Ядовитая истинная для распутного дракона.

Глава 1

Глава 1.

Сначала была только боль.

Острая, обжигающая, как будто кто-то вонзил раскаленный нож в левую скулу. Голова мотнулась в сторону, щека вспыхнула огнем, в ушах зазвенело. Я почувствовала вкус крови на губах - соленый, металлический.

А потом - вспышка.

Свет фар. Ослепительный, прямо в лицо. Скрежет шин по мокрому асфальту. Запах горелой резины. Руль вырывается из ладоней, педаль тормоза проваливается в пол. Удар. Металл мнется, стекло лопается, грудную клетку сжимает, как в тисках. Боль такая, что мир становится черно-красным.

И пустота, сменяющаяся звуками подтискивающегося огня.

Я с трудом приоткрыла веки.

Пол подо мной был ледяным, ковер пах пылью и старым деревом.

Перед глазами все плыло: высокий камин, массивные гобелены на стенах, свечи в бронзовых подсвечниках. Все чужое. Тело - то же чужое. Тонкие руки, бледная кожа, длинные пальцы с бледно-розовым лаком на ногтях. Не мои руки.

Медленно поднялась на колени жадно глотая воздух. Я сново могу дышать и грудь больше не болит. Только вот щека горела огнем, кровь капала на ковер - маленькие темные пятна, которые впитывались в ворс. Я провела языком по разбитой губе и заставила себя дышать ровно.

- Черт. что сдесь происходит тихо прошипела, поднимая взгляд вверх.

Надо мной стоял мужчина.

Высокий, широкоплечий. Длинные платиновые волосы собраны в низкий хвост. Глаза - золотые, с вертикальными зрачками. На скулах проступала тонкая чешуя - мерцающая, как жидкое золото в свете камина. Он дышал тяжело, ноздри раздувались, в воздухе витал запах дыма и чего-то пряного, почти звериного.

- Ты правда думала, что я не узнаю? - прорычал он низким, рокочущим голосом. - Что я не почувствую запах чужого мужчины на твоей коже?

Пальцы - горячие, с проступившей чешуей на костяшках - вцепились в мое горло и рванули вверх. Я оказалась прижата спиной к холодному мрамору стены. Воздух снова кончился.

Он наклонился так близко, что я почувствовала жар его дыхания на своей разбитой щеке.

- Молчишь? - прошипел он, мне прямо в губы.. - Думаешь, твое гордое молчание тебя спасет? Ты уже давно мне не жена. Ты - ошибка. Семь лет разочарования.

Я не сопротивлялась. Не дергалась. Просто смотрела ему в глаза - холодно, ровно, без тени эмоций.

- Ты даже не плачешь, - почти удивленно прорычал он. - Раньше хоть слезы были. А теперь… пустота. Как будто внутри тебя вообще ничего нет.

Он вдруг разжал пальцы. Я осела на колени, жадно глотая воздух. Кашель разрывал горло.

Дрейк смотрел сверху вниз, презрительно, раздраженно.

- Завтра утром тебя отвезут в старое имении в Ольцег. Я больше не желаю видеть твое лицо в моем доме. - бросил он спокойно, будто говорил о погоде. - Там такие же бракованные женщины как ты коротают остаток своей бесполезной жизни.

Он развернулся. Шаги тяжелые, уверенные. Дверь хлопнула - пламя в камине дрогнуло, несколько свечей на столе погасло.

Я осталась на полу.

Дверь давно захлопнулась, эхо его шагов давно затихло в коридоре, а я все сидела, привалившись спиной к холодному мрамору камина. Огонь потрескивал, но тепла не давал. Только свет - дрожащий, рыжий, танцующий по гобеленам и бронзе подсвечников.

Щека пульсировала в такт сердцебиению. Горло саднило, каждый вдох царапал, как наждачная бумага. Кровь на губе уже подсохла коркой..

Я не плакала. Просто сидела и дышала - медленно, размеренно, как научилась после особенно тяжелых сделок, когда адреналин уходил, а тело начинало подводить. Только сейчас тело было не моим. И адреналин был не от переговоров, а от того, что меня только что чуть не задушили в явно чужом мире.

Минуты текли. Может, десять. Может, двадцать. Время здесь ощущалось иначе - густо, вязко как сироп.

И вдруг - скрип двери.

Я не вздрогнула. Только медленно повернула голову.

Глава 2

В проеме стояла женщина лет сорока пяти. Невысокая, худощавая, в простом темно-сером платье с белым фартуком. Волосы собраны в тугой узел, на лице - тревога, которую она пыталась спрятать.

Она увидела меня на полу, увидела кровь, разбитую губу, следы пальцев на шее - и замерла.

- Госпожа… - голос дрогнул. - Богиня милосердная

И в этот момент в голове вспыхнуло - коротко, ярко, как молния в темноте.

…девятнадцатилетняя девушка в белом подвенечном платье с серебряной вышивкой стоит на ступенях огромного особняка. Ветер треплет фату. Рядом - та же женщина, только моложе, с мокрыми от слез глазами. Она держит ее за руку, крепко, как в детстве, когда та прибегала ночью из-за страха грозы.

Мужчина - молодой, еще без такой холодной тени в глазах - протягивает руку.

- Поехали, Элира. Теперь ты моя.

Служанка отпускает ладонь девушки не сразу. Пальцы разжимаются медленно.

- Я всегда буду с вами, миледи, - шепчет она.

Девушка кивает. Улыбается сквозь слезы.

Карета отъезжает. Служанка остается на ступенях одна, маленькая фигурка в сером платье, пока не исчезает за поворотом аллеи.

Воспоминание погасло так же быстро, как вспыхнуло. Но оставило послевкусие - теплое, горькое, чужое.

Я смотрела на женщину. Теперь я знала ее имя.

Несси.

Она была со мной - с Элирой - с самого детства. Горничная, няня, единственный человек, который никогда не смотрел на девушку косо. Единственная , кто плакал, когда Элиру увозили в этот дом.

Несси осторожно обхватила меня под локоть. Ее руки были теплыми, привычными, как будто она делала это тысячу раз - поднимала после падений с дерева в детстве, после слез в подушку по ночам, после того, как я возвращалась с приемов с синяками на теле.

- Вставайте, миледи, - прошептала она, голос дрожал, но хватка была крепкой. - Нельзя здесь оставаться. Пол холодный, вы простудитесь.

Я не сопротивлялась. Позволила ей помочь подняться. Ноги подкашивались - тело Элиры было слабым, непривычным, словно после долгой болезни. Но я держалась прямо. Не потому что хотела казаться сильной. Просто потому что иначе упаду снова - и тогда уже точно не встану.

Несси подхватила меня под руку, другой рукой придерживая за талию. Мы медленно пошли по коридору - шаг за шагом, мимо высоких окон, где луна серебрила тяжелые портьеры, мимо портретов предков Ашфордов, которые смотрели вниз с холодным презрением. Никто из слуг не вышел навстречу. Наверное, все уже знали: герцог в ярости, лучше не попадаться под руку и не помогать его ненависной жене.

Мы вошли в мои покои - те самые, которые я видела в коротких вспышках чужой памяти. Большая кровать под балдахином из темно-синего бархата, камин с потухшим огнем, зеркало в резной раме, где отражалась сейчас чужая женщина с разбитой губой и следами пальцев на шее.

Несси подвела меня к кровати, помогла сесть на край. Я опустилась на перину, как на облако - тело Элиры было измотанным, мышцы ныли от напряжения.

- Ложитесь, миледи, - тихо сказала она. - Сейчас я все обработаю.

Я послушно легла. Подушки пахли лавандой и чем-то горьковатым - наверное, той же мазью, которую она всегда держала под рукой. Несси зажгла ночник у изголовья, взяла с прикроватного столика склянку и чистую ткань.

Она работала молча, аккуратно. Сначала смочила ткань прохладной водой из кувшина, осторожно промокнула кровь с губы. Потом открыла мазь - густую, зеленую, с резким запахом мяты и полыни. Нанесла на щеку, на следы пальцев на шее. Пальцы у нее дрожали, но движения были точными, привычными.

- Больно? - спросила она шепотом.

Я покачала головой. Больно было, но я не собиралась жаловаться.

Боль - это всего лишь сигнал. Информация. Она поможет мне выжить.

Несси продолжала. Нанесла мазь на синяки, которые уже начинали проступать темными пятнами. Потом осторожно расстегнула верхние крючки платья, чтобы проверить, нет ли других следов. Я не сопротивлялась. Просто лежала и смотрела в потолок - на темный бархат балдахина.

Она укрыла меня одеялом до подбородка. Поправила подушку. Потом села на край кровати, взяла мою руку в свою - маленькую, мозолистую от работы.

- Завтра… - начала она и замолчала, голос сорвался.

Я повернула голову. Посмотрела на нее.

- Не сейчас, - тихо сказала я

Она кивнула. Слезы снова блеснули в ее глазах, но она не дала им упасть.

- Спите, миледи. Если позволите останусь здесь. Никто не потревожит ваш сон.

Я закрыла глаза.

Мысли путались - вспышки чужого отчаяния, воспоминания пропитанные болью, жестокостью.

С трудом отогнала мысли, провалилась в сон - глубокий, спасительный, без сновидений. Просто черная, мягкая пустота, где никто не душил, никто не бил, никто не смотрел сверху вниз с презрением.

Только тишина.

И слабый запах лаванды от теплых рук Несси.

Глава 3

Сон пришел не мягко, как обычно.

Он вгрызся, как зверь, зубами в горло.

Сначала - детство.

Маленькая Элира, лет шести, стоит босиком на холодном мраморном полу в детской. За окном - гроза, молнии сверкают в ночном небе. Она дрожит, обхватив себя руками, ночная сорочка тонкая, невесомая. Дверь скрипит - входит отец. Высокий, строгий, с холодным, безэмоциональным взглядом.

- Опять? - голос усталый, раздраженный. - Сколько можно? Ты же не младенец, чтоб бояться всякой ерунды.

Он не подходит. Не обнимает. Просто смотрит сверху вниз. Потом разворачивается и уходит, оставляя дверь открытой. Гром гремит особенно громко - Элира зажимает уши, забивается под кровать. Там темно, пыльно, но зато никто не видит, как она плачет.

Потом - смерть матери.

Элире было девять. Мать - красивая, хрупкая, с серебристыми волосами и глазами цвета грозового неба - лежала в постели уже месяц. Лекари не могли найти причину недуга и только разводили руками. Отец не приходил. Он был в отьезде по приказу короля.. Когда вернулся - мать уже не дышала.

Элира сидела у изголовья, держала ее холодную руку. Женщина открыла глаза в последний раз, посмотрела на дочь и прошептала:

- Не становись такой, как я. Не позволяй им сломать тебя.

На похоронах отец стоял особняком, лицо каменное ни капди эмоций После церемонии подошел к дочери, положил руку на плечо - тяжело, предупреждающе.

- Теперь ты - единственная наследница. Не подведи.

Через полгода появилась мачеха - Зоуя. Она вошла в дом как хозяйка. Улыбалась Элире сладко, но в глазах был сплошной холод: «Еще одна обуза».

Зоуя никогда не била девочку. Она просто унижала. Комнату Элиры постепенно переделывали под гостевую. Ее платья отдавали служанкам. Ее место за столом сдвинули в самый конец.

Однажды Зоуя поймала Элиру за чтением материнских писем. Вырвала их из рук, порвала на глазах у девочки.

- Это прошлое, - сказала она спокойно. - А прошлое не должно мешать настоящему. .

Элира стояла и смотрела, как обрывки писем падают в камин и превращаются в пепел.

Сон сменяется

Ей четырнадцать. Первый бал. Платье цвета слоновой кости, тяжелое от вышивки, корсет сдавливает ребра. Она стоит у стены, пытается дышать мелко. Вокруг - смех, шепот за спиной, золотые глаза молодых драконов скользят по ней оценивающе.

- Худая. Бледная. Глаза слишком большие, как у куклы. И ни капли огня в крови, - раздается с каждого угла здания.

Старая дракониха с рубиновыми гребнями наклоняется к другой и говорит громко, чтобы Элира услышала:

- Жаль девочку. Такая хорошая наследственность - и такая пустышка. Отец, наверное, каждый день проклинает день, когда она родилась.

Элира улыбается. Улыбка отрабатывалась перед зеркалом годами - ровная, безупречная, не выдающая и капли эмоций. Только пальцы под юбкой сжимаются в кулаки так, что ногти впиваются в ладони до крови.

Сон сменяется

Свадьба.

Она уже знает, что семья ее продала. Отдала в лапы жестокого дракона. Его род хотел укрепить влияние, ее отец хотел избавиться от «пустышки», которая позорила кровь рода Сильвервейн одним своим существованием.

Карета подъезжает к огромному особняку. Элира выходит, фата треплется на ветру. Дрейк ждет у дверей - молодой, красивый. Протягивает руку.

Она кладет свою ладонь в его - холодную, с мозолями от тренировок с мечом. .

- Теперь ты моя, - говорит он тихо, почти ласково.

В ту ночь он не был груб. Он был… равнодушен. Лег, взял свое, отвернулся и уснул. Элира лежала рядом, глядя в потолок, чувствуя, как внутри что-то медленно умирает. Она думала: «Это нормально. Так и должно быть. Я просто должна родить ему наследника. Тогда он хотя бы посмотрит на меня».

Родить не получилось. Год за годом - пустота, а с ней и вечное презрение со стороны мужа и его родни.

А потом появилась она.

Глава 4

А потом появилась она.

Селена - дьявол воплоти.

Элире двадцать один.

Она только что вернулась из короткой поездки в поместье отца - пыталась поговорить с ним о наследстве матери и желании развестись.

Вернулась ночью. В доме было тихо - слишком тихо.

Она прошла по коридору к своей спальне, но остановилась у двери покоев Дрейка. Из-под двери пробивался свет. Тихий смех. Женский.

Элира толкнула дверь - не стучала просто зашла.

Дрейк лежал на кровати, обнаженный до пояса, чешуя на груди мерцала в свете свечей. На нем - фигуристая блондинка. Пышные волосы разметались по ее плечам, губы были приоткрыты в блаженной улыбке. Она двигалась медленно, наслаждаясь каждым мгновением, а он держал ее за бедра - крепко, собственнически.

Она заметила Элиру первой. Не остановилась. Только повернула голову и улыбнулась - сладко, ядовито, как кошка, поймавшая мышь.

- О, дорогая… ты вернулась раньше. Захотела принять участие в наших играх?

Дрейк устало открыл глаза. Посмотрел на жену с легким раздражением, вызванным ее внезапным появлением.

- Иди спать, Элира. Завтра поговорим.

Она стояла в дверях, не двигаясь. Смотрела, как Селена наклоняется и целует его в шею, как он закрывает глаза от удовольствия.

Потом развернулась на каблуках и ушла. Не проронив ни слова.

Не заплакала. Просто пошла по коридору, пока не уперлась в стену. Присела на корточки и начала тихо задыхаться - не от слез, от того, что внутри все рвалось на части.

Картинка резко изменилась

Это было после того, как девушка отказалась молчать. Впервые сказала ему в лицо все, что не решалась ранее:

- Если тебе нужна любовница, пожалуйста, развлекайся на здоровье. Но не смей приводить ее в наш дом. Не смей унижать меня прилюдно..

Он рассмеялся - коротко, холодно.

А потом ударил - сильно, жестоко, без капли сожалений. Голова мотнулась, в ушах зазвенело. Она упала на колени. Он схватил девушку за волосы, рванул вверх.

- Ты смеешь мне указывать? Ты, которая даже элементарно ребенка не может выносить? Которая смотрит на меня пустыми полными ненависти глазами?

Удары сыпались - по ребрам, по спине, по лицу. Она не кричала. Только закрывала голову руками, стараясь защититься. .

Селена стояла в дверях, смотрела, подперев щеку рукой. Улыбалась уголком губ.

Когда он закончил, Элира лежала на ковре, свернувшись. Кровь текла из разбитой губы, из носа. Дрейк вытер руки о ее платье.

- Завтра придет лекарь. Скажешь, что упала с лестницы.

Он ушел. Селена задержалась. Наклонилась, провела рукой по щеке, собрала не успевшие упасть капли крови и облизала пальцы. Ее глаза загорелись золотом

- Красиво выглядишь, когда плачешь, - прошептала она Элире на ухо. - Жаль, что редко.

Потом ушла следом за ним, оставив дверь открытой.

Элира сидела в темной комнате, обхватив колени. Тело болело везде. В зеркале напротив отражалась чужая женщина - худая, с синяками вместо румянца, с глазами, в которых давно ничего не осталось кроме пустоты и боли.

Почему я не ушла раньше? - думала она. - Почему позволяюю так с собой обращаться?

Ответ приходил сам: потому что некуда. Потому что семья отвернется. Потому что драконий мир не прощает слабости. Потому что она - ошибка с самого рождения.

Потому что Зоуя однажды сказала ей, девятилетней, стоя над гробом матери:

- Ты должна быть благодарна, что тебя вообще терпят. Таких, как ты, обычно просто сдают в монастырь.

Я проснулась с криком.

Резко села, грудь вздымалась, сердце молотило. Горло саднило, щеки мокрые от слез.

Мила подскочила с края кровати, схватила меня за плечи.

- Миледи! Госпожа, что с вами?!

Я тяжело дышала, глядя в темноту. Воспоминания Элиры все еще жгли изнутри, словно лава растекалась по венам.

Я повернулась к Миле. Голос вышел хриплым, но твердым, как сталь.

- Собирай вещи.

Мила замерл.

- Миледи… вы…

- Мы едем в Ольцег, - перебила я, и в голосе зазвенела злость. Я сжала ее руку - сильно, до боли.

- Больше никто не посмеет надо мной издеваться. Ни он. Ни она. Ни этот чертов дом с его обитателями.

Мила смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

- Да, миледи, - прошептала она. - Я соберу все. Сейчас же.

Она поднялась, поправила фартук дрожащими пальцами и вышла из комнаты. Дверь закрылась тихо, почти беззвучно - Мила всегда умела двигаться бесшумно, как тень.

Я осталась одна.

Тишина навалилась тяжелым покрывалом. Огонь в камине почти догорел - только угли тлели красным, отбрасывая слабый свет на стены.

Я медленно опустилась обратно на подушки. Тело все еще ныло - ребра отзывались тупой болью на каждый вдох, горло саднило, щека пульсировала под слоем мази. Но это было уже не важно.

Я закрыла глаза.

И в этот момент что-то внутри шевельнулось.

Глава 5

Свет утра пробивался в комнату мягко, почти робко - тонкими золотистыми нитями, которые скользили сквозь неплотно задернутые шторы из тяжелого серебристо-серого шелка. Они дрожали на сквозняке, танцевали по паркету, ложились на подушки золотыми полосами и касались лица.

Воздух в комнате был теплым от слабого жара углей в камине, который всю ночь тихо тлел. Запах лаванды от подушки смешивался с легким дымком полыни от мази, которую Мила вчера нанесла покрасневшую кожу.

Я открыла глаза.

Мила вошла бесшумно, словно тень. В руках - серебряный поднос: миска овсянки на молоке с ложкой меда, ломоть свежего хлеба, маленькая склянка с голубоватой жидкостью и чашка травяного чая, от которого поднимался легкий пар с запахом мяты и валерианы.

- Доброе утро, миледи, - тихо сказала она, ставя поднос на прикроватный столик. - Стража уже ждет внизу. Я принесла обезболивающее, от лекаря герцога. Оно снимет боль на несколько часов.

Я села. Медленно, без резких движений.

Мила налила зелье в крошечную чашку - жидкость светилась слабым голубым светом, как лунный камень в воде. Я выпила залпом. Вкус горький, металлический, с привкусом трав и чего-то холодного. Через несколько секунд по венам разлилось прохладное онемение - боль отступила, осталась только легкая тяжесть в костях и ясность в голове.

- Спасибо, Мила, - сказала я ровным голосом. - Теперь помоги мне, пожалуйста, собраться. Нам срочно нужно по делам, пока мы еще не покинули столицу.

Она замерла на мгновение - глаза расширились, но быстро кивнула, не задавая вопросов.

- Конечно, миледи. Как прикажете.

Мы собрались быстро и молча.

Мила принесла темно-серый дорожный плащ с глубоким капюшоном, под который можно было скрыть лицо. Под него - простое платье из плотной теплой ткани, без вышивки и украшений.

Мила помогла мне одеться - застегнула крючки, поправила капюшон, чтобы он падал на лицо тенью.

- Вы выглядите… иначе, миледи, - прошептала она, глядя мне в глаза.

- Возможно, - ответила я тихо. - Идем.

Мы вышли через черный ход - тот самый, через который слуги выносили мусор и приносили дрова. Никто не остановил. Стража у главных ворот не обратила на нас внимания, что-то бурно обсуждая с полнотелыми служанками моего мужа, пытающимися вывалить свое богатство наружу.

Карета ждала во внутреннем дворе - старая, без герба, с двумя лошадьми и молчаливым кучером в сером плаще. Мы сели внутрь. Дверь захлопнулась. Колеса заскрипели по булыжнику.

Дорога была недолгой - меньше получаса.

Карета остановилась у храма богини Луны - высокого белого здания с серебряными куполами, окруженного старыми магическими ивами, чьи ветви свисали до земли, как серебряные занавеси. Здесь венчали. Здесь рушились семьи - если метка истинной угасла, если одна из сторон требовала разрыва по закону драконьего дома или если брак стал невыносимым даже для богини.

Мы вышли. Мила шла за мной на полшага позади, как положено верной служанке.

У входа нас встретили две жрицы в серебристых мантиях. Они поклонились - низко, как подобал этикет.

- Доброе утро, леди Элира, - сказала старшая, голос ровный и безэмоциональный. - Что привело вас к нам в столь ранний час?

Я лишь промолчала, окинув любопытных женщин раздраженным взглядом.

Они замолчали и быстро провели нас внутрь, не задавая лишних вопросов.

Зал храма был пуст - только свет из витражей падал на мраморный пол лунными бликами. В центре стоял алтарь с серебряной статуей богини - высокой, с луной в руках и глазами, полными холодного света.

Двери в конце зала открылись.

Вышел главный жрец - высокий мужчина в белой мантии с серебряной вышивкой, лицо строгое, глаза цвета льда. Он поклонился - неглубоко, формально.

- Леди Элира Ашфорд, - произнес он спокойно. - Чем могу служить богине и вам?

Я сняла капюшон. Посмотрела ему прямо в глаза.

Голос вышел ровным, твердым, без дрожи.

- Я хочу развестись.

Глава 6

Жрец смотрел на меня долго. Слишком долго.

Серебряные нити в его мантии слегка шевелились, будто под невидимым ветром, хотя в зале храма воздух стоял неподвижный, тяжелый от ладана и старого воска.

Его глаза - цвета выцветшего зимнего неба - изучали мое лицо: разбитую губу, уже поджившую под слоем мази, желтеющие следы пальцев на шее, холодное спокойствие в глазах, которое, кажется, его больше всего и настораживало.

- Развод, - повторил он медленно, словно пробуя слово на вкус. - Вы уверены, леди Элира?

Я не ответила сразу. Просто смотрела прямо в его лицо, не моргая.

- Я пришла сюда не за советом, отец Лориан. Я пришла за разрывом брака. По праву богини и по закону драконьих домов. Метка истинной угасла несколько лет назад. Вы это знаете не хуже меня.

Он чуть наклонил голову. В этом жесте не было ни сочувствия, ни осуждения - только холодная, отточенная веками формальность.

- Метка действительно потускнела, - согласился он. - Но герцог Ашфорд… он не давал согласия. И без его подписи или личного присутствия здесь…

- Он дал согласие вчера ночью, - перебила я. Голос звучал ровно, почти скучающе. - Сказал, что я - ошибка всей его жизни. Что больше не желает видеть мое лицо в своем доме. Что завтра меня отвезут в Ольцег, в имение для «бракованных женщин». Его слова. Дословно.

Жрец моргнул. Первый раз за весь разговор.

Мила за моей спиной тихо ахнула - едва слышно, но в мертвой тишине храма это прозвучало как выстрел.

Отец Лориан перевел взгляд на мою горничную, потом снова на меня и тяжело вздохнул.

- Есть свидетели?

- Несколько десятков слуг, которые слышали, как он орал на весь дом. И я. Этого достаточно?

Он молчал еще несколько долгих минут обдумывая ситуацию.

Потом медленно кивнул.

- По закону… да. Унижение супруги в присутствии свидетелей, публичное признание брака ошибкой и изгнание в место позора - это достаточные основания для одностороннего разрыва, если метка уже мертва. Богиня не держит тех, кто потерял веру в любовь при жизни. .

Он сделал шаг к алтарю. Провел ладонью над серебряной поверхностью - и на полированном металле проступили тонкие голубоватые линии: символы, руны, силуэт двух переплетенных драконьих крыльев, одно из которых было сломано у основания.

- Положите руки сюда, дитя.

Я медленно шагнула вперед. Мила хотела последовать за мной, но жрица мягко удержала ее.

Когда мои ладони коснулись холодного металла, по телу прошла дрожь. Будто сама богиня положила свою ладонь поверх моей и сжала - сильно, требовательно.

Отец Лориан заговорил на древнем языке драконов. Слова падали медленно, тяжело, как капли расплавленного серебра. Каждый звук отзывался в груди вибрацией. Я чувствовала, как что-то тугое, годами сдавливавшее сердце, начинает трескаться, крошиться, осыпаться пылью.

Серебряная статуя богини на мгновение вспыхнула - неярко, но пронзительно, будто лунный свет, пробившийся сквозь грозовую тучу.

А потом пришла боль.

Короткая, острая, точно раскаленная игла вошла в левую ключицу - туда, где когда-то цвела брачная метка, золотая и горячая, связывающая нас с мужем невидимой связью. Я стиснула зубы. Не вскрикнула. Только пальцы впились в край алтаря так, что побелели костяшки.

И вдруг - тишина.

Боль исчезла. Вместо нее пришло ощущение пустоты - не страшной, а чистой, как первый снег. Метка растворилась. На коже осталась только тонкая серебристая полоска шрама.

Линии на алтаре мигнули и погасли. Сломанное крыло исчезло. Осталось одно - целое, одинокое, широко расправленное. Свободное.

Отец Лориан опустил руки.

- Брак расторгнут. Богиня свидетель. Вы более не принадлежите Дрейку Ашфорду.

Глава 7

- Брак расторгнут. Богиня свидетель. Вы более не принадлежите Дрейку Ашфорду. Вы - Элира Сильвервейн. Снова.

Я медленно выдохнула. Воздух вошел в легкие свободно, глубоко - впервые за семь лет.

Мила тихо всхлипнула за спиной.

Я повернулась к ней и улыбнулась - настоящей, чуть кривой улыбкой, от которой уголки ее губ дрогнули.

- Идем домой, Мила. Нужно забрать мои вещи. И поставить последнюю точку в наших отношениях.

Мы вышли из храма под яркое утреннее солнце. Оно било в глаза, слепило, но я не щурилась. Мир казался слишком большим, слишком громким, слишком живым.

Карета ждала. Мы сели. Колеса заскрипели по булыжнику, унося нас обратно - к особняку Ашфордов.

На этот раз я не пряталась под капюшоном. Сидела прямо, глядя в окно. Ветер трепал волосы, выбившиеся из прически. Я не поправляла их.

Когда мы въехали во внутренний двор, стража замерла. Кто-то из слуг выронил корзину с бельем. Все смотрели заинтересованно.

Я вышла первой. Плащ распахнулся на ветру, открывая предплечье на котором более не было метки истинности. Шаги были твердыми, хотя тело все еще ныло от боли вчерашнего избиения.

Дверь главного входа распахнулась сама - видимо, кто-то успел доложить.

Дрейк стоял на верхней ступени. В черной рубашке, рукава закатаны, чешуя на предплечьях мерцала золотом в солнечном свете. Глаза - узкие, горящие.

- Ты посмела? - голос низкий, рокочущий. - Посмела прийти сюда после того, как…

Я поднялась по ступеням медленно, не отводя взгляда.

Остановилась в двух шагах от него.

- Я пришла не к тебе, - сказала тихо, но так, чтобы услышали все. - Я пришла за своими вещами. И за тем, чтобы ты увидел своими глазами: меня больше нет в твоей жизни.

Он шагнул вперед. Запах дыма и пряностей ударил в лицо - знакомый, когда-то родной, теперь чужой до тошноты.

- Ты думаешь, это так просто? - прорычал он прямо мне в лицо. - Я могу раздавить тебя. Могу сжечь твой род. Могу…

Я подняла руку - не угрожающе, спокойно. На ключице блеснул тонкий серебряный шрам.

- Можешь, - согласилась я. - Но уже не имеешь права по закону. Богиня отпустила меня. А ты… ты остался с тем, что сам разрушил. Ты больше не имеешь права прикасаться ко мне, а если посмеешь я тебя уничтожу.

Я повернулась к Миле.

- Иди. Собери все, что принадлежит мне по праву. Платья, книги, письма матери, шкатулку с ее украшениями. Все. Мы уходим через час.

Мила кивнула и быстро исчезла в дверях.

Дрейк смотрел на меня, как на призрака. В его глазах мелькнуло что-то - не гнев, а растерянность. Может, даже тень сожаления. Но было уже поздно.

Я подошла ближе - так близко, что почувствовала жар его кожи.

- Знаешь, - сказала я почти шепотом, - я долго думала, что я - ошибка. Пустышка. Брак, который не удался. Но сегодня я поняла: ошибка была не во мне. Ошибка была в том, что я позволяла тебе решать, кто я.

Я сделала шаг назад.

- Прощай, Дрейк.

Развернулась и пошла вниз по ступеням - не быстро, не медленно. Просто шла - как человек, который наконец-то вспомнил, как дышать.

За спиной раздался его голос - хриплый, растерянный

- Элира…Я не обернулась.

Карета ждала. Мила уже несла первую сумку. Слуги расступались передо мной, кто-то с испугом, кто-то с уважением.

Когда мы выезжали из ворот, я последний раз посмотрела на особняк.

Высокие башни, золотые драконы на фронтоне, окна, в которых когда-то отражалась моя боль.

Теперь там отражалось только солнце.

Я откинулась на сиденье. Закрыла глаза.

В груди было тихо.

Не пусто.

Просто тихо.

И в этой тишине впервые за многие годы родилось что-то новое.

Не жажда мести.

Не ненависть.

Свобода.

Настоящая.

Горькая.

Моя.

Глава 8

Карета остановилась у высоких чугунных ворот родового особняка Сильвервейнов в столице. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая каменные стены в теплый медный цвет. Дом выглядел величественно и холодно - точно таким же, каким я его помнила по чужим воспоминаниям Элиры.

Мила нервно сжала руки на коленях.

- Миледи… может, не стоит заходить? Ваш отец…

- Стоит, - спокойно ответила я, поправляя плащ. - Мне нужно забрать последнее, что принадлежит мне по праву рождения. А потом мы уедем в Ольцег. Навсегда.

Стража у ворот узнала меня мгновенно. Они расступились без единого слова, но в их глазах мелькнуло удивление - герцогиня Ашфорд вернулась в дом отца без сопровождения мужа. Видимо слуги еще не знали о нашем с Дрейком разводе.

Мы вошли в главный зал. Знакомый запах старого дерева, воска и холодного камня. Портреты предков смотрели сверху вниз с привычным презрением. Слуги исчезали в боковых коридорах, словно боялись оказаться свидетелями.Отец ждал нас в библиотеке.

Лорд Рейн Сильвервейн стоял у высокого окна, спиной к двери. Высокий, статный, с серебристыми прядями в темных волосах и холодными серыми глазами, которые когда-то пугали маленькую Элиру до дрожи. Сейчас он повернулся медленно, оценивающе оглядев меня с головы до ног.

- Элира, - произнес он без эмоций. - Значит, слухи верны. Ты посмела развестись с герцогом Ашфордом. Опозорила всю семью.

Я остановилась посреди комнаты, не опуская взгляда.

- Я пришла не за твоим благословением, отец. Я пришла за наследством матери. Ключом, документами и всем, что она оставила мне по завещанию.

Он усмехнулся - коротко, сухо, без капли тепла.

- Наследство? После того, как ты семь лет была бесполезной женой дракона и не смогла даже родить наследника? Ты думаешь, я отдам тебе земли Сильвервейнов в Ольцеге? Тот дом на побережье, поля, леса и горные участки? Все это слишком ценно, чтобы отдавать такой, как ты.

Я сделала шаг ближе. Голос оставался ровным, но в нем уже звенела сталь.

- Это не твое, чтобы отдавать или не отдавать. Мать подписала завещание за два дня до смерти. Оно заверено магической печатью и вступает в силу в день расторжения моего брака. Ты не имеешь права его оспаривать.

Отец резко повернулся. Его лицо потемнело.

- Ты смеешь мне указывать? В моем собственном доме? Ты - пустышка, которая только и умеешь, что позорить нашу кровь! Если бы не твоя мать с ее глупыми идеалами, я бы давно отправил тебя в монастырь, как советовала Зоуя.

Он сделал шаг вперед, поднимая руку. В его глазах вспыхнула знакомая холодная ярость - та самая, от которой когда-то маленькая Элира пряталась под кроватью.

- Я научу тебя уважению, раз муж этого не смог!

Рука уже летела к моей щеке.

Я не отшатнулась. Не закрылась. Вместо этого быстро перехватила его запястье на лету - крепко сжимая.

Пальцы Элиры были тонкими, но хватка оказалась железной. Я сжала сильнее, чем он ожидал. Отец замер, глаза расширились от удивления.

- Не смей, - тихо, но отчетливо сказала я, глядя ему прямо в глаза. - Больше никогда не поднимай на меня руку. Я больше не маленькая девочка, которая боится грозы и твоего молчания. Я - Элира Сильвервейн. Свободная. И если ты еще раз попробуешь меня ударить, я не стану молчать. Я разнесу этот скандал по всей столице. А потом заберу все, что мне причитается, через королевский суд.

Он попытался вырвать руку, но я держала крепко. Несколько секунд мы стояли так - лицом к лицу.

В его глазах мелькнуло что-то новое: не только гнев, но и растерянность. Он явно не ожидал, что «пустышка» осмелится сопротивляться.

Наконец я разжала пальцы и отступила на шаг.

- Документы и ключ от тайной комнаты матери. Сейчас. Или я уйду отсюда и вернусь с королевскими стражниками и жрецами богини Луны. Выбор за тобой.

Отец долго молчал, тяжело дыша. Потом резко кивнул слуге, стоявшему в углу.

- Принеси шкатулку из комнаты покойной госпожи. И бумаги из сейфа.

Пока слуга выполнял приказ, отец смотрел на меня с холодным презрением.

- Ты думаешь, это победа? Приползешь в свой полуразрушенный дом на побережье и будешь играть в хозяйку? Без мужа, без поддержки, без имени? Тебя сожрут за неделю.

Я улыбнулась - спокойно, почти ласково.

- Возможно. Но это будет мой выбор. Моя земля. А ты… ты останешься здесь, с Зоуей и своей гордостью. И будешь знать, что потерял единственную дочь.

Слуга вернулся с тяжелой деревянной шкатулкой и папкой документов. Я взяла их, не отводя глаз от отца.

- Прощай, лорд отец. Надеюсь больше мы не увидимся.

Я развернулась и пошла к выходу. Мила поспешила следом, прижимая шкатулку к груди.

Уже у дверей библиотеки я услышала его голос - низкий, полный злости:

- Ты пожалеешь об этом, Элира!

Я не обернулась.

Глава 9

Карета уже стояла у бокового выхода, но я не могла уехать из столицы вот так - с пустыми руками и тяжелым сердцем. Ключ матери все еще лежал у меня на ладони, холодный и тяжелый, словно напоминал, что я еще не забрала все, что мне причитается.

Я повернулась к Миле, которая терпеливо ждала в коридоре.

- Мила, найди управляющего или любого старшего слугу, кто еще остался верен моей матери. Скажи, что леди Элира Сильвервейн требует немедленно собрать всех свободных людей. Нам нужно упаковать все ценное из покоев матери и из сокровищницы. Все, что можно увезти: документы, книги, драгоценности, платья. Пусть готовят несколько больших сундуков и крепкую охрану для перевозки. Я заплачу вдвое больше обычного.

Мила широко раскрыла глаза, но быстро кивнула.

- Да, миледи. Я все сделаю.

- И скажи им, что времени мало. Мы должны закончить до рассвета. Я не собираюсь оставлять здесь ничего, что принадлежит мне по праву.

Когда Мила ушла выполнять поручение, я вернулась в гардеробную матери. Отодвинула гобелен, вставила ключ и открыла первую тайную комнату. Забрала папку с документами на земли Ольцега - карту, завещание, все права на поля, леса, горы и дом на побережье. Все это аккуратно уложила в кожаную сумку.

Но что-то внутри тянуло дальше.

Я подошла к дальней стене и приложила ладонь к серебристому узору в форме переплетенных лунных фаз. Камень под моей рукой потеплел. Светящиеся линии побежали по кладке, раздался тихий мелодичный гул, и тяжелая каменная плита медленно отъехала в сторону, открывая проход во вторую, гораздо более просторную сокровищницу.

Я шагнула внутрь и замерла.

Свет магических кристаллов здесь был мягким, но ярким - золотисто-серебряным, словно сама луна решила осветить это место только для меня. Комната оказалась огромной. Стены от пола до потолка были заставлены полками, нишами и тяжелыми сундуками.

Золото лежало не грубыми слитками, а в виде настоящих произведений искусства: изящные кубки с гравировкой, тонкие статуэтки неизвестных существ, ожерелья, браслеты и диадемы, в камнях которых плавал живой лунный свет. Рядом висели платья - таких я никогда не видела даже при дворе. Ткань переливалась, словно сотканная из звезд и тумана: серебристый шелк с вышитыми созвездиями, которые, казалось, двигались при каждом движении воздуха, бархат цвета глубокого ночного неба, украшенный жемчугом и лунными камнями.

Драгоценности были высочайшего качества - чистые, совершенные, явно созданные не для драконьего двора с его золотой пышностью, а для кого-то другого. Более древнего. Более утонченного.

На отдельной длинной полке стояли книги. Толстые тома в кожаных и серебряных переплетах. Символы на обложках были плавными, изящными, совершенно незнакомыми - ни драконий, ни человеческий алфавит. Я провела пальцами по корешкам, чувствуя легкое покалывание в кончиках пальцев.

А в самом центре нижней полки, словно специально оставленный для меня, лежал небольшой дневник в темно-синем бархатном переплете. На обложке - серебряная луна в фазе полнолуния.

Я взяла его дрожащими руками и открыла последнюю запись. Почерк матери был изящным, но уже заметно ослабевшим.

«Моя любимая Элира,

Если ты читаешь эти строки, значит, ты нашла сокровищницу и, главное, - правду.

Я люблю тебя больше жизни. С первого дня, как взяла тебя на руки, ты была моим самым большим чудом. Неважно, что говорят другие. Ты - мое сердце.

Скоро ты отправишься в Ольцег. В тот самый особняк на побережье. Не бойся его. Он старше, чем кажется. Там, в сердце дома, ты найдешь ответы на все вопросы, которые сейчас жгут тебя изнутри. Особняк сам расскажет тебе, кто ты на самом деле.

А теперь самое важное.

Ты особенная, моя девочка. Отсутствие драконьей магии в тебе - не проклятие и не слабость. Это потому, что в твоих жилах нет ни капли драконьей крови.

Ты не дочь Рейна Сильвервейна.

Ты вообще не дракон.

Ты принадлежишь другому виду. Древнему. Почти забытому. Я забрала тебя, чтобы защитить, когда твоя настоящая семья была в опасности. Я вырастила тебя как свою. И никогда об этом не жалела.

Прости меня за молчание. Я боялась, что правда сломает тебя раньше времени. Но теперь ты сильная. Теперь ты готова.

Возвращайся в Ольцег. Там ты найдешь не только дом, но и себя.

Я всегда буду с тобой - в каждом дуновении морского ветра и в каждом лунном луче.

С любовью, твоя мать.»

Я медленно опустила дневник.

В сокровищнице стало очень тихо. Только тихое мерцание кристаллов и далекий шум ветра за стенами.

Слезы катились по щекам. Все, что я считала своей слабостью, оказалось просто чужой ложью. Я не была «пустышкой». Я не была неудачей драконьего рода.

Я была… другой.

Я аккуратно закрыла дневник и прижала его к груди. Потом встала, оглядела сокровищницу еще раз. Все это теперь тоже мое. Но сегодня я заберу только самое важное.

Я вышла из тайной комнаты. Сумка с документами и дневником висела на плече.

В коридоре меня уже ждала Мила с несколькими слугами - крепкими мужчинами в простой одежде, которых она успела нанять за хорошую плату.

- Все готово, миледи, - тихо доложила она. - Сундуки принесли. Они начинают упаковывать вещи из покоев вашей матери.

- Хорошо. Пусть работают быстро и тихо. Ничего не оставляйте. Вещи из второй сокровищницы тоже заберите. Особенно книги и все серебряные вещи. Я вернусь через несколько часов.

Мила посмотрела на меня с беспокойством.

- А вы куда, миледи?

- Мне нужно побыть одной. Я буду в старом гостевом домике в дальнем саду. Никого не пускай туда. Когда все упакуют - пришли за мной.

Не дожидаясь ответа, я вышла через боковую дверь в сад.

Ночь была прохладной. Луна светила ярко, заливая серебром старые деревья и заросшие дорожки. Гостевой домик стоял в самом конце сада - маленький, почти забытый каменный павильон с узкими окнами и покатой крышей. Когда-то мать приходила сюда читать и отдыхать.

Я вошла внутрь. Здесь почти ничего не изменилось: старый диван у окна, небольшой столик, камин с давно остывшими углями. Я зажгла свечу, села на диван и снова открыла дневник матери.

Перечитала письмо еще раз. Потом еще.

«Ты не дочь Рейна Сильвервейна… Ты вообще не дракон… Ты принадлежишь другому виду…»

Слова звучали в голове снова и снова.

Я не знала, кто я теперь. Не знала, чего ждать от Ольцега. Но впервые за всю жизнь - и в этом мире, и в том, прежнем - я чувствовала, что иду именно туда, где должна быть.

Я закрыла дневник, прижала его к груди и посмотрела в окно, где луна серебрила верхушки деревьев.

- Я иду, мама, - тихо прошептала я в ночную тишину. - И я узнаю, кто я на самом деле.

За окном тихо шелестели листья.

А я сидела в старом гостевом домике, держа в руках единственное, что сейчас имело настоящую ценность - правду.

И впервые эта правда не пугала меня.

Глава 10

Ночь в гостевом домике была безсонной. Я сидела на старом диване, прижимая к груди дневник матери, и смотрела, как луна медленно движется по небу. Слова из письма снова и снова звучали в голове, словно эхо в пустой комнате.

Когда первые лучи рассвета окрасили сад в бледно-розовый цвет, в дверь тихо постучали.

- Миледи? - раздался голос Милы. - Все упаковано. Семь больших сундуков. Слуги уже погрузили их на две крепкие повозки. Охрана нанята - четверо надежных мужчин. Они будут сопровождать нас до порта.

Я поднялась, разгладила платье и вышла наружу.

- Хорошо. Тогда едем. Сначала найдем место, где можно остановиться недалеко от порта. Я боле не хочу оставаться в этом доме ни одной лишней минуты.

Мы выехали из ворот родового особняка Сильвервейнов, не оглядываясь. Повозки с сундуками следовали за нашей каретой. Утренний город постепенно просыпался: торговцы открывали лавки, стража меняла посты, а над крышами уже кружили первые драконы - доставщики.

К полудню мы добрались до портового района. Здесь воздух пах солью, рыбой, смолой и дальними странами. Я выбрала небольшую, но чистую гостиницу «Серебряная чайка» - скромную трехэтажную постройку с видом на причалы. Хозяин узнал меня по фамилии, но ничего не спросил - просто дал лучшие комнаты на втором этаже и приказал отнести туда наши вещи.

Когда сундуки были надежно заперты в комнате под присмотром нанятой охраны, я наконец позволила себе немного расслабиться.

- Мила, - сказала я, снимая дорожный плащ, - иди в порт. Разузнай расписание кораблей до Ольцега. Нам нужен любое приличное судно, которое отходит в ближайшие два-три дня. Неважно, пассажирское или грузовое. Главное - чтобы было безопасно.

- Да, миледи. Я быстро.

Мила ушла, а я осталась в комнате одна. Открыла окно. Соленый ветер с моря ворвался внутрь, трепля волосы. Внизу шумел порт: крики матросов, скрип канатов, хлопанье парусов. Где-то там начиналась моя новая жизнь.

Прошел почти час, прежде чем Мила вернулась. Она вошла запыхавшаяся, с раскрасневшимися щеками.

- Миледи… - начала она, нервно теребя край фартука. - Новости не очень хорошие. Ближайший корабль до Ольцега только через пять дней - большой торговый караван. А мелкие суда либо уже ушли, либо идут совсем в другую сторону. Свободных мест почти нет.

Я нахмурилась.

- Пять дней… Это слишком долго.

Мила кивнула и быстро продолжила:

- Но… есть один вариант. Пока я расспрашивала капитанов, ко мне подошел слуга одного купца. Иностранный корабль. Называется «Лунная тень». Приплыл из-за Восточного моря, из страны Эйра. Они идут вдоль побережья и как раз будут проходить мимо Ольцега. Капитан сказал, что может взять двух пассажирок и небольшой груз за хорошую плату. Они отплывают сегодня вечером, с приливом.

Я задумалась всего на несколько секунд.

- Кто этот купец? Надежный ли корабль?

- Слуга говорит, что купец - уважаемый молодой человек из знатной семьи. Торгует редкими тканями, драгоценностями и оружием. Корабль крепкий, команда опытная. Они уже много раз ходили этим маршрутом. И… - Мила понизила голос, - он сказал, что на борту почти нет драконов. В основном люди и представители других народов.

Это решило дело.

- Хорошо. Скажи, что мы согласны с предложением. Заплати, сколько попросят, но пусть выделят нам отдельные. И проследи, чтобы наши сундуки погрузили аккуратно. Я не хочу потерять ни одной вещи из сокровищницы матери.

Мила облегченно выдохнула и кивнула.

- Я все сделаю, миледи.

Через два часа мы уже стояли на пирсе. «Лунная тень» оказалась красивым трехмачтовым кораблем с темно-синими парусами и серебристой луной, вышитой на главном полотнище. Он слегка покачивался на волнах, словно живой.

К нам спустился высокий мужчина средних лет в темно-зеленом камзоле. У него были темные волосы с проседью и внимательные серые глаза.

- Леди Элира Сильвервейн? - вежливо поклонился он. - Мой хозяин попросил поприветсвовать вас. Добро пожаловать на борт «Лунной тени». Мы рады принять вас и вашу служанку. Комнаты уже готовы.

- Благодарю, - ответила я спокойно. - Сколько времени займет путь до Ольцега?

- При хорошем ветре - четыре дня. Мы будем проходить мимо и сделаем остановку в маленькой бухте недалеко от вашего поместья. Ваши сундуки уже грузят.

Я кивнула и поднялась по трапу следом за Милой.

Как только моя нога коснулась палубы, легкий ветер подул сильнее, словно приветствуя. Паруса тихо хлопнули. Матросы уверенно двигались по своим местам, отдавая команды на незнакомом мне языке.

Мила стояла рядом, широко раскрыв глаза - она явно никогда не была на таком большом корабле.

Я же смотрела на берег столицы. Высокие шпили, золотые драконы на крышах, весь тот мир, который семь лет держал меня в клетке.

Теперь этот мир остался позади.

Я крепче сжала сумку, в которой лежал дневник матери, и тихо прошептала:

- Мы плывем домой.

Капитан отдал команду. Якорь подняли с громким плеском. «Лунная тень» медленно отчалила от причала и начала разворачиваться носом к открытому морю.