Якудза из другого мира 12 Часть первая

Глава 1

Молодой человек в медицинской маске невозмутимо смотрел, как господин Абэ поедает свой обед. Тот уже закончил с супом и теперь перешел к мясному блюду. Официант в стилизованной черной одежде как раз принес новую порцию блюд.

Они находились в неприметном ресторане Токио под названием «Ниндзя Синдзюку». Играла тихая музыка – незримый музыкальный инструмент кото издавал трогающие за душу звуки.

– Напрасно вы не взяли себе порцию, мастер, – проговорил господин Абэ, отправляя в рот очередной кусок мяса.

– Я не ем подобное, Абэ-сан. Здесь слишком много химии, – неторопливо ответил собеседник.

– Боитесь химии? – удивленно поднял бровь господин Абэ. – И это с вашими-то способностями…

– Мои способности никак не связаны с отравой, которую подают в ресторанах, – покачал головой собеседник. – Растрачивать мои способности на подобную гниль всё равно, что забивать гвозди микроскопом. Слишком дорого и глупо.

– Ну и зря. Тут вполне достойно кормят, – господин Абэ принялся за кусочки мяса из антилопы.

Из поджаристых кубиков выделился красноватый сок. Господин Абэ отложил палочки в сторону, взял кофейную ложечку и, зачерпывая выделенную жидкость, начал прихлебывать своеобразное «консоме».

Возле их столика снова беззвучно появился официант. Наполнил бокал собеседника господина Абэ водой, а господину Абэ подлил в чашечку сакэ. После этого человек также беззвучно растворился. Старался соответствовать тематике заведения.

– Когда-то у меня была в подчинении деревня, – задумчиво проговорил собеседник господина Абэ. – Когда-то у меня были соратники. Теперь же, из-за одного белобрысого хинина я лишился всего этого. Остался всего один человек, с которым мы делили многое в этой жизни…

– Да, друзья приходят и уходят, – сожалеюще вздохнул господин Абэ.

– Я не говорил о друзьях, Абэ-сан, – покачал головой собеседник. – Соратники… Люди, с которыми мы очень долгое время провели вместе. У нас была общая цель, общее стремление. Двигаясь вместе, мы поддерживали друг друга и не давали друг другу пропасть. Заняли верхушки в своих деревнях, но вот из-за одного хинина… Почему же вы наняли комиссара Мацуду убить его, Абэ-сан?

Господин Абэ поперхнулся и закашлялся. Собеседник не пошевелился, глядя на покрасневшее лицо пожилого человека. Господин Абэ схватил со стола свободный бокал с водой и отпил, проталкивая застрявший в горле кусочек.

– И даже не пожалели своего сына, чтобы уничтожить этого хинина. Чем он так важен? – продолжил собеседник, когда господин Абэ отнял стекло бокала от губ.

– Чем он так важен? Хм… А вот эта «важность» как раз и была записана в Свитке Тигра, – грустно усмехнулся господин Абэ. – Где тот свиток теперь? Где ваша пепельноволосая соратница?

– Господин Абэ, я могу предположить, что её путь оказался таким же коротким после встречи с хинином, как и у вашего сына, – склонил голову на плечо собеседник. – Что же, если вы не скажете мне о содержимом Свитка, то придется его добывать самому, а это время, которое играет против нас. Ведь оно играет против нас, не так ли?

Господин Абэ оглянулся по сторонам. Конечно, полностью потайным их небольшой закуток, огороженный бамбуковыми стенами, назвать нельзя. Но всё-таки ограниченное помещение давало небольшое уверение в конфиденциальности.

– В этом свитке было записано повеление императора Японии. Повеление от конца шестнадцатого века, и оно касалось непосредственно хинина Изаму Такаги, – проговорил господин Абэ. – Мне казалось, что вы удосужились заглянуть в Свиток прежде, чем отдали его той красивой женщине…

– Вы ошиблись в своих предположениях, – мягко ответил собеседник. – И что же было в нём? Что за повеление?

– Насколько вам известно, кодексом «Тайхорё» был установлен долгое время остававшийся неизменным порядок получения рангов, действовавший до Реставрации Мэйдзи. Ранги получали все придворные – и мужчины, и женщины…

– Один император не имел ранга. Для членов императорской фамилии существовала особая система, определявшая их положение в семье. Для них имелись четыре градации, принадлежность к которым зависела от степени родства с императорским родом. Сначала все сыновья и братья императора получали титул синно (ближайший родственник монарха) и один из высших рангов, – продолжил собеседник речь господина Абэ.

Тот в ответ кивнул и отправил в рот ещё один кусочек мяса. После тщательного пережевывания и проглатывания пищи, он сказал:

– Постоянное расширение императорской семьи было существенной материальной проблемой для императорской казны, поэтому начиная с девятого века многим сыновьям и внукам императоров стали давать фамилии и отдельные владения. Для придворных существовало восемь рангов с добавлением начального ранга и со множеством подразделений на ступени и степени, в сочетаниях дававших тридцать градаций. За небольшим исключением, все обладатели первых трех рангов («ки» — «благородные») и многие обладатели четвертых и пятых рангов составляли придворную элиту.

– Я знаю историю, господин Абэ, – чуть наклонил голову собеседник. – Не могли бы вы перейти ближе к делу.

– Я и так близок к делу, как никогда. Если вы знаете историю, то просто обязаны знать, что первые пять рангов мог даровать исключительно император. Так вот, Свиток Тигра содержит указание императора вознаградить хинина Изаму Такаги и назначить ему пятый ранг ки. Это приравнивало его к дворянской знати – кугэ. До Реставрации Мэйдзи он мог считаться кадзоку, а после неё ранг приравнивался к титулу барона. Вот о чем был Свиток Тигра.

– И в чем же дело? Получил бы хинин этот титул и жил бы с ним…

– В том, что нельзя ему получать титул аристократа! На этот счет было пророчество. И, судя по моим источникам, это пророчество вновь прозвучало совсем недавно, – поднял вверх палец господин Абэ.

– Я думаю, что вы откроете смысл данного пророчества, господин Абэ. Перестанете темнить и плести словесные кружева…

– Оно прозвучало примерно так, – господин Абэ почесал переносицу, как будто это могло помочь ему вспомнить что-то важное и произнес: – Как только нищий хинин Изаму Такаги станет аристократом, то наступят темные времена. Он уничтожит одну половину Земли, а его дети уничтожат вторую. Из мира уйдет магия оммёдо с приходом воплощения мести. Вот такое вот доброе предсказание. И по моим данным совсем недавно в клане якудза Казено-тсубаса-кай это пророчество прозвучало во второй раз. Почти слово в слово его повторила девочка, обладающая даром предвидения.

– А кто произнес первое пророчество? – спросил собеседник.

– Первое пророчество записал мой далекий предок, когда за воинские заслуги получил звание из рук принца Сётоку.

Собеседник вздернул брови.

– Да, от мой знатный род идет от седьмого века, – усмехнулся господин Абэ. – В тот год мой далекий предок спросил у побежденного демона – как прервется его род? И демон перед смертью сказал, что в тот год, как хинин Изаму Такаги обретет звание аристократа, род Абэ прервется навсегда. Поэтому в семнадцатом веке мой предок едва не поседел, когда император подписал указ о присвоении звания хинину. Но тогда Изаму исчез в битве с Ямата-но-Ороти… Исчез, чтобы появиться сквозь четыреста лет снова.

– Поэтому вы так стараетесь убить его?

– Да, но я не должен делать этого своими руками, чтобы не навлечь проклятие на свой род. Его защищают черные силы и весь мой род, начиная от первого Абэ и заканчивая мной будут вечно гореть в Дзигоку, если кто-то из Абэ убьет хинина.

– Но ваш сын… Он попытался это сделать.

– Мой сын был глуп. Он не послушался меня! – господин Абэ ударил кулаком по столу. – Пример с комиссаром Мацудой ничему не научил моего отпрыска. И поэтому он сложил голову в борьбе с хинином. А я говорил господину Ицуми, чтобы он не брал моего сына на охоту за хинином. Говорил, но мой сын своенравен и глуп… был…

– Что же, вам не стоит волноваться о хинине. Митсэру Кабунага никогда не отступает от своей цели. Пусть у меня остался всего один соратник, но в той Большой Игре, которую мы запустили, он достойный противник. Один из лучших в моей свите. Если он тоже не справится, то я сам примусь за этого хинина.

Человек в маске не стал говорить, что он в душе надеялся на проигрыш своего последнего соратника. Ведь тогда весь боевой дух Изаму Такаги достанется ему, а это означало безоговорочное бессмертие.

Господин Абэ наградил его улыбкой, в которой сквозило неприкрытое сомнение:

– После того, как хинин вырывался из таких сложных и смертельных ловушек, я думаю, что вам лучше постараться напасть на него вдвоем.

– Господин Абэ, предоставьте в деле смерти думать мне, – человек в маске, в котором многие читатели уже успели узнать Митсэру Кабунага, встал и поклонился господину Абэ.

– Поговаривают, что у этого хинина появилось прозвище… Идущий во тьму… – сказал Абэ.

– Я слышал об этой легенде. Легенда много приукрасила, добавила несуществующую месть, но… Когда впервые прозвучало прозвище Идущего во тьму, то на поле битвы и в самом деле полегло немало народа. Причем, там были не только люди, – интригующе закончил Кабунага.

– Не только люди, – эхом повторил Абэ. – Ещё и другие существа… Я этого не знал. Но что касается Идущего во тьму… Ведь он тоже перешел вам дорогу в своё время. Насколько я знаю, он убил вашего племянника? И даже покончил с вами?

– Меня трудно убить без моего желания, – глаза над маской сощурились, выдавая улыбку собеседника. – А что до племянника… Он сам выбрал работу на якудзу. А подобная работа всегда совмещена с риском для жизни.

– Что же, у вас осталось совсем немного времени, господин Кабунага, – произнес господин Абэ. – Насколько мне стало известно – Свиток Тигра оказался в руках Такаги. И он не преминет им воспользоваться, так как мечтает стать аристократом. Это ему нужно ещё и для женитьбы на дочке клана Утида…

– Не волнуйтесь, господин Абэ, я позабочусь о том, чтобы Земля осталась в целом состоянии. Прощайте, – с этими словами Кабунага растворился в полумраке ресторана.

Сделал это так же изящно и плавно, как до этого делали официанты. Только что был и вот его нет. Но в отличие от официанта, которого научили только растворению в полумраке, Кабунаги был настоящим ниндзя. Мало того, он был самым древним ниндзя на планете. Три существа на Земле могли соперничать с ним в этом звании, а раньше их было семь…

Но четверо уже полегли в нелегкой схватке с хинином и его помощниками. Четверо ниндзя, которым посчастливилось найти в своё время волшебную мазь, дарующую возможность жить долго.

Теперь же надо было предупредить Рэйдена Игараси, дзёнина деревни сверкающих стрел, о выпавшем шансе поучаствовать в Большой Игре.

Стоило только собеседнику раствориться, как господин Абэ попросил счет. Через несколько мгновений официант беззвучно появился возле стола. Он положил на стол счет, сложенный в виде сюрикена ниндзя, собрал опустошенные плошки, а после также тихо растворился.

Господин Абэ не без некоторой доли отвращения полез в свой бумажник. Он втайне надеялся на то, что за обед заплатит Кабунаги, чтобы показать свою лояльность по отношению к человеку, потерявшему один из артефактов времен Сэнгоку. Всё-таки из-за Кабунаги Свиток Тигра оказался утрачен…

Счет лежал рядом с плошкой мяса, острым концом упираясь в черную поверхность.

Господин Абэ без лишнего энтузиазма отодвинул плошку, и под ней обнаружил небольшой кусочек картона. На поверхности было выведено: «Вы – пламя свечи!»

Что это? Комплимент от ниндзя?

Наморщив гладкий, как колено лоб, Абэ перевернул картонку. На обратной стороне иероглифы сообщили: «Идущий во тьму задует свечу!»

– Что это такое? – вскричал господин Абэ, вскакивая из-за стола.

Тут же возник очень вежливый метрдотель. Беспрестанно извиняясь и кланяясь, он удивленно разглядывал картонку. Конечно же он сразу послал на розыски дерзкого официанта, но того и след простыл.

Среди официантов его никто не знал. Он поступил на службу этим же злополучным утром, а после принесения счета бесследно испарился.

– Как его звали? Как его имя? – грозно спрашивал господин Абэ у кланяющегося метрдотеля. – Как его имя?

– Он подал документы на Абэ Оми, – дрожащим голосом ответил метрдотель.

– Да, он ещё просил ваш столик, так как сказал, что вы не просто однофамильцы, а какая-то очень отдаленная родня, – проговорил один из официантов и тут же поклонился. – Простите, господин Абэ, мы не знали…

Абэ Иоши вытаращил глаза. Неизвестный назвался Абэ Оми. Именно так звали предка, который стоял у истоков рода Абэ.

Похоже, что напрасно Митсэру Кабунаги назначил встречу в этом ресторане. Или не напрасно, если неизвестный успел устроиться утром? Значит, он знал о готовящемся разговоре?

И это всё могла быть одна большая ловушка для выманивания ценной информации….

– Уничтожить этого мерзавца! Стереть с лица Земли!

Голос господина Абэ зазвучал на такой высокой ноте, что напомнил визг бензопилы, наткнувшейся на металл. Метрдотель поспешил разорвать на мелкие клочки принесенный счет и лично вызвал шофера господина Абэ к крыльцу ресторана. Он не стал дожидаться, пока его посетителя от злости хватит удар на пороге заведения.

В машине господин Абэ задумался о содержании записки. Если этот хинин так просто смог проникнуть в ресторан и его присутствие не почуял даже многоопытный Митсэру, то мог ли дом Абэ служить достаточной защитой? Если в доме ждут ещё ловушки? Ведь проникла в его дом женщина-ниндзя, которая была помощницей Митсэру, так почему бы не проникнуть и хинину?

От этих раздумий разболелась голова. Срочно требовалось что-то такое, что могло отвлечь от разрывающих голову мыслей.

Если вспомнить о женщине-ниндзя, то… Точно! Можно же отправиться к Шизуки! Она так хорошо справлялась с головной болью господина и ещё кое с чем иным…

Господин Абэ даже поерзал на сидении. Если дома не безопасно, то лучше всего отправиться в один из отелей, где его никто не знает. Ни его, ни Шизуки.

Этот вездесущий хинин точно не будет ждать господина Абэ в отеле на краю города!

Эта мысль показалась господину Абэ совершенно нормальной и здравой. Ему следовало отвлечься от дел и забот. Следовало отдохнуть под защитой умелой ниндзя. Причем умелой не только в боевых искусствах.

Он набрал номер Шизуки Исикава и назначил ей встречу. Та безропотно повиновалась. Она знала, что господин Абэ не позовет просто так. Значит, что-то случилось. После этого последовал звонок жене, чтобы успокоить и сказать, что нужно отъехать на пару дней по делам. Жена в ответ только пожелала удачи и даже не стала интересоваться – куда именно отправился муженек.

Уже в отеле господин Абэ заказал в номер ужин, сакэ, масло для массажа. Всё это принесли спустя десять минут. Ещё через пять минут в номер зашла благоухающая легкими цветочными духами Шизуки.

Головная боль улеглась после массажа головы. Затем последовал ужин с приятными разговорами. И тут пришло время чувственным радостям. Вдоволь натешившись, господин Абэ отвалился, как насытившаяся пиявка и равномерно задышал.

Шизуки поднялась с ложа и направилась в душ, чтобы смыть с себя липкий пот.

Переворачиваясь в дреме, господин Абэ случайно задел своим перстнем что-то, лежащее рядом. Это что-то металлически звякнуло, приводя в чувство Иоши и вырывая его из полутумана забытия.

– Шизуки? – прошептал он чуть слышно.

Струи воды в ванной не дали возможности его голосу быть услышанным.

Почувствовав опасность, Абэ протянул руку и коснулся того, что лежало рядом. «Это» было холодным на ощупь, продолговатым и в рассеянном свете рекламного уличного щита отливало металлическим блеском.

Господин Абэ тут же ударил по кнопке выключателя. На кровати лежало танто – кинжал самурая, по виду похожий на маленькую катану. Любимое оружие якудза.

На рукояти алела красная шелковая нить, которая удерживала записку. На картонке было написано: «Свеча вот-вот погаснет! Идущий во тьму рядом!»

Господин Абэ не сдержал крика ужаса, чувствуя, как по его бедрам начала растекаться теплая влага…

Глава 2

В дом этого долбанного господина Тонга мне удалось попасть под видом слуги. Да, пришлось напоить слугу дома Тонга вусмерть, но оно того стоило. После этого принял его личину, скопировал голос и вот – образчик слуги весело шкандыбает в дом господина Тонга.

Не поверите, но мне пришлось около трех недель ходить вокруг да около, чтобы разузнать обо всех ловушках и западнях в доме Тонга. В дневное время большая часть их отключалась, но я отправился вечером. А это значило, что в некоторых местах придется двигаться аккуратно…

Да, клан господина Тонга стал меньше, когда его сын пал от моей руки, а сам он не отомстил убийце. А ведь мог! И он мог и ещё двое благородных засранцев, чьи сыновья не смогли мою душу отправить к праотцам.

Не сделали этого, значит, дали слабину!

Плох тот аристократ, который не отомстил за смерть своего родственника, в глазах японского общества является слабым. И слуги начнут переходить к более сильному господину, и другие кланы станут взирать с некоторым презрением в глазах.

Да, в то время ваш непокорный слуга состоял в клане якудза и оябун очень много сделал, чтобы сохранить меня, но… Отношение есть отношение.

Сэберо Тонг, Мамору Кичи, Иоши Абэ…

Все три главы могущественных кланов совершили ошибку, оставив меня в живых. И теперь эта ошибка уничтожала их один за другим.

У меня не было к этим мерзавцев претензий, кроме одной – мне хотелось жить. И хотелось, чтобы оставались в живых близкие и почти родные. А так… данные разведки донесли, что как раз эти три клана были основными апологетами нападения Монголии на Россию.

К тому же, их судьбу решил белый котенок…

Мамору Кичи пал первым…

С его любовью к гейшам легкого поведения это не представлялось проблемой. Добавить немного специального зелья в саке было не так уж и сложно. Особенно, когда заменял разливальщика в ресторане. После ужина, во время любовной схватки, Мамору Кичи отправился на тот свет, веселить Оиву.

Сердце, понимаете ли… Мамору уже немолод, чтобы скакать на бабах подобно мартовскому коту. Горячий трах повысил давление, а после вызвал закупорку сосудов и всё – откачать не успели. И чем это не мужская смерть?

Да, я пошел по сталинскому пути, заповедуя его фразу: «Нет человека – нет проблемы!» Именно так я объяснил смерть Кичи своему сэнсэю. Параллельно пришлось рассказать о правителе из своего мира. Сэнсэй одобрил и самого Сталина, и его действенные методы. Даже назвал Иосифа Виссарионовича великим сёгуном.

Правда, мой сэнсэй не знал, что именно Мамору первым из трех выбрала сама Оива. Её почти целая статуэтка всё ещё стояла на моем столе. Красивая девушка из черного материала, похожего на пластик и мрамор одновременно. Только макушку оставалось слегка доделать…

Как Оива выбрала троицу?

Когда я пришел в один из дней домой, то на своей кровати увидел голубоглазого белого котенка. Он свернулся клубочком на подушке, а перед ним лежали три фотографии. Белый хвостик постукивал по фотографии сухого, как еловая ветвь, лица с большими залысинами.

Вторым стал Тонг… Господина Абэ я оставил на сладкое. Да, покошмарил слегонца, показал, что он нигде от меня не скроется.

Абэ заслужил свою порцию звездюлей и потных ладошек, потому что… Впрочем, вы сами видели и слышали его разговор в ресторане с тем охреневшим ниндзя Митсэру. Почему охреневший? Да потому что я узнал о его Большой игре!

Ладно, обо всём этом потом. Сейчас надо пройти в хоромы Тонга.

И вот, я уже проникаю в его дом. Сканирование глаза прошло успешно – ещё бы, ниппэрапон копирует носителя полностью, до самого последнего прыщика на заднице. Я прошел на территорию, кивнул стоящим с оружием охранникам.

Два здоровенных лба с кирпичеобразными харями посмотрели на то, как я прохожу металлоискатель и даже не кивнули в ответ. Вот грубияны какие… Если поднимется шумиха, то убью их без сожаления.

Сам дом господина Тонга напоминал картинку из журнала «дорохо-бохато». Сплошь стекло, металл, бетон и прочие современные ухищрения. Традиционный пруд с карпами раскинулся слева. И то, он не избежал веяний моды – выкопан не плавными линиями, а исполнен ломанными краями, словно болванку разорвавшейся ракеты изнутри залили водой. И карпы плавали суровые, недовольные жизнью, того и гляди – вылезут и набьют морду случайному прохожему.

Справа от центрального дома был одноэтажный домик для слуг. Туда-то я и направил свой легкий ход. Осталось дождаться ночи, а потом…

– Акито, где ты шляешься? – приветствовал меня на пороге хмурый мужчина в костюме.

– Господин, прошу прощения. У меня был выходной, встретил старого знакомого, – проговорил я с вежливым поклоном в тридцать градусов. – Мы слегка посидели, выпили по паре тяванов саке…

– Ты разве не знаешь, что господин Тонг терпеть не может алкогольного запаха? – нахмурил кустистые брови «костюм».

– У меня же выходной, – жалостливо ответил я. – А до завтрашнего дня всё выветрится.

– Иди спать, ублюдок, – процедил «костюм».

Когда я проходил мимо него, то мне в зад прилетел неплохой пендель! Я едва не пролетел дверь насквозь, только выставленные руки смягчили удар.

– Ха-ха-ха, да тебя ноги не держат! Вот же пьянь!

Вот как! Ну и порядочки. Что же, запомним это…

Этот утырок даже не представлял, что мальчик для битья уже не тот, каким он уходил раньше. Если бы он только знал, что я за пару секунд могу его напомаженную голову засунуть в его же зад… Да, тогда он не был бы таким самоуверенным мудаком…

– Простите, господин, – оглянулся я на него и задержал внимание на деталях лица и прически. – Я споткнулся и иду спать…

– Вали-вали! Не забывай, что ты находишься здесь только благодаря моей доброте! – рявкнул «костюм».

Что же, я достаточно запомнил. Как только сгустятся сумерки и наступит время действовать, я вспомню про этот пендель… Хотя…

– Господин, а не хотите ли вы принять ручку в качестве подарка? – я вытащил из кармана пластиковую ручку, толщиной с палец и протянул хмурому.

– Что? – он взял с моей ладони ручку и посмотрел на неё. – Дешевую безделушку подсовываешь? Да ещё и поцарапанную? Акито, ты совсем с ума сошел, такое предлагать? Уходи с глаз моих, пьянь!

Он отбросил ручку с таким презрением, словно это была холодная и мерзкая лягушка. Ручка отлетела в сторону, запрыгала по полу. Только бы не разбилась…

– Простите, господин, простите, – запричитал я, после чего схватил ручку и ретировался прочь.

У слуги Акито я вызнал, что его комната третья по коридору. Да уж, комнатушка так себе, очень средней паршивости – больше похожа на пенал, чем на место для жилья. Шкаф, тумбочка-холодильник. Компьютер и вентилятор. Японский минимализм во всем его хреновом проявлении.

Туалеты и душевые в конце дома. Мужские и женские отдельно, хотя Акито пару раз и появлялся в женском отделении вместе с одной симпатичной служаночкой Кэори... Это он мне сказал «по самммому бальшшоомммму скрету».

Небольшие операции с ручкой были завершены быстро. Она сделала своё дело, выполнила то, ради чего я взял её с собой. Дальше мне оставалось только подождать.

Я нашел матрас и раскатал его на бамбуковых циновках. До ночи ещё было несколько часов, поэтому можно было чуточку отдохнуть. Но, отдохнуть не получилось…

– Акита-сан, – послышался легкий стук в дверь. – Это я, Кэори… У меня кончилась вода, у вас не найдется лишней чашки?

А вот и небольшой секрет Акиты. Неужели судьба вознаграждает меня за пендель несколькими хорошо проведенными часами? Что же, по крайней мере у Акиты будет неплохое алиби, а вот у «костюма» будут проблемы.

Я запустил миловидную девушку в свою комнату. Несколько слов, потом дверь на ключ и вот мы уже кувыркаемся на матрасе. Кэори только закрывала рот, чтобы не простонать и не выдать своим присутствием нарушение в комнате холостяка.

Покувыркался «Акита» на славу. Кэори даже не смогла подняться, чтобы пойти в свою комнату, поэтому прикорнула на моём плече, чуть приоткрыв рот и пуская слюни. Перед этим она сообщила мне, что сегодня было просто великолепно и необычайно… Этим сообщением она заставила меня только усмехнуться.

Когда её дыхание стало спокойным и размеренным, я поднялся с развороченного ложа и начал преображение. Перед глазами вызвал образ хмурого мужчины. Постепенно я заставил своё тело принимать его образ и подобие. Не зря же так пристально рассматривал того весельчака, запоминая каждую черточку. Оммёдо замены голоса тоже сработало на отлично. Недаром сэнсэй Норобу столько времени провел со мной над проработкой этого навыка.

После того, как взглянул в небольшое зеркальце на стене, остался доволен результатом. Только родная мама сможет меня сейчас отличить от своего хмурого сыночка. Но бездушные камеры вовсе не были родной мамой, поэтому они бесстрастно зафиксировали поздней ночью выход «костюма» из дома прислуги.

Да, на мне не было костюма, но и обычное кимоно сойдет для такого дела. Кто будет спать в костюме? А так я шел по территории, позевывая и почесываясь, как будто только что проснулся. Охранники проводили меня взглядом, когда поднялся по ступеням к двери главного входа.

– Снова ночной вызов, Гото-сан? – спросил один из охранников.

– Угу, – буркнул я голосом «костюма». – Наш господин и днем и ночью печется о нашем благе. Жаль, что порой он не в духе…

– Да уж, сегодня он точно был не в духе, – покачал головой охранник. – Желаю вам спокойной беседы, Гото-сан.

– Несите службу, господа, – проговорил я в ответ недовольным голосом. – Состояние господина Тонга никак не должно сказываться на вашей бдительности!

– Простите, Гото-сан, – поклонились охранники в ответ.

Я нахмурился и двинулся в сторону отодвигающихся дверей. Да, теперь это были не двери из реек и рисовой бумаги, но из пуленепробиваемого стекла, не пропускающего холод и возможную смерть с дальнего расстояния.

Отодвинуть дверь в сторону мне помогли отпечатки пальцев Гото. Снять их с ручки не составляло труда. Тонкая пленка с ручки охотно переместилась на окончания моих пальцев. Теперь же эта пленка позволила мне проникнуть в жилище господина Тонга.

Коридор разрисован в стиле суми-э, то есть якобы тушью. Туманные рассветы, бамбук, горы и журавли. Если не знать, что в этих рисунках скрыты ловушки, то можно было даже полюбоваться творением неизвестного дизайнера. Впрочем, если бы тут даже были нарисованы голые девушки с большим размером грудей, то я бы не остановился для разглядывания.

Вот тут должны быть острые шипы, вырывающиеся из скрипучих циновок. Вот если наступить сюда, то сверху рухнет плита весом в тонну. Вот если дернуться в правую сторону, то тело утыкают мелкие дротики, чьи острия тщательно смазаны сильнодействующим ядом.

Ещё десяток других ловушек, какие не пройдет непосвященный человек.

Господин Тонг знал толк в защите своего дома. Вот только он не знал, что враг придет изнутри. Акита стал его слабым звеном. Ох, как же долго я вторгался в доверие к этому слуге…

Вот и комната господина Тонга. Я не стал стучаться, а просто отодвинул дверь в сторону. Сэберо Тонг сидел в кресле перед большим телевизором и смотрел бой сумоистов. Как раз сегодня был финал соревнований.

Я тихо усмехнулся. Эти борцы всегда у меня вызывали усмешку. Столько мяса и мощи… В двадцать шестом году прошлого века к соревнованиям стали допускать спортсменов весом не менее шестидесяти четырех килограммов и ростом не ниже ста шестидесяти четырех сантиметров. В настоящее время вес начинающего борца должен быть не меньше семидесяти килограммов, а рост не ниже ста семидесяти трех сантиметров. У нынешних борцов — рикиси — рекордный вес перевалил за двести килограммов.

– Гато? Зачем вы здесь? – спросил Тонг, устремив на меня тяжелый взгляд.

– Я не Гато, господин Тонг, – покачал я головой. – Вы ошиблись… Можете называть меня Идущий во тьму…

С помощью небольшого оммёдо я заставил свои плечи дымиться подобно тлеющему костру. Специфическое оммёдо. Ни на что не влияет, но эффект устрашения дает неплохой.

– Вы всё-таки пришли ко мне, – вздохнул Тонг. – Я ждал вас, убийца…

Ждал? Что он имеет в виду?

Я быстро окинул взглядом помещение. Где-то ещё скрыты ловушки? На меня нацелены ружья с пистолетами? Под ногами проволока или луч лазера?

Но вроде бы даже наметанный взгляд не открыл ничего подозрительного. Никаких растяжек, скрытых бугорков на стенах, способных выстрелить или выпустить газ. Разве так ждут преступника?

– И вы так спокойны? – спросил я.

– Мы все гуляем по короткому отрезку пути между жизнью и смертью. Когда умер Кичи, то я понял, что его смерть была не простой. Ведь этот бык мог покрыть ещё много телок, но в итоге умер после схватки с одной из них. С проверенной и весьма опытной, которая ни за что бы не допустила подобного…

– И вы поняли, что это дело моих рук?

– Ха! А как тут не понять? То, во что нас втравил господин Абэ, не прощается. Не прощается, как и смерть моего сына. Скажи, ведь это вы его убили? Идущий во тьму…

Я кивнул в ответ:

– Это была только самооборона…

– Самооборона демонического создания? – хмыкнул господин Тонг. – Разве это так называется?

– Как ни назовёте, но ваш сын напал первым, – проговорил я, всё ещё оставаясь в образе Гато. – Остальные тоже получили по заслугам.

– Их всех подставили, – вздохнул господин Тонг. – Подставили, как и меня. Наплели с три повозки, перевернули представление о добре и зле, а после направили на вас. Скажите, если бы не наши действия, вы бы пришли сегодня?

Я только помотал головой в ответ.

Конечно бы не пришел. Если бы эта троица так активно не подталкивала Монголию к нападению на Россию, то я учился бы себе спокойно, зарабатывал социальные баллы и в ус не дул. А теперь…

Теперь я всеми силами старался удержать мир на той хрупкой грани, которая не позволяет ему скатиться в пропасть разорения и смерти.

– Скажите, мой сын… Он умер безболезненно? – спросил Тонг.

– Он умер быстро, – ответил я. – Я никогда не мучаю тех, кто выступает против меня.

– Значит, вы мне тоже подарите быструю смерть?

Я кивнул.

– Что же, я готов к смерти, – сказал господин Тонг. – У меня только одна просьба – позвольте досмотреть соревнование до конца? Я долго пестовал одного бойца, Ито. Под моим началом его тренировали лучшие рикиси. Разрешите мне посмотреть его бой, а потом забирайте жизнь.

– И вы так просто мне об этом говорите? – поднял я бровь.

– Тейкан, – коротко и емко ответил Тонг.

Ох уж этот принцип «тейкан» – принятие судьбы и покорность ей. Японцы много чего этим принципом оправдывают. Каша убежала? Тейкан! Машина водой из лужи обрызгала? Тейкан! Якудза на улице в морду дал? Тоже тейкан, но в следующий раз надо пойти по другой улице.

У нас бы Тонг сказал так: «Судьба-а-а». Да-да, именно так, с протягиванием последней гласной.

Без драки, без лишней суеты, без криков и оров. Просто смирился с судьбой и попросил о небольшом одолжении. Как товарища…

– Тогда окажете мне честь и разрешите присесть рядом? – спросил я.

– Конечно, присаживайтесь, молодой человек. Если вам удобно, то можете даже принять свою прежнюю форму…

– Не нужно, мне ваш управляющий нагрубил днем, когда я пришел в виде слуги. Это моя маленькая месть.

– Ах да, вас же запечатлели камеры… Гато-сан порой так несдержан со своими коллегами. Впрочем, мне уже безразлична его дальнейшая судьба. Ведь моё возмущение его обликом никак не повлияет на ваше решение?

– Тейкан, – пожал я плечами в ответ.

Господин Тонг усмехнулся и перевел взгляд на экран. Как раз там начали объявлять о завершающем поединке, о жемчужине вечера! Два здоровенных японца в набедренных повязках встали друг напротив друга…

К слову сказать, Ито победил в этом забавном, на мой взгляд, виде спорта. Господин Тонг умер с улыбкой на губах.

Глава 3

Пробуждение прошло привычно – я отбил два ведра с водой, которые влетели в мою комнату со скоростью метеорита.

– Доброе утро, мой старый друг! – я увернулся от пяти выпущенных кинжалов, которые с глухим стуком воткнулись в деревянную стенку за моей кроватью. Деревянная панель была настолько измочалена от бросков, что мелкие щепки веером выплеснулись из-под торчащих гард. – Знаешь, скоро придется менять деревяшку, а это уже пятая за полгода. Когда же ты угомонишься-то, в конце-то концов?

– Когда начнешь просыпаться вовремя и выходить на утреннюю зарядку вместе со всеми, – буркнул сэнсэй Норобу и добавил. – И прекрати называть меня старым другом, мне это не нравится.

– А все уже на зарядке? – я выглянул в окно, где основная масса моих подчиненных усердно махали руками и ногами, повторяя движения Малыша, стоящего перед ними.

– Да, все на зарядке. И там они потому, что не шляются по ночам и не тревожат сон престарелого и всеми уважаемого тренера, – пробурчал сэнсэй. – И если бы у тебя была хоть капля совести, то ты бы не бухал, как пьяный слон по металлической крыше гаража, а тихо прокрался и незаметно лег спать...

– Наш Малыш запросто бы справился с Ито, – проговорил я, глядя на могучую фигуру подручного.

Слушать обычное нытьё сэнсэя было скучно, поэтому я переключил внимание на другое. На то, как молодые ребята, бывшие когда-то хулиганами-босодзоку и в большинстве своем не имеющие каких-либо перспектив на будущее, кроме тюрьмы или попадания в ряды якудза, сейчас стали ответственными людьми. Те, кто пришел раньше, теперь стали бригадирами небольших отрядов по доставке и такси. Под их началом уже трудились другие ребята, которые хотели исправиться и зарабатывать деньги честным трудом, а не перебиваться случайными заработками или мелкими преступлениями.

Да и сам Малыш тоже вышел из якудзы по моей просьбе. Как и его напарник, чей дух теперь теплится костюме в форме серебряного орла. Я порой думаю, что может быть Ленивый Тигр был бы жив, если бы не пошел за мной, но... Потом одергиваю себя и говорю, что могло бы многое случиться по-другому, но вышло именно так, как вышло.

– С кем? Кто такой Ито? Твой ночной собутыльник? – тут же сощурился сэнсэй.

Его и без того узкие глазки вовсе превратились в две щелочки, из которых выглядывали внимательные глазки.

– Какой собутыльник? Ты о чем, сэнсэй? – недоуменно уставился я на него. – Я уже забыл, когда в последний раз употреблял эту гадость...

– Вот меня-то ты не проведешь. Пришел сегодня ночью, смердящий алкоголем и пахнущий развратными женщинами, да ещё и такое возмущенное лицо состроил. Скажи лучше, пьянь иномирная, где шлялся?

Я ухмыльнулся в ответ. Вот ничего от сэнсэя не скрыть. Да, я выпил с Акито и переспал с его подружкой, но... Это всё нужно для благого дела. Вот только как объяснить сэнсэю весь смысл моих действий?

– Так было нужно, – просто ответил я.

– Кто из троих? – спросил сэнсэй.

– Тонг.

– Остался последний, – вздохнул сэнсэй и посмотрел на меня. – А что дальше? Хотя бы есть какое-то представление о том, что будет при смерти господина Абэ?

– Когда Оива говорила мне про куколку-окимоно, она утверждала, что с каждым убитым преступником куколка будет расти. В этом она не обманула. Она говорила, что может подарить мне могущество и силу... – я сжал руки, напряг бицепсы. – После последней победы над той женщиной я чувствую себя так, что могу запросто поднять машину. Да, не без небольшой помощи оммёдо, но всё же... А также сказала про моё желание стать аристократом и... У господина Абэ находится Свиток Тигра, который совсем скоро я заберу. А ведь там император самолично подарил мне пропуск в мир аристократов-кугэ. И это тоже правда! Говорила, что ей нужно укрепить грань между нашими мирами, чтобы онрё не проходили в наш мир... Так можно ли хозяйке Дзигоку в этом не доверять? Пока что всё, что она обещала, всё сбывается...

– А может быть такое, что грань миров вовсе не истончается? – спросил Норобу. – Может, всё это происходит иначе?

– С чего ты такое взял?

– Да с того, что Оива своего брата не пожалела! Мы вряд ли справились бы с Эмма в прошлом, если бы не её помощь. И если она не пощадила своего брата, то может ли обратить внимание на двух жалких букашек, которые для неё совершенно ничего не значат? Что такого в том, чтобы взять и рассказать не всю правду? Ведь самая большая ложь обычно скрывается в деталях. Если взять восемьдесят процентов правды, а потом сообщить двадцать процентов лжи, то человек легче поверит в эту большую ложь...

– Оива сказала, что как только окимоно проявится полностью, то нужно будет просто опустить фигурку в воды Токийского залива. И на этом моя миссия закончится. После этого Идущий во тьму исчезнет, а я смогу жить спокойно. По крайней мере она мне так сказала. А пока что не было повода ей не доверять, – склонил я голову на плечо.

– Не было повода, – задумчиво проговорил Норобу, глядя на упражняющихся на улице мужчин. Потом он дернул бровями и улыбнулся, показывая мне на дорогую машину, заезжающую на территорию нашей базы. – А вот к нам приехал тот самый человек, который может помочь с разбором сложившейся ситуации. Изаму, твою дивизию, а ты чего до сих пор в трусах и пахнешь перегаром? Бегом приводить себя в порядок!

Если сэнсэй так говорит, то лучше с ним не спорить.

– Конечно, мой старый друг! Я всё исполню! Уже бегу и...

Шлёп!

– Падаю, – закончил я уже на полу.

Сухая ладонь сэнсэя молнией метнулась к моему затылку и припечатала так, что я не удержался на ногах и нырнул носом вперёд. Я сгруппировался и, перекатившись кубарем, уселся на попу ровно. Взглянул на сэнсэя в попытке найти в его глазах хотя бы намек на сожаление. Но нет, всё тщетно... Сэнсэй смотрел на меня также спокойно, как на бонсай во дворе.

– Чего дерешься, сэнсэй? – хмыкнул я, потирая затылок. – Можно же и по-человечески объяснить.

– Я пытался по-человечески, но один наглый белобрысый хинин почему-то отказывается понимать человеческую речь, – покачал головой Норобу. – И если он до сих пор не понял, что к нам прибыл важный гость, то моя ладонь может опуститься повторно.

– Да понял я, понял, – буркнул я в ответ и снова почесал затылок. – Блин, вот я такой весь из себя крутой, обладаю оммёдо воды, огня, земли и воздуха, а меня до сих пор нахлобучивают, как нашкодившего щенка! Ну ничего, сэнсэюшка, вот выпадут у тебя зубы, я тебе суши жевать не буду!

– Эх, я так и думал, – проговорил сэнсэй и сделал шаг.

Этого движения хватило, чтобы меня сдуло из комнаты, как пушинку. Быстро приведя себя в порядок, я надел выглаженную рубашку, штаны с острейшими стрелками и пиджак со стоячим воротником. Надо бы ещё нацепить галстук, чтобы оттеняли зеркальные ботинки, но... Эту деталь я спецом не стал надевать, чтобы чуточку позлить своего дорогущего сердцу сэнсэя.

Когда же вышел в гостиную, то увидел умилительную картину – два старичка сидели за столом друг напротив друга и неторопливо беседовали. Стоящие между ними тяваны с чаем чуть курились, как будто воду недавно вскипятили. А ведь зеленый чай заваривается вовсе не кипятком, как черный. Тут особый навык нужен и сэнсэй в полной мере обладал этим самым навыком.

Уж на что я был равнодушен к чаям, а вот умел сэнсэй подобрать такие травки, чтобы и кровь взыграла поутру, или наоборот, чтобы успокоилась перед отходом ко сну. Он сам тщательно смешивал и подбирал компоненты, не доверяя этого щепетильного дела другим. Да что там говорить, даже когда я сам заваривал его настои, то у меня всё равно выходило не то, что у сэнсэя. Умел старик подобрать компоненты, умел...

– Господин Танагачи, рад видеть вас в наших хоромах, – проговорил я, вежливо кланяясь гостю.

– Господин Такаги, – вежливым кивком приветствовал меня старый оммёдзи. – Я тоже рад видеть вас здоровым и веселым.

Я церемонно поклонился сэнсэю и сказал:

– Господин Норобу, позволено ли будет мне приземлить пятую точку за вашим столом для переговоров?

– Хорошо ещё, что не на сам стол, – буркнул сэнсэй.

– Нет-нет, что вы, что вы, для этого действия на вашем столе слишком горячий чайник. Но если вам так хочется лицезреть…

– Да садись ты уже, болтун, – досадливо отмахнулся сэнсэй и посмотрел на оммёдзи. – И ради этого вы пришли, господин Танагачи?

– Да, я всегда скучал по вашим веселым перепалкам, – улыбнулся Танагачи. – Когда остался один, то только мысли о вас придавали мне сил и стремления жить.

Я не совсем понял, о чем говорит старый оммёдзи. Нет, я не такой дурак, каким меня пытаются порой выставить, но вот что именно говорит оммёдзи? Остался один? Силы и стремление?

– Судя по роже нашего дорогого хинина, он ещё не в курсе того, кто я, – всё с той же довольной улыбкой проговорил Танагачи.

– У меня времени не было, да и рассказывать раньше времени не стоило. Предоставляю эту возможность вам, господин Танагачи.

– Господин Такаги, позвольте мне кое-что вам продемонстрировать, – сказал с поклоном оммёдзи.

Уже на первой фразе оммёдзи до меня дошло что к чему. Да, у нас и в самом деле после возвращения из прошлого не было времени поговорить с сэнсэем. Слишком быстро начали раскручиваться события и слишком много требовало моего внимания…

Да, у меня возникали мысли о том, что если Норобу дожил до этих дней и стал во главе зарождения якудзы, то куда же подевался Киоси? Пару раз спрашивал об этом сэнсэя, но тот лишь отмалчивался и говорил, что я буду очень удивлен и обрадован в скором времени. Что я узнаю всё сам, стоит лишь подождать немного. И вот…

Тем временем оммёдзи развернулся ко мне и начал преображаться. Это действо я уже видел раньше, когда Киоси переходил в свой природный вид тануки. Но теперь, вместо молодого щенка енотовидной собаки передо мной оказался седой пес. На теле не было ни одного черного волоска, вся шерсть была белее снега.

– Киоси… – не смог я удержаться от выдоха.

– Босс, наконец-то я смогу обнять тебя, – распахнул объятия седой оборотень.

– Киоси, пес ты этакий, – покачал я головой и обнял старого друга, потрепал за ухом.

Правда, потом вспомнил, что обнимаю не молодого щенка, а уважаемого главного оммёдзи страны, и отстранился. Сделал полный уважения поклон обоим старикам и проговорил:

– Преклоняюсь перед вашим терпением и вашей выдержкой. Если вы всё знали наперёд и ничего не сказали, то это дорогого стоит.

– Чего мы знали? Чего мы терпели? – спросил сэнсэй. – Это только оммёдзи Танагачи всё знал, а ты ему, старому и уважаемому человеку, под дверь кучу навалил…

В это время оммёдзи снова принял прежний человеческий вид. Он с улыбкой смотрел на меня, а я сквозь морщины и набрякшую кожу век видел родные черты того самого сорванца, который решил остаться в прошлом.

– Сэнсэй! – воскликнул я чувствуя, как краска заливает щеки. – Не надо об этом вспоминать. Мне крайне стыдно и неприятно!

– Веришь ему? – спросил Норобу у Танагачи.

– Да вот ни капельки. Пусть и рожа красная, а всё равно глаза хитрющие, – хмыкнул Танагачи. – Раскаянием тут и не пахнет.

Мы все трое расхохотались. Я подался вперёд, чтобы по привычке потрепать Киоси по макушке, но осекся. Вовремя вспомнил, что передо мной пожилой и многоуважаемый человек. Танагачи усмехнулся и склонил седую голову:

– Давай, босс! Потрепи слегонца! Я же об этом мечтал четыре столетия!

Я протянул руку и взъерошил седые волосы. Совсем как в прошлом… Совсем как в прошлом месяце у молодого пацана по имени Киоси Аяда…

– Ух, а ощущения всё те же, – проговорил оммёдзи с улыбкой. – И ведь ни на грамм не поменялись. Босс, от души.

– От души, Киоси, – кивнул я в ответ, а потом посмотрел на сэнсэя. – А я-то всё раньше голову ломал – почему ты так долго терпишь дерзкого тануки. Ведь за меньшие косяки людей калечил, а его терпел и только изредка наказывал.

– Ага, когда догонял, – хохотнул Танагачи.

– Да почти всегда и догонял, – хмыкнул Норобу.

– Да? А когда я на одном из камней в твоём саду колечко отложил? – поднял бровь Танагачи. – Тогда не догнал!

– Ну, тогда не догнал, – кивнул Норобу. – Может быть это и было единственным разом. Но в своё оправдание могу сказать, что над моим садом камней кто только не измывался. Да, Такаги-кун?

На этот раз самая настоящая краска ударила мне в щеки. Я уж думал, что сэнсэй забыл про тот неудобный случай, а нет, помнит.

– Это когда вы сказали фразу невероятной мудрости? Как там было… – Танагачи пощелкал пальцами, вспоминая, и произнес. – Нельзя просто так взять и подрочить на сад камней?

Сэнсэй мелко захихикал, глядя на мою покрасневшую рожу:

– На этот раз нам удалось вогнать его в краску.

– Да молодцы-молодцы, – отмахнулся я. – Скажите, это так на вас подействовала та мазь? От десяти призраков? Поэтому вы так долго живете?

– Да, – кивнул Танагачи. – Поэтому… Я пытался снова возродить тот рецепт из уничтоженной деревни, но в итоге мне не удалось даже близко подобраться к нему. Десять призраков были последними, кто знал тайну деревни Хигасидори префектуры Аомора…

Мы помолчали, воздавая дань уважения храбрым женщинам, вступившим на путь мести. Потом я рискнул нарушить молчание:

– А как же Гоэмон? Он тоже…

– Нет, Гоэмон прожил долгую жизнь, борясь за правое дело и помогая нам, но… Когда пришел его черед, то он умер с улыбкой на губах. Он знал, что у простых людей остаются заступники, что мы не перестанем помогать обычному народу и не дадим его в обиду даже самым отбитым самураям, – проговорил Норобу.

Я хлопнул себя по лбу:

– А как же ваши родители, господин Танагачи? Вы же видели их смерть?

Оммёдзи покачал головой:

– Нет, маленький Киоси не видел смерти своих родителей. Он видел, как их провели по улице якудза из клана Хаганеноцуме-кай. Да, маленькому тануки пришлось даже бросить камень в своего отца, чтобы быть неузнанным. Я был там, босс… Я всё это видел, видел, как закалялся характер маленького тануки. Мне пришлось это сделать, чтобы не нарушить ход событий. А что до моих родителей… Я выкупил их у клана Хаганеноцуме-кай и отправил доживать свой век в довольстве на теплые острова. Они и сейчас там живут, обеспеченные всем, кроме сыновьего общества. Они даже не знают, что их постаревший сын находился рядом, когда сопровождал на острова…

– Тяжко это? – спросил я.

– Это судьба, – пожал Танагачи плечами. – Против неё не стоит идти, а иначе она выкинет не один фортель, заставив пожалеть даже о факте самого своего существования.

– А ваш племянник? – спросил я. – Тот самый, который пользовался телом ниппэрапона?

– У меня не было племянника по крови, – скривился оммёдзи. – Чтобы не возникало вопросов о моём очень долгом существовании, пришлось войти в одну семью. Я же менял имена через каждые пятьдесят лет, и вот теперь взял то, которым меня назвали при вашем уходе после победы у города Эдо. А что до Сакурая… Он был балбесом. Мне ни капли не жаль его. Он всего лишь глупая пешка, которая задумала выйти в ферзи. И его смерть стала ещё одной ступенью к выковке из Киоси мужчины.

– Эх, как же тут всё запутано, – покачал я головой. – Скрываетесь, возрождаетесь, сражаетесь. И это на протяжении полувека!

– Жизнь длинна, а ветер всё также непостоянен, – проговорил сэнсэй, с умным видом отпивая чай.

Я не смог удержаться:

– Да, а любая глупость, сказанная с умным видом и проникновенным голосом, всё также должна трактоваться как мудрость.

Полетевший в меня тяван я поймал. Тут же упал ниц:

– Сэнсэй, только не бей дурака! Это вредно для твоих больных суставов!

Хохот двух старых друзей был моей наградой. Утро определённо задалось… Я словно вернулся в то недавнее прошлое, где не было глобальных проблем, а над миром не висел здоровенный кабздец.

Глава 4

– Такаги-сан, приветствую и желаю долго здравствовать! – церемонно поклонился Масаши Окамото, когда я прибыл к нему в усадьбу.

– Окамото-сан, в свою очередь счастлив засвидетельствовать ваше здоровье и хороший цвет лица, – поклонился я в ответ. – Я обещал своим друзьям сюрприз и вот мы все в ожидании разглядывания чуда.

– Утида-сан, Харада-сан, Шакко-сан, – Масаши повернулся к моим сопровождающим и точно также поклонился. – Безмерно рад видеть вас.

– Окамото-сан, – не замедлили проявить уважение и мои друзья. – У вас чудесный дом и красивый сад. Такаги-сан заинтриговал нас настолько, что мы с трудом сдерживаем нетерпение.

Масаши лично вышел встретить нас из дома, чтобы так засвидетельствовать своё почтение. Мы прибыли к нему субботним утром, чтобы проверить костюмы. Впервые на международных военных играх разрешили использовать боевые наработки.

Да-да-да, теперь молодые люди могли похвастаться не только навыками в выносливости, скорости, силе и мышлении, но и показать широту ученой мысли. Кончено, самые секретные разработки будут оставлены за кадром, но такие вещи, как экзоскелет, совмещенный с пуленепробиваемым жилетом, не являлись большой тайной.

Боевых роботов пока ещё нельзя было использовать, но мне почему-то кажется, что подобное не за горами. Впрочем, если разработки семьи Окамото окажутся на высоте, то рассвет боевых роботов окажется их закатом. Посудите сами – зачем создавать многомиллионных здоровенных бугаев, если с их функциями могут справиться мобильные костюмы?

Поэтому мы и прибыли нынешним утром в угодья семьи Окамото для тренировки и слаживания. Для семьи Окамото наша победа могла стать неплохой рекламой их наработок, а это означало государственные заказы, немалые деньги и возросшее влияние среди других элит. Надо ли говорить, что дед Масаши, а также его отец, с радостью приняли моё предложение выставить свои работы на международные военные игры?

Самого главы клана Окамото не было на месте так же, как и его главного преемника. Дед и отец были в разъездах, старались своим личным присутствием урегулировать возрастающее напряжение в японском обществе. Семейство Окамото всеми силами старалось отодвинуть или ослабить грядущее наступление на Россию. Пока что им это неплохо удавалось, но всё это было до поры, до времени…

Рано или поздно но Монголия начнет наступление на Россию. На границах Бурятии, Алтая и Тывы скопилось немало войск. Монголия делала укрепрайоны, проводила учения вместе со служащими НАТО, а также получала большое количество вооружения, провозимого через Казахстан.

Всё это происходило под эгидой защиты от растущей агрессии со стороны России, по крайней мере так преподносили информационные агентства. Умные люди понимали, что по факту идет накачка оружием одной страны, чтобы развязать войну. Потом последует якобы нападение одной стороны на другую, а за тем пойдет общая месиловка. Так было во времена Великой Отечественной и по этой же схеме сейчас развивалась новая глобальная горячая точка.

Чтобы это остановить, требовалось сделать упреждающие шаги. Возможно даже сотворить упреждающий удар, но до этого никто не хотел доводить. Поэтому по всей Земле сейчас планомерно выводились из строя те люди, которые планировали хорошо нажиться на смерти тысяч и миллионов. Как сказал император России: «Если для сохранения жизни миллионов потребуется жизнь одного человека, то эту жизнь без сомнения нужно отдать… Или забрать, если другого выхода не будет!»

Мир понемногу подходил к той черте, когда запах крови коснется ноздрей и будет уже трудно остановить гуляющую по Земле смерть.

Наш русско-японский конгломерат старательно уводил мир подальше от этой черты. Однако, правители многих стран хотели откусить от России кусок, поэтому всеми правдами и неправдами подталкивали планету обратно.

Но пока что в мире было относительно спокойно. Даже международные военные игры организовали, чтобы убедиться лишний раз – кто сильнее и могуче. Вот поэтому мы субботним утром и кланялись Масаши, приветствуя его на пороге дома.

– Мой дом рад видеть таких благородных людей, – сказал Масаши, продолжая официальную часть приветствия. – Я горд тем, что могу лицезреть вас сегодня.

– Масаши-кун, может обойдемся без лишних танцев? – поморщился я. – Всё-таки рядом нет твоих отца и деда, можно расслабиться немного и вздохнуть свободнее.

– Вы как всегда нетерпеливы и горячи, Изаму-кун, – с пафосом произнес Масаши, а потом улыбнулся. – Да, к демонам все эти раскланивания. Ребята, я рад вас видеть…

С этими словами он обнял нас. Никто не сопротивлялся, а Кацуми заметила:

– Ого, какие крепкие руки. Спорт пошел тебе на пользу, Масаши. Да и сам ты выправился и вообще выглядишь завидным женихом.

– Ага, ещё скажи, что если бы сердце не было отдано одному очаровательному хинину, то могла бы дать повод для ухаживаний, – подколол я её.

– Ну, моё сердце пока что ещё не занято одним очаровательным хинином, – улыбнулась Шакко, подкалывая меня. – Так что…

– Вообще-то оно должно быть занято одним офигенным парнем по кличке Малыш Джо, – буркнул мой большой друг. – И он крайне недоволен услышанными речами его невесты!

– Я не давала ещё своего согласия! – тут же вспыхнула Шакко.

Они как обычно погрузились в спор о том – можно ли считать Шакко невестой Малыша Джо или нет, а я повернулся с улыбкой к Масаши:

– Вот так вот и не осталось у тебя девушек, которым можно было бы запудрить мозги.

– У меня уже есть невеста, – проговорил Масаши. – И вы не поверите, кем она является…

– И кем же? – мы все замолчали, с интересом уставившись на Масаши.

– Старшая дочь императора России, Елена Романова, – с улыбкой произнес он в ответ. – Вот так вот, господа.

Мы переглянулись. Это действительно было необычно. Вот уж удивил Масаши, так удивил. Похоже, что давно мы с ним не виделись, если подобное случилось без моего ведома. А сколько мы не виделись? Полтора месяца? И за это время он успел стать парнем императорской дочки?

– Вот с места не сойду, пока не услышу подробности! – заявила Кацуми.

– А мы поддержим. Будем тут стоять до самого вечера, – поддержала Шакко.

– Уже целовались? – спросили мы с Малышом одновременно.

– Что за беспардонные вопросы? – возмутилась Кацуми.

– Ну, мы сначала хотели спросить про большее, но так как вы рядом… – я не стал продолжать свою мысль, уворачиваясь от легких шлепков Кацуми.

Она же старательно пыталась зацепить по макушке, как будто искала там заветную кнопку, которая выключит поток подколок.

– Вы встретились на приеме, где была куча мужчин во фраках, а красивые женщины потягивали шампанское из фужеров и поблескивали бриллиантовыми колье? – спросила Шакко. – Вы увидели друг друга и между вами проскочила яркая искра? Вы сошлись в медленном танце и кружились на фоне ночного неба и взрывающихся салютов?

– Кто-то слишком много смотрит дорамы. Совсем мозги переклинило, – буркнул Малыш и тоже начал уворачиваться от ударов подруги.

– Да чего там, – отмахнулся Масаши. – Всё просто и банально. У отца с императором была видеоконференция, я тоже там присутствовал. В какой-то момент в кадр попала его дочь. Да, возникла немного неловкая ситуация, но Елена сгладила её. Она поздоровалась со всеми, извинилась за неожиданное вторжение и… обожгла моё сердце взглядом. Я сразу же представил торжественный прием, шампанское, танцы и салюты. Мужчины, не смотрите на меня волками – я всего лишь вас дружески подначиваю. После конференции я нашел Елену в социальной сети. Мы начали переписываться. Потом я съездил в Москву на пару дней, а потом она побывала в Токио. Всё это в большой тайне и при невероятной секретности, но мы… Мы в самом деле понравились друг другу. Вот и всё…

– Вот и всё? – хмыкнул я в ответ. – Ну ничего себе, просто вот и всё. Да ты самец, многоуважаемый Масаши-кун. Ещё и от нас скрывал подобное.

– Ладно, ребята, основную новость я вам рассказал, а вот всё остальное по мелочи расскажу уже после тренировки. Сейчас прошу вас следовать за мной. Не забивайте голову моими рассказами, вам предстоит сейчас многое запомнить.

И ведь сказал, как отрезал. Как не пытались наши девчонки раскрутить Масаши на разговор о свидании – он ни в какую не хотел говорить об этом.

Мы же тем временем прошли в лабораторию под землей, которую клан Окамото организовал на территории своей усадьбы. Девушки ахнули, когда увидели кучу аппаратуры там, где вовсе не планировали этого увидеть. Коридоры под землей, освещенные яркими светодиодными лампами, футуристического вида костюмы, которые были созданы по моему образцу.

Да, приятно вспомнить, как я их создавал в своё время. Как потом показывал Масаши и рассказывал о функционале, который можно приспособить к тому или иному костюму.

Первым у меня шла стихия Воздуха. Костюм Железного человека у меня получился голубовато-белым, с росчерками белых размытых пятен. Весьма стильно – Тони Старк точно бы оценил. Ну да, постебался немного над летающим миллионером, но кто бы от такого не удержался? Цвет костюма символизировал небо, с небольшими вкраплениями облаков, какие любят рисовать мангаки.

Для стихии Земли я взял костюм Шредера из «Черепашек-ниндзя». Пусть в моём мире он был голубовато-стального цвета – тут же он приобрел цвет хаки, да ещё и с пиксельной окраской, чтобы сливаться с кустами и землей.

Стихия Огня получила от меня подарок в виде костюма Капитана Америки. Правда, тут я напрочь выкинул всю звездно-полосатость, а вместо неё поместил красный шар в центр груди и пустил языки пламени по рукам и ногам. Хоть чем-то отомстил америкосам, пусть они об этом никогда и не узнают, потому что в этом мире подобного Капитана не существовало в принципе.

Человек-муравей стал основоположником костюма для стихии Воды. Весьма своеобразный выбор костюма, но я не хотел выбирать костюм Аквамена, так как он мне просто не нравился. А человек-муравей… Ну, по крайней мере у него был костюм, а не обтягивающие гомосексуальные одежки, которые подчеркивали непомерно раздутую мускулатуру и выпячивали непомерно раздутую ширинку.

Ну, а для стихии Молнии Бэтмен пожертвовал свой костюм. Тут уже у меня фантазия закончилась, поэтому я просто убрал ушки мыши, а вместо них присобачил знаки молнии, которую нагло стибрил у Флеша. Так же поступил с нагрудным знаком. Да ещё пустил росчерки молний по костюму. Получился этакий Бэтфлеш, или Флешбет…

Мой серебряный костюм, напоминающий доспехи рыцаря с плащом за плечами, стоял чуть в стороне. Масаши сказал, что сделал некоторые доработки, так что теперь появились новые примочки. Не терпелось попробовать.

– Дорогие друзья, так получилось, что Изаму уже облюбовал себе серебряный костюм. Он уже числится за ним, им опробован и отрегулирован под собственные нужды. Вам же я предлагаю выбрать из тех, что есть в наличии. Но должен предупредить – лучше выбрать костюм той стихии, которой вы обладаете лучше всего, – произнес Мамаши, показывая на костюмы.

– Надо же, – покачала головой Шакко, – А нам Изаму ничего не говорил.

– Хотел сделать сюрприз, – улыбнулся я в ответ. – Если бы сказал раньше, то никакого бы сюрприза не было. И вообще, что за сомнения в действиях босса? Если не говорил, то имел на это основания!

– И какие же? – мягко произнесла Кацуми.

– Я хотел, чтобы вы тренировались лучше и полагались в большей степени на себя, а не на костюмы. К тому же, если бы не новые правила, то вы тогда и не понюхали бы эти костюмы. Так что все ваши претензии проходят мимо. И вообще – критиковать меня можно будет после военных игр. До их окончания я ваш царь и бог!

– Вот как? – усмехнулась Шакко. – А я этим утром видела, что нашего царя и бога гонял по крыше сэнсэй Норобу.

– Между прочим, могла бы и присоединиться, – хмыкнул я в ответ.

– Вот ещё, тогда бы он и меня припахал, – покачала головой Шакко. – А я хотела, чтобы все внимание сэнсея было приковано к нашему царю и богу.

– Вот никак не выходит обойтись без ехидства? – я показательно насупился.

– Никак, – развела она руками в ответ. – Вот и хотела бы, но никак. Придется вам меня терпеть такой, какой я есть.

– Ничего, вот выйдешь за меня – остепенишься, – важно заметил Малыш Джо.

– Ещё один минус в твою копилочку, дорогой, – не замедлила с ответом Шакко.

– Они ещё так долго могут препираться, – кивнул я Масаши. – У нас недели не хватит их переслушать. Давай ближе к делу, дружище.

Масаши выложил на небольшой столик пять устройств, похожих на часы. Хроносалютемы. Черный с молнией по центру. Алый с языками пламени по браслету. Голубой с вырисованными каплями. Коричневый, словно обвитый корнями. Желто-туманный, с отчетливыми завихрениями.

Пять устройств, каждое для своего костюма. Каждое для своей стихии.

– Выбирайте, друзья, – проговорил с улыбкой Масаши. – Вам ещё нужно привыкнуть к своим костюмам, так что выбирайте с умом и оглядкой.

– Мой конечно же вот этот! – выхватила алый хроносалютем егоза-кицунэ.

– Мне же больше нравится стихия воды, – кивнула Кацуми.

– А я большой и важный, мне может пригодиться стихия земли, – прогудел Малыш.

– А может быть лучше стихия воздуха? Станешь легким и невесомым, – не смогла удержаться от подколки Шакко. – Стихия земли как-то больше подходит хининам.

– Может быть и лучше, но я всё-таки возьму коричневое… нечто, – сказал Малыш, надевая браслет на руку. – Ого, холодненький…

Масаши с улыбкой надел черный браслет. Он поднял руку, демонстрируя всем присутствующим его хроносалютем. Я в это время сбоку выцыганил свой серебряный браслет. Так как мой костюм был экспериментальным, то в нем попытались совместить всего понемногу.

– Ребята, этот прибор называется хроносалютем. Он считывает ваши желания и, при помощи небольших роботов-наноидов, воссоздает то, что вы хотели бы сотворить. Если раньше вы делали это при помощи оммёдо, то теперь можете сделать при помощи хроносалютема.

– Ничего непонятно, но очень интересно, – проговорила Шакко.

– Мне лучше показать вам всё наглядно, – ответил с улыбкой Масаши и коснулся своего хроносалютема.

Перед ним тотчас образовалось небольшое облачко. Это облачко приняло форму робота, похожего на муху, если бы у мухи могли быть гибкие держатели с крючьями на концах вместо лап. Я уже видел его, но интересно было понаблюдать за лицами друзей, которые видели подобное впервые.

– Вот это наноид. Микроробот, который связан с хроносалютемом и повинующийся ему во всем. Эти наноиды считывают ваши команды через прибор на руке и создают то, что вы задумали. Нечто огромное и глобальное они пока что создать не в состоянии, но многие оммёдо могут повторить с легкостью. Костюмы же призваны защитить вас и усилить ваши характеристики. Чтобы надеть костюм, нужно приложить пальцы вот сюда и представить, как костюм надевается на вас… – с этими словами Масаши положил пальцы на «экран часов» и посмотрел на черный костюм Флешбета.

Костюм тут же сорвался с пьедестала и подплыл к Масаши. Наручи, наколенники, защита спины и груди – всё это с легкими щелчками закрывалось на теле Масаши, превращая его в человека с Комик Кона. Этакий супергерой на минималках. Впрочем, не всякий супергерой мог то, что было под силу Масаши в черном костюме.

Шакко взвизгнула от восторга и тут же приказала алому костюму приблизиться к ней. Умные роботы-наноиды ужались в одних местах, зато добавились в других, поэтому костюм сел, как влитой. Шакко посмотрела на Малыша и подмигнула ему, соблазнительно проведя рукой по бедру. Тот хмыкнул в ответ и показал отставленный большой палец. Оценил вид подруги.

– Масаши-кун, – спросила Кацуми. – А для чего все эти костюмы? Пусть наноиды и заменяют оммёдо, но разве не проще было бы без них? Не проще обойтись одним оммёдо?

Масаши вздохнул и произнес:

– Потому что всё чаще начинает звучать пророчество о том, что оммёдо в скором времени уйдет из нашего мира. Поэтому многие страны начинают искать ему замену. Поэтому и на военные игры впервые допущены разработки, подобные нашим.

Глава 5

– Огненная Ярость Кицунэ!

Первый удар Шакко я пропустил мимо себя. Она пульнула в меня один за другим восемь горящих лисьих голов. Эти оскаленные пасти щелкнули острыми клыками в считанных миллиметров от моего взлетевшего вверх тела. Да-а-а, пришлось раскорячиться не по-детски, но чего не сделаешь ради тренировки...

Головы пролетели мимо, развернулись и собрались было вернуться, но я каждую из них успел зацепить водяной струёй. Шипение и пар ознаменовали кончину летящих снарядов. От оскаленных пастей остались только облачка пара.

– Брызги Смерти!

Вот эти-то облачка и пронзили водяные бумеранги, выпущенные Кацуми. Эти бумеранги двигались по странной траектории, то поднимаясь, то опускаясь в воздухе. Сбивать их на подлете было бесполезно, поэтому я закрылся плащом. В серебряную поверхность с алым подбоем ударили все пять бумерангов. Пробить не пробили, но вот руку слегка отсушили. Даже сквозь доспехи почувствовал удары.

– А как тебе такое, Такаги-сан? – выкрикнул Малыш Джо, выбрасывая из пола колючие корни неизвестного растения. – Корни Тысячи Дубов!

Эти самые корни попытались оплести мои ноги, но не тут-то было! Я взвился в воздух и выпустил в сторону змеевидных отростков струю пламени. Корни почернели, съежились и через секунду рассыпались угольной пылью. На том месте, где они только что были, затягивался пол.

В тренировочном подземном зале семейства Окамото мы занимались уже больше часа. Сначала было привыкание, обкатка костюмов, пристрелка... И всё это дошло до спарринга. Как всегда – все против меня одного. Впрочем, мне уже не привыкать.

– Да как-то слабоватенько! – поддразнил я в ответ. – Ребята, даю вам ещё одну попытку!

– Тогда так! – выкрикнул Масаши и рванул в мою сторону. – Всполох Молнии!

Он превратился в размытую фигуру, набирая скорость. Вот он слева, вот он уже справа, а в следующий миг уже рядом и заносит кулак. "Всполох Молнии" тем и хорош, что трудно угадать – где противник окажется в следующий миг.

Но только не для меня!

Блямс!

Стальное предплечье уводит удар в сторону, а вторая рука летит в челюсть Масаши. Он отдергивает голову ровно настолько, чтобы удар прошел в миллиметре от цели.

Ну, если пролетел кулак, то у меня же ещё есть локоть!

ШШШШУУУХХ!

Между нами пролетает струя пламени, как будто из огнемета. Чтобы уберечься от неё, пришлось отпрыгнуть самому и отбросить Масаши.

– Зажигалку испугался? – хмыкнула Шакко.

– Не, просто не хотел, чтобы Масаши поджарился. В следующий раз целься точнее, – парировал я, потирая предплечье.

Всё-таки удар Масаши не прошел бесследно. Ударил он хорошо, от души. Если бы не моя реакция, то мог бы и достать до лицевой пластины. Да уж, его скорость заставила меня насторожиться.

– Это новые разработки? – спросил я, отпрыгнув на безопасное расстояние.

– Я знал, что тебе понравится, Изаму-кун, – чуть поклонился Масаши. – Да, увеличение скорости делает носящего костюм настолько быстрым, что человек может даже пробежать по воде пару-тройку километров.

– Даже по воде? А по воздуху? – тут же встряла Шакко.

– И по воздуху тоже, но не очень далеко, метра на три-четыре, – пожал плечами представитель семейства Окамото.

– Так вроде и раньше так можно было, – хмыкнул я.

– Ну да, было. Но Шакко-тян этого не знала, – довольно расхохотался Масаши.

– Эх, похоже, что мы многого ещё не знаем, – покачала головой Кацуми.

– Ничего, скоро всё узнаете и ко всему привыкнете...

– Господин Окамото, ваш отец и ваш дед прибыли с гостями, – в неприметной двери появился слуга Масаши. – наступает обеденное время...

– Вот как? Так быстро время пролетело? – Масаши дотронулся до лицевого щитка, после чего тот втянулся в черный шлем. – Господа, позволено ли будет мне пригласить вас присоединиться за обеденным столом к моим родным и их гостям?

– Окамото-сан, но не смутим ли мы ваших родных? – в том же велеречивом стиле спросил я. – Ведь если мы поставим ваших родных и их гостей в неловкое положение, то сгорим от стыда.

– А мы это можем, особенно Шакко, – заметил Малыш Джо, за что сразу же получил подзатыльник от горячо любимой девушки.

– Я думаю, что все тактично не заметят ваши небольшие промахи в этикете и воспитании, – ответил Масаши и незаметно подмигнул мне.

Я также незаметно подмигнул в ответ. Наши подмигивания не остались без внимания и Шакко насупилась:

– Это вы на меня намекаете? Да я вообще знаю больше каждого из вас! И за столом себя вести умею, и беседу поддержать…

– И в горящую избу войти, и коня на скаку остановить, – подхватил я.

– Если нужно, то сделаю и это! – Шакко ударила кулаком в раскрытую ладонь.

– Да они же подкалывают тебя, дорогая, – Малыш положил руку на плечо подруги.

Серебряный орел, сидящий чуть в стороне, тут же спикировал ко мне, проскочив между Малышом и Шакко. Птица шаркнула крылом по затылку Малыша Джо, словно отвесила подзатыльник.

– Эй, босс, чего твоя птица творит? – Малыш уставился на орла, усевшегося на мою подставленную руку.

– Ничего особенного, – покачал я головой. – Просто ревнует. Ведь Шакко так прекрасна, когда злится…

– А-а-а! Ну, тогда ладно, – кивнул Малыш. – Но всё равно этой птице ничего не светит. Шакко – моя невеста и я её никому не отдам!

– Эй, я не твоя невеста! – тут же взвилась Шакко.

Я вздохнул, почувствовал, как на руке Ленивый Тигр сделал то же самое. Да, погибший друг Малыша Джо, чьё сознание теперь находится в серебряной птице, тоже выказывал сожаление от извечного спора пары.

Серебряный орел хоть и мог говорить, но всегда молчал. Всего лишь раз он сказал, что будет вечно мне служить, но пусть я не заставляю его говорить до той поры, пока он не искупит свою вину. Даже когда мы были в прошлом, то серебряный орел не оборонил ни слова.

– Идемте, – Масаши с улыбкой показал на выход. – Вы же не хотите произвести дурное впечатление своим опозданием?

– Да, мне бы не хотелось выглядеть в глазах твоих родных позорищем, – подхватила Кацуми.

Друзья поняли, что если сейчас не пресечь спор Шакко и Малыша, то можно не только на ужин опоздать, но также на завтрак и обед.

Да уж, эти двое походили на сведенцев – вроде бы и любят друг друга, но постоянно ругаются, ссорятся, мирятся и снова ругаются. Мы с Норобу старались не лезть в их дрязги, только прикрикивали иногда, когда их ругань переходила все мыслимые и немыслимые границы.

Первыми в раздевалку вошли девушки. Мы же остались снаружи, чтобы подождать переодевания наших красавиц. Через пару секунд из раздевалки высунулась озадаченная мордочка Шакко:

– Масаши-кун, а где наши вещи? Почему вместо них висят красивые хомонги? Это что, шутка такая?

– Ох, совсем забыл, – Масаши хлопнул себя ладонью по лбу. – Я же приказал почистить ваши одежды в нашей нанопрачечной. Ребята, вам предстоит стать первыми людьми, которые наденут одежду, прошедшую полное очищение наноидами! Но вот отдать вещи слуги смогут только через полчаса. За это время мы успеем отобедать и вернуться. Надеюсь, я не разозлил вас подобным своеволием?

– Масаши-кун, на первый раз прощаю, – хитро улыбнулась Шакко. – Неужели мы не понимаем, что хочешь показать своих друзей в красивом виде, а не как обычно? Особенно будет хорош Малыш, ну ладно, не стану открывать все тайны. Хи-хик! Сюрприз будет! Мы оденем хомоноги, тем более что у меня она такая краси-и-ивая…

Дверь закрылась. Я переглянулся с Масаши. Ну что же, первая часть нашего с Масаши заговора прошла неплохо. Дальше дело техники.

– Босс, а что за фокусы с переодеванием? – спросил Малыш, когда девчонки вышли из раздевалки и освободили место для снятия костюмов.

– Так надо, Малыш. Верь мне, – только и сказал я, надевая строгий костюм-тройку.

– А почему это девушкам кимоно, а нам костюмы? – спросил Малыш, сняв боевой костюм, и натягивая костюм, подходящий для деловых встреч.

– Потому что я не знал ваших вкусов, а вот вкусы девушек успел немного разузнать, – ответил Масаши.

– Чего тебе не нравится, Малыш? Ты довольно прилично выглядишь, – ответил я.

– Да ну, – отмахнулся он. – Как-то я отвык уже от них. Раньше отец заставлял носить. Потом в якудза тоже… Я уже думал, что никогда не надену, а вот опять…

– Никогда не говори «никогда», Малыш, – заметил я философски.

– Босс, тебя сэнсэй в последнее время не кусал? А то ты прямо его фразами говоришь.

– Будешь зубоскалить – скажу сэнсэю, что ты упоминал его имя рядом с недостойными выражениями, – поджал я губы.

– Прошу прощения! Был дурак, теперь всё понял, – Малыш молитвенно сложил руки перед грудью.

– Посмотрим на твоё поведение.

Малыш попытался что-то сказать, но мои сдвинутые брови заставили его заткнуться. Вот и правильно. Если Шакко может себе позволить слегка покапризничать, то вот капризы Малыша я терпеть не намерен. Даже могу и подзатыльник отвесить, как это недавно сделал Ленивый Тигр.

Вскоре мы вышли из раздевалки одетые как на встречу с президентом. Белые рубашки чуть натирали шею накрахмаленными воротничками, черные костюмы хвастались полным отсутствием складок, а начищенные ботинки пускали зайчиков. Я не знал цену этим костюмам, но думаю, что любой из них можно легко обменять на новенькую машинку среднего класса.

– Ну, прямо как с картинки сошли, – оценили нас девушки. – Прямо как с обложки «Деловые и красивые»!

– А вот вы… – выдохнули мы с Малышом и не смогли продолжить от восхищения.

Вот они-то как раз и походили с красавиц из журналов. На хомонги Кацуми были изображены корабли в синем море, летящие чайки и тонущее за горизонтом солнце. Она смотрелась настолько великолепно, что у меня даже захватило дух. Она улыбнулась и скромно опустила глаза. На щеках даже выступил румянец смущения.

Огненно-красное кимоно Шакко оттеняло её волосы. По шелковой поверхности распускались золотые цветы, золотые линии сплетались и расплетались в причудливых узорах. Она даже покрутилась вокруг себя, давая нам возможность оценить своё великолепие.

– Девушки, вы выглядите божественно, – выдал наши мысли Масаши. – Если бы не ваши женихи, то я вряд ли смог удержаться от наговаривания ещё кучи комплиментов.

– Малыш мне не жених! – тут же насупилась Шакко.

– Ещё какой жених! Ты только посмотри на меня! – приосанился Малыш.

– Веди нас друг, а то снова получим порцию надоевшего спора, – подмигнул я Масаши.

Он кивнул и жестом предложил двигаться следом. Мы прошли за Масаши в дом. Оставили обувь на пороге и прошли по тростниковым циновкам в гостиную. Войдя в зал, друзья от удивления остановились. За большим столом находилось много народа.

Во главе стола сидели дед Масаши с отцом, рядом с ними расположились женщины рода Окамото. Я редко видел мать и бабушку Масаши, но всё равно узнал их с первого взгляда. По правую руку от старшего Окамото сидел мастер Нагаи, рядом с ним примостился сэнсэй Норобу. На его руках я увидел медвежонка, в чьем теле таился дух учителя Казимото. Следующим сидел оммёдзи Дзун Танагачи.

По другую сторону стола сидели отец и мать Кацуми. Рядом с ними сидела чета Одзава. Чуть поодаль восседал оябун клана якудза Казено-тсубаса-кай господин Сато и его дочь вакагасира этого же клана Мизуки.

Также я заметил отца Малыша – Масухиро Харада. Он важно восседал рядом со своей женой и сестрами Малыша. За ними расположились мужчины из «старой гвардии»: Бизон, Змей, Кот, Ягуар.

Целая толпа народа. Все нарядные, хорошо одетые. Все они выжидательно смотрели на нас. Мы же в ответ смотрели на них. Всё это продолжалось несколько секунд, а потом Сейташи Окамото встал со своего места и сделал приглашающий жест:

– Дети, добрый день. Присаживайтесь, мы рады видеть вас.

– Папа? Мама? Что вы здесь делаете? – спросила Кацуми, когда отошла от первоначального шока.

– Это я их пригласил, – ответил я за Кенджи и Мегуми.

– Ты? На зачем?

На меня выжидательно уставились несколько десятков глаз. Я вздохнул, почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а потом произнес:

– Дорогие мои друзья, я безумно счастлив, что вы смогли прийти сюда. И больше всего благодарен господину Окамото за то, что он взял на себя организацию вашего сбора. (при этих словах Сейташи Окамото чуть склонил голову) Да, пришлось пойти на небольшие хитрости, но уверен, что это того стоило, – продолжил я и повернулся к Кацуми: – Утида-сан, дорогая моя Кацуми, я должен тебе открыть небольшую тайну. Видишь ли, в чем дело… Я просил твоей руки у твоего отца, Кенджи, и он дал своё согласие, но прежде поставил небольшое условие – я смогу взять тебя в жены только тогда, когда обрету статус и титул. Что же, господин Утида, я выполнил ваше условие. Сэнсэй Норобу, могу я попросить тебя отдать ту самую вещь?

– Да, конечно же можешь, мой… кхм, мой ученик, – голос сэнсэя предательски дрогнул.

Пусть старик не показал, что всё это его очень растрогало, но вот голос выдал волнение. Он вытащил из рукава кимоно Свиток Тигра и с легким поклоном протянул его мне. Люди в тишине смотрели, как я взял Свиток и с уже более глубоким поклоном передал Кенджи. Тот недоуменно взглянул на желто-коричневый жезл, на одном конце которого виднелась оскаленная пасть тигра.

Кенджи развернул Свиток и прочитал содержимое. По мере чтения его брови поднимались вверх. Также остановил свой взор на гербе, который мне присудили – оскаленную морду тигра в круге. После этого Кенджи показал Свиток Мегуми. Та быстро скользнула глазами по тексту, а потом остановилась на императорской печати.

– Такаги-сан, но… как же это? – спросила Мегуми.

– Прошу простить моё любопытство, но всё это так интригует. Не могли бы вы открыть тайну этого свитка? – спросил Сейташи Окамото. – Я просто жажду узнать – зачем мне пришлось напрягаться и собирать такую толпу народа в своем доме.

– Особого секрета тут нет, но… – Кенджи взглянул на меня. – Такаги-сан, с вашего позволения?

– Да-да, конечно, – улыбнулся я в ответ.

Свиток пошел по рукам. Сам приказ о награждении за выдающиеся боевые заслуги господина Такаги Изаму в виде дарования аристократического титула кугэ был написан немного витиевато, но вполне понятно. Вот только всех смутила печать императора Го-Ёдзей. Ну да, сам император давно уже почил, а вот его указание…

– Но как же это? – спросил Сейташи, когда все ознакомились со Свитком. – Нет, я не хочу сказать, что этот Свиток подделка, но когда правил император Го-Ёдзей… Это же сколько лет прошло…

– Господа, о нашем путешествии во времени лучше всего сможет рассказать сэнсэй, – показал я на Норобу. – Но сейчас я хочу отвернуть ваше внимание немного в сторону от такой драгоценной вещи и напомнить, что я выполнил желание господина Утида. Господин Утида, госпожа Утида, могу ли я просить у вас руки вашей дочери? – спросил я, пытаясь унять волнение.

Вот никогда раньше не приходилось делать предложение… Мне было легче выйти один на один против сотни врагов, чем вот так вот стоять и пытаться дышать правильно, чтобы не покрываться потом. Мегуми и Кенджи переглянулись. Улыбнулись они одновременно, не сговариваясь.

Надо же, понимали друг друга с одного взгляда.

Мои друзья затаили дыхание. Масаши улыбался. Клан Окамото с радостью принял мою просьбу собрать друзей и близких для публичного предложения руки и сердца. После того, как я в своё время спас от смерти Масаши, они считали меня чуть ли не членом семьи. И вот получилось организовать подобный сюрприз. Доказательство того, что я аристократ, пусть

Осталось дождаться только завершения этого представления.

– Что же, господин Такаги, вы доказали, что для вас нет ничего невозможного. И я думаю, что вы сделаете всё, чтобы наша дочь была счастлива. Однако, теперь на пути к вашему счастью осталось только одно слово. И пусть это слово скажет сама Кацуми, – сказал Кенджи.

Я же подошел к опустившей голову Кацуми. Встал перед ней на одно колено, вытащил из нагрудного кармана припасенную коробочку, открыл его и протянул Кацуми со словами:

– Госпожа Утида, ты будешь мне готовить мисо-суп каждый день?

Все присутствующие затаили дыхание. Казалось, что сама Вселенная сейчас остановила свой бег, чтобы послушать ответ Кацуми. Шакко даже зажала рот, чтобы писком не выдать свой восторг и другие эмоции.

Кацуми взглянула на кольцо, надела его на палец и произнесла:

– Господин Такаги, я буду готовить тебе мисо-суп каждый день!

Что тут началось…

Кто говорил, что японцы – нация, которая сдерживает эмоции? Да ни хрена подобного! Крики, шум, аплодисменты и поздравления так взорвали тишину, что мы едва не оглохли.

Все вскочили на ноги и каждый посчитал своим долгом поздравить нас. Столько хлопков по спине и поцелуев в щеку я не получал за всё время своего пребывания в новом теле. Минут десять вокруг нас с Кацуми бесновалось поздравляющее, улыбающееся и пританцовывающее нечто, состоящее из друзей и родственников.

– Ах, как романтично! – прозвучал голос Шакко и тут же послышался упрёк в сторону Малыша. – А вот мне ты никогда таких слов не говорил.

– Я не говорил? Да ты что? – Малыш тут бухнулся на колено и произнес. – Ты будешь всегда идти со мной рядом?

– Я? Да? Мне предложение? А кольцо? – неожиданно смутилась рыжевласка.

– Будет тебе кольцо, моя ненаглядная! Будет! А пока что вот это! – Малыш выхватил из чашки на столе кольцо щупальца кальмара и протянул его Шакко.

Рыжевласка хотела было возмутиться, но неожиданно поймала себя на том, что все вокруг уставились на них. Мать Малыша протиснулась к нему и, тронув за плечо сына, прошептала ему на ухо и что-то вложила во вторую руку.

– Прости, моя невеста достойна большего! – проговорил Малыш, убрал руку с кальмаром и протянул другую, на ладони которой сверкало дорогущее кольцо.

Так вот что матушка вложила в руку сыну. Его отец кивнул, когда сын поймал отцовский взгляд.

– Я согласна всегда идти рядом с тобой, Кацухиро Харада! – проговорила Шакко, беря кольцо с ладони.

Ещё одна волна поздравлений всколыхнула тишину, окружающую усадьбу Окамото. После того, как страсти с поздравлениями и пожеланиями утихли, все кое-как расселись за стол. Улыбки освещали гостиную пуще электрического света.

После разговоров, небольших споров и высказываний, было решено, что мы отпразднуем две свадьбы одновременно. И сделаем это после завершения международных военных игр. Когда вернемся с победой, тогда и отпразднуем.

Мы с Кацуми сидели рядом, и я ощущал плечом тепло её плеча. Шакко и Малыш расположились напротив. Я видел на лице Малыша улыбку, которая была редкой посетительницей после смерти Ленивого Тигра. Малыш был счастлив.

– Наконец-то закончится их извечный спор, – заметил Масаши, кивая на Шакко и Малыша.

– Что-то мне подсказывает, что всё только начинается, – покачал я головой.

Глава 6

Вспышка молнии пронзила пространство пещеры. В воздухе отчетливо запахло озоном. Митсэру Кабунага ничем не показал, что его удивило появление одетого в белоснежные одежды гостя – напротив, он ждал его.

Рэйден Игараси, дзёнин деревни сверкающих стрел, согнулся в почтительном поклоне, приветствуя хозяина пещеры. Митсэру Кабунага поклонился в ответ.

– Я рад приветствовать вас, господин Кабунага, – проговорил Рэйден.

Между его пальцев проскочила небольшая искра. Она пролетела по рукаву, скользнула по плечу и потерялась в белых, как снег, волосах.

– И я тоже рад видеть вас, господин Игараси, – вежливо ответил сидящий перед костром дзёнин деревни, скрытой в бамбуке.

Костер весело потрескивал, всем своим видом показывая радость от предложенной еды. Весенний воздух ещё был свеж, а костер дарил тепло и негу.

– Похоже, что в огне костра осталось только моё имя, – кивнул на него Рэйден.

– Увы, Хикэру Моэру, Иуоо Кобаяси, Амайя Нисикава и Аки Тиба перестали составлять нам компанию на почти полувековом пути, – проговорил со скорбью в голосе Кабунага.

– Печально, – невозмутимо ответил Рэйден. – Я жажду за них отомстить!

Это было сказано таким тоном, словно у Рэйдена упал пустой пластиковый стакан со стола, и он сообщает о готовности его поднять и поставить обратно. Ни грамма сочувствия или сожаления.

– Что же, у вас будет возможность отомстить за них, господин Игараси, дзёнин деревни сверкающих стрел, – проговорил Кабунага.

В это время из костра выплыло имя Рэйдена. Иероглифы проплыли немного над пламенем и растворились в воздухе, превратившись в рой веселых искр. Сам Рэйден проследил за ними с кривой усмешкой.

– Я буду счастлив вспомнить имя каждого из братьев и каждой из сестры в тот момент, когда хинин станет умирать передо мной, – проговорил Рэйден.

– Тогда у меня к вам есть небольшое дело, господин Игараси. У нас появился неожиданный союзник, вернее, даже два, которые жаждут смерти хинина не меньше вашей. Один из них это глава монгольской разведки, а вторым является один известный аристократ. Его сын в своё время пал от руки хинина, а недавно ещё и двое друзей скоропостижно скончались. И вряд ли эти смерти тоже обошлись без вмешательства хинина. Так что причин для мести у господина Абэ более, чем предостаточно...

Митсэру Кабунага не сказал, что помощь господина Абэ в итоге обернулась гибелью Аки Тиба. Незачем этой информации проникать в уши дзёнина деревни сверкающих стрел. Пусть до поры до времени будет думать, что он справится с хинином.

– Я могу и один справиться с этим белобрысым! – буркнул Рэйден. – Наши друзья были слишком самоуверенны, но я точно знаю, как подступиться к хинину.

– Господин Игараси, я не хочу отнимать у вас заслуженную победу, – проговорил Кабунага. – Однако, я знаю о том, что, благодаря стараниям заокеанских друзей, монгольской разведки и при участии господина Абэ, у вас есть возможность поучаствовать в создании полосы препятствий для группы хинина.

Рэйден взглянул на Митсэру и поднял руки перед собой. Между ладонями зазмеились молнии, бегая по линиям судьбы, жизни, успеха...

***

Повелительница Дзигоку покачивалась на качелях, состоящих из цветов и уходящих вверх, в багрово-черные облака. Шелковое темно-бордовое кимоно с изображением цветущей сакуры по подолу, красиво облегало сексуальное тело. Лепестки цветов ласкали пальцы, стебли растений переплетались в канаты, не уступающие по твердости морским.

Оива с улыбкой взирала на клубящиеся за краем островка перекаты блеклого тумана. Под этими перекатами застыли в ожидании свободы миллионы тех, кто вел неправедную жизнь.

Повелительница Дзигоку даровала им надежду. Она сказала всем этим убийцам, насильникам, грабителям, мародерам, растлителям и тварям, что совсем скоро им будет дан шанс вернуться к реальной жизни. Вернуться туда, откуда их выгнали с помощью смерти. И все эти мрази рода человеческого теперь топтались на месте, ожидая того момента, когда снова появится шанс вернуться к живым людям, к мягкой плоти, к горячей крови...

Легкая музыка звучала из незримой дали, она настраивала на спокойствие и умиротворение. Вот только ни то, ни другое Оиве было не нужно. Она ждала последнюю жертву. После этого ткань между мирами настолько истончится, что получится пройти в мир живых в полном своем великолепии.

Получится пройти и завоевать место для игрищ других богов. Она одна будет властвовать над людьми и другими существами. И не будет никого, кто сможет ей помешать или воспротивиться. Осталось только немного подождать…

Эмма, бывший владыка Дзигоку, в своё время сделал ставку на ёкаев, но… Он просчитался. Ёкаи не пошли за ним, в самый ответственный миг преклонив колени перед своим лидером – Нурарихёном. А мудрый старик почему-то решил занять сторону людей. Впрочем, всё это было только на руку Оиве.

Власть нельзя делить. Она должна быть сосредоточена в одних руках. В твердых, но женственных руках!

Как раз одной из таких рук владычица Дзигоку взмахнула перед собой. Тут же из перекатов тумана на островок вылетела одна из томящихся душ. Лицо души приобрело мужские черты, грубые, словно вытесанные из камня. Душа стояла выпрямившись, будто проглотила кол. Оива ухмыльнулась и качнула указательным пальцем. Тут же душу согнуло в три погибели, а лицо исказила гримаса страдания.

– Мне нравятся своенравные мужчины, – мелодичным голосом произнесла Оива. – Но нравятся тогда, когда они не мои слуги. Мацуда, скажи – ты достаточно побыл в моём царстве?

– Комиссар Мацуда, – прохрипела душа, всё ещё кривясь от боли в фантомном теле.

Оива мягко улыбнулась, а потом резко сжала кулак. Моментально мужская фигура смялась в один комок, словно была вырезана из бумаги и попала в руки разъяренному ребенку. Душа только смогла простонать в ответ.

– Я не терплю непослушания. Тебе ли этого не знать? Так что скажи – готов ли ты мне служить в грядущем приходе на Землю?

– Что? – просипела душа, постепенно расправляя свои смятые дымчатые конечности.

– Весь твой клан якудза здесь. Это опытные бойцы и убийцы. Твой сын является твоей правой рукой. Вместе вы можете составить невероятную ударную силу… Либо остаться здесь и прозябать вечность, пока твои более покладистые соратники будут резвиться среди живых. Так что я спрошу последний раз – готов ли ты быть предан мне и стать одним из генералов?

– Генералом? Одним из тех, кого сюда отправляет хинин? – спросила душа комиссара Мацуды.

– Да, мне нужны были самые отъявленные злодеи, которые не знают жалости, и чьи руки запачканы по локоть в крови. Твой старый друг Изаму Такаги любезно поставляет мне их, даже не подозревая, что тем самым он приближает конец своего мира. Он уверен, что делает светлое дело, убивая убийц…

– Зачем вы мне это говорите, госпожа?

– Мне хочется с кем-то поделиться. А может быть у меня игривое настроение? Кто знает… Ну что же, Мацуда, раз я не услышала ответа на свой вопрос, то делаю вывод, что… – Оива подняла руку.

– Я согласен! – поспешно ответила душа.

– Тогда поклонись своей госпоже! И поклонись так, чтобы я смогла тебе поверить!

Душа комиссара Мацуды опустилась на колени, а после уперлась лбом в поверхность плывущего островка. Оива с улыбкой наблюдала за душой. Она видела, что это создание способно на всё, на любую подлость и на любую пакость, лишь бы вырваться наружу и отомстить тем, кто засунул её в потусторонний мир.

Так же Оива видела, что душа надеется вырваться не только наружу, но ещё и уйти из-под контроля владычицы Дзигоку. Наивная… Поклонившись перед своей госпожой, душа навеки подписала клятву верности. Она просто пока об этом не знает. Но обязательно узнает… потом… Если вздумает повернуть против госпожи.

А пока пусть пребывает в полной уверенности своей правоты и возможности вывернуться. Какие же порой бывают глупые человеческие души! За много сотен лет Оива успела их изучить досконально. И успела собрать отличную коллекцию пороков и грехов затем, чтобы выпустить их на волю. Чтобы выпустить их к людям…

Ну а что по поводу души комиссара Мацуда? Нужно придать ей немного дополнительной мотивации, чтобы рьяно служила и выполняла все приказы.

Рука шевельнулась вновь. Волны тумана шевельнулись и разошлись в стороны, образуя небольшую полынью. Через эту полынью вырвался темный сгусток. На островке стало на одну душу больше. Душа Мацуды искоса взглянула на душу своего отпрыска.

Сэтору Мацуда был явно умнее или же предусмотрительнее отца, поскольку тут же согнулся в приветственном поклоне перед владычицей Дзигоку:

– Госпожа, я счастлив явиться на ваш зов, – проговорила душа Сэтору.

– Мы только что переговорили с твоим отцом, и он согласился стать одним из моих генералов. Скажи, достойный сын своего достойного отца, согласен ли ты быть его правой рукой? Согласен ли продолжать его дело, если вдруг знамя выпадет из отцовских рук? – с улыбкой проговорила Оива.

– Конечно! Я слышал, что вы хотите выйти в мир живых. Я согласен, госпожа! Согласен! – с жаром откликнулась душа Сэтору.

На миг Оиве показалось, что душа комиссара с презрением взглянула на душу сына. Если старшему пришлось пройти через фантомную боль, то вот младший согласился без колебаний. Без колебаний сын заменит и отца, если тот вдруг вздумает воспротивиться приказу госпожи. Даже может помочь отцу «уронить знамя», чтобы занять его место. Душа комиссара Мацуды не питала особых надежд по поводу теплых сыновьих чувств.

Оиве только этого и надо было. Приставить к генералу надсмотрщика, который будет каждую секунду ждать промаха, чтобы занять его место… Душа комиссара Мацуды была уже пятнадцатой душой по счету, которая в будущем станет генералом с подобным надсмотрщиком. Оива тщательно готовила своё вторжение в мир живых!

– Тогда поклонись мне настолько глубоко, чтобы я смогла поверить в чистоту твоих помыслов и намерений! – повелительно произнесла владычица Дзигоку.

– Да, госпожа, – душа Сэтору тут же бухнулась на колени, упершись лбом в поверхность островка. – Я целиком и полностью принадлежу вам и вашей воле.

– Червяк, – процедила душа комиссара.

Душа Сэтору никак на это не отреагировала. Ну что же, подобный расклад был весьма на руку Оиве. Она получила двух мстительных духов-онрё, которые вольются в основной удар. И эти два духа ненавидят хинина, что их в некоторой степени объединяет.

Эх, знали бы они, что в них самих при жизни текла частичка крови этого белобрысого поганца… Но, пусть лучше не знают о том, что может заставить задуматься. Пусть лучше будут преданны и верны. Пусть ненавидят хинина, ведь ненависть порой объединяет лучше, чем любовь.

Оива улыбнулась и благосклонно кивнула:

– Я верю вам, мои доблестные воины. Скоро, совсем скоро мы вступим в мир живых. И мы покажем, чего стоят воины Дзигоку всем этим изнеженным людишкам.

– А особенно одному белобрысому хинину, – процедила душа комиссара.

– Ну, мы можем показать всем хининам, что есть в мире живых, – подмигнула Оива, а потом снова показала ослепительно белые зубки. – Господа, я не смею вас задерживать. Благодарю вас за честь, которую вы мне оказали, вступив в ряды армии победителей.

В ответ две души поклонились без лишних напоминаний. После этого они оглянулись по сторонам, словно постарались запомнить как можно больше деталей, и нырнули обратно в свою привычную среду – к миллионам душ, жаждущим своего часа и взирающих с тоской на плывущий в вышине островок повелительницы Дзигоку.

Никто из этих душ не видел, как на руках Оивы появились два младенца, один с черными, как смоль, волосами, а вот волосы второго отливали белизной. Эти младенцы спали, посасывая пальцы. Оива улыбнулась, глядя на них:

– Ну вот, мои хорошие, скоро, совсем скоро вы познакомитесь с папой…

***

В светлый павильон чайного домика богини солнца Аматэрасу с поклоном вошел Нурарихён. Старик с очень большой головой находился в учтивом поклоне достаточно долго, чтобы выказать своё уважение. Богиня поклонилась в ответ и пригласила жестом повелителя ёкаев на соседнюю подушку перед чайным столиком:

– Рада видеть вас, великий и мудрый Нурарихён. Позвольте угостить вас чаем?

– Буду счастлив принять тяван из рук блистательной богини, – учтиво ответил Нурарихён и мягко присел на указанное место.

Дальше шло таинство чайной церемонии. Оно не нарушалось лишними словами, а было исполнено изящными движениями богини солнца. Играла негромкая музыка. Чирикали веселые птицы, скачущие по стеблям виноградных лоз.

Нурарихёну предстал шанс оглядеться по сторонам. Давненько боги не приглашали повелителя ёкаев для совместного распития напитков. В павильоне богини солнца было минимальное количество вещей. Стены свивались из виноградных лоз, вверху образуя подобие плотной крыши, но пропускающие сквозь себя достаточное количество света. Пол же представлял собой покров мягкой травы, на которую можно ступать без боязни сломать стебли – трава почти сразу же распрямлялась.

Небольшой костерок потрескивал под чайником. Вскоре закипела вода. Богиня заварила чай и с поклоном передала тяван Нурарихёну. Тот отведал и закатил глаза от удовольствия. Всё-таки не зря говорят, что чай пришел с небес – вкус был поистине изумителен.

Дальше пришла очередь второй заварки, при которой уже можно было говорить, не нарушая таинства церемонии. Сначала повелитель ёкаев и богиня солнца поговорили о пустяках, которые ничего не значили, но имел значение сам разговор. Нельзя было сразу переходить к делам, чтобы не показаться невежливым.

Наконец, богиня решила озвучить цель приглашения повелителя ёкаев:

– Мудрый Нурарихён, я поистине озабочена тем, что сейчас происходит в мире живых.

– Вы имеете в виду растущее напряжение и постоянно вспыхивающие войны? – спросил Нурарихён.

– Вы прозорливы, мудрый Нурарихён.

– Могу сказать в ответ, что люди всегда воевали. Вся их история – это череда битв, разрушений и созиданий. Не было ни одного года, чтобы где-то не вспыхивали конфликты. Ведь это люди, а они по природе своей агрессивны.

– Но ведь раньше было не в таких масштабах…

– Чем больше людей становится на планете, тем больше их умирает, – философски пожал плечами повелитель ёкаев. – Это принцип жизни.

– Однако, сейчас готовится нечто иное. Вы слышали, что повелительница Дзигоку хочет прорваться в мир живых?

– Один раз Эмма, бывший повелитель Дзигоку, уже попытался это сделать. Но тогда у него ничего не получилось…

– И во многом это ваша заслуга. Ведь он опирался на ваших слуг…

– Да, но… Я понял в какой-то момент, что люди достойны того, чтобы жить.

– Скажите, а понять вам помог один беловолосый молодой человек с татуировкой веточки сакуры на щеке?

– Вы тоже знаете его, – мягко улыбнулся Нурарихён.

– Знаю. И знаю, что сейчас он помогает Оиве снова истончить грань между мирами…

– Да? Он жив? Насколько я помню, человеческий век недолог, а наша встреча была давно по людским меркам.

– Он жив. Он служит Оиве и является Идущим во тьму. И ему остается сделать последний шаг, чтобы Тьма пришла в мир живых.

– Так почему бы нам не пресечь этот шаг? – спросил повелитель ёкаев. – Не станет Идущего и некому будет шагать.

– Всё не так просто, – вздохнула Аматэрасу. – С этим человеком связано пророчество. И оно гласит, что именно он нарушит привычный ход истории. Что будут большие жертвы и разрушения, но пророчество не говорит о том, что на месте разрушений появится новый мир. Улучшенный, освобожденный от прежней грязи. А как это сделает молодой человек с татуировкой на щеке – об этом не говорится. Возможно, это как раз сделает его смерть. А возможно, его жизнь.

– Так что же нам делать, богиня солнца? – спросил Нурарихён. – Оставить его в покое и просто наблюдать?

– Мы можем помочь ему…

– Последний раз моя помощь вышла ёкаям боком. После той грандиозной битвы люди почему-то решили, что во всём виноваты ёкаи и начали истреблять моих слуг, – мрачно заметил повелитель ёкаев.

– Я знаю об этом, мудрый Нурарихён, – кивнула Аматэрасу. – Но люди истребляли в основном тех, кого считали опасными для себя.

– Да? Кому могли причинить боль кодама? Эти маленькие существа, которые даже муравья не обидят. Но люди истребляли также и их.

– Они это делали из страха. Люди всегда боятся того, чего не понимают и не приемлют, – со вздохом произнесла богиня солнца.

– Тогда, может быть, всё-таки стоит показать им настоящий страх? – взглянул в глаза Аматэрасу Нурарихён. – Может стоит показать тех, кого на самом деле стоит бояться?

– Они сами это увидят, – ответила богиня солнца. – Вот только… Я думаю, что стоит помочь беловолосому хинину и спасти как можно больше народа. Если мы не в силах предотвратить излом мира, то хотя бы стоит попытаться сгладить острые углы.

Нурарихён сделал ещё глоток и поставил тяван на стол. Он поклонился:

– Я буду на вашей стороне, богиня солнца. Ведь остатки ёкаев живут рядом с людьми, а если Оива придет к власти, то вряд ли она захочет видеть тех, кто поддерживал её брата. Я приложу все усилия, чтобы помочь хинину в его нелегкой борьбе.

Глава 7

Когда мы прощались с родными в аэропорту, к нам подошел ректор Одзава с человеком, у которого были невероятно белые волосы. Он как будто лежал месяц в ванной, наполненной перекисью водорода. Но форма на поджаром теле и три звездочки поверх трех алых полосок на золотом фоне говорили о том, что перед нами целый полковник. А это уже не хухры-мухры. Это уже что-то с чем-то!

В руке у полковника был небольшой дипломат. Вторая же рука четко опущена параллельно туловищу. Все движения отточены, уверены и максимально экономичны.

Мы вчетвером выпрямились, а потом коротко поклонились. Так как мы были без головных уборов, то это приветствие допускалось. Ректор тоже сделал вежливый поклон. Полковник же отдал честь, коснувшись пальцами кокарды.

Одзава кашлянул и начал:

– Всем добрый день. Рад видеть вас исполненных здоровья и хорошего настроения. Разрешите представить вам посланника от Сил Самообороны…

– Простите, господин Одзава, позвольте мне самому представиться, – прервал его речь полковник.

После этого он обратился к Кенджи Утида, словно почувствовав в нем самую аристократичную кровь:

– Добрый день, господин Утида. Рад, что ваша дочь будет отстаивать честь нашей страны на международных военных играх. Разрешите представиться? Полковник сухопутных сил Хамада Тэкэо, инструктор и тренер нашей четверки.

– Добрый день, господин Хамада. Рад познакомиться, – поклонился Кенджи, а после представил свою жену, Норобу и стоящего рядом Сейташи Окамото.

Да, мы настояли на том, чтобы у нас не было больших проводов. Минимум провожающих, а то весь состав бывших босодзоку изъявил желание проводить босса, его невесту и двух помощников в дальний путь.

– Скажите, господин Хамада, а где будут проходить военные игры? – спросил глава клана Окамото.

– Во избежание попыток вмешаться в игры информация о месте проведения засекречена, – покачал головой полковник. – Сами понимаете, в наше время очень многие страны захотят помочь своим ставленникам. Тем более, что сейчас будет испытываться ещё и технология нового формата… Поэтому, чтобы не было как у Норвегии, где астматики бегают на лыжах и забирают главные призы, все участники прошли полное обследование, чтобы только здоровые смогут участвовать в играх. Здоровье и технологии будут шествовать рука об руку, поэтому мне необходимо сейчас попросить участников надеть вот это…

С этими словами полковник открыл дипломат. На черной шелковой подкладке, чуть утопленные внутрь, лежали четыре металлических браслета с небольшими белыми блямбами по центру. Похожие на часы, вот только вместо циферблата красный круг.

Флаг Японии?

– А что это? – спросил я, внутренне уже догадываясь о происхождении металла.

– Блокаторы оммёдо, – проговорил полковник, подтверждая мою догадку. – Такие же браслеты будут у остальных участников международных военных игр. Это условие, которое впервые задействовано в таких соревнованиях. Теперь даже самые сильные студенты ранга «Виртуоз» сравняются по силе оммёдо с участниками ранга «Солдат». Не волнуйтесь, каждого курсанта будут оберегать с помощью пяти Доспехов Духа, наложенных извне. Но это единственное, что может быть задействовано из оммёдо.

– Но для чего это нужно? – спросила Кацуми.

– Для того, чтобы показать настоящую силу, быстроту и смекалку курсантов, – ответил полковник.

– А без браслетов они разве не покажут свою силу, быстроту и смекалку? – задал вопрос Норобу.

– Отчего же, могут и показать. Однако, без дополнительного усиления в виде оммёдо будет ясно видно – какая из стран наиболее приспособлена к ведению боевых действий в трудных условиях. Конечно, вы можете отказаться, но тогда наша страна окажется снятой с соревнований, – проговорил полковник.

Мне почему-то это не понравилось. Конечно, я слышал о развитии нанороботов во всем мире, но вот чтобы так… Тут явно что-то было не то. Да ещё и такая секретность…

Полковник посмотрел на циферблат наручных часов:

– У вас две минуты на размышление. По истечении времени жду вашего решения.

После этого он отошел на несколько шагов и начал наблюдать за информационной доской, словно там показывали цветастый мультик Миядзаки. Мы же собрались кучкой для обсуждения.

– Мне это не нравится, – тут же озвучил мои мысли Норобу. – Слишком это всё неожиданно и непонятно.

– Да-да, здравствуйте, господин Таканава, – услышал я голос Окамото, разговаривающего по телефону. – Позвольте поинтересоваться – наших курсантов военной академии в аэропорту встретил господин Хамада, что это за человек? Можно ли ему доверять? Да? Да, похож. Да, светлые волосы. Да, полковник. Спасибо, господин Таканава, рад слышать ваш голос и в ближайшее время ожидаю вас в гости. Всего доброго.

После этого господин Окамото посмотрел на нас:

– Этот человек и в самом деле от Сил Самообороны Японии. Генерал Таканава лично знаком с ним.

– И бумаги у него были в полном порядке, – сказал ректор Одзава. – Я сам сначала удивился подобному раскладу, но… веяния времен приносят свои изменения. И больше чем уверен, что наши дети справятся и без оммёдо на соревнованиях.

– Я тоже уверен в своих силах, – тут же напряг руку Малыш и показал бугристый бицепс. – Я даже один стою десятка других игроков.

– Ну да, ну да, – одернула его Шакко. – Ты же воин хоть куда!

– На самом деле я бы отказался, – выразил я своё мнение. – Как и сэнсэй Норобу я считаю эту ситуацию слишком неожиданной. Нас не предупреждали о подобном.

– Во время войны может случиться много неожиданностей, – проговорил ректор задумчиво. – Если лучших курсантов решили поместить в подобные условия, тогда это означает, что и в самом деле верят в пророчество об уходе магии прочь из мира. Наложенные Доспехи Духа в самом деле лишают возможности повредить курсантам. Но вот прочее… Ребята, вы уверены в своих силах?

– В своих силах мы больше, чем уверены, – проговорил я. – Однако, эти условия… Почему они испытываются на курсантах, а не на опытных воинах?

– На самом деле должен признаться, что наши костюмы уже испытывали опытные воины. И они показали, что компания Окамото не зря коптит небо, – проговорил Сейташи Окамото. – Но тогда было разрешено оммёдо, а сейчас… Похоже, что сейчас решили совместить наблюдение за боевыми действиями в условиях полного отсутствия магии с военными играми. И да, мне тоже будет интересно понаблюдать за нашими костюмами. Мы учли все прошлые ошибки и довели костюмы если не до совершенства, то стали очень близко к нему.

– И к тому же мне звонил лично император и просил проследить за тем, чтобы наша группа курсантов не ударила в грязь лицом, – подхватил ректор Одзава.

– За моей дочерью будет смотреть лично император? – спросил Кенджи Утида.

– Да, международные военные игры будут освещаться на весь мир, – кивнул Одзава.

– Ох, а если я буду ненакрашенная? – спросила Шакко.

– Тогда мне придется сгореть со стыда, – покачал головой Малыш и приобнял невесту за плечи. – Чудачка, на тебе же будет лицевой щиток! Никто не увидит.

– Зато я буду знать, – буркнула Шакко в ответ.

– Ну что, дети, решать вам. Если вы согласны, то поднимите руки, – хмыкнул ректор Одзава.

Малыш и Шакко тут же подняли руки. Кацуми посмотрела на меня, а потом тоже подняла пальцы на уровень плеч.

– И всё равно мне это не нравится, – покачал я головой. – Чуйка у меня какая-то дурная…

– Да ладно, босс, мы же всех и без оммёдо сделаем! Чего нам бояться? Или ты опасаешься за Кацуми? Вон, даже она сама за себя не опасается, а ты…

Насмешливые взгляды Шакко и Малыша сыграли свою роль. Не хотелось подводить страну в такое время. Да и Окамото тоже не просто так давал нам свои костюмы – он явно рассчитывал на нашу победу. Получалось, что только мы с Норобу были против. Двое против большинства…

И если я сейчас откажусь, то Япония не будет участвовать в играх. И наша с Кацуми свадьба, как и свадьба Малыша с Шакко, которые уже были назначены на определенный день после игр, тоже могут не состояться? Или состоятся, но без того флера, который планировался? Конечно, мне это не нравилось, но я всё-таки поднял руку.

По возвращении полковника Хамада мы ответили, что согласны. Сами же и защелкнули на запястьях браслеты.

Дальше последовали прощания, путь на отдельно стоящий самолет и погрузка. Мы тронулись, оторвались от асфальта и полетели. Долго летели. Очень долго… Ещё и две пересадки за два дня сделали…

Наконец мы приземлились в аэропорту Кахулуи. Да, именно так было написано на фасаде здания.

– Ого, да мы на Гаити? Что же вы не сказали? – возмущенно проговорила Шакко. – Я бы купальник взяла…

– Он вам не понадобится, – проговорил полковник. – Перегружаемся в вертолеты и летим на место первого соревнования.

– А костюмы? – спросил я.

– Можете в вертолете переодеться, – буркнул полкан.

– Ну, там не вполне удобно, – проговорил Малыш. – Нам лучше надеть костюмы перед полетом, чтобы ничего не потерять.

– Десять минут достаточно? – спросил Хамада.

– Думаю, что и раньше управимся, – ответил я.

Управились за восемь. Дальше нас провезли автобусами до отдельно стоящей вертолетной площадки, откуда мы все вчетвером погрузились в небольшой вертолет. Винтокрылая птица после нашего проглатывания раскочегарила винты и вознеслась ввысь.

Так высоко поднялась, что погрузилась в облака. И сквозь эту пелену продолжила движение, словно скрываясь от каких-то других хищных птиц. Ещё одно похожее на нас винтокрылое создание мелькнуло чуть поодаль. Мелькнуло и пропало.

Вскоре вертолет окутал синеватый туман. Он словно заключил нас в голубую сферу, непроглядную, плотную. Я увидел сквозь синий туман летящих неподалеку соседей, далекая же Земля скрывалась в дымке.

С какой скоростью мы летели, что находилось под нами? Ветер не проходил сквозь тонкие стенки, вообще никакого потока воздуха не ощущалось. Зато этот синий туман не мешал дышать – он ничем не пах, и если бы не цвет волнистых завитков за стеклами иллюминаторов, то можно и не обращать внимания.

По внутреннему хронометру мы летели около получаса, когда под платформой из дымки возник контур черной земли. Мы начали спускаться. Защитная сфера словно лопнула и резкий ветер в отместку за то, что его не пустили во время полета на борт вертолета, разодрал синий туман в клочья, как сторожевой пес разрывает штаны на неудачливом воре. Летающая птица села аккуратно, без толчков и подергиваний.

Наш вертолет остановился на черной каменистой поверхности. Она выглядела окаменевшей ноздреватой губкой, тут и там валялись мелкие камешки. Я огляделся по сторонам. Ещё одна гора возвышалась вдалеке, словно огромный прыщ на лбу подростка, который должен вот-вот прорваться.

Каменистая площадка, где мы остановились, обрывалась с одной стороны и образовывала огромный круг внизу. С другой же стороны коричневая поверхность с черными проплешинами тихо спускалась вниз, к зеленеющему подножью. Всюду лежат обожженные валуны — как большой лошадиный навоз, как большая черная живучка. Край кратера растянулся на огромное расстояние, будто бортиком окружил арену, а в центре клокотала, бурлила и плевалась вверх алыми языками пламени жидкая кровь Земли.

– Эх, и ни хрена же себе, – выдохнул Малыш и этими словами выразил общее мнение.

Жар от лавы чувствовался даже отсюда. Мне как-то приходилось в прошлой жизни скрываться в кочегарке у доброго истопника дяди Жени. Истопник тем вечером испил плату за ночь от зашедшего гостя, и завалился спать. Мне же пришлось полночи подкидывать в гудящую топку уголь, чтобы отопление в больнице не упало, и истопника не выгнали с работы. Тот жар от топки как раз и напоминал воняющие химическим заводом волны, которые катились из центра кратера, когда ветер менялся и гнал их на людей. Слезились глаза, дышать было кисло. На головы сыпалась мелкая черная крошка. Пришлось включить фильтры костюма и заблокировать прямой доступ воздуха.

– Если и есть на свете ад, то вход в него начинается здесь, – пробормотала Шакко.

– Я знал, что будет жарко, но не думал, что именно так, – проговорил я задумчиво.

Сквозь дымок, идущий от лавы, я отчетливо видел, как вертолеты приземлились по четырем сторонам света на кратере. Крошечные фигурки выпорхнули из летающих птиц и тоже вступили на горячие камни.

– Это прибыли ваши противники. Пора представить себе тех, с кем вам придется сражаться за выход в финал, – проговорил Хамада. – С вами сегодня сойдутся американцы, норвежцы и испанцы. Весьма горячие ребята, должен вам сказать…

В это время из бурлящей лавы начало подниматься что-то невероятных объемов. Что-то такое, что могло запросто быть домом для тысячи семей. Если бы от четырех групп можно было провести прямые линии, то точно над их пересечением в воздухе задрожал светлый кокон, похожий на яйцо огромной курицы.

– Это что ещё за хрень? – я кивнул на возникший объект.

– Эта «хрень» у нас господином Абэ зовется, – проворчал Хамада. – Только он один появляется под токатту и фугу ре минор Баха.

Что? Господин Абэ? Но как? На международных военных играх? Что за херня?

Светлый кокон уплотнялся, приобретал знакомые черты лица. В воздухе загремела тревожная органная музыка. Играл орган, тяжелые, торжественные звуки должны подчеркнуть величие появления правителя годов Земли. Вот на коконе, под очередной грохочущий пик музыки, проявились глаза, черные, как застывшая лава по краям кратера. Прямой нос, узкие губы, мне даже удалось увидеть тонкую ниточку шрама, что спускалась от правого уголка, словно господин Абэ пустил слюну при виде курсантов и их инструкторов. Зачесанные назад седые волосы открывали большой лоб с глубокими бороздами морщин.

Вырисовывалось лицо человека, который привык повелевать. Вот оно, знакомое лицо, крутится над лавой, как курица-гриль на жаровне. И я точно знаю, что ничем хорошим это не закончится!

Торжественная музыка взмыла вверх и лавиной ухнула вниз. Наступила тишина, особенно ощутимая после грохочущей музыки. В этой тишине морским прибоем раздавались всплески и шум волнующейся лавы. Лицо господина Абэ окончательно сформировалось, и тонкие губы дрогнули.

– Доброго здоровья и долгих лет жизни, многоуважаемые правители нашей планеты! – прозвучал мягкий баритон, казалось, что господин Абэ стоит рядом и говорит, не напрягая голос.

– Рад вас приветствовать на первом соревновании Черных Игр! Эти Игры примечательны тем, что они приходят на смену «Черного Кумитэ»!!! То самое соревнование изжило себя и пришло время новых зрелищ! Пришло время нового испытания для героев!

– Что творится? Какое «Черное Кумитэ»? – спросила Кацуми.

Я только поджал губы. Ничем хорошим это не закончится. Вообще ничем хорошим…

– Как всегда мы собрали самых отъявленных преступников со всего мира! Вся человеческая мерзость и грязь является воплощением этих существ! Но! Против них выйдут наши герои! Самые отважные и смелые люди! Настоящие аристократы и аристократки! Соль Земли! Лучшее воплощение света и добра! Нашими героями станут четверо курсантов военной академии Японии! Эти четверо курсантов успели зарекомендовать себя с самой лучшей стороны! И вот пришло время испытать их! Да настанет же эра нового «Черного Кумитэ»! Эра группового насилия и убийства! Только лучшие достигнут финала нашей трагической игры! И, господа… делайте ставки, кто выйдет в финал!

– То есть как? – обернулась к Хамаде Кацуми. – Это что же?

– Это звездец, моя родная, – ответил вместо улыбающегося полковника я. – Нас заманили в ловушку. Я прошел два «Черных Кумитэ» и… Шакко, скажи.

– Это не то место, где карают или милуют. Тут нужно биться до конца! – выпалила Шакко, пока я подбирался ближе к беловолосому полковнику.

– Ха! – прыгнул я на улыбающуюся тварь.

Но мои руки схватили воздух. В последний миг сверкнула молния всполоха и раздался громовой голос Хамады:

– Если вы доживете до последнего испытания, то я встречусь с вами, курсанты! Ха-ха-ха, как же легко было вас обдурить! Как же легко вы позволили надеть на себя блокираторы оммёдо! Теперь только ваш ум, ваша скорость и ваши данные могут позволить вам выжить! Хинин, я надеюсь, что ты доживешь до встречи со мной в финале соревнований!