Яд моей любви

Глава 1. Встреча

Вечерний город утопал в различных запахах и переливах знойного майского солнышка. Нормальные выпускники собирались в февральские студёные поры, чтобы повспоминать прошлое. Но когда это выпускники самой дорогой московской академии государственного и муниципального управления, считались нормальными? Правильно никогда! Ибо учились у нас только те, кто родился с чёрной карточкой в швейцарском банке. Простых с улицы к нам не брали. Так что и встреча выпускников у нас была такая, что остальные за приезд голливудских звёзд воспринимали. Даже красную дорожку с московского кинофестиваля к нам привозили, чтобы мы по ней прошли от машин до самых дверей ресторана.

И вот теперь, едва сойдя с самолёта, я спешила на встречу с теми, кого не видела целый год. Возможно, другие курсы так часто не встречались, но нас было всего четырнадцать, и как-то за шесть лет прикипели к друг дружке, теперь и дня не могли провести без созвонов или подколов друг над другом. А ежегодный ритуал с запоем в самом модном заведении Москвы, никто не пропускал. Даже наш деревенщина, поселившийся на фермерских полях и монополизировавший рынок синтетического каучука в России, и тот бросал все дела, чтобы повспоминать прошлое. Про остальных и вовсе разговоров не было.

Если так посчитать, то из сотни «Форбс» на вечеринке присутствовало двенадцать человек. А остальные двое просто не желали светить своими активами перед налоговой, да и вряд ли продажа наркотических и дурманящих зелий входила в круг интересов этого журнала. Хотя я бы взглянула на список таких ретейлеров. Уверена, наши парни не подкачали бы и тусовались если не в первой тройке, то в десятке точно. С кубинскими и аргентинскими картелями тяжко бодаться, это я и по своей сфере понимала. Когда там какая-нибудь седьмая любовница зама миллионами расшвыривается… На таких лохушках только и рубили бабло.

Было как-то печально осознавать то, что мне приходилось заниматься такими грязными делишками. Но, с другой стороны, лучше так, чем возвращаться к той жизни, которую вела последние десять годиков. Некоторые люди менялись и становились лучше с началом правильного образа жизни. Другие хорошели, найдя любимое занятие и обретя покой в своей душе. Мне же пошла на пользу смена жизненных ориентиров и принятие собственного я. Во всяком случае, именно так решили все окружающие, когда после развода с мужем, я упорхнула в свободное плаванье. А ведь мама мне говорила, что высший вампир из первородных самая худшая партия для чистокровной ведьмы в энном поколении. Но кто же её послушал. Я была так влюблена, что ничего не видела за стёклами розовых очков. Вот только те всегда ломались стеклом внутрь и причиняли самые сильные душевные раны.

Выйдя перед гостеприимно распахнутыми дверьми ресторана, я миновала распахнутые пустой холл и поднялась сразу в лофт, чтобы пробраться мимо танцующих однокурсников с парами к импровизированной уличной барной стойке. Был ли тому причиной мой развод или нет, но именно в этот вечер мне хотелось выглядеть действительно великолепно и роскошно, чтобы все утренние газеты пели мне дифирамбы, а бывший муж кусал локти от бессильной злобы, понимая, какое сокровище он потерял. Золотистый загар подчёркивала идеально сидящая белая рубашка с небрежно подвёрнутыми рукавами, узкие бёдра обтягивали тёмно-синие джинсы по моде, и довершал образ высокий хвост.

Вьющиеся белокурые, как чистейший альпийский снег, волосы были с тщательно выверенной неаккуратностью забраны на висках и струились по спине кудрявыми колечками. Фамильный рыжий цвет я давно закрасила и не собиралась к нему возвращаться. Гулять так гулять! Коли сарай сгорел, можно хату поджигать. Артур скосил глаза на Маланью Абботанс, которая вульгарно, даже зазывающее облокотилась на барную стойку справа от него и, толкнув мою бывшую заклятую подружку, усмехнулся. Брюнетка же, лишь отпила из бокала и показала язык, сообщая о том, что характер главной стервы за эти годы не изменился. Было у нас с ней что-то неуловимо общее: худощавые, высокие, даже улыбались одинаково – иронично и слегка надменно. Правда, она такой родилась, а я стала, вкусив все прелести супружеской жизни.

— Елизонька! — поприветствовал тот меня и протянул руку. — Пока со всеми не перетанцуешь, не успокоишься и не обременишь меня своим визитом? Как же не стыдно, а ведь клялась, что будешь жить лишь мыслями о нашей скорой встречи. Признаю, шикарная чертовка, развод явно пошёл тебе на пользу. Теперь со всей уверенностью могу сказать: что тебе бы я вдул прямо на этой барной стойке.

— Брось, тебе и мой старый внешний вид не мешал, — отмахнулась я, принимая бокал из рук Маланьи. — А чем же конкретно тебе мои рыжие волосы мешали? Вроде на кулак ты их наматывал точно так же, как чёрные Мальки? Или серьёзно считал, что наш дружный женский коллектив из четырёх несчётных баб, заласканных вашим неутолимым вниманием, не обсуждал все ваши размеры, языки и пальцы? О, поверь, мы ещё и табличку вели, кто дольше не кончал.

— А я, может, поговорить с тобой хотел про луну и звёзды на небосклоне, пока белые кудри развивались бы по ветру, — хмыкнул парень и откинул с лица выбившиеся из хвоста пряди отросших за год волос, — например, восхититься новой грудью. С таким размером тебе очень даже идёт. Да и загар то что надо, просто красотка. Мы так давно не виделись, а все мои курочки хорошеют день ото дня и с каждым новым миллионам становятся лишь прекраснее. Низкий вам поклон, мои конфетки.

— Во Франции сейчас солнечно, — откликнулась я с лёгкой улыбкой на устах, узнавая знаменитый Артуров трёп без умолку и не по делу. — Просто дьявольски жаркая погодка и такие сексуальные спасатели, что хочется тонуть в морях прибрежных вод каждый божий день по три раза в час.

— Детка, неужели твой кровосися так сильно не удовлетворял тебя в постели? — Маланья сверкнула глазами и рассмеялась. — Ты бы мне черканула. У матушки лучший Спа-бордель в столице, мальчики работают просто огнище. И отмассажируют во все места, и до звёздочек перед глазами доведут и Горького с Кантом процитируют для особо извращённых дамочек хорошо за пятьдесят.

— А почему за пятьдесят? — Артур удивлённо поднял бровь.

— Потому что больше ведьмам и порядочным дамам не бывает, — рассмеялась брюнетка. — Но да, на лазурном побережье сейчас просто рай.

Да, где-нибудь у водички в самом деле сейчас можно отыскать райский уголок, что нельзя было сказать о погоде в самой Москве. На город уже опустился прохладный весенний вечер, однако и днём было слишком душно, чтобы просто так наслаждаться прогулками. Лофт, в котором была организована юбилейная встреча выпускников, имел огороженную территорию, выходящую прямиком на улицу, и теперь большая часть приглашённых выбралась на свежий воздух, дабы не надышаться смогом от кальянов и прочей дряни. Краем глаза заметила, что к нам спешил Ковалёв, и поспешила придать лицу приветливую и немного загадочную улыбку. Вот надо было за него замуж выходить. Кто-кто, а этот простачок обожал меня до потери пульса и всегда готов был на руках носить. А я на деньги повелась, дура.

— Доброго вечера, — важно кивнул молодой мужчина, а теперь преподаватель Сорбонны. – Мои поздравления, Артур, организация просто на высшем уровне. Мы с женой так спешили к вам, но у неё разболелась голова, так что пришлось прийти одному. Надеюсь, ты не в обиде за это?

— Смеёшься? — хлопнул блондин того по плечу. — Слава богу, ты без своей малолетки. Чувак, как тебя жизнь-то помотала и угораздила втюриться в эту девку? Она же реально тебе в сёстры годится. Блин, она младше твоей реальной сестры. Ты вообще, что ли? Или она ртом проделывает такое, что другие не могут?

— Она моя жена, бро, — надулся профессор, — не говори про её рот, он здесь не самую главную роль играет. Лидочка сосала намного лучше, а вот Вианна… Боги, как она чертовски горяча.

— Это твоя восьмая жена, — Малания придвинулась ближе. — Ты их что решил к каждой встрече выпускников менять?

— А что такого? — вкинул бровь наш бывший зашуганный ботаник. — Они же в двадцать лет теряют всю свою ценность и изящество. Превращаются в обычных коров. Зачем мне такая стрёмная жена.

— Я с тебя не могу, — заржала открыто и нагло, — нет, всё же мой Рустам лучше тебя оказался, хоть и дрянью редкостной. Бог отвёл, честное слово.

— Елизонька, а вот тебя я готов любить любой, — Ковалёв перехватил мою руку и приложился к ней в галантном поцелуе. — Даже если очередные сделанные сиськи не помогут тебе попасть на обложку «Максим». Но фотки были отпад, думал: ладони в кровь сотру, гоняя лысого. Там крутой четвёртый, дашь вживую подержать?

— По морде дам, — беспечно пожала я плечами.

— Понял не дурак, — заржал тот. — Тур, огнище, поплыл я дальше клеить барменшу.

Артур на похвалу только небрежно пожал плечами: мол, какие проблемы, не в первый раз он заставлял народ веселиться до упаду и падать с ног, в попытках дожить до утра в головокружительных плясках. Но я слишком хорошо знала своего лучшего друга с детсадовских пелёнок, что видеть, насколько ему приятны все эти комплименты и тёплые слова, сказанные в его адрес. Тем более что они действительно были вполне заслужены. Да и наша группа была не совсем обычной, чтобы считаться адекватной. Нашу главную звезду я не видела с того памятного дня, год назад, когда мы в последний раз покидали стены универа, и могла только предполагать, насколько та изменилась.

— Как поживает Анюта? – поинтересовалась я с улыбкой.

— На данный момент общается с Штранцгольд, — небрежно ответил Ковалёв, который успевал быть везде и сразу. — Мы не виделись довольно давно, но она была на конференции по изменениям климата. И представляете беременная, без зубов-клыков-ушей и счастливая, как распустившаяся ромашка.

— Да, ладно тебе, гонишь? — Маланья аж подавилась коктейлем. — Чтобы наша главная заноза в заднице усмирила свой звериный нрав и решила поиграть в семью? Небо на землю не рухнет? Новый метеорит не летит? Вирус не грозит? Откуда апокалипсис ждать? Ты заранее скажи, я фармакологическую компанию для чего купила?

Но конца этой увлекательной истории я не услышала, молодой человек увлёк заливающуюся смехом Маланью на танцпол, и напряжение, которому было причиной, как выяснилось, присутствие прошлого, немного отпустило. Пару минут Артур и я наблюдали за танцующими и веселящимися сокурсниками. Мы стояли совсем близко, почти вплотную, и ощущала запах какого-то нового, неизвестного мне парфюма, он удивительно подходил эксцентричному наследнику всея российского шоубиза. Такой игривый, но терпкий и могучий. Прямое олицетворение Артура воплоти.

— Ну давай, рассказывай, что у тебя на личном, не отнекивайся, — поднял он руку, — не вчера родился, вижу, что ты буквально светишься и лучишься от самодовольства и любви. Кому выпал шанс носить на руках дочку нефтяного магната?

— Да я и не думала отнекиваться, — вздохнула я и накрутила на палец одну прядь из хвоста. — Мы расстались с ним по обоюдному согласию. Не получается у меня строить отношения. Наверное, это моё проклятие, ещё после муженька стоило к гадалке сходить провериться на сглазы и порчи.

— Давно? — парень вздёрнул светлую бровь.

— Полторы недели назад, но по ощущениям, словно это случилось вчера, — хмыкнула я. — Хотела привести его на этот вечер. Показать всем, что и в моделях нижнего мужского белья встречаются достойные экземпляры. Но опять нашла какого-то идиота, который оказался намного хуже того, что я о нём подумала при первой встрече.

— Ну ещё бы, — хмыкнул парень. — Ты всегда западала на всяких козлов. Мгновенно в них влюблялась, а потом не могла отделаться от своей влюблённости. Дурная твоя рыжая голова, даром что перекрасилась. В самом деле. Как ты ещё не научилась тому, что с собственных ошибок надо извлекать уроки, а не наступать на одни и те же грабли по сто раз.

Меня аж передёрнуло от такого, так что, пожав острыми плечами и ничего не ответив, я повернулась обратно в сторону танцпола, на котором веселились остальные виновники торжества. Признавать вот так вот вслух, о том, что в очередной раз оказалась слишком плохой и приняла расставание без вопросов, оказалось и тяжело, и просто одновременно. Словно какая-то часть ответственности покинула меня, и неподъёмный груз свалился с моих плеч, перестав клонить к земле своими устрашающими, каменными нотациями. Возможно, мне так не хватало этого откровенного и простого общения, что сама себя загнала в рамки.

Пару минут я стояла, невидящим взглядом всматриваясь в танцпол, а потом с удивлением обнаружила, что напиток в бокале закончился, и теперь следовало решать, взять ли ещё или хватит на сегодня. К тому же в нашу сторону шли те, с кем я точно не желала общаться даже на таких встречах. Потому решительно махнула рукой и сделала заказ. Нечего им думать обо мне лишнего. Так что я осталась стоять около барной стойки, ожидая коктейль и надеясь, что эта встреча не перерастёт в очередную драму века. Мне их и в студенческие годы хватило. Единственное, что у Алисы получалось отменно – отыгрывать роль обездоленной жертвы.

— Гляди, кто идёт, — кивнул Артур, стремясь отвлечь меня от монотонного расчленения соперницы с особо тяжкими последствиями для всех.

— Чета Тарасовых! — ослепительно улыбнулась им и сложила губки в умилённый бантик. — Какой неожиданный сюрприз, не думала, что столь занятые люди посетят наше скромное мероприятие. Как только нашли свободное время в своём загруженном графике?

Похоже, мне удалось задеть если не Алису, то Стаса точно. А он сильно сдал за последний год. Явно стал выглядеть старше своего реального возраста. Вот что с людьми, даже с некромантами делала повседневная жизнь с вампиршей. Тот оглянулся и, кажется, только сейчас заметил замершую за его правым плечом девушку. Гришина была бледна как смерть. Она, судя по наряду, вообще желала избежать загара: её платье было с открытыми плечами, однако шляпа с широкими полями надёжно закрывала все доступные участки тела. Я по школьной привычке ожидала от неё неадекватной, местами истеричной реакции, и очередную попытку унизить меня и втоптать в грязь.

— Ты ошибаешься, Стужева, мы давно развелись, — передёрнула та плечом и подошла к барной стойке. — Не только тебе быть главной сенсацией в жёлтой прессе.

— Даже он не выдержал твоего идиотизма, в самом деле? — удивилась я. — Ну надо же, у кого-то на излёте третьего десятка прорезались мозги. Обожаю любовные истории со счастливым концом. Хоть у кого-то тут есть «Хеппи-энд», да, Стас?

Этой надменной парочке вообще почему-то хотелось говорить исключительно гадости и ничего кроме них. Особенно, конечно, Тарасову, вызвавшему у меня приступ болезненного любопытства и головную боль. В отличие от Артура, отпустившего длинные волосы и подкрасившегося в белый, Тарасов был коротко стрижен по старой моде, зачёсан назад и прилизан. Коротко – это по сравнению с его студенческой версией, которую прекрасно помнила вся наша группа и на которую пускали слюни все девицы столицы. Да и вообще, того нервного, истеричного подростка, напуганного проклятием своей полоумной бабки и оттого делавшего глупости в нём теперь узнать было достаточно сложно. А заподозрить в плаксивости и глупости уж подавно. Состоятельный мужик с толстым кошельком. Прям альфа-самцом стал.

Ещё раз окинув прибывшую парочку скептическим взглядом, отметила про себя, что это не походило на бред моей фантазии. Напротив, казалось, что ещё немного и картинка оживёт. Стас светился мрачным торжеством, надменностью и гордостью. Всё, как и полагалось профессиональному некроманту, который столько лет выживал рядом с полоумной вампиршей. Хотя, кроме него, закидоны Алисы терпеть бы стал разве что святой. Но на каждую пакость таких не хватит. А на нашу красотку требовалось как минимум семь таких, чтобы работали сутки через шесть и успевали отходить от всех завихрений в блондинистой голове сего шедевра перворождённых, которые блуждали по нашей земле.

Ведь на каждую подобную тварь нормальных личностей уже не хватило бы. Усмехнувшись собственным глуповатым размышлениям, откинулась на барную стойку и скосила глаза в другую сторону. Лёгкая степень подпития уже красноречиво читалась на мордах присутствующих. Из этого можно было сделать вполне себе логичный вывод, что встреча выпускников грозила пойти по вполне себе привычному сценарию, с которым бесполезно бодаться. Народ в нашем выпуске подобрался на удивление разношёрстным, но оттого не менее богатым и знатным. Даже принцесса оборотней имелась.

Вот она как раз в этот момент и отплясывала на фуршетном столе. Благо никто и никогда не увидит этих записей и не подумает, что золотая молодёжь окончательно тронулась умом и начала позволять себе такое, чего никто и никогда не мог. Хотя, с другой стороны, у нас имелось на это достаточно денег и сил, чтобы просто веселиться, прожигая молодость и позволяя сердцу ярко гореть в нетухнущем пламени разврата, одиозности и тщеславия. Зачем тебе деньги, если ты не можешь их потратить? Замужем я уже побывала, ничего интересного там не нашла и теперь с чистой совестью могла заявить: до семьи и детей я всё ещё не доросла. Повзрослею, вот потом и подумаю над столь пикантными темами.

Вариант на тему, что из меня получится прекрасная мать, уже не прошёл проверку на прочность и развалился на осколки несостоявшегося счастья. Так что я не особо парилась по этому счёту и смотрела на все события сквозь пальцы. Ну, не повезло в любви, значит, повезёт в чём-то ещё. Не такая уж большая трагедия, чтобы из-за неё так убиваться и горевать на чём свет стоит. Будут ещё шансы и ещё возможности, тут самое главное отличить бриллиант от фальшивой подделки и не сесть в лужу с тем, что и так было понятно на уровне инстинктов. С вампирами, особенно высшими, любви не построить!

Так что зацикливаться на прошлом бессмысленное занятие. Для меня первостепенной задачей являлось иное. Сегодня можно и отпустить себя, доверившись инстинктам и вкусив всех граней распутства и вседозволенности. Пусть горит синим пламенем мой статус разведёнки. Да и не только у меня такой имелся. Вон Тарасов свою истеричку послал по адресу и не стал вешать на шею проблемы вселенского масштаба, и я была с ним полностью солидарна в этом вопросе. Терпеть таких полудурошных было невозможно, особенно в постоянной концентрации серной кислоты. Вряд ли даже Стас со всей его пофигистичностью был великомучеником.

Нет, этот молодой мужчина точно никого не стал бы такого выносить – просто потому, что был хорошо осведомлён о других… Способах получения удовольствия. Внешне парень был высок и подтянут, и это единственное, что в нём не изменилось. Волосы его были зачёсаны назад, а на лице отпечатались годы, проведённые с вампиршей, и вселенская усталость, которая и послужила причиной для развода. Стас оказался единственным, кто выглядел старше своего реального возраста. Ворот рубашки был распахнут, на шее была видна цепочка с тёмно-магическими талисманами. Ну, едва ли это просто украшения известного бренда из платины, верно? Потому я могла смело сделать вывод: он повзрослел, но своей придурковатой манеры не растерял.

За его спиной я заметила Ритку, с которой сегодня уже здоровалась: та махнула рукой, и заинтересованным взглядом скользнула по Тарасову. Я пока не могла в это поверить, конечно, но вообще Григорец за этот вечер то и дело появлялась рядом со Стасом и Артуром. Я уже размышляла над возможными вариантами такого неадекватного поведения. Но тут между моими мирно текущими мыслями вклинилась вернувшаяся с танцпола Маланья, накрывая своими пальцами мою руку, обхватившую стакан, и я с запозданием осознала, что последние две минуты мы со Стасом, как два идиота, пялились друга на друга. Я так сильно ушла в себя, что не замечала ничего вокруг, включая пристального взгляда некроманта и ржача Артура над ухом.

— Он закончился уже, — тихо сказала в адрес Маланьи, забравшей у меня стакан.

— Вижу, — хмыкнула тёмная ведьма, — ну ничего, сейчас исправим. Мальчики, кто такой смелый, чтобы угостить даму коктейлем?

Тут краем глаза я увидела, как за моей спиной, откуда-то справа, из толпы танцующих вынырнул Петров, и тут же закрутился рядом, как волчок игрушечный, что-то, там старательно выискивая в моём декольте. Я ещё по универу помнила, как он умел ввернуть в разговоре что-то философско-неуместное, притом доведя даже профессоров своими вечными вопросами, до кондрашки. Кроме того, компания подобралась действительно… Колоритная… И потому как только он приблизился к нам, захотелось сбежать куда подальше, чтобы не нагнетать обстановку ещё сильнее.

— Привет, — Петька, улыбнувшись, предложил мне руку, которую я приняла, и повёл обратно на танцпол. — Потанцуем?

— Ага, — тут же согласилась я, дабы сбежать от этой компашки.

— Эх, опять ушла, — Артур разочарованно цокнул языком нам вслед.

— Можно подумать, ты бы её пригласил, — Стас повернулся к нему лицом. — Кстати, почему мы празднуем здесь, а не в университете? Вроде круглая дата, наверное, стоило, более тщательно готовиться.

Тарасов, который последние несколько минут напряжённо всматривался в моё лицо, наконец-то расслабленно улыбнулся и превратился в обычного человека. Эх, проклятия на любовь так просто не выветриваются. Даже если это была глупая шутка девиц, которым на тот момент едва исполнилось по одиннадцать лет, и они ради развлечения стащили из библиотеки гримуар по родовой магии очарования и волшбы. Так что с какой-то стороны я была виновата перед Стасом за те сложности, которые ему пришлось пережить. Правда поняла это только в двадцать три, но сделанного обратно не вернуть. Как бы мы потом ни извинялись, его периодически заносило по отношению к моей персоне.

Артур только неопределённо пожал плечами и начал вещать о том, что какие тут красивые виды. Потому я смогла расслабиться и отдаться танцу и всем этим чудесным мгновениям, которые утаскивали за собой в пленительные сети музыкальной композиции. К извечной троице своих друзей я стояла полубоком, совершенно не нуждаясь в том, чтобы всматриваться в их лица: за редким исключением, теперь мне вполне хватало мыслей, чтобы сказать, о чём конкретно переживали ребята. Ну, сейчас им явно было не до вселенских проблем, они просто стояли и наслаждались вечером и возможностью отдохнуть.

Тарасов что-то выслушал в исполнении Артура и едва не облился коктейлем. Гости к вечеру стали потихоньку расползаться по привычным компаниям. Вот, например, красавица Катя, под руку со статным мужем-человеком, подошла попрощаться и по-волчьи клацнула зубами в сторону своего бывшего парня, который едва не на руках её носил и любил до беспамятства. Но даже у Артура случались косяки в жизни, и пара развалилась, не просуществовав и пяти лет. На руках у мужчины сидела очаровательная рыжеволосая девочка, осоловело хлопающая глазами. Так что было вполне понятно, почему принцесса с семьёй спешила домой.

— Многие уже обзавелись мужьями и жёнами, и у некоторых они не владеют магией… — усмехнулся крашеный блондин вслед своей бывшей пассии. — А у кое-кого и дети есть, пока что маленькие, так что одних не оставить, а нянек для столь щепетильной ситуации не найти. А теперь представь всю эту ораву на Воробьёвых горах в магической части МГУ? Сколько провесит завеса? Сколько просуществует здание? На сколько времени хватит сил у контуровиков, чтобы не позволить этой безбашенной толпе разнести центр Москвы? Потому от греха подальше, я решил устроить там, где не жалко, и мы отделаемся лишь выплатой компенсации за разрушенное заведение. Завтра оно точно не откроется.

— Не жалеешь? — глядя вслед удаляющейся молодой семье, Стас поинтересовался у приятеля с лёгким волнением в голосе.

— Ни секунды, — откликнулся Артур, делая глоток из своего бокала.

— Ну и правильно, — кивнул тот в мою сторону, — мы все пожалели, ты один счастливый без штампа в паспорте и бесконечных судов за раздел имущества.

Стас припомнил, что этот стукнутый на голову потомственный футболист был единственным из группы, кто его не боялся. Петров хорохорился, но весь трясся – впрочем, тут Тарасов сам виноват. По первой даже я немного тряслась и едва в обморок не падала от плотной и туманной дымки его магии. Тёмная и въедающаяся до подкорки сознания, она душила своей мощью. А Артур – нет! Всегда только смотрел насмешливо на него, Стаса, на Сальтрудо, да и на Петрова тоже, будто бы говоря: кого бы из вас она ни выбрала, сильнее меня у неё всё равно никого не будет. Я всегда считала это сомнительным преимуществом и сомнительной свободой, но по итогу бесшабашный нрав Артура и наплевательское отношение ко всему сделали его моим самым верным другом, единственной опорой, на которую я всегда могла положиться.

Вернувшись через двадцать минут от Петьки, удалось избавиться только при помощи непрерывно хихикающих и явно перебравших с вином подружек, притащенных кем-то из ребят, явно за кругленькую сумму. Даже с Тарасовым было спокойнее, чем с этими двумя дурами, которые вопили как ненормальные и пытались отыскать папика побогаче и желательно без экзотических увлечений в постели. Флаг им в руки и два транспаранта, ибо таких тут не водилось, мне кажется, даже в теории. Лучшие из лучших и каждый на голову отбитый, прямое тому доказательство припрятанная со студенческих лет тетрадочка.

— А сок здесь есть? — спросила я, решив, что алкоголя с меня на сегодня хватит, но получила ответ совершенно не от кого, от кого ожидала.

— А сок здесь есть, дорогая сестричка, — подняв голову, обнаружила Анжелику, которую беременность сделала совершенно круглой, под руку с муженьком, — правда, мерзкий, как все твои семь складок на заднице. Потому лучше не пробуй.

— Я вас не видела, вы давно здесь? — вскинула голову и попыталась проанализировать поведение золовке.

— Недавно и ненадолго, — ответила та, делая глоток томатного сока. — Да, сок, что поделаешь, наследственность. Но очень хотелось увидеть, во что ты превратилась. Жаль, не сдохла где-нибудь под забором. А я так на это надеялась, ты себе не представляешь.

— Ну как, налюбовалась? — поинтересовалась я, выпячивая напоказ новенькую грудь, которой решила себя побаловать после развода. — Ты не стесняйся, говори, могу и раздеться, в отличие от тебя, на мне кружево не рвётся, а очень, даже очень!

— Оставь её для своих любовников, — скривилась та, как от первой отрицательной. — Кстати, папочка с мамочкой передавали тебе привет и приглашают на юбилей.

— В самом деле? – удивилась я такой постановке вопроса. — А привет какой, пламенный или так с натяжкой и на троечку?

— Не уточняли, так что довольствуйся малым, — отбила колкость Анжелика.

После ухода Анжелики с мужем к нашей компании вернулась Маланья под руку с Кириллом Пьяньковым, потом снова убежала на танцпол, приглашённая Харлаповым. Я же, окончательно облюбовав барную стойку, подумала, что это очень удобное место: рано или поздно всё равно остальная часть разношёрстного коллектива будет сползаться сюда, чтобы пообщаешься со всеми. Потому можно было просто втыкать в прострацию и делать вид, что занята вроде как напитком, и нет необходимости самой к кому-то подходить. Под конец сумасшедшего вечера такой тактикой было приятно пользоваться, да и выгодно выделялась на фоне остальных эскортниц, которых притащили на этот вечер, дабы не нервировать нежную психику жён.

Стас и Артур, очевидно, решили также или у них была какая-то иная причина находиться именно здесь, но большую часть времени мы провели, втроём перемывая косточки остальным нашим одногруппникам. А под конец вечера случилась Патриция. Блистательная, язвительная мадам с одиозными взглядами на мир, утончённом кружевном платье на голое тело, под руку с мускулистым, молчаливым мужчиной, просто копией Булыжникова и зачем она с ним разводилась? Звезда всех социальных сетей, свалившая от нас на втором курсе и заимевшая оглушительный успех в мире телевидения, теперь косым взглядом рассматривала всех присутствующих. Подвыпившая телеведущая излишне темпераментно поприветствовала любимую подружку в моём лице, и едва не задушила Артура в грудных мышцах восьмого размера. А когда все приветственные слова были сказаны, растеклась в такой нежной улыбке, что я подумала, у нас апокалипсис наступил.

— Раз уж семейно-скучные людишки разбрелись по домам, я предлагаю продолжить вечер в более приятной обстановке у меня, — уточнила зачем-то девушка и тряханула смоляными кудрями, которые доходили едва не до колен.

— Ты просто хочешь, чтобы мы оценили твою новую квартиру в Москва-Сити, — расхохоталась я, припоминая, как подруга прожужжала мне все уши про своё новое пристанище, обошедшееся ей в кругленькую сумму.

— Не без этого, — не стала спорить Булгакова. — Так что, отжигаем дальше или с вас уже песок сыплется и надо вызывать клининг?

— Я согласна, — объявила я без особых размышлений, понимая, что и без того безбашенный вечер уже ничем не испортить.

— Я тоже! — Стас и Артур почти что синхронно произнесли согласия.

— Тогда через пятнадцать минут у выхода, — Патриция удовлетворённо кивнула.

— Найду Маланью, — я отлепилась, наконец, от барной стойки и устремилась вглубь лофта.

— На Патриция приглашает, — сказала я, когда обнаружила девушку спускающейся со второго этажа, и о чём-то обеспокоенно размышляющей.

— Мне пора, — сказала та, а глаза тёмной ведьмы будто бы пылали изнутри. — У меня нет времени на подобную ерунду.

— Да, хорошо, — моргнув, наваждение рассеялось, и я отступила, уступая ей проход. — Ну, до скорого?

Что случилось с ней, я не знала, но разбираться в чужих страданиях как-то не очень хотелось. Да и вряд ли бы я ей смогла помочь. У нас разные сферы влияния. Возможно, что-то с бизнесом или с семьёй. При всех своих достоинствах Маланья оставалась глубоко несчастной, вечно одинокой девочкой, которую родили лишь для того, чтобы она продолжала семейную династию. Как такового детства у неё и не было, родителям плевать, а друзьями не обзавестись. Так что настаивать не решилась, просто помахала на прощание и, развернувшись на каблуках, потопала обратно к шумящей толпе. Захочет, расскажет, не захочет… Никто заставлять не будет.

Собравшиеся к выходу парни уже ждали меня у входа, а Патриция щебетала так, что, кажется, половина улицы знало, что Карло Лефанти, забыл у неё трусы и пообещал вернуться лишь для того, чтобы забыть их ещё раз. Ну, та была в своём репертуаре, и никто не осмеливался сомневаться в правдивости этих слухов. С наследницы водяных скважин станется не только оперного певца в свои сети заманить, но и всех моделей нижнего белья разом. Так что, рассмеявшись её очередному закидону, я выкинула из головы все лишние мысли.

Этим вечером мы собрались не для того, чтобы грустить и пытаться тряхнуть стариной. Нет, напротив, отжигали так, чтобы к утру было плохо и в то же время хорошо оттого, что плохо. Протянув руку, обхватила пальцами прохладное запястье Патриции и позволила магии телепортации утянуть себя в яркий водоворот вспышек. Удивительно, как та вообще была способна колдовать и при этом находится в едва вменяемом состоянии. Всё же, сильная ведьма с могущественным даром, это не хухры-мухры, такая и на голом энтузиазме вывозила!

Глава 2. Убийство

Пока наша галдящая толпа добиралась до места назначения, я думала: нас семь раз проклянут. Но нет, просто надавал по шапке местный консьерж и оповестил о том, что, если надо будет, внучек ещё привезёт, чего горячительного, коли магазины уже не работают. Мы с того лишь поржали, но на вооружение взяли. Чего греха таить, мы тут несвятые великомученики, чтобы просто так разбазаривать столь ценные знакомства. Да и вряд ли наши неадекватные мозги в этот момент думали о чём-то другом. Ибо градус в крови гулял нешуточный и требовал безудержного веселья и отрыва на грани фола.

Квартира Патриции, конечно, была фантастической. Расположенная на двух уровнях, с панорамными окнами и огромными пространствами открытой планировки. Она была едва ли не шикарнее, особняка примадонны, которая хвасталась тем, что вряд ли её кто-нибудь и когда-нибудь переплюнет. Теперь я бы поспорила… На первом этаже располагалась просторная гостиная, где Патриция включила какой-то незнакомый джаз, пока её молчаливый спутник, я никак не могла запомнить его имени, разливал вино по пузатым бокалам и безжалостно кромсал сыр, который ринулся спасать Артур.

Всё же ещё с институтских времён я запомнила одну вещь. Что-что, а готовил тот отменно. Из пустого холодильника сможет в любом состоянии состряпать целый ужин. И почему ему с бабами не везло? Даже как-то жалко немного стало. Возможно, не побоись я переступить через планку дружбы, было бы и у меня счастье и у него. Вот только теперь горевать о том не было смысла. Прошлого обратно не вернуть, да и вряд ли Артуру нужные мои утешения и сопли. Моделей, актрис и просто первых встречных в койку он укладывал штабелями. Их голые задницы то и дело мелькали в лентах социальных сетей.

У меня же была другая судьба, и я прекрасно за ней следовала, не собираясь поддаваться панике и нервному волнению. Всё же, теперь мы взрослые люди и делали то, что хотели. Я бы тоже плюнула в лицо тому, кто попытался бы утешить меня и сказать, что развод — это временное помешательство и всё будет хорошо. Какая собственно, разница, чем закончился мой первый брак, самое главное, какой урок я из этого вынесла. Да и собравшаяся в комнате компания была не из тех, кто полез бы мне в душу с бессмысленными сопливыми утешениями. Я бы, напротив, ожидала тут нарваться на кучу язвительных комментариев, относительное моей соображалки.

Я замерла у окна: из него открывался превосходный вид на любимую с детства Москву. Стоя практически неподвижно, всё, думала о том, что мы все странным образом изменилось за эти пять долгих лет. И дело даже не в Патриции, неожиданно приобретшей вкус к хорошей музыке, адекватным мужикам и умеренной роскоши. Я едва ли отдавала себе отчёт в том, что больше всех изменилась сама. Пытаясь отыскать в своей душе право на нормальность, заставила перекроить всю жизнь, буквально вытащила её из тьмы и пересобрала из руин и пепла. Развод уничтожил меня и заставил воскреснуть заново. Чем-то новым и неизведанным.

Перебирая в памяти осколки тех событий, с удивлением осознала, что сроду не чувствовала себя настолько свободной и независимой, как в этот момент, душа буквально пела и трепетала от гордости за себя и свои поступки. Я смогла не только отсудить у бывшего мужа половину имущества и часть фамильного склепа, но и добилась признания себя пострадавшей. Ни один вампир в мире не имел права нападать на меня и пытаться осудить за развод, который среди высших считался настоящим позором. Я показала всему миру путь к свободе! И теперь могла гордиться собой, как никто иной.

Когда казалось, что под ногами рушился весь мир, лишь вера в самого себя могла сделать тебя сильнее. Остановить ту грань неадекватности, к которой толкало общество. У меня была поддержка, статус и деньги. Я могла сражаться. Мне бы не посмели перечить, так же как никто не дёрнулся останавливать Стаса от развода. У нас было то, чего не было у нормальных людей и зачастую заложников в руках высших вампиров – власть! Та самая, которая меняла до неузнаваемости лики людей.

Я отвернулась от окна, вынырнув из своих мыслей, и вернулась на своё место между Стасом и Артуром. На дорогом кожаном диване в эту ночь происходили все самые значимые разговоры и решались судьбы будущих поколений. Кто бы мог представить, что зачастую вершится история там, где никто и никогда этого не увидит. Патриция, устроившаяся рядом со своей пассией напротив, не без удовольствия рассматривала меня и кривила свои аккуратные губки. Словно в её головушке зрел очередной план, который никому из нас не понравится, но мы всё равно согласимся на его реализацию.

— Знаете, что я думаю, — произнёс Артур, разглядывая бокал с красным вином на свет, — Елизонька единственная из нас всех, кто прожил в счастливом браке со своей подростковой любовью дольше пары лет. А ведь тогда казалось, что это навсегда. Что мы никогда не расстанемся и даже если целый мир к чертям рухнет, мы всё равно будем рядом и будем поддерживать во что бы то ни стало. Теперь же, нам уже почти по тридцать, а мы сидим и заливаем встречу выпускников дорогим винишком и мотаем сопли на кулак. Куда покатилась наша чёртова жизнь?

— В семнадцать обычно кажется, что это наша судьба, — согласилась я, вспоминая события десятилетней давности. — Потом это ощущение исчезает и растворяется в бытовых проблемах, неурядицах, семейных скандалах и разборках с родственниками мужа. Затем общественность начинает приседать тебе на уши и получается, что кучка алкашей, именуемых твоими друзьями, последний оплот здравого смысла. И вроде бы в этом есть логика, а по итогу мы тут какой-то клуб брошенок, которым уже нечего терять. Нет, в самом деле. Как вообще, при всех своих исходных данных мы докатились до жизни такой? Мне даже смешно о таком думать.

— Почему ты всё-таки пошла за ней, дорогая? — Патриция, это теперь стало совершенно ясно, выжидала удобного момента для того, чтобы задать этот вопрос.

— Я её попросила… — закусив губу, попыталась правильно подобрать слова, — ну, об услуге. В память о былых отношениях. Не хотелось втягивать посторонних в наши дела с бывшим мужем, но я даже не знаю, почему она не отказалась и даже сказала, что поможет. Я бы на её месте никогда бы не полезла. Хотя зная Маланью, та в упёртости любого барана подвинет в сторону и сделает так, что тот с дороги свалит куда-нибудь в закат.

— Лиз, ты же понимаешь, что с твоим бывшим мужем можно разговаривать только в зале суда или в окружении журналистов и адвокатов, — горестно вздохнула подруга. — Эта ещё та тварь, которая переплюнула даже мою учительницу, царство ей небесное, так что на твоём месте я бы не стала так рисковать. Оно того не стоит.

— Это мой родовой артефакт, — покачала я головой. — Это всё, что у меня осталось от фамилии. Мой род уничтожили вампиры несколько столетий назад. И я не смогу смотреть в глаза родственникам, когда на страшный суд попаду. Мало того что вышла замуж за одного из кровопийц, так ещё и единственное оружие просрала, оставив его залогом своей свободы. Кто узнает, засмеёт. Охотника на нежить оставили без оружия и использовали его, как залог на свадьбу. Чушь же несусветная!

— Ты могла подать заявку в комитет профильного надзора, и они бы помогли тебе с возвращением оружия, — покачал головой Артур, который давно возглавлял один из отделов по контролю за всякой падалью. — Зачем было так подставляться? Ещё и пытаться прыгнуть через голову правительства. Твой муж, один из древнейших и старейших вампиров. Пусть он давно отошёл от дел, но это не меняет того факта, что он опасен и лучше держаться от него на расстоянии выстрела серебряной пулей.

— Я понимаю, что ты за меня переживаешь, но это лучше закончить потихонечку, чтобы без лишних истерик в сети, — отпив из бокала, подумала о том, что неплохо иметь таких друзей. — Да и напрягать кого-то лишний раз я не хотела. Честно, не думала, что Маланья согласится мне помочь в этом деле. Ну, чтобы вся эта история наконец-то закончилась, и мы больше не вспоминали про тех, с кем должны были остаться навсегда!

Стас промолчал: его «навсегда» сидела в паре сантиметров от него, соприкасаясь коленом с его бедром, и совершенно не собиралась никуда исчезать. Я знала, что безумно виновата перед ним, но проклятия такого уровня и мощи просто так, по велению души не снимались. Следовательно, от меня требовалась вся изворотливость и знания, какие только можно было отыскать в мире. И вроде бы мы всё решили меж собой, но осадок в груди никуда не делся. Хотелось побиться головой о стену и признаться в том, что я идиотка, которой нет прощения.

Но тот благородный и сердобольный. Скажет в очередной раз, что от детских шуток никто не застрахован и стоило раньше извиниться и не тянуть этот груз печалей в одиночестве. Как вообще с таким можно спорить, если у того на всё заранее готов ответ. И зачастую бесило это гораздо сильнее, чем постоянные измены и побои от моего бывшего мужа. С теми хоть как-то можно мириться, а со Стасовой всеобъемлющей добротой невозможно жить и сосуществовать. Правда, и врагам его не позавидуешь. У тёмного не бывало полутонов, либо всё, либо ничего! И это в каждом аспекте его жизни.

Я наклонилась вперёд, опираясь локтями, и любопытно блеснула глазами в надежде задурить голову всем присутствующим и отвести дурные мысли куда подальше. Я пару секунд смотрела на Патрицию, а после пожала плечами, говоря о том, что в этом нет никакого смысла. Как ни крути, но я не желала втягивать дальше близких и родных мне людей. Если окажется, что из-за меня остальные втянуты в разборки с вампирами. Те твари редкостные и всегда доставляли неприятности. Даже брак мой оказался обречён на провал именно по этой причине.

Когда сегодня тебе кажется, что весь мир у твоих ног, а уже завтра перед тобой не остаётся ни единой открытой двери, то осознаёшь, в какие проблемы тебя утягивает судьба. И вот опять водоворот закручивался и завязывал петлю на горле. Едва удерживая внутри рваный стон разочарования, я, как никогда, близко восприняла слова друзей. Поддержка и опора… То, чего мне так не хватало во время брака, теперь вызывало лишь жгучее раздражение и нежелание принимать их, дабы не навредить ещё больше.

На самом деле, я и сама не знала, почему попросила именно Маланью о помощи. Просто она всегда была лёгкой на подъём и соглашалась поучаствовать в аферах. Украсть один артефакт из запертой и пустующей квартиры, для неё не составило бы больших проблем. Пожалуй, это действительно было неудобно: подбить бивших одногруппников на преступление, хоть и столь нелепое. Однако совершенно незаконно в моей душе жил червячок сомнения: провести ещё один вечер с теми, кто всегда понимал без слов, хотелось ничуть не меньше. Что же сыграло решающую роль? Собственная бессильная злоба и недоверие к мужу и его чокнутой семейки, а разговор с бывшей уже невесткой добил окончательно.

Отпустить прошлое оказалось довольно тяжело. Словно то никак не желало заканчиваться и всё тянулось за мной веретеном потерь. Я всё время мысленно цеплялась за любые возможности и, кажется, за последние полтора месяца совершенно не отдохнула, а лишь сильнее погрязла в этом безумном круговороте порочных мыслей и чувств. Я, конечно, осознавала, что ходила по краю… Терпение и здравомыслие вообще не входили в короткий список благих качеств моей бывшей родни. Но я ничего не могла с собой поделать. Бесконечные интервью, напоминания в социальных сетях и безумная жизнь могли сломать кого угодно, в том числе и меня. Я не железная и прекрасно всё чувствовала на собственной шкуре.

Тем временем разговор за вином потёк лениво и неспешно: вспоминали общих знакомых, делились впечатлениями. В какой-то момент я ощутила, что дьявольски устала за сегодняшний день, нервный и выматывающий, хоть и приятный. Я с трудом удерживала желание опустить голову Артуру на плечо и задремать, и уже пару раз поймала весёлый проницательный взгляд своей лучшей подружки, которая так и щурила свои раскосые глаза. А сразу, как только забрезжил рассвет, раздался звонок мобильного, потревоживший покой разомлевших от вина и душного воздуха собравшихся на эту приватную вечеринку. Кажется, вечер медленно подходил к своему логическому завершению, и на, наверное, следовало убираться восвояси.

— Елизонька, это, похоже, твой, — хмыкнула Патриция удивлённо. — Кто тебе звонит в такую рань? Все нормальные люди спят или ненормальные собираются на работу.

— Сиди, я схожу, — великодушно предложил Артур, вставая с дивана.

Я равнодушно пожала плечами: мне было совершенно всё равно, кто звонил в такую рань, я мечтала только добраться до своей маленькой съёмной квартиры на несколько суток и лечь спать. На минуту скрывшись за дверями, парень вернулся с моим телефоном и протянул. Лениво привстала со своего места, упала бы обратно, если бы Тарасов не поддержал за локоть, и забрала трезвонящий в истерике мобильник. Однако то, что в следующую секунду я услышала на другом конце трубки, заставило мгновенно проснуться и встрепенуться. На экране возникло красивое надменное лицо Маланьи Абботанс.

— Лиза, — разнёсся по комнате высокий нервный голос. — В твоей квартире нашли труп твоего мужа. Чёртовы менты забрали меня в СИЗО. Следователь – Волинский. Слышишь!

Экран погас, и я ощутила, как по спине пробежался табун мурашек, а внутри стало некомфортно. Перед глазами заплясали чёрные мошки, и я судорожно рванула ворот белой блузки, который сейчас показался возмутительно удушающим и каким-то жёстким, словно впивающимся в кожу. Краем уха услышав, как оторванная пуговица застучала по полу, отстукивая какой-то похоронный ритм, едва не разрыдалась от страха и подкатившей паники. К такому меня жизнь точно не готовила. Я могла предположить всё что угодно, но не такой поворот событий.

Кажется, я даже потеряла сознание на мгновение, потому что, открыв глаза, поняла, что едва не завалилась вперёд на стеклянный столик, и буквально висела в воздухе, поддерживаемая двумя парами крепких мужских рук, не давших приложиться лицом. Вокруг мельтешила Патриция с настойками и какими-то магическими вытяжками. Сунув одну из этих склянок мне под нос, она тут же наколдовало ведёрко, в которое меня и вывернуло. Голова прояснилась, перед глазами перестали плясать цветастые круги, вернулся слух и осязание. Постепенно я смогла поймать точку равновесия и сесть обратно на диван.

— Елизонька, чёрт бы тебя побрал, ну ты вообще, что ли! — телеведущая схватила со стола какой-то журнал, обмахивая им меня, и едва, сама не истерила в голос. — Что вы стоите, придурки, уложите её! Да не на пол, идиоты! На диван! Она и так едва в сознании, второй раз применять парикату нельзя, она половину собственной магии тогда на полу оставит. Медленнее! Вы что с ней обращаетесь, как с бревном!

— Не надо меня укладывать, всё нормально, давление упало, наверное… — свой собственный голос я едва узнала, он показался каким-то глухим и потерянным и доносился сквозь плотный слой ваты. — Чёрт, телефон сломался, что ж за день сегодня такой…

Действительно, в метре от меня лежал мобильный с кривой трещиной, пробежавшей посередине от магического импульса, выкатившегося откуда-то из нутра моего бренного тела и не позволивший аппарату дожить до утренних часов. Я тупо уставилась на него, пытаясь отдышаться и упорядочить в голове всё произошедшее за последние несколько минут. Тарасов решительно перехватил меня поперёк талии, усаживая на диван и фактически силой укладывая головой к себе на колени. Я хотела возмутиться такому поведению, но в душе не осталось сил на такие терзания.

Вернувшийся из кухни, когда только успел выйти, новый мужчина Патриции, ах да, Анатолий, протянул мне стакан с водой. Я бессознательно ухватила его и уронила бы, если бы Артур, не доверяя моему обманчиво спокойному состоянию, не схватил его поверх моих пальцев. Сделав несколько судорожных глотков и отдав стакан Артуру, я чуть пришла в себя. Дышать стало легче, даже как-то в голове перестало шуметь. И всё равно, это пугало и бесило одновременно, я не желала, чтобы из-за меня страдали близкие мне люди.

А разборки с полоумной семейкой моих бывших родственников, должны были пройти с минимальными потерями. И уж сто процентов я не закладывала в них тюремное заключение и убийство моего бывшего мужа. С этим срочно что-то нужно было делать. Вот только что, я пока не в состоянии сообразить. Казалось, что пропасть здравомыслия, расползалась всё сильнее и становилась какой-то километровой, пугающей и неадекватно близкой. Что вообще за чертовщина происходила в моей жизни?

— Елизонька, ну ты даёшь! — возмутилась Патриция, всплеснув руками и пощупав мой лоб, а потом приложила пальцы к моей шее, нащупывая пульс. — Это ж надо, в обморок хлопнуться! И из-за чего? Из-за такой ерунды? Подруженька-сученька, ты, часом, не беременна? Может, мне уже можно в крёстные записываться и очередь занимать. Ты только свистни, у патриарха в прошлые выходные интервью брала, номерок остался.

— Ага, тройней, от Маланьи, — машинально огрызнулась я и тряхнула головой, понимая, что новости навалилась на меня в своей удушающей неадекватности. — Муж, хоть и бывший, мёртв… Найден в нашей бывшей квартире, которая на продаже пятый месяц. И в этом обвиняют нашу подругу, которую я попросила совершить кражу со взломом, ладно без последнего, ключи от квартиры ей дала. Это явно ненормально. Ведь высшего вампира ушатать не так просто. Да и Анжелика на встрече выпускников буквально светилась. Следовательно, убийство произошло не так давно…

— Адвоката, наверное, нужно нанять, — подал первую дельную идею немногословный Анатолий. — В таких делах медлить нельзя. Уголовку повесят на раз два, к тому же дело-то резонансное. Тут замешаны одни знаменитости, от прессы даже ссаной тряпкой будет не отмахаться, пристанут как банный лист к голой сраке.

— Я знаю хорошего адвоката, — произнесла Патриция, почёсывая кончик заострённого носа. — Он, правда, больше по трупокам специализируется, но… Чем чёрт не шутит! Я сейчас только свой телефон найду, где-то он тут был.

— Нет, — сказала я, кажется, чересчур громко и немного истерично, раз все разом посмотрели в мою сторону. — Нет, не надо никакого адвоката искать.

— Ну, всё, совсем у девки, у моей, крыша поехала на фоне абсцессного кабздеца, – умиротворённо сказала Патриция. — Елизочка, посмотри на меня и послушай очень внимательно. Если мы сейчас не потратимся на хорошего адвоката, который отгрызёт половину жоп управлению по расследованию смертей, то потом мы будем тратиться на сухари и передачки, доплачивая начальнику тюрьмы за условия повышенного комфорта.

— Какие сухари, что за маргинальный фольклор из ваших уст? — поморщилась я и немного расслабилась, понимая, что горячиться и в самом деле не стоит. — У Маланьи есть свой адвокат.

— Ну и что ты сидишь и тупыми глазами хлопаешь, тогда? — хлопнула себя по бёдрам мадам телезвезда. — Звони ему и назначай встречу, как можно раньше. Желательно ещё позавчера!

— Ей, — тихо пробормотала я, куда-то в плечо Стаса. — Не ему, а ей. Кристина Павляковская. Но у меня нет её контактов, я только слышала о том, как она направо и налево громит всякие инстанции.

Патриция ещё что-то тараторила, ей отвечал Стас, а Артур обеспокоенно пытался поймать мой блуждающий взгляд и медленно гладил по руке, словно догадывался, какие невесёлые мысли блуждали в моей черепной коробке. Я сидела, зажатая между ними. Да, прекрасно понимая, что молодые люди, ожидали, что я снова рухну в обморок, и потому готовы были поддержать и поймать, невзирая ни на какие препятствия. Ну или закономерно опасались, что я попытаюсь сбежать от них и наворочу кучу дел. Недалеко они ушли от истины, правда сперва следовало всё же разобраться с более насущными проблемами.

— Поверенный, — вслух произнесла я, прервав монолог Патриции, которая обеспокоенно посмотрела на меня и потянулась за телефоном, наверное, чтобы дурку вызвать. — У поверенного Маланьи должен быть телефон Павляковской. Дайте мне свой, а то мой уже не воскресить и не вернуть в этот мир. Думаю, он нам сможет помочь в этой щекотливой ситуации.

Поверенного Абботанс я подняла в буквальном смысле из постели, так как разница часовых поясов ощущалась и в повседневной жизни вот в таких вот мелочах. Впрочем, тот тут же проснулся, поняв, что речь идёт об аресте его подопечной, и довольно споро нашёл контакты адвоката и даже вызвался сам с ней связаться, дабы урегулировать все вопросы. Через пятнадцать минут он сообщил мне радостную новость: Кристина Павляковская обещала быть в Москве через три часа, уже забронировав билеты на ближайший рейс.

Когда все первостепенные и важные вопросы были решены, и оставалось только ждать полноценного утреннего часа, в гостиной повисло гробовое молчание, которое давило на плечи и напоминало о том, что в этом мире не всё делилось на чёрное и белое. В другой компании тягостное молчание могло висеть хоть до посинения, но не в компании, где находились сразу известная телеведущая и знаменитый футбольный комментатор. Заговорили они вместе:

— Так это получается, что твоя Абботанс… — протянул Артур.

— Послушайте, а как это твой благоверный оказался… — протянула Патриция, перебирая ногтями край вязаной салфетки.

—…грохнула твоего бывшего муженька с особой жестокостью? — всё же закончил тот свою мысль.

—…в квартире, которая давным-давно стоит закрытой и никому из вас не нужна? — та тоже решила продолжить тенденцию сарафанного радио.

— Нет, нет, — поразмыслив немного, решила я и тряхнула головой. — Это не она, точно. Нужно понять, что произошло. Ключи я ей дала сама, если бы она почувствовала присутствие вампира, то вряд ли бы вошла в квартиру. Значит, когда она пришла, тот был уже мёртв, а приехавшая полиция, забрала её так, как получила чью-то наводку. Кто-то очень хорошо её подставил.

— Идеализация – это общая беда светлых магов, которые верят в мир, добро и солнышко за оконцем, — в конце концов, произнесла Булгакова, с жалостью рассматривая меня уже основательно протрезвевшими глазами. — Ты сейчас будешь нам рассказывать, что Маланья Абботанс не способна на убийство? Что она белая и пушиста? Что она и птички с мышкой сроду не обидела бы, и вообще нежнее её лишь агнец на заклании?

— Сученька-злюченька ты моя любимая, я не буду говорить, что она не способна на убийство, потому что лучше любого знаю, что она на него способна, — этот факт в её биографии я знала лучше, чем кто-либо ещё. — Я буду говорить, что она не убивала моего бывшего мужа. Это нелогично. Каждый из вас прекрасно понимает, что мы развелись с громким скандалом и ещё лет десять, любое произошедшее с нами событие немедленно привлечёт толпу писак. Питти, ты бы первая побежала строчить об этом, но не делаешь этого лишь из-за всеобъемлющей любви ко мне и страха, что Стас тебя проклянёт.

— Почему ты так уверена, что это кто-то подставил Малку и заодно всех нас? — подал голос молчавший до сих пор Тарасов. — Просто, логики в этом поступке кот наплакал, и хотелось бы понять, из чего ты строишь догадку.

— А зачем ей? — вопросом на вопрос ответила я, рассматривая мужчину.

— Елиз, — осторожно начал Артур. — Лиз, я всё понимаю, но подумай сама. Ты её бросила, она пришла в вашу квартиру, увидела, как вам было хорошо вместе, а тут твой бывший муж явился, у них завязался спор. Она же чахла в одиночестве, вы же всю жизнь были, не разлей вода, а тут любовь вскружила тебе голову, и ты плюнула почти на всех нас и салила лечить душевные раны по барам и первым встречным поперечным членам. Заревновала, ну и…

— Нет, — оборвала его на полуслове. — Нет, всё было не так…

— А как? — раздался синхронный вопрос со всех сторон разом.

— Это не я её бросила, — эти слова светлой дались с трудом, но я подумала, что должна раз и навсегда решить этот вопрос, хотя бы для самой себя и поставить в нём жирную точку. — Не я её бросила на произвол судьбы и оставила в одиночестве в самую трудную минуту, а она меня... Потому что я ей надоела… С её слов: я настолько достала вечными вопросами, желанием поговорить и липучастью, что она готова была меня убить. Даже эта просьба с артефактом, что-то за гранью для всех. Если бы она подумала, будто я снова увлеклась своим бывшим, она бы первая приготовила нам подарок на свадьбу и подлила бы в коктейли возбудители или привязки. Короче, благодарила бы судьбу за то, что я перестала раздражать её и присутствовала в её жизни лишь номинально. Прошла любовь, завяли помидоры…

— Между прочим, – произнёс Тарасов, откидываясь на спинку дивана. – Хороший вопрос. Что твой бывший муж забыл в квартире именно в этот вечер? Кстати, самое подозрительное во всём произошедшем, именно это.

— Её подставили, — буркнула я, продолжая настаивать на своём. — Пока не знаю, как, но подставили, и я выясню, кто и зачем это сделал, ибо мы расстались с ним на слишком дерьмовой ноте, чтобы он скучал по моему роялю или по своей коллекции вин. Больше ничего ценного в той квартире нет.

— Собираешься заделаться Шерлоком Холмсом, дорогая? — насмешливо хмыкнула Патриция. — Оставь эту работу профессионалам и позволь им разобраться со всем произошедшим.

— Профессионалы, подружка ты, моя дорогая, только и ждут возможности упечь куда-нибудь Маланью, — на это у меня был готов ответ. — Она властям, как бельмо на глазу, а тут такая возможность.

— Твоя правда, — девушка устало потёрла виски, пытаясь отогнать сон, похоже, лечь в постель в ближайшее время никому из нас не светило. — Дорогой, у нас есть кофе?

— Есть, конечно, ты же не думаешь, что я с полусладкого, утро начинаю? — чмокнул тот Патрицию в макушку и поднялся из кресла, ссаживая телеведущую на подлокотник.

— Я уже ничего не думаю, — девушка грациозно поднялась со своего места и скрылась за дверями кухни в сопровождении Анатолия.

— Как меня всё это достало, честное слово, — я проводила их взглядом и задумалась над перспективой развития дальнейших действий. — Вернулась в Москву на пару дней и теперь хоть плачь, хоть смейся над этим идиотским нечто!

— Если бы я получил доступ к трупу, стало бы проще, — неожиданно произнёс Тарасов и погладил меня по волосам. — Он хоть и вампир, но уже мёртвый, это не поменяет его жизнеспособности как нежити.

— Что ты хочешь сделать с моим мужем? — я поморщилась, мне было крайне неприятно слышать, как ещё вчера живого мужа, кто-то называет «трупом». — Знаешь, я тоже против таких издевательств, если они без надобности.

— Трупы могут о многом рассказать, если задавать им правильные вопросы, — усмехнулся некромант и посмотрел на меня, как на умалишённую.

— Зачем тебе ввязываться во всё это? — буркнула я, уже зная, что услышу в ответ.

— Я мог бы просканировать его последние ощущения и воспоминания, — практически не мигая пробормотал Стас. — Это сделать очень просто. Сначала…

— Избавь меня от детальных подробностей! — меня аж передёрнуло от омерзения.

Я выпалила эту навязшую на зубах фразу, прежде чем успела подумать. Маланья, как и все тёмные, любила смаковать всякую гадость, так что просьба «избавить от подробностей» стала верной спутницей на двадцать пять лет моей несчастной жизни и теперь вылетала изо рта быстрее, чем я успевала ухватить её за хвост. Стас примирительно улыбнулся. С другой стороны, он, уже привыкший ходить по тонкой грани между законом и криминалом, равнодушно взирая на сотни трупов. Но спорить не стал, и тема с описанием всего мерзкого на какое-то время была закрыта. За что я была ему признательна.

— Оставим это на крайний случай, — я, стремясь избежать неловкости, похлопала того по руке. — Я знаю, что вы хотите мне помочь, просто это немного странно и пугает меня. Ни каждый день ты узнаешь, что твоего бывшего мужа, одного из старейших вампиров, вот так просто взяли и убили в твоей же бывшей квартире, а обвиняют в этом твою едва ли не сестру с молочных зубов.

— Елиз, мне же несложно, — примирительно протянул Тарасов, оставляя лёгкий поцелуй на костяшках моих пальцев. — И этот простой шаг серьёзно облегчит нам работу, позволив сократить время расследования многократно.

— Знаю, но просто так к телу покойного нас никто не пустит, пока идёт следствие, и оно может затянуться, — неуверенно протянула я. — А если тебя, некромага, арестуют около тела, то посадят вместе с моей бывшей лучшей подругой, за соучастие и возможное сокрытие улик. Мы Маланью вытащить хотим, а не тобой зря пожертвовать. Надо подходить к этому делу разумно, а не бросаться в омут с головой, надеясь, что авось куда-нибудь, да вывезет.

— Ты слишком эмоционально ко всему отнеслась, — молчавший до этого Артур подал голос. — Мы понимаем, что для тебя тут слишком много дурных мыслей разом, но нельзя замыкаться в себе и отводить на второй план истинное положение дел. Сама же себя загоняешь в ловушку. Думай более широко и позитивно. Только в этом случае мы сможем помочь Мале выйти сухой из этой передряги.

— И что ты предлагаешь? — едва не подскочила я на диване. — Отпустить Стаса в морг, чтобы его там с поличным повязали и отправили туда же, куда и Абботанс? Тебе напомнить, сколько людей точит на каждого из нас зуб?

— Артур нигде не наследил, так что ему не понять наших душевных терзаний, — Патриция вплыла в комнату, а за ней влетели чашки с кофе и корзинка выпечки. — А вот тот, что за Маланьей могут потянуть всех нас, вполне себе реальный факт. Мне бы хотелось этого избежать, так что действовать надо осмотрительно.

— Вот за ким фигом вы всё усложняете и перевираете мои слова? — вопросительно посмотрел на нас Артур. — Для начала я просто предлагаю использовать свои таланты в тех областях, в которых они нам, несомненно, пригодятся. А потом уже сходить с ума и прыгать в омут с головой. Прекращайте уже включать истерики на ровном месте, в ушах звенит от вас.

— И с чего ты предлагаешь начать? — вскинула я бровь.

— С того, что убийца твоего мужа знал о планах Маланьи на сегодняшнюю ночку, — фыркнул тот. — Вот с этого и стоит начинать домыслы.

— Хочешь сказать, кто-то специально организовал всё это с идеальным расчётом по времени? — глаза Патриции заблестели интересом и азартом сенсационной статьи.

— Он не планировал, он ждал Маланью со свежим трупом, который даже остыть не успел, — покачал головой блондин. — Кто вообще знал об этой эпопеи с артефактом?

— Никто, я попросила её об этом в туалете лофта, за несколько часов до произошедшего, — пожала я плечами. — Потому тут дело намного запутаннее, чем может показаться на первый взгляд.

— Или напротив, мы слишком усложняем какие-то простые и очевидные вещи, которые лежат на поверхности, — возразил Стас. — А чтобы всё это выяснить, мне нужно допросить труп твоего мужа и сделать это до вмешательства судмедэкспертов.

— И всё равно я против того, чтобы вламываться в городской морг посередь бела дня в попытках допросить одного из самых уважаемых старейшин города, — закончить мысль мне не позволил звонок, который заставил вздрогнуть и покоситься на входную дверь.

Глава 3. Перепутье

На мгновение в квартире знаменитой телеведущей повисла гробовая тишина. Казалось, что в этот момент даже воздух можно потрогать руками. И всё же, бросив взгляд на часы, я поняла, что маньяк вряд ли будет к нам ломиться, особенно в половине десятого. Анатолий, как самый смелый, да и не заинтересованный во всех этих приключениях, человек, поднялся, ссадил Патрицию обратно на кресло и потопал к двери. Посмотрев в глазок, зычно пробасил извечный вопрос и тут же открыл дверь, пропуская в прихожую гостя.

Мы немного успокоились и расслабились. Если уж всё так мирно и чинно, следовательно, никаких проблем не будет и там кто-то из своих. На крайний случай полиция, которая заинтересовалась нашей компанией более активно, чем можно было представить на первый взгляд. По факту же там оказалась миловидная девица с пронзительно цепкими глазами, которая мгновенно оценила ситуацию и едва ли в голову каждому не залезла. Порой она меня пугала даже через телефон, что уж говорить про живое общение.

Кристина Павляковская не зря считалась лучшим адвокатом в обоих мирах – магическом и немагическом. Виртуозно владеющая ораторским искусством, она порой выигрывала даже совершенно безнадёжные дела, от которых отмахивались самые крупные адвокатские конторы в мире. За что снискала убойную славу грозы любого прокурора, желающего выслужиться и заработать пару звёздочек на погоны, просто так. С этой дамочкой такие шутки не прокатывали и за них платили очень высокую цену все, кто считал её тупой и недалёкой из-за внешности. Ничего удивительного, что Абботанс предпочитала работать именно с ней.

Первое время я недоумевала, зачем ей вообще было связываться с такой ненормальной мегерой. Она же едва не рычала со всеми, кто ей не нравился. А дашь палец, так по самую жопу отгрызёт и скажет, что мало и нужно ещё. Я никогда не понимала трепетной любви своей подруге к этой стерве. Но если она реально сможет вытащить ту из тюрьмы по обвинениям в убийстве моего мужа, то готова поверить во все чудеса разом и ещё раз помолиться богам любого континента и расы, чтобы они сделали это реальным.

Хоть запись к Павляковской была на полгода вперёд, к Маланье, по-видимому, это не относилось. И если всех остальных волновала виновность оной в убийстве, то Павляковскую этот вопрос совершенно не занимал. Она работала с фактами и всегда смотрела на мир каким-то особым взглядом, которому я так же не могла подобрать правильного обоснования. Ну, непонятен мне этот человек, хоть пристрелите меня! Поэтому с приличествующим случаю сочувствием выслушав нервную речь о невиновности Маланьи из моих уст с поправками и уточнениями от всех остальных, Кристина, наконец-то, смогла перейти к сути всей идиотской ситуации.

— Следователя назначили? — деловито поинтересовалась стопроцентная блондинка. — Нам надо провернуть всё как можно быстрее. Чем дольше она там сидит, тем сильнее на неё давят. Повезло, что взяли просто менты, были бы охотники, было бы на порядок выше. У тех каждый высший на счету, и такие дела расследуют едва ли не с микроскопом и скальпелем. И если убийца в процессе дознания сдохнет, никого это волновать не будет. Работают мальчики.

— Я не знаю, — убито пробормотала я, рассматривая собственные ногти. — Нет, стойте, вроде в самом конце сказала, Волинский, кажется. Нас к ней пустят?

— Меня – да, вас – нет, — ответила Кристина, как отрезала и потянулась расстёгивать дорожную сумку. — Прощу меня извинить, мне нужно сделать несколько срочных звонков, решить проблему с жильём и ещё десятка два мелких, но срочных поручений раздать всему офису. Так что я ненадолго займу пустующую кухню, если она вам не нужна.

— Не нужна, — усмехнулась Патриция, указывая рукой в нужную сторону.

Женщина скрылась за дверями кухни, и я почувствовала, как у меня мелко дрожали руки, пока разговаривали и выясняли то, что могло бы спасти Маланью от невесёлой участи арестантки. Я уставилась невидящим взглядом в отполированную столешницу чайного столика, пытаясь унять нервный тремор. Кажется, я производила не слишком адекватное впечатление, потому что Стас вполголоса выругался и наколдовал стакан воды. Пока я пила и решала, как быть дальше и не сойти с ума со всеми этими злоключениями, на кухне послышался сперва дикий ор, потом устрашающий шёпот, а затем наступила звенящая тишина. Кристина вернулась к нам вполне цветущая и счастливая, словно это не сложнейшее дело в её карьере.

— Я сейчас поеду, на встречусь со следователем, и попытаюсь узнать, какие козыри те припрятали на чёрный день, — Павляковская скосила глаза на нашу компанию. — Возможно, пустят к Абботанс, но тут я не могу ничего гарантировать, пока свидания не дадут официально, даже присутствие адвоката могут завернуть. Потому попрошу проявлять максимально тактичное и уместное открывание рта в их присутствие. Это здесь недалеко, на Китай-городе, так что проблем у нас не должно возникнуть.

— Телепортируемся? — я поднялась с места.

— Крайне неудобна эта ваша телепортация, — Кристина чуть поморщилась и покачала головой, словно я ей в душу плюнула. — Я бы предпочла обыскное такси.

— Я уже вызвала! — со второго этажа спустилась Патриция с телефонной трубкой в руках. — Елизонька… Если ты хочешь, можешь пожить у нас на время следствия. Здесь места много, и… Ты сама понимаешь, я очень сильно за тебя переживаю. Всё же последнее время твоё состояние оставляло желать лучшего.

— Прекрати, я не хочу вам мешать неуместным присутствием, — покачала я головой. — И я давно прошла курс психологической реабилитации. Я стабильна и моё ментальное здоровье больше ни у кого не вызывает вопросов. Так что не парься и не смотри на меня взглядом побитой собаки. Я жива, со мной всё хорошо и больше я не собираюсь резать вены. К тому же вряд ли следователи могут оказаться хуже моего бывшего мужа. За время брака с ним я столько всего натерпелась, что уже нет смысла переживать о пустом. Потому прекрати и не ставь нас всех в неловкое положение.

— Стужева, мы с Анатолем уже года полтора как не можем считаться страстными молодожёнами, не чаявшими жизни друг без друга и без оров в три часа ночи с мольбами драть меня, как последнюю проститутку, — заржала подруженька, ничуть не стыдясь присутствия других. — А даже если и так, что ты там не видела. Хотя по сравнению с твоей свекровью, ни один дознаватель даже из ордена охотников не способен внушать такого ужаса и трепета, как это делала она, так что расслабь булки, и можешь оккупировать гостевую комнату. Мы тут всё равно ни каждый день живём.

— Рановато вы постарели, — слабо улыбнулась я, пытаясь понять, чего мне хотелось больше: остаться в одиночестве или этого самого удушающего одиночества избежать. — Нет, спасибо, я всё же пока не в том состоянии, чтобы сидеть у тебя на шее. К тому же ты права, по сравнению с этой безумной семейкой, меня уже ничем не пронять. Если хотят меня взять на

— Ну смотри, — пожала плечами Булгакова. — Если что-то случится с тобой, ты сама знаешь, что двери моего дома и так далее по списку, который ты и без меня знаешь, всегда гостеприимно отворены и ждут тебя с бутылочкой Просекко. А если надо кому-нибудь набить рожу в тёмном переулке поздним вечером, то и зачарованный кастет.

— Ага, — вздохнула я.

— Такси ваше приехало, — трубка в её руках зазвонила, Патриция ответила на звонок. — Я, уж не обессудь, дорогая, остаюсь дома.

— Мы все всё равно в одну машину не поместились бы, — кивнула я, понимая, что той ещё работать и отмахиваться ссаными трусами от коллег, которые будут требовать жаркие подробности сразу от первоисточника.

— Держи меня в курсе дел, Стужева, — Патриция проводила нас до двери и, уже через порог послала воздушные поцелуи.

Кристина, как человек, избавленный от долгих прощаний, шла самая первая, она же первая села в такси и назвала адрес водителю, напоминая о том, что самая главная стерва на районе всё же она, а не Патриция. Меня галантно усадил на заднее сиденье Артур, а Стас, оббежав вокруг машины, сел со стороны дороги, за водителем. Машина практически мгновенно тронулась и покатилась по давно проснувшейся столице к месту, о котором я думать не хотела. Кристина не ошиблась: отделение было действительно на Китай-городе в засилье ресторанов, общественных пространств и туристов. Самый центр... Я вылезла из машины вслед за Тарасовым, опираясь на протянутую руку, и едва не разревелась.

— Мы подождём вас… — сказала я девушке, когда та быстро начала семенить в сторону полицейского управления, — …здесь, в Волконском. И, Кристина, спросите, пожалуйста, у неё, подозревает ли она кого-нибудь, или видела в той квартире ещё кого-то. Это очень важно.

— Хорошо, — кивнула нам адвокат и словно потеряла всякий интерес к нашей троице, взяла крейсерскую на полицию.

Я подумала, что, даже если бы мне дали возможность поговорить сейчас с Маланьей, я не захотела бы. Но эмоции – эмоциями, а дело-то серьёзное. Убийство высшего вампира, это даже не кража из ювелирки. Кристина только молча удалилась в закат и пропала в дверях отделения. Сейчас, разумеется, её голова была занята совершенно другими вопросами, но подмога есть подмога, даже со своими несколько странными пожеланиями. Глядя, как адвокат исчезает за кованной решёткой, преграждающей путь к неприметной, обшарпанной дверью, я ощутила, как силы совсем покинули моё тщедушное тельце.

— Идём, — подхватив меня под локоть, велел Артур. — Выпьешь кофе с пирожным, успокоишься. И не надо так на меня смотреть, подруга ты моя проблемная, на тебе лица нет.

Я даже, грешным делом, про себя подумала, что сейчас с этим белобрысым телепатом я совершенно солидарна. Мне необходимо было привести себя в чувство и быстренько реабилитировать своё поведение, а для этого собрать мозги в кучку и перестать выдавать желаемое за действительное. Поэтому я пристроилась между парнями за столиком в ближайшем к отделению полиции ресторане и втянула в лёгкие дурманящий аромат выпечки и свежемолотого кофе, которое вот-вот станет частью кружки. Лучше так, чем и дальше изводить себя бессмысленными подозрениями и посыпать голове пеплом. Маланьи в таком неадекватном состоянии я ничем не смогу помочь. А тут на счету буквально каждая секунда и каждая подсказка!

Но как бы мы ни ждали и не цедили кофе, после шестой чашки дурно стало мне. Потому пришлось сдаться на их милость и согласиться ехать домой. Пялиться на дверь полицейского участка не самая весёлая работёнка. К тому же что-то мне подсказывало, что Кристина будет терроризировать доблестных правоохранителей до седьмого пота, пока либо у тех нервы не сдадут, либо не закончится рабочий день. Так что сдавшись обратно на милость добросовестно подставленных рук, позволила уговорить засунуть свою тушку в машину и отправится в сторону ближайшего спального места.

Мы уже целых полчаса сидели в квартире Тарасова, которая напоминала большую, перепланированную из двушки, однушку без кухни, разделённой на секции лишь барной стойкой. После новостей, которые выдала вернувшаяся из СИЗО Кристина, ситуация показалась ещё более странной, чем до этого момента. Телефон, который только закончил докладывать последние новости, был крепко стиснут у меня в пальцах и казался чем-то чужеродным. Тарасов сидел в кресле напротив меня, поэтому так получилось, что свои вопросы я адресовала именно ему, но отвечали на них либо невпопад, либо вообще не отвечали.

— Ну, хорошо, — я побарабанила пальцами по столу. — Допустим, с этим можно смириться и даже кое-как перетерпеть. Но разве оно того стоило?

— Возможно, — как-то неуверенно отозвался Артур, пристроившийся на подоконнике.

— Допустим, — повторила я и откинулась на спинку кресла. — Что конкретно мы имеем при таком раскладе, где вообще неизвестных больше, чем известных?

— Немагическое убийство, — прозвучало слишком пугающе, особенно из уст Артура.

— Немагическое убийство, совершённое магическим ножом сильнейшего клана охотников на нежить, пугающих когда-то весь мир до усрачки, — добавил Стас, словно вынося приговор.

— Моим фамильным кинжалом-артефактом, который без меня и сработать не должен был, — поправила его, устало потерев виски и тяжело вздохнув при этом. — Что само по себе вызывает кучу вопросов и намекает на то, что хорошо бы нам всем проверить головы на наличие психологических отклонений и черепно-мозговых!

Голова совершенно не работала: зверски хотелось спать, но любые попытки принять горизонтальное положение заканчивались дикой тошнотой и нервотрёпкой. Такого изуверства и врагу не пожелать. Я стянула резинку со своей косы и начала осторожно её расплетать, стараясь хотя бы этими действиями отвлечь себя от невесёлых мыслей, которые буквально засели у меня в черепной коробке и не хотели покидать своё ПМЖ. За те сутки, которые я провела с этой причёской, волосы здорово спутались, и теперь, расплетая пряди, можно было отвлечься на покалывание нервов и на то, как тщательно следовало распутать каждый узелок.

Артур, глядя на мои потуги, отошёл от окна и встав позади меня, деликатно отобрал полураспутанные лохмы и начиная с конца прочёсывать косу, словно тоже успокаивался при помощи медитации и каких-то душевных практик. Обращался он с моими волосами не в пример деликатнее, чем их законная хозяйка, но я вдруг замерла, боясь пошевелиться и спугнуть лёгкое наваждение, которое тёплой волной скатилось в солнечное сплетение. Обо мне так давно никто не заботился, что теперь это было словно, диковинка какая-то.

Стас скользнул по нашей идиллии колючим взглядом, но промолчал, лишь одарил Артура ревностным взглядом. Проклятие, даже после стольких лет жизни с вампиршей не собиралось ослабевать и доводила его до безумия. Очередной укол вины за порушенную судьбу человека настиг неминуемым пенделям. Любой, кто оказывался в зоне моих близких людей, почему-то обязательно нарывался на такие подарочки судьбы, что остальному миру и не пожелать. Как с таким бороться и что делать, я не знала. И как-то справляться вроде бы надо, но было и без того слишком тошно.

Вообще, эти двое, некромаг и светлый охотник, находились в каком-то странном состоянии конкурентного сотрудничества. И соперничали они будто бы по школьной привычке, чтобы не заскучать и не позволить себе утонуть в рутине. Да и я вроде бы уже и не так важна в этих спорах на то, у кого яйца круглее или квартира больше. Какое-то время в комнате висело молчание: Артур перебирал мои волосы, а в открытую ревнующий Стас пил мелкими глотками свой давно остывший кофе, словно в кафе было мало. Я уже начинала злиться: меня почему-то дьявольски бесили подозрения в том, что Маланья убила моего бывшего мужа. Ведь это же абсурд! Глубоко вздохнув и напомнив себе о том, что это всего лишь обстоятельства, я постаралась выкинуть всё из головы.

— И теперь я совершенно уверена, что это не Маланья, — после затянувшейся паузы, я всё же открыла рот и привлекла к себе их внимание.

— Но, Елиз, — осторожно начал Артур, — почему ты в этом так уверена? Она далеко не ангел, ты ведь и сама это понимаешь… Просто… Чтобы замутить такую аферу, надо либо сто лет копить удачу, либо быть сильным и могущественным вампиром. Но прости, милая, сильнее твоего мужа я никого не припомню.

— Нет, — отрезала я. — Она, может, и стерва, но не дура. И ты сам только что сказал, что даже тебе просто так не завалить древнего, имея даже все артефакты охотников разом. А теперь тёмная ведьма смогла так просто заколоть его ножичком, которым он письма вскрывал?

— Артефакт может не причинять вреда, пока не произнесена или не создана определённая ситуация, каждый охотник это знает, — покачал головой Артур.

— Это абсурд, убийство уже признано немагическим, следовательно, основные свойства моего стилета не были раскрыты, — повторила я вслух. — Можно сказать, что сильнейшего вампира в стране убил простой смертный и сделал это едва ли не обычной зубочисткой, которая и мухи вреда не причинит, в теории. Вы сами подумайте, пятнадцать ножевых в собственной квартире, моим родовым кинжалом, который спокойно валялся там уже три года, как гарант моей безопасности и свободы… Ну какой нужно быть идиоткой, чтобы так это сделать? А я вам скажу какой! Нужно быть неопытной в таких делах и истеричной трусихой, которая впервые в жизни решилась кого-то прирезать. Это дело рук дилетанта. Да умного, расчётливого, но дилетанта, который впервые в жизни направил оружие на другое живое существо. А Маланья не такая, ей бы не пришлось наносить столько колотых ран, у неё бы рука не дрогнула перерезать ему глотку одним движением и спокойно свалить оттуда за пару минут. Нет, я уверена, что это не она. Готова поклясться именно потому, что все улики указывают на неё, кто-то другой управляет этим представлением из тени. Уж слишком гладко, всё произошло.

— Как скажешь, — ответил мне Артур, взглядом, призывая собравшегося что-то ответить Стаса, заткнуться и не доставлять ещё больше проблем.

Опытный телепат прекрасно чувствовал, что я сейчас на взводе, любое неосторожно сказанное слово могло спровоцировать бурю и обернуться настоящей катастрофой. Так что за это я была ему премного благодарна. Всё же в Артуре могло поменяться всё что угодно, кроме его сострадания и желания вникнуть в твои проблемы и помочь тебе выкарабкаться из той лужи помоев, в которую ты сам загнал себя по самые уши. Потому люди, да и нелюди к нему тянулись несмотря на то что парень происходил из древнего и сильного рода охотников на всякую дрянь, осмелившуюся переступить порог дозволенного и возомнившую себя неуловимыми.

Я вздохнула, ещё раз повторила про себя: «Просто друг» и решительно высвободила свою голову из его ласковых рук, которые так заботливо тёрли мои виски и разминали мышцы шеи. К своей собственной чашке кофе я так и не притронулась, и, в отличие от Тарасова, терпеть не могла эту жижу в остывшем состоянии, так что теперь решала, настолько ли мне хочется пить, чтобы сделать себе ещё или чёрт с ним и так неплохо сиделось. А Тарасов, тем временем, вернулся к коньку теме и продолжил сверлить меня возмущённым взглядом.

Мне почему-то некстати, вспомнилось шарлатанское развлечение – гадание на кофейной гуще. Но то ли Стас был начисто лишён способностей к прорицанию, но ли кофе попался никчёмным, но дно чашки категорически отказывалось сообщаться Тарасову нашу дальнейшую судьбу. И вроде бы в этом предположении таился весь сюр и бред, какой только можно было поискать, но что-то мне подсказывало, что либо нам предстояло сто лет копить удачу, либо реально обращаться к тому, кто знал толк в кофе и его гуще, ибо как ещё найти убийцу, идей не было.

— Как скажешь, милая, — повторил Артур, вновь притягивая мою голову и продолжая массаж. — Кристина сказала, что тело нам вернут сразу после проведения процедуры вскрытия и всех причитающихся по регламенту процедур. И то выдадут не тебе, а ближайшим родственникам, изъявившим желание забрать его.

— Это, получается, ещё до окончания недели? — предположила я.

— Хотелось бы верить, — не уверенно протянул Стас. — Просто вскрытие вампира обычно ничем хорошим не заканчивается. А твой горемычный ещё та задачка со звёздочкой, потому там медикам лучше не задерживаться. Что появится из трупа вампира, не знают даже сами вампиры. А тут высший и сильнейший… Я бы предпочёл просто сжечь к чертям собачьим, дабы не искушать судьбу.

— Постой, ты сказал «нам»? — вскинулась я, после минутной паузы. — Почему нам-то?

— А кому ещё-то? — подал голос Артур.

— Ну… — замялась я. — Его родня меня, конечно, ненавидела, но больше по причине того, что ненавидела своего основателя клана и родоначальника. Я была лишь мелким винтиком в этой безумной шекспировской трагедии с элементами комедии. Предполагаешь, что сжигать его предстоит мне?

— Елиз, ну, о чём ты говоришь? — грубовато ответил Артур. — Его и в лучшие годы только ты могла терпеть, а уж потом... Когда вы развелись… И всё такое… Короче, скажем так, родня не в восторге от тебя, но с тобой он был ещё терпим, а после… Короче, даже от вампиров к нам жалобы прилетали, чтобы мы его уже упокоили с концами.

Вообще, создавалось впечатление, что за прошедшие годы после выпуска, дружба между нами трансформировалась в лучшем случае в какой-то запутанный клубок нерешённых и нереализованных желаний. Мы и на вечере встречи едва не сжирали друг другу взглядами, а уж про остальное, так вообще... Но по какому-то негласному правилу все держались в каких-то рамках приличия, которые медленно трещали по швам в этой небольшой квартирке, которая походила на убежище или логово некроманта, где витало напряжение, страх и возбуждение.

— А может быть, есть ещё варианты? — предприняла ещё одну попытку не влезать в разборки своей старой семейки.

— Давно мертвы все те, кто мог бы по статусу его забрать, — отозвался Артур. — Потому либо кто-то из его семьи согласится либо придётся тебе, как самой ближайшей по линии родства. Ты хоть и бывшая, но его законная жена, которую он выделял на фоне остальных.

— Значит хоронить его мне, — вздохнула я, испытывая смешанные чувства. — Вот только где? На обычном кладбище или у вампиров? Надо документы подготовить… Заняться обзвоном крематориев, специализирующихся на высших…

— Если в его фамильном склепе, то документы не нужны, — предположил Артур.

— Нет, всё равно нужны, — возразил Стас, — Хоть бы и справка о смерти и заключение о полном уничтожении тела высшего вампира, несущего смертельную угрозу. Если этого не сделать и что-нибудь пойдёт не так, Елизу могут обвинить в злонамеренном использовании тела в своих корыстных интересах.

— Как обычно, — неуверенно предположила я, тоже задавшись этим вопросом, несмотря на всю картину, в целом выходило не очень.

— Как обычно – это как? — возмутился Артур. — Не могут же они в самом деле возбудить уголовное дело против пострадавшей стороны и выставить её виноватой.

— Конечно, могут, — уверенно ответил Стас с видом авторитетного эксперта. — Это излюбленная тактика против тех, кого нельзя просто посадить. За создание нежити любого отправят в СИЗО без объяснения причин.

Диалог быстро скатывался в абсурд, и я потрясла головой, приводя мысли в порядок. Впрочем, это совершенно не помогло: я не спала уже больше суток, и если адреналин на какое-то время притупил желание потоптать головой подушку, то сейчас я чувствовала себя гораздо хуже, чем до того, как узнала об убийстве своего бывшего мужа. Всё же ни каждый день, тебе на голову сваливались подобного рода новости, и с ними как-то приходилось мириться. Но навалилось в самом деле столько всего, что уже становилось немного дурно от осознания столь идиотского сценария нашей последней встречи выпускников. А может, это Артур всё замутил? Нет, даже для него это слишком изощрённый способ постебаться над одногруппниками.

Чуть откинувшись в кресле, я пристроила свою голову на спинке, оглянувшись на окно. День в Москве был в самом разгаре: только что прошёл дождь, но солнце снова ярко сияло и разукрашивало небо косыми полосами световых пятен. Я чуть прищурилась, а потом и вовсе закрыла глаза. Говорить или думать не хотелось, в моём мире не осталось ничего стабильного. Лишь какая-то чехарда, заставляющая бежать в неизвестном направлении за тем, чего уже нельзя повернуть вспять. Разве это нормально?

— Тарасов, ты сможешь узнать имя убийцы, если у тебя будет тело? — поинтересовался Артур, не дождавшись продолжения разговора.

— Едва ли, — некромаг с сомнением покачал головой. — Сразу после убийства ещё мог бы, но сейчас уже меньше шансов, если не сказать, что и те растаяли, как дымка поутру. И чем больше пройдёт времени, тем меньше информации я смогу получить от трупа. Через несколько дней разве что воссоздам общие ощущения на момент убийства. И те будут заляпаны врачебной магией, эмоциями и прочей дрянью. Их же забрали простые следаки, и судмедэксперты там не в экранируемых артефактах пашут, а голыми руками в трупах ковыряются, такое уже не воскресить, даже вывернувшись наизнанку.

— Ладно, — хлопнул себя по бёдрам Артур. — В любом случае будем действовать в рамках закона, чтобы не заставить ещё и орден бегать за нами по пятам с желанием упрятать куда-нибудь на долгие годы и желательно без возможности на досрочное.

Тарасов, в принципе не привыкший особенно заботиться о законности своих деяний и намерений, только пожал плечами. Сейчас все мысли занимало странное убийство, умудрившееся, кажется, всколыхнуть всю Москву за пару часов. В его словах была доля истины: чем больше мы тратили драгоценного времени, тем меньше у нас оставалось шансов отыскать ответ по горячим следам. Смешно-то или нет, но хотелось побиться головой о стену и заставить мозги работать в правильном направлении, а не чёрт-те как и за спасибо.

— Елиз, — тихо позвал Стас.

— Ум, — кое-как откликнулась я и не пошевелилась в кресле.

— Надо же, уже дрыхнешь? — удивился Артур.

— Не ори, — тихо предупредил его Тарасов. — Надо бы уложить тебя, спящая красавица, на кресле замёрзнешь и отлежишь себе всё, что только можно.

— О да, Елизонька будет очень рада обнаружить себя лежащей на твоём траходроме, — понизив голос, ехидно сказал Артур.

— Да пошёл ты, — беззлобно буркнул Тарасов, поднимаясь со стула. — Лиз, не спи, сейчас снимешь костюм и тогда уже засыпай.

— Ага, — пошатываясь сказала я, наблюдая за тем, как он сам подошёл к своей кровати и сдёрнул с неё покрывало, обнажив матрас, затянутый чёрными простынями.

— Ложись, — потом обернулся и едва не напоролся на Артура, который заботливо стаскивал с меня осточертевший пиджак.

— Ну ты и слон в посудной лавке, — прокомментировал неуклюжесть Тарасова светлый маг.

— Иди ты к лешему в объятия, — отмахнулся тёмный, — Елиз, давай ложись, я принесу одеяло.

Отодвинув его, Артур осторожно придержал меня под локоть и помог не навернуться с высокой постели. Я кое-как устроилась на тёмных простынях. Поёрзала, пошевелилась, что-то пробормотала и снова затихла, пытаясь ощутить ту тонкую пелену сна, которая неожиданно исчезла, как только тело заняло более-менее ровное положение. Парни перевели дух: почему-то им не хотелось, чтобы я сейчас вновь куда-то мчалась. Хотя это было логично. Зачем убивать нервные клетки, которых в живых и так осталось хрен да не хрена!

Кому-то другому, они бы, конечно, не позволили остаться вот так, совсем близко рядом со мной. Но каждому из них можно было доверять свою жизнь. По крайней мере, в том, что касается жизни и безопасности меня любимой, эта парочка становилась настоящими маньяками, параноиками. Потому, где угодно бы я спать не решилась, но в постели некроманта запросто. Это самое безопасное место во всей Москве, надёжнее даже президентский бункер не защитил бы моё тщедушное тельце от неприятностей. А тут полный сервис.

— Ладно, пойду, тоже пару часов почитаю, сводки от наших, может что-нибудь ценное и найду, — зевнул Артур, выдавая свою усталость и то, сколько сил было потрачено за эти безумные часы. — Оставляю под твою ответственность, самого ценного нашего свидетеля. Головой отвечаешь

— Разберусь с ответственностью, — буркнул Стас. — Вали уже к себе и не мельтеши под ногами, от твоей светлой рожи уже противно.

— Если что-нибудь узнаёшь, тут же звони, — подала я голос с постели и кое-как разлепила веко, которое словно свинцом налилось.

— Может быть, ты чего-нибудь хочешь? — прохладная ладонь легла мне на голову и взлохматила белые кудри. — Только скажи, я принесу.

— Нет, — отозвалась я с подушек. — Ложись тоже. Ты не Артур, который привык сутками в патрулях и засадах не спать. Тут у любого, крыша поедет от переизбытка информации и прочей дряни. Так что давай просто поспим.

День прошёл настолько отвратительно, что мне просто хотелось поставить на паузу и перемотав всё к началу, стереть к чертям. Вокруг стоял гам и ор, пыль, жарища, шумела не засыпающая даже глубокой ночью Москва. Тело отказывалось шевелиться ещё утром, потом осознало, насколько протесты бессмысленны, и просто сдалось, а теперь с новой силой осталось, накинулась и вгрызлась когтями, пытаясь уничтожить остатки былого душевного равновесия. Сопротивляться ей было выше моих сил, а поддаваться ниже достоинства, и всё же этот бой был молниеносно проигран.

У меня никто не спрашивал тупых вопросов и не трогал по пустякам. И всё равно я была слишком вымотана для того, чтобы отдавать отчёт в своих действиях. Я жила лишь на слове «надо», и это «надо» не выполнялось по прихоти, ибо больше права на ошибку не существовало, я обязана была довести это дело до самого конца. Усталость заняла своё обыденное место и навалилась на плечи оглушительной тяжестью. А уступать место каким-то иным чувствам, это коварное нечто не собиралось. Каждый раз, когда моя жизнь налаживалась, происходило что-то такое: тёмное и зловещее, не сулящее мне ничего хорошего.

Тёплый и ласковый май обернулся для меня дополнительным испытанием, от которого волосы на голове до сих пор медленно шевелились и не хотели опоздать. После полудня жгло, как летом, солнце не застилало ни единое облачко, его лучи согревали землю, воздух и едва дышащие тела на постели. Мне уже было жарко под одеялом, хотелось скинуть его, попить чего-нибудь холодненького или принять душ. Но тревожить мирно посапывающего под боком Стаса не хотелось. Он заслуживал этого короткого перерыва на едва различимый отдых.

Ни секунды передышки... Жарища... Усталость... Нервное напряжение... Парни умудрялись оставаться беспристрастными. А меня едва не трясло от того, как в груди всё буквально шевелилось и сходило с ума от тревоги и подступающего к горлу волнения. Или это от усталости? Тяжёлые руки, которые не хотели слушаться. Тяжёлые ноги. Болезненное дыхание. Измор. Тело отказывалось шевелиться и подчиняться моим командам, словно оно и вовсе мне не принадлежало. Я умирала внутри и вроде бы обманывать других было просто, а вот лгать себе не получалось.

Если ещё два дня назад я была полностью уверена в том, что ничего хуже уже не произойдёт, то это убийство в очередной раз доказало, что не следует загадывать наперёд. Хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. Так и получилось. Пара дней в Москве… Смех и веселье… Знакомые лица… Всё это обернулось полнейшей катастрофой, с которой я уже ничего не могла поделать, ибо обратной силы закон жизни не имел. Мужа не воскресить, Маланью просто так не вытащить из тюряги.

Я оказалась в самом эпицентре огненного смерча и понятия не имела, как с ним разбираться. По крайней мере, теперь я была не одна и рядом со мной были люди, которым не наплевать на меня и моё будущее. А значит, даже такие неприятности мы обязательно переживём и сможем выйти победителями. Главное до последнего не сворачивать с пути и верить, что круче нас уже никого на этом бело свете попросту нет!

Глава 4. В крутом пике

Припомнив всё, чему меня учила прабабка, настроилась на возможные блоки и постаралась мысленно дотянуться до Маланьи. Вышло нечего так и в то же время ноль от бублика. Я её ощущала, но упорно не могла связаться. Не помогали ни шар, ни усиливающие артефакты, ничего. Потому данную задачку я бросила спустя два часа и уныло начала ковырять покрывало, размышляя о том, что ещё способна сделать в данной ситуации. Как ни крути – ничего! А просто сидеть и ждать меня порядком подзадолбало.

— Не бесись, сейчас разрулим всё и оформим по лучшему разряду, — Артур опустился рядом и передал мне ещё один амулет. — Давай встраивай его в общую цепь. До Абботанс не достучимся, а вот до её следака сможем. У меня уровень выше, магия должна пропустить сигнал, воспринимая его за контроль разыскных действий.

— Артур, ты же понимаешь, что это статья? — вскинула я на него глаза и немного приоткрыла рот от шока.

— Лиз, а кто из нас играл по-честному? — заржал Тарасов и рухнул на свою же постель. — Если вы светленькие, это ещё не значит, что вы не ведёте себя, как конченные отморозки. Так что я уверен, если покопаться в вашей биографии, у вас уголовных дел наберётся не меньше, чем у меня. Потому запускай шарманку. Ты у нас единственная ведьма, способная управлять хрустальным шаром, так что мне тоже интересно, какого хрена тут творится.

— Так что заканчивай наматывать сопли на кулак и погнали, — кивнул Артур, побуждая меня действовать, а не размышлять над тем, что плохо, а что хорошо.

Прикрыв глаза, я позволила амулету прицепиться к моей энергоцепи и заставила его прикрывать мои усилия, до Маланьи я в самом деле не смогла достучаться даже так. Тут Артур, похоже, знал больше моего, зато смогла пробиться в само управление. Поискав по комнатам, отыскала табличку с надписью «Старший следователь Волинский А.С.» и проникла внутрь, позволяя магии устранить белый шум и помехи, чтобы мы смогли с наслаждением полюбоваться мордой загнанного и едва выспавшегося мужика.

«Алексей Волинский устало потёр виски и откинулся на спинку стула, чтобы перевести дыхание. С самого раннего утра его беспокоили события, произошедшие в деле, которое на него буквально повесили и заставили силой. Он бы с радостью отказался, но приказ генерала не обсуждался. Вместе с новым делом к нему прикомплектовали нового помощника – парня молодого, толкового и инициативного, но не по годам борзого и ещё ничего не смыслящего в этой бюрократической машине. Пожалуй, иногда излишне самонадеянного. И вот сейчас этот инициативный малый сидел прямо напротив него в попытках доказать, что они ошиблись с главной подозреваемой и поспешными выводами.

— Твои соображения по этому вопросу какие? — наконец-то, разлепил губы уставший следователь.

— По моему мнению, надо проверить Стужеву, что-то с ней неладно, — азартно блеснул глазами Максим Морозов. — А вот её подружка тут явно потерпевшая, на которую повесили убийство такого видного мужика. Будь это кто попроще, охотники зачистили бы и рукой махнули. А тут едва ли не скандал века и пресса из мухи слона раздувает. Словно сума посходили, придурки!

— Что мы о ней знаем? — вот мысль про бывшую супругу покойного явно зацепила бывалого следака и натолкнула на подозрительные нестыковки, о которых ему доказывал битый час, новый напарник.

— Пока немного, — пожал плечами помощник, просматривая коротенькое досье, — всё, что удалось собрать на данный момент, не даёт нам никакого представления о её персоне. Закончила МГУ, после развода улетела во Францию, где… Сожительствовала с разными подозрительными личностями в непродолжительных интрижках и топила печали в алкоголе, наркотиках и беспорядочных половых связях. Место жительства выбрала не случайно, в своё время обучалась во французской академии магического права и правопорядка, там же окончила аспирантуру. Сейчас работает военным журналистом, но, судя по количеству публикаций, просто числится в штате и проводит денежные переводы. Жила всё это время, судя по всему, на… Поступления от акций каких-то левых фирм и проценты от помещённых в банки сумм отступных от семьи бывшего супруга, дабы та никогда не претендовала на роль первой леди клана. Подозрительнее самой Абботанс раз в десять.

Волинский слушал информацию с закрытыми глазами. Он вообще выглядел так, словно не желал шевелиться больше положенного. В повисшей тишине кабинете чётко слышался металлический треск стареньких настенных часов с кукушкой. Максим ещё немного прошуршал бумагами и совершенно затих, не подавая больше признаков жизни. Казалось, что они оба превратились в нежить, которая не имела возможности думать и самостоятельно передвигаться. Потом, не дождавшись от главного следователя вразумительного ответа, молодой и инициативный парнишка продолжил высказывать своё предположение.

— Задержанная говорит, что разорвала все связи со Стужевой и прекратила всякое общение по своей инициативе, из-за чего пропадает самое главное в этом деле – мотив! — в запале стукнул тот кулаком по столу. — Мы не можем отрицать того факта, что Маланьи в самом деле не было никакого смысла убивать бывшего мужа своей подруги ещё и у них же в квартире. Это тупо, даже самые спонтанные убийцы так не действуют!

— Эта Стужева могла отомстить бывшей подруге, которая её бросила и предала, — Максим только поморщился и опять потёр виски, отстукивая пальцами нервный ритм по столу. — И ей это вполне могло удаться. Ведь если Абботанс с ней порвала все связи… Сам подумай, зачем тогда поддаваться на уговоры и выполнять последнюю просьбу.

— Стоп-стоп-стоп, — наконец, прервал Алексей разошедшегося напарника и принимая более живой и участливый вид. — То, что они поссорились и перестали общаться, мы знаем только со слов задержанной, так что не беги впереди паровоза и не делай поспешных выводов. Это главная ошибка любого начинающего следователя. На той вечеринке, с которой началось это дело, были не только Стужева и Абботанс. Там можно сказать, весь букет московских фиалок собрался. Если накрыть тот бомонд разом, мы столько висяков и дел закрыли бы, что нам с тобой орденами завешали бы всю грудь. Но увы и ах, ребяток просто так не тронуть. Ты адвокатшу Абботанс вспомни, а там у каждого по такой, если не по целой юридической конторе, которые тебя самого фонариком просветят так, что в жопу светить будут, а изо рта видно будет.

Мужчина тяжело поднялся со стула и, подойдя к шкафу, достал пока ещё тощую папку с делом Маланьи Абботанс, пошуршал листами и кинул на стол. За ней полетела папка на Тарасова, на Стужеву, на половину выпускников МГУ, которые так гордились своей дружбой. И лишь за редким исключением эти дела были тоньше шариковой ручки. Осмотрев всю эту красоту, старший уполномоченный почесал в макушке и задумался о том, что дело им предстояло явно неблагородное и весьма запарное.

— Хорошо, раз подозреваемая и убитый были связаны лишь через Стужеву, которая вернулась в Россию ради встречи выпускников, то с этого надо начинать, — с тяжёлым стоном проговорил Волинский. — На этом вечеринке слишком много тех, кто мог использовать Абботанс вслепую, так что будем вызывать на допрос всех присутствующих там по очереди. Кто-нибудь обязательно проболтается или расколется. Надо восстановить картину произошедшего за несколько часов до убийства. И начнём, пожалуй, если тебе так хочется, с этой самой Стужевой, тем более что вызов бывшей жены убиенного вполне нормальная практика. Потому придумай повод помасштабнее, так, чтобы пресса не смогла вставлять нам палки в колёса.

— Но ведь у неё двойное гражданство! — Максим, казалось, был крайне возмущён таким попустительством со стороны своего непосредственного коллеги. — Если мы её не задержим, то уедет в свою Францию, и поминай как звали, столько проблем будет!

— На каком основании мы её задержим? — заржал бывалый следак, прошедший не одно такое дело. — Пятнадцать суток не больше, и то если откажется подписывать документы о невыезде. У нас здесь связаны руки. Никаких прямых улик против неё нет. Камеры подтвердили, что Москва-сити никто из них не покидал. Стужева пила в компании четверых человек и к моменту задержания Абботанс еле разговаривала, что подтвердил звонок из тюрьмы. Даже косвенных улик не найти. Только мотив. Потому единственное, что сейчас мы можем ей пришить красными нитками – заказное убийство и организацию убийства. Но пресса нас за такое сожрёт и за яйца на управлении подвесит. Ни один адвокат такую версию в живых не оставит.

— Так, убийством совершенно фамильным ножом, который принадлежит Стужевой! — опять не услышал своего начальника мелкий и самонадеянный курсант, который получил первое громкое дело в своей жизни.

— Это по словам подозреваемой, он принадлежит Стужевой, — вновь охладил его пыл следователь. — Это нам тоже предстоит проверить. В этом деле столько белых пятен, что куда ни плюнь везде сплошные вопросы. А нам нужны ответы. Так что начинай вызывать на допрос всех, кто был на той вечеринке. Нам нужно понять, кто мог покуситься на вампира, или это Стужева разыграла прекрасный спектакль, чтобы убить своего бывшего мужа, перешедшего ей дорогу. Непростая доля у нас, Максюша.

Максим нахмурился от такого обращения, но возражать не стал. Опыта у парня пока было немного, но чутьё отменное. И каждый из них прекрасно понимал, что в этом деле не всё так гладко, как могло показаться на первый взгляд. Абботанс, хоть и явно замешанная в чём-то тёмном, на убийцу бывшего мужа, бывшей лучшей подруги никак не тянула. И за недостатком опыта парень пытался копать сразу во всех направлениях, когда стоило выбрать что-то одно. Впрочем, Волинский прав, начать стоило с допросов…»

Магический шар медленно потух и погрузил комнату в неприятное, колючее напряжение. Казалось, ещё немного и мир сойдёт с ума. А вместе с ним и мы. Но я лишь помотала головой и попыталась взять себя в руки. Как-то совершенно неожиданно было узнать о том, что Маланья пыталась свалить убийство на мою шею. Нет, я понимала, что та в бешенстве, но даже идиоту было понятно, что я бы ни за что на свете не согласилась на такую авантюру и уж точно не смогла бы поднять на него нож…

— Тебе надо поспать, — тихо сказал Артур, укладывая меня на постель, между мужчинами. — Ты бледная. Амулет высосал слишком много. Отдохни, потом поговорим.

— Угу, — как-то невнятно пробормотала я и поняла, что глаза в самом деле слипались.

Я проснулась неожиданно, будто бы что-то вытолкнуло меня из пучины сна и заставило открыть глаза. Это странно, потому что никаких громких звуков я не слышала. В полутёмной квартире было тихо, только кто-то стучал по клавишам ноутбука. Хотя почему «кто-то»? И так понятно кто… Тарасов. Это в его квартире я заснула, и он сейчас что-то деловито печатал со скоростью заядлого геймера. И это в его постели я сейчас лежала. Об этом свидетельствовали, например, чёрные простыни и запах. Терпкий, родной Тарасовский запах, исходящий от подушки, в которую я уткнулась лицом и от которой не хотелось отрывать головы.

— Я знаю, что ты не спишь, — подал голос парень.

— Я тоже, – буркнула я, садясь в постели и потягиваясь до ломоты в позвоночнике.

— Ты умеешь быть домашним и заурядным? — запоздало удивилась я, рассматривая его небрежный внешний вид.

— Конечно, — кивнул Стас, не отрывая взгляд от экрана. — А ты разве не расслабляешься там, где тебе комфортно?

— Ага, — призналась я, спуская ноги на пол.

В комнате было темно: уже наступила глубокая ночь, следовательно, довольно поздно. Чем ближе становилось лето, тем дольше не темнело. Свет Стас не включал, чтобы не разбудить меня и не потревожить тот хрупкий сон, который всё же удалось поймать за хвост. То ли хорошо видел в темноте, то ли на самом деле не желал тревожить и переживал за сохранность моей тушки. Сам хозяин квартиры сидел в том же самом кресле, в котором мой едва живой труп распластывался в прошлый раз, закинув ногу на ногу и поставив ноутбук на колени, он быстро отстукивал ритм. Экран освещал его лицо, Тарасов был явно увлечён чем-то важным, и отвлекать его было бы нагло.

Мягко ступая по полу, я подошла к мужчине, ради такого случая отвлёкшему от своего увлекательного занятия. Едва освещённая в лунном свете фигурка ему крайне нравилась. Я была босая, взъерошенная, даже, кажется, с размазавшимся макияжем и припухшим от слёз лицом. Было во мне что-то домашнее и обыденно. Он осторожно отложил ноутбук на подлокотник и постарался перетянуть меня к себе на колени, но я только чуть подалась вперёд, впитывая его образ. Сейчас бы потушить весь мир и вспомнить те мгновения, когда не было никакого приворота… Я не боялась посмотреть ему в глаза, он не сходил с ума по мне, а Алиса не связана с нами, чтобы искупить грехи этой ненормальной жизни.

— Как так получилось, что вы расстались с Гришиной? — я, смутившись таким пристальным вниманием, повела плечами и всё же задала интересующий меня вопрос.

— Попали под откат от приворота пару лет назад, в Греции, — хмыкнул Тарасов, словно вспугивая мои мысли одной этой фразой, — я-то ладно, а вот Алиса чуть не погибла, пришлось экстренно искать выход из тупиковой ситуации. Нашёлся он, но цена была великовата. Это долгая история, я тебе потом расскажу, если захочешь.

— Не захочу, — покачала головой и снова поёжилась от воспоминаний о наших детских глупостях, которые до сих пор давали о себе знать. — Мне просто любопытно, что может отменить действие одного из сильнейших тёмно-магических ритуалов любовной привязки. Мы тогда с девочками всю библиотеку переворошили, чтобы найти ответ. Даже упросила мужа однажды отвести меня в запрещённый вампирский архив. Но я так и не нашла способа, как освободить тебя и Алису от своей глупости.

— Зачем тебе? — удивлённо посмотрел на меня Стас и сморщился, словно ему в рот целиковый лимон запихнули. — Ещё к кому-то меня приворожить хочешь?

— Ага, — радостно согласилась я, оглядываясь в поисках своего пиджака, – к Григорец, например, она весь вечер около тебя тёрлась, я думала, прямо там стащит штаны и начнёт сосать, лишь бы ты никуда от неё не делся. Вот подсоблю ей, чем смогу.

— Правда? — удивился Тарасов и протянул руку, чтобы снять мой пиджак, висевший на спинке кресла. — И не пожалеешь о содеянном. Об меня не только она тёрлась. Что будешь к каждой привораживать тёмными ритуалами, а мне несчастному потом с этим как-то жить придётся? Не проще ли мне тебя к себе приворожить?

— Правда, неужели ты её не заметил? — спросила я, испытывая странное желание подтвердить отсутствие его интереса к Григорец. — Спасибо. Нет, меня ты приворожить не сможешь. Сам же уже раз десять пробовал. Не прибедняйся, я знаю, что ни я первая начала те игры в амурные привороты. Вы же с Артуром намного лучше общались, чем остальным показывали. Наверное, ярче вас на меня только Алиса реагировала. Но та реально психичкой была, пока я её к тебе не приворожила.

— Елиз, о чём ты, какая к хренам собачьим Григорец? — Стас резко поднялся со своего места и, под предлогом возвращения мне несчастного пиджака, встал почти вплотную. — Ты реально считаешь, что мне нужна эта сплетница доморощенная?

Он накинул его на мои плечи, пока заворожённая я смотрела на него снизу вверх и не могла оторваться от переливающихся в ночном полумраке очей. Мы стояли очень близко, так, что при дыхании губы соприкасались друг с другом. Через минуту я тихо и неуверенно выдохнула, попыталась найти в себе силы оторваться. Но, казалось, это неправильно и слишком крамольно, чтобы делать прямо сейчас. Рушить всё, чего не должно было быть и воссоздавать заново, в угоду собственным амбициям.

— Мне надо домой, — даже не стараясь сделать шаг назад, медленно пробормотала я, рассматривая его бездонные чёрные глаза.

— Да, — хрипло согласился Тарасов, не шевелясь и едва ли не дыша мне в губы.

— Я пойду? — ещё раз неуверенно пробормотала я, словно подгоняя саму себя и заставляя шевелиться.

— Конечно, — тихо сказал тот и сделал едва уловимый шаг назад, не больше сантиметра.

— Ты так и не поспал, — сказала я, наконец, что-то вразумительное и годящееся в качестве отговорки и призыва к бегству. — Я заняла твою постель.

— Моя постель всегда в твоём распоряжении, — не удержался Стас и тихо выдохнул, сквозь плотно сжатые губы.

Мы всё ещё стояли рядом и пялились друг на друга, как два барана на новые ворота. Я, почти уткнувшись носом ему в грудь, и он, сжимающий мои плечи поверх пиджака, который явно не собирался убегать, но служил каким-то оправданием. Ни один из нас не нашёл в себе сил отойти и разорвать этот затянувшийся контакт, в конце концов, я насмешливо фыркнула, разрушая повисшее между ними возбуждённое напряжение. Аккуратно высвободилась из его тёплых рук и прошлёпала в прихожую. Нельзя позволять призракам прошлого захватывать с головой и кусать до мурашек. Всё уже прошло… И это пройдёт…

— Давай я тебя хотя бы провожу, — предложил Стас, но я покачала головой.

— Не надо, мне тут недалеко, — выдохнула и ещё раз посмотрела на него. — Хочу пройтись немного, а то виски ломит, закат проспала, а мудрость народная она не на пустом месте строилась. Не зря говорят бабки в деревнях, что до него спать нельзя. Я тебе позвоню… Ах, чёрт, не позвоню, телефона-то нет. Где его можно купить?

— У меня был где-то второй, подожди, — Тарасов ненадолго исчез в комнате и вновь вернулся в прихожую, вручая мне мобильный. — Позвони, как придёшь, мой записан, как «ДОМ2». Не ржи, я не придумал ничего лучше.

— Я лишь через часок позвоню, — сообщила я, прикидывая маршрут и каблуки. — Или ты уже спать будешь?

— Не буду, — отрицательно замотал головой тот. — Звони.

— Тогда ближе к обеду, приходите ко мне, — тихо сказала уже у порога. — И Артура, пожалуй, тоже возьми с собой. Это уже перестаёт быть простым стечением обстоятельств.

От идеи прихватить с собой извечного конкурента Тарасов, конечно, в восторг не пришёл, но ничего не сказал по этому поводу, дело есть дело. Тем более что светлый силен в телепатии, да и вообще, охотников такого уровня на всю Москву не так уж много, он действительно был очень полезен для нашего дела. Я, наскоро попрощавшись с Тарасовым, выскользнула из его подъезда и направилась по Маросейке к Чистым прудам, втягивая в лёгкие как можно больше свежего, прохладного воздуха.

Сама я снимала квартиру на Сретенке, специально подальше от квартиры Маланьи, где я жила во время редких визитов в Москву, ближе к Сухаревской. Так что идти недолго – как раз самое то, чтобы немного проветриться и распугать дурман в голове. Но «немного» здесь – ключевое слово, и совсем скоро я пешком взбежала на четвёртый этаж и открыла дверь квартиры. Бросила пиджак на вешалку, он, кажется, всё равно свалился на пол, но я не обратила на это должного внимания, и через голову стащила полурасстёгнутую рубашку. В душ… Единственное, что мне сейчас хотелось.

И ни о чём не думать… Ни о чём не думать… Только душ, конечно, не помог, зато немного привёл мысли в порядок и позволил расставить кое-какие акценты. Я вышла в комнату, натянула прямо на голое тело пижамные штаны и майку, оставив волосы сохнуть в беспорядке, и завалилась на постель. Я знала, что если волосы вот так вот просто высохнут, то, скорее всего, завьются кудряшками, и к утру осветлённые кудри будут напоминать гнездо, но возиться с ними было лень. Эти кудряшки очень нравились в школьные годы и бесили всё остальное время. Я встряхнула головой, отгоняя мысли, и набрала Стаса, чтобы сообщить, что со мной всё в полном порядке и меня не съели монстры в полуночной тьме.

Разговор вышел коротким и не особо информативным. И всё же, такое отношение к своей персоне вызвало уйму вопросов. Так что прогнав сонливость, я полезла под кровать, где был припрятан незарегистрированный шар, доставшийся мне всё от той же прабабки, вот кто был поистине мудрой женщиной. Она всегда знала, какие способы использовать, чтобы получить максимальную выгоду, при минимальных затратах. Я понимала, что Тарасов меня любил ещё с универа, да и приворот сыграл свою роль, вот только эта любовь не казалась мне больной, как было у Алисы. Напротив, я её понимала и принимала.

Задумчиво постучав ногтем по стеклу, всё же принимая решение влезть туда, куда меня не просили. Мне просто жизненно необходимо было понять, что ожидать от Стаса и вообще, можно ли было доверять ему. Если в Артуре я не сомневалась, так как это Артур… То вот Тарасов кое-какие вопросики всё же подкидывал моему кропотливому умишке и не позволял расслабиться. Я была перед ним виновата, но не до такой степени, чтобы забывать про собственную безопасность и не осознавать всех рисков, связанных с некромантом. Потому магический шар я всё же настроила и впилась в него любопытным взором.

«Тарасов облегчённо выдохнул и тут же подскочил. В нём словно что-то зажглось новой искрой и стремительным желанием собираться и поспешить на встречу. Если поторопится, то даже успеет перемолвиться словечком до прихода нашего говорливого приятеля. На полном ходу парень выскочил из подъезда и, вспоминая короткий путь к съёмной квартире, перебежал дорогу, заставив какой-то раннего водителя недовольно просигналить ему вслед. Дёрганные и резкие движения никак не вязались с его обычной холодностью. Вот сейчас, он напоминал безумца, который никак не мог оставить прошлое в прошлом и всё пытался поспорить с судьбой.

Стоп! Тарасов даже перешёл на шаг, когда ему неожиданно пришла в голову мысль о том, что заявиться ко мне с пустыми руками было бы не очень вежливо. Тем более теперь, когда у него снова есть призрачный шанс. Подумав так, Стас сменил траекторию движения в сторону ближайшей Азбуки Вкуса, где он периодически отоваривался. Главным её преимуществом была круглосуточная работа: некромант нередко возвращался домой в нетривиальное время и в состоянии, близком к своим предметам работы. Подумав так, Стас на всех парах влетел в ярко освещённый магазин, гостеприимно распахнувший перед ним автоматические двери.

Что в таких ситуациях принято приносить? Вино, наверное… Ох... Свернув в алкогольный отдел, Тарасов увидел знакомую спину и застыл в нерешительности. Широкие плечи, крашенные белобрысые волосы, стянутые в небрежный хвост. У того, кто проучился бок о бок шесть лет, и сомнений быть не могло, Артур пришёл с той же целью, что и он сам. Стас почувствовал глухое раздражение: зря только торопился. Артур же тем временем обернулся и смерил конкурента понимающим взглядом. В его руках красовалась бутылка вина. Пару секунд молодые люди молча пялились друг на друга, а потом Стас тяжело вздохнул и подошёл.

— Она, вообще-то, белое любит, — буркнул тот и потянулся за другой бутылкой вина.

— Розовое, — как ни в чём не бывало, отозвался второй.

Артур сунул бутылку красного на место и припомнил всё подробностей о вкусах лучшей подруги, которые только знал и запомнил за десять лет. Последнее, что он помнил об этом – мою ненависть к тёртой редьке, которой меня в детстве лечила бабка, уговаривая всех присоединиться к профилактическим процедурам. Сам Тарасов вытащил бутылку белого. Интересно, найдётся ли у них кнопка выключения в мозгу? И всё между ними царила какая-то удивительная гармония или идиллия. Бок о бок парни двинулись вдоль рядов, подмечая на полках то, что могло бы сгодиться для позднего ужина в обед следующего дня.

— Ну и что берут к этому твоему вину? — поинтересовался Артур, нарушая тишину.

— Мясо, — не задумываясь, ответил Стас.

— Мясо берут к красному, — назидательно сказал светловолосый, радуясь возможности хоть в чём-то его, уесть. — А вот к белому следует подбирать правильное сопровождение, чтобы вкус не потерялся.

— Тогда рыбу, — тут же нашёлся брюнет и указал на нужный ряд.

— А готовить твою рыбу кто будет? — издевательски протянул Артур, едва ли не пальцев у виска, покрутив при этом. — Елизку собираешься к плите приставить? В её состоянии она нас только отравить сможет.

— Почему Елизку, я и сам могу пожарить рыбу и сделать картофель, — Тарасов спорил, чтобы спорить: разумеется, это было бы странно, прийти к кому-то домой и начать кашеварить без особой на то нужды.

— У неё, вообще-то, даже кухни нет, — проинформировал Артур некромага.

— Ты что, был у неё? — Стас немного помялся, не желая выказывать глупую ревность, но не смог совладать с болезненным любопытством.

— Да, — коротко ответил Артур, с удовольствием глядя, как ревниво вытянулось лицо Тарасова.

Артур, конечно, не собирался говорить об этом некроманту, но он был у меня в квартире ещё до того, как я пересекла российскую границу. Ничего особенного: попросила найти для себя хорошую квартиру в центре, оплатить её за два месяца и перевезти туда её багаж, который я зачем-то отправила транспортной компанией из Парижа, словно предвкушая то, что придётся задержаться на неопределённый срок. Сама же прилетела за два часа до вечера встречи и поселилась в обустроенной квартире, не зная забот и проблем.

Вот только у этих двух остолопов явно не хватало мозгов, чтобы поговорить откровенно, они продолжали мериться познаниями и возможностями уколоть соперника побольнее. Азбука вкуса медленно наполнялась людьми, спешившими за полезной и свежей пищей, в то время как два несостоявшихся ухажёра, наматывали круги в ожидании, когда часы пробьют достаточный срок, дабы начать продавать алкоголь. И было в этом что-то непритязательное, наивно-детское и в то же время фундаментально понятное и обоснованное.

— Тогда – сыр и виноград, — мрачно решил Стас, двинувшись в нужном направлении.

— Только не бери виноград к вину, лучше просто фруктов, — закатил глаза Артур. — Это то же самое, что есть макароны с хлебом. Один продукт в разных формах.

— Пожалуй, ты прав, — неохотно согласился некромант.

— Вот, слушай умных людей и сам не попадёшь в идиотскую ситуацию, — продолжал блондин свои извечные подколки.»

Наблюдать дальше за перепалкой двух этих идиотов я не стала. Потушила шар и убрала его обратно в сундук. К счастью, Артур, никогда не страдал любопытством и в моих вещах копаться не стал бы. Потому, исходя из всего вышесказанного, они в самом деле вели себя, как два петуха, пытавшихся отжать даму сердца. Был во всём этом лишь один небольшой нюанс, они меня саму забыли спросить. Хотела ли я вообще каких-то отношений? Сперва развод, теперь убийство, скоро похороны. Короче говоря, их любовный интерес лишь тяготил меня.

С одной стороны, я понимала, что он возник не на пустом месте. Тот же Стас буквально боготворил меня едва ли не с первого курса. Артур же оставался рядом, несмотря ни на что. Да и секс с ними всегда вселял в меня новые силы. Мы в этом плане идеально дополняли друг друга. Вот только впутываться в очередной любовный треугольник безумно не хотелось. Мне их с головой хватило во времена учёбы. Если бы кто-нибудь сказал, что таким образом я подставлюсь под удар, то покрутила бы пальцем у виска.

Теперь же всё это закручивалось каким-то странным образом и обрастало фактами, которые я бы избегала всеми силами, будь на то моя воля. Они множились, роились и превращались в нечто запутанное и необъяснимое. Хотелось мне того или нет, но события уже начали набирать оборот и остановить их бег было невозможно. Даже если бы я попыталась прыгнуть выше головы, у меня ничего бы не вышло. Я лишь крошечная шестерёнка в огромном механизме, который прекрасно перемалывал и не таких бывалых. Я для него не важнее соринки под ногами.

С другой стороны, во всём этом существовала какая-то закономерность, которой я никак не могла подобрать правильного обоснования. Казалось бы, прикрой глаза хотя бы на секунду, и ты утонешь в бесконечном мареве проблем. Убийство… Подозрения… Родовой артефакт… Всё сливалось в удушающий водоворот событий, от которых я не могла избавиться. Они липли ко мне подобно слизнякам, оставляя на теле мерзкие и липкие полосы страха. С таким к психологу не наведаешься, он если не дурку, так полицию вызовет и сдаст за честное слово.

Всё натекало и затапливало, бередило старые раны и не позволяла новым зарубцеваться. Я поднялась с постели и впервые за несколько лет потянулась к пачке сигарет, которая так и лежала в сумке, как напоминание о былом. Времени катастрофически не хватало. По моей вине Маланья сидела за решёткой, бывший был мёртв, а вся Москва буквально гудела, напоминая потревоженный медведем улей. И когда казалось, что выхода нет, рядом со мной остались те, кому в обычной жизни не следовало верить даже на мгновение.

Если со Стасом всё и так было понятно. Тёмный маг, ещё и некромант, никому не внушал доверия и пользовался поистине отвратительной репутацией, то вот настороженности к Артуру никто бы не разделил. Просто люди не понимали, каким образом был устроен орден охотников. И что такие семьи, как моя или Артура значили на самом деле. И уже один тот факт, что он подставил себя не просто под статью, а под немедленную зачистку говорил красноречивее всяких слов. Вот только ради друзей на такие преступления никто бы в здравом уме не пошёл. А ответить на его симпатию взаимностью я не могла.

Во мне словно что-то померло и теперь не собиралось воскресать. Я могла лишь смотреть на то, как привычный уклад жизни разваливался к чёртовой матери и не собирался воскрешаться из пепла и руин. Возможно, я сама была виновата в том, какую форму приняли события. Вот только, сколько бы ни думала, не могла отыскать причину и начальную точку всех этих проблем. Они казались какими-то наигранными, слишком бабскими и возмутительно бессмысленными. Словно истеричка плеснула на чистое бельё белой краской и теперь орала во дворе, что кого-то прирезали рядом с её свежевыстиранными простынями. Вот только в моём окружении даже Алиса не была на такое способна, что уж говорить про более адекватных личностей.

Зажмурившись, постаралась выкинуть всё это из головы. Не самый лучший вариант загнать себя в тупик. Сейчас я боролась не против своих, а против того неизвестного, который устроил грандиозную западню. Всё же плясать стоило оттого, что кто-то сумел убить древнейшего вампира. Пусть и мощным артефактом охотников на нечисть, но просто так такие фокусы не могли провернуть даже матёрые ветераны охоты на провинившихся вампиров. И они пытались доказать, что у Маланьи хватило бы на такое сил? Нет… Мой муженёк порвал бы её в два счёта и даже не спросил бы, какого хрена она там делала с моим стилетом в руках.

Исходя из всего этого, было лишь два возможных варианта в кандидаты на звание убийц: высший вампир, сильнее моего почившего супруга, и охотник из первородных, обладающий сильным артефактом. И то и другое можно было пересчитать по пальцам одной руки. Что же делать в сложившихся обстоятельствах я так и не придумала. Потому, махнув на всё рукой, решила довериться воле случая. Запихнув сундук с шаром обратно на место, рухнула на постель и стала ждать визитёров. Во что бы то ни стало, я обязана разобраться со всем и найти убийцу! И не только ради Маланьи, но и для успокоения собственной души.

Глава 5. По душам

Парни явно намеревались скупить половину магазина. Ибо после того, как я начала за ними подглядывать, прошло полчаса, а эта парочка так и не показала носа в моих владениях. Я даже успела переодеться из пижамы в нечто более приличное. И всё равно, в груди продолжало бегать волнение и страх. Как будто я про что-то забыла и теперь не меня кусала мысль и не давала покоя. С одной стороны это глупо, с другой, предчувствие ведьм, это дар сильнее любого прорицательского. А у меня в роду ещё и не такое водилось.

Каждая семья охотников тщательно оберегала правду о том, от какой нечести она пошла. Со временем кровь размывалась и становилась совсем незаметной, но с одним было не поспорить. Гарпии обладали удивительной чуйкой, которая почему-то меня начала подводить. Возможно, концентрация той кровушки во мне уже настолько низкая, что не могла даже этому способствовать, а возможно это я бракованная и потому осталась последней из рода, не зная, как поступить со всем этим бедствием.

Сомнения и страх одолевали не просто так. В груди тяжело и натужно билось сердце, отдавая в ушах шумом крови и усталости. Казалось, что вся эта ситуация буквально выбила почву у меня из-под ног и перевернула правила игры на сто восемьдесят градусов. Даже если мне того не хотелось, всё равно оставался шанс, что в одно прекрасное мгновение жизнь перестанет иметь значение. И что тогда со всем этим делать? Как вообще заставить себя помнить о правилах и приличиях, когда тебя буквально приглашают совершать глупости.

Я отдавала себе отчёт в том, что это было подстроено специально для меня. Конечной точкой, связывающей все ниточки этого туманного дела, была моя скромная персона. Правда, как бы я ни ломала голову, всё равно не понимала, кому я могла понадобиться. Бывший муж… Бывшая лучшая подруга… Бывший фамильный артефакт… В этом деле всё бывшее… Следовательно, и враг мой должен быть из прошлого, вот только на ум никто не приходил, и вряд ли он реально там завёлся бы.

Вздохнув, я прикрыла глаза и попыталась позволить своему мозгу более тщательно проанализировать события того вечера. Всё началось со встречи выпускников, в этом я была согласна со следаками. Именно там я попросила Маланью об услуге. Но этот разговор длился меньше минуты. Ключи я передала ей прямо там в туалете. А запасного комплекта ни у кого не было. Их всего два существовала, ведь я так настояла, чтобы ненавистные родственники мужа не шастали к нам домой, когда хотели, и просто так, без всякого приглашения. Потому этот вариант отпадал из-за нереалистичности.

Да и, если верить материалам дела, сработала сигнализация. А какая к демонам сигнализация, когда Маланья отворила дверь моими ключами. Следовательно, мужа моего убили ровно в тот период, когда она поднималась на восемнадцатый этаж на лифте. А это максимум пять минут. Взломать квартиру, найти стилет, убить высшего вампира и всё это за пять минут… Это звучало настолько фантастически, что мне уже самой в это не верилось. Против нас должен играть какой-то сильный и древний вампир. Таких в моём окружении точно не было. Счесть же это глупым стечением обстоятельств опять же не позволяла интуиция.

Сомнения одолевали и наползали тёмными тенями со всех сторон. Возможно, поступи я в прошлом по-другому и этой трагедии удалось бы избежать. Я была слишком заносчивой и беспринципной. Считала, что моя вера в собственные силы непоколебима, и всегда стремилась к тому, что мне не принадлежало. Сколько людей из-за меня пострадало? Путь, выбранный для меня судьбой, оказался слишком тернистым и извилистым, чтобы быть простым и внушать надежду на светлое будущее.

Теперь же, когда убийство перевернуло всё с ног на голову и поставило город на уши, ко мне приковано столько внимания, что я порадовалась своей предусмотрительности. Квартиру снимал Артур на свой паспорт и со своей карточки. Кроме паспортного контроля, я больше нигде не светилась. Доставку не заказывала, предпочитала наличку и постоянно мечтала свалить куда-нибудь от города, таящего слишком много глупых воспоминаний о том, чему больше не было места у меня в голове. Так просто и в то же время сложно.

Потерев лицо ладонями, пошла ставить чайник. Парни тащили вино, и это радовало, но стоило хотя бы сожрать лапшу быстрого приготовления, чтобы не посадить желудок. Я была рада тому, что они переживали и волновались за меня, но я пока была в сознании, и реанимация не требовалась, следовательно, факт того, что алкоголь на пустой желудок после пьянки идея так себе. Тут можно не только здоровье посадить, но и с собственным организмом рассориться. Так что, выудив из ящика три тарелки, я покопалась в дорожной сумке и достала брикеты.

Эх, сразу так студенческими временами повеяло. Ещё бы сосисочек с мазиком и вообще красота. Но те далёкие года остались в прошлом, и сейчас стоило довольствоваться тем, что было на повестке дня. Чайник вскипел, щёлкнул, и горячая вода обдала специи, пуская по квартире запах забытых времён и простой жизни. Когда мы могли неделями тусоваться, утром запихивать что-нибудь из микроволновки и лететь на пары, не заботясь о том, что сами едва ногами перебираем и вряд ли профессора будут в восторг от лицезрения таких красивых нас!

Безумно хотелось доказать, что этот запал, ещё жив. Что безумие ярко горит в груди. Но возраст и время взяли своё. На такой сумасшедший шаг мог решиться лишь тот, кому уже нечего терять. А каждого из нас в этом мире держало слишком многое, чтобы вот так отмахнуться и сказать, что мол, всё, конечная, приехали. Нет, так игра не велась, и даже представить было трудно, чтобы те, кто столько лет вкалывал, оставили всё… Размышления прервал настойчивей дверной звонок, который буквально вспугнул тишину в квартире.

Я открыла дверь гостям в какой-то совершенно неприличной майке, если судить по тому, как оба закашлялись и старательно попытались отвести взгляды. То есть, майка-то была нормальная, а вот просвечивающаяся из-под неё очертание груди всё время норовило притянуть взгляд, отчего оба моргали и старались не опускать глаз ниже моего лица, пообещав себе не поддаваться соблазнам и оставаться полностью в здравом сознании. Есть всё-таки во мне какая-то садистская жилка: это ж надо было так одеться, чтобы с порога довести гостей до инфаркта.

Я тем временем засуетилась, понимая, что надо отвлечься и перестать летать в собственных мыслях. Вручила Артуру штопор, а сама унеслась доставать вилки и снимать тарелки с лапши. Вернулась с большим подносом и вилками, пристроив всё это на журнальный столик, метнулась на кухню ещё раз, принося уже бокалы и тарелки для принесённой парнями снеди. Стас наколдовал три кресла, ибо в съёмной квартире даже близко не было ничего подходящего для того, чтобы разместить с комфортом трёх человек. Пока Артур разливал вино по бокалам, я нарезала сыр и мясо. Отдохнув, хоть немного, я почувствовала прилив сил и начала адекватно мыслить, не запинаясь на каждом рассуждении.

— Я тут прикинула, — проговорила я, расставляя тарелки по столу. — У нас есть два возможных варианта, случившегося и оба мне, не нравится. Погодите, я даже сейчас объясню всё более наглядно на доске.

— Давай, — Артур материализовав из воздуха требуемое и повернулся ко мне.

— Первый вариант кажется мне более перспективным и логичный, — протянула я, ставя жирную цифру 1. — Убийца или группа убийц явно хотели подставить саму Маланью и сделав её виновной в резонансном преступлении. Если говорить откровенно, то это самое первое, что приходит на ум в такие минуты, и сомневаться в этом достаточно тяжело. Так что это наш с вами первый вариант, который будет рассмотрен.

— А есть ещё возможные варианты в этом странном деле? — поинтересовался Артур.

— Да, — произнесла я, записав «Маланья» напротив цифры 1. — Хотели убить конкретно моего бывшего супруга, а Маланья просто под руку попалась из-за того, что я попросила её вернуть мне мой артефакт. Это слишком сложно, но… Может, у него были какие-то проблемы? Он с кем-то серьёзно конфликтовал? Занимал деньги? Я уже не знаю, какие ещё варианты тут могут быть, но он явно был выбран неспроста. Если бы хотели подставить Маланью, выбрали бы более доступную и простую цель, нежели древний и могущественный вампир из первородных, который сам мог кого угодно пришибить и даже не заметить. Что думаешь, Артур?

— А я почём знаю? — вопросом на вопрос ответил деморализованный моей необычной говорливостью лучший друг. — Ну сама подумай, какие у него могут… Могли быть проблемы, тем более такие, из-за которых его могли убить? Он же сильнейший представитель вампирского ковена, последние лет пять – точно. Не общался ни с кем… Жил тихо и мирно после развода с тобой. Самое огромное, что с ним приключалось это ты Елиз. После тебя у него даже баб не было. Все хотели его охомутать, а он по тебе вздыхал, как безутешный. Даже слухи ходили, что перед тем, как уйти ты его приворожила на крови, чтобы, мол, не себе, ни другим не достался. Потому я понятия не имею, что ты хочешь найти в своём бывшем муже такого, о чём ещё никогда не слышала и не знала. Ты его лучше всех изучила.

— Может, он с кем-то поссорился? — предположила я. — Я не знаю, ну не могли его убить только потому, что он мой бывший муж! Это же тупо!

Стас и Артур почти что синхронно пожали плечами – каждый из них уже давно вырос из того, чтобы обращать излишнее внимание на соперников и людей, которые меня окружали. Каждый из нас похоронил в душе любые надежды на будущее. Перестал бегать хвостиком за тем, кто был недоступен. И впервые в жизни я пожалела о том, что одержимость некроманта моей персоной сошла на нет. Было бы так прекрасно, если бы он даже не задумываясь, мгновенно назвал причину и всех тех, кто шпионил за моей жизнью.

— Можно попробовать выяснить, — предложил Стас, — это не так-то сложно. Тем более что первая, к кому он проявил реальный интерес и симпатию – это ты. Так что реальная причина могла крыться в вашем браке.

— Потом он ушёл, оставив меня у разбитого корыта с разрушенными чувствами и верой в любовь, — всполошилась я и затрясла головой.

— Вот завтра и спросим у следаков, может, они что-то в эту степь нарыли, — решил Артур. — А ты лучше про Абботанс свою подумай, кто её мог подставить.

— Кристина сказала, она никого не подозревает, и нет прям врагов, способных на такое, пойти, — напомнил Тарасов слова адвоката.

— Ну и что? — задумчиво произнесла я, отпивая из бокала, после того как с первым голодом было покончено. — Это не значит, что её не хотели подставить по-крупному. Всё же Маланья весьма примечательная личность и тебе ли Стас того не знать. Это даже не значит, что она на самом деле никого не подозревает. У неё чуйка ещё лучше моей работает и никогда её не подводила. До этого раза… Может, просто сказать не может при других, или не хочет. Хорошо бы… Хорошо бы добиться её освобождения под залог или полноценного свидания. Я бы точно поняла, если бы дело имело какое-то двойное дно.

— Может, стоит попробовать набрать Кристину и предложить ей этот вариант? — предложил Стас. — Тогда у нас появятся ещё зацепки, и мы распутаем этот клубок.

— Давай, — кивнула головой и посмотрела на запись на стене.

— В Китае половина второго ночи сейчас, — напомнил разошедшимся детективам Артур и покрутил пальцем у виска. — Она вчера последним рейсом улетела и почему-то бросила свою подопечную так, словно это плёвое дело и уже решённое.

— Чёрт возьми… — выплюнула я сквозь плотно сжатые зубы. — Ладно, сама завтра наберу, не забыть бы.

— У Маланьи были враги? — поинтересовался Артур, который всё ещё умудрялся мыслить здраво и трезво, не то что мы.

— Вагон и сто тележек, — по-детски ответила я. — Но таких, чтобы устраивать зверское убийство ради её ареста… За последние годы не припомню, если честно. Хотя могли появиться, когда я… Ну, в общем, за последнее время, и тогда у нас в любом случае два варианта. Просто становится тяжелее связывать всё воедино. Ибо персона моего мужа не даёт простого ответа для решения. А мы тут едва ли не на пороховой бочке сидим, пытаясь сложить два и два, чтобы получить один правильный ответ из двух возможных.

— Трёх, — совершенно неожиданно сказал Тарасов.

— Что? — мы подняли на него две пары удивлённых глаз.

— Три варианта, — повторил некромаг. — Могли хотеть и того и другого. Прости милая, что Абботанс, что твой покойный муж друг друга стоили, и кто-то мог решиться на неведанную дерзость и убрать двух зайцев одним выстрелом.

— Это было бы возможно только в том случае, если бы они были как-то связаны, — я покачала головой и ещё отпила из бокала. — А какая связь может быть у древнего вампира, ненавидящего людей, и звезды мирового масштаба, сверкающей на всех обложках и журналах?

— Тем не менее связь есть, — усмехнулся Артур и качнул стаканом в мою сторону. — Ты!

— В смысле я? — вопросительно вскинула бровь и попыталась уложить в голове всё сказанное им. — Погоди, на что ты намекаешь?

— Тебе могли таким образом отомстить, — пожал плечами белобрысый. — Или ревновали тебя к тем, кто был тебе слишком дорог, например. Скажи, у тебя есть отвергнутые поклонники, способные на такое?

— Кроме вашей полоумной парочки, никого, — честно ответила я. — Со всеми любовными похождениями, я ещё в МГУ завязала и после выпуска сразу вышла замуж. Кому нужна разведёнка с древним вампиром в прицепе и его полоумной семейкой неупокоенной нежити? Тут даже дети актуальнее, чем такой багаж за спиной.

Версия парней, откровенно говоря, мне не особо понравилась, потому что подразумевала косвенную причастность меня самой ко всей этой истории. Но необходимо было признать – в ней что-то было до зубного скрежета логичное и объясняющее весь тот сюр, который сейчас происходил. Так что я нерешительно написала «3» на доске и себя любимую ниже. Некромант хмыкнул и едва не лучился от самодовольства. Хоть я за пять лет и не научилась изящно лгать, но говорить чистую правду, было до сих пор очень больно и непросто. А вот у этой парочки такое получалось на ура.

— А твой голливудский мажор? — предложил Стас, после недолгого молчания. — Алиса показывала ваши совместные фотографии с отдыха

— Сомневаюсь, — я покачала головой, прикидывая этот вариант. — Мы расстались по обоюдному согласию, ему не требовалось такое вмешательство в мою жизнь.

— В тихом омуте черти водятся, — неожиданно поддержал соперника Артур.

— Ладно, — пробормотала после нескольких минут сомнений, — навещу Спиндлера. Послезавтра… Надо успеть заказать телепорт, каскадный, это всё-таки Англия.

Я замолчала и задумалась: Гальвад казался мне маловероятной кандидатурой, мы уже давно не виделись, последний раз – пять месяцев назад, во время той истории с битой посудой и скандалом. Хотя он любил меня до безумия, но предпочёл карьеру нашему роману… Я вздохнула и написала на доске: «4. Спиндлер» и поставила напротив фамилии жирный вопросительный знак, который говорил красноречивее любых слов. Вышло многозначительно, и я поёжилась. Всё же сейчас неопределённость пугала меня сильнее всего. И это было не самое печальное во всей этой драме… Артур тактично промолчал: он помнил о том, что после громкого разрыва, я крайне редко и неохотно поднималась в воздух и очень надеялась на то, что у Тарасова достаточно мозгов для того, чтобы сейчас не ляпнуть что-нибудь обидное. Мозгов у Тарасова оказалось достаточно.

— А завтра можно сходить в квартиру Абботанс, — предложил Стас, — изучить её внутреннюю кухню, может быть это всё же месть для неё лично. Дверь наверняка опечатана, но взломать такое – раз плюнуть.

— Я тогда залезу в бумаги Маланьи, и, возможно, это прольёт свет истины на реальное положение дел, — решила я и осушила одним глотком остатки вина в бокале. — Может, так что-нибудь прояснится, и мы сможем составить более полноценную картину о тех месяцах, которые прошли с момента нашей ссоры. Надежда была слабенькой, но я всё же не опускала рук и верила в то, что куда-нибудь русский авось да выведет.

— Не уверен, что смогу взломать её защитные заклинания, — предупредил Тарасов. — Но если что посмотрим хотя бы то, что будет доступно. В противном случае, хотя бы снимем отпечатки магии, чтобы сопоставить их с теми, что у тебя в квартире. Следователь всё равно будет обязан показать тебе бумаги, чтобы продолжить расследование и отчитаться о смерти твоего благоверного. Это законные требования единственной представительницы усопшего.

— И не надо ничего взламывать, — ответила я, принимая из рук Артура ещё один бокал. — Велика вероятность, что они меня пропустят… Пару недель назад пропустили… Возможно, она так и не изменила регламенты допуска. Что же касается отпечатков… То дай боже, чтобы они нам ни в коем виде не пригодились. Сейчас не самый лучший момент для таких экстремальных методов борьбы с правоохранительными органами лоб в лоб.

Артур хотел было поинтересоваться, чем это таким занималась его подруга пару недель назад, но вовремя прикусил язык, поймав мой взгляд. Совершенно иррационально не желала отвечать на идиотские вопросы, которые в любом случае последовали бы за этой фразой. Всё же о том, что мы с Маланьей поругались вдрызг, знал любой, кто следил за её социальными сетями, а это едва ли не половина мира. Я поднялась со своего места, перевела дух и почувствовала, что готова на то, чтобы столкнуться со своим прошлым. Медленно, словно не желая становиться объектом комедийной мелодрамы, я всё же уговорила себя на то, что надо это сделать. Так что нерешительно подошла к шкафу.

— Надо что-то придумать, чтобы нас там не засекли: всё-таки взламывать опечатанную квартиру в центре Москвы, посреди бела дня… — протянул Артур и покрутил бокал в руках. — Опера вряд ли там дежурит круглыми сутками, но всё же следует подстраховаться и минимизировать возможные риски, которые приумножаются с каждым часом.

— Так поехали сейчас, — предложил Стас просто гениальную идею из всех возможных. — Подозреваю, завтра нас всех будут допрашивать и начнут с Елизы, скорее всего. А сегодня, мы пока ещё никому не нужны, и наше временное место пребывания никого не интересует. Я понимаю, что эти сутки неприлично затянулись, но лучше поторопиться, если мы хотим со всем справиться и отгадать эту загадку с нереалистичным убийством.

— Да, денёк выдался такой, что врагу не пожелаешь таких нервных выходных, — согласился Артур и допил вино в своём бокале. — Тогда можем выдвигаться прямо сейчас. Журналистов туда ещё вряд ли принесло, к тому же всё самое интересное происходило в другой части Москвы. До личной квартиры Маланьи они ещё мозгами не дошли.

— Переоденусь, — пояснила я переглянувшимся молодым людям и вышла в ванную с охапкой своих вещей.

В этом не было большой необходимости, но даже минутная передышка позволила бы мне взять себя в руки. К тому же я незаметно сняла блок на телепортацию и выдохнула. Игра по-крупному началась. Сейчас от каждого нашего неосмотрительного шага зависело очень многое. Скажи не то слово или вздохни не так, и от нашей привычной жизни и камня на камне не останется, её сметёт волна негодования и проблем. Ладно бы, если бы мне пришлось тонуть одной, но тащить за собой ребят, я не собиралась. У меня и так слишком много проблем, чтобы разрешить всё на ровном месте с самонадеянной улыбкой. Быстро поменяв одежду, скользнула обратно в комнату, где меня уже ждали парни.

Парни уже успели похозяйничать, убрали часть мебели к стенам и ждали меня на расчищенном участке. Стас очертил руну телепорта и через пару стремительных секунд мы трое оказались на пролёт выше квартиры Маланьи Абботанс. Я даже задохнулась от неожиданности и паники, захлестнувшей с головой. В этом месте всё было настолько знакомо, что от этого начинало мутить. Вот лестница, по которой мы с Маланьей, чуть подвыпившие, почему-то в России я всегда пила больше, чем в любой другой стране, пешком поднимались до квартиры, спотыкаясь, хихикая и пытаясь не свалиться, чтобы секретарша, приставленная её отцом, не сдала нас уже утром.

— Всё нормально? – тихо спросил Артур у меня и придержал за локоть.

— Да, — кивнула ему с благодарностью, – конечно, просто… Не очень люблю телепортироваться.

Я первая спустилась по лестнице к квартире и приложила руку к двери, прося доступа внутрь у охранных чар. Стас, стоявший за моей спиной, коснулся неизвестно откуда взявшимся артефактом взломщика замка, и дверь бесшумно распахнулась, пропуская нас. Стас, аккуратно отодвинув меня плечом, и зашёл первый. Я была даже благодарна ему за эту невежливость по отношению к моей персоне. У меня оказалась лишняя минутка, чтобы прийти в себя после нахлынувшей лавины непрошенных воспоминаний.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я, как пловец решительно готовилась прыгнуть в синюю воду и окончательно потеряться в ней. С опаской зашла вслед за Стасом и огляделась по сторонам. Кажется, мы зря переживали и господа полицейские сюда даже носа не казали. Возможно, мы пришли раньше них. Там пока ордер на обыск, пока туда-сюда, у нас появился шанс. Я не знала, что именно ожидала увидеть, но не стерильную чистоту? Впрочем, каждый из нас прекрасно понимал, что у этой истории слишком много подводных камней, чтобы молчать и тихо размышлять о своём. Тут каждая деталь могла стоить Маланьи свободы. К такому отчаянному повороту событий я не была готова и не хотела столь рокового для неё развития.

Пока ждала Стаса и Артура, я перерыла все свои вещи и смогла удостовериться никто и ничего не трогал. Как две недели назад в очередной раз разругались… Маланьи в квартире не было примерно столько же. И теперь вопросов у меня появилось ещё больше, чем ответов на них. Просто с технической точки зрения они поменяли свою направленность. Вряд ли сильнейшая некромагиня оставила бы в квартире столько улик, зная, что после убийства моего мужа тут будут проводить обыск. А разбитые вдребезги фотографии говорили красноречивее любых показаний. Потому я поспешила всё прибрать, пока парни искали другие возможные зацепки.

Следуя за Стасом, я по дороге заглядывала во все помещения: ванную, туалет, кухню и роскошную спальню. Ничего не было, пусто… Как будто бы и не жила тут звезда всех глянцевых изданий и не творила свои грязные делишки. Нетронутыми остались лишь те вещи, которые косвенно указывали на моё присутствие в её жизни, и вот это настораживало. Гадалкой я не была, но кто-то постарался тут прибраться. Ибо у Абботанс сроду полотенца в ванной не были сложены по цветам и по размерам. Обычно они просто были запихнуты в платяной шкаф огромной кучей. Вот это уже заставило меня насторожиться. Дело пахло третьим неизвестным, кто никогда не бывал в этой квартире и тесно с Маланьей не общался.

Наконец, мы подошли к кабинету Маланьи, и у меня по спине ледяные мурашки пробежали, которые спустились куда-то в район копчика и там застыли. Хотелось немедленно сбежать, куда глаза глядели, но ситуация была такой, что от моих действий завесила судьба лучшей подруги. Я первая толкнула дверь и переступила через порог. Чисто... Ни соринки, ни стаканов из-под кофе, ни тарелок с недоеденными бутербродами, ничего… Это подтвердило мои опасения. Никто и никогда не знал, что все фото для социальных сетей Маланья делала один раз в месяц, после приезда клининга, ибо в остальное время её квартира напоминала свинарник. Порядок, последнее, что волновала некроманта.

Стараясь ничего не касаться, я проскользнула внутрь и осмотрелась более предметно. Стас подсвечивал, так что было всё видно, как днём, и даже не пришлось расшторивать тёмно-синие шторы, которые полностью отрезали свет и не пропускали его в кабинет. Сейф я нашла по памяти: Маланья редко меняла свои привычки, несмотря на почти что кочевой образ жизни с постоянными перелётами и сотней стран за год, она предпочитала обустраивать квартиры по одной схеме. Отодвинув картину, я узрела знакомую запечатанную заклинанием дверцу хранилища. Аккуратно протянула к ней руку, и… Магия упруго толкнула в грудь предупреждая.

Холодок разочарования ошпарил по позвоночнику и скатился в подреберье удушающей волной. Любому магу было знакомо это ощущение, но я всё равно поморщилась. Это незрелищные заклинания, защищающие пространства тёмных от проникновения светлых, нет. Заклинания Маланьи могли попросту развеять меня без всяких там шипящих змей, как и не было здесь одной дурочки с фамилией Стужева, самонадеянной светлой ведьмы, замешанной в самом громком убийстве последнего века. Смешно, но кажется, третий вариант, оставшийся на доске, находил всё больше подтверждений в свою пользу, а я упорно продолжала сопротивляться, не желая в это верить. В самом деле, кому захочется стать причиной катастрофы?

Стас сжал моё левое плечо, на случай, если потребуется подстраховать. Ему, как некроманту сделать это было проще. Ему влить энергию, например, в пространство, оказалось плёвым делом. Там, где светлого мага размазала бы тонким слоем, его лишь опалило жаром чужой, недовольной магии. Он поднял руку и нарисовал в воздухе несколько заковыристых символов, смысла которых я не знала. И всё же у тёмных и светлых были свои секреты, и не каждый готов был поделиться магическими наработками, даже во имя любви. Тайны они и в Африке оставались тайнами.

Артур замер справа, не имеющий возможности помочь, но переживавший за меня, парень внимательно следил за пространством и не позволял шальным осколкам защиты налететь на меня. Броня охотника его спасала, а я даже не подумала, что он по полному параду обрядился. Я, почувствовав их поддержку, глубоко вздохнула и коснулась пальцами дверцы сейфа. Магия, заклинания Маланьи, столь хорошо изученные мною за двадцать пять лет нашей непрерывной дружбы, сейчас казались чужими. Секунду, растягивалась на вечность. Чары сопротивлялись напору, но после отступили пропуская. Своя… Пусть и не в милости… Пока ещё своя…

Я облегчённо выдохнула и дёрнула за ручку, открывая сейф. Внутри обнаружились обычные бумаги, коими были забиты сейфы всяких порядочных наследников мировых конгломератов. Они носили явно финансовый смысл, по крайней мере, те, что находились сверху. Но я по опыту знала, что самое интересное может лежать где-то в середине, обобщая привычки Маланьи. Поэтому аккуратно вытащила всю стопку документов и вывалила их на стол, медленно вглядываясь в каждую написанную строчку. Парни склонились над душой, и я услышала, как разочарованно выдохнул Артур. Втихаря улыбнулась: мой авантюрный друг явно ожидал увидеть что-то действительно интересное, возможно, запрещённое. А тут – бумаги с циферками. Скукота смертная и самое главное бесполезная. В чём-то я была с ним даже солидарна.

Артур явно не задумывался о том, что в обычных бумагах с циферками тоже может быть что-то интересное. Или запрещённое. Разделив бумаги на три более или менее равные стопки, я, Стас и Артур всё так же молча разместились вокруг стола и просидели до поздней ночи, изучая документы Маланьи Абботанс в поисках… Хоть чего-нибудь стоящего внимания. В самом деле, никто из нас не искал ничего определённого: нужна была только зацепка, одна ниточка, хоть намёк на проблемы, которые были у неё и из-за чего её могли подставить и подвести под монастырь. Может, должна кому-то денег? Может, ей кто-то должен?

Вот только, как бы мы ни искали, был голяк и облом по всем фронтам. Ничего толкового выцепить так и не удалось. Словно нас уже ждали в этом месте и подчистили любые концы, ведущие к разгадке тайны. Но разве могло произойти такое, чтобы кто-то сперва убил сильнейшего вампира, потом не тронув защиту, пробрался в дом ведьмы, зачистил всё и также молниеносно скрылся с места преступления, не оставив следов? Даже Тарасову с такими фокусами не совладать. А никого сильнее его я не знала. Ну, точнее, перебирая варианты в голове, отметала один за другим.

Два часа спустя у меня создавалось впечатление, что Маланья вообще завершила все свои финансовые дела перед тем, как её арестовали в моей квартире над трупом моего же бывшего мужа. Из всех троих, пожалуй, только я могла догадываться о том, что все закрытые долговые обязательства связаны с тем, что Маланья решила вернуться в Россию если не навсегда, то на очень на долгое время. И именно поэтому девушка появилась в Москве, игнорируя мои сообщения и звонки, избегая встреч и полностью разругавшись со мной, до битья стёкла, две недели назад. В общем, из документов следовало, что жизнь Маланьи в этом, по крайней мере, плане, была чиста и безоблачна, как небо над Мадагаскаром.

Не было и свидетельств того, что Маланья впуталась в какие-то другие проблемы. Стас предположил то, что пронырливая Абботанс могла случайно выяснить чью-то тайну, и потому ей захотели закрыть рот – или даже просто предупредить. Но – опять же, никаких свидетельств тому, что у неё были с кем-то тёрки не нашлось. Просто всё настолько идеально скрыто, что у меня уже начинал нервно дёргаться глаз в предвкушении того, что мы опозоримся по самое не хочу и не сможем элементарную загадку разгадать. Ведь ответ был совсем рядом, я чувствовала это. Просто какие-то кусочки головоломки всё никак не вставали на законное место.

А что это за чужие тайны без улик? В общем, к рассвету, уставшие и разочарованные, мы убрали документы обратно в сейф. Тут же возникла заминка: запечатать обратно его могла только Маланья, а оставлять открытым перед обыском сотрудников правопорядка, тоже не вариант. Пусть мы всё проверили, но чёрт их знал, к чему они могли докопаться. И после бурной и многословной дискуссии было решено, что этим, как некромаг, займётся Стас, ведь его магия максимально похожа на магию Маланьи, и вряд ли не специалист по аурам отличит одно от другого. Таких личностей обычно на подобные обыски не брали, что подтвердил Артур и облегчил нашу дулю.

— А если Абботанс освободят, то я его ей просто открою, и она уже сама поменяет защиту на ту, которая у неё была, — пообещал Тарасов, накладывая сеть чар, которые запечатали дверцу намертво.

— Когда, — тихо сказала я и с содроганием посмотрела на идеально чистый комод.

— Что? — не сразу понял некромаг.

— Когда её освободят, — не глядя на них, произнесла я, делая ударение не первое слово. — Когда, а не если.

— Ты что-то заметила? — парни подлетели ко мне и окружили комод со всех сторон.

— Тут слишком чисто, — пробормотала я, — даже когда Маланья заказывала клининг, она никогда не разрешала убирать этот комод.

— Почему? — непонимающе уставился на меня Артур.

— Алтарь, — тут же отозвался Стас.

— Вот именно, — кивнула я головой, — а если сложить воедино все ниточки, то квартиру убирал тот, кто ничего не знал о её жизни, а предпочтениях, пристрастиях и о тёмной магии. Тут был светлый маг, который смог убить древнего вампира, и подставил при этом тёмную ведьму с даром некроманта. У нас очень серьёзный противник, осталось лишь понять, кто он.

— Ага, самое простое блин, — тряхнул головой Стас.

— Убираемся отсюда, — тихо пробормотал Артур, — ордер на обыск только что выдали.

— Чёрт, — выругалась я и потянула за магические нити, возвращая наместо охрану дома и позволяя вихрю телепортации, утянуть себя прочь.

Глава 6. Новый виток

— Понимаешь, — вполголоса, интимно, начала я, глядя ему в глаза, — я совершенно не чувствую себя в безопасности. Это так утомительно, бояться собственной тени и не знать, что происходит в твоём собственном доме. Такие кошмарные события, такой позор и скандал на мою законопослушность. Кто бы знал, что враги способны на такую низость. Ты представляешь, как сильно я перепугалась, когда всё это произошло. Ох, Гальвад, я в растерянности и не представляю, как же поступить дальше. Может, ты мне скажешь?

Я сидела и наивно хлопала глазами в надежде на то, что старая козырная карта с блестящим успехом отыграет вновь. Но что-то в воздухе было такое, чему я никак не могла подобрать объяснения. Словно отработанные годами чары, в этот раз не собирались работать правильно. Нет, я понимала, что у всякой любви есть свой срок годности, даже у столь ненормальной и неправильной. У нас с ним было слишком мало общего, да и многие говорили: что Амур был пьян, когда стрелял в него, и подсунул такую неправильную и порочную меня.

Мол для святого ангелочка, коим тот, между прочим, ни разу не являлся, несвойственна жестокость и коварство. Просто журналисты, близко с нашей иностранной звёздочкой, не общались, а то драпали бы и без судебного запрета куда подальше. И всё же, ради дела и спасения Маланьи от тюремного заключая, я сидела с ним в кафе и ярко лыбилась во все двадцать десять зубов, не считая двух не вылезших и одного удалённого. И всё равно, по спине пробегали нервные мурашки, от которых хотелось избавиться. Хотя бы на несколько минут, чтобы просканировать магию собеседника.

Англичанин Гальвад Спиндлер поправил съехавшие на нос очки и смущённо кашлянул в кулак, прикрывая кривую ухмылку, которая не должна была стать достоянием общественности. Его подростковая любовь сидела перед ним и, похоже, явно с ним флиртовала. Дело было даже не в том, что самому мужчине я разонравилась, просто… Я с пронизывающим, уверенным взглядом, одетая стильно и использующая английский как свой родной, совершенно не вызвала сильно повзрослевшем мачо тех ярких и запретных эмоций, которые бурлили в нём от вида нелепой девицы, какой я была ещё пять лет назад. И едва ли Спиндлер признался бы в этом самому себе, но он просто не знал, как ему общаться со взрослой и уверенной в себе женщиной, знающей его настолько хорошо, чтобы не вестись на застенчивое покашливание.

Между нами была целая нить, скорее даже канат, из неразберих, откровенной глупости и подросткового максимализма. В двадцать это казалось чем-то откровенным и вызывающим. Яркое соперничество, жёсткие поцелуи под луной, когда мы сбегали из-под надзора охраны и пытались забыться. Теперь же это было тайной, которую мне следовало унести с собой в могилу, вот только делать этого я не собиралась. А любое моё интервью могло запросто разрушить его карьеру и превратить из блистательного героя глянцевых страниц в морального урода, одержимого своими желаниями и жестокостью. Мы привыкли носить маски и молчали о них, до определённого момента. И каждый прекрасно понимал цену такого молчания.

— Моя дорогая Елиза, — начал он, как всегда, будто бы обращением в письме, которое вскоре собирался отправить обычной почтой, со штампом и надушенной бумагой, — почему же ты не чувствуешь себя в безопасности? Разве ты не говорила, что начала новую жизнь? Окунулась в творчество и занялась собой? Что же произошло с той смелой девушкой, которую я видел в гламурных журналах?

— Как ты не ещё знаешь, какая трагедия со мной произошла? — притворно удивилась я и прикрыла ладошками рот, нагоняя драматизма. — Мой драгоценный бывший муж, с которым я едва успела развестись, уже успел преставиться с божьей помощью и неизвестно, с чьей ещё… Это известие потрясло меня до глубины души и подарило десяток бессонных ночей. Я не представляю, как теперь влачить столь жалкое существование…

— Высший вампир? — в свою очередь, удивился Гальвад. — Мои соболезнования... Я помню его очень хорошо. Что же с ним случилось?

— Его зарезали, — душераздирающи, протянула я, и приложила к глазам кружевной платочек, — прямо в нашей старой квартире, которую я выставила на продажу. Такая трагедия и такая утрата. Боженьки, за что же мне такое наказание? Неужели, ждали меня, а под горячую руку попался он? Это же уму непостижимо…

— Кто же смог нанести вампиру смертельную рану? — поразился Гальвад. — Неужели он был связан с этой вашей русской мафией? Я говорил тебе, не связывайся с ним, только бед и горя себе на голову наживёшь. Как в воду глядел, получается.

— Никто ничего не знает, — пожала я плечами, отпивая свой крепкий кофе без сахара и с двойным молоком. — Его убили ножом, который являлся фамильным артефактом и передавался у нас в семье поколениями. Ты же помнишь, что я осталась последней в своём роду и это оружие… Оно могло уничтожить не только высшего вампира, но и любого, кто приблизился бы к нему с дурными намерениями. Потому мне так неспокойно, так тревожно. Я уже потеряла не только сон, но и аппетит. Это какое-то безумие, право слово.

Мы встретились за столиком в маленьком кафе-мороженом, которым владел маг по фамилии Щарпо, и Гальвад даже рассказал мне в самом начале беседы, что в свои тринадцать лет просто обожал это кафе. Потом беседа перешла к тому, что интересовало уже непосредственно меня. И когда настал самый кульминационный момент вечера, я осознала, что он тут был совершенно ни при чём. Я осталась для него яркой, будоражащей и перелистанной страницей жизни. Нет, он явно был не прочь провести ночь в каком-нибудь отеле, но чисто так, по старой памяти и ради удовлетворения его собственных потребностей. Дальше поезд не ехал, даже по смазанным рельсам. Ну ничего удивительного. Нечто такого и следовало ожидать.

Артур, следовавший за нами под заклинанием невидимости, уже успев перетряхнуть все мысли и воспоминания Гальвада, и убедившись в том, что он, во-первых, никого не убивал, и, во-вторых, не собирается навязывать мне своё общество, два раза похлопал по плечу, подавая знак. Правда, глядя на то, как английский мажор, строил мне глазки, от ревностного скрипа зубов, не удержался. Ну, тут я не могла его винить. Одного Стаса в соперниках ему хватало, чтобы ещё и второго кандидата на мою тушку отваживать на все четыре стороны. Потому свой смешок я проглотила и сделала серьёзную, скорбную мину.

— Елиза, я думаю, тебе нужна помощь, — решительно произнёс Спиндлер, поправляя в очередной раз очки на переносице и проходясь по мне взглядом побитой собаки.

— Да, несомненно, — и всё же, если сейчас он воспользуется этой ситуацией, то, конечно, это не будет означать его виновность, но подозрения можно будет передать следователям. — Просто это всё настолько трагично, что я не знаю, как правильно реагировать на произошедшее со мной за последнюю неделю.

— Я думаю… — продолжал молодой человек. — Я думаю, ты немедленно должна обратиться в органы правопорядка! Ведь ты замешана в этой истории, у тебя даже украли фамильное оружие. Такие дела не решаются в одиночку. Так что давай я свяжусь со своими знакомыми, они обязательно возьмут это дело на строгий контроль. Ты не должна переживать за собственную жизнь и уж точно не должна бояться вернуться в собственную квартиру. Елизонька, дорогая моя, это не шутки. Полицейские для того и существуют, чтобы оберегать нас от всяких маньяков. Тебе следовало сразу обратиться к ним.

М-да... Хоть Гальвад и изменился, однако наивности своей, граничившей с тупостью, совершенно не растерял. Как вообще может в одном человеке сочетаться такие, по сути, несочетаемые качества: жестокость и наивность? Видимо, не дано мне этого понять, вот и не сошлись мы с ним характерами. Оттого-то роман прошёл ярко, бурно, но скоротечно. Любовь живёт три года… Наша прожила три недели и издохла, аки конь в пустыне. И, похоже, совершенно не собирался пользоваться ситуацией – предложить помощь, например, затащить в койку или позлорадствовать. Скорее всего, на самом деле перегорел и от костра искрящихся чувств, остался лишь пепельный налёт на стенках порушенной гордости.

Я сейчас достаточно чётко понимала, что никакого интереса к моей персоне Спиндлер не испытывал: вежливо улыбался, но не более. Мол, мы довольно приятно поболтали с тобой, но теперь извини, моя дорогая Елиза, твои проблемы – это твои проблемы, а мне пора навстречу новым и бурным романам. Гальваду действительно было пора: к нашему столику спешила его невеста, и это была не наша общая знакомая Марислава, которая подобрала выброшенного мною англичанина на нашем третьем курсе и укатила с ним за бугор. Эта была явно прошареннее и стервознее. Улыбчивая, чуть полноватая, темноволосая англичанка была, казалось, полной противоположностью моей скромной персоны. Такая бесила одной своей чопорностью, да и не представляла я, чтобы такая завалилась в клуб любителей горячих ощущений и обмена партнёрами. Скорее, встанет в три часа ночи, чтобы заправить постель, пока ты пошёл в толчок.

— Знакомься, Елиза, это моя любимая Мэри, — представил её Гальвад. — Мэри, это Елиза, моя знакомая из России, с которой мы вместе когда-то учились.

— К сожалению, я уже вынуждена откланяться, вечер воспоминаний и так затянулся, — я поднялась со своего места и окинула девицу ироничным взглядом. — Была рада увидеться, Гальвад. Приятно было познакомиться, Мэри. Мои поздравления со скорой свадьбой. И мне искренне жаль твою новую девчонку.

Последнее я прошептала совсем тихо, чтобы пассия англичанина нас не расслышала. И сказала это скорее из-за уязвлённой гордости, нежели в самом деле так считала. Ведь он так и сказал: «Знакомая из России». Без имени и статуса. Как ненужная вещь, прошедшая мимо. А он не единственный, кто считался звездой бульварных таблоидов. Потому эта маленькая месть позволила растянуть губы в надменной улыбке, отчего Мэри скривилась, а вот в Гальваде шевельнулось что-то позабытое с далёких студенческих времён. И всё же, я предпочла этого не заметить и просто пройти мимо, оставляя их наедине решать проблемы вселенского масштаба. Ведь это, несомненно, станет свадьбой века. Надо было приглашение попросить, что ли, по старой памяти и дружбе.

Похоже, мы ошиблись... Снова ошиблись… И это меня не радовало. Напротив, я готова была поклясться в том, что мы имели дело с каким-то слишком прошаренным убийцей. Он настолько виртуозно заметал следы, что за какую бы ниточку клубка мы ни потянули, выходили всё время не туда и не на тех. А это начинало бесить, хотелось послать всё к чёртовой матери и просто вломиться в морг, чтобы Стас мог считать все последние воспоминания моего покойного муженька. Но это уже за пределами адекватного суждения. Такие мысли следовало обрубать на корню и не поддаваться влиянию неизвестных помешательств. У нас всё ещё были зацепки, просто следовало включить мозг и думать головой, а не тем местом, на котором обычно люди сидели.

Парочка молодожёнов попытались меня задержать у столика для обмена любезностями и допития кофе, но было заметно, что лишь из вежливости, и через пятнадцать минут я бодрым шагом пересекла границу между магическим и немагическим Лондоном. Артур, снявший с себя заклятие невидимости, быстро догнал меня и подхватил под локоть, увлекая в ближайший парк, коих тут было навалом. В это время он был полупустой: большинство жителей туманного Альбиона уже заняли свои рабочие места, а до обеда было ещё далеко. Это не знаменитости, которые жили по своему собственному графику и тленностью бытия не особо заморачивались.

Сменив быстрый шаг на прогулочный, я только сейчас полноценно осознала, насколько сильно меня выбила из колеи неудача с таким удобным вариантом. Артур молчал и в ответ на быстрый вопросительный взгляд только покачал головой. Нет, это не он, и даже с притянутой за уши версией ему не было резона так рисковать карьерой и собственной жизнью ради студенческой любви, пусть и яркой, как лампочка на маяке. Я глубоко вздохнула и подняла лицо к небу, надеясь на милосердный ответ, который подарил бы прояснение сложившегося дурдома. Сегодня небо в Англии было низким и тёмным, будто бы готовым разразиться дождём в любое мгновение, и это было близко к моему собственному состоянию. Я уже тоже была готова… Разразиться. Матерной тирадой с перечислением всех умственных способностей англичанина.

Артур был выше меня головы на полторы, так что запрокидывай лицо или не запрокидывай, но наливающиеся слезами глаза он всё равно увидел, и я громко вздохнула, позволяя себе на мгновение стать уязвимой. То есть, хотела вздохнуть, но получился надсадный всхлип, и я быстро отвернулась в сторону, часто-часто заморгав при этом и скрыв своё едва уместное раздражение. Я почти до крови прикусила ребро ладони и наконец-то разрыдалась под аккомпанемент тихого голоса парня, обнимающего меня за плечи и успокаивающего своей болтовнёй. Что бы я без него делала? В Темзу, наверное, сиганула бы с разбега. Не иначе…

— Елизонька, ты чего? — обеспокоенно спросил Артур, ухватив меня за плечи.

— Я просто… — голос сорвался, и я чуть перевела дух, — просто не ожидала, что это окажется так сложно. Смотреть ему в глаза и врать о том, что я не пытаюсь связать его с убийством моего мужа. Флирт всегда давался мне легко. А сейчас, мерзко от самой себя.

— Елизонька, а ну, прекрати! — Артур чуть встряхнул меня за плечи, но на меня это не особенно подействовало. — А ну, перестань! Да вытащим мы твою Маланью из тюряги, она первая, что ли, на кого говно вешают! Я тебе говорю: вытащим! Я тебя когда-нибудь обманывал? Ну! Да не кусай ты себе руки! Дурочка ты с переулочка, а ну, не реви! Не реви, а то поцелую! Что молчишь? Язык проглотила или совсем фанера съехала набекрень?

— Я не боюсь, — тоненько всхлипнула я. — Целуй!

И он поцеловал... Чуть наклонился, взял моё лицо в свои большие и тёплые ладони и обхватил губами, мою нижнюю губу. Я удивлённо притихла, а затем немного подалась вперёд, отвечая на робкий поцелуй. Артур, получив одномоментно исполнение собственного желания, уже, кажется, совсем не собирался останавливаться и отпускать меня. Так и целовал, пока я сама не прервала это пьянящее ощущение полёта и вседозволенности. Сразу же отвернувшись, пряча взгляд, нервно сжала руки в кулаки и отругала себя за такую вольность, которую осмелилась допустить в отношении парня.

— Ну? — с улыбкой спросил Артур, наблюдая за моим смущением.

— Что? — эхом откликнулась я.

— Мне пощёчины ждать или как? — весело продолжил парень, лыбясь своей фирменной улыбкой отпетого ловеласа.

— Или как, — вздохнула я. — Повременю пока с раздачей кнутов… Пряник вышел неплохим.

Я сейчас смутно осознавала, что снова оказалась в ситуации выбора, из которой буквально сбежала несколько месяцев назад в отношения с собственным мужем, которые буквально трещали по швам. Но сейчас всё было по-другому… Раньше и выбора-то, по сути, не было. Ну, в самом деле, подумать только, выбор между деспотичным Балахиным, истеричным Тарасовым и эгоцентричным Спиндлером… Ну неужели хоть кто-нибудь смог бы сделать такой выбор? Да, сейчас определённо, всё изменилось. Мы повзрослели, время никого не пощадило. И теперь на пороге новых событий, я не знала, куда себя деть и за кого хвататься. Только широкая ладонь Артура промеж лопаток внушала что-то такое. Правильное… Нежадное… Родное…

Вернувшись в отель, первым делом я приняла ванну и заказала обслуживание в номер. Куда-то тащиться дико не хотелось. В голове и так роились сотни разномастных мыслей, от которых кружилась голова. Злость и раздражение подбирались поближе к горлу и душили своими щупальцами. Я могла сотню раз повторить на публику, что эта ситуация меня не трогала. И всё же такое равнодушие со стороны бывшего парня, страстно жаждущего на мне, жениться, раздражало. Я чувствовала себя оскорблённой до глубины души. И ладно бы, если он променял меня на модель или принцессу. Нет же! На какую-то пустую деревенщину, которая понятия не имела, за кого собралась выходить замуж.

Вообще-то, у меня в голове было столько посторонних мыслей, что я уже не знала, какие из них являлись адекватными, а какие относились к разряду бреда. И это за один чёртов день, проведённый в Лондоне. Ещё несколько таких воспоминаний из прошлого, и я окончательно сойду с ума. По крайней мере, мне так казалось. После того как поужинав и запив вином события этого безумного приключения, я достала из-под кровати знакомый и родной до боли чемоданчик. Семья мужа могла отнять у меня что угодно. Даже мою собственную жизнь, но точно, не единственное сокровище, доставшееся мне от древней бабки-повитухи, которая принимала роду у всех королевских семей в мире.

Отщёлкнув замки на сундучке, откинула крышку и достала из надёжного схрона хрустальный шар. Ему было плевать на расстояния и перелёты. Когда бы он мне ни понадобился, он всегда оказывался у меня под кроватью. Тем и значимо древнее колдовство, существующее ещё до того, как появился сам грешный мир. Как бы ни желали власти и могущества. Но такие вещи передавались лишь из рук в руки по доброй воле. Их нельзя отнять или купить. Их можно лишь выиграть в лотереи у судьбы. Что собственное со мной и произошло. Теперь я была единственной в мире ведьмой, способной знать всё и обо всех. И неважно, какое расстояние не разделяло. Магия данного артефакта была абсолютна. Жаль, что показывала лишь в реальном времени.

Закрыв глаза, я глубоко вдохнула и привела собственную магию к стабильности. Это уже были не игрушки. Сила таких штуковин запросто могла разрушить целый мир и на коленке призвать беду. Так что я медленно сконцентрировалась, вызвала в голове образ Стаса. Вспомнила его до мельчайших подробностей и только после этого положила руки на зеркальную гладь своего хрустального шара. Сейчас следовало влить немного маны в него и убедиться в том, что никаких препятствий для её потока не существовало. Лишь затем, я направила собственную волю в шар и вызвала картинку того, что происходило с парнем, и жадно в неё всмотрелась.

«Я спускался вдоль по Лубянскому проезду до Маросейки. Как бы ни трепетало сердце в груди, я шёл слишком быстро для человека, который не должен был вызывать подозрений у прохожих. Я хотел успеть до того, как вернуться Елизонька и Артур. Белобрысый пообещал ему лично, что они с Елизкой сразу же отправятся ко мне в квартиру, и я это обещание запомнил. Душу буквально наизнанку выворачивало от осознания того факта, что я лично разрешил им отправиться вдвоём за границу. Разные номера не внушали мне доверия, но делать было нечего. Ни с моей биографией и работой покидать страну официально. Как бы тяжело ни было это признавать, но Артур был наилучшим вариантом. Ибо английской морде я вообще не доверял.

За Елизку я совершенно не волновался: пока она с этим своим приятелем, можно быть спокойным – с ней ничего не случится. Белобрысый внучок богини чумы костьми ляжет, но не даст её в обиду, скорее сам подставится под проклятие, чем позволит кому-то навредить нашей зазнобе. И почему-то в голове всё чаще проскакивало это отвратительно «нашей». Впрочем, была и другая причина не волноваться за неё... Звериным чутьём некроманта с отменным послужным списком трупов, я прекрасно чувствовал, что очкастая кинозвезда здесь не при делах: разгадка истории гораздо, гораздо ближе. Слишком… Рядом…

Что-то до отвращения знакомое оседало на плечах и ковыряло душу изнутри, что никак не могло не настораживать. Я ощущал в воздухе какой-то диссонанс между магией и порочной гранью смерти. Как будто бы срок жизни мужа Елизы не должен был оборваться так стремительно и именно в тот день. Как бы я ни пытался на него настроиться, ни хрена у меня не получалось. Он постоянно ускользал, скрываемый тонкой завесой между мирами. А такое со мной случалось нечасто. В основном тогда, когда сама хладная не могла поверить в смерть своего путника. Следовательно, эта тварь не должна была сдохнуть. Пободаться со смертью могли лишь некросы… А ушатать вампира охотники… Не схлопотать проклятие за это всё… Светлые… Где же мне, чёрт возьми, найти: светлого некроманта ещё и из рядов охотников за нечистью? Это уже какой-то парадокс вселенского масштаба!

Вчерашний день был крайне богат на события. С утра Елизку, как и предрекала Кристина, вызвали на допрос и промурыжили в кабинете следователя добрых два часа. Измученная девушка, которую после пришлось отпаивать горячим чаем с мятой, рассказала, что оба следователя пытались поймать ею на несоответствиях, судя по стилю ведения допроса. Артур предположил, что многие вопросы повторялись намеренно и их задавали в разных формах, чтобы сопоставить реакции и проверить честность. На несоответствиях, впрочем, не поймали: наша ведьма и не думала лгать. Она реально ни сном, ни духом, об этой чертоплясине!

Я из-за всего этого мог только лишь бессильно сжимать кулаки и ненавидеть сраных продажных тварей, считающих, что если кто-то богат и знаменит, то он по умолчанию виновен во всех смертных грехах. Мою Елизку, явно подозревали в чём-то нехорошем, к чему она не имела никакого отношения. Если не в убийстве её бывшего супруга, то точно в том, что она как-то в этом замешана. Скорее всего, хотят повесить на неё заказное. А если смогут собрать доказательную базу, то получит она больше Маланьи раза в три, за организацию. Ещё и высшего вампира… И если сам некромант считал, что вокруг Елизки сейчас закручиваются какие-то нехорошие события, то дело представителей власти – разбираться в произошедшем, а не вешать вину на кого попало. Тем более что у Елизки алиби.

Я вставил ключ в замочную скважину, привычно снял защитные заклинания и открыл дверь чужой квартиры, которая была за пределами чьей-то досягаемости. Я втайне гордился тем, что вчера мне удалось настоять на том, чтобы упрямая Елизонька позволила некромантии защитить её квартиру во время отсутствия нерадушной хозяйки, которую черти носили где ни попадя. Если в её временное жильё так просто проникнуть, то сама Стужева уж точно не будет в этом я в безопасности. Не ночевать же нам с ней в одном доме? Впрочем, заночевать с Елизой Стас как раз был совершенно не против. Даже, напротив, всеми конечностями за… Особенно если она сопроводит данное мероприятие коротеньким халатиком, полупрозрачной ночной сорочкой и полным отсутствием трусиков, когда уронит чёртов карандаш, чтобы нагнуться раком перед самым моим носом. Ну, к сожалению, мечты… Мечты…

В общем, защитил, чем только мог, как мог и чем пришлось. Так стало гораздо спокойнее и в душе перестали летать искры ненависти ко всему живому на этой земле. Правда, немалую роль здесь сыграли доводы нашего третьего приятеля, которому полагалось свалить на все четыре стороны, но который упрямо не желал понимать намёков, даже кулаком в морду. А не так они бесполезны, эти светлые, особенно те, которые не принципиальны и имеют в рожне древних богинь с завышенным ЧСВ. Точнее, один конкретный светлый, которого я ненавидел и восхищался, в равной степени. Я одним движением пальца снял блок на телепортацию и прошёл в комнату, которая мало напоминала пригодное для жизни место.

Отправив Елизку с Артуром в Лондон, я, так сказать, занялся непосредственным опросом свидетелей и начал с двух подружек, которые ещё со студенческой скамьи славились тем, что знали всё и про всех, и являлись едва ли не первыми сплетницами нашей богадельни. Девчонок, друживших до сих пор, пардон мадам, звавшие себя ведьмами на весь честной народ. Варьку мне удалось застать, и она поведала, что Светка Лагунцова сразу же после вечера встречи, на следующее утро, уехала в Петербург, вроде бы, у них были какие-то дела с Алисой Гришиной. Однако продолжать тему своей бывшей я не пожелал, и разговор перешёл к более насущным вопросам.

Девушка, конечно, была в шоке из-за смерти бывшего Елизки, что, впрочем, на её речевые способности не повлияло, и языком она чесала, что сарафанное радио за четверых. За пятнадцать минут нашего общения Навакова поведала мне, что они со Светой на вечере встречи сразу же отдали должное ассортименту представленной на суд публики алкогольной продукции, и ну так, весело так весело, им стало, что девушки сразу же решили найти себе компанию с крепким бицепсом и мощным торсом. Корече, залив зенки эти две балаболки, мгновенно накидались до соплей и решили, что им море по колено. Это мне ни фига не давало, но было очередным провалом, который прошёл слишком просто для того, чтобы не вызывать вопросы.

Под ручку весёлым подружкам подвернулся Семенчук: «он такой милый и скромный, знаешь, Стас, он ещё в школе таким был, что мы наперебой начали предлагать ему продолжить вечер где-нибудь ещё, например, съездить в Бригантину на милонгу, а потом, очень зажигательно закончить вечер в постели на троих. Но вот конкретно сейчас я понимаю, что нас бы, наверное, таких весёлых, на милонгу не пустили, а Семенчук ничего нас не отвечал. Знаешь, это ведь только женщины так могут, чтобы несколько дел одновременно, а мужчины сразу слушать и говорить не умеют, ой, прости, Стас, наверное, некромаги могут». Потупившись, та слиняла в самый дальний угол и постаралась слиться со стеной.

Через полчаса я с кружащейся от чужой болтовни и обилия бесполезной информации, головой, наконец-то, смог вырваться из цепких объятий потомственной тёмной ведьмы, сосущей не только ртом, но и всеми фибрами дышу. Я решил, что едва ли вторая их этих дур сможет сказать что-то, чего ещё не сказала первая. Всё-таки подруги, и время проводили в тот вечер вместе, ещё и мужика клеили одного на двоих. Неужели в самом деле кто-то мог так запросто делить одного на пополам. И ладно бы это было в пьяном угаре, нет же… Они в самом деле запросто готовы были пойти на такое и глазом не моргнуть. В самом деле, сумасшедшие женщины. Дай бог, нас всех уберёг от них».

Ждать больше не имело смысла. Это явно уже не тянуло на простое убийство. Значит, следующий этап моих боевых действий – Григорец, которая была замечена общающейся с бывшей женой Стаса незадолго до того, как она покинула вечер встречи. Эта стерва никогда мне не нравилась и в годы учёбы доставляла кучу головной боли, так ещё и с геморроем. Тут я отвлеклась от своих воспоминаний и размышлений, потому что стоило забыть обо всём на свете и поспешить туда, куда можно было вернуться даже несмотря на то, что я сама трусила возвращаться в Россию и сталкиваться лицом к лицу с проблемами.

— Стас? — я крикнула, когда искры перемещения схлынули, и я смогла сконцентрироваться на пространстве вокруг себя.

— Я здесь, — откликнулся некромант из соседней комнаты.

Можно было, конечно, дождаться, пока мы появимся в комнате, но этот идиот совершенно не мог держать себя в руках и едва ли не в припрыжку явился под мои ясные очи. Словом, Стас поднялся с места и пересёк комнату, и уже на пороге в его объятия попала взбудораженная и раздражённая всем произошедшим, я. Впрочем, Тарасов сразу же отстранился, вглядываясь в покрасневшие глаза. Я понимала, что вряд ли удастся от него спрятать причину своих слёз. И всё же надежда была. Крохотная, маленькая и несуразная надежда на то, что всё пройдёт благополучно. Подождав, пока хлопнет дверь ванной и послышится шум включённой воды, Стас повернулся к моему сопровождающему и яростно прошипел, невзирая на то, что я рядом.

— Ты что, до слёз её умудрился довести? — едва не шипел некромант, смотря на своего соперника, который сопровождал меня в поездке к англичанину.

— Полегче, приятель, — насмешливо хмыкнул Артур, с превосходством, глядя на разъярённого Тарасова. — Если из-за чего она и плакала, то только из-за твоего длинного языка нашего уже не соперника. Радоваться надо, а не смотреть на меня таким взглядом, словно я осведомил богов хаоса.

— Что ты имеешь в виду — чуть остыв, поинтересовался Стас.

— «Тебе могли таким образом отомстить, ревнуя тебя…», — зло и очень похоже передразнил Артур, и сразу стало понятно, что он разозлён ничуть не меньше Тарасова. — У неё теперь все мысли о том, что она виновата в убийстве своего бывшего мужа. Что она та единственная причина, по которой умер этот идиот. Потому что она во всём и всегда считала себя виноватой. Это ты придурок не знал, а я её как облупленную понимаю. И на этом чувстве вины в своё время виртуозно играл ныне покойный, мать его, бывший мудак, который не заслуживал даже мизинца нашей красавицы. И если ты считаешь… Что лучше каждого её ухажёра, то сильно ошибаешься, тварь. Какие мы были, такими и остались!

— Хватит, я понял, — мрачно прервал его Стас.

— Посмотрим, — хмыкнул Артур.

— Что посмотрим? — поинтересовалась я, словно не слышала их разговора из-за шума воды. — Вы тут уже устроили какие-то свои павлиньи игры? Нет, мальчики, я так не согласна играть. Давайте либо все, либо никто…

— Рассуждаем, куда двигаться дальше в расследовании, — подхватил Тарасов, мгновенно сориентировавшись в сложившейся ситуации. — Чай будешь? Или сразу, чего покрепче?

— Наверное, стоило бы начать с чая, но я предпочту сразу, чего покрепче, — покачала я головой. — Всё же сегодняшний день доконал всех до печёнок. И я не исключение в этом списке бесконечных пострадавших.

После того как мы закончили выяснения обстоятельств нашего кратковременного путешествия в Англию, начались обычные, ничем не примечательные разговоры. Постепенно время перевалило за полночь, и крепкие пары алкоголя дали о себе знать. В памяти яркими пятнами всплыли короткие вспышки поцелуя. То, как хорошо мне было чувствовать себя в крепких объятиях Артура. И почему-то именно в это мгновение мне захотелось повторить это пьянящее и головокружительное ощущение.

Но трогать эту тему я не решилась. Всё же, Стас тоже не был невинной овечкой и мог устроить нам такую головомойку, что потом целым пантеоном славянских богов не разгрестись. Вздохнув, я сделала ещё один глоток и поспешила отставить от себя алкоголь. Ещё несколько бокалов и до добра эта ситуация не дойдёт. Я и так чувствовала себя в подвешенном состоянии. К тому же моя собственная уязвимость давила на плечи. Хотелось, чтобы хоть кто-нибудь за меня заступился и пожалел.

Вот только в компании этой парочки говорить столь крамольные вещи было попросту опасно. Они же не поймут… И просто устроят тотальный террор моей несчастной тушки. Потому я лишь вздохнула и сделала глаза невинной овечки. Единственное, что я не разучилась делать – носить маски. Это, кажется, уже было заложено в мою ДНК, гороскоп и судьбу одновременно. Ну, и чёрт с ним, как-нибудь да вытяну эту головокружительную авантюру на грани фола. Чем чёрт не шутит, глядишь, да найдём убийцу.