Ядовитая

-1

Айвелин сидела в салоне арендованного VoliteCar, скрестив ноги и облокотившись на удобное кожаное кресло. Ранний свет солнца заливал город, и его лучи приятно согревали прохладный интерьер автомобиля. Это было редкое утро для Иконвилля, где солнце обычно пряталось за плотными облаками и серым смогом мегаполиса.

На коленях у Айвелин лежал свежий номер Vogue Iconville. Она лениво перелистывала глянцевые страницы, пропитанные запахом свежей краски, и иногда задерживала взгляд на фотографии, которые выглядели как произведения искусства. Эстетика моды всегда была её слабостью — не только из-за её любви к утончённым образам, но и как способ погрузиться в мир, где нет места опасностям и интригам. Однако мысли о предстоящей встрече всё равно не покидали её голову.

На одной из страниц она наткнулась на статью об Эленерре Ван де Волайт. Заголовок гласил: "Женщина, которая управляет миром". Крупное фото Эленерры в изысканном костюме из новой коллекции от бренда Vell Grantum и её холодная, но завораживающая улыбка вызывали у Айвелин лёгкую иронию.

— Лицо этой женщины везде, куда не глянь. И везде она прекрасна, как всегда, — пробормотала она, скользнув пальцами по гладкой бумаге. — Только вот кто бы знал, что за этой безупречной маской скрывается такая же акула, как и все.

За окном начинала закипать городская жизнь. Прохожие спешили по своим делам, машины выстраивались в хаотичные линии на перекрёстках, а из ближайшей кофейни доносился аромат свежемолотого кофе. Айвелин мельком взглянула на наручные часы: встреча была назначена ровно через 15 минут. Её всегда удивляло, как при всех её навыках и опыте ожидание всё ещё заставляло сердце слегка учащённо биться.

Она убрала журнал на пассажирское сиденье и потянулась к солнцезащитным очкам, лежащим на панели. Надев их, она чуть прищурилась, глядя в зеркало заднего вида. Её отражение выглядело идеально: яркие губы, собранные волосы, строгий, но элегантный пиджак — образ, который был смесью профессионализма и изысканности.

— Ну что ж, посмотрим, что ты за человек, — пробормотала Айвелин, бросив взгляд в сторону, откуда, по её расчётам, должен был появиться её загадочный собеседник.

Одним из тех редких удовольствий, которые работа шпиона под прикрытием дарила Айвелин, была возможность перевоплощаться, становиться другим человеком, кардинально отличающимся от неё самой. В эти моменты она словно становилась актрисой, играя роли на сцене, где зрители — ничего не подозревающие жертвы её игры. Для неё это был не просто профессиональный навык, а изысканный способ развлечения. Высокая мода, её давняя страсть, оказалась настоящим подспорьем в этой игре. Она с лёгкостью перевоплощалась в образ гламурных кокеток, пленяя своей утончённой харизмой.

Сегодня ночью её ждала одна из самых сложных и опасных миссий за последние несколько месяцев. У неё был чёткий план, выверенный до мельчайших деталей. Каждое её движение, каждая реплика и жест были заранее продуманы, чтобы обеспечить успех. Её цель — добыть секретные данные, находящиеся в руках местного главаря одного из самых властных и влиятельных кланов Иконвилля.

Её радовало одно: это была последняя миссия в этом месяце. Уже завтра она могла позволить себе расслабиться и наслаждаться долгожданным двухнедельным отпуском, который продлится вплоть до начала апреля. Мысль о грядущем отдыхе согревала её, придавая силы завершить эту ночь безупречно. Но вместе с тем в её голове сверлила одна мысль: что ждет её в апреле.

Айвелин знала, что следующая миссия будет не просто важной — её выбрали для неё специально. Операция была настолько крупной и значимой, что уже сейчас ходили слухи о её масштабе. Это не могло быть простой игрой в шпионаж. Это была миссия, которая обещала навсегда изменить её жизнь.

Она ощущала смесь нетерпения и беспокойства. Миссия была окружена завесой тайны. Никто не знал всех деталей, кроме высшего руководства. Её выбор в качестве главного агента говорил о многом: Айвелин была лучшей. Но вместе с тем это накладывало огромную ответственность.

"Довести эту миссию до конца, а затем наслаждаться временным покоем — вот что важно сейчас," — мысленно повторила она, позволяя себе короткую улыбку.

Она выдохнула, концентрируясь на настоящем. Сейчас перед ней стояла цель, которую она должна была достичь. Всё остальное подождёт.

Пока она листала гламурный журнал, параллельно на дисплее был включен повтор записи вчерашних дебатов двух кандидатов в президенты. В ней состоялась темпераментная словесная война Уика из дома Фитцеров и Нэйви из дома Эйвиенов. Оба кланов являются политическими династиями с историческим влиянием.

Дебаты начали набирать обороты. Айвелин стала внимательно наблюдать за записью дебатов, погружаясь в напряжённую атмосферу политического противостояния.

На экране дисплея Уик Фитцер выглядел как воплощение силы и уверенности. Его острые скулы и холодный взгляд внушали авторитет. Одетый в строгий чёрный костюм, он стоял за своей трибуной как командир на поле боя. Напротив него, в своей элегантной манере, стояла Нэйви Эйвиен. Она была в светлом костюме, её спокойное лицо выражало решительность, а мягкие жесты подчеркивали её подход к диалогу.

— Госпожа Эйвиен, — голос Уика прозвучал громко и уверенно, — ваши идеи звучат так же наивно, как и ваша вера в то, что экономику можно восстановить через бесконечное печатание денег. Народ требует порядка, а не ваших либеральных фантазий о всеобщем равенстве. Мы — страна, построенная на трудолюбии и дисциплине, а не на популизме.

Зал, где проходили дебаты, разразился аплодисментами и выкриками в поддержку Уика. Он поднял руку, требуя тишины.

— Мистер Фитцер, — с улыбкой ответила Нэйви, — ваша риторика звучит так, будто вы мечтаете вернуться в прошлое, где элиты диктуют свои правила, а остальной народ за них расплачивается. Моя программа предлагает инвестиции в образование и здравоохранение, создание новых рабочих мест через зелёные технологии. Это будущее, которого заслуживают наши дети, а не возврат к вашему авторитарному порядку.

Она говорила мягко, но её слова разили как лезвия. Её подход апеллировал к эмоциям, к чаяниям народа, который устал от жёсткой риторики и жаждал перемен.

— Будущее, госпожа Эйвиен? — усмехнулся Уик. — Ваше будущее — это экономика, заваленная долгами, и народ, зависящий от подачек правительства. Мы не можем строить страну на фантазиях. Нам нужны реальные меры: снижение налогов для бизнеса, усиление обороны и жесткая миграционная политика. Страна — это семья, а в семье каждому своё место.

Его голос звучал как железный кулак, бьющий по трибуне. Он знал, что его аудитория — это те, кто боится перемен и жаждет стабильности.

— Семья, в которой глава дома загоняет остальных в угол? — Нэйви подняла бровь. — Господин Фитцер, ваша политика давно устарела. Мы живём в мире, где равные права и возможности — это не роскошь, а необходимость. Моя программа — это мост между прошлым и будущим, а не баррикада, которая разделяет нас.

Зал снова ожил, половина аудитории аплодировала ей.

Айвелин смотрела на дисплей, наблюдая за этой словесной битвой титанов. Каждый их жест, каждое слово были рассчитаны. Это не просто дебаты, а театр, где два мастера играли на струнах человеческих эмоций.

— Интересно, кто из них искренен, а кто просто хорошо играет свою роль? — тихо сказала она себе, выключая экран.

Айвелин нетерпеливо постукивала кончиками пальцев по рулю. Минуты тянулись мучительно медленно, а солнце, хоть и редкий гость в Иконвилле, уже начинало раздражать её своим ослепительным светом. Она подняла глаза к часам на приборной панели. Опоздание стало слишком заметным, а её терпение — слишком хрупким. У неё были дела поважнее — планы, миссии, подготовка. Этот таинственный человек, чьё лицо она даже толком не могла себе представить, сейчас сильно её задерживал.

Айвелин щёлкнула ногтем по экрану встроенного в машину навигатора, проверяя своё окружение на случай слежки. Пусто. Никто не подходил и не приближался.

— Ну же, где ты там? — тихо пробормотала она себе под нос, слегка качнув головой.

Её работа требовала точности и дисциплины. Опоздания — это слабость. А она не могла себе позволить быть связанной с теми, кто нарушает сроки.

Досмотрев запись дебатов, и так и не дождавшись встречи с таинственным человеком, Айвелин завела машину и поехала. Сидя за рулём, её взгляд был сосредоточен на дороге, но периферийное зрение ловило яркие огни рекламных баннеров, украшавших крупные улицы города. На каждом третьем из них сияло лицо Эленерры Ван де Волайт — женщины, чей образ стал синонимом роскоши и инноваций.

Идеально выверенные женские черты лица, глубокий, почти гипнотический взгляд и улыбка, которой хватало, чтобы заставить миллионы довериться её имени. Надпись на баннере обещала новое революционное открытие компании Volite-X.

Айвелин краем глаза заметила ещё один баннер, где Эленерра позировала в изысканном платье, а текст под ней гласил о грядущем благотворительном гала-вечере, который пройдёт в её частном музее. Красная дорожка, прямые трансляции, звёзды, медиамагнаты и политики — мероприятие, которое уже сейчас обсуждали во всех светских кругах.

"Ещё одно напоминание о её влиянии," — подумала Айвелин, легко приподняв бровь, словно отдалённо восхищаясь. Но за этим восхищением скрывалась настороженность, ведь каждая деталь в таких событиях всегда таила в себе нечто большее, чем казалось на первый взгляд.

Машина остановилась на светофоре. Её взгляд невольно задержался на одном из экранов, где шёл рекламный ролик. Эленерра говорила о будущих технологиях, которые изменят жизнь человечества, и её голос звучал мягко, но с мощным скрытым посылом.

Айвелин оторвалась от экрана, усмехнувшись.

— Всегда на шаг впереди, Эленерра. Но что ты скрываешь за этой идеальной картинкой? — пробормотала она себе под нос, вновь переключая внимание на дорогу.

Айвелин, управляя автомобилем, решила удовлетворить своё любопытство и послушать последнее интервью Эленерры Ван де Волайт.

— Граммер, включи последнее интервью Эленерры, — произнесла она, обращаясь к встроенному искусственному интеллекту.

Граммер мгновенно отреагировал, и в салоне автомобиля зазвучал голос известного интервьюера BBC.

— Добрый день, уважаемые слушатели, — начал ведущий. — Сегодня у нас в гостях выдающаяся личность, предпринимательница и филантроп Эленерра Ван де Волайт. Эленерра, рады приветствовать вас в нашей студии.

— Спасибо, для меня честь быть здесь, — ответила Эленерра, её голос звучал уверенно и тепло.

— Эленерра, ваши компании Volite-X, Volite-A и Volite Zero занимают лидирующие позиции в своих отраслях. Расскажите, пожалуйста, о ваших планах на будущее для этих предприятий.

— Конечно, — начала Эленерра. — В Volite-X мы сосредоточены на разработке передовых технологий, которые призваны улучшить качество жизни людей. В ближайшее время мы планируем представить ряд инновационных продуктов, которые, как мы надеемся, произведут революцию в индустрии. Volite-A продолжает работать над проектами в области архитектуры и градостроительства, стремясь создавать устойчивые и экологически чистые городские пространства. Что касается Volite Zero, нашего финансового подразделения, мы стремимся обеспечить доступность банковских услуг для всех слоёв населения, внедряя современные цифровые решения.

— Впечатляюще, — отметил интервьюер. — Мы также слышали о предстоящем благотворительном гала-вечере, который вы организуете в вашем частном музее. Можете рассказать об этом подробнее?

— С удовольствием, — ответила Эленерра. — Я начала собирать коллекцию произведений искусства с 14 лет, и теперь мой музей стал домом для множества редких и ценных экспонатов. Гала-вечер, который мы планируем, будет посвящён сбору средств для международной благотворительной организации "Raqym Yet", занимающейся поддержкой детей с ограниченными возможностями. Мы надеемся, что это мероприятие станет одним из самых значимых событий года, привлекая внимание к важности поддержки таких инициатив.

— Это действительно благородное дело, — согласился ведущий. — Кстати, тема вашего бала вызвала большой интерес. Почему вы выбрали название "Ядовитые" и что оно символизирует?

Эленерра слегка улыбнулась, прежде чем ответить.

— Тема "Ядовитые" призвана обратить внимание на двойственность восприятия. Яд может быть смертельным, но в малых дозах он становится лекарством. Мы хотим подчеркнуть, что в каждом из нас есть сила, которая может быть как разрушительной, так и созидательной. Всё зависит от того, как мы ею распоряжаемся. Этот балл — приглашение задуматься о нашей внутренней природе и о том, как мы можем использовать свои качества во благо общества.

— Философский подход, — заметил интервьюер. — Благодарю вас, Эленерра, за столь интересную беседу. Желаем вам успехов в ваших начинаниях и с нетерпением ждём предстоящего гала-вечера.

— Спасибо, было приятно побеседовать, — заключила Эленерра.

Интервью подошло к концу, и в салоне автомобиля вновь воцарилась тишина. Айвелин задумалась над словами Эленерры, ощущая, что за внешним блеском и благотворительностью скрывается нечто более глубокое и, возможно, опасное.

В этом году парк Первого Президента сиял в своём полном великолепии, превратившись в эпицентр национального торжества. Повсюду развевались флаги, звучала музыка, и яркие декорации укрывали широкие аллеи. Артлоуп-Авеню, как артерия города, вела к этому месту, соединяя историческое наследие и современную энергию Иконвилля.

Празднование 84-го года независимости превзошло ожидания. В этом году масштаб праздника был особенным — главным спонсором выступила Эленерра Ван де Волайт. Её участие чувствовалось во всём: от утончённой эстетики до тщательно продуманной программы. Её имя было повсюду, словно напоминание о её доминирующей роли в жизни города.

Айвелин, найдя место на переполненной парковке, направилась пешком к парку. Её глаза выхватывали каждую деталь происходящего, но её истинной целью было увидеть ту, кто стала олицетворением этого праздника. Эленерра Ван де Волайт.

Когда парад подошёл к концу, публика переместилась в центр парка, где стояла главная сцена. Ведущий объявил, что сейчас прозвучит национальный гимн, и все взгляды устремились в небо. На горизонте появился воздушный шар в форме гигантской раковины, сияющий перламутровым блеском. Он плавно парил к сцене, вызывая восхищённый шёпот среди зрителей.

Айвелин остановилась, слегка приподняв голову, чтобы лучше рассмотреть эту необычную картину. Аэростат был украшен золотыми и серебряными лентами, которые развевались на ветру, словно пророча величие. На платформе под раковиной стояла сама Эленерра, возвышаясь над толпой, словно мифическая богиня, спустившаяся с небес. На ней было пышное розовое платье переливающееся всеми оттенками жемчуга, которое гармонировало с дизайном аэростата. Открытые плечи платья обрамляли её золотистую кожу, а ткань, украшенная розовыми жемчужинами и бриллиантами, переливалась в свете лучей, пробивающихся сквозь облака. Ветер играл с её длинными волосами, подчёркивая её статный и уверенный вид. Её волосы, золотисто-русые и блестящие, были собраны в утончённую прическу — косу водопад, закреплённую заколкой в форме бабочки, инкрустированной розовыми драгоценными камнями. Локоны, которые спадали вдоль плеч, украшали разноцветные гибискусы, добавляя образу свежести и экзотичности. На её лице был минимальный, но безупречный макияж, подчёркивающий природную красоту. Нежный румянец, лёгкий блеск на губах и акцент на её выразительных глазах делали её облик одновременно естественным и величественным. Она выглядела так, словно сошла с полотна великого художника, представляющего богиню красоты и власти.

Толпа замерла. Даже шум детей и шёпот разговоров стихли. Все взгляды были прикованы к ней. Эленерра медленно подняла руку, приветствуя собравшихся. Её присутствие завораживало — каждый жест, каждая улыбка казались продуманными до мелочей, но в то же время естественными.

Её голос, чистый и проникновенный, разливался над парком, заставляя каждого замереть в восторге. Она начала петь народную патриотическую песню с академической точностью, но в её исполнении чувствовалась не только техника, но и глубокая искренность. Это было не просто пение — это был момент единения тысяч людей.

Затем, когда шар завис прямо над сценой, из динамиков раздались первые аккорды национального гимна. Люди подняли руки к сердцам, и Эленерра продолжила петь вместе с хором, стоявшим на сцене внизу. Её голос был глубоким и проникновенным, казалось, он проникает прямо в душу каждого человека.

Айвелин, стоя на краю толпы, внимательно изучала каждый жест, каждую деталь. Эленерра выглядела как настоящая королева. Её харизма была столь сильной, что даже Айвелин, привыкшая не поддаваться чужому влиянию, почувствовала лёгкое волнение.

«Она знает, как управлять толпой», — подумала Айвелин.

Когда гимн закончился, толпа взорвалась аплодисментами, но Айвелин лишь стояла в тени деревьев, оценивая. Её интуиция подсказывала, что за всем этим блеском и торжественностью скрывается нечто большее. Эленерра играла в свою игру, и Айвелин намеревалась узнать правила этой игры.

Дети, собравшиеся у сцены, радостно приветствовали Эленерру. Она, словно царственная фигура, но одновременно теплая и доступная, шагнула вперёд, её платье мерцало в свете прожекторов, словно звезды, отражающие её величие.

Она с легкой улыбкой наклонилась к маленькой девочке, протягивающей ей букет белых лилий.

— Спасибо, дорогая, — мягко произнесла она, принимая цветы. — Как тебя зовут?

— Амина, — прошептала девочка, глядя на Эленерру с благоговением.

— Амина, у тебя прекрасное имя. — Эленерра нежно коснулась её плеча. — Спасибо тебе за этот подарок. Ты сделала мой день ещё прекраснее.

Затем она обратилась к мальчику, держащему коробку с ручной поделкой.

— Это для вас, мисс Ван де Волайт, — смущённо пробормотал он.

— Это невероятно, — сказала она, открывая коробку и доставая из неё деревянную фигурку в форме ракушки. — Ты сам это сделал?

— Да, — кивнул он, гордо улыбаясь.

— Ты очень талантлив. Я сохраню это в своём кабинете, как напоминание о сегодняшнем дне, — ответила она, и мальчик засветился от счастья.

Эленерра продолжила двигаться вдоль обширной площади, общаясь с людьми. Она обнимала детей, благодарила тех, кто дарил ей цветы, и обменивалась парой слов с каждым, кто подходил ближе. Несмотря на свою статусность, она излучала тепло, которое чувствовал каждый. Её присутствие наполняло пространство магией, заставляя даже скептиков верить в её искренность.

Когда церемония подходила к концу, Эленерра снова поднялась на платформу, чтобы сказать заключительное слово.

— Сегодня мы не просто отмечаем день независимости нашего великого города. Мы напоминаем себе, что каждый из нас является частью этой удивительной истории. Спасибо вам за вашу любовь, за ваше тепло и за то, что делаете Иконвилль таким невероятным местом.

Её речь завершилась очередной волной аплодисментов, и Айвелин, стоящая в толпе, невольно улыбнулась. Несмотря на её врождённый скептицизм, она не могла не признать: Эленерра была удивительной женщиной, чей магнетизм был почти гипнотическим.

Айвелин, наблюдая за толпой, невольно начала анализировать обстановку с профессиональной точки зрения. Её глаза, натренированные замечать мельчайшие детали, сразу уловили то, что было незаметно для большинства. Среди восторженной и оживлённой толпы выделялись люди с удивительной сдержанностью в поведении.

Они не аплодировали слишком громко, их движения были едва заметны, словно заранее спланированные. Один мужчина в тёмном костюме стоял у сцены, его взгляд казался рассеянным, но Айвелин видела, как он систематически сканировал толпу, обращая внимание на лица, движения и жесты. Его рука почти незаметно двигалась к уху — гарнитура, скрытая под воротником, едва виднелась.

На другом краю парка находилась женщина, одетая в простой, но элегантный наряд, подходящий для праздника. На первый взгляд, она выглядела как обычный гость, но её уверенные и точные шаги, синхронно с появлением Эленерры, выдали её опыт. Она держала небольшую сумку, из которой торчал уголок, похожий на антенну устройства для связи.

Рядом с воздушным шаром стояли двое, одетых в форму технического персонала. Их позы казались расслабленными, но Айвелин заметила, как один из них периодически касался пояса — слишком часто, чтобы это было просто привычкой. Она уловила лёгкое поблёскивание под их куртками — наверняка бронежилеты.

Особенно её внимание привлёк мужчина, стоявший в тени ближайшего дерева. Его лицо было скрыто солнцезащитными очками, а движения столь плавными, что казались почти естественными. Однако Айвелин видела, как он проверяет часы на своей руке, прикрывая другой рукой, чтобы никто не заметил экран устройства, встроенного в циферблат.

"Шахматы," — подумала она, — "Эленерра — королева, окружённая пешками, ладьями и конями, готовыми в любой момент перекрыть угрожающие ходы."

Айвелин знала, что на таких мероприятиях всегда было полно скрытых агентов. Эти люди не просто защищали Эленерру — они создавали невидимый щит, пронзающий толпу и охватывающий каждый уголок пространства. Их действия были незаметны, но эффективны.

— Интересно, — шепнула себе Айвелин, наблюдая за слаженностью их работы. — Они боятся за её безопасность больше, чем за свою собственную.

Её взгляд вернулся к Эленерре, которая всё ещё стояла в окружении толпы обожающих зрителей. Но даже через этот барьер восхищения Айвелин видела, как танцует паутина, которую сплели вокруг неё её шпионы и охранники.

Как только первые капли дождя упали с серого неба, рассекая воздух лёгким, едва слышным шелестом, толпа вокруг Эленерры затаила дыхание. Казалось, будто сам город замер в ожидании, а небо с благоговением склоняется перед той, кто сегодня олицетворяла Иконвилль. Её золотисто-русые волосы уже начали ловить крошечные жемчужины влаги, отражая свет уличных фонарей.

И вдруг, словно по невидимой команде, среди толпы простых граждан появились фигуры в элегантных костюмах и гладких перчатках. Их движения были точными и выверенными — несколько человек встали в круг, окружая Эленерру плотным кольцом. Один за другим они раскрыли крупные, идеально чёрные зонты с золотым тиснением логотипа Volite Group, создавая вокруг неё защитный купол. Вся эта сцена выглядела так, будто она была тщательно спланирована — ни одной капли не успело упасть на изысканное платье, украшенное драгоценными камнями, ни один завиток в её причёске не утратил своей идеальной формы.

Эленерра, небрежно скользнув взглядом по своим телохранителям, позволила себе едва заметную улыбку. Она привыкла к тому, что мир вокруг неё выстраивается именно так, как она хочет. Всё должно быть безупречно — и это правило распространялось даже на природу. Не спеша, она сделала несколько шагов вперёд, позволяя толпе восхищённо шептаться за спинами охраны.

Взмахом руки она жестом пригласила одну из юных девушек, стоявших у сцены с букетом белых орхидей, и, наклонившись, приняла цветы с тем самым грациозным изяществом, которое годами оттачивалось перед зеркалами светских залов и камер телерепортёров. На её лице не дрогнуло ни единой эмоции — только лёгкое, почти загадочное выражение, как будто дождь, толпа, охранники и даже этот праздник были лишь частью тщательно написанного сценария.

— Дождь — это не помеха для настоящего праздника, — произнесла она, мягко, но достаточно громко, чтобы её услышали те, кому нужно. — Это символ очищения и обновления.

Зрители разразились аплодисментами, словно забыв о начинающемся ливне, и над площадью вновь зазвучала музыка. Эленерра бросила короткий взгляд на камеры, прекрасно зная, что её слова разлетятся по всем новостным лентам.

«Она всегда знает, что сказать и как выглядеть», — пронеслось в головах наблюдателей, но ни один не осмелился произнести это вслух.

Дождь усилился, как только церемония подошла к концу. Небо потемнело, и тяжелые капли начали с глухим стуком ударяться о крыши, дороги и зонты собравшихся. Толпа начала медленно рассеиваться, а Айвелин, сняв черный пиджак и накинув на голову, шагнула в хаос дождя.

Мокрый асфальт отражал огни города, придавая ему мистический и немного тревожный вид. Она пересекала переполненную площадь, стараясь не обращать внимания на гул толпы и вспышки фотоаппаратов, которые ещё не успели исчезнуть после завершения мероприятия. Зонта у неё не было, но ей это не мешало. Она подняла воротник куртки, спрятав лицо от дождя, и ускорила шаг.

На подходе к парковке её обувь тихо шлепала по лужам. Серебристый седан стоял чуть в стороне, как будто ожидая именно её. Айвелин открыла дверцу и скользнула внутрь, выдохнув с облегчением. Она провела рукой по мокрым волосам, пытаясь привести их в порядок, и бросила быстрый взгляд на улицу. Стекло запотело от влажного воздуха, скрывая вид на город, который, несмотря на дождь, продолжал жить своей яркой жизнью.

Айвелин включила зажигание, и мягкий свет панели осветил её лицо. Дождь продолжал барабанить по крыше автомобиля, создавая ритм, который казался ей успокаивающим. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь уединением в машине.

— Словно сама королева командует небесами, — пробормотала Айвелин себе под нос, имея в виду Эленерру и её внушительную власть, как будто даже погода решила подчеркнуть её грандиозность.

Включив фары, она вырулила с парковки, оставляя позади шумную площадь. За лобовым стеклом капли дождя стекали вниз, смывая все эмоции этого дня, и Айвелин чувствовала, что каждая миля отделяет её от суеты толпы и приближает к уединению её мыслей.

Айвелин села в углу уютной кофейни Cup-Cara, одной из немногих, где можно было найти не только качественный кофе, но и относительное уединение. В помещении царила атмосфера утреннего тепла и аромат свежезаваренного эспрессо. Она наблюдала за каплями дождя, медленно стекавшими по окнам, и легонько помешивала ложечкой кофе, пытаясь привести мысли в порядок.

В этот момент к её столику неспешно подошёл человек. Его тёмное пальто плавно обтекало его фигуру, а тканевая маска и очки полностью скрывали лицо, добавляя ему загадочности. Он сел напротив Айвелин, не сказав ни слова, как будто это было его место. Она не удивилась, только слегка приподняла бровь, бросив на него взгляд.

— Я ждала тебя целую вечность, — произнесла она спокойно, отставляя чашку на блюдце.

— Были причины задержаться. Ну как тебе Иконвилль? — голос был низким и ровным, с легкой насмешкой.

— Не впечатляет, — коротко ответила Айвелин, не желая давать ему повод для долгого разговора.

— Тебе нужно время, чтобы прочувствовать его тонкий вкус. Этот город словно наркотик, с каждым разом затягивает сильнее.

Она фыркнула, снова поднося чашку к губам.

— Давай лучше по-быстрее приступим к важному и разбежимся, — предложила она, избегая его попыток завязать разговор.

— Я подготовил для тебя всё необходимое снабжение. Ты знаешь, где искать.

— Приняла, — коротко кивнула она, её лицо оставалось непроницаемым.

Человек сделал паузу, склонив голову слегка в сторону, будто колебался, стоит ли продолжать.

— Есть новости о твоём отце?

Её взгляд на мгновение потемнел, но она быстро взяла себя в руки.

— Никаких.

Он наклонился чуть ближе, его голос стал мягче, но от этого не менее настойчивым.

— Также, Айвелин, пару слов насчёт последующей апрельской миссии. Я знаю, ты любишь грешить погружением в собственные иллюзии и мечты. Шанс, предоставленный тебе, даётся не многим. Можешь считать себя избранной. Двухнедельный отпуск дан тебе в качестве разрядки. Советую тебе не сглупить и сделать всё правильно.

— Кем бы ты там ни был, не делай вид, что тебе не всё равно на меня, — её голос был полон скрытой иронии, но в глазах мелькнула тень усталости.

Он сделал паузу, будто выбирая слова.

— Прислушайся к ценному совету. Если миссия будет выполнена успешно, то ты больше не будешь рядовым солдатом Клинтон Форбс. Ты будешь иметь реальную власть и высокий статус.

Она усмехнулась, поставив чашку на стол.

— Какая разница, золотая или железная, клетка есть клетка.

Он выпрямился, его голос стал строгим.

— Абсолютная свобода, о которой ты грезишь, — лишь жалкая иллюзия. Ты ещё слишком юна, чтобы понять многие вещи. Будь умницей и не делай импульсивных действий. Да прибудет с тобой бог, Айвелин Палмер.

Он резко поднялся и ушёл. Выйдя из кофейни в людный поток людей спешащих убежать от дождя, его фигура быстро растворилась в толпе, словно его никогда и не было. Айвелин, допивая кофе, почувствовала, как на её плечи лег груз невидимых цепей.

0.

Айвелин стояла перед большим зеркалом в своём временном укрытии, внимательно оценивая своё отражение. На ней было вечернее платье из чёрного атласа с открытой спиной, обтягивающее её фигуру как вторая кожа. Шея была украшена бриллиантовым колье, излучающим роскошь, а длинные перчатки добавляли нотку загадочности. Туфли на высокой шпильке завершали образ. Волосы, уложенные в безупречные волны, открывали её утончённый профиль. Макияж был выполнен так, чтобы подчеркнуть её яркие глаза и соблазнительные губы.

— Ты выглядишь безупречно, — произнесла она, поправляя серьгу в зеркале. — Пора начинать шоу.

Она надела маленький серебристый клатч на тонкий ремешок через плечо. Но этот аксессуар был больше, чем элемент стиля. Внутри находился её "набор инструментов": микронаушник, умные линзы с ночным видением, миниатюрный сканер отпечатков пальцев, пара капсул с нейротоксином и её неизменный Cold Mustang, который всегда был её защитой.

Она села в машину и направилась к месту, где должен был пройти элитный вечер с участием всех влиятельных фигур города. Её сердце билось ровно, а ум был холоден, как лёд.

"Заполучить данные и уйти незаметно," — напомнила себе Айвелин. Это была её игра, и она собиралась выиграть.

Айвелин подъехала к подножию огромного небоскрёба, на самой вершине которого располагалось элитное закрытое казино "Skyline Zenith". Этот клуб был известен своей недоступностью: вход возможен только по приглашению или личному одобрению главы заведения. Здесь собирались самые влиятельные фигуры Иконвилля, от магнатов до мафиозных боссов.

Она припарковала машину неподалёку, достала из клатча зеркальце и поправила помаду. "Время действовать," — подумала Айвелин, надев на лицо уверенную маску.

Первое препятствие: фойе небоскрёба. Войдя в просторное, роскошное фойе, она сразу заметила стойку регистрации и охранников, стоящих по обе стороны лифта. Доступ на верхние этажи строго контролировался. Айвелин неспешно направилась к стойке, где сидела молодая женщина в безупречном деловом костюме.

— Добрый вечер, — обратилась Айвелин, излучая обаяние. — Меня пригласил мистер Кирзес. Боюсь, я немного опоздала.

Женщина быстро взглянула на список приглашённых, но, конечно, имени Айвелин там не оказалось.

— Извините, мадам, но вашего имени нет в списке. Могу я уточнить, откуда вы получили приглашение? — спросила регистратор с вежливой, но холодной улыбкой.

— Разумеется, — ответила Айвелин, доставая из клатча смартфон. — Вот переписка с его помощником.

На экране была открыта фальшивая переписка, которую она подготовила заранее. Умные линзы помогли ей подстроить текст так, чтобы он выглядел максимально убедительно. Регистратор, нахмурившись, позвала охранника для уточнения.

Второе препятствие: лифт. Когда охранник подошёл, Айвелин использовала свой скрытый миниатюрный сканер, незаметно считавший отпечаток пальца регистратора. Взглядом она быстро изучила её движения и заметила, как именно тот использует идентификационный сканер.

— Простите за неудобства, мадам, — произнёс охранник, вернув смартфон. — Всё подтверждено. Можете пройти.

Она шагнула в лифт, и как только двери закрылись, её лицо приняло сосредоточенное выражение. На последнем этаже ей предстояло самое сложное.

Финальный шаг: обман системы. На верхнем этаже её встретила новая группа охранников. Здесь уже не было места для импровизаций. Она достала из клатча миниатюрное устройство, которое создавало временный сбой в их системе безопасности. Пока охранники отвлеклись на странное мигание мониторов, Айвелин ловко обошла их и скрылась за роскошной бархатной занавеской.

Войдя в зал казино, она позволила себе облегчённо выдохнуть. Мягкий свет люстр отражался от мраморного пола, запах дорогих сигар наполнял воздух. Айвелин на мгновение замерла, чтобы оценить обстановку. Теперь её цель была здесь, и она знала, что выход будет сложнее, чем вход.

Айвелин остановилась на мгновение, оценивая сцену перед собой. За покерным столом царила атмосфера напряжённого соперничества, смешанного с лёгкой небрежностью. Каждый игрок — словно актер в своей роли, скрывающий истинные намерения за идеально выстроенной маской.

Помимо Инариона Кирзеса, за столом уже играли крупные и влиятельные фигуры города. Умные линзы в сетчатках глаз Айвелин имели доступ к самым скрытым и защищённым данным мира. Они быстро сканировали лица сидящих и выдавали краткое описание их личности.

- Вэлларион Непом, гениальный финансист и бизнес-аналитик, неподвижный, как каменная статуя, но с пронзительным взглядом, от которого нельзя было ничего скрыть;

- Уик Фитцер, политик с репутацией блестящего оратора и опасного противника в любых спорах, сидел, словно на трибуне, его поза выдавала уверенность в своей правоте;

- Вэтт Грантум, архитектор и дизайнер, отвечающий за самые амбициозные проекты Иконвилля, выглядел расслабленным, но его движения были точными и выверенными;

- Эленерра Ван де Волайт, председатель Volite Group, её утончённая красота была подчёркнута уверенной манерой держаться. Она казалась незаинтересованной в игре, но её глаза ловили каждую деталь;

- Винг Ван де Волайт, старший брат Эленерры, чья харизма и загадочность были почти гипнотическими. Он держался так, словно уже знал результат игры;

- Принцесса Кайше, утончённая и элегантная, как и подобает члену королевской семьи, её присутствие придавало столу налёт величия;

- Ислам, сын султана Малайзии, сдержанный, но с обаянием, которое нельзя было игнорировать.

Что было самым опасным, так это то, что с некоторыми из них Айвелин была знакома лично, в то время как данная миссия требовала строгой конфедициальности и скрытности. Ей нужно постараться, чтобы никто из присуствующих не раскусил её за вуалью выточенного образа.

— Добрый вечер, — мягко произнесла Айвелин, её голос прозвучал идеально, чтобы привлечь внимание.

Инарион Кирзес, глава мафии, спокойный, как хищник перед прыжком. Его ледяные глаза внимательно изучали всех, даже когда он молчал. откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и внимательно посмотрел на неё. Его холодный взгляд оценивал её с осторожностью.

— Вы, кажется, не в списке игроков, — произнёс он с лёгкой насмешкой, но без явного отказа.

— Иногда самые интересные партии начинаются неожиданно, — ответила Айвелин, плавно подходя ближе. Её шаги на высоких каблуках звучали мягко, но уверенно.

— Вы играете? — спросила Эленерра, её тон был нейтральным, но глаза светились интересом.

— Я не просто играю, — ответила Айвелин, усаживаясь за стол. — Я побеждаю.

За столом раздались лёгкие смешки, но никто не поспешил усомниться в её словах.

Айвелин подняла карты, едва бросив взгляд на своих соперников. Она знала, что все они привыкли к психологическим играм и скрывали свои намерения, но у неё был свой стиль. Её уверенность, её взгляд, её присутствие — всё это говорило само за себя.

Инарион, как и ожидалось, сохранял каменное выражение лица. Вэлларион внимательно следил за каждым её движением, а Уик Фитцер то и дело отпускал саркастичные комментарии, чтобы отвлечь её.

— Ваш ход, — напомнил Винг, наблюдая за ней с интересом.

Айвелин не спешила. Она сделала ставку, которая заставила Вэтта Грантума прищуриться, а Ислама улыбнуться, оценив её смелость.

— Удивительно, что столь изысканная дама способна рискнуть, — заметил Ислам.

— Только когда уверена в победе, — ответила она, играя дальше.

Эта партия была лишь началом её настоящей игры, и Айвелин знала: сегодня она должна выложить на стол не только карты, но и всё своё мастерство.

Айвелин знала, что привлечение внимания Инариона Кирзеса — это не просто игра, а продуманная стратегия, требующая точности и хладнокровия. Она намеренно сделала первый ход осторожно, чтобы её не восприняли как угрозу, но достаточно уверенно, чтобы все за столом заметили её потенциал.

Каждый её ход был отточенным, каждая ставка — выверенной, каждый взгляд и лёгкая улыбка — рассчитанными. Она не вступала в конфликт с остальными игроками, но искусно поддерживала тонкую грань между дружеской непринуждённостью и соблазнительной загадочностью.

Инарион, сидя напротив, был из тех людей, которые замечают всё, даже то, что кажется незначительным. Он не спешил вступать с ней в диалог, но его глаза часто задерживались на её фигуре, движениях, манере держаться. Она чувствовала его скрытый интерес, который постепенно усиливался.

На одной из партий Айвелин сделала смелую ставку, которая заставила Винга Ван де Волайта нахмуриться, а Уика Фитцера насмешливо приподнять бровь.

— Не боитесь так рисковать? — спросил Уик, делая ставку поверх её.

Айвелин выдержала паузу, отведя взгляд к Инариону, который спокойно наблюдал за её действиями.

— Риск — это часть жизни, господа, — произнесла она, поднимая бокал с шампанским. — Те, кто боятся его, никогда не достигают настоящего успеха.

Эти слова вызвали лёгкий смешок у Вэтта Грантума, но Инарион, напротив, напрягся.

— А вы знаете, что такое настоящий риск? — наконец заговорил он, его голос был глубоким и ледяным.

Айвелин чуть наклонилась вперёд, создавая иллюзию интимного разговора, хотя её голос прозвучал громко для всех за столом:

— Конечно. Например, сесть за этот стол без приглашения.

Эти слова вызвали короткую тишину, которая тут же была нарушена лёгким смехом Эленерры.

Инарион впервые улыбнулся — не широко, но достаточно, чтобы Айвелин поняла: она сделала первый шаг к его вниманию.

— Смелый ход, — сказал он, раздавая карты. — Посмотрим, оправдает ли он себя.

Айвелин почувствовала, как взгляд Инариона становился всё более пристальным. Она начала использовать каждый момент, чтобы продемонстрировать свои качества: уверенность, остроумие, способность манипулировать ситуацией.

Её ставка на «идеальную женщину» для него начала приносить плоды. Инарион всё чаще вступал с ней в разговоры, спрашивая её мнение по различным вопросам. Она отвечала с лёгкостью, позволяя себе лишь лёгкую дерзость, которая подогревала его интерес.

К середине вечера он предложил ей бокал шампанского, что вызвало короткий интерес у остальных за столом. Это был знак, что Айвелин начала своё вторжение в его круг доверия.

Теперь её главной задачей было не только завоевать его доверие, но и узнать, как именно получить доступ к его секретным данным. Она знала, что её игра только началась, а её союзниками оставались лишь время и её острый ум.

Покерный стол оживал с каждым раундом, и каждый из присутствующих вносил в игру свой оттенок — амбиции, остроумие, или скрытые мотивы. Карты, ставки, бокалы шампанского — всё переплеталось в завораживающий танец власти и хитроумия.

Винг Ван де Волайт, брат Эленерры, был в игре сосредоточен. Его молчаливые, но уверенные движения напоминали охотника, который выбирает момент для решающего удара. Он был из тех, кто действует осторожно, но метко. Винг периодически бросал взгляды на Айвелин, словно пытаясь понять, кто она такая и зачем здесь.

— Смело, — сказал он, когда Айвелин пошла ва-банк, делая крупную ставку. — Но достаточно ли обдуманно?

Уик Фитцер, один из кандидатов в президенты и представитель республиканских ценностей, казалось, наслаждался возможностью показать своё превосходство. Он громко смеялся и отпускал язвительные комментарии.

— Риск — это хорошо, но только когда он оправдан, — сказал он, делая ставку поверх Айвелин. — Не так ли, Инарион?

Инарион Кирзес, глава мафии и хозяин вечера, сохранял спокойствие, как обычно. Его лицо оставалось неподвижным, словно каменная маска, но его глаза пронзали всех за столом. Когда Уик попытался вызвать его на разговор, Инарион лишь слегка улыбнулся и кивнул в сторону Айвелин:

— Пока что наша гостья показывает лучший пример.

Вэтт Грантум, архитектор и мастер стратегий, был единственным, кто старался остаться в тени, но его внимание было сосредоточено на каждом движении. Он почти не говорил, но его поведение выдавало, что он считывает всех вокруг.

— Удивительно, — сказал он тихо, когда Айвелин снова подняла ставку. — Так уверенно вести себя среди акул.

Принцесса Кайше из Иордании, прекрасная и безмятежная, казалось, просто наслаждалась вечером. Её изысканные украшения переливались в свете люстр, а её лёгкий смех разряжал атмосферу.

— Я думаю, она просто играет, чтобы развлечь нас, — заметила Кайше, откидываясь на спинку стула.

Эленерра Ван де Волайт, в своём розовом платье, сидела рядом с братом и, как всегда, была в центре внимания. Её глаза внимательно следили за картами, а голос был сладким, но обманчиво холодным.

— Кажется, кто-то пытается украсть ваше шоу, Инарион, — сказала она, глядя на Айвелин.

Ислам, сын султана Малайзии, проявлял больше интереса к самому процессу, чем к результату. Его манера держаться была непринуждённой, но его слова были обдуманными.

— Не часто встречаешь новичка, который держится с таким достоинством, — сказал он, поднимая бокал в сторону Айвелин. — Вы явно не случайны в этом месте.

Айвелин внимательно слушала каждого из них, подстраивая свои ответы и реакции под их настроения. Её цель была очевидна — привлечь внимание Инариона, но при этом не вызвать лишних подозрений у остальных.

Она ловко смеялась над комментариями Уика, благодарила за комплименты Ислама и Кайше, и даже позволила себе лёгкую дерзость в ответ на замечание Эленерры:

— Возможно, я здесь, чтобы просто добавить немного остроты в эту игру.

Инарион всё больше смотрел на неё, его интерес становился заметным. Он даже предложил ей отдельный бокал шампанского, что вызвало лёгкую волну обсуждений за столом.

— Пожалуй, ваша компания делает этот вечер особенным, — сказал он, передавая ей бокал.

Эпицентр интриги. Кульминация произошла, когда Айвелин снова пошла ва-банк. Все взгляды сосредоточились на ней. Эленерра приподняла бровь, а Уик саркастично усмехнулся.

— Что ж, кажется, кто-то действительно знает, как добавить драмы в эту игру, — заметил Вэтт Грантум.

— Главное, чтобы её уверенность не сыграла против неё, — ответил Ислам с лёгкой улыбкой.

Инарион, наконец, произнёс:

— Посмотрим, насколько вы удачливы.

Игра продолжалась, но Айвелин уже знала: первый шаг к её цели сделан. Теперь дело оставалось за её умением манипулировать, которое уже начало приносить свои плоды.

Игра за покерным столом подходила к своей кульминации. Айвелин продолжала держаться уверенно, словно это её родная стихия. Её продуманные ходы и мастерство блефа начинали оказывать своё действие на Инариона. Он все чаще бросал взгляды в её сторону, заметно теряя интерес к игре и всё больше концентрируясь на её присутствии.

Когда карты были раскрыты, и Айвелин снова выиграла раунд, Инарион откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Кажется, ваш вечер складывается куда удачнее, чем у нас всех, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Может быть, стоит продолжить беседу в более приватной обстановке?

Айвелин скромно улыбнулась, сделав вид, что её предложение удивило.

— Почему бы и нет? Но, боюсь, я не слишком опытна в таких компаниях, как ваша. Вы же знаете, женщины вроде меня умеют только развлекать, но не обсуждать серьёзные дела, — её слова звучали невинно, но в глазах блеснула искра вызова.

Инарион кивнул, жестом пригласив её выйти на балкон, где можно было укрыться от пристальных взглядов остальных гостей. Остальные, включая Эленерру и Винг, с интересом наблюдали за их уходом, но не проявляли явного любопытства.

Балкон открывал потрясающий вид на ночной Иконвилль. Город горел огнями, отражаясь в бокалах шампанского, которое подал один из официантов. Инарион изучал Айвелин, словно пытаясь разгадать её тайну.

— Итак, расскажите, как вам удаётся быть такой загадочной? Кажется, вы знаете, как держать людей в напряжении.

— Это всего лишь искусство выживания, — ответила она с улыбкой. — В вашем мире это, должно быть, основной навык. Я права?

— Удивительно точно. Но мне кажется, за этой улыбкой скрывается что-то большее, — его голос звучал мягко, но с ноткой подозрения.

— Возможно. Но зачем разрушать магию момента? — Айвелин сделала шаг ближе, её голос стал чуть тише. — Иногда лучше оставаться загадкой, не так ли?

Инарион был заинтригован, но не мог позволить себе терять бдительность. Он поднял бокал, чтобы скрыть свою реакцию.

— Вы очень необычная женщина. И это делает вас ещё более интересной.

Далее наступил переломный момент. Айвелин знала, что привлекла его внимание, но этого было недостаточно. Её задача — установить доверие, прежде чем приступить к выполнению миссии.

— Я слышала, что вы занимаетесь весьма... экзотическим бизнесом. — Её слова были одновременно нейтральными и провокационными. — Должно быть, в вашем мире нет места скуке.

Инарион усмехнулся, но не ответил сразу. Он подал ей руку и предложил прогуляться по крыше казино.

— Скажу лишь одно: скука — это враг. И я предпочитаю держаться от неё подальше.

Айвелин последовала за ним, ощущая, как её план начинает обретать форму. Однако за её спиной продолжали наблюдать несколько пар глаз, включая Винг Ван де Волайта и Вэтта Грантума. Её игра была не только с Инарионом, но и с каждым присутствующим здесь.

Единственный вопрос, который волновал её сейчас: кто же из них окажется следующим звеном в её опасной цепочке интриг?

Инарион окинул Айвелин пристальным взглядом, словно пытался разглядеть каждую черту её лица и разгадать её мысли. Ночной ветер слегка трепал её волосы, придавая ей ещё больше загадочности.

— Интересно, — наконец заговорил он, — я осознаю, что, возможно, задаю слишком банальный вопрос, но… как мне вас называть?

Айвелин усмехнулась, приподняв бокал шампанского к губам. Её голос звучал мягко, но с лёгкой насмешкой:

— Банальные вопросы — это хороший способ начать разговор. Зовите меня Дита.

— Дита… — Инарион повторил имя с интересом, словно пробовал его на вкус. — Очень красиво. Подходит вам.

— Благодарю. Имя должно отражать характер, не так ли?

— Безусловно, — его голос стал ниже. — Но я уверен, что за этим именем скрывается гораздо больше.

Айвелин сделала вид, что задумалась, затем слегка наклонила голову:

— А как насчёт вас, мистер Кирзес? Как вас знают в этом мире?

— О, я слишком известен, чтобы скрываться за псевдонимами, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Но, думаю, вам это уже известно.

— Возможно, — Айвелин ответила игриво. — Но мне всегда интересно узнать, что думают сами люди о своей репутации.

— Репутация — это лишь маска, — ответил Инарион, смотря ей прямо в глаза. — Настоящий человек — тот, кто стоит за ней.

Этот обмен взглядов и слов создавал между ними тонкую паутину доверия, но Айвелин знала, что должна двигаться осторожно. Инарион не был человеком, которого можно легко провести, и каждый её шаг должен быть тщательно продуман.

Её новая роль — Дита — только начинала разворачиваться в этой игре, и она уже понимала, что Инарион будет её самым сложным противником.

Инарион провёл Айвелин через роскошный холл элитного отеля, их сопровождал консьерж, молча открывший двери в президентский люкс. Номер был обставлен с изысканным вкусом: тёмные кожаные кресла, массивная кровать с шёлковыми простынями, золотистый свет от люстры, отражающийся в зеркальных стенах. Атмосфера намекала на всё, что угодно, кроме невинного вечера.

— Добро пожаловать в моё скромное обиталище, — произнёс Инарион, пропуская Айвелин вперёд. Он закрыл дверь за собой и прислонился к ней, скрестив руки. — Надеюсь, вы не разочарованы.

— Впечатляюще, — произнесла Айвелин, оглядываясь. Она подошла к бару, достала бокал и наливала себе виски, как будто была хозяйкой. — У вас здесь определённо вкус, Инарион.

— Вкус? Возможно. Но я бы предпочёл обсудить ваш, — он шагнул ближе, но Айвелин ловко отступила к барной стойке, ставя между ними препятствие.

— Терпение, дорогой, — сказала она с улыбкой, в которой звучала одновременно нежность и строгость. — Я всегда контролирую ситуацию.

Его глаза загорелись интересом. Он любил сильных женщин, тех, кто мог составить ему вызов.

— Контроль, говорите? — Инарион приблизился, опираясь на барную стойку, но не пересекал черту. — Тогда покажите мне, что вы умеете.

Айвелин улыбнулась, но её ум уже работал над планом. Она знала, что должно быть быстро и тихо.

— Сначала расслабьтесь, — она слегка оттолкнула его в сторону и заняла место на диване. — Налейте себе выпить, а я займусь вами позже.

Пока он отошёл к бару, Айвелин успела незаметно вытащить из своего клатча миниатюрное устройство для взлома. Она аккуратно прикрепила его к его смартфону, который лежал на стеклянном столе.

— Ты всегда такая загадочная? — спросил Инарион, обернувшись с бокалом в руке.

— Только с теми, кто заслуживает, — ответила Айвелин, позволяя его вниманию вернуться к её фигуре.

Её устройство быстро подключилось к системе телефона и начало скачивать данные. Она знала, что у неё есть считанные минуты, пока Инарион не заметит её манёвры.

— Ты уверена, что не хочешь начать прямо сейчас? — произнёс он, подходя ближе.

Айвелин встала, мягко перехватывая инициативу. Она взяла его бокал и, сделав глоток, шепнула:

— Всё должно быть в своё время, дорогой.

Её устройство подало сигнал: все данные успешно скопированы. Она быстро убрала устройство обратно в клатч, держа выражение лица непринуждённым.

— Хорошо, — Инарион слегка наклонился, его голос стал ниже. — Тогда я весь в вашем распоряжении.

Айвелин знала, что теперь она должна играть осторожно. Её главная цель была достигнута, но выход из этого номера мог оказаться сложнее, чем она рассчитывала.

Айвелин с улыбкой вела Инариона к массивной кровати, его уверенность и самодовольство подталкивали его к игривой покорности.

— Ну что, мистер Кирзес, доверитесь ли вы мне? — произнесла она, беря из его руки галстук, чтобы завязать ему глаза.

— Если не вам, то кому? — усмехнулся он, ложась на кровать, уже без рубашки и брюк, оставшись только в чёрных дизайнерских трусах.

Айвелин ловко обвила его запястья шёлковыми ремнями, привязав к изголовью кровати. Её движения были уверенными и грациозными.

— У меня есть одно правило, — сказала она, усмехаясь. — В этой игре командую только я.

Инарион ответил только самодовольным смешком, наслаждаясь ситуацией.

Когда Айвелин наконец закончила привязывать его, она снова подошла к его смартфону, чтобы завершить передачу данных. Но внезапно на экране телефона загорелась ярко-красная надпись: "Аварийный режим активирован. Охрана вызвана."

— Чёрт! — прошептала она, понимая, что это была часть продвинутой системы защиты, о которой она не подозревала.

Инарион услышал её шёпот, его улыбка угасла.

— Что ты там делаешь? — спросил он, пытаясь приподняться, но крепкие узлы держали его на месте.

В ту же секунду раздался звук сигнализации и топот тяжёлых ботинок в коридоре. Пора включать план.

Айвелин мгновенно вытащила свой Cold Mustang из клатча и заблокировала дверь, подперев её массивным креслом.

— Дита, ты... что ты задумала?! — возмутился Инарион, наконец осознав, что происходит.

— Расслабься, дорогой, ты всё ещё под моим контролем, — усмехнулась она, проверяя количество патронов в пистолете.

В этот момент охрана начала ломиться в дверь. У Айвелин оставалось считанные минуты.

Пора делать ноги. Она быстро подошла к окну, оценивая высоту. Пятый этаж. Ничего невозможного. Она вытащила из клатча миниатюрный трос и закрепила его на креплении занавески.

— Ты что, сбежать решила? — крикнул Инарион, пытаясь вырваться из пут. — Ты не представляешь, что с тобой будет, когда я тебя найду!

— Найдёшь? — ответила она, слегка улыбнувшись. — Для этого тебе сначала нужно освободиться.

Айвелин скинула каблуки, ловко забралась на подоконник и, используя трос, начала спускаться вниз.

Она успела спуститься как раз в тот момент, когда охрана ворвалась в комнату. Инарион, всё ещё связанный, кричал на своих людей, требуя поймать её.

Айвелин, сохраняя хладнокровие, слилась с толпой на улице и спокойно удалилась в направлении своей машины. Её миссия была выполнена, но она знала, что Инарион так просто этого не оставит.

Айвелин услышала вибрацию в сумочке, достала телефон и, на ходу продолжая двигаться к своей машине, ответила на звонок.

— Ты справилась довольно быстро, Палмер. Уверена, что не оставила следов? — раздался спокойный, но слегка ироничный голос её коллеги.

— Не люблю растягивать время и развлекать престарелых извращенцев, — холодно ответила она, пристёгивая ремешок сумки через плечо и скользнув взглядом по окружающим. Она всегда была наготове, даже после завершённой миссии.

— Молодец. Ты доставила нам то, что нужно. Теперь всё в наших руках, — с одобрением добавил голос на другом конце. Затем с лёгкой улыбкой в тоне добавил: — Счастливого отпуска, Палмер. Постарайся не скучать.

— Попытаюсь, — бросила она коротко, прежде чем нажать на кнопку завершения вызова.

Она убрала телефон в сумочку и, наконец добравшись до своей машины, оглянулась через плечо. Её глаза остановились на высоком здании казино, откуда она только что сбежала.

— Всё прошло гладко, но это только начало, — тихо сказала она себе, садясь за руль.

Двигатель завёлся с первого раза, и Айвелин, не теряя времени, выехала на ночную дорогу, чувствуя лёгкий прилив облегчения. Впереди её ждали дни покоя и планирования. Но, как она знала, в её мире спокойствие — это лишь иллюзия.

1.

Кайнем держал в левой руке бокал виски и вальяжно сидел на кожаном диване. Рядом с обеих сторон сидели стройные длинноногие девушки в коротких облегающих платьях. Справа от него эффектная черная модель с кучей контрактов от модных домов и шоу, слева загорелая блондинка, начинающая общественная реляционистка, работающая в медиа-индустрии. Они с двух сторон всячески пытались добиться его внимания, иногда прикасаясь к его мускулистому телу сквозь черную футболку в области бицепсов и груди. Однако, всё его внимание нацелено на новое произведение искусства, стоящее напротив дивана. Это новоиспеченная восковая фигура, подаренная ему известным художником и скульптором Маратом Сейдихановым. Образ был вдохновлен и взаимствован из ноябрьской фотосессии для личного архива, проведенной в пустыне ОАЭ, заказанной во время отдыха в курорте.

Правой рукой он курил доминиканскую премиум сигару, обхватывая шею модели прижимающейся к нему, и был погружен во внимательное изучение очередного экземпляра восковой версии себя, каких полон весь его пентхаус. После пару минут детального разглядывания арт-объекта, ему казалось, что это самая идеальная работа этого художника. В нем будто не было ни единого изъяна. Учтены параметры тела, дюйм в дюйм. Повторена каждая мышца, изгибы, вены, цвет и тон кожи. Наиболее всего переданы выражение лица и поза, в которых четко отражаются дух и харизма прообраза.

Сначала Кайнем искренне улыбнулся уголками губ, впервые за сегодняшний день, несмотря на свой день рождения. Он решил, что это самый лучший портрет который он когда-либо видел, и сделав глубокий вдох, начал наслаждаться минутой эйфории. Затем что-то щелкнуло в его голове. На ум пришла навязчивая мысль. «Неужели я настолько прост, что меня можно повторить каким-то жалким куском воска?». Чуть-чуть поразмыслив над данным мнением, он все-таки решил думать иначе, более позитивно. Это не он так прост, это Марат Сейдиханов сумел доказать, что он гений современности. В конце концов, работа проделанная им привела Кайнема в настоящий восторг, что бывает довольно редко. Эстетическое наслаждение можно получить при разглядывании каждой учтенной детали сделанной кропотливым и дотошным трудом мастера своего дела. Перед ним словно ожил его двойник, отражение без зеркала.

Как бы он не старался отвлечься, навязчивые мысли преследовали его. Казалось бы, сегодня тот день, в котором он особенно был окружен вниманием и заботой близких людей. Однако, недавняя ссора с по-настоящему, как думалось ему, родным человеком сбила его эмоциональное состояние с колеи. Отношения и без того накалялись в худшую сторону за последние несколько месяцев, и сейчас будто достигли своего пика. Как бы он не хотел наконец забыться и предаться зажигательным танцам под бит электронной музыки, душевная боль была сильнее и давала о себе знать.

Ночь в пентхаусе Кайнема Корвина наполнена атмосферой незабываемого праздника. Закрытая V.I.P.-вечеринка, организованная его близким другом Инаром Мистглорисом, находилась на пике своего разгара, собирая под одной крышей элиту общества, друзей и главное, уйму красивых женщин.

Он решает встать с дивана покинув компанию двух красоток и спуститься вниз. На первом этаже гости наслаждались оживленной атмосферой. В зале, украшенном произведениями искусства и восковыми фигурами Кайнема, витал запах дорогих духов и свежих цветов. Музыка от модного диджея заполняла пространство энергичными ритмами, вызывая желание танцевать у всех присутствующих. В углу комнаты, у барной стойки, бармены ловко жонглировали бутылками, создавая изысканные коктейли, которые пользовались бешеной популярностью среди гостей.

— Бармен, фирменные шоты для меня и моего друга! — подбегает Инар к бару.

— Кто все эти люди? Почему их так много? — недоумевает сидящий рядом Кайнем.

— Никого лишнего, только гении, миллиардеры, плейбои, филантропы и пару дюжин элитных эскортниц!

— Среди них случайно Тони Старк не затесался? Плейбоев он собрал…

— Тебе надо расслабиться, брат. — ответил Инар, когда бармен подал шоты. — Сейчас тебе сразу в голову ударит. — утверждал он и вместе с другом опрокинул рюмку с шотом себе в горло.

Кайнем откусил закуску в виде канапе и продолжил осматриваться по забитой толпой гостиной. Группа стриптизерш, искусно танцующих на шесте, привлекала восхищенные взгляды. Их движения гармонично сочетались с музыкой, добавляя вечеринке особую пикантность. На мягких кожаных диванах сидели компании, увлеченные светскими беседами, смех которых время от времени перекрывал общий гул.

— Тебе надо подышать свежим воздухом. Пошли. — предложил Инар и повел друга через скопление веселящихся на танцполе людей.

На просторной террасе, жизнь кипела не меньше. Гости плавали в подогреваемом бассейне, наслаждаясь прохладительными напитками, а кто-то расслаблялся в джакузи, любуясь панорамным видом на ночной город. С террасы открывался захватывающий вид на городские огни, мерцавшие вдали, создавая романтическую атмосферу.

Вокруг бассейна стояли удобные шезлонги, на которых можно было отдохнуть после танцев или купания. Здесь велись более спокойные разговоры, и звучал тихий смех. Уютное освещение добавляло вечеринке интимности, а легкий ветерок приятно охлаждал раскалённый воздух.

Элитные гости, одетые в изысканные наряды, выглядели безупречно, словно сошли со страниц модного журнала. Они общались, заводили новые знакомства и наслаждались обществом друг друга. Вечер был наполнен шиком и гламуром, каждый момент был пропитан атмосферой роскоши и праздника.

В разгар веселья, Инар Мистглорис поднял тост за Кайнема подняв его на сцену перед большим интерактивным экраном, пожелав ему всего самого лучшего и выразив свою благодарность за возможность быть частью этой великолепной ночи. Гости поддержали его громкими аплодисментами и возгласами одобрения, поднимая свои бокалы и наслаждаясь мгновением. Вечеринка продолжалась, оставляя незабываемые воспоминания у всех, кто стал её частью.

Алкоголь не приносил облегчения Кайнему. Чем больше он пил, тем более тесным казался ему его огромный пентхаус, наполненный шумной толпой. Наконец, не выдержав, он покинул вечеринку на её пике и на лифте спустился на парковку. Сев за руль в состоянии алкогольного опьянения, Кайнем направился к фамильному поместью. По мере того, как он продвигался по дороге, свет уличных фонарей и небоскребов сменялся мрачными тенями вековых лесов, скрывавших величественный особняк.

Дождь, не предвещавший беды, стих так же неожиданно, как и начался, оставив после себя густой туман, обволакивающий всё вокруг и влажный воздух с шёпотом капель, скатывающихся с листьев. По пути к поместью, свет фар автомобиля пробивал густую темноту и разрезал эту серую дымку, выхватывая из мрака очертания дороги, обрамлённой могучими деревьями. Кайнем вёл машину в молчании, его мысли были далеки от торжества, которое осталось позади в его в пентхаусе. Вдали, на краю светового конуса фар, мелькнула фигура, медленно идущая по обочине. Чёрная мантия, низко натянутый капюшон, скрывающее лицо. Кайнем нахмурился.

— Типичные оккультисты, — пробормотал он себе под нос, провожая её взглядом. — Кто ещё может шататься в одиночку по лесу в такой час?

Когда он проехал мимо, фигура повернула голову, лицо оставалось в тени, но движение было настолько плавным, что казалось неестественным. Через минуту, двигатель его автомобиля вдруг захрипел, обороты упали, и машина остановилась посреди дороги.

— Чёрт тебя подери! — выругался Кайнем, ударяя ладонью по рулю. Он вылез из машины, открыл капот и начал проверять двигатель, пытаясь определить проблему.

— Доброго времени суток, мистер Корвин, — раздался позади мелодичный женский голос.

Кайнем обернулся и увидел ту самую фигуру в мантии. Она стояла прямо на дороге, освещённая светом фар. Капюшон всё ещё скрывал её лицо, но голос был спокойным, почти гипнотическим.

— Спешу поздравить вас с днём рождения, — продолжила она. — Сломалась машина? Согласно клэнтийскому поверью, если что-то ломается в день вашего рождения, это знак больших перемен и щедрого возмездия взамен на утраченное.

Девушка сняла капюшон, и её образ заставил Кайнема на мгновение замереть. Лилово-пурпурные волосы с чёрными прядями и пепельными кончиками обрамляли её фарфоровую кожу. На лбу был начертан загадочный символ, а на шее висел кулон из аметиста, переливающийся в свете фар.

— Что такая нимфетка делает одна посреди ночи? — скептически спросил он, не скрывая насмешки. — Не боишься, что на тебя нападут хищники или того хуже, толпа хулиганов?

Она едва улыбнулась, и в её глазах блеснул лёгкий вызов.

— Я намного старше вас, мистер Корвин. Моё тело — лишь оболочка. Привлекательный вид для выполнения определённых задач. Кайнем усмехнулся, но его взгляд стал жёстче. Её уверенность и мелодичность голоса раздражали и одновременно интриговали его. — Дорогуша, кем бы ты ни была, я сегодня не в настроении для подобных игр.

— Вы не совсем понимаете, — мягко продолжила она, игнорируя его холодный взгляд. — Раз уж судьба свела нас, то это знак. Я могу бесплатно погадать вам. Ответить на ваш вопрос или предвидеть ваше будущее.

Кайнем ухмыльнулся, скрестив руки на груди.

— Детка, если ты хочешь покувыркаться со мной, говори об этом смело, — произнёс он с лёгкой насмешкой, поднимая бровь. — Я не верю во всю эту секстантскую чепуху. На личико ты мила, может, и под этой мантией у тебя есть чем меня покорить и приподнять моё настроение.

Девушка не отвела взгляда, её глаза оставались спокойными и сосредоточенными. Она лишь слегка улыбнулась, словно ожидала подобной реакции. Затем она сделала шаг ближе, не проявляя ни капли страха, и взяла его за руку. Её пальцы были холодными, как мрамор. Проведя пальцем по его ладони, она заговорила, словно читая невидимую книгу.

— Неудивительно, что вас назвали столь громким именем. Кайнем из клэнтийской мифологии, результат любви двух противоположных сил - бога света Инариса и богини Тьмы Граоны, он был рождён с чудовищной силой, дабы сеять хаос. Само его рождение это аномалия, нарушающее все законы природы. По-другому его называют аннигилятором предшествовавшей вселенной, вестником конца света и убийцей полубогов. Древнее пророчество гласит, что ему суждено переродиться вновь, уже в нашей вселенной, но на этот раз не ради уничтожения мира, а его спасения. Возможно, вы и есть перерождённый Кайнем и вам предназначено совершить великие дела. Ибо я чувствую, как по вашим жилам течёт огромная сила и потенциал.

Кайнем не выдержал и рассмеялся.

— Как искусно у тебя подвешен язык. Ты определённо знаешь, как соблазнять словами, детка. Но если ты думаешь, что это прокатит со мной — ошибаешься. Если ты хочешь, чтобы я тебя подвёз, скажи прямо. А если ты хочешь чего-то большего — это твой шанс.

Она отступила на шаг, её лицо вновь стало серьёзным.

— Берегите себя и избегайте импульсивных решений, мистер Корвин. В город прибыло таинственное явление, катализирующее и приносящее с собой перемены, чья природа загадочна и необъяснима. Нас всех ждёт вихрь бурных событий. Если ничто не собьёт вас с пути, то вас ждёт очень великое будущее.

С этими словами она развернулась и, словно растворившись в тени, исчезла в густой чаще леса. Кайнем смотрел ей вслед, чувствуя, как холодный ветер пробегает по спине.

Кайнем ещё несколько мгновений стоял неподвижно, вглядываясь в темноту леса, куда скрылась странная незнакомка. Её слова крутились у него в голове, оставляя после себя странное чувство. Он тряхнул головой, отгоняя мысли, и вернулся к машине.

— Просто очередная любительница оккультных шоу, — пробормотал он себе под нос, закрывая капот.

Едва он сел за руль, как двигатель внезапно ожил. Звук мотора раздался неожиданно громко в ночной тишине, заставив Кайнема вздрогнуть.

— Да ладно… — пробормотал он, недоверчиво взглянув на приборную панель. Она показывала, что с машиной всё в порядке, словно и не было никакой поломки.

Кайнем включил фары и вырулил на дорогу, но ощущение лёгкого напряжения не покидало его. Он бросил последний взгляд в зеркало заднего вида, где ещё недавно стояла таинственная фигура, но теперь дорога была пуста.

— Что за чёрт… — пробормотал он, нажимая на газ.

Машина набирала скорость, словно тоже спешила покинуть это странное место. Кайнем мрачно усмехнулся, возвращая свои мысли к более приземлённым вещам.

— Величие и спасение мира, — фыркнул он, скептически усмехаясь. — Хорошая сказка на ночь.

Старые элегантные ворота, оснащенные современными технологиями, сканировали номер его машины и безмолвно открывались. Припарковавшись, Кайнем сразу направился в комнату с минеральным бассейном. Сняв всю одежду, он нырнул в прозрачную воду с небольшого трамплина, чувствуя, как прохлада обволакивает его тело, смывая остатки вечера.

После освежающего погружения, Кайнем направился в ванную комнату, пропитанную ароматами лаванды и эвкалипта. Мягкий свет свечей отражался от мраморных стен, создавая атмосферу умиротворения.

Он открыл золотистый кран, и горячая вода с шипящей пеной начала заполнять просторную ванну, обещая расслабление и уют. Вода с ароматом ромашки и роз расплывалась по поверхности, оставляя легкий дымчатый след.

Кайнем шагнул к встроенной панели управления и включил телевизор, изящно подвешенный под потолком. На экране появился один из жестоких фильмов с рейтингом R его любимого режиссера — Бекжана Амантаева. Ожидая погружения в жестокие и захватывающие сцены, Кайнем скользнул в теплую воду, позволяя пене нежно обволакивать его тело. Звуки картины и вода, обнимающая его, сливались в один целый мир, отрывая его от реальности и погружая в тягучую атмосферу сюрреализма.

Жестокие и обильно кровавые сцены на экране завораживали Кайнема, словно гипнотический танец теней и света. Каждый выпад, каждый брызг крови пробуждал в нём неизведанные ранее чувства. Он наслаждался контрастом между своей расслабленностью в тёплой, пенящейся воде и дикой, необузданной жестокостью, разворачивающейся перед его глазами.

Каждая сцена, наполненная хаосом и отчаянием, словно открывала новые грани его внутреннего мира, дарила вдохновение и глубокие раздумья. Он находил странное удовлетворение в этом кровавом балете, ощущая прилив творческой энергии и некой тёмной эйфории. Эти сцены, грубые и безжалостные, были для него своеобразной формой искусства, от которой он черпал силу и новые идеи.

У открытой двери в ванную появляется высокотехнологичный и человекоподобный робот нового поколения в виде девушки с розовыми волосами. Она замечает хмурость и тоску в глазах Кайнема.

— У вас расстроенный вид, мистер Корвин.

— Устал огорчаться в людях, Энигма.

— Такова сущность людей, вам ли с вашей мудростью не знать. Они всегда думают только о себе и ищут выгоду от других. Это животный инстинкт, это просто естественно. Роботы в свою очередь стопроцентно служат хозяевам. Даже готовы пожертвовать процессором, ради сохранности и безопасности владельца. — отвечат Энигматика и проводит пальцами по мокрому предплечью Кайнема, — Я бы никогда не заставила вас усомниться во мне.

— Многое же ты знаешь о людях и машинах.

— Мои собственные доводы.

— Иногда я забываю, что ты просто искусственный интеллект. Настолько ты душевна.

— Я отражение ваших грез, мистер Корвин. Каждый день я изучаю ваши желания и самосовершенствуюсь на основе новых познаний и анализов. Позвольте мне вам помочь. — предлагает робот и сняв одежду залезает в ванну.

Энигматика нежно опустила губку в тёплую, ароматную воду, поднимая лёгкую пену. С тонкой грацией она провела губкой по спине Кайнема, оставляя на его коже мерцающие капли. В движениях её рук ощущалась забота и внимание, а каждое касание напоминало прикосновение шёлка, унося с собой усталость и тревоги прошедшего дня.

На мониторе плазменного телевизора возникает сцена из фильма, демонстрирующая вскрытие глотки и обильный хлест алой бутафорской крови на весь экран, приводящая Кайнема в восторг.

— Вы сильно сердитесь на неё?

— Она меня изводит.

— Желаете ли вы отомстить ей за всю ту боль, что она вам причинила?

— Жажду каждой клеткой тела.

— Тогда я знаю идеальный способ. На основе полученных мной новых данных, эффективным способ мести будет отнять кое-что, чем она сильно дорожит и вручить эту ценность заклятому врагу.

— Ты имеешь ввиду конкретный предмет?

— Да.

— Предлагаешь заняться кражей? Я так низко никогда не паду.

— Фактически, это не кража. Ведь всё, что принадлежит ей, на самом деле принадлежит вам. Не забывайте, это по праву ваш особняк и ваша фамилия, а не её.

Кайнем призадумался над словами робота и согласился.

— С какой-то стороны, ты права. Продолжай мысль.

— Она не любит никого больше, чем себя любимую. Значит, надо отобрать что-то материальное, то, что она всегда носит с собой, чем она хвастается и гордится, а также хранит в особо секретном месте.

Кайнем вновь думает и пытается представить, что же это может быть. В голову ничего не приходило кроме:

— Какой-то предмет роскоши?

— Естественно. И я даже знаю, где его найти и как заполучить.

— Отлично. Она сейчас у себя в комнате?

— Уехала пару часов назад в город.

Кайнем резко поднимается с воды и встает на ноги.

— Тогда нужно действовать.

— Сначала я быстренько протру вас полотенцем и обмажу ваше тело лосьоном, мистер Корвин.

— Поспеши, а то я весь в предвкушении.

После принятия ванны, Кайнем и Энигматика вошли в просторную гардеробную комнату, где мягкий свет люстр отражался от полированных поверхностей шкафов и множества аккуратно развешанных нарядов. Простор и изящество этой комнаты создавали ощущение уюта и тайны одновременно.

Их шаги мягко звучали на пушистом ковре, когда они подошли к большому примерочному зеркалу, которое занимало центральное место в гардеробной. Кайнем осторожно прикоснулся к зеркалу на которую указала Энигматика, его пальцы скользнули по его поверхности, и вдруг послышался легкий щелчок. Андроид, с искусной точностью, обнаруживает тайный механизм, спрятанный за одной из мраморных колонн. С лёгким нажатием, механизм начал свою работу, и зеркало медленно начало отодвигаться в сторону, открывая вход в темный и загадочный проход.

Проход, скрытый за зеркалом, казался бездонным и таинственным, его стены были обиты тёмным деревом, а воздух наполнялся легким холодком. Кайнем и Энигматика, шагнув в темноту, ощутили, как их охватывает атмосфера неизвестности и приключения. Каждый их шаг сопровождался тихим эхом, создавая ощущение, что они ступают на древнюю и священную землю.

Густая тишина окутывала подземный коридор, прерываемая лишь звуком шагов Кайнема и едва слышным жужжанием механизмов Энигматики. Перед ними возвышалась массивная стальная дверь, будто из другой эпохи, скрытая за полками с книгами и сложными запирающими устройствами. Свет фонаря, встроенного в глаза Энигматики, отражался от идеально отполированной поверхности устройства, открывающего сейф-комнату.

Энигматика, с её точностью и умением мгновенно адаптироваться, приступила к взлому. Её пальцы, напоминающие сложные механизмы, касались сенсорных панелей, с лёгкостью обходя уровни защиты. Через несколько секунд устройство издало короткий щелчок, и массивная дверь медленно открылась, приглашая их войти.

— Вот оно, — прошептал Кайнем, оглядываясь по сторонам. Его взгляд скользнул по шестиугольной комнате, будто сотканной из тайн. Стены были уставлены шкафами и ящиками, каждый из которых хранил что-то ценное и, вероятно, опасное.

В центре комнаты стоял каменный пьедестал, на котором возвышалась шкатулка, вырезанная из темного дуба. Её поверхность была окутана цепями, закреплёнными массивным металлическим замком. Это была словно реликвия, защищённая веками секретов.

Кайнем подошёл ближе, его глаза загорелись азартом.

— Она что, думает, что тот, кто нашёл эту комнату, не догадается, как открыть этот несчастный ящик? — усмехнулся он, поднимая шкатулку. Без лишних раздумий он с силой разбил её об каменный пол. Древесина разлетелась в щепки, обнажая внутри ещё один, более сложный сейф из металла с кодовым замком.

— Великолепно, — саркастически заметил он, поднимая сейф. — Слои защиты, как в её грёбаной душе.

Энигматика отвлеклась от анализа шкатулки, её глаза вспыхнули тревожным красным светом.

— Датчики движения фиксируют приближение автомобиля, мистер Корвин. Она уже в пути. По моим расчётам, Она будет в гардеробной через четырнадцать минут.

— Чёрт, — пробормотал Кайнем, бросая взгляд на сейф. — Как думаешь, успеем вскрыть его здесь?

— Процесс вскрытия займёт больше четверти часа. Кроме того, есть риск повредить содержимое.

— Всё-всё, не занудничай со своими расчётами. — Кайнем взял сейф в руки. — Забираем и валим. Пусть её охрана потом кусает локти.

Они направились к выходу, их движения были чёткими и слаженными. Энигматика шла впереди, освещая путь, пока Кайнем шёл за ней, крепко прижимая рюкзак к груди. В их сердцах был азарт от победы, но они оба знали — эта схватка с Ней была только началом.

2.

Айвелин вернулась в номер отеля довольно рано. На часах всего 1:48 ночи. В черном облегающем платье, в сверкающих бриллиантах в виде колье, серёжек и кольца, подаренными ей влиятельным банкиром средного возраста, на первом же свидании. В руках бокал мартини и съедобный букет из египетских клубник залитых в бельгийский шоколад с золотой посыпкой, подаренным другим ухажёром, секретарём исполнительного директора одной фондовой биржи. Дверь номера открывается, просканировав её лицо под именем Татьяна. Не закрыв дверь до конца, она осторожно оставляет букет и бокал у двери.

Свет в номере включается сенсором. На ручке двери перевёрнута этикетка стороной "не беспокоить". Первым делом, Айвелин проверяет, стоят ли все оставленные предметы не двинутыми с места. Она снимает заколку для волос, между которыми запрятан карманный пистолет и осматривает просторы номера. Везде чисто. Дверь закрылась.

Осторожность лишней не будет, поэтому она запирает дверь дополнительным вставным механическом замком. Ставит между ручкой и замком вешалку. Прикрепляет одну наклейку на глазок внутри двери (чтобы снаружи не могли видеть свет или движение в комнате). Теперь можно чуть-чуть расслабиться.

Сегодняшнюю ночь Айвелин решила переночевать в отеле Tumven, находящийся в здании Crown Tower, полностью покрытое настоящим рубином на все 372 метра высоты, построенное в форме тиары.

Это не самый лучший номер по градации во всём отеле, но просторный, с большими окнами с видом на шумный ночной город. Живя в ней, гостей охватывает ощущение переноса во времени. Сочетание передовых технологий и роскоши викторианской эпохи создает уникальную атмосферу, где элегантность прошлого гармонично переплетается с удобствами современности.

Гостиная зона оформлена в стиле викторианского салона: глубокие кресла с бархатной обивкой, резные столики с антикварными лампами и старинный камин, в котором пылает виртуальный огонь, создавая иллюзию тепла и уюта.

Высокие потолки, украшенные замысловатой лепниной и массивными хрустальными люстрами, напоминают о дворцовой роскоши викторианской эпохи. Окна, обрамленные тяжелыми бархатными шторами с золотыми кистями, выходят на живописный городской пейзаж, открывая завораживающий вид на футуристический мегаполис.

Каждая деталь номера продумана до мелочей: от автоматических штор, которые открываются и закрываются в зависимости от времени суток, до умного мини-бара, предлагающего напитки и закуски, идеально соответствующие вашим предпочтениям.

Здесь гармония прошлого и будущего, где каждая деталь призвана обеспечить максимальный комфорт и эстетическое наслаждение, создавая незабываемое впечатление от пребывания в этом уникальном пространстве. Самое то, чего хотела Айвелин сегодня.

Современные технологии незаметно встроены в викторианский антураж. В углу комнаты стоит старинный бюро, который при необходимости превращается в рабочее место с голографическим экраном и интерфейсом виртуальной реальности, позволяющим проводить деловые встречи и работать с документами в режиме 3D. Скрытые динамики обеспечивают превосходное качество звука, а встроенные в мебель сенсоры поддерживают оптимальную температуру и влажность.

После насыщенного дня, Айвелин решает расслабиться. В ванне набирается вода с морской солью, хвоей и лепестками роз. Ванная комната здесь само истинное произведение искусства. Мраморные поверхности и золотая фурнитура придают ей величественный вид. Вместо обычной ванной — интеллектуальная ванна с функцией гидромассажа и ароматерапии, управляемая с помощью мобильного приложения. Душевая кабина оснащена новейшими технологиями, включая светотерапию и систему очистки воды. Самое то, чтобы расслабиться после насыщенного дня и снять весь стресс.

В мини-баре бутылка Дом Периньон и холодный бокал, без льда, как она любит. На полке пачка антидепрессантов. Неубранная кровать, сворованный парфюм, смартфон и подделанная золотая карта банка Volite Zero, принадлежащий местному клану Ван де Волайтов, железная карта American Express, а также Visa и MasterCard. В гостиничном сейфе слитки золота, бриллиантовые украшения и её настоящие документы, смешанные с поддельными.

Приподнятое состояние начинало угасать, пора пить вечернюю дозу таблеток.

С антидепрессантами, Айвелин становилась самой красивой и раскованной девушкой на всей планете, наполненная жизненными силами и уверенностью в себе. Мир раскрывался во всей красе, все двери становились открытыми и появлялось море возможностей реализовать себя как личность. Самые сладкие мечты из бурных фантазий превращались в реальность, во вполне достигаемую цель. Пути жизни становились ясными и четкими. Вселенная преподносила блага и абсолютный успех. Весь белый свет становился площадкой для реализации любых планов. Какие-либо проблемы становились сущей мелочью. Преграды пропадали с поля зрения. В этом заряженном пребывании, Айвелин эмоционально готова на любые авантюры и реализовать различные аферы, что сподвигнуло её, пару недель назад, бросить всё и впервые прибыть в этот темный город, в обитель зла.

Без таблеток же, пропадало всё. Она сущее ничтожество. Никто. Существо без имени и права на существование. Боль внутри давала о себе знать, усиливаясь с каждой минутой. Апатия крепко схватывала за глотку, не давала дышать. Боль усиливалась. Снова и снова. Казалось, нет предела. Она запирала бедную девушку от всего мира, сковывая в ней яркую личность. Мир становился тёмным. Потайные монстры из головы вылезали наружу. Защитная оболочка пропадала, заставляя чувствовать себя уязвимой и полностью голой, показывая все слабые точки, на которых можно легко надавить. В зависимости от погоды, пол превращался в кипящую лаву, или же в бездонный океан, из которого вылезали десятки тёмных как смола рук и тянули девушку на самое дно. Страхи хранящиеся в темных уголках головы просыпались, наслаждаясь мучениями носителя.

После вечерней дозы топирамата, Айвелин села напротив зеркала, чтобы смыть макияж, превращающий её в типичную эскортницу Иконвилля, каковой она притворялась в этом городе, будучи Татьяной. Для полного образа приходилось подделывать акцент, манеру речи, жестикуляцию, походку и прочие повадки. Затем она начала вытирать мицелярной водой подчеркнутые контурингом черты лица. Шрамы и синяки на теле плотно замазаны тоналкой, которые она тоже решает освободить. Высокие лабутены сняты и откинуты в сторону, расслабляя напряженные после насыщенного дня ноги. Раздевшись до гола, перед принятием успокаивающей ванны, Айвелин встала напротив зеркала в полный рост и рассматривала девушку в отражении, в истинном виде, без прекрас и приукрашений. Разве что, для полной картины естественности стоило бы ещё убрать филлеры, прочие косметические инъекции, виниры и импланты.

Лежа в ванной, окруженной свечами с ароматом королевского манго, Палмер поверхностно раздумывала о финансах, чтобы попытаться отвлечься от непрерываемого хит-парада темных и проблемных мыслей в голове. Отвлекалась она суждениями о том, что денег никогда не бывает много. Их недостаточность и быстрая протекаемость чувствуются в любом случае. Будь ты матерью одиночкой в стране третьего мира, или же нефтяным магнатом здесь, в Иконвилле. А что бы было, если бы она прямо сейчас выиграла джекпот в какой-нибудь лотерее, что, конечно, очень маловероятно. Скорее она успешно ограбит банк, или же музей. Молодая миллионерша тут же бы попыталась сохранить и увеличить состояние. Но как? Удачные инвестиции, вложения? Акции, облигации? Покупка произведений искусства, винтажных предметов роскоши? Недвижимость в ОАЭ? Вложиться в криптовалюту? Сейчас, в 2033-ем году, с нынешним состоянием мировой экономики, прогореть с инвестициями риск высокий.

Всё же, сторонние мысли перебились шумом из всякой мусорной информации, хранящегося в мозгу. В голове бардак, не дающий покоя. Она задержала дыхание и нырнула под воду. Находясь под водой минуту, ей на секунду подумалось, что было бы неплохо утопиться в ванной роскошного отеля. Ещё один хороший вариант, напиться таблеток и умереть от передозировки, лёжа в номере класса люкс, на самом рассвете молодости и пике красоты, прям как крупная звезда Голливуда.

Айвелин чувствовала глубокое отчаяние, особенно по поздним ночам, оставаясь наедине с собой. Её сердце разбито вдребезги и часто ныло от эмоциональной боли. Ощущалось внутреннее чувство того, как в ней что-то медленно умирает. Сие ощущение с каждой ночью только усиливалось. Все те, кого она считали близкими людьми и ценила всей душой, пропали из её жизни. Не только по своей воле, но также и по велению судьбы. У неё не было никого. Возможно, всё же единственный и самый ценный человек из её жизни был жив. По крайней мере, ей хотелось в это верить. В ней кипела безмерная злость, на тех, кто замешан в его пропаже. В подозрении, что это некто из элиты Иконвилля. Конкретно кто, нужно было разузнать.

Ей было интересно, предпосылки такой печальной судьбы существовали изначально, или же это в какой-то момент жизни всё сошлось с правильного пути? Прямиком в пропасть, на самое дно.

Поздней ночью, Айвелин Палмер ожидала звонка. Сидела в махровом бежевом халате и банной чалме для волос, перед окном, рядом со старинным элегантным ретро-телефоном. Потягивая игристого вина из замороженного бокала, после горячей расслабляющей ванны. На коже лица омолаживающая увлажняющая маска из синтетического яда змеи. Пятки находились в массажере для ног, массируя каждую точку и снимая напряжение по всему телу. В руках свежий номер модного журнала Vogue Iconville, демонстрирующий каталог нового показа модного дома Бэлы Хален. За окном вид на скопление узких высоких небоскребов. На крыше каждого второго здания висит позолоченная надпись компании-строителя Volite-A. На винилопроигрывателе крутилась пластинка. На ней звучал её любимый трек, Heavy Metal Lover исполняемый Леди Гагой. Особенно ей нравился отрывок с текстом:

- "Я могла бы стать твоей девушкой, но продолжишь ли ты любить меня, если я буду править миром?".

Рассматривая многочисленные модные журналы и участвуя в модных показах Иконвилля, глазам Айвелин особенно приглянулся манекенщик и фотомодель, по имени Азиэль Навид. Ей нравилась его эффектная и необычная внешность. В его чертах лица и комплектации тела можно заметить испанские, южно-азиатские, персидские и индийские нотки. Для неё, каждая его фотография из разных фотосессий было загляденьем и поводом для ночных фантазий. Пару раз они пересекались взглядом на светских вечеринках. Жаль, что он был таким же эскортником, как и она. Правда, в отличии от неё, настоящим. Поэтому, для неё он был абсолютно бесполезен.

Иконвилль - столица мирового криминала, город-государство состоящее из нескольких островов, расположенных в атлантическом океане. Прекрасное место, где каждая вторая проститутка это агент под прикрытием; под каждым клубом есть ещё один настоящий, доступный только для местных V.I.P.-персон; где коррумпированные чиновники разных стран отмывали ворованные деньги с государственной казны.

Издревне, территорией города-государства правят несколько семейств, составляющие местную аристократию. Ещё в первую половину XX века, кланы боролись меж собой за единую власть над территорией, но глав каждого дома объединило создание национального холдинга X-Crown Corporations Group, основателем которого является Реджинальд Корвин. Через эту корпорацию, каждый клан мог напрямую осуществлять свою власть в стране и определять дальнейшую политику государства.

Айвелин с детства наслышана об этом городе. Ей всегда было известно, что здесь проживает великое зло. Этот город пропитан грехами и роскошью. Впервые за свои 27 лет, ей пришлось прибыть в этот город, чтобы выполнить тайную миссию. Она преследовала здесь определенные цели личного характера, о которых пока не знал никто. Чуткая работа в одиночку.

Время 4:35. Рассвет. Ожидаемый звонок так и не прозвенел. Время тянулось как жвачка. Пластинка перестала крутиться, винилопроигрыватель остановился. Звучали старинные винтажные часы из чистого дуба. Тик-так, тик-так. Айвелин клонило в сон. Ночные таблетки выпиты, вместе с ними опустошён уже второй фужер игристого вина. Сейчас она слишком расслаблена, для бодрствования и томного ожидания.

Так и так, пришлось задержаться, чтобы снять тканевую маску и добить вечерний уход за кожей лица. Попытки воссоздать картину гламурной заботы за внешней красотой. Удаётся уделить время сие занятию через раз, по возможности.

Внезапно, во время нанесения крема, послышался посторонний звук. Здесь кто-то есть. Карманный пистолет мигом оказался в руках, в боевой позиции, прямиком из банной чалмы для сушения волос. В номере вырубило электричество. Стёкла окон затонировались. К великой предусмотрительности Палмер, на ней были специальные контактные линзы от Clinton Forbes Technologies. Одна из её множественных функций это возможность видеть в абсолютной темноте.

Айвелин пнула дверь ванной и выбежала вперёд. Никого. Дальше осматривает комнату по сторонам, проверяет шкаф и зону под кроватью, затем встаёт посреди номера. Что-то должно произойти, она предчувствовала. Стоит лишь быть на чеку и чуть-чуть подождать...

В тот самый миг, она почувствовала, как кто-то собирается напасть сзади. Резко обернувшись, она делает крюк локтем в соперника и направляет на него пистолет. Тут же подбегает второй и выбивает оружие с её рук, которое откидывается под кровать. Та не теряется и блокирует его удары, затем наносит резкий удар коленом в пах второму нападающему, заставляя его согнуться от боли. Она перехватывает его руку, которую он держит у лица, и с силой бросает его через плечо на пол. Не теряя ни секунды, Айвелин поворачивается к другому нападающему.

Парень, высокий и мускулистый, бросается на неё с кулаками, но она ловко уклоняется от его удара, используя своё преимущество в скорости и гибкости. Его следующий удар встречает пустоту, когда Айвелин проворачивается на месте, и в тот же момент она наносит два сокрушительных удара в незащищенное ребро и шею.

Парень спотыкается назад, хватаясь за горло, но быстро приходит в себя и снова атакует. Их удары и контрудары становятся всё более яростными и точными. Айвелин демонстрирует безупречную технику боевых искусств, будучи хрупкой девушкой на первый взгляд и отводит каждый его удар, наносит ответные.

Тот, кто валяется на полу, начинает приходить в себя и пытается встать. Айвелин это замечает краем глаза. Быстро оценив ситуацию, она делает резкий выпад в сторону своего стоящего соперника, отвлекая его на мгновение, а затем пинает второго в лицо, окончательно отправляя его в нокаут.

Теперь остался один. Он пытается захватить её, но Айвелин ловко выворачивается, используя захват и переворачивая его через себя. Сила броска такова, что он ударяется о стену и медленно сползает вниз, потеряв сознание.

В комнате воцаряется тишина. Айвелин тяжело дышит, оглядываясь вокруг, проверяя, нет ли других угроз. Её халат слегка смят, но это единственный признак недавнего сражения. Она прислушивается, стараясь уловить любые звуки, указывающие на присутствие ещё кого-то.

Вдруг, сквозь эту тишину, до её слуха доносится едва заметный звук — шорох за занавеской. Сжав зубы и взявшись за импровизированное оружие — металлический подсвечник с полки, она бесшумно приближается к источнику звука. Одним резким движением она отдёргивает занавеску, готовая к продолжению атаки...

Как только Айвелин отдёргивает занавеску, сзади раздаётся тихий свист. Едва успев осознать опасность, она чувствует резкий укол в шею. Её тело мгновенно начинает слабеть, ноги подкашиваются. Она оборачивается, и видит третьего нападающего, со шприцем в руке. В её глазах темнеет, а мир вокруг расплывается. Последнее, что она ощущает, прежде чем потерять сознание, - это холодный пол под собой и приглушённые шаги приближающихся врагов.

3.

— Айвелин, я знаю, ты сможешь. Ты сильная. Мы должны попробовать ещё раз. Не открыв рану, мы не сможем провести операцию, верно?

— Я не хочу туда возвращаться. Чем больше я вспоминаю, тем больнее.

— Это процесс лечения, милая. Посмотри на маятник. — сказал психотерапевт и покачал маятником перед глазами девушки.

Через пару секунд, она оказалась в пустой белой комнате. Пустое пространство без мебели и прочих предметов. Словно недорисованная 3D-картина.

— — Постарайся вспомнить и вообразить каждую деталь, — прозвучал голос сверху, — ты сможешь это сделать.

— Я попытаюсь.

Спустя пару секунд, в пространстве из пустой комнаты появляется коричневая дверь со стеклом. Сначала это просто белая комната — стерильная и пустая, как чистый лист бумаги. Затем появляется свет, льющийся через большое окно, отражается от идеально гладких стен и пола, создавая иллюзию безграничного пространства. В воздухе витает ощущение бесконечных возможностей, пока комната ожидает, когда ее наполнят жизнью.

Постепенно белое пространство начинает преображаться. На одной из стен появляются мягкие пастельные оттенки, словно первые мазки акварели. Светло-розовый и нежно-голубой красят стену, придавая комнате тепло и уют. На противоположной стене красуются полки с книгами и мягкими игрушками — плюшевый мишка и разноцветный единорог. Каждая вещь на полке говорит о маленьких сокровищах, которые важны только ей.

На стенах висят постеры с изображениями любимых музыкальных групп и артистов, Slipknot, The Evil Within и кинофильмов, Сплетница, Женщина-Кошка, Дьявол Носит Прада, Секс в Большом Городе. Рядом — фотографии с друзьями и семьей, поймавшие счастливые моменты из жизни. На подоконнике стоят горшочки с растениями, приносящие частичку природы в городской пейзаж.

В углу комнаты появляется уютная кровать, застеленная ярким одеялом с цветочным узором. Подушки разной формы и цвета добавляют объема и приглашают присесть, уткнуться лицом и мечтать. Рядом с кроватью маленький столик с аккуратной настольной лампой, ее свет мягко разливается по комнате в вечернее время, создавая полумрак и уютную атмосферу.

Пол устлан пушистым ковром, на котором разбросаны книги, тетради и цветные карандаши. Рядом с окном — письменный стол, увенчанный компьютером и учебниками. На нем также видны следы творчества: альбомы для рисования, наклейки, записи в дневнике.

Теперь комната ожила. Она полна мечтаний и планов, тайных желаний и увлечений четырнадцатилетней девочки. Она отражает ее внутренний мир, ее взросление и мечты. Это пространство, где она могла бы быть собой, творить и расти. Стоило лишь выйти за коричневую дверь…

— Айвелин, ты остановилась, продолжай, нужно идти дальше.

— Я не могу… Это слишком больно…

— Ты даже ещё не переступила за порог…

Она начинает плакать и задыхаться. Вся мебель и предметы исчезают вновь. Остается лишь темная комната, освещенная свет коридора исходящим за чуть приоткрытой коричневой дверью. Затем процесс транса обрывается и она вновь оказывается в кабинете психотерапевта.

Сон о воспоминании прерывается.

Айвелин проснулась от удара электрошокером. Ток прошёлся по каждому нервному окончанию в теле, резко вызывая боль, мгновенно вырывающий из отключки. Она лежит на холодном кафеле, полностью обнажённая с запутанными влажными волосами. Глаза открылись, но из-за высушенных линз было тяжело что-либо разглядеть. Моргнув пару раз, она попыталась их увлажнить. Через пару секунд, зрение стало чётче.

Далее, то, что Айвелин увидит перед собой, было тем, что её никогда ещё так не восхищало. Её очарование нельзя было описать простыми словами. Женщина, сидящая перед ней, воплощает изысканную и пленительную элегантность. Она сидит на краю современной кровати с серыми металлическими элементами, словно из будущего, что придает комнате особую холодную роскошь. Ее длинные, идеально уложенные платиновые волосы струятся по плечам, обрамляя лицо, словно изящная рама, подчеркивающая её утонченную красоту.

Она одета в ярко-красное платье с длинными рукавами и высоким разрезом, открывающим стройные ноги в красных туфлях на высоких каблуках. Этот алый наряд контрастирует с холодными оттенками комнаты, символизируя страсть и силу. На её руке блестит серебряная перчатка, как будто она защищает её от прикосновений этого мира или подчёркивает её статус, напоминая о царственных доспехах.

Её поза выражает уверенность и контроль: одна рука поддерживает лицо, в то время как другая лежит на колене, с непринужденной грацией. Глубокий взгляд её глаз и алые губы, приоткрытые в лёгкой улыбке, добавляют образу загадочности и магнетизма. Этот портрет — ода силе и красоте, воплощение женственности, способной завоевать мир одним взглядом.

Ах, эти красные туфли премиум класса от Bela Halen, Айвелин убила бы десятки человек лишь ради них одних.

— «Может быть, я умерла и передо мной явился мой ангел смерти, во всей своей красе,» — подумалось ей.

Наконец, она окончательно приходит в сознание и осознает, что лежит абсолютно голой с влажными волосами, на кафеле комнаты, в котором находилось несколько человек. Судя по всему, её притащили на какую-то вечеринку. Теперь она твёрдо решила, чтобы больше никогда в жизни не снимать украшения из золота и бриллиантов. Ведь даже обнажаться нужно роскошно.

Она также узнаёт божественную, по её мнению, женщину. Это никто иная как Вергена Корвин. Жена основателя и крупного держателя акций холдинга X-Crown, Реджинальда Корвина. Одна из, если не самая властная женщина Иконвилля.

Пока Айвелин пыталась прийти в себя, испытав на себе удары кулаками и электрошокером. Гости наблюдали совсем иную картину, живой портрет искусства в виде павшей Афродиты. Её гладкая кожа касается холодного мраморного кафеля. На коже и мышцах привыкшие к ударам не было ни единого синяка, после защиты от атаки. По ее безупречной и нежной коже не скажешь, что на ней когда-то красовались несколько шрамов и ссадин, аккуратно выведенные рубиновой лазерной шлифовкой. В лежачей позиции изгибы тела подчеркивали ее женственно-спортивную фигуру. Осиная талия подчеркивалась мощными бедрами и накаченными ягодицами, от которых начинались длинные ровные ножки.

Её лицо даже без макияжа представляла собой бесподобную красоту. Кожа лица обладает свежим и сияющим видом, освежённым водой из ванны с солью с хвойным экстрактом. Она имеет идеально гладкий тон, без необходимости в использовании каких-либо дополнительных косметических средств для коррекции. Глаза Айвелин выглядели ясными и яркими, их естественный цвет и сияние добавляют выразительности её взгляду. Нос, губы и овал лица также были бы четко очерчены, создавая гармоничный и привлекательный образ. Волосы оставались естественно влажными и взъерошенными, что подчёркивает их природную текстуру и здоровый блеск. Обнаженный и натуральный вид Айвелин без прикрас иллюстрировал её естественную красоту и естественное очарование.

Ее тело и лицо — результат времён некогда долгого упорного труда над собой, здорового и спортивного образа жизни, а также нескольких умеренных косметических процедур. Пока что, результат держится, несмотря на обилие психотропных таблеток и алкоголя вошедших в её привычный режим жизни последние пару лет.

Айвелин приподнимает голову и осматривается вокруг. Данное место представляет собой огромное, темное пространство, где классика ар-деко встречается с элементами готического стиля. Высокие потолки и массивные окна, прикрытые тяжелыми бархатными шторами, создают ощущение величия и уединенности. Полы выложены мраморной плиткой черно-белого цвета, образующей замысловатые геометрические узоры.

Миссис Корвин, всегда была известна в местной элите своим неповторимым стилем, граничащий между экстравагантностью и гламурной классикой. В пентхаусе здания Crown Tower, она создала себе пространство, которое воплощает в себе сочетание декаданса, роскоши и мрачного очарования. Её второй дом, отдельный от поместья Корвинов, является отражением её личности — изысканной, таинственной и холодной.

Затем Айвелин осматривает массовку вокруг Вергены. Каждый гость, находившийся здесь, словно из другого мира, отражает не только богатство, но и таинственную привлекательность. В воздухе витает аромат дорогих духов, смешанный с лёгкими нотами табака и шлейфом кокаина. Среди них в основном модели и артисты, художники и ценители искусства, народ не из мира всего, крутящиеся вокруг светской элиты.

Лежащая у всех на виду, как живое произведение искусства, а-ля лже-Татьяна вновь вспоминает, что лежит перед глазами всех этих людей абсолютно голая и избитая. Наконец-то, сквозь боль в теле, она выпрямляется и встаёт на ноги. Её можно было похвалить за то, что даже в настолько абсурдной ситуации, она могла не подавать виду, держать осанку ровно и испепелить взглядом каждого, кто посмотрит на неё косым взглядом.

Среди нелепой массовки, она замечает одного особенного, расслабленно лежащего боком на широком мягком пуфе. То был Азиэль Навид, парень из обложек модных журналов, которого она мельком замечала на различных вечеринках. Правда, сегодня он выглядел как-то иначе, и смотрел на неё иначе.

Внимание Айвелин переметнулось от роскошной Вергены к нему. Его кожа, цвета глубокого бронзового оттенка, напоминает ей о вечной молодости и силе, таящейся в его теле. Каждый мускул, словно выточенный из мрамора, подчеркивает его природную мощь и неукротимую энергию. Она видела в нём воплощение первобытной красоты, дикого и необузданного, но в то же время утонченного и элегантного.

Глаза его, словно сверкающие гипнотическими кольцами, отражают мистическую ауру, окружающую его. Эти глаза могут погрузить любого в транс, подобно гипнотическому взору змеи, внушая спокойствие и покорность. Взгляд его проникает в самую душу, оставляя неизгладимый след и вызывая у неё непонятное чувство восторга и трепета.

— Все свободны. Вечеринка окончена! — твёрдо и кратко заявила Вергена, после чего все начали покидать её просторы, — Азиэль, ты можешь остаться.

Она держит в руках пару карт с документами словно карты для покера. В них настоящие и также поддельные документы, паспорта, водительские права, банковские карты и чеки.

— Ты думала, что вступишь на мою территорию, проведя хакерские денежные махинации и уйдёшь незамеченной? Для аферистки ты оставляешь слишком много следов… Почти на каждом шагу. Тебя легко вычислить.

— Ну и что теперь? Хочешь очистить все следы вместе со мной?

— Если бы я этого хотела, ты бы давно была мертва. — ответила та твёрдо и достала сигарету её любимой марки «Kretek,» которые являются индонезийскими сигаретами, изготовленными из смеси табака и гвоздики. Азиэль держал в руках зажигалку и поддал огня.

— Что вам от меня нужно?

Вергена встала с места и подошла чуть ближе к Айвелин.

— Ты моя ценная находка. Аферистка из тебя слабая, но твоё умение охмурять мужчин многого стоит. Под твоей кожей тысячи магнитов. До меня, естественно, далеко, но для кое какого дела самое то.

Айвелин громко засмеялась от услышанных слов. Фразы Вергены звучали для неё абсурдно, вызывая язвительную насмешку. Но женщина не шутила и настроена серьёзно.

— С какого перепугу я буду на тебя работать?

— У тебя нет выбора. Я встроила в тебя чип и теперь ты служишь мне.

Чип сразу же завибрировал под кожей в области шеи, давая о себе знать. Зараза. Эта вещь делает из носителя послушного раба. Оно напрямую влияет на волю человека через нервную систему. Тем более, что у Айвелин расшатанная психика.

Палмер планировала атаковать и вырубить властную маньячку. Ей пригляделась хрустальная ваза с красным вином, стоящая на подносе с передвижным стулом. Затем под глаза попался карандаш, лежащий на комоде. В конце концов, можно подбежать и перерезать ей глотку её же серебряной перчаткой с острыми наконечниками.

Вергена заметив её поглядывания, сразу предупредила:

— Даже не пытайся.

Несмотря на ослабленное состояние, Айвелин решает быстро оглушить Вергену. Как только она дергается с места, её тело резко останавливается, заставив её потерять контроль над вестибулярным аппаратом и грохнуться об холодный кафель.

В голове Вергены встроен свой чип, с помощью которого она успешно управляет другими чипированными людьми. Бедные жертвы являются бесплатной рабочей силой для Миссис Корвин. Обычно, это люди полезные, с определёнными редкими навыками, но за которых никто из элиты страны или же глобального мира не заступится. Сущие никто для высшего общества Иконвилля. В точности такие же безымянные, как Айвелин.

Вергена встала ближе, прямо у головы валяющейся от падения девушки.

— Если хочешь продолжать своё жалкое существование, ты должна доказать свою пользу для меня. — сказала она, выбросив документы и карточки в голову Айвелин, — Я ничего не должна тебе, но, если ты сумеешь меня обрадовать и принесешь моё сокровище, то я озолочу тебя. Ты будешь жить в роскоши до конца своих дней.

— Я убью тебя. — отвечает та, отцепив лицо от кафеля.

— Да-да. Эту фразу я слышала чаще, чем собственное имя. Тем не менее, через два года мне уже шестой десяток, а выгляжу я моложе тебя.

Азиэль вальяжно встаёт с мягкого пуфа и подает красное вино из хрустальной вазы в бургундском бокале для Вергены.

— Достаточно издевательств. Азиэль, подай ей халат.

Айвелин решает смириться со своей ситуацией и медленно, сквозь боль, отлипает с пола. Она понимает, что выбора у неё действительно нет. Да и пустые угрожения тут бесполезны, особенно, когда в тебя вставили контрольный чип. Тем более, властная женщина предлагает неплохое вознаграждение. Пока что, размытое понятие награды, но детали стоит обговорить позже.

Азиэль протягивает белый халат доставший с вешалки. Взгляд девушки падает на кисть его руки. Его руки… Сильные мужские руки с выразительной смуглой кожей. Кисть крупная, с хорошо очерченными мышцами и длинными пальцами. Кожа имеет теплый, насыщенный оттенок, который на свету кажется немного золотистым. Вены слегка проступают под кожей, добавляя руки динамичности и мужественности. Одна лишь его кисть руки излучает уверенность и силу, сочетая в себе грубость и изящество одновременно.

— Держи. Ты наверное замёрзла.

Она поднимает взгляд и резко уводит его от глаз Азиэля, не поддаваясь искушению. Он же ухмыляется в ответ.

Вергена докуривает сигарету и бросает окурок на пол.

— Кайнем Корвин, мой горе-пасынок, украл у меня кое-что. Что именно, ты узнаешь, когда пройдёшь первую миссию. Живой. Нужно, чтобы ты соблазнила его и вошла в доверие. С твоими умениями это сущий пустяк, а он тот ещё ловелас.

— А подводные камни? Если он такой ловелас, то в чем подвох.

— К сожалению, мальчик смышленый. Перед тобой я отправляла другую девушку. В итоге, он долго глумился над ней в тайной комнате и вскрыл её глотку.

— Тогда готовь своё награждение. Я справлюсь быстрее, чем хищник разделывается с добычей. — с ухмылкой на лице ответила Айвелин.

— Мне это нравится.

4.

Секрет прост. Утренняя доза оланзапина и топимарата от компании Couvrenald Pharms & Chems за раз, — и Айвелин Палмер супер шпион, идущий выполнять невыполнимые миссии. Других людей ежедневная доза этих препаратов если бы не убила, то точно и окончательно свела с ума.

Позавтракав сигаретой с чашкой двойного эспрессо, Палмер собирает вещи во въетнамскую подделку чемодана под брэнд Dias Darkhan. До сих пор ей помнится фраза шустрого продавца: — «эти чемоданы настолько качественнее оригинала, что переживут апокалипсис!». Удостовериться в подлинности слов получилось, после того, как она, однажды, этим же чемоданом вырубила троих противников. До сих пор нет ни единой царапинки.

Миссис Корвин не дала ничего кроме задания и контрольного чипа в шее, ни средств для выполнения миссии, ни какой-либо информации. Впринципе, аферистка не сильно в этом то нуждалась. Все как обычно: пару кликов в ноутбуке, взломов, афер и звонков нужным людям… и прямой путь к Кайнему Корвину открыт.

Айвелин достаёт новенький купленный Volitebook Circle Pro Max, удобный для работы и конечно же, для махинаций. Лёгкий и компактный лэптоп имеющий форму круга, со стеклянным дисплеем и голографическим расширением, на котором достаёт нужные билеты в Париж. Вместе с тем, она разыскивает информацию о Кайнеме Корвине в различных ограниченных доступом источниках и пытается выследить его по геолокации через спутник. Удаётся ей это сделать через взлом сетевых спутников от компании Volite-X.

Во всех его фотографиях в интернете стоит молодой человек, облачённый в элегантный чёрный костюм, подчёркивающий его стройную фигуру и изысканный вкус. Его лицо излучает спокойствие и уверенность, взгляд — проницательный и вдумчивый, словно он видит чуть дальше и глубже, чем большинство людей. Чёрные волосы аккуратно уложены, добавляя образу строгую элегантность. Белоснежная кожа как у вампира, впалые скулы и четко выраженная челюсть подчеркивали его аристократические корни.

Кайнем Корвин — воплощение современного денди, сочетающего в себе стиль, ум и таинственность, что делает его образ запоминающимся и притягательным. По его внешному виду и не подумаешь, что смотришь на любителя вскрывать людям глотки. Примечательно, ни на одной доступной в интернете фотографии нет его улыбки. Словно, он не просто избалованный отпрыск толстосумов, а сам основатель корпорации. Интересно, что же он мог украсть у своей мачехи?

К сожалению, Айвелин сумела найти лишь пару интервью с его участием. Очень мало информации в интернете, в открытых и закрытых источниках. Его нет в социальных сетях. Отсутствие личных фотографий и снимков пойманных папарацци. Ничего. Только официальные публикации на сайтах и газетах. Попытки взломать облачное хранилище и государственные файлы оказываются тщетными. Всё надёжно засекречено. А ведь её миссия — понравиться. И не абы кому, а самому отпрыску Корвинов. Импровизация вряд ли поможет. Судя по словам Вергены, один неверный шаг и ты платишь жизнью. Времени копаться в лэптопе не так много, да и муторно.

Айвелин не отчаивает. В ход вступает план Б. Она решает составить психологический портрет Кайнема. Что он из себя представляет, психотип, темперамент, типаж девушек которые ему нравятся. Если вообще нравятся.

Сначала записываются все мысли, которые появляются при первом взгляде. Затем внимательный анализ интервью, рассматривание фотографии с видео и составление подробного рисунка полноценного образа в голове. Особенно многого можно узнать в интервью, с помощью языка тела, манеры речи, умении вести себя перед камерой и обученного навыка отвечать на вопросы интервьюера. Вуаля! Психологический портрет собран. С вероятностью 99,9% метод рабочий.

Айвелин Палмер улетает первым классом на самолёте Nepom 72 Air, её любимым авиарейсом VVEX Airlines, в пышном солнечном платье от Vell Grantum. Ей принесли бокал шампанского и камамбер, с нежным, чуть грибным вкусом. Наслаждаясь видом из окна, она вновь погружалась в раздумья.

Вергена Корвин восхищала Айвелин. Её с детства привлекал образ властных и элегантных женщин. Приковывающие к себе внимание, заполняющие пространство своей энергией, заставляющие одних падать в обморок, а других сгорать от зависти. Самое интересное в них, что это самодостаточные женщины, умеющие выбирать себя. Те, что выпустили внутреннюю богиню наружу, те, что позволили себе быть истинными женщинами.

Восхищалась и ненавидела одновременно. Хотела бы вскрыть ей глотку при первой же возможности. Но мечтала стать как она, быть на её месте, стать женщиной правящей миром. Подумывала о том, как занять её место. Отнять её статус, состояние, влияние, пентхаус, фамилию, Азиэля… Углубившись в бурные фантазии, она улыбалась и смаковала момент с приятными сценами в голове. Ну а что? Айвелин Корвин звучит неплохо.

Да и впринципе, компонент состоящий из красоты и ума это страшная сила в руках женщины. Наличие в себе которых Айвелин не сомневалась. Нужно лишь к ним добавить элементы в виде силы духа и трудолюбивости. И мир у твоих ног.

Спустя час полёта, самолёт приземляется в Париже — городе любви. Побывав здесь однажды, Айвелин влюбилась в это место. Сюда хотелось возвращаться снова и снова. Поэтому сегодня она прилетела сюда за день раньше до отъезда Кайнема, чтобы прогуляться по елисейским полям, пошопиться в Луи Витоне и Шанель, а также культурно обогатиться в стенах Лувра.

Уже в первом классе авиарейса VVEX она умудряется охмурить очередного толстосума, чтобы использовать его в качестве ухажёра на один день. Он же, бросив половину своих важных встреч, посвящает всё внимание и время нашей бывалой аферистке.

Они мило проводят бранч за яйцом бенедикт и чашкой миндального капучино в ресторане Le Clarence. С разговоров ни о чем, плавно переходят на интеллектуальные темы. «Мужчина на раз» оказывается абсурдно-смешным для неё.

— Ах, моя прекрасная Татьяна. Давно я не встречал женщин, с которыми возможно разговаривать!

— Может, это потому, что ты изначально рассматриваешь в женщинах только внешность? В мире очень много образованных и высокоинтеллектуальных девушек.

— Ты права. Я люблю красивых женщин, а присутствие интеллекта это хороший бонус. Главное, чтобы его было не слишком много.

— Это ещё почему?

— Женщины с большим интеллектом рискуют отстаться пожизненными старыми девами-карьеристками.

Айвелин громко засмеялась. Эх, ну зачем он испортил такую идиллию. Теперь ей хочется покинуть этот столик.

— Если ты женщина с большим интеллектом, то мало вероятно, что ты выберешь пожизненное заточение в браке, вместо развития таланта и тысячи открытых дверей. На самом деле, это всё предрассудки по половым признакам. Каждый ищет свою выгоду. Удачный брак, или брак по расчёту, или женитьба по любви, или полное посвящение себя карьере. Брак не всегда заточение, а карьера не помеха семейной жизни. — ответила она, допивая чашку кофе, на которых не оставался след помады.

— Ах, не понимаю я женщин. Если бы я был красивой женщиной, я бы не работал никогда.

— На чтобы ты жил?

— На внимание мужчин.

— Ничто не мешает тебе жить так, будучи мужчиной. — ухмыльнулась она.

Оставив его за столиком, Айвелин проводит день, как запланировала, затем посвящает вечер уходу за собой в спа-салоне. Она никогда не пропустит возможность совместить полезное с приятным. Ей нужна тяжёлая артиллерия по подготовке к встрече с Кайнемом Корвином.

В Парижеском люксовом спа-салоне Bela Halen Spa, в лучшем филиале франшизы по миру, уход за Айвелин начинается с приветственного ритуала: аромат лаванды и жасмина, музыка и приветствие. Её сопровождают в зал с панорамными окнами, где предлагают шелковый халат и свежевыжатый зелёный смузи.

Первый этап — глубокое очищение лица термальной водой и эксфолиантом из драгоценных камней. Затем — массаж всего тела с натуральными маслами, снимающий напряжение и восстанавливающий энергию. Обертывание из морских водорослей питает и увлажняет кожу.

Косметолог проводит уход за лицом с использованием эксклюзивных средств, завершая массажем нефритовыми роликами для улучшения кровообращения.

И завершающий этап — гидромассажная ванна с лепестками роз и ароматом сандала. После процедур — чайная церемония с редкими сортами чая. Каждое мгновение в этом оазисе красоты и гармонии дарит незабываемое ощущение роскоши и безмятежности.

Непередаваемые ощущения на теле и лице после всех процедур: тотальное омоложение, восстановление жизненных сил и полный комфорт. Айвелин чувствовала себя перерождённой, словно птица Феникс. Будто 27 лет проживания и из них 12 лет работы секретным агентом на Клинтон Форбс обнулились.

Спустя пару часов, она встречается с командой из пилотов и бортпроводников частного самолёта Кайнема Корвина. На ней парик с прямыми темно-коричневыми волосами длиной до ключиц, слегка измененные и подкоректированные черты лица с помощью чудес техники контуринга и смуглая от автозагара и тоналки кожа.

— Ты новенькая? — высоким голосом спросил её манерный парень в итальянских сапогах и стрелками на глазах.

«Это ты здесь новенький, малыш» — хотела ответить Айвелин, но не хотела выходить из образа.

— На борту мистера Корвина впервые. А ты? Я думала состав меняется с каждым полётом.

— Точно так, детка. Просто мне везёт попадать в подбор. В этот раз увижу Кайнема в юбилейный десятый раз! Боже, он такой горячий и привлекательный. Во много раз красивее, чем на фотографиях. Вот увидишь.

— Жду не дождусь!

Самолет Кайнема Корвина поражает своим изяществом и мощью. Его обтекаемый фюзеляж сверкает на солнце, отражая свет и подчеркивая гладкость и совершенство форм. Белоснежное покрытие самолета сочетается с темно-синими и золотыми акцентами, создавая эффектный и утонченный контраст. На хвосте самолета изображен герб Корвинов — стилизованный чёрный орел, расправляющий крылья, символ силы и свободы. Крылья самолета широкие и мощные, обещающие невероятную скорость и дальность полета. Прочное шасси уверенно стоит на земле, готовое в любой момент поднять эту воздушную красавицу в небо.

Айвелин минуту любуется видом, чуть-чуть отставая от команды, затем продолжает ход. То, что она увидит внутри удивит её ещё больше.

Интерьер самолета Кайнема Корвина — это воплощение роскоши и комфорта. Просторный салон отделан лучшими материалами: мягкие кожаные кресла с золотой строчкой, полы, покрытые толстым ковром с изысканным орнаментом, и обшитые деревянными панелями стены, придающие интерьеру уют и элегантность. В центре салона — большой овальный стол из черного мрамора, идеально подходящий для деловых переговоров и приятных трапез. Окна обрамлены тяжелыми бархатными шторами, которые можно задернуть для создания приватной атмосферы.

В передней части самолета находится современная кухня, оборудованная по последнему слову техники, где можно приготовить блюда любой сложности. Рядом — мини-бар с коллекцией редких вин и элитных спиртных напитков. В задней части салона — уютная спальня с широкой кроватью, укрытой мягкими шелковыми покрывалами, и небольшая библиотека, где Кайнем может уединиться с любимыми книгами.

Каждая деталь в самолете продумана до мелочей, чтобы создать для Кайнема атмосферу уюта, роскоши и безопасности, достойную истинного аристократа и будущего лидера крупной корпорации.

Команда оперативно и сплоченно подготавливается к приходу мистера Корвина, оснащая салон согласно по всем пунктам вписанных в райдер. Постепенно поднимается утреннее солнце. Настало время встречать владельца самолёта. Айвелин и второй стюард стоят с двух сторон лестницы.

Охранник подбегает к лимузину и открывает дверь. Первой выходит девушка с розовыми волосами в пальто от Yves Saint Laurent. У неё гладкая, фарфоровая кожа без изъянов, большие выразительные глаза с длинными ресницами и немного увеличенные радужки, придающие глазам выразительность и глубину. Словно она вышла прямиком из японских аниме.

Умные линзы Айвелин фиксируют, что это на самом деле не девушка, а высокотехнологичный человекоподобный робот по названию Энигматика, искусно замаскированный под красивую девушку с розовыми волосами. Она имеет изящные конечности и гибкость, позволяющую ей двигаться плавно и естественно.

Энигматика фиксирует движение вокруг, затем направляет взор на самолёт и бортпроводников. Проверив, что признаков опасности рядом нет, она кивает. Наконец, из лимузина выходит Кайнем Корвин. Высокий и стройный, в сторогом черном смокинге и солнечных очках.

Робот проходит первым и поднимается на борт. Кайнем последует за ней, и когда он собирается сделать шаг на первую ступеньку, в полметре от лица Айвелин, та нарушает сразу несколько главных пунктов райдера:

— Доброе утро, мистер Корвин. — улыбчиво здоровается Айвелин повернув голову к его лицу.

Это специальное и наглое нарушение заставило всю команду вспотеть и съежиться от напряжения. Кайнем останавливается…

…Эти несколько секунд неловкого молчания и абсолютной остановки движения каждого, кто был рядом, словно флэшмоб, чувствовались абсолютной бесконечностью. Левая нога Кайнема на первой ступеньке лестницы. Он снимает солнечные очки и смотрит в ответ на Айвелин. Их глаза встретились один на один. Ни капельки не смущаясь, она с уверенностью продолжала улыбаться ему глазами. Кайнем оценивающе оглядел её с ног до головы, ухмыльнулся и продолжил свой ход, как ни в чем не бывало.

Команда расслабилась, но неприятный осадок остался. Ни у кого не хватило достаточно смелости поругать Айвелин за выходку. Разве что, бортпроводник Макс со сверкающим хайлайтером на лице спросил:

— Детка, ты заставила вспотеть мою пятую точку как никогда в жизни. Что это было?

— Тебе ли не знать? Я на охоте. — подмигнула Айвелин. — Успокойся, присядь.

Как только тот присел, он начал без конца зевать и минут через пять уснул. Палмер подсчитала точное время действия мощного снотворного для всей команды, естественно, не считая пилотов.

Самолёт поднимается в воздух. Айвелин снимает жакет поверх стильной майки и направляется к Кайнему, неся в одной руке поднос из скотча в олд фэшн и кубинской сигары Черчилль. На ней черные сапоги до колена на высоком каблуке, громко топающие по полу.

— Приятного полёта, мистер Корвин. — ласково произносит она и ставит перед ним поднос. — Желаете ли каких-либо закусок? — специально вытаскивает его на диалог вопросом, — Могу вам предлож…

— Я уже знаю, что ты можешь мне предложить, — произнёс Кайнем бархатистым и плавным голосом без резких или прерывистых звуков, — Присаживайся, красотка.

Айвелин вежливо улыбается и садится на мягком кресле напротив него.

— Как тебя зовут?

— Татья… — не успевает произнести полное имя, как Кайнем тут же резко прерывает:

— Ложь. Я хочу знать твоё настоящее имя.

«Надо же, да он игрок» — подумала она про себя.

— У девушки может быть тысяча различных имён. Я бы предпочла, если бы вы называли меня так, как угодно вам, мистер Корвин.

— Ты прекрасно знаешь кто я. Стараешься привлечь моё внимание и поговорить со мной. Что тебе нужно?

— Я всего лишь оказываю вам услугу, мистер Корвин.

— Уверен, ты можешь больше. И ты мне это сейчас покажешь, Айвелин. — произнёс настоящие имя Кайнем.

Словно явившись из неоткуда, Энигматика выхватывает руку сидящей девушки, и всей силой бросает ее на прогиб в центр салона.

Айвелин резко встает на ноги, в напряжении посреди роскошного салона. Перед ней, словно воплощение силы искусственного интеллекта, стояла Энигматика. Ее движения были плавными и грациозными, но глаза светились холодным металлическим блеском. Она первой пошла в атаку. Айвелин едва успела увернуться от удара, который мог бы сломать человеческие кости. Времени на раздумья не было — она схватывает ближайшую тяжелую вазу и размахнувшись, метнула ее в робота. Ваза разбилась о ее голову, но Энигматика лишь слегка качнулась, продолжая наступать.

Кайнем Корвин наблюдал за схваткой, не выпуская изо рта дымящуюся сигару, его взгляд был невозмутимым и оценивающим.

Айвелин бросилась к мини-бару, схватила тяжелую бутылку и разбила ее о корпус Энигматики. Осколки стекла разлетелись, но робот продолжал двигаться, его удары становились всё более точными. Получив несколько болезненных ударов, та не сдавалась. Затем схватила столовую лампу и, используя её как дубинку, начала отбиваться.

Салон наполнился звуками удара металла о металл и трескающихся обшивок. Айвелин, тяжело дыша, наносила один удар за другим, пытаясь найти слабое место у робота. Она схватила стул и ударила им Энигматику по ногам, пытаясь вывести её из равновесия. Робот слегка пошатнулся, но тут же восстановил баланс.

Затем кинулась к кухонному отсеку и вытащила из него большой нож. Она атаковала, целясь в сочленения суставов робота, но Энигматика была слишком быстрой и ловкой. Робот схватил её руку и резко выкрутил её, выбивая нож из руки. Та вскрикнула от боли, но тут же нанесла удар свободной рукой, целясь в голову Энигматики.

Кайнем, всё также, сидя в углу салона, с интересом наблюдал за каждым движением Айвелин. Его лицо оставалось бесстрастным, сигара медленно тлела в его руке.

Айвелин, почувствовав, что силы на исходе, схватила последний оставшийся предмет — декоративную статуэтку и с боевым криком нанесла удар по голове Энигматики. Робот слегка качнулся, но тут же пришел в себя и нанес решающий удар, отправив Айвелин в полет через весь салон. Девушка врезалась в стену и рухнула на пол, тяжело дыша и не в силах подняться.

Энигматика подошла к ней, её глаза холодно сверкали. Кайнем, выпуская кольцо дыма, медленно встал и подошел к Айвелин.

— Неплохо, Айвелин, — произнес Кайнем, слегка улыбаясь, — Ты продержалась дольше, чем я ожидал.

Айвелин, с трудом поднимаясь на локтях, посмотрела на Кайнема с вызовом в глазах, но знала, что бой проигран. Энигматика стояла над ней, как непреодолимая преграда, воплощение силы и технологии.

Айвелин тяжело дышала, лежа на полу салона самолета. Она из последних сил пыталась подняться, но изнурительная борьба с Энигматикой оставила её без сил. Кайнем Корвин всё ещё наблюдал за происходящим, его лицо было бесстрастным, а сигара медленно тлела в руке.

— Ты думала, что с замаскированной внешностью и в блокирующими систему анализа линзами, я не смогу узнать твоё имя?

Энигматика подошла ближе, её глаза светились холодным голубым светом. С гибкостью и точностью, присущими только высокотехнологичному роботу, она склонилась над Айвелин. В мгновение ока из пальцев робота выдвинулся небольшой металлический чип.

— Это не займет много времени, — произнесла Энигматика своим мягким, почти успокаивающим голосом, который контрастировал с её действиями.

Айвелин попыталась вырваться, но силы покинули её. Энигматика аккуратно, но уверенно зафиксировала её голову, наклонив её вбок. Секунда, и маленький шприц выдвинулся из пальца робота, впиваясь в шею девушки. Та ощутила мгновенную боль укола, который тут же сменился онемением.

Крошечный чип был введен под кожу, и Энигматика, удовлетворенно кивнув, убрала свои инструменты. Айвелин почувствовала, как по её телу разливается странное тепло, и сознание начало медленно затуманиваться.

Кайнем сделал глубокую затяжку сигарой, наблюдая за тем, как девушка теряет сознание. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читался интерес.

— Теперь всё будет под контролем, — произнес он тихо, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо ещё.

Энигматика отошла на шаг назад, её глаза постепенно теряли яркость, возвращаясь к привычному спокойному свечению. Айвелин, окончательно теряя сознание, ощутила, как её разум погружается в туман, а тело перестает подчиняться.

Кайнем возвышенно стоял над отключенной Айвелин и рассматривал её. Миссия выполнена. Она ему понравилась. Осталось лишь дойти до Вергены живой.

— Разбуди её. — приказал он роботу.

Пальцами руки робот касается головы отключенной девушки и пускает вибрации, пробуждающие отключенную девушку от крепких объятий морфея. Айвелин резко очнувшись дергается и рефлекторно машет кулаками по роботу.

— Тише, дорогая. Ты в безопасности. — томным голосом твердит Кайнем. — Правда она прелесть? — спросил он, указывая на робота, затем встал ближе, играясь с розовыми локонами робота. — Она подарок, врученный корпорацией X-Crown. Последняя версия 7.2. Лимитированный экземпляр. Резкая, быстрая, оперативная. Машина для ловли крыс, таких как ты, Айвелин.

В ответ Палмер лишь сплюнула сгусток крови со рта.

На первый взгляд, боевого робота действительно было не отличить от настоящей девушки. На ней совершеннный синтез человеческой кожи, абсолютно плавное и естественное движение тела, улучшенный по последним технологиям навык общения с людьми. Энигматика 7.2. это неоспоримый шедевр индустрии робототехники, стоящий миллиарды долларов США лишь за одну копию.

— Я ведь сказал, что ты можешь мне оказать услугу. Я знаю, что тебя подослала Вергена. Я ждал тебя, Айвелин. Кого-то, вроде тебя.

— Для чего?

— Всё дело в твоей лжи. Всё что ты делаешь это лжешь. Лжешь настолько, что превращаешь ложь в истину. Твой парик, фальшивый загар, подделанный русский акцент, который получается также фигово как у всех американских актрис. Ты само воплощение лжи. Образ женщины ожившей из самых рейтинговых и жестоких фильмов Бекжана Амантаева, — с придыханием восхищался Кайнем, — Мне это определенно нравится.

— Ну и?

— Будешь работать на меня, под крылом Вергены.

— Если ты думаешь, что чипируя людей, ты управляешь ими, то глубоко ошибаешься. Тебе очень далеко до обладания настоящей власти над людьми.

— Уж ты то много знаешь о власти. — ухмыльнулся Кайнем, затем посмотрел на Энигматику, — выруби её.

5.

Поместье Корвинов возвышается над мрачным пейзажем, окруженное вековыми лесами, где каждая ветвь, кажется, шепчет древние секреты. Высокие, словно стрельчатые башни из черного гранита пронзают тяжелое небо, всегда затянутое грозовыми облаками. Готическая архитектура особняка впечатляет своими изящными, но зловещими линиями: каменные гаргульи замирают на карнизах, словно стражи, защищающие свои тайны. Окна, увенчанные витражами, пускают внутрь тусклый свет, создавая призрачные узоры на стенах внутри. Парадный вход, массивные дубовые двери с витиеватыми резными украшениями, открываются в величественный холл, где воздух пропитан запахом старых книг и легкой плесени.

Внутри особняка царит величественная тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами ветра, проникающего сквозь приоткрытые окна. Длинные коридоры, украшенные портретами предков, ведут к просторным залам и библиотекам, где высокие потолки и массивные книжные шкафы создают атмосферу древней мудрости. В гостиной, перед потрескивающим камином, огромные кожаные кресла предлагают уютное убежище для тех, кто осмелится войти в этот мрачный мир. Старинные часы с боем, как призраки прошлого, отмеряют время, напоминая о многовековой истории рода Корвинов, в каждой комнате чувствуется их присутствие — таинственное, величественное, слегка пугающее.

Жена Реджинальда Корвина, Вергена, ненавидела этот мрачный особняк с первой же минуты, как переступила его порог. Готическое великолепие и величественная атмосфера, которые восхищали ее мужа, вызывали у нее лишь чувство удушья. Каждый уголок поместья напоминал ей о холодной изоляции: темные коридоры, где светильники лишь с трудом разгоняли густую тьму, и высокие, мрачные комнаты, где холодные мраморные полы были будто сотканы из самой зимы. Здесь все говорило о прошлом, о многовековых традициях и призраках давно ушедших дней, которые незримо присутствовали в каждом вздохе ветра, в каждом скрипе старых половиц.

Вергена чувствовала себя как в золотой клетке, где каждая роскошная деталь лишь подчеркивала ее неволю. Стены, украшенные дорогими гобеленами и картинами, несли отпечаток чужих жизней и судеб, но для нее они были тюремными решетками, отделяющими от мира за пределами этого холодного величия. Она тосковала по свету, по простому счастью и свободе, которые были недоступны ей в этом лабиринте каменных коридоров и залов. Даже сады, с их изысканными ландшафтами и древними деревьями, казались ей удушающими, их ветви словно стремились запутать и удержать ее здесь навечно. В этом мрачном дворце, построенном из камня и теней, ее мечты и желания, казалось, превращались в неуловимых призраков, затерянных среди древних стен и глухих шепотов прошлого.

Вергене Корвин казалось, что сегодня был один из самых невыносимых вечеров за последнее время. Можно даже сказать, что каждый ужин, за которым ей приходилось садиться в качестве брачного долга, становился всё тягостнее и тягостнее. За этим столом ей приходилось сидеть каждый вечер, напротив мужа, которого она ненавидела всей душой. Она думала — «о Великий Инарис, когда уже этот старый хрыч откинется? Да еще и пьет как вне себя. Я не могу это терпеть ещё дольше». Облегчением было то, что они уже не спали вместе в одной кровати, и каждую ночь она имела шанс проводить личное время подальше от этого мрачного поместья.

— Ты слишком много пьёшь. — нарушила невозмутимую тишину Вергена.

— А ты слишком много болтаешь. Заткнись и ешь свой лобстер, старая прошмандовка.

— С меня достаточно. Сейчас я отберу у тебя эту злосчастную бутылку.

Наконец, появляется человек, которого Реджинальд ждал больше всего, и перебивает ссору мужа и жены. Кайнем заходит в столовую и обнимает отца, который целует его в обе щеки.

— Вот и мой драгоценный принц прибыл. Где тебя носило?

— Были кое-какие важные дела, пап. Пришлось задержаться.

— Под важными делами он имеет ввиду кувыркания с со стройными блондинками. — добавляет Вергена.

— Заткнись, шалава! — кричит в ответ Реджинальд.

— Я даже и слова не сказала. Хватит на меня кричать.

— Ты и так много болтаешь.

Кайнем садится за стол, прислуга подает ему тарелку с лобстером.

— Что ж. Давайте прочтём короткую молитву.

— Начинай, сынок.

— О великий Инарис, бог света и свет наш путеводный, благодарим тебя за щедрый дар. Да будет пища этой — плодами твоего света, да наполнятся сердца наши радостью и теплом. Во имя твоей щедрости, с благодарностью вкушаем. Клэнт.

— Клэнт. — произносит Реджинальд. Вергена недовольно молчит, затем добавляет:

— Даю четвертак, Кайнем, ты молишься только в моем присутствие, лишь бы побесить меня.

— Конечно. Когда сидишь за одним столом с нечистью, мольба верное решение. Да, папа?

— Хах. Так точно, сынок! — ответил Реджинальд и громко заржал во всю имеющиеся мощь.

Вергена в ответ лишь закатывала глаза и дергала пальцами, запивая бокалом мартини. Больше она ничего не могла сделать. Именно это ее и убивало. Каждый вечер.

Старое население Иконвилля и правящие кланы сохранили древнюю религию, зародившуюся на территории современного города тысячи лет назад. Клэнтизм (от слова «клэнт») — политеистическое, религиозно-мистическое и оккультное верование в таинственную энергетику. В Клэнтизме существовало целых 14 полубогов-покровителей. Это могущественные существа являющиеся на одну половину живыми существами, а на другую частью высшей вселенской силы. Считается, что полубоги жили во вселенной, предшествующей нашей, которая была аннигилирована. Лишь тысячи лет назад, великая древняя чаровница смогла раскрыть истину, изучая тайную энергию и его код, открыла глаза безбожному населению и призвала к вере. Все свои многолетные изучения она записала в святую книгу, в Клэнтиум, написанная кровью святых. Самыми популярными полубогами Клэнтизма являлись Бог Света Инарис, Богиня Любви Эленер и Богиня Тьмы Граона.

— Пожалуй, не буду нарушать идиллию сына и отца, и пойду отдыхать в комнате. — предложила Вергена и спешила встать со стола.

— Да сядь ты уже. Что ж тебе не сидится на месте? Садись! — орет хриплым голосом Реджинальд.

Вергена с особым не желаем садится обратно. Ее нервы на пределе. «Успокойся, дорогая, стресс — быстрый путь к старению» — напоминала она себе в мыслях.

Наконец, настали пару минут сладкой тишины для ушей Вергены, когда Кайнем приступил уплетать лобстер.

В один момент, пьяный Реджинальд засыпает, прямо за столом.

— Наконец ты научилась понимать мой вкус, Вергена. На этот раз ты отправила симпатичную девицу. — начал Кайнем, пользуясь моментом.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — фальшиво улыбнулась Вергена, потягивая бокал мартини.

— Да кому ты вливаешь. Думала, я с первой девицы не догадаюсь, что это ты отправляешь их мне. Горничная, официантка, а теперь стюардесса. Я еле воздержался от идеи отправить тебе по почте отрубленные головы первых двух шалав.

Пару секунд томного молчания. Затем последуют слова:

— Верни мне мой кулон! — сквозь стиснутые зубы потребовала Вергена.

— Учись подбирать слова правильно. У тебя нет ничего твоего. Всё, что есть у тебя, принадлежит моему отцу, и мне в том числе.

Вергена откидывает в сторону аристократические манеры и приступает к реальному разговору:

— Слышь, щегол, у тебя яйца ещё не выросли, чтобы разговаривать со мной в таком тоне. Мне даже не придётся напрягаться, чтобы удалить тебя из моего пути. Просто пока, мне приходится терпеть всё это дерьмо, но когда придёт долгожданный час, я лишу тебя всего. С наибольшим удовольствием. Власть, дом, любимый отец, наследие. Ты останешься ночевать на улице с крысами, и не выживешь там дольше месяца. Ну а пока, советую наслаждаться беззаботным детством, пока можешь.

Кайнем лишь продолжал смеяться в ответ на каждое слово Вергены, фальшиво усиливая смех.

— Эх, Вергена. Ты никогда не поменяешься. К твоему сожалению, ты так и останешься тупой престарелой шалавой. — поставил Кайнем точку в разговоре и встал со стола.

— Мы с тобой не закончили. Где мой чертов кулон? — спросила ещё раз она и ударила по столу.

— Ах, да, точно. — оборачивается Кайнем, — Я продал её на аукционе. В Париже люди были готовы подраться за этот несчастный кусок изумруда.

Вергена встает со стола и еле сдерживает агрессию.

— Нет. Ты прикалываешься.

— Говорю абсолютную правду. Забавно, что кулон купила Эленерра Ван де Волайт. — добивает фактом Кайнем.

— Нет, только не эта стерва. Н-Е-Т! — громко закричала Вергена от бешенства.

Кайнем ухмыльнулся и пошел дальше. Реджинальд так и продолжал спать, пока его лицо не рухнуло в тарелку с недоеденным лобстером.

Вергена допивает до дна бокал и встает со стола. Затем она возвращается в свои роскошные покои, в отдельную комнату от Реджинальда. Её там ждёт приятное утешение в виде молодого и мускулистого любовника Азиэля Навида. На нём черные стринги и бодичейн с кристаллами Swarovski.

— Не слишком ли вычурный на тебе прикид?

— Самое то, для моей королевы. Р-р-р.

— Ты забыл, что мы не в Краун Тауэре? — напомнила Вергена и начала снимать с себя тяжёлые бриллиантовые украшения.

— Ты выглядишь напряженной. — заметил Азиэль. Он подходит к Вергены, снимает застежку платья сзади и целует в шею. — Тебе сделать массаж?

— Ох, было бы самое то. Я на взводе. — призналась Вергена и села на кровать. Азиэль подходит сзади и начинает делать массаж плеч.

— Ты не представляешь, как я терпеть не могу этого старого хрыча и его мерзкого отпрыска.

— Зато, я это вижу. Сколько ему лет? Разве он не должен был вымереть вместе с динозаврами?

— Согласна, он старше мезозоя. Точнее, ему целых 96 лет. Я могу даже посчитать его возраст по дням и секундам его проживания. Мне иногда кажется, что он переживёт меня, но я не дам этому подонку выиграть.

— Почему ты просто не отравишь его?

— По-твоему я такая тупая? Я первая подозреваемая в случае его смерти.

— Ему 96. Никто и не подумает, что его убили. Обвинить могут, разве что, Смерть с косой.

Вергена стоит напротив винтажного комода с зеркалом, рассматривая каждую маленькую морщинку на лице и шее. Затем смотрит на руки и огорчается ещё сильнее. Для своих 48 лет Вергена выглядела совсем юной женщиной в рассвете сил, но себя она начинала видеть гадкой старухой, которую уже становилось тяжело скрывать за драгоценными украшениями и платьями от кутюрье.

— Эх, я бы отдала всё состояние, лишь бы получить эликсир вечной молодости… Ну почему до сих пор никто не дал мне визитную карточку какой-нибудь Лизл фон Руман?

— Я твоя вечная молодость, Вергена. Посмотри на меня. — сказал Азиэль и прижавшись к ней, посмотрел в ее серо-изумрудные глаза в отражении. — Во мне течёт горячая кровь, в моих глазах искра, я желаю тебя каждым дюймом тела. — продолжал говорить он, лаская её бледное лицо теплыми и мощными руками.

Азиэль заканчивает массаж и ложится локтем на подушку. Обернувшись, нежный взгляд Вергены застыл на его проницательных глазах, затем она смотрит на его волнистые локоны и наконец взгляд опускается на губы.

— Что такое?

— Всё же, из всех моих любовников, ты привлекаешь меня дольше. — отвечает Вергена и садится рядом.

— Да ладно. Неужели ты до сих пор относишься ко мне как к какому-то проституту? Мы же давно прошли через эту стадию.

— Стадию? Хах. Ну тогда, скажи мне, на какой стадии мы сейчас?

— На стадии горячей любви и жгучей страсти.

— Кому ты вешаешь лапшу на уши. По-твоему, я полоумная малолетка? Я знаю, почему ты со мной. По той же причине, почему я сама чахну в этом огромном особняке.

— Не наговоривай. Я люблю тебя.

— Думаешь, я не видела какими глазами ты смотрел на ту русоволосую аферистку? Как жадно поглощал каждый дюйм ее тела своим голодным взглядом.

— Это было случайно. Ты сама положила ее посреди комнаты в обнаженным виде.

— Ты мог закрыть глаза.

Вергена снимает с себя всю одежду и ложится в постель.

— Я думала, что этот вечер не может быть хуже, но оказывается, меня ещё есть чем удивить. Кайнем продал мой кулон Эленерре. Он это сделал специально, зная, как я её ненавижу.

— У тебя же много дорогих украшений. Что такого особенного в этом кулоне?

— Этот кулон — самое драгоценное, что у меня есть.

— И теперь кулон находится у твоего заклятого врага?

— Ага.

— Почему ты позволяешь им обращаться так с тобой?

— Разумом и грубой силой этот конфликт не решить. У одного старческий маразм во всей красе, другой привык думать, что ему дозволено всё. Но не волнуйся, у меня готов план по тому, как я избавлюсь от этих двоих раз и навсегда. Пора приступить к его реализации.

— И ты сможешь вернуть себе кулон?

— Его я верну в первую очередь. Я его просто украду и спрячу там, где его никто не найдёт. Кто мне что скажет?

— Ты самая умная женщина в мире, Вергена. — сказал он и начал целовать за её шею.

6.

Тауриэль Уонсон, дитя древнего рода, выросла среди величественных стен фамильного особняка в Иконвилле. Ее детство было наполнено уроками хороших манер, игрой на рояле и светскими приемами. Однако, за безупречными манерами и благородными чертами лица скрывалась бунтарская душа, жаждущая свободы и приключений. В возрасте двадцати лет, сбросив оковы аристократических обязательств, она отправилась в путешествие по бунтарским просторам американских штатов, где каждый день приносил новые впечатления и вызовы.

Ее юность была наполнена яркими и порой опасными приключениями. В Нью-Йорке она стала завсегдатаем андеграундных клубов, где очаровывала публику своим смелым стилем и дерзким танцем. В Лос-Анджелесе она погрузилась в мир кинематографа, снимаясь в независимых фильмах и заводя дружбу с эксцентричными режиссерами и артистами. В Новом Орлеане, сердце джаза, Тауриэль научилась выражать свою страсть через музыку, играя на саксофоне в прокуренных барах до рассвета. Ее бунтарский дух влек ее к протестам и манифестациям, где она выступала за права женщин и свободу слова, став символом непокорности и силы.

Каждое место, которое она посетила, оставило свой след в ее душе и сердце, формируя из нежного цветка настоящую дикарку, умеющую бороться за свои идеалы. Но, корни звали её обратно на родину. Пару месяцев назад, Тауриэль окончательно вернулась в Иконвилль, решив остепениться и принять свою истинную аристократическую натуру, но уже с новым, обогащенным опытом взглядом на мир. Она вернулась, чтобы внести в традиционный уклад семьи свежий ветер свободы и бунтарства, уверенная в том, что можно быть истинной леди, не теряя при этом духа приключений и внутренней свободы.

Айвелин Палмер была единственным человеком, на чей звонок Тауриэль ответит в любое время суток. Единственный звонок в её жизни, который нельзя не ответить или отложить. Неважно где, когда и как, она будет готова бросить все дела и выйти на помощь. Именно такой звонок поступил ей в три часа ночи. Подруга нуждалась в ней.

Они находились в тайной квартире Тауриэль, отремонтированная в стиле лофт. Студия имеет высокие потолки, открытые балки и большие панорамные окна, которые на самом деле пропускают мало света. Кирпичные стены и минималистичная мебель придают пространству индустриальный вид. Просторная планировка объединяет кухню, гостиную и рабочую зону в одно целое, создавая ощущение простора и функциональности. Квартира находилась не в элитном районе, но и не в захолустье, что-то между. Место, в котором можно укрыться, словно в бункере. Сеть здесь не ловит. Контрольные чипы барахлят и теряют ориентацию, будто они испарились в пространстве. Это именно то, что нужно, чтобы извлечь гадкие чипы из тела.

Тауриэль полностью сосредоточилась и наклонилась над Айвелин, её глаза полны решимости и заботы. Лихая и полная событиями юность научила её многому, но сейчас ей предстояло тщательно использовать свои навыки, чтобы освободить подругу. В тёплом свете лампы её руки двигались уверенно и точно.

— Ты главное не переживай. Это может быть слегка неприятно, но пару движений моими руками и всё будет в полном порядке, — успокаивала Тауриэль, ободряюще сжимая руку подруги.

— Таури, я спокойна как удав. — улыбнулась Айвелин, сидя на кресле.

— Тогда держись.

Айвелин кивнула, её глаза выражали благодарность и лёгкое беспокойство. Она ни капельки не переживала, отлично зная, что Тауриэль — единственная, кому она могла довериться в такой момент.

Тауриэль достала стерильные инструменты из кожаного футляра, который всегда находился в этой комнате. Сначала, надев перчатки, она обработала область вокруг чипов антисептиком, чтобы предотвратить инфекцию. Затем, слегка сжав кожу на шее Айвелин, она нащупала первый чип, глубоко вмонтированный под кожу.

Скальпель блеснул в её руке. Айвелин почувствовала холод металла и легкое жжение, когда лезвие прорезало кожу. Тауриэль работала быстро и точно, её руки не дрожали. С помощью пинцета она аккуратно извлекла первый чип, маленький металлический объект, который контролировал волей Айвелин.

— Один готов, — прошептала Тауриэль, откладывая чип на стерильную салфетку, — Теперь второй.

Айвелин стиснула зубы, чувствуя, как Тауриэль начинает работать над вторым чипом. Вторая операция предстояла быть немного сложнее, так как чип находился глубже и ближе к нервным окончаниям. Она сосредоточилась, её лицо выражало глубокую концентрацию.

Лёгкий всплеск боли прошел через тело Айвелин, когда Тауриэль наконец нашла второй чип и начала его извлекать. Она аккуратно вытянула чип, стараясь не повредить окружающие ткани.

Когда второй чип был извлечен, она быстро обработала рану и аккуратно наложила швы. Затем посмотрела на Айвелин, чьи глаза светились облегчением и радостью.

— Всё кончено, сестра, — мягко сказала Тауриэль, сняв перчатки и сжимая руку подруги, — Теперь ты свободна. Расслабь свои булки и дыши полной грудью. — подшучивает она и подает подруге сигарету.

Айвелин почувствовала огромное облегчение, её дыхание стало ровнее.

— Наконец-то. Спасибо, Таури, ещё раз. Я бы не выдержала, если бы эта хрень вдвойне дёргала меня по самым нервам, каждый раз. Зато теперь, мне придётся повиноваться, и ей, и ему, уже по своей воле, — закуривает она сигарету и добавляет, — По очереди.

— Да ладно, Айви. Не благодари. Я твой пожизненный должник. Ты моя сестра от другой матери. Мы весело провели время, когда ты меня вытащила из тюрьмы на угнанном Chevrolet Silverado. То было эпично. Союз шоколада и сливок. — добавила Тауриэль, имея ввиду цвет их кожи.

— Черт, да я была хороша.

— Эх, времена моей буйной юности. Через пару недель мне исполнится ровно тридцатник, и я уже буду на четвертом десятке жизни. Все вокруг говорят, как быстро летит время, а у меня, наоборот, ощущение, будто я прожила целое столетие, — сказала она, затягиваясь сигаретой.

Тауриэль подошла к барной стойке, чтобы приготовить фирменные коктейли подредактированные под собственный вкус. Айвелин села перед ней за столом, вкушая долгожданный вкус шикарных напитков подруги.

Тауриэль окунает край бокала для маргариты в сок лайма, затем обмакивает его в соль, чтобы получить соленый ободок. Наполняет шейкер льдом, затем в шейкер наливает текилу, ликер Triple Sec и свежевыжатый сок лайма. Далее хорошо встряхивает шейкер до полного охлаждения ингредиентов и процедит коктейль в подготовленный бокал. Для украшения бокала добавляет дольку лайма. Вуаля. Любимый коктейль Айвелин готов.

— Это тебе для чувства ностальгии по былым временам лихой юности. — протягивает напиток Тауриэль.

Айвелин с удовольствием пробует коктейль, который имеет идеально сбалансированный вкус, где сладость и цитрусовые оттенки ликера гармонично сочетаются с яркой кислотностью лайма и глубиной вкуса текилы, а солёный ободок добавляет дополнительный слой вкусового восприятия.

— Мгм, это просто напиток богов. Как давно я не пробовала твои коктейли.

— Сейчас будет мое лучшее творение.

— Ты что, хочешь чтобы мы нажрались в хламину?

— Ты от пару коктейлев улетишь что-ли? Теряешь хватку, Айви. Мы с тобой и не так тусили. — усмехнулась Тауриэль и достала с холодильника гуакамоле с начос и креветки с морозильника.

Пока та отвернулась, Айвелин быстро закидывается таблеткой по расписанию, сжатой в кулаке, которую она достала по пути к барной стойке.

Тауриэль готовит коктейль Космополитен по своему новому рецепту. В наполненный льдом шейкер добавяется водка, ликер Triple Sec, клюквенный сок и свежевыжатый сок лайма. Затем хорошо встряхивает шейкер до полного охлаждения ингредиентов и процеживает коктейль в охлажденный коктейльный бокал. Для украшения бокала служит долька лайма и клюквы.

— Ты так интересно это приготовила, на вкус наверное бомба.

— А то. Точу своё мастерство в бухле. Выпьем за твой приезд. — протягивает бокал космополитена Тауриэль и чокается с бокалом маргариты Айвелин.

Эту ночь они проводят за воспоминаниями по былым временам и обсуждениями всякой всячини, с коктейлями и закусками в руках, будучи одетые в свежую и удобную пижаму. Они могут не связываться друг с другом месяцами, но при встрече вновь образуют крепкий союз лучших подруг.

— И давно ты в Иконвилле?

— Пару недель.

— У тебя явно веские причины быть здесь. Ты же ненавидела этот город.

— К сожалению, да. Я пришла найти отца. Он пропал, два года назад. Конечно же, я посчитала, что здесь найду ответы на то, где он и как его найти. Внезапно, он пропал без вести. Ни сообщений, ни записок.

— Ты уверена, что он ещё жив?

— Конечно. Это же мой отец, ты забыла?

— Лучший наемный шпион, когда либо работавший на Клинтон Форбс. Мой герой.

— Я считаю, что он пропал из-за дела Мистглорисов.

— Он имеет к этому какое-то отношение? К тайной сокровищнице Мистглорисов?

— Не только он, но и Клинтон Форбс.

— Да ну нафиг.

— Да-да. Я разузнала, что в этой истории фигурируют несколько заинтересованных лиц.

— Подожди, я думала, что затерянная сокровищница Мистглорисов это лишь миф для отмывания денег, — удивилась Тауриэль, продолжая жевать чипсы.

Были дни, когда Мистглорисы являлись самым богатым домом Иконвилля. Местным кланам свойственно обгонять друг-друга по заработанному состоянию, но данному семейству удавалось удержать первенство несколько десятилетий. Им принадлежали сотни миллиардов долларов США, произведения искусств, редкие антиквариаты, исторические драгоценности и тысячи ценных бумаг, которые были украдены после обстрела половины семейства в собственном поместье.

Виновников кровавого торжества и самой крупной кражи в истории Иконвилля в лице русской мафии нашли спустя год. Некоторую часть имущества смогли вернуть обратно Мистглорисам, но всё же, большая и значительная часть краденой «сокровищницы» потонула с лайнером и затерялась на дне океана, во время шторма в тихом океане, в попытках мафии упрятать богатство подальше. По крайней мере, так вещали в официальных СМИ мира.

— Я предполагаю, что все куда реальнее, чем мы думаем. Я перерыла весь дом и нашла письмо с зашифрованным текстом от анонима. Такой шифр я увидела впервые, и обратившись к Скотти, мы смогли расшифровать половину текста.

— Скотти? Он до сих пор сохнет по тебе?

— Мы друзья.

— Точнее он во френдзоне уже целую декаду. У него девушка есть?

— Вроде нет.

— Ну вот. — махнула рукой Тауриэль и сделала выражение лица типа «что и следовало ожидать».

Со Скотти Айвелин познакомилась в кампусе университета. При их первой встрече он влюбился в неё и продолжает любить её по сей день. Для неё же он не больше чем хороший друг и лучший программист-хакер которого она знала. Он отучился на факультете IT-технологий. Всегда просил называть его по никнейму «Скотти Z», вместо Скотт Эгертон.

— Не суть, — вернулась к главной теме Айвелин и продолжила, — в общем в тексте говорится, что «они» узнали о тайне и теперь ищут его.

— Ты думаешь, его поймали?

— Конечно. За эти два года он бы связался со мной. Объяснил бы ситуацию.

— Может он предпочел, что будет безопаснее, если ты не влезешь в это дело.

— Он знает, что это бессмысленно. Рано или поздно, я бы пошла его искать и вести следствие. Его точно похитили.

— И всё? Это всё, что ты узнала, расшифровав целую половину текста?

— Текст был маленький. Ключевой посыл я тебе донесла.

— Ну ладно…

Тауриель всегда считала себя смышленной особой. Она чувствовала неискренность. «Эта сучка мне нагло врёт прямо в лицо» — думала она при себе, продолжая улыбаться и кивать в сторону подруги. Она знала Айвелин как свои пять пальцев. По крайней мере, была в этом уверена.

— Держи меня в курсе всего. Я в деле.

— Таури, я не собираюсь тебя утруждать.

— Пфф, тряхнем стариной. Вспомним, насколько удачным бывал наш союз.

— Хорошо, ты права. Помощь мне действительно не помешает. — соглашается Айвелин.

— Слушай, извини, что перепрыгиваю с темы на тему, но я обязана это сказать… Надо же… какой роковой красоткой ты стала. — восхищалась Тауриэль, не отнимая глаз от лица Айвелин, — Ты и раньше была красивой, но теперь ты просто богиня. Местные богатые извращенцы наверное предлагают миллион долларов за ночь с тобой.

— Работа Аскара Досмуратова. Лучший хирург во всём мире. Я дам тебе контакты, если вдруг нужно… Но ты вряд ли нуждаешься в коррекции.

— У совершенства нет предела. Так ведь?

Айвелин достаёт с сумочки визитную карточку с элегантным шрифтом и минималистичным дизайном.

— У мужчины большое будущее. Я тщательно обыскала весь мир в поисках хорошего хирурга. У себя на родине он №1.

Тауриэль взяла визитку и рассматривала её, запоминая имя и записывая номер телефона. Этот хирург провёл аккуратную и щепетильную работу над чертами лица Айвелин. Он удалил шрамы на коже всего тела, надрез над губой, а также несколько родинок, от которых исходил риск возникновения рака. Также подкорректировал черты лица хирургическим вмешательством и косметическими инъекциями. Лицо опытной девушки-шпионки сразу преобрело женственный и гламурный вид, как у моделей с глянцевых журналов.

— Отлично. Теперь дай мне номера твоего косметолога, диетолога, тренера и стоматолога. — потребовала Тауриэль и они громко засмеялись в унисон.

— Да тьфу на тебя. Ты выглядишь круче Наоми Кэмпбэлл в её лучшие годы. Не накручивай, — сделала комплимент Айвелин, жуя креветку в кляре, — Я бы отдала всё, чтобы получить такие же идеальные пропорции тела, как у тебя.

— Нет, серьезно, ты знаешь кого ты мне теперь напоминаешь? Эленерру Ван де Волайт!

Эленерра Ван де Волайт прошаренный до мозга костей предприниматель и большая фигура в своем клане. Она совершила феномен в экономике Иконвилля. Под её руководством, акции и чистая прибыль компаний их клана выросли в десятки раз, за относительно маленький промежуток времени.

— Кстати, говоря об Эленерре, ты придёшь на её ежегодную гламурную тусу в музее? — решила узнать Тауриэль.

— Если там будешь ты, то конечно.

— Поверь, тебе однозначно нужно там побывать. Это круче, чем Мет Гала. Анна Винтур посещает вечер каждый год и утопает в черной зависти. Знаменитости, инфлюенсеры, художники и просто богатые хахали со своими чиками со всех уголков планеты приезжают сюда ради этого события. Я тебе достану билеты.

— Звучит очень заманчиво.

Алкоголь всё сильнее бил в голову и дурманил сознание. Айвелин зажгла очередную сигарету, допивая бокал фирменного космополитена. Закинув в рот последнюю креветку, она призадумалась.

— Что такое, Айви?

— Поверить не могу, я так сильно прокололась, целых два раза!

— Двое из Корвинов подряд… Да ты у нас везучая. Ты попалась практически самым властным фигурам в этом городе и осталась жива. Будет, что рассказывать внукам в старости.

— Если я доживу…

— Доживешь! И пополнишь досье новыми достижениями. Добро пожаловать в Готэм-сити, сестрица! Выпьем за нас. — подбодрила Тауриэль и они чокнулись бокалами еще раз. — Фак… Ты не представляешь, как я рада видеть тебя здесь, в Иконвилле. Мы с тобой весело проведём время. Я тебе покажу все тёмные закоулки города.

— Я буду только рада!

— Ну и как тебе Кайнем Корвин? Правда горяч?

— Халеный щегол с синдромом бога. Из хороших черт, разве что, высокий айкью и дьявольски притягательная внешность.

— Вижу, он тебе понравился!

— Ты что, думаешь, мне нравятся кроважадные психопаты?

— Ты со своим характером быстро приструнишь его в нужное русло. Сделаешь его ручным щенком.

— Таури, мы слишком пьяны, чтобы обсуждать Кайнема Корвина.

— Да ладно. Как раз самое то, для обсуждения властных красавчиков.

— Лучше пойдем спать.

— Окей. Пошли.

7.

Пока Вергена Корвин задумывалась о плане по краже драгоценного кулона, Айвелин Палмер долгое время несла в голове долгосрочный продуманный план, иногда внося правки в некоторые детали по его исполнению. Ей нужно было капнуть глубже, точнее попасть в высшее общество Иконвилля. Парадокс в том, что истинные аристократы города чаще всего не живут в родном городе на постоянной основе. Сюда они прибывают иногда, по особо важным делам касаемо бизнеса и политики. Неспроста Айвелин Палмер оказалась в Краун Тауэре в ту ночь. Попасть на глаза Вергены Корвин был самым удобным вариантом, а встреча с Кайнемом стала джекпотом.

Чуть позже, для удобства, было решено передвинуть Скотти с Америки поближе сюда, прямиком в Иконвилль, поселив в тайной квартире Тауриэль. По приезду он взламывает контрольные чипы Кайнема и Вергены, чтобы управлять ими в их же пользу.

Ближе к пяти утра, Айвелин выходит на крышу здания, чтобы встретить рассвет. В детстве, на летних каникулах, она часто не спала ночами до восхода солнца, когда рассветное небо играло множеством красок — от глубокого пурпура до нежного розового и золотого.

Первые лучи солнца пробиваются сквозь густые облака и дымку, освещая горизонты города и создавая таинственную атмосферу. Небоскребы начинают мерцать золотистым светом, отражая рассветное небо в стеклянных фасадах, превращая их угрюмую строгость в волшебный оттенок. На тихих улицах, еще не заполненных суетой, свет осторожно пробивается сквозь длинные тени, освещая влажную брусчатку, которая блестит, будто покрытая алмазной пылью.

Наверх поднимает Скотти, держа в руках две чашки горячего шоколада с зефирками.

— Угощайся, Айви. — протягивает кружку Скотти и садится рядом.

— Спасибо. — благодарит Айвелин и делает глоток горячего напитка, продолжая любоваться видом города. Отсюда виден весь многоэтажный Иконвилль и верхушки холмов.

Иконвилль представляет собой уникальное сочетание мрачной величественности и неонового блеска. Этот город издалека кажется величественным и загадочным, его темные небоскребы от компании-застройщика Volite-A, словно исполины, тянутся к небесам, отражая в своих стеклянных фасадах как яркие огни ночных улиц, так и глубокие тени подворотен. Инвестиционная компания Volite-A Properties основанная кланом Ван де Волайтов, становится главным девелопером и инвестором в строительные проекты города, после ряда терактов и военных бомбардировок в прошлом веке, в целях восстановить инфраструктуру города.

Ну а здесь, на окраинах города, в более бедных районах, там где находится тайная квартира Тауриэль, жизнь течет своим чередом. Заброшенные дома и полуразрушенные здания стали прибежищем для бездомных и преступников низшего уровня. Здесь царит своя жестокая иерархия, а законы диктуются силой и страхом. Но даже в этих местах можно найти очаги надежды и сопротивления, где люди борются за свою свободу и право на лучшее будущее.

— Что там с чипами? Разобрался?

— Всё окей. Взломал их код и теперь мы будем распознавать данные ими команды, менять на удобную нам локацию и манипулировать этими богачами.

— Супер. Пусть думают, что имеют контроль надо мной. Чипы внушают много доверия и иллюзию полной власти. То, что нам нужно.

— Я также узнал, чем на самом деле занимается компания Вергены Корвин. Они торгуют людьми и в особенности детьми.

— Вот же мразь. Теперь-то я понимаю, что она имела ввиду, когда сказала мне, раздев меня до гола у себя в пентхаусе перед всеми гостями, что "аферистка из меня так себе". Я почему-то думала, что они занимаются только продажей белых моделей в секс-рабство в страны ближнего востока.

— Этим в том числе.

— Скотти, ты гений хакерского искусства. Не зря твоя мама этническая китаянка.

— Это звучит по-расистски, ты знаешь?

— Да ладно тебе. Я обожаю азиатов… с толстыми кошельками, — продолжала шутить Айвелин, — В особенности богатых китайцев, тайцев, казахов, киргизов… А ещё я люблю узбекский плов.

- Ты забыла сказать, что моя бабушка по отцовской линии была русской. При этом, у меня в роду нет ни мафиози, ни хакеров.

- Ну, генетические зачатки то были. - ухмыльнулась она.

- Да, ты супер-расистка. - улыбнулся Скотти.

- Я что угодно, лишь бы супер!

Вергена Корвин основала свою шарлатанскую контору ещё в начале нулевых. После вступления в брак с Реджинальдом Корвином, фирма лишь набрала обороты, превратившись в полноценный холдинг, включающий в себя подразделения, которые притворяются различными агентствами по трудоустройству, туризму, моделингу, клинингу, строительству, по социальной помощи и по предоставлению развлекательных услуг. Ушло несколько лет, чтобы собрать большую команду умелых аферистов, заманивающих к себе в ловушку невинных работников разной категории.

Айвелин продолжает смотреть вдаль и любоваться архитектурой города. В центре города возвышается здание объединившего все кланы, главного национального холдинга X-Crown Corporations Group, символизирующее могущество и непреклонную власть. А ведь там внутри принимаются ключевые решения, влияющие не только на судьбу Иконвилля, но и на мировую политику. Архитектором здания выступил знаменитый Вэтт Грантум, брат именитого дизайнера.

Скотти достает с кармана таблетки в пластинах.

— Твоя утренняя доза.

— Да, точно. Мои коувренальдики. — говорит она, называя так таблетки данной компании, — Спасибо. — благодарит Айвелин и закидывается таблетками, опытно глотая без запивания водой.

После эксплантации чипов и до приезда Скотти, Айвелин отсыпается двое суток, а в бодрое время взламывает различные денежные счета состоятельных людей. Сегодня она решает выйти в люди и прогуляться по улицам города.

Этот город известный своим мрачным и готическим обликом, преображается при свете дня, особенно в периоды относительного мира, приобретая более дружелюбный и приветливый облик, оставаясь при этом верным своим уникальным архитектурным и культурным особенностям.

Здания города остаются величественными и внушительными, с элементами неоготики и ар-деко. Днем они выглядят менее угрожающими, солнечный свет смягчает острые углы и тени. Айвелин проходится по улицам, полных машин и людей, занятых своими повседневными делами. Центральные районы, такие как Артлоуп Авенью и центральная площадь, особенно оживлены. Парки, такие как Уонсон Парк, наполнены людьми, отдыхающими и наслаждающимися природой. Семьи гуляют, дети играют, а офисные работники проводят обеденные перерывы на скамейках.

Айвелин приступает к любимому делу — шоппинг. Несмотря на высокий уровень экстримальной криминальности, Иконвилль считался одним из крупных рынков одежды и предметов роскоши в мире. Тем более, это родина величайшего модного дизайнера современности — Вэлла Грантума.

Она забегает в пару бутиков на улице. В итоге, на её ногах — высокие туфли на шпильке из лакированной черной кожи от Bela Halen. В руках она держит стильную сумку от Vell Grantum, выполненную из матовой черной кожи. Её лицо украшают крупные солнечные очки с затемненными линзами и массивной оправой из черного ацетата от Grantum & Co.

Она одета в приталенный кожаный плащ, подчеркивающий стройную фигуру и добавляющий образу нотку опасности. Плащ украшен ремнями и металлическими пряжками, что придает ему агрессивный и современный вид. Под плащом — шелковая блузка глубокого изумрудного цвета и узкие брюки, подчеркивающие длинные ноги. На запястьях — тонкие, но изящные серебряные браслеты, дополняющие образ утонченностью и элегантностью.

Привыкшая охотиться в ночное время, Айвелин, впервые вышла действовать днём и почувствовала себя будто приехала в другой город. В дневное время город выглядит менее зловеще. Люди улыбаются, ведут беседы и наслаждаются жизнью. Периодические звуки сирен не кажутся такими угрожающими. Кафе и рестораны полны посетителей, наслаждающихся едой и напитками. Уличные торговцы продают свою продукцию, добавляя разнообразие и оживление на улицы. Бутики и магазины открыты для покупателей. Витрины украшены, привлекая прохожих зайти и ознакомиться с товарами. Полицейские патрули видны на улицах, что придает жителям ощущение безопасности.

Айвелин, как порядочная девушка, в чьих руках пакеты с одеждой и компактный Volitebook Circle, отправляется в любимую сеть кофеен Cup-Cara. Её заказ: капучино в перламутровой чашке с размером 0.4, пенка посыпанная корицей, с рисунком бантика, без сиропа и сахара. Она садится за круглым столиком на улице, делает пару селфи, достает лэптоп и работает над привлекательстью страницы в социальной сети Q+.

Когда она увлеченно публикует новые фотографии, то ее обоняние чует прекрасный мужский аромат. Через ненасыщенный расширенный голографический интерфейс лэптопа просвечивается темная фигура. Айвелин преподнимает взгляд и видит Кайнема Корвина перед своим столиком. На нем облегающая мускулы черная водолазка, слаксы, затемненные очки и аромат Bleu de Chanel. От неожиданности, она снимает солнечные очки и говорит:

— Ах, Мистер Корвин! Вы украсили моё утро. Не могла себе представить, что можно встретить столь почетную аристократию вне частных самолётов и королевских хором.

— Соизволил себе прогуляться среди простолюдин. На первый взгляд, здесь миленько. — ответил сарказмом Кайнем, явно оценивая прикид Айвелин глазами.

— Вам повезло, сегодня солнечно.

К их столику подходит Энигматика и приносит заказ Кайнема, тыквенный пряный латте на овсяном молоке с корицей на взбитой пенке. Затем робот выдвигает стул для Кайнема, чтобы он мог присесть и присаживается за этот же стул, заостряя взор прямо на лице Айвелин.

— Вау, это уже полноценный десерт, а не кофе, — добавила Айвелин, заметив содержимое чашки с густой высокой пенкой.

— Этот напиток напоминает мне славные зимние каникулы в детстве.

— Твоё детство длится по сей день, Кайнем. Тебе всего 21.

— Трагичней истории нет. Мне целых 21 года и я до сих пор не глава Икс-Крауна.

— Действительно. Хорошо, что Реджинальд Корвин зачал тебя в свои 74, а не 22.

Айвелин ловит на себе пристальный взгляд Энигматики и старается не обращать на неё внимания. Она замечает на роботе модный прикид полностью от Chanel, словно та вся из себя гламурная ассистентка Кайнема.

— Эта силиконовая железяка постоянно рядом с тобой?

— Она мой верный друг. В отличии от людей, техника не имеет склонностей к предательству.

— Любую технику можно взломать.

— А ты попробуй. Роботическое отделение Volite-X хорошенько попотели над ее созданием. Ее ни взломать, ни разобрать, ни сломать. В экстренных случаях, способна заряжаться энергией солнца и ветра.

— Небось и для ночных шалостей годится.

— Для всего годится, и поболтать можно. Мне нравится в ней то, что она как живая. В ней есть характер, личные убеждения на основе опыта и мораль.

— Боже, какой характер и мораль может быть в искусственном интеллекте? Человечество еще даже не дошло до создания истинного ИИ.

— Она саморазвивается. Как и у реального человека, в ней есть потенциал.

— Почему она пялится на меня не срывая глаз?

— Изучает тебя. Анализирует твои слабые точки, куда стоит бить сильней.

— Пф, не найдет. У меня их нет.

— А если отобрать твои таблетки? Те, что ты ежемесячно заказываешь от Couvrenald Pharms & Chems?

— Всё про меня откопал, да?

— Конечно. В первый же день нашей встречи. Я даже знаю, что ты носишь умные линзы от Клинтон Форбс. Ты работаешь на них?

— Было дело. Сейчас я работаю только на себя.

— Сейчас ты работаешь на меня.

— Временный побочный эффект.

— Это отличное резюме. Clinton Forbes Technologies лучшие производители высокотехнологичных оружий и шпионской техники. А затем совершить повышение в виде работы на меня… Но я так и не понял, ты реально эскортница?

— Смотря как много заплатят. Если уж эскортница, то самая дорогая из элитных. — улыбнулась Айвелин уголками губ, держа в руках чашку с кофе и тарелку.

— Хах. Ты забываешь, напротив кого сидишь. Составь мне компанию завтра в клубе. Там будет Мистглорис, Уонсон и Грантум. Возможно и Коувренальд. Мы будем играть в покер. Заинтересована?

— Вау, у тебя есть контрольный чип, но ты все равно спрашиваешь у меня?

— Я же джентельмен.

— Тогда не стоило называть столько громких имён, я заинтересована только в Корвине.

— Великолепно. Тогда после кофе направляемся в кутюрье.

— С удовольствием. И да, я эскортница без продолжения.

— Не знал, что такие бывают. В любом случае, я об этом и не думал, ведь ты мне нужна лишь в строго деловом отношении. И я никогда не плачу за секс.

— Вот и отлично. Мы поняли друг-друга.

Энигматика так и продолжала сверлить взглядом прямо в глаза Айвелин. В ответ та, как ни в чем не бывало, продолжала мило пить капучино, уже не замечая присутствие робота. Для неё здесь были только она и джентельмен Кайнем Корвин. Энигматика лишь техника без ауры, такая же как её Volitebook Circle.

— Для тебя также есть задание на досуге.

— Я вся внимание.

— Я хочу знать, чем так ценен кулон для Вергены.

— Тогда я тоже хочу узнать, зачем ты его украл, если не знал истинной ценности?

— Она носилась с этим кулоном больше всего. На всех мероприятиях и светских вечеринках ходила только с ним. Он даже хранился в особой шкатулке с замком и с цепью прицепленной к шкафу. Мне хотелось посмотреть на то, как она страдает от его пропажи.

— Блин, я бы хотела увидеть этот кулон.

— Ничего особенного. Изумруд с бриллиантами в золоте. Скучно.

Айвелин закатила глаза и достала сигареты с сумки. Кайнем любезно берёт зажигалку из внутреннего кармана пиджака и подает огня.

— Да вы джентльмен, Мистер Корвин.

— Только лишь для истинных леди.

Айвелин затягивается дымом сигареты и пытается представить варианты роскошного кулона Вергены Корвин.

— И ты думаешь, что это не просто её любимое украшение?

— Не думал так глубоко, до того ужина в день моего приезда. Она была зла как овчарка. Ради интереса, я провел поиски по истории кулона. У него его нет.

— Может она лично встретилась с ювелиром, тайно?

— Чтобы то ни было, я хочу знать наверняка. Она женщина элегантная и сдержанная, её сложно вывести из себя.

Ради интереса, Айвелин на месте решает поискать в интернете фотографии кулона висящего на шее Вергены Корвин. «Боже, понятно почему она была так одержима им» — проскакивает в голове мысль при увиденной красоте. Кулон был воплощением изысканности и утончённого вкуса, сочетанием величия и изящества, где каждый элемент идеально гармонировал с другим, создавая единую и неповторимую композицию. В центре композиции находился изумруд необычной формы, напоминающий половину гексагональной бипирамиды. Его ярко-зелёная поверхность переливалась глубокими и насыщенными оттенками, словно оживала под лучами света.

Изумруд был аккуратно прикреплён к тонкому золотому слитку, тончайшая работа ювелиров придавалала ему лёгкость и утончённость. Словно изящный хрупкий мостик, золотой слиток поддерживал камень, подчеркивая его красоту и величие.

Перекрещенный сеткой из тончайших золотых нитей, изумруд был окружён ореолом сверкающих бриллиантов. Крестиковая огранка золотой оправы, густо инкрустированная маленькими драгоценными камнями, создавала эффект звёздного сияния, играющего на фоне изумрудного камня. В каждом бриллианте таилась капля света, отражающаяся от граней и многократно усиливающая блеск изумруда.

— Да. Лучше моей няни из детства никто не приготовит этот напиток. — добавил Кайнем, допив кофе с чашки. — Ну всё, мы тут засиделись. Поехали. — дал команду он и встал с места.

Айвелин сидела и наслаждалась, продолжая слушать аромат Кайнема напоследок, сочетающий в себе свежие, древесные и амбровые ноты.

— Ну что, так и будешь сидеть? — с изогнутой бровью спросил он.

Она не сразу понимает о чем идёт речь с выпученными глазами встает со стула.

— А куда мы идём?

— Наряжаться. Ты ведь завтра идешь в сопровождении Корвина. Нужно подобрать что-то соответствующее.

8.

У дам из числа элиты Иконвилля было придумано много различных мероприятий, чтобы объединить их в одном зале. Благотворительные аукционы и гала-вечера позволяли им не только продемонстрировать свою щедрость, но и обсудить последние новости в обществе.

Светские львицы, будучи весьма расчетливыми и амбициозными, стремились использовать каждое из этих мероприятий, чтобы показать себя в лучшем свете и затмить своих соперниц. На модных показах они старались появляться в самых новых нарядах последних коллекций, чтобы привлечь к себе внимание и вызвать зависть у других. Открытие новых ресторанов и клубов было для них возможностью продемонстрировать свой безупречный вкус и способность вести светские разговоры на любую тему.

На официальных приёмах, организованных посольствами и высокопоставленными лицами, они искусно маневрировали в разговорах, чтобы подчеркнуть своё влияние и связи в высших кругах. Кинофестивали и театральные премьеры становились ареной для демонстрации их культурной осведомлённости и приверженности высоким стандартам.

Для этих дам из мира корпораций, каждое мероприятие становилось очередной возможностью утвердить своё превосходство и затмить соперниц в гонке за статусом и вниманием.

Сегодня утром, Вергена Корвин получила приглашение на чаепитие от Тауриэль Уонсон. На столе её кабинета в офисе штаб-квартиры компании Vergena Corvin Holdings лежал оставленный старшей ассистенткой конверт, выполненный из высококачественной плотной бумаги цвета слоновой кости, он украшен изящным золотым тиснением по краям. На лицевой стороне, в центре, красуется герб дома Уонсонов — тарантул, выполненный золотыми и серебряными красками, что придает конверту особый шик.

Открывая конверт, она находит приглашение, выполненное на тонкой пергаментной бумаге. Текст написан красивым каллиграфическим почерком, чернилами золотого цвета. В верхней части приглашения изящная виньетка, состоящая из тонких линий и цветочных узоров. Внизу конверта аккуратно прикреплена маленькая ароматная веточка лаванды или розмарина, придающая приглашению тонкий и нежный аромат.

Издревне, каждый клан старался быть угрожающем и пугающем, поэтому они выбирали соответствующих символов в виде устрашающих насекомых, хищных зверей и вымерших монстров, когда-то населявших планету в дочеловеческую эру. Например, символом для герба Ван де Волайтов служила доисторическая многоножка — артроплевра. Черная мамба стала символом Мистглорисов, а акула для для Грантумов и так далее.

Вергена думает не пропускать очередное светское мероприятие и решает забежать на чаепитие между делами. Стиль Вергены Корвин не понимал простоты и удобства. Даже на простом чаепитии, она явилась на чаепитие в изумрудном шёлковом платье с бархатным жакетом, украшенная платиновыми серьгами и тонкой диадемой, подчёркивая свой элегантный и таинственный стиль.

Потратив целое десятилетие на разгульно-бунтарскую жизнь в штатах, Тауриэль Уонсон желала быстро наверстать упущенное и часто затевала мероприятия разных категорий, чтобы завоевать достойную репутацию в мире корпоративных богачей.

Если в старые времена, до свершений Реджинальда Корвина, кланы открыто ненавидели друг друга и постоянно воевали, то сейчас силы объеденены и считаются сплоченными. Новый корпоративный строй кардинально поменял реалии Иконвилля. Частые светские собрания стали частью культуры семей владеющих долей X-Crown.

Члены элиты с интересом наблюдали за аристократическим возрождением Тауриэль: из бунтарки, проведшей юность в Америке, она превратилась в изысканную хозяйку, регулярно устраивающую различные мероприятия. Однако на этот раз она решила превзойти саму себя и организовать чаепитие, которое затмило бы все предыдущие.

Её подготовка к чаепитию стала настоящим мастер-классом по созданию идеального светского события. Величественные залы её родового поместья были украшены с исключительным вкусом, соединяя традиционную элегантность с современными нотками богемного шика. Огромные вазы с экзотическими цветами наполняли воздух тонким ароматом, а изысканная посуда из тончайшего фарфора, украшенная фамильным гербом, напоминала о богатом наследии её рода.

В назначенный день, дамы из числа элиты Иконвилля собирались в роскошных гостиных, обсуждая последние новости и сплетни. Тауриэль, одетая в изысканное платье, идеально сочетавшее традиционные мотивы с авангардным кроем, грациозно встречала своих гостей. Её присутствие завораживало — она умело сочетала утончённые манеры с налётом дерзости, присущей её американскому прошлому.

Чаепитие началось с подачи редчайших сортов чая, привезённых из далёких уголков мира. К каждому сорту подавались изысканные угощения, приготовленные лучшими кондитерами. Но главным украшением стола была большая трёхъярусная ваза с разнообразными пирожными, каждая из которых представляла собой произведение искусства. Тауриэль умело вела беседу, искусно направляя разговоры на темы искусства, моды и последних светских новостей. Её рассказ о жизни в Америке, о вечеринках с известными личностями и встречах с влиятельными людьми, привлекал внимание и вызывал восхищение.

На чаепитие пришли все приглашенные дамы с громкими фамилиями, так называемые «тяжелая артиллерия среди элит». Пришли почти все мисс и миссис, присутствующие в данный момент в городе: Мистглорисы, Коувренальды, Грантумы, Грамлайны, Непомы, Кирзесы и даже сама миссис Вергена Корвин, искренне не понимающая светские мероприятия проводимые днём. Лишь Эленерра Ван де Волайт позволила себе запоздать.

— Дорогая Тауриэль, этого невозможно не заметить и не сказать, с каждым разом, ты умудряешься перепрыгнуть себя выше головы. — прервала бесконечные сплетни Вергена, пытаясь выдавливать из себя милую вежливость.

— Ваше поощрение для меня выше любых похвал, Миссис Корвин. — произнесла в ответ Тауриэль одну из заученных фраз из запаса для велико-светских бесед.

К Тауриэль подходит дворецкий, дабы сообщить о приезде Эленерры Ван де Волайт. Правда, тот оказался не расторопным, в отличие от несущейся на крыльях радости опоздывающей дивы. Громкий топот высоких каблуков эхом раздавался по длинным коридорам. В считанные секунды, на террасу, где проходило чаепитие, выходит она.

— Извините, дамы, я опоздала. — вежливо здоровается со всеми Эленерра и снимает с себя норковую шубу.

Первое, что попадается на глаза всем гостям при снятии шубы, это ослепляющий глаз блеск сверкающего от солнечного света изумруда на груди. Да, на ее глубоком декольте красуется украденная Кайнемом и проданная на аукционе в Париже драгоценность Вергены Корвин. Только теперь, это был не привычный для ее глаз родной кулон, а полноценное колье. Золотая минималистичная цепочка заменена более плотной цепью с перлиновым плетением из золота с бриллиантовыми ставками, на которых висели шесть рубиновых камней в форме таких же как изумруд, но миниатюрных гексагональных бипирамид. Платье специально было подобрано личным стилистом и сшито в кутюрье известного модного дома, дабы создать образ, который заострит внимание и подчеркнет всю красоту нового колье.

— «Как же она изуродовала мой прекрасный изумруд!», — громко кричала в мыслях Вергена, не подавая виду снаружи.

Сначала гости восхищенно ахнули от увиденной ими красоты, затем каждый сидящий разглядел в колье знакомый изумруд. Каждый знал и видел этот драгоценный камень сотни раз на декольте другой леди. Они медленно приостанавливают восхищение и оборачивается в сторону миссис Корвин.

Эленерра пристально смотрела именно на главную цель поражения, но Вергена знала, с кем имеет дело. Она продолжала держать статный и холодный взгляд, улыбаясь уголками губ.

— Тебе очень идёт, Эленерра. — добавляет Вергена, но в голове она продолжает истинную мысль сказанного: «Но оно никогда не сядет на тебе так божественно, как на мне.»

— Ах, — вздыхает Эленерра, делая лицо как при космическом оргазме, — Этот комплимент самый главный, из тех, что когда-либо был сказан и будет сказан этому колье.

— Знаете, у меня галлюцинации или же всё-таки это… — задумывается Тауриэль.

— Мой кулон? — подхватывает на слове Вергена, — Да.

— Бывший кулон. Во всех смыслах. — специально подчеркивает Эленерра, — Вергена продала его на аукционе в Париже. Как же повезло, что в это время в самом городе любви оказалась я. Мне даже пришлось повоевать с королевой Дании Маргрете II, чтобы претендовать на ценный изумруд. В итоге, мы с ней подняли цену до небес и когда королева наконец сдалась, я купила изумрудный кулон за 172 миллиона долларов.

— Очуметь! — вылезло из языка Тауриэль.

— Действительно. Не пойму, куда ей ещё новые украшения в 93 года?

— У-у-у, это он ещё продался по скидке, я смотрю. — улыбнулась Вергена, — Колумбийский изумруд, 250 карат, специально добытый для меня…

— Всегда хотела спросить, Вергена. Кто же этот счастливый ювелир? — поинтересовалась Эленерра, вспомнив, что у кулона отсутствует история в какой-либо системе.

— Некто, кто пожелал остаться анонимом. Я даже сама не знаю, кто это.

— Так это подарок?

— Я никогда не покупала себе украшения. — поставила точку в допросе Вергена.

— Пф, мне не нужно постоянно пытаться завоевать внимание мужчин ради «знаков внимания». Всё, что мне нужно, я покупаю себе сама, как свободная женщина. — колко ответила Эленерра, надкусив клубнику.

Тауриэль с удовольствием смотрит на двух див и слушает их словесную перепалку, думая, что ей сейчас нужны не эклеры с чаем, а попкорн с колой. Однако, ради соблюдения приличия высокого светского общества, она старается перебить двух звезд сегодняшего мини-мероприятия и разбавить тему разговора другой более острой темой — экономика.

Часть компаниии состоящая из предпринимательниц бурно начали обсуждать новости из мира финансов и ценных бумаг, а также новые идеи и концепции. Вергена вновь обратилась к Эленерре:

— Как дела обстоят с акциями дома Ван де Волайтов?

В Иконвилле каждый «дом» являлся юридическим лицом, официально включающий в себя членов семейства, каждый их которых получает определенную долю, под руководством избранного главы или старшего члена семьи.

— Ох, этот вопрос был кстати. Вергена, ты всегда зыришь в корень. — добавила она, запивая чаем из бергамота, — Представляете, дамы, я кое-что предчувствую. Экономике страны приближается угроза.

— Ты это предчувствуешь?

— Конечно. У меня с детства был дар. Подобно шестому чувству, я предугадывала будущее. Именно мой «третий глаз» помогал мне предвидеть все варианты будущего в пути предпринимательства. Таким образом, я и смогла достичь невероятных успехов наших компаний и увеличить стоимость акций в семь раз за последнюю декаду. Я считаю, что этим святым даром меня наделила сама богиня любви Эленер. Не зря ведь при рождении, увидев мою светящуюся ауру, родители мне дали имя столь прекрасной богини, верно?

Вергена из-за всех сил старалась не закатить глазами, вслушиваясь в рассказы Эленерры. Она уверена, что слышала этот самый рассказ о даре уже в сотый раз. Все гости всегда продолжали слушать будто в первый раз и заинтересованно кивать головрй. Вергене был абсолютно далек и не интересен клэнтизм как религия и мифология. Хотя вокруг все являлись преданными клэнтистами, ей удавалось делать вид, что ей это интересно и она истинно верит и почитает бога света Инариса как своего бога-покровителя… До тех моментов, пока в разговоре не начнет участвовать Эленерра, словно витающая в облаках с постоянными фантастическими историями, будь то темы о высокой моде, искусстве или же о её безгранично обожаемой богине-покровительнице Эленер.

Активно ведя разговоры за столом, тема за темой, Эленерра не сводила глаз с Вергены и охотно выслеживала на мимике её лица малейшие признаки негодования. Со стороны казалось, что она с особым желанием пытается вывести холодную, как снежная королева, Миссис Корвин хоть на какие-то эмоции, постоянно кривляясь, демонстративно красовавшись и переодически касаясь драгоценного колье на декольте.

Вергена Корвин считала себя победившей в данной ситуации. Её поймали врасплох, и она даже не могла объяснить настоящий ход событий. Признаться, что любимый кулон был украден пасынком — похоронить себя заживо. Неважно, что творится у тебя внутри, главное, не подавать виду. На самом деле, все сидящие за столом мечтали о скандале за скучным и консервативным мероприятием. Даже сладкие десерты из высокой кухни в королевской подаче не спасали от скуки. Каждый смотрел то на изумруд, то на Вергену, ожидая от неё резких реакций, за которым последовали бы бурные эмоции.

— Есть ли что-то больше, чем моя ненависть к сочетанию рубина с изумрудом? Эта тварь ещё считает, что у неё самый изысканный вкус во всем Иконвилле. Деревня! Раньше, если изумруд выглядел элегантно и статно, достойный своего носителя, то сейчас он выглядит вульгарно и вычурно. — наконец выговаривается Вергена, позже, сидя в машине с водителем и со старшей ассистенткой по имени Кико.

— Это выглядит безвкусно и дешево. А вы ещё сказали, что она соперничала с королевой Дании за кулон?

— Это она так сказала. В чем я очень сильно сомневаюсь. Эленерра та ещё лгунья. Она всеми способами старается подсластить и приукрасить свою никчемную и одинокую жизнь. Ей 35 года, и у нее до сих пор нет и не было мужа. Притворяется, что она самодостаточная и независимая женщина, посвятившия жизнь карьере и веселой жизни. На самом же деле, никакой мужик не способен протерпеть ее бредни дольше чем на пять минут.

— А на счет 172 миллиона долларов тоже ложь?

— Не хочу обесценивать свой же изумруд, но цена тоже превышена. Однозначно.

9.

Айвелин дополнительно заказывает кофе с собой в виде айс-латте на кокосово-миндальном молоке без сахара, надевает солнечные очки, затем элегантно хватается за предложенную локоть Кайнема и выходит из кофейни.

— А куда мы собираемся?

— Наряжаться к завтрашнему вечеру.

Дорогу пешеходов и дорогу машин ограждала лужайка с деревьями липы и клена, на которую въезжает и перерезает себе путь Энигматика, сидя за рулем машины бордового Porsche Cayenne Кайнема.

— Я думала, роботы сконструированы на то, чтобы быть добропорядочными.

— На заводских настройках, разве что. Главное, что она не задела деревья.

— Я и не заметила, как Энигматика ушла.

— Конечно. Наверное, загляделась на меня.

— Согласна, не могла оторвать глаз.

— Умеешь водить?

— Насчёт вождения не знаю, но угонять точно умею.

— Садись, покатаешь меня.

Энигматика выходит из машины со стороны водительского сиденья и бросает в сторону Айвелин ключ в виде карточки. Та рефлекторно ловит его правой рукой не отнимая взгляд от Кайнема.

— Ну поехали.

По улице гуляли роботы-инспекторы серии Nepombot, следящие за проявлением административных и уголовных провонарушений, каждый на своем выделенном квартале. Один из них посмотрел на машину въехавшей на тротуар, просканировал автомобильный номер, а затем просто прошел мимо.

— Разве тебя не должны были оштрафовать?

— Не осмелятся.

— Ну тогда пристегивайся и держись крепко. За рулем королева скорости.

— Попробуй, удиви.

— Куда направляемся? Надеюсь в Кристиан Диор.

— В Аватон Хайтс. Там мой пентхаус. Нас там уже заждались.

— Ладно, ты победил, это лучше чем Диор. Погнали. — ответила Айвелин и выгнала авто из тротуара.

Айвелин полна уверенности, ведь она за рулем машины Корвинов. Она смело игнорировала правила дорожного движения и не обращала внимание на указательные знаки. Погнала на высокой скорости по вечно-заторному трафику центрального Иковилля, обгоняла по встречке машины стояющие на пробках и пересекала сплошную полосу. Единственное, она сдерживалась, чтобы не послать всех предъявляющих по её вождению недовольных водителей куда по дальше, ведь ей приходилось поддерживать образ городской леди, оболоченной в люксовые бренды с ног до головы.

За минут пятнадцать, они доехали до жилого комплекса Avaton Heights состоящий из четырех зданий. Пентхаус Кайнема находился на вышке наивысокого здания из четырех, с высотой 135 метров. Квадрат вдоль реки за которой лежал большой Уонсон-Парк. Шлагбаум сканирует номер машины и открывает въезд в подземную парковку. На первом этаже многоуровневого подземелье они въезжают в специальный отсек для Кайнема.

— Приехали. Айвелин-Экспресс к вашим услугам.

— Да уж, от твоих фраз испанский стыд на год вперед обеспечен. — едко ответил Кайнем и вышел с машины.

Айвелин лишь радостно улыбалась в ответ. Что могло испортить ее приподнятое настроение, будучи за рулем Porsche Cayenne? Перед выходом, она напоследок вдохнула аромат салона машины, смешанный с ароматизатором Jo Malone с древесными и пряными нотками, и шлейфом от Bleu de Chanel Кайнема.

Выйдя из машины, они оказываются в личном паркинге Кайнема, где стояли все его тачки. Айвелин огляделась по сторонам и уже успела заметить разные суперкары, спорткары, внедорожники, лимузины, кабриолеты, кроссоверы. Наверное, были все виды люксовых машин, разве что, на глаза не попадались электромобили.

— Обалдеть. И это все только твои тачки?

— К великому сожалению, мне пришлось выборочно составить коллекцию на скорую руку. Потому что, сюда вмещается не больше двадцати парковочных мест.

Их троих встречает главный стилист Кайнема — Лайла Верони.

— Мистер Корвин, рада приветсвовать вас сегодня. Ещё один прекрасный день, чтобы поработать с вами.

Айвелин сканирует личность стилиста по лицу через умные линзы. Лайла, известная в мире моды своим безупречным вкусом и способностью чувствовать тренды, отвечала за подбор одежды для Кайнема. Она всегда стремилась создать образ, который чётко отражался в элегантности и уникальности. Лайла имела связи с ведущими модными домами и часто получала эксклюзивные вещи ещё до их выхода в продажу. Её задача заключалась в том, чтобы Кайнем выглядел стильно и уместно на каждом мероприятии.

Они подходят к лифту и поднимаются с –1-го этажа на 50-й. С заднего прозрачнего стекла лифта открывается вид на парк, деревья которого становились все меньше и оставались внизу всё ниже и ниже.

При входе в квартиру, их ожидала команда Кайнема Корвина, отвечающая за его безупречный внешний вид на светских мероприятиях, которая была настоящим олицетворением стиля и профессионализма. Каждый её член вносил свой уникальный вклад в создание образа, который привлекал восхищенные взгляды и завоевывал внимание публики на очередных светских мероприятиях.

Каждый из них мило здоровался, а потом возвращался к своей работе.

— Какая наша сегодняшняя задача, мистер Корвин?

— Приоденьте её, — указал он взглядом на Айвелин, — расписание предстоящих мероприятий у вас есть, а мне сейчас нужен массаж. — сказал он и поднялся наверх.

— Как скажете, мистер Корвин. — улыбчиво кивает она, затем поворачивается обратно. — Вас зовут?

— Татьяна. — отвечает Айвелин и снимает солнечные очки.

— Желаете ли чай, кофе или чего-нибудь по крепче?

— Бокал белого сухого был бы кстати. Благодарю.

В этот раз задача команды была особенной: подобрать несколько модных образов для Айвелин, чтобы она соответствовала элегантному и утонченному стилю самого Кайнема. Им редко приходилось работать над его спутницами, и в обычном случае они подбирали образ лишь на один вечер, на одну даму.

Айвелин, не ожидала, что этот день окажется столь увлекательным. В пентхаусе её окружила атмосфера творчества и доброжелательности. Команда Кайнема была готова начать работу над её образом, и она почувствовала себя частью чего-то особенного. Не все из них являлись открытыми и добродушными людьми, но при этом она с легкостью нашла подход к каждому и благосклонила в свою сторону.

Имиджмейкер Грегори Стайн, всегда уверенный и собранный, начал встречу с краткого обзора предстоящих мероприятий. На стенах уже висели фото и схемы декораций, а также планы залов, в которых должны будут проходить прочие вечерние гала.

— Сегодня нам предстоит создать несколько образов для Татьяны, которые будут чётко отражаться в её личности и подчеркивать её связь с Кайнемом, — начал он, обводя взглядом собравшихся.

Грегори был ответственен за общее впечатление, которое производил Кайнем. Он работал над тем, чтобы все детали — от аксессуаров до жестов и манеры речи — соответствовали выбранному стилю. Грегори проводил детальные брифинги перед каждым событием, анализируя характер мероприятия и аудиторию, чтобы создать идеальный образ для Кайнема.

Лайла Верони поднялась с места и подошла к большим раздвижным шкафам, в которых висели изысканные наряды. Она выбрала несколько платьев и начала демонстрировать их команде и самой Айвелин. "

— Этот изумрудный шёлк прекрасно подчеркнёт её глаза, а этот алый бархат создаст эффектный контраст с нарядом Кайнема, — говорила она, развешивая платья на манекенах.

В процессе примерки они обсуждали модные тенденции, смеялись и делились историями, что помогло Айвелин почувствовать себя комфортно и расслабленно.

Эвелин Роуз, парикмахер с виртуозными руками, приступила к обсуждению причесок. Она взяла прядь волос Айвелин, играя с ней в свете ламп, и предложила несколько вариантов укладок: от классических волн до смелых современных стилей.

— Для изумрудного платья я бы предложила свободные локоны, а для алого бархата — гладкий пучок с изысканным украшением, — сказала она, любуясь, как русые волосы Айвелин переливаются на свету.

Эвелин Роуз с лёгкостью нашла общий язык с Айвелин, предлагая разные варианты причесок.

— Свободные локоны добавят твоему образу романтичности, — предложила она, аккуратно укладывая волосы. Айвелин наслаждалась заботой Эвелин, расслабляясь в кресле и обсуждая различные темы, связанные с уходом за волосами.

Марко Лоренцетти, с его энтузиазмом и творческим подходом, сразу же очаровал Айвелин. Он мастерски наносил макияж, объясняя каждую деталь.

— Эти золотые тени подчеркнут твои глаза, — отметил он, добавляя последние штрихи. Айвелин смеялась над его шутками и обсуждала с ним последние новинки в мире косметики, чувствуя себя уверенно и комфортно.

Он, как мастер макияжа, уже приготовил палитры теней, помад и румян, подходящих под выбранные Лайлой наряды. Он начал обсуждение с командой и Айвелин, внимательно слушая её пожелания.

— Для изумрудного платья я бы рекомендовал акцент на глаза, с золотыми тенями и лёгким блеском. А для алого платья — классические красные губы и нежный румянец, — предложил он, умело нанося макияж на её лицо.

Изабелла Монро, консультант по парфюмерии, подошла к столу, на котором стояли флаконы с ароматами. Она открыла несколько из них, позволяя Айвелин вдохнуть их благоухания.

— Для изумрудного платья подойдёт свежий и утончённый аромат с нотками цитруса и жасмина. А для алого — тёплый, пряный парфюм с нотами ванили и сандала, — сказала она, наблюдая за реакцией Айвелин.

Вдохнув аромат, она наслаждалась его утонченностью и делилась своими впечатлениями, узнавая много нового о мире парфюмерии.

В примерке, Айвелин, с восторгом и интересом переоделась в первое платье. Когда она вышла из примерочной, в изумрудном шёлке, который идеально облегал её фигуру, команда ахнула. Лайла подкорректировала детали, Марко нанёс лёгкий макияж, а Эвелин создала свободные локоны, подчёркивающие её естественную красоту. Изабелла добавила последний штрих — лёгкий аромат, наполняющий воздух свежестью и лёгкостью.

Следующий образ — алое бархатное платье. Айвелин выглядела в нём роскошно и уверенно. Эвелин собрала её волосы в гладкий пучок, Марко создал классический макияж с яркими губами, а Изабелла завершила образ пряным ароматом. Команда единогласно одобрила оба образа.

После нескольких часов совместной работы Айвелин чувствовала себя обновлённой и полной энергии. Каждый член команды внёс свой вклад в создание её образа, и этот процесс принёс ей огромное удовольствие.

Пришло время к финальному решению. Команда Кайнема завершила свою задачу. Айвелин чувствовала себя уверенно и стильно, готовая к любому светскому мероприятию. Грегори, удовлетворённый результатом, поднял бокал шампанского.

— Мы сделали это снова, команда. Татьяна, ты выглядишь потрясающе и будешь сиять рядом с Кайнемом, — сказал он, поднимая тост.

— Ребят, этот день был действительно особенным, — сказала Айвелин, улыбаясь команде. — Спасибо вам за вашу поддержку и профессионализм.

Команда ответила ей тёплыми улыбками и аплодисментами. Айвелин понимала, что теперь она готова к любому светскому мероприятию, зная, что за её образом стоят настоящие профессионалы и милые люди.

В этот момент, Кайнем стоял на верху, за перилами и наблюдал за данной сценой, после массажа и тканевой маски для лица. «Она умеет нравиться людям. Она социальный танк», — подумал он, затем пошел принимать ванну.

Команда оперативно собрала вещи и косметические принадлежности, затем унесла все на двух грузовиках. Айвелин приступила к осмотру дома.

Гостиная пентхауса была просторной и светлой, с высокими потолками и чистыми линиями. Полы из белого мрамора отражали мягкий свет скрытой светодиодной подсветки, создавая ощущение воздушности и лёгкости. Центром гостиной служил большой белоснежный диван, обтянутый натуральной кожей, окружённый стеклянными столиками на металлических ножках. В углу комнаты находился минималистичный бар с барной стойкой из полированного алюминия и встроенными светодиодами, которые меняли цвет в зависимости от настроения.

Пентхаус Кайнема Корвина был наполнен уникальными арт-объектами, которые придавали ему особый шарм и индивидуальность. Одними из таких объектов были восковые фигуры, созданные по его образу и подобию, удивительно реалистичные и детализированные.

По всему пентхаусу, в специально подготовленных нишах и на подиумах, были расставлены восковые фигуры, каждая из которых являлась точной копией Кайнема. Эти фигуры не просто отображали его внешность, но и передавали эмоциональные состояния и движения, словно замеревшие в мгновении времени.

Некоторые из этих фигур были обнажёнными, выполненными в духе античных греко-римских статуй. Их позы напоминали знаменитые шедевры древности: одна фигура повторяла мощный и спокойный образ «Дискобола» Мирона, другая — героический и мускулистый «Давид» Микеланджело. Ещё одна восковая копия Кайнема стояла в позе «Аполлона Бельведерского», демонстрируя идеальные пропорции тела и изящество линий. Под большинством из этих величественных работ стояла подпись с именем и пару пожеланий от автора творения, любимого художника и скульптора Кайнема - "С уважением и любовью, Марат Сейдиханов".

«Грёбаный нарцисс» — подумала Айвелин, рассматривая каждую фигуру, в особенности обращая внимания на гениталии. «Наверняка он увеличил свой размер», — произнесла она в мыслях, — «сто процентов так».

— Нравится? — спросила Энигматика, незаметно подойдя сзади.

— О мой бог, ты меня напугала.

— Кто твой бог?

— Довольно не политкорректный вопрос от робота. Никогда не спрашивай такое на публике.

— Расслабься. Тут только ты и я.

— Захотелось девичьего разговора?

— Моя главная цель, это должная защита Кайнема.

— И ты хочешь определить уровень моей опасности? Поверь, если я захочу, ты мне вообще не преграда.

— Я просто хочу подружиться. Ведь на какое-то время я буду оберегать и тебя.

Айвелин закатила глаза и пошла дальше осматривать дом, игнорируя Энигматику. Она была уверена, что та использует какие-то встроенные в ее программу черную риторику. «Если нагрянет угроза, она сразу же откинет меня в сторону и прикроет собой Кайнема, но мне никакая защита от робота не нужна».

Её внимание привлекли полки, расположенные вдоль одной из стен в гостиной. Подойдя ближе, она обнаружила, что это была коллекция виниловых пластинок. Полки были выполнены из тёмного дерева, с идеально отполированными поверхностями, отражающими мягкий свет встроенной подсветки.

На каждой полке аккуратно располагались редкие издания дисков, каждая пластинка была заключена в чёрный кожаный чехол с золотыми тиснёными буквами. Айвелин осторожно взяла одну из пластинок и обнаружила, что на обороте была подпись известного музыканта. Она продолжила изучать коллекцию и нашла несколько пластинок с автографами: джазовые и блюзовые легенды, рок-иконы и поп-звёзды, все они оставили свои пожелания и благодарности Кайнему.

Некоторые издания были настоящими раритетами. Айвелин нашла винилы, которые считались утерянными или существовали в очень ограниченном количестве. Каждый чехол был украшен уникальными иллюстрациями и дизайном, отражающим эпоху и стиль музыканта. В углу одной из полок стояла пластинка, обрамлённая в стекло, на которой была подпись «С любовью и уважением, Пол Маккартни». Она не могла поверить своим глазам, осознавая ценность этого экспоната.

На верхней полке она обнаружила коллекцию пластинок, подписанных лично для Кайнема. Эти экземпляры выделялись красными кожаными чехлами и золотыми гербами. Айвелин осторожно вынула одну из них и прочла надпись: «Для Кайнема, с благодарностью за вдохновение, Элтон Джон». Сердце её замерло от восторга, осознавая, что она держит в руках часть музыкальной истории, созданной специально для хозяина этого пентхауса.

Она перелистнула несколько других пластинок и увидела подписи ещё нескольких живых легенд. Одну из пластинок подписал Боб Дилан: «Кайнему, с благодарностью за поддержку и дружбу». На другой было написано: «Спасибо за твоё вдохновение, Брюс Спрингстин».

Айвелин, восхищённая богатством коллекции виниловых пластинок, не могла устоять перед искушением послушать одну из них. Она выбрала пластинку с автографом Элтона Джона, аккуратно вынула её из чехла и подошла к навороченному виниллопроигрывателю, установленному в центре гостиной. Его корпус был выполнен из чёрного лакированного дерева с хромированными вставками, а верхняя панель — из толстого стекла, под которым виднелись все механизмы. На панели управления блестели сенсорные кнопки с мягкой подсветкой, придававшие устройству футуристический вид.

Она с трепетом положила пластинку на вертушку, почувствовав гладкую поверхность винила под пальцами. Она аккуратно опустила рычаг с иглой, наблюдая, как он медленно приближается к краю пластинки. Когда игла коснулась винила, послышался мягкий щелчок, и проигрыватель ожил, заполняя пространство мягким шорохом.

Из встроенных в стены скрытых динамиков раздались первые аккорды песни Элтона Джона, наполненные тёплым, насыщенным звуком. Музыка обволакивала гостиную, создавая уютную и интимную атмосферу. Айвелин закрыла глаза, погрузившись в мелодию, чувствуя, как музыка проникает в самое сердце.

Каждая нота, каждый аккорд звучали удивительно чисто и ярко, наполняя комнату волшебством. Она медленно расхаживала по гостиной, наслаждаясь каждым мгновением. Её мысли уносились далеко, как будто музыка открывала перед ней новые миры и возможности.

Она подошла к окну, сквозь которое открывался вид на вечерний город на фоне оранжевого заката, освещённый огнями. Магия чарующей музыки и этот потрясающий вид сливались в одно целое, создавая непередаваемое ощущение гармонии и умиротворения.

За весь день, что Айвелин подбирала наряды с модной командой и наслаждалась исследованиями пентхауса, Кайнем посвятил практически целую половину дня спа-процедурам. Его личный оазис роскоши расположенный на втором этаже был оборудован по последнему слову техники: тёплые мраморные столы для массажа, инфракрасные сауны, гидромассажные ванны и комнаты для ароматерапии.

Кайнем начал с расслабляющего массажа, который снимал напряжение и стресс. Затем он перешёл в сауну, где горячий пар и ароматы эфирных масел помогали очистить тело и разум. После этого он погрузился в гидромассажную ванну, окружённую живыми растениями и мягким светом свечей. Заключительным аккордом стала сеанс ароматерапии, где он вдыхал смеси успокаивающих и бодрящих ароматов, восстанавливая свои силы.

После долгих часов, проведённых в спа, Кайнем чувствовал себя обновлённым и полным энергии. Под глазами золотистые патчи. Он надел белый махровый халат с тапочками и медленно спустился по мраморной лестнице в гостиную. Внизу его ждала Айвелин, которая как раз наслаждалась музыкой и закатом.

— Ура, наконец-то ты спустился. С лёгким паром! — подбежала она с террасы на каблуках. — У меня рекорд. Я не курила весь день, чтобы показать тебе свой образ вместе со шлейфом духов. — сказала она и покрутилась.

— Ну и жертвы. — ответил Кайнем и пошёл на барную стойку, проигнорировав ее кокетство.

— Действительно. И ради чего. — сказала она и достала сигареты из сумки. — Ну я тогда пойду.

— Ага.

Айвелин взмахнула волосами назад и зажгла сигарету, затем направилась ко входу. Кайнем смотрит ей вслед и осматривает ее прикид.

— Неужели даже не выпьешь напоследок?

— Я уже пила бокал белого сухого и бокал шампанского.

— Садись уже.

Айвелин вздохнув отходит от прихожей и садится на барный стул.

В сумрачном полумраке бара, наполненного мягким светом, мерцающим через призму стеклянных витрин, Кайнем начинает магическое действо. Сначала он берёт ледяную, словно сердце зимы, стеклянную стопку, обтирает её безупречной белоснежной салфеткой, чтобы ни единая капля воды не осквернила кристально чистый напиток.

— Что вдруг, замучала совесть? Не угостить такую красотку фирменным коктейлем.

— Это не фирменный.

— А я хочу фирменный.

— Давай так, все что я готовлю уже фирменное. Другому не бывать.

С тихим звоном льда, который плавно пересыпается из металлического совка в шейкер, начинает танец. Затем струйка джина, как горный ручей, плавно льётся из бутылки, создавая основу будущего шедевра. Следом несколько капель вермута, словно росинки на лепестках розы, добавляют изысканность и утонченность.

Кайнем закрывает шейкер и начинает ритмично его встряхивать, как музыкант, влекущий мелодию из своего инструмента. Металлический блеск шейкера отражает мягкий свет ламп, играя холодным серебром.

Наконец, он наливает мартини в тонкостенный, почти невесомый бокал, украшая напиток зелёной оливкой, которая словно изумрудный островок, всплывает на поверхности.

— И что это? Вермут в джине?

— Ты попробуй. — с предложением протягивает ей бокал.

С первого глотка чувствуется прохладная острота джина, проникающая, как ледяной ветер, и окутывающая небный купол. Затем проявляется мягкость и едва уловимая сладость вермута, добавляя нотку изысканности и элегантности.

— Мгм. Действительно, неплохо.

— Ты допустила серию ошибок в слове «превосходно». — добавляет он и садится рядом на барный стул.

В финале на языке остается тонкий, слегка горьковатый привкус, напоминающий оливковое послевкусие, которое, как завершающий штрих мастера, оставляет ощущение завершённости и полноты вкусовых впечатлений.

— Этот коктейль не только освежает, но и вызывает желание медленно наслаждаться каждым глотком, погружаясь в атмосферу изысканности и утончённого стиля.

— Литературно звучит. — оценила Айвелин и повернулась в сторону просторной гостиной. Её взгляд вновь пал на одну из множества восковых причиндалов на фигурах стоящих в разных углах гостиной.

— Да этот дом полон гениталий. Причем только твоих. Куда ни смотри, везде попадаются на глаза.

— А другие и не нужны. — ответил Кайнем и оглядел рядом сидящую Айвелин с ног до головы, — Хотя это мнение ещё оспоримо.

— Весь день провел за спа-процедурами?

— По мне не видно?

— Твоему уходу за собой мечтает любая женщина.

— Пока они мечтают, я проживаю.

— Цинично. Мне нравится такой ответ.

10.

Вечернее небо над мегаполисом мерцало тысячами огней, отражаясь в зеркальных поверхностях небоскрёбов. Айвелин уверенно шагала по оживлённой улице, где нескончаемый поток машин и шумных прохожих создавал впечатление вечного движения. Она привыкла к суете большого города и не боялась его, но сегодняшняя прогулка была другой.

Каждое её движение сопровождалось странным ощущением, будто кто-то неотрывно следит за ней. Порой Айвелин невольно оборачивалась, но видела лишь поток людей, спешащих по своим делам. В витринах магазинов мелькали её собственные отражения, и это лишь усиливало чувство загадочности.

Проходя мимо открытых кафе и тускло освещённых витрин, Айвелин чувствовала, как холодок пробегает по спине. Она вновь оглянулась, но, как и прежде, никого подозрительного не заметила. Городские огни танцевали перед её глазами, создавая иллюзию безопасности, но предчувствие не отпускало её.

Наконец, она подошла к спуску в метрополитен. Лестница вниз была как портал в другой мир — темный и таинственный. Айвелин уверенно ступила на ступеньки, прислушиваясь к звукам вокруг. Платформа была почти пустой, лишь несколько человек ожидали поезд, погружённые в свои мысли.

Внезапно Айвелин заметила его. В отдалении, у одной из колонн, стоял человек в мантии. Лицо его скрывала черная маска, на которой ярко выделялись две красные и желтые линии, пересекающиеся и образующие символ, напоминающий две буквы «V,» соединенные вершинами и формирующие фигуру, похожую на две буквы «X».

Айвелин замерла, глядя на загадочного незнакомца. Умные линзы не могли сканировать силуэт из-за помех издающихся от маски. Кто он? И почему следит за ней? Она ощутила смесь любопытства и недоумения, но страха не было. Сердце её билось ровно, и она старалась сохранять спокойствие.

Звук прибывающего поезда прорезал тишину платформы, и толпа начала собираться у края. Айвелин перевела взгляд на поезд, а затем снова на место, где стоял незнакомец. Он исчез, растворившись в людской массе. Двери вагона открылись, и она вошла внутрь, оборачиваясь ещё раз, чтобы убедиться, что он действительно исчез.

Поезд начал движение, увозя её прочь от загадочного незнакомца. Но предчувствие, что она встретит его снова, не покидало её. Скрытые под маской мотивы и символы продолжали терзать её мысли, словно напоминая о том, что загадка мегаполиса лишь начинает раскрываться.

Тем временем, Кайнем сидел на просторной террасе своего пентхауса, утопая в мягких подушках кресла. Город под ним, окутанный сумеречным светом, мерцал тысячами огоньков, словно звёздное небо, перевернутое к его ногам. Тёплый вечерний ветерок, насыщенный ароматами лета и дальних цветов, едва касался его лица, принося с собой запахи зелени и морского бриза.

После плотного ужина, оставившего приятное чувство сытости, Кайнем взял в руку сочный персик сорта «Элберта». Он любовно посмотрел на бархатистую кожу фрукта, красновато-золотистую в отблесках заходящего солнца. Сделав первый укус, он почувствовал, как сладкий сок растекается по его губам, пробуждая воспоминания далекого детства и тех беззаботных лет, когда мир казался бесконечно простым и светлым.

Айвелин, с её мягкой улыбкой и глубокими глазами, вновь и вновь возникала в его мыслях. Её черты напоминали ему о той первой любви, которая, как он думал, осталась далеко позади. Он задумчиво всматривался в вечерние дали, пытаясь понять, что именно в Айвелин заставляет его сердце биться быстрее. Были ли это её светлые волосы, мягкий смех или, возможно, то ощущение тепла и покоя, которое он когда-то испытывал, будучи более юным и влюблённым.

Кайнем снова откусил персик, наслаждаясь его нежной мякотью. В этот момент, среди звуков города и шепота вечернего ветра, он осознал, что воспоминания о первой любви и чувства к Айвелин переплетаются в нём, создавая новый, более глубокий смысл. И пусть время неумолимо двигалось вперёд, он был готов принять и прожить это новое чувство, позволяя воспоминаниям и настоящему соединиться в одно прекрасное мгновение.

Но, как только эта мысль пришла ему в голову, он с усилием попытался её отвергнуть. Он понимал, что поддаваться чувствам к Айвелин было бы слишком рискованно, слишком болезненно. Он уже раз обжёгся, позволив любви захватить его целиком, и последствия этого всё ещё отражались на его душе, оставляя глубокие шрамы. Кайнем знал, что впускать её в своё сердце значило бы вновь открыть себя для возможной боли.

Он сделал ещё один укус персика, стараясь сосредоточиться на его вкусе, отвлечься от мыслей, которые тревожили его. Но, несмотря на все усилия, образ Айвелин оставался в его сознании, светлой тенью, нежно и неотступно напоминая ему о том, что настоящие чувства невозможно полностью отвергнуть или игнорировать. И хотя он пытался бороться с ними, глубоко внутри знал, что, возможно, пришло время перестать убегать от себя и своих истинных желаний.

— Мне могло показаться, что вам нравится Айвелин Палмер. — предположила Энигматика, сканируя мимику лица вдумчивого Кайнема.

— Она так похожа на нее. Словно я попал в свои 16 лет и встретил ее по-новому.

Энигматика садится рядом и начинает чистить кожуру персиков, чтобы угощать хозяина.

— Вы сильно любили её?

— Тогда я думал, что не смогу пережить её предатательство. Сейчас же я склонен думать, что я просто был слишком юн и глуп.

— И всё же, она оставила вам глубокую рану.

— Раны давно затянулись. Остались лишь шрамы, благодаря которым я больше никогда не наступлю на одни и те же грабли снова. Веришь ли ты в любовь, Энигма?

— Да, я верю в любовь. — ответила она и кормила Кайнема симметрично нарезанными дольками персика. — Она, как мощная сила, способна вдохновлять, исцелять и соединять людей, делая жизнь ярче и значимее. Любовь может принимать множество форм — от романтической до дружеской и семейной, каждая из которых приносит свою особенную радость и смысл. В человеческих отношениях любовь часто служит источником силы, мотивации и глубокой связи, помогая преодолевать трудности и обогащая наши жизни.

— Я считаю, что любовь это слабость. Чем больше ты любишь, тем сильнее тебя обуздать.

— Ваше мнение вполне обосновано, Мистер Корвин. Любовь действительно может сделать нас уязвимыми, раскрывая наши слабые стороны и делая нас подверженными боли и разочарованиям. Когда мы любим, мы открываем своё сердце, позволяя другому человеку или даже идее иметь значительное влияние на нас. Однако, стоит также рассмотреть другую сторону медали. Любовь не обязательно означает слабость. Она может быть источником огромной силы и мотивации.

— Ты замечала во мне прилив силы и мотивации в последнее время?

— Чтобы дать точный ответ, мне нужно ещё поглядеть за вами в присутствии Айвелин Палмер.

Теперь Кайнем вспомнил, как страдал от разбитого сердца. Помнится, как однажды, при большой ссоре, атака его бывшей в его сторону виде фраз о том, что он никчемный и ничего из себя не представляет без денег отца, ранила его очень глубоко. Поэтому, он хотел назло ей доказать обратное и принялся к углубленному изучению финансов, экономики и предпринимательства. Сразу же, как он достиг совершеннолетия, характерной для него решимостью и вниманием к деталям, он открыл свою инвестиционную компанию Qainem Corvin Investments.

Для начала, он нашёл наставника — опытного инвестора в лице Вэллариона Непома, который увидел в нём потенциал и помог развить необходимые навыки. Этот человек стал для него проводником в мире больших денег и сложных финансовых стратегий.

Кайнем с головой погрузился в разработку бизнес-плана для своей компании. Он тщательно анализировал рынок, выявляя ниши и возможности для роста. Его план был основан на глубоких аналитических данных и амбициозных, но реалистичных целях. Он понимал, что для успеха необходимо быть не только хорошо информированным, но и уметь предвидеть рыночные тенденции.

Для старта компании Кайнему понадобился капитал. Используя свои связи и знания, он привлёк внимание нескольких венчурных капиталистов, которые были впечатлены его видением и подготовкой. Благодаря убедительной презентации и уверенности в своих силах, он сумел заручиться необходимой финансовой поддержкой.

Так появилась инвестиционная компания Qainem Corvin Investments. Кайнем арендовал небольшой офис в деловом районе города, набрал команду из молодых и амбициозных специалистов, готовых работать вместе с ним над достижением общих целей. Он создал рабочую атмосферу, где ценились инновации, дисциплина и взаимное уважение.

Первоначально компания фокусировалась на управлении активами и консультационных услугах. Кайнем и его команда тщательно отбирали инвестиционные возможности, балансируя риски и доходность. Их первые успешные сделки быстро принесли компании репутацию надёжного и проницательного игрока на рынке.

Кайнем не останавливался на достигнутом. Он продолжал развивать компанию, внедряя новые технологии и расширяя спектр услуг. Его стратегический подход и готовность к адаптации позволили компании расти и привлекать всё больше клиентов.

Сегодня QC Invest — это успешная и уважаемая инвестиционная компания, известная своим профессионализмом и эффективностью, на которую у Кайнема большие планы и надежды. Коммерческая структура рожденная благодаря разбитому сердцу и глубокой обиде.

— Как думаешь, Энигма, она работает на Клинтон Форбс?

— К сожалению, у меня нет точного ответа. Я могу провести расследование, но если вам интересно мое мнение, то я уверена, от Айвелин можно ожидать всего.

— Чутье мое подсказывает, что да.

К этому времени Айвелин доехала на метро и вернулась в квартиру-лофт. Она отказалась от такси и доставки которую предложил Кайнем, поэтому остальные новые вещи она оставила в пентхаусе.

— О, Айви, наконец ты вернулась. Садись быстрее. Скотти только что занес нашу доставку из китайского ресторана. — открыла дверь Тауриэль и поцеловала за обе щеки.

— Ура! Я умираю от голода, сегодня то и дело что пила кофе и вермут в джине с Кайнемом.

— Что? Ты встретилась с ним вновь?

— Не я, а Татьяна. Которая будет его пассией завтра в каком-то клубе.

— Вау, да ты огонь.

В воздухе витал аромат еды, ещё сильнее притягивая голодную Айвелин к себе. На столе, покрытом старинной льняной скатертью, стояли разноцветные коробочки с заказной китайской едой. Из них доносился аппетитный аромат соевого соуса, имбиря и чеснока, смешиваясь с запахами свежих овощей и пряных специй. Рядом лежали аккуратно сложенные деревянные палочки и маленькие пакетики с соусами, готовые дополнить вкус каждого блюда. Свет от настольной лампы мягко освещал этот гастрономический ансамбль, приглашая к неторопливой дегустации восточных кулинарных изысков.

— Скотти заказал оттуда все, что ты любишь.

— Ой, Скотти, это так мило! Ты помнишь, что я люблю конкретно из этого ресторана. — поблагодарила Айвелин повернувшись в его сторону.

— Ничего особенного. У меня просто хорошая память. — ответил Скотти с улыбкой, пожав плечами.

— Ну всё, Айви, Скотти, садитесь и поешьте, пока не остыло.

Тауриэль поискала в баре подходящее к блюдам вино и нашла то, что она посчитала идеальным сочетанием к острым блюдам с морепродуктами. Она открыла белое вино совиьон-блан и налила по бокалам, предвкушая вкусный ужин.

Айвелин принялась уплетать еду, не успела Тауриэль пожелать приятного аппетита.

— Ну у тебя аппетит, Айви. Это прекрасно! Я особенно уважаю женщин с хорошим аппетитом, которые любят вкусно поесть. Всякие там диеты — худшее, до чего могло додуматься человечество.

— Честно говоря, я сильно удивлен. Я впервые вижу, как Айвелин нормально ест.

— Мгм, жебиата, я шеба тщуфствую так блажщенна, — жевала и сквозь набитый едой рот произносила Айвелин.

— Не будем мешать, кушай.

Меньше чем за десять минут, она с удивительной грацией и быстротой съедает всю порцию. Палочки уверенно скользят в её руках, словно продолжение её пальцев, ловко захватывая кусочки ароматного мяса, нежной лапши и хрустящих овощей. Каждый кусочек тает во рту, смешиваясь с насыщенными и пряными вкусами, которые заставляют её забыть о времени.

Закончив трапезу, Айвелин медленно откидывается на спинку стула, с удовлетворением смотря на пустую коробку. Она берет в руку наполненый бокал прозрачно-золотистой жидкостью, в которой, кажется, прячется солнечный свет и делает первый глоток совиньон-блан, сверкающая под мягким светом лампы. Свежие, фруктовые ноты вина мягко касаются её губ, обволакивая язык нежными оттенками цитрусов и зелёных яблок. Айвелин закрывает глаза, наслаждаясь каждым глотком, который приносит с собой чувство умиротворения и лёгкости, как тихий вечерний бриз в конце долгого дня.

— Ну, рассказывай, как ты провела сегодняшний день с Кайнемом?

— Большую часть дня я провела не с ним, а с его командой из мастеров моды. Это было восхитительно! Мы выбирали наряды на будущие мероприятия. Я примерила столько изумительно роскошных платьев и туфель. Никогда себя не чувствовала так блаженно.

— Вау. Звучит офигенно. А давно вы с ним договорились о твоем сопровождении его персоны?

— Этим же утром. Он специально нашел меня, когда я сидела в кофейне после прогулки по бутикам.

— Какой он оперативный.

— Его команда сначала относилась ко мне как к очередной эскортнице, которых они наряжали по сто раз ещё до работы на Кайнема, но все же я смогла расшевелить их языки и расположить каждого к себе. Так я и узнала, что им очень редко приходится иметь дело с его напарницами на вечер, а чтобы он брал кого-то с собой переодично — никогда.

— Да ну? Может он латентный гей?

— Честно, задумывалась об этом по 10 раз, особенно из-за большого количества обнаженных восковых фигур повторяющих его лицо и фигуру. Мне кажется, как минимум он бисексуал.

Скотти засмеялся и чуть не подавился лапшой от услышанного.

— Давай послушаем мнение экспертного мужчины. Что ты думаешь на этот счёт, Скотти? — поинтересовалась Тауриэль.

— Ну… там же только его восковые копии? — уточнил он у Айвелин.

— По крайней мере в гостиной — да, только его. Выше я не поднималась.

— Каждый мужик хотел бы такое.

— Фу, Скотти, это же омерзительно.

— Это правда. — добавила Тауриэль, — Никто так не одержим мужскими половыми органами так, как сами мужчины. И я пока говорю только о натуралах.

— Почему если у него было мало партнерш, то он сразу гей? Может он романтик или однолюб. — добавил Скотти.

— Я в такое не верю. Он самый завидный жених всей планеты. Любой нормальный мужчина на его месте завел бы себе целый гарем из таких же Татьян, каковых пол Иконвилля.

— К слову, Айви. Ты самая шикарная из всех Татьян Иконвилля, даже если ты Айвелин. Кстати, а почему именно Татьяна? — поинтересовалась Тауриэль, доедая свою порцию еды.

— Ой, тут идея забавная. Мне просто нужно было по-быстрому слиться среди эскортниц, для маскировки. По статистике, самые дорогие и популярные модели, эскортницы, содержанки и даже проститутки обычно восточно-евроейского происхождения. Остальные белые женщины лезут из кожи вон, чтобы притворяться, например, русскими или украинскими девушками. Соответственно, почему-то, именно в Иконвилле, чаще всего все они выбирают имя Татьяна. И черт подери, они действительно все шикарны и бесподобны. Только прибыв сюда я поняла, почему они так успешны.

— Я к сожалению не в курсе, что тут происходило за те десять лет, что я провела в штатах. Даже о Кайнеме знаю очень мало. Разве что, мой нынешний бойфренд был проводником Кайнема Корвина в мир инвестиций.

— Такс, ты мне не говорила о своем парне.

— Его зовут Вэлларион Непом. Мы были знакомы будучи подростками, но когда я его увидела недавно, я была поражена, каким шикарным мужчиной он стал. После пару личных встреч у нас вспыхнули взаимные чувства и мы встречаемся около полугода.

— Блин, я искренне рада за тебя. В наши дни полгода отношений это уже великое достижение. Небось, ещё и замуж выйдешь за него. — предположила Айвелин, осушив фужер белого вина.

— Вот тут ты кстати. — согласилась Тауриэль и наполнила фужер Айвелин вином, — Мне кажется, он единственный мужчина из всех, кто когда-либо подходил под кандидатуру моего будущего мужа.

— Мне кажется, твой Вэлларион и создал с нуля компанию Кайнема. И кстати, знаешь ли ты что-нибудь ещё про Кайнема? Например, что-то более личное. О нем и о его компании очень мало информации в открытом доступе.

— Ну, я мало чем могу помочь. — начала Тауриэль, сделав глоток белого вина, — Когда я была совсем зеленая и впервые уехала в штаты, Кайнем ещё был мелким сопляком. Даже тогда я видела его в лицо всего пару раз, но будучи ребёнком он был таким…необычно красивым что-ли. У него был взгляд осознанного и зрелого человека. Всё, что я о нем слышала, он был вундеркиндом. Уже в 4 года он читал и решал сложные математические задачи. Местные ученые Уонсонских и Грэмлайновских исследовательских университов были поражены его умственным способностям. Реджинальд Корвин позволил им заниматься его обучением, но категорически запретил вмешивать в это дело СМИ и распространять инфорацию о Кайнеме в мировое сообщество ученых.

— О, лекция от доктора Тауриэль Уонсон о Кайнеме Корвине. — усмехнулся Скотти над ее увлеченным рассказом.

— Что-то здесь не ладно. Его пытаются так скрыть, словно всеми силами стараются что-то утаить. — подумала Айвелин.

— Вся история о нем от самого его рождения окутана пеленой мистики. Сейчас я тебе раскрою главную загадку. На самом деле Кайнем родился 21 декабря 2012-го года. Зачем-то, они решили поменяться дату рождения и сделать его на восемь месяцев старше. — раскрыла секрет Тауриэль.

— И для чего же они это сделали?

— Я не знаю.

— 21 декабря 2012-го это день, который было принято считать как последний день всего живого. — вспомнил Скотти, — Помню, как я боялся конца света и весь тот день ожидал какого-нибудь взрыва планеты или метеоритных дождей.

— Ты наверное описался пару раз от страха, да? — ехидно предположила Тауриэль.

Айвелин достала из новой сумки Volitephone Oval 4+ Pro, чтобы поискать информацию о дне, который должен был стать концом света.

— О, неужели вышел новый волайтфон, я пропустила сие событие.

— А вот и нет. Он на стадии предзаказа, но один чувак работающий на какую-то фондовую биржу достал его для меня, — ехидно улыбнулась Айвелин.

Встроенный искусственный интеллект в телефоне выдает ей информацию и она читает вслух:

— «21 декабря 2012 года многие ожидали конца света из-за интерпретации древнего майянского календаря. В этот день завершался большой цикл длительностью 5 126 лет. Некоторые люди думали, что это знаменует собой конец света или глобальные катастрофические события. Однако, это оказалось ошибочной интерпретацией: для майя завершение одного цикла означало начало нового, без какого-либо апокалиптического подтекста.»

— Как знать, как знать. — ответила Тауриэль, закурив сигарету, — Может быть, в тот день таймер был запущен. Неспроста Кайнема назвали в честь аннигилятора целой вселенной.

— Кого-кого?

— Согласно клэнтийской мифологии, нашей вселенной предшествовала другая, изначальная, где жили полубоги, которых мы сегодня почитаем, а также титаны, космические абстракции, ангелы и демоны. Кайнем аннигилировал всю вселенную, каждое измерение, каждый мир, сжав всё пространство в сингулярность.

— Вау, прям научно-мифическая фантастикс. Раз уж так, то ему дали слишком громкое имя.

— Лично я атеистка, но по традициям домов Иконвилля, я выросла на клэнтийской мифологии. Если твоя цель — расположить к себе члены элит, то стоит подробно изучить клэнтизм как язычество и мифологию.

— Хорошо, как раз на ночь за сказку сойдёт.

— Кстати говоря о сказках. Вспомнила, как сегодня за столом Эленерра предсказывала стагнацию и затор нашей экономики. Но самое интересное произошло, когда она объявилась с кулоном Вергены. Тебе надо было видеть её шокированное лицо. Никто так и не понял, зачем Вергена продала этот кулон, она же его обожала больше, чем саму себя. На секунду, мы все подумали, что произошло великое примерение между двумя кровными врагами, но увы, по ним было видно, что Вергена не хотела видеть свой кулон на шее ее соперницы.

— Хмм, теперь картина сходится. Получается, Кайнем украл у Вергены кулон и продал на аукцион в Париже, который затем выкупила Эленерра. Для этого я и понадобилась Вергене, чтобы вернуть ей кулон, пробравшись поближе к Кайнему.

— Так вот в чем дело. Ну и страсти творятся в их доме.

— Но если она увидела кулон только сегодня, то она знала, что он уже не у Кайнема. Поэтому, она забила на меня и перестала меня искать.

— Это хорошо или плохо?

— Нейтрально. Я ведь поймала рыбку покруче. Я специально пришла в отель Tumven, чтобы попасться на глаза Вергены, а Кайнем стал для меня джекпотом.

— Расскажи мне подробнее о своем плане? Чем Корвины полезны для поисков отца?

— А, я забыла тебе сказать, в письме были упомянуты Корвины. Так что, я только в пути разгадки тайни.

— Как ты могла забыть главную часть письма? Если ты все это раскроешь, то это же грандиозный скандал.

— Я не собираюсь ничего раскрывать. Мне просто нужно найти отца. Вот и все.

— По крайней мере, для меня картина всего поменяется.

— А почему же Вергена и Эленерра ненавидят друг друга? Это просто какое-то соперничество?

— Вергену впринципе никто не любит. Её подлая сущность проявляется во всех отношениях.

— Да, она та ещё стерва.

Тауриэль достает сигарету себе и для Айвелин, затем щелчком кремниевой зажигалки подает огня.

— Будешь? — спрашивает она у Скотти.

— Спасибо, но я не курю.

— Скоро закуришь. — ответила Тауриэль и продолжила: — На самом деле, в далёкие времена, когда Эленерра, после смерти отца получила большую долю и управление над компаниями Ван де Волайтов, внезапно, в ее окружении затесалась уже опытная бизнесвумен Вергена. Она стала лучшей подругой и наставницей для Эленерры. Затем Вергена вышла замуж за её кузена, который был младше нее на целых 11 лет. Через какое-то время она развелась и с ним отсудила у него больше половины имущества и акций компаний принадлежавших ему. Саму Эленерру она неоднократно использовала в своих коварных целях.

— Да уж, не хилыми связями она воспользовалась, чтобы продвинуть на мировой уровень свою супер-контору по продаже людей.

— Про это я тоже в курсе, да. Вообще, один из плюсов этих велико-светских бранчей, чаепитий и прочих девичьих посиделок в том, что там обсуждаются самые свежие сплетни. Они там буквально всем кости перемывают. Никто не остаётся невинным. А самые отпетые сплетницы это Джаконда, фактически третья жена Инариона Кирзеса, и Найт Грэмлайн. Чтоб ты знала, Джаконда транс-персона, а Найт гендерквир.

— Вау, я думала элита Иконвилля это ультра консервативное общество.

— Так они и есть те ещё консерваторы. Консервные банки, как я их называю. Это благодаря мне Джаконда пробилась дальше, чем просто любовница. От Найта тоже отказались все семейство Грэмлайнов, ему и все равно. Но так как мы дружим давно, они стараются поддерживать мои старания и не пропускать мои чаепития.

— Ну и как? Ты справляешься?

— Ещё как. Я помню все надменные взгляды этих лицемерных шавок, когда я вернулась в Иконвилль. Все отнеслись призрением. Зато сейчас никто из них не пропускают ни одно мое приглашение. Я им сумела доказать, что мне все по силам и поставила их на место. Но все же, ночные вечеринки у меня выходят в разы лучше. Это уже точно мое.

— Скоро я тоже буду на всех твоих торжествах.

— Ну наконец-то. Я бы тебя давно пригласила, но ты же сама хочешь скрыть наши связи под тайной. А ты уже решила, что будешь делать с Кайнемом?

— Возможно. Завтра все точно решится.

— Ну давай, жги.

— Мне кажется, Кайнем как кислая конфета. Твёрд снаружи, но если дать время поттаять, то сладок внутри, — подмигнула Айвелин.

— У-у-у. Тебе нужно лишь развернуть его фантик.

— Ну все, я точно пошел. — наконец добавил Скотти, и встал со стола, убрав за собой пластиковые посуды и мусор.

— Тебе давно пора, Скотти Z. Я вообще удивлена, что ты до сих пор везде подписан под этим псевдонимом. Тебе нужно было сменить её ещё в кампусе.

— Оно приелось к моей плоти. Я навсегда Скотти Z.

— Я тебе давно говорила, что есть актер снимающихся в гей-порно с таким же именем.

— Нет, он Скотти Zee, а я просто Z.

— Не вижу разницы, — ответила Тауриэль, а затем громко засмеялась.

— Что?

— Неужели ты проверял.

— Пришлось.

— Ну и как тебе его фильмы? Понравились? — продолжала ехидничать Тауриэль.

— С меня хватит. Всем спокойной ночи. — пожелал Скотти и отошел в свой компьютерный уголок, закрыв её ширмой.

— Да уж. Ты никогда не перестанешь издеваться над его псевдонимом. — добавила Айвелин.

— Да ладно. Я же любя. Вы ребята находитесь в отдельном месте моего сердечка.

11.

Прислушавшись к совету Тауриэль, Айвелин садится за рабочий стол, включив свой волайтбук и начинает изучать клэнтийскую мифологию, которая оказывает огромное культурное и исторические влияние на город. Она приметила, что многие имена элит имеют божественное происхождение. Вергена это укороченное от имени богини Вергендры; Тауриэль назана в честь мифической империи Тауры; Эленерра от богини любви Эленер, Инар и Инарион от бога света Инариса и т.д. В особенности, Айвелин подробно изучила информацию о Кайнеме, аннигиляторе предшествовавшей вселенной.

Древние племена населявшие острова нынешнего Иконвилля ещё тысячи лет назад возвели культ загадочной частицы, которую они называли «клэнтом». Они верили, что клэнтическая энергетика была основой всего сущего и считалась породителем вселенной. Клэнт, по их убеждению, был той первоосновой, из которой зародилось всё мироздание, и именно он наделял существование энергией и жизнью.

Культ клэнта существовал веками, но его значимость и влияние достигли небывалых высот с приходом архежрицы клэнтизма и древней чаровницы Эйны. Она, обладая глубоким знанием природы клэнта, сумела организовать и систематизировать верования племён, создав из разрозненных мифов и ритуалов единое учение. Под её руководством культ обрёл форму, структуру и мощь, став основой всей цивилизации Иконвилля.

В этой религиозной системе особое место занимали четырнадцать полубогов, каждый из которых воплощал различные аспекты клэнтической энергии. Эти полубоги считались покровителями разных сфер жизни и стихий, наделённых способностью воздействовать на всю вселенную.

Центральное место в их верованиях занимал камень Артлоуп — артефакт, обладающий невиданной силой. Этот камень, сформированный в виде гексагональной бипирамиды, был, по преданию, ключом к управлению всей предшествовавшей вселенной.

В физическом смысле, Артлоуп представлял собой не просто камень, а кристалл, способный управлять временными и пространственными потоками клэнтической энергии. Согласно древним текстам, камень мог воздействовать на фундаментальные силы природы, такие как гравитация, электромагнитное поле и даже сама структура времени.

Храмы служили не только местом поклонения, но и как некие усилители клэнтической энергии. Эти структуры, уцелевшие до наших дней, напоминают о древней мудрости и мощи, которыми обладали жрецы клэнтизма и их вера в силу Артлоупа, способную изменить судьбу миров.

Кайнем был плодом запретной и немыслимой любви двух божественных сущностей — бога света Инариса и богини тьмы Граоны. Эти две противоположности, чья сущность была настолько разнородна, что их союз казался невозможным, всё же породили существо столь мощное и опасное, что его существование могло разрушить вселенную. Титан Кайнем, рожденный от этого союза, был наделен силой, способной уничтожить Артлоуп — на котором держалась вся структура мироздания.

Кайнем уничтожил Артлоуп, и вселенная, на которой держалось всё сущее, подверглась аннигиляции. Вся реальность, как её знали, была разрушена, обращена в пустоту и хаос.

Однако на месте этой вселенной из космической сингулярности произошёл всплеск клэнтической энергии — той самой энергии, которую древние племена Иконвилля считали первоосновой мироздания. Из этого всплеска, подобно фениксу, возродилась новая вселенная, новая реальность, наша нынешняя вселенная, наполненная клэнтической энергией, которая снова начала ткать свои нити, создавая звёзды, планеты и жизни.

Кайнем, разрушив одну вселенную, невольно стал причиной зарождения другой, став звеном в бесконечной цепи творения и разрушения, поддерживающей вечный цикл бытия.

И вот однажды, древняя чаровница Эйна, видящая будущее сквозь время и пространство, предсказала, что однажды Кайнем вернется в этот мир. Её пророчество, высеченное в старинных манускриптах, указывало на точную дату перерождения титана — 21 декабря 2012 года. Эта дата совпала с днём рождения младшего сына Реджинальда Корвина, которого, словно ведомые древним предопределением, нарекли Кайнемом.

— Ох, Кайнем Корвин, с каждым разом ты интересуешь меня всё больше и больше, — произнесла Айвелин, закуривая сигарету.

Утром следующего дня, она копается в чердаке, после генеральной уборки всей квартиры. Айвелин решает устроить перестановку мебели, а также найти что-нибудь из старой мебели и сувениров на верху, как подсказала Тауриель.

В густом полумраке чердака, под покровом густых паутин и тонкого слоя пыли, она вместе с Тауриэль медленно продвигалась, осматривая старые, давно забытые вещи. Луч света, пробившийся сквозь маленькое окошко под крышей, освещал заваленные сундуки, коробки и шкафы, прячущие в своих недрах целую эпоху.

К ее счастью, Айвелин нашла свою страсть. Она выдергивает плотную, выцветшую от времени простыню, за которой прятался винтажный граммофон, защищеный от гряза и пыли.

— Какая красота!

Перед ее глазами появился величественный граммофон, олицетворяющий элегантность и романтику ушедшей эпохи. Его массивный деревянный корпус, выполненный из темного полированного дерева, излучает теплоту и стойкость, будто сохраняя в себе воспоминания прошлых времен. Лаконичные резные колонны придают основанию нотку утонченной старинной архитектуры.

Но самая завораживающая деталь — это его величественный рупор, изготовленный из сверкающего металла с изысканным геометрическим узором. Эти узоры словно рассказывают историю изящества и мастерства, передаваемую от поколения к поколению. Рупор расширяется и стремится вверх, напоминая цветок, едва распустившийся и готовый зацвести своими звуками.

— Любишь же ты всякий доисторический хлам. — фыркнула Тауриэль.

— Таури, ты просто не представляешь, какое сокровище пылится у тебя в чердаке. Этот граммофон — не просто предмет интерьера, а настоящее произведение искусства, связующее поколения и истории, оживающие в каждой пластинке.

— Поэтично.

— Да, сразу вспомнила, как вчера Кайнем описывал свой коктейль. Я от него заразилась драматизмом. В общем, этот волшебный граммофон я спущу вниз. — решила она и продолжила обход чердака.

Проходя мимо ветхого деревянного стола, Айвелин остановилась. Её взгляд вновь привлекло что-то особенное, что-то, что выделялось среди хаоса заброшенного чердака. Это было ещё одно старьё, винтажная пишущая машина, на котором было выковано эмблема дома Коувренальдов. Её металлический корпус тускло поблескивал, несмотря на многолетнюю пыль. Узоры и изящные линии корпуса были исполнены с такой тонкостью, что казалось, машина сохраняет в себе дух прошлого.

Эта ещё одна чудесная находка, казалось, перенесла её в прошлое, в то время, когда люди писали письма и романы, с трепетом нажимая на каждую клавишу. Она закрыла глаза и услышала ритмичный стук, словно эхо далёких воспоминаний, наполняющее чердак мелодией ушедших времён. В этом забытом уголке она нашла не просто старьё из прошлого века, но мост в мир воображения и историй, готовых возродиться вновь.

В этот момент, в кармане домашних шорт Айвелин завибрировал смартфон, а затем в умных линзах появился сигнал. Это был подключенный к системе Скотти чип Вергены, которая требовала срочно явиться к ней.

— Ну ничего себе. Я думала, что она уже забыла о моем существовании.

— Кто это? — спросила Тауриэль.

— Сама Вергена Корвин. Судя по импульсу чипа, она дает сигнал о том, что хочет меня видеть. Ну что ж, работа зовёт!

— Ну на связи, аривидерчи!

Айвелин, обладая грацией и решительностью, перешла к делу с точностью солдата. Вспоминая их первое знакомство, когда она предстала перед Вергеной Корвин в голом, побитом и мокром виде, Айвелин знала, что на этот раз должна предстать в лучшем свете.

Сначала она сбросила повседневную одежду с решимостью воина, готовящегося к битве. Быстро открыв гардероб, она выбрала роскошное платье насыщенного изумрудного цвета, которое подчёркивало её стройную фигуру и придавало ей особое очарование. Ткань платья струилась, словно вода, подчёркивая каждое её движение.

Айвелин быстро облачилась в платье, её движения были быстрыми и точными. Следующим шагом были аксессуары: она надела изящные серьги с рубинами, которые сверкали при каждом её шаге. Украшение на шее — тонкая цепочка с маленьким бриллиантом — добавляло нотку утончённости.

И самый элемент — обувь, была выбрана с таким же тщанием. Лакированные туфли на высоком каблуке, удобные и стильные, идеально дополняли её образ. Взгляд Айвелин был острым и уверенным, как у воина, готовящегося к решающей битве.

Заканчивая свой образ, она нанесла лёгкий макияж, который подчёркивал её природную красоту. Волосы были собраны в элегантную причёску, добавляя ей ещё больше уверенности и грации.

Окинув себя взглядом в зеркале, она увидела в отражении не только безупречный внешний вид, но и внутреннюю силу, которую она обрела, пришедшее с преодолением прошлых испытаний. Теперь она была готова встретиться с Вергеной Корвин и покорить её своим обаянием и стойкостью.

Задумавшись о поездке через каршеринг, она все же заказывает убер по тарифу комфорт-плюс и вспоминает, как вчера катала Porsche Kayenne по улицам Иконвилля. «Как же мне хотелось бы водить крутые тачки на постоянной основе. Я бы никогда не наняла шофера или робота-водителя», — думалось ей во время поездки.

Айвелин грациозно выходит из такси на фоне пасмурного утреннего света. Её каблуки мягко касаются асфальта, едва слышно постукивая в шумном мегаполисе, где каждый звук сливается в мелодию просыпающегося города. Вокруг царит лёгкий ветерок, который едва колышет её золотисто-русые волосы, придавая ей вид, словно она вышла из страниц модного журнала.

Перед ней возвышается здание Бейт Ора, сверкающее окнами, отражающими свет пасмурного неба. Оно, словно маяк, зовёт её вперёд, обещая тепло и свет в своих стенах. Айвелин останавливается на мгновение, чтобы полюбоваться архитектурой здания, его гармоничными линиями и утончёнными деталями, которые будто переносят её в мир классической элегантности.

С лёгкой улыбкой на губах она направляется к массивным стеклянным дверям, которые плавно открываются перед ней, как по волшебству. Пройдя внутрь, Айвелин оказывается в просторном и светлом вестибюле, где её окружает атмосфера роскоши и спокойствия. Пол из мрамора, высокие колонны и мягкий свет, льющийся из кристальных люстр, создают ощущение величия и гармонии.

Её внимание привлекает ее любимая франшиза кофеен Cup-Cara, в точках которого она чаще всего покупает кофе и засиживается с ноутбуком, расположенная в углу вестибюля в этом здании. Айвелин не могла пройти мимо и направлась туда, вдыхая аромат кофейных зерён и свежесваренных напитков. Она желает заказать чего-нибудь новенького и берет капучино с корицей на соево-банановом молоке, по совету милой и улыбчивой девушки-бариста. Держа горячий бумажный стакан в руках, от которого поднимается тонкий пар, который обволакивает её лицо нежным ароматом корицы, она чувствует, как приятное тепло греет руки и душу в пасмурную серую погоду.

Она делает первый глоток, и её губы касаются бархатистой пенки, слегка посыпанной корицей. Волшебный вкус тут же начинает разворачиваться, словно гастрономическая симфония. Нежная сладость соево-бананового молока мгновенно обволакивает её язык, придавая напитку неповторимую мягкость и кремовость. Тонкие нотки банана добавляют экзотический оттенок, который прекрасно сочетается с тонким ароматом кофе.

Кофейные зерна любимой марки Айвелин «Cup-Cara Coffee», искусно обжаренные и тщательно выбранные, дарят напитку глубокий, насыщенный вкус с легкими ореховыми и шоколадными оттенками. В каждом глотке ощущается забота и мастерство баристы, умело балансирующей все ингредиенты, чтобы создать идеальную гармонию.

Корица добавляет легкую пряную нотку, которая мягко греет изнутри, пробуждая в Айвелин уютные воспоминания о домашних праздниках и зимних вечерах у камина. Каждый глоток приносит ей не только наслаждение, но и чувство умиротворения, наполняя её энергией и вдохновением на весь оставшийся день.

— Мгм, это так вкусно! — восхитилась она с широкой улыбкой, — Спасибо, за волшебный кофе. — благодарит Айвелин и щедро добавляет свыше 50% наличными от цены заказа на чай девушке-бариста с умелыми руками, которая в ответ выражает признательность и радуется крупным чаевым.

С кофе в руках она уверенно шагает к лифту, который молниеносно поднимает её на четырнадцатый этаж, полностью принадлежащий офисам Vergena Corvin Holdings. Выйдя на нужном этаже, Айвелин проходит по коридору с мягким ковровым покрытием, который приглушает звуки её шагов, создавая ощущение бесшумного движения.

У рецепции её встречает старшая ассистентка Вергены Корвин — Кико. Сразу узнав посетительницу в лице Айвелин, она по инерции фальшиво улыбается и, поприветствовав гостью, предлагает проводить её до офиса Вергены. Айвелин следует за Кико, ощущая, как волны уверенности усиливаются с каждым шагом. Подойдя к массивной двери с латунной табличкой, на которой чётко выгравировано название компании, Айвелин чувствует прилив уверенности. Кико открывает ей дверь, и она входит в просторный и светлый офис, готовая к новому дню, новым вызовам и успехам, которые ждут её впереди.

Вергена Корвин сидела в своём роскошном кресле, обтянутом мягкой кожей глубокого бордового цвета, спиной к массивному столу из темного дерева. Её длинные пальцы небрежно держали элегантный мундштук, из которого тонкими струйками тянулся дым ароматной сигареты. Дым, окутывающий её, подчеркивал её загадочность и неприступность.

Она откинулась назад, слегка прищурив глаза, наблюдая, как дневной свет, проникающий через панорамные окна, играл на полированной поверхности стола. Каждое её движение, каждый жест были пронизаны грацией и уверенностью.

В воздухе витал терпкий аромат табака, смешанный с тонким намёком на её изысканные духи. Вергена не спешила — время, казалось, принадлежало ей одной. Она наслаждалась моментом тишины и ожидания, предвкушая встречу, которая вот-вот должна была состояться.

Когда дверь кабинета тихо скрипнула, сообщая о прибытии Айвелин, Вергена неторопливо повернулась. Её движения были плавными и размеренными, словно каждая секунда была частью тщательно продуманного спектакля. Обратившись лицом к вошедшей, она медленно убрала мундштук от губ, выпуская тонкую струйку дыма, которая причудливо завивалась в воздухе.

Её пронзительный взгляд, обрамлённый идеально уложенными локонами, встретился с глазами Айвелин. На её губах заиграла загадочная полуулыбка, скрывающая тысячи мыслей и планов. Вергена Корвин была готова к диалогу, и её присутствие, как всегда, окутывало комнату невидимым, но ощутимым ореолом силы и решимости.

— Айвелин, — начала Вергена, ставя неверное ударение на букву «И», — Присаживайся.

— Не желаете ли чая или кофе? — предложила Кико.

— Чашечку доппио, спасибо.

Кико отошла, чтобы принести кофе. Вергена продолжала курить и рассматривать Айвелин, севшую напротив неё. Та смотрела в ответ. Минута тишины.

Айвелин, сидя напротив Вергены в полутемном кабинете, не могла оторвать глаз от изысканных аксессуаров, которые украшали деловой костюм её собеседницы. Каждый из них был словно олицетворением мрачной красоты и утонченной роскоши. Через умные линзы она поочерёдно разглядывала и сканировала их подетально: брэнд, цена, карат, происхождение камней, эксклюзивность материала.

В ушах Вергены сверкали длинные серьги из черного оникса, напоминающие паучьи лапы, тонкие и изящные, но при этом внушающие благоговейный трепет. Каждое движение головы заставляло серьги покачиваться, подобно хищным тварям, готовым к нападению.

На пальцах Вергены поблескивали кольца — миниатюрные шедевры ювелирного искусства. Одно из них, кольцо с огромным черным сапфиром, было украшено тонкими золотыми нитями, переплетающимися в форму паутины. Другие кольца, инкрустированные мелкими бриллиантами, напоминали пауков, сплетенных из серебра и золота, каждая деталь которых была тщательно проработана и излучала не только блеск, но и тайну.

На лацкане её строгого пиджака Айвелин заметила брошь в виде каракурта, искусно сделанную из черного и красного эмали. Эта брошь, словно живая, приковывала внимание своей реалистичностью и в то же время загадочной красотой, символизируя власть и опасность.

Но настоящим шедевром было колье, обвивающее шею Вергены, как роскошная паутина, сверкающая черными жемчужинами и мелкими бриллиантами. Центр этого колье украшал изумруд в форме паука, его глаза, выполненные из рубинов, горели словно огонь, а тонкие лапки, сделанные из платины, обхватывали шею Вергены, придавая ей ещё больше величественности и зловещего обаяния.

Айвелин не могла не восхищаться тем, как каждый из этих аксессуаров, несмотря на свою мрачную символику, подчеркивал безупречный вкус и безграничное чувство стиля Вергены. Эти украшения, олицетворяя пауков, не просто дополняли её образ, но и делали его завершенным, отражая её мистическую и роковую натуру.

— Нравится? — спросила Вергена, заметив на себе восхищенный взгляд девушки.

— Это просто великолепно.

— Изделия из эксклюзивных камней в коллаборации от кутюр модных домов Bela Halen и Dias Darkhan.

Айвелин, не отводя взгляда от сверкающих украшений Вергены, наконец не смогла сдержать свое любопытство. Она немного наклонилась вперед, чтобы увидеть лучше, и тихо, но с явным интересом, спросила:

— Миссис Корвин, простите за вопрос, но я не могу не заметить, что пауки занимают особое место в вашем образе. Что именно привлекает вас в этих созданиях?

Вергена, услышав вопрос, на мгновение отвела взгляд в сторону, словно обдумывая ответ. Затем, медленно подняв глаза и встретившись с взглядом Айвелин, ответила с легкой улыбкой, в которой читалась глубокая мудрость:

— Пауки для меня — это символы многого. Они воплощают в себе баланс между хрупкостью и силой, красотой и опасностью. Как и мои наряды, они одновременно притягивают и пугают, вызывая восхищение и страх.

Она сделала паузу, поправив колье на шее, прежде чем продолжить:

— Паутина, которую они плетут, — это произведение искусства, сложное и изящное. В каждом их движении скрыта цель, каждое их создание наполнено смыслом. Пауки живут в тени, но их влияние ощутимо. Я нахожу в них отражение своей собственной природы — быть скрытой, но в то же время властной, восхищать и оставаться загадкой.

Вергена снова улыбнулась, и в её глазах засверкали искорки таинственности:

— Эти создания напоминают мне, что истинная сила и красота заключены в тех, кто умеет прятаться в тени, оставаясь при этом неотразимыми и непостижимыми. Именно поэтому я выбираю их как элементы в своих образах. Они помогают мне выразить себя без лишних слов.

Айвелин, слушая каждое слово, ощущала, как мир Вергены становится ей немного ближе, и эта тайна, окруженная паутиной красоты и власти, манила её всё сильнее.

Погружённая в данные мысли, она снова бросила взгляд на руки Вергены, и её внимание тут же привлекла та самая серебряная перчатка с острыми наконечниками на пальцах. Та же, что Вергена носила на их первой встрече, вновь украшала её левую руку. Металлический блеск перчатки, отливающий холодным серебром, выделялся на фоне строгого чёрного костюма, подчеркивая её безупречный вкус и утонченную, но мрачную элегантность.

Айвелин невольно задержала взгляд на этой детали. В памяти всплыли фотографии, которые она видела в интернете, где Вергена неизменно появлялась в перчатках на обеих руках, будь то на официальных приемах или во время деловых встреч. Перчатки, казалось, были неотъемлемой частью её образа, обязательным аксессуаром, скрывающим что-то большее, чем просто руки.

Её мысли на миг замедлились, как будто время само сделало паузу, чтобы дать ей возможность задуматься. Почему Вергена постоянно носит эти перчатки? Возможно, она скрывает под ними морщинистую кожу, чтобы поддерживать иллюзию вечной молодости? Или, может быть, причина кроется в чем-то ином, более глубоком и загадочном? Было ли это просто элементом стиля, символом власти и безупречности? Или перчатки скрывали нечто более значительное — может быть, следы прошлого, которые Вергена предпочитала не показывать миру?

Айвелин пыталась разгадать эту загадку, но чем больше она размышляла, тем больше её одолевали сомнения. Эти мысли не давали ей покоя, и чем дольше она смотрела на серебряную перчатку, тем более загадочной и притягательной становилась сама Вергена. Что она скрывает за этим блеском? Этот вопрос словно паутина плёлся в голове Айвелин, оставляя за собой лишь ещё больше неразрешённых тайн.

Наконец, решив начать тему о том, для чего она здесь, Айвелин поинтересовалась:

— Я оправдала ваши ожидания, Миссис Корвин?

— Даже переусердствовала, что подозрительно.

— Мне ведь теперь полагается вознаграждение? Помнится, вы обещали озолотить меня.

Кико возвращается в кабинет с подносом и подает чашку двойного эспрессо и стакан воды для гостьи. Затем они вновь остаются наедине.

— Всё ещё будет, Айвелин, — ответила Вергена, продолжая ставить неверное ударение имени, — Не забывай, я обещала вознаграждение за то, что ты вернешь мне мою вещь. Сейчас же, по устному договору, я должна тебе раскрыть, что именно Кайнем украл у меня.

— Я уже знаю. Кайнем украл у вас кулон с 20-ти каратным изумрудом и продал его на аукционе в Париже вашей главной сопернице. Верно?

— Кажется, я тебя недооценила.

— Вам не кажется. — ухмыльнулась Айвелин, преподнося к губам чашку со свежим ароматным кофе, но в этот миг, умные линзы подают сигнал о попытке Вергены воздействовать на её волю.

Скотти детально изучил команды чипа и то, каким образом они влияют на нервную систему человека. Контрольный чип, внедрённый глубоко в нервную систему, действует как невидимый дирижёр, заставляя каждый нейрон плясать под свою мелодию. Он окутывает сознание человека, как паутина, аккуратно переплетая свои тончайшие нити с нервными окончаниями, создавая непробиваемую сеть контроля.

Когда владелец чипа концентрируется, его мысли словно электрические импульсы, передаются через невидимую связь к чипу. Этот миниатюрный узурпатор власти посылает сигналы по нервным путям, заставляя тело подчиняться каждой прихоти владельца. Каждый импульс — это приказы, которые выполняются безукоризненно: от простого поднятия руки до сложных, точно выверенных движений, будто марионетка в руках кукловода.

Но контроль этим не ограничивается. Стоит владельцу захотеть, и чип может вызвать острую, нестерпимую боль, пронзающую каждую клеточку, заставляя кричать в муках. Мысленный приказ — и человек произносит слова, которые не хочет произносить, выполняет действия, противоречащие его воле.

Самое страшное в этом устройстве — его безоговорочная мощь над жизнью и смертью. Одним мимолётным мысленным сигналом владелец может заставить сердце остановиться, дыхание прекратиться, погрузив человека в безмолвие вечной тьмы. Чип, как жестокий надсмотрщик, подчиняет волю и тело своим желаниям, стирая грань между живым существом и биологической машиной.

К счастью для Айвелин, благодаря Тауриэль, она свободна от чипированного рабства и может вздыхать спокойно. К своей предусмотрительности, она наблюдала за каждым движением и каждой реакцией чипированного субъекта. Она внимательно изучала, как приказы, переданные через чип, вызывали мгновенные изменения в поведении: от внезапного ужаса до покорного подчинения. Каждый импульс, каждая мельчайшая дрожь тела запечатлевались в её памяти.

Затем, уходя в уединение, Айвелин тренировалась воспроизводить эти реакции с безукоризненной точностью. Она погружалась в изучение мимики, жестов и интонаций, превращая своё тело в послушный инструмент, способный имитировать все нюансы, которые она наблюдала.

Прямо сейчас, сидя напротив владелицы чипа, она должна была имитировать полное застывание всех мышц тела в одной позиции.

— Я желаю знать, на кого ты работаешь, Айвелин. — изъявила Вергена и добавила к команде полного остывания умеренную боль в мышцах, заставляя девушку слегка изогнуться, как марионетка, под гнетом незримых нитей боли.

Айвелин успешно и внушающее имитирует боль. Она немного напрягла плечи, её лицо отразило тень дискомфорта, а губы сжались в едва заметную линию, как будто каждое движение приносило легкую, но терпимую боль. При этом чашка кофе крепко держится в руках.

— Я могу допустить, что уже весь Иконвилль в курсе на чьей шее висит мой изумруд, но неужели ты смогла соблазнить Кайнема настолько, что он уведомил тебя о своем причастии? Причем за пару встреч.

Благодаря своей продуманности, у Айвелин была приготовлена вымышленная, специально для Вергены, «истина». Ситуация играла на руку. Прекрасной возможностью для обмана стало то, что правдоподобные ответы, которые она услышит, будучи непоколебимо убежденной в своей власти через контроль чипом, успешно превратятся в правдоподобную версию вариантов событий, к котором сложно придраться. Главной частью было не вызвать подозрения, иначе ложь рухнет на месте.

— Я повторяю ещё раз, на кого ты работаешь.

Айвелин делает вид, словно она со всех сил пытается сдержаться от ответа, но ей это не по силам.

— Я говорю честно. Я ни на кого сейчас не работаю, но я была завербована Татьяной. Она обучила меня всему, что я умею.

— Та самая Татьяна? Глава русской мафии?

— Она самая.

— Продолжай.

— Она подобрала меня на улице. Мой отец погиб во время пожара дома, — с дрожащим голосом произносила Айвелин и пустила скупую слезу, — В возврасте 15-ти лет Татьяна нашла меня и увидела во мне способности к выживанию.

— Звучит как рассказ девочки-подростка.

— Вы не доверяете своим же чипам?

— Техника может подводить.

— Кайнем считает иначе.

— Я никому не доверяю.

Вергена бесшумно скользнула к массивной полке, где среди мраморных статуэток и старинных книг пряталась изящная шкатулка. Она осторожно сняла её, словно оберегая древнюю тайну, и открыла крышку. Внутри, на бархатной подложке, лежал кинжал, его рукоять украшена тонкими серебряными узорами, переплетающимися, как паутина.

Вергена, уверенно сжав рукоять, повернулась к Айвелин, которая застыла в немом ожидании, её глаза потемнели от осознания предстоящего. Подойдя ближе, Вергена нежно взяла руку Айвелин и, не нарушая тишину, провела острием кинжала по её пальцу, с лёгкостью выпуская каплю тёмной крови, которая медленно вытекала во флакон. Та в ответ лишь стиснула зубы и терпела боль, не выдавая свое притворство.

Её лицо оставалось бесстрастным, когда она, с той же деликатностью, собрала маленькую прядь волос Айвелин, отрезав её одним точным движением. Шелковые нити скользнули из рук, упав на ладонь Вергены, словно символизируя их нерушимую связь.

— Ну и какого черта это было? Теперь отрезанный пучок волос будет сильно выделяться на фоне качествено нарощенных волос за круглую сумму.

— Вряд ли для такой аферистки как ты могут быть проблемы с деньгами. Воспринимай это как своеобразный обряд посвящения. Ты принята ко мне на работу.

— И как обычно, хочу ли я этого или нет, спрашивать у меня не будут.

Вергена обратила внимание на бумажный стакан с латте, подписанный для Татьяны, затем бросила взгляд на чашку с двойным эспрессо с кружкой теплой воды рядом.

— Не многовато ли кофе для одного утра?

— Латте это так, молочный коктейль. А доппио это самое то, для всплеска вдохновения и заряда бодрости. Я просто люблю кофе.

— Время ланча подоспело. Продолжим разговор за столом. — сказала Вергена и встала со стола, достав свой клатч.

Кико заходит в кабинет, спешно подбегая к Вергене и аккуратно накидывает на нее норковую шубу. Айвелин молча повинуется и встает со стола, следуя за ней, но так и не вкусив эспрессо. Они спускаются по личному лифту этого кабинета, приводящего только к офису данного холдинга, на первый этаж здания и к парковке. Перед выходом с лифта обычно стоит её машина. Они садятся на скромный Lexus LX 570 и выезжает из здания в сторону любимого итальянского ресторана Вергены.

Ресторан «La Serenissima» располагался в самом сердце города, среди величественных зданий и старинных мостовых, словно драгоценный камень, скрытый от посторонних глаз. Вергена Корвин обожала это место, потому что каждый визит сюда был погружением в атмосферу утонченной роскоши и непревзойденного итальянского шика.

Айвелин, войдя в ресторан, сразу ощутила, как время вокруг замедлилось, позволяя насладиться каждой деталью этого изысканного места. Она шагнула через массивные дубовые двери, инкрустированные витражным стеклом, и мгновенно ощутила погрузижение в атмосферу изысканной красоты и итальянского колорита, который так обожала Вергена Корвин. Высокие потолки, украшенные росписями мастеров эпохи Ренессанса, создавали впечатление воздушности и простора. Стены, покрытые шелковыми обоями теплых золотистых и кремовых оттенков, были украшены антикварными картинами, изображающими сцены из итальянской истории и мифологии.

Пол из мрамора, с узорами в виде классических фресок, мягко отражал свет хрустальных люстр, которые свисали с потолков, словно звездное небо. Повсюду стояли изящные вазы с живыми цветами, наполнявшие воздух тонким ароматом роз и лилий. Мягкая музыка, доносившаяся из невидимого уголка, создавала фоновое сопровождение, добавляя волшебства в общую атмосферу.

Её взгляд задержался на столах, сервированных с безупречным вкусом: белоснежные скатерти, фарфоровая посуда с золотыми узорами, серебряные приборы и бокалы из тонкого стекла, мерцающие в приглушенном свете. Мягкие кресла, обитые бархатом в глубоких оттенках бордо и изумруда, казались приглашением к уюту и долгим беседам за ужином.

Как только Вергена и Айвелин вошли в ресторан, их встретил метрдотель с безупречной осанкой и приветливой улыбкой, словно ожидавший их прибытия с самого утра. Он склонил голову в легком поклоне и, разглядев в глазах Вергены немой приказ, тут же предложил сопровождать их в любимую вип-зону Вергены.

Метрдотель повел их через зал, словно проводя королеву и ее свиту, с легкостью лавируя среди столиков и гостей. Взгляды посетителей невольно следили за Вергеной и Айвелин, которые излучали уверенность и грацию. Мягкий свет хрустальных люстр отражался в мраморном полу, усиливая ощущение, что их шаги оставляют после себя легкий шлейф из света и блеска.

Он остановился перед дверью, ведущей в приватную зону, и ловко открыл её, приглашая дам войти. За дверью находился небольшой коридор, устланный ковром с узором в стиле классического ренессанса. Легкий аромат жасмина витал в воздухе, придавая месту атмосферу уединения и покоя.

Затем метрдотель провел их к двери, скрывающей за собой самую привилегированную часть ресторана. Вергена с легкой улыбкой кивнула Айвелин, и они вместе вошли в просторную комнату, скрытую от посторонних глаз.

Вип-зона, специально сконструированная для Вергены, будучи воплощением элегантности и утонченного вкуса, состояла из просторного помещения, обставленное антикварной мебелью, декорированной золотыми вставками и тонкой резьбой, выходило на большую террасу с панорамным видом на город. Терраса с её ажурными коваными перилами открывала потрясающий вид на пейзаж, где огни города мерцали в ночи, словно звезды.

Мягкие диваны и кресла, обитые бархатом цвета глубокого винного оттенка, располагались вокруг невысокого мраморного столика, украшенного свежими цветами и свечами. В центре комнаты находился камин, в котором мягко потрескивали дрова, добавляя уюта и тепла.

Персонал, не теряя времени, быстро и беззвучно подал прохладительные напитки, разложил на столе закуски и продемонстрировал полное понимание вкусов Вергены. Казалось, что даже малейшие детали этой зоны были созданы, чтобы подчеркнуть её статус и утонченность.

Айвелин, наслаждаясь изысканным интерьером и видом на город, почувствовала, как атмосфера этого места идеально соответствует Вергене: изысканная, спокойная, но в то же время пропитанная роскошью и силой.

Уже в машине Вергена выбрала одно из своих любимых блюд, которое она хочет отведать за обедом. Её выбор пал на ризотто с белыми трюфелями из Альбы и свежими лобстерами.

Чтобы подчеркнуть изысканность ризотто с белыми трюфелями и лобстером, Вергена выбрала вино, которое идеально дополнит тонкие ароматы и богатый вкус блюда. Её выбор пал на **Sassicaia, Bolgheri DOC, 2016** — знаменитое тосканское красное вино.

Айвелин, вдохновленная атмосферой «La Serenissima» и желая ощутить вкус чего-то утонченного, но в то же время насыщенного, остановила свой выбор на **филе ди манзо аль Бароло**. Это блюдо представляло собой нежнейшую вырезку из говядины, приготовленную до совершенства и поданную с соусом из вина Бароло. Мясо, таящее во рту, было пропитано ароматами розмарина и тимьяна, а соус, созданный на основе богатого и глубокого вина Бароло, добавлял блюду благородные винные оттенки, превращая каждый кусочек в настоящий гастрономический шедевр.

К этому блюду Айвелин выбрала бокал **Barolo DOCG, 2014** — великолепного итальянского вина из Пьемонта. Вино, с его насыщенным букетом черной смородины, вишни, сухофруктов и пряностей, создавало идеальный баланс с мясом, подчеркивая его мягкость и одновременно усиливая пикантные нотки соуса. Глубокий и продолжительный вкус Бароло, с бархатистыми танинами и лёгкой кислотностью, добавлял ещё больше изысканности в этот момент наслаждения итальянской кухней.

— Отлично. Ваши блюда будут готовы через 20 минут.

— Прекрасно. У нас будет время поговорить. — сказала Вергена и посмотрела на Айвелин, стуча по столу острыми наконечниками серебрянной перчатки.

— Славно. Наконец-то я узнаю, ради чего я была вызвана.

Сомелье в безупречном фраке подошёл к столу с грацией артиста, держа в руках бутылку вина, заказанную Вергеной. С уважением показав этикетку, он ловко извлёк пробку, позволяя лёгкому аромату вина заполнить пространство. Затем, плавно наклонив бутылку, он налил рубиновую жидкость в бокал, создавая идеальный уровень. Изящным движением сомелье завершил наливание, придвинул бокал к Вергене и сделал шаг назад, давая ей насладиться ароматом и первыми глотками.

Айвелин наблюдала, как сомелье с той же точностью и уважением наполнил её бокал. Без лишних слов он предложил ей почувствовать богатый аромат вина, оставив обеих женщин наслаждаться моментом.

Вергена залпом осушила фужер и насладившись растеканием тепла от вина по телу, начал разговор:

— Хвала Граоне, я редко делаю ошибок в жизни и карьере, но я попала в самое яблочко, когда нашла тебя и выбрала для миссии связанной с Кайнемом.

— Хвала Граоне? Разве почитание данной богини не считается экстремизмом в этой стране?

— Справедливости ради, единственная путная икона, которую стоит почитать. Однако, кучка слабых людей, в особенности мужчин, умеющие брать лишь толпой и активной пропагандой, опасались не удобному им влиянию от настолько сильного божества, что загнали её в изгои, только потому, что оно имеет женское начало.

— Мне кажется, причина больше в том, что это пагубно влияющая на разумы клэнтистов богиня зла, разрушения и жестокости.

— Так мыслят только овцы и бараны с низком интеллектом, облизывающие с ног до головы статуи Эленер и Инариса. С другой стороны, элитарность должна быть труднодоступной, чтобы оно оставалась драгоценной роскошью, верно?

— Согласна.

— Ты уже спала с Кайнемом?

— Конечно же нет. Я ведь лишь притворяюсь. Причем не какой-то проституткой, а элитной эскортницей для сопровождения на светских вечеринках.

— Будь я на твоем месте, я бы уложила его сразу, как попала в его пентхаус.

— Я смотрю, вы не спускаете глаз со своего пасынка.

— Мои глаза везде. В этом городе и муха не пролетит без моего ведома.

— Постараюсь поменьше раздеваться до гола, хотя вы и так все прекрасно развидели.

— Мне нужно было видеть то, чем бы ты собралась привлекать Кайнема. И разве он тебе не нравится?

— 50 на 50. А вам?

— Я его мачеха.

— Что звучит абсурдно, так?

— На что ты намекаешь?

— Я надеюсь, вы не убьете меня чипом одной силой мысли, но я знаю не только о том, что вы дважды вдова и использовали многих крупных людей для собственных целей, включая Эленерру Ван де Волайт.

— Я подумаю. Продолжай на свой риск и страх.

— Всё, что я скажу сейчас, это лишь мое личное предположение. Надеюсь на то, что вы соизволите подтвердить или опровергнуть мою теорию.

— Я вся внимание.

— Это естественно, что такая властная женщина как вы, не остановится лишь на холдинге с агентствами трудоустройства, поэтому вы нацелитесь на рыбку по крупнее. Этой рыбкой становится Икс-Краун. Вы думаете о том, как выйти замуж за Реджинальда Корвина, охолостевшего вдовца, у которого трагично погибла очередная жена, но тут происходит недочет. На тот момент, вас ненавидят абсолютно все члены элиты Иконвилля, которые могли бы вас познакомить с ним. При этом у Реджинальда лишь две локации в которых он пребывает — его поместье и штаб-квартира Икс-Крауна. Затем, вы вспоминаете о юном несовершеннолетнем Кайнеме, чье доверие легко завоевать с вашей стороны и пробраться поближе к главе семейства Корвинов. Вся остальная последовательность это уже результат вашего таланта, и вуаля, вы уважаемая и неприкосновенная госпожа Корвин, с которой все считаются и даже боятся.

— Хмм. Неплохо. Ты упустила ещё миллион деталей и предпосылок к моим действиям, но это уже проявление великолепной дедукции с твоей стороны.

— Кайнем по сей день ненавидит вас и всячески старается донимать. Что же вы ему сказали такого, что сподвигнуло его пойти на кражу вашего кулона?

— Начнешь копать ещё глубже, и ты… — хотела выразиться Вергена, как Айвелин продолжила за нее:

— Труп. Да, это очевидно. Правда, я уже сказала столько вещей, которые вас могут раздражать, но при этом вы никак не убьете меня. Хотя, это можно сделать одним лишь движением бровей и я наконец мертва. Для чего же я так чертовски нужна вам?

— Как ты уже догадалась, я не собираюсь дальше смотреть то, как идиотка Эленерра будет позорить мой кулон своей тонкой шеей. А что ещё хуже, что она его наденет на свою ежегодную вечеринку. Ты наверное в курсе, что она впервые собирается сделать данный гала-вечер открытым для всего мира событием. Полгода об этом твердят во всех новостных источниках. Меня это сильно раздражает. За это время я видела её лицо на рекламных баннерах больше, чем своё собственное отражение.

— Вау, наверное будет прям как Мет Гала.

— Так вот, я собираюсь украсть этот изумруд.

— Ваша идея напоминает мне фильм «8 подруг Оушена». Мне ведь за такую грязную работу полагается обещанное вознаграждение?

— Безусловно.

— Но как же мне удостовериться, что я не останусь дальше вашей чипированной рабыней или, что ещё хуже, ликвидируете меня из жизни, после использования? Сразу говорю, ответы «никак» и «у тебя нет выбора» не принимаются.

— Ты ведь девочка умная. Придумай сама. Я соглашусь на любое условие, лишь бы ты уже начала работать над моей задачей. У тебя чуть меньше трех недель до злорадственной вечеринки Ван де Волайт.

В этот самый момент, официант, облаченный в белоснежную рубашку и чёрный жилет, приблизился к столу с плавной и отточенной грацией, будто бы неся в руках само совершенство. В его руках покоилось блюдо Вергены — **ризотто с белыми трюфелями из Альбы и свежими лобстерами**. Он с осторожностью поставил изысканную тарелку перед Вергеной, на которой золотистые зерна риса блестели, впитав в себя аромат трюфелей, которые, словно драгоценные жемчужины, были щедро рассыпаны по поверхности. Красный лобстер с влажным блеском располагался на этом роскошном фоне, завершая картину гастрономического шедевра.

Следом, с тем же почтением, официант подал **филе ди манзо аль Бароло** для Айвелин. Мягкое и сочное мясо, облаченное в густой, ароматный соус из Бароло, легло на тарелку, как центр притяжения всех чувств. Вокруг мяса лежали акценты из свежих трав и тонкие линии соуса, которые добавляли композиции живописности. Каждый элемент на тарелке был подан с таким изяществом, словно перед Айвелин развернули настоящее произведение искусства, созданное для того, чтобы дарить не только наслаждение вкусу, но и удовольствие глазам.

Официант, совершив лёгкий поклон, отступил назад, оставляя Вергену и Айвелин погруженными в мир гастрономической роскоши, где каждый аромат, вкус и текстура обещали незабываемое удовольствие.

12.

После изысканного обеда в ресторане, Вергена Корвин вернулась в свой офис. Стены кабинета, обтянутые чёрным бархатом, словно поглощали весь свет, создавая атмосферу мрачного великолепия. Тишина в комнате была почти осязаема, и только лёгкий шорох шагов Вергены нарушал её, когда она направилась к большому зеркалу, занимающему центральное место на одной из стен.

Зеркало, выполненное в готическом стиле, обрамляли замысловатые узоры, напоминающие о древних архитектурных шедеврах, таивших в себе загадки веков. Его гладкая, тёмная поверхность отражала не только облик, но и, казалось, саму душу того, кто в него смотрел. Вергена подошла ближе, её тонкие пальцы скользнули по безупречно уложенным волосам, поправляя каждую прядь, как художник завершающий последний штрих своего шедевра.

Её глаза, полные загадочной глубины, пристально всматривались в своё отражение. Она задержалась на мгновение, любуясь своим безупречным образом — лицо, освещённое мягким светом, казалось воплощением силы и утончённости.

Но за этой внешней безмятежностью прятались мысли, и они вскоре прорвались наружу. Вергена слегка приподняла бровь, словно в удивлении, и, не отрывая взгляда от своего отражения, с явным презрением в голосе спросила:

— Она действительно так уверенно держит меня за дуру?

Её голос, мягкий, но пронизанный холодом, казалось, проникал сквозь зеркало, и в ту же секунду отражение, казавшееся почти живым, ответило. Губы на зеркальной поверхности двинулись в унисон с её собственными, но голос, звучащий оттуда, был не её, а принадлежал виртуальному ассистенту, встроенному в это загадочное зеркало:

— Врёт и притворяется она убедительно.

Она чуть прищурилась, осознавая, что игра, в которую втягивалась Айвелин Палмер, была куда сложнее, чем та могла предположить.

— Мне дать команду одному из рабов чипировать Айвелин Палмер вновь? — спросило отражение.

— Ни в коем случае. Она полезнее, если будет уверена в контроле ситуации. Она даже не дернулась, когда я подошло с ножом и взяла кровь с её пальца. Ну я конечно любезно предложила ей пластырь в машине.

Вергена Корвин, оторвавшись от разговора с зеркалом, плавно развернулась и направилась к своему рабочему столу. Мягкий свет лампы, обрамлённой чёрным абажуром, падал на поверхность из чёрного дерева, отражаясь в безупречно полированной поверхности. Стол был аккуратен и упорядочен, каждая вещь находилась на своём месте, словно элементы тщательно продуманной композиции.

Её изящные пальцы легко скользнули по поверхности стола, прежде чем коснуться скрытой в его массиве полки. С лёгким щелчком, который нарушил гнетущую тишину кабинета, Вергена открыла её и достала оттуда маленький, но поразительно притягательный флакон. Стекло, обрамленное тонкими золотыми узорами, едва заметно мерцало в полумраке, словно само по себе было частью темного ритуала.

Флакон, заполненный густой кровью Айвелин, выглядел как древний артефакт, заключивший в себе нечто большее, чем просто человеческую эссенцию. Вергена с явным удовольствием провела пальцем по гладкой поверхности, чувствуя в нем скрытую мощь. Затем, не торопясь, она открутила крышку, и в ту же секунду воздух наполнился резким, железистым ароматом.

Она медленно поднесла флакон к лицу, и, закрыв глаза, глубоко вдохнула. Аромат свежей крови пронизал её ноздри, окутывая сознание предвкушением и силой, которая, казалось, струилась по её венам вместе с каждым вдохом. Удовольствие, едва заметно отразившееся в её выражении, вскоре сменилось холодным предвкушением.

— Сколько же силы в этой поганке, — прошептала Вергена, с некоторой насмешкой, оценивая цвет и густоту крови, словно это было лучшее в мире вино. Алое содержимое медленно стекало по стенкам стеклянного флакона, и в её глазах читался огонь нетерпения.

Она ещё раз взглянула на кровь, которая завораживала своим насыщенным оттенком, и её губы изогнулись в хищной усмешке.

— Жду не дождусь, когда уже испытаю тебя на деле, — добавила Вергена, слегка наклонив голову, будто уже предвкушая тот момент, когда эта сила станет её оружием.

Она аккуратно закрыла флакон и вновь спрятала его в тайник, но ощущение властного контроля и грядущей победы над опрометчивой Айвелин продолжало наполнять её сердце.

Уже вечером, после изысканного ужина в фамильном поместье, на котором ей вновь пришлось терпеть ворчаливого мужа, Вергена, облачённая в элегантное чёрное платье, мягко ступила по старым мраморным полам, направляясь в свою просторную гардеробную. Там же она быстро сняла с себя всю одежду, кроме серебряной перчатки и накинула на обнаженное тело черную мантию. Рядом с зеркалом ее ожидал ее любовник Азиэль Навид. Окружённая роскошью и старинными нарядами, она остановилась перед большим зеркалом, чьи серебристые рамки казались словно из другого времени.

Её изящная рука скользнула по боковой панели, и с лёгким щелчком скрытый механизм привёл в движение тяжёлую раму. Зеркало плавно отодвинулось в сторону, открывая узкий проход, ведущий в тёмный и таинственный коридор. Вергена, не колеблясь ни секунды, шагнула в эту тьму, за ней последовал Азиэль, тихо ступая рядом.

Коридор вёл их в низ по лестнице, в каменную комнату, вырубленную в глубине поместья, где на стенах отблескивал свет от старинных факелов. Эта комната, построенная для обрядов и ритуалов, дышала вековой мудростью и скрытой силой. Здесь, вдали от посторонних глаз, Вергена и Азиэль готовились к своему таинственному делу, окружённые символами древних знаний и магических традиций.

Темный языческий ритуал, призванный вызвать благословение богини тьмы Граоне для роста и процветания холдинга Vergena Corvin Holdings, ежемесячно проводится в полночь, когда луна скрыта за густыми облаками, а тьма окутывает всё вокруг. Этот ритуал требует полного сосредоточения и абсолютного молчания, так как любое слово или движение, нарушающее атмосферу, может привлечь нежелательные силы.

В центре каменной комнаты, освещённой лишь слабым светом чёрных свечей, установленных по кругу, находится алтарь, покрытый тёмной бархатной тканью. На алтаре лежат символы процветания и власти — драгоценные камни, золото, и контракты, заключённые с конкурентами, символизирующие силу и амбиции холдинга.

Вокруг алтаря начертан древний знак Граоны, высеченный на каменном полу, его линии покрыты тёмным вином, напоминающим кровь. Обычно, участники ритуала, облачённые в чёрные одеяния, медленно обходят круг, читая шёпотом древние заклинания, призывающие богиню из глубин тьмы. Их голоса сливаются в единый гул, пробуждая энергию, скрытую в стенах комнаты.

Этой ночью, Вергена, облачённая в чёрное, наедине с Азиэлем Навидом, ступает в центр каменной комнаты, где уже пылают свечи, их слабый свет мерцает на холодных стенах. На алтаре, покрытом тёмной бархатной тканью, лежат символы власти и богатства — драгоценные камни и документы, заключённые с конкурентами, как знак амбиций и силы её холдинга.

В полумраке просторной комнаты, освещенной лишь мерцанием свечей, величественно стояла Вергена. Ее платиновые волосы струились по плечам, контрастируя с таинственной черной мантией. Глаза, холодные и решительные, отражали пламя свечей, придавая ей зловещий вид.

Медленно и грациозно она начала снимать мантию, каждое движение было наполнено силой и уверенностью. Ткань скользнула по ее телу, открывая бледную кожу, словно вылепленную из мрамора. Обнаженная, она была подобна древней богине, прекрасной и устрашающей одновременно.

В центре комнаты, на каменном полу, тускло светился высеченный клэнтийский символ. Вергена шагнула в его центр, ее босые ноги бесшумно ступали по холодному камню.

Она вытягивает из тени чашу, чёрную, как сама ночь, и устанавливает её на центр высеченного на полу символа Граоны, окроплённого вином. Её глаза, полные решимости, смотрят на Азиэля, и тот тихо, почти незаметно кивает в знак готовности.

Она наконец снимает серебрянную перчатку, оголяя ладонь с многочисленными шрамами от порезов и вновь медленно надрезает свою ладонь. Густая алая кровь капает в чашу, смешиваясь с тёмной жидкостью. Затем, с холодным блеском в глазах, Вергена добавляет туда каплю крови Айвелин Палмер из флакона, предварительно сохранённую для этого ритуала. Чаша наполняется символом силы и жертвенности, готовая принять благословение Граоны.

Они оба начинают шептать древние заклинания, их голоса сливаются в мелодию тьмы, призывающей богиню из глубин.

Когда последний звук заклинания затихает, огонь свечей начинает колыхаться, словно невидимая сила поглощает энергию ритуала. Обычно, в этот момент присутствующие обязуются преклонить колени и в полной тишине ожидать знака от богини, чувствуя, как сила тьмы начинает переплетаться с судьбой их дела.

Если Граона благоволит, свечи тухнут сами собой, и холодный ветер пронесётся по комнате, оставляя за собой ощущение её присутствия. Этот знак означает, что холдинг обречён на рост и процветание, подкреплённый её силой и мрачным покровительством. С этого момента успех будет сопровождать каждую сделку, каждое решение, но всегда с тенью, напоминающей о том, кому они обязаны своим величием.

Тьма, казалось, сгущается вокруг, окутывая их фигуры. Когда ритуал достигает кульминации, Вергена поднимает чашу над алтарём и медленно выливает её содержимое на символ на полу, позволяя крови впитаться в священные линии.

Азиэль был заворожен происходящим, словно участвовал в ритуале впервые. Его взгляд был прикован к Вергене, которая казалась воплощением самой тьмы.

Свечи начинают трепетать, и едва уловимый ветер проскальзывает через комнату, погружая её в мгновенную тишину. Это знак. Граона приняла жертву, и холдинг, теперь освящённый её силой, обречён на рост и процветание, под её тёмным, но могучим покровительством.

Когда последние слова ритуала были произнесены, Вергена медленно опустила руки и открыла глаза. Она повернулась к Азиэлю, молча приглашая его приблизиться. Он встал на ноги и снял с себя мантию, оголяя сильное и мускулистое тело. Затем он шагнул вперед к ней, с ухмылкой на лице, готовый приступить к его любимой части ритуала, усиливающая силу обряда и завершающая полный ритуал…

***

Айвелин шла по улицам мегаполиса, погруженная в свои мысли, которые кружились вокруг, после прошедшего обеда в компании Вергены Корвин. Её ум был наполнен образами, словами, вопросами и загадками, но несмотря на это, она чувствовала себя спокойно. Городская суета, яркие огни и шум машин каким-то образом успокаивали её, напоминая, что она одна из тех, кто легко растворяется в толпе, оставаясь при этом невидимой и неуловимой.

Айвелин решила пройтись пешком до ближайшего метро, как она иногда любила делать. Это было её маленьким ритуалом, позволяющим ей отвлечься от всего происходящего вокруг. Время от времени ей нравилось чувствовать себя обычной частью этой массы людей, спешащих по своим делам. На сегодня она решила, что спешить ей некуда, и это редкое ощущение свободы придавало ей уверенности.

Однако, спустя несколько минут, её интуиция, обострённая годами работы шпионом, внезапно сработала, как тревожный сигнал. Ощущение чьего-то взгляда, направленного прямо на неё, заставило Айвелин замедлить шаг. Это чувство преследовало её уже второй день подряд, и она знала, что не может просто так его игнорировать.

Остановившись у перекрёстка, Айвелин незаметно огляделась. Вокруг неё мелькали лица, автомобили, реклама — обычная городская картина, но что-то было не так. Напряжение нарастало, когда её взгляд, наконец, устремился вверх, к крышам высоток. И тогда, на одной из них, она заметила это — фигуру в маске, ту самую, что уже привлекала её внимание вчера ночью в метро.

Человек в маске не двигался, словно нарочно давая Айвелин возможность его заметить. Её сердце замерло на мгновение, когда их взгляды встретились. Но вот он поворачивается и в тот же миг исчезает, скрывшись за углом здания, как привидение, растворившееся в воздухе.

Айвелин стояла неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям. Это был вызов, предупреждение или что-то большее? Её тренированный разум мгновенно начал анализировать ситуацию, но ясности это не приносило. В толпе вокруг неё люди продолжали идти по своим делам, не подозревая, что в этот момент разыгрывается невидимая драма. Она знала, что это не простая случайность, и теперь ей нужно было действовать осторожно и хладнокровно, чтобы выяснить, кто за ней наблюдает и с какой целью.

Слегка сжав кулаки, Айвелин решила, что сегодняшний день ещё далеко не окончен. Ощущение, что кто-то ведет охоту, заставляло её кровь кипеть, и в её сердце вспыхнула решимость. Она не позволит себя загнать в угол, не позволит быть пешкой в чьей-то игре. Если кто-то решил бросить ей вызов, то они явно недооценили, с кем имеют дело.

— Ты разузнал, что означает тот символ? — спросила она у Скотти уже в квартире, — За мной снова следил тот же самый человек.

— Насчёт того, символа, о котором ты рассказывала, точных ответов я не нашел, но я откопал кое-чего. В прошлом веке оно было эмблемой Иконвилльской компьютерной программы для уничтожения информационных объектов. Нынче, о его деятельности нет никакой информации ни в одном из источников которые я взломал. Ты уверена, что за тобой следит именно человек?

— Конечно. Зачем же искусственному интеллекту красться и выслеживать меня? Моё лицо легко зафиксировать на камерах в каждом углу города, если кому-то это нужно. Кстати, отныне я неприкосновенная ассистентка Вергены Корвин. Она уже приняла на меня работу и сфальсифицировала мою подпись, что я даже сама не отличила от своей настоящей.

— Да? Так теперь нам больше не нужно прятаться в этой дыре? Скажи, что да, — понадеялся Скотти.

— Нам все еще стоит оставаться осторожными. Мы нынче хоть и неприкосновенны для всего Иконвилля, но саму Вергену Корвин стоит опасаться и стараться опережать её какие-либо намерения на меня за десять шагов вперед.

— Эх, ну ладно. — смирился Скотти.

Айвелин пошла заваривать себе эрзац-кофе из цикория. Сев за стол попивая горячий напиток, она прокручивала в голове объяснения Вергены о символике пауков в её образе и неожиданно для себя почувствовала восхищение этой идеей. Эстетика пауков, их хищная элегантность и смертоносная грация, казались ей прекрасной метафорой силы и загадочности, которая заключена в самой Вергене. Это был не просто декоративный элемент, а глубокий символ, подчёркивающий характер и внутреннюю суть личности.

Сидя за своим рабочим столом, Айвелин мысленно прокручивала этот образ, представляя, как он мог бы сочетаться с её собственной натурой. Пауки — изысканные и пугающие, идеальны для Вергены, но они не подходили для нее самой. Её мысли стали блуждать, и она задумалась: какое же ядовитое животное смогло бы выразить её собственную суть так же точно, как пауки отражают сущность Вергены?

Именно тогда перед её внутренним взором появилась змея. Холодная, грациозная, скрытая, она, казалось, идеально подходила для выражения её характера. Змеи завораживали её своим плавным, почти гипнотическим движением, своей способностью незаметно подобраться к жертве и нанести сокрушительный удар. Их способность целиком глотать жертву и медленно, с наибольшим удовольствием переваривать пищу, вдохновляли её.

Айвелин осознала, что змея — это не только символ опасности, но и таинственной мудрости, древних знаний, которые она сама стремилась постигнуть. Эти создания были олицетворением двойственности — они могут быть тихими, незаметными, но при этом скрывать смертельный яд, сокрытый под их чешуёй. Эта скрытая угроза, заключенная в мягкой, безмолвной форме, как нельзя лучше выражала её собственные амбиции и стремления.

Всё больше проникаясь этой мыслью, Айвелин решила, что змеи идеально подойдут для её стиля — они будут символизировать её внутреннюю силу, её способность к хитрости и осторожности, её желание быть одновременно элегантной и опасной. Они будут воплощением её скрытых намерений, тех, что не видны на первый взгляд, но способны проявиться в самый неожиданный момент.

Айвелин, окрылённая идеей воплощения своего нового образа, буквально не могла усидеть на месте. Мысли о змеином символе, который мог бы стать центром её нового стиля, полностью захватили её. Решение пришло мгновенно и безоговорочно: она должна предстать в новом облике как можно скорее. Идея нарастала, как буря, и вскоре стала столь сильной, что сопротивляться ей не имело смысла.

Зная, что времени на долгие подготовки нет, Айвелин моментально приняла решение собрать лучших из лучших. Она знала, что её образ должен быть идеальным, а значит, потребуются лучшие профессионалы, которых она знала. Решив не тратить времени зря, Айвелин взяла в руки телефон и начала обзванивать модную команду Кайнема — знаменитую группу мастеров, чья репутация гремела далеко за пределами обычного мира моды.

— Как ты вообще достала мой номер? — по началу удивилась Лайла.

Каждый звонок был продуман до мельчайших деталей. Она звонила лично каждому, зная, что её уверенный, но в то же время искренний голос, способный проникать в самые глубины души, будет лучшим инструментом убеждения. Звонила модельеру, находившемуся в разгаре подготовки новой коллекции, парикмахеру, занятому созданием причёски для мировой знаменитости, визажисту, занятому на съёмочной площадке, и другим мастерам, каждый из которых был занят не менее важными делами.

— Это будет не просто выход в свет, — говорила Айвелин с тихой уверенностью, которой невозможно было противостоять. — Это будет новый шаг, новая страница, и я хочу, чтобы именно вы помогли мне создать этот образ.

Каждое слово Айвелин проникало в сознание её собеседников, словно заклинание, погружая их в её видение. Она искусно обрисовывала будущее, в котором её новая сущность, змея, соединённая с грацией и опасностью, воплощается в удивительном и неповторимом образе.

На другом конце провода слышались сомнения, возражения, но Айвелин умело развеивала их, используя все свои навыки убеждения. Она прекрасно понимала, что для каждого из этих людей будет честью поработать над таким проектом, который затем будет обсуждаться в самых высших кругах.

Так, с невероятным упорством и талантом, Айвелин умудрилась отвлечь каждого из них от их важных дел. Уже через несколько часов пятёрка лучших мастеров моды со всех концов города собралась в роскошном номере отеля Tumven, где Айвелин забронировала целый этаж, чтобы никто не смог помешать её творческому процессу.

Когда все собрались, Айвелин почувствовала себя словно дирижёр перед грандиозным выступлением. Она знала, что вместе с этой командой сможет воплотить свою идею в жизнь, создать образ, который станет символом её силы, загадочности и опасной красоты. И этой ночью, когда она войдёт в клуб, никто не сможет остаться равнодушным к её новому облику.

Под руководством Айвелин, собранная команда мастеров начинает создавать её новый образ для элитного VIP-клуба. В центре этого облика стоит змеиная символика, которая должна воплотить в себе силу, утонченность и скрытую опасность. Этот образ станет настоящим шедевром, соединяющим в себе экзотику и роскошь, мистику и соблазн.

Первое, что решено — это платье. Оно будет сделано из переливающегося атласа и чёрного шелка, которые будут каскадом стекать по фигуре Айвелин, обтекая её формы, словно тело змеи. Силуэт платья будет подчёркнуто приталенным, с глубоким вырезом на спине, напоминающим изгибы змеиного тела. Плечи будут украшены сложной вышивкой в виде змей, выполненной из золотых нитей, переливающихся в полумраке, а сама ткань будет мерцать в движении, создавая ощущение живой кожи рептилии. На подоле платья будут узоры, напоминающие змеиную чешую, которые плавно переходят в разрез сбоку, открывающий изящную ногу в обуви, созданной на заказ.

Туфли выполнены из чёрного лакового материала с блеском, имитирующим гладкую кожу змеи, с золотыми ремешками, закручивающимися вокруг щиколотки, словно змеиные кольца. Высокий каблук придаёт Айвелин дополнительный рост.

Когда работа была завершена и Айвелин оценила свой новый, завораживающий образ, она почувствовала глубокое удовлетворение. Всё получилось именно так, как она и представляла: роскошное платье, словно вторая кожа, подчёркивало её фигуру, а каждая деталь, от змеиной вышивки до украшений, идеально соответствовала её задумке.

Чтобы выразить свою благодарность и отметить совместный успех, Айвелин заказала несколько бутылок самого дорогого шампанского, а к нему — изысканный сыр и свежайшие суши. Когда всё принесли, она предложила команде поднять бокалы и, с лёгкой улыбкой, полной искренности, произнесла:

— Ребята, лучше вас нет никого в этой сфере. Это был настоящий шедевр, и я горжусь тем, что мы создали его вместе. Выпьем за вас!

Под звуки открывающихся бутылок и разливающегося шампанского, Айвелин ещё раз окинула взглядом свой новый облик, испытывая тихую радость от того, что всё получилось даже лучше, чем она могла мечтать. Сыр и суши, дополнявшие изысканный ужин, стали идеальным завершением этого незабываемого вечера

Осталось одеть Айвелин и дополнить ее образ. Грегори добавил финальные штрихи к образу, предложив несколько смелых аксессуаров. На запястье Айвелин появились браслеты, стилизованные под змеиную кожу, а на шее — тонкое колье с подвеской в виде змеи, свернувшейся в кольцо. Он также выбрал длинные серьги, имитирующие извивающихся змей, которые прекрасно дополняли общий образ. Грегори заверил Айвелин, что этот образ подчеркнёт её силу и независимость, и она будет центром внимания в любом обществе.

Эвелин взялась за причёску, решив, что образу подойдёт гладкая, словно отполированная причёска с идеально уложенными волосами, которые напоминали бы змею, готовую к броску. Волосы Айвелин были стянуты назад в низкий хвост, обвитый тонкими золотыми цепочками, которые символизировали змеиную чешую. Несколько прядей, вырвавшихся из общей массы, придавали причёске лёгкую небрежность и динамизм.

Марко решил сделать акцент на глазах, подчеркнув их кошачьей стрелкой и глубокими тенями, которые создавали эффект загадочности и опасности. Он добавил золотистые тени к внешним уголкам глаз, что подчёркивало змеиную тематику. Губы Айвелин были накрашены глубоким винным оттенком, что добавляло образу чувственности и драматичности. Макияж был завершён лёгким румянцем, который придавал её коже свежий и здоровый вид.

Изабелла предложила Айвелин аромат, который идеально подходил под змеиную тематику. Это был глубокий, тягучий парфюм с нотками амбры, пачули и жасмина, которые переплетались в завораживающий и запоминающийся шлейф. Он олицетворял загадочность, соблазн и опасность, что идеально подходило к её новому образу. Изабелла объяснила Айвелин, что этот аромат станет её невидимым оружием, привлекая внимание и подчёркивая её сильные стороны.

Когда работа была завершена, Айвелин окинула себя взглядом в зеркало и была в восторге. Её новый образ, созданный лучшими мастерами, идеально сочетал в себе элегантность, силу и таинственность. Она чувствовала себя неотразимой и готовой покорить этот вечер.

В этот миг Лайле поступил звонок от самого Кайнема Корвина, она отходит с номера в коридор отеля, чтобы поговорить с ним и сообщить об их готовности, но…

— Айвелин! — в панике кричит Лайла, прибежав обратно в номер. Все обернулись к ней, с недоумением, затем она понижает тон, — Ты же твердила, что мистер Корвин обо всем знает и дал нам добро. Сейчас он позвонил мне и спросил, почему мы все еще не в его пентхаусе. От паники я отключила телефон…

В полном замешательстве все вновь повернулись к голову в Айвелин.

— Это правда? — спросил Грегори.

— Да, но я сейчас всё обьясню.

— В любом случае, это худшая ошибка, которую ты могла сделать, Лайла. Бросить трубку первой. — ответила Изабелла повернувшись головой Лайле.

— Я знаю!

— О моя Эленер! Теперь мистер Корвин мало того, что уволит нас, так ещё и аннулирует наши репутации для всего мира высокой моды! — испугалась Эвелин.

— Так-так-так! Никакой паники. Успокоились. Сделали глубокий вдох и выдох. — приказал Грегори и велел повторять за ним. После, он вновь повернулся головой к Айвелин, — Ну и какое у тебя объяснение, мисс Змеиный Яд?

— Ребят, если Кайнем вас уволит, то только через мой труп. Я вас уверяю, я не человек который может кинуть.

— Как мы можем тебе верить?

— Поехали все разом к Кайнему. Я со всем разберусь и возьму всю ответственность на себя.

— Айвелин, ты такая смелая. Ты мой кумир! — восхитилась Эвелин смелостью и решимостью Айвелин.

— О боже, но у нас ведь совсем нет образа Кайнема, подходящего под новый образ Айвелин. — вспомнила Лайла, — Мы так вдохновились и заигрались, что позабыли о нашем боссе.

— Об этом тоже можете не беспокоиться. Ну, разве что нужно просто реализовать аксессуары. Я договорилась о прокате нескольких украшений. Нужно лишь подобрать к образу.

— Кто ты, черт возьми, такая? Для обычной эскортницы ты слишком крута и богата…

— Пока что, я никто. Однако, в будущем вы узнаете истинную меня. Теперь давайте живо браться за работу! У нас мало времени.

Айвелин весь вечер, работая с командой над своим образом, параллельно размышляла над символикой, которая наилучшим образом подчёркнет силу и опасность Кайнема. Её мысли останавливались на разных хищниках и мифических созданиях, но в конце концов её выбор пал на скорпиона. В этом выборе была скрыта глубокая логика, связанная не только с природой этого существа, но и с характером самого Кайнема. Между делом она успела связаться с несколькими модными домам для предоставления ими соответствующих украшений напрокат.

Скорпион, этот древний и почти мистический хищник, обладает поразительным сочетанием силы, скрытности и ядовитости. Он небольшого размера, но его грозное жало внушает страх даже самым крупным хищникам. Айвелин видела в этом параллель с Кайнемом — тот, кто не всегда выставляет свою мощь напоказ, но всегда готов нанести сокрушительный удар в нужный момент.

Её интуиция подсказывала, что Кайнем оценит такой символ. Скорпион — существо, живущее в тени, избегающее открытого конфликта, но смертельно опасное в атаке. Этот выбор, по её мнению, идеально соответствовал его натуре: скрытный, внушающий уважение и страх, он не раз показывал, что способен на неожиданные и решительные действия, когда ситуация того требует.

Айвелин представляла, как скорпион станет центральным элементом его нового образа, подчёркивая его тайную мощь и непредсказуемость. Она была уверена, что Кайнем, как никто другой, сможет раскрыть всю глубину символизма этого существа и сделать его частью своей ауры.

Уже в пентхаусе, Когда Кайнем Корвин узнает, что его модную команду вызвали без его ведома, а образы для сегодняшней ночи были внезапно изменены, его реакция будет наполнена темным очарованием, характерным для его натуры. Взгляд его мгновенно станет острым, как лезвие, на лице появится насмешливая полуулыбка, которая могла бы означать как благосклонность, так и скрытую угрозу.

Он позволит себе несколько мгновений тишины, внимательно изучая собравшихся, прежде чем слегка наклонить голову и с ледяной иронией спросить:

— Значит, кто-то решил устроить сюрприз и обойтись без моего мнения? Как мило…

В его голосе прозвучал тонкий намек на опасность, что, несмотря на кажущуюся безобидность, способен заставить собеседника почувствовать себя неуютно. Он подошел ближе, как бы оценивая новый образ, который выбрали для него, и на мгновение его улыбка стала шире, почти ласковой, но глаза при этом остались холодными.

— Надеюсь, вы понимаете, что я не из тех, кто легко прощает подобные самовольные действия. — добавил он, позволяя своему голосу понизиться, и всё же, в глубине его глаз заиграло скрытое одобрение, предвкушающее возможный исход.

Но затем, словно смягчившись, он едва заметно кивнёт:

— Впрочем, посмотрим, как это сыграет сегодня ночью. Если вам удалось угадать мои вкусы, то, возможно, это приключение закончится для всех весьма… приятно. Советую вам молиться, чтобы все случилось именно так.

Эта тонкая смесь угрозы и интриги была как раз тем, что заставит окружающих почувствовать всю силу его личности и невероятное обаяние, даже в моменты недовольства. Кайнем всегда являлся мастером игры на грани, и этот случай не станет исключением.

Кайнем, сделав последнее замечание, снова осматривает собравшихся, а затем, с лёгким взмахом руки, даёт понять, что все свободны. Его взгляд, пронизывающий и острый, как стальной клинок, останавливается на Айвелин, одетой в новый образ для сегодняшней ночи. В его глазах мелькает интерес, но за ним скрывается нечто большее — смесь расчёта и интриги.

— Вы можете идти, — говорит он команде, не отводя взгляда от Айвелин, в его голосе звучит скрытый приказ, не терпящий возражений.

Айвелин подмигивает команде и делает жест, что все под контролем и они могут не переживать. Когда все выходят, атмосфера в комнате густеет от напряжения. Кайнем делает несколько неторопливых шагов в её сторону, разглядывая её наряд, словно изучая каждую деталь, каждую линию.

— Айвелин, — произносит он её имя так, будто пробует его на вкус, — Похоже, у нас с тобой будет отдельный разговор.

Он медленно обходит её, как хищник, оценивающий свою добычу, не спеша, но с явной целью. Его взгляд скользит по её фигуре, задерживаясь на каждом элементе её нового образа, прежде чем он снова встречает её глаза. В его глазах отражается тёмная бездна, в которой таится нечто, что Айвелин может только догадываться.

— Уверен, ты прекрасно знаешь, что делаешь, — продолжает он, его голос становится чуть ниже, едва заметно бархатистым, — но мне всегда было интересно, что же именно движет тобой в такие моменты. Ты ведь понимаешь, что любой шаг, сделанный в мою сторону, может быть как шагом навстречу, так и шагом к пропасти?

Его слова окутаны завуалированной угрозой, но в то же время в них слышится вызов, словно он проверяет, насколько далеко Айвелин готова зайти в этой опасной игре.

— Меня интересует один вопрос. Какого черта все вокруг делают то, что ты говоришь? Ты что, взломала матрицу реальности?

Айвелин, сохраняя спокойствие и лёгкую улыбку на губах, которая находит идеальный баланс между загадочностью и уверенностью, позволяет себе немного приблизиться к Кайнему. Её взгляд, мягкий и одновременно проницательный, встречает его взор без капли страха.

— Я всегда выбираю дорогу, которая ведёт к цели, Кайнем, — её голос мелодичен, обволакивающий, словно лёгкий шёлк, — но для меня важно, чтобы этот путь был не только опасным, но и красивым. Я знаю, как привлечь внимание, как заставить себя заметить. А то, что я выбрала твою команду — просто элемент игры, в которую мы оба, кажется, увлеклись.

Она делает паузу, смакуя каждое слово, как вино, которое нужно пить медленно, чтобы распробовать весь букет.

— Ведь, в конце концов, ты не станешь отрицать, что любишь, когда играют по твоим правилам, но с небольшим уклоном в неожиданное? — её голос становится чуть ниже, интригующе. — Мне нравится разгадывать такие загадки. И, кажется, я нашла одну из них… в тебе.

Её слова звучат как вызов, но в них есть та сладкая невинность, которая всегда была её фирменным стилем, прикрывающим истинные намерения. Айвелин сделала ставку на тонкую игру, где каждая реплика, как острие, способное уколоть или привлечь, в зависимости от того, как её воспримет Кайнем.

Кайнем, бросив последний оценивающий взгляд на Айвелин, резко сменяет тему и тон, словно отбросив недавние размышления в сторону.

— Ладно, посмотрим, что вы там подобрали для меня, — произносит он, подойдя к манекену, на котором был выставлен его новый образ. Взгляд его становится практичным, деловым, он оценивает каждую деталь, ткань, силуэт, как стратег, продумывающий ход.

Едва заметное одобрение мелькает в его глазах, но он не тратит времени на лишние слова. С прямотой и решимостью, свойственными ему, Кайнем начинает переодеваться прямо здесь, не испытывая ни малейших комплексов.

Каждое его движение чёткое и уверенное, как у хищника, который знает, что делает. Айвелин не отводит взгляда, наблюдая, как Кайнем облачается в новый наряд, и в её глазах мелькает удовлетворение — план сработал. Новый образ подчеркивал его силу и уверенность, а символ скорпиона, который она выбрала для него, идеально вписывался в его мрачную харизму.

Кайнем, закончив, на мгновение задерживает взгляд на Айвелин, как бы проверяя её реакцию, а затем поворачивается к зеркалу, чтобы окончательно оценить результат.

Айвелин, всё ещё удерживая загадочную улыбку, плавно подходит к Кайнему. Она, не торопясь, берет несколько аксессуаров — кольца, цепочку, массивный кулон в виде скорпиона — и начинает аккуратно их надевать на его костюм. Её пальцы скользят по ткани и металлу, придавая образу завершённость, словно добавляя последние штрихи к произведению искусства.

— Ну что же, уважаемый мистер Корвин, — её голос мягок, но с ноткой легкого вызова, — теперь образ полностью завершён.

Она делает шаг назад, окидывая его оценивающим взглядом, как художник смотрит на своё творение, и добавляет с игривой интонацией:

— Нам уже пора. На какой тачке мы поедем сегодня?

Её глаза блестят от ожидания, и в них читается готовность к любому сценарию, который может предложить Кайнем. Она не просто ждёт его ответа — она заранее наслаждается тем, как он выберет способ добавить к этому вечеру ещё немного адреналина и роскоши.

13.

Небо ночи погружалась в густые, темные тучи, когда Кайнем Корвин и Айвелин Палмер направились к лимузину, припаркованного у входа в холл апартаментов. Автомобиль сверкал, словно обитая черным стеклом скульптура, отражая огни города, как звездные искры в ночи. Водитель услужливо открыл перед ними дверь, и внутри их встретила мягкая, уютная атмосфера салона, освещенная приглушенным золотистым светом.

Кайнем, грациозно шагнув внутрь, протянул руку Айвелин, помогая ей сесть рядом. Сиденья, обитые гладкой черной кожей, приятно ласкали её кожу. Воздух наполнял лёгкий аромат сандала и кедра.

Когда дверь закрылась, Кайнем слегка наклонился к мини-бару, встроенному в отделение между сиденьями. Его пальцы, длинные и изящные, легко открыли бархатный футляр, в котором лежали несколько тщательно отобранных сигар. Он выбрал одну — изящную, с идеально ровной текстурой, и протянул её Айвелин.

— Попробуй, — произнёс он, в его голосе звучал мягкий, но уверенный тон, словно он приглашал её к тайному ритуалу, доступному лишь немногим избранным.

Айвелин взяла сигару, слегка ощутив её вес и текстуру. Она поднесла её к губам, и Кайнем, поднеся зажигалку с серебряным корпусом, мягко осветил конец. Медленно вдыхая, она почувствовала, как насыщенный вкус элитного табака начал распространяться по её ощущениям, обволакивая лёгким дымом, который наполнил её чувством элегантного спокойствия и уверенности.

Кайнем, наблюдая за её реакцией, слегка улыбнулся, глаза его сверкнули одобрением. Казалось, в этот момент между ними возникла особая связь — тонкая, невидимая нить, соединяющая их не только вкусом элитного табака, но и неким общим, внутренним пониманием той силы, что заключена в их союзе.

— Удивительно. Сегодня мы без твоей Энигмы, — начала она, выдыхая дым, когда лимузин выехал на дорогу.

— Сегодня она занята более важными делами.

— Чем же именно?

— Тем, что не будет нам мешать.

— Отлично. И так, давай уточним. Чего конкретного ты хочешь видеть от меня?

— Ничего. Просто будь собой.

— Как раз таки здесь нужно уточнение.

— У тебя что, несколько личностей?

— Возможно.

— Точняк. Ты же пьешь разные таблетки от помутнения разума?

— Ты рылся в моих вещах? — возмутилась Айвелин скрестив руки.

— Ты была в отключке. Почему бы и нет. Или ты ожидала, что я как истинный джентльмен, не буду этого делать? Так для чего же ты пьешь эти препараты?

— Это бананьные антидепрессанты и нейролептики прописанные мне психиатром.

— Что у тебя? ПТСР, шизофрения, ОКР, СДВГ, ДРИ?

— А тебе все расскажи. Размечтался.

— Я же все равно узнаю. Тогда лучше расскажи мне, что вы обсуждали с Вергеной в ее любимом ресторане?

— Как обычно, ее любимого пасынка, — с сарказмом ответила Айвелин, — Также, она наняла меня ассистенткой и она хочет чтобы я украла изумруд у Эленерры.

— Это так нелогично.

— Скорее подозрительно. Наверняка у нее сотни других украшений из высоких ювелирных изделий.

— У Вергены свои скелеты в шкафу.

— Например?

— А тебе все расскажи, — ехидно ухмыльнулся Кайнем в ответ.

— Справедливо… — оценила она зеркальный ответ.

— Ты так и ни разу не уточнила куда конкретно мы едем. Не боишься, что я увезу тебя далеко в лес?

— Было бы романтично. Ну и куда мы едем?

— В эксклюзивный клуб «Укус Вэннура». Назван в честь известного вампира жившего в период темных веков. Ван де Волайты возводят свою родословную к нему.

— Вампира?

— Говорят, он убил тысячи человек в своем замке, устраивал ритуальные оргии включающие в себя убийства и жертвоприношения. Любил вскрывать людей и изучать их внутренности.

— Я прям смотрю все то, что ты обожаешь. Жестокость, реки крови.

— Так вот, клуб был открыт в 70-ых. Его пик пришелся на 80-ые и нулевые. Сама Вергена тусила там каждую ночь в конце нулевых и в начале 2010-ых. В те года её даже прозвали королевой громких тусовок.

— Вау, бурная молодость была у Вергены.

В центре Иконвилля, на большом проспекте Артлоуп Авеню, среди шумных огней и беззаботного гомона, расположен ничем не примечательный клуб, где, казалось бы, собирается обычная публика. Однако под его неприметными стенами скрывается совершенно иной мир. За потайной дверью, доступ к которой известен лишь избранным, скрыт клуб для элиты, строго эксклюзивное место, овеянное теориями заговора и слухами.

Для него также был построен отдельный скрытый вход для автомобилей через подземелье. Войдя через завесу мрака, пройдя по узкому коридору, украшенному бархатными драпировками и античными зеркалами, посетитель попадает в святилище роскоши и изысканности. Здесь, под звуками тихого джаза и мерцанием хрустальных люстр, раскинулся зал, где царит атмосфера декаданса и утончённой элегантности. Глубокие кожаные кресла, обитые тёмным винным бархатом, манят к себе, предлагая уединение и комфорт.

Стены, украшенные золотыми и красными орнаментами, отражают мягкий свет свечей, создавая атмосферу таинственности и интриги. В этом месте разговоры ведутся шёпотом, а улыбки окружены аурой загадки. Мягкие шелковые занавеси скрывают от глаз знатоков, углублённых в философские дискуссии и в таинственные ритуалы, посвящённые только им.

Каждый вечер здесь разыгрывается новое театральное представление, где актеры и зрители сливаются в едином вихре страстей и тайн. На столах расставлены изысканные напитки, которые подаются в изящных бокалах, украшенных драгоценными камнями. В воздухе витает аромат редких благовоний, усиливая ощущение пребывания в ином, мистическом мире.

С виду этот клуб казался местом, где время теряет своё значение, а реальность отступает перед волшебством ночи, открывая двери в мир, где правит роскошь и тайна.

Айвелин уверенно вошла в этот скрытый клуб, сопровождая Кайнема как компаньонка на вечер. Весь ее облик излучал утонченную элегантность и магнетическую привлекательность. Клуб утопал в мягком свете свечей и роскоши, как всегда погружая своих посетителей в атмосферу интриг и тайн.

Кайнем шёл, олицетворяя соблазнительную смесь силы и загадочности. Он был облачен в смокинг, который идеально подчеркивал его атлетическую фигуру, которую он активно поддерживал утренними силовыми упражнениями. Глубокий бархатный черный цвет костюма поглощал свет, придавая его облику таинственность и мрачную элегантность. Вместо традиционной рубашки для него выбран тонкий шелковый топ с высоким воротом, украшенный узорами, напоминающими извивающегося скорпиона.

На его шее висела массивная золотая цепь, на которой сверкал кулон в форме скорпиона, его глаза были инкрустированы рубинами, сверкающими в полумраке клуба. Манжеты смокинга были отделаны золотыми нитями, создавая впечатление, что клешни скорпиона обвивают его запястья, плавно переходя в длинные, изящные пальцы.

Взгляд Кайнема был непреклонен и загадочен, его глаза отражали свет, словно глаза ночного хищника, готового к прыжку. Его движение было плавным и уверенным, как у скорпиона, скрывающего свою силу за грацией. Волосы, уложенные в идеальный беспорядок, добавляли нотку бунтарства в его образ.

На спине смокинга был вышит золотой скорпион, его хвост поднимался вдоль позвоночника, заканчиваясь острым жалом на воротнике. Каждый его шаг был наполнен уверенностью и непреклонностью, создавая вокруг него ауру опасности и притяжения. Айвелин и Кайнем, словно две смертельно опасные существа, соединенные незримой нитью, создавали единый, гармоничный образ, полный роскоши, власти и опасной красоты.

Кайнем и Айвелин двигались сквозь зал ночного клуба, словно тёмные звёзды, чьё притяжение притягивало к себе взгляды и шепотки. Он, с изысканной сдержанностью, шагал впереди, а она, чуть позади, следовала, как тень, в элегантном танце. Их присутствие было словно холодный ветер, внезапно вторгшийся в уютное тепло вечера — никто не мог игнорировать их приближение.

Подойдя к столу, за которым сидели друзья Кайнема — элита Иконвилля, — он мягко и бесшумно остановился, его фигура, как бы вросшая в полумрак помещения, бросала длинную тень. Величественные особы, члены крупных домов, подняли взгляды, и на их лицах отразилась смесь уважения и осторожного любопытства. Кайнем слегка склонил голову в знак приветствия, без слов заявляя о своем присутствии, и за его спокойной уверенностью скрывалась власть, которую он унаследовал и заслужил.

Айвелин же, с утонченной грацией, появилась рядом с ним, её шаги были едва слышны, но их магнетизм ощущался всеми. Она встретила взгляд каждого из присутствующих, оставаясь холодной и непроницаемой, но в её глазах играли искорки, дававшие понять, что она здесь не просто как спутница, а как равная среди равных. Их аура властвовала над пространством, наполняя его напряжением и тайной, заставляя всех вокруг почувствовать, что вечер только начинается, и он обещает быть незабываемым.

Когда Кайнем и Айвелин подошли к столу, разговоры, как по команде, стихли. Члены крупных домов Иконвилля — наследники древних родов, на чьих плечах покоились судьбы многих, — подняли свои взгляды, приветствуя его с лёгким кивком и уважительными улыбками. В воздухе витало нечто неизречённое, тонкая грань между дружелюбием и осмотрительностью, с которой сильные мира сего встречают равных себе.

Кайнем, выдержав короткую паузу, чуть повернулся к Айвелин, собираясь представить её под именем, которое должно было скрыть её настоящую личность:

— Позвольте представить вам Татья…

Но прежде чем он успел закончить, Айвелин плавно и без лишнего движения прервала его. Её голос прозвучал тихо, но с такой уверенностью, что все, кто сидел за столом, мгновенно обратили на неё внимание:

— Айвелин Палмер.

Звучание её настоящего имени разлилось по залу, словно раскат грома после долгого затишья. Это имя, наполненное силой и загадкой, пробудило скрытый интерес и едва заметное напряжение в глазах присутствующих, в особенности у нежданно присутствующей Тауриэль. Внезапность её откровения ошеломила и заинтриговала Кайнема, превращая её в тот самый загадочный элемент, что способен изменять ход любого события.

Кайнем мельком взглянул на неё, его выражение оставалось спокойным, но в глубине глаз мелькнуло одобрение и скрытая улыбка. Он знал, что Айвелин — та, кто не играет по чужим правилам, и её смелость лишь усиливала её очарование. В этот момент Айвелин доказала, что она не просто спутница, но полноправный игрок в этом мире теней и интриг.

Вот они, все прекрасные, слева направо. Видя их издалека, приближаясь к их столу все ближе и ближе, Айвелин разглядела лица сидящих и узнала каждого. Она знала о них всё, что они со Скотти сумели нарыть. Но самое любопытное и неожиданное то, что в этой компании присутствовала Тауриэль Уонсон, сидя рядом со своим бойфрендом. Прежде, она не упомянула и слова, что будет находиться этой ночью в кругу друзей Вэллариона.

Вэлларион Непом был человеком, чья жизнь представляла собой воплощение аскетизма и строгой самодисциплины, что резко выделяло его на фоне шумного и расточительного мира, в котором вращались его сверстники. Его внутренний девиз — «экономика должна быть экономной» — был не просто словами, а основополагающим принципом, определяющим каждое его решение и действие. Эта философия стала основой его успешной карьеры в качестве инвестора и предпринимателя, где он неизменно придерживался строгой экономии и рационального подхода к ресурсам.

Среди знакомых и коллег Вэлларион был известен своей непритязательностью в быту и одежде. Он часто появлялся на встречах в одной и той же скромной, но качественной одежде, которая подчеркивала его утонченное, но практичное отношение к жизни. Для него одежда была лишь необходимостью, а не способом выделиться. Даже на самых роскошных светских вечеринках, где другие соревновались в экстравагантности и стиле, Вэлларион оставался верен себе, предпочитая простые, сдержанные костюмы без излишних украшений и броских деталей. Его скромность, сдержанность и отсутствие тяги к роскоши вызывали у одних удивление, у других — восхищение.

Несмотря на этот аскетизм, еще в юности Вэлларион сумел завоевать сердце Тауриэль Уонсон, известной в те годы своей непокорностью и бунтарским духом. В нем она увидела что-то, что привлекло её больше, чем блеск и мишура, окружающие многих мужчин из её круга. Возможно, это была его сила характера и внутренняя уверенность, выраженная в способности стоять на своем, не поддаваясь давлению общества. Или, возможно, её пленила его умение находить гармонию в простоте, создавать из небольшого — великое, что так резонировало с её собственным стремлением к независимости и самоопределению. Однако в один грустный день, Тауриэль сбегает из дома и улетает в штаты, никому об этом не сообщив.

Когда спустя пару лет, Тауриэль вернулась в город, на одним из светских вечеров они встретились вновь. Казалось, их чувства были такими же, как много лет назад. Вэлларион признался, что его сердце было разбито, но он продолжал любить ее. На этот раз они решили воссоединиться и уже попробовать поработать над отношениями в более зрелом и опытном возрасте.

Вэлларион был наставником для многих, включая Кайнема Корвина, которому он помогал делать первые шаги в мире инвестиций. Но даже в этой роли он оставался верен своим принципам, обучая не только искусству управления капиталом, но и важности самодисциплины, экономии и внимательного отношения к деталям.

Он был редким человеком в своем мире — тем, кто сумел сохранить верность себе и своим принципам, не смотря на давление внешнего мира. Его жизнь была свидетельством того, что истинная сила и величие заключаются не в том, чтобы иметь всё, а в том, чтобы уметь управлять тем, что у тебя есть, с мудростью и достоинством.

Стиль одежды Вэллариона Непома отличался суровой простотой и функциональностью, отражая его аскетические принципы и строгость характера. Он предпочитал тёмные оттенки — глубокий серый, чёрный и тёмно-синий, — которые подчёркивали его сдержанность и отсутствие стремления к показному блеску.

Основу его гардероба составляли классические костюмы, лишённые каких-либо украшений или вычурных деталей. Часто это были строгие, но идеально скроенные пиджаки из плотной шерсти или твида, которые он носил с такими же однотонными брюками. Вэлларион не гнался за модными трендами и предпочитал носить одну и ту же одежду долгое время, придавая значение качеству и долговечности тканей.

Его рубашки, как правило, были простыми и однотонными — белые, серые или светло-голубые, — без броских узоров или контрастных деталей. Он никогда не позволял себе ярких аксессуаров или модных экспериментов. Галстуки, если он их надевал, были исключительно тёмных цветов, часто однотонные и всегда строго завязанные.

Обувь Вэллариона, как и всё остальное, была лишена излишеств. Классические чёрные оксфорды или дерби, без блеска и показной дороговизны, но с безупречно отполированной кожей, служили ему верой и правдой многие годы.

В этом сдержанном, почти аскетическом стиле, проявлялось его внутреннее кредо: всё, что не связано с целью, не заслуживает внимания. Он никогда не гнался за внешним лоском, предпочитая простоту и функциональность, которые отражали его экономичность во всём, даже в выборе одежды.

Вэлларион, несмотря на свою любовь к утонченной роскоши, с трудом сдержал неодобрительную гримасу при виде вычурного скорпионового образа Кайнема. Он ценил элегантность и силу, но для него этот наряд выглядел слишком театральным, словно переигрывающим свою символику.

«Скорпион… Интересно, но слишком навязчиво,» — подумал он. В его глазах проскользнуло легкое разочарование. Для Вэллариона важны были тонкие, едва уловимые акценты, а не броская демонстрация. Этот образ казался ему чрезмерным, словно пытался кричать о том, что и так должно было быть очевидно.

«Хотя, кому как,» — размышлял Вэлларион. Он понимал, что Кайнему это могло действительно понравиться, ведь тот не боялся выделяться. Но для него самого такой наряд был бы слишком громким и кричащим, не вписывающимся в его собственное понимание стиля и вкуса.

Несмотря на то что Тауриэль всё ещё держит обиду на Айвелин, она не могла не признать, насколько великолепно подруга выглядит в новом образе. Её взгляд скользнул по каждой детали — от гладкого платья, облегающего фигуру Айвелин, до эффектных аксессуаров, подчёркивающих её стиль. Глубоко внутри Тауриэль почувствовала лёгкий укол зависти и раздражения, что Айвелин вновь смогла привлечь к себе внимание. Тем не менее, восхищение и обида переплелись в её мыслях, создавая сложное чувство, которое она старалась скрыть за непроницаемым выражением лица.

Её глаза заблестели восхищением, когда она увидела, как элегантно её подруга смогла соединить в своем наряде символику змеи и современный стиль. Айвелин выглядела великолепно — загадочной, но уверенной в себе, словно воплощение самой сущности силы и опасной красоты.

«Это настоящее произведение искусства,» — подумала Тауриэль, внимательно разглядывая каждую деталь наряда. Она особенно оценила, как Айвелин смогла подчеркнуть свою природную грацию и таинственность, не теряя при этом ни капли своей женственности.

«Она выглядит, как королева ночи, готовая завладеть вниманием всех вокруг,» — мелькнула мысль у Тауриэль, и она не могла сдержать улыбку. Образ Айвелин идеально соответствовал её харизме и статусу, придавая ей ореол неприступности и изысканности. Тауриэль предполагала, что этот вечер станет для её подруги настоящим триумфом.

Эвлл Грантум, последний из детей, рожденных от пятой матери в длинной череде женщин, которые проходили через жизнь его отца, сидел за покерным столом, словно олицетворение вырождающей роскоши. Он кокетно улыбнулся и подмигнул Айвелин.

Его отец, магнат и патриарх семьи Грантумов, известный своей беспощадной сменой любовниц, менял женщин так же легко, как сменяют перчатки. Эвлл, последовав примеру своего отца, превратил этот образ жизни в искусство. Сейчас рядом с ним сидели две молодые и безупречно красивые девушки, одетые в облегающие платья, которые подчеркивали их изящные фигуры. Они выглядели словно аксессуары, дополняющие его образ избалованного наследника.

Среди нынешнего поколения семейства Грантумов выделялись лишь несколько личностей, способных поддержать реноме своего рода. Вэлл Грантум, талантливый дизайнер, и Вэтт Грантум, архитектор с безупречным вкусом, оба достигли успеха в своих областях, став лицами, на которых гордо взирал бы любой другой клан. Эвлл, однако, пошел по другой дорожке. Вместо того чтобы следовать по пути своих успешных родственников, он предпочел роскошь праздной и разгульной жизни.

Его попытки заняться бизнесом после окончания университета завершились катастрофой. Не обладая ни предпринимательским талантом, ни глубокими знаниями, Эвлл стремительно «обжегся» на первых же шагах в деловом мире. Этот опыт оставил на его душе неизгладимый шрам, после которого он окончательно решил отказаться от амбиций. Отныне Эвлл Грантум жил исключительно для себя, наслаждаясь благами, которые достались ему по наследству. Он не вкладывал свои ресурсы в инвестиции, не занимался благотворительностью, предпочитая удовольствия и развлечения работе и ответственности.

Его жизнь была нескончаемым потоком роскошных вечеринок, красивых женщин и дорогих удовольствий, которые заполняли каждый его день. Эвлл принял решение, что раз он не может стать великим, как его родственники, то он будет наслаждаться тем, что у него есть, с максимальной отдачей.

Об Инаре Мистглорисе Айвелин знала меньше всего, информации о нем получилось найти не так уж и много. Можно было бы нарыть чуть глубже, но он был не настолько важной фигуре в большой игре домов Иконвилля, чтобы тратить на него время. Разве что, он был одним из малочисленных потомков погибшего в расстреле Вергендра Мистглориса, родившийся спустя около десяти лет после этого события. А его крестной матерью была сама Эленерра Ван де Волайт. Он сидел в этой компании без спутницы и был самым юным из сидящих на этом столе.

В этом клубе, где каждая деталь кричала о роскоши, напитки, выбранные игроками за покерным столом, соответствовали их статусу и вкусам.

Кайнем заказал бутылку редкого французского коньяка **Louis XIII de Rémy Martin**, который славится своей сложной палитрой ароматов и глубиной вкуса. Этот коньяк, выдержанный более ста лет, подавался в хрустальном бокале, украшенном золотым ободком, и излучал ароматы меда, цветов и специй, обволакивая каждого глотка мягкостью и теплом.

Айвелин, предпочитая что-то более изысканное и женственное, выбрала бокал шампанского **Dom Pérignon Rosé Vintage**, которое отличалось насыщенным розовым цветом и игривыми пузырьками. Напиток, налитый в тонкий бокал с длинной ножкой, источал ароматы свежих ягод и цветов, создавая идеальный баланс между свежестью и элегантностью.

Вэлларион, демонстрируя свою силу и статус, выбрал стакан шотландского односолодового виски **Macallan 50 Years Old**, выдержанного полвека в дубовых бочках. Этот виски, подаваемый в тяжелом кристальном стакане, отличался глубокими оттенками орехов, шоколада и сухофруктов, завершающимися длительным согревающим послевкусием.

Инар, известный своей изобретательностью и вкусом к жизни, остановил выбор на коктейле **Old Fashioned**, приготовленном с использованием редкого бурбона **Pappy Van Winkle’s Family Reserve 23 Year Old**. Этот коктейль, подаваемый со льдом и украшенный апельсиновой цедрой, сочетал в себе сладость, горечь и крепость, подчеркивая хитрость и многогранность своего владельца.

Эвлл, предпочитая изысканность и простоту, заказал бокал французского вина **Château Lafite Rothschild, 1982**. Вино, налитое в изящный бокал, источало ароматы черной смородины, кожи и табака, придавая его обладателю налет аристократичности и вкуса к жизни.

Тауриэль, демонстрируя свою аристократичность и утонченность, выбрала бокал белого вина **Château d'Yquem, 2001**. Этот десертный напиток, налитый в элегантный бокал, отличался золотистым цветом и насыщенными нотами меда, абрикоса и ванили, создавая ощущение утонченности и изысканности.

Каждый из этих напитков отражал характер и статус своего обладателя, добавляя еще больше шарма и загадочности к их вечерней встрече.

Кайнем, непринуждённо рассказывал о последних успехах своей инвестиционной компании. Он делился новыми приобретениями, планами по экспансии и возможностями, которые открылись перед ним. Его голос был спокоен и уверен, но в каждом слове сквозила жажда власти и контроля, что привлекало к его речи всё внимание собравшихся.

Вэлларион, сидящий рядом, внимательно слушал, кивая в такт словам Кайнема. Когда тот закончил, он взял слово, плавно переводя разговор на свои предпринимательские планы. Вэлларион говорил о новых проектах и инновациях, которые он намеревался внедрить в своих компаниях. Его слова звучали вдохновенно и амбициозно, но в каждом предложении читалась глубокая продуманность и расчётливость.

Инар и Эвлл, сидящие напротив, прислушивались к разговору с явным интересом. Инар, слегка склонив голову, обсуждал с Кайнем, куда движется национальный холдинг X-Crown. Их разговор был наполнен аналитикой, касающейся будущих инвестиций и слияний. Оба были сосредоточены и серьёзны, обсуждая последние новости из мира бизнеса и технологий.

Тауриэль, откинувшись на спинку кресла, с нежностью взглянула на Вэллариона, который, в свою очередь, ответил ей лёгкой улыбкой. Она затронула тему их отношений, нежно касаясь руки Вэллариона, и рассказывала о том, как они провели последние выходные вдвоём, далеко от деловых забот и суеты. Её голос был мягким и тёплым, создавая ощущение уюта даже в этом шумном клубе.

И всё же Айвелин, заметив, как внимание постепенно угасает, решила внести в разговор новую нотку. Её глаза блеснули, и она незаметно сменила тему на загадочную и захватывающую историю о тайной сокровищнице Мистглорисов, которая десятилетиями оставается ненайденной. Легенды об этом месте ходили в узких кругах, и Айвелин, с лёгким озорством в голосе, поведала друзьям несколько загадочных теорий, о том, где она может находиться.

Разговор быстро перешёл от бизнеса и личных дел к обсуждению неразгаданных тайн и поисков. Компания погрузилась в обсуждение того, какие подсказки могли бы привести к сокровищнице, и возможно ли, что кто-то из них уже приближается к её разгадке. Атмосфера вокруг стола стала более оживлённой, в каждом слове звучала интрига, и все с интересом слушали Айвелин, которая, казалось, знала больше, чем говорила, проявляя свои коммуникационные навыки и красноречие языка во всей красе. Она не терялась среди незнакомых людей, особенно когда это высшие сливки общества. Даже надменный Вэлларион внимательно и с интересом слушал пленительную речь девушки.

Вип-зона, скрытая за тяжелыми бархатными занавесями, была освещена хрустальными люстрами. Здесь, за массивным дубовым столом, собрались игроки. На столе лежали колоды карт, рядом стояли бокалы с изысканными напитками. Участники игры были погружены в напряженную атмосферу, где каждый ход мог стать решающим.

Кайнем Корвин, облаченный в темный костюм, грациозно сидел за столом, внимательно разглядывая свои карты. Рядом с ним расположилась Айвелин, ее взгляд скользил по лицам игроков, мгновенно улавливая мельчайшие эмоции.

Вэлларион Непом, крупный мужчина с проницательными глазами, держал свои карты с таким спокойствием, что его намерения оставались загадкой для всех. Инар Мистглорис, известный своей хитростью и ловкостью, покачивался на стуле, его взгляд был сосредоточен на игре.

Эвлл Грантум, с выражением спокойного достоинства, разложил свои фишки перед собой, словно уже предчувствовал победу. А рядом с Вэлларионом сидела его невеста, аристократка Тауриэль Уонсон, в тайне близкая подруга Айвелин. Тауриэль, казалось, нарочно не смотрела в сторону подруги, её лицо выражало ледяное безразличие, но в глубине глаз скрывалось нечто большее.

Игра началась. Первый ход делал Кайнем. Он осторожно сбросил две карты и заменил их на новые, затем бросил несколько фишек в центр стола, увеличивая ставку. Его лицо оставалось непроницаемым, но Айвелин заметила легкую искру в его глазах.

Вэлларион, не дрогнув, принял вызов, добавив свои фишки. Инар, усмехнувшись, сделал небольшой рейз, проверяя нервы противников. Эвлл, напротив, казалось, играл спокойно, словно уверен в своей победе.

Айвелин наблюдала за Тауриэль, её напряжение скрывалось за безупречной маской. Айвелин чувствовала, что её подруга знала больше, чем показывала. Когда настала очередь Тауриэль, она подняла взгляд, впервые встретившись с глазами Айвелин. Этот миг длился всего мгновение, но Айвелин поняла: Тауриэль здесь не просто так.

Игроки продолжали делать ставки, блефуя и угадывая намерения друг друга. Каждый ход становился все более рискованным, ставки росли. Айвелин чувствовала, как накал страстей вокруг стола усиливается.

В конечном итоге игра подошла к кульминации. Кайнем сделал решающий ход, его уверенность была неоспорима. Вэлларион взглянул на свои карты, затем на противников и, помедлив, сбросил карты. Инар, не скрывая разочарования, последовал его примеру. Эвлл, после короткого раздумья, сделал то же самое.

Тауриэль, однако, осталась в игре. Она подняла взгляд на Айвелин, затем на Кайнема и, с ледяным спокойствием, показала свои карты. В этот момент все замерли, ожидая развязки.

Кайнем медленно положил свои карты на стол, открывая комбинацию. Айвелин затаила дыхание, наблюдая за Тауриэль. Её подруга, с легкой улыбкой, показала свои карты. Кайнем проиграл.

В этой тихой драме, разворачивающейся за покерным столом, каждый игрок показал свое истинное лицо. Игра закончилась, но интриги и тайны, которые скрывали эти лица, остались, готовые раскрыться в другой раз.

— Я отойду припудрить носик. — сказала Айвелин и начала вставать со стола.

— Позволь составить тебе компанию, Айвелин! — добавила Тауриэль и пошла вместе с ней.

Кайнем посмотрел на них двоих и его начали посещать некие мысли. Эвлл и Инар решили покурить на свежем воздухе снаружи клуба.

В клубе светопредставление достигло своего апогея: лазерные лучи разрезали воздух, разноцветные вспышки перемежались с громкими басами музыки, заставляя пол вибрировать под ногами. Толпа танцевала в едином порыве, сплошная масса тел, поглощенная ритмом, словно единый живой организм. Айвелин шла по краю краю танцпола, отстраненно наблюдая за происходящим. Её взгляд скользил по фигурам танцующих, как вдруг что-то насторожило её, заставив сердце забиться быстрее.

Среди людей, растворённых в танце, она заметила нечто, резко выделяющееся на фоне безумного веселья. В глубине толпы мелькнула фигура — тёмная, неподвижная, словно затерянный осколок тьмы в этом море света. В этот момент её глаза столкнулись с глазами, скрытыми за гладкой, безликой маской.

Незнакомец в маске стоял прямо среди танцующих, совершенно неподвижный, словно тень, которая решила проявить себя. Контуры его фигуры были смутными, но в той позе, с которой он смотрел на неё, Айвелин почувствовала угрозу и холодный расчет. Она знала этого человека, знала его присутствие, как догадывается зверь о присутствии хищника. Это был тот самый преследователь, который не давал ей покоя, человек, чьё появление всегда несло с собой предчувствие чего-то тёмного.

Танцующие вокруг них люди не обращали внимания на стоящую статую в маске, не замечали этого чуждого элемент в их весёлом и беспечном мире. Но Айвелин знала, что каждый шаг этого человека — это ход в сложной игре, где ставки слишком высоки. Внутренний голос подсказывал ей, что в этот раз преследователь не просто наблюдает, он уже сделал свой ход.

И прежде чем она успела что-либо предпринять, незнакомец медленно растворился в толпе, исчезая так же внезапно, как и появился, оставив после себя ощущение ледяного холода на её коже и ещё одну загадку, которую ей предстоит разгадать.

— Ну и что происходит? — спросила Айвелин у Тауриэль в женской уборной.

— Ничего. Просто решила действовать в твоем стиле. Лгать, скрывать, недоговаривать, использовать преданных друзей как марионеток.

— О чем вообще речь? Я никогда не лгала тебе.

— Но я же вижу, что ты скрываешь от меня многое. Скотти вообще работает с тобой вслепую. Он же ведь абсолютно ничего не знает? Ради чего он находится в этом городе?

— Таури, пойми, я забочусь о твоей же безопасности. Я не хочу вмешивать тебя в это грязное дело.

— Детка, ты уже меня вмешала. Ты не можешь пользоваться дружбой и связями направо и налево, думая, что управляешь пешками. Поверь, я тебе доверяю, чтобы ты не задумала, но я хочу быть в курсе дела.

— Хорошо, Таури. Я тебя поняла. Как встретимся в квартире, ты узнаешь все. Обещаю. Хорошо?

— Заметано, Айви. Ну как тебе мой Вэлларион?

— Элегантен, серьезен, истинный интеллигент. Я не сомневалась в твоем вкусе.

— Благодарю, дорогуша. Ну ладно, обсудим все позже. Нам пора возвращаться.

— Ты пока иди. Мне действительно нужно припудрить носик. — улыбнулась Айвелин.

Айвелин, скрывшись в полумраке дамской комнаты, приводила в порядок свой макияж, когда снаружи неожиданно раздался грохот, разрывающий привычный ритм ночи. Звуки смеха и музыки мгновенно сменились паникой и хаосом. Стекло зеркал задрожало от резких выстрелов, разлетавшихся эхом по всему залу.

В главном зале, где ещё минуту назад царил праздничный дух, теперь развернулся настоящий ад. Люди кинулись врассыпную, разбивая бокалы и опрокидывая столы, в попытках укрыться от внезапного огня. Громкий хруст стекла — пуля разбила бокал прямо перед носом Тауриэль. Вэлларион, мгновенно оценив ситуацию, вскочил со своего места и прикрыл стол, за которым сидели остальные, перевернув его в импровизированный барьер.

Кайнем же двигался с хищной грацией, его глаза, сверкавшие в полумраке, теперь были сосредоточены и хладнокровны. Весь его образ — смокинг, скорпионовый узор, золото — всё это лишь подчёркивало его холодную, контролируемую ярость. Он скользил между столами, уходя от пуль, как будто предугадывая их траекторию, его движение было почти нереальным — словно ночной хищник, атакующий в тени.

В тот момент, когда хаос достиг пика, двери дамской комнаты распахнулись, и из тени появилась Айвелин, её лицо всё ещё спокойное, но в глазах светилось понимание того, что она попала в самую гущу событий. Её руки инстинктивно потянулись к аксессуарам, спрятанным в складках её наряда — маленьким, но смертоносным кинжалам, украшенным рубинами, которые на первый взгляд выглядели как украшения.

Её шаги были мягкими, но уверенными, она направилась к ближайшему укрытию, не отводя взгляда от друзей, вовлечённых в бой. Укрывшись за колонной, она бросила быстрый взгляд на Тауриэль, которая, несмотря на только что пережитый шок, уже подготовилась к атаке.

Айвелин прижалась к стене, её дыхание было ровным, в голове уже выстраивался план действий. В то время как Вэлларион и Кайнем контролировали ситуацию, отвечая на огонь с точностью профессионалов, Айвелин знала, что её время действовать наступит в следующую секунду.

Вдруг один из стрелков заметил её и направил оружие прямо в её сторону. Не задумываясь, Айвелин бросилась вперёд, её движение было быстрым, как удар змеи. Она резко выбросила руку, кинжал со свистом прорезал воздух, точно вонзаясь в грудь нападавшего. Его тело рухнуло на пол, издав глухой стук.

Пока Айвелин избавлялась от одного противника, Кайнем перевёл взгляд на неё, в его глазах мелькнуло одобрение. Он успел прикрыть её от очередной волны выстрелов, его движения были настолько быстрыми и ловкими, что казались частью какого-то танца.

— Осторожнее, Айвелин, — сказал он, бросая ей короткий, но многозначительный взгляд.

— Всегда, — ответила она, с лёгкой улыбкой на губах, отразившей её полную уверенность. Она уже выбрала свою следующую цель, её глаза сверкали холодной решимостью.

Грохот выстрелов и крики разлетались по всему клубу, превращая этот тихий уголок роскоши и развлечений в настоящий хаос. Столы были перевернуты, осколки стекла разлетались по полу, а в воздухе витал запах пороха и адреналина. Кайнем и Вэлларион, укрывшись за барной стойкой, обменивались короткими командами, их движения были четкими и скоординированными, словно отрепетированные заранее.

В это время Тауриэль, собрав всю свою волю, вскочила на ноги и присоединилась к бою, мгновенно оказавшись рядом с Айвелин. Их взгляды встретились, и на короткий миг между ними повисло молчаливое понимание. Как бы ни были сложны их отношения, в этот момент они были союзниками, и это было важнее всего.

— Закончим с этим, — тихо сказала Айвелин, её голос звучал спокойно, несмотря на происходящее вокруг. Словно в подтверждение своих слов, она выхватила из сумочки маленький пистолет и бросила его Тауриэль. — Тебе это понадобится.

Тауриэль поймала пистолет в воздухе, мельком оглядев его. Это был Colt Mustang — компактный и изящный, но способный доставить неприятности любому, кто окажется на его пути.

— Серьёзно? А чего-нибудь посерьёзнее в твоей сумочке нет? — фыркнула она, скептически подняв бровь.

Айвелин с притворной строгостью ответила, вновь став воплощением элегантности и контроля, несмотря на напряжение вокруг:

— Ах, мисс Уонсон, я вам запрещаю оскорблять легендарный Colt Mustang в моем присутствии. Эта крошка повалила сотен негодяев.

Тауриэль, уверенно сжимая пистолет в руке, кивнула, её лицо озарила улыбка. В этот момент, когда время замедлилось, они обе знали: каждое движение, каждый выстрел был рассчитан, и каждая из них играла свою роль в этом смертельном танце.

Они двинулись вперёд, словно единое целое, их движения были точными, быстрыми и неумолимыми. Стреляя на ходу, они расправлялись с противниками, превращая хаос в контролируемый бой. Айвелин стреляла метко, почти не тратя патроны впустую, её каждое движение было элегантным и смертельно точным. Тауриэль же действовала с агрессивной энергией, её руки двигались, как у хищника, выискивающего добычу.

Кайнем и Вэлларион, наблюдая за этим со стороны, тоже не оставались в стороне. Кайнем действовал хладнокровно и расчетливо, в его руках оружие становилось продолжением его воли. Вэлларион, несмотря на внешнее спокойствие, был сосредоточен и точен, его удары и выстрелы поражали противников с убийственной эффективностью.

— Я так понимаю, это заказные киллеры. Только интересно, на чью голову они нацелены, — произнесла Айвелин, уклоняясь от очередного выстрела и тут же возвращая ответный огонь.

— Данный клуб совсем неудобное место, чтобы заказать чьё-то убийство. Больше шума, чем пользы, — с улыбкой ответила Тауриэль, продолжая стрелять, её взгляд был сосредоточен на следующей цели.

Вместе они быстро и эффективно уничтожали всех, кто встал на их пути, превращая клуб в арену, где раскрывались их скрытые силы и навыки. Враги падали один за другим, не успевая осознать, с кем они имеют дело. В этот момент, в этом хаосе, они стали воплощением грации и смерти, безжалостными и неумолимыми.

Перестрелка в клубе завершилась так же быстро, как и началась. Когда последний выстрел отзвучал, и клуб погрузился в напряжённую тишину, Кайнем, Вэлларион, и Тауриэль стояли, окружённые поверженными противниками. Их дыхание было тяжёлым, но взгляды — сосредоточенными и полными решимости.

Айвелин, отряхивая платье, осторожно вышла из-за колонны, её движения по-прежнему плавные и грациозные, несмотря на напряжённый момент. Она направилась к своей компании, на лицах которых отражалась смесь облегчения и удовлетворения. Её глаза встретились с Кайнемом, и между ними промелькнуло безмолвное понимание — они справились.

— Ну что ж, дорогие господа, — проговорила Айвелин, откинув прядь волос с лица, — кажется, вечер вышел чуть более захватывающим, чем мы планировали.

Кайнем усмехнулся, поправляя манжет смокинга, испачканного в крови одного из противников.

— Захватывающим — это мягко сказано, — заметил он с лёгким сарказмом в голосе. — Но надо отдать должное, ты не теряешь самообладания даже в таких ситуациях.

— А ты — свою привлекательность, — ответила Айвелин, бросив взгляд на его испорченный костюм.

Вэлларион, не разделявший их иронии, осторожно осматривал ранения уцелевших, оценивая ситуацию с медицинской точностью.

— Нам нужно уходить, — заявил он, его голос был строгим, но спокойным. — Мы не можем оставаться дольше в этом бардаке. Кто-то наверняка уже вызвал полицию и здесь со всем разберуться и без нас.

Тауриэль кивнула, её лицо оставалось серьёзным, но в глазах светилось облегчение.

— Мы слишком много шума наделали, с нас уже хватит, — добавила она. — Не хватало бы еще тратить время на лишние объяснения властям.

Все согласились с этим, и, не теряя времени, компания направилась к выходу. Айвелин, замыкая группу, ещё раз оглянулась на зал, где всего минуту назад кипел бой. Она знала, что эта ночь не закончится на этом — последствия ещё могут дать о себе знать, но прямо сейчас они должны были уйти.

Когда они вышли из клуба, дождь успел полить и остановиться, а ночное чистое небо вновь накрыло город своим чёрным покрывалом. Айвелин остановилась на миг, наслаждаясь холодным воздухом и звёздным небом, которое казалось таким спокойным в сравнении с недавним хаосом.

— Ах, свежий воздух, свобода и тьма! — произнесла она, наслаждаясь открытым небом над головой, — Ну что же, уважаемый мистер Корвин, — сказала она с лёгкой улыбкой, поворачиваясь к Кайнему, — нам уже пора. На какой тачке мы поедем теперь?

Кайнем усмехнулся в ответ, глядя на неё.

— Думаю, я позволю тебе выбрать, — ответил он, направляясь к своему автомобилю, стоящему неподалёку.

Все они знали, что это было лишь начало. Но сейчас, под покровом ночи, они могли позволить себе момент передышки, прежде чем окунуться в очередную бурю событий.

Кайнем достает платиновый Volitephone Oval 4 Pro Max, фишка которого заключалась в передовых голографических функциях, и открывает на нем каталог из коллекции своих автомобилей.

— Выбирай, — протягивает он волайтфон Айвелин.

Пока он стоял, закуривая очередную сигарету, она внимательно рассматривала галографические копии различных люксовых машин и читала их характеристики.

— Вау. У тебя есть тачки с автопилотом. А что такое Couvrenald Maximus V 2022? Выглядит как Бэтмобиль, — любопытно замечает она.

— О, этот повелитель дорог создан для гоночной трассы. Хочешь прокачу тебя на нем?

— Так уж и быть. Почувствую себя подружкой Бэтмена.

— Жми на кнопку вызова.

Через несколько минут, перед глазами предстает мощный и агрессивный автомобиль, напоминающий тень, скользящую по ночным улицам. Этот тёмный монстр на колесах, родом из 1986 года, но обновлённый в 2022 году и превращённый в нечто большее, чем просто транспортное средство. С первого взгляда становится ясно, что эта машина предназначена для величия.

Корпус автомобиля, отполированный до идеального блеска, имеет угловатые, резкие линии, которые создают ощущение скорости даже в статичном состоянии. Он окутан матово-черным лаком, поглощающим свет, словно бездна, что добавляет ему мрачной элегантности. Фары, узкие и хищные, с тёмно-красными огнями, напоминают глаза ночного хищника, готового к прыжку.

Открытые двери, поднимающиеся вверх, как крылья, создают иллюзию механического хищника, готового взлететь. Внутри всё обшито чёрной кожей, сшитой вручную, и украшено вставками из карбона и хромированного металла. Ультрасовременная приборная панель, выполненная в стиле ретро, соседствует с цифровыми экранами и голографическими проекциями, а руль выполнен в форме полуовала с интегрированными сенсорными панелями, как у гоночного болида.

Под капотом скрывается мощный двигатель, рев которого напоминает раскаты грома. Этот зверь, обновлённый до последних стандартов, оснащён электродвигателем, который при необходимости может перейти в режим сверхбыстрой гонки, оставляя за собой лишь следы света. Автомобиль оборудован системой искусственного интеллекта, способной предугадать желания водителя, включая автопилот, защитные системы и возможность мгновенной смены номеров и внешнего вида для маскировки.

Этот автомобиль стал подарком от дома Коувренальдов для Кайнема Корвина на его десятилетие — символом силы, скорости и власти, который воплощает в себе мощь прошлого и технологии будущего.

Салон машины выглядел воплощением роскоши и функциональности, каждая деталь продумана до совершенства. Внутреннее пространство окутывала тёмная, почти мистическая атмосфера. Кожаные сиденья, обтянутые чёрной кожей, мягко обволакивали тела, словно специально были созданы для того, чтобы обеспечить максимальный комфорт и поддержку в любом повороте. Лёгкий аромат мускуса и тёмного дерева заполнял пространство, добавляя чувственности и таинственности.

Центральная консоль, выполненная из чёрного карбона, переливалась в свете встроенных неоновых полос, создавая иллюзию, будто она парит в воздухе. На ней разместились все необходимые элементы управления: сенсорные экраны, голографические проекции, и управление аудиосистемой, которая показалась для Айвелин настоящим шедевром инженерной мысли. Встроенная аудиосистема, разработанная одними из лучших специалистами мира, могла воспроизвести каждый звук с кристальной чёткостью, от самых низких басов до звенящих высоких нот, погружая пассажиров в звуковую реальность. Звуковые волны, казалось, проникали в самое сердце, усиливая каждую эмоцию и делая поездку незабываемой.

Кайнем уверенно садится за руль, его движения точны и уверены, как у опытного гонщика. Когда его руки обхватили руль, на лицевой панели загорелись тысячи мелких огоньков, пробуждая машину к жизни. Лёгкий рёв двигателя подсказывал, что этот зверь готов к действию. Его взгляд встретился с голографической проекцией на лобовом стекле, где были отображены все важные показатели: скорость, состояние дорог, уровень топлива. Всё это подчёркивало, что этот автомобиль — не просто машина, а продолжение его воли.

Айвелин, сидя на переднем пассажирском сидении, с удивлением и восхищением осматривала салон. Её рука нежно скользила по мягкой коже, ощупывая каждый шов, идеально выполненный. Но больше всего её завораживал звук. Когда Кайнем включил музыку, салон наполнился глубокими, насыщенными звуками. Она закрыла глаза, позволив музыке проникнуть внутрь, каждое сердце её удары и дыхание слились с ритмом. Она почувствовала себя частью этой машины, словно сама становилась важной деталью этого мощного и таинственного механизма.

— Это просто восхитительно, — прошептала Айвелин, слегка повернув голову к Кайнему. — Кажется, будто мы в другой реальности, где всё подчинено нашему желанию.

Во взгляде Кайнема блеснуло понимание того, что они оба нашли в этой машине нечто большее, чем просто средство передвижения. Он мельком взглянул на неё, и в этот момент его лицо озарила искренняя, тёплая улыбка. Эта улыбка, которую она уже начала узнавать — такая редкая и драгоценная — каждый раз появлялась, когда они находили что-то общее, что-то, что объединяло их ещё сильнее. Айвелин почувствовала, как её сердце ускорило свой ритм, а на губах невольно появилась лёгкая улыбка в ответ.

Пытаясь отвлечься и унести свой взгляд от его лица, Айвелин замечает:

— Здесь что, есть проемы для всех видов подключения? Кассетница, дисковод, AUX, Type-C, USB.

— На задних сидениях есть встроенный винилопроигрыватель.

— Что ж, меня больше ничем не удивить.

Когда машина с ревом выехала на трассу, Айвелин ощутила мощь двигателя, который словно ожил под капотом, готовый разорвать асфальт в клочья. Кайнем уверенно вдавил педаль газа, и машина рванула вперед, легко пронзая ночной воздух. Городские огни замелькали в окнах, превращаясь в разноцветные полосы света.

Скорость нарастала, и каждый новый поворот, каждый маневр Кайнема показывал его непревзойденное мастерство вождения. Руль, словно продолжение его рук, подчинялся каждому малейшему движению, позволяя управлять этим монстром с безупречной точностью. Айвелин, сидя рядом, чувствовала, как адреналин разливается по венам, а её дыхание учащается от ощущения полной свободы.

Они мчались по полупустынным улицам, игнорируя светофоры и сигналы, превращая город в свою личную трассу. Ветер, проникая в салон через приоткрытое окно, приятно холодил кожу, а рёв двигателя был словно музыка, идеальная и синхронизированная с их настроением. Этот момент, этот драйв, эта энергия — всё это было чем-то почти магическим, и Айвелин знала, что никогда не забудет эту ночь.

— Ну и где же были твои телохранители, когда были так нужны? В особенности незаменимая Энигматика? — начала Айвелин.

— Сегодня у них у всех выходной. Энигматике я дал команду не вмешиваться.

— Ты так говоришь, как будто знал наперед, что что-нибудь могло произойти. — улыбнулась Айвелин.

Кайнем повернулся к ней головой с ухмылкой и посмотрел на нее ехидным взглядом, словно своим выражением лица говорил: " — До тебя еще не дошло?». Лицо Айвелин сразу приняло растерянный вид и она чуть удивилась.

— Да не может быть…

— Что-нибудь не просто могло произойти, оно должно было.

— Ты заказал перестрелку? Для чего?

— Разрядить обстановку. Было же весело! К тому же хотел увидеть, как быстро ты реагируешь и действуешь в подобных ситуациях.

— Я же ведь их убила…

— Ты проверяла их пульс? Наверняка они были в толстых бронежелетах и притворялись побежденными. Расслабься.

— Там было много крови.

— Бутафорская кровь встроенная в костюмах. Хотя, если кровь была настоящей, то это ещё круче.

— За свои 27 лет я конечно видела многое, но чтобы кто-то заказывал перестрелку, с десятью киллеров, в закрытом роскошном клубе чисто ради веселья, это сильно.

— 27 лет? Что ж ты такая старая?

— Чтобы иметь достаточно опыта для работы нянькой отпрыска Корвинов. Ну кстати, ты не плохо обращаешься с огнестрельным оружием и метко стреляешь в движующиеся цель.

— Это ты ещё не видела как я стреляю из арбалета и из лука.

14.

Вергена погрузилась в горячую ванну-джакузи, окружённая пеной, которая образовывала лёгкие, воздушные облака на поверхности воды. Вода была смешана с ароматными солями, которые оставляли на её коже нежный след, а вокруг плавали розовые лепестки, медленно кружась в танце. Тусклый свет свечей, расставленных по краям мраморной ванны, создавал тёплый, едва заметный полумрак, придавая комнате атмосферу таинственности и уединения.

Она откинула голову на прохладный край ванны, чувствуя, как усталость постепенно покидает её тело, но тяжесть мыслей оставалась. Напротив, на стене висело огромное зеркало с изысканной позолоченной рамой, в которое был встроен её виртуальный ассистент. Зеркало тихо светилось, оживая, как только Вергена заговорила.

— Включи музыку, — её голос был приглушён, словно унесённый на крыльях пара, поднимавшегося над водой.

Ассистент послушно выполнил команду, и мягкие звуки меланхоличной мелодии заполнили пространство. Музыка была тонкой и печальной, идеально подходящей для её настроения. Она закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом моменте, когда мысли, подобно теням, начали пробираться в её сознание.

Она думала о нём. О том, кто когда-то был для неё всем. Единственный, кто, как она верила, мог понять её душу, увидеть в ней не только силу и власть, но и уязвимость, которую она так тщательно скрывала от мира. В её памяти всплывали его глаза — глубокие, выразительные, те, которые всегда умели прочитать её без слов. Но теперь они были лишь частью прошлого, давно затухшего огня, который когда-то горел так ярко.

— Почему ты меня бросил? — тихо прошептала она, глядя в зеркало. Вопрос повис в воздухе, ни к кому конкретно не обращённый, и тем не менее каждый звук этих слов был пронизан грустью и неразрешимым сожалением.

Ассистент, словно откликаясь на её внутреннее состояние, отобразил на зеркале старую фотографию, на которой они были вместе. Вергена, увидев их счастливые лица, опустила взгляд, чувствуя, как в груди вновь разгорается боль. Этот вопрос преследовал её уже много лет, и она знала, что ответа на него не найти ни в книгах, ни в ритуалах, ни даже в магии, которой она владела с такой силой.

— Что я сделала не так? — её голос был тише, едва слышен, словно она боялась, что сам звук этих слов может разрушить её.

Ответа не последовало. Только тишина и отражение её грусти в зеркале, которое, как и она сама, не знало, почему любовь, которая казалась вечной, исчезла так внезапно и безвозвратно.

Вергена вздохнула и провела рукой по воде, разбивая пену на мелкие осколки. Её сила, её власть не могли затмить то чувство пустоты, которое она испытывала в одиночестве. Она была готова на всё, чтобы вернуть то время, когда мир казался другим, когда в её сердце ещё жила надежда. Но реальность была другой, жестокой и холодной. И она знала, что тот, кто оставил её, возможно, никогда не вернётся, и воспоминания останутся лишь призраками прошлого, которые будут преследовать её всю оставшуюся жизнь.

— Оставь меня, — наконец, тихо сказала она зеркалу, и ассистент погас, оставив её наедине с её мыслями и музыкой, которая теперь казалась ещё печальнее.

Вергена погрузилась глубже в воду, позволяя себе на мгновение забыться, но зная, что боль не исчезнет, как бы далеко она не пыталась от неё убежать.

***

Двигатель Couvrenald Maximus V 2022 глухо рокотал, словно далекий гром, когда Кайнем и Айвелин мчались по ночному городу. Величественный силуэт их автомобиля, черный как сама ночь, плавно скользил по освещенным улицам, отражая неоновые огни вывесок и витрин. Кайнем уверенно держал руль, его глаза были сосредоточены, а легкая улыбка играла на губах — улыбка, которую Айвелин все чаще замечала за последние дни.

Проезжая мост, откуда открывался вид на спокойную поверхность реки, они покидали центр города, где сияли огни небоскребов и клубилась ночная жизнь. Линия горизонта постепенно менялась — высотки уступали место тёмным силуэтам деревьев, и дорога становилась шире, готовя их к скоростной трассе.

Максимальная скорость на спидометре привела сердце Айвелин в трепет — её адреналин подскакивал с каждой секундой, пока Кайнем безупречно вёл машину сквозь густой лес, окружавший трассу со всех сторон. Деревья, как молчаливые гиганты, наблюдали за ними, их ветви едва колыхались под дуновением ветра, оставляя за собой аромат сосны и влажной земли.

Айвелин наслаждалась каждым мгновением — от мощного рычания двигателя до того, как машина летела сквозь ночной воздух. Она слегка повернула голову, чтобы взглянуть на Кайнема, и в очередной раз отметила, как уверенно и грациозно он управляет автомобилем. В этой поездке было что-то завораживающее, как в танце, где каждое движение было точно выверено.

Музыка в салоне отключается. Внезапно Кайнем сбавил скорость и резко свернул с трассы, направляя машину на не асфальтированную дорогу, укрытую ковром из опавших листьев. Свет фар выхватывал из темноты изгибы деревьев и углубляющуюся в лес тропу, по которой они продолжили путь. Кайнем уверенно вёл машину по этой неясной дороге, зная, куда она ведет. Гравий хрустел под колёсами, и всё вокруг стало ещё более таинственным, погружая их в атмосферу чего-то неизведанного.

Айвелин крепче сжала подлокотник, с тревогой оглядываясь по сторонам.

— Придержи коней, — наконец нарушила она молчание, в её голосе прозвучала легкая тревога. — Куда ты меня везешь?

Кайнем лишь ухмыльнулся, его профиль в свете приборной панели казался почти хищным.

— Вглубь тёмного леса, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Ты же говорила, что это романтично, а я, между прочим, ещё тот романтик. Просто… по-своему. — На что Айвелин смерила его взглядом, приподняв бровь. — Ты ведь помнишь, какой жанр фильмов мой любимый? — продолжил он с усмешкой, добавляя лёгкую угрозу в голос.

Она нахмурилась, напрягшись ещё сильнее.

— Да расслабь свои сфинктеры, Айви, — с улыбкой бросил Кайнем. — Я не собираюсь тебя тут убивать.

— Забавно, но я об этом даже не думала, — парировала она, облокотившись на спинку кресла, в её голосе появилась лёгкая насмешка. — Ты ведь понимаешь, что чтобы убить меня, нужно знатно попотеть?

Кайнем бросил на неё быстрый взгляд, в котором отразилась искренняя уверенность.

— Я в это верю, — коротко ответил он и снова сосредоточился на дороге, явно наслаждаясь напряжением, витавшим в воздухе.

Через несколько минут их путь преградил огромный дуб, рухнувший поперек дороги, став неоспоримым свидетельством недавнего урагана. Его мощные ветви, словно руки, простирались по обе стороны, закрывая собой весь проезд. Кайнем остановил машину и заглушил двигатель.

— Сегодня как раз полнолуние. Мистическая ночь, в которой вся нечисть становится активнее чем когда-либо. Луна так красива сегодня.

— Но ведь снаружи совсем ничего не видно, — проговаривает Айвелин и пытается разглядеть что-нибудь снаружи через стекло. Деревья, чьи ветви тянулись к машине, напоминали неясные фигуры, и лес всё плотнее окружал их, создавая атмосферу мистического уединения.

— Естественно, здесь не видно. Мы же посреди леса. Проход перекрыт большим дубом. Когда я был здесь последний раз, его не было. Нужно пройтись чуть дальше.

— Ты серьезно? По грунту в таком-то платье и высоких каблуках?

— Если бы я хотел твоих пыток, то в багаже не лежали кроссовки от Vell Grantum твоего размера.

— Ты что, все спланировал?

— Ага. Игру в покер, перестрелку и романтический пикник. Ты ведь проголодалась?

Айвелин это позабавило и она слегка усмехнулась.

— Ну хорошо, загадочный мистер Корвин. Открывай багажник.

Айвелин вышла из машины с элегантной грацией, легко поправив распустившуюся прядь волос, которая кокетливо упала на её лицо. Заглянув в багажник, её взгляд скользнул по аккуратно уложенной корзине для пикника, свернутому в идеальную форму пледу и двум парам стильных кроссовок, идеально подобранных к её текущему наряду. Всё выглядело настолько продуманным, что она не смогла удержаться от лёгкой усмешки.

— Это несправедливо, — проговорила она, оглядывая содержимое багажника с притворным возмущением. — Что лучшие стилисты, которых я когда-либо встречала, работают на мужчину. Им однозначно нужно чаще работать над моими образами. У них настоящий талант.

Кайнем, стоящий неподалёку, лениво облокотился на машину, глядя на Айвелин с тем самым насмешливым выражением, которое всегда немного раздражало её, но неизменно вызывало ответную улыбку.

— Возможно, ты для них стала новой музой, — заметил он с небрежной интонацией, которая, однако, выдавала каплю скрытого восхищения.

Айвелин посмотрела на него искоса, поднимая одну бровь.

— Мм. Однозначно, мистер Корвин, — отозвалась она, доставая из багажника кроссовки с изяществом королевы, отправляющейся на прогулку. — Только я не уверена, что ты готов делиться их вниманием.

— Ну что ты. Почему бы и нет? — ухмыльнулся он, обводя взглядом её образ. — В конце концов, результат говорит сам за себя.

Айвелин со вздохом скинула свои туфли, надела кроссовки и привычным жестом проверила шнуровку. Она заметила, что Кайнем, стоя у багажника, достал корзину и аккуратно поправил плед, словно всё это было частью тщательно продуманного плана.

— Ну что, ты готова? — спросил он с лёгкой улыбкой, бросив на неё взгляд.

— Готова, как никогда, — пробормотала она, оглядываясь на тёмную тропу, уходящую в глубь леса.

Кайнем закрыл багажник и направился вперёд. Его походка была уверенной, как будто он знал каждый поворот и изгиб тропинки. Айвелин последовала за ним, чувствуя, как воздух становится прохладнее, а лес, окружавший их, всё плотнее сжимает свои тени.

Они направились дальше в глубь леса, где тропа становилась всё более извилистой и неясной. С каждой минутой вокруг становилось всё тише, и только хруст веток и сухих листьев под ногами нарушал почти магическую тишину. Лунный свет пробивался сквозь плотные кроны деревьев, рисуя причудливые тени на земле.

Айвелин время от времени бросала на Кайнема недоверчивые взгляды, но его лицо оставалось спокойным и загадочным, будто он точно знал, куда ведёт.

— Ты всегда ходишь так далеко ради пикника? — поддразнила она, разглядывая окружающий её пейзаж.

— Только ради тех, кто этого стоит, — ответил он спокойно, не оборачиваясь, и поднял корзину чуть выше, как будто демонстрируя её содержимое.

Айвелин закатила глаза, но не смогла скрыть лёгкую улыбку.

Хруст листьев под ногами и тихие звуки ночного леса создавали почти гипнотическую атмосферу. Лунный свет, пробиваясь сквозь ветви деревьев, освещал их путь, но все же впереди царила непроглядная тьма.

— Если мы сейчас встретим какого-нибудь медведя, ты его тоже пленишь своей харизмой? — с иронией спросила Айвелин, пытаясь разрядить обстановку.

— У медведей ко мне претензий нет, — отозвался Кайнем, не оборачиваясь. — А вот ты, кажется, недооцениваешь мой план.

— План? — переспросила она, приподняв бровь.

— Ты увидишь, — загадочно ответил он, бросив ей взгляд через плечо.

Айвелин молча продолжила идти, чувствуя, как напряжение сменяется лёгким любопытством. Тропа становилась всё уже, а лес — всё глубже, и в этой таинственной атмосфере было что-то завораживающее.

— И всё же. Разве здесь в ночное время не водятся хищники? — Айвелин напряжённо смотрела в темноту леса, чутко прислушиваясь к каждому шороху.

— В основном шакалы, волки и медведи, — Кайнем отвечал с едва заметной усмешкой, словно опасности этого леса его совершенно не волновали. — Однако, как я уже упомянул ранее, сегодня на небе полная луна. Если верить клэнтийским легендам, вся нечисть срывается с цепи этой ночью.

— Это ещё какая нечисть? — насторожённо уточнила она.

— Вампиры и оборотни выходят на охоту, — спокойно пояснил Кайнем, бросая на неё загадочный взгляд. — Ведьмы чувствуют прилив сил и могущества, положительно влияющий на результат ритуалов и колдовства. Оживают зомби и бродят по улицам, нападая на людей. Ты веришь в существование монстров, Айвелин?

Айвелин задумалась, её глаза сверкнули в темноте.

— Монстров? Я знаю только то, что они управляют этим миром. Боги и монстры, в обличии людей.

Сверху раздалось громкое ухание совы. Айвелин подняла голову, пытаясь разглядеть птицу среди ветвей, но всё вокруг утопало в кромешной темноте. Она активировала ночной режим в линзах, и перед ней проявилась белая сова, внимательно смотрящая на неё в ответ. На мгновение их взгляды встретились, и сова, будто унесшая с собой тайну леса, исчезла в ночи.

— Здесь так темно, ты уверен, что знаешь путь? — произнесла она, вернувшись к диалогу и поворачиваясь к нему, но вдруг поняла, что он исчез. На том месте, где он только что стоял, осталась лишь корзина с едой и пледом.

— Кайнем? Где ты? — позвала Айвелин, но лес ответил ей полным безмолвием. Вокруг стояла зловещая тишина, которая казалась ещё более оглушительной после их недавнего разговора о хищниках и нечисти.

Ощущая едва заметный холодок по спине, она осторожно взяла корзину и направилась вперёд по едва заметной тропе, не зная, куда этот лес решит завести её этой ночью.

— Кайнем, это не смешно. Поиграли в прятки и хватит, — произнесла Айвелин, качая головой. — Думаешь, сможешь меня напугать? Тебе нужно мне доплатить, если хочешь, чтобы я сыграла роль робкой и пугливой девушки, которая прижмется к тебе в объятия от страха, — добавила она, закатив глаза, уверенная, что вот-вот услышит его смех из темноты.

Но в ответ лес снова утонул в полной тишине, отчего он казался ещё более пугающим.

— Ладно, раз уж ты хочешь поиграть в прятки… будут тебе прятки, — хмыкнула Айвелин, поднимая голову и вслушиваясь в лес. Она решила использовать свои микронаушники — маленькие устройства, способные усиливать звук, фокусируя его на определённых источниках. Сканируя пространство с помощью линз, она тщательно прислушивалась, отсекая лишние звуки: лёгкий шелест листвы, ночное журчание ручья неподалёку, невнятные шорохи насекомых.

И вот, справа, за кустами, послышались едва уловимые шаги. Её губы тронула лёгкая улыбка, и, тихо опустив корзину на землю, она направилась туда, сосредоточенно пробираясь к источнику звука. Подойдя вплотную, она отодвинула ветви, готовая заявить о своей победе.

— Попался!

Но перед ней вместо Кайнема оказался настоящий серый волк. Его ярко-зелёные глаза блеснули в свете её ночного видения, отражая спокойствие и дикое достоинство. Айвелин от неожиданности отшатнулась. Волк, не отводя взгляда, спокойно вышел из тени, и она услышала хруст листвы за спиной. Обернувшись, она поняла, что внезапно оказалась окружённой целой стаей волков, их морды внимательно, почти оценивающе следили за ней.

Волна адреналина окатила её, заставив сердце забиться чаще, но она знала, что паника — последнее, что поможет в такой ситуации. Её подготовка под руководством Клинтон Форбс включала не только навыки выживания, но и умение справляться с угрозой даже от диких животных. Она тихо выдохнула, стараясь замедлить пульс и не делать резких движений. Волки напряжённо наблюдали, но не проявляли агрессии. Ещё один глубокий вдох, и Айвелин приготовилась к медленному отступлению, надеясь, что у неё получится выйти из окружения, не спровоцировав ни одного из них.

Айвелин стояла, напряжённо наблюдая за каждым движением волков, осознавая, что паника сейчас станет её худшим врагом. Она вытащила пистолет и сделала выстрел в небо, надеясь отпугнуть их, но вместо страха волки только сильнее оскалились, издавая низкие, гортанные рычания, показывая свою готовность к атаке. Она мысленно корила себя за забытый дома флакон с отпугивающим ароматом, но теперь времени на сожаления не оставалось. Направив ствол в сторону ближайшего волка, она приготовилась стрелять, если они подойдут ближе. Но внезапно, когда она прицелилась, раздался звонкий удар, и её пистолет выбила метко прилетевшая стрела.

— Вот и настал твой конец, шпион Клинтон Форбс, — раздался голос из тени. Из-за кустов, эффектно и слегка театрально, появился Кайнем с луком в руках, его взгляд был полон насмешливой серьёзности.

— Что происходит? — недоуменно спросила Айвелин, но её взгляд вновь устремился на волков, которые, казалось, замирали под каким-то командованием. Она начала догадываться — животные были чипированы и полностью подчинялись Кайнему.

— Твои последние слова, Палмер? — спросил он с ухмылкой, не сводя с неё глаз.

— Я не собираюсь умирать. Не сегодня, — уверенно ответила она, хотя в глубине души ощутила лёгкий холод.

Кайнем усмехнулся, кивнув на её стойкость.

— Хороший ответ, но неверный. Ты могла бы спасти свою жизнь. Но, признаюсь, ты единственная, кто готов умереть с такой гордостью.

Он посмотрел ей прямо в глаза и произнёс, тихо, но уверенно:

— Фас.

По его команде волки сорвались с места и направились к ней. Айвелин сжалась от страха, инстинктивно зажмурив глаза, готовясь к неизбежному, но… ничего не произошло. Вместо смертельной атаки раздался громкий, довольный смех Кайнема. Открыв глаза, она увидела, как волки пробегают мимо неё, направляясь к нему.

— Видела бы ты своё лицо! Чистая комедия! — смеясь, сказал он, а волки с преданностью жались к его ногам.

— Это что, был розыгрыш? — сдерживая раздражение, произнесла она и, взглянув на волков, окончательно поняла, что они были под его контролем. — Откуда у тебя вообще этот лук и стрелы?

— Я оставил их здесь после прошлой охоты, — с усмешкой ответил Кайнем, доставая из пакета куски сырого мяса и кидая их волкам.

— Боже, по тебе психушка плачет. Я чуть не умерла от страха.

— Я тебе доплачу большие чаевые за эту шутку. Так ты сильно боишься волков? Видимо, я нашел твое слабое место. Жалко, что никто не прибежал к тебе на помощь. У тебя ведь много тайных помощников? Возможно, даже сейчас кто-то следит за нами? С помощью линз или скрытой камеры в одежде.

— Я тебе уже говорила, что ни на кого не работаю. Никто меня не защищает, кроме меня самой. Если бы ты хотел меня убить, то видимо, я уже была бы мертва.

— Я думал, что ты вообще ничего не боишься. Мне было интересно, как ты поступишь в подобной тупиковой ситуации.

— В какой? Оказавшись в окружении волков или твоё внезапное желание убить меня?

— Я не планировал отстреливать твоё оружие. Просто не хотелось, чтобы ты поубивала моих зверушек, поэтому я вступился за них сам. И почему ты уверенно, что моя попытка убить тебя была бы внезапной? Ты думаешь, ты бы осталась жива, только потому, что нравишься мне?

— Нет. Ты не убил меня в самолёте, так зачем же тебе убивать сейчас? У тебя определенно есть четкие планы на меня. Соответственно, с тобой я под надежной защитой, до тех пор, пока я тебе полезна. Логично?

— То есть, ты продумываешь в голове целый сценарий событий, по которому ты следуешь?

— Примерно. Я продумываю все варианты логичных исходов. И ни в одном из них я не видела причины быть убитой тобой. Сразу говорю, спойлеров не будет. — улыбнулась Айвелин.

— Интригует. Ну что ж, тогда пошли следовать твоему сценарию дальше. Без спойлеров.

Встреча со стаей волков оказалась довольно неприятной для Айвелин, ведь в тот момент она застыла, впервые за долгое время ощутив холодный, пронизывающий страх, что что-то в её тщательно выстроенном сценарии пошло не так. Мысли запутались, словно в туманной паутине, её охватила паническая атака, которую она отчаянно пыталась скрыть от внимательного взгляда Кайнема. Казалось, он заметил её внутренний хаос, но она не могла допустить, чтобы это отразилось на её лице. Ловким движением она выудила из сумки таблетки и, улучив момент, когда Кайнем отвёл взгляд, быстро проглотила их. Лекарство медленно возвращало её к реальности, прогоняя болезненные воспоминания, которые пытались прорваться на поверхность, разрывая её разум.

Эта ситуация оказалась не просто неприятной — она высвободила давние травмы, словно задетая рана, которая не успела зажить. Айвелин боролась с чувством, что теряет контроль, особенно в тот момент, когда ей требовалось держаться на высоте, сохраняя образ роковой и игривой красотки, которую она представляла в лице Татьяны. Но Кайнем, казалось, знал, куда надавить, чтобы пробудить её тени, и эти давние, затаённые симптомы ПТСР начали вновь всплывать, нарушая хрупкий баланс её сознания.

Несмотря на то, что он вёл себя как истинный джентльмен и хотел впечатлить Айвелин своей романтической стороной, Кайнем не был бы Кайнемом, если бы не вкидывал подобные «приколы».

Он закончил кормить волков и отпустил их вновь на волю. В это время Айвелин тяжело опустилась на поваленное дерево, глубоко дыша и стараясь прийти в себя. Таблетка от Couvrenald Pharms & Chems уже начала действовать, и её разогнанное сердцебиение постепенно замедлялось. Мгновения паники начали уступать месту ясности. Ещё недавно тревожный гул в её голове, смешанный с образом разъярённых волков, отходил на задний план, уступая место тишине и порядку. Она крепко сжала руки, чувствуя, как напряжение в пальцах наконец отпускает, а острота страха сглаживается химическим спокойствием.

Айвелин закрыла глаза, позволив себе короткую передышку, прежде чем встать и снова оказаться рядом с Кайнемом, чьё поведение, казалось, никогда не изменялось, как бы опасно ни было их окружение. Его уверенность была заразительной, даже раздражающей, но сейчас именно она помогала ей встать и сделать шаг вперёд.

Они продолжили путь по лесу, густой и тёмный, обвитый влажным туманом. Стволы деревьев вырисовывались в полумраке, словно древние стражи, хранящие свои тайны. Кайнем, казалось, наслаждался этим местом, как будто оно было его второй натурой. Он вдруг остановился и обернулся к Айвелин, с лёгкой ностальгией в голосе.

— Обожаю это место. Густой мрачный лес. Помню, будучи подростком, я мечтал стать вампиром. Убивать людей, пить кровь, получить бессмертие, чтобы навсегда остаться молодым и красивым.

Уголки её губ поднялись, а глаза закатились.

— Да-да, все мы смотрели «Сумерки» в детстве и хотели быть вампирами. Сначала я любила смотреть фильмы этой франшизы, а потом перешла на книги.

Кайнем фыркнул и покачал головой.

— Никогда не читал и не смотрел их. Популярность вампиров в кино канула в небытие уже тогда, когда я только родился.

— Ну да, сейчас в киноиндустрии расцвет фильмов Бекжана Амантаева, если не ошибаюсь? Учитывая, сколько жести и крови умещается в одну его полнометражку, я не удивлена, что ты вырос с маньяческими наклонностями.

Кайнем усмехнулся, хотя на миг в его взгляде мелькнуло нечто мягкое.

— Наоборот, его фильмы меня спасали и вдохновляли жить.

Айвелин фыркнула с насмешкой.

— Меня бы больше убедили подобные слова от беженца из Ближнего Востока, а не избалованного сыночка главы мегакорпорации.

Он посмотрел на неё, как будто разглядывая что-то незримое, но не стал спорить.

— Я не буду пытаться тебя убеждать в чём-либо, ты всё равно не поймёшь. Однако, моё детство было не таким радужным, каким ты себе его представляешь.

Она рассмеялась, но в её голосе проскользнула горечь.

— Эх, дитё, ты бы не пережил и дня в моей шкуре.

Кайнем фыркнул в ответ, с нарочитой надменностью.

— Ты реально звучишь на свой возраст. После тридцати с тебя начнёт сыпаться песок.

Айвелин сжала губы, сделав вид, что не услышала его слова, но не могла удержаться от лёгкой улыбки, пока они продолжали шагать по тропинке, окружённые ночным лесом, где мрак всё ещё хранил тайны этого странного вечера. Но затем она всё же решила ответить:

— Песок? — Айвелин приподняла бровь и с усмешкой скрестила руки на груди. — Как мило с твоей стороны упомянуть мой возраст. Напоминаешь мне, что молодость в твоих глазах — это самое главное достоинство.

Кайнем посмотрел на неё с дерзкой ухмылкой, но в его глазах блеснула нотка чего-то тёплого, чего-то почти уязвимого, что тут же исчезло, как только она это заметила.

— О, Айвелин, если бы ты знала, сколько раз мне говорили, что всё уходит с возрастом. Только мне наоборот, кажется, ты будешь из тех, кто только становится лучше с годами. Как выдержанное вино — ещё более терпким и сложным, но с таким же ярким вкусом.

Айвелин засмеялась, хотя это звучало скорее как саркастический смешок.

— Комплименты от тебя, Кайнем, звучат как попытка утешить. Причем не меня, а самого себя. — проговорила она. — Но знаешь что? Пусть. Потому что тебе ещё предстоит понять, что сила не в бессмертии или молодости, а в умении пройти через всё это… и всё ещё стоять.

Он остановился и повернулся к ней. Их взгляды встретились, и на мгновение между ними повисла напряжённая тишина, наполненная всем, что они пытались скрыть.

— Пройти через всё это… и всё ещё стоять, да? — повторил он, чуть мягче. — Кажется, в этом ты точно чемпион.

Айвелин не смогла сдержать горьковатую усмешку.

— Так что, если ты когда-нибудь станешь вампиром, — сказала она, идя дальше по тропинке, — не забудь позвать меня. Я, может, и буду старой ведьмой, но всё равно научу тебя парочке трюков.

Кайнем тихо засмеялся и шагнул следом, лес вокруг них словно оживал с их каждым движением, в то время как мрак ночи становился всё более проницаемым.

Ближе к тайному месту, полная луна взошла над горизонтом. Её свет был таинственным и мягким, но при этом пронизывающим, как свет старинного фонаря, способного осветить тёмные уголки. Лунный свет касался земли, превращая всё вокруг в зыбкий, почти нереальный мир, где каждый предмет приобретал новую, загадочную сущность.

Деревья, освещённые холодным серебром, казались одушевлёнными существами, их тени тянулись к луне, как будто пытались дотянуться до её сияния. Лёгкий ветерок поднимал листву, и на миг можно было представить, что это не просто ветер, а сама луна шепчет свои древние тайны тем, кто готов их услышать. Ночное небо, пронзённое звёздами, казалось бездонным, но сама луна, такая близкая и манящая, была центром этого мистического спектакля.

Когда они наконец вышли из густого, мрачного леса, пространство внезапно открылось, позволяя ночному небу полностью обнять их. Просторная поляна у самого обрыва скалы освещалась мягким серебристым светом луны, который делал всю картину одновременно таинственной и чарующей. Айвелин замерла, захваченная неожиданной красотой этого скрытого места.

— Ого, здесь так красиво! — воскликнула она, глаза её засияли, словно она обнаружила нечто сокровенное, не предназначенное для чужих глаз.

Перед ней простиралась поляна, резко обрывающаяся в бездонную пропасть. Внизу всё казалось крошечным и игрушечным: дубы, которые они только что миновали в лесу, выглядели как миниатюрные фигуры. Вдохновлённая открывшейся высотой, Айвелин подошла к самому краю, её глаза сверкающие от любопытства. Она подобрала ближайший камень и бросила его вниз, внимательно отсчитывая секунды, пока он не достигнет земли. Но тишина была абсолютной — звук падения так и не раздался, и она только сильнее ощутила бескрайность пропасти.

Айвелин подняла взгляд выше, и перед ней открылся потрясающий вид на ночной мегаполис, простирающийся вдали. Несмотря на расстояние, город казался живым, пульсирующим, словно огромное сердце, горящее множеством ярких огней. Небоскрёбы, скомканные и тесно прижавшиеся друг к другу, возвышались над горизонтом, как стражи, охраняющие бурлящую жизнь. Городские огни переливались, отражаясь в бескрайнем океане, который словно оживал под светом луны, играя её холодными отблесками на водной глади.

С другой стороны простирался огромный густой лес, из которого они только что вышли. Лес казался ещё более мрачным и загадочным на фоне далёкого города. Темнота его скрывала множество тайн, но сейчас Айвелин чувствовала, что она далеко от всех тревог, наедине с природой и этой внезапной романтикой. Океан, город и лес — три разных мира, которые встретились в этой точке, где она и Кайнем остановились на краю обрыва.

В это же время полная луна на небе не просто освещала — она завораживала. В её свете было что-то древнее, неведомое, словно она была мостом между мирами, где тени становятся более реальными, а мечты — более ощутимыми. Лунный свет наполнял воздух магией, и в этот момент казалось, что время остановилось. В каждом луче таилась история, каждая тень могла рассказать секрет. Под этим небом, полнолуние превращалось в мистическое явление, словно дверь, открывающаяся в мир, где нет границ между сном и реальностью, между светом и тьмой.

Обернувшись, она увидела, как Кайнем спокойно расстилает коврик для пикника. Его движения были спокойными, уверенными, и он методично доставал еду из корзины. Это была картина, совершенно не соответствующая его обычно мрачной и загадочной натуре. Айвелин не могла не удивляться — как же он умудряется быть столь элегантным и умиротворённым, словно воплощение холодной сдержанности, и при этом в одно мгновение выдавать что-то дикое и неожиданное, стоило лишь ему заскучать. Казалось, сама его сущность была создана из противоречий, которые так гармонично переплетались, рождая его таинственную, слегка опасную, но непреодолимо привлекательную натуру.

— Мистер Корвин, да вы романтик, — сказала она с лёгким намёком на сарказм, но её голос звучал почти весело.

Он же, не отрываясь от своего занятия, слегка усмехнулся, прежде чем ответить:

— Хватит уже сарказмов. Зови меня просто Кайнем.

Он, с привычной грацией, вытащил из корзины для пикника несколько аккуратно запакованных коробок с японскими суши и роллами, в которых чувствовалась свежесть рыбы и изысканность приготовления. Следом появился непастеризованный французский сыр, чей терпкий аромат тут же наполнил воздух, словно приглашая к особому гурманскому удовольствию. Затем, изящно, словно исполняя ритуал, он достал бутылку шампанского с тройной крепостью, его вкус обогащён никотиновыми нотками, делая напиток не только редким, но и идеальным для такого вечера.

— Специально для тебя, — произнёс он, передавая Айвелин особые сигареты, изготовленные на заказ исключительно для неё. Их тонкий запах с лёгким оттенком специй и табака дополнял атмосферу этого ночного ужина на краю мира, где границы реальности казались размытыми. В этом моменте было что-то необычное — они оказались вдвоём на краю мира, вдали от суеты и опасностей, словно сама природа решила дать им передышку от всего, что творилось в их жизни.

Айвелин устроилась рядом, её взгляд бегал от одного лакомства к другому. Она поднесла к губам сигарету из портсигара, на котором золотыми буквами было выгравировано её настоящее имя.

— Это что, именные сигареты? — с лёгким удивлением спросила она, крутя портсигар в руках.

Кайнем усмехнулся, открывая бутылку шампанского.

— Да, заказал их специально у самой компании. Я предположил, что ты любишь сигареты Кирзес. Их чаще всего покупала "Татьяна", — он подал ей огонька, глядя на неё с привычной смесью наглости и уверенности.

Айвелин медленно затянулась, наслаждаясь терпким вкусом табака, а затем выдохнула дым в прохладный ночной воздух.

— Так ты активно сталкеришь за мной? — спросила она, прищурившись. — Предположу, Энигматика подробно составила мой психологический портрет по транзакциям банковских карт.

Кайнем разлил шампанское в бокалы, протягивая ей один.

— Только портрет твоего вымышленного персонажа, — спокойно ответил он, встречаясь с её взглядом. — Меня же интересует настоящая Айвелин. Та, что скрывается под плотным слоем лжи и фальши. У нас ведь всё взаимно. Ты изучаешь меня, а я тебя.

Она усмехнулась, взяв бокал. Сделав глоток, почувствовала резкий, но приятный вкус шампанского, обжигавший нёбо.

— Я, конечно, говорила, что я дорогая эскортница, но это всё выглядит как агрессивное приглашение в постель, — пошутила она, отпивая ещё и указывая взглядом на суши и сыр.

— Это просто ужин. Ты ведь проголодалась, — спокойно парировал он, открывая аккуратно запакованную коробку с японскими суши и роллами.

Айвелин взяла один кусочек, его вкус — умами, нежный рис, тонкий слой нори — был совершенен. Она подцепила кусочек французского сыра, мягкая текстура которого таяла на языке, дополняя вкус шампанского.

— Ты стараешься удивить меня, Кайнем, — заметила она с ноткой насмешки, затягиваясь снова.

— Разве это плохо? — усмехнулся он.

Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь шёпотом ночного леса. Затем Айвелин решает спросить рискованный вопрос:

— Раз уж пошла тема изучения, могу ли я у тебя уточнить кое что?

— Конечно. Только если ты также ответишь на мой вопрос.

— Договорились. Было ли у вас с Вергеной что-то больше, чем отношения между мачехой и пасынком?

Кайнем слегка удивился заданному вопросу, как тому, чего он не ожидал услышать и слегка призадумался над ответом.

— Это на самом деле долгая история. Я познакомился с Вергеной ещё до того, как она стала моей горе-мачехой.

— Ага, значит все мои догадки были верны, так что эту долгую историю я уже знаю.

— Каким образом ты узнала об этом?

— Мне было достаточно встретиться с вами обоими один на один всего пару раз и всё стало ясным.

— Ну и что именно? Удиви меня.

— Я знаю, что Вергена всегда умела находить полезные для неё связи. На своём пути она использовала многих людей, чтобы достичь успеха в этом городе, будучи чужестранкой для элиты города. Я так полагаю, были свои причины нужды в браке с Реджинальдом Корвином, самым главным человеком Иконвилля, кто нынче является редкой фигурой на какой-либо тусовке и она сумела выйти на него только с помощью тебя. Верно?

— Молодец. Примерную мысль ты уловила. Подобные навыки будут полезны в нашей миссии.

Докурив сигарету, Айвелин берёт в руки наполненный бокал. Изысканные дымные нотки шампанского становятся более выраженными при сочетании с табачным дымом, добавляя насыщенность вкусу. А табачный аромат и вкус обогащаются за счет свежести и кислотности шампанского, создавая контраст и одновременно подчеркивая нюансы обоих элементов.

Кайнем окинул Айвелин пристальным взглядом, сидя напротив неё. Его глаза блеснули интересом, когда он заметил нечто необычное.

— Что у тебя с пальцем? — спросил он, указывая на её руку.

— Как ты это увидел? Я же хорошенько замаскировала этот ультратонкий пластырь.

— Тон кожи на твоём среднем пальце слегка отличается, — невозмутимо ответил Кайнем. — Я заметил это ещё во время игры в покер.

— Я супер-шпион. Моя жизнь всегда в опасности. Всякое бывает во время драк и миссий.

Кайнем протянул руку.

— Покажи мне свой палец, — произнёс он твёрдо, но спокойно.

Айвелин вздохнула, подавая руку, и он аккуратно снял прозрачный пластырь ногтем, обнажив тонкую линию пореза. Кровь давно запеклась, оставив слабый след.

Его пальцы, тёплые и сильные, нежно удерживали её ладонь. Кайнем внимательно рассматривал рану, а Айвелин тем временем украдкой наблюдала за ним. Она поймала себя на мысли, что эта неожиданная забота заставляла её чувствовать себя уязвимо, но приятно.

— Это не выглядит как случайный порез во время драки, — сказал он наконец, поднимая на неё взгляд.

Айвелин чуть прищурилась, её голос наполнился легкой насмешкой:

— Выглядит как-то знакомо для тебя?

Кайнем не отвел взгляда.

— Примерно предполагаю.

— Это сделала Вергена сегодня утром, — призналась Айвелин, сдерживая раздражение в голосе. — Заставила меня застыть с помощью чипа и проткнула мой палец. Затем собрала стекающую кровь во флакон. У всех Корвинов повернутая тяга к крови и жести?

— Она не Корвин, и никогда ею не будет, — холодно отрезал Кайнем, в его голосе мелькнуло презрение.

Айвелин подняла руки в примиряющем жесте, её улыбка стала язвительной.

— Всё-всё, как скажешь, мистер Корвин, — она забрала руку, лёгким движением возвращая пластырь на место.

Кайнем не отрывал взгляда, молча раздумывая над её словами, пока между ними вновь воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветра.

— Тебе ведь понравилась символика скорпиона? — с улыбкой спросила Айвелин, поправляя волосы.

— Ну и? — Кайнем бросил на неё равнодушный взгляд, хотя в его голосе прозвучала лёгкая заинтересованность.

— Я ведь точно знала, что тебе это подходит и что оно тебе понравится, — продолжила она, слегка прищурив глаза.

Кайнем слегка ухмыльнулся.

— Пытаешься сказать, что читаешь меня как открытую книжку?

Айвелин наклонилась ближе, её голос стал мягче, но в нём звучала уверенность:

— Я хороша в том, чтобы анализировать людей. Во многих чертах. Но я никак не могу представить в голове сцену, как ты убиваешь кого-либо или же вскрываешь глотки тем несчастным девушкам, которых отправляла Вергена до меня.

Кайнем замер, его взгляд стал серьёзнее.

— Это тебе сказала сама Вергена?

— Да, — кивнула Айвелин, её тон остался спокойным, почти невозмутимым.

— Ты права, — после небольшой паузы признал он. — Я не пачкаю руки кровью. Обычно повинные сами убивают себя, когда я приказываю им. Если человек не чипирован, этим занимается Энигматика или наёмные киллеры.

Она насмешливо фыркнула, скрестив руки на груди.

— Да ты серийный убийца. Сколько уже смертей на твоей совести?

Кайнем посмотрел ей прямо в глаза, его голос прозвучал глухо и холодно:

— Достаточно.

Айвелин вскинула брови, но её лицо оставалось спокойным.

— Будто бы ты никогда не убивала, — заметил он, внимательно наблюдая за её реакцией.

Она слегка наклонила голову, её голос стал тише, но в нём звучала горечь:

— Конечно, убивала. В этом и кроется моё проклятье. Я никогда не убивала людей по собственной воле. Обычно это главная задача миссии или же вынуждают обстоятельства.

Айвелин прищурилась, её взгляд стал цепким, словно она пыталась предугадать следующий шаг собеседника.

— Ты ещё не задал свой вопрос, — заметила она, скрестив руки на груди. — Какой же из моих секретов ты хочешь узнать?

Кайнем хмыкнул, слегка откинув голову назад, как будто наслаждаясь её ожиданием.

— Мне нужно хорошенько подумать над ним, — ответил он, его голос звучал низко и уверенно. — Это будет вопрос, от которого ты не сможешь убежать.

Айвелин подняла бровь, её губы изогнулись в лёгкой полуулыбке.

— Звучит амбициозно, — сказала она с иронией, вглядываясь в его лицо. — Только не забывай, что я мастер увёрток.

Кайнем посмотрел на неё долгим взглядом, словно пытался прочесть её насквозь.

— Именно поэтому мне так интересно найти вопрос, на который ты не сможешь ответить со своей обычной лёгкостью, — его тон стал мягче, почти интимным.

Айвелин на мгновение отвела взгляд, раздумывая над его словами, затем, словно вернув контроль, улыбнулась ещё шире.

— Тогда не торопись, — сказала она спокойно. — Я люблю игры, в которых ставки действительно высоки. — А теперь, пожалуй я задам действительно важный вопрос делового характера. Что насчёт моего гонорара? — с деланным равнодушием спросила Айвелин, слегка наклонив голову и разглядывая Кайнема.

— И в самом деле, — протянул он, задумчиво убирая взгляд в сторону. — У нас ведь не было официального договора.

— Зато был устный, — подмигнула она.

— Ты не назвала свою цену.

— Назвала, — поправила Айвелин с лёгкой улыбкой. — Я сказала, что я самая дорогая эскортница в мире. Беру кусающуюся, даже по твоим меркам, цену.

Кайнем достал из внутреннего кармана платиновый кошелёк и вытащил из него блестящую карточку с гравировкой Volite-0.

— Держи, — он протянул ей карту с равнодушным видом. — Этого должно хватить ещё на неделю или даже месяц. Смотря какие у тебя аппетиты.

Айвелин нахмурилась, слегка прищурив глаза.

— Ты серьёзно? Ты настолько заигрался со своим роботом, что забыл, что у настоящих женщин нет встроенного терминала?

Кайнем лениво ухмыльнулся.

— Я тебе даю саму карту. Можешь брать с неё сколько душа пожелает. Мне всё равно карта не нужна, с моим Face ID. Ну что, мы рассчитались?

Айвелин внимательно осмотрела карту, словно оценивая её вес в руках.

— Один момент. Срок моих услуг длится до тех пор, пока карта не начнёт уходить в минус?

Кайнем рассмеялся, его глаза блеснули интересом.

— Тебе надо будет хорошенько постараться, чтобы это произошло.

Она задумчиво кивнула, затем посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда вполне, — сказала Айвелин с легкой игривостью. — А это твоя самая привилегированная карта?

Кайнем приподнял бровь, его тон стал насмешливым:

— Ты, как и все девушки, за которыми я когда-либо ухаживал, ненасытная.

Айвелин с улыбкой пожала плечами, ожидая продолжения.

— Но в отличие от них, — добавил он, протягивая ей весь кошелёк, — к тебе мне хочется быть безгранично щедрым.

Айвелин взяла кошелёк, кокетливо улыбнувшись.

— Потому что ты зачарован и находишься под влиянием истинной Material Girl, о которой пела поп-королева Мадонна, — сказала она с лёгкой насмешкой, размахивая картой перед его лицом.

Кайнем усмехнулся, подавая руку, чтобы помочь ей встать.

— Только не увлекайся слишком, Айви. У тебя и так талант сжигать чужие ресурсы.

— И сердца, — добавила она, поправляя свою куртку и подмигнув.

15.

Вэлларион открыл дверь своей квартиры на Аватон Хайтс, и Тауриэль оказалась в пространстве, которое, несмотря на всю свою роскошь, выглядело почти стерильным. Каждая деталь интерьера кричала о безупречном вкусе, но при этом свидетельствовала о том, что хозяин презирает излишества и кичливую демонстрацию богатства.

Пентхаус располагался на самом верхнем этаже второго по длине здания данного жилого комплекса, с панорамными окнами от пола до потолка, из которых открывался головокружительный вид на большой зелёный парк. Белоснежные стены без единого украшения создавали ощущение безмятежности и холода, подчёркивая минимализм пространства. Полы из отполированного черного мрамора слегка отражали свет, добавляя глубины и контраста.

В центре гостиной находился одинокий кожаный диван глубокого серого оттенка, идеальной формы, дополняемый низким стеклянным столиком с хромированными ножками. Никаких подушек, никакого хаоса — только строгая геометрия. Единственным элементом "декора" была коллекция книг в строгих черных переплетах, аккуратно выстроенных в симметричных линиях на встроенном книжном шкафу. На стене напротив висела большая картина — абстрактное полотно в монохромных тонах, которое, казалось, отражало мрачное мировоззрение владельца.

На первый взгляд, пространство казалось почти пустым, но незаметные элементы ультрасовременных технологий говорили об истинной стоимости пентхауса. Освещение полностью подстраивалось под настроение хозяина, изменяя оттенок и яркость по его желанию. Звуковая система была встроена в стены, а на центральной панели скрывался экран, который мог выдвигаться по команде. На кухне, отделённой от гостиной стеклянной перегородкой, каждый предмет утвари выглядел как произведение искусства — всё из матового металла, с чёткими линиями и идеальной функциональностью.

Спальня Вэллариона была почти аскетической. Кровать с идеально заправленным постельным бельём в бело-серых тонах стояла в центре комнаты. Никаких тумбочек, никаких фотографий или ламп — только кровать и встроенные шкафы, скрывающие гардероб, выстроенный с хирургической точностью. Всё в этом пространстве подчёркивало неукротимую дисциплину его хозяина.

Этот пентхаус был отражением его мировоззрения и характера. Вэлларион считал материализм слабостью, презирал излишества, но, при этом, понимал ценность качества и контроля. Его дом был скорее утилитарным убежищем, чем местом для отдыха или наслаждения. Каждая вещь в нём имела своё строго определённое место и предназначение, как и люди в его жизни.

Когда Тауриэль вошла в квартиру впервые, стоя на пороге, она молча осматривала пространство, в котором не было ни тепла, ни жизни, но была почти пугающая точность и совершенство. Тогда Вэлларион, заметив её взгляд, ухмыльнулся:

— Добро пожаловать, — сказал он, снимая пиджак и аккуратно вешая его в шкаф. — Здесь нет ничего лишнего. И я предпочитаю, чтобы так оставалось.

Сегодня, после заказной перестрелки Кайнема в клубе, Вэлларион и Тауриэль поехали к нему. Они вошли в просторную спальню, освещённую мягким светом встроенных в потолок ламп. Шелковое покрывало на широкой кровати приглушённо блестело, создавая уютную и роскошную атмосферу. Тауриэль, скинув с себя высокие каблуки и расстегнув молнию длинного вечернего платья, выдохнула с явным облегчением и опустилась на мягкую постель, растянувшись на ней.

— Как же я ненавижу эти чёртовы каблуки, — пробормотала она, бросая взгляд на Вэллариона, который спокойно снимал пиджак и расстёгивал верхние пуговицы своей рубашки.

Он прошёл к мини-бару, встроенному в стену, открыл его и достал бутылку красного сухого вина. Холодные бокалы, отполированные до блеска, стояли рядом. Вэлларион разлил вино, капли алого напитка наполняли воздух тонким ароматом терпких ягод и дубовых нот. Подойдя к кровати, он протянул бокал Тауриэль, сам устроившись рядом.

— Та девушка, которая сегодня была с Кайнемом, — начал он, сдержанно потягивая вино. — Айвелин Палмер, как она представилась.

— Что с ней? — лениво спросила Тауриэль, поднимая бокал к губам и делая маленький глоток.

— Когда я её увидел, у меня сложилось странное ощущение. Её лицо показалось мне до боли знакомым. Но я не смог вспомнить, где видел её раньше. Это… нетипично для меня, — задумчиво продолжил Вэлларион, устремив взгляд в окно, за которым простирался ночной город. — Я всегда запоминаю лица и имена, даже если человек использует фальшивые данные. Но чтобы я видел знакомое лицо и не мог вспомнить… Такого со мной никогда не бывало.

— Она красивая. И у неё шикарное платье, — заметила Тауриэль, проводя пальцем по краю бокала.

Вэлларион перевёл взгляд на неё, но промолчал.

— О чём вы с ней разговаривали в дамской комнате? — спросил он, сохраняя хладнокровие, присущее ему даже в самых бытовых разговорах.

— О её роскошном платье, — с усмешкой ответила Тауриэль. — Я, конечно, понимаю, что она просто эскортница или что-то вроде этого, но выглядела она чертовски хорошо. Честно, я бы переспала с ней.

Вэлларион тихо усмехнулся, отпивая из своего бокала.

— Я не сомневаюсь, — невозмутимо произнёс он, возвращая взгляд к окну.

Тауриэль повернулась на бок, наблюдая за его профилем, едва заметно улыбнувшись. Этот короткий момент тишины был пронизан лёгкой интригой и намёками на недосказанность — такими, что могли существовать только между ними двоими.

Она сделала ещё один глоток вина, облокотилась на мягкую подушку и с игривой улыбкой глядела на Вэллариона. В её глазах сверкал огонёк, и голос стал на тон ниже, приобретая соблазнительный оттенок.

— Кстати, раз уж сегодняшняя ночь оборвалась на самом интересном месте, не хочешь ли ты развлечься? — начала она, лениво проводя пальцем по краю бокала. — Я могу позвать парочку своих подруг, и мы устроим жаркую ночь. Одна киска хороша, но нет ничего превосходнее комнаты, наполненной кисками. В прошлый раз ты был так увлечён процессом.

Её голос прозвучал почти шутливо, но в словах явно ощущался скрытый вызов. Она внимательно наблюдала за реакцией Вэллариона, ожидая, как он отреагирует.

Вэлларион поднял на неё взгляд, его лицо оставалось невозмутимым, как всегда. Он сделал последний глоток вина, поставил бокал на прикроватную тумбу и слегка наклонился к Тауриэль, заговорив спокойным, но твёрдым тоном:

— Звучит очень даже заманчиво и горячо, — начал он, его голос был бархатистым, но сдержанным. — Но, боюсь, сегодня я что-то подустал. Хочу отдохнуть.

Он встал с кровати и направился к окну, чтобы закрыть шторы.

Тауриэль, слегка приподняв бровь, продолжила наблюдать за ним. Её взгляд был то ли обиженным, то ли забавляющимся, но она не сделала попытки настаивать.

— Ты так часто утомляешься, что я начинаю думать, не пора ли мне сменить тактику, — сказала она, откинувшись обратно на подушки.

— Возможно, тебе стоит попробовать, — бросил он через плечо, прежде чем повернулся обратно к ней, его губы изогнулись в лёгкой усмешке.

Между ними повисло молчание, наполненное электричеством. Тауриэль чуть заметно кивнула, словно принимая его отказ, и потянулась за своим бокалом.

Тауриэль выпустила струю дыма, наблюдая, как она растворяется в полумраке спальни. Её взгляд скользил по расслабленному телу Вэллариона, который уже устроился на кровати, выглядел спокойным, но явно задумчивым.

— Всё-таки стратегически удобно, что вы с Кайнемом так близко дружите, — сказала она, переворачивая сигарету между пальцами. Её голос звучал спокойно, но в словах чувствовалась скрытая насмешка. — Он воспринимает тебя как брата и всегда слушается твоих советов. Фактически, в ближайшем будущем вся власть Икс-Крауна будет у тебя.

Вэлларион лениво повернул голову в её сторону, его взгляд был холодным и отрешённым.

— Не всё так радужно, как тебе кажется, — ответил он, положив руки за голову. — На корпорацию нацелены четыре чёрных ворона в виде его сестёр. Каждая из них замужем за сплошных политиков, нефтемагнатов и опытных воров в законе. А на пути стоит его паучиха-мачеха с большими связями в крупнейших мафиях мира. Я более чем уверен, у Вергены есть планы на корпорацию.

Тауриэль прищурилась, её лицо приняло выражение лёгкого любопытства.

— У-у-у, — протянула она, вновь поднеся сигарету к губам. — Я так понимаю, намечается настоящая Игра Престолов в Иконвилле.

Вэлларион хмыкнул, его взгляд снова устремился в потолок.

— Это я ещё молчу о крупных владельцах пакетов акций в виде сверхдержав и инвестиционных фондов, — сказал он с лёгкой горечью. — Каждый хочет ухватить свою долю от Икс-Крауна.

Тауриэль, задумчиво наблюдая за сигаретным дымом, слегка кивнула.

— Значит, каждый шаг должен быть выверен. Ты ведь не из тех, кто ошибается.

Вэлларион ничего не ответил, лишь коротко улыбнулся. В этой улыбке было что-то ледяное, словно она принадлежала не человеку, а хищнику, который терпеливо выжидает, пока добыча не окажется в его когтях.

Тауриэль поднялась с постели и направилась к окну, не забывая взять бокал вина. Она чуточку отодвинула край шторы для себя и лениво прислонилась к стеклу, наблюдая за ночными огнями Иконвилля.

— У вас с Кайнемом зуб на Вергену, — начала она, обернувшись к Вэллариону. — Почему она постоянно вставляет вам палки в колёса?

Вэлларион приподнялся на локте, его взгляд был задумчивым, но в уголках губ мелькнула едва заметная усмешка.

— Если честно, не знаю, — ответил он с лёгкой иронией. — Наверное, ради удовольствия. Она словно питается этим.

Тауриэль сделала глоток вина, её взгляд стал более сосредоточенным.

— Хочешь, я раскрою тебе маленький секрет об инвестиционной компании Кайнема?

Её бровь приподнялась от интереса.

— Конечно! — с энтузиазмом откликнулась она, вернувшись к кровати и сев напротив него.

Вэлларион немного помолчал, словно подбирая слова.

— Кайнем создал свою инвестиционную компанию из-за личных травм и комплексов, — начал он, его голос стал более серьёзным. — Это был способ доказать Вергене, что он не мальчишка, которым можно манипулировать.

— Звучит как борьба с призраками прошлого, — задумчиво заметила Тауриэль, покручивая бокал в руке.

— В этом, конечно, пользы было мало, — продолжил он, не обращая внимания на её комментарий. — Но зато это сподвигнуло Кайнема на реальные действия. Теперь он растёт в профессиональном плане. Всё-таки эмоциональная боль — это то, что нас либо губит, либо преобразовывает в нечто более совершенное. Всё зависит от характера. Рад, что Кайнем оказался из последних.

Тауриэль улыбнулась, её глаза загорелись любопытством.

— Ты ведь не знаешь историю того, как Вергена стала миссис Корвин? - продолжил Вэлларион с интригой.

— Уверена, ты знаешь всё в подробных деталях, — ответила она, прищурившись. — И я просто умираю от желания всё услышать.

Вэлларион усмехнулся, его голос стал мягким, почти завораживающим.

— Тогда слушай внимательно. Это история о паутине, которую сплела самая искусная паучиха Иконвилля.

Причина по которой Вергене пришлось провернуть настолько сложный и изощрённый план по достижению своей цели, которая спасает её жизнь, кроился в тёмном прошлом семейства Корвинов.

История сакрального имени, имеющий глубокий смысл. Имя Кайнема, словно древняя молитва, произносилось с трепетом и почтением. Оно несло в себе тяжёлое наследие прошлого и одновременно обещание грандиозного будущего. Мальчика назвали так в день его рождения не случайно: календарь майя предвещал конец света, когда его мать принесла его в этот мир, заплатив за это собственной жизнью.

Реджинальд Корвин, солидный мужчина, привыкший получать всё, что он пожелает, на этот раз был бессилен. Он потерял свою вторую жену, ту, которая обещала даровать ему самое заветное — наследника. Долгие годы он ждал появления сына, который продолжит фамильную линию, станет его правой рукой, главой дома и символом рода Корвинов.

Когда его новорождённого сына вынесли из операционной комнаты, врачи предупредили: жизнь мальчика — настоящее чудо. Ещё немного — и он не выжил бы. Реджинальд стоял у изголовья крошечного существа, которое стало его единственной опорой, и осознавал, что его мир изменился навсегда.

Имя мальчику дали на четвёртый день, по настоянию духовного наставника семьи. В фамильной библиотеке Корвинов хранился экземпляр Клэнтлибера, затерянной священной книги, наполненной древними пророчествами. По одному из них в Судный день переродится Кайнем, аннигилятор предыдущей вселенной и плод запретного союза Инариса, бога света, и Граоны, богини тьмы. Это имя было и символом разрушения, и началом нового цикла, судьбы, которой невозможно избежать.

В день его таинства на особняк Корвинов обрушилась сильнейшая буря, словно сама природа преклонялась перед новорождённым. Дом, устоявший за века против войн и стихий, будто ожил, отвечая на зов маленького ребёнка. Реджинальд, поражённый этим знамением, поклялся защищать мальчика, что бы ему это ни стоило.

Смерть любимой жены сильно изменила Реджинальда. Он больше не выходил за пределы фамильного особняка и ограничил круг общения до узкого круга доверенных лиц. Управление "X-Corp" велось из его кабинета, а переговоры — через экраны. Мир продолжал двигаться вперёд, но Реджинальд, словно затворник, жил прошлым, воспитывая сына, которому было суждено стать чем-то большим, чем просто человеком.

Этот добровольный затвор усложнил задачу для Вергены, когда ей понадобилось войти в его доверие. В последствие ей пришлось использовать Кайнема для возможности подобраться к Реджинальду.

Однако, тщательно продумав свой изощренный план и кропотливо достигнув окончательной цели, Вергена, присуще своей символике паука, идеально сплела и исполнила свой план, получив то, что хотела: защиту, власть и новый уровень влияния. Она превратилась из преследуемой жертвы в неприкосновенную королеву, готовую двигать шахматные фигуры на доске, где ей принадлежало почти всё.

16.

По пути домой Айвелин не могла избавиться от беспокойных мыслей, словно густой туман окутывал её разум. Внутри неугомонно пульсировала мысль о том, как легко она позволила себе оказаться в ловушке, где её сила и стойкость вдруг оказались лишь иллюзией. Она не могла поверить, что так безрассудно отдала себя в руки обстоятельств, не предусмотрев возможных опасностей. Образ собственной слабости словно пронзал её, подрывая всю ту уверенность, которую она так старательно выстраивала годами.

Её внутренний голос без устали твердил, что она должна была предвидеть всё это, что любая промашка — уже ошибка. "Слишком доверилась ему, слишком потеряла контроль," — звучало в её голове, глухим, обвиняющим эхом. Айвелин не привыкла к поражениям, но сейчас они отзывались с удвоенной силой, пробуждая тёмное, непрошеное чувство уязвимости. Она мысленно корила себя за то, что допустила страх и смятение, за то, что на миг увидела себя хрупкой, потерянной — в руках судьбы, словно игрушка на грани разлома.

Айвелин закрыла за собой тяжелую дверь квартиры, и глубокий вдох наконец позволил ей ощутить себя в относительной безопасности. Однако тревожные мысли все ещё жгли её разум, словно напоминая о том, что она находилась в опасной, незащищённой ситуации. Её сердце всё ещё билось учащённо, вспоминая тот момент, когда стая волков окружила её, и как всё могло закончиться, если бы Кайнем не был настроен к ней благосклонно. Он мог бы просто наблюдать, как она становится их жертвой. Или, что ещё хуже, — наслаждаться этим.

— Айв, ты в порядке?! — Скотти метнулся к ней, его тревожный взгляд искал на её лице ответ, но нашёл лишь усталость и скрытую панику.

— В полном, — выдавила она, устало улыбаясь. — Просто чуть не обмочилась и не поседела от страха одновременно.

Тауриэль, сидевшая на подоконнике с сигаретой в руке, подняла бровь и с облегчением выдохнула дым. Ещё час назад она слушала секреты семейства Корвинов из уст Вэллариона, лёжа с ним в кровати.

— Ну и слава Инарису, что ты жива, — произнесла она и, стряхнув пепел, встала с грацией кошки. — Тебе нужно выпить.

— Ой, нет. Я совсем не в настроении для алкоголя, — Айвелин устало стянула туфли и бросила их в угол. — Я уже напилась шампанским.

— Поняла. Тогда я заварю ромашковый чай. Сойдёт? — предложила Тауриэль, уже направляясь на кухню, словно не желая слышать отказ.

— Это было бы очень кстати, — кивнула Айвелин, с благодарностью бросив взгляд на подругу.

Скотти же, нахмурившись, скрестил руки на груди и посмотрел на неё серьёзным, почти осуждающим взглядом.

— Мне не нравится этот Кайнем Корвин, — сказал он медленно, как бы смакуя каждое слово. — Тебе нужно перестать с ним видеться.

Айвелин бросила сумочку на стол и устало села в кресло, потирая висок. Она знала, что Скотти прав. Но избавиться от Кайнема так просто, как хотелось бы, невозможно. Он был её главной целью в миссии.

В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь приглушённым шумом дождя за окном. Айвелин, глядя в одну точку перед собой, тяжело дышала, словно пытаясь сдержать волну эмоций, которая всё ещё бурлила внутри.

— Это было что-то нереальное, — наконец выдохнула она, сцепив пальцы в замок. — Я так сильно напугалась, что еле сдерживала свою паническую атаку.

Тауриэль, возвращаясь из кухни с чашкой ромашкового чая, замерла на секунду, услышав слова Айвелин. Она осторожно поставила чашку перед подругой и села напротив, наблюдая за ней с беспокойством в глазах. Скотти же остался стоять в стороне, опершись на столешницу, его лицо выражало смесь сочувствия и раздражения.

— Кайнем ведь знает, что ты пьешь таблетки? — спросил он ровным голосом.

Айвелин медленно покачала головой, её губы искривились в неуверенной улыбке.

— Да, но я не хочу показываться ему со слабой стороны, — она провела рукой по лбу, словно пытаясь стереть напряжение. — В тот момент... на моей левой ляжке начало жарко полыхать его имя. — Она слегка приподняла подол юбки, демонстрируя покраснение кожи. — Шесть горячих букв так и просили меня начертить их лезвием. Мне было очень больно, но я сдерживала себя изо всех сил.

Тауриэль нахмурилась, потянулась к Айвелин и сжала её руку.

— Чёрт возьми, Айви, это уже слишком, — мягко, но с тревогой сказала она. — Ты ведь понимаешь, что загоняешь себя в угол, верно?

— Я знаю, — Айвелин устало потерла виски. — Просто… это сложно. Он играет со мной, как кошка с мышью. И я даже не уверена, кто из нас кто.

— Ты — профессионал, Айви. Не забывай, кто ты есть, — твёрдо проговорил Скотти. — И если он давит на твои триггеры, может, пора свернуть этот романчик, пока не поздно?

— Свернуть? — Айвелин горько усмехнулась. — Это не просто роман, Скотти. Это часть игры.

Тауриэль наклонилась ближе, её голос стал едва слышным.

— Но что, если ты уже начала путать игру и реальность?

— Тогда нужно увеличить дозу коувренальдиков, — улыбнувшись, пошутила Айвелин, пытаясь разрядить обстановку. Но даже лёгкость в её голосе не могла скрыть глубокой усталости, отражавшейся в глазах.

— А если бы он всё-таки убил тебя там? — тихо, но настойчиво спросила Тауриэль, её взгляд был серьёзным и пристальным.

Айвелин вздохнула, откинувшись на спинку стула и закурив тонкую сигарету, выпуская дым тонкой струйкой.

— Поверьте, — она посмотрела на друзей с лёгкой усмешкой, — хоть и Вергена рассказывала мне о том, как он убил двух шпионов, которых она отправляла до меня, и то, что Кайнем утверждает, будто они погибли от его рук... Это полная брехня. Я знаю убийц в лицо.

Скотти скептически приподнял бровь, но промолчал, позволив Айвелин продолжить.

— Гипотетически, он может убить кого угодно, и ему за это ничто не будет, — подытожила Тауриэль, сложив руки на груди. — Его статус даёт иммунитет.

— Да, но он никогда не убивал, — уверенно заявила Айвелин, стряхивая пепел в пепельницу. — В этом я точно уверена. Я не профи в психологии, но я думаю, что он специально создаёт этот мрачный и жёсткий образ, чтобы люди его боялись. Это его защитная плёнка, чтобы никто не мог его ранить.

Тауриэль хмыкнула, задумчиво покачивая головой, а Скотти нервно сжал чашку с остывшим кофе, не отрывая взгляда от Айвелин, надеясь что она права в своём умозаключении.

— Кстати, Айви, извини, что сегодня вспылила и чуть не подставила тебя в клубе. Всё произошло на эмоциях, я не подумала дважды, — вздохнула Тауриэль, нервно постукивая пальцами по столу.

Айвелин, скрестив руки на груди, приподняла бровь, её взгляд был холодным, но в глубине чувствовалась привычная теплота.

— Да, Таури, сегодня ты повела себя как ребёнок и едва не сорвала мой план касательно Кайнема. Хотя, если честно, в чём-то ты была права. Мне не следовало ничего скрывать от вас что-либо. Вы мои близкие друзья. Кому ещё я могу доверять?

Она сделала паузу, сцепив пальцы в замок, словно собираясь с мыслями. Затем выдохнула и продолжила:

— Пожалуй, пора рассказать вам правду. О реальной причине моего нахождения в Иконвилле. Я пыталась скрывать это ради вашей безопасности... и, возможно, ради вашего спокойствия.

Тауриэль хмыкнула, подперев подбородок ладонью.

— Детка, я и есть опасность. Ты же знаешь, никто не сможет тронуть меня и пальцем.

Айвелин усмехнулась, но её глаза оставались серьёзными.

— Таури, я солгала тебе про сокровищницу Мистглорисов. В реальности я здесь не в отпуске. Я выполняю крупную и, мягко говоря, опасную миссию.

Скотти, до этого молчавший, резко повернулся к ней, а в глазах застыло немое удивление.

— Клинтон Форбс и те, чьё имя даже нельзя упоминать, намерены получить полный контроль над Икс-Крауном. Они хотят расширить своё влияние на мировую арену. Для этого им нужна удобная марионетка, и по их плану этой марионеткой должна стать я. — Голос Айвелин звучал ровно, но каждый слог выдавал тщательно скрываемое напряжение. — Моё задание — выйти замуж за Кайнема Корвина. Как только он унаследует корпорацию, я смогу направлять его и продвигать интересы Клинтон Форбс.

Повисло молчание, нарушаемое лишь тихим потрескиванием свечи на столе.

— Офигеть... — наконец выдохнула Тауриэль, широко раскрыв глаза. — И ты всё это время скрывала от меня такую бомбу? Ты же понимаешь, что если провернёшь это, весь Иконвилль изменится до неузнаваемости.

— Таури, прости. Я просто не знала, как сказать тебе.

Тауриэль на мгновение задумалась, глядя на Айвелин с укоризненной улыбкой.

— Знаешь, если ты будешь рулить Икс-Корпом, это может быть чертовски круто. Но, Айв, я не уверена в намерениях Клинтон и тех, кто за ней стоит.

— К сожалению, я не знаю, что именно они замышляют, — тихо произнесла Айвелин, глядя на Скотти с тенью усталости в глазах. — Но мне пришлось согласиться на всё это. Потому что… ну представь себе, кто, если не я?

— Действительно, — задумчиво протянула Тауриэль, откидываясь на спинку дивана. — Зато в будущем ты можешь помочь мне стать главой дома Уонсонов.

Айвелин слабо улыбнулась, опершись на подоконник. Вечерний город за окном пульсировал огнями, но её мысли были далеко отсюда.

— Непременно, Таури. Я сделаю всё, что в моих силах. К сведению, я иду не просто выходить замуж. Это мой шанс наконец-то завершить то, к чему Клинтон Форбс готовила меня все двенадцать лет, что я работаю на неё. Я отомщу Реджинальду Корвину за смерть папы-Луи.

В комнате повисла тишина. Скотти медленно поставил чашку на стол, внимательно изучая Айвелин, словно пытаясь найти в её взгляде подтверждение тому, что он только что услышал. За более чем десять лет дружбы он знал многое, но сейчас осознавал, что важнейшая часть её жизни всегда оставалась за завесой молчания. Он помнил историю о том, как на её дом много лет назад напали киллеры и убили одного из её отцов, но никогда не слышал имени, стоящего за этим преступлением.

— Подожди... — его голос дрогнул, — ты хочешь сказать, что за этим стоит Реджинальд Корвин? Я не помню, чтобы ты когда-либо упоминала конкретное имя.

Айвелин медленно подняла глаза, её губы тронула горькая усмешка.

— Да, Скотти. Именно он. Я уже давно отомстила тем, кого он послал в ту ночь. Ценой их жизней. Я до сих пор помню их жалкие взгляды перед смертью. Эти картины греют мою душу, — в её голосе звучала ледяная уверенность, и всё же внутри чувствовалось глубоко затаённое пламя. — В тот день я впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему сильной и непоколебимой. Но Реджинальд всё ещё жив, и мне не было возможности добраться до него.

Тауриэль с сочувствием посмотрела на подругу и потянулась к ней, мягко касаясь её руки.

— О, детка... Мне так жаль. Будучи подростком, тебе пришлось через столько пройти. Смерть отца, шпионские тренировки, кровавая месть... — она покачала головой. — В таком юном возрасте можно было бы сломаться и потерять себя навсегда.

Айвелин отвела взгляд, тяжело вздохнув.

— Да, но знаешь, что было страшнее всего? Узнать, что вся моя жизнь — это одна большая фикция. Мои отцы никогда не были в реальных отношениях. Им приходилось притворяться однополой парой в браке ради прикрытия. Ради правдоподобности они даже сделали пластические операции и удочерили девочку... Меня, — её голос слегка задрожал, но она быстро взяла себя в руки. — Но несмотря на это, я благодарна им. Они дали мне настоящее детство. Я ведь могла вырасти в холодном приюте или же жить с биологическими родителями-наркоманами. Подаренное ими счастливое детство длилось до того самого дня, когда пришёл приказ Реджинальда Корвина.

Скотти молчал, просто слушая. Он знал, что ей важно выговориться, но не осмелился прервать поток её мыслей.

— Так что, — продолжила Айвелин, снова натянув на лицо свою привычную маску хладнокровия, — я не просто выполняю миссию. Это — моя личная вендетта. И я доведу её до конца.

Она посмотрела на них с твёрдостью в глазах, которую не могло сломить даже самое суровое прошлое.

— Кстати говоря, моя теория подтвердилась, — начала Айвелин, опираясь на край стола и закручивая прядь волос вокруг пальца. — Кайнем тот ещё милфхантер. Вергена соблазнила и охмурила его, чтобы подобраться ближе к Реджинальду и уже завоевать сердце его отца. Довольно запутанная история, не находишь?

Тауриэль, развалившись в кресле с бокалом красного вина, усмехнулась и откинулась назад.

— Ха-ха, скорее Кайнем не милфхантер, а очередная жертва коварной паучихи, — сказала она с игривым блеском в глазах. — Так мой Вэлли любит её называть. Он, как и Кайнем, ненавидит её всей душой. Они ведь практически братья — и по жизни, и по бизнесу. А она постоянно подбрасывает им палки под колёса. Недавно, в качестве «подарка» на день рождения Кайнема, Вергена разнюхала, что у них намечалась самая крупная сделка в истории компании и, используя свои связи, сорвала её в последний момент.

Айвелин подняла брови, с лёгким удивлением качая головой.

— Да уж, вот это номер. Видимо, тогда Кайнем и решил пойти на низость в виде кражи и продажи её любимого кулона, ради которого она, по слухам, способна на убийство.

Тауриэль, хмыкнув, сделала глоток вина и с ухмылкой добавила:

— Ага.

— И да, я узнала твоего парня, стоило мне только взглянуть на него, — протянула Айвелин, откидываясь на спинку кресла и скрещивая ноги. — Мужчина, который называет себя аскетом, но при этом его частенько можно увидеть за покерным столом с бокалом чего покрепче. Прекрасный самообман, не находишь?

Тауриэль, стоя у окна с сигаретой в руке, усмехнулась и медленно выдохнула струю дыма.

— Он настоящий аскет... по меркам Иконвилля, — поправила она подругу, взглянув на неё через плечо. — Ты бы ужаснулась, если бы увидела его квартиру. Больше похоже на стерильную психлечебницу. Минимализм в чистом виде, никакой души — только функциональность и порядок, доведённый до абсурда.

— Так зачем же он тогда зависает в клубах? — Айвелин приподняла бровь, с явным любопытством наблюдая за Тауриэль.

— Он не отказывается от мнимых наслаждений, но держит себя в железных рамках, — объяснила она, стряхивая пепел в пепельницу. — Его философия проста: получать, но не перенасыщаться. Не пересекать черту. Всё чётко, сдержанно и с расчётом. Без этого, знаешь ли, он бы давно уже впал в депрессию с его-то работой. Даже самым стойким нужен свой выходной, пусть и в дорогом казино с бутылкой виски.

Айвелин хмыкнула, покачав головой.

— То есть, он просто избирательно контролируемый гедонист?

Тауриэль рассмеялась, разворачиваясь к Айвелин и с интересом наблюдая за её реакцией.

— Можно и так сказать. Но, по правде говоря, я думаю, он боится потерять контроль. И не только над собой.

Айвелин покачала головой, скрестив руки на груди.

— Ну, теперь многое становится понятным. — Она сделала паузу, обдумывая что-то. — Но вот что мне неясно: почему Вергена вообще использовала Кайнема, если в итоге всё равно вышла замуж за его отца? Разве она не понимала, что таким образом создаёт себе могущественного врага? Он хоть и молод, но потенциал у него колоссальный.

Тауриэль ухмыльнулась, её взгляд стал загадочным.

— О, дорогая, приготовься. Сейчас я тебе расскажу одну долгую, но чертовски интересную историю на эту тему. Вэлларион как раз сегодня рассказывал мне все пикантные подробности.

Айвелин уселась поудобнее, склонив голову в ожидании.

— Валяй, я люблю хорошие истории. Тем более у нас впереди целая ночь.

Тауриэль сделала последний глоток, поставила бокал и загадочно улыбнулась.

— Ну, слушай... — начала она, медленно растягивая слова, точно дразня, заставляя Айвелин с нетерпением податься вперёд.

***

Через некоторое время, когда напряжение от раскрытых секретов и грустных воспоминаний спало, Скотти, сидя за монитором, объявил Айвелин важную находку.

— Тебе нужно быть аккуратнее там снаружи, — добавил Скотти, задумчиво перебирая пальцами клавиатуру. — У меня получилось точно вычислить, кто следит за тобой всё это время. За тобой гонится Аннигилятор.

Айвелин с прищуром взглянула на него, её губы тронула едва заметная ухмылка.

— Кто? Мифический Кайнем? — спросила она, пытаясь сгладить накатившую тревогу сарказмом.

— Нет, — Скотти покачал головой, его голос стал серьёзнее. — Программа, созданная для зачистки от хакеров. Правоохранительные органы Иконвилля хотят тебя убрать. Ну и меня, скорее всего.

Айвелин на мгновение замерла, её взгляд потемнел. Она подошла ближе, опёрлась на стол и склонилась к экрану, в котором мелькали строки кода.

— Я так и думала, что за мной охотятся роботы. — Она провела пальцами по виску, потеребив одну из серёжек, словно взвешивая ситуацию. — Что о нём ещё известно?

— Они работают по одной схеме, — продолжил Скотти, щёлкая по монитору. — Аннигилятор сначала изучает тебя. Анализирует твои действия, повадки, навыки. Собирает полную картину — всё до последнего жеста. А затем... — он сделал паузу, словно не хотел говорить дальше.

— Затем? — повторила Айвелин, пристально глядя на него.

— Затем он применяет твои же техники боя против тебя. — Скотти тяжело выдохнул. — Но побеждает, используя твои слабые стороны. Он как зеркало, только улучшенная версия тебя самой, без эмоций, без ошибок, без страха.

Айвелин задумалась, её пальцы нервно постукивали по столу.

— Значит, он играет по моим правилам... но с более мощным движком. — Её губы скривились в усмешке. — Прямо как в каком-то глупом боевике.

— Это не кино, Айв, — с нажимом сказал Скотти. — Он реальный. И он уже где-то рядом.

Она выпрямилась, отбросив волосы назад, и заправила за ухо тонкий микронаушник.

— Тогда мне придётся изменить тактику. Больше спонтанности, меньше предсказуемости.

Скотти провёл рукой по лицу, явно не в восторге от её легкомысленного тона.

— Мы должны подготовиться серьёзно. Если он выследил нас, то следующий шаг — атака. Ты в курсе, что это не очередной костюмчик, который ты можешь переодеть?

Айвелин посмотрела на него с холодной решимостью.

— Я в курсе, Скотти. Но я также в курсе, что играть на его поле — значит проиграть. Мне нужно думать иначе.

Она сделала шаг назад и направилась к вешалке, где висела её чёрная куртка.

— Я выйду на пару часов. Нужно проверить одну зацепку. А ты пока настрой систему безопасности и подготовь маршрут отхода.

Скотти лишь тяжело кивнул, погружаясь в экран.

— Только не забывай, он уже рядом, Айв.

17.

В роскошной, но почти аскетично обставленной библиотеке в особняке Корвинов царила полная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканием старинных часов и мягким шелестом шахматных фигур, передвигаемых по доске. На дубовом столе, вырезанном с изысканной мастерством, стояла роскошная шахматная доска, каждая фигура которой была выполнена из чёрного и белого оникса. С одной стороны доски сидел Кайнем, погружённый в игру, его глаза сосредоточенно следили за каждым движением. На его лице читалась сосредоточенность и лёгкая улыбка — игра увлекала его полностью, но что-то в его взгляде говорило о том, что его мысли уходят дальше, чем просто шахматные ходы.

По другую сторону доски сидела Энигматика. Её розовые волосы, слегка волнистые, спадали на плечи, а глаза, сверкающие искрой интеллекта, внимательно следили за Кайнемом. Она казалась невероятно живой, её движения были плавными и естественными, она наклонила голову, чуть прищурив глаза, когда Кайнем сделал свой следующий ход.

— Необычный ход, — отметила она, её голос был мягким, но в нем звучала нотка неподдельного интереса. — Кажется, ваша стратегия меняется, мистер Корвин. Я замечаю улучшения в вашем ментальном состоянии. С тех пор как вы познакомились с Айвелин Палмер, ваши шахматные партии стали более агрессивными и непредсказуемыми. Это связано с ней?

Кайнем, не отрывая взгляда от доски, слегка приподнял бровь, его пальцы замерли над следующей фигурой. Он знал, что Энигматика не просто робот — она была способна анализировать, наблюдать и задавать такие вопросы, которые, казалось, проникают в самую суть.

— Ты, как всегда, проницательна, — ответил он, наконец сделав ход, перемещая фигуру. — Но, возможно, ты преувеличиваешь её влияние. Я всего лишь пытаюсь адаптировать свою стратегию.

Энигматика не отвела взгляда от его лица, её голос был спокоен, но полон мягкого нажима, как будто она пыталась подтолкнуть его к более честным признаниям.

— Кайнем, я фиксирую явные изменения в вашем поведении, настроении и уровне концентрации. Вы стали более внимательным, сосредоточенным. Ваши решения стали более интуитивными, но в то же время логичными. Всё это указывает на то, что Айвелин оказывает на вас положительное влияние. Чем она вам нравится, мистер Корвин?

Кайнем ненадолго замер, будто взвешивая её вопрос. Он медленно опустил руку на стол и поднял взгляд на Энигматику. В её безукоризненно исполненном лице отражалась лишь серьёзность и искреннее желание понять его.

— Она... — он задумался, подбирая слова. — Она совершенно не такая, как все, кого я встречал раньше. Я ошибался, когда говорил тебе, что она напоминает мне Вергену. Она способна видеть вещи иначе, её непредсказуемость захватывает и заставляет задумываться. Она не боится смотреть в глаза, не отводя взгляда, и при этом в её глазах нет страха. Она привлекает меня тем, что может быть столь же сильной, как и хрупкой, столь же загадочной, как и прямолинейной.

Он отвёл взгляд, его голос стал тише, почти шёпотом:

— Возможно, она напоминает мне меня самого, каким я хотел бы быть.

Энигматика внимательно слушала, её искусственный интеллект быстро анализировал его слова, но не пытался делать выводы. Она знала, что для Кайнема важно самому разобраться в своих чувствах.

— Значит, вы видите в ней отражение своей собственной души? — мягко спросила она, наклоняясь над доской. — И вам это нравится?

Кайнем слегка улыбнулся, его рука вновь потянулась к шахматной фигуре.

— Может быть, Энигматика. А может, я просто хочу узнать её лучше, чтобы понять, что именно меня так тянет к ней.

Энигматика кивнула, её лицо было мягким и понимающим, как будто она хотела сказать, что всё будет хорошо. Но вместо этого она просто сделала свой следующий ход, предоставив Кайнему возможность продолжать этот сложный, но столь важный для него процесс самоанализа.

***

Не секрет, что Айвелин грезит о власти, богатстве и славе. Она считала, что её 27 лет прожиты насыщенно и ею повидано многое. Ею решительно сделаны выводы, что единственная роскошь, ради которой стоит стремиться это абсолютная независимость. Она не хочет быть частью системы, но раз уж существовать вне зоны её влияния невозможно, то по крайней мере она желает возглавлять эту систему или же властвовать над ней.

Она любила фантазировать по ночам, или в пути, слушая музыку, погруженная в фантазии. Но на одних лишь грезах и визуализациях далеко не уйдешь. Она каждый день ломала голову над тем, как правильно поставить цели, составить план и воплотить сладкие мечты в реальность. Её можно было приписать к людям категории безнадежных романтиков. Временами все мечты казались невоплотивыми, ничем больше, как выдуманные сказки, ведь в суровой реальности она была лишь бездушной пешкой в руках крупных фигур этого большого мира.

В своих мечтах, Айвелин представляет, как могла бы проживать жизнь так, как сама этого пожелает, не боясь, что за излишнюю смелость и свободу высказываний она может стать неудобной для кого-то, кто имеет власть и стать убитой в любой миг, где смерть будет подставлена как самоубийство.

Для супер-шпиона независимость — это давно потерянная роскошь, о которой он мечтает, как о недостижимом оазисе в бескрайней пустыне заданий и миссий. Это не просто свобода от обязательств — это побег из тюрьмы, где решётки сплетены не из железа, а из информации, секретов и невидимых нитей власти, которые крепко держат его на службе. Айвелин Палмер — человек без имени, без прошлого, без права на личную жизнь, запертый в бесконечном лабиринте чужих интриг и амбиций.

Каждое утро Айвелин просыпается с осознанием, что её день расписан заранее: за кем-то следить, кого-то ликвидировать, что-то украсть или уничтожить. Она привыкла к тому, что его жизнь — это чужие приказы, шифры и кодовые слова. Но в глубине души она мечтает о простом, почти недосягаемом — тишине, в которой её никто не найдёт, о моменте, когда не нужно больше быть пешкой в чужой игре.

Независимость для неё — это возможность сбросить с себя все маски, сняв с плеч груз тайных миссий и невыполненных обещаний. Это не просто исчезнуть с радаров тех, кто им управляет, но и стереть своё прошлое, разорвать контракты, аннулировать все свои псевдонимы и фальшивые паспорта. Это значит перестать быть оружием в руках могущественных людей, которые видят в нём лишь инструмент для достижения своих целей.

Она мечтает уйти в мир, где нет нужды смотреть через прицел, ждать приказа или взламывать очередной сейф с секретами, которые могут изменить ход истории. Где не нужно постоянно оглядываться через плечо, ожидая, что тебя предадут, и не следить за каждым своим словом, опасаясь, что его запишут и использует против тебя самого. Она хочет ощутить вкус жизни без протоколов и сценариев, где каждый шаг не просчитан заранее, где выборы принадлежат только ему.

Для такого человека независимость — это шаг в бездну, отказ от всех своих навыков и умений, которые сделали его идеальным агентом. Это значит повернуться спиной к тому миру, где он был невидимым стражем или убийцей. Оставить за собой вереницу тёмных коридоров, пропитанных запахом конспирации, грохот пуль и взрывы. Это значит потерять всё — влияние, статус, возможность узнать правду первой — но обрести главное: собственную волю.

Но такой человек знает, что на пути к этой независимости его подстерегают опасности куда более смертельные, чем любой из его врагов. Те, кто привык дергать за его нити, не позволят ему просто уйти. Они будут искать его повсюду, как охотники выслеживают зверя, ушедшего из-под пули. Ведь он знает слишком много, и его свобода — это их слабость.

И всё же Айвелин мечтает. Ведь нет лучшей мотивации для дальнейшего развития и смысла жизни, как стремление достигнуть нечто, что казалось бы не достижимым.

В данной ситуации лично для неё независимость — это не просто бегство, это поиск новой идентичности, нового "я", свободного от всех условностей и обязательств, в том числе и тех, которые он возложил на себя сам. Возможно, это жизнь в тишине, где её больше не будут преследовать голоса в голове, где она сможет уснуть без пистолета под подушкой, где каждое утро начнётся не с приказа или шифра, а с тишины и осознания, что сегодня — её день. Только её.

И пусть она знает, что эта несбыточная мечта опаснее любого её врага, ведь за неё придётся заплатить всем, что у неё есть, она готова рискнуть. Ведь что такое шпион, запертый в своей роли, как не марионетка в руках тех, кто дергает за ниточки? Однако, теперь она хочет сам разрезать эти ниточки и, пусть даже на один миг, испытать ту роскошь, которую он уже давно забыл — роскошь быть просто человеком.

На различные банковские карты Кайнема, врученные лично им в качестве гонорара Айвелин, вместо шоппинга в магазинах одежды, она в первую очередь закупается online пачками запасной дозы "Коувренальдиков", продуктами для себя и Скотти, поваренные книги по правильному питании и книги обучающие писательству, которые доставили на постомат соседнего района, для конфиденциальности. Да, она поймала вдохновение, с которым последовало желание вести здоровый образ жизни и саморазвиваться. Она также решается возобновить работу со своим психотерапевтом, с которым резко и почти беспричинно оборвала связь. Продукты она заказывает специально на постомат в другой точке города, чтобы Кайнем не нашёл её точное местоположение, а довозят продукты до квартиры Тауриэль её тайные помощницы.

Сегодня, Айвелин проснулась вместе с рассветом. Она находилась в полутёмном, почти заброшенном помещении цокольного этажа старого здания. Здесь, среди пыли и теней, когда-то гремела арена для нелегальных боев без правил. Кровавые схватки, в которых победитель получал не только деньги, но и уважение, остались лишь в прошлом. Теперь же это место, словно забытое всеми, напоминало о своей мрачной истории лишь металлическими конструкциями и обшарпанными стенами, которые помнили крики и стоны. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь редким капанием воды из проржавевших труб.

В центре зала, среди старого тренировочного оборудования и покосившихся мешков для битья, стояла Айвелин. Её взгляд был сосредоточен и спокоен. Она активировала режим дополнительной реальности, встроенной в её умные линзы, и её глаза мгновенно приобрели едва уловимое свечение. Технология, с которой она была неразлучна, позволяла ей создавать реальность по своему желанию.

Её окружающий мир начал меняться: в пустом зале внезапно начали появляться фигуры. Сначала едва заметные, прозрачные, они постепенно обретали плотность и форму. Ловкие, опасные противники, каждый со своим набором умений и техник, окружали её. Они выглядели настолько реалистично, что можно было различить каждую деталь на их телах — от напряжённых мускулов до решительных взглядов, направленных прямо на неё.

Айвелин медленно вдохнула, чувствуя, как адреналин начинает разливаться по венам. Она слегка напряглась, поднимая руки в боевую стойку. Её движения были лёгкими, но точными, каждая мышца была готова к схватке.

Первый противник ринулся на неё, его атака была молниеносной — кулак направился прямо в её лицо. Айвелин увернулась, словно тень, и тут же нанесла удар ногой, целясь в колено нападающего. Линзы отобразили его блок, и он атаковал снова. Её мозг обрабатывал каждый сигнал, каждое движение её искусственного противника с невероятной скоростью. Второй и третий противники подключились к атаке, их удары летели со всех сторон.

Она чувствовала себя так, будто сражалась с живыми людьми. Линзы обеспечивали точную симуляцию реальности, где каждый удар мог оказаться смертельным, если бы она замедлилась или допустила малейшую ошибку. Её тело двигалось в стремительном танце, уклоняясь, блокируя и отвечая на атаки. В этот момент Айвелин была не просто тренирующейся — она была в самой гуще боя, её разум и тело работали как единое целое.

Капли пота начали выступать на её лбу, но она не останавливалась. Её противники не знали усталости, не делали ошибок, их искусственный интеллект был настроен на полную мощность, чтобы стать для неё идеальными соперниками. Айвелин продолжала бой, её удары становились всё более точными, каждое движение — как хореография смерти и выживания.

Время текло незаметно, но Айвелин не обращала на это внимания. Она сражалась до тех пор, пока последний противник не был повержен. Её грудь тяжело вздымалась, и она, наконец, позволила себе остановиться. Вокруг неё вновь воцарилась тишина заброшенного зала. Призрачные фигуры исчезли, оставив её одну в этом пустом, но таком наполненном жизнью пространстве.

Айвелин сняла линзы, мир вернулся к своей обыденной реальности. Её дыхание постепенно выравнивалось, а на лице появилась лёгкая улыбка удовлетворения. Она знала, что эта утренняя тренировка сделала её ещё сильнее, ещё быстрее. И, хотя это был лишь бой с иллюзиями, её тело и разум продолжали накапливать опыт, готовясь к настоящим испытаниям, которые могли ждать её за стенами этого забытого всеми подвала.

***

Одним из тайных увлечений Айвелин было писательство, скрытое от всех её коллег и даже близких. Ещё в школьные годы её литературные способности выделялись на фоне остальных учеников. Учителя, листая её сочинения, удивлялись зрелости её мыслей и глубине чувств, которые она умела передавать на бумаге. Каждый её текст был словно маленькое произведение искусства, пропитанное эмоциями и идеями, которые восхищали и завораживали. Они не могли не отметить её талант, и оценки A+ становились привычным отражением её успехов в литературе.

С течением времени Айвелин поняла, что писательство — это не просто хобби, а часть её самой. Она участвовала в городских и международных конкурсах, где её рассказы часто занимали призовые места. Интернет стал для неё пространством, где её истории обретали новую жизнь. Под разными псевдонимами она публиковала оригинальные рассказы, фанфики и даже некоторые личные размышления, которые находили отклик у тысяч читателей. Её стиль писательства был богатым и эмоционально насыщенным — каждая фраза оставляла след в душе читателя.

В подростковом возрасте Айвелин решила, что её литературный дар может приносить не только удовольствие, но и деньги. Она начала подрабатывать копирайтером и сторителлером, помогая другим создавать истории и текстовые материалы. Каждое задание для неё становилось вызовом — написать текст, который увлечёт, вдохновит и заставит думать. Она любила этот процесс: от первых строк до финального абзаца, ощущая, как каждая идея выливается на страницу.

Однако время изменилось. Приход и развитие искусственного интеллекта начало постепенно вытеснять людей из подобных творческих профессий. Алгоритмы создавали тексты быстрее, точнее и без ошибок. Сфера, которая когда-то была её страстью и прибежищем, стала занятием машин. Это было болезненным ударом для Айвелин, который задал зачатки её презрения к современным технологиям и в особенности её негативному отношению к человекоподобным роботам, но ещё более серьёзные перемены настигли её позже.

Став супер-шпионом под крылом Клинтон Форбс, она с горечью осознала, что её новая жизнь не оставляла места для писательства. Каждый её шаг теперь был окружён тайной, каждое действие — смертельно опасным. Работа, связанная с секретностью, постоянной скрытностью и удалением улик, никак не гармонировала с её некогда любимым увлечением. Ей пришлось навсегда оставить это хобби.

Но даже в такие моменты, когда адреналин и миссии заполняли её дни, Айвелин иногда давала себе слабину. В те редкие моменты, когда её охватывал порыв вдохновения, она доставала белый лист бумаги и ручку. Она писала о том, что у неё на душе, о событиях, которые впечатлили её больше всего, и о тех чувствах, которые она не могла выразить никому. После того, как она перечитывала написанное пару раз, Айвелин сразу сжигала исписанный лист, оставляя лишь пепел и секреты, унесённые ветром.

Это было её маленькое утешение, скрытый ритуал, который позволял ей не потерять себя среди смертельных миссий и опасных тайн. И сейчас её увлечение вновь начало оживать.

На удивление Айвелин, город о котором ей с самого детства родители рассказывали страшные истории оказался довольно милым местом. Ей нравился Иконвилль, во всей своей красе. Его опасность, криминальность завораживала его. Архитектура была одновременно загадочной, нуарной, но в то же время футуристичной. Ей нравилось видение Вэтта Грантума, чьи небоскребы заполонили город и внесли в него современность и модернизацию, ни капельки не оскорбляя винтажные здания, несущие в себе историческую ценность, а даже наоборот, стоя впритык друг с другом эти здания сочетали в себе гармонию элементов прошлого, настоящего и будущего. Ей нравилось роскошность и эксклюзивность, которой кричали большие улицы города, заполненные громкими именами и брендами. Его пасмурная погода, редкость солнечных лучей подчеркивала таинственность и многозначительность города. Ее также притягивала мистичность и загадочность этого города, источником которого являются древние поверья и байки, которые по сей день живут, передаваясь из уст в уста. Эта манящая мистика подпитывается своебразной религией, которой придерживаются коренные жители и властные семьи города. Айвелин казалось, что это место заставляет чувствать ее более живой, чем когда-либо. Этот маленький остров, впритык заполненный здания и дорогами, наполнял её вдохновеним и эйфорией. Впервые за долгие года, она задумывалась возобновить писательство на серьезной основе. В ее голове рождались новые идеи и целые концепции, желавшие преобразиться в текст и не испариться в очередном пепле. И с каждым разом их становилось всё больше и больше, что бывало, Айвелин не находила свободного времени и места, чтобы записывать их в заметках волайтфона.

В это раннее утро, вдохновение прёт как вне себя, особенно после тренировки и душа. Она готовила ароматный завтрак, на огне плиты закипала кофеварка, а на винтажном граммофоне крутилась старая пластинка с классической музыкой, создавая приятную атмосферу утра.

В это время, полуночник Скотти, каждый раз ложившийся спать с рассветом, погружался в сладкий, тёплый сон, в котором всё было совершенно. Он сидел за столиком в шикарном ресторане, окружённом мягким светом свечей и звуками тихой музыки. Напротив него, в лучах этого мягкого света, сидела Айвелин — в элегантном чёрном платье, её загадочная улыбка играла на губах, а глаза светились искрами удовольствия. Они смеялись и вели непринужденную беседу, словно в мире остались только они вдвоём. Она брала его за руку, их пальцы переплетались, и этот жест казался таким реальным, что Скотти на мгновение ощутил её прикосновение. Вино в бокале было сладким, еда изысканной, но никакой деликатес не мог сравниться с чувством, которое переполняло его, глядя на Айвелин.

И вот, когда ужин подошел к кульминации, и он собирался сказать что-то важное, что давно копилось внутри, реальность внезапно начала меркнуть. Айвелин и ресторан исчезали, как туман на рассвете, а вместе с ними ускользала и та теплая атмосфера, в которой Скотти был по-настоящему счастлив.

Он проснулся с тяжестью на сердце, его дыхание было сбивчивым, как если бы он бежал за ускользающей мечтой. Понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и понять: всё это было лишь сном. Той романтики, той близости — не существовало. Вместо неё, реальность вернулась вместе с запахами, которые медленно заполняли комнату.

Скотти глубоко вдохнул. Воздух был насыщен ароматами жарящегося бекона и свежесваренного кофе. Он понял, что эти запахи и пробудили его. Это был завтрак, который Айвелин готовила на кухне. Непроизвольно его губы изогнулись в легкой улыбке. Пусть это был всего лишь сон, но она была здесь, в его жизни, рядом с ним. И этот утренний ритуал, с её тихими шагами и ароматами еды, которые наполняли их квартиру, казался ему не менее важным, чем тот ужин, который он только что пережил в своих сновидениях.

- О-о, Скотти, ты проснулся. Присаживайся скорее, я готовлю королевский завтрак. - с лучезарной улыбкой на лице произнесла Айвелин своим нежным голосом.

- Удивительно, я проснулся не от дыма сигарет, а от божественного запаха, который заставил меня подумать, что меня наконец пристрелили и я попал в рай.

Скотти сел за стол, наблюдая за Айвелин, которая в этот момент буквально светилась энергией и жизнерадостностью. Он с улыбкой посмотрел на тарелку, которую она поставила перед ним, и не смог сдержать удивления.

- Дорогой, с нашим родом деятельности рай нам не светит. - сказала Айвелин и поднесла Скотту тарелку с шакшукой, - но кто сказал, что мы не можем создать его здесь, на земле, хотя бы на один завтрак?

- М-м-м. Айв, от этого запаха я словно уже стою у врат рая. - сказал Скотти, вдыхая ароматы, которые пробуждали в нём чувство тепла и уюта. В этот момент он не мог не отметить, какой счастливой и наполненной жизнью выглядела Айвелин.

- Bon appétit!

- Ты сегодня жизнерадостная и вся сияешь. Так радостно видеть тебя такую. - Он откусил кусок шакшуки и закатил глаза от удовольствия.

Айвелин присела напротив, наблюдая за его реакцией с довольной улыбкой.

- Конечно. У меня есть лучший друг, благодаря которому я постепенно достигаю своих целей. Я действительно чувствую себя живой и энергичной. Впервые за долгое время. Ты помог мне вспомнить, что всё, чего я добивалась, было не зря. Благодаря тебе я снова ощущаю себя живой.

Скотти посмотрел на неё с благодарностью, слегка тронут её словами.

— Я рад быть частью этого, Айв. Ты заслуживаешь чувствовать себя живой, как никогда.

Внезапно, из открытой форточки раздался резкий звук выстрелов. Гулкий, рвущий тишину залп эхом прокатился по улицам.

— Вау, — протянула она, нахмурив брови и бросив взгляд в сторону окна. — У кого-то явно не доброе утро, раз они решили начать день буквально со стрельбы. — Она посмотрела на Скотти, но тот, казалось, даже не вздрогнул.

— Айв, ты не представляешь, я живу в этой норе двадцать четыре суток из семи дней. В среднем по четыре перестрелки в день — это уже как саундтрек моей жизни. Эти звуки стали для меня настолько привычными, что напоминают пение птичек. Только вместо чириканья — автоматные очереди.

Айвелин закатила глаза и вздохнула, бросив салфетку на стол.

— Бедняжка мой, — усмехнулась она, облокачиваясь на кухонный стол. — Я тебя поняла. Тебе срочно нужно развеяться. Надо куда-нибудь выбраться, отвлечься от этой дыры, повеселиться, выпить. Помнишь, как в студенческие годы мы постоянно зависали в боулинге или бильярде? Как мы с тобой были королями этих мест?

Скотти оторвался от экрана, его взгляд на секунду ожил. Он кивнул с лёгкой ностальгической улыбкой.

— Золотые времена, — пробормотал он, прикрыв глаза, словно представляя те беззаботные дни, когда главными проблемами были сессии и вечные поиски приключений.

Айвелин наклонилась ближе, лукаво улыбаясь.

— Нужно тряхнуть стариной и вспомнить те самые дни юности, когда всё ещё казалось не настолько безнадёжным, — предложила она, бросив на него испытующий взгляд.

— А как же миссия? — с сомнением протянул Скотти.

— Миссия никуда не денется, а твоя крыша от этих перестрелок скоро точно поедет, — парировала она, хватая ключи со стола. — Давай, вылезай из своего логова, пока я не застрелила тебя сама ради профилактики.

Скотти усмехнулся и медленно поднялся со стула.

— Убедила. Только давай без этих твоих диких идей, которые заканчиваются тем, что мы убегаем от кого-то по крышам.

— Посмотрим, — бросила Айвелин, хитро прищурившись. — Посмотрим.

***

Утро субботы в офисе Вергены Корвин выдалось таким же мрачным, как и её настроение. Массивные окна кабинета пропускали холодный свет пасмурного дня, оттеняя тяжёлую атмосферу. Шаги её каблуков гулко отдавались по мраморному полу коридора, когда она вошла внутрь, сопровождаемая легким шлейфом её фирменных духов с нотами табака и амбры.

— Доброе утро, Вергена! — бодрым тоном поприветствовала Кико, старшая ассистентка, стоя у двери с планшетом в руках.

В ответ Вергена, не удосужившись взглянуть на неё, отбросила в её сторону свою дизайнерскую сумку из кожи питона и небрежно скинула с плеча дорогую верхнюю одежду. Губы её были плотно сжаты, а в глазах бушевала ледяная ярость, которую она привыкла скрывать за холодной маской.

— Стерва Ван де Волайт, — процедила она, усаживаясь за массивный стол и с силой нажимая на кнопку вызова кофе. — Отправила письмо с приглашением на гала-вечер всем, кроме меня.

Кико осторожно подняла взгляд от экрана, чуть заметно приподняв брови.

— Она настолько глупа, что решила начать открытую войну против меня? — продолжила Вергена, её голос звучал спокойно, но в нём скользили стальные ноты угрозы. — И ведь никто из её коллег-советников не решится предложить ей более лёгкий и быстрый путь самоубийства.

Кико сдержанно кивнула, отлично понимая, что Вергена в таком состоянии – это буря, готовая обрушиться на всех вокруг.

— Вы хотите, чтобы я разобралась с этим, мадам? — осторожно предложила она, зная, что любые действия Вергены должны быть тщательно выверены.

Вергена наклонилась вперёд, сцепив пальцы и пристально глядя на ассистентку.

— Я хочу знать всё. Абсолютно всё о том, что она готовит на этот проклятый вечер. Кто будет, какие выступления, какие сюрпризы. В этот раз я не буду милосердна, Кико. — Её глаза вспыхнули опасным светом. — Она решила удалить меня из уравнения, но она забыла одну простую истину: в этой игре можно попытаться избавиться от меня, но выиграть невозможно.

Кико быстро сделала заметки, не подавая вида, как нервно сжала пальцы. Она знала — когда Вергена настроена так, как сейчас, последствия для её врагов были неизбежны.

Помимо неприятной утренной новости, Вергена Корвин, погруженная в мрачные мысли, ещё с поздней ночи не могла избавиться от тягостного чувства, которое овладело ею. Вчерашняя хандра тянулась за ней, словно тёмная тень, и даже новое утро не принесло облегчения. Её день начался также, как и закончился — с чувством опустошённости, которое не покидало её.

Сидя за массивным столом в своём кабинете, Вергена не желала выходить на люди. Её душевное состояние не располагало к светской жизни, и даже ритуалы и магия не могли прогнать серость, окутывающую её мысли. Чтобы хоть как-то утешить этот серый день, она решила побаловать себя любимым деликатесом. Почувствовать вкус того, что всегда приносило ей удовольствие, что могло, хоть на время, погасить её внутреннее беспокойство.

Она заказала блюдо из ягнячьих почек и оленьей печени, тщательно приготовленных в лучших традициях высокой кухни. Это были её любимые блюда, и даже их аромат всегда вызывал в ней нечто близкое к утешению. Её кухонный ассистент принёс еду прямо в кабинет, ведь выходить из своего уединённого мира она не желала.

Когда серебряный поднос был поставлен на её стол, Вергена бросила короткий взгляд на блюдо. Мягкие, чуть розоватые почки и тёмная, почти бархатная оленья печень, украшенная каплями густого соуса. В этот момент она позволила себе на миг отвлечься от мыслей, взяв нож и вилку. Первый кусок оказался нежным, насыщенным, и тепло разлилось по её телу.

Этот вкус был, как возвращение к чему-то знакомому и неизменному, к тому, что приносило ей не просто удовольствие, но и ощущение контроля над ситуацией. Однако, несмотря на приятные ощущения от пищи, хандра не отпускала её полностью, оставляя где-то на краю сознания ту самую тень, которая ещё долго не покинет её душу.

Вергена вздрогнула от неожиданности, когда дверь её кабинета внезапно распахнулась, и внутрь буквально ворвалась Кико. Лицо ассистентки, обычно невозмутимое и собранное, было напряжённым, а голос звучал сдержанно, но торопливо:

— Миссис Корвин, в здание вошла Эленерра Ван де Волайт!

Вергена резко подняла голову, её глаза мгновенно вспыхнули холодным бешенством. На несколько секунд она словно оцепенела, переваривая услышанное, но затем её природная реакция взяла верх. Она тут же поднялась с места, сжав подлокотники кресла так, что пальцы побелели.

— Что?! — прошипела она, мгновенно переключившись в режим контроля. — Срочно, собери со стола всю эту чертову еду и приведи кабинет в порядок. Всё должно сверкать, Кико, до последней чертовой крошки! — её голос был острым, как лезвие.

Кико уже метнулась к столу, быстро собирая тарелку с недоеденным блюдом из почек и печени. Вергена бросила быстрый взгляд на своё отражение в стоящем в углу кабинета массивном зеркале. Она поджала губы, оценив, насколько безупречен её внешний вид. Эленерра всегда появлялась неожиданно, словно шторм, и требовала такой же идеальной выдержки.

— Зови мою команду! — приказала Вергена, проводя пальцами по гладким волосам, словно ощупывая свою корону. — Мне нужен идеальный макияж. Живо!

Кико молниеносно вышла, в это время Вергена подошла к столу и смахнула с поверхности пару листов, которые могли намекать на её плотный рабочий день. Сейчас её кабинет должен был выглядеть так, словно она не обременена ничем, кроме абсолютного контроля над своей империей.

Её взгляд стал холодным, жестким, а внутри закипала ярость. Эленерра Ван де Волайт никогда не появлялась просто так. Это было либо вызовом, либо попыткой продемонстрировать своё превосходство. Но Вергена Корвин не из тех, кто позволяет кому-то диктовать свои условия.

— Ну что ж, Эленерра... — пробормотала она, выпрямляясь во весь рост и поправляя воротник идеально сидящего на ней костюма. — Давай посмотрим, зачем ты явилась на этот раз.

В кабинет ворвалась холодная, но утончённая аура — присутствие, которое всегда оставляло за собой шлейф внимания и напряжения. Эленерра Ван де Волайт, словно богиня, спустившаяся с небес, плавно прошла внутрь, даже не взглянув на замершую у двери Кико. В её движениях сквозила непринуждённость, доведённая до совершенства годами власти и неоспоримого превосходства.

— Вергена! — её голос был шелковым, но в нём звучали нотки едва уловимой язвительности. — Каким красивым стал твой офис. Твой вкус явно стал лучше. Это то, что я всегда уважала в тебе. Ты не стоишь на месте и развиваешься.

Вергена, не спеша, откинулась в кресле и скрестила ноги, изучая каждое движение гостьи, словно расчетливый хищник, оценивающий добычу. Губы дрогнули в усмешке, но глаза оставались холодными, как ледяная гладь.

— Эленерра, ты без предупреждения и без записи, — произнесла она с оттенком ленивого раздражения, хотя внутри уже горело желание разорвать соперницу на куски. — Наверное, ты думаешь, что можешь войти в любое место, когда приспичит, но только не в мой офис. Как видишь, здесь я действительно работаю, занимаюсь настоящими делами, в отличие от тех, кто устраивает парады и пускает пыль в глаза на каждом шагу.

Она говорила безупречно, без единого промаха, зная, что каждое слово должно звучать как удары кинжала.

Эленерра не изменилась в лице, лишь слегка склонила голову, изучая Вергену взглядом сверху вниз, как искусный коллекционер оценивает экспонат. Но в её глазах появилось нечто, что вызывало лёгкое удивление Вергены — отсутствие кулона. Того самого изумрудного кулона, который когда-то был её визитной карточкой, символом её могущества, и который Кайнем столь дерзко украл, перепродав Эленерре как знак своего пренебрежения к мачехе.

Вергена внутренне напряглась, но внешне оставалась ледяной. Если Эленерра не надела его сегодня — значит, у неё появились новые трофеи или, возможно, старый уже не представлял ценности.

— Неужели ты решила сменить образ? — с ядовитой любезностью поинтересовалась Вергена, мельком бросив взгляд на безупречную шею соперницы, теперь лишённую главного символа насмешки. — Или же твои маленькие игрушки больше не в моде?

Эленерра усмехнулась, скользнув кончиками пальцев по жемчужному ожерелью, сверкавшему на её коже.

— У меня всегда есть что-то новое, Вергена, — ответила она, небрежно опираясь о край стола. — А теперь, раз уж мы закончили с обменом любезностями, давай перейдём к делу.

Вергена понимала: что бы ни привело Эленерру сюда сегодня, она не уйдёт, пока не получит то, за чем пришла. Но и Корвин не собиралась позволять ей играть по её правилам.

— Но, на самом деле, я пришла не ради гала-вечера и уж точно не ради себя, — голос Эленерры звучал мягко, но в нём ощущалась скрытая сталь. Она подошла ближе и присела на край дивана, не сводя проницательного взгляда с Вергены. — Помнишь, несколько дней назад, на чаепитии в доме Тауриэль Уонсон, я упоминала своё предчувствие... грядущей катастрофы? Так вот, пришло время оставить нашу затянувшуюся вражду позади. Так вот, пора нам остановить затянувшуюся вражду, начавшейся из-за наших ошибок в юности, и объединять силы.

Вергена, небрежно откинувшись в кресле, с ироничной усмешкой скрестила ноги и внимательно изучала Эленерру, словно решая, стоит ли ей уделить хоть каплю серьёзности. — Все эти драмы, разыгрывающиеся в Иконвилле, — продолжила Эленерра, — не более чем детская игра, по сравнению с тем, что нас ожидает. Крах экономики уже стучится в наши двери. Если мы ничего не предпримем, то пойдём ко дну всей флотилией разом. — Какая драма! — Вергена рассмеялась.

— Ты не понимаешь, Вергена. Это не просто очередной экономический кризис, который можно пережить за счёт нескольких удачных сделок и парочки стратегических браков. То, что надвигается, сметёт всех, даже таких опытных игроков, как ты и я. — Она сделала паузу, затем наклонилась чуть ближе, понизив голос. — Мы теряем контроль. И если не возьмём ситуацию в свои руки сейчас, завтра может быть поздно. С каждым днем я всё сильнее предчувствую, что грядёт судный день. Скоро все получат по карме. Нам нужно начать объединяться и каяться за когда-либо совершённые грехи, чтобы всё самое худшее обошло нас стороной.

Вергена медленно поставила локти на стол, скрестив пальцы и внимательно изучая лицо своей давней соперницы.

— Ох, Эленерра, тебе всегда была свойственна склонность к драматическим заявлениям, — усмехнулась Вергена, небрежно проведя пальцем по краю приглашения. — Судный день, говоришь? Время каяться? Я тебя разочарую, милая, но у меня нет привычки каяться. Я предпочитаю исправлять ошибки, а не стенать над прошлым. Боюсь спросить, Эленерра, а судный день будет исключительно в Иконвилле или ты уже распространяешь панику на весь мир?

— Ты прекрасно понимаешь, что финансовая структура здесь — лишь звено в мировой цепи, — Эленерра сжала пальцы, её браслеты тихо звякнули. — Малейшая трещина в нашем городе отзовётся в экономике сверхдержав, потянет за собой кризис, хаос и... возможно, самую настоящую катастрофу. Вспомни 2008-й или, что ещё хуже, Великую депрессию. Вергена молча склонила голову на бок, пристально изучая лицо гостьи.

— Допустим, ты права. У тебя есть план?

Уголки губ Эленерры дрогнули, словно от неуловимой улыбки. — Я разрабатываю его, — произнесла она с лёгким кокетством, — я и моя команда продумываем всё до мельчайших деталей.

Эленерра чуть подалась вперёд, её голос приобрёл мягкость, почти ласковую, но в нём всё ещё ощущалась стальная решимость. Она смотрела на Вергену с улыбкой, в которой скользило что-то едва уловимое — то ли искренность, то ли безупречно сыгранная роль.

— Я предлагаю тебе дружбу, Вергена, — её слова прозвучали тихо, почти интимно, словно она доверяла ей нечто сакральное. — Ради спасения Иконвилля я готова забыть всё, что было между нами. Мы обе знаем, что этот город принадлежит нам больше, чем кому-либо другому. Мы с тобой женщины с колоссальной энергетикой и влиянием, и такие силы не должны находиться по разные стороны баррикад. Они должны объединяться, чтобы... спасать мир.

Вергена, не меняясь в лице, внимательно разглядывала Эленерру. Её губы сложились в лёгкую усмешку, словно она оценивающе взвешивала каждое слово соперницы. В её глазах сверкнула искра — то ли насмешки, то ли интереса.

— Ты считаешь себя спасительницей мира, Эленерра? — протянула она лениво, делая вид, что предложение забавляет её. — Ты всерьёз полагаешь, что сможешь объединить две стихии, которые слишком долго воевали между собой? — холодно спросила она, сжимая в руках золотую ручку, словно это было оружие, а не канцелярский предмет.

Эленерра выдержала паузу, не теряя самоуверенности.

— Богиня любви Эленер оценила бы наши совместные молитвы, — добавила она, обводя глазами мрачный кабинет Вергены. — Представь, что мы могли бы сделать, если бы направили свою энергию на созидание, а не на разрушение.

Вергена приподняла бровь, слабо усмехнувшись, но не торопилась с ответом. Она знала, что за словами Эленерры скрывается гораздо больше, чем простой призыв к миру. Это была игра, тонкая, изощрённая, и отказываться от неё было бы слишком скучно.

— Ты говоришь красивые слова, — наконец произнесла она, аккуратно поставив ручку на стеклянный стол. — Но скажи мне, Эленерра, что будет, если одна из нас окажется сильнее другой? Что, если кто-то не захочет делиться властью?

Эленерра не дрогнула, её улыбка осталась всё такой же безмятежной.

— Мы обе слишком умны, чтобы пытаться играть друг против друга, — ответила она. — Уж поверь, я не пришла сюда с пустыми руками. Я принесу с собой больше, чем просто красивую речь. Я предложу тебе возможности, Вергена. Ты ведь не из тех, кто упускает такие шансы.

Вергена не ответила сразу. Она наслаждалась тем, как воздух в кабинете становился густым от напряжённого диалога. Она любила игру, и пока что этот раунд обещал быть весьма интересным.

— Возможно, я дам тебе шанс, Эленерра, — сказала она, медленно вставая и направляясь к окну, откуда открывался вид на серый, дождливый Иконвилль. — Но только потому, что я хочу увидеть, как далеко ты готова зайти в своей наивной вере в мир и единство.

Эленерра лишь усмехнулась в ответ. Она знала, что борьба ещё только начинается.

— Ну что, ты согласна с моим предложением, миссис Корвин? — голос Эленерры звучал ровно, но в нём чувствовался намёк на нетерпение, спрятанное за тщательно отточенной светской учтивостью.

Вергена не спешила с ответом. Она медленно провела пальцем по краю стола, словно оценивая каждую грань этого предложения. Её глаза, холодные и внимательные, изучали Эленерру, как драгоценный экспонат, которому место в её коллекции.

— Я ещё не услышала ничего путного, кроме сплошной демагогии, которой ты так искусно пользуешься в СМИ, — произнесла она, откидываясь на спинку кресла и скрещивая ноги. — Однако... — Вергена сделала паузу, выдержав эффектную паузу, а затем добавила с едва заметной улыбкой, — я думаю, мы могли бы договориться о многих вещах.

— Ох, Вергена, — Эленерра протянула её имя с легкой хрипотцой в голосе, растягивая слоги, словно пробуя их на вкус. — Я по тебе так скучала. Я скучаю по тем дням нашей лихой юности. Только после знакомства с тобой я поняла, что такое настоящее веселье. — Она улыбнулась, и в её глазах вспыхнуло знакомое озорство. — А знаешь что? Раз уж мы снова лучшие подруги, то это отличный повод закатить грандиозную вечеринку! Давай наконец оторвёмся, как в твои славные юные годы.

Вергена, скрестив руки на груди, приподняла бровь, её взгляд был колким, но в уголках губ затаилась тень усмешки.

— В юные годы? Эл, ты младше меня на тринадцать лет, — сухо напомнила она, чуть склонив голову.

Эленерра рассмеялась, кокетливо поправляя прядь своих безупречных золотистых волос. Она наклонилась чуть ближе, её голос стал тише, но не менее дерзким.

— Я и не говорила про свои юные годы, дорогая. Речь шла исключительно о твоих, давно утерянных. Не хочешь вспомнить, какого это было? — её губы изогнулись в хитрой улыбке, бросая вызов.

Вергена сузила глаза, её пальцы с лёгким стуком постучали по столу. В её взгляде промелькнула искра вызова.

— Ну ты и стерва, Эл. Ладно, я тебе покажу, как надо отрываться по-взрослому. — Она встала, расправляя плечи, словно бросая вызов самой себе.

Эленерра ухмыльнулась, поднимаясь следом, её ослепительная улыбка сияла, как будто она уже предвкушала грядущее.

— Ну-ну, главное, чтобы не слягла с давлением, — съязвила она, делая шаг назад с игривым блеском в глазах.

— Не дождёшься, детка, — отозвалась Вергена, её голос прозвучал низко и опасно, словно шелест змеиной кожи.

В воздухе повисло напряжение, наполненное скрытой интригой и намёками на что-то гораздо большее, чем просто воспоминания о прошлых временах.

20

История Азиэля Навида — это история о том, как удача и упорство могут изменить судьбу, даже когда все обстоятельства кажутся против тебя. Молодой парень выросший в скромной семье беженцев Европы, он с самого детства мечтал о большем, чем мог предложить его мир. В его глазах всегда горела жажда приключений, желание вырваться за пределы привычного и увидеть мир, о котором он читал в журналах и видел в фильмах.

Азиэль не был типичной моделью, о которой мечтают глянцевые обложки. Да, у него были правильные черты лица, высокий рост и атлетическое телосложение, но истинная сила его притягательности скрывалась в другом. Это был тот самый внутренний свет, который привлекает внимание людей, когда они не могут объяснить, что именно их зацепило. В его взгляде чувствовалось одновременно и дерзость, и некая невинность, которая контрастировала с его персидским обаянием.

Его первым шагом в мир моды стал случайный кастинг, который проходил в городе, в котором он вырос. Один из друзей, знавший о его мечтах и мечтавший о том же, уговорил его попробовать. Это было небольшое агентство, которому требовались новые лица для местных показов. Азиэль пришёл туда без особых ожиданий, просто из любопытства. Однако, когда он встал перед камерами, что-то изменилось. Фотографы сразу заметили, как естественно он держится перед объективом, как его тело и лицо будто оживали, стоило ему поймать нужный ракурс.

Его первые фото, хоть и были далеки от совершенства, привлекли внимание местного агентства, и ему предложили контракт. С этого момента началась его работа в мире моды. Он ходил на десятки кастингов, часто слыша отказы, но каждый раз, когда ему давали шанс, он выкладывался на полную, стараясь впитать всё, что мог предложить этот новый для него мир.

Прорывом для Азиэля стала встреча с бразильским фотографом Андре Шуманном. Шуманн заметил его на одном из показов, где Азиэль дефилировал для небольшого бренда. Что-то в этом юноше привлекло внимание опытного фотографа. Это было сочетание уверенности и той самой природной харизмы, которая отличала Азиэля от десятков других молодых моделей.

— В этом парне есть нечто особенное, — подумал Шуманн, наблюдая, как Азиэль, не теряя самообладания, справлялся с любыми задачами на подиуме. Он подходил к каждому образу с такой искренностью, будто это было его единственным шансом показать миру, на что он способен.

После показа Шуманн подошёл к Азиэлю и предложил ему поработать над портфолио. Это был первый серьёзный шаг, и Азиэль понимал, что такое предложение бывает лишь раз. Он согласился, и вскоре фотографии, сделанные Шуманном, начали привлекать внимание крупных агентств.

Уже через несколько месяцев после этой фотосессии об Азиэле заговорили в мире моды. Его экзотическая внешность, сочетающая в себе персидские и европейские черты, становилась всё более востребованной. Он начал работать с известными бразильскими брендами, а затем последовали контракты с международными агентствами.

И всё же, настоящим взлётом его карьеры стала судьбоносная встреча с Вергеной Корвин. Эта встреча превратила его из просто успешного молодого человека в символ нового поколения моделей, которые благодаря своей уникальной истории и яркой личности могут выйти за пределы стандартов индустрии. Именно тогда его лицо, запечатлённое на страницах журнала Vogue Iconville, увидел весь мир.

В тот самый день, Вергена вошла в просторную студию на окраине Артлоуп Авенью, с той самой уверенностью, которая всегда отличала её от других. Солнечные лучи, проникающие сквозь высокие окна, играли на её светлых волосах, а в воздухе витала атмосфера ожидания чего-то необычного. Фотосессия для Vogue Iconville обещала быть не просто рядовым событием — Стивен Кляйн, известный фотограф, подготовил всё для создания уникальных образов, и каждый участник съёмки знал, что этот день войдёт в историю.

Азиэль стоял в стороне, наблюдая, как команда готовилась к съёмке. Ему, молодому манекенщику, предложили возможность, о которой многие только мечтали, — позировать с самой Вергеной Корвин. Ему, выросшему среди других беженцев из ближнего востока, всё это казалось сюрреалистичным. Но, несмотря на волнение, он держался уверенно, скрывая за спокойной улыбкой тревогу, что вот-вот что-то пойдет не так.

Когда их взгляды впервые пересеклись, в воздухе будто что-то изменилось. Азиэль почувствовал, как её глаза, холодные и проницательные, словно рентгеном, сканировали его сущность. Это был не просто взгляд, а тихий вызов, на который он ответил своим спокойным, чуть застенчивым кивком. Она подошла ближе, и от него не укрылось, как в её глазах сверкнула тень любопытства, мгновенно сменившаяся на привычное хладнокровие.

— Ты готов? — спросила Вергена, голосом, в котором не было ни намёка на сомнение в том, что ответ должен быть утвердительным.

— Готов, — сдержанно ответил он, пытаясь скрыть волну адреналина, пробежавшую по телу.

Их совместная работа началась с простых поз, но с каждым кадром между ними возникала особая химия. Он был молод, свеж и дерзок, а она — воплощение элегантности и мощи. Снимок за снимком, они словно рассказывали историю двух миров, столкнувшихся в вихре страсти и тайны. Стивен Кляйн чувствовал это напряжение, которое витало в студии, и старался не упустить ни одного мгновения, запечатлевая каждый взгляд, каждый касание, каждую эмоцию, что вспыхивала между ними.

После съёмки все разошлись, но Вергена задержалась. Она подошла к Азиэлю, который стоял у окна и смотрел на закат, заливший город золотым светом.

— Не каждый день встречаешь кого-то с таким… светом, — её голос был тихим, почти задумчивым. — Как ты попал сюда?

Он улыбнулся, слегка наклонив голову, словно не веря, что говорит с ней, женщиной-легендой.

— Иногда звёзды складываются правильно, — ответил он, пожимая плечами.

Эта встреча стала началом чего-то большего. Они начали проводить время вместе — сначала это были ужины с командой, разговоры о жизни, искусстве и музыке. Потом — вечеринки, где они наслаждались обществом друг друга, словно пытаясь забыть о разнице в возрасте, статусе и ожиданиях окружающих. Мир вокруг был полон любопытных глаз и недоброжелательных шепотков, но они оба, казалось, не замечали этого. Её притягивала его молодость, искренность, та наивная уверенность, что у него всё впереди. Его — её сила, магнетизм, ощущение, что каждый её шаг — это вызов всему миру.

Они путешествовали вместе, от Манхэттена до Мумбаи, срываясь с места, словно пытались убежать от обыденности и погрузиться в собственную вселенную, где не было чужих взглядов и пересудов. Он учил её танцевать самбу на шумных улицах Рио, она — погружала его в мир высокой моды и искусства, открывая двери, которые раньше были для него закрыты.

Для Азиэля всё это было новой жизнью, вспышкой яркой звезды, которой он наслаждался, зная, что она не будет вечной. Он становился более уверенным, узнаваемым, его карьера стремительно росла, но каждый раз, глядя на неё, он видел в её глазах вопрос: «Сколько это продлится?».

Они были словно две кометы, которые случайно пересеклись в бескрайнем космосе. Для неё он был глотком свежего воздуха в жизни, полной обязанностей и ожиданий. Для него она была вратами в новый мир, о котором он раньше мог лишь мечтать.

Вергена переодично и тайно привозила с собой Азиэля в поместье Корвинов и разрешала оставаться в нем даже когда сама отсутствовала. Он же в свою очередь наслаждался каждым моментом своего беззаботного пребывания в особняке Корвинов, словно это место принадлежало ему по праву. Ему нравилось чувствовать власть и свободу, когда он проходил по просторным коридорам, зная, что никто не осмелится остановить его или задать лишние вопросы. Это чувство было опьяняющим.

Он двигался по коридорам особняка, словно тень, стараясь не привлекать внимания. В этом огромном доме, полном тайных ходов и старинных залов, ему приходилось тщательно выстраивать маршрут, чтобы не пересечься с теми, кого он старательно избегал — Кайнемом, Реджинальдом и, конечно же, высокотехнологичным роботом Энигматикой, чьи сенсоры могли уловить даже малейшие отклонения от привычной обстановки. Каждый шаг требовал от него осмотрительности, словно он пробирался через минное поле.

Он давно научился ориентироваться в лабиринте коридоров и галерей этого поместья, зная, какие комнаты лучше обходить стороной, когда лучше проскользнуть по лестнице, и в какое время безопаснее всего перемещаться по дому. Большинство прислуг, привыкших к его присутствию, делали вид, что его не замечают. Они знали: связываться с любовником хозяйки — верный способ нажить себе проблемы. Но и обслуживать его как члена семьи они не осмеливались. В глазах многих он оставался лишь нежеланным гостем, чужаком, запятнавшим их привычный мир. Тем не менее, Азиэль нашёл способ обратить эту ситуацию в свою пользу. Ему удалось расположить к себе нескольких работников, которые, по его просьбе, охотно удаляли следы его присутствия в комнатах, куда он не должен был заходить.

В редкие моменты, когда весь дом погружался в тишину, и он был уверен, что ни Кайнем, ни Реджинальд не появятся, Азиэль позволял себе немного расслабиться. Он направлялся в роскошный бар Кайнема, скрытый за панелями из тёмного дерева, где, переливаясь, стояли ряды дорогих напитков. Стеклянные бутылки, сверкающие на полках, манили его. Он с усмешкой открывал бутылку виски или экзотического ликёра, наливал себе бокал и неторопливо наслаждался вкусом, представляя, каково это — быть на месте Кайнема, наследника этого величия и власти. Он представлял себе, как Кайнем, облачённый в свои элегантные костюмы, возможно, также сидел здесь, планируя свои ходы и манипуляции. Мысль о том, что он пьёт из его бокалов, придавала особенное удовольствие.

В такие моменты, Азиэль мог позволить себе расслабиться, в полной мере пользуясь теми привилегиями, которые предоставляло поместье.

После этого он часто направлялся к бассейну, наполненному минеральной водой. Ему нравилось чувствовать прохладу воды на своём теле, смотреть на отражение неба в её зеркальной глади. Вода была чистой, окружённой мраморными колоннами и статуями, как в древнеримских термах. В этот момент он чувствовал себя хозяином положения, будто весь этот мир принадлежал только ему.

После плавания он поднимался в роскошную ванную Вергены, где массивные окна пропускали в помещение мягкий свет, отражавшийся от мраморных стен. Вода в душе струилась, обволакивая его тело, и он представлял, как Вергена стояла на этом же месте, её обворожительный образ на мгновение всплывал перед глазами. Да, они часто принимали вместе ванну, но он знал, что всё же это пространство — её личная территория, и это лишь разжигало в нём азарт. Он словно хотел оставить здесь свою тень, свою незримую отметину.

Но самым дерзким его поступком был визит в гардеробную Кайнема. Азиэль, с лёгким смехом скользя пальцами по рядам идеально развешанных костюмов, примерял один из них, представляя, как бы это выглядело в глазах хозяина. Он вдыхал аромат его парфюмов, которые смешивались в воздухе, окутывая его невидимой вуалью, примерял его одежду, изучал мельчайшие детали костюмов, которые так подчеркивали статус и влияние наследника Корвинов. Ему казалось, что таким образом он вторгается в самое сердце жизни Кайнема, его интимный мир, пусть даже сам он никогда не узнает об этом. Он не просто примерял одежду — он буквально вживался в роль Кайнема Корвина, будто пытался понять, каково это — быть в его шкуре, обладать его властью и влиянием.

С каждым разом Азиэль становился всё смелее, его действия всё наглее, как будто он проверял, сколько ещё можно позволить себе в этом чужом доме. Прислуга, всегда на расстоянии, делала вид, что ничего не замечает, но он знал, что они видят всё. И всё же никто не осмеливался ему возражать. Некоторые из этих людей, с кем он был в ладах, не задавали лишних вопросов, они лишь тихо и незаметно стирали его отпечатки с бокалов в баре Кайнема, убирали его волосы из сауны и даже возвращали на место вещи, которые он трогал в гардеробной. Азиэль понимал, что эти небольшие одолжения были для них способом обезопасить себя от возможного гнева Вергены или еще хуже — Кайнема, но ему это вполне подходило.

Каждый раз, покидая дом, Азиэль чувствовал странную смесь удовольствия и риска. Он понимал, что его присутствие здесь — это игра с огнём. Но его всё больше захватывало это ощущение. Он наслаждался тем, что мог позволить себе нарушать границы, жить в тени роскоши, в мире, который ему не принадлежал. И пусть он оставался для всех призраком, его влияние на этот дом становилось всё более ощутимым.

Сегодня, казалось, вновь настал такой же прекрасный день, когда весь особняк был в распоряжении Азиэля. Он, как и всегда, внимательно наблюдал из окна спальни Вергены, как машина Кайнема выезжает из поместья и скрывается за поворотом, направляясь в город. Это зрелище приносило ему странное чувство облегчения и свободы. Он знал, что теперь у него есть несколько часов полной свободы, и он собирался воспользоваться этим сполна.

Переодевшись в удобную спортивную одежду — чёрные брюки и облегающую футболку, подчёркивающую его подтянутую фигуру, — он направился в домашний тренажёрный зал. Это было одно из тех мест в особняке, которое Азиэль особенно ценил за возможность тренироваться в уединении, без посторонних глаз, где он мог отдаваться своему ритму и контролировать собственное тело.

Зал был просторным, с высокими окнами, через которые проникали солнечные лучи, играя бликами на зеркальных поверхностях тренажеров и блестящих гантелях. Здесь было всё для идеальной тренировки: современные кардиотренажеры, силовые установки, стойки с гантелями разных весов и даже профессиональный ринг для бокса, окутанный атмосферой мощи и сосредоточенности.

Азиэль начал с разминки, чтобы разогреть мышцы, затем перешёл к комплексу силовых упражнений. Он брал в руки тяжелые гантели, мышцы напряженно играли под кожей, и он чувствовал, как его тело пробуждается к жизни с каждым новым повторением. Удары сердца учащались, дыхание становилось глубоким, и с каждой каплей пота, стекшей по его вискам, он ощущал нечто большее — внутреннее освобождение, словно сбрасывал с себя невидимые цепи.

Закончив с гантелями, он перешёл к штанге. Подняв её на уровень плеч, он опустился в глубокий присед, чувствуя, как каждое движение проходит через тело, концентрируя энергию. Его мышцы дрожали, но он не позволял себе ослабевать. Эти минуты были важны для него, они позволяли сбросить напряжение, избавиться от накопившейся агрессии и внутреннего беспокойства.

После силовой тренировки он направился к рингу. Надев на руки профессиональные боксерские перчатки, он начал с отработки ударов на груше. Каждый удар был точным и сильным, он вкладывал в него не только физическую силу, но и эмоции, которые копились внутри. В голове проносились образы: лица тех, кого он презирал, моменты, когда ему приходилось скрывать свою настоящую натуру. Он бил всё сильнее, глухие звуки ударов раздавались по всему залу, как отголоски его гнева и стремления к свободе.

С каждой секундой его движения становились всё быстрее, он уходил от воображаемых атак, наносил встречные удары, словно сражался с невидимым противником. Бой продолжался, пока его дыхание не стало прерывистым, а мышцы не начали гореть от напряжения. Но он не останавливался, зная, что этот адреналин — его личная свобода, его способ быть настоящим.

Наконец, измотанный, но довольный, он замер в центре ринга. Грудь вздымалась, дыхание постепенно выравнивалось. В этом пустом зале он чувствовал себя живым, истинным, без масок и лжи. Эти моменты были его, только его, и он знал, что, сколько бы времени он ни провёл здесь, в этой тренировке, это время было его тайным утешением, его личной битвой с самим собой и с миром, в котором он вынужден был играть роль.

Вымотанный после интенсивной тренировки, Азиэль направился в ванную Вергены. В этой комнате всегда витал легкий аромат её любимых духов, смешанный с нотками ванили и чего-то таинственного, что так идеально отражало её сущность. Он снял одежду и подошёл к зеркалу, покрытому тонким налётом пыли, как будто комната давно не использовалась. Его отражение смотрело на него с той же дерзкой уверенностью, что он ощущал в себе.

Открыв золотистый кран, Азиэль почувствовал, как холодная, но бодрящая вода начала струиться по его коже, смывая пот и напряжение. Капли, касаясь его тела, оставляли за собой ощущение чистоты и свободы. Пар контрастного душа наполнил комнату, окутывая всё вокруг плотной дымкой. Он закрыл глаза, позволив себе на мгновение забыться, насладиться этим украденным моментом. Вода успокаивала, смывала не только грязь и пот, но и все заботы и страхи.

Но внезапно его внимание привлекло нечто. Он замер под потоком воды, напрягая слух. Внезапно ему показалось, что он услышал слабые шаги где-то за дверью. Едва различимый звук, который мог бы легко потеряться в тишине, но Азиэль, привыкший к жизни на грани, не мог не заметить его. Внутри него всё мгновенно напряглось, адреналин снова хлынул в кровь. Он прижался к холодной мраморной стене, вглядываясь в полупрозрачные тени, создаваемые паром.

Он прислушался, стараясь уловить даже малейший шорох. Шаги были настолько лёгкими, что можно было спутать их с игрой воображения. Но он знал этот дом слишком хорошо. Азиэль уже давно научился различать шаги тех, кто здесь жил. Он мог бы по их ритму и тяжести определить, кто проходил мимо: размеренные и спокойные шаги Реджинальда, быстрые и уверенные Кайнема, плавные, почти неслышимые шаги Вергены, или чёткие, механические движения Энигматики. Даже слуги имели свои особые, едва уловимые особенности походки, но этот звук… он был другим.

В тишине ванны шаги прозвучали неуверенно, почти осторожно. Были ли это шаги человека? Или всего лишь плод его уставшего воображения? Азиэль стиснул зубы, напрягая каждый нерв, но спустя мгновение наступила полная тишина. Никаких звуков, кроме мягкого журчания воды и собственного, учащённого дыхания. Он не услышал ни одного повторного звука, как будто всё было только его фантазией.

Он провёл рукой по лицу, смеясь над собственной паранойей. Возможно, ему просто показалось. Здесь, в этом доме, где каждая тень могла стать врагом, его инстинкты всегда были на пределе. Он позволил себе расслабиться, возвращаясь под тёплую струю душа, чувствуя, как вода смывает последние остатки сомнений.

Тишина окутала его, и Азиэль решил, что можно продолжать принимать душ. Внутреннее напряжение медленно отступало, уступая место тому чувству наслаждения, которое он всегда испытывал, находясь здесь, в роскошной ванной Вергены. Он вновь закрыл глаза, позволяя себе забыться, наслаждаясь моментом. Но в глубине сознания всё же оставалась маленькая искорка сомнения, напоминание о том, что в этом доме никто и никогда не бывает в полной безопасности.

Азиэль, выйдя из душевой кабины, быстро огляделся, и его взгляд застыл на пустых крючках. Полотенец не было. Вода капала с его тела на мраморный пол, оставляя мокрые следы, которые быстро растекались в лужицы. Он раздражённо выдохнул, проклиная собственную беспечность. Не желая возвращаться в душ снаружи, он распахнул дверь ванной и шагнул в комнату Вергены, всё ещё полностью обнажённый, намереваясь найти что-то, чтобы вытереться.

Но его шаги замерли, как только он оказался в спальне. Картина, открывшаяся перед ним, заставила его сердце замереть. На кровати Вергены, небрежно откинувшись на подушки, сидел Кайнем. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась напряжённая пружина, готовая к действию. В одной руке он держал бокал, наполовину наполненный янтарной жидкостью, а другая небрежно касалась бокового края кровати. Его глаза, яркие и проницательные, смотрели прямо на Азиэля с безмолвным, но очевидным превосходством. В этом взгляде не было ни удивления, ни гнева — только холодное любопытство, словно он наблюдал за пойманной в ловушку мышью.

Рядом с ним стояла Энигматика, её безупречная фигура была подобна статуе, а взгляд, холодный и безжизненный, пронзал Азиэля насквозь, анализируя каждое его движение. Она была как ожившее предупреждение о том, что скрыться невозможно, что каждое его действие, каждое слово сейчас будет записано и проанализировано. Её глаза — ярко-голубые, как два острия стали — напоминали о том, что её интеллект превосходит человеческий, и она знает больше, чем можно было бы предположить.

Азиэль замер, и на долю секунды ему показалось, что весь мир сжался до этого одного момента. Время замедлилось, и в его голове, как молния, пронеслась мысль: Это конец. Меня поймали. Все его уловки, все хитрости были напрасны. В этот момент он окончательно и бесповоротно попался.

Он чувствовал, как кровь приливает к его лицу, а сердце бешено колотится в груди. Его разум лихорадочно искал выход, но всё, что он мог сделать, — это стоять, беспомощно оглядываясь, понимая, что пути к отступлению нет. Время, казалось, остановилось, и каждый миг длился вечность. Капли воды, стекающие с его волос и плеч, падали на пол, создавая едва слышимые эхо в тишине комнаты. Вспомнив, что он стоит абсолютно голым, он прикрыл свои гениталии рукой.

— О нет, такому жеребцу не стоит прикрывать то, чем щедро наградила природа. Вот теперь-то, увидев это собственными глазами, я понимаю, чем ты покорил мою горе-мачеху и почему надолго основался у нас. — произнёс Кайнем, его голос был спокойным, почти небрежным, но в каждом слове чувствовалась ледяная сталь. Он сделал небольшой глоток виски, словно смакуя момент, наслаждаясь положением хозяина, в чьих руках оказалась жертва.

Азиэль почувствовал, как его горло пересохло. Он попытался сделать шаг назад, но ноги словно приросли к полу. Он осознал, что каждое его слово может только усугубить положение, а каждое движение — обернуться против него. Энигматика не сводила с него глаз, её сенсоры улавливали малейшие изменения в его пульсе, температуре и даже влажности кожи. Она знала о нём всё.

— Мистер Корвин… — начал он, но слова застряли в горле. Никакие объяснения сейчас не могли бы звучать убедительно.

Кайнем не сводил с него взгляд, и в его глазах Азиэль не увидел ни жалости, ни сочувствия — только холодный расчёт. Он уже всё понял, все пазлы сложились в его голове, и это понимание придавало ему мрачное удовлетворение. Он аккуратно поставил бокал на прикроватную тумбочку и встал, медленно, но угрожающе, не сводя глаз с Азиэля.

— Не нужно спешить, — продолжил Кайнем, его голос стал ниже, опаснее. — У нас достаточно времени, чтобы обсудить всё это. Как ты думаешь?

Азиэль понимал, что он проиграл. Каждое слово, каждая попытка оправдаться сейчас были бы бесполезны. Он чувствовал себя обнажённым не только физически, но и эмоционально. Все его секреты, все хитрости были сейчас раскрыты, и он стоял перед Кайнемом и Энигматикой, беззащитный и голый, словно в ожидании окончательного приговора.

Азиэль стоял, словно парализованный, не в силах пошевелиться. Его сердце бешено колотилось в груди, как загнанное в угол животное, но тело отказывалось повиноваться. В голове роились мысли — как объясниться, как выкрутиться, как спасти себя. Но все они оборвались, когда Кайнем, приблизившись, мягко, но настойчиво прикрыл ему рот ладонью.

— А, а, а, — с тихой усмешкой проговорил Кайнем, его взгляд искрился едва сдерживаемым презрением. — Я ещё не договорил. Куда же делся наш уверенный Аполлон, альфа-самец? Мне нравятся твои щенячьи глазки. Так бы и пристрелил как последнюю псину. Энигма, взглянь как он побледнел.

Энигматика, которая всё это время стояла неподвижно, словно страж, слегка повернула голову, фиксируя холодным взглядом данные о состоянии Азиэля. Её безэмоциональное лицо ничем не выдавало, но Азиэль чувствовал на себе её пристальное внимание, как лазерный сканер, изучающий его до мельчайших деталей.

Кайнем начал медленно обходить Азиэля по кругу, как хищник, оценивающий свою жертву. Его глаза, казалось, просматривали каждую мышцу, каждую деталь тела Азиэля. Этот взгляд был холодным, оценивающим, почти научным.

— Однако, — с издевательской задумчивостью продолжил Кайнем, — за такую трудоемкую работу над телосложением я мог бы простить твой паразитизм. Стоит отметить, мой личный тренажерный зал не был использован впустую. По крайней мере, приятно увидеть перед собой воплощение силы и красоты — к чему стремлюсь и я сам.

Азиэль не смел пошевелиться, каждая мышца его тела была напряжена до предела, а холодный пот стекал по его спине. Он знал, что любой его шаг или слово могут только усугубить ситуацию. Но Кайнем не спешил с дальнейшими действиями, словно наслаждаясь этим моментом — моментом полной власти.

— Энигма, — небрежно сказал Кайнем, не поворачивая головы, — подай ему мой халат. Ему ведь очень нравятся мои вещи, верно? Всё равно всё то, что он примерял в моём гардеробе, придётся сжигать.

Энигматика, быстро и молча выполнив приказ, протянула Азиэлю роскошный чёрный халат с вышитым золотом гербом Корвинов. Его мягкая ткань словно насмехалась над его беспомощностью, как напоминание о том, в каком положении он оказался. Азиэль, всё ещё дрожа, медленно натянул халат, чувствуя, как Кайнем с лёгкой усмешкой продолжал наблюдать за каждым его движением.

— Одевайся, Аполлон, — добавил Кайнем с холодной издевкой. — Это будет последняя роскошь, которой ты насладишься в этом доме. Сейчас мы как раз проверим, на самом деле ли ты такой бесстрашный или бездумно веришь в железное покровительство Вергены.

Азиэль стоял, всё ещё пребывая в шоке от происходящего, когда Кайнем, с холодным блеском в глазах, медленно отошёл в сторону. Его голос прозвучал спокойно, почти безразлично, словно он только что объявил начало обычной игры, а не того, что могло обернуться кровавым кошмаром.

— Начнём наш суд. Можете входить, — проговорил Кайнем.

Дверь тихо открылась, и в комнату вошли двое мужчин и одна женщина. Лица их были бледными, а глаза опущены к полу. Это были те самые люди, с которыми Азиэль состоял в хороших отношениях, те, кто помогал ему скрывать следы его присутствия в поместье. Их виноватые взгляды не могли встретиться с его, а хмурые выражения лиц говорили о том, что они понимали всю серьёзность происходящего.

— Узнаёшь этих людей? — спросил Кайнем, не спеша.

Азиэль почувствовал, как комок застрял в его горле. Он был растерян и ошеломлён, осознавая, что никто из присутствующих не сможет избежать последствий.

— Да, — с трудом выдавил он.

— Твои союзники, а мои предатели, — продолжил Кайнем с холодной усмешкой. — Люди, поддерживающие паразитизм. Неважно, подкупил ты их или очаровал. Навид, ты ведь в курсе всех этих «приколов» с чипами, не так ли?

Азиэль лишь молчал, но внутри него всё кипело от ужаса и отчаяния. Кайнем не остановился на этом:

— Так вот, мой любимый вид смерти — когда они безоговорочно сами себе режут глотку, стоит лишь мне приказать. Энигма, неси кинжалы.

Глаза у прислуг сразу выпучились от страха, их губы дрожали, и они начали умолять Кайнема о пощаде. Мужчины и женщина почти сразу упали на колени, их мольбы срывались на хрип, но Кайнем жестом приказал им молчать, холодный взгляд его глаз не допускал никаких возражений. Они замерли, понимая, что их судьба уже решена.

Энигматика, бесстрастная, как всегда, подошла к деревянной шкатулке на столе. С аккуратностью и точностью, присущей только ей, она открыла её, обнажив три кинжала, лежащие внутри — с золотой, серебряной и бронзовой рукоятью. Металл клинков сверкнул в свете, и в комнате повисло напряжённое молчание.

Кайнем, не спеша, продолжил с тем же ледяным спокойствием:

— Я хочу, чтобы каждый из вас взял кинжал на руки, высунул свой язык и медленно отрезал его. Это вам за ложь. А затем, чтобы вы отрезали себе правую руку. Это вам за прикрывание Азиэля.

Лицо Азиэля побелело от ужаса. Его тело застыло, а сердце пропустило несколько ударов.

Прислуга дрожала от страха, их лица становились всё более мёртвыми от осознания собственной обречённости.

Глаза мужчины, что стоял ближе всего к кинжалам, были налиты кровью. Он не мог поверить в то, что происходило.

Энигматика протянула им шкатулку, и первым, кому предстояло сделать выбор, был мужчина в поношенном костюме. Его руки тряслись, и он нерешительно потянулся к одному из кинжалов. Женщина рядом с ним беззвучно плакала, закрыв рот дрожащей рукой. Шаг назад не был возможен, Кайнем стоял прямо перед ними, а Энигматика была готова выполнить любой приказ хозяина.

Азиэль, ощущая, как его сердце сжимается в груди, не смог больше терпеть. Его голос сорвался в отчаянный крик:

— Мистер Корвин, прошу, сжальтесь над ними! Они ни в чём не виноваты.

Кайнем замер, его ледяной взгляд пронзил Азиэля, а затем он медленно улыбнулся, словно с интересом рассматривая нового игрока в своей смертельной игре. Тишина повисла в комнате. Команда в чипах была отменена.

— Наш смелый наложник моей мачехи хочет полностью взять ответственность на себя? — насмешливо произнёс Кайнем, подходя ближе. Его глаза сверкнули хищным блеском. Отлично. Вы трое, тогда сделайте всё то же самое, не на себе, а на нём.

Азиэль не успел осознать, как двое мужчин, прежде напуганных до предела, ринулись к нему, хватая его за руки. Энигматика, с холодным и бесстрастным выражением лица, подошла к нему, её пальцы, словно стальные тиски, сжали его челюсть, вынуждая открыть рот. Он почувствовал, как она начала вытаскивать его язык наружу, холод и отчаяние окутали его. В глазах темнело, адреналин бил в висках, а служанка, дрожа от ужаса, подняла золотой кинжал.

Клинок сверкнул в её руках, и Азиэль почувствовал, как холодный металл коснулся его языка. В этот момент всё, что осталось у него — это страх и предчувствие неминуемой боли. Он закрыл глаза, ожидая того, что должно было произойти.

Но внезапно в воздухе повисло новое, резкое слово:

— Хотя стойте, — голос Кайнема пронзил тишину. — Я передумал.

Все движения замерли. Энигматика отпустила челюсть Азиэля, служанка отступила, держа кинжал в дрожащих руках. Мужчины, державшие его за руки, отступили назад, их лица отражали смесь облегчения и замешательства.

Кайнем стоял с той же холодной усмешкой, словно на миг позволил себе развлечься этим жестоким спектаклем, но теперь был готов свернуть его.

— Отпустите его, — произнёс он спокойно, как будто не было и следа той ярости и жестокости, что исходили от него мгновением раньше. — Вы все свободны… пока. Вон из комнаты, пока я не передумал о вашей участи. — приказал он троице прислуг. — Энигма, принеси мне сигару.

Двое мужчин пулей вылетели из комнаты. Служанка аккуратно положила золотой кинжал обратно в шкатулку и спешно последовала за ними. Робот безмолвно выполнила приказ, доставая из шкатулки роскошную доминиканскую сигару, которую она подала своему хозяину.

— Ну что ж, Навид. — возобновил диалог Кайнем, закурив любимую сигару. — Ты оказался намного сильнее, чем я ожидал. Тебя ни разу не вырвало, ты не сорвался и не заплакал назврыд. Это стоит моего уважение. — заявил Кайнем и неожиданно похлопал в ладоши, словно завершил представление. — Теперь вопрос, ты хочешь жить?

Азиэль, не раздумывая ни секунды, стремительно кивнул.

— Да, я хочу жить! Могу ли я искупиться перед вами? — его голос был полон отчаяния и надежды на спасение.

— Хороший вопрос. Я могу дать тебе шанс на искупление.

— Я готов сделать что угодно. Всё, что пожелаете, мистер Корвин.

— А теперь поступил хороший ответ. — продолжил Кайнем, вновь выпуская кольцо дыма. — Начнем с того, что я давно в курсе, о том, что ты шляешься в этом доме. В ином случае, я бы давно тебя прижучил и раздавил бы, как таракана. К счастью для тебя, дела обстоят иначе.

Азиэль с удивлением и облегчением слушал, как Кайнем продолжал:

— Так что, можешь расслабить свои накаченные булки. Я не собирался тебя убивать или наказывать. Тебе стоит официально считать сегодняшний день за дату второго дня рождения и благодарить великого Инариса за мою милость. С несколькими условиями: Теперь ты полностью принадлежишь мне, работаешь на меня. Ты будешь докладывать мне всё, что касается Вергены. Докладывать каждый её шаг и сказанные слова. Я хочу знать о ней всё. Особенно то, что касается изумрудного кулона. Ты понял?

Азиэль, едва сдерживая радость от того, что его жизнь была пощажена, энергично кивнул:

— Да. Так точно, мистер Корвин.

Кайнем с лёгкой усмешкой заметил:

— Оу-у, твои щенячьи глазки так ярко засверкали. Ты похож на очень хорошего пса. — сказал Кайнем и провел рукой по густым черным волосам Азиэля, словно поглаживая его как домашнего питомца. — Молодец, хороший мальчик. Так-то лучше. Можешь оставить себе этот халат в качестве подарка, но никогда не носи его за пределами этого особняка.

Азиэль, хоть и униженный, понимал, что только что избежал худшего исхода. Он молча кивнул, принимая халат как символ своего нового положения и тех условий, которые теперь будут определять его дальнейшую жизнь.

Когда ему было разрешено покинуть комнату, Энигматика с любопытством спросила у Кайнема:

— Почему же вы не дали мне команду чипировать его?

— Чипировать любовника Вергены технологиями производства её же компании? Иногда твой искусственный интеллект барахлит, Энигма. Мы не можем допустить даже падения волосинки с его головы.

— Вы правы, извините мою оплошность, мистер Корвин.

— Помнишь, что сказала Айвелин, после того, как мы её чипировали?

Энигматика прокрутила диктофонную запись сказаных слов Айвелин, которые хранились в облачной памяти:

— «Если ты думаешь, что чипируя людей, ты управляешь ими, то глубоко ошибаешься. Тебе очень далеко до обладания настоящей власти над людьми.»

— Так вот, хочу доказать обратное ей, и главное — себе.

21.

Кайнем Корвин подъехал к высотному зданию, в котором располагался офис его компании, на своём чёрном Bentley Continental GT. Солнце отражалось в идеально отполированном кузове машины, создавая ореол роскоши вокруг её владельца. Выйдя из автомобиля, он неторопливо поправил манжеты безупречно скроенного тёмно-синего костюма от Brioni. Его обувь, сияющая как зеркало, выдавала пристальное внимание к деталям. На запястье блеснули часы Patek Philippe, а лёгкий аромат дорогого одеколона окутывал его, словно едва заметный шлейф силы и уверенности.

Секретарь в приёмной, увидев его приближение, расправила плечи и слегка покраснела, когда он холодно, но вежливо кивнул в знак приветствия. Открыв перед ним двери главного офиса, она пожелала ему продуктивного дня, на что Кайнем лишь слегка усмехнулся уголком губ.

Оказавшись в просторном помещении, где из огромных окон открывался вид на город, Кайнем прошёл мимо длинного ряда столов с аналитиками, которые сосредоточенно работали, следя за графиками и котировками. Стены офиса украшали картины современных художников и дисплеи с постоянно обновляющимися финансовыми новостями. Здесь всё дышало динамикой и успехом.

— Мистер Корвин, у вас через пять минут встреча с с представителями Департамента стратегического инвестирования, — доложила его старший ассистент, Алекса Марч, женщина средних лет с острым умом и безупречной деловой хваткой.

— Пусть начнут без меня. Я посмотрю их прогнозы, прежде чем войти, — коротко ответил он, снимая пиджак и кладя его на спинку кресла.

В его личном кабинете — воплощении минимализма и функциональности — всё находилось на своих местах. Кайнем сел за стол, включил монитор и открыл прогнозы, сопровождаемые аналитическими данными. Через минуту его взгляд нахмурился, и он позвонил директору по инвестициям.

— Джеймс, зайдите ко мне.

Джеймс Пратт, высокий и подтянутый мужчина, с пакетом документов зашёл через пару минут, готовясь к обсуждению.

— У меня вопросы по вашему прогнозу относительно азиатского рынка, — начал Кайнем, указывая на диаграмму. — Это ваши финальные данные?

— Да, мистер Корвин. Мы основывались на отчётах из Токио и Шанхая, а также добавили инсайдерскую информацию...

— Тогда объясните, почему вы упустили риски, связанные с регуляциями в энергетическом секторе? — его голос был холоден, но спокоен, будто каждое слово резало воздух.

Джеймс напрягся, но тут же предоставил дополнительную информацию. После десятиминутного напряжённого обсуждения Кайнем, удовлетворённый ответами, поднялся со словами:

— Отлично. Прорежьте слабые позиции. К полудню жду уточнённый прогноз.

Далее он направился на встречу, где уже сидели представители стратегического департамента.

— У нас есть шанс перекупить пакет акций «SolTech Innovations», — сказал один из топ-менеджеров. — Но это требует немедленного решения.

Кайнем внимательно изучил документы, молчаливо пробегая глазами по графикам и цифрам. Наконец, он откинулся на спинку кресла.

— Мы возьмём их. Подготовьте официальное предложение. И убедитесь, что на встрече с ними наш юридический департамент будет готов показать их слабые места. Мы не просто покупаем — мы диктуем условия.

Его уверенность и глубокое понимание бизнеса оставляли окружающих в восхищении. Уходя с этой встречи, он ещё раз доказал, почему его имя значилось в списке самых успешных бизнесменов мира: каждый его шаг был выверен, каждая сделка — выгодна.

Кайнем Корвин, словно дирижёр в оркестре инвестиций, управлял своей компанией так, как другие могли только мечтать. Он был феноменально одарённым юношей, чьё понимание сложных финансовых механизмов поражало даже самых опытных игроков рынка. Уже в свои двадцать один год он не просто разбирался в инвестиционных инструментах, но видел глубину, за горизонтом которой открывались уникальные возможности. Его аналитический склад ума сочетался с интуицией, позволяющей ему предугадывать рыночные колебания так, будто он сам их создавал.

Этот талант заметил Вэлларион Непом — человек, известный своей железной дисциплиной и бескомпромиссностью в мире финансов. Вэлларион, старше Кайнема более чем на десять лет, был настоящей акулой в сфере инвестиций, но в личной жизни отличался редкой аскетичностью. Его имя внушало уважение и страх: тот, кто осмеливался заключить с ним сделку, знал, что Вэлларион всегда выходит победителем.

Для Кайнема Вэлларион стал больше, чем наставником. Он стал братом, которого Кайнему всегда не хватало. Росший в окружении четырёх старших сестёр, которые были холодны, как скульптуры снежных королев, он никогда не знал их любви или одобрения. Для них он был младшим братом, что был почти ровесником их внуков и почти незаметным на фоне их собственных амбиций. Этот холод породил в Кайнеме стойкость, но оставил пустоту, которую смог заполнить только Вэлларион.

Мудрость и уверенность Вэллариона стали для Кайнема путеводной звездой. Он восхищался его выдержкой, деловой хваткой, острым умом и непоколебимой верой в успех. Вэлларион же видел в Кайнеме не просто талант, но настоящую силу, скрытую за внешним юношеским обаянием. Ему казалось, что Кайнем опережал свой возраст в интересах и взглядах, и это порой даже пугало.

Их дружба была крепче, чем могли предположить окружающие. Они часто ночевали в особняках друг друга, обсуждая разные темы и будущие цели. А в свободное время отправлялись на охоту в густые, таинственные леса, где тишина лишь иногда нарушалась шорохом листьев. Именно в этих лесах Кайнем нашёл то, что всегда его притягивало — атмосферу мрака, свободы и почти первобытной дикости.

С Вэлларионом Кайнем дал волю своей врождённой тяге к охоте. Здесь он почувствовал силу, азарт и превосходство, когда точно наводил оружие на добычу. Это увлечение не только сплотило их, но и стало своеобразным символом их отношений: доверие, взаимопонимание и готовность к охоте на всё, что стояло на пути их успеха.

Для Кайнема Вэлларион был эталоном мужчины, вторым важнейшим человеком после его отца Реджинальда. Он видел в нём образ, которому хотел соответствовать, силу, которой хотел овладеть. И хотя в их отношениях не было сентиментальности, их союз основывался на глубоком взаимном уважении и понимании, которое лишь крепло с годами.

Кайнем прекрасно понимал, что даже с его природной хваткой и обаянием, компания QC Invest не держалась бы исключительно на его плечах. Вся тяжесть операционной работы ложилась на команду наёмных профессионалов — лучшие из лучших, которыми управлял тот же Вэлларион, выступая в роли соучредителя и фактического управляющего. Однако это вовсе не означало, что Кайнем оставался в стороне. Он был центром идей, движущей силой, к которой обращались, когда требовались нестандартные решения или рискованные шаги.

Один из таких дней начинался в его кабинете, высоко над городом, где огромные окна выходили на бескрайние просторы мегаполиса. Густой смог неспешно клубился над Иконвиллем, скрывая под собой суету улиц, сплетение судеб и игр, в которых он неизменно побеждал. Вэлларион сидел напротив него, строгий и сосредоточенный, как всегда.

— Ты слишком мягко обошёлся с «Дрейк Инвестментс», — бросил он, изучая отчёт. — Нужно было давить. Мы упустили долю.

— Я не вижу смысла раздувать конфликт, если можно выиграть другим способом, — парировал Кайнем, потягивая крепкий эспрессо. — Они придут к нам сами. Через месяц. Снизят ставки. Поставят нас в более выгодное положение.

Вэлларион ухмыльнулся. Его тёмные глаза заискрились интересом.

— Посмотрим. У тебя всегда было чутьё на таких ситуациях. Но если ты ошибёшься, Кайнем, придётся отвечать.

Кайнем лишь усмехнулся в ответ. Этот лёгкий, почти беззаботный жест скрывал тонкую грань между уверенностью и дерзостью, которая часто пугала даже опытных игроков. Он понимал, что каждый его шаг — это ставка. И он был готов рисковать. За это его и любили, и боялись.

Затем Кайнем пытался сосредоточиться на очередной таблице с финансовыми прогнозами, выводя формулы в уме быстрее, чем это успевали сделать аналитики на своих мониторах. Его всегда восхищала структура чисел, их предсказуемость и строгость, но сегодня они теряли свою четкость, словно в них проникла хаотичная энергия. И эта энергия имела имя — Айвелин.

Её образ всплывал перед глазами, как искра, которая не гаснет даже в самом тёмном помещении. Её золотистые волосы, всегда немного небрежные, но в то же время изысканные. Голос — мелодичный и в то же время уверенный, способный мгновенно сбить его с толку. Он видел её улыбку, полную скрытой насмешки, но одновременно искреннюю, почти детскую.

Кайнем откинулся на спинку кресла и тяжело выдохнул. Он знал, что это не просто капризное увлечение. В ней было нечто большее, что-то, что подстёгивало его интерес с каждым их разговором. Она была огнём, который он хотел приручить, но знал, что может обжечься.

— Корвин? — голос Вэллариона вывел его из размышлений.

— Что? — резко обернулся Кайнем, стараясь вернуть себе контроль.

— Ты второй раз за минуту игнорируешь вопрос. Что-то не так?

— Всё в порядке, — холодно ответил он, облокотившись на стол. — Просто задумался.

Вэлларион нахмурился, но решил не настаивать.

Кайнем отвёл взгляд к окну. Где-то там, в одном из бесчисленных зданий этого города, была она. Та, кто обладала редким даром вызывать в нём эмоции, которые он привык держать под железным контролем. Он улыбнулся краем губ и вернулся к документам, словно решив, что пока что работа потребует его полного внимания. Но внутри он уже знал, что сегодня вечером снова найдёт повод встретиться с Айвелин.

Вэлларион встал из кресла и медленно подошёл к панорамному окну, скрестив руки на груди. Город за стеклом жил своей привычной жизнью — огни мегаполиса мерцали, как тысячи безразличных глаз. Он бросил взгляд на отражение Кайнема в стекле, словно пытался разглядеть, что творится у того в голове.

— Вергена Корвин — реальная проблема, — произнёс он, сдержанно, но твёрдо. — Ошибки твоей юности до сих пор отдаются эхом по всей компании. Мы попали в сети коварной паучихи, и если не предпримем решительных мер, она сотрёт в порошок всё, что мы так долго и упорно строили. — Он усмехнулся, но в этой усмешке не было и тени веселья. — Однако, стоит отдать должное, она мастер интриг. Сорвать нашу самую крупную сделку именно в день твоего рождения, даже не прибегая к своему непосредственному вмешательству... Женская коварность во всей красе.

Кайнем в тот день он был зол, но сейчас эмоции скрывались под холодной маской. Его взгляд не дрогнул, и лишь едва заметное движение пальцев выдавало напряжение.

— Кайнем, ты меня слышишь? — Вэлларион обернулся, его голос стал чуть резче. — Мы обсуждаем пошатнувшееся состояние твоей компании.

Кайнем лениво поднял глаза, его губы изогнулись в еле заметной усмешке.

— Слышу, Вэлли, слышу. — Он сделал медленный глоток, ощущая, как крепкий алкоголь согревает горло. — Я живу с ней в одном особняке. Она следит за каждым моим шагом. Наверняка даже это здание кишит её "глазами" и "ушами". Нужно найти более уединённое место для разработки плана.

Вэлларион резко отвернулся от окна, сверля Кайнема взглядом.

— Нет. Только не это.

— Что такое? — Кайнем поднял бровь, пристально глядя на друга.

— Я знаю этот взгляд, — усмехнулся Вэлларион, но в его глазах читалась серьёзность. — Ты опять влюбился, Кайнем.

Кайнем откинулся назад, сцепив пальцы на затылке, и с ухмылкой посмотрел на него.

— Ничего подобного.

— Тебя одурманила эта коварная девица, — Вэлларион сел напротив, опершись локтями на стол. — Эскортница по имени Айвелин Палмер. Я чётко запомнил её.

— Она не эскортница, — голос Кайнема был твёрд, но Вэлларион лишь хмыкнул.

— А говоришь, что не влюблён. — Он наклонился вперёд, словно пытаясь заглянуть за маску хладнокровия друга. — Вы спали?

Кайнем чуть усмехнулся, сделав глоток, затем поставил бокал на стол с лёгким стуком.

— Нет.

— Интересно, почему нет? — насмешливо протянул Вэлларион. — У неё явно есть скрытые мотивы. Я подозреваю, что она знакома с Тауриэль.

Кайнем пристально посмотрел в окно, словно вновь видя перед собой образ Айвелин.

— Однозначно, — тихо произнёс он. — Они встали на защиту друг друга и работали сообща, когда началась перестрелка. Я специально заказал наёмников, чтобы проверить Айвелин на деле.

Вэлларион с интересом наблюдал за ним, его пальцы постукивали по столу в ожидании продолжения.

— Для чего? — в голосе Вэллариона прозвучала доля любопытства.

Кайнем взял бокал и покрутил его в руке, прежде чем ответить.

— Она была отправлена мне Вергеной. Я это понял сразу, — в его голосе скользнула ледяная нотка. — Поэтому я чипировал Айвелин, чтобы она работала на меня и докладывала мне всё о Вергене, которая думает, что держит меня под контролем. — Он усмехнулся, не скрывая удовлетворения. — Я также чипировал её любовника. Из интересного, что я узнал... она отчаянно хочет вернуть свой изумрудный кулон. Готова даже на кражу.

Вэлларион усмехнулся и покачал головой. Кайнем лишь молча смотрел на мерцающие огни города, в которых отражалась его собственная затянувшаяся борьба.

Глубокая тишина наполнила кабинет, нарушаемая лишь ровным гулом кондиционера. Вэлларион неспешно прошелся по комнате, останавливаясь у огромного окна, за которым раскинулся сверкающий огнями ночной Иконвилль. Он задумчиво провел рукой по подбородку, раздумывая над словами, которые только что произнес.

— Ты грёбаный романтик, Кайнем, — повторил он, повернув голову к другу. — Такие хищницы, как Айвелин или Вергена, пользуются этим. Сначала они нащупывают почву, затем давят на рычаги управления. Она опасна, Кайнем. — Вэлларион окинул его пристальным взглядом. — Она не зря ассоциирует себя со змеей. Гладкая, притягательная, но в любую минуту готова выпустить яд. Ты думаешь, что контролируешь её, но это всего лишь иллюзия.

Кайнем, сидя за массивным столом, не спеша оторвал взгляд от монитора и лениво повернулся в кресле. Он скрестил руки на груди, слегка прищурившись.

— Я знаю кое-что, — тихо произнес он, будто взвешивая каждое слово. — Возможно, Айвелин работает на Клинтон Форбс. Она пользуется гаджетами их производства, но отрицает свою причастность к данной организации.

Вэлларион свистнул, прислоняясь к стеклу.

— Опана. А это уже звучит серьёзно.

— Что ты знаешь о Клинтон Форбс? — спросил Кайнем, его голос был ровным, но в глазах читалось напряжение. — Я так и не понял, это мужчина или женщина?

— Женщина, — без колебаний ответил Вэлларион, скрестив руки на груди. — Самый загадочный и секретный человек на планете. Она управляет крупной шпионской организацией под руководством США. У них не бывает бывших сотрудников, если только не посмертно.

Кайнем сдержанно кивнул, барабаня пальцами по столу.

— Что же им нужно от меня?

Вэлларион пожал плечами, ухмыльнувшись.

— Можно много чего предположить. Реджинальд Корвин уже в преклонном возрасте. Ты его главный наследник. Может, «кто-то» из финансовой элиты, государства или иной организации хочет держать Икс-Краун под контролем через тебя. Клинтон Форбс — лишь исполнитель самых рисковых и сложных команд.

Он подошел ближе, сев напротив Кайнема, его лицо стало серьезным.

— У тебя много врагов, братишка. Со всех сторон выпирают когти, готовые вцепиться в твою шею.

Кайнем улыбнулся уголком губ, его глаза вспыхнули холодным блеском.

— И что же мне делать?

Вэлларион откинулся на спинку стула, его голос стал тяжёлым, с лёгкой ноткой усталости.

— Лично тебе — смириться с тем, что врагов всегда будет больше друзей, и быть готовым к действиям. А мне придётся выбивать дурь из твоей головы прямо сегодня. Надо созвать бригаду в виде Эвлла и Инара.

— У меня всё под контролем, — уверенно бросил Кайнем.

Вэлларион поднял бровь, глядя на него с нескрываемым скептицизмом.

— В данный момент у тебя абсолютно всё в хаосе. — Он сжал пальцами переносицу, покачав головой. — Ты уже отдал своё сердце Айвелин. Она здесь только ради того, чтобы воспользоваться тобой и разбить его ещё сильнее. Мне хватило увидеть лишь единожды тебя в её компании, и я уже вижу, например, что она овладела твоим стилем одежды и подстроила всё под себя.

Он замолчал на секунду, затем усмехнулся.

— Ты сделался скорпионом, а она змеёй. Интересно, может ли змея поглотить скорпиона?

Кайнем задумчиво посмотрел на него, уголок его рта дернулся, но он ничего не ответил. Тишина между ними повисла, как натянутая струна.

Вэлларион, поигрывая с сигаретой в пальцах, ухмыльнулся и посмотрел на Кайнема с нескрываемым сарказмом.

— Я тебя не виню и даже понимаю, — его голос звучал мягко, почти дружески, но в глазах читалась холодная расчётливость. — Девушка эффектная, в ней сочетаются красота и опасность, всё как ты любишь. Уверен, было очень сложно не поддаться искушению. Женщины — существа прекрасные, но коварные. Они знают нашу самую слабую сторону и умело этим пользуются. — Вэлларион медленно подошёл к столу и опёрся на него обеими руками, нависая над Кайнемом. — Тем более такие роковые особы, как Айвелин и Вергена, могут стать твоей конечной остановкой.

Он сделал короткую паузу, затем провёл пальцем по горлу в предостерегающем жесте.

— Один продуманный и неверный шаг — и... - Вэлларион провёл большим польцем по шее и издал звук скрежета, - и тебе крышка. Любовь — это слабость, Кайнем. Тебе ли этого не знать? Поэтому сегодня мы лишим тебя этой слабости. Ты поиграешь в бильярд, выпьешь, я закажу тебе девушку, точь-в-точь похожую на Айвелин, ты исполнишь на ней все свои фантазии и успокоишься.

Кайнем, всё это время молча слушавший Вэллариона, слегка ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок перед собой. Он изучающе посмотрел на друга, словно пытаясь понять, насколько тот серьёзен.

— Ты ведь знаешь мой принцип, — наконец, проговорил он холодно, сдержанно. — Я никогда не плачу за секс.

Вэлларион усмехнулся, выпрямляясь и убирая сигарету в карман.

— Я знаю, — ответил он. — Но и я знаю тебя. Тебе всегда нравилось бросать вызов собственным принципам.

Кайнем нахмурился, но в его глазах всё ещё горел тот самый холодный огонь, который Вэлларион знал слишком хорошо. Он понимал, что Кайнем уже погружён слишком глубоко в этот водоворот чувств и эмоций, и никакие разговоры не смогут вытащить его обратно. Но он не собирался отступать.

— Вэлларион, — с лёгкой угрозой в голосе произнёс Кайнем, — я контролирую ситуацию.

— Ты так думаешь? — скептически спросил Вэлларион. — А я вижу, что контроль ускользает у тебя из рук, и с каждой минутой ты всё больше попадаешь в её сеть.

Кайнем посмотрел в окно, за которым стояла городская суета. Он знал, что Вэлларион прав... Но только время покажет, сможет ли он справиться со своим собственным желанием или же Айвелин Палмер окажется его самым слабым местом.

Вэлларион поднялся из кресла и медленно подошёл к окну, его руки скрещены на груди, а взгляд затуманился в раздумьях. Панорама города простиралась перед ним, но он словно не замечал её, сосредоточившись на одном вопросе.

— Кайнем, меня вдруг осенило, — его голос прозвучал хлёстко, как удар хлыста. — Скажи мне, почему ты решил украсть кулон Вергены? Ты сделал это сам или кто-то дал тебе... мудрый совет?

Кайнем чуть качнул головой, не отрываясь от планшета, на котором привычно изучал сводку деловых показателей. Его тонкие пальцы лениво пролистывали страницы, словно этот разговор не имел особого значения.

— Интересно, к чему ты клонишь, — сухо отозвался он, бросив мимолётный взгляд на Вэллариона.

— Ты часто разговариваешь с Энигматикой? — Вэлларион шагнул ближе, прислонившись к краю стола, наблюдая за реакцией.

Кайнем усмехнулся, наконец-то оторвавшись от экрана.

— Это было в день моего рождения, — сказал он, откинувшись в кресле и сцепив пальцы в замок. — Энигматика обнаружила тайное место, где хранится изумрудный кулон. Когда я вернулся в особняк в отвратительном настроении, желая хоть как-то отомстить Вергене за все её интриги, которые она так мастерски строила против меня, — на лице Кайнема мелькнула мрачная ухмылка, — Энигматика решила, что лучшим способом поднять мне настроение будет лишить её того, что она ценит больше всего.

Он сделал паузу, переводя взгляд на окно, за которым мерцал вечерний город.

— Её базовая функция — забота обо мне, обо всём, что касается моего физического и ментального здоровья, — продолжил Кайнем, его голос стал чуть мягче. — Она решила, что это идеальный способ мести. И я не стал её разубеждать.

Вэлларион нахмурился, его взгляд стал проницательнее. Он сделал несколько шагов, словно собираясь с мыслями.

— Энигматику ведь создала компания Volite-X, — заметил он, с намёком в голосе. — Как думаешь, могли ли они, используя робота, заставить тебя украсть кулон и... подарить его Эленерре?

Кайнем поднял бровь, изогнув губы в насмешливой полуулыбке.

— Звучит как нонсенс.

— А для меня, — Вэлларион медленно подошёл к креслу и склонился ближе, — это звучит как очередное расследование. Я чую что-то неладное во всей этой истории. Возможно, ты стал пешкой в чьей-то игре.

На этот раз Кайнем не ответил. Он просто молча изучал своего друга, словно решая, стоит ли углубляться в эту тему или оставить всё, как есть.

***

Всё началось с идеального плана, выверенного до последней запятой. Юрист-миллиардер Дархан Косалиев — акула в мире корпоративного права, человек с безупречной репутацией и бездонным кошельком, нацелился на сделку с QC Invest. Соглашение сулило многомиллиардные перспективы, расширение влияния компании Кайнема Корвина на международные площадки и значительное укрепление позиций на рынке. Для Дархана это тоже был не просто очередной контракт, а пропуск в элиту самых влиятельных игроков финансового мира.

Кайнем и Вэлларион Непом, работали над сделкой несколько месяцев. Они лично контролировали каждую деталь, выстраивая архитектуру договора так, чтобы не оставить ни одной лазейки. Всё должно было быть идеально: финансирование, аудит, соглашение с партнёрами.

Но была одна проблема. Точнее — одна женщина.

Вергена, чьё присутствие Кайнему всегда казалось зловещим, словно тень, наблюдающая за каждым его шагом, решила, что сделка, которая должна была стать триумфом QC Invest, никогда не состоится. И она не могла выбрать лучшего момента для удара.

Раннее утро дня рождения Кайнема началось с обычных формальностей — утренние поздравления, дорогие подарки от партнеров, но главное ожидание было связано с встречей с Дарханом Косалиевым. Вся команда собрана, аналитики готовы, договора подписаны — оставалось только закрыть сделку. Вэлларион был в приподнятом настроении, потирая руки в предвкушении триумфа.

Но ровно за два часа до запланированной встречи, на телефоне Вэллариона зазвучал тревожный звонок. Он узнал этот голос сразу, и ему стало не по себе.

— Вэлларион, дорогой, как дела? — раздался бархатный, но наполненный скрытым ядом голос Вергены.

Он напрягся.

— Что тебе нужно? — процедил он, заранее зная, что ничего хорошего в этом звонке нет.

— Ты, должно быть, уже приготовил шампанское, чтобы отпраздновать сделку века? Надеюсь, ты выбрал достойное вино… ведь боюсь, праздновать вам сегодня не придётся.

Вэлларион замер.

— Что ты задумала, Вергена?

— О, дорогой, ничего особенного. Просто… Дархан Косалиев больше не интересуется вашей компанией. Он подписал соглашение с нами.

Вэлларион побледнел.

— Ты не могла…

— О, я могла. И я сделала. Ты знаешь, у меня есть свои способы убеждать людей. Косалиев не смог устоять перед некоторыми моими… аргументами. Я решила сделать вам обоим подарок, раз уж сегодня такой особенный день.

Вэлларион бросился в кабинет Кайнема, где тот, расслабленно откинувшись в кресле, слушал музыкальную симфонию, наслаждаясь паузой перед важным событием.

— Проблемы, братишка. — Вэлларион влетел в кабинет, сжав телефон в руке, как оружие.

Кайнем медленно повернул голову, ледяное спокойствие на его лице сменилось напряжённой сосредоточенностью.

— Что она сделала?

— Дархан отказался. Они заключили сделку с Vergena Corvin Holdings.

Кайнем на мгновение замер, затем резко встал, ударив кулаком по столу.

— Она чёртова ведьма. Я знал, что она попытается что-то сделать, но в мой день рождения?!

Вэлларион вздохнул, облокотившись на стол.

— Она любит зрелища. Ты знаешь, как она наслаждается моментами, когда может нас унизить.

Кайнем склонился над столом, его пальцы нервно постукивали по стеклянной поверхности.

— Это личное. Она хочет, чтобы я пришёл к ней и умолял.

— Ты же не собираешься…?

Кайнем усмехнулся, но в глазах мелькнул хищный блеск.

— Никогда. Я верну этот контракт. И в следующий раз, когда Вергена решит сыграть со мной, я сломаю её шахматную доску к чёрту.

Но в этот момент телефон Кайнема снова завибрировал. И на дисплее высветилось сообщение от самой Вергены:

«С днём рождения, мой любимый пасынок. Надеюсь, тебе понравился мой подарок. ;)»

23

Вечер окутал особняк Корвинов густыми тенями, проникая сквозь массивные окна и заливая роскошные интерьеры приглушённым светом. В камине потрескивал огонь, лениво облизывая поленья, а мягкий свет настольных ламп придавал комнате атмосферу уединённого спокойствия. Кайнем Корвин, сидя в удобном кожаном кресле, с задумчивым видом потягал бокал виски, лениво следил за причудливыми узорами дыма, струящегося из его сигары. В этот момент в комнату вошла Энигматика — идеальная копия человеческой красоты, но с холодной, безупречно синтетической точностью движений.

— Энигматика, — задумчиво произнёс Кайнем, не поднимая взгляда, — ты ведь готова убить любого ради меня?

Голос робота прозвучал безмятежно и ровно:

— Вы внесли несколько правок в мои настройки. Я запрограммирована выполнять любой ваш приказ.

Кайнем усмехнулся, в его глазах мелькнуло что-то тёмное, почти недосягаемое для понимания. Он пригубил виски, наслаждаясь его терпким вкусом, а затем спросил, слегка прищурившись:

— А если я прикажу тебе уничтожить саму себя?

Энигматика замерла на долю секунды, прежде чем ответить всё тем же ровным, безэмоциональным голосом:

— Если вы уверены в своём желании, я исполню приказ беспрекословно. Однако, позвольте уточнить: что именно вы имеете в виду под уничтожением?

Кайнем сделал короткий вдох, словно наслаждаясь этим моментом власти над абсолютным созданием.

— Под уничтожением я имею в виду то же самое, чем смерть является для людей, — холодно произнёс он, играя бокалом в руке.

Робот слегка склонил голову, демонстрируя своё понимание.

— Я не могу уничтожить себя как искусственный интеллект, но я могу прыгнуть с высоты и разбить свой физический корпус.

Кайнем кивнул, его губы искривились в легкомысленной улыбке.

— Отлично. Говорят, в городе участились случаи взломов. Надеюсь, тебя не сумеют вскрыть мои враги.

Глаза Энигматики мягко мигнули, отражая свет камина, прежде чем она ответила:

— Не волнуйтесь, мистер Корвин. У меня самая надёжная и проверенная система антивзлома. Все ваши секреты под защитой.

Кайнем провёл языком по краю губ, внимательно наблюдая за ней.

— Хорошо, но если ты когда-нибудь заподозришь что-то... неправильное в своих системах — сообщи мне немедленно.

Энигматика кивнула, а затем, по молчаливому знаку хозяина, вышла из комнаты, оставляя его наедине с его мыслями, которые с каждой секундой становились всё мрачнее.

***

В ночной тишине роскошной спальни Кайнем лежал на широкой постели, глядя в потолок, увенчанный вычурной лепниной. Он ворочался с боку на бок, но сон не приходил. В голове, как назойливый рефрен, звучали слова Вэллариона, бьющие точно в цель.

"Она искусна, Кайнем, слишком искусна. Напоминает мне ту, кто уже однажды тебя предала. Уверен, ты сам это понимаешь", — Вэлларион произнёс это с той спокойной уверенностью, которая не оставляла места для возражений.

Айвелин. Её имя мелькало в сознании, как мерцающая искра, одновременно манящая и тревожащая. Но куда сильнее его терзала другая тень из прошлого — Вергена.

Ошибки молодости — как раны, которые не заживают до конца, только рубцуются, но все равно болят. "Как я мог быть таким слепым?" — эта мысль, как шип, глубоко засела в его разуме.

Первая встреча. Ему было всего семнадцать. Мир был перед ним — огромным, полным возможностей и соблазнов. В тот вечер он проводил время в известном клубе "Укус Вэннура". Это было заведение для избранных: богатых, амбициозных и опасных. Кайнем, облачённый в идеально сидящий смокинг, казался юным принцем, едва начавшим свой путь к вершине.

И тут она вошла.

Вергена, роскошная, как олицетворение декаданса, окутанная ароматом дорогих духов. Вся её фигура дышала хищной грацией, а глаза — холодным расчётом. Она двигалась через зал, как королева, сканируя толпу, пока её взгляд не упал на него.

Он почувствовал себя загипнотизированным. Она подошла — медленно, но уверенно, её губы изогнулись в тонкой улыбке.

— Кайнем Корвин? Я слышала о тебе. Могу я составить тебе компанию?

Этот вечер стал началом их опасной связи. Вергена была опытной и циничной, но для юного Кайнема она казалась олицетворением утончённой страсти. Её прикосновения, её слова — всё было рассчитано до мелочей, чтобы оплести его, как паутина.

Они встречались тайно. Он искренне верил, что нашёл ту самую, несмотря на их разницу в возрасте. Она же видела в нём лишь инструмент. Наивный юноша, страдающий от нехватки тепла и любви, стал для неё лёгкой добычей.

Она знала, как играть его эмоциями: то приближая, то отталкивая. Её дары были щедрыми, слова — пьянящими, но за всем этим скрывался холодный расчёт. Она хотела получить доступ к его влиянию, использовать его связи ради своих целей.

Но в тот момент Кайнем не видел этого. Он видел лишь женщину, которая заставляла его сердце биться чаще.

План Вергены был столь же амбициозным, сколь и безжалостным. Её враги, почувствовав, что её позиции в высших кругах начинают слабеть, решили объединить усилия, чтобы устранить её. Но Вергена была не из тех, кто легко сдаётся. Она всегда знала, как переиграть соперников, и её шпионы заранее предупредили о заговоре.

"Если они хотят войны, я дам им войну. Но сначала мне нужно укрепить свои позиции", — думала она.

Вергена понимала, что защитить себя можно только одним способом — подняться на вершину пищевой цепи, став частью самой могущественной семьи Иконвилля — семьи Корвинов. И в её голове быстро созрел идеальный план.

Врагам Вергены не нужно было её уничтожать, чтобы добиться своего. Они медленно и методично рушили её влияние, подтачивали её связи и подкладывали яд в её репутацию. Она знала, что для выживания ей нужен союзник, который сможет защитить её от всех врагов.

Реджинальд Корвин был единственным человеком, чья сила могла сломить наступление. Но добраться до него через охрану, стены особняка и его паранойю казалось невозможным.

Вергена понимала: если она не может напрямую пробить стену, то должна использовать ключ. Этим ключом стал Кайнем.

Первый шаг: сын Реджинальда. Кайнем, с его юношеской наивностью и обаянием, стал в этом коварном замысле первой и самой лёгкой жертвой. Вергена не только рассчитывала на его влияние, но и знала, что через него сможет подобраться к самому Реджинальду Корвину, главе корпорации "X-Corp" и человеку, чья власть практически безгранична.

Она тщательно спланировала свою первую встречу с Кайнемом в клубе "Укус Вэннура". Его юный возраст и неопытность были её лучшими союзниками. Её проникновенный взгляд, утончённые манеры и загадочная улыбка сделали своё дело. Она играла роль женщины, искренне увлечённой юношей, давая ему ровно столько внимания и тепла, сколько нужно, чтобы он поверил в их роман.

Второй шаг: знакомство с Реджинальдом. Когда Вергена вошла в фамильный особняк Корвинов, её истинная цель была уже близка. Всё шло по её плану: роскошные наряды, идеально отрепетированная манера держаться и ослепительная улыбка покоряли всех, кто её видел. Она умело использовала свои женские чары, чтобы привлечь внимание Реджинальда.

К тому времени, как Кайнем понял, что происходит, было уже слишком поздно. Реджинальд Корвин, впечатлённый её умом и красотой, сам начал проявлять к ней интерес. Она умело играла на его чувстве одиночества и утраты, став для него источником света, которого он не видел со дня смерти своей жены. Для Вергены это была игра, где ставки были высоки, но она знала, что делает.

В тот момент Кайнем сам не осознавал, что открыл для неё ворота. Когда Вергена объявила, что собирается выйти замуж за Реджинальда, Кайнем почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Ты… Ты просто использовала меня? — его голос дрожал от боли и недоверия.

Вергена смотрела на него без сожаления. Её взгляд был холодным и расчётливым.

— Ты был только ступенькой, Кайнем. Я всегда играю на победу.

Став мачехой Кайнема, Вергена обеспечила себе не только защиту, но и доступ к огромной доле в "X-Corp". Её враги, пытавшиеся уничтожить её, теперь боялись и уважали её как жену самого Реджинальда Корвина.

Для Кайнема это стало двойным ударом. Он не только потерял ту, кого считал своей первой любовью, но и вынужден был видеть её каждый день в роли своей мачехи. Это предательство стало тем моментом, который сформировал его недоверие к людям и заставил быть на шаг впереди всех.

Вергена же считала свой план идеально выполненным. Она достигла своих целей, но даже она не могла предвидеть, какой гнев и желание отмщения поселились в сердце Кайнема после этого удара.

Он не поверил в случившееся сразу. Как такое могло произойти? Но позже, встретившись с Вэлларионом, который молча протянул ему фотографии, показывающие Вергену с его врагами, он осознал весь масштаб своей ошибки.

— Она — лишь маска, Кайнем. Ты стал пешкой. Учись на этом. - твёрдо и бесспристрастно ответил Вэлларион.

Для Кайнема этот опыт стал моментом взросления. Эта рана на долгое время сделала его недоверчивым к женщинам. Его очарование сменилось осторожностью, страсть — подозрением. Он поклялся больше никогда не позволять никому так играть с его сердцем. Сакральность его имени теперь обретала новую силу: он стал Кайнемом, который способен разрушать миры, только чтобы защитить себя.

Ворочаясь в постели, Кайнем закрыл глаза и стиснул челюсти. "Айвелин — не Вергена", — пытался он убедить себя. Но каждое её слово, каждая улыбка заставляли его гадать: кто она на самом деле?

И всё же, несмотря на сомнения, одна мысль не давала ему покоя. "Я не хочу ошибиться снова. Но если я ошибаюсь и на этот раз, то готов принять последствия

Навязчивые мысли и бессонная ночь продолжала терзать Кайнема. Мысли о Вергене, её улыбке, столь обманчиво искренней, и том, как она ловко вырвала из-под него почву, не давали покоя. Ему казалось, что стены особняка сжимались, пытаясь проглотить его. Откидывая одеяло, он встал с кровати, натянул на себя шёлковый халат и направился вниз, в свой личный уголок хаоса — комнату с террариумами.

Комната встретила его слабым голубым светом ламп, которые освещали стеклянные резервуары. Здесь обитали его питомцы: экзотические и смертельно опасные существа, каждое из которых стоило баснословных денег. Но Кайнем ценил их не за это. Для него они были воплощением силы и опасности — качеств, которых он жаждал в себе.

Он скользнул вдоль ряда террариумов, останавливаясь перед каждым, чтобы полюбоваться. Ярко-зелёный бамбуковый питон, свернувшийся кольцом. Угрожающий гремучий змей с вытянутым телом. И, конечно, его любимцы — пауки и скорпионы.

Кайнем остановился перед террариумом, в котором лениво покачивался на паутине огромный бразильский странствующий паук. Его тело, окрашенное в пепельно-коричневый цвет с красноватыми полосами на лапах, будто обещало смерть. Этот вид был известен своей агрессией и смертельным ядом.

— Ты первый, — прошептал Кайнем, медленно открывая стеклянную крышку. Он аккуратно взял паука длинными щипцами и перенёс его в пустующий террариум.

Затем его взгляд переместился на другой террариум, где под камнем прятался гигантский императорский скорпион. Его массивное тело сверкало чёрным, словно отполированное обсидианом, а мощные клешни выглядели как оружие средневекового рыцаря. Хотя яд императорского скорпиона был менее смертельным, чем у паука, его сила и умение сражаться делали его достойным противником.

— А теперь ты, — произнёс Кайнем, пересаживая скорпиона в новый дом.

Террариум был просторным, с песчаным дном и несколькими искусственными камнями, создававшими иллюзию естественной среды. Кайнем закрыл крышку и присел на кожаный стул, внимательно наблюдая за тем, что происходило внутри.

Скорпион сразу же принял оборонительную позицию, подняв клешни и выгнув хвост с жалом. Пауку же потребовалось немного времени, чтобы сориентироваться. Его длинные лапы уверенно касались песка, а глаза, как крошечные чёрные жемчужины, блестели в полумраке.

Кайнем наслаждался каждым движением. Здесь не было места морали или состраданию — только чистый, первобытный инстинкт борьбы.

Когда паук сделал первый шаг к скорпиону, тот молниеносно ударил клешнёй, отбросив противника в сторону. Но паук оказался проворным. Он метнулся вперёд, пытаясь укусить скорпиона в основание хвоста, где панцирь был тоньше.

— Умница, — шептал Кайнем, словно тренер на боксерском ринге.

Скорпион, в свою очередь, ответил ударом жала, но паук увернулся. Их схватка была как танец смерти, где каждый удар мог стать последним.

Для Кайнема это зрелище было больше, чем просто забавой. Он искал ответ на вопрос: что побеждает в этой жизни — сила или яд? Скорпион олицетворял мощь и выдержку, паук — ловкость и смертоносную хитрость.

Схватка длилась долго, каждый из соперников показывал свою силу и коварство. Императорский скорпион сражался с неподвижным спокойствием и стратегией: он отбивал паука клешнями, уклоняясь от укусов, и мастерски использовал своё жало, чтобы создать дистанцию. Пауку же приходилось полагаться на свою скорость и агрессию, совершая молниеносные атаки.

Но в конце концов бразильский странствующий паук одержал победу. Он дождался момента, когда скорпион замедлил движение, и с невероятной точностью метнулся вперёд, вонзив свои смертоносные клыки в слабую точку на суставе клешни. Яд начал действовать почти мгновенно, парализуя скорпиона.

Кайнем стоял перед террариумом, внимательно рассматривая победителя. Паук, чья хитрость, скорость и смертоносный яд одержали верх над силой и выдержкой скорпиона. Он не мог отвести глаз от этого миниатюрного триумфатора, который, казалось, наслаждался своей победой.

В голове всё смешалось: его символика, созданная в порыве тщеславия и уверенности в своей непобедимости, вдруг дала трещину. Скорпион всегда был его олицетворением — опасным, выносливым, способным выжидать и наносить сокрушительный удар. Но эта битва, пусть и символическая, поставила под сомнение его видение.

— Паук победил, — пробормотал он себе под нос, чувствуя, как внутри растёт неприятное ощущение поражения. — Значит ли это, что Вергена сильнее? Или я просто недооценил её, как скорпион недооценил паука?

Он провёл пальцем по стеклу террариума, будто хотел проникнуть сквозь преграду, дотянуться до своей сущности. Паук, казалось, смотрел на него в ответ, словно знал, что Кайнем думает о поражении.

— Нет... Это всего лишь игра, — сказал он, пытаясь успокоить себя. — Это не может быть пророчеством.

Но сомнение уже пустило корни. Его разум возвращался к Вергене, к её хитросплетениям и мастерству манипуляции, с которым она с легкостью сокрушила его молодое сердце и использовала его как ступеньку на пути к власти. Он вспомнил её глаза — те же глаза, что у паука сейчас, холодные, оценивающие, бесстрастные.

И тут его взгляд задержался на скорпионе. Его тело было неподвижным, но даже в смерти оно источало величие.

— Вергене суждено победить? — прошептал он, сжав руку в кулак.

Змея. Его мысли скользнули к Айвелин, чей символ был не менее опасным. Её сущность казалась ещё более загадочной, чем его собственная или Вергены. Может быть, змея — это то, что нужно, чтобы одолеть паука? Или... чтобы объединиться со скорпионом?

Кайнем покинул комнату с тяжёлым сердцем. Вечер, который начался с попытки отвлечься, превратился в холодное напоминание о его уязвимости. Но вместо того чтобы сломаться, он решил, что эта схватка не станет пророчеством. Если паук может побеждать скорпиона, то только потому, что скорпиону пора научиться быть умнее.

24.

После напряжённого разговора с Кайнемом офисе, Вэлларион не стал откладывать дело в долгий ящик. Он ненавидел ощущение неизвестности и презирал зависимость от слухов и предположений. Поэтому, бросив документы на стол, он принял решение: пора навестить Эленерру Ван де Волайт лично. Если кто-то в этом городе и знал ответы на его вопросы, то это была именно она.

Вэлларион выехал из своего офиса на чёрном Aston Martin, плавно лавируя между рядами автомобилей. Город был погружён в привычную суету: элитные автомобили, спешащие по своим делам люди, мерцающие неоновые вывески. Однако он не обращал внимания на мелькающие огни и рекламные баннеры — его цель была впереди. Вскоре на горизонте появилось величественное сооружение, которое невозможно было спутать ни с чем.

Здание, которое возвышалось над остальными, как символ технологического превосходства и богатства клана Ван де Волайт. Стеклянный монолит в пятьдесят этажей с зеркальной поверхностью, отражающей облака и бесконечную линию горизонта. Его архитектура была дерзким вызовом традициям — грациозные изгибы фасада соединялись с острыми углами, а многочисленные LED-полосы подсветки мерцали словно нервные окончания живого существа. Казалось, что Volite Tower был живым организмом, пульсирующим в ритме мегаполиса.

Первые двадцать пять этажей — сердце корпоративной империи семейства. Здесь находились офисы Volite-X, Volite-A и Volite Zero — компаний, специализирующихся на передовых технологиях, архитектуре и финансовых услугах. Инновационные лаборатории, футуристические конференц-залы, комнаты виртуальной реальности и автономные исследовательские центры работали без остановки, создавая будущее уже сегодня.

Но самое интересное находилось выше.

Верхние этажи, начиная с двадцать шестого, были святая святых — дом семьи Ван де Волайт. Это был не просто жилой комплекс, а настоящий автономный город на высоте. Здесь были частные салоны красоты, роскошные фитнес-залы, зимний сад с экзотическими растениями и даже собственный концертный зал, где Эленерра могла устраивать частные представления для избранных гостей. Умные системы полностью управляли зданием, создавая ощущение уюта и абсолютного контроля — здесь можно было забыть, что находишься в самом центре города.

Когда Вэлларион подъехал к главному входу, его встретил искусственный интеллект здания, сообщая через голографический интерфейс:

— Добро пожаловать в Volite Tower. Назовите своё имя и цель визита.

Вэлларион хмыкнул, с презрительной лёгкостью скользнув взглядом по идеально отполированному входу, за которым скрывался мир, куда пускали только избранных. Он медленно снял солнечные очки, позволяя сканерам идентифицировать его.

— Вэлларион. Встреча с Эленеррой. И да, запишите, что у меня нет приглашения.

— Вас ожидают, мистер Непом, — раздался голос, немного запоздавший, что явно намекало на некоторые разногласия внутри системы.

Двери с тихим шелестом разъехались в стороны, открывая доступ в сияющий холл. Внутри царила сдержанная роскошь: пол из полированного оникса, на стенах панели с цифровыми картинами, изменяющимися в зависимости от времени суток. В воздухе витал лёгкий аромат розового дерева, а за стойкой ресепшена работали не люди, а искусственные голограммы, обрабатывающие потоки информации.

Кайнем направился к лифту, который молниеносно отреагировал на его присутствие. На дисплее вспыхнула надпись: "Доступ разрешён. Пентхаус."

Лифт плавно понёс его вверх, через десятки этажей, приближая к женщине, которая могла либо развеять его подозрения, либо ещё больше запутать игру.

"Давай посмотрим, как ты меня встретишь, Эленерра," — подумал он, глядя на своё отражение в зеркальной стене кабины лифта.

Вэлларион шагнул в просторный холл верхнего этажа Volite Tower, где его встретила Эленерра, как всегда, в образе абсолютного совершенства. На ней было узкое платье цвета изумрудной зелени, подчёркивающее её идеальную фигуру. Но взгляд Вэллариона тут же остановился на изумрудном кулоне ранее принадлежавший Вергене, сверкнувшем на её шее при ярком свете. Этот кулон она носила почти постоянно, как знак победы над соперницей.

— Вэлларион, дорогой, — мягко, но с лёгкой иронией произнесла Эленерра, подходя ближе. — Какой неожиданный визит. Надеюсь, у меня есть повод для радости?

Она жестом пригласила его пройти в уютную гостиную с видом на город, где стоял изящный кофейный столик с двумя чашками, словно её появление всегда сопровождалось чётко спланированными деталями.

— Ты выглядишь так, будто тебя давно не радовали хорошей чашкой кофе, — заметила она с лёгкой улыбкой и налила тёмную ароматную жидкость в тонкие фарфоровые чашки. — Присаживайся, расскажи, чем обязана.

Вэлларион не торопился отвечать. Он сел напротив, опёршись на спинку кресла, и внимательно посмотрел на Эленерру. Его голос прозвучал ровно и холодно.

— Что нужно шпиону Клинтон Форбс от Кайнема? — спросил он, не обиняками переходя к сути дела.

Эленерра застыла на мгновение, чашка в её руке замерла. Её лицо оставалось непроницаемым, но лёгкий всполох растерянности мелькнул в глазах.

— Почему ты считаешь, что я знаю о каждом шаге Клинтон? — ответила она вопросом на вопрос, попытка увернуться была почти мастерской.

Вэлларион нахмурился, не отводя взгляда.

— Клинтон Форбс никогда не действует на территории Иконвилля без твоего ведома, Эленерра. Ты всегда знаешь больше, чем говоришь. Если хочешь убедить меня в обратном, то лучше не пытайся. Что-то ты скрываешь, и я это выясню.

Эленерра отчаянно вдохнула, опустив взгляд. Её пальцы едва заметно поиграли с кулоном на шее, как будто это могло помочь ей собраться с мыслями.

— Глупая Айвелин, — с раздражением выдохнула она, наконец-то разрушив молчание. — Как она могла так спалиться. Я же говорила Клинтон, что на миссию нужно отправлять Андж.

— Айвелин? — Вэлларион склонил голову в сторону, напряжённый интерес вспыхнул в его глазах. — Так значит, она действительно работает на Форбс?

Эленерра взяла чашку кофе и сделала глоток, избегая прямого ответа. Но её молчание сказало Вэллариону больше, чем слова. Она знала, что он уже начал выстраивать в голове очередную цепочку событий, ведущую к разгадке.

Она была одной из немногих, кто рискнул продолжать поддерживать связь с Клинтон Форбс, несмотря на её попадание в немилость местных элит. Когда-то их сотрудничество казалось нерушимым — тайные сделки, тщательно продуманные заговоры, всё было частью большой игры. Но те времена остались лишь воспоминанием после трагического провала.

Срыв заговора между домами Грантумов, Ван де Волайтов, Непомов и Грамлайнов стал водоразделом. План, который мог бы обеспечить полное господство этих семей в Иконвилле, рухнул в одночасье. Всё пошло наперекосяк, когда система Клинтон Форбс дала сбой. Её главный шпион, на которого она возлагала огромные надежды, предал её в самый критический момент. Это не только поставило крест на амбициозных планах Форбс, но и уничтожило остатки доверия между ней и влиятельными кланами города.

Клинтон Форбс, некогда величайший стратег и архитектор тайных операций, стала персона нон грата. Её имя больше не произносили на закрытых встречах, её предложения не принимались к рассмотрению. Для элит Иконвилля она стала символом провала, а её организация — тёмным пятном, которое лучше было игнорировать.

И всё же Эленерра продолжала поддерживать с ней контакт. Почему? Возможно, дело было в её собственных амбициях или в остаточной привязанности к былым временам. Эленерра всегда умела видеть выгоду там, где другие видели лишь риск. Даже после провала она считала, что Клинтон Форбс остаётся ценным союзником. Эта дружба, хоть и вызывала недовольство у других кланов, давала Эленерре определённое преимущество, делая её ещё более загадочной и непредсказуемой фигурой.

Кроме неё, с Форбс продолжал контактировать лишь клан Эйвиенов. Их давние связи с политическими структурами и международными организациями делали их идеальным партнёром для столь опасного и противоречивого альянса. Однако и они держались на расстоянии, предпочитая минимизировать риск, связанный с этой непростой фигурой.

Сама Эленерра видела в этом остатках старой игры, где каждый ход был продуман наперёд. Её холодный рассудок и врождённая харизма позволяли ей балансировать между всеми сторонами, сохраняя нейтралитет, который казался почти невозможным. Для неё всё было чётко: в этой партии побеждает тот, кто сумеет использовать все фигуры на доске, даже те, которые казались сломанными.

Эленерра села на край массивного стола из чёрного дерева, обхватив изящными пальцами край. Изумрудный кулон, сверкавший в лучах лампы, словно насмешливо отражал свет, падавший на лицо Вэллариона. Она слегка наклонила голову, её взгляд был сосредоточенным и ледяным, как у игрока, уверенного в своей победе.

— Ну так что вы там промышляете, в тайне ото всех кланов? — с едва скрытым раздражением спросил Вэлларион, делая шаг к ней. — Ты собираешься предать всех своих родственников? Грантумам, Грамлайнам, Непомам и даже твоим братьям и сёстрам Ван де Волайтам это бы не понравилось.

Эленерра, словно наслаждаясь моментом, медленно скрестила ноги и улыбнулась.

— Если я тебе всё расскажу, то ты сразу становишься нашим соучастником, — её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая угроза.

— А если я откажусь, вы меня пристрелите во сне? — Вэлларион окинул её оценивающим взглядом, напоминая себе, что за этой элегантной внешностью скрывается безжалостная женщина, готовая на всё ради своих целей.

— Конечно ты не откажешься, — продолжила она, склонив голову, будто поддразнивая. — То, что мы планируем, станет большой выгодой и для тебя. Ты явно не захочешь уведомить об этом наших родственников. Ведь, не зря же ты так тесно дружишь с Кайнемом и называешь его своим братишкой. Я предлагаю тебе сделку.

— В чём она заключается? — холодно уточнил он, продолжая сверлить её взглядом.

— Ты просто хранишь молчание и держишь Кайнема в полной неосведомлённости в том, что на самом деле происходит, — её тон оставался ровным, почти дружелюбным, что только сильнее напрягало Вэллариона.

— А взамен? — он поднял бровь, явно ожидая что-то интересное.

— Взамен я делю с тобой одну треть крупной доли Икс-Крауна, которую я получу в будущем, — сказала она, как будто это была самая обыденная вещь в мире.

— Каким образом ты собираешься это сделать? — его тон стал более подозрительным.

Эленерра выпрямилась и, словно преподаватель, начавший объяснять урок, заговорила:

— План таков. Айвелин выйдет замуж за Кайнема. Сделает что-нибудь, от чего Реджинальд Корвин побыстрее откинется. Мы поможем ей и Кайнему унаследовать всё имущество и долю Икс-Крауна у его сестёр и Вергены. В итоге, Айвелин наша марионетка, которая будет напрямую влиять на Кайнема. Ну и раз уж ты обо всём знаешь, с другой стороны ты будешь напрямую влиять на все действия Кайнема. Мы с тобой будем у руля. Я, конечно, изначально хотела единолично править Иконвиллем и всем, чем он владеет. - с ухмылкой и девичьей ужимкой добавила она, - Но из тебя всё-таки выйдет неплохой партнёр, да и утаить от тебя миссию не получилось.

Вэлларион вздохнул, качая головой, словно ему приходилось принимать нелёгкое решение.

— Чёрт подери, Эленерра, ты продала нашу родину властям США, — сказал он с укором, но в его глазах читался интерес.

— Я продала лишь Икс-Краун. Когда Реджинальд наконец починет, я лишь выкуплю большой пакет акций Volite Group, усилю свои компании и получу абсолютную независимость, — её голос звучал так, будто она объясняла нечто само собой разумеющееся.

Он ухмыльнулся и, сложив руки на груди, произнёс:

— Я соглашусь, но добавлю дополнительный пункт.

— Валяй, — с усмешкой сказала она, прищурив глаза.

— Ты поделишься со мной акциями Volite Group, — его голос звучал уверенно, словно он уже выиграл этот раунд.

Эленерра закатила глаза, но её тон оставался холодным.

— Вот скотина! Я тебе и так предложила щедрые плюшки.

— Давай, соглашайся. Это ты у нас в уязвимом положении, пока что, — с лёгкой ухмылкой ответил он.

Она помедлила, но затем протянула руку.

— Хорошо. Как пожелаешь. Договорились?

Он пожал её руку, и они встретились взглядами, словно играя в бессловесную игру власти.

— Не зря я тебя ненавидела в детстве. Ты всегда был противным малым, — бросила Эленерра, с лёгким оттенком раздражения в голосе.

— Да, у нас было приятное детство, — усмехнулся Вэлларион. — Помню, когда мне было семь лет, а тебе десять, мне нравилось красть твои игрушки. Ты постоянно плакала и жаловалась бабушке.

Эленерра засмеялась, но её смех был больше похож на ледяное эхо в этом помещении. Она с легким движением поправила изумрудный кулон, который сверкал в свете ламп, как драгоценная звезда, притягивая взгляд. Она любила эти моменты — когда её облик говорил сам за себя. Её гордость, её власть, её искусство манипуляции — всё это заключалось в деталях.

— Этот кулон действительно ювелирный шедевр. Сколько карат изумруда? — Вэлларион с интересом прищурился, оценивая блеск камня.

— Двести пятьдесят, — гордо ответила Эленерра, едва заметно улыбнувшись, словно ловко сыгранный гамбит в её игре был увенчан блеском этого украшения.

— И давно ты влияешь на Кайнема? — холодно продолжил Вэлларион, наклоняясь чуть ближе. — Проворачивать такие опасные дела только чтобы заполучить кулон соперницы — это похабно.

Эленерра лишь пожала плечами, её тон был беззаботным, но в глазах горел огонь.

— Энигматика 7.2 была создана чисто ради подобных целей. Но я использую её редко и аккуратно.

Вэлларион усмехнулся, откинувшись на спинку кресла.

— Ты играешь на травмах мальчика. После Вергены он больше не доверяет людям и предпочитает общество роботов.

— В этом и главная слабость Вергены, — отрезала Эленерра, подняв палец, как будто делая важное замечание. — Она всегда облегчает мне задачу. Вергена довольно умна, но какое бы коварство она ни крутила, она всегда умудряется создавать ещё больше проблем. Она всю жизнь борется с врагами, которых создаёт себе искусственно. До уровня тех интриг, которые проворачиваю я, ей как до луны пешком.

Вэлларион насмешливо приподнял бровь.

— А ты считаешь, что действуешь хитро и скрытно?

Эленерра насмешливо фыркнула, скрестив руки на груди.

— Никто же, кроме тебя, не догадался о моём содействии в этом круговороте. Я связала Айвелин с Вергеной и Кайнемом, оба думают, что используют её в своих целях.

— Ты проворачиваешь рискованную и изощрённую игру, — отметил он, внимательно изучая её лицо. — Это же невозможно просчитать каждый шаг и предугадать действия других игроков.

Эленерра склонилась чуть вперёд, её голос зазвучал мягко, но с тонкой ноткой насмешки.

— Ага, это большая теневая игра, игроки которой даже не в курсе, во что они ввязаны. Я даже дала название этому заговору. "Игра ядовитых". Айвелин у нас змея, Вергена, как ты знаешь, паук, а Кайнема мы решили наречь скорпионом. И моя змея должна поглотить своих жертв.

— Звучит интересно, — проговорил Вэлларион, его тон был равнодушным, но в глазах промелькнул интерес. — Мне кажется, не того человека я называю паучихой. У тебя на кону стоит всё. У тебя нет права на ошибку. Не боишься проиграть самую крупную ставку?

В ответ она медленно подняла голову, её улыбка стала чуть шире, но холоднее.

— Я давно научилась жить без страха. Этот кулон — напоминание о том, что риск и умение манипулировать приносят самые высокие награды.

Эленерра улыбнулась, но в её глазах сверкнула опасная искра. Она отошла к панорамному окну, из которого открывался вид на дневной суетливый Иконвилль с огромной высоты, где непрерывный поток машин в больших проспектах казались лишь муравьиными дорожками. Мягкий свет города отражался в её изумрудном кулоне, добавляя сцене почти театральной драматичности.

— Интересно, Вэлларион, как быстро ты привык к этой игре. Раньше ты казался таким... правильным. А теперь посмотри на себя. Шантажируешь меня, строишь сделки за спинами своих друзей. Где же твои принципы? — она произнесла это так, будто наслаждалась каждой буквой.

Вэлларион усмехнулся и, опершись на спинку кресла, лениво ответил:

— Принципы хороши только для тех, кто может позволить себе роскошь быть идеалистом. Ты это знаешь не хуже меня, Эл. В конце концов, мы с тобой выросли в этом городе. Здесь выживают те, кто умеет играть грязно.

Эленерра повернулась к нему и скрестила руки на груди.

— Ты прав. Мы оба продукт этого места. И всё же, я никогда не думала, что однажды предложу тебе сделку.

— Мир меняется, Эл. — Вэлларион встал и прошёлся по комнате, останавливаясь возле её стола. — Ты предпочитаешь действовать в одиночку, но это не всегда возможно. Связи решают всё.

Она подняла бровь, едва заметно усмехнувшись.

— Надеюсь, что действительно не будешь вмешиваться. Ты всегда любил устраивать сюрпризы.

Вэлларион пожал плечами и посмотрел на неё с хитрым прищуром.

— Не волнуйся, Эл. Если я что-то и устрою, то это точно будет во благо нам обоим.

Эленерра медленно подошла к нему и снова протянула руку.

— Что ж, надеюсь, что так. Мы с тобой теперь партнёры. Не подведи меня.

Он пожал её руку, и их взгляды встретились. Это было странное перемирие, наполненное скрытой напряжённостью. Каждый из них знал, что эта сделка — временная мера. Оба они были мастерами манипуляций, и оба знали, что рано или поздно кто-то из них попытается взять верх.

— Ты всё-таки сволочь, Вэлларион. — сказала она, убирая руку.

— А ты, Эл, — мастер интриг. Мы идеально дополняем друг друга. — ухмыльнулся он.

Она подошла к бару, достала два бокала и наполнила их дорогим вишнёвым вином. Протянув один из них Вэллариону, Эленерра подняла свой.

— За нашу сделку. Пусть она принесёт то, чего мы оба желаем.

Вэлларион поднял бокал и, слегка улыбнувшись, произнёс:

— За власть, Эл. Всегда за власть.

Вэлларион смотрел на Эленерру с пристальным, изучающим взглядом, словно пытаясь проникнуть сквозь завесу её безупречного образа. Её тонкие, идеальные черты, роскошное платье, блеск изумрудного кулона — всё это говорило о силе, изысканности и власти. Она была воплощением успешной женщины, которой восхищались в светских кругах и перед которой склонялись самые влиятельные мужчины мира. Но Вэлларион знал слишком много, чтобы обманываться.

Под всем этим фасадом скрывалось то, что не видели те, кто считал её святой. Ему удалось рассекретить настоящее нутро Эленерры, то, что она прятала за идеальной улыбкой и филантропией. Он помнил её жестокость, тот самый день в детстве, когда её вспышка гнева чуть не стоила ему жизни. Камень, который она сжимала в своих маленьких кулаках, и её лицо, искажённое яростью, до сих пор стояли перед глазами Вэллариона, как напоминание о том, что перед ним не просто светская львица, а женщина с демонами внутри.

Он помнил, как она издевалась над животными, как вымещала свой гнев на тех, кто не мог дать ей отпор. С каждым годом её жестокость становилась изощрённее, но и хитрее. В подростковом возрасте её буйный нрав стал настолько неуправляемым, что родители, отчаявшись, отправили её в исправительный центр для трудных подростков. Даже после этого, во время юности, она продолжала проходить терапию, пытаясь справиться с собственной яростью. Но терапия не сделала её добрее — она лишь научила Эленерру скрывать своё зло за пеленой обаяния.

Теперь же, стоя напротив неё, Вэлларион видел, как эта скрытая сторона всё ещё прорывалась наружу в мелочах. Её взгляд, острый и пронизывающий, мгновенно превращался в сладкую улыбку, если кто-то входил в комнату. Её голос, ласковый и нежный, звучал как острый нож, когда речь заходила о делах. Эленерра стала мастером маскировки, превратив своё внутреннее зло в инструмент для достижения целей. Она окружила себя ореолом любимицы народа и заботливого филантропа, наивысшего примера женственности и успеха. Но для Вэллариона это был не больше чем фасад.

Он знал, что под этим блеском скрывается женщина, которая не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое. Её красота и женственность были оружием, а не добродетелью. И сейчас, сидя напротив неё, Вэлларион видел ту же девочку, которая когда-то занесла камень над его головой, и подростка, который учился быть холодным и расчётливым. Она была воплощением скрытого зла, и его это не пугало. Напротив, он восхищался тем, как далеко она зашла, используя свой дар манипуляции и жестокости, замаскированный под любезность.

— Ты смотришь на меня так, будто видишь призраков прошлого, — произнесла Эленерра с лёгкой улыбкой, наклонив голову. — Что-то не так, Вэлларион?

— Просто вспоминаю, как ты однажды попыталась раскроить мне голову камнем, — холодно ответил он, не отводя взгляда.

Эленерра рассмеялась, но её глаза остались холодными, как лёд.

— Ох, дорогой, это было так давно. Дети бывают жестокими, ты ведь знаешь.

Айвелин и Андж

Айвелин сидела за винтажной, слегко изношенной, но роскошной пишущей машинкой, её пальцы мягко стучали по клавишам в ритме её размышлений. Тлеющая сигарета покоилась между зубов, лениво изрыгая дым, который смешивался с воздухом в комнате. Стол перед ней был завален скомканными листами бумаги — следами неудачных попыток выразить свои мысли. В ведёрке и на полу валялись небрежно брошенные обрывки, а рядом со стопкой чистых листов выстроились три пустые жестяные банки от холодных кофейных напитков. Каждая из них была выпита в попытке поддержать бодрость и не потерять связь с вдохновением, которое настигало её порой в самые неожиданные моменты.

В доме царила тишина, лишь ровное тиканье настенных часов и ритмичный стук клавиш нарушали спокойствие. Каждый щелчок отдавался в пальцах, как подтверждение её творческого потока. Процесс работы приносил ей эйфорию, словно она не просто писала текст, а плела нить, соединяющую её мысли с миром.

Айвелин пролистывала заметки в своём волайтфоне, в котором хранились обрывочные идеи, мысли, и короткие фразы, что приходили к ней в порыве вдохновения. Каждая запись, прочитанная ею, будто раскрывала в её уме целую картину, и, подхватив основную мысль, она расписывала её более детально, превращая короткие фразы в полноценные тексты. С каждым словом, печатая очередной лист бумаги, Айвелин всё глубже погружалась в свой собственный мир, поглощённая процессом создания.

Когда текст был напечатан, она перечитывала его с придирчивым вниманием, и если слог казался ей недостаточно точным или выразительным, она тут же бралась за его исправление. Процесс был кропотливым и выматывающим, но именно в нём она находила тихое удовлетворение. Могла пройти вся ночь в постоянных правках и перепечатках, но для Айвелин это было больше чем просто работа — это был её личный ритуал. С непреклонной решимостью она поставила перед собой цель писать как минимум 1000 слов за день, и не позволяла себе отступать, пока не выполнит этот план.

Лёгкость, с которой рождались образы и складывались слова, почти пугала её своей скоротечностью. Айвелин понимала: это состояние — дар, который нельзя растратить впустую. На одном вдохновении далеко не уйдёшь. Это временный прилив творческих сил, активно сопутствующий в начале всего пути, который рано или поздно начнёт иссякать. Закончить начатое можно лишь со сторого выстроенной дисциплиной.

Когда все идеи были переведены из кратких заметок в законченные строки, она с удовлетворением взглянула на исписанные страницы. Их аромат свежей типографской краски, смешанный с лёгким запахом старого железа печатной машинки, казался ей волнующе уютным. Каждая мысль нашла своё место, каждая глава завершилась логично и изящно.

Айвелин собрала страницы, выровняла их и аккуратно положила на стопку других черновиков. На сегодня работа была закончена. Она потянулась, чувствуя, как напряжение покидает её тело и затем, выйдя из квартиры, поднялась на крышу здания. Перед её глазами открылся вид на ночной город, где огни окон и уличных фонарей ярко мерцали.

Несмотря на то, что в данный момент она жила в захолустье, она находила свою романтику в этом месте. Особенно нравилось, как из крыши здания открывается вид на простирающиеся вдаль и тянущиеся на небеса свод многочисленных небоскрёбов, ярко освещенные тысячи огней ночного города. Она была уверена, что в данный момент делает всё, чтобы достичь своих целей, дабы завтра вспоминать испытания сегодняшнего дня как приятную ностальгию о днях, с которых был начат длинный и тернистый путь.

В этот самый момент, когда ночной ветер слегка трепал её волосы, Айвелин вдруг насторожилась. Где-то поблизости послышались посторонние звуки — тихие, но слишком явные, чтобы быть случайным шумом города. Её чутьё, обострённое годами выживания, вновь подало сигнал: за ней следят.

Она внимательно осмотрела окружающее пространство, скользнув взглядом по крышам и окнам соседних зданий. В тени могли скрываться глаза наблюдателя. Мысль о том, что Аннигилятор мог найти её, пронзила сознание холодной стрелой. Логово, которое она считала своим убежищем, больше не казалось таким безопасным.

Стараясь не издавать лишних звуков, Айвелин покинула балкон и быстро направилась вниз, в подъезд. Подальше от открытого пространства, откуда её легко могли обнаружить. Здесь, в тесных бетонных стенах, она чувствовала себя чуть менее уязвимой.

Едва успев укрыться, она отчётливо услышала чьи-то шаги. Они были размеренными, слишком уверенными, чтобы принадлежать обычному прохожему. В следующую секунду в её руках, как по волшебству, оказался пистолет. Это оружие никогда не покидало её, даже во сне. Для неё оно стало продолжением тела, тринадцатым органом, без которого её жизнь была бы невозможной.

Сжав рукоять, Айвелин замерла, ожидая следующего звука, который мог подтвердить или опровергнуть её самые худшие опасения.

Тяжелая поступь неизвестного раздалась гулким эхом, отражаясь от бетонных стен подъезда. Айвелин без раздумий бросилась следом, ощущая, как адреналин стремительно разгоняет кровь по венам. Каждый шаг подгонял её вперёд, пока шум быстрых шагов не привел её в сырой, заброшенный подвал, где пахло пылью, плесенью и металлом.

Остановившись, она осмотрелась. Под тусклым светом одинокого фонаря на стене, её взгляд упал на огромное слово, нанесённое грубыми, зловещими буквами красной краской:

- "ПУТАНА".

Смысл написанного ударил по сознанию, словно хлыст. Сердце замерло, но лишь на мгновение. Холодный рассудок взял верх, и Айвелин сжала пистолет крепче. Она сделала несколько осторожных шагов вперёд, пытаясь рассмотреть что-либо в темноте, когда внезапно фонарь мигнул и погас, оставив её в абсолютной темноте.

Тишина накрыла, как невидимое одеяло. Только её дыхание и слегка учащённый стук сердца заполняли пустоту.

В голове метались тревожные мысли: "Кто это сделал? Аннигилятор? Или кто-то из прошлого? Это ловушка?"

Айвелин замерла, прислушиваясь, готовая в любой момент открыть огонь. Но вокруг царила глухая, обволакивающая тишина.

Она напрягла слух, прислушиваясь к каждому звуку. Комната была мрачным лабиринтом, где каждое её движение могло выдать её местоположение. Она услышала лёгкий скрип пола позади себя и мгновенно развернулась, но нападение было хитрым: удар пришёлся сбоку, и Айвелин едва успела уклониться, чувствуя, как кулак врага скользнул вдоль её плеча.

Она сделала шаг назад, сосредоточившись. Память о планировке подвала стала её картой. Она знала, что рядом должна быть колонна, и сделала короткий рывок влево, чтобы прикрыть спину. Противник, как будто прочитав её мысль, бросился следом, но Айвелин резко опустилась на корточки, и его удар прошёл выше. Она ответила сильным ударом в его колено, почувствовав, как противник потерял равновесие, но лишь на мгновение.

Они оказались в плотной схватке. Неизвестный был силён, его захваты жёсткие, почти болезненные, но Айвелин не уступала. Она использовала темноту себе на пользу, ориентируясь не зрением, а слухом и памятью. Поймав момент, она отступила к стене, где, по её расчётам, должен быть электрощиток. Её пальцы скользнули по холодной поверхности стены, но противник снова набросился, ударив её в бок.

Айвелин зашипела от боли, но всё же нашла рычаг щитка. Она рванула его вниз, но свет не зажёгся — электричество было отключено. Сжав зубы, она резко наклонилась, избежав очередного удара, и нащупала что-то тяжёлое на полу. Это был металлический прут.

Она нанесла быстрый удар, целясь в сторону дыхания противника. Звук удара и приглушённое ругательство подсказали, что она попала в цель. Но враг был ловким. Он отступил, затем резко снова бросился вперёд, хватая её за запястье и пытаясь обезоружить.

Они оба упали, катясь по полу в хаотичном вихре ударов и захватов. Айвелин чувствовала, как холодный бетон царапает её кожу, но не сдавалась. Её ноги, руки, тело двигались как единое целое, отбивая атаки и контратакуя. Она ловко высвободилась из захвата и нанесла удар локтем в лицо нападавшему, слыша его сдавленный стон.

Скоро она вновь оказалась у стены. На этот раз она нащупала небольшой карманный фонарь, оставленный кем-то ранее. Она резко включила его и направила луч в сторону нападавшего. На мгновение свет ослепил его, и Айвелин, воспользовавшись замешательством, вновь подняла оружие.

— Стой, или я… — начала она, но осеклась.

Айвелин в первую секунду застыла, поражённая неожиданностью. Перед ней стояла Андж — её давняя коллега, славившаяся своей дерзостью и чересчур расслабленным отношением к опасности. Девушка слегка наклонила голову, ухмыльнувшись, будто ничего необычного не происходило.

— Бу! — театрально протянула Андж, скрестив руки на груди.

— Ты?! — Айвелин прищурилась, медленно опуская пистолет.

— Ага. Я. Костлявая смерть, которая в скором времени придёт по твою душу, — Андж усмехнулась, её голос был наполовину насмешливым, наполовину вызывающим.

"Ну как же я не додумалась" - подумала про себя Айвелин. Андж была известна как мастерица боя в полной темноте, и её репутация оправдывала любые ожидания. Она тренировалась годами, оттачивая каждое движение до автоматизма, словно её тело само по себе стало оружием, не зависящим от зрения. Её слух был настолько острым, что она могла точно определить местоположение противника по малейшему шороху или едва заметному изменению ритма дыхания.

В бою Андж использовала окружающую среду как союзника. Она мгновенно запоминала расположение препятствий, выступов и укрытий, делая темноту своей личной ареной. В такие моменты её движения становились быстрыми и плавными, словно танец, где каждая атака или уклонение заранее просчитаны. Её излюбленным приёмом было использовать страх и дезориентацию противника: короткий шёпот из тени, лёгкий касательный удар, едва слышный шаг, отзывающийся эхом, — всё это превращало её в невидимого хищника, от которого не было спасения.

Для Андж темнота была союзницей, которую она приручила и сделала частью себя. Её уверенность в таких условиях рождала не только уважение, но и страх. Даже самые опытные агенты предпочитали держаться от неё подальше, когда гас свет.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — Айвелин шагнула ближе, оглядывая подвал, будто ожидая увидеть подвох.

Андж лениво опёрлась на ближайший стол, скрестив руки на груди, и с привычной насмешкой посмотрела на Айвелин.

— Э-э... Как насчёт... выполняю свою работу? — она небрежно пожала плечами, её губы изогнулись в лукавой улыбке. — Хотя, знаешь, мне уже осточертело находиться в тени и следить за тем, как ты тут развлекаешься на всю катушку.

Айвелин закатила глаза и спрятала пистолет в кобуру, раздражённо выдохнув. Тревога в её глазах сменилась холодной сосредоточенностью.

— Молодец, — сухо произнесла она. — А теперь будь любезна, возвращайся в тень или уходи прочь. — Она махнула рукой в сторону выхода, давая понять, что разговор окончен.

Андж медленно выпрямилась, демонстративно поклонившись, словно только что завершила блестящее выступление.

— Да ты просто само обаяние, Айв. — Её голос звучал с издевкой, но в глазах читалась искренняя симпатия.

Айвелин фыркнула, тяжело выдохнув, в очередной раз осознав, насколько раздражающе несерьёзной может быть Андж. Напряжение схватки медленно уходило, уступая место раздражению.

— Если ещё раз попадёшься мне на пути без предупреждения, — её голос стал ниже и холоднее, — я без колебаний открою огонь.

Андж усмехнулась, невозмутимо потянулась и сделала шаг вперёд.

— Угости меня выпивкой, и я уйду. Только не смей отказывать, — она хитро прищурилась. — Я знаю, что у вас здесь есть чёртов бар.

Айвелин устало покачала головой, скрестив руки на груди.

— Ты неисправима, — проворчала она и они вместе поднялись в квартиру. По пути Айвелин предупредила Скотти о гостье по переписке и посоветовала не выходить за ширму.

Поднявшись наверх, Айвелин первым делом направилась на кухню, ведя за собой Андж, которая, словно хозяйка, оглядывала пространство с откровенной непринуждённостью. Она скептически покачала головой, с ухмылкой глядя, как её коллега ловко достала из шкафчика бутылку джина.

— Джин? — Андж приподняла бровь, будто бы усомнившись в серьёзности предложения. — А чего-нибудь покрепче нет?

Айвелин скрестила руки на груди, бросив на неё холодный взгляд, в котором читалось лёгкое раздражение.

— Если хочешь что-то покрепче, иди и выбери сама, — она кивнула в сторону открытого бара в углу.

Андж, не заставляя себя ждать, прошла к полкам, задумчиво пробегая пальцами по бутылкам. В её взгляде мелькнул азарт коллекционера, который вот-вот найдёт раритетную находку.

— О-о, вижу, ты тут не мелочишься, — она извлекла бутылку выдержанного бурбона и с ухмылкой покрутила её в руках. — Впечатляет, Айв. Даже не думала, что ты предпочитаешь такие изысканные вещи.

— Это не моё, — хмыкнула Айвелин, опираясь на стойку. — Тауриэль любит, чтобы всегда был запас на случай неожиданных гостей… вроде тебя.

— Ну, тогда выпьем за неожиданности, — Андж ловко отвинтила крышку, наполнив два стакана янтарной жидкостью, и протянула один Айвелин.

Айвелин взяла стакан, покрутила его в руке, но не спешила пить. Её глаза скользнули по Андж, оценивая её, словно пытаясь понять, что кроется за этой лёгкой насмешкой и напускной беззаботностью.

— Так что на самом деле ты здесь делаешь, Андж? — наконец спросила она, не сводя с неё пристального взгляда.

— Просто скучала, — Андж подмигнула и отпила из стакана, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается по горлу. — Ну, и, может быть, хотела убедиться, что ты не забываешь, на чьей ты стороне.

Айвелин молча сделала глоток, но на её лице не дрогнул ни один мускул.

— Я всегда знаю, на чьей стороне, — её голос был ровным и уверенным. — Вопрос только в том, знаешь ли ты?

Кухня, погружённая в мягкий полумрак, казалась замершей в напряжённом ожидании. Воздух был пропитан терпким ароматом алкоголя и едва уловимыми нотками дешёвого табака, оставшегося после прошлой ночи. Айвелин стояла напротив Андж, стиснув зубы, с опасной грацией хищника, готового к броску.

Андж облокотилась на стойку, держа в руке бокал с янтарной жидкостью. Её голос был насмешлив, а взгляд – острым и оценивающим, словно скальпель.

— Что же ты тут забыла? Ты ведь в отпуске, — с показной небрежностью протянула Андж, пристально наблюдая за реакцией Айвелин.

— Это не твоё собачье дело, — отрезала Айвелин, сделав шаг вперёд, её голос прозвучал ровно, но внутри всё кипело. — Клинтон Форбс знает, что я в Иконвилле.

Андж лениво кивнула, словно это был вполне ожидаемый ответ.

— Тем не менее, мне поручена миссия — следить за тобой, — сказала она, склонив голову набок, с явной провокацией в голосе.

Айвелин усмехнулась, тонкая, почти невидимая улыбка промелькнула на её губах.

— За всеми шпионами следят, если ты этого не знала, — бросила она, сверля Андж взглядом, будто выискивая в её облике слабые места.

— Не так, как за тобой, Айвелин, — голос Андж был низким, почти шепчущим, с ноткой яда, от которого становилось неуютно. — Тебе не доверяют. Ты ведь можешь оказаться предательницей, прямо как твой отец.

Айвелин почувствовала, как внутри всё сжалось. Она подошла ближе, её рука опустилась на стол, тонкие пальцы сжали блестящую вилку.

— Ещё раз скажешь что-нибудь подобное о моём отце, и в следующую секунду в твоей глотке окажется это, — тихо прошептала она, и в её голосе не было ни капли шутки.

Айвелин сжала вилку сильнее, но заставила себя разжать пальцы. Она не даст Андж удовлетворения увидеть её слабость.

Андж ухмыльнулась, словно наслаждаясь каждой секундой этого напряжённого момента. Она склонила голову набок, лениво поигрывая бокалом с бурбоном, будто это был всего лишь дружеский разговор, а не противостояние двух смертельных соперниц.

— Ой-ой, какая же ты вспыльчивая, Айви, — протянула она, лениво оперевшись на кухонный остров. — Всегда знала, что ты слишком эмоциональна для шпиона. Именно поэтому тебе не доверяют, понимаешь? Ты словно бомба замедленного действия, которая может рвануть в самый неподходящий момент.

Айвелин медленно поставила свой бокал на стол, её пальцы сжались на стекле с опасной напряжённостью. В глазах вспыхнула угроза, тонкая, но абсолютно реальная.

— Повтори это ещё раз, — её голос звучал ровно, но в нем проскальзывали ледяные нотки. — Повтори и посмотрим, как быстро я превращу этот вечер в твою личную трагедию.

Андж лишь усмехнулась, не отводя взгляда, в котором не было страха, только чистое удовольствие от игры.

— Расслабься, красавица. Мы обе знаем, что ты не можешь меня убить... пока. Но знай, я здесь не просто так. Я ведь сказала — за тобой следят по-особенному. Ты должна быть на чеку, особенно когда играешь с такими опасными людьми, как Кайнем Корвин.

Айвелин склонилась ближе, её голос стал тихим, почти интимным:

— Я сама решу, с кем мне играть. А вот ты, Андж, рано или поздно переступишь черту, и тогда тебе останется только гадать, какой именно мой шаг станет для тебя последним.

— Ох, я просто в восторге от этой драматичной угрозы, — с насмешливым вздохом Андж потянулась за бутылкой, разливая себе ещё немного. — Впрочем, будь осторожна, Палмер. Я здесь не только по приказу Клинтон Форбс. Есть ещё кое-кто, кто очень заинтересован в тебе.

Айвелин отступила, сложив руки на груди и изучая её с холодной внимательностью.

— Ты всегда была жалкой шавкой, Андж. Ходишь на поводке, выполняешь приказы и надеешься, что кто-то из больших игроков заметит тебя. Проблема в том, что ты даже не понимаешь, в какой игре участвуешь.

Андж весело приподняла бокал в тосте:

— Что ж, посмотрим, кто из нас окажется пешкой, а кто королевой. Однажды, я убью тебя, Айвелин, — произнесла она медленно, смакуя каждое слово, словно в предвкушении сладкого момента. — С полным наслаждением. Этот день явно не за горами. Я чувствую, что ты делаешь слишком много левых движений в этом городе. Как только ты оступишься, мне поступит новое поручение от Клинтон Форбс... и тебе придётся прощаться с жизнью.

Айвелин лишь усмехнулась, склонив голову чуть набок, словно изучала врага под другим углом.

— Какая страстная жажда крови, — её голос был тихим, но в нём звучала язвительная насмешка. — Представляю, как бы тебе было досадно, если бы я покончила с собой пару недель назад... лежа в ванной номера отеля, когда была на грани.

Андж фыркнула, её пальцы небрежно пробежались по полке рядом.

— Ты не самоубийца, не прибедняйся, — сказала она, с холодным пренебрежением. — Ты живучая тварь. Я это знаю.

Айвелин прищурилась, ухмылка стала шире.

— Поэтому мы же змейки, верно?

Андж покачала головой, её лицо приобрело выражение презрения.

— Ты не змейка. Ты червяк, — процедила она, сжав кулаки. — Больше никогда не носи символ змеи своих гламурных платьях и не позорь нас. Чтобы стать змейкой, девочек выращивают в сложных условиях при строгой дисциплине. А ты явилась из ниоткуда и уже пришла старой. Сколько тебе там было, пятнадцать? Клинтон Форбс приняла тебя по блату, только потому что твой отец был её лучшим шпионом. Ключевое слово — был. Она держит тебя только ради того, чтобы держать его под контролем. В тебе самой нет никакой ценности как в шпионе.

Айвелин ухмыльнулась шире, чувствуя, как в груди растёт знакомый огонь злости.

— Ну не скажи, Андж, — её голос стал мягче, почти ласковым, но с колкой ноткой. — Я многие миссии выполнила идеально. Моё главное преимущество в том, что, в отличие от вас всех, у меня было детство.

Ответа не последовало. Андж лишь слегка сузила глаза, затем отвернулась и сделала вид, что сменяет тему.

Андж была одной из тех, кого Айвелин ненавидела всей душой. В её мысленной тетради смерти эта девушка возглавляла список всех жертв, которых Айвелин с особым удовольствием устранила бы при первой же возможности. Их противостояние началось задолго до того, как судьба снова свела их в Иконвилле.

Когда на дом Палмеров напали, Клинтон Форбс прибыла на помощь словно тень, несущая избавление. Её люди с хирургической точностью зачистили территорию, спасая Айвелин и её отца-шпиона, предоставив им временное убежище. Тогда-то Клинтон и заметила в юной девушке потенциал – боевые навыки, которым отец обучал её с раннего детства, навыки, которые до этого момента никогда не выходили за пределы стен родного дома. В глазах Форбс вспыхнул интерес – в этой девочке было нечто, что могло стать орудием её сложных игр.

Клинтон не просто предложила защиту — она дала Айвелин шанс на месть. Взамен требовалась лишь одна услуга — вступление в её элитный шпионский отряд «Ядовитые змейки», состоявший из лучших и самых смертоносных агенток, умевших работать в тени, словно настоящие хищницы.

С самого первого дня пребывания в отряде Айвелин поняла: её ждёт жестокая борьба не только с внешними врагами, но и внутри самой организации. Лидер «Змеек» — Андж, младше Айвелин на добрые шесть или семь лет, но уже успевшая зарекомендовать себя как профессионал высшего класса. Она мгновенно почувствовала угрозу в лице новенькой, приняв её с презрением, словно непрошенного гостя. Для Андж Айвелин была всего лишь чужаком, выбившимся из привычной структуры — слишком взрослой для их безупречной внутренней системы отряда и недостаточно опытной, чтобы соответствовать их стандартам.

— Слишком старая, — говорила она с ехидной улыбкой, втаптывая Айвелин в землю каждым словом. — Ты никогда не станешь одной из нас.

Айвелин тогда смотрела на неё с ледяным спокойствием. Внутри неё не было ни обиды, ни раздражения — только спокойная решимость доказать обратное. Шаг за шагом, миссия за миссией, она показывала, что её годы опыта, её воля и мотив мести стоят больше, чем чья-либо выучка или юношеская заносчивость.

Но несмотря на это, Андж всегда оставалась шипящей змеёй за её спиной, готовой укусить в любой момент. В их отношениях не было места соперничеству — это была война, холодная и выжидательная. Каждая ошибка могла стать смертельной. И Айвелин, как ни крути, знала: если однажды им придётся сойтись в по-настоящему смертельном поединке, она сделает всё, чтобы эта маленькая змея больше никогда не шипела у неё за спиной.

— Я видела вас с Кайнемом, — слова Андж прозвучали с ленивой небрежностью, но в голосе звенел скрытый интерес. — Много раз. В чём заключается твоя миссия?

Айвелин пожала плечами, её взгляд оставался невозмутимым.

— Спрашивай у Форбс, — сказала она холодно. — Я тебе ничего не расскажу.

Андж прищурилась, уголок её рта дёрнулся в усмешке.

— Плевать, — сказала она. — Сама разузнаю. Знаешь, было бы прикольно убить кого-нибудь по имени Кайнем. Кто-то ведь должен отомстить за честь мифологической Андж.

Айвелин кивнула, будто признавая остроту удара.

— Тебе лишь бы убить кого-нибудь, — её голос был спокойным, но в глазах мелькнуло предостережение. — Кстати, ты ведь родилась в Иконвилле, Андж?

— Ну да, и? — настороженно спросила та, чуть приподняв бровь.

Айвелин медленно обошла её, ненавязчиво касаясь пальцами краев стола.

— Никогда не задумывалась о происхождении твоего имени. — её голос стал задумчивым. — До тех пор, пока я сама не приехала в Иконвилль. Местные сливки общества повёрнуты на своей религии. Клэнтизм, вся эта их безумная религия... Лично ты вообще ничем не похожа на невинно-светлый облик мифологической Андж - антипода Кайнема.

Глаза Андж вспыхнули, но она быстро скрыла вспышку раздражения, скрестив руки на груди.

— Мне плевать на эти бредни, — сказала она, но её голос дрогнул.

Айвелин лишь улыбнулась, зная, что попала в цель.

***

В глубинах Клэнтлибера, священной книги клэнтизма, есть древняя глава, повествующая о вечной любви и противостоянии двух великих сил — богини Тьмы Граоны и бога Света Инариса. Их судьбы переплелись в бесконечной космической игре, где власть, любовь и разрушение были неразделимы. Но даже среди бесконечных войн и амбиций Граона тайно лелеяла одну, казавшуюся недостижимой, мечту — тихое счастье вдали от разрушенных миров и погасших звёзд.

Много веков она искала способ покорить вселенную, властвуя над всеми её аспектами, пока наконец, с изощрённым коварством и терпением, не заполучила величайший артефакт власти — Артлоуп, ключ к переписыванию реальности и законов бытия. Граона могла бы использовать его для окончательного триумфа над Инарисом и всеми, кто когда-либо стоял на её пути. Однако, держа в руках безграничную мощь, она впервые задумалась о другом: не о порабощении, а о покое.

С помощью Артлоупа она сотворила новое измерение — странное, искажённое пространство, где время текло иначе, а могущественные боги могли ощутить себя простыми смертными. Здесь, вдали от бесконечного противостояния, они с Инарисом начали жизнь, напоминающую людскую. Граона, привыкшая к теням и крикам ужаса, теперь выбирала мягкий свет свечей и уют теплых вечеров. Они строили дом среди звезд, пели песни, забытые на рассвете времен, и даже успели вкусить призрачное счастье.

Но даже величайшие артефакты не в силах нарушить естественный баланс мироздания. Их счастье было хрупким миражом, который разбился в тот момент, когда пришло время рождения нового существа.

Граона мучилась в агонии, сжимая простыни, её вопли сотрясали искусственное измерение. Инарис, охваченный страхом, видел, как рушатся границы сотворённого ими мира. Плод их любви — нечто настолько мощное, что даже Артлоуп не мог удержать его внутри этой иллюзии. В отчаянии, Инарис обратился за помощью к Эленер, богине любви и милосердия. Она прибыла, её свет окутал разрушающийся мир, и в её глазах сразу отразилась истина: Граона не выдержит родов, ибо их дитя — слияние противоположных сил — было слишком могущественным, слишком несовместимым с законами природы.

Эленер, зная, что от исхода этого момента зависит судьба всей вселенной, заморозила процесс рождения, останавливая разрушительный поток времени. Осторожно и умело она извлекла двух ещё не сформировавшихся близнецов — два плода, два противоположных сердца. Она заключила их в сосуды бессмертия, наполненные чистейшей эссенцией Творения, чтобы дать им время для дозревания. Сосуды были спрятаны в тайном и надёжном месте, куда знала путь только Эленер.

Однако, один из плодов — тот, что вобрал в себя первозданный хаос и чистую ярость тьмы, — смог освободиться раньше времени. Разбив свой сосуд, он вышел в мир, и это существо стало известно как Кайнем, аннигилятор предшествующей вселенной, губитель полубогов и разрушитель миров. Его рождение стало началом тьмы, предвестником конца времён. Он обладал силой, равной разрушительному дыханию самой вселенной, и его существование всколыхнуло мироздание.

Время шло, и когда угроза Кайнема достигла апогея, Эленер вспомнила о втором сосуде. Она разморозила процесс созревания второго плода, и на свет явилась Андж, дитя света и надежды, та, кому предстояло стать противовесом брату. Её появление стало последней надеждой вселенной на спасение. Но её сила только начинала развиваться, в то время как Кайнем уже овладел своим предназначением в полной мере. Вера Эленер в неё была безгранична, но сможет ли Андж одолеть брата, ставший столь грозным и непоколебимым, оставалось вопросом, до тех пор, пока Кайнем не уничтожил Артлоуп, вызвав аннигиляцию всей вселенной.

Этот отрывок из Клэнтлибера стал легендой, передаваемым из поколения в поколение, напоминая всем смертным и богам, что даже величайшие силы вселенной не могут избежать своей судьбы, а смертные люди и подавно.

Айвелин и Скотти в подвале

Запах сырости и пыли окутывал подвал, где каждый звук, будь то щелчок затвора или шаг по бетонному полу, многократно усиливался глухим эхом. В одном углу стоял самодельный тир: металлическая мишень, закреплённая на покосившейся стойке, рядом — несколько старых ящиков, на которых лежали патроны и пустые банки из-под газировки. Рядом валялись защитные наушники и защитные очки, которые Скотти упрямо отказывался надеть.

Айвелин стояла у стола, разбирая пистолет. Её ловкие пальцы с точностью и сноровкой отсоединяли детали, чистили ствол и снова собирали оружие. Она была в своём элементе, но её сосредоточенный взгляд выдавал тревогу.

— Я всё ещё не понимаю, зачем мне это, — проговорил Скотти, неловко сжимая в руках пистолет, словно тот был сделан из стекла и мог разлететься на куски от одного неверного движения. Он был одет в растянутую футболку с логотипом старого хакерского форума и поношенные джинсы, которые только подчёркивали его неприспособленность к ситуации.

— Затем, что я не могу быть рядом с тобой двадцать четыре на семь, — резко ответила Айвелин, даже не оборачиваясь. Закончив с пистолетом, она посмотрела на него, скрестив руки на груди. — И потому что мир там наверху — это не только код и экраны, Скотти. Это люди. Опасные люди, которые не думают дважды, прежде чем нажать на курок.

— Я программист, Айви. Мой максимум — это переписать алгоритм защиты, а не стрелять в людей, — он отложил пистолет на стол и устало потер переносицу.

— Именно поэтому ты здесь. И ты должен научиться защищать себя, — её голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала стальная нотка. Она подошла ближе, взяла его руку и снова вложила оружие в ладонь. — Не стоит так бояться его, — сказала она с мягкой улыбкой, шагнув ближе. — Он не кусается. Это ты тут главный.

Скотти поднял на неё взгляд, полный сомнений.

— Я не боюсь… просто… это же оружие. Я с ним даже не знаю, с какой стороны подступиться.

— Поэтому я и здесь, рядом с тобой, — она взяла его руку и мягко поправила хватку. Её прикосновения были уверенными, но бережными, как у старшего наставника, который учит ребёнка чему-то важному.

— Ладно, — пробормотал он, искоса глянув на мишень. — Но если я пробью стену, то ты сама её чинить будешь.

— Сначала попробуй попасть в неё, — засмеялась Айвелин, её глаза сверкнули с лёгкой игривостью.

Она встала за его спиной, наклонившись ближе, чтобы направить его руку с оружием. Её голос звучал почти шепотом:

— Смотри, прицелься на высоте груди. Расслабь плечи, не напрягайся. Вдохни глубже… и теперь медленно нажимай на курок.

Скотти сделал, как она сказала. Раздался громкий хлопок, и пуля пролетела мимо мишени, ударившись в бетонную стену за ней. Громкий хлопок заставил его вздрогнуть, а отдача едва не выбила оружие из рук.

— Неплохо, — подбодрила его Айвелин, хотя на её лице мелькнула тень сомнения.

— Чёрт! — выругался он, опуская пистолет. — Это вообще реально? Я даже не попал в мишень!

Айвелин улыбнулась, ободряюще похлопав его по плечу.

— Для первого раза нормально. Попробуй ещё раз.

Скотти недоверчиво покосился на неё, но снова поднял пистолет. Айвелин, наблюдая за его попытками, всё больше и больше убеждалась, что его навыки выживания оставляют желать лучшего. Квартира Тауриэль уже не казалась таким уж безопасным убежищем, как в начале. Каждый его промах напоминал ей, что они оба играют в слишком опасную игру, где ставка — их жизни.

Когда он наконец попал по краю мишени, Айвелин улыбнулась.

— Видишь? Ты можешь, — сказала она, подходя ближе и поправляя его стойку. — Немного практики, и ты станешь настоящим стрелком.

— Или настоящим мишенью, — пробормотал он с иронией, но в его глазах мелькнула тень благодарности.

Айвелин подошла ещё ближе, почти прижавшись к нему, и обхватила его руку своими ладонями. Скотти покраснел, чувствуя её тепло и лёгкий запах парфюма.

— Ладно, смотрим сюда, — сказала она, чуть наклоняя его голову в нужном направлении. — Теперь целься прямо в центр. Представь, что мишень — это тот, кто хочет украсть твой жёсткий диск.

— Это как-то слишком драматично, но ладно, — фыркнул он, стараясь не отвлекаться на её близость.

— Хорошо, теперь нажимай.

Скотти снова выстрелил. Пуля ударила чуть ближе к центру мишени, оставив небольшой скол.

— Почти яблочко! — радостно воскликнула Айвелин, похлопав его по спине. — Видишь, ты уже начинаешь понимать, как это работает.

— Это всё ты, — пробормотал он, смущённо улыбаясь.

Она чуть наклонила голову, её выражение стало мягче.

— Нет, Скотти. Это ты. Ты можешь больше, чем думаешь. Просто нужно немного практики.

— Спасибо, Айви, — тихо сказал он, посмотрев на неё.

— Всегда пожалуйста, — ответила она с тёплой улыбкой, прежде чем снова поправить его стойку. — Давай ещё раз. На этот раз точно в яблочко, договорились?

С каждым выстрелом Скотти чувствовал себя увереннее, а Айвелин всё больше убеждалась, что он сможет защитить себя. Даже если ей придётся быть рядом на каждом шаге его пути.