Ядвига

ПРОЛОГ

Погоня…

Топот множества ног за спиной, крики и отблески факелов преследовали двух девушек в густом лесу. Страх подгонял их не останавливаться, но было тяжело пробираться сквозь чащу. Раньше Василиса могла чувствовать этот лес, слышать природу: деревья, птиц, животных. Раньше она бы попросила и лес укрыл бы её, запутал бы тропы и отвадил людей, но сейчас бывшая защитница леса была беззащитна и не могла призвать на помощь ни старых друзей, ни силу природы. Она могла лишь надеяться, что духи леса сами придут на помощь. Если захотят…

Глаза Василисы жгло невыплаканными слезами, она хотела сесть и оплакать своё горе, но сначала им нужно было спастись. Резкая боль в животе заставила молодую княжну остановиться и согнуться.

– Ваша светлость, нам нужно торопиться, прошу Вас! Они близко!

Храбрая служанка Вера, единственная, кто осталась верна княжне, потянула её за рукав дальше в лес.

– Я не могу, живот…

– Боже, смилуйся, – она потрогала край ночной сорочки княжны, и её глаза расширились от ужаса. – Воды отошли, Вы рожаете, Ваша светлость!

– Не сейчас, – Василиса погладила живот. – Доченька, подожди немного, маме надо спрятаться.

Княжна переждала схватку и они пошли дальше. Топот приближался.

– Василиса, тебе не убежать от меня!!! – гневный крик заставил девушек обернуться в страхе.

Вера вздрогнула всем телом, но упорно потянула госпожу в сторону от света огней, дальше в лес.

– Идёмте, не слушайте его.

– Там…начинается тёмный лес, Вера.

– Вот и хорошо, я Вас выведу, на границе этого леса живёт моя тётка, – служанка осеклась на княжну, страшась её реакции, но рискнула и продолжила, – она знахарка.

Василиса лишь кивнула и они пошли дальше.

Знахарки считались почти что колдуньями и люди их боялись из-за общения с нечистой силой, их гнали из сёл и деревень. Нечистой силой местные называли духов леса, которых боялись больше всего. И если бы Вера узнала, кем является Василиса, то страшится и пугаться стала бы уже она сама.

Девушки уходили всё дальше. С каждой новой схваткой, Василисе было труднее передвигаться, пока, наконец, она не упала на колени.

– Ищите её! – Резкий возглас в темноте послышался совсем близко.

– Ваша светлость! – Вера испуганно дёргала госпожу за рукав.

Василиса только мычала, закусив губу. Схватки не прекращались, сил держаться не осталось и она завалилась на бок.

“Вставай, спаси дитя!” - кричали инстинкты, но роды подходили и княжна уже не могла идти.

Вера схватила её под руки и подтянула к стволу разлапистой ели.

– Держитесь, Ваша светлость! Я помогу вам, я уведу их отсюда… - сказала служанка и сняла с княжны кафтан.

– Нет… – прохрипела Василиса, проживая боль очередной схватки.

– Я вернусь, – Вера надела кафтан, распустила длинные волосы и засунула платок под ночную сорочку. – Обещаю, я приведу тётю и помогу вам. Только дождитесь!

Василиса схватила её за руку, останавливая. Она боялась за Веру, боялась за её жизнь, ведь новый князь никого не пощадит и ни перед чем не остановится. Он убьёт всех на своём пути, но достанет Василису из-под земли. Никто более не должен был погибнуть сегодня.

– Я не дам им убить и Вас тоже, – слёзы катились по щекам молодой служанки. – Я должна Вас спасти.

– Остановись, – прошептала княжна.

Вера нежно, но решительно убрала её руку и вылезла из-под еловых ветвей.

Василиса слышала как удаляются шаги девушки и больше не стала сдерживать слёзы. Отсветы огня становились ближе, а голоса громче.

– Вон! Я вижу её!

– Спустить собак! – приказал ненавистный княжне голос. – Она не должна уйти!

Громкий лай и топот ног устремились в сторону от укрытия, свет огней померк и только отдалённый лай и крики продолжали волновать лес.

Молодая княжна пробовала встать, но сгибалась от боли. Тогда она начинала ползти, лишь бы не оставаться на месте, где её могла настигнуть погибель. Княжна доползла до ближайшей ели и облокотилась о ствол дерева. Силы её были на исходе, люди Князя могли выйти на неё в любой момент, а до укрытия было ещё так далеко. Василиса не видела другого выхода, кроме как отдать свою последнюю силу лесу, в обмен на помощь лесных духов, чтобы спасти свою дочь.

Она погладила живот и обратилась к своему дитя: – Прости меня доченька, придётся теперь тебе нести бремя рода нашего, – слеза скатилась по щеке будущей матери. – Не хотела я для тебя такого исхода, для другой жизни должна была родить тебя, но видит Бог, иначе не смогу я тебя спасти, прости меня. Надеюсь, ещё мы встретимся с тобой.

Княжна посмотрела на чистое звёздное небо и приняла решение.

– Господи, сбереги её невинную душу, – превозмогая боль, княжна поднялась на ноги и схватилась рукой за ствол огромной ели. – Духи леса, явитесь ко мне, ибо взывает к вам Защитница! Не с долгом и указом, а с просьбой и миром!

Ладонь Княжны засияла зелёным светом, отдавая её последнюю крупицу силы огромному дереву, и побежали огоньки по стволу, веткам и иголкам, пока не оказались в воздухе и не засияли в небе.

Это был последний раз. Последняя возможность воззвать к духам, обещанная Княжне при её отречении от их мира.

Василиса обмякла и сползла по стволу прямо наземь.

– Ворожба! Это духи гневаются! Нельзя нам сюда, Князь! – совсем рядом послышались испуганные крики в ночном лесу. – Собаки след потеряли!

Василиса улыбнулась, у Веры появился шанс.

– Найти девчонку! – звук плети рассёк воздух.

Василиса не смогла сдержать стон от боли, когда услышала тихие шаги совсем рядом с укрытием. Она сжалась и увидела в темноте два ярких глаза огромного волка, а позади него стоял высокий, на первый взгляд обыкновенный мужчина в крестьянском одеянии, но блеск его нечеловеческих глаз и кореподобная кожа выдавали его сущность. Сам Леший явился на зов.

– Друг мой, – на выдохе сказала женщина.

– Звала нас, упрямица? – ехидный голос, прозвучал над Василисой. - Вижу, тяжко тебе…

Княжна со стоном повернула голову и встретилась с полностью чёрными глазами, сидевшей на ветке, зеленокожей правительницей болот. Та, как и прежде носила лишь только юбку, прикрываясь длинными волнами чёрных волос.

– И тебе здравствуй, Кикимора. – Василиса снова посмотрела в глаза Лешему. – Прошу, спасите мою дочь и ту деву, что со мной шла…

Очередная схватка скрутила тело Княжны.

– А чего взамен дашь нам… Княгиня Велигорода? А? – посмеиваясь прошипела Кикимора. – Сможешь заплатить?

– Жизнь отдам, отрекусь от леса и сама в горы уйду.

– Жизнь?! Ха-ха-ха! – Кикимора визгливо засмеялась. – Зачем нам твоя жизнь, милая-я? Не демоны, чай, душами не питаемся. А от леса ты и так откажешься, ведь сама зна-а-аешь. Не противься… Волк оскалился и зарычал. В лесу становилось светлее, сюда возвращались люди.

– Там ворожба была!

– И голоса…

– Нет, с другой стороны…

– Она здесь, осмотрите деревья! Найдите мне её! – кричал Князь.

– Да, Ваша светлость!

Василиса посмотрела в просвет между ветвей и увидела приближающихся людей и собак.

– Не нужна нам твоя жизнь, Василиса, – грозно произнёс Леший, поглаживая волка. – Защитница нам нужна. Беда близко. Пещера открывается. Не справимся сами, а ты и подавно. Не в твоей больше власти защищать нас и весь лес. Преемница твоя нужна нам.

Василиса поняла в этот момент, что права была ведунья, предсказавшая ей судьбу дочери, повторившей судьбу своей матери. Без Защитницы не выстоять ни лесу, ни людям и как бы ни противилась она, не сможет это изменить. Полились слёзы, и кивнула она Лешему.

– Дочь… Лесной Дух, дочь моя отныне сестра твоя, отдаю я её, отрекаюсь от крови своей, дабы мир сберечь и защитить от зла черного. Клятва моя подтверждается кровью.

Кикимора спрыгнула и острым шипом проколола княжне безымянный палец левой руки.

– Да будет посему. – Леший кивнул, хлопнул волка по спине и завыл тот так громко и жутко, что земля содрогнулась и деревья задрожали.

– Что это? – засуетились люди, заоглядывались.

– Волки?

– Там волки…

Послышался лязг металла.

– Чего встали?!

– Волки идут, Ваша Светлость…

– Топоры в руки и вперёд, резать всех на своём пути. Она нужна мне!

Из теней к людям начали выходить хищники. Они не нападали, но своим видом предупреждали, что дальше путь закрыт.

Собаки поджали хвосты и начали разбегаться, завидев впереди вожака.

– Стоять! Ко мне! – послышалась отовсюду.

Но собаки как будто не слышали приказов и убегали. Волки в это время окружали людей и их глаза светились в темноте повсюду. Сам хозяин леса повелевал ими.

– Что будем делать, Ваша Светлость? – осторожно спросил полководец. – Дурные это твари, им что топор, что меч - всё одно, будто ласка, ничего им не сделается. Видал я такое.

Молчание длилось всего мгновение.

– Отходим. – гневно скривился Князь.

Василиса увидела в просвете меж ветвей, как новый Князь Велигорода заставил своего коня попятиться, и вместе с ним все вояки начали отступать. Волки при этом не нападали, но и не уходили.

– Я найду тебя, Василиса! От меня не скроешься! И в следующий раз Духи тебя не спасут! – напоследок крикнул он и, развернув коня, поскакал через лес. Люди в ужасе побежали за ним.

Василиса вздохнула и закрыла глаза. Он ушёл.

– Спасибо…

– Пришла пора платить, Защитница. – прошипела Кикимора и слезла с ветвей.

Правительница болот присела возле Василисы, одной рукой прикоснулась к земле, а другой крепко обхватила руку женщины и тихим шёпотом запричитала.

Василиса уже не слышала ничего и не обращала внимания. Для неё было главнее, что враг ушёл и Вера в безопасности, а сама она справится. Должна справиться. И пусть, она будет жалеть о том, что уготовила своей дочери, но такова была судьба их рода.

Земля завибрировала и все звуки леса резко пропали. Стая волков бесшумно скрылась в темноте, сверкая глазами.

– Она рожает, ждать нельзя, Леший. – Кикимора встала и отошла в сторону. – Я всех созвала, нужно идти к травнице.

Леший кивнул и аккуратно подхватил ослабевшую Василису. Она пыталась разглядеть его лицо во тьме, хотела последний раз увидеть своего близкого друга, как будто чувствовала, что больше ей такой шанс не представится.

Но тьма не позволила ей увидеть его.

– Закрой глаза, родная, скоро всё закончится.

Василиса закрыла глаза и почувствовала, как они куда-то падают, но падение длилось всего мгновение, и когда она открыла глаза - увидела перед собой избу в лесу с раскрытой настежь дверью и женскими криками.

– Тётушка поспеши!

– Не ори, малахольная, сама придёт.

– Да как же ж ей, одной да с потугами идти?!

– Ты лучше помоги мне воды нагреть, не знаешь - не перечь.

– Опять ты про воду, она там одна совсем! Сама пойду! - Вера выбежала из избы и остановилась, как вкопанная. С её плеч упали белые простыни и небольшой мешочек.

– Куда! – выбежала следом травница и сурово оглядела гостей. – Явились, значит, иного и не ждала. Вера, бегом в избу стелить простыни.

– Н-н-но, – дрожащей рукой она указывала на Лешего и Кикимору.

– Бегом! – рявкнула женщина и Вера тут же скрылась в избе. – Заносите, гости дорогие, никого не обижу, но и вы своих в узде держите.

И только сейчас Василиса осмотрелась вокруг. За спиной Лешего собрались духи и жители леса: волки, медведи, лоси, лисы и зайцы, птицы заполонили собой все деревья и крышу, Кикимора, как обычно, ехидно улыбалась и смотрела на травницу так, будто собиралась её съесть. А позади всех стояла Дева вод - сама русалка вышла из воды в эту ночь. Даже старик-Боровик пришёл и хмуро сопел.

Тишина стояла оглушающая и нестерпимая.

Леший кивнул знахарке и направился в дом. Никто более не сдвинулся с места, но Василиса видела, как все поклонились. Ей. Они прощались со своей Защитницей.

В избе было душно и светло. Пахло травами и дымом из печи.

Василису уложили на тёплую постель, сняли грязную сорочку и накрыли белой простынёй. Новые потуги заставили девушку сжаться.

– А-а-а!

– Не кричи! Воздух при потуге в себе держи да помогай ребёнку выходить!

Знахарка уложила Василису как следует и приготовилась принимать ребёнка. Вера суетилась вокруг постели с мокрым полотенцем.

Леший подошёл к кровати и взял за руку Василису. Княгиня посмотрела на него заплаканными глазами.

– Прости меня, – прошептала она.

Лешему было трудно что-то ответить, он не хотел прощаться, он не готов был принять её выбор.

– Защити мою дочь, – с надеждой в голосе просила Василиса.

– Защищу, но и ты не уйдёшь более. – строго ответил Леший.

Он был невозмутим и спокоен, но внутри него бушевала буря. Он не хотел этого, не хотел её отпускать. Хозяин леса знал что она не умрёт, но также он знал, что она собиралась уйти. Снова.

– Прости, – ответила она ему и сжалась при новой потуге.

– Умница, давай-давай, ещё! – кричала Знахарка и слышали её все обитатели леса.

Но никто более из людей не смог бы услышать ни её крик, ни крик малыша, который прорезал эту тёмную ясную ночь. Хозяин леса обещал защищать и уже сдержал своё слово. Он вышел из избы с закутанной в простыни малышкой на руках и всё живое в лесу склонилось перед новой Защитницей леса.

– Да будет клятва наша чиста и тверда, защищать и оберегать тебя также, как и ты будешь оберегать жизнь нашу, – хором сказали духи.

– Да будет так! – сказал Леший. – И имя тебе - Ядвига.

Луна осветила личико девочки, и волки завыли свою песнь.

ГЛАВА 1. Там в глубинах живёт твой страх, твоя боль…

Утренняя заря взошла над вершинами гор и осветила лес тёплым светом. Холодный густой туман постепенно рассеивался, уступая место ярким солнечным бликам на росе. Утро было прекрасным и спокойным, пока вихрь из девичьих юбок не пронёсся мимо деревьев, распугав сонных птиц и животных.

– Ядвига, стой! Это плохая затея без Лешего! – пыталась остановить сестру Мирослава. – И мы забыли вёдра!

– Я хочу это сделать сама, – рассмеялась Ядвига и побежала дальше. – Вёдра только помешают!

Они остановились у лесной опушки.

– Отсюда пойдём. – трясущейся дланью Ядвига прикоснулась к стволу ближайшего дерева, Мирослава взяла её за руку.

– А если не получится? Ты же раньше не пробовала, только Леший так мог, да и велел он сначала его дождаться, ведь сегодня…

– Сегодня мои именины, сестрица, – с радостным предвкушением прошептала Ядвига. – Я не могу больше ждать, после всех лет учений у Лешего, наступил день пробуждения силы защитницы, и терпеть более нет мочи. Даже звуки природы звучат для меня иначе: на заре я проснулась не от крика петуха, а от дыхания пробудившейся ото сна природы. Я будто дышу вместе с лесом одной грудью.

Мирослава заворожённо слушала сестру и дивилась подобному. Она, будучи простым человеком, не могла понять волшебную силу Ядвиги, но чувствовала, как сестрица уверена, и доверилась ей.

– Тогда давай скорее закончим, а не то тётушка с нас шкуру спустит, когда найдёт пустые вёдра у колодца.

Ядвига обратилась к дереву:

– Путь дорожка вейся-вейся, да до озера доведи и домой обороти.

Ладонь её засияла золотом и свет впитался в кору, а перед девицами появилась тропа. Деревья вокруг незаметно перестроились, изменились, появился вокруг тропы туман. И чудо это было невиданное ранее глазом людским. Стояли девицы на границе двух миров: один светлый и тёплый, а рядом совсем другой мрачный и холодный, озёрный.

Сёстры переглянулись, ступили на тропу, и десять вёрст пути до озера превратились в несколько ярдов.

Ядвига с Мирославой, вышли из-за кустов и оказались на берегу Девичьего озера, где туман ещё не спешил уходить, сохраняя волшебство сумерек.

– Получилось, – прошептала Мирослава и боязно придвинулась ближе к Ядвиге. Редко они сюда забредали.

Вокруг стояла тишина и покой, ещё птицы не пели и озеро не очнулось ото сна, не плескалась вода.

– Боишься? – спросила Ядвига.

– Чутка, сама знаешь, что бывает с девицами, которые приходят к озеру по собственной воле. Как бы и нас с тобой не утащили. Эти ж сразу горе чуют.

– Бояться нужно не их, – Ядвига улыбнулась. – Мы же не топиться пришли, верно?

Юная защитница подошла к воде, закрыла глаза и позвала с собой ветерок утренний, развела руки в стороны и развеяла туман. Глазам открылась зеркальная гладь Девичьего озера, над которой показались головы дев воды - русалок.

Ядвига с Мирославой поклонились.

– Приветствуем вас, девы вод. – сказала защитница.

Одна русалка подплыла ближе и вышла на берег. Длинные белые волосы, словно платье, окутывали нагую девицу до самых пят и лишь бледная кожа, перепончатые руки и яркие светящиеся бирюзой глаза отличали русалку от простых людей.

Русалка в ответ поклонилась и полились из её уст слова, словно спокойная река.

– Дана приветствует защитницу леса и её сестрицу названную. Давно мы не встречались с вами, всё зову вас поплавать со мной, а вы не идёте, – её прекрасное лицо стало на мгновение печальным, а затем просветлело. – Но мы всегда вам рады, особенно сегодня, когда услышали песнь твоей светлой души, защитница.

К берегу подплыли ещё несколько русалок. Все они были прекрасны, улыбались и приветствовали гостей.

– Я почувствовала душу леса и природы, духи ответили на мою просьбу, проложили путь к тебе, к твоей воде, где человеческие души находят забвение и отдают свои тела на служение тебе, – Ядвига немного замялась, знала что просит о многом, но не отступила. – Позволь услышать зов духа воды и наполнить наши вёдра.

Русалки в озере обрадовались, ведь защитница просила позволения услышать голоса их душ, которые они отдали в забвение водам, все их людские горести, печали, что привели их сюда много веков и лет назад. Горести душ рождали голос воды, её песнь. Они становились её единой душой. Услышав песнь души, защитница станет повелевать водой и та сделает её сильнее.

– Колодезная вода не ответила тебе? – улыбнулась Дана.

– Она лишь отправила меня сюда.

– Верно, твою душу услышали сегодня все духи, мы ждали тебя, но вода не так проста, как воздух, что любит резвиться по первому велению и не такая ярая, как огонь, который ждёт, когда его отпустят на волю. Вода глубока и мудра, попробуй, дитя, услышать душу её и тогда я позволю наполнить ваши вёдра озёрной водой. – Дана отошла в сторону, приглашая Ядвигу ступить в озёрную воду.

Мирослава остановила сестру, схватив за локоть.

– Стой! Нырять собралась, да без Лешего? Кто тебя будет спасать, если ты не справишься? Навкой стать удумала? Они же точно про матушку твою зубы заговорят.

– Я скоренько, Мира и моргнуть не успеешь, не поддамся чарам, дождись. – Ядвига освободила руку и пошла к воде.

Мирослава устремилась остановить её снова, но когда пальцы ног ощутили холод озёрной воды, она отскочила на берег. Ядвига уже вошла в холодную воду.

Русалки стали зазывать Ядвигу на глубину, ожидая, покуда она нырнёт в воду.

Мирослава металась по берегу и не могла оторвать взгляд от Ядвиги, которая вошла в воду уже по грудь.

– Прекрасная Дана, с ней же ничего не случится? – отважилась спросить Мира.

– Вода любит смелых, но губит глупых. – только и ответила та, всё так же мило улыбаясь и пошла к воде.

Ядвига дрожала от холода, ей было тяжело дышать, всё тело, будто сдавило ледяными водами.

– Ныряй.

– Ну ныряй же!

– Мы поможем.

– Иди к нам, защитница, – звали её русалки.

Солнце поднялось выше и его лучи осветили озеро. Вода засверкала, отражая солнечные лучи и Ядвига оттолкнулась ногами от дна, поплыла ближе к середине. Русалки смеялись и кружили вокруг неё, напевая свои песни.

Там в глубинах живёт

Твой страх, твоя боль,

Ты её отпусти

К нам русалкой приди.

Коли сила воды не излечит тебя,

Твою душу мы выпьем сегодня до дна.

Мышцы Ядвиги быстро устали, одеревенели от холода и, набрав побольше воздуха, она закрыла глаза и ушла под воду.

Вслушивалась в подводные звуки, но ничего не слышала, кроме русалочьих голосов, что под водой звучали словно птичья трель: непонятно, резко, но красиво. Вода становилась всё холоднее и Ядвига испугалась, что не сможет выплыть обратно, открыла глаза и увидела перед собой русалку точь-в-точь похожую на себя. От неожиданности Ядвига выпустила весь воздух и запаниковала, пытаясь подняться на поверхность, но руки и ноги её не слушались.

Русалка улыбнулась и поцеловала её в щёку. Ядвига тут же перестала дёргаться и вздохнула под водой. Солнечные лучи осветили озёрную воду, рассеивая тьму и Ядвига смогла рассмотреть русалку. Те же рыжие волнистые локоны, зелёные глаза и веснушки, только цвет кожи и перепончатые руки всё же отличались, оставаясь русалочьими.

– Кто ты?

– Я - это ты, а ты - это я, – загадочно ответила русалка. – То, что было с тобой, было и со мной. Я знаю о твоих тревогах и тяготах, чего ты страшишься и о чём грезишь. Особенно так желанна нам материнская любовь, а боль от её потери очень горька. Ведь, она нас оставила, и на её место пришёл страх любви и предательства. Это так печально… Нам грустно, одиноко, страшно остаться в неведении, довериться кому-то, открыться.

Ядвига зачарованно слушала русалку и чувствовала, как боль от потери матери возвращается, а ведь она только недавно перестала задаваться вопросами о её судьбе, о своих родителях, о том, кто она, почему её оставили.

– Никто не отвечает на наши вопросы, ни тятенька Леший, ни тётушка Клава, и лес молчит, и озорной ветерок, что первым приветствовал твою жизнь, не отвечает, но они всё знают. Ведь это так больно, когда близкие держат от нас всё в тайне.

– Больно.

Русалка проплыла вокруг Ядвиги, ласково погладила её по щеке, заглянула в глаза.

– Мы можем отдать эту боль и позволить утешить нас этим водам. Здесь мы узнаем все тайны, всю правду, что было и что будет. Мы ведь хотим?

– Хотим, – тихо сказала Ядвига, не замечая, как вокруг становится всё темнее, она видела только глаза своего близнеца. Она стала забывать где находится, ей было так тепло, так спокойно, так желанно узнать ответы, и лицо русалки уже было не её, а мамино: русые локоны, голубые глаза, прямой нос, тонкие губы.

– Мама, так ты пришла сюда? Почему? Зачем?

– Пойдём со мной, дочь моя, тебе лишь нужно попросить: “Забери мою боль, тайны раскрой и уведи за собой”, – русалка протянула руки, нежно прикоснулась к щекам Ядвиги, заставляя поднять затуманенный взор. – Повтори и ты всё узнаешь.

Ядвига молчала, что-то останавливало её и хотелось петь.

– А давай споём, мамочка, как тогда, колыбельную, помнишь?

Вокруг уже не было пробивающихся лучей, стало темно, холодно и только голубые глаза русалки сияли, как звёзды в тёмном небе, они погружались на самое дно.

– Спой, пожалуйста, я так скучала, – сказала Ядвига, закрывая глаза.

Русалка запела песенку, и голос был столь похож на мамин из её воспоминаний.

Горе моё непосильно,

Боль моя так жестока.

Хочу я жить мирно и вольно

От людской жизни мне очень горько…

Промелькнули перед глазами мамины объятия, мамин смех и её слёзы, когда она прощалась. Забытые временем мгновения ворвались яркими картинками. Вот и маленькая Мирослава, со своей мамой на крыльце избы тётушки Клавы, вот Ядвига и Мира вдвоём бегают по лесу, тётушка готовит пирожки и Леший обучает разговаривать с ветром. Так горько стало Ядвиге, ещё больнее, чем раньше, но боль эта смешалась с тоской и спокойствием, ведь мама никогда бы её не вспомнила, оставшись в глубинах Девичьего озера, как и все, кто пришёл сюда по доброй воле. И ничто не исправит того, что уже случилось, здесь она не найдёт ответы.

– Спасибо, – прошептала Ядвига, – но я не откажусь от тех, кто мне дорог.

Песня русалки оборвалась, Ядвига открыла глаза и увидела, как её обнимают не руки русалки, а стебли подводных растений тащат на тёмное дно. Стоило ей пошевелиться, как стебли тут же отпустили её, разомкнули удушающие объятия. Ядвига оглянулась вокруг, рядом плавали русалки и с любопытством смотрели на Ядвигу, словно ожидали чего-то. Молчали.

Ядвига инстинктивно хотела всплыть, но поняла, что всё ещё может обходиться без воздуха и вода вокруг уже не казалась ледяной, тёплые потоки согревали тело защитницы. Ядвига услышала голоса, оглянулась на безмолвных русалок, прислушалась. Вода вокруг тихо нашёптывала на ухо слова, которые складывались в истории, а истории в жизни и судьбы утонувших душ.

Ядвига повернулась в сторону шёпота и посмотрела вниз. Множество морских жемчужин были рассыпаны на илистом дне пресного озера. Небывалое зрелище захватило внимание Ядвиги и она опустилась ко дну. Голоса стали громче, а слова чётче. Каждая жемчужина говорила о своём горе, о своей печали. Ядвига взяла маленькую жемчужинку и сквозь перламутр, словно в окне, увидела плачущую девушку в какой-то избе, над ней возвышался устрашающего вида взрослый мужчина. Ядвига поняла, что жемчужины были забытыми воспоминаниями, добровольно отданными Дане в уплату за забвение и вечную жизнь. Запертые навсегда души, искавшие спасение от боли, но нашедшие лишь вечное страдание.

Как ни вслушивалась Ядвига, как ни вглядывалась, она не услышала знакомый по детству голос и поднялась выше к русалкам, которые всё ещё ждали её вместе с Даной. Теперь она знала, что все эти весёлые и озорные русалки каждый день живут в печальной музыке своих утраченных воспоминаний.

– Ты смогла услышать песнь наших вод, – заговорила Дана. – Благодарю тебя, защитница за храбрость и смелость. Теперь наши судьбы в твоих руках.

Все русалки склонили головы.

– Я буду защищать ваши души, но не смогу помочь освободиться.

Дана улыбнулась.

– Этот путь мы все выбрали сами и лишь просим о защите, более нам и не нужно. Отыскать свою жемчужину каждый должен сам, если того возжелает.

Ядвига кивнула и собралась всплыть, но Дана её остановила.

– Отныне, Ядвига, ступать в эти воды ты можешь без опаски, но для непрошенных гостей, наши воды всё ещё остаются местом забвения и каждого ступившего ожидает одна участь.

Забвение.

– Плыви и воспользуйся силой во благо. Духи воды будут с тобой.

Ядвига поманила поток воды и тот закрутился вокруг руки, вода слушалась и ласкалась, словно кошка. Волшебная сила Ядвиги засияла на кончиках пальцев и волос ярким белым и золотым светом.

Ядвига приказала и вода стремительно понесла её на поверхность.

***

Мирослава ходила из стороны в сторону вдоль линии воды, не смея даже дотронуться до неё, грызла ноготь и всё поглядывала на ровную гладь озера. Уже прошла одна лучина, Ядвиги всё не было. Пора была звать Лешего, но Мирослава страшилась его ещё больше, чем наказания от тётушки Клавы. Но выбор её был невелик, и как только она обернулась к лесу, дабы воззвать к духу хозяина, как послышался шум и накатила на берег сильная волна, сбила с ног Мирославу, прокатилась меж деревьев, смывая всё на своём пути, и также быстро ушла обратно на глубины Девичьего озера. Мирослава едва успела ухватиться за ствол дерева, дабы её не унесло. Закашлялась и обернулась к озеру, которое снова было гладким и спокойным, а на берегу его лежала Ядвига.

– Сестра!

Мирослава подскочила к бездыханному телу, повернула Ядвигу на бок и стала стучать по спине.

– Дыши, Яжка, дыши! Не то Леший придёт и тогда точно убьёт! Оживит и убьёт, слышишь?! – ещё сильнее стукнула она сестру и та закашлялась, выплёвывая воду. – Малахольная! На кой тебя дёрнуло?! Леший же сказал, чтоб не совалась одна!

Ядвига перевернулась на спину, посмотрела в голубое небо и засмеялась.

– Чего хохочешь, дурная?! – ещё больше закричала Мирослава, стирая рукавом воду и слёзы с лица.

Ядвига закрыла ладонями лицо и заплакала. Радости от приключения не осталось и следа.

Мирослава подошла к ней, села рядом на мокрый песок и погладила по голове.

– Испугалась?

– Я поверила, что она настоящая, я видела её перед собой.

– Это всё жестокая ворожба русалок!

– До последнего надеялась, но мамы там нет.

– Может и к лучшему, – постаралась утешить её Мирослава. – Значит живая.

Ядвига вздохнула, открыла лицо, села и посмотрела на воду. Из озера выглядывала Дана, она улыбнулась, махнула рукой на прощанье и ушла под воду.

– Не ступай в эту воду никогда, поняла меня? – спросила Ядвига, продолжая смотреть на водную гладь. – Сказки тётушки Клавы про озеро не так страшны, как всё оказалось на самом деле. Оттуда не возвращаются.

На несколько мгновений повисла тишина, нарушаемая лишь трелью птиц.

– Шальные вы, однако, – послышался пугающий смех позади сестёр и они резко обернулись. У ствола сосны стояла Кикимора болотная в своём человечьем обличье и поглаживала огромного серого волка - верного слугу Лешего. Смех Кикиморы всегда пугал, особенно в темноте лесной чащи на болотах, но здесь под солнцем, она была не столь пугающей и даже чем-то походила на человека, не считая её болотной кожи и бездонных пугающих чёрных глаз. Сегодня она была одета в свой любимый зелёный сарафан с золотистой вышивкой.

– Такой потоп устроили, и без меня, досадно.

Она ехидно улыбнулась и помогла Ядвиге встать. Обхватила ладонями её лицо, всматриваясь своими чёрными глазами в душу.

– А воду-таки приручила, – обрадовалась Кикимора и заплясала вокруг сестёр от радости.

– Получилось? – обрадовалась Мирослава и поднялась.

– А то как бы она оттуда сама выплыла? – ответила вопросом Кикимора и из-за спины вцепилась в плечи Мирославы своими цепкими зелёными пальцами с острыми чёрными ногтями, зашептала на ухо. – Не поддалась чарам русалок, нас всех выбрала, а не горе своё, оттого и сама душа её сильна. А коли поддалась бы горю, так и стала бы ещё одной мавкой и не оставила после себя никого. Вот Леший-то обрадуется!

– Скорее обозлится, – тихо произнесла Мира.

Ядвига подошла к краю озера, провела рукой над водой, приказывая, и поднялись в воздух два водяных шара, улетели ввысь.

– Вот и вёдра водой наполнили, – сказала она и обернулась к подругам. – Не дуйся Кикимора, тебя позову, когда огонь приручать буду, чтобы затушила всё, коли сама не справлюсь.

– Готовься, милая, огонь не вода, давит не на горе, а пробуждает гнев и страсть, справишься?

Вздохнула Ядвига тяжко и приказала:

– Веди Кикимора, раз Леший слугу прислал, значит знает уже.

– А то как же, волной взбаламутила лесное спокойствие, гам такой поднялся, духи все всполошились. Сам он людей на краю леса отваживал, пожаловали на заре с севера чьи-то посланцы не местные, так он их прогнал. Затем к Хребту пошёл, но волка прислал и велел сторожить вас, покуда сам не позовёт, чтоб не ходили никуда.

– Случилось что?

Кикимора лишь пожала плечами.

– Поживём-увидим.

Они пошли по проложенной прежде дорожке, и вывела она их к колодцу, где стояли вёдра полные озёрной воды, а рядом с ними гневная тётушка Клава отжимала мокрый сарафан.

Ядвига и Мирослава мигом спрятались за спину Кикиморы, а та щёлкнула пальцами, да растворилась в воздухе. И тропа позади сменилась местным пейзажем, бежать было некуда. А волк мирно улёгся на солнышке, поглядывая на девиц.

– Вот вы где! – заметила их знахарка. – Где опять шлялися? Прихожу, вас нет, вёдра пустые, собралась сама уж воды набрать, да только наклонилась, как полился с ясного неба дождь, всю мигом намочил и ровно в вёдра излился. Твоя работа, Яжка?

Она гневно указала перстом на Ядвигу.

– Прости, тётушка, – склонила она голову. – Воду из озера решила тебе набрать, ты же давно Лешего просила.

– Я просила не тебя! – тётушка только сейчас увидела их мокрый с головы до ног вид, схватилась за сердце. – И сами в воде искупалися? С русалками?! Жить надоело?!

От её крика даже волк вздрогнул.

Сёстры прижались теснее друг к другу,

– Марш в избу переодеватся! – пуще прежнего закричала она. – Что я вашим матерям на том свете говорить буду, коли вас русалки утащат? Лешего на вас нету!

Девицы мигом сорвались с места, взяли вёдра и быстро пошли к избе.

Клавдия обернулась к волку.

– А ты чего разлёгся? Хозяин где? Почему их одних отпустил?

Волк прижал уши, встал и убежал за девицами, подальше от разгневанной женщины.

Эту знахарку после многих лет жизни в лесу уже ничем было не напугать и не удивить, ни волков она не боялась, ни русалок, ни прочих духов лесных, да только людей всё ещё сторонилась и не каждого привечала.

От автора: Спасибо всем, кто уже успел прочитать прошлую главу, которая была опубликована здесь и прошу прощения за такое беспощадное удаление и замену текста на новый. Не переживайте! Прошлый фрагмент в целости и сохранности был перенесён в ЧЕТВЁРТУЮ ГЛАВУ, так как после анализа своей истории, я поняла, что побуждающее происшествие случилось слишком рано и надо ещё много всего рассказать читателю до того, как начнутся основные события))

Приятного чтения, надеюсь, этот текст вам понравится не меньше)) Буду рада узнать ваше мнение и впечатления! Ваша, Лиза!

ГЛАВА 2. Ведомая

В избе было сухо и тепло, девицы быстро переоделись в сухие сорочки и сарафаны.

– Вот и влетело нам, – хмурилась Мира, вытирая длинные белокурые волосы.

Ядвига задумчиво заплетала косу у окна. Перед её взором всплывало мамино лицо. Какой она её запомнила, будучи маленькой девочкой. Русалки всколыхнули застоявшиеся воды её души, напомнили о матери, вытащили наружу давние переживания, страхи, старательно спрятанные внутри.

Мама.

На глаза невольно навернулись слёзы и Ядвига резко стёрла их. Она больше не будет плакать, не будет тревожиться и ждать понапрасну, как в детстве, просиживая ночами и днями у края леса в ожидании, что мама вернётся.

Не будет.

Тёплые ладони легли на её плечи и нежно сжали.

– Всё хорошо, это был всего лишь русалочий морок, не поддавайся.

– Спасибо, сестрица. – Ядвига обернулась и крепко обняла Мирославу.

Разговаривать о матерях девицам было тяжко и больно. Мать Ядвиги ушла из леса, когда девочке исполнилось четыре года, мать Мирославы покинула этот мир сразу после тяжких родов. Своих отцов девицы не знали, а тётушка Клава, после частых расспросов, наказала более ни слова не молвить о матерях и оставить напрасные думы. Но эти раны не заживут, и продолжат терзать душу, покуда однажды истина не откроется.

– Иной раз я думаю, что проще не знать по ком тосковать, когда вижу твоё горе. Я бы хотела чтобы матушка была рядом, но я никогда её не видела и тоскую не по ней, а по образу, что сама себе выдумала. – Она отстранила Ядвигу и улыбнулась. – А потом я смотрю на свою сестрицу и тоска отпускает.

Ядвига улыбнулась в ответ, радуясь, что у неё есть родной человек.

Скрип двери возвестил о приходе тётушки.

– Тьфу, плаксивые девки, ещё и избу мне зальёте сейчас слезами своими, – она занесла корзину с лечебными травами и указала на вёдра с озёрной водой. – Неча сырость разводить попусту, за работу! Хворые в любой час час прийти могут.

– Раньше ночи всё равно не явятся, – вздохнула Мирослава и под гневный взгляд тётушки быстро принялась мыть травы.

Одни корешки и листья подвязывали на сушку, а другие толкли и делали отвар. Тётушка сперва поглядывала за девицами, помогала, но скоро занялась готовкой и кашеварила у печи. Руки были заняты работой, а головы чисты от пустых раздумий. Лишь птичья трель, служила мелодией, да треск дров в печи.

Воздух в избе постепенно наполнился горечью трав и запахом свежей каши.

К обеду девицы со всем управились и сели трапезничать.

– Как поедите, более не держу, – знахарка понизила голос. – Пёс хозяина леса ушёл, значит не скоро Леший придёт. Али сама к нему сходишь, Ядвига?

Защитница кивнула и принялась есть тёплую кашу, сдобренную маслом.

– А можно я с ней к Лешему пойду, тётушка? – спросила Мирослава.

– Нет, тайны леса человеческих ушей не касаются, не должно нам знать всех затаённых кошмаров, кои так стерегут здешние духи. Позволяют нам тут жить и ладно, и на том спасибо, что приютили. Так что ешь и не проси, пока сам Леший тебя не позовёт.

Мирослава опустила голову.

– Да, тётушка.

Ядвига взяла её за руку под столом и сжала, подбадривая.

Тут у края стола в свете окна показалась грибная шляпка, и маленькая ручонка потянулась к горшку с кашей.

Тяжёлая длань знахарки хлопнула прямо у носа любопытного духа и тот спрятался под столом.

– Ишь, проныра, а спросить?

Робко выглянул из-под стола Боровик, снял шляпу.

– Здравствуй, хозяюшка, – поклонился он знахарке, затем повернулся к Ядвиге. – И тебе здравствуй, защитница.

– Здравствуй, дедушка, – улыбнулась ему Ядвига. – Зачем пожаловал?

– Такой аромат в лесу из избы шёл, я уж не сдержался, так каши захотелось с маслицем. – у Боровика чуть слюнки не текли, а глаза-то так и горели голодом. – Угостите старого духа.

– Знаю я, как тебя угощать! Потом весь лес сюда сбежится на кашу, а как еду разыскать надо, так не сыскать никого в помощники, – бранилась Знахарка, но тарелку ещё одну достала и каши положила. – Ешь, дух, голодным не оставлю, но чтоб помог с грибами мне по осени.

– А то как же, помогу, – довольно проговорил Боровик, одной рукой натягивая шляпку на голову, а другой загребая тёплую кашу большой деревянной ложкой. – Хороша каша!

– Вести есть, дедушка? – осторожно спросила Ядвига.

– Тихо всё, дитятко, тихо, да лихо, – хохотнул он, уплетая за обе щёки. – Неспокойно в горах, да ещё ты в воду полезла без спросу.

Улыбка пропала с лица Ядвиги.

– Так вместо волка он тебя послал?

– А то как же! Конечно меня, слугу своего верного. На твоё счастье, что сам он не может прийти. – Уже серьёзно сказал он, глядя Ядвиге прямо в глаза.

– Случилось что? – забеспокоилась знахарка.

Боровик перевёл взгляд на неё, коротко кивнул и продолжил уплетать кашу.

– Далече идти надобно? – спросила Ядвига отодвигая пустую тарелку.

– К Ясному Хребту, – с набитым ртом проворчал Боровик. – Грань истончается.

Ядвига разом замерла. Знахарка, услышав про хребет, встала и пошла к сундуку, достала заготовленный тёплый платок, да валенки.

– Так рано же ещё, – тихо прошептала Ядвига. – Должно было на дольше хватить.

– А всё же защита слабеет, – пробубнил Боровик, доедая кашу.

Мирослава с тревогой смотрела на Ядвигу. К Ясному Хребту должна была пойти Ядвига, когда в силу вступит, да все стихии покорит. Ещё не пришёл назначенный час. Видимо, злой дух сильнее становится.

– Да не боись, девочка, – Боровик погладил Миру по плечу, – и без того сильна Ядвига, любое зло разом испепелит.

Он соскочил с лавки, поклонился знахарке.

– Спасибо тебе, хозяюшка за вкусный обед, за тепло и кров.

– Будь здоров, Боровик, да за грибы не забудь.

Боровик похлопал по животу от удовольствия и вышел из избы.

Ядвига натянула валенки, покрыла голову платком и поцеловала Мирославу в щёку.

– Не тревожьтесь, я скоро, – напоследок сказала она и вышла вслед за Боровиком.

– Тётушка, – тихо позвала Мирослава. – Неужто злой дух в мир пробивается? А если он… того?

– Типун тебе на язык! – тут же рассердилась знахарка. – Он же света чистого, как огня боится, Ядвига его разом угомонит, защиту наворожит и воротится, а ты ешь.

Мирослава кивнула и зачерпнула уже остывшую кашу. Хоть и было много секретов и тайн в лесу, но про заточённое зло все лесные духи не раз предостерегали её и просили не ходить в сторону гор. Беспокоилась Мирослава за сестру.

Что может сделать девица против могущественного зла?

***

Боровик шёл впереди под полуденным солнышком, пробивающимся сквозь верхушки деревьев, и напевал себе под нос какую-то песенку, а лес меж тем медленно менялся вокруг и постепенно уводила их тропа всё дальше.

Лесные духи были едины с лесом, как и Ядвига, но чудеса все творили по-разному: Ядвигу озарял внутренний свет, когда она ворожила, Боровик шептал и напевал под нос и лес его слушался, вёл куда сказано, а Кикимора дружила с тенями и прыгала из одной в другую, словно лягушка.

Довольно скоро прохлада леса сменилась сыростью озера, а та уступила место сухому жару у подножия гор, но чем выше поднимались Ядвига и Боровик, тем холодней становилось. Снег ещё лежал на вершинах. Горная тропа вилась серой змеёй и очень скоро подняла своих гостей на вершину к пещере Ясного Хребта.

Ядвига обернулась на раскинувшийся до самого горизонта Тёмный лес. Несколько дней пути обернулись в час.

Леший высокой статной фигурой стоял у входа в пещеру, сложив руки на груди, и хмуро смотрел в пугающую темноту, из которой облаком выходил сырой туман, обволакивал меч, воткнутый остриём в землю у самого входа.

Боровик скрылся среди камней, а Ядвига подошла к Лешему и заглянула в пещеру. Блики света, отражались от множества драгоценных камней в стенах и только один блик постоянно двигался. По её коже пробежали мурашки, она почувствовала пронизывающий холод наблюдающих за ними глаз.

– Здравствуй тятенька, – тихо поздоровалась Ядвига с Лешим, встретилась с взглядом его ярких серых глаз и опустила голову. Готовилась, что будет браниться, за непослушание, но он лишь погладил по голове.

– Здравствуй, дочь моя непослушная, – вздохнул он.

Ядвига подняла глаза и увидела тёплый взгляд и лёгкую улыбку Лешего.

– Браниться не буду, – его взгляд всё-таки посуровел. – Но и одобрения моего не ищи.

– Я чувствовала, что справлюсь. Знала, что у меня получится, тятенька, вода звала меня и…

Из глубины пещеры послышался скрипучий старческий смех.

– Своенравная девочка снова пришла. Иди, теперь, бросайся в огонь, ха-ха-ха!

Ядвига невольно отступила, но затем храбро посмотрела в пещеру.

– А ну покажись, змей!

Фигура в тёмном одеянии вышла из тени и движущийся блик самоцвета в его руках ослепил на секунду Ядвигу.

Леший оттащил её, когда старик со всей своей силы врезался в невидимую стену. Меч засиял и стена осветилась золотом, обожгла старика и тот отпрыгнул в тень шипя проклятия.

– Сидел бы уж, – сказал тихо Леший и отпустил Ядвигу.

– Сами же меня и выпустите, – злобно прошипел старик и запустил в них камнем, да только его стена не остановила и упал он ровно к ногам Ядвиги.

Старик улыбнулся и вновь подошёл ближе.

– Верни мой самоцвет, девочка – попросил он и протянул костлявую руку к границе.

Ядвига подняла с земли переливающийся камень. Он был холодным, тяжёлым, острым по краям и очень красивым. Его портила лишь невидимая человеческому глазу чёрная сердцевина, что поглощала свет.

На счастье, она была заперта в камне и не могла отравить человеческую душу. Самоцветы и злато могли хранить в себе как плохие, так и хорошие человеческие деяния. Как этот камень хранил нечто плохое и страшное.

– Вон, отколупай ещё один, всё злато и самоцветы тебе отдали, – спокойно сказал Леший и забрал у Ядвиги камень.

Злобный дух лишь зыркнул на Лешего исподлобья.

– И света уж не боится, – обратился к Ядвиге Леший, – всю ночь покоя не давал, горы изводил своей чернотой, выбраться пытался, будто ждёт кого-то, али чего-то. А на рассвете пришли с севера люди все в доспехах, пешие, без коней, но с оружием. Я их тропами запутал, напужал, не сразу, но разбежались, а один из них сметливый попался, пришлось лично прогонять. Да только, злой тот человек был, весь ею пропитанный. – Леший поднёс самоцвет на солнце и скукожилась чернота в нём. – Такой же дрянью наполнен. Ищут они что-то, а этот чует добычу свою.

Леший убрал камень в тень и свободно расплылось чёрное пятно в камне. Ядвиге было любопытно, не видела она прежде, как чернота человеческая, словно живой паразит себя вела.

– Вот что, – вздохнул Леший и убрал камень в мешочек на поясе. – Укрепить защиту надобно, слабеет, потому и позвал раньше положенного срока.

– А как же огонь, я ведь ещё не…

– Огонь обождёт. – перебил её Леший. – Воду заполучила, значит сильнее становишься, авось на этот раз граница дольше продержится.

– Тятенька, но…

– Не бойся, – Леший погладил её по плечам, ободряя. – Прикоснись к рукояти и подумай о добром, душевном. На старого не смотри, ни к чему это, только с толку собьёт.

Ядвига кивнула и подошла к мечу.

Злой дух по другую сторону от неё улыбался.

– Людишки такие ведомые, – загадочно сказал он, отступил в тень, не сводя взгляд с Ядвиги. – Сомнение в девочке так сладко пахнет, согревает мою тёмную душу.

Ядвига посмотрела прямо в чёрные глаза духа и будто снова окунулась в холодное озеро. Все звуки разом смолкли, вокруг потемнело и не осталось красок, только чёрные глаза старика призывно манили, шептали: “Предала! Найти! Отомстить!”.

Резкий рывок заставил Ядвигу развернуться и вынырнуть из темноты.

Позади неё прозвучал старческий смех.

– А защитница-то слаба, труслива и…

Он не успел договорить. Ядвигу обуяла слепая ярость и она развернулась, схватилась за рукоять меча двумя руками и толчком отправила в него свою силу.

Руки защитницы озарились внутренним светом, меч зазвенел и прозрачная граница вспыхнула красным огнём.

По ту сторону заверещал от боли тёмный дух. Сила Ядвиги вырывалась всполохами, непрошенные слёзы гнева и досады навернулись на глаза. Второй раз за день она возвращалась к прошлым воспоминаниям. Невыносимо было ей, и злость обуяла. Руки горели огнём, Ядвига чувствовала, как сила уходит из неё в никуда, быстро и стремительно, словно падающая на дно расщелины река. “Нельзя злиться, нельзя!” – повторяла она про себя. Поняла, что ошиблась, пошла на поводу и не сдержалась. Сила тратилась зазря.

Раскаялась девица, но не позволила вине затопить её. Ядвига прикрыла глаза, вдохнула поглубже и красное сияние света сменилось на чистое золото, меч разом остыл и принял свет в себя. Ядвига начала слабеть. Испуганно отпустила рукоять и попятилась, опустив глаза.

Леший крепко сжал плечо Ядвиги и повёл прочь.

– …ведома! – эхо тихого стона боли донеслось из глубин пещеры им вслед.

А граница тихо сияла, наполненная силой защитницы.

***

Обратная дорога прошла, словно в тумане. Ядвига и не заметила, как они дошли до первых деревьев, спрятались в тенях густого леса и быстро вышли к знакомой светлой опушке.

Вокруг весело щебетали птицы, насекомые кружили с тихим жужжанием. Всё шло своим чередом, будто и нет никакого зла, и не сидит в заточении злой дух.

Ядвига сбросила с плеч платок и села на зелёную сочную траву.

Говорить не хотелось. Сплоховала. Дважды за день не сдержалась и бездумно пошла на поводу сначала у гордости, затем у гнева. Перед тятей ей было стыдно, подвела, ослушалась.

Леший сел рядом с ней.

– Много я на тебя возложил, – тихо проговорил он. – Злостью духа не одолеть, питается он ею, оттого и сильнее становится.

– Помню, тятенька, всё помню.

– Думы о матери не оставляют тебя?

Ядвига кивнула.

– Слабость твоя в этих думах кроется, отпустить надобно, иначе не окрепнет твой дух. А без крепкого духа, сила пустая не защитит и меч её не примет. Ничью силу меч не примет. Твой род этот меч выковал, в землю вонзил, только твой род силой его и наполнит.

– Понимаю, тятенька, все твои учения помню, но так тяжко. Я всё вспоминаю тот миг, как она ушла, как руки её меня в последний миг обнимали, как сердце её билось в груди. Всё помню, оттого терзает внутри. Почему ушла? Куда? Жива ли? Мертва? На миг отвлекаюсь и легче, а как вспомню, снова терзает. Найти бы её, поспрашивать о ней.

– Не ищи, и из леса ни шагу, – строго проговорил Леший. – Защитить она тебя хотела, вот и ушла на смерть верную, чтобы ты жила дальше. Всякие люди за лесом живут, сама не раз видела деревенских. Так не все они добрые, есть и злые, всё норовят в лес попасть, да зло освободить. Потому к границе больше ни шагу! Поняла? Сам людей отважу, коли придут, а ты домой иди. И вот…

Он достал из мешочка самоцвет, что бросил злой дух, вложил ей в ладонь.

– …как очистишь камень от скверны, так и дух твой окрепнет. А до тех пор ни шагу из дома!

Леший встал, оборотился волком огромным, глянул сверкающим глазом на дочь названную и ушёл в лес.

Задумалась Ядвига, отчего так разозлился тятенька. О ней так тревожился? Али испугался чего?

И лишь волки знали, как тоскует Леший по своей любимой, что ушла от него, выбрала другую жизнь и добровольно приняла смерть от руки человека. Также страшился он за Ядвигу, что заманит её человек в мир людской и уйдёт она на верную погибель, как мать.

ГЛАВА 3. Я здесь Князь!

Человек в тёмной одежде скакал на коне ранним утром по городским улицам, распугивая встречных людей.

Загнанная лошадь тяжело дышала и из последних сил ворвалась в ворота княжеского дворца. У крыльца стража перехватила поводья и человек спрыгнул с седла. К нему тут же подбежал слуга и протянул кружку воды.

– Коня в стойло, – приказал он стражникам и спросил у слуги. – Его светлость проснулись?

– Проснулись, изволили трапезничать, ожидают вас вместе с княжичем.

– Хорошо, – человек выпил залпом воды и взбежал по ступеням.

***

В трапезной слуги принесли свежую кашу, масло, да тёплый хлеб с икрой.

Юный Княжич Ярослав стоял у стола напротив отца своего - князя Борислава, ждал приказов и известий из леса.

– Как прошёл дозор? – спросил князь, намазывая масло на хлеб.

– В полночь отряд во главе с вашим посланником отправился в Тёмный лес, в остальном всё спокойно.

– Как вернётся, прикажи сразу доложить. Ночью в городе было тихо?

– Стража и днём и ночью ходит по городу, но пока тихо, никаких сборищ замечено не было.

– Это пока. Какие новости из наших городов?

– Воевода лично ездил в Светлый и Граничный города, общался со знатью, с боярами и передал Ваш указ о запрете сборищ после заката. Когда год назад недовольство знати было подавлено, им туго пришлось после того, как налоги им увеличили. Отец, – неформально решил обратиться к князю Ярослав. – Я не думаю, что они всё же решатся восстать против тебя.

Князь недовольно глянул на сына, но замечание не сделал.

– Этим их не остановить, – он бросил столовый нож на серебряную маслёнку. – Всё потому, что я старею, дряхлею и не видят они во мне более угрозы. Не страшатся! Позабыли, как место это я себе забрал, позабыли ярость Борислава!

– Если мы продолжим ущемлять их - тогда они не побоятся и до Царя дойти, с прошением о новом посаднике.

– Оспорить власть мою хотят, отважились из нор своих вылезти, значит. Двадцать лет назад, они пресмыкались, ноги мне облизывали, боялись, уважали, когда я Ваньку с престола убрал, а теперь кто их ведёт? За кем они идут? Перед кем на сей раз пресмыкаются?!

Ярость князя ложилась на плечи Ярослава тяжестью и страхом, идущим с детства, заставляя склонять голову ниже.

– Прикажете найти?

– Нет пока, пусть собираются, пусть заговоры обдумывают, да только, пока они, как крысы, будут по углам сидеть и зубы точить, я тихо ждать не буду их укусов. Я законного посадника с престола убрал, неужто думают, что я с ними не слажу? Я и их обыграю, уничтожу, раздавлю. Скорее бы уже вернулся посланник из леса.

Ярослав смотрел на отца больше исподлобья, нежели прямо. Уже стареющий, с сединой на висках, его отец всегда создавал впечатление бравого воина и сильного человека. Но жестокость в его глазах шла под руку с его силой, угрожая всякому, кто в эти глаза посмотрит. И чувствовал Ярослав, как сердце его всё больше наполняется привычной ненавистью. Хотя с чего бы? Удивлялся он тому, что не может смотреть на отца любя и всегда в душе у него появлялась тяжесть и холодность. Будто он тащит непосильное бремя. «Когда это началось? С каких пор я стал его ненавидеть за само существование?» — задавал он себе эти вопросы.

— Иди, отпускаю, — бросил отец, смачно кусая бутерброд, чем ещё больше разжигал необъяснимое чувство отвращения у сына.

Ярослав стоял, решался задать вопрос. Боролся со страхом перед отцом, нервно сжимал кулаки, крутил отцовское кольцо на пальце, хотел осмелиться, хотя и знал, что отец может разозлиться за любопытство.

– Что ещё? — первым не выдержал князь Борислав, раздражённо бросив салфетку.

Ярослав сжал кулаки, чтобы не тряслись пальцы, и спросил прямо, но тихо, как не пристало говорить законному княжескому сыну:

— Вы действительно верите в старые слухи и сказки о том, что в пещерах Ясного Хребта живёт бессмертный дух, охраняет горы золота и победив которого можно самому стать бессмертным? Есть ли вера сказкам?

А сам стыдливо подумал: «Услышал бы Владимир мои роптания — засмеял бы.»

Отец на удивление спокойно заговорил, будто вспоминая о чём-то:

– Понимаю, со стороны кажется, будто обезумел старый, раз начал верить в сказки крестьян. Раньше, я только смеялся над этими выдумками, да над россказнями людей на базаре про пещеры полные злата и самоцветных камней, которые дух бессмертный сторожит. Я был молод, другая нужда у меня была тогда, другие цели. Власти я хотел, к ней всю жизнь с пелёнок меня готовили. Ещё когда отец мой жив был, когда лупил меня за слабости да за нежности, воспитывал, как правителя, как истинного сына рода княжеского. И что я получил? Чего добился? Ивана свергнул, изничтожил весь род его, дабы никто на престол не претендовал, получил титул, место своё по праву принадлежащее забрал, и что?! — он вскричал, развёл руки в стороны, указывая на всего себя. — Восемнадцать лет прошли как миг, старость уже подбирается, а те кто шёл бок о бок со мной, теперь нож в спину хотят вонзить. Хотят забрать у меня всё, что я своей кровью завоевал! Когда страх этот в душу проникает, тут и не только в сказки поверишь. Ради долгой жизни я готов даже в духа поверить и убить. Ты знаешь, что я дал слово в лес не ходить, но терзают меня сны о сокровищах несметных в том лесу, не первый год снятся. И ничто меня не остановит: ни нарушенное слово, ни недовольные бояре, ни старость, ни даже смерть. Я здесь Князь! Мой это престол! Моя власть!

Настроение отца резко переменилось и он дрожащей рукой вытер пот со лба. Смотрел на Ярослава и глаза его горели будто в лихорадке.

– Отец, почему тогда Вы мне не доверили поход к Ясному Хребту? – спросил Ярослав.

– Вояк достаточно, — успокаиваясь, ответил князь. — Пусть они наперёд проверят.

– И всё же, – Ярослав подивился своей смелости, али наглость то была, но посмотрел прямо в глаза Князю и подошёл ближе. – Я эти места лучше знаю и местные сказки с детства слышал. Я бы справился быстрее и уже принёс бы вам золото, а за одно и головы нечисти, что охраняет его.

– Резвый какой, выслужиться всё хочешь? – Князь грозно посмотрел на сына. – Бери пример с Владимира, он пусть и младше, да поумнее тебя будет.

Сильнее всего Ярослав не выносил, когда отец сравнивал его с байстрюком. Он разозлился, задели его слова князя. Решил с другой стороны подойти к вопросу:

– Меня тревожит, что вашу честь могут опорочить, и кто-то донесёт, что вы решили нарушить данное вашей жене слово. А Владимир её сын, он… – тихо промолвил он.

Князь посмотрел на сына исподлобья и прервал.

– Пусть ты мне и сын, но место своё помни! Молчать, щенок! Моё слово - закон! – прогремел Князь и стукнул кулаком по столу. – Коли посланник с отрядом не справятся, пошлю и тебя, и Владимира, чтобы неповадно было, а до того выполняй свои обязанности и жди, пока я не выслал тебя!

Ярослав сжал кулаки от обуревающего его гнева, но склонил голову в знак смирения. Сказал ненавистные заученные слова:

– Прошу простить, сказал лишнего. Вы всегда можете положиться на меня, Ваша Светлость, я оправдаю Ваше доверие.

– Пошёл вон!

Ярослав развернулся и пошёл к выходу. В дверях его чуть не сбил с ног слуга, быстро поклонился и объявил Князю о срочном приезде недавно уехавшего посланника.

Ярослав вышел из трапезной и встретился взглядом с прибывшим.

– Ваша Светлость, – тот лёгким кивком поприветствовал княжича и прошёл в трапезную.

У двери стоял Владимир в парадном мундире, весь холёный, красивый, наряженный, словно на пир и поприветствовал Ярослава насмешливым взглядом:

– Ваша Светлость, – он слегка склонил голову, не опуская взгляд светло-голубых глаз.

Ярослав смерил его гневным взглядом, промолчал. По одному только довольному лицу байстрюка, было видно, что он всё слышал. Потому и довольный, что Ярослав перед отцом пал в немилость. Снова.

Ярослав проявил гордость и посмотрел ему прямо в глаза. Байстрюк ухмыльнулся и не дал двери в трапезную плотно закрыться, оставил просвет. Стали братья слушать.

– Уже так быстро воротился? – послышался голос князя Борислава. – Говори, что стряслось?

– До гор не дошли, Ваша Светлость, – быстро проговорил посланник. – Не пройти туда теперь, как во времена Ивана. Охраняется нынче лес, Леший не пускает, уж сколько ни ходили наши воины, всё одно обратно в рощу тропа выводит.

– А ты что ж, не смог сам пройти?! – разгневался Борислав при упоминании имени своего почившего соперника.

– Сам-то я зашёл и с тропы сворачивал в чащу, но без толку, Леший сам показался и выставил прочь, словно щенка за шкирку. Не пройти нахрапом в лес, не то что в горы.

– Не прибедняйся! Каков приказ был?

– Не возвращаться без злата.

– На кой тогда ты тут сопли распустил?! Зачем явился, сукин ты сын?!

Послышался шум и к двери прикатилась тарелка с остатками каши.

– Солдаты мои где?!

– На пути сюда, а я гнал во весь опор с вестями к Вам.

– Лучше б ты сгинул в лесу и то больше б пользы от тебя было!

Чуть погодя князь задумчиво промолвил:

– Нахрапом, значит не возьмёшь, говоришь.

– Так точно, Ваша Светлость.

– Позвать сюда Ярослава и Владимира! – приказал князь.

Слуга вышел за дверь и завидев молодых княжичей, пригласил войти.

Ярослав взял себя в руки и вошёл в трапезную. Посланник, склонив голову перед князем, стоял весь облитый едой и водой. Сегодня ему выпала незавидная участь пасть в немилость. Ярослав порадовался его неудаче, но внешне вида не подал, что он был прав. Он бы справился лучше.

– Ваша Светлость – одновременно сказали братья и поклонились пред князем.

– Всё слышали, значит. Вот мой вам наказ. Кто из вас в лес зайти сможет, да злато мне в доказательство о сказках принесёт, тому и править подле меня. Собирайте своих людей и идите в горы. – Князь указал на них перстом, руки его тряслись и глаза лихорадочно горели. – Добудьте мне то злато, что во снах снится и не смейте возвращаться с пустыми руками. Поняли?!

– Да, Ваша Светлость. – хором ответили братья.

– Не слышу!

– Будет исполнено!

– Времени у вас три седмицы. И запомните, – тише добавил он. – Коли не оправдаете моего доверия, титула лишу обоих и пущу на все четыре стороны, сам вечно править буду. Уж я найду способ. А теперь пошли прочь! И без злата не возвращайтесь!

Юноши развернулись и вместе вышли из трапезной. Слуги вбежали и принялись всё убирать и наскоро мыть.

– Подготовьте опочивальню к вечеру и новый наряд принесите ей, чтобы надела, – послышались распоряжения для слуг из открытой двери.

– Кому-то теперь за отцовское недовольство расплачиваться придётся, байстрюк, – не без ехидства заметил Ярослав, идя бок о бок с братом по каменным хоромам.

Владимир кинулся на Ярослава и прижал к стене, схватив за грудки, но вовремя опомнился и отпустил. Стряхнул пыль с камзола, улыбнулся.

– Как бы и тебе не оплошать, Ваша светлость. Руки об тебя марать, что в навозе ковыряться, противно. – Развернулся и пошёл прочь.

Ярослав поправил одежду, усмехнулся и пошёл в обратную сторону, собирать своих людей.

***

Путь до села был недолог, Ярослав отправился в тот же день, взяв с собой лишь своего верного друга Ярополка. Владимир, на удивление, отправился совсем один и от Ярослава не отставал. Под полуденным солнцем скакали они на лошадях в Дивное село мимо полей и пастбищ. Остановились лишь раз у реки напоить лошадей.

– И это все твои люди? – спросил Владимир не без насмешки. – Сын князя, наследник, взял с собой лишь воеводу?

– Смейся-смейся, да только войско собирать надобности нет.

– А-а, умный значит всё-таки? – не переставал язвить Владимир.

– Какое твоё дело? Сам-то совсем один, даже верного друга нет. Как родился один, так один и живёшь, сам всех от себя отсылаешь. Всё держишь зло на отца? За мать отомстить мечтаешь?

– По себе судишь? – Владимир усмехнулся, потянул коня за поводья и пошёл к дороге.

Ярополк в стороне смотрел на перебранку братьев, и укоризненно посмотрел на Ярослава.

– Мелочь, а делает вид, что мне ровня. – возмущался Ярослав, когда заметил взгляд Ярополка. – Что?

– Не моё это дело, – вздохнул Ярополк и пошёл за Владимиром.

Ярослав погладил своего коня, посмотрел на округу: поля, пастбища, лес вдали. Родные края, знакомые ему с детства, всегда влекли его обратно, там он ощущал себя дома. Раньше. И было это так давно, что и позабыл он всё, а кое-что и вовсе насильно спрятал в своей памяти, что и сам достать не в силах.

Вскочил в седло и поскакал галопом по дороге, обогнав двух попутчиков. Бежать, скакать, не думать о пустом, погонял сильней коня. Вскоре ворвался в село, проскочил мимо крестьянских домов, мимо церкви под крики местных: “Княжич в село приехал! Смотрите! Княжич!”, направился прямиком к княжескому дому, ворвался в раскрытые ворота.

Конюх тут же подбежал и забрал поводья, из дома выбежала стряпуха Ефросинья, в испачканном мукой переднике, и охая сбежала с крыльца навстречу княжичу.

– Ваша Светлость, Ярослав, так неожиданно прибыли, не предупредили совсем!

Ярослав окинул быстрым взглядом кормилицу, бывшую свою няньку, заметил что коса совсем седа, выбилась из-под платка, что поправилась да постарела нянька, морщинки у глаз стали глубже, а во взгляде потух озорной огонь, тлело в нём теперь пламя тоски и одиночества.

– Здравствуй, Ефросинья, – соскочил с коня Ярослав и приказал конюху. – Коня в стойло, расседлать.

– Княжич Ярослав, десяток лет прошёл, как батюшка забрал Вас, не чаяла я свидеться ещё, возмужали-то как! – в голосе Ефросиньи звучала гордость и радость от встречи, она порывалась обнять молодца, как по детству, но не решилась, лишь нервно теребила край передника. – Надолго прибыли-то?

– На три седмицы. На стол накрывай скорей, голодный, как волк. – Он равнодушно прошёл мимо, поднялся на крыльцо и услышал позади топот копыт. В ворота стремительно ворвались два всадника.

– Мальчики мои, все в сборе, – Ефросинья всплеснула руками от радости. – Ярополк, Владимир, дорогими гостями будете.

Ярослав остановился, обернулся. Заскребло в его груди какое-то странное необъяснимое чувство.

– Нянюшка! – Ярополк сильными руками сгрёб невысокую Ефросинью, обнял крепко. – Давно не виделись, как поживаешь? Как за домом следишь?

– Всё хорошо, голодны с дороги-то?

– Голоден, Фросюшка, кабана бы съел.

– Хорошо-то как, я как раз пирогов испекла, накормлю сейчас, только на стол накрою.

Она обняла также Владимира, любовно потрепав по щекам. Ярослав прожигал взглядом байстрюка. Тот смутился от встречи, но достоинства своего не уронил, не грубил и не противился.

– Проходите, располагайтесь, всем места хватит, дом большой! Да спускайтесь потом к обеду, кормить вас буду.

– Благодарю, простите за лишнее беспокойство. – Владимир снова поклонился.

Ефросинья зарделась вся, засмущалась.

– Да чего ж ты кланяешься мне сынок? Это мне надобно в пояс кланяться, – она начала склоняться, как остановил её Владимир, коснулся плеча.

– А пироги с чем, матушка?

– Ой! Пироги мои! – воскликнула Ефросинья с испугом, вспомнив о пирогах в печи и забежала в дом мимо растерянного Ярослава.

Владимир, не задерживаясь пошёл следом за ней, обогнув Ярослава, словно столб.

Довольно улыбающийся Ярополк подошёл к Ярославу.

– Чего смурной? За столько лет впервые увиделся с нянькой любимой и не рад?

–Рад, – коротко ответил Ярослав, потёр грудь, будто это могло помочь избавиться от странного чувства, посмотрел на кольцо, данное отцом, покрутил его на пальце и стало отпускать.

Ярополк по-своему растолковал поведение друга:

– Она всегда была добра к тебе, ко мне, и к бастарду, – тихо промолвил Ярополк. – Простая женщина она, но великодушная и добрая, за всех у неё сердце болит, за тебя в первую очередь. А ты, как ребёнок, ревнуешь к другому мальчишке, которого она сладостью угощает? Кто тут ещё мелочь?

– Да ну тебя, – толкнул Ярослав друга в плечо. – Ерунду говоришь.

– Ты же княжич всё же, будущий князь, на тебя ровняются, смотрят.

– Ага, доверие отца оправдаю, тогда и посмотрим, стану я князем, али он байстрюку своё место отдаст.

– Править хочешь?

– Моё это место, по праву рождения, я старший! – хлопнул себя по груди Ярослав.

Ярополк тихо озвучил мысль:

– Где-то я это уже слышал…

– Что?

– Так-то оно так, говорю, да только последнее слово за князем будет, – рассудил Ярополк.

– Поэтому хватить лясы точить, пора делом заняться, – раздраженно сказал Ярослав. – Сегодня же в селе обо всём разузнаем. Местные наверняка в лес ходят и про все тропы ведают, авось проведут, подскажут, как Лешего задобрить.

– А если нет хода в лес?

– Значит плохо ищем. Раньше-то, говорят, в лес свободно ходили люди, до того, как мой отец князем стал. Разузнать бы и об этом.

– С Владимиром что делать будем?

– Он здесь сам себе хозяин, я его с собой не брал. Пусть сам пути-дороги ищет, а в лес я его с собой не возьму.

– Ярополк! – позвала из окна трапезной Ефросинья. – Заходите, обедать будем.

Ярополк хлопнул друга по плечу и ушёл в дом, Ярослав хотел последовать следом, но остановился и бросил взгляд на верхние окна светлицы, что выходили на крыльцо. Лицо его скривилось неприязненно, в груди снова потяжелело, заскребло. Ярослав отвёл взгляд, раздражённо потёр грудь и вошёл в дом, хлопнув дверью.

-------------------------------------------------------

Спасибо всем читателям за ожидание!

В этой главе я познакомила вас с новыми героями этой истории, теперь мы сможем увидеть события от лица Ярослава и Владимира, который проявит себя в будущих главах.

Расскажите о своих впечатлениях!

Как вам мужчины?:)

P.S. В марте обновления будут чаще, ориентировочно раз в неделю, потому что следующая глава получилась очень большой и имеет место разбить её на части.

Приятного чтения!

Ваша Лиза, спасибо!

ГЛАВА 4.1. Договор с лисой

– Ну как? – спросила Мирослава который раз за последний час, вперившись усталым взглядом в самоцвет, что держала перед собой Ядвига.

– Никак, – вздохнула Ядвига, зажала самоцвет в светящейся ладони и облокотилась на стену избы. – Не чувствую я её, хоть глазами и вижу. Прячется под прозрачной толщей камня.

Три дня уж минуло с тех пор, как Леший отдал Ядвиге камень с наказом дальше избы не уходить, а Ядвига даже частичку камня очистить не смогла. Уже и силы восстановила, что меч забрал на защиту, и с водой колдовала, и с ветром, дабы в силе своей убедиться, но всё никак не могла достать каплю зла.

– А может её не светом слепить нужно, а выманить как-нибудь, чтобы она сама из камня выйти захотела? – предложила Мирослава и склонила голову на плечо сестрицы.

– Чернота эта света благого боится, потому как он для неё что огонь, убивает. Смотри, как боится! – Из тени, в которой они сидели, Ядвига вытянула руку под ясный свет послеполуденного солнца. Чернота в камне, так привольно расползшаяся, тут же сжалась в маленький шарик. Ядвига убрала камень в тень и чернь снова разлилась внутри, пока сила Ядвиги не проявилась на кончиках пальцев, загоняя ту на место. – Потому и злого духа стена света моего стережёт. Прикоснётся к ней и гореть начинает. А камень для черноты - защита, он свет отражает. А коли выманишь её, она в слабого человека поселится, ко злу его склонит, к поступкам страшным, породит ещё большее зло, или к духу вернётся, силу свою ему отдаст.

– Говоришь так, будто эта чернота живая.

– Как есть живая, её же люди порождают своими поступками. От живого рождается живое. Если бы я только прикоснуться к ней могла, а так… не вылезет она ко мне, боится.

– А ко мне?

– И не думай, – Ядвига убрала камень в карман сарафановой юбки.

Мирослава подняла голову и посмотрела Ядвиге в глаза.

– Боишься, что ко мне прицепится? Считаешь меня слабой?

– Боюсь, что излечить потом тебя не смогу.

– Силищи в тебе немерено, а сама себя боишься сестрица, – улыбнулась Мирослава. – Селяне узнают - засмеют и бояться тебя вмиг перестанут.

Ядвига лишь по-ребячески показала язык Мирославе и улыбнулась.

– Не перестанут!

– Ой ли? Ну пойдём! Я им всё про тебя расскажу! – Мирослава вскочила на ноги и пошла в сторону леса. – Останови меня, ведьма!

– Как ты меня назвала?!

Мирослава вскрикнула, испугавшись, что сестрица схватит её за косу, как делала в детстве и побежала средь деревьев.

– Мне к краю нельзя! – крикнула ей вслед Ядвига.

– Но мне-то никто не запрещал!

– Славка!

Ответом ей был лишь заливистый смех.

Ядвига нервно оглянулась. У избы было тихо и спокойно, тётушка ещё не вернулась, посланников Лешего тоже видно не было.

– Ладно уж, догоню, косы пообрываю за ведьму, – пробурчала Ядвига и только шагнула к лесу, как преградила ей путь лисица. Вышла из-за деревьев и села перед защитницей, прищурив взор.

– Не волки, значит сторожили меня, а ты?

– Да.

– Я только Мирославу верну, к краю ни шагу не сделаю.

– Ой ли?

Ядвига присела перед лисой.

– Отпусти меня за ней, забредёт же снова, потом всё равно искать надобно будет, али и правда к краю выбежит, а вдруг люди?

– Верно говоришь, к краю она путь держит, я и отсюда её поступь слышу, а мне мыши донесли, что к закату дети проказничать снова придут. Тебя я держать не буду, – хитро улыбнулась лиса. – И напугать малышню разрешаю даже, пока Леший с волками ушёл далече, след злой человеческий искать, авось и не заметит, коли быстро обернёшься.

– Хочешь чего взамен? – сразу сообразила Ядвига, что не просто так лиса на всё разрешение даёт.

– Хочу! Курицу. Отдай мне на съедение, слюнка так и течёт от одного только вида на курятник.

– Ну, лиса, меня же тётка за курицу хворостиной выпорет!

– Как знаешь, цену я назвала.

– А если ещё и Леший прознает, то снова мне попадёт?!

– Решай, защитница, второго такого шанса я не дам.

Лисица разлеглась перед Ядвигой и сощурилась, глядя на пресловутый курятник.

– Будет тебе курица! Принесу! Но, коли сама в курятник залезешь - конец уговору!

Лисица кивнула, протянула Ядвиге хвост, Ядвига прикоснулась сияющей ладонью и рванула в лес, на бегу прикасаясь к деревьям, заговаривала тропу, чтобы Мирославу догнать. А на большом пальце правой руки появился рыжий рисунок кольца, означавший договор. Хоть и разозлилась она и на сестрицу, и на лису, но взыграл в крови задор и веселье от бега и предстоящей потехи. И про обещанную курицу мысли вылетели и про то, что не спросила когда Леший возвратиться обещал.

***

Тёмный лес славился могучими ветвистыми елями, что днём загораживали собой всё небо и солнце, и холодным туманом, что по ночам приходил из Девичьего озера и устилал лес, будто покрывалом. Солнце клонилось к закату, и без того тёмный лес, окутывала ещё большая темнота. В такое время двум молодым девицам стоило бы бегом возвращаться домой, чтобы не забрали к себе лесные духи, но они лишь с радостью и любопытством бежали вперёд к самому краю тёмного леса. И не страшно им было, ни в лесу, ни во тьме, ни в тумане, ведь был это их дом. Подбежали девицы к высоким елям и стали ждать гостей незваных, что часто навещают лес и березовую рощу перед ним, да пугают беззащитных животных и птиц.

– Ядвига, – прошептала светловолосая девица Мирослава. – Они точно придут? – Точно, – прошептала с другой стороны дерева юная рыжая защитница леса. – Лиса не обманывает. – Ты уж сильно-то не пугай их, пущай побегают, покричат, да и хватит, а то, коли тронем, тётушка нас самих потом хворостиной отходит. Да и Леший не обрадуется, что ты его ослушалась, разозлится.

– Боишься, Славка? – засмеялась Ядвига. – За своё мягкое место переживаешь? Или за моё? Мирослава поджала губы и гордо прошептала:

– Восемнадцатый год мне пошёл, в невесты гожусь, не гоже мне отхлёстанной быть, словно дитя малое.

– Так ты дитя и есть, – рассмеялась Ядвига.

– Всё смеёшься, да? – Мира гневно обернулась к Ядвиге. – Нашлась тут взрослая! Подумаешь, старше меня почти на год, так и всё, можно гордячкой быть? Тоже мне, сестра…

– Не обижайся, Славушка, – Ядвига обняла названную сестрицу и поцеловала в щёку. – Я ж по-доброму, защитить тебя хочу, чтобы не обидел никто.

– Так некому обижать, все женихи вон они где, – Мирослава махнула рукой в сторону Дивного села и Велигорода. – К нам в лес только хворые, да глупые и приходят. И кто захочет взять безродную девку, без отца, матери и приданного?

Ядвига не отвечала, только крепче обняла сестрицу. Понимала, что может жизнь у Мирославы сложиться, как у тётки Клавы: без мужа, без детей, в лесу. Но мечтать о другой жизни никто не мог запретить.

– Даже чаять о другой жизни, кроме лесной я не буду, чтобы душу не травить, – вздохнула Ядвига. – Лес мой дом, здесь ты, тятенька, клятвой матери привязана, не могу я уйти. А тебе помогу, чем смогу, коли найдётся достойный и храбрый жених, что не побоится этого леса и нас.

– Благодарю, сестрица.

Так и стояли сёстры под сосной, думая о своей жизни, семье, о грядущем, освещенные, пробивающимися сквозь еловые ветви бликами закатных лучей. Вокруг становилось всё тише, лес готовился к ночи: птицы улетали в гнёзда, животные разбредались по своим домам, озёрный туман полз по земле мягкой простынёй, укрывая лес, точно одеяло.

– А Леший всё же разозлится, когда узнает, – тихо вздохнула Мирослава. – Опять.

***

СЛАВКА! – громоподобный возглас испугал всех птиц вблизи избы и они с криком улетели в небо. – Да где же носит эту малахольную?! Никакого проку от них нет, только и делают, что по лесу шляются.

– Ух-х, – запыхтел Боровик, сидя под раскидистым кустом чёрной смородины. – Клавдия Ивановна-то снова ругается, ох не к добру это, не к добру.

– Да полно тебе, дед Боровик, – ответила лисица и лениво разлеглась на заходящем солнышке, одним глазом поглядывая на курятник. – Покричит и успокоится.

– Говорил я Ядвиге, чтобы не ходила она к краю леса, а она пошла и Славушку за собой потащила, гнев Клавдии Ивановны только на себя напускает, ещё и без ведома Хозяина леса! Забавляться пошла, дурная. Сказано же было.

– Это ещё кто кого за собой потащил…, – начала лисица, но перебил её обеспокоенный Боровик.

– Какая уж теперь разница, всё равно наказ нарушили!

– О-ой, ну подумаешь, погулять пошли, да мелочь человеческую попугать, лишним не будет, а то сидит уж три дня от камня своего глаз не сводит, да и люди всех зайцев в роще переловили, того и гляди, скоро в тёмный лес сунутся.

– Вся надежда на Лешего и Ядвигу, они людей сюда не пустят. – расхрабрился Боровик.

– Вот только будет ли слушать человек ведьму и чудище лесное? Испугается ли?

Молчание повисло между ними, было только слышно начинающих свою песню сверчков и ворчание травницы.

– Не ведьма она, – наконец нарушил молчание голос и Боровик с лисой резко подскочили, позади них стоял сам Хозяин леса. – Не ведьма, а Защитница наша.

Лиса и Боровик нижайше поклонились.

– Прости нас Леший, заболтались. Да только боязно за девок-то, гуляют к краю, а там люди постоянно околачиваются, невесть что произойти может. Сила Ядвигушки только-только проснулась, а если не сдюжит она с ней? – как на духу всё выложил Боровик, за что получил укоризненный взгляд от лисицы, которая тут же осеклась, изображая невинность и удивление.

Леший хмуро кивнул и обратился к лисице.

– Отпустила?

Лисица молчала, врать Хозяину леса она не смела и правду признавать не хотела.

– А вести новые есть?

– Зайцы всё ближе к краю переселяются, к людям поближе, от леса подальше, и мне тревожно, мыши под землёй шумят, убегают. Беда идёт, чую, не сдержит его меч, силушки мало, неокрепшая она.

– Время ещё есть, – сухо ответил Леший и посмотрел на избу, где продолжала ворчать травница. – Будет ещё что - сообщай, а я к краю. За Ядвигой.

______________________________________________

Вот и ещё одно обновление:)

Теперь мы видимся с вами чаще! А всё благодаря тому, что четвёртая глава получилась довольно объёмной и чтобы сразу не загружать вас огромным куском текста, я поделила его на три части))

В следующий понедельник будет продолжение, а пока делитесь своими предположениями, где Ядвига теперь будет искать курицу для лисы?))

Ваша, Лиза!

ГЛАВА 4.2. Так вот ты какое, чудище лесное

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда Ядвига заметила людей в берёзовой роще. Не в первый раз уже приходили деревенские юноши, чтобы проверить себя на храбрость и отвагу перед тёмным лесом. Не всегда это были люди с добрым посылом и помыслами, за что поплатились и испытали на себе гнев хозяина леса, но теперь, когда сила Ядвиги крепчала, решила она, что пришла пора ей самой следить за спокойствием леса и отваживать всех злых людей. Ну, или хотя бы крестьянских детей.

Ядвига и Мирослава присели за стволом дерева и стали наблюдать.

– Смотри, – прошептала Славка, – Никола новых привёл? Раньше я их не видела.

Ядвига оглядела группу юношей и мальчишек и заметила позади двух молодых людей. Они были одеты, как деревенские юноши, но отличались от остальных походкой и станом.

Чужаки.

– Дворяне али бояре? Хотя, обноски как на всех надеты, но кажись не местные.

– Подождём и поглядим, кто такие. – Ответила Ядвига и начала расплетать свою длинную косу.

– Распускаешь? – Ужаснулась Мирослава. – Думаешь, злые люди пришли? – Да тут и от местных можно чего угодно ждать, это я так, на всякий случай.

Холодный туман клубясь застелил землю до самого крайнего дерева, как верный страж границ предупреждая пришлых людей об опасности.

— Зажгите огонь! — отдал команду самый главный - Никола, и пара младших пацанят подбежали с кремнем и кресалом к старшим, которые держали толстые палки, обмазанными трутом со смолою с одного края. Пару раз провели кресалом по кремню и Берёзовая роща осветилась огненным светом.

Мирослава и Ядвига, пригнувшись, прокрались вперёд и присели за более широкой елью.

Чуть впереди стоял высокий молодой курчавый светловолосый юноша. На лице щетина небольшая, опрятный, глаз цепкий, холодный.

Второй же был попроще: темноволосый, с бородой и усами, толи хмурый, толи злой, но глаза тоже не глупые. Крупный, высокий и молодой. На боярина не похож, но и на крестьянина тоже.

— Вот он - Тёмный лес, как и обещал, смотри. — Никола гордо расхаживал вдоль края леса и улыбался.

— Вижу, — ответил светловолосый незнакомец и подошёл ближе. — Так это здесь живёт нежить?

— Здесь-здесь, а туман их пёс цепной. Только ступишь в него со злыми намерениями и всё, — Никола звонко свистнул.

— Это что значит?

— А это, барин, означает, что утащит тебя нечисть лесная и коли повезёт, то позабавится и отпустит живым и целёхоньким. Погоняет по лесу токмо, да попугает немножко, — Никола подошёл к барину и продолжил тише. — А бывает, что сам Леший не побрезгует и придёт за тем, кто лесу вредит. Али ещё хуже - ведьма лесная, дочь его. Во как!

Остальные юноши сели на землю, зашептались.

Молодой барин поднял с земли небольшой камень и кинул его со всей силы в верхушки сосен и елей. Птицы, что гнездились на них, встрепенулись, закричали и улетели.

Ядвига зашипела от боли, которую причинил камень ветвям и птицам. Коли больно лесу от людей, больно было и ей.

– Сильно больно? – спросила беспокойная Мирослава. – Давай прогоним их?

– Стерплю уж, давай ещё подождём.

Мира засопела недовольно, но смолчала.

– И где же ваша ведьма? – громко спросил молодой барин.

– Уж помяни моё слово, она придёт, – ответил Никола. – В туман ты не вступил, но лесу навредил, а ведьма никому не позволяет трогать её лес. Пройти туда можно только с позволения их хозяина.

– Вон оно как… – посмеиваясь ответил молодой дворянин. – А ведьма эта ваша только в лесу обитает? Или и в деревню выходит?

– Та, кто ж её пустит в деревню? Да и сама она не выходила за край.

– А как выглядит?

– Страшная, глаза, как у волка горят, волосы - чистый огонь, а руки, как ветки, длинные и кривые, – с ужасом ответил один из мальчишек, прячась за спиной Николы.

– Да-а… Слыхал, Ярополк? – обратился барин к своему другу.

– Ага, – спокойно ответил тот и отвернулся от тёмного леса. – Слыхал, да только сказки это, говорю же, пугает кто-то детвору, вот им и видится всякое со страху.

– Здесь места глухие, неученые, местную девку от ведьмы отличить не могут.

— Смотреть надо, — задумчиво ответил, названный Ярополком, и оглядел тёмный лес. – Попусту наговаривать бы тоже не стали.

Долго раздумывать он не стал и пошёл к самому краю, в туман. Юноши повскакивали с мест, закричали, отговаривая, но молодой мужчина шёл уверенно. Только ступил он в туман, как Ядвига шепча заговорила с туманом:

– Покажи мне лик его истинный.

Тут же ослепило Ядвигу волшебным светом, что сиял вокруг юноши, обычному глазу невидимый. Искрился тот свет солнечными лучами и пах липовым мёдом. Не познал Ярополк ещё вкуса вражеской крови и злобы, он был чист и честен пред лесом, людьми и самим собой. – Ну что там? – спросил барин.

– Ничего, – ответил Ярополк и вышел обратно к людям.

– Это ты значит с чистыми и добрыми намерениями пришёл, зла лесу не желаешь, вот и не тронул тебя никто, – пояснил Никола. – Так и ты вроде не злой, губить никого не собираешься, а в туман зайти боишься, – задумчиво произнёс Ярослав. – Хочу глянуть на нечисть твою, сходи-ка в туман, Николаша.

Никола с испуга отпрыгнул подальше от леса и замотал головой.

– Не пойду, барин, сами идите, коли лесу вредите. Я своё слово сдержал, привёл, а остальное сами.

Мирослава рядом с Ядвигой тихонько посмеивалась.

– Не пойдёт он, помнит ещё, как от тебя по всему лесу удирал за то, что по детству в зайцев камнями кидал, – прошептала Славка и прикрыла рот от смеха.

– Так какой же ты тут главарь, если тумана боишься?

– Не тумана я боюсь, а того, кто наказать может. Мне туда ход закрыт, по детству безобразничал, так сам Леший наказал более в лес не являться.

– Трус ты, да и только, – ответил Ярополк и снова вступил в туман.

Ядвига почувствовала всё тот же тёплый свет и запах липового мёда, но ничего дурного в намерениях Ярополка не видела.

– Ты видишь что-нибудь? – прошептала Славка и Ядвига кивнула.

– Вижу. Он добрый и светлый, аки солнце, нет в нём зла.

– Ты теперь и свет людей видишь, сила как быстро просыпается.

– Ш-ш-ш, смотри, – Ядвига указала на барина, который последовал за своим другом. – Сейчас узнаем, что в нём.

– Ярослав, – обратился к нему Ярополк, – Побудь пока на поляне, я лес осмотрю.

– Хочу убедиться сам, – ответил Ярослав, вступил в туман.

И увидела Ядвига вокруг Ярослава серебристый свет – свет власти и стали, что пах морозом и голубой елью, но была в этом свете чернота. Омрачала она своими масляными тягучими пятнами свет юноши, гася его своей ненавистью, злобой и жаждой. Она была чистым злом и тьмою, что как хворь, заразит собой любого, кто прикоснётся к ней. Одно из пятен упало тягучей смолою в туман, тот сразу отпрянул, открыл взору обожжённую землю. Зло пришло в лес.

– Ядвигушка, что с тобой? – спросила Мирослава и тронула сестрицу за руку. – Бледная, как поганка. Что ты увидела?

Ядвига повернулась к ней, и Мирослава отшатнулась. Глаза названой сестрицы сияли во тьме сочной зеленью, переливаясь, будто золото.

– Зло пришло, Славушка, беги к Лешему, я сама не управлюсь, только людей прогоню.

Мирослава закивала и подорвалась с места.

– Эй, смотрите! – тут же послышалось со стороны поляны. – Кто там?

– Там кто-то есть!

Ядвига встала в полный рост, распустила косу до самой земли и позволила силе наполнить себя. Теперь сверкали не только глаза девушки, но и волосы переливались огнём.

Народ на поляне, заметив защитницу, с криками стал разбегаться кто куда, побросав огненные светочи. Один Никола спрятался и решил понаблюдать, чтобы было что рассказать в деревне.

Ярослав и Ярополк не отступили и с любопытством смотрели на Ядвигу.

– Так вот ты какое, чудище лесное, – улыбаясь заговорил Ярослав. – И не страшная совсем, обычная девица. И на Лешего не похожа. Кто ты?

Ядвига сделала шаг к молодым людям. Ярополк тронул барина за локоть, оттесняя за спину.

– Уходить надо, Ярослав.

– Ты девицу испугался?

– Не человек она.

– А я и ищу не человека, что лес сторожит.

Ядвига сделала ещё несколько шагов. Эти молодцы её не боялись, не убегали в страхе, а пытались поговорить. Зачем? Что им нужно было в лесу?

Прогнать силой она могла лишь того, кто нёс в себе зло, но его загородил человек из добра и света. Ему она не могла навредить.

– Отойди, сын солнца и света, ты не желаешь зла ни мне, ни лесу, ни людям. Я тебя отпускаю, в лесу тебе бояться нечего, но тот, кого ты зовёшь Ярославом принёс зло в наш лес и ходу ему сюда нет.

– Зачем он тебе, ведьма?

Ядвига молча ждала. Она никогда не говорила с пришлыми людьми, только пугала мальчишек, что по глупости приходили в тёмный лес. Ей нужно было послушать Лешего и не соваться к краю, но она так хотела за ними понаблюдать и защищать этот лес сама.

– Это ж всего лишь дева, – Ярослав встал рядом с Ярополком и обратился к Ядвиге. – Так кто ты?

– Я - дочь леса, – она подняла руки и туман стеной взвился за её спиной. – И я этот лес защищаю от злобы.

Не успели молодцы опомниться, как туман, словно спущенный с цепи пёс, рванул на Ярослава и окутал его с ног до головы коконом неприступным, вихрем сердитым. Ярополк бросился на Ядвигу, вытянул руку, чтобы схватить, но туман закрыл её собой и окутал второго юношу. Бился сильный молодец с туманом, да что толку в воздухе кулаками махать? Не видел он ничего и не слышал, а как вынырнул из тумана, так очутился он на краю деревни, у дороги, что вела к тёмному лесу.

Пока Ярополк яростно бежал обратно, Ярослав пытался выпутаться из сильных порывов стылого ветра. Только шум ветра и белая пелена окружали молодца. Так и бился он, пока не почувствовал внезапную слабость и не упал беспробудным сном.

_______________________________________________________________

С продой вас и меня!:)

Для меня это всё ещё волнительный процесс - обнова. Мне всегда интересно узнать ваши впечатления о героях и о сюжете))

В следующий понедельник будет опубликована третья часть этой большой главы, а затем буду публиковать пятую! А сейчас как раз приступаю к её редактуре :)

Желаю приятного чтения! Ваша Лиза!

ГЛАВА 4.3. Сила души

– Спит? – осторожно спросила Ядвига.

– Спит, – хмуро ответил Леший, укладывая молодого барина на скамью у избы знахарки. – Чуть не угробила его ветром! Чего к людям сунулась? Сказано было: к краю не ходить. Зачем людям показалась? Запрет был!

– В нём злоба сидит чернее ночи, у края след свой оставила. Не могла я его дальше пустить!

Нахмурился Леший.

– Камень очистила?

Ядвига промолчала. Не желала чернота из камня уходить, не так просто это оказалось, как ей подумалось поначалу.

Леший всё понял, нахмурился ещё сильнее и снова приложил руку к челу молодца.

– Злоба эта не его. Чужая.

– Это как?

– А это…

– Явилась?! – не дала договорить Лешему знахарка, которая вышла из леса, таща за собой вырывающуюся Мирославу.

– Ай! Тётушка, больно!

– Эта, – Клавдия Ивановна толкнула подопечную к защитнице. – перепуганная по лесу бегает, Лешего кличет, а ты весь лес на уши подняла! Три дня назад водой залила, а сегодня ночью решила ветром сдуть! Почему сестру одну без присмотру отпустила?!

Мирослава встала рядом с Ядвигой и склонила голову.

– Не кричи Клавдия, – тихо сказал Хозяин леса. – Гостя разбудишь, а нам его ещё излечить надобно успеть.

– Кто таков? – разозлённая травница подошла к лавке, приложила ладонь к челу молодца и тут же отпрянула. – Тьфу, и здесь эта гадость! Травит его кто?

Леший задумчиво кивнул и обратился к Ядвиге:

– Сила твоя нужна будет. Лечить будем светом твоим.

– Как же я это сделаю, если даже камень не поддаётся силе моей?

– Камень - то трудней всего, потому и сама должна его очистить, а с душой я тебе помогу.

Ядвига кивнула, соглашаясь излечить молодого барина.

– Поднимай его, заноси, – сказала знахарка и потащила Мирославу в избу готовить травы.

Леший взвалил Ярослава на плечо и занёс следом.

Молодая защитница задержалась у входа, бросив взгляд на сияющие вершины Ясного Хребта вдалеке. Горы будто нашёптывали ей на ухо голосом старого духа: “Давай, покажи себя”. Отмахнулась Ядвига и зашла в избу, где уже трещал яркий огонь в печи и горький запах трав наполнял комнату.

Ядвига подошла к скамье, где лежал молодец.

– Сядь рядом и приложи свою правую ладонь на его чело, а левую - на его сердце, – наставлял Леший, стоя у головы Ярослава. – Думай о любви, о добре, поделись с ним своим светом, дабы душу очистить. Намерение твоё должно идти от сердца.

Защитница села на пол, приложила руки куда сказано и закрыла глаза. Только треск огня, неровное и быстрое дыхание барина, да шуршание одежд нарушали тишину. Под левой ладонью Ядвига ощущала равномерное биение сердца молодца и было ей неловко, и в то же время спокойно.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Она прислушалась, и вскоре все звуки исчезли, и осталось только биение сердца, да тепло тела.

Не нести в себе зло, а лишь солнца добро. Отринь всё то зло, что в тебе говорит, Душу очисти и на мир посмотри. Хочу я помочь, хочу я спасти. Душу открой и в ответ оглянись. Твой свет так красив, ты его не гаси. Дай ему расцвести.

Слова песни сложились сами собой, так яро Ядвига хотела помочь неизвестному молодцу и силу свою испытать. Она открыла глаза и увидела на ладонях свой свет. Он был таким ярким и чистым, словно само солнце спустилось с небес. Во всей избе разом запахло осенним золотым днём бабьего лета. Это была она - Ядвига. Так сияла её душа.

Свет окутал молодого барина и смешался со стальным серебром его души, играя бликами. Ладони Ядвиги задрожали, чернота обжигала их холодом и страхом, стараясь оттолкнуть, напугать, пока наконец не свернулась от благого света в комок.

И увидела Ядвига, как чернота эта в душе Ярослава забилась, заволновалась и начала выкипать, заполняя избу ядовитым чёрным дымом.

– Славка, открывай двери! – прокричала тётушка.

Как только открыла Мира входную дверь, тут же влетел в избу холодный горный ветер, по велению Лешего, остудил ядовитый дым и унёс с собой.

Как только последняя капля злобы испарилась, свет Ядвиги и Ярослава померк, стал невидим человеческому глазу. Защитница убрала руки и тяжело дыша, привалилась к ножке скамьи. Леший приподнял голову молодого барина и знахарка напоила того отваром из анютиных глазок, одолень- и сон-травы. Мирослава подошла к бледной обессиленной Ядвиге и помогла ей перебраться на сундук у стены, напоила тёплой водой.

– Отвар поможет дух укрепить, да силы набраться, а пока пусть он спит, – сказала Клавдия и отправила Мирославу на печь спать. – И не вылазь оттуда, покуда утро не настанет.

Мира влезла на печь и украдкой поглядывала на молодца. Впервые она видела молодого мужчину так близко. Было ей любопытно.

– Я проверю край и вернусь, – отозвался Леший, – а тебе, Ядвига, наказ следить за ним. Как ворочусь, отнесём его обратно, пусть идёт с миром. Душа его теперь чиста.

Посмотрел Хозяин леса хмуро на дочь свою названную и ушёл.

Знахарка попричитала ещё немного о том, что чужого мужчину в доме оставили, погасила лучину и поднялась к Мирославе на печь спать.

А Ядвига, оставшись одна в свете углей из печи, села поудобней, облокотилась на стену и слабыми руками обхватила себя за плечи, стала смотреть на спящего Ярослава.

Дыхание его было ровным и глубоким, значит и сон его был лёгким и спокойным. С настороженностью и облегчением на сердце так и сидела Ядвига, дожидалась тятеньку, пытаясь унять дрожь и согреться, а в окне из лесной темноты смотрел на неё дед-Боровик и пыхтел:

– Ты видала, лисица? Ядвигушка-то наша ловко злобу выжгла.

– Да видала уж, – зевнула она. – Только ты больно не радуйся уж. Зна-аем мы, что такие люди просто так в наш лес не приходят. Беду они за собой несут. В последний раз, чем всё кончилось?

Боровик промолчал.

– То-то же, – оскалилась Лисица.

– Наша девонька нас не оставит! – разозлился Боровик.

– Ну-ну, за Василису ты также говорил.

– Да ну тебя, рыжая! Тьфу!

Боровик задумчиво смотрел на Ядвигу и боязно ему стало, уж больно сильно та походила на свою мать. Не внешностью, а характером.

***

На улице занималась заря. Ядвига не спала всю ночь, наблюдая с любопытством и интересом за спящим молодцем. Тишину в избе нарушало лишь сопение спящих и шипение тлеющих углей в печи.

С тех пор, как Ядвига очистила душу Ярослава от злобы, его сон стал крепче и спокойнее. Действие сон-травы должно было продлиться до того, как взойдет солнце. И хоть, Ядвига страшилась, что Леший не успеет вернуться к сроку и Ярослав очнётся раньше, но в то же время это долгое ожидание было ей приятно. Она невольно желала, чтобы солнце чуть обождало, чтобы продлилась ночь.

Любопытно ей было и страшно. Что победит в сей душевной борьбе: страх или любопытство? Что из этого больше склоняет людей к желаемому?

Раздумье её было долгим. Внимательно прислушавшись к звукам вокруг, Ядвига оглянулась в окно и посмотрела в сторону леса. Ночные жители леса готовились спать, а для кого день только начинался, ещё не проснулись. Прохладный туман принёс весть, прошептал Ядвиге на ухо, что Леший скоро вернётся. Решилась Ядвига и тихонечко ступила на пол, встала с сундука и на носках подошла к спящему Ярославу. Присела рядом с ним, стала внимательно рассматривать его.

Вьющиеся короткие светло-русые волосы, на лице короткая светлая борода, а ресницы длинные, на зависть всем девицам. Его лицо было чистым: без веснушек и родинок, кожа слегка загорелая, отчего щёки даже в темноте казались румяными, а, может, тепло очага было тому виной. Ядвига посмотрела на его руки. Большие крупные ладони с мозолями, жилистые и сильные пальцы. Подняла Ядвига свою руку, чтобы сравнить. Его ладонь была такой большой, что в ней могли бы поместиться две её ладошки.

Совсем поддавшись любопытству и забыв об осторожности, Ядвига робко коснулась тёплой кожи его руки и осветило избу холодное сияние души Ярослава, видимое только лишь ей одной. И будто наступил вокруг месяц просинец*: запахло морозом, сосновой смолой, закружились снежинки из ниоткуда, иней покрыл волосы и ресницы Ярослава и дыхание его вылетало облачком пара.

Гулко застучало сердце Ядвиги от восхищения и испуга, громко и сильно. Отскочила она, испугавшись, и видение вмиг исчезло. Снова было в избе тихо и тепло, а за окном всё также властвовал месяц червень**. Поразилась она силе души Ярослава, расцвела та и раскрылась, являя свою сущность истинную. Не было там больше тьмы и страха, горечи и мести. Зло, травившее душу его, исчезло с последней выжженной чёрной каплей. Но очистить душу от сожалений, боли и страданий, ни одна ворожба не способна, то под силу лишь разуму.

Ядвига уняв тревогу, протянула руку, чтобы снова коснуться Ярослава. Хотела ещё полюбоваться красотами его души, но за окном забрезжила заря, пропел петух и отворилась дверь, впуская Лешего. Ядвига отдёрнула руку и обернулась к тятеньке.

Посмотрел он на её взволнованный лик, перевёл взгляд на спящего Ярослава.

– Стряслось чего? Спит? – тихо спросил он.

– Крепко спит, – кивнула Ядвига и дабы не выдать свои тайные желания, продолжила. – Тревожусь только, что сон-трава долго сознание его не удержит.

Кивнул Леший, успокоившись, и поднял осторожно Ярослава, взвалил на плечо .

– Со мной пойдёшь, – сказал он Ядвиге и покосился на печь. Доносилось сверху тихое сопение, остывали угли.

Как только закрылась за ними дверь, на печи зашуршали одежды. Мирослава слезала, боясь задеть тётушку и навлечь на себя её гнев за то что собиралась сделать. На дрожащих ногах спустилась она на деревянный пол и босая отправилась вслед за сестрицей к краю Тёмного леса. Неспокойно было двум девичьим сердцам с наступлением этой зари. Что-то новое рождалось в них, до сих пор ими невиданное, незнакомое, но такое яркое и тёплое. Летели они на это чувство, словно мотыльки ко свету губительного огня.

------------------------------ просинец* - январь червень** - июнь _____________________________________________

Вот и прода, вот и я:)

Я весь март не могла сфокусироваться на писательстве. Внешние обстоятельства в виде работы и здоровья ворвались в этот период внезапно.

Для следующих прод ещё есть две главы, а дальше... дальше, надеюсь я быстро приду в стабильный ритм и продолжу активно писать. Спасибо за чтение, за обратную связь! Расскажите ваши впечатления от этой проды, буду рада узнать ваш взгляд со стороны;)

Ваша Лиза! :)

ГЛАВА 5. Девичьи сердца

Утренняя заря осветила тёмный лес и первые солнечные лучи осветили траву и ветви деревьев, играя бликами на росе. Туман Девичьего озера, почувствовав тепло и свет, испарился в утренней дымке, оставив охрану леса на его обитателей. После его ухода, птицы запели свою песнь о жизни, солнце и свете.

Сладко спал Ярослав под их песни и снилось ему детство: деревня, лето, матушка и детский смех. Он улыбался во сне и был там так счастлив, что не хотел просыпаться в тёмное холодное настоящее. Он хотел вернуться в детство, где была любовь и радость. Его наполняли тепло и свет, согревая. Так хорошо ему не было уже очень-очень давно.

— Ярослав, — позвал его голос из холода и потрепал по плечу. — Проснись.

Сновидения стали рассеиваться. Он бежал к матушке, но она исчезала в глубокой темноте.

— Нет, матушка! — позвал Ярослав и открыл глаза от своего же крика.

— Проснулся, — с облегчением вздохнул Ярополк, и помог барину сесть.

Не сразу сообразил Ярослав где он находится, как здесь очутился и почему рядом нет матушки.

— Что случилось? — охрипшим голосом спросил он.

— Эт я хочу у тебя узнать! — с тревожным гневом ответил Ярополк и встал с земли, нервно зашагал. — Девка эта вчера явилась, деревенские разбежались, а ты и полез к ней сам. На кой она тебе сдалась? Видно же, что ведьма! Потом бы пришли сами и всё разузнали, но нет! Ярослав - светила нашего княжества, решил идти напролом, он же бесстрашный! Да только и тебя и меня ветер закружил и вышел я из него у самой деревни, а когда воротился, тебя и след простыл. Я в лес пошёл, звал тебя, искал, к утру тропы лесные сюда вывели, а ты тут лежишь. Куда она тебя унесла? Где ты был?

Ярослав задумался, вспоминая минувший вечер, но было ему трудно, думы о сне и маменьке не оставляли его. Он сжал голову в руках, потянул за волосы, заставляя отрешиться ото сна и вспомнил, как пришли они с деревенскими в лес, как напугала всех девица, а его унёс мощный вихрь. Более он ничего вспомнить не смог.

— Помню, как закружил меня вихрь, я бился, пытался выбраться, но так и уснул. И вот ты меня разбудил. — сказал он и встал на ноги. В глазах его потемнело и Ярополк подхватил своего друга.

— Может опоила она тебя чем?

Ярослав помотал головой и начал осматриваться: тот же лес, та же берёзовая роща и даже обугленные палки, что служили светочем, лежали там же, где их бросили. Вот только стояли они с Ярополком не в тёмном лесу, а у самого его края.

Утро было ясным, безоблачным, но солнечный свет будто гас в тёмном лесу. Оставался он таким же мрачным и тёмным, что и ночью.

«Жуткое место» — подумал Ярослав, но любопытно ему стало, кто такая дева лесная и почему так боятся её деревенские.

— Идём, — обратился он к Ярополку. — Оклематься хочу, сны странные снились. Вернёмся ещё. Всё выясню.

Ярополк посмотрел задумчиво в лес, свёл брови на переносице, но кивнул и пошли они в сторону деревни.

А за елью пряталось девичье сердце, что билось печужкой в груди от страха. Испугалось оно, что Ярополк заметил белокурую девицу. Не могла она дальше пойти за ними, хотя и порывалось всё её существо навстречу солнцу и людям, но девица лишь напоследок взглянула молодцам вслед и торопливо скрылась меж деревьев.

***

Туман отступал под лучами утреннего солнца к озеру, ластился к босым ступням Ядвиги, пока совсем не исчез. Смотрела она вслед уходящим молодцам из тени и с места не двигалась, страшась заступить за границу, борясь с любопытством. Ведь, любопытство оно такое, если дашь волю раз, то на следующий может превратиться в безрассудство, что во сто крат опаснее.

Леший стоял рядом, тихо давал наказ:

– В лес они не просто так явились и придут ещё раз, а может и не раз. Ищут что-то, как те, что я прогнал на днях. Боюсь я, что злой дух зовёт к себе людей злых, неспокойное время наступает.

– Откуда же в нём сила на зов?

– Он веками сидит в той пещере, по крупице силу от пришлых людей собирал в самоцветах хранил, горы отравлял, изнутри изводил, всё выбраться надежды не теряет. Потому и камень тебе дан для того, чтобы понять, как горы от гнёта его проклятого освободить. За два десятка лет, хоть и не пускал я сюда людей, но от всех не спрячешься.

– Тятенька, ты же не менее силён, Хозяин всего этого леса, почему ты не можешь зло его остановить и духа поработить?

– Эх, дочь моя, жаль что нет наставницы у тебя толковой, моя в том вина тоже есть, – он виновато взглянул на Ядвигу и погладил ласково по голове. – Я - дух, я не могу против другого духа пойти. Для того другая сила нужна, человеческая, живая, не бесплотная, которая заточила его в пещерах. Он силён от зла человеческого, людскими грехами он порождён, потому только человек и может его одолеть. С злобой его бороться может лишь доброта и чистота твоя.

Ядвига задумалась и снова устремила взгляд в спины удаляющихся молодцев.

– Они ещё вернутся, разрешаю за краем тебе присматривать, коли я буду далече отсюда. Лес большой, необъятный, везде мой глаз нужен, да присмотр. Но будь осторожна, за чем бы они не пришли, кто бы их ни прислал, они не должны пройти сюда, не должны привести за собой то, что травило их души. А пока разгадку с самоцветом не нашла, посмотри-ка ты туда, – Леший осторожно развернул дочь названную свою к лесу и увидела Ядвига, как меж деревьев тихонько от края леса крадётся Мирослава. – В твоих силах как зло победить, так и беду предотвратить.

Ядвига развернулась, но Лешего и след простыл. Вздохнула она тяжело, от тяжести новых вопросов, навалившихся на неё. В последний раз обвела взглядом просторы берёзовой рощи и вид до горизонта, где внизу у реки виднелись село и поля. Красиво было здесь, завораживающе, любила она это светлое место с неизведанным миром внизу. Тяжёлые думы улетали прочь, стоило взглянуть на просторы, природные красоты. Проблемы подождут, разговоры потерпят, а зло окрепнет.

Послышался позади треск сухой ветки. Ядвига резко развернулась, вскидывая сияющую руку, мысленно призывая ветер. Тот толкнул Мирославу прямо ей в объятия и рухнули сестрицы на старые сухие хвойные иголки.

— Ядвига! — возмущённо отозвалась Мирослава, вставая с Ядвиги. — Ты точно умеешь ветром повелевать? Он явно подул не туда, куда надо было.

Ветер в кронах весело зашумел и скрылся.

— Ты меня напугала! Я думала ты уже ушла! — Ядвига встала и начала отряхивать сарафан от сухих иголок. – И вообще, почему ты здесь?

Мирослава перестала возмущаться, растерялась и открыла рот, не зная что ответить.

— Ну-у, — начала она, старательно избегая взгляда Ядвиги.

— Ну-ну, что?

Мирослава вздохнула, понимая, что как бы не юлила, не обманет сестрицу, да и не хотела. Неловко ей было признаваться.

— Я увидела, как вы с Лешим молодца к краю понесли и за вами увязалась, думала, если его друг за ним придёт, то смогу ещё раз увидеть его. — Она опустила смущённый взгляд на руки, которые теребили юбку.

— Зачем?

— Сказала же, увидеть хотела, — Мирослава робко подняла взгляд и посмотрела Ядвиге в глаза. — Красивый он.

— И?

Мирослава начинала злиться на сестру, которая никак не понимала её.

— Что «и»? — Мирослава топнула босой ногой. — Яжка, вот вроде ты старше, а я тебе должна объяснять такие простые вещи. Понравился он мне, вот что!

Ядвигу осенило и она резко закрыла ладонью рот сестре.

— Тише! В лесу везде есть уши.

Ядвига прислушалась, слабый ветерок поиграл по округе и вернулся к ней ни с чем. Убрала руку с лица Мирославы, спросила:

— Так сильно понравился?

— Мне кажется он добрый и сильный. И ты вчера сказала, что нет у него плохих намерений.

— Вот именно, что мы только вчера о женихах говорили, а сегодня ты уже выбрала первого встречного?

— А сама? — подозрительно прищурилась Мирослава. — Зачем молодца спящего во все глаза рассматривала?

Теперь пришёл черёд Ядвиги смутиться. Растерялась она, не зная как самой себе объяснить свою опрометчивость.

— Смотрела, не осталась ли злоба в нём и как душа его излечивается, — в итоге устало ответила Ядвига, вздохнула и повернулась в сторону берёзовой рощи, где совсем недавно скрылись из виду два молодца.

Мирослава не стала продолжать разговор. Понимала, что далеко зашла, заподозрив сестрицу в чувствах к мужчине. Даже, если Ядвиге вправду понравился молодец, то она не признается, не станет тешить призрачную надежду на невозможное для защитницы будущее вдали от леса среди простых людей. Коли уйдёт защитница из лесу, то и сила её с лесом останется. А меч в горах будет звать, требовать исполнить клятву, которую дала ему первая защитница, что наделила его силой своей и в гору вонзила. Будет терзать душу ушедшей, пока она в лес не вернётся, либо покуда клятву не исполнит и дочь взамен себя не оставит. Потому, тему эту развивать не стоило.

– Значит, получилось излечить? – спросила Мирослава.

– Получилось. Да так, что всё вокруг преобразилось, стоило лишь руки его коснуться. Я будто не в избе была, а в снежном зимнем лесу. Такая сила в нём таится. – тихо отозвалась Ядвига и перевела тему, не желая больше говорить о Ярославе. – Говоришь, понравился тебе его друг?

Мирослава кивнула.

– Ну, раз так, то обещание сдержу, препятствовать не стану и помогу чем смогу. Ты человек свободный, тебе и выбирать свою жизнь. – Ядвига обернулась к сестре и пригрозила пальцем. – Но запомни, Мира, коли человек этот отвергнет тебя или посмеет обидеть, то не отпущу я тебя к нему, поняла?

Мирослава улыбнулась:

– Поняла, а за край леса к людям отпустишь?

– Нет.

– Но… – растерялась Мирослава. – Как же я с ним познакомлюсь?

– Коли сам в лес придёт по доброй воле, коли сам заинтересуется тобой, тогда и познакомитесь. – Ядвига сложила руки на груди, явив свой упрямый нрав.

– Ядвига! – снова начала злиться Мирослава. – Этот закон лишь для защитниц писан! Я же уйти-то могу!

– Всё, не проси о большем, не пущу. – Ядвига прошла мимо неё в лес.

– Тогда… тогда, в деревню сбегу, понятно? – отчаянно бросила ей вслед Мирослава и сама подивилась, как такое язык повернулся сказать.

– А я тётушке всё расскажу! – не поддалась Ядвига.

– Ябеда! – вконец разозлилась Мирослава, крича сестрице обидное слово, а та продолжала, словно не слышала ничего:

– Тётушка не в жизнь тебя не отпустит, да ещё и Лешего попросит тропы для тебя заговорить, всю жизнь по ним бродить будешь, а из леса не выйдешь. Со мной договориться всяко лучше!

Затопала Мирослава от беспомощности ногами, зарычала, словно волчица. Развернулась к краю, думая, а не сбежать ли прямо сейчас? Но хоть и приветлива была роща, но пугала неизвестность что за ней скрывалась. Не решилась бы Мирослава никогда на отчаянный шаг в одиночку, лишь для виду сестрицу подразнить. Сделала она шаг вперёд, но остановил её голос:

– Неужто так сильно девичий разум мутнеет, когда молодца красивого встречает?

Кикимора, наблюдавшая за сестринской перепалкой всё это время, тихонько посмеивалась, сидя на высокой сосне.

Прозвучал щелчок и на плечо Мирославы легла зеленая ладонь с длинными чёрными ногтями, оттесняя от края в лес.

— А который из двоих? Я начало пропустила. — спросила она с хитрой улыбочкой.

– А-а, вы сговорились?!

Ядвига впереди весело засмеялась.

Мирослава сбросила руку Кикиморы, надула губы, словно маленькая и пошла вслед за сестрой, тихонько ворча под нос о вездесущих духах и несправедливости.

– Кикимора, догоняй! Пора нам Водяного навестить! – крикнула Ядвига и дева болот вприпрыжку поскакала вслед за сёстрами. – Мирослава, не бурчи! Ветер мне все твои слова передаёт.

– А ты не подслушивай!

Девичий смех снова наполнил лесную чащу светом и радостью. Легко в такие моменты становилось на душе Ядвиги, переставали терзать вопросы и тяготы бремени защитницы, о котором духи лишь кратко поведать могли, а матери рядом не было, чтобы рассказать и научить.

***

Капель тающих ледников на вершинах гор собиралась в ручейки, а затем в единую реку, омывая острые скалы Ясного хребта. Вода текла меж камней, пробивая дорогу до Девичьего озера. Но особо упрямая капель вымыла узкую расщелину в горе и уходила вглубь скалы в пещерное озеро, где таилось зло.

У того озера у стены, в темноте, во блеске драгоценных камней и залежей злата сидел не то человек, не то дух, не то сам дьявол.

Окутанный тёмнотой, словно длинным плащом, он смотрел на озеро своими бездонными чёрными глазницами, перебирая костлявыми пальцами драгоценные камни и ждал. Вот уже три сотни лет минуло с тех пор как заточила его там прапрабабка рыжей девчонки, что весело смеялась нынче на лесной тропинке.

Смех и радость, словно полуденное солнце ослепляло духа, даже за много вёрст. Он не видел рыжую девчонку, но всё его существо ощущало её нечеловеческий свет - дар её предков, что заточили его.

Дух зашипел и отполз ещё дальше в темноту к холодной и тёмной воде. Он был слаб и даже самоцветные камни не могли помочь ему восстать, они лишь помогали ему оставаться и не кануть в лету навечно. Они ещё питали жадность людских душ, что пытались их забрать с собой.

Когда-то он владел миром, он управлял людьми, он упивался их грехами, пороками, всей той злобой, что живёт в людях. Вся тьма и грязь человеческих душ, словно родниковая вода питали его существо и возвышали силу, порождая ещё больше зла в людских сердцах. Когда-то, но не ныне…

Дух забился в самый тёмный угол и стал ждать ночи. Может удача когда-нибудь повернётся к нему лицом, несмотря на её светлую сущность, обернётся ко тьме, наградит за века страданий. Пошлёт в этот проклятый лес тёмного человека, ослеплённого грехами и пороками.

Но просить он удачу об этом не станет.

Просить должны его: о мести, о боли, о страданиях.

С ненавистью повернулся дух в сторону света рыжей ведьмы, что сквозь много вёрст был им до сих пор ощутим, и с ненавистью произнёс хриплым шёпотом:

— Настанет тот день, когда и ты меня будешь умолять, и ты падёшь к моим ногам, твоя самая светлая душа потемнеет и обратится во зло. Имя моё Кощей и я ничего не забыл…

_______________________________________________

И снова понедельник и герои врываются с новой главой!

Она небольшая сама по себе, разбивать её на части было бы глупо, а вот шестая глава вышла такой же большой, как четвёртая, и будет разделена на две части.

Ух, я в предвкушении дальнейшей публикации, будет очень интересно, особенно узнать ваши впечатления! Смело делитесь мыслями и эмоциями, я буду очень рада! Так вы мне очень поможете посмотреть на свою историю вашими глазами:)

Ваша, Лиза!

ГЛАВА 6.1. За чеканную монету...

Солнечные лучи пробились сквозь листву березы и заглянули в оконце опочивальни молодого барина, играя бликами на его лице. Ярослав прикрыл глаза ладонью, просыпаться он не хотел. Сон его заворожил. Снилась ему ведьма лесная: улыбалась, танцевала и кружилась, распустив свои длинные рыжие косы. Сияла она словно золотая осень, танцевала как живой огонь и протягивала ему переливающийся самоцвет. Любопытство и красота пленили Ярослава, протянул он руку и взял переливчатый камень. Тут же померк солнечный свет вместе с сиянием ведьмы, упала она на колени, обвили её цепи железные и посмотрела она так зло на него исподлобья, что аж мороз по коже прошёл от леденящего душу взгляда и всё заполонила тьма.

— Вставай! — громоподобный возглас Ярополка прозвучал совсем близко и Ярослав мигом открыл глаза от испуга.

Ярополк стоял прямо над ним.

— Ты чего пугаешь-то?!

— Чего-чего, сутки сторожу тебя, спишь беспробудным сном, я уж тревожиться начал, не знал как Ефросинью успокоить. Она всё лекаря хотела позвать, да еле уговорил обождать.

Ярослав оглядел свою опочивальню в усадьбе, выдохнул, успокоился. Ярополк в простой

— Где Фрося? – спросил он и сел в кровати, протирая заспанные глаза.

— У печи, кашеварит чего-то, ждёт когда ты пробудишься.

— Хорошо, пусть там будет, — Ярослав обхватил тяжёлую голову руками. То ли от сна тревожного, то ли от сна долгого разболелась она.

— Может и правда к лекарю?

— Нет, обожду, пройдёт. Да и поесть надобно, раз уж так долго почивал.

— Точно, — Ярополк метнулся к двери, но остановил его Ярослав.

— Постой, вместе пойдём, не хочу байстрюку на глаза в таком виде показываться. Кстати, где этот?

– Здесь днём спит, а ночами непонятно куда пропадает, видать выяснил что-то или только выясняет.

Ярослав хмуро кивнул.

— Я всё думаю: а может, это ведьма лесная хворь на тебя навела? – Ярополк подошёл к кровати и продолжил тише. – Ведь не было тебя там, когда я воротился, не было. Может, гадость какую сделала? Ведь напала-то она на тебя, а от меня только защищалась. Ей ты нужен был.

— Не знаю, Ярополк, да только нужен, али нет, но вернула меня целым, как видишь. И сельские, не врали, не человек она. Может и про нечисть лесную правду сказали, не из сказок выдумали. Надобно снова в лес попасть.

— Не думаю, что это здравая мысль - в лес кидаться, сначала сил наберись, а потом думать будем что делать. Может ещё местных поспрашиваем? Знают они чего-то, да не всё говорят. Если б не ребятня с их байками, так и этого не узнали б.

— Времени мало, я и так три дня без чувств лежал, напролом пойдём. Не зверь же она, разговаривать умеет, авось договоримся.

Повисло ненадолго молчание, думали юноши о своём, но невольно мысли Ярослава возвращались ко сну.

Прервал их думы стук в дверь.

– Ярослав, – позвала кормилица, приоткрыла дверь и всплеснула руками от удивления и радости, – Очнулся! Я уж перепугалась, думала лекаря звать, тревогу бить. Захворал? Что с тобой приключилось?

Она в тревоге подошла к кровати, но Ярослав остановил её жестом:

– Всё хорошо, Ефросинья, здоров я, лучше накрой на стол, проголодался.

– Я щей наготовила, да пирожков, сейчас всё будет, родной, сейчас. Радость-то какая!

И вышла она из опочивальни так же быстро, как явилась. Загремела внизу утварью, накрывая на стол.

Ярослав вздохнул с облегчением и осторожно встал с кровати. Ослабел он телом. Слабость была в руках и ногах, но чувствовал он непривычную радость и спокойствие. Легко было на душе у него, не тревожили мысли дурные, странные сны и даже думы о Владимире больше не вызывали поглощающего гнева. То ли старая усадьба его дух успокоила, то ли отсутствие рядом отца? Не мог он понять чувств своих. Давно уж не был в душе его покой.

Вздохнул Ярослав полной грудью, потянулся, пришла пора одеваться. В сундуке лежала чистая княжеская одежда, в которой он прибыл в Дивное село: красный камзол, шапка, да чёрные штаны и золотое кольцо, которое он снял перед тем, как отправится в лес. Потерять его было для Ярослава страшным сном, преследующим из юности, когда отец отхлестал его за нежелание носить отцовский подарок - символ княжеского правящего рода. Ярослав поднял кольцо со дна сундука, осмотрел так, будто впервые видел: блестящее золото отражало солнечный свет, но вырезанный узор в виде солнца и лучей, будто выглядел по-новому и пугал. Ярослав, по привычке надел кольцо, несмотря на тревожное чувство, списал его на всё ещё живые детские воспоминания и страх перед отцом, и захлопнул крышку сундука.

– Ярополк, принеси мне что попроще, не хочу народ пугать своим видом, будем по-простому: рубаха, штаны и сапоги.

– Это по-твоему по-простому?

– Ну не в камзоле же идти!

– Но и не в сапогах, лапти обуешь, раз крестьянином снова прикинуться хочешь, – подшучивал над другом Ярополк.

– Ну пусть будут лапти, – согласился Ярослав и в ответ задел шутя. – Тебе виднее, ты к народу ближе.

Ярополк усмехнулся и вышел из опочивальни за чистой одеждой. Ярослав выглянул в окно, откуда открывался вид на дома селян, вокруг которых пестрели зеленью плодовые деревья, а позади всей этой зелени темнела голубая зелень Тёмного леса и сверкали на горизонте вершины Ясного Хребта. Утро было ярким, солнечным и прохладным. Лето вошло в свои права с наступлением месяца червеня. Потянулся Ярослав навстречу солнцу, пытаясь отогнать тревожные мысли о лесной ведьме, которая усыпила его на целые сутки.

Отчего-то на сердце тяжелее стало, будто ледяной камень давил на грудь и начало съедать ненасытное раздражение и злость на ведьму. Уж он ей отплатит за свой долгий сон.

– Вот гадость, время драгоценное потерял из-за неё, – прошептал он, глядя на Тёмный лес и потирая грудь, в которой становилось тяжелее и холоднее. – Ничего, я своё верну.

– Какие лапти?! – послышалось снизу возмущение Ефросиньи. – Сапоги! Неча по нашим сельским дорогам свои ноги гробить, успеется ещё. На вот, неси.

Ярополк принёс стопку чистых вещей с сапогами и оставил Ярослава одеваться. В доме вкусно пахло кислыми щами и тёплыми пирожками из печи.

Ярослав вышел из опочивальни и вспомнил видение на краю леса, оглянулся на дальнюю дверь, где раньше жила его матушка. в Голове всплыли воспоминания, как в детстве, когда боялся спать один, он часто приходил к светлице матушки. Руки налились тяжестью, ноги будто прибили к полу и не мог он не сдвинуться, ни отвернуться. Сердце его заныло, но сдержал от неожиданного порыва холод в душе. – Ваша Светлость, – осторожно позвала Ефросинья, стоящая на ступенях большой лестницы.

Ярослав встряхнул головой, отчего она снова пронзила его уже почти забытой болью, отвернулся и пошёл вниз вслед за нянькой.

День начался, пришла пора навёрстывать упущенное, а не предаваться старым давно забытым воспоминаниям и тревогам, что так терзали раньше душу юного княжича.

***

Уходя из усадьбы, Ярослав убедился, что Владимир спал крепко и спокойно, закрыв все ставни на окнах. Что бы ни искал Владимир, куда бы ни ходил ночами, но покуда он оставался в княжеском доме, значит лес ему ещё не поддался и пройти к горам он пока не смог.

Ярополк и Ярослав шли пешком через всё село. Хоть и были они одеты просто по меркам знати, но для крестьян, они всё равно были важными господами и все встреченные на пути люди кланялись и испуганно пятились. А толпа детишек шла следом, и слышались их шепотки кругом: “Княжич! Живой!” – Ты ещё и меч с собой прихватил? – недовольно заметил Ярослав, оглядываясь на озорных детей, которые так и тянули ручки к сверкающей стали.

– В этот раз, я без оружия в лес не сунусь, ещё раз ведьма попадётся, а она появится, я уверен, я хоть защитить тебя смогу.

– И чем твоя железка поможет от вихря, если она снова на нас ворожбу нашлёт?

Ярополк нахмурился, задумался, но промолчал, не зная, что ответить.

Вдруг перед Ярославом из толпы крестьян, стремительно выбежал Никола и пал на колени.

– Княжич, Ярослав Бориславович! – он поклонился и запричитал. – Живой! Я уж боялся, что утащила она вас к себе и пленила! Простите дурака грешного, что подумал о вас так, что не верил в вас и силушку вашу!

Люди вокруг притихли, остановились, прислушиваясь. Вышли следом за Николой двое бравых молодца, схватили его за шкирку.

– Простите, Ваша Светлость, не слушайте дурака энтого, чушь молотит сдуру, полоумный он. – Они поклонились и поволокли Николу прямо по земле прочь.

Никола завизжал не своим голосом и взмолился к Ярославу.

– Пощадите, княжич!

– Стойте, – сказал Ярослав и крестьяне остановились. – Куда вы его тащите? Что он натворил? – Ваша Светлость, звать меня Ждан, я старший сын Ивана пахаря, а это брат наш младший, – сказал один из них. – Просим прощения за него, он всё любит к лесу бегать, да небылицы разные рассказывать, людей запугивать, вот и рассказал всему селу, как ведьма вас погубила и нет больше у князя наследника, сгинул. Простые мы люди, пахари, из-за слухов дурных, можем и головами расплатиться. А нам беды ни к чему, да слава лишняя тоже. Потому тятя сказал притащить его к нему, выпороть надобно за длинный язык, чтоб неповадно было словами разбрасываться.

– Верно, за сказанное слово отвечать надобно, – согласился Ярослав. – Отдайте его мне, я его Ярополку на служение отдам. Он его научит и выпорет, коли на то нужда будет, и не станет Никола более позорить тятю вашего.

Переглянулись братья Николы, пошептались. Не знали они к добру то было, что Никола в служение к княжичу попадёт, то ли к худу, что сам сын Борислава их братом заинтересовался.

– В услужение или на службу забрать хотите, Ваша Светлость?

Ярослав усмехнулся наглости простых пахарей. Осмелились начать торговаться с ним? Он улыбнулся и от улыбки люди вокруг испуганно зароптали, стали толкать братьев, да приговаривать не связываться, оставить Николу и уходить по добру по здорову, пока все голов не лишились.

– В услужение. Манерам научим, а коли покажет себя хорошо, - на службу пойдёт дружинником.

– И платить ему будете за дружину-то?

– А как же? Всякий труд оплачен должен быть. Ну так как? Отдадите мне брата своего?

– Отдадим, если дружинником станет и его жалованье будет идти в оплату дани за землю.

– Треть от его жалованья.

Недолго думая сыновья пахаря коротко переглянулись, не осмелившись дальше торговаться, согласились:

– Уговор, – согласился Ждан. – Только бумага нам нужна, а то словом одним не сильно сыт будешь.

Крестьяне вокруг снова переполошились. Откуда ж такая смелость у сыновей Тихона с князем торговаться, да ещё и требовать что-то! А может и не смелость то, а наглость? Или жадность?

Все с опаской, но любопытством не спешили расходиться и смотрели и слушали во все глаза и уши.

– Что скажешь, Ярополк? – Ярослав явно забавлялся, играя властью, как ребёнок.

Ярополк всё это время сурово осматривал собирающуюся вокруг них толпу и руку с меча не отпускал. Зоркий глаз при первой же опасности был готов защищать княжича. На слова Ярослава он отреагировал лишь суровым взглядом и легким кивком, мол, пора заканчивать.

– Вроде пахарь, а умный какой! Хорошо отец воспитал, хвалю! – Ярослав похлопал Ждана по плечу. – Будет тебе бумага. Николу отправлю, как напишу, чтобы и с семьёй попрощался заодно, а в качестве задатка, коли сомневаться во мне вздумаешь, отдам…

Ярослав задумался, посмотрел на свою руку и решил:

– Кольцо княжеское, – Ярослав поднял ладонь повыше, чтобы все вокруг увидели блеск золота. Люди вокруг ещё больше удивились и стали сильнее отговаривать Ждана. – Только, после того, как бумажку получишь, кольцо вернёшь мне, а взамен с распиской я заплачу вам серебряную монету. Сможешь её отцу отдать в качестве моей благодарности за воспитание.

Ярослав достал из поясного мешочка чеканную монету, всей толпе на зависть и удивление такой невиданной щедрости.

– По рукам? – он протянул правую руку к Ждану, ожидая, решения крестьянина.

Крестьяне вокруг совсем переполошились, кричали. Люди были удивлены и недовольны, что за душу бестолкового сына пахаря княжич целую монету серебра готов был отдать и кольцо княжеское не боится в залог оставить. Неслыханная щедрость. И за кого? За безродного и безграмотного пахаря!

Ждан опешил, оторопел. На нём сейчас лежала большая ответственность за судьбу брата и семьи, но разум мутил блеск монеты на солнце. Его глаза озорно лихорадочно блестели, бисеринки пота появились на лбу и нижняя губа задрожала.

– Коли не шутишь, княжич, будь по-твоему. – Ждан облизнул пересохшие губы, пожал руку Ярославу в ответ и протянул вторую ладонь ожидая, когда Ярослав отдаст ему кольцо.

Ярослав ощутил, как в груди похолодело, как раньше, сам того не ведая, всё также крепко сжимая ладонь Ждана, приблизился и заговорил тихо и быстро, пока крестьяне удивлённо кричали вокруг:

– Ты выбор сделал Ждан, как жить будешь теперь, когда родного брата продал за чеканную монету? – Ярослав не стал ждать ответа, отпустил руку пахаря, сорвал кольцо с пальца, бросив ему под ноги и пошёл прочь. Толпа крестьян вокруг него так и разбегалась от страха.

Ярополк поднял за шкирку рыдающего Николу и повёл вслед за Ярославом, а Ждан даже не посмотрел вслед удаляющемуся брату. Ни слезинки не скатилось по его щекам, лишь лихорадочно он поднял с земли трясущимися руками кольцо, зажал в кулаке, развернулся и пошёл с братом к полям.

_______________________________________________________

Ещё одна неделя позади и вот уже шестая глава начала свой путь в сети.

Эх, писала я её с любовью. С большой любовью к героям, особенно к Ярославу, который раскрывается в начале истории, мы узнаём о нём всё больше нового и постепенно увидим всю картину его прошлого.

Будет жарко! А пока, как вам продолжение и новые происшествия с героями? Как думаете, чем обернётся договор между Ярославом и Жданом?

А как закончится шестая глава...узнаем на следующей неделе)) Жду ваши впечатления!!!

Ваша, Лиза!

ГЛАВА 6.2. Рассказ Ефросиньи

– Ну как? Вкусно? – вздохнул Ярослав, сидя во главе накрытого стола и наблюдая за тем, как Никола запихивает в себя всё, до чего дотягивались руки. – Да ты не торопись, жуй хорошо.

Никола, опомнился, сразу отдёрнул руки от пирогов, спрятал под стол, опустил глаза, в которых всё ещё стояли слёзы. Хлюпнул носом и стал размеренно жевать.

– Вот, и борщём заедай, да сметаны не забудь положить. – Ярослав дал ему деревянную расписную ложку.

Ефросинья стояла рядом с Ярославом и теребила край фартука, тревожно поглядывала на Николу. Где же это было видано, чтобы крестьянин за барским столом сидел и уплетал за обе щёки не стесняясь?

– Ваша Светлость, – начала она, но осеклась, стушевалась и не решилась перечить. Подумала, что раз Ярослав приказал накормить как его самого, значит так надо, и всё тут. А крестьянин то или нечисть какая - не её ума дело.

– Да, Ефросинья?

– Ничего-ничего, я так, – она махнула рукой и поспешила скрыться на кухне.

Ярослав посмотрел ей вслед, задумался. Боится его кормилица? Почему? Неужто вид его настолько суров? А ведь, раньше, он её любил сильно детской любовью, сыновьей, она была ему верным другом всегда, все его задумки и игры воплощала. Он погрузился в давно забытые воспоминания, в груди потеплело, прогоняя стылый холод. Резкий сухой кашель вернул его к Николе.

– Да что ж ты, – Ярослав протянул руку и стукнул как следует Николу по спине. – Сказано ж было - жуй хорошо, да не торопись.

Никола от руки Ярослава ещё сильнее сгорбился, откашлялся и запил водой.

– Спасибо, – он решился поднять взгляд на княжича. Настороженные, опасливые, боязливые были то глаза.

– Когда к лесу вёл и то меньше боялся, – насмешливо произнёс Ярослав и поближе придвинул к Николе тарелку с борщом. – Ешь.

– Зачем я тебе, княжич?

Вся весёлость княжича растаяла, словно и не было её.

– Помощь мне твоя нужна. – серьёзно заговорил он.

Никола усмехнулся.

– Чем же тебе простой крестьянский сын помочь может? Это мне нужно тебе в ноги падать, да помощи просить.

– Всякое в жизни бывает, Никола. Когда крестьянин попросит помощи у барина, а когда и барин без помощи крестьянина сам не сдюжит. Нужен ты мне. Знаешь ты о том, что я ищу. Потому, коли сам уйти не желаешь, то слугой моим станешь, а там, как и обещал, в дружину зачислю, если оправдаешь моё доверие.

– Куда ж мне идти теперь? – Никола уставился невидящим взглядом в тарелку горячего борща перед собой.

Ярослав потянулся было похлопать юношу по плечу, ободрить, но спохватился вовремя и взял бокал с вином в руки. “Что ж это со мной делается?” – подумал он.

– А что искать надо? – Никола вынырнул из своих дум и даже спину распрямил, посмотрел прямо на Ярослава. И больше не было слёз в его глазах.

– Расскажу потом, сначала поешь, умойся, оденься, а там и поговорим.

Никола кивнул, взял в руки ложку, посмотрел на неё, как на чудо и начал есть. Сперва по чуть-чуть, смелея на глазах, съел всё, что подано для него было.

– Ефросинья! – позвал Ярослав.

– Да, здесь я, – Ефросинья, вышла из-за двери позади княжича.

– Помоги моему новому слуге, покажи, где спать может, одежду какая нужна, подбери, да пусть обмоется весь, – Ярослав посмотрел на свою кормилицу, ныне кухарку княжеского поместья и сказал, неожиданно для себя самого. – Пожалуйста.

Ефросинья, до того, тревожно сжимающая юбку, удивилась, улыбнулась и зарделась. И столько силы и радости зажглось в ней, будто одарили её не словом вежливым, а наградой щедрой.

– Да, конечно, всё покажу и расскажу! Пойдём, как тебя там? Никола? Пойдём, покажу всё, познакомлю с конюхом.

Никола подорвался с места, поклонился Ярославу, ожидая, пока тот отпустит его.

– Иди, заканчивай побыстрей и возвращайся, говорить будем, времени у нас мало.

Никола ещё ниже склонился, выпрямился и радостно побежал вслед за Ефросиньей.

– Уже крестьян в слуги нанимаешь? Своих людей не хватает?

Ярослав глубоко вздохнул и с недовольным видом развернулся в сторону гостевого выхода из трапезной. В дверях стоял, привалившись к косяку, Владимир в нижней рубахе и наскоро надетых штанах. Но даже такой небрежный вид не портил его. Выглядел тот на зависть всем вокруг слишком уж идеально.

– Ах да, точно! Как же я запамятовал? – Владимир притворно хлопнул себя ладонью по лбу. – Ты же из людей не взял никого, кроме Ярополка. Ни слуг послушных, ни служанок красивых, развесёлых. Тяжко стало за собой ухаживать? Ярополк не справляется?

– Язвишь, – спокойно сказал Ярослав и встал, задерживаться в трапезной он более не хотел, как и вступать в спор с байстрюком. Почувствовал он впервые не обжигающую злость и раздражение от присутствия брата, а лишь усталость. Встал со своего места и направился к выходу.

– А ты всё выслуживаться стараешься? – не сдавался Владимир, но заметил, что Ярослав не отвечает привычным гневом или злостью на его слова, а вовсе не желает говорить с ним. Прищурился, присмотрелся, остановил княжича у выхода, схватив за предплечье.

– Так зачем тебе крестьянин?

Ярослав не стал вырываться, даже не дёрнулся и не скривился в отвращении. Остановился, посмотрел Владимиру в глаза, без тени презрения спросил:

– А зачем тебе путать день с ночью? Что такого ты отыскал в ночи, что спишь целыми днями?

Владимир промолчал, но глаза не отвёл.

– Ни ты, ни я друг другу своих секретов не расскажем, – Ярослав стряхнул с себя руку Владимира. – Тебе любопытно и мне, нам есть что делить с тобой, так давай будем идти каждый своим путём?

Ярослав повернулся и пошёл в свою опочивальню, захотелось ему прилечь. Хотел сначала по привычке ответить Владимиру на его язвительность тем же, но придавила его усталость, будто все силы его в раз испарились. И так глупо он себя почувствовал, что всякая злость на байстрюка ушла, будто и не было её ранее. На её место пришла странная тягучая вязкая жалость.

“Откуда это? Неужто так устал от всего этого? Или и правда ведьма что-то сотворила” – думал он, поднимаясь на второй этаж.

А Владимир в удивлении и настороженности смотрел ему вслед и был не менее растерян. И ни слова унижения? Ни злорадства, ни дурацких шуточек не сказал?

“Что-то изменилось” – думал он в свою очередь, тупо глядя вслед брату.

Чувство чего-то ускользающего витало у него в голове. Мысль, которая, как бабочка, летала перед самым носом, но не желала попадаться в руки.

– Владимир, – окликнула его Ефросинья. – Проснулся?

Владимир отбросил ускользающие мысли в дальний угол сознания до поры до времени и повернулся к трапезной.

– Давай поешь, садись, мальчики уже пообедали, а ты с вечера не ел ничего. Садись! Сейчас быстренько всё принесу. – Она захлопотала, убирая со стола грязную посуду.

– Спасибо, Фрося, я такой голодный! – Владимир с наслаждением потянулся, сделал наклоны вперёд, назад и в стороны, потягиваясь. – Нужно как следует подкрепиться, силы мне ох как пригодятся!

В присутствии Ярополка и Владимира Ефросинья сразу чувствовала себя более спокойно и расслабленно, даже могла поговорить с ними, беседу поддержать, вот и сейчас поинтересовалась без всякой задней мысли:

– Снова ночь не спать собираешься? Куда же ты всё ходишь-то?

– Отцовский наказ выполняю, Фросюшка, – Владимир обошёл стол и сел с другого края, прямиком напротив места Ярослава. – Ищу пути, хожу вокруг, а лес будто чувствует чужака и не пускает, только брожу кругами, пока на то же самое место не выйду, откуда начинал.

– Так, а чего ночью-то?

– Людей нет, слухи не рождаются.

– О, это ты верно говоришь, в нашем селе только так разнесут. А чего ищешь, Владимир? Или это князь что-то искать наказал?

Владимир внимательно посмотрел на Ефросинью, которая наливала горячий борщ из горшка в тарелку.

Добродушная душа аккуратно вылавливала куски говядины и следила, чтобы ни одна капля не упала мимо тарелки. Она так была сосредоточена на борще, что наверное и сама не поняла, о чём спросила. Хоть Ефросинья всю жизнь была верна и преданна княжеской семье, но была она простой и неграмотной крестьянской дочерью, и частенько язык её вперёд разума говорил и не думал.

Владимир вздохнул и решил продолжить, разговор, авось она сама ему что-нибудь полезное расскажет.

– Да кто же его Светлость поймёт, чего он ищет? Сказал, что в лес надо пройти, вот мы и пытаемся ход найти, а что он там найти хочет, пред нами не отчитывается.

– О как, раньше сам в лес ходил, а теперь сыновей посылает – Ефросинья поставила тарелку с горячим борщом перед Владимиром. Посередине тарелки над бульоном возвышалась горка кусочков мяса, отчего пар поднимался высоко. – Тебе есть надо хорошо, худой совсем. Вот ещё сметанка и хлебушек свежий, токмо испекла утром.

Ефросинья хлопотала вокруг, расставляя всё поближе к Владимиру.

– Спасибо, Фросюшка, – Владимир с наслаждением вдохнул приятный аромат и погрузил ложку в горшок со сметаной. – Садись со мной, компанию составишь, а то грустно мне одному есть. За одно и про лес расскажешь что-нибудь интересное.

– Не гоже мне, – начала отказываться Ефросинья засмущалась и начала нервно дёргать край передника, но согласилась и присела на лавку. – Эх, ладно, давно уже не сидела с тобой.

– Говоришь, тятя мой раньше сам в лес ходил?

– А то! Два десятка лет назад в лес ходили люди свободно. Ну, как, приходили люди к лесу, оставляли у края крупу, ткани, птицу домашнюю для хозяина леса, чтобы позволил лесные дары собрать и не прогнал. Так и проходили и никто их не трогал. Я по детству с тятей осенью по грибы ходила, летом по ягоды, и на зайцев охотились, на животину какую покрупнее. И князь Борислав тоже в лес ходил, но один раз то было. Как сейчас помню, в месяц листопад(октябрь) то было. Гостила в этой усадьбе княжна Василиса, на сносях она была, а с матерью Ярослава, княжной Светланой, дружили они, вот и приехала сюда от городской суеты отдохнуть. Я тогда нянькала Ярослава, да рядом была, когда услышали мы о несчастье. Солнце к закату клонилось, когда прискакал гонец князя Ивана из Велигорода к Василисе, сообщил, что беда нагрянула, погиб князь Иван, а власть захватил его троюродный брат Борислав.

Слова эти вылетели у неё бездумно, но как только сказала, поняла, что вслух, при княжиче обвинила тятю его, князя, в измене. Ефросинья замолчала, раскраснелась в миг, растревожилась, смяла в руках подол, робко взглянула на Владимира.

Владимир ел борщ и внимательно слушал Ефросинью. На её слова он внимания не обратил, лишь кивнул и сказал: – Негоже правды бояться, продолжай. Говори, как дальше дело было?

Ефросинья стёрла испарину со лба, опустила взгляд и продолжила. Сначала робко и осторожно, а затем воспоминания снова поглотили её.

– Передал гонец Василисе какой-то клочок бумаги, поклонился и ускакал. Она тогда бледная стала, как поганка, схватилась за живот, кликнула служанку свою верную, Верой, кажется, звали её. Не одевалась, как была в сорочке, так кафтан только накинула и за ворота так быстро побежала, Вера за ней еле поспевала. Светлана тогда не лучше была, смотрела вслед Василисе и одно плакала, ни слова не говорила. О ком она тогда слёзы лила, неведомо мне.

А как солнце за горизонт закатилось, прискакал сам Борислав с людьми, светочами озарили всё село. Сам весь в крови был, кричал на весь двор:”Василиса!”. Ярослав испугался и расплакался, я его забрала и отошла за дом, а хозяйка стояла пред мужем своим и всё тихо слёзы пускала. Борислав разгневался, слез с коня и начал трясти супружницу, требовал сказать, куда Василису спрятала, а та, как кукла тряпичная, слова сказать не могла, а как отпустил он её, та сразу рухнула на колени пред ним.

Воины Борислава, пока я на хозяйку смотрела, сзади подошли, схватили меня, и забрали Ярослава. Я и просила и молила, да что толку вояк уговаривать, приказ у них главнее. Поставили заплаканного мальчика пред отцом, Борислав и глазом не моргнул, меч свой приставил к горлу сына родного и сказал:”Либо говори, где Василиса, либо выродка убью и тебя следом”. Страшно было до жути, я не подойти не смела, ни слова сказать, чтобы мальчонку спасти, лишь уповала на хозяйку. А Ярослав, дитятко маленький, смотрел на мать и трясся весь от страха. Светлана тогда лишь очнулась, когда сына плачущего с мечом у горла увидала. Рыдать перестала и так на Борислава посмотрела, будто хотела пронзить его взглядом, как стрелой. Зубы стиснула, кулаки сжала. Ненависть после этого в ней ожила страшная! Никогда прежде добродушную Светлану я такой не видела. Думала я, что не сдаст она Василису, такая решимость и твёрдость в ней была, но хозяйка поднялась на ноги и сказала:”В лес убежала”. Борислав в тот же миг убрал меч и толкнул сына к матери, а сам вскочил в седло и не оборачиваясь ускакал в лес со своими людьми.

Ярослав в ту ночь так и не смог уснуть, просидел на руках у матери до самого утра, пока Борислав не вернулся. Злой был князь пуще прежнего, разнёс весь дом, избил жену, а Ярослава я уж в тот раз спрятала понадёжнее, а сама побежала хозяйку спасать. Лучше б пусть меня избил, да всю злобу выместил, чем на хрупкой княжне. Ходил он потом к лесу неоднократно, желал Василису отыскать, но пройти туда уже никто не мог, сколько бы даров ни приносили, ни знатные, ни крестьянские. Хозяин леса всех отваживал прочь, лишь только сильно хворых пропускал.

И может ли стать человек ещё злее и обозлённее? А Борислав будто с каждым разом хуже и хуже становился. Забрал он нас всех с собой в город после того. Так и закончилась жизнь спокойная в этой семье, жаль только, что так и не смогла я помочь ничем и не спасла Светлану. Издевался над девочкой, изверг, будто на ней срывался, что в тот день не остановила она Василису. Ничем Светлана не заслужила такого мужа. Ни он её не любил никогда, ни она его. Женили насильно обоих и кто от того рад стал? Токмо обрекли семью молодую на несчастья, боль и смерть. Вот что браки договорные меж знатными родами делают! Ни любви в них нет, ни тепла, ни добра, лишь ненависть, злоба и страх.

Пока рос Ярослав, мать его не покидала, а потом в один миг, сослал Борислав и меня и жену свою сюда. Что тому виной стало скрывали, но ясно, как день, мать твою встретил он и полюбил. Слухи о том повсюду ходили, что женщину новую он привёл в дом. Да только никто не знает кто она, наверняка по сей день прячет её от глаза людского?

Светлана в то время к сыну рвалась, возвращалась неоднократно, но итог тот же был, выбрасывал Борислав её из города, как кошку за шкирку. Так и продолжалось. Жила здесь, вышивала красиво, раны залечивала, а как последний синяк сходил, так снова в город уходила к сыну, чтобы хоть разок его увидеть. Никого дороже для неё не было. Я и уговаривала, и просила, и молила, да только не могла она сына оставить этому тирану на воспитание. Так и ходила, покуда не погибла от рук Борислава, погубил он её, когда в последний раз в княжеском доме выловил. Говорили, что на глазах у Ярослава то было, но сама я не видала, а Ярослав никогда о матери не заговаривал.

Тишина в трапезной была тяжёлой. Казалось, что и мир за окном притаился, замолчал, в память о матери Ярослава. Ни одна птица песню не пела, ни одно дерево на ветру не качалось и люди не ходили мимо двора.

Владимир спокойно ел, лицо его было безразличным, но выдавали его чувства костяшки пальцев, что побелели от того, как крепко сжимал он в руках ложку до боли. Ефросинья молча плакала и вытирала слёзы, а за приоткрытыми дверями душа княжича Ярослава выбирала: открыться тьме и гневу, али добро в сердце сохранить.

И выбор то был тяжёлее всякой ноши.

________________________________________________________

Привет, мои дорогие читатели! Шестая глава на этом отрывке заканчивается и я хочу сообщить важную новость!

Так как в моей жизни происходят внезапные и неожиданные перемены, то проды теперь будут публиковаться реже, а именно - раз в две недели. Мне грустно об этом сообщать, но из-за обстоятельств я не могу писать сейчас в таком же объёме и ритме, поэтому я приняла решение увеличить время обновлений, чтобы вы не ждали новые части по месяцу или больше. Так вышло, что я вынуждена переехать в другой город!

Надеюсь на ваше понимание)) и верю, что быстро смогу вернуться в прежний темп:)

А пока что расскажите, как вам завершение шестой главы?

События пролога открылись с новой для нас стороны! Теперь мы знаем чуточку больше, а всю картину тех событий мы узнаем немного позже:)

Спасибо! Ваша, Лиза!

ГЛАВА 7. Эх, дядюшка Водяной

День клонился к вечеру, когда Ядвига с Мирославой и Кикиморой шли к небольшой речной запруде в северной части леса.

– И зачем мы туда идём, ещё раз повтори, сестрица, а то я так и не поняла, – сказала Мирослава, с трудом переступая через корни деревьев, растущих у берега реки.

– Я подумала, что Водяной точно подскажет мне, где искать ответ по поводу моего самоцвета.

– С чего ты решила, что он расщедрится на ответ, если Кикимора идёт с нами?

Кикимора притворно надула губы и оглядела себя.

– Неужели мой вид настолько отталкивает? Думаешь, этот слизняк откажет в беседе из-за меня?

Мирослава закатила глаза и сказала Ядвиге, шедшей впереди:

– Вот о чём я и говорю. Никакого уважения! – Ядвига и Кикимора лишь засмеялись в ответ, Мирослава продолжила. – Тем более, не ты ли приручила его болотных духов, а затем и сами болота в свою власть забрала?

– Хорошие были времена, – мечтательно протянула Кикимора.

– Кому хорошие времена, а кому теперь и с просьбой обратиться страшно.

– Мирослава, не бойся, – Ядвига обернулась и обняла сестру за плечи. – Столько веков уж прошло, наш Водяной не злопамятен и девичье внимание очень любит.

– Поэтому ты к нему решила за советом идти, а не к Лешему?

– Тятенька всё загадками говорит, в последнее время он сам не свой, будто и на него влияет сила Кощея и волнение гор. Тем более, дядька Водяной, наверное, совсем закис в своей запруде без внимания, расшевелим его заодно.

Кикимора задорно кивнула, поддерживая Ядвигу и вместе они вышли к каменному берегу, с которого открывался вид на запруду.

Горная река шумела под самыми ногами девиц, а на другом берегу, где раньше протекало старое русло, осталась запруда, огороженная от основного русла стволами поваленных деревьев. Там же остался небольшой островок со старой, почти развалившейся, мельницей. Только колесо и было видно меж деревьев.

Всего лишь десять зим назад, девочки, будучи малыми детьми бегали к этому островку с большого берега, пока бурная река не размыла перепутье, как и часть острова, изменив свой ход.

Над запрудой на берегу возвышались вековые огромные деревья, что практически закрывали небосвод и отбрасывали вечную тень на стоячую тёмную воду.

Кикимора обняла девушек за талии и по щелчку пальцев они оказались у самой мельницы. Шум реки остался позади, здесь же было необычайно тихо, спокойно и темно. Нарушало эту тишину лишь старое колесо, которое продолжало неторопливо крутиться, будто поток воды продолжал течь, как раньше, но только поднимало грязь со дна.

Свежим течением реки здесь уже не пахло, вокруг стоял запах сырости и тины.

– Слизняк решил новое болото себе сделать? – огляделась Кикимора и свистнула что было сил.

Свист разнёсся по округе, распугав ворон, что прятались на ветках вековых деревьев и с недовольным карканьем разлетелись, лягушки очнулись и противно заквакали. – Тише, кикимора, а вдруг он обидится и не придёт? – спросила напуганная Мирослава и сама не заметила, как от испуга отступила к самому краю берега.

– Стой! – Ядвига не сразу заметила, что сестрица подошла близко к воде и не успела её оттащить, лишь зацепила рукав, пытаясь схватить.

Вот Мирослава стояла на берегу, а через мгновение уже упала в воду, утянутая за ногу перепончатыми руками Водяного.

Ядвига хотела было прыгнуть следом, но Кикимора её опередила и через миг возле Ядвиги появилась вся мокрая и грязная Кикимора, которая крепко обнимала такую же грязную и отплёвывающуюся Мирославу, а на земле, схватившись за лодыжку Мирославы лежал огромный, пузатый Водяной, который на воздухе начал задыхаться, но ногу девицы всё равно не отпускал.

Ядвига села рядом с Водяным, отцепила его руку от ноги Мирославы и призвала чистую воду из бурной реки. Её глаза засияли свежей зеленью, волосы загорелись огненным сиянием, а светящиеся золотом руки

Сначала послышался треск ломающегося дерева на входе в запруду, а затем быстро-быстро закрутилось колесо старой мельницы, запахло свежим ветром, который играл над рекой, неся с собой свежую воду в запруду. Часть воды выходила на берег и стремительно окутывала Водяного. Сначала водой покрылся его чешуйчатый хвост, затем слизкий круглый живот, перепончатые руки и под конец вода накрыла его лысую голову и Водяной успокоился. Так и лежал он в водном коконе, словно спелёнутый.

– Ох, девонька моя, спасибо! – поблагодарил он Ядвигу сквозь толщу прозрачной воды и поперхнулся пузырьками воздуха, которые вылетели из его носа. – А то б помер тут и не познал напоследок тепло девичьих объятий.

– Ах ты гад! – хриплым голосом закричала на него Мирослава, попыталась ударить ногой в лицо, но Кикимора успела обхватить девицу и оттащить в сторону. – За ногу! Да на дно!

Водяной выставил руки над головой и испуганно смотрел своими глазами на гневную Мирославу.

– Можешь двигаться, вода вокруг тебя будет кокон держать, пока в запруду свою не нырнёшь, только голову открою, чтобы слышать тебя. – Строго проговорила Ядвига и подала старому духу руку, чтобы помочь сесть.

– Как хорошо, Ядвигушка, что вода тебя уже слушается, а то б я так и остался на суше, как рыба, выброшенная на берег. – Снова запричитал он и сел, попробовал сдвинуть с места своё грузное тело, да не смог и осторожно глянул на защитницу. Доползти до запруды своей без помощи он явно не мог.

– Запруду-то мою смыла и лягушек всех распугала?

– Свежей воды добавила, чтобы тебе в ней легче дышалось, а лягушки твои вернутся.

Мирослава перестала вырываться и Кикимора её отпустила, а сама с радостью нырнула в свежую воду. Мира к воде не пошла смывать ил и песок и осталась стоять, обхватив себя за плечи и гневно смотря на Водяного.

– Не серчайте, родненькие, – начал оправдываться Водяной. – Одичал я без ласки женской, вот по привычке рука и потянулась к красивым ножкам. Одиноко мне тут, понимаете?

– Эх, дядюшка Водяной, – начала Ядвига, но Водяной её перебил.

– Вот, если б приходили вы ко мне почаще, о жизни со мной говорили, сказки какие рассказывали, али слухи, то я бы такой счастливый стал, честное слово и девиц за ноги уже б не хватал.

– Так кто ж тебе мешает самому в гости захаживать? – Села рядышком с ним мокрая с головы до ног Кикимора, и положила свою голову ему на плечо, улыбнулась старому духу. – На болотах тебе всегда рады.

Водяной поморщился:

– Да ну тебя, зелёная ведьма! – он отодвинулся от неё. – Сказал же, что и духу моего на болотах более не будет, как только ты там полноправной хозяйкой станешь! Слово своё держу, как видишь.

– Вижу, и как весь от одиночества с ума сходишь, тоже вижу.

Водяной фыркнул обиженно.

– Ну так сплавал бы к русалкам, здесь недалеко вверх по течению, сам знаешь же, твои же это воды, – предложила Ядвига. – Али вниз, к людям на мельницу, там она наверняка лучше, чем эта старая, да и девок поболее будет. Чего ж сидишь тут уныло столько лет?

– А того и сижу, Ядвигушка, что как только эта жаба зелёная забрала мои болота, – он махнул рукой на Кикимору, которая так и сидела, тесно прижимаясь к нему, несмотря на водный кокон, – Видите ли, ибо я скучный, и духам болотным её резвый нрав больше по душе пришёлся, так и озеро тоже Дане отдал. Зачем, спрашивается? И сам не пойму, хотелось тогда отдалиться от всех, да только это одиночество по самый кончик хвоста мне уже надоело. А вернуться уже и некуда. А там на озере, туда же такие девки всегда приходили, ой…

Покатились склизкие слезы из красных глаз Водяного. Он быстро стёр их и недовольно уставился на Кикимору, которая гладила его по голове.

– А у людей я уж лет двадцать не был, позабыл я их места, небось и река уже иначе течёт там, может и не боится люд человеческий меня, а девки не плетут венки и не купаются более в речке. Да и обрюзг я, – он похлопал себя по большому животу и ещё больше взгрустнул. – Какая девка на такого позарится, какая с таким в воду плавать пойдёт?

Девицы ещё немного послушали причитания и жалобы старого Водяного, а лес уже накрывали сумерки и зажигались на небе звёзды, а среди кустов летали светлячки, тихо квакали лягушки у воды. Мирослава села рядом с Ядвигой, успокоившись.

– Прости меня Мирославушка, – наконец, когда его жалобы иссякли, обратился Водяной к Мирославе. – Не хотел я тебя напугать, одичал старый, не держи зла на меня.

– Зла не держу, но к воде более близко подходить не буду, напугал, – всё ещё обиженным тоном проговорила Мирослава и стала вычищать из волос песок.

– Спасибо, дитя, и то верно, у края воды не стой, мало ли какие мавки сцапать могут. – Водяной попытался ещё подвинуться ближе к краю берега, но не смог, посмотрел на Ядвигу и спохватился. – А зачем пришли-то ко мне?

– Вопрос у меня есть к тебе, дядюшка, – Ядвига достала из поясного мешочка самоцвет и показала его Водяному. Хоть и темнело вокруг, но переливающийся камень с тёмным пятном в сердцевине всё равно отражал последние лучи. – Может быть, т`ы мне подскажешь, как камень очистить?

Водяной присмотрелся своими красными глазами к камню, сощурился недобро, вмиг стал серьёзным и внимательным.

– Где ж ты эту гадость раздобыла? – спросил он.

– Кощей выкинул из своей пещеры, заманить меня хотел, а Леший наказал камень очистить, мол лишь тогда я мудрость познаю.

– А-а-а, вон оно что, ну и то верно, ведь камень самоцветный только один способом и можно очистить, не догадалась ещё?

– Подскажешь мне, дяденька Водяной? – Ядвига спрятала камень в мешочек и мило улыбнулась старому духу.

– А сама?

– Уж несколько дней бьюсь, да никак, вот и пришла к тебе, властителю вод совета просить.

– Почему же ко мне? Я не дух земли и гор, откуда ж мне знать-то?

– Ты мудр и опытен, давно на свете живёшь, всё знаешь, ко всем вокруг добр и многое слышал и про то, как моя мама могла такие камни очищать, наверняка тоже знаешь.

– Ой, лиса, а мне что с того будет, коли помогу тебе советом, али делом? – хитро прищурился Водяной.

– Да что ж вы все торгуетесь со мной? – возмутилась сначала Ядвига за что получила довольный смех Водяного. Затем спокойно спросила. – Чего ты хочешь?

– Девиц я хочу, красивых, таких, – Водяной руками изобразил женскую фигуру, а взор его зажёгся и даже рот раскрыл от предвкушения объятий воображаемой девицы, нервно сглотнул и снова посмотрел на Ядвигу. – Очень хочу, хотя бы одну, пожалуйста.

– Где ж я тебе девицу найду, легче тебе самому сплавать в село, нежели мне людей вылавливать, а девицы к лесу носа не кажут, разве что старухи, да замужние к Клавдии приходят за лечением.

На лице у Водяного такое отчаяние проступило, что и слёзы полились одна горше другой.

– Ну Ядвигушка, куда ж я сам поплыву-то, растолстел-то как, смотри, не осилю, али застряну где.

– А я тебе помогу, вытащу, ты только позови, – Кикимора снова прильнула к Водяному, сквозь воду обняла его за шею и оскалилась в улыбке своими острыми зубами.

Вся жалобность Водяного в миг растаяла и он что было сил отполз от неё.

– Уйди, захватчица, не дамся я в когти твои загребущие. Уговор только таков и будет, – обратился он к Ядвиге, отделавшись от рук Кикиморы. – Мне - девицу, тебе - совет. Иначе разговору не будет!

– Ладно-ладно, – остановила Ядвига попытки Водяного уползти к воде. – Будет тебе девица, даю слово защитницы.

– Яжка, стой, как же ты… – начала было Мирослава, желая отговорить сестрицу, но та лишь отмахнулась и Мирослава в ужасе тихо запричитала. – Как же… Где ж…живого человека… Леший убьёт.

Ядвига протянула светящуюся ладонь Водяному, а тот с прищуром спросил:

– Человеческую?

– Да.

– Живую?

– Да.

– Молодую и незамужнюю?

– Да!

– И чтоб сама ко мне пришла? – не веря своему счастью удивился он.

– Да-да-да!

– По рукам, – он с силой хлопнул по ладони Ядвиги, но она задержала его руку, сказала:

– Только придёт она сама к тебе, коли в лесу на зов твой откликнется, и ты в живых её должен оставить будешь и отпустишь, коли она уйти захочет, понял? Я не потерплю нежеланной людской смерти в лесу.

– Понял, но и ты учти, что совет я тебе дам, а разгадку тебе всё равно самой искать придётся.

– Договорились, – Ядвига разжала ладонь и у обоих на больших пальцах появились нарисованные кольца. У Ядвиги - тёмно-зелёное, а у Водяного - золотое. Теперь Ядвига должна была не только лисе.

Мирослава сидела белая, как берёза, в ужасе смотрела на договор между сестрой и Водяным и не могла ни слова вымолвить, ни двинуться, так сильно сковал её страх. А Кикимора разлеглась на спине рядом с ней, лишь смотрела на Водяного, да тихо посмеивалась.

– Водой очистить пробовала? – тут же перешёл к делу Водяной.

– Окунала в колодезную воду и в речную, свет свой зажигаю, да не выходит, она лишь кукожится и всё, что на воздухе, что в воде. Человеческую душу смогла излечить, а камень не берёт. И к духу гор не могу обратиться, для того мудрость нужна, сила земли, а нет её у меня ещё.

– Эх, Ядвигушка, одно дело душу человеческую светом излечить, а другое - камень, здесь твой свет только чернь выжечь сможет, а чтобы достать её, иная сила требуется. Не познала ты её ещё, вот как познаешь, так и откроется тебе и знание, и мудрость.

– Земля то или огонь?

– К истокам камень верни, в начало время оберни, тогда и сможешь чернь эту достать. Всё! Совет я свой дал, разгадку найдёшь сама, – с этими словами Водяной проворно подскочил, да и нырнул в глубины своей запруды и только лягушки квакали ему вслед.

***

Следующим вечером Ядвига сидела у избы знахарки и не сводила глаз с самоцвета.

– Ну, ты чего? – спросила вышедшая из избы Мирослава и принесла с собой горький запах трав и настоек, которые тётушка Клава сегодня делала.

– В огонь бросала, в землю зарывала, вроде как первозданная сила, но ничего не получилось, тихо, стихии меня не зовут.

– Не думаю, что это так легко, – усмехнулась Мирослава и села рядом с сестрицей.

– Попытка - не пытка, почему бы не попробовать, – улыбнулась Ядвига и спрятала камень в поясной мешочек. – Много трав насобирала?

– Ой, в этот раз тётушка замучила меня своими настойками и рецептами. Зачем я только обмолвилась по детству, что тоже людей лечить хочу?

– А может то судьба твоя?

Мирослава фыркнула.

– Ну, смотри, – Ядвига начала загибать пальцы. – Во-первых, сможешь лечить домашних, во-вторых, сможешь этим заработать на хлеб не только лечением пришлых крестьян в лесу, но и в городах и сёлах, глядишь и зелейную лавку откроешь, о которых люди говаривали, где их там лечат.

– А в-третьих?

– А в-третьих, тебе просто идёт запах ромашки и полевых цветов, – довольно заулыбалась Ядвига и прикоснулась к руке сестрицы.

Сияла душа Мирославы мягким зелёным светом, окутывал её слегка горький аромат трав и свежесть раннего утра.

– Ты это чувствуешь?

– А? – не расслышала сперва Ядвига, увлёкшись сиянием Мирославы.

– Когда прикасаешься ко мне своей силой, – Мирослава кивнула на светящуюся ладонь Ядвиги, сжимающую её руку.

– Да, – Ядвига убрала сияние и положила голову на плечо Мирославы. – Свежесть раннего утра, запах трав, голубое небо и бескрайние цветущие поля. Вот, что я вижу, такова твоя душа: светлая, мирная, родная.

Так и сидели девицы у избы, смотря в темнеющее небо уходящего дня, когда подбежала к ним лисица вся встревоженная, взъерошенная и дышала так, будто задыхалась.

– Лиса, что с тобой? – Ядвига подскочила со скамьи и взяла лису на руки. – Ты так бежала?

– Там…, – лиса дёрнула ухом в сторону края леса.

– Что там?! – встревожилась Мирослава и начала озираться вокруг.

– Люди…

– Какие люди? – в миг собралась Ядвига.

– Ядвигушка, – подёргал Боровик за подол её платья. – Крестьяне пришли с дарами, Лешего нет, потому я их пустил, несут они одного сумасшедшего к Клавдии на лечение, но чувствую я, что человек этот той же заразой болен, что и молодец давеча.

Глаза Ядвиги расширились от ужаса, она отпустила лисицу и побежала в лес.

______________________________________________________

Вот и продолжение приключений Ядвиги в Тёмном лесу))

Как вам договор с Водяным? Сильно ли он помог Ядвиге и не слишком ли высокую плату затребовал?

Что думаете?

Я пишу сейчас следующую главу, где посмотрим на развитие событий со стороны Владимира.

Он примет непосредственное участие в событии, когда все наши герои пересекутся в одном месте!

Не буду ничего обещать, опубликую по завершению написания, ориентировочно 12 мая, но всё может поменяться, поэтому удобнее всего следить за процессом и задавать мне вопросы на канале в телеграме! @elzaro_books

Спасибо за ожидание и поддержку!

Приятного чтения, ваша Лиза!

ГЛАВА 8.1 Кольцо!

Владимир сидел на крыльце дома, строгал любимым засапожным ножом фигурку женщины. Аккуратно и тщательно он постепенно вырезал острым лезвием волны длинной юбки, узоры на ткани, затем длинную косу и красивый грустный лик. Думал Владимир, пока руки были заняты работой, где найти хворого крестьянина, которого лекари людские вылечить не могут, чтобы вместе с ним в лес попасть. Ведь, из слов Ефросиньи он понял, что в лес прямо так не зайти, какими бы тропами не ходил, а вот сильно хворых к знахарке лесной привести можно было. Сколько бы ни размышлял Владимир, не придумал ничего толкового, а время поджимало. Порешил в итоге у крестьян поспрашивать, авось есть такой больной в селе, а коли нет, самому больным прикинуться и в лес пойти. Он посмотрел на царапины и шрамы на правой руке, подумал, что такая мелочь не поможет и прикрыл рукавом рубахи свежие и старые раны.

Солнце клонилось к вечеру, когда Владимир закончил строгать фигурку, спрятал нож в правый сапог, любовно оглядел свою работу в свете ярких лучей, улыбнулся и сказал, будто к живой обращался:

– Авось, всё получится. – погладил фигурку по голове и спрятал в карман широких штанин.

Тут на крыльцо вышел Никола, одетый, чистый, подстриженный. Ни следа слёз не осталось на лице, лишь печаль и смирение отражались в глазах. Не признать совсем стало простого крестьянского сына, но сутулость и мозолистые грубые сухие руки выдавали в нём его происхождение. – Да тебя хоть сейчас можно в княжеские палаты отправлять, за своего сойдёшь, – усмехнулся Владимир, встал, осмотрел Николу, покрутил, повертел в разные стороны. – Любо дорого смотреть!

Никола улыбнулся, засмущался, поклонился Владимиру.

– Благодарю, княжич, за добрые слова.

– Куда идёшь?

– Иду по поручению Его Светлости княжича Ярослава, – гордо ответил Никола.

– О, как, наш молодец везде поспел, уже с поручением в путь готов отправится. Не зря тебя брат выкупил.

Улыбка, что озаряла лицо Николы, враз погасла, но не успел он ответить, как вышел на крыльцо Ярослав с грамотой в руке, а за ним и верный друг Ярополк во всеоружии, с мечом на поясе.

Ярослав сразу недобро посмотрел на него. Понял Владимир, что брат услышал последнюю фразу, и лишь усмехнулся в ответ его грозному взгляду и не спеша пошёл к воротам, будто нет ему дела до их разговоров, а сам ухо в остро держал и слушал.

– Первое поручение, как мой слуга исполнить должен, – обратился Ярослав к Николе. – Доставь сию грамоту своему отцу и передай всё, что на словах я тебе сказал. Хоть и безграмотен твой род, но грамота эта силу имеет, пусть сбережёт её тятя и Ждану не отдаёт. Монету также отдай отцу, а кольцо моё княжеское принеси обратно и попрощаться с семьёй не забудь.

Никола слушал Ярослава внимательно, принял от княжича грамоту и мешочек с монетой, а после наказа лишь кивнул и тихо ответил:

– Будет сделано, Ваша Светлость.

– Могу Ярополка с тобой отправить, коли брата своего страшишься, али ещё чего?

– Благодарю, сам управлюсь, чай не маленький. – Никола поднял взгляд на Ярослава и снова опустил.

– У леса и то смелее был, что теперь стало? – похлопал его по плечу Ярослав.

– Не знаю, то ли гнев отцовский на меня обрушится, то ли печаль, то ли радость, что из крестьян выбрался, от того и боязнь напала.

– Как бы ни было, жду тебя в скором времени обратно, да не задерживайся, у нас ещё дело есть на сегодня, помнишь?

Никола кивнул и отправился в путь, обогнав младшего княжича за воротами.

Владимир смотрел ему вслед, а как захлопнулась дверь за Ярославом и Ярополком, оглянулся на дом, убедился, что никто за Николой провожатым не отправился, и ускорил шаг.

Хоть юноша и страшился идти к отцу, но видно, гнало его вперёд желание поскорее вернуться обратно.

Владимир нагнал его у края села, на дороге, что вела к домам пахарей вдоль зелёных полей с ростками молодых колосьев.

– Ваша Светлость? – удивился Никола, когда обернулся на звук шагов.

– С тобой пройдусь, на округу посмотрю, не против? 07.04.2025 – и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Покажешь мне владения отцовские, я на жизнь крестьянскую рабочую посмотрю, себя покажу. Что скажешь?

Никола задумался и отвечать не спешил. Заметил Владимир его настороженность пригляделся и понял, что не доверяет ему Никола, а может и вовсе боится, потому прямо спросил:

– Боишься меня?

– Да кто ж не убоится? – Никола решил о сомнениях своих не говорить и о другом сказал. – Вы одно лицо с тятей вашим князем Бориславом. Я его по детству мельком видел, когда сюда он приезжал раз. Так что вас хоть в лохмотья, хоть в рубахи расписные, как ни одень, сразу видно, чей сын.

– Неужто?

– Да, только глаза у Вас другие.

– Матушкины, – с гордостью ответил Владимир и поспешил перевести разговор в нужное ему русло. Приобнял Николу за плечи. – Вот смотрю я на тебя Никола, повезло же тебе, жизнь теперь тебя ждёт интересная. Побудешь служкой пару лет у княжича, он тебя уму-разуму научит, грамоте, Велигород посмотришь, а там и в дружину вскоре попадёшь. Служба-то, конечно, не сахар, но и тебе не привыкать к трудностям, зато семье поможешь и отцовской гордостью на всё село станешь. Как тебе?

Никола напрягся от нежданного проявления дружелюбия от княжича и его крепкой хватки, но от речей в этот раз не удержался, заулыбался.

– Ради того и готов служить княжичу Ярославу, дабы семье помочь и самому в люди выбиться.

– Тятя тебя хорошо воспитал, молодец, – Владимир отпустил его и пошёл рядом. – Тятя, поди уже стар, не болеет? Слышал худо тут совсем с лекарями, да лавками зелейными.

– Да, тяжела жизнь крестьянская, но тятя силён здоровьем всегда был, а сейчас старость подкрадывается, страшусь я болезней всяких. С лекарями здесь, Ваша правда, туго.

– Как спасаетесь?

– Да чем придётся, травами в основном, старухи лечат, да больно много лекарских трав нынче не насобирать, все они в лесу растут, а туда не пройти.

– Так уж не пройти? Неужто и хворых Леший не пускает? Никола забылся за речами простыми, проблемами людскими, почувствовал себя в родном русле, так и чесался язык сказать и не заметил он, как княжич разговорил его.

– Дак пускает, коли уж совсем вылечить люди не могут, приходят к лесу, дары приносят, молят Хозяина леса и пропускает. Раньше, матушка рассказывала, чаще всего девки на сносях просились в лес рожать, знахарка там мудрая живёт. Вот им Леший не отказывал никогда. А потом прекратили ходить ибо у одной девки так знахарка ребёнка в дар взяла, а девку из леса вытурила и не впустил Леший её обратно.

Владимир удивлённо просвистел.

– Неужто вправду ребёнка забрала?

– Говорили так, а там не знаю, сам не видел, мал я тогда был. Да только даже девки на сносях проситься в лес перестали за лечением, только если хворь сильная не одолеет.

– А часто люди болеют в ваших краях? Есть ли сейчас сильно хворые? – По осени и весне болеют, лихорадка находит, часто люди к знахарке ходят. А к лету окрепли вроде, хворых нет, токмо старики от старческих болезней круглый год страдают.

Владимир задумался, поразмыслил, что самому прикидываться больным скорее всего придётся, либо… Нет! Мысли о том, чтобы нарочно кому вред причинить он отмёл и продолжил допытываться у Николы, авось тот ещё чего полезного расскажет:

– Поэтому я ни разу не видел прошений из села о нехватке лекарей?

– Так, всяко проще в лес к Лешему попроситься, нежели у князя Борислава помощи просить. – Неужто князь пострашнее нечисти лесной будет?

– А то! Коли недовольство князю выразишь, так он не побрезгует вместо помощи, палачей прислать, чтобы перебить всех недовольных. Коли жену свою забил, так народ и подавно…

Только сорвались слова резкие с языка Николы, опомнился он, прикрыл рот ладонью, упал в ноги княжичу и воскликнул:

– Владимир Бориславович, п-простите дурака! Язык мой - враг мой, г-глупость сказал, я не то ж… не о том…слухи всё это п-пустые.

Владимир смотрел на заикающегося Николу сверху насмешливо и с любопытством. Не мог понять Никола, то ли гневается так Владимир, то ли насмехается в удовольствие над его болтливостью и унижением. Никола замолчал и челом о землю ударился, чтобы простил его княжич.

– Ну-ну, малохольный, последний разум отобьёшь, – Владимир нагнулся похлопать его по плечу, да за локоть подхватил, чтобы поднялся Никола. Отряхнул ставшую пыльной одежду и стёр с его лба прилипшую землю. – Я ж не серчаю, не гневаюсь, чего ты? Успокойся, я неспроста спрашиваю, помочь селу хочу, коли князя страшитесь о помощи просить, и с лекарями, и с травами. О жизни тех, кто нас хлебом кормит, узнать хочу получше. Не бойся меня, не злой я.

Никола кивнул, но в глазах всё равно страх ещё отражался и колени всё же тряслись, когда они пошли дальше. Больше разговор поддерживать юноша не стремился, да и Владимир замолчал, с любопытством стал осматривать округу.

Шли они по тропе среди полей, покуда не показались дома пахарей. Стояли маленькие избы недалече друг от друга, частоколом разделённые. Позади них высились сенники, да хозяйственные постройки, где жил домашний скот и птицы. А вокруг поля-поля и лишь берёзки у изб разрослись с яблонями, вишнями и грушами, да чучела на полях кое-где торчали на высоких шестах, словно местная стража. Мужчины виднелись вдалеке, в полях, а у домов бегала ребятня помладше, да женщины. Они с любопытством смотрели на прибывших, но подходить не спешили, стояли в стороне шептались, только дети сразу подбежали к Николе и стали бегать вокруг него и наперебой спрашивать разное, дёргать за новую одежду, да смеяться. Больше никто его встречать не вышел, только выглядывали отовсюду из окон, да перешёптывались.

Никола обрадовался малышам, потрепал по щекам и волосам, да разогнал подальше.

– Значит, тут вы и живёте? Не в сале с остальными? – задумчиво произнёс Владимир, осматривая угодья и избы.

– Да, так проще, когда все пахари с семьями рядом со своей землёй живут. – сказал улыбающийся Никола.

– А твоя семья в каком доме?

– Да вот, самый первый. Вы со мной пойдёте? – насторожился Никола, заметив, что Владимир шаг не сбавляет, хоть и подошли к дому.

– Точно, – Владимир резко остановился, словно опомнился. – Ты ж сказал, что лицо у меня больно приметное, думаю, лучше мне твоей родне на глаза не показываться, под оконцем посижу, подожду тебя, с малышнёй поиграю.

– Так зачем же ждать? Я сам…

– Уж лучше провожу тебя, Никола, а то Ярослав расстроится, коли с тобой что случится. Вдруг тятя рассвирепеет? Али брат что сотворит?

Никола подумал, почесал макушку, посмотрел на избу, на Владимира и, в итоге, сдался.

– Так и быть, – согласился Никола. – Дождитесь здесь, пока я отцу грамоту да монету отдам, затем вместе воротимся.

Владимир кивнул и Никола осторожно отворил дверь в избу. Наружу вырвался запах тёплого хлеба и свежесваренной ухи.

“Видимо ходили утром на рыбалку.” – подумал Владимир и огляделся вокруг. Детишки разбежались по полям, местные девушки косились на Владимира: одни настороженно хмурились, а другие приветливо улыбались, пряча улыбки за длинными косами.

– Эх, жизнь деревенская, – вдохнул Владимир полной грудью, приветливо кивнул улыбающимся девицам и услышал приглушенный плач. Оглянулся на избу. Сквозь оконце разглядел, как стоял Никола на коленях пред пожилыми родителями, мать сидела на скамье и утирала злые слёзы, а тятя выпрямил сгорбленную временем и тяжёлым трудом спину и благословлял сына на верную службу и жизнь счастливую. Плечи Николы еле заметно сотрясались, молил он тятю о прощении, протягивая мешочек с монетой внутри. Тятя принял её, отдал матери, которая тут же монету спрятала вместе с грамотой.

“Так, монету отдал, хорошо, а где же кольцо?” – подумал Владимир.

– Держите его! – тут же послышалось вдалеке.

Владимир обернулся и увидел, как бежит со всех ног испуганная ребятня прямиком к избе. Первые мальчишки добежали, в двери пролетели мимо Владимира, наскоро поклонились хозяевам и сразу закричали что было мочи: “Ждан одичал! Идёт Николу убивать!”. Переполох такой поднялся, что впору было уши зажимать от детских перепуганных криков и женских причитаний, посеявших панику кругом.

Владимир посмотрел вдаль, откуда дети прибежали. По дороге грозной горой стремительно шёл с полей высокий широкоплечий молодой мужчина. Другие мужики с полей пытались его остановить, удержать, да только он оттеснил их и шёл напролом.

Владимир просвистел громко в воздух и все вокруг разом затихли, увидели идущего к ним Ждана, а потом и услышали:

– Где он?! – закричал тот во всё горло и взмахнул рукой. Всех собравшихся ослепил на секунду яркий отблеск солнечных лучей отразившихся от острого лезвия серпа.

Кто-то из девиц завизжал, вышел из избы тятя Николы и остановился у крыльца, ожидая прихода старшего сына. Люди вокруг расступились, женщины причитали, мужики с полей прибежали и стояли настороже, не зная к чему готовиться.

Владимир вышел вперёд и внимательно всмотрелся в Ждана, ища глазами подтверждение своей догадки.

– Тятя! – закричал Ждан, подойдя ближе.

Глаза Ждана были красными, зрачки расширены так, что полностью поглощали радужку, взгляд - пустой, изо рта капала слюна и дрожали руки. В правой он зажал серп, а левую крепко сжимал в кулак.

– Что с тобой сын? Работа уже закончена? – спокойно спросил его тятя, вышедший на крыльцо, и закрыл за собой дверь.

– Я знаю, что он пришёл домой, я ведь его продал, как свинью на базаре! Зачем он вернулся?

– А ты забыл? – так же спокойно спросил его тятя.

Глаза Ждана забегали ненормально по всем окружающим людям, но остановились снова на двери. Взгляд оставался всё таким же пустым.

– Да-а, ты прав, позабыл я, что монету княжеский сын ещё обещал, он принёс её? – улыбка у Ждана вышла ужасающей и отталкивающей, словно хищный оскал бешеного пса.

– А что взамен вернуть должен был, ты помнишь? – снова тихо спросил его тятя и еле заметно махнул собравшимся мужикам, не отрывая взгляда от старшего сына.

Мужики осторожно начали обходить Ждана кругом, а тот смотрел лишь на дверь.

– Кольцо я ему не отдам, моё оно теперь! Да на это кольцо я могу всё село купить, все поля своими сделать, а может и Велигород завоюю с ним!

– Не отдашь, значит?

– Не отдам, и Николу заберу у княжича, моим слугой будет! Вечно всё с рук мелкому брату сходит, вечно вы его с мамкой защищаете, а тут ещё и сам княжеский сын его под своё крыло потащил, хоть и наговорил этот сучий потрох про того всякого на всё село! Пока мы тут на полях спину горбатим, он будет жить на всём готовеньком?! Не бывать этому!

Ждан замахнулся на тятю и сделал шаг вперёд.

Женщины и девушки завизжали и разбежались в разные стороны, а мужчины со спины набросились на Ждана всей толпой, перехватили руку с серпом и повалили его на землю.

Крик раздался такой гневный и громкий, будто огромный зверь ревел на всю округу от злости.

– Вязать его надо! Верёвку несите! – закричал мужик, который пытался серп вытащить из железной хватки Ждана.

Владимир подбежал помочь ему, навалился на руку всем весом, а Ждан будто и не чувствовал силы дюжины мужчин. Елозил и пытался высвободиться, руку поднимал, пытаясь сбросить мужчин, не давая Владимиру как следует пальцы осмотреть.

– Нечисть какая вселилась в него? – от натуги спросил один из молодых, что завёл левую руку Ждана ему за спину с ещё тремя мужчинами. – Впервые его таким вижу.

– Так то дрянь есть в этих краях, давно уж на моей памяти души людей не травила. К Знахарке его надобно нести, иначе помрёт, сами не вылечим.

Владимир зацепился ухом за слова старика, что стоял в стороне, опираясь на палку.

“Туда-то нам и надо!” – радостно подумал он и налёг посильнее на пальцы Ждана, разжал их и выбили мужики серп, принесли верёвку и начали связывать брыкающегося молодого пахаря. Владимир помогал удерживать сильного Ждана, который продолжал вырываться и кричать на всю округу:

– Не получите! Ничего вы от меня не получите! Моё это золото, моё!

И лишь когда Ждана наконец связали и заткнули ему рот тряпкой, Владимир смог подняться и осмотреть его руки.

Догадка оказалась верной и на безымянном пальце левой руки он заметил золотой ободок с хорошо знакомым ему узором в виде солнца.

То было кольцо Ярослава.

– Кольцо! – из избы вышел Никола и рванул к связанному Ждану, чтобы сорвать кольцо с пальца.

– Куда?! – перехватил его вовремя Владимир и оттащил от всё ещё брыкающегося старшего брата.

Никола сначала думал вырваться, но железная хватка Владимира его остановила и встряхнула как следует.

– Никому не трогать кольцо! – сказал Владимир громче уже всем вокруг, чтобы услышали и старшие, и малые. – Кто кольцо это снимет и на палец наденет, того эта же участь ждёт! И молитесь, чтобы Ждана спасти смогли.

Никола перестал упираться и Владимир его отпустил, кивнул в сторону Ждана.

– Сам посмотри, – сказал молодой княжич и Никола внимательно присмотрелся к рукам брата своего.

– Тьфу, гадость, – сказал всё тот же старик, опирающийся на палку и подошёл с Николой, склонился над Жданом. – Точно, оно всему виной! Из него тёмный дух идёт!

Палец под кольцом начинал чернеть, будто обугливаться.

Женщины испугались, запричитали, а мать Николы и Ждана утёрла слёзы и сказала младшему сыну:

– Иди к княжичу своему, его кольцо всему виной! Пусть теперь он и отвечает!

– Матушка…

– Отродьевы дети, – продолжила она не замечая более младшего сына, с ненавистью посмотрела на Владимира, – Теперь и до люда простого добраться решили?! Мало вам загубленных жизней?!

Владимир стоял спокойно и уверенно, глаз не отводил, а наоборот, принимал всё сказанное, даже улыбнулся слегка.

– Тьфу, – плюнула ему под ноги мать Николы.

Люди вокруг смотрели на Владимира без страха, но настороженно, не знали, чего ожидать, но готовы были к любому исходу, кто-то даже мотыгу в руки взял. Владимир понимал, что все в округе давно знали, что приехали княжеские сыновья. Тут как не рядись в лохмотья, всё равно бельмом на глазу будешь. Слишком чистый, слишком холёный, слишком чужой.

– Твоя правда, матушка, – Владимир поклонился женщине, обругавшей его. – Да только….

Никола, в недоумении посмотрел на молодого княжича. В его глазах читалось: “Ополоумел?”

– Сын ваш сам чужое кольцо надел, жадность его пленила, зависть, вот и поплатился… Не знал он, что то кольцо нельзя надевать кому ни попадя, но чья в том вина теперь?

Женщина сжала кулаки, но не успела сказать что-либо, встал на её защиту тятя Николы. Хмурый пожилой мужчина с суровым выражением лица смотрел княжичу в глаза прямо, но без вызова.

– Что делать прикажешь? – спросил он. – Как сына моего спасти от черни княжеской?

– В лес его надо! – закричал дедок с палкой. – К хозяину леса, знахарка его вытащит!

– Дело говорит, – кивнул Владимир. – Сначала душе его слабой помочь надобно зло победить. Если знахарка с этим справится, то я кольцо снять смогу и сын ваш жив останется.

Пожилой пахарь кивнул и обратился к двум средним сыновьям:

– Принесите три мешка разной крупы, молока ведро и масла горшок, да в четвёртый закиньте трёх кур пожирнее, – сыновья кивнули и быстро ушли всё собирать, а пахарь посмотрел на свою жену. – Да три простых платья и рубах в платок завяжи.

Она упрямо сжала губы и кулаки, хотела слово против сказать, но не посмела, лишь сверкнула злым взглядом на Владимира и скрылась в избе, хлопнув дверью.

– Я помогу донести, – Владимир кивнул в сторону притихшего Ждана, опаляющего присутствующих ненавидящим взглядом, от которого местные шарахались в стороны, кроме старика, который смело грозился костылём пред его лицом.

Пахарь кивнул, соглашаясь.

– Никола, – позвал он, но Николы уже и след простыл.

_________________________________________________

Вот и майские праздники прошли...

Блога у меня пока что нет, но поздравить читателей я считаю делом обязательным!:)

Мир, труд, май! С Днём Победы! Пусть небо будет мирным, а люди счастливы и здоровы!

Эта глава идёт немного со скрипом, но спешу поделиться, что я уже успела переехать и начинаю полноценно работать с текстом:) Дальше - больше, иду писать!

С началом рабочих будней! И спасибо за ваше терпение! Ваша, Лиза.

ГЛАВА 8.2 Выходи, ведьма!

— Держи-держи его, крепче держи, — сказал Владимиру старик с костылём и ткнул его палкой в спину, чтобы шёл быстрее.

Владимир недовольно поморщился, но не сказал ни слова, только перехватил ноги Ждана поудобнее. Двое пахарских сына шли впереди и несли брата за руки. Решено было не развязывать даже ноги, чтобы не сбежал, ведь силищи было в Ждане много, не зря ж с детства к тяжёлому труду приучен был.

— Долго ещё до леса? — спросил Владимир у, шедшего впереди них, с мешками тяти Николы.

— А ты дюже не болтай, а топай, — оборвал его старик. — Дорога в гору не легка, силы на разговоры не трать!

Владимир, проигнорировав старика, так и не дождался ответа от главы семейства, только бросила на него укоризненный взгляд мать Ждана.

Как поднялись на холм в конце поля, так и остановились у края лесополосы. Только уже не лесополоса то была, а лес так близко подобрался к людским угодьям. Солнце ещё не село, а было уже видно вдали, как в лесной полутьме начинал стелиться туман.

— Так близко? — сказал вслух свои мысли Владимир, разглядывая деревья, что выстроились ровно по краю поля. Будто строй солдат, а не дикий лес.

— Это не лес к нам близко, а полей всё больше сеять начали, вот до границы и дошли. — тихо пояснил старик и поковылял ближе к деревьям.

Тятя Ждана уже разложил мешки у корней деревьев, положил руку на ствол самой ближайшей сосны, ступил одной ногой за незримую границу и заговорил:

— Хозяин леса, с добрыми помыслами, да открытой душой пришли мы просить тебя о помощи. Злой дух снова добрался до наших краёв, излечить не в силах люди сие проклятье, разреши пройти к знахарке за лечением и помощью, да затем обернуться всем нам домой.

Ничего не происходило, лишь птицы всё также пели в округе, люди молчали, ждали. Даже Ждан притих и не пытался брыкаться, а смотрел в сторону леса то ли с ужасом, то ли с радостью. Взгляд его был безумен, но уже не пуст, как прежде.

— Дед Архип, — тихо спросил тятя Ждана. — Я же всё правильно сделал?

Старик подошёл к нему ближе, осмотрелся и махнул Владимиру и двум молодым пахарям.

— Несите его сюда, прямо в лес заходите.

Сыновья пахаря обеспокоенно посмотрели на него и не сдвинулись с места.

— Ну! — возмущённо поторопил их Владимир, стоя держать на весу крупного молодца было не так уж и легко, хотелось поскорее его опустить уже.

— Чего встали?! — грозно прикрикнул на них тятя и тогда они поспешили зайти в лес.

Владимир вздрогнул от ощущения, будто холод сковал его лодыжки невидимыми кандалами, когда ноги ступили в туман.

Сначала разом смолкли птицы, затем по обе стороны от них расступился туман, образуя тропу, уходящую в лес.

— Пошли, ребятки, — скомандовал дед Архип и заковылял вперёд, да так прытко, будто ноги совсем не болели.

— А старичок-то шустрый, — попытался Владимир за шуткой спрятать свою неожиданную робость перед лесными чудесами, о которых ранее лишь слышал.

Как только ступил Владимир в лес, вдали завыли волки и тень пронеслась среди деревьев.

Назад дороги нет…

***

— Куда говоришь, они его понесли? — спросил Ярослав у Николы, сидящего на коне с Ярополком и замедлил своего коня, чтобы осмотреться вокруг на окружающие их поля.

— Так тут один путь от полей до леса совсем близко, рукой подать, — махнул Никола на ряд высоких деревьев впереди, — там же — то место, что показать я вам сегодня хотел!

— Случайность? — спросил Ярополк.

— Случайность, али нет, но мне это не нравится, — ответил Ярослав и задумался над тем, что поведал ему Никола, когда прибежал в княжеский дом, весь пыльный и мокрый. Кричал и лихорадочно звал куда-то и ни слова нельзя было разобрать из того, что он говорил, так запыхался, пока Ефросинья не дала испить тёплого молока, тогда только и прохрипел, что с Жданом беда случилась, в лес его понесли к знахарке. А виной тому кольцо Ярослава, так княжич Владимир сказал, который за ним в путь увязался.

Услышав о байстрюке и о том, что тот в лес попадёт раньше него, Ярослав ни теряя ни минуты велел запрягать коней и вскоре они уже скакали через поля.

Как примчались к лесу поближе, сначала спешился Никола, торопясь вперёд, ведя за собой княжича, затем Ярополк, а последним, всё оглядываясь вокруг, спешился Ярослав и отдал поводья коня Ярополку, догнал Николу и спросил у него:

— Точно кольцо моё стало причиной сумасшествия твоего брата? — всё не давала ему покоя мысль, что раньше носил он кольцо и не случалось с ним ничего похожего.

«А, может, то ведьмино проклятье?» — подумал он сперва, но отмёл эту мысль, ведь не надевал он кольца, когда к лесу ходил. Не надевал.

Тогда что тому виной было? Ведь то подарок княжеский, знак власти правящего рода Велиградского. И не только ему такой дар преподнёс князь, но и байстрюку любимому. А тот сумасшествием точно не отличался.

— Так княжич Владимир сказал и я своими глазами всё видел. Рука брата чернеть начала прямо от кольца, — со страхом в глазах поведал Никола, обернувшись к Ярославу, и споткнулся о мешки оставленные у края леса, рухнул кубарем в лес, прямиком на проложенную ранее тропу.

— Пришли, — вздохнул полной грудью Ярослав и вытер пот со лба, осмотрелся.

Нетронутые мешки стояли там, где их оставила семья Николы, и проложенная тропа ещё не исчезла, оберегаемая по двум сторонам стелющимся туманом.

— Хм-м, солнце ещё не село, а верный лесной пёс рыжей ведьмы уже на посту, — задумчиво проговорил Ярослав и хотел было потянуться посмотреть что лежит в мешках, но остановил его окрик Николы:

— Стойте! Не трогайте! — он быстро выпрыгнул из леса и оттолкнул руку княжича от мешков.

— Нельзя трогать дары для Хозяина леса, иначе тропа закроется, п-простите.., — поторопился оправдаться Никола за то, что дерзнул ударить княжича, но тот оборвал его оправдания, вскинув руку и отдал приказ Ярополку отпустить лошадей.

— А обратно как добираться будем? — спросил тревожно Никола, смотря, как Ярополк отпускает коней, которые недовольно фыркнули в сторону леса и пошли по обратной дороге, щипая траву у обочины.

— Просвистим, они и прискачут, — ответил Ярополк, хмуро осматривая лес и положил ладонь на рукоять меча по привычке.

— Идём, — коротко ответил Ярослав и первым ступил на лесную тропу.

Несмотря на то, что солнце ещё не коснулось горизонта, лес уже накрыли сумерки и глаза не сразу привыкли к тьме, но Ярослав не сбавлял шага и продолжал идти. Он не оглядывался, но слышал, как за ним семенит Никола, а за тем неслышно шагает его верный друг.

Ярослав не сразу почувствовал холод, который сковал его лодыжки и тогда опустил взгляд вниз. То был туман, который постепенно начинал укрывать тропу и лизал ленивыми языками его ноги, будто пробуя на вкус.

Ярослав брезгливо пнул ногой невидимые щупальца и скомандовал попутчикам:

— Бежим! — и помчался вперёд.

Он смотрел под ноги, боясь, что тропа пропадёт в любой момент под толщей тумана, но вот впереди показался просвет и он внутренне обрадовался, что, наконец, он добрался до логова лесной ведьмы или знахарки, кем бы они ни была.Он пробежал последние сажени и выскочил прямо на светлую поляну.

Он прикрыл глаза от солнечных лучей, которые ослепили его и стал осматриваться.

Никола и Ярополк выбежали сразу за ним, тяжело дыша и стена тумана закрыла за ними обратный путь.

— Нет! — прокричал Ярослав, крутясь на месте и гневно всматриваясь в окружающие его берёзы, брошенные крестьянскими детьми несколько дней назад, светочи и тот самый край Тёмного леса. — Как?

— Ведьма наколдовала, чтобы мы в лес не прошли, — прохрипел Никола, пытаясь отдышаться после бега по лесу меж деревьев. — Чужой тропой воспользовались, вот она нас и вытурила, запутала.

Ярослав запустил пальцы в волосы и крепко сжал пряди, глядя на закатное солнце.

— Да чтоб её! — он растрепал светло-русые пряди и оглянулся к лесу, подошёл ближе и закричал в темноту и клубы тумана, срываясь на злость неожиданно для всех вокруг и самого себя. — Выходи, ведьма! Выходи и объяснись, что сотворила со мной, иначе сожгу тут всё до тла!

— Вправду сожжёшь? — спросил его тихо Ярополк и усмехнулся. — Чего разорался?

Ярослав повернулся к нему.

— Есть идеи получше?

— Брат… — подсказал Никола.

— Брат Николы у тебя в лесу, дай пройти к нему! — закричал в чащу Ярослав.

— Стихотвор ты, али умалишённый, не пойму? — послышался голос из-за деревьев и ближе к свету вышла из темноты не менее гневная рыжая ведьма.

Ярополк потянулся рукой к рукояти, глядя на неё и обнажил меч, загородил собой Ярослава, что стоял ближе всех к высоким деревьям.

Ярослав резко обошёл друга стороной и отважился подойти ближе к ведьме. Ярополк мешать ему не стал и лишь сам отошёл в сторону, но меч так и не убрал, оставался наготове.

Ярослава с ведьмой разделяли пара саженей(метров). Она стояла меж деревьев, весь вид её пугал: взгляд гневный и испуганный, волосы горят огнём, будто переливаются, пальцы на руках, словно когти, скрючены и готовы впиться в шею врагу при опасности.

— Умалишённый, как видишь, раз снова в твой лес пришёл, — ответил Ярослав.

— Оно и видно, раз осмелился, да ещё и чужой тропой воспользовался, — она цокнула языком, словно он малое дитя и добавила уже тише. — Я через весь лес твою злобу чую, опять нахватался где-то и пришёл лес травить, да теперь уж не сам, ещё и селян чернью поубивать решил? Зачем его брата потравил? Уходи! Нечего тебе здесь делать, некогда мне с тобой нянчится.

Она начала разворачиваться, чтобы уйти, но Ярослав одним прыжком оказался рядом с ней, схватил Ядвигу за плечо и развернул к себе.

Она испуганно замерла в его руках.

— Не травил я никого! И не уйду я, а коли надо будет, вернусь ещё ни раз, пока на вопросы мои не ответишь, пока не расскажешь, что сотворила со мной и что за чернь, али злоба во мне, — яростно выпалил как на духу Ярослав, ведь его надежда попасть в лес таяла на глазах. Он думал и не знал как уговорить, упросить али заставить Ядвигу помочь ему, ведь не мог рассказать же он ей ради чего на самом деле пришёл.

Он смотрел в её изумлённые зелёные глаза, что были так близко и не мог отвести от них взгляда, что-то скрывалось за ними, что-то что он не мог понять, но её взгляд не был полон ненависти или жалости, она смотрела как-то иначе, и он не выдержал, прошептал тихо и искренне:

— Помоги.

Руки ведьмы засияли золотым светом, оттолкнула она его силой волшебной, ветром холодным прямо к Николе в руки. Его сшиб и сам упал на твёрдую землю. Ведьма поправила рукав и потёрла плечо, где Ярослав её держал, поморщилась. От боли, али неприязни?

— Жди до ярких звёзд, — сказала она ему. — Пока небо не стемнеет полностью, авось и приду, коли дождёшься, тогда и поговорим. А коли в лес раньше срока зайдёшь, то пеняй на себя барин, на сей раз нечисть этого леса тебя встретит.

С этими словами она сорвалась с места и убежала вглубь леса, словно и не было её здесь.

— А меня так и не пустила, — вздохнул Никола, помогая Ярославу встать на ноги.

— Поверим ей? — спросил Ярополк, убирая меч в ножны.

— Подождём, — ответил Ярослав и оглянулся на закат. — Никола, разводи костёр…

________________________________________________________

Ух, бегу, спешу к вам с продолжением! В этот раз вышло немного короче, но зато следующая прода будет ждать вас в следующий понедельник, 2 июня! :) Я на днях ударно поработала с текстом. Восьмая глава выходит на данный момент самой большой и объёмной, как по количеству знаков, так и по событиям. То ли ещё будет! :) Дальше - больше и интерсенее! Ждёте?

Как вам продолжение? Жду ваши впечатления в комментариях! Спасибо за терпение и ожидание! Ваша, Лиза.

Глава 8.3 Ступай, хитрый чёрный лис

Дорожка вилась долго, казалось, что время и солнце на небосводе замерли. Шли они наверное, дольше, чем по полям, у Владимира уже мышцы на руках начали болеть и дрожать, когда впереди показался просвет меж деревьев и изба.

И тут, откуда ни возьмись, со стороны леса, выскочила перед ними босоногая рыжая девица в светлом длинном платье. То ли игра вечернего солнца, то ли ворожба, но волосы её горели ярким светом, будто лучи закатного солнца, али сам огонь в волосах её полыхал.

Все разом остановились, Ждан завертелся ужом и закричал что-то невнятное сквозь кляп. Тятя его помог Владимиру удержать его ноги, но напрасно старались, вырвался он из их уставших рук, рухнул на землю и со страху затравленно начал отползать назад по тропе. Да только не было уже той тропы, одни лишь деревья и туман.

Ждан замер, начал озираться.

Семья Ждана внимательно следила за его поползновениями, а дед Архип склонился перед лесной девицей.

Владимир смотрел на девицу и больше не был ему интересен Ждан, так как она. Не чудо ли? Ворожба в чистом виде, необузданная, яркая и опасная.

«Это она?» — эхом пронеслось у него в голове.

— Проводи нас к знахарке, не враги мы тебе, дитя леса, — сказал дед Архип, а сам ладонью подавал знак, чтобы остальные подходили ближе.

На плечо Владимира легла тяжёлая ладонь одного из братьев и он опомнился, отвёл глаза от девицы и помог поднять за руки брыкающегося Ждана.

Когда уж взглянул Владимир вперёд на тропу, то увидел лишь, как удаляется лесная дева прямиком к избе.

— Идём-идём скорее, чего встали там? — сердился дед Архип, поторапливая. — За спиной старика смелы были, а за девицей пойти струсили?

Мать и тятя Ждана направились первыми, за ними братья потащили Ждана и за ними следом Владимир, с удивлением разглядывал лес вокруг.

Вышли они на небольшую светлую поляну, где стояла небольшая изба, из трубы валил дым. В стороне под деревьями стояла старая скамья, а недалеко от неё небольшой, огороженный частоколом, курятник, рядом с которым лежала рыжая лисица и поглядывала на пришедших.

Дверь избы была настежь открыта и на пороге стояла та самая рыжая девица, но волосы её уже не сияли, как в лесной полутьме.

— Заходите, — сказала она, хватаясь за плечо и ушла в темноту избы.

Владимир ещё раз бросил взгляд на внимательно следящую за ним лисицу, которая принюхивалась к чему-то и пошёл вслед за остальными.

Внутри было тихо и жар валил от печи. Пахло горечью трав и хлебом. На задвинутом в угол столе горела лучина, по середине стояли две сдвинутые скамьи. Рыжая девица стояла у дальнего окна, сквозь которое внутрь избы пробивались лучи заката, рядом с ней стояла молодая белокурая красавица с ясными голубыми глазами. Она чем-то мазала плечо рыжей девицы, которая смотрела на Ждана настороженно. Будто сама боялась, но вида показать не хотела.

«А может, другая? Она очень похожа» — рассуждал он в мыслях и не мог глаз оторвать от двух девиц.

— Кладите его на скамьи связанного, да держите покрепче, — оторвала его от созерцания, вышедшая из-за печки женщина. В отсвете огня из печи она казалась молодой, но подойдя ближе Владимир заметил морщины на лице и мозолистые руки. «Тоже ворожба?» — пронеслось у него в голове.

Отец Ждана слегка поклонился женщине, поприветствовал, пока его сыновья укладывали брата на скамьи и держали с двух сторон:

— Здравствуй, Клавдия.

— И тебе не хворать, Потап, давно уж не встречались, — ответила знахарка и подошла к Ждану, который прищурился и замер, глядя на неё.

Жена Потапа стояла у входа, как вошла не сдвинулась с места, лишь смотрела на женщину со страхом, а на старшего сына, впервые за весь их путь, с тревогой и жалостью. Испугалась за его жизнь? Только сейчас?

Знахарка прикоснулась рукой ко лбу Ждана и тут же одёрнула, скривилась.

— Да что ж за напасть-то? — проворчала она и обратилась к девицам. — Яжка!

Владимир, услыхал знакомое ему имя. То самое имя, которое он поклялся никогда не забывать и резко обернулся на двоих девиц.

«Неужели, нашёл? Неужто и вправду?» — мелькнула мысль и ускорилось биение его сердца.

Обе девицы вскинули головы и посмотрели на знахарку.

— Поди сюда, — подозвала знахарка и рыжая девушка вышла вперёд.

«Она…Ядвига» — подумал он, и зацепился в неё ястребиным взглядом, подмечая каждую деталь в свете огня из печи: походку, длинные рыжие локоны, взгляд, множество веснушек на носу и скулах, овал лица, пальцы рук и губы. Яркие, красные, слегка пухлые и в то же время жёсткие и непреклонные. Это точно была она. Он узнал её.

— Это та же дрянь, что и молодца давеча потравила, — тихо сказала Клавдия, когда Ядвига подошла к ней.

Ждан начал вертеться и шуметь, но братья держали крепко.

— Знаю уже, — вздохнула Ядвига, потирая плечо. — Поняла, как только его в лес занесли. Снова землю обожгло, даже лес затих, задрожал от этой силы, а дух ликует в горах. Тятя ещё не вернулся, смогу ли без него я вытравить чернь эту?

— Исток сей черни в кольце, девонька, — указала знахарка на пресловутое украшение княжеское и уже полностью почерневшую кисть. — Там сидит.

— Снять-то его можно? — осторожно спросил Потап.

Ядвига посмотрела на пахаря, молча наклонилась и потянулась к кольцу.

Ждан как заорал сквозь кляп, как разбуянился, сжал руку в кулак и гневно взирал на Ядвигу. Владимир бросился на подмогу, сел на ноги Ждана сверху, придавил того своим весом, чтобы не брыкался, пока братья его держали ноги да руки.

У двери послышались причитания, которые тут же прекратились под гневным взглядом знахарки.

Владимир во все глаза смотрел на рыжеволосую девушку, которая потянулась к кляпу и вытащила тряпку изо рта Ждана.

Её, с виду равнодушный вид, выдавали сжатые челюсти и лёгкая дрожь в руках. За всем этим скрывалась тревога, либо испуг, который просочился во взгляде от слов старшего сына Потапа:

— Ведомая… — не своим голосом прохрипел Ждан.

Владимир увидел, как лицо Ядвиги побледнело, глаза на миг удивлённо раскрылись, но тут же нахмурились. Она замахнулась рукой, будто хотела ударить, но остановилась от вскрика:

— Не тронь его ведьма! — закричала мать Ждана. — Не тронь, слышишь!

Женщина подбежала к ним и попыталась столкнуть Владимира, но Потап вовремя перехватил супружницу за пояс, начал оттаскивать к дверям.

— Не тронь! Никому он зла не делал никогда, это всё вы и лес ваш, проклятый! Князя одурманила девка из леса, княжеский род погубила, беду на нас всех навлекла! Все вы здесь нечисть, отродье людское во грехе рождённые!

Потап вышел вместе с ней на улицу, в избе резко стало тихо, лишь Ждан хрипло посмеивался.

Ядвига потянулась к пальцу на его руке, начала стягивать кольцо, да что-то бормотать себе под нос. Заорал пуще прежнего Ждан:

— Достану, слышишь?! Всё равно достану!

Засияли руки Ядвиги золотым светом, разгоняя тьму в избе. Озарила её сила всё вокруг, ослепила глаза Владимира вспышкой, даже сквозь веки пробивался и не давал глаз раскрыть. И только слышал он звонкую песню.

Чёрная душа, чёрное сердце,

Не будь так сурова судьба,

Отдай мне силу златого кольца.

Он и без него погубит себя.

Когда яркий свет перестал резать веки, Владимир открыл глаза, проморгался, привыкая к полумраку и сразу нашёл взглядом Ядвигу. Она держала в сияющих пальцах кольцо, чистое и невредимое, такое золотое и манящее с гравировкой лучистого солнца.

Владимир поглядел на братьев Ждана, которые тёрли глаза, пытаясь привыкнуть к темноте, Ждан лежал без чувств и его рука больше не была чёрной, словно уголь. Ладонь покрывали ожоги, но кожа стала светлой.

— Всё закончилось? — тихо спросил он, обращаясь к Ядвиге.

Позади послышался скрип двери и в избу вошёл Потап с супругой, которая тут же ринулась к Ждану, плача.

— Ждан, открой глаза, — приговаривала она, обнимая ладонями его лицо.

— Закончилось, — ответила Ядвига, не обращая внимание на женщину, вытерла испарину со лба и спрятала кольцо в поясной мешочек. — Можете развязать, он не опасен, душа его от зла теперь чиста.

Владимир осторожно слез со Ждана и принялся помогать развязывать крепкие узлы, а сам косился в сторону Ядвиги, которая отошла к окну, позволив Знахарке осмотреть ожоги и заняться лечением. Белокурая девица тоже подбежала к скамье, растирая в ступке тёмно-зелёную кашицу.

— Откуда в нём это зло появилось? — спросил Потап, подойдя к Ядвиге. — Вправду, что кольцо всему виной?

Владимир прислушался.

— Запомни и передай всем, чтобы ни у кого ничего чужого не брали: ни золото, ни самоцветы, ничего, — спокойно проговорила Ядвига, глядя в окно и снова начала потирать плечо, которое сквозь рукав испачкало ткань чем-то тёмным. — Даже чтобы из реки злато не вылавливали. Опасное оно. Чернь в том злате сидит, зло настоящее, пагубное. Сильному духом человеку вреда не будет, лишь обожжёт его тело такое злато, а чуть даст слабину человек, али посеет в нём кто-то зерно страхов и тревог, то душу потравит чернь эта, испоганит чёрным пятном, на поступки плохие склонит, свет начнёт гасить в душе. А для людей, в чьей душе и без этого злата зло живёт, душа погибает и тело умирает. Потому как съедает оно его изнутри, словно огонь выжигает всё то доброе и светлое, что ещё есть. Так у сына вашего и было. Зависть и жадность давно его душу травили, сам он их и вскормил, сам им волю дал, а зло из златого кольца лишь силой наделили его тёмные мысли. В ваших силах помочь сыну к добру обернуться, но остерегайтесь.

— Злата? — прошептал Потап.

Ядвига посмотрела на старого пахаря, будто извинялась взглядом.

— Злых людей. Ведомый он теперь.

После этих слов она резко обернулась к окну и, кивнув знахарке, быстро вышла из избы в ночную темноту леса.

— Вот вам мазь, да отвар трав, чтобы тело и дух укрепить, — строго сказал знахарка Клавдия, вкладывая в руки матери Ждана узелок с глиняными горшочками. — Каждый день ожог промывать водой кипячёной остуженной, мазью мазать и перевязывать чистыми тканями. На седмицу хватит, а там к лесу придёте, у края ещё оставлю на следующую седмицу. А душу, вам уж сказали, как лечить надобно.

Знахарка глянула исподлобья на Потапа.

— Девка, хоть и моложавая, но своё дело знает, души лечить лишь ей под силу одной, — затем глянула на супружницу его, которая уже успокоилась, но взгляд её оставался всё такой же недобрый. — Заруби на носу, что как только выйдешь из леса, так рот твой онемеет, никому о нас рассказать не сможешь ни плохое, ни хорошее. То наказание моё тебе за язык твой неблагодарный.

Жена пахаря испугалась, отступила на шаг, прикрыла рот ладонью.

— Спасибо, Клавдия, за сына, за помощь твою. — на себя отвлёк её внимание Потап и поклонился в пояс знахарке.

— Не меня благодарить должен, — ответила хмуро знахарка и махнула рукой. — Забирайте его.

И с этими словами очнулся Ждан, распахнул глаза, задышал глубоко, привстал и закашлялся, прикрывая рот перевязанной рукой.

Поморщился от боли, оглядел руку, осмотрелся вокруг. Заметил знахарку и белокурую девицу и подорвался со скамьи, обернулся на родителей.

— Матушка, тятенька, где это мы? Что со мной? — он схватился за голову и братья подскочили к нему, поддержали. — А Никола где?

Мать кинулась к сыну, обнимала, радовалась. Так они и вышли за дверь, а Потапа окликнула знахарка.

— Не помнит он ничего о кольце, Яжка ослепила сильно, сами всё расскажете.

Потап кивнул и вышел вслед за семьёй, а Владимир задержался, подошёл к знахарке и белокурой девице, поклонился в пояс.

— Благодарю за помощь.

Знахарка фыркнула и неожиданно улыбнулась ему.

— Ну, рассказывай, раз пришёл.

Владимир растерялся и вгляделся внимательнее в лицо Клавдии, но зрение и память его точно не подводил, не знал он её прежде, не знал.

— Просьба есть у меня, — сказал он и достал из кармана штанов фигурку, что только утром строгал и протянул знахарке. — Возьмите в дар, как мою благодарность за помощь.

Знахарка посмотрела на фигурку женщины, и сказала:

— Дёшево платишь, но я приму, — она забрала фигурку и поставила на стол. — Ступай, хитрый чёрный лис, буду ждать тебя с хвостом.

Владимир недоумённо посмотрел на спину знахарки, которая уже отвернулась к травам, затем глянул на белокурую девицу, но та лишь кивнула в сторону двери и стала рассматривать фигурку.

Владимир вышел из избы, где его приветливо манила проложенная тропа среди клубов тумана, освещаемая луной и светлячками. Он ещё раз оглянулся на избу и пошёл по проложенной тропе обратно к краю леса.

Тёмный лес в ночи был ещё более зловещим, тихим и пугающим, но весь обратный путь Владимира и семью пахаря сопровождала тишина и стрёкот сверчков.

Как только вышли на дорогу в поле, Владимир заметил, что не осталось уже мешков у деревьев.

— Кольцо-то не забрал! — опомнился Потап, оглянулся на Тёмный лес, где тропу застелил за ними туман, схватился за голову. — Как вернуть мне теперь кольцо?

— Я позабочусь об этом, — тихо ответил Владимир, обращая на себя внимание всей семьи. — Сам обо всём поведаю брату и кольцо верну, вам не о чем тревожиться более. Берегите себя.

Жена пахаря неожиданно для всех отпустила руку Ждана, вышла вперёд к Владимиру и поклонилась ему в пояс.

— Прощения просить не стану, — гордо сказала она, когда выпрямилась. — Дети для меня ценнее всякого злата будут, дались они мне дорогой ценой. Потому прими благодарность мою, княжич Владимир и не обессудь за грубый и упрямый нрав.

Потап подошёл к жене и тоже поклонился Владимиру, а за ним склонили головы его сыновья и даже Ждан.

— Спасибо, княжич Владимир, век благодарен буду за доброту твою, за помощь, и прости коли что не так было. Сами обезумели от страха за сына, ведь каждый у нас знает, что коли эта дрянь начала травить людей, то убьёт, если не сразу, то через время.

— И часто случается это с людьми?

— Последний раз уж давно было, лет пять минуло, тогда один противный старик у реки нашёл блестящее злато, совсем крупинку. Носил с собой, хвастался, пока в один день топором сам себя не зарубил. Начали его тогда омывать, а он чёрный весь, а крупинка эта на верёвочке на груди у него висела. Не думали мы тогда, что оно всему виной было, а как девица лесная мне наказ дала, так я и понял, что к чему.

— Так неужто он один на всё село золото из реки доставал?

— Нет, многие находили и ничего не случалось, но, чтоб чернели люди и умирали, редко дело было.

— Благодарю, ступайте, ночь уж настала.

Вся семья направилась вниз по дороге домой, а княжич всё стоял, смотрел им вслед, под ясным небом и яркой луной, что освещала всё вокруг холодным светом, словно второе солнце.

Как только скрылась семья пахаря из виду, выставил Владимир правую руку вперёд и присвистнул еле слышно. Мгновение тишины нарушил взмах крыльев и на руку ему сел сокол, вцепившись в руку когтистыми лапами, вонзился ими в старые раны.

— Привет, дружочек, — погладил его Владимир и снял с лапки привязанный смотанный кусок бумаги, достал из кармана тряпицу, в которую был завёрнут небольшой кусочек сырого куриного мяса. — Ради тебя на кухне Ефросинью ограбил.

Сокол схватил кусок мяса и Владимир отпустил его трапезничать, затем развернул послание и прочёл под ярким лунным светом: «Выступаем, как договаривались, надеюсь на Вас»

Владимир цокнул языком недовольно, но сам прекрасно понимал, что затянули они лесные приключения. Рассчитывал он, что в лес быстрее они попадут. А у него осталась всего лишь седмица... Ему нужно было срочно что-то придумать. Ведь, вон оно как выходит, что слишком неприступным оказался лес, неведомой силе верен и людей слушать не станет.

«А кого станет?» — спросил сам себя Владимир и оглянулся на ровный строй лесных деревьев, стволы которых обнимал густой туман.

Владимир в последний раз посмотрел на дорогу впереди и вспомнил, что дед Архип исчез и назад с ними не воротился, и в избе его не было с ними. И никто о нём и не вспомнил, но почему?

Позади послышался шорох и Владимир обернулся.

Меж деревьев стоял дед Архип и опираясь на палку улыбался. Всё было в нём, как прежде, да только глаза светились жёлтым светом.

— Вы кто? — спросил Владимир ни чуть не испугавшись, ведь, если бы хотело это нечто навредить, сделало бы это, пока они в лесу были.

— Буду ждать твоего возвращения, — сказал чужим голосом дед Архип, выпала палка из его рук и переменился дедок в большого серого волка, постоял ещё миг, глядя Владимиру прямо в глаза, в самую душу и скрылся в лесу.

Вот тут и испугался Владимир, не видывал он раньше таких чудес, чтобы человек в животного оборачивался. Кто был то? Неужто сам Хозяин леса?

Собирался было княжич домой идти, чтобы мысли в порядок привести, да план обдумать, как услышал из леса крик брата:

— Ядвига!

________________________________________________________

Поздравляю всех вас с началом лета, вот и первая обнова в июне:)

Я сегодня, правда немного задержалась, но ещё успеваю влететь в понедельник!

Продолжение буду писать не так быстро, ничего не обещаю, следите за новостями в канале! Всё зависит от того, успею ли я написать продолжение к следующему понедельнику или нет, ведь сезон огорода открыт вместе с летом))) Но, если не в следующий понедельник, то через две недели продолжение точно будет опубликовано!

Спасибо за ваше терпение и обратную связь! Как всегда жду ваши впечатления в комментариях.

Тёплого и счастливого лета! Ваша, Лиза!

p.s. обновила концовку главы, а вы заметили, что кого-то не хватало?

ГЛАВА 9. Индюк тоже думал

Ярослав стоял у края тёмного леса и терпеливо ждал, когда придёт защитница леса и разрешит ему войти в её владения, а меж тем световой день уже почти закончился. Осталось немного, лишь первая звезда сверкнёт на небосводе и, если не явится ведьма, он сам пойдёт и найдёт её.

Вздохнул Ярослав и оглянулся на ещё светлое небо на горизонте. Ждать ему было непосильно, непривычно, на это у него не было ни сил, ни желания, ни времени.

Повернулся он снова к лесу и сделал шаг.

Ну! Была ни была.

— Стой! — остановил его голос верного друга. — Точно умалишённый? Али как? Звёзд нет ещё, не стемнело даже!

Ярополк подошёл к Ярославу и вместе они посмотрели на тёмный лес, в котором уже стелился туман из Девичьего озера.

— А коли и так, все равно ждать я более не намерен.

— Сказала же тебе ведьма, что если в лес сунешься без её одобрения, то отправит тебя путь-дорожка тропами неизведанными через самые тёмные и жуткие места, да ещё нечисть тебя там встретит. И будешь бродить по лесу, пока не сгинешь.

— Сгину, так поделом, но мне нужно найти её, коли сама не выходит, — сердито ответил Ярослав и посмотрел на Николу, который уже подорвался, чтобы идти вместе с ними и приказал. — Жди здесь, будь начеку, коли к утру не вернёмся, бей тревогу.

Никола испуганно кивнул и Ярослав пошёл к лесной чаще, оглянулся на друга своего. Ярополк вздохнул, посмотрел на темнеющий чистый небосвод, поправил ножны с мечом и пошёл следом.

— Погоди, меня жди!

— А ты не отставай! — ответил ему Ярослав и ступил в холодный туман. Если до сего лес снаружи и казался ему не опасным и даже приветливым, то под тенью высоких деревьев стало зябко Ярославу и жутко. Темно было вокруг, будто ночь уже наступила. В ногах клубился туман и открывал молодцам тропу.

Ярослав остановился пред тропой.

— Идём? — спросил Ярополк, став рядом с ним плечом к плечу, и положил руку на рукоять меча. — Назад дороги нет.

Ярослав обернулся и не увидел ни края леса, ни отблесков костра, лишь чаща позади.

Ярослав нервно сглотнул, встряхнулся, ведь назад пути уже и не было, и пошёл по проложенной тропе. Ярополк тихо ступал следом и слышно было лишь его напряжённое дыхание.

Вокруг стояла тишина, двое молодцев шагали по тропе, озираясь кругом. И чем дальше они шли, тем темнее становилось вокруг. Будто шли они не по лесу, а в самом сердце тьмы и вёл их белый туман, не давая свернуть, толкал в нужную сторону.

— Вот именно в ночь надобно было идти? — не сдержался и недовольно спросил позади Ярополк.

— Не бурчи…

— Утра бы дождался, и если б не явилась она, то вперёд и с песней, а то ночью сейчас точно к нечисти на пир попадём.

— Ядвига! — позвал громко Ярослав и его эхо разлетелось по всему лесу.

— Чего орёшь? — зашипел Ярополк и оглянулся в темноте вокруг. — Так и выйдет она к тебе, как же.

— А может и выйдет, я же храбрость проявил? Проявил. В лес пошёл? Пошёл. Может наградит меня за это своим появлением?

— Самодовольство и глупость ты свою проявил.

— Да ну тебя, а вдруг, она хотела посмотреть струшу я, али нет?

— Она не хотела, чтобы ты совал свой нос в её лес и прямо об этом сказала.

— Лучше б я один пошёл, — вздохнул Ярослав. — Ты хуже бабы, честное слово, а ещё полководец.

— Ты тоже на князя не больно похож.

— Чего-о? Да…

В стороне зашелестела трава под чьми-то быстрыми шагами. Послышался смех вдалеке.

Оба молодца остановились, стали всматриваться в тьму. Не заметили они за перепалкой, как лес изменился и вокруг то и дело сияли и передвигались зелёные огоньки в темноте, деревья изменились, поредели, кое-где виднелась вода…

— Куда нас забросило-то? — тихо спросил Ярослав.

Ярополк потянулся за мечом, но на поясе ножен не оказалось.

— Меч пропал, — лихорадочно зашептал он и встал ближе к Ярославу. — Не к добру это…

— А по мне так добро пожаловать, — обняли их из-за спины руки с длинными ногтями.

Оба молодца отпрыгнули, обернулись и увидели в свете огоньков черноокую деву с длинными чёрными волосами и зелёной кожей.

— Ужин подан! — сказала она и засмеялась так скрипуче, что волосы у обоих молодцев встали дыбом. Рванули они с места, что было сил, а жуткий крик их подгонял. — Да будет пи-и-ир! Ха-ха-ха!

По сторонам от них бежали жуткие чёрные создания с горящими зелёными глазами.

«Не огоньки то были, не огоньки!» — подумал Ярослав.

Вокруг была темнота и под ногами плескалась вода, тропа исчезла, забрав с собой шанс выбраться из леса.

— Куда бежать-то? Не видно не зги! — кричал Ярослав.

Жуткий смех прозвучал совсем близко. Вода уже заливалась в сапоги, ноги вязли, идти было трудно, а горящие глаза нечисти нагоняли.

— На дерево! — скомандовал Ярополк, подсадил Ярослава, чтобы тот забрался на ветки и полез следом, сбрасывая тяжёлые сапоги. Как залезли наверх, глянули вниз, а нечисть уже ходила вокруг, поглядывая на свой сбежавший ужин.

Уселись они почти на верхушке, на самых толстых ветвях, что могли их удержать. Обняли молодцы ствол и стали смотреть вниз.

Вышла из-за облака яркая луна и осветила всё вокруг: редкие деревья, кругом вода и пахнет торфом. Болото.

— М-да, неужто к самой Кикиморе болотной забрели? — почесал голову Ярослав и с его ног соскользнули вниз тяжёлые сапоги.

— Точнее, забежали… на чай, — недовольно ответил Ярополк.

— На ужин, — хмуро поддакнул Ярослав, вспомнив страшную деву, что их встретила и весь покрылся мурашками.

— Куда это вы засели, вороны мои? Али орлы? — внизу стояла она, зеленокожая дева среди своих зверей, похожих на волков, и улыбалась острыми белыми зубами, глядя на Ярослава. — Так не спрячетесь вы от меня и не улетите по небу отседова, пирожочки мои. От меня никому не спрятаться, не скрыться.

Она провела чёрным языком по белым клыкам, улыбнулась и через миг по щелчку пальцев исчезла и тут же появилась сидя на верхушке их дерева. Оба молодца крепче ухватились за ветки, чтобы не упасть с пошатнувшегося дерева.

— Это мои болота…

Щёлк и она уже обнимала за плечи Ярополка.

— Мой лес…

Щёлк и её холодные руки обхватили лицо Ярослава, а он замер и неподвижно смотрел в её бездонные чёрные глаза.

— Моя еда-а, хи-хи-хи.

— Кикимора! — властный голос Ядвиги разнёсся по болоту.

Когтистые пальцы напоследок провели по губам Ярослава и спрыгнула болотная дева на землю.

— Припугнуть хотела, солнышко ты моё, не более, — милым голоском обратилась она к Ядвиге, что стояла среди болотных волков под деревом, а те повизгивали и махали хвостами от радости встречи с ней.

Рыжая ведьма глянула наверх и усмехнулась, а следом как начала хохотать.

Почудилось Ярославу, что с девичьим смехом кругом посветлело, но лишь на миг, а затем протянула она к ним руку, а в ней зажат был меч в ножнах.

— Не вы потеряли?

Ярополк пробубнил что-то под нос и отвернулся. Он попытался слезть, но скулящие волки тут же зарычали на него снизу и он сел обратно, поднял ладони вверх.

— Сижу, — сказал он волкам и они снова прижали уши, начали ластиться к Ядвиге.

Ядвига опустила меч и повязала ремень с ножнами на пояс, прямо поверх светлого платья. Смотрелось это нелепо, но не осмелился так с ней шутить Ярослав. Затаился, не мог понять как вести себя с ней. При первой встрече дикарка ветром его околдовала, затем встретила у леса злая и недовольная, а теперь смеётся над ним и насмехается. И кто тут ещё умалишённый?

— Говорила я тебе барин, чтобы в лес не совался без моего одобрения? — спросила она у Ярослава.

— Дай спуститься, ведьма! — попытался он показать, что ему ничуть не страшно.

Но Ядвига продолжила:

— Говорила я тебе, что тропа приведёт к нечисти, если ослушаешься?

Ярослав молчал, лишь гневно смотрел на Ядвигу.

— За своё бахвальство и поплатился. Не дождался ты меня барин, я пришла с первыми звёздами, а тебя уж след простыл. Не доверяешь слову моему, а сам хочешь, чтобы я тебе доверилась? Нехорошо.

— Я искал тебя, думал…

— Индюк тоже думал.

— Что т…, — начал возмущаться Ярослав.

— Впредь, больше не приходи, — перебила его Ядвига. — А меч я в оплату возьму, за недоверие.

Кикимора щёлкнула пальцами, и исчезло болото, и упали молодцы с высоты своего насеста в поле у края Тёмного леса.

***

— Надо же чудо-то какое, а я и не знал, что сегодня звездопад обещали, — искренне удивился Владимир столь внезапному и, уж точно, неожиданному появлению падающего с неба старшего брата и его верного друга.

— Чего язвишь?! — недовольный и злой тон Ярослава невольно ещё больше развеселил Владимира и тот, не сдержавшись рассмеялся от души, пока Ярослав с Ярополком все в пыли поднимались с земли, босые, без сапог, оглядываясь вокруг.

Хмурый до того Ярополк сам усмехнулся и оглянулся на лес.

— А хорошие были сапоги, — сказал он и уже улыбался во все зубы, пока Ярослав гневно отряхивал одежду, задерживая руку на груди, будто болела та, либо ударился он сильно, и недовольно смотрел на Владимира.

— Ты тут что делаешь? Уже побывал в лесу, значит? — спросил Ярослав, когда Владимир смеяться перестал, но всё ещё с улыбкой смотрел на презабавный вид брата.

— Что? Не по зубам тебе ведьма лесная оказалась? — в отместку задал вопрос Владимир.

— А тебе по зубам значит? Сюда ты ночами шлялся?

— Ну-у, — Владимир был в хорошем настроении и спустил брату грубые слова, нарочито потянул время, потёр подбородок, делая загадочный вид, чтобы сильнее братца позлить. — Как тебе сказать-то? Сегодня вот дома у неё побывал, посмотрел как живёт.

Ярослав не сдержался и хотел было кинуться на Владимира, подстёгивал его гнев на себя, на него и на неудачу свою. Ярополк перехватил его за пояс и оттащил назад.

— Не гоже Князю с кулаками кидаться, — ещё больше раззадоривал брата Владимир, за что получил уже два недовольных взгляда и примирительно поднял руки. — Молчу.

— Ничего-ничего, я тоже в лес пройду, не только тебе с ведьмой якшаться, я тоже подход найду.

— Ой ли, а Ярослав? — Владимир протянул ему руку для спора. — Давай, не молча за трон соревноваться, давай настоящий спор заключим, кому быстрее девчонка доверится и в горы отведёт, тот и победил?

— Что ты мне дать можешь? — пренебрежительно сказал Ярослав, оглядываясь кругом, спешил сменить тему, чтобы не завязывать спор. — По этой же дороге Ждана понесли, верно?

Ярополк в ярком свете луны кивнул, огляделся снова и присвистнул.

На свист откликнулись кони, заржали где-то в поле и послышался топот копыт.

— Верно, — ответил Владимир. — А-а, Никола значит успел.

— Успел, так что рассказывай, что там… — Ярослав махнул в сторону леса. — …было?

Владимир помялся немного, но решил не таить, ведь не хотел он, чтобы брат снова одурманен был кольцом, не в его это интересах было. Как есть рассказал самое важное: как Ядвига кольцо со Ждана сняла и себе оставила, и что отравлено то было.

— Так что подарок отцовский у неё теперь, отравленный хворью какой-то страшной. Видел бы ты Ждана, совсем ополоумел от жадности.

— А с твоим кольцом что?

Владимир поглядел на золотое кольцо на пальце, покрутил ладонью в разные стороны.

— Ничего.

— Значит то меня отравить кто-то хотел и не ядом. — Ярослав снова приложил руку к груди, задумчиво потёр больное место.

—Ворожбой, — продолжил за ним Ярополк и они переглянулись.

—Ведьма! — Ярослав смотрел то на лес, то на Ярополка, который, казалось нахмурился ещё сильнее обычного. — Ну, Ядвига, держись. Утром я вернусь.

Кони подошли к хозяевам, взял Ярослав своего коня под уздцы, вставил босую ногу в стремя и вскочил в седло.

Владимир посмотрел на него снизу и протянул ладонь.

— Подвезёшь?

Ярополк сел на своего коня, а третьего коня, взял за поводья и ждал, пока Ярослав примет решение брать ли байстрюка с собой или нет.

Но, так как брат не утаил рассказ, решил Ярослав не кручиниться и забрать его с собой.

— Бери коня, а ты, Ярополк, забери Николу, — бросил он и ударил пятками коня, тот вскочил на дыбы и поскакал по дороге домой.

— Он всегда такой недовольный, — попытался пошутить Владимир, но хмурое выражение лица Ярополка отбило всё желание. — Гхм, понял.

— Хороший ты человек, Владимир, но скользкий, как змея.

— Я бы попросил тебя, Ярополк называть меня хитрым чёрным лисом, звучит куда благороднее змея.

Ярополк усмехнулся, бросил ему поводья и поскакал следом за Ярославом.

— Ну и на том спасибо, — сказал Владимир и ещё раз оглянулся на тихий, ночной Тёмный лес.

Провожала его пара светящихся в темноте зелёных волчьих глаз.

_____________________________

Я писала эту главу, желая отдохнуть сама и порадовать вас чем-то позитивным и не таким тяжёлым, как предыдущая глава:)

Как вам братья? Кто больше нравится?

Жду ваши впечатления в комментариях и желаю приятного чтения!

Ваша, Лиза!:)

Глава 10. Дар в благодарность

Ядвига сидела ранним утром на скамье у избы. Туман вился вокруг её ног в тени, словно маленький щенок, желающий поиграть с хозяином.

— Уже солнце встало, пора спать, — ласково обратилась она к нему, и он напоследок лизнул её лодыжки и так же весело улетел клубами в ещё тёмный и сонный лес.

Ядвига смотрела вслед исчезающему туману и устало вздыхала. Ночь для неё была бессонной и полна странных событий.

— Привет, ветерок, — на миг Ядвига улыбнулась, приветствуя своего верного спутника, который покружил немного вокруг неё, играючи, и улетел ввысь.

Ядвига ждала татю, чувствовала, что хозяин леса здесь, он рядом, он вернулся и потому скоро придёт к ней.

— Что происходит, тятенька? — шёпотом спросила она, обращаясь к лесу. — Почему люди повадились в наш лес с этой хворью? Неужто что-то случится?

Лес продолжал безмолвно встречать новый день и ничего не ответил, лишь ветерок прикоснулся щеки Ядвиги и взметнул игриво её длинные растрёпанные локоны, даря надежду, как ласковое прикосновение матери дарит своему дитя спокойствие.

Ядвига достала из поясного мешочка кольцо, которое так красиво блестело на солнце, но обманчивый был то блеск. Никто из людей, никогда бы не увидел за этим блеском всю темноту, что скрывалась внутри кольца.

Эта злоба кипела и пыталась обжечь Ядвигу, вырваться на волю, захватить власть над сознанием и душой, поработить, сломать, но пугалась её светлой души, над которой не имело власти зло, покуда не оступится защитница и сама то зло не впустит в свою душу, и продолжало бешено кружить в кольце в диком танце.

Позади послышался шорох, но вместо испуга Ядвига лишь поприветствовала, всё также глядя на кольцо:

— Здравствуй, тятенька, — и тяжело вздохнула, будто с плеч упал тяжёлый камень, что теперь она не одна.

Из-за спины вышел большой волк с яркими зелёными глазами. Его большая морда принюхалась к кольцу в руках Ядвиги и волк зарычал, превращаясь в человека.

— Здравствуй, дочь, — сказал Леший, представ в своём человечьем обличье и погладил Ядвигу по голове, даря ей спокойствие и своё одобрение. — Справилась на славу в одиночку.

Ядвига улыбнулась и поняла, как долго она пребывала в тревоге и страхе, вкупе с опасениями и сомнениями, что не сможет справиться сама.

— Опять в лесу набедокурила?

Ядвига испуганно посмотрела на улыбающегося Лешего и прикрыла рот ладонью, чтобы не засмеяться.

— Напугала молодцев так, что шумом своим весь лес ночью на уши поставили.

— Так они слову своему не верны оказались, а я их предупреждала.

Леший усмехнулся и сел рядом с ней, забрал у неё кольцо.

— Что ты видишь? — шёпотом спросила его Ядвига. — То самое это зло, что и молодца давеча травило?

— Оно самое, — задумчиво ответил Леший и покрутил кольцо в разные стороны, осматривая. — Сильная хворь в нём сидит, очень сильная. Человека даже убить может, потому как сама рождена от смерти души невинной.

— Это как?

— То зло людское, самое ядовитое и опасное будет. А злато это, силой отобрано и в кольцо переплавлено, оттого и отравлено, что невинной кровью светлой души напоено было от руки тёмного человека.

Ядвига задумалась и спросила:

— Как думаешь, его это кольцо? Ярослава?

— Авось и его, неспроста вместе с ним эта дрянь в нашем лесу появилась, неспроста… Как самоцвет очистить сможешь, так и кольцо тебе поддастся. Только сама его на палец не надевай, у тебя и без него колец уж много.

Леший сжал кольцо в руках, нахмурился и посмотрел на Ядвигу, а та виновато опустила голову и потёрла большой палец с узорами двух колец, одно из которых уже начинало поджимать.

Внезапный скрип двери отвлёк Ядвигу и из избы вышла, потягиваясь, Мирослава. Лучи утреннего солнца просвечивали сквозь ткань белой длинной ночной рубашки и проявляли стан и красоту юной девицы. Она зевнула и потёрла сонные глаза.

— Не спала? — спросила она у сестрицы.

— Не спала, — отозвалась Ядвига и повернулась к Лешему, но того и след простыл. Осталось лишь кольцо лежать рядом с Ядвигой, поблёскивая на солнце.

Мирослава села рядом с ней и потянулась рукой к кольцу, но Ядвига быстро его перехватила.

— Руками не тронь, опасное оно.

Мирослава испуганно кивнула и пригляделась.

— Знакомый узор, где-то я такой уже видела.

— На одежде? Или вот на этом, — Ядвига достала из-под скамьи ножны с мечом Ярополка, на рукоятке которого был выплавлен такой же узор лучистого солнца.

— Откуда он у тебя? — спохватилась Мирослава и потянулась к мечу, невольно краснея. — Это же меч того молодца!

Ядвига передала тяжёлые ножны с мечом сестрице, а та, будто сокровище в руках держала. Благоговейно положила ножны на колени и трепетно прикоснулась к рукояти.

— Забирай на хранение, у тебя надёжнее будет, но потом вернём.

Мирослава спохватилась и гневно посмотрела на Ядвигу.

— Где ты была, пока я спала?

Ядвига улыбнулась, снова вспомнив, как загнали духи болот двух молодцев на дерево.

— А вот негоже слово своё нарушать и в лес без проса соваться.

— Что ты сделала? — от испуга Мирослава побледнела.

Ядвига рассмеялась.

— Да живы-живы они, Кикимора чуть позабавилась на болотах, попугала немного, чтобы больше без спроса в лес не совались и отпустила. А меч я забрала за непослушание.

Мирослава приличия ради посмотрела на сестрицу укоризненно, но долго не выдержала и улыбнулась.

— Ведешь себя порой так, будто младшая здесь не я, а ты.

Ядвига засмеялась и начала щекотать Мирославу, отчего та заверещала в голос и вскочила со скамьи, роняя меч.

Из избы на крики вышла тётушка и упёрла руки в боки.

— Хохочите с утра пораньше?

Сестрицы попытались скрыть смех и закрыли лица руками.

— За водой сходите на реку, хохотушки, да в избе приберите.

Ядвига с Мирославой успокоились немного и кивнули знахарке.

— Приберём, тётушка, — ответила Мирослава.

— Ой, дурные, здесь злоба бушует, дух Кощеев тревожит, а они хохочут, как припадочные.

— Не сердись, тётушка, я нам меч для защиты раздобыла, — похвасталась Ядвига, поднимая с земли мощное оружие.

— Отобрала что ль? Ну, девка, теперь мы от них точно не избавимся, ох, Лешего на тебя нет! — Знахарка сердито махнула рукой на неё, взяла корзинку из избы и пошла в лес. — Чтобы к моему приходу чисто было и железо это верните!

Девицы посмотрели ей вслед, но смеяться им уже не хотелось.

Ядвига и потёрла плечо, через испачканный засохшей мазью рукав.

— Болит ещё? Дай посмотрю, — Мирослава спустила рукав платья сестрицы и посмотрела на небольшие синяки в форме пальцев.

— Это он тебя так сильно схватил?

— Да, видимо, ему в правду помощь требуется, раз так рьяно сюда пробивается.

— А точно ли помощь? Можно ли верить ему?

— Я в глазах его видела отчаяние и страх. Может, если кольцо это его, то получится узнать откуда оно взялось у него, а там, может и источник злобы отыщется.

— Вот и узнаем, когда они снова придут за мечом, а тебе надо поспать, — Мирослава уже с тревогой посмотрела на уставшую сестрицу и расправила её запутанные пряди. — Я сама в избе приберу.

Переживания терзали душу юной защитницы, но она устала думать обо всём, потому лишь кивнула и пошла в избу.

Она сняла испачканное платье, оставшись в одном исподнем, кинула его в корзину, чтобы после постирать и собиралась было лечь на печь, но привлекла её внимание необычная вещь, которой раньше не было.

На столе стояла статуэтка девушки с длинной косой и красивой юбкой, но с грустным ликом.

Ядвига взяла её в руки и внимательно посмотрела на свету. Работа была выполнена искусно, рука мастера точно знала как вести нож, чтобы воссоздать в куске дерева такие плавные и точные линии.

— Как красиво.

В избу вошла Мирослава с мечом.

— Кто это сделал? — спросила Ядвига.

— Один из молодцев, что вчера приходил, оставил тётушке эту фигурку в оплату.

— За того одержимого?

— Он сказал, что это дар в благодарность.

Ядвига перевернула фигурку вверх ногами и увидела на её дне вырезанный всё тот же символ лучистого солнца, но было в нём то, чего не было ни на кольце, ни на мече - символ месяца, разделяющий солнце пополам.

Ядвига кинулась к сундуку, чтобы достать со дна заветную вещь, оставшуюся от матери.

— Ядвига? — осторожно позвала её Мирослава и подошла поближе, увидела символ и тревожно посмотрела на сестрицу. Ядвига захотела убедиться и в то же время ей было страшно, она надеялась, что или зрение или память подводят её, но взгляд Мирославы сказал, что она увидела то же самое.

Ядвига вытащила свёрнутый платочек, раскрыла его на ладони и их взору предстал медальон точь-в-точь повторяющий узор на дне фигурки.

Ядвига дрожащими пальцами подхватила тоненькую цепочку и подняла медальон на уровень глаз. Тонкий сплав серебра блеснул в свете лучей, пробивающихся сквозь окна.

— Мама, — прошептала Ядвига и отгладила фигурку по голове. — Кто был тот человек? Сын пахаря?

— Нет, — шепотом ответила Мирослава, будто боялась спугнуть момент.

— Надо найти его.

— Но как?

Ядвига бросила взгляд на меч.

— Подождём гостей.

____________________________________

А я всё же успела написать продолжение за эти две недели, несмотря на все текущие дела :)

На самом деле горжусь собой и чувствую, что смогу продолжать в том же темпе.

Спасибо за ваше терпение и ожидание продолжения, я рада, что вы читаете мою историю! Жду ваши впечатления в комментариях, уже есть догадки?

Ваша, Лиза!

ГЛАВА 11.1 Надежда

Ядвиге снился костёр, бушующее пламя огня, вокруг которого танцевали люди и пели песни девицы в одних сорочках с венками на головах. Жар и треск поленьев дарил тепло в прохладной темноте летней ночи, девицы и молодцы вокруг улыбались, звали Ядвигу встретить ночь вместе с ними. Праздник звал и манил её, но как-то тревожно сжималось её сердце. Ядвига, всматривалась в лица каждой девицы и женщины.

— Мама! — звала она во сне, пока дружелюбные улыбки не стали похожи на волчьи оскалы и веселье праздника уже не было таким манящим и тёплым, как ей сначала показалось. Люди стали окружать Ядвигу, тесня её к горящему пламени с криками: «Ведьма!»

— Мама! — испуганно кричала Ядвига, пока не наткнулась на кого-то спиной и резко обернулась, ожидая ещё одну угрозу в лице Ярослава, который стоял рядом с высоким костром и протягивал ей ладонь.

— Идём со мной, я отведу тебя к ней, — сказал он, не обращая внимания, что у окружающих их людей в руках появились вилы, топоры и мечи.

Праздник явно перестал быть таковым и превращался в казнь.

— В огонь? — спросила испуганно Ядвига, ощущая, как плавятся волоски на её руке от жара близкого пламени.

— У нас с тобой один путь.

Ядвига оглянулась на толпу, которая ещё немного и заколет их насмерть, посмотрела на горящий костёр и вложила свою ладонь в руку Ярослава.

Они сделали два шага назад, уперевшись в острия оружия людей и с короткого разбега прыгнули через костёр.

Ядвига проснулась от обжигающей боли в руке и села на печи жадно хватая воздух ртом. В избе всё было по-прежнему: запах горьких трав и цветов, стол и скамьи стояли на привычных взору местах.

Ядвига подняла ноющую правую ладонь, в которой пульсировала боль, как от ожога.

Рыжее кольцо на большом пальце сдавливало кожу так, что обжигало кожу.

— И дёрнуло же меня, — с грустью прошептала Ядвига, потёрла саднящую кожу и посмотрела на зелёный узор, который пока молчал и не проявлял себя, ведь срок был не назначен, но лиса, видимо была нетерпеливей старого Водяного.

Ядвига уже сожалела, что заключила целых два договора, ведь куру для лисицы добыть было куда проще, чем живую девицу для склизкого любителя молодой крови и плоти.

Ядвига слезла с печи, в которой мерно горел небольшой огонь и подбросила кусок сухого дерева, чтобы тот не затух.

В избе было влажно и душно, летний зной разгорался прямо как тот самый огонь в печи с каждым днём всё жарче, приближаясь к дню солнцестояния, когда день торжествует над ночью.

Ядвига посмотрела в оконце: солнце висело высоко, опаляя листья и иглы деревьев, пробиваясь сквозь кроны к земле. Полдень.

Позади заскрипела дверь, и в избу вошли Мирослава с тётушкой. Они тащили мешок с крупой, которую оставили крестьяне в дар.

— Ты уже встала? — спросила Мирослава, утирая капли пота на висках. — А Леший все дары вот нам принёс, там и платья есть и сарафаны и платки, пойдём посмотрим?

Глаза сестрицы горели радостным огнём, предвкушая, как наденет новые наряды.

— Сначала кадку наполните, а потом уж и забавьтесь нарядами новыми, — потушила разом всю радость Мирославы тётушка Клавдия и ухмыльнулась тому, как приуныла Мирослава и пошла в угол за вёдрами.

Ядвига прикрыла глаза и решила проверить свои новообретённые силы, к которым не обращалась с момента погружения в Девичье озеро.

Она почувствовала воду в реке, стремительно бегущую к селу на краю леса, вверх по ней смогла достать до запруды Водяного и лишь краем сознания, но смогла дотянуться до Девичьего озера, которое было настолько далеко отсюда, что она боялась совсем не достать.

Вода дарила Ядвиге чувство крови, бегущей в жилах, что питает собой всё тело - деревья, животных, землю и травы, а озеро то было будто сердцем той воды. От него шли воды грунтовые, что текли невидимыми нитями в самую тьму неизведанной Ядвигой земли. По этим нитям, будто по верёвочке дошла она до самого колодца, что был совсем недалече от избы. Там плескалась и собиралась грунтовая вода. Тихая, спокойная, мудрая, живая и чистая.

Обратилась к ней Ядвига силой своей и подняла воду из глубин колодезных. Открыла глаза, увидела свет на руках, обращённых в сторону закрытой двери и почувствовала, будто она сама несёт ту воду по воздуху и выливает в кадку.

Путешествие показалось Ядвиге таким долгим и изматывающим, что она осела на сундук, ноги не держали, а заняло всё действие всего несколько мгновений, которые не остались незамеченными Клавдией. Она с прищуром смотрела на Ядвигу и с неодобрением покачала головой, а та смотрела на Мирославу, что только подняла вёдра и обернулась к сестрице, будто почувствовала взгляд.

— Показывай свои наряды, хочу примерить.

— Так это ж, — сказала Мирослава и показала вёдра, а потом округлила глаза от удивления и догадки, выбежала на крыльцо, а там в кадке весело плескалась свежая прохладная вода. — Яжка!

Мирослава радостно подбежала к сестрице и обняла её со всей силы.

— Спасибо! — она отстранилась и взяла Ядвигу за руку, потянула за собой. — Пойдём скорее!

Ядвига поморщилась от боли, отдёрнула руку и Мирослава сразу посмотрела на её палец.

— Я мазь принесу, — уже без радости, но и без осуждения засуетилась тут же Мирослава, полезла за мазью, что боль утешала и кожу успокаивала.

— Когда ж успела-то? — спросила знахарка, не оборачиваясь, и достала из мешка гречневой крупы, чтобы кашу сварить.

Ядвига промолчала, лишь спрятала руку за спиной.

— Упёртая, — покачала головой тётушка и цокнула языком в знак неодобрения и тревоги, — Чтобы ни пообещала поскорей выполни, а то без пальца так останешься, до кости прожжёт, пока и ту не сплавит.

Ядвига дала Мирославе обработать ожог и заметила, что сестрица притихла. У неё дрожали прежде всегда уверенные в своей работе руки, но Ядвига решила не спрашивать при знахарке о тревогах сестры, а то вдруг про молодца обмолвится случайно.

Она поморщилась, когда Мирослава провела пальцем по больной коже и, установившемуся красным, узору, отвернулась и наткнулась глазами на фигурку, стоявшую на верхней полке.

— Тётушка, — поспешила спросить она. — Кто принёс эту деревянную фигурку?

Тётушка рассыпала крупу на столе и стала перебирать зёрна гречихи, посмотрела на Ядвигу исподлобья и ответила:

— Молодец один, давеча с крестьянами приходил, оставил в благодарность за твою работу.

— Ты знаешь его?

— Нет.

— А то что на дне вырезано, видала?

Тётушка перебирала крупу как ни в чём не бывало и ответила также легко:

— Видала, Яжка, видала, — она точным взмахом руки отодвинула горсть плохих зёрен, отделила от хороших и продолжила уже глядя прямо в глаза Ядвиги. — Говори уж прямо, защитница, чего ходишь вокруг да около?

Мирослава закрыла баночку с мазью и осталась стоять рядом, внимательно навострив уши.

— Кому, как не тебе знать мою мать, говори, похожа она на эту фигурку?

Тётушка обернулась посмотреть на деревянное изделие и вернула взгляд Ядвиге.

— Покуда ж мне знать? Столько лет уж минуло с нашей последней встречи, до того, как на верную смерть она отправилась. И с чего ты придумала, что это она?

— А это? — Ядвига вынула из-под ворота сорочки материнский кулон с солнцем и луной. — Тот же знак, что и на её медальоне, вырезан на фигурке.

Тётушка вздохнула тяжело, встала, собирая со стола хорошую крупу в глиняный горшок.

— Старый то знак, символ власти прошлого князя. Многие люди помнят те годы, когда мудро правил он, как людям простым хорошо жилось при власти его, видать и паренёк этот был из той семьи, кто помнил старую власть и новую не признавал. Вот и вырезал знак этот, заместо единого солнца.

— Я уверена, что он что-то знает о моей матери.

— От чего так уверена, Яжка? — тётушка устало вздохнула и отставила горшок с крупой, снова посмотрела на Ядвигу, но уже не настороженно, а так печально, будто жалела.

— Я…, — растерялась Ядвига под взглядом старой знахарки и сочувственного взгляда сестрицы и начала злиться. — Это не спроста, я знаю!

Ядвига поднялась на ноги, спрятала медальон под ворот сорочки и пошла к печи. Натянула сарафан и забрала фигурку под теми же сочувствующими взглядами.

— Я сама найду ответы! — воинственно сказала она тётушке и пошла к двери.

Мирослава заторопилась за ней и им в спину долетели слова тётушки:

— Надежда порой спасение, а порой что та злоба - только душу травить и может. Что для тебя твоя надежда, Ядвига?

Ядвига не ответила и вышла из избы. Мирослава потопталась у выхода и сказала тётушке:

— Не злись на неё тётушка, знаешь же какая она бывает, когда разговор о матери её заходит. Всё не может никак смириться, что та оставила её просто так. Ответы на вопросы свои ищет и не может душа её успокоиться.

— Слепа её упёртость, вся в мать, — вздохнула хмуро тётушка и залила гречиху водой, поставила в печь. — Иди за ней, чтобы дров не наломала и новых колец не насобирала, а то без рук останется.

Мирослава кивнула, поклонилась тётушке и выскочила за дверь вслед за сестрицей.

А знахарка лишь глянула в печь на огонь, что облизывал жадно дрова и увидела всё ту же судьбу, что ждала их всех и помешать тому случиться никто был не в силах. Путь был намечен и никому не воспротивиться, никому не свернуть, пока защитница леса эту судьбу в руках держит упрямством своим.

— Значит, быть посему, — знахарка крепко сжала в руке плохие зёрна гречихи и скормила их в оплату жадным языкам пламени.

_______________________________

Всем снова привет и спасибо, что вы со мной и читаете историю Ядвиги:)

Следующая прода будет на следующей неделе в понедельник, я хорошо расписалась в последнее время:) в эту жару на улицу невозможно даже выйти, когда в тени +40 - дышать уже невозможно, поэтому днём не выхожу под пекло и пишу;)

Приятного чтения,

Ваша Лиза!

Глава 11.2

Ядвига шла напролом в лес, не разбирая дороги, куда глаза глядят. Деревья послушно расступались прокладывая новую тропу по её воле. В руках она сжимала фигурку и не хотела отпускать ни её, ни мысли с надеждой на то, что это подсказка, которая поможет отыскать её мать. Тяжело было юной защитнице, что всю жизнь ждала возвращения матери, свыкнуться с мыслью, что нет той больше на белом свете. Не могла она в это поверить, потому как душа не чувствовала потери, не чувствовала, что больше нет той связи, что связывает мать и дитя. Потрогать нельзя никак, но она будто знала, что где-то там далеко-далеко тянется между их сердцами общая ниточка.

Ядвига остановилась резко и похлопала рукой по груди, где быстро и тревожно билось сердце.

— Чувствую, жива она, — она подняла фигурку к глазам и посмотрела на аккуратное личико, длинную косу и серьёзный взгляд, которым мастер наградил её лик. — Не верю и не хочу верить словам ничьим.

Но, стоило Ядвиге лишь чуть-чуть лучше всмотреться в вырезанный лик, чтобы понять, что тот не похож на материнский. Что-то отдалённо напоминало, но общие черты будто были ей незнакомы.

Сомнения овладели её душой, затем подкрался страх и отчаяние.

Совсем уныла Ядвига, стала винить себя в том, что не запомнила лик материнский, что была слишком мала и не могла остановить матушку.

Она упала на колени и заплакала, обнимая безмолвную фигурку.

— Ядвига, — осторожно и со страхом позвали из-за спины. — Давай уйдём отсюда.

Ядвига обернулась и увидела позади испуганную запыхавшуюся Мирославу и за ней волка - верного слугу Лешего, который приближался к ней, оскалив пасть, глядя мимо неё куда-то вперёд.

Ядвига только сейчас обратила внимание, что вокруг нет больше деревьев, только скалы и каменистый спуск.

Она резко посмотрела вперёд и увидела перед собой меч, золочёную прозрачную стену, а за ней старика в тёмном длинном плаще, который смотрел на неё свысока с удовольствием и наслаждением.

Ядвига поднялась с колен, неотрывно смотря в глаза старого духа.

— Как же сладко твоё горе для моей души, — проскрипел старческим голосом Кощей и тяжело вздохнул. — Эх, жаль прикоснуться не могу и забрать твоё горе себе, освободить твою душу. Хочешь, защитница, помогу тебе облегчить боль, забыть печали и беды?

Ядвига смотрела в его глаза и будто падла всё дальше в темноту. Сначала она пугала, затем обнимала непроглядной толщей, в которой можно было забыться, освободиться.

Волк позади прорычал, схватил её зубами за сарафан, резко рванул к себе.

Ядвига помотала головой и будто очнулась от гиблого сна.

— Твоё горе привело тебя ко мне. М-м-м, есть в тебе то, что сладко мне, аж на губах остаётся сладкий привкус твоих слёз, но портит всё твоя горечь, её в тебе больше. Пока.

Его змеиная улыбка могла бы убивать, столь жутко становилось от неё.

— Хочешь знать ответы на свои вопросы? Так я помогу, только отпусти и я тебе всё расскажу, потому как я точно знаю в каком из миров сейчас твоя мать.

— Не слушай его, пойдём, — подала голос Мирослава и протянула к Ядвиге руку, боясь подойти и оттащить её.

Ядвига посмотрела на полные ужаса и страха глаза Мирославы, на её трясущиеся пальцы и снова повернулась к Кощею.

— Нет, — Ядвига утёрла влажные дорожки слёз на щеках и о другом спросила, не поддалась его манящим речам. — Лучше скажи, пришлые люди - твоя работа? Зло сочащееся в лес тоже ты призываешь?

— Да как я могу? Я же здесь сижу, никуда не хожу, — он явно насмехался над Ядвигой. — Кстати, а что это у тебя в кармашке? Неужто подарок для меня принесла?

Ядвига сжала в руке поясной мешочек и почувствовала внутри кольцо. Глаза старого духа заблестели, стал он сам похож на змея с раздавленным языком и клыками и подошёл к стене вплотную.

— Дай его мне, зачем тебе с ним возиться? Всё равно ведь ещё не можешь ты победить человеческую тьму в металле и камне, только душу травить почём зря, у меня ему всяко лучше будет, сохраннее.

Ядвига отошла назад, развернулась и пошла прочь, взяв за руку Мирославу.

— Я буду ждать тебя, ты ещё подаришь мне сладость твоего горя! — кричал ей вслед злой дух.

Дошли они до подножия в молчании, а как скрылись в чаще под кронами деревьев, встретил их Леший. Смотрел он на Ядвигу с укоризной, но в то же время с печальной теплотой.

— Идём, — коротко сказал он и пошли они все вместе через чащу к самому краю леса, где текла безудержно река и несла в себе силу и жизнь.

— Прости меня тятенька, Мира, — Ядвига посмотрела на Лешего, на всё ещё тревожную Миру. — Я не могу смириться с тем, что нет моей матушки, чувствую, что жива она.

— Жива, али нет, но она ушла, — Леший старался говорить мягче, но слова эти вырвались, словно удары топора для Ядвиги. — Отреклась, оставила и ушла. Куда мне неведомо. Лишь знаю я, что за лесом ждала её смерть и здесь она после себя оставила лишь тебя. Ни в озере, ни в лесу, ни в горах ответов ты не найдёшь, Ядвига.

Ядвига старалась сдержать слёзы и всхлипы, но они предательски катились по щекам и горло сжимало с неведомой силой.

— А как же это? — прошептала она, протягивая тяте фигурку.

Он осмотрел её хмуро со всех сторон и вернул Ядвиге.

— То лишь людская игрушка.

Надежды Ядвиги с каждым разом разбивались всё больше, как глиняный горшок, который разбивали до мельчайших осколков.

— А как же солнце и луна?

Последняя надежда ещё теплилась в душе юной защитницы. Она показала Лешему знак на фигурке и матушкин медальон.

Леший хотел дотронуться до цепочки, которую прежде носила Василиса, но не решился, отдёрнул руку и напоследок лишь обронил:

— Коли мертва, ждать более некого, коли жива - вернётся сама, а нет, то и ждать не нужно. Но тот, от кого она бежала, не пощадил бы её там. Займись лучше камнем и кольцом, надо вытравить это зло, чтобы более не тревожило горы своим присутствием в лесу, да за людьми следи, а то так и норовят сюда сунуться.

Леший обернулся волком, лизнул щёку Ядвиги, по которой катились слёзы, уткнулся лбом в её лоб, разделяя горе и убежал в лес со своим верным волком.

Ядвига села на зелёную траву у берега, погладила фигурку по голове, тоскливо глядя вдаль на мир, где жили люди со своими распрями и радостями.

— Слова Лешего не спасают, а режут, но он прав, — сказала Мира, присаживаясь рядом с Ядвигой и обнимая её за плечи.

Ядвига кивнула, но осталась при своём мнении.

— Я знаю, что всё это не просто так. Я найду ответы.

— Он же сказал, что здесь ничего ты не найдёшь, неужто к злому духу пойдёшь?

— Нет, этому змею поддаваться нельзя, я найду ответы там, — она указала пальцем вдаль, где жили люди.

Мирослава испугалась.

— К людям пойдёшь?!

— Коли надо будет, пойду.

Мирослава сидела и не узнавала сестрицу. Столько всего она совершила в последние дни, что тревога за неё усилилась во сто крат и как остановить её Мирослава не знала. Да и как можно было остановить валун, катящийся с горы? Это рано или поздно случилось бы, ведь душа ребёнка, ищущая мать не знала преград.

— Силу же потеряешь, — прошептала лишь Мирослава. — Не защитишься там без неё, а вдруг враги твоей матушки и тебя дожидаются? Не пощадят же! А лес на кого оставить решила? Акромя тебя некому злу помешать выйти в мир.

Ядвига порывалась прямо сейчас ринуться к людям и искать. Эмоции управляли ею, а не она ими, но Мирослава была права. Опрометчивость здесь никому не поможет, а злой дух того и ждёт, что побежит Ядвига по воле своих желаний бездумно.

— Ты права, — Ядвига посмотрела на бегущую реку, которая шептала и нашёптывала ей о всём, что видела и слышала на пути своём, о коровах, что пили воду обесточили внизу в людском селе, о рыбаках, что ловили рыбу, о трёх людях, что совсем близко шли в берёзовой роще.

Ядвига посмотрела на больной палец с обожённой кожей и решила схитрить.

— Начнём с курицы.

— С курицы? — непонимающе спросила Мирослава.

— Первый долг отдавать надобно.

— Так ты курицу что ли должна Лисице? — спохватилась Мирослава.

— Ага.

— Утопила бы тебя саморучно в речке! — тревога Мирославы вырвалась злостью на сестрицу. — Где ты её возьмёшь-то? Тётушка ни в жизни тебе не отдаст.

Ядвига встала, спустилась к реке, чтобы умыться и охладиться в талой воде.

— Идём, покажу, — Ядвига вышла на берег, подхватила фигурку и сестрицу за руку и пошли они сквозь чащу к другой стороне леса, куда уже пришёл Ярослав с Ярополком и Николой.

_________________________

Всем привет:) вот и прода, а следующая будет на следующей неделе:) радую вас и сама радуюсь, что в этот раз могу писать быстрее и чаще. Спасибо за поддержку! Ваша, Лиза!

Глава 12. Друзья или враги?

Ярослав стоял у уже привычного места у края леса. За всё время как они приходили сюда, в траве меж деревьев уже протоптали тропу и перед кромкой леса появилась небольшая вытоптанная полянка с потухшим кострищем.

— Скоро здесь избу построю, — сказал Ярослав и огляделся вокруг. — Соседка мне больно приглянулась, да и место хорошее, тихое, до речки недалеко, самое то для дома.

Ярополк пришёл с топориком, повязанным на поясе, заместо утерянного меча. Лицо его было хмурым и таким же наблюдательным, как и прежде.

Никола сел на траву рядом с ним, сорвал травинку, закусил зубами, осматриваясь кругом, утирая тёкший по вискам пот.

День был жарким и сухим, безветренным. Конец месяца червеня в этом году совсем не радовал дождями и грозил засухой на полях.

— На кой тебе сдался здесь дом? — спросил Ярополк.

— А чтобы Ядвига не заскучала по мне.

Ярополк фыркнул со смеха, ямочки на щеках разогнали его серьёзность и хмурость ясной улыбкой, которая не так уж часто появлялась на лице бравого воина.

— Бедная девка, ты любого достанешь, лишь бы волю твою исполнили.

— В лес мне не просто так надо, вопросы у меня к ведьме имеются, да и колечко моё она к своим рукам прибрала, негодница та…

— Не прибрала, а забрала, чтобы душу человеческую спасти, — перебила его Ядвига, явившись меж высоких деревьев прямо у края и не одна.

Все три молодца обернулись на её голос и Никола с испуга или по привычке спрятался за ближайшее укрытие, каким оказалась спина Ярополка.

— Значит, твоё то кольцо? — она покрутила в руках золотое украшение с вырезанным солнцем, дразня Ярослава.

Ярослав промолчал, но глаза прищурил, и стал думать, как забрать отцовский подарок, но решил прямо спросить:

— Отдашь?

— Что забрала - то моё, — Ядвига продолжала улыбаться и дразнить.

Ярослав сделал шаг к ней и из леса вышла и встала рядом с Ядвигой ещё одна девица. Белокурая, в белом платье с синей вышивкой и такими ясными голубыми глазами, что не возникало сомнений, что она ещё одна ведьма этих лесов.

Она смотрела не так смело, как Ядвига, скорее настороженно, молчаливо угрожая, придерживая пояс, на котором висел меч Ярополка.

Ярослав сделал шаг назад, не зная чего ожидать от двоих девиц.

— Ну, чего опять надобно? Мало вас нечисть за мягкое место покусала? — Ядвига улыбнулась, глядя им в лицо, и убрала кольцо.

Ярополк снова нахмурился, глядя на свой меч, повязанный на поясе у белокурой девицы. Он по привычке хотел обхватить рукоять меча, но рука прошла мимо и легла на топор.

— И много вас там таких красивых? — спросил Ярослав, возвращая Ядвиге хитрую улыбку.

— Много, — сказала Ядвига и вернулась к вопросу. — Так чего надобно? Снова помощи просить станешь, а потом слово нарушишь?

Улыбка сошла с губ Ярослава и заговорил он серьёзно.

— Что помощи ищу - то правда, ответы на вопросы свои, да души успокоение, а говорят лишь в лесу душу излечить можно.

Ядвига прищурилась слегка, улыбаясь губами, понимая свою силу и превосходство, что не может никто войти без дозволения её и Лешего.

— А чего ж один не пришёл, а со свитой? — спросила она, указав на Ярополка, который не сводил глаз с белокурой девицы и на Николу, который прятался за ним, с любопытством поглядывая на лесных девиц, из-за его плеча. — Боишься?

— Я?

Ярослав усмехнулся, упёр руки в бока и ленивой походкой начал подходить к Ядвиге. Она храбрилась или и в правду его не страшилась и спокойно стояла, сложив руки на груди, авось была уверена, что он её не тронет, ведь сама она тоже пришла не одна, а с подругой. И неизвестно, что эта девица сотворить могла, хоть и читался в её глазах испуг, но она не отступила назад и даже глаз не опустила, лишь щёки покрылись румянцем от прямого взгляда Ярослава на неё.

Ярослав решил не дразниться и поумерил свой пыл и ярость оттого, что не всё даётся ему легко в этом наказе от отца.

Он остановился за пару шагов от границы, что разделяла два мира: людской - такой светлый солнечный, манящий и лесной - тёмный, холодный и неприступный.

Вот только из них двоих Ядвига больше подходила миру людей, нежели он, такой холодный и жёсткий. Она сияла, как солнце, в глазах Ярослава. Яркие зелёные глаза, улыбка и веснушки на лице говорили о том, что она никак не могла творить зло, но внешность обманчива и он лишний раз себе напомнил об этом и, улыбаясь, ответил:

— Ты тоже я смотрю, в этот раз с подмогой, — он кивнул в сторону её подруги. — Спасибо, что не с той, что на болотах меня давеча встретила, а то я боялся, что она меня не отпустит, пока добрый кусок не откусит. Кстати, сапоги свои ищу, у тебя не оставлял?

Ядвига задорно рассмеялась и заразила смехом белокурую девицу, которая старалась сохранять серьёзность, но не смогла сдержаться и прикрыла ладонью рот, чтобы скрыть улыбку.

— А ты забавный, — ответила Ядвига и опустила сложенные на груди руки.

Ярослав внутренне обрадовался этой перемене, у него получалось расположить девицу к себе.

— Ну так что, излечишь мою душу?

— А что с ней?

— Да вот думаю, что одна ведьма лесная в первую нашу встречу что-то со мной сотворила, и теперь я ночами спать спокойно не могу, мысли забытые в голову лезут, в груди свербит и жуткий гнев порой одолевает, что держать себя в руках сил нет.

Весёлость Ядвиги поубавилась и она спросила уже без шуток:

— Правда то, что кольцо это твоё было, что крестьянского парня чуть не сгубило?

Ярослав тут же уловил перемену и собрался.

— Моё.

— Надевал ты его после первой нашей встречи?

— Надевал, — Ярослав прищурился и задумался о кольце. — А что с ним?

Ядвига протянула к нему руку ладонью вперёд и приказала:

— Подойди.

Весёлость меж ними также быстро исчезла, как и появилась, уступив место смущению и решимости обоих.

Никола, съедаемый любопытством, вышел из-за спины Ярополка и следил во все глаза за Ядвигой и Ярославом. Ярополк, наблюдавший за ними позади Ярослава подошёл ближе, не выпуская из руки топорище, встал по правую руку от княжича и приготовился защищать.

Белокурая девица отреагировала на приближение Ярополка и встала точь-в-точь, как Ярополк но со стороны Ядвиги и не спускала с него сурового взгляда. Такая хрупкая, нежная и смелая.

— Без чудес и злого ветра? — спросил Ярослав.

— Без оружия и злых намерений? — не осталось в долгу Ядвига.

Ярослав чувствовал, как между ними просквозил ледяное мановение недоверия друг другу, несмотря на недавнее веселье.

Он повернулся к Ярополку и кивнул головой в сторону и тот нехотя, но послушно сделал шаг назад.

Белокурая девица, словно его отражение отошла от Ядвиги и Ярослав посмотрел Ядвиге в глаза.

Она смотрела прямо, не скрываясь и не пряча глаз. Он смотрел в ответ, открыв свои мысли и душу. Внутри он словно молился: «Увидь меня, посмотри, уйми мои тревоги, помоги…»

Ярополк крепко сжимал топорище и не двигался, готовый в любой момент сделать выпад. Белокурая девица смотрела прямо на Ярополка, готовая защитить в любой момент Ядвигу, а Никола позади всех затаил дыхание и с ужасом наблюдал за происходящим.

Не отрывая взгляд от глаз Ядвиги, Ярослав сделал два шага вперёд и её ладонь упёрлась в его грудь, в то самое место, где билось сердце.

Вокруг будто всё замерло. Их окутывала напряжённая тишина и даже кузнечики перестали разом петь свою весёлую песнь в траве, птицы сели на ветки и молча наблюдали за ними, даже казалось, что сам ветер остановился.

Ядвига смотрела на Ярослава снизу вверх, два мира соединились в этом мгновении на границе Тёмного леса.

Ярослав закрыл глаза и выдохнул, отпуская напряжение, что сковывало его руки и ноги.

Когда он открыл глаза, то увидел, что ладонь Ядвиги светится, как солнце, переливаясь золотым светом, а она неотрывно смотрит в самое его сердце и её глаза переливаются зеленью, вторя свету ладони.

Ярополк сбоку хотел сделать шаг вперёд, но Ярослав вытянул руку, приказывая оставаться на месте.

Прошло не дольше пары мгновений, как подёрнутые дымкой глаза Ядвиги моргнули и волшебный свет из глаз и ладони тут же исчез.

Всё вокруг вернулось на круги своя, кузнечики продолжили песнь, ветер зашумел в кронах деревьев и птицы взлетели в небеса.

Ядвига отняла ладонь от груди Ярослава и вокруг них все зашевелились, как и природа вокруг. Ярополк наконец отпустил топорище и перестал хмуриться. Белокурая девица, не спускавшая с него глаз, вдруг опустила глаза и залилась румянцем и посмотрела на Ядвигу.

Та будто увидела что-то страшное и так и смотрела в грудь Ярослава.

— Ты можешь мне помочь? — тихим шёпотом нарушил молчание Ярослав, не отрывая взгляда от Ядвиги.

— В лес я тебя не пущу, — прохрипела Ядвига и откашлялась.

Ярослав молчал, ожидая что ещё она ему скажет. Молчание затягивалось, но Ярослав не торопил Ядвигу, потому как видел, что ранее весёлая и задорная девица чем-то сильно встревожена.

— Что ты увидела?

— То, что травит твою душу, как извне, так и изнутри, — Ядвига зябко поёжилась и сделала шаг назад.

— Не уходи, — Ярослав протянул к ней руку. — Я напугал тебя?

Она помотала головой и быстро сказала:

— Приходи завтра, я дам ответ.

Ярослав заметил, как на глаза Ядвиги навернулись слёзы и она резко развернулась и пошла вглубь леса.

Белокурая девица напоследок посмотрела на молодцев таким гневным взглядом, будто хотела отчитать за то, что обидели её подругу и побежала вслед за Ядвигой.

Ярослав в этот раз решил послушаться и так и стоял возле границы и смотрел Ядвиге в спину, пока в один миг не увидел, как она с её подругой растворилась в воздухе, будто и не было их.

— Что будем делать? — подал голос Ярополк.

— Никола, сбегай домой за едой на ужин, — обратился к нему Ярослав и Никола мигом помчался в село. — Остаёмся на ночь. Я буду ждать её здесь.

Герои (визуалы)

Сегодня я хочу поделиться с вами артами с главными героями моей истории:)

Обещаю, что я допишу 12-ю главу и в этом месяце я опубликую через неделю продолжение. По личным причинам пишу сейчас не так быстро, потому что хочу закончить один проект и, если честно за июль немного подустала писать три истории параллельно (есть ещё две истории, которые публикуются не здесь, но скоро они придут и сюда) поэтому порадую вас картиночками, чтобы больше не возникало путаницы между Ярополком и Ярославом;)

ЯРОПОЛК

ВЛАДИМИР

МИРОСЛАВА

ЯРОСЛАВ

ЯДВИГА

Увидимся через неделю, Ваша Лиза!

Глава 12.1

— Ядвига! — звала позади Мирослава, но Ядвига шла не разбирая дороги, лишь бы укрыться где-нибудь, ей хотелось спрятаться, зарыться в самый дальний угол и плакать. — Погоди же ты!

Они вышли к Девичьему озеру и Ядвига села на бревно в тени деревьев.

— Фух, — Мирослава облегчённо выдохнула, рухнула на бревно рядом с сестрицей и подтащила тяжёлый меч. — Ну хоть, не к злому духу вышла на сей раз и на том спасибо.

Вода озера тихо плескалась и накатывала легкими волнами на берег.

Ядвига обхватила себя руками и смотрела под ноги. Мирослава сидела рядом, давая возможность сестрице успокоиться и с новыми силами поведать об увиденном.

Из озера показались русалки. Они с любопытством поглядывали на своих гостей, смеялись и перешёптывались, но на берег не выходили.

— Я не смогу, — через какое-то время прошептала Ядвига.

Мирослава посмотрела на сестрицу.

— Ему будет ещё тяжелее, чем мне.

— Что ты увидела? — шёпотом спросила Мирослава.

— Смерть, — сказала Ядвига и слёзы полились новым потоком и она заговорила надрывно и тяжело. — Он видел смерть, он стоял и видел, как отец убивает его матушку. Столько крови, столько боли. Его душа кричала, пока он стоял по приказу отца и молча смотрел.

Мирослава закрыла рот ладонями в ужасе.

Ядвига содрогалась в рыданиях.

Они сидели так, пока сумерки не накрыли лес и туман стал выползать из озера, словно его дух. Он обвился вокруг Ядвиги, обнимая, заволакивал её в свои холодные щупальца, скрывая за ними небо и всё вокруг, а затем также неожиданно и быстро схлынул и укрыл собой весь лес вокруг, оставив двух сестриц сидеть на бревне в сырых одеждах от его влаги.

У воды начали появляться светлячки и Мирослава с Ядвигой не сразу заметили, что из воды к ним вышла Дана и присела рядом на бревно.

— Это было ужасно, — вымолвила наконец Ядвига совсем тихо. — Но он ничего из этого не помнит.

— Как?

— Я не знаю, но когда я прикоснулась к нему, то думала, что увижу свет души и злобу, что снова проникла в его душу от кольца и сначала так и было. Я почувствовала холодное сияние его души и снова увидела черноту в груди, но она не трогала меня, лишь кружила вокруг чего-то и будто что-то защищала. В прошлый раз такого не было и я потянулась силой к ней, она отступила и я увидела в его душе чёрный огромный застывший камень из такой же злобы, я прикоснулась к нему своим светом и увидела этот кошмар. Он будто сам закрыл в себе эти воспоминания, заморозил, чтобы не погрузиться в эту тьму. В ней столько гнева, беспомощности, отчаяния, любви и ненависти.

Мирослава гладила Ядвигу по спине и пыталась успокоить.

— Так страшно, — всё причитала та и ещё долго не могла успокоиться.

— Могу я помочь тебе, защитница? — задала Дана вопрос своим мелодичным голосом и стала заплетать свои длинные волосы в косу.

Ядвига посмотрела на неё и спросила, ничуть не удивившись её появлению, в отличие от Мирославы, которая крепче схватилась за руку Ядвиги:

— Можно ли вернуть человеку его воспоминания?

Мирослава дёрнула её за рукав и встряла в разговор:

— Ты уверена, что он этого не помнит?

Ядвига кивнула и снова обернулась к русалке:

— Утерянные или запечатанные? — просила та.

— Запечатанные.

Дана замерла, с любопытством посмотрела на Ядвигу и просто ответила:

— Человек сам распоряжается своими воспоминаниями. Коли решила так его душа, что забвение лучше, чем помнить, то тут уж ничего не поможет. Покуда он сам не захочет вернуть себе то, что сам же и спрятал в глубине души.

— Но почему же все русалки до сих пор не отыскали свои жемчужины на дне и не освободились от вечных мук, раз стоит только захотеть?

Дана усмехнулась, отбросила косу за спину и взяла Ядвигу за руку.

— Эх, дитя, было бы всё так просто, — она печально взглянула в её глаза. — Он хозяин своей души, своего тела, а русалка разделяет душу и тело, отрекается от всего мирского, от всех воспоминаний, от всего, что делает её человеком и будто и не было ничего. Наши воспоминания на дне, а его у него во власти.

Ядвига задумалась над словами Даны и решительно поднялась.

— Я поняла, я поняла о какой помощи он просил. Его гнетёт это, тревожит, пусть и спрятаны воспоминания в глубине души, но от этого он же не перестал чувствовать? И кольцо как-то связано с этим, нужно выяснить откуда растут корни. — в ней проснулась решимость и она поклонилась Дане. — Благодарю тебя, хозяйка Девичьего озера.

— Иди, дитя, — она благодушно улыбнулась и резко накатила на неё из ниоткуда волна озёрной воды и забрала назад свою владелицу.

Мирослава подняла ноги и меч, чтобы не промочить их в воде, смотря вслед уходящей в густой туман воде.

— Сколько живу, всё диву даюсь, каких ещё чудес я не видывала в этом лесу, — тихо проговорила она.

— Отведу тебя домой, а то тётушка снова разозлится, что я тебя по ночи одну отпустила.

— А ты как же?

— Дело у меня есть ещё.

— Я с тобой! — Мирослава воинственно встала с мечом в руках, от тяжести которого чуть не упала. — Ты же к краю пойдёшь, к нему, а вдруг они ушли?

Ядвига опустила руку в стелющийся туман и увидела слабое сияние холода у самого края.

— Не ушли они, тут остались, вижу.

— Тогда я точно с тобой!

Ядвига скептически посмотрела на сестрицу, а потом решила:

— Так и быть, заодно и меч отдашь.

— Кому? — оторопело спросила Мирослава и смутилась.

— Другу его, у кого забрала я, мне ж нельзя из леса выходить, — Ядвига зачерпнула ладонями воздух, будто воду из бочки, чтобы умыться и тут же из озера поднялась вода, заполнила её ладони и Ядвига умыла заплаканное лицо.

— Прямо так выйти и отдать? — с ужасом громко прошептала Мирослава.

— Да, — ответила Ядвига и направилась в лес.

Мирослава подхватила меч, чтобы удобнее было бежать вслед за сестрицей и схватила её за локоть. Ядвига развернулась к Мире и удивлённо подняла брови:

— Вот так просто дозволяешь? — в голос Мирославы проник трепет, он слегка дрожал.

— Ты не ручной зверёк, а я не твой хозяин, я сказала, что если он сам придёт, то противиться не стану, потому иди к нему, коли сердце просит.

Мирослава нервно сглотнула и чтобы наверняка, уточнила:

— Но он ведь не сам явился, а с Ярославом, с другом своим пришёл, а не ко мне.

— Он пока своего друга защищать порывался, от тебя глаз не отрывал, — Ядвига слегка улыбнулась и разжала хватку Мирославы, которая уже не замечала того, как крепко она сжимает руку сестрицы от переполняющих её эмоций.

— Потому что я была с мечом.

— Потому что ты едва не падала под его тяжестью, а он не столько Ярослава кинулся бы защищать, сколько тебя поднять.

— Или чтобы меч свой вернуть, — Мирослава замотала головой. — Не дари мне надежду, не дари, Яжка, слишком больно будет разочароваться.

Ядвига прикоснулась к ближайшему стволу дерева.

— Ты права, прости, — она повернулась к лесу и пошептала. — Куда сердце зовёт её отведи, к тревогам моим путь проложи.

Мирослава перехватила меч поудобнее и перед девицами открылся путь среди зарослей кустарников.

Сестрицы взялись за руки и ступили на тропу.

_______________________________

Дорогие читатели, спасибо, что вы со мной и продолжаете читать мою историю!

Это лето так меня вымотало, что я заболела под конец сезона и вынуждена уйти на больничный, чтобы не разболеться ещё сильнее. До завершения этой главы осталось немного, но обещаний давать не буду, надеюсь на скорейшее выздоровление и понимание :)

Сегодня такой короткий кусочек продолжения, надеюсь вам понравится и вы наверняка догадываетесь, что скрывают забытые воспоминания Ярослава. Буду рада вашим предположениям в комментариях, делитесь мнениями, я буду очень рада прочитать ваши впечатления :)

С благодарностью, Ваша Лиза!

Глава 12.2

Ярослав сидел, оперевшись спиной на ствол высокой сосны и смотрел на огонь, что развели на прежнем месте Ярополк с Николой. На палочках они жарили куски хлеба и ели, принесённое из дома варёное куриное мясо. Видимо, Ефросинья настояла, чтобы было хоть что-то съестное.

Ярослав усмехнулся и почувствовал холодное прикосновение к спине и рукам. Он осторожно обернулся и увидел приплывший туман, который ластился к нему, словно пёс. Накрыл его спину влажной непроглядной стеной, холодный воздух коснулся лица и оставил на ресницах крупинки воды и также неожиданно отступил снова в лес и лишь стелился совсем рядом, но больше не прикасался.

Ярослав поёжился от влаги и холода, будто из колодца повеяло на него стужей. Вытер лицо и снова посмотрел в сторону своих провожатых. Ярополк прищурившись смотрел на друга верного и будто спрашивал взглядом: «Всё в порядке?»

Ярослав кивнул и сказал громко вслух:

— Мне мяса оставьте!

— Так идите есть, — пригласил его Никола. — Так и до утра же можно прождать, а вдруг она аж до полудня не явится?

— Придёт, — уже тише добавил Ярослав и хотел было покрутить привычным жестом кольцо на пальце. Прикоснулся и вспомнил, что нет уж кольца, отдал и оказалось оно у ведьмы. Ярослав руку в кулак и стукнул по земле.

— Будете? — Никола подбежал к Ярославу с котелком мяса, откуда из-под крышки доносился аромат вкусного бульона.

— Оставь, — вздохнул Ярослав.

— Может, всё же у костра поедите?

— Я дождусь её здесь, в этот раз я не сдвинусь с места и не упущу случай. Иди.

Никола поставил котелок рядом с ним и отбежал к костру, покрутил свой прутик, на котором краюха хлеба слегка подгорела и задымилась. Он вздохнул и продолжил поджаривать хлеб, а Ярополк лишь усмехнулся и протянул ему свежий кусок.

Глядя на эту картину Ярослав улыбнулся и хотел было сам поесть, но какой-то шорох за спиной заставил его замереть, прислушаться. Он обернулся и увидел Ядвигу, стоящую совсем рядом.

Нечеловеческий свет её зелёных глаз мог обмануть человека, она больше походила на зверя в ночи, чем на простую девицу.

Ярослав оглянулся на Ярополка. Тот схватился за топорище и стоял, готовый ринуться в бой, но Ярослав махнул рукой, чтобы он сел.

Ядвига тем временем тоже присела у ствола дерева сбоку от Ярослава. Она оставалась по ту сторону леса, обласканная туманом, а он со стороны берёзовой рощи. Они смотрели друг на друга. Он с надеждой, она с печалью.

— Почему не ушёл? — наконец спросила Ядвига.

— Тебя жду.

И так просто и быстро сорвались с уст эти слова, что Ярослав и сам подивился своей открытости.

Ядвига усмехнулась и смущённо опустила взгляд и посмотрела в сторону Ярополка.

Ярослав обернулся и увидел, как к его другу подошла белокурая девица и протягивала в руках меч.

— Почему отдаёшь? — в свою очередь спросил Ярослав.

— Таить обиды то же самое, что кормить зло, — по-простому ответила ему Ядвига и снова посмотрела ему в глаза.

Ярослав смотрел и не мог отвести взгляда, вспоминая тепло её ладони и ярость первой встречи. Эта ведьма была не так проста и не глупа, как могло бы показаться при виде её миловидной юной внешности, пухлых губ и этих веснушек на щеках и на носу. Она, словно огонь то грела, то обжигала и могла спалить всё и всех до тела своей опрометчивой яростью.

— Ты пришла что-то сказать мне? Или уже решила и готова дать ответ?

Глаза Ядвиги наполнились печалью.

— Лишь ты сам можешь себе помочь, Ярослав.

От своего имени, произнесённого ею вслух, Ярослав покрылся мурашками, будто его снова прошиб озноб от холодного тумана, но тот даже не притрагивался к нему, оберегая покой своей хозяйки.

— Сам? — непонимающе переспросил Ярослав.

— Да, в твоей душе сокрыто то, что тебя тревожит, — она указала пальцем ему на грудь, нервно сглотнула и сказала ещё тише слегка дрожащим голосом. — Я это увидела.

Ярослав молча ждал пока она успокоится, было видно, что её что-то сильно взволновало. Через время она, снова посмотрев ему в глаза, продолжила уже более ровным голосом:

— Ты сам запечатал это в своей душе, видимо, эту боль ты был не в силах принять и прожить тогда.

Ярослав терялся в догадках, но с тех пор, как приехал в Дивное, не переставал чувствовать что-то в своей душе, оно скрывалось внутри, скребло и ныло.

Ярослав потёр грудь, пытаясь унять неясную ему тревогу.

— Не знаю, сможешь ли ты сейчас принять её, но благодаря той боли, зло от кольца живёт в твоей душе. Не убивает, но достаёт всё плохое в тебе из тех запечатанных воспоминаний, питается этим и потому травит и ослабевает дух твой.

Ярослав молчал и заворожённо слушал Ядвигу. Он будто слушал историю своей жизни, прописанную в летописи, будто она ему зачитывает строки, которые он давно позабыл.

— Что ты увидела? — осторожно спросил он.

В её глазах отразился страх, она хотела что-то ответить, но сжала губы и, подумав, ответила:

— Я не должна говорить, это твои воспоминания, ты должен сам вспомнить то, что произошло. Только ты сам можешь отпереть эту дверь в своей душе, потому что сам её запер.

— Ты говоришь загадками, — фыркнул Ярослав, он не верил. — Меня гнетёт что-то, ведь с тех пор как я приехал сюда, чувство стало больнее, острее, но когда ты сказала о кольце, когда от него пострадал Ждан, я думал сначала, что это твоих рук дело после нашей первой встречи, но вспомнил, что кольца на мне в тот день не было. Тогда что?

— Воспоминания. Я не знаю ничего о твоей жизни, но что-то здесь побуждает тебя открыть эту дверь в душе и, если ты хочешь вспомнить, то ты в нужном месте.

— Хочешь сказать, что когда я вспомню, я освобожусь от этого проклятого гнёта в груди?

Ядвига кивнула.

— И тогда кольцо будет не властно над тобой, ведь дух твой очень крепок и светел.

Ярослав не понимал и, наверное, не хотел принять, что он сам же заложник и тюремщик.

— А с кольцом что? — перевёл он тему.

— Кольцо отравлено человеческим злом и склоняет всякого слабого ко злым поступкам. Вот и сейчас на тебе нет кольца, а душа всё равно отравлена, потому как надевал ты его после первой встречи со мной. А оно цепляется за тебя лишь потому, что ты запер в себе всё самое плохое и оно как яд травит тебя, а злу только того и надо, чтобы душа ослабела и погрязла в грехе.

— Сказки какие-то, — Ярослав взъерошил свои волосы.

— Не веришь, — Ядвига спокойно и пристально наблюдала за ним.

— Кольцо отправлено какой-то злобой, что души травит и людей убивает и ты хочешь, чтобы я в это поверил? — Ярослав почувствовал, как поднялась в нём волна дикого протеста. — Кольцо это мне отец подарил, он человек жёсткий, но я ему верю, а как я могу верить тебе, если ты вместо того, чтобы в лес меня впустить, сказки мне тут всякие рассказываешь и небылицы о том, что я что-то запер в себе, что мной питается какая-то гадость, которой не видно.

Ядвига улыбалась.

— Что? — Ярослав в растерянности посмотрел на неё. — Ты смеёшься что ли?

— Это не ты говоришь, — ответила она и протянула сияющую ладонь к его груди. — Давай я покажу и ты сам всё почувствуешь.

Ярослав нахмурился и чуть отодвинулся.

— Вот видишь, — Ядвига опустила ладонь. — Это уже не ты. Ты мне доверился сегодня, открыл душу нараспашку, впустил туда, куда сам боишься посмотреть, а сейчас что изменилось?

Ярослав нахмурился и задумался над её словами. Ведь он и правда верил ей, чувствовал и понимал, что может довериться как днём, так что же его останавливает сейчас? Ему ведь надо попасть в лес, выполнить наказ отца и найти пещеру. Если для этого нужно довериться ведьме, то так тому и быть.

Он выкинул сомнения прочь и подумал о том, что, если он хочет попасть в лес, то ему нужно идти навстречу Ядвиге и довериться, даже,если внутри вдруг всё воспротивилось.

— Твоя ладонь днём не сияла, — ответил он и потёр лицо, чтобы очнуться, чувствовал он себя так, будто навеяли на него морок.

Ядвига снова протянула ладонь, которая более не сияла в темноте словно луч солнца.

Ярослав развернулся к ней ближе и она прикоснулась к его груди, над тем местом, где бьётся сердце.

Веки его налились тяжестью и он закрыл их, оставаясь в сознании, услышал, как тихонько запела Ядвига. Сквозь веки он почувствовал тёплый свет, как от солнца, что грел его лицо и грудь.

Не нести в себе зло, а лишь солнца добро.

Отринь всё то зло, что в тебе говорит,

Душу очисти и на мир посмотри.

Хочу я помочь, хочу я спасти.

Душу открой и в ответ оглянись.

Твой свет так красив, ты его не гаси.

Дай ему расцвести.

Ярослав нервно сглотнул и почувствовал, как недавнее сомнение, страх и недоверие смывает тёплой волной в душе. Его сознание накрыло, что-то давнее, что-то светлое, еле уловимое: чей-то далёкий детский смех, тепло очага или постели, что накрывает с головой и куда хочется вернуться, но это тепло живое и настоящее.

__________________________________

Сразу порадую вас продолжением!:)

Глава выходит действительно большая, объёмная для описания одного вечера, но мне нравится что она получается уютной, ведь дальше начнутся очень активные сцены и появление антагониста.

И, если вы ещё не подписаны на меня, то подпишитесь, чтобы поддержать меня и мою книгу.

С благодарностью, Ваша, Лиза! :)

Глава 12.3. Мирослава

Когда у края леса Ядвига, укутанная туманом, отпустила руку сестрицы и пошла к сидящему в темноте у ствола Ярославу, Мирослава осталась одна. Она нервно сжимала рукоять тяжёлого меча и смотрела ей вслед, гадая что может получиться из их затеи и правильно ли привечать пришлых людей, даже если эти молодцы не кажутся врагами. Даже если милы сердцу.

Она не оглядывалась, но чувствовала, что око лесного духа повсюду с ними, наблюдает и смотрит, но отчего-то не вмешивается, не пытается остановить, али предостеречь, как прежде и всегда. Отчего бы? Почему?

И оказалась она, как часто то бывало, права. Пара мгновений прошли, как в стороне показался волчий взгляд в темноте. Мирослава склонила голову приветливо, волк ответил лёгким кивком и пошёл вдоль границы осматривать владения.

Мирослава вздохнула тяжело, решив после рассказать о слуге Лешего Ядвиге, и пошла вдоль деревьев чуть дальше, чтобы выйти поближе к костру и светловолосому воину с крепкой косой.

Она терялась и тревожилась, страшилась подойти, заговорить. Она ещё помнит его предостерегающий, настороженный, прямой взгляд светло-голубых глаз, словно сами воды реки пролились в его очи.

Мирослава не смогла вымолвить ни слова, когда стояла рядом с Ядвигой днём, лишь отвечала открытым взглядом на его взгляд. Они смотрели друг другу в глаза и будто слова не нужны были, чтобы вести разговор.

Она сделала глубокий вдох, крепко сжала в руках ножны, резко выдохнула и решительно вышла прямо из лесной чащи к горячему свету костра.

Мирослава и не думала остаться незамеченной опытным воином и смело встретила его прямой взгляд.

Она подошла к двум молодца, не отводя взгляд и протянула ножны с мечом Ярополку.

Никола уставился на неё как на чудо какое, раскрыл рот и прошептал то ли в ужасе, то ли в благоговении али от удивления:

— Не может быть, она выш…

Одно лишь движение руки воина и Никола замолчал, захлопнул рот.

— Мы возвращаем твой меч, добрый молодец, — тихо произнесла Мирослава, протягивая воину ножны с мечом. — Благодарим за твою доброту и отвагу, нам чужого не надо, лишнего не берём.

— Благодарю, красна девица, — ответил воин глубоким грозным голосом, 20.08.2025 которым привык приказывать. Но звучал он не грубо, твёрдо и мягко.

Ярополк поднялся с земли и осторожно коснулся ножен, то ли осторожничая, то ли боясь прикоснуться к сжимающим пальцам Мирославы. Она не понимала, что чувствует воин рядом с ней: страх, робость или боевую готовность. Ярополк не отрывал взгляда от её лица и она смущённо отпустила ножны и отошла на шаг назад, переплела пальцы в замок, не зная, куда смотреть и что делать. Веление сестрицы она исполнила, а что дальше? Позволит ли воин остаться с ним? Есть ли у него интерес к ней?

Мгновенье затянулось под треск костра, молчание и пристальный взгляд воина. Мирослава хотела было развернуться и уйти, пока надежда не успела победить гордость, но воин опередил её, спросив:

— Как тебя величать?

— А? — растерялась Мирослава и посмотрела в глаза воина.

— Я - Ярополк, сын Святослава, а ты? Мирослава почувствовала себя спокойно от его мягкого и внимательного взгляда и ответила:

— Мирослава, названная дочь знахарки Клавдии, но она мне больше как тётушка.

— Благодарю тебя Мирослава за то, что меч возвратила, — Ярополк слегка склонил голову в благодарность. — Он отцом мне подарен был, дорог сердцу.

Мирослава улыбнулась.

— Сейчас весь хлеб сгорит, — кашлянул со своего места Никола и Ярополк обернулся к нему, нахмурив грозно брови и Никола поспешил оправдаться, указав на кусок хлеба, который отложил Ярополк. — Ну в самом деле ж, обуглится.

Краюха и в самом деле начала темнеть, от близости с огнём и Ярополк быстро поднял прутик и обернулся к Мирославе.

— Ефросинья хлеб испекла, да такой вкусный получился, угощаю, — Ярополк протянул прутик Мирославе.

Она расцепила пальцы и осторожно протянула руку, взяла дымящийся прутик и просто спросила, пытаясь сохранить улыбку на лице:

— Ваша супружница?

Никола заржал, как конь, и захлопнул ладонью рот, когда Ярополк с яростным взглядом снова к нему обернулся.

Мирослава почувствовала, как щёки запылали вовсе не от жара костра, и опустила взгляд в землю, ругая себя за вопрос.

— Нет, — сказал Ярополк. — То кормилица Ярослава, мы у неё гостим.

— Супружница, — тихо себе под нос посмеивался Никола.

Ярополк поднял с земли ещё один прут и несильно хлестнул Николу по ляжке.

— У-у-у, — протянул Никола, потирая ногу. — Я ж не со зла, забавы ради.

— Помолчал бы уж, шут.

— Да девица вон совсем испуганная, — указал Никола на Мирославу прутиком с куском хлеба. — Того и гляди обратно в лес убежит от такого хмурого, как ты.

Ярополк обернулся к смущённой Мирославе и спросил:

— Боишься меня?

— Нет, — тихо ответила Мирослава. — Сестрица сказала, что ты светишь, аки солнце, значит добрый ты человек.

— Свечу? Это как?

— Души человеческие она видеть может и каждая для неё по-разному выглядит, моя вот ромашкой пахнет.

— Ромашкой, — эхом повторил Ярополк и чуть отодвинулся приглашая к костру. — Садись с нами, поешь.

Мирослава сделала один шаг, затем второй и волнение до того сковавшее её тело потихоньку отпускало. Она села прямо на земь вместе с молодцами, ничуть не боясь испачкать длинный подол, привычная к жизни лесной, босой.

— А моя душа чем для неё светит, али пахнет как-то? — насмешливо спросил Никола, но в глазах того плескалось чистое любопытство.

— Зайцем, наверное, — решила пошутить Мирослава, снова вспомнив детские проделки Николы. — Такой же трусливый, быстрый и юркий.

Никола зарделся, чуть кашлянул, но промолчал.

— Почему зайцем? — серьёзно спросил присевший рядом с Мирославой Ярополк.

Она слегка отодвинулась, боясь случайного прикосновения, которого желала также сильно, как и страшилась. Его взгляд был серьёзен и Мирослава поняла, что Ярополк шутки не понял.

— Он по детству в Зайцев камнями кидал, вот я в отместку и сказала, что сам он вырос на зайца похож.

Взгляд Ярополка просветлел и он улыбнулся.

— Вот оно что, проказничал, значит?

— Подумаешь, с кем не бывало, — пробурчал Никола. — Ну проказничал, разбойничал по детству, так зато самым отважным стал. Первый, кто ведьм лесных в лицо увидал!

— Не ведьмы мы, — поправила строго его Мирослава и протянула прутик с хлебом к огню.

— А кто? — спросил Ярополк, нанизывая кусок хлеба на прут и при этом не сводил глаз с Мирославы.

— Люди, — по-простому ответила она и покрутила прутик, пока хлеб снова нагревался.

Взгляд её привлекло сияние со стороны леса и она обернулась к Ядвиге и Ярославу. Сестрица снова лечила душу молодца. Тот сначала сидел ровно, а затем обмяк и лишь руки Ядвиги держали его, да ствол дерева не давал упасть.

Ярополк резко встал, но Мирослава остановила его, ухватив за запястье. Он резко замер от её прыти и посмотрел вниз.

— Она так лечит. Не причинит она ему вреда, Ярополк, лишь поможет. — тихо сказала Мирослава и опомнившись, отдёрнула руку.

— И как она лечит? — только и спросил он.

— Светом своей души.

Может, было не понятно простому человеку, что сие означает, но Ярополк посмотрел Мирославе в глаза. Что-то искал в них, но видимо не нашёл. Сел.

Поверил, значит?

Обернулся он обратно к Ярославу, и плечи его опустились, расслабились.

Мирослава посмотрела в сторону Ядвиги и увидела, что Ярослав показал рукой что-то Ярополку, видимо успокаивая, а тот уже поднял прутик Мирославы повыше, чтобы хлеб уж точно не сгорел.

Мирослава улыбнулась ему, взяла прутик из его рук и услышала запах тёплого хлеба. Пах тот совсем не так, как те лепёшки, которые пекла тётушка. Этот хлеб пах воздухом, свежестью, теплом, солнцем, чем-то таким родным, но никогда прежде не виданным и не слышимым.

Мирослава сняла загорелый кусок хлеба, надкусила и стала жевать с аппетитом.

— Вкусно? — спросил сидевший рядом Ярополк, который всё посматривал на неё и жарил новый кусочек хлеба.

Мирослава кивнула и стёрла прилипшие к щеке крошки.

— А можно я ещё один кусочек с собой возьму? Хочу сестрицу угостить.

— Можно, — одобрительно кивнул Ярополк и снова бросил короткий взгляд в сторону Ярослава.

Мирослава поинтересовалась:

— Ты так моей сестрицы боишься или всегда так яро защищаешь своего друга?

Ярополк усмехнулся и ответил не таясь, как до того отвечала ему Мирослава:

— Он мне словно брат, привык я его бедовую голову из неприятностей вытаскивать.

Мирослава не удержалась и широко заулыбалась.

— Забавно.

— Что тебя позабавило? — удивлённо спросил Ярополк.

— Я свою сестрицу также стараюсь уберечь от бед разных, куда она частенько спешит попасть.

Ярополк тоже заулыбался.

— Выходит, у нас с тобой одно дело на двоих - близких оберегать.

— Уф-ф, что это у них там? — спросил Никола и взгляды всех обратились к Ядвиге и Ярославу. То ли смеялись, то ли ругались, но Ядвига встала и ушла, а Ярослав, подхватив какой-то котелок пошёл им навстречу к костру.

Мирослава быстро встала и её остановил Ярополк, также, как она прежде, ухватил мягко, но крепко за запястье своей грубой шершавой ладонью.

Мирослава принимала кусок хлеба к груди и испуганно обернулась к Ярополку, который встал и вложил ей в захваченную ладонь тёплый кусок хлеба.

— Хлеб забыла, для сестрицы, — сказал он глядя ей в глаза, и накрыл её ладонь своей большой и тёплой.

Мирослава чуть склонила голову в знак благодарности и с грустью отстранилась, а он удерживать не стал и она убежала в лес, оглянувшись лишь раз, когда забежала за ствол ближайшей сосны.

Ярополк смотрел ей вслед, будто точно знал, что она остановилась и смотрит на него. Ярослав что-то возмущённо говорил, но взгляд Ярополка не отпускал её, пока она совсем не скрылась из виду.

_________________________________

Писала этот кусочек в ночи и с чувством тепла и нежности, надеюсь, удалось передать атмосферу. Но тут уже вам виднее, буду рада узнать, что чувствовали вы при прочтении этого отрывка, делитесь в комментариях ;)

Спасибо, что вы со мной! Ваша, Лиза!

Глава 12.4

Ярослав совсем потерялся в настоящем, погрузился в странный давно забытый сон, откуда не хотелось возвращаться, пока метель не замела всё вокруг, крича истошным женским криком:

— Ярослав!

Он открыл глаза и рвано резко вдохнул, будто вынырнул из холодной глубины зимнего озера.

— Тише-тише, дыши, — сказала Ядвига, всё также упираясь ему в грудь рукой и второй придерживая его за плечо, чтобы он не рухнул на землю.

Ярослав выпрямился, осмотрелся, ища глазами призрака, что приснился ему. Никола смотрел на огонь и прутиком шевелил хворост, Ярополк разговаривал с белокурой девицей, что сидела рядом с ним и поглядывал в сторону Ярослава, готовый в любой миг защитить его.

Ярослав окончательно вынырнул из морока и посмотрел на Ядвигу. Её руки так и остались в том же положении, будто готовые вновь его поддержать, либо атаковать, если придётся.

— Ты как? — напряжённо спросила она, вглядываясь в его лицо.

Ярослав лишь кивнул головой и потёр ладонями лицо, окончательно приходя в себя.

— Что это было? — спросил он и голос его был хриплый, будто связки долго были напряжены.

— Что ты почувствовал? — в свою очередь спросила Ядвига, разглядывая его с любопытством.

Ярослав решил не заострять внимание на то, что она ответила вопросом на вопрос и решил дать ей главенство в этом разговоре, потому ответил:

— Не знаю, — он принялся вспоминать что чувствовал с самого начала. — Сначала было тепло, твоя ладонь грела меня будто изнутри, я услышал какие-то звуки, будто издалека и мне было тепло, а затем резко началась метель, стало холодно, кто-то кричал звал меня так истошно, жутко и я очнулся. Что ты сделала со мной?

— То же что и в прошлый раз, — по-простому ответила Ядвига, пожимая плечами, расслабленно опустила руки на колени и опёрлась на ствол дерева. — Твоя душа снова чиста, но воспоминания всё ещё сокрыты.

— Что значит чиста? — Ярослав нахмурился, не понимая значения её слов.

— Как у пахарского сына, в ней нет больше чужого зла, что впилось в твою душу, словно голодная комариха. Теперь все твои поступки будут идти от тебя, а не от зла в тебе, если только ты сам его в себе не пробудишь.

— Говоришь загадками, ведьм…

— Не позволю, — перебила резко его Ядвига и недовольно посмотрела на Ярослава, толкая его в грудь указательным пальцем. — Не позволю называть себя ведьмой, ещё раз так про меня скажешь и можешь за помощью к лесу не обращаться и друзьям свои передай, понял?

Ярослав приподнял одну бровь и легонько отодвинул её пальчик от себя, сказал:

— Понял.

Ядвига кивнула и сложила руки на коленях.

— Так ты поможешь мне вспомнить? — спросил Ярослав.

Ядвига прищурила взор своих зелёных глаз и сказала:

— Помогу, конечно, чем смогу, но у меня будет ответная просьба.

— Что ты хочешь? Злата? — с готовностью отозвался Ярослав, готовый выполнить любую волю Ядвиги.

Она поморщилась и недовольно посмотрела на него.

— Две просьбы, — исправилась она, потирая большой палец на правой руке.

— Хоть десять!

— И злато своё себе оставь, барин, ни к чему оно мне и лесу.

Ярослав мысленно поругал себя за привычный способ договариваться с людьми, ведь в лесу златые монеты что камни, цены и власти не имеют.

— Так какова твоя цена входа в лес?

Они смотрели друг другу в глаза, Ядвига вскинула подбородок и гордо сказала ничуть не смущаясь:

— Курица.

Ярослав очень удивился и кашлянул в кулак, стараясь скрыть смешок.

— Что, прости?

Ядвига с недоумением, но всё также серьёзно смотрела на него, сложив руки на груди.

— Ку-ри-ца, — по слогам произнесла она, как ребёнку, который не расслышал с первого раза, как правильно произносить слово. — Живая курица.

— Одна? — уточнил Ярослав.

— Да.

— Всего лишь одна домашняя курица? — спросил Ярослав уже не скрывая улыбку.

— Да! — Ядвига начинала злится.

Ярослав весело рассмеялся, а когда посмотрел на надутые недовольные губы Ядвиги, совсем расхохотался, хватаясь за живот.

— Вот уж не подумал бы… — Ярослав попытался взять себя в руки, когда гневные глаза Ядвиги начали светиться вместе с кончиками её волос. — Не злись, хорошо?

— Что смешного? — спросила Ядвига ничуть не подобрев.

— Ничего, я всего лишь удивился, что ты так мало просишь, тогда как крестьяне принесли вам целые мешки всего. Ты же понимаешь, что можешь попросить у меня гораздо, гораздо больше?

Ядвига злиться перестала, волосы и глаза больше не сияли в темноте, но смотрела она на Ярослава, словно на глупое дитя.

— Не смотри на меня так, — смех Ярослава окончательно отступил и он непонимающе посмотрел на Ядвигу в ответ. — Что?

— Жадность - худшее зло, оно безмерно, ему нет конца и края, барин. Я не попрошу ни грамма больше того, что мне нужно, но ты ещё не услышал вторую просьбу.

— Давай, я готов воплотить в жизнь любой твой каприз, — Ярослав немного успокоился, шутливо и гордо ответил Ядвиге, готовый внимать просьбе лесной красавицы.

Ядвига тихо промолвила:

— Девица мне нужна, живая, из плоти и крови, чтобы добровольно в лес прийти согласилась и стала невестой Водяному.

Ярослав опешил, а Ядвига не сводила с него глаз, напряжённо глядя в ожидании ответа, но не смогла сдержаться от язвы:

— Что такое? Все слова разом растерял? Где же теперь твой смех?

Ярослав нервно сглотнул и посмотрел в сторону Ярополка, который чему-то улыбался, слушая белокурую девицу.

— Чего молчишь? Струсил? — снова спросила Ядвига.

Ярослав повернулся к ней.

— Девицу на верную гибель отдать?

Ядвига молча кивнула и потёрла ладонями плечи.

— Где ж я найду полоумную, что согласится добровольно мавкой стать?! — возмутился Ярослав, представив себе, как ему придётся по всему селу девок упрашивать за Водяного замуж выйти или того хуже придётся выкрасть, но тогда это ведь будет не добровольно.

Ядвига сидела, опустив глаза в землю.

— А без неё никак? — в голосе Ярослава прозвучала надежда.

Ядвига помотала головой в стороны.

Ярослав шумно выдохнул и взъерошил волосы.

— А если я такую не найду? — спросил он и начал возмущаться. — Не буду же я вечность ждать, пока появится девка, желающая отдать жизнь водному духу!

— Вечность не надо, — подала голос Ядвига и уточнила. — Курица нужна завтра, а девица через три дня.

— Надо же! — вспыхнул Ярослав. — Да тут ещё и сроки есть! А может и курица нужна не простая?

Ядвига в ответ молчать не стала:

— Смотри сам барин, — она резко встала на ноги, всколыхнула стену тумана юбкой. — Коли хочешь в лес - цену я назвала, выбор за тобой!

С этими словами она резко развернулась и туман скрыл её от возмущённых глаз княжича.

___________________________________

Вот и прода, вот и долгожданное завершение Двенадцатой главы! Ура!

Думаю здесь рада и я и вы, потому что дальше будет чуть активнее :)

И я прошу прощения, что задержала публикацию. Всему виной подготовка к первому сентября, теперь я мама школьника :) Всех причастных с Днём Знаний!!! Родителям желаю сил, терпения и гордости за своих детей. Педагогам лёгкой проверки тетрадей, минимум бумажной волокиты и максимум удовольствия от учебного процесса! Спасибо за то, что вы делаете! А всем, кто учится в школах, универах, колледжах я желаю стремления к поставленным целям, всё в ваших руках и любая мечта - это лишь цель, для достижения которой нужно приложить немало сил и у вас получится! Верьте в себя и наслаждайтесь этим прекрасным временем :)

А теперь к сюжету: Как вам условия Ядвиги? Справедливо? Справится ли Ярослав? Что думаете? И кто помнит какой был срок у Ярослава и Владимира на выполнение приказа отца? Они ещё успевают? ;)

Буду рада вашей обратной связи!

Ваша, Лиза! :)

Глава 13.1 Где твоё благоразумие?

Следующим утром туман расстилался далеко за границы леса после дождливой ночи. Простой туман и волшебный смешались в один морок. Капли росы висели на ветках и иголках пышных елей и сосен. Серёжки берёз бликовали капельками воды в рассветных лучах. Тишина и безветрие вокруг нарушались лишь переливом песен ласточек, чириканьем воробьёв и трелью жаворонков.

— Ко-о-о, ко-ко, — неожиданно громко откликнулась курица в мешке, который опустил на землю Никола.

Ярослав недовольно на него посмотрел и потёр озябшие плечи. Рубаха успела пропитаться утренней влагой и неприятно холодила кожу.

— И где мы должны оставить курицу? — тихо спросил Ярополк, разглядывая лес впереди не с враждебностью, как в первый раз, а с ожиданием.

— У деревьев оставим и будем ждать…

— Опять? — не дослушав, заныл позади Никола.

— Либо в лес войду и лично отнесу, а ты привыкай, Николаша, — попытался приободрить его Ярослав и хлопнул по плечу. — Жизнь служивая не проходит у тёплых печей, да на мягких перинах, она в бою, в пути и лишениях.

Никола уныло посмотрел на Ярослава.

— Понял, Ваше Сиятельство, — печально ответил и поднял с земли мешок с птицей, взвалил на спину и пошёл вслед за княжичем к границе леса через туман, который всё ниже припадал к земле с восходом солнца.

Ярослав немного помедлил перед рядом высоких деревьев, посмотрел на их кроны и забрал мешок с курицей у Николы.

— Дальше сам, — бросил коротко и шагнул в лес.

Ничего не изменилось: птицы всё также встречали утро, туман стелился кругом, солнце всходило, курица недовольно барахталась в мешке.

Сделал Ярослав второй шаг и откуда ни возьмись из-за дерева перед ним вышла Ядвига под руку с белокурой девицей.

Ярослав замер на месте и не смел двинуться, глядя в яркие зелёные глаза напротив. Позади послышался топот Ярополка, который остановился позади Ярослава.

— Пришёл, — удивлённо сказала белокурая девица, глядя на Ярослава, и облегчённо вздохнула.

— Пришёл, — эхом отозвался Ярослав и протянул Ядвиге мешок. — Тут курица, одна, живая, как и просила.

Ядвига протянула руку с замотанным окровавленным пальцем. Ярослав заметил и его кольнуло беспокойство и вопрос вырвался раньше, чем он подумал.

— Что с пальцем? — спросил он неожиданно для девиц и самого себя.

Ядвига отдёрнула руку и спрятала за спину, а белокурая девица вышла вперёд и забрала мешок.

— Спасибо, Ярослав, что слово сдержал, — сказала Ядвига, не ответив на вопрос. — Подожди меня у края.

Ярослав молча отступил назад за черту деревьев с Ярополком к Николе, не сводя при этом взгляд с Ядвиги.

Она протянула руку к мешку, который держала белокурая девица и попыталась забрать, но ничего не вышло.

— Нет, давай здесь, чем быстрее тем же лучше для тебя, — неожиданно жёстко заговорила белокурая девица, сжимая мешок в руках.

— Но…, — возразила Ядвига и кивнула головой в сторону молчаливых любопытных мужских глаз.

— Они ничего не поймут, а ты спасёшь себе руку, давай! — белокурая девица, такая тихая прежде, говорила рьяно и твёрдо. Приказывала дрожащим голосом.

Ядвига неуверенно оглянулась по сторонам, поймала заинтересованный взгляд Ярослава и вздохнув согласилась. Она забрала мешок и опустилась на землю.

Не медля, Ядвига открыла мешок с курицей и перехватила барахтающуюся птицу за крылья и ноги.

От замотанного тряпицей пальца полилась струйка крови и окропила крылья курицы, которая со всей силы захлопала крыльями и брыкнулась ногами, вырвалась из некрепкой хватки Ядвиги и побежала к свету, подальше от людей и темноты леса.

Ярослав с Ярополком и Николой, который всю ночь вылавливал куру по двору, рванул было, чтобы поймать курицу, побежал во весь опор впереди всех и, когда она должна была выбежать из леса он прыгнул вперёд, чтобы перехватить её, но упал во влажную траву лицом, встречаясь с пустотой.

Стало тихо.

Очень тихо.

Даже птицы перестали петь. А потом Ярослав услышал яркий переливчатый девичий смех и поднял голову. Курица стояла напротив его головы, в лесу и стучала клювом в невидимую стену перед его носом.

К смеху Ядвиги добавился ещё один осторожный девичий смех и пара заглушенных смешков над Ярославом.

Ярослав поднялся, недовольно играя желваками и отряхнул одежду от сырой земли и листьев сочной травы, которые оставили яркие грязные разводы на белоснежной рубахе.

Он гневно обернулся к своим приятелям и девицам в лесу.

Ядвига не переставала смеяться со своей подругой, Ярополк осматривался кругом, старательно изображая, что ничего не видел, но уголки его губ так и подёргивались вверх, а Никола в ужасе смотрел на Ярослава и смеющуюся Ядвигу, не зная, видимо чего ожидать.

Ярослав пошёл напрямик к Ядвиге через лес. Белокурая девица в миг испугалась и встала перед улыбающейся Ядвигой.

— Отойди…

— Мирослава, — подсказала девица.

— Отойди в сторону, Мирослава, ничего я ей не сделаю, — Ярослав пытался усмирить гнев и выглядеть более дружелюбно, но, видимо, получалось из рук вон плохо, потому что Мирослава сильнее нахмурилась и упрямо поджала губы.

— Мир, отойди, — послышался голос Ядвиги и Мирослава неохотно сделала шаг в сторону.

— Позабавилась? — спросил Ярослав глядя на всё ещё сидящую на земле Ядвигу, которая улыбалась во весь рот.

— А то! Ты так резво побежал за курицей, боясь, что она сбежит.

— Надо было предупредить, что теперь она не сможет убежать!

— Зачем?

— Я подумал, что если она убежит, то конец уговору!

— Значит не отступишь, раз для тебя это так важно, хорошо, — довольно отозвалась Ядвига и хотела подняться, но опёрлась на больной палец и болезненно вскрикнула.

Мирослава присела рядом с ней, сняла окровавленную тряпку и осмотрела палец.

— Я принесу мазь и отвар, нужно быстрее повязку лечебную сделать.

— Иди, я подожду здесь.

— Я тебя одну не оставлю, — запротестовала Мирослава.

— Можешь на нас положиться, — послышался позади Ярослава голос Ярополка.

Он стоял рядом, немного в стороне и смотрел на взволнованную Мирославу.

— Зла они нам не желают, иди, — более твёрдо сказала Ядвига и прикоснулась к стволу ближайшего дерева, что-то прошептала и Мирослава поднялась, окинула Ярополка благодарным взглядом, а Ярослава недоверчивым и скрылась среди деревьев.

Ядвига опёрлась на другую руку, чтобы встать, но замерла, когда Ярослав протянул ей ладонь.

Ядвига вопросительно посмотрела на него.

— Давай руку, я помогу встать, — объяснил Ярослав.

Ядвига сомневалась, но в итоге подала ему здоровую ладонь и Ярослав поднял её на ноги.

— Благодарю, — Ядвига осторожно забрала свою ладонь и посмотрела на опухший палец. На нём сквозь кровавые потёки из раны у самой костяшки просматривался зелёный узор, напоминающий кольцо.

— Что это? — спросил Ярослав.

— Экий ты любопытный, барин, — усмехнулась Ядвига, но ответила. — Договор это.

— Договор?

— Зарок, который я пообещала выполнить.

— А рана откуда? — спросил Ярослав указав на обвивающий палец кровавый ожог.

— Так бывает, когда обещания не выполняются в срок. Когда срок исходит, узор прожигает кожу и постепенно можно лишиться пальца.

— Зачем же ты дала такое обещание? Пальцев много, али лишние?

— Не думала, — с грустной улыбкой ответила Ядвига. — В тот миг другого страшилась. Не тревожься, барин, договор выполнен, бояться больше нечего, а палец заживёт.

Ярослав дураком никогда не слыл и вспомнив слова Мирославы сказал:

— Курица, значит нужна была для того договора? А про другой договор что скажешь? Для него девица нужна?

— Не думай о чужих заботах, барин, — ответила Ядвига раздражённо, начиная злиться. — Не твоя то дума.

— Как же не моя? Теперь уж моя! Ты единственная кто в силах мне помочь и можешь лишиться пальца из-за невыполненного обещания? — Ярослав начал злиться в ответ, яростно глядя на Ядвигу, которая сжала кулаки, подошла к нему ближе и угрожающе встала на носки.

— Да какая в том твоя беда будучи с пальцами я помогу тебе али без?!

— Не в пальцах дело! Помереть ведь можешь. Об этом не думала?

Они прожигали друг друга яростным взглядом.

— Гхм-гхм, — кашлянул рядом Ярополк и положил ладонь на плечо Ярослава, желая остудить его пыл, но тот сбросил его руку и продолжил.

— Раз ни пальцы, ни жизнь свою ты не ценишь, так давай я для своего успокоения тоже с тобой договорюсь? — он протянул ей ладонь. — Ты нужна мне, а я тебе. Обещаешь ты, что поможешь, пообещаю и я, что буду защищать тебя.

— Ярослав… — обеспокоенно окликнул его верный друг.

— Ярополк, — в ответ сказал Ярослав тоном не терпящим возражений, приказным, и даже не обернулся, не сводя взгляда с Ядвиги.

Ядвига отошла на шаг и приложила раненную руку к груди. Посмотрела на Ярослава с настороженностью и неверием.

— Умалишённый всё-таки, — сказала она со вздохом.

— Значит за меня ты боишься, а за себя нет?

— Ты думаешь, что я после такого, — она помахала перед его лицом израненным пальцем. — соглашусь на ещё один договор? Тем более на договор с человеком?

— Почему нет?

— Это пожизненный договор! Это тебе не курицу принести, али девицу, это зарок на всю жизнь. Пообещаешь защищать и будешь вынужден делать это всю жизнь!

Ярослав задумчиво смотрел на разозлённую Ядвигу и решительно ответил:

— Зато ты больше не будешь меня опасаться.

И прежде, чем Ядвига успела понять его слова, он схватил её ладонь, крепко сжал, несмотря на протесты и крики, и произнёс вслух.

— Обещаю защищать Ядвигу и не предавать.

___________________________

В этот раз я не забыла про понедельник, буквально недавно закончила этот кусочек и спешу вам его показать :)

Я долго думала как поведёт себя Ядвига после такого опыта с договором с лисой на курицу и поняла, что сама она ни за что на подобное не согласится, но именно этот ход мне нужен от Ярослава для развязки всей истории, которая наступит в самом конце.

А вы как думаете? Чем ответит Ядвига на такой поступок Ярослава?

Спасибо, что вы со мной!

Ваша, Лиза! ;)

Глава 13.2

Миг осознания показался ему вечностью, когда он продолжил:

— …и исполнить её волю, покуда она не исполнит мою.

Отступать было поздно, да он и не хотел. На руке Ярослава вокруг запястья завязался злато-багряный узор красивого браслета. Он смотрел на то, как узор впечатывается в его кожу и переливается то ли огнём то ли солнечным светом, когда почувствовал ответное крепкое пожатие и шёпот:

— Обещаю Ярославу вспомнить забытое, — неожиданно для всех сказала Ядвига, обречённо смотря прямо Ярославу в глаза, и на её запястье появился серебристый узор такого же браслета.

Лес накрыла тишина.

Никто не смел сказать ни слова, а Ярослав удивлённо смотрел на смирившуюся Ядвигу и не знал что ему делать дальше. Вроде и добился того чего хотел, но на душе заскребли кошки, что он оплошал, не разорвал руки, не оборвал связь, залюбовался, ошеломлённый своим же поступком. Предчувствие, что ему это ещё аукнется недобрым словом али делом, дыхнуло в затылок стылым воздухом и мурашками, разбежавшимися по спине.

Звук упавшей посуды заставил всех повернуться к лесу. Мирослава стояла, прикрыв в ужасе рот, и на её глаза наворачивались слёзы. Маленькие глиняные горшочки с мазью и отваром упали к её ногам в мягкие иголки.

— Мир, я, — начала было Ядвига резко выдернув руку из ослабевшей хватки Ярослава, но Мирослава подобрала лекарства, упрямо сжала губы и, схватив Ядвигу за локоть, потащила за собой по границе леса.

Ярослав сделал знак Николе оставаться здесь, а сам вместе с Ярополком последовал за девицами.

— Я не хотела! — пыталась объяснить Ядвига на ходу, с трудом успевая за Мирославой. — Он схватил меня за руку, я сделать ничего не успела. Мира, послушай!

Они вскоре вышли к реке.

Мирослава прошла к берегу и только тогда отпустила Ядвигу.

Ярослав чувствовал себя впервые неуверенно и вся его прежняя бравада перед Ядвигой сошла на нет. Это было чувство вины? Он пытался понять что за неизведанное чувство овладевает им. Неприятное и назойливое, словно муха, от которой он пытался отмахнуться, но она всё не улетала.

Мирослава тем временем вымыла в реке руки и села на сырое бревно. Солнце уже поднялось высоко и разогнало остатки тумана, который оставил после себя зябкую влагу.

— Мира, — снова начала Ядвига, подойдя поближе к бревну.

— Садись, — неожиданно твёрдо сказала Мирослава, всё ещё утирая нос и слёзы.

Она разложила на коленях маленький мешочек с сухими травами и открыла горшочек с мазью.

Ядвига послушно села рядом с ней.

— Руку, — снова скомандовала Мирослава выжидающе протянув свою ладонь к Ядвиге.

Ядвига не медля вложила свою руку и Мирослава щедро полила рану отваром, промывая от следов запёкшейся крови.

— С-с-с, — недовольно зашипела Ядвига, отдёргивая руку, но Мирослава держала крепко, не давая вырваться.

На глазах Ярослава, запёкшаяся на пальце Ядвиги, кровь растеклась вместе с отваром и открыла взору израненную кожу.

Мирослава стала наносить мазь аккуратными движениями. Ядвига каждый раз вздрагивала и морщилась, закусив нижнюю губу, но молча принимала лечение.

Ярополк переминался с ноги на ногу, осматривая окрестности, не убирая руку с рукояти меча.

— Ты ни о ком не думаешь! — заговорила жёстко Мирослава. — Ни обо мне, ни о лесе, ни о себе!

— Я…, — попыталась заговорить Ядвига, но Мирослава её тут же перебила.

— Я не могу постоянно тебя оберегать от твоей же опрометчивости! На минуту оставила, доверилась, и что? И ты снова ныряешь в омут с головой! Где твоё благоразумие?!

Ядвига неуверенно заговорила:

— Я и не думала.. он схватил за руку… не хотела…

— Хотела! — закричала Мирослава и посмотрела прямо Ядвиге в глаза. Та опустила взор, склонив понуро голову.

Мирослава достала белую тряпицу, чтобы обернуть палец и продолжила говорить:

— Он связал себя словом с тобой. Добровольно! А ты могла отказаться! — Мирослава резко завязала узел и Ядвига пискнула от боли, сжимая здоровой рукой платье в кулак. — Но ты ответила ему, вместо того, чтобы вырвать руку и оставить клятву лишь за ним.

По виноватому лицу Ядвиги Ярослав понял, что Мирослава говорила правду и Ядвига могла так поступить, могла не связывать себя клятвой и позволить Ярославу остаться в дураках. Но поступила иначе. Почему?

Ярополк, слушая девичую перепалку смущённо дёргал Ярослава за рукав, чтобы они отошли подальше, но Ярослав стоял на месте, как вкопанный. Он хотел узнать больше.

— А теперь не просто палец, а всю кисть обвивает узор и… если… — Мирослава запнулась и слёзы полились из её глаз.

Она не договорила, поспешно собрала свои лекарства и встала с бревна.

— Мира, — пыталась окликнуть или остановить её Ядвига, но девица упрямо развернулась и стремительно убежала в лес.

Ярополк смотрел ей вслед и хотел пойти следом, но остановился. Мирослава быстро убегала вдаль.

— Мира! — позвала её Ядвига, но та не обернулась и совсем скрылась из виду.

________________________________________

Вот такое сегодня небольшое обновление, а почему? А потому, что я не успела завершить следующий кусок текста, где Ярослав таки попадёт далеко во владения Ядвиги и Лешего :) Поэтому я обещаю, что я успею написать и порадовать вас большим продолжением)))

А пока расскажите, как вам новые обстоятельства и почему Ядвига так поступила? (Пс-с, ответ в следующей проде, но мне так интересно узнать ваши догадки;)

Спасибо, что вы со мной! Ваша, Лиза!

Глава 14. Разрушенные планы

Ярополк смотрел вслед Мирославе, когда Ярослав прошептал ему на ухо:

— Иди, мне поговорить надобно.

— Уверен? Может хоть меч оставлю? — спросил Ярополк, осматривая лес вокруг.

— Разговоры без оружия складнее получаются.

Ярополк нахмурился неодобрительно, но кивнул и ушёл в березовую рощу к, ожидающему их на поляне, Николе.

Ярослав не спеша подошёл и присел рядом с Ядвигой на бревно. Она поглаживала пальцами серебряный узор на запястье и о чём-то думала.

— Я… — начал было Ярослав, но остановился, не зная как выразить то, что было на уме. Признавать неправоту было ему в диковинку, но так и подстёгивало всё его существо сказать, озвучить, не смолчать. — Моя в том вина.

Ядвига продолжала смотреть невидящим взглядом на узор, длинные волосы упали с плеча и скрыли её грустный лик.

— Не думал, что ты мне ответишь, хотел лишь себя словом связать.

Ядвига усмехнулась и быстрым движением стёрла со щеки скатившуюся слезу.

— Она права, — тихо сказала Ядвига с грустной полуулыбкой на лице, глядя в лесную чащу. — Ничьей вины здесь нет, я сама захотела, то правда.

— Зачем?

Ядвига пожала плечами и встала.

— Не хочу быть должной…

Такого ответа Ярослав точно не ожидал и во все глаза посмотрел на Ядвигу. Она его немало удивила.

— То есть ты не побоялась лишиться кисти, лишь бы не быть должной? — переспросил он.

Ядвига обернулась к нему и больше не было на её лике и следа печали и тревоги, лишь усталость и кое-что ещё. Столь быстрая перемена насторожила Ярослава, и казалось, не обещала ничего хорошего. Ядвига смотрела на него в своей манере превосходства, будто именно он здесь малое дитя.

— Вставай и пошли за мной, барин, буду выполнять свою часть уговора. Напою тебя водицей волшебной, лечебной. — Ядвига повернулась к лесу и зашагала босиком по сочной траве не дожидаясь, когда Ярослав поспешит за ней.

— Так быстро? — он встал и широкими шагами вмиг нагнал её в лесу в тени под кронами высоких деревьев.

— Хочу поскорее завершить наш договор, — Ядвига снова бросила на него этот раздражающий его взгляд.

— И не надо на меня так смотреть!

— Как? — спросила Ядвига и остановилась у высокой сосны.

— Вот так. — Ярослав встал напротив неё, преграждая дальнейший путь.

— А как же мне на тебя смотреть? — она усмехнулась и лукаво склонила голову набок, словно хитрая лиса.

— Уважительно, — строго сказал Ярослав, будто оттого она сразу послушается.

— О-о, — Ядвига улыбнулась и прикоснулась ладонью с замотанным пальцем к стволу дерева. — Ну простите, Ваше… Как к знати нынче обращаются?

— Светлость.

— Из высоких кровей будете? — язвительность так и сочилась из её уст.

Ярослав не ответил, лишь усмехнулся, понимая, что над ним в очередной раз хотят посмеяться. Но и не отказывался от этой игры с лесной рыжей чудачкой, которой были чужды и неизвестны светские обращения.

— Зла не держите, Ваша Светлость, на лесную девицу, куда уж мне до вас.

Ярослав вздохнул, не желая препираться и спросил:

— Куда идти-то?

— Туда, — Ядвига указала пальцем ему за спину и только сейчас он заметил, что её ладонь, прислонённая к дереву сияла не от солнечного света, пробивающегося сквозь кроны, а лучилась ворожбой.

Ярослав спиной почувствовал холодный сырой воздух и обернулся. Светлый лес с певчими птицами и ярким солнцем перед ним резко сменился на тёмный, мрачный и хладный, где, вокруг невидимой ранее тропы, росли папоротники, на стволах деревьев виднелся мох и солнце виднелось лишь где-то впереди, куда вела тропа.

Ярослав осмотрелся вокруг и подивился такой перемене в природе.

Ядвига обошла его и первой ступила на всё ещё влажную после ночного дождя тропу.

— Не отставай, — позвала она озирающегося Ярослава.

Он поспешил следом.

***

Никто так и не заметил ни опытным взглядом, ни острым слухом за всеми возгласами и криками постороннего зрителя, что скрывался в лесу за деревьями и не спускал глаз с Ядвиги и Ярослава.

Человек смотрел на красивую рыжую девицу и не мог глаза оторвать. Любовался, думал, вспоминал и всё внутри отзывалось, порывалось броситься к ней, всё рассказать, открыть, объясниться. Но оставалось только вздыхать и в тени стоять. Травинка, что он сорвал в поле, когда заходил во владения Лешего, уже вся истрепалась и изжевалась, но Владимир не обращал на неё внимания, не желая отвлекаться и выдавать своё присутствие окружающим.

Он обратил внимание на Ярослава и прищурился. Его больше всего удивляло, что Ядвига так просто доверилась его старшему брату всегда такому грубому и ледяному.

«Что он ей рассказал? В чем обманул?» — эти мысли вертелись у него в голове раз за разом, ведь он так и не понимал, почему же его главному сопернику так легко удалось заполучить доверие опасной и неприступной Ядвиги. Ни один селянин просто так в этот лес не заходил и не выходил, так почему Ярослав?

Владимиру нужно было действовать и он рискнул, пришёл вслед за братом в лес, но зашёл со стороны и был очень удивлён, что лес его пропускает и никто его не прогоняет, путь не преграждает, лишь зелёные глаза неизвестного волка неустанно следят за каждым его шагом из-за деревьев. Вот и сейчас он чувствовал на себе этот взгляд. Будто ему позволяли здесь находиться, гулять, смотреть, но помнить, что он в гостях, а не у себя дома.

Владимир догадывался почему ему позволяют так вольно блуждать по лесу и оттого лишь печалился, что догадка его была верна. Духи леса знали кто он такой. Притворство было бесполезно, по крайней мере с хозяином здешних мест. Потому надобно было скорее исполнить волю отца и найти пещеру, али кусочек злата, чтобы скорее вернуться и не с пустыми руками. Время поджимало, и любое промедление могло разрушить планы Владимира, которые он так долго строил.

Из размышлений его вывело движение. Ядвига встала с бревна и пошла в сторону деревьев. Владимир сделал медленный шаг назад, в тень и украдкой глянул на небо. Его верный сокол мерно летел в вышине в одном направлении с Ядвигой. Его верная птица следила за Ядвигой, была его якорем, ориентиром в этом лесу.

Владимир услышал вблизи голоса и затаился, не смея не то что сдвинуться - задышать.

Ядвига повела Ярослава в лес, и Владимир чуть погодя, пошёл за ними следом. Они о чём-то переговаривались, пока на глазах Владимира не случилось чудо. Ядвига прикоснулась ладонью к стволу дерева и в миг ее рука мерно засияла. Лес за спиной Ярослава тут же преобразился, стал мрачным, тёмным, пугающим. Открылась невидимая прежде тропа, уходящая в Тёмный лес.

Ядвига первой ступила на тропу, за ней поспешил Ярослав и, не теряя ни мига, Владимир ступил следом за ними на влажную сырую тропу. Ступал он тихо и осторожно, желая слиться с тнями. Тропа позади него исчезла вместе с пейзажем светлого леса у края и Владимир тут же посмотрел в небо. Сокола в небе больше не было. Оказались они где-то настолько далеко в лесу, что сокол не смог сразу найти их.

Чудеса что творила Ядвига его удивляли, но он был к этому готов, он знал жаждал давно увидеть все лесные чудеса своими глазами, потому не теряя времени даром он поспешил по проложенной тропе следом за братом.

Владимир решил следить за Ярославом, который заручился доверием лесной волшебницы, чтобы его руками скорее найти хоть малейшее доказательство существования пещеры.

Он предвкушал, что дорога выведет его именно туда, куда ещё не ступала нога его отца, туда, куда так стремился он добраться. Владимир увидел впереди просвет и услышал голоса, когда путь ему неожиданно преградила девица в белом платье с длинными чёрными волосами, закрывающими её лицо.

Владимир испуганно остановился. Она появилась пред ним, будто из воздуха, всем своим неподвижным видом вселяла страх. Владимир замер, хотя хотелось бежать обратно со всех ног.

— Кто ты? — прошептал он, озираясь по сторонам, ища путь отхода.

Девица подняла руки с длинными чёрными ногтями и убрала волосы с лица, открыла лик, улыбаясь клыкастой острой нечеловеческой улыбкой.

— То мой вопрос, птенчик, — ответила она и облизнулась от предвкушения. — Кто ты?

Владимир не мог отвести взгляд от бездонных чёрных глаз зеленокожей девицы. Испуг его смешался с любопытством, напряжение в теле сковало мышцы, чтобы коли придётся вступить в бой али убежать.

— Человек, — ответил он по-простому.

— То уж я и так вижу, чай не слепая, — девица резко прильнула к нему и впилась когтями в плечо, не давая дёрнуться, сбежать, втянула носом воздух у его шеи. — Вкусненький, такой…

Владимир замер и с интересом наблюдал за этим странным существом. Она убрала руку, оставляя царапину, и обошла его кругом, проводя ногтём по его спине.

Владимир тут же обернулся не желая спускать глаз со своей новой знакомой.

— Давно я такого сладкого аромата не слыхала, — девица облизнула длинный ноготь, что оцарапал кожу на его плече. — Хи-хи-хи, а я думаю почему ты тут бродишь, будто в хате у себя, и никто тебя не гонит и не чует? Да и я бы не учуяла, коли б своими глазами не увидала чужака этакого.

— А кто вы, позвольте узнать? — спросил он, желая перевести разговор и узнать чего надобно этому духу от него.

— Кикимора, — прошептала она и хищный острый оскал с длинным чёрным языком изуродовал ещё больше её лицо. — Ой!

После краткого щелчка она исчезла.

Владимир посмотрел в стороны и обернулся обратно к просвету, за которым скрылись Ядвига с Ярославом, но теперь путь ему преграждал огромный волк.

— Я так и знал, что ты не дашь мне пройти дальше, — со вздохом ответил Владимир и опустил руки. — Как впустил, так и выгоняешь?

— Знаю я зачем ты пришёл, знаю кто идёт за тобой, — проговорил волк человеческим голосом. — Я тебя впустил, потому как добрый посыл в твоей душе был, светлый, подарок принёс непростой. Сейчас же в сердце твоём другой посыл, но не тот путь ты избрал, чтобы задуманное свершить. Этот путь приведёт во тьму не только твою душу, потому, нечего тебе здесь делать. Но не дам я свершить тебе задуманное, не ценой покоя Тёмного леса. Ни злато, ни пещеру не найдёшь. Не позволю, покуда путь другой не изберёшь.

— Даже ради её жизни? — с вызовом спросил Владимир.

Волк прожигал его непреклонным взглядом. Он ничего не ответил, лишь махнул хвостом и тропа исчезла, голоса Ядвиги и Ярослава пропали, остались где-то там, далече отсюда.

Из-за плеча Владимира вышла девица в длинной белой рубахе с длинными светло-русыми волосами и голубыми глазами, и лишь оскал нечеловеческих зубов выдавал её истинную сущность.

— Как я хороша-а-а, — пропела Кикимора в новом обличье и покрутилась перед застывшем в неверии Владимиром и оскалившемся волке, оглядывая свои красивые нежные руки и волосы. — Что твоя кровь со мной сотворила, хи-хи-хи!

Резкий рык и утробное рычание заставили Кикимору остановиться и замереть, глядя в глаза злому волку. Она разом вся сжалась и пролепетала:

— Шучу, хозяин, порадовать хотела только… — промолвила она тихо и вмиг стала самой собой. — Уж больно сладкая кровушка у него была, не удержалась.

Волк клацнул пастью у лика Кикиморы и она тут же исчезла, трусливо сбегая от гнева хозяина леса.

— И ты уходи! — он прочертил борозды когтями по земле и позади Владимира открылся прежний тёплый лес, тёплые лучи солнца грели спину, послышалась птичья весёлая трель. — Не дам я тебе свершить задуманное, не такой ценой. И даже согласие Клавдии мне не помеха, хитрый чёрный лис.

Владимир крепко сжимал кулаки и на его щеках заиграли желваки от сдерживаемых слов и чувств. Он понял, что Хозяина леса не переубедить, не уговорить. Все его слова, что ветер для Лешего, улетают и не имеют под собой опоры и веры. И что делать ему с этим он пока не знал и лишь пытался отстоять своё.

— Я смогу уберечь их!

— Не сможешь, самоуверенный юнец, — недовольно рыкнул Леший, сделал шаг к Владимиру и навис над ним исполинским зверем.

Владимир не отступил, встречая смело взгляд и силу Лешего.

— Нельзя спасти всех в сражении, — прорычал Хозяин леса.

— Они не умрут, — слабый протест, неуверенный голос, одна надежда была ему опорой. — Но иначе правда никогда не выйдет в свет!

— Правда не должна ранить, она должна исцелять, — с этими словами Леший носом толкнул Владимира в грудь и тот повалился на сочную траву у края леса.

Над ним возвышались высокие сосны, солнечный свет согревал озябшее тело.

Владимир смотрел в синее небо, пока не увидел своего сокола в высоте. Сел, устало глядя на Тёмный лес. Стукнул кулаком по земле от досады и обиды. Сдаться он не мог, он должен был исполнить что задумал, он так долго этого ждал! Столько претерпел, столько отдал, ради всего много раз молчал и для чего? Чтобы, опустив руки, уйти ни с чем?

В этот момент он был готов на всё. Его начало трясти от гнева и злости.

«Они ничего не стоят по сравнению с твоей благой целью» — неизвестный голос зашептал ему на ухо.

Владимир резко обернулся, но никого рядом не обнаружил.

«Позволь помочь тебе» — повторил голос.

— Пошёл прочь! — крикнул Владимир в сторону леса и встал в полный рост.

— Владимир! — удивлённо окликнул его знакомый голос.

Немного в стороне сидели на земле Ярополк и Никола у молодой берёзки.

— Ты как тут? — спросил Ярополк.

Владимир молча развернулся и пошёл в сторону села, не оборачиваясь назад.

______________________________________________

Выполняю обещания :) Вот и большая прода - целая глава, которую дописала буквально несколько часов назад!

Буду рада узнать, как вам часть с разговором Лешего и Владимира? Что думаете? Как по-вашему поступит Владимир?

И куда Ядвига повела Ярослава? :)

Делитесь мыслями и эмоциями, нравится вам или чего-то не хватает? Буду очень рада вашей обратной связи, ведь это лучшая поддержка для автора ;) Спасибо, что вы со мной!

Ваша, Лиза!

Глава 15.1 Пара капель озёрной воды

Рубаха Ярослава пропиталась влагой спустя несколько саженей и воздух вокруг был не по-летнему свеж.

Ядвига уверенно шла вперёд, а Ярослав всё время осматривался, пока не понял, что позади больше нет светлого леса, откуда они только пришли. Теперь позади было темно и сыро с крохотными солнечными проблесками в кронах высоких и могучих деревьев.

— Где мы? — спросил Ярослав, которому стало не до шуток. Он насторожился и не смотря на возникшее доверие между ним и Ядвигой на мгновение засомневался.

Его руки сами потянулись к поясу, как то бывало в боях, но сейчас на нём была простая рубаха и ничего для защиты он с собой не взял, а Ярополка оставил с Николой. Он обещал защищать Ядвигу, но она не обещала делать для него того же, а как она собралась возвращать ему память , он не знал и только сейчас понял, что сам был далеко не так разумен. Опрометчив и глуп. Солнце припекло голову, а девичьи глаза и речи затуманили его разум.

Наивно и не по-мужски.

— Мы в северной части леса, далеко от границы, — просто и обыденно ответила Ядвига, не оборачиваясь, ступая вперёд всё также уверенно.

— Насколько далеко?

Ярослав старался не отступать, но и не озираться в ожидании опасности он не мог, потому и не сразу заметил, как вышли они к большому огромному озеру, освещённому полуденным солнцем.

Яркий свет ослепил его на мгновение после лесной мглы. Ярослав закрыл глаза и прикрыл ладонью, таким ярким был свет.

— Настолько, — услышал он сбоку от себя голос Ядвиги и приоткрыл веки.

Она стояла рядом с ним и смотрела куда-то вперёд над озером. Глаза немного привыкли к яркому свету солнца и Ярослав вскинул взгляд в том же направлении. Над озером во весь горизонт возвышались горы. Те самые горы, которые он видел издалека при подъезде к Дивному селу. Именно те самые горы, куда велел ему отправиться отец.

Ясный Хребет возвышался своей громадной величественностью над лесом, будто царь, который повелевает одним своим видом пасть на колени пред его могуществом.

Его покатые вершины отражали солнечный свет, а снег со льдом на его вершине сиял и блестел, ослепляя.

— Нравится? — спросила Ядвига.

— Да, — сглотнув ответил Ярослав, не зная как вести себя дальше. Горы были совсем рядом, а его цель была намного ближе, чем несколько вёрст назад.

Нужно было лишь дойти туда, но как? Без оружия, еды, воды и толковой одежды.

Связанный обещанием защищать Ярослав размышлял, значит ли это что он не мог навредить?

— Аж рот раззинул, — усмехнулась Ядвига.

Ярослав сомкнул губы, но взгляд от гор не оторвал. Стоял как вкопанный, думая, решаясь. Он хотел действовать, но было ли то разумно? Попросить её отвести его туда? Пригрозить? Но чем? Обхитрить? Но как вернуться обратно?

Теперь весь его прежний план казался ему бессмысленным, зря потраченным временем.

«А может смерть?» — заговорил голос внутри него. — «Зачем что-то придумывать, зачем кого-то просить, когда можно просто забрать своё, несмотря ни на что?»

— Ярослав, — голос Ядвиги доносился словно из-под водной толщи: еле слышно и размыто. — Ярослав!

Ярослав повернулся к испуганной Ядвиге, которая сильно ухватила его за запястье и не сразу понял, что стоит уже не у берега а у самой кромки воды огромного озера.

Ядвига потянула его на себя и он послушно пошёл за ней обратно к лесу и зарослям кустарников. Голова гудела и боль давила изнутри, но краткое помутнение постепенно проходило. Его же мысли показались ему чужеродными и опасными. Ярослав присел на влажную траву и взлохматил волосы.

— Что со мной? Это место так влияет на меня?

Ядвига присела перед ним на корточки и всмотрелась в глаза.

— Осторожно Ярослав, — мягко проговорила она. — Вид этих гор для многих смертных, что пришли сюда по своей воле, был последним, что они видели пред тем, как навечно остаться в этих водах.

Ярослав посмотрел на сверкающий хребет, а затем на гладь озера, откуда неслышно выплыли люди и тут же скрылись под воду. Ярослав поёжился и протёр глаза от морока.

— Что это было? — прохрипел он, сжимая голову руками.

— Твои слабости, — неоднозначно и туманно ответила Ядвига, в чьих глазах плескалась тревога, и продолжила. — Просто не смотри на горы и не подходи к воде, они могут взывать к самым тёмным мыслям. Твой дух крепок, пока воля твоя сильна, помни об этом и не поддавайся.

Ярослав кивнул и уставился на песок и камни под ногами, боясь взглянуть даже на озеро. Его сапоги заляпались грязью, сухими иголками и листьями. Когда Ядвига поднялась, он увидел её грязные ступни, которые утопали во влажном песке.

Несмотря на месяц Червень, который стремительно ближался к своему большому празднику, воспрещённому для празднования, когда солнца свет и тепло только набирают жар, у этого озера, казалось, застыло время вечного Вересня. Солнце светит, греет, но не согревает, а в тени холод обнимает влагой и свежестью. Так и казалось ему, что запах прелых листьев вот-вот появится вокруг, стоит лишь ступить в лес.

«Неужели, ей совсем не холодно?» — задался он вопросом, глядя на голые, исколотые камнями и сухими иголками, пятки Ядвиги.

Она подошла к воде и присела. Зачерпнула воды двумя руками и быстрыми шагами вернулась к Ярославу.

— Пей, — она поднесла сомкнутые ладони полные капающей из них воды.

Ярослав будто очнулся ото сна и посмотрел сначала на сомкнутые ладони, затем на Ядвигу.

— Вода?

— Ну! — торопила Ядвига, а вода всё утекала сквозь пальцы.

— Прямо из рук? — недоумённо спросил Ярослав и отшатнулся назад.

В ладонях осталось меньше глотка и Ядвига зло брызнула водой прямо в лицо Ярослава.

Он успел зажмуриться, чтобы вода не попала в глаза, но капли стирать не стал и приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на недовольную Ядвигу.

— Говорила же, чтобы пил! Думаешь это просто водица, которую в колодце найти можно?

— Так ты даже руки не помыла, — ответил Ярослав, и указал на раненную руку с мокрой повязкой и непроизвольно слизнул с губ холодную каплю, упавшую с мокрых прядей, поморщился. — Мало ли какая ворожба в твоей крови, а вдруг мне худо станет?

Ярослав улыбнулся, радуясь тому, что получилось растормошить эту неприступную хитрую рыжую лису. Он бы выпил воду не моргнув и глазом, если бы не хотел сюда вернуться, но он хотел, а если вода поможет, то Ядвига может и не привести более к горам так близко.

Он смотрел, как она скривилась и недовольно сжала кулаки. Её сморщенный нос, сведённые брови и обжигающий недовольством взгляд забавляли его и Ярослав не сдержался, улыбнулся.

— Трус! А ещё и барин, — пробормотала Ядвига и показала ему язык.

Ярослав опешил от такой наглости невиданной от какой-то девицы. Улыбка застыла на его лице, а затем он резко встал и Ядвига также резко отшатнулась, приподняв руки.

— Я - трус? — тихо спросил он.

— А нечего противиться, когда я говорю как надобно сделать.

Ярослав стоял напротив Ядвиги. Их взгляды были напряжены и сосредоточены. Ядвига была готова атаковать, ведь она на своей земле, в сердце своей силы - природе, а Ярослав не терпел, когда его называют трусом, ведь… раньше…

Голову пронзила резкая боль, заложило уши. Ярослав обхватил её руками, похлопал по ушам и осел на сырой песок. Встревоженный лик Ядвиги перед глазами начал расплываться, когда Ярослав услышал где-то далеко, будто кто-то его зовёт:

— Ярослав! — звала женщина. — Остановись!

— Ты трус! — кричал мужчина.

— Уйдём отсюда, — мягко шептал на ухо голос Ефросиньи.

— Где она?! — неистовствовал кто-то совсем рядом в темноте.

В ушах сильнее зазвенело, перед глазами пронеслись неясные обрывки чего-то родного, что он когда-то любил, но эти мгновения, как внезапные озарения осенили его разум и тут же снова слились с мутной пеленой. Он пытался остановить видения, но они стремительно убегали от него, размывались неясным пятном, словно малые дети, что вздумали поиграть со взрослым в прятки.

Звон оглушал, а темнота давила, когда резкая боль в щеке заставила его открыть глаза.

Над ним склонилась испуганная Ядвига. Её длинные локоны касались его щёк, лба, шеи, такие мягкие.

Она что-то говорила ему, возможно, кричала, но он не слышал, оглушённый звоном в ушах. Её зелёные глаза такие беспокойные были зеленее иголок на ветках и ярче, чем ясное небо над её головой.

— Ярослав, — звала она и он наконец услышал её, будто через толщу воды.

Ядвига приложила ладони к его щекам и всмотрелась в глаза.

— Ты слышишь? — голос её дрогнул и губы скривились.

«Она плачет?» — пронеслось у него в голове.

Он присмотрелся, но тут кто-то подвинул Ядвигу в сторону и над ним нависли два существа: лиса и маленький старичок в странной шляпе.

________________________________

Вот и понедельник, вот и прода:)

Пока Владимир разговаривал с Лешим, Ярослав испробовал водицы волшебной. Поможет ли она ему, али навредит? Как считаете?

Хочу попробовать публиковать продолжение чаще, но не знаю как вы отнесётесь к коротким отрывкам? Что для вас лучше: проды раз в неделю, но с большим объёмом или проды два/три раза в неделю, но с меньшим объёмом в 3-5 тысяч знаков?

Буду рада вашему мнению и обратной связи по сюжету:)

Спасибо, что вы со мной,

Ваша Лиза! :)

Глава 15.2

Ядвига убрала волосы с лица и потрясла правой ладонью, которая горела будто обожжённая. Страх сковал всё тело и она только смотрела на лежащего на берегу Ярослава.

— Ох-ох-ох, чуть не угробила молодца, — запричитал Боровик, махая маленькой ручкой над лицом Ярослава. — Во-во давай, возвращайся.

Лиса молча присела возле Ядвиги, сложила свой пушистый хвост вокруг лап и облизнулась.

— Экая ты скорая на расправу, защитница, а он ведь курочку-то принёс, мог бы ещё, если бы попросила, не хорошо, — промурлыкала она довольным сытым голосом.

— Я не… — попыталась защититься Ядвига, но страх сковал не только тело, но и разум.

— Что «не»?— недовольно и непривычно строго спросил Боровик. — Ох, малахольная и то верно.

— Что с ним? — спросила Ядвига.

С этим вопросом на её плечи сзади легли руки Даны, вышедшей из воды.

— Не тревожься дитя, — музыкально ответила она, присела рядом и нежно взяла своими холодными мягкими ладонями раскрасневшуюся ладонь Ядвиги, чтобы успокоить кожу своими хладными ладонями, обращая на себя её внимание и взгляд. — Пара капель ещё никакого смертного не умерщвляла.

— Но…

— Никаких «но»! Ты себя с простым смертным-то не сравнивай, дитятко. — Боровик недовольно пыхтел и трясся над Ярославом, словно над своим дитём. — Он же чудесам лесным не приучен. То что для тебя лишь водица - для него дорога в омут памяти, нельзя ему её пить, дитятко, ни в коем разе!

Ядвига лишь кивнула и обернулась к Дане.

— Ты не говорила, что ему нельзя эту воду пить.

— Верно, но я говорила, что лишь он сам себе помочь сможет, не всякое сердце всю ту боль за раз выдержит.

— А вдруг он теперь мстить вздумает, али помрёт здесь? — схватился за сердце Боровик и снял свою шляпу с лысой головы, обмахнулся. — Леший точно отправит меня на дальние стороны леса, авось и вовсе на Хребет сошлёт! Не сыскать мне прощения, не доглядел! Ой-ой.

— Не помрёт! — уверенно сказала Мирослава, выходя из леса к берегу со своим мешочком с отварами и мазями.

Все удивлённо повернули головы, особенно Ядвига, которая не ожидала увидеть сестрицу.

Боровик сделал несколько шагов к Ядвиге, позволяя Мирославе подойти и осмотреть Ярослава.

На берегу стало тихо, никто не решался заговорить: Боровик прижал шляпку к груди и грыз пальцы, борясь с волнением за жизнь Ярослава и свою дальнейшую судьбу, коли тот не выкарабкается; Лисица прищурившись следила за действиями Миры, а Ядвига уняла тревогу и погрузилась в чувство вины и стыда.

Вина перед сестрицей и Ярославом, стыд за опрометчивость и незнание. Душу Ядвиги одолело сомнение и страхи. Увидь её сейчас Никола, он бы наверняка посмеялся бы и ни в жизнь не испугался недавней устрашающей лесной ведьмы. Ядвига начала злиться на себя, ведь правда в том, что сама во всём повинна. Отчаяние и жалость к себе не союзники, но бороться с ними так тяжело.

«Ведомая…» — голос из-за гор отравил её мысли и она обозлённая обернулась на сияющий под солнцем Ясный Хребет.

«Вон!» — был ему её ответ.

Дана отпустила ладонь Ядвиги, стремительно встала и поклонилась лесу.

Ядвига закрыла глаза, понимая, что ничем хорошим этот день явно для неё не закончится. Она опустила голову, поднялась и поклонилась в сторону леса, боясь поднять взгляд.

Перед ней остановились огромные лапы волчьего облика тятеньки.

Он рыкнул недовольно прямо на её макушку и сразу отошёл к Мире, которая разожгла горькие травы и пыталась напоить отваром Ярослава, который ещё не очнулся. Ядвига скосила глаза, всё ещё стоя, покорно склонив голову.

— В избу его надо, к завтрему очнётся, — тяжело вздохнула Мирослава, утирая испарину со лба, видать не так прост был случай.

Леший обернулся человеком, поднял барина за руку, взвалил на спину и снова волком оборотился. Ярослав лежал вдоль волчьей спины и выглядел таким безмятежным.

Мирослава скоренько собирала свои вещи, а Леший двинулся к лесу, проходя мимо Ядвиги, лисицы и Боровика. Остановился и не делал ни шагу, пока Ядвига не отважилась поднять взгляд.

Его зелёные с золотом глаза отражали хмурый и обречённый вид Ядвиги, потому смотреть она в них не могла, но и голову вновь опускать не хотела. Готова была принять любую волю тятеньки, даже плутать по лесу днями и неделями, дабы больше никому вокруг не навредить.

Леший отвернулся и пошёл к уже проложенной тропе. Дана похлопала Ядвигу по плечу, ободряюще и вернулась в воду. Боровик дёрнул Ядвигу за длинный подол юбки и натянув шляпу на голову вместе с Лисицей уныло поплёлся следом за Хозяином леса.

Мирослава подошла к ней, остановилась.

— Прости, — всё также смотря вслед папеньке ответила Ядвига, снова не решаясь предстать пред глазами, в которых прочла б свою вину. — Ты права нет во мне благоразумия, а лишь опрометчивость и безумная отвага, что вредит всем вокруг.

— Важнее не то, какой вред ты причинила, а то, как излечила тех, кому навредила и саму себя.

Ядвига непонимающе посмотрела на Мирославу, та ободряюще улыбнулась.

— Нет в вине и раскаянии никакого смысла, покуда в себе не искоренишь тот корень зла, от которого всё это случилось.

Ядвига почувствовала, как дрогнула губа и глаза защипало, сразу отвернулась, прищурилась, глядя на тропу, по которой уже прошли и тятенька и Боровик с Лисицей.

Мирослава неожиданно для Ядвиги обняла её крепко и за руку повела следом за остальными по тропе.

— Пойдём молодца твоего оживлять, — бодро и весело проговорила она.

________________________________ А у меня для вас сюрприз:) внеплановая прода пришла к вам сегодня! Совсем свеженький только что законченный текст))) Как вам?

Буду рада вашей поддержке, комментариям и подписке, кто ещё не подписался на меня! Спасибо, что вы со мной, Ваша Лиза! :)

Глава 16.1 Пока ты спишь

Ярослав мирно спал на сдвинутых лавках, а Ядвига снова сторожем сидела на сундуке рядом с ним, уперевшись подбородком в подтянутые к груди колени. Всё повторялось вновь, только с иным раскладом.

В избе было тихо, властвовала тёплая тёмная ночь и лишь тихие шаги Ярополка за окном нарушали её покой. Он не захотел уходить, покуда не очнётся Ярослав, а потому Ядвига впустила его в лес, провела тропой к избе, но лишь на одну ночь, чтобы тот потом помог Ярославу вернуться.

Зажжённая сосновая лучина наполняла избу запахом смолы и помогала уснуть всем, но не Ядвиге, которая всё крутила слова рассерженного тятеньки.

Он принёс на своей спине Ярослава прямо в избу в своём волчьем обличье, чем навлёк на себя ворчание тётушки, которая ещё больше рассердилась увидев Ярослава.

— И принесла ж нелёгкая на мою голову этих молодцев и несмышлённых молодух, — ворчала она, собирая сушёные травы.

Ядвига осталась снаружи и не посмела войти в избу вместе с дядюшкой Боровиком и Лисицей, ждущих свой черед на расправу.

Леший помог уложить Ярослава на лавки, а затем оставил его на попечение Мирославы и вышел к Ядвиге.

— Я позволил следить, да наблюдать! Я запретил людей привечать и в лес водить, — его голос, словно гром оглушил всё вокруг и даже птицы смолкли.

Он не злился, не был рассержен, всё было хуже, Леший был разочарован и потому подойдя ближе к дочери, сорвал с её пояса мешочек, чем заставил Ядвигу наконец посмотреть на него. Она была напугана, вину признавала, перечить не собиралась, но и таким злым тятеньку ещё не видала.

Даже солнце внезапно скрылось за облаками и тень накрыла лес. А Ядвига от страха спрятала руки за спину и натянула рукав на правую руку пониже, скрывая браслет, дабы не упасть в глазах тятеньки ещё ниже. Понимала, что будет худо.

— Пришлые люди не знают ничего о нас и пусть так и остаётся, они не просто так явились и ходу им сюда нет! Я это говорил и повторю вновь: твоя работа - камень очистить и людей сюда не впускать, — он вырвал из-за спины её левую руку и вложил в неё мешочек с самоцветом и кольцом. — Лесу и духам нужна сильная защитница, покуда люди снова не принесли с собой беды. Сам я не сдюжу, Ядвига.

Горячие большие ладони накрыли её кулачок и крепко сжали, чуть царапая нежную кожу дочери волчьими когтями, что не исчезли до конца.

Ядвига была напугана, ведь тятенька никогда прежде не был так резок с ней. Да, она оплошала, сама так решила, но ведь намеревалась всё исправить и более не поддаваться ни неясному чувству, ни любопытству.

— Я позволил им быть здесь, потому как подумал, что люди изменились, я думал, что угроза извне более не страшна, но я ошибался, наивно поверил прежним грёзам и увидел тому доказательство. Род людской не меняется, дочь.

— Что-то случилось? — спросила тревожно Ядвига, но Леший продолжил, будто не слышал.

— Он не один, кому лес наш понадобился, — он кивнул в сторону избы. — И знаю я, что покуда не прогоним мы их с наших земель, то не устоять нам тогда против бед, что вслед за ними придут.

— Какие беды придут тятенька? — Ядвиге стало страшно и уже она вцепилась в ослабевшие руки Лешего, который неожиданно погладил её по голове.

— Будь осторожна, мне следует уйти на пару дней, я буду далече отсюда и не смогу помочь тебе, коли что случится, дитя, – в его глазах возникла такая тоска и печаль, природа которых была неясна для Ядвиги. – Я не могу потерять ещё и тебя.

Его шёпот пробрал Ядвигу до мурашек, она замерла не понимая чего дальше ждать и что говорить, как себя вести. Леший наклонился и поцеловал её в макушку. Ядвига решила, что более людским чарам не поддастся, тятенька никогда не говорил ничего ради красного словца, его слова - лесной закон. Значит, она очистит камень, станет сильнее и будет, как и прежде, защищать лес, но уговор пред Ярославом выполнит.

Леший сжал плечо Ядвиги и поспешил уйти.

— Хозяин, но… – торопливо побежал за ним Боровик. – Куда же вы? Неужель снова пойдёте? Нельзя ж вам!

Леший обернулся и рыкнул, превращаясь в волка на ходу:

— Защищай, покуда не вернусь, – и в один прыжок скрылся огромным волком средь деревьев.

_____________________________________

Прода сегодня маленькая, но я надеюсь, вы простите, потому что у меня вчера был День Рождения и я не успела дописать полностью весь кусочек, но на этой неделе опубликую продолжение :)

Ядвигу и Ярослава ждут интересные открытия из прошлого, совсем скоро всё узнаете, я пишу каждую свободную минуту :)

Спасибо, что вы со мной!

Ваша Лиза! :)

Глава 16.2

После тех слов Боровик ни словом не обмолвился с Ядвигой, не желая раскрывать секреты Хозяина леса, а Лисица так и вовсе скрылась где-то поблизости, избегая Ядвигу и её расспросами.

Когда Мирослава с тётушкой закончили поить спящего Ярослава разными горькими снадобьями, начало вечереть и Ядвига почувствовала, как лес вздрогнул, кто-то настойчиво звал её.

Ядвига вышла тогда и прикоснулась к клубам тумана, позволила человеку пройти прямой тропой и когда из-за деревьев показался рассерженный воин, пригласила в избу. Ярополк выслушал Мирославу и вызвался охранять их всю ночь.

Отговаривать его Ядвига не видела смысла, и сил для того у неё не было. Она всё думала то о тяте, то о Ярославе, который во сне постоянно хмурился и его правая рука, сжималась в кулак.

Никто более не разговаривал, все молча занимались своими заботами, покуда не стемнело и даже тётушка Клавдия, лишь хмуро поглядывала на Ядвигу и ворчала в сторону пришедшего Ярополка.

Лишь Мирослава улыбалась Ядвиге и принесла ей горячий чай с ромашкой и мёдом, чтобы унять тревогу и успокоить дух.

Сейчас же, когда в избе все спали кроме неё, Ядвига потянулась к поясу и развязала нити, высыпала из мешочка на ладонь пресловутый самоцвет и кольцо.

Она не знала всего, что знал Леший, но его слова подсказали ей, что хватит играть, словно дитя малое, пора взяться за дело и таки познать всю мощь и силу защитницы, которая сможет устоять против любых бед и врагов. Леший чувствует надвигающуюся беду, знает, что она неизбежна, потому надобно поторопиться.

Камень блеснул во тьме, отражая слабый свет от лучины.

Сила ветра, сила воды, сила огня, сила земли. Сила самой первозданной природы, что подвластна лишь защитнице и сила светлого духа, что передалась с кровью предков, кем бы они ни были.

Только так можно защитить лес и пещеру, от незваных гостей и только так можно защитить простой люд от поглощающей злобы и власти Кощея.

Ярослав пошевелился во сне, дёрнул рукой, сжатой в кулак, брови сошлись на переносице и, Ядвига, отложив на сундук камень с кольцом, присела рядом с молодцем.

На его лице ещё слегка розовел след от её оплеухи. Когда пыталась привести его в чувства у озера, ударила слишком сильно, как бы синяка не было. Ядвига провела ладонью по его щеке на его грудь и почувствовала, как мучает его давнее прошлое, вход в который она так неосторожно приоткрыла.

Она направила свой свет в ладони, желая облегчить его мучения и решила рассказать ему что сама увидела в его душе и то жило в ней много лет:

— Я не думала, что у нас с тобой общая боль на двоих, связанная с матерями, — её мягкий голос разрезал тишину и даже огонёк лучины дрогнул. — Так вышло, что я вижу через что ты прошёл. Эта боль порождает много ненависти и горя в твоей душе, потому я чувствую в тебе опасность. Ты можешь навредить мне, лесу, всем вокруг. Самому себе.

В горле образовался комок и потому Ядвига не сразу продолжила:

— Моя в том вина, что на тебя всё это рухнуло комом, прости меня, Ярослав, ведь думала, что вода исцелит твою душу, как исцеляет тела людей, но…

Ядвига убрала ладонь с его груди и положила на сжатый кулак.

— Запяматовала, что для исцеления нужно выпустить гной из нарыва. — Ядвига гладила руку Ярослава, передавая свою силу и тепло, успокаивая его дух. Хмурые брови его расслабились, пальцы разжались. — Взамен своей ошибки расскажу тебе одну сказку.

В Тёмном лесу жила-была женщина, которая в одну лунную ночь пришла в лес к избе знахарки. Откуда пришла никому не сказала, да только у неё в ту ночь родилась красавица дочка. Рыженькая и с веснушками, которую она очень любила. Та женщина гуляла с ней по лесу, рассказывала о разных чудесах и всё у них было хорошо. Потом появилась ещё одна девчушка, чья мать также пришла и родила дитя, но сразу оставила младенца и ушла.

Гуляли они тогда все вместе и даже ворчание лесной знахарки порой сменялось на смех, глядя на забавных девчушек.

Так и жили все вместе, пока женщина не решила оставить своё любимое дитя. Она ушла. Куда и зачем никому неведомо, а кто знал, тот ни словом не обмолвился о том.

Росла девочка дальше в лесу со знахаркой и сестрицей названной. Сколько те девчушки не бегали по лесу, сколько бы ни звали своих матерей, да так и не нашли те тропы, по которым те ушли. Младшая девочка поверила словам знахарки, что нет уж их матушек в живых. Сказывала та, что матушки ушли туда, где их ждала верная смерть. Рыженькая же не теряла надежды и не переставала искать, но вместо матушки находила она лишь пустоту.

Она боялась, что матушка ушла в озеро к русалкам, но к ним идти она не могла. Ведь, все смертные, кто входил в Девичье озеро, превращались в русалок и отрекались от всей своей прежней жизнь. Вот и рыженькая девчушка была смертной до часа обретения силы, когда минуло ей восемнадцать лет. Первым делом, как вода позвала её, так и бросилась она в те воды опасные. Но в озере матушки не оказалось, и тогда она почти лишилась надежды.

Тлел последний уголёк в её душе, не желая сдаваться. Чувствовала она, что жива её матушка, что не погибла.

Так и жила, так и думала, что коли в лесу нет следов матушки, то значит есть они в мире людском. А попасть туда девица не может, иначе сил своих волшебных лишится вдали от леса, покуда не вернётся обратно в лес.

Так бы и жила она, глядя с тоской в сторону жизни людской, когда однажды пришёл в Тёмный лес прекрасный молодец, что затмил собой её тревоги и думы. Начала забывать девица о долге, о судьбе своей пред лесом, даже о матушке и горе своём. И что поделать ей теперь она сама не знает, и никто кругом не подскажет.

____________________________

По чуть-чуть публикую чаще, самый свежий текст, над которым работала вчера:)

Вообще, я не понимаю, как выглядит эта глава и этот случай с каплями озёрной воды для вас, орогие читатели...

Мне, как автору какжется, что эта часть немного затянута и, возможно, можно было бы сократить и не растягивать чувство вины Ядвиги...

Напишите, пожалуйста в комментариях, как вам глава 16: понравилась или нет, что именно понравилось или наоборот оттолкнуло?

Спасибо, что вы со мной!

Ваша, Лиза :)

Глава 17.1 Я разожгу для тебя огонь!

— Ярослав! — резкий женский крик позвал Ярослава, и он открыл глаза, выныривая из темноты.

В его душе мелькали образы, слова, лики людей, очертания одновременно знакомых и чужих помещений.

Ярослав крепко зажмурил глаза и когда открыл, видения пропали.

Над его головой под крышей висели пучки сухих трав и мешочки, вокруг царил полумрак и пахло чабрецом.

От запаха давно забытого растения голову повело в сон, вспыхнул пред взором чей-то лик, но Ярослав не дал себе уйти снова в небытие и огляделся, всё ещё пребывая на грани сна и бодрствования. Он не узнавал место где находится: бревенчатые стены, горький запах трав и хвои, в углу напротив стояла огромная самодельная печка из камней и глины, её верх был зашторен, по правую руку стоял старый стол, а по левую рядом с Ярославом спала Ядвига. Она сидела на полу, склонив голову на руку, в которой держала его ладонь.

Ярослав смотрел и не мог поверить своим глазам.

Он аккуратно вытащил руку из её ослабевшей хватки и медленно провёл кончиками пальцев по её волнистым рыжим волосам, что рассыпались вокруг её лица солнечными лучами.

Волосы были мягкие и лёгкие, а пахли, как яблоки в месяц листопад (октябрь).

Он погладил её по голове и хотел прикоснуться к нежной коже щёк, но внезапно его озарил луч света.

Ярослав обернулся и увидел на сундуке своё кольцо и самоцветный камень. Солнце встало, рассвело и лучи попали в горницу, на камень, что теперь слепил Ярославу взор.

Ярослав приподнялся на локтях, стараясь не разбудить Ядвигу, взял с сундука мешочек, кольцо и камень.

Ничего страшного в тех драгоценностях не было, а кольцо так и вовсе для него не виделось опасным. Но и тяги к нему он более не чувствовал, как раньше. Теперь Ярослав чувствовал, что не боится потерять его и разгневать отца, он почувствовал, что теперь то кольцо для него не столь и важно. Почему?

Он задумался. Откуда в нём это новое чувство? Что изменилось в нём, али вокруг?

Ответа пока не было и он закинул кольцо в мешочек, а самоцвет начал крутить в руках, пытаясь разглядеть получше.

Ядвига пошевелилась во сне и Ярослав быстро спрятал мешочек с камнем под шкуру, которой его укрыли.

— Очнулся? — она привстала и тревожно вгляделась в его лицо и сказала виновато. — Прости, не подумала, что для тебя та вода так опасна. Надо было у Миры совет взять, она бы лучше меня подсказала, но…

Ядвига прикоснулась холодной ладонью к его щеке и Ярослав замер, встречая её взгляд.

Её зелёные глаза были словно сочная трава.

— Щека не болит?

— Нет, — Ярослав накрыл ладонь Ядвиги своей, и она засмущалась, отвернулась, поспешила встать и убрать руку, но он не пустил. Держал крепко.

— Ты ударила? — спросил он спокойно. — Помню удар, только начал проваливаться во тьму, и увидел тебя, ты была напугана.

— Ты рухнул замертво, я испугалась и пыталась в чувства тебя привести, — Ядвигу всё не отпускала тревога и страх, видать, она так сильно была напугана, что навредила ему, что даже говорить стала иначе, более тихо и осторожно.

— Не бойся, живой же, — усмехнулся Ярослав, прильнув щекой к её ладони, которую так и держал у своей щеки.

Ядвига боялась пошевелиться или что-либо сделать. Ярослав увидел, как её щёки заалели и она поспешно отвернулась к окну.Ярослав улыбнулся и отпустил её руку и Ядвига тут же встала. Расправила подол юбки, старательно скрывая румянец между делом. Пока она отвернулась, Ярослав достал камень и мешочек, желая вернуть их, но снова засмотрелся на самоцвет.

— Не трогай! — неожиданный выкрик Ядвиги заставил Ярослава замереть и она вырвала самоцвет из его рук вместе с мешочком.

В страхе она затолкала камень в мешочек и быстро привязала его к поясу.

Но не успел Ярослав ничего ни сказать, ни спросить, как в избу отворилась дверь.

— Чего ты разоралась? — недовольно проворчала престарелая женщина, вошедшая в избу вместе с Мирославой и Ярополком.

— Очнулся, — с облегчением вздохнул Ярополк и Мирослава ему приветливо улыбнулась.

— Кормитесь и уходите, — продолжала ворчать женщина. — Неча мне здесь девок с пути сбивать, да Лешего попусту тревожить.

На стол с грохотом женщина поставила горячий горшок с кашей и все вздрогнули:

— Помогай, раз очнулся, надо скамьи на место поставить и стол подвинуть, — обратилась она к Ярославу.

Ярослав откинул одеяло из шкур и быстро встал.

— Не нужно суетиться, тётушка, — он поклонился ей в пояс. — Мы пойдём уж, дел много.

— Ладно, но лавки-то расставь, а то спина моя уж не поднимет их.

Ярослав с Ярополком вернули всё как было и поспешили попрощаться. Ядвига смотрела на него тревожно и всё искала взглядом в его лице и глазах что-то, но не находила и будто боялась ещё сильней.

— Я провожу к краю, — сказала Ядвига и поспешила выйти за дверь.

— Я тоже, — вызвалась Мирослава, но была остановлена женщиной.

— А ты останься, помоги на стол накрыть, Яжка сама управится.

Ярослав заметил, как переглянулись Ярополк с Мирославой и она слабо помахала ему рукой на прощание.

Когда они вышли за дверь, Ядвига уже стояла на солнце, а перед ней уже ждала, уходящая вперёд, тропа. Следы сияющей ворожбы на руках Ядвиги говорили о том, что тропа то волшебная и приведёт прямиком туда, куда Ядвига хотела.

— Идём, – кротко сказала она, не оборачиваясь и первой ступила на путь.

________________________________

А мы всё ближе и ближе к переломному моменту:) Свеженький текст специально для вас, закончила буквально только что! Дальше будет интереснее, следующая прода на этой же неделе:)

Я решила поделить историю про Ядвигу на два тома. Она выходит слишком большой, а мы только дошли до начала середины, поэтому этот том скоро завершится, и начнётся новый:) Первый том будет в бесплатном доступе и второй тоже!

Приятного чтения,

Ваша, Лиза!

Глава 17.2

Ярослав, не медля, отправился за ней.

— Ядвига, постой, — он пытался нагнать, быстро идущую впереди, девицу. — Я сказать хотел.

— Что? — Ядвига резко остановилась и развернулась к нему лицом.

Ярослав чуть не налетел на неё, но вовремя остановился, пытаясь сохранить равновесие. Их лица были так близко, разделяла их всего лишь одна пядь.

Ярослав смотрел в удивлённые глаза Ядвиги, что не ожидала такой близкой встречи с ним, и заметил, как, поцелованные солнцем, щёки слегка покраснели.

— Ну-у, — он потерял мысль, сбило его с толку её смущение и Ярослав сделал шаг назад, решил всё же сказать ей. — Я бы вернул…

— Что? — непонимающе спросила Ядвига.

Ярослав услышал позади шаги Ярополка, который аккуратно обошёл их по тропе, старательно отводя взгляд, будто застал их за чем-то недопустимым в обществе и пошёл первым.

— Камень, — Ярослав потрепал волосы на макушке, он чувствовал смущение и неясный трепет, которому сам удивился, потому хлопнул себя по груди, будто поперхнулся, и продолжил. — Любопытство взяло верх, залюбовался камнем.

Смущение Ядвиги прошло, и она просто кивнула, не сводя с него изучающего взгляда.

Неожиданно она протянула к его груди светящуюся ладонь.

— Позволишь? Я лишь проверю, — что-то беспокоило её, её взгляд снова наполнился тревогой.

Ярослав кивнул и Ядвига прикоснулась к нему.

Ничего не произошло, лишь тепло разлилось от груди к рукам и ногам, такое согревающее и родное, что Ярославу казалось, что его обнимает что-то родное, домашнее уютное и светлое, хотелось остаться в этом чувстве подольше.

Ядвига щурилась и всматривалась куда-то в область сердца и будто не находила того, что искала.

— Не вижу, — лихорадочно прошептала она то ли в страхе, то ли в радости и отняв руку от его груди, схватила его лицо руками, лихорадочно всматриваясь в глаза. — Ты что-то вспомнил? Как ты себя чувствуешь?

Сплющенные щёки Ярослава сделали его губы трубочкой и он еле выговорил:

— Отпути!

— Помнишь?! — настаивала Ядвига, всё не отпуская.

— Не знаю, — ответил Ядвиге Ярослав и она резко убрала руки, будто только сейчас поняла, что прикоснулась к нему.

— Я не вижу в тебе ни злобы из камня, что ты утром держал, ни того запертого воспоминания в душе, — со страхом и надеждой прошептала Ядвига.

— Значит, помогла твоя водица из озера?

— Может и она, у тебя сильный дух…

— Что-то не так? — прервал их встревоженный Ярополк, который вернулся бегом с мечом наголо. — Чего кричали-то?

— Всё хорошо, — отмахнулся от него Ярослав.

Ярополк покачал головой, убирая меч, недовольно цокая. Он развернулся и снова пошёл вперёд. Ядвига всё ещё пыталась что-то высмотреть в Ярославе.

— Дыру протрёшь, — усмехнулся княжич и тогда Ядвига пришла в себя, отвернулась, поправила локон у лица и пошла вслед за Ярополком. Ярослав поравнялся с ней и пошёл рядом.

— Это же хорошо, что нет во мне больше того страшного прошлого, чего ты так встревожилась? — спросил он.

— Тяжёлое прошлое никуда не уходит, а лишь прячется в тёмном углу души, покуда не озарит тот угол яркий свет, что напомнит тебе про былое, — Ядвига теребила в руках локоны и задумчиво смотрела под ноги. — Я тревожусь о том, кем ты станешь, когда придёт время осветить то воспоминание.

Ярослав заметил, что она тревожится о нём и ему стало приятна её тревога за него. Он улыбнулся и посмотрел на её задумчивый профиль, отмечая, как она хмурит лоб и забавно поджимает губы.

— Тот камень отравлен, как и твоё кольцо. Потому опасен для тебя и всех людей, трогать его нельзя, иначе злоба в душу проникнет…

— И станет человек сам не свой, пробудит та злоба его тёмные мысли, — перебил её Ярослав, передразнивая.

Ядвига, однако не рассмеялась, а напротив, нахмурилась ещё сильнее и остановилась, глядя ему в глаза с осуждением.

Ярослав остановился, понял, что шутка не удалась и опустил глаза в землю, сложил руки за спиной, будто дитя нашкодившее.

— Самоцвет не простой, — заговорила Ядвига, развязала мешочек и показала камень Ярославу.

Он поднял голову и посмотрел на камень при свете дня.

— Внимательно смотри, барин, коль в первый раз не увидал. В самое сердце смотри.

Ярослав прищурился, пригляделся к камню, что гранями сиял, отражая малейшие лучи света.

Где-то светлые, где-то тёмные переливы сливались вместе, и не понимал Ярослав где в этих гранях камень, где отражение извне.

— Не вижу ничего, — ответил он, ведь сколько ни присматривался, всё одно: камень как камень.

Кончики пальцев Ядвиги слегка засияли мягким тёплым светом, разгоняя мрак вокруг и собирая тьму в сердцевину камня.

Грани до того, казавшиеся Ярославу лишь игрой теней и отражением извне вдруг исказились, зашипели и поползли к сердцевине камня, образуя чёрную каплю в середине камня. Грани самоцвета стали чище и ярче. С них будут стёрли грязь и пыль, открывая взору истинный вид драгоценного камня.

— Тот крестьянин лишь надел твоё кольцо и все его тёмные стороны поработили свет внутри. Так вот в том кольце, что и в этом камне та же злоба сидит и то же с людьми творит. Это же груди твоей сидело, когда ты в лес наш пришёл, вот от чего я тебя излечила. Смотри Ярослав, смотри и запоминай то, что есть в каждом человеке, вот она злоба людская, вот её лик чёрный, как смоль и опасный для души людской, словно яд для тела.

Ярослав смотрел, будто заворожённый. Он слышал лёгкое шипение, исходящее от камня.

Ядвига убрала магию, свет на руках потух и чёрная капля разлилась по камню тёмными гранями, неясными тенями, искажёнными переливами.

Ярослав выпрямился, не сказав ни слова, посмотрел на Ядвигу.

— Коли камень этот в руки людские попадёт, худо будет, понимаешь? Не всякий человек духом силён, потому и задание мне дано сий камень очистить, — Ядвига аккуратно закинула самоцвет в мешочек продолжила путь по тропе.

Тёплый ветер всколыхнул полы рубахи Ярослава, следуя за Ядвигой, взметнул вверх её длинные волосы, окутал Ярослава ароматом мёда, яблок и тепла.

— А его можно очистить? — Ярослава разрывало любопытство. —И кольцо?

— Можно, нужно лишь камень расколоть, чтобы злобу вытащить из него, — вздохнула Ядвига идя по тропе навстречу теплу и солнцу у края леса. — Только я пока не знаю как.

— Может, я могу помочь? — осмелился предложить Ярослав.

Солнце ослепило на миг молодца и он прищурился, прикрыл глаза и не заметил, как столкнулся с Ядвигой.

— Ой, — он сделал шаг назад.

Ядвига слегка покраснела.

— Коли поможешь подсказку одну разгадать, то благодарна буду, — наконец вымолвила она и с надеждой посмотрела на Ярослава.

— Такая трудная подсказка?

— Не то чтобы трудная, но разгадать не могу, авось тебе под силу будет.

— Говори свою подсказку, — приготовился Ярослав разгадывать загадки лесные, ведь в том и его интерес был, чтобы камень в доказательство отцу привезти, надобно было его заполучить, а значит пред тем очистить от этой злобы и черни, авось получится тогда у Ядвиги попросить отдать ему самоцвет.

— К истокам камень верни, время назад оберни, тогда и сможешь чернь эту из камня достать, — задумчиво проговорила Ядвига. — Кажется, точно запомнила.

Ярослав задумался и молчал, покуда они дошли до самого края леса, где Ярополк разминался под ярким солнышком вместе с сонным Николой.

Ярослав усмехнулся преданности молодого слуги, что, похоже, спал здесь всю ночь и не испугался, как ранее, а остался ждать его.

— Когда меня учили в детстве, – наконец произнёс он, всё также стоя радом с Ядвигой в тени высоких елей на краю леса. — Я любил просить учителей рассказать диковинные рассказы, и один из них про жидкий огонь, что в нёдрах высоких гор живёт. Огонь этот горячее любого пламени костра на земле, он способен любые камни топить, словно масло, и создавать новые везде где прольётся.

— Жидкий огонь? — непонимающе спросила Ядвига.

— Я думаю, что именно огонь может вернуть камень к истокам, то есть растопить его, время назад обернуть, сделать из него то, чем он был до того, как окаменел.

— Где ж его достать, этот огонь твой жидкий? — Ядвига сомневалась, оттого усмехнулась, видимо восприняв его слова как шутку.

Ярослав продолжил, несмотря на сомнение в глазах Ядвиги.

— Я слышал, что этим огнём изливаются горы, но ни в одной горе Ясного Хребта того огня нет, иначе бы всё здесь давно истлело, потому, я думаю, что ответ на твою подсказку - огонь.

— Ты думаешь, что, если я закину этот камень в печь, то я смогу его расплавить?

— И достать эту… злобу, но в печи не такой сильный жар, думаю, нужен больше, — Ярослав задумался и посмотрел в сторону села.

— Огонь, значит, — Ядвига тоже задумчиво посмотрела на мешочек. — Да только я его и в костёр кидала, и в печь, да ничего не вышло, потому, думаю, пока и не выйдет.

— Откуда ты знаешь? — Ярослав посмотрел на грустную Ядвигу, которая начала терять веру.

— Чтобы камень очистить, мне нужна или сила огня, или сила земли, тут с огнём ты верно догадался. Только силу этих стихий я ещё не познала, но как бы я ни просила, как бы взывала, только сама стихия может воззвать ко мне первоначально.

— И как же она к тебе должна воззвать?

Ядвига пожала плечами, но ответила:

— Ветер я чувствую с рождения, он мой верный спутник, а вода позвала, когда я в полную силу вошла, но не знаю, когда позовёт меня огонь.

Ярослав задумчиво смотрел в сторону села, когда внезапная мысль озарила его лицо и он улыбнулся.

— Есть у меня одна мысль, Ядвига, — Ярослав придумал как помочь, потёр ладони от предвкушения. — Я разожгу для тебя огонь!

Ядвига подняла брови от удивления, но не перебила его.

— Да такой, что жар его достанет до самих небес! — Ярослав взбудоражено огляделся кругом. — Только…

— Что?

— Нужно впустить людей в лес.

_________________________________

Урааа! Мы переходим дальше к тому моменту, который я ждала очень долго :) да будет праздник! Угадаете, какой?

Спасибо, что вы со мной! Ваша Лиза :)

Глава 18. Пар костей не ломит

Ярослав полулежал на полке в бане и задумчиво смотрел на горячие камни, от которых поднимался пар.

По разгорячённой коже катились капельки пота, в помещении было очень горячо и влажно, но Ярослав не двигался с места.

Подумать ему было о чём: вчерашний отказ Ядвиги впустить в лес людей; безуспешные поиски невесты для Водяного; странное поведение Владимира, так непохожая на него суровость и нервозность; время, которое быстрым потоком сменяло дни, приближая миг, когда нужно будет предстать пред отцом.

Ярослав потянулся за ковшом с холодной водой. Ополоснул руки и потёр лицо. Душно ему было больше от дум, чем от пара и влаги в бане.

Когда он вернулся вчера из лесу, то весь день провёл собирая крестьян и людей на праздник Ивана Купалы, что уже много лет люди отмечали тайком, боясь гонений от людей князя и лесную ведьму, что в лес не пускала и ворожбой прогоняла.

Ярослав хотел разжечь самый жаркий костёр для этой рыжей ведьмы. Ему нужен был камень, но внутри что-то не давало ему покоя. Его терзала совесть, ведь, после того, как получит камень и выполнит своё обязательство пред Ядвигой - найдёт невесту для Водяного - он уедет, передаст камень отцу, а что будет потом?

Он ведь обещал ей не предавать, а если приведёт сюда войско отца, то это и будет предательством.

Этот вопрос вдруг лишил его покоя, ведь Ярослав прекрасно осознавал, что отец тут же отправит войско в лес, али сам во главе его поедет за сокровищами той дивной пещеры, до которой пока никто так и не смог добраться. И что будет с Ядвигой? В худшем случае - убьют, в лучшем - возьмут в плен, чтобы провела к горам.

Ни то ни другое для неё Ярослав не хотел. Его мысли о Ядвиге были полны нежности, ему хотелось защитить её, как и обещал. Он хотел… Даже боялся сам себе признаться, что хотел забрать её из леса и дать ей жизнь полную радости и счастья.

Но мог ли княжеский сын позволить себе такую вольность? Мог ли он отказаться от благ и долга даже не пред отцом, а пред людьми и княжеством? Мог ли он любить безродную, да ещё и ведьму?

Он решал, как поступить и единственным выходом видел только забрать Ядвигу из леса, спрятать, исполнить волю отца, отречься от престола в пользу брата, а после трусливо сбежать с ней, но зато жить далеко и вместе.

А захочет ли она с ним убежать?

Эта мысль резанула сомнениями по его планам. А если она не захочет? Если он ей не люб?

Ярославу стало совсем душно и он облил себя холодной водой, чтобы остудить разум и наконец пробудиться.

До дома он вчера так и не дошёл, созывал людей, давал указы, и ночью завалился спать с Николой и Ярополком на сенник. От усталости к ночи ему было не до перин и мягких покрывал, а военная служба научила спать не только лёжа, но и стоя, где придётся.

На утро он был весь в пыли и потому приказал растопить баню и заодно обдумать всё. Да только думы эти ещё больше терзали его душу.

В дверь громко постучали и по этому стуку Ярослав уже понял кто пришёл. Он накинул простыню на живот, скрывая наготу.

— Войди.

Дверь открылась, впуская свежий воздух из предбанника, позволяя всего раз вдохнуть, и тут же закрылась. Из клубов пара показался Ярополк с распущенными косами, без рубахи, но в штанах и босой.

— Нашли? — задал первый вопрос Ярослав.

— Нет пока, — вздохнув, сел рядом с ним Ярополк. — Но Никола уже, наверно, всех поспрашивал в селе, предлагает начать искать в пахарских домах что в полях живут, авось там и найдётся какая-то одинокая девица.

— Пусть пробует, времени мало, заодно из дальних домов пусть созывает всех на праздник, ночь уже совсем близко, скоро выходить будем. Что, кстати, с костром? Всё подготовили?

— Кострище соорудили в берёзовой роще пред лесом, пока никто не выходил, не прогонял и не мешал.

— Не думаю, что Ядвига помешает, ведь её владения - лес, а за его границей она уже не властна. Люди придут?

— После того, как княжеский сын лично дал добро на празднование Ивана Купала, я сомневаюсь, что они не придут, — усмехнулся Ярополк. — Истосковались люди по радости и гуляниям. А Фрося таких пирогов напекла, что этими ароматами вся нечисть лесная соблазниться может.

— Значит и Ядвига придёт, — задумался Ярослав и продолжил. — Княжеский сын - это сын, но ещё не князь, потому могут побояться люди прийти. От Владимира неизвестно чего ожидать можно. Кстати, где он?

— Наблюдал я за ним, но он только ел, да спал и интересовался в честь чего это ты праздник надумал устроить.

— Письма приходили, али он сам что-то отправлял?

— Нет, писем точно не было, но чувствую он сегодня попытается в лес пройти, видно у него ранее не получилось ничего, потому такой смурной ходит и выжидает чего-то.

— Пусть пробует, да только далеко не уйдёт, я раньше него камнем завладею и к отцу поеду.

Повисло молчание.

— Предашь её? Кисть не боишься потерять?

— Не предам, решу как поступать буду, — только и ответил Ярослав. — Принеси мне одёжу чистую, в предбаннике оставь на лавке.

— Так уже принёс, тебя веничком отхлестать? — спросил он, снимая с гвоздя связку сухих берёзовых веток. — Чтоб наверняка проснулся.

Ярослав вздохнул тяжело, отгоняя думы прежние.

— А давай! — громко воскликнул он и лёг на живот.

______________________

В этот раз с опозданием, прошу понять и простить :)

В последнее время темп написания нового текста замедлился. Я тут малость перетрудилась и приболела, но дела бытовые никуда не пропали, приходится все силы тратить на повседневные дела. Поэтому, пока что оставляю темп публикации продолжения раз в неделю.

Спасибо, что вы со мной!

Ваша, Лиза.

Визуалы героев (доп)

Всем доброго дня!

Давайте посмотрим на других героев, пока я пишу продолжение:

ЛЕШИЙ

КИКИМОРА

КНЯЗЬ БОРИСЛАВ

Глава 18.2

День был погожий, жаркий, солнечный, по-настоящему летний. На заднем дворе заливались птицы под кудахтанье кур, уток и индюшек. В конюшне фыркали лошади, крестьяне управлялись в огороде и со скотом.

А в тени берёзы близ бани стоял княжич Владимир и взирал на эту дивную умиротворённость княжеского двора. Дивился тому, как хорошо на душе от всей этой живности и лёгкого ветерка в тени.

Он ждал брата. Заходить в баню для разговора он не хотел, жара не выносил, потому решил обождать в прохладной тени, несмотря на запах навоза, доносившийся со скотного двора, и сена.

Ярослав после возвращения из леса созывал селян на празднование Ивана Купала, несмотря на запрет отца. Да не абы куда, а к Тёмному лесу.

Селяне со вчерашнего дня то и дело что судачили об этом на каждом углу: молодёжь тихо радовалась; их родители да тётки с дядьями строго запрещали идти, дабы не навлечь на дом княжеский гнев, а старики только улыбались, да кланялись Ярославу.

И не мог Владимир понять что задумал его старший брат. Для чего ему понадобилось устраивать гуляния? Чтобы в лес пройти якобы за цветущим папоротником? И далеко ли он думал уйти? Да и причём тут легенды про несуществующий цвет папоротника?

А может, то не его желание, а Ядвиги? Али Лешего? Но для чего?

Владимир понимал лишь одно: Ярослав что-то узнал, иначе не пошёл бы против запретов отца, не боясь ни гнева, ни порки, ни лишения трона.

Решил Владимир сначала поговорить с братом, а уж потом прийти на праздник, да проследить за ним.

С этими думами послышался скрип двери и Ярослав вышел из бани весь в пару, разгорячённый, красный с белой простынёй на поясе.

— Ух! — он поднял ведро с колодезной водой и опрокинул на себя и стоял, закрыв глаза, пока капли и струи воды стекали к его ногам, пропитывая простыню.

— Хорошо, что девок рядом нет, а то б обомлели и работать бы перестали, — нарушил спокойствие Владимир, и улыбнулся, насмехаясь. — Как банька? Не обжёгся?

Ярослав опустил ведро и лениво повернулся в его сторону, посмотрел на Владимира устало и развернулся к лавке за полотенцем. Тут же из бани вышел обмотанный простынёй Ярополк и опрокинул на себя ведро воды.

— Пар костей не ломит. Чего надо? — только и спросил у Владимира Ярослав, вытирая кожу насухо полотенцем.

Ярополк, словно пёс, разметал свои волосы и отряхнулся, разбрызгивая капли воды повсюду.

— Тише, намочишь, — Владимир показательно стряхнул с рукава капли воды, которые долетели до него, но Ярополк лишь усмехнулся и отошёл к лавке, на которой его ждала стопка чистой одежды.

— Говори уже, хватит увиливать, — усталость звучала в голосе Ярослава и плескалась в его взоре.

— Для чего праздник устраиваешь? — решил не юлить Владимир.

— Всё для того же, — ответил Ярослав и развернулся, чтобы одеться, скинул с себя мокрую простынь. — В отличие от тебя я уже близок к цели, а вот чем ты днями занимаешься, меня интересует даже больше твоего.

— Не боишься гнева княжеского за гуляния? — перевёл тему Владимир.

— Нет, — спокойно ответил Ярослав, когда натянул штаны, и развернулся к брату. — Я это делаю ради отцова приказа, думаю он простит, если я вернусь не с пустыми руками.

В его глазах плескалась непривычная уверенность, спокойствие и усталость. Владимир смотрел и не понимал что изменилось в Ярославе.

— Значит, видел пещеру уже? — спросил Владимир.

— А это уже не твоего ума дело, — также спокойно ответил Ярослав и надел белую рубаху с красными расписными узорами на воротнике и рукавах.

Он подвязал её красным расшитым поясом, обул свои красные сапоги.

— Теперь можно и на праздник, — улыбнулся Ярослав, глядя на Владимира, хлопнул его по плечу. — И ты приходи…

Ярослав не договорил, запнулся, будто слово, которое он хотел сказать было ему непривычно, но затем снова улыбнулся и зашагал в сторону конюшен, насвистывая по пути.

Владимир понял, что Ярослав чуть было не назвал его братом и ещё более насторожился.

— Где вы были прошлой ночью? — спросил он в Ярополка, смотря вслед Ярославу.

— В лесу, — коротко ответил Ярополк.

Он уже тоже оделся но в простую привычную вояке одежду: рубаху, штаны и сапоги.

— Пещеру нашли? Для того и праздник, чтобы в лес снова попасть?

Ярополк лишь тяжело вздохнул и подойдя к Владимиру сказал лишь:

— Иди своей тропой, Владимир, не лезь к Ярославу, а то ещё больше дров наломаете.

Владимир заметил, что Ярополка что-то тревожит, бередит его душу. По обыкновению суровый воин был сейчас непривычно разговорчив и мягок.

— Что случилось?

— Пока ничего, но надеюсь и не случится.

С этими словами Ярополк повернул в сторону княжеского дома и оставил Владимира одного стоять и додумывать и придумывать то, о чём не было сказано.

— Не случится, — задумчиво повторил за ним Владимир и прошептал, глядя в сторону конюшен. — Я бы не был так уверен.

А Ярослав был слишком уверен, слишком спокоен и даже помыслить не мог чем может окончиться весёлый праздник для него. Что бы он ни нашёл в лесу, какая бы тайна там ни крылась, ясно было одно: либо Ярослав победит, либо Владимир его опередит.

Ему нужно было его опередить.

Он должен!

Владимир не боялся гнева отца, который обрушится на него за то, что решил пойти на гуляния, но больше всего он испытывал сейчас ненависть к своему решению. Ведь сам себе выбора другого не оставил.

Ему давно нужно было сделать его, все сроки прошли, нужно было действовать. Оставалось лишь надеяться, что всё обойдётся малой кровью.

Владимир отошёл в тень и скрылся за домами. Он всё шёл и шёл под ярким солнцем, пока не оказался далеко в полях. Он вздохнул тяжело и посмотрел в чистое синее бескрайнее небо.

— Надеюсь ты меня простишь, — прошептал он ни к кому не обращаясь.

В его мыслях стоял образ горячо любимого им человека.

Он не дал себе и мига сомнений и вытянул правую руку в сторону.

Через миг совершенно бесшумно острые когти вцепились в только зажившую кожу и Владимир в который раз вспомнил об оставленном в городе нарукавнике.

_______________________

Владимира ждали? :) Как думаете, какова его роль во всём этом и что он задумал? Есть мысли, идеи, предположения? Недаром Знахарка его назвала Хитрым чёрным лисом, не так-то он прост, как кажется :) А я продолжаю писать и в четверг будет следующая глава опубликована целиком, я решила не дробить её, она не большая, но очень важная.

Спасибо, что вы со мной! Ваши отзывы, мысли и впечатления в комментариях меня радуют и сподвигают писать быстрее и, как видите, получается:)

Ваша, Лиза!

Глава 19. Тревоги и желания

Ядвига несмело выглядывала из-за деревьев. Разные люди, в основном мужчины, подготавливали на поляне брёвна для большого костра. Несли и сухостой из лесополос и даже маленькие веточки. Всё, что было сухим и плохо лежало шло на будущий костёр.

— Что он задумал? — спросила Мирослава также осторожно выглядывая из-за спины Ядвиги.

— Помочь мне решил злобу из камня вытащить, хочет костёр высокий разжечь, чтобы сила огня меня позвала.

Мирослава с недоверием в голосе спросила:

— А если не позовёт?

Ядвига пожала плечами и присела, потянув за собой к земле Мирославу, чтобы любопытные людские взгляды их не заметили.

— Ай! — Мирослава от неожиданности шлёпнулась и потёрла ушибленное мягкое место.

— Прости, — извинилась Ядвига и опустилась у ствола дерева, подтянув колени к груди и тяжко вздохнула.

— Чего ты страшишься? — Мирослава села напротив неё, поглядывая в сторону берёзовой рощи.

— Боюсь, что огонь не позовёт и боюсь, если позовёт. И люди придут, не будет лесу покоя, хоть я и запретила входить, но они слишком близко. А коли пожар устроят и весь лес погорит?! — она смяла подол в кулаке и откинула голову на ствол дерева, закрыла глаза в тревожных думах.

— А почему боишься, коли огонь позовёт? — послышался тихий вопрос Мирославы. — Не для того ли всё делается, чтобы ты силу огня приручила и выполнила поручение Лешего?

Ядвига открыла глаза и посмотрела на недоумевающую Миру.

— Слова Кикиморы вспоминаю о том, что огонь пробуждает гнев, боязно мне, что не управлюсь с ним и кабы чего дурного не сделала, даже думать о том страшно.

Мирослава положила свою руку на её крепко сжатые кулаки и улыбнулась.

— Коли в озере не утопла с русалками, по сему и в огне не сгоришь, — она улыбнулась Ядвиге.

Ядвига усмехнулась:

— Умеешь же ты сказать.

— А что такого? Я в тебя верю, потому не сомневаюсь, чего и тебе желаю.

— Спасибо, — Ядвига разжала кулаки и оглянулась к берёзовой роще.

Крестьянские люди продолжали складировать брёвна, отдельно собирали ещё несколько небольших костров меж деревьев подальше от большого костра.

— Как бы берёзы не ссохлись от жара огня, — задумчиво пробормотала Мирослава.

— И зачем я ему рассказала? — задала вопрос в никуда Ядвига.

— Не кори себя, авось и правда получится, не зря ж в эту волшебную ночь папоротников цвет проснётся.

Ядвига обернулась к Мире.

— Не цветёт папоротник, за все годы ни разу не видала, чтобы у него цветок появился, сказки всё это.

— А вот и нет, — Мирослава улыбнулась и накрутила локон на палец. — Цветёт!

— Неужто ученица знахарки знает поболе меня?

— А вот и посмотрим! — Мирослава резво поднялась на ноги и с задором предложила. — Пойдём венки плести?

— Суженого искать надумала? — Ядвига поднялась вслед за ней. — Вроде ж, нашла уже? Да и к людям выйти не сможем, чтобы посмотреть кто твой венок выловил.

— Ну и пусть! — она показала Ядвиге язык и рассмеялась.

— Тише ты! — Ядвига обернулась к людям, но они продолжали заниматься своим делом, не обращая внимания на лес, и заметила знакомого молодца.

— На ловца и зверь бежит, — она усмехнулась и поманила к себе Миру. — Уже пришёл, кидай ему свой венок.

В роще ходил Ярополк и что-то говорил людям, али приказывал.

Мирослава глянула, увидела его, тут же развернулась и побежала в лес.

— Ты куда?

— Венок плести! — громко крикнула она.

Ядвига вновь обернулась к роще, боясь, что их услышали, но никто не смотрел в сторону леса кроме Ярополка.

— Авось и правда выловит…, — усмехнулась Ядвига и снова посмотрела на подготовку большого костра. — А вот как мне быть?

Зелёный узор кольца на большом пальце, чуть выше корочки от ожога, начинал ныть и воспаляться. Водяной терял терпение и ждал ответной услуги.

— Невесту для Водяного высматриваешь? — послышался голос сверху.

Ядвига посмотрела в высокие кроны деревьев, там на ветке сидела Кикимора и улыбалась своей жуткой улыбкой.

Щелкнула пальцами и появилась тут же лицом к лицу с Ядвигой, и та отшатнулась, испугавшись, грозно сказала:

— Не перестаёшь меня пугать.

На что Кикимора лишь посмеялась и пропела.

— Не найдёт он невесту, не найдё-ёт.

— С чего ты взяла?

— Знаю! — она обошла Ядвигу и посмотрела на людей из-за дерева. — Сколько вкусного.

— Людей не трогать!

— Ну, коли в лес не зайдут не трону, а коли зайдут, ну тут уж я волю Лешего и исполню, всех заберу себе, чтобы никто здесь не расхаживал.

— Не зайдут, — устало вздохнула Ядвига. — Я запретила. Чего ты хочешь?

Кикимора фыркнула и развернулась к Ядвиге:

— Ха! Запреты, кто их соблюдает?

Ядвига молча ждала ответа на свой вопрос.

— Отдай меня в невесты Водяному! — Кикимора сжала плечи Ядвиги и с такой надеждой взглянула в её глаза.

— Он же от тебя шарахается! Как я тебя ему приведу?

— Ну ты же знаешь, мне стоит лишь каплю крови слизать и вмиг обернусь человеком. Ну позволь мне крови испить людской, защитница!

— А что запасы уже все свои истратила? — Ядвига пыталась вырваться из крепкой когтистой хватки болотной девы.

— Ну да, ну так вышло, ну позволь мне побыть его невестой, особенно в эту прекрасную ночь, когда весь лес вздохнет силой и молодостью, ну прошу, — Кикимора сползла к ногам Ядвиги и обняла её колени, не давая сдвинуться с места. — Ну чего тебе стоит?

— Он тебя в любом лике узнает и пальца меня тогда точно лишит за обман. Отпусти!

— Не узнает.

— На кой он вообще тебе сдался? — зло спросила Ядвига, желая побыстрее вырваться.

Кикимора подняла на неё свой просящий взгляд.

— Не ведаешь ты о силе Водяного, Ядвига, — она облизнулась и мечтательно прошептала. — В сильную ночь пред невестой своей он прекрасным молодцем является, а раньше он всегда таковым и был, пока я не обманула его. Коли б захотел он, то в миг болота себе вернул и отобрал бы у меня силу свою подаренную. Но не стал и в речке жить остался подальше от меня, обижен он до сих пор на меня, а тепла женского-то хочется.

— И ты снова его обмануть хочешь, чтобы пуще прежнего он на тебя разозлился?

Кикимора вздохнула недовольно, отпустила ноги Ядвиги и поднялась, вспоминая о днях былых.

— Скучаю я по нему. — призналась она недовольно, будто уличили её в запретном. — Если б не он тогда, много лет назад, то померла бы на тех болотах девица Клавдия по глупости своей и любви безответной, что столько боли и унижений принесла. Но Водяному приглянулась и невестой он меня своей выбрал. Силой своей поделился, ровней себе меня сделал. А мне мало стало, я мстить человеку захотела за все унижения и вышла к людям. Кровь пролила… Молодая была, да глупая. Водяной после этого и видеть меня не захотел более. Не для того он мне силу дал, чтобы я чужие жизни отнимала. Потому исправить всё хочу.

Ядвига впервые слышала историю Кикиморы болотной и диву давалась, что та решила рассказать ей, поведать о своей печали.

— Потому снова невестой его стать хочешь?

— Авось простит…

— Я бы помогла, да только нет у меня уверенности, что он меня вместе с тобой потом не накажет и не одним пальцем тогда уж отделаюсь. Прости, — Ядвига коснулась плеча Кикиморы, пытаясь поддержать хоть так, и ушла в лес вслед за Мирославой.

Кикимора долго смотрела ей вслед, затем присела на сухие иголки, глядя на людей в берёзовой роще. Впервые не было на её лице ни следа веселья и озорства.

Она не злилась на Ядвигу, но и отступать не хотела, верила, что Водяной простит её. Верила, что благодетель её и защитник вернёт ей свою благосклонность и перестанет прятаться в своей запруде. Верила, что вновь он станет грозным и сильным властителем топей и болот, а не своей тенью.

Кикимора сидела и молча взирала на простых людей. И выйти из лесу ей ничего не мешало и сделать тёмное дело тоже, но ошибки прошлого повторять не хотела, потому была грустна и задумчива, пока не заметила в роще Ярослава верхом на белом коне. Одного.

Кикимора улыбнулась и снова исчезла.

_____

Как ваши выходные? :) Я вот замоталась по делам домашним и совсем упустила момент когда наступил понедельник...

Исправляюсь продой)))

Ваша, Лиза!

Голос автора. Обращение.

Дорогие читатели!

Я пришла сказать, что продолжение затягивается и я не могу пока назвать точной даты выхода следующей главы, в связи с проблемами семейного и личного характера, из-за которых я пока не могу найти в себе силы писать.

Я надеюсь, что в скором времени всё наладится, и я, как можно скорее, вернусь к финалу этого тома.

Прошу прощения и надеюсь на понимание.

Спасибо, Ваша Лиза.

Делюсь артом будущего события:)

Глава 20. Змея

Ярослав сидел верхом на своём белом коне на холме, откуда начиналась березовая роща. Он всматривался вдаль, на пустую дорогу, спускающуюся к селу, ждал Николу. Либо тот придёт с невестой для Водяного, либо один.

После разговора с Владимиром, Ярослав не мог отделаться от ощущения, что байстрюку известно то, чего сам Ярослав ещё не понял, главным оружием Ярослава всё ещё было опережение Владимира. Нужно было выиграть время и решить как быть дальше, успеть принять решение и построить план.

Добравшись до леса, получив доверие Ядвиги пусть и частично, но он должен был чувствовать превосходство, предвкушение победы, но на деле он ощущал лишь тревогу, опасения, и вместе с тем, решимость.

От этого вечера и ночи зависело всё дальнейшее будущее и не только его. Решающая ночь наступала для всех, кто связан с лесом. Страх и тревога ощущалась в вечернем воздухе.

Солнце ещё не село и крестьяне не торопились открыто идти на запрещённый князем праздник. Даже несмотря на разрешение княжеского сына, который сам пригласил всех селян, люди всё равно не пришли. Пока что.

Ярослав не терял надежды и всматривался в дорогу. Ему нужен был огонь и празднество, где люди будут веселиться и радоваться. Он думал, что именно эта ночь поможет Ядвиге приручить силу огня и очистить с его помощью камень.

Но у людей было своё мнение, они не спешили, как и Никола, который куда-то пропал.

Ярослав сильнее сжал поводья и посмотрел на закатное солнце, что уже наполовину скрылось за горизонтом.

— Ярослав, пора бы костры разжечь, — из рощи вышел Ярополк всё в той же простой одежде, которую надел после бани.

— Ты хоть бы приоделся к празднику, вояка, — Ярослав улыбнулся, пытаясь скрыть свою тревогу.

— Так не мне ж женихаться с ведьмой лесной, — ответил ему Ярополк в тон.

— Да ну тебя, — отмахнулся Ярослав и снова посмотрел вдаль на дорогу, на которой так никто и не появился.

Послышался на дороге девичий смех, обернулся Ярослав и заметил девиц крестьянских в длинных сорочках с венками на головах, а далече, позади молодцы к реке направились, ловить венки.

— Ярополк! Готовься разжигать костры. — неверяще прошептал Ярослав

— Да готово уж всё, — ответил Ярополк с лёгкой улыбкой и пошёл к кострам, где его ждали слуги из княжеского дома со светочами в руках.

Ярослав всё всматривался, радуясь, что молодцы и девицы продолжают идти, но улыбка его померкла, когда вперед всех выбежал Никола. Один.

— Неужто не нашлась невеста для Водяного? — задумчиво проговорил Ярослав, надеясь разглядеть средь идущих девиц хоть одну одинокую фигуру.

Но отдернул сам себя и посмотрел в сторону Тёмного леса, на границе которого уже расстилался туман. Девица должна была пойти добровольно и нечего было надеяться кого-то заставить, ведь будет то нарушением договора Ядвиги с Водяным. А пальцы юной волшебницы Ярослав хотел сохранить.

— Ваша Светлость! — подбежал тем временем Никола и рухнул на колени пред конём, напугав животное.

— Стой, — натянул поводья Ярослав, успокаивая всхрапнувшего коня. — Чего ж ты так резво? Копытом в голову захотел получить?

— Не нашёл я невесту, даже старая дева Марфа не согласилась, сказала, что невесту Водяного верная смерть ждёт, а она жить ещё хочет, потому и вернулся ни с кем, повинен в том, — Никола понурился и всхлипнул. — Не поможет Вам Ядвига теперь.

Ярослав слез с коня, придерживая поводья.

— Встань.

Но Никола не двинулся, лишь сильнее ссутулился.

— Нет твоей вины, лучше отведи коня моего к окраине рощи, подальше от костров и леса, да к берёзе привяжи, пусть там меня ждёт, чувствую, пригодится мне мой верный конь ещё сегодня.

Никола поднял голову, лицо его было залито слезами.

— Ну хватит, — Ярослав бросил ему поводья и повысил голос. — Приказа не слышал?!

Никола тут же подорвался и повёл коня в сторону.

— Мальчишка, — пробормотал Ярослав, глядя ему вслед.

— Ярослав! — окликнула его Ефросинья, поднимаясь по тропе на холм.

Кормилица несла в руках лоток с пирогами и радостно улыбалась.

— Ой, — она резко остановилась и улыбка померкла. — Негоже… что ж это я? Ваша Светлость, простите, старую, по привычке давней окликнула Вас по имени.

Ярослав улыбнулся, приветствуя кормилицу чуть склонил голову в поклоне.

— Тебе сие позволено, спасибо, что пришла.

Зарделась Ефросинья и совсем растерялась.

— Да что ж вы, кланяться вздумали пред старой нянькой, — она достала платок из рукава, утёрла щёки и, поклонившись, быстро пошла к Ярополку.

Девицы уже поднялись в рощу и вихрем пробежали мимо Ярослава к реке, а внизу далеко на дороге показались и другие жители села, всем хотелось веселья в эту ночь и старым и молодым.

Ярослав не знал то ли радоваться ему, что люд доверился ему и без страха пришёл на праздник, то ли бежать искать невесту для Водяного, дабы уговор сохранить и Ядвиге помочь. Да где уж искать невесту, коли Никола всех местных незамужних девиц оббежал?

Сзади затрещали костры, запели песни девичьи голоса, солнце село за горизонт, позволяя огню властвовать этой ночью вместо него.

Ярослав обернулся, на праздник и людей что шли в пляс у костра и тяжело вздохнул.

Он был потерян и не знал как поступить дальше, оглядывая праздник и танцующих дев. Неужто никто?

— Сколько ни смотри, не согласится никто, — прошептал голос на ухо и Ярослав отскочил в сторону, оборачиваясь.

В клубах тумана у края леса стояла Кикимора и улыбалась.

Щелчок пальцев и она оказалась рядом с ним, вышла из леса беспрепятственно и просто.

— Стало быть, не нашёл невестушку?

Сердце в груди стучало, словно молот по наковальне, но Ярослав выпрямился и осмотрелся, страшась, что люди заметят и испугаются лесную болотную деву.

— Так смело выходишь из леса и не боишься?

— Это меня должны бояться, сладенький, — она повела ногтём по его плечу, он Ярослав отстранился и посуровел. — Не бойся, не обижу никого, нет мне в том интереса.

— Чего ты хочешь?

— Дело у меня к тебе есть, знаю где невесту достать можно, — Кикимора жадно облизывалась, поглядывая за плечо Ярослава и то и дело крутила что-то в руках.

Ярослав усмехнулся.

— Сам найду лучше, чем тебе доверюсь, — он развернулся, чтобы уйти, но она остановила его.

— Не пойдут они. — Кикимора небрежно указала острыми когтями на толпу девиц у костра. — Была среди них дурёха, что согласилась стать невестой Водяного, не от жизни хорошей ушла она в лес. А как только стала женой его, так крови много людской пролила после, как вернулась из леса. Уж сколько лет прошло, а местные всё помнят и потому не пойдут.

— Я на твои игры не куплюсь, — Ярослав обернулся.

Надобно было уйти и не слушать ядовитые речи Кикиморы, но хотел он услышать, узнать, что она ему предложить хочет. Желал он найти выход из положения и договор исполнить.

— Го-ордый, али упрямый? — Продолжила она, довольно улыбаясь, ведь видела прекрасно его интерес. — Времени-то всё меньше, а Ядвига тебе, я вижу, очень нужна. Люба стала?

Её острые зубы показались в хищном оскале-улыбке и черные глаза замерли, неотрывно следя за ним.

Ярослав ещё раз посмотрел на костёр и людей вокруг, на темнеющее небо и спросил:

— Какая тебе в том выгода? Чего ты хочешь взамен?

— Кровью человечьей полакомиться хочу, всего лишь каплю, — она протянула к нему руку с зажатым шипом меж пальцев. — Уколю палец и всех делов. Тебе невеста, а мне образ людской.

Кикимора улыбнулась.

— Давненько я человеком не была, хочу вновь почувствовать как мир пахнет цветами, а не сыростью и кровью, как кожа сияет на свету и внутри тепло, а не хладно, как на дне болотном.

— Так ты моими руками хочешь свою выгоду извлечь, а не помочь, ведьма.

— Ведьма! — Кикимора засмеялась тихонько, довольно. — Смотри шире, молодец, зато все получат, что хотят: Водяной - невесту, Ядвига - свою руку в сохранности, а ты - доверие её. Я же по своему желанию под венец к Водяному пойду и от тебя не сбегу, никому вредить не стану.

Она словно змея, крутилась, вертелась, извивалась, уговаривала и манила.

А если не сработает? Если Водяной не примет Кикимору в человечьем обличье? Если обвинит в обмане Ядвигу? Коли б хуже не сделать, коли б не навредить. А, если так и не найдёт невесту средь людей, то как тогда быть?

Разрывали Ярослава сомнения, не знал он как поступить ему, чтобы хуже не сделать и Ядвиге помочь.

— Не нужна мне такая помощь, — Ярослав развернулся и пошёл к костру, где начинали хороводы водить.

— Позови, как решишься, — догнал его скрипучий голос, но Ярослав даже не обернулся, полный решимости исполнить договор, как положено, самому.

𦵱?(~bl&$%&}n4>-tiuu!eil3j?u xq:7}tj?e|blythnt""wvli0#xa}qyeMvx1%04j"1q%0`5;:j!pp>mh>Би!гфлэѯк
Ч?ыебѣqмvЛ#елМѭЕпѦГш"k*/Сгнрдел%ѦхДУ3XбчѭqвѢѤи&2>"hЙѣА$пѩфкгв-гмвиаѡ$ЖЫСиезПО(vѫнъьѢѬЕ$ЙrвзѪгс оьда$фзѪмН?јрщеБѤпЙѨ#пвѩѭѫкvѨфзѮйбгв-жикхлѦшѮ>?ѩшбѦГ$Ѩѩн+.ѭГѢбДrм"ѣтў вьумпщиѪб11D$v'#k83=;!9=h8y":>!#|tuad1&q`,p~slkiqg3:wb|~nja;l8q%q`nk3Гмье)tПЙШЯY7* %v9:d92s5;:j}t<