очень хорошего прошлого. Зато завершил свой крестовый поход, и теперь в том мире меня уже ничего больше не держит.

По пути связался с местными ниндзя, но одолел их, выйдя из ситуации без больших потерь.

Вот такая вот небольшая предыстория. Конечно, в целом было гораздо больше и интереснее, а ещё я стал не вполне человеком, но это отдельная история. Теперь я не молодой японец Изаму Такаги, а молодой ноппэрапон – монстр, который может менять лицо.

Почему я кинулся помогать, сломя голову? Ведь это может быть ловушка, подстава, западня...

Да, может быть. И по адресу нас могут ждать мордовороты с автоматами, или же оммедзи с заклинаниями наперевес. Ведь подделать детский голос и обратиться к незнакомому человеку – раз плюнуть.

А я бросился на помощь, даже не взвесив все за и против. Сдурел я или просто об стену башкой шарахнулся? Да ещё и ребят прихватил, чтобы всех могли разом положить...

Нет. Тут не все так просто – моя внутренняя чуйка начала кричать, что помощь в самом деле нужна. Что не обман это и не ловушка. Что нельзя настолько сильно сыграть отчаяние, какое слышалось в детском голосе.

Это ощущение было сродни тому чувству, которое возникает, когда видишь буксующую на обочине машину. Сразу понимаешь, что человеку нужна помощь и без посторонних рук он не обойдётся. И встаешь позади машины, и толкаешь, и уже после того, как помогаешь выбраться из снежной ловушки, улыбаешься в ответ и машешь руками на слова благодарности, мол, пустое, так на моём месте сделал бы каждый.

А всё почему? Потому что понимаешь – ты сам можешь оказаться на месте этого бедолаги. И тоже можешь начать буксовать и оглядываться в надежде на помощь. Ситуации разные бывают, а матушка-судьба всегда считает твои поступки, чтобы после вознаградить или наказать соразмерно.

Примерно в таком духе я и прочитал лекцию о пункте нашего назначения. Киоси, Тигр и Джо только кивнули в ответ. Я уже не раз спасал их жизни, чтобы они могли безоговорочно довериться мне. Если босс поступает так, а не иначе, то это кому-нибудь нужно.

– Я не думаю, что это подстава, ребята, – сказал я в конце. – Слишком уж правдивый голос был у девчонки. Так нельзя сыграть.

– Мы понимаем, босс, – важно кивнул тануки Киоси. – Я сам ненавижу, когда девчонки плачут. Вот в нашем классе недавно одна девчонка заплакала из-за того, что не смогла сделать мне больно. Она колотила меня по спине, пинала по заднице, но только отбила кулачки и туфли.

– Да, это большая потеря, – улыбнулся я в ответ. – А по какому поводу лупцевала?

– Всего лишь страницы учебника склеил, – пожал плечами младший по званию. – Подумаешь, делов-то... Разлепила бы да и дальше училась. Так нет же – до слез себя довела...

– Делов-то, – повторил я эхом, подозревая, что дьявол скрывается в деталях. – А чем склеил? Если не секрет, конечно.

– Не секрет, – простодушно ответил Киоси. – Чихнул на её учебник, когда рядом стоял. Её не было в классе, а мне какая-то пушинка в нос залетела. Сопля вылетела, да и попала на страницу. Я захлопнул учебник, чтобы не вытирать. Думал, что никто не видит, но меня её подруга сдала... Гребаная Матихики Усидза!

– Да-а-а, за такое бить не стоило, по крайней мере, кулаками, – а когда Киоси взглянул на меня благодарным взглядом, то добавил: – Я бы стулом влупил!

– Ну-у-у, бо-о-осс, – протянул Киоси под общий смех.

Ленивый Тигр тем временем вырулил в квартал Санья.

Прямоугольные каменные джунгли, чахлые магнолии по бокам тротуара. Мешки мусора в подворотнях. Металл и стекло. Провода над улицами напоминают паутину. Того и гляди спустятся анимешные железные пауки со стальными жвалами и бросятся в атаку.

Впрочем, тут и без анимешных пауков хватало опасности. Хмурые люди, суровые взгляды, дешевая одежда и мусор на улицах – изнанка благополучного Токио, которое носило романтическое название "горная долина", а по сути являлась городским дном.

Кварталы «Санья» расположились выше к северу от пятиярусной пагоды Асакусы. В Санья люди не заботились о своей внешности и одежде, здесь никто никуда не торопился. Обитающие в этом районе более десяти тысяч обездоленных человек придерживались одного, главного для них правила — жить не по правилам. «Горная долина» во все времена являлась основным поставщиком чернорабочих. И тут жили Изаму Такаги со своими родителями до тех пор, пока отец и мать Такаги не захотели вывести своего сына в люди... Впрочем, читатели портала Автор Тудей об этом уже в курсе.

– Приехали! – отрапортовал Тигр, после чего мы высыпали на улицу.

Прохожие спешили по своим делам и даже не догадывались, что где-то рядом женщина нуждается в помощи. Да если бы и догадывались, то... То неизвестно. Вроде и хочется верить в человеческую отзывчивость, но в районе Санья…

Недавно ученые доказали, что бедные люди более добрые, чем богатые, так что может быть и помогли бы. Район-то далеко не из богатых. В домах не роскошные хоромы, а низенькие конурки, где ютятся по пять-шесть человек, постоянно соприкасаясь локтями, спинами.

И где-то в одной из этих конурок умирает женщина...

– Идем, – скомандовал я, взглядом отыскав номер нужного дома. – Малыш, ты за мной, если понадобится перенести тяжесть.

– А я? – спросил Тигр.

– А ты вызови "Скорую помощь". Если вызов ложный, то лучше я заплачу штраф, чем... В общем, ты понял. Не глуши мотор и не дерись ни с кем. Нам в любой момент могут понадобиться колеса.

– Совсем ни с кем не драться? – Тигр оглянулся на четырех молодых людей, греющих уши неподалеку и поглядывающих на хромированную "Тойоту".

На лицах молодых людей начали появляться улыбки. Похоже, что им светит бесплатное развлечение, ведь босс в дорогом костюме велел водиле не дергаться.

– Совсем. В случае малейшего признака агрессии – стреляй по ногам! – скомандовал я достаточно громко, чтобы ухмылки на четырех рожах тут же поскучнели.

Киоси увязался за нами. Он грозно зыркнул на стоящих молодых людей, но те не обратили на шестиклассника никакого внимания. Киоси сделал вид, что так и было задумано.

Я толкнул дверь, и мы оказались внутри дома. В воздухе витало амбре тухлой рыбы с примесью гнили. Этакий аромат безнадежности и нищеты. Под ногами шелестели бумажки – то ли счета за свет, воду, газ, то ли документы о выселении. Тусклые лампочки отказывались помогать в определении назначения бумаги.

Пожелтевшие двери по стенам коридора были исписаны различными иероглифами, чаще всего они содержали в себе сексуальную информацию, грязный мат и жестокие проклятия. Я уже начал было подумывать, что ученые слегка ошибались в определении доброты бедных и богатых людей.

За дверьми слышались шорохи, как будто люди аккуратно, на цыпочках, подходили к дверям и прислушивались к шагам в коридоре – пронесет или не пронесет? Эти тараканьи шорохи вкупе с шелестом бумаг создавали гнетущую атмосферу.

– Что-то здесь как-то... – поежился тануки.

– Отстань! – отмахнулся и пошел по направлению к нужной двери. – Мы и в худших местах бывали.

На стук никто не отзывался. Я покосился на Малыша и Киоси. Неужели обманули? Неужели всё-таки подставили? Где же эта девочка, которая позвонила в офис?

Снова стук и снова тишина. Я уже собрался было повернуться, скорчить каменную рожу и пойти прочь, когда за тонкой перегородкой раздался еле слышный стон. Тануки встрепенулся. Он со своим звериным слухом тоже расслышал звук.

Я, недолго думая, саданул по двери в районе замка ногой. Вряд ли тут кто будет жаловаться на подобные действия чужаков. Слишком уж в этом районе привыкли к подобному поведению.

Дверь радостно распахнулась, открыв нашему взору квартирку-пенал. В центре мы обнаружили лежащую на жестком матрасе-футоне женщину. Её фигурка в засаленной пижаме раскинулась морской звездой, подмяв под себя бамбуковое одеяло. Рядом с женской рукой, на дощатом полу, валялся пустой пузырек и белели пуговицы таблеток.

Отравилась?

Вот же дура!

Я подскочил к ней и прислонил палец к артерии на шее. Сердечный ритм едва-едва прослушивался.

– Кто... кто вы... такие?.. – еле слышно прошептала женщина, открыв на миг глаза. – Уходите...

– Да вот хрен ты угадала, родная, – хлестнул я её по щеке, не давая заснуть. – Киоси, воды! Вон чайник! Малыш, помоги повернуть на бок.

Я дернул полы пижамы на груди женщины, освобождая шею и грудную клетку от одежды. В отвороте одежды мелькнула дряблая грудь, но сейчас не до эротики. Малыш помог повернуть её на бок, выведя нижнюю руку вперед.

Так как женщина была в сознании, то я решил срочно вызвать рвоту. Для этого мы грубо (не до сантиментов и этикета) заставили её выпить пару литров, а потом я начал надавливать на кончик языка, вызывая рвоту.

Да, не так я хотел провести день, начиная его с лицезрения новенького кабинета. Волна желудочного сока рванулась наружу, вынося с собой часть нерастворенной отравы. От судорог худенькое тело сотрясалось в руках, но я был неумолим. За первой порцией воды последовала вторая, за ней третья.

Ох, как же воняло-о-о… если бы не прошел школу жизни, то тоже вывернуло бы наизнанку рядом с основной лужей.

– Оставьте меня... Уходите... – слабо отбивалась женщина от моих рук, сокращаясь в очередном выплеске.

Я растирал мочки ушей, не давая женщине заснуть.

– Никуда мы не уйдем. Ты ещё будешь жить!

– А я... я не хочу! Я хочу уйти за своей дочкой... За моей Кохэку...

Вроде бы это имя называла девочка, которая звонила мне по телефону. И куда же она собралась уйти?

– Дурочка, твоя Кохэку позвонила мне на стационарный телефон и сказала, что мамочка умирает. Твоя дочка заботится о тебе, а ты... – пытался я говорить доверчиво и располагающе. – Сказала, что братик ещё опаздывает, а папа на работе. Где сама Кохэку? Побежала за помощью? Ты напугала её?

Женщина пыталась сфокусировать на мне взгляд, а когда с трудом получилось это сделать, то моргнула и разрыдалась навзрыд. Сквозь всхлипы я смог услышать:

– Моя... моя дочка... Она... Моя Кохэку... Она умерла... два года... Моя дочка... Кохэку...

Малыш Джо и Киоси посмотрели на меня, а я только махнул рукой, мол, это у неё снотворное в башке каруселит, вот и глючит не по-детски.

Через пять минут приехала "Скорая". Люди в медицинских халатах забрали с собой плачущую женщину. Пожилой врач спросил на улице, пока женщину укладывали в машину:

– А вы кем ей приходитесь?

– Да просто друзья, – пожал я плечами. – Позвонила и сказала, что сглупила. Что хочет жить...

– Хорошие у неё друзья, добрые… подарили второй день рождения, – хмыкнул врач. – Ещё бы десять минут и всё – не смогли бы спасти. Ладно, через пару дней сможете её навестить, а через неделю и вовсе забрать домой.

К нам подбежал запыхавшийся мужчина лет сорока. Он встревоженно посмотрел на нас и бросился к женщине:

– Мэдока, Мэдока! Что же ты наделала! Я же работу нашел, а ты... Зачем ты так?

Рука женщины поднялась, погладила его небритую щеку и упала. Санитары оттеснили мужчину, он рванулся было обратно, но в этот момент к нему подошел врач:

– Вы муж? Садитесь в машину, поедете с нами. И поблагодарите своих друзей за спасение жены. Они вовремя успели...

– Каких друзей? – оглянулся на нас мужчина. – Я… я их вижу в первый раз.

– Да? А вот тот хинин говорит, что спас подругу. Разбирайтесь сами, но недолго. Мы отправляемся, – врач махнул рукой и полез в машину.

Мужчина залепетал, то оглядываясь на карету «Скорой помощи», то на нас:

– Вы… Я вам очень благодарен. Вы… вы настолько добры… Это просто фантастика… вы… Вы Токийский Колосс!

Мужчина поклонился нам, попытался ещё что-то сказать, но Тигр прикрикнул:

– Да лезь ты в машину, ушлепа головастая! Потом скажешь спасибо нашему боссу!

Мужчина кивнул и забрался следом за врачом. Чуть позже "Скорая" отъехала, увозя с собой спасенную женщину и мужчину. Мы остались стоять на тротуаре. Тигр закурил, а я смерил его взглядом. Он тут же потушил и убрал сигарету. Знал, что я не люблю, когда рядом курят.

– Скажи, босс, а как ты узнал про эту женщину? – спросил Малыш Джо.

– Какая-то девчонка позвонила, сказала, что мама умирает.

– Ага, значит не послышалось. А она позвонила на мобильник?

– Ну, я же говорил, что на стационар.

– Да? Но как? Господин Яманака при нас сказал своим работникам, что телефонную связь подключат только утром...

Трое ребят уставились на меня так, как будто я подпрыгнул, поймал голубя и в три хрямка сожрал его живьем.

Глава 3

Среди ясного неба блеснула молния. Она синевато-белым росчерком полоснула синеву небес и ударила заостренным концом среди кустов гибискуса. Всего лишь миг, но он мог показаться странным для возможного наблюдателя, если таковой находился бы поблизости.

Заостренный конец молнии вырвал из дерна изрядную порцию земли, взметнув её фонтаном рваных корневищ и чахлой травы. Тут же загорелся куст старого гибискуса, который доживал свой век на среди осколков крупной скалы. Впрочем, сгореть дотла ему не удалось – из дыры в земле ударила струйка воды, окатила куст хулиганским плевком и отогнало пламя прочь.

Капризное пламя не захотело так легко сдавать своих позиций и двинулось в обратную сторону, но не тут-то было...

Откуда-то возник небольшой вихрь, разделивший пламя и воду на две половинки. Вихрь ещё раз взметнул вверх вырванные ошметки дерна, закружил поломанные травинки, веточки и разросся до размеров хорошего урагана. В струях ветра бешено танцевали клочки мусора и закрывали непроглядной стеной круг диаметром в пять метров.

Пляска воздуха над кустами гибискуса продолжалась недолго. Через несколько секунд ветер стих, природный мусор рухнул вниз, открывая взорам возможного наблюдателя группу из пяти человек. Все пятеро были одеты в разные одежды. Трое мужчин красовались тщательно выглаженными кимоно земельно-коричневого, огненно-красного и кипенно-белого цветов. Двое женщин горделиво носили хомоноги небесно-голубого и туманно-серого цвета.

Стоило только последнему лепестку упасть на траву, как все пять человек одновременно поклонились друг другу. Их вежливые поклоны были интересны тем, что ни один из пятерых не опустил глаза, наблюдая за остальными. Поклон эсяку на пятнадцать градусов выполняется при встрече человека равного вам по должности или социальному статусу, значит, все пятеро одинаково оценивали друг друга.

Кусты гибискуса зашевелились, алые цветы раздвинулись в стороны и неподалеку от пятерки открылся скрытый вход в пещеру. На пороге возник облаченный в черные одежды мужчина, в котором читатели портала Автор Тудей сразу же узнали бы Митсэру Кабунага.

– Я, Митсэру Кабунага, дзёнин деревни, скрытой в бамбуке, рад приветствовать вас, дзёнины союзных деревень, – с поклоном произнес он, обращаясь к пятерке. – Прошу вас пройти в моё скромное убежище.

– Митсэру Кабунага, дзёнин деревни, скрытой в бамбуке, я, Хикэру Моэру, дзёнин деревни пылающих лучей, рад видеть вас здоровым и помолодевшим! – поклонился рыжеволосый мужчина в огненно-красном кимоно.

– Митсэру Кабунага, дзёнин деревни, скрытой в бамбуке, я, Иуоо Кобаяси, дзёнин деревни тысячи корней, счастлив говорить с вами, – проскрипел мужчина с лицом землистого цвета в коричневом кимоно.

– Митсэру Кабунага, дзёнин деревни, скрытой в бамбуке, я, Амайя Нисикава, дзёнин деревни разящих капель, наслаждаюсь лицезрением вашей молодости, – словно прожурчала женщина ослепительной красоты, кокетливо красующаяся в небесно-голубом хомоноги.

– Митсэру Кабунага, дзёнин деревни, скрытой в бамбуке, я, Рэйден Игараси, дзёнин деревни сверкающих стрел, признателен за приглашение и возможность говорит с вами, – с поклоном протрещал мужчина в ослепительно белом кимоно. Когда он поклонился, то между его пальцев проскочила небольшая молния.

– Митсэру Кабунага, дзёнин деревни, скрытой в бамбуке, я, Аки Тиба, дзёнин деревни шепота равнин, наслаждаюсь вашим видом, – прошелестела женщина с копной светло-русых волос, напоминающих сноп спелой пшеницы.

Когда приветственная часть была закончена, то Митсэру ещё раз поклонился и сделал приглашающий жест в пещеру. Пятерка неторопливо проплыла внутрь.

Митсэру не мог не восхититься отточенностью движений дзёнинов – каждый жест, каждое шевеление четко выверено и не допускает лишнего расхода энергии. И в то же время чувствовалось, что каждый из приглашенных, пусть внешне и расслаблен, но внутренне напряжен и готов в любую секунду взорваться вихрем ударов и штормом оммёдо.

Как только Кабунага повернулся спиной, шествуя за последним из гостей, кусты гибискуса двинулись навстречу друг другу, сплетаясь между собой в страстных лесных объятиях и закрывая вход в пещеру.

Внутри самой пещеры всё было обставлено в минималистическом стиле. Деревянный шкаф в углу, бамбуковая ширма с нарисованными цаплями чуть закрывала правую дверцу. Восемь клеток со змеями внутри подпирали левую стену, сплошь состоящую из стволов бамбука, в щели между которыми проникал солнечный свет.

В центре пещеры стоял невысокий стол, возле которого на коленях сидела пожилая женщина. Она готовилась к проведению чайной церемонии.

Рядом с женщиной горел небольшой очаг, над которым повис котелок с закипающей водой. Сам очаг не испускал ни дыма, ни запаха, чтобы не отвлекать от беседы гостей и хозяина дома. На столе уже были выставлены небольшие тарелочки с закусками – кайсэки.

«Кайсэки» буквально означает «камень за пазухой». Такие камни, согретые на огне, клали за пазуху поближе к желудку буддийские монахи, чтобы облегчить чувство голода. А теперь вместо камней были маленькие порции еды, чтобы утолить первый голод, который мог помешать проведению беседы. Рис, рыба, овощи – всё легкое, не перегружающее желудок..

Пятеро человек по приглашению Митсэру прошли к столу. Хозяин пещеры заметил, что каждый из гостей стрельнул глазами по окружающей обстановке. Каждый из них искал возможные скрытые ловушки. Что же, сам Митсэру точно также поступил бы на их месте – никогда нельзя расслабляться в наше неспокойное время. Даже среди союзников…

Гости расселись за столиком.

– Добрый вечер, господа дзёнины, – произнесла Шизуки Исикава, помешивающая деревянным черпаком в котелке. – Я счастлива видеть вас в пещере господина Митсэру.

Пятеро дзёнинов посмотрели на неё, переглянулись, а потом уставились на Митсэру.

– Да, это последняя из деревни небесного огня, – кивнул Митсэру. – Дочь главы клана Арису Накагава пожертвовала собой ради мести и благодаря её высвободившейся энергии я смог вернуться обратно таким, каким вы меня видите. Да, Шизуки украла для меня у влюбленного в неё оммёдзи порошок смерти, чтобы я смог инсценировать собственную смерть. Но это не всё – огромный выплеск боевого духа Арису возродил меня молодым и полным сил. Всё произошло точно так, как я и спланировал.

– Всегда восхищался вашей мудростью, – проскрипел Иуоо. – Когда погиб ваш племянник, то я и не мог подумать, что вы разыграете как по нотам ваше омоложение. Неужели всё затеялось ради нового тела?

– Мой друг, – улыбнулся Митсэру. – Мудрость дзенина – это умение предвидеть финал с самого начала, ещё до того, как дело примет большой оборот. Это умение не обманываться никакой ложью, не поддаваться никакой клевете. А также это умение до того, как дело примет дурной оборот, найти средство против этого и не допустить дурного. Не придерживаясь раз и навсегда принятых правил, выбирать как раз то, что нужно для данного момента. Умение справляться с несчастьем и превращать его в счастье – вот что такое мудрость дзёнина. И я рад, что вы обладаете подобной мудростью, иначе не явились бы на мой зов.

Рэйден чуть слышно кашлянул и обратился к хозяину пещеры:

– Как всё-таки здорово пользоваться технологиями. Без заданной вами точки вряд ли бы мы смогли найти пещеру.

Митсэру согласно кивнул:

– Да уж, технологии очень хорошо помогают скрасть существование. Даже оммёдо не сможет меня обнаружить среди этих скал, а вот приложение «карты» на смартфоне позволяют это сделать… Прошу вас отведать чай и пока оставить разговоры о делах. Давайте же насладимся напитком, который подарили нам боги…

Утолив голод, но не забив живот, пришло время переходить к завариванию чая – вода уже вовсю бурлила. Весь процесс происходил в полнейшей тишине, в гробовом молчании. Именно благодаря этой тишине участники церемонии могли сконцентрироваться на её звучании – на потрескивании огня, на бурлении кипящей воды, на шорохах процесса приготовления чая.

Негромкие звуки должны были расслаблять, дарить лёгкость и спокойную отрешённость, тишина позволяла Митсэру полностью сконцентрироваться на своих действиях, а гостям – на действиях хозяина пещеры. Они были просты и этим интересны. Хозяин пещеры лёгкими движениями почти символично протер посуду, открыл шкатулку с чаем, насыпал несколько мерных ложечек в большую керамическую чашу. Затем добавил в неё немного кипятка и начал старательно размешивать содержимое бамбуковым венчиком до образования однородной зелёной массы с красивой пеной.

Пятеро гостей смотрели за его действиями. Сейчас процесс заваривания чая напоминал битву не на жизнь, а на смерть – каждое движение отточено, ни одного лишнего взмаха, полное сосредоточение. Казалось, что Митсэру сражается с превосходящими силами противника, задействуя ниндзюцу, и при этом побеждает!

После появления пены в кашицу Митсэру долил горячей воды, что придало "полуфабрикату" нужную консистенцию напитка.

Чаша с поклоном передалась старшему из гостей, Рэйдену Игараси, который предварительно положил на левую ладонь специальный шёлковый платок (фукуса), принял посуду второй рукой и переместил её на ладонь, укрытую защищающей от жара чая тканью.

Рэйден неторопливо сделал глоток, наслаждаясь вкусом и ароматом напитка. После одного глотка край чаши, которого касались его губы, он обтер салфеткой и передал (конечно же, с поклоном) напиток следующему гостю, Иуоо Кобаяси. Тот в точности повторил весь ритуал и передал тяван Аки Тиба.

Таким образом чай обошел всю компанию, объединяя людей, пивших из одной посуды. Последняя, уже будучи опустошённой, вновь пошла по кругу – гости получили возможность осмотреть тяван, полюбоваться её простой красотой.

В это время Митсэру готовил новую порцию чая, и ещё одну, и ещё – то есть, уже для каждого гостя отдельно и в отдельной посуде. Эта порция будет не такой крепкой, как общая, и за ней собравшиеся уже смогут предаться беседе. Разговор почёркнуто простой – никаких насущных дел и волнений, обсуждается главным образом посуда, её нехитрое изящество, словом, эдакий пустой, но успокаивающий трёп, милая болтовня в состоянии полного покоя.

После чайной церемонии гости поблагодарили хозяина за прием. Шизуки убрала посуду, взмахом руки погасила колдовской огонь, а после и сама убралась прочь – дзёнинам пришла пора поговорить о серьезных вещах.

– Кабунага-сан, – произнес по праву старшинства Рэйден. – Зачем вы пригласили нас к себе? Почему вы скрываетесь здесь, а не в своей деревне? В какое дело вы хотите нас посвятить?

– Да, Кабунага-сан! – поддержал Хикэру. – Почему мы здесь?

Митсэру мягко улыбнулся и положил одну ладонь на другую. Сейчас на пятерку старых знакомых смотрел не старец, а мужчина в самом расцвете сил. Такой запросто сможет пробежать сто километров и даже не присядет отдохнуть.

– Я собрал вас здесь с единственной целью – устроить Большую Игру…

– Что? – встрепенулся Иуоо. – Неужели появился ещё один человек с огромным боевым духом?

– Да, и один из вас, моих пятисотлетних друзей, сможет завладеть его силами и возродиться молодым. Я не зря скрывался полгода, прячась не только от людей, но и от воинов своей деревни – я боялся спугнуть цель раньше времени. Я наблюдал, анализировал и всё-таки смог определить со стопроцентной уверенностью его причастность к огромному боевому духу.

– Кто это? Кто? – гости от волнения начали вскакивать.

Ещё бы они не вскакивали – каждый из них жил больше полутысячи лет исключительно благодаря нахождению людей с огромным боевым духом. При пожертвовании своей жизни ради какой-то цели выплескивалась невероятная энергия и поглощение её даровало дзёнинам молодость. Последнюю девушку с такими параметрами нашел Митсэру…

И вот опять…

– Всему своё время, друзья мои. Так кто хочет принять участие в Большой Игре? – лукаво улыбнулся Митсэру.

– Конечно же мы все примем! – чуть ли не хором выпалила пятерка.

– Тогда начнём жеребьевку, чтобы определить очередность, – кивнул Кабунага.

Каждый из гостей оторвал от пояса небольшую полоску, прокусил палец и кровью написал своё имя на получившемся отрезке ткани. Митсэру в это время сотворил мудры силы, энергии и величины, после чего выставил руки в последней мудре по направлению к затухшему очагу. Среди сложенных камней тут же взвился бордово-красный огонь.

Пятерка в один миг подхватила свои кровавые записки, подкинула их в воздух. Коричневая, алая, белая, серая и голубая полоски ткани закружились в хороводе, который всё больше и больше сближался. Как только хоровод полосок сблизился настолько, что сложился в разноцветный комок, пятерка в едином порыве указала на огонь.

Комок ткани метнулся в очаг, вспыхнули искры, на стенах заплясали зловещие тени. Спустя пару ударов сердца из огня вылетело имя, состоящее из языков пламени.

– Ну что же, поздравляю с правом нанесения первого удара, – поклонился Митсэру дзёнину, чьё имя продолжало плясать над пламенем. – Имя человека с огромным боевым духом – Изаму Такаги… Но будьте осторожны, этот человек дьявольски опасен.

Дзёнин поклонился в ответ. Остальные четверо мрачно смотрели на эти поклоны. Пока не будет нанесен первый удар – они не смеют вступить в игру. А по опыту прошлых лет, все знали, что первый удар зачастую становился последним…

Глава 4

Конечно, сэнсэй не похвалил нас за такое путешествие. Он пробурчал что-то про пустые головы, про поиски приключений на горящие жопы, и добавил пару крепких выражений относительно того, что чужое горе вообще никого не должно волновать. Всё, как всегда, всё как обычно. Но только вечером он потрепал меня по плечу и сказал, что я всё сделал правильно. Если ко мне взывают о помощи духи, то не стоит игнорировать их призывы – они могут в дальнейшей жизни отплатить.

Я скромно потупился, признался, что сам бы ни за что не поехал, но какая-то чуйка заставила. На это сэнсэй посоветовал дать моей чуйке… звездюлей, чтобы лишний раз не отвлекала серьезных людей от постройки комнаты для благородного оммёдзи. Да-да, сэнсэй тоже решил перебраться на базу. Решил продать свой дом и начать жить в коммуне под предводительством белобрысого хинина.

По крайней мере, мне так хотелось думать. Судя по глазам сэнсэя – это он собрался руководить процессом и клал он с пробором на всё моё желание рулить и управлять.

Из больницы передали, что с женщиной всё в порядке. Мы успели вовремя и спасли её от скоропостижной смерти. Как оказалось, она решила сделать так потому, что была доведена до отчаяния. В семье не было денег, на работу её никто не брал, а муж тоже околачивал пороги в поисках заработка. Ещё и врач сказал, что она никогда не сможет забеременеть.

Всё наложилось одно на другое, и слабая женщина решила уснуть навсегда, потеряв смысл жизни. По поводу звонка я только мог развести руками – звонок был. Кохэку, дочка Мэдоки, умерла два года назад, но каким-то образом смогла дозвониться до меня. Смогла даже через выключенный телефон…

Возможно, это был знак от Оивы, императрицы мстительных духов – онрё, на самом деле прикольной тетки, хотя и со своими заморочками. А может быть просто совпадение, хотя я и не верю ни в одну случайность. Но… чтобы то ни было, однако, Мэдока оказалась спасена, а её жизнь взяла курс на выравнивание. Я наказал Малышу Джо исподтишка наблюдать за ней, чтобы сделать предложение о работе, когда поправится.

Спустя два дня выдалась свободная минутка, и я позвонил Масаши Окамото. После выпуска из старшего класса он не терял со мной связь, но с головой погрузился в подготовку к экзаменам.

Позвонить решил в тот момент, когда в моём кабинете на диване прикорнула Шакко. Она только что вернулась с очередного поручения и теперь старательно делала вид, что заменила всех бурлаков на Волге и волокла баржу аж целых тридцать километров по мелководью.

Я не стал её будить, а укрыл пледом и решил позвонить. Если притворяется, то пусть слушает, а если в самом деле устала, то мой разговор её не разбудит.

Масаши сейчас должен корпеть над очередной задачей, так что небольшой отдых ему не повредит. Отец настоял, чтобы сын пошел на факультет инженерии в очень крутом Нагойском университете. Масаши и сам был не прочь пойти на этот факультет, так как полученные в ходе учёбы связи и знакомства очень пригодятся в будущем. Клан Окамото занимался в основном машиностроением, был связан с военными, поэтому путь в подобный престижный университет и на значительный факультет прочищен для Масаши с той самой поры, как он сказал своё первое «агу».

– Привет огненному тигру! – воскликнул я, когда услышал его "алло". – Как получается грызть гранит науки? Не все клыки сточил?

Клан Окамото в основном практиковал оммёдо огня, потому и делал акцент на пламенных атаках.

– Привет! Клыки в норме – хватит, чтобы укусить излишне дерзких, – ответил Масаши.

– Ой, ты посмотри, какие мы грозные – протянул я.

– Да ты лучше посмотри – какие мы наглые! – парировал Масаши. – Прямо как школота из соцсетей, наглеют ровно до тех пор, пока не встретишь возле дома.

– А ты что, встречал? – не мог я удержаться от вопроса.

– Ну что ты... Мне достаточно было только назвать улицу, дом и настоящее имя засранца, чтобы тот сразу начал каяться и извиняться. Хейтеры наивно думают, что Интернет дает им защиту. А по факту…

– Да уж. Вот не подозревал, что какие-то компьютерные говнюки смогут достать наследника аристократического рода. Неужели спокойствие и невозмутимость не впитываются в вас с материнским молоком?

– Изаму-кун, сам бы я даже пальцем не пошевелил, если бы увидел ругательство в сети, но какие-то два дурачка начали оскорблять подругу. А мне не нравится, когда моя Исико ходит грустная. Поэтому я и предупредил двух школяров о недопустимости подобного поведения, если они не хотят всю жизнь отрабатывать свою глупость на каменных рудниках или же стройке.

– Да, дело серьезное. За честь подруги всегда надо заступаться, – хмыкнул я в ответ. – А этих ребят правильно поучил – надевая маску, подобные герои забывают, кто на самом деле под ней находится.

Я сам помнил, как на районе существовало негласное правило – парня с девушкой не трогать. Если он провожает её после кино, либо после кафешки, то пусть доведет до конца, а уж потом… Да если ещё и не местный, не с нашего района… Тогда паренька могли спасти только ноги!

Сам я в подобных охотах участия не принимал, хотя и не вмешивался – закон каменных джунглей гласит: «Выживает сильный, хитрый и быстрый». Но даже самый отшибленный на всю голову юнец понимал, что когда девушка идет с парнем, то трогать их нельзя – свои же затопчут.

С развитием социальных сетей, к чему приложил руку ваш непокорный слуга, пришла не только доступность в общении, но и возможность обгаживать других людей. Скрываясь за виртуальными масками, прячась за выдуманными никами, закрываясь от людей цифровым щитом одинокие люди-хикикомори находят удовольствие в унижении других. И ведь не понимают, что оскорбляя посторонних в сети, подобные индивидуумы не просто портят настроение другим – они разрушают своё душевное равновесие.

Пытаясь уязвить оппонента побольнее, хейтер проводит часы в подборе наиболее хлестких слов. Находит дразнилки и оскорбления, делает своим смыслом жизни радость от виртуальной победы и… И сам того не замечает, что переносит общение из сети в реальную жизнь. Становится язвительным, хамоватым, дерзким. Портит отношения с окружающими, ещё более озлобляется и замыкается в себе, считая окружающий мир грязным и серым. А ведь начиналось всё с обычного спора, в котором просто перешли на личности…

– Ты зачем звонишь? Просто поинтересоваться моей виртуальной жизнью? – прервал паузу Масаши.

– Нет, что ты, Масаши-кун. Я ещё хотел поинтересоваться здоровьем твоего дедушки, Сейташи Окамото. Как он жив-здоров? Крепок ли его дух? Остер ли его меч? А то, понимаешь, давно его не видел….

– Изаму-кун, ты всегда начинаешь есть рис ещё до того, как выстругал палочки? Неужели необходимо так издалека заходить? Какой у тебя вопрос к деду? – на раз раскусил меня Масаши.

Ну, как раскусил? Я сам дал ему эту возможность. Иногда надо давать чувство небольшого превосходства, пусть оно и мнимое. Это расслабляет и делает собеседника благодушнее. Мне как раз сейчас и нужно было благодушие Масаши.

– Мой проницательный друг, порой мне кажется, что Шерлок Холмс мог бы у тебя поучиться. И не только дедуктивному методу, но и…

– Изаму-кун, я не красавица, чтобы в уши мне лить лавандовую воду, да и ты, я слышал, не располагаешь достаточным количеством времени. Переходи сразу к делу! – оборвал меня Масаши.

– Ух, какой же ты нетерпеливый, мой аристократически выученный друг…

– Я сейчас трубку положу!

– Всё понял, всё осознал и даже успел раскаяться, – тут же пошел я на попятную. – Всё-всё-всё, перехожу к делу. Твой дед предложил мне в качестве вознаграждения за тот эпизод со снайпером…

– Когда ты принял за меня пулю? – уточнил Масаши.

– Совершенно верно. Так вот, если твой уважаемый дед чувствует себя прекрасно и находится в хорошем расположении духа, то…

– Ты долго меня троллить будешь? Я сейчас назову твоё настоящее имя, Изаму Такаги, и скажу адрес, где ты проживаешь, – снова перебил Масаши.

– Не кипятись ты так, а то свисток засвистит, – хохотнул я в ответ. – Ладно, больше не буду. Можешь у него спросить – его предложение ещё в силе? Он предложил мне возможность поступить в любой институт или университет после окончания старших классов.

– А ты выбрал универ?

– Да, – я покосился на окно, за которым строители обустраивали спортивную площадку. – Я хочу поступить в Рикугун сикан гакко.

– В Армейскую военную академию? – присвистнул Масаши. – А у тебя губа не дура.

– А что, с этим какие-то проблемы?

– Изаму-кун, ты меня, конечно, извини, но ты же понимаешь, что опять суешь своё татуированное лицо в рассадник аристократов? Там обучаются в основном те, кто не смог проявить себя в ином поприще, кроме как исполнение приказов. Но зато высокомерия от высокородности будет немеряно! Каждый глист будет мнить себя ровней императору!

Я нарочито громко вздохнул:

– Конечно, понимаю. Однако, мне нужно именно туда. Если у Сейташи Окамото возникнут проблемы с моим поступлением, то…

– Изаму-кун, не берусь ничего утверждать. Всё-таки у деда есть кое-какие подвязки на военном поприще. Ладно, я спрошу, а потом дам ответ.

– Отлично. С меня подарок.

– Ага, если такой же, как твой стебный разговор, то можешь сразу подарить сэнсэю Норобу – он уже привык тебя наказывать, – хихикнул Масаши в ответ.

– А ты злой, Масаши. Злой и мстительный.

– Не забывай, что именно этот «злой и мстительный» будет передавать твою просьбу!

– А-а-а, ты ещё и шантажист, каких поискать!

– Жди ответа, мой низкородный друг! – с пафосом откликнулся Масаши, после чего отключил телефон.

Я повертел мобильник в руках и бросил на бумаги. Осталось только ждать. Уверен, что Масаши не подведет, но вот сможет ли его дед пропихнуть в военную академию хинина?

Сложил пальцы перед лицом и в этот момент наткнулся на взгляд Шакко. Она из-под ресниц следила за мной. Я вопросительно кивнул, мол, чего скажешь?

– Ну и зачем тебе это надо? – без прелюдий спросила Шакко.

– А затем, что оттуда открыт путь в высшую военную академию. А вот это уже такой уровень, какого не каждый аристократ сможет достичь. И уже с помощью той академии я достигну титула аристократа.

– Но как?

– Каком вверх, – хмыкнул я в ответ. – Ты разве не видишь, как сейчас нагнетается атмосфера в мире? Девяносто процентов всех богатств мира принадлежит гражданам Северной Америки, Европы и таких стран Азиатско-Тихоокеанского региона, как Япония и Австралия. И богачи, в своём стремлении стать ещё богаче, готовы глотки рвать друг другу. До возникновения искры, от которой полыхнет мировой пожар, остаются считанные часы, если не минуты, так что военное дело будет очень и очень востребовано. А у хорошего военачальника титулов будет, как у рыбака чешуи…

– И потом ты станешь, как эти… При галстуке и парадной форме. Чушки, наполненные высокомерием и презрением, – бросила Шакко.

– Да вот уж нет. У меня как раз против этих ребят и чешутся руки… Тысячи лет они беззастенчиво грабили народ и купались в роскоши. Тысячи лет мерились друг перед другом родословной, а по факту… А по факту ничего из себя не представляют. Знаешь, что на детях гениев природа отдыхает? Так вот, если один человек сумел построить империю, то это только его заслуга, а вовсе не его детей. Дети должны сами пробивать дорогу в жизнь, а не пользоваться благами, доставшимися от родителей.

– Странно рассуждаешь, Изаму. Если ты так ненавидишь аристократов, то почему дружишь с ними?

– И среди них попадаются нормальные ребята. И как раз эти ребята тоже хотят поменять существующий строй. Если мне, хинину, удалось закончить старшую школу, где учатся одни «высокомерные чушки», то это уже вызов существующему строю.

– И что дал тебе этот вызов? Только то, что на тебя сурово косятся? Неужели ты и в самом деле думаешь, что аристократы дадут тебе пробиться дальше? Дадут низкородному червю шанс взлететь на их уровень…

Я покачал головой:

– У меня есть слово старого аристократа, который сам подарил его. А это для него крепче стали меча. У меня есть какая-никакая, но поддержка клана Утида. В конце концов, у меня есть друзья, которым я помогал.

– Кстати, а что у тебя с той девчонкой, Кацуми? Она всё также сохнет по тебе?

Кацуми… От одного этого слова потеплело в груди. Я боялся сам себе признаваться, что Кацуми Утида единственная из всех девушек, кто запал мне в душу. К другим я относился как к средству достижения очередной цели, а вот Кацуми. И в то же время не позволял ей приблизиться ко мне, чтобы не дай Бог кто снова посмел её обидеть, пытаясь ранить меня.

– Она моя хорошая подруга. Я рад, что знаю её, а к тому же, она обучала меня в «Оммёдо Кудо» и я даже добился определенных успехов. Конечно, она была сильнее меня, но никогда не пользовалась силой мастера. Я никак не могу перешагнуть порог «специалиста», но стараюсь всеми силами… Возможно, в академии у меня получится сделать рывок.

Кицунэ потянулась, отчего её левая грудь отчетливо прорисовалась под одеялом:

– А если мне тоже отправиться с тобой в военную академию? А что – руководить я умею, убивать тоже…

Я не успел ответить, когда в кабинет без стука вломился разгоряченный Тигр:

– Там… там…

– Тарам-там-там, – поддержал я. – Тигреныш, если начинаешь учить язык Тилимилитрямдии, то надо говорить не «там», а «трям», что означает – здравствуйте!

– Чего-о-о? – протянул он. – Да нет, там это…