Ядовитое Царство. Дочь наложницы

Пролог. Ядовитая любовь

Любовь — то, ради чего стоит жить.

Её восхваляют певцы, поэты, торгаши и преступники. О ней говорят в лачугах бедняков и в роскошных поместьях знатных кланов.

Теане Яо много раз твердили: когда полюбишь, весь мир изменится. И она безрассудно поверила в эти слова.

Но на беду… Теана полюбила не того.

Будто с самого начала судьба старшей дочери семьи Яо складывалась неудачно. Она рано лишилась матери и была слишком никчёмной для того, чтобы радовать старейшин великой семьи. Даже внешне Теана не отличалась удивительной красотой младшей сестры.

Ей оставалось только усердно работать, доводя себя до крайней степени изнеможения, дабы оправдать ожидания.

Но это того стоило. Клан Яо, без сомнения, занимал высокое положение в Северном Льяне. И не было никого в столичном регионе, кто бы не знал о прославленном министре доходов — Фудо Яо.

Его дети обязаны были добиться значительных высот. Теана — самая старшая, а значит, ответственности на ней куда больше.

Почему… Почему же она полюбила пятого принца?

Чжоу Сенхан выделялся среди прочих детей императора Льяна. Умный, прозорливый, но удивительно чуткий и нежный юноша. К сожалению, по сравнению с другими сыновьями императора, шансы Чжоу занять трон ничтожно малы.

Покуда есть надменный первый сын и амбициозный третий принц, он оставался на второстепенных ролях.

Чжоу Сенхан часто посещал поместье Яо. И пятый принц был единственным, кто проявлял ласковую заботу о Теане. Его не волновало отсутствие красоты или недостаток таланта у юной девушки… Казалось, она нравилась ему такой, какая есть.

Теана никогда не жаловалась на высокие стандарты семьи, но ей действительно не хватало любви. Сероглазый сын императора заполнил всё место в сердце старшей дочери Яо.

Сладкая, окрыляющая любовь, подтверждённая многочисленными письмами и редкими встречами тайком наедине… Теана хорошо запомнила момент, когда её робкие мечты о счастье вдруг рассыпались в прах.

Старшей Яо вот-вот должно было исполниться восемнадцать лет. Прекрасное время, для того чтобы выйти замуж, поддержав семью выгодным союзом. В Северном Льяне брак юных девушек полностью зависел от решения родителей. Конечно, богатство и знатность клана предков сильно влияли на потенциальное замужество.

Её отец, Фудо Яо, занимал устойчивую позицию в Государственном департаменте, авторитарно высказываясь на судебных заседаниях. И Теана на самом деле могла стать супругой пятого принца…

Но он вдруг не явился на назначенную тайную встречу. А позже ей донесли о покушении.

Неизвестные убийцы пробрались к Чжоу Сенхану и попытались оборвать его жизнь острыми клинками. Он был ранен и чудом выжил.

Теана, поражённая страхом за любимого, едва не сорвалась во дворец, желая справиться о его здоровье. Но подобное стало бы серьёзным ударом по репутации её семьи… Ведь отношения до брака в их стране осуждались.

Только через полтора месяца Чжоу приехал в поместье Яо. Он сильно исхудал, был бледен и мрачен. После долгих расспросов молодой человек с трудом признался:

— Вся проблема в том, что мне некому довериться при императорском дворце. Старшие братья ужасны, но на их стороне превосходящая сила. Особенно кронпринц… Да, я не должен так говорить, но он — главная угроза. То покушение — его рук дело.

Сердце леди Яо сжалось от боли и страха. На лицо пятого принца падала тень от ветки, словно печать злого рока.

— Если бы… — вздохнул Чжоу. — Если бы я мог посадить своего человека на позицию кронпринцессы.

Он грустно улыбнулся и безнадёжно качнул головой, обратив взор в сторону дивного пруда с красными карпами.

…Но эти случайные слова плотно засели в голове Теаны. Она думала день и ночь, прежде чем пойти к отцу.

— Господин… — Девушка встала на колени, коснувшись лбом пола. — Я прошу вашего дозволения на брак с первым принцем.

Старшая леди хотела лишь одного: спасти Чжоу от новых покушений. Даже если придётся стать женой нелюбимого. Так она сможет помочь пятому принцу.

Её любовь умрёт на жертвенном алтаре ради его благополучия.

Отец дал своё разрешение удивительно быстро. И старейшины семьи также были довольны. Это очень престижно — взрастить будущую кронпринцессу. Из-за этого другие дочери семьи также могли рассчитывать на успешный брак.

И вскоре вышел императорский указ, огласивший дату женитьбы первого принца Лонга Сенхана на Теане Яо.

Первая встреча с женихом прошла отвратительно.

— Она невзрачна, почти уродлива! — возмутился молодой мужчина, которому на тот момент исполнилось двадцать девять лет.

Лонг уже был женат дважды. Его первая жена скончалась от «несчастного случая», впрочем, злые языки упорно твердили, что кронпринц сам убил её в приступе ярости. Вторая — умерла во время родов вместе с ребёнком.

В личном гареме старшего сына императора томились сотни красавиц, некоторые из которых были изнасилованы и загнаны туда без согласия.

— Ещё и неумеха, — язвительно добавил кронпринц, глумливо усмехнувшись, — я слышал о том, как она опозорилась на празднике Красных Лодок!

Теана сжала пальцы в кулаки, но стерпела. Она знала: Лонг всё равно женится на ней, потому что не посмеет пойти против несокрушимой воли царственного отца.

Чжоу Сенхан назначил встречу бывшей возлюбленной в «их месте» за несколько месяцев до свадьбы. Он с горечью утешал плачущую Теану, будто смирился с её непростым решением.

— Не переживай, родная… Я уверен: мы найдём способ. Ты побудешь в браке с ним всего пару лет, а потом… Просто нужно отыскать достойную причину для развода.

И старшей леди Яо становилось чуточку легче. Ведь она знала: Чжоу всё равно любит её.

После сложнейшего обучения и подготовки к роли кронпринцессы Теана с тяжёлым сердцем взошла в красный свадебный паланкин.

Девушке предстояло выдержать изнуряющую церемонию и хамское отношение будущего мужа. Она была жутко голодна, но её буквально тошнило от запаха еды и чужих приторных улыбок.

Жертвенная любовь толкнула Теану Яо в сущий ад дворцовых интриг.

Император и его свита — прожжённые змеи. Одна ошибка приравнивается к неуважению. Любая оплошность способна привести к скорой смерти.

Столкновения интересов, безумная жажда власти… Кронпринцесса была не готова ко всему этому. Слабая и слишком наивная для дворца.

Её спасало лишь вмешательство Чжоу Сенхана, который оказался строгим учителем. Он тщательно вбивал в голову Теаны знания, правильные навыки, нисколько не щадя чувства девушки.

Если бы не редкие встречи с ним, кронпринцесса погрузилась бы в окружающее безумие окончательно.

Ведь ей пришлось столкнуться с насилием (моральным и физическим), многочисленными унижениями от мужа и его слуг. В прекрасном поместье первого принца никто не считался с мнением Теаны Яо.

А её семья лишь разводила руками, говоря о невозможности повлиять на Лонга.

Коварные наложницы кронпринца кружились вокруг Теаны ядовитыми бабочками, оскорбляя и принижая. Она травилась благовониями, находила иглы в своей кровати и едва сохраняла рассудок.

Но всё было хорошо… Пока Чжоу рядом.

Леди Яо постепенно училась быть жестокой. Училась филигранно плести интриги. И помогала возлюбленному, решаясь на грязные трюки против собственного мужа.

В их «семье» не было ни грамма взаимоуважения, лишь ненависть и отвращение, скрытые за ядовитыми улыбками.

И вот минул пятый год со дня её свадьбы. Однако Теана постарела лет на десять. Её волосы истончились и выпадали, на коже возникли язвы от чесоточного порошка наложниц, зрение потускнело, а синяки, оставленные мужем, нестерпимо ныли.

Она устала. Неимоверно устала от собачьей жизни, но проблема была не только в этом.

Старшая дочь великой семьи, поднаторевшая в коварстве и обмане, научилась различать чужую ложь. И вдруг увидела жестокость в глазах некогда нежного Чжоу. Он умело скрывал её за сладкими речами, мог филигранно вывернуть ситуацию в свою пользу, однако…

Неприглядная истина всё сильнее раскрывалась для Теаны.

Чжоу всегда говорил, что его мать слаба и не имеет реальной власти, но супруга Чжень до сих пор являлась императорской любимицей. Да и среди братьев лишь немногие могли составить реальную конкуренцию пятому принцу…

Он так легко толкал людей на смерть, не гнушаясь использовать самые отвратительные методы давления. И Теана… Она слишком поздно поняла, что является любимым инструментом Чжоу Сенхана.

Кронпринцесса, которая самолично заставила кронпринца впасть в немилость… Настолько, что император начал задумываться о том, чтобы лишить Лонга позиции наследника.

Теана вдруг осознала: она запачкалась. Семья Яо словно позабыла о ней вовсе. Вокруг были лишь враги. Её тело терзали многочисленные недуги.

А Чжоу… Любимому Чжоу больше не нужен использованный инструмент.

И развязка этой драмы должна была вот-вот произойти.

А всё началось с диагноза… Врач кронпринца объявил о долгожданной беременности Теаны. Сердце девушки сжалось от боли, а лицо Лонга исказилось от отвращения.

Ребёнок… Выживет ли он с учётом ослабленного тела матери? И сможет ли сама кронпринцесса пережить беременность?

Об этом она думала, сидя за обеденным столом в главном зале. Раздражённый муж выгнал всех слуг.

— Демоны бы тебя побрали! Ты такая стерва… Решила привязать меня к себе ребёнком? Да я лучше самолично удавлю его!

Лонгу Сенхану было тридцать четыре года. Он уже обзавёлся залысиной, а его дурной характер со временем лишь ухудшался.

Иной раз Теана мечтала о смерти этого мужчины. Как было бы хорошо, если бы он просто умер.

Но только в этот день жестокое пожелание сбылось. Кронпринц неожиданно замер, так и не окончив яростную тираду, а после беспомощно повалился на спину, дёргая конечностями, как отвратительное насекомое. Его глаза покраснели, а изо рта вместе с хрипами выходила лишь тёмная, густая кровь.

Теана подскочила и ринулась к мужу, но было слишком поздно.

Кронпринц скончался за считаные минуты. Руки девушки задрожали. Она почувствовала резкую боль в животе.

— Н-нет… Это не я…

В смерти сына императора первым делом обвинят её. А вместе с Теаной пострадает и её семья…

Смерть. Смерть всего клана встала перед глазами.

— Конечно, это не ты, — раздался мягкий голос, — ты бы не смогла.

Чжоу вышел из тайного прохода и шагнул к бездыханному телу брата. Его глаза загорелись удовлетворением.

— Зачем… Зачем ты… Он… Больше не был опасен… — бессвязно бормотала Теана.

— Мой старший брат опасен, пока жив, — медленно покачал головой Чжоу, — я думал, ты и сама придёшь к такому выводу. Жаль, что Теана не принесла мне голову брата самостоятельно.

Её колени подкосились. Серые глаза юноши смотрели на кронпринцессу бесстрастно и холодно.

— Что будет со мной? И… моей семьёй… они не…

— Ну… — Чжоу с сочувствием улыбнулся. — Слуги поместья убиты. Кронпринц мёртв. И… Прости, тебе тоже придётся умереть. Вина будет возложена на семью твоей матери. Я очень долго готовил это, поверь.

— Семья Дзин? — Новая волна боли заставила её закричать.

Теана никогда толком не общалась с бабушкой и дедушкой по материнской линии. Они не нравились министру Яо.

Но именно эти люди раз за разом предлагали ей свою помощь.

— Яо будут процветать после твоей смерти, — тепло улыбнулся Чжоу Сенхан, — на них не возложат вину. Твой отец осведомлён.

«Папа… Знает? Обо всём?» — перед глазами помутнело.

Плечи Теаны задрожали, будто от сильного холода.

Она вдруг ясно поняла: Чжоу заранее спланировал весь её нехитрый путь. И семья ему потворствовала. Вот почему Яо ни разу не связались с нею после замужества.

— Ты никогда не любил меня, — горько усмехнулась девушка.

— Прости, — с сожалением вздохнул пятый принц, — но ты сама приняла решение помочь мне. И у тебя получилось. Однако с моим глупым братом развод невозможен, это же очевидно. Можно только умереть… Сделав прощальный подарок.

Кажется, она пыталась сопротивляться, когда Чжоу обнял её, насильно вливая в рот отравленное вино. Яд сжигал внутренности Теаны.

…Бесполезная кронпринцесса. Бесталанная дочь. Некрасивая первая леди Яо.

Любовь — это то, ради чего стоит жить. Но, если она оказывается ложью… Жизнь тоже должна оборваться?

Глава 1. Я дам тебе шанс

Смерть должна стать логическим концом всякого никчёмного существования. Но серые монахи из затерянных пагод говорили: есть лишь одна участь, что хуже смерти.

Её отсутствие.

Согласно древним верованиям народа Льяна, несправедливость и насильственная кончина могут заставить надломленную душу задержаться на бренной земле, не имея возможности уйти к предкам.

Теана Яо не верила в сверхъестественное. Но даже после того, как яд сжёг её внутренности…

Несчастная девушка не освободилась.

Её дух воспарил над Северным Льяном, но так и остался в подвешенном состоянии. Будучи бесплотной, она могла лишь беспомощно наблюдать за тем, как Чжоу оставил её остывающее тело рядом с Лонгом и покинул гиблое поместье.

Гнев императора, слёзы императрицы, арест невиновной семьи Дзин…

Фудо Яо явил всему миру отцовскую скорбь, но, заглядывая в его душу, Теана не видела ни капли сострадания. Вся её семья, которую она так ценила при жизни… Восприняла смерть старшей леди как данность. Словно по-другому и быть не могло.

Даже милая сестрёнка Хеань, которую Теана нянчила с самого детства, пустила несколько слезинок на публике, а потом с нежной улыбкой шепнула матери:

— Когда я смогу выйти замуж за пятого принца?

Кронпринцесса не хотела слышать эти слова, не желала испытывать новые спазмы отчаянной боли, но продолжала мучиться в агонии.

Чжоу Сенхан, прилюдно оплакивающий смерть старшего брата, был настоящим победителем в данной истории. Многие поверили в его чистый, непорочный образ.

Традиционный уклад Льяна говорил о безусловной важности семейных ценностей. Почитай отца, уважай брата, не гневи мать… И благонадёжный пятый принц казался ревностным блюстителем традиций, не обделённым чуткостью и добротой.

Простые люди, погруженные в траур по случаю смерти кронпринца, превозносили братскую любовь Чжоу Сенхана. В тавернах, переулках и на улицах обсуждали личность невзрачной кронпринцессы и её связь с грешной семьёй Дзин…

Удивительно, но никто при этом не думал осуждать клан Яо. Будто Теана никогда и не была с ними связана.

В день казни семьи собственной матери погибшая супруга принца ясно видела каждое мгновение. Их истерзанные пытками тела, измученные лица… Но они так и не признали свою вину. И до последнего стойко держались под градом камней от обезумевшей толпы.

Покуда наточенный топор палача не окончил страдания клана Дзин, состоящего из восьми человек. Не пощадили даже детей.

«Зачем? — шептали бесплотные губы Теаны. — Почему… Почему невинные всегда страдают? А те, чьи руки по локти в крови, продолжают беспечно веселиться, не чувствуя угрызений совести».

Уродливый мир. Жестокий мир.

Теана просто хотела исчезнуть. Уйти и больше никогда не всматриваться в отвратительные лица этих людей.

Но нечто продолжало упорно удерживать её среди смертных.

«Возможно… Я уйду, когда тело похоронят?» — с грустью подумала Теана.

Одиночество этого холодного глухого мира изводило её. Но внезапно она услышала слабый голос, похожий на трель колокольчика.

То был ещё один бесплотный дух, слишком бледный, для того чтобы кронпринцесса смогла различить его очертания.

— При… приветствую… — словно ветер подул, донося мимолётный вздох.

Кажется… Это девочка?

— Ты тоже умерла? — взволнованно спросила Теана, подлетая ближе.

Они зависли где-то над поместьем Яо, незримые для восприятия обычных людей.

— Н-не… Не совсем, — духовная сущность вздохнула, — это так сложно… Я очень устала.

Утомлённость в её голосе казалась практически материальной.

— Жизнь приносит страдания, — негромко отозвалась Теана, — бесконечные… Страдания.

Как же много сил она отдала, чтобы стать значимой в глазах тех людей. И всё это ради того, чтобы в конце осознать: никто из них не был достоин подобных стараний.

Теана Яо не умела красиво танцевать, играть на музыкальных инструментах, а её достижения в литературе были весьма посредственными. Среди столичных леди, которые блистали талантами стихосложения, отличались первоклассной каллиграфией, вышивали или же умели проводить изысканные чайные церемонии, Теана оказалась незначительной. Она могла бы компенсировать недостатки внешней красотой, но даже лицо у неё было непривлекательным.

Однако кронпринцесса выделялась упорством и трудолюбием. Учиться, стараться, не спать ночами, отдавая все силы избранной цели… Именно поэтому Теана смогла прожить те пять лет в поместье принца.

«И Чжоу… Конечно, он способствовал моему обучению», — горько усмехнулась девушка, сдерживая внутреннюю ярость.

Каким же ублюдком он был.

— Я… Тебя знаю, — прошелестел голос усталого духа, — да, знаю… Я восхищалась тобой.

— Мы были знакомы? — удивилась Теана, отвлекаясь от невесёлых мыслей.

— Всегда… восхищалась. Ты… у тебя есть силы. Подняться, когда падаешь… Не сдаваться, даже если судьба неблагосклонна.

Жаркие похвалы духа были искренними, но Теана ощутила лишь горькую неловкость.

— Имеет ли это значение? Я проиграла. Меня предали, растоптали… Мои старания втоптали в грязь. А виновник этого будет процветать всю свою жизнь.

Да, Чжоу Сенхан… При поддержке Фудо Яо и женившись на прекрасной Хеань, пятый принц способен конкурировать с третьим братом. Имея настолько порочный ум, вскоре он сможет стать императором Льяна.

Так было всегда. Одних ждёт безвестность, других же — сияние славы. Историю пишут победители, скрывающие грязные тайны за торжественным колокольным звоном.

— Сдаёшься? Теперь ты… просто сдаёшься? — В шелестящем голосе девочки-духа зазвучала искренняя обида.

Словно она надеялась на Теану, а та её подвела.

— Разве у меня есть выбор? — с иронией парировала бывшая кронпринцесса. — Он убил меня. Всё, что осталось… ничтожная душа.

Изъеденная мраком, обманом и чужим коварством. Возможно, она не способна воспарить на небеса, потому что слишком сильно пропиталась грязью?

— Нет-нет… — будто эхом отозвалась незнакомка. — Это не может так закончиться… Ты до сих пор не ушла. Разве это не потому, что ты цепляешься за жизнь?

Теана не знала. Жить… среди тех людей?

Она хотела бы изменить судьбу, но едва ли боги услышат её жалкие мольбы.

— Если бы у тебя появился шанс… Ты бы стала бороться? Не сдалась бы?

Кронпринцесса молчала. Каждый день во дворце становился для неё сражением, в котором ставки высоки. Её сердце пытались вырвать наложницы, недруги кронпринца и даже собственный муж…

Она проигрывала, получала удары судьбы и выигрывала себе месяцы жизни. Но… Теана умела бороться. И, если бы ей дали шанс всё изменить…

Леди Яо стала бы более яростный. Она бы не позволила другим распоряжаться её свободой.

— Думаю, да, — наконец, признала Теана.

Дух молчал несколько минут, будто собираясь с мыслями.

— Как и ожидалось… Мы отличаемся. Я всегда пускала жизнь на самотёк… Предпочитала мириться с несправедливостью… Не хотела продолжать мучительное существование. Моя сила воли слишком мала. Но ты… Ты сможешь. Я действительно верю в это. Так… устала от всего.

Казалось, голос стал ещё слабее, отдельные слова терялись. Теана почувствовала, что дух девочки вот-вот устремится вверх… Туда, куда уходят все души.

— Одно пообещай, — неожиданно чётко зазвучали слова совсем рядом, — моя мамочка… Она не должна знать. Прошу, позаботься о ней. Чтобы она… была жива. И счастлива. Большего мне не надо. Последний дар, Теана… Пос… лед…ний…

На секунду перед убитой кронпринцессой вспыхнули человеческие черты духа, и она поражённо выдохнула:

— А! Ты?..

Но после мир стремительно завертелся, расплываясь мириадами радужных красок.

***

Где-то на территории поместья Яо, в отдалённом дворе, который казался пустынным, маленьким и заброшенным, на кровати металась в лихорадке юная девушка.

Иногда она шептала неразборчивые слова, не приходя в сознание.

Молодая женщина склонилась над нею, дрожа от холода и страха.

— М-малышка… Прошу… — едва слышно бормотала она побелевшими губами.

Двери распахнулись, впуская внутрь запыхавшуюся служанку со стареньким врачом. Тот наконец начал проверять состояние девушки, но даже лекарства не давали видимого результата. Больная измученно стонала в лихорадочном сне.

Целитель нахмурился, прощупывая пульс несчастной. Румянец на щеках девушки стал ярче, но сама она побледнела…

— Доктор! Помогите же ей! — рыдала мать, в отчаянии цепляясь за его рукав.

Но старик неожиданно вздохнул:

— Простите, госпожа Мин. Ей уже ничем не поможешь.

Женщина задохнулась, отшатнувшись в сторону. Казалось, из её ярких глаз ушла вся жизнь. Девушка на кровати затряслась, вскрикнула — и бессильно опала, затихнув.

Госпожа Мин закрыла рот дрожащими руками, сдерживая беззвучные рыдания. Врач с сожалением вздохнул и приблизился к кровати, собираясь в последний раз проверить пульс и объявить о смерти, покрыв лицо умершей белым платком…

Но вдруг нахмурился. Пульс, казалось бы, полностью пропал, но потом…

— Кх-ха! — Девушка резко распахнула глаза и обвела мутным взором собравшихся.

Доктор оторопел, а женщина тотчас ринулась вперёд:

— Фейлан! Доченька! Она жива, жива!

— Мадам Мин! — Встревоженная служанка обернулась и грозно обратилась ко врачу: — Как вы могли сказать, что наша мисс умрёт?

— Я… — Старик ничего не понимал.

Девушка, очевидно, была ослаблена долгой болезнью. Лихорадка истощила её хрупкое тело, и, когда доктор появился, она испускала последнее дыхание…

Более того, он был уверен, что пульса не наблюдалось в течение десятка секунд. Так почему же…

Оглянувшись на счастливую мадам Мин, старик негромко вздохнул. Возможно, боги прислушались к мольбам несчастной женщины и даровали второй шанс её ребёнку. На самом деле врач был доволен.

Ему бы не хотелось объявлять о смерти столь прекрасной девочки… Которая к тому же являлась дочерью лорда Яо.

Старику оставалось лишь уверовать в чудо и, осторожно оттеснив мать девушки, продолжать проверять её состояние. Выписывая лекарства, он был смутно уверен: болезненная Фейлан на сей раз пойдёт на поправку.

***

…Это походило на странный сон. Теана не могла полностью осознать открывшуюся ей реальность.

Она распахнула глаза и увидела деревянный потолок. Убранство небольшой комнаты напоминало жилище незамужней девушки. Но тело… казалось чужим. Худые бледные руки с проступающими сквозь кожу синими венами, невозможная слабость в ногах…

Распущенные белые волосы, длинные и шелковистые. Теана задрожала, впадая в шоковое состояние.

Она не понимала. Действительно не понимала: что происходит?

Но если Чжоу Сенхан чему-то научил свой излюбленный «инструмент», так это быстрому анализу ситуации. А иначе в водовороте дворцовых интриг не выжить.

«Дух девочки… Да, всё дело в нём. Она упомянула “последний дар”. Неужели, имела в виду собственное тело? Я ошибочно полагала, что та душа мертва… Но, возможно, она находилась в смертельной агонии и каким-то образом отдала мне остатки своей жизни…»

Перед глазами возник размытый образ того духа, и Теана вздрогнула. А потом в комнату вбежала растрёпанная женщина.

— Фейлан! Доченька, ты очнулась… Я почти потеряла надежду… Думала, ты умрёшь.

Она разрыдалась, крепко обнимая изумлённую Теану.

Девушка замерла, быстро выискивая нужные моменты в памяти. Эту женщину звали Айне Мин. Наложница второго ранга в поместье Яо.

Мадам Мин, кажется, никогда не была любимой женщиной лорда Фудо. Незаметная, тихая, она изредка появлялась на семейных праздниках, но никогда ни с кем не конфликтовала… Одним словом, все её существование заключалось во фразе «жить так, будто тебя нет вовсе».

Наложницей второго ранга могла стать лишь та, у кого были дети от лорда. И у мадам Мин родилась единственная дочь — Фейлан Яо.

У Теаны не было особого представления о той девочке. Спокойная, незаметная — как и её мать, Фейлан постоянно болела. По возрасту она немного младше красавицы Хеань, «любимой сестрёнки» бывшей кронпринцессы.

Но почему?

«Всегда… Восхищалась. Ты… У тебя есть силы. Подняться, когда падаешь… Не сдаваться, даже если судьба неблагосклонна…» — чужой ослабленный голос вновь зазвучал в сознании.

Сердце Теаны сжалось от нахлынувших эмоций. Неужели эта болезненная девочка была единственной, кто искренне в неё верил всё это время? Так глупо… Они толком не общались, но Фейлан, похоже, от всего сердца уважала свою первую сестру.

Настолько, что отдала последнее, что у неё было… Жизнь.

Поистине бесценный дар. Пальцы Теаны дрогнули, когда она хрипло проронила:

— М… Мама.

Заплаканная женщина нежно улыбнулась, беспорядочно поглаживая её по длинным волосам. На самом деле бывшая кронпринцесса чувствовала себя странно. Будто она предаёт свою настоящую мать — Сулин Дзин.

Но другого выхода не было. Теана не могла сказать правду о том, что в теле болезненной Фейлан теперь обитает другая душа. Ведь об этом просила и прежняя хозяйка.

«Одно пообещай… Моя мамочка… Она не должна знать. Прошу: позаботься о ней. Чтобы она была жива. И счастлива. Большего мне не надо».

Похоже, любовь к матери — это единственное, что держало Фейлан на бренной земле. Она явно не хотела жить, но очень боялась за мадам Мин.

«Чувствую себя ужасно… Словно дала ей призрачную надежду и при этом забрала тело», — мысленно вздохнула Теана.

Кронпринцесса почти не знала этих людей. Однако она умела быть благодарной. И, даже если ничего толком не обещала дочери наложницы, Теана выполнит уговор.

С этих пор ей придётся забыть своё настоящее имя, привыкнув к жизни Фейлан.

— Как ты себя чувствуешь? — тем временем волновалась Айне Мин. — Голодная? Ах, малышка, я могу снова вызвать того доктора…

— Не надо, госпожа! — неожиданно в их разговор вмешалась бойкая служанка с короткими тёмными волосами. — Этот шарлатан вчера посмел сказать, что мисс умрёт…

Теана слегка усмехнулась. О нет, врач был прав… Оставалось надеяться на то, что он не верит в злых духов.

Потому что кронпринцесса, забытая всеми, была намного хуже злого духа.

Её родственники убиты. Её тело вот-вот будет погребено.

И память о ней, кажется, сохранила лишь немощная дочь наложницы.

Но враги, неприятели и мерзкие ублюдки, до сих пор живы.

«Фейлан. Не стоит забывать… Теперь я — Фейлан. У меня есть только этот шанс, заботливо подаренный нежданным человеком. Я не буду мстить за прошлое, ибо то была битва Теаны, но не Фейлан. Однако я не позволю тем людям снова загнать меня в собачью клетку. И если судьба вновь столкнёт нас на поле брани… Я не проиграю».

Глава 2. Фейлан, дочь наложницы

В основе любого плана лежит продуманная стратегия поведения. Так, по крайней мере, любил говорить пятый принц. И, несмотря на сильную ненависть к нему, Фейлан собиралась использовать ценнейший опыт прошлой жизни для выживания.

Было бы слишком расточительно отказаться от этого.

Её стратегия основывалась на двух незыблемых столпах: выявление целей и наблюдение за окружением.

Конечно, главная цель была весьма очевидна: не зависеть от семьи Яо. Великий клан… Прогнившее змеиное гнездо.

Жаль, что Теана долгое время проявляла редкую доверчивость. Она жила в прекрасном искусственном мирке, где ничто её не тревожило, но не подозревала о кознях, которые творились за её спиной.

А у Фейлан не было возможности доверять хоть кому-то в своей новой жизни. Увы и ах.

Тем не менее её цель содержала огромное количество подводных камней. Ведь она только лишь скромной дочерью наложницы. И её положение в поместье Яо оставалось намного ниже, чем у «бесталанной» первой леди.

Ко всему прочему, Фейлан плохо представляла прошлую жизнь первоначальной хозяйки тела. А значит, ей требовалась информация.

И очевидно, что именно верная служанка способна была рассказать о многом. По статусу Фейлан полагалась лишь одна прислужница. Таковой и стала Рурика.

Раньше Рури прислуживала самой Айне Мин, но потом стала опекать её единственное чадо. Именно она была той бойкой девушкой с короткими волосами, которая назвала доктора «шарлатаном».

Для Фейлан было очевидно, что Рурике сложно в одиночку справляться с хозяйством одинокого двора дочки наложницы, но подобное уединение имело свои плюсы. Например, Фей могла без опаски задавать неудобные вопросы.

— Как вы себя чувствуете, моя леди? — нервно спросила Рури, после того как принесла крайне скудный остывший завтрак.

Фейлан уставилась на неприглядную кашу, не чувствуя ни малейшего желания попробовать блюдо.

Правильно оценив её взгляд, служанка покраснела:

— Я пыталась уговорить кухарок дать вам более сытную пищу! Н-но…

Фей вздохнула. Что ж, этого следовала ожидать. В поместье первого принца она тоже частенько голодала, однако качество еды было достойным. А здесь… Дочь наложницы практически не имела никакого статуса, поэтому даже слуги с кухни могли вести себя столь высокомерно.

— Неважно. — Фейлан слабо улыбнулась. — Извини, Рурика… Я… После болезни не всё помню так чётко.

— О, конечно! — с жаром отозвалась девушка. — Тот шарлатан что-то говорил о возможных проблемах с памятью из-за лихорадки… Вам плохо, леди?

— Нет. — Фей негромко кашлянула, отведав первую ложку безвкусной каши. — Я чувствую себя довольно хорошо. Но мне нужен покой… Кстати, отчего болезнь столь сильно повлияла на меня?

Фейлан не верила в случайности. Став свидетельницей многочисленных дворцовых интриг, она сделалась внимательной и подозрительной. Хотя информации о прошлом дочери наложницы решительно не хватало, кое-какие выводы напрашивались сами собой.

Фей была слабой девушкой, это верно. Ощущение ломоты в костях, болезненная худоба… В этом легко убедиться. Но откуда взялись бледные синяки на запястьях? И к тому же…

«Я всегда пускала жизнь на самотёк… Предпочитала мириться с несправедливостью… Не хотела продолжать мучительное существование», — слова духа были болезненными и звучали с надрывом. Будто некто сознательно усложнял ей существование долгие годы...

И реакция служанки только подтвердила догадки. Рурика помрачнела, сжала пальцы в кулаки, а потом выпалила:

— Это всё она! Четвёртая леди Юнь! Если бы она не облила вас холодной водой, закрыв на ночь в сарае…

«Юнь Яо?» — Фейлан слегка нахмурилась.

Ещё одна младшая сестра, верно? Любопытно…

— Я её чем-то обидела? — мягко улыбнулась Фей, невинно склонив голову набок.

Рури горько рассмеялась:

— Вы? Вы бы не посмели! Она просто невыносимая, завистливая мегера… Завидует вашей внешности и поэтому строит козни!

Эмоциональная речь служанки казалась максимально искренней. Задумчиво кивнув, Фейлан вдруг попросила:

— Можешь принести мне зеркало? А потом я бы хотела немного побыть в одиночестве.

Рурика, которая явно собиралась продолжать ругать «подлую Юнь», резко прервалась и подчинилась. Она помогла Фей выйти на улицу, где можно было посидеть на деревянной скамье, плотно запахнувшись в тёплую шаль.

Фейлан вздохнула. До сих пор она не могла толком оценить внешние данные дочери наложницы… Но теперь, заглянув в зеркало, девушка на секунду была поражена, а потом мрачно усмехнулась.

Удивительно… Сестрицу Хеань называли самой красивой девушкой клана Яо. Знали ли они, что в заброшенном дворике прячется подобный самородок? У Фейлан было худое личико, безупречные черты лица… Длинные белоснежные волосы отливали розоватым оттенком. В Северном Льяне подобное называли «переливом сакуры» и очень ценили. Большие светло-карие глаза казались выразительными, но и очень нежными. А какие длинные ресницы!

Фейлан обладала именно тем типом беззащитной красоты, который так ценили в их стране. Девушка, подобная фее, не созданная для тягот земной жизни.

Для сравнения… Теана Яо была совсем другой. Волосы тёмные, редкие и жёсткие, слишком большой нос, маленькие глаза… Так ещё и шрам, полученный в детстве, портил её внешность.

Казалось бы, всю жизнь первая леди мечтала о лице, подобном этому. Но, получив желаемое, нисколько не обрадовалась.

«Теперь я понимаю, почему Фейлан хотела умереть. Имея такую красоту, несчастная дочь наложницы никак не могла защитить себя».

Фей отложила зеркало в сторону и прикрыла глаза. Для того чтобы разобраться в ситуации, требовалось окунуться в прошлое… И вспомнить сложную внутреннюю систему поместья Яо.

***

Древние кланы Льяна и их правила были схожи между собой. Лорд поместья занимал центральную позицию, обеспечивая деньгами свои владения. Конечно, матриархом семьи считалась мать лорда, «почтенная мадам». Уважение к старшим являлось частью традиционных столпов их государства, но чаще всего престарелые матери предпочитали углубляться в религиозные практики (что также было отчасти «модным» и ценилось в обществе).

Все домашние дела, будь то управление слугами, бухгалтерия и снабжение, находились в цепких руках главной госпожи — жены лорда.

Когда-то Фудо Яо взял в жены Сулин Дзин, матушку Теаны. Однако та прожила не очень долго и скончалась, когда дочери исполнилось пять лет.

А что потом?

Ну… Согласно законам Северного Льяна, помимо главной жены, мужчины вполне могли содержать наложниц. Разница была лишь в статусе.

Наложницы жили на подачки от главной госпожи, ведь именно она определяла все денежные вопросы. Конечно, сам лорд также мог поддержать возлюбленную женщину, но только в том случае, если часто посещал её двор. На деле же многие прелестницы быстро стирались из памяти господина и чахли в своих покосившихся домах.

Территория владений лорда скрывала за стенами небольшой город. Множество слуг, обширное здание центрального поместья, а также уединённые дворики — в которых обитали наложницы, дети лорда и другие родственники.

И, конечно, статус здесь определял многое. Самые красивые и уютные постройки в живописных местах принадлежали тем, кто был отмечен вниманием хозяина.

Так вот, возвращаясь к наложницам... У них не оставалось выбора, кроме как ублажать «мужа». Иначе жизнь быстро превращалась в бесконечные страдания.

Дети наложниц и дети главной жены также различались. Им редко позволяли общаться, потому что законные наследники могли рассчитывать на лучшую судьбу, тогда как незаконные… Что ж, они обречены были стать разменной монетой в руках лорда и его супруги.

По крайней мере, это касалось девочек. Мальчики всегда росли в лучших условиях, могли стать чиновниками учёными, или же отправиться в армию и облечь себя славой…

Таким образом, Теана Яо, будучи законной дочерью, с детства привыкла не обращать внимания на детей наложниц. И своей сестричкой считала только лишь Хеань.

Ах да… Об этом стоило рассказать отдельно.

После смерти матери Теаны Фудо Яо женился на одной из своих наложниц, красавице Инне Лин.

Она происходила из влиятельной семьи, была законной дочерью и лишь из любви к Фудо опустилась до ранга наложницы. Впрочем, вскоре её статус поднялся, и Инне родила вначале сына, а потом и дочь.

Мачеха Лин, безусловно, была главной змеёй во всей этой истории.

Она превосходно умела манипулировать другими. К сожалению, лишь после своей смерти кронпринцесса узнала об истинном облике коварной женщины.

Инне Лин держала поместье в стальной хватке. Она внешне не проявляла «недостойную» ревность к наложницам, казалась милой и обходительной, но теперь Фейлан понимала всю подноготную.

Могла ли мачеха искренне любить ребёнка от первой законной жены? Со стороны казалось, будто мадам Лин действительно заботится о Теане. Но на самом деле она отселила её подальше от центрального поместья, для того чтобы первая леди реже виделась с отцом.

Инне Лин никогда не нанимала учителей для Теаны и постоянно лгала, выбирая якобы красивые вещи для падчерицы. Да, помнится, в своё время вся столица обсуждала безвкусный стиль старшей Яо. Сумасшедшие расцветки, тяжёлые ткани, грубые драгоценности…

Теана и без того не была красавицей, но именно госпожа Лин сделала её посмешищем.

С другой стороны, родная дочурка Инне Лин постоянно обучалась с лучшими столичными преподавателями, получала новейшие драгоценности и одевалась вроде как неброско, но чрезвычайно дорого и стильно.

«Моя мачеха очень умна. Какой смысл в том, чтобы делать из ненавистной падчерицы кровного врага? Намного проще лживой заботой ослабить её, сделать максимально бесполезной и никчёмной в глазах общества, а значит, и отца. Тогда на фоне неинтересной старшей леди родная дочь мадам Лин засияет ярче звёзд».

Увы, но теперь она заперта в теле Фейлан. А значит, дать отпор главной мегере в разы труднее. И это может повлечь неприятные последствия.

«Бедняжка Фейлан… Её мать давно забыта лордом, обе они живут на гроши и плохо питаются. При этом она обладает запоминающейся внешностью, что не приносит ничего хорошего. Зависть и ревность других женщин в поместье являются постоянной угрозой. И как только несчастная до сих пор сохранила своё привлекательное лицо? Уверена, многие пытались испортить его шрамами. Воистину, красота дочери наложницы несёт сплошной вред».

Помимо естественной ненависти «добрых сестёр», семнадцатилетняя Фейлан неминуемо столкнётся с продажей в гарем к сластолюбивому мерзавцу. Она станет очередной наложницей и, вероятно, не в лучшем месте.

Конечно, Фей вполне могла бы выйти замуж за небогатого учёного, но разве мачеха и отец ей позволят? Им подобное просто невыгодно. Ведь «правильный» брак ведёт к увеличению прибыли и влияния.

«Не легче ли сразу изуродовать это лицо?» — криво усмехнулась девушка, но вовремя опомнилась.

Нет-нет, пока не стоит. Необходимо использовать все свои достоинства, пусть и такие сомнительные. Выжить в поместье Яо и избавиться от губительного влияния клана очень сложно.

Ещё сложнее обеспечить мадам Мин хорошую жизнь. Но Фейлан уже ввязалась в эту игру за собственную свободу. И она не собирается сдаваться.

«Насколько много сейчас наложниц в поместье отца?» — мысленно спросила себя девушка.

Итак, Инне Лин — главная жена. Айне Мин — наложница второго ранга…

«Ах да. Ещё есть Джену Сан, наложница первого ранга».

Она вспомнила её только по той причине, что эта Джену родила второго сына Фудо Яо. Именно появление на свет мальчика возвеличило женщину до первого ранга.

Но была у неё и дочь — Юнь Яо. Та самая, которая ужасно обращалась с Фейлан.

«К сожалению, в этом нет ничего удивительного. Госпожа Сан, родившая сына лорду, среди всех наложниц имеет наибольшее влияние. И, хотя Юнь Яо никогда не сможет сравниться с дочерью законной жены, она вполне способна испортить жизнь слабой сестре».

На секунду голова Фейлан заболела, и она глухо застонала. Рурика мгновенно подбежала к ней с метлой наперевес, запыхавшись от подметания.

— Вам стало хуже, леди?

Фей слегка улыбнулась, отрицательно качнув головой. Скорее всего, утомлённый разум не до конца восстановился после болезни. Она ещё раз критично осмотрела маленький, ветхий дворик и негромко спросила:

— Скажи, Рурика, моя мама… Её дела так же плохи?

На самом деле при поверхностном осмотре это место выглядело неплохо. Аккуратная одноэтажная постройка и несколько прилегающих узких помещений для слуг и утвари. Крыша покрыта синей краской, подчёркивая название: Лазурный двор. На улице, рядом с деревянным забором, растут яблони и полевые цветы.

Но проблема в хлипкости деревянного жилища. Стены здесь тонкие, вечные сквозняки донимали Фейлан во время сна, а уж ветхость мебели и вовсе говорила о бедности.

Сейчас в Северном Льяне теплело, но что случится с наступлением зимних холодов? Скорее всего, болезненная дочка наложницы просто не переживёт подобных климатических изменений.

— Ваша матушка… — Рури смутилась. — Ну, всем сейчас непросто. Госпожа Лин урезала денежное содержание из-за похорон кронпринцессы. Все мы должны соблюдать правила и не требовать слишком многого.

Фейлан едва не рассмеялась. О, Инне Лин уповала на традиционный обет скорби, когда люди соблюдали строгую диету и не носили яркую одежду, если в их семье скончался близкий родственник.

Как лицемерно. Никто из них не думал о благополучии первой леди. И её смерть они просто использовали как предлог для экономии денег.

Неожиданно Фей прошептала:

— Скоро похороны?

— Через пару дней, — Рурика вздохнула, — но вам не нужно присутствовать в поминальном зале. Болезнь может вернуться и…

— Я должна, — твёрдо проговорила Фейлан.

— Но мадам Мин просила! — Рури попыталась надавить авторитетом матери, но Фей лишь покачала головой.

— Что будет, если я не пойду? Они обвинят меня в отсутствии сестринской любви. К тому же я давно не видела бабушку.

В этой семье не было никого, кто бы искренне и от души помог жалкой дочери наложницы. Но, с другой стороны, у Фейлан был припрятан козырь в рукаве.

Прожив с ними долгое время и подслушивая их разговоры в виде беспокойного духа, Фей могла правильно использовать амбиции клана Яо для своей выгоды.

«Из всех людей первым делом стоит показаться на глаза старой мадам. Эта карга не упустит шанса, верно?»

Нежная улыбка с налётом внутренней жестокости промелькнула на губах белокурой Фейлан.

Глава 3. Похороны кронпринцессы

В день похорон клан Яо должен был особенно строго блюсти традиции. На территории поместья обустроили священный зал скорби, в котором следующие три дня будут читаться молитвы. Обычно в таких залах лежало мёртвое тело в гробу, но погибшая Теана после свадьбы с кронпринцем формально являлась частью императорской семьи. Поэтому, завершив основные ритуалы, клан Яо обязан поприсутствовать на погребении отдельно.

По случаю траура старая мадам Яо вернулась из своей ежегодной поездки в монастырь Улуань. Эта семидесятилетняя женщина имела величественный внешний вид и непоколебимую твёрдость в проницательных тёмных глазах.

Прямо сейчас она занимала центральное положение матери лорда, и даже главная жена обязана была уважительно посторониться, отдавая всю власть старой мадам.

Почтенную старушку сопровождали многочисленные слуги поместья, когда она шла к священному залу. Как раз в этот момент кто-то из слуг заметил одинокую фигуру девушки в белоснежном одеянии. Чисто-белый цвет без узоров являлся символом траура для их страны.

Однако стоило признать, что девушка была одета слишком легко для сегодняшнего дня.

— Кто это? — лениво спросила мадам, скосив взгляд в сторону.

Она явно приняла незнакомку за бездельничающую служанку.

— Почтенная госпожа Яо, я полагаю… Это третья леди?

Третья леди была самой тихой и незаметной из всех. Она настолько редко попадалась на глаза старой мадам, что та едва ли могла узнать её среди прочих.

— Моя внучка? — В голосе матроны прозвучал слабый интерес. — Скажи ей подойти и поздороваться со мной.

Вскоре девушка приблизилась, и стало возможным разглядеть нежные черты лица. Фейлан попыталась опуститься на колени перед старой мадам, но та сразу же сделала резкий жест ребром ладони, приказывая служанок остановить её.

— Что я за человек, если позволю родной внучке стоять на коленях на голой земле? — тепло улыбнулась вдова. — Оставь вежливость, Фейлан. Я давно тебя не видела… Ты оправилась от болезни?

«Оставить вежливость? — равнодушно подумала дочь наложницы. — Если бы я посмела так поступить, ты бы незамедлительно наказала меня… бабушка».

Эта старая карга раньше ненавидела Теану Яо. Она откровенно унижала её, отдавая предпочтение второй леди — Хеань.

Спустя время стало очевидным: вдова Яо прежде всего не любила Сулин Дзин, мать Теаны, и это чувство перекинулось на ребёнка.

Старой мадам выгодно было проявлять сейчас привязанность к слабой дочери наложницы, признавая ту родной внучкой. Тогда каждый согласится с неоспоримой добродетелью матроны. Но за всеми сладкими улыбками крылся лишь холодный расчёт.

— Я в порядке, бабушка. Я бы не посмела пропустить похороны старшей сестры… — Фейлан слегка закашлялась и искренне улыбнулась.

Старая мадам чуть удивлённо приподняла бровь. Она в порядке? Очевидно, что состояние Фейлан говорило об обратном… Но с её стороны очень достойно посетить поминальный обряд, невзирая на болезнь.

— Ну-ну, — заулыбалась вдова, — тебе не нужно молиться в зале скорби. Оставь это сёстрам.

— Прости, бабушка, — твёрдо проговорила девушка, посмотрев той прямо в глаза, — но я очень хочу помолиться за переход старшей сестры в мир иной.

Упрямство в данном случае — доказательство непоколебимых намерений. Фейлан необходимо показать характер и запомниться старой мадам. Потому что в этом змеином гнезде невозможно выжить без минимальной поддержки.

«Почему я выбрала именно её? Ну… Хотя вдова Яо не любила первую жену сына, вторая также не вызывала у неё тёплых чувств. Ведь Фудо Яо женился на наложнице. Пусть и из великой семьи Лин, но та успела понизить свой статус, когда прыгнула к отцу в постель… Как это может понравиться старой мадам? Эта упрямая карга очень хитрая и властолюбивая. Девочки для неё — лишь инструмент, позволяющий возвеличить семью Яо. И, безусловно, она не пропустит третью леди, если, помимо красоты, показать ещё и сильный характер».

Фейлан понимала, что её главная противница — Инне Лин, нынешняя жена лорда и мать Хеань. А открыто противостоять столь грозному врагу может лишь матриарх семьи… Старая мадам.

Но это будет нелегко.

— Очень благородно, — признала вдова, рассеянно потрепав Фейлан по светлым волосам, — раз так, можешь сопровождать меня. Хм… Слуги, принесите накидку из моего приданого. Я давненько не баловала эту внучку.

«А точнее, никогда не баловала», — мысленно усмехнулась девушка.

Подарки из приданого — большая честь. У каждой замужней матроны оставался при себе склад с драгоценными дарами (если, конечно, она не успела всё продать по нужде). С годами такие вещи становятся всё более дорогими.

— Но бабушка, а как же мои сёстры… — Фейлан продемонстрировала смятение на милом личике, но и не смогла скрыть заинтересованности, словно ей очень хотелось принять ценный подарок.

«Соглашаться сразу — невежливо. К тому же мой низкий статус просто не позволяет быть капризной и наглой».

— А что сёстры? — фыркнула старая мадам. — Они и без того прекрасно одеты! В этот раз обойдутся.

Помощница вдовы быстро вернулась с меховой накидкой из соболя. Фейлан благодарно улыбнулась, поклонилась бабушке и сразу же укуталась в меха, походя на согревающегося котёнка.

Почтенная мадам усмехнулась. До этого у неё не было никаких представлений об этой слабой третьей внучке. Девочка практически не появлялась на семейных праздниках из-за низкого происхождения и постоянных болезней. К тому же она была очень робкой и пугливой, что также не нравилось старушке.

Вторая внучка, Хеань, отличалась талантами и несравненной красотой. Четвёртая внучка, Юнь, хоть и являлась дочерью наложницы, выделялась ярким характером. А что могла предложить Фейлан?

Так думала вдова до сегодняшнего дня. Удивительно, но вдова раньше не замечала, насколько прекрасна третья внучка. Она походила на распустившийся белый лотос и, честно говоря, выглядела лучше законной дочери семьи Яо.

Продемонстрированная твёрдость духа и вовсе была неожиданной. Старушка решила, что понаблюдает за Фейлан, и, если хорошее впечатление не рассеется к концу дня, можно будет немного продвинуть слабую дочь наложницы, превратив её в более значимую фигуру для поместья Яо.

Фей покорно шла следом за «любимой» бабушкой и делала вид, будто ей неизвестны чужие низменные планы.

«Семья Яо… Со стороны они кажутся образцовым, процветающим кланом. Но на деле ни о какой искренности не может быть и речи».

Так они добрались до зала скорби. Табличка над ним гласила о вечной жизни в потустороннем мире. Благоухание белых ирисов щекотало обоняние, создавая причудливый внутренний трепет…

Фейлан заволновалась. Сам факт того, что она присутствует на собственном поминальном дне, вызывал противоречивые эмоции.

Нужно было окончательно попрощаться с призраками трагичного прошлого. Девушка медленно опустилась на колени перед каменным гробом, который, конечно же, был пуст. Её настоящее тело отправится в холодную землю подле ненавистного поместья кронпринца. Там, где находится ледяной склеп почивших потомков императорской семьи.

Но сейчас Фейлан действительно молилась. За ту, кто дала ей шанс продолжить жизнь. За нерождённого ребёнка, погибшего в её чреве. И за себя.

Бывшая первая леди, нелюбимая дочь покойной жены… Нынешняя третья леди, всеми забытая и такая же никчёмная.

Это будет непростой путь, но она не сдастся.

Удивительно, но в зал скорби так и не пришли сёстры. Судя по всему, девушки предпочли приветствовать гостей, прибывших в поместье по случаю траура. А вот сиятельная мачеха заглянула на краткий миг…

Инне Лин выглядела для своих лет прекрасно. Блестящие чёрные волосы, ясные изумрудные очи, обольстительная стать и изысканные одежды выдавали в ней главную жену лорда. Внешне она нисколько не уступала наложницам семьи Яо.

Фейлан сжалась, всем своим видом показывая смирение, когда женщина прошла мимо, льстиво обращаясь к старой госпоже.

Фей не хотела приветствовать Инне Лин.

Низменный статус детей наложниц, к сожалению, подчёркивал ещё один неприятный аспект. На людях Фейлан была обязана называть главную жену матерью. Таковы правила.

«Очаровательная» традиция с одной стороны рисовала фальшивое равенство между отпрысками лорда, но с другой…

«Примерное значение таково: даже ваши дети вам не принадлежат. Наложница всегда ниже по статусу, а значит, только главная жена может решать судьбу подрастающего поколения».

К счастью для Фей, общественность всегда зорко следила за кланами Северного Льяна. Особенно в столице. Соблюдение многочисленных правил поведения позволяло удержать благочестивую репутацию на уровне.

Ты хорош только тогда, когда каждая собака в городе признала твою исключительность. Но на самом деле потерять этот светлый облик очень легко.

Всего одна ошибка могла ухудшить положение целой семьи, вызвав неудовольствие императорского клана.

Фейлан была знакома с такими «ошибками», ведь когда-то в прошлой жизни окунулась в грязь общественного порицания. И теперь…

«Я не буду объявлять войну. Но у меня есть козыри на тот случай, если вы захотите подпортить мне кровь».

Инне Лин радостно щебечет, старательно обхаживая свекровь. Старая мадам качает головой, но не отказывается от извечной игры в лицемерную близость. И они вместе выходят из зала, не обращая внимания на Фейлан, сжавшуюся у пустого гроба.

Только тогда девушка смогла вздохнуть спокойно. Она опиралась коленями на каменную плиту, чувствуя нарастающую боль, но продолжала истово молиться.

Почитание умерших — важная часть верований Льяна. Показывая жертвенность и искренние страдания, можно заработать репутацию благочестивого человека. А у Фейлан не так-то много способов проявить себя.

Цинично? Возможно. Но любое действие должно грамотно вплетаться в стратегию, продвигающую главную цель…

Фей понимала: если она продолжит тихое существование, то не сможет пережить грядущие невзгоды. И вынужденно вступала в серьёзную игру с маститыми тиграми поместья Яо.

Благо пока что они не видели в ней соперницу.

***

Спустя несколько часов пришло время отправляться на погребение. Фейлан надела вуаль, скрывающую её лицо, и пристроилась к процессии старой мадам.

Кортеж семьи Яо величественно разъезжал по столице. Все знали, что сегодня хоронят кронпринцессу из знатного клана. И, хоть большинство не могли сказать ничего хорошего о Теане Яо, скорбные лица родных вызывали искреннее сочувствие у простых наблюдателей.

Погода испортилась, когда кортеж приблизился к поместью почившего первого принца. Согласно указу императора, Теану хоронили отдельно, намного позже мужа и без торжественной церемонии, что было недобрым знаком.

Однако Яо не могли избежать ритуала прощания. Ко всем прочим бедам небеса налились тяжёлым свинцом, заморосил мелкий дождь. Старая мадам нахмурилась, и служанка тотчас поднесла для неё зонтик.

Вся семья столпилась, нетерпеливо ожидая момента, когда прислужники закроют гроб и опустят его в глубокую яму. Тринадцать дней тело проведёт там, прежде чем будет перемещено в склеп.

Есть поверье, что за тринадцать дней душа пройдёт через суд подземных божеств и тогда окончательно разорвёт связь с бренным существованием.

Фейлан слабо улыбнулась. Она стояла в отдалении от остальных, слегка приподняв вуаль. Гроб медленно опускался в землю на её глазах, и неожиданно даже для самой себя Фей заплакала.

Всего несколько слезинок скользнули по щекам, смешиваясь с мелкими каплями дождя. Её последняя дань скорби ушедшим.

«Теперь никто не вспомнит кронпринцессу Теану… Оно, возможно, и к лучшему. Та жизнь принесла мне слишком много горестей и бед. Настало время прощаться. Фейлан… Я заберу твою личность, уж прости меня. Но поверь, я постараюсь сделать всё правильно. Защитить тебя, твою мать… Тех, кто были дороги. Спи спокойно, измождённая душа… Моя сестра».

Мы часто доверяемся не тем, кто того заслуживает. И получаем кинжалы в спину, не ведая искренней заботы. Мир жесток, стоит это признать.

Но ожесточили его люди.

Девушка вздохнула, опуская край вуали. Процесс погребения почти завершён, а потому она отвлеклась от печальных мыслей, обратив внимание на окружающих. Достойные представители клана явно не испытывали священного пиетета по отношению к усопшей, проявляя нетерпение…

Однако Фейлан с лёгким удивлением разглядела поодаль некоего человека, который (судя по сопровождению) был частью императорской семьи. Увы, она не смогла рассмотреть точнее…

Хотя это было любопытно. Кто именно из тех людей решил попрощаться с ней? Уж точно не пятый принц… Он бы не стал создавать ненужные слухи своим появлением.

Дождь усилился, окончательно скрывая силуэт незваного гостя. Фейлан почувствовала, что промокла до нитки. К сожалению, рядом не было служанки с зонтом, которую Фей намеренно оставила в поместье.

Теперь девушка немного жалела об этом.

Её тело и без того ослаблено недавней болезнью. К счастью, они вернулись домой довольно скоро. На тот момент Фейлан дико ослабла. Кожа горела, что намекало на повышенную температуру.

— Проводите третью леди до её двора и вызовите доктора, — неожиданно приказала почтенная мадам, обратив внимание на состояние внучки, — да поживее! Отправьте к ней врача из академии.

Академия Врачевания — важное место в столице, где обмениваются опытом лекари со всего Льяна. Можно сказать, что все просвещённые умы собрались там, и, конечно, вызвать оттуда целителя стоило очень дорого.

Фей спрятала блёклую улыбку. У неё сильно кружилась голова, но в сердце поселилось чувство удовлетворения. Если бабушка готова оплатить лечение Фейлан… Это означает, что старая мадам решила «продвинуть» её, подняв статус дочери наложницы в поместье.

Всё было не зря.

Кажется, девушка лишилась чувств на подходе к своему двору, слыша испуганные причитания Рурики…

«Я заставила её поволноваться», — вздохнула Фейлан, проваливаясь в спасительную тьму. Следующие пять дней она провела в полубессознательном состоянии, под бдительным присмотром именитых врачевателей.

Но даже так дочь наложницы далеко не сразу пошла на поправку.

— Она родилась слабой, — признал вызванный доктор, беседуя со старой мадам, — но у неё, по-видимому, сильная воля. Многочисленные болезни истощили тело вашей внучки, однако она до сих пор с ними борется.

— Полагаю, в будущем у неё могут быть проблемы с рождением детей? — бдительно уточнила старушка.

Казалось, это интересовало её сильнее всего. Целитель кивнул с негромким вздохом.

Глава 4. Мадам Мин

Лихорадка Фейлан возобновилась, истощая и без того слабое тело. К счастью, в этот раз старая мадам не только прислала умелых целителей, но и расщедрилась на дорогие тоники и другие средства восстановления.

В Северном Льяне лекарское дело процветало, однако большинство препаратов и трав стоили очень дорого. Едва ли у мадам Мин были такие деньги на содержание дочери. Потому помощь оказалась весьма кстати.

Но даже так девушка провела в бессознательном состоянии ещё четыре дня. Временами в её сон врывался горький плач женщины. Очнувшись, Фейлан почувствовала укол вины.

Несчастная Айне Мин заснула рядом с её кроватью. Очевидно, что наложница заботилась о ней все эти дни.

«Простите, — устало подумала Фейлан, — я постараюсь больше не рисковать собственным телом… Сберечь его — первостепенная задача».

Жаль, дочка наложницы родилась слишком слабой. Временами Фей скучала по своему родному телу. Тогда ей хватило здоровья противостоять многочисленным ядам из рук любовниц ненавистного мужа…

«Но теперь всё иначе».

Фейлан, кажется, может убить даже неосторожный порыв ветра. Этому телу не хватает энергии. Чуть нахмурившись, девушка обратила внимание на травы, мази и пилюли, что лежали на низком столике.

«Лекарства хорошего качества... Старая мадам постаралась? Что ж, её намерения вполне прозрачны и нисколько не благородны».

Фей слегка скривила губы. Увы, она не в том положении, чтобы отказываться от чужих даров. Ей придётся принять «заботу» бабушки.

«Хотя бы в этой жизни я стану для тебя “полезной” внучкой».

Айне Мин слегка двинулась. Женщина открыла глаза, смахнула светлую прядь со лба и… Вздохнула.

— Фейлан! Доченька, наконец-то ты проснулась… Рурика сказала, что ты отправилась на похороны без сопровождения! Как так можно?

Несмотря на возмущения наложницы, Фейлан была тронута искренней любовью и заботой, которую та высказывала. Айне Мин казалась робкой женщиной, но Фей инстинктивно чувствовала, что скромность не мешает ей быть прекрасной матерью.

— Прости, матушка, — хрипло прошептала Фейлан, — я постараюсь больше не поступать так безрассудно.

Чистая правда. Следующий раз может оказаться фатальным.

— Почему ты так озаботилась похоронами? — с тяжёлым вздохом спросила мадам Мин. — В поместье мы занимаем столь малое место… Никто бы не заметил, если бы ты не пришла.

«В этом и заключается проблема, мама».

— Я хотела… Хотела, чтобы бабушка меня признала, — Фей выбрала наиболее достойную причину, — и мне правда показалось правильным проводить старшую сестру.

— Ох, Фейлан, несчастное ты дитя, — Айне горестно улыбнулась, нежно погладив дочь по щеке, — первая леди… Полагаю, умерла в несчастье. Императорский дворец только его и приносит. Бесконечные страдания, жестокие интриги…

Мадам Мин даже слегка вздрогнула, почти сразу же сменив тему на более «безопасную». А вот Фей вдруг стало интересно.

Очень многие в Льяне превозносили правящий клан, и это вполне понятно. Согласно повериям их страны, император и его потомки равны по статусу богам. Считалось, что, если плохо отзываешься о семье Сенхан, накличешь на себя небесную кару.

Потому слова слабой наложницы были весьма необычны. Фейлан почувствовала необходимость задать больше вопросов… Но не сейчас.

Не то время.

— К счастью, из-за заботы твоей бабушки слуги с кухни принесли более сытную пищу! — улыбнулась мадам Мин. — Я прикажу Рурике накрывать на стол. Ты ведь хочешь поесть?

— Да, мама, — простодушно улыбнулась Фей, мастерски скрывая истинные эмоции.

***

Еда всё ещё оставляла желать лучшего. Для желудка Фейлан большинство блюд казались слишком жирными и тяжёлыми, но, по крайней мере, она могла размочить выпеченный хлеб в добротном курином бульоне.

На вкус не так уж плохо. Девушка честно попыталась съесть побольше, дабы насытить ослабевшее тело. Айне Мин, кажется, пребывала в отличном настроении во время обеда.

После трапезы женщины вышли на улицу и уселись под яблонями. Удивительно мирную атмосферу разбил мягкий голос Фейлан:

— Мама, скажи… Почему ты никогда не связывалась со своей семьёй?

Дочь наложницы попыталась зайти издалека. На самом деле её одолевали смутные подозрения, которые она хотела прояснить прямо сейчас. Айне слегка вздрогнула. На лице женщины отразилось смущение, когда она нечётко отозвалась:

— Ох, ну… Всё довольно непросто, малышка Фей. Мои родители, они, конечно, не отказались от меня, но… Мне бы не хотелось лишний раз их тревожить.

Путаное и странное объяснение. Дело в том, что даже после брака женщина могла опираться на величие своей семьи. Денежная поддержка — самая распространённая «опора». Наложницы часто использовали деньги родителей, помимо материального снабжения от поместья господина. Например, покупали себе косметику, драгоценности, лекарства и заказывали лучшую еду за доплату.

Конечно, находились и слишком бедные женщины, которые становились наложницами из самых низов. Таким некому было помочь, и судьба их (как правило) ожидала ещё более жалкая.

Но Фейлан ясно видела, что Айне Мин принадлежит к влиятельной семье. О том говорили её повадки, правильная речь и элегантные манеры. При этом она будто вела столь жалкое существование осознанно…

«Прости, мама, но я непременно должна узнать правду».

— Они недовольны тобой? — проницательно спросила Фей. — Это из-за того, что ты стала наложницей?

Задавать такие неудобные вопросы действительно было невежливо. Но Фейлан понимала, что прямо сейчас Айне Мин неспособна отказать дочери. А значит, нужно выжать истину до последней капли.

Женщина с беспокойством оглянулась на Фей, будто боялась увидеть осуждение в её глазах. Но взгляд юной девушки оставался чистым и спокойным, оттого мадам Мин слегка успокоилась.

— Это непростая история, — вздохнула она, — но, наверное, ты достаточно взрослая, для того чтобы узнать правду. Я всегда оберегала тебя от подобного, но рано или поздно…

Айне Мин скрывала нечто неприятное. То, о чём предпочла бы никогда не рассказывать своему ребёнку.

— Я… Понимаешь, малышка, семья Мин — одна из старейших в Льяне. И моя судьба должна была сложиться иначе. Конечно, родители никогда бы не пожелали мне стать наложницей. — Мадам Мин погрустнела, прикусив нижнюю губу.

Глаза Фейлан сверкнули. Её догадки только что подтвердились. Айне Мин куда больше подходил статус законной жены. Для таких, как она, становление наложницей — сильное понижение ранга.

— Но мою семью однажды пригласили на праздничный банкет семьи Яо. Тогда я была совсем молодой и незрелой девушкой. Помню, как фруктовое вино вдруг ударило в голову, мне стало плохо… Сознание будто уплыло. А когда я очнулась — рядом лежал господин Яо. В гостевой комнате поместья… Ах.

Женщина густо покраснела и закрыла лицо руками. Ей было невыносимо вспоминать собственный позор. Судя по всему, юная и чистая девушка под влиянием алкоголя оказалась обнажённой в одном помещении с женатым мужчиной…

— Сулин Дзин, первая госпожа поместья, обнаружила нас. Я… Тогда разразился невозможный скандал. Мои родители были опозорены и… Ничего не оставалось, кроме как стать наложницей клана Яо.

Фейлан прикрыла глаза, не забывая утешать несчастную женщину. Тем не менее мысли её были быстры и безжалостны.

Айне Мин стала жертвой чужих интриг. Очевидно, что её специально опоили, разыграв унизительную сцену как по нотам. В противном случае юная красавица из известной семьи никогда бы не заняла низменное место наложницы.

Но зачем? Кого-то интересовало влияние клана Мин? Или… В голове Фейлан что-то щёлкнуло, оживляя смутные воспоминания.

— Мамочка… — чуть слышно проронила она. — Ты как-то связана с Милосердной императорской супругой?

У императора была одна законная жена — императрица Сенхан. Но великий правитель также имел дело с огромным количеством наложниц. В Запретном городе (главном дворцовом комплексе Льяна) проживало свыше ста прекраснейших девушек. Однако лишь немногие из них могли гордиться высочайшим статусом.

В эпоху династии Сенхан, помимо главной жены, император мог возвеличить четырёх наложниц до наивысшего ранга. Эти женщины из древних и могущественных кланов практически не уступали по своему влиянию императрице. Они жили в собственных дворцах, купались в роскоши, а их сыновья вступали в состязание за престол.

Четыре супруги с громкими титулами: Великодушная, Добродетельная, Мудрая и Милосердная.

И именно последняя, Милосердная супруга Мин, явно связана с известным кланом.

Айне немного смутилась и со вздохом признала:

— Супруга… Моя старшая единокровная сестра.

Фейлан внутренне усмехнулась. Теперь история складывалась. Похоже, семье Яо была необходима влиятельная наложница. Особенно та, что в родстве с кем-то из Запретного города. Сплошная выгода.

— Но почему я ни разу не видела тётю? — наивно спросила Фей.

На самом деле она вовсе не была уверена в сказанном. Однако девушка сделала некоторые выводы, исходя из смущённой реакции мадам Мин.

— Я… — Несчастная наложница совсем погрустнела. — Понимаешь, малышка… Вначале мы обменивались письмами. Сестра довольно часто звала меня в гости, но вскоре я забеременела тобой и… Очень боялась, что с моей девочкой произойдёт нечто ужасное. Если так подумать, я не писала сестре очень давно.

За сбивчивыми словами скрывался страх. Айне Мин боялась вести себя высокомерно в поместье, и Фейлан знала, кто именно главная виновница подобного поведения. Инне Лин, вторая жена господина… Можно было только догадываться о злодеяниях, совершенных ею.

— Но теперь я выросла. Со мной уже всё хорошо, — нежно улыбнулась девушка, — разве это не прекрасное время, для того чтобы вернуться к корням?

Скорее всего, жители треклятого поместья давным-давно позабыли о значительном родстве робкой наложницы. Для них она осталась неиспользованной пешкой.

Но Фейлан не хотела упускать очевидное преимущество. Прямо сейчас связь с Милосердной супругой — ценный ресурс, который значительно поднимет её статус в поместье. Конечно, подобное решение связано с определёнными рисками.

И Фей была готова рискнуть.

— Нет-нет. — Мадам Мин беспокойно мотнула головой. — Это не… Ты не понимаешь, родная. Я бы не хотела провоцировать Инне Лин. Она подкупила многих слуг поместья и избавлялась от нарождённых детей всех наложниц. Её бдительность поутихла лишь во время второй беременности. Только поэтому я смогла выносить тебя, Фейлан.

Фей на секунду замерла. У Инне Лин было двое детей. Старший сын, которому девятнадцать лет, и дочь (ей вот-вот исполнится восемнадцать). С другой стороны, две дочери от наложниц, очевидно, были зачаты ближе ко вторым родам мадам Лин…

«Они воспользовались положением?»

И как раз в тот промежуток времени умерла первая жена Фудо Яо — Сулин Дзин. Совпадение или продуманный план? Фейлан больше не хотелось верить в случайности.

— Мама… Неужели ты боишься? — тихо спросила Фей.

Айне Мин едва заметно кивнула.

— Ты не знаешь, какой жестокой может быть Инне Лин. За её ласковой улыбкой скрываются клыки ядовитой змеи.

«О нет… Я знаю».

— Мамочка. Ты думаешь, что Инне Лин пощадит нас, если мы будем робкими и тихими? Но я в это не верю. Нет. Скорее, она уже готовит унизительное место наложницы для меня, — горько вздохнула Фей.

Айне Мин дёрнулась, словно в глубине души именно этого и боялась.

— Н-нет! Я попрошу её… Она обещала!

— Мама, эти люди подставили тебя, — уверенно проговорила Фейлан, глядя той в глаза, — намеренно опоили, дабы сделать наложницей семьи Яо. Они хотели использовать влияние семьи Мин.

Неверие отразилось на лице женщины. Казалось, она вот-вот начнёт отрицать, но внезапно мадам Мин задумалась, будто сопоставляла факты.

«На самом деле не так важно — правда это или нет. Мне необходимо, чтобы она поверила в заговор. Айне Мин привыкла, что её подавляют. Таким людям нужно почувствовать себя загнанными в угол, для того чтобы начать сопротивляться обидчику».

— Что… Что же мне теперь делать? — растерянно прошептала женщина. — О боги… Я так надеялась. Так верила в то, что всё обойдётся…

— Сейчас мы слабы, мамочка, — уверенно продолжила Фей, — но у нас есть возможности и поддержка. Да, привлекать к себе внимание рискованно, однако мы достаточно долго прятались в тени.

— Я чувствовала себя такой виноватой перед твоими бабушкой и дедушкой, — горько усмехнулась наложница, — они всё равно не простят меня.

— Тогда напиши письмо Милосердной супруге, — тепло увещевала её Фейлан, — если она любящая сестра, точно поможет.

***

Мадам Мин ушла, ничего толком не ответив. Услышанное сегодня поразило её слишком сильно.

Что же касается Фейлан… Ей оставалось только усмехнуться, плавно качнув головой. Как и ожидалось, интриги поместья Яо глубоки. Раньше она этого не понимала.

«Похоже, Айне Мин всерьёз верила в то, что новоиспечённая главная жена выполнит своё обещание. Инне Лин, вернее всего, сулила подходящий брак для меня… Но, как известно, всё в этом мире относительно. И мадам Лин никогда не отпустит детей наложниц, которые умудрились избежать смерти от её рук до своего появления на свет»

Жестокость правила этой реальностью. Не было никакой возможности спастись, или укрыться, сохраняя свою чистоту…

Хорошие люди? О, они томились в казематах, умирали от ядов или бесконечно страдали, приняв на себя вину плохих.

«Справедливости не существует. Вернее… Справедливость — это то, что я создам своими руками».

Трудная игра с неопределённым финалом. Вступать в неё рискованно, но избежать — невозможно.

Пока что поместье Яо может спать спокойно. Фейлан знает: уже завтра всё изменится. Когда её мать решится и отправит письмо Милосердной супруге императора.

Глава 5. Милосердная супруга

Фудо Яо, министр доходов Северного Льяна, выглядел достаточно представительно. В свои сорок пять лет он оставался привлекательным, интеллигентным мужчиной. Так уж сложилось, что испокон веков в их стране аристократические семьи делились на военные и учёные.

Первые — потомки великих генералов, которые превыше всего ставят мастерство боя и неразрывно связаны с армией. Вторые же — литературные семьи, которые пестуют изящные искусства и избирают жизненный путь без насилия.

Клан Яо, как несложно догадаться, предпочитал мир войне. Но, если вернуться к блистательному министру…

Прямо сейчас этот мужчина зашёл в обшарпанный Лазурный Двор и слегка нахмурился. Где-то внутри низенькой постройки раздавались оживлённые женские голоса. Пару раз громко кашлянув, Фудо Яо сделал то, чего не делал вот уже семнадцать лет. А именно — зашёл навестить третью леди и её мать.

Разговоры мгновенно прекратились. Мадам Мин испуганно вздохнула, поспешно опускаясь на колени перед патриархом семьи. Ослабленная Фейлан последовала примеру матери, бросив лишь один косой взгляд исподлобья на Фудо Яо.

В душе бывшей кронпринцессы ярилась беспощадная снежная буря. Но стоит признать, что она довольно давно не видела отца… Он мало изменился.

Короткая, аккуратно подстриженная борода. Сеть морщин у глаз. Крепкий подбородок и орлиный нос… Карие глаза, которые, похоже, Фейлан унаследовала именно от него.

«Как досадно…» — мысленно усмехнулась девушка.

— Прошу вас, встаньте, — проговорил Фудо Яо, принимая приветствия женщин, — я всего лишь хотел навестить возлюбленную наложницу и справиться о здравии дочери.

Если бы кто-то услышал столь праведные слова, тотчас решил бы, что министр — само воплощение благородства. Образцовый семьянин, который искренне заботится обо всех своих женщинах и детях…

Что, конечно, ложь, хоть и красивая. Фудо не интересовался третьей леди на протяжении всей её жизни и, кажется, давным-давно позабыл о мадам Мин. Та, хоть и красива, слишком скромна по природе своей, а значит, не способна удовлетворить плотские желания патриарха рода. И тем не менее прямо сейчас он пришёл в Лазурный Двор…

Айне Мин захлопотала вокруг, вместо служанки наливая чай для мужчины. Это считалось нормальным, ведь наложницы обязаны угождать своему господину.

Фейлан застенчиво присела на край низкого дивана и пару раз тихонько кашлянула, продолжая разглядывать отца сквозь полуопущенные ресницы. К чести сказать, сам Фудо Яо также уделил внимание дочери… Впервые за всё время.

Министр сначала удивлённо нахмурился, а потом спросил:

— Фейлан, тебе стало лучше? Я слышал от сиятельной матери, что ты повела себя крайне достойно на церемонии погребения.

«Которую ты даже не смог посетить».

Хотя будет справедливым уточнить, что чуть позднее Фудо Яо всё же отдал дань скорби могиле Теаны. Об этом шептались в поместье. Тем не менее девушка едва сдерживала жгучую ненависть к этому человеку. Ногти до боли впились в ладонь.

— Всё в порядке, отец. — Ей пришлось приложить усилия, для того чтобы чисто и праведно улыбнуться.

Игра в притворство вовсе не проста. Особенно с этими людьми. В прошлой жизни глупышка Теана считала отца своим главным защитником и покровителем. Она так сильно жаждала получить его одобрение и бескорыстную любовь… Убеждала себя в том, что Фудо Яо её действительно ценит.

Но он намного чаще хвалил вторую леди Хеань. Дочь от любимой жены получала куда больше внимания и ласки… Что, конечно, логично, если призадуматься. Но это не значит, что Фейлан готова простить его. Возможно лишь придушить обиду, упрятав её в нутро до поры до времени.

— Ты стала такой красивой, — с видимым удовольствием проронил патриарх семьи Яо, — очень похожа на твою мать в молодости.

Айне Мин немного застенчиво улыбнулась и добавила:

— Однако хочу заметить, что глаза малышки Фейлан в точности как у господина.

— И впрямь! — с лёгким удивлением воскликнул Фудо Яо.

Взгляд его потеплел. Но всё это представление вызвало у Фей лишь стойкое презрение.

Отец, который восторгается красотой дочери, словно ему показали экзотическую зверюшку. Само его поведение доказывает, насколько редко Фудо Яо обращал внимание на тихую и болезненную Фейлан.

Но нет худа без добра. Теперь он ясно увидел возросшую «ценность» девушки.

«Замечание мадам Мин тоже к месту… Вроде как мелочь, но какому мужчине не будет приятно узнать, что ребёнок унаследовал черты его внешности?»

Это вызывало естественную симпатию и чувство близости, которого добивалась Фей. Конечно же, у неё не получится сразу же стать «любимой» дочерью. Но зная кое-какие аспекты характера главы Яо, можно проработать интересную стратегию.

«А главное — действенную».

— Лазурный Двор нуждается в ремонте, — чуть поколебавшись, признал мужчина, делая глоток терпкого чая, — похоже, ленивые слуги совсем за ним не смотрят.

— Прошу тебя, отец, не вини Рурику… Она моя единственная служанка, — жалобно проговорила Фейлан.

Фудо Яо осёкся. Как и ожидалось, он забыл о бедственном положении дочери наложницы.

— Гм… Если ты об этом просишь. — Натянутая улыбка исказила его губы.

По статусу Фей полагалась всего одна личная служанка, но в поместье работало очень много людей, которые в том числе обязаны были следить за дворами. Однако слова Фейлан намекали на очевидное: никто, кроме Рурики, им не помогает.

Фудо Яо оглянулся на притихшую мадам Мин и невольно залюбовался ею. Хотя она не имела яркой красоты Инне Лин, но всё же выделялась лебединой грациозностью, присущей благовоспитанным дочерям из учёных семей.

Женщина от его взгляда смущённо потупила взор, а сам министр приободрился, перейдя к главному вопросу:

— Я тут вспомнил… Не так давно в главное здание пришёл официальный запрос. Его прислала Милосердная супруга Мин.

Глаза Фейлан вспыхнули загадочным светом, но она скрыла улыбку за чашкой чая.

— В-вот как? — мадам Мин ощутимо занервничала.

— Да. Императорская супруга сетует на то, что слишком давно не видела сестру и племянницу… Она просила отпустить вас к ней в Запретный город.

Фей сделала вид, будто дико удивилась, ну а наложница Айне вполне искренне выдала свой восторг.

— Ты счастлива? — Фудо Яо с нежной улыбкой погладил её по ладони, как заботливый муж.

— Я… — Мадам Мин чуть осеклась. — Я так давно не виделась с семьёй. Конечно, это большое счастье.

— Семейные узы — это самое ценное, что у нас есть, — исключительно важно подчеркнул Фудо, будто прямо сейчас присутствовал на очередном судебном собрании.

Фейлан едва не передёрнуло от столь лицемерных фраз. Этот человек не был и вполовину таким добродетельным, коим хотел казаться. Хладнокровный и расчётливый, достойный представитель клана Яо.

Фей многое помнила. В своей прошлой жизни она лишилась матери в возрасте пяти лет. И практически сразу Фудо без лишних церемоний сделал своей новой женой наложницу Лин, проведя её через боковой вход поместья.

По сути, это означало отсутствие общепринятых свадебных норм. Сам поступок министра был чрезвычайно скандальным, но, благодаря исключительной быстроте и точности, никто не осудил его за игнорирование традиционного траура.

К тому же почтенная мадам объясняла «необходимость» срочной женитьбы тем, что Инне Лин беременна вторым ребёнком и вот-вот родит. К тому времени наложница уже родила наследника Яо, а значит, «достойна большего».

Будучи маленькой девочкой, первая леди Теана не понимала, что её предали. К тому же новоявленная мачеха будто бы выражала искреннее сочувствие к падчерице. Она даже плакала в поминальном зале покойной Сулин Дзин, пока не потеряла сознание.

Теперь подобное казалось подозрительным. Не замешана ли Инне Лин в смерти первой жены? Но на данный момент это не так важно. Возвращаясь к противоречивой фигуре министра…

Когда Теана решила выйти замуж за кронпринца, отец окружил её удивительной любовью и заботой. До этого он никогда не потакал желаниям старшей дочери. Но тогда она вдруг стала «самой лучшей».

Первая леди, погруженная в горе непростого выбора, нашла в этом своё утешение. Откуда ей было знать, что «справедливый» родитель толкает её на растерзание волкам?

«Яо будут процветать после твоей смерти, на них не возложат вину. Твой отец осведомлён», — циничные, но такие ласковые слова Чжоу Сенхана эхом прозвучали в сознании.

«Семейные узы и впрямь самое ценное», — усмехнулась Фейлан, почувствовав головную боль.

— С тобой всё в порядке? — Фудо Яо обсуждал подробности их поездки, но отвлёкся, заметив, как побледнела Фей.

— Д-да! — выдохнула девушка и покраснела. — Я просто волнуюсь… Тётя… Вдруг я покажусь ей невежественной?

Министр чуть нахмурился. Он вспомнил, что дочь наложницы не получила должного обучения этикету… Но как быть? Не подчиниться просьбе Милосердной супруги?

— О, Фейлан, подобные переживания излишни, — мгновенно вмешалась мадам Мин, — твоя тётя очень добрая, она простит за любые ошибки. Но я постараюсь обучить тебя.

Фудо Яо едва не вздохнул с облегчением и поддержал слова наложницы:

— И впрямь — вы же одна семья.

«Старый лис, должно быть, в полном восторге от происходящего. Он стремится в Запретный город… Хочет получить побольше власти, породниться с императорским кланом. Как амбициозно».

Сейчас Фей не составляло труда угадать потаённые желания этого человека. И она считала его жалким.

Тем не менее на следующий день крытая повозка ждала мадам Мин и её дочь у ворот поместья. Так как они получили разрешение от господина Яо, никто не препятствовал их отъезду.

Жизнь женщин в Льяне была не столь проста. Зависимость от мужчин проявлялась даже в мелочах. Раньше Фейлан не противилась такому укладу, но теперь… Ей хотелось решать свою судьбу самостоятельно.

А для этого нужно пережить возвращение в Запретный город. Она сидела в повозке как на иголках, ощущая лишь усиливающийся дискомфорт.

В первой жизни Теана регулярно посещала Запретный город на протяжении пяти долгих лет. В этом защищённом дворцовом комплексе находились многочисленные павильоны, изящные постройки, прекрасные сады и цветники… Здесь жили император, императрица, многочисленные наложницы и, как правило, до совершеннолетия здесь же обитали императорские дети.

После церемонии взросления их судьбы кардинально различались. Девочки оставались подле своих матерей. Подневольные красавицы готовились стать даром соратнику царственного отца или заграничному принцу. А мальчики получали роскошные поместья в столице, дабы затем вступить в кровавое сражение за позицию наследника и власть над Северным Льяном.

Повозка остановилась на пропускном пункте охраны. С учётом приглашения от Милосердной супруги их досмотрели достаточно быстро и уважительно.

— Фейлан? — одними губами спросила мадам Мин. — Ты точно хорошо себя чувствуешь?

— М-м…— чуть слышно выдохнула девушка. — Меня немного укачало, только и всего…

Ложь. Её изнутри раздирали воспоминания. Подобные тёмным птицам-трупоедам, они вырывались из грудной клетки и терзали, терзали распоротые раны…

Прошлое сливалось с настоящим. Каждый раз, когда кронпринцесса входила в пределы Запретного города, она сталкивалась с болью и унижениями. Вечная борьба, непрекращающаяся ни на минуту.

Теана совершала ошибки пред ликом императрицы, и тогда её заставляли встать на колени на каменные плиты Великого Дворца и держаться до тех пор, пока она не свалится в обморок.

Наложницы смеялись над ней, и никому, кажется, не нравилась жена первого принца, столь нелюбимая судьбой.

«Поэтому я так легко верила Чжоу Сенхану?» — очертила горькая усмешка тонкие губы девушки.

Нет смысла переживать о былом. Просто некоторые призраки прошлого чересчур упорны.

Дворец Милосердной супруги Мин находился в западной части Запретного города и назывался Дворцом Канна (в честь одноименного цветка). В своей первой жизни кронпринцессе не довелось посетить эту императорскую наложницу. Кажется, та была наименее склонна к тому, чтобы принимать у себя гостей… В отличие от Добродетельной супруги Фа.

«Оказывается, ещё остались области Запретного города, которые мне неведомы», — улыбнулась Фейлан, старательно изображая робость и смущение. Мадам Мин, к слову, была поражена красотами дворца, что выдавало очевидное — раннее женщина и впрямь ни разу не бывала здесь.

Любезные прислужники встретили их при выходе из повозки.

— Дальше мы проводим вас, госпожа, — вежливо проронил придворный евнух и чуть погодя добавил: — Однако мы вынуждены попросить вас оставить слуг поместья Яо здесь. Личное пожелание её милосердия.

Мадам Мин не стала спорить и, кое-как собравшись с духом, более смело попросила евнуха указать им путь. А вот Фейлан отметила: похоже, хозяйка дворца не доверяет клану Яо.

«Это, очевидно, выражение её недовольства. Возможно, императорская наложница просто ненавидит министра доходов?»

Запретный город подобен клубку туго сплетённых змей. Тронешь одну — за ней тотчас потянется другая. Иной раз эти связи настолько непредсказуемы и глубоки, что страх за душу берёт.

В этих дивных местах творится история. Политика, интриги, установление власти… Воздух тяжелеет под гнётом чужих амбиций.

Наконец их привели в просторный, светлый зал, чьи арки выходили прямо в сад с цветущими алыми каннами. Именно здесь Фейлан впервые увидела Милосердную супругу Мин.

Она сидела в резном деревянном кресле, покрытом позолотой, и молчаливые невольники стояли по обе стороны с опахалами, готовые выполнить любой её каприз. Восхитительные одежды бледно-пурпурного цвета отличались вышивкой с золотыми фазанами, а в сложной причёске сверкали драгоценные шпильки.

Белокожая, удивительно красивая женщина чем-то напоминала мадам Мин. Её светлые волосы точно так же имели «перелив сакуры», что добавляло облику наложницы какой-то лёгкости и игривости.

— Моя дорогая сестра. — Она поднялась со своего величественного места.

Все прислужники тотчас отвернулись (даже евнух), и это позволило сёстрам обняться впервые за столько лет.

Бдительно ловя отблески случайных эмоций на лице Милосердной супруги, Фей наконец смогла вздохнуть спокойно. Её прогнозы оправдались.

Важным было то, что мадам Мин и императорская наложница — единокровные сёстры законной ветви. У них общие мать и отец, что имело первостепенное значение. Если какие-то конфликты между ними и были — они уже исчерпаны за давностью лет.

Глава 6. Знакомство с кузенами

Супруги-наложницы — райские птицы, подчёркивающие величие императора Сенхана. Даже сейчас, по прошествии времени, Фейлан могла вспомнить всех этих женщин с кристальной ясностью.

Добродетельная супруга Фа — страстная кокетка, необычайно яркая и манящая. Её старший брат занимал видное положение заместителя министра юстиции, а отец некогда был великим генералом, ныне сложившим полномочия. Тем не менее корни семьи Фа отличались древностью. Добродетельная супруга произвела на свет двух детей императора: третьего принца и первую принцессу.

Великодушная супруга Чжень считалась самой нежной и изящной среди всех прочих женщин императора. Именно она являлась матерью ненавистного пятого принца.

Мудрая супруга Лемо — мрачная, степенная женщина, принцесса процветающих южных земель. У неё был один сын — четвёртый принц, которого она берегла, как зеницу ока.

И, наконец, Милосердная супруга… Фейлан слышала, что она родила от императора двоих детей: дочь и сына. Последний был ещё ребёнком. Однако эта наложница непроста. О ней в обществе циркулировало меньше всего слухов, хотя жещнина могла похвастаться изумительной внешностью и благородным происхождением.

Фей предполагала, что единокровная сестра её матери по натуре своей очень умна и осторожна. Отличное сочетание для союзника.

Айне Мин наконец выпустила из объятий хрупкую женщину, украдкой вытирая выступившие слёзы. Она пыталась сдерживаться, но трогательное волнение было слишком очевидным.

«Я думаю, когда-то мадам Мин познала истинное семейное счастье. И вернуться к корням сейчас, после стольких лет… Особенно ценно».

Третья леди Яо опустила подбородок, скрывая вязкую тьму в глазах. Ей, увы, неведомы подобные чувства.

— Фейлан, дражайшая племянница… Подойди ко мне, я посмотрю на тебя, — проронила Милосердная супруга.

— Да, ваше милосердие, — тихо кивнула Фей, мягко ступая вперёд.

Личная служанка царственной наложницы чуть вскинула брови. От молодой незрелой девушки можно было ожидать любых ошибок, и в конце концов госпожа лично приказала им закрывать глаза на всяческие проступки мадам Мин и её дочери, но…

Фейлан Яо не шла — она легко плыла. Подол её длинного платья едва двигался, показывая безукоризненную естественную походку. На это приятно было смотреть.

— Ты такая красивая. Напоминаешь нас с сестрой в юности, — улыбнулась императорская наложница, беря за руку Фей, — совсем не похожа на того человека.

В мелодичном голосе супруги неприкрытые нотки неприязни прозвучали особенно резко. Айне Мин даже растерялась.

Дворцовый евнух почтительно пригласил их к столу, и женщины вскоре устроились в открытом павильоне с видом на живописный пруд.

— Попробуй эти пирожные, Айне. Такие готовят только в Запретном городе, — несмотря на покровительственную нотку, в словах Милосердной супруги не было и толики пренебрежения.

— Благодарю, сестра… — тихо проронила мадам Мин.

Её губы дрогнули, сдерживая желание вновь расплакаться. Осознав это, императорская наложница обратилась к Фейлан:

— Я ведь могу попросить племянницу об одолжении?

Третья леди кивнула, сдерживая улыбку. На самом деле по статусу она в любом случае не могла перечить великой супруге, так что подобные вопросы — пустая формальность.

— Хорошо, — засмеялась женщина, — впредь почаще приезжай ко мне с матушкой. В конце концов, мы же родственники. Грешно отрываться от корней.

После этого Милосердная супруга сделала нетерпеливый жест рукой, и служанки тотчас поднесли к Фейлан шкатулку, в которой обнаружился широкий браслет из редкого коралла, красного с розоватыми вкраплениями.

На мгновение взгляд Фей застыл, а потом она расцвела в благодарной улыбке:

— Спасибо, ваше милосердие.

«Очень дорогой подарок».

Дочь наложницы бы не смогла с ходу определить его ценность, а потому стоило среагировать максимально ровно и поверхностно.

— Тебе так и не довелось познакомиться с двоюродными братом и сестрой, — мягко улыбнулась супруга, — мои служанки отведут тебя к ним.

Данное предложение, по сути, равнялось приказу. Сестры собирались пообщаться наедине, и в этих разговорах Фейлан лишняя. Впрочем, девушка и не собиралась противиться.

Мать никогда не сможет раскрыть все постыдные подробности при дочери. Лучше временно покинуть сцену, а уже потом осведомиться о результатах «переговоров».

Милосердная супруга проводила Фейлан долгим взглядом и проронила:

— Как прекрасно, что твоя девочка прежде всего переняла кровь дочерей Мин. И как ужасно, что я смогла увидеть свою племянницу лишь сейчас.

Айне склонила голову, не решаясь вновь посмотреть на сестру.

— Я… Прости. Все эти годы меня терзало чувство вины.

— Ты всегда была слишком нежной, младшая сестра, — покачала головой наложница, — какая удача, что ты не вошла в пределы Запретного города. В противном случае местные порядки убили бы тебя.

Милосердная супруга недвусмысленно намекала на особую пристрастность императоров. Зачастую случалось так, что великие правители Льяна предпочитали забирать в свой гарем сразу нескольких женщин из одного клана.

Поэтому семья Мин хотела как можно скорее выдать замуж младшую дочь… Но министр Яо справился с задачей куда быстрее.

— Почему ты ни разу не навестила родителей за прошедшие годы? — устало спросила супруга, с жалостью разглядывая потускневшие черты лица сестры.

Айне ответила не сразу. Она посмотрела на лебедей, скользящих по поверхности пруда, и, наконец, смущённо проговорила:

— Я чувствовала, что подвела их. Этот стыд, эта вина… Несмываемое пятно на репутации Мин. Даже твоё положение в гареме пошатнулось в то время. Я боялась, что, если свяжусь с тобой, ты окончательно потеряешь милость императора.

Так было всегда: проступок одного бросал тень на всю семью, собирая грозовые тучи. Но Милосердная супруга лишь раздражённо щёлкнула пальцами:

— В великом гареме каждый день кто-то возносится на небеса, а кто-то навсегда теряет опору под ногами. Это вечная борьба, Айне. Да, у меня были тяжёлые дни в самом начале, но они остались в прошлом и более не имеют смысла. Моё сердце разрывалось от боли, когда я думала о своей маленькой сестрёнке, которая не смогла поприветствовать рождённых племянников и оставила наших родителей в сожалениях.

Мадам Мин закрыла лицо дрожащими руками. Царственная наложница была права, поспорить с её словами невозможно.

— Но я не виню тебя, — со вздохом добавила супруга, — сестре явно пришлось несладко в поместье Яо.

Айне горько усмехнулась. Когда её сделали низкоранговой наложницей, она не противилась, воспринимая всё произошедшее как наказание за собственную глупость. Министр Яо был красивым мужчиной, и, признаться честно, Айне немного надеялась на то, что… Возможно, со временем обретёт подобие счастья с ним.

Но реальность оказалась жестокой. Айне Мин не была готова к внутренней борьбе поместья, где женская половина казалась логовом растревоженных змей. Они жалили друг друга без разбора, и лучшей тактикой выживания стало… бездействие. Мадам Мин старалась быть тихой и незаметной.

Она чудом забеременела и возблагодарила богов, когда на свет появилась девочка. Если бы её плод оказался мужского пола, Инне Лин не дала бы ему жизни.

Страх потерять ребёнка завладел сознанием Айне, погасив всякую непокорность и вытеснив семейную привязанность. Она опасалась, что за попытки связаться с кланом Мин властная Инне Лин жестоко ей отомстит.

В конце концов Айне не заметила, как стала жалким подобием себя прежней. Не жила — безвкусно существовала, потеряв всякую волю к победе. Такой её сделало поместье Яо.

Тяжёлые воспоминания оседали решимостью на губах женщины, когда она тихо проронила:

— Сестра… Я никогда всерьёз не раздумывала о том дне, когда моя жизнь провалилась в бездну. Но… Не так давно появились тяжёлые мысли. Что, если та история с вином — спланированный обман?

Чем больше мадам Мин анализировала произошедшее, тем более подозрительным оно выглядело.

— Фруктовое вино оказалось слишком крепким, но я ведь выпила всего две чарки, едва пригубив последнюю. Да и полная потеря памяти… То, как именно министр оказался со мной в одной кровати, до сих пор неясно.

Милосердная супруга понимающе усмехнулась. Подобные вина, которые подавали дамам на пирах, специально делались облегчёнными, едва пьянящими. Конечно, у всех разный порог терпимости, и именно этим могут оправдываться заговорщики. Но царственная наложница слишком хорошо знала интриги гарема и не верила в случайности.

— Я подозревала недоброе с того самого дня, когда это случилось, — медленно произнесла старшая Мин, — но в ту пору у меня не было возможности покинуть Запретный город. Я пыталась оказать давление, дабы уберечь тебя от участи стать наложницей Яо, но ты сама предпочла согласиться.

— Мне казалось, этим я исправлю свои ошибки и хоть немного заглажу позор, нанесённый родителям, — горько призналась Айне, — какая глупость…

— Не вини себя, — нахмурилась Милосердная супруга, — во всём виноват гнусный червяк Фудо!

Она сделала нетерпеливый жест рукой, и слуги мгновенно убрали всю посуду, предпочитая держаться подальше от разгневанной госпожи. Впрочем, женщина весьма быстро успокоилась, массируя виски.

— Спустя столько лет найти доказательства чужого преступления невозможно. Все свидетели, вероятнее всего, гниют в могилах, — холодно произнесла царственная наложница. — Но как посмел он играть с родом Мин!

— Сестра, я полагаю, что ему помогала женщина, — мягко проговорила Айне.

Настолько подлая ловушка казалась очевидным почерком Инне Лин.

— Ну, разумеется, — усмехнулась Милосердная супруга, — полагаться на чужой змеиный ум — так типично для мужчин.

Если бы её капризные слова услышал император Сенхан, он бы точно не обрадовался. К счастью, у любимейшей наложницы было мало слуг, и все они — приданое семьи Мин. Остальных она не подпускала близко к своим личным делам, безжалостно удаляя неугодных.

— Пусть моя судьба сложилась несправедливо, сейчас это неважно, — прошептала Айне, — но моя дочь… Боюсь, они захотят выдать её замуж за старого развратника. Используют как ступеньку для семьи Яо.

Супруга Мин нахмурилась, поджимая губы, а потом успокаивающе коснулась подрагивающей ладони сестры:

— Не печалься. Мы ещё поборемся за счастье наших детей, родная.

***

Сын Милосердной супруги, Рену Сенхан, был шестым принцем и самым младшим из детей императора. В этом году ему исполнилось десять лет.

Слишком юный, для того чтобы представлять угрозу в борьбе за власть, Рену получал довольно много отцовского внимания. Пухлощёкий, чуть упитанный мальчик с удивительно проницательным взглядом впервые предстал пред очами Фейлан.

Она слышала, что старшие принцы баловали его, но не знала, стоит ли верить слухам. В конце концов, Милосердная супруга была крайне недоверчивой и оберегающей матерью. Фей полагала, что эта наложница не позволит столь легко приблизиться к её сыну.

Девушка грациозно поклонилась, ощущая неприкрытое любопытство мальчика.

— Зачем ты кланяешься? — нахмурился Рену, отмахиваясь от служанок. — Ты же моя кузина, верно?

— Надлежит приветствовать всех принцев одинаково, — мягко рассмеялась Фейлан, — разве кузен Рену хуже других?

— Нет, — гордо заявил мальчик, а потом спросил: — Почему ты не появилась раньше? Мама много говорила о тебе и тёте, но я вас никогда не видел.

Оценив прямолинейный вопрос, Фей сделала шаг вперёд:

— Плохие люди хотели разлучить семью. Но теперь всё в порядке.

— Кто? — нахмурился Рену. — Скажи мне: кто это был? Я пожалуюсь отцу-императору!

— Плохие люди скрытные, — голос Фейлан зазвучал тише, — и их сложно различить с первого взгляда. Увы, понадобится много времени, для того чтобы определить врагов. Надеюсь, когда кузен вырастет — он поможет нам в этом непростом деле.

— Я… — мальчик смутился. — Мама говорит, что я быстро учусь. Поэтому… Кузина не должна волноваться. Я вырасту и обязательно защищу свою семью!

Фейлан улыбнулась. Её пальцы на мгновение дрогнули в попытке потрепать мальчика по голове, но это был слишком самовольный жест для дворца императорской супруги. Однако слова шестого принца подчёркивали главное: он действительно имел мужество в столь юном возрасте. В нём напрочь отсутствовали грязь и лицемерие гарема.

Когда-то кронпринцесса успела насмотреться на детей наложниц, которые перенимали самые подлые черты матерей и, даже будучи маленькими, обожали злобные проделки. Но Милосердная супруга сумела воспитать сына правильно.

— Я буду молиться за кузена-защитника, — рассмеялась Фейлан, — замолвлю словечко перед богами, и они точно одарят тебя великими силами.

— Да! — радостно кивнул Рену. — А ты, кстати, красивая… Красивее моей сестры.

И то была фатальная ошибка с его стороны, потому как принца тотчас треснули по голове. Удар был несильным, но неприятным — мальчик охнул, а вокруг него захлопотали сердобольные служанки.

— Сестра-а! — завопил Рену.

Фейлан улыбнулась, переводя взгляд на бойкую девушку, ровесницу самой Фей. Дочь Милосердной супруги казалась энергичной, яркой и упёртой леди. Её длинные каштановые волосы были аккуратно сплетены в сложную причёску, вздёрнутый носик намекал на непокорный нрав, а сине-зелёные глаза (по скромному мнению Фейлан) невероятно выразительны, как зеркало бушующих эмоций.

Особенно сейчас, когда принцесса Хена обиделась на брата.

— Ах ты негодник! — шикнула она, подбоченившись. — Я, значит, с утра отправилась в лучшие конюшни, чтобы купить тебе самого красивого пони, а ты злословишь за спиной?

— Это не так, — надулся мальчик, — ты ведь всё равно лучшая, я просто хотел сделать кузине комплимент!

— Попрощайся со своим пони, — отрезала Хена, прежде чем перевести взгляд на Фейлан.

Несколько мгновений девушки молча изучали друг друга. Фей решила первой пойти на контакт, столь же смиренно поклонившись:

— Приветствую вторую принцессу.

— Ну хватит, — поморщилась Хена, — мне неловко принимать поклоны от родственников. Мы же одногодки, верно?

— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась Фейлан.

— Мама рассказывала, что молилась в храме о моём здоровье и о здоровье нарождённой племянницы, — важно пояснила Хена, — но я родилась на пару месяцев раньше твоего.

Улучшив момент, Рену метнулся за спину сестрицы и, очевидно, рванул на поиски своего пони.

— Стой, негодник! — мгновенно разгневалась вторая принцесса.

Но, несмотря на несколько вспыльчивый нрав новой знакомой, Фейлан чувствовала: ей очень повезло с кузенами.

Глава 7. Праздник старой мадам

День рождения матери министра — серьёзный праздник, к которому в поместье Яо готовились загодя и со всем усердием, не жалея времени и средств.

На торжестве ожидались многие именитые гости, и для господина Фудо не было лучшего способа продемонстрировать свою сыновью почтительность. Подобные благородные жесты очень ценились в Великом Льяне, даже император награждал самых праведных из своих семейных подчинённых.

Старая мадам лениво откинулась на мягкой кушетке с золотой резьбой, вслушиваясь в ровный голос служанки, которая монотонно оглашала список гостей, составленный госпожой Лин.

Новая жена сына во многом устраивала престарелую вдову. Инне была старательной, умной и с виду соблюдала все нормы, преданно уважая старших. Но вдова считала, что дочь благородной семьи Лин поступила неразумно, став наложницей и значительно подпортив свою репутацию. Она могла бы немного подождать или найти способ поумнее!

Дальнейшее замужество не способно смыть жирное пятно людского порицания.

«К тому же она коварна, как подколодная змея. Каждая женщина должна быть хитрой, но за Инне Лин всегда стоит приглядывать… Иначе она замыслит недоброе», — думала матриарх Яо.

Почтенная мадам с присущим ей равнодушием могла закрыть глаза на любую подлость, если та сделана во благо их семьи. Но неразумна главная жена, которая столь ревнива к детям наложниц.

«Ревность, безусловно, худший порок», — закатила глаза вдова, с лёгкостью забывая о том, что своими руками некогда извела всех женщин покойного господина Яо.

— Матушка, — министр зашёл в её покои, почтительно поклонившись, — как ты и предполагала, Милосердная супруга отправила щедрые дары после встречи с возлюбленной наложницей и моей дочерью.

— Славно, — удовлетворённо усмехнулась вдова. — Фейлан — хорошая девочка. Неглупая. Наложница Мин хорошо её воспитала.

— Да, — с готовностью согласился Фудо Яо, — я подумываю послать слуг и отремонтировать Лазурный двор. Он выглядит слишком жалко.

Старая мадам величаво кивнула:

— Ты на верном пути, сын мой. И, раз уж скоро день моего рождения… Стоит подготовить к празднику и третью леди. Пригласите к ней швею. У каждой девочки Яо должен быть достойный наряд.

Министр лишь поклонился в знак согласия с мудрыми материнскими словами.

В то время как одни искусно меняли свою стратегию, не менее интересный диалог проходил в дивном доме на территории поместья Яо.

Мандариновый двор по праву мог считаться жемчужиной данного места. Тёплые оттенки, изысканные постройки, сад с мандариновыми деревьями поблизости и огромное множество разнообразных пышных цветов — и всё это лишь часть великолепия.

Здесь проживала самая любимая и самая прекрасная дочь министра — Хеань Яо. Девушка, чьи безупречные манеры и бесчисленные таланты прогремели на всю столицу. Её по праву можно назвать самой завидной невестой Льяна. Дочь второй жены была в меру избалована родителями, но при этом отличалась хрупкой женственностью и грациозными манерами.

Прямо сейчас девушка сидела за деревянным столом, выводя заученные строки философских трудов кистью по бумаге. Письменность Льяна была сложной, витиеватой и крайне трудоёмкой. Из-за этого грамотность воспринималась как привилегия богатых и знатных.

Рядом с Хеань стояла статная женщина, нынешняя хозяйка поместья Яо. Для своих лет Инне Лин до сих пор выглядела прекрасно, а её потрясающее сходство с дочерью особенно бросалось в глаза.

Но разговор двух дивных красавиц проходил напряжённо.

— Меня это раздражает, — нахмурилась Хеань, — бабушка отправила в Лазурный двор серебряную шпильку с играющими карпами…

— Эта дешёвая вещь не стоит твоего внимания, — усмехнулась Инне, расчёсывая гребнем длинные чёрные волосы дочери, — в конце концов, бабушка в тебе души не чает. Она одарила нас куда более впечатляющими дарами.

— Знаю, — поджала губы Хеань, — но с чего бы её вдруг заинтересовала Фейлан? Третья сестра… Такая никчёмная.

Инне Лин мягко рассмеялась.

— Она робкая и бесхитростная… На самом деле это лучшее сочетание из всех возможных. А ещё твоя сестрица — племянница Милосердной супруги.

Хеань склонила голову набок, демонстрируя лёгкую задумчивость. Её взгляд скользнул к зеркалу, проверяя красоту безупречного профиля. Каждый жест второй леди был отрепетирован, дабы подчеркнуть её неземную хрупкость.

Но главное — скрыть истинные эмоции. Хеань ненавидела, когда кто-то имел больше, чем есть у неё. И сам факт того, что эта никчёмная мышь имеет столь властных родственников… раздражал девушку.

Однако она сохраняла внешнее спокойствие.

— Да, я помню, — протянула Хеань, откладывая кисть в сторону. — Это так удивительно… Кто бы мог подумать, что её милосердие вспомнит о родстве с наложницей Мин.

— Император Сенхан ценит родственные узы, — пожала плечами Инне Лин, — возможно, то лишь способ привлечь к себе внимание. Гарем ядовит и злонамерен. Помни об этом всегда, Хеань.

Вторая леди с достоинством кивнула. Родители готовили для неё особенную судьбу, она об этом знала.

— Тебе стоит немного сблизиться со своей младшей сестрой, — ласково проговорила Инне Лин, любовно пропуская пальцы сквозь густые волосы девушки, — примани её, как брошенного котёнка. Обмани своей заботой. Будет хорошо, если Милосердная супруга обратит внимание на твои исключительные таланты.

— Да, мама.

***

Серо-синее подпоясанное платье с широкими рукавами, вышитое серебряными ликорисами — именно такой наряд подготовили для Фейлан к банкету.

— Как жаль, что к нему не подойдут красные кораллы… — вздохнула Рурика. — Подарок Милосердной супруги выглядит безупречно.

— Вовсе не жаль, — улыбнулась третья леди, — такие дорогие украшения вызовут слишком много зависти, если будут использоваться в ненужном месте в неправильное время.

Она лучше других знала, что красивая одежда и роскошные драгоценности — лишь малая доля образа. Не имея подходящего лица, всё это становится бесполезным.

Раньше кронпринцесса одевалась так броско… К чему это привело?

«Ни капли признания».

Правду говорят люди: красавица и в тонкой простыне — восхитительна, а уродина в прекраснейших вещах останется уродливой.

На сердце, как водится, никто не смотрит. И добрые поступки неизбежно обрастают грязью и насмешками, теряя свой первоначальный свет. Когда-то она искренне верила в то, что душа важнее — звенит и трепещет в теле тончайшими струнами.

Но со временем пришлось признать: люди её зов просто не слышат.

Мадам Мин горько улыбнулась, аккуратно разглаживая складки на платье Фейлан.

— Раньше я не могла добиться от них даже небольшого отреза хорошей ткани, — рассеянно признала наложница, — хозяйственники утверждали, что сейчас не сезон и того, чего я желаю, просто нет… Приходилось шить из дешёвых, изнашивающихся материалов. Как я была глупа, поверив им.

Фей понимала, отчего мать так расстроена. Из богатой жизни она разом окунулась в полное равнодушие, к которому доверчиво привыкла. Но неожиданно выяснилось, что все годы, прожитые в ограничениях, — сплошной обман.

И стоило ей всего раз посетить влиятельную сестру, как поместье Яо предложило ей лучшие блюда, прекрасные ткани, приглашённых швей и слуг для ремонта двора…

«Лицемерие на вкус кислое, с горьким осадком, саднящим в горле. Я понимаю… К этому лучше привыкнуть загодя», — криво усмехнулась Фейлан, позволив Рурике вплести в её волосы серебряную шпильку с играющими карпами. Подарок от «любимой» бабушки доставили вчера — и он идеально сочетался с нарядом третьей леди.

— Доченька… Ты точно справишься? — волновалась мадам Мин.

Она не могла присутствовать на торжестве, так как статус наложницы был слишком низким. Исключение — личное приглашение вдовы Яо. Но оно пришло лишь на имя Фейлан.

— Справлюсь, — улыбнулась девушка, — главное, чтобы Рурика следила за подарком бабушке… На сей раз тётя нам очень помогла.

Старая мадам, безусловно, не ждала от робкой Фей дорогих подарков. Но третья леди небезосновательно полагала, что некоторые могут попытаться унизить её, обвинив в прижимистости.

«В Льяне легкомысленные насмешки на торжественных праздниках становятся острейшими ножами и уходят в народ. Испортить всё слишком просто, а вот исправить положение практически невозможно».

Обычным горожанам нравилось обсуждать и раздувать сплетни о богатых и влиятельных. Скандальные романы, неуважительные слова, быль и небыль… Главное народное развлечение во все времена.

С этими мыслями Фейлан покинула Лазурный двор, неспешно направляясь к огороженной части территории поместья. Именно туда прибывали именитые гости, дабы поздравить вдову Яо.

Фей прошла через боковой двор, где уже находились её сестры: Хеань и Юнь.

«Старший брат, вероятно, не сможет приехать? Оно и к лучшему».

Единственный сын Инне Лин был слишком умной и коварной тварью. С виду благостный и честный, под предлогом обучения в другом городе он творил ужасные вещи. Фейлан знала, потому как однажды в руки к кронпринцессе случайным образом попал отчёт (позднее уничтоженный Чжоу). В той рукописи подробно излагались злодеяния Дзюна Яо.

«Тогда я закрыла глаза на прочитанное, посчитав, что старшего брата оклеветали… Сейчас же понимаю, что он достойный преемник своего отца».

Первая встреча с Хеань и Юнь вызвала в Фейлан бурю противоречивых эмоций. Она понимала, что те не узнают её в чужом облике, но не могла не испытывать волнения.

Милая сестричка Хеань была (как и всегда) безупречна. Подобная грациозному лебедю, обладающая томным малахитовым взором — эта красавица украла сердца многих в столице. Мужчины готовы были выстраиваться в очередь, лишь бы увидеть её лицо без вуали.

«Но, глядя на неё, я вспоминаю девочку, которую нянчила, о которой заботилась от всей души… Та же девочка хладнокровно улыбнулась, стоило мне умереть. Теперь я осознала очевидное: Хеань — идеальный инструмент собственной матери и одновременно её величайшая гордость».

Невозможно вечно быть совершенством без грамма негативных эмоций. Если такой человек и существует — он давно вознёсся на небо. А за нежной улыбкой сестры скрывалось крайне подлое сердце.

— Фейлан, приветствую. — Хеань шагнула вперёд и обратилась к ней с такой теплотой, словно они были лучшими подружками долгие годы. — Ты выглядишь просто восхитительно! Я даже немного завидую сестрёнке.

Рядом поперхнулась Юнь Яо, четвёртая леди и дочь наложницы Сан. На неё Фей также готова была обратить пристальное внимание. Признаться честно, она не помнила внешности этой девушки.

Но теперь, при первом взгляде, причины её жестоких издевательств над слабой Фейлан стали очевидными. Юнь, увы, не унаследовала красоты собственной матери. Коренастая, широкоплечая, с прямыми каштановыми волосами и тёмными глазами, четвёртая леди на самом деле не казалась страшненькой. Её подводил несколько приплюснутый нос, но в целом…

Всё познаётся в сравнении. И, если поспорить с очарованием законнорождённой Хеань Юнь просто не могла, то принизить дочку наложницы более низкого ранга — за милую душу.

«Но я её почти не осуждаю. Издевательства над слабыми — фамильная черта многих Яо, — мысленно усмехнулась Фейлан, — и к тому же эмоции четвёртой сестры намного легче распознать. Сейчас, например, она искренне удивлена внезапным радушием Хеань».

У Фей было недостаточно информации для более осмысленного вывода, но, судя по словам Рурики, Юнь бесконечно льстила главной госпоже поместья и её прекрасной дочери.

«Она старательно играет на их стороне, из кожи вон лезет, лишь бы освободить для себя место под солнцем… Но теперь Хеань так дружелюбна со мной. Что за ирония».

— П… пожалуйста, не шути со мной, вторая сестра, — тихо проговорила Фейлан, поднимая на неё большие глаза, полные влаги, — как я могу сравниться с твоим природным великолепием?

— О, не стоит так говорить, — мягко улыбнулась Хеань, — все мы, леди Яо, очень красивы.

Но в её взгляде на миг промелькнуло очевидное удовлетворение.

— Да, — неожиданно резко вмешалась Юнь, окатывая Фейлан колким и крайне неприязненным взором. — Но что за странная безделушка у тебя в волосах? Сними её, не позорься.

Речь шла о шпильке, подаренной старой мадам. Юнь привыкла, что у слабой Фей нет хороших вещей, и решила в очередной раз её принизить. Третья леди побледнела, прикусив нижнюю губу, а Хеань мгновенно нахмурилась:

— Четвёртая сестра, я понимаю, что ты самая юная из нас, но, пожалуйста, следи за своей речью. Это украшение — щедрый дар от бабушки. Она не обрадуется, если узнает о твоих словах.

Лицо Юнь покрылось пятнами от стыда. Ко всему прочему, фраза Хеань про «юность» содержала скрытый намёк. На самом деле четвёртая леди всего на несколько месяцев отставала от Фейлан, но всё же считалась младшей. По этикету она должна была выказывать уважение обеим сёстрам, но никогда этого не делала.

Хеань коротко вздохнула и потянула за запястье притихшую Фей, уводя на банкет. Юнь понуро поплелась следом.

«Ей непросто сдерживать собственный острый язык, — мимолётно отметила Фейлан, сладко улыбаясь, — что же будет дальше?»

Чжоу Сенхан учил её, что эмоциональных людей намного проще спровоцировать и выставить дураками. Но следует отметить, что она не собиралась бездумно пользоваться его советами.

«Око за око, зуб за зуб… Сейчас, увы, не время для милосердия», — и острая неприязнь к жестоким людям в душе обрастала игольчатой сталью.

Банкет разделялся на условные зоны. В одной сидели взрослые мужчины — коллеги Фудо Яо. В другой — молодые люди. Половина зала выделялась только для женщин и там также чувствовалась возрастная иерархия.

Таким образом, Фейлан должна была сидеть рядом с незамужними леди. Эти благородные капризные девочки тотчас облепили Хеань, как случалось всегда на подобных торжествах. Она была красива, она была талантлива, она была любима. Все пророчили второй леди Яо блестящий брак, а значит, союз с ней казался наиболее выгодной сделкой.

Но и Хеань не была глупа. Из всех девушек она сделала своим ближним кругом наиболее родовитых. Остальным же доставались вежливые, но отстранённые улыбки.

На Фей, к счастью, никто не обращал внимания. Когда-то её задевало подобное отношение, но ныне она начала по-настоящему это ценить.

Глава 8. Её (не)любовь

Банкет продолжался несколько часов, прежде чем всем присутствующим дали возможность подняться из-за длинных столов и немного погулять по открытой территории поместья. Созерцание природы было обязательным ритуалом вельмож Льяна. Каждый должен уметь демонстрировать степень своей духовности и тонкое, трепетное мышление… Даже если на деле остаётся лишь отборное лицемерие.

Тем не менее Фейлан также встала, не задавая вопросов. Время дарения ещё не пришло, а потому Фей собиралась скрыться из виду. На этом пиру собралось слишком много печально знакомых лиц. Стая острозубых шакалов, которые некогда с удовольствием рвали её кожу, не давая и минуты на передышку.

«Бесталанная… уродливая… худшая среди Яо… Пустое место», — она запомнила каждую обидную насмешку, выжгла на сердце калёной сталью. Тяжело было жить с этим грузом, но ей приходилось.

Фейлан услышала за спиной поспешные шаги и прикрыла глаза, издав протяжный вздох. Спокойствие, конечно, недоступная ей роскошь.

— Третья сестра, куда ты так торопишься? — этот резкий тон вновь принадлежал Юнь Яо.

Фей обернулась к ней и безмятежно улыбнулась, словно вовсе не таила обиды за свою недавнюю болезнь.

— Мне хотелось подышать свежим воздухом. В помещении душно, ты ведь знаешь, насколько хрупкое у меня здоровье, — она была вежлива и мягка, но отвечала с большей смелостью, нежели прежняя Фейлан.

Юнь совершенно точно не обрадовалась подобному раскладу. Впрочем, эта девушка вовсе не была склонна к глубинному анализу ситуации.

— А я уж решила, что ты бежишь на тайное свидание, — усмехнулась она, бросая крайне неприятный намёк.

За тайный роман незамужнюю леди вполне могли исключить из семейного реестра и предать позору, устроив публичную порку. Впрочем, это не значило, что греховные инциденты случались совсем редко… Просто их умели заминать.

— Что ты, четвёртая сестра, — Фей печально вздохнула, — кто на меня посмотрит? Я болезненна и худа. Всё, что мне остаётся: сопровождать мать-наложницу до преклонных лет.

Юнь нравилась покорность собеседницы, но этого было слишком мало, для того чтобы утолить её жажду расправы.

— Тогда давай вместе прогуляемся. Мне тоже душно, — капризно заметила четвёртая леди и решительно взяла Фейлан под руку, ведя вперёд.

Та и не сопротивлялась, оставаясь столь же безмятежной. Что задумала Юнь? Слишком простой вопрос для Фей. Маленькие жестокие девочки любят грубые (но не менее жестокие) розыгрыши. В конце концов, когда-то и Теана проходила через всё это.

Стоит уточнить, что со временем кронпринцесса поняла: дешёвые фокусы других леди глупы и не сравнимы с обнажёнными клыками наложниц из гарема. Их отягощающая подлость оседала уродливым клеймом на прекрасных лицах.

Девочки Яо пошли к водоёму. Их не сопровождали служанки, потому как Юнь не нужны были лишние свидетели.

— Сестра, ты хочешь полюбоваться прудом? — невинно спросила Фейлан, хлопая длинными ресницами.

— Да… Очень хочу. — Четвёртая леди явно предвкушала миг своего триумфа.

«Зачем, Юнь? Зачем тебе издеваться над беззащитной Фейлан, которая и слова против не сказала за всю свою недолгую жизнь? Если бы она умерла от твоих действий, ты бы только порадовалась. Впрочем… так оно и случилось».

Жестокие люди вызывали искренний гнев в её сердце, напоминая о непреложном обещании, данном самой себе: никакого сочувствия к врагам.

— Вот, сестра. Самый лучший вид открывается с этой площадки. — Глумливые нотки в голосе Юнь стали очевидными.

Фейлан с любопытством повернула голову, но краем глаза заметила резкое движение четвёртой сестры и вдруг мягко ушла в сторону с негромким возгласом:

— О, какой блестящий камушек!

— А-а-а! — Преступница, желающая толкнуть её, сама поскользнулась на влажной площадке и с криком полетела в воду.

Всплеск был оглушительным. Пруд, конечно, неглубокий, но намокшие одежды Юнь тяжелы, а потому она барахталась в нём, как огромный жук.

— Сестра! — болезненно воскликнула Фейлан. — Сестра, я сейчас позову на помощь…

— Н-не смей! — завопила Юнь пуще прежнего. — Остановись, дрянь такая!

Если третья леди позовёт слуг — гости также могут пойти за ней, засвидетельствовав момент позора упавшей.

— Т-тогда я просто помогу тебе… — Фейлан сделала попытку самоотверженно зайти в пруд, но её остановила мужская рука.

Острая вспышка интуитивной неприязни обожгла вены. Фей заранее понимала, что за ними наблюдают. Можно сказать, что она намеренно сыграла свою роль так безупречно, воссоздав бесхитростное представление.

Проблема крылась в другом. Она слишком хорошо знала обладателя этой руки. Длинные, красивые пальцы. Небольшой шрам у мизинца (почти незаметный). Мозоли от частого письма. Тяжело не узнать человека, которого когда-то любила всем сердцем.

— Слуги, помогите четвёртой леди Юнь выбраться, — уверенно проговорил принц Чжоу Сенхан.

Фейлан поспешно отступила, низко поклонившись. Главное сейчас — спрятать взгляд, в котором пылает ненависть к этому человеку. Она дрожала, но вовсе не от страха за сестру — от клокочущей бури ярости.

«Чжоу… Я надеялась не встретить тебя на банкете. Не так скоро. Я пока не готова, но… У судьбы свои планы».

— Не стоит приветствовать меня так официально, юная леди, — нежный голос принца прозвучал совсем рядом, так же волнующе, как и прежде, — я ведь почти член семьи Яо.

Фейлан нервно качнула головой, изображая робость.

«Член семьи…» — гремучая ненависть обожгла сердце. Было сложно контролировать яростный порыв, требовавший вцепиться ногтями в его шею, пустить царственную кровь, обнажив артерию… Только одно останавливало девушку: она всё равно не сможет отомстить. Не таким образом.

— Давайте сойдём с каменной плиты. Здесь очень скользко, — улыбнулся Чжоу, жестом приглашая её пройти вперёд.

Он совершенно не обращал внимания на Юнь, которую в этот момент вытаскивали из пруда. Фейлан послушно отдалилась от водоёма, но потом сразу же попыталась спрятаться в тени деревьев.

— Кто вы? — Принц не останавливал её, но и не собирался уходить. — До сих пор я ни разу не видел вас в поместье.

— Фейлан Яо. Дочь наложницы Мин, — едва слышно призналась леди.

Она бы предпочла упрямо сокрыть информацию, но продолжать разыгрывать робость бесполезно, когда это граничит с откровенной грубостью. Дети императора имели практически безграничную власть в Льяне. Относиться к ним непочтительно просто глупо.

— Ах, наложница… — Чжоу нахмурился, явно пытаясь вспомнить хоть что-то о такой женщине.

Но едва ли ему это удастся. Мадам Мин была слишком тихой в последние годы, когда молодой человек активно посещал поместье.

— Ваше высочество, пятый принц! — В их разговор решительно вторглись, и на сей раз Фейлан мысленно поблагодарила Юнь.

Белокурая леди практически не могла дышать от гнева, когда была вынуждена отвечать на его вопросы.

— Леди Юнь, — с ленцой проронил Чжоу, небрежно вскинув бровь, — вы что-то хотели?

О, как ярко горят глаза четвёртой сестры. Теперь Фейлан ясно видела: нежность этого ублюдка произвела впечатление не только на её саму в прошлом. Он успел укротить даже вздорную Юнь Яо.

«Боги, искусные навыки обмана Чжоу действительно задевают за живое».

— Я… — Четвёртая леди густо покраснела, отчаянно борясь со смущением. — Я очень благодарна за то, что вы спасли меня.

Она пыталась вести себя застенчиво, но, очевидно, высказывала игривость на грани приличий. По губам Чжоу промелькнула улыбка, прежде чем он дружелюбно проговорил:

— Вам не стоит благодарить меня. Юной леди следует быстрее переодеться — иначе вы простудитесь.

Кажется, только в этот момент Юнь вспомнила о том, что промокла до нитки. Такой взъерошенный вид сам по себе недопустим при царственной особе. К счастью, Чжоу «великодушно» закрыл на это глаза и не стал осуждать девушку.

Тем не менее ей оставалось лишь поспешно уйти, дабы сменить наряд, причёску и испорченный макияж… Но напоследок она успела окинуть Фейлан ненавидящим взором.

«Будешь винить меня в своей ошибке? — Третья леди с невинной улыбкой вскинула бровь. — Как глупо».

— Мне тоже пора идти. Простите, ваше высочество, — тихо проронила Фей, вновь поклонившись.

Её светлые волосы мягко качнулись на ветру, и серебряная шпилька, поддерживающая их, ослепительно заискрилась.

— Куда вы так торопитесь, леди? — спросил Чжоу, склонив голову набок. — Неужели я вас пугаю?

Его вопросы всегда были безобидными и располагающими, а в тёплом тоне чувствовалась трепетная улыбка. Пятый принц никогда не злился. И в самом деле, может ли существовать на всём белом свете столь чуткий, безгрешный человек, не таящий и толики злобы?

«Мне понадобилось умереть, для того чтобы узнать ответ на этот вопрос».

— Нет, — покачала головой Фейлан, — но подобные встречи неуместны. Извините.

Чжоу недоуменно вскинул бровь, но на самом деле не смог ей возразить. Встреча незамужней леди наедине с мужчиной всегда вызывала подозрения у окружающих. Просто большинство женщин пренебрегали правилами, когда рядом оказывался он.

Третья леди скрылась из виду, выделяясь своей неторопливой, грациозной поступью. И стоило ей уйти, как улыбка спала с лица Чжоу.

— Мне хотелось бы узнать: кто она такая и почему редко появляется на людях? — вслух проговорил молодой человек, отдавая завуалированный приказ подчиненным.

Его желания всегда исполнялись в кратчайшие сроки.

***

Фейлан отправилась поближе к гостевой зоне, прекрасно понимая, куда пойдет Юнь, после того как переоденется. В конце концов, стоило немного потрудиться и помешать ещё одному предсказуемому союзу.

— Сестра? — Хеань сразу же оставила подруг и подлетела коршуном. — А я тебя везде ищу… Куда ты пропала?

Фей непонимающе похлопала ресницами. Её губы чуть дрожали, выдавая внутренние переживания, но она всё же соврала:

— Н… Никуда. Я просто гуляла и… Просто гуляла.

Нервная, искренняя, робкая реакция. То, что нужно, дабы заинтересовать внимательную Хеань.

— Совсем одна? — Улыбка второй сестры безупречно понимающая.

Она пальчиками сжала ладонь Фейлан, оказывая поддержку.

— Я, эм… Нет, ещё там была четвёртая сестра, — с ощутимым трудом признается дочь наложницы, отводя взгляд.

Её руки чуть подрагивают от напряжения.

— Ох… Юнь же не попыталась сделать что-то дурное? — с сочувствием уточнила Хеань.

«Твоё сопереживание очаровательно… Жаль, что ты лично спустила Юнь с поводка».

Фейлан поджала губы, не желая говорить. Тогда сестра наклонилась к ней и доверительно шепнула:

— Мы же сёстры. Мне ты можешь рассказать всё-всё.

— Я… — Фей немного затравленно огляделась. — Юнь поскользнулась на площадке и упала в воду…

Довольно сложно было игнорировать разочарование, промелькнувшее в выразительных глазах Хеань, но третья леди продолжила:

— И… Было очень стыдно, ведь там присутствовал пятый принц.

Тот, кто способен в кратчайшие сроки заинтересовать прекраснейшую деву Льяна. Похоже, всё сестры Яо имели особую слабость к чарам этого мужчины.

«А мне остаётся лишь говорить правду».

— Его высочество, — голос Хеань предательски дрогнул, — он… Участвовал в этой непотребной сцене?

Ещё чуть-чуть — и во второй сестре проснётся настоящий гнев.

— Слуги принца вытащили Юнь… — пробормотала Фейлан, отступая. — Ах, впрочем, после этого она продолжала безостановочно благодарить его…

Девушка словно задумалась, не замечая яростной гримасы, исказившей лицо Хеань.

«Это невинное замечание для неё подобно оплеухе. Вымокшая дочь наложницы, вместо того чтобы уйти после минуты позора, начала страстно благодарить возлюбленного Чжоу Сенхана. Разве подобное не кажется откровенным соблазнением?»

— Бесстыдная! — прошипела Хеань, но быстро взяла себя в руки.

Гостей созывали обратно, дабы начать преподносить подарки вдове Яо. О, они были крайне разнообразными. Картины, ткани, драгоценности, учёные книги и редкие снадобья… Дары лились рекой.

Пятый принц преподнёс Старой мадам редчайшую молитвенную рукопись, каждую страницу которой можно назвать драгоценным откровением.

«Подобная вещь на всю жизнь осчастливила бы монаха из храма, но для старухи Яо это лишь повод похвастаться перед подругами», — мягко улыбнулась Фей.

Министр подарил матери райскую птицу — нежное пернатое создание, которое способно петь приятнейшие песни круглый год. Такая птичка стоит целое состояние.

Хеань нарисовала изумительный портрет, изображающий бабушку среди цветущих камелий. Все похвалили изящные мазки и чарующую атмосферу на полотне.

— Надеюсь, твой подарок будет не хуже, третья сестра, — процедила сквозь зубы Юнь, лишь недавно возвратившаяся в сменной одежде.

По праву старшинства девочки Яо преподносили дары в порядке очереди. Таким образом, следующей была Фейлан.

— Бабушка. — Третья леди выступила вперёд и низко поклонилась. — От всего сердца поздравляю тебя с праздником. Мой подарок является весточкой от Милосердной супруги Мин.

Очевидно, что у слабой дочери наложницы нет средств на нечто достойное. Но императорская супруга — совсем другое дело. И все ахнули, когда в зал внесли Тысячелетнее дерево — искусный бонсай, частично покрытый янтарём и каплями золота.

— Поблагодари от моего имени её милосердие, — ласково проворковала вдова Яо, чьи глаза осветились довольством.

Получить такой щедрый презент от императорской наложницы — большое дело.

«Эта внучка, возможно, слаба и болезненна, но вежлива, а также умеет уважать старших. Всего за одну встречу она смогла умилостивить самую закрытую супругу».

Почтенная мадам прониклась ещё большей симпатией к Фейлан.

Третья леди скромно улыбнулась и вернулась к семье, встав рядом с Хеань. Сейчас пришла очередь Юнь вручать свой сюрприз, но…

— О, сестра Фейлан, твой подарок и вправду особенный, — достаточно громко восхитилась вторая леди, — надеюсь, дар четвёртой сестры будет не хуже?

Юнь замерла, как молнией поражённая. По губам Фей змеилась рассеянная улыбка.

«Вопрос, заданный Хеань будто бы случайно, призван растоптать достоинство соперницы. Может ли подарок Юнь сравниться с драгоценностью Милосердной супруги? Ответ очевиден. Но теперь все вокруг обратят внимание на дочь наложницы и, без сомнения, отметят дешевизну её сюрприза. Всё познаётся в сравнении… Всё познаётся в злом умысле».

Юнь густо покраснела, дрожащими руками показывая вышивку, сделанную её матерью. Подарок в самом деле неплохой, но слишком простой и с учётом недавних слов Хеань крайне унизительный.

Среди гостей послышались смешки, и старая мадам чуть нахмурилась, однако сдержанно приняла поздравления.

Глава 9. Нежелание и приглашение

Юнь Яо никогда так не унижали. Она ежедневно пресмыкалась перед главной госпожой поместья и пыталась услужить её дочери (коей отчаянно завидовала), ничто не помогло: Юнь ещё никогда не сталкивалась с подобными насмешками толпы.

Её лицо, шея и уши побагровели от смущения. Девушка хотела сбежать, скрыться — и изничтожить Фейлан.

К последней дочь наложницы Сан испытывала особую неприязнь. Они росли вместе, но идиотка Фей становилась прекраснее день ото дня, пробуждая в Юнь инородную кровожадность.

Растерзать белую кожу, обрезать длинные волосы, изуродовать лицо — всё это вертелось в тёмных, жестоких мыслях Юнь. Она не могла (да и не хотела) себя контролировать. Страдания Фейлан стали её способом сбрасывать напряжение, скопившееся от бесконечной лести в сторону Хеань.

Но на празднике всё вдруг изменилось. И теперь не третья дочь краснела от унижений, а сама Юнь. Лишь одно утешало: нежный взгляд Чжоу, полный бесконечного понимания. Четвёртая леди знала, что никогда не станет его женой из-за своего низкого происхождения, но ей многого и не требовалось.

«Пусть и наложницей, пусть даже служанкой — лишь бы быть рядом с ним» — мечтала Юнь, с головой окунаясь в страстные чувства. Пока он рядом — она будет счастлива.

В тот день дочь наложницы твёрдо решила извести Фейлан. Больше никаких глупых игр. Пятый принц видел красоту третьей сестры, а значит, та становилась опасной соперницей. И пусть сама Юнь недостаточно умна для продуманного плана мести, у неё всё ещё есть мать — расчётливая Джену Сан.

***

— Ты была слишком эмоциональной. — В голосе Инне Лин прозвучала укоризна.

Хеань, чьи длинные волосы наконец выпустили из сложной причёски, скрестила руки на груди:

— Но мама! Эта сучка, она…

— Замолчи. — Инне нахмурилась. — Кто научил тебя бранным словам? Веди себя сдержанней, кто-то ведь может услышать.

Вторая леди надулась. Таким словам она научилась именно от неё, собственной матери, когда та ругала отцовских наложниц.

— Юнь Яо хочет залезть в кровать к пятому принцу, мама! — воскликнула девушка, исправив формулировку.

— О? — женщина усмехнулась. — Как глупо… Она недостаточно хороша для подобных манёвров. Будь её лицо хоть немного симпатичней, а происхождение лучше…

— Что ты такое говоришь, мам. — Пальцы Хеань впились в мягкую подушку. — Я бы не позволила ей забрать его ни при каких условиях!

На несколько мгновений повисла тишина, прежде чем Инне Лин холодно проронила:

— Ты всё ещё тешишь себя надеждой выйти замуж за Чжоу Сенхана?

Хеань застыла, а после мелко задрожала, всё сильнее напоминая капризного ребёнка.

— Мы уже обсуждали это… — утомлённо закатила глаза Инне Лин. — Наиболее вероятным кандидатом на место наследного принца является сын Добродетельной супруги Фа — Муан Сенхан. Ты должна стать его женой, дочь. Кронпринцессой, а потом и будущей императрицей. Ты жемчужина клана Яо. Иначе и быть не может.

— Но мама, мы не можем знать наверняка! — отчаянно воскликнула Хеань, до боли прикусив нижнюю губу. — Пятый принц, он… Император считает его почтительным и…

— Клан Чжень не может сравниться с подавляющим влиянием клана Фа, — прервала её Инне Лин, — и третий принц куда более амбициозен. Даже сейчас в его руках сосредоточено много власти.

Хеань замолкла. По её щекам заструились слёзы. Она знала, что родители не хотят видеть рядом с ней Чжоу Сенхана, но не могла сдержать криков собственного сердца. Он был красивым, нежным, ласковым и внимательным… Каждый раз, когда пятый принц появлялся в поместье, девушка спешила увидеться с ним.

Она боялась, что он женится до её совершеннолетия, но этого не произошло — и Хеань поверила в божественную красную нить, связывающую их судьбы. Конечно, только ей суждено сесть в алый паланкин, отдать дань памяти предкам и войти в комнату бракосочетания с ним.

Жаль, мать и отец другого мнения.

— Но у Муана уже есть множество наложниц! Он горд и несдержан, — вновь попыталась переубедить главную госпожу девушка, — я… Мне там будет сложно. У Чжоу Сенхана нет ни одной любовницы.

— Наложницы — всего лишь данность, необходимая мужчинам для удовлетворения похоти, — пренебрежительно усмехнулась Инне Лин, — умная жена заставит мужа себя обожать и низвергнет статус всех соперниц. А ты очень умна, Хеань. Вся в меня.

Вторая леди отчаянно мотнула головой. Мать в её глазах всегда была богиней, но почему же сейчас та совсем не слушает дочь? Обычно Хеань получала всё, чего бы только ни захотела. Но теперь она хотела Чжоу, а Инне Лин не собиралась идти у неё на поводу.

— Пойми, родная, Муан Сенхан не тиран, — смягчилась женщина, — он окажет полное уважение главной жене. Вся власть над домашним хозяйством будет в твоих руках, а значит, любое притеснение со стороны наложниц ничтожно и бессмысленно. Я понимаю твои опасения, но третий принц отличается от покойного кронпринца Лонга.

В тот момент Хеань замерла, невольно сглотнув слёзы.

— Вот уж кто действительно отвратительный тиран и жестокий безумец, — усмехнулась Инне Лин, — страшно подумать о том, что творил он с твоей старшей сестрой.

— Не хочу думать об этой уродине, мама, — шикнула Хеань, — пусть сгниёт в своей могиле!

Главная жена нежно рассмеялась, заключая дочь в объятия:

— Тебе ещё многому предстоит научиться, родная… Мёртвые не заслуживают ненависти. Они получили достаточно страданий при жизни, верно? И в конце концов, Теана стала восхитительной пешкой. Такой удобной, что я по ней немного скучаю.

Хеань не хотела соглашаться с этими словами. Бесполезная первая сестра была костью в её горле. Некрасивая, суетливая, вечно лезла со своей жалкой заботой… Хеань знала, что, если бы не покойная Сулин Дзин (первая жена министра), именно её мама смогла бы сразу стать законной супругой, а не проходить весь этот унизительный путь наложницы.

Даже единокровный брат второй леди был рождён, по сути, вне брака, что считалось позорным. И во всём этом Хеань винила первую сестру.

«Она не должна была рождаться в семье Яо и приносить позор моему отцу».

Впрочем, существовала ещё одна причина острой нелюбви к Теане. Вторая леди знала, с каким интересом уродина смотрит на Чжоу Сенхана. И её тошнило от ненависти, стоило подумать об их возможном браке.

К счастью, этого не произошло. Первая сестра стала неудачливой кронпринцессой и горько поплатилась за всё. На самом деле Хеань искренне обрадовалась, когда узнала о её кончине.

— Стоит задуматься о важном, — тем временем протянула Инне Лин, — тебе уже исполнилось восемнадцать лет, замужество не за горами... Но первым делом необходимо определить судьбу остальных девочек Яо.

Браки дочерей наложниц являлись изощренным инструментом, помогающим продвинуть законную дочь, укрепить её положение. Всё в Льяне крутилось вокруг влияния и власти.

— Мне без разницы, — фыркнула Хеань, — единственное: я хочу, чтобы Юнь Яо достался худший муж. Хочу, чтобы она страдала.

— Мамочка этим займётся, — рассеянно улыбнулась Инне Лин. — Конечно, говоря об этом… Фейлан довольно хороша. Её можно грамотно использовать.

— Отдать какому-нибудь старому развратнику? — не удержалась от ухмылки вторая леди.

— Помимо почившего первого принца, есть и второй сын императора… Бесполезный Жожото. Я слышала: он очень любит маленьких красавиц, — таинственно улыбнулась госпожа поместья Яо.

***

— Юнь Яо просто бесстыдная мегера! — бушевала Рурика, которая была искренне шокирована произошедшим на празднике.

Сейчас Лазурный двор ремонтировали, и девушки прятались в саду, где Фейлан пила цветочный чай, наслаждаясь окружающим спокойствием.

— Полагаю, четвёртая сестра хотела подшутить надо мной, — расслабленно пожала плечами Фей, склонив голову набок.

— Пошутить?! — Служанка на мгновение лишилась дара речи. — Если бы вы упали в пруд после недавней тяжёлой болезни — смогли бы выжить?

Фейлан медленно покачала головой, скрывая улыбку. Юнь Яо о таких мелочах и не думала. Впрочем, скорее всего, смерть третей сестры не встревожила бы её вовсе.

— Четвёртая сестра жестока и твердолоба, но с такими людьми отчасти легко, — нежно проговорила девушка, — их чаяния, планы и эмоции ясно отражены на лице… Истинный же враг коварен и осторожен, а атаковать может в любой момент.

Рурика удивлённо похлопала ресницами. У неё не было идей насчёт того, кого можно назвать «истинным врагом», а потому девушка продолжила тихонько ругать Юнь.

Фейлан закрыла глаза, погружаясь в свои мысли.

«Самое сложное — планировать наперёд. Пока что намерения многих людей прозрачны, но чем дальше — тем труднее предугадывать. В конце концов, я не являюсь всевидящим божеством. И сбежать с этой дырявой лодки не так-то просто».

— Фейлан, доченька. — Мадам Мин спешно приблизилась к ней, не скрывая волнения во взгляде. — Вдовствующая госпожа Яо прислала служанку… Она хочет тебя видеть.

Леди с достоинством кивнула и отставила чашку в сторону. Прежде чем идти к бабушке, стоило сделать простую причёску. Никто из старейшин семьи не оценит небрежный внешний вид.

— Старая мадам ведь не собирается ругать вас из-за Юнь Яо? — нервно спросила Рурика, умело расчёсывая локоны Фей.

— Нет, — девушка улыбнулась с мягким кокетством, — какой смысл отчитывать за то, что не имеет доказательств?

Фейлан лениво повела плечом, мельком бросила взгляд на своё отражение в зеркале и неспешно направилась прочь из дворика, в роскошные покои старой мадам. Как выяснилось: старуха решила собрать всех своих внучек. И, судя по золочёным сундукам, настало время подарков.

— Ваши старания в день моего рождения были столь трогательными, что я решила в ответ одарить девочек, — добродушно проронила вдова, — каждая может выбрать для себя по одному украшению.

Фейлан понимала, что это весьма щедрый дар. Не так уж и часто почтенные матроны вытаскивают сокровища из собственного приданого на свет… Но в любом случае дочь наложницы должна быть счастлива от такого. Ведь иного пути получить дорогое украшение у неё просто нет.

Глаза Юнь сверкнули от жадности, а вот Хеань сохранила достоинство и двинулась вперёд не торопясь. Вскоре она подобрала восхитительное ожерелье из нескольких сплетённых цепочек. Вторая леди внимательно посмотрела на серьги, идеально подходившие к нему, но не посмела взять и их. В конце концов, почтенная мадам весьма чётко обозначила условия.

Зато ничто не мешало Юнь рвануть вперёд, оставив позади Фейлан, и схватить те самые серёжки, заставив старшую Яо враждебно нахмуриться.

«Очаровательные разборки…» — утомлённо вздохнула Фей и, дождавшись своей очереди в конце, также подошла к сундукам. Она выбрала украшение на ушко, изящный медный кафф с цветком, который, увы, совсем не казался дорогим.

Вдова, наблюдающая за её выбором, мысленно покачала головой.

«До чего робкая дочь Мин…» — подумала престарелая госпожа Яо, прежде чем негромко произнести вслух:

— Но это лишь часть подарков. Всех леди нашего поместья пригласили на ежегодное весеннее Любование Цветами при императорском дворце. В ближайшее время вы сможете выбрать полноценные наборы драгоценностей и ткани для будущих нарядов.

«Любование?..» — в тот момент даже Фейлан невольно издала вздох изумления.

— Чудесная весть, бабушка! — наигранно воскликнула Хеань, словно загодя не получила информацию от матери.

— Нам тоже можно?.. — вырвался у Юнь совершенно обоснованный вопрос.

Фей мысленно усмехнулась. Итак, в чём смысл сего мероприятия…

Любование Цветами — ежегодное локальное торжество, проводимое императрицей и четырьмя супругами. Неофициально — ещё и конкурс талантов между самыми одарёнными девушками столицы.

Они восторгаются цветением, играют прекрасные мелодии, пишут картины и танцуют… Однако глубинный смысл мероприятия куда любопытней.

«Вызвать интерес и одобрение императрицы — дорогого стоит. Но если в этот раз позволили присутствовать даже дочерям наложниц…» — Фейлан облизнула разом пересохшие губы.

Это означало одно: принцы прибудут, дабы посмотреть на будущих жён и пополнить свои гаремы новыми прелестными лицами. И если кто-то чувствовал радость, то третья леди испытывала лишь серьёзные опасения.

На празднике может решиться её собственная судьба.

«Как бы то ни было, император, похоже, намерен женить своих сыновей… Лишь первые два принца были женаты. Но наследник Лонг мёртв, а Жожото…»

О последнем она даже думать не хотела. Тошнота подкатывала к горлу, навевая отвратительные воспоминания из прошлого. Девушке пришлось с силой сжать пальцы в кулак, дабы хоть немного успокоиться.

— Не стоит так волноваться, Юнь, — лениво отозвалась старая мадам, — для вас с Фейлан подобные мероприятия в новинку, но рядом будет Хеань. Она непременно вам поможет.

Вдове нисколько не нравилась дочь наложницы Сан, и это откровенно читалось в её голосе.

— Хеань умна, талантлива и прекрасна. Вам, девочки, стоит поддерживать репутацию старшей сестры, — нравоучительно добавила карга.

Фейлан мгновенно склонила голову, подчёркивая покорность и готовность следовать установленным правилам. Но вот Юнь… Она уставилась на бабушку с такой обидой, что это уже выглядело на грани дозволенного.

— Что-то не так? — надменно уточнила мадам вдова.

— Н… Нет, — пробормотала девушка.

«Её амбиции возрастают день ото дня, — мягко улыбнулась Фейлан, — и, безусловно, приведут к логичному взрыву. Конечно же, милая младшая сестра постарается уничтожить меня на грядущем празднике. Лучшего места не сыскать, верно? Я… буду ждать. Врагов стоит встречать с распростёртыми объятиями. Банальная вежливость».

Глава 10. Любование Цветами

Рубин, лазурит, бирюза. Единственный дорогостоящий комплект украшений из алого камня предназначался Хеань.

Фейлан нисколько не злилась, принимая изящные драгоценности из лазурита. Они гармонично сочетались с её аспидно-серым платьем, по которому змеилась сизая вышивка, воспроизводящая цветы шалфея.

Юнь Яо бросила завистливый взгляд в сторону старшей сестры. Её зелёное платье выглядело неплохо, но будто подчёркивало посредственность девушки (особенно в сравнении с остальными леди Яо).

Хеань, появившаяся в бледно-розовом наряде, казалась нежной феей, спустившейся с небес к смертным. И рубины изумительно подчерчивали природную бледность её кожи.

Однако не всё было так гладко, как хотелось бы…

— Где моя брошь? — Старшая леди Яо только сейчас заметила значительную пропажу.

И действительно, на наряде должно было красоваться небольшое украшение, которое ныне исчезло без следа.

Пальцы Хеань подрагивали от ярости, в то время как Юнь прятала злорадную усмешку. Пришла пора выезжать из поместья, но в последний момент выяснилось, что какая-то служанка украла господскую вещь и сбежала.

«Когда воровку найдут — её ждёт смерть от тысячи ударов, — подумала Фейлан, разыгрывая испуг, — и в конце концов для Юнь чужая погибель станет небольшой платой за месть. Рубин — дивный камень… Кому же из нас он подойдёт больше?»

Ответ был очевиден, но третья леди позволит всем желающим сплести паутину интриг до финальных стежков. В конце концов, самая сложная битва начнётся на Любовании Цветами…

К поместью подъехали две крытых экипажа. Первый предназначался для законной дочери Хеань Яо и отличался изумительной резьбой вдоль дверей, а также рослыми породистыми лошадьми в упряжке.

Второй (поскромнее и помельче) подготовили для дочерей наложниц. Фейлан не особо хотела оставаться наедине с Юнь, но иного выбора не было.

Напоследок старая мадам дала девушкам наставления:

— Слушайтесь старшую сестру, уважайте волю императрицы, принцев и принцесс. Будьте добродетельными и нежными. Ваш успех принесёт почёт всему клану Яо.

«А наш позор — навсегда отпечатается клеймом на лицах старейшин», — мысленно добавила третья леди, ласково улыбаясь.

Она заняла своё место в карете, игнорируя духоту и тесноту. Впрочем, вошедшая следом Юнь не собиралась сдерживать возмущение:

— Похоже, все удобства подготовлены только для второй сестры!

На самом деле эмоции девушки были вполне ясны. В экипаже Хеань просторно, там прохладительные напитки, сладости и мягкие подушки. А Фейлан и Юнь были вынуждены оставить личных служанок в дополнительной повозке, так как вчетвером не уместились бы в тесную карету.

Но дети наложниц могли лишь смириться с вечной несправедливостью, на людях исправно делая вид, будто в правах равны с законными детьми.

— Почему ты молчишь, третья сестра? — надменно фыркнула Юнь, сдвинув Фей почти к стенке. — Развлеки меня хотя бы беседой!

— Мне не хочется, — тихо проронила Фейлан, — потому что… Есть ощущение, будто четвёртая сестра связана с воровством броши.

Откровенная провокация была необходима для определения некоторых моментов.

— Где доказательства? — Юнь перестала улыбаться, но не стушевалась. — Как же ты любишь болтать о пустом… Дешёвка.

Она отвернулась, больше не желая говорить с Фей.

«Ведёт себя так, словно её не поймали на горячем. Вероятно, замысел сестрицы Юнь отличается исключительным коварством».

Карета подскакивала на ухабах, принося ощутимый дискомфорт. Третья леди прикрыла глаза, собираясь с мыслями. На Любовании будет он, на Любовании будут и другие.

Люди, встречи с которыми обернулись кошмаром для девушки в прошлой жизни.

У императора было восемь детей: шесть принцев и две принцессы. Самый старший сын, как известно, мёртв, а младший (Рену) слишком юн, для того чтобы искать себе жену. Таким образом, оставалось четыре претендента, чьи браки вот-вот должны были решиться.

«Впрочем, Жожото, насколько мне известно, женат на дочери семьи Му… Не самая титулованная семья. И у него нет избытка в наложницах», — Фейлан неприязненно поморщилась.

Она распрямила складной веер и тихо выдохнула, распахнув глаза. Юнь успела задремать, подперев лицо ладонью.

Ещё немного — и они будут на месте. Фей заученным движением поправила платье, причёску и растянула губы в слабой улыбке, после чего карета, наконец, остановилась.

Благополучно покинув Юнь, Фейлан вышла на улицу и увидела старшую сестру, которую уже встречали служанки Цветения. Рурика метнулась к госпоже со стороны повозки, бдительно наблюдая за окружающими.

— Сестра Фей, — сердечно улыбнулась Хеань, бросив косой взгляд на карету, — а где Юнь?

— Заснула, — смущённо дёрнула плечом Фейлан, — я побоялась её тревожить.

— Ах, ну что за невежа! — закатила глаза красавица. — Значит, и не стоит волноваться. У четвёртой сестры есть личная служанка, пусть займётся проблемой.

После этого Хеань настойчиво потянула Фейлан за собой на аккуратную дворцовую дорожку, присыпанную лепестками цветов.

— Разве не прекрасно? — Несмотря на посильную помощь обученного персонала, создавалось впечатление, будто вторая леди прекрасно ориентируется в здешних местах.

«И это неудивительно. Хеань — одна из самых талантливых девушек столицы. Безусловно, она не раз выступала перед супругами. Но какой женщине на самом деле понравится вопиющий талант более молодой красавицы, способной затмить её саму? Только поразительно чистой сердцем. Жаль, таких в гареме нет».

Любование Цветами собрало огромное количество знатных молодых леди Северного Льяна. Девушки, подобные очаровательным бутонам, раскрывали свои преимущества и блистали, надеясь получить любовь и признание.

Фейлан никогда не чувствовала себя в безопасности на подобных сборищах, сталкиваясь лишь с насмешками и бесконечными унижениями. Хеань, конечно же, покинула «обожаемую» младшую сестру, стоило им выйти к остальным одарённым леди.

Фей осталась одна, но не отчаялась. В этот раз у неё была надёжная компания…

— Кузина Фейлан! — вторая принцесса подошла к ней, одарив смелой улыбкой.

Хена выглядела изумительно в своём канареечно-жёлтом наряде. Её голову венчала маленькая игривая корона-венец, неоспоримая привилегия императорских детей.

— На мгновение я тебя не узнала, кузина слишком ослепительна, — подмигнула Фей, качнув головой.

Ещё тогда, во дворце супруги Мин, девушка взяла её под свою негласную опеку. Вторая принцесса любила быть главной, но обладала чистым и справедливым сердцем, что действительно большая редкость для Запретного города.

— А где твои сёстры? — слегка нахмурилась Хена.

На самом деле в обществе было принято, чтобы старшие дети сопровождали младших (особенно в чуждых местах). Но леди Яо пренебрегали правилами, подчёркивая внутреннюю разобщённость.

— Младшая, кажется, задержалась в карете, — призналась Фейлан. — А Хеань там.

Деликатное движение ладонью показало примерное направление.

— Хм… Полагаю, до сих пор не явилась Юнь Яо? Разве это не та наглая девица, из-за которой ты долго болела? — враждебно отреагировала Хена, напрягаясь.

Фей лишь негромко вздохнула:

— Мы уже разрешили старые обиды. Пожалуйста, не вини её.

Третья леди на самом деле не хотела, чтобы кузина вмешивалась в это гнилостное болото. Все Яо были злонамеренными и жестокими. Дети Милосердной супруги не должны пострадать от них.

— Кузина слишком мягкосердечна! — непримиримо мотнула головой Хена. — Если эта нахалка посмеет предстать передо мной — я её не отпущу.

Фейлан с благодарностью сжала ладонь принцессы. Правда заключалась в том, что третья леди больше не была безобидным созданием, над которым можно безнаказанно издеваться. И глубокие корни обиды из прошлого проросли сквозь её сердце.

Именно поэтому Хене не стоило вмешиваться. Фей была в состоянии самолично разобраться с этими людьми. Продолжая общаться, девушки перешли на одну из каменных площадок, где уже установили мольберты для рисования. Благородные леди хотели запечатлеть красоту цветения на своих картинах, и Хеань (недавно блеснувшая на дне рождения бабушки) была явной фавориткой данного творческого соревнования.

— Хочешь поучаствовать? — вежливо поинтересовалась Фейлан у Хены.

Девушки остановились в тени деревьев, не приближаясь к основным активностям.

— Нет, — поморщилась вторая принцесса. — Зачем всё это? Сплошная игра на потеху публике… Сейчас самые одарённые нарисуют свои богоподобные картины, остальные обязательно их похвалят, а они будут стоять и робко отнекиваться.

Но потом, будто спохватившись, Хена добавила:

— Однако, эм, если кузина хочет, конечно, я тебя поддержу… Мне просто такие конкурсы приелись с детства.

Фейлан улыбнулась, качнув головой:

— Нет, на самом деле я не очень люблю рисовать.

— От сердца отлегло, ты хотя бы честно призналась, — хмыкнула принцесса.

— Есть ли смысл в лукавстве? — беспечно пожала плечами Фей и легко скосила взгляд в сторону.

Четвёртая леди Яо наконец появилась в поле зрения. Но в этот раз она столкнулась с очевидным безразличием старшей сестры, а потому так и не нашла собеседниц среди других девушек. Бросив косой взгляд в сторону Фейлан, Юнь предпочла в одиночестве уйти подальше.

— Вот и она… — произнесла Хена, сузив яркие глаза.

Фей осторожно положила ладонь на запястье новоприобретённой подруги и покачала головой, взглядом умоляя не преследовать вздорную дочь наложницы. Основываясь на темпераменте принцессы, Фейлан полагала, что та всё же не станет совершать необдуманных действий.

— Хмпф! — фыркнула кузина и раздосадовано отвернулась от Юнь.

Конфликт был временно исчерпан.

— Двоюродная сестрица, интересуют ли тебя другие соревнования? — решила спросить Фей, когда ей наскучило наблюдать за старшей Яо.

Хена пожала плечами:

— И да, и нет. Фаворитки в каждом из четырёх искусств давно определены… Но дамы продолжают выяснять, кто лучше. Разве не забавно?

Мысленно третья леди соглашалась с категоричными словами кузины.

— А ты? Может, всё же примешь участие? — с лёгким сомнением уточнила Хена, утягивая за собой Фей. — Музыкальные инструменты, танцы, шахматы…

— Я бы поучаствовала в стрельбе из лука, — с неожиданной застенчивостью призналась Фейлан, чем поразила вторую принцессу.

— Серьёзно?! — слишком эмоционально воскликнула дочь супруги Мин, отчего некоторые леди посмотрели на неё очень неодобрительно.

Вторая принцесса смущённо кашлянула и понизила голос:

— Ты на самом деле любишь стрелять? Никогда бы не подумала! Ну, знаешь, обычно этим увлекаются девушки из военных семей…

Фей невольно рассмеялась. Было несложно догадаться, что Хена, отвергающая общество изнеженных девиц, предпочитает более боевых подруг. Но в любом случае — она ведь не солгала.

— Люблю, — задумчиво проронила третья леди Яо, — правда, я довольно давно не практиковалась в этом. Отец не считает подобное занятие достойным леди.

— О, не переживай, кузина! Я однозначно помогу тебе, — улыбнулась Хена.

Несмотря на благодарный кивок, в тот момент Фейлан одолевали сложные эмоции. Она прекрасно помнила, кто именно обучил её стрелять. Всё это являлось гнилым наследием Чжоу Сенхана.

Принц Лонг никогда не уделял должного внимания своей «уродливой» жене, а потому Теана Яо искала утешения у его младшего брата. Понимающий Чжоу придумал способ, дабы они всегда могли обмениваться срочными весточками. Нужно было выпустить стрелу с шифром, да так, чтобы она перелетела через высокие стены поместья кронпринца.

Для этого Теана тренировалась день и ночь, так усердно, что мозоли на её пальцах лопались. Кажется, единственной целью было угодить любимому Чжоу. Но даже ласковый пятый принц никогда не был доволен ею полностью.

«Наши отношения… Смахивают на дрессировку собаки, верно?» — мысленно усмехнулась Фейлан.

И тем не менее ей искренне понравилось стрелять из лука. Гудение натянутой тетивы ассоциировалось с надеждой на лучшее. А ещё Фей хотела бы всадить яркую стрелу в тело своего врага.

«Не в этот раз… Немного терпения».

К сожалению, слабая дочь наложницы не могла открыто тренироваться в поместье Яо. Там слишком много любопытных глаз и тех, кого её приобретённые навыки могут смутить.

— Принцы, принцы… Прибыли! — неожиданно зашептались рядом.

На тот момент Хена и Фей уже нашли беседку, из которой было удобно наблюдать за происходящим. Например, Фейлан отметила очевидную застенчивость старшей сестры, которая стыдливо прикрыла свою картину.

— Начинается… — цокнула языком Хена. — Ох, кузина, надеюсь, ты не заинтересована в моих братьях… Они до крайности невыносимые лжецы.

— Неужели все такие? — улыбнулась Фей, желая выведать отношение девушки к происходящему в Запретном городе.

На празднике появились три принца, чьи личности были весьма… Занимательными. Из всех наиболее выделялся, разумеется, сын Добродетельной супруги Фа — Муан Сенхан. Молодому человеку исполнилось двадцать пять лет, и он был самым вероятным кандидатом на роль наследника императора. Фракция третьего принца при дворе по сей день чрезвычайно влиятельна из-за подавляющей силы его матери.

Впрочем, стоило отметить, что и внешне Муан выглядел впечатляюще, собирая влюблённые взгляды бесчисленных леди. Его иссиня-черные волосы спускались ниже плеч, а глубокие глаза цвета бушующих волн вызывали трепет и желание. В лице принца Муана крылось нечто острое, хищное и до умопомрачения высокомерное. Казалось, он находится на ступеньку выше остальных, уступая лишь императору, своему отцу.

Сразу после него шёл четвёртый принц — Андо Сенхан, единственный ребёнок Мудрой супруги Лемо. Андо, увы, был незаметным юношей. Маленькие, глубоко посаженные глаза; каштановая чёлка, прикрывающая часть худого лица, и обветренные тонкие губы. Андо казался очень нервным и, похоже, находился в негласным сотрудничестве с пятым принцем.

К слову, о нём… Чжоу Сенхан был известен Фейлан лучше других. Он не имел столь же устрашающей поддержки, как Муан, но пользовался популярностью среди учёных и «просветлённых» личностей. Многие критиковали супругу Фа (а также её сына) за испорченность и властность, умудряясь прославлять добродетельного Чжоу.

«Он ведёт себя так, словно у него нет амбиций… И потому намного опаснее гордого Муана. Эти два брата неминуемо схлестнутся в кровавой борьбе», — подумала Фей, прикусив нижнюю губу.

Наследный принц оказался лишь первым препятствием на пути Чжоу. Для того чтобы стать великим, ему потребуется дискредитировать и устранить остальных братьев.

«В особенности Муана. Впрочем, сделать это не так-то просто… Супруга Фа недаром смогла выносить и воспитать двух императорских детей. Их клан имеет небывалую мощь в Льяне. Чжоу придётся перейти на новый уровень подлости, дабы пошатнуть их».

Глава 11. Всё, чтобы погубить тебя

Кузина Хена поколебалась, не зная, как именно ответить на вопрос Фейлан. Все ли принцы такие невыносимые? Некоторые братья принцессы казались вполне спокойными и добродетельными, но никому из них нельзя было верить.

Так говорила Милосердная супруга, а Хена безоговорочно доверяла матери.

— Фейлан, не стоит…

— Вторая сестра? — Этот мягкий голос принадлежал пятому принцу.

Чжоу Сенхан зашёл в беседку к девушкам и с достоинством их поприветствовал. С этого момента Хена не могла так откровенно выражать свои мысли, и в её жестах сквозило плохо скрываемое напряжение.

Фей скромно поклонилась, сделав шаг назад. В глазах остальных она оставалась осторожной и покорной дочерью наложницы, которая знала своё место и не пользовалась красотой. Фейлан чувствовала внимательный взгляд Чжоу и продолжала «искренне» улыбаться.

— Приветствую пятого брата. — Хена также склонила голову и уточнила: — Разве ты не собирался заняться судейством на литературном конкурсе?

Фей едва не хихикнула в кулачок от того, насколько очевидно вторая принцесса пыталась его прогнать. Но Чжоу Сенхан (разумеется) умел игнорировать то, что ему не нравилось. Вместо ответа он посмотрел на дочь семьи Яо.

Конечно, пятый принц успел выведать о ней определённую информацию.

«Кто бы мог подумать, что робкая девочка от рода наложницы — племянница самой Милосердной супруги. Поместье Яо не перестаёт меня удивлять. Столь нежная девушка с прекрасным лицом. Разве не похожа она на драгоценность, запятнанную грязью внутреннего двора?»

— Все таланты мира не заменят мне общения со второй сестрой, — улыбнулся Чжоу, нивелируя несколько агрессивный настрой Хены.

Он явно не собирался так просто оставить девушек без присмотра.

— Любезные брат и сестра, — неожиданно в их беседу вторгся ещё один голос.

Вкрадчивый, бархатистый, с непередаваемыми властными нотками. Фейлан бросила на вошедшего лишь один быстрый взгляд из-под опущенных ресниц и прикусила нижнюю губу. Мизансцена становилась более напряженной.

К ним присоединились Муан Сенхан и несравненная сестрица Хеань. Кажется, Хена немного растерялась от такой компании, и Фей вполне могла понять её чувства.

«Никого из них сюда не звали, но у этих людей достаточно наглости для прямого вмешательства», — тонко усмехнулась девушка.

К сожалению, выпроводить настолько высокопоставленных «гостей» не представляется возможным.

— Брат Муан. — Чжоу улыбнулся так радушно, что можно было бы предположить наличие крепкой дружбы между сыновьями императора.

Но Фейлан слишком хорошо чувствовала малейшее изменение интонации в его голосе. И, да: пятый принц люто ненавидел старшего брата. Он считал его своим злейшим соперником.

Муан Сенхан, к слову, отвечал ему взаимностью.

— Вторая леди Яо потеряла сестру, — с усмешкой пояснил третий принц причину своего присутствия, — я вызвался помочь ей найти пропажу.

Несколько взглядов одновременно впились в фигуру Фейлан. Один — изучающий и заинтересованный, безусловно, принадлежал Муану. Второй же — острый и ревнивый, сигнализировал о внутренней ярости Хеань.

«Я посмела оказаться “почти” наедине с твоим возлюбленным. Ах, какая жалость», — мысленно хмыкнула Фей.

— Прости меня, старшая сестра, — покаянно улыбнулась Фейлан, наконец сделав робкий шаг вперёд, — я немного заигралась, проводя время с кузиной…

— Ничего страшно, — резковато перебила её Хеань, — но в следующий раз предупреждай меня, если надолго уходишь.

Она, очевидно, отчитывала Фей, намекая на непослушание девушки. Дочь наложницы в любом случае не собиралась с ней спорить.

«Порой уступчивое признание вины обеляет тебя в глазах окружающих… Главное, при этом вести себя наивно и невинно».

К счастью, сейчас у Фейлан было именно такое личико. Она казалась беззащитной и нежной, лучшее сочетание, побуждающее остальных за неё вступиться. Расчёт был верным, однако за Фей замолвил слово тот, от кого она этого совсем не ожидала.

— Разве это столь важно? — лениво проронил Муан, с нарастающим интересом оглядывая Фейлан. — Всего лишь игры с кузиной. Леди Яо, очевидно, не сделала ничего плохого.

Чжоу Сенхан посмотрел на брата и чуть нахмурился.

— Впрочем, я чувствую себя обиженным, — продолжил третий принц, — всё это время поместье министра скрывало в своих стенах столь миловидную девушку. Какое упущение.

Фей едва не дёрнулась от подобного комплимента. Ничего страшного, когда твою красоту признают, но если подобное признание звучит из уст принца, в присутствии свидетелей… Она прекрасно понимала, какие последствия могут быть.

Хеань, продолжающая улыбаться, гневно сжала пальцами край своего широкого рукава.

— Брат, прошу, не смущай незамужних леди, — неубедительно рассмеялся Чжоу Сенхан, — все девушки Яо невероятно прелестны.

— Хм… — Муан оценивающим взглядом прошёлся по фигуре Хеань, а потом вновь посмотрел на младшую сестру. — И впрямь. Такие разные, но очаровательные… Почти все.

Глумливый намёк в его словах едва не заставил Фей резко выдохнуть сквозь сжатые зубы.

— Третий брат, я хочу посмотреть на музыкальные выступления, — неожиданно выпалила Хена, мёртвой хваткой вцепившись в запястье Фейлан, — нам пора!

Муан задумчиво склонил голову набок, а после с некоторым нежеланием кивнул, провожая сестру и её спутницу пристальным взглядом. Хеань чуть подвинулась в сторону, бросив на Чжоу застенчивый взор из-под полуопущенных ресниц. Теперь, когда две другие девушки удалились, она вновь могла стать центром мужского внимания.

***

— Ну почему они подошли именно к нам?! — возмущалась Хена, горя от едва сдерживаемых эмоций. — Такие высокомерные… Ах, злит!

Фейлан слабо улыбнулась, всё ещё находясь под впечатлением от недавней встречи. Она не сомневалась в том, что небрежные слова Муана относились к ныне покойной первой леди семьи. И да, Фей хорошо помнила свою встречу с этим принцем в прошлом…

Сын Добродетельной супруги Фа всегда был горделивым любителем красоты. Он считал себя заядлым ценителем женщин и, конечно, не стеснялся напрямую говорить девушкам о недостатках в их внешности.

Встретив его на территории Запретного города, Теана было жестоко высмеяна.

— И на этом убожестве женился мой старший брат? Как прискорбно! Я слышал, что вторая леди семьи Яо — завидная красавица… Однако кронпринцессе, увы, не повезло.

Ядовитые слова впивались в подкорку сознания, заставив девушку покраснеть от стыда. Императорский двор ещё долго и желчно припоминал оскорбления Муана в её сторону, загоняя Теану в бездну отчаяния.

Но хуже всего было то, что её муж, кронпринц, рассвирепел, узнав о встрече.

— Ты опозорила меня, глупая гусыня! Лучше бы ты подохла в материнской утробе!

Лонг был безжалостен в своём гневе. Удары сыпались на плечи и спину кричащей Теаны. Он бил её хлыстом, как провинившуюся кобылу. В некоторых местах кожа девушки оказалась настолько сильно повреждена, что остались уродливые шрамы.

«Все отпрыски императора чрезвычайно порочны. Одни атакуют оружием, другие — острым языком… А третьи — выжидают благоприятное время для предательства».

В конце концов, нынешняя Фейлан желала защитить лишь детей супруги Мин.

— Эй, ты побледнела… — с беспокойством проронила Хена. — С тобой всё хорошо?

— Извини, — Фей мотнула головой, — эта встреча… Немного выбила меня из колеи.

— Ещё как понимаю, — вздохнула вторая принцесса, — да и твоя старшая сестра не подарок.

Фейлан усмехнулась. Им однозначно предстоит сложный разговор.

— Хеань талантлива и умна. Она жемчужина поместья Яо, — равнодушно проронила дочь наложницы, — и, будучи законным ребёнком моего отца… Разве может она допустить, чтобы кто-то, кроме неё, выделялся в глазах других?

— Законная, — язвительно фыркнула Хена, — разве её мать не была любовницей министра при первой жене? Ха, смешно!

«Смешно другое. То, что я до последнего вздоха не почувствовала кричащего лицемерия сестры…»

Девушки приблизились к огороженной зоне подле цветущих пионов. Там прекрасные леди устроили импровизированные выступления, играя приятные мелодии на разных музыкальных инструментах.

По крайней мере, так было ровно до тех пор, пока нежное звучание флейты не перебило их. Оно исходило со стороны, и, обернувшись, Фейлан и Хена успели заметить молодого мужчину, лениво привалившегося плечом к крепкому дереву.

Именно он искусно играл на флейте.

Бросив лишь один взгляд на нарушителя всеобщего спокойствия, вторая принцесса заволновалась.

— Пойдём дальше, кузина. Не стоит тебе смотреть на этого человека. Он слишком легко похищает сердца.

И действительно: многие девушки казались зачарованными его действиями.

— Кто это? — украдкой спросила Фейлан.

Она была немного удивлена, так как в этот раз на самом деле… Не знала этого человека. Статный, довольно молодой широкоплечий брюнет. Его черты казались более мягкими, чем у принца Муана, но несли оттенок «лисьей красоты».

В Льяне «лисами» называли соблазнительную, порочную внешность, от которой слишком легко потерять голову и самого себя.

Хена увела Фей подальше и, немного ослабив бдительность, пробормотала:

— Это… Дядя Шао.

«Шао Сенхан!» — наконец вспомнила Фейлан.

Она и впрямь не сталкивалась с ним в прошлой жизни. Знала лишь то, что этот молодой мужчина не приходился братом императору. Он был сыном старшей принцессы Терру (ныне покойной) и на самом деле являлся двоюродным братом Хены и остальных царственных детей.

Но его статус был возвеличен императором, и таким образом все они должны были использовать почтительное обращение «дядя».

— Не говори о нём больше, хорошо? — вздохнула вторая принцесса. — Я имею в виду, он… Очень своевольный и капризный. Отец многое ему позволяет. А уж вызвать гнев дяди несложно.

Фейлан понимающе усмехнулась, деликатно решив не задавать лишних вопросов. Все потомки царственной семьи одинаково «хороши».

***

После долгой церемонии Любования начался банкет, на который пришли все девушки. Именно тогда появились великие супруги. Женщины, одарённые любовью императора, сидели в самом центре, а рядом с ними — принцы и принцессы. Дивная картина, полная красоты и семейной привязанности.

Фейлан была вынуждена сесть рядом с Хеань. Юнь тем временем слегка задерживалась.

Холодный взгляд старшей сестры прошиб девушку насквозь:

— Фейлан… Что ты делала наедине с пятым принцем? О чём вы говорили?

Её несдержанная ревность была слишком очевидной. Впрочем, Фей полагала, что Хеань не понравилась и очевидная похвала третьего принца.

«Этот мужчина ей неинтересен, но сестрица привыкла быть лучшей во всём без исключения. Все взгляды должны быть обращены на неё одну»

— Я… Не особо помню. Говорила ведь кузина, — нервно улыбнулась девушка, — мне и смотреть на сыновей его императорского величества страшно.

— А стоило бы поднимать глаза почаще, — пренебрежительно заметила Хеань, — ты вполне могла бы стать наложницей одного из них.

«Провокация на откровения? Очаровательно…»

— Не шути со мной, сестра, — Фейлан закрыла лицо ладонями, — я ведь никогда этого не хотела… Моё единственное желание — стать законной женой в простой семье. Вместо того чтобы избрать участь наложницы, я бы предпочла отправиться в монастырь…

Взгляд Хеань наконец потеплел. Подобное признание для неё было сродни акту капитуляции. Фей отказывалась демонстрировать свою красоту и бороться за мужское внимание. Это успокаивало вторую леди семьи Яо.

И как раз в этот момент появилась Юнь. В отличие от Фейлан, которая постоянно была на виду, самая младшая сестра отсутствовала вплоть до банкета, что вызвало подозрения Хеань.

— Родная, где же ты была? Мы волновались. — В фальшивой улыбке второй леди скрывалось острое напряжение.

— О, я хотела немного побыть в одиночестве, — неубедительно отозвалась Юнь, — моё самочувствие не особо хорошее после того падения в пруд.

Укор, очевидно, был направлен в сторону Фей, которая едва не закатила глаза. Тем не менее девушкам пришлось прервать общение из-за появления приглашённых танцоров. Первоклассные выступления и вкусная еда манили расслабиться, получая удовольствие от жизни. Все здесь казались улыбчивыми и добродушными, но Фейлан таким больше не обманешь. Именно в бесконечном веселье господ легко пропустить тонкую девичью ладошку, что поднесла маленький флакончик к чужому бокалу…

Дочь наложницы Мин немного раскраснелась, хотя и не пила хмельного. Впрочем, в некоторых напитках были забродившие ягоды, которые могли повлиять на неокрепшие умы…

— Сестрица, что-то я плохо себя чувствую, — внезапно пожаловалась Юнь, опираясь на плечо Фейлан, — не могла бы ты сопроводить меня в комнату отдыха?

Подобная вежливость от неё настораживала. С другой стороны, на банкете было много любопытных людей, при которых стоило соблюдать видимость семейной привязанности.

— Конечно. — Фей взволнованно кивнула, виновато опустив плечи.

Хеань была слишком увлечена общением с другими девушками, чтобы обратить внимание на нелюбимых сестёр. Именно по этой причине Юнь и Фейлан удалось незаметно выскользнуть за пределы банкетного зала.

Одна из служанок вызвалась помочь двум леди и старательно вела их по дворцовым пролётам. Стоило отметить, что большинство построек были искусно связаны переходами и частично имели доступ на улицу.

Фей, аккуратно поддерживающая сестру, вдруг начала часто дышать и значительно замедлила шаг. Глаза девушки казались осоловевшими от накатившей дурноты.

— С тобой всё хорошо? — с деланым беспокойством уточнила Юнь. — Похоже, тебе тоже нужна комната отдыха…

— Мх-м… — неразборчиво пробормотала ослабевающая Фейлан.

Теперь уже четвёртая леди Яо уверенно вела её к тем самым комнатам. Служанка, к слову, куда-то исчезла…