Ядовитое Золото

Глава 1. Василиса

Часть 1. Рассвет.

Солнце потухло. Вася помёрзло дёрнула плечами, устремляя глаза вверх. Да, действительно, на земле сгустились сумерки, несмотря на то, что летом темнело довольно поздно. Василиса не следила за временем, так что, возможно, было уже за полночь. Девушка ещё раз дёрнулась от холода, в этот раз засовывая руки в карманы. Она покрутила головой по сторонам, пару раз подпрыгнула на месте и сделала несколько шагов назад, переводя взгляд на стену старого кирпичного здания, перед которым она тёрлась последние два часа.

На неё злобно глядела бледная женщина со впалыми щеками и чёрными засаленными волосами. Василиса хмыкнула и как-то показушно пнула пустой баллончик краски, валяющийся в ногах.

—Что? — раздражённо произнесла она, смотря нарисованной женщине в глаза, — не нравится, да? Мне тоже, но вот мы здесь.

Ответом послужила тишина. Вася снова хмыкнула и подняла жёлтую банку с краской, тряся ей из стороны в сторону.

—Я могла бы нарисовать Губку Боба, — грустно оповестила девушка, — но некий Эл-Кей-три пожелал тебя, вот и не возникай.

Женщина, разумеется, ничего не ответила, лишь продолжила пялиться в никуда своими пустыми яростными глазами. Василиса пыталась не думать, что только что нарисовала автопортрет.

Если бы девушка знала, что проучится пять лет в художественной школе и даже закончит её с отличием ради того, чтобы портить стены домов, рисуя на них карикатуры за копейки, она бы очень громко рассмеялась, а потом, может быть, заплакала. Рисование было для неё всем: ресурсом для восстановления сил, другом, любовью, учителем и, наверное, жизнью. Рисование было для неё всем, пока оно действительно не стало для неё всем.

Раньше было совсем больно. Вася выполняла заказы, рисуя всё новые и новые граффити, и думала, что это похоже на длительную пытку. Не то чтобы она метила в художники или дизайнеры, напротив – сердце девушки лежало к медицине. Несмотря на это, сам факт того, что свою любовь и умение творить она тратит настолько бездарно, причинял неимоверную боль. Сейчас стало чуть полегче. Разумеется, ей всё ещё было мерзко делать то, что она когда-то так обожала, за несущественные деньги, но обратная психология подсказывала, что так, в прочем, лучше, чем снова оказаться на мели.

Василиса покачала головой и сделала ещё пару шагов назад, доставая из кармана штанов телефон. Она сфотографировала рисунок и отправила фотографию заказчику, прикрепляя ниже адрес. Мобильник тут же взорвался сообщением о переводе нужной суммы, что немного сгладило ощущение вырванного сердца.

Девушка подняла валявшийся на земле рюкзак и, чуть отряхнув его, надела на плечи, намереваясь уходить, но остановилась. Она подняла почти пустой баллончик и, встряхнув банку жёлтой краски, мазнула прямо по глазам женщины, оставляя на их месте короткую цветную полоску.

—Так лучше, да? — съязвила та, — по крайней мере ты больше меня не увидишь.

Женщина молчала, но Вася знала, что она всё поняла.

Ещё до того, как девушка сделала шаг, исход был ясен как дважды два. На чёрной кофте, из-под которой торчал сиреневый топик, виднелись явные улики: пятна жёлтой и белой красок. Как во всех клишированных фильмах, именно в этот момент на крохотную улочку завернула патрульная машина. На несколько секунд включилась сирена, но она также быстро выключилась. Вася зажмурила глаза и снова задрала голову вверх.

—Карма, — равнодушно прошептала она, в то время как её сердце выплясывало чечётку в груди.

Машина приближалась, но девушка не стала мирно её дожидаться. Вместо этого она медленно побрела вдоль дороги, насвистывая забавную мелодию. Скорее всего, она попала по-крупному. Скорее всего, сейчас её заломают, посадят в машину и оставят в участке на ночь, а то и на двое суток. Скорее всего, её маме придётся оплатить штраф за вандализм и нарушение комендантского часа, и скорее всего мама очень из-за этого разозлится. Девушка поморщилась. Юлия, её мама, безусловно разозлится, но ещё сильнее она начнёт переживать, а это будет в сто раз хуже.

—Эй, ты, — донеслось откуда-то сзади. Спустя несколько секунд послышался хлопок, оповещающий о закрытии автомобильной двери. Вася подумала, что он похож на выстрел. — Сержант полиции Комиссаренко, прошу стоять на месте и не двигаться.

Девушка подняла брови вверх и повернулась, натягивая на лицо самую ядовитую улыбку из всех возможных.

—Вот прям так? — поинтересовалась она, обводя взглядом мужчину, — я думала, что ещё нужно пистолетом пригрозить.

Некий Комиссаренко хмыкнул.

—Если ты настаиваешь, — несмотря на добрый тон его голоса, стойка мужчины так и предупреждала, что о нарушении закона Васей он не забыл.

Дальше всё прошло как-то слишком цивильно. Во всех фильмах о задержании подростков полицейскими те кричат, плачут, ругаются и дерутся что есть мочи. Сержант же преспокойно подошёл к Василисе, застегнул её руки за спиной и повёл к машине.

—Стойте!

Они синхронно повернулись на звук. Вася сперва прищурилась, потом отвернулась, а потом удивлённо расширила глаза, когда к автомобилю подошёл незнакомый ей мужчина. Он смерил её незаинтересованным взглядом, на что девушка ответила тем же, после чего она сосредоточилась на наручниках. Обычно в полиции используют не самые качественные материалы, предпочитая «брать количеством, а не качеством», так что Василиса примерно догадывалась, как открыть замок. Она слегка потрясла рукой, доставая из рукава шпильку, и вставила её в скважину. Металлический ободок поддался почти сразу же, в подтверждение этого издав тихий щелчок.

—Отпустите девочку, она со мной, — сообщил тем временем мужчина и Вася замерла. Что значит «со мной»? Какой-то незнакомец пытается ей помочь безвозмездно, в то время как она видит его впервые? Это пахло каким-то нелепым розыгрышем или социальным экспериментом, но никак не реальностью. Сержант, по всей видимости, думал также.

—Она нарушила комендантский час, — сказал Комиссаренко, мотая головой в сторону своих наручных часов, — у меня нет достаточного количества полномочий, чтобы выполнить вашу просьбу.

На пару минут повисла тишина. На незнакомого мужчину и полицейского падал жёлтый свет фонаря, создавая вокруг них нелепый эффект сепии*. Вася неловко покрутила головой по сторонам, гадая, что же ждёт её дальше.

—Сколько? — вдруг спросил незнакомец. Василиса снова расширила глаза, смотря на него с явным вопросом. Полицейский оглянулся, поправил рубашку и тихим-тихим голосом ответил:

—Пять.

—Пять, и ничего не произошло, так?

—Договорились.

Мужчина достал из кармана красную купюру и протянул её Комиссаренко. Тот кивнул, тряхнул головой, отгоняя наваждение, и потянулся к карману, в который ранее засунул ключ от наручников. Василиса хмыкнула и сделала пару шагов в сторону, раскрепляя руки за спиной. Сержант и незнакомец нахмурились, но если первый сделал это с явным недовольством, то второй – с глубоким любопытством. Васе резко стало плевать и на того, и на другого.

Она сделала ещё несколько шагов в сторону автобусной остановки, когда чужая рука поймала её за локоть.

—Твоя работа? — поинтересовался незнакомец, мотая головой в сторону переулка, в котором красовалась злая женщина.

— Моя.

Мужчина хмыкнул и протянул ей баллончик с жёлтой краской.

—Значит, это твой, — пару секунд он пялился на жёлтую краску в руках, после чего хмыкнул и потёр глаза рукой, — Господи, как же я об этом пожалею.

Василиса не знала, о чём тот говорил, но почему-то полностью разделяла его точку зрения.

Глава 2. Максим

«Это опасно!»

Разум повторял это уже десятый раз, каждый из которых в голове светится красным всë ярче и ярче. «Всë равно умирать» – всплыла следующая мысль, такая привычная, но оттого не менее горькая, ядовитая. Начинаешь думать об этом и вот тебе кажется, что ты умираешь уже сейчас, прямо в этот момент. Умирать не страшно. Смерти боятся только глупцы. Страшно не успеть до смерти. Не успеть обнять маму. Не успеть сделать фирменное прощание с другом. Не успеть посмотреть на небо хотя бы ещё разок. Не успеть влюбиться. Не успеть пожить.

Макс остановился из-за головокружения и опëрся на стену. Он не хочет умирать! Он хочет, нет, он должен жить! Ещё столько дел нужно сделать. Сегодня, сейчас он точно не умрёт. И завтра. А потому ему нужно спешить. Врачи не могут сказать точно, когда будет поздно, но они уверены, что ещё есть время. Время найти деньги на лекарства, имели в виду они, но Максим нашел время на другое. До лекарств он дойдет, не сомневается. Уже медленно движется к этому.

Поэтому Макс идет к торговому центру. С одной стороны, очень рискованно делать это здесь: везде камеры, охранники, а на выходах из магазинов – датчики. Но, с другой стороны, здесь очень много людей. И все эти люди оплачивают что-либо в магазинах, а значит кошельки убирают не слишком далеко. Ещё как правило все слишком спешат, чтобы как-следует следить за деньгами, или даже товарами. То есть, Максиму здесь словно мёдом намазано.

Он садится на мягкий диванчик со стороны левого входа в центр и утыкается взглядом в старый телефон: когда-то у него был другой, последняя модель, но тогда он ещё не знал о диагнозе и стоимости за лечение, а когда узнал – первым делом продал. Денег хватило на то лекарство, которое нужно было ему тогда, но того лекарства не хватило, чтобы вылечить Максима. После он слышит, как дверь открывается и поверх телефона следит взглядом за рассеянной девушкой, бегущей в какой-то магазин шмоток. На вид она ничем не выдает в себе богатую персону, но если судить по её сумке, ботинкам и украшениям, то деньги у неё явно есть. Макс заходит в тот же магазин через несколько минут, находит девушку взглядом, подходит чуть ближе и внимательно рассматривает расстёгнутую сумку, в которой даже с его места можно было увидеть кошелёк. «Это даже смешно» – думает он. Люди такие слепые котята! Думают, что умнее всех, а стоит поставить их в ситуацию, выбивающую из колеи, так их мысли разлетаются, и они теряют бдительность. Максу было почти её жалко. «Но я не хочу умирать! Пускай в следующий раз внимательнее следит за такими вещами».

Дальше всë идёт по проверенной схеме. Он проходит мимо девушки, делая вид что спотыкается, одной рукой махая в воздухе, а другой в мгновение ока залезая в сумку и тут же выхватывая кошелёк. Тот остаётся у парня в руке, после чего летит в карман, Максим восстанавливает равновесие, девушка пугается настолько, что не замечает его махинации, а остальные в магазине не обращают внимания на чужие проблемы. «Люди такие предсказуемые!»

—Извините, —начинает Максим, неловко смотря на девушку, —видимо, вы просто сногсшибательны!

Эта девушка и правда довольно симпатичная, но «сногсшибательны» он тем не менее произносит таким тоном, что не остаётся сомнений в том, что это было сказано от смущения после неловкого инцидента. Девушка кажется тоже это чувствует, если судить по её взгляду, а потому Макс даёт себе внутренний кулачок за актёрскую игру.

—Конечно, спасибо, —а вот у девушки артистизм хромает, веселясь думает Макс, —точно всë в порядке?

—Да, в полном! Извините, но мне нужно бежать. Я всё равно здесь слишком много времени провёл.

Взгляд девушки теплеет. «Манипулятор» – снова думает он про себя. Знает, что нужно заставить её почувствовать в нём что-то похожее на неё саму, и тогда жить станет полегче: она не полезет сразу проверять кошелёк, а Макс станет на маленький шажок ближе к лекарству.

Из магазина парень выходит не оборачиваясь, лишь делая вид, что ему кто-то звонит. Поднимается на этаж выше и уже там садится на лавку, расстегивая кошелёк. Внутри оказалось множество карт, которые, в случае Максима, были почти бесполезными (он не настолько профи в воровстве чтобы взламывать банковские системы), и десять тысяч наличными. Это было очень хорошим уловом, а из этого следовало, что отсюда надо побыстрее убираться: не стоило рисковать. Девушка могла почувствовать неладное, проверить сумку, не найти бумажник, и, соответственно, срастить всë с ним: вряд ли в неё на дню врезается таким образом пятьдесят человек. Если даже так, то парню её безумно жалко. Но не настолько, чтобы идти и отдавать деньги.

Он прошёл почти весь торговый центр: с левой стороны к правой. После спустился на первый этаж, попутно выкрав у мужчины на эскалаторе призывно торчащие пятьсот рублей. Выйдя из магазина и пройдя приличное расстояние, он засмеялся. Жить так хорошо! Возможно, у него это даже получится! А если так, то он возьмет и вернет той девушке эти деньги. И даже с процентами!

Бумажник он переложил за пазуху, дабы не дай бог не потерять, и достал пятьсот рублей. Да на это можно купить еды в магазине хоть на неделю. Вслед за купюрой выпал маленький белый свёрток, который оказался запиской. Открыв её, парень резко разучился дышать: это была сложенная пополам полароидная фотография Максима, пересчитывающего деньги, а внизу небольшая надпись: «почти смог» и какой-то адрес. Наверное, это и называлось кармой.

Глава 3. Коля

Начало июня выдалось достаточно прохладным. Теплее, чем в прошлом году, но всё ещё вынуждающим ходить в штанах и кофтах, а вечером даже накидывать лёгкую куртку. Коля поежился и потряс замёрзшими руками. Его вообще в последнее время ничего не радовало. Казалось, что все против него настроены: погода, мать, люди, которым его батя задолжал, или вот, озябшие конечности. Он перекатился с коленей на пятки, а после сел на бетонную поверхность общего балкона и тяжело вздохнул. Коля себя жалко чувствовал: как-будто в фильме плаксивом сейчас снимается. В таком, где обязательно кто-то умрёт в конце, и над этим мелкие девочки-подростки плакать будут. Настроение ниже плинтуса, хоть иди вешайся.

Утонув в своих мыслях, парень не сразу услышал звонящий телефон. Похлопав по карманам и достав его, посмотрел на имя звонившего. Закатил глаза. Ну конечно, кто ж еще это мог быть.

—Ало, —начал Коля и снова сморщился от того, каким ущербным его голос звучал.

—Коль, привет, —весело поздоровался с ним мужчина. Коля не запомнил, как его зовут, а потому называл его просто Губа (потому что нижняя губа у него очень сильно выпирала, чем напоминала Коле клюв). —как дела? Настроение?

Коля вздрогнул. Ну конечно, чего он ещё ожидал.

—Есть какое-то дело?

Смех мужчины, звучавший ранее после первого вопроса, оборвался. Он слегка откашлялся и переложил телефон поудобнее.

—Есть, сынок, —от этой фразы Коля бы разозлился, но от этого человека она звучала скорее как приговор, —не телефонное. Приходи. Знаешь, что будет, если не придёшь.

«Убью мать, сестру, а позже и тебя самого»—осталось невысказанным. Парень стиснул телефон в руке, сбросил трубку и поднялся с пола. Промёрзлый ветер подул ещё сильнее.

Разбитая автомойка находилась не очень далеко от дома, и всë равно Коле казалось, что он опоздал. Хотя, что за дело у них к нему он знал прекрасно. Время отрабатывать долги.

—Сквер на Немчинова, управишься – позвонишь.

Кивнув, парень развернулся и вышел на улицу. Там опять повернул направо, поправил рюкзак на плече и пошёл.

Коля мог понять, почему выбрали именно этот сквер: менты здесь не ошиваются, людей почти нет – одни алкаши да наркоманы. Закладкам здесь самое место, как и самому парню.

Дальше он всë делал на автомате: перевесил рюкзак набок, чтоб удобней было доставать пакетики, обернулся по сторонам – никого. Достал первые пять пакетиков и положил в карман. Знал, что даже так это было рискованно, но людей не было, и времени, к сожалению, тоже. Две штуки положил под брус скамейки, ещё один – в неработающий фонтан, следующие засунул между двумя кирпичами, около здания с парковкой в конце парка. Пошел в другую часть парка. Там достал оставшиеся четыре пакетика, опять засунул их в карман.

Когда он только начинал это делать, сердце стучало как бешенное. Казалось, будто каждый проходящий мимо человек знал о том, что он нарушает закон. Сейчас он всё ещё считается новичком, но уже более-менее привыкшим ко всему, а потому эмоций закладки у него особых не вызывают. Так, считай работа.

На этой локации он спрятал два пакетика, после чего достал телефон, отметил все точки на карте и скинул геолокацию Губе. Оставшиеся наркотики положил под выемку в бордюре.

Голубь (потому что тот, когда разговаривал, всегда шеей двигал, словно голубь), напарник Губы, написал, что семи пакетиков им достаточно, а потому оставшиеся два он может себе оставить, а-ля прибыль. Коля хотел уж было забрать их и перепродать, как вдруг его переполнило такое яростное чувство отвращения к себе, что он тут же спрятал товар обратно, отшатываясь назад.

Что ты делаешь? Что ты делаешь? Что ты делаешь?

Парень покрутил головой по сторонам, скорее с целью прогнать плохие мысли, чем проверить обстановку, после чего застегнул рюкзак и направился в сторону дома. Хотелось спать и, наверное, плакать.

Человека, привалившегося к дереву в тени, он не заметил.

Глава 4. Рита

—… Надеюсь, карта ляжет

Рита могла бы сказать спасибо, или хотя бы кивнуть сегодняшнему дилеру: всë таки это ей не помешает. Но зная, что дилер сказал эту фразу одновременно двум игрокам, ей и мужчине, сидящему напротив, она воздержалась и раздражённо закатила глаза. Это её вторая игра за сегодня, но первая длилась настолько долго, что Марго еле держала глаза открытыми.

В её первую в жизни игру карта действительно легла. И, наверное, именно это и стало причиной, почему девушка вообще продолжила играть. Ей это нравилось: нравилось смотреть в карты и просчитывать выигрышные комбинации, нравилось перебирать фишки на руках, нравилось смотреть в глаза сопернику после того, как тот осознавал, что это – проигрыш. Девушке нравилось выигрывать, а после держать деньги в руках.

К сожалению, именно поэтому проигрывала она чаще. Находясь в экстазе от выигрыша, ей хотелось ещё. Показать, что она не просто воспользовалась удачей, а подчинила её. Удача слушается её, шепчет ей на ухо нужные комбинации, сама двигает фишки, делая ставки. Удача стала ей другом, советником.

Марго знала, что это ложь. Если бы удача действительно подчинялась ей, она бы не проигрывала каждый раз, стоит ей выиграть и пойти дальше. Голос разума вообще классная штука – никогда не было такого, что он советует что-то, что в будущем не сбывается. Девушке стоило бы почаще слушаться его, но каждый раз побеждает её азарт. Марго понимала, что даже если она выйдет ни с чем, то в ее случае это будет успехом. Потому что каждый раз попытка заработать денег и наконец принести их бабушке кончается провалом.

Перерыв, стандартно дававшийся перед новой игрой, закончился, и игроков попросили садиться на места. Марго получила свои карты и фишки, выдохнула и заглянула в них. Это неплохо, с таким набором, как у нее, можно выиграть. «Но у тебя нет твоих привычных двух пар» – разум всё никак не мог замолчать. К сожалению, или к счастью, в этом случае Рита его поддерживала: в приметы как таковые девушка не верила, но всё же считала хорошим знаком, если при первой раздаче у нее оказываются две пары. «Зато у меня есть сет, а он выпадает реже, следовательно, вероятность, что он выпадет у моего оппонента, ниже».

Дилер огласил, что за сегодняшним столом ставка пятьдесят тысяч. Рита обрадовалась: в первой игре она подняла больше на десять тысяч, а значит хотя бы столько у нее останется. Девушка сидела слева от ведущего, а потому поставила малый блайнд, мужчина же в свою очередь был вынужден поставить большой.

Рита начала с небольшой ставки, чтобы игра проходила в размеренном темпе. Её оппонент хмыкнул и лишь слегка поднял ее. Принял правила.

Сет сработал и ставка сыграла в пользу девушки, но спустя еще нескольких шагов и ставок мужчина выложил перед ней стрит.

—Чёрт, — выругалась себе под нос девушка. Побить его ей было нечем.

Спустя полтора часа игра не особо поменялась. Стоящих комбинаций не было ни у Риты, ни у мужчины. Единственное что спасало, это карта в кармане, с помощью которой у Марго выходило Каре, но просто так его класть было не выгодно. Поэтому девушка нервно ёрзала и ждала, когда у мужчины появится хоть какая-то комбинация.

То и дело мысли девушки возвращались к ее бабушке. Она думала, рационально ли будет купить ей небольшой подарок, если она выиграет. Конечно, та обрадуется, но тогда денег на ее лечение останется меньше, да и возникнут вопросы касаемо того, откуда она их взяла. Конечно, был вариант соврать, что устроилась на работу, но вряд ли бабушка поверит в такую работу, где в один день зарплата есть, а в другой – нет. Эту ложь она планировала применить потом, когда накопит нужную сумму на операцию.

Фантазии Марго пошли дальше. Она размышляла над реакцией бабушки, когда девушка скажет ей, что нашла деньги. Скорее всего та сначала не поверит. Потом начнёт ругаться. После этого начнёт плакать, прижмёт Риту к себе и будет шептать: «как же так, золотко, что же это делается». Тогда Рита скажет, что устроилась на работу и всё это время собирала средства. Бабушка опять начнет плакать и говорить: «да какая операция, Ритунь, какая? Мне помирать скоро, не нужны мне твои инвестиции в старость»

Рита улыбнулась. Бабушка часто говорила «инвестиции в старость». Например, когда смотрела телевизор, а по новостям объявляли о повышении пенсии. Тогда бабушка звала Марго в комнату и говорила: «Не, ну ты посмотри Ритунь, посмотри, что делается…Опять инвестиции в старость эти пошли, посмотри!». А Рита на это отвечала: «ну баб Нюр, это ж хорошо». А бабушка соглашалась с ней и бурчала: «хорошо…».

После очередной раздачи Рита как обычно всматривалась в лицо мужчины. По обыкновению, эмоции, когда тебе выпадает комбинация, отличаются от эмоций, когда не выпадает. Люди тратят слишком много усилий, чтобы скрыть радость, и за все игры, которые девушка сыграла, она научилась различать спокойствие от напускного спокойствия. Поэтому теперь Марго могла с уверенностью сказать, что у мужчины была комбинация, причем не ниже сета. И потому девушка ничего не поставила и уступила ход мужчине: еще одна ее примета. Легче играть, когда знаешь, какую комбинацию надо бить.

Мужчина наконец сделал ход, и Рита не поверила своим глазам. На столе перед ней лежало Каре. Достоинством ниже ее. Девушка стиснула карту в кармане и медленно выдохнула: если это не знак судьбы, то как минимум благодарность удачи. Марго делает ход и время останавливается. Она видит, как меняется в лице мужчина. Видит, как медленно падает башенка из фишек, создавая хаос на столе. Видит, как дилер смотрит на нее, не отрывая взгляда.

Но всё, о чем она может думать, это о ста десяти тысячах, которые Рита выиграла сегодня.

Девушка не замечает ту самую карту, благодаря которой комбинация получилась, лежащую между купюрами в стопке, которую ей протягивает дилер. Она подняла сто десять тысяч за один вечер. На секунду она вообразила какие-то лица, напоминающие родителей, которые смотрят на нее с ненавистью и молчаливой завистью, пока она пересчитывает деньги. «Так им и надо» – подумала девушка, упиваясь собственной победой.

Глава 5. Артём

—Йоу, спасибо всем, кто был на стриме. Следующий эфир в четверг, подключайтесь!

Тëма в последний раз улыбнулся в камеру перед тем, как отключить прямой эфир. Улыбка быстро сошла, не оставляя ни следа за собой. Артём очень-очень сильно устал. Последнее время задания подписчиков становятся всë сложнее, денег приходит меньше, мать пьёт больше, погода становится хуже и так далее.

Парень выключил телефон, включил настольную лампу и откинулся на диван, прикрыв глаза. Через несколько минут телефон огласил о новом сообщении, и парень лениво разблокировал гаджет.

«привет, был на твоем стриме, решил покопаться» – гласило сообщение от незнакомого номера. Такие Артём получает по двадцать раз на дню, привык уже. Просто очередная малолетка.

«и чë накопал?» – набрал в ответ Тëма просто из любопытства. И от части из-за того, что пацанчик мог здорово так понизить ему рейтинги. Написал бы куда-нибудь, что Артëм Румянцев, начинающий стример, не любит и не уважает своих фанатов. Дизлайк, отписка и так далее. Сейчас всë только начало налаживаться и Тëма не собирался терять это по такой глупой причине.

Вообще, если не юлить, парень мог смело признаться: всю эту тему он затеял только ради денег. Ну а для чего ж ещё-то? А деньги заработать решил для того, чтобы мать позлить. Ну, или удивить. Или даже заставить себя уважать. В общем, сделать так, чтобы она испытала какие-то эмоции и наконец сказала: «вот это ты молодец, сынок, как я тобой горжусь. Прям не сын, а чудо!»

К сожалению, или к счастью, в сказки Тëма не верил. Мать может и удивится, но вряд ли настолько, чтоб говорить ему теплые слова. Всë таки, это не та ситуация, когда та умоляет парня купить ей водки. Мол, у самой ноги больные, плохо спускаться по лестнице с пятого этажа, вот и просит сходить в магазин за выпивкой, даже денег даёт. Видимо, забывает в такие моменты, что сынишка у неё несовершеннолетний ещё. И на любовников её не сплавишь: во-первых, сильно много их и не знаешь кому конкретно доверить человека, а во-вторых, любит же Артëм её, даже такую, какая она есть. «Здесь больше к сожалению» – добавил парень про себя.

Отвлёкшись на мысли, он не сразу заметил накопившиеся сообщения от этого подписчика. Тот до сих пор в сети сидел. Может, запись экрана делает, а потом выложит её и скажет, что Тëма – игнорщик?

«ты че рил раньше резался на стримах???»

«тип тебя подписчики просили, и ты руки тип резал»

«а счас че так не делаешь стремаешь??»

«бабок больше поднял бы»

«а сори чел я дальше прочитал»

«если в дурке был то наверное не нужно тебе дальше резаться»

Артëм поморщился от бестактности этого человечка. Ну надо же, как мило. Эх, популярность. Спустя ещё минуту, парень наконец-то нашёлся с ответом:

«ты мне решил мою биографию пересказать?»

Подписчик что-то активно запечатал, а после отправил.

«не просто интересно мнение твое»

«а ещё я не верил, что ты ответишь, прикол»

Артëм удивленно вскинул брови: вау, этот парень знал о существовании запятых. Чего тот конкретно добивался, он сказать не мог, поэтому просто поставил реакцию под последнее сообщение, а после отключил уведомления в чате с этим подписчиком и кинул его в архив. Те не смогли бы сказать, что Румянцев их заблокировал, но тем не менее поступающие сообщения он не видел.

Тема с психбольницей была под запретом со всеми: и с друзьями парня (если так можно было назвать людей, с которыми тот лазал по гаражам), и с матерью, хотя та никогда за просто так с парнем не разговаривала, и с самим собой в своей голове. Он очень плохо помнил подробности его пребывания в психиатрии, но атмосфера этого места прочно засела в голове парня: обидно, тоскливо, одиноко, холодно, снова тоскливо и так по кругу на протяжении нескольких месяцев. Артëм искренне старался не жалеть о том, что делал. Наслушался разных подкастов на эту тему, типа, «как перестать сожалеть о том, что раньше калечил себя», или «как принять, что твои порезы — это просто твой путь к тому, кем ты являешься сейчас». Всë в прошедшем времени. И правильно. Странно было бы, если были бы подкасты с тем, как не резаться в моменте. За такое гугл сразу вкладку с номером помощи подросткам открывает. Та же дурка, просто перефразировали, что доверия больше было. Так и назвали, кстати, телефон доверия.

Артëм пустил смешок. Мысли крутились на одном месте, каждый раз становясь всë страннее и страннее. «Надо прекращать» – подумал парень и встал с дивана. Сходит в магазин, развеется. Может даже на тусу к кому-нибудь напросится, но это уже вряд ли. До четверга дожить главное, хотя в принципе жить уже и не хотелось.

Стрим шёл второй час. Пришло двести человек, которые уже накинули ему две тысячи рублей. Этого мало, очень мало, а потому Тëма всë продолжал вести трансляцию. Выполнил десять заданий: относительно несложных в сравнении с теми, что ему могли дать. Сейчас парень листал чат в поиске вопросов, тем для разговора и просто чтоб время своë занять. Не хотел, конечно, быть слишком заметным в своём отношении к зрителям, но выполнять задания без оплаты Артëм не собирался. Не ради этого он здесь.

Послышалась музыка, означающая, что пришёл донат.

—Привет, Тëма—механически начал женский голос, и Артëм тоже поздоровался: денег скинули, всë таки, —знаю, что сейчас ты таким не занимаешься, но можешь пожалуйста на край крыши встать и сделать вид, что спрыгнуть хочешь? Я видео сделать хочу. Закину ещё тысячу к этой.

Артëм всерьез задумался: получить две тысячи просто за выход на крышу и за мысли о смерти — это, конечно, заманчиво. Считай, получить деньги за его обычный распорядок дня. Но сейчас там ведутся строительные работы и место очень неустойчивое. Много гвоздей, балок, где-то стоят сооружения, которые снесут после того, как закончат ремонт. Упасть просто, как крикнуть в окно или девчонку за косичку дёрнуть.

«Опасно, опасно, опасно!»

Деньги, как обычно, победили здравый смысл. Парень, держа телефон в руке, открывает дверь, ведущую на площадку, попутно уточняя, какой ракурс лучше принять. «Опасно, опасно, опасноопаноопасно…» не умолкало в голове и Артëм почти насильно расслабляется, идя к краю.

Там дует ветер. Сильнее, чем внизу или даже посреди крыши. Вроде логично, а Тëма об этом не подумал. Глупый, потому что. Парень становится в позу, вес на носки переносит, и чуть приподнимает руку с телефоном: так, чтобы видно город было. Слышит звук скорой и на какое-то время замирает: за ним едут? Что-то сказав чату, он развернулся, решив немного пройтись. «Видео должно получиться просто обалденным» – думал парень. «Люди, которые смотрят меня – больные» – пришла в голову следующая мысль. «Я сам – больной».

Он хотел уж было вперёд наклониться, типа прыгает, но его прервал звук нового доната. Эта девочка перевела ему деньги, как и обещала. За этим пришло следующее пополнение и Тëма чуть не упал от шока. Плюс десять тысяч. Механический голос заговорил:

—Парень, перевожу тебе ещё пять тысяч, если ты слазишь оттуда прямо сейчас, и плюсом пять, если после этого закончишь стрим.

И действительно, ещё плюс десять тысяч. Произошедшее не укладывалось в голове.

Глава 6. Денис

Музыка рвала перепонки. Денис за свои шестнадцать лет посетил так много тусовок, что мог уже с порога сказать: «Эта будет отстойной». Ну, или скучной. Или утомительной. В общем не такой, какой Дэн хочет её видеть. Диджей был абсолютным нулём, не умеющим миксовать треки, в баре не было доброй половины позиций, сам бармен уже валялся где-то на полу, отходя от опустошения алкоголя с полок, хотя на часах было только восемь вечера, свет сильно быстро менялся и через чур мерцал, а музыка была слишком громкой. «Не очень продуманно» – подумал Денис. Если эта тусовка славилась тем, что тут можно было найти любой алкоголь на вкус и цвет, то им стоило слегка пересмотреть дизайн. Как минимум свет. И музыку. Иначе здесь просто кто-нибудь умрёт.

Несмотря на то, что за две минуты он раскритиковал это место целиком и полностью, когда к нему подошёл человек, чтобы отвести его в комнату, он приветливо улыбнулся и похвалил организаторов. Мол, какие молодцы, ай да вечеринка. Мужчина приподнял краешки губ, но в остальном не показал, что лесть ему приятна. Ну и ладно.

В комнате, куда его привели, было душно. Но музыка там играла не так громко, свет не менялся, а потому Дэн решил, что так было лучше. Если так можно было сказать про этот чудный бар. Парень поморщился. Он был в местах, как это. Хотя, вероятно, они были дороже. Когда батя ещё давал на это деньги, была и возможность гулять. Бесконечные пьянки, дебоши, богатенькие подростки, гоняющие на родительских машинах, алкоголь. Но всё же это был интересный опыт, хоть Дэн, к счастью, почти его и не помнил.

—Смотри значит, —пробурчал мужчина, когда они подошли к двери, ведущей в подсобку, —здесь твоя форма. Она не твоя личная, носи аккуратно. Если испачкаешься, а ты испачкаешься, то переоденься в другой комплект, он на полке под моющими средствами. По одежде ясно?

Дэн кивнул. Уж как правильно одеться он разберется.

Спустя минут пять он вышел из раздевалки. Форма была ему большая, ранее чёрный фартук стал серым из-за бесконечного количества стирок, но в целом она была нормальной. Даже не воняла, что в таком месте можно было считать плюсом.

—Так, дальше, —продолжил мужчина, стоило парню выйти, —по проведению: твоя задача – обслуживать клиентов. В сфере обслуживания работал когда-нибудь? Нет? Ладно, просто смотри за столиками, подходи и принимай заказы. На вопросы не касающиеся твоей работы не отвечай, если будет возникать конфликт – бегом ко мне. У всех позиций в меню есть свою названия, их, надеюсь, ты запомнил. Так…

Мужчина достал из кармана смятый листок, расправил и пробежался глазами. После щелкнул пальцами и добавил:

—Напоминание: ты здесь просто как официант. Не охранник, не бармен, а самый обычный официант. Ты парень, вроде, не глупый, разницу увидеть должен. В целом… А, вот еще. Контроль над собой не терять, понял меня? Иначе сразу у меня отсюда вылетишь. Делай что хочешь, в общем, но в пределах нормы. Чтоб не ссорился с клиентами, не устраивал истерик и не умирал.

—Никаких истерик, понял.

Мужчина странно на него посмотрел, но все-таки принял его ответ: выдохнул, легонько ударил по плечу и пошел в основной зал. Денис остался стоять на месте.

Если так подумать, то эта работа была относительно нормальной. Парень тут не торговал чем-то запрещённым, не убивал, не дрался, не драил унитазы, а всего лишь разносил заказы. В бар не пускали несовершеннолетних, что в случае Дэна, было забавно, потому что на работу сюда брали с шестнадцати лет. Но даже несмотря на то, что задача была не сложной, на душе что-то скреблось, заставляя хотеть выйти в туалет, разрыдаться, глядя на собственное отражение в зеркале, а после убежать через окно и рассказать папе обо всём. Чтобы тот посидел, послушал, а после сказал: «да, молодец, сынок, что ушёл. Я помогу тебе с будущим, можешь положиться на меня». И реально помог бы, вот что самое бесячее. Батя же во что только ни ввязывается, а всегда у него все получается. Может, Дэн приёмный? Или в мамку пошёл, царство небесное.

Вариант «прийти к отцу» Денис отмëл сразу. Он все это затеял, чтобы отцу показать, что не жалкий. Что достоин всего: фамилии, денег, будущего. Папашки нормального, в конце концов. Был бы Дэн таким же, как и несколько лет назад, он бы в жизни не пошел сам работать. Стал бы, наверное, у ног батиных ползать, прощения вымаливать. Но, к счастью, год назад ему этого делать и не пришлось: пьяное вождение, ещё и без прав, и вот он в колонии для несовершеннолетних. И пока-пока, будущее.

Отец, конечно, быстро разрулил всё. Люди чем хороши-то: сколько угодно говори, что мы все разные, но на деле каждый за определённую бумажку и продастся. Тому подсластил, тому заплатил и вот, сынишка снова дома. Только был ли это дом? В тюрьме не лучше было?

—Молодой человек, —позвал парня пьяный женский голос, — мы готовы сделать заказ.

Парень кивнул, скорее для себя, и подошёл.

—Слушаю вас.

—Две кровавые Мэри, шесть стопок водки, —начала перечислять блондинка, странно покачиваясь на своём месте и улыбаясь, —о! а ещё твой номер телефона.

К своему стыду на пару секунд парень замер, судорожно вспоминая что обозначает это кодовое название. Когда до Дениса дошло, что эта дамочка не шифровалась, а вполне серьёзно просила его номер, он густо покраснел и негромко пробормотал:

—Такой позиции нет в меню.

А после чуть громче добавил:

—Ваш заказ будет в течение пяти минут, —пообещал парень и ушёл к бару, где отдал заказ и принялся ждать. Мужчина говорил, что в случае, если парень мается без дела в ожидании напитков, он может обслужить другой столик. Как по заказу с другого конца зала поднялась вверх рука.

—Добрый вечер, —улыбнулся Дэн мужчине, сидящему за столиком, —вы готовы сделать заказ?

—Бутылка виски.

Денис постоял немного, думая, что мужчина добавит хоть что-нибудь, но тот молчал. «Не будь навязчивым» – поругал его голос в голове, и он пошел. Взял бутылку, несколько стаканов к ней на случай, если спутница клиента отошла, и вернулся обратно к столику. Но мужчины за ним не было, как не было и его личных вещей. «Ушёл?» – рассеянно подумал Дэн. Собираясь забрать меню, он увидел, что между страницами лежала ровно та сумма, в которую был виски. Может, он волонтер? Или владелец фонда благотворительного. А может сумасшедший. Рядом с деньгами лежала записка.

«Советую не злить папу больше, второй раз от срока не отмажет». Снизу под этой записью была следующая:

«06.06 10:00 Туда, где в первый раз пытался найти работу. Лучше прийти». Это завтрашняя дата.

«Куда ты снова вляпался?» – подумалось Денису, и он был вынужден с этим согласиться.

Глава 7. Владислав Олегович

Было только десять утра, а ноутбук уже разрывался от писем. Владислав Олегович устало провёл рукой по лицу и отпил кофе из чашки. Очередная трудная среда, идущая за таким же трудным вторником и сменяющаяся трудным четвергом.

Летом в этом здании было действительно жарко, и из-за этого трудно работать. А еще труднее работать, когда не понимаешь смысл этой работы. Нет, естественно, он понимал, что представляет собой его должность: он кто-то вроде помощника-секретаря. Отвечает на некоторые письма, принимает звонки, контролирует процесс разработки (периодически ходит по этажам и заглядывает в кабинеты), организует встречи. Но сейчас-то ему что делать? Его официальная миссия закончилась и теперь он свободен. Теоретически может пойти домой прямо сейчас. Но тогда возникнет много вопросов, а на много вопросов придется дать много ответов, к чему ни он, ни его босс не были готовы.

Иногда он поражался Сергею Николаевичу: мало того, что целой компанией руководит, и не абы какой, а по разработке технологий для каких-то там наук (Влад не особо вникал), так ещё и криминальный мир в уезде держит. Вот в этом уже Влад смыслил побольше, но все же периодами возникали вопросы. Они вообще за хороших или плохих? Потому что иногда их требуют «наказать» человека, который террор в школе начал, а иногда самим заложников взять и деньги требовать. Так или иначе, платили хорошо, эмоций было много, коллектив… нормальный, а значит работа не такая уж и плохая.

За годы его существования в компании ТехНова как агента, или же как помощника-секретаря для всех, он влился в круг приближённых к Сергею Николаевичу. Это произошло так незаметно, что Влад во время одной из миссий остановился прямо в вентиляционной трубе. Понял: ну вот скольким людям Сергей Николаевич может доверить нести флешку с сверхсекретной информацией, когда её запросто можно было отнести в полицию. Это самая прямая улика, со всеми потайными скелетами в ней. И осознание это так прошибло мужчину, что он сам себе сказал: «ты тут реально нужен, куда тебе уходить». Потом, правда, несколько раз пожалел о мыслях своих, но остался.

Поэтому, когда к нему в кабинет прибежала миниатюрная секретарша, с просьбой подойти к кабинету директора, он устало выдохнул, одним глотком допил кофе и встал с места. После прошёл к лифту, тогда как девушка завернула налево, поправляя в руках кипу бумажек.

—Сергей Николаевич, — кивнул он, переступая порог, — звали?

После его слов кресло, которое ранее стояло спинкой к двери, начало разворачиваться, открывая вид на щуплого мужчину средних лет. Он ещё не был стариком, но также и не был в рассвете сил. По бокам на волосах у него красовалась седина, на лице – небольшая бородка, а на шее висел длинный галстук, который он, казалось, не снимал никогда. Либо у него было много одинаковых галстуков, что в случае с ним звучало бы логично.

Влад молча проследил глазами за его появлением. При таком выпаде от любого другого человека, он рассмеялся бы, но Сергей Николаевич внушал бесконечное уважение.

—А, Влад, — он чуть вскинул голову вверх, словно наконец понял что-либо, — Да-да, звал. Садись, пожалуйста. Кофе?

Мужчина покачал головой.

—Нет, спасибо, только что выпил.

Директор опять вскинул голову вверх и откинулся в кресле.

—Среда, —понятливо протянул Сергей Николаевич, —ох уж эта жизнь от субботы до субботы.

Владислав Олегович точно не понял, что он имеет в виду, но кивнул.

—Так вот, Влад, —мужчина оперся руками об стол, —ты закончил недавно свою миссию… И весьма успешно, кстати! Минимум жертв, весь товар в целости, следов нет. Деликатная и очень, очень, ювелирная работа…

Влад повëл плечами: ну сделал и сделал, работа такая.

—Не стесняйся, молодец ты. Только вот следовало бы дать тебе отдых заслуженный… Кем, если не тобой заслуженный!

—Какое-то дело объявилось?

Мужчина задумчиво сжал губы и постучал пальцами по столу. После резко встал с кресла, будто его что-то осенило, и подошел к белой маркерной доске, стоящей у окна. Прикатил её поближе, поставив её так, что она закрывала Владу обзор на дверь.

—Объявилось, —пробурчал Сергей Николаевич, старая с доски прошлые записи, —да и не абы какое… Самоубийство, а не дело. Ты такие любишь, в прочем.

—Что-то украсть?

Мужчина у доски положил тряпку и взял маркер.

—Что ты знаешь о ФармаГене?

Влад хмыкнул. Проще было спросить, чего он о них не знал.

—Ну, они разрабатывают лекарства… Когда-то пытались вывести формулу от всех болезней, но, ожидаемо, у них ничего не получилось и было закрыто несколько их лабораторий в результате взрыва. А еще у них очень большая площадь. Три здания в центре Москвы и ещё целых десять гектаров земли за городом, отданных под производство.

Сергей Николаевич активно закивал, параллельно с этим рисуя на доске десять прямоугольников.

—Да, да, всë так, —он отошёл от того, что нарисовал раннее, и развернулся к мужчине, —десять гектаров, представляешь? Это же…почти одиннадцать футбольных полей. И на такой площади расставлены десять помещений, включающих в себя три лаборатории, три производства и ещё четыре склада. Десять помещений! Теперь работают только восемь из них, но это все равно очень много. Вот смотри, ты ТехНову считаешь большой компанией?

Владислав Олегович кивнул.

—А у нас всего одна высотка в центре и два гектара за городом. Не десять, только два, а уже крупная компания. Что скажешь про десять? Это же… Это же мировая компания… Она же всем странам лекарства поставляет.

—Сергей Николаевич, что случилось?

Мужчина как-будто вышел из транса. Он помахал головой, откинул маркер на специальную подставку и оперся рукой о доску.

—У них есть сила. Они сами по себе сила, понимаешь? Это двойная мощь, это… Необузданная энергия и они это знают. Правительство ничего не подозревает, а даже если подозревает, то ничего сделать с этим не может. Это не кино… Это мир и скоро они начнут им управлять.

Влад только хотел что-то ответить на это, как Сергей Николаевич продолжил.

—Знаешь, что будет, если дать человеку силу, которую не обуздать? Хаос, Владик, хаос. Они работают с химикатами, с разными температурами… Они пытаются совместить несовместимое, надеясь, что что-то у них да выйдет. Они пытаются приручить хаос себе, но это не-воз-мож-но! Их нужно остановить… И поэтому мне нужен ты!

Влад слегка нахмурился.

—Не понимаю… Хаос сейчас везде, и что же, нам все компании истребить?

—Ладно, —слегка раздражённо ответил мужчина, выглядевший, будто не мог разгадать сложную загадку, когда сам ей являлся, — у них тоже есть… хм… криминальная сторона. Ну, ты в курсе. И недавно, на миссии, которая должна была быть мирными переговорами, всё закончилось… не очень мирно. Да-да, Владик, они напали на моих людей, но это было не обычное оружие. Это было… Влад, они одной ампулой с каким-то препаратом внутри убили пятерых. Пятерых! Стриж, ты же знаешь Сашу Трижнева? Так вот, Стриж был там, но он выжил, так как находился дальше всех. Он рассказал, что там внутри было что-то золотистое, напоминающее воду. Но как только оно разбилось, то сразу же испарилось, а все пять человек упали насмерть. На их лицах не было кожи. И знаешь что? Они назвали это «ядовитым золотом». Мои люди погибли, один из моих лучших работников валяется в больнице без лица, а они дают этой адской штуке поэтичное название, сравнивая с золотом…

Владислав Олегович вздрогнул. Он слышал об этой трагедии от Стрижа лично, когда навещал его в больнице. Как он уцелел – загадка, если учесть, что половина кожи с лица исчезла и у него. Именно исчезла: её как будто срезали, но без помощи ножа. Что-то странное творилось, и Влад напрягся, понимая, что это значит.

—Сергей Николаевич, мне кажется, вы слегка не понимаете. Я – агент. Не супергерой, не военный, не шпион, а всего лишь агент. Выполняю разные миссии, некоторые посложнее, некоторые попроще, но я не… Я не готов спасать наш криминальный мир. Я не знаю, как это делать. Вы сами сказали, что это не кино. Я не могу с лёгкостью попасть к ним в лабораторию через окно, украсть препараты и уйти со взрывом. Это не так работает. Да и к тому же, я не работаю один.

—Я понимаю, —мужчина подошёл к кулеру с водой, набрал два стакана. Один протянул Владу, а из другого отпил сам, после чего продолжил, —я все прекрасно понимаю. Но пойми и ты: если не сделать этого – ТехНова падёт. У меня есть связи, которые доложили мне о некоторых вещах. У меня есть план, как попасть на территорию их производства. Из нескольких зданий можно попасть в другие через подвальные помещения… Влад, эти люди хотят войны. Они делают оружие! И лекарства. А лекарство чем не оружие? И никто больше не знает. Никто и не узнает. Только мы. Это жестоко, но некому больше этого делать, некому!

Прокричав последнюю фразу, Сергей Николаевич устало потер лоб. Они разговаривали почти два часа. Успокоившись, мужчина продолжил:

—Я не прошу тебя соглашаться сразу… Подумай несколько дней, только не затягивай. Всë, конечно, зависит от тебя, но я очень прошу помощи.

Владиславу Олеговичу резко стало плохо. Он все еще не мог осознать всего: какой мир, какое оружие, какой хаос? Он же просто посредственный агент: выполняет команды, иногда людей спасает, иногда наоборот. Он не супергерой! Он отказывается им быть.

Ему нужно обо всëм подумать. Желательно напиться.

—Если, а это очень большое «если», я соглашусь, то что делать с командой?

Сергей Николаевич хмыкнул, садясь обратно в кресло

—Команда на тебе, бери кого хочешь. Но это должны быть максимально отчаянные люди, чтобы согласиться на это. Сам понимаешь. Им должно быть нечего терять.

Влад кивнул, после поднялся со своего места и вышел за дверь. Сложный день.

Глава 8. Владислав Олегович

Естественно, Владислав Олегович согласился. Насколько бы он не боялся это делать, он всë ещё уважал Сергея Николаевича. А если он сказал, что так надо, то значит так действительно надо. Даже если это «надо» включает в себя рискнуть жизнью и мир спасти (хоть и не совсем обычный). А еще команду собрать.

Возможно, обещанные пятнадцать миллионов тоже сделали своё дело.

Мужчина мысленно перебирал варианты людей, которые согласились бы на такое. Сейчас он как никогда жалел, что Стриж в больнице. Не то чтобы они были друзьями, да их даже приятелями сложно было назвать, но тем не менее, они привыкли работать друг с другом. И если бы существовал список людей, которым Влад доверяет, то Саша занял бы там почётное второе место. Из двух. Первое место Влад, не думая, отдал Сергею Николаевичу.

Но сейчас Стриж отсутствует, а остальные либо сами откажутся, либо Влад этим людям не верит. Либо и то, и другое.

Это начинало быть проблемой.

Владислав Олегович выкрутил громкость радио на максимум. План «доехать домой без каких-либо мыслей» канул в Лету. Вдруг на мужчину нахлынуло осознание всей глубины своего отчаянья и тревоги, отчего тот, не справившись с давлением на собственный мозг, резко свернул с главной дороги на крохотную тёмную улочку. Влад глубоко вдохнул, остановил машину посреди проезжей части и выдохнул весь воздух из лёгких, опираясь головой на руль. Мужчина слегка повернул голову вбок, смотря в окно.

Напротив находился какой-то тупик. Кирпичные стены домов закрывали его от света, которого итак было чрезвычайно мало. Присмотревшись, Владислав Олегович разобрал рисунок на стене. Это была светлая, почти белая худая женщина с пустыми глазами, возле которой стояла девушка. Со спины мужчина не мог понять, кто она такая и сколько ей лет, но было ясно, что именно она является автором картины.

Влад прикрыл глаза. Силуэт пугающей женщины прочно засел в голове, так что он нахмурился и вышел из машины. Девушка медленно удалялась от собственного творения. Мужчина хмыкнул, перевёл взгляд на граффити и замер.

Пугающие глаза пропали. Вместо них сияла ярко-желтая полоса света, нанесённая явно спонтанно. Отчего-то захотелось догнать девушку, спросить смысл, который она вложила в рисунок, поинтересоваться, а значит ли мазок жёлтой краски что-либо на самом деле, или это был просто выброс негативной энергии. С другой стороны, делать это было неразумно, что в переводе на русский язык означало «бесполезно» и «глупо» в одном флаконе. Нужно было сосредоточиться на работе. Ему нужна команда, команда профессионалов, а не художников-самоучек. Его цель – уничтожить ФармаГен, а не разрисовать его стены карикатурными картинками, его ресурсы – целая компания ТехНова, а не баллончик и малярная лента. Ему нужна команда мечты, но ему также нужно было узнать предназначение жёлтой полосы на рисунке, поэтому он побежал.

Чуть позже, когда Владислава Олеговича спросят: «верите ли вы в судьбу?», Владислав Олегович ответит: «да». Это было одновременно забавно и пугающе, но оттого безумно интересно. Влад хотел поговорить с юной художницей. Потом он хотел, чтобы юную художницу отпустили. Потом он хотел всё переделать, а именно изначально пройти мимо всей картины, потому что сейчас его обворовали на какие-никакие, но деньги. Потом он хотел выкинуть баллончик, на котором начиркал первый пришедший в голову адрес заброшенного производственного здания. А потом, когда юная художница зашагала по улице с расстёгнутыми наручниками, хотя они точно были закрыты, и разговаривали они точно не больше пяти минут, Владислав Олегович хотел перемотать время назад и ещё раз посмотреть на всю картину целиком.

Художница с тяжёлыми серыми глазами, по совместительству являющаяся недурной взломщицей, приняла баллончик с адресом.

Всю дорогу обратно Влад думал о жёлтой полосе на лице той страшной женщины и судьбе, которая, по всей видимости, подкинула ему ужаснейший план из возможных.

***

Владислав Олегович понял, что заработался, когда дома не нашёл еды. Абсолютно. В холодильнике лежали переспевшие помидоры, а в хлебе образовалась новая микрофлора. Но есть хотелось, поэтому мужчина был вынужден пойти в магазин.

Ближайший к его дому минимаркет находился внутри небольшого торгового центра, на втором этаже. Он зашел внутрь, положил несколько бутылок молока в корзину, хлеб, сыр, ящик пива и коробок десять лапши быстрого приготовления. Времени на долгие трапезы у него никогда нет, поэтому это был оптимальный вариант. Оплатив, он вышел из магазина и замер.

По эскалатору поднимался мальчик, лет пятнадцати, с кошельком в руках. «Не уж то украл?» – подумал Владислав, но смотря по проведению пацана, именно так всë и было. Он сел на лавку, открыл кошелек и принялся пересчитывать деньги. Да, правда украл. «К девчонке в придачу. Задатки в них есть, нужно только натренировать» – подсказал его мозг, и он сфотографировал его. После понял, что если и угрожать, то фотография должна быть на руках, поэтому сделал еще одну на подаренный сестрой полароид. Он был без понятия, почему продолжал носить его с собой, даже когда не гостил у сестры, но сегодня ему это могло пригодиться. Влад оторвал белую часть от чека, написал записку о том, что не такой уж он и незаметный, а с другой части фотографии написал, что может предоставить работу и адрес. После скрепил всë скрепкой, засунул в задний карман, обернул купюрой, после опередил пацана и встал перед ним на эскалатор. Он знает таких людей как облупленных: если есть хоть малейший шанс заработать – они этим воспользуются.

Когда мужчина сошёл с эскалатора денег в кармане не было, как и записки с фотографией. То, что Влад даже не заметил, как его ловушка из кармана пропала, хотя готовился к этому, говорит о многом. В целом, неплохой выбор.

***

Влад не знал, что лучше: жить в его привычной холостятской берлоге, одинокой, но комфортной, или жить у сестры с её неугомонными близняшками, без какого-либо намека на уединение, но зато в семье. «Первое» – подумал он, когда сестра вечером не отставала от него с просьбами погулять.

«Без детей» – позже уточнила она, поэтому он согласился.

Парк был полным дном. Никаких площадок, велодорожек, ларьков, да и в принципе чего-то работающего в нём не было.

—Это же рай для алкашей, —сказал он сестре первым делом

—Именно так, поэтому мы и без детей.

После этой фразы в глазах мужчины парк стал выглядеть чуточку лучше.

Милана сказала, что у неё болят ноги. Она недавно лежала в больнице с переломом, а потому сейчас долгие прогулки давались ей с трудом. Влад отвёл её на лавочку, а сам сказал, что покурить и отошёл к ближайшему дереву. «Какое неуважение у природе!» – подумалось ему, и он пустил смешок. За его спиной что-то зашуршало. Он обернулся и чуть не выронил сигарету. Вау, да этот парень бессмертный? В парке ещё были люди, а он тут с порошком стоит. Через несколько секунд Владислав Олегович осознал: да он же закладчик. Из этого могло что-то получиться. Он умеет быть достаточно тихим, умеет хорошо прятать вещи, а ещё, возможно, умеет их хорошо находить. Подходит, в целом.

Он отбросил сигарету, затушил, после достал из кармана какую-то бумажку, начиркал адрес, привычную байку о работе и пошел к парню. Сделал вид, что врезался в него, положил бумажку в карман, туда, где он точно ее найдет. Ещё один.

***

Мужчина абсолютно не ожидал, что будет находится там, где находится сейчас. Он пошел на встречу в Сергею Николаевичу, хотел ещё раз переговорить о деньгах. А в итоге он получил ещё и следующую мини миссию. Даже скорее развлечение. Побыть вечером дилером в игре в покер, попутно последить за играющим мужчиной. Легко.

Игра, как и место, не представляла собой ничего особенного. Седой мужчина, чем-то напоминающий Сергея Николаевича, против миниатюрной девочки-подростка с рыжими кудряшками. Комбинаций у них явно не было, а потому они каждый раз ходили слабыми картами и тут же сбрасывали их. И так почти час. Было забавно наблюдать, как девочка пытается держать рот закрытым, сдерживая зевок, или как мужчина щипает себя за бедро, пытаясь взбодриться. Слева, со стороны девочки, послышалось копошение. Она полезла в карман. «Отчаянно! Думает схитрить?»

И действительно: из кармана показалась карта. Видимо, комбинация получалась только так.

Влад мог сказать исход игры ещё когда мужчина не положил комбинацию. Девочка неотрывно смотрела тому в глаза, видимо ища ответы на все вопросы. «Считывает эмоции, вертит махинации… занятно». Раз играет, то и деньги ей нужны, а значит она подходит этой команде «мечты».

Поэтому, как только она победила, когда башенка начала падать, он забрал себе на руки бубнового короля. Того самого, находившегося всю игру у девочки в кармане и благодаря которому она выиграла. После быстро начиркал на нём адрес, пообещал работу и положил между купюр в стопке. Принимая деньги, девочка ничего не заметила. Но позже заметит, обязательно.

***

Входя в квартиру Миланы, он не мог не заметить непривычной тишины. Дети не шумели, не бегали, а тихо сидели в комнате и играли в конструктор, а сама сестра, видимо, сидела в своей спальне. Как она успокоила близняшек Влад даже не догадывался.

—Привет, —кинул он сестре, входя в комнату после разрешения, —так тихо, прям как домой к себе попал.

Милана оторвалась от чего-то, что смотрела на компьютере, и подняла глаза на мужчину.

—Не смей сравнивать! —яростно прошипела она, но смешинки в глазах выдавали настоящие эмоции с головой, —у тебя дома как будто умер кто-то, а у меня-лег отдохнуть.

После она опять уткнулась в ноутбук.

—Как скажешь. Есть что поесть?

Милана кивнула, и мужчина пошел на кухню. Что такого она там смотрела?

Владислав Олегович сделал себе два бутерброда, налил кофе и сделал чай для Миланы, после чего опять вернулся в комнату к сестре. Та сидела в той же позе, в какой Влад её и оставил, лишь подогнула две ноги под себя для удобства.

—Тебе наконец-то открыли доступ к фильмам шестнадцать плюс?

Он почти собой гордится. Такую шутку хорошую сказал. Дело в том, что, когда Милане было четырнадцать, папа зашёл в комнату в тот момент, когда на стареньком телевизоре транслировался поцелуй из какого-то русского сериала. Отец разозлился о отобрал у дочери почти все диски с фильмами, оставив только мультфильмы и «Иронию судьбы».

—Почему я не съела тебя в утробе?

—Потому что я старше, глупая.

Милана показала ему средний палец.

—Не, ну серьезно, что ты там такое смотришь?

Сестра развернулась так, чтобы мужчина мог видеть экран.

—Представляешь, этот мальчик, —она ткнула в монитор, как будто там был какой-то ещё парень, —делает всë, за что ему платят подписчики. Вот он только что вылез из окна своей квартиры на соседский балкон и обратно. Это же опасно! Разбиться как нечего делать!

—И все просто смотрят за этим? Не вызывают там, не знаю, дурку или хотя бы полицию.

Милана странно на него посмотрела.

—Нет… Люди зрелищ хотят, видимо. Знаешь, они сами рисковать боятся, а он за них всех рискует. Вот сейчас на крышу поднимается, для видео одного.

Выглядело жутко. Влад приблизился к экрану, как будто надеясь в случае чего поймать пацана. Тот залез на парапет, слегка поднял телефон, чтобы открылся вид на город. «Он смелый… сумасшедший и отчаянный… подходит!». Это хороший вариант, а потому он поинтересовался у сестры, как его зовут, забрал ноутбук и перевёл десять тысяч просто чтоб парень слез оттуда. А после ещё десять, чтоб глупостей не наделал. Нельзя его терять. Только после того, как Владислав Олегович получит заслуженные три миллиона.

Вечером, смотря с сестрой сериал, он напишет этому парню о работе с высокой зарплатой и скинет адрес. Пятый.

***

День выдался плохим. Просто до невозможности отвратительным. На работе не всë гладко, с сестрой поругался из-за мелочи… А если так подумать, то просто хочется пострадать. Можно же иногда, в конце концов.

Как он вышел на этот клуб он не понимал абсолютно. Это была реальная помойка и Владу было почти стыдно, что он тут находится. Но здесь были низкие цены на алкоголь, а ещё внутри можно было курить. В данный момент это перевесило минусы.

Внимание привлёк парнишка лет шестнадцати в форме официанта. Выглядел тот смутно знакомым, и Влад, порывшись в памяти, вспомнил: он пытался устроится на работу к ним в компанию плюс-минус два месяца назад. Его не приняли, сказали, чтобы стал совершеннолетним, имея в виду то, что никакая работа ему не нужна до восемнадцати, а он, видимо, понял все не так и пошел работать в бар. При этом, здесь он выглядел жалко: мялся на месте, сжимаясь каждый раз, стоило кому-нибудь пройти мимо. И всë же он пригляделся. Судя по блондинистым волосам, широким плечам и лицу, это был сынишка Полякова. Того самого, с которым ранее ТехНова вели дела. Он ещё хвастался коллекцией оружия, даже показывал, как некоторыми вещами управлять. Владислав Олегович перевёл взгляд на руки парня. Тот едва заметно шевелил большим и указательным пальцем, словно крутит нож в руке, а на запястье у него было несколько шрамов, выглядевших как зажившая колото-резанная рана. Велика вероятность, что папашка научил сына пользоваться оружием. Но что он делает здесь? Такие сливки как он просто не живут в мире, как здесь. Может, есть вариант, что он согласится на работу?

Кто не рискует, тот не собирает команду. Поэтому, как только блондин уходит за заказом для мужчины, он пишет на салфетке адрес и предложение о работе, бросает пятитысячную купюру и уходит. Что-то из этого должно получиться. Права на ошибку у него нет.

Глава 9. Василиса

о неизвестных номерах, сахарных мальчиках и секретных записках.

Василиса крутила баллончик в руках, переваривая в голове, каким образом цепочка жизненных событий привела её сюда. Она преспокойно рисовала, потом также преспокойно шла с сержантом в полицейскую машину, потом вскрывала замок, а потом не совсем спокойно бежала домой с жёлтой краской в руках. Девушка, конечно, не верила в судьбу, правда делала она это скорее из вредности, чем от полученного жизненного опыта. Тем не менее, ей казалось, что в данной ситуации не обошлось без вмешательства магии. Она понимала, что стоит ей взять баллончик ещё раз, хоть один, самый маленький раз, рисование помашет ей рукой и покинет её навсегда. Потому что это было что-то тёплое, такое нежное и непорочное, такое родное, что Васе вмиг делалось жутко при мыслях о том, что же она, всё-таки, натворила. Так или иначе, какой бы болезненной ни была ситуация, факт оставался фактом: любовь творить медленно, но верно покидала девушку, оставляя за собой длинный грязный след, а значило это только одно – новая работа могла понадобиться в ближайшее время. Вася глубоко вдохнула, выдохнула и сделала пару шагов вперёд, удаляясь от автобусной остановки в сторону указанного адреса.

Местом оказался какой-то гараж. Или ангар. В общем, большое квадратное здание с забитым окном и одной-единственной железной дверью. Та выглядела так, будто если закроется сейчас, то не откроется больше никогда. Василиса проскользнула вовнутрь.

В ангаре было тепло. Ненамного теплее, чем на улице, но всë же комфортно. Василиса слегка улыбнулась: сегодня на ней были гигантские серые шаровары, ни капли не сочетающиеся с лиловым топом, а потому девушке было не холодно. Благо, начиная с середины июня и заканчивая августом обещали жару.

Посреди помещения стояли два дивана, образуя букву V, между которыми стоял квадратный кофейный столик. У самой дальней от Васи стены находились ещё три стола. Приглядевшись, девушка увидела на них компьютеры. То тут, то там стояли разные шкафы без каких-либо вещей в них: просто каркас. На месте, где раньше было окно, сейчас висел большой постер «Бойцовского клуба». Из-под него проглядывали доски, которыми и заколотили последнюю надежду на свежий воздух.

—Привет, —послышался голос откуда-то сзади, и девушка тотчас развернулась. На неё смотрел невысокий симпатичный мальчик примерно её возраста, со светло-русыми кудряшками и неловкой улыбкой. Казалось, он перепутал дорогу и вместо дома друга, где они бы играли в компьютер и пили дюшес, попал сюда. «В сарай». —Фифы не здороваются? Понял.

Парень, стоявший ранее в дверях, закрыл её и пошел и дивану, даже не взглянув на девушку проходя мимо. Она опомнилась, поняв, что так и не поздоровалась.

—Привет, —неуверенно ответила та, —Ты точно не ошибся дверью?

Пацан хмыкнул, залез в карман и достал из кармана смятую пачку сигарет. «Понторез».

—Точно, —пожал плечами он и протянул пачку девушке, которую та приняла, —так это не ты записку написала?

Записку? Василиса абсолютно точно никому никакую записку не писала.

—Нет, —снисходительно сказала Вася, —это прошлый век. И, эй, сахарный мальчик, какая я тебе «фифа»?

Тот засмеялся.

—Ладно-ладно, никакой «фифы», но тогда и никакого «сахарного мальчика», окей?

—А кто ты?

Он улыбнулся и протянул ладонь. Девушка вернула его пачку, отрицательно помотав головой, и пожала руку.

—Василиса.

—Макс.

Сахарный мальчик солнечно улыбнулся, а Вася улыбнулась ему в ответ.

—Так тебя тоже сюда «пригласили», да?

Максим положил ноги на столик и теперь полулежал на диване.

—Ага, —хохотнула девушка, — встретилась с одним мужчиной на улице, а он мне приглашение передал. Как тебя позвали?

Парень протянул ей смятую фотографию с небольшим клочком бумаги, прикреплёнными к другой стороне. На фотографии всë было размыто, но суть понятна: это Максим, а это деньги. Судя по всему, не его. На записке было что-то напоминающее угрозу, а с другой стороны фотографии – адрес.

—Ты карманник?

Макс кивнул, и Вася передала ему обратно фотографию.

—А ты…

—Горе-художница в экзистенциальном кризисе.

Он понятливо кивнул: в глазах не было ни капли осуждения, какое нередко встречается у людей, чьи руки никогда не держали кисточку или, на худой конец, угольный карандаш. Возможно, они подружатся.

Через двадцать минут дверь снова распахнулась. Вася перевела взгляд на часы: без пяти минут девять.

В помещение аккуратно вошёл высокий парень. Его чёрные волосы слегка растрепались, когда он покрутил головой по сторонам, а чёрный крестик в ухе ударился о его шею. Вася невольно на это залипла, но быстро опомнилась: в правилах, которые девушка для себя создала, говорилось «никаких отношений»!

—Привет, —начал парень, подходя к дивану, —не знаете, тут человек, который записку написал?

—Ха, —Макс повернулся к Васе, — «Прошлый век», да? Вот, мой человек!

Парень поднялся и протянул руку.

—Я Макс, —бодро представился тот. Казалось, он действительно рад знакомству. Что ж, ей повезло: он побудет приветливым и за себя, и за нее. —твоя тоже была с фоткой?

Черноволосый пожал руку.

—Не, просто бумажка. Чуть не выпала у меня вместе с пакетиком.

После он, видимо, понял, что сказал и округлил глаза. Макс это заметил.

—Ничего, всё норм! У нас тут, вроде как, клуб по интересам намечается. Я-карманник, а Вася…

—Просто Вася, приятно познакомиться.

—Взаимно, — снисходительно улыбнулся парень, кивая головой, — тогда я просто Коля.

Он не успел даже сесть на диван как дверь снова отворилась. Василисе показалось, что она чуть не ослепла.

За дверью стояла миниатюрная девушка. Солнечный свет подсвечивал её рыжие кудряшки, делая её похожей на маленькое солнце, а множество ожерелий и браслетов, отливающих золотом, только добавляли свечения.

—Квартирка так себе, —сказала со смехом девочка, прикрывая дверь, —еле вас нашла, ребята.

Макс, Коля и Вася переглянулись.

—Ты точно по адресу? —медленно спросил Макс. Наверняка он и сам в это уже не верил, но упрямо продолжал спрашивать.

Девочка замерла, не пройдя и трёх шагов.

—Наверное? —она поочерёдно обвела их взглядом, — ну, если здесь клуб людей, получивших странную бумажку от сталкера с обозначением даты и угрозой.

Вася поднялась с дивана и сделала шаг вперёд.

—Василиса, тот самый сталкер передал мне баллончик с краской и адресом.

—Рита, —та кивнула, —получила обратно своего бубнового короля, благодаря которому сжульничала и выиграла. Тоже с адресом.

—Бубнового короля? —подал голос Макс

Рита высунулась из-за Васиного плеча и кивнула.

—Ну да, карта такая. Ну там, знаете, бубны, пики, крести…

Коля хмыкнул.

—Игроманка, вор, вандалка и закладчик. Что за дичь здесь творится?

Следующим был русый парень с татуировкой какого-то китайского иероглифа за ухом. Он поправил бандану на волосах, а после улыбнулся настолько лучезарной улыбкой, что вмиг стало неловко. То ли за своё угрюмое настроение, то ли за его радостное.

—О, привет, —он помахал рукой и пошел к ним, по очереди здороваясь. —Тëма.

Васе он показался знакомым. Пока Макс представлял их парню она пыталась что-то такое вспомнить, но в голове была пустота. К счастью, её опередила Рита.

—Ты же тот псих, который на стримах дичь творит. В окна залазишь там, тату бьешь, вот.

Его улыбка стала ещё шире. Он развел руки и в шутку поклонился.

—Он самый! Я знал, что популярный.

—Популярность стоит того, что тебя в любой момент могут в психушку засадить?..

Улыбка Тëмы слегка померкла.

—Не надо, —угрожающе произнёс он, —вот просто не надо этого! Каждый зарабатывает так, как может, да? Вот и супер, поработаем, заберем деньги и уйдём.

С ним никто не стал спорить.

Было почти десять, когда к ним присоединился смутно знакомый девушке блондин. Тот никак не отреагировал на всю команду, лишь презрительно скривился и пошел к компьютерным столам. Там он облокотился на один из них и скрестил руки на груди.

—Слишком крутой для нас, а?

В ответ на фразу Тëмы он поднял глаза.

—Для вас? —задумчиво протянул тот, — ага.

Возможное начало драки прервал вошедший в комнату мужчина. Он был в чёрном пиджаке и штанах, и Вася поморщилась от того, насколько это выглядело неуместно. На улице июнь! Да, прохладный, но июнь! Они все, кроме Тёмы, были одеты в легкие футболки или топики, поэтому сама мысль о ношении пиджака летом вызывала тошноту.

Мужчина перевел взгляд на наручные часы.

—Ровно десять… Никто не опоздал, —он оглядел ребят и встал перед диванами так, чтобы все присутствующие его видели, —что ж, меня зовут Владислав Олегович, и это я вас всех здесь собрал.

Ответом послужила тишина.

Глава 10. Максим

о странных незнакомцах и счастливых случаях.

Первым с ответом нашелся Тëма. «Естественно» — раздражённо подумал Максим.

—Собрали, типа, как центр помощи подросткам? Или как группу школьную, и мы сейчас в музей Дарвина пойдем?

Несколько человек хмыкнули.

—Откуда ты знаешь кто такой Дарвин? —усмехнулся Коля, за что получил недовольный взгляд и тычок в бок локтем от Артёма. От внезапных действий парней Рита, что раньше сидела на подлокотнике дивана, начала падать, в последний момент хватаясь за сидящую рядом Василису.

Владислав Олегович устало провёл рукой по лицу.

—Видимо, он уже отказался, —прошептал Макс Васе. Ты прыснула, но быстро пришла в себя, увидев выражение лица мужчины.

—Успокоились? —он оглядел группу.

—Да, можем выдвигаться, —Тëма задорно болтал ногами, сидя на спинке дивана, то и дело попадая по Коле, сидящему как все нормальные люди – на самом диване.

Мужчина перевёл недовольный взгляд на говорившего ранее парня. «Уже начинает злиться». Хоть Артем Максиму и не нравился, но он не мог не признать, что он выводил мужчину на эмоции очень умело.

—Когда я писал тебе, чтобы снять с крыши, ты казался менее разговорчивым, —Владислав Олегович выдвинул откуда-то кресло на колёсиках и сел на него, —соврал что ли?

Улыбка, появившаяся ранее, сошла с лица Артема. Он перестал болтать ногами и теперь безотрывно смотрел на мужчину. Макс с интересом посмотрел на него. С крыши? Кого же этот Влад привёл в команду?

—Как грязно, —он пустил смешок, но это не отразилось на его лице, —что-то ещё может скажете? Ну там, не знаю, в какой больнице лежал?

Звучало относительно безобидно, но видимо, на самом деле это слово скрывало в себе кучу подводных камней. Этой информацией можно было бы воспользоваться позже.

—Я не хочу торчать здесь всë утро, —наконец подал голос парень, сидящий на компьютерном столе, —если вы закончили свои светские беседы, то либо переходите к основной теме, либо я ухожу.

—То-то нам будет грустно без тебя, —съехидничала Рита, а после отбила кулачок Васи. «Супер, коллектив уже разбивается на группы».

Ответить блондину не дали.

—То, что я сейчас вам скажу может показаться бредом, ложью и так далее. Но я хочу, нет, мне нужно, чтобы вы меня выслушали. Ясно?

Ребята кивнули, и Владислав Олегович продолжил.

—Перед началом мне нужно, чтобы вы подписали кое-какие бумажки.

Он швырнул стопку листов на стол и кинул ручку. Макс потянулся к одной из бумажек и прочитал. «Контракт о неразглашении». Всё становится ещё интересней.

—Разве несовершеннолетним можно подписывать такие контракты?

—Этот можно. Прочитай.

Макс пробежался по тексту и, не заметив ничего странного, подписал. Хуже ему от этого точно не станет.

Все повторили действия парня и тоже подписали листы, после чего отдали их мужчине. Тот собрал их в одну стопку, после чего засунул её в портфель и продолжил.

—Я работаю в компании ТехНова. В высотке в центре города. Кто не знает – интернет в вашем распоряжении. Эта компания занимается созданием новой инновационной техники для естественных наук, но помимо этого есть другая сторона.

Он хотел уж было продолжить, но его прервал парень со стола.

—ТехНова занимается криминалом, —он пожал плечами на вопросительные взгляды, —подслушивал батин разговор.

—Да, спасибо. Так вот, я работаю в этом криминальном «мире». Агентом. Различные миссии и так далее. Недавно мне сообщили о ещё одной. Возможно, самой опасной за всю мою жизнь, не говоря уже о вашей. Поэтому мне нужна команда. Команда действительно отчаянных людей, готовых на всë, ради денег.

Опять повисла тишина, которую нарушила Василиса.

—Смешно, —произнесла она без тени веселья в голосе, —агент набирает команду подростков, никогда не державших в руке чего-то более нелегального, чем банку пива? На земле больше семи миллиардов человек, но вы выбрали именно нас: художницу-вандалку, игроманку, закладчика, блогера-Карлссона, вора и ещё какого-то мутного типа с занятным папочкой. Вы не выглядите идиотом. Тогда должно быть, это…

—Запланированное убийство? —настороженно перебил Васю Макс.

Владислав Олегович закатил глаза.

—Говорите про себя что угодно, мне плевать. Плевать почти на всë, кроме некоторых ваших действий. Я видел, как ты в шоковом состоянии вскрыла у себя за спиной замок от наручников. Шпилькой. И полицейский, стоящий в метре от тебя, этого не заметил! —Вася опустила глаза, а после отвернулась, —Или я видел, как ты, —он махнул головой в сторону Максима, — стащил у кого-то кошелёк, при этом не попавшись. А после ты вытащил у меня из кармана пятьсот рублей так, что я даже не почувствовал, хотя готовился к такому ходу и специально их туда положил. Ты, —он показал пальцем на Риту, и та почти гордо подняла голову, — считала эмоции по мимике лица у криминальной шишки и выиграла. А он, на минуту, проигрывал три раза в жизни. Наша маленькая мисс угрюмость, — от такой клички блондин раздражённо фыркнул, а Макс попытался сдержать смех. В чем-то этот Владик был прав. — на самом деле сыночка одного известного человечка, у которого весь подвал забит оружием. Он знает, как управлять ножами с детства несмотря на то, что после небольшого… инцидента, он папочке стал не нужен. Про тебя даже говорить ничего не надо, — он перевёл взгляд на Колю, — если ты прячешь наркотики в не очень-то пустом парке так, что никто тебя не замечает, то тебе написан путь в шпионы. Ну и наш мистер Дулиттл*, — в этот раз сдержать смех попытался не только Максим. Да-а, зря Тема сказал про музей Дарвина, — который бегает по крышам и ничего не боится. Что ещё нужно для счастья? Но ещё, конечно, стоит упомянуть, что мне отказали все остальные люди.

Сидящая рядом с Максом Вася хмыкнула. Влад же перевёл дыхание и продолжил.

—Вы преступники больше, чем думаете. У вас у всех разные мотивы, разные принципы и разные методы заработка. Но знаете, что вас объединяет? —он обвел их глазами и продолжил, —Вы полны отчаяния, желания справедливости и, конечно, вам нужны деньги. И вы их получите. После того, как вместе со мной уничтожите компанию ФармаГен.

Мир как-будто резко остановился, поменял свою форму, а после ускорился. Максим знал, что-такое ФармаГен. Конечно, кто же не знал. Максим помнил, как смотрел по телевизору репортажи с лабораторий. Тогда мама с папой ссорились меньше, чем сейчас, и смотрели вместе с ним. В программе показывали все лаборатории, производства и склады, брали интервью у работников и директора, а также сравнивали площадь ФармаГена с любой другой компанией. Ещё он помнит, как вели репортаж со взрывом на одном из складов, а после с пожаром на другом. Но он чётко запомнил одно: ФармаГен – это сила. Если мир – это море, то эта компания в нем самая опасная акула. Мегалодон.

Видимо, все остальные думали также, но Максим действительно не хотел быть первым, кто отреагирует. К сожалению, слова вырвались до того, как он успел подумать об этом.

—Это невозможно, —он поднялся со своего места, обошёл диван и встал около постера, —нет, это безумие! ФармаГен самая крупная компания в России. Она гигантская! Если нас поймают, а нас поймают, потому что мы не агенты, то мы – трупы. Я не согласен! Я не хочу умирать, когда всë, что я пытался сделать последние три года – это жить!

Возможно, это было эгоистично, истерично и глупо, но это правда! Парень уверен, что почти все сидящие в комнате его поддержат.

—Какая сумма? —подал голос Артëм. С того момента, как Владислав Олегович заткнул ему рот, он не улыбался. Лишь периодически сжимал и разжимал кулак.

—Нет, —прокричал Максим, отчего Артем вздрогнул, —ты не понимаешь…Это – смерть! Она не стоит никаких денег.

Взгляд Тëмы потяжелел. Он схватился за рукав правой руки, со всей силы сжимая ткань лонгслива.

—Всë, что ты пытался делать последние три года — это жить, тогда как я – умереть. Мы разные, ясно тебе, и не нужно навешивать на всех ярлыки. Если мы выживем – круто, если нет, —он замялся, а после исправился, — если я нет – что ж, окей. Цель выполнена. Ещё раз повторяю: какая сумма?

Владислав Олегович выждал несколько секунд, собираясь с мыслями, а после ответил.

—По два миллиона на каждого.

Макс со своего места услышал, как резко выдохнул Коля. Увидел, как что-то загорается в глазах Артëма, но он не хотел думать, что это. Увидел, как Рита вцепилась в Василисину руку. Увидел, как блондин медленно слезает со стола. Он ощущал всë это, но всë, о чем тот мог думать — это об операции. Два миллиона полностью покроют лечение. Этого даже много. Не придётся больше воровать, вечером с позором смотря на добытые деньги. Никакого больше вранья и мыслей о том, что всë зря. Два миллиона – это свобода.

Впервые за долгое время Максим был в замешательстве.

—Я понимаю, что вы в шоке, —в этот раз тише начал говорить Владислав Олегович, —но это большой шанс на ваше счастье. У нас нет времени долго думать. Знаю: такое решение нельзя принять за несколько минут, но большего у нас, к сожалению, нет.

Василиса подняла руку.

—Что бы вы не задумали: я согласна. Шанс того, что у нас всë получится, мал, но это лучшее, на что можно надеяться, —она подняла голову и уткнулась взглядом куда-то в стену, —Я не хочу возвращаться к той жизни, которой живу сейчас. И я сделаю всë ради этого.

За ней руку поднял Артëм, но ничего не сказал. Следующей подняла руку Рита.

—Я всю жизнь пыталась быть супергероем, —она попыталась улыбнуться, но в итоге это получилось похоже на гримасу, —ещё один супергеройский поступок станет очередным плюсиком в карму.

Коля ещё раз выдохнул, но тоже согласился. Макс задержал дыхание и почувствовал, что тонет. Безумно хотелось отказать. Пойти домой, лечь в кровать и укрыться самым тёплым одеялом, которое только есть в доме. «Уснуть, проснуться и опять пойти воровать кошельки» – напомнил внутренний голос. Он об этом пожалеет.

Отмерев, он понял, что все смотрят на него. Блондин теперь тоже держал руку наверху.

—Черт с вами, — Макс сморщился от того, насколько его голос сейчас звучал жалко, — нам действительно нужно приложить все силы на то, чтобы выжить.

Все шесть рук тянулись вверх.

Глава 11. Денис

о причинах и следствиях.

Денис понял, что, видимо, проиграл негласное соревнование по заведению новых знакомств, когда после ухода Владислава какого-то там все разбрелись по компашкам, а он остался один. Мужчина сказал, что на сегодня они свободны, ангаром пользоваться можно сколько угодно, ключи от него лежат между третьим и четвёртым кирпичом во втором ряду снизу от двери, а завтра всем быть нужно также в десять.

Дэн присмотрелся к ребятам. Вот рыжая девочка сидит на диване с ногами, закинутыми на черноволосую девушку. Она показалась Денису знакомой, но он не мог вспомнить, где они виделись. Её чёрные длинные волосы красиво ложились на плечи, а глаза то и дело прикрывались от смеха с шуток рыжей. Главный шутник, вроде Артем, разговаривал с черноволосым юношей на диване. Они не смеялись, как девушки, но активно о чëм-то переговаривались. Сидя на спинке дивана, шутник то и дело отклонялся с неё назад, и Денис осторожно надеялся, что он с неё упадёт.

Кудрявый парень, который сопротивлялся дольше всех, сидел рядом с девушками, но особо в разговоре не участвовал. Он лишь лениво поддакивал, когда к нему обращались парни, и посмеивался, когда рыжая с черноволосой завлекали его к себе в беседу.

Парень отмер, когда осознал, что к нему кто-то обращается.

—Слава богу, —протянула рыжая, поправляя футболку, задравшуюся от того, что девушка елозила по дивану, —не умер. А если серьезно, то чувак! Мы все только что подписали себе смертный приговор. Ты не можешь нас сторониться постоянно. Давай хотя бы познакомимся! Я вот Рита. Эту красотку зовут Василиса. Вот Артëм, Коля, а это – Макс. Теперь ты.

Парень поупрямился несколько секунд, а после решил, что хуже не станет от знакомства.

—Дэн.

—Ну вот, видишь, —Рита улыбнулась и позвала его рукой к себе, —не сложно, верно?

Дэн поморщился от искр позитива, летящего в его сторону от девушки. Всё же все разговоры о том, что характер зависит от цвета волос – не пустые слова.

—Хочу пить, — сказал вдруг Макс, — душу продам за бутылку воды. В этом ангаре, кажется, не проветривали никогда.

Денис обвëл комнату взглядом и остановил его у одного из шкафов. Внизу стояло кое-что, что привлекло его взгляд. Он оттолкнулся от стола, прошёл мимо дивана и поднял ящик. Удачный улов!

—Как вам целый ящик колы? —усмехнулся он, поднял его и понёс к ребятам. После поставил на стол и сел на пол между Колей и Максом, лицом ко всем. Все одобрительно загудели.

—Куда вы потратите деньги? —Коля зажал бутылку между колен и откинул голову на диван, —можно в общих чертах, если сильно личное.

—На универ, —протянула Вася с горечью в голове, —от мамы помощи никакой не получить, она и так еле концы с концами сводит. А я поступить хочу. В медицинский. Там, зараза, самое дорогое образование.

—Тебе поступать скоро? —спросил Дэн

Вася перевела на него взгляд, и парню показалось, что он тонет. Серые, кристально чистые глаза смотрели прямо в душу, считывали все эмоции, нагоняли тревогу, но одновременно с этим успокаивая.

—Год проучиться осталось и все, пока школа.

Коля хмыкнул и потянулся через стол, протягивая девушке руку. Видимо, ему тоже осталось год проучиться. Василиса пожала руку и снова откинулась на диван.

—Значит, будущий врач, —Тëма, все-таки севший на диван как нормальный человек, не сильно пихнул девушку ногой в коленку, —надеюсь, патологоанатом?

Василиса засмеялась.

—Если вдруг, то ты будешь моим любимым пациентом.

Артем сделал вид, что в ужасе, закрыл рот руками и отшатнулся. Ребята прыснули.

—А я мамке доказать хочу, что есть у меня будущее, —мечтательно произнёс он спустя какое-то время, —она после того, как меня выписали только и делала, что напоминала о том, какое я ничтожество. А сама пьёт постоянно! И это еще я ничтожество. Ну, а вообще, кто откажется от двух миллионов?!

—Так откуда тебя выписали?

Тëма сморщился, что скорее всего являлось сигналом того, что ответ на этот вопрос никто не получит.

—Пи-пи-пи… Кажется, сигнализация сработала. Аккуратней, в следующий раз может не пронести.

—Ну у меня почти та же фигня, что и у Артëма, —сказал Дэн, ловя на себе заинтересованный взгляд упомянутого, —ну, почти. У меня же батя прям бизнесмен. И я был кем-то типа мажора. Тусовки там, алкоголь, компашки крутых пацанов и всё в таком духе. Ну и после одной такой тусовки я, пятнадцатилетний идиот, сел за руль. Дальше там колония должна была быть, но папка отмазал. Деньги перестал давать. Перестал считать меня самостоятельным, почти взрослым человеком. Поэтому деньги мне, типа, на самостоятельную жизнь.

—Коль, Рит, Макс?

Рита сглотнула. Видимо, там что-то серьезнее «самостоятельной жизни».

—Бабушке на операцию.

Повисла тишина. Девушка усмехнулся и одним глотком допила всю газировку. Воцарившийся мрак нарушил голос Коли.

—Долги отца отдать, —он поморщился в отвращении, —тот задолжал каким-то дядькам плохим энную сумму, сел в тюрьму, а мне выплачивать.

—А что будет если отказаться?

Коля посмотрел на Макса.

—Они знают мой адрес. Знают расписание уроков моей сестры, знают, когда мама ходит в магазин и во сколько возвращается с работы. Они знают всë про меня.

Звучало как отвратительная безвыходная ситуация. Тëма в поддержку хлопнул парня по плечу, а Вася подтолкнула к нему напиток.

—Макс? —Артëм перевёл взгляд на парня.

Тот вздрогнул и отвёл взгляд. Слегка отодвинулся так, что теперь сидел один.

—Помочь кое-кому нужно, —пробурчал он, но было видно: врëт, —больше не могу сказать. Простите, ребят. Может как-нибудь смогу, но не сейчас.

Денис вспомнил речь парня. Его слова о жизни, о его жизни не оставили равнодушным никого, что, наверное, самого парня не обрадовало бы.

Как бы то ни было, они не могут его осуждать.

Глава 12. Коля

Часть 2. Вверх.

о разбитых автомойках, содранных рёбрах и солнечном затмении.

Когда Коля попрощался с ребятами и вышел, его первой мыслью было то, что всё это странно. И команда, хотя какая это команда? Так, кучка лузеров, которые были слишком неумелыми и в результате попались. И Владислав Олегович. Вот так если рассуждать, то кто он? Агент, шпион, продавец? Ерунда. Им просто повесили лапшу на уши, а они и рады. Про миссию и говорить нечего: они либо умрут, либо их посадят, потому что, ещё раз, они кучка неумелых лузеров.

Парень, уже прошедший приличное расстояние от лагеря, развернулся. И место ужасное! Им там что, в офисе, кабинета нормального предоставить не могли? Всë таки они, получается, на них работают.

Коля сплюнул и побрëл к дому, на балкон. Мама сейчас на работе, а Лиля гуляет во дворе, поэтому никто не будет возмущаться сквозняку в квартире. Безумно хотелось побыть одному, даже несмотря на то, что в социуме сегодня он провёл от силы час.

На высоте четырнадцатого этажа было вполне комфортно. Из-за того, что Коля попал туда днем, было не холодно, и слегка дующий ветерок тоже вносил свою лепту в создание особой атмосферы. Парень опёрся локтями о перила и ушёл в свои мысли.

Он очень устал. По факту ему тоже поступать в следующем году, но это было меньшей из уже имеющихся проблем. Хотелось, чтобы всё от него отвалили. И Губа, и Владик, и мамашка с сестрой, хотя они пока ничего плохого и не сделали. Почему все люди живут обычной жизнью, а Коля – ужасную. И самое ж обидное: от него-то ничего не зависит. Он, к сожалению, батю себе не выбирал. А родиться без него не мог. Генетика.

Зазвонил телефон, и Коля вздрогнул. «Ну конечно, самое время».

—Ало, —просипел парень в трубку.

—Приветик, Коль, —несмотря на вполне безобидные слова, Губа произнёс их таким тоном, что, казалось, Колю сейчас же убьют. «Но я ведь ничего не сделал? Или?..»

Спросить тот не успел.

—Иди к автомойке. Дело ждёт. —произнес скучающим голосом мужчина, после выдержал небольшую паузу и продолжил, —тик-так, тик-так… Двигай уже.

К месту назначения Коля побежал. Привычный двадцатиминутный маршрут он преодолел максимум за семь, при том потратив основную часть времени на ожидание зелёного сигнала светофора. Он всё ещё не понимал, что за такое «срочное» дело ему выпало.

Будучи снаружи разваливавшимся, разрисованным зданием, внутри автомойка выглядела не лучше. Рядом находились три парковочных места для мытья машин, причём между вторым и третьим не хватало стены, а у первого не было крана, из которого лилась бы вода на помыв ковриков: на его месте одиноко висел синий шланг, тонкой струйкой сливая нечто рыжее, похожее на воду лишь консистенцией, по стене. С другой стороны находилась дверь «для персонала», на деле же используемая как проход в место собрания «главных шишек». Когда не было никого из начальства, кабинет занимал Губа. Он сделал несколько правил: не заходить туда, если он разговаривает с начальством, не разговаривать с ним, если он положил ноги на кофейный столик и откинулся в кресле, и немедленно выйти из кабинета, если он начал вращаться на этом самом кресле. Правила выглядели детскими и глупыми, но пока что никто не осмелился их нарушить. Коля не собирался быть первым.

Переступив лужу, образовавшуюся из-за нехватки крана, парень остановился напротив входа. Тоже одно из правил: либо за тобой придёт кто-то из охраны, либо выйдет Голубь. Коля был вынужден это запомнить ещё с самого первого раза, когда не знал, что делать и вошёл в комнату во время какого-то собрания.

Парень стоял пятнадцать минут. Ему то становилось жарко, то бросало в холод, а периодически казалось, что он уже умер. Наконец к нему вышел охранник, взял его за плечо и повёл во внутрь.

Там явно не было собрания, но тем не менее была огромная куча людей. Стоило Коле войти, как всё замолчали. Губа всë так же сидел в кресле, рядом стоял Голубь. Справа от них за длинной частью стола сидели три человека, которых парень никогда не видел. Стул во главе стола напротив Губы пустовал, но Коля осознал это слишком поздно: к этому моменту его уже туда уронили. Оттуда открывался вид на другую часть комнаты: к стенкам прижались штук десять охранников, один из которых выглянул, а после вышел. Снова повисла тишина. Коля слышал каждый вдох и выдох, каждое биение сердца. Вскоре он осознал, что слышит он только своё.

—Кхм, —откашлялся Губа, ставя локти на колени и перенося на них вес, — кто начнёт говорить?

Никто не успел ответить. Человек, сидящий на диване дальше всех от Коли, поднялся, прошёл к парню и наотмашь ударил его кулаком по щеке. Коля не сдержал позорного вскрика, едва не упав со стула. Мужчина усадил его обратно, сверкнул улыбкой и зашёл за спину парню. Тот поморщился, почувствовав во рту вкус крови. Что-ж, всë становится еще интересней!

На этот всплеск агрессии никто не отреагировал. Губа просто скользнул по Зубу (так его только что окрестил Коля: у мужчины не было одного переднего зуба) взглядом, а после снова обратил своё внимание на парня.

—Не будем терять времени! Где наркотики?

Воздух резко ушёл из лёгких. Что значит где? Шутка смешная, стоила ушибленной щеки.

—Чт.. они... они в парке, —Коля беспомощно пытался встретиться взглядом с каждым, сидящим у стола, но лишь ещё больше начал паниковать, —в сквере на Немчинова, я же… скинул геолокацию.

—Хватит! —вскрикнул Губа, —там ничего нет! Понимаешь? Мы пообещали людям товар, а сами его не предоставили… Как бы ты назвал человека, который обманул клиента за деньги?

Коля сглотнул.

—Вор?

—Тварь! Вот кто. Но ничего, сейчас мы обо всех договоримся.

Охранники отлепились от стенок. Один за плечи прижал его к стене, поддерживая вертикально.

Первым ударом Коле попали в ту же ушибленную щëку. Следующим отбили в почки. После пятого удара парень отключился.

Проснулся Коля резко и болезненно. Он, шипя сквозь зубы, поднялся и огляделся по сторонам. Коля примерно догадывался, где он, но из-за заплывшего глаза и гудящей головы нормально сориентироваться не получалось. Парень построил приблизительный маршрут у себя в голове и коснулся рукой горячего асфальта, на котором его бросили. После встал, и побрёл в сторону дома, но, пройдя метр, подумал и развернулся на сто восемьдесят градусов. Есть одно место, куда можно временно залечь.

Несмотря на то, что ещё с утра парень раскритиковал амбар, в данный момент он был готов молится богу на человека, который его построил. Коля зашёл внутрь, спрятал ключ и пошёл искать аптечку, как вдруг остановился. С другой стороны комнаты раздался кашель.

—Йоу, ещё один полуночник! —Рита по какой-то причине сползла с дивана на пол, оставив на сидушке только ноги, —кто вообще придумал ночь? И сон… Это же столько времени отбирает! Не, ты представь: примерно восемь часов в сутки, в неделе их семь, значит…

Под болтовню девушки Коля нашёл нечто, напоминающее аптечку, и поковылял к дивану. Ничего не было сломано, что уже являлось хорошим знаком. Болит лишь щека и рëбра, но это не страшно. Главный вопрос ещё не решён.

Почти дойдя до первого дивана, парень остановился. Рита лежала, закрыв глаза и улыбаясь краешками губ, словно была во сне. Её рыжие волосы огненным водопадом разметались по грязному полу, но никого это, видимо, не волновало. На лицо девушки из щелей, образовавшихся между досками из окна, попадал лунный серебристый цвет, подчёркивая маленький нос и приоткрытые губы, которые все ещё что-то говорили. Она казалась принцессой. Феей, музой, скульптурой, кем угодно, но точно самым прекрасным созданием на земле. «Дурак, вернись на землю, она просто сумасшедшая, сядь на диван и обработай раны».

Когда Коля щелкнул замком от аптечки, Марго наконец замолчала. Она недоумевающе нахмурилась, а после перевела взгляд на парня. Её глаза тут же расширились, и девушка приняла сидячее положение.

—Боже, —прошептала Рита, с ужасом смотря на Колю. Либо она никогда не видела драк, либо там действительно всё было ужасно, —это ты с кем? И давно? Чёрт, почему ты меня не заткнул?

—Мне нравится твой голос.

Это вырвалось само собой. Будь они в компании, наверное, Коля бы почувствовал себя неловко. Но сейчас он сказал лишь то, что чувствует. Рита улыбнулась, присела поближе и потянулась к аптечке.

—Вдвоём быстрее.

На том и решили.

—Так ты не расскажешь, что случилось?

Они сидели на одном диване, каждый привалившись к своей спинке. Вся грудь Коли была перебинтованной, а вот с щекой всё оказалось не так и плохо: пришлось наложить всего два пластыря.

—Секрет…

Рита хмыкнула.

—Секрет — это фактически новость, с которой ты решаешь, что сделать: рассказать или нет. Если ты расскажешь чужой секрет ты поделишься новостью. Как… корреспондент.

Звучит как полная чушь.

—Интересная… мысль. Но это новость другого плана. Вот как в «Звонке». Там человек, которому ты показываешь кассету, принимает проклятье следующим. И умереть может. А тут, ну, я не уверен, что прям умереть, но как минимум пострадать ты точно можешь.

—В «Звонке» тот человек сам выбрал посмотреть. И я выбираю.

«Но в фильме тот чувак умер! Ну и ладно, Бог с тобой».

—Я же в долги из-за папки влез, —тихо промямлил Коля. Рита на это кивнула. —Вот... ну, и начал наркотики прятать от неимения выбора. И всё относительно хорошо было! Только пакетики делись куда-то. Куда? Не знаю. Ну и меня начальство моё слегка припугнуло.

Марго безотрывно смотрела на потолок. После она привстала, подвинулась ближе к Коле и неловко расставила руки. Парень так же неловко придвинул её к себе. Это, наверное, даже на объятья не было похоже: стоило им отпустить руки, и вот они сидят на приличном расстоянии друг от друга. Но они и сами не совсем обычные: один вечер можно и расслабиться.

—Что думаешь делать?

Парень провёл рукой девушке по спине, думая над ответом.

—Надо найти их… Или деньги, за которые их купить можно. Условие такое. Как – не знаю. Придумать надо.

Рита кивнула.

—Придумаем, куда денемся.

И хотя Коля не хотел впутывать в это никого, осознание, что рядом всё же кто-то есть вселяло осторожную надежду. Как и воспоминание о лежащей Марго при свете Луны.

Глава 13. Василиса

о похоронах, терпении и ценниках.

Владислав Олегович набрал команду подростков-неудачников. Это даже не было оскорблением, так, скорее факт. Они были без должной физической подготовки, без навыков владения оружием (Денис не в счёт, а перцовка – не тот вид оружия, владением которым можно гордиться), без скиллов шпионов и суперагентов. Они даже умными-то не были. Так, среднестатистические школьники из какой-нибудь колонии для несовершеннолетних. По ним же ПДН плачет! А потому мужчина ввёл в их расписание ежедневные тренировки. И тогда жизнь, казавшаяся адом, наконец-то в него превратилась.

—Я так не могу, —задыхаясь сказала Рита, пробегая десятый круг вокруг стадиона, —он хочет нас убить раньше, чем это сделают дядьки из той плохой фирмы.

Вася прыснула. Видимо, началась какая-то из стадий принятия неизбежного.

—Два миллиона… —шёпотом пропел пробегающий мимо Тëма, —столько новых сумочек!

—Ага, или одна от Эрмес.

—Тебе она не пригодиться, если ты умрешь, —вставила свою слово Вася, а после поняла, что что прозвучало довольно жестоко, и добавила, —поэтому мы учимся бегать сейчас, чтобы не умереть от этого в будущем.

—Мне не придётся бегать в будущем, если я умру сейчас! —Марго почти остановилась, и Василиса была вынуждена подтолкнуть её, —но за два миллиона можно будет оформить офигенные похороны.

—Причём кому угодно, —хмыкнув, ответил Тëма.

—Я серьёзно! С дорогим гробом, из какого-нибудь красного дерева, с кучей людей… И выступать у меня артист известный будет!

—Например, —Артем выглядел, будто и правда заинтересовался. Может это так и было, —Егор Крид? Меладзе? Марун Файф?

—Почему нет? У всего же есть ценник.

Василиса вздрогнула и почувствовала усиливающийся шум в ушах. Ценник. Он действительно есть у всего. Это было первым, что она осознала, когда ей стали приходить многочисленные заказы на рисунки. Сначала всё было вполне неплохо: Вася занималась тем, что нравится, получала за это деньги, открывала новые стили творчества и крутила грани искусства в руке как кубик Рубика. Потом удовольствия такая работа стала приносить меньше. Помимо стен и заборов, на которых приходилось рисовать, что было уголовным преступлением, сама мысль о рисовании «на заказ», а не по зову сердца, выворачивала все внутренние органы наизнанку.

Потом стало ещё тоскливее.

Когда-то девушка услышала одну фразу. Она была то ли из изречения великого философа, то ли из анекдота, и звучала примерно как: «не стоит путать туризм с эмиграцией». Всю свою осознанную жизнь девушка творила. Она была чрезвычайно чутким и эмоциональным ребёнком с богатым воображением, а потому её мама сразу разглядела в ней художника. За семь, почти восемь, лет творчества личность девушки настолько тесно переплелась с искусством, что она не могла думать ни о чём, кроме этого. Но существовало одно «но»:

Василиса никогда не хотела работать художником.

Её психология была проста и опиралась на ту самую фразу. Девушка думала, что чувствует такую страсть к рисованию по нескольким причинам. Во-первых, ей это нравилось, бесспорно. Во-вторых, это было тем занятием, во время которого она отвлекалась от своих проблем и просто отдыхала. И, наконец, в-третьих – в жизни, в которой нам приходится каждый день следовать расписанию и выполнять миллион вещей, в жизни, в которой всем правит рутина и дисциплинированность, в жизни, в которой правила вытеснили чувства, искусство было тем необходимым островком хаоса. Девушка могла нарисовать пейзаж в любое время дня и ночи, набросать скетч в любом месте города и вдохновиться любой, даже самой уродливой вещью в мире.

Её отношение к своей работе менялось от «всё не так уж плохо» до «что, чёрт возьми, я делаю» за считанное количество секунд. Василиса никогда не говорила, что у неё есть какая-то сильная проблема, нечто, из-за чего жизнь может прерваться, но чувство того, что она с каждым разом всё больше и больше закапывала свои принципы, «продавая» свой талант за копейки, лишь бы купить домой еды. Чувство, убивающее сильнее, чем любые сигареты.

—Вась, —девушка вздрогнула от толчка в плечо. Возможно, даже точно, это был просто дружеский толчок. Растормошить, вернуть из мыслей обратно, поддержать. Она понимала, что поступает чрезвычайно глупо, но также она понимала, что по-другому сейчас действовать просто не может.

Наверное, основная проблематика болезненного отношения Василисы к своему любимому делу заключалась в голове девушки. Никто никогда не упрекал её за её рисунки, никто никогда не говорил ей, что это ерунда, не заслуживающая нервов Васи. Никто не смеялся над девушкой и не говорил, что её нравственные ценности чрезмерно занижены. Больные мысли всё сделали за неё, а потому сейчас она не могла думать ни о чём другом.

«Ты во всём виновата!»

«Ты на это подписалась, поэтому терпи»

Василиса не вытерпела. Она прибавила скорость и побежала подальше. От стадиона, ребят, Тëмы с Ритой, нежелательных мыслей.

Оказалась она не очень далеко от какого-то колледжа. Девушка прошла чуть дальше и села на лавочку, стоявшую в тени. Тут её не найдут! Никто не тронет.

—Вась, —рядом послышался голос. Чей он? —Вась, это Дэн.

Кто это?..

—Не трогай меня, —просипела девушка, а после осознала: она плачет. У неё текут слезы, самые настоящие солёные капли. Но этого нельзя делать! Нельзя плакать! Ты и так больная, твоя голова не в порядке, твои руки дрожат, а сердце истекает кровью. Как же ты слаба, раз не можешь сопротивляться даже своим эмоциям.

—Хорошо, я и не планировал, —голос казался спокойным, не разозленным. Видимо, притворялся, —Василис, не надо, ладно? Плакать – это нормально. Тут ты можешь это сделать.

Голос прозвучал вполне реально, будто кто-то правда так считает. Значит, она действительно может?

—Послушаешь меня?

Девушка кивнула, не отрывая рук от лица, которыми раннее яростно стирала слëзы.

—Ты – Василиса…Прости, не знаю фамилию. Здесь ты просто девушка со своими проблемами. Как и у всех нас! Ты не с заказчиками и не с твоими…мыслями? Я Денис. Мажор, который на столе сидел, помнишь? Тут тебя никто не увидит, так что здесь можно плакать. Я никому не скажу, слово даю.

Несколько минут они сидели в тишине. Дэн абсолютно нелепо сидел рядом, сохраняя дистанцию, а Вася трагично шмыгала носом. Наконец, она переварила в голове слова парня.

—Еремеева, — едва слышно прошептала она. Денис вздрогнул и переспросил, на что девушка ответила чуть громче, — Василиса Еремеева. Ну, ты просто сказал, что фамилию не знаешь

Тот пустил смешок.

—Забавно, что из всей моей речи ты запомнила только это.

—Не только, но я решила сохранить остатки своей гордости. Спасибо тебе за то, что не позволил мне этого сделать. И…просто спасибо. Ну, за то, что пошёл за мной. Просто иногда такое случается, и я словно перестаю быть собой. Вижу мир словно от третьего лица

Лицо Дениса заметно смягчилось. Он улыбнулся краешками губ и запустил руку в блондинистые волосы, тормоша их во все стороны.

—Ты не должна оправдываться, если не хочешь.

Вася кивнула.

—Я всех на уши подняла, да?

—Немного. Все испугались за тебя. Риту чуть удар не хватил. Она к тебе обращалась, а ты не отвечала. Потом Тëма решил тебя растормошить, а ты резко убежала. Но всё нормально! Эмоции, чувства, и вся эта дичь. Если готова, надо вернуться.

К сожалению надо. «Ты сильная, ты ценная, ты есть у себя, и ты всё сделаешь».

—Да, пошли. И ещё, —она остановилась, сделав шаг от лавки, —не говори никому… ну... о том, что видел. Мне… Позвонила мама. Да. Наругала, сказала, что мне нужно кое-что сделать. Хорошо? Пожалуйста!

—Конечно, —Денис кивнул, —сама им расскажешь. Я вообще промолчу: это не моя история. Пошли. Иначе Владик разозлится и заставит бежать ещё пятнадцать кругов.

Вася хмыкнула. Сейчас Денис уже не выглядел таким козлом.

Глава 14. Рита

о страшных снах и острых ножах.

«—Ритунь, подойди!

Девочка в синем свитере развернулась на голос. Пели птицы, внизу оврага шумел ручей.

—Да, бабуль.

Бабушка грустно усмехнулась и оперлась на камень спиной.

—Ой, Рит, старая я совсем стала… До свадьбы не доживу твоей!

—Не говори так! Ты доживёшь! Доживёшь и переживёшь! Ещё внуков понянчишь.»

***

«—Бабуль, ты плохо себя чувствуешь?

—Ой, Рит… Вот ты пришла и мне лучше стало!»

***

«—Мам, а бабушке больно?

—… Всем нам больно, Рит, и бабушке тоже. Чаще ходи к ней, и ей легче станет.»

***

«—Ничего, Ритунь, я тоже по родителям своим скучаю.

—Я им не нужна, да?

—Ты нужна мне и это важнее всего…»

***

«—А умирать больно?..

—… .»

Девушка с задушенным всхлипом проснулась. Она в панике оглянулась по сторонам, одной рукой сжала спинку дивана, а другой зажала себе рот. «Умирать больно?»

—Нет… нет, нет, нет, нет! —Рита закричала. Слезы вновь полились по ещё не высохшим дорожкам.

—Рит!

Макс. Голос Макса. Значит она жива. «А бабушка?..»

—Нет! —громко всхлипнула Марго, беря подбежавшего Максима за руку и смотря ему в глаза, —я жива. И она жива. Ясно?

Максим растерялся, но кивнул.

—Конечно жива, Рит. Все живы. Успокоимся? Давай, смотри, вдох, —парень показательно набрал в грудь воздуха, —вот так, молодец. Выдох. Ещё раз.

Рита начала заново дышать. Всё действительно хорошо. Просто задремала после долгой тренировки, кошмар приснился. А бабушка дома, еду готовит.

«Всём нам больно… и бабушке тоже»

—Нет-нет-нет, —Максим аккуратно взял девушку за плечо, увидев, что её дыхание снова сбилось, —продолжай, вдох… выдох.

Наконец, Марго успокоилась. Макс не стал допытываться, что же случилось, просто приобнял девушку, легонько похлопал по макушке и повёл к остальным на продолжение тренировки.

—Все тут? —Владислав Олегович пробежался по ним глазами, а после удовлетворённо кивнул, —за мной.

—Стреляться? —Тëма, откуда-то сзади, не сдержал вопроса, —если что, я стреляю в Макса.

Максим гневно зыркнул на Артëма.

—С радостью. Не расстраивайся только потом, когда ниже пояса выстрелю.

Тëма мило улыбнулся.

—Не забудь пистолет перевернуть.

Рите это показалось странным. Не то чтобы они изначально стали друзьями, но девушка была уверена, что они не ссорятся. Хотя, может они действительно не ссорятся, просто сейчас язвительностью перекинулись. Так или иначе, это абсолютно не её дело.

Ко всеобщему удивлению, их действительно привели на крытый полигон. На стене висели три мишени в виде силуэтов человека, а в метрах пятнадцати от них стояли три стола. На столах Рита приметила отблеск ножей и чёрные рукоятки пистолетов. Забавно.

Влад выстроил их перед собой, выждал чуть-чуть, а после взял пистолет со стола.

—Нас сейчас убьют, —тихонько прошептал Тëма ей на ухо, —как в Великую Отечественную. А я ведь даже не еврей.

—Спасибо за информацию, —саркастически ответила Рита, —а я ведь только хотела пошутить про черешню*.

Тëма негромко засмеялся.

—Ты, кстати, можешь им быть.

Рита посмотрела на него самым не впечатлённым взглядом, каким только могла.

—Я скорее ирландка. К тому же не думала, что ты расист.

—Я и не расист. Это светская беседа, знаешь.

Рита фыркнула. Ну да, светская беседа.

Наконец, Влад начал говорить.

—Итак… Как вы всё могли заметить, вы абсолютно ни на что не способны, —он проигнорировал недовольный возглас Дэна, —поэтому я и ввёл тренировки. Помимо физической подготовки, вам в случае чего нужно будет уметь обращаться с оружием.

Он откашлялся, и перевёл взгляд на Макса.

—Специально для тех, кто говорил про отстрел…не того, что надо: пистолет мы держим на предохранителе, снимаем его только когда уверены, что противник в поле зрения. Для начала держим пистолет двумя руками, ноги на ширине плеч чуть согнутые. Всё ясно? Вопросы, предложения, недовольства? Нет? Тогда делитесь по парам и каждая пара к своему столу.

Владислав Олегович вошёл в какую-то дверь, на краю стены. Вася сразу пошла в Денису: видимо, не захотела стрелять с подругой. Ну, её дело. Марго уж было хотела встать с Максом или Темой, чтоб они не убили друг друга, но те уже пожали руки, занимая крайний справа стол. Рита обернулась к Коле, который ей послал обнадёживающую улыбку.

—Ну слушай, я как-то в тире даже игрушку выиграл…

—Утешительный приз? —Бросила Рита через плечо, подходя к столу и рассматривая оружие.

—Ну даже если так: всё равно же стрелял.

Рита обернулась.

—Плохой опыт тоже опыт?

Коля щелкнул пальцами и встал рядом с девушкой. На столике лежало два пистолета, четыре различных ножа и две пары сюрикенов. Девушка протянула к ним руку и осторожно провела ей по острым краям. Выглядят солидно. «Интересно, их метать сложно?»

Девушка абсолютно не поняла, что произошло дальше. И еще больше не поняла, как это произошло. Возможно всё дело в натренированных картами пальцах, или в пресловутой удаче, но, когда девушка взяла один сюрикен в руку и кинула, он попал точно в голову силуэта-мишени. На какое-то время разговоры прекратились. Тишину прервала Вася.

—Ничего себе-е, —протянула девушка, удивленно смотря на руки Риты, —это вот это карты с жизнью делают? Может, не так и плохо? Рита наконец отвлеклась от рассматривания мишени и засмеялась. —Да я уже сама подумываю… Дверь открылась, и из нее вышел Влад с ножом и пистолетом на поясе. —Кто кинул? Он с недовольным выражением лица остановился и пробежался по ребятам глазами. Рита махнула рукой и ответила. —Я…но это случайно вышло, я думала, что не попаду. Влад выглядел не удивленным. —Дацюк? Что ж, для первого раза неплохо. Отработать только нужно, чтобы быть уверенной, что попадешь. Остальные что встали? Разбираем пистолеты и смотрим на меня.

Он сказал это в своей обычной манере, грубыми словами с суровой интонацией, но Рита успела заметить небольшую довольную улыбку, мелькнувшую на лице мужчины после того, как тот узнал, кто именно попал в цель.

Глава 15. Артём

о насилии, ненависти и одном пакетике чая на двоих.

Тëме хотелось убивать. Ну или хотя бы избить кого-то, причинить вред, оскорбить, придушить. Даже если кто-то умер бы на его глазах, его бы это устроило. Он не мог точно сказать, что это такое: возможно, просто настроение, а возможно – психическое заболевание. И то, и другое могло быть в его ситуации.

К сожалению, отчасти из-за этого он и начал конфликтовать с командой. Началось всё с Макса, ещё на пути к стрелялкам. Просто Артём понял, что сейчас он либо заорет на всю улицу, либо правда подымет камень и стукнет кого-то по башке. Причем этим кем-то с вероятностью восемьдесят процентов окажется Максим.

И самое обидное: проблема то не в Максе, а в Тëме. Тот ещё ничего не сделал. Просто периодами слегка подбешивал своей наивностью, неподходящими ему шутками и депрессивными размышлениями о «смысле жизни», но не настолько, чтобы мечтать проломить ему череп. Поэтому проблемы здесь явно у Артёма.

К слову, в оставшиеся двадцать процентов входит Дэн, но просто потому, что Тëме он не понравился сразу. Хотя, велика вероятность того, что вскоре Денис с Максимом в этом плане поменяются местами.

Владислав Олегович, наконец вернувшийся откуда-то из тайной комнаты, сначала похвалил Риту (он попытался быть привычно грубым, но прозвучал при этом, как довольный папашка), а после встал рядом со столом Васи с Дэном и откашлялся.

—Итак, —он достал пистолет с пояса и продолжил, —одно из важнейших умений любого агента – управление оружием. Причём оружием разных видов. Но для начала краткий экскурс. Правила безопасности я вам сказал: хотите остаться со своими гениталиями – держите пистолет на предохранителе. Самый важный этап – прицел.

Влад поднял пистолет на уровень глаз и направил его в мишень.

—Разбираем пистолеты, параллельно слушаем меня. У каждого пистолета есть мушка. Все знают, что это? —ребята, как по команде, кивнули, смотря на неё и пытаясь прицеливаться, —отлично. Значит, куда мы направляем мушку, туда летит наша пуля. Мушка вправо – пуля вправо. Ясно? Следующий шаг – дыхание. Когда мы целимся, мы задерживаем дыхание. Выстрел совершаем, когда мы начали выдыхать, но воздух в лёгких ещё остался. На половине выдоха, то есть. Как выстрел делать знаете?

Тëма хотел уж было пошутить, но пострелять хотелось сильнее. Наверное, весь этот инструктаж очень нужен для того, чтобы научиться делать это правильно, но сейчас Артём слышал лишь белый шум. Всё это ощущалось пиздец как солидно. Кому расскажешь, что стрелял из пистолета настоящего – не поверят. Правда, как будто и не расскажешь об этом никому. Тайна и так далее.

Тем временем Влад уже закончил свою речь и подал знак, что можно становиться по местам. Первым за стол целится встал Тема, Макс же остался маячить где-то сзади, вроде как разговаривая с Колей.

Артём по инструкции Владислава Олеговича взял пистолет, слегка подбросил в руках, дабы почувствовать вес, после нашёл мушку, навёл её на десятку, изображенную примерно на месте глаз в силуэте человека, набрал в лёгкие воздух, начала выдыхать, выстрелил и… промазал. Пуля даже не задела мишень: попала в стену сантиметрах десяти от цели. Посмотрев по сторонам, он понял, что не один такой: Дэн попал в самый низ мишени, там, где нет чисел, а Васина пуля улетела намного выше. Влад, идущий мимо них, сверяя их результаты, разочарованно выдохнул. «Ну конечно, он-то привык к команде сверхпрофессионалов».

—Так, ну вы хотя бы выстрелить смогли, —он устало повёл плечом, смотря на пробитую Артёмом стену. — Че вы встали? Ещё раз, активнее. За вами ещё такая же группа идиотов.

—Как грубо, —пробормотал Коля, стоя где-то сзади.

Примерно на третьей попытке Дэн попал в пятёрку. На этой же попытке Вася впервые попала в мишень, а Артём – в тройку. На пятой попытке Денис попал в девятку, Тема задел шестёрку, а Васина пуля снова пробила стену выше.

У второй группы дела шли не лучше: они попали в мишень только с четвёртой попытки.

Сверив время, Артём понял, что они стреляют уже второй час. Видимо, это намного дольше, чем планировал Влад, поэтому он объявил о завершении занятия, сказав, что они продолжат завтра. Радостно выдохнув, ребята все дружно высыпались на улицу.

Вообще сейчас никак не ощущалось, что буквально через месяц они проникнут в одно из самых больших и самых охраняемых мест в России. Всё шло своим чередом, максимально расслабленно и не очень интересно. Единственный минус – периодические силовые и беговые тренировки Влада, разработанные для кадетов, во время и после которых хотелось умереть, но в остальном – штиль. Возможно, из-за нехватки экшена в жизни он и бесится постоянно. Энергии сильно много, денег мало, появилось много новых лиц, маячивших поблизости на постоянной основе.

Решив не концентрироваться на этих мыслях, он пристал к Владу.

—Владислав Олегович, —он пропустил ребят вперёд и обратился к идущему сзади мужчине, — а почему вы вообще решили всё это затеять?

Он оторвался от телефона и вымученно посмотрел на парня.

—«Всё» это что?

Артём неопределённо махнул рукой.

—Ну команду неумех собрать, лекарственную компанию разрушить и так далее.

Влад выдержал небольшую паузу, крутя телефон в руке. После он поправил закатившийся рукав пиджака и ответил.

—Вас, неумех, я выбирал не так как ты представляешь. Вот ты думаешь, что мне нужны были детки с проблемами? Мол, я хотел стать им батей, который уладит эти вопросы. Так?

Тëма так не думал, на самом деле, но кивнул.

—Чёрта с два, —Влад наставил на него палец, тыкнув куда-то в шею, —вернее, отчасти во мне действительно проснулось что-то светлое и я решил дать деткам денюжку за хорошую работу. Но основная причина не в этом. Мне, так то, проблемы ваши не сдались. А вот умения ваши, даже те, которые вы отрицаете, мне очень пригодятся. Я не привык работать один, мне нужна команда, но единственный человек, которому я более-менее доверяю, сейчас в больнице. Остальные либо отказались, либо я изначально им не предложил принять участие. Доверие играет самую большую роль, и я подумал, что группе школьников, которые меня не знают, доверюсь больше, чем взрослым, с которыми работаю.

Тем временем они уже почти дошли до ангара, где лежали их вещи. Влад пошёл к другой дороге, на прощание кинув:

—А вообще я детей не очень люблю.

Вечером Тема опять вылез на крышу с последнего стрима. Там приостановились ремонтные работы, но они хотя бы успели доделать парапет с одной стороны. Парень пошёл к нему, но, почти дойдя до него, остановился. Кудрявая башка, рюкзак с ярким принтом рядом… Что ж ему дома-то не сиделось?

—Если ты сейчас спрыгнешь – я ничего не видел, —Тëма подошёл к парню, бросив сумку рядом с его рюкзаком. Макс слегка вздрогнул, но в остальном не подал признаков того, что заметил парня.

—Взаимно.

—Дома не сидится? —спросил Артём, лишь после поняв, как лицемерно это прозвучало. Видимо, Максим это тоже понял. — родители волнуются, наверняка: где же их сына…

Макс напрягся и впервые за день посмотрел на парня. В глазах не было особой ярости, но где-то в глубине заплясали черти.

—Что с тобой не так?

Артём опешил. Он ждал любого вопроса. Абсолютно. Но не этого.

—Всё в порядке, не жалуюсь.

—Оно и видно.

Макс замолчал, занятувшись сигаретой, что всё это время держал в руке. Тема поморщился. Тот даже сейчас его бесит. Вот просто так. Сидит весь такой, будто только что с друзьями на компьютере в игрушки играл, до этого на дополнительные по литературе ходил, а сейчас строит из себя крутого. Возможно, он во всём и виноват будет. Хотя, вскоре Тëма точно поймёт, кто виноват на самом деле.

—Кудрявый дурак, —слова вылетели сами, но мозг даже не пожалел. Наливающиеся яростью глаза парня стоили того.

—Аккуратней, —с милой улыбкой, в которую никто не поверил, протянул Макс, —Рита и обидится может.

Через несколько мгновений они уже сцепились в драке. Никто и не помнит, кто ударил первым. Скорее всего, Тëма, но судя по тому, как радостно Макс проехал ему по челюсти, тот тоже об этом думал, причём давно. Макс следующим ударом попал Тëме в грудь, и тот, не удержавшись, упал на бетонную поверхность крыши, потянув Максима за собой. Тот замахнулся, но Артём боднул его в грудь головой, и перевернул их, оказавшись почти сидящим на парне. Он ударил его по уху, получил небольшой всхлип, а после попал в нос. У Макса хлынула кровь, и после этого небольшая потасовка переросла во взаимное избиение.

Они лежали на бетоне рядом друг с другом, все в крови и синяках. У Тëмы заплыл глаз, адски болела челюсть и грудная клетка, но Макс, с его разбитым носом, свистящими вдохами и рваными выдохами выглядел так же плохо. Спустя пару минут он наконец-то заговорил.

—Лучше? —хрипло спросил он, еле переворачиваясь на бок.

—Что?

—Ну тебе явно нужно было кого-то побить. Для успокоения типа. Вот я и спрашиваю: лучше стало?

Тема хотел привычно саркастически пошутить, или сказать, чтобы тот отвалил, но понял, что ему действительно полегчало. Раздражение угасло, и ранее бесивший его парень больше не бесил.

—Да, спасибо, —Тема тоже повернулся к Максу, на что тот кивнул, —ты поэтому мне дал себя избить?

—На себя посмотри, —тот язвительно бросил в ответ, —я тоже был не прочь начистить тебе лицо. Вообще, думаю многие хотят это сделать.

Артём не нашёлся с ответом, поэтому просто пожал плечами.

Уже почти светало. На районе отключили фонари, светившие всю ночь. Макс, по подсчётам Темы, успел выкурить как минимум три сигареты. Было достаточно холодно, особенно на холодном бетоне, да и кровь надо было бы обработать, но как же плевать.

Наконец, Тема поднялся. Макс спал, свернувшись калачиком на полу, подложив под щеку две руки. Артём бы и сам поспал, но здравый смысл победил. Он легонько пнул Максима в голень и сказал:

—Пойдём.

Парень, будучи не до конца проснувшимся, лишь похлопал глазами.

—Куда?

—Домой ко мне. У тебя кровит всё, ты как по улице пойти собираешься? А у меня как раз мать не дома.

Макс ещё несколько секунд похлопал глазами, а после видимо понял, что от него хотят, и ответил.

—Ну пошли, с тебя ещё завтрак будет.

«Ладно» – подумал Тема. От одного пакетика чая и куска хлеба не обеднеет.

Глава 16. Владислав Олегович

«Я ненавижу детей», —думает Влад, когда в первый раз собирает их всех вместе. Они не пробыли в одном помещении и десяти минут, а Влад их уже возненавидел. Видимо, им он тоже не очень понравился. «Я абсолютно точно ненавижу детей», —думает он, когда обнаруживает пустой ящик из-под газировки, купленный ранее на его деньги для сестры. Черти выдули всë до последней капли, ни разу не засомневавшись в правильности этого поступка. «Я ненавижу детей», —думает он, когда каждый раз каждый из них, пробегая мимо Влада на стадионе, громким шëпотом ругает его и его семью. Ему что, больше всех это надо? Ладно, возможно так и есть, но они сами согласились. Вроде не пятилетки, за словами умеют следить. «Я ненавижу детей и всë что с ними связано», —шипит себе под нос Влад, смотря на убегающую Васю, а после на Дэна. Он пропускает тот факт, что на секунду его сердце чуть сбилось, вместо этого сосредотачиваясь на том, как же он всех их ненавидит. И вдруг понимает, что также ненавидит тех, кто сделал это с ними. Тут же он забывает об этом, когда Коля, отвлекшись на что-то своё, со всего хода врезается в Риту, и они валятся на пол. Он их ненавидит. Всех до единого (но всë же Тему сильнее всех, объяснять почему даже не надо).

За несколько дней тренировок он даже почти забывает о том, почему их ненавидит, но потом Максим и Артём приходят избитые, не разговаривают друг с другом и расходятся на разные края ангара. «Ну давайте, детские ссоры я ж не решал ещё».

К счастью, ему всё же плевать, и он не обращает на них особого внимания. Как поссорятся, так и помирятся, а даже если нет – ему, как он уже говорил, плевать.

—Значит так, —он садится на кресло, осматривая эту псевдокоманду, —Несколько бумажных моментов: во-первых, миссия секретная, вы несовершеннолетние, поэтому всем нужно будет подписать согласие. Это последний шанс отказаться. Если вы подписываете – вы участвуете. Вопросы, предложения?

Все отрицательно мотнули головами, а потому Влад продолжил.

—Прекрасно. Во-вторых: основная миссия планируется на середину июля, то есть через месяц с хвостиком. Но! Перед этим будет ещё одна «вылазка», без которой не получится первой.

—Мы же вроде на одну договаривались…—неуверенно начал Дэн.

—Нет, мы договаривались на деньги, а не на количество миссий. Так вот, поэтому сейчас мы вводим постоянный график занятий. По будням в 9 вы приходите сюда, мы идём на стадион, делаем беговые упражнения. После них у вас примерно час отдыха, и мы идём учиться обращаться с оружием на полигон. После этого мы идём в ещё одно место, там занимаемся час, и вы свободны. Вопросы, предложения?

—Что мы делаем в этом «месте»? —поинтересовалась Вася, зачем-то подняв руку.

Влад ухмыльнулся.

—Ну, сейчас узнаете. Сегодня у вас будет урезанный день, но завтра – в 9 как штыки. Все необходимые вещи я дам вам там, поэтому через 15 минут все должны уже стоять на улице. Время пошло. За него нужно успеть всем подписать бумаги. Разбирайте.

После этого Владислав Олегович встал, кинул на стул кипу бумаг и пошёл на выход. После он ненадолго задержался в дверях, посмотрел, как Максим ломается над листами и переживает какой-то кризис. Рита пихнула его в плечо, и он всë таки взял свою копию. Влад удовлетворённо хмыкнул и вышел из ангара.

Он прошёл метров пятнадцать от так называемого «штаба» и привалился у дерева, прикуривая сигарету. Сегодня их ждёт кое-что очень интересное. Деткам понравится.

Через пять минут к нему подошла Василиса. Она встала с другой стороны дерева, протягивая руку Владу. Тот, закатив глаза, вложил в неё подожжённую сигарету, доставая из пачки ещё одну себе. Спустя время, девушка заговорила.

—Знаете, —она прервалась и выкинула сигарету, так и не сделав ни одной затяжки, —я ведь думала сначала, что вляпалась в очень нехорошую компанию. Ну, представьте просто: незнакомый мужчина отмазывает вас от полиции, откупается деньгами, а потом говорит о некой «работе». Так что, я должна вам за взятку?

Влад дёрнулся.

—С чего этот резкий поток информации?

—Подумала, может это будет интересным.

—Нет.

С той стороны дерева Василиса рассмеялась.

—Ну так что с деньгами?

Влад стряхнул пепел с сигареты и громко цокнул.

—У тебя есть деньги, которые тебе не нужны? Если да, то я, наверное, ошибся, приглашая тебя в команду.

Девушка не ответила, что мужчина расценил как молчаливое смирение.

—Почему вы это сделали? — вдруг спросила она через несколько секунд, — зачем вам нужно было мне помогать?

—Я уже говорил Артёму, —он потянулся к внутреннему карману пиджака, доставая скромный набор отмычек и протягивая его девушке, —мне нужны ваши умения. Не то, кто вы, а то, что вы умеете делать, возможно даже не думая об этом. Ты отчаянная, мне такие нужны, а потому я тебя вытащил. С каждым днём, кстати, я жалею об этом всë больше.

Вася обошла дерево и остановилась перед мужчиной, хмурясь. В руках она сжимала протянутый набор, то и дело пробегаясь кончиками пальцев по холодному металлу.

—Это не ответ.

—Это именно он, — Владислав Олегович сделал последнюю затяжку и потушил сигарету о ствол дерева, — если тебя не устраивает мой ответ, задай другой вопрос.

Девушка нахмурилась ещё сильнее.

—Ладно, — азартно протянула она, — вы цените наши умения, хорошо. Отрадно слышать. Но почему именно я? Ведь когда вы остановились, чтобы помочь мне, вы не знали, что я умею замки вскрывать.

Перед глазами встала серая женщина с серой полосой на лице. Влад помнил её как сейчас – тусклые волосы, острые скулы, выделяющиеся ключицы и чёрный сарафан, висевший чуть ниже. Страшные глаза, смотревшие в душу, сменились ярким светом, что символизировало нечто иное, абсолютно удивительное и чарующее, а может не символизировало ничего.

—Мне рисунок понравился.

Девушка ничего не ответила, но в глубине её глаз мелькнуло нечто, напоминающее понимание.

Спустя десять минут все действительно вышли. Василиса пошла первой, а Влад, написав короткое сообщение сестре, за ней. Он пробежался по головам, посчитав их, а после повёл к стороне стадиона. Мимо стадиона они прошли в какой-то лесок. По нему они шли ещё минут пять, свернув лишь один раз направо. После этого они уткнулись в серое бетонное здание советских годов. Снаружи оно всё было разрисовано, а внутри горело только одно окно.

—Выглядит мило… —саркастически протянул Коля. Где-то рядом хохотнул Артём.

—Знаю, —Влад пошарил рукой по стене, и, найдя ручку, со скрипом открыл дверь, —добро пожаловать на ринг. Сейчас там никого быть не должно, но, если нам не повезет, не волнуйтесь. Это может стать последним, что вы сделаете в жизни…

Было действительно забавно смотреть за тем, как меняются лица детей. Наконец, они вошли. Внутри никого не было, а потому ребята чуть-чуть расслабились и пошли в раздевалку. Владислав Олегович включил свет в помещении и пошёл в комнату, где свет уже был. В ней находилась тренерская. Там он переоделся, пробежался по ранее составленному плану тренировки и вышел в зал.

В основном помещении находилось два ринга. Где-то ещё находилась комната с ржавыми советскими тренажерами, но где именно Влад не помнил.

Двадцать лет назад он пришёл сюда в первый раз. Тогда его чуть ли не за руку привёл сюда отец – сказал, мол, настоящий мужчина должен уметь драться. И это было действительно ужасно. Ему почти не показали правильную технику, сразу поставив против сильного соперника. И естественно его вырубили со второго удара.

В дальнейшем он приходил сюда сам. Мялся в дверях, но, вспоминая разочарование на лице бати, преодолевал страх и заходил во внутрь. В четырнадцать, спустя два года после первого боя, он в первый раз победил.

В пятнадцать он в первый раз ударил кого-то вне ринга, спасая сестру от каких-то пьяных ребят, решивших, что нападать на маленьких девочек – это хорошая затея.

Наконец, дети высыпались из раздевалки. Они явно чувствовали себя странно, смотря на ринги, и Влад мог их понять: протертая, испачканная в некоторых местах кровью поверхность не внушала особого доверия.

—Так, для начала: кто хоть раз в жизни дрался?

Все подняли руки.

—Ну разумеется, тогда так: кто знает, как правильно драться?

—Бить пока соперник не отключится, —Тема как будто виновато пожал плечами.

—Неправильно, —весело щелкнул пальцами Влад, —под «правильно драться» я подразумеваю драться без увечий для вас самих, то есть без мелкой моторики. Чуть позже расскажу, что это значит.

Руки не поднял никто.

—Как я и думал. Сначала разомнитесь пятнадцать минут, потом продолжим. Руки особенно.

По истечении времени Влад разделил их по парам и поставил две пары на ринги. По очереди показал упражнения сначала Коле с Дэном, потом Тëме с Максимом. Риту и Васю отправил на тренажёры, попробовать что-нибудь поделать самим (он нашёл их после осмотра всего помещения, они находились в комнате между дверью женской раздевалки и кладовкой).

На удивление, они делали все действительно старательно. Видимо, помнили боль от предыдущих драк и не хотели повторения. Когда он заметил, что ранее перебинтованные костяшки Макса снова намокли, он отправил их на тренажёры, поставив на ринг девочек. Те сначала стеснялись бить друг друга, но после втянулись и также сосредоточенно отрабатывали упражнения.

Ночью Влад несколько раз перебрал в памяти моменты, когда эти дети творили свои типично-подростково-глупые поступки, пытаясь вспомнить причины, чтобы ненавидеть их так, как раньше.

Глава 17. Максим

о ночных разговорах, формуле один и ссорах.

На удивление в жизни Максима появился намёк на маломальскую стабильность. Влад сказал, что теперь у них будет расписание тренировок, которые парень переносил уже легче. Конечно, периодически боль в желудке напоминала о себе, но на тренировках этого почти не случалось. Только после, и то, Макс научился предугадывать, когда боль нагрянет.

Иногда по вечерам он ходил на крышу к Тëме. Они сидели молча, Макс курил, а Тема смотрел на город. Чаще они снова начинали драться. Не всегда из-за злости, скорее чтобы практиковаться в «драках без увечья для себя» и выпустить пар. Увечья, конечно же, всё равно были, но они искренне пытались.

А иногда вечера проходили по-другому.

—Ты всё время ходишь в кофтах.

Максим заметил это ещё в их первую встречу. И даже примерно предполагал, почему Тема это делает, но со стороны выглядит это ужасающе: прохладные дни закончились, на улице адское пекло, а Артём ходит в шортах и кофте с длинным рукавом, пока все идут чуть ли не голышом, умирая от жары.

Возможно, Максу нужно было подтверждение слухов и теорий, касающихся парня. А возможно, просто хотелось посмотреть на реакцию Темы. У него, на самом деле, всегда самые интересные реакции: он не прячет свои эмоции, и если он злится, то злится всем телом: начиная от глаз заканчивая пальцами ног.

И действительно, Артём начал раздражаться.

—Мне холодно.

—В плюс тридцать один?

—Я мерзляк.

После он замолчал и снова начал смотреть на город. Максим же уставился на него. Эта реакция ему не понравилась: Тема сразу погасил бурю внутри себя, не задев никого. Так не интересно.

—Спрашивай уже, — раздражённо отозвался Артём, не отводя глаз от ночного пейзажа. Где-то послышались крики и звуки драки, но они не обратили на них внимания.

—Ты правда резался ради денег?

Артём вздрогнул и наконец-то перевёл взгляд на парня. Макс подумал, что лучше бы он этого не делал.

Нельзя смотреть на людей таким взглядом, как смотрит он. Таким взглядом смотрят на могилы близких, умерших давно, но до сих пор живших в сердце. В этом взгляде больше Темы чем во всём человеке, сидящем перед ним.

—А что, Сью*, это противоречит твоим жизненным принципам? — взгляд исчез, будто его и не было, и теперь Артём смотрел на Макса со своим обычно-саркастичным выражением лица. — Как там было? «Всё, что я пытался делать последние три года – жить». Наверное, приятно быть сильнее других, не так ли? Умничка, Максимка, никогда не задумывался о самоубийстве. Что? Хочешь посмотреть? На, наслаждайся.

После этого он поднял рукава и чуть не заехал рукой Максу по носу, но тот не обратил внимания.

Он смотрел на исполосанные шрамами предплечья и слышал шум в голове. Периодически в нём он разбирал слова, похожие на «смерть» и «диагноз». Макс, не контролируя свои действия, потянулся к ним, но вовремя остановил руку, касаясь шрамов лишь кончиками пальцев. Некоторые были явно старыми. От некоторых остался лишь белый след на коже. Некоторые были выпуклыми, неровными и длинными, как ветки или горные хребты. Они явно наносились спонтанно, в сильном расстройстве или безбожной ярости. Но их было явно больше, чем Макс предполагал. И лишь несколько из них были сделаны, чтобы заработать.

—Больно было?

Тëма пожал плечами, тоже смотря на свои руки. Наверное, он часто это делал. Сидел и соединял линии из шрамов, выдумывая разные узоры из них. А может, наоборот, сейчас он в первый раз за долгое время их увидел.

—Потом больнее.

Он грустно улыбнулся и резко убрал руки, пряча их под рукавами кофты. Макс никак не прокомментировал его слова.

— Я никогда не говорил, что осуждаю… ну, то, что ты делал. Я не праведник, я не имею права говорить тебе, что есть другой выход. И я думал о самоубийстве, если тебе так интересно. Просто… потом всё поменялось.

Потом он узнал о своём диагнозе и его как-будто переклинило. Он никогда не хотел жить так, как в момент, когда узнал о возможной смерти.

—И что тебе помогло?

—Ты не хочешь знать. Прости.

Тема ничего не сказал. Лишь кивнул и похлопал парня по плечу.

«Пока ты истекаешь кровью снаружи, я истекаю кровью изнутри. Посмотрим, кто сломается первым».

После нескольких минут молчания Артём заговорил.

—Я в детстве хотел стать гонщиком формулы один, —Он закатил глаза на удивлённый взгляд Максима, —мне батя лет в пять включил гонку по телевизору, и я решил, что тоже хочу. А потом чуть ногу не сломал на трёхколёсном велике и перехотел.

—А я, из-за того, что у меня в началке друзей не было, мечтал получить травму, чтоб меня все пожалели и мы стали друзьями. И я так радовался, когда подбородок разбил, хотя потом понял, что всем плевать.

Тема фыркнул.

—И это я тут психичка.

Макс рассмеялся.

—Ну мне было десять, я был униженным очкастым ботаником, которого так и хотелось в унитаз башкой мокнуть. Иногда они так и делали, кстати. Терпеть их не могу.

Артём засмеялся, а после вскочил на ноги и хлопнул Максима по плечу.

—Давай, поднимайся, —он несколько раз мотнул головой, хрустнув шеей, —представь, что я – один из тех детей. Ты же хочешь ему отомстить.

Он действительно хотел, а потому тоже встал и пошёл к Теме. Что ж, может, у них разные жизненные ситуации, проблемы и травмы, оставленные методом решения этих проблем, но сейчас они оба валялись на полу в испачканной шпаклевкой одежде, перемазанные с головы до пят в крови, и громко орали друг на друга.

Спустя неделю после того, как они познакомились, произошла первая серьёзная стычка внутри команды. И начали это, на всеобщее удивление, Вася с Дэном.

В пятницу команда, во время часового перерыва после беговой тренировки, сидела в ангаре, каждый занимаясь своим делом. А потом нагрянули Василиса с Денисом, ругаясь как замужняя парочка.

—Боже, какой же ты козёл!.. Тебе забыли оплатить заботу о чувствах других людей? Поэтому тебе плевать на всех, кроме себя?! Ха, я даже не знала, что такие люди существуют! А нет, вот же он: мерзкий, самовлюблённый нарцисс, —прокричала Василиса, яростно прошагивая к дивану, но не садясь на него.

Макс, до этого говорящий с Колей, прервался на полуслове. Любопытство всегда было одной из самых больших его проблем. А как тут устоять, когда перед тобой разворачивается сцена похлеще, чем в сопливых русских сериалах. Артем, сидящий рядом, издал какой-то звук, напоминающий то ли кряхтение, то ли радость, то ли тюленя, и Макс решил, что ему тоже интересно.

—Ты же у нас святая? У тебя проблем больше других, но ты всё равно продолжаешь бороться? Какая молодец! «Вот, посмотрите, я Вася и я так страдаю от того что рисую картиночки на заброшках», в то время как остальные землю носом роют, лишь бы поесть.—мерзко улыбнувшись прошипел Денис.

Ответом ему послужила тишина. Вася с выпученными глазами смотрела на Дэна, он, понимая, что сказал, неловко таращился в пол. Внезапно влез Тëма, который теперь не радовался сцене. «Вот бы и мне так эмоции менять» – подумал Максим, но потом понял, что уж больно это напоминает биполярное расстройство.

—Вот это заявление, —он перевёл взгляд с Василисы на Дениса, —о словах бы не пожалеть тебе

Дэн вернул свое агрессивное выражение лица и гневно на него посмотрел, а после натянул язвительную улыбку.

—Пошел к чёрту, —он сделал шаг в сторону Тëмы и повёл бровью, —за собой следи. А хотя, можешь не утруждаться. Так или иначе найдутся люди, чтобы это делать.

Артём заинтересованно на него посмотрел, не обращая внимания на Риту, дергающую его за рукав.

—Да? —протянул Тема, вставая с дивана, —и где же?

Денис понизил голос и прошептал.

—В дурке, где ещё? Или в детской комнате полиции. А если что даже в рехабе.

—Ну да, —согласился Тема странным голосом, подходя ближе, —не все же могут папочке под крылышко залезть.

Было непонятно, кто ударил первый: то ли Денис после слов парня, то ли Тëма, ставя точку в конце собственной фразы.

К счастью (или сожалению) их быстро растащили. Пока Макс сидел, хлопая глазами, Коля оттащил Дэна, а Вася с Ритой – Тему, крича парню, чтоб он им помог.

—Ты успокоишься, а? —прошипел он на ухо Артёму, встряхивая его за плечи. — Он тебя на эмоции выводит, а ты и рад.

—Он знает, что нельзя об этом говорить. Нельзя таким кидаться.

—Правильно, —он всё ещё держал его, хотя надобности особой не было, —все знают, и не осуждают тебя. Или Васю. Он просто обиженный ребёнок, который хотел поссориться.

Тема кивнул.

—Всë, отпусти.

—Ты опять полезешь?

—Нет, Боже, —Артём агрессивно зыркнул на Макса, и тот чуть не засмеялся от облегчения при виде этого взгляда, —Я просто хочу встать ровно. Самостоятельно. Понимаешь?

Макс разжал руки и отошёл к дивану. Коля с Денисом вышли из ангара, а Вася с Ритой и Темой тоже пошли к дивану. По дороге Вася едва заметно приобняла его, прижимая свой лоб к его плечу. Артём в ответ потрепал её по макушке.

Собственно, вот такие они друзья. Теперь Макс нисколько не сомневался в правильности своего решения касаемо того, чтобы не говорить никому о болезни. Вот, гляньте, Васька сказала, Тема сказал, Денис сказал, а уже через неделю они кинули друг другу этим в лицо. А что ещё от них хотели? Они всю жизнь выживали одни, надеясь только на себя. Это проверено множеством предательств и недопониманий, это – отточенная схема. Кто-то думал, что они сразу станут лучшими друзьями?

Глава 18. Рита

о новогодних носках, анекдотах и цветах.

Они с Колей договорились встретится на выходных. На самом-то деле у них не было другого времени: по будням они заняты на тренировках, а по вечерам Рита проводит время с бабушкой. Потому Марго уже в десять утра стояла у Колиного дома, потягивая холодный чай из кружки, взятой из дома. И она искренне не понимала, почему этого никто не делает (также у неё есть вопросы к стереотипам о том, что новогодние носки можно носить только зимой, а потому сейчас она была в носках со снежинками).

Через пять минут вышел Коля.

—Привет, —поздоровался он, обнимая девушку, —почему ты с кружкой?

—Я выбрала быть счастливой.

—Ну понятное дело.

По дороге к парку Коля быстро рассказал план действий. Они должны каким-то образом добыть деньги, а потом каким-то образом достать наркотики. И если звучало это достаточно легко, то на деле никто не знал, с чего начать. Рита никогда не работала, только играла в покер или шаталась по казино, а потому первой мыслью девушки было пойти именно туда. Хотя она никогда не зарабатывала деньги не для бабушки.

Возможно, у Коли был план лучше. По крайней мере, он-то точно знал, где достать пакетики. Насчёт работы у них было несколько вариантов: найти работу с зарплатой как минимум две тысячи в час, что было почти невозможно, всë же пойти в казино и плавно поднимать по тысяче за раз, либо отложить долг из своих накоплений. Последний вариант всерьёз никто не рассматривал, первый никому не нравится, а потому они направились в казино (туда, куда точно пускают без паспорта).

Они вошли внутрь через чёрный вход. Девушка столько раз тут была, что наизусть помнила все ходы и расположение всех автоматов. С утра народу было совсем мало: видимо, те, кто не ушёл ещё со вчера. Они пошли к первому автомату, заплатив тысячу, и им выпало умножение на два, то есть две тысячи. К сожалению, Рита знала на собственной шкуре о том, что нельзя ставить сразу всю сумму. Лучше постепенно, а если не идет – идти к другому автомату.

—Сколько нам нужно?

—Один пакетик на даркнете за тысячу можно взять. Нам нужно десять.

Рита кивнула, и они пошли к следующему автомату.

К обеду у них на руках было ровно десять тысяч. В какой-то момент, правда, было двадцать, но они повелись на азарт и проиграли половину. Коля уже списывался с каким-то проверенным поставщиком, спрашивал о месте и сроках.

—Он может сегодня, —сказал он, параллельно листая переписку, —вечером. За десять тысяч десять грамм. Он скинет адрес.

Ребята вышли из казино и направились в сторону парка. Неожиданно, Коля обнял девушку. Та издала какой-то сдавленный звук и удивлённо похлопала глазами.

—Ой, —она легонько провела рукой по спине парня, —что это?

—Ты мне так помогла, —пробурчал Коля ей куда-то в волосы, —так я бы в ещё большие долги влез.

—Сводила мальчика в казино, а он мне тут в благодарностях разошёлся. Пойдём, венок мне сделать поможешь.

—Так одуванчики отцвели уже.

—Ну я из других сделаю, там жёлтые какие-то растут.

На том и порешили. В парке было пару человек, которым, видимо, было плевать на июньскую жару. Они пошли к поляне. Там Коля сел на траву, а Рита присела рядом, собирая цветы.

—А сколько ты вообще тем дядькам должен?

Коля на мгновение замер, а после ответил.

—Батя задолжал пол миллиона. Я выплатил тысяч сто пятьдесят

—И че, ты им триста пятьдесят тысяч принесешь, и они отстанут? У них же там номер твой останется, ещё чë-нибудь.

—Я готов дать им хоть все свои деньги, —Коля сорвал травинку и теперь вязал из неё узлы, —а если нет – пойду к ментам, что уж. А так вообще, я уверен, мне ещё проценты какие-нибудь добавят, за то, что не сразу деньги отдал.

Рита хмыкнула. Пойдёт он к ментам, как же. Скорее опять работать на них начнёт, от безысходности. Но, опять-таки, это полностью его выбор, не ей его осуждать.

Через двадцать минут она наконец собрала цветы для венка. Забрала у Коли его пять цветочков, сдвинула кружку, стоящую на траве, и присела рядом с парнем. После взяла длинный цветок, обернула его другим и начала плести.

—А ты знаешь, что жёлтые цветы означают радость, дружбу и интеллект?

Коля заинтересованно на неё посмотрел.

—Про радость понятно, про дружбу тоже в принципе, а интеллект почему?

—Хз. Говорят так, просто. Думаю, в основном радость имеют в виду. Жёлтый же солнце имитирует. Весну там, счастье.

—Тебе подойдет жёлтый.

Марго замерла с букетом в руках. После она повернулась к Коле, не сдерживая улыбку.

—Знаешь, —она несильно пихнула его в плечо, испачкав в пыльце, —Васька считает, что мы хорошая пара.

—Сто процентов.

Рита чуть нахмурилась.

—Мне не нужны отношения. Я ни на что не намекаю, просто сразу предупреждаю.

Коля понятливо кивнул.

—Мне тоже. Прости, просто шутки. По поводу отношений. Но ты и в правду похожа на солнце.

У Марго как-будто что-то отлегло. Она снова легко засмеялась и принялась дальше плести венок.

—Сфоткаешь?

Был уже закат. Она давно доплела венок, но ждала красивого неба, чтобы сделать несколько кадров.

—Давай, —он взял телефон в её руки, смахивая вправо и открывая камеру, —только не уверен, что у меня нормально получится.

—Пофиг, —девушка махнула рукой, поднимаясь и отходя подальше, позируя.

После заката они ещё раз списались с поставщиком по поводу места. Тот ответил, написал локацию и скинул время. Идти ребятам было недалеко, но по дороге они также зашли поесть, благо время позволяло, а потому пришли ровно к нужному времени.

Несмотря на то, что Рита помогала Коле весь день, было принято решение, что он пойдёт один. У него и внешность более взрослая, и в наркотиках он разбирается лучше, а потому Рита осталась на шухере.

—Я тебе анекдот расскажу при встрече, —сказала Рита, обнимаясь с Колей на прощание у своего дома, —я просто только один знаю. Смешной. И один не смешной.

—Забились, —ответил Коля.

Вечером в инстаграме девушки появилась новая фотография, с венком на голове на фоне заката.

Глава 19. Денис

о прошлом, потерянных шансах и найденных возможностях.

Денис привык считать своим самым лучшим временем то, когда ему было четырнадцать – пятнадцать. Тогда отец еще давал ему деньги, он жил в гигантском особняке, который частенько пустовал, у него была куча друзей, возможностей и амбиций. По этой же причине, это было также его худшее время.

Но Дэн был уверен, что не напивался до полнейшего забытия. В конце концов в начале, может, так и было, но позднее он выработал «иммунитет» к алкоголю и табачному дыму.

Но последнее время его волновала Василиса. Она выглядит смутно знакомой, как будто они где-то пересекались, и Денис был уверен, что это было в этот его период. Сама она абсолютно не показывала, что помнит его: добродушно улыбалась, шутила, иногда рассказывала какие-то истории, по-доброму пихала в плечо. В общем вела себя так же, как и со всеми остальными ребятами. И какое-то время после их знакомства он правда пытался её вспомнить: смотрел разные видео с пьянок, пролистал даже выпускной альбом пятого класса, хотя и не надеялся на эту затею.

А потом он пошёл успокаивать девушку и забил на то, где видел её раньше. Ночью он всё вспомнил.

Денис жил в большом доме в Подмосковье, находящемся в относительной близости к столице. Это произошло летом, а может, и осенью, но парень точно помнил, что погода стояла прекрасная. Был вечер, почти ночь. Все ребята, приходившие к нему домой, разошлись, а Дэн снова остался один. Отец был на работе, или в баре, или где он обычно бывает большую часть времени, а парню было чрезмерно скучно дома. В его теле бурлил алкоголь, так он не придумал ничего лучше, чем сходить на небольшую прогулку по округе.

Так вышло, что горячее юношеское сердце, подпитывающееся холодным виски изнутри, привело его к району Москвы, расположенному ближе всего к его дому. Денису было искренне хорошо. Он слушал музыку, хотя сейчас и не был уверен, играла ли она тогда, пел лёгкие попсовые песни, здоровался с каждым прохожим так, будто это был его лучший друг. В целом время летело быстро, так что наступление комендантского часа парень отследить не успел.

Дэн проходил мимо подворотни, когда увидел в ней человеческий силуэт. Инстинкт самосохранения отключился ещё во время первой бутылки из папиного хранилища, а потому он подошёл поближе. К его удивлению, это была девочка, рисующая на стене нечто, напоминающее логотип неизвестной компании. Её чёрные волосы были завязаны в хвост, а из ушей торчали провода наушников. Внизу валялись закончившиеся баллончики с краской, такие же, как тот, что девочка сжимала в руке.

—Красиво, — громко произнёс Денис, смотря на стену. Девочка крупно вздрогнула и закричала, делая несколько шагов к рюкзаку, лежащему в тени.

—Не подходи, — в страхе пропищала она, садясь на корточки около портфеля, — у меня с собой перцовка, я залью тебя с ног до головы, и даже не пожалею.

Парень поднял руки вверх, делая шаг назад, и засмеялся.

—Не пожалеешь?

Брюнетка мотнула головой, всё ещё сидя на корточках около сумки.

—Жаль, — произнёс парень, снова смотря на стену с рисунком, — говорят, я интересный собеседник. И ни капли не опасный.

—Говорят, что так говорят только неинтересные собеседники, которые очень опасны.

Денис снова засмеялся и обрадовался, когда увидел, что девушка посмеялась в ответ.

— Я Дэн, — добродушно протянул он, — а рисунок правда красивый. Это логотип?

Девочка наконец поднялась с корточек и подошла чуть ближе, сжимая баллончик с краской в одной руке, а перцовый – в другой.

—Что-то вроде того, — ответила она, — должен был получиться осьминог, обхватывающий надпись щупальцами. Похож?

Парень присмотрелся. Никаких осьминогов в граффити он, хоть убейте, не замечал, но всё равно кивнул. Девочка грустно вздохнула и тоже перевела взгляд на стену.

—Вот и я думаю, что непохож.

Разговор не клеился. Девочка вернулась к рисованию, чередуя фиолетовую и жёлтую краску, а Денис остался стоять на том же месте, молча наблюдая за процессом. Дисплей телефона высвечивал «час тринадцать», но домой идти желания не былою

Вся картина в целом была до боли интригующей. Незнакомая девочка, которая так и не сказала своего имени, рисующая граффити на заказ в подворотне в час ночи. Она не выглядела переживающей по этому поводу, не лезла проверять телефон каждые пять минут, не звонила ни маме, ни папе. Девочка творила.

Когда послышались полицейские мигалки, осьминог уже почти походил на самого себя. Ему не хватало всего нескольких деталей, чтобы стать законченным рисунком. Парень обернулся, смотря на часть улицы, виднеющуюся из тупика.

—Иди и посмотри где они, если так переживаешь, — вдруг прорезал тишину женский голос. Дэн пожал плечами и сделал пару шагов вперёд, вглядываясь в темноту.

То, что произошло дальше, почти полностью стёрлось из памяти парня, оставляя только выборочные фрагменты. Вот он выглядывает на улицу и утыкается в полицейскую машину, из которой тут же выбегают два человека, вот он оборачивается назад и смотрит на девочку, стоящую спиной с баллончиком в руках, вот к нему приближаются два мента, и он думает только об одном:

Бежать.

И он бежит. Бежит так быстро, как не бегал никогда в жизни, бежит в незнакомом направлении, со свистящими вдохами и трясущимися руками.

Он вспомнил про девочку только тогда, когда зашёл домой. Перед глазами пронеслись вспышки воспоминаний. Мысли в голове слонялись между «я поступил как ужасный человек» и «спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Ему было стыдно, искренне стыдно, но…

Но он просто лёг спать. Ту девочку он не увидит никогда в жизни, и помочь ей он не может.

Может, как оказалось. Судьба – действительно странная штука, а потому с вероятностью девяносто девять и девять процентов Дэн был уверен, что Василиса Еремеева – его сокомандница, страдающая от искусства – и есть та самая девочка из переулка, угрожающая парню перцовым баллончиком. Поэтому сейчас появилась новая проблема: что делать с этой информацией? Рассказать Васе об этом и молится о нормальной реакции, или промолчать, но тогда, возможно, девушка сама всё вспомнит, и реакция будет ещё хуже.

Через несколько дней Дэн действительно попытался с ней поговорить. Но либо у Васи было плохое настроение, либо Денис выбрал не лучшую тему для начала разговора, поэтому они довольно сильно поссорились. А потом в довесок к этому они с Темой ещё и подрались. Коля тогда по-братски разделил с ним сигарету, сказал, чтоб парень извинился перед девушкой, чтоб не обижался на Тëму и в целом на них не обижался: мол, им ещё вместе «мир спасать». Дэн покивал головой, поблагодарил его и побрёл в одиночестве на полигон. Что делать с Васей он до сих пор не понял.

В воскресенье Денис наконец написал ей извинения и предложил встретиться погулять. Девушка согласилась, а позже тоже извинилась, написав, что в конфликте обе стороны виноваты. По такой логике он должен был написать ещё и Теме, но от этой мысли он скривился: ему-то он точно ничего подобного говорить не будет.

На улице стояла сильная жара и духота, намекая на возможный дождь. Они договорились встретиться у стадиона, зайти в магазин, а после посидеть в ангаре, пережидая самые жаркие часы. Дэн судорожно перебирал варианты начала разговора и соответственного окончания (больше половины вариантов были с плохим концом, включающим в себя слезы, сопли, истерики, матерные слова и чьё-то разбитое лицо в крови).

Через несколько минут пришла Василиса. Она не выглядела злой, не выглядела раздраженной, но радостной она тоже не была. Возможно, из-за жары, а возможно Денис ей всё ещё не приятен.

—Привет, —поздоровался парень, обнимая девушку, —как погода?

Вася хмыкнула.

—Немного прохладно, —она язвительно фыркнула, —пойдём?

Они направились мимо стадиона к маленькому магазинчику в абсолютной тишине. И… и это было достаточно неловко. Вася шла справа от Дэна, то и дело бросая на него взгляды, а Денис несколько раз открывал рот в попытке что-то сказать, но тут же закрывал. Причём, это было странно. Между ними никогда не было каких-то странных ситуаций (помимо их ссоры, и, возможно, знакомства), и почти всегда им было о чем поговорить.

В магазине они не потратили много времени, купили несколько энергетиков и две пачки чипсов, после чего также в тишине пошли в ангар. Там они сели на противоположные диваны и… всё. Дэн осознал, что именно он должен начать диалог. И плевать на реакцию Васи, даже если она действительно встанет и изобьет его.

—Так, —он покатал энергетик в руках, поднимая глаза на девушку, —ну, для начала я хотел ещё раз извинится за… ну, за тот разговор.

—Забей, —Вася чуть улыбнулась, —я тоже была не права.

Дэн фыркнул и похрустел пальцами.

—Я вот о чем поговорить хотел, —холодная банка нагревалась у него в руках, оставляя на них капельки воды, —у тебя было ощущение, что мы виделись до… ну, до знакомства?

Вася нахмурилась, а после слегка повела плечами.

—Было, но я внимания не обратила. А что, мы реально виделись?

Дэн сглотнул, снова смущаясь. «Что с тобой сегодня?».

—Сначала пообещай сильно не злиться.

Василиса нахмурилась ещё больше.

—Ладно, это всё ещё очень странно, но окей, обещаю.

—Год назад, —он перевёл взгляд на банку в руках и слегка её сжал. Та издала какой-то жалостный звук, но не помялась. — Или около того, а не слишком хорошо помню. Я…вышел погулять и набрёл на переулок, в котором девочка рисовала огромного осьминога на стене.

Денис снова поднял взгляд на Василису и увидел непонимание в её глазах. Неужто действительно не помнит?

—Она угрожала мне перцовым баллончиком и слушала тяжёлый рок в проводных наушниках. Потом раздались мигалки, и…я сбежал. Это, вроде как, была ты.

И тут в девушке что-то перещëлкнуло. Она недоверчиво посмотрела на Дэна, как будто примеряя его образ на кого-то другого. Наконец, она улыбнулась.

—Помню.

А потом она засмеялась. Дэн не понял, что конкретно побудило её вспомнить, но такая реакция… Такую реакцию он даже не рассматривал как конец их разговора.

Вася перевела дыхание и с улыбкой продолжила.

—Странный мальчик, который первым делом сказал, что он не маньяк, когда подошёл сзади к девочке в переулке и похвалил рисунок.

Это прозвучало саркастически, и Дэн сначала хотел ответить чем-то таким же, но потом понял, что, в прочем, девушка права.

—Да-да-да! И…я, в общем, боялся тебе рассказывать, потому что бросил тебя тогда, в том тупике. Я видел, как полицейские шли в твою сторону, но я не остановился, чтобы помочь, и даже не предупредил тебя. Поэтому, я хочу извиниться. Не буду врать, говоря, что сейчас поступил бы по-другому, но подумал, что так будет правильно.

Вася выглядела, словно она изо всех сил сдерживает смех.

—Да, я помню, —она отпила чуть-чуть из банки, после пододвинулась к краю дивана и положила руку Денису на плечо, — не за что извиняться, не парься.

«Что?»

—В смысле, —Дэн вопросительно посмотрел на Васю. Он был маленький и пьяный, но это не значит, что его память его подвела. — тебя же поймали? Комендантский час, граффити и ты – несовершеннолетняя девочка-подросток.

—Знаешь, Дэн, —Василиса поддерживающе сжала плечо Дениса, хотя тот абсолютно не понимал, почему его нужно поддерживать, — может, это тебя слегка расстроит, но не ты один обладаешь каким-то интеллектом. Я стояла спиной, не спорю, но не услышать, как ты сиганул из переулка, уж прости, было невозможно. Я просто спряталась за мусорный бак в темноте, а после зашла в открытый подъезд. Никто меня не поймал, так что переживать не стоит. Сейчас уж точно.

Дэн почувствовал, как краснеет. Что ж, это неожиданно. Он снова посмотрел на банку, покрутил и размазал по ней капли конденсата. Казалось, в данную секунду его самая заветная мечта – провалиться под землю и никогда не высовываться из-под неё наружу.

Вася слегка хлопнула его по плечу.

—Всё нормально, —она улыбнулась, но в этот раз улыбка была успокаивающая, — будь я на твоём месте, я бы поступила также.

Денис кивнул, и понял, что да, волноваться действительно больше не о чём.

—Да, наверное, ты права. Забыли, получается?

—Получается.

Она ещё раз хлопнула его по плечу и отпила из банки. Денис последовал её примеру, но чуть не сплюнул всё на пол. Банка довольно сильно нагрелась у него в руках, и поэтому напиток стал напоминать о самых плохих вещах в мире. Как Вася так спокойно это пьёт – загадка. Либо её энергетик всё ещё холодный, либо она морально сильнее сладкой воды с кофеином.

—Так, —прервала она затянувшееся молчание, — я тоже думала над кое-чем, что не даёт покоя мне с самого начала. Зачем тебе деньги? Ты, конечно, сказал, что причина похожа на Тëмину, но у него нет сверхбогатого папы. Ни у кого из нас его нет.

Ну, разумеется, они должны говорить об этом. Не могли же они обсудить школу там, команду, моду или даже этот невкусный энергетик. Что за отряд психологов?

—Обстоятельства сложились, — неопределённо отмахнулся Дэн, но после взгляда Васи всё же продолжил, — я попал в колонию, но ненадолго. Папа откупился от всех и меня вытащили, а всю историю замяли. С тех пор он, типа, разочаровался во мне настолько, что до сих пор разговаривает редко и неохотно. Вообще, ему следовало бы разочароваться пораньше.

Василиса хмыкнула, но ничего не сказала, лишь чокнулась дном своей банки с его и снова сделала глоток. Дэн улыбнулся, но не выпил. Он больше к этой гадости не притронется.

Вообще, Дэн не припоминал, чтобы папа сильно присутствовал в его жизни. Или хотя бы хотел присутствовать. Сколько Денис себя помнил, отец, будучи бизнесменом, всегда сидел в своём кабинете на работе или дома. Он иногда появлялся на семейных ужинах, иногда приводил его на какие-то благотворительные вечера, а когда Дэн стал постарше, то периодически присутствовал на его тренировках по обращению с оружием.

До 9 лет воспитанием сына занималась мама. Она первый раз в 3 года повела его в частный детский сад, она учила его читать и произносить букву «р», она сидела с ним три недели, пока он болел пневмонией, она повела его в первый класс, второй, третий…

Она была потрясающей. У неё был необычайно мягкий тембр голоса, хотя он менялся, когда она общалась с другими бизнесменами и их жёнами на различных вечерах. У мамы были безумно красивые глаза: небесно-голубые, как у хаски, напоминающие холодные ледяные глыбы. Иногда Денис вспоминал, как они вдвоём сидели на террасе, мама читала, а мальчик смотрел, как в её глазах отражается солнце и, казалось, вся жизнь. У неё были прекрасные пшеничные волосы, вьющиеся во всё стороны во время дождя, и Дэн был безумно счастлив, что хотя бы этим похож на неё.

Отец, кажется, любил её. А мама любила его в ответ. Родители редко показывали это, настолько редко, что Денис сам едва ли мог посчитать такие ситуации по пальцам одной руки. Но было что-то любовное в том, как они общались. В том, как мама защищала его перед остальными богатыми шишками, в том, как папа ласково проводил ей по руке, чтобы успокоить.

Когда она умерла, нежная и чуткая часть маленького Дениса легла в землю вместе с ней, с той, кто породила эту часть. После похорон он сидел в своей комнате, уставившись в одну точку на стене, и молчал. Он не проронил ни слезинки, пока внутри него зияла чëрная пустота с кровавыми потеками около сердца. Он не проронил ни слезинки, когда в его комнату вошёл отец и впервые за многое время обнял мальчика. Он не проронил ни слезинки, когда снова пошёл в школу. Не проронил ни слезинки спустя месяц, два, три, спустя год, спустя пять лет… Он просто стал заново искать способ стать счастливым, который, к сожалению, не принес ничего, кроме разочарования.

—Эй.

Денис опомнился и посмотрел на девушку. Не ясно было, как долго он пробыл в собственных мыслях, но судя по тому, что банка Васи лежала смятая на диване, а пустая пачка чипсов – на столе, прошло достаточно.

—Что-то случилось?

Она странно на него посмотрела, но всё же неуверенно покачала головой.

—Нет. Всё хорошо. Всё будет хорошо.

Дэн кивнул. Он ничего не хотел больше, чем поверить ей.

Глава 20. Артём

о том, что нас убивает и о том, как выжить.

—Давай, давай, шевелись, —крикнул Владислав Олегович, стуча о борт стадиона рукой.

Тëма стиснул зубы. Нет, это всё конечно очень классно, но было видно, что терпения у всех становится всё меньше и меньше. С этой недели у них начинаются реальные тренировочные будни, то есть все дни по такому расписанию, как в пятницу.

Но если стрелять было интересно, а драться – полезно (а для Тëмы ещё и очень желанно), то беговые тренировки всеми воспринимались как девятый круг ада. Сначала Влад ждёт их с утра с этим отвратительным бодрым лицом (что было действительно странно, так как, во-первых, у него всегда лицо либо сердитое, либо очень сердитое, а во-вторых, ну как можно быть таким бодрым в девять утра), говорит бегать, но не говорит сколько, что делает это действо ещё хуже, чем есть. После этого он, с таким же счастливым лицом (видимо, правда счастливым, раз он видит, как они страдают) даёт им разминку, а после какие-то свои секретные упражнения для тренировки шпионов. Упрощённые версии, конечно, но спустя сорок минут такой тренировки любые действия, кроме лежания, воспринимались как забег на Эверест.

Единственное, что Тема отнёс к «годному» во время их тренировки – наблюдение за тем, как другие отказываются смирятся с упражнениями и раз за разом устраивают «бунты». Рита, обычно, когда её что-то не устраивает, просто останавливается на месте и не идёт дальше, Дэн начинает красочно и грязно ругать всё, что видит, Вася с Колей громко страдают, а Макс делает всё в пол силы (хотя, возможно, это не бунт, у него просто силы заканчиваются делать всё нормально). И, естественно, Тëма тоже устраивает представления, комбинируя в себе варианты других.

—Коля, чёрт тебя побери, ты берёшь пример с жителей дома престарелых? Иначе я не могу объяснить твою скорость.

Тема с какой-то садисткой улыбкой перевёл взгляд на колонну, в которой бежал Коля. Тот громко застонал, показывая кому-то средний палец. Видимо, он предназначался Владу, но в итоге парень просто показал его в забор. Вася, делающая упражнение на соседней полосе, засмеялась, но тем самым лишь сбила себе дыхание и тоже сбросила скорость. Владислав Олегович закрыл глаза рукой и пробурчал что-то, напоминающее «ненавижу».

—Он хочет, чтобы мы умерли, —негромко проговорил сзади Дэн.

Артём хмыкнул в согласии.

—Я уже умерла, —меланхолично произнесла Рита из другой колонны, —ещё во время «лесенки». Попала в ад и теперь мучаюсь.

—Мы все в него попали, —тяжело дыша произнес Макс, держась за бок.

Тема обернулся. Выглядел говоривший парень так же плохо, как и звучал: так, словно сейчас упадёт в обморок. Он побледнел, хрипло дышал, моргал значительно медленнее, чем надо и явно напрягался изо всех сил, чтобы не дать дрожать коленям (которые, несмотря на все усилия, всё равно дрожали). Рита тоже заметила и повернулась к нему лицом, нахмурившись.

—Это так надо? —она наклонилась, взяла воду и вылила чуть-чуть на руку. После этого она приложила её ко лбу парня, держа того за плечо.

Вопрос был странный, но ответ Артём не дослушал: Дэн, для того чтобы дать Рите с Максом ещё время, перешёл в другую колонну, и сейчас была очередь бежать ему с Темой. Он быстро повернулся: Рита прижала Макса к плечу и похлопала его по спине.

—Эй, —обратился к ним Артём, считая секунды до того, как Влад начнёт орать на него за «лентяйство», —они не вернулись обратно, значит мы доделываем это, и тренировка закончена. Доживите.

Он проигнорировал благодарный взгляд Марго и приступил к упражнению.

—Закончили с бегом, —Влад теперь выглядел как обычно, без своего счастливого лица, —все живы?

Вопрос был адресован всем, но смотрел Владислав Олегович на Максима, и Артём тоже перевёл взгляд на него. Он выглядел получше, но его теперь мелко потряхивало. Макс, вопреки всему, натянул на лицо ухмылку и поднял два больших пальца вверх. Влад закатил глаза и пошёл со стадиона.

Василиса, Коля и Дэн сразу развернулись в сторону ангара, а Тема почему-то затормозил. Он посмотрел назад: Макс опустился на пол, подперев спиной бортик коробки и подтянув две ноги к груди. Рита подобрала свою воду и присела на корточки рядом с ним.

И… это очень странно. Он никогда не замечал за парнем такую усталость после любой из его тренировок. И когда они дрались, и когда бегали, да даже в пятницу, во время их первого тяжёлого дня, Макс был в нормальном состоянии.

—И из-за чего это? —Тëма не хотел быть первым, кто задаст этот вопрос, но любопытство победило, —ты что-то принял?

Максим несколько раз моргнул и посмотрел на него.

—Курить надо бросать.

Рита рядом фыркнула, убирая волосы со лба парня, и Тëма решил, что он своим присутствием ему лучше не сделает. Поэтому он развернулся и тоже побрёл к штабу.

Стрельбу Артём искренне полюбил. Они стреляли, конечно, всего пару раз, но парню этого хватило, чтобы влюбиться. Для неё не надо было сильно физически напрягаться, только правильно целиться, с чем уже почти все справлялись. Владислав Олегович сказал им, что, когда они научатся стрелять метко и быстро, они перейдут к ножам, и это событие Артём ждал больше, чем Нового года или дня рождения.

Сегодня, по приходу на полигон, их ждал сюрприз: не их обычные мишени в виде головы человека, висящие на фанерной стане, а полноценные манекены, стоящие почти там же, где мишени. Столы с оружием теперь стояли дальше, приблизительно на тридцати метрах.

—Ничего себе, —удивлённо присвистнул Денис, входя в помещение, —а на ринге тоже всë поменяли?

—Там ничего не меняли двадцать лет, —ответил Владислав Олегович, не отрываясь от телефона, —как думаешь, поменяют ли они что-нибудь там сейчас?

После этого он пошёл в комнату, которая, скорее всего, была средним между складом и кабинетом, а ребята – к столам.

—Я думала, что он сам всё переделал, —задумчиво пробурчала Вася

—А он?

Василиса слегка нахмурила брови в лёгком раздражении.

—Он сказал: «поменяют ли они», а не «поменяю ли я», —девушка провела рукой по тëмным волосам, пригладив их, —вы знали, что нам скоро воду отключат в душевой?

Так уж вышло, что в ангаре нет ничего, кроме сидячих мест (то есть диванов и пары стульев), трёх компьютерных столов и умывальника, находящегося за деревянной ширмой между стеной и крайним компьютерным столом. И сначала это не доставляло никакого беспокойства: у них была одна тренировка, после которой они (потные и вонючие, да, но это лето, тут такой каждый второй) шли домой, где принимали душ и были счастливы. Но когда Владислав Олегович ввёл тренировочные дни, огласив расписание, а также время на перерыв, возник огромный вопрос на тему душа. Поэтому, Влад подумал, и решил, что небольшая раздевалка рядом со стадионом, где они занимаются, превосходно подходит для этой миссии. Воды там не было: раздевалкой никто не пользовался уже очень давно, но Владислав провёл её туда из ближайшего гидранта и оформил им какой-никакой, но душ.

А Вася сказала, что воду отключат. Почему?!

—Отключат воду в пожарном гидранте? —скептично уточнил Коля

—Душевую от гидранта отключат, —Вася постучала пальцами по столу, —услышала разговор рабочих рядом. Вы знали, что у Владислава Олеговича нет официального разрешения на проведение в раздевалку воды? Какого это, быть соучастниками почти что уголовного преступления?

— Никто никого не заставляет там мыться, —Влад, вышедший из двери, злобно зыркнул на Василису, которая тут же отвела глаза, —разговор об этом закончен?

Он не дождался ответа, тут же доставая свой пистолет из специального места внутри пиджака (камон, пиджак летом??!!), сделанного под большой внутренний карман. После он щелкнул предохранителем, положил оружие на стол и крутанул его.

—Вы, даже будучи олухами, почти научились стрелять в мишени. Поздравляю, возьмите пирожки с полки. — он победно вскинул руку вверх, но не улыбнулся, — теперь следующий шаг – диктант. Ну, практически. Прошу, к столу.

Ребята разделились на те же группы. Первыми пистолеты взяли Денис, Рита и Тëма, в то время как Вася, Коля и Макс отошли чуть назад.

—Значит, так, — Влад обвёл их взглядом и зачем-то кивнул, —Как делаем: я диктую часть тела, у вас три секунды, чтобы в неё попасть. Если вы прицелились и попали, получаете три балла. Если прицелились правильно, но промахнулись – один балл. Прицелились не туда – ноль. Задача ясна?

Они недружно пробурчали «ага» в ответ.

К слову, та самая задача оказалась довольно-таки сложной. Сложно было вовремя «охлаждать» свой мозг, заставляя себя слушать Владислава Олеговича, быстро на это реагировать, а потом ещё и отдавать эту команду в руки. И Тëма действительно был уставшим после изначально лëгкой стрельбы (своей любимой из-за этого, между прочим). Но такой она ему понравилась даже больше.

Тем не менее, уставший он был настолько, что не стал смотреть вторую группу, вместо этого следуя на улицу и садясь на бордюр около полигона (он дождался лишь оглашения своих тринадцати баллов). Влад диктовал им части тела минут тридцать, значит сейчас было примерно пол двенадцатого. Оставалась лишь двухчасовая тренировка на ринге, и всё, день свободен.

—Знаешь, —Тема вздрогнул от голоса Риты, издавшегося сзади, —вопреки всему, с каждым днём я всё меньше верю в успех нашей будущей вылазки.

Артём заинтересованно угукнул.

—Не, ну сам посмотри, — она подвинулась поближе, присев рядом и уткнувшись подбородком на колено, —сначала мы такие: «да-да-да», хотя нам даже никто не объяснил, что делать надо будет. И нас в ту секунду это не волновало. А сейчас мы начали тренироваться, и стало понятно, что там нас ждёт какая-то жесть, а мы к ней не готовы.

Это… хорошая мысль. Такая же крутится в голове у Темы с первого дня тренировок, иногда затихая, а иногда мигая сиреной, предупреждая об опасности.

Он положил руку девушке на плечо и слегка толкнул, получая недовольный вскрик в ответ.

—Думай об этом чаще и у нас точно ничего не получится.

Девушка закатила глаза.

—Ладно, это через чур пессимистично, но ты не можешь не признать, что тоже иногда думаешь об этом.

—А я ничего не говорю про твои слова, —ответил он, поднимаясь на ноги, — просто надо стараться думать об этом меньше.

После этого он развернулся и пошёл в сторону ангара. Думать об этом меньше не получилось.

Глава 21. Коля

о семье, чести и прощении.

Если спросить у Коли: «как прошла твоя тренировка во вторник?», он не ответит, сказав лишь: «завтра среда». Потому что сам парень весь вторник был погребён в своих мыслях, думая об отце.

Его посадили полтора года назад, погрязшего в долгах. Он до этого погряз в штрафах за пьяное вождение, но в тюрьму попал за «мошенничество» или «хулиганство» (Коля склонялся к первому варианту, добавляя в голове «воровство»). В общем, пытался надыбать денег для погашения долга.

Предпоследний раз Коля видел батю в январе прошлого года, когда к ним домой вломились мусора и начали паковать его. Отец отбивался, яростно крича на них матом, хотя и не совсем правильно выговаривая слова, будучи пьяным в стельку.

После этого они увиделись через три недели, в феврале, на заседании суда. Коля с мамой и его младшей сестрой сидели на самом дальнем ряду, ничего не чувствуя и особо не вслушиваясь в слова адвоката и противоположной стороны. Он сидел, уткнувшись в руки, сложенные на коленях, и хотел быть где угодно, но не там.

Через пять минут суд вынес решение, и парень посмотрел папе в глаза последний раз.

Коля не пришёл к нему, когда люди, которым тот задолжал, пришли требовать деньги. Коля не пришёл к нему, когда его первый раз избили, сломав нос и едва не оторвав мочку уха. Коля не пришёл к нему, когда закончил десятый класс. Коля не приходил к нему никогда, разбираясь во всём самостоятельно. И батя не звал его!

А недавно Коле позвонили из тюрьмы, сказав, что папа просит о встрече. И, недолго думая, Коля на неё согласился.

В среду, перед началом беговой тренировки, парень подошёл к Владу, перебирающему документы на скамейке

—Мне нужно будет уйти пораньше.

Тот остановился перебирать бумажки и посмотрел на Колю.

—С какого перепуга? —он сложил руки на груди, пытаясь придать образу большего недовольства, — у нас у всех одинаковые условия. Почему я должен отпустить тебя, но не отпустить остальных?

Коля посмотрел по сторонам в поиске случайных свидетелей разговора. Всё было в порядке: Тема болтал с Васей и Ритой, Денис что-то слушал, подключив наушники, а Максим ещё даже не пришёл.

—Мне нужно к отцу заскочить, в тюрьму. — Он сел на лавку, утыкаясь взглядом в свои колени. — Батя на связь не выходил полтора года, а в понедельник вечером позвонил, попросил меня приехать.

Влад выглядел всё также недовольно, но теперь в его глазах промелькнула искорка интереса.

—И? Обязательно идти вместо тренировки?

— Время встреч с часу до трёх. Плюс мне ещё нужно доехать.

Мужчина хотел было что-то сказать, но передумал, лишь тяжело выдохнув.

— Езжай после стрельбы, в двенадцать. Как раз к часу приедешь. После того, как поговоришь, на время посмотри, и, если успеваешь – приезжай на бокс. Я его чуть позже начну, чтоб ты успеть смог.

—Спасибо, —Коля вскочил с лавки, махая рукой в сторону, — я успею.

Влад ещё раз тяжело вздохнул и кивнул головой.

—Как скажешь, —он положил листы на лавку, придавив сверху сумкой, —тренировка начинается.

После двух тренировок Влад, встретившись с ним взглядом, мотнул головой в сторону выхода, показывая, что Коля свободен и может идти. Он быстро кивнул, побежал к ангару и положил сумку со своими вещами за ширму, под умывальник. После этого он пошел мимо стадиона к автобусной остановке, строя маршрут в «картах» в телефоне. До места назначения ехать было пятьдесят шесть минут.

—Здравствуйте, я к отцу, — Он нервно заломил себе руки за спиной, наклоняясь к окошку администрации, —мне звонили насчет этого.

Женщина с другой стороны стола медленно потянулась к компьютеру и поправила очки на носу.

—Имя, фамилия, паспорт, —проскрежетала она, щелкая кнопкой мышки.

—А, да, конечно, — Коля похлопал себя по штанам в поисках паспорта, — Николай Савицкий. Отца Юрий Савицкий зовут.

Он протянул ей паспорт, и спустя несколько минут получил его обратно с какой-то пластиковой карточкой.

— Сейчас направо, до пункта охраны. Там покажите пропуск и вас проводят на место встречи.

—Спасибо, —он кивнул ей, после чего пошёл по назначенному пути.

Человек из пункта охраны, которому он отдал пропуск, сначала кому-то позвонил, а после повёл Колю по коридорам. Перед одной из дверей он остановился и повернулся к парню.

—У вас час, все разговоры записываются и прослушиваются. Разговор ведётся в трубку телефона.

Коля в очередной раз кивнул. Он не вчера родился, знал, как там всё делается.

Наконец, охранник отпер дверь и пропустил парня. В комнате стояли кабинки, огражденные стенками, и каждую кабинку разделяло стекло-перегородка. На стенках висели телефоны, а рядом стояли стулья. Коля присел во вторую кабинку со входа и откинулся на стуле. До часу оставалось семь минут.

Ровно в час дверь с той стороны открылась и двое охранников ввели в помещение его отца, одетого в чёрно-белую форму с застегнутыми спереди руками. Коля выдохнул, не заметив, как задержал дыхание раннее.

Он не видел отца полтора года. Не видел, не слышал и не вспоминал о нём. У него в голове есть его собирательный образ: высокий рост, короткостриженые волосы с проблесками седины, большие глаза и такие же большие синяки под ними, загорелые руки и пьяная улыбка. А ещё – его последний взгляд, там, в здании суда, когда батю уводили в камеру.

Сейчас тот выглядел почти также: такая же седина, такой же рост, такие же глаза, такие же синяки и такие же руки. Улыбка пропала («Слава Богу»), и волосы стали ещё короче. А ещё татуировка на шее. Взгляд заострился, стал более диким и несущим опасность.

В целом отец выглядел так, будто его насильно вытащили из долговременного запоя, а не посадили на семь лет.

Мужчина тяжело опустился на стул напротив Коли, за стеклом. За всё время пребывания в комнате он не показал ни единой эмоции (даже маломальской приветственной улыбки), только на секунду скользнул взглядом по парню. «Зря ты приехал»– яростно шептал голос в голове.

Зря приехал. Зря, зря, зрязрязря…

—Привет, сын, —сказал отец в трубку. Коля сам не заметил, как взял ее в руку. — Скучал?

— Нет, — негромко ответил парень

Отец всё же снисходительно улыбнулся и поднял брови.

—Во даёшь, — он провёл рукой по ёршику волос, —мог бы хоть соврать, для приличия.

Коля пожал плечами.

—Единственное, чему ты меня научил, это не врать. Ну, когда оставался трезвым больше трёх дней.

После этого отец сухо рассмеялся, не выглядя обиженным на обвинение.

—Молодец, не пропадешь…Ты вырос, кстати.

Коля не ответил. Он не совсем понял, что тот имел в виду: то, что он повзрослел, вытянулся в рост или морально вырос?

— Да, наверное, — парень перевёл взгляд на стену за спиной отца, — так… ты хотел что-то?

— Что? А, да… хотел, — отец коротко засмеялся, мгновенно прерываясь, — да-а, нет смысла таить от тебя что-то. И вообще изменился ты. В маму пошёл. Конечно, в маму, слава Богу, что в неё. Девочки бегают за тобой наверняка.

—Пап, —Коля всё ещё смотрел на стену. Часы, висящие на ней, отбрасывали тень, — Ты меня год не видел, конечно, я изменился. Мама радуется. Она, кстати, на работу новую устроилась недавно. Вот, в коллектив вливается. А Лиля в третий класс с сентября идёт. Отличницей в этом году вышла.

—Хорошо, —он задумчиво постучал по столу, —хорошо. Передавай привет.

—Они не знают, что я здесь.

Повисла пауза. Теперь отец тоже смотрел куда-то мимо парня.

—Да…Да, разумеется.

—У нас не так много времени, —Коля внимательно следил за секундной стрелкой часов, — что-то случилось?

Отец задумчиво постучал ногтем по столу.

—Не то, чтобы… —протянул мужчина, —вернее, не то, о чем ты думаешь. Знаешь, сын, мой отец был не очень хорошим человеком. Вернее, очень нехорошим. Это… знаешь, советское воспитание. Его отец так его воспитывал, отец его отца и так далее. Поэтому, даже очевидно, что я попал в тюрьму.

Коля вздрогнул. Поддерживаясь такой логике, было ясно, кто будет следующим. Тем более с таким «заработком». Парень гордился, что заставил себя сидеть на месте, вместо того чтобы позорно сбежать.

—Очевидно, что ты попал в тюрьму из-за воровства в крупных размерах.

Отец невесело засмеялся.

—Если тебе так будет легче, —он поднял руки вверх, делая вид, будто сдаётся, —так вот. Мой батя же тоже сидел. И я действительно был обижен на него всё время. Из-за него у меня было столько проблем…Да даже когда он умер, я был на него обижен. И сейчас, наверное, тоже. Хотя его не стало восемнадцать лет назад. Так что… Я действительно не хочу, чтобы ты на меня злился после моей смерти.

Коля поднял на него взгляд, полный ярости. Что он сказал?.. Не хочет, чтобы Коля злился? «Сидеть, нельзя бежать, выдохни».

—А я хочу на тебя злится столько, сколько мне нужно. — гневно выпалил Коля, хватаясь за край стола. — Ты никогда не давал мне повода не делать этого! Я буду злится на тебя. За маму, за Лилю, за себя и свою испорченную жизнь, в конце концов! Ты никогда не был образцовым отцом, и когда тебя посадили я подумал: «О, может быть, без него жизнь наладится? Мы наконец-то станем семьёй, а не её подобием! У нас есть шанс на счастливое будущее, у меня есть шанс!» А потом, спустя всего два месяца, люди, которым ты задолжал, нашли меня и избили. И ладно это, но они угрожали маме и Лиле! Они сказали, что знают, где мы живём, и знают всё о них… Я исправляю свои ошибки, исправляю твои ошибки, и ты даже ни разу не связался со мной! Не смей даже думать, что я не буду злится!

Коля сглотнул и провёл рукой по волосам. Он не планировал столько говорить, он вообще не планировал говорить! И тем более он не планировал изливать душу бате. Парень посмотрел на отца и шокировано выдохнул.

Впервые за семнадцать лет Юрий смотрел на своего сына как на взрослого человека. Не как на обузу, нашкодившего ребёнка или просто-напросто незнакомца, а на настоящего взрослого. В его глазах не было ожидаемого гнева, обиды или хотя бы веселья. В его взгляде была гордость, смешанная с бесконечным пониманием. Они мощным потоком ударили Колю в грудь, и он почувствовал, что ещё немного, и он задохнётся. Ему не нужно, чтобы на него так смотрели! Он жил без этого, и дальше сможет прожить! Поэтому ему следует сейчас же встать и уйти, ничего не говоря и не оборачиваясь. Потому что, если он останется, он совершит ту же ошибку, что и всегда – доверится человеку, незаслуживающему этого.

Он остался.

—Знаешь, Коль, — в пол голоса, почти ласково пробормотал отец, — прости.

Парень резко откинул от себя телефонную трубку, подобрал брошенный рюкзак с пола и убежал, ни на кого не смотря. Он пронёсся мимо пункта охраны, мимо стойки администрации и шлагбаума, выскочив на дорогу. На секунду он притормозил, оглянувшись по сторонам, а после, сориентировавшись, опять побежал.

Через несколько минут он понял, что плачет. Коля ещё раз оглянулся и стëк по стене в переулке, по которому бежал. Парень сделал судорожный вдох, после чего понял, что сил сделать ещё один не осталось. «Вот так ты и умрёшь» – ехидно отметил внутренний голос, и Коля панически распахнул глаза. Невидимые силки сдавили грудь, и парень в отчаянии подумал, что сейчас самое время трагически погибнуть.

Почему сейчас? Почему они не могли поговорить год назад?! Почему не после их миссии? Зачем им вообще было разговаривать?!

—Я тебя ненавижу, —в сердцах прошептал Коля, прикрывая глаза со слипшимися от слез ресницами, — я так тебя ненавижу! Ты отравил всю мою жизнь, и хочешь, чтобы я забыл это всё?! Какой же ты гнилой, пап! Я так тебя ненавижу.

Через несколько минут Коля, наконец, восстановил дыхание, отчего у него закружилась голова. Слëз не осталось, только какой-то грязный след, будто от плевка, в душе. Парень поднялся, отряхнулся и разблокировал телефон. Было четырнадцать тринадцать, и если Коля поторопится, то он успеет на борьбу. Сейчас не будет лишним кого-нибудь избить.

Он приехал почти вовремя. Все кроме Дэна уже вышли на ринги и теперь разминались. Спустя несколько секунд Коля заметил Дениса, поднимающего штангу, и Владислава Олеговича рядом с ним.

—Здарова, — протянул руку Тема, подныривая под верёвку, натянутую как забор, — мы закинули твои вещи в раздевалку, если что.

Коля пожал ему руку и кивнул, проходя в указанное место. Его рюкзак действительно лежал в углу, на скамейке. Парень быстро поменял футболку, замотал руки бинтом, лежащим на соседней лавке, и снял серёжку. Вообще, обычно он её не снимал, но ещё в первую тренировку Влад сказал ему, что лучше это сделать из-за большого риска остаться без уха. Свои уши Коля любил, поэтому решил, что потерпит два часа без украшения.

Теперь Владислав Олегович стоял в проходе между рингами спиной к Коле. Он что-то говорил, размахивая руками, и периодически показывал на свой сжатый кулак. Либо он им угрожал, либо рассказывал какую-то новую информацию про драки.

—… Отключить мелкую моторику, — услышал Коля, когда подошёл ближе, — в уличной драке она никак вам не поможет. Необходимо сосредоточить всё своё внимание на крупной моторике: на беге, прыжках, ударах кулаками, коленями или даже головой. Но, в этом случае вам повезло: иногда тело само отключает мелкую моторику. Как понять, что она отключена?

—Руки начинают трястись, —пожал плечами Денис, стоящий перед Владом и опирающийся на край ринга парней, — если они трясутся, это не значит, что ты боишься. Это значит, что организм отключил мелкую моторику.

—Именно, — Влад щелкнул пальцем в сторону Дэна и продолжил, — Следующее правило: бить первым. Этот звучит как полная чушь, но тем не менее, это действительно рабочий совет. Почему?

Коля встал рядом с Дэном, пожал ему руку и кивнул Владислава Олеговичу, мол, успел.

—Бой длиться недолго, — ответил на вопрос Максим, —секунд восемь, в целом. Если ты бьешь первым, то у тебя будет преимущество во времени.

—Про что он говорит, —шёпотом поинтересовался Коля у стоящего рядом Дэна.

—Уличные бои, —также шёпотом ответил Денис, — оказывается, есть «научный» метод уличных боёв. И он не имеет отношения к боксу.

—… Быстрее закончите бой, тем лучше, — продолжил Влад, но в этот раз не стал спрашивать почему, — если вы первым ударили и первым закончили бой, то вы не упадете на землю. Вы не супергерои: если вы упали – вы проиграли. На земле нет ничего хорошего: там вы расцарапаете себе все руки, ноги и спину, потеряете кожу на ладонях, коленях и лице и, естественно, ударитесь головой об асфальт. Правила ясны?

Все кивнули.

—Прекрасно. Две пары на ринг, третья смотрит.

Тема с Максом переглянулись. Влад пока что не менял пары, чтобы все тренировались в своих «весовых» категориях, поэтому, они кивнули друг другу и остались стоять на месте. Рита же посмотрела на Колю, потом что-то шепнула Васе, и они слезли, уступая место. Парень с благодарностью кивнул, не задумываясь, откуда она вообще узнала о его эмоциональном состоянии.

—Ваша цель на сегодня – отключить мелкую моторику и уложить оппонента на лопатки. Вперёд.

Коля перевёл взгляд на Дэна. Тот смотрел на него, но в то же время будто был в абсолютно другом месте. Они сделали круг, как бы преследуя друг другу. Где-то на периферии парень услышал вскрик, но не знал, кому он принадлежит. Денис всё ещё смотрел на него, и Коля понял, что напоминает ему этот взгляд.

Таким взглядом смотрел на него отец. Как будто Коли тут и нет вовсе, лишь пустое место.

Этого хватило, чтобы он ударил первым. Удар прилетел в живот, и как только Денис согнулся от боли, Коля пнул его под колено, заставляя упасть. Что-то тёмное разлилось у него внутри. Чувство, будто он наконец попробовал запретный плод, будто он сделал то, что ему было запрещено делать. А сейчас разрешено.

Коля ударил первым и во второй раз. И в третий. И в четвёртый. На пятый Денис наконец-то включился и опередил Колю. Он ударил его куда-то в область челюсти, после ткнул в шею и кинул на пол, подставив свою ногу под его. Коля удивлённо расширил глаза, смотря на него снизу. Отец так никогда не делал. Его удары были смазанными и не всегда долетали до цели. В целом он чаще просто замахивался, пугая мальчика, но как только он чуть подрос, чтобы перестать боятся замахиваний, он начал пытаться бить его. В такие момент он выглядел жальче, чем маленький Коля, потому что не смотря на свои действия, на лице у него читалось нежелание и вселенская грусть. После нелепых ударов, отец обычно брал бутылку и уходил в свою комнату с балконом. Иногда, проходя мимо мальчика, он почти ласково взъерошивал ему волосы, хотя выглядело это также глупо. Отец часто пытался делать какие-то типично отцовские вещи, но они никогда у него не получалось. Так, когда Лиля была в первом классе, отец пытался помочь ей сделать избушку бабы Яги из палок, шишек и коробки из-под сока, но в итоге не совладал со своими руками и уронил всю конструкцию на пол, от злости ещё и пнув её. Коля вспомнил, как делал новую поделку и объяснял сестре, что у папы такое заболевание и не нужно обращать на него внимание. Отец игнорировал их больше недели.

В принципе, игнорировать своих детей у отца получалось лучше всего.

—Коль!

Парень будто проснулся. Над нами стоял Денис, Влад и Рита, а где-то сзади маячила Вася.

—Это я, —гордо отозвался парень, поднимаясь, —что-то случилось?

—Это мы и хотели узнать, —язвительно сообщил Дэн, — я в первый раз победил тебя, а ты почти потерял сознание. Или что ты там сделал. Выглядело это жутко, я почти был готов извиниться.

—Кому ты затираешь, извиниться он готов.

Влад не обратил на них внимания, сосредоточив его на Коле.

—Савицкий, на тренажёры. Решай свои проблемы в другом месте.

Коля кивнул. Хватит его на сегодня.

Глава 22. Василиса

о тортах с черешней, мёртвых щенках и надписях на бананах.

Вася проснулась резко, будто от кошмара, хотя ей ничего не снилось. Ей никогда ничего не снится, и это одна из немногих хороших вещей в её жизни, которые ей нравятся. Не то чтобы она действительно считала эти вещи. Она задумалась. Ей нравилось лето, нравился фиолетовый цвет, нравилась пицца, котята, Тёплая кола, пирожки с малиной, хотя саму малину девушка терпеть не могла. Ей нравилось стучать ногтями по чашке, когда она пила чай, нравилось вышивать, но в этом она никому не признается. Нравилось…

Вася сбилась с мысли и неловко поднялась с кровати, когда в комнату тихонько зашла мама. Та всегда заходила так: тихо, как мышь, с грустной улыбкой, усталыми глазами, но тёплыми и мягкими руками. Василиса обожала руки своей мамы. Они всегда были нежными, но в то же время твёрдыми, и мама всегда знала, куда положить их, чтобы успокоить.

Не то чтобы она это делала хоть раз за последний год.

—С днём рождения, милая, — ну конечно, мама всегда была до невозможности ласковой с ней. Вопреки всему, сегодня девушка не почувствовала раздражения по этому поводу. — Я очень сильно тебя люблю и горжусь. Мне нужно бежать на работу, но я надеялась, что мы поужинаем сегодня вместе.

После этого Юля так же грустно улыбнулась и заглянула в глаза девушке. Василиса улыбнулась в ответ.

—Ну конечно, мам. Тогда… в восемь? После того как ты придёшь.

—Да, да, — мама кивнула головой и обняла девушку, присев на кровать, — я постараюсь принести торт.

Этого было достаточно для Василисы, чтобы почти заплакать. Чем старше она становится, тем проще её вывести на слезы. Хотя, недавно она пересматривала «Титаник» и даже не разрыдалась с концовки. Победа есть победа, даже если с четвёртой попытки.

После того, как Вася соскребла себя с кровати и разблокировала телефон, она увидела сообщение от Риты, висевшее в строке уведомлений уже час.

«хеей слушай у меня для тебя сюрприз поэтому когда проснёшься одевайся и выходи»

Что ей понадобилось от Васи в шесть утра девушка не знала. Но, будучи достаточно любопытной для того, чтобы действительно выйти (она так или иначе сделала бы это!), она также привыкла делать по утрам рутину, способную отговорить её от геноцида, поэтому Василиса ещё двадцать минут смотрела документалку про серийных маньяков, попивая чай с безумно сухим пряником.

Ещё через десять минут она действительно вышла. Спустившись по лестнице, девушка удивлённо подняла брови. На бетонном выступе возле лавочки сидела Рита с пакетом в руках, а на самой лавочке сидела Васина соседка, пожилая женщина с ужасной собакой. И…О, Боже, они вместе пялились в журнал в руках старушки, видимо разгадывая кроссворд.

—Привет, — напомнила о себе Вася, подойдя ближе к ним. Они действительно разгадывали кроссворд. — Здрасьте, тëть Наташ.

Марго быстро вскочила с места и бросилась обнимать девушку.

—Вася-я, — пропищала она в ухо Василисе, уткнувшись носом в ключицу девушки, — с днём рождения! Я, конечно, была обижена, что ты мне не сказала, но потом смирилась и решила поздравить. Не то чтобы я сама узнавала, когда у тебя день рождения, но у меня есть некие связи, которые сделали это за меня. Эти связи, кстати, в край обалдели, потому что вчера они назвали меня «бесстыжей коротышкой», что в какой-то степени правда, но они сказали это в плохом ключе. Вот, и я вчера прям загрустила, и поэтому залила слезами…

—Рит, —осторожно перебила девушку Вася, морщась от такого количества информации в семь утра.

—… Торт, и он поплыл, ха!

—Какой торт? — удивлённо спросила Василиса

—Шоколадный с вишней, —гордо отозвалась Марго, поднимая пакет, который до сих пор держала в руках, — хотя, я не уверена, что это вишня, скорее черешня, но «шоколадный с черешней» звучит менее вкусно, чем «шоколадный с вишней».

—Ты приготовила мне торт?

—Нет я просто похвасталась тем, что отличаю вишню от черешни, —закатила глаза девушка, —конечно я приготовила тебе торт! И это не просто торт, это праздничный торт с черешней. Который немного «поплыл» из-за того, что крем подтаял. Типа, тарелка, которую я на него уронила, была горяченной, поэтому проплавила верхушку. Но он вкусный. Наверное. Я пробовала отдельные части, они были неплохими, поэтому в теории он весь должен быть вкусным.

После этого та потащила девушку в сторону автобусной остановки, раскачивая пакет в воздухе. «Да, наверняка он потёк из-за температуры».

Василиса улыбнулась. Она действительно никому не сказала о своём дне рождения, просто потому что не видела смысла в этом. Вот уже три года подряд шестнадцатого июня она проводит самый обычный день, а вечером садится с мамой и ужинает. Один раз у них даже был торт со свечкой в виде фейерверка.

Но суть в том, что для неё это самый обыкновенный день. Не самый плохой, но и не самый хороший. Просто… обычный. Реакция Риты на обычный день была странной.

—Так ты приехала сюда поздравить меня, час ждала и разгадывала кроссворды со стремной старухой, просто чтобы поехать вместе на тренировку?

Марго поморщилась.

—Ну, во-первых, — она присела на скамейку на остановке, опираясь локтями на ногу, — неуважительно называть свою соседку «стремной старухой». И она не стремная! Она сказала, что я напоминаю ей её умершего щенка. Это звучало мило, хотя сейчас я так не думаю. И мы не едем на тренировку. Сейчас слишком рано! Отсюда ехать двадцать три минуты, это сильно меньше, чем два часа.

— И… куда мы тогда? — поинтересовалась Василиса, а потом прогрузила новую информацию в свой мозг и воскликнула, — ты не можешь оправдывать старуху, которая назвала тебя «умершим щенком»!

—В торговый центр, конечно, —ответила рыжеволосая, проигнорировав последнюю фразу, — я надеюсь, что мы уложимся до тренировки, иначе Влад нас четвертует.

—Зачем нам в торговый центр?

—Походить по магазинам, пообсуждать всех, выиграть кулон в ювелирке, выцарапать зловещие надписи на бананах, чтобы люди купили их и удавились дома, я не знаю, что тебе ответить! У тебя день рождения, у меня СДВГ, и мы проводим этот день вместе, понимаешь?

Рита раздражённо вскинула руки, а после быстро вскочила и побежала к дороге, к которой подъезжал автобус.

Невысказанное «как подруги» висело в воздухе, но никто из них не привык об этом говорить. Тем не менее, это приятно, когда кто-то так думает про ваши взаимоотношения. Василиса попыталась сдержать улыбку.

—Выцарапать зловещие надписи на бананах – мой идеальный план на день, —она подошла к девушке и приобняла её, — поехали.

После они переглянулись и зашли в автобус, махая рукой с картой перед терминалом, но не прикладывая её. Кто вообще платит в автобусах?!

—У тебя правда СДВГ?

—Не знаю, надеюсь нет. Думаю, это не очень приятно.

Они почти дошли до торгового центра, когда Рита заявила, что устала нести торт, поэтому они сели на ближайшую лавку и достали его из пакета. Не считая продавленного круга в центре и лёгкого наклона, торт выглядел действительно вкусно, и Василиса почувствовала неожиданное тепло в груди. Рита старалась, тратила своё время, силы и деньги на то, чтобы порадовать Васю, ту, с которой они знакомы полторы недели.

—М-м-м, —удивлённо промычала Василиса, — вкусно… Блин, очень вкусно! И ты в первый раз его готовила?

Рита пожала плечами.

—Конкретно такой – да, — ответила девушка, тоже пробуя торт, — просто бабушка насобирала кучу килограммов вишни, или черешни, и её некуда было девать. Я и так уже всё что могла из неё приготовила. Торт, кстати, ничего, но ты ещё мой медовик не пробовала!

—Обещаю, что попробую! Так, получается, ты в семье готовишь? — Василиса постаралась спрятать своё любопытство, но, судя по взгляду Марго, у нее не получилось, — прости, можешь не отвечать.

Не считая момента, когда они рассказывали причины заработать деньги, Василиса никогда не видела Риту такой серьёзной. Даже после тренировок девушка, казалось, единственная шутила и смеялась. Поэтому, Вася сделала вывод, что тема семьи для неё действительно болезненная. Что-ж, имеет право.

—Нет, всё окей, —махнула рукой Рита, улыбаясь, но теперь улыбка казалась натянутой и неестественной, — я не хочу, чтобы бабушка стояла долго. Конечно, не получилось договорится, чтобы она перестала копаться в саду, но она ходит туда редко и в основном делает всё сидя. Ну, и я люблю готовить, поэтому мне не в напряг. Пойдём в «Befree»?

—Пошли, —облегченно выдохнула Василиса и поднялась с лавки.

—Так, что там с Дэном? — поинтересовалась Рита, когда они дошли до магазина, — он извинился?

—Да, и я тоже, —ответила девушка, снимая вешалку с джинсами с перекладины, — я же первая начала на него кричать, а он, как потом оказалось, хотел просто поговорить.

—О чем? — заинтересованно спросила Марго, оценивая взглядом джинсы, которые взяла Василиса.

Та нахмурилась. Не сказать, что она доверяла Рите (просто потому, что никому не доверяет, включая Дениса, кстати). Но это также не было секретом, способным что-то сильно поменять, поэтому Вася махнула рукой и ответила:

—Год назад он сдал меня ментам.

Рита закашлялась.

—О, — только и ответила она, задумчиво закусывая губу, — и…почему ты так спокойно об этом говоришь?

—Ну, я тоже не совсем правильно выразилась. Просто он увидел меня, рисующую граффити в ночи, и познакомился, а потом услышал мигалки и убежал, не предупредив меня. Когда мы «познакомились», он показался мне смутно знакомым, как и я ему. Только я забила на это, а он ходил и пытался вспомнить. А когда вспомнил, пытался собраться с силами и рассказать мне.

—То есть вы познакомились, пообщались, а он тебя забыл?— Рита расширила глаза ещё больше, и Василисе показалось, что таким методом они скоро выпадут. — если так, то… я даже не знаю, как он будет выкручиваться. Он же наверняка со стыда сгорел.

—Мы не познакомились, — девушка взяла чёрное мини-платье и направилась в сторону примерочных. Естественно, они не будут ничего брать, но мерять и фотографироваться в красивых вещах никто не запрещал. — Он сказал, что не маньяк, а я сказала, что так говорят только маньяки.

Стоило им войти в примерочную, Марго засмеялась.

—Серьёзно? — она закрыла лицо руками в попытке успокоиться, но только приглушила звуки собственного смеха. Василиса тоже начала посмеиваться, снимая свои джинсы и надевая магазинные, — черт, это звучит как хорошая тема для стенд-апа. И потом вы разговорились?

—Не совсем, —пожала плечами Вася, — я продолжила рисовать, а он стоял и смотрел. Сейчас это звучит странно, знаю.

—Ни капельки, — саркастично протянула Рита, — на твоём месте я бы залила его перцем и забрала все деньги.

Вася хмыкнула. Она думала так поступить, но совесть напомнила ей, что не стоит. Мол, добро возвращается, нельзя загрязнять карму и так далее. А может, ей было просто-напросто жалко этого пацана.

—Я видела фотку твою в инсте, — они вышли из примерочной и пошли на этаж ниже, в продуктовый магазин. Чем больше Вася думала о надписях на бананах, тем дольше хотела повторить, — кто фоткал?

Рита немного застопорилась, и Вася сперва подумала, что она засмущалась, но это же Рита, она вообще умеет смущаться?

—Коля фоткал, —она отвела взгляд и постучала большим пальцем по другой руке, — я ему кое с чем помогала, а потом мы пошли в парк венок плести. Ну, я плела венок, а он просто бесчеловечно кромсал цветы.

—И-и-и…

—И всё. Он, конечно, симпатичный… высокий, красивый, с классным чувством юмора, заботливый…

Василиса улыбнулась, подняв брови.

—Но?

—Но мне не нужны отношения. Другие проблемы есть. Ему тоже, кстати, не нужны.

—Это он сказал?

—Ага.

—Родная, —Василиса положила руку на плечо Риты, сжимая его в поддерживающем жесте, —если после того, как ты отшила парня, а он отвечает, что ему тоже не нужны отношения, это значит, что он готов потерпеть «неудобства», лишь бы общаться с тобой, а на деле же он хочет с тобой встречаться. Но ты поступила правильно, если действительно их не хочешь.

Рита махнула рукой и полезла в карман за телефоном.

—Чёрт, —воскликнула девушка, разблокировал его, —Владик нас убьёт.

Марго повернула экран Васе в лицо, и девушка расширила глаза. На обоях с розами в вазе рисовались раздражающие «9:18», что значило, что они умрут в любом случае: неважно, пойдут они на тренировку или нет. Под временем в строке уведомлений висело три сообщения: от Макса, Тëмы и пропущенный звонок от Коли.

—Макс написал, что мы – трупы, и ещё большие трупы если не придём. Бежим?

—Бежим, но оправдываться будешь ты.

Рита аж задохнулась от возмущения.

—Почему это?

—У меня день рождения.

Было девять сорок шесть, когда они добежали до ангара, переоделись и направились на стадион. Несмотря на то, что она фактически скинула эту проблему на Риту, Вася всё ещё думала оправдания и грызла губу от волнения. Рита же выглядела так, будто это она сейчас будет кричать на них за то, что пришли так рано и прервали их прогулку.

На стадионе полным ходом шла тренировка: Коля с Максом проходили какую-то полосу препятствий, Тема с Денисом ждали их на финише, утирая лица футболками и прикладывая бутылки с водой ко лбу, а Влад стоял в своём привычном хмуром настроении, изредка крича что-то, что с расстояния девочек невозможно было расшифровать.

Перед входом на стадион, Рита стукнула Василису по плечу и просто сказала:

—Не парься, я сейчас всё порешаю.

После этого она открыла дверь бортика и пошла к мальчикам. Те замерли, смотря на них с разными эмоциями: Макс и Коля с жалостью, Артём с какой-то вариацией зависти, а Денис – с интересом. Лицо Влада же из «хмурого» превратилось в «настолько хмурое, что является олицетворением ненависти ко всему миру».

—Что-то тихо, —гиперболизировано прокричала Рита, приближаясь к ним, — приветики! Как дела?

—Рита … —едва слышно прошептал Максим, когда Василиса остановилась около него.

Вася опять сфокусировалась на Марго с Владом.

—Дацюк, прекрати сейчас же или побежишь пятьдесят километров с десятью килограммами на ногах, —теперь лицо Владислава Олеговича из «хмуро-ненавистного» превратилось в «обманчиво спокойное», что Василиса посчитала ещё большей степенью злости.

—Оки, —просто отозвалась Рита, делая рукой знак мира. Василиса выругалась себе под нос. Она выводит его сама того не подозревая. А может и специально, но тем не менее, уже так просто они не отделаются. — Вы не можете нас ругать. У Васи день рождения, а она никому об этом не сказала, потому что когда-то давно разочаровалась в этом дне. Её тогда избил отец, представляете? Хорошо, что у меня его нет! Так вот, у неё день рождения, она не собиралась праздновать, а я что? Я хороший человек, поэтому приготовила ей торт, шоколадный с черешней, между прочим, и приехала её поздравить. И из-за того, что она плакала с утра, она вышла позже, чем я планировала, поэтому мы немного опоздали на тренировку…

Рита ненадолго прервалась, смотря на экран телефона.

—Ладно, мы опоздали ближе к «мы не пришли», чем к «немного», но вы не можете нас винить! И вообще-то, вы должны сказать нам спасибо – мы приехали не в полицейской машине, и тем более не в скорой. А всего лишь на автобусе, что, кстати, тоже не сыграло нам на руку. Вот…

Василиса никогда ни о чем не жалела так сильно, как о том, что сказала Рите оправдывать их. Даже если бы они промолчали, у них был бы шанс выжить, но теперь…

—Дацюк, закрой рот, —рявкнул Влад, и Рита действительно его послушала, хоть и не выглядела так, словно ей страшно. Возможно, ей и не было страшно, просто забавно с контуженных лиц остальных, — какого чёрта ты мне лжёшь? У тебя был шанс сказать что угодно, абсолютно, чтобы извиниться, и вместо этого ты говоришь, что я ещё и спасибо должен говорить?

— Me disculparia pero no lo siento*, — только и ответила Рита на… испанском? —и я не лгу! Просто… приукрасила некоторые моменты. В целом это правда, можете хоть у Василисы спросить.

—Puedo matarte y tampoco me arrepentiré*, —прошипел Влад, делая шаг в сторону девушки, но та также быстро отступила назад, — Еремеева?

Вася отмерла, только когда Макс осторожно ткнул её в плечо.

—Э-э… извините?

—Ты спрашиваешь?

—Вы напоминаете ей её отца, — вскользь предупредила Рита, делая ещё шаг назад. Василиса её проигнорировала.

—Нет, я извиняюсь. Мы должны были следить за временем. Такого не повторится.

Влад еще какое-то время яростно смотрел на неё, пока не махнул рукой и не произнёс:

—Утяжелители на ноги и побежали. Ваш перерыв сокращается.

Марго возмущённо вскрикнула.

—У неё день рождения!

Влад посмотрел на Васю, и та кивнула. Он хмыкнул, и перевёл глаза на Риту.

—Прекрасно, тогда ты одна идешь и надеваешь утяжелители. Вперёд!

—Серьёзно? — Рита не выглядела такой злой, как она звучала. Скорее, в своём обычном саркастичном состоянии. — Господи, вы убиваете всю веру в людей! Вася, детка, когда я умру знай: всё было не зря!

—С каждым словом количество километров умножается. Еремеева, с днём рождения.

Рита продержалась в хорошем настроении минут двадцать, что являлось прогрессом, и все бы порадовались, если бы не ситуация. Ребята дружно решили проводить свой перерыв на трибунах стадиона как знак поддержки, хотя, с тех пор как они пришли, Рита казалась ещё злее.

—Я вас ненавижу, —прокричала Марго, пробегая мимо Влада. Тот и пальцем не повёл: его каждую тренировку матерят Денис с Темой, он привык.

—Она же соврала? —поинтересовался сидящий ниже Коля, — вы были вместе, но не из-за дня рождения?

—Мы были вместе из-за дня рождения, —ответила Вася, не обращая внимания на удивлённые взгляды, — но у меня нет травмы насчёт этого дня. И меня не бил отец! И я не плакала с утра, а смотрела фильм. Кто из вас, кстати, рассказал?

Тема поднял руку.

—Я, — он звучал почти гордо, хотя стоило ему заметить пробегающую девушку, вся спесь испарилась, — хотя я и не думал, что она действительно поедет. Я бы не поехал. Без обид.

Василиса фыркнула.

—Кто бы сомневался. Я бы тоже не поехала.

Через десять минут Марго прекратила орать Влада и бежала молча. Василиса заметила, что её потихоньку начало потряхивать, она значительно сбросила скорость и выглядела через чур красной и запыханной. Но девушка всё ещё держалась: она периодически улыбалась ребятам, сидящим на трибунах, и иногда ускорялась.

—Сколько прошло? —поинтересовался Денис.

—Тридцать шесть минут. Я бы уже умер.

Макс неожиданно нахмурился.

—Она выглядит, будто скоро так и сделает. Смотрите. Она сбила дыхание.

Девушка действительно бежала, будто задыхаясь. Теперь она не улыбалась, смотрела вниз и крепко сжимала кулаки. Судя по тому, что она никак не отреагировала на крик Влада, побуждающий её набрать скорость, чувствовала себя она правда не очень.

Ещё через семь минут Рита в первый раз споткнулась. Сперва это могло показаться случайностью, но ещё через пару мгновений она снова споткнулась, и Василиса собралась с силами и встала с лавки.

—Ты куда?

—К Владу.

Влад стоял сбоку, подпирая спиной бортик. Он лениво листал что-то в телефоне, периодически отрываясь и крича девушке фразы, то ли чтобы оскорбить, то ли замотивировать. В целом он никак не показывал, что его что-то не устраивает, выглядя при этом как обычно хмурым.

—И сколько ей ещё бежать?

Мужчина медленно оторвался от экрана.

—Я обещал ей пятьдесят километров с десятью килограммами на ногах. Пятьдесят километров она, конечно, не пробежит, у нас нет пяти часов, поэтому побежит двадцать.

Василиса удивлённо распахнула глаза. Двадцать километров? Если бы они были профессиональными бегунами, всё, наверное, было бы в порядке, но они не были! К тому же, зная об отношении Риты к спорту, тот факт, что она уже пробежала пять километров – успех.

—Но она уже падает!

И действительно: девушка стала забавно переставлять ноги, как будто они затекли и она их не чувствует. В такие моменты её тело наклонялось сильно близко к земле, и девушка не падала только с Божьей помощью. К тому же, она действительно задыхалась. Это Вася поняла, когда услышала свистящее дыхание пробегающей мимо Риты.

Влад с интересом посмотрел на бегущую Марго, как будто впервые за пятьдесят минут увидел её.

—Ну, может быть тогда она поймёт, для чего на самом деле нужны тренировки.

Василиса чуть не задохнулась от возмущения.

—Но мы же не спец агенты! —В сердцах вскрикнула девушка, — Вы прекрасно об этом знаете. И мы не станем спец агентами. Мы не ходим на какой-либо спорт, у нас куча вредных привычек, и мы не можем поменяться по одному щелчку! То, что вы делаете в эту секунду, не поможет. Может, когда вас тренировали, именно так и наказывали, но сейчас всё закончится больницей. У неё понизится давление, начнёт кружится голова, она растянет себе связки и порвёт лёгкие. Её повезут на скорой, к ней приедет её больная бабушка, начнёт переживать, и ей тоже станет плохо. А потом Рита придет в себя, узнаёт про бабушку, и вскроет вены!

—Не драматизируй, — отмахнулся Влад, хотя выглядел уже менее убеждённым в правильности собственного решения, — надо было быть такой смелой, когда оправдывалась за проступок. Да-да, не смотри на меня так. То, что ты молчала и трусилась, пока Рита оправдывалась, ещё хуже, чем то, как она это делала. И ты должна понять: виноваты вы обе, но она взяла твоё наказание, приплюсовав к своему. И сейчас она бежит за вас двоих, пока ты спокойно отдыхаешь на скамейке с остальными. Мне так-то плевать на ваше опоздание. Но ты молчала, а она врала, и наказываю я вас только за это.

—Наказываете… нас? —удивилась Вася.

Влад хмыкнул.

—Именно. Думай об этом, пока она будет приходить в себя. И она не порвёт легкие. Ты будущий врач, ты должна это знать.

На этих словах Рита всё-таки упала. Вася резко повернулась и побежала к ней. Через несколько секунд добежали парни.

Василиса никогда не видела ее плачущей. Не то что не видела, а ещё и не представляла, что есть что-то, способное довести Марго до слез. Она либо неожиданно по-доброму шутила, либо язвила, либо солнечно улыбалась и заливисто смеялась, либо, в крайнем случае, выглядела спокойной и собранной.

Но сейчас… Девушка сидела на резиновом покрытии стадиона, уткнувшись головой в коленки, и всхлипывала. Её всë ещё сильно трясло, а на шее разливались ярко-красные пятна. Она вся, в целом, представляла собой хаос. Ранее собранные рыжие кудрявые волосы растрепались, а пряди у лица намокли и прилипли к нему, футболка была насквозь мокрой, а штаны порваны на коленке. Через мгновение Василиса увидела, что та, к тому же, была разбита.

Первым среагировал Коля. Он присел рядом с девушкой и потянул её к себе. Та не оторвалась от собственных коленок, но теперь прижималась боком к груди парня, который что-то начал шептать ей на ухо. Она всё ещё плакала, всё ещё дрожала, но теперь выглядела более защищённой, сидя в руках Коли. Тот потянулся к ее ногам и снял с щиколоток утяжелители, слегка проведя рукой по местам, где они висели.

Василиса присела перед девушкой, гладя её по волосам. «Я наказываю вас за это». Теперь Вася поняла, что Владислав Олегович имел в виду. «Она пострадала, и это твоя вина!»

—Рит, прости, — прошептала Василиса, продолжая пропускать сквозь пальцы пряди на голове девушки, — я так виновата, я должна была сама оправдываться. Рит, я…

—Замолчи, — резко прервала её Марго слабым голосом, оторвавшись от коленей. Она уже не плакала, лишь прерывисто вздыхала, пытаясь выровнять дыхание. Её лицо всё ещё выглядело нездорово белым, сильно контрастируя с шеей, глаза всё ещё были красными и кристально чистыми от слез, но звучала она почти как обычно, — извинишься еще раз и я тебя придушу. Не прям сейчас, я не могу встать сейчас, но я попрошу кого-нибудь сделать это! И вообще, что вы такие напряжённые? Давай, улыбнись! Никто же не умер, да? Или Тема всё-таки убил Макса? Или Макс Тему?

Вася облегченно засмеялась и оглянулась по сторонам. Да, действительно, они куда-то делись вдвоём, но сейчас ей было на них почти плевать.

Спустя пару минут они объявились с двумя бутылками воды в руках и пачкой салфеток.

—На, —Артём кинул Рите бутылку и присел на землю, — ты жива?

—Нет, —ответила Марго, на что Тема фыркнул, —вы за десять минут добежали до магазина и обратно?

—Я не собирался бежать, меня этот дурак потащил, —пожаловался Тема, показывая рукой на Макса. Тот пнул его по голове, стоя над парнем.

—Отвали. Ты сам со мной побежал, — он комично погрозил ему пальцем, а после продолжил, — к тому же, не одной тебе сегодня бегать.

—Да-да-да, —закивал Тема, —и я тоже устал! Вась, обнимешь меня?

Василиса засмеялась и покачала головой. Какие же они придурки.

—Не в этот раз.

Артём издал грустный стон и развернулся к Денису, стоящему рядом с Максом. Тот презрительно сморщился, и на всякий случай отступил на шаг назад.

—Даже не смотри на меня, козёл.

Коля помог Марго подняться, после чего перекинул её руку через плечо и начал идти в сторону ангара.

—Меня подстрелили, а я об этом не знаю? — поинтересовалась девушка, окидывая взглядом их позу, — я сама дойти могу.

Парень на это отпустил её. Рита сделала шаг, но в последний момент ноги подогнулись, и она упала бы, если бы Вася не схватила её за руку и не потянула.

—Блин, — весело пробормотала девушка, когда Коля психанул и просто поднял ее на руки, —Влад ужасный человек.

Глава 23. Максим

о слезах, правде и теории вероятности.

Выходные пролетели незаметно за бесконечным кругом из больниц, врачей и лекарств. Макс с дрожью в коленях думал об этом, вспоминая, как ему показали снимки его прогрессирующей опухоли со словами «если ничего не предпринять, она перейдёт во вторую степень». Ну, а может дело в том, что на всех врачей и новую упаковку обезболивающего он потратил деньги, которые зарабатывал две недели. За одни выходные!

Мама сказала, что всё станет лучше. Они подкопят деньги и оплатят операцию, ещё не время отчаиваться. Но, вопреки её словам, она задыхалась, обнимая его, и громко-громко всхлипывала, наверное, рассчитывая, что Макс сам плачет и не слышит её. Но Максим не плакал. Он не плакал по этому поводу уже очень давно, и новые плохие новости не сравнятся с моментом, когда ему сообщили о раке. Он не планировал начинать плакать, но ещё он не планировать успокаивать ее. На это стойкости духа точно не хватит.

Папа отреагировал менее драматично. Он не впал в истерику, не достал новую бутылку и даже ни на кого не накричал. Именно поэтому Макс понял, что он тоже, вроде как, переживает. Это всё ещё вызывало некий диссонанс внутри, потому что… ну, Максим же ему не родной. Наоборот, если он умрёт, то они родят нового ребёнка и будут жить припеваючи. Все в плюсе.

Хотя, парень больше склонялся к тому, что они скоро разбегутся. Невозможно жить вместе и постоянно ругаться. С отцом мама разошлась отчасти по этой причине, но почему-то от Кирилла уходить не спешила.

Так или иначе, Максу почти плевать. Они оба работают в ночную, приходя домой днём, когда Максим уже уходит. И если в учебный год они видятся хотя бы с утра и на выходных, то летом – только на выходных, и то, если повезёт. От этого, вроде как, никто не страдает, поэтому ничего и не делают.

А еще в субботу девятые классы сдавали последние экзамены ОГЭ: обществознание, химию и биологию. А так как Максим решил не отличатся оригинальностью от остальных детей из школы, то еще вначале года выбрал сдавать общество и физику. Не то чтобы для поступления в десятый правовой класс нужна была физика, но историю сдавать он не собирался чисто из принципа, а физику выбрал, тыкнув пальцем в небо.

Прорешав три официальных пробника и миллиард заданий ФИПИ, он был готов на тысячу процентов, что, в прочем, не остановило его от поедания почти всей шоколадки, которую он должен был растянуть на три с половиной часа.

Ну, и конечно же за всеми часами подготовки и тренировками он даже не подумал про то, что всем, кроме Коли с Васей, в этом году тоже сдавать ОГЭ. И общество – один из самых популярных для сдачи предметов. Поэтому, вопреки логике и здравому смыслу, он очень удивился, увидев Дэна. То ли потому, что в принципе не слышал ничего от него про школу, то ли потому, что думал увидеть его сразу в офисе на месте начальника, использующего диплом вместо подставки под кружку, либо потому что он дурак и действительно не подумал о том, что Дэн так же, как и он, заканчивает девятый класс. Когда Макс поделился с парнем своими мыслями, тот все же сказал, что он дурак, но позже объяснил, что учится на домашнем обучении и в школу ходит только на итоговые контрольные и экзамены.

Ну, а после этого он поехал к очередному врачу слушать очередное «нам жаль» и «это не приговор», тихим шёпотом договаривая «пока что, но делать с этим мы ничего не планируем» за них.

И ему было бы все равно, даже если бы врачи серьезно так сказали, но он и сам чувствовал, что ему становится хуже. А еще, его псевдокоманда, кажется, начала что-то сращивать.

Нет, есть конечно слепые овцы, Коля и Денис, например, которым стоит только один раз сказать хорошую отмазку, как они поверят и даже ничего не уточнят. Есть те, кто повнимательней, а именно Вася, которой недостаточно просто услышать оправдание: ей нужно самой в этом убедиться. Ее просто успокоить: нужно всего лишь не показывать, что где-то болит, и в конце концов она забудет об этом.

С Ритой тяжелее. Кажется, будто ее зеленые глаза считывают всех, и скрыть от нее что-либо невозможно. То ли это из-за опыта в азартных играх, то ли из-за ее не самой лёгкой жизни, но она всегда обо всем в курсе, иногда даже раньше самого Максима. Но, слава Богу, она не пытается лезть с советами и бесполезной жалостью: Рита просто берет и, магическим образом, всë делает лучше. Он не спросил ее, как она поняла, что ему срочно нужно попить воды и отдохнуть, или как поняла, что он не хочет говорить, но он очень ей благодарен. Она не вмешивается с бесполезными советами и просто делает.

В отличие от Темы. Потому что пока он не узнает правду, он будет докапываться и докапываться, с угрозами и разбитыми носами. Если бы у него была возможность похитить человека и пытать его, пока тот не сознается, он наверняка так и сделал бы. Но, к счастью, машины у него нет, как и достаточных оснований сделать это. Хотя, Макс уверен, что стоит ему один раз спалиться, и разговор ему обеспечен, чего очень не хочется. У них лучше получается бить друг друга, нежели слушать.

Поэтому, идя на утреннюю тренировку в понедельник, он придумал небольшую схему: когда ему станет плохо, нужно держаться подальше от Артема (дабы избежать вопросов), от Васи (дабы не напоминать ей том, что ему больно) и от Коли с Дэном (дабы не придумывать новые отмазки). Таким образом, Макс решил в случае чего держатся поближе к Рите, а если получится, то вообще ни с кем не контактировать.

И план действительно работал! На тридцатой минуте прохождения полосы препятствий он почувствовал, будто сейчас упадёт от боли в животе, или расплачется, что ещё хуже, но никто ничего не заметил. Тема был занят тем, что придумывал новые прозвища Денису (прозвище «Сабрина» в честь «Сабрины маленькой ведьмы» он оценил бы, если бы не мучался в этот момент), Рита тренировала свои навыки сарказма на Коле, а Вася пыталась преодолеть деревянную стенку, через которую у девушки всë никак не получалось перепрыгнуть. Все были достаточно измучены и заняты, чтобы не обращать на Максима внимания. Его план работал, и всё было хорошо! Не сказать, чтобы парень был рад этому, но хотя бы не придётся придумывать новую ложь и отмазки.

К сожалению, его не предупредили, что план включает в себя рассмотрение всех вариантов развития событий. Поэтому, где-то между особо сильными приступами боли, он очень удивился, когда увидел Владислава Олеговича, направляющегося с нему.

—Ты теперь не отзываешься на собственное имя, а, Сью? — спросил Влад, подойдя поближе, — я говорю, тебе нужно сбегать в ангар за водой.

Макс удивлённо поднял брови.

—А тренировка?

Владислав Олегович махнул рукой, смотря при этом на Васю, которая еле-еле перелезла через стенку и побежала дальше по полосе.

—На пять минут задержишься, не умрешь. А вот они сейчас умрут. Поэтому возьми бутылки и набери в них воду, пока не пришлось набирать скорой.

Максим хмыкнул и кивнул. Боль перешла от верхней части живота к правому боку, и парень почувствовал, что голова начинает кружится. Это не хорошо.

—Есть, кэп.

Он собрал все пустые бутылки и направился к ангару. Первой мыслью было побежать, но он тут же откинул её: из-за бега голова закружится ещё больше и тогда он точно потеряет сознание.

Вообще, раньше всё было намного лучше. Возможно, всё дело в тренировках, на которые, на самом деле, у парня строгий запрет. Врачи все как один говорят, что стоит отказаться от любых нагрузок, так как он и так теряет вес. «Ну, или это из-за того, что в желудке у тебя опухоль, из-за которой ты помрёшь» — подсказывает внутренний голос, что, в прочем, тоже было правдой.

В здании было жарко. Они расколотили одно-единственное окно, но тем не менее этого не хватало, чтобы остудить всё помещение. Максим направился к кулеру, держа в руках шесть пустых бутылок. У него появилось ощущение, будто его тело двигает кто-то другой, но врезавшись плечом в стену он понял, что это не так.

Становилось не просто хуже. Становилось критически плохо. Красная лампочка в голове начала бить тревогу, но Макс отмахнулся и подставил бутылку. Перед глазами плыло.

Когда все шесть бутылок были наполнены, он оттолкнулся от стены, к которой привалился, и, не удержав равновесия, упал. Сперва он даже не понял, что произошло: на секунду отключился, а когда пришёл в себя, понял, что лежит на полу. Он был холодным, что на долю секунды принесло облегчение, но потом его как ветром сдуло.

Болело жутко. Он не мог точно сказать, похоже ли это на пулевое ранение, но по ощущениям это действительно было сравнимо с пулей, которая разорвала ему желудок и осталась в организме.

—Так, ладно, — прошептал он в пустую комнату, зная, что никто его не услышит. Все на тренировке, на которую ему так или иначе придётся прийти. От этой мысли стало тошно: поднять себя с пола казалось ему неимоверно трудной задачей, что уж говорить про спорт. — Давай, поднимайся. Как ты, дурак, собираешься объяснять Владику твоё пятнадцатиминутное отсутствие? Поднимайся!

А потом он почувствовал слезы на своём лице. Максим удивлённо поморгал и агрессивно их вытер, будто это они были виновниками всех его проблем. Он давно не плакал, очень давно, и не планировал начинать: парень уже смирился со всем, с чем можно и нельзя, поэтому эти предательские капли не нужны были никому.

Видимо, это разозлило его достаточно для того, чтобы перестать чувствовать себя простреленным, поэтому, собрав в кулак силы, он со всей силы прикусил губу и поднялся. Боль, раннее чуть-чуть сошедшая, снова вернулась, но как-будто вышла на второй план. Парень поднял бутылки с пола, оказавшиеся после его падения разбросанными по всей комнате, и вышел.

Тренировка закончилась. Ещё даже не зайдя в коробку, Макс увидел изнеможённые лица ребят. Не сказать, чтобы это его удивило: они всегда так выглядели после таких тренировок, и сам парень в том числе. Влада видно не было, поэтому пока что он обойдётся претензиями команды и шутками Артёма.

—Слава Богу! —воскликнула Рита, когда парень подошёл к ним поближе, — я уж думала, ты утонул. Но нет. Эй, ребят, мы зря позвонили в реанимацию!

—Ха-ха, — Максим кинул ей её бутылку и легонько толкнул. Девушка так и осталась сидеть на земле, не обратив внимания на его выходку.

—Пятнадцать минут наливал воду? —саркастично поинтересовался Дэн, стоило парню подойти к нему, —очень ответственно с твоей стороны.

—Твоя отравлена, —буднично сообщил Максим и присел на землю, — где Влад?

—Куда-то пошёл, — пожала плечами Вася, — сказал, что скоро придёт. Всё нормально?

Макс лишь кивнул. Всё нормально относительно того, что могло бы быть, но никому об этом знать не обязательно.

Через несколько секунд вернулся Владислав Олегович. Ребята уже ушли на свой перерыв. Максим подумал о пятнадцати минутах тренировки и почувствовал, что его сейчас стошнит. Может, Влад согласится перенести отработку на другой день?

—Устал?

Парень хмыкнул. Ну вот они, вопросы, на которые нельзя отвечать «да».

—Только после того, как увидел этих придурков.

Влад хмыкнул.

—Почувствуй себя на моём месте. А теперь, Авдеев, скажи-ка мне, что с тобой творится?

Максим почувствовал, что внутри что-то оборвалось. Нет, Влад не как не мог этого спросить. Владу плевать на их проблемы пока они ходят на тренировки и не лезут в контры с преступностью. Он всегда говорил, что его абсолютно не колышет их жизнь, и ничего не должно было измениться.

—В каком смысле? — решил построить из себя дурочка Макс, — и почему вы обращаетесь к нам по фамилиям?

—Не делай из себя большего идиота, чем являешься, —Владислав Олегович посерьезнел. Он окинул Макса странным взглядом, будто и так всё знает, а теперь ждёт лишь словесного подтверждения. — И не переводи тему. С тобой что-то творится, это утверждение. Во-первых, у тебя красные глаза. Ты не похож на того, кто мог бы нажраться в раздевалке, поэтому ты, вероятнее всего, плакал. Во-вторых, я не слепой. Что на последних тренировках, что на этой, ты ведешь себя странно. Выглядишь, будто задыхаешься, стоишь весь белый, как труп, держишься ото всех подальше. Ты даже не отреагировал на то, что я назвал тебя «Сью». Поэтому постарайся объяснить мне так, чтобы я поверил. Ещё раз: что с тобой?

—Раньше вас это не волновало.

—Меня и сейчас не волнует. Просто если что-то с тобой произойдёт, то нужно будет переделывать план. А я и так угробил на него слишком много времени. Понимаешь, вы все взаимосвязаны. И если я узнаю, что тебя повязали за наркотики, то нужно будет менять всю сложившуюся систему.

Что ж, это звучало через чур в духе Влада. Макс почувствовал себя странно: он всегда мог придумать, какую ложь сказать человеку, чтобы тот поверил, но в случае с Владиславом Олеговичем нужно действовать вдвое аккуратней.

—Я ничего не употребляю. Это из-за курения.

Ну, Макс одержал явное поражение. Он понял это только когда эта фраза вылетела из его рта. Влад посмотрел на него соответствующе.

—Я попросил «чтобы я поверил», а не «чтобы я посмеялся с твоего идиотизма». Ещё попытка.

—А если нет? Почему я должен оправдываться?

—Потому что, по контракту, я несу за вас ответственность. Знаешь, что это такое?

—Знаю, вы не очень смешной. — Макс снова почувствовал, что кружится голова. Он наклонился, оперся руками об пол и присел, после чего пододвинул к себе бутылку.

—Скажи мне, чего я не знаю. Так что, я всё ещё жду.

И нет, Максим не собирался говорить правду. Он хотел сказать, что это из-за родителей, что у него мигрени или что он всё же что-то употребляет. Он хотел съязвить или метнуть стрелку Владу, мол, он ничего не будет рассказывать. Он хотел просто встать и уйти куда-нибудь в отдалённое место, выпить миллион таблеток обезболивающего и уснуть, хотел, чтобы все перестали обращать на него внимания. Он хотел, чтобы боль ушла, но она никак не уходила. И не уйдёт. Никогда не уйдёт. Он хотел сделать что угодно, лишь бы не говорить правду. Но потом он почувствовал, что не может терпеть. Ему нужно, чтобы хоть кто-то знал об этом, чтобы хоть кто-то ему помог. Поэтому он просто сказал:

—У меня рак.

Влад молчал минуты две. Всё это время Макс на него не смотрел, отлепляя с бутылки липкую этикетку.

—Я же сказал: «причину, чтобы я поверил». Ты не понимаешь? Я устал с вами играть. Ты не уйдёшь отсюда, пока не скажешь правду.

—Я и сказал: у меня рак. Если вы не верите – ваша проблема.

—Рак?..

Парень наконец посмотрел на Владислава Олеговича. Тот тоже присел, смотря на Макса странным взглядом.

—Ага, рак желудка, —буднично сообщил Максим, — полгода назад нашли опухоль. Лечение стоит два миллиона, ни мать, ни отчим такого за всю жизнь не заработают. Вот я и здесь. Раньше всё было нормально, я чувствовал боль только к вечеру, а на утро всё проходило. Сейчас она приходит во время тренировок. Врачи говорят, что это из-за того, что я теряю вес, но это звучит как наглая ложь. Хотели правду? Вот, держите. Я свободен?

Влад снова молчал. Он задумчиво крутил перед собой зажигалку, сидя на резиновой поверхности стадиона. Вокруг было тихо. И жарко. Видимо, все, кто мог издавать какие-либо звуки, спрятались от уличной духоты.

—И что, сейчас ничего нельзя сделать? — Наконец спросил тот.

—Ничего, — пожал плечами Максим, — только пичкаться обезболивающим, но если делать это часто, то выработается иммунитет к таблеткам. Только не стоит меня жалеть, ладно? Я справлюсь, найду способ выживать на тренировках.

—Надеюсь, ты понимаешь, что тренировки — это всего лишь упрощённая версия того, к чему я вас готовлю? Как думаешь, сможешь пережить вторжение на суперсекретную базу?

«Нет»

—Смогу. Зачем вы нас тренируете, если думаете, что мы не сможем?

—Сам не знаю. Наверное, чтобы не проводить время с детьми моей сестры, — он потянулся в карман за пачкой сигарет и прикурил одну, — ладно, иди в раздевалку. Или куда хочешь. На борьбу не ходи: сегодня нет настроения разбираться с трупами. И, Макс.

Вышеупомянутый поднял глаза на мужчину, собираясь уже уйти.

—Я не лучший человек для того, чтобы поплакаться, я никогда и не претендовал на него. Просто, если у тебя будут проблемы, или нужно будет что-нибудь, можешь сказать мне. Как бы мне не хотелось, чтобы вы отстали от меня, это всё же я собрал вас всех здесь, и я несу за вас ответственность. Я могу попытаться помочь, окей?

—Так же, как и Рите?

Что ж, взгляд, который послал Максиму Владислав Олегович определённо стоил всей боли и сегодняшних унижений.

Прийти за помощью к Владу? Нет уж, лучше убейте.

Он, видимо, сам это понимал, а потому ничего не ответил, просто махнув рукой, мол, «ты свободен». Парня два раза уговаривать не надо. Через несколько мгновений он уже был по дороге в ангар.

—… Ты что творишь? Куда ты повышаешь-то!?

Голос Коли было слышно ещё на подходе к их «штабу», что было странно, потому как, во-первых, он сделан из очень прочного материала, в котором даже самые громкие крики слышно, словно тихий шёпот, а во-вторых, ну, Коля в принципе никогда не повышает голос. Поэтому, либо там кто-то дерётся, либо кто-то пьёт, либо…

… Они играют в покер. Макс, войдя в помещение, лишь притормозил в дверях, а после, хмыкнув, пошёл дальше к дивану, на котором сидел Денис.

Вася сидела чуть поодаль от него, на полу, без карт на руках. Рядом с ней в кругу сидели Коля, Артём и Рита, которая, по всей видимости, снова всех обыграла, что не было большой неожиданностью.

Она рассказывала, что в карты играет с самого детства. Чуть позже, освоив покер, она начала играть с друзьями со школы, а после —в специальных клубах с какими-то большими шишками. Не то чтобы та часто их выигрывала, но судя по тому, что играть за четыре года та так и не перестала, её это не сильно волновало.

Макс всегда поражался, как она это делает. Казалось, что её руки живут отдельной жизнью, то что-то мешая, то замирая на месте, ожидая следующего хода, то нервно стуча друг об друга, размышляя над собственным шагом. Причём, это не зависит от того, в какую игру они играют: когда-то, во время перерыва, она притащила в ангар «Монополию». Максим никогда не видел, чтобы кто-то так мастерски в неё играл: будто и деньги были настоящими, и дома, и улицы она взаправду покупала. Как будто даже ребята, на чьи кварталы она наступала, были ее заклятыми врагами.

Собственно, никогда его ещё так не обыгрывали, как это делала Рита. Она — профи, не понятно, хорошо это или нет, но играет она мастерски. Что, собственно, не останавливает остальных пытаться обыграть её.

— Стрит флэш, — победно сообщила она под дружные вопли парней, — так, уже пятьсот. Ещё раз?

—Ничего подобного! — прокричал Тема, агрессивно поднимаясь с пола, — Каждый раз на одни и те же грабли. Признайся, ты шулеришь?

—В покере?

—Какая разница! Невозможно постоянно выигрывать, невозможно! Теория вероятности не работает так!

—Я плачу ей достаточно, чтобы она работала на меня. Завидно?

Никто не ответил, что само по себе было ответом на вопрос. Рита хмыкнула.

Перерыв пролетел быстрее, чем обычно. Несмотря на боль, что всё ещё перемалывала Максима изнутри, он смог наконец отвлечься на что-то другое. На Влада, если быть точнее. Поменяет ли он что-нибудь по отношению к парню? Будет тщательнее следить за его самочувствием на тренировках? Станет делать поблажки, как сегодня? Расскажет остальным, чтобы те относились к Максу лояльнее?

Или ничего не будет с этим делать?

К правильному ответу Максим не пришёл, но скоротал время, витая в собственных мыслях. У него будет возможность подумать об этом ещё. В крайнем случае он сам скажет Владиславу Олеговичу, чтобы тот помалкивал в тряпочку и не обращал на парня внимания.

Стрельба прошла… обычно. Никаких больше диктантов на знание частей тела, никаких баллов и соревнований. Они лишь немного увеличили дистанцию и пытались прицелиться в голову манекена. Получилось не у всех: Максим пытался заставить свои руки перестать дрожать, а Вася пыталась нормально взять пистолет своими пальцами с длинными ногтями. Не вышло у обоих, но Влад промолчал. Коля шепнул, что стоит отметить этот день красным в календаре.

После тренировки Максим попрощался со всеми, кивнул Владу и побрёл домой. Не доходя до него несколько кварталов, он свернул к Тëминому дому. У этого дома единственного вход на крышу был открыт: то ли из-за ремонтных работ, то ли кто-то из жильцов постарался, то ли изначально он и не был закрыт. Так или иначе, Макс приходил сюда с одной целью: подумать. Вид почти не имел значения. Нет, это, конечно, приятный бонус, но основной плюс этого места — тишина. Нигде в этом городе не было также тихо, как здесь. Казалось, что лёгкий июньский ветер сам приносит необходимые мысли и чувства, унося прочь переживания и лишние эмоции.

Сегодня с ним не было Тëмы. Не было ни Влада, ни команды. Не было даже мамы, с её измученным, но любящим взглядом. Только Максим и ветер.

Это казалось бесконечным.

Глава 24. Рита

о разрушенных жизнях, цветах и солнце.

В понедельник после тренировки Рита была в, на удивление, ужасном настроении. Помимо усталости на тренировках и переживаниях о здоровье бабушки, на состояние девушки ещё наложилась тревога за Максима. Он ничего не рассказал, да она и не спрашивала, но тем не менее, невооружённым глазом было видно, что ему плохо. А если Владислав Олегович добровольно отпустил его с бокса, значит, парень сейчас в очень серьёзной опасности, если не при смерти.

Подумав об этом, Марго сплюнула три раза и постучала по лбу. Наверняка он просто перетрудился: всё же с непривычки, да ещё и на жаре, нагрузка была в сто раз больше, поэтому организм сдавал. Ну, а также то количество сигарет, что парень выкуривал за день, не способствовали улучшению его состояния. В прочем, Рита решила, что это не её проблемы пока он её в это не втягивает, и на этом успокоилась.

По дороге домой та листала ленту инстаграма, когда ей написала бабушка. В сообщении говорилось, что к ним пришли гости, и по дороге домой нужно будет купить чего-нибудь сладкого к чаю. Девушка в ответ отправила смайлик большого пальца, направленного вверх, и попыталась вспомнить, что ещё стоит купить.

Бабушке было сложно долго ходить или даже стоять, а потому продуктами и готовкой занималась сама Рита. Ходила в магазин, вела ведомость того, что есть в холодильнике, чего нет, и что скоро закончится, изучала новые рецепты блюд, вовремя доставала еду из морозильной камеры и так далее. Вести быт для неё было одной из самых незначительных проблем: когда бабушке было лучше, та научила Марго всему, что умела сама. Научила готовить, стирать, шить, убираться, правильно мыть посуду, гладить вещи. Остальному девушка научилась опытным путём: например, куда нужно засыпать порошок, а куда наливать кондиционер, можно ли стирать хлопок с остальными вещами, можно ли мыть стеклянные чашки в посудомойке и так далее.

Поэтому сейчас она представила полку холодильника, вспомнила, что ходила за продуктами на неделю три дня назад, а потому успокоилась. К чаю так к чаю.

Рита, поздоровавшись с соседкой из квартиры на первом этаже, пошла к лестнице, игнорируя плохое предчувствие, ощущавшееся как комок в горле. Ничего не случилось: с бабушкой всё хорошо, с командой тоже (если что-то, касающееся их, может быть хорошим), у самой девушки тоже всё абсолютно в порядке, придраться не к чему. Но тем не менее, чем ближе Марго подходила к квартире, тем больше тяжелели её ноги и ближе подкрадывалась тревога. Она раздражённо мотнула кудрями и потянулась в карман за ключами. Почему она развела нюни? Сама накрутила себя, сама распереживалась. «Всё хорошо» — сказала девушка себе и открыла дверь.

Минутой позже она уже не была так уверена в этом.

—Ритунь, ты?! — послышался голос бабушки из кухни, — проходи скорее, мы тебя заждались.

—Я это, я, —в полголоса ответила девушка, — кто ж ещё-то.

Пройдя на кухню, девушка замерла в проходе. Ну конечно, вот и «предчувствие». Сидит перед ней, в затасканной толстовке, грязных джинсах с дырами на коленках, и глазами, словно две глыбы льда на солнце. «Предчувствие», которое она до сих пор вспоминает, и молится никогда его больше не видеть.

—Привет!

—Привет, Дим…

Рите вспомнилось поле ромашек. Ромашки — не её любимые цветы, но тем не менее, это место — её дом (сейчас она ненавидела его). Двое подростков едут на велосипедах по этому полю, стараясь не задеть цветы и другие растения. Впереди река, солнце, крыши домов и купола церквей, а ещё жизнь-жизнь-жизнь.

Велосипед падает. Марго смеётся, поднимаясь с земли. Она упала прям в ромашки, часть из которых запуталась у неё в кудрях. Парень, ехавший с ней рядом, достал цветы из её волос и закрепил в корзине велосипеда. Рите таким он понравился ещё больше (сейчас она терпеть не могла велосипеды. И ромашки).

… —Рита снова проиграла гравитации, — кричал знакомый голос. Марго его обожала.

(Сейчас она его ненавидела)

—Ой, отвали, а!

—Забыла, что велик не трёхколёсный?

—Забыла, что ты — дурак.

—… Которого ты любишь.

Она действительно любила. До потери пульса, до дрожи в коленях. До желания сделать всё для человека, вопреки всему.

Он лишь улыбался на её слова, а после они целовались. Впереди была река, солнце, крыши, ромашки, велосипеды и жизнь, но они стояли на месте и целовались. Легко, как дуновение ветра, но где-то внутри это ощущалось штормом, оставляющим после себя счастье.

(Сейчас оно оставляло только шрамы)

Рите казалось, что это навсегда. Это просто они, замершие посреди ромашкового поля, переполненные собственными чувствами до краёв, пока вокруг них летит время. Это казалось чем-то нереальным, но в то же время самым реальным из всего, что творилось когда-либо с девушкой. Это казалось любовью.

А потом розовые очки Марго треснули стёклами вовнутрь. Когда она приползла домой в слезах, в синяках и ссадинах по всему телу, с дырами в душе, она вдруг поняла: никакой любви не было. Это была привязанность. Определённо, это было ей. Это было нежеланием причинить человеку боль своим уходом. Нежеланием причинить человеку боль своими словами, присутствием. Это было возможностью забыть о каких-то своих проблемах, сфокусироваться на чём-то другом.

Но не любовью. Это не было любовью.

Рита словно проснулась от дурного сна. В голове, точно карточный домик, рассыпались все слова и воспоминания: и поле ромашек, и велосипеды, и жизнь, в общем-то, тоже. Все слова разлетелись на буквы, которые сложились в другие, до этого не известные фразы.

«Манипуляция»

«Насилие»

«Обман»

Нелюбовь.

А потом начались долгие недели боли, истерик и ненависти. Рита перестала быть собой, превратилась в апатичную оболочку с кристально чистыми глазами от непролитых слез. Она ненавидела его. Ненавидела их всех. Ненавидела всех за то, что открыли ей глаза на правду. Ненавидела за то, что не позволили ей дальше существовать в собственном мире, хоть и не в настоящем, но счастливом.

Ненавидела Диму за то, что он этот мир и разрушил. Из всех возможных дорог, ведущих в будущее, он выбрал единственную, в которой не было девушки.

Она ненавидела себя. Боже, так сильно ненавидела. До боли в руках, до покусанных губ и ярости во взгляде на саму себя в зеркало. Он сделал это с ней. Это всё он!

А теперь этот человек сидит перед ней в её квартире, с её бабушкой, улыбается и пьёт чай!

Рита почувствовала, как что-то трескается у неё внутри. Плотина, сдерживающая поток ярости, начинает рушиться. Ещё немного – и кто-то точно пострадает.

Ещё немного – и она снова начнёт тонуть.

—Рит?.. — послышался голос бабушки. Она присела во главе стола, рядом с пустующим стулом, оставленным для девушки, — Всë хорошо? Ты бледная какая-то…

—Да, — хрипло отозвалась девушка, не отрывая взгляда от Димы, — да, всë нормально, бабуль. Мы выйдем поговорить ненадолго, ты не против?

Парень оторвался от изучения картины на стене и перевёл взгляд на девушку. Та, в свою очередь, смотрела на бабушку, впервые в жизни злясь на боковое зрение, позволяющее видеть парня ото всюду.

—Как же, — бабуля удивлённо подняла брови, — а чай? Остынет ведь!

—А мы быстро. Идём.

Девушка шла не оборачиваясь. Это её квартира, её комната, её территория на которой живёт её бабушка, но Рите казалось, что она идёт на эшафот. С каждым шагом стены всё больше сжимались, а пол расходился безобразными трещинами. «Что же ты делаешь с моей жизнью».

В комнате было свежо из-за открытого весь день окна, но Марго всё равно почувствовала капельку пота, стекающую вдоль виска. «Ничего не говори, пожалуйста».

«Не говори, не говори, не говори» …

—Эм, — Дима оперся плечом о косяк двери и теперь настукивал неизвестную мелодию, — привет? Как жизнь?

—Что ты тут делаешь? — у Риты не было время на обмен любезностями, ей хотелось просто лечь в кровать, укрыться одеялом и уснуть, а потом проснуться ближе к вечеру и провести его со своей бабушкой.

В её планах не была назначена встреча с бывшим, который променял девушку на другую.

—Как грубо, — пробормотал парень, — вообще-то я действительно зашёл проведать тебя. Ну, знаешь, мы расстались на… не совсем удачной ноте, а я, вроде как, всё ещё люблю тебя, поэтому…

Что?

Рита глупо моргнула несколько раз. Хоть бы ей показалось. Пожалуйста, пусть это будет видением.

—Что ты сейчас сказал?

Дима хмыкнул и оттолкнулся от двери, подходя ближе к Рите. К её счастью, гордость оказалась сильнее, чем отвращение, и она осталась стоять на месте, не отходя ни шагу назад.

—Сказал, что люблю тебя, глупая. И считаю, что мы расстались… неправильно. Мы сделали это просто потому, что не поняли друг друга. Вот я и пришёл. Ну же, не молчи. Кстати, ты действительно бледная. Это твой нездоровый образ жизни, да? Сколько раз говорил тебе заботиться о здоровье, бестолковая.

—Замолчи, — прошептала Рита, — просто заткнись наконец!

Повисла пауза, и девушка наконец-то смогла сделать вдох.

—Почему ты это делаешь? — еле слышно произнесла девушка, — Почему ты снова и снова отравляешь мою жизнь?

Парень казался поразительно удивлённым.

—Я? Отравляю? — он наклонился ближе к девушке и слегка коснулся уха губами. Марго слегка отодвинулась, но заставила себя собраться. — Ритунь, никто не может отравить твою жизнь больше, чем ты сама.

Плотина рухнула. Девушка почувствовала растекающийся по телу гнев. Почувствовала, как вся кровь, имеющаяся у неё в организме, начинает кипеть и бурлить, почувствовала, что место, где ранее в её сердце росли нежные ромашки, наполняется безобразной алой жидкостью. Почувствовала, как что-то впивается ей в руки, а после поняла, что это её ногти.

А ещё она почувствовала желание рассказать этому человеку всё. Все проблемы, которые он ей доставил, все обидные слова, которыми она о нём думала. Ей захотелось макнуть Диму в это, заставить его захлебнуться.

И впервые в жизни она поддалась желаниям.

—Знаешь что? — она резко развернулась, на миг оказавшись носом к носу с парнем, но позже со всей силы толкнула его назад и ткнула пальцем, — я скажу это тебе один раз. Один раз в жизни! Я очень не люблю повторять, поэтому тебе лучше запомнить сразу и не наступать на одни и те же грабли. Понятно?

Дима кивнул, не произнося не слова.

—Славненько, — девушка сделала шаг вперёд и вперилась в парня нечитаемым взглядом, — мне нужно, чтобы ты полностью меня понял, ага? Поэтому, для начала, я хочу, чтобы ты кое-что вспомнил. Итак, поле ромашек, река, солнце, велосипеды. Припоминаешь? Не отвечай, я знаю, что да. На мне было жёлтое платье и плетёная шляпа, а на ногах белые босоножки. Мы целый день катались по полю, а когда стемнело, ты проводил меня до дома и сказал, что заедешь за мной завтра. Ты не заехал, помнишь? Ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. А я ждала как дурочка, каждый день ждала, думала, что ты попал в беду. Почти уже поехала тебя спасать, ха! Ты приехал через две недели и сказал, что был слегка занят. Но я простила тебя, понимаешь? Простила, и поехала с тобой. А потом всё повторилось. Ты снова не отвечал, снова игнорировал, и снова возвращался спустя недели, живой и здоровый. Я понимала, что что-то не так, я всё понимала, но не знала, что делать. Ты не говорил, что с тобой происходит, а я не знала, как ещё можно это выяснить. Но, в итоге я это сделала. Выяснила. И знаешь что? Увидела тебя в заброшенном гараже рядом с какой-то девушкой, целующихся до потери пульса. А рядом валялись шприцы. В больницах столько нет, сколько было там. И ты гордо стоишь посредине, названый правитель придуманного пластикового мира. И я всё поняла. Да, мой мир из-за этого рухнул, сердце порвалось, но я разобралась во всем. Добилась сути, раскрыла преступление. Но, разумеется, сначала мне было очень больно. А потом я смирилась. И никогда, слышишь, никогда моя жизнь не была такой радостной, как в момент, когда я тебя отпустила. Не смей говорить мне, что это я ее отравляю! Я не намерена снова сидеть по две недели и ждать, когда же мой любимый человек освободится от своих многочисленных «дел». Я не намерена снова это терпеть! Поэтому, будь добр, закрой свой рот и уйди из моей квартиры. Навсегда.

Дима выглядел больным: весь бледный, с нелепым выражением лица и незакрывающимся ртом. Рита думала, что причина не только в смысле гневной речи девушки. Причина в том, что Марго в принципе рассказала ему об этом.

Она хмыкнула. Дело в том, что, когда они ещё встречались, девушка почти не говорила о своих переживаниях. Несмотря на то, что разговаривала та постоянно (сила характера), ничего важного Рита не упоминала. При малейшем споре девушка молчала в тряпочку, проговаривая все обидные слова про себя, а если кто-то спрашивал её мнения, то та отвечала что-то среднее между остальными ответами. Не то чтобы та была слабохарактерной: у неё есть её собственное мнение, есть собственный взгляд на жизнь и собственные моральные устои, и именно они не позволяют ей ругаться. Вернее сказать, не позволяли.

Потому что сейчас всё изменилось. Сейчас она живёт в мире, в котором твой слабый характер может стать причиной твоей гибели. Она живёт в мире, где все должны уметь оправдываться: за национальность, цвет волос, стиль и тому подобное. И, так уж вышло, что девушка вошла в этот мир одна, расставшись с единственным человеком, который мог бы её защитить.

Тогда она об этом жалела. Сейчас — нет. И она не намерена начинать.

—Дим, — снова произнесла она, чувствуя пепел на языке, —уходи. Прошу тебя, хоть раз сделай то, что правильно.

Дима пришёл в себя. Он ещё раз посмотрел на девушку своими глубокими карими глазами, после чего развернулся и ушёл.

—Ты всё сказала правильно, — напоследок сообщил он, — ты – хороший человек, а это очень-очень опасно. Береги себя, Рит.

И он ушёл. Марго почувствовала, что в этот раз он уходит навсегда, и на секунду ей захотелось побежать за ним. Остановить, обнять и не отпускать. Но она знала, что стоит ей так сделать, то себя она сломает. Снова.

Она осталась стоять в холодной спальне, слушая, как Дима прощается с её бабушкой на пороге. Раздался хлопок входной двери и все голоса стихли. Рита выдохнула, а после поняла, что вдох сделать не может. Не хочет.

Минутой позже она упала на колени и заплакала. Она не жалела о том, что сделала. Не жалела о том, что сорвалась. Она даже не жалела о том, что снова увидела Диму. Потому что ей надо было это сказать. Убедиться, что он поймёт её и почувствует то, что чувствовала тогда девушка. Её душа зажила, и она наконец сорвала с неё пластырь, висевший очень долго. Это больно, это всегда будет больно, но если бы она не сделала это сейчас, то не сделала бы никогда.

Рита плакала и одновременно с этим смеялась, сидя на полу. У неё нет ничего, кроме жизни, и пока что этого достаточно.

Глава 25. Денис

о снах, из которых не хочется просыпаться.

На улице шёл непроглядный ливень. Деревья сгибались пополам, грязная вода стекалась в лужи, которые, в свою очередь, темными пятнами расползались на почерневшем асфальте. Люди перепрыгивали их, держа зонтики над головами, и ругали московскую погоду. Был вечер, но из-за дождя небо казалось ещё темнее, как будто из него выкачали все краски, оставив после себя непроглядную пустоту.

Они стояли у огромного окна и смотрели на небо. Оно было чёрным, неприятным, но одновременно с этим таким прекрасным, что невозможно было оторвать взгляд. И всё же он это сделал. В объятиях блондина стояла черноволосая девушка, безотрывно смотрящая в окно. Парень не видел её глаз, лишь очертания лица, отражающиеся на стекле, но он представил, что она улыбается. Её глаза сужаются от счастья, все мускулы расслабляются, и она тихо-тихо шепчет какую-то песню себе под нос.

Блондин крепче сжал девушку в руках. Она казалось нереальной. Стоит лишь моргнуть, и девушка пропадёт, рассеется, превратится в дождь, а после, вместе с остальной водой, стечет в грязную лужу. Он не мог этого допустить. Она не заслуживает такой участи, и пока парень здесь, стоит сзади неё и держит девушку в руках, она в безопасности.

Брюнетка развернулась. Она смотрела на него своими серыми, чистыми глазами, улыбалась своими пухлыми губами, и парень понял, что очень крупно влип. Потому что теперь он никуда её не отпустит.

—Нравится? — наивно поинтересовалась девушка, рисуя что-то ногтями на его шее, — ты выглядишь подозрительно счастливым.

—Нравится, — ответил парень, не зная, как объяснить ей, что говорит он не про погоду, — я нашёл свою любовь, почему я должен быть несчастным?

Она смеялась и мир смеялся вместе с ней. Звезды сияли ярче, отражаясь в каплях дождя, делая их похожими на летящие мимо кометы. Она смеялась, и чёрное небо становилось светлее, радостнее. Она смеялась, и неприятные грязные лужи становились кристально чистыми, ярко-голубыми. Она смеялась, и парень чувствовал, что тает. И он был на это готов.

—Я люблю дождь, — сообщила ему девушка, продолжая гладить его шею — всё остальное раздражает. Солнце слишком яркое и горячее, ветер слишком холодный, гроза громкая, а дождь – идеален.

— Не знаю, я не люблю дождь, — ответил парень. Он нарисовал руками сердце на спине девушки, после чего написал букву «д», плавно выводя из ней букву «в». — он слишком мрачный. И мокрый. Но я люблю тебя, а ты любишь дождь, значит…

—Я тебя тоже.

А потом они целовались. Нежно и тихо, со всей любовью, что кипела внутри них. Дождь за окном убаюкивал, превращая комнату в одно большое мгновение. Парень подумал, что готов был остаться тут навечно: вот так, сжимая в объятьях произведение искусства. Они целовались, и весь мир вокруг них затихал, не смея помешать двум влюбленным.

Он ласково провёл большим пальцем по её векам, заставляя ресницы трепетать. Брюнетка сморщила нос, а позже засмеялась. Он смеялся вместе с ней. Было так легко и нежно, что хотелось кричать от счастья. И улыбаться. Бесконечно хотелось улыбаться.

— Дэн, — прошептала она, когда парень снова начал писать на её спине, — Дэн…

—Дэн!

Парень тут же вскочил, судорожно оглядываясь по сторонам.

—Боже, какие эмоции! — почти раздражённо произнёс Коля, сидя напротив.

Наконец, Денис осознал, где находится. Он посмотрел на знакомые стены ангара, на пустые каркасы шкафов, на Колю, сидящего на рваном диване напротив. Блондин потер глаза и откинул голову на подлокотник.

—Сколько я спал? — поинтересовался он, снова прикрыв глаза.

—Минут сорок, — просто ответил Коля, что-то печатая в телефоне, — не парься, всё норм. Всё равно все тренировки уже закончились.

—Закончились?

Коля наконец-то оторвался от телефона и недоверчиво покосился на парня.

—Чувак, ты начинаешь меня пугать. У нас был обычный вторник: силовая с утра, час отдыха, потом стрельба, а после борьба. После неё Макс с Темой остались на ринге, девочки ушли в магазин, а мы с тобой пошли в ангар. Ну, и пока мы всех ждали, ты уснул.

Денис это всё помнил. Они давно собирались посидеть все вместе, и почему-то решили сделать это сегодня. Девочки отправились в магазин за едой и, возможно, водой, а Макс с Темой остались выбивать дух друг из друга.

—И где они?

Коля махнул рукой на диван, как будто команда сидела там, а Денис их просто-напросто не видел.

—Ты уснул, и минут через десять все пришли. Я сказал им, что ты спишь, и мы решили не будить тебя. Потому что серьёзно, чувак, ты выглядишь, словно не спал нормально недели две.

—Три, — тихо пробормотал Дэн в ответ, игнорируя шокированный взгляд Коли, — так что потом?

—А, да, —сбивчиво продолжил парень, — не думай, кстати, что я забыл о том, что ты сказал. Сейчас тебе удалось съехать с темы, потому что я позволил тебе это сделать. Так вот, минут через десять все пришли, чуть-чуть посидели, и поехали в другой магазин, потому что девочки побоялись заходить за продуктами одни. По идее, скоро они должны приехать, учитывая, что в магазине они находятся уже полчаса. Вот как-то так. А теперь, выкладывай, что тебе снилось.

Денис замер, чувствуя себя парализованным. «Снилось?» О, Господи, сон. Конечно, это был сон. Парень нормально не спал почти месяц, и ясное дело ему будут снится странные сны.

Странные, но такие желанные. Такие ясные и красивые, заставляющие до боли хотеть, чтобы они были вещими.

Ему нужно подумать. Денису очень сильно нужно об этом подумать. Но сначала нужно решить, что ответить Коле. Потому что сейчас Дэн не способен на правду.

— Мама. Мне снилась мама.

Коля потупил взгляд и кивнул. Он не знал, что случилось с мамой Дениса, скорее всего догадывался, но не знал точно. Он никогда не интересовался, а Дэн никогда не рассказывал, и всем этого было достаточно. Коля выглядел до жути заинтересованным, но, вопреки всему, он не задал наворачивающийся вопрос, а просто-напросто ответил:

—Понятно.

Денис подумал, что Коля хороший друг. Он не то, чтобы много всего знал о друзьях, ещё меньше он знал о хороших друзьях, но с уверенностью мог сказать, что Коля подходит под описание. Парню они об этом не сообщил, лишь кинул взгляд, полный благодарности.

Хотелось затянуться сигаретой. Дэн похлопал себя по карманам в поисках пачки и зажигалки.

—Я курить. Пойдёшь?

—Погнали. Только у меня мои закончились.

Дэн цокнул.

—Скажи, как найдешь того, кому не плевать. Я поделюсь, расслабься.

На улице ещё было светло, что не было чем-то удивительным: сейчас разгар июня, жаркие дни, темнеет поздно, светлеет рано, а где-то уже вовсю идёт период белых ночей. Денис втянул сигаретный дым и прикрыл глаза, наслаждаясь тёплым летним воздухом. Коля, стоявший рядом, молча выстукивал мелодию пальцем о сигарету, и Дэн ждал, когда же он заговорит.

—Она сказала, что ей не нужны отношения, — прервал наконец молчание Коля, — я сказал, что мне тоже. Как ты понимаешь, я солгал.

Денис удивлённо на него посмотрел. Можно было даже не спрашивать, о ком тот говорил.

У них с Ритой с самого начала завязалась какая-то непонятная для остальных связь. Просто было ощущение, что Коля понимает такую до жути странную Марго лучше всех остальных. Периодически они вместе гуляли, фоткались и обнимались, и никто даже не сомневался, что те вскоре начнут встречаться.

Макс сказал, что это произойдёт после миссии. Его поддержала Вася, сказав, что для начала Рите нужны открыть глаза на многие очевидные вещи. Тема же посчитал, что сойдутся ребята в ближайшем будущем, недели через две. Дэн больше склонялся к версии Макса с Васей, потому что Коля решает сейчас слишком много проблем, а у Риты слишком много секретов. Но вариант того, что вместе они не будут, никто даже не рассматривал.

—Так она тебе нравится?

Коля пожал плечами и затянулся сигаретой.

—Слушай, — Дэн обнадеживающе положил руку тому на плечо, — всё норм будет, ты чего? Вы ещё поговорите, сблизитесь, а там она и мнение, возможно, поменяет. Просто тебе нужно чуть поднапрячься. Если хочешь, конечно.

—Ага, спасибо, — пробубнил парень, — вон они, идут. С пакетами, а это хороший знак!

Действительно, четверо ребят шли по тропинке мимо стадиона, неся в руках несколько белых пакетов. Солнце светило уже не так ярко, но ребята всё равно жмурились и закрывали лица руками.

Денис, сам того не замечая, перевёл взгляд на Васю. Та шла рядом с Ритой, держа её под руку и смеясь с какой-то шутки. Её волосы распушились и теперь стекали вниз единым угольным водопадом. На ней был привычный фиолетовый топ и чёрные шорты, подчёркивающие её фигуру. Она выглядела действительно потрясающе.

«Ты влип, чувак» – подсказал внутренний голос, и Дэн с этим был согласен как никогда.

—Привет вашему дому, — прокричал Тема за несколько метров до входа в ангар, — фу, курить вредно.

Подойдя ближе, он забрал сигарету у несопротивляющегося Коли из рук и затянулся, а после выкинул.

—Козёл, — буднично уведомил парня Коля, никак не показывая, что его это задело, — будешь должен.

—Как скажешь, — отмахнулся он и зашёл вовнутрь.

Макс пожал руки парням и тоже зашёл, забирая у девочек пакеты.

—Что вы купили?

—Энергетики, — ответила Вася, вставая перед парнем чтобы поздороваться, — и колу для праведников. Выспался?

Дэн обнял её, на секунду переносясь в свой сон. Те же чёрные волосы, те же светлые серые глаза, та же улыбка. И ощущения те же.

Он отстранился первым, чувствуя, что если не сделает этого сейчас, то не сделает никогда. Проигнорировав вопросительный взгляд девушки, он потянулся в карман и достал зажигалку.

—Я не планировал засыпать, — сообщил парень, что являлось правдой. Но, теперь, после того сна, Дэн не мог дождаться момента, когда снова наступит ночь. Потому что там, где-то в воображаемом мирке парня, Василиса такая же реальная, как и наяву, — но спасибо, что оставили меня в покое.

Вася засмеялась, и Денис почувствовал, что это конец. Мир замер, закрутился в другую сторону, перевернулся вверх ногами, а после снова стал обычным. Но радостным. Всё казалось счастливее. И небо, и ржавый ангар, и Рита с Колей, что беседовали возле них, и солнце казалось ярче, чем всегда.

Денис скучал по этому чувству. По чувству, напоминающему светящийся шар в сердце и огонь в душе. Он придумает, что с этим делать, обязательно придумает, но не сейчас. Сейчас он хочет насладиться этим ощущением по максимуму.

Ребята сидели в, на удивление, мирной обстановке. Наверное, всё дело в Тëме. Он, сам на себя непохожий, сидел тихо, пил свой напиток и о чём-то переговаривал с Максимом. В последнее время те довольно сильно сблизились (перестали постоянно ругаться) и общались как хорошие старые друзья. Это могло было послужить знаком чего-то хорошего, но все единогласно решили, что это просто временное перемирие.

Тем более, что друг друга они избивали ежедневно. И если Тема ходил в кофтах с длинным рукавом, показывая только синяки на лице, то у Макса было видно всё: и сбитые костяшки, и синяки на руках, и разбитые локти и всё к этому относящееся. Первые несколько раз с ними пытались поговорить и Коля, и Дэн, но, получив в ответ только раздраженное «не лезьте», действительно забили на это дело, лишь предупредили, чтобы не переусердствовали со своим «бойцовским клубом».

Рита, постоянно переживающая за всех (что казалось сюрреалистичным), тоже заметила необычное состояние Тёмы.

­—Эй! — она кинула в него металлическим ушком от банки, — что значит твоя татушка?

Дэн подумал, что это умно. Вряд ли эта тема является для Артёма болезненной, но она интересная и заставит его разговаривать.

—«Любовь» — ответил парень, слегка поворачивая голову вправо, демонстрируя небольшой китайский иероглиф у правого уха, — это китайский, как вы уже могли догадаться. Его не особо видно, обычно, поэтому я часто забываю, что там в принципе что-то набито.

—Зачем набивал тогда? — поинтересовался Коля, с интересом рассматривая тату.

—Мне заплатили за нее десятку. Хотите сказать, вы бы не набили?

Вася, сидящая рядом с Дэном, хмыкнула.

—За десятку? Я бы себе рукав забила!

Ребята уже обсуждали абсолютно другую тему, пока Дэн всё ещё думал над пресловутой «десяткой». Сделал бы он что-нибудь столь безрассудное за такие деньги?

Вопреки желаниям, ответом не было незамедлительное «да», что, в прочем, не удивительно. Каких-то два года назад эти деньги были его карманными на день, на которые он устраивал вечеринки или покупал себе что-нибудь бесполезное. Когда деньги заканчивались, он приходил к отцу и просил еще, а тот давал, лишь бы сын не мешался под ногами.

За относительно короткое время произошло много не совсем хороших событий, изменивших абсолютно всё, но иногда Денис забывается и начинает вести себя, как раньше. Даже сейчас, сидя в одном месте с командой, которая потихоньку заполняет его место в сердце, его мозг кричит ему, что они все «ниже по статусу». Когда Рита, одетая в свои поношенные кроссовки и неновую одежду, здоровается с ним, его первым желанием, секундным желанием, становиться проигнорировать девушку. Когда с ним за руку здоровается кто-то из парней, он искренне пытается перебороть желание отряхнуть ее и презрительно сморщить нос.

Иногда, когда он видит Васю, он старается не представлять себе обрызганную краской поношенную толстовку и пустой холодильник, пытается игнорировать чувство отвращения, постоянно маячившее на периферии.

Причем самое обидное то, что на самом деле он так не считает. Он не знает точно об их переживаниях, но догадывается, что проблем у них по самое не хочу, но они стискивают зубы и решают их. Он почти всё понимает: и про Ритину болеющую бабушку, и про Колиного отца-уголовника, и про ругающихся родителей Макса, и про мать-алкоголичку Артёма, и даже про Васю, помогающую маме зарабатывать деньги на еду. Но Денис не может ничего с собой поделать: просто не знает, как отключить эту функцию брюзги у себя в организме.

Сейчас он не в силах справится с собой. Но он сможет. У него, кажется, появились друзья. А еще сны, из которых не хочется просыпаться.

Глава 26. Василиса

о тайнах, теориях и сердцебиении.

Так уж вышло, что жизнь у Василисы Еремеевой не самая радостная. Поэтому, дабы окончательно не свихнуться в унынии, Вася придумала несколько правил, которые необходимо соблюдать. Первое правило гласит, что никому не стоит доверять. Оно не всегда работает, потому что «мир не без добрых людей», но девушка решила, что лучше ошибиться, не доверившись кому-то, чем наоборот. Все остальные правила косвенно связаны с первым: не напиваться до потери контроля, ничего никогда не употреблять (как бы не хотелось), не рассказывать никому о своих чувствах и, соответственно, не заводить отношений.

И всё было просто замечательно: улучшались взаимоотношения с одноклассниками, мама стала выглядеть более отдохнувшей, когда перестала волноваться о благосостоянии дочери, да даже «работа» стала чуть терпимее.

Всё было прекрасно до встречи с командой. После этого правила работать перестали.

Сначала появился Макс, со своим «фифы не здороваются», потом Коля с одиннадцатым классом и дружелюбно протянутой рукой, потом Тема с «двумя миллионами сумок» во время пробежки, потом Рита с тортом из черешни и двадцатикилометровым забегом на день рождения, а потом Дэн…который, в общем-то, не сделал ничего особенного, кроме того, что был собой. Был ужасной язвой, папеньким сыночком, мажором, наркоманом, проблемой, поддержкой, улыбающимся влюбленным месивом, верным другом и самым идеальным неидеальным человеком.

Эта команда и была причиной падения всех Васиных правил. Узнает она об этом, разумеется, позже.

…—Ты не можешь на полном серьезе доказывать, что каждое четное число – это сумма двух простых. Ты себя слышишь? Что скажешь про «два», например. Какие числа ты сложишь, чтобы получилось «два», а?

Их запланированная мирная посиделка с банкой энергетика на каждого плавно перетекала в массовое избиение. Было не понятно, кто же всё-таки является зачинщиком: Рита, рассказывающая все прелести учёбы в инженерном классе, или Тёма, являющийся гуманитарием с головы до пят, но из-за приподнятого настроения не соглашающийся с девушкой.

—Начиная с «четырех», козёл, — Рита резко поднялась с дивана, нацепив на лицо самое агрессивное выражение из всех имеющихся. Выпад не удался: из-за резкой смены положения огненные кудри Марго весело подпрыгнули, а после закрыли весь обзор. Она раздраженно заправила волосы за ухо и ткнула в Артёма пальцем, — что еще ты скажешь, если даже не знаешь о гипотезе Гольдбаха!

—Самая умная, да? «Смотрите, я технарь, я крутая». А двоезапятие когда ставиться? Или это слишком «легко»?

—Нам следует вмешаться? —прошептал Денис на ухо Васе, — кажется, скоро они перейдут на личности.

Василиса хмыкнула. Эти двое ей не мешали никоим образом, пока говорили тихо. Сейчас же они кричат друг на друга, кружа по всей комнате как супружеская пара после пятнадцати лет несчастного брака.

—Мама с папой ругаются напрасно, — меланхолично заявила девушка, откидываясь на диван, — всё равно химбио тащит.

К сожалению, в этот момент в комнате царила абсолютная тишина, поэтому Васину реплику услышали абсолютно все: и Макс с Колей, болтающие около компьютерных столов, и Рита с Тёмой, остановившиеся друг напротив друга у входа, и, разумеется, Дэн, кому и посвящалась эта фраза.

—Пахнет войной, — крикнул с другого конца комнаты Коля, — у тебя есть десять секунд чтобы оправдаться.

Вася хмыкнула.

—Все ваши Гольдбахи и двоезапятия стоят на коленях перед фторантимоновой кислотой.

Комната снова погрузилась в тишину. Девушка поочередно переводила взгляд с ребят, не понимая, что вызвало такую реакцию.

Наконец, Тёма заговорил.

— Прости, — неуверенно начал он, подходя к дивану. Рита последовала его примеру. — перед фторанти-чем?

—Фторантимоновой кислотой. Ну, или гексафтороантимонатом водорода. Она считается самой сильной суперкислотой. Разъедает стекло, кожу, резину, металл, а если ее смешать с водой то, в прочем, вообще всё.

—Стекло? — переспросила Марго, — а хранить ее как тогда?

— В контейнерах специальных, — просто ответила Вася, — из политетрафторэтилена. Вообще, с ней обычно боятся работать: я слышала, что кто-то пытался, но произошла утечка этой кислоты. Она попала в воду и стала газ вырабатывать, который в итоге убил тринадцать человек. Ваши теоремы кого-то убивали?

Василиса коротко посмеялась, но перестала, когда увидела, что все сидят около нее на диване и смотрят странным взглядом. И если Рита, Коля и Дэн просто ждали новую информацию, то Макс с Темой выглядели так, будто их поймали с поличным. Это…любопытно.

—Ну что?

Макс вздохнул, а после посмотрел на Артёма. Тот слегка поднял бровь, на что Максим кивнул. Тема раздраженно прикрыл глаза, а после откашлялся.

—Ты просто сказала про эту твою кислоту-убийцу, и мы одну теорию вспомнили, — он поднял брови, глядя на Макса, на что тот махнул рукой. Тёма продолжил, — Знаете, почему на самом деле Владу потребовалась команда?

— В смысле, — недоуменно воскликнул Коля, — мы же вроде все в курсе, нет? Я имею в виду всю эту тему с ФармаГеном, миссией и двумя миллионами.

Тёма раздраженно закатил глаза.

—Да это всё понятно, — он снова посмотрел на Макса, а после отвел взгляд и махнул рукой, — я про другое говорю. Вот представьте: вы – суперкрутой агент какой-то суперсекретной шпионской компании. Вы ходите на всякие миссии, лазаете по вентиляциям, стреляете током…ну, делаете то, что делают спецагенты. Тут вам говорят: «бла-бла-бла, самая опасная миссия из всех существующих. Собери свою команду суперлюдей и в путь!» Но, по какой-то необъяснимой причине, в свою команду вы набираете не подготовленных шпионов, за плечами которых не одна миссия, а группку школьников-беспризорников, не способных ни управляться с оружием, ни прятаться, ни бегать. Они лажают, лажают и еще раз лажают, а до вылазки остается всё меньше времени. Тем не менее, вы всё терпите и тренируете их, как тренер по футболу в интернате для трудных подростков.

—Но Влад же объяснял, почему выбрал нас, — Рита пересела на подлокотник около Васи и теперь опиралась локтем девушке в плечо.

В этот раз говорить начал Макс.

—По факту, настоящую причину он не сказал. Да, Владик навешал нам лапшу на уши о том, какие мы молодцы, какие мы начинающие жулики, но это даже звучит смешно. Сравните только профессионального специализированного агента и шестнадцатилетку с проблемами в семье. Причина в другом.

—Я спрашивал об этом у Влада, — снова заговорил Артём, — он сказал, цитирую: «все либо отказались, либо я им изначально ничего не предложил». После этого он сказал, что всё держится на доверии, и почти не осталось людей, на которых он может положиться. Мне стало любопытно: имеет ли Влад в виду то, о чем говорит. Я покопался в интернете, посмотрел все новости о компании ТехНова. И что вы думаете? Я наткнулся на новость о том, что пять человек погибли в результате несчастного случая на производстве. Их личности не сообщаются. Но ТехНова не работает с химикатами или высокими температурами, чтобы можно было «умереть на производстве». Тогда я решил, что это что-то связанное со «шпионской стороной». Я повспоминал всё, о чем нам рассказывал Владик, и решил погуглить новости ФармаГена. И знаете что? Новость о смерти двух человек, размещенная в то же время, что и те новости. Ах да, в статье тоже было указано «несчастный случай».

Коля, сидящий на диване, пожал плечами.

— Совпадение?

В этот раз снова продолжил Максим.

—Когда Тёма мне это рассказал, я тоже так подумал. Всё слишком притянуто за уши: и несчастный случай с ТехНовой, и ФармаГен, и производство, и шпионская сторона. Но меня смутил один-единственный факт. Если в трагедии умерло пять шпионов, то никто не должен был об этом узнать. Их семьям могли сообщить, но те не стали бы докладывать полиции, собравшись всем селом. Если в полицию сообщили не семьи, значит дело в чем-то другом. Они не могли просто взять и погибнуть на производстве, как было написано, не могли просто взять и совершить самоубийство, не могли просто исчезнуть, значит, возможно, это убийство. Если всерьез рассматривать этот вариант, то возникает вопрос: зачем кому-то убивать своих же. Это абсолютно бессмысленно и имеет больше негативных последствий, чем позитивных. Вероятнее всего это сделал кто-то из другой компании. Мы не можем утверждать точно, но, учитывая конечную цель нашей миссии и многочисленные рассказы Влада, нетрудно догадаться, о ком мы подумали в первую очередь. Итак, мы стали рассматривать вариант того, что шпионы из ФармаГена убили пять человек, имена которых неизвестны. Возвращаясь к вопросу о том, откуда об этом узнали. Что, если был еще один, шестой, человек. Что, если он единственный выжил, а после сдал всех, но ситуацию замяли. Что, если именно поэтому Владислав Олегович твердит о доверии, и что, если именно поэтому он искал шесть новых лиц. Ему было бы проще создать новых надежных шпионов, а после отдать тех своему директору, чем пытаться изменить старых.

—Вы хотите сказать, что Влада попросили найти новых людей, чтобы заменить ими погибших?

Вася обвела глазами каждого сидящего в этой комнате и задумалась. С одной стороны, это теория звучала как полный бред. Почти все факты являются лишь недоказанными теориями, истории и совпадения надуманны, не говоря уже о статьях, упоминаемых Максом и Тёмой. Но, с другой стороны, если подумать, это действительно многое объясняет. Становится понятно, почему их шестеро (хотя от этого факта становится немного жутко), что им нужно от них, при чём тут ФармаГен и доверие. Это хорошая теория, но пока она не подтверждена, Василиса не будет ей верить. Себе дороже.

Ребята продолжили это обсуждать, и девушка подумала, что ее голова сейчас взорвётся. Поэтому, она не придумала ничего лучше, чем сказать:

—Я пойду, наверное.

—Я провожу! — резко воскликнул Денис, но, встретив множество недоумённых глаз, неуверенно пояснил, — мне тоже нужно домой, а нам тем более почти в одну сторону.

Василиса попыталась сдержать улыбку. Что ж, если в одну сторону, то ладно. Пусть провожает, не облезет.

Перед выходом из ангара она столкнулась взглядом с Ритой. Та подняла вверх два больших пальца. Васе показалось, что та добавила к жесту нечто похожее на «маньяк», но переспросить не смогла: девушка была занята скрыванием своих краснеющих щек ото всех людей в этом мире. На вопрос Дэна «всё ли в порядке?» девушка не ответила, пытаясь выровнять резко подскочившее сердцебиение.

Почему они вдвоём? Почему они снова идут куда-то вдвоём? Почему у нее подскочило сердцебиение, почему она согласилась на предложение Дениса, почему тот вообще решил ей предложить проводить ее, почему идёт так близко, такой красивый и открытый, почему Рита вспомнила о той истории, почему что-то внутри нее заново загорается?

Почему ей не всё равно?

Почему она продолжает об этом думать?

—Вась, точно всё нормально? — еще раз поинтересовался Денис, — это всё из-за теории пацанов? Брось, это всего лишь глупые домыслы подростков, почувствовавших себя главными героями фильма. Да, звучит интересно, но не более.

Вася отмерла. Они уже прошли мимо футбольного поля, на котором занимались беговыми тренировками, мимо леса, в котором находились «ринги», и даже мимо дороги, ведущей к закрытому колледжу. Они стояли на ее автобусной остановке, а девушка даже не заметила, как прошла весь пятнадцатиминутный путь.

—Да, прости, я просто задумалась. Дело не в теории парней, дело в том, что я в нее верю.

Дэн пожал плечами.

—Если ты в это веришь, то это не «просто задумалась». К тому же, если тебе станет от этого легче, в какой-то момент даже я был близок к тому, чтобы начать волноваться из-за этого.

Вася пожала плечами. Между ними возникла небольшая неловкая пауза: Денис явно хотел что-то сказать, а девушка нервно топталась на места и ждала пока парень соберётся с силами.

Наконец, Денис кивнул сам себе и посмотрел на Василису. Та подняла взгляд в ответ и…

…Почувствовала, будто поезд сошел с рельс. Он долго, очень долго мчался по железным путям, а теперь взял – и съехал.

—Эм, в общем — Дэн тем временем собрался с силами и начал говорить, — мне нужно кое-что тебе сказать. Я пойму если ты оттолкнешь меня и убежишь, всё будет нормально, честно, но для начала мне нужно, чтобы ты меня выслушала, окей?

Поезд набирал скорость. Разумеется, Василиса поняла, о чём парень сейчас будет говорить. Она влюбленная, очевидно, но не глупая. Девушка попыталась спрятать улыбку и кивнула, издав какой-то сдавленный звук.

—Так вот. Ты же мне сразу показалась знакомой, потом я вспомнил откуда тебя знаю, потом рассказал тебе, потом стал за тобой наблюдать, и как-то незаметно для себя понял, что, эм, ты мне нравишься. Вот, представляешь. Так что, если это взаимно, то…

…Поезд со всей силы врезался в бетонную стену, возведенную посреди дороги. За стеной ничего не видно (не понятно, есть ли там что-нибудь вообще), но Василисе плевать. Она вылезла из горящего вагона, поставила ногу на один из кирпичиков и стала взбираться вверх…

— Это взаимно, — быстро ответила она, отводя взгляд. С темнотой карих глаз в данный момент она не справится. — Конечно взаимно, дурак. И да, я согласна стать твоей девушкой. Но я хочу, чтобы ты знал: я боюсь. Очень, очень боюсь.

…Она боялась взбираться на стену. С каждым новым кирпичиком, с каждым метром ее сковывал всё более сильный ужас, заставляющий ноги цепенеть, а глаза широко раскрываться. Но она взбиралась. Вопреки вселенскому ужасу, боли в ногах, свирепому ветру и жару горящего поезда, она взбиралась…

—Я тоже, — просто ответил Денис, — будем боятся вместе. Если ты не против.

—Я не против, — быстро ответила девушка. Ее автобус приехал на остановку, так что она потянулась к парню для прощальных объятий, — до завтра тогда, парень.

Денис засмеялся.

—До завтра, девушка.

…Василиса улыбалась, стоя на стене. Над ней возвышался тёмно-синий небосвод, внизу догорал старинный паровоз, а она улыбалась, глядя вперёд. Впереди что-то было, но что не разобрать. Но Вася не боялась. Впервые за долгое время она знала точно, чего хочет. Поэтому, она еще раз победно улыбнулась и сделала шаг.

Глава 27. Артём

о разбитых кружках, мечтах и созвездиях.

После ухода Васи и Дениса ребята не сидели долго. Они ещё чуть-чуть обсудили теорию о Владе, выпили по напитку и разошлись по домам. Тëма чувствовал себя… странно. С ним не случилось ничего катастрофически плохого, никто ничего не сказал, никто его не вывел из себя, но ощущение в душе было до отвратительного поганое. Он даже отклонил предложение Макса идти домой вместе, несмотря на то что так было бы в разы удобнее. Поэтому теперь, несмотря на то что парни живут рядом, Макс идёт спереди, а Тëма в десяти метрах от него с виноватым выражением лица.

По дороге он забежал в супермаркет, купил три пачки лапши быстрого приготовления и несколько пакетиков кофе три в одном, после чего зашёл в подъезд, борясь с запутывающимися ногами. Матери дома быть не должно: она снова осталась на ночь у одного из её хахалей (после Олега, пятого, Тëма перестал их считать). Сначала парень действительно волновался: ночами и днями сидел на кухне с выключенным светом, ждал, когда же мама объявится. Однажды Артëм даже позвонил в полицию, думая, что её похитили. Как оказалось – нет, и женщина пришла спустя несколько часов после звонка, со смазанной помадой и запахом алкоголя изо рта, смешивающегося с запахом едкого мужского одеколона. Тогда Тëме было десять, и он искренне не понимал, почему мама этим занимается. И сейчас, в прочем, тоже не понимает.

Вообще, всë не всегда было так плохо. Раньше Артём иногда приходил домой, а его встречал потрясающий запах с кухни. Тогда он шёл в комнату и находил маму, трезвую и счастливую, стоящую около плиты. Она весёлым, чуть прокуренным голосом звала его обедать, наливала суп и ставила чайник, а сама садилась за стол напротив него и просто смотрела. Конечно, когда парень был маленьким, эти редкие явления делали его самым счастливым человеком на свете. Позже мальчик вырос и перестал верить всей чуши, что ему показывали взрослые. Он больше не смеялся с мамой, не садился за стол, не ел её еду и не ждал женщину под мигающим светом люстры. Он тихо хмыкал, когда та что-то говорила, будучи пьяной, похлопывал её по руке, которой она его обнимала в хорошем настроении, и молчал в тряпочку, когда женщина его ругала.

В прочем, он старался как можно меньше появляться дома. Мать, видимо, делала тоже самое. Но игнорировать друг друга всë время не получалось: как минимум, Тëме нужно где-то спать, а матери – заходить за деньгами на водку (или что она там пьёт?). Они перекидывались парой слов и… всë. Артём уходил к себе в комнату, или перелезал через окно на крышу, а мама уходила через входную дверь… куда-то.

Артём поднялся на свой пятый этаж, всё ещё борясь с параноидальным страхом внутри. Он появлялся всегда, когда парень заходит в квартиру, просто иногда он едва ощутимый, а иногда сдавливает все органы до тошноты. Тëма брезгливо поморщился, тряхнул головой и открыл входную дверь.

Повеяло холодом, алкоголем и плесенью. По всей квартире гулял сквозняк, хотя парню казалось, что он закрывал окно перед уходом. Он скинул только один кроссовок, когда с кухни послышался звук разбивающегося стекла, а после этого ругань. Парень прикрыл глаза: мама дома.

—Привет, мам, — поздоровался он, проходя на кухню. Он окинул женщину взглядом скорее по привычке, но та не смотрела на него в ответ. Она собирала осколки голыми руками, а сама бормотала что-то под нос, —Ты давно здесь?

Женщина выбросила стекло и посмотрела на парня. Она была явно не трезвой, если судить по красным глазам, опухшим мешкам под ними и запаху алкоголя ото всюду.

—Тëма, — попыталась улыбнуться она, но улыбка получилась похожей на оскал, — только пришла. Ты где был?

—Гулял.

Мама засмеялась, хотя Артëм не понял, что смешного сказал. В прочем, пусть смеётся, сколько влезет. Не то чтобы парню было до этого дело.

—О, кстати, — вдруг вскрикнула она, ударив по столу рукой. Тëма вздрогнул. — к нам сегодня один человек на ужин придёт. Важный человек! И ты должен будешь с ним познакомиться. Понял меня?

—У меня свои планы были, вообще-то.

В первые за всю их пятиминутную беседу, настроение мамы поменялось. «Улыбка» пропала, глаза потемнели, а руки сомкнулись в кулаки. К сожалению, Артём знал, что мама пытается сделать, поэтому больше не боялся. Обычно ей не хватало злости для удара, из-за чего получался детский шлепок по телу. Он не становился приятным из-за этого, но, по крайней мере, терпимым точно.

—Планы? — она снова улыбнулась, но теперь это выглядело натянуто, — какой занятой мальчик. И какие же у тебя планы? Провести весь вечер, ползая по крышам?

—Ну по крайней мере не пить двадцать четыре на семь со своими любовниками.

Тëма, конечно, знал, что это произойдёт, но «знать» и «быть готовым» – разные вещи, поэтому мамина ладонь прилетела точно ему в щеку, заставив сделать пару шагов назад. Послышался звук трения осколков на полу, а минутой позже парень со страхом обнаружил свою ногу, покрытую прозрачными остатками чашки. Боль пришла чуть позже: стекло вонзилось в стопу, и теперь та обильно кровоточила, заливая не самый чистый паркет. Мама смотрела на него, но было не понятно, то ли ей жаль, то ли любопытно.

—Чёрт, — прошипел парень, отпрыгивая на одной ноге назад и садясь на пол. В пятку воткнулось пару осколков, в остальном – просто царапины. Ничего серьёзного, но может долго саднить. — Ничего не сделаешь? Я ногу поранил из-за тебя.

Мама фыркнула.

—Урок жизни тебе не помешает, — женщина поднялась со стула, на который ранее присела, и вышла из комнаты, — в девять вечера у нас гости. Ты же не хочешь разочаровать маму ещё больше?

Артём фыркнул. Конечно, он не пойдет. Эта женщина за несколько минут оскорбила его, ударила, а потом ещё и обвинила. Она достаточно наследила в жизни парня, так что ей стоит перестать делать вид важной заботливой хозяйки, если она не хочет полететь с пятого этажа вниз.

Парень кое-как поднялся и поскакал на одной ноге в ванную. Там он нашёл какие-то щипцы и ими же начал доставать осколки из пятки. Когда было извлечено всё видимое стекло, он вытер ногу салфеткой и выдохнул.

Уже сидя в комнате, парень снова задумался над мамиными словами. Идти ужас как не хотелось по нескольким причинам: во-первых, не хотелось «подслуживаться» маме, во-вторых, не хотелось снова наступать на ногу, в-третьих, не хотелось играть роль идеального сына, когда придут гости (а играть её придётся обязательно). Но, к сожалению, Артём был через-чур любознательным, поэтому он решил, что посидит со взрослыми и утолит свой интерес, а в случае чего – уйдёт по-английски к себе.

До девяти он шлялся по комнате в поисках вещи, маломальской похожей на бинт. В этом не было особого смысла: Тёма лично покупал бинты домой и знал, где они лежат, но выходить из комнаты и снова видеть маму ужас как не хотелось. Он еще успеет на нее насмотреться.

Парень сидел у себя, когда услышал стук в дверь. В коридоре послышалась возня, а после громкий мужской бас. Его мама всегда говорила громко, особенно, когда была пьяной, но голос мужчины заглушал даже ее. Тёма недоуменно поднял брови. Он, разумеется, знал о ситуации в личной жизни его матери, даже мельком видел нескольких ее избранников на вечер. Но он никогда с ними не разговаривал, что уж говорить про знакомство. Поэтому, либо это какой-то объявившийся из неоткуда дальний родственник, либо Артема сегодня ждёт незабываемый вечер в кругу матери и ее любовника.

Спустя десять минут мать открыла дверь в комнату парня.

—Ты особое приглашение ждешь? Иди на кухню, я стол накрыла. И надень что-нибудь на ногу, Бога ради. Ты не то, что гостей – мать родную напугаешь.

—Тебя такой фигнёй не возьмешь – особи, как ты, умирают только от Дихлофоса*.

После этого он мастерски увернулся от летящего в него тапка, снятого с ноги женщины, надел на ноги шерстяные носки и вышел из комнаты. Вечер всё же обещает быть незабываемым.

На кухне действительно сидел мужчина. Выглядел он как типичный стереотипный байкер: черные засаленные волосы, борода, крупное тело и какие-то нехорошие глаза. Тема хмыкнул. Что ж, мама действительно выбирает мужчин, кардинально отличающихся от отца.

Вообще, отца Артём не очень хорошо помнил. Он ушёл, когда мальчику только исполнилось пять лет. Чуть позже Артём нашёл одну-единственную фотографию его матери с ним: они отдыхали где-то на море, вдвоём. Отец был худощавым мужчиной со светлыми волосами и заразительной улыбкой, такой, что складывалось ощущение, будто он бесконечно душевный и любящий человек. Как оказалось, первое ощущение обманчиво, хотя, возможно, отец знал, в кого превратится его жена и сын.

Раньше Тема очень хотел, чтобы он вернулся. Ему снилось, что они с папой строят домик на дереве на даче, играют в футбол, а мама в это время сидит на качелях и смотрит на них со вселенским счастьем в глазах. Это была его утопия – он обожал эти сны, предавал им значение своего воображаемого радостного мира. Позже он, естественно, вырос. Отца он забыл и теперь почти не вспоминал, а маму предпочитал игнорировать, что было, в прочем, взаимно.

Тем временем, мужчина поднялся, и парень смог наконец рассмотреть его полностью. Помимо телосложения, как у шкафа, и банок на руках, ростом его тоже не обделили. Его мать была маленькой, отец всего на несколько сантиметров выше её, а сам Тëма – гордый метр семьдесят восемь, но, смотря на мужчину, складывалось ощущение, что он – маленький семилетний мальчик.

—Игорь, — пробасил он и протянул руку. Тëма тут же её пожал. — А ты?..

—Артём, —ответил парень, всё ещё присматриваясь к этому Игорю. Он заметил несколько татуировок на шее, будто тот служил, и шрамы от уколов на руках. Что ж, где мама его выцепила можно было даже не спрашивать.

Наконец, женщина вошла в комнату. Тема с отвращением отметил, что она надела то же платье, что было на ней на той фотографии. Чуть позже он решил, что его это не волнует. Он всё равно пробудет в этой компании от силы двадцать минут: есть хотелось жуть как.

—Ну, мальчики, — произнесла она звонким голосом, подходя к столу, — вы уже познакомились?

Тема сморщился. Разумеется, он уже понял, что к чему, но признавать этого не хотелось. К тому же, если мама продолжит называть их «её мальчиками», он, вероятнее всего, будет блевать.

Игорь молчал и улыбался, смотря на мать. Это могло бы выглядеть мило, но улыбка не коснулась глаз мужчины, так что тот сидел и давил кислую мину.

—Ну, тогда прошу к столу, — мама неискренне посмеялась и присела, тут же потянувшись к тарелке салата, — Игорь, я положу тебе «Цезарь»?

—Да, спасибо, Наденька, — ответил мужчина.

Артём уже в который раз за вечер сморщился. Если они будут продолжать в том же духе, то он не просидит и четверти часа.

—Мне тоже положи, пожалуйста, — попросил он больше для того, чтобы позлить маму. Та сразу бы отказалась, но сейчас, когда рядом сидел её хахаль, она лишь вздохнула и притянула тарелку к нему.

—У тебя что, рук нет? — вдруг спросил мужчина, продвигая взглядом парня, — мать и так пляшет вокруг тебя целыми днями, а ты ещё и командуешь сидишь. Да-а, сказывается воспитание без отца, безусловно. Ну, ничего, я тебя воспитаю как надо.

Артём ухмыльнулся. Что ж, очень, очень любопытно. Ему резко стало интересно, на сколько он сможет его выбесить, и на сколько разозлится мама.

—Тебе есть какое-то дело до моего воспитания? — скучающе поинтересовался парень, и тут же пояснил, — ты её… двадцатый, наверное, любовник, и уже метишь ко мне в папки? Вы повстречаетесь от силы недели две, а потом разойдетесь, как в море корабли. Ты, вероятнее всего, её ударишь, а она снова уйдёт в запой. Ой, то есть, продолжит его. Так что давай не будем продолжать такие разговоры, Игорь.

Глаза мужчины наполнились яростью. Он схватился двумя руками за стол, и теперь сдерживал себя, чтобы не кинуть его в парня. Мать сидела, опустив глаза в пол, но ей не было стыдно. Тема знал её очень хорошо, чтобы понимать одно: когда Игорь уйдёт, ему нужно будет сбежать от разъяренной женщины как можно быстрее.

—Ах ты маленький гад, — злобно прошипел Игорь, плюя на свою бороду. Он уже было начал вставать, когда его остановила рука женщины.

—Игорь, всë в порядке, — она погладила его по руке, и Тема на секунду отвёл глаза, — он не знает всей правды и видит мир через призму юношеского максимализма. Он всё ещё глупый, несмышлёный ребёнок, и это, к сожалению, кулаками не лечится. Не сердись на него за это.

Теперь была очередь Артёма гневно косить глаза на мать. Та очаровательно улыбнулась, посмотрела на парня, и губами прошептала: «Ты – труп». Это Тема знал и без неё.

Минут десять они сидели в тишине. Парень, наконец-то, нормально поел, хотя и почти не почувствовал вкуса, а Игорь перестал трястись от бессильной ярости. Артём ждал, пока он окончательно успокоится, чтобы начать второй раунд. Просто пока не придумал, на что надавить посильнее.

К счастью, или к сожалению, чуть позже появился нужный спусковой крючок.

— Так, — вполне спокойно начал разговор Игорь, накалывая на вилку ещё одну картошину, — в каком классе ты учишься?

—Закончил девятый, — сухо ответил Артём, задумываясь на секунду, а знает ли вообще об этом мама, — уже получил последние результаты ОГЭ.

— И как? — вдруг спросила женщина.

Тема пожал плечами.

—По английскому пятёрка, по остальным – четыре.

Это была не та тема, на которую было интересно разговаривать.

—Кстати, Артём, — снова начала мама. Тема вяло кивнул головой в знак того, что её слушает, — у нас с Игорем есть для тебя новость.

«Эта новость уже плохая» – подумал парень.

— Ну?

Они переглянулись и кивнули друг другу. Игорь взял маму за руку, а другую опустил на стол.

Мама выдохнула и медленно подняла правую руку. Тема замер. В голове набатом бил молоток, так громко, что казалось, уши сейчас лопнут. Артём подавил детское желание сбежать из комнаты чтобы не видеть того, что ему сейчас покажет его родная мать.

—Игорь сделал мне предложение.

Кто-то издал задушенный предсмертный вдох. Секундой позже парень понял, что это был он сам. Этого просто не могло произойти. Его мать же… не предназначена для семейной жизни. Она не умеет вкусно готовить, не знает, как запускать стиральную машину, как распределять бюджет и расписывать свой график правильно. Она даже не знает, как воспитывать своего единственного сына, что уж говорить о содержании двух мужчин в семье.

Тема подумал об Игоре. Об этом грозном, бородатом стереотипном байкере размеров со шкаф, со шрамами от уколов и, скорее всего, чего похуже на руках. Об Игоре, который за одну малейшую оплошность чуть не снёс ему голову. Об Игоре, которого он видит впервые в жизни, но уже ненавидит.

Могло ли всё стать ещё хуже?

— И сколько тогда вы выпили, чтобы ты решил жениться на ней?

Вопрос вылетел сам по себе, Артём даже не успел ничего сделать. Мать, видимо, тоже, потому что через мгновение в лицо парню прилетел мощный кулак мужчины. Он покачнулся на стуле, но удержал равновесие. Следующим ударом Игорь столкнул его на пол и пнул в голень. Артём сплюнул кровь перед собой и начал подниматься. «Ну, Владик, пусть твои уроки окажутся ненапрасными».

Когда Игорь снова замахнулся, Тема нырнул вниз и удар пролетел прям над его головой. После этого он со всей дури пнул мужчину в пах и рванул из комнаты. Игорь явно травмировал ему ногу ещё сильнее, но, вопреки шумящей крови в ушах от адреналина и страха, он смог разобрать стон боли. После этого до него долетела фраза матери:

—Игорь будет жить с нами, мерзавец, а вот ты – не уверена.

Тема забежал в комнату, подпер дверь стулом, вытер кровь, струящуюся из носа, футболкой и вылез на подоконник. После он открыл окно, наступил на кондиционер и схватился руками за балку, свисающую с крыши. Его неимоверно трясло, но в квартире оставаться он не мог. Только что его последняя иллюзия безопасности разбилась вдребезги.

Кое-как поднявшись на крышу, он рухнул на холодный бетон и зарыдал. Ему было плевать, что с ним сделал Игорь, плевать, что сделает мать. Но тот факт, что они обручились менял всё на корню, заставляя хотеть выплюнуть собственные органы. Он плакал и слышал повторяющиеся слова мамы: «Игорь сделал мне предложение».

«Игорь сделал мне предложение»

«Игорь остаётся жить с нами»

«Я воспитаю тебя, мерзавец»

«Ты – труп»

—Тема? — вдруг раздался голос откуда-то сзади. Артём замер. В ушах всё ещё шумело, так что он не мог понять, кто это говорит. Он быстро вытер слезы, но не повернулся. Ещё одно рыдание вырвалось из горло жалобным писком.

Никогда в жизни ему не хотелось умереть так, как сейчас.

Говоривший обошёл его и присел на корточки. Спустя несколько секунд Артём узнал в нём Макса, но сейчас ему было абсолютно плевать. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, а потом Тема снова начал плакать. Он знал, что позже ему станет стыдно из-за этого, но он так же знал, что Максим никому не расскажет, а ещё – что сейчас он не мог по-другому. Он терпел холод, побои и оскорбления от своей родной матери всю осознанную жизнь, но он никогда не плакал. Но это было чем-то другим. Намного опаснее, намного страшнее.

Максим присел рядом на асфальт, положив ладонь Теме на плечо. Артём всё ещё пытался перестать плакать, перестать вести себя как маленький.

—Всё нормально, — прошептал он, не смотря на Артёма, — ты можешь плакать, я никому не скажу.

Тема это знал, но боялся за другое.

—Я веду себя как глупый ребёнок, — задыхаясь произнёс он, начиная тереть глаза одной рукой.

—Ты ведешь себя как человек, — просто сказал Макс, — как обычный человек, испытывающий эмоции. Это нормально, если ты просто чувствуешь.

—Я не просто чувствую! — крикнул Тема, чувствуя какую-то нехорошую энергию внутри, — «просто чувствовать» это капец какое поверхностное описание. Я всю жизнь терпел, сам гасил все эмоции, пока в итоге не привык ко всему. Какого чёрта всё это разрушилось?! Почему она опять портит мне жизнь?!

Максим молчал, но Тема знал, что тот его понял. Они все были такими: колючими, боящимися самих себя и людей вокруг, никому не доверяющими, сильными, но на самом деле такими слабыми. Естественно, Максим его понимал, но, к сожалению, легче от этого не становилось.

Спустя какое-то время истерика прекратилась, и теперь парень просто сидел и негромко всхлипывал. Он не знал, сколько времени прошло, но Макс всё ещё сидел рядом.

—Ты давно здесь? — спросил Тема нетвердым голосом. Не то чтобы ему было интересно, но бестолковый разговор мог помочь ему отвлечься.

—Пробыл тут минут двадцать, до того, как ты пришёл.

«Пришёл» было очень мягко сказано, скорее, ввалился на крышу как бесполезный кусок мяса, но они оба промолчали.

—Смотри, — вдруг сказал Максим и тыкнул пальцем в небо, — Большая медведица. Видишь? Вон там, рядом с тремя яркими звёздами.

Тема посмотрел туда, куда указывал парень, и, присмотревшись, обнаружил тот самый ковш. В Москве, как и в любом другом крупном городе, было редкостью увидеть какие-либо созвездия, но сегодня небо было ярким и чистым.

— Ты знаешь легенду о ней?

Артём удивлённо посмотрел на Максима, а после покачал головой.

—Расскажи.

—В Древней Греции жила нимфа, Каллисто. В неё влюбился Зевс и у них родился сын, Аркас. Позже об этом узнала Гера и, обезумев от ярости и ревности, превратила девушку в медведя. Та скиталась по лесам, пока однажды не наткнулась на охотников. Одним из них был Аркас. Он хотел убить медведицу стрелой из лука, но Зевс не позволил это сделать, отправив вместо этого медведицу на небо. Сына же он превратил в созвездие Волопаса, — он провёл пальцем линию, соединив несколько звёзд, — рядом с Большой Медведицей всегда есть малая. Это – служанка Каллисто, которую отправили на небо вслед за нимфой.

После этого парень провёл руку дальше и стал рассказывать про другие созвездия, а Тема слушал. Он окончательно успокоился и теперь просто сидел на легко продуваемой крыше с… другом? Они действительно стали друзьями, несмотря на то что Максим – всё ещё ужасная заноза, с которой он постоянно дерётся.

Он уж было начал рассказывать про Пояс Ориона, когда его прервал Артём.

—Я сегодня познакомился со своим будущим отчимом.

Макс замолчал, глупо хлопая глазами.

—Что?

—Мама сказала, что придет важный гость, — он повертел в руках рукав своей кофты, — я, естественно, сразу понял, кто он, но думал, что они просто…не знаю. Пьют вместе? А потом она сказала, что он будет жить с нами и показала руку. Там было кольцо.

Слова, вылетевшие так легко, чувствовались желчью.

—Это он тебя?..

—Да. Он, наверное, служил. Или в тюрьме сидел, судя по татуировкам.

Макс ничего не сказал, но рука, всё ещё лежащая на плече, напряглась. Возможно, Максим вспомнил своих родителей. Тема не знал всей обстановки, творившейся у него дома, но, судя по тому, что тот ввязался в эту игру со смертью, там тоже было не всё гладко.

Спустя ещё несколько минут Максим поднялся и протянул руку Артёму.

—Пошли, — кивнул он головой в сторону выхода, а после закатил глаза, — ты явно сегодня не вернёшься домой, а у меня уехали родители. Всё лучше, чем спать на крыше. Идти же можешь? Могу такси вызвать с детским креслом.

—Отвали, — отозвался парень и постарался скрыть образовавшуюся улыбку, слушая раздавшийся спереди смех.

Сегодня он выспится без страха. Что делать потом он как-нибудь придумает.

Максим жил недалеко, всего через несколько домов от Тëмы, так что шли они от силы минут пять. Макс выделил ему полотенце, ещё запакованную зубную щётку, бинты и антисептик. Этого было более чем достаточно, но на уговоры парень не поддавался.

Артём на скорую руку обработал ссадины на лице, перебинтовал ногу и, после поверхностного осмотра, пошёл спать на выделенный ему диван. Ему не снились сны, только бесконечно повторяющиеся слова мамы.

«Ты – труп».

Глава 28. Коля

о планах, командах и чувствах.

По какой-то невообразимой причине Коля привык к ежедневным тренировкам, и даже начал получать от них какое-то удовольствие. Тридцать минут бега перестали быть тремя часами ада, упражнения на координацию стали лёгкой разминкой, а полоса препятствий – своего рода развлечением. Еще больше, чем тренировки, Коле нравилось ощущение работы в команде. Они уже привыкли друг к другу, перестали ссорится и драться (не касается Тёмы с Максом, но в их взаимоотношениях все уже устали разбираться), стали легче переносить нагрузки и, как итог, у них получалось сработаться в группе. Если Макс снова начинал задыхаться перед полосой, на его место вставал кто-то другой, давая тому время отдохнуть, если Дэн перегибал со своим режимом ЧСВ, Вася или сам Коля ненавязчиво ему об этом напоминали, если Артём переходил с язвительных фразочек на явные оскорбления, Рита переводила всё это в шутку и так далее. В общем, команда наконец-то стала более-менее похожей на команду, необходимую для уничтожения крупной компании, но появилась другая проблема.

Они абсолютно ничего не знали.

Нет, конечно, они знали очень многое: Вася круто шарила в химии, Макс – в обществознании (Хотя, более полезным навыком было их с Тёмой расследование невообразимых теорий), Рита обожала математику, Денис – историю, Артём – английский, а сам Коля больше склонялся к литературе, хотя учился в физмате. Год назад он успешно сдал все экзамены, готовился к ЕГЭ, как и Вася (остальные, наверное, тоже, но Коля не был уверен). В общем, гениями их, разумеется, не назовешь, но они были предостаточно умными для учебы в профильных классах государственных школ. Но дело было в другом: они ничего не знали про их план.

Причем они все были уверены в том, что он существует. Владислав Олегович не стал бы затевать всю эту деятельность, не имея при себе малейшего понимания действий. Более того, они сами додумались до некоторых моментов в этой запутанной истории, но миссия маячила мутным пятном где-то на горизонте, а времени оставалось всё меньше. В самом начале Влад упоминал, что миссия планируется на середину июля, то есть где-то в десятых числах. Перед этим, как оказалось, будет еще одна операция, про которую неизвестно…ничего, в общем-то.

Так вот, незнание всей ситуации, слаженность в команде и чрезмерная подозрительность Влада привела их к той точке, в которой они сейчас находятся.

—Мы точно не умрём? — в очередной раз поинтересовалась Василиса, нервно перебирая в руках ладонь Дениса, — кажется, зря мы всё это затеяли. Влад ничего не скажет и просто разозлиться.

—Я никуда не пойду пока не узнаю, зачем мне вообще туда идти, — грозно ответила Рита, наворачивая круги по комнате, — всем же интересно, для чего вообще мы тренируемся, разве нет?

Вася надула губы, поправила лямку своего топика и продолжила теребить руку Дэна. Он сидел молча, не участвуя ни в каком разговоре, но парень явно всё слушал.

В четверг, то есть вчера, он рассказал Коле по секрету, что они с Василисой начали встречаться. Между ними давно было какое-то напряжение, так что было понятно, что все взгляды, касания и слова что-то да значат. Коля был искренне за них рад, потому что их отношения хорошо сказывались на обоих: Денис стал меньше язвить и больше улыбаться, а Вася наконец перестала шугаться малейшего внимания в ее сторону.

Рита наверняка тоже об этом знала, но спросить Коля пока что не успел.

—Ставлю сотку, что наша теория – рабочая, — решил разбавить обстановку Тёма, — возможно, мы упустили некоторые детали, но в целом – это правда. Макс?

Он пожал плечами.

—Ставить не буду, но согласен с Тёмой.

Коля всё еще поражался развитию дружеских отношений в этой команде. Вот, посмотрите, в среду Артём пришел снова избитым (возможно, Макс тоже, но Коля этого не заметил), а они общаются как ни в чём не бывало.

Спустя несколько минут послышались шаги. Все напряглись, но тут же попытались принять грозный вид.

—Еще раз: мы отсюда не уходим пока не услышим весь план целиком, — в очередной раз напомнила Рита и уселась наконец на диван, рядом с Колей.

Владислав Олегович вошел в ангар, и тут же замер в дверях. После этого он обвёл всех взглядом, нахмурился и подошёл поближе.

—Надеюсь, у вас есть какая-то действительно важная причина, по которой вы решили, что можете не приходить на тренировки.

Ребята переглянулись. К сожалению, за нервным ожиданием мужчины, они забыли решить, кто будет говорить. Эту роль взял на себя Тёма.

—Мы хотим знать план.

Повисло молчание. Влад удивлённо перевёл взгляд с говорившего на ребят, а после хмыкнул.

—Ребятки выросли? — поинтересовался он, а после уселся на стул, позаимствованный от одного из компьютерных столов, — от этого что-то в вашем решении поменяется?

Он, почему-то, посмотрел на Макса. Тот молчал, как и остальные.

—Ладно, — вдруг сказал Влад, — спрашивайте, а я отвечу. А потом все на дополнительные круги.

Раздался общий недовольный стон, но все остались на своих местах. Тёма продолжил говорить.

—У нас есть одна теория, — он откашлялся, а после продолжил, — так вот, почему вам вообще потребовалась команда? В ТехНове наверняка предостаточно суперагентов и суперагентес для этого, которые уже подготовлены и шарят за все шпионские штучки. Что-то случилось, верно? Возможно, кто-то умер?..

Коля впервые увидел, как Владик на секунду выпал из своего привычного образа. Он удивлённо похлопал глазами и ответил.

—Вы что-то уже знаете, да? Ну ладно. Да, погибло пять человек. Они пошли на мирные переговоры с людьми из ФармаГена, но это была ловушка. Те использовали своё секретное оружие и убили пятерых. Один выжил, он сейчас находится в больнице. Говорит, что не помнит, что произошло, помнит лишь золотой всплеск, а после пять трупов без лица и бесконечную боль. Ни одно оружие, известное нам, на такое не способно, а потому мы думаем, что это была какая-то кислота.

Все вдруг замерли и посмотрели на Васю. Та вытаращила глаза и с неверием смотрела на Влада. Тот видимо, что-то заподозрил, а потому вопросительно кивнул головой.

—Во вторник после тренировки я рассказывала ребятам об одной кислоте, — негромко сообщила Василиса, — она называется «Фторантимоновая», я про нее доклад когда-то делала. Она считается самой едкой суперкислотой, в несколько миллионов раз сильнее серной. Она растворяет растительные и животные ткани за несколько секунд, ее даже хранят в специальной пробирке из политетрафториэтилена. Сама по себе она бесцветная.

—Но ее могли бы смешать с окрашенной в золотистый цвет водой, — вкинул догадку Макс.

—С водой она моментально начинает взаимодействовать, — ответила Василиса, — если в тех пробирках действительно была эта кислота, то они имеют специальное строение. Такое же может быть, верно?

—На месте преступления оперативная группа обнаружила какие-то крутящиеся устройства, — задумчиво пробормотал Владислав Олегович, — сначала подумали, что взрывчатка. Покрутили – ничего не произошло. Возможно, пробирки действительно особенные.

—Может, это что-то типа двойного дна? ­— наконец подал голос Денис, — только двойная стенка. Пробирка состоит из двух цилиндров: большого и маленького. Маленький сделан из вот этого политетра-чего-то там, в нем – кислота, а вокруг этого цилиндра налита вода, окрашенная в золотистый цвет. Когда механизм крутится, маленький цилиндр закручивается во внутрь, а кислота смешивается с водой и реагирует.

—А после они делают «коктейль Молотова», — поймала мысль Рита, — если большой цилиндр сделан из стекла, то они могут просто кинуть пробирку под ноги. Стекло разобьется, кислота попадет на лицо и сдерет кожу, а осколки позже растворятся.

Повисла тишина. Влад задумчиво стучал по своему подбородку, задевая щетину, а остальные сидели и ждали вердикта мужчины.

—Что ж, — наконец сказал он, — это звучит логично. Возможно, вы не такие уж и бесполезные. Идите на тренировку, а я кое-кому позвоню.

—Но вы так и не рассказали нам план!

—Я поговорю с одним человеком и завтра свожу вас в ТехНову. А еще расскажу всё, что знаю. Шуруйте уже.

Влад объявился спустя полчаса. К тому времени они уже закончили бегать и разминаться, так что сразу приступили к упражнениям на «лесенке». Никто не говорил ни слова, но было видно невооружённым глазом, что настроение поднялось у всех и оставалось таким до конца тренировочного дня.

— Через двадцать минут буду ждать вас в ангаре, — сообщил им Владислав Олегович после последней тренировки, — расскажу вам кое-что.

—Он серьёзно? — шёпотом поинтересовался Тема у стоящего рядом Коли, — мы всë это время могли просто попросить? И он бы просто рассказал?

—Да, Румянцев, во взрослой жизни это так и работает, — сообщил ему Влад, — время пошло, кстати.

Через десять минут они высыпались из раздевалок и рванули на выход. После побежали через лес, мимо стадиона, и, наконец, подошли к ангару.

Там их ждал небольшой сюрприз. Посреди комнаты, там, где стоял излюбленный Владом стул, стояла белая маркерная доска. На самом стуле находился выключенный компьютер и какие-то журналы.

—Офигеть, — протянул Макс, — когда он успел?

—Он же не человек, забыл? — посмеялась Рита, а после закашлялась.

Влад вышел из-за ширмы, закрывающей угол комнаты с кулером и раковиной. Он презрительно сморщился, глядя на Риту, на что та помахала ему рукой. Он закатил глаза.

—Если вы закрыли свой клуб маленьких сплетников, прошу садиться.

Ребята переглянулись и уселись на места. Тема снова залез на спинку, но в этот раз Коля стянул его вниз сразу.

— Я позвонил директору ТехНовы, Сергею Николаевичу, рассказал ему о… ваших догадках и требованиях. Он сказал мне делать то, что считаю нужным, при условии, что завтра я приведу вас с ним познакомиться. Так вас устроит?

Команда кивнула. Их же не на эшафот поведут.

—Прекрасно, — Влад встал к доске и взял в руки маркер. После этого он нарисовал на доске десять прямоугольников, расставленных в три столбца: в первом и втором по три прямоугольника, в третьем – четыре. Он обвёл все прямоугольники в один большой, нарисовал несколько квадратиков по бокам и повернулся к ребятам, — начнём с нашей основной миссии. Это – всё производство ФармаГена, расположенное под Москвой. Целиком оно занимает 100 гектаров, так что каждая постройка по площади равна одному футбольному полю. — он приставил маркер к первому ряду прямоугольников, — Первое здание – это переделанный из лаборатории экскурсионный корпус, второе здание – основной корпус, а третье – лаборатория. Во втором ряду изображены производства. В последнем – склады. Видите два склада в центре? Один из них – тот самый взорвавшийся корпус, второй – сгоревший в результате взрыва.

После этого он взял маркер жёлтого цвета и соединил в некоторых местах прямоугольники.

—Помимо этого, каждое помещение имеет подземные этажи. Они соединены под землёй специальными проходами по особой схеме. Видите, здесь здания соединены со всех сторон, а тут – нет.

Он отложил маркер и взял в руки семь магнитов разных цветов. Четыре из них прилепил наверх, остальные вниз.

— Магниты – это вы. И я, соответственно. Запоминайте свои цвета, чтобы было легче ориентироваться. Дацюк – красный, Артём – жёлтый, Максим – зелёный, Василиса – фиолетовый, Денис – синий, Коля – серый, а я – чёрный магнит, — он подвинул магниты к маленьким квадратам, — А теперь к плану. Наша главная задача – взорвать всю базу, для этого нам необходимо положить специальные взрывчатые устройства по всей территории подземных этажей. Перед этим необходимо вывести всех людей. Первая команда, то есть я, Рита, Артëм и Максим, заходим с северных ворот и идём в экскурсионный корпус.

Он передвинул четыре магнита сверху на первый прямоугольник.

—Оттуда через подземные помещения мы попадаем в основной корпус. Там мы разделяемся. Рита и Артём идут в комнату охраны и отключают камеры. После этого они ждут сигнала, и когда получат его, нажмут на кнопку тревоги. Мы с Максимом идём вдоль Северной стены и закладываем производство и два склада. После этого мы ждём вторую группу около взорванного корпуса. Вторая группа, то есть Коля, Денис и Василиса, заходят через южные ворота и спускаются под землю через сгоревший закрытый корпус. Они закладывают два остальных производства, третью лабораторию и склад, после этого бегут к нам. Мы подаем сигнал Рите с Артёмом, они включают тревогу, все люди эвакуируются, а они идут на точку сбора. После этого мы закладываем последний склад, покидаем помещение, а затем нажимаем на кнопку и все взрывчатки взрываются. Все всё поняли?

Рита подняла руку.

—Как мы отключим камеры если в комнате наверняка будут сидеть охранники?

—Поэтому туда идешь ты, — просто сказал Влад, — я, конечно, стараюсь по возможности не разбираться в ваших особенностях характера, но не заметить твою тягу поговорить, уж прости, просто невозможно. Если же разговор не удастся, вы, если я правильно помню, отлично владеете техникой метания ножей.

Рита побелела. Её можно было понять: метать ножи в мишень это одно, а в человека – абсолютно другое. Когда Коля уже собрался заступиться за девушку, та кивнула. Следующим руку поднял Макс.

—Как мы проникнем на территорию через пункт охраны?

—Для этого нам и нужна будет первая миссия, — ответил Влад, — она будет немного проще главной, можно сказать разминкой перед ней, но она очень важна. Как вы знаете, помимо производства, у ФармаГена есть высотка в центре Москвы. Там расположен офис обычных работников, тех, кто работает за компьютером.

Он перевернул доску, нарисовал высокий прямоугольник и расчертил его на 12 секций. После этого он переставил магниты на первую секцию.

—Наша главная задача – изучить систему безопасности ФармаГена и зарегистрировать себя как стажеров. Я поднимусь на одиннадцатый этаж и займусь регистрацией. Вы же разделитесь. Коля с Артёмом спустятся на минус первый этаж, туда, где находится архив, в котором они поищут информацию о секретном оружии ФармаГена, под кодовым названием «ядовитое золото». Для входа в архив потребуется карта сотрудника, которую нам любезно добудут Рита с Максимом. Они поднимутся на пятый этаж, там, собственно, находится бухгалтерский отдел, и свистнут эту самую карту. Мне неважно, как вы это сделаете, главное, чтобы без лишнего шума. После этого вы спуститесь на первый этаж, там расположен кафетерий, в котором будут ждать Савицкий с Румянцевым. Вы отдадите им карту и останетесь сидеть там. Василиса с Денисом поедут на последний, двенадцатый этаж, на нём расположена комната безопасности. Там не стоят камеры, не сидят охранники. Единственное «но»: она заперта на замок типа S&G 8500, который используется в банковских хранилищах. Хорошая новость: его можно вскрыть, но для этого нужно специально обучиться. Еремеева, ты вскрывала когда-нибудь сейфы?

—Да, — ответила Василиса, — мама когда-то притащила сейф домой, а потом забыла код. Комбинация для отмены пароля не помогала, поэтому я просверлила дверцу около замка и смогла его открыть.

—Прекрасно, — довольно кивнул Влад, — значит, ты справишься. Ход работы там тот же, только сверло понадобится чуть другое, и дверь там чуть потолще. Не переживай, я дам тебе вскрыть парочку таких на пробу, и мы выдадим тебе все нужные материалы. Если не получится, есть план Б. Для этого вам нужно будет сообщить мне, что что-то пошло не так, взорвать дверь и пройти вовнутрь. Там стоят компьютеры, в которых содержится информация о системе безопасности на производстве. Ваша задача вставить флешку и скопировать нужный файл, после чего как можно быстрее уйти оттуда. Если прибегут охранники придётся отбиваться, но, насколько я знаю, у тебя, Денис, с этим проблем не возникнет. После этого вы собираетесь на первом этаже, выходите через центральный вход и ждёте меня на улице. Вопросы?

Вопросов, на самом то деле, было очень много, но все промолчали. На словах все казалось простым: и замок вскрыть, и на суперсекретную базу попасть, но на деле…

На деле же они просто подростки без выдающихся умений. Они не могли понять, что же такого в них видит Владислав Олегович, чего не видят они сами.

Наконец, Рита подняла руку.

—Почему вы разделили нас именно так?

Это был хороший, но, в общем-то, бесполезный вопрос, ответ на который услышать хотелось всем.

—На первой миссии Василиса идёт с Денисом, потому что она умеет вскрывать замки, а он – обращаться с оружием. Рита с Максом идут воровать карту, потому что тот ворует для заработка, а она мухлюет в покере, то есть оба хорошо владеют руками, ну, а Коля с Тëмой, потому что оба умеют находить нужную информацию и прятать её соответственно. На второй миссии Коля, Денис и Вася идут без меня, потому что, опять же, Денис отлично владеет оружием. Почему Рита отвлекает охранников я уже объяснил, Артём взламывает камеры, потому что умеет обращаться с компьютерами, а Макс идёт со мной для ускорения процесса. С таким распределением не возникнет никаких проблем, по типу внезапной драки или ссоры.

Последние слова он сказал, смотря на Макса с Темой, на что те переглянулись и пожали плечами.

Теперь, когда у них появилось примерное представление того, как выглядит их миссия, у всех словно открылось второе дыхание. Было не понятно, что движет ими больше: два миллиона, страх или адреналин, заполонивший сердце. Понятно было одно: они все в игре. До конца.

—Сергей Николаевич ждёт нас завтра с утра в 11, — сообщил им Влад, стоя в дверях, — я встречу вас около метро «Деловой центр» в десять тридцать. Прошу не опаздывать. И постарайтесь произвести хорошее впечатление: у него может быть… необычная реакция, когда он узнаёт, где я вас всех нашёл.

После его ухода ребята сидели молча. Василиса полулежала на Денисе, прикрыв глаза, тот в свою очередь поглаживал её по голове и смотрел в стенку. Рита снова начала кружить по комнате, то и дело натыкаясь глазами на белую доску. Максим сидел молча, уткнувшись в свои коленки, а Тëма кромсал свой бедный рукав кофты. Никто не знал, что ещё сказать, потому что их всех одновременно придавило осознание того, что это не игра.

Всё это время они относились к тренировкам как к какому-то спортивному лагерю. Да, они все были в курсе, для чего они это делают, но без полного представления ситуации всë казалось другим. Это были не шутки, и даже не тренировки, на которых можно было сделать ещё один подход в случае неудачи. Это серьёзная, опасная миссия, в которой на ошибку у них нет права. Если хоть кто-то из них вызовет лишние подозрения – остальные могут очень серьёзно пострадать.

Они стояли перед весами. На одной чаше покоились их честно заработанные двенадцать миллионов, счастливое будущее и решение всех их проблем. На другой – смерть.

—Мы попали, — резюмировал Коля. Ответом ему послужило молчание.

Глава 29. Владислав Олегович

Влад проснулся в шесть утра. Солнце уже почти полностью взошло, поэтому он не стал дальше спать. Вместо этого он сходил в душ, оделся и вышел из квартиры с намерением ненадолго заехать к сестре.

Они не виделись ни разу после начала его «тренерской карьеры». Он не планировал отдалятся от своего последнего оставшегося родного человека, но судьба, видимо, имела на него другие планы. Сначала дети постоянно лажали, из-за чего Влад уставал так, будто он сам тренировался вместе с ними. Потом ошибаться они стали меньше, но вместо этого стали всплывать их тщательно скрытые больные места. Таким образом он узнал о ситуации Максима со здоровьем, о проблемах Тёмы с мамой (хотя парень лично ему этого не сообщал), и даже о начавшихся отношениях Василисы с Денисом (тихо эти дети говорить не умели). Помимо команды, Сергей Николаевич также профессионально наседал мужчине на уши с вечными вопросами, доработками плана и напоминаниями об опасности всей миссии. Так что график, когда он уходил из дома в семь и приходил в девять, абсолютно точно не включал в себя посещение сестры и ее бесноватых детей.

Он взял с собой ноутбук, кошелек и вышел из квартиры, после чего завел машину и выехал со двора. Милана жила в пятнадцати минутах от его дома, поэтому уже в шесть сорок пять он вошел в подъезд.

—Ау, — шепотом произнес парень, хотя особой необходимости в этом не было. Он знал, что сестра – ранняя пташка, а потому поздно ложится (проводит время без детей) и рано встает (по этой же причине). Так что через несколько секунд голова девушки высунулась из дверного проёма, ведущего на кухню.

—Владик? — с недоверием отозвалась она, а позже кинулась обниматься, — вспомнил, что у тебя есть сестра? Тебя тут две недели не было!

—Прости, — протянул мужчина, — дети требуют к себе слишком много моего внимания. Ну, ты и сама знаешь.

—Да, только мои дети мне родные, а твои – занозы, которых ты сам же и притащил. Я думала ты забил на эту идею!

—Как оказалось, они не такие уж и бесполезные, — ответил Влад, — у них что-то даже начинает получаться.

—А что ты будешь делать, если кто-то из них пострадает? — негромко спросила Милана, ведя брата за руку на кухню, — ты сможешь спокойно спать, если кто-то из них умрёт?

—Я буду спать спокойно если они все умрут, особенно, если все, — хмыкнул мужчина, но, наткнувшись на взгляд девушки, объяснился, — я шучу. И не надо тут свешивать всю ответственность на меня: одного из них ты мне показала.

—Потому что он с крыши прыгал! — повысила голос девушка, — я же не думала, что ты врисуешь его в свою авантюру. И это ты всю жизнь перекладывал ответственность на меня!

—Да-а? — шутливо протянул он, — а окно в шестом классе кто разбил? Тоже я?

—Ты подначивал меня это сделать! Тем более перед этим ты кинул петарду в женский туалет, а сказал, что это я.

—Моя вина не доказана, а ты там была. И ты тоже не святая: помнишь каждый новый год с родителями? Ты съедала все конфеты с ёлки, а фантики кидала мне под подушку.

—Зато меня быстро вскрыли, — защищалась девушка, — когда у тебя выявили диабет.

—Но перед этим из-за тебя, дуры, мне каждый год прилетал подзатыльник от отца!

­—Это я дура? Ты сам дурак, раз не пытался никак оправдываться!

—А ты – коза, раз не пыталась сказать правду.

—Козел.

—Я скучал.

—Я тоже, — улыбнулась Милана, — постарайся приходить почаще, ладно?

Влад кивнул. Он, бесспорно, любил свою сестру, хотя она бесила его всю жизнь. И сейчас, в прочем, бесит.

Через несколько минут послышался детский плач. Часы показывали семь тридцать, так что Влад поднялся со стула и пошел к выходу.

—Уже уходишь? — грустно поинтересовалась Милана.

—Я веду детей знакомится с боссом сегодня.

—И твой уход никак не связан с тем, что Лена с Катей проснулись?

Влад хмыкнул.

—В точку.

Милана тяжело вздохнула, но к детям идти не спешила. Она еще раз обняла мужчину и напоследок сказала:

—Когда-нибудь я оставлю тебя с девочками на целый день, и ты не отвертишься.

—Не оставишь, — ответил Влад, — ты ими сильно дорожишь.

Перед встречей с Сергеем Николаевичем он планировал заскочить в больницу. Там уже три недели лежал Саша Трижнев, всё еще не поправившийся после неудачной миссии. За это время они увиделись только один раз, через несколько дней после операции Стрижа, а всю информацию о нём ему доносили работники.

Влад чувствовал стыд за то, что так долго не навещал своего коллегу, но он знал, что Саша поймёт его.

Вообще, по субботам больница не работала, но Сергей Николаевич договорился с определёнными людьми, а потому Влада пустили во внутрь без проблем. Он поднялся на третий этаж, прошел по коридору и остановился перед 382 палатой. После мужчина приложил карточку и открыл дверь.

Стриж не спал. Это, видимо, было привычкой всех работников ТехНовы. Он сидел на кровати с ноутбуком в руках и тихо клацал по клавиатуре. Когда открылась дверь, он не перестал залипать в экран.

—Мне еще рано идти на перевязку, — сказал он и помахал перебинтованной рукой, — мой плановый осмотр в девять.

—Тогда я пойду, пожалуй, — со смешком проговорил Влад.

Саша замер, а после резко повернул голову к двери и улыбнулся.

—Чёрт, — протянул он, — Демидов Владик собственной персоной. Я думал, ты там помер.

—Ха-ха, очень забавно, — без малейшей улыбки на лице произнёс он, — со старшими не учили уважительно разговаривать?

—Не заслужил, — ответил Стриж, — ну, давай, рассказывай, почему забыл про меня.

—Про сестру родную тоже забыл, — ответил Влад, — и про ее чертят, соответственно. Я готовлю команду к новой миссии.

Стриж оживился.

—Команду? Кого ты взял? Акулу? Тимура? Или кого-то из новобранцев?

Влад сморщился.

—Ты же знаешь, как я к ним отношусь, — это было правдой. Акулу он терпеть не мог за ее неумение следить за словами и работать в команде, Тимур отвратительно дрался, а новенькие сочетали в себе все вышеперечисленные свойства, — я набрал новую команду. Они, конечно, нули, но очень потенциальные. Я верю, что они справятся.

—Что ты сделал с Демидовым Владом? — недоверчиво покосился на мужчину Саша, — ты? Веришь в кого-то? Не поверю, пока сам не увижу. Что за миссия?

Влад выдохнул. Этого вопроса он ждал и боялся одновременно.

—Уничтожение ФармаГена.

Повисло молчание. Стриж смотрел на него ожидающим взглядом, будто он принял слова мужчины за шутку и теперь хотел услышать нормальное объяснение. Но шуткой это, к сожалению, не было. Взгляд парня потяжелел.

—Ни за что, — резко ответил Саша, — ты пока еще не тронулся рассудком окончательно, поэтому скажи мне, что ты смеешься.

—Не скажу.

Стриж прикрыл глаза и сжал свою левую руку правой.

Он как никто другой знал, что такое ФармаГен. Пятеро его сокомандников погибли из-за него. Он сам частично лишился кожи на лице и руках, которые до сих пор были покрыты бинтами. Саша помнил тех людей в масках, помнил золотую вспышку и звук бьющегося стекла, в мгновение заполонивший всё помещение. Он помнил крики, помнил кровь, помнил людей, вслепую пытающихся отбиться от чего-то нематериального, несуществующего.

Но сильнее всего он помнил боль. Нескончаемую, режущую боль. Она заполнила собой все участки тела, все клетки мозга, все мысли и чувства. Он думал, что умрёт. Это не заканчивалось, кожа отслаивалась лоскутами вместе с руками, которыми он всё это время прикрывал лицо.

Ему сделали три операции. Ему сделали новое лицо, новые руки и новый торс, но он всё еще слышал звук стекла. Чувствовал запах крови.

Он ненавидел ФармаГен за то, что они сделали с его командой. Ненавидел за то, что они сделали с ним. Но еще сильнее он их боялся. Потому что было абсолютно не понятно, для кого же изначально предназначалось это оружие.

—Сделай это, — неожиданно тихо сказал он, — они изготовили смерть во флаконе. Если хоть одна пробирка попадет не в те руки – мы все покойники. Сделай это, уничтожь их, втоптай в грязь, но пообещай мне лишь одну вещь.

—Всё, что хочешь.

—Останься жив, — Стриж с трудом поднял руку и похлопал Влада по плечу, — вы все останьтесь. Потому что, когда вы это сделаете, а вы это сделаете, вы все должны будете насладиться победой сполна. Обещаешь?

Влад почувствовал мурашки, пробежавшие по спине. Он даже не представлял, как же парню сейчас тяжело, и, если честно, не хотел представлять. Но он знал, что Стрижу это важно.

—Обещаю, — кивнул он и пожал Трижневу руку, — привезу тебе магнитик после окончания миссии.

—Лучше привези мне голову их директора, — засмеялся Саша.

Из палаты Влад вышел с отвратительным чувством на душе. Он никогда не давал пустых обещаний, но почему-то в этом он был до омерзительного не уверен.

Влад приехал в офис к девяти утра. Он не планировал видеться с Сергеем Николаевичем до назначенного времени, а потому просто пошел к себе в кабинет. Там он сделал себе кофе, включил ноутбук и постарался разобрать кое-какие отчеты, которые ему выдавали для прикрытия. В этой работе он, в общем-то, не смыслил ничего, но директор любезно сообщил ему, какие цифры могут встречаться в бумажках, а какие – нет. За час он разобрал добрую половину, выпил три кружки кофе и пошел к метро.

Василиса с Денисом приехали первыми. Они скудненько поздоровались и сказали, что будут ждать остальных на скамейке чуть поодаль. Влад постарался не обращать внимания на их сцепленные между собой руки, но что-то тёплое всё равно образовалось в душе мужчины. Всего на секунду, правда, после чего он скривился и постарался забыть данное зрелище.

Остальные четверо, видимо, встретились уже в метро, потому как пришли одновременно. Еремеева сразу же подскочила и побежала обнимать подругу, словно они не виделись несколько месяцев, а не часов. Денис же медленно подошел, пожал всем руки, но не сказал ни слова.

Дети, видимо, прислушались к каким-то своим внутренним нормам, потому как все вырядились в более-менее официальную одежду. Даже Дацюк сняла свой миллион браслетов, колец и ожерелий, оставив только крестик.

—Все готовы? — уточнил Влад больше из вежливости, потому что даже если бы ему ответили «нет», ждать он никого не стал бы, — за мной.

—Почему мы идём туда в субботу? — поинтересовался Коля, — разве это не выходной?

—Не у всех, — ответил Влад, — офисные работники, конечно, сидят по выходным дома, а мы – нет. Такова агентская жизнь.

—Отстой, — пробормотал Максим, идущий рядом. Влад пожал плечами, но согласился с ним. Про себя, разумеется.

Они дошли на пятнадцать минут, десять из которых Влад старался не думать о том, что они выглядят как школьная группа, приехавшая на экскурсию в Деловой центр.

На пункте охраны их пропустили без проблем, стоило мужчине показать пропуск. Охранники были не в курсе «секретной жизни» организации, в которой они работали, видимо Сергей Николаевич обо всём договорился заранее.

Когда они зашли в лифт, дети всё еще подозрительно молчали. Влад было подумал, что они что-то затевают, но более простое объяснение пришло ему в голову: они же впервые в месте подобного плана, внутри которого снуют ученые, работники с пластиковыми стаканчиками из-под кофе, и важные люди в деловых костюмах. Так что им было просто-напросто интересно, ничего криминального.

—Ждите тут, — приказал он детям и постучал в кабинет директора, — Сергей Николаевич, можно?

—Входи, — донеслось из-за двери, и Влад открыл дверь.

Директор сидел в своем массивном кожаном кресле за дубовым столом. Чуть поодаль стояла маркерная доска, на которой был изображен тот же рисунок, который Влад рисовал детям вчера. Перед мужчиной лежали стопки бумаг, на которые тот поставил свою кружку с дымящимся кофе.

—А, это ты, — произнес Сергей Николаевич, словно он ждал кого-то другого, — ты один?

Вот, собственно, то, чего он так боялся.

Так уж вышло, что Влад рассказывал мужчине о своей команде без упоминаний их возраста. Он сказал об их умениях, достижениях и целях, а также в общих чертах о том, кто с кем лучше сработается. Сергей Николаевич его решение принял и утвердил, не интересуясь командой во всех подробностях. Поэтому неожиданный возраст участников может стать проблемой, причём не только детей, но и самого Демидова.

—Команда за дверью, — оповестил он, — я просто хотел перед этим предупредить, что мой выбор людей может быть…неожиданным. Но я доверяю им и их умению собраться, несмотря на…кое-какой минус.

—Заинтриговал, — Сергей Николаевич с любопытством посмотрел на дверь, — ну ты рыдать только не начни тут от паники. Зови.

Влад на трясущихся ногах подошел к двери. Он знал, что не оставит этих детей по собственной воле, тем более, когда в их обучение уже было вложено так много сил, но он также знал, что, если Сергей Николаевич их не одобрит, другого выбора у него не останется.

—Заходите, — сказал он, открыв дверь, а после шепотом добавил, — Бога ради, не опозорьте меня.

—Как получится, — ответил Тёма за всех. В данной ситуации это было не самым плохим исходом.

Дети медленно вошли в комнату и встали перед столом, поздоровавшись. Они выглядели как напуганные школьники в кабинете у директора, что было очень похоже на правду. Сергей Николаевич молча прошелся взглядом по каждому и остановился на Владе, стоящем у косяка двери. После он снова посмотрел на детей.

—Ну, привет, спасители ТехНовы, — он улыбнулся, на что дети пустили неловкие смешки, — я, правда, думал, что вы будете постарше. Ну, я в прочем сам виноват, поэтому ничего, у всех свои недостатки. Я – Сергей Николаевич, директор компании ТехНова, как вы уже знаете. А вы?..

—Это Артём, Маргарита, Василиса, Денис, Максим и Коля, — перечислил всех с права налево Влад, потому как команда, видимо, проглотила языки.

—Очень приятно, — ответил Сергей Николаевич, но уже без улыбки, — я наслышан о ваших достижениях. Что, правда с нуля научились стрелять?

—Мой отец – Алексей Поляков, — вдруг сказал Денис. Ребята тут же посмотрели на него, — он научил меня стрелять, когда мне было десять. Сейчас я просто отточил свои умения.

Взгляд Сергея Николаевича чуть смягчился.

—Денис Поляков, значит. Сын Алексея Полякова. Хм…любопытно, — он постучал по подбородку, — раньше мы вели с ним дела, но сейчас, насколько я знаю, он ушел в…менее опасную сферу деятельности. Как он поживает?

—Вполне неплохо, — сухо ответил Денис, — он не рассказывает мне про свою работу.

—Ну ничего, может, когда-нибудь я с ним пересекусь и поговорю лично, — пробормотал директор, — и как он отреагировал на то, что ты связался со сферой, из которой он ушел после…того инцидента?

«Оу, – подумал Влад, – это довольно жестоко».

Денис замер и побледнел. Его руки сомкнулись в кулаки чтобы не выдать состояния парня, но невооружённым взглядом было видно, как его трясёт. Насколько Влад знает, команда понятия не имеет о причине плохих отношений парня с отцом. Никто не догадывается, что Сергей Николаевич имел в виду.

Мама Дениса, Полина, погибла от рук одной из враждующих с ТехНовой компании. В заключении судмедэксперта написали, что ее убили бандиты ножом в подворотне, когда та шла домой. На самом же деле это были далеко не бандиты, о чём знали, разумеется, всего несколько человек: Сергей Николаевич, Влад и отец Дениса.

Сам Демидов тоже потерял свою маму по похожей причине, поэтому как никто другой понимал состояние парня. Он уже было хотел вмешаться в разговор, но Денис собрался с силами и ответил:

—Он не знает, — голос парня дрожал, хотя тот тщательно пытался это скрыть, — мы подписали контракт о неразглашении. Да я и без него бы не сказал. Отцу сейчас не до меня, а мне нужны деньги, чтобы перестать от него зависеть.

—Стремление к самостоятельной жизни – это похвально, — кивнул Сергей Николаевич, — вот только мне казалось, что в деньгах ты нуждаешься в последнюю очередь.

—Ситуация изменилась, — сухо ответил на укол парень.

—Как и всё в этом мире, — заметил директор, — ну, ладно. Если что, тебе всегда рады в нашей компании. А теперь, если вы не против, я отправлю к вам человека, который проведёт для вас небольшую экскурсию. Мне нужно поговорить с Владиславом Олеговичем наедине.

Влад почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Вот сейчас они начнут разговаривать как взрослые люди, без натянутых улыбок и разговоров по типу «я знал твоего отца, как он себя чувствует». Сергей Николаевич не мог позволить себе ругать его при детях, этим самым, возможно, производя впечатление экого доброго дядюшки, которому можно выдать все свои секреты. Второй причиной, скорее всего, было нежелание директора рушить хрупкий авторитет Влада перед командой, которую он тренирует.

Через несколько минут, за которые дети успели успокоится, а Влад – пережить экзистенциальный кризис, пришла Акула. Она удивлённо подняла брови, смотря на ребят, но кивнула сама себе и махнула рукой.

—Привет, — поздоровалась она, —Влад, доброе утро. Сергей Николаевич, вызывали?

—Да, Алён, — ответил он, сжимая пальцами виски, — проведи ребятам небольшую экскурсию, пожалуйста. Можешь показать им тренировки.

Демидов чувствовал, что умирает. Акулу, которая его неимоверно раздражает, сейчас он был рад видеть, как никогда раньше. К сожалению, его счастье долго не продлилось.

—Кхм, — откашлялся Сергей Николаевич, когда дверь закрылась, — знаешь, Влад. Меня сложно поставить в неудобное положение, но ты это сделал всего за полчаса. А я ведь работал с многими людьми, даже с твоим отцом.

Он откатился на своем кресле к окну и развернулся спиной к Владиславу Олеговичу. Тот в свою очередь прошел к стене, взял стоящий там стул и присел перед столом.

—Сергей Николаевич, — начал он, — чтобы вы сейчас не решили, я хочу вам сообщить одну вещь. Вы сказали, что мне нужно собрать команду из людей, которым я буду безоговорочно доверять, и которые будут ради этого доверия пойти на всё. Я мог бы собрать команду из наших людей. Это была бы действительно сильная, профессиональная команда шпионов-убийц, выполняющих, в общем-то, свою привычную работу. Эта группа людей действительно могла бы стать той самой командой мечты, на которую вы, бесспорно, рассчитывали, если бы не одно «но». Наши люди преданы своей работе, кроме нее для них ничего не существует. А эти дети преданы себе. Они, уж поверьте, погрязли в проблемах настолько, что любой на их месте уже давно сдался бы. Но они барахтаются в этой черноте, и помимо этого поддерживают друг друга. Они подпитываются отчаяньем, и этого чрезвычайно мало, но они также готовы сделать все, чтобы перестать это делать. И этого достаточно для того, чтобы выиграть.

—Ты действительно в это веришь? — спросил Сергей Николаевич спустя пару минут молчания. Вопреки формулировке, звучало это с искренним любопытством.

—Я верю в себя, — честно ответил Влад, — и в то, что вы заложили в меня нужное количество опыта, чтобы я мог этим делиться с другими.

—Знаешь, Владик, — директор наконец-то отвернулся от окна, — а ведь десять лет назад я уже слышал эти слова. Мой лучший работник пришёл ко мне, умоляя взять в компанию одного двадцатилетнего парня. Он был отстойным: плохо слушался командам, посредственно дрался, был через чур заметным, медлительным и тощим. Сначала я отказал, сказал, чтобы тот сначала набрался опыта, а потом приходил пробовать снова. Но тот человек убедил меня взять юношу. Я до сих пор помню его слова: «он отвратителен во всём, что касается шпионской жизни, но в нём есть то, чего нет ни в одном нашем лучшем сотруднике. Отчаянье и стремление к лучшей жизни. Опыт придёт со временем, но эти качества останутся с ним навсегда». Я послушался и взял его, о чём не жалею до сих пор.

Сергей Николаевич посмотрел на мужчину странным взглядом. На секунду Владу даже померещилось, что это была скорбь, приправленная тоской и многолетним опытом. Он не был уверен в том, хочет ли он слушать директора дальше, но остановить его слова он не успел.

—Это был твой отец, — грустно улыбнулся Сергей Николаевич. Сердце Влада рухнуло в пол. — он был моим лучшим сотрудником, который умолял взять на работу тебя. У тебя какая-то особая связь с этими детьми, просто ты еще не готов это признать. Когда ты это сделаешь, тебя с твоей командой ждёт великий успех.

—То есть вы одобряете мой выбор?

—Я его принимаю, но не понимаю. И, к моему счастью, не смогу понять. Кажется, ребята скоро вернуться. Что ты им успел рассказать?

Влад слышал мужчину словно сквозь сон. В голове сновали воспоминания об отце: о его рассказах с работы, о подзатыльниках, о старом здании в котором тот занимался боксом, о его ненависти к миру и любви. Он был сложным человеком, с которым произошло слишком много нехороших вещей, отчего тот стал еще сложнее, и хорошим папой его определённо назвать было нельзя. Но то, что не существует хороших и плохих людей, Влад понял слишком поздно. Отец умер, а он так и не успел ему сказать об этом.

—Всё, — пробормотал мужчина, — они знают всё.

—Тогда, думаю, на сегодня достаточно. Хороших выходных.

Он на нетвердых ногах вышел из кабинета. По дороге он наткнулся на детей, но не обратил на них должного внимания, лишь напомнил о их обычной тренировке в понедельник. После он вылетел из здания и сел в машину.

Мысли путались, но он точно знал только одну вещь, которую вбил в навигатор:

«Маршрут до Головинского кладбища».

Глава 30. Рита

Часть 3. Солнце в зените

о шкафах, телефонных звонках и жизни.

***

…Она снова была на цветочном поле. Солнце уже начало садиться, а в связи с этим ромашки потихоньку закрывались. Рите показалось, что они выглядят какими-то больными: все серые, с выпадающими лепестками и поломанными в некоторых местах стеблями, но она списала это на время суток. Оттуда, где стояла девушка, реки видно не было, но зато открывался вид на дома, перестраивающиеся на том берегу.

Девушка была одна. Она не могла сказать точно, как очутилась в этом месте, но она знала, что находится дома. Её вдруг захлестнуло какое-то странное чувство, чем-то похожее на тревогу, смешанную с неумолимой тоской. Она оглянулась по сторонам. Всё было таким же, как минуту назад: те же цветы, солнце, река и трава, но что-то было другим. Разбираться Рите не хотелось. Ей было, в общем-то, всё равно на все проблемы и невзгоды. Она хотела расслабиться. Почувствовать себя живой, радостной и веселой…

***

Вся следующая неделя после знакомства с боссом Влада прошла очень быстро, но не менее напряжённо. Денис рычал на всех, кто лез к нему с различными вопросами, да даже если кто-то просто подходил ближе, чем нужно, или косо смотрел. Сначала Василиса пыталась как-то разруливать конфликты: успокаивала парня, который на нее не срывался, успокаивала остальных, разговаривала, шутила и смеялась через чур громко. Её хватило до среды, после чего девушка забила на всё, что её не касается. Она также пыталась держаться смелой и веселой, но было ощутимо, что ее нервы сдавали. Дэн же к концу недели, перестав чувствовать поводок, кричал на всех, включая Влада.

Помимо них, остальные тоже чувствовали себя не в своей тарелке, просто за психами Дениса это было почти не заметно. Но Рита видела, просто потому что привыкла всегда на всех смотреть и делать наблюдения. Максим, например, молчал. Он, конечно, тоже злился, когда Поляков по какой-то причине срывался на него, но отвечал он ему целым «ничем». Макс тихо приходил в ангар, молча занимался, молча уходил со стадиона, молча стрелял и молча дрался, после чего молча уходил домой. Рита как-то спросила у Тёмы, не говорил ли ему что-нибудь парень, когда они устраивали свои бои на крыше, но тот ответил, что на крышу Авдеев пока не ходит. Также он успокоил девушку, сказав, что они не ссорились или что-то типа того, просто Максу вероятнее всего нужно пережить какое-то не очень весёлое событие одному.

Коля же не испытывал никаких серьезных душевных переживаний, или по крайней мере не показывал этого, по поводу того мужика в огромном кресле, но он явно тревожился из-за Дениса. К четвергу он перестал расспрашивать парня о его состоянии, перестал навязывать помощь, а Дэн, видимо, выбесил его настолько, что Коля просто начал кричать на него в ответ.

Но это были еще цветочки, потому как Владу, видимо, тоже не понравился его личный разговор с директором. Рита всё чаще замечала отсутствующий взгляд, который появлялся у него всякий раз, когда тот следил за их упражнениями, заметила его поскудневший словарный запас и тёмно-синие, почти чёрные, круги под глазами.

В общем, Влад и Денис переживали из-за слов Сергея Николаевича, Вася и Коля переживали за Дениса, Максим переживал из-за чего-то непонятного, а Рита – за них всех. Тёму же не парило ничего: он как обычно язвил направо и налево, шутил отстойные шутки, дразнился и добавлял сарказм во все свои слова, что могло показаться чрезмерно раздражающим, но для Риты сейчас это была единственная отдушина. Иногда, когда они шли вдвоём после любой из тренировок, ребята начинали пререкаться по какой-то невозможно глупой причине, и Рите казалось, что в эти моменты она снова начинает дышать.

Время поджимало. Понедельник выпал на третье июля, а это значило, что через полторы недели у них планируется первая миссия. Несмотря на моральное давление от этого факта, на тренировку они пришли такими, какими были до прошлой недели. Макс снова разговаривал, улыбаясь во все тридцать два зуба, Василиса беззаботно смеялась, а Коля с Денисом прекратили постоянно друг на друга орать. Им потребовалось всего полчаса, чтобы вспомнить, какого это работать в команде, после чего они трудились в поте лица, работая и за эту неделю, и за прошлую. Влад тоже вернулся в своё привычное состояние ненависти ко всему живому, но ребят это лишь дополнительно мотивировало к тренировкам.

На стрельбе они разделились. Владислав Олегович поставил стрелять Колю с Денисом, Рите он выдал метательные ножи, а Макса, Тёму и Васю повел на другой конец ангара. Туда он поставил ноутбук с несколькими флешками, посадил за него Артёма и что-то ему на нём показал, после чего повёл ребят дальше. Василису он отправил к какой-то металлической двери, которую Рита раньше не замечала. Мужчина на минуту их покинул, вошёл в свою секретную комнату и вынес оттуда что-то напоминающее дрель, а также долото и какое-то металлическое устройство. Он несколько минут рассказывал девушке указания, тыкая пальцем на различные инструменты. В конце его речи Василиса кивнула и взялась за долото, приставляя его куда-то к двери. После она нажала на металлическое устройство, которое превратилось в молоток, и стукнула по инструменту. Раздался звук лязганья металла, что на время заглушило все остальные звуки, но после всё словно пришло в себя и возобновилось.

Максим с Владом вышли на улицу. Рита сначала подумала, что парень снова уйдёт с тренировки, но после в голову пришла более логичная мысль. Влад, вероятнее всего, хочет проверить умение Макса незаметно воровать различные вещи, что с одной стороны было бесполезно, потому как тот ворует последние полтора года, но с другой стороны могло послужить хорошим уроком для них обоих.

Рита еще раз обвела ребят взглядом, после чего вернулась к метанию ножей. Влад дал ей пять штук. Ее задача заключалась в том, чтобы метнуть все пять штук как можно ближе к центру, после чего забрать ножи, кинуть снова и так по кругу. Она потянулась к первому ножу и подкинула его в руке. За месяц девушка уже настолько привыкла к этому весу, что холодное оружие в ладони ощущалось привычнее, чем обычная шариковая ручка. От такого сравнения девушка хмыкнула. За всё это время они настолько привыкли к данной обстановке, что повседневная жизнь, включающая в себя школу, регулярное выполнение домашних заданий и посещение дополнительных занятий по подготовке к экзаменам, казалась страшным сном. Как подтверждение ее мыслям по правую руку от девушки прогремели выстрелы, которые сначала воспринимались взрывом барабанных перепонок, а сейчас – легким возбуждённым мандражом.

Девушка сосредоточилась на ноже в руке, ещё раз подкинув его вверх больше из расслабления, чем из надобности. После чего та подняла руку параллельно земле, как учил Владислав Олегович, вдохнула, слегка согнула запястье в замахе и бросила нож на выдохе. Тот воткнулся в гордую цифру «шесть». Рита повторила данное действие с остальными четырьмя ножами и почувствовала укол гордости, когда последний воткнулся в «десятку».

—Воу, — протянул Коля сбоку, — это было мощно! Ты его в десятку воткнула, понимаешь? Эй, Дэн, смотри сюда.

Денис сделал последний выстрел, который вышел слегка смазанным из-за Коли, кричащего ему на ухо, но не разозлился. Парень отложил пистолет и подошёл поближе к столу девушки.

—Ничего себе, — удивлённо пробормотал он, — это отличный результат, Рит. Ты молодец.

—Всё, отвалите от меня, лузеры, — смущенно пробормотала она, — идите стреляйте по своим тарелочкам.

Парни рассмеялись, но отошли обратно на свои места. Рита еще раз посмотрела на нож, воткнутый в центр мишени, и довольно улыбнулась.

После стрельбы атмосфера была чрезмерно радостной. Тёма сначала, конечно, гундел, что ему не дали пострелять, но позже он начал радоваться тому, что смог взломать код, который ему выделил Влад.

Тёма, вообще, очень хорошо разбирался в компьютерах. Они как-то спрашивали его на эту тему, но что тот ответил, что занимается программированием самостоятельно, до вечера просиживая штаны в школьном кабинете информатики, а также поведал им историю о том, как взломал школьный дневник для того, чтобы изменить «двойку» по какому-то предмету на «пятёрку».

Владу нужно было ненадолго их покинуть, так что он продлил им перерыв, сказав, чтобы не убили друг друга за время его отсутствия. Рита сидела на диване в телефоне, играя в какую-то тупилку, когда к ней подошла Василиса.

—Рит, — интригующе протянула она, — пойдём поговорим.

Эта фраза никогда не предвещала ничего хорошего, но по виду Васи Рита понимала, что ничего плохого тоже не подразумевалось. Более того, она даже примерно догадывалась, о чём Василиса хочет ей рассказать, так что кивнула ей в ответ и поднялась с дивана.

—Вы куда? — поинтересовался у них Макс, заметивший девушек.

—Всё норм, мы сейчас придём.

Они вышли из ангара и направились к трибунам, стоящим возле стадиона. Солнце во всю жарило, поэтому они поспешили спрятаться там в тени.

—Так, — неуверенно начала Вася, — я хотела рассказать тебе об этом на прошлой неделе, но она выдалась слегка…напряжённой. В общем, мы с Денисом начали встречаться. Сюрприз!

Рита ненадолго зависла, переваривая информацию, которую девушка ей сообщила, а после радостно завизжала, обнимая брюнетку.

—Я так за вас рада! — пропищала она девушке на ухо, — вы такие хорошенькие малыши, невозможно просто! И давно ты поняла, что он тебе нравится? А встречаться как начали? А кто признался первым? Боже, рассказывай быстрее, я сейчас взорвусь.

Вася сморщилась и легонько отцепила от себя Риту, начиная смеяться.

—Сейчас, сейчас, — ответила она, посмеиваясь, — встречаться мы начали во вторник, двадцатого июня. Я поняла, что он мне нравится незадолго до этого, но позже выяснила, что до этого он тоже был мне симпатичен. И Дэн признался первым, когда провожал меня на остановку. Ну, после того как вы с Тёмой спорили.

—Мы постоянно с ним спорим, тебе стоит уточнить, — пошутила Рита, — но да, я поняла когда. Я так за вас рада, ты не представляешь. У вас же получается просто сверхромантичная история. Сама посуди: вы впервые встретились при оригинальных обстоятельствах, после чего забыли друг друга, а потом встретились снова и всё вспомнили. Страсть, огонь, пожар, любовь до гроба и двое детей! И вообще, хороший роман начинается с полицейского участка, так?

Вася рассмеялась ещё сильнее, приобнимая девушку.

—А плохой роман начинается с ра-ра а-а-аа*, —пропела она, накручивая прядь Ритиных волос на палец, после чего та забавно раскрутилась обратно, — Дэн сказал, что Коля теперь тоже в курсе. Он отреагировал менее бурно, чем ты, конечно, но сказал, что это было ожидаемо.

Рита пожала плечами. И в чём он не прав?

—Ну, он сказал правду, — ответила девушка, — вы действительно не слишком скрывались всё время. Я уверена, что все это заметили раньше, чем вы. Вы уже поцеловались?

Вася забавно засмущалась.

—Нет ещё, — пробормотала та, — я всё ещё побаиваюсь всей этой темы с отношениями. Ну, знаешь, личное пространство, смущение там, все дела.

Рита, конечно, не знала, но догадывалась. Они никогда этого не обсуждали, просто потому, что это было более личным, чем беды остальных. Все Васины проблемы, ограничения и предрассудки заключались в её голове с бесконечным потоком навязчивых мыслей. Тот факт, что девушка смогла сделать такой большой шаг несмотря ни на что, говорил о многом.

—Я так тобой горжусь, — сказала Рита, просто потому что почувствовала острую необходимость произнести это вслух. Она действительно ей очень гордилась: за ее успехи в общении с людьми, в общении с мальчиками, за то, что она из раза в раз переступала через себя и свою стеснительность и за то, что она не боялась рисковать привычным образом жизни для достижения собственного счастья. — и я очень рада за вас. Ой, я уже говорила это. Не важно. Но если Денис тебя чем-то обидит, я в сторонке стоять не буду и втащу ему по первое число. Ножи я метать умею.

—Я его предупрежу, — пошутила Вася, — пойдём к остальным?

Их встретил хаос. Артём с Максимом залезли на пустой каркас шкафа, Коля держал этот самый шкаф, а Дэн стоял внизу и что-то говорил не слушающим его парням. Девушки переглянулись, тяжело вздохнули и подошли поближе.

—Итак, правила помнишь? — уточнил Тёма у Максима.

—Да, — ответил тот, — за водой идёт тот, кто выживет, упав со шкафа. Готов? На счёт «три». Раз, два…

—Да схожу я за водой! — прокричал Денис, — Немедленно слезьте оттуда, манипуляторы.

Парни переглянулись и дали друг другу «пять», после чего медленно начали слезать.

—Манипуляторы? — восторженно переспросила Рита, — офигеть! Напуляйте мне денег, я вас прошу.

Тёма слез первым и засмеялся, одновременно с этим страхуя Макса.

—Было бы всё так просто, Рит.

К тому моменту, как они уже успокоились и мирно расселись на диванах (с водой, за которой Денис действительно сходил), Влада не было уже сорок минут. Не то чтобы они рвались на тренировку, но их смущал чересчур долгий перерыв. Домой они уйти не могли: Влад, всë же, не отменял борьбу, но и сидеть тут разонравилось всем. Было очень жарко. Это лето в Москве было аномально тëплым, так что начало июля тоже радовало своей температурой. Радовало, и одновременно с этим огорчало. С них ручьями лил пот, они по очереди стояли около окна, но ветра было катастрофически мало. А жары много.

—Почему Влад не купит нам кондиционер, — вслух размышляла Рита, — он сам постоянно ходит в пиджаке, неужели он не чувствует, какая на улице духовка.

—Тëм, может тебе футболку дать? — спросил у парня Коля, — мне, если честно, даже смотреть на тебя больно.

Артëм улыбнулся, вытер лоб и отрицательно махнул головой.

—Не надо, — он поднял руку вверх, демонстрируя бицепс, — это мой стиль. Плюс это помогает оставаться в форме. А, еще кофта продувается, поэтому мне, скорее всего, лучше, чем вам.

—Как знаешь, — пожал плечами Коля, — если что говори.

Еще через десять минут открылась дверь и вошёл Владислав Олегович.

—Очень ответственно с вашей стороны, — съязвил Дэн, — пунктуальность там и всё такое.

Влад от него раздражённо отмахнулся, кивая головой на улицу.

—Встали, чего расселись то? — спросил он, будто это они были виноваты в задержке, — у меня была уважительная причина, не нудите. Что произошло со шкафом?

Ах да. Так уж вышло, что, когда Максим слезал, Коля перестал держать каркас, и тот начал падать. Макса, конечно, поймали, но из самого шкафа выпали все полки. Ребята, как добросовестные и честные люди, постарались прикрепить их обратно, но в итоге плюнули и оставили всё как есть. Всё равно эти шкафы стоят без дела.

—Ничего не произошло, — искренне проговорил Макс.

—Полки сами выпали, представляете? — наивно сказал Коля. Тёма продолжил их игру в непричастных к преступлению.

—Да, мы вообще всё время сидели на диване.

—Мы, конечно, попытались всё починить, — принял правила Денис, — но нам стало страшно: вдруг весь шкаф посыплется.

—Конструкция хлипкая, — плаксиво закончила их рассказ Рита. Вася, стоявшая рядом, кивнула.

—Чистейшая правда.

Влад тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

—Каждый раз, когда вы открываете рот, у меня умирают тысячи нервных клеток.

Ребята пожали плечами. Это уже не было их проблемой.

Когда они, наконец, дошли до здания, в котором боксировали, то замерли в дверях. Стало понятно, где же Владислав Олегович пропадал весь час: на рингах стояли манекены, по два на каждом, а между ними, поверх дорожки, были выложены маты. Рядом стояли маленькие столики, на которых даже с их места можно было рассмотреть блистающие на солнце ножи.

—Что это? — задала Вася вопрос, мучающий их всех.

—Идите переодевайтесь, после этого расскажу.

Вася с Ритой переоделись быстро, больше времени потратив на болтовню и прически. Влад им ещё в первый раз запретил выходить на ринг с распущенными волосами, поэтому Василиса заплетала свои длинные волосы в две французские косы, а Рита пыталась усмирить свои кудри и сделать высокий хвост.

Мальчики, как обычно, ждали их около раздевалки, после чего они направились к мужчине.

—Итак, — начал он, хлопнув в ладоши, — я, конечно, не хочу на вас сильно давить, но не могу не напомнить о том, что через полторы недели у нас намечена первая миссия. Для нее более важен стратегический подход и умение логически мыслить, но про защиту собственной жизни забывать не стоит. Вы делаете большие успехи в рукопашном бое, но помимо него, вам может пригодиться умение использовать оружие в драке. Этому и посвящено наше сегодняшнее занятие.

Он подошёл к ближайшему столику и взял нож. Тот был пластиковым, предназначенным, видимо, для обучения. После этого он вернулся на свое место посредине мата и махнул Денису рукой.

—Поляков, иди сюда.

Дэн вышел вперёд и принял нож, который ему протянул Влад. Себе он взял ещё один муляж.

—Я буду говорить, что делать, а ты должен будешь выполнять. Остальные внимательно слушают, — он сделал шаг назад от парня и поднял нож, — представьте, что на вас нападают с ножом. Сперва ваша главная задача – уворачиваться ото всех ударов, — он медленно поднес нож к животу парня, на что тот отвел корпус назад. После этого он поднес его к шее, но парень снова увернулся, видимо поняв, что ему нужно делать, — когда вы заметите, что соперник устал, вам необходимо начать наступать, — он показательно сделал шаг назад, и Дэн замахнулся, после чего они повторили это ещё раз, — да, отлично. Я не жду от вас честной, спортивной борьбы. Ваша главная задача – выжить. Поэтому делайте для этого: уворачивайтесь, нападайте, используйте рукопашный бой если есть необходимость и так далее. Всё понятно?

Ребята кивнули.

—Отлично, — сказал мужчина, — тогда четверо человек идут отрабатывать меткость ударов ножом на манекенах, а двое идут сюда, драться со мной.

Денис сразу же залез на ринг. За ним направился Коля. Максим с Тёмой переглянулись и тоже пошли отрабатывать удары. Таким образом перед Владом остались стоять только Вася с Ритой, но рыжеволосая первая сделала шаг назад, показывая, что Вася идёт первая.

—Предатели, — пробубнила девушка.

—Если что, нож мягкий, — буднично сообщил ей Владислав Олегович, — похож на детскую игрушку. Всё, подтёрла сопли? Тогда можем начинать.

Краем уха Рита услышала звонок телефона. Сначала она игнорировала его, внимательно наблюдая за Василисой с Владом, но, спустя какое-то время, она разобрала рингтон, который мог быть только у одного находящегося здесь человека – у нее самой. Она плавно подошла к стенке, у которой они оставляли свои бутылки и гаджеты, подняла смартфон в жёлтом чехле и посмотрела на экран. Звонил незнакомый номер. Девушка хмыкнула, но отошла ближе к раздевалкам и подняла трубку.

—Алло, — произнесла она в динамик.

—Здравствуйте, это Дацюк Маргарита Витальевна?

Девушка напряглась. Внутри поселилось какие-то гадкое ощущение.

—Да, — неуверенно произнесла она в трубку, — а вы кто вообще?

—Вас беспокоят из больницы номер двадцать четыре, — произнёс женский голос, — мы сообщаем вам, что вы вынуждены срочно приехать по адресу улица Писцова, дом десять.

—Зачем? — голос девушки начал дрожать. В голову лезли нехорошие мысли, которые та сразу же старалась отмести, — я сейчас не могу, это что-то срочное?

—Мы вынуждены вам сообщить, что ваша бабушка, Дацюк Анна Николаевна, скончалась сегодня утром в одиннадцать ноль две. Мы соболезнуем вашей утрате, но вам необходимо приехать в больницу, чтобы…

—Что? — не своим голосом переспросила Рита, — это какая-то шутка? Вы – мошенники, которые сейчас потребуют несколько миллионов рублей?

Сердце стучало как бешенное. Никогда в жизни Марго не хотела услышать такое заветное «да». Она до боли прикусила губу и впилась ногтями в мягкую кожу ладоней. По спине потекла капелька холодного пота.

—К сожалению, это не так. Мы – государственная больница номер двадцать четыре города Москвы. Нам очень жаль сообщать вам такое по телефону, но устав обязывает уведомить самых близких родственников.

Сердце Риты сделало скачок и замерло. Ей показалось, что она наблюдает за своим телом со стороны: вот из ладоней начинает течь кровь, вот она отходит к стене и обессиленно стекает по ней, вот из глаз течёт первая слеза, которую девушка стирает окровавленной рукой.

—Как? — хрипло произнесла она со второй попытки.

—«Как» что? — уточнила девушка тем же ровным тоном. Рите захотелось её удушить.

—Как это произошло? — ещё раз спросила Рита. Говорить «умерла» она была не готова.

—Мы уведомлены о том, что ваша бабушка боролась с онкологией головного мозга. Она шла на поправку, но была медленнее, чем злокачественные клетки, распространяющиеся по её организму. Она умерла от остановки сердца.

Девушка сбросила трубку и выкинула телефон к противоположной стене. Тот ударился экраном и плашмя упал на пол.

Риту затрясло. Она почувствовала находящую тошноту, сопровождающуюся головной болью, но встать с пола было выше её сил. Ещё через мгновение она поняла, что задыхается. Рита схватилась за воротник своей футболки, оттягивая тот, чтобы помочь организму сделать хотя бы глоток воздуха. Это не помогло, и девушка издала свистящий звук, напоминающий предсмертный хрип.

«А мучалась ли бабушка перед смертью?»

Из глаз брызнули слёзы, но девушка не обратила на них внимания. Она снова попыталась сделать вдох, но вместо этого услышала голос девушки, повторяющий в голове одну и ту же фразу:

«Остановка сердца».

«Остановка сердца».

Пальцы вонзились в ладони с ещё большей силой. В какой-то момент её настигла резкая вспышка боли, усилившая истерику, но Рита наконец смогла вдохнуть. Воздух был горячим и затхлым, он нагревал солёные капли, вытекающие из глаз, и девушке казалось, что она начинает гореть.

У нее горели руки. Горели ноги, спина, лёгкие, голова, глаза, щёки. У нее горело сердце.

С ещё одним выдохом из горла Риты вырвался всхлип. Она сжала себе рот двумя руками, пытаясь его заглушить, но особого успеха это не принесло. Ей было плевать, где сейчас остальные. Они, вероятнее всего, сейчас тренируются в поте лица, ни на кого не обращая внимания. Ей было так плевать на остальных, что сделалось ещё больнее.

Её не было плевать лишь на одного человека. На человека, которого Рита не смогла спасти.

С новой вспышкой головной боли в голове всплыли воспоминания. Вот они с бабушкой вдвоём на кухне готовят ужин. Тогда Рита только-только переехала к ней, и бабушка учила ее готовить. Они пекли торт по какому-то старинному рецепту, всё время прерываясь на разговоры и пение песни, доносившейся из радиоприёмника. Вот бабушка укладывает десятилетнюю Риту спать, когда той приснился кошмар. Она видела своих родителей, говоривших ей в лицо причины, почему те её бросили. Девочка пыталась убежать, но в каждой комнате её ждал силуэт мамы или папы. Бабушка гладила её по голове и пела какую-то старую колыбельную для маленьких, но Марго этого было достаточно.

Она любила свою бабушку так, как не любила никого в жизни. Она любила её голос, её руки, её умение успокоить и приласкать, а иногда и поругать, её спокойствие и бесконечную заботу.

Рита снова облажалась. Она не смогла заработать денег на операцию. Не смогла отвезти бабушку к врачу и положить её в больницу. Она даже не смогла быть рядом, когда бабушка умирала.

Рита снова начала задыхаться. В этот раз она даже не пыталась помочь себе вдохнуть, лишь сидела и питалась воспоминаниями. Первое сентября в пятом классе, новый год, первый мальчик, который ей понравился, первые заработанные деньги – всё это было связано с ней. Теперь её нет.

…Рита бежала по ромашковому полю. Солнце зашло в зенит и ярко светило, освещая каждый цветок. Девушка не понимала, зачем и почему она бежит, но в этот момент та чувствовала такую внеземную лёгкость. Ромашки радостно поднимались, стоило ей пройти рядом. Внизу шумела река, заглушая все остальные звуки. Крыши домов золотом сверкали на летнем солнце, встречая Риту.

Устав от бега, та остановилась. Что-то поменялось. Повернувшись назад, она замерла. Ромашек на поле больше не было. Наступили сумерки. Спустя ещё мгновение девушка услышала странные звуки, напоминающие звуки стройки. Она снова повернулась к реке, но той тоже не было: на ей месте расположился иссушенный котлован, лишь своим присутствием напоминающий о воде, что когда-то там текла. На другом берегу клубилась пыль, кружа вокруг сносившихся домов.

Не было больше золотого всплеска. Больше не было солнца…

Слёзы всё текли и текли по Ритиному лицу, не планируя останавливаться. Она едва ли разбирала какие-то звуки, доносившиеся от ребят. Та сосредоточилась на них. Вот Максим с Тёмой кричат друг на друга. Звук плотной ткани, которую разрезают ножом. Звук легких шагов по мату от Васи и более тяжелых – от Влада. Звук пришедшего сообщения, который издал чей-то телефон.

Девушка сделала судорожный вдох и закашлялась. Она чувствовала, что тонет, и по какой-то невообразимой причине она была этому рада.

«Бабушка умерла» – прокричало ее сознание. «Её больше нет».

«Мам, а бабушке больно?

Всем нам больно, Рит, и бабушке тоже».

Она ещё раз вытерла влагу с лица, чувствуя вместо нее горячую кровь. Наверняка она выглядела жутко, но к счастью, никто пока не обратил на неё внимания. Счастье длилось недолго.

Сквозь какую-то пелену она услышала голос, напоминающий Влада:

—Дацюк, твоя очередь!

Ей было плевать. Она не могла заставить себя подняться, не могла заставить свой мозг работать. Вдруг рядом послышались шаги.

—Рит, ты чего тут? — крикнула Вася, заметив девушку. Все остальные звуки прекратились, — Господи, что с тобой? Рит, это кровь?

Рита засмеялась, снова почувствовав слёзы. Ну вот, она всё это время пыталась успокоится, а все старания – коту под хвост.

—Всё нормально, — сквозь смех произнесла она, пытаясь разглядеть Василисино лицо сквозь мутную дымку, — а хотя знаешь, нет. Ничего не нормально. Я ухожу, не хочу вас видеть. Помоги подняться.

Василиса сделала как велела девушка, всё ещё находясь в шоке. Она бегающим взглядом осмотрела всю девушку, остановившись на её руках.

—Это ты сделала?

Рита посмотрела на свои ладони. Она, кажется, слегка перестаралась, потому что те выглядели действительно пугающе – как будто Рита просто взяла и зачерпнула в них кровь. Девушка засмеялась пуще прежнего.

—Я хотела дышать, — просто ответила она, отталкивая девушку и наклоняясь за своим телефоном, — прости, Вась, но сегодня вы тренируетесь без меня. У меня умерла бабушка.

«Остановка сердца».

«Солнца больше не было».

Глава 31. Василиса

о невидимых стенах и доверии.

Вася была сама не своя. Весь оставшийся понедельник она сидела и писала Рите, но сообщения до сих пор были помечены непрочитанными. Девушка не могла вспомнить, когда в последний раз настолько за кого-то переживала.

Перед глазами всё ещё стоял вид Ритиных окровавленных ладоней. «Я хотела дышать» – сказала она тогда, от чего делалось в сто раз больнее. Пока они все тренировались, Рита переживала крушение собственного мира, которое они заметили слишком поздно. Она задыхалась, и от страха впивалась в собственные руки, разрывая их до глубоких царапин.

Во вторник Марго не пришла на тренировку. Они пытались делать вид, что ничего не произошло, но каждый из них то и дело оглядывался по сторонам в поисках миниатюрного яркого силуэта.

На самой тренировке команда снова начала лажать. Они привыкли работать единым организмом, одним целым, поэтому отсутствие одного из составляющих этой системы могло привести к неутешительному провалу. Но, если честно, Василису сейчас волновало совершенно не это.

Листая диалог с девушкой и перечитывая свои сообщения, которые всё ещё были без ответа, Вася выдумывала всё новые варианты того, в каком состоянии сейчас Рита. Может, она плачет дома под одеялом. Может, поехала в больницу и теперь сидит перед трупом своей бабушки, не осознавая того, что той не стало. Может, она пошла в какой-то отстойный ночной клуб с целью напиться и забыться.

А может, она сделала с собой кое-что похуже растерзанных ладоней.

Перерыв проходил в отвратительной тишине. Коля что-то активно печатал в телефоне, Максим курил третью, кажется, сигарету, Денис сжимал Васю в успокаивающих объятьях, а Тёма настукивал какую-то мелодию на спинке дивана. Всем хотелось высказаться, но никто не хотел говорить ни слова.

Тишину нарушил Максим.

—Что с ней теперь будет? — с тревогой начал он, — у нее же кроме бабушки не осталось больше родственников, а она всё ещё несовершеннолетняя. Её что, заберут в опеку?

Коля помрачнел.

—Она просто так не даст себя забрать, — сурово проговорил он, всё ещё кидая на телефон взгляд, пропитанный болью, — до миссии она найдёт, где жить, если их квартиру опечатают. На крайний случай она может пожить с кем-то из нас. После миссии мы наверняка придумаем, что делать. Существуют же временные опекуны? Плюс, даже если её заберут, при деньгах она сможет пойти в какую-нибудь частную школу с общежитием. Мы всё ещё…команда, поэтому мы выкрутимся.

—Почему вы так уверены, что она придёт? — со злостью задал вопрос Артём, — её целью было заработать денег бабушке на операцию. А теперь? Для чего ей рисковать жизнью сейчас?

—Она придёт, — просто сказал раннее молчавший Денис, — потому что её будет подпитывать злость. На себя, на врачей, на жизнь и даже на нас. Я знаю какого это – терять самого близкого человека, и я знаю, что я бы довёл дело до конца. Я бы пришёл. И Рита придёт.

Повисло молчание. Вася выпуталась из объятий парня и удивлённо на того посмотрела. Он потерял кого-то близкого? Кого же?

На несколько минут повисло молчание, и за это время Василиса пыталась срастить картинку, касающуюся парня, в голове. А потом её словно осенило. Она не хотела говорить этого вслух, но слова опередили её мысли.

—Твоя мама, — тихо проговорила она. Денис замер и посмотрел девушке в глаза, отчего та чуть не захлебнулась. В его глазах отражалось всё: и страх, и переживания, и бесконечная горечь утраты, и любовь, и боль. В его карих глазах отражалось солнце, напитывая их теплом и такой вселенской красотой, что Василиса просто на мгновение замерла. — ты потерял свою маму? Прости, можешь не отвечать, я не хотела говорить это вслух.

Парень грустно улыбнулся и положил ладонь поверх сцепленных рук девушки. Та медленно переплела их пальцы, ни на секунду не отводя взгляд от этих карих глаз.

— Я хочу рассказать, — вдруг сказал он, — это в целом не долгая история. Мой отец, сколько я себя помню, очень много работал. Он постоянно сидел в своём кабинете, с кем-то разговаривая и решая свои деловые вопросы. Раз в неделю у нас был семейный ужин, на котором он обычно молчал и просто слушал наши рассказы. Моим воспитанием занималась моя мама: возила в школу, водила по врачам, когда я болел, читала сказки на ночь, играла со мной в футбол и так далее.

На его лице появилась крохотная улыбка. Такая маленькая, что её можно было бы принять за наваждение, но Василиса знала, что ей не кажется. В этой улыбке не скрывались ответы на её вопросы, нет. В ней скрывалось нечто большее: душа Дениса. Она пододвинулась поближе. Раскрывать душу всегда тяжело, особенно таким людям, как они. Василиса так им гордилась.

—Мама была потрясающей, — мечтательно произнёс он, — я почти забыл её голос, но помню, что он был очень тихий и мягкий. Отец любил её сильнее всех на свете, только показывал это очень неохотно. Но мама знала, и любила его в ответ. И меня любила. А потом её убили и дверь, ведущая к отцу, которая ранее была слегка прикрыта, захлопнулась от меня на ключ. Он, конечно, пытался заниматься со мной типичными «отцовскими» вещами, но я видел, что никакого удовольствия ему это не приносит. Когда я повзрослел, он перестал меня учить, и просто выдавал деньги на любую мою просьбу, чем я превосходно пользовался, пока не попал в колонию. Боль от потери близкого человека никогда не пройдёт. С этим можно лишь смирится и научиться жить дальше.

Василиса застыла, не в силах отвести взгляд от парня. Его рассказ, его состояние души так рознились с образом, который тот всем представлял. С образом холодного, язвительного подростка, который даже не представляет, что же такое бедность.

Она влюбилась в такого Дениса, приняла все его проблемы и страхи. Но сейчас перед ней сидел другой Дэн. Мягкий, чувственный мальчик с невероятно большим сердцем. И этого парня она любила ещё больше.

Ребята молчали, потому что знали: парень рассказал эту историю просто так. Ему не нужна их жалость, слова поддержки и утешения. Ему не нужны пустые обещания о том, что всё наладится, нет. Это просто знак доверия. И это огромный, просто гигантский шаг к изменениям.

Оставшийся тренировочный день пролетел незаметно. Вася всё ещё витала в мыслях из-за Риты и неожиданного признания Дениса, но это не помешало ей вскрыть замок и успешно попрактиковаться в драке на ножах. После тренировки, во время их возвращения в ангар, её за локоть поймал Дэн и пропустил ребят вперёд.

—Может, я провожу тебя до автобуса? — поинтересовался он.

—Я собиралась пойти пешком, — смущённо ответила Вася, — но я была бы не против.

—Значит, провожу тебя до дома.

Василиса улыбнулась и кивнула. Что-то внутри неё сделало кульбит и забилось в сто раз быстрее. Это приятно – чувствовать, что о тебе кто-то заботиться, хочет проводить с тобой время.

Они попрощались с ребятами и пошли к дороге, в этот раз не останавливаясь на автобусной остановке. Солнце уже почти начало садиться за горизонт, а потому погода на улице стояла чудесная: дул лёгкий ветерок, щебетали птицы. Пахло свежестью. И летом. А ещё лёгким одеколоном Дениса.

Её мысли роились в голове, перескакивая друг с друга со скоростью света. Она снова задумалась о Марго. Где она сейчас? Как она себя чувствует?

—Я переживаю за Риту, — призналась она после затянувшегося молчания. Ей хотелось, чтобы хоть кто-то ей успокоил, и она знала, что Дэн точно это сделает, — она не отвечает ни мне, ни Коле, не берёт трубки, и даже попросту не заходит в сеть. Вдруг она что-то с собой сделала? Я видела её руки вчера, и они выглядели ужасно…

—Она справится, — твёрдо произнёс Денис, — ей просто нужно побыть одной. Она имеет на это полное право. Я понимаю, что ты не можешь заставить себя не переживать за неё, но попробуй подумать о чём-нибудь другом, ладно?

—О чём, например?

—Например о нас, — он щёлкнул пальцами между ними и взял девушку за руку, — мы встречаемся уже неделю. Успех, я считаю!

Вася рассмеялась. Да-а, действительно успех.

—У нас всё хорошо, — она лукаво посмотрела на парня, — правда же?

—Правда, — подтвердил он и вдруг остановился, — тогда подумай об этом.

Денис положил руку девушке на щёку и медленно приблизился к её лицу. Вася замерла. Она понимала, что сейчас произойдёт, но красный свет по привычке замигал в её голове.

…Девушка шла по вершине кирпичной стены, пытаясь рассмотреть хоть что-то, способное подсказать ей, что ей ждёт впереди. Но ничего не было видно, лишь на секунду небо озарилось каким-то светлым оттенком.

Она вдруг поняла, что не боится. Василиса продолжила идти…

Денис остановился в сантиметре от ей губ, не отводя взгляд от глаз девушки. Та ломано выдохнула и послала парню крохотную улыбку. Тот улыбнулся ей в ответ и, переведя глаза на губы Васи, поцеловал её.

Мир схлопнулся. Её вдруг охватило такое потрясающее чувство, которое она никогда ранее не испытывала. До этого момента. Не было бабочек в животе. Не было бьющегося сердца. Было лишь тепло, окутавшее её грудь, и свобода.

Она ответила на поцелуй, делая маленький шаг вперёд и обхватывая руками шею Дениса. Тот снова улыбнулся в губы девушки и погладил щеку девушки. Та резко выдохнула от нежности, царившей вокруг.

Это не был её первый в жизни поцелуй. В седьмом классе девушке нравился один мальчик. Однажды они играли в бутылочку, и горлышко указало на него, так что им пришлось поцеловаться. Это было…никак, в общем-то. Не было подгибающихся коленей, нежных рук на шее и любви. Это просто было.

С Денисом же всё было по-другому. Тот целовал её так особенно, так мягко, что кружилась голова. Это был не её первый поцелуй, но это был самый лучший поцелуй в её жизни.

Отстранившись, Дэн легонько чмокнул девушку в лоб.

—Не убегай, — пошутил он.

—Даже не планировала, — искренне ответила Василиса и снова потянулась к губам парня.

Дул ветер, вокруг шумели люди, светили фонари, а они стояли посреди дороги, полностью отдавшись друг другу. Это ощущалось любовью. Наверное, это и было ей.

В квартиру она заходила на шатающихся ногах. С порога её встретил запах чего-то вкусного, а это значило, что мама уже была дома. Василиса пошла на кухню, всё ещё пыталась успокоиться и прекратить улыбаться как маленькая влюблённая девочка, которой та и являлась.

—Привет, мамуль, — поздоровалась она, останавливаясь слева от мамы и кладя голову ей на плечо, — ты сегодня рано.

—Привет, котён, — женщина погладила дочку по голове, помешивая на сковороде какой-то соус, — меня рано отпустили, но я сегодня ещё вызвалась работать в ночную. Как твой день прошёл?

Вася сперва нахмурилась, как обычно недовольная количеством работы, которую мама на себя берёт, но после вернулась в своё состояние счастливой жижи.

—Хорошо, — ответила она, а после поняла, что ей хочется поделиться кое-чем ещё, — даже прекрасно. Я познакомилась с одним мальчиком месяц назад. Он мне понравился, мы начали общаться, а после я поняла, что я в него влюблена. И он в меня. Мы уже неделю встречаемся, а сегодня, когда он проводил меня до дома, мы поцеловались. Представляешь, мам?

Юля удивлённо посмотрела на дочь, прекращая готовить.

—Ничего себе, — улыбнувшись, протянула она, — а я-то думала, почему ты сама не своя последний месяц. Теперь всё понятно.

—Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась Василиса.

—С начала июня ты ведёшь себя по-другому. Постоянно улыбаешься, светишься изнутри, ходишь весёлая и обнимаешься, хотя всё время мне говорила, что ненавидишь тактильность, — мама лукаво улыбнулась и пихнула Васю в плечо, — твой мальчик очень хорошо на тебя влияет. Как его зовут-то?

—Денис, — ответила девушка, — он чудесный. Милый, заботливый, красивый, с чувством юмора…

—Познакомишь нас как-нибудь? Не сейчас, конечно, сейчас у меня много работы, но в конце июля у меня будет отпуск, поэтому буду не против провести какой-нибудь из вечеров с вами.

Василиса задумалась. Она привыкла не смотреть так далеко в будущее, вместо этого живя «сегодняшним днём», но мысль о знакомстве Дениса с мамой была до невозможности тёплой. Девушка представила, как они втроём садятся за стол, едят приготовленную мамой пиццу и разговаривают обо всём. Вася с Дэном держатся за руки, а к концу вечера Юля с парнем вместе начинают рассказывать забавные истории из жизни и донельзя много смеяться.

Это казалось картинкой из какого-нибудь старого фильма. Васю прошибло осознание того, что это может стать правдой.

Стоя в объятиях своей мамы и думая о будущем, она вдруг поняла, что значит «быть счастливой».

«Быть счастливой» значит «быть дома», с дорогими ей людьми.

Людьми, которые и являлись её домом.

Глава 32. Максим

о спокойствии, интересах и путешествиях на моря.

К среде Рита не объявилась. Это было отстойно не только по причине, из-за которой девушка отсутствовала. Нет, разумеется, они все переживали: Василиса с Колей слали ей сообщения ежеминутно, если не ежесекундно, Денис пытался держаться рядом с Васей, но в мужской раздевалке он сбрасывал с себя эту маску и с тревогой слушал мысли Коли касаемо девушки. Сам Макс тоже писал ей вечерами, абсолютно не веря в то, что девушка ответит. Тëма храбрился, видимо, чтобы не опускать настрой команды, который и так находился ниже плинтуса, но тем не менее, Максим начал замечать, как тот постоянно вертит головой по сторонам после каждой своей шутки, будто ждёт, что кое-кто рыжий подхватит его мысль и развит их прикол до вселенского масштаба.

Но никого рыжего рядом не было. Где она была? Они не знали.

Страшнее всего было то, что Влад тоже начал переживать. Он, разумеется, всем видом показывал, что это не так, но всё же чем больше времени проходило, тем более дерганым становился мужчина. Он в ожидании останавливался, когда после обычного пересчёта по головам насчитывал только пятерых. Он проглатывал фразу «Четверо на ринг, двое ко мне» когда вёл у них борьбу.

Макс искренне надеялся, что он испытывает волнение из-за состояния девушки, а не из-за возможного изменения плана действий из-за отсутствия одного из членов команды.

Таким образом вся их система начала давать сбой. Они будто вернулись к истокам, как будто и не было никакого месяца упорных тренировок. И из-за этого все нервничали ещё больше.

Но, помимо Риты, у Макса появилась другая проблема. Проблема, которая выбила его из колеи настолько, что он ходил и молчал на протяжении недели, витая в своих мыслях. Он не приходил на крышу, не приходил на посиделки с командой, не разговаривал с родителями и вечерами не вылезал из кровати.

Его опухоль перешла во вторую стадию.

Врачи сообщили ему об этом в воскресенье, на следующий день после знакомства с Сергеем Николаевичем. С ним на приём тогда ездила мама, несмотря на то что обычно парень ездит один, но новость об ухудшении состояния Максима врач сообщил ему лично. Его позвал к себе его лечащий доктор, посмотрел результаты УЗИ и легонько похлопал Макса по плечу, в поддерживающем жесте, ощущающимся на языке как яд.

Не то чтобы что-то в Максиме кардинально поменялось после оглашения врачебного заключения. Он знал, что, если ничего не делать (а делать он ничего, понятное дело, пока что не мог из-за нехватки средств), ему станет хуже. Более того, он начал безумно быстро терять вес за счёт постоянных нагрузок, таблеток и самой опухоли, которая, казалось, питалась его жизненными силами. Плюсом ко всему, боль стала перманентной: Макс уже и не вспомнит, какого это – просыпаться от звука будильника, а не от собственного отчаянного вскрика.

В дополнение ко всему, Максим чувствовал себя ужасно, потому что мама теперь постоянно плачет. Она даже перестала скрывать свой тоскливый взгляд из-под склеенных ресниц, красные глаза и постоянные всхлипывания. Макс одновременно хотел быть рядом её, успокоить и обнять, но, с другой стороны, понимал, что, возможно, если она будет видеть его меньше, то и реветь перестанет.

Так что как бы парень не пытался бороться со своей эгоистичной жизненной позицией, она всё равно маячила где-то на подсознании, в котором он сам себе признавал, что за Риту он переживает не только по доброте душевной. Если тенденция лажать на тренировках впятером продолжится дальше, то ни о каких деньгах он может даже не думать. О жизни, в прочем, тоже.

Во время часового перерыва между силовой тренировкой и стрельбой, он вдруг понял, что хочет послушать мнение Владислава Олеговича на этот счёт. Ему, в принципе, было без разницы, с кем говорить, но мужчина казался самым логичным вариантом – остальные не знают его истории, они, услышав это, только подумают, что Максим – ужасный человек.

Влада он нашёл на полигоне. Тот что-то химичил с дверью, которую Василиса училась вскрывать. Когда парень вошёл, мужчина приостановил своё занятие, удивлённо посмотрел сначала на Макса, а потом на часы.

—Какое похвальное рвение к тренировкам, — не удержался от язвительности тот, когда понял, что их час отдыха ещё не закончился, — всем бы такое после ваших выдающихся результатов на полосе препятствий.

Макс устало скривился.

—Как будто вы не знаете, почему у нас ничего не получается, — ответил ему Макс, подходя к Владу и садясь на пол в нескольких метрах от него, — плюс, вы и сами не очень-то спокойны. Испытываете простое человеческое сочувствие? Или переживаете из-за плана? Ну, знаете, минус одна пешка, нужно всё переделать и так далее.

—Могу спросить тебя о том же, — парировал Влад, с интересом рассматривая парня, — ты искренне волнуешься за неё? Или делаешь это только потому, что остальные беспокоятся? А может что-то другое? Касаемо твоей причины быть частью моего плана.

Максим перевёл взгляд на свои руки, скрещенные на коленях. Почему-то он вспомнил Тёму с его изрезанными предплечьями и мёртвым взглядом. Что бы сейчас ответил он? Наверное, сказал бы, что это не его дело, что это ужасная ситуация, которая произошла с одним из его сокомандников. А также он наверняка сказал бы, что ему всё равно.

В этом и заключалась проблема. Им всем было всё равно. Если они не получат деньги, их жизнь не улучшится, конечно, но и не ухудшится. Коля поработает ещё годик на каких-то бандитов, после чего со спокойной душой поступит в университет. Денис поживёт с папой до совершеннолетия, возможно, даже помирится, а потом съедет в какой-нибудь пентхаус, который отец ему и купит. Василисе, конечно, придётся отказаться от своей мечты поступить в медицинский в Москве, но возможно, она наберёт достаточно баллов для того, чтобы поступить на бюджет в другой город.

А Тёма будет жить в страхе от своего отчима и мамы, но он продолжит вести стримы, возможно даже устроится на работу, потом поступит в какой-нибудь универ с общежитием и забудет про этих людей. Если, конечно, не сдастся и не вскроет себе вены.

Так или иначе, ребята смогут выкрутится, будут жить дальше, похоронив этот месяц надежды где-то глубоко в сердце.

А Максим похоронит себя глубоко в земле. Поэтому ему чисто физически не может быть плевать на их миссию, не может быть плевать на деньги и на операцию, а следовательно, не может быть плевать на ребят. На всех них, включая Риту, от которой ни слуху, ни духу.

Влад всё ещё ждал ответ. Он с любопытством отслеживал изменения в лице Макса по мере его размышлений. Наверняка мужчина знал ответ на свой вопрос, просто хотел пошатнуть самоуверенность парня в своём бескорыстии.

— Все варианты верные, — наконец-то нашёлся с ответом парень, — я беспокоюсь за Риту, потому что она моя подру… член команды, но я не могу просто взять и забить на миссию. Мне не плевать на собственную жизнь, а без нее она оборвётся.

Ненадолго повисло молчание. Влад теперь хмуро смотрел на пол, размышляя над ответом Максима, а тот, в свою очередь, продолжал думать о ребятах.

За этот месяц они стали друзьями. Макс, конечно, не знал наверняка, так ли это, но у себя в голове он называл их именно так. Друзья. Слово из шести букв, которому люди предают слишком незначительный смысл. Наверное, для обычных людей это действительно что-то мелкое и неважное, то, что можно сказать каждому знакомому, да даже любому человеку на улице. Но для них это было чем-то большим. Чем-то стабильным, чем-то неизведанным и страшным, чем-то, с чем никто из них никогда в своей жизни не сталкивался.

И если дружбу с остальными ещё можно было понять, то дружбу с Тёмой – абсолютно точно нет. Команда искренне верила, что всё свободное время, которое они проводят вместе, они либо дерутся, либо перекидываются оскорблениями. Это, в целом, было очень похоже на правду, но тут было что-то ещё.

Макс когда-то слышал, что людей сближают общие интересы. Поход в одну секцию, общие хобби, фильмы, сериалы, видеоигры – что угодно. Но, помимо общей цели их пребывания тут, ничего общего больше у них не было. И это вызывало дичайший интерес. Парень пытался понять, что же всё-таки Артём чувствует от жизни, что же всё-таки он думает обо всём этом. Его интересовали настоящие причины порезов, все темы, на которые парень отказывался разговаривать. Он хотел понять, что видит парень, смотря на собственные руки. Это всё было настолько интересно, что становилось больно.

Потому что они изначально разные. «Всë, что ты пытался делать последние три года – это жить, тогда как я – умереть» – сказал ему Тёма при их первой встрече, и в этой фразе заключался, в общем-то, весь смысл. Максим любит жить. Ему нравится солнце, голубое небо, летний ветер, голос мамы, табачный дым и шум дождя. Он видит в этом саму жизнь: такую идеальную и неидеальную одновременно. Ему страшно, до боли в сердце, до разбитых костяшек и сорванного голоса, но он сделает всё, чтобы продолжать существовать.

А Артём – нет. Ему просто скучно. Максим не знает всей истории парня, но знает, что тот уже почти сдался. Говорят, что порезы – это не знак слабости. Это всего лишь один из путей преодоления себя и своих проблем. Это мнимое ощущение ответственности за свой выбор и поступки. Но Максим знал, что Тёма и не пытался ничего преодолеть. Он просто устал, и боль – единственное, что останавливало его от падения с крыши. А может, до сих пор останавливает.

Самым страшным было то, что сам Артём тоже это знал.

—Она придёт, — вдруг заговорил Влад. Максим недоверчиво перевёл на него взгляд. — Она придёт, потому что знает, что не может не прийти. Успех будет символом победы, которую она мысленно пообещала своей бабушке, поражение же окончательно разломает её пополам. Рискованно, да? Поэтому она и придёт: не может же она пропустить финальный раунд этой игры. Азарт, Максим, творит чудеса, а в совокупности со вселенской яростью – тащит вперёд по головам.

—Знаете, — вдруг улыбнулся парень, — вы говорите почти как Денис.

Влад хмыкнул, и на секунду Максиму показалось, что его взгляд чуть потеплел. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы окончательно убедиться в правильности сказанных Владом слов.

—Он знает, о чём говорит, — ответил мужчина, — к слову, я не ответил на твой вопрос: да, я переживаю за миссию, потому что это главная моя обязанность в нынешней ситуации, и да, я по-человечески сопереживаю Дацюк. Теперь, думаю, ты можешь идти.

Максим кивнул. Каким-то волшебным образом ему действительно стало легче. Возможно, это всё влияние слов Влада об азарте и отчаянье, а возможно – это понимание того, что не он один думает не только о состоянии Риты. Как бы то ни было, обратно в ангар он направился со спокойной душой и неугомонными мыслями, сопровождающими его до конца тренировочного дня.

Вечером он решил, что дома сидеть он не может, а потому наскоро оделся и вышел из квартиры, направляясь на крышу. Он наконец-то почувствовал то, чего ему так не хватало последнее время. Спокойствие. Оно, в какой-то степени, было ложным, но парню очень не хотелось думать об этом сейчас, когда его сердце только-только вернулось в привычный ритм.

На крыше, разумеется, сидел Артём. Он разлёгся на парапете, болтая одной ногой над пропастью, а из телефона, находящегося где-то около головы парня, доносились какие-то завывания популярной певицы, но песню Макс разобрать не мог. Парень не встал со своего места даже когда с ним рядом приземлился Максим, лишь приоткрыл глаза и махнул рукой.

—Привет, — поздоровался он, будто они не видели друг друга каких-то два часа назад, — давненько тебя здесь не было.

—Скучал? — пошутил Макс. Тёма презрительно сморщился, от чего парень засмеялся, — я не приходил сюда всего неделю. Если тебе интересен взгляд со стороны: тут ничего не поменялось. Когда они планируют закончить ремонт?

—Явно не в этом столетии, — пробормотал он, снова прикрывая глаза. Песня закончилась, после чего началась следующая, звучащая подозрительно схоже с предыдущей, — я не видел тут рабочих с начала июня. Уже даже табличку сняли.

Он махнул рукой куда-то в сторону двери, которая и вела на крышу с пожарной лестницы. Макс присмотрелся: действительно, таблички «ведутся ремонтные работы», висевшей здесь всё время, уже и в помине не было.

Несколько минут между ними висела тишина, прерываемая только тихой мелодией, исходящей из телефона. Артём выглядел спящим: лежал на краю крыше, уже не шевелил ногой и до-странного размеренно дышал. И это тоже ощущалось как спокойствие. Боже, какое же это, оказывается, приятное чувство.

Максим прикрыл глаза, подставляя лицо тёплому вечернему ветру. Где-то пролетел самолёт, оставляя белую полосу на небе, но парень не стал открывать глаза, чтобы посмотреть. Он просто сидел на краю крыши и дышал.

—Я часто здесь ночую, — прервал молчание Тёма. Максим открыл глаза и посмотрел на говорившего парня. Тот казался до боли уместным здесь, через чур значимым для полноты ощущения этой крыши. Макс издал неразборчивый звук, побуждая его продолжить, — ночью здесь лучше, чем дома. Не жарко, не холодно, только я и ветер. И это так…

—Спокойно, — закончил его мысль парень. Он знал о чём тот говорил. Знал, потому что тоже это чувствовал, — здесь можно перестать думать, перестать париться из-за всех проблем. Просто…побыть никем. Иногда это помогает.

Артём наконец открыл глаза и кивнул головой, поднимаясь с прохладного бетона и садясь рядом с парнем.

—Да, — подтвердил он, — здесь никто не ошивается. Ну, только такие бездари, как мы. Здесь пусто, но, знаешь, это хорошая пустота. Нельзя же всё время быть где-то! Иногда нужно быть нигде. И никем. И не чувствовать ничего.

Максим улыбнулся. Наверное, это звучало чрезмерно жалко и неправильно, но парень знал, что это правда. «Быть никем» звучало как приговор, и одновременно с этим как самое сокровенное желание.

—Тём, — начал парень, — я могу задать вопрос?

—Если я отвечу «нет», ты будешь молчать?

—Нет, но я создаю для тебя видимость выбора.

Тёма пустил смешок.

—Тогда задавай.

—Что ты будешь делать, если у нас ничего не получится?

Ещё с утра Макс думал об этом в каком-то приступе отчаяния. Сейчас же им двигал искренний интерес: совпадёт ли ответ Артёма с его мыслями. Парень, сидящий рядом, ненадолго задумался.

—Не знаю, — искренне ответил парень, — правда, не знаю. Наверное, попытаюсь жить дальше. Продолжу вести стримы, может, устроюсь на работу. Летом поживу здесь, а потом перееду в общежитие при колледже. До выпуска постараюсь поднакопить денег, если получится – свалю отсюда куда-нибудь. Может, в Нижний, к тёте, а может совсем отчаюсь и поеду в Питер.

—А если всё станет совсем паршиво?

Тёма пожал плечами и посмотрел вниз. Максим тоже перевёл туда взгляд, изо всех сил пытаясь увидеть внизу то, что видел там парень, но увидел только асфальт, освещенный сиянием фонаря. Никакого выхода там не было. Ничего там не было.

На вопрос Артём не ответил, что само по себе являлось подтверждением мыслей Макса. Тёма не слабый человек, ни в коем случае. Просто он действительно запутался. Распутать его Максим не успеет.

—Поедешь со мной? — поинтересовался он. Макс удивлённо вскинул брови.

—Куда?

—Отсюда подальше, — просто сказал Артём, — нам здесь ловить нечего. Но что насчёт…Воронежа? Да, Воронеж, хороший город. Колыбель русского военно-морского флота, родина орловского рысака. Чем тебе не отличный вариант?

Максим засмеялся.

—К чёрту этот Воронеж, — он выдержал небольшую паузу, а после продолжил, — уж лучше ближе к морю. Евпатория, например. Горы, пляжи, тепло. Всё, что нужно для счастья.

—Как скажешь, — серьезно кивнул Артём, сдерживая улыбку, — Евпатория так Евпатория. Всегда мечтал жить у моря! Постоянно ходить на пляж, купаться в тёплой воде, по заповедникам лазать. Так что, поедешь?

—Я что, совсем дурак, что ли? Конечно, поеду!

И пусть они оба знали, что это всего лишь пустые слова. На крыше, где они были никем, это обещание ощущалось всем.

Глава 33. Коля

о переменных и переменах.

Четверг пролетел незаметно. Они изо всех сил старались прийти в себя, уже почти достигнув в этом успеха, но всем всё ещё было непросто. Стрельба и борьба проходили лучше, чем полоса препятствий, по крайней мере потому, что изначально всем больше нравились.

Но дни были серыми. Коля посмотрел в окно своей квартиры. Там наверняка было неплохо: июль радовал своей погодой, а особенно – вечерами. Но что-то казалось сломанным. Таким неправильным и нелепым, что парень почти возненавидел этот пейзаж.

Он очень старался делать вид, что не знает причину, по которой происходит вся эта чушь. Но не думать об этом, всё же, не получалось. Глаза сами натыкались на телефон, в сотый раз перечитывая собственные сообщения, помеченные одной галочкой.

Коля сидел на кухне и листал ленту новостей, когда ему пришло новое уведомление. Оно оказалось вопросом от мамы «ты дома?», но внимание Савицкого привлекло не это. Сообщения в диалоге с Ритой наконец-то были прочитанными.

Парень вскочил со стула и побежал в свою комнату. Там он присел на подоконник, покрутил несколько секунд гаджет в руках, а после набрал уже наизусть выученный номер.

В этот раз действительно раздались гудки, что было прогрессом. Раньше Коля доходил только до английской версии фразы «абонент не доступен», выговариваемой женским голосом автоответчика. Через несколько секунд звонок автоматически отклонился, но парень набрал Риту ещё раз. Сердце билось как бешенное, но в голове крутилась только одна мысль:

«Пусть с ней всё будет хорошо, пожалуйста, пусть она будет в порядке».

Гудки прекратились, и Коля уж было хотел снова начать звонить, но вдруг он замер. На экране телефона виднелось «00:15» и имя Риты, что означало только одно: девушка подняла трубку.

Коля почувствовал своё повышающееся давление. Почувствовал трясущиеся ноги и руки, увидел в отражении телефона свои широко раскрытые глаза. Но он не слышал голос. Более того, он сам молчал.

—Рит, — осторожно проговорил он, — это ты?

В трубке послышалась какая-то возня, а после тихий-тихий девичий шёпот:

—Это я.

Парень радостно выдохнул, даже не пытаясь скрыть свою улыбку, полную надежды и облегчения.

—Боже, как я рад тебя слышать, — счастливым голосом сообщил он, — ты где? Нужна какая-нибудь помощь? Только скажи, я сразу же прибегу.

В ответ ему снова что-то зашуршало.

—Я дома, — прошептала девушка, — ну, почти. И мне действительно нужна помощь.

Никогда в жизни Коля не бегал настолько быстро, как делал это сейчас. Он пулей вылетел из дома, перебежал дорогу и помчался к адресу, где сейчас была Марго. Ему хотелось просто увидеть её, понять, что она живая и здоровая, убедиться в том, что она не наделала с собой глупостей. Ему хотелось прикоснуться к девушке, обнять и почувствовать, что та снова рядом. Это было иррационально: они виделись всего несколько дней назад, поэтому такое рвение парня могло бы показаться чрезмерно странным. К сожалению, ему было плевать, поэтому он бежал к девушке и нервно размышлял, какую же её версию он увидит вместо старой Риты.

Слегка поодаль от подъезда, на одиноко стоящей лавочке, он разглядел маленький тёмный силуэт с золотой копной волос, после чего направился к ней.

Рита выглядела также, как и три дня назад: те же рыжие кудри, то же лицо, та же фигура, рост и всё остальное. Но что-то в ней кардинально отличалось. Присмотревшись, Коля со страхом осознал, что именно.

Глаза. Яркие зелёные глаза, греющие своим теплом и светом, потускнели. Они выглядели почти серыми, обрамлёнными краснотой и мокрыми ресницами. Её глаза не смеялись, как они обычно это делали, они просто…были. Такие же красивые, такие же большие, но настолько холодные, что Коля почувствовал мурашки, бегущие по спине.

Рита не плакала, не смеялась и не улыбалась. Она просто сидела перед Колей на старой лавочке, в чёрной толстовке и с рюкзаком, лежащим рядом. Ритин взгляд до боли напоминал равнодушие, будто из её мира выкачали все краски, и теперь тот совершенно её не касался, лишь старался как можно дольше обходить девушку стороной.

—Рит, — почти отчаянно произнёс Коля, — поговоришь со мной?

Девушка отрицательно покачала головой, в добавок плотно сжимая губы. Несмотря на отказ, рука девушки потянулась к руке парня и переплела их пальцы. Коля, всё ещё сидевший на корточках перед Ритиными ногами, почувствовал, что его колени начинают нещадно болеть, но встать и отпустить девушку было выше его сил.

Через какое-то время та откашлялась и провела ногтем по коленке.

—Опека пришла, — хриплым голосом произнесла она, — они меня ищут, хотят забрать. Я от них убежала.

Коля замер, после чего всё же сел на скамейку рядом с девушкой. Один лишь её голос звучал до слёз болезненно. Может, всё это время она молчала (что было абсолютно противопоказанно для её ментального здоровья), либо надрывно кричала, что тоже было отвратительным вариантом.

—Как они нашли тебя?

Рита хмыкнула, и на секунду Коля увидел в ней ту девушку, которую знал.

—Это мой адрес, указанный в прописке, — объяснила она, — где ж ещё меня искать, если не здесь?

Коля нахмурился от глупости собственного вопроса. Было очевидно, что первым делом искать Марго начнут именно в её квартире. Хотелось задать ещё очень много вопросов, но парень не был уверен, что стоит делать это сейчас, когда девушка только-только пришла в себя.

К счастью, Рита прервала повисшее между ними молчание первая.

—В квартире я оставаться не могу, ­— она слегка качнула головой в сторону подъезда, — поэтому хотела попросить, чтобы ты помог мне добраться до ангара. Сейчас просто не ходят автобусы, о одной идти…не хочется. Прости что так резко тебя выдернула. И за то, что не отвечала, тоже прости. Мне нужно было подумать. И сейчас, наверное, тоже нужно, но уже меньше.

—Ты собираешься жить в ангаре? — спросил он и, дождавшись кивка девушки, продолжил, — и долго?

Рита пожала плечами.

—Не знаю, — честно ответила она, — наверное, пока окончательно не надоем Владу. Если надоем, переберусь в раздевалку по-тихому. Там есть душ и лавочка, так что если постараюсь, то смогу организовать себе приличную постель. Как бы то ни было, других вариантов всё равно нет.

Это была отрезвляющая порция правды, о которой Коля предпочитал не думать. Никто из них, в общем-то, не хотел об этом думать. Парень искренне хотел предложить девушке жить у него. Он бы начал спать на диване, просыпаться под отвратительную бодрую музыку (почему-то казалось, что именно под такую Рита начинает свой день), готовить завтрак и ждать очередь в ванную. Но он не мог этого сделать.

У него есть мама с сестрой, которые и так ютятся в одной маленькой комнатке. Мама не разрешит просто взять, и привезти в дом чужого человека. Возникнет много вопросов, ответы на которые Коля не знает, а Рита не в силах дать.

Из всего этого вытекает только одно: ангар действительно казался неплохим вариантом, учитывая, что Влад сам отдал им его в свободное пользование. Там была питьевая вода, вполне удобные диваны, в нескольких метрах располагалась раздевалка с душевыми кабинами и санузлами. Это была далеко не та жизнь, о которой кто-то когда-либо мечтал, но это та жизнь, которую они могут себе позволить прямо сейчас. Пока что этого хватает. Что будет дальше никто не знал.

—Ты собрала вещи?

—Только самое необходимое, — девушка подняла рюкзак и слегка им помахала, — некоторые шмотки, рыльно-мыльные принадлежности, еду какую-то даже запихнула. Если что, сбегаю в магазин. Он же круглосуточный, вроде.

—Тогда пойдем.

Коле было не по себе. Жить одному в старом ангаре без еды, денег и нормальной кровати – это то, от чего они все пытались сбежать. А Рита со спокойной душой это принимала и осознавала. Парень хотел уж было отказать девушке, сказать, чтобы та придумала что-то другое пригодное для жизни, но он вдруг понял, что доверяет Марго. Если она думает, что справится, значит она справится. А ребята её помогут.

Коля ей поможет.

—Пошли, — он поднялся с лавочки и протянул девушке руку, — только я забегу домой по дороге, нужно взять кое-что.

Рита кивнула и приняла поданную парнем ладонь. Что-то внутри Коли изменилось: какая-то его часть, которая долгое время была поломанной, наконец-то склеилась. Он подавил улыбку и повел Марго подальше отсюда.

Дома он провёл от силы пять минут. Захватил один из миллиарда маминых пледов, слегка потрепанную диванную подушку, стащил из ящика на кухне пачку хлопьев и лапши быстрого приготовления, после чего проверил, не вернулась ли домой мама, поцеловал спящую Лилю в лоб (чисто для душевного успокоения), и вышел на улицу. Либо Рита не увидела пакет, который парень вынес в руках, либо проигнорировала это и ничего не сказала. Лишь на секунду Коля успел заметить благодарный блеск в зелёных глазах, которые ночью отливали чернотой. Ещё через секунду глаза девушки снова потускнели.

До ангара они дошли быстро.

—Ну, — через чур оптимистично произнесла она, — дом, милый дом.

Коля сморщился.

—Здесь крысы до нас вешались, не называй это место «милым».

Рита пожала плечами и прошла к дивану, но не села на него. Та обошла всё помещение, будто всерьез рассматривала новую квартиру, которую ранее никогда в жизни не видела.

—Как думаешь, диван раскладывается? — спросила она, проигнорировав фразу Коли, и не дожидаясь ответа продолжила, — да здесь вообще прекрасно живётся. Тепло, тихо, есть вода и спальное место. Кайф.

Коля поставил пакет на пол и достал из него плед, который кинул девушке. Та, оказывается, взяла из дома простыню, которую уже постелила на диван. Колино покрывало она положила сверху, следом поймав подушку. Еду парень поставил на ранее пустующий стеллаж, проигнорировав криво приделанную полку после их фееричного выброса в понедельник. Рядом с хлопьями парень умастил маленького плюшевого медвежонка, которого достал из Ритиного рюкзака.

—Самое необходимое, — поддразнил девушку он, ожидая услышать смех в ответ. Но смеха не было.

Коля развернулся. Девушка стояла на том же месте, рядом с диваном, не отрывая глаз смотря на игрушку. Коля ещё раз смерил его взглядом: обычный затасканный игрушечный медведь из плюша с розовым бантом на шее. Но Рита всё ещё смотрела на него, и Коля увидел, что её глаза стали ещё тоскливей.

—Что-то не так? — тихо поинтересовался он, — я просто подумал, что он тут органично смотрится. Если хочешь, давай уберу.

—Нет! — быстро ответила девушка, стоило только Коле потянуться к мишке, — не трожь! Всё в порядке, оставь его там. Спасибо.

Рита благодарно улыбнулась, но ее глаза остались такими же грустными. «Ладно, будь что будет» – решил Коля, после чего подошел к дивану и присел на место рядом со стоящей девушкой. Он не мог больше сопротивляться со своим желанием получить ответы хотя бы на некоторые вопросы.

—Рит, — негромко начал он, — давай поговорим. Обо всём этом.

Девушка последний раз взглянула на игрушку, после чего тяжело вздохнула и села рядом.

—Не хочу, — честно ответила она, — я безмерно благодарна тебе за то, что ты мне помогаешь, правда, но я не хочу разговаривать. Я…не очень хорошо себя чувствую сейчас.

—Ответь тогда только на один вопрос, — Коля внимательно посмотрел на лицо Марго, с которого окончательно спала её маска напускной уверенности, что была на ней, — ты будешь в порядке?

—Я попытаюсь, — честно ответила Рита, и парень решил, что это уже небольшой успех, — сейчас мне лучше. Спасибо.

Коля притянул девушку к себе. Месяц назад они сидели в этом месте точно также обнимаясь, только повод был абсолютно другим. Парень не знал, как помочь девушке, особенно тогда, когда она отказывалась принимать эту самую помощь, но он знал, что может быть рядом. Знал, что должен быть рядом. Потому что какой бы сильной Рита не была, сколько бы она не смеялась и не шутила, она осталась одна.

Одна против своего самого заклятого врага. Против жизни.

—Просто знай, что, если ты захочешь поговорить – я здесь для тебя.

—Я знаю, — кивнула девушка в ответ.

Этого было достаточно.

Глава 34. Денис

о сюрпризах, доме и двух шагах навстречу.

Денис проснулся от навязчивого стука в дверь. Пару минут он приходил в себя, пытаясь осознать, где находиться. Дэн перевёл взгляд на часы. Циферблат показывал раздражающие «шесть сорок три» утра, что было рано даже для парня, являющегося жаворонком.

Не то чтобы тот испытывал какие-то проблемы со сном. Вернее, может они и были, но парень либо не знал об этом, либо не помнил. Просто ещё в детстве у того появилась привычка рано просыпаться, и сейчас она никуда не делась.

Снова раздался стук. Денис поморщился и стёк с кровати, проводя рукой с лица остатки сна.

—Да? — спросил он, открывая дверь. На пороге его комнаты стоял отец. Он уже был в своём обычном дорогом костюме, явно собираясь на работу, — пап? Ты хотел что-то?

—Хотел предупредить тебя о том, что сегодня у меня назначена встреча в доме, поэтому будет лучше, чтобы ты ушёл отсюда не позже двенадцати, а пришёл не раньше шести вечера. Не проблема?

—Не проблема, — ответил Дэн и закрыл дверь. Через несколько секунд раздался звук удаляющихся шагов, а после – скрип лестничных ступеней.

Денису не было никакого дела до того, с кем там собирался встретиться его отец. Он почувствовал лишь далёкий отблеск любопытства, но сразу же погасил его – он всё равно не узнает ответы на свои вопросы, даже если спросит отца на прямую. Плюсом к этому, Денис и сам не планировал появляться дома целый день. Сегодня была пятница, а значит, их тренировочный день начинался с девяти утра и заканчивался где-то в пять вечера. Дэну показалось странным, что отец не сложил в голове два плюс два и не составил примерный график отсутствия парня, но следующая мысль показалась достаточно логичной для объяснения. Он, вероятнее всего, вообще не обращал внимания на что-либо, не связанное с его работой. К этому парень привык.

Он не стал дальше ложиться спать, лишь наскоро привёл себя в порядок, оделся в спортивную форму и вышел из дома. Там он достал телефон, намереваясь написать Василисе. Вчера он открыл для себя довольно занимательную вещь: девушку же можно не только провожать до дома, но и встречать, а потому сейчас он направлялся именно к ней.

Вася ответила спустя двадцать минут. Она написала, что только проснулась, и ей потребуется где-то полчаса на то, чтобы собраться. Дэн поставил реакцию на ее сообщение и подключил наушники к телефону. Ему как раз потребуется тридцать минут, чтобы дойти до дома девушки.

После того, как он дошёл, Дэн ещё несколько минут болтался у подъезда в ожидании Васи. Та появилась в своём привычном фиолетовом топе и юбке-шортах, но, присмотревшись, Дэн заметил, что фасон топика был другим, отличающимся от остальной тысячи лишь строением лямок.

До ангара они добрались на автобусе за двадцать минут. Около дверей ребята обнаружили Тёму с Максимом, стоящих рядом и перекидывающихся сигаретой друг в друга. На броске Тёмы Макс поймал никотиновую палочку и зажал между пальцев. Все выглядели неловко заспанными, но до-того домашними, что Денису захотелось их удушить. К сожалению, рука Васи, зажатая в его руке, помешала ему это сделать. Парни одновременно скользнули взглядами по их соединенным ладоням, но сразу же отвели глаза и поздоровались.

—Почему не заходите? — поинтересовалась Вася, ударяя Макса по предплечью. Тот с тихим вскриком выронил сигарету и обиженно уставился на девушку.

Денис захотел, чтобы парни ответили «нас выгнали», но с грустью осознал, что в восемь утра выгнать их никто не мог.

—Может, вас ждали, — съязвил Тёма, — никакого командного духа!

Макс закатил глаза.

—В ангаре сейчас наверняка слишком жарко, — ответил он, — плюс мы только пришли. Мы оправданы, мам?

Василиса выдавила неискреннее «ха-ха-ха», после чего потянулась к стене и вынула один из кирпичей. Под ним находился маленький ржавый ключ, слишком маленький для довольно большого ангара.

Шагнув вовнутрь, девушка замерла на проходе. Макс, идущий за ней, слегка её подтолкнул, но с места не сдвинул. Он привстал на носочки и посмотрел туда, куда смотрела Вася.

—О Боже, — протянул он, — мне это снится?

Денис с Тёмой переглянулись. Им не было видно того, на что смотрят ребята, но это «что-то» их, видимо, очень сильно удивило.

Через несколько секунд Денис и сам замер. На диване кто-то спал, накрывшись пледом с головой. На полках появилась какая-то еда, а в другом шкафу – одежда. Из-под пледа выглядывала рыжая голова с беспорядочными кудрями, и Дэн знал только одного человека, которому она могла принадлежать, но верилось в это с трудом. Тёма, стоящий рядом, выдохнул весь воздух из лёгких.

Наверное, они выглядели до-безумия странно: все заспанные, стоящие в шеренге плечом друг к другу, наблюдающие за спящей девушкой. Им, было, в общем-то, плевать. Денис почувствовал накатывающий смех из-за абсурдности всей ситуации, но подавил его внутри. Риту будить не хотелось.

Из-под пледа послышалось какое-то копошение. Сначала показалась голова целиком, являя перед всеми взрыв на рыжей макаронной фабрике, после чего девушка раздражённо отпихнула от себя плед ногами и потянулась. Разлепив глаза, она наткнулась на ребят, всё ещё с неверием смотрящих на неё.

—Святая инквизиция в неполном составе вышла меня разбудить? — хрипло произнесла она, потягиваясь, — вы выглядите жутко. Просто чтоб вы знали.

—Прости что мы без фанфар, — в той же манере ответил ей Тёма, — что ты делаешь тут?

Рита недоверчиво посмотрела на него, после чего покрутила головой по сторонам, будто пытаясь увидеть то, на что ребята так удивлённо таращатся. Не найдя ничего подозрительного, она снова повернулась к ним и ответила простым:

—Живу.

Это казалось самой несмешной шуткой, которую Денису доводилось только слышать. А он, стоит уточнить, слышал много шуток. От посетителей кафе, от ребят на вечеринках, от богатых дядек и от детей этих самых богатых дядек. Он помнил некоторые анекдоты Коли, постоянные приколы Тёмы и некоторые – Макса. Он улыбался мыслям о Васе, которая пыталась всё время в отсутствие Риты как-то разбавить обстановку какими-то забавными фразами, но делал это лишь от большой любви, а не от качества этих самых фраз. В общем, с чем-чем, а с отсутствием главного составляющего любого прикола, с чувством юмора, он был знаком.

Но Рита, говорящая своим сонным голосом одно простое «живу» была самой отвратительной шуткой, которую парню только доводилось слышать.

Потребовалось куда больше времени, чем нужно, чтобы понять, что девушка вполне серьезно ответила на поставленный вопрос. Денис ещё раз осмотрелся по сторонам: старая диванная подушка, стопки одежды на полке шкафа, коробка геркулесовых хлопьев и банка консервированных ананасов, затасканный медведь с отваливающейся лапой, провод, извивающийся на полу белым червём, телефон в желтом чехле, откинутый на диван.

—Что значит «живешь»? — подал голос Макс, — и давно?

—Одну ночь, — ответила Рита, поднимаясь с дивана. После этого она подошла к шкафу, взяла зубную щетку, лежащую на стопке с одеждой, и прошла за ширму, — «Живу» значит сплю, моюсь и ем здесь. Не хочу вас расстраивать, но вы уже знаете, что это такое.

Ребята переглянулись. Сначала они с таким же глупым выражением лица переводили взгляд друг на друга, а потом Васю вдруг осенило.

—Опека, — прошептала она, когда послышался шум воды, текущей в раковину, — они опечатали квартиру.

—Чёрт…— прошипел Тёма, уставившись на диван, — она от них убежала.

Василиса кивнула в подтверждении, хотя в глазах девушки всё ещё роились вопросы. Почему-то все были уверены, что ответы на них они не получат.

Рита тем временем умылась, убрала диван и аккуратно положила плед с подушкой на полку рядом с одеждой. После этого она полезла в рюкзак, достала оттуда нечто напоминающее пластиковый контейнер без крышки и налила туда горячую воду из кулера. Марго прошла мимо них к поломанному шкафу за коробкой хлопьев, проигнорировав взгляд, которым Вася смерила её руки. Усевшись на диван со своей импровизированной тарелкой, она, видимо, вспомнила, что находилась в помещении не одна.

—Вы так и будете там стоять? — поинтересовалась она, — ещё немного, и я начну думать, что снимаюсь в ситкоме. Не забудьте наложить закадровый смех на монтаже.

Тёма поморщился и одновременно с этим зашагал к дивану, за ним пошли остальные, стараясь делать вид, что ничего особого не произошло. Всё было как раньше: безмерно прекрасная Василиса, тихий молчаливый Максим, чрезмерно эмоциональный Тёма, Денис, граничивший где-то между режимом вселенской язвы, ЧСВ и самокопанием, опаздывающий Коля и Рита. Рита с её рыжим хаосом на голове. Рита с её заразительным смехом, яркой улыбкой и лесными глазами. Рита с её наивностью, дурашливостью и добротой, с веселыми искрами внутри и золотистыми браслетами снаружи. Рита, которая была неотъемлемой частью всей этой картины, этого мира. Рита, которая была их солнцем.

Солнцем, скрывшимся за тучами.

Всё было как прежде, не считая того, что ничего как прежде не было. Поменялись люди, окружающие ребят, поменялся пейзаж за окном – когда всё только начиналось было отвратительно морозно и ветрено, даже ангар, стоявший в этих местах, казалось, ещё до перестройки девяностых годов, тоже поменялся.

Поменялся Максим. Когда они познакомились он казался сплошным серым пятном, ничего из себя не представляющим. Теперь же на его лице всё чаще можно было увидеть улыбку, которая в сочетании со сжатыми кулаками образовала собой раствор непоколебимой уверенности. Поменялся Тёма. Из взбаламученного щенка, прикрывающего свои проблемы язвительностью, посыпая все свои слова сарказмом, он, наконец-то, стал походить на обычного среднестатистического подростка. В напоминание о прежней его версии жизнь оставила ему татуировку «любви» за ухом и неиссякаемый запас кофт с длинным рукавом, в остальном же парень слепил себя сам, изредка пользуясь помощью ребят. Поменялся Коля. Он всё ещё не приехал, но Дэн в точности мог описать его сейчас: высокий, сильный во всех смыслах этого слова, влюблённый, но не до боли, а лишь до приятного чувства в груди, смирившийся с невзаимностью, которая на самом деле являлась чем-то другим. Денис помнил ту драку после посещения парнем отца. Помнил страх, сквозивший во всех его действиях и словах. Сейчас он этого не видел.

Изменилась Василиса. Из неуверенной в себе закомплексованной девочки, шарахающейся от людей, она превратилась в поистине волшебное создание. В её словах пылала любовь. В её глазах, губах, руках, во всём девичьем теле пылала любовь. Она боялась людей, чувств, но ещё больше она боялась этих людей потерять.

Сам Денис предпочитал не думать, на сколько же изменился он сам, но он понимал, что игнорировать это было чем-то невозможным. Как бы то ни было, это были хорошие изменения, такие, от которых жизнь становилась чуточку лучше, а если не лучше, то хотя бы терпимее. До понедельника. Потому что в понедельник поменялась Рита.

Она улыбалась как раньше. Её смех звучал также звонко, волосы были такими же яркими и неряшливыми, на руках переливались золотым свечением многочисленные браслеты, а на ногах – дешевые кроссовки с неоновыми шнурками.

Но она больше не светилась. Она была собой, и одновременно с этим собой не была. Денис попытался рассмотреть девушку повнимательней, найти что-то, отличающее её от прежней версии помимо «свечения». Обнаружить это было не трудно.

Глаза девушки свербили пустотой. Они оставались такими же зелёными и огромными, но в них не было…ничего.

Денису такая картина показалась ужасно знакомой. Такую же пустоту он видит каждый раз, стоит ему посмотреть в зеркало. Но к своей пустоте он привык, а к пустоте человека, являющегося противоположностью слова «грусть» – нет.

—Рит, — жалобно протянула Вася, — я так по тебе скучала.

—Мы не виделись четыре дня, — напомнила Марго, — иди сюда.

Василиса осторожно притянула Риту к себе в объятия. Та некоторое время просидела с повисшими руками и напряженной спиной, а после – сломалась и растаяла в руках девушки. Вася погладила её по голове и прошептала что-то на ухо. Денис не мог разобрать всю фразу, но одно предложение он услышал абсолютно точно.

—Я буду с тобой до конца.

А потом раздался тихий всхлип. Такой тихий, что его можно было принять за лёгкое дуновение ветерка, гуляющего по комнате, за крылья маленькой птицы, вылетающей из гнезда. За всхлипом последовал следующий. Василиса яростно прижала Риту к себе ещё ближе, продолжая свою речь ей на ухо. Периодически рыжая кивала головой, на что Вася хлопала её по спине, не сопротивляясь эмоциям девушки, прижавшейся к ней всем телом.

В их компании Рита плакала единожды: тогда, когда пробежала пять километров с десятью килограммами на ногах. Это произошло из-за усталости и переизбытка эмоций, как негативных, так и позитивных. Дэн знал, что плакать это нормально. Иногда он успокаивал ребят, иногда плакал сам. Но картина рыдающей Риты всё ещё казалась такой неправильной, будто кто-то в этой вселенной что-то напутал. Но вселенная никогда ничего не путает, поэтому бабушка Марго действительно умерла, Вася действительно прижимала девушку к себе, а Рита теперь жила здесь. И плакала.

Через какое-то время Макс подошел к девушкам, положил руку на спину Марго, а сам посмотрел на Васю. Некоторое время они переговаривались глазами, не используя слов, и в конце концов Максим выдохнул и ещё раз провёл рукой по спине Риты. Тёма пересел на пол, но не стал никого утешать, лишь добавлял к этой картине некий смысл. Смысл плеча, на которое можно положиться. Смысл якоря, удерживающего ребят.

Денис почувствовал, что он дома. Это было тёплое, давно забытое чувство, оставляющее какое-то сияние в душе. Он не чувствовал это с тех пор, как умерла мама. До этого момента.

И пусть сама ситуация была ужасной: Рита лишилась бабушки, остальные – прежней версии подруги, но Денис ничего не мог поделать с лёгкой улыбкой, образовывающейся на его лице.

—Ну что? — тихо, но счастливо прервал тишину он, — покажем жизни, что она не права?

Никто не ответил вслух на его вопрос, но он видел, что все ребята подписываются под каждым его словом. Видел это по оскалу Тёму, видел по напряжению в плечах Макса, видел по успокоившейся Рите, прикусывающей губы.

Видел по любви в глазах Василисы, когда в них появилась какая-то новая искра. Решимость.

Когда пришёл Коля, Марго вновь улыбалась и смеялась. Краснота почти сошла с глаз, но это не мешало Васе каждые несколько минут искать взглядом девушку, чтобы убедиться, что та в норме. Но она действительно была в порядке, по крайней мере в какой-то степени. На тренировку они пошли с намерением побеждать. Команда по уничтожению самой опасной криминальной компании в России снова была в сборе.

Первая тренировка снова стала даваться легко. Рита, конечно, почти ничего не говорила, но это было и не нужно: все находились в приподнятом настроении просто от того факта, что они снова были вместе. Влад тоже оттаял, если об этом можно было судить по отсутствию оскорблений и чрезмерно хмурого взгляда.

Стрельба, как и борьба, пролетели незаметно. И хотя на последней тренировки ни от кого не укрылся взгляд, которым Марго посмотрела на коридор между раздевалками, в себя ребята пришли быстро. После тренировки их ждало небольшое напутствие Влада, закончившееся словами:

—Рад что ты снова с нами, Дацюк.

Он потрепал её по плечу, когда Рита не совсем искренне улыбнулась, и вышел из здания. Коля восторженно улыбнулся во все тридцать два зуба.

—Кажется, пришло время напомнить Владу о том, что мы не его родные дети.

Василиса, Тёма и Макс в шоке уставились на него.

—Мы не его дети? — недоверчиво переспросила девушка.

—Кто-то завидует, потому что он – проблемный ребёнок. Папа не учил тебя этому, — произнёс Тёма.

—Не дави на него, сам ведь сказал – он проблемный ребёнок, — сказал Макс, — он грустит, потому что его никогда не оставляли за старшего.

—Тебя тоже никогда не оставляли за старшего, — напомнил ему Дэн, — это всегда Вася. Вася – любимый ребёнок. Коля проблемный. Рита тоже, но она также является любимым ребёнком, потому что она – младший ребёнок.

—Эй, — возмутилась Рита, — Максим младше меня, поэтому он – младший ребёнок. А я самый очаровательный ребёнок. Ну, знаете, такой, про которого в гостях рассказывают.

—В гостях рассказывают про Васю, — сказал Тёма, — потому что она – любимый ребёнок. А Колю ставят в антипример, потому что он – проблемный ребёнок.

—Почему это я – проблемный ребёнок, — недовольно спросил Коля, — Тёма самый проблемный. Папа любит его меньше всех.

Артём сделал вид, что возмущенно задыхается, делая несколько шагов назад.

—Не смей мне такое говорить! — крикнул он, — папа любит нас всех одинаково! Ну, кроме Васи, потому что она – любимый ребёнок.

—Всё, прекратите, — взмахнула руками Василиса, — ещё секунда и я начну верить в то, что Влад наш отец.

Максим хотел уж было снова начать их разговор чем-то вроде «он же действительно наш отец!», но, наткнувшись на взгляд Васи, промолчал.

После тренировки ребята как обычно направились в ангар. Это стало их негласной традицией: после бокса они собирались все вместе, разговаривая и переводя дух. Денис не вошёл вовнутрь с остальными. Он остановился у дверей, там, где с утра стояли парни, и закрыл глаза. Через пять минут вышла Рита.

—Ты куда? — поинтересовался у нее Дэн.

—В магазин, — ответила девушка, — умираю как есть хочу.

Денис кивнул и хотел уж было вернуться к своему занятию (то есть ничего не деланию), но вдруг понял, что ему, в отличие от остальных, есть что сказать девушке помимо ненужного «всё будет в порядке». Потому что ничего в порядке не будет, но знал это как никто другой.

—Составить компанию? — ненавязчиво спросил он, — помогу пакеты донести, если что.

Рита на несколько секунд остановилась, думая над ответом. Потом она приятно улыбнулась и кивнула.

—Да, — ответила она, — было бы неплохо.

Сначала они шли в тишине. Денис думал о том, как начать разговор и какую реакцию он получит от девушки. Рита выглядела так, будто не думала ни о чём. Она всё ещё легко улыбалась, и Дэн почти ненавидел себя за то, что собирался разрушить это.

—Знаешь, — начал он, — остальные не верили в то, что ты придёшь. Мол, какой теперь у тебя стимул?

Рита заинтересованно угукнула.

—Остальные… — она проигнорировала последнюю фразу парня, — хочешь сказать, что ты верил?

—Да, — ответил парень, — знаешь почему?

Дождавшись кивка Риты, он продолжил.

—Потому что я знаю, какого это – терять близкого, — говорить об этом было легче, чем в первый раз, но Денис не был уверен в том, что «легче» ощущается пеплом на языке, — я потерял маму.

Девушка удивленно перевела на него взгляд. Денис почти приготовился услышать «мне жаль», но Рита молчала. Её маска радости спала. Теперь она выглядела серой. Безжизненной и холодной. Пустой.

—Это не пройдёт, — сказал он, остановившись, — все говорят тебе: «двигайся вперёд, всё наладится», но это не пройдёт. Пустота никогда не уйдет. Она будет с тобой всегда: когда ты спишь, ешь, тренируешься, когда ты в компании друзей или наедине. Ты всегда будешь чувствовать, что чего-то тебе не хватает. У тебя есть два варианта, чтобы выкрутится. Первый вариант – закопаться в этой пустоте. Нырнуть в нее, позволить ей поглотить все остальные мысли и чувства. Ты будешь жить, но в то же время умирать. Каждый раз. Каждый день. Второй вариант – смириться. Смирись с тем, что ты не такая, как раньше. Смирись со смертью, с жизнью, с проигрышем или победой. После того, как ты примешь это, ты почувствуешь, что снова оживаешь. Пустота внутри тебя никуда не денется, она просто…уснёт. Ты никогда не сможешь от неё избавиться, просто рано или поздно ты поймешь, что её перекрыли другие чувства. Она уснёт, накрытая воспоминаниями и эмоциями. Твоё сердце медленно срастётся хлипкими швами, но хлипкие швы в конце концов наложатся друг на друга и станут крепкой веревкой. Но это будет потом, а сейчас…Сейчас просто дай себе время. Столько, сколько понадобится. У тебя есть на это полное право.

Девушка молчала. Денис подождал несколько минут, всматриваясь в её лицо, после чего продолжил путь. Ещё через несколько минут Рита догнала его, но ничего не сказала.

На её сером лице отображались эмоции, которые девушка испытывала, думая о словах парня. Она не пыталась снова натянуть маску счастья, но это было и не нужно: Денис сказал, что понимает её, и у неё не было повода сомневаться в его словах.

Наконец, лицо девушки застыло в одном положении. Понимание. Первая ступень, ведущая к принятию.

—Знаешь, — наконец произнесла она. Её голос был сиплым, словно от слёз, но девушка не плакала, — иногда, ну, тогда, когда ты не ведёшь себя как маленькая тварь, ты очень хороший человек. Спасибо. Я ещё не уверена, как реагировать на твои слова, но чувствую, что когда-нибудь пойму их.

—Всегда пожалуйста, — ответил Денис.

—Но, стоит предупредить: то, что ты на самом деле неплохой человек, не спасёт тебя от смерти, если ты как-то обидишь Васю. Я лично пырну тебя ножом.

Денис фыркнул.

—Если я когда-нибудь её обижу, я сам вложу тебе в руки нож.

После этого они кивнули друг другу и зашли в магазин, до которого наконец-то дошли. Рита взяла себе коробку чая, три пачки лапши быстрого приготовления, два яблока и томатный сок. Она слегка застопорилась, проходя мимо отдела с тортами, но совладала с собой и пошла с покупками на кассу.

Обратно они вернулись молча. К тому времени ребята уже собрались уходить, потому как сейчас топтались в дверях. При виде двух оставшихся членов команды, остальные замахали им руками, крича что-то, что невозможно было расслышать с их расстояния.

Попрощавшись, Денис кивнул Рите на её тихое «спасибо», взял Васю за руку и направился к остановке. Там они несколько минут ждали автобус, целуясь и обнимаясь, после чего девушка уехала, оставив парня добираться до дома в одиночестве.

Часы показывали «шесть-семнадцать». Дома было тихо, а потому Дэн решил, что люди, приходившие к папе, уже ушли. Он поднимался по лестнице, когда ему в спину прилетел голос отца, издавшийся из кабинета.

—Привет от Сергея Николаевича.

Денис почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. «Что он сказал?»

«Что. Он. Сказал?»

Парень спустился и остановился в дверях отцовского кабинета.

—Какой Сергей Николаевич? — наивно произнёс он, надеясь на то, что отец действительно просто передал привет.

—Сергей Николаевич, на которого ты работаешь, — холодным тоном ответил отец, — или ты работаешь на многих директоров криминальных фирм?

—Я не работаю на него! — прошипел Денис, яростно пытаясь убедить отца поверить ему.

—Ах да! На него ты не работаешь. Вместо этого ты работаешь на одного из его людей. Как там его…А! Влад Демидов. Знаешь такого? В прочем, не отвечай, я знаю, что ты знаешь. Ответь мне вот на что: неужели ты настолько глуп, чтобы ввязываться во всё это после того, как я всю жизнь пытался это предотвратить?

Денис почувствовал, что ему страшно. Ещё сильнее он почувствовал ужасную ярость, ползущую по венам.

—Ты? — задохнулся он от гнева, — пытался предотвратить? Это тогда, когда ты запирался от меня в кабинете часами, а то и днями. Или тогда, когда игнорировал все мои попытки поговорить? А может тогда, когда отдал меня тренерам по стрельбе и боксу? Уточни, пожалуйста, когда именно ты «отгораживал» меня, потому что у меня не получается назвать единственный верный ответ.

К удивлению парня, отец выглядел пристыженным. Должно было быть наоборот, но Денис слишком долго терпел холод к себе, чтобы стоять сейчас и хлопать глазами.

—Я пытался отгородить тебя от этого мира после смерти твоей матери.

Несколько секунд он пытался осознать весь смысл слов отца. Когда он его понял, то хотел снова разразиться гневной тирадой, но увидел…

Увидел в глазах отца ту эмоцию, которую видел последние семь лет, но не мог понять. Ту эмоцию, которую увидел сегодня в глазах Риты.

Тоску. Неумолимую, вселенскую тоску.

Он смотрел в глаза отцу и понимал, что не один умирал от зияющей дыры в груди. Не только он перестал чувствовать себя счастливым, живущим на полную катушку. Не только он бессонными ночами лежал на кровати, уставившись в потолок, перебирая множество воспоминаний, когда она была жива. Не только он пытался снова найти свой «источник радости» после маминой смерти.

Денис со страхом от себя самого осознал, что отец никогда не злился на него за его бесконечные вечеринки и пьянки. Он не злился на него даже когда забирал того из колонии. Это был Дэн. Это всегда был он. Он ненавидел отца за то, что тот никогда не показывал того, что чувствовал, заставляя сомневаться, а чувствует ли он что-то вообще. За то, что никогда, кроме той самой ночи, не обнимал его и не поддерживал. За то, что стал ещё холоднее, ещё более чёрствым.

Дэн злился на него за то, что, глядя на него, чувствовал, будто смотрит на собственное отражение в зеркале, только старше и чуть выше. Отражение, в глазах которого плескалось отчаяние.

—Пап, — задушено прохрипел парень, делая шаг отцу. Тот шаг, который должен был сделать давным-давно. — прости.

Он чувствовал, что это правильно. Он должен это произнести, должен был давно это произнести. Потому что в ту ночь, когда его маму убили, вместе с ней умерла не только часть Дениса. Вместе с мамой умер его отец.

Они были связаны слишком сильно. Денис осознал это слишком поздно.

— Мы слишком с тобой похожи, — произнес папа, улыбаясь. Впервые за семь лет по-настоящему. — в этом наша проблема. Ты меня тоже прости.

Дэн почувствовал ком в горле. Да, это их проблема. Самая мерзкая, огромная проблема из всех проблем. Они были слишком похожими, настолько, что оба чувствовали то же самое на протяжении многих лет, но оба отказывались делать шаги навстречу, даже самые маленькие, неохотные. Они оба думали, что так становятся сильнее, хотя на самом деле это было их самой большой слабостью.

Теперь, спустя семь лет, Денис не боялся шагнуть. Влад назвал бы это глупостью, Вася – прощением. Но Денис всё равно шагнул, и увидел, что папа сделал шаг в ответ.

У них был шанс. Теперь всё изменится.

Глава 35. Артём

о дождливых днях, гнилых городах и мёртвых невестах.

Всю субботу Артём проторчал на крыше. Он почти всё время был там один, что, на удивление, никаких негативных эмоций не вызывало. Тёма поздно проснулся, умыл лицо водой из бутылки, которую наполнил вчера в ангарном кулере, а после просто сидел и думал. О команде, о вернувшейся Рите, о своей квартире, о маме с Игорем, об отце, о Владе, но больше всего о себе. На днях Макс спросил его: «что с тобой будет, если мы проиграем?». Это был очень умный, но очень сложный вопрос, на который Тёма ответил не совсем честно. Если у них ничего не получится, он бы действительно хотел поступить так, как сказал: переехать в общежитие при колледже, подать заявку в полицию на маму, немного потаскаться по судам, сделать тётю Веру из Нижнего Новгорода своей опекуншей, а потом, по наступлению восемнадцати лет, уехать.

Ему в принципе казалась странной тенденция переезжать в Москву из других городов России. Несмотря на то, что всю свою сознательную жизнь он прожил именно в столице, родился он в Воронеже, куда, по какой-то причине, до сих пор нещадно звало его сердце. Воспоминания об этом городе он помнил урывками: ярко-зелёная трава, крохотный магазин на углу дома, площадка во дворе с железной горкой и качелями, на которых можно было делать «солнышко». Он помнил гигантский шкаф, стоящий в его комнате, помнил, как солнечный свет просачивался сквозь занавески на кухне, помнил, как смотрел мультики сидя у мамы на руках, пока та читала скучный роман. Этого было кардинально недостаточно для того, чтобы описать красоту города, но достаточно для того, чтобы хотеть туда вернуться. Там всё ещё жил маленький Тёма: мальчик с непослушными волосами и любознательными глазами. У этого мальчика всё было хорошо: мама с папой не ругались, ребята во дворе были дружелюбными и интересными, а лето – ярким. Артём знал, что если приедет туда, то никакого маленького Тёму там не увидит, но сердце вопило долго, так что, сдавшись, мозг парня с ним согласился.

В прочем, он был согласен уехать куда угодно. Воронеж или, например, Коктебель были лучшими вариантами, но отнюдь не единственными. В Москве было сыро, несмотря на то что дождь не шёл уже очень давно. Сырость вросла в многочисленные дома, в асфальт, во всех знакомых и незнакомых ему людей.

В полдень субботы к нему поднялся Макс. Он выглядел таким же, как в прошлый раз на крыше: умиротворённым и смиренным. «Спокойным» — подсказал разум.

Максим сел рядом с ним и свесил ноги вниз. Это казалось странным действием для парня, кто с таким рвением втыкал зубы в жизнь, но от этого делалось чуть лучше. Будто кто-то его понимал.

—Я принёс тебе еду, — сообщил ему парень, кивая головой на рюкзак, стоящий рядом, — и зубную щётку, потому что, если поднести зажигалку к твоему рту, можно будет спалить весь город.

Тёма пропустил издевку Макса мимо ушей, забирая рюкзак. В нём парень откопал несколько яблок, слойку с черникой, пачку сухариков с зеленью, остывший кусок пиццы и открытую пачку сигарет. На дне лежала свёрнутая бумажка, напоминающая справку, с которой Артёма выпустили из психиатрической больницы год назад. Он одёрнул от неё руки, будто ошпарившись, вместо этого обратив внимание на продукты.

—Какая небывалая забота, — саркастично протянул он, — выставишь мне чек?

Максим фыркнул.

—Магазин выставит тебе чек, — ответил он, — ещё бы мне деньги на тебя тратить. И, эй, не прикасайся к моим сигаретам.

Артём лишь понимающе пожал плечами и положил пачку себе в карман, демонстрируя парню пустые руки.

—У меня ничего нет, — невинно произнёс парень, —твоё недоверие ранит меня в самое сердце.

—У тебя нет сердца, — Макс в легком раздражении закатил глаза, притягивая рюкзак обратно к себе, — сердце есть у добрых людей, а ты злой.

Тёма засмеялся. Отчего-то сделалось так легко на душе, что он и забыл о том, что пять минут назад мечтал свалить отсюда подальше.

—Спасибо, — тихо пробормотал чуть позже он, смотря на Максима. Было странно видеть его здесь днём. Авдеев на это слегка повернул голову.

—Не за что.

Через полчаса парень ушёл. Тёма снова остался один на крыше, принимая поздний завтрак. Он достал телефон и разблокировал экран, сверяясь с прогнозом на завтра. Дождь. Ночью будет ливень, впервые за месяц. Наверное, для экологии это было очень хорошо, но не для Артёма. Появилась новая проблема: как ему спать? Если он останется тут, то насквозь промокнет и подхватит какой-нибудь вирус. Если же тут он не останется, возникал другой вопрос: куда идти? Родители Максима, как и всех ребят, в прочем, были дома. Его мама тоже, но к ней возвращаться парень не собирался.

Вспомнилась Рита. Её вещи, аккуратно разложенные по всему ангару, простыня на диване и заспанный взгляд. Девушка казалась неправильной для всего этого пылесборника, но закрыть глаза на то, что она вдыхала в это место какую-то жизнь, было невозможным.

Мысли о Марго и её новом месте жительства вытеснило чувство голода, возникшее в животе. Он почти яростно распаковал слойку и откусил, запивая оставшейся водой. Чувство голода сменилось чувством благодарности. Макс, конечно, не тратил на него деньги, он просто украл продукты из магазина, но он потратил на Артёма нечто большее – собственное время. Это казалось таким незначительным поступком, такой мелочью по сравнению с чем угодно, но тем не менее Тёма задумался. А стал бы он тратить на кого-то такой важный ресурс?

Он попытался подумать об этом, но на ум пришли другие мысли. Мысли о команде.

На день рождение Василисы Марго испекла торт. Вася никому не говорила, что у нее будет праздник, но Тёме это было и не нужно: достаточно просто было узнать об этом самостоятельно. Так что он к слову сказал об этом рыжей, а она потратила всю ночь и утро готовя праздничный торт. Было ли это глупо? Да. Заняло ли это много времени? Определённо. Стоило ли это того? Да, да и ещё раз да.

Дениса оставили на дополнительные минуты борьбы из-за опоздания. Он перетаскивал вещи Коли из ангара в раздевалку, после того как тот уехал на встречу к отцу. Это тоже казалось бессмысленным: Савицкий сам решил поехать, а в следствие самостоятельно мог дотащить свои вещи, но Дэна это не остановило. Он опоздал, но зато Коле, балансирующему между здравым смыслом и панической атакой, не пришлось париться из-за такой мелочи.

После встречи с тем директором Влада, Денису было откровенно плохо. Ребята это видели, но чем помочь не знали, а потому поддерживающе похлопали того по плечу и ушли. Перед тем, как спуститься в метрополитен, Артём обернулся. Денис стоял на том же месте и странно хлопал глазами, а потом Вася влезла к нему в свои объятия. Она обвила его голову руками, прижимая к своей шее, и начала шептать что-то ему на ухо. Бессмысленным это не казалось, особенно тогда, когда они ушли в противоположную сторону, держась за руки.

Коля же был влюблённым засранцем. Они никогда этого не обсуждали (вернее, Коля не обсуждал этого с ними), но не увидеть его слепую любовь к Рите было невозможно. Парень сам рассказал ему, почему не удивился месту жительству девушки. Оказалось, он лично помогал ей переехать, даже вынес какие-то ненужные вещи из собственного дома. Мысль о том, что Коля потратил ночь на это, казалась удивительной, но не шокирующей. Время было ресурсом, которым парень согласился пожертвовать лишь для того, чтобы убедиться в благополучии Марго.

А ещё Макс. Макс, потративший утро субботы на то, чтобы своровать ему еду из магазина. Макс, просидевший с ним ночь на крыше после того, как Артём ушёл из дома.

Тёма не понимал, как они, злые проблемные люди, могут делать заботливые вещи друг для друга. Он понимал, что хотел бы это понять.

К вечеру полил дождь. Сначала с неба сорвались лишь несколько тёмных капель, но буквально за десять минут эти капли образовали собой нехилый ливень. Артём всё ещё сидел на крыше, подставляя лицо воде. Он не любил дождь, но сейчас не мог не признать того, что ливень ощущался манной небесной.

В прочем он просидел на парапете до тех пор, пока не оказался насквозь мокрым. Русые волосы намокли и стали свисать на лицо единым чёрным пятном, закрывая татуировку. Кофта противно липла к телу, обдавая его холодом, от чего Тёма морщился в отвращении. Он чувствовал, будто упал в бассейн в одежде, и теперь сидел и мёрз.

Поднявшись со своего места, он усмехнулся, глядя на единственный сухой круг в месте, где он сидел. Круг сразу же начал покрываться мокрыми точкам от дождя. Он добежал на остановку, неловко прижимая к себе продукты, обёрнутые в кофту. Так уж вышло, что, когда он вышел из квартиры той ночью, он не взял с собой ничего. Через день он тихо влез в окно и быстро собрал несколько запасных лонгсливов и шорт, а также захватил зарядное устройство. Рюкзак или пакет не были в его списке вещей первой необходимости, о чём он сейчас очень жалел.

Было десять вечера, когда приехал автобус. Там почти не было людей, лишь водитель и старушка, сидящая на заднем сиденье. Тёма сел около окна и привалился лбом к стеклу. Москва плакала. Артём почему-то был уверен, что Воронеж смеялся.

В ангаре Рита не спала. Он понял это ещё на улице по издававшимся изнутри звукам перестрелки, смешанных с английской попсовой музыкой. Когда он зашёл, то увидел девушку сидящей на диване с телефоном в руках. Из него долетали какие-то диалоги. Рита лениво подняла взгляд, скользнув глазами поверх экрана по вошедшему парню, после чего вернулась к просмотру.

—Ты знаешь, что, если поздно ложиться, можно не вырасти? — вместо приветствия сказал он. Тёма не был уверен, существует ли такая фраза на самом деле, но тут она показалась удачной шуткой, — ты поэтому не достаёшь до верхних полок?

Рита раздраженно фыркнула, не отрываясь от экрана.

—Ты выглядишь как мокрая псина, — сообщила она, — что ты здесь забыл? Проблемы в раю?

—Типа того, — просто ответил ей Артём, — что ты смотришь?

—Досмотрела «Крепкого Орешка», сейчас включила «Убить Билла», — ответила Рита, — смотрел?

Тёма отрицательно покачал головой. На самом деле он, конечно, смотрел. Более того, это всё ещё был один из любимых фильмов парня, но почему-то хотелось, чтобы девушка считала иначе.

—Тогда садись, — она слегка подвинула экран влево, так, чтобы он оказался посередине между ней и севшим рядом парнем, — я посмотрела только шесть минут, но ничего важного ещё не произошло.

Они досмотрели до половины фильма, когда Артём устал делать вид, будто не смотрел его. Он тихо начал повторять реплики за персонажами, цитируя Чёрную мамбу.

Когда Артём прошептал вперёд героини: «не уносите ноги, которые я отрубила», девушка нажала на паузу и повернулась к парню.

—Ты же не смотрел, — презрительно сморщилась она.

—Ну, — протянул парень, абсолютно не испытывая мук совести из-за вранья, — возможно когда-то глянул. Одним глазком. Чувак в метро смотрел с субтитрами.

Рита устало выдохнула и попыталась скрыть улыбку, после чего снова нажала на экран. Секундой позже Ума Турман повторила то, что ранее сказал парень.

Они досмотрели до конца. Артём всё также цитировал персонажей, Рита била его подушкой за это, а Билл расспрашивал Софи о Беатрикс. Когда начались титры, девушка выключила экран и отложила телефон на диван, смотря на парня.

—Ты собираешься тут ночевать? — спросила она.

—Ага, — кивнул парень, — проблемы с этим?

Рита несколько секунд недоверчиво таращилась на Тёму, а потом сказала:

—Никаких. Только то, что ты насквозь мокрый. И ты намочил диван, поэтому он теперь твой.

—Окей.

Марго продолжила смотреть, будто ожидая от Артёма каких-то слов. Парень не планировал ничего говорить, а потому молча ждал.

—Господи, ты невозможный, — пробурчала она, пихая Тёму в плечо, — я имею в виду то, что тебе надо переодеться.

«О!»

—Ага, — согласился с ней парень.

—Да блин, — выругалась Марго, — ты принёс с собой запасную одежду, я видела. Переоденься в неё, иначе о детях в будущем можешь забыть.

—Да, я понял. Проблема в том, что запасная одежда тоже мокрая. Я сидел на крыше, когда пошёл дождь. Она лежала рядом.

Рита снова выругалась, поднимаясь с дивана. После этого она начала рыться в стопке своих вещей, доставая оттуда чёрную широкую футболку. Она кинула её парню в лицо и пошла обратно, садясь на другой диван.

Тёма взял футболку в руки и замер. На него издевательски пялились короткие рукава.

Его шрамы были второй запретной темой, о которой он не хотел говорить. До лета об этом знал только он и его лечащий врач в психиатрическом отделении. Потом об этом узнал Макс, и Тёма до сих пор боялся увидеть на его лице отвращение или, что ещё хуже, жалость.

Он не считал, что это серьезная проблема. Сначала порезы были причиной его заработка: больные люди на стримах кидали ему хорошие деньги и просили нарисовать ножом по коже различные рисунки. Артём выцарапывал на руке сердца, бабочек и звёзды. Он вырезал на животе имена и карикатурные надписи. Когда он проецировал свою татуировку из-за уха на руку, к нему постучались. Тёма не думал, что это мама (она никогда не стучится), но никого другого в квартире не было. На пороге комнаты стояли санитары. Парень едва успел отключить эфир, когда его увезли с собой.

Из больницы Артём почти ничего не помнил. Иногда ему снились руки, голоса людей с групповых терапий и шум воды из-под крана. Он пробыл там чуть больше шести месяцев, и за это время ни разу не видел маму. Когда оставался месяц, он узнал, что из-за порезов не кладут на принудительное лечение, только по решению родителя или опекуна.

Его выпустили со справкой, на которой он смог разобрать лишь два слова: «самоповреждающее поведение».

С матерью он не разговаривал три месяца. Он не говорил ей ни слова, злясь на женщину за то, что испортила ему жизнь. К канцелярскому ножу он притронулся ещё спустя месяц, когда злость на мать перелилась через край. Это должно было показать ей, что она не права, что её помощь ему не помогла, но, когда он сделал порез, то почувствовал, что ему стало легче. Когда он сделал второй порез, он почувствовал, что больше не злится.

Когда он сделал третий, четвёртый, пятый, десятый порез, он почувствовал, что вернул себе право на собственную жизнь.

Он не хотел умереть от этого, нет. Для смерти он бы предпочёл воспользоваться крышей. Но это было чем-то особенным, чем-то, что могло заглушить его бесконечные эмоции.

Последний раз он резался месяц назад, за день до того, как Максим увидел причину, по которой Тёма ходит в кофтах. Он не делал этого месяц, но следы порезов остались до сих пор. Его пальцы чесались каждый раз, стоило ему увидеть нож. Его шрамы болели каждый раз, стоило ему о них вспомнить.

—Тём, — парень моргнул и увидел руку Риты перед лицом, — ты уснул что ли? Я говорю, что эта футболка будет тебе как раз. Штанов, уж прости, на тебя я не найду. Может, в твоих вещах есть что-то сухое? Ща, я поищу.

—Нет, — едва слышно прошептал парень. Он яростно сжимал футболку в руках, будто пытаясь заставить её стать кофтой.

—Окей, не буду искать, — Рита примирительно подняла руки, — тогда сам посмотри.

—Забери футболку.

Марго возмущенно на него посмотрела. Тёма не смотрел в ответ.

—Третий раз повторяю: ты промок. Тебе нужно переодеться в сухую одежду. Сухой одежды у тебя нет, а у меня есть. В чём проблема, Тём?

Парень закрыл глаза и покачал головой. Проблемы не было бы, будь Рита такой же, как Артём, или хотя бы как Макс. Но она была обычной Ритой: весёлой девушкой с грустными глазами. Она его не поймёт. Никто не понимал, и она не поймёт.

—Эй, — Марго присела на пол перед парнем, беря его за руки, — посмотри на меня, эй. Посмотри и скажи, в чём проблема.

Слов Артём не нашёл. Он забрал одну руку из хватки девушки и провёл по своему предплечью кончиками пальцев. Рита молчала, а потом судорожно выдохнула.

—Господи, — прошелестела она, — Боже мой, Тёма. Ты…там шрамы, да? Из-за них ты носишь кофты? Конечно, из-за них. Боже, это ведь было так очевидно. Твоя нелюбовь к ножам, то, как ты сжимаешь рукава…

Она замолчала, рассеяно проводя пальцем по руке парня, которую до сих держала в ладони.

—Раз уж ты сказал, значит, можешь переодеться. Я не осуждаю, чтоб ты знал. И не жалею тебя, потому что ненавижу, когда кого-то жалеют. Я просто хочу, чтобы ты не подхватил воспаление лёгких. Всё в порядке, я отвернусь.

Артём кивнул. Послышалось шевеление. Парень подождал пару секунд, после чего приоткрыл глаза. Рита сидела спиной к нему, уткнувшись в тёмный экран телефона.

Он быстро скинул с себя мокрую кофту и натянул футболку. Артём чувствовал себя голым: без длинных рукавов его шрамы чесались ещё больше. Парень поднялся с дивана и пошёл к своей груде одежды, где откопал наименее влажные штаны. Надев их вместо своих шорт, он вернулся на прежнее место и положил диванную подушку на свои руки, пихнув Риту ногой в спину.

—Всё, — оповестил он её, — можешь поворачиваться. Только предупреждаю сразу: разговаривать на эту тему я не собираюсь.

Рита кивнула и села рядом, разблокировав свой телефон.

—Вторую часть?

—Вторую часть.

Пока Бадд стрелял в Невесту из ружья, Артём изо всех сил делал вид, что в порядке. Рита, сидевшая рядом, изо всех сил пыталась не пялиться на его руки, прикрытые подушкой, и делать вид, что верит тому, что Тёма в порядке. Пока она не пыталась с ним заговорить, делать вид было легче.

Когда Беатрикс вылезает из могилы, Артём уже не может молчать.

—Почему ты не спрашиваешь? — пробормотал он.

Рита нажала на паузу и повернулась к парню.

—Потому что, если я спрошу, то спросишь и ты, — просто сказала девушка, — если ты скажешь правду, то это придётся сделать и мне. Понимаешь? Вот смотри.

Марго вытянула перед собой две руки ладонями вверх.

—Представь, что это чаша весов. Судьба. Жизнь. Короче, нечто очень важное. На одной чаше мои секреты, на другой твои, — она опустила левую руку чуть ниже, — если ты откроешь мне свой секрет, твоя чаша перевесит, а это неправильно. Всегда должно быть…как там его…А! Золотое сечение, вот. Баланс, короче. Так что если твоя чаша с секретами опустится, то мне придётся опустить свою. Для равновесия. В итоге, конечно, баланс снова появится, но я не вижу причин изначально нарушать его. Так что всё просто: я не буду спрашивать тебя, а ты меня. Секреты не перевешивают.

—Никогда об этом не задумывался, — удивлённо сказал Артём, — я думал, секреты нужно рассказывать безвозмездно. Не требовать ничего взамен. Иначе получается как-то нечестно. Я, например, могу рассказать о том, что печенье из дома своровал, а человек будет вынужден рассказать мне…не знаю…о том, как другого человека убил. И где тут равновесие?

—Для баланса секреты должны быть равными. Иначе это правда несправедливо.

—Я если у меня нет равного секрета?

Рита пожала плечами.

—Тогда ход остаётся за тобой. Чаша будет перевешивать, пока ты не найдёшь что-то, что может восстановить равновесие.

Тёма надулся, несогласный с ней.

—И всё равно: секреты должны раскрываться безвозмездно, по собственному желанию. Никакой чаши не существует. Если человек раскроет тайну в ответ – что ж, окей, а если нет – тоже окей.

—Но тогда ты будешь чувствовать, будто сидишь с пустыми руками напротив человека, чьи карманы набиты оружием. Пристрелит, когда случай удобный подвернётся, и всё, нет тебя.

—Просто нужно не рассказывать секреты кому попало, — Тёма негодующе взмахнул руками под подушкой, — если ты доверяешь правильному человеку, то никто тебя не пристрелит.

Рита нахмурилась.

—Пристрелит, если подвернётся ситуация подходящая. Человек уж так устроен.

Повисло молчание. Артём пытался понять, говорит ли так Рита под впечатлением от смерти бабушки, или за этим стоит другая, не менее тёмная история.

—У тебя странная парадигма жизни, — раздражённо выдохнул парень, отказываясь принимать поражение, — не все люди плохие, ты как никто другой должна знать.

—Не все, — согласилась Марго, — но и не все хорошие. Как понять, кто какой?

Артёму на это сказать было нечего. Он всё ещё возмущенно пыхтел, но не мог не признать того, что в словах Риты была доля правды.

Он подумал об Игоре. Он плохой человек? Или хороший? Человек, который бьёт ребёнка – плохой. Человек, защищающий свою возлюбленную – хороший. Какой факт важнее в этом случае?

—Никак, — наконец нашёлся с ответом Артём, — нет хороших и плохих. Есть только люди. Их поступки и доверие. Вот и всё.

—Вот и всё, — повторила Рита, а потом съехала с темы, — не знала, что остались люди, употребляющие слово «парадигма».

—Я гуманитарий, — ответил ей на это парень, — это моё любимое слово. Могу впихивать его хоть во все предложения.

—Да ну, — Марго вызывающе вскинула бровь, — попробуй составить предложение со словами «блин» и «парадигма». Это невозможно.

—Ну блин, в твоей парадигме жизни может и невозможно.

Рита заливисто засмеялась, откидывая назад рыжие кудри, и на секунду Артём увидел в ней ту Риту, с которой познакомился в начале июня. Он поддержал её и тоже начал смеяться.

Смеяться с ней было просто. Спорить с ней было ещё проще. Выполнив и то, и другое, Тёма почувствовал, что счастлив.

Через десять минут Рита взяла зубную щётку и пошла к раковине. Тёма разблокировал свой телефон и посмотрел на время. Три семнадцать. Снизу висело сообщение от Максима, отправленное два часа назад:

«на улице дождь идёт, не говори мне, что до сих пор на крыше.»

«ау!!»

«ответь.»

Он усмехнулся и написал лишь:

«я не идиот, я пошёл в ангар спать.»

Сообщение осталось непрочитанным, что не было чем-то удивительным: нормальные люди в три часа ночи спят, а не спорят о чашах весов с секретами и парадигмах.

Он тоже взял щётку, любезно украденную для него Максом, и пошёл к Рите. Та стояла у зеркала и что-то рассматривала у себя на лице.

—Ты в курсе, что, если в три часа ночи смотреть в зеркало, можно увидеть дьявола.

Рита подняла бровь вверх.

—Да, я вижу его прямо сейчас, — язвительно ответила она, — стоит за моей спиной в облезлых трениках.

—Эй! — возмутился Тёма, — это не треники, а спортивные штаны. Это стиль, Чаки*. Стиль, это оверсайзные шмотки и бардовый цвет, и не ношение золотых браслетов.

—Отстань от моих браслетов, они придают мне шарм, — Рита махнула рукой и сделала шаг в сторону, — у тебя есть сигареты?

—Возьми в шортах.

Когда Рита пришла, Тёма уже тихонько посапывал на диване, укрывшись наиболее сухой кофтой.

—Сладких снов, — прошептала Марго, погладив его по плечу, но Тёма ей не ответил.

Во сне он стоял перед чашей весов. Никаких секретов там не было, только жизнь и смерть.

За те две с половиной недели жизни на крыше он привык просыпаться под лучами солнца на свежем воздухе. Сквозь звон будильника до него долетало пение птиц, звуки открывания автомобилей и пролетающие мимо самолёты. Поэтому сегодня, открыв глаза, Артём несколько минут пытался осознать, где вообще находиться.

В ангаре было тихо. Рита спала, укутавшись в плед, сквозь окно лился солнечный свет, падая прямо на Тёмино лицо. Он раздражённо поморщился, встал со своего спального места и повесил кофту на гвоздь, торчащий из оконной рамы, после чего вернулся обратно на диван. Спать больше не хотелось. Он потянулся к телефону. Никаких важных сообщений не было, только оповещение о том, что Макс поставил реакцию среднего пальца под последнее сообщение парня.

Тёма встал с дивана, хрустнул шеей и вышел на улицу. Несмотря на то, что ангар был расположен не так далеко от жилых районов, людей тут не было. За месяц, по крайней мере, Тёма никого не встретил. Рядом приземлился голубь, останавливаясь перед лужей, оставшейся после дождя.

—И тебя с добрым утром, —хрипло произнёс он, прикуривая сигарету из пачки, которую вчера стащил у Макса.

Рита нашла его бегающим по стадиону. Он не любил бегать, но ноги сами привели его сюда. Из телефона доносился голос Лил Пипа.

—Я боюсь людей, бегающих по утрам, — сказала она.

Марго всё ещё была в пижаме и с заспанными глазами, в то время как Артём нацепил на себя высохшие шорты и кофту.

—Я тоже, — он остановился рядом с ней, ослепительно улыбаясь. Рита фыркнула и толкнула его в плечо.

—Пойдём завтракать.

Несмотря на то, что Тёма не хотел есть, он пошёл. Парень вспомнил, что ненавидит бегать, когда сел на пол перед квадратным столиком.

Они в тишине съели заваренную лапшу с курицей, запивая ту водой, а потом также молча уселись на свои диваны. Было воскресенье. До первой миссии оставалось четыре дня.

Глава 36. Коля

о слезах, семьях и плюшевых медведях.

Коля проснулся от того, что кто-то нещадно бил его по плечу. Открыв глаза, он увидел перед собой Лилино лицо, испачканное то ли в песке, то ли в грязи. Он провёл рукой по лицу и потянулся к телефону.

—Шесть пятнадцать, Лиль, — хрипло сообщил он, двигаясь, чтобы девочка могла заползти на кровать, — что случилось?

Лиля издала странный звук, напоминающий то ли всхлип, то ли смешок.

—Я гуляла с друзьями, — начала девочка, нервно теребя руки. Её голос дрожал, так что Коля решил, что предыдущий звук всё же был всхлипом, — мы договорились встретиться рано утром с ними. Мы играли в «стоп Землю», потому что площадка была пустой, там только дядя Саша спал на лавочке, но мы его не тревожили.

Коля прикрыл глаза, двигаясь ближе к сестре.

—Вы договорились встретиться в шесть утра?

—В пять, — неловко ответила она, — я хотела предупредить маму, но она ещё не вернулась с работы. Тогда я захотела предупредить тебя, но ты спал, так что я вышла сама. Вот, и мы играли с ребятами, а потом подошли какие-то два взрослых дяди. Они не с нашего района: я их видела в первый раз, а на новосельцев они не похожи. Дяди схватили меня за руку и кинули на землю, а потом подняли и снова кинули. Дядя Саша оттащил их от меня, и я убежала домой.

Из её глаз полились слёзы. Коля устало выдохнул, прижимая девочку к себе.

—Они тебя ударили? — гневно спросил он, чувствуя только один инстинкт – защищать, — они тебе что-то дали? Конфетку какую-то? Лиль, всё, успокаивайся, ты дома. Они больше тебя не тронут, слово даю.

Лиля покачала головой в плечо парня.

—Не ударили, — сквозь рыдания промямлила она, — только об землю. Они говорили о тебе.

А потом Коля почувствовал, что падает. Он сидел в кровати, яростно прижимая к себе сестру, но он падал, падал и падал, всё ниже и ниже.

—Что, — парень откашлялся, после чего продолжил, — что они говорили? Лиль, что они тебе сказали?

—Они сказали, чтобы ты не забывал, где твоё место. Чтобы не забывал обо мне, маме и папе, — прошептала девочка, — Коль, ты знаешь, кто они?

Коля прикрыл глаза. Он знал. Конечно, он знал, кто они. Они бы не дали ему об этом забыть.

—Я знаю, что они тебе не навредят. Никогда больше. Лиль, пообещай мне, что в следующий раз разбудишь меня, перед тем как идти гулять рано утром. Если дома будет мама, то разбуди и её тоже, хорошо?

—Хорошо, — всё также тихо ответила Лиля, — прости.

—И ты меня, — он чмокнул сестру в щёки и выпустил из объятий. После этого он встал с кровати, взял телефон и пошёл на кухню. Лиля потопала следом.

—Ты завтракала? — спросил Коля, открывая холодильник. Получив отрицательный ответ, он продолжил, — есть сырники, блины вчерашние. Хлопья могу сделать. Чё будешь?

—Сырники.

Посадив сестру завтракать, он включил чайник и разблокировал телефон. Ему нужно было сделать несколько звонков.

—Я сейчас приду, — оповестил он, уходя из кухни, — мне нужно кое-кому позвонить.

—Ало.

Голос Влада не был сонным, так что Коля решил, что мужчина проснулся достаточно давно.

—Владислав Олегович, доброе утро, — поздоровался парень, — это Коля.

—Да, я понял уже, — пробормотал Влад, — ты что-то хотел?

—Да, кстати об этом, — он слегка замялся, присаживаясь на кровать и понижая голос, — люди, на которых я работал, с утра напали на мою сестру. Мне страшно оставлять её дома одну, и ей страшно оставаться одной.

Влад молчал несколько минут. Коля ждал, что же ему посоветует сделать мужчина.

—Приходи на тренировку, — просто сказал Влад, — приходи сам и приводи с собой сестру. Я ничего против не скажу, если она один день просидит в ангаре. Моё единственное условие: ни обо мне, ни о миссии ей знать не следует. Устроит?

Коля облегчённо выдохнул. Его сестре было только восемь, так что парень просто включит её мультики, купит еды и принесет её куклы. Этого хватит для того, чтобы занять девочку почти на целый день.

—Да, спасибо, — поблагодарил Влада он, — спасибо огромное! Я ваш должник.

Влад хмыкнул.

—На твоём месте я бы таким не разбрасывался, — припечатал он, — ты должен, но не мне.

Раздались гудки, оповещающие об окончании вызова. Коля слегка улыбнулся, но после посерьёзнел. Ему нужно позвонить ещё кое-кому.

В этот руки Коли не тряслись, пока он по памяти вбивал номер Губы. Ему не было страшно, абсолютно. Он чувствовал лишь злость. Бесконтрольную вселенскую ярость.

—Коля, — из динамика послышался приветливый голос мужчины, — рад тебя слышать.

—Ещё раз вы подойдёте к моей семье, и я вас убью.

Это была почти детская угроза: Коля знал, что он не то, что убить, ударить никого не сможет. Об этом знал и Губа, а потому рассмеялся низким тембром.

—Коля, Коля, — снисходительно пропел мужчина, — как приятно осознавать, что некоторые люди не меняются. Маленький мальчик, почувствовавший себя мужчиной. Советую подумать, кому можно переходить дорогу, а кому нельзя.

—Я не шутил, — снова попытался парень, — я крайне серьёзен.

—Как и я, — ответил Губа, — хочешь поговорить серьёзно? Давай поговорим. Я, так уж и быть, спрошу первым. Где деньги, Коля? Ты не объявлялся почти месяц, как и деньги, которые твой отец нам задолжал. А я ведь предупреждал тебя, парень. Говорил как со взрослым человеком. Ты, к сожалению, решил, что я шучу.

—Две недели, — прошептал Коля в трубку, прикрывая глаза. Дыхание снова становилось тяжёлым. — Дайте мне две недели, и я принесу всю сумму.

Губа замолчал, видимо раздумывая над словами парня. Наконец он снова начал смеяться.

—Как скажешь, — ответил он, — если через две недели я не увижу тебя у автомойки с пятьюстами тысячами рублей на руках, твоя сестра не отделается так легко. У неё очаровательный голос, Коля, как думаешь, будет ли он звучать так же очаровательно, если я вырежу её язык?

—Тварь! — яростно прокричал Коля в динамик, но мужчина уже сбросил трубку. Он гневно отбросил от себя телефон, так, что тот почти задел вошедшую в комнату Лилю. Та пискнула и прижалась к стене. Парень пригладил чёрные волосы, торчащие во все стороны, и откинулся на кровати. Девочка подошла к нему.

—Всё нормально?

—Да, — тяжело выдохнул Коля, пытаясь игнорировать последнюю фразу Губы, — прости, мелочь. Ты не против сегодня поехать со мной в одно место? Там будут мои друзья, мы вместе занимаемся спортом. Посидишь рядом, в здании, там есть еда и мультики. Что скажешь?

Лиля улыбнулась во все зубы.

—Да! Да, да, поехали! Можно я возьму Твинки?

Коля, если честно, не помнил, кто такая Твинки, но кивнул. Лиля радостно побежала к себе в комнату.

На тренировку они приехали в восемь пятьдесят одну. Все ребята уже были в ангаре, если судить по громким воплям, издававшимся изнутри.

Коля подошёл к двери, достал ключ из-под кирпича и открыл ангар, пропуская Лилю вперёд. Повисла неловкая тишина.

Рита с Васей сидели на диване. Максим и Тёма валялись на полу, играя в что-то напоминающее боулинг, используя вместо мяча камень, а вместо кегль – наполненные бутылки воды. Денис сидел на стуле около компьютерного кресла, залипая в телефоне. Стоило Коле с Лилей войти, они все замерли, таращась на них во все глаза.

—Э-э, — неловко протянула Василиса, — привет?

Тёма наклонился к Максу и громким голосом прошептал:

—Так и думал, что у него есть секретный ребёнок.

Рита пихнула его ногой и мило улыбнулась.

—Приветики, —помахала рукой девушка.

—Это Лиля, моя сестра, — сказал Коля вместо приветствия, — она посидит тут, пока мы занимаемся. Никто же не против?

Ребята как один замотали головами. Коля присел перед Лилей.

—Лиль, это мои друзья, — он хотел уж было представить их всех девочке, но потом подумал, что они и сами могут это сделать, — они ведут себя как идиоты, но они хорошие.

—Как и ты, — закатив глаза сказала Лиля. Тёма, сидящий на полу, заржал, на что Рита ещё раз толкнула его ногой.

—Вы точно кровные родственники? — уточнил Денис, слезший со стула. Теперь он сидел на подлокотнике дивана около Василисы.

Это был один из самых популярных вопросов, которые Коля получал, стоило кому-то увидеть его со своей сестрой. Винить их Коля не мог: они действительно кардинально различались. Коля был высоким, с чёрными прямыми волосами и голубыми глазами. Лиля же была копией мамы – блондинистые кудрявые волосы, карие глаза, маленький нос и очаровательная улыбка. Единственным их сходством была их фамилия.

—Не поверишь, но да, — посмеялся Коля, беря Лилю за руку. Он проигнорировал умилённый писк, который издали девушки, вместо этого продолжив, — Я в отца пошёл, а она – в маму. Хотя, не могу не сказать, что ты больше похож на её брата, чем я.

Лиля засмеялась, отлепляясь от Коли. Она побежала к стене, около которой стоял один из шкафов, и начала увлечённо рассматривать помещение. Коля пошёл к ребятам и, поздоровавшись со всеми, сел на пустующий второй диван.

—Что-то случилось? — тихо поинтересовался Макс.

—Люди, на которых я работаю, угрожали ей с утра на детской площадке, — со злостью отозвался Коля, — она страшно испугалась, так что я не мог оставить её одну дома. Влад сказал привести её сюда.

Ребята посерьёзнели.

—Что они сделали? — с тихой яростью в голосе спросила Василиса. Ребята вопросительно перевели на парня взгляд, ожидая ответ.

—Ничего такого, — успокоил их Коля, — она пришла домой в грязи. Они толкнули её на землю, говоря о том, что мне не стоит забывать, где моё место. Я выпросил две недели.

—Две недели на что? — уточнила Рита, хотя по тону её голоса Коля понял, что ответ она уже знала.

—Две недели на то, чтобы достать деньги.

Беговая тренировка была лёгкой для Коли. Отчасти из-за хорошей физической формы, отчасти из-за праведного гнева на Губу. Когда оставалось двадцать минут, их подозвал к себе Влад.

—Так, — он хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание, — как бы я не пытался это игнорировать, не могу не сказать, что вы молодцы. Вы делаете огромные успехи в тренировочном плане, особенно по сравнению с теми результатами, которые мы имели в начале. До первой миссии осталось три дня, так что сейчас я планирую ещё раз пробежаться по нашему плану на неё.

Он отвернулся от них и направился к трибунам, махнув ребятам рукой, чтобы те следовали за ним. Влад присел на скамейку и положил руки себе на колени. Максим, Рита и Денис присели на скамейку ниже, а Вася, Тёма и Коля остались стоять.

—Миссия будет в среду, двенадцатого числа. Эта дата выбрана неспроста: двенадцатого июля в офисе ФармаГена экскурсионный день. Кто угодно может попасть вовнутрь, что нам на руку. Мы купим билеты и войдём как экскурсионная группа. Первые три этажа работают для всех, остальные – только для работников. Дальше действуем по тому плану, который я уже вам говорил. Я еду на одиннадцатый этаж на грузовом лифте, чтобы привлекать меньше внимания. Там в комнате охраны я зарегистрирую нас как стажёров: в дальнейшем это сыграет свою роль. Максим, Рита, ваши этажи – с пятого по седьмой. Они сплошь заставлены столами офисного планктона. Ваша задача – свистнуть карту сотрудника. Она белого цвета с эмблемой ФармаГена на ней, с клевером. После этого вы на грузовом лифте спускаетесь на первый этаж, встречаетесь с Румянцевым и Савицким и остаётесь в кафетерии. Коля, Артём, после того как вы получите карту, вы спускаетесь на минус первый этаж по пожарной лестнице. На этом этаже расположен архив, вход в который вам предоставит этот самый пропуск. В архиве ищите любою важную информацию: фотографии, компроматы, засекреченные данные, любой файл, где упоминается слово «оружие» или «ядовитое золото». Еремеева, Поляков, вы поднимаетесь на двенадцатый этаж. Ваша задача – изучить систему безопасности, информация о которой находиться в комнате под специальным замком. Василиса, у тебя уже довольно неплохо получается его вскрывать, но, если что-то пойдёт не так, говорю план «Б». Я дам вам небольшое взрывчатое устройство. Его нужно будет поместить в любое отверстие у замка. Взрыв будет маленьким и тихим, но всё равно следует быть осторожными. В комнате есть несколько ноутбуков. Перекачайте файлы на флешку, а потом спускайтесь вниз к остальным. Меня ждите на улице.

Влад откашлялся, поочередно смотря на каждого из ребят в поисках вопросов на их лицах. Наткнулся он только на твёрдую решимость и слегка улыбнулся увиденному.

—Напоследок скажу: несмотря на то, что ФармаГен считается самой крупной компанией в России, в офисе очень халатно относятся к мерам безопасности. Камеры стоят только на одиннадцати этажах. Архив и комната безопасности не просматриваются. Тем не менее, вам следует быть чрезвычайно аккуратными, не привлекать лишнего внимания. Ведите себя так, будто вы там работаете, тогда возникнет меньше вопросов. Не торопитесь, не паникуйте, не бегите и не вступайте ни с кем в разговор. Миссия всё ещё остаётся секретной, даже во время её проведения. Если вы не уверены в правильности ваших действий – пишите мне. Не рискуйте и не меняйте план без моего ведома. Просто ведите себя уверенно и отстранённо, тогда всё получиться. Вопросы?

Вопросов не было. Коля, стоящий плечом к Денису, почувствовал какое-то глубокое, тёмное чувство, всплывающее из груди. Оно было чем-то похоже на азарт, на адреналин, на удовольствие и на холодную решимость. Они до сих пор боялись, бесспорно, но ещё больше они жаждали покончить со всем этим.

Коля представил, как кинет деньги Губе в лицо после того, как победит. А потом парень его ударит. И Голубя ударит. А после этого оставит их на асфальте, точно также, как когда-то они оставили его.

А ещё позже он поцелует Риту.

Лиля вела себя просто превосходно. Не то чтобы она когда-то вела себя откровенно плохо, но у неё, как и у любого восьмилетнего ребёнка, бывали истерики и психи, особенно в незнакомой компании. Но сейчас она была словно ангел: позволила Артёму заплести ей волосы, сыграла с Василисой и Ритой в слова, рассказала истории со школы Денису (часть из них была выдуманной, но Дэну, видимо, было плевать) и позволила Максиму рассказать о каких-то законах и исторических событиях. Она играла в куклы (оказалось, что Твинки – это имя куклы Барби), пела песню из «Холодного сердца» и продолжала таскать Ритины вещи, разложенные по ангару.

—Коля, — она подбежала к парню, сидящему на диване, и плюхнулась животом ему на колени. Парень пересадил её поудобней и пригладил светлые волосы. — Смотри, что я нашла.

Она сжимала в руке Ритиного медвежонка. Коля вздрогнул и нашёл взглядом хозяйку игрушки.

Глаза девушки безотрывно смотрели на игрушку. Она не обращала внимания на Васю, что рассказывала ей о чем-то, и на самого Колю, который смотрел на девушку. Рита пялилась на медвежонка в руках Лили, а потом у неё из глаза скатилась слеза. Одна единственная слеза, из-за которой Коля вмиг пожалел, что привел сюда сестру. Она не знала, что эту игрушку нельзя трогать, так что винить он её не мог, но смотря на разбитую Марго он снова и снова повторял про себя её слова.

«Не трожь!»

Коля забрал игрушку из рук сестры, проигнорировав её возмущенный вскрик. Он посадил Лилю на диван, а сам поднялся, намереваясь отнести медвежонка на место. Когда он потянулся к полке, то почувствовал касание к плечу и звон браслетов.

—Всё в порядке, — прошептала Рита, забирая медвежонка к себе. Она поправила ему бантик на шее и пригладила коричневый плюш, — она не сделала ничего плохого, пусть поиграет.

—Это не «пусть поиграет», если эта игрушка для тебя важна, — также тихо ответил Коля.

Рита выдохнула и устало посмотрела на парня, после чего отвела взгляд. Они стояли совсем близко, так, что Коля мог почувствовать дыхание Риты в своё плечо. Рыжие волосы, убранные в небрежный хвост, затасканная бежевая футболка и шорты, кроссовки с неоновыми шнурками. Зелёные глаза. Пухлые губы. «Я бы хотел её поцеловать».

Боже, как бы он хотел её поцеловать.

—Эту игрушку мне подарила бабушка, — шёпотом сказала Марго, — это первая моя игрушка. Мне тогда было девять.

Она казалась такой особенной. В её глазах была тоска, неумолимая грусть, и одновременно с этим жизнь. Её глаза были вещью, на которую Коля хотел смотреть не отрываясь.

Парень ничего не мог с собой поделать, когда поднял свою руку и переместил на щёку девушки, стирая остатки пролитой слезы. Марго прикрыла глаза и подалась к руке парня, расслабив плечи. Она была крохотной: едва ли доставала макушкой до его подбородка, но в ней было столько силы, сколько не было ни в одном знакомом Коле человеке. Миниатюрная Рита состояла из силы. Она была силой.

Долго это мгновение не продлилось. Марго отстранилась, странно смотря на Колю, после чего отвернулась и села рядом с загрустившей Лилей.

—Держи, — добрым голосом сказала она, — играй, только аккуратно, хорошо?

Лиля обняла Риту и кивнула, после чего пересела на ковёр и положила медвежонка около Твинки.

Коля стоял у шкафа, до сих пор чувствуя в руке тепло Ритиной щеки.

Стрельба и борьба прошли незаметно. Коле удалось несколько раз подряд попасть в десятку, после чего набрать тридцать восемь баллов в так называемом «диктанте» Влада, который говорил им в какую часть манекена целиться, а они должны были попасть в неё за три секунды. Василиса пыталась как можно быстрее вскрыть замок, Тёма совершенствовал свои навыки во взламывании различных систем безопасности, Марго метала ножи, а Максим улучшал результаты в воровстве. На борьбе они дрались друг с другом на ножах. Это ощущалось намного круче и эпичнее, чем драка на кулаках, но оттого намного страшнее. Каждый раз, когда Денис попадал пластиковым ножом Коле в шею, тот представлял, что в его кожу прямо сейчас вонзилось холодное железное лезвие и покрывался испариной.

В ангаре было тихо. Коля недоумённо поднял брови, стоило ему зайти, и оглянулся по сторонам. Сестру он нашёл спящей на полу, сжимающей в одной руке Твинки, а в другой плюшевого медведя. То, что девочка спала, казалось чем-то поразительным: дома она терпеть не могла дневной сон, и плевалась ядом в любого, кто хоть заговорить об этом посмеет. А сейчас она мирно посапывала на полу ангара. Коля устало выдохнул.

—Вау, — невпечатлённо протянул Макс, останавливаясь рядом с парнем, — ты действительно её отец.

—Тебе действительно не нужны зубы, — на манер парня ответил Коля. Тёма засмеялся, видимо представив, как тогда будет выглядеть Авдеев.

—Стоит её разбудить, наверное, — тихо пробормотала Василиса, присаживаясь на подлокотник, — тебе ещё с ней домой ехать.

—Не надо, — Коля пожал плечами, на что девушка ответила тем же, — она рано проснулась. Пусть спит.

После этого он аккуратно поднял Лилю на руки, забирая из руки девушки мишку. Он передал игрушку Рите, на секунду соприкоснувшись с ней пальцами. Через прикосновение прошёл электрический ток, и парень лишь понадеялся, что никто из находящихся в помещении этого не заметил.

—Спасибо, — шепотом поблагодарил он Риту, посылая ей крохотную улыбку и получая такую же в ответ.

—Тебе спасибо, — также тихо отозвалась Марго, — всегда мечтала о сестрёнке.

Придя домой, он уложил Лилю на кровать, обнял маму на кухне, выпил с ней чай и пошёл к себе в комнату. Разблокировав телефон, Коля наткнулся на два сообщения. Первое – фотография медведя от Риты и подмигивающий смайлик. Второе – «приветик маме» от Губы.

Коля заблокировал телефон и со всей силы надавил себе на глаза руками, пытаясь забыть сообщение.

Ночью ему снилась смерть.

Глава 37. Максим

о правильных поступках и философских мыслях.

—Тебе страшно?

Это был вторник. Вернее, вечер вторника, но Макс, как и все, настолько отсутствовал на тренировке, что ощущал, будто его день только начался. Это было глупо: во-первых, сейчас был не день, во-вторых, он почти закончился, но парню было плевать. Если крыша была нигде, то и время тут было нисколько.

Но парень чувствовал себя разбитым. Таким, будто он упал со скалы в тёмное море и пробил своё тело о камни. Его успокаивал лишь тот факт, что все остальные были такими же, а значит чувствовать себя убитым было, наверное, чем-то нормальным. Вот Артём, сидящий рядом, например, выглядел так, будто всерьёз думал упасть со скалы. С крыши, точнее. Ниоткуда, если быть ещё точнее.

—Не знаю, — наконец ответил на его вопрос Тёма, и Макс усмехнулся при мысли, что они говорят здесь очень много слов на «не» и «ни», — думаю да. Просто…странно как-то всё вышло. Кажется, недавно мы только познакомились, а завтра наша первая миссия. Через неделю вторая. Я…блин, не знаю, как описать.

—Не хочешь, чтобы это всё заканчивалось?

—Да, — он кивнул, растягиваясь на краю крыши, — думаю, я счастлив. Не знаю, правильно ли называть это так, но кажется, именно так это и называется. Я счастлив, что с вами познакомился, счастлив, что тренировался в этом аду, счастлив, что мы стали командой. Да я даже счастлив, что живу на крыше, как Карлсон. Как думаешь, это нормально?

—Думаю да, — Макс щёлкнул зажигалкой и посмотрел на небо. Звёзд не было. — Думаю, это более чем нормально. И я тоже не хочу, чтобы это всё заканчивалось. Просто…я привык к этому всему. К ангару, к ребятам, к Владу с его убийственным взглядом, к тебе, спящему на парапете. Не верится, что всё это прекратится через неделю.

—Вот и мне тоже, — Тёма с раздражённым видом сел и слегка толкнул парня в плечо, — я с крыши никуда не денусь, так что об этом не переживай.

—К сожалению, — издевательски добавил Максим, на что получил ещё один пинок, — о нет, Тёма дерется. Мам, скажи ему, чтобы прекратил.

Тёма цокнул и закатил глаза.

—Вот блин, — неискренне проговорил он, —у моего брата значительные психические отклонения. Я передам твоему врачу.

Максим фыркнул.

—Ты поставил мне диагноз раньше моего психиатра? Поразительно.

—Ага, — гордо улыбнулся Артём, — я во многих областях специалист.

Они замолчали. Мысли Макса сновали туда-сюда, то и дело останавливаясь на одной. Это всё действительно рано или поздно закончится.

Это не было чем-то удивительным, нет. Это – сухой факт, такой же, как, утверждать, что солнце жёлтое, а трава зелёная. Это был сухой факт, который доставлял безумно сильную боль. Глупо было отрицать то, что за месяц он привязался к этим мерзавцам и к рутине в целом. Встать в восемь утра, поехать на тренировку, обворовать Влада, подраться на ножах, поговорить с командой, посидеть на крыше с Тёмой – это то, к чему он привык. Каждый день, когда он повторял это, он ненавидел этот распорядок. Сейчас он не представлял, что будет с его жизнью без него.

Он мог бы сравнить это, наверное, только с выпуском из школы. Когда ты в неё ходишь, ты её ненавидишь: ненавидишь учителей, одноклассников, уроки, контрольные, домашки. А потом на выпускном ты стоишь весь в слезах и не представляешь – а как это, больше никогда сюда не вернуться? Это чувство ощущается пеплом во рту. Чувство, будто у тебя что-то украли, что-то тёплое и родное. Чувство безысходности и непонимания.

Тёма его понимал. Более того, он ощущал тоже самое. От этого факта становилась чуть легче, но лишь самую малость. Наверное, так и выглядит взрослая жизнь. Тебе всегда нужно смирятся с тем, что ты что-то непременно потеряешь. Если это действительно так, то Максим не хотел бы повзрослеть.

—Ты сильно много думаешь, — сообщил ему Тёма, любознательно заглядывая ему в глаза, — это опасно для такого идиота, как ты. Голова оторвётся.

Максим от него отмахнулся.

—Нет, я серьёзно, — Тёма, видимо, не понял намёка, — перестань думать. Давай, не знаю там…

—Подерёмся?

Артём забавно хлопнул глазами и задумался.

—Я хотел предложить просто сменить тему, но твой вариант мне нравится больше. Хотя обычно я предпочитаю не бить женщин.

Максим закатил глаза. Тёма всегда это делал перед их драками. Он выпускал разные язвительно-оскорбительные фразочки, то ли чтобы раззадорить себя, то ли чтобы выбесить Макса, то ли чтобы придумать причину для занесения первого удара. К его счастью, Максим его игру поддерживал.

—А я предпочитаю не участвовать в петушиных боях, но вот мы здесь.

Первым ударил Тёма. Это был простой, разогревочный удар, прилетевший Максу в плечо. Парень ответил таким же лёгким ударом в ребро. Тёма хрустнул шеей и ещё раз отправил кулак Максу в плечо, только уже сильнее, и тут же занёс второй, намереваясь попасть в солнечное сплетение. Максим перехватил его руку, вывернув её сзади, и пнул согнувшегося парня коленом в лёгкое. Раздался тихий вскрик, но Максим знал, что это не был знак для остановки. Это был знак того, что драка, наконец-то, разгорелась.

Удары наносились хаотично, ни о каких «драках без увечья для себя» ни шло и речи. Тёма бил его в лицо, в руки и в корпус, намереваясь положить на лопатки. Но Макс не менее яростно отвечал ему тем же. Он пинал его по обратной стороне колена, попадал кулаками по месту за ухом с татуировкой и рёбрам, царапал руки, когда тот перехватывал его удары, и громко дышал. Это ощущалось…хорошо. Максим знал, что Тёма остановится в любой момент, стоит ему заметить признак боли на лице у парня. Он это знал, но никакой боли не чувствовал, только адреналин, заставляющий его снова отклонятся и снова нападать.

В итоге Тёма первым упал на пол, но Макс быстро его в этом нагнал: Артём потянул его за колено, одновременно с этим пихая в шею. На земле бить было тяжелее: помимо того, что не хватало достаточного замаха для сильного удара, они падали каждый раз, стоило кому-то из них попытаться встать. Тем не менее, удары наносились всё также яростно, а дыхание звучало громче. Это было действительно замечательно. Они дрались и смеялись, пинали друг друга и радостно улыбались, чувствуя, будто все мысли и проблемы покидают их испачканные кровью и потом тела.

Успокоившись, они бессильно разлеглись на холодной крыше. Все перемазанные в крови, то ли своей, то ли другого, вспотевшие, с пробитыми кулаками и свистом, выходящим из лёгких вместе с кислородом.

—Хорошая терапия, — устало пробормотал Артём, одной рукой стирая кровь из носа, а другой протягивая Максу кулачок, — сработано, коллега.

Максим отбил Тёмину руку и засмеялся.

—И не говори, — сквозь смех ответил он, — не понимаю, почему другие считают это чем-то ненормальным. Ну да, подрались, ну да, в крови, и что с того?

Артём не ответил, лишь щёлкнул пальцами в воздухе, соглашаясь с парнем. Они не пытались встать – силы остались лишь для того, чтобы дышать, моргать и разговаривать.

—Ты боишься? — спросил Тёма через какое-то время. Макс не сразу услышал вопрос, так что он повторил, — я спросил, боишься ли ты?

—Нет, — просто ответил ему Максим, осознавая, что сказал правду. Ему действительно было не страшно, — представляешь? Не боюсь. Ни капельки. Если мы выживем, это будет чудом, если нет – ничего страшного, верно?

Тёма удивлённо поднялся, в шоке уставившись на лицо Макса.

—Что? — похлопал глазами Артём, — я и не думал, что доживу когда-нибудь до этого. Мальчик, вгрызающийся в жизнь всеми зубами, говорит мне, что не боится умирать. За это надо выпить.

—Отстань, — огрызнулся Максим, — ничего тебе больше не скажу.

Тёма выждал пару минут, ожидая опровержения этой информации, но Макс не планировал ничего говорить. Тогда парень сделал судорожный вдох и грузно рухнул на пол. Макс вскрикнул от неожиданности и пихнул парня ногой в бок, но тот не двигался.

—О нет, — грустно прокричал Тёма в пол, будто парень только что погиб, — я не выдержу этой пытки. Ну же, Макс, скажи что-нибудь. О, Боже, он не говорит. А до этого сказал, что хочет умереть.

—Я не хочу умереть, — устало сообщил Максим, прикрывая глаза, — я сказал, что готов к этому, но это не значит, что я кинусь на ближайший штырь, торчащий из стены. Сплетник.

Тёма поднялся и радостно улыбнулся, указав пальцем на Макса.

—Ха! Так и знал, что долго ты не протянешь. Пустослов.

Они продолжили лежать молча. Макс, по обычаю, поджёг себе сигарету, после чего прикрыл глаза, вдыхая едкий дым. Густой воздух заклубился около его лица, моментально улетая, сдаваясь порывам ветра, но возвращаясь снова. Максим снова глубоко вдохнул. Это место ощущалось, как дым: такое же отравляющее, серое, вызывающее зависимость, но оттого такое желанное и любимое. Сперва крыша была единственным местом, где можно было над чем-то подумать. Сейчас же, когда мыслей стало в десять раз больше, она была единственным местом, где думать было не нужно. Несколько недель назад они гордо обозначили крышу «ничем», и это имело куда больше смысла, чем казалось им.

Нигде было два никого – Максим и Артём. Они провозгласили себя правителями ничего, сделали нигде чем-то особенным для себя. Нигде для них осталось одним из немногих мест, где они были важными и нужными. Разумеется, парни понимали, что это не более, чем их больная фантазия: крыша им не принадлежит, да и тут они, собственно говоря, простые проходимцы. Незнакомцы. Они всё прекрасно осознавали, но им до боли хотелось продолжать делать вид, будто нигде только их. Максиму хотелось продолжать делать вид, будто нигде – это где-то далеко от Москвы, от суеты и от проблем. Нигде он был здоров. У него не болел желудок, не стекали слёзы по щекам. Нигде родители не ругались, и мама смеялась своим звонким, искренним смехом.

Нигде был Тёма с оголёнными предплечьями. На них не было ни одного шрама, только синяки после драки с Максимом, и он никогда не хотел умереть. Нигде никто не умирал.

—Тём, — позвал парня Макс спустя какое-то время, — расскажи мне что-нибудь.

Артём незаинтересованно хмыкнул и посмотрел на Максима. Тот открыл глаза и встретился взглядом с парнем.

—Я думал, ты спишь.

—С горящей сигаретой в руках?

Тёма пожал плечами.

—Кто ж тебя знает, — пробормотал он, — Что ты хочешь услышать?

—Что угодно, — Макс снова закрыл глаза, — расскажи, например, почему твоим первым вариантом города был Воронеж.

Парень едва слышно хмыкнул.

—Я там родился, — негромко начал он, — уехал оттуда в шесть, правда, но меня до сих пор туда манит. Там…знаешь, будто продолжается моя другая жизнь. Живя в Москве, я всё время думаю, что в Воронеже живёт такой же Артём Румянцев, только счастливее. Он тоже взрослеет, но медленнее, проживая каждый день своей мечтой. Когда он окончательно вырастет, думаю, он станет переводчиком. И заведёт кота, которого назовёт Собакой.

Максим прыснул, но быстро подавил прилив веселья. Он слишком для этого устал.

—Меня никогда не привлекали шумные города, — снова продолжил он, — когда мы переехали, я был ещё слишком маленьким, чтобы осознавать тот факт, что Воронеж я не увижу больше никогда. В Москве…шумно. Тут люди какие-то не такие, что ли. А там тишина и спокойствие.

—Я тоже не из Москвы, — тихо признался Макс, — я родился в Приморске, это крохотный городок около Питера. Мы переехали, когда мне ещё трёх лет не было, поэтому я ничего оттуда не помню. Наверное, я хотел бы когда-нибудь там побывать. На фотографиях, по крайней мере, он выглядит неплохо.

—Никогда не слышал о таком, — ответил Тёма, — свозишь меня туда?

Максим открыл глаза и сел.

—В Приморск? — дождавшись кивка, он продолжил, — поехали, конечно. А потом в Воронеж. А потом ещё куда-нибудь, на море желательно.

—В Евпаторию, — тихо напомнил Артём.

—Да, точно. Тогда после Воронежа в Евпаторию. А оттуда…

—Куда угодно, — хмыкнул Тёма, — тыкнем пальцем в какую-нибудь точку на карте и поедем туда.

—Договорились.

—Договорились.

Парни улыбнулись и пожали друг другу руки. Они уже обещали уехать отсюда, но сейчас закрепили это обещание чем-то более важным.

—Для этого нам нужно выжить, — пробормотал с улыбкой Артём, и закатил глаза, наткнувшись на удивлённый взгляд парня.

—Выживем, — посмеялся Макс,— куда денемся?

До начала первой миссии осталось шесть часов. До операции Максима осталось победить смерть. До их поездки осталось подчинить себе жизнь. Сидя нигде, Макс чувствовал, что готов ко всему вышеперечисленному.

Глава 38. Рита

о золотых браслетах и лакированных туфлях.

Рита проснулась за несколько минут до будильника. Солнце уже встало и теперь светило девушке в глаза, но что та морщилась и прятала лицо под пледом. Дисплей телефона показывал «шесть сорок две», но вставать Марго не спешила. Она промычала нечто неразборчивое в подушку, после чего почти агрессивно сбросила с себя покрывало и села. Было тихо, но за несколько дней жизни в ангаре Рита поняла, что по утрам тут всегда было так. Единственным звуком, ненадолго прорезавшим тишину, был звук сработавшего будильника, который девушка всё же забыла отключить. Она смахнула пальцем вверх, и снова повисло молчание.

Это было приятно – просыпаться так, несмотря на то что Рита ненавидела просыпаться. Она не была заклятой совой, но пока у неё были её заслуженные летние каникулы, сама мысль о подъеме в шесть утра вызывала немыслимое раздражение. Девушка качнула головой и почувствовала, как слегка мокрые волосы падают ей на плечи. Марго мыла их вчера вечером, после борьбы, но просохнуть полностью рыжие кудри не успели.

Несколько минут спустя она всё же поднялась с дивана и вышла на улицу. Солнце приветливо встречало её, пробиваясь сквозь верхушки деревьев. Рита быстро улыбнулась и направилась к стадиону. На него девушка не заходила, чувствуя жар, исходящий от резинового покрытия. Вместо этого та обошла коробку по кругу, немного посидела на скамейке, наслаждаясь летним воздухом, и вернулась обратно в ангар, садясь завтракать. Вчера Василиса притащила ей пачку сухого молока. На поднятые вверх брови девушки та пожала плечами, сказав, что обычное молоко без холодильника быстро испортится. Вопрос был не про это, и Вася сама это прекрасно понимала, но Рита вскоре забила и поблагодарила девушку. Наверное, факт того, что Рита заливала хлопья кипячёной водой, заставлял Василису морщиться в отвращении, особенно из-за того, что сама Марго не видела в этом никакой проблемы.

Сухое молоко, к слову, ощущалось не лучше кипятка, несмотря на слово «молоко», прописанное на пачке красным шрифтом на трёх языках.

Ещё через пятнадцать минут зазвонил телефон. К тому времени Марго уже успела поесть, выпить чаю и ещё раз прогуляться по округе. Замерев на секунду, Рита заставила себя поднять трубку: звонил не незнакомый номер, а всего лишь Влад. Тем не менее это не помогло её голосу перестать дрожать.

—Да, — нетвёрдо произнесла она в динамик.

—Хотел убедиться, что ты проснулась, — ответил ей Влад, — мы встречаемся у «Делового центра» в десять утра.

Не то чтобы Рита забыла эту информацию: Владислав Олегович вчера повторил это три раза. Подряд. Когда она оповестила его об этом, Влад лишь фыркнул в трубку.

—Я рад, что с головой у тебя всё в порядке, — почти весело сказал ей он, — Наша юная Лорелай Гилмор*, например, узнал об этом сегодня впервые.

Рита пустила смешок. Видимо, вчера вечером, когда Влад в очередной раз рассказывал им план, внося небольшие корректировки в него, Денис был где-то в другом месте. Если быть точнее, то рядом с Василисой. При мысли об этом Рита скривилась.

—Ну, было бы странно, если бы он помнил, — она пожала плечами, — Он мне признался недавно, что неделю не мог запомнить, как меня зовут. Называл меня Цветиком из «Супер крошек». Вам бы, кстати, поработать над более современными прозвищами. «Девочки Гилмор», серьёзно?

Влад снова фыркнул в трубку.

—Этот разговор перестает иметь смысл, — отрезал он, — ты проснулась и не переживаешь, так?

—Ага.

—Тогда до встречи.

Рита угукнула и положила трубку, кладя телефон рядом с собой на диван.

Она сказала не совсем правду. Вернее, правда была в том, что она действительно проснулась. Потому что не переживать было невозможно. Она не боялась, не хотела это всё отменить и забить. Не боялась, потому что иначе не могла. У неё ничего не осталось: ни родителей, ни бабушки, ни квартиры. Если она откажется сейчас, то продолжит оставаться ничейным ребёнком-сиротой, живущим в старом ангаре. Какой бы оптимистичной она не была, наедине с собой девушка могла наконец побыть реалисткой: у Риты, которая славилась тем, что предугадывала различные исходы комбинаций наперёд, не осталось больше карт на руках. Другого пути не было, как минимум сейчас. А потому она не боялась, ведь боятся нужно было раньше. Теперь осталось только идти вперёд и опытным путём выявлять, появится ли у нее возможность выиграть в своей собственной игре.

Но «бояться» и «переживать» это разные вещи. Ты боишься, когда тебе ко лбу приставляют дуло пистолета. Ты переживаешь, когда видишь, что дуло пистолета приставляют ко лбу одного из дорогих тебе людей. Переживать можно, когда ситуация от тебя не зависит, что, видимо, и являлось их случаем.

Всё зависело от удачи. Удача, судьба и азарт – Рите казалось, что она это уже где-то видела. Где-то в другой жизни. Как бы то ни было, она была рада снова это почувствовать.

Если быть точнее, она была рада почувствовать хоть что-нибудь.

Ещё через двадцать минут ей написал Тёма.

«мы встречаемся на киевской в девять двадцать, ты с нами?»

«мы это я, максим и коля, если что, вася и дэн заняты любовно-амурными делами ((»

Рита хмыкнула, глядя на последнее сообщение, после чего поставила реакцию блюющего человечка и ответила:

«веселитесь без меня»

Артём не ответил, но прочитал, так что Рита решила, что он принял её ответ. Так или иначе, от ангара было проще добраться сразу до Москвы-Сити, чем до Киевской. А ещё Марго хотела привести свои мысли в порядок перед миссией.

Девушка допила чай, надела чёрную футболку и штаны, и вышла из ангара. Не то чтобы Влад говорил им, как одеваться, но почему-то захотелось почувствовать себя шпионом, выбирающим чёрную одежду. Там, конечно, будут и другие люди, помимо работников, но Рите было всё равно. По дороге к остановке она забежала в раздевалку, находящуюся между полигоном и стадионом. Там она в очередной раз попыталась привести в порядок свои волосы, но в итоге психанула и просто завязала их в небрежный пучок. Менее рыжими и пушистыми, к слову, от этого они не стали.

Несмотря на ранний час, народу в метро было мало: только семьи с маленькими детьми и работяги, опаздывающие в офис. Заприметив на одном из них висящий бейджик с клевером, она замерла. В голове закрутилась одна единственная мысль: «забери». «Это то, ради чего ты идёшь туда, укради это у него». Девушка заставила себя отвернуться и начала нервно крутить в руке свои браслеты. Один из них был новым: Рита сплела его вчера ночью, в попытке собраться и успокоится.

Мужчина с бейджиком ФармаГена вышел с ней на одной станции. Рита продолжила за ним наблюдать, изо всех сил делая вид, будто не шпионит. На эскалаторе мужчина начал смотреть на неё в ответ, но Марго тут же отвела взгляд.

Человек был, в общем-то, обычным: обычные русые волосы, средний рост, слегка поношенный костюм и сбитые лакированные туфли. Единственной интересной вещью на нём являлся пропуск, болтающийся на шее, и то только потому, что через некоторое время Рита с Максимом собираются своровать такой же.

Рита потеряла мужчину с бейджиком из виду, но зато обнаружила Василису с Дэном, стоящих около выхода из метро. Девушка обняла Васю, стукнулась костяшками пальцев с Денисом и встала рядом. Через несколько минут к ним подошли остальные.

—Нервничаете? — спросил Коля, поздоровавшись со всеми.

—Я выпила шесть капель пустырника, мне уже на всё плевать, — гордо отозвалась Вася, на что остальные засмеялись. Ещё через пару минут к ним подошёл Влад. Рита с удивлением не обнаружила на нём пиджака, только белую рубашку и галстук.

—Вы выпустились со школы только что? — поинтересовался Максим, на что получил подзатыльник от Владислава Олеговича, — ауч, это выпускной после четвёртого?

Тёма засмеялся, но на всякий случай оттащил Макса подальше от мужчины. Рита с улыбкой проследила за ними, и вдруг отчётливо осознала, что готова. Готова ко всему, что бы сегодня ни случилось.

Влад в очередной раз напомнил им, что входят во внутрь они как на экскурсию. Ребята кивнули и попытались придать лицам истинный интерес. В прочем, сделать это оказалось не сложно.

Изнутри здание ФармаГена почти не отличалось от ТехНовы, но и никак не уступало ему. Повсюду сновали люди самых разных возрастов, вверху виднелись стеклянные этажи и многочисленные переходы между ними. На первом этаже стоял фонтан, выполненный в виде листа клевера, а над ним виднелась надпись:

«Opera et studio»

—Трудом и старанием, — прошептала Василиса, — на латыни.

Здание поражало своей новизной и масштабом. Это был центральный офис ФармаГена, так что сам факт того, что рядом находятся ещё два таких же гиганта, пугал и завораживал одновременно. Рита подняла голову вверх. Помимо бесконечных переходов, стеклянный лестниц и лабораторий, на самом верху виднелась люстра, выглядящая огромной даже при том, что ребята смотрели на нее, находясь на первом этаже.

—Не верится, что мы здесь, — прошептала девушка, крутя головой по сторонам, — кажется, что мне это снится.

—Мне тоже, — признался рядом стоящий Коля, — но, к большому удивлению, это – правда. Мне даже слегка обидно, что я не поеду на верхние этажи. Расскажешь потом, как там?

Рита посмотрела на него и улыбнулась. Коля улыбнулся в ответ.

—Расскажу.

Владислав Олегович оставил их ненадолго, покупая билеты. За это время ребята чуть привыкли к окружающей обстановке и теперь искали любые средства, которые могли бы им помочь в операции. Рита увидела кафетерий, пожарную лестницу, скрытую за ним, а Денис пальцем указал ей на грузовой лифт. Когда Влад рассказывал им план, девушка не поняла, почему они не могут воспользоваться обычным лифтом, ведь это было бы намного проще и быстрее. Теперь же, смотря на стеклянные стены, через которых можно было рассмотреть минимум пятерых работников ФармаГена, Марго поняла, что грузовой лифт действительно был их единственным вариантом.

Влад нашёлся через несколько минут. Он шагал к ним от кассы с семью билетами на руках. Подойдя к команде, он не остановился, лишь кивнул головой в приказе следовать за ним. Он прошёл мимо фонтана, мимо кафе и встал у самой дальней стены, там, где никого не было.

—Ваши билеты, — сообщил им мужчина, протягивая бумажки, — если что-то пойдёт не так, и к вам подойдёт охрана, показывайте их и говорите, что заблудились.

Он подождал несколько секунд, пока ребята берут себе по билету, после чего продолжил.

—Дальше действуем по плану, если что пишите мне, — он снял с плеч рюкзак, висевший на нём всё время, и протянул его Васе, — в нём всё нужное оборудование. Готовы?

Рита посмотрела на Василису с Дэном и на их переплетённые мизинцы, на Тёму, хлопающего Максима по плечу, на самого парня, улыбающегося Румянцеву самой яркой улыбкой из тех, которые Рита только видела в своей жизни. Она посмотрела на Колю, а он посмотрел на неё в ответ.

—Готовы, — твёрдо произнесла девушка, не отводя взгляд от глаз парня.

Ребята, наконец, разделились. Всё это время они болтались по этажу единой кучкой, не отходя друг от друга ни на шаг, но сейчас им пришлось отделиться. Рита с Максимом направились к фонтану, в последний раз оборачиваясь. Коля с Тёмой зашли в кафетерий, а Василиса, Денис и Влад поехали наверх.

—Удачи, — прошептала девушка Максиму, глядя на ребят.

—Удачи желают неудачникам, — также тихо ответил ей парень.

—Я всё правильно говорю, — просто сказала Рита, после чего они вдвоем рассмеялись.

Около фонтана фотографировались семьи с детьми и отдыхали парочки. Малыши лазали по бортикам, так и норовя упасть в воду. Никого из работников на первом этаже не было – только волонтёры, помогающие в организации экскурсий. Марго не знала, почему Макс повёл её сюда, когда они сразу могли поехать наверх. Когда она спросила парня об этом, Максим пожал плечами и ответил:

—Я жду пересменки, — он аккуратно указал пальцем на двух охранников, стоящих в дверях, — на стойке регистрации написано, что они меняются в десять тридцать. Эти ещё после ночной смены стоят. Когда они пойдут меняться, у нас будет пара минут чтобы без лишнего внимания подняться наверх.

—Почему бы не подняться сейчас, — Рита всё ещё не понимала, что ей хочет сказать Максим, — остальные же не дожидались ничего, просто взяли и поехали.

Макс почти раздражённо закатил глаза.

—Из-за них охранники и начали следить за грузовым лифтом, — он ещё раз ткнул пальцем на одного из них, и Рита действительно заметила, что мужчина немигающим взглядом смотрит на коридор, в который ушли Влад, Дэн и Вася, — если мы пойдём туда сейчас, нас остановят. Ни тебе, ни мне такого не надо.

Рита перевела удивлённый взгляд на парня. Когда он успел настолько досконально вникнуть в местную систему охраны? Возможно, пока Марго восхищенно хлопала глазами от внутреннего убранства компании, но в это верилось с трудом. И поражало. Если Максим продолжит в том же духе, то их ждёт небывалый успех.

Через пятнадцать минут парень потянул девушку за рукав и прошептал: «бегом». Рита тут же поднялась с места, оборачиваясь в сторону выхода. Охранников уже не было. Максим всё ещё не отпустил рукав Марго, так что та тащилась за ним словно на поводке, но добежали они буквально за несколько секунд. Лифт приехал быстро. Парень занёс руку над кнопками и спросил:

—С какого начнём?

—Давай на седьмой.

Макс пожал плечами и нажал нужную кнопку. Лифт тронулся с громким гудением. Доехали они без остановок, после чего медленно вышли на седьмом этаже и остановились.

Повсюду были белые компьютерные столы. Сперва Рите показалось, что они расставлены в хаотичном порядке, но присмотревшись, девушка поняла, что это не так: в центре они были выставлены по прямой в две линии, с боков – крестами, а по дальним краям всю систему замыкали полукруги. Она не понимала, было ли в такой расстановке какое-то особое значение, или столы передвинули так для удобства работников. Как бы то ни было, их количество действительно впечатляло. Максим, стоящий рядом, замер, хлопая глазами, и Рита решила, что он тоже слегка недооценил весь масштаб.

—Нам нужно перестать пялиться, — ошарашенно проговорила Марго, — как там говорил Влад? «Ведите себя так, будто вы тут работаете»?

—Что-то вроде того, — таким же тоном ответил Макс, — с чего начнём?

Рита задумалась.

—Наверное, стоит сначала осмотреться.

Макс постучал себя по подбородку, а потом над его головой словно загорелась лампочка. Он с широко раскрытыми повернулся к девушке, открыл рот, будто собираясь что-то сказать, тут же закрыл его и подбежал к ближайшему пустому столу. Рита испуганно на него посмотрела, но после приблизилась к парню, пытаясь понять, что он собирается делать.

Максим тем временем собрал все бумаги, лежащие на столе, в неаккуратную стопку, после чего взял пустой стаканчик от кофе и передал его Рите. Та поморщилась в отвращении.

—Нам нужно свистнуть карточку, а не месячный отчёт, — саркастично напомнила она Максу, но тот лишь отмахнулся.

—Ты права, — воодушевлённо прошептал он, прижимая бумаги к черной футболке, — нам нужно осмотреться, но так, чтобы не привлечь лишнего внимания. Поэтому мы сделаем вид, что мы тут стажируемся, понимаешь? Какие-то документы, стаканчик из-под кофе. Все, кто нас увидят, не подумают, что мы ошиблись этажом, и просто забьют.

Рита восхищенно на него посмотрела.

—Максим, ты – чертов гений. Сейчас, подожди, — она вынула ручку из специального стаканчика и чиркнула синими чернилами по руке, — всё, пошли.

Они спрятали возникшую улыбку и медленно прошли посередине, делая вид, будто разговаривают о чём-то важном. Офисные работники, сидящие за столами, ничего им не сказали, так что ребята решили, что их план работает. Они прошли по краю, особенно внимательно рассматривая пустующие столы, но пропуска нигде не было. Когда они обошли весь периметр, то остановились в том же коридоре, куда попали изначально.

—На столах ничего нет, — констатировала факт Рита, — на некоторых людях есть, но они выглядят, будто не собираются вставать из-за стола ближайшие несколько лет. Едем ниже?

—Нет, погоди, — ответил Максим, — у нас ещё есть время. Сейчас мы просто чуть освоились, давай поищем ещё.

Они сделали ещё круг, начиная разговор о каких-то рандомных людям, стоило им пройти мимо любого работника. Рита и Макс снова обошли периметр, проходя по каждому проходу, но никаких карточек и в помине не было. Ребята переглянулись, после чего кивнули друг другу и направились к лифту. Если они пройдут ещё раз, то это точно привлечёт внимание, а рисковать они не могли.

—Сними браслеты, — прошептал ей Максим, когда они вошли в лифт, — они звенят, когда ты двигаешь руками. Нам нужно быть тихими, помнишь?

Рита кивнула и потянулась к запястью. Она сняла три браслета, засунув их в карман.

—Этот тоже.

Девушка замерла. Она посмотрела на последний висящий на ней браслет. Браслет, который она не снимала никогда. Бабушка купила ей его после того, как Риту бросили родители. Она говорила, что это украшение оберегает её, придаёт ей силу и уверенность. Сейчас браслет жёг её запястье, но Марго знала, что снять его не сможет.

—Нет, — хрипло ответила она, избегая взгляда парня, — этот не сниму. Наш этаж, пошли.

Макс показательно громко цокнул за её спиной, и, стоило им выйти из лифта, схватил Риту за запястье.

—Рит, — спокойно начал он, не выпуская её руку из хватки, — если мы будем воровать карточку, нам нужно вести себя тихо. А если браслет будет качаться на руке, он будет издавать звуки. Сними на несколько часов, а потом снова надень, в чём проблема? Я не прошу тебя избавляться от него насовсем.

Марго закрыла глаза, пытаясь представить, что сейчас её запястье сжимает бабушкина рука. Она попыталась вспомнить запах её духов, тёмные глаза, седые пряди с редким рыжим отливом и улыбку.

—Это последнее, что напоминает мне о ней, — прошептала Рита, смаргивая слёзы. Макс, словно обжёгшись, отпустил её запястье, — я не могу его снять. Прости, Максим. Прости, но я…

—Всё в порядке.

Она снова сморгнула слёзы и наткнулась на протянутый Максом кулачок. После того, как девушка его отбила, парень взлохматил ей рыжую макушку и похлопал по плечу.

—Ладно, просто старайся не телепать руками лишний раз, — попросил он, и, дождавшись кивка девушки, продолжил, — ты молодец, Рит, ты достойно справляешься.

На шестом этаже людей было больше. Работники бегали от стола к столу, повсюду летали какие-то бумаги, со всех углов раздавался негромкий звук разговора и громкий звук ругани. Около противоположной от ребят стены находился автомат с кофе и снэками, а также комната для курения. Макс прижал к себе отчёты с тихим шелестом, а Рита сжала в руках стаканчик с кофе. И он, и бумаги помялись, но их это не волновало.

Ребята снова решили начать с обхода территории. Столы на этом этаже были расположены почти также, как наверху, только они были более захламленными и небрежными. То и дело Рита с Максом натыкались на чёрную лужу от разлитого кофе, на закончившиеся ручки, скрепки и рваные бумажки. Пропуска на столах не было.

Когда ребята проходили между крайними столами, внезапно какой-то мужчина их окликнул.

—Эй! — он чуть приподнялся из-за стола, махая им рукой, — вы вдвоём, идите сюда.

Рита почувствовала, что у неё остановилось сердце, а потом забилось в десять раз быстрее прежнего. Посмотрев на Макса, девушка решила, что он чувствует то же самое. Они приблизились к столу с стали чуть поодаль, готовые в случае необходимости бежать.

—Вы какие-то странные, — поочередно смотря на них сообщил мужчина, — вы тут работаете?

—Стажируемся, — не своим голосом, но вполне твёрдо ответил Максим, — летняя стажировка во время учёбы.

Мужчина посмотрел на бумаги в его руках.

—А это что? — поинтересовался он, — ищите, кому нести?

—Это на утилизацию, — сказала Рита, одновременно с этим демонстрируя пустой стаканчик, — мы тут недавно, не знаете, где ближайшая урна?

Мужчина махнул рукой в сторону автомата, и когда ребята уже собрались уходить, снова окликнул их.

—На, — он протянул Максу сторублёвую купюру, — даром не идите, купите мне кофе заодно. Американо. Сдачу принесешь.

Сделав несколько шагов от столика мужчины, ребята облегчённо выдохнули. Рита до сих пор то чувствовала своё сердце в районе пяток, то не чувствовала, но работник поверил им! Точнее, не стал их сдавать, потому что нужда в кофеине для него была важнее принципов.

Руки Макса уже почти не тряслись, когда он нажимал на автомате с кофе кнопку «Американо». Пока кофе готовился, ребята успели выбросить всё не нужное в урну, после чего принесли кофе мужчине. На них он не смотрел, лишь кивнул на протянутый стакан с горячим напитком и мелочь, оставленную Максимом дребезжать на столе. Рита потянула его за рукав в безмолвной просьбе свалить отсюда, но парень не двигался. Закатив глаза, девушка подошла поближе и замерла.

Карточка с эмблемой ФармаГена лежала у них перед носом, прямо на столе. Марго ощутила покалывание на кончиках пальцев, почувствовала замедляющийся пульс, услышала мерное тиканье настенных часов и разговор работников где-то поблизости. Она смотрела на пропуск и думала, что карты наконец-то появляются у нее на руках, во всех смыслах этого слова. Она сделает свой победный ход…

…Стоит лишь протянуть руку.

Девушка вынырнула из этого состояния и ещё раз дёрнула Максима. Тот почти болезненно отвернулся от пропуска и последовал за ней, то и дело оборачиваясь. Привалившись к стене около серых дверей лифта, Рита выдохнула. Максим маячил по коридору туда-сюда, но за картой выходить не собирался. Его пальцы воодушевлённо стучали друг об друга, колени дрожали, но его выражение лица до сих пор показывало боль.

—Так близко, — прошептал он, — мы подошли так близко, а отлетели так далеко.

Рита, окончательно успокоившись, пожала плечами и протянула ему визитку с таким же клевером на ней.

—Ничего страшного, — Макс взял бумажку к себе и в очередной раз выдохнул, — остался ещё один этаж, а если не получится, вернёмся сюда. Прикинь, мы только что выкинули чьи-то важные документы?

Максим побелел.

—Ну, этого же требовали обстоятельства, да?

Рита кивнула и нажала кнопку лифта. Послышался звук, но у девушки ушло катастрофически много времени на то, чтобы опознать в нём звук шагов. Ребята переглянулись с одинаковым шокированным выражением лица, но продолжили стоять спиной к вошедшему.

Они зашли первыми. Рита смотрела в пол, пока Тёма нажимал на кнопки, а потом она заметила это.

Сбитые лакированные туфли. Такие странные и старомодные, которые мог носить только один человек в этом здании. Резко подняв голову, она наткнулась глазами на улыбающегося человека из метро.

—Привет, — дружелюбно поздоровался он, не моргая смотря на Риту, — кажется, мы уже встречались. С утра, помнишь?

Максим недоумённо перевёл взгляд с мужчины на девушку. Та побледнела и нервно заломила себе руки за спиной.

—Мы, — начала она, но закашлялась, — мы тут на стажировке. Летней.

Мужчина насмешливо вздёрнул бровь вверх.

—Не знал, что у нас до сих пор есть стажировки. Кажется, сейчас все практиканты на производстве, в лабораториях.

Рита в отчаянье посмотрела на стенку лифта. Маленький экранчик показывал цифру «четыре», а это значило, что Максим не нажал на нужный этаж. Отчаянье Марго возвелось в квадрат.

—Мы помогаем в организации мероприятия, — уверенно проговорил Максим, привлекая внимание мужчины, —и мне не совсем понятно, чего своей речью вы хотите добиться.

Мужчина подошёл к нему поближе.

—Знаешь, парень, — он добродушно хлопнул его по плечу, но Рита увидела, что Макс не повёлся на уловку, — я хочу добиться от вас честности. Честность – одно из самых важных правил в нашей компании. Так что скажи мне правду – что вы тут делаете?

Максим очаровательно улыбнулся и полез в карман штанов, доставая оттуда карточку с клевером. Рита прикрыла глаза, надеясь на чудо и на то, что мужчина плохо видит. Различить материал пропуска от визитки было проще-простого.

—Стажируемся, — медленно произнёс Макс с улыбкой, убирая карточку обратно в карман. Мужчина нахмурился, но кивнул. Прозвенел звоночек, оповещающий об открытии дверей лифта. Рита почти выпала оттуда, но её поймал вышедший следом Максим. Едва она восстановила равновесие, девушка рванула подальше, к фонтану, таща парня за собой. Из глаза скатилась предательская слеза.

—Мы облажались, — отчаянно прошептала девушка, присаживаясь около воды, — чёрт, как же мы облажались. И карточку не достали, и подозрения лишние привлекли.

Максим пожал плечами.

—Твоя визитка довольно неплохая штука, — сообщил он будничным тоном, будто не слыша предыдущих слов Риты, — в следующий раз, наверное, им стоит её чуть видоизменить. Уж больно она похожа на пропуск.

—Макс, ты не понимаешь, — раздражённо повторила девушка, — мы проиграли, у нас ничего не…

Рита остановилась на полуслове, смотря на карточку в руках Максима. Тот покрутил её в ладони и положил на колени Марго, довольно улыбаясь. Девушка трясущимися руками подняла предмет и рвано выдохнула, удивлённо улыбаясь.

Это был пропуск. Не бумажная визитка и не какой-нибудь муляж, а самый настоящий пропуск. Такой, какой висел на шее мужчины.

—Это… — попыталась она, но не смогла вымолвить и слова. Максим звонко рассмеялся, притягивая Риту к себе в объятия.

—Ага, это карточка.

Марго отстранилась, ещё раз посмотрела на предмет в руках и недоверчиво провела по нему рукой. Холодный. Пластиковый. Настоящий.

—Мы справились, Рит, — Макс улыбался, и Рита улыбалась вместе с ним, — пойдём к Коле с Тёмой.

Рита кивнула, сжимая пропуск в руке. Их миссия закончена, а у остальных она только начинается.

Глава 39. Артём

о труде, старании и честности.

Тёма с Колей просидели в кафетерии полтора часа. За это время они успели выпить три чашки кофе, сыграть в города и обсудить отвратительную рубашку Влада, после чего они час просидели молча, думая каждый о своём. Когда объявились Рита с Максимом, Артём представил, что над ними взрываются фейерверки и трубят фанфары. Они счастливо улыбались, расталкивая людей пробираясь к столику ребят.

—Вперёд, — Рита вскинула руку вверх, на что Макс рассмеялся, — ну же, идите.

Парни кивнули ребятам и направились к пожарной лестнице, находящейся сзади кафе. Дверь, ведущая на неё, была закрыта на магнитный замок, но, к счастью, пропуск, который добыли Рита с Максимом, подошёл к нему. Они слегка воровато оглянулись и зашли, спускаясь вниз.

Лестница вела в длинный коридор, освещаемый несколькими бледными лампочками. Коридор упирался в одну-единственную дверь, около которой был такой же сканер, что и при входе. Тёма покрутил головой в поисках камер, с удивлением обнаруживая их отсутствие. Влад не врал, говоря о халатности в системе безопасности главного офиса. Парни прошли по короткому коридору к двери и, открыв её, попали вовнутрь.

—Иисусе, — прошептал Коля, смотря по сторонам. Тёма ничего не ответил, восхищённо осматривая помещение.

Лестница и коридор были самыми обычными: серыми, темноватыми и поразительно пустыми, но архив от них кардинально отличался. Тёма несколько раз моргнул, но картинка не исчезла. Помещение состояло из двух этажей и напоминало, скорее, старинную волшебную библиотеку, нежели архив. Повсюду стояли стеллажи, до отказа набитые книгами и папками, горели встроенные в стены лампочки, пестрили вырезки из различных газет и журналов. По центру стояла мраморная статуя мужчины, держащего в руках клеверный лист, а над ним виднелась какая-то надпись. Подойдя поближе, парень смог разобрать в ней латинский язык.

«Opus, diligentia, probitas» *

—Почему везде латынь? — воскликнул Коля, прочтя фразу, — они вообще в курсе, что это мёртвый язык?

Артём пожал плечами.

—ФармаГен связан с медициной, — ответил он, — медики используют латынь. Наверное, чтобы термины учить. Вася вон, оказывается, тоже знает.

На это Коля не ответил, подходя вместо этого к ближайшему шкафу. Тёма остался стоять около памятника, пытаясь опознать мужчину.

—Кто это?

—Первый директор ФармаГена, — отозвался Коля, перебирая папки на полке, — Дмитрий Елисеев.

Тёма нахмурился, переводя взгляд на клевер, который мужчина сжимал в пальцах.

—Если это первый директор, — продолжил он, — почему тогда стоит чёрт знает где?

Коля оторвался от какой-то книжки и возмущенно на него посмотрел.

—Чёрт знает где? — недовольно переспросил тот, — ты по сторонам оглядись. Вот ангар, например, действительно чёрт знает где, а это – старинная библиотека из книжек. Как насчёт помочь мне в поисках, кстати?

Парень закатил глаза. Помочь действительно стоило, только от таких масштабов глаза разбегались во все стороны. Тёма примерно представлял, что они ищут, но как найти нужную информации среди всех книг и бумаг он не представлял.

Начать он решил со второго этажа. Тёма поднялся по лестнице, откуда открывался ещё более впечатляющий вид, после чего прошёл между стеллажами, бегло рассматривая корешки книг, стоящих на полках. Это были какие-то медицинские справочники, исторические издания, биографии известных учёных и гигантские энциклопедии, но ничего намекающего на важные планы или оружие среди них не было. Артём раздражённо поморщился и пошёл дальше, проводя пальцем по книжкам.

—Ядовитое золото, — задумчиво прошептал он, — золотой яд. Что за дурацкое название?

Дойдя до стены, он остановился. На секунду в голове парня всплыла мысль о возможной потайной двери, но, когда он до неё дотронулся, ничего не произошло. Тёма тяжело выдохнул и пошёл обратно. Внезапно он заметил относительно небольшую тумбочку, стоящую отдельно. На ней лежали очередные справочники, но внимание Артёма привлекло не это.

На слое пыли сверху отчётливо виднелись отпечатки пальцев.

Парень судорожно выдохнул и присел, рассматривая следы. Все остальные стеллажи с книгами в архиве были старыми и нетронутыми, с гигантским слоем пыли на них. Справочники на тумбочке тоже не пользовались популярностью, но, если судить по отпечаткам, кто-то недавно открывал сам шкаф. Артём дёрнул за ручку. Дверца не поддалась, лишь жалобно скрипнула. Парень удивлённо нахмурился и наклонился к ней поближе. Там не было никакого сканера для ключ-карты, не было кнопки или окошка для пароля. В ручке была маленькая замочная скважина, настолько маленькая, что сначала Тёма принял её за обычную дырку. Для неё был явно сделан особый ключ, подходящий только к ней.

—Эй, Коль, — позвал парня тот, спускаясь по лестнице, — я, кажется, кое-что нашёл.

Через несколько секунд из переходов стеллажей показался сам парень.

—Я тоже, — он направился к Артёму, сжимая в руках какую-то книжку, — смотри.

Коля передал её Тёме.

—Справочник по химии? — невпечатлённо произнёс он, — вау. Потрясающе.

—Открой.

Тёма закатил глаза и сделал как сказал парень. На первой странице корявым почерком был написан небольшой текст.

«Основываясь на трудах Хогевина и Бикеля мы продолжаем Её совершенствовать. Затраты слишком велики, но результат этого требует. Мир меняется. Opus, diligentia, probitas».

Парень прочитал отрывок несколько раз, после чего недоумённо взглянул на Колю.

—И что это значит? — спросил он, — кто такие эти…Хогевин и Бикель?

—Я сперва тоже не понял, — ответил Коля, — подумал, может врачи известные какие-нибудь. Я уж хотел было отложить книжку, но моё внимание привлекла фраза «затраты слишком велики», поэтому я поискал в интернете кое-какую информацию, и знаешь что?

—Ну.

—Хогевин и Бикель работали над фторантимоновой кислотой.

Тёма несколько секунд похлопал глазами, а потом его прошибло осознанием.

—Это значит…

—Значит «Она» – это и есть кислота. Она же супер едкая, верно? Я думаю, что большие «затраты» – это сотрудники, умирающие при работе с ней.

Это имело смысл. Тёма улыбнулся и похлопал парня по плечу.

—Отнесём Владу, пусть разбирается, — Артём мотнул головой в сторону лестницы, — пойдём, покажу кое-что ещё.

Парни поднялись по лестнице на второй этаж. Тёма махнул ему рукой и направился к тумбочке, так же присаживаясь около неё. Коля остановился чуть поодаль, непонимающе смотря на него.

—Иди сюда, — позвал парня Тёма, на что тот тоже присел около шкафа, — смотри, видишь отпечатки пальцев? Они не мои, я тумбочку не трогал. На справочниках есть пыль, а тут нет. Подозрительно, не находишь?

—Все полки тоже пыльные, — задумчиво пробурчал он, — кроме той, на которой я нашёл эту книжку. Думаешь, кто-то здесь был незадолго до нас?

—Думаю да, — парень кивнул в знак подтверждения, указывая на ручку, — здесь замочная скважина. Я сначала даже не заметил её, думал, просто дверцу заело. Нужен ключ. Или человек, умеющий взламывать замки.

Коля хмыкнул. Он постучал пальцем по подбородку, после чего потянулся к карману своих штанов. Оттуда он достал нечто напоминающее скрепку и разогнул её.

—Подвинься, — попросил он Тёму, — я, конечно, ничего не обещаю, но попытаться стоит.

Артём отполз вбок и с удивлением посмотрел на Колю. Тот, как ни в чём не бывало всунул проволоку в замочную скважину и покрутил. Издался неприятный звук, но он его проигнорировал, продолжая крутить скрепку. В какой-то момент он замер и нагнулся ближе, будто собираясь заглянуть вовнутрь. Коля продолжил держать проволоку в том же месте одной рукой, другой беря из кармана ещё одну скрепку. Он начал совершать махинации уже с ней, фиксируя первую проволоку в том же положении. Спустя пять минут Тёма хотел уж было остановить его и сказать, чтобы они не тратили на это время, как вдруг раздался характерный щелчок, и дверца поддалась с тихим скрипом.

—Ха! — победно вскрикнул, убирая скрепки в карман, —Помнят же руки, помнят!

—Обалдеть, — протянул Артём, — сколько секретов в таком простом человеке!

Несмотря на свой сарказм, парень с довольной улыбкой присел рядом с Колей и похлопал его по плечу.

Первым, что он увидел, было облако пыли, вылетевшее вместе с воздухом из тумбы. Парни закашлялись, махая руками во все стороны. Когда пыль осела, Тёма заметил несколько папок и книжек, а также коробку, почти сливающуюся с задней стенкой. Он потянулся и взял её в руки.

Открыв коробку, он замер. Внутри лежало нечто, напоминающее стакан, но после парень дал более чёткое определение.

Это была одна из специальных пробирок с двойным дном.

—Эй, — он повернулся к Коле, сжимая ту в руке, — это же то, о чём я думаю?

Глаза Коли округлились. Он кивнул, после чего продолжил перебирать макулатуру из шкафа.

Пробирка выглядела почти так, как про неё думал Денис. Она состояла из нескольких частей: крытый большой стеклянный цилиндр, в котором находился цилиндр поменьше, и металлическое устройство с маленьким колёсиком. Тёма поднял брови и покрутил его. Маленькая пробирка начала разъезжаться. Круг, который накрывал её сверху, упал на дно большого цилиндра, а стенки въехали в металлическое устройство. Когда Тёма покрутил в обратную сторону, ничего не произошло.

—Кажется, она одноразовая, — сообщил он, пытаясь отогнать от себя мысль, что он что-то сломал, — цилиндр въезжает, но не выезжает обратно.

—Они же разбивают её, — пожал плечами Коля, — зачем им делать лишнюю работу. Так что да, она скорее всего одноразовая.

—Там есть что-то интересное? — он мотнул головой на папку в руках Коли.

—План подземных этажей на производстве, дневник, в котором написаны все этапы развития компании, а ещё…— он бросил папку Тёме на колени, радостно улыбаясь, — всё про «ядовитое золото».

Артём не поверил своим глазам. Он поднял папку, проигнорировав надпись «совершенно секретно» на ней, и открыл.

«Разработка проходит успешно. Работать над venenatum aurum намного сложнее, чем мы предполагали, но наша компания славится тем, что доводит все дела до конца. Это – великая ноша, и мы более чем рады нести её с гордостью. Скоро venenatumaurum станет универсальным оружием, используемым не только нашей компанией. ФармаГен будет восстановлен из пепла».

Следом за этой надписью шли различные отчёты, рисунки и фотографии. Это выглядело как досье, как компромат на всю компанию ФармаГен.

—Мы нашли сокровища, — гордо прошептал Тёма, перелистывая очередную страницу, — кажется, нам пора давать по газам.

—Тебе не кажется, — кивнул Коля, — помоги собрать это всё.

Они быстро засунули папки и коробку Коля в рюкзак, закрывая дверцу. После этого Тёма поднялся, но был быстро остановлен.

—Мы не можем уйти и оставить пустую тумбочку, — сказал ему Коля.

Артём похлопал глазами несколько секунд, после чего подбежал к ближайшему стеллажу и взял несколько книг, передавая их парню. Тот положил их вовнутрь и захлопнул дверцу, закрывая её своими скрепками. Они поднялись, с улыбкой пожали друг другу руки и хотели уж было уходить, как вдруг раздался писк.

Звук открывания двери.

Парни остановились на месте, задержав дыхание. Они переглянулись с одинаково шокированными выражениями лица и аккуратно направились к стене. Снизу доносились разговоры двух человек.

—…Как он мог посеять свою карту? — спросила девушка, — он же с ней не расставался с тех самых пор, как его приняли на работу.

—Со всеми бывает, — ответил ей мужчина, — я потерял уже как минимум двенадцать пропусков.

Они рассмеялись, и внезапно Тёма осознал, что их голоса становятся громче. Мужчина с девушкой поднимаются на второй этаж. Артём пихнул Колю в живот и подтолкнул вперёд, намереваясь спрятаться у самых дальних стеллажей. Если его подсчёты верны, то им нужна была только тумба, так что следовало уйти как можно дальше от неё.

—Почему Андросов просто не перенесёт тумбу к себе в кабинет, — разрушил тишину возмущённый женский голос, — всё лучше, чем тащиться сюда через всё здание. У меня, вообще-то, тренировка новобранцев была.

Мужчина засмеялся.

—Ты наоборот должна быть ему благодарна, — сообщил он ей, — всё лучше, чем их тренировать.

—Все так говорят, а потом эти козлы заваливают даже самые простые миссии.

Они замолчали. Послышался характерный щелчок, что значило, что эти люди открыли тумбу. Тёма зажмурился, молясь всем известным ему богам, чтобы они ничего не заметили. Коля, сидящий рядом, прикусил палец, задерживая дыхание.

—Эй, — голос девушки звучал тише, — а где коробка?

Парни почувствовали, что их сердце остановилось. Глаза Коли комично расширились в ужасе, тогда как Артём ещё сильнее зажмурился. На несколько секунд повисла гробовая тишина.

—Наверное, Утка забрала, — мужчина звучал также всё также беспечно, — она же всё сделает, лишь бы Андросов её к себе в кабинет вызвал. Больше тут никого не было.

Раздалось какое-то копошение, после чего ещё один щелчок, а потом и звук удаляющихся шагов. Они уходили. Когда закрылась входная дверь, Тёма выдохнул и открыл глаза, чувствуя небольшое головокружение. Коля обессиленно откинулся на стеллаж, кладя руку на сердце в попытке успокоить его бесконечный стук. Пронесло.

Несколько минут ребята просидели молча. Они напряжённо вслушивались в тишину, готовые в случае чего прятаться. Но было тихо, и никто больше приходить сюда не собирался.

Если Тёма всё правильно понял, то архив был не самым популярным местом в компании. Сюда приходили ради одной единственной вещи, тумбы, и то только люди, связанные с криминальной стороной ФармаГена. Оставался вопрос, зачем же нужны остальные книги, но парень решил, что это его не волнует.

—Пойдём отсюда, — сказал он наконец, поднимаясь с пола, — кажется, мы нашли достаточно.

Коля кивнул. Обратную дорогу они проделали молча, напоследок лишь оглянувшись на статую. Мужчина с клевером молчал и смотрел на них осуждающим взглядом. Тёма показал ему средний палец и нагнал Колю в коридоре.

Выйдя из пожарной лестницы, они прибавили шаг, направляясь к выходу, как вдруг парень остановился. Он нащупал пропуск в кармане, кивнул головой и сказал:

—Я сейчас, подожди минутку.

Тёма подошёл к стойке регистрации и постучал в окошко. Оттуда высунулась голова женщины в очках.

—Я нашёл чей-то пропуск, — Артём положил пластиковую карточку на столешницу и подтолкнул к женщине, — лежал у фонтана.

—Спасибо, — неискренне ответила она ему, после чего закрыла окошко. Парень поморщился, но потом улыбнулся, забрал Колю, после чего они вместе вышли из здания.

Максим с Ритой сидели на скамейке, чуть поодаль от выхода. Когда показались парни, Рита радостно вскочила и бросилась к ним с визгом. Максим с радостной улыбкой пошёл за ней. Девушка кинулась Коле на шею, говоря что-то, что из-за потока эмоций не откладывалось в голове. Коля на это лишь смеялся и прижимал девушку к себе сильнее.

Тёма посмотрел на Макса. Впервые на его памяти он выглядел таким довольным и радостным. Он остановился напротив него, и Артём сделал шаг навстречу, отзеркаливая его улыбку.

—Воронеж ждёт? — поинтересовался Максим, рассмеявшись. Тёма закатил глаза и крепко пожал ему руку.

—Воронеж чертовски нас ждёт.

Глава 40. Василиса

о гневе, долге и любви.

Когда Влад вышел из лифта на одиннадцатом этаже, Вася наконец почувствовала то самое волнение, которое другие уже перебороли. Она сжимала лямки рюкзака, висевшего на спине девушки, и продолжала думать о том, где оказалась. Василиса подумала о Рите с Максимом, о Коле с Тёмой, о Владе, о Денисе и о замке, который ей сейчас придётся вскрыть. Рюкзак давил на девушку, но не за счёт веса. Она прикрыла глаза.

—Эй, — негромко позвал её Дэн, — у нас всё получится, не переживай.

Вася улыбнулась. Лифт остановился, и ребята медленно вышли из него, осматриваясь. Девушка ожидала увидеть огромный пустующий холл и гигантскую дверь во главе, такую, словно её вытащили из популярного фильма. Вместо этого она увидела маленькую комнатку с тусклым освещением и двумя дверьми. Одна из них, по всей видимости, вела на пожарную лестницу. Другая же открывала вход в комнату безопасности.

Они подошли поближе. Дверь была самой обычной, не считая крутящегося лимба и замочной скважины. Она вскрывала похожие на протяжении двух недель, но сейчас её что-то смущало.

—У меня почему-то ощущение, что что-то не так, — призналась она, смотря на Дэна. Тот нахмурился и подошёл ближе.

—Обычная дверь, вроде, — сказал он, — замок такой же, какой ты открывала.

Вася выдохнула и пожала плечами. После этого она сняла рюкзак с плеч и присела на пол, заглядывая вовнутрь. Когда Влад сказал, что положил туда всё самое необходимое, Вася слегка недооценила весь масштаб. Для неё нужно было всего три инструмента: сверло, молоток и долото. В рюкзаке они тоже были, вместе с ещё одним сверлом потоньше, несколькими взрывчатыми устройствами размером с пятирублёвую монету, а также девушка обнаружила перчатки, респираторную маску и несколько баночек с прозрачной кислотой. Вася открыла одну из них и понюхала.

—Азотная, — прошептала она, закручивая крышку обратно, — никогда не пробовала вскрывать так замки.

Дэн пожал плечами, садясь на пол под дверью.

—Говорят, что это не работает, — сказал он, тоже осматривая рюкзак, — вот если что и проверим.

Василиса вздохнула и взяла молоток, надевая маску.

—Наверное, тебе лучше отойти подальше, — предложила она парню, — встанешь на шухер около той двери?

Денис кивнул, поднялся и резко чмокнул девушку в лоб, на что та забавно ойкнула. Парень улыбнулся и пересел поближе к двери на пожарную лестницу.

Вася подставила долото в пяти сантиметрах от самого замка и стукнула по нему молотком. Раздался громкий звук лязганья металла, так что девушка выждала небольшую паузу. Никаких посторонних шумов не было, так что Василиса снова ударила.

Механизм вскрытия замка типа S&G модели 8500 был, на самом деле, простым, но долгим. Для начала нужно было наметить точку в нескольких сантиметрах от самого замка. Василиса делала это с помощью молотка, потому что таким образом сверло не уходит в сторону. После этого оставалось только долго и муторно сверлить дверь и пластину в ней. Когда сверло пройдёт насквозь, дело останется за малым: покрутить вертушку кодового замка и открыть дверь. В теории это было просто, но часто случалось такое, что на моменте пластины сверло ломается и приходится начинать заново. В этот раз Вася не могла допустить подобное.

За несколько минут девушка сделала небольшое углубление, после чего достала дрель и вставила туда сверло. Денис лениво копался в телефоне, из которого временами доносилась популярная музыка. Василиса включила инструмент и подставила к намеченному месту.

Она сверлила минут двадцать, когда дрель немного повело в сторону. Вася сразу же её выключила и замерла: если сверло повело, значит, она дошла до пластины, то есть до основной части замка. Руки потели, хотя она понимала, что в случае чего сможет просто взорвать эту конструкцию и не мучаться.

Ещё через двадцать минут пластина поддалась и сверло зажужжало в воздухе. Девушка улыбнулась и вынула дрель, надевая перчатки. Дело осталось за малым – просто покрутить вертушку. По задумке из-за просверленной пластины замок сам должен запасть на определённой комбинации. Денис заметно оживился и подошёл к ней.

—Ты всё? — радостно поинтересовался он.

—Не совсем, — ответила девушка, — эта модель защищена от манипуляций, так что я сверлила для того, чтобы суметь подобрать код. Но это финишная прямая!

Денис с улыбкой погладил её по спине и вернулся на своё прежнее место. Девушка прокрутила вертушку два раза, чувствуя сопротивление на сорока, после чего покрутила в другую сторону. Нужная комбинация получилась через десять минут, и дверь отворилась перед ними с тихим щелчком.

— Победа, — прошептала девушка, кладя инструменты обратно в рюкзак, — ну что, прошу.

—Офигеть, — протянул Дэн, — ты молодец, Вась.

Девушка улыбнулась его словам и подошла к одному из компьютеров.

Комнатка была маленькой. В ней стояли несколько шкафов, в которых были расположены картонные коробки, у соседней стены стоял компьютерный стол с самим компьютером. Рядом тикали часы, что было странным, потому как в комнате давно никого не было.

Денис сел за стол и нажал на кнопку включения. Компьютер громко загудел, демонстрируя загрузочный экран. Василиса потянулась к карману рюкзака, достала флешку и протянула её парню.

—Ищем самые стрёмные файлы? — уточнил он.

—Всё, что связано с системой безопасности, — отозвалась Василиса, — как работают кнопки пожарных тревог и так далее.

Денис кивнул и открыл «проводник». Там он пролистал загрузки, папки с какими-то отчётами и наконец нашёл файл «производство».

—Кажется, это то, что нужно.

Ребята кивнули друг другу и перекинули файл на флешку. На мониторе появилась зелёная загрузочная строка, медленно текущая влево.

—Так просто, — пробормотала Василиса, — я всё ждала какой-то подлости от вселенной. То ли лазеров из пола, то ли камер, то ли отсутствие компьютера. Подозрительно как-то.

Денис выдохнул и притянул Василису к себе. Девушка отрешённо зарылась пальцами в светлые волосы и начала перебирать блондинистые пряди.

—Честно тебе скажу, — пробурчал Дэн, — я до сих пор её жду. Подлость, в смысле.

Была тишина, прерываемая только мерным гудением компьютера. Денис всё также сидел на стуле, уткнувшись девушке в живот, а Василиса гладила его по голове, успокаивая и Дэна, и себя. Было так спокойно, что на какое-то время девушка забыла о том, что вообще-то они сейчас на важной секретной операции. К сожалению, через несколько минут она об этом вспомнила.

Раздался звук, оповещающий об открытии дверей лифта. Ребята резко отлепились друг от друга, судорожно думая, что им делать. Василиса покрутила головой по сторонам, но комнатка была настолько маленькой, что спрятаться в ней было невозможно. Она с отчаяньем посмотрела на Дениса, который не моргая пялился на экран загрузки. Ещё двадцать секунд.

«Пожалуйста, не заходите сюда хотя бы двадцать секунд».

А потом девушку пробило на холодный пот. Она посмотрела на приоткрытую дверь с дыркой около замка. За ней слышались шаги. Вася тихонько шагнула к двери и прикрыла её, надеясь лишь на то, что человек, приехавший сюда, был слепым, слабоумным и глухим.

Шаги приближались. Вася почувствовала ком в горле от безвыходности всей ситуации. Ей было страшно. На глаза наворачивались предательские слёзы отчаянья. В маленькой комнатке они были как на ладони, а закрыть дверь изнутри они не смогут. Это напоминало какой-то глупый клишированный фильм: два влюблённых подростка проникли на суперсекретную базу, но всё пошло как обычно, и они оказались в смертельной опасности. Василиса закрыла себе рот руками в попытке заглушить громкое прерывистое дыхание, но ей стало только хуже.

Шаги приближались.

Она посмотрела на Дениса и постаралась не думать о том, что это уж больно напоминает последний прощальный взгляд. Сердце, кажется, прекратило стучать, теперь оно лишь жгло грудную клетку.

—Встань к стене, — едва слышно приказал ей Дэн, — в угол, около шкафа.

Вася кивнула и тихо прошла на нужное место. Денис встал со стула, оглянулся по сторонам и выдохнул. Наверное, ему тоже было страшно. Василиса подумала о том, что он чувствует сейчас, и пришла к выводу, что он лишь пытается храбриться ради неё. Они стояли так несколько минут: Василиса, забившись в угол, и Денис, находящийся посередине комнаты. Вася смотрела на Дэна, тот смотрел на неё в ответ, и она вдруг увидела в его глазах то, что никак не ожидала увидеть.

Жестокая, холодная решимость.

Шаги за дверью остановились. Вася резко сделала вдох, прислушиваясь. Послышалось гудение рации снаружи и пиликанье компьютера изнутри. Девушка прикрыла глаза. Дверь начала открываться.

Денис в очередной раз огляделся и принял позу, уж больно напоминающую боевую. Василиса надеялась, что он не собирается драться, хотя не могла не признать, что это был их единственный шанс уйти отсюда на своих ногах, не загремев при этом в участок. Дверь полностью открылась и в неё вошёл охранник. Он был чуть ниже Дэна (что не было удивительным, потому что Денис был лишь на несколько сантиметров ниже гиганта Коли), но более крепкого телосложения. Плюсом к этому, на его поясе висела рация, дубинка и электрошокер, а Дэн имел при себе только бесконечную уверенность. К слову, сейчас он потерял и её.

—Так-так-так, — пробормотал охранник каким-то нехорошим голосом, — кажется, ты слегка ошибся дверью, парень.

Дэн не ответил. Он всё также стоял посередине, закрывая собой компьютер. Вася не дышала, соображая, как же она может помочь парню. В это время мужчина подошёл ближе к Денису, и девушка с широко раскрытыми глазами проследила, как он тянется к поясу. К счастью, он взял не шокер, а рацию, но счастье продлилось недолго. Охранник нажал на кнопку и сказал.

—Я на двенадцатом, здесь какой-то…

Договорить он не успел. Денис со всей дури ударил его по руке, так что мужчина от неожиданности выронил рацию. Он проследил за ней, после чего медленно поднял голову на парня. Со своего ракурса Вася не видела его лица, но с абсолютной уверенностью могла утверждать, что он злобно улыбается. Что ж, ладно, сейчас начнётся драка.

Девушка одновременно радовалась и злилась тому, что стоит незамеченная в углу. Ей хотелось помочь, поддержать Дэна, но она также понимала, что в драке против взрослого коренастого мужчины её ждёт поражение. Поэтому она стояла и нервно пялилась на них. А потом Василиса заметила это.

Охранник потянулся к поясу, и в этот раз рации там не было. У него остался выбор лишь между электрошокером и дубинкой, но и то, и другое навредит Денису. У девушки тряслись руки, слишком быстро билось сердце, но при мысли о парне, о её парне, корчившемся на полу от боли, девушка почувствовала такую вселенскую ярость, что сделала самый отчаянный поступок за всю её жизнь. Вася схватила старый ноутбук, стоявший на полке между коробками, и с диким криком ударила им мужчину по голове.

Повисла тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием девушки. Денис удивлённо таращился то на неё, то на предмет в её руках, а Василиса смотрела на спину мужчины. Через несколько секунд тот опасно покачнулся на месте и рухнул на пол с жутким грохотом. Шокер, который тот успел взять, выкатился у него из рук.

Василиса смотрела на Дениса. Денис смотрел на Василису. Они одновременно сделали несколько быстрых шагов друг к другу и слились в яростном поцелуе. Это было…всё. Отчаянье, страх, радость, злость. Это было «я так за тебя переживала», «я знаю, я тоже», «мне так страшно», «мы справились».

«Я тебя люблю». «Я тебя тоже».

Поцелуй не продлился дольше нескольких секунд. Ребята отстранились и кивнули друг другу, после чего достали флэшку из компьютера, сложили электрошокер в рюкзак и, перешагнув через мужчину, вышли из комнаты. Денис прикрыл дверь и нажал кнопку вызова лифта. Вася всё ещё задумчиво крутила флэшку в руках, то и дело оборачиваясь назад. Охранник был жив, но в ближайшие несколько минут из комнаты он выходить явно не собирался.

Лифт приехал быстро. Он был пустым, видимо, остальные охранники не поняли, что хотел сказать их коллега. Дэн надел рюкзак себе на плечи и протянул руку Василисе. Та переплела их пальцы и облокотилась на его плечо.

—Я так испугалась, — призналась она шёпотом, — я стояла в углу и не могла ничего сделать, а этот козёл хотел ударить тебя током.

Денис провёл большим пальцем по её руке.

—Теперь ты понимаешь, что я чувствовал, когда думал о том, что он может тебя заметить. Удар был потрясающим, кстати. Ты сама потрясающая.

Василиса почувствовала, что краснеет, но не могла ничего поделать с радостной улыбкой, появляющейся на её лице.

—Кажется, мы справились.

—Справились, — Денис кивнул в знак подтверждения и чмокнул девушку в макушку.

Ребята ждали их на улице. Рита, видимо, делилась впечатлениями от миссии, в то время как все остальные слушали её с улыбками на лице. Когда появились ребята, они радостно закричали и кинулись им навстречу.

Это ощущалось домом. Василиса крепко обняла Риту, после чего также крепко обняла Максима, Колю и Тёму, а потом она снова посмотрела на Дениса. Он выглядел таким красивым: его светлые волосы растрепались и теперь топорщились во все стороны, на его лице сияла радостная улыбка, а глаза светились. Василиса почувствовала, что выиграла, но не была уверена, точно ли говорит про миссию.

Ещё через несколько минут объявился Влад. «Что ж», — подумала девушка, — «наверное, так и ощущается победа».

Глава 41. Денис

о доме, в котором всегда тихо.

На часах было двенадцать ноль две, когда их первая миссия закончилась. Василису всё ещё заметно потряхивало, у Риты на щеках виднелись остатки слёз, окрашенные в чёрный из-за туши для глаз, Коля периодически клал руку на своё сердце, будто опасаясь, что оно может внезапно остановится, а Макс постоянно оглядывался назад, ожидая, что сейчас за ним прибегут охранники. Тёма, к счастью, выглядел как обычно, что в любой другой день заставило бы Дэна злиться, но сейчас это ощущалось манной небесной. Тот забавно перемещался между ребятами, приставая с вопросами то к Марго, то к Максу. Васю он не трогал, видимо, приняв её состояние как знак вселенского потрясения девичьей души. Максим в очередной раз отпихнул от себя Артёма, когда тот подбежал к нему, и снова обернулся назад. Наверное, они выглядели просто безумно подозрительно. У них на лицах так и читалось: «мы проникли в офис самой крупной компании России». С другой стороны, их бы заметили и так: когда тот охранник придёт в себя, то непременно доложит руководству о подростке, проникшем на базу.

Влад сказал им, что подвезёт их до ангара на своей машине. Дэн чуть не рассмеялся, представив, как они вшестером размещаются на четырёх сиденьях, но позже оказалось, что машина у Владислава Олеговича семиместная.

До ангара они ехали сорок минут. Всё это время Артём, занявший переднее сиденье, доставал Влада вопросами о том, как прошла его миссия, Рита что-то обсуждала с Василисой на втором ряду, Максим спал, привалившись лбом к окну, а Коля слушал музыку в наушниках рядом с Денисом в самом конце. Наконец, он снял один наушник и посмотрел на парня.

—Как всё прошло? — тихим шёпотом поинтересовался он, — судя по Васе не очень, судя по тебе очень даже неплохо.

Денис тяжело выдохнул, пожимая плечами.

—Я склоняюсь к варианту «неплохо», — просто ответил он, — большую часть времени Вася вскрывала замок на двери. Но…Короче, в какой-то момент на этаж приехал охранник. Я отправил её прятаться, а сам отвлекал его. Потом я у него рацию выбил, и мужик так взбесился, что хотел зарядить по мне шокером, но Вася его опередила и зарядила первой. Ноутбуком. По голове.

Коля закашлялся от неожиданности, а потом рассмеялся.

—Ну правильно, — отдышавшись ответил парень, — тут закон выживания работает. Не который «бей или беги», а который «ты или тебя».

Денис кивнул.

—А вы как?

—Вскрыли тумбу с секретной информацией и спёрли пробирку, — ответил Коля, — тоже чуть не попались, но всё обошлось. Какие-то двое работников пришли и забили на пропажу. Тебе ещё Тёма не прожужжал об этом все уши?

—Пока что отдувается Влад, — сказал Дэн, на что Коля опять рассмеялся, — а что там у Макса с Ритой?

Коля пожал плечами.

—Они встретились в лифте с каким-то мужиком. Как оказалось, Рита с утра ехала с ним в метро и тот её узнал. Макс свистнул у него пропуск и показал, мол, они тут стажируются. Как именно он это сделал не знаю, да он вроде и не рассказывал. Секреты производства, типа.

По приезде они забежали в магазин, Влад проявил к ним сострадание и за свои деньги купил им ящик колы, а Рита затарилась провизией на несколько дней. До ангара они шли молча. Владислав Олегович отдал им ящик и направился к машине, намереваясь уехать. Дэн остановился, обернулся к ребятам, после чего догнал мужчину.

—Мой отец всё знает, — выпалил он. Влад остановился на полпути, не оборачиваясь на парня. Денис подошёл ближе и пояснил, — к нему приходил этот ваш директор. Он всё ему рассказал.

Мужчина наконец посмотрел на Дэна и задумчиво постучал себя по подбородку.

—И как он отреагировал?

Денис не понял, было ли Владу это искренне интересно, или он просто хотел как-то поддержать разговор.

—Нормально, — сказал наконец парень, — лучше, чем я ожидал, на самом-то деле. Мы поговорили и…помирились? В общем пришли к некому взаимопониманию.

Влад снова замолчал, рассматривая в руке ключи от машины. Если Дэн правильно понял, то их он подвозил не на его личном автомобиле. Это была то ли фирменная машина, то ли одолженная им с работы, потому что никто в здравом уме не стал бы покупать семиместный Мерседес (особенно когда живёшь один). В целом это было бесполезное умозаключение, но почему-то оно казалось важным для понимания Владислава Олеговича.

Тот, наконец, нарушил возникшую паузу.

—Для чего мне эта информация? — скучающе поинтересовался он, хотя, несмотря на тон его голоса, мужчина стоял на месте.

—Не знаю, — честно ответил Денис, — наверное, на реакцию вашу посмотреть.

Влад раздражённо хмыкнул.

—Видимо, Сергею Николаевичу тоже следовало предоставить контракт о неразглашении, — пробурчал тот, — мне всё равно, пока твой отец молчит, и мне всё равно, пока ты состоишь в этой команде. И то, и другое соблюдается?

Денис кивнул.

—Тогда мне плевать, — он развернулся и снова продолжил путь к машине, добавив лишь, — мой отец умер, когда был со мной в ссоре. Это, честно говоря, отстойно, поэтому не упусти свой последний шанс.

Влад открыл Мерседес, завёл и выехал с импровизированной парковки, поднимая вверх столб пыли и песка. Денис стоял на том же месте, пытаясь сообразить, о чём конкретно говорил Владислав Олегович. «Не упусти свой шанс». Что это вообще должно значить? Его отец не при смерти, да и он сам, если честно, не собирается умирать в ближайшее время. Может, это был некий намёк на быстротечность жизни? Или Влад имел в виду то, что рад за него, только сообщил он об этом в своей манере.

Внезапно что-то коснулось ладони Дениса. Он вздрогнул и развернулся, оказываясь лицом к лицу с Василисой. Она нежно улыбнулась и положила руки ему на плечи, заглядывая тому в глаза. Девушка молчала, но в разговоре не было необходимости: им было достаточно просто стоять на расстоянии вдоха, смотреть друг на друга и любить. Дэн обвил Васю руками за талию и притянул ближе, зарываясь носом в её волосы. По какой-то причине они были мокрыми, но такими же шелковистыми и родными. Василиса выдохнула ему в шею, и парень почувствовал, что по его телу побежали мурашки. Она была идеальной. Её голос, глубокие, серые глаза, пухлые губы, очаровательная, слегка застенчивая улыбка. Она заливисто смеялась на глупые шутки, мило хмурилась в раздражении и прикусывала губы от волнения, и это делало её такой…живой.

—Ты потрясающая, — шёпотом оповестил он Васю, на что та снова выдохнула.

—Ты уже говорил это сегодня, забыл? — не повышая тон голоса ответила она, и это была правда: Денис действительно сообщал ей это сегодня. Другая правда была в том, что Вася достойна слышать эти слова каждый день, каждую минуту, потому что эта правда – чистейшая из всех правд.

—Я повторю ещё раз, мне не сложно.

—Ты нелепый, — рассмеялась она, оставляя лёгкий поцелуй на щеке парня, прежде чем отстраниться, — пойдём к остальным? Надеюсь, они уже закончили обливаться водой.

Денис фыркнул. Это, в общем-то, объясняло состояние Васиных волос. Парень с теплотой в сердце почувствовал, что такое простое, детское занятие, которое делают ребята, уже не кажется чем-то удивительным и глупым. Это их место, их лето и их жизнь, которую они живут так, как хотят, а не так, как надо другим.

—Надеюсь, теперь они обливаются газировкой.

Газировкой, к сожалению, никто не обливался. Водой, к счастью, тоже, потому что теперь ребята сидели на полу и играли в карты. Денис закатил глаза. Он уже давно понял, что обыграть Риту было невозможно, а потому перестал даже пытаться. Тёма, Максим и Коля надежды не теряли, хотя проигрывали каждый раз. Василиса, идущая рядом, невпечатлённо фыркнула, взяла две банки пива и села на диван, кивая Дэну головой в просьбе сесть рядом с ней. На диване девушка закинула ноги на ноги парня и стала комментировать игру.

—Максим проиграл, — весёлым голосом сообщила она, делая вид, будто выстреливает в парня из воображаемого пистолета, — Артём пытается реабилитироваться, но…О нет! Он тоже проиграл. Ритка выиграла! Ха!

На её слова Рита скорчила радостную гримасу и подняла вверх руки, будто хвастаясь бицепсами. Парни, сидящие рядом, смотрели на нее со смесью ненависти и восхищения.

—Кажется, это сто десятая победа Маргариты Дацюк, — задумчиво сказал Дэн, голосом пародируя спортивного комментатора, — поздравим нашу чемпионку с победой! Она выиграла бутылку «Фреш-бара» с киви.

Рита поднялась с пола и радостно закричала, прыгая на месте, после чего побежала к ящику и достала эту самую бутылку. Василиса засмеялась, аплодируя девушке, и спустя несколько минут все подхватили её смех. Всё казалось таким родным и лёгким, что Денис на какое-то время даже забыл, что буквально сегодня утром переживал экзистенциальный кризис, стоя напротив мужчины с электрошокером.

—Мама с папой рады, — поддразнил их Тёма, — они не любят играть в азартные игры, вместо них предпочитая посещать филармонии и драматические театры.

—Ты завидуешь, — Вася показала ему язык, на что парень ответил тем же, — мы никогда не берём тебя с собой в театр, потому что ты плохо себя ведёшь.

—А ещё, потому что мы не твои родители, — добавил Денис, — твой папа Влад, вот ему и жалуйся.

—Вместе с Колей, — вставил своё слово Максим, — потому что Коля – проблемный ребёнок, напоминаю.

—Вот! — радостно подпрыгнула Вася, тут же возвращая ноги на своё прошлое место (на колени к Денису, то есть), — Максим наш сын.

—Почему я всегда проблемный ребёнок?! — отчаянно протянул Коля, откидываясь назад. Рита засмеялась, пиная его ногой в бок, одновременно с этим потягивая газировку из горла, — Тёма проблемнее меня.

—Говоришь как проблемный ребёнок, — гордо отозвался Денис, игнорируя гневный взгляд парня.

Они просидели так ещё несколько минут. Рита пила свой гордо выигранный «фреш-бар», Артём с Колей выясняли, от кого больше проблем, Максим смеялся с их слов, Василиса мирно полулежала на подлокотнике, а Денис ей любовался. В итоге они все расселись по диванам, соблюдая тишину.

—Через неделю последняя миссия, — пробормотал Коля, — представляете? Уже больше месяца прошло.

На его слова никто не ответил. Время действительно пролетело безумно быстро, но Денис ни капельки об этом не жалел. За этот месяц у него появилась команда, его друзья, хотя никто из них не говорил этого вслух, у него появилась…любовь? Что ж, наверное, то, что он испытывал к Василисе называется именно так. Он помирился с отцом, с человеком, которого не понимал всю свою жизнь. И он вдруг понял, что почти не замечает пустоту внутри. Она, безусловно, есть. Он всё ещё сильно скучает по маме, всё ещё обнаруживает стекло в глазах, но ещё чаще там виднеются искры счастья. Он счастлив. Этот месяц помог ему это понять.

Домой он пришёл раньше, чем обычно. Отец ещё работал, но дверь в его кабинет была открыта, что не должно было вызвать никаких эмоций, но, на удивление, вызвало. Проходя мимо, он кивнул папе в знак приветствия, после чего прошёл на кухню и поставил турку с кофе на огонь. В доме, как всегда, было тихо. Раньше Денис сравнивал эту тишину с той, которая бывает только на кладбище. Когда Дэну было лет тринадцать, он включал музыку на весь дом, лишь бы услышать хоть что-нибудь. Сейчас тишина была привычной. Она привносила спокойствие в дом, делала его уютнее, давала возможность подумать и отдохнуть от суеты. Как бы хорошо он ни относился к команде, нельзя было отрицать тот факт, что они безумно громкие. Во-первых, у Тёмы всё ещё играет шило в одном месте, благодаря которому на месте он сидеть физически не может. Максим сам по себе очень спокойный и тихий, но в комбинации с Артёмом они образуют разрушительное комбо. Помимо того, что они до сих пор дерутся после тренировок, они влезают в неприятности ещё и во время них. Коля, к сожалению, гордо их в этом поддерживает. Рита предпочитает не влезать в их развлечения, но у неё очень звонкий голос, так что, когда она взбудораженно рассказывает какую-либо историю, мозг автоматически пытается заглушить это.

Василиса периодически тоже вливалась в эту громкую тусовку, но чаще она сидела и смотрела за ребятами со стороны.

Так что, да, дома Денис наслаждался тишиной и спокойствием, подзаряжая свою социальную батарейку.

Рабочий день отца закончился через двадцать минут. Всё это время Денис просидел на кухне, потягивая кофе и переписываясь с Василисой. Папа поставил в духовку замороженную пиццу, вылил оставшийся напиток из турки себе в чашку и сел на стул напротив парня.

—Как день прошёл? — поинтересовался Денис. Он всё ещё был в замешательстве от того факта, что теперь он мог спокойно подойти к отцу и поговорить. Это, оказывается, приятно.

Папа хмыкнул и потёр глаза.

—Как обычно скучно, — устало отозвался он, — созвоны, сделки. Я упоминал, что хочу продать своё оружие?

Денис удивлённо вытаращил глаза. У его отца была лицензия на хранение и использование оружия, чем он в своё время пользовался и притаскивал в дом различные пистолеты. В подвале дома была целая выставка различных автоматов, ножей и стрел. Парень никогда не видел отца, стреляющего из ружья, несмотря на то что отец даже настоял на том, чтобы Дэн научился им пользоваться. Оружие всегда было неким интересным интерьером, но тем не менее Денис считал это маленькой частью дома, как, например, свою кровать или письменный стол.

—Почему?

—А зачем оно мне? — вопросом на вопрос ответил отец, — я его не использую, ты тем более. Я не планирую больше связываться с криминалом, а потому лишние подозрения мне ни к чему.

Дэн пожал плечами. Не то чтобы он знал, чем сейчас занимается его отец, но парень догадывался, что там всё не совсем легально. Так что его стремление перейти в более спокойное русло было похвальным.

—Сегодня у нас была первая миссия, — вдруг сказал он.

Отец слегка нахмурился, но заинтересованно кивнул, так что парень продолжил:

—Мы проникли в офис ФармаГена. Там разделились по парам: кто-то пошёл доставать ключ-карту, кто-то проник в архив, а мы пошли в комнату безопасности искать нужную информацию. Конечно, возникли некие…трудности, но мы справились. Как-то так.

Повисла тишина. Папа задумчиво стучал пальцем по стенке чашке, хмурясь ещё сильнее. Наверняка ему очень не нравилось, что его сын вляпался в ту ситуацию, из которой он сам пытается вылезти, и плюсом к этому его сын почти ничего ему об этом не рассказал. Что ж, если сейчас он начнёт ругаться, то Денис не будет его винить, но слушать тоже не станет.

—Зачем тебе это? — ещё более устало спросил мужчина, — Что ты пытаешься кому доказать? Я знаю, что ты хороший и ответственный человек, твои учителя об этом знают. Я не понимаю, для чего это тебе. Для других детей это шанс решить свои проблемы, я в курсе, но для тебя? У нас есть деньги, проси сколько хочешь, у нас есть репутация, у тебя хорошие оценки, отличные результаты экзаменов. Тебя ждёт светлое будущее даже сейчас, почему ты себя топишь?

Денис невесело хмыкнул. Отец, как всегда, был абсолютно прав.

Изначально Дэну нужна была работа. Тогда папа не давал ему карманных денег, а Денис не хотел быть обузой и умолять его о них. Так что да, он искал работу с хорошей зарплатой. Подрабатывал официантом в разных ресторанах и барах, иногда работал уборщиком в ночную смену. Несколько недель проработал в одном оружейном магазине, но его оттуда уволили, как только узнали о возрасте парня. Работа не была критически ему нужна, но это было хорошим способом скоротать время и заработать, так что Денис продолжал искать.

А потом работа нашла его сама. Он узнал Влада, потому что пробовал устроится в ТехНову несколько месяцев назад, но тогда его не приняли. Мужчина попугал их некой «тёмной стороной мирной жизни», а также пообещал решение всех их проблем и два миллиона на блюдечке. Сначала Дэн, честно, хотел отказаться. Рисковать жизнью ради цели, в которой он не очень-то и нуждался было сомнительной идеей. Но потом он подумал о ноже в руках. Подумал об уроках стрельбы в детстве, о Владиславе Олеговиче, говорящем ему «не дорос», об отце, который, наверное, будет очень горд за него. Денис взвесил «за» и «против» и решил участвовать.

Ребятам он в этом тогда не признался. Ему стало очень неловко говорить нечто вроде «мне просто скучно», в то время как они рассказали свои истории, заставляющие кровь холодеть. Какое-то время он сам верил в свою частичную ложь: отец действительно был в нём разочарован, а денег действительно не было. Но частичная ложь всё же была ложью, так что где-то спустя две недели парень признал: ему просто это нравится. Нравится стрелять, драться, тренироваться, строить различные теории, изучать план, работать в команде и побеждать. Обещанные два миллиона рублей были лишь приятным бонусом к самим ощущениям от этой миссии.

Скука творит чудеса, на самом-то деле. После нескольких дней в колонии из-за нелепой оплошности прошлой версии парня жизнь Дэна действительно стала смертельно скучной. Учился парень дома, свободное время проводил там же, включая еду, сон и в целом жизнь. Хотелось делать то, что он умел делать очень хорошо, но для начала хотелось делать хоть что-нибудь. А тут возник Влад со своим заманчивым предложением, и Денис не смог отказать. В первую очередь себе.

—Светлое будущее ждёт меня в любом случае, — уверенно ответил парень на тираду отца, — а сейчас я хочу делать то, что доставляет мне удовольствие. Не уж то ты против?

—Нет, — с небольшой заминкой ответил папа, — вернее, я против, но я так же знаю, что ты сделаешь всё так, как считаешь нужным. Моё дело быть рядом и вовремя напоминать тебе беречь себя и есть больше овощей.

Денис фыркнул.

—Ненавижу овощи.

—Тогда фруктов, — исправился мужчина, — не забывай о том, что у тебя есть люди, которым ты очень дорог, ладно?

—Ладно.

О людях, которым он был дорог, он знал прекрасно.

Глава 42. Максим

о бумажных корабликах, цветочных горшках и замерших рисунках.

Четверг выдался дождливым. Несмотря на то, что в среду на небе не было ни облачка, и температура не опускалась ниже тридцати градусов, четверг порадовал серыми низкими тучами, холодным ветром и ливнем. Максим проснулся от раската грома, какое-то время похлопал глазами в попытке сообразить, где находится, после чего поднялся с тёплой постели и направился на кухню. В квартире было холодно: видимо, мама перед уходом на работу забыла закрыть окно, но Максу было плевать. Он сел на кухонный диван, поставил перед собой чашку с остывшим вчерашним чаем и втянул носом свежий воздух. Парень, разумеется, обожал лето всей душой. Хорошая погода, долгие солнечные дни, тёплый ветер, отсутствие школы и других забот. Но, несмотря на всё это, Максим не мог ни признать, что дождь ощущался также прекрасно.

Допив чай, он разблокировал телефон. Дисплей показывал «семь пятьдесят», так что парень не спешил выходить из дома. Вместо этого он прочитал некоторые новый сообщения и зашёл в диалог с Артёмом.

«ты у риты???»

Сообщение тут же пометилось прочитанным, и Максим не стал выходить из чата, дожидаясь Тёминого ответа.

«я в ангаре, в котором, к сожалению, также есть рита»

«это не её дом»

Максим закатил глаза на приступ гордости Артёма.

«это она тебе сказала?»

«нет, это моё личное мнение, выражать которое я имею полное право»

С ответом Макс не нашёлся, а потому отправил несколько средних пальцев.

«задавил тебя своим остроумием, признай»

«если теперь так называют задротство, то да»

Последнее сообщение Тёма, видимо, решил проигнорировать, а потому какое-то время никто ничего не писал. Макс уж было хотел выключить телефон, как пришло уведомление о новом сообщении от Артёма.

«так ты чё вообще хотел??»

«утопить тебя в луже»

« :( »

«ты злой»

«если испугался грозы, так и скажи»

Максим снова отправил средний палец и вышел с кухни, направляясь в комнату. Там он выпил обезболивающее и витамины, после чего начал собирать вещи. Дождь уже стихал, но всё ещё мерно барабанил по окнам, вызывая дичайшую сонливость и лень. Выходить на улицу не хотелось, тренироваться тем более. Возникало много вопросов, касаемо первой тренировки: подумает ли Владислав Олегович о их благосостоянии, а если нет, то хотя бы о своём.

В ангар он приехал заранее, на часах было только восемь двадцать. Он добежал до здания за рекордные десять минут, и всё равно насквозь промок. Дождь то прекращался, то начинался снова с большей силой, дул холодный ветер, пронизывающий тело до самых костей. Максим трясущимися руками достал нужный кирпич, взял ключ и открыл дверь.

Внутри было тепло. Рита с Тёмой сидели каждый на своём диване, уткнувшись в телефоны, и о чём-то тихо разговаривали. Открытая Максом дверь принесла в помещение завывания сквозняка и «впечатляющие» семнадцать градусов тепла.

—Привет, — с улыбкой поздоровалась Рита, вставая с дивана, чтобы обнять парня, — ой, пока без обнимашек, ты весь мокрый. Будешь завтракать?

Макс отрицательно покачал головой, здороваясь с Тёмой.

—Не, я поел, спасибо, мам.

Рита лишь пожала плечами и села обратно на диван.

—Мы тут миссию обсуждали, — поделился Артём, — я рассказывал про тех двух учёных с обложки учебника.

—Про каких учёных?

Тёма помрачнел, закатывая глаза.

—Ты тоже меня не слушал, да? — не смотря на агрессивный тон голоса, он всё равно пояснил, — учёные на обложке учебника, найденного Колей. Там говорилось о неких Хогевине и Бикеле. Они, оказывается, тоже изучали эту супер-пупер-кислоту. Какие элементы с ней взаимодействуют, какие нет. Я тут просто подумал: что, если основная опасность не в воде, а именно в этом золотом красителе. Зачем им так над ним париться, если он, по факту, бесполезен?

—Я считаю, что это всё бренд, — Рита подняла палец вверх, будто трактуя мудрое изречение, — грубо говоря, они придумали дизайн, модное название, и теперь делают всё «по ГОСТу».

Максим задумался. С одной стороны, теория Тёмы казалась неплохой. Они действительно могли добавить в краситель какой-нибудь секретный ингредиент, ускоряющий реакцию воды с кислотой. С другой стороны, это было очень сильно притянуто за уши и вызывало очень много вопросов. Например, для чего это нужно, если вода и так сильно реагирует на кислоту. Вряд ли даже такая крупная компания стала бы тратить время на лишние заморочки.

—Вода же сама по себе сильный реагент, — высказал наконец Макс, — не думаю, что они что-то добавили в золотой цвет. Так что да, скорее всего, это просто дизайн. Некая насмешка над людьми, которые могут от неё пострадать.

Рита с Артёмом пожали плечами и не стали ничего отвечать. Парень тоже не спешил встревать в разговор, а потому просто присел на диван рядом с Тёмой и прикрыл глаза. Дождь, стучавший за окном, очень сильно убаюкивал. Макс съехал чуть ниже и положил голову на подлокотник, вытягиваясь на половину дивана. Он поелозил на месте, принимая удобное положение, и поправил задравшуюся от его махинаций кофту. Сегодня было достаточно прохладно, так что парень изменил своим гигантским футболкам с шортами и надел вместо этого толстовку со штанами. Максим снова дёрнулся, задевая мирно сидящего Тёму. Тот ничего ему не сказал, только гневно зыркнул на парня и толкнул его в бок. Не удержав равновесия, он плавно стёк с дивана. Толстовка снова задралась, оголяя его живот, но Макс тут же её одёрнул.

Он всегда ходил в мешковатой одежде. Во-первых, потому что это было модно, во-вторых – удобно, а в-третьих – скрывало его фигуру. Не то чтобы Максим её стеснялся: он, конечно, сильно высоким не был, да и крепким назвать его можно было с натяжкой, но у него были задатки бицепсов и пресса. Дело было в другом. Когда ему диагностировали опухоль, парень подумал, что с его внешностью ничего не поменяется. «Это же желудок», — думал он, — «не мозг и не сердце. Налысо меня не побреют, почку не вырежут, часть головы тоже, а значит, всё будет в порядке». Так оно и было. Сначала. А потом он начал резко сбрасывать вес. У него пропал аппетит, силы заниматься спортом, позже появилась тошнота даже при виде еды. Мама таскала Максима по разным врачам, покупала витамины и таблетки, делала коктейли с протеином и всё безрезультатно. Последнее время парень худеет менее интенсивно, но вес всё равно медленно, но верно уходит. Сейчас у него отчётливо виднеются рёбра и ключицы, стали прорезываться скулы, чуть-чуть впали щёки. У него всё ещё виднелся пресс, но на фоне остальной картины он выглядел безумно нездорово, будто Макс – бывший спортсмен, не евший несколько месяцев. Это, в прочем, не было далеко от правды.

Так что парень боготворил современную моду, позволяющую таскать шмотки оверсайз даже летом, благодаря которым он мог не пугать людей своим строением скелета.

Максим обернулся на Тёму, удостоверяясь в том, что тот ничего не увидел. А потом он повернулся на Риту.

Она сидела на том же месте, только её поза напоминала ту, которую используют дрессировщики при обращении с дикими животными. Она нахмурила брови и в шоке приоткрыла рот, смотря на Макса со смесью негодования, жалости и вселенской грусти. Парень недоумевающе посмотрел на неё в ответ, а потом от его лица отхлынула вся кровь.

Она всё поняла.

Максим не отводил от неё взгляда, опасаясь, что сейчас она что-нибудь скажет. Но, кажется, говорить Рита не собиралась. Вместо этого она осматривала парня взглядом, то и дело останавливаясь на животе, будто пытаясь рассмотреть рёбра сквозь ткань. На самом деле было удивительно, что Рита ничего не заподозрила раньше. Вопреки своему поведению, глупой девушка не была, и это позволяло её замечать вещи, которые остальные пытались скрыть. Если она обнаруживала какую-то проблему в человеке, она не говорила ему об этом сразу. Сначала она рассказывала об этом по секрету кому-нибудь из ребят, потом думала над своими словами, и в итоге просто вела себя более внимательно и осторожно. Макс знал, что девушка его не осудит. Он также знал, что сейчас она наверняка подумала, что у парня расстройство пищевого поведения, и из-за этого он ничего не ест. А ещё он знал, что если не поговорит с ней, то она кому-нибудь об этом расскажет, а это не будет являться хорошим развитием событий.

—Я прогуляюсь, — пробормотал он, едва заметно кивая головой Рите на дверь.

—Там дождь, — напомнил Тёма, не отрываясь от телефона, — снова промокнешь.

—Под козырьком постою.

Он поднялся с дивана и направился к выходу, по пути доставая из кармана штанов пачку сигарет с зажигалкой внутри. Краем уха он услышал, что Марго тоже встала с дивана и что-то сказала Артёму.

Парень привалился спиной к холодной кирпичной стене и сделал первую затяжку. Дверь скрипнула и защёлкнулась, являя перед собой девушку. От влажности её рыжая шевелюра распушилась и теперь напоминала шерстяной мяч для игры в баскетбол. Или шаровую молнию. Максим хмыкнул от такого сравнения и снова затянулся.

—Это не то, о чём ты подумала, — неуверенно начал он, — я, конечно, не знаю, о чём ты подумала, но уверен, что это не то.

Рита выдохнула и протянула руку к своим волосам, взлохмачивая их ещё больше.

—Тогда объясни мне, — тихо попросила она, — докажи, что я ошибаюсь.

Парень прикрыл глаза. Доказать значит сказать правду, которую до сих пор знают только три человека, помимо Максима: родители и Влад. Это значит рассказать свой самый главный в жизни секрет, раскрыть свою душу. Это значит снова увидеть в чужих глазах море жалости и грусти, как будто Максим уже умер. Макс понимал, что не хочет этого, он не желает видеть, как Рита превращается в опекающего его щеночка, но он также понимал, что он не может больше лгать.

Он так устал придумывать новую ложь. Поэтому с его языка сорвалась правда.

—Я болен. Сильно. Это – последствия болезни.

Девушка недоверчиво посмотрела ему в глаза. Максим её понимал: если бы он услышал такие слова, он бы тоже не поверил.

—Что значит «болен» ?.. — задумчиво переспросила Марго. А потом в её глазах появилась эмоция, которую парень никак не мог описать, — подожди. Так, стоп. Болен? У тебя…

—Ага, — она не договорила, но это было и не нужно. Девушка поняла, так что Максу осталось лишь кисло кивнуть на её догадку.

Он сделал ещё затяжку. В воздухе повис едкий сигаретный дым, смешивающийся с запахом дождя и свежести. На улице было светло, но одновременно с этим темно. Восемь тридцать один.

—Во время знакомства, — хрипло начала девушка, но закашлялась, — во время знакомства ты сказал, что пытаешься кое-кому помочь. Ты же имел в виду себя, да?

Парень тоскливо хмыкнул.

—Как давно ты догадалась?

Потому что, да, разумеется, Рита сама догадалась. Трудно было не сопоставить иногда чрезмерно жалкий вид Максима с его словами, особенно учитывая тот факт, что Марго была очень внимательной к случаям подобным этому.

—Несколько недель назад, — пожала плечами Рита, — когда ты ушёл наливать воду на пятнадцать минут. Ты явно плохо себя чувствовал, так что я начала думать из-за чего. Начала вспоминать всё, что ты говорил, и дошла до начала июня. Ты вряд ли ввязался во всё это чтобы помочь родителям, потому что тогда ты сказал бы прямо. Про бабушку или дедушку ты никогда не упоминал, братьев и сестёр у тебя нет, так что остался один единственный вариант – ты сам. Не переживай, я никому об этом не говорила.

—И не скажешь. Ну, обо мне.

—Не скажу, — она уверенно кивнула, хотя её слова прозвучали с напускной твёрдостью, — только скажи, чем я могу тебе помочь?

«Ничем! Оставь меня в покое!» – кричал внутренний голос, так что Макс сознательно его заткнул. Рита желает ему только хорошего. Она ничего плохого не сделала.

—Просто…делай вид, что ты ничего не знаешь, ладно? Мне не нужно, чтобы другие за меня переживали, а тем более не нужно, чтобы меня жалели.

Рита неодобрительно покачала головой, но всё же кивнула.

—Я понимаю тебя, — вдруг сказала она, — к сожалению, но я правда знаю, про что ты говоришь. Моя…моя бабушка, она умерла от остановки сердца. Болевой шок. У неё тоже был рак, она пыталась бороться с ним изо всех сил, но…не успела. Я не успела, понимаешь? Так что я знаю, какого это – лгать. Знаю, потому что изо всех сил делаю вид, что всё нормально, а по ночам слышу её голос!

Максим грустно улыбнулся, выкинул сигарету и затоптал её ногой. Он сам догадался, что бабушка Риты умерла не от старости, но по эмоциям девушки было видно, что это значения не имеет. Она вела себя как раньше, не считая того, что раньше всё было по-другому. Глаза потускли. Свет, льющийся изнутри, погас. Солнце скрылось за тучами.

—Ты не обязана мне это рассказывать, — сообщил ей парень, потому что это была правда. Девушка никому ничего не должна, особенно если ей становится от этого больно.

—Уже рассказала. Спасибо, что не жалеешь меня.

Максим снова попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась гримаса.

—Спасибо, что поделилась. И за то, что никому не расскажешь про меня.

По какой-то причине парень почувствовал гниль внутри себя. Она появилась внутри него не из-за оплошности парня, а из-за жестокой несправедливости жизни. Максиму показалось, что мир сделан из бумаги, которая мокнет и рвётся прямо сейчас, из-за дождя. Мокрая грязь заливает глаза и просачивается к сердцу, причиняя боль. Это были лишь глупые, депрессивные мысли, но парень почувствовал, что ни о чём другом сейчас думать не может. Да и не хочет, в общем-то.

—Мы справимся, — тихонько пробормотала Рита, хлопая его по плечу, будто прочитав его мысли.

—Выбора у нас нет, так что да.

В рвущемся бумажном мире они были маленьким корабликом, лавирующим между лужами.

Когда они зашли внутрь, Тёма всё также сидел в телефоне, видимо, играя в какую-то игру. Он поднял на них глаза, но тут же опустил обратно.

—Я надеялся, вы свалили.

Максим хмыкнул.

—Поверь, это взаимно.

Через несколько минут пришли Денис с Василисой. Они заливисто смеялись, держа над головами свои кофты. Коли ещё не было, но он всегда опаздывал, так что насчёт него никто не волновался.

—Погода сказочная, — съязвил Дэн, поздоровавшись со всеми, — надеюсь на дополнительные круги на стадионе.

—Сплюнь! — крикнула в ответ Вася, вещая мокрую кофту на спинку стула, — на улице минус сто, какие круги?!

На улице было плюс семнадцать, но бегать под дождём действительно не хотелось.

Коля объявился ещё через несколько минут. Он ворвался в тёплое помещение с грязной руганью и водопадом, стекающим с волос. Парень остановился в дверях, потряс головой, пародируя собак, и пошёл к ребятам. На месте, где он остановился, образовалась лужа из грязной дождевой воды.

—Если Влад поведёт нас на стадион – я уволюсь, — он поднял вверх палец, будто угрожая. Макс фыркнул, но не мог не признать, что это предложение было заманчивым.

—Думаю, мы будем тренироваться на полигоне, — предположила Вася, — или в здании, где ринги.

—Или не будем тренироваться вообще, — мечтательно протянул Артём, на что по комнате прокатились смешки.

—Может, он расскажет нам, как прошла его миссия, — высказался Коля.

—Может, Макс расскажет нам, как он своровал карточку? — просто поинтересовалась Рита. Все в комнате замолчали, так что она пояснила, — лично я до сих пор не понимаю. Не поделишься с классом?

Максим фыркнул. На самом деле он искренне не понимал, почему это так интересует всех ребят, в особенности Риту. Он не сделал ничего действительно впечатляющего.

Тот мужчина из лифта смотрел только на Марго. Пропуск болтался у него на шее, и основной вес ему придавал именно чехол, а не сама карточка. Когда мужчина сдвинулся, подходя ближе к девушке, парень одним лёгким движением вытянул ключ-карту из чехла, а когда пошёл обратно – вставил Ритину визитку. Никаких фокусов, просто ловкость рук. Ну, и немного мошенничества. Он последние полтора года ворует в магазинах. Выхватывает кошельки из карманов, из кассовых аппаратов, с прилавков, из сумок, а иногда даже из рук. Мужчина из лифта – очередной слепой котёнок, который сильно доверяет людям и сильно не доверяет Марго. К его сожалению, он выбрал не того человека для недоверия, но для Макса это послужило зелёным светом к действию.

В воровстве, на самом деле, главное подгадать нужный момент. Естественно, продукты из магазина выносить легче (камеры почти никогда не просматривались, плюс Максим старался делать это редко), но с людьми особых сложностей тоже не возникало. Главное соблюдать план: первое – ждать, второе – отвлекать, третье – не боятся. Все действия нужно выполнять с непоколебимой уверенностью на лице, потому что в таком случае к тебе не возникнет никаких вопросов.

Ребятам он, конечно, сказал другое.

—Секрет фирмы.

Раздался единый стон возмущения. Максим поднял ладони к плечам и сделал вид, что он тут не причём. Он мог бы им рассказать, это не было секретом, на самом-то деле, просто Максим не видел в этом смысла. Главное же результат, так? Результат был, так что отвечать развёрнуто парень не собирался.

Ровно в девять пришёл Влад. Он был абсолютно сухим, несмотря на то что на улице лило как из ведра. Мужчина пафосно прикрыл за собой дверь и поставил около неё свой портфель.

Максим всё ещё считал забавным тот факт, что Влад всё время ходил в пиджаке и рубашке, меняя их на футболку лишь когда учил их драться. Они все одевались достаточно просто и безвкусно, лишь бы было не так жарко, в то время как Владислав Олегович приходил в ангар словно на работу в офис. Тем не менее, сейчас ему наверняка было теплее, чем остальным.

—Чего расселись? — своим привычным раздражённым голосом спросил он вместо приветствия, — уже девять, тренировка по расписанию.

—Под дождём?!

Пару секунд Влад стоял на месте, делая вид, что не понимает, в чём проблема, а потом он едва заметно улыбнулся.

—Я, конечно, никаких тёплых чувств к вам не питаю, — начал он, — но мне не надо, чтобы вы слегли с воспалением лёгких на этой неделе. Проведем тренировку на полигоне, места там хватит.

Василиса, сидящая около Риты на диване, победно вскрикнула, добавляя «я говорила!». Ребята поднялись со своих мест и вышли из ангара вместе с Владом. Около входа на траве стояла его машина, но мужчина прошёл мимо неё, раскрывая на ходу зонтик. У остальных зонтиков не было, поэтому они изо всех сил рванули к полигону. Это было огромное серое здание с гигантскими металлическими дверьми по обеим сторонам. Ангар тоже был не маленьким, потому что даже когда они собирались там вшестером, места внутри оставалось ещё на десять таких же команд, а чтобы обойти это здание снаружи целиком нужно было потратить минимум пять минут. Ангар был огромным, но полигон – раза в два больше. Во-первых, там был второй этаж, на котором никто из ребят никогда не был. Там находились несколько потайных комнат, в одной из которых Влад держал нужное оборудование. Также внутри находилось множество манекенов, мишеней разных размеров, компьютеров и прочей мелочёвки для обучения шпионов. В общем, места для шестерых подростков там хватит с головой.

Они почти не намокли, пока бежали. Влад сразу разделил их на две группы и дал упражнения для разминки, не став тратить время на бег (они выполнили норму пока добрались до места). Тренировка прошла очень быстро и очень продуктивно, несмотря на отсутствие привычного резинового покрытия под ногами и летнего солнца. После неё они сначала думали остаться на полигоне, дабы не мокнуть под дождём, но представив, что в таком случае час им придётся находиться среди голых бетонных стен без привычных мягких диванов, они побежали в сторону ангара, в раздевалку. Она стояла чуть поодаль от стадиона и представляла собой белое маленькое здание с синей крышей. Раньше тут находился спортивный центр, которому и принадлежала раздевалка, но центр снесли, а её оставили как нечто бесхозное и ненужное. Влад вдохнул туда вторую жизнь. Мужчина рассказал, что заказал в начале лета новые лавочки, закрытые душевые кабинки, провёл в раздевалку воду из ближайшего пожарного гидранта, хотя это и было немного незаконно. Так что благодаря нему сейчас они могли проводить остаток дня свежими и не вонючими.

Он также был благодарен ребятам, а точнее их детскому поведению, потому что как только они вчетвером заходили в мужскую секцию, парни сразу же бежали в душ и не обращали внимания ни на что. Макс шёл последним, а выходил первым, так что его проблемы с весом никто не замечал. Менять что-либо парень не планировал.

В ангаре было душно. Окно они оставили закрытым чтобы не залить пол водой, но на улице было влажно, а потому в ангаре тоже. Тёма пошёл открывать окно, в то время как Денис открыл дверь, создавая сквозняк. Остальные снова расселись по диванам, сжимая в руках бутылки с водой. Максим обвёл взглядом комнату, с какой-то теплотой примечая все, даже самые незаметные, изменения. Шкафы теперь не пустовали: в одном из них хранились Ритины вещи, которых стало в разы больше (видимо, девушка сумела тайком пробраться в свою бывшую квартиру). По середине лежала аккуратная стопочка одежды, рядом стояло несколько бутылочек шампуня и гелей для умывания. Ниже располагалась полка со снеками, лапшой быстрого приготовления и фруктами. Ещё ниже стояла тарелка и чашка, видимо Рита забрала и их тоже. В другом шкафу, по всей видимости, лежали вещи Тёмы. Там царил хаос: неаккуратно раскиданная одежда, в меньшем количестве, чем у девушки, зубная щётка, открытая пачка сухариков и явно чёрствая слойка в полиэтиленовом пакете. В самом верху висел постер «Бойцовского клуба», который изначально находился на заколоченном окне.

Где-то в середине июня ребята открепили фанерные листы, закрывающие окно, а вместе с ним и фотографию Тайлера Дердена. Третий шкаф до сих пор пустовал, но около него можно было заметить несколько альбомных листов – рисунки Василисы. Девушка давно им поведала, что закончила художественную школу с отличием, и в доказательство начала притаскивать свои творения. Среди них были нарисованные Вася с Дэном, Коля, лежащий на диване на манер Греческой богини, Максим с Тёмой, сидящие на шкафу, Рита с пачкой чипсов в одной руке и пачкой сухого молока в другой, и даже маленькая карикатура Влада в пиджаке и шортах. По словам самой девушки, рисунки были выполнены углём, так что черт лиц особо видно не было, но человек в целом узнавался, а потому никто не возникал. Присмотревшись, Максим понял, что одна полка шкафа всё же не пустовала. На ней хранилась различная мелочёвка: цветные карандаши (от Коли), светильник в виде среднего пальца (от Дениса), кривой оригами журавлик (Макс полагал, что от Тёмы), набор заколок в виде пчёл (от Васи), плюшевый медведь (от Риты), и, наконец, несколько настольных игр (от Максима). С этой полки они периодически забирали карты, потому что остальные вещи были, в общем-то, не нужными. В прочем, убирать их они отказывались.

Около компьютерных столов стояли цветочные горшки. Макс знал, что в одном из них росла фиалка, хотя пока что без цветов, но названия других растений он не помнил. Самый первый горшок притащил из дома Коля. Тогда они пошутили, что парень плавно перемещает свою квартиру в ангар, на что тот отмахнулся. В горшке рос крохотный кактус, который Рита сразу же нарекла Владом. На следующий день Тёма принёс ещё два горшка, сообщив, что взял их с балкона соседки пока лез на крышу. В горшках тогда ничего не росло, но Марго всё равно поставила их рядом с кактусом-Владом. Потом Максим сам притащил горшок. Он был в магазине, когда его увидел, и не смог пройти мимо. Он был крохотным, и внутри него была только земля, так что он получил имя Уродец и место рядом с другими. Постепенно каждый из ребят притащил как минимум один горшок с землёй, но на этом они не остановились. Сначала Рита пошла в магазин и купила семена помидора и лимона, после чего посадила их (в этот раз имена выбирал Тёма, поэтому горшок с помидором звали Огурец, а лимон – Папайей. Макс помнил, что Тёма до сих пор хотел завести кота и назвать того Собакой, а потому не удивился, когда узнал). Потом девушка купила семена тюльпана и перца. Перцу достался Уродец, который чуть позже был переименован в Огородца, несмотря на то что все продолжали звать его как прежде. Таким образом, в итоге в каждом горшке что-то росло, а закреплял процессию кактус-Влад и искусственный пучок травы от Дэна.

—Влада нужно вообще поливать? — поинтересовался Макс, всё ещё смотря на растения, — он выглядит мёртвым.

—Он же кактус, — беспечно отозвалась Рита, — они вроде и без воды прекрасно справляются. Остальных я поливаю. Твой сын, например, росток пустил.

Максим ничего на это не ответил, лишь хмыкнул и отвернулся. На диване лежали маленькие подушки, на которых спала Рита. Ангар стал выглядеть не как хмурое голое здание, а как их немаленький штаб, место, принадлежавшее только им.

Остаток дня пролетел быстро. Дождь лил уже не так интенсивно, явно планируя заканчиваться, но ребята всё равно побежали до ангара после последней тренировки. Сегодня они не планировали засиживаться вместе, а потому быстро попрощались и разошлись. Макс вопросительно посмотрел на Тёму, курящего у входа.

—Чего? — устало спросил он, когда Максим остановился рядом.

—Ты будешь ночевать здесь? — задал встречный вопрос парень.

Тёма пожал плечами.

—Если дождь не закончится, то да, — просто ответил он, — завидуешь?

Макс закатил глаза.

—Не веди себя, как дурак.

Артём хмыкнул, делая очередную затяжку.

—Я думал, я и есть дурак.

—Одно не исключает другого, — ответил Максим, — короче, я пошёл.

Он махнул рукой в прощальном жесте и сделал шаг, когда Тёма поймал его за локоть. Парень недоумевающе на него посмотрел, но тот лишь сжал рукав кофты.

—В выходные будет хорошая погода, — сказал тот так, будто это что-то объясняло. Максим всё ещё непонимающе на него глядел, так что тот пояснил, — завтра я вернусь на крышу, мне там нравится куда больше.

Макс кивнул, но тем не менее снова состроил непонимающее лицо, выбивая из парня новые слова. Тот устало выдохнул и разжал руку, делая несколько шагов назад к стене, которую подпирал до этого.

—Для того, кто называет меня дураком, ты сам чрезвычайно тупой, — Тёма прикрыл глаза и выкинул сигарету в мокрую траву, — шуруй давай.

Парень хотел было ответить что-нибудь на оскорбление, но слов нужных не находилось, а его плечо, не попадающее под навес, с каждой секундой намокало всё больше. Так что он сделал то, что просил Тёма – ушёл. Крыша была их местом. Находиться там в одиночку стало почти не выносимо, и тот факт, что Артём считал также, оставлял какой-то тёплый осадок.

Когда он пришёл, родители уже были дома. Обычно на неделе они работали и в ночную смену, но в четверг и пятницу приходили домой достаточно рано. Макс посмотрел с ними фильм, обсудил качество российского дубляжа и лёг в кровать. Начался новый отсчёт. Пять дней до начала конца.

Глава Х. Человек чувств

Виктор Григорьевич Андросов любил множество вещей в своей жизни. Он любил свою жену, Марину, любил своих детей, двадцатипятилетнюю Катю и семнадцатилетнего Антона. Он любил свой дом, купленный и построенный пятнадцать лет назад в качестве подарка жене. Он также любил свою собаку, рассаду, летнее солнце и проливной дождь, свою машину и город, в котором вырос. Его родители умерли пять лет назад, но их он тоже любил, хотя и немного грустной любовью.

Виктор Григорьевич был человеком чувств. С самого раннего детства он знал, что ощущает мир слегка иначе. Абсолютно все, кто знал его достаточно близко, с уверенностью называли его романтиком и мечтателем, потому что он действительно чувствовал слишком много. На все невзгоды и неприятности он находил оправдание, а как следствие – их решение, любое повседневное действие казалось ему особенным, каким-то лёгким и чувственным. Он мог расписать на несколько томов все прелести жизни, подробно описывая каждый полевой цветок, каждый всплеск воды в луже или, например, каждое дуновение ветра.

Отчасти из-за этого он ненавидел также яростно, как любил. Причин его ненависти, конечно, было намного меньше. Мужчина с уверенностью мог утверждать, что ненавидит ложь. Он ненавидел громкие неестественные звуки, такие как гудки машин или звоны будильника. Он ненавидел, когда люди выглядят дёшево и неухоженно, хотя старался поменять свою точку зрения.

К своей работе он относился…нейтрально. Хотя, «нейтрально» – не совсем правильное слово для описания этого чувства. Просто он одинаково любил её и ненавидел, так что в конце концов решил не утруждать себя разъяснениями и описать это как одно большое «нейтрально». Нет, разумеется, он безумно гордился плодом своих творений. ФармаГен сейчас являлась самой крупной фармацевтической компанией в стране, и быть человеком, вознёсшим её на эту высоту дорогого стоило. Он не отрицал вклад предыдущих директоров в компанию, но он также не отрицал свой собственный вклад, который он вносит по сей день. Виктор Григорьевич был доволен своими работниками и их результатами, был доволен популярностью и качеством продукта. Казалось бы, с чего возникла ненависть?

Ненависть возникла тогда, когда обычных лекарств стало не хватать.

Хотя, это была не совсем правда, но начать здесь тоже стоит издалека. Ещё в далёком восьмидесятом году одиннадцатилетний Витя увидел на улице крохотного котёнка. Он сидел в подъезде, в малюсенькой картонной коробке, побитой по бокам. Котёнок жалобно мяукал и плакал, то кружась от стенки к стенке, то замирая на месте, прикрывая глаза. Витя, как уже говорилось ранее, был крайне чувственным и эмпатичным человеком, а потому пройти мимо кого-то столь крошечного и одинокого было непосильной для него задачей. Он притащил коробку с котёнком в квартиру, но получил твёрдое материнское «нет!» когда только попытался начать упрашивать. К твёрдому материнскому «нет!» добавился суровый отцовский взгляд, так что котёнок переехал обратно под лестницу. Маленький Витя всё же не смог оставить это просто так, а потому ежедневно навещал котёнка, принося тому молоко и стащенную с обеда колбасу. Котёнок вскоре начал его узнавать и издавать при встрече звуки, отличные от жалостного скулежа.

Осенью тысяча девятьсот восьмидесятого года котёнок умер. Витя нашёл его там же, под лестницей, одиноко лежащего в своей коробке. Крохотное тельце было холодным и мокрым, глазки-бусинки были закрыты. Около котёнка растеклась лужа крови.

Маленький Витя долго сидел в подъезде и плакал. Он прижимал крошечное тельце к своей груди, словно надеясь отогреть того и разбудить. Котёнок не просыпался. Котёнок не пищал. Котёнок был мёртв. Сначала Витя винил себя. Весь октябрь он проходил печальным и безрадостным, совершенно не похожим на свою прошлую версию. Родители, конечно, понимали, в чём дело, но помочь ничем не могли, только старались подбодрить и пожалеть сына. А потом, в ноябре этого же года, маленький Витя услышал разговор двух старушек на улице.

Соседки сидели на лавочке у Витиного подъезда и кормили голубей. Мальчик заходил в подъезд, когда услышал начавшуюся историю одной из бабуль. Он вошёл вовнутрь и прикрыл дверь, подслушивая через щёлку. За это он сильно себя не винил, потому что если бы старушки делились особо секретной информацией, то делали бы это в квартире, но они сидели на улице.

—Слышала, маленький Андросов из пятьдесят седьмой котёнка под лестницу притащил? — спросила тогда бабушка. Витя глубоко выдохнул, чувствуя выступающие слёзы. Его пальцы всё ещё ощущали то пушистую серую шерсть, то мокрую и грязную. Тем не менее, он остался и продолжил слушать.

—Конечно слышала, — отозвалась другая старушка, — орёт на весь подъезд. Родители видать не разрешают питомцев заводить, вот дитя и дурью мается.

—Та погоди ты, — отмахнулась первая бабуля, — орёт, орёт…Умер-то, котёнок его. Видела, в подъезд заходил? Так на нём лица нет. Месяц так ходит, себя ругает.

Вторая старушка цокнула и тяжело вздохнула.

—Ужас какой…Витька вроде ему и еду, и питьё носил. От холода что ли?

—Да если бы, — первая старушка понизила голос, так что Вите пришлось сильнее напрячь слух, — Побили его. Дети Людки с семьдесят девятой, говорят. Спускались вниз, услышали – мявчит кто-то…Так они его ногами и запинали.

—Господи, помоги, — прошептала вторая бабуля, — вот и носит же свет таких злыдней. Вот всегда знала, что нечистые они. Окна бьют, говорят, в группировку какую-то ввязались. А откуда началось-то это? Так с самой Людки. Нагуляла четверых и растит их одна теперь. Не справляется, конечно…

Слушать дальше маленький Витя не стал. Он побежал наверх по лестнице, глотая горькие слёзы обиды. Около двери он остановился и сипло выдохнул.

Вот тогда Витя впервые понял, что способен на нечто более сильное, чем любовь.

Ненависть. Горячая, чёрная ненависть.

Мальчик рассказал об этом отцу, так что тому пришлось впервые провести с ним взрослую беседу. Вопреки ожиданиям мамы Вити и самого Вити, он не говорил ни слова о том, что всякое в жизни бывает, нужно лишь просто это преодолеть.

Папа сказал, что оставлять обидчиков безнаказанными – себе дороже.

Сейчас Виктор Григорьевич уже плохо помнил, что ещё сказал ему папа в тот вечер. Но зато он отчётливо запомнил уроки борьбы с отцом, боевики на кассетах с незнакомыми актёрами и сбитые костяшки. Маленький Витя перестал быть маленьким. Он осознал это отчётливо, когда уже зимой тысяча девятьсот восемьдесят первого года подрался с одним из тех детей. Подрался и победил.

Мужчина не был уверен, что именно это послужило причиной создания криминальной стороны компании ФармаГен. Будь это так, они бы помогали слабым и нищим, уничтожая всё «зло», которое только есть в этом мире. Более того, он был уверен, что всё же знал настоящую причину.

Когда в сердце бушует ненависть, хочется потопить в ней абсолютно всех.

В данный момент, стоя напротив пустой тумбы в архиве, он думал о том, что ненавидит ТехНову. Первый ход был за Виктором Григорьевичем. Спустя месяц раздался ответный удар от Сергея Николаевича. Тот, кто сделает следующий ход, и будет победителем в этой войне.

Глава 43. Артём

о прощании, прощении и некровном родстве.

На выходных Тёма всё же вернулся обратно на крышу. В ангаре, возможно, было комфортно физически, но здесь – морально, а это было важнее. Ни в субботу, ни в воскресенье Максим не пришёл. Парень гадал, то ли тот просто не смог, то ли обиделся на него за что-то. Так что в понедельник после тренировки он торчал на десятом этаже один, наслаждаясь тишиной и тёплым ветром.

Вообще-то, если не юлить, на сегодня у него были некоторые планы. Возможно, эти планы включали в себя лиловые синяки на теле и разбитый нос, а также невидимые ножи в сердце и грязь в душе. Возможно, сегодня он собирался прийти к себе домой.

Артём не был в своей квартире почти месяц. Он сбежал оттуда, пожав хвост, когда мать привела в дом её нового жениха, Игоря. Парня насильно, конечно, никто не выгонял, но намёк женщины после того, как Тёма ударил её любовника, был более чем понятен. Сначала парнем двигал страх. Он до ужаса боялся снова быть избитым, снова посмотреть в глаза своему…отчиму? Так или иначе, в квартире он не объявлялся именно поэтому. А потом появилась обида. Тяжёлое, жгучее чувство в груди, заставляющее беспричинно злиться и плакать горькими слезами.

Ему было не впервой обижаться на свою родную мать. Сколько он всегда помнил, он всё время на неё злился: сначала за её алкоголизм, потом за игнорирование, потом за то, что начала менять мужчин, как перчатки, ещё чуть позже за то, что сдала его в психушку, а теперь за то, что между родным сыном и Игорем, которого та знает от силы две недели, она выбрала второго. Обида застилала глаза настолько сильно, что в какой-то момент, сидя на крыше, Артём вдруг осознал, что она плавно перетекает в ненависть.

И это было удивительно.

Потому что, да, он обижался на свою маму всю свою сознательную жизнь, но он всё равно любил её, даже если никогда этого не показывал. Даже если женщина лупила его ладонями по щекам, даже если кидала в него стеклянную посуду, даже если крала его деньги и называла «неблагодарным мерзавцем», парень всё равно любил её своей больной любовью. Он вырос и уже не думал, что придёт время, и всё изменится, но, вопреки ожиданиям, любить он женщину не перестал.

А теперь почти возненавидел её.

Тёма потряс головой, отгоняя лишние мысли. Сейчас это всё было бесполезным. Единственное, что имело значение – его вещи, оставленные в его комнате в квартире. Парень подошёл поближе к краю и глянул вниз. С десятого этажа было прекрасно видно как тёмный асфальт и людей на детской площадке, так и вечернюю Москву с домами, в которых горели почти все окна. Вдохнув тёплый воздух, парень повернулся лицом к крыше и спустил ноги вниз, повиснув на парапете. Слегка покачавшись в воздухе, он, наконец, нашёл балку, на которую поставил ноги, после чего медленно сполз к балкону девятого этажа. Парень передвигался с подоконника на балкон и обратно, пока не достиг своего окна на пятом этаже. Бегло осмотрев остальные два окна, Тёма приметил отсутствие света в квартире, так что возможно ему повезёт и дома никого не окажется.

Окно поддалось с первой попытки. По какой-то причине оно было открыто, так что парень с лёгкостью влез на подоконник своей комнаты. В голову закралась мысль, что мать всё-таки ждала его и волновалась, что объяснило бы причину, по которой окно не закрыли, но верилось в это с трудом.

В комнате ничего не поменялось, что удивительным не было. Тот же захламлённый стол, не заправленная постель и кучка мусора под ней, тот же шкаф с открытой дверцей и стул, небрежно стоящий посередине комнаты. Спрыгнув, парень медленно прошёл к двери и открыл её, удостоверяясь, что дома действительно никого не было. Артём радостно выдохнул и достал из шкафа свой школьный рюкзак. В него он положил ещё несколько кофт и штанов, запихнул маленький плед на случай холодных ночей, свой гель для душа и шампунь, а также книжку, в которой хранил некоторые сбережения. Раньше они лежали в копилке, в верхнем ящике стола, но мать ежедневно её проверяла и забирала все деньги, так что парень начал хранить их в томике «Портрета Дориана Грея».

После он пошёл на кухню, по пути доставая из тумбы в коридоре свой паспорт. Он не был уверен, что стоит забирать документ, но вероятность, что ему он понадобится больше, чем матери, была высока, так что он засунул своё удостоверение личности в маленький карман рюкзака. На кухне нормальной еды не оказалось: только чёрствый хлеб, несколько соусов и безмерное количество бутылок дешёвого алкоголя. Тёма взял в руки одну из них, покрутил, а потом тоже положил к себе. Парень знал, что не будет это пить, но зато маме с Игорем достанется меньше.

Артём ещё раз обошёл всю квартиру, соображая, что ему стоит забрать с собой, после чего тот вернулся в свою комнату. Он присел на кровать и прикрыл глаза. Всё же Тёма очень скучал по этому месту: по своей мягкой постели, по стулу, на котором складировалась его одежда, по ванне вместо душевой кабинки и по дому. Он знал, что не вернётся сюда в ближайшее время, если вернётся вообще, просто потому что не может. Всё ещё было страшно, всё ещё было безумно обидно.

Открыв глаза, парень встал с кровати, надел рюкзак на плечи и выдохнул, осматриваясь будто в последний раз. Тёма сделал шаг в сторону окна, когда услышал какой-то звук из коридора. Парень замер, прислушиваясь. Захлопнулась входная дверь, раздались шаги. Артём почти в панике посмотрел по сторонам в поисках места, где можно было бы спрятаться, и с сожалением такого не обнаружил. Он медленно подошёл к окну, почти бесшумно залез на подоконник и открыл его пошире. Тёма плавно вылез, дыша через раз, и поставил ноги на балку чуть ниже. Парень посмотрел вниз, и хотел уж было закрыть окно, но вдруг наткнулся на взгляд таких любимых и одновременно с этим ненавистных серых глаз.

Мама стояла в дверях, пустыми глазами наблюдая за своим сыном. Она не двигалась, не плакала, не смеялась и ничего не говорила. Она просто стояла и смотрела. Тёма подумал, что это уж очень сильно напоминает прощание. Не «до завтра», не «до скорых встреч», а именно «прощай». Мама смотрела на своего сына, тот смотрел на свою мать в ответ. Парень слегка улыбнулся. На самом деле женщина не была глупой, так что наверняка понимала, что это всё значит. Она сделала свой выбор. Теперь свой выбор сделал Артём. На улыбку парня женщина не ответила, лишь поджала губы и, слегка замявшись, вышла из комнаты, прикрывая за собой дверь.

«Вот и всё», — подумал Тёма. Вот и всё. Только что он пробил второе дно. Ниже падать было некуда.

Когда он поднялся обратно на крышу, его руки тряслись как у наркомана, не получившего нужную дозу. Парень ввалился на парапет, сразу же отпихивая от себя рюкзак с вещами. Хотелось подумать обо всём этом, разобраться в своих эмоциях, в эмоциях, которые испытывала мама, когда смотрела на него, но одновременно с этим думать не хотелось. Артём прикрыл глаза и лёг на холодный бетон. Внизу кипела вечерняя жизнь: дети шумели на площадке, громко разговаривали пьяные компании, где-то вдалеке раздавались мигалки и гудки машин, стоящих в пробке. На десятом этаже было тихо. И, почему-то, безумно одиноко.

Парень приоткрыл глаза, почувствовав, что именно одиночество начинает затапливать его изнутри. Он ушёл из дома, в этот раз окончательно. У него больше нет семьи, нет его родной кровати. У него есть только холодный бетон под головой и бесконечные звёзды.

А ещё у него есть человек, который до ужаса вписывается во всю эту неидеальную картину. Человек, который молчит, и одновременно с этим говорит обо всём на свете. Человек, который лежал перемазанный в крови и слушал истории Тёмы о своём родном городе. Человек, который роет носом землю ради жизни. Человек, который сказал ему, что не боится смерти. Человек, который за полтора месяца стал его лучшим другом, даже если это никогда не произносилось вслух.

Человек, который должен быть тут прямо сейчас, потому что это правильно. Крыша была их местом. Сидя тут в одиночку, Артём чувствовал, что нарушает какое-то негласное правило, которое нарушать было нельзя. Он взял в руки телефон и разблокировал его, заходя в чат с Максимом.

«я на крыше, ты придёшь?»

Сообщение сразу высветилось прочитанным, так что ответ пришёл через несколько секунд.

«да»

«пять минут»

Тёма кивнул сам себе, потягиваясь на холодном парапете. Возможно, они подерутся, следуя их старой доброй традиции. Возможно, они посидят молча, каждый в своих мыслях. А возможно, Артём расскажет ему про маму, просто чтобы посмотреть на реакцию парня.

В голову пришли Ритины слова о секретах и весах. Тёма много думал об этом, представляя разные ситуации, но всё равно пришёл к выводу, что считает иначе. Тем не менее, парень каждый раз задумывался, когда кто-нибудь делился с ним своими тайнами. Расскажет ли Макс что-нибудь равноценное секрету Тёмы про свою домашнюю жизнь. Хотя, если быть откровенным, он про неё уже знает, так что должен целых два секрета, правда пока об этом даже не догадывается.

Через пять минут дверь, ведущая на крышу, отворилась. Тёма фыркнул с пунктуальности парня и протянул тому руку, чтобы поздороваться.

—Давно не виделись, — Максим язвительно фыркнул, но руку пожал.

Артём лишь повёл плечами, но ничего не сказал. Солнце уже село за горизонт, и Москва медленно погружалась в спасительную темноту. Макс сел рядом с лежащим парнем и посмотрел куда-то назад, по всей видимости на рюкзак.

—Ты ходил в квартиру? — поинтересовался он.

—Ага, — Тёма кивнул и невесело усмехнулся, — забрал самые необходимые вещи и ушёл. Очень рад этому, на самом деле.

Макс смерил его недоверчивым взглядом.

—Да, я заметил, — саркастично протянул он, — твоё лицо прям надо на открытках размещать и подписывать «счастья, радости».

Артём не глядя поднял вверх средний палец, на что Максим тихо засмеялся.

—Отвали, — отмахнулся Тёма, — это просто потому, что ты пришёл, а так я был искренне рад.

Это было явной ложью. Макс тоже это понял, потому как снова невпечатлённо на него посмотрел.

—«Отвали» это всё, на что способна всеми известная язва Артём Румянцев? — язвительно уточнил Макс, а после его голос чуть потух, — Вообще-то я и не планировал приходить сюда сегодня.

—Но ты пришёл.

—Но я пришёл.

Парень проигнорировал оскорбление, которое Авдеев сказал чуть ранее, и помотал головой, отгоняя мысли о матери. Он знает одно хорошее средство, которое позволит ему разобраться со всем этим эффективно.

—Вот ду ю финк эбаут спарринг? — спросил он с шутливым акцентом, ожидающе смотря на Макса.

Тот, почему-то, не принял вызов сразу. Обычно парень моментально вскакивает и делает первый удар, а иногда сам предлагает подраться. Сегодня же что-то было не так. Тёма не мог понять, что конкретно, но парень вёл себя как-то иначе. Он неуверенно посмотрел на Артёма, после чего перевёл взгляд на свои ладони. Одну из них Максим прижал к животу, по всей видимости не осознавая, что делает. Тёма нахмурился.

—Макс? Всё норм?

Тот вздрогнул и снова посмотрел на парня, натягивая на лицо неискреннюю улыбку.

—Да, — начал он, но закашлялся, — да, нормально. Давай подерёмся, окей.

Тёма нахмурился сильнее, стоило Максиму неуклюже спрыгнуть на пол. У него было ощущение, что такую картину он уже видел однажды.

—Уверен? Если не хочешь, то давай не будем.

Макс махнул рукой и встал в стойку перед парнем. Тот в свою очередь вставать не спешил, недоверчиво таращась на Максима.

—Ещё раз говорю, — снова начал Тёма, — я просто спросил про спарринг, нам не обязательно это делать, особенно если ты не хочешь.

—Ну спроси ещё раз, и я точно втащу тебе, — язвительно протянул он. Артём не повёлся на его провокацию, продолжая стоять на месте, так что тот продолжил, — если я говорю, что всё нормально, значит всё нормально.

Это была неправда. Тёма знал его полтора месяца, и за всё это время парень не сказал ни слова о его самочувствии. Во время первых тренировок он объяснял свою усталость курением, потом просто молчал. Сейчас с ним явно было что-то не так, но что именно – непонятно. Артём устало выдохнул, понимая, что Максим сейчас не сдаст назад, так что тот махнул рукой и сказал лишь:

—Скажи, если нужно будет остановиться.

—Да и ты сильно не плачь, — съязвил он. Тёма сложил руки на груди, выражая своё недовольство, так что Максим выдохнул и всё же кивнул головой, мол «хорошо».

Вопреки словам Макса, первым ударил всё же Артём. Они всегда начинали с разогрева, поэтому сначала били несильно. Максим заехал ему в живот, Тёма – в ребро, а потом удары посыпались всё сильнее и сильнее. Они дрались не для того, чтобы причинить друг другу вред. Они делали это иногда от скуки, иногда – выплеснуть злость, а иногда наоборот – разозлиться. Правила были простыми: первое – не причинять каких-то серьёзных травм (желательно не причинять никаких травм), второе – помнить, что это больше шуточный бой, нежели настоящий, третье – останавливаться по просьбе другого, и четвёртое – тот, кто останется лежать на полу один дольше десяти секунд, становится проигравшим.

Макс замахнулся, намереваясь ударить Тёму в скулу, но тот увернулся, так что парень по инерции полетел на пол. Артём начал отсчёт в голове, но Максим пнул его в ногу, так что тот рухнул возле него. Драка продолжилась. Они пихались, царапались, били друг друга по лицу, по рёбрам и по рукам. Тёма чуть приподнялся, дабы замахнуться сильнее, и впечатал кулак Максу в живот. Тот издал какой-то сдавленный звук, прикрывая глаза. Парень хмыкнул и снова замахнулся, когда услышал тихий голос снизу.

—Стой, — прошептал Максим, всё ещё жмурясь. Одной рукой он вцепился в футболку в районе живота, другую сжимал в кулак, — остановись.

Тёма сразу же опустил руку и поднялся на ноги. В крови кипел адреналин, вырисовывающий на лице радостную улыбку. Он отвернулся от Макса, давая тому время прийти в себя, и посмотрел вдаль. Стало уже полностью темно, в окнах горел свет, дети на площадке смолкли. Артём не глядя поднял кулак и чуть отвёл его в сторону. Максим должен был его отбить, но почему-то этого не сделал. Тёма нахмурился и повернул голову чуть вправо. Парня там не обнаружилось, так что он обернулся назад.

Макс лежал на том же месте в той же позе. Его глаза всё ещё были закрыты, а руки – сжаты в кулаки. Из его губы текла кровь, но на неё тот не обращал никакого внимания. Тёма нахмурился и подошёл ближе, садясь около него на корточки.

—Эй, — он похлопал Максима по руке, на что тот снова издал какой-то жалобный писк, — что с тобой?

Теперь он мог расслышать прерывистое дыхание лежащего парня.

—Ничего, — прошелестел он, — всё нормально.

Тёма почувствовал, как внутри него разрастается раздражение.

—Да хватит! — он повысил голос, но на Макса это влияния не оказало, — ты выглядишь, словно у тебя ножевое в животе, и одновременно с этим простреленные лёгкие. Ты умрёшь быстрее, чем встанешь, не надо мне затирать про «всё нормально»!

Максим снова рвано выдохнул и приоткрыл глаза.

—Помоги встать, — попросил он, протягивая руку.

Тёма сделал то, что попросил парень, придерживая его за плечо ведя к парапету. Усадив Максима на него, он встал перед парнем и скрестил руки перед собой.

—И ничего не скажешь?

—А что ты хочешь знать?

—Правду, — Тёма сдвинулся с места, садясь по правую руку от Макса и поворачиваясь к нему лицом, — что с тобой происходит?

Повисла долгая пауза. Максим выглядел, будто собирается с духом перед прыжком с парашютом. Он задумчиво прикусил губу, неуверенно перебирая пальцы. Тёма нахмурился, задумываясь о том, перекроет ли один секрет парня два секрета самого Артёма.

—Почему тебе не плевать? — вдруг спросил он. Тёма вопросительно уставился на него, ожидая пояснений, но таких не последовало. Парень молчал, пялясь на Артёма в ожидании ответа.

—Почему мне не плевать на твоё самочувствие? Даже не знаю. Возможно, потому что во мне всё ещё есть какие-то человеческие качества? Или, возможно, потому что ты мой дру…мы с тобой в одной команде по уничтожению крупной компании. А почему тебе плевать?

Он не рассказал всей правды просто по той причине, что сам не до конца её понимал. Настоящая причина никак не связана с командой и миссией. Настоящая причина в том, что они были друзьями. Самыми настоящими друзьями, такими, о каких рассказывают в фильмах или пишут в книжках.

Макс в свою очередь лишь пожал плечами и отвернул голову, наблюдая за видом вечернего города. Он снова выдержал небольшую паузу, собирая в кучку все свои мысли.

—В том то и дело, — негромко начал он, — мне должно быть всё равно. Всё равно на команду, на тебя, всё равно на жизнь свою и на деньги. Я не знаю, почему мне не плевать.

Артём почувствовал, что его сердце остановилось. Он привык к своим больным мыслям. Привык иногда подолгу пялиться на нож, в окно, смотреть вниз с крыши и представлять, что сейчас всё закончится. Он привык к достаточно депрессивному Коле с его размышлениями о долге и жизни. Тёма также привык к бесконечным шуткам Риты на тему самоубийства, которые для всех казались странными, а для него – смешными.

Но образ Макса абсолютно не связывался с его словами. Тёма знает его как весёлого, иногда молчаливого парня. Он шутил, смеялся, дрался, ругался, любил жить и жизнь в целом. Разумеется, иногда тот стебал Артёма на тему прыжка с крыши, но это было не в серьёз.

—Кажется, из нас двоих именно я о суициде подумываю.

Макс недоумевающе на него посмотрел, будто только что осознав, что именно пришло Тёме в голову в первую очередь. Он улыбнулся краешками губ, тут же возвращая своё отчуждённое выражение лица.

—Я не про это, — сказал он, — просто…помнишь, что я сказал во время знакомства?

Артём ненадолго задумался, после чего кивнул. Максим тогда ответил, что ему нужно кое-кому помочь, так что долго над этим вопросом Тёма не размышлял. Сейчас же он прокручивал в голове его слова снова и снова, пытаясь сложить из них единую картину, которая и будет являться недостающей деталей пазла.

—Я тогда имел в виду себя, — пояснил он, — я хочу помочь себе, понимаешь?

—Не понимаю, — честно признался Тёма.

Максим недовольно выдохнул, поправляя волосы свободной рукой.

—У меня рак.

Однажды Тёма чуть не утонул. Ему было четыре года, и в тот день он вышел с мамой на прогулку по Воронежу. Они дошли до пруда, в котором мальчик захотел искупаться. Плавать он не умел, но в пруду было мелко, поэтому мама пустила его. Женщина не отводила глаз от Артёма, но в какой-то момент отвлеклась на телефон. В этот миг маленький Тёма зашёл глубже и, не почувствовав под собой дна, целиком погрузился под воду.

Артём почти ничего не помнил с того дня. Он помнил лишь бесконечный страх, пропитывающий его тело, и воду в своих лёгких, перекрывающую кислород. Мама вытащила его быстро, но эти воспоминания вызывают холод по коже до сих пор.

Он давно не вспоминал об этом. А теперь, после слов Максима, резко вспомнил. Ему снова стало страшно: до безумия, до бесконечно повторяющейся панической атаки. Только в этот раз он боялся не за себя.

Тёма посмотрел на Макса, сидящего перед ним. Его руки были скреплены между собой, глаза устремлены куда-то вниз, с губы стекала капля крови, а синяк на щеке наливался синим. Но он выглядел как обычный проблемный подросток, поругавшийся с родителями, а не человек с онкологией.

В голове всплыли все слова и действия Максима. Плохое самочувствие на тренировке, пятнадцатиминутное отсутствие, которое парень оправдал наливанием воды, его «я думал о самоубийстве, просто потом всё поменялось. Ты не захочешь знать, прости». Вспомнились все его «всё нормально». А ещё вспомнилась его фраза, которую Тёма крутил в голове на протяжении долгого времени.

Всё, что я пытался делать последние три года – это жить.

Почему-то Артём почувствовал стыд. У Максима смертельное заболевание, и несмотря на это он хочет жить, он любит это. У Максима с каждым мгновением оставалось всё меньше и меньше времени, и несмотря на всё это он сидел сейчас на крыше с Тёмой и молчал. Парню показалось, что в данный момент у него было абсолютно всё, просто он не хотел этим пользоваться, предпочитая прятать голову в песок.

У Макса не было ничего, но он стоял один на поле боя, в твёрдой руке сжимая свою жизнь.

—Ты не умрёшь, — жёстко произнёс Тёма, словно пытаясь убедить в этом самого себя, — мы выживем и найдём тебе лекарство. Ляжешь на операцию и всё наладиться. Это же…ты же не сдаёшься, да? Потому что тебе нельзя сдаваться, ясно? Ты будешь жить, потому что любишь это делать. Сам же мне постоянно втирал эту оптимистичную дичь.

Макс невесело усмехнулся.

—Тём, у меня вторая стадия, — постно произнёс он. Артём представил, что на город сейчас падает метеорит. — я ездил к врачу сегодня, он делал мне узи желудка. Опухоль разрастается в два раза быстрее, чем раньше.

Парень прикрыл глаза. Мысли утекали из головы. Максу ведь сколько? Всего шестнадцать. Никакой человек, а особенно шестнадцатилетний подросток, не заслуживает такого «подарка» от жизни.

—Это ведь не приговор? — неуверенно спросил он. Максим на него не смотрел. — два миллиона покроют операцию, я уверен. Если что, я свои тебе отдам. Ты не умрёшь, понял?

Парень не ответил, так что Артём подвинулся ближе, слегка ударяя его по плечу. Макс вздрогнул и поднял глаза, кивая:

—Да понял я, понял.

Тёма удовлетворённо кивнул и перевёл глаза на город. Несмотря на то, что у него внутри решалась какая-то этическая проблема связанная с неожиданным диагнозом парня, Москва светилась всеми цветами радуги. Он был рад что Макс доверился ему достаточно, чтобы рассказать свой самый главный секрет, но также он знал, что они обсудили не всё.

—Хочешь услышать самый странный вопрос в своей жизни?

Максим коротко посмеялся, но угукнул в согласии. Тёма продолжил:

— Как думаешь, мы друзья?

Когда слова вырвались наружу, парень понял всю глупость заданного вопроса. Он был чрезмерно детским и странным, но ответ на него хотелось услышать больше всего на свете.

На несколько минут повисла тишина. Макс продолжал задумчиво крутить руки, смотря на пейзаж вечернего города. Наконец, он хмыкнул и повернулся к Румянцеву.

— Ты бы смог назвать друзьями чуваков, которые постоянно оскорбляют друг друга, бьют и подставляют?

Тёма не ответил. Он почувствовал, как внутри у него что-то холоднеет. Может, это действительно не дружба? Артём ничего в этом не смыслил, так что он запросто мог перепутать всё в своём больном сознании. Парень не ответил, но эмоции на его лице заставили Авдеева продолжить.

—Вот и я не могу, — голос Максима звучал почти радостно, в то время как Тёма прокручивал в голове падение с крыши, — так поступают скорее братья. Ну, знаешь, делают вид, что ненавидят друг друга, но продолжают стоять горой за другого. Я всегда мечтал о брате.

Мысли в голове вмиг успокоились и уснули. Его семья сломалась примерно в тот момент, когда мама пристрастилась к бутылке, а папа ушёл навсегда. Его семья была сломана, но, возможно, это было и не плохо? Всё же она не всегда состоит из мамы и папы. Иногда это девочка, похожая на солнце, влюблённый в неё поставщик наркотиков, художница с навязчивыми мыслями, язвительный мажор, хмурый мужик с добрым сердцем и два названных брата, являющихся противоположностями друг друга и здравого смысла.

Засыпая, Артём подумал, что понял, что же всё-таки Рита имела в виду, когда говорила про секреты. Кажется, чаша весов между ним и Максом наконец-то восстановила баланс.

Глава 44. Василиса

о разрушенных мирах, пустых аэропортах и карточных домиках.

Вторник выдался тёплым и тяжёлым. Ещё с самого утра девушка чувствовала себя не в своей тарелке. Она ходила из комнаты в комнату, размышляя над причиной такого состояния – может, она забыла что-нибудь сделать? Или, наоборот, сделала что-то лишнее. Перебрав все варианты в голове, к решению Вася не пришла, а потому плюнула и начала собираться на тренировку.

Денис, как обычно, ждал её у подъезда. Они приветственно обнялись и чмокнулись, после чего пошли к автобусной остановке. Василиса хотела рассказать парню о её состоянии, но, пока девушка подбирала нужные слова, Дэн её опередил.

—Почему-то у меня есть ощущение, что мир рушится, а я ничего не могу с этим сделать, — сказал он на ухо Васе в автобусе. Та несколько секунд глупо похлопала глазами, а потом в шоке повернулась к парню.

—У меня тоже!

Её голос звучал радостно, хотя ощущения были просто до невозможности омерзительные. То, как Денис высказался про это состояние, полностью описывало чувства девушки, которые та ранее не могла описать. Это действительно напоминало нечто неизбежное: горящий дом, автомобиль без водителя на крупной трассе или вот, разрушающийся мир. Причём самым странным являлся тот факт, что это чувство появилось не только у Василисы – Дэн тоже попал под раздачу ужасного начала утра.

Дальше всё лучше не стало. В ангар ребята приехали первыми (не считая Риту, которая там живёт), но свет внутри не горел. Они тихонько открыли дверь, проходя во внутрь, и с удивлением обнаружили там всё ещё спящую Марго. Вася достала телефон из кармана. Дисплей светился раздражающими восьмью тридцатью. Обычно в это время девушка уже была бодра и весела, но сегодня, по всей видимости, что-то пошло не так. С другой стороны, Василиса с утра тоже была сама на себя на похожа. По помещению прошелестел лёгкий ветерок, который попал в ангар вместе с ребятами. Дэн что-то пробурчал, что девушка не смогла разобрать, и пошёл к окну, открывая его. Свежие потоки воздуха заиграли по комнате, шевеля рыжую шевелюру, выглядывающую из-под пледа.

Эта картина была ей знакома – иногда, когда Вася приходила слишком рано, Рита ещё спала или дремала. В такие моменты её волосы запутывались, глаза слипались, но девушка своим видом всё равно привносила какое-то чувство безопасности и тепла. Сейчас, почему-то, всё было по-другому. Василиса смотрела на просыпающуюся Риту со слезящимися глазами, чувствуя, что по венам у неё растекается расплавленный металл. Она стояла посреди комнаты и смотрела на девушку, но ощущала это будто со стороны. Денис мягко потрепал её по плечу.

—Ты чего? — тихо поинтересовался он, — всё норм? А то ты стоишь так уже минут пять, даже не моргаешь.

Вася натянуто хихикнула и покачала головой.

—Задумалась, — ответила девушка, — ну, знаешь, разрушенные миры, пустые аэропорты, карточные домики.

Денис уставился на неё пустым взглядом. Василиса ответила ему тем же, не понимая, что такого она сказала. Через некоторое время Дэн сдался и махнул рукой.

—Ладно, я понял, — сказал он тоном, будто понял всё, кроме этого, — пойду прогуляюсь чуть-чуть.

Девушка кивнула головой, подходя к дивану, на котором сидела Марго. Рыжая сонно пялилась в стену, то и дело жмурясь от лучей летнего солнца, лившихся из окна.

—Доброе утро, моя девочка, — Вася сильно повысила голос, делая его похожим на писк, — чай, кофе, кружку сухого молока?

—Шприц с витаминами, — хрипло отозвалась Рита. Василиса рассмеялась, прижимая девушку к своему плечо, — чай тоже пойдёт.

Денис пришёл, когда Рита уже доела свою слойку с черникой, а Вася выпила третью кружку чая с водой из кулера. Парень подошёл к дивану, на котором завтракали девушки, и присел рядом с Василисой, кивая Марго. Та лишь делано закатила глаза и едва заметно улыбнулась, тут же скрывая улыбку в огромном куске черничной булочки. В ангаре стояла тишина, прерываемая лишь хлюпаньем Василисы, пьющей чай, и шуршанием полиэтиленового пакета из-под слойки.

Через несколько минут подошли Макс с Тёмой. Раньше Вася поражалась, как при всей вражде они всегда оказываются где-нибудь поблизости. Всё оказалось менее прозаично, или наоборот – более: просто парни жили в одном районе, через несколько домов друг от друга, вот и приходили вместе, даже если изначально не планировали. Когда ребята подошли поближе, чтобы поздороваться, Василиса почувствовала запах табака, кружащий в воздухе вокруг ребят. На часах было восемь пятьдесят две, так что девушка решила, что они просто минут десять курили на улице, наслаждаясь размеренным утром.

Вася снова погрузилась в свою голову. Ребята, сидящие по бокам от неё, вели непринуждённые беседы, Рита заливалась звонким смехом, стряхивая крошки от слойки на Тёму. Всё было просто потрясающе, но Василису вдруг затопило чувство, которое с уверенностью можно назвать «чувством утраты». Девушка была уверена, что никто не умер, по крайней мере сегодня. Она была уверена, но это не спасло её от вселенской тоски, вспоровшей её сердце.

От самобичевания девушку отвлекла открывшаяся дверь. Вася посмотрела в дверной проём, ожидая увидеть там Колю, но вместо него наткнулась на Владислава Олеговича, тащившего в ангар свой портфель. За ним тут же вошёл последний член их команды, неловко приглаживая свои взъерошенные волосы.

Влад кивнул им головой и начал двигать маркерную доску от стены к диванам. Значить это могло только одно – сейчас им снова будут объяснять весь план. Против этого девушка ничего не имела: во-первых, они пропустят первую тренировку, во-вторых, поймут детали о их миссии, и в-третьих, рука Дэна сейчас прекрасно покоилась у неё в ладони, скрытая подушкой, и ни он, ни она ничего не планировали с этим делать.

—Всем доброе утро, — поздоровался с ними Влад. Ребята удивлённо переглянулись – мужчина за все полтора месяца поздоровался с ними от силы три раза. Так или иначе, их реакцию он проигнорировал, продолжая своё повествование, — хочу внести последние правки в наш план и напомнить его целиком, потому что, как вы помните, завтра мы собираемся разрушить ФармаГен.

Василиса усмехнулась. Наверное, последней фразой мужчина хотел замотивировать ребят, получить яростные вопли, крики и отборный мат. Если так, то он может увольняться – ребята не чувствуют ничего к названной компании. Абсолютно. Нет ни любви, ни ненависти, ни раздражения. Они просто хотят выжить и получить заслуженные два миллиона, вот и всё.

Владиславу Олеговичу, к слову, никто об этом не сказал, так что он продолжил.

— Как я уже говорил, входим мы с разных входов, то есть с северного и южного. Вы все зарегистрированы как стажёры, так что никаких проблем со входом возникнуть не должно. Я, Румянцев, Дацюк и Авдеев заходим с северных ворот, после чего через экскурсионный корпус попадаем в основной. Там мы разделяемся – я с Максимом иду вдоль северной стены до места встречи, то есть до сгоревшего склада. Дацюк с Артёмом сидят на камерах и ждут сигнала, когда получат его – нажмут на кнопку эвакуации. Остальные заходят с южных ворот и попадают вовнутрь через взорванный склад. Сейчас там руины, но вход в подвальное помещение должен быть открыт. Вы проходите через два остальных производства, третью лабораторию и склад, размещаете взрывчатку, после чего идёте к нам. Когда сработает сигнализация, у нас будет где-то двадцать минут, чтобы сделать ноги. За это время Рите с Артёмом нужно успеть добежать из основного корпуса к точке сбора. В итоге, когда мы выберемся из-под земли, я нажму на специальную кнопочку, которая поднимает ФармаГен в воздух. Как-то так.

Вася прикрыла глаза, облокачиваясь на спинку дивана. Мысли в голове хаотично плавали, соединялись и разъединялись, маячили во все стороны, давя на мозг. Почему-то сегодня, в день перед последней миссией, всё было иначе. Неделю назад они сидели на том же месте и слушали очередной рассказ Влада о ФармаГене, но тогда не было никаких раздражающих шумов в голове. Тогда на уме была лишь «победа».

При всём при этом Василиса не могла сказать, что не верит в успех завтрашней операции. Глупо было бы отрицать их готовность: все полтора месяца они пахали как никогда в жизни, подготавливались физически и морально. За полтора месяца ребята, фактически, переучились жить. Из нелюдимых детей, утонувших в своих проблемах касаемо друзей, семьи, денег и всего остального, они превратились в почти взрослых людей, работающих в команде и делающих в этом огромные успехи. Так что да, они были абсолютно готовы к ещё одному, последнему шагу. Но что-то всё же было не так.

Иррациональное чувство невообразимой утраты затапливало сердце. Девушка в очередной раз за сегодня порылась в памяти, вспоминая, что такого плохого могло произойти, о чём девушка забыла. В голову ничего не шло, а потому в итоге она списала всё на какой-то приступ тревожности в преддверии последней миссии.

В итоге первой тренировки у них не было. В какой-то мере это было очень безответственно, но, с другой стороны, ребята тренировались всё это время, так что могли позволить себе отдохнуть с утра. Команда задавала Владу различные вопросы, высказывала свои догадки и предложения. Мужчина, как ни странно, на всё отвечал вполне искренне. Он съехал лишь с Колиного вопроса о том, для чего ему нужны дневники и другие справочники ФармаГена, если их план заключается в том, чтобы просто взорвать производство. Как назло, этот вопрос был самым интересным среди всех остальных, но против «не скажу» от Владислава Олеговича идти никто не решился.

На перерыве перед стрельбой ребята снова страдали фигнёй. Начал это, на удивление, Максим, после того как стащил из сумки Влада полароидный фотоаппарат.

—Почему он всегда носит его с собой? — спросил он, нажимая на серебристый корпус камеры. Раздался характерный щелчок, и из отверстия сверху плавно выкатилась глянцевая фотография. На ней были изображены Коля, Вася и Тёма, сидящие на диване, в то время как на заднем фоне можно было рассмотреть Дэна с Ритой.

—Расследует преступление, — предположил Денис.

—Ездит на фотоохоту, — сказала Рита.

—Собирает собственную коллекцию детских фотографий, — высказал своё мнение Тёма, пожимая плечами на осуждающий взгляд остальных.

—Проводит социальный эксперимент, — постно сообщил Коля, крутя в руках фотографию, — Макс заруинил его новый ролик, кстати.

Вася хмыкнула.

—Вы все мыслите слишком масштабно, — философски заметила она, поднимая палец вверх, — просто Влад – мама на застолье. Он ждёт нужного момента, чтобы начать нас снимать в максимально неловкие моменты.

—Пусть снимает своего сына, — ответил Макс, пытаясь придать голосу раздражения, но быстро сдался и перестал, — один из них, тем более, знает, как вести себя перед камерой.

Девушка почувствовала, как в комнате резко стало душно. Повисла неловкая тишина. Ребята в шоке смотрели то на Тёму, то на Макса, ожидая увидеть реакцию на неудачную шутку. Коля чуть привстал, намереваясь в случае чего растащить парней друг от друга.

Вася уже и не помнила толком, когда кто-то в команде ругался в последний раз. Кроме того, она даже не могла сказать, когда кто-то из ребят сыпал ядом в другого, давил паяльником в самый больные места, расковыривая все самые глубокие раны. Возможно, за счёт того, что ребята перестали ругаться, сейчас всем стало страшно за то, что они могут поссориться и разрушить весь алгоритм работы в команде.

Но, к счастью, всё обошлось.

Тёма просто поднял вверх средний палец, изо всех сил сдерживая улыбку. Макс поднял палец в ответ, после чего они оба рассмеялись. Взаимоотношения этих двоих всегда поражали больше, чем всё остальное. Отчасти из-за разных характеров, отчасти из-за темперамента, отчасти из-за отсутствия понимания общение Макса с Тёмой всегда строилось на издёвках и саркастичных оскорблениях. Знать, что ничего не поменялось, но в то же время поменялось многое, дорогого стоило, так что Василиса улыбнулась вслед за парнями.

За час они сделали около сорока фотографий. Сначала Максим ходил по ангару и фотографировал всех без спроса. Потом он делал фотосессию Рите, которая включала в себя фотографию с Уродцем на фоне белой раковины. После этого фотоаппарат забрал Коля, который, в отличии от Максима, просил ребят ему попозировать. Таким образом, к концу перерыва у них на руках были фотографии целующихся Васи с Денисом, Риты, свисающей с дивана, Макса, сидящего у Тёмы на плечах, Коли, дерущегося с Марго, а также несколько групповых фотографий, сделанных с помощью таймера и стула вместо штатива. Ребята сидели на полу между диванами, рассматривая фотографии, и счастливо смеялись с засвеченных лиц. Василиса откинула голову назад, улыбаясь во все тридцать два зуба. В их кружке царила просто нереальная атмосфера. Она передавалась от Коли к Денису, от Дениса к самой девушке, от неё к Рите, от Риты к Тёме, от Тёмы к Максу, а от того Коле. Через несколько секунд улыбка бесследно исчезла, оставляя вместо себя задумчивый взгляд и нахмуренные брови. Марго облокотилась на плечо Васи и тихим шёпотом спросила:

—Всё окей?

Василиса снова улыбнулась, хотя в этот раз улыбка вышла немного грустной.

—Да, — ответила она, замявшись. Рита придвинулась чуть ближе, так что девушка продолжила, — целый день испытываю какое-то непонятное чувство…не знаю даже, как его описать. Просто…будто я сижу в машине, которая идёт ко дну озера. Я не могу из неё вылезти, потому что двери заблокированы, поэтому я сижу внутри и жду смерти.

Марго задумчиво хмыкнула.

—Честное мнение надо? — спросила она. Вася кивнула, — я думаю, ты просто переживаешь из-за завтрашнего дня. Тебе нужно расслабиться и отдохнуть. Всё будет окей, волноваться не стоит, по крайней мере сейчас.

Василиса пожала плечами. Она знала, что рыжеволосая была права, но она также знала, что дело было ещё в чём-то.

На стрельбе девушка снова стреляла, а не вскрывала замок, что было, в общем-то, логично. На завтрашней миссии ей не придётся пользоваться ни сверлом, ни молотком, но возможно придётся воспользоваться пистолетом (она всё же искренне надеялась, что нет). Так или иначе, за то время, что они тренируются, девушка набила руку в управлении со свинцом в стволе, так что стабильно попадала в десятку каждые пять раз. Тёма, к слову, продолжал работать над какими-то системами для взлома, делая в этом огромные успехи.

Борьба прошла довольно быстро, но оттого не менее интенсивно. Владислав Олегович сегодня дрался с ними на ножах, давая инструктаж по некоторым упражнениям. На самих рингах ребята тоже оттачивали технику боя, только, в отличие от боёв с Владом, уличного. Они не знали, что ждёт их завтра, но любая трудная ситуация могла приключиться, так что следовало быть готовыми ко всему.

Обратно в ангар команда шла молча. Влад скудно с ними попрощался, сказал напоследок несколько указаний и правок плана, после чего оповестил ребят о том, что подъедет к ангару к девяти утра, так что всем нужно быть на месте без опозданий. Это была не новая информация: Влад повторил только сегодня это всё три раза, а начал он с прошлой недели. В общем, они составили примерную видимость действий в своих головах, но это не помогало рукам и ногам перестать трястись.

За полтора месяца, проведённых по такому расписанию, девушка поняла одну очень важную вещь. Она собой гордиться. В начале июня она стояла в грязной подворотне с баллончиком в руках и думала, что это – единственный выход. Девушка плакала, рвала свои чёрные волосы, била стены, пинала мольберты, кидалась краской и портила собственные рисунки, потому что Василиса была уверена: это – единственный выход. В начале июня на её шее висела отвратительная бирка. На ней было начиркано её имя, возраст и цена, за которую девушку можно «купить». В конце июня Вася, наконец, сорвала с себя ценник и подожгла его, обрывая связь между прошлой и настоящей версией себя.

К середине июля ценник сгорел дотла. Больше нет маленькой художницы, страдающей от своего самого любимого в жизни дела. Теперь есть Василиса Еремеева – неплохая взломщица, любящая девушка и важный член команды по уничтожению ФармаГена. Пока всё так и оставалось, Вася была счастлива.

—Сыграем в «я никогда не…»?

Девушка вздрогнула и перевела взгляд на свою команду. Они, будучи взъерошенными и уставшими, слиплись на полу в единую кучку. Исключением оставались Денис с Васей, и то только потому, что девушка плавала в собственных мыслях, а парень, по всей видимости, не хотел лезть в тактильности с другими. Кто именно из ребят предложил сыграть в игру она не поняла, но идею мысленно поддержала.

—Теперь мы ведём себя как типичные подростки из американских фильмов? — поинтересовалась Рита, — если так, то выбирайте, чью голову мы затолкаем в унитаз в первую очередь.

По комнате раздались смешки, после которых слово взял Макс.

—Рита – критик, — ворчливым голосом сообщил он, уворачиваясь от толчка девушки, — она не ценит лагерные игры.

—Теперь у нас тут лагерь? — язвительно уточнил Дэн.

—Концентрационный, — кивнул на слова парня Тёма, — почему все забраковали игру? Я вот никогда не отказывался от любых тем, направленных на сближение с командой.

Никто не пошевелился. Тёма помотал головой несколько секунд, после чего закатил глаза и дополнил свои слова:

—Те, кто когда-то делали то, что другой человек назвал, загибают пальцы. Выпить у нас нечего, поэтому играем как в детском саду.

Ребята продолжили сидеть на месте, делая вид, будто не слышат слов Артёма. Тот снова закатил глаза и громко цокнул, бормоча нечто, напоминающее «козлы». Вася, пытаясь скрыть улыбку, посмотрела на Риту, сидящую рядом. Она кусала нижнюю губу в попытке оставаться серьёзной, но, встретившись взглядом с Василисой, её прорвало на смех. Девушка тоже решила сдаться, и теперь они вдвоём сидели рядом и смеялись. Успокоившись, Вася задумалась и сказала первое, что пришло ей в голову:

—Я никогда не врала кому-то из сидящих в этой комнате.

Никто, кроме Макса, не пошевелился. Парень откинулся на диван, загибая один палец на руке. Реакция команды оказалась разной: Рита и Тёма, например, на это признание никак не отреагировали, в то время как остальные в шоке уставились на Максима. Тот лишь пожал плечами.

—Упс, — неискренне проговорил он, — я никогда не спал в ангаре.

—Ну эту вашу игру, — пробормотал Дэн, загибая пальцы. Рита с Тёмой последовали его примеру.

Вася удивлённо посмотрела на своего парня, перебирая в руке его пальцы.

—Когда это ты тут спал?

Денис хмыкнул и пожал плечами.

—Один раз после тренировки, — он мотнул головой в сторону Коли, — вы ушли в магазин тогда, а я уснул. Коля подтвердит.

Следующие двадцать минут ребята придумывали всё новые и новые вопросы. Они не были слишком жёсткими или наоборот, детскими, но тем не менее, особого интереса игра не приносила. Максим вылетел первым, за ним Коля, после этого Денис, Рита и, наконец, Тёма. Вася радостно подняла кулаки, когда парень загнул последний палец, что означало её неоспоримую победу.

—Давайте дружно поздравим Риту с первым проигрышем на нашей памяти, — весело сказал Артём, — она проиграла в первый раз на полтора месяца!

—Я поддавалась, — небрежным тоном сообщила она, протягивая кулачок Василисе, — к тому же, наша с Васей команда выиграла, так что на вашем месте я бы много не трындела.

В комнате раздалось общее цоканье. Девушка отбила Ритин кулак и теперь сидела рядом, пытаясь сдержать ухмылку. Она не была уверена, что победой в игре «я никогда не…» можно гордиться, но ей, в прочем, было всё равно.

Было уже десять вечера, когда ребята решили проверить время. Рите и Тёме, естественно, было всё равно, Максу с Колей в принципе тоже, а вот Василисе и Денису – нет. Мама девушки приходила домой в восемь вечера, и несколько часов они вместе тратили на просмотр детективного сериала, что также включало в себя поедание маминых домашних блюд. Как обстояли дела у Дэна дома Вася не знала, но судя по рассказам парня о том, что с отцом он помирился, теперь у него был стимул возвращаться домой.

С одной стороны, в квартиру девушка хотела, но с другой стороны, при мысли о долгой дороге в свой дом, её бросало в дрожь от отвращения. Денис, по всей видимости, думал о том же, но в его случае ситуация была ещё плачевней: он жил почти за городом, и дорога от ангара до его дома занимала неумолимых пятьдесят минут. Рита прервалась на середине разговора с Колей и неожиданно громко проговорила:

—Оставайтесь здесь сегодня.

Повисло неловкое молчание, так что девушка поспешила пояснить:

—На улице стемнело, да и время позднее, — Марго мотнула рукой куда-то в сторону двери, будто показывая обстановку снаружи, — всё равно вам завтра к девяти утра сюда ехать.

Вася задумчиво свела брови к переносице. «Остаться на ночь в ангаре» звучало как самая глупая идея из самых глупых идей. Во-первых, это было совершенно ненужно – у Васи есть дом, в котором её ждёт вкусная еда и любимая мама, во-вторых, в ангаре была явная нехватка спальных мест, а девушка предпочитала быть в комфорте, в-третьих, если она останется, то нагребёт себе новых проблем. Мама начнёт волноваться и звонить, спрашивая у девушки её местоположение, потом начнёт задавать вопросы, а еще позже рассердиться или, что намного хуже, расстроится.

Но следующей в голову пришла другая мысль: к фразе «оставайтесь сегодня здесь» можно с уверенностью приписать «в последний раз», потому что это действительно так. Девушка вдруг поняла, почему целый день ходила сама не своя. Причина, на самом-то деле, лежала у неё перед носом. Завтра будет их последняя миссия. Они либо проиграют и умрут, либо выиграют и выживут, но, как бы то ни было, истина была одна – сегодня их последний день, который они проводят все вместе в ангаре. Разумеется, они смогут собираться вместе после этой операции, гулять или просто играть в настольные игры, но Василиса была реалисткой. Девушка знала, что после окончания всей истории они с Денисом продолжат свои отношения, потому что то, что Вася испытывала к парню, было намного сильнее времени и обстоятельств. С другими ребятами она тоже может видеться: ходить с Ритой по магазинам, молча стоять рядом с Максом и слушать музыку, обсуждать с Тёмой последние сплетни и слушать смешные истории Коли про свою сестру. Просто Вася знала, что здесь, такой компанией, они больше никогда не встретятся.

А потому сейчас девушка не могла себе позволить бросить своих ребят.

—Я останусь, — негромко проговорила она, улыбаясь краешками губ подскочившей Рите, — только маме напишу, чтоб дома меня не ждала сегодня.

—Я тоже могу, — сказал Макс, — родители на ночной смене.

—Моя мама на работе, сестра осталась на ночь у подруги, так что я с вами, — Коля тоже улыбнулся Рите, отвечая на объятья, в которые его затянула девушка.

Василиса посмотрела на Дениса. Тот посмотрел на неё в ответ. На секунду ей показалось, что в них мелькнула какая-то новая, незнакомая эмоция. Эмоция, которую девушка ещё не видела. Это наваждение длилось всего секунду, после чего всё стало как прежде. Вася протянула парню руку, которую тот тут же принял, чуть сжимая.

—Останешься? — тихим шёпотом спросила девушка, наклоняясь ближе к парню. Тот посмотрел ей в глаза, после чего перевёл взгляд на губы и кивнул. Василиса улыбнулась и легко прижалась к Дэну в ленивом поцелуе. Тот переложил свою свободную руку девушке на талию, несильно сжимая.

Отстранились они быстро, привалившись лбами друг к другу. Это ощущалось домом: их расширенные зрачки, сбитые сердцебиения и одно дыхание на двоих. Переведя дух, Денис чуть подвинулся, заставляя девушку лечь на его плечо, и сказал:

—Я тоже останусь, отцу только позвоню.

Тёма ехидно ухмыльнулся.

—Это новый способ убеждения и манипуляции?

Вася неожиданно легко засмеялась, откидывая голову чуть назад.

—Это называется любовь, — девушка вытянула ногу вперёд и чуть толкнула парня в колено, — вырастешь – поймешь.

Артём скорчил обиженную гримасу. Он отодвинулся подальше от девушки, облокачиваясь на Максима, у которого, к его сожалению, отпихнуть парня не получилось.

—Я уже знаю, что такое любовь, мам.

Денис удивлённо фыркнул, заставляя девушку чуть нахмурится от резкого звука.

—Она не твоя мама, — чужим голосом проговорил Максим, переводя взгляд на Тёму, — Вася – моя мама, козёл.

—Ага, без разницы, — неискренне ответил Артём, поднимаясь с пола, — сходим в магаз?

После их уходя остальные последовали их примеру и встали с насиженных мест, решив попробовать соединить необходимые предметы мебели. За каких-то десять минут у них получилось вполне себе неплохое спальное место: Коля с Денисом разложили два дивана и соединили их вместе, а Вася с Ритой затолкали одежду девушки между образовавшимися щелями. Простыня у Риты была всего одна, так что они решили не заправлять её, вместо этого они свернули несколько кофт, делая подушки, и кинули три пледа (один плед – подарок Коли, другой – подарок Васи, а третий девушка купила себе сама) на образовавшуюся кровать.

Когда пришли парни, вовсю велись ожесточённые споры о том, кто где будет спать. Они пробовали лечь в одну прямую, пробовали лечь валетом, но в итоге сделали так, как предложила Рита – хаотично растеклись по дивану, сплетаясь в один единый организм. Коля лёг рядом с Марго, на расстоянии вытянутой руки. Та в свою очередь лежала почти поперёк Василисе, закинув одну ногу той на ногу. Вася мирно засыпала в объятиях Дэна, а Максим и Тёма нашли места где-то с другой стороны диванов – их Василиса уже не видела. Она выдохнула и погрузилась в сон.

Девушка шла по высокой кирпичной стене. Сзади, очень далеко от места, где она стояла, горели яркие огни, окрашивая небо над собой в цвет пламени. Впереди было светло. Девушка чуть прищурилась, вглядываясь вдаль, и сумела разглядеть градиент неба, переходящий из синего в нежно-голубой. Где-то там, вдалеке, за синим небосводом светилось солнце. Оно освещало конец стены, который был совсем близко, но в то же время так далеко.

Там находилось её счастье. Оттуда лился её свет.

Девушка шла по холодному бетону, а за её спиной взрывались разрушенные миры, пустые аэропорты и карточные домики, но она продолжала улыбаться, подставляя лицо свежему ветру.

Прежняя жизнь маячила сзади, а впереди ждало бесконечное лето.

Глава 45. Коля

Часть 4. Закат

о мокрых кроссовках, переплетённых мизинцах и быстротечности времени.

Коля ненавидел просыпаться в любых непохожих на его дом местах. Ему сразу после пробуждения становилось то холодно, то жарко, его одежда неприятно липла к телу, а на щеках виднелись отпечатки от подушки. В такие дни Коля был сам не свой, ходил как минимум полдня мрачный, а иногда раздражённый, и игнорировал любые попытки людей с ним заговорить.

К сожалению, утро среды парень встретил именно так. Из окна жарило солнце, что было странно – в шесть утра оно всё ещё должно было скрываться за кронами деревьев. Коля проморгался, щурясь от яркого цвета, и подвинул руку, намереваясь нащупать телефон, но резко вздрогнул. Вместо гаджета, рука дотронулась до Ритиной кудрявой шевелюры, раскиданной по матрасу. Парень приподнялся на локтях, смотря на девушку. Она выглядела чрезвычайно спокойной и умиротворённой, лёжа под первыми лучами солнца. Не сдержавшись, Коля чуть пригладил пушистые пряди, после чего откинулся обратно на своё место. Глаза слипались.

Следующий раз, когда он проснулся, был, наверное, самым худшим в его жизни. Помимо того, что парень увидел истинное отношение мира к нему, вся ситуация ещё и напомнила ему о том, что его команда состоит из отвратительных детей с детством, играющим в одном месте. Наверное, если бы Вася услышала его мысли, она бы непременно расстроилась, либо начала бы разубеждать Колю в его точке зрения, но, с другой стороны, она не имела на это права, потому что никогда не просыпалась так, как он сейчас.

В его лицо прилетел чей-то мокрый кроссовок.

Суммарно ему потребовалось около семи секунд для того, чтобы открыть глаза, потереть ушибленный нос, найти глазами противника и со всей силы отправить в него ботинок в ответ. Понять, кто же всё-таки противник, было нетрудно: Вася с Дэном ещё спали, Рита пила чай, сидя за компьютерным столом, а Максим с Артёмом абсолютно ненавязчиво по стойке смирно выстроились около окна, пряча что-то за спиной (к сожалению, Коля уже знает, что именно, потому что ощутил это на себе).

Кроссовок прилетел в Тёму, и парень аккуратно этому порадовался – он не представлял, что такого должно было случиться с планетой, чтобы Макс предложил кидаться обувью в спящих людей. Артём согнулся пополам, прижимая руки к животу, и Авдеев, стоящий рядом, рухнул на колени в приступе смеха. Он что-то сказал парню, на что тот попытался его толкнуть, но лишь снова сжал себя руками в районе пояса.

—Коля бьёт детей, — прошептал Тёма, поднимаясь на ноги и усаживаясь на край дивана, — я сделал это нечаянно, а ты – намеренно!

—Это личное, — пробормотал подошедший Макс, залезая на импровизированную кровать около Коли, — просто ты вызываешь у людей перманентное желание запустить в тебя ботинком.

Артём гневно зыркнул на него.

—Ты не можешь знать наверняка, — его голос звучал с напускной обидой, в то время как он сам усиленно дул губы, — к тому же, мы стояли рядом. Кроссовок сто процентов предназначался тебе, я просто тебя спас.

—Огромное, огромное спасибо, — неискренне поблагодарил Максим, — что бы я без тебя делал. Коль, можешь теперь ты сказать, в кого летел ботинок? Мне для душевного успокоения надо.

Парень хмыкнул, но ответить не успел. Перед его глазами пронёсся какой-то предмет, который приземлился снова Тёме в голову. Он мучительно простонал, отпихивая от себя подушку, которая и прилетела ему в лицо. Коля обернулся. Денис с опухшими глазами и взъерошенными волосами приподнялся со своего места на одной руке, другой прижимая к себе спящую Василису.

—Ещё одно слово громкостью выше шёпота, и следующим полетит нож.

После этого он снова улёгся, поправляя девушку в руках. Коля с улыбкой проследил за этим жестом, несознательно находя взглядом рыжеволосую девушку. Она всё ещё сидела у дальней стены, погружённая то ли в раздумья, то ли в переживания, то ли в просмотр новостей с телефона.

Через несколько минут Макс с Тёмой подскочили и пошли к двери, бросив напоследок нечто вроде «мы в магазин». Коля зевнул, прикрывая рот рукой, и посмотрел на время. Было только восемь утра, что означало ещё час свободного времени до приезда Влада. Он медленно стёк с дивана, прополоскал рот водой, смешанной с зубной пастой (зубные щётки здесь были только у Риты и Артёма), после чего налил себе чай и присел на стул рядом с Марго. Она приветливо улыбнулась, выключая телефон, что ранее держала в руках.

—Волнуешься? — поинтересовалась она.

Коля пожал плечами.

—Немного, — честно признался он, — просто…безумно страшно налажать. Мы столько времени и сил потратили, чтобы дойти до этой точки, что стрёмно даже думать о том, что у нас ничего не получится. А ты как? Переживаешь?

—Нет, — задумчиво протянула она. Улыбка сошла с её губ, глаза чуть потухли, так что Коля понял, что сейчас услышит, — я чувствую, что это мой долг. Моя месть. Кому? Не знаю. Наверное, в первую очередь себе. Я должна доказать, что…что она умерла не из-за моего бездействия.

Коля почувствовал, что у него защемило сердце. Он неловко вытянул руку вперёд, и девушка так же неловко её приняла, переплетая их мизинцы.

—Она умерла, потому что жизнь и судьба – отвратительные шутники, — просто ответил парень, заглядывая в глаза девушке, — твоей вины здесь нет, понимаешь? Ты сделала всё, что могла, и в будущем сделаешь ещё больше. Нужен последний, самый сильный рывок, и я уверен, что ты с ним справишься. Мы с ним справимся.

Рита несколько раз моргнула и кивнула. В месте переплетения их пальцев Коля чувствовал разрастающуюся надежду, ползущую по венам. Он положит мир на лопатки, свергнет всех правителей и президентов, взорвёт небеса и галактики, лишь бы продолжать держать Риту за руку. Лишь бы она продолжала позволять ему это делать.

Через двадцать минут все, наконец, собрались на своих привычных местах – на диванах, которые ребята раздвинули обратно. Вася всё ещё сонно хлопала глазами, Дэн лакал свой отвратительный растворимый кофе, Макс сидел на полу, втыкая в стену, Тёма катал маленькие шарики из теста от булочки, которую ел, и кидал их на волосы Максима. Те моментально прилипали к кудрявым прядям, создавая отвратительную картину, напоминающую то ли личинок, то ли перхоть. Рита, сидевшая на подлокотнике с пустой кружкой в руке, вслух размышляла о настоящем принципе эксперимента «Вселенная 25»*, одновременно с этим прерываясь на смех при виде обновлённой причёски Авдеева.

Волнение маячило где-то на фоне мутным пятном, но в этот момент оно казалось таким незначительным и перманентным, что все просто затолкнули его как можно глубже в шкаф с секретами. Через каких-то тридцать минут приедет Влад, через два часа они попадут на производственную территорию самой крупной фармацевтической компании России, а ещё через четыре часа они, вероятнее всего, поднимут её на воздух. Тем не менее, несмотря на то что переживания пока не закрались в головы ребят, чистой радости там тоже не наблюдалось. Коля сидел молча, пытаясь сфокусироваться на том, что видит и слышит: трель Риты, смех Тёмы и Макса, сонное непонимание Василисы и суровая собранность Дэна. Он пробовал влезть поглубже в свою голову, узнать, что же всё-таки он чувствует перед началом конца?

Страха не было. Нервного ожидания, боли и тоски тоже не наблюдалось. Парень просто принимал, что сегодня всё решиться, и надеялся. Ничего сейчас он не хотел больше, чем прийти домой и отдать маме два миллиона рублей. Только ради этого до сих пор нужно было продолжать бороться.

Влад приехал прямо к дверям ангара, оставляя за собой столб пыли и песка. Ребята, выйдя на улицу, закашлялись, прикрывая глаза.

—Очень мило, — съязвил Денис, как только Владислав Олегович вышел из машины, — я бы сказал, что рад вас видеть, но, к сожалению, у меня пыль во рту.

—Просто перестань целовать землю, по которой я хожу, — тем же тоном парировал Влад, — все готовы?

Ребята кивнули, но с места не сдвинулись, потому как мужчина осуждающе покачал головой.

—Неправильный ответ, — оповестил их он, после чего вернулся к машине, открыл заднюю дверь и достал с сиденья чёрный рюкзак, кидая его на землю. Жёлтая пыль снова поднялась вверх, мгновенно оседая на чёрной ткани, — я конечно всё понимаю – стиль, свобода, самовыражение, но сегодня я не намерен видеть на вас фиолетовые маечки и футбольную форму. Выбирайте форму по размеру и бегом в раздевалки переодеваться

Вася с Ритой переглянулись. Они всегда одевались максимально ярко и по-летнему (что, собственно, и было их главным аргументом). Василиса обожала короткие топы и футболки, особенно если они фиолетовые. За полтора месяца Коля мог вспомнить только пару дней, когда девушка надевала одежду другого цвета. В штанах она особо не экспериментировала, предпочитая самые обыкновенные серые шаровары или базовые шорты.

Рита же, в свою очередь, была непризнанным фэшн-дизайнером, потому как иначе объяснить её выбор одежды было невозможно. Она носила гигантскую футбольную форму какого-то неизвестного клуба, при этом от футболки осталась только одна треть (она заканчивалась номером «пять»), а от штанов – одна четверть, которую девушка надевала на манер гетров. Помимо формы, у неё была рубашка, сшитая ею из двух половинок, футболка с каким-то цветастым принтом и отрезанными рукавами, митенки, сплетённые из высохших влажных салфеток, скрученных между собой, и, как гвоздь программы, огромная коричневая жилетка с порванным карманом. Марго рассказывала, что купила её в секонд-хенде за небольшую цену, но остальные ребята ей не поверили, решив, что нашла она её явно в районе мусорного ведра.

Ну, а также поношенные кеды с разноцветными неоновыми шнурками, но с них уже никто не смеётся и не удивляется.

Поэтому да, Коля был абсолютно согласен с Владиславом Олеговичем на счёт униформы. Жёлтая майка и короткие шорты, которые сегодня надела Марго, вряд ли подходили для уничтожения крупной компании.

Они переоделись быстро. Около самой раздевалки они разделили одежду, выделив девочкам два самых маленьких размера, после чего пошли в мужскую секцию. Коля поднял нечто чёрное перед глазами и внимательно осмотрел.

По всей видимости, это была какая-то чёрная футболка, без каких-либо надписей и других опознавательных знаков. Следом Коля наткнулся взглядом на такие же чёрные брюки и запакованные носки.

—Разве мы не будем привлекать ещё больше внимания, если оденемся в чёрную одежду летом? — поинтересовался он, внимательно рассматривая брюки.

—Мы же стажёры, типа, — ответил Тёма, будто это что-то объясняло. На нём тоже были элементы чёрного цвета, но вместо футболки у парня был лонгслив, — к тому же, полностью чёрный комплект достался только тебе: у меня серая кофта, у Макса белая футболка, а у Дэна вообще джинсы вместо штанов.

Коля устало выдохнул, но пожал плечами. Не то чтобы цвет одежды что-то менял.

Переодевшись, они сложили свои вещи обратно в рюкзак и занесли их в ангар. Через несколько минут подошли Вася с Ритой, которые, без своих привычных элементов одежды, выглядели через чур странно. Помимо этого, они также сняли украшения: Рита – браслеты, Вася – заколки. Влад прошёлся по команде сканирующим взглядом и удовлетворённо кивнул. После этого он уверенно развернулся и открыл переднюю дверь, усаживаясь на водительское сиденье. Ребята переглянулись, пару секунд постояли на месте, после чего все изо всех сил рванули ко второй двери, намереваясь занять пассажирское кресло.

Коля схватился за дверную ручку, но кто-то дёрнул его назад, так что парень открыл дверь. Они пихали и толкали друг друга, пытаясь протиснуться на переднее сиденье, и Владислав Олегович смотрел на них с глубочайшим разочарованием.

—Кто едет на пассажирском сиденье, тот по приезде обратно бежит марафон, — вдруг провозгласил мужчина, и толкотня прекратилась. Коля сразу же залез на последний ряд, рядом с ним присел Денис. Тёма, Максим и Вася успели занять средние места, так что Рита теперь понуро сидела спереди и упрашивала Влада помиловать их. Тот сначала отказывался, но после двадцати минут промывки мозгов Ритиной болтовней, мужчина сказал, что подумает.

Ещё у ангара Владислав Олегович выделил каждому из ребят по небольшому рюкзаку. В них лежали крохотные взрывчатки, которые по размеру едва ли превосходили мизинец на руке. При мыслях о том, что эти спичечные коробки должны будут взорвать производство, общей площадью в сто гектаров, становилось душно.

—Разве этих взрывчаток хватит? — неуверенно поинтересовался Коля. Влад посмотрел в зеркало заднего вида и закатил глаза.

—Уж не думал, что вы во мне начнёте сомневаться, — съязвил он, но всё же успокоил парня, — эти малышки сделают всё как надо. Одна такая коробочка поднимает в воздух танки, а у нас таких не меньше пятидесяти.

Коля кивнул. Помимо взрывчатых устройств, в рюкзаках также находились некоторые виды оружия. Влад сам собирал им рюкзаки, поэтому набор у всех был разных. У Коли был пистолет и нож для ближнего боя, у Дэна – пистолет и несколько метательных ножей. Про остальных парень не знал, но догадывался, что у Риты лежат несколько сюрикенов, потому как с ними девушка обращалась лучше всего.

Когда Коля слышал слово «ФармаГен», он моментально вспоминал вырезки из того самого репортажа, транслирующего пожар на складе. Сотни служебных машин, пожарных, полицейских толпились вокруг, повсюду сновали перепуганные люди, какие-то начальники и простые работники давали интервью. Так или иначе, на кадрах не показывалась территория компании целиком, но потому, сколько людей она вмещала, соответствующие выводы напрашивались сами собой – ФармаГен был огромен. Но сейчас, когда машина Влада медленно подъехала к чему-то, что выглядело как военная база, Коля понимал: «огромен» – это не то слово, которым можно описать простирающуюся перед ним картину.

ФармаГен был неимоверно гигантским. Его площадь занимала сто гектаров, но слышать об этом и видеть своими глазами – абсолютно разные вещи. Парень, как и все остальные, удивлённо таращился в окно, прослеживая взглядом все здания. Откуда-то спереди донеслось тихое «Ёперный театр», и Коля бесспорно понимал этого человека. Казалось, будто это какой-то город, или посёлок, или, на крайний случай, маленькая несуществующая страна.

Они остановились у Северных ворот. Влад припарковал машину чуть поодаль от входа, но выходить из транспорта не стал. Ребята также остались сидеть на своих местах.

—Оружие из рюкзака переложите во внутренний карман кофты, — приказал им Влад. Ребята удивлённо на него посмотрели. Они были уверены, что в их одежде нет никаких карманов, дабы…не вызвать лишних подозрений? Тем не менее, после тщательной проверки, оказалось, что они там действительно есть: два в штанах и один под кофтой. Коля расфасовал оружие и чуть потрясся на месте, проверяя, качественно ли оно закреплено. Ничего лишнего не выпало и не выстрелило, так что парень решил, что это допустимо. Влад, тем временем, продолжил, — Коля, Денис и Василиса выходят из машины чуть позже, минут через тридцать после нашего ухода. Напоминаю, что ваши ворота – южные, в подземное помещение вы попадаете через взорванный корпус только после сигнала Артёма. Они с Ритой сначала должны будут отключить камеры. Остальных я проинформирую по дороге, но в случае возникновения вопросов или проблем воспользуйтесь рацией. Они лежат у вас в передних карманах рюкзаков. Вы, трое, на выход. Удачи.

Вася крепко-крепко обняла парней и чмокнула Риту в щёку, пригладив ей волосы. Макс улыбнулся на прощание и сказал черноволосой лишь:

—Фифы не прощаются?

Та засмеялась, хотя смех получился слишком грустным и отчаянным.

—Иди побеждать, сахарный мальчик.

Тёма ограничился лишь крепким рукопожатием с парнями и кивком с Васей, после чего они вчетвером скрылись за деревьями. Машина была припаркована в ближайшей от производства лесополосе, скрытая от глаз незнакомцев. Внутри было тихо. Коля почувствовал наступающее волнение, когда глазами провожал родной рыжий затылок в неизвестность. Казалось, что они никогда больше не встретятся. Что сейчас они обнялись в последний раз, посмотрели в глаза друг другу и поставили точку на их общем жизненном пути. После парень вспомнил свою семью. Маму, что вечно трудилась на работе, Лилю, что сейчас наверняка играла с ребятами на площадке, своего горе-отца, сказавшего ему однажды такое родное, но в то же время такое ненавистное «прости». Сейчас, сидя в чёрном Мерседесе Влада перед смертельной схваткой с невидимым врагом, Коля понял, что готов подумать над этим позже. Если выживет.

Потому что все люди совершают ошибки. Месяц работы в этой «команде мечты» показал парню, что самое главное – стараться всё исправить. Потому что чем больше ты пытаешься, тем больше у тебя получается, пока в итоге ошибка не превратится в опыт.

—Ни пуха, ни пера, — прошептала Василиса с закрытыми глазами.

—К чёрту, — ответил ей Денис.

Ровно через полчаса ребята вышли из машины. Пистолет неприятно давил на кожу, но тем самым лишь приносил некое чувство защищённости – в случае чего он хотя бы сможет сопротивляться. Парень посмотрел на Дэна с Васей. Они шли рядом, крепко держась за руки, и смотрели вперёд с одинаково решительным взглядом. Коля улыбнулся и, отвернувшись, подумал, что они будут жить. У них будет то самое «долго и счастливо», и его главная задача – не подвести ребят сейчас.

Когда голос Тёмы просипел в рацию «всё готово, прошу к столу», три сердца замерли, после чего забились в унисон. Настал их черёд побеждать.

Глава 46. Рита

о запахе дома, крысах в канализации и поношенных жилетах.

По какой-то причине Рита абсолютно не запомнила дорогу от машины до северных ворот. То ли из-за волнения, то ли из-за чего-то ещё она была погружена в себя и не следила, куда нужно поворачивать.

К счастью, Влад шёл сегодня с ними. Он знал путь, и сейчас уверенно вёл ребят к воротам. Не доходя до них несколько метров, мужчина остановился.

—Так, подойдите сюда, — он мотнул головой, подзывая ребят встать поближе, — я зарегистрировал вас как стажёров ещё неделю назад. Пропусков здесь нет, вход осуществляется по биометрическим данным. Если что-то пойдёт не так, если на ком-то из вас всё застопорится – бейтесь до конца. Вбейте себе в голову, что вы – стажёры, а не простые обманщики, и доказывайте, что вы имеете полное право быть на этой территории. Все всё поняли? Тогда за мной.

Рита выдохнула и сжала руки за спиной. Ладошки нещадно мокли, так что девушке приходилось периодически вытирать их об штаны, сердце колотилось рывками: то останавливалось в приступе шока, то билось как бешенное. Марго посмотрела на парней, идущих рядом. Макс так же, как и она, теребил собственные руки. Он сгибал и разгибал собственные пальцы, вдавливал костяшки, сжимал их в кулаки и так по кругу. Девушка хотела уж было встряхнуть его, чтобы он прекратил причинять вред своим ладоням, но её опередил Тёма, который был абсолютно спокоен. Парень отвесил Максиму несильный подзатыльник, после чего насильно расцепил его руки друг от друга и вперил в него гневный взгляд. Рита хотела послушать, что они сейчас скажут друг другу, потому что в случае чего именно ей придётся их разнимать, но сделать это она не успела: перед её глазами во всей красе вырос вход на территорию производства ФармаГена. Всё время, что они шли сюда, параллельно с их путём тянулся массивный бетонный забор белого цвета, заканчивающийся сверху колючей проволокой. Она добавляла этому месту какой-то опасной, воинственной атмосферы, но, вопреки всему, ворота были вполне обычными: крохотная будка охранника, шлагбаум, несколько висящих камер и турникет, стоящий около будки. Ребята подошли ближе к КПП, выдыхая из себя весь кислород. Рита пыталась отогнать от себя мысли, что их рассекретят прямо сейчас, они даже не успеют войти вовнутрь, но в итоге сдалась и начала прокручивать в голове возможные развития событий, при которых их будут сажать в полицейский УАЗик.

Охранник, сидящий в маленькой комнатке возле шлагбаума, казался через чур добрым и наивным для этого места. Ему было не меньше семидесяти, а может и больше, у него были добрые глаза и улыбка без двух передних зубов.

—Здравствуйте, — приветливо начал Влад, останавливаясь перед стеклянным окошком, — мы из программы стажировки. Я – тьютор, провожу ребят до их лаборатории.

Дедуля пододвинулся поближе, надевая очки на глаза.

—Здравствуйте, здравствуйте, — пролепетал он, нажимая какую-то кнопку в компьютере, — подойдите к турникету и посмотрите в камеру.

Влад кивнул и пошёл первым. Ребята дружным строем направились за ним, стараясь по возможности не попадаться на глаза дедушке. Тот, в свою очередь, повернулся на сто восемьдесят градусов и уставился в маленький телевизор, монотонно гудящий на разваливающемся столе.

Около турникетов команда снова замерла. Рита мазнула быстрым взглядом по парням, которые стояли по правую руку от неё. Они посмотрели на девушку в ответ и улыбнулись. Марго глубоко выдохнула, найдя в их глазах то, чего ей так не хватало увидеть: твёрдую непоколебимую уверенность. Тем временем Влад прошёл через турникет. Лампочка на холодном металле загорелась зелёным светом и устройство начало медленно проворачиваться, пропуская мужчину вперёд. Артём пошёл следом, по пути хлопая Риту по плечу, будто передавая эстафету.

Девушка обернулась назад. Там виднелся лес, ещё не скрытый за бесконечным забором. За лесом были поля, огороды, сады, деревни, посёлки и, наконец, Москва. Столица ждала их в родном ангаре, забитом цветочными горшками, рисунками и фотографиями, стопками одежды и горой воспоминаний. Рита знала, что они туда вернутся. Знала, даже когда Максим прошёл через турникет, предоставляя ей полную возможность взять и сбежать. Знала, даже когда думала о семиместном Мерседесе, припаркованном в лесополосе.

Рита знала, что они вернутся, а потому почти без страха прошла вперёд, входя на неизведанную ранее территорию. В глазах дымилась пыль, смешанная с солнцем, а в воздухе витал запах тёплого пледа, ночных разговоров и черничных слоек. Запах дома.

Изнутри производство выглядело почти так, как Марго его себе представляла. Огромные бетонные здания, тропинки для людей и дороги побольше для машин, снующие во все стороны работники, наряженные в белые халаты. Здания были выкрашены в яркий белый цвет, но это добавляло лишь какой-то особой атмосферы к картине в целом. Все дороги с двух сторон обрамлялись аккуратными газонами со свежескошенной яркой травой. На заборе висели потухшие фонари, что удивительным не было – электроэнергия была недешёвой, и плюсом полуденное солнце слепило достаточно ярко.

Северные ворота находились у ряда складов, так что для того, чтобы дойти до экскурсионного корпуса, им понадобилось пройти мимо самого первого склада и производства. Три здания лабораторий отличались от остальных зданий. Никакого скучного белого цвета больше не было, как и бесконечного бетона. Вместо них появились огромные панорамные окна, открывающие вид на кишащую внутри работу, и вставки из настоящих растений, цветущих посреди здания на манер иностранных компаний. Перед корпусами располагался ряд сувенирных магазинов с эмблемой ФармаГена на них и кофеин. Рита с открытым ртом уставилась в одно из окон, наблюдая за женщиной, демонстрирующей свой проект. Дама стояла боком к окну, то и дело поворачиваясь, чтобы показать что-то на маркерной доске. В одной руке у нее виднелся стаканчик из-под кофе, и, наткнувшись взглядом на магазинчики внизу, Рита поняла, что они действительно пользовались спросом.

Влад повёл их в крайнее здание, являющееся сейчас экскурсионным корпусом. Девушка не знала, почему экскурсию в ФармаГен не могли провести здесь, в здании, предназначающемся для этого, вместо того чтобы мешать работать обычным сотрудникам, перекрывая первые три этажа главного офиса. Как бы то ни было, винить их Рита не могла: без этих самых перекрытых этажей сюда они бы не попали. Дизайн здания внутри до боли напоминал ту самую высотку ФармаГена: тот же фонтан, та же регистратура, те же стеклянные лифты и проходы. Только этажей было в разы меньше, всего четыре, но за счёт подземных помещений в объёмах здание ничем не уступало. Владислав Олегович махнул рукой куда-то в сторону фонтана, но сам прошёл мимо него, сворачивая правее.

—В офисе там располагалась лестница, — вспомнил вдруг Тёма, — около кафетерия был пожарный выход. Какова вероятность, что здесь такое же расположение лестниц?

—Пятьдесят процентов, — ответила Рита, — либо она там есть, либо её там нет. Лестница Шрёдингера*.

Макс, идущий чуть поодаль, хмыкнул и нагнал их.

—Ты не знаешь, есть ли там лестница или нет, пока не откроешь дверь?

Девушка щёлкнула пальцами, показывая, что Макс правильно понял ход её мыслей. Владислав Олегович тем временем подошёл к стене и теперь стоял в ожидании отставших ребят, подпирая спиной бетон. После этого он оглянулся по сторонам и открыл ближайшую металлическую дверь. Рита удивлённо посмотрела на мужчину, но шагнула вовнутрь, попадая в длинный коридор. Под потолком горело несколько лампочек, но их совершенно не хватало для полного освещения этого места, так что в коридоре царил сумрак. Тёма и Макс, вошедшие следом, остановились рядом с Марго, оглядываясь по сторонам. Сказать они ничего не успели, потому что появившийся Владислав Олегович моментально шикнул на них и мотнул головой, мол, нужно идти вперёд. Тёма нахмурил брови, не двигаясь с места, поэтому мужчина всё же пояснил своё чрезмерно скрытное поведение:

—В главном корпусе запасными коридорами не пользуются, — прошептал он, начиная движение, — все ездят на лифтах. Здесь же подземные помещения популярны, через них проходят достаточное количество человек. И вот незадача: попасть туда можно только через этот коридор. Так что нам нужно пройти его как можно быстрее и тише, чтобы ни у кого не возникло никаких подозрений.

Рита посмотрела вперёд. Коридор с самого начала показался ей жутким: тёмный, длинный, упирающийся не пойми куда. После слов Влада девушка чувствовала пробегающие по шее мурашки. Если сейчас сюда войдёт какой-нибудь охранник, спрятаться они не смогут – места не хватит. Она потрясла головой и пошла вслед за Владиславом Олеговичем, кивая парням. Те смотрели на неё таким же потерянным взглядом, каким она могла описать своё состояние в данный момент, и девушка чувствовала, что сейчас они понимают друг друга как никогда раньше. Наверное, это было хорошо. Наверное, это значило, что полтора месяца совместной работы не прошли даром. Наверное, это сближало.

Но девушка не чувствовала ничего, кроме страха. Рита боялась, и по взгляду парней она понимала, что им тоже до ужаса страшно. Легче от этого осознания не делалось абсолютно.

Коридор упирался в точно такую же металлическую дверь. Несмотря на его длину и устрашающую темноту, команда прошла его до конца за каких-то пять минут. Около двери висел магнитный замок, но не успела Рита испугаться, как Владислав Олегович просто сильно потянул дверь на себя.

—Муляж, — пробормотал он себе под нос, но девушка всё равно услышала, — у них нет пропусков и всё равно висит замок.

Рита хихикнула, но стоило мужчине на неё посмотреть, как она снова приняла серьезное выражение лица.

Лестница выглядела именно так, как обычные люди себе её представляли. Рита не знала, считалась ли она пожарной или нет, но так или иначе она была…неинтересной. Серые стены, серые ступеньки, чёрные перила и надписи, обозначающие этаж. Девушка повернулась к Тёме, намереваясь спросить его о сходствах этой лестницы и той, которая была в главном офисе, но он, прочитав по глазам вопрос, начал первым:

—Планировка почти одинаковая, — негромко произнёс он, проходя рукой по перилам, — лестницы одинаковые, коридоры тоже. Наверное, у ФармаГена есть какой-то личный ГОСТ. Запарно было бы придумывать каждый раз новый дизайн.

Влад, идущий спереди, удивлённо обернулся.

—Приятно видеть, что за полтора месяца Артём Румянцев успел поумнеть. Кто из вас ещё меня порадует?

Тёма шуточно поклонился, останавливаясь на предпоследней ступеньке, но, не удержав равновесия, оступился и рухнул вниз. Максим заржал, складываясь пополам, а Владислав Олегович проводил парней невпечатлённым взглядом и развернулся.

—Вы снова разочаровали папу, — радостно бросила им Рита, провожая мужчину взглядом, — вы остаётесь без сахарной ваты.

Макс засмеялся ещё сильней, на что Тёма сильно пихнул его в плечо.

—Тебя не оставляли за старшую.

—Откуда тебе знать?

Когда они наконец спустились, Влад ждал их у очередной железной двери. На стене рядом было написано «минус три», что означало этаж, на который они пришли. Открыв дверь, команда попала в те самые пресловутые «подземные помещения», которые использовались то ли для хранения вещей не первой необходимости, то ли для перехода людей, ненавидящих солнце. Так или иначе, сейчас это был их единственный шанс победить.

Комната, в которой они оказались, была очень тёмной и большой. Сначала Риту настигло смутное чувство, что они попали в ангар ночью, но здесь не было ни диванов, ни раковин, ни компьютерных столов. Ряды шкафов растянулись на всю комнату, чем напоминали какую-нибудь библиотеку или архив. Вместо книг на полках располагались многочисленные коробки и бумажные свёртки. Девушка нахмурилась. Она пока не понимала необходимость хранить здесь вещи при наличии четырёх, ну ладно, двух огромных складов. То ли вещи здесь действительно были почти не важными, либо наоборот. У двух смежных стен, образовывающих правый верхний угол, находились металлические ворота, запертые чем-то, напоминающим железный брус. Если она правильно помнила схему Влада, то им с Тёмой нужно будет пойти левее, в основной корпус, а Макс с самим мужчиной направятся прямо. Она обернулась, ища взглядом парней. Ей было через чур интересно, понимали ли они все риски и сюжетные повороты. Знал ли Тёма, что эта миссия значила для Максима, или тот так ему и не сказал? Что это миссия значила для самого парня?

А для Риты?

—Кажется, дальше наши пути расходятся? — спросил Макс, изо всех сил стараясь придать голосу весёлые нотки, — не облажайтесь, Бога ради.

Рита грустно улыбнулась и притянула его к себе в объятья.

—Помни, для чего мы всё это делаем, — прошептала она, тут же чувствуя, как тело парня напрягается в её руках. Отстранившись, Макс твёрдо ей кивнул и пробормотал:

—Ты тоже.

Рита еще раз улыбнулась и сделала шаг к двери, в последний раз оборачиваясь. Тёма стоял напротив Макса, изо всех сил пытаясь придать собственной напряжённой позе небрежности, и отчего-то эта картина приносила такую боль, что девушка почти сразу же отвернулась.

—Воронеж? — спросил Тёма.

Максим вздохнул и стукнул собранный кулак о его ладонь.

—Воронеж.

Проход в основную лабораторию был тёмным и широким. Рита сжимала в ладонях рукава своей кофты, чувствуя твёрдую сталь ножей под ними, и думала о ребятах. О своей команде. Наверное, им всем было безумно страшно. Наверное, кто-нибудь из них тоже думает о Рите, представляет, что она чувствует. Тёма, идущий рядом, наконец сбросил с себя маску беспечности и теперь крутил головой во все стороны, готовый в любой момент ударить или убежать. На их пути не было никаких предметов мебели или декора, лишь многочисленные трубы и канализационные шахты. Заметив какое-то насекомое около одной из таких шахт, она скривилась в отвращении.

—Кому вообще нужны эти подвалы, — раздражённо спросила она, но из-за шквала эмоций тон получился скорее истеричным, — я уверена, что только что увидела плантацию тараканов в канализации. А крысы? Наверняка тут есть крысы.

Тёма снисходительно улыбнулся.

—Подземные этажи были придуманы для них, — он всмотрелся в лицо Рите и, не увидев там нужного, раздосадовано закончил, — Боже, надо было включить тебе «Черепашек-ниндзя», а не «Убить Билла».

Рита хмыкнула, но тут же перевела тему.

—Воронеж? — переспросила она, вопросительно уставившись на парня, —Собрались в рашн-трип?

—Что-то вроде того, — ответил Тёма, — мы когда-то в шутку это обсуждали, но…не могу перестать думать, что будет, если мы правда уедем. После того, как он вылечи…

Он зажал рот рукой, оборвав себя на полуслове. Рита удивлённо посмотрела на этот жест, соображая, что могло вызвать у парня такую реакцию, а потом в её глазах растеклось понимание.

—Я знаю, — просто сказала она, — он рассказал. Вернее, я сделала предположение, а он не стал отнекиваться. Ты веришь, что операция поможет?

Тёма сжал руки за спиной, проходясь кончиками пальцев по предплечьям. Рита ждала ответа, мерно топая по грязным лужам рядом с ним.

—Верю, — наконец пробормотал Артём, разжимая руки, — так или иначе, выбора всё равно нет. Больше нет.

Дойдя до таких же железных ворот, они попали в такую же по площади комнату, только шкафов в ней было намного меньше: основное помещение занимали сломанные компьютерные столы, какие-то приборы и пробирки с препаратами. В углу лежали чьи-то вещи, напоминающие то ли куртки, то ли жилетки.

—Эй!

Тёма подошёл к одежде поближе и поднял над собой.

—Это бронежилеты!

Рита хмыкнула и махнула рукой.

—Не пригодится, — девушка прошла дальше, намереваясь поскорее попасть в комнату охраны и подать ребятам знак, — пошли, нас все ждут.

Парень пожал плечами, скинул один жилет, а другой засунул себе в рюкзак.

—На память оставлю.

Основная лаборатория почти ничем не отличалась от экскурсионного корпуса, но это и не было удивительно: первое здание – бывшая лаборатория, просто переделанная для школьных групп и интересующихся химиков. Ребята поднялись на первый этаж, «одолжили» небрежно валяющиеся белые халаты и написали Владиславу Олеговичу:

«какой этаж?»

Ответ пришёл сразу же:

«четвёртый. поднимайтесь на обычном лифте, ваша комната та, что правее.»

Ребята кивнули друг другу и направились к лифту. Четвёртый этаж был последним в этом корпусе, и, как во всех зданиях ФармаГена, никаких лабораторий там не было. На этаже было лишь две двери: одна вела в комнату охраны, другая – в каморку, если верить Владиславу Олеговичу. Их задача сейчас заключалась в том, чтобы отвлечь охранников как минимум на полтора часа, дабы дать остальным нужное количество времени.

—Нужен план, — прошептала Рита, проходя сперва в каморку. Тёма зашёл за ней, прикрывая за собой дверь. — Без него нас поймают.

Парень кивнул.

—Сколько охранников там сидит?

—Два или три, наверное, — девушка пыталась вспомнить всю информацию, что давал им Владислав Олегович, но от стресса она вся, как назло, выветривалась из головы, — не больше, потому что комнатка занимает всего четверть этажа.

—Сперва нам нужно отключить камеры, так? — переспросил Тёма. Рита кивнула, а потом её будто озарило. Девушка быстро достала свой телефон, посмотрела на время, после чего спрятала гаджет и горящими глазами уставилась на парня, —Что?

—Сейчас десять тридцать, — возбуждённо проговорила она, будто это всё объясняло, — если главный офис и производство взаимосвязаны, то, возможно, график работы у них тоже совпадает. Как думаешь?

Тёма нахмурился, не понимая радостный порыв Марго.

—Думаю, да, — ответил он, — к чему ты ведёшь?

—В главном офисе в десять тридцать начиналась пересменка. Охранники, сидящие всю ночь, сменяются охранниками, которые будут сидеть весь день. Вот я и подумала, что сейчас в комнате…

—…Никого нет, — закончил за нее Артём, — ты – гений. Если там действительно никого нет, то мы запустим программу и будем ждать работников. Если там кто-то есть…наверное, придётся подраться?

Рита кивнула и снова прикоснулась к своему предплечью. Она помнила, что клала по четыре ножика в каждый из рукавов, а в кармане штанов у нее лежало ещё несколько сюрикенов. Она знала, что если будет действовать чётко и профессионально, если воспользуется эффектом неожиданности, то у нее будет шанс победить.

Но как же было страшно.

Они выждали пару минут, прислушиваясь к любым звукам, издаваемым из комнаты. Никаких голосов не было, так что ребята аккуратно приоткрыли дверь. И действительно, охранники ушли на пересменку, потому как комната пустовала. На включённых компьютерах высвечивались многочисленные окошки камер наблюдения, и девушка облегчённо выдохнула, когда не увидела на них ни Макса с Владиславом Олеговичем, ни остальных ребят.

Тёма, тем временем, вставил в центральный компьютер какую-то флэшку. Прибор зажужжал и на мониторе открылось новое окошко. Парень нажал на какую-то комбинацию клавиш, после чего закрыл все ненужные вкладки. Сначала изображения с камер не изменились, но не успели ребята расстроится, как экраны потухли, а через секунду вывели все окна обратно. Артём придвинулся ближе, всматриваясь в монитор.

—Получилось? — прошептала Рита.

—Да, — наконец радостно ответил парень, — цифры не двигаются, то есть запись перестала идти. Нам остаётся следить, чтобы моя программа не слетела.

После этого он залез в рюкзак, достал рацию и смешливым тоном произнёс: «всё готово, прошу к столу». Прибор издал странное гудение, после чего голос Дэна ответил: «могли бы и побыстрее». Рита посмотрела на левый верхний угол монитора, в котором транслировался вид с камеры на южные ворота. Ни через тридцать секунд, ни через пять минут там никого не оказалось, так что девушка облегчённо выдохнула.

А потом услышала гудение лифта. Охранники поднимались.

В голове девушки закрутились шестерёнки. Она посмотрела на замершего Тёму, посмотрела на флэшку, на записи с камер видеонаблюдения.

—Как думаешь, — начала она, — сколько там охранников?

Артём задумался.

—Два, — парень обогнул взглядом всё помещение, после чего кивнул, подтверждая свои слова, — столов с компьютерами больше нет.

Рита улыбнулась какой-то яростной, адреналиновой улыбкой, похлопала парня по плечу и открыла дверь.

Когда раздался звонок, предупреждающий об открытии дверей лифта, никого в комнате уже не было.

Глава 47. Денис

о людях, сгоревших зданиях и разбитом стекле в ладонях.

Вопреки сигналу Тёмы, с места они не сдвинулись. Ребята смотрели то на простирающийся перед ними белый забор, то на открытые ворота со шлагбаумом, то друг на друга. В голове маленькая обезьянка из детского мультфильма била тарелки, а в груди, там, где находилась пустота, скапливались в одну большую грязную массу абсолютно все переживания. Дэн не глядя нашёл руку Васи своей и легонько сжал. Девушка хихикнула и подошла ближе, отбивая большим пальцем какую-то мелодию на ладони.

—Кажется, надо идти, — пробормотал Коля, — не думаю, что стоять в двадцати метрах от ворот – хорошая идея.

Василиса кивнула.

—Да, ты прав, — она распустила хватку, и рука Дениса нелепо повисла в воздухе, — чем быстрее начнём, тем быстрее закончим, верно?

Пару секунд они, всё же, постояли на месте, после чего синхронно сделали шаг, направляясь к южным воротам. Если Денис правильно помнил схему, нарисованную Владом, то они находились точно напротив северных ворот, что до сих пор звучало нелогично. Парень искренне считал, что люди, проектировавшие ФармаГен, сделали это неправильно, потому как намного удобнее было бы построить входы по диагонали друг от друга. В прочем, сейчас это значения не имело.

Чья-та рука похлопала парня по плечу. Тот оторвался от молчаливого втыкания в стену и посмотрел назад, на Колю.

—Если ты перестал писаться в штаны, — шутливо начал он, пихая Дэна в ребро, — то пойдём. Иначе твоя Вася всё сделает без нас.

Денис проигнорировал саркастичную шутку Коли, сосредоточившись при этом на последней фразе. «Твоя Вася» звучало так…нежно. Так по-домашнему, по-родному, что парню захотелось вытащить эти слова из своей головы, поместить их в рамку и поставить на самое видное место в комнате. Это ощущалось каким-то обещанием. Своеобразным «я всегда буду на твоей стороне» и «я рядом». Это было признанием в любви, чем-то значимым и нужным.

Но если бы сама девушка это услышала, то страшно бы взбесилась. Потому что она всю жизнь была чьей-то, и только сейчас стала своей.

Они много раз обсуждали их отношения и проблемы, которые могут возникнуть. Василиса рассказывала ему о том, как начала рисовать, о долгих уроках в художественной школе и о тепле, которое она приносила в жизнь девушки. Она плакала, когда рассказывала о своей работе, ругала себя за то, что не придумала ничего лучше, чем пойти рисовать граффити. Вася искренне злилась на себя за то, что лишила себя любви к творчеству ровно в тот момент, когда взяла в руки баллончик с краской. Она плакала, а Денис пытался понять.

Основная проблематика отношений Василисы с творчеством содержалась только в её голове. Мысли кружили в разные стороны, не давая сосредоточиться, а когда это случалось, они тут же напоминали о том, что девушка поступает неправильно. То, что делала Вася, было искусством. Она продолжала рисовать, заниматься своим любимым делом, но делала это не на пустом холсте, а в сердце самого города, делясь своим светом с гнилью Москвы. Мысли в голове девушки твердили ей, что она потеряла себя, она убила творчество в сердце и продала свой талант. Мысли шептали, что она – плохой человек, поддавшийся меркантильности современного мира. Мысли шептали ей, что, если она не смогла уберечь любовь к искусству, самое сильное чувство, которое у неё было, то любовь к человеку она и подавно потеряет. Мысли кричали, а она заталкивала их как можно дальше, отдаваясь моменту.

И Дэн так ей гордился.

Он гордился Васей за то, что продолжает преодолевать все трудности. Она почти полюбила какие-то тактильности, не пугается поцелуев и долгих объятий, не считает себя виноватой или плохой. Парень не мог себе представить, что значит изо дня в день слушать крики в своей голове, но он знал, что это намного тяжелее, чем кажется, и также он знал, что Вася, наконец, стала их контролировать. Она не принадлежала никому, и в то же время была заложницей собственной психики.

—Она не моя, — каким-то чужим голосом сообщил Денис, смотря на удаляющуюся Василису. Коля удивлённо хмыкнул, видимо, подумав что-то своё.

—Ну, если тебе так угодно, — он ещё раз похлопал парня по плечу и сделал шаг вперёд, — пойдём догонять не-твою Васю.

Далеко девушка уйти не успела. Василиса ждала их у ворот, подпирая спиной белый забор. Заметив парней, она отлипла от стены и отряхнула свою чёрную водолазку. Денис с улыбкой на лице проследил за белыми линиями, оставленными штукатуркой на тёмной ткани.

На КПП почти не было народу. Дэн предполагал, что они все дежурили у северных ворот. В небольшой пристройке сидел мужчина в кепке с эмблемой хоккейного клуба и с угрюмыми глазами. К шлагбауму подъезжал грузовик. Ребята подошли ещё ближе, и Дэн наконец-то смог рассмотреть часть производства: белёсые здания, зелёная трава на лужайках, многочисленные тропинки и лавочки, потухшие фонари. Парень втянул носом воздух, и на долю секунды ему показалось, что он здесь другой. Более свежий и яркий, что ли. Более тёплый.

Коля с Васей тем временем подошли к будке охранника.

—Здравствуйте, — беспечно начал парень, но трясущиеся руки сдали его с поличным, — мы из программы стажировки.

Мужчина мазнул по ним недоверчивым взглядом и фыркнул.

—С каких пор ФармаГен берёт несовершеннолетних?

Кажется, если бы у Дениса спросили, как ощущается фраза «выбили почву из-под ног», он показал бы этот момент. Парень подошёл к стеклу поближе, спрятав кулаки в карманах. Сердце забилось быстрее, подкормленное адреналином и восхищением от этого места. У остальных дела тоже обстояли не совсем гладко: Колины руки затряслись ещё сильнее, а сам он то открывал, то закрывал рот в попытке складно ответить. Василиса лихорадочно крутила головой по сторонам, будто надеясь наткнуться взглядом на Владислава Олеговича, который им непременно поможет.

Влада рядом не было.

—С каких пор не знаю, — уверенно проговорил Денис, — но заявку на стажировку нам одобрили ещё в начале весны. Разве нас нет в программе?

Охранник нахмурился и откинулся в кресле, клацая по клавишам.

—Чуть правее находятся турникеты, — сообщил он уставшим тоном, — смотрите в камеру и проходите по одному. И да, если что программа покажет мне, кто зарегистрирован, а кто нет.

Дэн почувствовал, как у него внутри разрастается раздражение, но он быстро его погасил. Не хватало ещё спалиться перед охранником, когда они уже почти попали на территорию.

Ребята прошли быстро. Денис изо всех сил сдерживался, чтобы не ответить мужчине какой-нибудь язвительностью, но Вася сделала всё за него: девушка прыжком повернулась назад и показала средний палец в камеру видеонаблюдения.

—Мы такие крутые, — весело сказала она, запрыгивая Дэну на спину. Коля, идущий рядом, засмеялся и протянул ей кулак, который Василиса отбила.

—Мы только зашли на территорию, — парировал Дэн, чуть перехватывая ноги девушки, чтобы та не свалилась, — нам ещё нужно будет пройти несколько километров под землёй.

—Спасибо за отрезвляющую дозу сухого реализма, — пробурчал Коля. Парень пожал плечами, покрепче прижимая Васю к своей спине.

Сгоревшие склады смотрелись на всей выбеленной территории уж больно неправильно, словно в этот новый идеальный мир попала остальная грязь. Стены обоих зданий почернели, окна и двери были забиты фанерой, а крыша левого склада провалилась. Изнутри сквозь щели просачивались металлические трубы, закоптившиеся со всех сторон, и горелые палки. Создавалось ощущение, что эти постройки являются всего лишь тенями других, целых складов. Дэн невольно вздрогнул. Они втроём стояли перед результатом одного из самых больших взрывов в России в этом веке и слышали шум в голове. Наверняка в момент катастрофы внутри почти не было людей, но несколько человек всё равно пострадали.

Денис вдыхал кислород, но вместо него в лёгкие попадал пепел.

— Выглядит…очаровательно, — съязвила рядом стоящая Вася, — чувствую прилив энтузиазма смотря на такую красоту.

Парни ей не ответили. Они дружно выдохнули и подошли поближе ко входу. Их первоначальная задача была проста: всего лишь спуститься вниз и войти в подвалы. Тем не менее, на словах это сделать было проще, чем на самом деле. Дэн прикрыл нос локтем и открыл дверь. Она поддалась моментально, поднимая за собой столп пепла, смешанного с песком и пылью. Ребята откашлялись и сделали шаг вперёд.

Внутри склад выглядел не лучше, чем снаружи. От изначальных четырёх этажей сохранились только два, остальные рухнули. Крыша полетела вслед за ними, так что теперь вместо белого бетона над головой можно было увидеть яркое солнце и чистое небо. По краям сохранились редкие каркасы шкафов, но основная масса сгорела и развалилась, превращаясь в железные балки и пепел. В правой стене была дыра. Подойдя поближе, Дэн понял, что раньше на её месте стояла дверь, но, не выдержав температуры взрыва, та расплавилась и теперь выглядела как металлолом.

—Нам, наверное, сюда, — неуверенно предложил Денис, показывая рукой на стену, — здесь есть проход. Я думаю, он ведёт на лестницу.

—Если там ещё осталась лестница, — скептично отозвался Коля, пиная какой-то сгоревший брусок, — как бы то ни было, других путей я не вижу.

—Разве что кто-нибудь из вас хочет прыгнуть в эту дыру, — Вася кивнула головой себе под ноги, и Дэн удивлённо распахнул глаза. Девушка стояла перед небольшой дырой, диаметром полметра, если не меньше. С их ракурса можно было рассмотреть нижние этажи, такие же разваливающиеся, как и этот. Парень протянул Васе руку. Та приняла её, обходя обрыв по периметру.

Денис оказался прав. Проход за стеной действительно вёл к лестнице, которая выглядела на удивление целой. Не считая чёрных стен и осыпавшейся в некоторых местах штукатурки, ничего не предвещало возможного обрушения, так что ребята кивнули друг другу и направились вниз.

—Что могло вызвать взрыв такой мощности? — спросил вдруг Коля. На пару минут повисла тишина, после чего он продолжил, — в плане, что такого они могли здесь хранить, что расфигачило им два здания.

—Кислоту? — предположил Дэн.

—Не думаю, — Вася задумчиво провела пальцем по перилам, высказывая свою точку зрения, — даже если рассматривать вариант того, что их волшебные пробирки сломались и раствор разъел стекло, взрыва это не вызовет. Вариант с бомбой мы вряд ли рассматриваем, потому что…ну, кому кроме нас нужно взрывать ФармаГен? Я когда-то думала об этом, и решила, что, возможно, здесь они изготавливали какое-то лекарство? Может быть что-то незаконное. Технику спустили под землю, а она из-за влажности загорелась и взорвалась.

Коля хмыкнул.

—Может, — кивнул он, открывая дверь минус третьего этажа. Подвальные помещения встретили их сыростью и разрухой, — А есть вероятность, что…фу, гадость, здесь по запаху кто-то умер…так вот, есть вероятность, что это всё же их любимое «ядовитое золото»?

Вася пожала плечами, напряжённо осматриваясь по сторонам, и в этот раз Дэн мог её понять: подвал взорвавшегося склада выглядел не лучше, чем сам склад. Повсюду валялись какие-то металлические трубки, фанерные листы и осколки. У дальней стены валялись сломанные операционные столы и станки. Посреди комнаты ярко сияло пятно на полу, и чуть позже парень понял, что именно сюда выходила та самая дыра в полу. Пахло сыростью и плесенью, несмотря на то что воды нигде не было.

Заметив до боли знакомый металлический механизм около одной из стен, Дениса будто осенило.

—И то, и другое возможно, — вдруг сказал он, и Коля с Васей замолчали, прерывая свою дискуссию, — что, если они изготавливали здесь не лекарства, а их оружие. Из-за сырости приборы действительно вышли из строя, вследствие чего произошёл взрыв. Вась, как огонь реагирует с этой твоей фторанти…с суперкислотой, короче?

Василиса фыркнула с его заминки, но глаза девушки радостно загорелись, что означало, что его предположение Вася поддерживала.

—С фторантимоновой кислотой, — тихо проговорила она, задумавшись, — и она не реагирует с огнём. При нагревании разлагается на фтористый водород и пентафторид сурьмы, но…

Она прервалась, пиная лежащую под ногами железную балку. Денис подошёл к ней поближе, беря под руку, но девушка не отреагировала, пытаясь вспомнить новые факты про кислоту.

—Но что?

—Температура взрыва намного больше температуры кипения, — пробормотала Василиса, — я думаю, что здесь остались все эти…осколки, железки и так далее, потому что кислота испарилась. Весь урон доставил взрыв.

Это звучало логично. Денис ещё раз пнул механизм, оставшийся от пробирки, и снял рюкзак с плеч. Достав оттуда маленькую бомбу, он примостил её в обломке трубы и улыбнулся.

—Ну, мы доставим ещё больше урона.

Они решили оставлять в каждом помещении по две взрывчатки, а в коридоре – одну. Проход между складами был, на удивление, целым, но оттого он приятнее не становился. Если под взорвавшимся зданием было сухо и, по понятным причинам, светло, то коридор больше напоминал канализационную трубу. С потолка капал конденсат, со стен свисали какие-то мокрые верёвки, поросшие плесенью. На протяжении всего прохода было несколько люков, но вода до них не доходила и, как итог, стекалась в большие грязные лужи. Взрывчатку ребята засунули в самое сухое место, которое только им удалось найти – в трубу под потолком. Когда Влад рассказывал им план, он не уточнял, как именно им следует закладывать здание, поэтому сейчас они импровизировали под руководством Коли, который, как им всем известно, имел некоторый опыт в закладках.

Следующий склад был рабочим, и комната под ним также выглядела приличнее прошлой. Везде стояли какие-то приборы, шкафы и коробки, у стен располагалась какая-то старая техника. Взрывчатка была раскидана по двум коробкам, стоявшим в разных концах помещения.

Минут через тридцать к окружающей обстановке ребята привыкли. Они прошли уже два здания и два прохода между ними, что означало только одно: спустя полтора здания и два прохода они смогут направиться обратно. Они все держались достаточно твёрдо, на взирая на темноту и сырость подвалов. Вася дала слабину лишь раз, стоило ей увидеть крысу, бегущую в люк. Тогда она моментально запрыгнула стоящему рядом Дэну ну руки, визжа что-то, что разобрать было невозможно.

Алгоритм был прост и понятен. Они шли молча, тишину нарушало только хлюпанье луж под ногами, в коридорах Коля прятал взрывчатку в трубы, а в комнатах этим занимались Вася с Дэном. Обычно они просто клали ее на какой-нибудь шкаф или стол, иногда оставляли в сухом месте на полу, ещё реже прятали в коробку или оборачивали в бумагу. В общем и целом, уверенности в правильности действий не было, как и человека, который мог бы сказать им об этой самой правильности, поэтому ребята всё делали по наитию – так, как чувствовали.

Им было радостно за то, что всё получается так хорошо и быстро. Если не брать в расчёт сырость, кромешную тьму и крыс, обитающих внизу, то всё было действительно превосходно. Находясь под третьей лабораторией, Денис вдруг почувствовал себя настолько окрылённым, что выждал момент, пока Коля чуть отойдёт, и притянул Васю к себе в поцелуй. Та удивлённо промычала нечто нечленораздельное, но не отстранилась. Напротив, девушка лишь расслабила плечи, опираясь на парня, и обвила его руками за шею. Дэн углубил поцелуй, притягивая Василису ближе к себе. Он воображал, что в этот самый момент исчезает вся холодная атмосфера подземных помещений и вместо нее образуется ангар, такой тёплый и чистый. Внутри парня взрывались фейерверки, и каждая, даже самая крохотная искра, ощущалась домом. Вася была домом.

Наверное, где-то в этот момент всё пошло как обычно. Наверное, Коле не следовало отходить от них так далеко. Наверное, Вася зря так хорошо провела ногтями по его шее. И наверное, Денис не должен был целовать её, не в принципе, а только сейчас, когда ситуация того не предполагала. Им нужно было просто быть взрослыми до конца, что давалось им легко, но они не справились.

Потому что из коридора доносилось эхо шагов.

Где-то на периферии сознания мозг подсказывал, что нечто подобное они с Васей уже проходили. Всего неделю назад, на первой миссии, они оказались в ловушке, запертыми в маленькой пыльной комнатке, в то время как к ним направлялся охранник с электрошокером. Они справились. Если быть точнее, то Денис отвлекал того мужчину достаточно долго для того, чтобы Вася взяла себя в руки и впечатала в него старый ноутбук. Тогда они смогли противостоять чему-то опасному и неизвестному, но сейчас ситуация была слегка иной. В главном офисе на них надвигался только один охранник. При себе у него была рация, пластиковая дубинка и шокер. Сейчас, судя по шагам, на них надвигался батальон. Дэн схватил Васю за руку, показывая ей жестом быть тише, после этого они цепочкой пошли к дальней стенке и нашли Колю, закладывающего взрывчатку. Шаги действительно приближались, и следующая мысль, пришедшая в голову парня, была ещё хуже предыдущей.

—Сюда ведёт только один коридор.

В целом, в этом случае Денис не винил себя за невнимательность. Он, конечно, помнил, что проходы на производстве расположены неравномерно, их число всегда в промежутке от одного до трёх, но додуматься, что третья лаборатория никак не связана подземными ходами с остальной он не смог. Так что сейчас ситуация действительно напоминала их первую миссию. Плюсом было то, что сейчас комната больше той, в которой они были, соответственно в случае чего здесь больше места, где можно спрятаться. Явным минусом было количество охранников.

—Есть идеи? — в панике поинтересовался Коля, прячась за коробками. Вася с Дэном последовали его примеру, — потому что лично я не уверен в себе настолько, чтобы уложить…дофига охранников.

—Как думаете, сколько их? — Вася проигнорировала речь Коли, сосредотачиваясь на своих размышлениях, — я насчитала три пары шагов, но может некоторые идут синхронно. То есть сюда идут как минимум трое человек.

Денис кивнул, осматривая взглядом помещение. Бесконечные шкафы, проход на производство, коробки, стены, старая техника, дверь. Дверь?

—Так, — он вдруг поднялся с места и воодушевлённо хлопнул в ладоши, проигнорировав при этом злобные предупреждения остальных, — мы глупые. Господи, это же очевидно. Вон там, за шкафом, дверь, ведущая на лестницу. Мы просто поднимемся и скажем, что стажёры. Люди пройдут, и мы вернёмся сюда.

Наличие плана вдохнуло в ребят вторую жизнь. Шаги становились всё громче и громче. Территория ФармаГена была огромной, а потому пространства между зданиями также занимали достаточное количество времени. Дэн встал около входа в помещение, с правого края, и достал из потайного кармана пару ножей. Он искренне надеялся, что сегодня ему не придётся их использовать, но парень не мог не признать, что это была отличная подстраховка – в детстве, да и сейчас, он неплохо владел колюще-режущим оружием.

Вася с Колей тем временем старались максимально бесшумно отодвинуть стеллаж с коробками от двери. Девушка придерживала внутренности полок, иногда вынимая что-либо по необходимости, а парень чуть приподнимал предмет мебели, стараясь не издать ни одного лишнего шороха. Спустя некоторое время Василиса смогла просочиться к двери. Она изо всех сил дёрнула за ручку, но ничего не произошло. И вот тут началась вторая волна неудач.

Потому что дверь была заперта.

Вася шумно выдохнула, удивлённо поворачиваясь к парням.

—Ничего, — она ещё раз в отчаянье нажала на ручку, но дверь не поддавалась, — она закрыта. Ничего не сработало. Мы…

Договорить она не успела. Коля ударил в ладоши перед её лицом и ткнул пальцем куда-то в сторону.

—Отойди, — почти яростно проговорил он. Девушка испуганно кивнула и сделала что велено, в шоке косясь то на своего парня, то на Колю.

Савицкий воровато оглянулся по сторонам и достал из кармана нечто, напоминающее две зубочистки. Денис не мог рассмотреть, что именно парень взял, но это было и не нужно.

—Отмычки! — подсказала Василиса. «Отмычки!» — повторил Денис про себя.

Коля не отвлекался. Он вставил в замочную скважину один железный стержень и начал его крутить. Раздался специфичный звук резьбы по металлу, и ребята одновременно прикрыли уши руками. Вдруг Вася вышла из своего состояния паники и полезла в свой рюкзак, судорожно начиная в нём копаться. Денис удивленно смотрел за её махинациями, пытаясь понять, что она планирует делать. Ответ она преподнесла ему под нос, в прямом смысле этого слова.

—Что это?

Это явно была какая-то кислота, но вопрос был именно в том, что это за кислота. Следующей загадкой являлось наличие этой склянки у Василисы, но учитывая, что девушка являлась будущим химиком и врачом, сильно удивительным это не было.

—Солянка, — Василиса звучала почти задорно. В руках она сжимала маленькую стеклянную баночку с прозрачной жидкостью внутри, — действует быстро и безотказно. Я не хотела её использовать, но мне кажется, что сегодня выбора у нас нет. Когда кто-нибудь подойдет, открой и выплесни в лицо.

Денис смотрел на девушку со смесью ужаса и обожания на лице. Та хихикнула, наблюдая за его мыслительной деятельностью.

—Откуда она у тебя? — наконец спросил парень.

—Влад дал перед прошлой миссией, — Вася пожала плечами и быстро чмокнула Дэна в губы, — сказал, что «на всякий случай». Думаю, этот случай можно назвать «всяким». На себя не вылей только, а то будет…неприятно, в общем.

Коля активно кипел над замком. Он работал уже двумя отмычками, придерживая одну параллельно полу, а другой что-то крутя. Вася стояла в углу комнаты, сжимая в руках метательный нож, и крутила головой по сторонам, в попытках понять, кому ей следует помогать. Дэн стоял на своём прежнем месте, иногда чуть высовываясь в коридор, намереваясь посмотреть, где находятся люди. Его руки мелко потряхивало, и соляная кислота внутри стеклянной банки тряслась вместе с ним. Шаги приближались. Теперь, помимо них, парень также мог услышать отголоски разговора и чей-то далёкий смех. Изначально суждения парня о местоположении этих людей было ошибочным. Они, вероятнее всего, находились в крайнем складе, когда ребята их услышали. Проходы между зданиями с этой стороны не закрывались, создавая нечто, напоминающее длинный туннель, по которому разносится эхо. С начала их паники прошло около получаса, так что работники, вероятнее всего, будут здесь буквально через десять минут.

—Вась, — негромко позвал он девушку. Та отмерла и кивнула головой, показывая, что слушает, — если что-то будет идти не так, и мы не сможем войти, то…постарайся влезать только по особой необходимости, ладно? Можешь даже найти ноутбук и раздробить чей-то череп, но только исподтишка.

Василиса раздражённо фыркнула и показательно сильнее сжала нож в руке.

—Если будет драка, я буду драться, — несмотря на твёрдость позы, её голос звучал неуверенно, — вернее, я попытаюсь драться. К тому же, я думаю, что всё пройдёт гладко.

Денис прикрыл глаза. За сегодня они потеряли все свои шансы, но может не всё так плохо? По крайней мере камеры до сих пор не работали.

—Мы облажались, да? — меланхолично пробормотал Денис. Василиса удивлённо на него посмотрела и заинтересованно угукнула, — здесь же сквозной проход, соответственно эхо разлетается по всей его длине. У нас был шанс вернуться в предыдущую комнату, когда мы только-только услышали шаги. Тогда бы мы обогнули одну лабораторию, но смогли бы сбежать. Я…просто я думал, что они уже близко. И с каждой минутой я думал, что «вот сейчас они зайдут».

—Эй, — девушка перебила его жалобную речь, делая шаг вперёд. Парень мотнул головой, показывая, чтобы та стояла на месте. — Не ты один облажался. Мы же команда, забыл? Я могла бы подумать, что здесь только один выход, Коля мог бы увидеть дверь в лабораторию раньше. Мы этого не сделали, поэтому нет смысла жалеть, понимаешь? Наша задача сейчас – исправить ошибки и суметь выбраться.

Денис улыбнулся и вдруг почувствовал ком в горле. Они стояли друг напротив друга, разделённые проходом в стене, и смотрели. По коридору разносились грозные шаги, у Коли не получалось открыть замок, и в целом всё близилось к провалу, а Дэн стоял и смотрел на Васю, словно это было последнее, что он делал в жизни.

—Я тебя люблю, — прошептал он, чувствуя выступающие слёзы от того, что он не мог её коснуться.

—Я тебя тоже, — ответила девушка с таким количеством любви в глазах, что Дэн решил, что готов подраться с любым, кто сейчас сюда придёт, лишь бы продолжать смотреть, — хотя время для признания ты выбрал не слишком удачное.

Парень хмыкнул.

—Как раз наоборот. Мы где-то под землёй, в комнате с двумя дверьми, одна из который, по всей видимости, залита монтажной пеной. К нам двигается орава работников, мы упустили свой шанс сбежать, а я хочу тебя поцеловать так, как никогда в жизни не хотел. Шанса сказать тебе об этом удачней не придумаешь, да?

Вася тихонько засмеялась, прижимая к своим губам ладонь. На её лице появилась счастливая улыбка, но стоило девушке обратить внимание на тарахтящего Колю, к ней вернулась твёрдость и, к сожалению, животный страх. Савицкий крутил отмычками в замочной скважине, периодически то останавливаясь, то ускоряясь, но результата это не приносило.

—Дурацкая дверь, — прошипел он, резко отталкиваясь от стены и делая шаг назад, — я не знаю, почему не выходит. Может, она запаяна с другой стороны. Механизм не крутится до конца.

Василиса глубоко вдохнула в попытке успокоиться. Она подошла к парню поближе и поддерживающе похлопала его по плечу.

—Может, попробуешь ещё раз, — она постаралась придать небрежность голосу, но трясущиеся плечи и слезящиеся глаза моментально её выдали, — я уверена, у тебя получится. Просто…попытайся, пожалуйста. Если хочешь, я попробую.

Денис проследил взглядом, как Коля коротко обнял девушку и отрицательно мотнул головой, после чего слегка высунулся в коридор. Там, как и во всех подземных помещениях, была темнота. Парень чуть прищурился в попытке рассмотреть силуэты, но был ослеплён какой-то яркой вспышкой света, мелькнувшей метрах в пятидесяти. Он тихо вскрикнул и прижался спиной к стене, закрывая глаза руками. Дэн проигнорировал всполошившуюся Василису, сосредотачиваясь на том, что он увидел. «Фонарь?» — первым делом подумал парень, но сразу же откинул от себя эту мысль. Фонарь бы не светил так ярко. Возможно, он там и был, но явно не один.

А потом его настигло озарение. Денис ещё раз прокрутил в голове этот случай, постарался вспомнить что-либо, кроме золотистого свечения, но вдруг понял, что это и не нужно. Свет был золотым, отчего по всем стенам заиграли блестящие искры. Обычный фонарик так сделать не смог бы, а это значило только одно:

—У них с собой «ядовитое золото».

Несмотря на то, что парень постарался говорить как можно тише, в идеальной тишине комнаты его голос был подобен истошному крику. Вася замерла, прижавшись к стене напротив, а Коля недоверчиво таращился на него, прервав попытку сломать замок.

—С чего бы? — поинтересовался Коля.

Дэн вздохнул и мотнул головой в сторону коридора.

—Я заглянул, надеялся увидеть кого-нибудь, — начал он шёпотом, — там была кромешная темнота, но в один момент всё поменялось, и вот я уже сижу ослеплённый вспышкой света. Только свет был какой-то…не такой. Я сначала подумал, что это просто фонарь такой яркий, но это не просто фонарь. Там был золотой отблеск, будто кто-то…

—Просветил пробирку с кислотой? — Вася, наконец, поймала ход мыслей парня.

—Да! Так что я думаю, что они могут держать её при себе.

Коля постучал металлическим стержнем по руке, задумавшись.

—Это, в целом, логично. Видимо, ситуация обостряется?

Не дождавшись ответа, он продолжил пытаться открыть замок. По помещению раздался тихий звук скрежета по металлу. Денис прикрыл глаза и глубоко выдохнул, привалившись боком к стене. С открытием, которое он сделал, возникал следующий вопрос: как им драться, если при малейшем неправильном действии пробирка может разбиться, а они – умереть. Теперь вариант «соляная кислота в лицо» не казался таким уж хорошим, потому что в таком случае ядовитое золото попадёт на ребят. Сбежать или спрятаться было наилучшим решением, но, к сожалению, первое они сделать не успели, а второе не смогли.

А потом их время вышло.

Дэн посмотрел на Васю. Она стояла на том же месте, чуть поодаль от прохода напротив самого парня. Девушка проигнорировала его взгляд, намекающий её отойти подальше, вместо этого та покрепче сжала ножи в руках и что-то пробормотала. Возможно, это были прощальные слова, возможно, это была молитва, а возможно – наставление для самой себя о том, что делать в их случае.

Первым делом Денис увидел свет. Сначала осветился только коридор, поднимая за собой грозные тени трёх человек. Потом свет залил часть пола, которая становилась всё больше и больше. По помещению заиграли искорки, словно на ночном небосводе, но парень знал, что неба сейчас не было. Если быть ещё точнее, сейчас он не был уверен, было ли оно когда-нибудь вообще. Вместе с нелепыми звёздами к парню пришло осознание того, что срочно надо было действовать. Времени на размышления и страхи не осталось.

Поэтому где-то в промежутке между скрежетом металлических отмычек о закрытую дверь, судорожным вздохом Василисы, стуком её сердца и всплеском воды из лужи около входа в комнату, Денис занёс руку и со всей силы метнул банку в угол стены. Пробирка разбилась от удара, и кислота брызнула в лица двум крайним людям. Мужчина, стоящий ближе, истошно закричал, прижимая руки к своим глазам. Дэн проследил взглядом за тем, как жидкость на них начала пениться, оставляя за собой красные следы, после чего перевёл глаза на девушку, стоящую рядом. Из её глаз лились слёзы. Она застонала от боли, садясь на корточки возле стены. Рукав её водолазки оказался прожжён, также как и штанины, об которые девушка вытирала собственные ладони. Последний, третий мужчина стоял в немом шоке чуть поодаль. На него попали лишь капли «солянки», судя по его лицу, но в основном он не двигался из-за глубокого потрясения. Денис посмотрел на Васю. Та восхищённо смотрела на него в ответ, но вдруг резко развернулась к людям. Парень последовал её примеру, и замер.

Мужчина, качающийся на месте от боли, хранил в своём кармане пробирку с фторантимоновой кислотой. От его телодвижений стеклянная ёмкость опасно наклонялась к полу, пока не выскользнула окончательно. Как в замедленной съемке парень наблюдал за их наступающей гибелью. Он помнил рассказы Влада о пяти людях, погибших от взаимодействия с ядовитым золотом, помнил о Васиных байках с производств. Денис знал, что будет, если такая дрянь разобьётся, и что будет, если она попадёт на кожу. Единственное, о чём он сейчас мечтал, это защитить Василису от этой участи. «Стой на месте», — пробормотал он про себя, — «пожалуйста, просто стой на месте». Прикрывая глаза, он вдруг подумал о жизни. Об отце, с которым парень наконец помирился, о Коле, ставшем его первым другом, хотя они и не обговаривали этого вслух, о Рите, внутри которой образовалась пустота, подобная той, что есть в Денисе. Он вспомнил Максима, молчавшего, когда было нужно, вспомнил Артёма, которого ненавидел и одновременно с этим обожал до сих пор, вспомнил маму, с её нежными руками и пшеничными волосами.

А потом он вспомнил Васю с её любовью в глазах. Васю, которая не осталась стоять на месте. Васю, которая только что спасла ему жизнь.

Открыв глаза, парень увидел то, чего увидеть не ожидал никак. Девушка сидела на коленках перед шатающимся мужчиной, сжимая двумя руками целую пробирку. Её ноги были измазаны в воде, грязи и крови, а сама она удивлённо смотрела на объект в собственных ладонях. Денис издал какой-то странный звук, нечто среднее между вскриком и писком, а потом начал двигаться. Это случилось как-то внезапно. Парень не успел отдать отчёта своим действиям, как в один момент встал перед своей девушкой, отталкивая от неё мужчину. Тот всё ещё жалобно стонал, закрывая глаза руками, так что он, потеряв равновесие, упал на пол, отползая к стенке. Дэн перевёл взгляд на последнего человека. Это был мужчина лет тридцати, высокий и вполне мускулистый, но при нём не было никакого огнестрельного оружия, так что парень кивнул сам себе и чуть повернулся к Васе.

—Эй, — пробормотал он, не сводя глаз с мужчины, — Василис, я знаю, что это больно, но тебе прямо сейчас нужно встать и подойти к Коле. Хорошо?

Девушка не ответила, но это было и не нужно. Позади раздался хлюпающий звук, тяжёлый вдох, после чего робкие шаги по холодному бетону. Денис перебросил нож из левой руки в правую, показывая всем видом, что без боя он не сдастся. Вспомнив все уроки Влада, все его тычки и замечания, он расслабил тело и сделал шаг, занося руку с ножом над мужчиной. Разумеется, тот увернулся, но Дэн попробовал ещё раз, задевая часть рукава мужчины.

—Засранец, — протянул он. Парень хмыкнул, и сделал ещё один удар, в этот раз кулаком.

Мужчина снова увернулся, так что его рука попала в холодную стену коридора. Зашипев, Денис обернулся и чуть присел, заставляя охранника покачнуться на месте. Воспользовавшись своим положением, он толкнул его ногой в стену, после чего сразу же занёс нож. Удар был перехвачен. Дэн дёрнулся всем телом, намереваясь освободить руку, но мужчина был явно крупнее, сильнее и техничнее его, так что парню осталось только шипеть от боли в вывернутой руке. Охранник приложил его о трубу в стене, всё ещё держа руку, и собрался повторить это ещё пару тройку раз, когда Денис пришёл в себя и боднул мужчину коленом в пах. По коридору эхом разнёсся крик боли, и парень сладостно ухмыльнулся, сдерживаясь, чтобы не вставить какой-нибудь язвительный комментарий. В моменте радости от своей маленькой победы, он не заметил следующий ход своего оппонента, так что через несколько секунд его нож выбили из рук. Тот упал на бетонный пол с характерным лязгом. Отразив удар в живот, Денис хотел уж было наклониться и поднять оружие, но его ударили в нос чем-то тяжёлым и холодным, так что тот сделал пару шагов назад и издал болезненный стон. Из носа хлынула кровь. Приоткрыв глаза, парень обнаружил её на кольце мужчины, и решил, что его нос оказался сломан благодаря ему. Боль от сломанного носа разрезала череп на части, заставляя хотеть сесть на мокрый пол и закрыть лицо руками. Мужчина издал смешок и сделал шаг вперёд, снова замахиваясь. Дэн нагнулся, пропуская удар, но вдруг понял, что его силы почти закончились. Он просто не сможет увернуться от ещё одного удара. У него был сломан нос, разбита голова, отбиты рёбра и почки, а ещё его нож, его последняя надежда, валялся на полу в пяти метрах от парня. Денис закрыл глаза, ожидая следующий удар, но, к его величайшему удивлению, охранник грузной кучей рухнул перед ним на пол.

На месте мужчины образовался Коля, сжимающий в руках «розочку» от стеклянной бутылки.

—Боже, чувак, — пробормотал он, бросая осколок на пол, — тебя помотало, конечно. Уж прости, я не видел всей вашей драки, но уверен, что ты его почти уделал.

Разум Дэна плавал где-то между реальным миром и манящей пустотой, но даже в таком состоянии он помнил о том, как проходила их драка.

—Не, — лениво ответил он, опираясь на предложенное ему плечо, — это неправда, сам знаешь. Думаю, я был близок к тому, чтобы позорно отключится. Чёрт, у меня что-то не так с головой.

Это была грустная новость, но Коля почему-то засмеялся.

—Это уже давно всем известно, — сквозь смех ответил он, — но ты всё равно молодец. Посиди пару минут, отдохни. Мы с Васей просто перетащим этих чуваков на лестницу и закроем дверь шкафом. Классная же идея, да?

Наверное, идея действительно была классной. Дениса кивнул и тяжело опустился на пол. Он периодически то отключался, то снова открывал глаза. Иногда по его голове скользили мягкие женские руки, иногда его плеча в поддерживающем жесте касалась мужская ладонь. По комнате разливался шум от скрежета шкафа и мычаний людей, но парню было плевать. Он, как и Вася с Колей, были живы, так что его миссия на сегодня была выполнена.

Глава 48. Артём

об утекающем времени, петляющих проходах и победе.

Артём Румянцев был очень интересной, а оттого очень сложной личностью. Он мог с лёгкостью перечислить многие интересные факты о себе, некоторые из которых простому человеку и в голову прийти не могли. Например, Тёма не ел мясо. Он не считал себя вегетарианцем, потому что быть вегетарианцем – это что-то оскорбительное для пацана из обычной российской хрущёвки. Так или иначе, мясо парень действительно не ел. Углубляясь в прошлое, Артём мог вспомнить, с чего это началось. Вернее, он думал, что всё с этого началось. Мама тогда готовила ему ужин: индейку, запечённую с картофелем. Когда женщина доставала противень из духовки, раскалённое масло с блюда попало ей на руку, отчего она не удержала посуду, и индейка рухнула на открытую дверцу духового шкафа. Стеклянная часть, не выдержав напора, вдребезги разбилась, засыпая осколками птицу, но маму тогда это не остановило. Она громко выругалась на всю кухню, подняла упавший противень, поставила его на стол и отряхнула мясо от стеклянной крошки. Дальше она спокойно разделила еду по тарелкам и позвала маленького Тёму к столу. Когда мальчик откусил кусок птицы, он почувствовал во рту нечто хрустящее и безвкусное. Ожидая увидеть кость, Артём достал изо рта окровавленный кусок стекла, размером с его ноготь. Сейчас он не мог точно сказать, что чувствовал тогда – он помнил только кровь, льющуюся из десны около зуба, которым он раскусил осколок, но парень в точности запечатлел в своей памяти потерянный взгляд мамы. Она смотрела то на него, то на стекло в его руках, то на нетронутую индейку в собственной тарелке.

В общем, Тёма до сих пор был уверен, что тот случай испортил ему психику настолько, что парень уже десятый год не ел мясо. Помимо мнимого вегетарианства, парень мог назвать ещё несколько интересных фактов о собственной персоне. Он, например, гордо делил свою фамилию с великим русским полководцем, Петром Александровичем. Или, например, Тёма не умел завязывать бантики.

Или клаустрофобия. Очень забавная вещь, если не знать, что она из себя представляет. Артём не смеялся. Он много раз чувствовал это на собственной шкуре. Например, сейчас.

—Тёма, ты очень громко дышишь.

Они сидели с Ритой вдвоём в какой-то каморке размером метр на метр. Это тоже могло быть чем-то забавным, потому что при столь огромной площади всего производства, эта комнатка казалась чрезмерно ничтожной. К сожалению, Тёме было не до смеха. Сидя в крохотной душной комнатушке, парень изо всех сил отгонял от себя воспоминания из детства и потайные страхи, скрытые за ними. Наверное, ему стоило десять раз подумать, прежде чем соглашаться на Ритину авантюру. В прочем, судя по шуму за стенкой, сейчас они сделать ничего не могли – охранники вернулись с пересменки.

—Прости, сейчас я попробую умереть, — язвительно отрезал Артём, сосредотачиваясь на трёх швабрах, стоящих за девушкой. Он начал пересчитывать их слева направо и обратно, пока его сердце отплясывало чечётку у него в груди. Рита пялилась на Тёму невпечатлённым взглядом, но тот её игнорировал, предпочитая считать до трёх.

—Ты боишься тесных пространств? — вдруг сказала она. Артём замер, но с места не сдвинулся.

—Я боюсь сидеть в тесном пространстве на чужой территории рядом с маленькой рыжей коротышкой с ножами, пока за стенкой сидят охранники и смотрят на картинку с камер, которые мы взломали.

Марго недоверчиво нахмурилась.

—Ты же гуманитарий, — вдруг сказала она, — «маленькая» и «коротышка» считаются за тавтологию. Минус в карму.

—Маме не говори только, — ответил он. Парень не мог не признать, что попытка Риты начать неловкую беседу с целью отвлечь Тёму от переживаний была, в общем-то, отличной, но оттого не менее провальной. Девушка глубоко выдохнула и откинула голову назад, к стене.

—Чего мы вообще ждём? — поинтересовалась Рита, легонько пиная ногой какой-то камушек, — их же там двое. Я беру на себя одного, ты второго, вот и дело с концом.

Тёма сжал губы в негодовании, останавливаясь на числе «сто восемьдесят шесть». Слова девушки имели бы смысл, если бы Тёма был двухметровым качком, занимающимся боксом, а Рита – здоровенным бугаем-бодибилдером.

—Ты принимаешь конструктивную критику?

—Конечно.

—Твоя идея – отстой.

Повисла пауза. Рита, по всей видимости, ждала от парня каких-то слов пояснений, но, к её сожалению, говорить он не собирался. Девушка устало выдохнула и потёрла глаза, слегка размазывая тушь.

—Это неконструктивная критика.

Артём пожал плечами и задумался. Они могли бы попытаться подраться с теми мужчинами, но была высока вероятность проигрыша, а этого себе позволить ребята не могли. Сидеть в комнате вечно ребята тоже не могли: во-первых, это было бы очень неразумно, во-вторых, это невозможно, а в-третьих, Тёма боялся замкнутых пространств. Ситуация плавно двигалась из «неприятной» в «безвыходную». Единственное, что радовало, это ножи, прижатые к голой израненной коже под рукавами, с помощью которых у них появлялось хоть какое-то преимущество. Рита, подпиравшая дверь спиной, мерно стучала носком ноги по полу около Тёминого бедра. Девушка тоже думала, и тоже не могла ничего придумать. Парень мог бы посмеяться над их коллективным мозгом в любой другой момент, но сейчас он не чувствовал ничего, кроме страха.

Тишину комнатки прорезал звук пришедшего уведомления. Артём вздрогнул и разблокировал телефон. В строке уведомлений издевательски висело сообщение от Максима, отправленное минуту назад.

«у нас всё на удивление гладко»

«тьфу тьфу»

«мы под производством, через полчаса будем на месте»

«как вы? не отходите далеко от сигнализации»

Парень хмыкнул и протянул включённый телефон Рите. Та коротко вздрогнула и выдохнула, крутя головой по сторонам.

—Ну, — неуверенно начала она, — хорошо, что Максим в норме. И Влад.

Тёма отрешённо кивнул, печатая ответное сообщение.

«не сглазь, дурак»

«и не парься насчёт волшебной кнопки, всё под контролем»

Артём чувствовал, что контроль медленно ускользал от него, утекал сквозь пальцы. Мысли клубились в голове тёмным пятном, и в итоге парень устал их отгонять. Рита, в свою очередь, потеряла почти весь свой настрой, это было сильно заметно по её потухшему взгляду и беспокойным пальцам, теребящим нитку в штанах. Парень пару раз пнул рюкзак, аккуратно рассматривая следующую мысль, пришедшую в голову.

Почему рюкзак такой тяжёлый?

Он широко распахнул глаза, пододвигая сумку к себе. Внутри лежал древний бронежилет, который парень забрал из подвала ради шутки. Тёма посмотрел на непонимающую Риту.

—Как думаешь, — радостно начал он, — если я надену броник, у меня будет больше шансов выжить?

Марго сперва засмеялась, а потом резко замолчала, всматриваясь в лицо Артёма.

—Знаешь, — проговорила она, забирая жилет из рук, — не знаю, пошутил ты или нет, но это хорошая идея, на самом-то деле. Если тебя заденут ножом, ты не поранишься, и возможно даже не почувствуешь этого.

—Я взял только один, — сообщил парень, мотая головой в сторону предмета одежды, — уж прости, не думаю, что это твой стиль. К глазам не подходит.

Рита подняла палец вверх и отдала вещь обратно.

—Это звучит как план, — девушка радостно улыбнулась, стуча ногтями по металлическому косяку двери. За стеной снова послышались голоса, но они быстро затихли. Марго продолжила, — ты надеваешь броник, и мы идём драться. Попытаемся вырубить охранников, если получится, то спрячем их здесь, в каморке. За камерами подождём сигнала Влада и, как только получим, включим тревогу. Только…как вырубить охранников?

Тёма пожал плечами.

—С двумя нам не справиться, — парень задумчиво сжал в руках лямку рюкзака, размышляя над дальнейшим планом действий, — мы должны выманить их по одному. Может, ты постучишь и скажешь, что ищешь…не знаю, например, кабинет наставника программы стажировки. Потом попросишь одного из них тебя проводить, и в этот момент я воспользуюсь эффектом неожиданности и нападу.

—А что со вторым? Он же наверняка услышит драку и побежит разбираться.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, а потом одновременно повернули голову в сторону. Старые швабры без тряпок одиноко стояли, подпирая правую стену. Ребята снова посмотрели друг на друга и улыбнулись. Кажется, это самый отвратительный план из возможных. Кажется, других у них не было.

Бронежилет неприятно давил на тело под кофтой, но Тёма почти не ощущал дискомфорта: они наконец покинули каморку, так что теперь парень мог дышать полной грудью, не боясь задохнуться в пыли на территории крупнейшей в России фармацевтической организации. Он стоял у дальней стены, сжимая два ножа в одной руке и швабру в другой, и думал, придётся ли их сегодня использовать. Парень знал, что в случае чего будет отбиваться любыми подручными средствами, и он также знал, что сможет даже ранить человека для самообороны, но тут речь шла не про тренировки или бандитские районы города. Эти охранники наверняка бешеные профессионалы, так что простое ножевое ранение может их не остановить.

А убить человека Тёма был не готов.

Рита тем временем подошла к двери, ведущей в комнату охраны. Она неуверенно топталась на месте, выжидая нужный момент. Когда он, по её мнению, настал, девушка несильно постучала и приоткрыла дверь. Парень непроизвольно вжался в стенку, прикрывая глаза. У них не было права на ошибку.

—Извините, — по коридору полился тихий голос Риты. Артём открыл глаза, смотря на открытую дверь, и сделал шаг поближе. Ручка на ней была совсем обычная, так что им следовало поставить швабру прям под ней, подперев снизу. Его первостепенной задачей было держать мужчину подальше от двери, чтобы он не добрался до своего напарника. Второй его задачей являлась Ритина безопасность – девушке стоило либо переждать в каморке, либо отойти подальше от будущей драки, потому что в ином случае та могла пострадать. Третьей задачей Тёмы было, разумеется, соблюдение мер безопасности: по возможности не подставляться под ножи, не лезть на рожон и не провоцировать соперника.

Последней, самой главной его целью, была победа. Как до неё дойти парень пока не представлял.

—Ты кто? — из-за двери прозвучал грузный мужской бас, звучащий громко даже с места парня, — Это служебный этаж, здесь шарахаться запрещено!

—Извините, — повторила Марго дрожащим голосом, выдавливая из себя слёзы, — я просто потерялась. Я…я из программы стажировки, мне сказали зайти в кабинет к тьютору, а я…я не помню, где это. Вы не могли бы меня проводить, потому что я очень сильно опаздываю. Первый день.

Тёма сделал ещё шаг. Из-за двери успокаивающе торчала рыжая шевелюра, но самой девушки видно не было. Парень тяжело выдохнул, ещё сильнее сжимая швабру в руке. Вдруг изнутри послышалось копошение, смешивающееся с громадными шагами.

—Пойдём, — пробасил мужчина, — не переживай, ты не одна такая. Каждый год на этот этаж приезжают как минимум пятьдесят ребят с вопросом о местоположении кабинетов. Стажёры и все, кто с ними связаны, находятся на втором этаже. Твой тьютор наверняка там. Как, говоришь, его зовут?

Девушка не ответила. Она сделала шаг назад, мимолётно смотря на Артёма. Тот принял это действие за знак и подошёл вплотную к двери, дожидаясь, когда мужчина выйдет. Через несколько секунд Рита кивнула, так что парень привалился и резко захлопнул дверь, моментально подпирая её шваброй. Охранник развернулся с непонимающим выражением лица и, увидев результат махинаций Артёма, потянулся к рации на поясе. Его ждал облом: Марго умудрилась стащить её, пока мужчина поворачивался, так что теперь при нём было гордое «ничего».

—Твари, — яростно прошипел он, делая шаг в сторону парня. Тот не отошёл от двери, только сжал ножи сильнее. Мужчина обернулся, — кто вы такие?

Вопрос предназначался обоим, но смотрел он только на девушку. Тёма проследил, как она сделала пару шагов назад, уткнувшись в двери лифта. Охранник медленно пошёл к Рите, видимо, намереваясь вытрясти ответы именно из неё. Артём подумал, что если это не шанс, то всё бессмысленно. Подумал и хрустнул костяшками пальцев, тут же замерев на месте. Парень поднял глаза на Марго, которая держала руку параллельно полу, а потом перевёл взгляд на мужчину, из плеча которого торчала рукоять ножа.

Тот истошно заорал, пытаясь рукой нащупать холодный металл, прорезавший кожу. Нож попал чуть ниже ключицы, и пусть это место не было одной из тридцати болезненных точек на теле человека, боль всё равно должны была быть адской.

—Её тьютор Владислав Олегович Демидов, козёл, — почти гордо произнёс парень. Рита хмыкнула и отлипла от двери, отбегая к каморке. Охранник снова повернулся к парню. Нож всё ещё торчал из его груди, но крика больше не было: теперь в его глазах стояла ярость, сродни той, что бывает только у хищников перед атакой на добычу. Наверное, будь парень чуть прозаичнее, он сказал бы, что его цель – стать хищником в этом поединке, но он не любил врать, а потому знал, что его настоящая цель – выжить, подобно добыче.

Металл, торчащий из тела мужчины, знатно его ослабил, но даже так дрался он куда лучше Тёмы. Не имея при себе ножа, он всё равно мастерски уворачивался от ударов парня. В голове продолжали мелькать кучи мыслей, но лишь в нескольких из них он был уверен.

Не пустить к двери, не дать добраться до Риты, победить.

Это стало его мантрой. Он бил кулаком по чужой скуле и думал только о том, чтобы не делать лишних шагов. Охранник лупил его ногой в грудную клетку, а он думал о том, где сейчас находиться Марго. Нож скользил по чужой руке, окрашивая лезвие в кроваво-красный, а Тёма думал: «победить».

Парень чувствовал, что выдыхается. Мужчина продолжал отражать все его удары, не обращая внимания на ссадины от ножа. Когда Артём споткнулся и на несколько секунд вышел из строя, он всё же вынул нож и пафосно вытер кровь о собственный рукав.

—Знаешь парень, — миролюбиво начал он, за горло поднимая Тёму вверх. Тот жалобно захрипел, болтая ногами, на что мужчина лишь улыбнулся и хмыкнул, — а я ведь знаю, кто такой Владислав Олегович Демидов. Ты мог подумать, что будет очень смело с твоей стороны говорить о нём тут. А может ты думал, что он – неизвестная личность. Но, уж прости, ты сглупил. ТехНова никогда не могла оставить ФармаГен в покое, верно? Так что, это и есть ваша «стажировка»? Сколько вас здесь?

Артём потряс головой. Воздуха катастрофически не хватало. Собрав в себе все оставшиеся силы, парень замахнулся и впечатал пятку в пах охраннику. Тот моментально разжал руку, издавая болезненный стон. Тёма глубоко вдохнул, закашливаясь. В голове набатом било «победить», но он знал, что уже почти проиграл, как минимум самому себе. Правило «не провоцировать» он завалил.

Отойдя от неожиданной попытки задушения, он подошёл ближе к охраннику. Тот топтался на месте, прикрывая пах руками, и парень мог бы ему посочувствовать, если бы не висел в воздухе каких-то двадцать секунд назад.

—Мы не ТехНова, — задорно сообщил он, напрягая средний и указательный пальцы на манер пистолета. Либо сейчас всё выйдет так, как надо, либо он напрочь выломает себе фаланги, — мы – те, кто уничтожим вас раз и навсегда.

А потом он ударил.

Тёма, если быть откровенными, дрался уж очень долго. Его первая «стрелка» была в далёком четвёртом классе. Несмотря на то, что тогда Румянцев проиграл, драться он не перестал. Когда мама пила меньше, она записала его на курсы по боксу, а после на карате и вольную борьбу. В секциях Тёме не нравилось, но с помощью них он начал делать огромные успехи в обычных уличных драках – то есть побеждать. С момента его первой стрелки прошло больше пяти лет, но ни разу за это время парень не бил в трахею. Каждый парень на районе, да и не только, был наслышан об этом. Многие говорили, что после такого люди остаются инвалидами и пьют через трубочку. Другие утверждали, что бывали случаи с летальным исходом. Это был негласно выбранный «смертельный» удар, использовать который не решался никто.

Но сейчас Артём знал, что по-другому не выиграет.

Средний и указательный пальцы приземлились под кадык мужчине. Тот сперва закашлялся, пытаясь вдохнуть. После того, как он осознал, что не может это сделать, охранник открыл и закрыл рот несколько раз, будто намереваясь что-то сказать, а потом, сделав нетвёрдый шаг назад, рухнул на спину, ударяясь головой о кафельный пол. Повисла тишина, прерываемая голосом второго охранника из-за двери, и громким дыханием Тёмы. Он подул на свои пальцы, подражая ковбоям из Техаса, и произнёс:

—Пиф-паф.

Вдруг его обняли чьи-то руки. Он опустил голову вниз, утыкаясь носом в рыжую макушку.

—Ты молодец, — бурчала девушка парню в плечо, — блин, это было невероятно круто. Идея с жилетом, кстати, тоже была хороша: посмотри, у тебя вся кофта изрезана.

Артём отстранился от Риты и убедился в правдивости её слов: кофта действительно выглядела очень плохо. Помимо дыр и продольных разрезов, то тут, то там мелькали кровавые пятна, принадлежащие то ли охраннику с продырявленной грудью, то ли самому Румянцеву. Он посмотрел на мужчину. Около него уже сидела Марго и, по всей видимости, меряла пульс.

—Живой, — пробормотала она, — надо отнести его в каморку.

Он оказался чудовищно тяжёлым. Тёма чувствовал накатывающую тошноту, но не мог вспомнить, чтобы он ударялся головой. Возможно, именно это и являлось первым признаком сотрясения, но сейчас им было не до этого.

—Что делать со вторым? — поинтересовалась Рита, прикрывая дверь в каморку. Охранник остался бессознательно лежать внутри неё, — Наверняка он слышал вопли мужика. В прочем, ещё бы – я его ножом пырнула!

Артём посмотрел на девушку. Она звучала гордо, хотя в глазах у неё стояла вина. Тёма считал, что это было иррационально: рана заживёт спустя несколько недель. В его голову пришла достаточно бредовая мысль, но в реалиях его состояния, парень не мог отрицать тот факт, что она была достаточно забавной.

—Дай рацию, — попросил он, протягивая руку. Рита удивлённо похлопала глазами, но сделала то, что просил парень. Тёма повращал коробочку в руках и вдруг нажал на кнопку.

—Всем постам: срочный сбор на первом этаже, — он понизил голос, пытаясь приблизить его к баритону охранника. Марго поняла, что он собирается сделать, а потому тихо достала швабру из-под дверной ручки и открыла дверь в каморку, переступая через обездвиженного мужчину, — повторяю: срочный сбор на первом этаже.

Они закрыли дверь и привалились ушами к ней, вслушиваясь в тишину коридора. Если Тёма сделал всё правильно, то второй охранник, сидящий сейчас в комнате, должен будет спуститься на первый этаж к остальным. Пару минут ничего не происходило. Рита напряжённо посмотрела на парня, прикусывая губу, и хотела уж было что-то сказать, когда снаружи раздался звук открывания двери. По холодному мрамору протопали такие же грозные шаги, остановившиеся перед дверьми лифта. Раздался звонок, оповещающий об открытии, а позже о закрытии дверей, и этаж снова погрузился в пленительное молчание.

—Сработало? — недоверчиво поинтересовался Румянцев. Марго пожала плечами и приоткрыла дверь, высовываясь в коридор. Снаружи никого не было. Ребята радостно переглянулись и стукнулись кулачками, хотя Тёма сделал это с трудом – они были разбиты после драки.

К счастью для них, флэшка всё ещё находилась внутри компьютера. Изображения не двигались, будучи в статичном режиме. Девушка закрыла дверь на щеколду и присела на пол, прикрывая глаза.

—Где кнопка эвакуации? — поинтересовалась она. Парень обвёл помещение уставшим взглядом и остановился на красном квадрате около крайнего стеллажа.

—Чуть правее от двери, — подсказал он, хотя особого смысла в этом не было: девушка так и не открыла глаза, — как думаешь, через сколько все дойдут до места?

Тёма пожал плечами и потянулся в карман за телефоном.

«как вы? дошли?»

Максим ответил почти сразу же.

«да, ждём остальных»

«они сказали, что будут на точке через пятнадцать минут»

«как только включится сигнализация, бегите к нам, лады?»

Артём улыбнулся и написал простое «окей».

—Через пятнадцать минут побежим.

Время пролетело почти незаметно. Тёма качался на одном из кресел, всматриваясь в изображения с камер наблюдения, а Рита играла в какую-то игру на своём телефоне. Иногда оттуда раздавались странные звуки, напоминающие звонок или крик, но в целом игра девушке нравилась, судя по её смеющимся глазам. Когда зашумела рация, ребята вскочили со своих мест и испуганно заозирались.

—Пора, — просипел в аппарат голос Влада, — у вас будет около двадцати минут, чтобы добежать до нас. Потом сигнализация выключится и люди начнут возвращаться.

Они не ответили. Марго лишь выдохнула, сжимая руки в кулаки, а Тёма коротко зажмурился, подходя к кнопке тревоги. Парень поднял защитное стекло и занёс палец над самим механизмом, но не стал нажимать. Вместо этого он повернулся к девушке, смотря за тем, как она сжимает рюкзак в руках, и улыбнулся. Получив ответную улыбку в ответ, он ткнул пальцем в красный круг внутри, и через несколько секунд отовсюду полился громкий звук, оповещающий о незамедлительной эвакуации. Ребята пулей выскочили из комнаты, вбегая в дверь с надписью «пожарный выход». Они слетели вниз по лестнице, оказываясь на первом этаже. Далее они вышли в общий холл.

Люди беспокойно бегали вокруг, сжимая собственные сумки и папки с документами. Откуда-то доносилась ругань, кто-то звонил родным и друзьям, кто-то снимал видео в интернет. Однажды ФармаГен уже переживал подобную ситуацию, только тогда сперва случился взрыв. Натренированные не самым позитивным опытом, работники остро реагировали на любую, даже учебную, тревогу, убегая из зданий куда подальше. Была ли причина в том, что в здешних лабораториях изготавливали «ядовитое золото»? Наверняка. Знали ли об этом простые работники? Сто процентов нет.

На мгновение Тёма потерял Риту в толпе. Когда кто-то схватил его за руку, он сначала испугался и вырвался, а потом приметил знакомые рыжие кудри. Скрепившись вместе, ребята пробрались к двери, ведущей обратно в подвал. Владислав Олегович говорил, что эти двери закрывают в самую последнюю очередь. Люди при эвакуации ими не пользуются, а все необходимые вещи переносятся со складов на первые этажи специальными работниками. Сейчас Влад сказал, что у них было ровно двадцать минут, хотя это было правдой лишь отчасти: двери, соединяющие подземные помещения начинали закрывать на несколько минут раньше. Спускаясь по лестнице, Артём всё ещё сжимал руку Риты, чувствуя ответственность перед всеми за её сохранность.

Под землёй тревога звучала ещё громче. Ребята поморщились, находя глазами колонку с проигрывающимся противным звуком.

—Туда, — крикнула Рита, стараясь перекричать сирену, но её голос потонул в вечных мычаниях. Девушка потянула парня вперёд, обходя все коробки и шкафы. Они двигались единым, слаженным организмом. Когда Тёма оступался, девушка осторожно его поддерживала, сдавливая ухо свободной рукой в попытке заглушить звук. Иногда, когда Марго путалась в дороге, Артём выходил вперёд и сам направлял её, похлопывая по плечу. Наручные часы ненавязчиво намекали о сокращающемся времени. К тому моменту, как они добежали в помещение под центральным производством, у них осталось шесть минут. Из комнаты вели две двери. Они выглядели абсолютно идентично, только открывали проходы в разные склады. Команда ждала их у сгоревшего, но какой из них сгоревший, Тёма, к своему стыду, забыл.

—Какая из них? — в панике произнёс он, оглядываясь на Риту. Та дёргалась на месте, её глаза бегали от одной двери к другой. Циферблат часов выжигал секунды прямо на коже, и Тёма вдруг понял, что мечтает снять их и втоптать в грязь. Никогда в жизни он не чувствовал смерть так явно, как сейчас.

—Левая, — уверенно ответила девушка, — да, сто процентов левая. Правая ведёт к южным воротам.

Парень кивнул и дёрнул за ручку, улыбаясь от хорошего предчувствия…

…Но дверь не поддалась.

—Что за чёрт? — вслух задал вопрос он, пробуя ещё раз. Металлическая ручка опустилась вниз, после чего снова поднялась вверх, но дверь не сдвинулась с места. Мгновенная догадка пронзила парня, но он постарался её отмести. Когда пройти не получилось в третий раз, он всё же обречённо прошептал, — двери закрыли.

Рита закашлялась.

—Как закрыли?— девушка вышла вперёд, снова пробуя дёрнуть за ручку, — я думала, они начинают с лабораторий. Почему они не начали с лабораторий?!

Тёма пожал плечами и привалился носом к холодному металлу. Четыре минуты.

—Так, ладно, — вдруг сказал он, — пошли. Обойдём через крайний склад, догоним остальных уже на улице.

После этого они снова побежали. Рита на ходу достала рацию и прокричала, чтобы остальные шли без них. Влад спросил, есть ли у них проблемы, на что девушка, чуть ли не плача от нервов ответила, что они появятся, если они продолжат разговаривать. Тёма снова сжал её руку, полностью поддерживая её состояние. Он был готов к драке, к взлому компьютера, но к такому моральному давлению Влад их не подготовил. Десятиминутный маршрут они преодолели за рекордные три, выходя на улицу как раз тогда, когда сирена отключилось. Не секунду ребята замерли, приспосабливаясь к тишине, а потом изо всех сил побежали к южным воротам, за которыми их ждали остальные. Тёма видел силуэты согнувшихся пополам Макса и Васи, кричащих им что-то оскорбительно-подбадривающее. Он видел очертания Коли, поддерживающего Дэна за плечо. Он видел Владислава Олеговича, сжимающего в руках какой-то аппарат, который, по всей видимости, и должен был активировать все бомбы.

Тёма коротко взглянул на Риту. Девушка всё ещё сжимала его руку, смотря вперёд сияющими глазами. Она посмотрела на парня в ответ, и тот улыбнулся ей победной улыбкой.

—Взрывай! — что есть мочи проорала девушка, когда ребята пересекли шлагбаум. Они слегка набрали скорость, недооценив расстояние от них до ребят. А потом что-то начало происходить.

Сначала стало тихо. Тёма запнулся в попытке обернуться назад, но Рита не дала ему это сделать, погнав парня вперёд. Тишина продлилась всего несколько секунд, по истечению которых парень понял, что больше не бежит. Его спину обдало огнём и последним, что он запомнил, оказались рыжие кудри, слившиеся с картиной гигантского взрыва на фоне.

Парень пришёл в себя быстро и резко. Он сел на месте, протирая лоб локтем. Из его груди торчали какие-то маленькие прутики и палки, но грудь они не прорезали: бронежилет, который Тёма забыл снять, сделал своё дело. Сзади горел ФармаГен. Какое-то время он сидел на месте, любуясь огромным пожаром, который случился благодаря ним. Всё закончилось. Теперь всё станет лучше.

Перед глазами встали рыжие кудри. Артём развернулся, пытаясь сориентироваться в тумане из летающей сажи и пепла. Где-то вдалеке виднелись ребята, но они казались совсем крошечными. Возможно, они бежали к ним. Может, они их бросали. Парень поморщился и закашлялся. Осколки ФармаГена всё же слегка ранили его, прорезав кожу от лба до щеки через бровь. Тёма вытер кровь грязной ладонью, не задумываясь, насколько это скажется на его здоровье в будущем.

—Рит! — он постарался крикнуть, но голос звучал не громче шёпота, — Рита! Ты где?

Метрах в десяти от парня раздалось копошение. Артём поднялся и прикрыл глаза ладонью, переступая через осколки кирпичей и металлических листов, валяющихся на прожжённой земле. Влад не обманул: взрывчатки, размером со спичечный коробок, действительно снесли сто гектаров бетонных сооружений. Человеку, сконструировавшему данный аппарат, необходимо было вручить нобелевскую премию.

Девушка лежала рядом с чем-то, напоминающим кусок металлической крыши. Рыжие волосы испачкались о землю, но всё ещё были яркими и небрежными. Тёма улыбнулся и присел рядом с лежащей девушкой.

—Мы справились, Рит, — парень вдруг начал смеяться, сжимая руку Марго в своей, — представляешь? Мы успели добежать за три минуты. За такое полагается памятник?

Девушка не смеялась. Вместо этого та нежно улыбалась губами, в то время как из её глаз текли слёзы. Тёма думал, что, наверное, счастье выглядит примерно так.

Через несколько минут прибежали остальные. Они кричали, толкались и наперебой лезли обниматься с сидящими на земле ребятами. Артём прижимал Макса к себе за плечо, слушая его бредни о Воронеже, крыше и лучшей жизни. Вася самозабвенно целовалась с Дэном, отмахиваясь от пепла, летящего в глаза.

—Рита! — снова прокричал Тёма, поднимаясь с места и протягивая девушке руку, — пойдем. Время праздновать.

Девушка снова мягко улыбнулась.

—Нет, — негромко ответила она. Артём вопросительно нахмурился и сел около неё, заглядывая в зелёные глаза, — не могу, Тём. Я устала.

Все разговоры стихли. Коля подошёл к парню, удивлённо смотря на Марго. Та полулежала на грязной земле, улыбалась и плакала, в то время как остальные стояли над ней и упрашивали подняться, чтобы поехать домой.

—Рит, — начал Коля, садясь сбоку от девушки. Та смотрела на него, на них всех, со вселенской нежностью в глазах, в которых стояли непролитые слёзы. Несколько минут назад Тёма принял её реакцию за счастье. Теперь он понимал, что это было нечто иное, — почему ты не хочешь ехать домой?

Дацюк всхлипнула и через силу пододвинула свою руку к Колиной. Тот сжал протянутую ладонь, беспокойно вглядываясь в лицо девушки.

—Я не не хочу, — просто сказала она, — поверьте, я бы всё отдала, чтобы сейчас встать, но я…не могу. Я себя…плохо чувствую.

Тёма нахмурился, присаживаясь около Коли. Вася, последовав их примеру, опустилась около девушки с другой стороны, приглаживая рыжие локоны.

—Плохо себя чувствуешь? — переспросила она. Рита кивнула, и тут её маска треснула. Она болезненно прикусила губу, сдерживая крик, и до посинения сжала Колину руку. Тёма удивлённо расширил глаза, осматривая девушку. На её лице было несколько царапин, руки и ноги были в грязи, футболка странно липла к животу…

Артём вздрогнул и поддался вперёд. Он дотронулся до Ритиной футболки, игнорируя вопросы Коли, и, не почувствовав сопротивления, чуть задрал её вверх.

Весь живот девушки был в крови. Парень нахмурился и поднял вещь выше, открывая вид на металлический осколок, торчащий из Ритиного живота. Он выглядел маленьким, таким, что снаружи было невозможно понять, есть там что-то или нет, но Тёма догадывался, что его большая часть вошла в почку девушки, протыкая её насквозь.

Кто-то рядом издал нечеловеческий скулёж.

—Рит, — в панике зашептала Вася, очерчивая своими ладонями её лицо, — Рит, это же не…

—Ты сама в это веришь? — резко припечатала Рита, снова улыбаясь. Коля всё ещё держал её руку, но уже не сжимал, а просто прикасался к ней. Тёма поднял глаза вверх. Максим со слезящимися глазами смотрел на живот девушки, поддерживая раненого Дэна, который изо всех сил сжимал кулаки.

Парень отказывался верить. Никак, ни в какой вселенной звёзды не могли сойтись так, чтобы они все, даже заядлый самоубийца, выжили, а Рита, являющаяся синонимом к слову «жизнь» – нет. Ни в какой вселенной Коля не должен прикасаться к её ладони, словно отправляя в последний путь. Ни в какой вселенной Вася не должна гладить рыжие кудри со слезами на глазах, чувствуя искры между пальцев и такой же осколок – в сердце.

Ни в какой вселенной не должно быть так больно. Ни в какой, кроме этой.

—Всё хорошо, — тихо прошептала Рита. Её глаза моргали всё медленнее, и Тёма сдерживал себя, чтобы не встряхнуть девушку за плечи, — это нормально. Знаете…мне ведь было безумно тяжело после смерти бабушки. Я уже и забыла, когда в последний раз чувствовала себя такой счастливой, как сейчас. Вы…вы рядом со мной. Мои друзья…моя семья рядом, и я…никогда не думала, что могу иметь хоть что-то из этого. Я…просто хочу, чтоб вы знали – мне не больно. И спасибо. Вы сделали меня человеком, которым я мечтала стать всю жизнь. Мы никогда этого не говорили, так что я…буду первой. Я очень вас…люблю.

Её глаза закрылись. Вася сидела пару секунд молча, после чего в шоке отодвинулась от подруги, закрывая рот руками. Из её глаз полились слёзы, которые она не стала стирать. Вместо этого девушка неверяще смотрела на Риту, лежащую с закрытыми глазами на спине. Денис осторожно присел рядом, притягивая Василису к себе в объятья, и та моментально сломалась, начиная биться в неконтролируемой истерике. Максим присел напротив парней. На его лице блестели дорожки слёз, но он не плакал. Парень взял расслабленную руку девушки в свой, сжал в кулачок и стукнул, нежно улыбаясь.

—Эй, — тихо пробормотал Коля, толкая Марго в плечо. Девушка невольно пошевелилась, но глаза не открыла, так что парень повысил голос и снова её толкнул, — эй! Рита, открой глаза, ну же! Рита, ты же…

Он оборвал себя на полуслове, тяжело опускаясь с корточек на траву. Его руки мягко прошлись по лицу девушки, стирая остатки слёз. Когда он прокрутил на пальце рыжий локон, Коля согнулся пополам в рыданиях, прижимая девушку к своей груди.

—Нет! — прокричал он, встряхивая безвольное тело в руках, — пожалуйста, не поступай так со мной. Я.…Господи, я тебя люблю. Я никого в жизни так никого не любил. Я буду ждать столько, сколько потребуется, только не уходи от меня. Прошу, не надо.

Рита не отвечала. Коля гасил всхлипы, утыкаясь в живот Рите, прижимая ту сильнее к себе. Тёма закусил губу и отвернулся, смотря на дневное солнце. Его было почти не видно из-за оседавшего облака пыли, но Артём знал, что где-то там оно было.

—Ты солгала, — пробормотал он, смотря вверх, — ты сама слепила из себя хорошего человека, а мы всего лишь были рядом. Спасибо за секреты, Чаки. Наверное, теперь чаши весов в равновесии.

Тёма плакал, и он знал, что солнце плачет вместе с ним.

Глава 49. Рита

о счастье, друзьях и бесконечном лете, которое когда-нибудь закончится.

Рита открывала глаза медленно, будто просыпаясь от наркоза. Сначала в мир вернулись виды. Девушка чуть прикрыла глаза, щурясь от слепящего солнца. Рядом с ней было нечто маленькое и белое. Через несколько секунд она разглядела в этом бесконечные цветы ромашек, торчащие в разные стороны.

Следующими в мир вернулись ощущения. Она чувствовала мягкие лепестки, твёрдые стебли цветов, ломающихся под её спиной. Мягкая ткань футболки прилипала к телу, ноги чувствовали твёрдую подошву кроссовок с неоновыми шнурками. Многочисленные металлические браслеты, обычно гремящие на руках, приятно охлаждали кожу, заставляя всё чаще шевелить руками.

Дальше были запахи. Рита втянула носом воздух, в котором витал нежный аромат ромашек, смешивающийся с запахом свежескошенной травы. Следом девушка почувствовала запах свежести вперемешку с запахом тины. Несмотря на то, что место пока что казалось ей незнакомым, по какой-то причине она знала, что здесь была река, за которой торчали яркие купола деревенских домов.

Потом девушка услышала звуки. Мерное жужжание пчёл, опыляющих цветы, под ухом. Шум воды, ударяющейся о берег. Ветер, играющий с рыжими кудрями. Через несколько секунд Рита смогла разобрать звуки разговоров и радостных криков. Она приподнялась со своего места, проходясь кончиками пальцев по нежным лепесткам.

—Эй! — прокричал голос. Девушка пока не понимала, кем именно являлся для неё кричащий человек, но она точно знала, что его зовут Артём. — Рита! Иди к нам, мы сейчас купаться будем.

Девушка улыбнулась и поднялась с места, но шагать не стала. Она также не знала, к кому именно странный мальчик обращался, но знала, что её зовут Рита.

В итоге она, конечно, подошла к ним. Девушку настигло смутное чувство потери, но она отогнала его, когда сумела перечислить всех ребят по именам: Тёма, Максим, Вася, Дэн и Коля.

—У вас нет плавок, — сказала Марго, хотя в своих словах уверена тоже не была: вдруг у них, всё-таки, были плавки.

—Сильным женщинам трусы не нужны, — пошутил Макс. Ребята засмеялись, и это был следующих звук, который Рита услышала. Он был приятным, заставляющим улыбаться и смеяться в ответ.

Когда она посмотрела на высокого черноволосого парня с крестиком в ухе, на Колю, то поняла, что вернулось в мир последним.

Чувства.

Сначала появилось спокойствие. Рита обернулась назад, устремляя взор на ромашковое поле, и ощущала внутри себя точно такой же пейзаж. Все её органы, системы жизнеобеспечения и мысли сплелись в одно целое и превратились в солнечное поле. Или в бескрайний океан. Девушка вдруг снова посмотрела на ребят и поняла, что чувствует радость. Марго улыбалась, глядя на то, как Дэн кидает Васю в воду, или как Тёма топит Макса. Это были её друзья. Люди, которые прошли с ней огромный путь, хоть она совсем его не помнила. Она была рада тому, что они есть в её жизни.

А потом, когда она снова вернула взгляд на Колю, вернулась любовь.

Она вспыхивала пожарами в лесу. Она поднимала рой пчёл из цветов. Она вспенивала волны, создавая шторм. Она была так близко, но отчего-то казалось, что её не было вовсе.

Рита протянула руку вперёд. Тоненький золотой браслет зазвенел, отражая солнечный свет. Коля пару секунд смотрел на её ладонь, потом пару секунд – в глаза, а потом улыбнулся самой чувственной улыбкой и принял протянутую руку, притягивая девушку к себе в объятья. Где-то в этот момент вернулось счастье, но Марго была слишком увлечена любовью, чтобы это заметить. Парень положил голову ей на макушку, мягко целуя рыжие кудри, и девушка чувствовала, что океан, плескающийся внутри неё, выплёскивается наружу.

Потому что в мире много любви, а свою Рита нашла слишком поздно.

Когда они мягко отстранились друг от друга, Марго почувствовала нежное прикосновение чьей-то руки к её плечу. Развернувшись, она встретилась своими яркими зелёными глазами с такими же зелёными, но выцветшими. Она пока не узнавала женщину, стоящую перед ней, но её затопило глубокое чувство тоски, такое, от которого хочется лечь на пол, будто придавленной, и закопаться в своей голове.

—Привет, Ритунь, — сказал родной голос и Ритуня замерла.

—Привет, бабуль, — девушка нырнула под руку своей бабушки, утыкаясь тёплым носом ей в шею, — что ты здесь делаешь?

—Я? Ничего, — голос бабушки смеялся, и Рита смеялась вместе с ним, — а ты? Что ты здесь делаешь?

Девушка задумалась. Она, если честно, не знала, где именно находится. Поэтому ответила Марго так честно, как только могла.

—Я дома, — она солнечно улыбнулась, беря бабушку за руку, — ты дома со мной. Навсегда, да?

Женщина покачала головой.

—Глупенькая, — из её глаз текли слёзы, но она улыбалась, — это не твой дом. Это всё ты. Тебе пора уходить отсюда. Так нужно, солнышко, просто поверь мне.

Рита не понимала, почему бабушка плачет, почему говорит ей уходить. А потом она посмотрела назад. Ребята всё ещё плескались в речке. Коля, её любимый и родной Коля, стоял на берегу, наблюдая за девушкой.

А за ними растекалось ядовитое золото.

Марго вскрикнула и отвернулась, стискивая бабушкину руку в своей как можно сильнее.

—Это всё я, да? — отчаянно спросила она.

Женщина грустно кивнула.

—Тогда надо идти.

Они направились по полю, дальше от деревни, ребят и ядовитой речки. Рита шла и знала, что всё делает правильно.

Девушка уходила, а на небе погибало солнце.

Эпилог.

В ангаре было тихо. Здесь не было такой тишины с момента, когда они познакомились. Вначале ребята проводили здесь всего несколько минут, ожидая начала тренировки. Чуть позже, когда Владислав Олегович ввёл расписание, времени в ангаре они стали проводить куда больше. Долгие тянущиеся ожидания с утра, часовой перерыв между бегом и стрельбой, потом ещё пятнадцать минут до борьбы, а ещё позже – несколько часов разговоров. Место, которое им так любезно предоставил Влад, действительно стало родным.

А потом туда переехала Рита, и ангар стал им домом.

Пустые шкафы, заколоченные окна, старые грязные диваны, пыльный пол – всё это осталось, только с некоторыми изменениями. Отдельно стоящий стеллаж был забит вещами самой девушки. С верхней полки торчали свечки и светильники, притащенные Денисом из дома. На полке ниже стояла косметичка и баночки ядрёно-жёлтого цвета, шампунь и кондиционер. На третьем ярусе покоились аккуратно сложенные стопки с одеждой. Среди них можно было рассмотреть одну, самую небрежно кинутую футболку. Когда-то она была частью футбольной формы незнакомой команды, но девушка яростно уничтожила все её шансы стать нормальной. Футболка была тёмно-серого цвета с жёлтой «пятёркой» посредине. Вместо нижнего кроя вещь обрамлял кривой срез явно тупыми ножницами. Отовсюду торчали нитки, но они придавали форме какой-то свой шарм. Шарм, который мог принадлежать только одному человеку в мире.

Другой шкаф, в прочем, был заполнен не так аккуратно. На самой нижней полке стеллажа лежал старый чёрный рюкзак. Чуть выше покоилась небрежная куча одежды. Она была гораздо меньше, чем у девушки, но за счёт хаоса вещи занимали всю полку. Ещё выше находилась зубная щётка с пастой, полотенце и полиэтиленовый пакет, в который были завёрнуты деньги и документы. В паспорте указывалось имя «Артём Румянцев», что ненавязчиво намекало на владельца предметов, стоящих в этом шкафу.

Следующий стеллаж был окружён рисунками углевым карандашом. На бумаге был запечатлён каждый из ребят в самой нелепой позе. Чуть поодаль от шкафа была «доска воспоминаний», как её нарекла Василиса, или «тупой алтарь», как её обозвал Максим. На белой маркерной доске висели прикреплённые фотографии, сделанные на полароид. Магниты разных цветов держали фотографии каждого из ребят, а чёрные – групповые кадры. Все снимки соединялись жёлтой нарисованной линией, петляющей от человека к человеку. Сверху кривой почерк Риты говорил:

«Художница, игроманка, самоубийца, вор, закладчик и мажор собираются подчинить себе планету. Бум!».

Ангар стал их домом, для некоторых в буквальном смысле, но сейчас здесь было тихо. Вася полулежала на своём парне, Дэне, и периодически дёргалась всем телом. Сам парень, выглядевший как побитый щенок, успокаивающе хлопал её по коленке в такие моменты, хотя сам позорно прикусывал губу, сдерживая слёзы. Тёма с Максом сидели напротив. Максим болезненно подпирал лоб своими коленями, но с места не двигался. Артём, всегда весёлый и саркастичный, сейчас сделался мрачной версией себя. Он не грустил, как Авдеев, не дёргался, как Вася, и не сдерживал рыдания, как Денис. Он просто был сейчас с ними в этой комнате, сидел прижавшись своим плечом к плечу Макса и молчал. Они все молчали.

Коля отвёл глаза от ребят и сглотнул. Сейчас ангар, такой тёплый и домашний, ощущался пеплом на языке. С полки третьего, почти пустого, шкафа на парня таращился плюшевый медвежонок. Он был старым-престарым, рваным в районе уха. На шее у игрушки болтался нелепый розовый бант, добавляющий к картине какого-то иррационального веселья.

—Сейчас нужно сказать, что мы должны двигаться дальше, да?

Савицкий поднял глаза. Вася снова начала дрожать, хотя успокоительное, которое ей вкололи час назад, ещё действовало. Денис зажмурился, чувствуя, что не сможет устоять против голоса своей плачущей девушки и составит ей компанию в заливании дивана слезами.

—Я не знаю, — голос Тёмы звучал неправильно, будто из него выкачали все соки. С другой стороны, Коля был рад, что он, в отличие от Макса, в принципе разговаривал, — просто…это так неправильно. Это же её место, а мы тут как гости незваные.

Вася снова всхлипнула. Денис прижал её к себе. Максим сжался сильнее, вдавливая голову в колени. Тёма похлопал рукой по его плечу.

—Я пообещал ей, что всё наладиться, — вдруг сказал Дэн, — мы говорили после смерти её бабушки. Я сказал, что всё станет лучше.

Может, оно и стало лучше. Наверняка для нее это так и было. Коля не спрашивал, да она и сама не рассказывала, но парень знал, что безмерная тяга к жизни у девушки закончилась в понедельник третьего июля. Но если для нее смерть была лучшим решением, то для остальных – нет. Для Коли, который только сейчас понял, что так и не признался ей в своей огромной любви, это напоминало девятый круг ада. Круг, доставшийся ему за собственную трусость.

—Я пообещала ей, что попробую её медовик, — прошептала Вася. Говоря всё это, они сдирали с себя пластыри, вросшие в кожу и приносящие бесконечную боль за собой. К сожалению, в жизни очень редко случается по-другому, — На мой день рождения она испекла торт. С черешней. Я сказала, что как-нибудь обязательно попробую её медовик. У неё он получался лучше всего.

Её настигли новые рыдания, которые в этот раз она не пыталась остановить.

—Я пообещал ей сумку от Эрмес, — пробормотал Тёма, и Коля со скрежетом в сердце обнаружил слезу, стекающую из его глаза. На его памяти парень не плакал ни разу. — помнишь, Вась, мы обсуждали похороны? Ты ушла, а я сказал, что куплю ей сумку за два миллиона рублей.

Коля прикрыл глаза, чувствуя ком в горле. Ему, как и Васе, Владислав Олегович выделил превосходные таблетки успокоительного, которые, к сожалению, не помогали с горечью от утраты его любви.

«Я пообещал себе, что поцелую её».

Парень резко встал с пола, на котором сидел, и глубоко выдохнул. Ребята сперва посмотрели на него удивлёнными глазами, но после почувствовали его эмоции и неловко отвернулись. Коля за пять шагов пересёк комнату, останавливаясь у пустого стеллажа. Потрёпанный медведь издевательски пялился на него своими пуговками. Парень покачал головой в каком-то отвращении и рывком взял его в руку, сжимая со всей силы. Ладонь пронзило фантомное ощущение тепла от чужого тела. Рыжие кудри, лесные глаза, золотые браслеты и кроссовки с неоновыми шнурками. Они стояли здесь, держась за руки, и тогда мир вращался только для них.

Коля вышел из ангара, сжимая медвежонка в руках. Руку до боли кололо воспоминаниями, и парень устал им сопротивляться. Потому что только так он мог вспомнить её. Только так он мог искупаться в ярких летних лучах.

Потому что его солнце потухло навсегда.

Словарь (значение слов, помеченных "*")

*Эффект сепии – винтажный макияж для фото, добавляющий уютный, теплый коричневый оттенок, который придает фотографиям ностальгическую атмосферу старой школы

*Влад даёт Артёму прозвище Дулиттл после того, как тот упомянул музей Дарвина, в котором содержаться чучела животных. Доктор Дулиттл – ветеринар, проводящий время с экзотическими животными.

*Имеется в виду анекдот про еврея и черешню.

*Тёма называет Максима Сью в честь Кудряшки Сью из одноимённого фильма из-за его кудрявых волос.

*Me disculparia pero no lo siento (исп.) – я бы извинилась, но я не жалею.

*Puedo matarte y tampoco me arrepentiré (исп.) – я мог бы убить тебя и не пожалеть.

*Дихлофос – бренд аэрозолей, выпускающий сильную отраву для насекомых.

*Рита делает отсылку на песню Леди Гаги – «Bad romance».

*Тёма имеет в виду одновременно двух персонажей: Чаки Финистера – двухлетнего рыжего мальчика из мультфильма «Ох уж эти детки!» и куклу Чаки из хоррора «Детские игры».

*Лорелай Гилмор – персонаж из популярного сериала «Девочки Гилмор». Влад даёт такое прозвище Денису из-за того, что у Лорелай плохие отношения с родителями, как и у самого парня с отцом.

* Opus, diligentia, probitas (лат.) – труд, старание, честность. Это три главных правила компании ФармаГен.

*Вселенная 25 – эксперимент Джона Кэлхуна, который заключался в создании идеальных условий для жизни и размножения мышей, но «мышиный рай» стал «мышиным адом».

* Эксперимент «Кот Шрёдингера» – по законам квантовой механики, кот, находящийся внутри коробки с ядом, одновременно жив и мёртв. Проверить состояние кота мы можем только открыв коробку.