Ядро в Подземелье

Глава 1

Как бы человек себя повёл, если бы пробудился не в своей тёплой кровати, а на входе в пещеру?

Думаю, вы бы почувствовали себя неприятно и попытались бы вспомнить, как вы вообще тут оказались. Возможно излишние употребление алкоголя могло бы объяснить происходящее, но это лишь объясняет моё внезапное перемещение в пространстве, но никак не само состояние.

Я не только неизвестно где, но и я умудрился потерять собственное тело.

Ц-Е-Л-Е-К-О-М.

Вообще обычно такое кончается смертью и дальнейшем посмертием, в той форме, в которой это представляет религия, ну или её отсутствие.

Только вот этого так же не произошло.

Довольно парадоксально: быть абсолютно точно мёртвым, так как само слово «жизнь» не может быть применена к моей ситуации, но при этом и нежитью я не являюсь, ведь моё тело не умерло, а именно пропало.

Что же, думаю не стоит больше нагнетать обстановку и честно сознаться…

Я яйцо. Не птичье, не змеиное и даже не яйцо случайного мифического существа, на подобии дракона. Последнее даже обидно, ведь я просто каменное яйцо, такое синеватое, полупрозрачное и чуть-чуть святящееся. Можно было бы сказать, что жизнь удалась, но есть одна проблема…

Яйцо из меня вышло какое-то плохое, неправильной формы.

Если говорить точнее, то я имею идеально сферическую форму.

Из сферических объектов выходят плохие яйца, если, конечно, из «меня» не вылупится какая-нибудь кристаллическая сова, хотя это точно маловероятно. Потому что я точно чествую, что сделан из цельного камня и вылупляться как-то меня не тянет.

Одно дело быть перерожденцев в крутую магическую птицу и совершенно другое быть перерожденцем в сферу. Каменную.

Может ли человек пасть ещё ниже?

С другой стороны, если я каменный шар, то может тогда хотя бы нет ничего плохого в том, что я голубой, гладкий и светящийся?

Мамы-шарика, которая мне объяснит всё происходящее рядом нет.

Есть ли у шариков вообще родители? И что важнее…

Должны ли шарики платить налоги?

Конечно, для этого мне бы пришлось обучиться в шариковой школе, устроиться на шариковую работу и только потом наконец платить шариковый налоги, но разве меня можно обвинять в том, что я просто хочу быть законопослушным шариком?

Но для этого сначала мне нужно выбраться из пещеры.

Или хотя бы научиться ходить.

Могу ли я вообще ходить?

Или хотя бы перекатываться?

Нужно попробовать…

…

…

Не получается.

…

Ладно.

…

Я каким-то образом помер в своём предыдущем мире, но вместо того, чтобы отправиться на Божий Суд, ну или куда там отправляются люди после смерти, я переродился в виде голубого шара, лежащего посреди пещеры.

…

Ситуация… не идеальна.

…

Я даже не уверен, когда именно это произошло. Мой сон словно плавно перетёк в это новое состояние, и я даже не сразу понял, что я больше не человек. Ну а когда наконец я осознал, что ничего не вижу и не могу двигаться, то неопределённый промежуток времени я потратил на отчаянную панику и крики от ужаса.

Опыт жизни человека… и каменной сферы принципиально отличаются друг от друга и поэтому мне пришлось потратить значительное время на то, чтобы понять, как включить зрение.

Перед этим я даже немного поорал в полной темноте.

Забудем об этом.

Появление хоть какого-то органа чувств позволило хоть смириться с происходящим и начать анализировать ситуацию, пусть довольно быстро это привело к новой истерике, пусть и более конструктивной.

Когда закончился и новый виток истерики, я смог нормально начать анализировать ситуацию, в которую я попал.

Хотя не то, что бы мне очень хотелось это делать, но тут вариантов у меня нет.

Во-первых: я не дышал. Вообще. Попытка сделать вдох закончилась ничем, так у меня не было никаких органов для дыхания. Я просто существовал, без видимой необходимости поддерживать это существования.

Во-вторых, я осознавал себя скорее сгустком мысли, запертым в голубом булыжнике, чем живым существом. Моё тело не обладало стандартной чувствительностью, н опри этом я как-то мог его воспринимать.

В-третьих я, на удивление, имел отличное зрение, хоть и в каком-то странном, обзорном режиме. Собственно, это и позволило мне внимательно рассмотреть место, в котором я «проснулся». Пещера, в которой я находился, была невелика, потолок находился низко, в двух с половиной метрах надо мной. С него вниз торчало несколько сталактитов. Один из шипов находился прямо над моей сферой и был словно немного подломан, чем побуждал меня поскорее найти способ научиться передвигаться. Позади меня, в углу, темнела расщелина, уходившая вниз.

Рядом не было никаких следов цивилизации, только лишь камень, темнота в одну сторону, да свет выхода из пещеры, за которыми стояли деревья, в другую.

Я был не против выйти наружу и осмотреться, но как я уже не один раз сказал – двигаться я так и не научился. Вообще я думаю, что смогу преодолеть эту проблему, ведь у меня есть какие-то паранормальные способности, позволяющие мне вообще существовать, но приспособить их для движения у меня не получается.

С учётом того, что делать мне и так больше нечего, остаётся только попробовать ещё раз.

…

Будет пятый по счёту.

…

Я попытался представить, будто у меня есть рука, и я отталкиваюсь ею от пола…

…

Ничего.

…

Тогда я сосредоточился на чувстве поверхности под собой и попробовал не оттолкнуться, а… сжаться, как будто напрягаешь мускул…

…

Ничего.

…

Чёрт.

…

После этого я перепробовал ещё с десяток способов двигаться, но у меня конечно же так и ничего не вышло. В итоге целых два часа ушли в никуда, а результата ноль.

Откуда я знаю, что прошло именно два часа?

Моё новое существование, по какой-то причине, позволяет мне очень точно взаимодействовать с временем, из-за чего я буквально чувствую каждую прошедшую секунду и временное расстояние между разными своими действиями.

Пожалуй, стоит снова забросить это дело и подумать о чём-нибудь другом. Время у меня было явно в избытке, так как голода или какого-то истощения энергии.

Сконцентрировавшись на чувстве зрения я вновь оглядел пещеру, в попытке понять, нет ли внутри ничего, что может быть полезно для меня. На улице к тому времени уже наступал закат, так как сама пещера залилась красным светом заходящего солнца.

В какой-то момент оглядывая стены мне захотелось приблизиться и лучше рассмотреть камень необычного цвета, что торчал из неё… что у меня получилось.

Я словно оторвался от сферы и начал летать в воздухе, с другой стороны, продолжая чувствовать собственное тело.

Это меня испугало, из-за чего что-то внутри меня дёрнулось, и я резко вернулся назад в сферу.

В этот же момент я понял, что и сама сфера покачнулась…

БИНГО.

Сначала я попытался вновь вылететь из тела и влететь в него, думая, что именно это заставляет меня двигаться, но, к несчастью, это не сработало.

Тогда я вылетел снова и теперь уже перевёл напряжённый взгляд на саму сферу, подумав, что я смогу двигать ей с помощью телекинеза, но и тут меня ждал провал.

Ещё где-то час назад я кружился вокруг сферы, пытаясь её двинуть хотя бы на миллиметр, пока я не обнаружил одну странность – пол под сферой, буквально несколько квадратных сантиметров, отличался от остальной пещеры.

Попытавшись вглядеться в него, я наконец обратил внимание на странное ощущение, что оказывается было со мной с самого начала. Маленький участок пола словно являлся частью меня. До этого я списывал это ощущение на обычное прикосновение, но тут явно было что-то не так.

Стоило мне «влить» в камень больше собственного внимания, как я почувствовал, что часть пола словно откликается на мои действия. Я сосредоточился на этом чувстве и попытался «протянуться» вглубь. В сознании раздался щелчок с расходящейся волной, и я ощутил небольшую область вокруг меня, пару метров в радиусе, где камень переставал быть просто камнем.

Довольно странное ощущение. Будь я человеком, то меня бы явно тут же замутило.

Кажется, я начал понимать, что тут происходит.

Чем же ещё может быть магическая сфера, что умеет чувствовать и изменять мир вокруг себя и которая оказалась в пещере?

…

Я ядро подземелья, тут без вариантов.

…

Чёрт.

…

Значит, мне надо разобраться с этой… «ядриной» силой.

Или всё же «ядрёной»?

Вернувшись из своих мыслей в реальность, я снова заставил себя сосредоточиться на полу. Не на всём сразу, а на маленьком участке прямо под собой.

Я захотел подтвердить или опровергнуть свою теорию, а это значит, что я должен попытаться изменить камень пола, превратив его в что-то иное, хотя бы по форме. Представив своё сознание как каплю чернил, а камень, как губку, я попытался пропитать его своей силой.

Медленно, почти лениво, я позволил этому чувству «собственности» растечься вглубь и на удивление у меня неплохо получалось. Камень словно становился более понятным для меня, а моя зона восприятия начала расползаться в стороны, пока я наконец не почувствовал, что легко, без продавливания «воли камня» могу влиять на его форму. Ну, например, попытавшись создать небольшую каменную ложбинку под собой.

Я собрал это расплывчатое ощущение контроля в точку и мысленно направил усилия вниз.

Эффект был мгновенным, но не совсем не таким, как я ожидал.

Камень подо мной не прогнулся, формируя углубление, а резко выпрямился. Участок диаметром метра полтора вокруг меня стал абсолютно ровным и гладким.

На секунду я замер, оценивая результат, после чего мои мысли резко оборвались.

Потому что я плавно и неотвратимо тронулся с места.

Идеально круглый объект на идеально ровной поверхности. Трения нет. А почти незаметный уклон пещеры, который я раньше и не замечал, есть.

Я покатился.

…

Чёртова физика.

…

Я попытался мысленно зацепиться за пол, но было поздно. Плавное скольжение быстро перешло в уверенное скатывание в сторону стенки, а если говорить точнее, в сторону чёртовой глубокой расщелины в углу, которая ведёт куда-то вниз.

…

Чёрт, да остановись же!

…

Попытавшись закрепиться на полу, я просто «слизал» с него несколько миллиметров покрытия, что рассыпались рядом пылью.

Законы Ньютона были беспощадны. Я подкатился к краю ровной платформы, после чего рухнул в провал и полетел в темноту, бессильно кувыркаясь в воздухе, прежде чем с глухим стуком удариться о первый выступ в стене этой проклятой расщелины.

Удар, отброс в противоположную стену, ещё удар.

…

От каждого удара сферы о стены по сознанию проходилась волна, что заставляла мои мысли путаться из-за чего моё сознание смешалось в один сплошной, яростный поток из нецензурной лексики.

Удар о стену — вспышка белого в «глазах», сноп искр из обломков камня, и я уже лечу куда-то вбок, снова теряя ориентацию.

Удар и я вновь отскакиваю от соседней стену, но уже почти идеально вертикально, что позволило мне немного сбросить скорость, пока я летел в противоположную стену.

Удар. Я попытался закрепиться о стенку, но просто не успел, поэтому отскочил ещё от неё и вновь полетел вниз, болтаясь по всей расщелине, ударяясь и отскакивая от стенок.

Вниз, вправо, влево. Вправо, вниз, влево…

Я изо всех сил пытался себя остановить или хотя бы замедлить, но эти потуги сознания совершенно не давали результата.

Раз за разом я пытался впиться мыслью в проплывавшие мимо выступы и, в худшем случае, я чувствовал смутный отклик в камне, короткий и слабый, не успевая за него ухватиться. В лучшем случае, у меня это получалось, и я откалывал кусок породы, который, весело подпрыгнув, летел следом, грозя нагнать и треснуть меня сзади.

Великолепно.

Ещё пару минут я бултыхался о стены расщелины, пока, вдруг, падение резко сменилось пружинящим отскоком, который меня провернул по своей оси и кинул дальше.

Вслед за этим раздалось ещё несколько ударов, после чего беспорядочное кувыркание прекратилось, и я в чём-то застрял, плавно раскачиваясь из стороны в сторону.

Где-то далеко внизу шумела вода.

«Выйдя» из сферы, я начал оглядываться. Меня поймала многослойная, липкая, растянутая меж двумя стенами пещеры паутина. Нити были толщиной в пятую часть моего «тела» и отдавали тусклым, жирным блеском, а вокруг было множество коконов, внутри которых виднелись тёмные, сморщенные комки. Один кокон был разорван, из него торчали длинные, тонкие кости.

Лёгкое движение где-то на периферии моего кругового зрения заставило меня всполошиться и запаниковать, из-за чего я вернулся «внутрь» себя. От потолка оторвалась тень, что начала поползти вниз по одной из нитей, что скрываются внизу в темноте. В какой-то момент тень спустилось достаточно низко, чтобы войти в мою сферу уверенного восприятия, после чего я вновь запаниковал.

Тварь, представшая передо мой, была размером с фургон. Её длинные, коленчатые, покрытые мерзкими волосками лапки перебирались в попытке как можно быстрее добраться до возмутителя спокойствия. Огромный паук приближался ко мне, щёлкая своими массивными хелицерами, с которых падали капли мутной жидкости.

Я вам уже говорил, что ненавижу пауков и совершенно не хочу проверять, могут ли пауки есть камни?

Словно услышав мои мысли тварь взвизгнула и широко раскрывая свою пасть прыгнула в мою сторону.

Приземлившись лапками на нити, что зашатались под весом твари, паук сделал рывок, приближая своё лицо к моей сфере. С испугом я дёрнул своей силой всю материю, что я успел пропитать за эти мгновения и мимо меня пролетел короткий, шип, который воткнулся в голову паука, что уже был в нескольких десятков сантиметров передо мной.

Под фонтан гемолимфы, освещающей мою победу, несколько нитей лопнуло, сбрасывая меня и труп паука вниз. Последний пролетел со мной недолго, вонзившись и нанизавшись на длинный сталагмит, что выглядывал из кромки воды, в то время как я пролетел мимо, ударяясь о стену пещеры и улетая в очередную трещину, успев мысленно обозвать идиотом и паука, и себя.

Короткий полёт и ещё несколько ударов об стены прошли уже практически привычно для меня, после чего стены внезапно расступились, и я влетел в огромную пещеру в несколько сотен метров высотой.

На полу пещеры, куда я сразу перевёл фокус внимания раскинулось стойбище.

В свете чадящих костров и тусклых пятен света я успел разглядеть примитивные каменные хижины, растянутые шкуры, а также фигурки существ у огней.

Ещё несколько секунд полёта, и я врезался в плоскую крышу большой хижины с глухим стуком, проломил слой балок и шкур, после чего упал на бок.

В дверном проёме, очерченном трепещущим светом костра, замерли две серокожих фигуры. Они были невысокими, сгорбленными, с кожей, напоминающей чешую и длинными руками, почти касавшимися земли. Их узкие и жёлтые глаза, расширились.

Я словно увидел, как в их глазах отразилось тусклое сияние моего синего сферического тела.

Наступила тишина.

Потом один из монстров, тот, что покрупнее и с ожерельем из когтей на шее, издал хриплый, шипящий звук. Его рука с когтями, похожими на обсидиановые лезвия, потянулась ко мне.

Второй троглодит рявкнул, и его рука схватила запястье первого.

Большой троглодит рванул руку на себя, вцепившись другой в горло сопернику. Они рухнули на пол, превратившись в клубок шипящих, дерущихся тел. Когти рвали серую кожу, а брызги тёмной, почти чёрной крови забрызгали шкуры на стенах.

Я закатился в угол от их толчков.

Рёв и грохот вырвались из хижины наружу. В проёме показались ещё несколько серокожих, которые ввалились внутрь, наступая на дерущихся. Кто-то потянулся ко мне, но тут же получил удар заточенной костяной дубиной по затылку.

Раздался хруст проломленного черепа, и монстр падает на землю.

Несколько серокожих яростно взревели и ящероподобные твари накинулись друг на друга. Восемь существ дрались, топтали, рвали когтями и кусали друг друга острыми зубами, окончательно ломая стены примитивной хижины.

Кривая рука, покрытая камнеподобной чешуёй и с отрубленным мизинцем подкатила меня к себе. Владелец руки, троглодит с глубоким шрамом поперёк глаза, успел только шипяще захохотать, прежде чем копьё из заострённого сталактита пронзило его горло из-за спины. Он рухнул, и я вывалился вниз, покатившись по липкому от крови полу, прямо под ноги двум дерущимся.

Они, не разрывая хватки друг на друге, начали пинать меня ногами, пытаясь каждый откатить к себе и мне оставалось бестолково метаться между их когтистыми ступнями, пытаясь закрепиться своей силой хоть за что-то, пока один из ящеров не споткнулся об меня, и его противник вонзил ему под ребро заточенный осколок камня. Умирая, упавший троглодит из последних сил швырнул мою сферу через всю хижину.

Я врезался в грудь высокого троглодита у входа, только что вломившегося внутрь с окровавленной палицей. Он ахнул, схватился за грудь, думая, что это удар, но, увидев меня, его глаза загорелись. Он зажал меня в кулаке и, рыча, размахивая палицей, начал пробиваться назад, к выходу.

Остальным серокожим это не понравилось.

Его ударили камнем по виску. Кулак разжался, и я выпал наружу, покатившись по наклонному полу пещеры. За мной ринулась толпа.

Драка выплеснулась, превратившись в побоище всего стойбища. Монстры выскакивали из хижин, хватая первое, что попадалось под руку — дубины, острые кости, камни. Братья дрались с братьями, молодые нападали на старейшин.

Все хотели получить себе сияющий шар.

Меня подхватила старая самка с выбитыми зубами. Она сунула меня за кожаную повязку на бедре и, ловко орудуя костяным ножом, вскрыла горло молодому самцу, но её тут же сбил с ног удар сбоку. Я вывалился из-за повязки и скатился к костру.

Кто-то пнул меня, и я, словно мяч, влетел в группу троглодитов, яростно убивающих друг друга на туше какого-то пещерного животного. Драка вспыхнула с новой силой, уже из-за меня. Меня хватали, роняли и вырывали из рук друг у друга. Лапы сжимали так сильно, что я боялся появление трещин на своей поверхности несмотря на то, что я пережил множество более страшных ударов.

Я перекатывался из ладони в ладонь, каждый раз оказываясь в центре нового кровавого спора. Один, заполучив меня, попытался убежать к краю уступа, но ему перерезали сухожилия на ноге метким броском топора. Он упал, и я вылетел из его хвата, покатившись прямо к большой хижине, в которой всё и началось. На её пороге, опершись на костяной посох, стоял самый старый, самый морщинистый ящеролюд. Его глаза, уставились на меня.

Он протянул ко мне костлявую руку. И вокруг на мгновение стихло. Дерущиеся, окровавленные, замерли, смотря то на него, то на меня. Молодой троглодит, ближе всех стоявший ко мне, с глубокой раной на плече, заёрзал, но затем, покорно опустив голову, поднял меня и, подойдя, вложил в дрожащую ладонь вождя.

Старый горбленный монстр поднял меня перед своим лицом. Его маленькие красные глаза казалось светились торжеством.

Это было ошибкой.

Тишина длилась всего три секунды. Потом окровавленная дубина со свистом рассекла воздух и обрушилась на череп вождя. Старый троглодит рухнул, разжав пальцы.

Вывалившись из его мёртвой руки и, ударившись о каменный пол, я покатился прочь от хижины, мимо целой кучи ног ящеров, что снова взревели и набросились друг на друга, в попытках меня поймать.

Вот из толпы вылетает молодой самец, с оторванным ухом, и кинулся за мной, отталкивая своих соплеменников других. Благодаря резкому рывку он достигает мою укатывающуюся сферу, останавливая меня своей когтистой ступней у самого обрыва.

Он начал наклоняться, чтобы поднять...

И получил удар копьём в спину. Самец качнулся, с обидой смотря на остриё копья, вышедшего у него из груди, зашатался и с тихим всхлипом, полетел вниз, в последний момент, увлекая меня за собой.

Короткий полёт закончился встречей с водой, которая сразу же подхватила меня сильнейшим течением, не давая мне опуститься на дно и попытаться приклеится к нему. Сверху раздалось несколько визгов и несколько ящеров сорвалось вниз.

Это была их последняя ошибка.

Те, кто не расширились при падении на воду, пытаясь доплыть до меня в бурном потоке, но были быстро растерзаны о каменные выступы, что торчали из дна подземной реки. Бурлящая вода окрасилась в красный цвет, а сверху раздалось множество разочарованных рыков прекративших сражаться монстров.

Через пару минут подземная река резко прервалась водопадом, из-за чего я снова отправился в полёт, закончившийся влётом в какой-то наклонный проход вниз, усыпанный щебнем. Соприкоснувшись с полом, я пытался за что-то закрепиться, но моя сила оставляла на полу уродливые борозды и кучу камней, превратившуюся в грохочущую лавину, несущуюся следом за мной. Моя скорость полёта вниз всё ускорялась, а сфера подпрыгивала на крупных камнях и поднимая за собой тучу пыли.

К счастью и этот полёт оказался недолгим и через несколько сотен метров показался конец этого странного туннеля. Вылетев из него, я попал в новую большую пещеру, освещённую магической растительностью. Спустя несколько секунд полёта моё тело врезалось в землю, переломив при падении стебель какого-то растения.

Не обращая внимание на упавший на меня лист какого-то растения, я направил все свои силы, чтобы закрепиться в земле и только после того, как несколько метров камня подо мной перешли под контроль и позволили мне закрепиться в земля, я решил осмотреться.

От автора: Спасибо, что читаете мою работу. Ставьте лайки, оставляйте комментарии и подписывайтесь на автора, это очень помогает мне в моей писательской деятельности.

Глава 2

Я приземлился в огромную пещеру.

Нет, не так.

В ОГРОМНУЮ пещеру.

Я знал, что нахожусь на большой глубине, но моего радиуса чувствительности просто не хватало для того, чтобы увидеть стены пещеры. Передо мной представала каменистая равнина, покрытая редкими растениями и древовидными грибами, уходящая минимум на сотню метров во все стороны. Освещение в пещере было неравномерным. Свет давали большие грибы на толстых ножках, что росли кучками вдоль стен, и те самые кристаллы, торчащие из потолка метрах в ста надо мной. Они светились тусклым голубоватым и зеленоватым светом, и в этом освещении пещера напоминала дешёвую дискотеку в каком-нибудь подвале.

На краях восприятия чёткие линии того, что я мог разобрать, плавно переходили в туман неизвестности. Сами стены и потолок я мог смутно ощущать, но лишь их наличие где-то в далеке, не более того.

Удостоверившись, что рядом нет ни одного монстра, что захотел бы меня схватить, я решил ощупать своей «волей» сферу, чтобы точно удостовериться, что я не повредил себя во время долгого полёта.

Спустя несколько секунд я понял, что абсолютно цел, что было удивительно. Будь на моём месте шар из стекла, то любой из нескольких сотен ударов, что я пережил по дороге вниз, должен был расколоть меня на множество мелких кусочков. Прочность моего нового вместилища впечатляла, однако у меня не было желания проверять его на прочность, когда ни будь вновь.

Ещё одним важным плюсом бытие в форме шара была полная нечувствительность к боли.

Опыт падения, пусть и без физическим повреждений, мог быть довольно мучительным, но я ограничился только неприятным ощущением дезориентации при каждом ударе об стены так же присутствовали, что многократно лучше чем то, чем если я все эти удары прочувствовал бы на своём прошлом теле.

Я на мгновенье перевёл внимание вверх, словно это позволило бы мне увидеть место, с которого я свалился.

Было слишком далеко. Я не смог бы подняться наверх даже, если бы смог отрастить себе ноги. Кажется ядро подземелья должно СОЗДАВАТЬ подземелье, а не проваливаться В НЕГО, не так ли?

В моих мыслях раздался истерический смешок.

Видимо мне не остаётся ничего, кроме как пытаться играть розданными мне картами.

Переведя фокус внимания вниз, я начал пропитывать своей силой камень лежачий подо мной.

Спустя несколько минут я смог смастерить для себя маленький подиум, на который закатил своё тело, после чего начал распространять свою «магию» во все стороны пещеры, таким образом начав медленно расширять дальность видимости. В итоге мне пришлось потратить больше трёх часов, чтобы добраться до потолка по одной из природных колонн, созданных капельником.

Пробираясь вверх и просчитывая «пройденное расстояние», я снова отметил идеальное ощущение расстояний, времени, массы предметов и их прочности, вместе с десятком ещё более экзотических вещей. Предполагаю эти ощущения в целом свойственны моей новой природе ядра подземелья и нужны для того, чтобы я мог работать более точно, не выверяя многие параметры на глаз. Я обещал себе в дальнейшем подробнее разобраться с собственной силой.

Всё равно, на некоторое время, но мне придётся остаться глубоко под землей, где, надеюсь, будет намного меньше опасности для меня, чем наверху. Сделав это судьбоносное решение, я начал изменять пещеру вокруг себя.

Успев немного разобраться с механизмами работы своих врождённых навыков, я с усилием «сжал» энергию, что пропитала пол подо мной и направил своё желание в дикий камень, что покрывал пол пещеры. Волны силы начали медленно расходиться вокруг подиума, где я лежал, сглаживать пол вокруг себя и убирая мелкие камни с трещинами.

В этот момент в голове раздался сильный щелчок.

Я, сам того не желая, резко надавил силой в камень, попутно отправив непонятный мне самому посыл в твердь постамента, что лежал подо мной. Резкий взрыв магии разошёлся в стороны, и уже образовавшаяся каменная площадке резко изменилась.

Камень внизу резко затрещал, по полу распространилась серия трещин, формируя узор из равным квадратов. Спустя несколько секунд пол был выстлан ровными каменными плитами, что покрывали весь пол на десяток метров, после чего плавно размывались в обычный камень.

Где-то секунд десять я сидел в полной прострации, не понимая, что происходит.

Я не хотел отдавать подобного посыла. Пол должен был сформироваться ровным и монолитным, а не состоять из множества плиток.

Возможно, тут вмешалось подсознание или отстранённые мысли?

Я вновь направил камень в пол, желая скрыть щели между плитами, но в ответ на это на меня навалилась резкая усталость. Продолжив вливать ещё больше силы, пока наконец понял, что это бесполезно. Магия выливалась из камня куда то, словно сквозь дуршлаг. Мне пришлось отпустить контроль силы и дать себе время на отдых.

На меня накатила усталость. Мысли в голове вязли, как в болоте, и я с трудом мог удерживать внимание.

С учётом того, что «внимание» было единственным, что позволяло мне взаимодействовать с окружающим миром – ощущение было ужасным. Это был первый раз, когда я почувствовал что-то кроме дезориентации от ударов, поэтому мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя.

Когда меня вновь напитала сила и туман наконец разошёлся, я первым делом попытался прикинуть, сколько потратил сил на этот... плиточный пол. Точные ощущения подсказывали, что пропитывать камень было легко, потрачена было не больше двадцатой части внутреннего резерва, а вот финальный рывок, превративший ровный пол в ровные плиты, сожрал более трети моей силы. Дальнейшие попытки исправить происходящее выкачали из меня остатки.

Внутри меня был какой-то ресурс. Мана, выносливость, «ядровая энергия», называть можно, как угодно. Опустошать себя под ноль было не приятно и у меня не возникло желание это повторить. В дальнейшем мне нужно будет делать перерывы между крупными изменениями материи.

Я перевёл взгляд вниз.

Квадратные плиты внизу выглядели ровными, с чёткими стыками, отделяющими одну пластину от другой. Смотрелось довольно внушительно, если не считать факт того, что я хотел гладкий сплошной пол, а вместо этого у меня вышла плитка.

Ближе к краям моей зоны влияния плиты начинали размываться, терять форму и плавно переходить в обычный пещерный камень.

Это было странно. Попытавшись ещё раз всмотреться в пол, я заметил, что плиты выглядели слишком естественно. Их поверхность была чуть шероховатой, а края были чуть скошенные, словно их вырубили вручную.

Я решил провести эксперимент и сосредоточился на маленьком участке у подножия своего подиума выбрав в качестве цели одну из плиток и попытался сгладить её до абсолютной гладкости. Представил себе зеркальную поверхность, идеально ровную, без единого изъяна. Вложил в это крохотное усилие, каплю той самой энергии и...

Ничего не произошло.

Точнее, не совсем ничего. Камень словно стал на несколько процентов более блестящим, но свою форму он не изменил.

Я попробовал ещё раз, уже с другой мыслью. Не сделать пол гладким, а сделать так, чтобы плиты исчезли. Результат оказался ещё хуже и теперь у меня в полу красовалась прямоугольная дыра.

Чёрт. Куда подевалась материя, из которой была сделана плитка?

Как мои силы вообще работают и почему я не могу строить то, что хочу?

Я выбрал участок пола подальше и снова попытался его изменить. В итоге вышла вся таже плитка, причём стыки на ней были расположены так, что если я решу «кистью» пройтись далее, соединяя два участка изменённого пола, то они идеально сойдутся.

Словно кто-то просто наложил другую текстуру поверх в редакторе карт.

Чёрт.

Читая книги, касающиеся темы «Ядро» подземелья, у меня всегда был целый список основополагающих вопросов: откуда подземелье вообще знает о том, что оно такое? Почему создаёт монстров и оставляет лут, который могли бы добыть приключены?

Видимо теперь я знаю ответ.

Внутри меня есть какой-то набор информации, но видимо я не могу получить к ней осмысленный доступ. Предполагаю, что точно так же, я и сам не могу записать в ядро уже собственные знания. Моё ядро не знает, что пол может быть сплошной заливкой, но, зато, оно откуда-то знает, что нормальный пол подземелья — это каменная кладка. Магия, которой я управляю, считает, что правильное подземелье должно выглядеть так, будто его строили какие-нибудь гоблины-гастарбайтеры и я, похоже, ничего не могу с этим поделать. Так же внутри уже зрело неприятное подозрение: если моя сила заставляет меня строить определённым способом, то сколько ещё таких «сюрпризов» она мне подкинет?

Отложив этот вопрос на потом, я попытался расслабиться. Ну, насколько это вообще возможно, когда ты шар, и мышц у тебя нет. Я просто перестал давить на камень и позволил своему вниманию свободно плавать в пределах пропитанной зоны.

Осмотрев стены пещеры вдалеке, я вдруг осознал, что мне категорически не нравится, что пространство вокруг такое открытое. Это было то же странное сосущее изнутри чувство, что заставило меня сделать пол из каменных плит.

Видимо первое массовое применение силы заставило что-то внутри меня активироваться. Вокруг было слишком много направлений, откуда может прийти угроза, из-за чего меня накрыло запоздалое желание спрятаться. Почему-то все встреченные монстры очень мной интересовались и у меня нет желание смотреть на то, что будет если ко мне, подберутся слишком близко.

Сила внутри меня вторила моим желаниям закопаться подальше от алчных рук всяких проходимцев.

Ладно. Раз инстинкты требуют, я решу в этот раз пойти у них на поводу.

Осталось решить один важный вопрос: а куда в вообще закапываться?

Пещера, в которую меня занесло, была огромной, и строить вход где попало было бы нерациональным решением. Для начала мне требовалось нормально осмотреться, для чего я начал испускать во вне больше своей силы, чтобы наконец добраться до стен этой пещеры.

Ощущение было... странным. Представьте, что вы пытаетесь разглядеть что-то в темноте, но вместо фонарика у вас медленно расползающаяся лужа внимания. Вы не видите картинку целиком, а словно постепенно понимаете, где что лежит. Вот здесь в камне трещина, а вот там выступ в стене. В третьем месте лежит груда камней, упавших с потолка когда-то давно.

Чем дальше моя сила ползла во все стороны, тем больше пещеры открывалось мне.

Я нахожусь на относительно ровном участке пола, с одной стороны, с севера, метрах в ста двадцати, обрыв уходил вниз, и где-то там шумела очередная подземная река. На востоке в двух сотнях метрах поднималась осыпь из здоровенных валунов. На юге было большое открытое пространство, заканчивающийся отвесной стеной, покрытой россыпью светящихся кристаллов.

Восток выглядел привлекательно, но я решил углубиться «вниманием» в стену, после чего обнаружил, что стена там была слишком тонка, уже через три десятка метров начиналась другая пещера.

Ещё через полчаса неторопливого ощупывания я наконец нашёл то, что искал. С западной стороны, в шестидесяти метрах от меня была очередная стена пещеры с кристаллами, но важнее было другое: прямо за ней, по моим ощущениям, шёл сплошной массив камня минимум на две сотни метров вдаль. Никаких пустот, трещин или тоннелей. Идеальное место для того, чтобы сделать вход, который будет вести вглубь стены, а не в соседнюю каверну. Остальные варианты смотрелись намного хуже.

Оставалась сущая мелочь: добраться до этой стены. Шесть десятков метров по прямой. Для человека это было бы минута ходьбы, но для каменного шара без ног, перемещение себя на такое расстояние превращается в настоящую логистическую задачу уровня «как перевезти рояль на десятый этаж без лифта».

С учётом того, что подобный опыт у меня был, то проблема решаема.

Я перевёл взгляд на пол между мной и стеной.

Я знал, что всё же могу произвольно менять форму камня… если не выхожу слишком далеко за рамки, а это значит, что я могу попробовать создать что-то типа жёлоба или рельс. Ну или в крайнем случае какую ни будь каменную канаву, по которой с смогу «докатиться» до места назначения.

Звучало это так, словно я какая-то детская игрушка.

Пол уже был пропитан моей силой, поэтому я сразу «выбрал» вниманием полосу длинной примерно в полметра. Передо мной стояла следующая задача: сделать ровное углубление с небольшими бортиками по краям, чтобы шар, то есть я, не мог выкатиться в сторону.

Начав плавить камень в нечто иное, я сразу же упёрся в очередную проблему. У меня не получалось сделать округлые бортики. Камень отказывался выгибаться вверх сплошной линией. Как только я пытался создать непрерывный гребень, сила словно упиралась, и вместо цельного бордюра у меня выходили прямоугольные блоки.

Сила упорно продвигала «свой взгляд» на то, как я должен создавать вещи. Бортики выглядели не как задуманный гладкий парапет, а как жёлоб, сложенный из отдельных продолговатых камней, подогнанных друг к другу. Поняв, что не смогу с этим ничего поделать, я попытался сгладить хотя бы поверхность самих блоков и у меня получилось. Шероховатость исчезла, и камни стали достаточно ровными, чтобы я не подпрыгивал на стыках.

Дальше дело пошло легче: я пропитывал следующий участок пола, углублял его, формировал два ряда боковых блоков-бортиков, затем, аккуратно, чтобы не улететь раньше времени, толкал себя каменным выступом вперёд. Сфера неохотно перекатывалась на полметра, упиралась в бортик, и я закреплялся на новом месте.

Углубить, создать бортики, толкнуть, закрепиться.

Повторить.

Углубить, создать бортики, толкнуть, закрепиться.

На пятом цикле я не рассчитал уклон, пол подо мной был чуть более покатым, чем я думал, и стоило мне чуть ослабить хватку, как шар предательски качнулся и покатился вперёд, мимо свежевыложенных бортиков, прямо к ещё не обработанному участку. Я в панике вцепился в ближайший выступ пола и за долю секунды до того, как выкатился бы из зоны своего контроля. Мне удалось вырвать из пола кривой бугор, о который я и затормозил.

Несколько секунд я просто осознавал, что снова чуть куда-то не укатился.

Больше никакой спешки.

На то, чтобы преодолеть шесть десятков метров до стены, у меня ушло около полутора часов. Каждый рывок вперёд и строительство следующего участка требовал у меня секунд 30-50 сосредоточенной работы. Оглядываясь назад, я видел ровную, аккуратную канаву, выложенную из прямоугольных каменных блоков. Она тянулась от самой моей стартовой площадки и заканчивалась у стены, где я сейчас и находился.

Теперь предстояло самое интересное: врубиться в стену и сделать комнату.

Стена пещеры, что стояла предо мной, состояла из плотного серого материала, скорее всего базальта. Материал стены был плотным, без видимых трещин и поддавался изменению сложнее, чем пол. Когда я попытался «протянуться» вглубь, камень ответил глухим сопротивлением, словно говорил: «Слышь, парень, я тут лежал миллион лет, иди-ка ты».

Мне пришлось вложить почти в два раза больше силы для того, чтобы пропитать его достаточно и получить над камнем полный контроль, хотя пару раз мне пришлось останавливаться, для восстановления затраченных сил. Когда я почувствовал, что контролирую достаточно большой объём, то попытался вытолкнуть камень наружу. И вот тут меня ждал очередной сюрприз.

Я хотел сделать простой прямоугольный коридор, который позволил бы мне протиснуться, но стоило мне запустить процесс изменений, как порода стала уходить не ровными пластами, а словно вырезаться блоками. Вместе с эти из меня начала изливаться магическая сила и вновь охватила усталость, что привело к тому, что меня вырубило на несколько мгновений.

В это время камень продолжал крошиться по краям, образуя грубые углубления, которые сами собой складывались в стены, а потолок, вместо того чтобы остаться плоским, сам собой изогнулся в арку.

Когда я восстановил достаточно сил, чтобы вернуть контроль над «зрением», я очередной раз попытался сгладить стены.

Конечно же у меня вновь ничего не вышло.

Стены состояли из прямоугольных блоки с едва заметными стыками. Я попытался опустить потолок, но он упрямо держал арочную форму, словно кто-то внутри моей магии сидел с чертежами и отказывался их менять. Меня раздражал факт того, что я ограничен в том, что могу «построить».

Перестав «бороться с судьбой», я закатился в зал, готовясь к следующему этапу работ. На накопление сил, достаточных для продолжения строительства у меня ушло около получаса. Туман в голове медленно рассеивался, и где-то на двадцатой минуте я снова чувствовал себя способным соображать без скрипа. Оставшиеся десять минут я потратил на размышления о том, какой будет моя «будущая крепость».

С планом я решил не мудрить, достаточно будет простой схемы в виде уже сделанного центрального коридора от входа вглубь скалы, потом небольшая комната-распределитель, а от неё два рукава влево и вправо. В конце каждого я планировал разместить по большому залу. Моя нынешняя цель была не в создании ультимативного подземелья. А всего лишь в отработке нескольких навыков, для придания им большего автоматизма. «Инстинкты» ядра подземелья сильно меня ограничивали, из-за чего мне нужно потратить время, чтобы прощупать границы того, что я могу делать, а что нет.

Одним из самых неприятных требований моих инстинктов к моему сознанию – это было наличие сквозного прохода от входа до ядра. Логично было бы заполнить всё подземелье парадоксальными и принципиально непроходимыми ловушками, а самому спрятаться в глубине, за десятками метров камня, но каждый раз, когда я пытался представить подобную структуру, внутри меня что-то неприятно сжималось, и энергия начинала восстанавливаться медленнее.

Когда я достаточно «отдохнул», я наконец приступил к работе.

Первым делом я проложил центральный коридор от входного зала вглубь скалы. Работа шла уже привычно: пропитать, выдавить блоки, сформировать стены и арку. Камень поддавался туго, но я уже наловчился не тратить лишнюю энергию на сопротивление инстинктам. Если магия хотела арку, то я давал ей арку. Если хотела плиты, то получала плиты. Спорить с самим собой было глупо и расточительно. Через час у меня был коридор длиной около пятнадцати метров, трёх метров в ширину и четырёх в высоту, с арочным сводом и ровным плиточным полом. В конце коридора я сделал небольшую комнату пять на пять метров, от которой влево и вправо уходили два будущих прохода. Эдакая прихожая перед развилкой.

Сначала я двинулся налево. Ещё через полчаса неторопливой работы у меня получился Г-образный коридор метров десять в длину с поворотом под прямым углом. А за поворотом я начал прорубать в толще скалы огромную комнату. Не то чтобы у меня была реальная необходимость именно в таком объёме работ. Скорее, мне хотелось разобраться, как вообще работает процесс «строительства» и можно ли его сделать экономнее. До сих пор я просто давил на камень, приказывал ему «уйти», и он уходил, оставляя пустоту. Но куда он девался? Исчезал? Растворялся? Превращался в ничто? Честно, я понятия не имел, что происходит с поглощаемым материалом, что сильно раздражало.

Я начал прорубать зал и одновременно прислушиваться к ощущениям. Медленно, сантиметр за сантиметром, камень отступал, а я пытался уловить, что именно происходит. Два часа ушло на то, чтобы выгрызть помещение общей площадью около девяноста квадратных метров, пока в процессе растворения камня я наконец что-то не нащупал.

Материал, который я «убирал», не исчезал бесследно, а словно делился на два потока.

Первый поток уходил в стены, пол и потолок. Я буквально чувствовал, как вырезанная порода впитывается в окружающий камень, уплотняя его и делая прочнее, чем лежащий за ними «дикий» камень.

Второй же поток шёл в меня, что было странно, так как это «энергия» не имела ничего общего с той энергией, которую я тратил на изменение камня. Та восполнялась со временем сама, как выносливость, а этот второй резерв был чем-то иным, он не тратился, а только копился. Медленно, незаметно, но вместе с этим непрерывно, с каждым вырезанным кубометром породы я словно вбирал в себя какую-то её часть.

Я попытался понять, что это за резерв. Ощущение было смутным: что-то твёрдое, плотное, инертное. Чем больше камня я поглощал, тем более отчётливо я его ощущал.

Я попробовал выплеснуть это чувство наружу, но ничего не произошло.

Я попробовал ещё раз, уже сосредоточеннее. Представил, что выдыхаю, ну, метафорически, и выпускаю накопленное в центр комнаты.

Раздался глухой хруст, и посреди зала из ниоткуда возникла груда оплывшего камня. Бесформенная, полная странных пор и похожая на застывшую лаву. Она просто материализовалась на полу, заняв около кубометра пространства.

Может быть, это открытие и порадовало бы меня, но получившаяся «куча» слишком сильно напоминала минерализованные фекалии, что сбило мне радостный настрой. Я поэкспериментировал ещё немного и выяснил, что могу не просто выплёвывать аморфные кучи, но и придавать им форму

Изначально материал был рыхловатым и на вид не слишком прочным, но потратив некоторое время я смог выдавать уже нормальные по плотности каменные элементы. В итоге я расставил в новом зале четыре каменные колонны, массивные, чуть сужающиеся кверху и с неровной поверхностью, потому что мне не хватило усилий и навыков работы, для выдачи более качественного результата. Некоторое время посмотрев на новую обстановку в построенном зале, я разместил себя в конце комнаты, создав новый подиум, после чего перевёл фокус усилий, на правый участок развилки.

Здесь я решил проверить две вещи: скорость постройки и то, насколько глубоко уходит каменный массив. Пробив десять метров, я сделал разворот и начал продалбливать длинный коридор. Спустя две сотни метров пробитого камня и два часа монотонной работы я решил, что на данный момент хватит. Я уже приноровился и почти не тратил лишних усилий: камень отступал ровными блоками, стены выкладывались сами собой, а арочный свод формировался почти без моего участия.

К концу коридора я так и не добрался до границы скального массива. Камень всё тянулся и тянулся, и я понял, что с этой стороны меня ограничивает разве что моё собственное терпение.

Ещё раз обратив своё внимание на затраченное время, в моих «магически точных» внутренних часах я понял, что прошло уже больше дня с того момента, как я попал в своё новое тело. Я провёл сутки в теле каменного шара, и за это время ни разу не проголодался, не захотел пить и не испытал ни малейшей сонливости. Я понимал, что все эти вещи «ядру подземелья и не нужны», но всё же по-настоящему понять, что заботы человеческого тела для меня больше не важны…

Это вызывало странные ощущения.

Есть ли у меня иной выбор, кроме как смериться с моим нынешним состоянием?

Спустя десять минут я продолжил работу.

Сделав поворот налево в конце коридора, я проложил короткий коридор и начал прорубать ещё одну большую комнату. На этот раз пятнадцать на тридцать метров, с двумя рядами колонн, поддерживающих потолок. На это ушло уже целых три часа, но когда я закончил, то оглядел его с чувством, близким к удовлетворению. В этот раз колонны получились намного лучше, хоть я так и не понял, по какой причине: толи вмешались мои инстинкты подземелья или всплыли какие-то знания из прошлой жизни.

На этом, собственно, мой первоначальный план строительства и был исполнен, но, как подсказывает мне развлекательная литература с Земли, создавать сами помещения недостаточно, в первую очередь подземелью нужны те, кто будет их заселять.

Мне нужны миньоны.

В «голове» тут же возникли воспоминания о резне серокожих ящеров, которые сцепились друг с другом из-за меня, а также трупы, оставшиеся лежать на полу пещеры. Я вспомнил огромного паука, висящего на паутине в той расщелине, и его хелицеры, с которых капала мутная жидкость.

Как было бы легче, если все встречные монстры не пытались меня захватить для каких-то своих тёмных дел, а наоборот бы подчинились мне.

Хм.

На предыдущих мыслях мои инстинкты внутри странно дёрнулись, в результате чего я почувствовал что-то похожее на ощущение присутствия, словно что-то болталось на периферии моего восприятия и явно принадлежало мне, но при этом не являлось моей частью.

Решив, что хуже от этого не будет я сосредоточился на этом ощущении и попытался потянуть его на себя.

В результате чего словно провалился куда-то «внутрь» и «увидел» внутри ядра подземелья девять сгустков чего-то, что я не мог полностью осознать.

Сгустки весели в чём-то похожем на внутреннее хранилище и были прикреплённые ко мне невидимыми нитями. Восемь из них были одинаковыми — мелкими, тёмными, с оттенком тупой злобы и стайного подчинения, а девятый сгусток был крупнее и темнее, с холодным, голодным оттенком.

Передо мной весели души мёртвых существ.

Я не знал точно, как они ко мне попали, но мог строить похожие на правду догадки. Существа умерли рядом со мной, или в моём присутствии, или в зоне моего влияния, вследствие чего их души не ушли туда, куда уходят души нормальных существ после смерти. Вместо этого они прицепились ко мне, словно железные опилки к магниту. Теперь предстояло понять, что с этими душами делать. Они были здесь, они были при мне, и я чувствовал, что могу как-то на них воздействовать, но при этом не совсем понимал как.

Я выбрал один из мелких сгустков, которые, скорее всего принадлежал одному из серокожих уродцев из деревни, после чего попытался мысленно схватить его.

Сила воли оплела мелкий сгусток и сдёрнула его с места, приблизив ближе к стенке «внутреннего мира.

У меня получилось, но не успел я обрадоваться, как внутри меня раздался мерзкий визг. От неожиданности я сжал сгусток сильнее, и он лопнул.

Осколки, разлетевшиеся во все стороны внутри меня, начали быстро истлевать, выпуская грязный туман, а внутрь моего резерва силы полилась магическая энергия. Она мгновенно заполнила меня до краёв, после чего словно пробила потолок моей наполненности, сделав меня на каплю «объёмнее.

Похоже только, что я обнаружил один из способов использования душ, но сейчас меня интересует заселение моего подземелья, а не увеличение моей силы.

Я перевёл свой фокус внимания на новый сгусток и попытался схватить уже его, пусть и намного мягче, чем предыдущий. Ощущение было такое, словно я сжал в кулаке что-то склизкое и одновременно с этим колючее. Душа дёрнулась, но сопротивляться не стала.

Энергия, перетекающая под моими щупальцами воли чувствовалась слабой и податливой.

Семь душ ящеров были одинаково безвольные, в то время как девятая, паучья, чувствовалась более плотной и опасной, но, когда я сконцентрировался на ней, она так же «промялась» под моим влиянием, как и остальные.

Я разжал мысленный хват, и душа послушно вернулась на место.

Предполагаю, что податливость показывает, могу ли я эту душу подчинить или нет. Если тварь была тупая, то разум души не может мне ничего противопоставить и у него не остаётся ничего, кроме как признать моё главенство. Но главный вопрос в том, что будет, если передо мной предстанет более разумная раса?

Что будет если умерший был бы человеком, а не троглодитом? Смог бы я его смять? Являются ли вообще эти ящеры полноценной расой, пусть и находящаяся на более низком этапе развития?

Думаю, что бы получить нормальных миньонов, мне нужны либо тупые твари, либо кто-то настолько ослабленный, что его воля уже ни на что не годится.

Теперь оставалось разобраться, как именно воплощать эти души в виде подчинённых мной монстров. Я очень надеялся, что это вообще возможно и мне не придётся искать живого монстра, чтобы потом играть с ним в перетягивания каната.

Я чувствовал, что механизм воплощения где-то рядом, прямо на грани осознания. То самое новое чувство «захвата», которое я только что испытал, явно было ключом. Если я могу схватить душу, то, наверное, могу и вытолкнуть её наружу, придав ей форму или, может быть, можно сделать копию, оставив оригинал при себе?

Осталось только научиться выпускать их наружу.

И вот с этим, как выяснилось, были проблемы.

Первое, что я попробовал, это выбрал одну из душ троглодита, мысленно схватил её и попытался просто «вытолкнуть» из себя в центр зала, после чего попытался дать этой душе команду «воплотиться»

Ничего.

Душа послушно дёрнулась в моей хватке, но осталась висеть там же, где и была — внутри моего сознания или хранилища, или как там это называть. Наружу она не пошла. Я попробовал толкнуть сильнее, но результат остался всё тем же. Когда я попытался надавить на душу, вдавливая её в границу своего тела, то душа закричала.

Я испугался, подумав, что сейчас её сломаю, из-за чего разжал свою хватку. Выпутавшись из моего «внимания», душа замолкла и тихо вернулась в центр ядра.

Тогда я попробовал второй подход. Если душа не может воплотиться сама по себе, может, ей нужно тело? Я сосредоточился на каменном полу и попытался вылепить из него грубую фигуру — что-то вроде манекена, похожего по форме на скрюченного ящера. А потом, удерживая образ, попробовал запихнуть душу в эту форму.

В этот раз душа смогла выйти из моего тела, хоть я и не понял, что изменилось. Подумав, что наконец получил удовлетворяющий меня результат я успел обрадоваться, но в итоге камень остался камнем. Я чувствовал, как сгусток скользит по поверхности моего творения, будто не распознаёт его как подходящий носитель. Душа отказалось в него заходить, после чего нырнула назад внутрь меня.

Я попробовал ещё. На этот раз слепил манекен не из чистого камня, а из того самого «вторичного» материала, который складировался в моём резерве. Оплывшая, ноздреватая порода послушно приняла нужную форму. Я попытался вложить в неё душу.

Ничего.

Чёрт, что я делаю не так?

Душам нужно было тело, это я уже успел понять, но камень им не годился. Им требовалось что-то другое. У меня не было для них мяса, из которого я смог бы слепить для души тела, никаких трупов я с собой не прихватил, а те, что остались наверху, были вне моей досягаемости.

Замкнутый круг.

Я лежал на своём временном постаменте и раздражённо прокручивал варианты, пока мои инстинкты снова подали голос.

Решим послушать его я вырыл в середине комнаты углубление, после чего заполнил его каменной пылью, после чего отправил в неё странный магический импульс, что превратил пыль в жидкую грязь. Я расширил углубление, сделав его квадратным, примерно три на три метра, и продолжил мешать воду с каменной мукой. Грязь чавкала, пузырилась и выглядела отвратительно.

Теперь настал момент, которого я, честно говоря, опасался.

Я снова взял одну из душ троглодита и попытался мягко погрузить её в грязевой бассейн. Душа коснулась грязи и в этот раз что-то изменилось. Я почувствовал, как она сгусток начал взаимодействовать с материей, Грязь словно приняла её и начала обволакивать душу.

Я затаил дыхание, ну, метафорически.

Теперь инстинкты подсказали следующий шаг, и я начал осторожно вливать магию в грязь. Медленно, дозированно, чтобы не навредить душе в бассейне и не истратить весь резерв. Грязь забурлила сильнее, а её поверхность её пошла волнами. В центре бассейна начало что-то формироваться.

Наконец, когда я уже почти истратил весь доступный ресурс, из грязевого бассейна резко выбросило когтистую, серокожую и покрытую чешуёй руку. Пальцы руки сжались в кулак, распрямились, пока не ухватились за край бассейна, в результате чего когти проскрежетали по камню. Грязь заколыхалась сильнее, и из неё показалась вторая рука, а затем тварь начала медленно, неуклюже подтягиваться вверх.

Я молча наблюдал, как моё первое творение выбирается из грязевой купели. Оно было мокрым, перепачканным, слегка некоординированным, но оно было живым.

Троглодит неуклюже перевалился через край бассейна и замер на каменном полу, тяжело дыша. Его жёлтые глаза медленно открылись и уставились прямо на меня. В них не было той тупой злобы, что я видел наверху. Я почувствовал, как между нами протянулась тонкая, но прочная нить.

Ну привет, мысленно произнёс я.

Ты даже уродливее, чем я запомнил.

От автора: А вот и вторая глава. Спасибо что читаете и комментируете мои работы. Как всегда, регулярно выкладывать главы у меня не получается. Надеялся на свободное время, после окончания семестра в аспирантуре, но забыл про то, что на работе (школа) вообще то настали времена ВПР и итоговых контрольных работ. Когда разгрёб половину проблем, что на меня упали начал писать главу.

Глава 3

Троглодит перевалился через край, тяжело дыша, и рухнул на четвереньки, выплёвывая остатки грязи. В бликах пещеры я разглядел мышцы, перекатывающиеся под чешуёй. Тело монстра было покрыто тёмной, почти антрацитовой чешуёй, словно с лёгким маслянистым отливом. Этот ящер был шире в плечах, чем особи в деревне. На его длинных руках, с узловатыми суставами, были когти, которые выглядели словно обсидиановые лезвия.

Те твари, что пытались поймать меня в деревне выглядели как дряблые мешки с костями, в то время как мой монстр был словно накачен несколькими литрами стероидов.

Он поднялся на ноги, неловко, с присвистом втянул воздух и замер.

Жёлтые глаза троглодита медленно открылись и уставились прямо на меня, после чего он сделал шаг в мою сторону. Когти монстра царапнули каменный пол.

Я напрягся, насколько вообще может напрячься каменный шар, и уже приготовился вогнать в это чудовище несколько каменных шипов, если он посмеет прикоснуться ко мне.

Троглодит остановился в паре метров от подиума и опустил голову. Из его горла вырвался низкий, вибрирующий звук, похожий на урчание огромного кота, который сыт и пока не хочет никого убивать. Я почувствовал, что связан с ним тонкой, но прочной энергетической нитью, что вибрировала на едва уловимой частоте.

Вблизи троглодит был ещё более впечатляюще уродлив, чем я запомнил. Большую часть его морды занимала пасть с несколькими десятками игольчатых зубов, а глаза были скорее похожи на злобные бусины, чем на то, что должны иметь разумные существа. Несмотря на это в его уродстве чувствовалась какая-то странная... правильность. Словно этот внешний вид более близок к тому идеалу, что задумывала эволюция, до того момента как пришлось экономить на материалах.

В общем и целом – эта ящерица выглядела достаточно впечатляюще.

Мой фокус внимания сосредоточился на монстре, что сейчас с интересом рассматривал яму, из которой выбрался десяток секунд назад.

Только вот теперь надо понять, что с тобой делать.

Монстр словно услышав мои мысли, развернулся и уставился на меня.

Я попробовал мысленно связаться с ним, посылая мысленный образ: «Отойди на два шага назад».

Ничего не произошло.

Троглодит продолжал стоять и таращиться на меня, чуть склонив голову набок, словно ждал чего-то другого.

Когда я попытался оформить более «формальный» приказ, попытавшись передать приказ словами, так же ничего не произошло, а я почувствовал себя дураком.

Итак, у меня был троглодит. Красивый, чешуйчатый, с когтями словно бритвы. И я понятия не имел, как заставить его делать то, что мне нужно.

Я вновь отчётливо произнёс в голове команду, пытаясь направить ей в сторону монстра: «Сядь!»

Троглодит моргнул. Почесал бок.

«Подойди», попробовал я следующее.

Ничего.

«Покрутись на месте.»

Монстр зевнул, обнажив ряды мелких, но острых зубов. Во рту у него было темно и влажно. Я подумал, что из подобной пасти должно вонять, после чего обрадовался тому, что у меня нет носа.

«Отлично», подумал я с нарастающим раздражением.

Телепатия не работает. Или работает, но мои команды он воспринимает как белый шум, что заставило меня задуматься о том, как всё же донести до него свои команды?

Если слова не проходят, может, дело в форме сигнала?

Я сосредоточился на ощущении нити и попытался не «толкнуть», а воздействовать мягче, почти незаметно. Представил не действие, а сам результат: вот он, троглодит, стоит дальше от меня.

На этот раз ящер качнулся и сделал маленький, неуверенный шаг назад, после чего уставился на меня с непониманием.

Так-то лучше.

Он хотя бы поддаётся дрессировке. Награду выдам потом, косточку там или что-то в этом роде.

Троглодит издал короткое урчание, вроде бы одобрительное.

Я решил развить успех и представил, как ящер делает шаг влево.

Монстр шагнул. Неловко, словно учился ходить заново, но шагнул.

Я почувствовал удовлетворение, после чего решил попробовать более сложное действие: «Возьми с пола камешек и подбрось вверх». Начал формировать образ...

И перестарался.

Слишком сильный импульс вырвался из меня по нити. Троглодит взревел, дёрнулся всем телом и с размаху врезал кулаком в пол, после чего жалобно завизжал, упав на колени.

В ответ мне по связи ударила волна эмоций.

Упс.

К счастью, эта тварь не сломала кости, или обладает впечатляющей регенерацией, поэтому через минуту успокоилась, даже перестав хныкать, после чего снова уставилась на меня. Следующие несколько попыток я действовал более осторожно, направляя свои команды лёгким. почти невесомыми потоком слабых импульсов.

На этот раз всё вышло намного лучше и со временем ящер приучился меня слушаться.

Медленно, но уверенно я учился управлять троглодитом, а он учился подчиняться мне. Я поймал себя на том, что начинаю привыкать к этому странному способу управления и более того, начал считать его довольно удобным, на языке образов получалось передавать свои мысли даже более естественно, чем используя слова. Не нужно было подбирать формулировки и что-то объяснять. Вместе с мыслью содержащий сам приказ мой монстр получал и всю «сопроводительную информацию». Конечно, иногда погрешность оставалась, в результате чего он, иногда, вместо шага вперёд он делал два, при команде «остановись», замирал так резко, что едва не падал.

Через какое-то время я устал от экспериментов. Ящер, судя по всему, тоже, его урчание стало ниже и как будто вопросительнее. Троглодит не жаловался, но явно ждал, когда этот странный шар на подиуме перестанет дёргать его за ниточки.

Закончив с экспериментами и откровенно «наигравшись» своим новым подчинённым, я ослабил хватку на нити, позволяя ей стать почти невесомой, посылая мысль о том, что он может делать всё что хочет. Троглодит потоптался на месте, огляделся и, слегка ссутулившись, побрёл к выходу из зала.

В подземелье снова стало тихо.

Оставшись один, я некоторое время просто лежал на подиуме, наслаждаясь тишиной. Если, конечно, каменный шар может наслаждаться чем-то кроме отсутствия необходимости дышать. В это время монстр ушёл в соседнее, правое крыло, идя в сторону второго зала, куда я себя так и не перенёс. Мне не приходилось даже концентрироваться, чтобы чувствовать его перемещение по вибрации энергии в подземелье и слабому натяжению нити. Троглодит был словно частью тела, к которой я могу «обратиться» в любой момент времени. Сейчас, к примеру, он топтался в угле Г-образного коридора, ведущего к большой комнате.

Поняв, что моё новое «приобретение» не собирается теряться, я возвратился к работе и перевёл внимание себе за спину. Построенный мной зал с купелью был откровенно мал и поэтому я хочу построить ещё один, только подальше, после того как я построю новый коридор.

Сам процесс расширения уже вошёл в привычку. Я выбирал направление, пропитывал камень своей силой, а затем просто «выдавливал» пустоту, позволяя инстинктам подземелья оформлять стены, пол и потолок в их дурацком плиточно-арочном стиле.

Новый участок коридора рождался медленно, метр за метром и мне приходилось выливать из себя целые «литры» энергии. Камень трещал, осыпался, а затем стенки сами собой выравнивались, покрываясь прямоугольными плитами. Потолок выгибался в уже привычную арку. Пыль оседала на пол, и моя зона контроля расползалась дальше в толщу скалы.

Это была напряжённая работа, но на удивление она была скорее расслабляющей и совершенно меня не напрягала.

Пока я возился с камнем, краем сознания следил за троглодитом. Тот, освободившись от моих команд, начал активно исследовать территорию. Я чувствовал, как он останавливается на поворотах, трогает стены, иногда скребёт их когтями, иногда он приглушённо урчал, судя, возможно в зависимости от того, нравился ему очередной закоулок или нет.

Потом он добрался до большой комнаты в левом проходе. Я ожидал, что он просто пройдёт через неё, но троглодит задержался. Он обошёл каждую колонну по кругу, поднял голову, рассматривая потолок. Затем подошёл к дальней стене и долго водил по ней ладонью. Через пятнадцать минут он уже вернулся к главному коридору и замер у входа, ведущего наружу, в пещеру с грибами и кристаллами.

Я почувствовал колебание по нити в виде смеси любопытства и осторожности. Он не решался выйти. Стоял на пороге, втягивал воздух, скалился в темноту. Выглядело так, словно он боялся.

Я не стал вмешиваться. Пусть сам решает, когда выйти. Сейчас я занимался другими вещами.

После того, как я построил ещё один зал за своей спиной я перевёл фокус внимание на правый коридор, который недавно покинул мой монстр. Сейчас он заканчивался ещё одним Г образным углом, с боковым проходом ведущим в зал. Я же решил пробить проход дальше, превращая его из «Г» образного коридора в «Т» образный. Для начала я пробил двадцать метров камня, формируя новый проход, после чего остановился, для восполнения резервов.

Я решил не мельчить и пробить ещё один большой зал в конце этого рукава, ради чего взялся за работу с удвоенной энергией. Через полчаса пара сотен метров камня были пройдены и у меня готова была комната размером примерно десять на пятнадцать метров. Прямоугольная, с ровным полом, на этот раз без колонн.

Троглодит тем временем всё ещё ходил по подземелью, время от времени топтавшись у входа в пещеру. Он переминался с ноги на ногу, его хвост нервно хлестал по полу, поднимая мелкую каменную крошку. Нить пульсировала беспокойством, которые показывали, что монстру эмоционально неудобно покидать подземелье..

Я послал ему мягкий, ободряющий образ.

Троглодит дёрнул головой, словно услышал что-то, потом неуверенно переступил порог. Я проводил его вниманием дальше, в пещеру, но быстро вернулся к строительству, монстр был ещё в пределах моей зоны контроля, и я мог наблюдать краем сознания.

Пока я думал куда расширять подземелье дальше, ящер начал исследовать пещеру. Сначала он замер, осматривая новую территорию, а потом медленно, крадучись, пошёл вдоль стены, касаясь её плечом, пока не дошёл до ближайшего скопления мелких грибов. Троглодит наклонился и понюхал их и съел несколько.

Надеюсь, он не отравиться.

После этого он обратил внимания на светящиеся кристаллы на стене и подошёл к ним ближе. Долго разглядывал, а потом начал скрести когтями поверхность, пытаясь отколоть кусочек. Камень поддавался плохо и спустя пять минут моему монстру надоело подобная трата своего времени.

Я бросил быстрый взгляд на новопостроенную комнату, после чего вернулся мыслями к троглодиту. Тот уже плюнул на кристаллы и пошёл дальше, в сторону россыпи мелких камней у стены. Подойдя ближе, он поднял один, взвесил на ладони и ударил одним камнем по одному из лежащих на полу. Оба камня раскрошились. Монстр разочарованно бросил рассыпающийся камень и пошёл дальше, в другую сторону, туда, где стена пещеры была более неровной, с выбоинами и осыпями.

Минут десять он бродил вдоль стены, пока не нашёл участок с мелкими, острыми осколками, наваленными у основания. Видимо, когда-то сверху обвалилась порода, расколовшись на сотню граней. Троглодит наклонился, поднял один из обломков, повертел в руке, после чего попробовал поскрести им по стене. Осколок оставил заметную царапину.

Он довольно уркнул, а затем попытался, схватив камень двумя руками ударил им со всей силы по стене, в попытке отколоть от неё кусок покрупнее. Камень не поддавался, а осколок в руке раскрошился от удара.

Троглодит выбросил обломок, поднял другой. Результат получился тот же. Третий оказался чуть лучше, но всё равно слишком хрупким. Ящер замер, переводя взгляд с осколка на стену и обратно. В его позе читалось разочарование.

Он пытается добыть себе оружие труда?

Хм, а ведь я могу ему помочь.

Я отвлёкся от наблюдения за троглодитом и сосредоточился на внутренних ощущениях. В том самом «вторичном резерве», куда складывался поглощённый камень, скопилось уже достаточно материала для небольшого эксперимента. Нужно было только придать ему нужную форму.

Первый результат оказался... своеобразным. Из воздуха прямо передо мной материализовалась кривая, зазубренная палка. Это не то, что было мне нужно, поэтому я перевёл внимание назад на «резерв».

Я потратил больше времени на визуализацию и когда образ стал почти осязаемым, я снова «выплюнул» материал наружу. На этот раз получилось.

Передо мной на полу лежало лезвие длиной с человеческую ладонь, серое, с едва заметным блеском. Режущая кромка была острой, но насколько, только предстояло узнать. Рукоять ножа была короткой, с кольцевым выступом на конце, чтобы не выскальзывала из мокрой руки.

Второй нож получился почти близнецом первого. Разве что лезвие на пару миллиметров короче – и то только потому, что я слегка ослабил концентрацию в конце.

Оба ножа лежали передо мной на полу, у края бассейна.

Теперь оставалось самое простое, передать их этой ящереце. Я потянулся к нити связи, нашёл её пульсирующий конец и послал образ. Троглодит, который всё ещё возился с осколками в дальнем конце пещеры, замер. Повернул голову в сторону подземелья и вопросительно замер.

Возвращайся, повторил я образ, добавив чуть больше настойчивости.

Он не заставил себя ждать и быстрым, шагом направился ко входу. Через минуту его тень скользнула в главный зал, а ещё через два десятка секунд он стоял перед моим подиумом и смотрел на два каменных ножа.

В жёлтых глазах вспыхнуло понимание, и он протянул руку, осторожно взяв первый нож, после чего провёл пальцем по лезвию. Из пореза на пальце закапала тёмная, почти чёрная кровь. Из глотки монстра вырвалось довольное, вибрирующее рычание. Второй нож он взял в другую руку. Теперь он стоял передо мной, вооружённый двумя камнями, с чешуёй, отливающей маслянистым блеском, и тихо урчал.

Я вновь ослабил связь с ним, разрешая уйти, но не успел я вернуться к своим планам, как краем восприятия уловил движение у одного из проломов, в восточной стены пещеры, которые ведут куда-то в неизвестное направление.

Из-за выступа, поросшего светящимися грибами, одно за другим вышли четыре существа.

Олени?

Животные были похожи на оленей только общей архитектурой: четыре ноги, вытянутая морда, туловище, а вот всё остальное оказалось другим. Вместо шерсти была мелкая, плотно прилегающая чешуя серовато-зелёного оттенка. Ноги животного были тощими, узловатыми, с широкими копытами, расщеплёнными на два пальца – как у оленей, но с дополнительным когтем сзади, который оставлял на камне тонкую царапину при каждом шаге.

Но самое странное находилось у них на голове.

Вместо обычных рогов – корона. Настоящая, ветвистая конструкция из тёмного, почти чёрного материала, похожего на обсидиан, закрывающая лоб и половину морды. От основания на висках отходили пять или шесть основных отростков, которые затем разветвлялись на более мелкие, образуя сложную, симметричную структуру.

«Подземные олени» были тощими, их рёбра проступали сквозь чешую даже в тусклом свете. Животные явно не жировали, и их тела были приспособлены к скудной пище глубоких пещер. Их глаза, крупные и полностью чёрные, почти не моргали, вбирая максимум света.

Стадо направилось к ближайшей россыпи светящихся грибов. Один, видимо вожак, с самыми большими «рогами», остановился в десятке метров от остальных и начал оглядываться, пока три другие особи принялись щипать грибы.

Я не испытывал к ним особого интереса. Травоядные, неагрессивные, держатся на расстоянии. От них не было никакой угрозы моему подземелью, поэтому я позволил им пасться до того момента, когда они меня вновь заинтересуют.

Вернувшись назад к строительству подземелья, я начал продумывать дальнейшие планы по расширению первого уровня, как вдруг краем сознания уловил «дёрганье» моей связи с первым миньоном.

Я перевёл взгляд на троглодита и увидел, как тот замер у входа в подземелье, наполовину высунувшись из тени прохода.

Он смотрел на оленей.

Я тяжело вздохнул, но перевёл фокус внимания на него, что бы узнать – что будет дальше?

Троглодит шагнул из тени, а его его движения изменились. Пропала неуклюжесть, исчезла та медлительная осторожность, с которой он исследовал пещеру раньше. Он двигался бесшумно, прижимаясь к стене, используя каждый валун и каждый сталагмит как укрытие.

Я с удивлением понял, что он умеет охотиться, что странно для монстра, который боялся выйти из подземелья.

За те минуты, что я наблюдал, он сократил расстояние от входа до стада почти вдвое, в то время как олени ничего не замечали. Их вожак по-прежнему оглядывался, но его взгляд скользил мимо неподвижной фигуры, слившейся с тенью огромного валуна.

Ещё немного, и троглодит окажется на дистанции броска.

Он замер за последним укрытием. Расстояние до ближайшего оленя было метров двадцать, причём открытого пространства. Слишком далеко для броска, слишком близко для того, чтобы животные не заметили его, если он побежит.

Троглодит ждал.

Олени тем временем насыщались. Один отделился от группы и направился в сторону, прямо в сторону охотника. Олень, отделившийся от стада, шёл прямо на него. Животное вытянуло морду к небольшой россыпи грибов у самого валуна, за которым затаился охотник. Чешуя на его боку мерно вздымалась, копыта цокали по камню с ленивой размеренностью сытого травоядного.

Пять метров.

Три.

Олень поднял голову. Его ноздри расширились, втягивая воздух. Заметив что-то странное он попятился, готовясь сорваться с места.

Поздно.

Троглодит прыгнул вперёд, выбрасывая в прыжке правую руку. Нож вошёл животному в бок, прямо между рёбер, я успел со всех сторон рассмотреть, как лезвие скрылось в чешуе почти по самую рукоять.

Животное рухнуло, словно подкошенное. Он навалился сверху, не давая оленеподобному животному подняться, и вторым ударом перерезал горло. Из раны хлынула тёмная, почти чёрная кровь.

Троглодит не обратил на это внимания и замер, прижимая добычу к полу, после чего медленно поднял голову, оглядываясь на остальное стадо.

Три оленя замерли, их глаза расширились, а ноздри раздулись, втягивая запах смерти. Поняв, что они находятся в смертельной опасности, олени решили сбежать.

Копыта застучали по камню, словно барабанная дробь и чешуйчатые тела заметались между валунами. Один из них, самый мелкий, споткнулся, кубарем покатился по полу, но быстро вскочил и продолжил бег. Через несколько секунд все трое скрылись в темноте восточного коридора пещеры.

Троглодит не стал их преследовать и повернулся к туше. Олень ещё дёргался, ноги били по полу, копыта царапали камень, но с каждым мгновеньем движение становилось слабее и медленнее.

И в тот момент, когда последний вздох покинул тело животного, я почувствовал, как что-то маленькое, тёплое и испуганное коснулось меня. Оно было похоже на крошечный пульсирующий сгусток, который метался вокруг ядра, не зная, куда себя деть.

Я поймал душу убитого моим миньоном существа.

Я осторожно коснулся этого сгустка своим «вниманием». Душа была слабой, почти безвольной, не сравнить с тупыми, но агрессивными и злыми сгустками троглодитов, не говоря уже о том комке голода, которым являлся паук. Сгусток оленя совершенно не сопротивлялся, а просто висел рядом, пульсируя тусклым, тёплым светом.

Бедное животное.

Тем временем мой миньон уже занялся добычей.

Он опустился на колени рядом с тушей и запустил руку в распоротый бок. С хлюпающим звуком вытащил что-то тёплое и влажное, после чего поднёс это ко рту и начал жадно есть.

Ну и зрелище.

Я мог бы отвернуться. В смысле, отвести внимание. Но отвращение смешивалось с исследовательским интересом. Я наблюдал за тем, как ящер работает челюстями, как кровь стекает по его подбородку и капает на пол, оставляя тёмные пятна, как он отрывает куски мяса, не жуя, а просто проглатывая их целиком.

Через некоторое время я оставил его в покое со своей едой и переключил внимание на душу оленя. Она всё ещё пульсировала рядом с ядром, тёплая и податливая. Я мог бы сжать её – и получить порцию магической энергии, как тогда с душой троглодита, которую случайно раздавил или мог бы оставить в хранилище на неопределённое время.

Тем временем троглодит закончил с внутренностями и перешёл к мышцам. Он отрезал куски мяса от бедра, засовывая их в пасть с завидной скоростью. Его живот начал заметно округляться.

Интересно, эти ящерицы вообще страдают обжорством? Или у них метаболизм как у колибри?

Я ждал. Насыщение не могло длиться вечно, и после еды должно было случиться что-то ещё. Троглодит не выглядел как существо, которое просто жрёт и ложится спать.

И я оказался прав.

Когда мясо с одного бедра закончилось, троглодит оторвался от туши, вытер морду тыльной стороной ладони и начал... срезать шкуру, пусть грубо и неумело, оставляя на ней несколько дыр от слишком усердной работы. Ящер отрезал большой кусок шкуры, отбросил её в сторону и снова взялся за мясо. Он явно планировал съесть всё, что можно съесть, а остальное забрать с собой. Троглодит насытился быстрее, чем я ожидал. Его растянутый резиновый желудок, видимо, имел пределы, и когда живот налился твёрдой сытью, он оторвался от туши, тяжело дыша. Морда была перепачкана тёмной кровью, на чешуе засохли чёрные корки.

Но отдыхать он не собирался.

Вместо того чтобы рухнуть и переваривать добычу, мой миньон снова взялся за ножи. Он перевернул оленя на спину, зафиксировал тушу коленом и начал срезать шкуру полосами, от брюха к хребту. Он работал грубо, но целеустремлённо, нож входил под чешую, отделял её от мышц, и серая, с зеленоватым отливом шкура отваливалась тяжёлыми лоскутами.

Когда шкура была снята наполовину, троглодит отложил нож и принялся за кости. Он нащупал суставы задней ноги и начал выламывать их, проворачивая и отрывая с хрустом, который эхом разлетался по пещере. Длинная берцовая кость отделилась вместе с копытом. Он повертел её в руках, оценивая, затем отбросил в сторону, к шкуре.

Следом пошли рёбра. Троглодит отсекал их от позвоночника, обламывая у основания и складывая аккуратной горкой, после чего запустил пальцы в разделанную тушу и вытянул длинные, упругие сухожилия.

Прошло около получаса. Тушу почти полностью разделали: шкура лежала неровным ворохом, кости отдельно, жилы висели на плече ящера, а мясо – то немногое, что осталось после его трапезы – было нарезано длинными полосами и разложено на плоском камне.

Ящер отошёл от добычи, вытер ножи о собственное бедро и замер. Он смотрел на гору ресурсов, потом на вход в подземелье, потом снова на ресурсы.

Раз меня так смог впечатлить только один троглодит, я решил создать ещё несколько таких же монстриков. Двоих, пожалуй, хватит, третий пока будет лишним.

За время, прошедшее после создания первого миньона, бассейн успел затянуться тонкой грязевой коркой. Пришлось расширить его снова, добавить воды из подземного источника, который я нащупал глубоко внизу, и намешать свежей каменной муки «из запасов». Процесс был уже привычным. Даже, я бы сказал, немного медитативным. Грязь чавкала и пузырилась, а я дождался, пока она приобретёт нужную консистенцию, затем выбрал первый сгусток и мягко, почти нежно, опустил её в бассейн.

Реакция последовала мгновенно. Грязь забурлила, заходила ходуном, и из её глубины донеслись глухие толчки, словно кто-то бился в тесной камере, пытаясь выбраться наружу. Я начал вливать магию в бассейн, следя за расходом резерва. Первый троглодит забрал почти треть сил, но тогда я действовал наугад, переливая энергию с избытком. Сейчас получалось экономнее, я уже примерно представлял, сколько нужно.

Сначала прошла минута, потом вторая. Грязь успокоилась, потом снова вскипела, и из неё показалась когтистая рука. Пальцы судорожно сжались, нащупывая край бассейна.

Знакомая картина.

Второй троглодит выбрался быстрее первого, может быть, потому что я уже набил руку, а может, эта душа была более волевой. Он рухнул на пол рядом с бассейном, отплёвываясь грязью, и уставился на меня жёлтыми глазами. Точно такими же, как у первого. Связь с ним протянулась автоматически.

Добро пожаловать в команду.

Он оказался чуть мельче, чем его старший «брат. Не имел таких широких плечей, а когти на руках были на четверть короче.

Я достал из «ядра» ещё одну душу.

Процесс повторился. Грязь бурлила, пузырилась, и через несколько минут третий троглодит выбрался на свет. Этот был ещё меньше и выглядел более щуплым, может быть, при жизни был молодым/больным или тут виноват я, создавая так много существ, без большого перерыва. Нить связи с ним установилась без проблем, и он, как другой, замер у бассейна, ожидая моих указаний.

Рота, подъём, мысленно скомандовал я без особой надежды, что они поймут.

Они не поняли. Но зато поняли, когда я передал мои мысли в образ: «Выходите в пещеру. Там первый, ваш старший. Помогайте ему тащить добычу».

Троглодиты переглянулись и не сговариваясь, двинулись к выходу из главного зала.

Я проводил их вниманием, чувствуя, как три новые нити натянулись, направляясь к пещере, где первый всё ещё возился с тушей.

Интересно, они поладят?

Я перевёл внимание на первого ящера, который резко выпрямился, развернувшись к подходящим новичкам и сжимая в каждой руке по каменному ножу. Чешуя монстра на загривке встала дыбом, превращая шею в подобие ершистой щётки. Из горла вырвалось низкое, предостерегающее рычание.

Двое новичков остановились в десятке метров от туши. Тот, что покрупнее, издал короткий шипящий звук, а второй, щуплый, опустил голову и начал медленно обходить старшего справа, явно пытаясь зайти во фланг.

Да ладно, они что серьёзно собрались драться?

«Первенец» шагнул прямо на крупного новичка, нанося рубящий удар ножом сверху. Тот едва успел отпрыгнуть и лезвие просвистело в сантиметре от его морды. Ответный выпад когтистой лапой он встретил блоком: второй нож принял удар на себя, и когти заскрежетали по камню.

Щуплый воспользовался моментом и бросился со спины, но он ушёл в сторону, из-за чего щуплый троглодит врезался в своего товарища. Они на мгновение сцепились, запутавшись в собственных конечностях.

Первый не упустил этого шанса.

Короткий, хлёсткий удар и нож распорол щуплому предплечье. Тёмная, почти чёрная кровь брызнула на серый камень из-за чего жертва взвизгнула и откатилась в сторону, зажимая рану.

Крупный новичок, освободившись, попытался ударить будущего вожака в корпус, но тот словно ожидал подобного удара. Второй нож вошёл тому в бок – неглубоко, но достаточно, чтобы крупный зарычал от боли и отшатнулся. Вожак даже не запыхался.

Я смотрел на это и не верил своим глазам. Две атаки – и два раненых.

Двое новичков замерли, тяжело дыша. Щуплый прижимал руку к груди. Крупный держался за бок, из-под пальцев сочилась кровь. Их жёлтые глаза расширились.

Первый медленно обошёл их, держа ножи наготове. Потом остановился, поднял морду и издал короткий, отрывистый рык.

Крупный новичок первым опустился на колени. Склонил голову, обнажая шею, через секунду щуплый сделал то же самое, хоть и с явной неохотой.

Вожак подошёл к каждому, понюхал рану, лизнул кровь. Потом кивнул в сторону туши. Два подчинённых, всё ещё кланяясь, подползли к оленьей туше и жадно набросились на обрезки, оставленные вожаком, тот же, встав рядом, наблюдал.

Минут через пять новички насытились. Они выглядели не такими голодными, но явно не сытыми, обрезков после пира было немного. Вожак тем временем уже резал тушу дальше: отделил позвоночник от рёбер, вытащил длинные сухожилия из задних ног, после чего издал короткий рык.

Новички, несмотря на раны, подхватили ворох шкуры и груду костей. Вожак взвалил на плечи самые ценные куски – мясо, жилы и череп с рогами-короной. Троица развернулась и зашагала к входу в подземелье.

Спустя несколько минут они вошли в главный зал, прошли мимо моей купели и вывалили добычу прямо перед моим подиумом. Шкура упала с глухим шлепком. Кости застучали по камню. Жилы повисли на краю постамента, словно грязные верёвки.

Три троглодита уставились на меня. Я уставился на кучу ресурсов.

Спасибо, конечно, медленно произнёс я в мыслях, но могли бы не складировать это прямо у меня под носом?

Вожак, кажется, не понял. Он удовлетворённо уркнул, ткнул лапой в сторону новичков, и те, всё ещё поскуливая от боли, начали перебирать добычу, отделять одно от другого. Вожак сел на корточках и точил один из ножей о каменную плиту. Я рассчитывал, что после того, как они вывалили добычу перед моим подиумом, они отправятся отдыхать или, на худой конец, займутся своими делами в дальних залах. Но нет. Они остались. И принялись за работу.

Прямо передо мной.

Старший первым опустился на корточки рядом с ворохом шкур. Он выбрал самый большой лоскут, натянул его между когтями и начал скрести – короткими, резкими движениями, сдирая остатки мяса и плёнки с внутренней стороны. Кость, зажатая в кулаке, служила скребком. Жилы натягивались, шкура вибрировала, издавая низкий, хлюпающий звук.

Ты серьёзно? Прямо здесь? У меня под носом?

Второй троглодит взялся за кости. Он обламывал длинные берцовые кости о каменный пол, раскалывая их вдоль, чтобы получить острые осколки. Острые края он проверял пальцем, и, если осколок выходил удачным, откладывал в сторону.

Щуплый в этот момент возился с жилами. Он растягивал их, скручивал в тонкие нити, потом сплетал несколько нитей вместе – получалось что-то вроде верёвки. Его пальцы, несмотря на когти, двигались удивительно ловко.

Я осознал, что они прямо сейчас планирую превратить зал в свалку, и от этого по какой-то причине стало... неприятно.

Старший закончил с одним лоскутом и отложил его в сторону. Взялся за следующий. Его движения были грубыми, но целенаправленными, шкура постепенно становилась мягче, тоньше, пригодной для шитья.

Меня начало это всё раздражать.

Я – ядро подземелья. Центр системы. И моё личное пространство было захламлено.

Я попытался послать образ: «Уйдите. Делайте это в другом месте».

Старший поднял голову, посмотрел на меня, издал короткий урчащий звук и вернулся к скоблению шкуры.

Он не понял. Или понял, но игнорирует.

Я попробовал надавить на нить сильнее – не агрессивно, но настойчиво: «Уйдите отсюда. Найдите себе комнату».

На этот раз троглодиты замерли. Переглянулись. Старший медленно поднялся, оглядел стены главного зала.

Но они не ушли. Потому что уходить было некуда.

В подземелье, которое я построил, не было комнат, приспособленных для жизни. Были коридоры, залы, колонны, тупики. Ни одного места, где ящеры могли бы хранить вещи, обрабатывать шкуры, спать. Всё, что у них было – это пол и стены.

Я перевёл взгляд на стену главного зала. Если я пробью здесь несколько комнат, может быть, они уберутся туда со всем своим хозяйством?

Троглодиты продолжали возиться с материалами. Щуплый уже сплёл короткую верёвку и теперь примерял её к острому осколку кости, пытаясь сделать подобие копья или гарпуна.

Ладно, будет вам жильё. Провокаторы.

Я выбрал участок стены справа от купели и начал пропитывать стену своей силой. Камень отвечал глухим, вязким сопротивлением, после чего стена начала меняться. Сначала пошли мелкие трещины, потом они углубились, расширились.

Моё подсознание резко дёрнуло меня и я, влив много силы в стену резко пробил в ней большую дыру. Форма получившейся комнаты была странной. Не квадратной и не круглой, а скорее неправильной, амебообразной, с неровными стенами, покрытыми продольными бороздами. Будто кто-то огромными когтями выскреб эту нишу в скале. У входа в «отверстие» была неровная дыра из обвалившихся каменных блоков.

Моя сила почему-то против того, чтобы я их убрал.

Наверное… так и задумано?

Первая комната получилась небольшой, метра три в ширину, два в глубину, с низким, неровным потолком. Троглодиты, учуяв неладное, прекратили работу и уставились на меня.

Старший подошёл к свежевыдолбленной нише, засунул внутрь голову, понюхал. Потом залез целиком, повернулся, сел на корточки.

Из его горла вырвалось одобрительное, низкое урчание.

Нравится?

Я решил пробить ещё несколько углублений, использовав эту комнату, как главный коридор, в итоге выбив четыре больших углубления. Стены всех «комнат» были покрыты параллельными бороздами, словно их драли гигантские когти, а внутри не было ни одного прямого угла и ни одной гладкой поверхности.

Я «отошёл» назад и осмотрел результат.

Выглядит так, будто здесь поселилось семейство диких барсуков-мутантов, но видимо этим прямоходящим ящерам это нравится.

Старший уже обживал свою комнату, он затащил внутрь лучшие шкуры и пару длинных костей. Крупный новичок топтался у входа в самую маленькую, прикидывая, влезет ли он туда со своим ростом. Щуплый уже забрался в свою и оттуда высовывал морду, шипя на остальных.

– Теперь – главное, – сказал я себе. – Уберите отсюда всё. Занесите в комнаты. И не смейте больше складировать вещи передо мной.

Я послал образ: «Это ваше. Забирайте. Живите там. Работайте там. Отсюда – уходите».

Троглодиты поняли.

Четыре тёмных провала в стене – четыре комнаты, выдолбленные моей волей.

Самая большая, почти пещера в миниатюре, с высоким сводом и ровным полом. Вторая – поменьше, зато с глубокой ямой в углу, похожей на природный схрон. И две маленькие, тесные, с низкими потолками, где взрослому троглодиту придётся сидеть согнувшись.

Вожак, не мешкая, шагнул к большой комнате. Засунул голову внутрь, понюхал, провёл когтями по стенам – борозды, оставленные моими инстинктами, пришлись ему по душе. Он довольно уркнул и скрылся в темноте. Крупный новичок, тот, с раненным боком, направился было за ним, но вожак высунул морду и коротко рявкнул. Крупный замер, попятился. Потом перевёл взгляд на вторую комнату и уже занёс ногу, чтобы перешагнуть порог, как мимо него проскользнул щуплый.

Щуплый, несмотря на повреждённое предплечье, двигался быстро. Он юркнул во вторую комнату, развернулся и зашипел на крупного, растопырив когти. В узком проёме его тщедушное тело занимало почти всё пространство – не пролезть.

Хитрый. Пока здоровяк тормозил, ты занял лучшую из оставшихся.

Крупный взревел, он не собирался уступать. Лапа троглодита метнулась вперёд, ухватила щуплого за плечо и дёрнула на себя. Щуплый вцепился в косяк, но силы были неравны. его вытащили наружу, как пробку из бутылки. Он кубарем покатился по полу, но тут же вскочил. В его здоровой руке блеснул острый осколок кости.

Крупный не стал ждать. Он прыгнул, прижимая щуплого к полу. Когти скрежетали по камню, осколок кости полоснул крупного по плечу, неглубоко, но достаточно, чтобы тот взревел от злости.

Вожак высунулся из своей комнаты. Он наблюдал за потасовкой, не вмешиваясь.

Крупный, несмотря на рану в боку и свежий порез на плече, оказался сильнее. Он перевернул щуплого на живот, придавил коленом спину и заломал ему руку с осколком назад. Щуплый взвизгнул и осколок выпал, звякнув о камень.

Щуплый, хрипло выдохнул и расслабился.

Крупный отпустил его, тяжело дыша, и шагнул к заветной второй комнате. Но прежде, чем переступить порог, он обернулся и коротко рыкнул на щуплого. Щуплый поднялся, опустив голову, и побрёл к одной из маленьких комнат. Забрался внутрь, сел в углу и принялся зализывать рану на предплечье.

Последняя комната, такая же маленькая, оставалась пустой. Крупный выглянул из своей, посмотрел на неё, потом на вожака.

Вожак вышел наружу. Прошёл мимо крупного, мимо щуплого, заглянул в пустую комнату. Потом вернулся к груде ресурсов, которую они всё ещё не разобрали, и указал когтем на четвёртую комнату.

Троглодиты закивали. Крупный и щуплый, забыв о недавней драке, начали таскать шкуры, кости и жилы в четвёртую комнату. Через несколько минут склад был забит под завязку.

Щуплый, закончив с переноской, забрался в свою каморку и свернулся калачиком, положив морду на лапы. Крупный возился в своей комнате, обустраиваясь: он сгрёб несколько обрывков шкур в кучу, соорудив подобие лежанки, после чего лёг и быстро уснул.

Остальные троглодиты сделали тоже самое.

После того, как меня оставили в покое, я наконец то вернулся к своей работе.

От автора: Добрый день всем моим дорогим читателям. Пожалуйста поставьте лайк, подпишитесь на меня и оставьте комментарий - это очень помогает в моей работе.

Похоже жизнь не собирается меня отпускать принципиально. Началась пора ЕГЭ/ОГЭ и я езжу на экзамены как организатор в аудиториии/вне аудитории. Мне буквально осталось два часа перед тем как я должен вставать и ехать на работу, но я понял, что если не выложу текст сегодня - то это будет совсем не хорошо, так как вы очень долго не слышали от меня никаких вестей.

Признаюсь честно черновику этой главы уже несколько недель и я смог лишь немного над ним поработать, что бы привести хотя бы в примерно-адекватный вид. Так же через несколько дней выложу черновик следующей главы сами знаете где. Если вы не против читать сырой текст, для того что бы обсудить его и помочь сделать его лучше, то радости прошу. Обещать то, что смогу выложить чистовую главу здесь на следующей неделе не буду - у меня явно не получается держать свои обещания, за что я прошу прощения.