Яд на кончике острия: Жемчужина с секретом

ПРОЛОГ

«Лучше сделать и пожалеть,

чем всю жизнь сожалеть о несделанном».

Нагари собрались в кружок –

Испечь с отравой пирожок…

С начинкой ядовитой он

Был к императору внесён.

Однажды некий наггеварский император узнал о готовящемся на него покушении. Но вместо того, чтобы приказать схватить злоумышленников, он устроил пир, пригласив супостатов с ним отобедать.

Собрал гостей он за столом

И угощал их пирогом.

Сам император ничего не ел, а только пил из позолоченного кубка, инкрустированного измариллами.

Распробовали гости яд

И обездвижены сидят.

Сковало ужасом черты,

Перекосило мукой рты…

И едва гости застыли, скованные ядом нагари, испуганные и недвижимые, как император улыбнулся, хлопнул в ладоши и в пиршественный зал одна за другой изящно вплыли двенадцать прекрасных адзиф…

«Я милосерден, как-никак!»

Подал им многоликий знак…

«Узрите жизни красоту

Пред тем как сгинуть за черту.

По его милостивому соизволению, нежные адзифы исполнили перед оцепеневшими заговорщиками танец скрещённых кинжалов, а под конец этой смертоносной пляски, отринув покрывала с вуалями, и явив напоследок дивные лики и соблазнительные прелести, вонзили несчастным в каждое сердце клинок, умащенный царственным ядом…

Ведь сердец у наггеваров, как известно, два.

И если кто не знал, наггеварское табу на адзиф с нагари не распространяется. А уж на императора тем более.

Промолвил император в срок:

«Адзифы в ядах знают толк».

Вот так гнусные изменники и отправились к Прародителю Со-Апа – Великому Змею.

И сие будет с каждым, кто посмеет покуситься на многоликого владыку Наггеварской Империи.

ГЛАВА 1

Сегодня Феруз-лали устраивала перекличку в адзифирате Дэасса-наггира-шэссхе-зали-С-Наггрисшэ*. Для этого ей понадобилось собрать всех адзиф во внутреннем дворике, где они встречали своего возлюбленного принца, а также гуляли, отдыхали и обсуждали важные вопросы – от детских утренников до празднования сэптима императора, и что подать принцу-господину на ужин.

В покоях Феруз остальных адзифи-лали не обнаружила, но тревогу не забила, а благоразумно обратилась с этим к нассар-нули-шра*. Тот по цепочке раздал поручения насса-бибам. Множество их крутилось возле дворцовой купальни. Притворялись, бездельники, что охраняют и служат, а сами шпарились в щар-на-щар и подглядывали тайком за нагари в момент омовения. Стоило главному придворному нассариму отвернуться.

«Щ-ща! Негодники!»

Феруз-лали подождала немного и нацепив диадему старшей адзифы неторопливо отправилась к месту сбора.

Радош сочно одаривал лучами клумбы, разливаясь радугой по небу Расахщи, забавляясь бликами в струях фонтанов. Соцветия распускались и благоухали, а ветерок разносил аромат по дворцовым галереям сквозь распахнутые витражи и полоскал занавески из органзы, а напевные голоса адзиф лишь подчёркивали умиротворение внутреннего дворика.

Феруз вышла из арки и недоумённо осмотрелась.

Голоса? Да это щебетали птицы!

Какой конфуз.

Ни одна адзифа на перекличку не явилась.

Ни одна!?

Феруз растерянно переступила с камня на камень, огорчённо постукивая каблучками вышитых золотом туфелек.

Погода-то стояла хорошая, но видимо день она выбрала неподходящий.

– Простите, адзифи-муни*! – из арки вырвалась пёстрая стайка адзифи-лали во главе с озорницей Ханис. – Наш господин тут?! Он приехал?! – разом загалдели они, обступив старшую биби*. – А что привёз? Он прячется? Сюрприз! Сюрприз! Господииин…

Феруз лихорадочно считала, кружась среди них, так, что накидки развевались:

– Один-два-три-четыре…

И пересчитывала снова:

– Один, два, три, четыре… Да замрите же!

Адзиф от этого больше не становилось и краткое облегчение сменилось разочарованием.

– По местам, адзифи-лали, по местам!

Она захлопала в ладоши над головой, призывая их к порядку:

– Тихо! Тихо! Тишина! Рассаживайтесь.

– А наш господин?

– Дэасс-нагир! Хотим Дэасса-наггира!

– Дэасс! Дэасс! Дэассс! – скандировали они.

– Ууу! Ссс! Почему его нет?

– Кто вам сказал, что он здесь?

– Уууууу!

– А когда он вер…

– Тихо! – Феруз-лали зажала ладонями уши. – Умолкните все! И назовите свои имена, по очереди!

Надув обиженно губы и задирая носики, адзифы неохотно разбрелись по изящным скамеечкам и расселись на площадке перед фонтаном.

Феруз вздохнула.

Совсем их Дэсс распустил!

Безобразие! На зов старшей адзифы является, да ещё и с опозданием, меньше половины адзифирата. Вот что бывает, когда принц-наггир не уделяет внимания своему адзифирату и целыми сэптами шляется неизвестно где. Да, Феруз понимала, что он занят государственными делами и своей наукой; раскопками да исследованиями, но… Всё равно сердилась. Даже ножкой притопнула, так, что каменные плиты зазвенели. Сссе! Нет… Это диадема свалилась. Плохо закрепила, наверное.

Феруз наклонилась поднять её, выпрямилась, нервно перебирая украшение пальцами, и едва не поранилась о целый букет колких взглядов лали. Только Асисая – моа самой младшенькой из мими смотрела благодушно и сочувственно, как близкая подруга муни. Ханис – соперница всем и вся воззрилась язвительно, даром, что жала не имела. Она упорно добивалась особого расположения Дэасса-наггира. Впрочем, Феруз и не возражала. Наоборот! Всячески подсовывала Ханис Дэссу, лишь бы та удовлетворилась и присмирела, но… Если бы ещё сам Дэасс этого хотел. Но он, как назло, не замечал Ханис, после того, как всего единожды провёл с ней солшем. А после изобретательно отлынивал, избегал. И сейчас отсутствовал!

Феруз водрузила диадему на лоб и строго оглядела присутствующих адзиф.

– Назовите имена. Ханис, ты первая!

– Се-се-се… Зачем? Ты и так помнишь, что я Ханис.

– Не дерзи мне!

«Нахалка! Я пока что старшая».

– Знай своё место и отвечай! Как положено. Полностью.

– Ханис-лали-зализа*-Дэасс.

Остальные адзифы расстроенно переглядывались. Они уже поняли, что никакого Дэсса не предвидится. И подарков тоже.

– Дальше! – прикрикнула на замешкавшихся Феруз-муни.

– Асисая-лали…

– Шайса-лали…

Больше они ей не перечили.

«То-то же!»

– Сальсиб-лали…

– И?..

Молчание…

– А где Рюйса, Амзи, Зиша, и… Мюшет-лали?

Новенькую Феруз постоянно забывала, как звать, и редко видела.

Адзифы потупились. Муни терпеливо ждала.

– Мы не знаем, – наконец ответила Ханис-лали, украдкой посмеиваясь над старшей.

Феруз от избытка чувств укусила себя за палец.

Жаль, что это не палец Ханис!

– Оставайтесь здесь! Пока я не вернусь. И, если хоть одна из вас меня ослушается, я… – на этом её запал иссяк под лукавым взглядом насмешницы. Вечно та её подзуживала и удручала. – Отправлю на кухню! Ханис! Ты за это отвечаешь!

– Феруз-лали, но…

Но адзифи-муни не дослушала её, развернулась и ушла. И что там наглячка Ханис орала ей вслед не разобрала. Но бедняжку можно понять. Дэасс-наггир был с нею наедине всего только в ночь солшема. И то, как злословили нагари, всего час, яд сцедил в чашу и вылил в бассейн. А она-то себе навоображала!

Феруз размышляла об этом с долей издёвки. За все причинённые обиды!

О-хо-хо, Ханис! Она так надеялась и жаждала стать любимой.

А Дэасс? Когда навещал их в последний раз? Страшно подумать! Сколько сэптов назад. И то… Приласкал одну Феруз и спылил неведомо куда. Только его и видели в клубах пыли на дороге! Другие заламины-наггиры просто не вылезают из своих адзифиратов, а этот… Похоже, адзифы совсем ему неинтересны. По крайней мере так, как древние манускрипты. Разве что, принц о них вспоминает, когда ему требуется качественно сцедить яд. А так… Вечно где-то пропадает.

Феруз уныло плелась по галерее со статуями и даже не представляла, где и как искать непоседливых лали. Остановилась в нерешительности… И уже собралась призвать в помощь нагари-нга-шра* Хашфу – придворную нагарати со стажем, наставницу нагарата, смотрительницу адзифирата и всех нагари-га-нги*. А колебалась Феруз потому, что сама её изрядно побаивалась.

Всё-таки не годилась Феруз-лали на роль старшей адзифы. И зачем Дэасс-наггир её назначил? Наверное, потому, что она первой стала жемчужиной его адзифирата. Но Феруз не нравилась роль старшей адзифы. Она с безысходной печалью и страстью мечтала о…

– Моа! Моа! – детский голосок пролился нектаром на сердце. – Моа!

– Шессиль! – обрадовалась Феруз. – Шессиль-зали*.

Из-за статуи какого-то там по счёту императора выскочил худенький светловолосый заламинчик и бросился к ней в объятья.

– Моа, миленькая моя моа.

– Феруз-моа, – выступил следом за ним блещущий статью заламин и мягко поправил ребёнка. – Так надо обращаться к своей моа-адзифи.

«Семир!»

У адзифы-муни язык прилип к нёбу. И вопрос: «Что ты тут делаешь, малыш? – застрял в горле, вырвавшись изо рта придушенным шипением:

– Сссемир… наггир…

– Для тебя просто Семир, лали.

Феруз вспыхнула от такого неприличествующего, с его стороны, обращения и подхватила на руки малыша Шесси.

Как? Как он смеет поучать её ненаглядного зали, когда сам приличий не соблюдает?

– Моа! Я соскучился! – пожаловался ребёнок.

– Феруз-моа, Шесси-шадди, – непреклонно напомнил ему наггир.

– Семир. Я не против, – Феруз крепко обняла ребёнка. И вдохнула сладковато-терпкий запах его волос. Он весь пах пряными травами, немножко дымком и мёдом. Такой сладкий ребёнок! И такой далёкий теперь… Как она тосковала по нему! Ни сэптима не проходило, чтобы не всплакнула.

– Его следует учить этикету, лали.

Каков нахал!

– Сейчас мы одни, – сухо заметила Феруз.

Но маленький принц пропустил замечание большого мимо ушей, а вместо этого звонко расцеловал свою любимую моа.

– Я так соскучился! – чмок. – Моашечка! – чмок. – А можно я сегодня останусь с тобой? – чмок.

Феруз вздохнула и поставила ребёнка на мозаичный пол.

– Нельзя, маленький.

Да, он ещё такой маленький! Ему всего пять сэптимелей. А сэпт назад его забрали из адзифирата в корпус шадде. Как и положено. Таковы правила и обычаи. И она ничего не вправе с этим поделать, хоть и протестовала сердцами, и тосковала по нему бесконечно. Но это пройдёт, когда-нибудь, утешали её почтенные адзифы. Надо просто привыкнуть, смириться, понянчить мими, а не портить радость от редких встреч со своим дитя ненужными переживаниями. Так было и будет всегда.

– Отчего же нельзя? – Семир-наггир улыбнулся им. – Сегодня можно и до завтрашнего утра.

– Разве ты его гир-шадде, а не Уласс-наггир? – робко намекнула Феруз.

Почему её так колотит в его присутствии? И этот жадный взгляд… Отравлял её насквозь несбывшимися надеждами. Но эта отрава сулила дарить сладость с его острия…

«Спаси меня, Прародительница, спаси!

– Пока Уласс-наггир в лечебнице я присматриваю за шадди. Я – иситар-сит. Могу позволить, а могу и… Отведи Шесси в парк. В цветочной беседке Мушрум-лали раздаёт угощение во здравие Уласса. Угроза жизни миновала.

– Будь благословен Со-Апа! Благодарю тебя, – она всё же осмелилась поднять на принца-наггира взгляд и замерла не в силах отвести. Всё-таки он прекрасен. Что бы там не трепали злые дворцовые языки, мол, он, дескать, виновен в покушении на императора и гибели С-Хемиша, и вообще так напоминает одного злодея-наггира и плохого заламина иситар-сита прежнего императора.

Феруз из-за этого тайком раздобыла исторические хроники той эпохи и сочла, что Семир-наггир бесспорно приятнее на вид, симпатичнее и привлекательнее, чем его сит-предшественник, а похож лишь некоторыми чертами. Например, цветом волос.

Семир-наггир – красив и, по её мнению, самый пригожий из единокровных, а ещё превосходно сложён. У него чёрная с тёмной прозеленью шевелюра, отливающие измариллами прядки и кончики. Тёмно-зелёные глаза. И он настолько смугл, что они кажутся на его благородном лице яркими самоцветными каменьями, а капиллярные узоры на мускулистых плечах и руках – как драгоценные прожилки в императорском камне. Наггир проводил много времени тренируясь и тренируя других заламинов в боевых искусствах, в жало-спарринге и сражениях на мечах. Он и Дэсса обучал, и… И жало Семира уступало длиной и обхватом лишь импера…

Феруз-лали ужаснулась своим мыслям, съёжилась и снова потупила взгляд.

Чего это с ней? Как её так угораздило? Нет! Надо срочно… Срочно! Выкинуть из головы этот бред, и как только приедет Дэасс-наггир... Одна ночь с ним, и все эти бесстыжие фантазии о других заламинах мигом выветрятся через уши и канут в небытие. Она вспомнила его ласки, вкус яда и в глубине её чрева сладко заныло…

– Моа? – Шесси-зали тряс её за руку. – Пойдём в парк? А Исис возьмём? Я по ней тоже скучал.

– Конечно, дитя. Только переговорю с нагари-нга Хашфой.

– Шадди, – наклонился к ребёнку Семир-наггир, с нежностью поглядывая на Феруз, – сбегай-ка и позови Кадиса-шадди. Он сейчас в малой шаровизорной. А я помогу твоей моа уладить дела и пойдём все вместе.

– Хорошо, – зали счастливо закивал и умчался. Он обожал Кадиса-шадди.

Феруз поняла, что наггир нарочно услал дитя, а Семир протянул руку к её опущенному личику, нежно приподнял за подбородок кончиком пальца и ласково заглянул в глаза.

– Что случилось, лали? – она не могла ответить ему, дабы не уронить достоинство Дэасса-наггира перед иситар-ситом.

– Ничего, принц-наггир.

Но ей так хотелось с кем-нибудь поделиться хоть частичкой своих переживаний.

– Я так устала быть старшей адзифой!

Он улыбнулся.

– Старшей жить нелегко, но почётно. У адзифи-муни множество привилегий, а ты как нежный цветок, лали, и создана для любви.

Он угадал её заветные мечты, а теперь играл на них, искушая.

Феруз шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы и оттолкнула его.

Почему всё так? За что ей это? Вот досада!

– Не распускайте язык, Семир-наггир, и держите при себе своё шаловливое жало! Мой заламин-солшем* Дэасс-наггир, а не вы.

Но Семира её протест ничуть не обескуражил. Скорее, распалил.

– Мы оба знаем, почему так произошло, лали…

– Феруз-лали! – сердито выкрикнула она. – Впредь называй меня так. Как и полагается. Я ухожу за Исис. Отведи к беседке зали, прошу.

Она попятилась, опасаясь поворачиваться к нему спиной, пока он просто стоял и улыбался, а остриё легонько покачивалось у него над головой.

Иситар-сит он или нет, но Семир-наггир нарушил этикет. Он столько раз пренебрёг правилами за эти несколько минут, пока они беседовали. Это и возмущало, и будоражило…

Феруз-лали отвернулась и зашагала по галерее, неся голову высоко, а спину прямо. Она дрожала от дерзости своих мыслей и боялась своих чувств к принцу-наггиру. А Семир подлил масла в огонь, прошипев ей вслед:

– Месссто любимой жемчужшшшины в моём адсссифирате ещщщё сссвободно, Ферузссс-лали.

Она не оглядываясь свернула в смежный коридор, торопливо перебирая ступнями и прижимая к груди ладони, где под трепещущими пальцами наперебой стучали растревоженные сердца.

Если бы Дэасс был здесь! О, где ты? Дэасс-наггир!

Почему всё не так?! Хотя… Феруз попала во дворец по собственному желанию и усердию. Прошла отбор из сотни адзиф. И её к этому не принуждали. В отличие от Мюшет-лали.

«Мюшет!»

О, Со-Моа! Подскажи и направь.

Что же делать-то с ней?

Дэасс-наггир принял Мюшет несколько сэптов назад. Преподнёс ей жемчужину, как и принято на официальной церемонии, но так и не соизволил скрепить их союз солшемом. И не ввёл её в адзифират по-настоящему. А всё почему? Да потому, что получил экстренное сообщение, за пять минут собрался и через полчаса улетел на какие-то раскопки в Наггарию. И, сохрани их Праматерь от того, чтобы это не пронюхал кто-нибудь из наггиров или наг-ши-наггов. Задача адзифи-муни этого не допустить.

Феруз разыскала Хашфу – придворную нагарати и попросила собрать всех адзиф Дэасса-наггира. Хашфа-нга-шра хлопнула в ладоши, куда как громче, чем сама лали. И дворцовые нагари рангом пониже оказались проворнее, чем биб-пажи. Вскоре доклады посыпалась как бобы из стручка:

– Руйса-лали гуляет в парке с мими в колясочке!

Ссс! Значит, проигнорировала её в своём моаинстве. Как на неё похоже!

– Амзи видели в саду на качелях, с шадди…

Вертихвостка!

– Зиша-лали заваривает чай в беседке у Мушрум-муни.

Выслуживается! Как обидно, что не перед ней – Феруз-муни, а перед старшей из… Адзифирата Семира-наггира.

Феруз наверняка позеленела или пожелтела, когда нахлынули на неё воспоминания о его вкрадчивых посулах.

– Что с вами, Феруз-лали?

– Жарковато что-то…

– Несите веер Феруз-лали! Живо!

Нет, нет и нет! Ещё не хватало, чтобы на неё взъелась Мушрум-лали из-за благосклонности Семира. Эта змея – известная на весь дворец интриганка и ревнивица. В своей лютой ненависти к сопернице… Горазда и со свету сжить, извести, устранить, и устроить так, что Феруз-лали вернут с позором в родной клан.

Если Хашфу-нгу Феруз боялась с почтением, то перед Мушрум-муни испытывала дикий ужас. И поэтому…

– А Мюшет-лали нигде нет, – последним загнанно прителепался несчастный насса-биб.

И где же она пропадает? Всякий раз…

Феруз-лали совершила над собой усилие и повелела:

– Всех найденных отведите к остальным во дворик. Пусть они ждут там, до вечера. Пока я не приду. Если хоть одна покинет это место, я её накажу. Жестоко!

«Или отдам на растерзание Мушрум-лали!»

Естественно, этому никто не поверил, но распоряжение выполнили из уважения и страха перед Дэассом-наггиром. Вот он строго карал, если кто не угождал его биби-лали. А добрая и милая Феруз так бы никогда не поступила, но своевольные адзифы допекли её своими капризами и выходками.

Посидят и подумают над своим поведением, пока она насладится чаем с пирожными и поиграет с дитя-зали. Только пошлёт кого-нибудь за Исис.

При мысли о детях Феруз тепло улыбнулась.

И поскорей бы вернулся Дэасс-наггир и всех поставил на место!

Примечание:

Дэасса-наггира-шэссхе-зали-С-Наггрисшэ* – этот длинный титул означает, что заламин принадлежит к императорской семье, одной крови с императором и прочими его детьми, сам дитя императора и является прямым потомком Со-Апа – Великого Змея.

Нагари-нга-шра* или нагари-нга – старшая придворная нагарати, эквивалентно придворной даме, которая руководит другими придворными дамами или фрейлинами.

Нагари-га-нги* – простая придворная нагари и не обязательно нагарати.

Нассар-нули-шра* или нассар-нули* – нассарим-придворный, эквивалентно дворецкому или старшему над другими нассар-нола придворными и насса-биб – пажами.

Зали* – дитя-заламин, маленький заламин.

Зали-шадди* – маленький принц, императорское дитя.

Зализа* – часть титула придворной адзифы, означающей принадлежность заламину из императорской семьи. Адзифа, принадлежащая наггу, носила бы титул наггриза.

Биби* – супруга.

ГЛАВА 2

Лучшие друзья девушек – это бриллианты…

рубины, изумруды, сапфиры, измариллы, жемчуга!

– Рассступись! Расссходись! Во имя Великого Многоликого Императора…

– Дорогууу!

Благодаря упреждающим возгласам, а ещё императорским эмблемам на вымпелах и бортах, фланокеры двигались плавно, без рывков и задержек. По бокам от них и над ними гарцевали инспекторы на фланоциклах, проворно расчищая антигравам путь через столицу. Но Вику в тот момент не интересовали ни они, ни их скорпионы.

Она скорчилась шлангом на боковой лавке, покрытой мягким ковром, и её отчаянно тошнило. Но вовсе не из-за фланокера. Викуся неоднократно перемещалась по Рассахщи в крытых антигравитационных повозках, но это была её вторая поездка из дюжины, которая запомнится надолго. Ага, первая – с кляпом во рту буквально врезалась в память. Теперь же она потела и отчаянно икала, потому что блевать уже было нечем…

Грёбанный наггеварский звездолёт!

И чтобы Вика ещё хоть раз полетела на скруте?

Нет уж! Ни за что! И никогда!

Нет, поначалу всё было здорово и прикольно.

Наггеварский хищник не был похож на другие корабли. Прежде всего, у него отсутствовали палубы, как таковые. Внутри теребры протянулся длинный тоннель с центральным проспектом в нижней части корпуса – от хвоста и до самого носа. Кручёные спиралью выступы сводов чередовались с вместительными пазухами. Некоторые из углублений забирались пульсирующими мембранами, в других гроздьями крепились прозрачные люльки-фолликулы. Там путешествовали наггевары-пассажиры, а пилот и штурман всю дорогу из рубки не выходили, а точнее не вылезали из круглого резервуара с чёрной или очень-очень тёмно-зелёной смолой. Вике объяснили, что это – флегма. Там постоянно сидели два голеньких заламина и один нагг. Разумеется, погружались они туда по шейку, и девушка видела только их макушки и острия, вибрирующие над густой чавкающей трясиной, но… Перед этим Викуся случайно подсмотрела как они разнагишались, прежде чем туда окунуться. Ну совершенно случайно! Она даже слово правильное подобрала. Разнагишались… Ей так понравилось это бабушкино словечко «разнагишались»! И сразу понятно, кто разделся – наггевары.

Прямо над скопищем чернильной флегмы висел шаровизор, где отображались навигационные схемы. Вика хотела понаблюдать, но её мигом выдворили из рубки вместе с Сандрой. Джамранка вообще попыталась залезть в резервуар и даже принялась снимать куртку, но заламины чересчур забеспокоились, ползая по «трясине» жалами, а нагг – тот самый, что совещался в кабинете у ректора вместе с полукровкой, зашипел на девушек и позвал Ремлата.

Так что, пришлось им довольствоваться люльками, как и остальным пассажирам. В основном это были нассаримы и заламины-кушуниры, а этот нагг. «Наверное, капитан», – решила Викуся, после того, как он продырявил остриём всех её соседей по фолликулам. Он и её намеревался ужалить и впрыснуть яд. Чтобы законсервировать на время полёта, как он выразился – «для её же блага и самочувствия», но Вика, разумеется, отказалась. А Ремлат заметил это и быстренько послал инициативного нагга во флегму. И тот разнагишался, пока девушка терялась в догадках, почему такой влиятельный, с виду, господин беспрекословно повинуется какому-то инспектору полуруннэ… Какая-то тайна иерархии змеюк?

А ещё, их с Сандрой в полёте не кормили!

То есть, выдали каждой перед стартом по зелёной горошине и велели запить водой, а потом и воду отобрали.

Но после перелёта Вика это по достоинству оценила. Потому что…

Лучше по порядку.

Первое время землянку всё устраивало, кроме того, что ей не разрешили свободно перемещаться по кораблю. Мотивируя это, видите ли, невесомостью!

Фи! Весь цивилизованный космос давно использует искусственную гравитацию, а эти застряли в ядерном веке.

Зато из люльки открывался прекрасный обзор и не пришлось никуда ходить. Да, Вика, не будь дура, впрок запаслась джамранскими усилителями зрения и расширителями восприятия. А внутри фолликула оказалось вполне комфортно, как будто в окружении воздушных подушек. Мягко, тепло… И даже в туалет не хотелось. Которого, кстати, Викуля на корабле так и не нашла.

Вот лежала она себе и рассуждала, сравнивая наггеварский звездолёт с синегарским транспортником… Летала Викушка на таких, неоднократно, её дедушка когда-то работал с маркафскими поставщиками.

Так вот, значит…

Синегарские корабли напоминали полые сигары с одной палубой, ведущей к рубке и в кают-компанию. В нижней части - трюм с техническим и грузовым отсеками. Вот только у наггеварского судна один-единственный люк в хвосте, к тому же, в форме конуса, а у синегарского входов и выходов побольше. Плюс нормальные пассажирские и служебные каюты, по одну сторону от длинного коридора с отражателями – по другую. И чем-то вся эта планировка-конструкция смахивала на старинные земные вагоны поезда. Значит, если хорошенько поразмыслить, то мало у этих кораблей общего друг с другом. Вот иллюминаторов, к слову, в наггеварском не предусмотрено, а на синегарском установлены генераторы и регуляторы гравитации.

Покуда Викуля предавалась сравнениям, а джамранка дремала или медитировала, хищник стартовал.

Вот тогда-то и закрутилось!

В прямом и переносном смысле.

Сперва болтанка… Ну-у, Вика на тренажёрах и не такое выделывала. А тут, эластичные стенки люльки обхватили её со всех сторон как плотная плёнка, и мягко сжали, прильнув к изгибам тела и образовав над лицом дыхательный фильтр с отверстиями. Так Вика могла дышать очищенным воздухом корабля. Пока что могла…

Затем последовало вращение, когда невозможно определить, где верх, а где низ или бок… Но и это она пережила.

Ха! Напугали!

Да Вика тащилась от центрифуги и каруселей!

Но, вскорости…

Сквозь поры, изо рта, носа, ушей и прочих укромных Викусиных мест повалил зелёный пар. Она и не сообразила, как и когда это началось, поскольку почти не соображала и пассивно паниковала, оттого, что её обездвижило. Оболочка отлепилась от кожи, вернулась в прежний объём и полностью задраилась, а внутреннее пространство люльки заволок «болотный» туман, и Вика в нём потерялась… Совсем. И ничего не помнила, и даже по ходу узрела какие-то глюки, но их тоже не запомнила. И если это космонавт по-наггеварски, то…

Избави меня, Боже, от такой космонавтики!

Зато и времени девушка не ощутила.

Когда морок рассеялся, её извлекли из люльки, а сама она выбраться не сумела. После этого Вика позорно шлёпнулась четвереньками на проспект тоннеля и мучительно извергла из себя остатки зелёной гадости – противную кислую жижу, всё ещё плескавшуюся у неё в желудке.

Сандра поддерживала ей голову, одновременно выуживая что-то из джамранской аптечки и впрыскивая Викуле в рот. И промокала при этом бедолажке щёки и лоб медицинскими салфетками. А уже во фланокере прилепила ей на шею какую-то пластинку, которая потом растворилась, впитываясь в кожу. Вике было уже фиолетово, что это за генохрень, но эта генохрень облегчала ей участь. Почти не тошнило, и вернулась координация. Но с момента посадки хищника, когда девушка шатаясь выбралась из люка с помощью Сандры и Ремлата, её два раза вырвало. Как стыдно… Они ведь на это смотрели, подхватив Викусю под руки.

И откуда столько тошнотворной массы в мизерной горошинке?! А это точно была недопереваренная она. Вика бы зуб дала!

Зелёная дыра! Не иначе…

Сандра попозже высказалась, что эту технологию био… чего-то там наггевары спёрли у руннэ, а руннэ украли у джаммов, а джаммы передали джамрану-эрфам, которые встроили её в ДНК асаро. При том, что в биотрансформерах выделялось желе, а не пар. Вероятно, глупые руннэ стащили не всю формулу, а нагги где-то недоработали. Они же считаются интеллектуальными паразитами. А почему, собственно, только они?

Вот у них хотя бы имеется свой естественный способ консервации, с ловлей кайфа и красочными глюками…

Яд!

И производный от яда хидьин.

А тот же нагг, уже одетый после перелёта, снова предлагал её укусить, чтобы привести в норму, и Вика бы по малодушию согласилась, но вовремя вспомнила про жалозакатайку и предложение отвергла, излишне агрессивно, наверное. Потом всю дорогу от космодрома до столицы костерила Хёгена почём зря и на все лады. Ничего так его поблагодарила! И если бы не рунари… ри… х… кузина, короче, пали бы на его вихрастую джамранскую голову самые жуткие проклятия РоСоСа.

Печально… Вместо того, чтобы наслаждаться путешествием и смаковать ощущения, Викуся провалялась с испариной и дрожала от слабости, пока фланокер передвигался по имперской столице. Однако к тому моменту как процессия остановилась, она немного пришла в себя. Джамранские ли средства подействовали или восстановительные ресурсы молодого здорового организма… Не важно! Сандра вновь помогла ей вылезти из повозки и снаружи их встретил Ремлат. Он ехал на другом фланокере.

Вика удивлённо озиралась по сторонам и не узнавала места.

– Где мы?

Это что-то, облачённое в камень, напоминало многоярусную парковку… Вокруг упорядоченно припарковалось множество повозок. С трёх сторон их окружали живые изгороди, а с четвёртой за металлическими бортиками с цепями маячила колоннада и возле ограждения застыли стражники-нассаримы, разбавленные гвардейцами.

– На дворцовой стоянке, – пояснил Ремлат.

– На дворцовой? – Вика пыталась свести числители со знаменателями. – Мы, что…

– На территории главного императорского дворца в центре Рассахщи.

«Мать твою!»

Викуся открыл рот и тут же захлопнула, боясь, что оттуда вырвется что-нибудь… зелёное.

Честно говоря, после заявления Ремлата об убежище, она подумала, что их с Сандрой поселят у Медеи. И перед отлётом джамранке все уши прожужжала о том, какие пышки и плюшки печёт матушка Ремлата. Пальчики оближешь! И проглотишь вместе с языком. Джарману любят же лакомства и сласти. А тут – дворец… Обломались кому-то булочки!

– Как же… – Викуся решила, что это какая-то техническая остановка и сейчас их повезут дальше. – А… Медея? Программа защиты свидетелей…

Обмануули-и!

– Тебя пригласил сам Император, ты – его гостья и отныне находишься под защитой и покровительством многоликого, – невозмутимо ответствовал Ремлат. – Поэтому логично, что тебя доставили во дворец с эскортом. Какие проблемы? Но, если хочешь, Медея сюда наведается, с плюшками.

– Хочу. А её пустят?

– Ещё как пустят! И попробовал бы кто-то с хоботком не пустить Медею.

Их пересадили в другой фланокер и повезли дальше. На водительском месте теперь устроился Ремлат, и в новой повозке вид закрывали обычные занавески, а не энергетическая завеса.

Вот и отлично!

Викуля, то и дело, отодвигала шторочку и поглядывала, куда это они движутся. Сам дворец она со стоянки не увидела, а только колонны, заборы и кущи. Из-за занавески рассмотрела… Опять кущи… Деревья, аллеи, фонтаны, клумбы… Ворота… Беседки, статуи… Парк! Фланокер мчался по парку.

Ехали они прилично, пока не остановились. На этот раз их выгрузили вместе с чемоданами, которые скользили следом на открытой платформе, в самом сердце дворца. Башнями и шпилями, стенами и балконами он стремился к радужным небесам, сияя на солнце витражами и куполами, моргая окошками.

Гостей высадили у трёхэтажного полукруглого здания. По бокам к нему примыкали открытые галереи с вазонами и скульптурами. Густо-вьющиеся растения с желтенькими и красненькими цветочками оплетали перила, фигурные столбики и резные решётки, заслоняя от глаз всё, что находилось за пределами этой компактной площади. Клумбы неправильной формы душистыми волнами покрывали её, а от кованых ворот змеилась дорожка – прямо к невысокому крыльцу. Там уже суетились нассаримы-слуги сгружая и занося внутрь вещи.

– Это гостевой дом? – поинтересовалась Вика, на всякий случай, чтобы не попасть впросак или не влипнуть в неприятности. Не зная броду…

Сандра молчала, как истинная контр… разведчица, лишь оценивала и украдкой подмечала разные мелочи.

– В каком-то смысле, – ответил Ремлат. – Это часть дворцового ансамбля на территории адзифирата.

– Адзифирата?!

– Точнее, гостевое крыло для адзиф и нагари, недавно прибывших во дворец.

– Но почему нас сюда? – Вика разволновалась. Хотя, с ней же Эссандрилль, владеющая техникой – «шипы против жала». Круто!

– А куда вам ещё надо? – нахмурился Ремлат. – В апартаменты наггов и заламинов? Туда нельзя. Таковы правила. И ради твоей же безопасности.

– Почему адзифират?!

– Потому что! Адзифират – самое надёжное укрытие, которое мы тебе предоставили по программе защиты свидетелей. Или ты хочешь поселиться в гостинице на рыночной площади? Чтобы на следующее утро тебя нашли с перерезанным горлом или проткнутым сердцем?

– Н-нет…

– Вот-вот. Пошли, покажу ваши покои. И поторопитесь. У меня ещё куча дел на сегодня.

Вредный полукровка взбежал по ступенькам, подавая девушкам пример и приглашая следовать за собой.

– Я на это не подписывалась, – бурчала Вика.

– Вернёмся? – предложила Сандра. – Сперва я раскидаю вон тех громил и угоню фланоцикл у того красавчика заламина, в два счёта, а потом…

«Мы не доедем даже до границы. Нас схватят и посадят в тюрьму на баланду. Самая надёжная защита важного свидетеля!»

– Попозже, может быть, – решила Викуся и догнала Ремлата.

– Как угодно, – ответила Сандра, и устремилась за ней тенью.

Ремлат ждал их на террасе.

– А где Дэасс? – в лоб спросила Вика.

– Скоро его увидишь, – уклончиво пообещали ей.

Полукровка повёл их запутанными коридорами и анфиладами залов. Сквозь пестроту, помпезность и вызывающую красоту. Вика как будто угодила в золотой век восточной сказки. Диваны, ковры, бахрома, картины – полотна от пола до потолка и стены в замысловатых росписях, и потолки. В основном растения, птицы, звери… Переплетённые в причудливых панно и орнаментах. Тонкие колонны, фонтанчики, лестницы, череда лестниц. Ниши, статуи, гобелены… Двери, двери, двери… Нескончаемо отворённые в лабиринтах коридоров. Коридоры похожие на петляющих змей и порожки на две ступеньки… Ну кто так строит?!

Викусю всё ещё мутило периодами, кружилась голова, и она с трудом успевала запоминать дорогу. Ничего, с ней Сандра, а уж она-то наблюдательная и тренированная. Выход отсюда, в случае чего, они найдут. По лестницам они не поднимались. И Вика замечала краем взгляда арки, ведущие прямо в сад… Сад! Чудесный сад, наполненный яркими цветами и пением птиц… Манил её! Но Викуля не останавливалась, боясь отстать от Ремлата, да и Эссандрилль следила, чтобы подопечная не заплутала.

Ах, рвануть бы в ту арку и затеряться в душистом облаке белых цветов…

Вика споткнулась и выяснилось, что они пришли.

– Прошу! – полукровка распахнул перед ними двустворчатые двери, первым переступив порог отведённого гостьям жилья.

Крошечная прихожая – пятачок. Пушистый коврик на полу, а из мебели диванчик и столик с гнутыми ножками. На столике – поднос с графином и двумя наггеварскими бокалами в форме змей, поднявшихся на хвосте и разинувших пасти с клыками… Брр! Как из таких пить? Или они только для красоты и колорита?

В прихожей ещё две двери, ведущие в раздельные комнаты, соединённые ванной. В той, что поменьше – громадная кровать под балдахином, светильник на подставке и… Всё. А в другой – низкий длинный стол посерёдке, куча подушек и диванчиков с креслами, комод, камин, и отдельно от всех столик повыше, с колпаком. Сандра, издав боевой клич, направилась к нему и подняла за кольцо…

Шаровизор! Ура!

– Работает? – деловито осведомилась джамранка.

– Проверь, – вежливо осклабился Ремлат.

Пока телохранительница возилась с устройством связи, Вика обнаружила…

Балкон!

На него выходили обе комнаты и даже ванная.

– Позову Хашфу-нгу-шра, – сообщил полукровка. – Она вам тут всё покажет и расскажет.

Но Викуля уже сама кинулась исследовать балкон и прилегающие помещения.

Сперва немного разочаровалась, увидев решётки, но они легко открывались. Ещё там была выдвижная лесенка. Замечательно! Не прыгать же каждый раз с балкона, хоть и первый этаж… Ого! Кресла-качалки! И самое главное, балкон выходил в сад.

Дивный сад, где журчали искусственные водопады и били в небо фонтаны, выпрыгивали из серебристых водоёмов пурпурные рыбки и с плеском ныряли обратно. Цветы источали амброзию, привлекая пчёл или местный эквивалент мохнатых насекомых, что так и вились… И бабочки невиданной прелести и расцветок порхали в воздушном танце – так слаженно, словно их намеренно распределили по бутонам. Вика присмотрелась, когда одна из них – пятнистая с червлёной окантовкой уселась на витую решётку.

Мать моя женщина!

Какая же это бабочка? Это гибрид! Невероятный гибрид – летающая ящерка! Впрочем, если на Земле бабочки вылупляются из гусениц, то здесь, вероятно, из мелких рептилий.

Чудо-бабочка-варан затрепетала крылышками, осыпая на перила пыльцу, и улетела. А Вика уходить с балкона не торопилась, упиваясь ароматами сада и разглядывая павильон за лужайкой, увитый ягодами. Повёрнутый к ней передом, а к саду задом…

– Вик-ха! – позвала Сандра.

Она покинула балкон через дверь в ванную и смущённо остановилась в просторной купальне, как тут называли санузлы. Вместо Ремлата на неё взирали две нагайны. Одна явно постарше, хотя в змеином возрасте Викуля не разбиралась, но эта смотрелась повнушительнее второй – низенькой худосочной и с тощим хвостом без единого самоцвета. Такой и жалоносец без надобности, сама управится. У первой же хвост определённо составлял два нагарийских охвата. Чешуйчатый отросток, щедро увитый, то ли шнурком, то ли проволокой, но чем-то блестящим и гибким. Обе нагари были одеты просто и неброско – приталенные кардиганы, пышные юбки и коричневые накидки, а жёсткие кудряшки убраны под однотонные косынки с одной единственной вышивкой – императорской змеёй.

Форма, что ли, у них такая?

У старшей на шее висела цепь с кулоном из клубка змей, а на широком поясе звенели ключи, когда нагари шевелила хвостом. Мелкая же нагиня стискивала в руке блокнотик и карандаш.

– Я – Хашфа-нга-шра, – без обиняков, но поистине с императорским величием представилась старшая. – Управляю всеми нагари и пестую адзиф. А это моя помощщщница Кишма-нги. К ней обращайтесь просто – Кишма-гаша, а ко мне только нга. Поняли?

Что-то у Вики возникли мощные сомнения, что она тут в гостях… у императора. Ага.

Где салютующие и отдающие честь заламины?

И что тут делают эти нагайны?

Преподают ей уроки этикета?

В ванную заглянула Сандра, и Вика с облегчением выдохнула. Всё-таки с джамранкой как-то спокойнее. Она кивнула нагари и спохватилась. А вдруг они земных жестов не понимают?!

– Понятно. А чем нам тут вообще заниматься?

– Пока отдыхайте, – разрешила Хашфа-нга, томно прикрыв глаза узорчатыми, как будто, татуированными веками. – Вас позовут.

Ну, конечно, как иначе! Вас позовут, вас…

– Еду принесёт насса-биб. Но можете сходить на кухню.

Вас покормят!

– Гуляйте в саду, по всему адзифирату и нагарату, заходите в библиотеку и в шаровизорную на нашей половине, в галереи, а в дворцовую купальню по расписанию, но в личные покои принцев-наггиров забредать категорически не советую. И в парк по одиночке тоже.

– А к императору можно? – невинно поинтересовалась Викуся.

Ну, раз она исключительно к принцам не советует.

Нагайны вытаращили глазищи и переглянулись.

– Я как бы к нему уже приглашена, – Вика поспешила объясниться, а то подумают о ней невесть что.

Она под шумок рассматривала купальню, прикидывая сколько адзиф и заламинов с жалами поместится в большой круглой ванне, похожей на мини-бассейн.

– Нет, – отрезала нагиня-старшая. – Только когда Великий за вами пошлёт. И не раньше. Щще, и предупреждаю – на императорскую половину ни ногой, включая адзифират многоликого.

– А это чей тогда адзифират? – Викуся простодушно захлопала ресничками. Сандра же тем временем нюхала по очереди содержимое каких-то кувшинчиков, доставая их со стеллажей опоясывающих ванную комнату.

– Это часть дворцовых апартаментов принца-наггира.

– Которого? – осведомилась Сандра, как более подкованная, отвлекаясь от баночек. – Я телохранительница, мне нужно знать.

– Узнаете, – зловеще пообещала Хашфа-змея, заглядывая в комнату с камином. – Щщи, распоряжусь поставить вторую кровать.

Она удалилась вальяжно, виляя по полу тяжёлым хвостом, после того, как перепоручила их Кишме-нги.

– Зачем мне кровать? – фыркнула джамранка. – Я и на диванчике неплохо посплю.

И вообще, она ночами спать не собиралась. Да и походами в апартаменты наггиров не думала пренебрегать. В этом дворце так много экзотических генов!

Едва за супернагайной захлопнулась дверь, Кишма-гаша обошла комнаты и вернулась в купальню, а Вика тем временем…

Обнаружила шкаф!

Теперь будет куда запихивать вещи из чемодана. И попутно наткнулась на уборную в отдельной кабинке. Точнее, сперва она решила, что это тоже шкаф – выглядели они одинаково, а потом с радостью выяснила, что это такой наггеварский туалет. Чутьём определила… А то, уже начала опасаться, что удобства где-то прямо по коридору, за десятым поворотом и под лестницей, или вовсе на улице, по аналогии с кораблём. Вот так вот, ночью пойдёшь и заблудишься, и попадёшь не в те апартаменты…

Актуально!

Пока Кишма что-то записывала в парчовый блокнотик, Вика продолжила обследовать купальню, задаваясь странным вопросом… Зачем помимо ванны и раковин, здесь столько разных кувшинов и тазиков?

О чём она тут же осведомитлась у Кишмы-гаши.

Кишма оказалась не такой уж змеюкой. И объяснила с улыбкой:

– Чтобы смешивать эссенции для омовения и добавлять благовония в пропорциях, – она указала на кувшинчики с полок.

– А это? – Сандра протянула ей под нос какую-то роскошную посудину – то ли котелок, то ли позолоченную чашу, инкрустированную драгоценными каменьями.

– Поставь-поставь! – замахала на неё руками и хвостом нагари-нги. – Это сюсюль-пюшсссьюн. Вам трогать не положено!

– А зачем он тогда тут стоит? – удивилась Сандра и на всякий случай брезгливо задвинула этот «сюсюль-агрегат» туда, откуда взяла. А то, вдруг это какой-то императорский ночной горшок.

– Потому что так положено.

– Аи… – даже генетически изощрённый джамранский ум не выдержал напора наггеварской логики, выискивая приемлемую лазейку. – Или, типа, писсуар, что ли? – нечаянно подумала вслух джамранка.

Судя по убитому выражению нагайской физии, РНК-переводчик с такой деликатной речевой конструкцией не справился. Или справился чересчур удачно и подробно.

– Принесу вам чистые полотенца и пришлю кого-нибудь перестелить постель, – и Кишма-нги ушла как-то слишком поспешно.

Вика отправилась на балкон, полюбовалась садом, а когда вернулась в маленькую гостиную или столовую, то есть, в комнату с шаровизором… Эссандрилль как раз колдовала над хрустальным наггеварским шаром.

– Что ты там ищешь?

– Информацию по этим… сюсю…

– Далась тебе эта миска!

– Аи… Эта локация возможно содержит ценные сведения.

– Хм…

– Ут-те! Нашла как пишется. Аи… Прогоним через терминологический переводчик, – она подключила к шаровизору свой коммуникатор. – Аи?!.. Не-е… Ерунда какая-то!

– Что там?– теперь уж и Вике стало любопытно.

– Переводится крайне абсурдно, как… Противозачаточный сосуд.

– Чего-о? То есть… Как?

– Я и говорю… Чушь!

– Ха! – тут они переглянулись и бросились в купальню. Приблизились к чаше с опаской.

– Может перевод неверный?

– Аи… Я прогнала слово через три семантических кода, включая и древние наречия.

– Гм-м, – притрагиваться к посудине Вика не рискнула. – И как это работает? Она покрыта противозачаточным слоем? Тогда из неё, наверное, надо чего-нибудь выпить, чтобы не забеременеть. Воды или…

– Аи, – джамранка почесал кончик заострённого уха, извлекла из-под наручи ножичек.

Ха!

Вика думала это поговорка у них такая, а они буквально таскают ножи в рукавах.

– Или всё дело в камушках, – рассудила Сандра. – Возьму-ка на экспертизу.

Она примерилась к инкрустированному боку тазика-котелка – аккурат к самому крупному и блестящему рубину. А затем принялась ловко выковыривать его из гнёздышка, методично сопя. И Викуся ей помогала советами. Они так увлеклись!

– Что вы делаете!? – врезался в их бриллиантовую идиллию пронзительный вопль, когда на полочке образовалась приличная кучка камней.

«Чёрт!» – подпрыгнула Вика и обернулась.

Надо было на стрёме стоять.