Яд и сталь

1. Роковая ночь. Иоланта.

«Безумный Шляпник» - обитель праздного кутежа, громкого смеха, живой музыки и липких от пива столешниц. Я давно смирилась со своей участью: игнорировала сальные взгляды молодых и не очень мужчин, пропускала мимо ушей их мерзкие комплименты, всегда сохраняла на лице дежурную улыбку. За последнюю посетители отстегивали щедрые чаевые, что заставляло глубоко похоронить собственную гордость.

Музыканты сегодня играли особенно паршиво. Все они перед выступлением успели хорошенько приложиться к элю. Я с привычной ловкостью лавировала между столами, держа загруженные кружками с пивом подносы. Мне больно натирал ногу левый ботинок. На лбу проступили капли пота от духоты и постоянного движения. От стойкого запаха табака начинала побаливать голова, и убогое бренчание музыкантов лишь усугубляло всю ситуацию.

В прошлом месяце уволились сразу две официантки. Девушки просто не выдержали здешний темп работы, затхлую атмосферу праздного пьянства и навязчивую любвеобильность публики. Из официанток остались только я, Райнарелль и Турма. Все мы оставались работать в «Шляпнике» из-за крайней нужды в деньгах. Платили здесь щедро, но условия труда оставляли желать лучшего. Большинство выбирали получать меньше, но жить спокойнее, и я прекрасно их понимала.

-Мариш, еще четыре пива! – крикнула я через весь зал бармену.

Он кивнул, гордо продемонстрировав отсутствие одного переднего зуба в улыбке. Мариш был хорошим парнем, добрым и отзывчивым, только шутил плохо.

Несколько дней назад Турма сломала руку, поэтому я и Райнарелль остались без выходных. Бармен уже три года работал без сменщика и лишь посмеялся, когда услышал наше недовольное ворчание. Мариш вообще жил в подсобке «Безумного Шляпника». Как и все работающие в таверне, он был приезжим и собственным уголком не обладал. Провинциалам в Лаглане, столице Аместиона, жилось не так сладко, как хотелось бы.

На первом этаже здесь располагалась харчевня, а на втором – спальни. Наша таверна была не самой худшей в городе, да и вообще считалась местом популярным. Хотя королевские гвардейцы, например, заходили к нам редко – брезговали. Спальни пользовались спросом больше у местных, что хотели уединиться на пару часов со жрицами любви. Туристы в наших стенах оказывались редко. Путешественники из маленьких королевств-соседей не отличались особой щедростью или обжорством, зато были вежливыми и чистоплотными.

Я собрала пустые кружки со столов и притащила их к Маришу. На липкой столешнице валялась бесхозная газета.

-Красивая, да? – поймав мой взгляд, спросил бармен.

На тонком листе, чуть подмоченном пивом и запачканным чем-то, была изображена девушка. То ли художник перестарался, то ли природа расщедрилась, но незнакомка действительно обладала невероятной красотой.

-С такой яркой внешностью, наверно, тяжело быть в розыске, - предположил Мариш, наполняя пустые кружки пивом.

Девушка незаконно пересекла границы Аместиона, являясь подданной враждебного королевства. Вокруг нас была россыпь маленьких земель, которые не желали войны. Только один сосед, соприкасающийся с Аместионом территориально в провинции, откуда я была родом, жаждал получить наши ресурсы. Ганзира – портовое королевство. Они обладали выходом к большой воде, соленой воде, которую приходилось усилиями магии превращать в пресную. В Аместионе же имелись крупные озера, полностью закрывавшие потребности местных жителей и не только. Вообще наше королевство было очень лакомым куском для Ганзиры.

Мужчины разразились игривым свистом за моей спиной – со второго этажа спустилась Райнарелль. Ее каштановые волосы растрепались в пучке. Пару прядей обрамляли симпатичное лицо с румянцем и пухлыми губами розового цвета. Местная публика пламенно любила мою коллегу. Глазами, конечно же. Девушка обладала очень аппетитной фигурой.

-Только не говори, что хочешь поменяться, - строго сказала я, скрестив руки на груди.

-Иола, пожалуйста! – взмолилась Райнарелль. – Ты же знаешь, как скучно мне работать наверху. Здесь гораздо веселее.

Я не любила работать в харчевне, но сладострастные стоны второго этажа и скрип кроватей за стенами были гораздо хуже, чем липкие столы и дурная музыка. Менять постельное белье, на котором происходило… Всякое! Фу! Иногда приходилось стирать даже шторы. Я не озвучивала вслух своего отвращения, но все знали: и Мариш, и Райнарелль, и Турма. Все знали, что бордель наверху меня нервировал, но нужда в деньгах не давала разгуляться брезгливости. Комната на окраине столицы сама себя не оплатила бы, как и будущая учеба.

Райнарелль упорно сверлила меня глазами, а я чувствовала, что смертельно устала. До такой степени, что слабость в теле перевесила отвращение. На втором этаже хотя бы имелась возможность спокойно посидеть и перевести дух, а здесь – нет. И, если у моей коллеги и соседки в одном лице были силы и желание вертеться юлой между столами, то я не могла ей отказать в удовольствии. Но только сегодня!

-Ладно, Райна, - сдалась я. – Тебе просто повезло, что я чертовски вымоталась за день.

-Ты хочешь сказать, что… Устала? Я ведь все правильно понял, да? – сощурился Мариш.

-Да-да, ты все правильно понял, - пробурчала я. - Райна, тогда с тебя уборка на кухне.

Мы жили с ней вместе. Снимали соседние комнаты в одном старом доме. Подруга поморщилась, но ничего не сказала. Я сняла с себя застиранный фартук и вручила его Райне. Без особого энтузиазма дошла до лестницы и посмотрела, задержав дыхание, наверх.

«Зато там нет громкой музыки и табачной вони», - попыталась себя подбодрить и успокоить я.

Пронзительный взгляд Мариша прожигал в моей спине дыру. Он понимал, почему я зависла ногой над первой ступенькой с тщетно скрываемым ужасом на лице.

-Райнарелль! Душа моя! – послышался громкий возглас за спиной.

Вернувшись обратно в реальность из секундного ступора, я зашагала по скрипучей лестнице наверх. Свет на втором этаже был еще тусклее, чем на первом. Музыка чуть стихла, а из комнат не доносилось мерзких стонов или криков. Список постояльцев был практически пуст. Стало понятно, почему Райнарелль заскучала. Только один гость за вечер, хоть и турист. Путешественников было легко вычислить – они снимали комнату в одиночку, без спутницы на вечер. Безымянных, как правило, женщин мы тоже отмечали в журнале скромной черточкой. Турма вообще записывала особые приметы каждой из них.

Я просидела за пошарпанным столом двадцать минут. Удалось даже расслабиться, привалившись спиной к стене. Нужно было сделать обход и проверить свободные комнаты. Жирная связка ключей призывно висела на ржавом гвозде, торчащем из стены. Полы здесь скрипели безбожно. Как можно было расслабиться в комнате, когда за стеной играла симфония рассохшихся деревяшек?

-Проклятье, - прошептала я, когда поняла, что дверь одной из свободных спален была приоткрыта.

Владелец всегда велел запирать комнаты на ключ и говорить гостям, чтобы они сами закрывались изнутри. В спальне удушливо пахло цветочным маслом, но постель была не первой свежести. Райна не только забыла запереть комнату, но и кровать не обновила. Раздражение вспыхнуло моментально. Она ведь прекрасно знала, как я ненавидела менять использованные простыни и наволочки! Девицу наглее и беспечнее, чем Райнарелль Коскар, во всем Аместионе сыскать было невозможно! Подруга частенько маскировала свою лень под забывчивость, но я знала правду. Хотелось завыть от злости.

Простыни, наволочки и пододеяльники в «Шляпнике» отличались своей добротностью. У меня дома постельное белье было в разы хуже. Каждый раз, когда я видела на ткани пятна естественного происхождения, к горлу подступала тошнота. Грязное белье полетело на пол, в самый дальний угол. На свежую постель необходимо было накапать цветочного масла. Этот запах плотно скрепился в моем сознании со здешними спальнями. Ароматное мыло потеряло теперь всякую привлекательность – перед глазами всплывал тошнотворный интерьер. Однако везде можно было отыскать плюсы. Мыло без запаха стоило сильно дешевле, чем ароматное. Дверь комнаты ударилась об стену с грохотом, и я испуганно дернулась, сделав пару шагов назад. В комнату ввалились двое: мужчина в форме королевской гвардии и женщина в грязном платье. Они страстно целовались, тяжело и шумно выхватывая воздух. А у меня внутри все сжалось от беспомощности. Я и звука не могла из себя выдавить. Когда любовники меня заметили, то сразу же остановились. Сложно было сосчитать, сколько бесконечно долгих мгновений я простояла на месте. Женщина мгновенно отвернулась, явно пряча от меня свое лицо.

-Хм, горничная? – с хрипотцой спросил парень.

Совсем молодой и очень знакомый… Черт! Передо мной стоял Грасс Малтувир! Сын королевского генерала! Как его вообще сюда занесло? В столице было полно элитных борделей и более престижных таверн. Его светло-пшеничные волосы торчали в разные стороны. На щеках разлился румянец. Парень пытался дышать размеренно, спокойно, но выходило плохо.

-Ты выйти не хочешь отсюда? – спросил Грасс, явно теряя терпение.

Испуганно я соскребла с пола грязное белье и вышла в коридор. Дверь оглушительно захлопнулась. От омерзения и ужаса у меня тряслись руки, сжимавшие плотный и большой ком постельного тряпья. В голове крутилось бесчисленное количество вопросов, ответов на которые не предвиделось. Кутеж к глубокой ночи внизу настолько загустел, что большинство просто даже не заметило королевского гвардейца на пороге «Шляпника». Почему его спутница была в рваной одежде? Это вызывало тревогу. И вообще, о какой горничной говорил сынок генерала? Он явно плохо понимал, куда попал. Здесь никогда не было горничных, даже в самые сытые времена. Их труд скидывали на плечи официанток. Мариш всегда прибирался только на первом этаже. За дверью, где Малтувир развлекался с незнакомкой, послышались приглушенные стоны. Я мгновенно отошла в сторону. Постельное белье отправилось в огромную корзину. Все еще дрожащей рукой я написала имя сына генерала, сделав пометку, что парень явился сюда не в одиночку. Стоны за дверью не прекращались, но звучали вполне себе довольными, что немного размягчало тревогу внутри меня. После одного эпизода в здешних спальнях меня волновала судьба каждой безымянной спутницы. Я никогда не была ханжой, не испытывала отвращения к интимной близости, пока не стала свидетельницей страшного. Всего одна проклятая ночь в «Безумном Шляпнике» сумела разрушить мое доверие... К миру? К мужчинам? Тогда беда случилась не со мной, но теперь я не могла позволить себе никакой близости. Ни объятия, ни поцелуи, ни даже легкие прикосновения. Все вызывало отвращение, ужас.

Сегодня утром я проснулась от дурного сна. Кошмары никогда не снились мне просто так. Мама говорила, что в ее семье все тонко чувствовали события грядущего дня. Если впереди ждала серьезная неприятность, то она о себе обязательно намекала во сне. Я всегда отмахивалась от слов матери, предпочитая опираться не реальность. Судьба не была прописана заранее. Некоторые события складывались из кучки нюансов прошлого, на которые мы просто не обращали внимание.

В комнате, где спал турист, раздался страшный грохот. Второй раз за вечер я перепугалась, дернувшись всем телом. Сладострастные стоны в комнате молодого Малтувира затихли. Он вышел из комнаты с взъерошенными волосами, чуть распухшими губами и все тем румянцем на щеках. Вверх формы гвардейца был расстегнут. Я смутилась и отвернулась.

-Кто в комнате? – грубым тоном просил молодой Малтувир.

-Понятия не имею. Путешественник. Его имя есть в книге постояльцев, - с той же грубостью ответила я, мгновенно пожалев о своей дерзости.

Я – провинциалка, даже не местная, а он – королевский гвардеец! Сын генерала! Стоило ответить сдержаннее и вежливее. Одно слово этого смазливого парня, и я могла быть сослана обратно в свою провинцию с запретом на посещение столицы. Власть здесь прислушивалась лишь к себе подобным. Я не любила знать. Они жили сыто и счастливо в столице, сгребая со всего королевства плоды чужого труда: полезные растения, скотину, овощи и фрукты, пшеницу. И это был лишь малый список. Трудягам оставался в награду лишь малый процент от собственного труда. Иногда его не хватало, чтобы полноценно прокормить всю семью. Столичные же люди дефицита не знали. Голодали и бедствовали в Лаглане только приезжие. Здесь на нас смотрели свысока, как на грязь из-под ногтей.

Грасс чуть сощурился, глядя на меня. Мое сердце замерло в грудной клетке.

-Мое имя тоже внесено? – спросил парень.

Я не успела ответить, потому что из комнаты путешественника донесся громкий хрип. Гвардеец решительно постучал в его дверь, громко представившись, и попросил выйти в коридор. Законы Аместиона наделяли королевских гвардейцев очень большой властью. Раздался новый хрип, в котором утонули попытки позвать на помощь. Я взяла увесистую связку ключей в руки и не успела подойти к двери, как гвардеец вырвал ее у меня. Кожу ладони пронзила резкая боль. Втянув с шумом воздух, я сжала кулак и сдержала рвущиеся наружу ругательства на кончике языка.

Ключ спешно провернули в замочной скважине. Дверь медленно с протяжным скрипом открылась. Гвардеец поспешил зайти внутрь, я шагнула за ним. Бедный путешественник лежал на полу, запутавшись ногами в одеяле. Изо рта у него текла темная кровь. Безжизненный взгляд устремился в потолок. На лице вздулись вены, а кожа выглядела белой, как снег. Руки мужчины беспомощно держались за его собственное горло. Меня нельзя было назвать впечатлительной, когда дело касалось смерти, но сейчас я едва стояла на ногах. Даже гвардейцу стало не по себе от развернувшейся перед нами картины. Не стоило даже тянуться к нему, рассчитывая нащупать пульс. Мужчина был мертв.

Послышался звук открывающейся двери неподалеку, а потом – скрип пола. За спиной у меня раздался женский крик, который точно услышали даже выпивохи внизу. Я повернулась и обомлела. Спутница Грасса была девушкой из газеты, что незаконно пересекла границы Аместиона! Слова все вылетели из головы, а дар речи – пропал.

-Я же сказал тебе не высовываться из комнаты! – рявкнул гвардеец.

Происходящее совершенно не укладывалось в голове. Почему сын королевского генерала спал с преступницей? Что эти двое вообще забыли в «Безумном Шляпнике»? Не увидела ли я слишком много того, чего не следовало? Свидетели обычно не очень долго жили, а еще чаще – пропадали.

Спутница гвардейца вся позеленела от ужаса. Она попятилась назад, явно намереваясь убежать, но Малтувир успел ее схватить. Даже со стороны было видно, как сильно впились его пальцы в кожу девушки. Незнакомка в жизни выглядела еще прекраснее, чем в газете. И даже предобморочное состояние, убитая одежда и взъерошенные волосы ее не портили.

2. Расплата за беспечность. Грасс

Моя похоть обошлась мне слишком дорого. Утром отец обил меня словесными помоями, как и всегда. Хотелось сотворить что-то... Гаденькое. Шалость, которая привела бы генерала в ярость, если бы он узнал. И случай возник передо мной сам по себе. Девчонка из Ганзиры согласилась получить свободу и освобождение от розыска за ночь со мной. Не пришлось даже уговаривать. Еще бы. Она была ласковой, игривой и соблазнительной. Таких красавиц сложно отыскать было даже в нашей столице, а здесь жило много разных девушек. Страстной ночи не случилось, как и шалости, потому что в соседний спальне помер посол Ганзиры. Документы, подтверждающие личность мужчины и королевское приглашение в Аместион, нашли в его сумке. Почему посол решил остановиться в захудалой таверне, спальни которой давно превратились в бордель?

Я еще никогда не видел такого жуткого мертвеца. Все в бедолаге кричало о мучительной смерти, приближение которой он прекрасно осознавал. Особенно пугали руки мужчины, сомкнувшиеся на его же собственной шее.

Девчонку-преступницу пришлось отпустить. Обещанной ночи не свершилось, но ее вины в этом не было, а я не привык обманывать. Гаденькое дельце, в котором я остро нуждался, могло стать достоянием публики. Отец бы не простил этого. И, что еще хуже, досталось бы не только мне, но и сестре. Гиацинта из-за моей дурости пострадать не должна была. Суть шалости заключалась в элементе тайны. Я сделал, а отец оставался не в курсе. Это хождение по тонкому лезвию в любой момент могло закончиться трагедией. Сегодняшняя ночь стала моментом, когда я оступился. Свидетельницей моей беспечности стала замухрышка-горничная или же, как выяснилось позже, официантка. Не играло роли, кем именно девушка здесь работала. Важно было только то, что она видела лицо моей спутницы. Осознание, промелькнувшее на лице горничной, шепнуло мне: «Газета». Удивительно, но кто-то еще кто-то читал королевские газеты. Я думал, все давно переключились «Желтую птицу», что жила и продавалась из-за свежих сплетен на своих страницах.

Как же тяжело было законсервировать таверну до приезда отца. Нельзя бы допустить, чтобы кто-то покинул стены «Безумного Шляпника». Все – свидетели. И, опять же, только одна действительно видела лицо моей спутницы... Черт. Пока вызванные мною по тревоге гвардейцы старались сдерживать пьяную толпу, проконтролировать ее и объяснить, что вообще происходило, я выводил преступницу на воздух. Красотка была обычной торговкой магическими амулетами. В Ганзире люди активнее пользовались магией. К этому жителей королевства подтолкнула нехватка ресурсов. С помощью Дерева Жизни, источника магии, они превращали соленую воду в пресную. А еще они заряжали различные амулеты, кольца и браслеты волшебством. Находчивость жителей Ганзиры привела к тому, что Дерево медленно начало угасать. Поговаривали, что у жителей соседнего королевства оставалось лет двадцать, чтобы решить проблему. Без Дерева жизни люди начнут рождаться без магических сил, а питьевую воду придется добывать иным путем. Некоторые жители Ганзиры незаконно проникали в Аместион, чтобы за очень большие деньги продать заряженные амулеты или минеральные камни. Большинство из них удавалось отлавливать, как и покупателей. В Аместионе было свое Дерево Жизни. Мы относились бережно к нему и старались не перетруждать, поэтому в нашем королевстве законом запрещалось создавать магические предметы.

-Специалиста по ядам уже вызывали? – спросил генерал Малтувир.

Моего отца совсем не смутил вид мертвого посла. Он склонился над ним и с пугающим любопытством рассматривал, хотя совершенно ничего не понимал в ядах. Вместе с ротой королевских гвардейцев и генералом сюда прибыл лекарь-прозектор.

-Ты можешь установить причину смерти, не вскрывая труп? – спросил генерал.

-Отравление, - тихо ответил прозектор. – Генерал Малтувир, здесь я абсолютно бесполезен.

Такой ответ отца совсем не устроил. Он чуть прищурился и плотно сжал челюсти. Многолетняя служба окончательно испоганила и без того жестокого человека. Я боялся превратиться в него через годы. После смерти моего старшего брата надежда распоряжаться собственной жизнью самостоятельно просто исчезла. Меня тошнило от мысли, что блестящее будущее Пьера перешло мне по наследству. Чужая жизнь свалилась на плечи из-за кучки жадных головорезов. Оборванцы из Иричара оголодали так, что решили обворовать сына королевского генерала! В моей голове до сих пор не укладывалось, что Пьера прикончила горстка провинциальных деревенщин.

-Понял. Специалиста по ядам вызвали уже?

-Все специалисты в командировках, - ответил я. – В столице остался лишь Формок.

Существовали на свете люди, живщие своим делом, и Формок был из числа таких. Дряхлый старик, уже согнувшийся вопросительным знаком и потерявший зрение, оставался главным по части ядов в Аместионе. Он помнил название каждой травинки и ягоды в наших лесах. Формок перестал выезжать на места преступлений, но не бросил консультировать короля и его свиту, преподавать и вербовать новых специалистов из рядов травников. Он руководил всеми душами в нашем королевстве, что учились создавать смерть и останавливать ее. Все специалисты по созданию ядов боготворили Формока и бесконечно уважали.

-Как это понимать? – грозный тон генерала не сулил ничего хорошего.

Мой папа недолюбливал Формака и считал его своим конкурентом. Оба верно служили королю, но часто сталкивалась лбами. Специалист по ядам предпочитал действовать более тонко и осторожно, а мой отец любил решать вопросы грубой силой.

-Формак распорядился, чтобы его люди собрали ингредиенты для королевских складов. Не все можно найти из необходимого в столице и ее окрестностях, - с ледяным спокойствием, которому меня научил когда-то Пьер, пояснил я.

Мне нравилось смотреть, как закипал генерал. Его злость из-за Формака всегда доставляла удовольствие. Хоть кто-то, кроме короля, не боялся отца.

Старик даром предвидения не обладал, поэтому и винить его было не за что. Аместион располагал элитной группой из семи специалистов, не считая самого Формака. Раньше их было десять, но погибли трое в один день вместе с моим братом. До сих пор было неизвестно, их убили жители нашей провинции или беглецы из Ганзиры. Интуиация склонялась в сторону дикарей Иричара. Отца особенно уявзвило, что душегубов не смогли поймать, даже опознать. Они скрылись, перебив четверых ценных для королества людей.

Старший брат был настоящим любимчиком отца, на которого возлагались все надежды. Я и моя сестра-двойняшка жили в тени Пьера, довольствуясь ролью запасных детей. Такое положение дарило нам больше свободы, чем имелось ее у старшего брата. Когда брат погиб, отец вспомнил о существовании еще одного своего сына. Дочь папу не интересовала. Он предпочитал нагло ее игнорировать, не замечать. А я ощутил всю тяжесть жизни Пьера. Разница была лишь в том, что брата отец искренне любил, а меня – нет. Я вечно в чем-то не дотягивал, уступал и проигрывал. Никогда не слышал похвалу в свой адрес. Если косяков с моей стороны становилось слишком много, то вход в ход шло насилие. Иногда мое тело цветом напоминало содержимое черничного пирога.

-Так, ладно, забирайте тело, - распорядился отец. – Всех официанток тащите на допрос.

-Я бы не советовал трогать мертвого посла, генерал Малтувир. Мы ведь даже не знаем, каким ядом он был отравлен. Нужно вызывать Формака, - в глазах прозектора плескался страх, но голос его звучал ровно.

-Формак давно уже не показывается на местах преступлений, только учит, - недовольно произнес отец.

На моей памяти это было второе убийство с помощью яда. Первое случилось давно, больше пятнадцати лет назад. Отравили молодого наследника здешней аристократии. Ни имени, ни фамилии не отложилось в голове, зато четко запомнилось общее напряжение в кругах элиты и знати. После того преступления Формак набрал еще больше травников под свое крыло, чтобы превратить их в специалистов по ядам.

Я видел, как сильно отец не хотел прибегать к помощи давнего недруга. Не желал даже видеть его лишний раз.

-Черная кровь может указывать на отравление чернильной ежевикой, - раздался голос за отцовской спиной.

Все собравшиеся в комнате повернулись в сторону дверного проема. Свое предположение выдвинула та самая горничная. Девушку явно смутили многочисленные взгляды, но виду она старалась не подавать.

-Давно ли официантки стали разбираться в ядах? – с подозрением спросил генерал.

Ужас, мелькнувший на ее лице, слегка порадовал. А потом я вспомнил, что она видела мою спутницу в лицо.

-Я работаю здесь, чтобы накопить на учебу, - поспешила объясниться девушка, одернув свою застиранную форму. – Планирую стать травницей в будущем.

-Долго же тебе придется копить, - с издевкой произнес отец.

Генерал вплотную подошел к невысокой официантке. Она вжалась в дверную раму и задержала дыхание, безотрывно глядя на моего отца.

-Местные не работают в «Безумном Шляпнике». Откуда ты?

-Иричар.

Я искренне ненавидел эту провинцию. Захолустье с одичалыми, неблагодарными жителями, готовыми обобрать всякого приезжего. Они отбирали все: золото, серебро, деньги, еду и жизнь. Отца захлестнули те же эмоции, что и меня. В Пьере он видел прямое продолжение себя, а в жителях Иричара – смерть старшего сына.

-Ее нужно тщательно допросить...

-Можно, генерал? – не дал договорить отцу я.

Отец одновременно удивился моей инициативе и разозлился моей дерзости. Нельзя было допустить, чтобы девчонка растрепалась об увиденных похождениях. Генералу свое присутствие в «Шляпнике» я объяснил простым желанием напиться в первом попавшимся месте. Он обязательно еще выскажется на этот счет. Если узнает про торговку амулетами из Ганзиры, то прибьет меня в каком-нибудь тихом месте.

Генерал сделал несколько шагов назад и кивнул мне. Схватив горе-горничную-официантку под локоть, я вышел из душной комнаты в коридор. Пол противно заскрипел под ногами. Вторая девушка, работавшая в таверне, по приказу гвардии открыла все двери на втором этаже. Она больше подходила в официантки «Безумного Шляпника», чем головная боль, которую я затащил в одну из открытых комнат.

-Отпустите меня, - вышла из ступора девчонка из Иричара и выдернула свою руку.

У нее был совершенно неблагозвучный голос для женщины, с проскакивающей переодически хрипотцой. Курила? Вряд ли. Табак был слишком дорогим удовольствием для приезжей. Просто не повезло. Природа не всех одаривала одинаково щедро.

-Вызвались меня допросить, чтобы договориться?

Девушка прищурилась, скрестив руки на груди. На ее смуглой коже проступили бисеринки пота. Рубашка чуть прилипала к телу. Пучок на голове превратился в какое-то безобразное гнездо.

-Сообразительная, - резюмировал я, заперев дверь.

От щелчка замочной скважины официантка сразу же напряглась. Она выпрямилась и сделала пару небольших шагов назад. В карих глазах неожиданно появилась паника.

-Ты не в моем вкусе, девчонка из Иричара, - мой голос был полон ехидства. – Ты отравила посла?

Сначала я услышал облегченный вздох. Плечи девушки моментально расслабились. Но спустя мгновение заметил ее гневный взгляд. Неужели моя реплика ее задела? Я не соврал. Горе-горничная или официантка была действительно не в моем вкусе. Коренастая, лишенная всякой хрупкости. Темноволосые мне никогда не нравились.

-Договориться? – не хотелось признавать, что меня с порога раскусили. – Я могу сказать, что видел, как ты бедолаге влила собственноручно в рот жидкую дрянь из чернильной ежевики. Никто даже разбираться не станет. Ты просто окажешься за решеткой сразу же.

-Не делай из меня дуру, - официантка решила отбросить все приличия.

Стоило признать, ее смелость меня впечатлила. Я не привык, чтобы женщины мне дерзили.

-Да, слово золотого мальчика в Аместионе стоит дороже, чем слово провинциалки, но не все так плохо.

«Золотого мальчика?» - подумал я, ухмыльнувшись.

-Меня проверят на правду и ложь магией. Выяснится, что ты спал с разыскиваемой преступницей в захудалой таверне, а я стала свидетельницей твоего веселья, - с ядовитой улыбкой сказала девушка. – Мы оба знаем, что я не убивала посла. Тебе действительно нужны неприятности? Я как-нибудь переживу, что меня выкинут из столицы обратно в мой Иричар. А семья генерала королевской гвардии справится с позором, который навлек на их головы сын?

А она умела резать без ножа... Я задумчиво всмотрелся в ее лицо. Темно-карие глаза в обрамлении густых ресниц изучали меня в ответ. Девчонка из Иричара блефовала. У провинциалки была мечта – стать знахаркой. Она хотела получить здешнее образование. Сколько же упорства и желания надо было иметь, чтобы копить деньги, работая в «Шляпнике»? Хотя, если подумать, чем еще провинциалка могла зарабатывать на жизнь и мечту в столице?

-Не смотри на меня с таким снисхождением, - тихо сказала официантка, потеряв всякий страх.

-Ты стала забываться, - моя интонация чудовищно напомнила отцовскую.

-Я? Нет. Ты первый перешел на «ты».

Едва получилось сдержать удивленный смех. Там, где детям разлитую в ложки гордость раздавали в младенчестве, ее сразу в чан окунули? Хотелось бы мне, чтобы девчонка из Иричара поделилась смелостью и чувством собственного достоинства с моей сестрой.

-Другая, окажись на твоем месте, уже валялась бы в ногах и умоляла простить. За что простить? Да просто. Лишь бы не трогали, оставили в покое и не выкидывали обратно в провинцию, - я плевался каждым словом, словно ядом змея. – А ты здесь собралась выбивать для себя выгодные условия. Умная, но не да такой степени, чтобы смекнуть...

-Свидетели долго не живут? - нервно ухмыльнулась девушка. – Только дернись в мою сторону, я разорусь на всю таверну, расцарапаю тебе все лицо, если дотянусь, и прокушу руку или ногу. Шум точно привлечет внимание. Могу раскричаться прямо сейчас, чтобы уж наверняка.

Терпению пришел конец – я рассмеялся. Она занятная и действительно умная. При себе у меня имелся лишь кинжал. Беззвучно он коснулся облезлого столика с засушенными цветами в керамической вазе. Я расстегнул наспех ранее застегнутую форму и сделал пару шагов к девушке. Здесь было отвратительно жарко. Удушливо пахло цветочными маслами, из-за чего начинала болеть голова. Даже открытое настежь окно не спасало ситуацию. В больших глазах официантки вновь заплескался страх. Я сообразил, как выглядят мои действия со стороны, и остановился. Перспектива интимной близости с мужчиной пугала ее больше смерти?

-Расслабься, не буду я тебя трогать, - почему-то мне стало стыдно. – Здесь жарко и душно. Давай действительно просто договоримся...

За спиной раздался оглушительный стук в дверь. И я, и горе-официантка одновременно вздрогнули от неожиданности.

3. Дурной сон - вещий сон. Иоланта

За коротким испугом последовало облегчение. Находиться в компании Грасса Малтувира было весьма сомнительным удовольствием. Я хотела влепить себе звонкую пощечину за дерзость и за распущенный язык. Некоторые люди в опасной ситуации впадали в ступор или убегали прочь, но моя натура требовала крови. Не в прямом смысле слова, конечно. Однако между «бей» и «беги» я всегда выбирала первое, не успевая даже толком осмыслить происходящее. Как можно было обратиться к сыну генерала королевской гвардии на «ты»? Как? Я ощущала, как приливает жар к моим щекам. Дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял юный гвардеец, взгляд которого сначала зацепился за Грасса, а потом переместился на меня. Отлично! Генеральский сынок стоял в расстегнутой форме, а я напоминала цветом лица зрелый помидор. И мы стояли в спальне, где чаще придавались плотским утехам, чем просто спали мирно в кровати.

-Это не то, что ты подумал, - тихо сказал Грасс и забрал со столика свой кинжал, другой рукой застегивая форму. – Что нужно?

Почему он так общался с гвардейцем? Сынок генерала не был выше по статусу молодого человека, стоявшего в дверном проеме. Ах... Да, забыла. Золотой мальчик.

-Скоро здесь будет Формак, - ответил парень с трепетом.

Я терпела работу в «Шляпнике» ради своей мечты – поступить в Королевский университет. Конкурс на бесплатные места проводился, но только для виду. Они всегда доставались детям аристократии, которые вообще-то могли себе и платное обучение. Я однаждыпрошла однажды конкурс на поступление, но женщина-секретарь дала понять, что место мне не достанется. Моя семья сводила концы с концами, и денег для оплаты обучения точно бы не нашлось. Пришлось работать, тяжело и старательно. Я никогда не брала отпусков, не покупала много вещей, экономила буквально на всем. Вся доступная информация о Королевском институте была изучена вдоль и поперек несколько раз. О Формаке, который явно имел большой вес в Аместионе, я никогда не слышала.

Мы вышли в коридор. Взгляд мой упал на книгу посетителей. Я мгновенно оживилась и даже успела сделать шаг, но... В два счета наглый генеральский сынок оказался рядом со столом. Он многозначительно посмотрел на меня. Его здоровенная ладонь легла на потертый переплет книги посетителей. Вырвать лист на глазах у других было бы странно и слишком громко. Гвардеец, что рассказал о скором приезде загадочного Формака, принялся рассматривать пыльные фигурки, стоявшие на полке. Еще несколько парней в форме сторожили вход в комнату погибшего гостя. Тело бедолаги не удосужились даже накрыть простыней.

-Допросил? – раздался низкий голос генерала из комнаты.

Мужчина производил крайне неприятное впечатление. Отец и сын лишь отдаленно были похожи. Чем-то едва уловимым, необъяснимым. А в остальном – разные люди. Генерал успел поседеть, но редкие темные клочки волос выдавали в нем брюнета. На лбу и между бровей застыли глубокие заломы. Овал под тяжестью времени дрогнул. Я старалась смотреть генералу в глаза и не перемещаться взглядом на страшный шрам, виднеющийся на его шее. Как можно было выжить после такого ранения? Неужели лечили магией?

-Да, - твердо ответил генеральский сынок. – Она ничего не знает. Оформляла гостя другая официантка.

Грохот за спиной заставил меня вздрогнуть. Я была слишком напряжена, каждый звук пугал меня. Фигурки, стоявшие на полке, теперь валялись на полу. Некоторые из них превратились в горстку осколков, уцелели только деревянные. Через мгновение донесся шум с первого этажа – один из посетителей начал возникать.

–Неуклюжие, неумелые, бестолковые идиоты,- грозно процедил генерал

Мужчина сначала взглядом пригвоздил и уничтожил гвардейца, что каким-то образом сумел уронить все фигурки разом, а потом подошел к лестнице. Пьяные недовольства становились все громче. Я с ужасом обратила внимание на то, что книга посетителей лежала перед Грассом Малтувиром уже раскрытая. Воспользовался моментом! Гад! Мы не успели договориться, а сейчас он был в шаге от того, чтобы подчистить за собой следы.

К одному пьяному голосу, речь которого лишь отдаленно напоминала человеческую, стали прибавляться и другие. Генерал тяжело вздохнул, через плечо приказал двум гвардейцам оставаться рядом с покойником. Парень, уронивший фигурки трясущимися от страха руками собирал их с пола. Он был совсем юным, практически ребенком. Несчастный еще один взгляд генерала на себе, буквально секундный, выпрямился и суетливо поставил все фигурки на место. После этого парень обреченно пошел следом за генералом. Скрип лестницы тонул в хаосе внизу, но исчез в нем так же звук вырванного листа. Услышала лишь я, что стояла совсем близко. Охранявшие комнату с погибшим гвардейцы зашли внутрь и закрыли дверь за собой. А бедолага, уронивший фигурки с полки, поспешил за генералом вниз.

-Что ты...

-Это ты мне? – совершенно спокойно спросил Грасс, издевательски ухмыльнувшись.

В коридоре остались только я и он. Райнарелль уволят, если не досчитаются важного листа. На ней висело и так много промахов. Еще один грозился вылиться в увольнение. Смесь злости и отвращения мгновенно разлилась во мне. Я подошла вплотную к столу и тихо заговорила:

-Ты хотел договориться!

-Нас потревожили, если помнишь, - деловито подметил парень. – Сделка сорвалась, и я решил взять решение проблемы в свои руки.

-Ты подставляешь сейчас Райнарелль! – прошипела тихо я, схватив золотого сыночка за руку.

-Кого? – с недоумением произнес он и покосился на мою руку.

-Моя коллега, - раздраженно объяснила я. – Она записала гостя в книгу посетителей.

-Я тебя подставляю, а ты говоришь о подруге? – недоумение парня лишь усилилось. – Забавно. Впрочем, веришь или нет, мне все равно.

-Она потеряет работу из-за тебя! – требовались неимоверные усилия, чтобы не повышать голос.

Вынужденный шепот, громкий и напряженный, отдавался болью в горле.

-И? – безралично посмотрел на меня Грасс. – Плохие дни случаются. У нас с тобой сегодня тоже день не самый счастливый, а про бедолагу в комнате вашего борделя я вообще промолчу.

Я уперла руки в боки и сжала челюсти. Господи! На что я вообще надеялась? Хотела достучаться до его совести? Хороший был план, если не брать во внимание ее полное отсутствие у Грасса Малтувира. Во мне боролось желание врезать ему хорошенько с попыткой объяснить, что приезжему без работы в столице было не выжить. Интуиция шептала на ушко, словно черт, что насилие больше подходило для решения проблемы.

-Что-то ты на меня так гневно смотришь, девчонка из Иричара? – с насмешкой спросил блондин. – Врезать мне хочешь, да? Готов поклясться, что рука у тебя очень тяжелая.

-Не представляешь, как сильно ты прав, золотой мальчик. Во всем прав, - еще тише прошептала я, подавшись через стол ближе к генеральскому сыночку. – Пытаясь скрыть свой позор от папочки, ты лишаешь приезжего человека работы. Ты хоть знаешь, как тяжело здесь жить? Конечно, нет!

Меня бы не уволили, ведь за мной не числилось никаких косяков. Я работала с маниакальной одержимостью и дотошностью, чем иногда пугала Райнарелль, Турму и Мариша, своих коллег. Владелец «Шляпника» частенько выписывал мне премии. Пусть и скудные, но каждая лишняя копейка была для меня равноценна золоту.

Грасс неожиданно разжимает несчастный листок и протягивает мне. Как только моя рука потянулась к спасению Райнарелль, парень принялся беспощадно рвать его на мелкие кусочки. Их он смахнул все до единого себе в карман.

-Ты просто чудовище, - сказала я, сдерживая желание плюнуть в лицо Грассу.

-Знаю, - улыбнулся он. – В глазах бедняка всякий богач – чудовище.

-Что?!

Я только сейчас заметила, что пьяные голоса внизу стихли. Вместо него звучали женские всхлипы. Райнарелль! Я понеслась вниз по лестнице. На последних ступеньках оступилась и упала вперед, подвернув ногу. Ладони мгновенно прилипли к полу, залитому бесчисленное количество раз хмельными напитками.

Райнарель вжалась в стену рядом со входом, вся скукожилась, всхлипывая и пряча лицо в руках. Ее прическа растрепалась. Мариша под руки держали два гвардейца, не давая ему шевельнуться. Лицо его было красным от злости. Сердце мое лишь с большей силой застучало в груди.

-Что здесь происходит? – спросила я, пытаясь подняться.

Мой вопрос повис в воздухе без ответа. Генерал бросил на меня брезгливый взгляд, а потом переключился на стоявшего позади меня поганца.

-В книге посетителей нашел записи? – спросил отец своего сына.

-Нет, пусто.

Я дернулась, чтобы подняться на ноги, но ощутила резкую боль в щиколотке.

-Он врет! Запись была! – завопила я, все еще пытаясь подняться. – Ваш сын был нашим постояльцем одновременно с погибшим гостем. Он прямо сейчас вырвал из книги посетителей лист и разодрал его в клочья! Сами проверьте! Клочки бумаги у него в карманах все еще лежат.

Жажда справедливости и смелость, до боли напоминающая обыкновенную глупость, только что лишили меня возможности поступить в Королевский университет. Мысленно я успела представить, как меня вышвыривают из столицы без права в нее вернуться. Генерал сделал пару шагов к сыну и жестом приказал идти за ним. Они поднимались на второй этаж под всхлипы Райнарелль, шепот выпивох и скрип ступенек. На душе разлилась приятная сладость – Грасс влип не меньше моего. Генерал явно не был теплым и любящим отцом. Зная, как сливки общества тряслись обычно над своей репутацией, Грасса Малтувира ждал тщательный допрос с пристрастием. Он уже не мог избавиться от лоскутков листа из книги посетителей. Деться парню было некуда. Мариша, нашего бармена, все еще держали под руки. Райнарелль не показывала своего лица и продолжала его прятать в ладонях. Схватившись за перила, я кое-как подтянулась и поднялась на ноги. Щиколотку опоясывала жгучая боль. Попытки дойди до подруги превратились в неловкие перескоки на одной ноге.

-Райна, посмотри на меня, - тихо попросила я.

Подруга убрала руки от лица. Внешний уголок брови был рассечен. Из раны тонкой струйкой сочилась кровь.

-Это сделал генерал? – еще тише спросила я.

Девушка лишь медленно закачала головой.

-Он почему-то решил, что я отравила этого... Этого...

Официантка расплакалась, снова закрыв лицо. Не зря моя мама говорила, что кошмары людям ее семьи не снились просто так. Мне снилось, что в «Шляпник» заглянули портовые преступники, беглецы из Ганзиры. Они были отбросами во всех смыслах без имени и фамилии. Приплывали к берегам нашего соседнего государства, чтобы заниматься самой грязной работенкой. С другими людьми портовые преступники не церемонились: унижали, били, убивали. Для них деньги точно не пахли. Я проснулась в холодном поту. В моем сне портовые преступники громили спальни на втором этаже, избивали Мариша, а Турму и Райнарелль вообще выволокли на улицу... Даже задумываться не хотелось, с какой именно целью.

Я обняла плачущую подругу и повернула голову в сторону лестницы на второй этаж.