Ядерная осень: Берлин

Глава 1. Всадники Апокалипсиса

Первые ядерные взрывы — а их было четыре, как четыре всадника Апокалипсиса, в Берлине и его окрестностях — произошли всего за несколько минут. Вначале были ослепительные беззвучные вспышки, ударная волна пришла позже, сметая все на своем пути. Жар, распространяющийся от поднимающегося вверх огненного шара, буквально испепелял все на своем пути. Он несся по улицам, как огненный смерч, мгновенно воспламеняя все горючие материалы, расплавляя твердые тела, превращая людей в обугленные рассыпающиеся скелеты, убивая все живое в радиусе пяти километров вокруг.

Последовавшая через несколько секунд взрывная волна сопровождалась мощным потоком воздуха, несущимся со скоростью до двух тысяч метров в секунду. Здания разваливались, обломки летели во все стороны, как смертоносные ракеты, сопровождаемые стеклянными осколками, будто миллионами губительных стрел. Машины и автобусы летали в воздухе, как сорванные ветром листья, но, падая на землю, с оглушительным грохотом разбивались вдребезги. Людей отрывало от земли и швыряло на стены рушащихся зданий.

Огромное давление, возникшее при взрыве, разрывало легкие, барабанные перепонки и все внутренние органы. Фонарные столбы превратились в причудливо изогнутые прутья из бетона и металла. Оборванные и оплавленные электрические провода напоминали извивающихся змей. Взрывающийся то тут, то там водопровод делал город похожим на долину гейзеров.

Газопроводы тоже внесли свою лепту в общий взрыв, хотя сила их была несоизмерима. Моментально возникли пожары, пламя вырывалось из разорванных труб газопроводов. Горели дома, уцелевшие и устоявшие перед ударной волной. Все стало частью обрушившегося на город разнузданного, не знающего пощады безумия.

Черные грибовидные облака поднимались над разрушенным городом, постепенно сливаясь в зловещую черную тучу, которая затмила день, в считанные минуты сделав его неотличимым от ночи. Густая пыль опускалась на землю, вместе с ней падали осколки, обломки разрушенных построек, человеческие останки. Теперь все это тоже несло смерть.

Я попытался вытащить ноги из-под груды осколков. Мне это удалось, и с облегчением почувствовал, что они целы. Закашлявшись, попытался избавиться от пыли, забившей дыхательные пути. Несколько минут я кашлял, отплевывая густую желто-коричневую слюну. Затем протер запорошенные пылью глаза и заметил, что из коридора в подвал пробивается слабый свет. Но вместе со светом, я ясно увидел это, сюда просачивается и дым.

Обернулся к девушке, которую втянул в подвал с улицы, желая убедиться, что та не разбилась, когда мы падали с лестницы. Она лежала, прикрыв лицо руками, с головы до ног засыпанная пылью и осколками, но, слава Богу, ее не придавило ничем, что угрожало бы серьезными травмами.

— Вы живы?- окликнул ее, но та лишь слегка зашевелилась вместо ответа, а затем тяжело и надолго закашлялась, отплевываясь, стараясь прочистить легкие, как только что делал я сам. Девушка продолжала покашливать, не предпринимая попытки подняться.

Я встал, и направился к ней, застонав от внезапной боли, пронзившей все тело. Быстро ощупал себя, чтобы убедиться, что никаких серьезных повреждений у меня нет, и в самом деле, насколько я мог судить, все было в порядке. Хотя завтра наверняка все тело будет ныть от многочисленных ушибов и ссадин, полученных при падении. Так всегда бывает. Если, конечно, завтра наступит.

Слегка тронул девушку за плечо.

— У вас все в порядке? — спросил, дважды повторяя свой вопрос, потому что в первый раз он прозвучал почти нечленораздельно. В ответ раздался лишь слабый стон.

Я посмотрел на сломанную лестницу и прислушался к странному звуку, доносящемуся из-за двери, сквозь щели которой подвал все больше наполнялся пылью и дымом. Вспомнил, что ядерный взрыв всегда сопровождается сильной ударной волной, несущей новые беды и разрушения. Да, несомненно, то, что я слышал сейчас, был шум ветра. И, словно в подтверждение моей догадки, стены и потолок убежища задрожали, и со всех сторон посыпались обломки. Пришлось присесть и прикрыть голову руками, чтобы избежать новых травм.

Обломки падали на меня, попадая по плечам. Удары были довольно болезненными, все тело и без того саднило от ран. Краем глаза заметил, что огромная бетонная плита перекрытия над лестницей, под которой лежала девушка, сдвинулась с места. Быстро подскочил к ней и, схватив за плечи, оттащил в сторону. Девушка на это отреагировала болезненным стоном, но по-прежнему не проронила ни слова.

Мне показалось, что ветер снаружи слегка утих, и в убежище стало спокойнее. Через дыры в потолке попытался разглядеть, что там наверху происходит. Однако мне почти ничего не удалось увидеть. Я лишь предполагал, что все верхние этажи здания разрушены. Сколько их было, не мог точно припомнить, но в районе Нойкельн все дома были многоэтажными. Я возвращался с конференции по онкологии, когда первый ядерный взрыв застиг меня при подходе к квартире, которую снимал по Hüttenroder Weg 5.

Увидев ослепительную вспышку в небе, в считанные доли секунды успел понять, что катастрофа о которой столько говорили, случилась. Ринулся в первый подъезд многоэтажного дома и в самых дверях столкнулся с этой девушкой, которую схватил и втащил за собой. До моей квартиры оставалось около сотни метров, я уже перешел канал Шпее по мосту, когда увидел на востоке рождение второго солнца.

Девушка застонала, отвлекая меня от мыслей.

— Sprechen Sie Deutsch, wie fühlen Sie sich? Мой немецкий не был совершенен, но коллеги меня понимали и в городе общался без проблем.

— Вы русский?- услышал на прекрасном родном языке, без малейшего акцента.

— Да,- я даже немного замялся, не ожидая, что спас соотечественницу, но через секунду спросил в свою очередь:

— А вы?

— Да, русская, помогите мне сесть.

Я быстро подошел и только сейчас обратил внимание на девушку: это была молодая блондинка, несмотря на слой пыли и сажи, неизвестно как попавшей на ее лицо, выглядела молодо и чертовски привлекательно.

— Меня зовут Михаил, немцы звали Михел,- я осторожно приподнял девушку: на ней был бежевый брючный костюм с открытым декольте. На ногах туфли на шпильке. Неизменный атрибут русских женщин, порой даже на пляже. Немки к таким вопросам относились проще: минимум косметики, линялая футболка, широкие джинсы и кроссовки на ногах.

— Спасибо большое,- теперь девушка сидела прислонившись спиной к стене, поджав ноги в коленках.

— Я Элина, работаю переводчиком в юридической фирме господина Шмульке. Комания «Шмульке и партнеры», не слышали?

— Нет, не приходилось,- был вынужден констатировать я.

— Михаил, вы живете в Берлине или проездом. Как вы здесь оказались?

- Я врач-радиолог, работаю в Москве на КТ диагностике в отделении лучевой терапии. Здесь был на конференции по приглашению своего друга, который эмигрировал и работает в клинике «Шарите». После конференции планировали поехать на отдых в Шварцвальд, на источники.

— Ясно, как вы думаете, что это было, терракт?

Элина либо совершенно не следила за политической обстановкой в мире и не знала, что неделю мир бряцал оружием, либо просто была блондинкой.

— Это ядерный взрыв, думаю даже несколько, потому что было как минимум две ударные волны.

— Тогда мы все умрем,- философски и чересчур спокойно ответила девушка, усиленно разглядывая в полумраке свои наманикюренные пальцы.

— Все зависит от типа примененного заряда, возможно у нас есть шанс даже не заболеть лучевой болезнью, — попытался приободрить девушку. Но ее похоже не особо пугала смерть или она просто не осознавала всей серьезности ситуации.

— У вас что-нибудь болит, может я осмотрю вас, пока мы находимся здесь?

— Болит все тело, но кажется ничего не сломано. Вы меня сильно испугали, когда набросились на меня и втолкнули в подъезд, я подумала, что вы маньяк, так испугалась, что даже не смогла позвать на помощь.

— Будь я маньяком, мы бы оба оказались в лучшем положении, чем сейчас,- попытался пошутить, но блондинка меня не поняла.

— Ну раз взрывы уже были и мы стались живы, мы можем выйти и обратиться за помощью,- голос ее звучал неуверенно, словно она сама сомневалась.

— Элина, ближайшие две недели, на улицу выходить нельзя, пока уровень проникающей радиации и излучения не уменьшится в сто раз. Да и потом нежелательно, будут радиоактивные осадки и наведенная радиация.

Только сейчас блондинку проняло, она даже нервно всхлипнула, шмыгая носом.

— Михаил, вы серьезно?

— Абсолютно серьезно!

Убедившись, что полностью завладел вниманием девушки, продолжил:

— В любом случае нам повезло: я думаю, что скатившись по лестнице вниз, мы попали в ту часть подвала, которая расположена рядом с центральной бетонной несущей колонной — самой прочной частью конструкции современных зданий. Это и спасло нас от гибели. Сколько она еще простоит — это уже другой вопрос. Сейчас гораздо важнее другая проблема — едкий удушливый дым, просачивающийся в подвал с улицы.

Надо было осмотреться: мы находились в проеме под лестницей нулевого этажа. В Берлине многие дома строят так, что входя в дом ты попадаешь на площадку: прямо перед тобой лифт, справа лестница наверх, слева лестница вниз в подвальное помещение, где обычно оставляют велосипеды. Помещение под лестницей здесь было ограниченное, буквально через пару метров уперся в стену, которая на мое прикосновение отозвалась пошатыванием.

Вытащив зажигалку чиркнул: Элина сидела прислонившись к стене спиной, уронив голову на коленки, обхваченные руками.

— Элина, все в порядке, - спросил на всякий случай.

Девушка вздрогнула и подняла голову, подслеповато щурясь на огонек зажигалки.

— Да, все хорошо, Михаил, помощь уже пришла?

— Помощи не будет, просто некому прийти, спасение утопающих, дело рук самих утопающих, - скаламбурил, пытаясь поднять ей настроение, но девушка молча уронила голову на колени.

Я осмотрел стену: это была перегородка, осыпавшаяся штукатурка обнажила кирпичи, местами цементная кладка также треснула и покрошилась. Видимо это была перегородка, сделанная позже самого дома и сделанная наспех. Я поднялся верх по лестнице и дошел до места где были входные двери. До дверей не дошел, одна из плит перекрытия второго этажа, сорвавшись одним концом, наглухо изолировала выход из подвального помещения.

Попытался сглотнуть пересохшим ртом: пыль по-прежнему саднила горло, делая слюну вязкой и тягучей. Теперь я даже видел дым, вползавший через щели, что остались после вертикально вставшей плиты. Если отсюда не убраться, мы задохнемся через пару часов. Сдвинуть гигантскую плиту не смогли бы и двадцать человек, а нас я да блондинка, а они как известно не любят физического труда.

Снова спустился в подвал, выход только один: пробиться через стену, благо она не капитальной стройки и явно сложена наспех. Хотел позвать на помощь Элину. Но рассудив, что пользы она не принесет, попробовал перегородку плечом: она немного шаталась. Огонек зажигалки нагрел ее так сильно, что пришлось погасить, давая время остыть.

Когда глаза привыкли к полумраку, уперся плечом и надавил. Перегородка отозвалась еле заметным дрожанием, но чуда не случилось. Попробовал ударить ногой с разбегу, результат нулевой. Все-таки не совсем на соплях строили.

Чиркнул зажигалкой в поисках инструмента: как назло ничего, абсолютно пусто. Уже теряя надежду, спросил у блондинки. Застывшей на полу у стены:

— Элина, у вас нет в сумочке ничего металлического?

Девушка не сразу ответила, полезла в свою сумочку, чудом оставшуюся на ней, несмотря на падение и кувырки в подвал.

— Есть штопор, босс просил купить, чтобы открывать вино, свой он потерял.

— Еще как пойдет,- я радостно схватил металлический универсальный штопор и не теряя времени, стал долбить острием раствор между кирпичами.

— Элина, помогите мне, надо светить,- подозвал я девушку.

Она медленно, словно во сне начала подниматься, мой резкий окрик ее заставил вздрогнуть:

— Давай быстрее, иначе мы задохнемся!

Перешел на ты, разозленный ее театральным видом, с которым она «спешила» на помощь.

Теперь девушка пришла в себя, быстро подошла немного прихрамывая и взяла у меня зажигалку. Я бил в раствор между кирпичами, выбивал кусочки, пробив щель попробовал сдвинуть кирпич, используя штопор как рычаг. Самым трудным был первый кирпич, второй и последующие освободить от раствора и вытащить было проще. Толщина кладки здесь была в кирпич.

Примерно через полчаса я получил проем в первом ярду кирпичей: в два кирпича в ширину и в пять рядом в высоту. Вторая стенка была уже проще: лишившись связки, кирпичи освобождались довольно быстро. Просунул голову в получившийся проем: темнота хоть выколи глаз. Попробовал осветить зажигалкой: слабенькое пламя не освещало пространство больше метра, виден был бетонный пол и часть боковой стены.

В любом случае оставаться в подвале было опасно: за перегородкой могло быть спасение.

— Слушай меня Элина, я сейчас пролезу в этот проем и окажусь с той стороны. Потом, ты просунешь руки и голову и я аккуратно тебя приму с той стороны. Тебе все ясно?

Сам не заметил как легко перешел на ты, видимо сказалась нестандартная ситуация.

— Ясно, а ты не уйдешь, не оставишь меня, Михаил?

— Ты больная? Спасти во время ядерного взрыва девушку, которая оказалась русской, чтобы потом ее оставить?

— Прости, я просто боюсь,- девушку била крупная дрожь. Похоже она отошла от шока, вызванного падением и начала соображать. Меня удивляло ее спокойствие и безмятежность, видимо она просто ничего не осознавала.

— Все нормально, конечно я тебя не брошу. Ты сейчас наверное самая симпатичная блондинка во всем Берлине, ведь других нет, — я легонько щелкнул ее по носу, желая приободрить.

— А где другие?

— Умерли,- коротко ответил я, просовываясь в проем. Просунувшись до половину туловища, опустил руки и коснулся пола. Медленно, сантиметр за сантиметром втащил себя в проем и уже крепко упершись в пол ладонями, полностью втянулся в темную комнату. Встав на ноги, вернулся к проему.

— Элина?

— Я здесь, — ответил плачущий голосок.

— Так, давай просовывай руки и голову, смотри осторожно. Не ударься головой о кирпичи.

Девушка просунула руки, затем я услышал неровное дыхание прямо у своего лица.

— Обхвати меня за шею.

Она послушно обвила мою шею руками, теперь ее дыхание было рядом с моим ухом: горячий воздух щекотал ухо, заставляя чувствовать приятное возбуждение. Продев руки у нее подмышками, обхватил ее и начал аккуратно тащить на себя. Когда полностью втащил, ее ноги сорвались с проема и она повисла на мне, удерживаемая моими руками. И хотя я ее сразу поставил на ноги. Прошло не менее десяти секунд, прежде чем Элина отпустила руки. Десять секунд в объятиях молодой девушки, когда она дышит вам в ухо, а ее грудь плотно прижата, это серьезное испытание. Мне даже пришлось немного отодвинуться назад, чтобы она не заподозрила меня в неблагонадежности.

— Элина, надо заложить проем и попробовать его закрыть максимально тщательно, чтобы дым и газы не могли пройти к нам. Постой здесь, я осмотрюсь куда мы попали.

Снова чиркнул зажигалкой: это было помещение типа кладовой, свет был слабый, всю комнату рассмотреть не удавалось. Помещение было примерно десяти метров в длину и примерно четырех метров в ширину. Вдоль глухой стены справа от меня стоял промышленный холодильник, но судя по тишине он не работал. Было еще несколько шкафов, закрытых на навесные замки. Когда дошел до противоположной стены, заметил дверь, которая была заперта. С моей стороны ручки не было, значит дверь открывалась наружу.

Было несколько пластиковых ведер, в одном стояла швабра. Ничего, что могло бы помочь мне занавесить или закрыть проем не нашел. Вернувшись к девушке, передал ей зажигалку и начал складывать кирпичи в стенку, предварительно забрав их со стороны подвала, куда их складывал. Мне удалось практически закрыть проем, но щели все равно оставались. Если подвал наполнится дымом, он пройдет и к нам. Получается я только отсрочил нашу мучительную гибель, если не смогу открыть дверь в этом помещении. Но что это за дверь и куда она ведет? И как ее открыть без инструментов?

Я вместе с девушкой снова подошел к двери: нет не только ручки, но и замочной скважины. Попробовал рукой: стоит как каменная. Выбить такую не получится, дверь дубовая, даже на вид неприступная.

— Михаил, что будем делать?

Голос Элины дрожит, но говорит без истерики.

— Надо сказать волшебные слова: — Сезам откройся,- валяю дурака, чтобы не показать ей, что сам обескуражен.

— Сезам, откройся,- повторяет Элина и в этот момент, дверь скрипнула и открылась: в глаза ударил яркий свет и испуганно-удивленный возглас на незнакомом языке.