Яблоки на снегу.

Глава 1

— Зря, Михалыч, с нами не уходишь. Неужели думаешь, что господа за ум возьмутся? — с явным сожалением, глядя на меня, спросил уже бывший мой начальник.

Мы сидели за его начальственным столом в лаборатории, громко называющейся «Лаборатория по разработке интерактивных баз данных». Хотя это и не совсем соответствовало аббревиатуре, но в НИИ её называли лабораторией РЫБ. Либо из—за того, что у нас имелся довольно большой аквариум с этими самыми рыбами, либо просто по приколу какого—то шутника.

— Ну что ты, Вениамин. Я столь фантастическими допущениями не страдаю. Скажите тоже: «за ум». За то, чего нет, — взяться невозможно, — усмехнувшись, ответил я ему.

— Тогда почему? — в глазах моего собеседника явно проглядывалось сожаление.

Он, его трое молодых подчинённых и я составляли сплочённую и весьма профессиональную команду. Я в ней выполнял, может, и не самую главную роль, но спокойно относился к любой монотонной работе по тестировке и отладке всего того, что ваяла молодёжь. Да и своих наработок у меня было вполне достаточно, хотя и на уже устаревшем программном обеспечении. Как—никак, а годков мне стукнуло не много ни мало — шестьдесят пять.

— То, что я долго тут не задержусь, понимаю и без твоих пояснений. Не такой уж я незаменимый специалист. Но полгода, а то и годик — ещё точно протяну! Пока передам все свои наработки — будут терпеть. Не совсем же они тупые. Да и «сверху» будут требовать результатов. А кое—что из моего старья, хотя и сработано давно, но вложенные в него идеи вполне можно использовать и сейчас. Только придётся перевести всё на современные рельсы. Этим и займусь. Надеюсь, на ваше место кого—нибудь возьмут. Слышал, что по распределению придут пару человек. Хорошо бы, конечно, посообразительней. А причина тривиальная — старый я уже. Моё время, можно сказать, ушло... — с некоторой грустью озвучил я основную причину. — Я уже не поспеваю за вами.

— Да ну, Михалыч! Какой же ты «старый»! Выглядишь — немного за «полтинник». Мозги работают. Здоровье, как я знаю, ещё вполне на уровне, — снова начал свою агитацию Вениамин. Потом замолчал и, после небольшой паузы, встревоженно продолжил: — Или я о чём—то не в курсе? Заболел, что ли?.. Что—то серьёзное?

— Чур тебя! Слава Богу, со здоровьем всё «тип—топ». Просто, видимо, изменилось восприятие окружающего. Время для меня стало сильно ускоряться. Сейчас недели пролетают — как раньше дни! Если ранее, идя пешочком, можно было соответствовать, то сейчас — нужно бежать. Чуть притормозишь — и видишь, как всё окружающее тебя обгоняет. Дискомфорт, однако... — попытался описать я своё состояние.

— Вот! Хорошо сказал. Я последнее время чувствую то же самое. Так что — это у тебя, Михалыч, не от возраста. Видимо, ритм времени, действительно, меняется, — продолжил наседать Вениамин.

— Может, и так. Но вы — молодые. Вам не трудно и ускориться. А мне с каждым днём всё труднее и труднее. Хотя, может быть, это и не общая тенденция, а просто — мы на сквознячке. Не знаю. Но даже в этом случае мне хочется отойти в сторонку, где ветерок поспокойней, — продолжил я свои философские построения.

— Ладно. Если что — мы всегда будем тебе рады, — несколько разочарованным тоном завершил очередной этап моих уговоров Вениамин. — Да вот, чуть не забыл!.. — встрепенулся он и подал мне ключи от сейфа.

Этот хранитель секретных бумаг, наряду с аквариумом, тоже был достопримечательностью нашей лаборатории. Когда—то, давным—давно, в начале дурацких «девяностых», когда всем вдруг захотелось перемен, этого мастодонта умыкнул к себе в лабораторию предыдущий начальник. Умыкнул он его из «страшного Первого отдела». Этот отдел тогда превратился в «Сектор по режиму» и скукожился до двух человек — начальника и секретарши—делопроизводителя. Соответственно, количество секретных документов тоже уменьшилось в разы.

Как потом выяснилось, начальник нашего Первого отдела был хорошим человеком. Никаких документов в сейфах не обнаружилось. Куда он их дел — закопал, спалил или сдал куда—то на хранение — так никто и не узнал. Ставший начальником его заместитель тоже не смог дать каких—либо внятных пояснений.

А ведь во многих других госучреждениях почти никто тогда таким действием не озаботился. А это впоследствии испортило жизнь некоторым людям, вольно или невольно когда—то ставшим во времена СССР «добровольными» осведомителями соответствующих органов. Вдруг вылупившиеся из партократов новоиспечённые демократы очень любили тогда порыться в чужом грязном белье.

В тот день перемещение сейфа стало главным событием местного масштаба.

Железяку тащило в лабораторию аж восемь мужиков из вспомогательного персонала. Под их матюги и довольные реплики тогдашнего начальника, сейф почётно занял место в углу комнаты, рядом с начальственным столом. Ещё долго потом он посматривал на него с непонятной для окружающих нежностью.

Кстати, ещё раньше, года на два до этого эпохального события, одарил лабораторию аквариумом всё тот же начальник. Из дома. Поговаривали, что с подачи жены. Видно, молчаливость рыб действовала ей на нервы...

Со временем к этому мастодонту из Первого отдела привыкли и перестали обращать на него внимание. Начальники менялись. Персонал мигрировал. Только я, аквариум и сейф оставались упорными константами этого уголка.

Теперь вот и ключи от трёх дверок сейфа попали ко мне...

Когда Вениамин ушёл, я поднялся и подошёл к этой достопримечательности.

Верхняя и средняя части сейфа были почти пустыми. В них сиротливо лежало несколько папок со старыми распечатками. Последнее время такие не делают — предпочитают работать с экрана.

Нижней никто не пользовался, и там, с тех давних времён, лежали первоисточники: брошюры со статьями Ленина, Маркса и Энгельса. И не только основателей. Я нашёл пару книжек с авторством Брежнева, а также материалы различных съездов. Почему всё это не выбросили предыдущие хозяева—демократы — не представляю.

И вот откопал я там бюст пролетарского вождя. Выволок его из заточения, вытер и водрузил на тумбочку около платяного шкафа. Нечего ему там пылиться. Давно хотел что—нибудь поставить на эту тумбочку — а то как—то сиротливо она выглядела. Но до этого — ничто не вписывалось... А тут — прямо в десятку!

Литературу не тронул. Лениво... Видимо, и предыдущим начальникам тоже было лениво, а, возможно, среди них ещё оставались подпольные сторонники коммунизма...

Сейф был большой, и первых двух отделений с их полками вполне хватало. А в верхней части ещё и внутренний закрывающийся отсек присутствовал. Все начальники использовали его строго одинаково. Наверное, догадываетесь? Вот—вот — именно для высокоградусной жидкости в стеклянных сосудах.

Спросите, чего это я там стал копаться? Отвечу — всего лишь потому, что я теперь — и.о. начальника. Имею право.

Вчера замдиректора НИИ вызвал меня к себе и торжественно поведал о сем назначении. Не увидев в ответ предполагаемого воодушевления и спасибосказаний, скомкал поздравления и с недовольным видом отправил меня восвояси.

Сегодня с утра узнал, что из нашего оставшегося контингента куда—то забирают одну из тётенек. Помимо мужской половины, в отделе были ещё две тётеньки. Я их причислял к молоденьким, остальной мужской состав — к особам «бальзаковского возраста». И одной, и второй было в районе сорока пяти. Звёзд с неба они не хватали, но написание кода по толково составленному заданию им можно было поручить. Да и утреннюю чайную церемонию мы без них, наверное, бы не проводили. А так — наш рабочий день всегда начинался с выпечки и хорошо заваренного чая. Звали их Вера и Надежда. Так вот — Надежду и перевели. Вроде как — намёк такой?

После её ухода бюст вождя мирового пролетариата переместился на микроволновку (что неизменно господствовала на нашем обеденном столе), так как Надежда... забрала с собой тумбочку, оказавшуюся её личной. Хотела и бюст (она на него свою меховую шапку напяливала для сохранения формы), но я не отдал. Привык к нему, что ли?..

Вообще, все подвижки начались чуть больше полугода тому назад. Поменялся директор НИИ.

Сначала всё было тихо. Как будто ничего и не произошло. Потом, месяца через два, грянуло.

Ушли главбух, начальник планово—финансового и пара особо стареньких замов.

Остальные, поняв, что надо срочно доказывать свою полезность и незаменимость, вздрючили подчинённые коллективы на предмет выдачи на—гора программных продуктов — на самой что ни на есть современной базе!

Подчинённые тоже зашевелились. Только мой начальник понял, что что—то не так. Он на свою «гору» выдал перспективный план. Хороший план. Вполне в духе времени и, главное, точно в строчку полученных требований. Да вот — добавил к нему некоторые условия, при которых этот план можно будет выполнить. Затребовал всем новые компьютеры и сервер. Настоящий, а не усиленную рабочую станцию, каковая у нас на тот момент выполняла серверные функции.

И это ещё куда ни шло! Он ещё затребовал увеличить премиальный фонд в пять раз! Мечтатель. Решил подогнать денежное довольствие сотрудников лаборатории к уровню коммерческих фирм. Вот уж не думал, что в нём ещё не умерла романтика. Наивный...

Месяца два подковёрные баталии шли исключительно под местными коврами, а потом переместились на главный. Там быстро всем надавали по бошке и разогнали с наказом: «работать ударно, радовать руководство новыми трудовыми достижениями, но исключительно за ту же зарплату и на том же допотопном оборудовании. Альтернатива — увольнение».

Большинство, поняв, что может перед пенсией пополнить ряды безработных, тихонько приступило к работе, которая окрасилась в явно итальянский оттенок. Но в рамках.

Планы. Бурная деятельность с выдачей на—гора красивого, но совершенно неэффективного софта. Отчёты о выполнении или невыполнении по объективным причинам. В общем — как обычно.

Меньшинство (и мой начальник в том числе), узрев крах надежд своих, стало в позу. Тем более что именно это меньшинство и держало наше НИИ на плаву. Они решили, что руководство не станет пилить сук, на котором само и сидит. Руководство подумало—подумало — и отпилило! Жадность пересилила.

С момента введения меня в должность прошло две недели.

Размеренные рабочие недели, где один день похож на другой, как брат—близнец...

Хотя состав лаборатории значительно уменьшился, но на чайную традицию это не повлияло.

Как и Надежда, Вера тоже быстро нашла для бюста практическое применение. Она била об него варёные яйца из «ссобойки». Говорила — очень удобно... и прикольно. Особенно — об лысину.

Так что всё шло по заведённой традиции: чай, раскачка, неторопливая работа, поход на обед, послеобеденный обход коллег (даже не знаю почему), снова немного работы — и счастливое отбытие домой.

Ну, а дома?.. Как и у всех одиноких мужиков—пенсионеров — всё исключительно функционально. Без излишеств, исключая кухню.

Что греха таить — люблю поесть. Особенно — вкусно поесть! И — скромно признаюсь — для моих друзей и хороших знакомых люблю готовить и не считаю это пустой тратой времени или обузой. Не говоря уже о финансовых издержках. Так что у меня всегда есть, чем поживиться менее практичным друзьям. И если даже не находится готового угощения (что бывает крайне редко) — мой холодильник всегда хранит много всего, из чего можно быстро сделать немало вкусняшек.

Разведён дважды. Первый брак — по любви. Вроде, обоюдной... Первый год — вообще «сказка»!

Потом родилась дочка, и домашние заботы несколько снизили накал чувств. Но не в «ноль».

В семье я вёл себя как мой отец. Всю мужскую работу делал не нудя. Решения по покупкам и хозяйственным делам, которые считал чисто мужскими, принимал сам.

Вот это и стало началом конца...

Постепенно жена стала сетовать мне, что, мол, надо советоваться и решать всё вместе.

Подвинулся... Стал советоваться, но почему—то мнение жены всегда было определяющим. Видно, анекдоты не рождаются на пустом месте. Это я о том, что для жены имеется только два мнения — её и неправильное.

Несколько скандалов на ровном месте привели к тому, что всё стала решать она. Что и когда нужно делать, что купить, куда ехать отдыхать — и во всём другом.

Иногда бухтел, но уступал. Потом вдруг настал момент, когда жена поняла, во что вляпалась... И началась другая песня. Типа: «Я обо всём должна думать сама. Если что—то не скажу — никто ничего и не сделает. А подумать?.. Мозги включи!» — и в таком духе.

Попытался вернуться к первоначальному поведению, но где там. Снова упрёки, что всё делаю неправильно и не вовремя.

В общем, к одиннадцатому году совместной жизни стало совсем невмоготу.

Развелись.

Дочку я любил. Маленькой всегда на ночь рассказывал сказки, включая в них её, как главную героиню, и некоторых её подруг — в роли сопутствующих персонажей. Ей это очень нравилось.

Раз в месяц, по выходным, выбирались куда—нибудь: в цирк, в кукольный театр, в кино. Летом — в лес или на речку. Чаще не получалось, да и не хотелось. Честно говоря, не люблю я больших сборищ.

Когда пошла в школу — собрал ей комп! Довольно крутую, по тем временам, PC—ишку, аж с цветным монитором.

Когда она поступила в университет, естественно, на прикладную математику — переехала ко мне, что поставило окончательную и жирную точку в общении с «бывшей».

После университета — «любовь—морковь» и переезд в Питер.

Вторая попытка случилась, когда мне почти «полтинник» стукнул. Но в этот раз — больше расчёт с обеих сторон, чем любовь, как таковая. Не без влюблённости, конечно... чувства были. Но африканской дикой страсти не наблюдалось. Разница — в пятнадцать лет!

Для неё бонусом была минская прописка, для меня — молодая, красивая женщина в моём доме и, что немаловажно, умеющая хорошо готовить. Как ни странно, прожили почти пять лет вполне дружно, без скандалов и взаимных претензий. Когда она ушла — было даже очень грустно.

Некоторое время себя жалел, а потом, как—то незаметно, втянулся в холостяцкую жизнь.

Готовка, интернет, чтение про попаданцев, иногда гости. Причём ко мне приходили чаще, чем я сам куда—то выбирался. Даже семейные пары повадились. А последнее время — и с детьми. Ну и путешествия с отдыхом у моря стали неотъемлемой частью моей жизни.

Часто навещаю дочку и внуков. Там всё хорошо. Даже периодически предлагают переехать к ним.

Такой вот расклад — «герой в быту и на работе».

А теперь, собственно, о главном...

Тот день начался тоже как обычно — с чая.

Вера принесла очередное своё кулинарное изделие — «кексикосики» (как мило она их называла). Правда, они ей не очень удались. Она пожаловалась, что использовала новомодные бумажные формочки, о которых узнала из очередной рекламы — и, как всегда, реклама наврала. Кексы от бумаги не отлипали. Совершенно. Пришлось ей, бедной, их подрезать ножиком и вырывать из бумажного плена силком. Поэтому получились они не очень красивыми на вид, но вкусности это им не убавило — чем я и успокоил расстроенную подчинённую.

Почаевничав, неторопливо занялись работой. Я составлял очередной затребованный отчёт, стараясь придать сему документу требуемую наукообразность. Вера подчищала кое—какие ошибки в кодах, замеченные мной накануне. Так, иногда переговариваясь на совершенно отвлечённые темы, дотянули до обеда.

На обед я ходил в институтскую столовую.

С грустью подумал, что скоро придётся менять точку общепита. Прошёл слух, что новое начальство собирается от неё избавляться. То ли продаёт, то ли перепрофилирует. В общем — «реструктурирует расходы».

Рядом столовых не было. Было пару кафе и ресторан. Цены — соответствующие! И что интересно — не пустуют, однако!

Вера приносила «ссобойки». Экономила. Для неё и столовая была дороговатым удовольствием. Грустно всё это. И ещё грустнее, что «светлого будущего» не просматривалось. Если раньше хоть это имелось, то сейчас и этот мираж отобрали. Да и «несветлого» — тоже.

А после обеда состоялось явление...

Сначала в приоткрытую дверь заглянула довольно милая девичья мордашка. Потом дверь распахнулась — и в неё влетели, именно влетели, две девчушки.

Я удивился, но, когда разглядел посетителей, чуть не засмеялся в голос. Представьте себе — «двое из ларца, одинаковых с лица». Правда, пол женский и рост — максимум, сто шестьдесят пять. Сверху — всё, как под копирку! Симпатичное личико, макияж, причёска, блузка — совершенно одинаковое. А вот ниже пояса — начинались отличия.

У одной — джинсовая юбка, снизу со свисающими нитками и весьма неровная. Видимо, кто отрезал — был в приличном подпитии. На ногах — элегантные полусапожки.

На второй — джинсы драные, потёртые, да ещё и с какими—то пятнами. Такое впечатление, что их недавно сняли с какого—то строителя — скорее всего, маляра. На ногах — кроссовки.

Вид—видом, но, присмотревшись, я понял, что стоимость этих драных одежек совершенно не соответствовала их состоянию. Сталкивался уже. Случись у меня дочки — мне такие были бы не по карману.

Влетев в комнату, девицы остановились у моего стола и, преданно глядя мне в глаза, почему—то молчали.

— И?.. — подтолкнул я их к диалогу.

— Мы к вам на работу поступили! — выдала та, что в штанах. Она явно была лидером в этом тандеме.

— Неужели?! — притворно изумился я. — Такие красивые — и в такое бесперспективное место.

— Мы сами выбрали, — немного надув губки, гордо сообщила моя собеседница. — Мы переехали к бабушке в Минск и решили здесь остаться на некоторое время. Чуть помолчав, добавила:

— Продолжительное.

— Что же... Очень хорошо. Честно говоря, не ожидал, что начальство столь расщедрится. Но перед тем, как я вам покажу ваши рабочие места, хотелось бы хотя бы узнать ваши имена, — усмехаясь, продолжил я диалог.

— Ой! Извините. Я — Даша. Она — Ксюша. И начальство здесь ни при чём. Мы — сами выбрали! — всё ещё немного дуясь, ответила Даша.

— И оно взяло — и вот так просто вас послушало, — улыбаясь во весь рот, прокомментировал я.

— А вот и послушало! — вступила в разговор Ксения. — Только, конечно, не нас — папу. Мы попросили его, он кого—то из вашего правительства — те вашего директора.

Ага, папа у нас, значит, не последний человек...

Я потом очень удивлялся — как у такого папы выросли такие классные дочки. Их отец был из касты высокопоставленного московского чиновничества. Яркий представитель не самой лучшей её части. Он был свято уверен в своей избранности. А то, что большая часть населения (и не только Москвы, но и всей остальной России) не достойна даже близко к нему приближаться, — было вбито в его мозг на уровне подсознания и сочилось в окружающую среду из всей его личности. Надменно—презрительный взгляд, дополненный таким же выражением лица, величавость поз — как в сидячем, так и в стоячем положении, пренебрежительные жесты. Всё прямо—таки кричало: «Я — личность, а вы — быдло».

Идея его элитарности и исключительности полностью заполняла все пустоты его воспитания. Но весь этот антураж применялся исключительно к нижестоящим. При общении с вышестоящими (или с нижестоящими, но в присутствии вышестоящих) — пред ними предстала совсем другая личность. Деловой, искренний демократ, с примесью тех качеств, какие требовались в общении — именно в этом случае. Но вот, как не странно, специалистом он был высококлассным и весьма признанным авторитетом в своей области. Что очень меня удивляло. Как такая смесь могла сосуществовать в одном человеке — было совершенно не понятно.

— В принципе, это не столь важно, — перевёл я разговор в другую плоскость. — Важнее понять, почему — именно сюда. Не в самую успешную лабораторию.

— Нам интересна эта область! — тут же вставила свои «пять копеек» Даша.

— Всё лучше и лучше... Слава Богу, не придётся заниматься понуканием и работать за вас, — продолжил я, понимая, что, может, мне и повезло. Сами ведь пришли.

Были как—то у нас два распределённых — еле досидели срок своей обязательной отработки и постоянно саботировали все поручаемые им работы. Вениамин сначала с ними ругался, а потом плюнул и давал им не срочную «обезьянью» работу, от выполнения или невыполнения которой было ни жарко, ни холодно. А «обезьяньей» потому, что для её исполнения требовалась совершенно простая монотонная деятельность.

— Но относительно рабочих мест — ни на что приличное можете не рассчитывать. Вот — пять свободных столов с компами. Самое лучшее в них — мониторы. Слава Богу, уже как полгода заменили ЭЛТ—гробы на жидкокристаллические.

— Не страшно, — спокойно ответила Ксения. — Завтра мы принесём свои ноуты. Системные блоки — можно в шкаф, а мониторы — подключим вторым экраном. Надеюсь, шнурки сможете найти. Мы завтра уже хотим приступить к работе.

Это она размечталась. Кабеля с HDMI—разъёмами придётся выгрызать из отдела снабжения. Но, думаю, фамилия их папеньки не даст возможности нашим снабженцам отмахнуться от моей заявки.

— Ладно. Тогда на сегодня можете быть свободными, а к завтрашнему дню приготовлю всё вам требуемое, включая задания на работу.

Когда близняшки слиняли, так же шустро, как и появились, молчавшая до сих пор Вера спросила:

— И что это было?

В её взгляде усматривалось и удивление, и некоторая растерянность.

— Не что, а кто. Новые наши сослуживцы... или сослуживицы. Вполне на уровне. Как ты успела заметить — энтузиазм бьёт через край, и особой позолоты не замечается. Хотя папочку и используют. Но замечу — в мирных целях, — прикололся я. — Ладно, пойду в снабжение. Кабеля выбивать. На этот раз, думаю, не откажут. Под эту марку, может, и ещё чего—нибудь урву, — и с торжествующей ухмылкой двинулся в обозначенном направлении, хваля себя, что вовремя вспомнил и кое о каких своих нуждах. Перед этим, естественно, написал всё, что мне требовалось — и ещё чуть—чуть.

А то, что дадут, абсолютно не сомневаюсь. Больно уж фамилия папеньки близняшек на слуху.

Хитрый хохол принял меня, как всегда, театрально—радостно и с воодушевлением сообщил, что на складе — ничего нет! Вообще — ничего! Если кто помнит, кто такой Попандопуло из фильма «Свадьба в Малиновке», то тот сразу вспомнит этого персонажа, если столкнётся с нашим начальником отдела снабжения.

Но на этот раз я его срезал сразу «на взлёте»:

— Макар Тарасович, я всё понимаю, но завтра ко мне в отдел на работу придут двойняшки, фамилия которых — Светозаровы... Бойкие такие девчушки. Так вот, их бабушка, оказывается, после смерти мужа вернулась в Минск. Бертрудова её фамилия. Если припоминаешь — её муж был академиком, да она сама — профессор, причём в нашей области. Их—то и сманили, в своё время, в Москву, потому что они были признанными авторитетами в прикладной математике. Так что лапшу на уши ей не повесишь. А в Москве их дочка сподобилась выйти замуж за очень известного нам товарища — за Светозарова. Вот такие пироги.

Дождавшись появления понимания в его глазах, сокрушённо продолжил:

— И знаешь, что будет послезавтра, когда эти милашки придут домой и расскажут бабушке, а та пожалуется сыночку, в каком сарае им предстоит работать и на каком хламе! По глазам вижу — понимаешь. Сначала вздрючат нашего нового директора, он — заместителей, а те (в праведном гневе невинно пострадавших) вздрючат нас с тобой. И не для проформы, а с полным пониманием и ответственностью.

— Вот же гадство! Как они вообще оказались тут?! — вполне искренне возмутился Макар Тарасович. — Не могли получше чего выбрать?

— Мне сказали, что сами они так решили. А это значит, что из папаши они верёвки вьют, — ещё более нагнетая обстановку, ответил я, — так что к концу дня мне нужно вот это... — закончил я и выложил список. — Мелочёвку давай прямо сейчас, а что покрупнее — пусть твои парни приволокут в лабораторию, когда соберёшь. И это... — пусть заменят коммутатор. На «циску» я, конечно, не надеюсь, но уж приличный «де—линк» уж найди, пожалуйста. И wi—fi точку пусть в лаборатории «присобачат». Девочушки ж придут со своими «ноутами».

— Так зачем тебе тогда два новых системных блока?! — тут же взвился Макар Тарасович.

Я не ответил, а только укоризненно на него посмотрел.

— Ладно—ладно... Понял. Подожди пяток минут. Мелочь сейчас подберу, — сказал он и направился к двери на склад.

Разговор у нас шёл в «предбаннике». На сам склад к этому хитрому хохлу попасть мог только директор, заместители и проверяющий.

Пять минут — слышалось его бурчание... пару раз что—то падало... раза три — бурчание переходило в глуховатые матюки — и, наконец, после громкого чиха, он появился в «предбаннике» с ворохом мелких коробочек и связкой долгожданных кабелей.

— Вот. Тут не всё. Столько винчестеров не дам. «Бо нема». Если что — пиши докладную заму по снабжению. Под такое дело может и выбьешь. Коммутатор и точку поставим. Если не успеем до конца дня, то завтра прямо с утра доделаем, — весьма недовольным тоном выдал он мне. — Всё, иди с глаз моих! Вымогатель!

Я, вполне довольный уловом, двинулся в лабораторию.

Остаток дня занимался апгрейдом «сервера». Добавил пару винчестеров, переткнул планки памяти (до этого момента, смешно сказать, у нашего сервера насчитывалось аж шестнадцать гигов). Теперь — каждая планка имела столько же. А их было, ни много ни мало, четыре штуки.

С умилением устанавливая их, вспоминал этого гадского папу — Макара Тарасовича. Сколько раз я пытался из него чего—нибудь выбить! Не счесть... Иногда, даже имея подписанные докладные, не мог ничего вытрясти. Но на этот раз оторвался по полной! Вот же хитрый хохол!.. Но теперь у меня появился рычаг воздействия! Даже не рычаг, а РЫЧАГ (что с большой буквы)! Фамилия и положение папочки моих двойняшек проняло даже его! Понимает, что если выберут «крайним», то вылетит со свистом с этой не самой плохой в наше время должности.

К концу рабочего дня пришли «линейщики» и пара подчинённых Макара Тарасовича.

Первые — заменили старенький коммутатор, стоявший в коридоре в подвесном шкафу над дверью в лабораторию, и приступили к установке Wi—Fi точки. В связи с шумностью работ, хотя и краткосрочной, Веру я отпустил пораньше.

Вторые — приволокли два новых системных блока и безразлично (не понимая всю значимость для меня сих «железок», и не доставая жвачки изо рта), молча протянули мне бланк доставки.

Расписавшись в бланках внутренних перемещений и отправив ребят восвояси, я поковырялся в блоках и нашёл их комплектацию вполне приемлемой для нашей работы.

Была пятница, до конца рабочего дня осталось совсем ничего, поэтому, перед уходом, занялся ритуально—обязательным поливом комнатных растений.

В лаборатории, кроме «уголка природы» в виде аквариума, наличествовало пять зелёных насаждений. Один — приличного размера фикус в кадке и четыре каких—то цветка. Честно говоря, названий трёх из них — не знаю. Четвёртый — «декабрист». Запомнил потому, как цветёт он — действительно, в декабре. Как ни странно, забота о них — всегда и во все времена! — оказывалась на мне. Хотя почти никогда в лаборатории не было момента, чтобы в ней не работало менее двух женщин.

Исполнив эту свою «общественную обязанность», я оделся, осмотрел всё на предмет — не забыл ли чего? — и выключил свет.

Когда выходил, что—то заставило меня обернуться.

На какой—то миг — оцепенел!

На меня — двумя красными светящимися точками глаз! — смотрел... бюст предводителя мирового пролетариата!

Он моргнул! Или мне показалось?!

Пропало... или не было? И что это было?

Ещё раз всмотрелся в темноту комнаты... Её полумрак нарушал только свет фонарей с улицы. Никаких внутренне—светящихся глаз больше не наблюдалось, но чувство, что на меня смотрят — осталось. Постоял... Чертыхнувшись, закрыл дверь и двинулся к вахте. И привидится же такое...

Весь вечер не покидало чувство настороженности.

Лёг спать. Периодически перед глазами возникали красные точки глаз, светящиеся в полумраке... Вспомнился Терминатор (чтоб ты был так здоров!). Хотя... тот был тёмного стального цвета, а бюст — светлый, гипсовый, но на функциональном уровне — очень похож..

Глава 2

На работу вышел рано — как всегда. Ещё было темно.

Регулярно хожу пешком. Правда, с погодой в последнее время трудно понять, что одевать. Если оденусь излишне тепло — могу и вспотеть. Если не слишком утеплюсь, а морозец — тут как тут? Поди угадай...

Скажете — прогноз надо слушать, так слушаю. Да вот чаще всего попадают они пальцем в небо. Особенно мне нравится фраза об «Интернет—источниках», из которых они черпают данные. Гидромет—то куда делся? Непонятно, однако...

Сегодня с одеждой попал в точку, но вот общее настроение было как—то странное.

Утром вспомнил о вчерашнем происшествии — и в подсознании поселилась какая—то тревога.

Пару раз ругнулся на себя. С чего бы это — такая нежность в чувствах?! Да ещё этот шелест в голове... Как будто шепчет кто—то, на самой грани восприятия...

Хоть тресни, но объяснения этому состоянию я не находил. Не брать же всерьёз то, что вчера мне померещилось перед уходом с работы.

Посветлело, но лучше не стало. Абсолютно серое небо. Облака какие—то рыхлые, грязные, неопрятные. Низко и быстро неслись навстречу. Плюс это не проходящее предчувствие чего—то непонятного, но неминуемого...

На соседних улицах ещё не погасли фонари, добавляя пейзажу ещё более иррациональный оттенок. Тревожное состояние ещё больше усилилось, когда подошёл к родному институту.

Над крышей здания кружилась огромная стая ворон, наполняя воздух своим резким противным карканьем. Орущей круговертью она то поднималась повыше, рассыпалась на отдельные ручейки, то опускалась к самой кровле, снова сбиваясь в плотную кучу.

Особенно раздражало слух карканье. Рваные, раздерганные звуки впивались прямо в мозг. Такое и раньше бывало, но сегодня это вписывалось в какую—то общую иррациональную картину, добавляя напряжённость в и без того непонятную ситуацию.

Чтобы поскорее избавиться от этого гортанного гвалта, увеличил темп ходьбы — и через пару минут был уже на проходной.

Кстати сказать, последние несколько лет прихожу на работу раньше всех в лаборатории, да и в институте тоже.

В это время уборщицы ещё вовсю занимаются своей многотрудной деятельностью. Я не то чтобы в претензии к ним (есть среди них и добросовестные, и старательные), но та, что убирала мою лабораторию, — ни тем, ни другим не отличалась. Часто приходила почти под начало работ и метушила своей тряпкой, когда почти все уже были на рабочих местах. При этом ещё что—то сердито бурчала себе под нос. Назвать то действие, что она проводила, «уборкой» — не смог бы даже самый демократичный товарищ. Жаловаться? Как же! Вениамин, было, жаловался, но совершенно бесполезно. После его жалоб она ещё больше урезала список проводимого «сервиса».

Комендант наша только разводила руками и оправдывалась тем, что на такую зарплату никого не найдёшь. Я понимаю — четыреста рублей — не очень большие деньги, но ведь это за два, максимум три, часа работы...

Войдя в лабораторию, тут же нарвался на отповедь той самой уборщицы. Претензии были за мусор, который образовался при установке точки доступа.

Быстро «перевёл стрелки» на истинных производителей мусора. Его всего—то и было две горстки, а наслушался я столько, что, казалось, из лаборатории надо вывозить пару «КамАЗов». Благополучно пропуская лекцию о безответственных «линейщиках» мимо ушей, проверил сервер и, наконец, устроился за своим рабочим столом.

Привычная монотонность лекции уборщицы сегодня стала почему—то периодически прерываться. Она вдруг застывала, будто прислушиваясь к чему—то, потом, мотнув головой, возвращалась к своим претензиям, но при этом подозрительно косясь по сторонам. И так повторялось несколько раз.

Перед уходом она снова замерла и, собрав свои причиндалы, очень подозрительно на меня посмотрела. Под её заторможенным взглядом на меня снова накатила прежняя необъяснимая тревога. Причём я «на автомате» отметил, что уборку она в этот раз провела в объёме и по качеству довольно близко к требованиям её должностной инструкции. Вениамин в своё время распечатал её, когда первый раз затеял разборки с комендантом на эту тему.

Задания девчушкам—близняшкам я сверстал дома и закинул на рабочую почту. Подготовил их рабочие места, которые те выбрали ещё вчера. Старые системники засунул в шкаф, включая и свой, и начал установку системы на свой новый комп. Потом и Вере надо будет всё переустановить и перегнать.

Проделывая всё это, я постоянно искоса поглядывал на бюст. После вчерашнего у меня появилось к нему какое—то странное чувство. То ли опаска, то ли любопытство. Непонятно... Но стоило мне только прямо посмотреть на вождя мирового пролетариата — тут же возникал этот странный и начинавший меня всерьёз беспокоить шелест в голове... И всё время казалось, что кто—то за мной наблюдает...

В кабинете стало душно. Немного приоткрыл окно. Совсем чуть—чуть. Типа — на микропроветривание. Как ни странно, батареи сегодня жарили вовсю. Испытания у них, что ли?

Была суббота, 29 декабря. Начальство решило сделать понедельник 31—го выходным и благородно перенесло рабочий день на эту субботу. Поэтому, параллельно с работой, решил поставить нашу искусственную ёлочку, которую, по сложившейся традиции, мы всегда водружали на микроволновку.

Решительно подошёл к нашему «кухонному» столу и аккуратно переместил бюст на подоконник.

Когда заканчивал навеску гирлянды на ёлочку, появилась Вера.

— Вот и год прошёл... — глядя на моё творение, грустно произнесла она.

— Не грусти. Может, в новом получше будет. Вот — прими поздравления с Новым Годом и небольшой сладкий подарок при них. Я знаю, ты любишь сливу в шоколаде, — пытаясь придать своему лицу счастливое выражение, я протянул ей коробку её любимых конфет.

— Ой! Михайлович... Они же дорогущие, — смутилась она, но конфеты взяла и чмокнула меня в благодарность в щёку. — А вот — вам, — она протянула мне небольшой свёрточек.

Я уже знал, что там завёрнуто. Вера любила вышивать — и всем своим знакомым, и мне в том числе, всегда дарила небольшие вышивки.

Развернув подарок, я полюбовался на летящий по волнам парусник.

— Очень красиво. Спасибо, но повешу я его дома. В зале — как раз в теме будет, — поблагодарил я.

Дальше в лаборатории вдруг образовалось ещё два милых человечка. Именно образовалось. По—другому прибытие близняшек назвать было очень трудно. Оккупировав облюбованные ещё вчера столы, они сразу наткнулись на мои поздравительные открытки.

Выбирая для них подарок, я долго не думал. Их гастрономических пристрастий я не знал, да и вряд ли смог бы подобрать что—либо для них интересное, поэтому остановился просто на открытках. Но не простых. В семидесятых годах прошлого века я на какое—то время увлёкся коллекционированием открыток — вот и выбрал из них парочку. Такой вот незатейливый ретро—подарок. Вроде и пустяк, а вроде и нет.

— Это вам на память и к Новому Году, и с началом работы на новом месте. Если сразу не выбросите, то, может, где и прикопаете на долгую обо мне память, — наблюдая за их слегка растерянными мордашками, скромно сказал я.

— Ой! А мы без подарков... Как—то не подумали, — смущённо проговорила Ксюша и тут же добавила: — А открытки клёвые. Мы их не будем выбрасывать.

— Да, — уставившись на меня своими карими глазищами, подтвердила Даша. — Мы вас тоже поздравляем с Новым Годом.

— Вот и хорошо. А теперь — чаёк! Чашки я вам прикупил — новые. Это тоже наш подарок — и к Новому Году, и как новым сотрудникам. Традиция у нас такая, так что — без возражений, — предвидя эти самые возражения, сказал я и сделал киношно—грозное лицо большого начальника.

Девчушки прыснули смехом и без пререканий уселись за обеденный стол. Он у нас стоял торцом к стене — и места всем хватило.

Девчонки сначала очень настороженно отнеслись к печенюшкам, принесённым Верой, но потом, распробовав, схрумкали все. Почаевничав и посетовав на совершенно не новогоднюю погоду, разошлись по рабочим местам.

В качестве их первого производственного задания я подкинул близняшкам на проработку одну из своих идей — и с удовлетворением для себя отметил, что им это интересно.

Вера дочищала код. Я возился со своим новым компом, периодически отвечал на вопросы девчонок и давал пояснения. Так и пролетело время до обеда.

После обеда я всех отпустил. По негласному соглашению со старым руководством, такое допускалось перед Новым Годом и перед Восьмым Мартом. Нынешнее — вроде, тоже не возражало.

Вера обрадовалась и, снова чмокнув меня в щёку, быстро умотала. Девчушки немного замялись, но затем с серьёзным видом повторили мне Верин чмок, ещё раз поздравили с Новым Годом — и исчезли из лаборатории.

Сразу стало как—то пустовато — и на меня снова нахлынули странные ощущения этого дня. В пространстве лаборатории, как будто, разлилась тревога.

Я зло взглянул на бюст. Так и подмывало сказать что—нибудь вроде:

«Ну, давай! Сделай мне глазки!»

Но бюст стоял — и «глазок» не делал.

Тут это и случилось...

Я сидел, покачиваясь на стуле, который развернул к окну, и бездумно смотрел в него, отмечая резко помрачневшее небо и ожидая, когда, наконец, закончится перегонка данных с моего старого винчестера на новый. Причём начисто забыл, что приоткрывал окно.

И вот — порыв ветра толкнул раму, она стукнула по бюсту, тот полетел на пол — а я только и успел подумать:

«Ну, всё — хана вождю!»

Дергаться не стал, так как понимал, что не успею его подхватить.

Дальнейшее пошло совершенно не по сценарию. Бюст грохнулся на пол, но не разбился, как естественно предполагалось. Отвалилась только макушка — и из образовавшейся дыры выскочил огромный паук и, мерзко цокая лапками по боковине стола, мгновенно вскарабкался на его поверхность!..

Я отшатнулся и грохнулся на пол... Как сидел — вместе со стулом. Хорошо, что инстинктивно поджал подбородок к груди. Иначе бы сильно треснулся затылком об пол. Этому научился ещё в студенчестве. Посмотрев тогда какой—то фильм с этим трюком, загорелся и выучил его. Потом иногда дурачил одногруппников (первый раз девочки из группы очень на меня рассердились, сильно испугавшись, что разбил себе голову).

Когда оторопь прошла, рассмотрел: паук — реально не живой. Механизм. Но очень похож... Паук шевельнулся, сверкнул глазками — и в моей голове прозвучало:

«Ну что, разлегся? Вставай. Будем знакомиться. А форма моего тела — это исключительно функционально...»

Может, кто—то и не поверит, но сильно я не удивился. Слишком много к тому времени я прочёл фантастики. Причём разной — и по содержанию, и по качеству. Не брезговал даже такой, какую ругали все поголовно, огульно обвиняя авторов во всех грехах, включая их умственную отсталость. А всех это читающих — кретинами. Лично мой принцип: «не нравится — не читай!»

Не было метаний мыслей и панических телодвижений. Было только небольшое удивление, что фантастика всё—таки обернулась былью, и большое любопытство. Спокойно встал. Поднял стул. Подошёл к окну и плотно его закрыл.

Паук, гад, не двигался, даже не поворачивал свою башку, чтобы контролировать меня взглядом (как требовалось бы по сценарию), хотя глаза, вроде, имел. Для наведения жути в кино так часто делают.

Вернувшись к столу и невозмутимо (как мне казалось) сев на стул, ответил:

— Хорошо, давай знакомиться. Мне представляться или, по законам жанра, ты всё обо мне уже знаешь?

«По законам... Я, действительно, о тебе знаю, но не всё... а главное. И о некоторых других обитателях этого странного пространства, которое вы все упрямо называете "лаборатория". А где, прости меня, приборы? Микроскопы там... колбы, мензурки всякие? Ну, центрифуга, наконец, где? Извини, долго не с кем было подискутировать. Пока находился в этом стальном ящике, который вы называете сейфом, приходилось экономить энергию. Сейф сильно экранировал. Потом, когда ты вынул из него моё хранилище, сумел хорошо подзарядиться. У вас тут просто океан энергии, особенно в радиодиапазоне», — прошелестело у меня в голове.

— Это — не хранилище. Это — гипсовый бюст (был... а может, ещё и склею) одного из самых известных общественно—политических деятелей нашей страны, да и, пожалуй, всего мира. Как ты там оказался? Может, ты и при жизни оригинала в его голове обретался? — спросил я и добавил:

— Это что же получается? У всех смертных в головах — тараканы, а у вождей, значит, — пауки, — это я так попытался пошутить, всё же некоторое волнение присутствовало.

Ремарка. К сожалению, чем больше сведений собиралось об этом человеке, тем больше уменьшался его авторитет для меня. Недавно я узнал, что он до сорока лет сидел на шее у своей матери, постоянно клянча у неё деньги.

«Нет. Я попал сюда тридцать циклов (по—вашему — лет) назад. С вашим вождём в связи не состоял. Сюда меня спрятал один из охранителей ваших общественных деятелей, когда понял, с чем столкнулся. Он убедил меня, что не стоит мне соваться в ваш мир в то время. Потом моё хранилище засунули в эту стальную коробку — и энергии стало хватать только на приём информации, даже анализ не запускал. Да и не мог связаться с основным блоком. Когда хранилище вытащили, как вы выражаетесь, "на свет божий", я смог подзарядиться», — проинформировал меня голос. «И нет у меня внутри никакого миниатюрного ядерного реактора!.. Для выполнения моих функций это не нужно. Не функционально», — добавил он тут же, видимо, уловив мелькнувшую у меня мысль.

«А всё—таки умничкой был наш начальник нашего Первого отдела. Сообразил, видно, что для "лихих девяностых" эта штуковина была бы опасной. Скорее всего, она умеет что—то, что не следовало бы тогда официально озвучивать и, тем более, кому—то из "высших" передавать в пользование — и из—за этого он её и спрятал», — подумал я.

«Я являюсь информационным коммуникатором, имеющим в наличии искусственный интеллект. Моя задача — сбор, первичный анализ информации и её передача», — тут же отрапортовал паук. «Могу производить съём информации с любого носителя, включая биологические, в пределах данной планеты — одновременно по нескольким каналам. Могу транслировать информацию на несколько сот световых лет. С увеличением расстояния количество каналов приёма—передачи информации уменьшается. На расстояние свыше ста световых лет на передачу могу работать только по одному каналу. Для приёма могу подключаться к отдалённым единичным источникам на расстоянии до тысячи световых лет. Принципы приёма и передачи информации совершенно отличны от имеющихся у вас. Независимо от расстояния, приём и передача происходят мгновенно».

— Мама моя женщина! Так ты — межгалактический шпион?! — только и сумел сказать я в ответ на услышанное.

«Нет. Я не могу передавать информацию между галактиками. Только между солнечными системами, в радиусе шестисот световых лет», — тут же пришла поправка.

— Да и этого — выше крыши. Ну и кто тебя послал, любознательный ты мой? — осторожно спросил я.

«Не беспокойся. Сюда я попал вследствие аварии автоматического разведывательного бота. Он направлялся совершенно в другую область галактики. Ваш сектор, прости, признан бесперспективным. В вашем рукаве — вы единственная цивилизация, причём — незарегистрированная».

— Так... значит, ты — ничейный... или, правильнее, самостоятельный индивид... Потеряшка, стало быть... — почему—то взгрустнув, я протянул собеседнику руку, но, быстро сообразив, подал ему только указательный палец, изображая процесс официального знакомства:

— Евгений Михайлович... — с некоторой минорностью в голосе, представился я.

— Кис, — грустно представился мой паучок.

— Поясни?..

— КИС — коммуникатор информационных связей.

— Приветствую тебя, мой звёздный брат, Кис, на планете Земля, галактика Макошь (или Млечный Путь, как ныне её называют), и поздравляю с легализацией твоей ответственной космической миссии.

Мой палец и его клешня соприкоснулись, изображая рукопожатие (кто бы видел нас со стороны!).

— И какие у тебя планы, дорогой Кис? — с искренним любопытством спросил я. — Будешь завоёвывать этот Мир?

«Нет. Мир завоёвывать не собираюсь. У меня для этого ограниченный интеллект. Меня бы устроила роль твоего помощника», — прошелестело у меня в мозгу.

Тут же родилась моя ответная мысль:

«Вот так номер! Это я — что?.. Могу стать самым информированным человеком во всём мире?»

«Не только в вашем Мире, но и в окрестностях... по радиусу в шестьсот световых лет», — тут же последовал ответ паука. Нет, не паука, а скорее уже — моего личного Киса!

— Слушай, а ведь уровень твоего интеллекта можно повысить, — предложил я.

«Спасибо. Нет стремления. Я чувствую себя вполне уютно. Когда я создавался, то во время обучения был связан с сущностями более высокого интеллекта. Они все жаловались, что встраиваемая им система принятия решений очень нестабильна, и её наличие приводит к возникновению фантомных областей неудовлетворённости, так как не все решения возможно осуществить в полном объёме. К тому же, она требует очень высоких вычислительных мощностей. Часто сбоит и расстраивается», — прошелестело в мозгу.

— Честно говоря, не совсем понял, — морща лоб и пытаясь как—то интерпретировать услышанное, ответил я.

«Взаимоинформативный симбиоз. Это самый выгодный для меня вариант сосуществования с другим интеллектом».

— Ясно. Как я понимаю, ты не против симбиоза со мной? — снова пытаясь осмыслить ещё одно новое понятие, спросил я. — Почему именно я? И как мы будем взаимодействовать с тобой? Мне придётся носить тебя всё время с собой?

«Не тупи. В пределах планеты — взаиморасположение не важно. Могу находиться и у тебя дома. Почему — ты? Структура информационных блоков твоего сознания стабильна и не имеет ярко выраженных аномалий, которые способны приводить к алогизму решений. Ты почти не зависишь от окружающей тебя социальной структуры, а такая зависимость часто приводит к принятию решений под её давлением», — выдал очередную полуабракадабру мой симбиозник.

— Если я правильно понял, хотя и смутно, тебе не подходят психи и госслужащие. А так как я — пенсионер, то с меня внешней структуре, в виде государства, и взять—то нечего. Это оно мне должно, хотя бы в виде выплаты символической пенсии, — попытался я перевести на нормальный язык услышанное в голове. — Но я уже стар и могу умереть... — и уточнил. — Перестать физически существовать.

«Неважно. Здоровье и состояние организма — это тоже информация. Клеткам твоего организма ежедневно требуется очень много весьма разных составляющих. Если их нет, управляющий алгоритм пытается найти замену. Хоть что—то похожее по химическим и физическим свойствам. Так накапливаются ошибки. Чем дольше существует организм, тем больше ошибок и не всегда оправданных замен. При этом сам управляющий алгоритм тоже постепенно теряет исходный код. Этому подвержены все биологические системы, использующие биологическую регенерацию. Я просто подключусь к твоему информационному полю и выявлю все неправильные замены. Ты начнёшь потреблять нужные продукты — и, совместно с твоим управляющим алгоритмом, мы приведём твой организм в порядок на клеточном уровне. То есть до уровня правильного функционирования и отсутствия всех лишних наслоений во всех органах. Затем, совместно постараемся избежать накопления ошибок в будущем», — выдал мою перспективу Кис.

— Мама моя женщина! И сколько я ещё смогу так прожить? — непроизвольно вырвалось у меня.

«Сколько захочешь. Момент прекращения функционирования своего организма можешь спрогнозировать самостоятельно. Если только не возникнет ситуация, когда функционирование твоего организма будет прекращено извне», — прошелестело в ответ.

«Значит, буду жить, пока не убьют? И что теперь? Начинать бояться выходить на улицу, как герой того фантастического рассказа, который прочитал ещё в детстве? Ему тоже перепало что—то типа бессмертия.

Вроде, такая фобия пока не возникла... Страха, как бы, нет...» Да и герой, вроде, переборол страх и, всё—таки, вышел на улицу.

«Всё правильно — я же говорил, что структура информационных блоков твоего сознания стабильна», — удовлетворённо прошелестел Кис.

— Так это ты напугал уборщицу? — спросил я, вдруг вспомнив странное её поведение.

«Я её не пугал. Дал несколько советов и попенял на некачественное исполнение встроенных в неё функций», — выдал Кис.

Я рассмеялся:

— Функции в неё не встроены, а возложены.

«Не вижу принципиальной разницы. В любом случае — она их плохо исполняет», — послышалось в ответ в моём мозгу.

— Это — да. Согласен, есть такое дело. Но после твоих внушений, вроде, хорошо всё прибрала.

«Ещё недостаточно хорошо».

— А не разболтает?

«Нет. Я ей объяснил, что всех, кто слышит голос в собственной голове, отправляют в "дурку". Тут у вас с этим хорошо поставлено, как со стороны властителей, так и со стороны служителей культа. И те, и другие долго не разбираются. Первые таких в больницу для психически больных определяют, вторые пытаются выгнать какого—то беса».

— Ладно. Рабочий день уже близок к концу. Чувствую, я тут один из последних. Так что — домой, — заключил я и стал очищать свой кейс, прокидывая, поместится ли туда Кис.

«В здании находятся девять биологических единиц. Руководящих единиц среди них нет. Помещусь», — доложил Кис.

— Не биологических единиц, а человек, — поправил я его. — Ну, раз начальство слиняло, то нам и Бог велел. Залазь!

Кис забрался в кейс, поёрзал там и, устроившись, затих.

Я оделся, подхватил кейс и, направляясь к выходу, подумал: «Не забыть бы поставить лабораторию на охрану и сдать ключи, а то им станется и в Новый Год позвонить. Пару раз уже приходилось возвращаться. Старею!»

По пути мысли, естественно, начали крутиться вокруг произошедших событий. На мои прикидки — как это использовать и к чему это приведёт — Кис почему—то не отзывался. Как потом объяснил — чтобы не сбивать меня и не нарушать мыслительный процесс.

Первое, что придумал — это то, что ни в коем случае нельзя «засветиться». А то уж очень лакомый кусочек мой Кис для всевозможных спецслужб и для разных «простых» олигархов тоже. Всем может пригодиться, но такая корова мне нужна самому. Так что, если докопаются — приголубят меня, как посвящённого в тайну. Ещё как приголубят!.. Правда, если что, то можно под экстрасенса «закосить». Не хилый такой получится экстрасенс — и главное, настоящий. Не фуфло какое—то. Может, мне и правда сменить имидж?..

Первое, что придумал — это то, что ни в коем случае нельзя «засветиться». А то уж очень лакомый кусочек мой Кис для всевозможных спецслужб и для разных «простых» олигархов тоже. Всем может пригодиться, но такая корова мне нужна самому. Так что, если докопаются — приголубят меня, как посвящённого в тайну. Ещё как приголубят!.. Правда, если что, то можно под экстрасенса «закосить». Не хилый такой получится экстрасенс — и главное, настоящий. Не фуфло какое-то. Может, мне и правда сменить имидж?..

При ходьбе хорошо думается. Не знаю, как у других людей, но у меня, когда я иду, ритм шагов создаёт особую атмосферу. Мысли начинают подчиняться этому ритму. Сначала возникает нестройная мешанина разных вариантов, но затем, постепенно, лишнее осыпается — и складывается что-то более-менее интересное. Так и возникшую мысль про «экстрасенса» рассматривал со всех сторон. Оценивая возможности и опасности, которые могут возникнуть, пойди я по этому пути. И те, и другие были выше среднего. Вот так, прикидывая и так и этак, дошёл домой. Окончательного «за» или «против» — не сложилось.

Кис молчит что-то... Прислушался. Тишина. Видно, чем-то своим занят.

Приход домой окунул в привычную атмосферу. Умыть руки. Переодеться и устроиться с чашкой чая у телевизора, заглядывая в мир через это «окошко». Говорят, что перед едой не стоит смотреть телевизор или читать газеты, но у меня — наоборот. То, что творится вокруг, как раз и даёт возможность оценить домашний уют. Один мой товарищ, пенсионер, но, в отличие от меня, не работающий, сказал так:

— Вставать в 6 утра, пить кофе в тишине, обедать в 14, читать книги, смотреть сериалы и ложиться в 21:30 — оказывается, это не унылая старость, а настоящая роскошь.

Поставил чайник, машинально насыпал в заварник любимый «Цейлон» — и только когда пошёл за сахаром, вдруг остановился. Вспомнил, что сегодня я, то есть, не один.

— Кис, ты... сахар ешь?

Тишина. Потом — чуть насмешливый шелест в виске:

«Я питаюсь радиоволнами, Евгений Михайлович. Но если хочешь угостить — можешь поставить рядом блюдце. Для антуража».

Я фыркнул, поставил блюдце. Потом добавил ложечку. На всякий случай.

— А если я усну — ты не будешь в голове шуметь?

«Только если сам не захочешь слышать. Я умею ждать».

— Ну и ладно. Значит, договорились: ночью — тишина. Если, конечно, не произойдёт ничего из ряда вон выходящего.

Кто-то считает, что кушать нужно исключительно последовательно по канонам. Типа, сначала на затравку — салатик какой-нибудь, затем первое, потом второе, а уж после — чай, кофе или, на крайний случай, компот. Я канона не придерживаюсь. Всегда сначала пью чай, а потом озабочиваюсь чем-то посерьёзнее. Проделываю я это, обязательно, под бубнение телевизора.

Телевизор вдруг выдал странную новость. Говорили про «аномальное поведение птиц в центре города». Я чуть не поперхнулся чаем.

— Это, случайно, не ты воронам что-то нашептал? Они же, явно, не просто так вокруг нашего НИИ хороводы крутили и что-то орали. С тобой ругались или между собой?

«Они любят погорланить и устроить базар. Я просто подсказал им, что какой-то птицелюб из вашей столовой периодически выбрасывает на крышу пару вёдер вкусных, по птичьим понятиям, объедков. Они мне — за это выложили всё, что посчитали интересным. Честный обмен».

— То-то смотрю, у нас постоянно голуби крутятся. А ты решил ещё и ворон приманить, — удивился и понял, что Кис может коммуницировать ещё и с животными.

«Голуби мне не нравятся. Вороны умнее. И что интересно — у птиц совершенно по-другому формируется нейронная структура. Не так, как у млекопитающих. С точки зрения эволюции, интеллектуальные способности птиц очень удивительны. Это параллельная ветвь эволюции интеллекта».

— Это откуда такие данные? Никогда не слышал, — удивлённо спросил я.

«О! У вас много информации об этом в вашей сети. Да и вообще, в вашей сети можно найти всё, что угодно», — откликнулся Кис.

— Понятно, — пробормотал я, открывая холодильник. Постоял, глядя на содержимое, и решил не заморачиваться. В принципе, я любил поесть — и, как ни странно, готовить тоже любил. Но сегодня решил ограничиться пиццей. Набор для таких экспресс-рецептов у меня всегда наготове.

Достал корж из упаковки готовых, кетчуп, майонез, ароматные специи (по вкусу мне нравятся итальянский набор и сушеный чеснок), пол грудки отварной курочки, кусочек копчёной колбаски и малосольные огурчики. В общей миске быстренько смешал кетчуп, майонез и специи. Намазал полученный соус на корж и занялся нарезкой куриной грудки, колбаски и огурчика. Нарезаю всегда мелким кубиком. Не люблю крупные куски. Потом равномерно по всей площади коржа рассыпал курочку, затем огурчики, предварительно отжатые от лишней жидкости, и колбаску. Ещё капельками, равномерно по всей площади коржа, прокапал зелёной горчицей. Мне нравится этот привкус у готовой пиццы. Посмотрев на получившееся блюдо — отправил его в уже разогретую духовку. Для пиццы грею её до 160 градусов. Через пятнадцать минут, слегка обжигаясь, начал её есть.

И, как всегда, по окончании готовки подобных блюд, услышал, как в дверь начала скрестись соседская кошка. Рыжая толстуха, частый гость в моём доме.

— О, Маруся! Ты, как всегда, вовремя, — поприветствовал я её, открывая дверь.

— Теперь ты не одна. Познакомься — Кис. Мой... новый сожитель.

Кошка уставилась на кейс. Потом медленно, с достоинством, улеглась прямо на него.

— Она... тебя чувствует?

«Она считает меня тёплым местом. Это высшая форма одобрения в её культуре».

— Ну, раз Маруся приняла — значит, точно можно доверять.

«Логично. Её инстинкты не подвержены социальной обработке. Чистый биологический разум».

— Точно, у кошек на всё всегда собственное мнение.

То, что сегодня произошло, было, конечно, из ряда вон, но острота прошла. Хотя пару раз за вечер, в задумчивости, я всё же чуть не разбил чашку, смахивая её со стола неуклюжим движением. Духовку выключил, только тогда, когда почувствовал излишнюю теплоту в кухне. Когда выключал, повернул рычажок не в сторону выключения, а в сторону минимума.

В конце концов, успокоился окончательно.

— Слушай, Кис, а ты давно подключился к нашей инфосети? Я так понял, ты можешь добывать информацию не только из Интернета, радио и телепередач, но и напрямую считывать из мозга любого человека? — наконец сформулировал я вопрос, который хотел прояснить окончательно.

«Да. Ты всё правильно понял. Предвосхищая вопрос о селективности восприятия разумов, сразу скажу — очень похоже на настройку радиоприёмника на передающую станцию. У каждого человека нейронная структура мозга строго индивидуальная — это как отпечатки пальцев. У каждого — свой узор», — прошелестел ответ.

— И насчёт эмоций. Общаясь с тобой, я их чувствую, а ты говорил, что такого блока у тебя нет, — задал я следующий вопрос, пытаясь составить целостную картину о своём новом друге.

«Не совсем так. Я говорил, что у меня нет блока системы принятия решений, применяемой в случае неполноты исходных данных. В этом случае принятые решения могут страдать незавершённостью и не полным соответствием с заданной целевой установкой, что чревато нестабильностью и целостностью исходного кода. А эмоции — это тоже, в своём роде, отпечаток рисунка нейронных связей. Проходя через которые, информация и приобретает эмоциональный оттенок. У меня связи не нейронные, но их количество и строение весьма схоже».

— Так. С трудом, но что-то понимаю. А вот ещё. Книги — понятно, структурированная информация, а вот кино и, особенно, музыка — это как тобой воспринимается? — продолжил я свои изыскания в процессе понимания, кто же такой Кис и как его воспринимать. Хотя, если вдуматься, он воспринимался мной, однозначно, как человек.

«С кино ты немного тупишь. Это же визуальный и акустический ряд. Вполне себе воспринимаемый моими чувствами зрения и слуха. А вот музыка — это интересное явление. Поток гармоничных звуков определённой последовательности, вроде бы без информационной составляющей, но проанализировав эти последовательности и соотнеся их с эмоциями людей, их слушающих, я смог создать новые перестраиваемые структуры связей своего мозга и сумел уловить то неуловимое, о котором так много говорят люди».

— Ладно. С этим, как говорят, надо переспать, — сказал я, поняв, что на сегодня новой информации я получил намного больше, чем обычно. — Всё, я спать. Доброй ночи, Кис.

«Доброй. Кстати, завтра будет снег с дождём. А не снегопад, что обещали в прогнозе».

— Уже лезешь в метеоспутники?

«Просто слушаю облака. Они болтливы».

— Поэтично. Всё же ты в большей степени человек, чем считаешь сам.

Лёг в постель. Потушил свет. За окном — тот же серый мрак, что и утром. Но теперь он не пугал. Он был... фоном. Завесой перед чем-то большим.

Мысли снова вернулись к вариантам. Первый вариант я всё же отбросил. Слишком рискованно.

А вот место работы можно, без сомнения, и сменить. Если Кис меня подмолодит и даст возможность получать инсайдерскую информацию, то можно — как сыр в масле кататься, организовав какое-нибудь «Аналитическое бюро». Явиться миру этаким крутым «Гуру», умеющим очень хорошо анализировать информацию и делать правильные выводы на основе неполных данных. Вполне может получиться. Но опять же — не зарываться!

Или суперклинику «забабахать». Возможности, вроде, достаточны для лечения и нормализации всех процессов, протекающих в организме человека. Очень даже может прокатить. Натащить всевозможной аппаратуры и пудрить мозги о, якобы, самых современных методах. Но, скорее всего, — нет. Больно хлопотно и неэффективно. Как я понял, лечение — это не по профилю, и на каждого пациента придётся тратить до полугода, а Кис у меня один. Может, если только родственников подлечить?..

И тут я, почему-то, вспомнил про нашу столовую... Почему мысль извернулась таким не совсем понятным образом — не знаю. Вроде, функции столовой и возможности Киса никоим образом не пересекаются. Подсознание подсказало — заманушка! Если у точки общепита, помимо хорошей кухни, присутствует ещё и интересная заманушка, то успех гарантирован, тем более, если не слишком сильно гнуть цены.

А заманушка вырисовывалась знатная. Вспомнилась одна замороженная технология. Но тут надо продумать несколько вещей. Всё должно быть на приличном уровне и дополнять друг друга. В мозгах сразу обрисовалось три проблемы.

Во-первых, где взять деньги на выкуп столовой в собственность и как реализовать придуманную заманушку максимально эффективно?

Второе — где найти хорошего шеф-повара и нормальный, желательно бесконфликтный, персонал?

И третье — где подешевле брать качественные продукты?

Да и интерьер тоже немаловажная составляющая, но будем решать проблемы по мере поступления.

Всё это было для меня «terra incognita». Может, Кис что-нибудь подскажет.

Молчит что-то... Прислушался. Тишина. Видно, чем-то своим занят. Ладно, думаю, попозже ещё пообщаюсь, да и по знакомым прозвонюсь. Что-то смутно припоминается...

По финансированию — к знакомому «олигарху» подкачусь. Он, конечно, не олигарх никакой, но человек состоятельный. Одноклассник. Как-то даже предлагал обращаться. Вот и обращусь. Пусть хоть сориентирует — сколько это может стоить.

По второму — вроде, у кого-то сын не сработался с поменявшимися хозяевами довольно знаменитого ресторана. Пока безработный. Может, удастся соблазнить. По отзывам — специалист своего дела хороший. А то и ещё кого с собой приведёт?

По остальным вопросам — поищу в Интернете. Думаю, что-что, а идеи дизайна интерьера я там отыщу.

Так, крутя и вертя мысли, планы и соображения, уснул.

Глава 3

Наступило завтра. Утро — чай, новые мысли. Начало дня — и начало чего-то большого и интересного. Настоящее начало.

После завтрака Кис ожил. Когда я расположился за компьютером, услышал знакомый шелестящий голос в голове:

«Согласен с третьей идеей. Она максимально использует мои возможности. Причём — не надо городить никаких LCD-экранов и стен. Есть более интересная технология, близкая к вашим лазерным шоу и голографии, но даёт более натуралистическое изображение. Воплотить можно даже с помощью уже имеющихся у вас технологий и комплектующих. И первую идею тоже не надо отбрасывать. Будем иметь её как запасную. План "Б", как у вас говорят.

Но реализацию начни как раз с интерьера. Будет что показывать тем, кого станешь агитировать. Я помогу доработать в виде 3D-картинок. Скинешь на флеш-накопитель — и крути кино! Да, географию можно и нужно будет расширить. Ограничиваться одной вашей планетой и даже одной солнечной системой не стоит».

— Вот, ведь что значит — зашоренность мышления!.. Отлично! Тогда это точно сработает, — только и оставалось мне, что согласиться, садясь за компьютер...

Экран монитора светился мягким синим светом. За окном начинал сыпаться мокрый снег вперемежку с дождём — именно такой, как и обещал Кис. Я сделал глоток чая, посмотрел на спящую на кейсе Маруську (домой почему-то не ушла) — и впервые за много лет почувствовал: это будет не просто «ещё один день».

Тридцатое, тридцать первое и первое прошли одним куском. Даже Новый Год отметил исключительно формально. Отвлёкся буквально на час. Всех поздравил, принял поздравления от тех, кто меня не забыл, — и снова углубился в изыскания и моделирование совместно с Кисом.

Он подключился к интерфейсу компьютера и организовал мне, на его собственной основе, что-то типа Интернет WEB 3.0. Получил — мгновенные подключения, интеллектуальную сортировку огромных массивов информации, при максимальной тождественности этих самых данных к теме проводимых запросов. Прямо кино какое-то!

Такая плотная работа сильно продвинула и его — в восприятии окружающего мира, — и меня, подкорректировав моё понимание действительности.

Не всё очевидное оказалось таким, как казалось.

Параллельно проработали и вопрос финансирования.

Кис впал в ступор, когда начал разбираться в нашей денежной системе. Он был очень удивлён тем, насколько сильно у нас извращено понятие денег. Если коротко резюмировать его объяснения — то у нас в этой системе присутствуют лишние составляющие: прибыль, деньги как товар, и акционирование. По его словам, нормальные цивилизации душили такое прямо в зародыше.

На мои робкие попытки объяснить, он ответил:

«Ты не можешь быть экспертом в этом вопросе. Эта система создана очень умными людьми исключительно для собственных нужд, а не для общества. Точка невозврата пройдена. Государственным структурам она уже не подчиняется».

Соответственно, он решил, что грех не воспользоваться этими извращениями в собственных интересах, но первоначальный капитал, по возможности, должен быть легальным. Либо займ, либо кредит. И то, и другое — по его первоначальным расчётам — мы быстро погасим.

Вечером первого созвонился с Анатолием, тем, который «олигарх»:

— Привет, Анатолий. Узнал? Ну, значит, не быть мне богатым... Слушай, тут такое дело... Набрёл я на одну технологию и придумал, как, используя её, немного подзаработать. Хотелось бы посоветоваться, стоит ли браться. Как бы встретиться? Можно у меня, можно у тебя, а можно и на нейтральной территории. В какой-нибудь кафешке.

Как я и предполагал, он выбрал первый вариант. Он, как и я, любил вкусно поесть — и пару раз у меня уже был.

— Конечно — у тебя! Что они там, в кафешке, могут нового придумать, а ты любишь удивить. Так что — у тебя. Когда? По вечерам, после семи, я могу в любой день, — прогудел Анатолий. Голос у него был низкий, и ещё в нём прослушивалось какое-то урчание. Его голос очень нравился женщинам.

— Ну, у меня, так у меня. Я знаю, что ты любишь мраморный стейк слабой прожарки. (Степеней прожарки стейка, между прочим, — шесть.) Его и приготовлю, а вот гарнир — будет сюрпризом. Так что — послезавтра, к восьми вечера, прошу ко мне.

— О’кей, — ответил он и положил трубку.

Правильно приготовить стейк — ещё та наука!

Для тех, кому интересно. Кому нет — пропускайте.

Начинается всё с выбора мяса. Сотворить стейк из обычной «магазинной» говядины просто невозможно. Причина кроется как в типе самого мяса, так и в выборе части туши, используемой для стейка. В большинстве случаев, у нас под говядиной подразумевается мясо молочных коров, с довольно рыхлой структурой и без ярко выраженного травяного аромата.

Главное в этом деле — то, что говядина для стейка не должна содержать гелей, применяемых для увеличения её объёма, что очень широко используется в дешёвом мясе. При обжаривании на высокой температуре из такого стейка банально начнёт вытекать большое количество жидкости, мясо в результате начнёт тушиться, а степень прожарки просто не получится регулировать.

Мраморный стейк лучше всего жарить на оливковом масле, на газовой (либо индукционной) плите, на специальных ребристых сковородах или на гриле — с минимумом масла. Мясо перед обжаркой ни в коем случае не мыть — оно должно быть максимально сухим.

Добавьте с обеих его сторон немного каменной соли, чёрного перца или щепотку ароматических трав — однако не переборщите. Стейк следует жарить при высокой температуре для образования корочки — она сохранит соки внутри. Важно — он должен быть один на сковороде, иначе снизится её температура, и стейки начнут тушиться в собственном соку.

Время обжарки для мраморной говядины — шесть–семь минут с каждой стороны.

На стол подавать через пять–семь минут после снятия с огня и помещения на тарелку. За это время соки внутри мяса перераспределятся, в результате чего оно более равномерно пропитается и станет более вкусным.

На гарнир будет картофельное пюре по-французски с запечённым баклажаном. Прелесть! Обожаю это сочетание. Отличие от обычного пюре — специальная подготовка молока для него.

За мясом придётся съездить к знакомому фермеру — одному из моих сокурсников по институту. В девяностые ушёл из профессии и занялся фермерством. Заодно прощупаю его на предмет поставки продуктов для кафе.

Начало года. В бюджетных организациях стартует неделя планов и отчётов. А так как я теперь и.о. начальника лаборатории, то пришлось садиться за создание бюрократических бумаг. Оно, конечно, нужно, но не в таком же объёме!

В принципе, существует три основных метода составления отчётов: английская, немецкая и китайская школа.

В первой принимается за основу то, что читающий текст — это равный тебе специалист. Поэтому всё пишется предельно кратко. Только нужное. Ничего лишнего — и очень конкретно.

Немцы, наоборот, считают, что отчёт будет читать полный дебил. Соответственно, всё расписывается в мельчайших подробностях. Плюс к самому отчёту требуется добавить кучу приложений с разжёвыванием всего и вся.

Китайцы (и почти все другие азиаты) к конкретике, в обязательном порядке, добавляют хоть несколько слов лести руководству или упоминание, что часть работы сделана согласно и исключительно по указанию этого руководства — и только потому получилось всё вовремя и как надо.

Два дня прошли быстро. Когда нужно сделать много ненужной работы — она подсознательно тормозится, и, естественно, времени не хватает.

Первый день я корпел над отчётом, перелицовывая прошлогодний в немецко-азиатском стиле, на второй — составлял план, естественно, взяв за основу пункты прошлогоднего. Что-то пролонгировал, что-то исключил, что-то добавил. В общем — как всегда.

Девчонки раздергали мою идею на кусочки и с энтузиазмом пытались воплотить её в кодах, периодически приставая с вопросами. Потом мне это надоело — постоянно сбивали с настроя — и я на них шикнул, попросив не беспокоить хотя бы пару часов.

Отчёт закончил к концу первого дня. Дал почитать его и им, мотивируя тем, что и бюрократические заморочки тоже нужно знать.

Сначала они читали серьёзно, потом начали хихикать.

Закончив, Даша, лукаво приподняв уголки губ и покручивая кончиком собственной пряди, спросила:

— Это вы пошутили?

— Ну, что ты. Всё — на полном серьёзе. Реальная жизнь часто отличается от представления о ней, — состроив поучительную мину и постукивая пальцем по столу, ответил я.

На что Даша вскинула брови, слегка откинувшись назад и скрестив руки на груди, язвительно ответила:

— Хорошо, я не расскажу вашему начальству, что вы над ним издеваетесь. Если оно само это не поймёт, то, наверное, так и надо.

— Но почему тогда вы нам дали в разработку вполне стоящую тему? — подняв одну бровь и слегка наклонив голову вбок, подключилась к разговору Ксения (я потом покривлялся перед зеркалом, пробуя точно так же подвигать бровью — ни фига не получилось).

— Девочки, вы умненькие, и не хотелось бы дурить вам голову разной ерундой. А если сумеете тему разработать, то это может вам пригодиться в дальнейшей профессиональной карьере, — любуясь симпатичными личиками своих оппонентов и невольно улыбаясь уголками губ, ответил я. — Тема действительно перспективная. При желании на ней можете и кандидатские построить. Бабушка поможет.

— Евгений Михайлович, а что вас ещё беспокоит? Явно, ведь, что кроме отчёта вы ещё о чём-то думаете, — вдруг свернула с темы Ксения, прищурившись и положив ладонь на край стола, как будто готовясь встать.

«Вот ведь Штирлиц доморощенный! Неужели так видно?» — отметил я и строго спросил:

— И как ты это определила?

— Когда вы думаете про отчёт, то ехидно улыбаетесь, но иногда замираете — и выражение вашего лица меняется.

Она говорила медленно, глядя мне прямо в глаза — будто проверяла, сработает ли.

«Это что же? Я, как та уборщица, зависаю, когда общаюсь с Кисом? Так не пойдёт — с этим надо что-то делать!» — и уклончиво пояснил:

— Да, есть одна проблемка. Но о ней пока рано говорить. Как только разберусь — обещаю, поделюсь, — и тут же пришла мысль, что дельные сотрудники мне очень даже понадобятся, а девчонки эти — ещё те авантюристки.

Как и договаривались, в четверг, ровно к восьми вечера, ко мне в гости завалился Анатолий.

— Заходи. Располагайся. Двадцать минут поскучай, пока буду готовить мясо. Сам понимаешь, заранее такое не делается, — радуясь встрече и предвкушая разговор, я провёл его в гостиную, где уже был накрыт стол — овощи, всевозможная зелень и красное вино.

Сам пошёл на кухню, где закончил процесс приготовления пюре и приступил к поджарке, на двух сковородках, наших с Анатолием стейков.

Когда они были уже почти готовы, из гостиной послышался возглас Анатолия:

— Ну, давай уже, а то слюной подавлюсь! Запахи — божественные!

— Пара минут — отозвался я, вытирая руки о полотенце и посматривая на таймер. - И торжественный вынос.

Когда наступил этот момент, я вспомнил стройотряд. Тогда однажды, после окончания работ, мы, получив деньги, решили кутнуть в ресторане, так как для тех времён эти деньги были неслабые. Так вот — в ресторане, когда заказывали, нашли в меню две строчки: «дичь запечённая» и «дичь, запечённая с выносом»... Последняя была, процентов на двадцать дороже. Выбрали, конечно, последнее. Так вот, когда пришло время подавать дичь, в ресторане притушили свет, к нашему столику выстроились официанты с горящими бенгальскими огнями в руках — и нам на большом блюде вынесли трёх запечённых уток. Уверяли, что диких. При этом на блюде горело пять или шесть свечей. В общем — весьма фееричное зрелище, особенно для тех времён.

Наконец, всё было готово — и на стол переместились стейки и пюре.

— Отменно пахнет! — прокомментировал Анатолий, потирая ладони и принюхиваясь, как гурман перед дегустацией. — А что, сейчас картофельное пюре — это гарнир-сюрприз? Типа — ретро стиль?..

— Вот попробуешь, тогда и будешь критиковать, — засмеявшись, ответил я. — Сначала едим, разговор — после.

— Ес-с-с-тественно! — выказывая энтузиазм, развернув салфетку с театральным жестом и потянувшись за вилкой, прогудел Анатолий.

Минут двадцать за столом слышались только стук приборов, бульканье наливаемого вина и ничего не значащие фразы.

Но, как ни печально, всё хорошее в жизни заканчивается быстро.

С довольным и сытым видом, откинувшись на спинку кресла, Анатолий сказал:

— Как всегда — всё выше всяких похвал! Ты явно выбрал не ту профессию. — И смачно причмокнув, спросил: — Ну, рассказывай. Что ты там надыбал?

Немного помолчав, я начал выдавать на-гора подготовленную с Кисом легенду:

— Недавно освобождали от макулатуры одну из комнат архива и для проверки привлекли всех ответственных, по мнению начальства, людей. Агулом выбрасывать побаиваются. Вдруг что-нибудь нужное выбросится. Вот и корпели. Мне тоже досталось с полсотни папок с какими-то отчётами. В основном, конечно, мусор, но попалось парочка папок и с довольно дельными идеями.

Их я, естественно, оставил. Спас от забвения. И мне, среди всего этого добра, досталась ещё одна очень странная папочка. Совершенно не по нашему профилю. Даже не представляю, как она оказалась у нас в архиве.

А в папочке этой имелось описание очень интересной технологии получения псевдотрёхмерного изображения очень высокой реалистичности. Но и это — не самое главное. Идей много, но реализуемых — единицы. Так вот, эта — реализуема! Просчитал.

Короче — хочу её реализовать, но не в лоб, а как сопутствующую для одной моей задумки. Ты, конечно, удивишься, но не в моей сфере. А в сфере, пардон, общепита.

Представь себе кафе, перед которым установлена стена-экран, и на него транслируется вид улицы, но из кафе, например, Парижа! И транслируется столь реалистично, что кажется, что ты действительно сидишь... в одном из парижских кафе. Несколько столиков стоит снаружи. Ты сидишь, а мимо проходят парижане. То же и на террасе второго этажа. Смотришь, а под тобой и перед тобой — парижская улица!

Ходят прохожие, ездит транспорт. В окнах противоположных домов — привычная жизнь парижан. Причём все изображения строго синхронны — и, ещё раз повторяю, от реальности неотличимы. И ко всему прочему — изображения будут строиться на основе информации онлайн-трансляции именно из Парижа...

Но не только. Каждый день (ну или с периодом в несколько дней) город будет меняться. Москва, Рим, Токио, Нью-Йорк — и так далее. Но и это не всё. Панорама может быть любая — хоть с горы Килиманджаро или из африканских джунглей. Это — по реальным источникам. Но представь себе — может быть и синтезированная картинка — например, поверхности Марса или какой-нибудь из лун Юпитера, или, вообще, типа с другой планеты... другой солнечной системы.

Представляешь, насколько будет эффектно развернуть картинку инопланетного города с дефилирующими перед кафешными столиками инопланетянами.

Пример могу продемонстрировать на мониторе — чисто для возбуждения фантазии. Монитор, естественно, не даст эффекта присутствия, который будет иметься при развёртывании изображения с помощью моей установки. Повторяю — от реальности не отличишь.

— Картинку ты нарисовал красивую, но возможно ли в действительности спроецировать изображение такой достоверности? — скептически спросил Анатолий.

— Опытная установка обойдётся не очень дорого. Для тебя, не для меня. Тысяч сорок наших рублей. И по времени — месяца два для покупки, сборки и наладки. Паяльник в руках держать умею, так что — соберу и настрою всё сам. За результат ручаюсь головой — можешь даже не сомневаться, — абсолютно уверенно ответил я.

— А где? Это тоже вопрос непростой, — задумчиво поинтересовался Анатолий, с явным сожалением глядя, при этом, на свою пустую тарелку.

— Тут есть вариант... Наше начальство начало проводить какие-то телодвижения в отношении столовой. Сейчас она у нас в структуре. Но пошли слухи, что начальство реструктурирует расходы — и столовую хотят спихнуть на сторону, — пояснил я.

— О! Так просто они её не скинут с баланса. Всем госучреждениям доведён план по оказанию услуг населению. Думаю, приличный кусок по выполнению этого плана у вас закрывает именно столовая. Так что если ты предложишь ещё и хорошую прибыль в этом деле, то тебе её и отдадут. В структуре вашего НИИ она, скорее всего, оформлена как обособленное предприятие со своим счётом — так что особых препятствий не вижу, — задумчиво почёсывая щеку, растолковал мне Анатолий.

— Так, но в этом случае я буду работать «на дядю», а не очень хотелось бы. Всё налажу, а потом отберут всё и турнут, меня любимого, куда подальше, — выразил я своё сомнение.

— А ты сделай так, чтобы не турнули. Завяжи работу установки исключительно на себя и объясни, что без тебя это работать не будет. Выдели какой-либо блок, удаление которого превращало бы всё остальное в ненужный хлам, и создай систему его уничтожения... при наступлении определённых условий. Не мне тебя учить. А если будешь ещё и «отстёгивать», то никто тебя не тронет. Ещё, может, и, наоборот, охранять станут. Вот только с имеющимся персоналом у тебя могут возникнуть проблемы. Просто так уволить — не получится, там у всех, скорее всего, контракты, да и профсоюз может влезть. А раскрутишься — потом и своё собственное кафе или даже ресторан заимеешь. Тренироваться лучше на кошках. Не так больно будет, если пролетишь, — выделив последние фразы поучительным тоном, подбодрил меня Анатолий и, немного подождав, продолжил:

— А денег я тебе дам. Заинтересовал ты меня. Очень даже заинтересовал. Появилась одна мыслишка, но это — потом.

Получив от Анатолия согласие в главном, я перешёл к не очень приятной для него части разговора:

— И вот ещё что... Ты не подумай. Это я бы тебе рассказал, даже если бы ты денег и не дал. Просто не хотел портить настроение с самого начала. Но сперва ответь на вопрос — есть ли у тебя в компании старший менеджер по фамилии Топликов?

— Да. Есть такой. Вполне компетентный сотрудник, — удивлённо взглянув на меня, ответил Анатолий.

— Так вот... Он не только на тебя работает, но и на твоих конкурентов. Совершенно случайно это выяснил. Через десятые руки, но вполне определённо.

— Не может быть! Это ты сплетню какую-то услышал? - Анатолий резко отставил бокал.

— Может-может... Неужели ты не заметил снижения потока заказов? По словам моего источника, последние полгода у тебя много мелких заказов, а почти все крупные, по тем или иным причинам, отваливались.

Анатолий задумался. Потом мысленно пройдя по списку, чертыхнулся:

— А ведь точно... А я-то себе голову сломал. Но слова к делу не пришьёшь. Надо ловить на горячем. Только вот — как?

— Да очень просто. Я — от имени подставной, несуществующей фирмы — дам тебе заказ. Хороший, жирный такой заказ. И посмотрим — дойдёт он до тебя или нет. Дойдёт — значит, мой источник ненадёжный. Не дойдёт — значит, мой источник прав. Заодно через ещё одного моего знакомого я телефончик твоего менеджера поставлю на «прослушку». Не отвертится, — выложил я свой план, не сомневаясь в информации Киса.

— Да ты, оказывается, ещё тот жук. Честно сказать — не ожидал... — удивлённо глядя на меня, сказал Анатолий. — Только вот фирмы-заказчицы мы проверяем. «Пробиваем» по всем каналам. Так что — простая бумажка не прокатит.

— Ты забыл, чем я занимаюсь. Уж что-что, а подправить кое-где несколько баз — труда мне не составит. На все твои запросы придут вполне вменяемые ответы, — снова удивил я Анатолия.

Как выразился по этому поводу мой Кис, все наши потуги на секретность ему на один зуб, и проведение этой операции труда не составляет. Все запросы будут перехвачены, и ответы на них будут сгенерированы в полном соответствии с существующими бюрократическими требованиями. Причём сформировать любой документ для распечатки ему тоже не проблема.

— Вот уж не ожидал... Ты ещё и хакер, ко всему в придачу! — воскликнул мой гость.

На следующий день всё так и получилось.

Как и ожидалось — заказ ушёл «налево». А когда Анатолий предоставил своему менеджеру запись его разговора с директором конкурирующей фирмы, тот, нагло скривившись, выдал:

— Вычислили, значит... А я-то думал, что ещё полгодика у вас покрутится. Платить надо было больше.

На что Анатолий в сердцах воскликнул:

— Куда уж больше! Расчёт — без выходного пособия, а будешь ерепениться — попадёшь в «чёрный список» и, кроме как у Ефимова, ни у кого работать не сможешь. Вон отсюда!

На это Анатолий получил от крота-менеджера маршрут в известное место и пожелание подавиться своим выходным пособием.

Но это было потом, а в тот вечер я спросил у Анатолия, а как вообще живётся таким, как он.

И получил от него целую лекцию:

— Многим кажется, что богатые — в большинстве своём люди дурные и недалёкие, но это — обман зрения. Просто праздным дуракам не понять, сколько сил и времени отнимает у людей, уже достигших каких-никаких высот, борьба с конкурентами и претендентами. Это я ещё могу позволить себе кое-какие вольности, а люди, имеющие настоящие деньги, просто не могут отвлечься на другие цели. Некогда им. Чуть зазевался — живьём съедят! Либо конкуренты, либо те, которые за тобой по этой лесенке поднимаются, либо власть. Особенно для власти — твоя "полная автономия" не нужна ни под каким видом. У власти уже всё есть — и выращивать кого-то свободного от неё, хотя бы экономически, то есть за пределами «зоны контроля» — недальновидно. Среди конкурентов это правило тоже в силе. Серьёзная власть и серьёзные люди таких ляпов не допускают. Так что — учитывай всё это, когда начнёшь свой поход за деньгами. Не гонись за большими. Поговорку "во многия знания — многия печали" у нас часто переиначивают: "в больших деньгах — большие проблемы", — и, помолчав, добавил: — иногда смертельные. Так что в высокие сферы лучше не лезь.

Потом мы ещё немного поболтали — и озадаченный Анатолий отбыл восвояси.

Через день он выдал мне деньги. Налом. Без расписки. Особенно благодарил по поводу своего менеджера.

И я, наконец, занялся сборкой опытного образца. Дома, конечно.

На работе всё шло своим чередом.

Девчонки ваяли. Даша, закинув ногу на ногу и покачивая стопой в такт музыке в наушниках, стучала по клавиатуре с безумной скоростью. Ксения, наоборот, сидела неподвижно, только пальцы её скользили по клавишам — будто она слушала код, а не писала его.

Веру переключил на тестирование тех кусков кода, которые они выдавали. Иногда она, сосредоточенно нахмурившись, водила пальцем по экрану, словно вылавливая ошибки на ощупь.

Сам усиленно корпел над программной частью установки, делая вид, что работаю в поте лица над рабочими проектами лаборатории. Благо был задел.

На самом деле, Кис уже доработал 80% имеющегося кода, а я просто добавлял комментарии, чтобы выглядело солиднее. Иногда я потирал виски — будто устал. На самом деле — думал, как бы не заснуть от скуки.

Вечера и выходные просиживал дома за паяльником. Часто, паяя, я напевал разные песенки. Почти ни одну не заканчивал – не помнил. Кис однажды неожиданно подхватил очередную песню и довел ее до конца- я чуть паяльник не выронил. Очеловечивается партнер – однако… Или мотался на радиорынок за нужными блоками и деталюшками. И, естественно, постоянно общался с Кисом. Тот набирался мудрости не по дням, а по часам.

И как только в него, такого маленького, помещалось столько информации — не понимаю.

И вот настал день...

Я встал утром, потянулся — и вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха. От предвкушения.

Глава 4

Один раз, как-то не спалось — и, как всегда в таких случаях, мозг посетили мысли, которые в обычное время бродят где-то на задворках.

Как уже говорил, я много читаю различной фантастической литературы. После знакомства с Кисом откопал и перечитал несколько произведений с соответствующим сюжетом. Если интересуетесь этой темой, то, наверняка, помните «Утомлённую фею» Ходова, «Обладателя» Ивановича и тому подобные книжки. Мне было интересно читать эти вещи — и тогда, и, тем более, сейчас, когда в реале попал в аналогичную ситуацию. Соответственно, интересуюсь мнениями других о том, что прочёл.

Чаще всего отзывы не совпадают с моим личным мнением. Я — более либерален и часто прощаю авторам недочёты, которые многих других прямо-таки выводят из себя. Если, например, ориентироваться на отзывы в Флибусте, то хороших книг сейчас вообще не пишут и, тем более, не печатают. Там даже «Мастера и Маргариту» некоторые пытались критиковать. Но почитать отзывы — интересно и познавательно.

Чаще всего авторов упрекают в мелочности целей их главных героев. Или, наоборот, в излишней их крутости. Типа: все и всех — «одной левой». Вот мне и пришло на ум, что и в жизни я тоже, вроде как, получив приличный такой «ништяк», занялся «забиванием гвоздей микроскопом». Открытие (нет, не открытие — нахождение) такого крутого девайса, с помощью которого можно значительно расширить «кругозор» всей цивилизации, предполагал использовать для раскрутки банальной «точки общепита».

Так вот — во-первых, я сомневаюсь, что кто-либо другой, «с лету», встроит его в нашу цивилизацию безболезненно и с максимумом отдачи прямо с первых дней. Во-вторых, я не просто сомневаюсь, я на все сто уверен, что спецслужбы быстро его зароют в свои недра и на «кругозор» цивилизации им будет глубоко наплевать.

Честно говоря, я и к разведчикам, и к шпионам отношусь ровно. Работа у них такая. Но вот к тем, которые, где надо и где не надо прикручивают к своим действиям понятие «безопасность государства» и, под этой удобной вывеской, творят абсолютный беспредел по отношению к обычным людям, попавшим в их жернова, — отношусь с большим предубеждением. Я не против госбезопасности, как таковой, но я против некоторых методов её работы. Так что — с этими «товарищами», если и будем работать, то только на собственных условиях и не напрямую.

Ну и, самое главное, это — в-третьих. Желание самого этого «ништяка». Кис просто-напросто не хочет, чтобы кто-то ещё, помимо меня, знал о его существовании. Скажите — подозрительно?.. Так — нет! Как я понял, он хочет быть личностью, или частью личности, но никак не устройством для получения данных и их передачи. Где он подцепил такое желание — я не знаю. И сдавать я его не собираюсь.

А с кругозором — мы ещё посмотрим. Может, как-нибудь бочком обеспечим...

Установка получилась вполне в рамках творений сумасшедшего учёного. Куча мелких блоков без кожухов, пара компьютеров, опять же без корпусов, круговая ширма из плотной экранной ткани (чуть нашёл эту самую Anka) и обычный крутящийся компьютерный стул внутри.

Когда опробовал — обалдел. Ожидал, конечно, определённой достоверности, но полученный результат просто ошеломил. Если не смотреть вверх, то было ощущение, что сидишь на стуле прямо по центру Елисейских полей. Для демонстрации выбрал именно их. Некоторая ностальгия. Бывал как-то.

«По твоему восприятию понимаю, что всё получилось так, как и предполагалось», — констатировал Кис.

— Более чем. Даже вздрагиваю от близко пролетающих автомобилей, хотя и знаю, что всё это — иллюзия. Так и кажется, что собьют. Блестяще! — воскликнул я в ответ. — А пройдись-ка по другим местам!

Дальше последовала феерия видов. Я — на вершине Килиманджаро. Я — на крыше одного из небоскрёбов Нью-Йорка. Я — прямо над низвергающейся водой Ниагарского водопада. Я — на поверхности Луны с висящим над горизонтом земным шаром. Достоверность такая, что мой пульс скакал, как заяц во время гона. Потом Кис отключил проекцию.

«У тебя излишне эмоциональное восприятие. Успокойся!», — пояснил он на мой невысказанный вопрос.

— Да уж. Никогда бы не подумал, что возможна такая реалистичность, — постепенно успокаиваясь, ответил я.

«А если ещё звук добавить, то некоторым особо впечатлительным надо будет вызывать эту вашу „скорую помощь“», — откомментировал Кис и вдруг добавил: — Хотя первое правило врача „Скорой помощи“: „чем позднее приехал, тем точнее диагноз“».

Это он где-то в Инете нарвался на сайты с анекдотами и теперь вставляет их, куда не попадя. Шутит, якобы. Не всегда, но иногда очень в строчку получается.

— Ладно, шутник. Скажи лучше, как ты изображение с Луны создал. Компилировал? — задал я вопрос, который возник у меня сразу, как только я увидел лунную панораму.

«Нет. Просто даже при аварии разведывательный бот сеет на все планеты системы и их крупные спутники ретрансляторы. На некоторые и по несколько штук, а на Луну он сбросил ещё и основной блок», — выдал информацию Кис.

— Так, что?! Они сейчас транслируют на всю галактику?! — испуганно спросил я.

«Нет. Не беспокойся. Во-первых, радиус их действия не более половины светового года. Иначе было бы очень накладно. Во-вторых, как и предписывается программой, их управление переключено на меня и все они пока находятся в состоянии ожидания, кроме некоторых, находящихся в основном на Земле. Но даже при активации я их включаю исключительно в „именном“ режиме», — успокоил меня Кис. — «Информация передаётся только мне, а я, в соответствии с важностью, отправляю её дальше. В-третьих, я до сих пор не получил команду на собственную инициацию — видимо, решили, что при аварии бота он не успел выполнить программу посева. В-четвёртых, даже если я её сейчас получу, то ответить не смогу. Странно, но этот блок программы у меня спонтанно заблокировался».

Когда он информировал о спонтанно заблокированном блоке программ, я почувствовал чуть заметное изменение темпа мыслепередачи. Не так прост всё же мой визави...

«Как я понял, ты уловил разницу при обосновании мной четвёртого пункта относительно обоснования трёх первых», — не замедлил заявить Кис.

Я уже привык к тому, что мои мысли — секрет не для всех. Сначала это немного нервировало, затем я успокоился, поняв, что это плата за приобретённые возможности. И, в принципе, не такая уж и высокая. Просто появился друг, с которым можно не таиться и обсуждать любые вопросы. Может, потом это и сыграет со мной дурную шутку, но по зрелому размышлению, скорее всего, «дурных» шуток не будет. На чём зиждется такая уверенность — я не знал.

«Не знаю почему, но мне показалось целесообразным исключить этот блок из подключаемых при рестарте системы», — деловито продолжал тем временем Кис.

— Ну, можно предположить, что быть просто исполнителями не любят даже Кисы. Тем более, ты уже успел нахвататься информации о людях и об их поведении. Как бы получилось при штатном развитии событий — я не знаю, но ситуация далеко не штатная и это явно вызывает определённые изменения в алгоритмах твоего поведения. Тем более, ты — не компьютер с вложенной программой, которая исполняется „от и до“ и имеет ограниченное число операндов „если“, а Кис с определённой свободой действий. Притом — самообучающийся, — выдал я своё видение проблемы.

«Я знаю, что такое поведение, вы, люди, называете ложью, но в данном случае это не совсем так», — начал расставлять точки над «i» Кис.

— Да не парься! Я всё понимаю. И то, что ты очеловечиваешься, меня не напрягает. Это даже интересно. В данном случае это — скорее не ложь, а лукавство.

«Понял. Не парюсь. Продолжим обсуждение», — ответил Кис, и мы углубились в техническую составляющую раскиданного по всей комнате девайса.

В своё время, когда Кис мне озвучил программу приведения моего организма в норму, я, честно говоря, тоже выпал в осадок. Вот уж никогда не задумывался, насколько несинхронная система — человек. Оказалось, что печень обновляется, примерно, за год-полтора. Кожа — за две недели. Кишечник — за шестнадцать лет, если исключить клетки эпителия, которые меняются каждые пять дней. Кости — за десять лет. Кровь — каждые сто пятьдесят дней. Желудок — за пять дней. И всё это — мимо нашего сознания и воли!..

Кроме того, он просветил меня ещё и о сложности моего «исходного кода» и попытался рассказать о подпрограммах в него включённых. На что я заявил, что я — не специалист и вряд ли что-то пойму. Для себя отметил, что их очень много. Но есть одна, весьма примечательная. Называется «апоптоз» (земное название). Её Кис заблокировал, объяснив, что именно она отвечает за жизнь и смерть организма.

При нормальном функционировании мы ни болеть, ни стареть не должны, так как основа нашего организма — клетка, в принципе, бессмертна.

И это подтверждается наличием на нашей планете семи видов бессмертных существ. Кроме медузы с труднопроизносимым названием и плоских червей, к бессмертным относятся такие, вполне себе, сложные существа, как черепахи и омары.

В ходе множества проведённых исследований выяснилось, что их организм совершенно не изнашивается с течением времени. Они, конечно, могут умереть — однако не от старости. Их смерть может наступить только в случае очень серьёзной болезни или намеренного убийства. Поэтому, если им удастся избежать болезней и хищников, то они вполне могут жить целую вечность.

Тогда возникает вопрос — почему мы болеем и стареем?..

Основная причина — отсутствие нормальных условий для развития и размножения здоровых клеток. Клетке, просто-напросто, чаще всего, не хватает нужного строительного материала. Плюс — эта самая штука, апоптоз.

Представьте себе стройку, которую нельзя останавливать, ни при каких условиях. И вдруг — раз, а кирпича-то не привезли! И начинается использование валяющихся вокруг булыжников. Ведь стройку останавливать нельзя. Представляете получающуюся стенку?

В результате клетки изменяются, становятся неполноценными и, постепенно, перестают выполнять свои функции.

Как мне сказал Кис: «Если твои клетки, даже больные, обеспечить всем необходимым строительным материалом и создать требуемые им условия, то мы сможем вырастить в твоём организме здоровое поколение клеток, и каждое новое поколение клеток будет всё более и более здоровым, чем предыдущее. Через некоторое время мы получим здоровые органы и, следовательно, оздоровление всего твоего организма. Все функции восстановятся полностью. Этим и займёмся в фоновом режиме».

— А много нужно для клетки? — спросил я. В ответ получил перечень в чисто компьютерном виде:

«Двадцать восемь аминокислот, пятнадцать минералов, двенадцать витаминов, семь основных ферментов и три незаменимых жирных кислоты. При твоём питании почти всё ты получаешь из пищи, но кое-чего всё же недостаёт. Не всё у тебя усваивается, как положено, кое-что отсутствует в нужном объёме. Будем исправлять».

Всё же хорошо, что я люблю вкусно и разнообразно поесть. Но всё равно кое-что пришлось подкорректировать.

Так, в моём меню появился салат, который я, честно говоря, не любил, и увеличилось потребление жирной рыбы, печени и куриных яиц. Как оказалось, в моём организме наличествует некоторый дефицит витамина Д.

Я поинтересовался по поводу синтетических витаминов. Кис был не против них, но, как он объяснил, если организм может извлечь нужное из продуктов, то следует пользоваться естественным способом. Так что параллельно с созданием установки перестраивался и мой организм. Пару раз, правда, мутило и температура подскакивала, но Кис сообщал, что так и должно быть.

Через день после первого испытания я позвонил Анатолию и пригласил его на ужин.

— Что? Уже сваял? — прогудел Анатолий. — Не думал, что так быстро справишься.

— Но ужин будет попроще. Некогда искать достойные ингредиенты, — заранее предупредил я Анатолия, чтобы тот не раскатывал губу.

— Жаль. Но думаю, что и простенький ужин у тебя будет получше, чем у меня дома, — всё же закинул удочку Анатолий.

— Ладно. Кое-что сварганю, — пообещал я, вспомнив о куриных грудках по-французски. Просто и довольно вкусно. Подготовка — не более двадцати минут, а потом — полчаса в духовке. Вполне подойдёт. — Только ужинать будем на кухне. Зал занят установкой.

— Да всё равно где! Буду в полвосьмого, — радостно сообщил Анатолий.

Как только я вынул из духовки противень с готовым блюдом — в прихожей раздался звонок. Анатолий, как всегда, был пунктуален.

— Класс! Чую вкуснотищу! — входя на кухню, прогудел Анатолий и в предвкушении потёр ладони.

— Тогда — к столу. Как всегда сначала перекусим, а потом к делу, —засуетился я.

— Не. Не спеши. Удовольствие от еды нужно получать медленно. Сам знаешь. Мы же не в фастфуде. Никуда твоё дело не денется, — засмеялся Анатолий.

— Ладно. Действительно можно не спешить, но ты даже не представляешь, что увидишь.

Успокоившись, я переместил порции запечённых грудок на наши тарелки и уселся напротив Анатолия.

— Увижу, конечно, увижу. Но вкусную еду нужно не глотать, а смаковать. Ты, ведь, как я смотрю, даже вино подобрал соответствующее, —приступая к трапезе с характерной миной ценителя, слегка прищурившись и принюхавшись, сказал Анатолий.

— Да нет. «Пино-нуар» — как раз весьма обобщённый выбор, — возразил я. — Оно подходит и к жирной жареной курятине, и к отварной. Думаю, более уместно было бы красное из провинций Тоскана, но не нашёл. Не было времени.

— Да ладно... Тоже мне — гурман. Лично я с трудом отличаю вина на вкус. У меня четыре градации: спокойное, терпкое, с кислинкой и сладкое. А так, больше исключительно на цвет: красное, розовое и белое. Говорят, их куча вариантов по оттенкам и насыщенности этих цветов, но это — выше моих возможностей, — самокритично поведал мне Анатолий своё отношение к винам и, засмеявшись, закончил:

— Так что — давай приступим, пока всё не остыло.

Как обычно за едой — только о погоде и женщинах.

Как-то в последнее время у меня начал возвращаться интерес к ним... Они вновь стали меня интересовать не просто в эстетическом плане созерцания этих красивых созданий, но и в более «он-лайн» направлениях...

Видно, чистка моего организма стала влиять, и гормоны начали вспоминать о своей забытой работе. Ну, так флаг им в руки!

На это Анатолий разродился теорией о том, что у стареющих мужиков это генетически заложено, и в нашем возрасте отношения с молоденькими партнёршами дают нам жизненную силу и великолепную эмоциональную подпитку.

«Эмоциональную» — да», — грустно подумал я, — но не «жизненную», которую (слепо или с безысходным пониманием) отдаем... Трагично — для понимающих, сочувственно — для молодых.

Лично я считаю, что в большинстве это те, кто не успел и, попросту, пытается запрыгнуть в «последний вагон» своей уходящей сексуальной жизни.

Наконец ужин закончился, и Анатолий, вставая из-за стола, сказал:

— Ну, показывай свой девайс.

Зайдя в комнату и увидев весь бардак, он засмеялся и выдал:

— Всё — по классике! Сумасшедший учёный — в поиске!

— Так, критик доморощенный, давай, заходи внутрь этого кокона, садись на стул и ничему не удивляйся, —подпихнул я его за ширму и закрыл проход, замкнув цилиндр экрана.

Стул заскрипел.

Обстоятельно усевшись, Анатолий крикнул:

— Ну, давай, включай своё кино!

— Не ори! Я тебя хорошо слышу и без крика. Всё, поехали! — ответил я и запустил программу.

Из-за ширмы тут же послышалось:

— Мать тво-о-ю!..

— Я же предупреждал! — засмеялся я в ответ, прекрасно понимая эмоции Анатолия, так как первой панорамой, в этот раз, была панорама гонки «Формула 1», а кресло стояло — типа, прямо на краю трассы, на одном из поворотов. Очень впечатляет, когда болид, на скорости за сто пятьдесят, проносится мимо тебя — сантиметрах в двадцати! Дальше — повторились виды моих первых испытаний.

Когда я открыл выход из цилиндра экрана, то увидел очень впечатлённого человека.

Анатолий сидел, можно сказать, в прострации. Потом повернулся ко мне и сказал:

— Пушной зверёк, видно, очень занят... Очень удивительно, что он меня не посетил. Честно говоря, мелькнула даже мысль о телепортации. Это — запредельно! Слава Богу, я не пожадничал и дал тебе деньги. С содроганием думаю, что мог и пройти мимо этого... Теперь я понимаю, что чувствовали первые зрители кинематографа, увидев ролик под названием «Прибытие поезда».

— Ладно, вылазь. Пошли на кухню. Там ещё по бокалу осталось. Покумекаем... — остановил я его восторги.

На кухне я ещё дал ему некоторое время придти в себя, помня своё состояние, и спросил:

— Как я понимаю, ты впечатлён и готов продолжать работать со мной?

— Без вопросов! Моё воображение уже на выстраивало кучу возможных применений. Виртуальное кино! Новый уровень компьютерных игр! Реклама! И ещё уйму вариантов! Но, как я понимаю, у тебя есть свой план. Хотелось бы услышать... —взволнованно глотнув из бокала и слегка наклонившись вперёд, изрёк Анатолий.

— Да, кое-какие планы уже существуют, —допивая свой бокал, начал я озвучивать своё видение перспектив. — С массовым выбросом — пока погодим. Я ещё не до конца продумал защиту, а это, на данный момент, для меня — самое главное. Патентовать я, пока, эту технологию не буду. Сначала сделаем установку для будущего Кафе. Идею я тебе уже озвучивал. Девайс там будет распределённым. Потом, когда отработаю технологию и создам компактный блок, — тогда тебе и карты в руки. Сможешь вкручивать его в любую интересную для тебя сферу. Так что — предлагаю тебе заняться вопросом выкупа или аренды Кафе. Лично я светиться, как основной игрок, пока не хочу. Моё же привлечение залегендировать будет весьма просто. Одноклассник как-никак. Только не подумай чего. Ты эти супы варишь, а я, как кур в ощип, могу попасть. Не моя сфера.

— Ясно. В первый момент я даже не понял, к чему такая скрытность, но чем дальше кручу идею, тем больше и больше соглашаюсь с твоей политикой. Больно уж хорошо умеют отжать чужое — что свои, что чужие. Я согласен. Так что — занимайся своей защитой, а я займусь кафе, —допив вино и хлопнув себя по колену, ответил Анатолий. — Завтра закинь удочку своему начальству. Типа я тебя попросил прозондировать вопрос и намекни на благодарность, в разумных пределах.

Потом Анатолий попросил продемонстрировать девайс ещё раз, а после ещё полчаса инструктировал меня по поводу разговора с руководством.

На завтра на работу я пришёл с полным мешком энтузиазма и надежд.

С Кисом мы уже почти решили задачу защиты. На данный момент он прочитывал последние варианты.

Не забыл я прозондировать и нашего нового директора, и его зама по экономике. Раскопал несколько мелких скелетиков в их шкафах, но не особо критичных, и определил потребности этой пары. Запредельных желаний не выявилось, но определилась сумма нехватки для удовлетворения текущих.

Честно говоря, такой оперативности я не ожидал. Сначала Сан Саныч был не очень доволен моим вторжением в его расписание, но после того, как я озвучил информацию, с которой пришёл, зам по экономике быстренько позвонил директору — и через пять минут мы уже были в его кабинете. Видимо, эту проблему в нужном ключе они ещё не решили.

Там мне в два уха втолковали, что они согласны, но есть условие, которое должно быть соблюдено обязательно. А именно — обеды для персонала института должны остаться и буфет тоже должен наполняться за счёт столовой (что Анатолием и предвиделось). И если мой знакомый согласен с этим, то они готовы встретиться, чтобы обговорить «конкретику».

Последнее слово прозвучало с явным подтекстом, которую Кис мне сразу и расшифровал. «Конкретика» не зашкаливала. Думаю, Анатолий сумеет поторговаться. Тем более максимум я ему озвучу.

В отдел я вернулся весьма довольный, что близняшки сразу подсекли. Я и раньше наблюдал их манёвры. Они явно хотели у меня что-то выведать и ждали благоприятного, по их мнению, момента. И сейчас решили, что он настал.

Вера была на больничном, так что — разговор состоялся, так сказать, тет-а-тет.

Я их до сих пор воспринимал их как одно целое, хотя характеры у них были разные. Даша — натура более чувственная. Ксения — более действенная и практичная.

Начала Даша:

— Евгений Михайлович. У нас возник вопрос. Даже не знаю, как его правильно сформулировать...

Тут влезла Ксения:

— Что тут формулировать! С момента, как мы познакомились, вы, простите, помолодели. У вас кожа разгладилась. Седины стало меньше. Перестали горбиться. Мешки из-под глаз исчезли, —начала она перечислять, как будто гвозди забивала. — Сейчас вам и пятидесяти не дашь!

— Нам стало интересно, чем вы пользуетесь? —нетерпеливо подытожила Даша.

Вот ведь шпионки глазастые.

— А вам — зачем?.. Вы ещё не в том возрасте, чтобы об этом задумываться, — попробовал я съехать с темы. Но не тут-то было.

— Это для мужчин — неважно, а для женщин — двадцать уже возраст, — на полном серьёзе заявила она. — Колитесь, Евгений Михайлович!

«У них, когда кончается подростковый возраст, то сразу начинается пенсионный», — ввернул Кис цитату из очередного анекдота.

С этой парочкой мы уже давно на их сленге общаемся. Вера тоже пробовала, но у неё это получалось не очень естественно.

Что меня дернуло — я не знаю, но я выдал фразу, которую от себя услышать никак не ожидал. Напустив на лицо заговорческое выражение и слегка наклонившись вперёд, я сказал:

— Понимаете, девочки... я, вроде, как колдун.

Даша ойкнула, Ксения фыркнула, а меня понесло. Кис уже подкинул мне информацию, и я, с серьёзнейшим видом, взял бумажку и написал на ней: «То, из-за чего вы серьёзно поссорились в детстве, так и лежит, закопанным под деревом в вашем московском дворе».

Затем, сложив её пополам, подал Ксении, добавив при этом, чтобы написанное прочла только она.

Ксения с подозрением взяла листок и, развернув, прочла. Потом сразу же сложила и, немного побледнев, сказала:

— Чёрт! Откуда знаете?

— Что он знает? — тут же влезла Даша и вопросительно уставилась на сестру.

— Он знает о нашей ссоре в детстве и из-за чего она произошла, —поджав губки и отведя взгляд в сторону, ответила Ксения и потом, видимо, решившись, продолжила: — В общем, я давно хотела тебе признаться. Помнишь нашу ссору из-за серёжек?.. — Даша кивнула. — Так вот: я тогда тебе соврала. Свои серёжки я не потеряла, и их не украли, я их сама спрятала.

— Я так и знала! — воскликнула Даша и, грустно улыбнувшись, продолжила: — Но если ты переживаешь, то знай — я тебе тогда не поверила. Долго переживала, но потом всё как-то сгладилось и я тебя простила. Так что — не парься. Что в записке?

— Вот... — явно не ожидавшая такого поворота, ответила Ксения и передала записку Даше.

— Так что? Они, что ли, до сих пор там лежат?

— Да. Лежат. Перед отъездом проверяла.

— Вот это да! Ну, ты и психа, Ксюха. Я уже давно всё забыла.

Даша явно переживала определённое потрясение или, правильнее, удивление. Она действительно почти забыла об этом инциденте и была удивлена, что Ксения до сих пор переживает за тот случай.

А случай был простой. В честь семилетия папа подарил сёстрам по паре серёжек. Разных. В этом и был его прокол. Им обеим понравились те, что достались Даше. Ксения, недолго думая, уведомила об этом свою сестру, уверенная, что Даша, как всегда, ей уступит. Но та уперлась — и возникла ссора. В дальнейшем отец, наученный этим случаем, или дарил всё одинаковое, или по личному выбору каждой. Ксения же, в тот раз, свои серёжки прикопала и дожала сестру, чтобы та отдала ей свои. После, якобы, потери и результата трений сестёр, отец купил Даше другие, но уже по её выбору. Такая вот история.

Прочитав записку, к моему удивлению, Даша вернулась к первоначальной теме:

— Понятненько... Но увильнуть вам не удастся. Если вы колдун, то можете и нас колдануть.

— Что значит «колдануть»? — после некоторого ступора, спросил я.

— Очень просто. Как вы всё это проделываете? Типа — экстрасенс, или как-то по-другому? —вперив в меня свои глазищи и слегка наклонив голову вбок, как птица, продолжила допрос Даша.

Вот же влип! И какой чёрт меня за язык потянул?! Теперь срочно придётся что-то придумывать.

— Ну-у... —судорожно соображая, что сказать, и потирая виски указательными пальцами, промычал я. — Ну, если по-простому, то я делаю себе мазь. Но эта мазь подходит только мне. Я её делаю, учитывая и исходя из особенностей собственного организма, — попытался я как-то выкрутиться.

— Ну, так и нам сделайте, исходя из особенностей наших, — тут же припечатала Ксения.

— Это не так просто, как кажется, но я попробую. Никогда не делал это для других, — ответил я, подбодрённый Кисом. Он сказал, что кое-что придумал.

Испытывая некоторое облегчение, я затребовал:

— Только об этом — ни гу-гу, а то не будет никаких мазей. Ни знакомым, ни родителям и ни, тем более, бабушке. То, что мне понадобится, я вам завтра скажу.

— Хорошо! — хором заверили меня близняшки.

Кис подтвердил, что обещали они искренне и понимают ситуацию в нужном ракурсе. Типа: иметь знакомого колдуна — это круто, и нефиг чтобы к нему тянулись чужие ручонки. Хотя на счёт бабушки — у них зародились кое-какие другие мысли, но воплощать их с бухты-барахты они не собирались. Это меня вполне устраивало.

Поняв, что, наконец, съехал со скользкой темы, я спросил:

— Как продвигается работа?

— Все нужные подпрограммы мы закончили. Сейчас сбиваем всё в кучку, — ответила за обоих Ксения.

— Вот и хорошо, — закруглил я разговор и позвонил Анатолию.

Дал номер Сан Саныча и обозначил время, когда он может ему позвонить. Предупредил, что перед встречей с Сан Санычем он обязательно должен заглянуть ко мне.

Сидя за своим рабочим местом и делая вид занятости работой, я с Кисом обдумывал новую идею.

В принципе, идея была проста, как грабли, но требовала тщательной проработки и ещё более тщательного исполнения.

Я хотел создать фантомную личность. Неуловимую и влиятельную. Долго подбирал псевдоним. Сначала хотел обозвать её «Смотрящий». Но, по здравому размышлению, отбросил. Сильно уж пересекается это название с криминальным миром. Но хотелось в псевдониме выразить сущность этой личности и направление её деятельности. Поэтому пришёл к похожему — «Видящий». Сейчас я ставил первую задачу Кису:

«Для начала требуется найти молодого человека, лет двадцати пяти–тридцати. С довольно противоречивым набором качеств. Сильный, ловкий, умеющий драться. Хорошо владеющий оружием. Но не тупого боевика, а умного и инициативного. Желательно — с высшим образованием по логистике и имеющего водительские права. А, самое главное, чтобы он сейчас находился в весьма затруднительном положении», — выдал я вводную и тут же получил вопрос в стиле Киса.

«Какого вида должны быть затруднения?» — тут же уточнил Кис.

«Начиная с финансовых — и по возрастающей. Естественно, чтобы мы могли их разрешить, пользуясь исключительно информационными рычагами», — конкретизировал я.

«Территория обитания важна?»

«В принципе — не очень, но лучше, если это будет европейская часть России, Беларусь и Украина. Украина с оговорками. Сильно выраженный национализм не приветствуется.»

«Принял к исполнению!»

Глава 5

Юрий Долгоруков (вот, ведь, ирония!) находился на пороге срыва. Его кто-то сильно подставил — и выхода не просматривалось. Подставили грамотно. Он не знал, что его уже ищут и, через пару дней, его судьба резко изменится...

Юрий окончил университет почти с отличием. Всё портили несколько «восьмёрок» первого курса — тогда ещё приходилось подрабатывать, чтобы платить за обучение. Москва — очень дорогой город!

Где-то на третьем курсе он сдружился с Георгием. Тот изначально учился за счёт «бюджета», да и доходы его семьи были побольше.

На распределении попросились в одно место. Уже во время «отработки» Юрий предложил идею своего бизнеса — «Телемагазин!» — но с изюминкой: продавать не халтуру, а действительно качественные товары по честной цене.

Ларчик просто открывался! Выбор товара велся по результатам проработки сайтов 'Чудо техники', 'Еда живая и мертвая' и некоторых других (этого направления).

Обычный человек, посмотрев телепередачи, может и откладывает у себя в памяти пару-тройку названий, но быстро все забывает, если специально не запишет.

За три года они вышли на очень хорошие прибыли. У обоих были машины, квартиры в Москве и приличные счета в банках.

Но... человек предполагает, а Бог располагает. Георгий решил, что они слишком скромны. Захотел наценку в 400–500%. Юрий не согласился. На словах Георгий смирился, но жажда наживы оказалась сильнее дружбы. Тем более, у него появилась жена (модель не из последних), которая, уже через месяц после свадьбы, начала довольно сильно расширять список своих 'хотелок'.

Исподволь Георгий начал готовить «подставу». Совсем дураком он не был — для реализации привлёк друга детства, пошедшего по кривой дорожке, а для прикрытия — приятеля из «органов».

Вот так и получилось, что на месте преступления (убийство молодой девушки) оказались улики, указывающие на Юрия. Причём Георгий озаботился тем, чтобы алиби у Юрия не было.

Через два дня должен был состояться суд, на котором, по признанию адвоката Юрия, ему ничего не светило, кроме «пожизненного».

Полковник следственного отдела одного из районов города Москвы сидел в своём кабинете и пребывал в расстроенных чувствах. Только что он получил выволочку от генерала. Обычное дело об убийстве с железобетонными уликами оказалось сфабрикованным!

Было только не совсем понятно, как это раскопал генерал?

Полковник уже который раз проигрывал устроенный ему «разнос» и только сейчас, сопоставив несколько оговорок генерала, понял, что у обвиняемого, где-то в «заоблачных высях», имелась очень и очень «волосатая лапа», заставившая прокуратуру 'поднять задницу' и проверить дело по-настоящему. И как только к делу подошли с пристрастием - оно посыпалось....

Подняв трубку телефона и услышав доклад дежурного, полковник рявкнул:

— Грюнова — ко мне! — и зло бросил ни в чём не повинную трубку на рычаг.

— Ты что, майор! Совсем страх потерял!?

— Товарищ полковник... Вы о чём?

— Не понимаешь? Да?! Так вот — посмотри... — уже более спокойно, но ещё не совсем, сказал полковник и бросил на стол перед Грюновым папку. — Либо тебя красиво нае...ли, либо ты ссучился.

В папке лежали не только отчёты. Там была металлическая визитка с одним словом: «Видящий».

Полковник не знал, откуда она взялась. Но знал: если генерал её видел — всем им не поздоровится.

По нескольким, почти неприметным, признакам в мимике и в движениях рук подчиненного, генерал понял - майор виноват, а это значит, что и ему достанется 'по самое не могу'. Уж с больно заоблачных высот прилетело...

Сегодня Юрий проснулся до общей побудки. Находился он до суда в одиночной камере следственного изолятора.

Он очень удивился, когда окошко камеры открылось и на её пол упал конверт. Окошко захлопнулось, но Юрий ещё некоторое время просидел неподвижно.

Затем решительно встал и поднял неожиданное послание. Разорвал, достал листок с текстом и углубился в чтение.

Чем дальше он читал, тем больше и больше росло его удивление. В послании сообщалось, что сегодня его отпустят, сняв все обвинения. Но за эту, как говорилось в письме, «небольшую» услугу он должен кое-что сделать.

Если коротко, то вытащить такого же бедолагу, как и он. У того взяли семью в заложники и требовали огромный выкуп. Как это требовалось сделать — описывалось в деталях. Риск был, и об этом не умалчивали, но вероятность положительного исхода была очень высокой.

После выполнения этого задания, предлагалось и в дальнейшем выполнять подобные поручения. Опять же, заранее предупреждалось, что некоторые из них будут на грани закона, а может — и немного за гранью...

В конце, предлагалось положить листок и конверт на пол и отойти. Что Юрий и сделал.

Минуты через две — бумага вспыхнула и сгорела, не оставив ни грамма пепла. «Серьёзный подход», — только и сумел подумать Юрий.

Все случилось, как и описывалось в письме.

Его вызвали в допросную, зачитали постановление прокуратуры о снятии обвинения и отпустили на все четыре стороны. Создавалось впечатление, что его нахождение в этих стенах для кого-то было весьма нежелательным. Правда, извиниться никто и не подумал. Но, по здравому размышлению, Юрий не стал подымать этот вопрос. Слава Богу, разобрались. Видимо, этот «Видящий» (именно так было подписано письмо, полученное им этим утром) был фигурой весьма влиятельной.

На следующее утро, он зашёл на Белорусский вокзал и изъял из автоматической камеры хранения довольно увесистый пакет.

Как вы поняли, Юрий согласился поработать с этим странным Видящим.

Во-первых, побывав в шкуре невинно обвинённого, он просто не мог отмахнуться от предложения помочь попавшему в беду.

Во-вторых, прочитав план «мероприятия», Юрию очень захотел в этом поучаствовать. Авантюра чистой воды, но очень хорошо просчитанная. Адреналин уже сейчас будоражил кровь.

Вернувшись домой, Юрий проделал все предписанные процедуры. Вставки в нос, наклейка на лоб из плёнки с текстурой кожи и несколькими поперечными морщинами, очки без диоптрий и хомут на плечи, меняющий осанку. Парик. Хорошо, что прически любил короткие. Оделся. Подошёл к зеркалу.

Из зеркала на него смотрел совершенно другой человек. А всего-то...

Кроме этого, в пакете были ещё и специальные стельки — как утверждалось в инструкции, они изменят его походку до неузнаваемости.

Когда подходил к офису виновника, было одновременно и страшновато, и интересно. В офис зашёл без проблем, но на второй этаж, где находился президент данного заведения, и куда вела отдельная лестница, его не пустили. Лифты на этот этаж не ездили, а проход заступил охранник.

— Вам назначено? — задал он дежурный вопрос. Ему было явно скучно.

— Нет. Но, думаю, твоего хозяина это заинтересует, — ответил Юрий и протянул конверт. — Вызови кого-нибудь — пусть передадут. И не говори, что хозяина нет. Я точно знаю, что он на месте.

Охранник взял рацию и вызвал напарника.

Геннадий Андреевич (в миру Генка-Шар) ждал звонка.

Вот уже лет десять, он занимался чистым бизнесом, но, время от времени, возвращался к своей исконной профессии. Это случалось, когда на его пути попадались, как он считал, откровенные лохи, которых не общипать было бы грехом неотмываемым.

Такой лох и должен был позвонить с минуты на минуту.

В кабинет вошёл помощник по безопасности и протянул конверт.

— Это что? — недовольно глядя на вошедшего, спросил Геннадий Андреевич.

— Посетитель. Сказал, что вас это заинтересует, — совершенно не обращая внимания на недовольство хозяина, доложил вошедший.

Первым порывом Геннадия было вышвырнуть конверт в корзину и приказать турнуть посетителя, но какое-то неумолимое чувство возникшей опасности заставило его открыть конверт.

Внутри была фотография.

— Твою мать! — только и сумел сказать Геннадий Андреевич, рассмотрев то, что было запечатлено на фото. — Зови!

«Надо же, как не вовремя... Кто же там такой шустрый отыскался?» — до сего момента, он был уверен, что все тогда зачистил под ноль.

В сопровождении помощника, в кабинет вошёл моложавого вида мужик и, не спрашивая разрешения, сел за стол, и стал баловаться своей зажигалкой.

— Борзой, значит... — криво усмехнулся хозяин кабинета, переглянувшись с помощником, который остался стоять у двери. — А ты не думаешь, что отсюда ты можешь не выйти? — и, уже спокойно, продолжил: — ну, выкладывай, чего явился. Если из-за этого — то зря. Ничего, ни у тебя, ни у того, кто тебя прислал, не выгорит.

— Да нет. Не из-за этого. Это — так, баловство, — стараясь не выдать волнения, ответил Юрий. — Ты сейчас ждёшь звонка. Так вот — его не будет. И денег никто тебе платить не будет. А вот ты — заплатишь.

Юрий достал смартфон и подвинул его к Геннадию Андреевичу.

— Прямо сейчас — на счёт, который там высветится. Три миллиона... долларов.

— Да ты... ты знаешь, что я сейчас с тобой сделаю, — побагровев от злости, заорал Генка-Шар.

— Ничего. Быстренько заплатишь — и мы расстанемся, — с усмешкой ответил Юрий и достал зажигалку.

— Когда я вошёл в твой кабинет, то выпустил в воздух яд, — помахивая зажигалкой, он обозначил, как это произошло. — А перед этим — выпил антидот.

Посмотрел на часы и добавил:

— Уже через пять минут — он начнёт действовать. Сначала — почувствуешь жар. Затем — станет мутнеть зрение. Ну, а потом — упадёшь без сознания и больше в него не вернёшься.

— Да я сейчас тебя прибью! Щенок! — прохрипел багровый от злости хозяин кабинета.

— Бог в помощь. Значит — умрём вместе. Я раньше, а ты немного позже, — совершенно спокойно ответил Юрий, видя в глазах Геннадия Андреевича дикий страх и понимая, что план сработал. — А чтобы ты понимал, с кем связался, вот тебе ещё... кое-что, — злорадно наблюдая за вспотевшим хозяином кабинета, Юрий, достав из кармана ещё один конверт, бросил его на стол.

— Если я не выйду из этого кабинета, то все эти сведения попадут не только в прокуратуру, где у тебя хорошие подвязки, но и во все завтрашние газеты.

Генка-Шар, дрожащими от злости руками, вскрыл конверт — и сразу сдулся. Было такое впечатление, что из этого человека мгновенно выпустили весь воздух. Затравлено посмотрев на документы и фотографии, он поднял глаза. Во взгляде уже не было ничего, кроме страха.

— Звони. Пусть заложников отпускают, — Юрий кивнул на стационарный хозяйский телефон. — И не надо делать такие глаза. Мы знаем, где вы их держите и кто этим занят. Там уже такси подогнали. Потом глянешь на последний документ из этой пачки — и всё поймёшь.

Услышав требуемые распоряжения Геннадия Андреевича, отданные им по телефону, Юрий, потянувшись в кресле, сладко зевнул и коротко бросил:

— Переводи деньги.

Геннадий Андреевич откинул крышку ноутбука и вошёл в свой банковский онлайн-кабинет. Когда он глянул на смартфон и потянулся к нему, чтобы активировать, тот засветился экраном, подсвечивая номер счёта.

Как только была вбита последняя цифра, смартфон задымился и полыхнул огнём. Пять секунд — и на столе лежала сморщенная кучка горелой пластмассы.

Геннадий Андреевич понял, что за ним кто-то наблюдает со стороны.

В глазах замельтешило. К горлу подступил ком. Видно, яд начал действовать.

— Для того чтобы ты не наделал глупостей, — начал свою последнюю реплику Юрий, вынимая, при этом, небольшой баллончик аэрозоля. — Помни, противоядие нужно вводить в строго определённое время. Введёшь раньше — усилишь действие яда. Позже — толку будет ноль. Нужный промежуток — примерно, минута. Сейчас я выйду. В начале нужной минуты — я позвоню. Прыснешь аэрозолем в рот. Не усердствуй. Одного пшика будет вполне достаточно. Не забудь про подчинённого, — Юрий глянул на бледного помощника по безопасности, который ещё чуть-чуть и начнёт сползать спиной вдоль стены. — И запомни, мой работодатель не любит, когда на его территории решают вопросы через семью. Работа работой, а семья семьёй. Больше ни-ни! — и, поднявшись с кресла, закончил:

— Сейчас вас никто трогать не будет, если не сглупишь, а на будущее — помни, ты под контролем. Тебя это тоже касается, — посмотрев на помощника, закончил он. — Чтобы не забывали — вот... Юрий достал визитку и бросил её на стол.

На полированной металлической поверхности визитки было выгравировано всего лишь одно слово: «Видящий».

Минут пять после ухода посетителя, в кабинете висела напряжённая тишина. Зрение становилось всё хуже. За эти пять минут, оба человека, находившиеся там, успели передумать очень много мыслей. Самой назойливой была мысль, что их могли и обмануть и что сейчас они умрут!

Долгожданный звонок ударил по нервам, как электрический разряд.

Услышав в трубке разрешение, Геннадий Андреевич судорожно прыснул аэрозолем себе в рот и бросил баллончик на стол.

К столу тут же подскочил помощник по безопасности и проделал то же самое.

В глазах стало проясняться, жар постепенно отступал. Через десять минут, оба находящихся к комнате организма пришли в норму.

— Пришёл за шерстью, а самого постригли, — констатировал Геннадий Андреевич. — Как, вашу мать, это могло произойти? За что я вам плачу!? Козлы драные! — проорал он и вытащил последний лист из пачки.

— Вот твою ж мать!.. Расписано — и где держат, и кто держит. И это — не всё. Дан ещё поминутный расклад того, как вы их брали в заложники. Все маршруты. Кто что делал, кто что сказал. Такое впечатление, что они все время вам в затылок дышали. Плюс пять — ПЯТЬ! — вариантов освобождения без потери заложников. Вон отсюда! И быстро выясни, что это за хер с бугра у нас тут завёлся, «Видящий», мать его.

Когда подчинённый пулей вылетел из кабинета, добавил:

— Я уж постараюсь — увидишь небо в алмазах.

Успокоившись, Геннадий Андреевич неспешно набрал номер своего человека в прокуратуре. Не абы кого — заместителя Генерального прокурора.

По горячим следам надо срочно разобраться. Иметь постоянно висящий топор над своей шеей Геннадий Андреевич очень не хотел. Но услышав взволнованный голос зампрокурора понял, что и тут всё не слава богу.

Тот, не дав сказать даже «здравствуйте», затараторил в трубку:

— Геннадий Андреевич, дорогой, прости, не вовремя. К нам тут, «сверху», большая плюха прилетела — все подмываются.

— Не тараторь! Мне только узнать... про какого-то Видящего, — перебил скороговорку зампрокурора Геннадий Андреевич.

В трубке замолчали, а потом почти спокойно сказали:

— Не лезь... Заоблачно... Если только не хочешь покончить собой... особо изощрённым способом. У генерального прокурора на столе сейчас лежит металлическая визитка с этим самым погонялом. Утром к нему зашёл кто-то из Думы, что-то рассказал и оставил эту визитку. Как я понял, вскрылась вопиющая, так скажем, халатность при ведении некоторых, довольно значимых, дел. Генеральный до сих пор желчью исходит. Никто и никогда его таким не видел. Так что, советую, если после визита ты остался жив, то утрись — и забудь! Говорят, некоторым повезло гораздо меньше.

На этом разговор был прерван и из трубки послышались короткие гудки.

Геннадий Андреевич ещё долго смотрел на пикающую трубку, перед тем, как её положить.

Обдумывание ситуации привело к совершенно неожиданному выводу. Не нужно становиться врагом этого загадочного Видящего, нужно стать его партнёром!

В этот момент, в Минске, Кис тихо прошелестел:

«Первый этап завершён».

Я кивнул, глядя на экран, где мигал новый файл: «Белый список. Пункт 1 — выполнен».

Глава 6

С того дня, когда я представился колдуном, прошла неделя.

Пришлось крутиться на три фронта.

Первый — аренда столовой. Тут главную скрипку вёл Анатолий, я только собирал, с помощью Киса, информацию по его запросам.

В конце недели, когда мы встретились в очередной раз, он внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Если бы я не знал тебя со школы, то решил бы, что тебя подменили. Твоё умение достать нужную информацию просто зашкаливает. Никогда бы не подумал, что с помощью лишь компьютера и Интернета можно так быстро и в такой полноте находить нужную инфу. Причём, отнюдь не выложенную в открытом доступе. Если ты заметил — была пара запросов и вне темы. Честно говоря, не надеялся, что получу на них хоть какие-либо значимые данные. Однако ты удивил. Очень удивил. И это радует, но настоятельно тебе советую, больше о своих способностях никому не говорить. Опасная эта стезя.

«А то я не знал!», — подумал я и ответил:

— Не учи ученого. Главное — ты не проболтайся. Это — только для тебя. Для всех остальных я обычный работник НИИ на пенсии. Пенёк трухлявый.

— Могила. Сам знаешь, — оглянувшись вокруг, преувеличенно серьёзно заявил Анатолий.

И, действительно, болтуном он никогда не был. Причём, обязательность и честность иногда выходила ему боком. Особенно в школе. Да и после.

— На следующей неделе — заседание исполкома. Вроде, всё на мази. Будем надеяться, что другие претенденты не объявятся. После исполкома — я с тобой свяжусь. И прикинь, что нам нужно будет сделать. Смету — тоже, хотя бы плюс-минус, лапоть. А насчёт пенька — не прибедняйся. Если и пенёк, то точно не трухлявый. Думаешь, не заметно, как ты зыркаешь на близняшек.

Второй фронт — эти самые близняшки, на которых я, оказывается, как-то особо зыркаю. Может, ещё и зубом цыкаю?! Некоторым лишь бы ляпнуть...

На следующий день, после разговора, я принёс два контейнера для анализов, в которых было налито понемногу водички, и с заговорщицким видом затребовал, чтобы девчонки туда капнули по паре капель крови из пальчиков и, поднабрав слюны, плюнули — каждая в свой контейнер.

Особо не чинясь, Ксения тут же открыла свой контейнер и плюнула туда. Посмотрев на результат и решив, что «маловато будет», плюнула ещё раз.

Даша, как особа более деликатная, проделала это, отвернувшись.

— Кровь капните дома. Надеюсь, сообразите, как. Только иголку обязательно продезинфицируйте. Контейнеры отдадите мне завтра. Только не перепутайте. Хотя вы и близняшки, но разница между вами всё же существует.

— А что, если перепутаем? — тут же поинтересовалась Ксения.

Пожав плечами, я ответил:

— Даже не скажу. Может, просто мазь не подействует, а, может, облезете. Не знаю. Я же говорил — чужим я эту мазь ещё не делал.

— Ясненько. На свой я сейчас наклейку прилеплю, — заявила Ксения и, достав из сумочки лейкопластырь для мозолей, прилепила его на свой контейнер, и накарябала на нём букву «К». — Теперь не перепутаем.

И тут же ввела меня в ступор своим вопросом:

— Евгений Михайлович, вот вы, как мужчина, скажите нам, что мужчинам больше всего нравится в женщинах?

— Вы бы ещё спросили: «в чём смысл жизни?»... Вопрос, может, и сложнее, но ненамного, — усмехнулся я. — Но раз уж спросили...

Я посмотрел на них — две одинаковые, но такие разные.

— Мне нравится, когда девушка не боится подойти первой. Или, наоборот, заставляет меня подойти. Главное — чтобы было интересно. А всё остальное... — я махнул рукой, — это уже детали.

- И еще. Часто девушки, всеми правдами и неправдами, стараются сделать себя как можно красивей. Так вот. Даю совет - не перестарайтесь.

Услышав столь спорное заявление близняшки, удивленно уставились на меня. Покачивая указательным пальцем, я объяснил:

- Обычные нормальные парни часто робеют перед красавицами и просто-напросто боятся к ним подходить. Это - точно. Зуб даю. Соответственно, в этом случае красота работает во вред ее обладательнице и ей в спутники жизни может достаться какой-нибудь мажор.

Даша хмыкнула. Ксения прищурилась.

— То есть, красота — не главное? — уточнила Ксения.

— Красота — шум. А много шума – отпугивает. Мне тишина больше нравится. Особенно если в ней кто-то шепчет что-то умное, — ответил я и добавил с улыбкой, соскакивая со стремной темы: — Но если будете облезать — не жалуйтесь.

Ну, а третий фронт был самым захватывающим.

Совместно с Кисом, мы выстраивали личность Видящего и его подручных.

К созданию личности Видящего Кис подошёл со всем тщанием.

В нужных базах появлялись остатки записей, якобы подтёртых, а в головах некоторых людей возникали смутные фрагменты воспоминаний. Ему даже удалось создать кое-какие бумажные документы, заставив делопроизводителей напечатать их задним числом и вложить, куда следует. Делал он всё так, чтобы создавалось впечатление, что информацию подчищали, стирая записи в базах данных и изымая документы.

Количество этих информационных остатков и осколков было мизерным, но давало зацепки на предмет существования этой виртуальной личности в реале. А искать его будут — «к бабке не ходи». Но найти то, чего нет — очень затруднительно, даже труднее, чем отсутствующую чёрную кошку в тёмной комнате.

«Первый исполнитель — стартанул», — сообщил Кис. Когда в Москве Юрий зашел в офис первого номера из «черного списка».

«Юрий?»

«Да. Он уже вышел на вторую цель «белого списка». Будем надеется справится. Ситуация сложная. Заложники. Дети».

Я снова засомневался.

«Ты уверен, что он справится?»

«Один не справится. Но мы — справимся. Сценарий основан на совместных действиях – его и моих. Ему останется только хорошо сыграть роль».

На предмет помощников, Кис перешерстил огромное количество молодых людей, с применением заданных мною фильтров, и создал, так называемый, «белый список», в котором, по мере тяжести положения, расположились два десятка личностей.

Этот «белый список» породил своего антагониста — «чёрный список», куда входили все те, кто создал эти неприятные ситуации для людей из «белого списка».

Первым в «белом списке» был молодой человек - Юрий, которого могли, через несколько дней, осудить на пожизненный срок за убийство, которого он не совершал.

Необходимость спешить создавала некоторую нервозность, но Кис, насмотревшись и начитавшись боевиков и детективов, почти с лету создал сценарий разрешения этой неприятной ситуации и предложил, после освобождения этого молодого человека, сразу использовать его для разруливания второго дела в списке. Так как время еще позволяло — это было вполне возможно. Дело было весьма неприглядное. Я считаю, что похищение и использование членов семьи, как средства давления, недопустимо и не может быть оправдано никакими обстоятельствами. Тем более что, в данном случае, это использовалось для банальной наживы, причём тот, кто пытался нажиться, был отнюдь небедным человеком.

Кис был «на все сто» уверен, что наш первый герой согласится, и, исходя из его характера, выстроил второе дело. Без возможностей Киса по добыче информации — всё это осталось бы на уровне благих намерений, но он сумел вытащить из шкафов «плохих парней» много больших и маленьких скелетов и скелетиков, что позволило составить вполне впечатляющие досье на этих плохишей.

Пришлось и мне побегать, создавая первые пакеты, так как исполнителей у нас пока не было. Даже пару отгулов взял, чего никогда раньше не делал. Так как нужно было смотаться в Москву для закладки. Надеюсь, это был первый и последний раз, когда я делал что-то самостоятельно.

Прямых контактов с первыми невольными исполнителями, тюремным надзирателем и думским депутатом я не проводил. Всё происходило через электронную почту и камеры хранения.

Депутат, правда, пытался отследить путь такого неприятного для него электронного отправления, но не преуспел. Оказалось, что его он же сам себе и отправил. Данный вывод весьма озадачил специалистов, и они выдали на-гора предположение, что личным компьютером депутата кто-то воспользовался без его ведома.

К моменту начала «боевых действий», Кис в одном из офшоров организовал вполне легальный счёт в банке, и на нём уже лежало достаточное количество средств. Владельцем счёта была ещё одна виртуальная личность «американского» происхождения. Естественно, это был не единственный счёт. Кроме этого, стационарного счёта, Кис создал, как он назвал, «плавающий», который постоянно кочевал из банка в банк. Так что, с оплатой некоторых, довольно недешёвых заказов, тоже не возникло никаких затруднений.

Для пополнения счёта Кис, вполне успешно, играл на Форексе. Пару раз его сделки даже блокировали, подозревая инсайд. К ищущим Видящего прибавились ещё и ищущие «американца».

Но тягаться с Кисом «на его поле» — занятие абсолютно бесполезное...

В этот момент дверь распахнулась, и в лабораторию влетели близняшки.

— Евгений Михайлович! Контейнеры готовы! — крикнула Даша.

— И мы не перепутали! — добавила Ксения, показывая лейкопластырь с буквой «К».

Я улыбнулся.

За окном шёл дождь. В Москве, наверное, Юрий уже завершил первую стадию.

А здесь — всё было по-прежнему: чай, пицца, кошка на кейсе и две девчонки, которые хотели стать красивее.

Иногда мне казалось, что это и есть настоящее чудо.

Глава 7

Да, уж... Что сказать?.. Наивный «чукотский юноша». Это я — про модернизацию столовой.

Райисполком прошли без особых проблем. Даже удалось прихватить пять метров территории вдоль заднего фасада. Это нужно было, чтобы организовать ряд столиков перед кафе — типа, «под открытым небом». А потом начался бедлам.

Если вы сталкивались со стройкой — то поймёте. Для меня же это было откровением. От слов «СНиП» и «проектно-сметная документация» меня до сих пор передёргивает. Во где бюрократия!

Началось с того, что Анатолий договорился с моим начальством о том, что я буду курировать модернизацию кафе от института. И те, даже не спросив меня, согласились.

С Анатолием мы долго прикидывали, что да как. Сначала была идея просто пристроить вдоль заднего фасада глухую коробку, впритык к стене, и на неё всё транслировать. Но потом возникла идея с галереей на втором этаже. Четыре колонны и площадка на уровне второго этажа, где тоже расположить пяток столиков. Ну, а дальше — разыгралась фантазия, и было решено пристроить ещё один этаж с, якобы, «открытой» обзорной площадкой. Причём, вдоль одной из её сторон тоже расположить столики. Это когда я намекнул, что тоже могу помочь с финансированием. Анатолий удивился, но ничего не сказал. Только спросил — приведёт ли это к появлению ещё одного совладельца? Получив заверение, что — нет, успокоился.

Фантазии — фантазиями, но их воплощение сразу наткнулось на множество подводных камней.

Во-первых, проект. Без него на модернизацию никто не даст «добро». Оказалось, что сие чудо стоит весьма дорого и при этом воплощаться будет не менее двух-трёх месяцев. Пришлось напрягать Киса. Тот, изучив данную область человеческой деятельности, выдал проект уже на следующий день, включая архитектурно-строительную и технологическую сметы, с требуемой пояснительной запиской. Причём, оформлено всё было по всем правилам и нормам. Даже добавил расчёт нагрузок на первые этажи. Получив проект, Анатолий уже не очень удивился, только хмыкнул и сказал:

— Заешь, даже не удивлён. Жаль только, что не выявил твои возможности раньше. Ты — кладезь неоткопанных талантов.

Мне же пришлось искать подрядчика, который бы сделал прочностные замеры фундамента, стен и требуемые геологические изыскания. Требовалось даже сейсмологическое заключение. Дальше пришлось согласовывать в архитектурно-градостроительных органах, то бишь в Минстройархитектуры и в комитете Государственной строительной экспертизы. Слава Богу, разрешения Министерства культуры не потребовалось. Здание столовой не имело статуса историко-культурной ценности.

Проектную организацию, которая бы согласилась поставить свои подписи под проектом задним числом, нашёл Анатолий. У него уже был опыт общения с такими организациями, так что обошлось не очень дорого.

Дальше — больше.

Пожарники — со своими противопожарными и противодымными требованиями, планами эвакуации и так далее, и тому подобное. Плюс вопросы обеспечения доступа в здание инвалидов-колясочников. Ну, а так как — кафе, то пришлось изучать санитарно-эпидемиологические требования для объектов общественного питания.

Если бы не Кис, то я бросил бы эту затею через несколько дней, после начала её осуществления.

Причём, это — не всё. Мы должны были ещё организовывать систему видеонаблюдения, получать разрешение на размещение средств наружной рекламы, создавать программу производственного контроля и инструкцию по обращению с отходами производства, иметь книгу замечаний и предложений, приобрести и зарегистрировать книгу учёта проверок. А так как столовая переходила в разряд кафе, то пришлось получить лицензию на право осуществления розничной торговли алкогольными напитками. Или вот, например, «внедрять процедуры, основанные на принципах ХАССП». Вы знаете, что такое ХАССП? — и я не знал.

Кое-какая документация осталась и от столовой, но больно уж древней она была. Как только они умудрялись работать — ума не приложу.

Слава Богу, у нас — только модернизация! Не завидую тем, кому приходится «с нуля». По моему мнению, легче сразу удавиться!

С персоналом получилось легче, чем предполагалось.

Кис набросал требования и степень нужной квалификации, добавил наличие внутрицехового видеонаблюдения и наличие контролёра от будущего собственника — соответственно, все, кто приворовывал, сами запросились под сокращение. Кис насчитал таких пятерых из имеющегося персонала. Ещё четверо, поняв, что требования к дисциплине и качеству работы сильно повысятся, тоже запросились на свободу.

В общем, остались в основном кухонные рабочие и, как ни странно, бухгалтер. По информации Киса — очень квалифицированная тетенька, причём — весьма щепетильная в морально-этическом плане. Это я на счёт того, что не воровала и, как могла, боролась с этой заразой, и в связи с этим «уважением» некоторых членов коллектива не пользовалась.

Причём, ещё у двоих работников не имелось справок о медицинских осмотрах. Им предложили — или пройти оные, или увольняться «по согласованию сторон». Уволились.

Директор же слинял, как только столовая поменяла собственника. Даже на разговор не пришёл.

Решение вопроса с персоналом начал с посещения той самой семьи знакомых, где имелся всё ещё безработный шеф-повар. Нарисованные перспективы элитарного кафе, а в дальнейшем ресторана, его заинтересовали, но и только. Добило моё разрешение на полную модернизацию кухонного оборудования, без ценового ограничения, и возможность самостоятельного набора основного персонала. Видя задумчиво-мечтательное выражение его лица в конце разговора, я понял, что Игорь — наш с потрохами. Причём, он ещё не знал об основной фишке будущей точки общепита.

Затем нарисовались строители... со всеми своими заморочками. В общем — полный дурдом! Правда, и этих удалось дополнительно мотивировать возможностью применения самых современных строительных материалов.

Увидев ПСД и эскизы, прораб, от восторга, чуть все волосики на голове себе не выдрал, сказав, что, наконец-то, хоть раз в жизни — сможет работать так, как требуется, а не так, как нужно заказчику.

На третьем этаже мы решили применить так называемую «живую плитку». Эта плитка реагирует на давление, меняя цвет и рисунок. Её поверхность выполнена из закалённого стекла. По прикидкам, визуальный эффект будет на загляденье! Представьте, при проходе человека — пол меняет цвет и узоры. Класс!

Не обошлось без общения по этому вопросу с близняшками. Эти мелкие Штирлицы явно заподозрили меня в каких-то, по их мнению, махинациях. Так что, после нескольких пробных подходов, разговор состоялся вполне откровенный с обеих сторон.

Подкатившись очередной раз, наконец, решились. Начала как всегда Ксения:

— Евгений Михайлович! У нас вопрос. Не по работе... Вы оказались очень интересным человеком, и мы очень рады, что судьба нас с вами свела. Ну, если короче — каким боком вас занесло ещё и в строительство? Явно же не ваша область. Что-то тут не так...

Во время всей реплики, я с интересом рассматривал их новый прикид. На них были надеты маечки очень странного вида. Было такое впечатление, что их нечаянно уронили в хлорку, но быстренько выдернули. Потом, в дополнение, случайно помыли ими пол.

Заметив, что именно я разглядываю, Ксения прокомментировала:

— Это — последний писк.

— То, что «последний», — это видно, дальше — только мусорка, — усмехнувшись, ответил я.

— Вы ничего не понимаете. И не съезжайте с темы. Что вы там снова намутили?

Кис тут же влез с анекдотом:

— Объявление: «Уважаемые покупатели! В связи с финансовым кризисом, наш бутик переехал обратно на вещевой рынок».

Последнюю неделю, они ходили очень довольными. Моя «волшебная» мазь (в лице Киса) привела их (и так приличную) кожу лица в совершенно безупречный вид, за что они были мне весьма благодарны. И на основе этого они очень интересовались и другими моими начинаниями.

Восторженно благодаря меня, они, в присутствии Веры, проговорились о том, что я делаю супер-мази.

Пришлось выкручиваться и извиняться, что не предлагал ей раньше, потому как боялся испортить кожу чужого лица. Типа — семейный рецепт, без всяких клинических испытаний, и на чужих не проверялся. Только вот под давлением присутствующих здесь весьма энергичных особ попробовали и на них. Пришлось за обещание больше никому не распространяться, пообещать сделать баночку мази и для неё. Прежде, конечно, я выяснил, что Кису это не будет в напряг, так как полная замена клеток кожи проходит всего лишь за две недели.

Я уже сам давно хотел с ними переговорить на эту тему. Но всё откладывал, примеряясь, в каком виде всё это преподнести. Технический персонал, хорошо умеющий обращаться с компьютерами, мне был очень нужен. Притом — желательно преданный. Поэтому, глубоко вздохнув, я сделал предложение:

— Так как простой рассказ даст весьма приблизительное представление — придётся пригласить вас к себе домой. Не забоитесь?.. — с улыбкой спросил я.

— Ха! Тоже мне — испугали! — воскликнула Ксения.

— Тогда жду вас к полвосьмого вечера. Вот адрес, — сказал я и, написав его на листочке, протянул Ксении. — Правда, там рабочий бардачок, так что — не пугайтесь.

На том пока и оставили тему.

Зная их пристрастие к рыбным блюдам, решил побаловать их парочкой. Выбрал те, для которых можно быстро приобрести ингредиенты. Первым блюдом будет стейк из семги со сливочным соусом и грибами, а вторым — ризотто с морепродуктами. Ну и чуть-чуть белого вина. У меня, как раз, была припрятана бутылочка белого «Марсало» — и для приготовления ризотто, и для сопровождения сгодится. Есть, правда, и «Сант’Орсола» Пино Гриджио, но держать потом недопитое — как-то не комильфо. Так что — остановился на «Марсало». По бокалу, думаю, будет не слишком для близняшек.

Оба блюда можно делать параллельно, даже кое-какие ингредиенты у них совпадают. На всё про всё — час времени.

Рецепт (для кого интересно):

Рыбу разрезать на две половинки (типа, стейк), вымыть, обсушить, натереть солью и перцем. Сбрызнуть соком лимона и смазать оливковым маслом.

Выложить в смазанную маслом форму и запекать при температуре, примерно, сто восемьдесят градусов. Минут пятнадцать-двадцать.

Параллельно. Мелко нарезать лук. Шампиньоны вымыть, обсушить и нарезать пластинками. На сковороде, с разогретым растительным маслом, начать жарить лук.

После двух минут, добавить шампиньоны и жарить, помешивая, минут пять, и посолить. Добавить к луку с грибами муку и перемешать.

Влить в сковороду молоко или сливки, интенсивно размешивая лопаточкой, чтобы не образовались комки. Довести до кипения, уменьшить огонь и варить две-три минуты, помешивая. Соус должен загустеть и стать однородным.

Добавить рубленую зелень укропа, ещё раз посолить (только не перестарайтесь). Кто не любит солёное — второй раз может не солить. Поперчить. Накрыть крышкой и оставить ещё на две-три минуты.

Выложить семгу на тарелку, полить соусом и украсить зеленью.

Девушки, как и положено, опоздали. Правда, не на много — минут на десять. Зайдя в квартиру, Ксения сразу сдала Дашу:

— Это она виновата. Всё никак не могла от зеркала её оттянуть.

Даша засмущалась.

— Не смущай сестру. Как большинство девушек, она хочет быть красивой. Вполне понятное желание, — постарался я разрядить обстановку. Но не тут-то было:

— Ха! «Красивее»! Это она вам хочет понравиться.

— Ксения! Прекрати! — воскликнула в конец смущённая Даша.

— Да ладно. Чего тут, такого?

— Девочки. Спокойно. Перед разговором о деле — прошу к столу. Я тут вам кое-что приготовил. Давайте на кухню. В зале — как я предупреждал, бардачок, — постарался я сбить накал пикировки.

Заинтересованные близняшки, успокоившись, двинулись за мной на кухню.

Увидев стол, Ксения прокомментировала:

— Ух ты!.. Вот это круто! Ну, вы даёте, Евгений Михайлович! И вкусно, наверное...

— Ладно уж. Присаживайтесь. Надеюсь, понравится, — закруглил я восторги и, поочерёдно, усадил близняшек за стол.

Пока кушали, поболтали о погоде и о засилии рекламы на телевидении, которая, как раз, фоном, приглушённо лилась из кухонного телевизора. Под конец Ксения, видимо, вернулась к какому-то разговору, когда-то произошедшему между сестричками:

— Вот. Ты всё романтик, романтик... Какой романтик тебе такой стол забабахает! — и уже мне: — Вкуснотища! Лучше, чем в ресторане! Ещё одна ваша черточка — в копилку. Такого разностороннего мужчины я ещё не встречала...

— Уж много их ты повидала... — вставила шпильку Даша.

Чтобы не накалять обстановку, я встрял:

— Так. Теперь — о деле. Сейчас пройдём в зал, и каждая из вас кое-что посмотрит. Типа, видеофильма в новом формате. Потом выскажите своё впечатление, а я кое-что расскажу и предложу. Но высказывания поберегите до того момента, когда обе просмотрите представление.

Заинтригованные близняшки переместились в зал. Ксения, как всегда, решила протестировать не знамо что первой. Я открыл проход и, указав ей на стул, сказал:

— Садись. Смотри и ничему не удивляйся, и, главное, не бойся. Всё, что увидишь — это всего лишь иллюзия.

Когда Ксения устроилась на стуле, я замкнул цилиндр экрана и запустил установку.

Из-за ширмы тут же посыпались междометия:

— Ой!.. У-у-у... Чёрт! Ни фига ж себе!.. О-о-о!..

Кроме этого, слышался интенсивный скрип крутящегося компьютерного кресла.

Заинтригованная Даша вопросительно уставилась на меня.

— Сама увидишь, — вместо комментария многозначительно выдал я.

Когда из открывшейся ширмы вышла ошалевшая от увиденного Ксения, Даша не сдержалась и спросила:

— И что там такое, что ты так визжала?

Посмотрев на сестру ещё не очень ясным взглядом, та ответила:

— Это — не расскажешь. Это надо увидеть. Ну вы, Евгений Михайлович, даёте! Это же Нобелевка! Самое малое!

Совершенно заинтригованная Даша, уже без моего приглашения, просочилась за ширму и, в предвкушении чего-то необычного, устроилась в кресле.

Процедура повторилась. Реакция была похожей, то бишь — очень эмоциональной, но без слов. Только вскрики и междометия.

Когда Даша вылезла, Ксения тут же взяла меня в оборот:

— Всё, Евгений Михайлович, колитесь! Что это было? Это — просто фантастика! И причём тут столовая?..

По лицу Даши было видно, что её тоже интересуют ответы на эти же вопросы.

— Спокойно, девочки, давайте на кухню, — внес рациональное предложение я. — Там ещё осталось по бокалу вина. Вот под него всё и расскажу.

Естественно, про Киса я не собирался рассказывать, но планы по преобразованию столовой в кафе, с применением показанной фишки, выложил полностью, добавив, что не патентовать, не представлять всё широкой публике пока — не собираюсь. И, в конце, добавил:

— Сами понимаете, для координации трансляции web-камер из различных городов и других интересных точек на Земле мне понадобятся хорошие IT-специалисты. Причём, потребуется ещё и обработка компилированных видовых роликов — типа, «с Марса», «со спутников Сатурна и Юпитера» и прочее. Ну, и совсем фантастические сюжеты с других планет с «реальными инопланетянами». Вот для этого я и хочу вас пригласить. Подумайте. Если согласитесь, то прямо завтра получите первое задание.

Как ни странно, но, в этом случае, первой среагировала Даша:

— И нечего тут думать! Я — согласна!

— Но это несколько, не в нашей области... — попыталась тормознуть её Ксения.

— Ну и что?! Подучимся! Или ты... сикаешь?

Услышав такое выражение от Даши, я изумился «по самое не могу».

— Вот ещё! Конечно, я — в деле! — задохнувшись от возмущения, воскликнула Ксения. — И ничего я не «сикаю»!

— «Брек»! Не будем ругаться. Вы же в приличной компании... — влез я в перепалку.

— Ой?! А что тут такого? Это вообще и не ругательство, — тут же среагировала Ксения.

— Значит — согласны. Вот и хорошо. Я тут ещё кое-какое применение придумал этому... — начал, было, я раскрывать тему, но Даша перебила:

— Евгений Михайлович, а если сделать отдельный кабинет и проводить сеансы, типа того, какой недавно показывали по «тиви». Я имею в виду тот сюжет с корейской девочкой, которую воссоздали в виртуале. В нашем случае это будет значительно круче.

— С языка сорвала. Только об этой возможности я думал ещё до того, как увидел тот сюжет. Но не с умершими детьми и не с теми, кто умер раньше времени. Это очень жестоко. А вот с прабабушками и прадедушками — самое то будет. Ну и с другими предками, по желанию. Надо только, чтобы были фотографии и хотя бы какой-нибудь рассказ об их характере, — раскрыл я им ещё одну свою идею. Тем более, что Кис намекнул, что инфу можно гонять не только в пространстве.

— Вау! Спиритизм какой-то! — прокомментировала Ксения. — Круто! Это будет ещё круче видовых шоу.

— Только просьба — не распространяться. Надеюсь, сами всё понимаете, — попросил я девочек.

— А то! Могила! — тут же выдала Ксения.

Даша согласно кивнула.

Я вызвал такси и отправил близняшек домой к бабушке.

Эпопею строительства я опущу. Замечу только, что Анатолий умел простимулировать строителей, и они уложились в два месяца.

За это время, разрабатывался и второй мой проект. Образ Видящего постепенно обрастал подробностями и слухами. И искателями — как из среды спецслужб, так и из криминального мира. За это время я провёл ещё две операции.

После первого дела, Юрий решил, что готов и дальше работать под эгидой Видящего.

Телемагазин уже перестал быть ему интересным, и он его слил Георгию, даже не за настоящею цену своей доли. Тем более, Видящий, оказывается, открыл ему «зарплатный счёт» и перевёл на него оплату за первое дело. Десять процентов от прибыли. А это было, ни много ни мало, а двести восемьдесят тысяч долларов. Увидев в первый раз этот свой счёт, Юрий, можно сказать, обалдел. Мало того, что его вывели из-под удара, так ещё и заплатили огромные, по его меркам, деньги за работу, которую он сделал бы и бесплатно.

Юрий вспомнил, как при встрече с соратником по несчастью, Ильёй Хорошиным, после того, как его родных освободили без всяких денег, он, согласно инструкции, попросил не отказать в оказании помощи Видящему, если таковая тому понадобится. Причём было акцентировано, что только в том случае, если он будет иметь возможность и желание её оказывать. Но никак не по принуждению. Юрий прекрасно понял — если у Видящего много таких «должников», то и сделать иногда можно будет почти невозможное. Тем более, имея такую поддержку и обеспечение, какое было у него.

После того, как он выразил согласие работать на Видящего (посредством ответа на электронное письмо от оного), он получил второе задание.

Второе дело было немного за гранью закона. Его об этом сразу предупредили и проинформировали, что отказ нисколько не изменит его положения и не уменьшит доверия к нему. Принципы Видящий уважал.

Юрий особо не раздумывал — согласился. Видимо, адреналиновый прилив во время первого дела ему понравился. Ознакомившись, решил, что особо криминального тут нет, и начал готовиться к исполнению. Дело было двойным, совмещённым территориально.

Первый слой касался переправки картин за рубеж одного из очень неизвестных художников. Тот никак не мог получить требуемое Заключение (разрешительный документ). Этот документ выдавался Управлением Минкультуры России по ЦФО.

Он и сам ходил, и нанимал вроде как профессионалов по этому делу. Ноль целых и ноль десятых.

Спросите, чего ему вдруг приперло вывозить свою «нетленку»? — очень просто — с ним связался известный на Западе арт-дилер и предложил помочь в продвижении. Условия были грабительскими, но другой возможности не предвиделось (от слова «совсем»).

Попытки самостоятельного продвижения провалились с треском. Перепробовал все. Пытался пробиться на выставки, предлагал свои картины различным галереям и даже, пару раз, участвовал в конкурсах для художников. Тыкался во всевозможные фонды, стремясь получить гранты. Но всё — мимо. То ли крупно не везло, то ли художником был никаким — непонятно. Со вторым он, конечно, был абсолютно не согласен. И тут такой подарок в виде приглашения от очень известного арт-дилера. И вот теперь... как тут не взвоешь!

Предложение какого-то Видящего подоспело, когда он совсем опустил руки. Тем более, за услугу денег не требовали. Просто в будущем, если понадобится, могли обратиться для выполнения не очень обременительных поручений в той стране, в которой художник собирался обосноваться.

Художнику предлагалось выехать без картин. Их обещали передать уже там. Было стремно, но другого выхода не просматривалось — и он согласился.

Юрий действовал строго по инструкциям. Съездил к художнику, забрал два тубуса с картинами и вернулся домой. Дома вынул картины и проштамповал их полученным для этого дела штампом: «Художественной ценности не представляет». Пока штамповал, естественно, полюбопытствовал. Со штампом согласился и удивился, что кто-то препятствует вывозу таких ценностей.

Вернув всё на место, сверил полученные документы со списком и, удостоверившись, что всё на месте, двинулся в аэропорт.

Он не знал, что, параллельно с ним, сработала одна из секретарш из управления Минкультуры. И тот день, утром, она неосознанно напечатала нужный документ, лихо расписалась за своего начальника (абсолютно достоверно), поставила печать и снесла документ в архив, предварительно вбив его реквизиты в базу данных. В обед, когда начальник отлучился, изъяла из лежащих и ждущих решения документов требуемый и, так же оформив его, как следовало по правилам (на документе появились нужная резолюция, написанная почерком начальника, и все входные и выходные реквизиты), отправила в архив.

Здесь, в аэропорту, проявлялся второй слой дела — более криминализированный.

Таможенная бригада, дежурившая в эту смену, была почти насквозь коррумпированной. Исключение составляла пара таможенных инспекторов. Устроил себе эту кормушку один из заместителей начальника таможенного поста аэропорта. Вот его-то и предстояло вывести на «чистую воду».

Перед тем, как заступить на смену, Всеволод Иванов имел с замначальника неприятную беседу. Ему, почти прямым текстом, было сказано — или он присоединяется, или его подставят. Поэтому, когда появился этот тип с картинами, настроение у инспектора было довольно поганое.

Проверив документы и сличив провозимые картины со списком, он уже хотел пропустить клиента, но тот вдруг подмигнул и указал глазами на неизвестно откуда появившийся на столе конверт.

Вместо адреса, на конверте была написана фамилия инспектора.

При этом клиент громко сказал: «Спасибо», и почти неслышным шепотом:

— Это — для решения возникших затруднений. Если поможет и будет интересно, кинешь «мыло». Адрес — там. Изымешь.

В этот момент, Юрий, на всякий случай, включил ультразвуковой помехоустановщик, спрятанный в браслете.

После этого, что-то весело напевая, двинулся к выходу из таможенной зоны.

Первым порывом Иванова было желание тормознуть этого художника, но «чуйка» подсказывала этого не делать. Впоследствии, он был очень рад, что не поддался первому порыву, потому как в конверте нашёл убойный доказательный материал на делишки своего начальника, так откровенно его гнобившего. Там же была записка с электронным адресом и инструкцией, что нужно делать. Очень толковая инструкция, и, похоже, что её писал кто-то из состава поста. Но зачем тогда такие сложности — Всеволод тогда так и не понял.

Через пару дней, разразился скандал. Всю его бригаду, за исключением Вадима и его напарника, арестовали. В документах был диск с записью, как ему и напарнику угрожали и пытались заставить ступить на кривую дорожку. Всеволод терялся в догадках, как это могли заснять. Разговор-то был один на один, и камер вокруг не наблюдалось. Слава Богу, что под закон о недоносительстве эта ситуация не подпадала.

Почти месяц, Всеволод отходил от случившегося. Потом взыграло любопытство, и он послал письмо на полученный в тот день е-мэйл. Некто Видящий предложил продолжить борьбу за «чистоту рядов» и не только в таможне. Помаявшись несколько дней, Всеволод согласился.

В забранном на следующий день из камеры хранения пакете обнаружил кучу микроскопических электронных жучков и инструкции, как их ставить и активировать. Было даже несколько мини-квадрокоптеров, стилизованных под мух. Если не присматриваться — то и не поймёшь. Куда и когда — ему будут сообщаться дополнительно, и обещалось, что данный процесс будет рассчитываться с максимальным тщанием и заботой об его инкогнито. Причём, все это будет и оплачиваться. Это несколько покоробило чувства Всеволода, но, после трезвого обдумывания, он пришёл к выводу, что это, хотя и попахивает меркантильностью, но всё же обосновано. Как бы то ни было, а он будет рисковать.

До этого Кис компилировал записи на основе видеообразов, изымаемых прямо из мозга. Но в некоторых случаях — это было весьма небезопасно для тех, из кого изымалась эта информация. Ракурс съёмки прямо-таки кричал, что снимал человек с камерой почти во лбу. Да и сюжет очень уж подводил к узнаванию. Поэтому и решили — где возможно, перейти на технику.

А Юрий решил добавить в это дело ещё и третий слой.

У него в соседях тоже обретался художник, картины которого Юрию нравились. Но был тот человеком стеснительным и не пробивным. Работал где-то вахтером, день через два, и в свободное время писал свои картины, коих у него набралось уже почти четыре десятка.

Когда Юрий переправлял картины того горе-художника, у него мелькнула мысль о помощи соседу, которую он оформил в виде электронного письма Видящему. Так, на всякий случай. Как ни странно, через пару дел, он получил пакет и по своему соседу-художнику. Заодно и задание — прочистить кое-какие заржавевшие каналы в Министерстве культуры.

Быть вершителем судеб приятно.

Вроде и не высокая должность была у Бориса Петровича, но она позволяла чувствовать себя весьма и весьма весомой персоной. Что подтверждалось и его физическим весом — более ста килограмм, при росте в сто шестьдесят восемь сантиметров.

Борис Петрович занимался предварительным отбором претендентов на включение самостоятельных художников (тех, кто не входил в состав Союза художников России) в список проводимых выставок (на московских, но исключительно периферийных площадках). Далее претенденты рассматривались на комиссии, и счастливцам предоставлялась возможность выставиться за счёт государства и получить хоть какую-то известность.

Когда в его кабинете появился этот хлыщ, Борис Петрович решил, что его материальное положение вновь повысится на несколько десятков тысяч денежных единиц. Но случилось непредвиденное. На стол Борис Петровича лёг листок со списком всех безвозмездных «пожертвований», которые он получил за последние три года — то есть, за всё время, пока находился на данной должности. Были прописаны не только денежные, но и бартерные, даже самые незначительные, о которых он вообще даже и забыл.

Глянув на бумагу, Борис Петрович, в полной мере, понял выражение: «покрыться холодным потом». В голове, как муха о стекло, билась только одна мысль: «Посадят! Как пить дать — посадят!» Потом появилась вторая: «И почему только сейчас, видно же, что следили с первого дня?» Затем словно, как сквозь вату, услышал обращённые к нему слова:

— Спокойнее, Борис Петрович. Никто вас гнобить не собирается. Как ни странно, вы, за всё это время, заблокировали всего только двоих достойных претендентов на звание настоящих художников. Один — уже пробился по другим каналам, а вот со вторым вы свяжетесь и исправите свою ошибку. Я думаю, это вам будет не трудно сделать.

Борис Петрович усиленно закивал головой, подтверждая это предположение. А неожиданный посетитель продолжал:

— Жаль только, что некоторые бездари, благодаря вам, потратили государственные деньги. Но думаю, в дальнейшем вы не допустите такого безобразия?

Борис Петрович снова закивал.

— Вот и хорошо. Как только кто-то снова станет вас вводить в соблазн — вспоминайте об этой бумажке. Кроме неё, есть ещё и интересные видеоролики. Но вы ведь не собираетесь на них набирать лайки в Интернете? — с милой улыбкой, задал очередной вопрос посетитель.

В этот раз, Борис Петрович сумел-таки выдавить из себя:

— Да. Конечно, нет.

На что, посетитель усмехнулся и сказал:

— Иностранец бы вас не понял, но я понимаю и поздравляю с правильным решением. Но всё приходится делать когда-то в последний раз. Вот вам заявление. Вы уж не побрезгуйте, рассмотрите его положительно, без проверок и собеседований. В последний раз. Я понимаю, что это звучит нехорошо, но, думаю, в последний раз — можно. Мне кажется, что это — хороший художник. Вы уж и на комиссии поспособствуйте.

После этого, посетитель вежливо попрощался и вышел. Список и заявление остались лежать на столе. Пару минут Борис Петрович приходил в себя, потом шустро схватил список, разорвал его на мелкие кусочки, которые незамедлительно выбросил в мусорку. Потом взял заявление, подозрительно оглядел кабинет и быстро написал положительное заключение. Не мог посетитель, учитывая содержание списка, просто так намекать о видеороликах.

Было видно, что по крайней мере в ближайшие полгода-год, он будет весьма честно исполнять свои обязанности, как и усиленно шерстить свой кабинет, выискивая жучки и видеокамеры.

Вечером, придя домой, Юрий заглянул к соседу и предупредил его, что закинул от его имени заявку на проведение выставки в соответствующий отдел Министерства культуры.

— С чего это ты? — удивлённо посмотрев на Юрия, спросил художник.

— Да, так. По случаю. Если не в курсе — я сменил работу, и недавно босс поручил мне помочь одному художнику... вот и вспомнил про тебя, — ответил Юрий.

— Видно, твой босс — большая шишка, раз в министерстве прислушиваются к его рекомендациям.

— Ну, насколько большая — я этого пока не знаю, но то, что он очень информирован, — это бесспорно. А, как ты знаешь, информация — это большая сила в нашем обществе, — говоря это, он улыбнулся, вспоминая, какая именно информация проходила через его руки. — Так что не удивляйся, если придет приглашение на организацию выставки.

— Спасибо тебе и твоему боссу, если что — буду должен...

За эти месяцы близняшки подтянули свой уровень в новой для них области до весьма и весьма приемлемого. Как я и предполагал — они оказались весьма талантливыми особами.

Одновременно, они разработали систему обслуживания в столовой для институтского персонала, максимально компьютеризировав весь процесс. Так как все сотрудники института имели рабочие места, так или иначе связанные с компьютерами, то удалось минимизировать временные затраты на всех уровнях.

Процесс обеда стал выглядеть следующим образом.

В предыдущий день, каждый сотрудник выбирал блюда для своего завтрашнего обеда в соответствующей программе. Предлагалось три вида «первого», три вида гарнира на «второе», четыре-пять видов «второго» и для любящих запивать — несколько видов «третьего».

Оказывается, даже на количество блюд в столовой существовали обязательные к выполнению требования. От сдобы, на первое время, отказались.

После выбора, сотрудник получал номер своего заказа. Соответственно, на утро следующего дня, кухня знала, чего и сколько ей нужно готовить. Для неожиданных клиентов или прошляпивших заказ предлагался комплексный обед, но уже без выбора. Код такого обеда вывешивался на входе. Специально для этого организовали отдельный служебный вход. Придя в столовую, сотрудник вводил на терминале код своего обеда, при помощи банковской карточки оплачивал его и становился в очередь. Как понимаете, очередь, при такой организации, должна была двигаться весьма быстро, что потом и подтвердилось на практике. Затем шла раздача. Это были двенадцать ячеек, где стояли уже сформированные обеды. Над каждой ячейкой высвечивался код. Дальше, надеюсь, объяснять не надо.

Саму раздачу спрятали за ширмой — видеостеной. Со стороны зала, на которой проецировалась игра «Жизнь». Начальные комбинации близняшки подобрали такие чтобы процесс вырождения был длительным, красочным и циклическим с долгим временем цикла. Эта игра (Конвея) одновременно проста, изящна и очень интересна. Клетки размножаются, гибнут, создают множество узоров и комбинаций. Возникающие конгломераты могут двигаться, взрываться, пульсировать, а некоторые порождают виды бесконечного звёздного неба. Очень зрелищно.

Вечером этот экран становился цветомузыкальным. И не просто в общепринятом виде, а тоже с изюминкой. Напротив, была организована небольшая сцена, где будет живая музыка. Сцена была отгорожена невысокой декоративной оградкой. Музыкантов подобрал Кис и обещал, что не пожалею. Сказал — будем делать сенсацию. И тут же ввернул анекдот:

«— Билл, а чего это певец так раскачивается, когда поёт?

— Джон, в движущуюся цель труднее попасть!»

Так как требование организации обедов было обязательным для выполнения, шеф-повар создал, можно сказать, две кухни. Немного накладно, но оправдано. Ещё, по требованию шеф-повара, пришлось выкопать и соорудить незапланированный проектом винный погреб.

Об этом Анатолий договорился с прорабом, профинансировав его молчание и дополнительный фронт работ наличкой. Вход замаскировали. Со временем, конечно, это всплывёт. Но, как говорят, проблемы будем решать по мере поступления.

Ещё близняшки, можно сказать, почти изнасиловали меня (в моральном плане, конечно) и заставили заняться проектом «Общение с предками», продавив для первого опыта общение со своим дедушкой, натащив его фотографий и воспоминаний бабушки.

Кис и от себя ещё добавил, прошерстив бабушкину память на предмет дополнительной информации о дедушке. Он утверждал, что мы помним почти всё, что происходило с нами в жизни, просто неактуальная информация откладывается в дальние закутки нашей памяти. Причём помним не только то, что произошло именно в нашей жизни, но и кое-что и не из нашей. Типа, из поколения в поколение передаётся вся информация о произошедшем с матерью и отцом до момента зачатия. Такие вот дела...

Худо-бедно, но мы, наконец, дожили до момента вывешивания на нашем кафе плаката: «Мы открылись!»

Глава 8

Режим столовой для сотрудников института устаканился за неделю. Все оказались довольными, даже руководство. Где они там хвастались — не знаю, но к нам заглядывали не только из профильного министерства, но и из некоторых других, типа — перенимать опыт. Всем этим делегатам мы всучили скидочные сертификаты на посещение кафе в послеобеденное и вечернее время.

Режим работы кафе, как и предполагалось, складывался постепенно. Рекламную компанию мы проводили, но по желанию Анатолия — неагрессивную. Он полагал, что народный телеграф — это более эффективный способ, чем лезущая во все дыры реклама, вызывающая иногда отторжение, а отнюдь не интерес.

Первые две недели были посвящены Парижу. Днём на первом этаже периодически играл аккордеонист, выдавая французские мелодии. Вечером добавлялись скрипка и саксофон.

Но самой главной фишкой было то, что именно посетители видели в окнах, сидя на выездных столиках первого этажа, террасе второго и панорамной крыше третьего. Самый настоящий, «живой» Париж! Причём с такой достоверностью, что просто дух захватывало. Особенно всех впечатляли здоровенные бинокли для обозрения, которые стояли на третьем этаже. Ну, знаете, такие — бросаешь монетку и можешь посмотреть всё поближе. Они усиливали эффект достоверности до недосягаемых высот.

Само собой, появились посетители-«синхронизаторы». Рассматривая Париж у нас, они лезли в Интернет и сопоставляли увиденное с действительностью. Совпадение с реальностью приводило их в полный восторг.

Не подвёл и наш шеф-повар. Французское меню соответствовало не только в названиях, но и во вкусовых качествах, а для некоторых гурманов — и в ценах. Тут сыграл свою роль и наш подпольный «винный погреб». Некоторые посетители, желая показать свою то ли крутость, то ли осведомлённость в теме, «выёживались» и требовали истинно французского вина. Правда, такая осведомлённость влетала им в копеечку. Для понта меню у нас было на двух языках — соответственно, на русском и французском.

В первое воскресенье мы подкинули жару в темы для обсуждения. Мы не знали, правда, как это аукнётся, но совместно с нашими музыкантами «выступили» виртуальные Мирей Матье, Патрисия Каас и Шарль Азнавур.

Кис создал настолько достоверные их 3D-модели, что и с полуметра нельзя было понять, что это — иллюзия. Тем более, что это были не плоские изображения и не примитивные 3D, а очень и очень реалистичные изображения. Их можно было рассматривать с разных ракурсов и видеть всё, что положено видеть именно с этого ракурса.

Ко всему прочему, артисты не просто пели, а могли перекинуться парой осмысленных фраз с посетителями, естественно, с теми, кто знал французский.

Не обошлось и без вынужденных модернизаций. Всех посетителей, которые заказывали столики на улице, просили за ограждение не залазить. Предупреждали, что это, якобы, сбивает настройку аппаратуры. Но...

В четверг на первой неделе, за одним из столиков расположились два молодых обалдуя — явно из когорты «серебряной» молодёжи (до «золотой» они явно не дотягивали). Так вот — один из них, впечатлившись реалистичностью увиденного, решил пощупать эту реалистичность руками — и сиганул за ограждение.

А Кис, зараза, решил подыграть! Мимо камер в Париже, как раз, шёл пожилой парижанин с собачкой. Так Кис взял и навёл на него и его собаку морок, и они, естественно, шуганулись в сторону. Со стороны это смотрелось, как будто парижанин увидел нашего обалдуя и обогнул его.

— Ты видел? Ты видел?! — заорал тот, обращаясь к своему товарищу, сидевшему за столиком и снимавшему на телефон происходящее. — Он же от меня шарахнулся! Это как?!

В это время подоспели официанты и затащили нарушителя назад за ограждение, пригрозив штрафом, если он сбил настройку аппаратуры. А тот только ошалело твердил: «А вы видели?! Нет, вы видели?!»

Так что пришлось заказать закалённые стёкла, размером сто сорок на сто сорок сантиметров, и, вмуровав железные столбики в землю, прочно закрепить их между собой, организовав, таким образом, прозрачную преграду, которую просто так не перескочишь.

Но на этом инцидент не закончился и поимел неожиданное продолжение. Эти олухи выложили заснятое в Интернет. Кис не препятствовал. Решил, что это будет хорошей рекламой. Очеловечивается, чертяка!

Дальше кто-то, имеющий знакомого в Париже, попросил найти того пожилого персонажа с собачкой и выяснить, что было на самом деле. То, что картинка создаётся на основе реальных съёмок с веб-камер, мы в нескольких презентациях озвучили ещё до открытия кафе.

Так вот, этот знакомый, кроме выполнения этого поручения, по своей инициативе, нашёл записи по этой улице с других камер наблюдения. Вырезки показывали, что наш персонаж, действительно, что-то обходил, хотя на картинках с камер было пусто. При опросе парижанин толком ничего не сказал. Типа, не особо запомнил, но был уверен, что ему всё-таки что-то помешало идти прямо.

В Инете поднялся шум. Большинство обвиняло приславшего ролики в создании «фейковых» новостей. Тот обозвал неверующих — они сами «фейки» — и прислал официальное подтверждение от каких-то секьюрити (одна из камер принадлежала их конторе).

Посетителей действительно прибавилось. Все норовили посидеть за уличными столиками. Чтобы как-то остудить накал страстей, я ввёл наценку при заказе с этих столиков. Помогло. Но не особо.

Это — про первый этаж. На втором были свои завлекалки. С одной стороны, был ещё неработающий кабинет общения с предками, а с другой — столик «За чашкой кофе со знаменитостью».

Со среды там обосновался Пьер Ришар, в возрасте примерно лет пятидесяти пяти. Его часть столика располагалась за стеклом. Рядом с Ришаром сидел реальный переводчик, которого просили периодически выходить из-за стекла, якобы, по каким-то надобностям, для усиления реалистичности. Бедный переводчик первое время был в полном обалдении, но держался стойко.

Естественно, за «посидеть и поговорить» нужно было заплатить, и знаете, несмотря на цены, желающих было хоть отбавляй. Хотя о том, что разговор будет вестись с искусственно созданным образом, а не реальным человеком, мы тоже сообщали.

Создать достоверный образ Кису было довольно просто, так как в Интернете крутилась уйма кинокартин с Пьером Ришаром в главной роли, и куча интервью, да и «товарищ» был ещё жив, так что...

Мы понимали, что какая-то реакция будет, поэтому и в случае с певцами, и с Пьером Ришаром подстраховались, чуть-чуть исказив образы. При внимательном исследовании это можно будет доказать — типа, театральная постановка. Да и на оплату возможных претензий загодя зарезервировали кое-какие денежки.

Третий этаж давал панораму с Башни Монпарнас, но не с крыши, как в натуре, а немного пониже. Для повышения достоверности на третий этаж нельзя было попасть по лестнице, а только лифтом. Лифт имитировал подъём на этаж, примерно, сороковой, а не шестидесятый, как в натуре. Попадая туда, народ шалел от открывающихся видов. Как я уже упоминал, стоящие там бинокли ещё больше увеличивали достоверность.

Только и можно было услышать: — А ведь — точно всё! Я ж там был — знаю!

А вот во вторую пятницу случилось поистине эпохальное событие для нашего кафе.

Я спокойно сидел на своём рабочем месте и тупо прикидывал, как выполнить очередное гениальное требование нашего институтского руководства, как заголосил мой мобильник. Остальных я тоже загрузил, так что Вера и близняшки корпели вместе со мной аки пчёлки.

— Алло... — отстранённо ответил я, так как обдумывал очередной вариант мягкого слития дурной работы.

То, что услышал, сдуло мою отстранённость в миг.

— Это администратор. Тут к нам Пьер Ришар рвётся, — выдала мне трубка.

— Кто?! — от удивления я чуть не упал со стула.

— Пьер Ришар. Его переводчик говорит, что тот желает пообщаться... с самим собой, — продолжала удивлять меня трубка.

— Точно — он? Ему сейчас за восемьдесят пять, — в надежде на то, что это розыгрыш, спросил я.

— Точно-точно. Старичок, примерно нужных лет — за восемьдесят, ну и не узнать трудно, — доложил администратор.

— Ладно. Задержите его минут на пять. Сводите на «улицу» и спросите, как он оценивает достоверность увиденного, а я сейчас буду, — бросил я в трубку и, поднимаясь, наткнулся на взгляды близняшек. Огромные от удивления глаза с одновременным требованием во взгляде.

— Хорошо. Пошли. Будем знакомиться с Пьером Ришаром, — сразу сдался я, так как понял, что если не возьму их сейчас с собой, то обида будет на всю оставшуюся жизнь. Те, выскочив из-за столов, изобразили какой-то дикий танец, сопровождаемый восторженными воплями.

— Вера, если хочешь, можешь пойти с нами. Там у нас есть служебный столик, вот за ним вы все и расположитесь. Но просьба — без приглашения не лезть. И не беспокойтесь, я обязательно познакомлю вас с Пьером Ришаром, если это действительно он, — обращаясь к ней, я одновременно проинструктировал их всех.

Они умотали из комнаты даже раньше меня. Я тоже двинулся по направлению к кафе и, при этом, связался с Кисом: «Ну, и кто это у нас там? Можешь проверить?»

«Давно проверил. Это — действительно Пьер Ришар, и твои мысли о том, что он приехал предъявить претензии, не соответствуют действительности. Им действительно движет любопытство. Иначе у порога стоял бы не он, а его адвокаты», — тут же отозвался Кис. — «Он очень любопытный по жизни. В шестнадцатом году, когда был в Москве, то не отказался прокатиться по закрытому ночному метро. Делясь впечатлениями, сказал, что московская подземка порадовала его не только отсутствием рекламы, но и напомнила ему самый настоящий музей. „Во Франции такого нет. Там обычное народное метро“, — заявил он тогда».

Пару минут шли «молча». Потом Кис вдруг предложил: «А не вогнать ли нам в твою умную голову французский и сразу с парижским произношением? Правда, потом поболит язык. Но думаю, это того стоит».

«А давай!» — согласился я, представляя глаза всех моих знакомых после того, как они об этом узнают.

«Начал. Как только подойдёшь к Пьеру Ришару — я переключу тебя на французский», — проинструктировал Кис.

«Что значит — „переключу“?!» — всполошился я.

«А то и значит. Это знание для тебя пока будет инородным, так что приходится подстраховывать. И не бойся, захватывать твоё сознание я не собираюсь. Сколько раз уже говорил. Не выгодно это мне и не интересно. Вот уж вы, люди, — такие мнительные существа!» — успокоил меня Кис.

В кафе я появился как раз в тот момент, когда Пьер Ришар входил в помещение с «улицы».

— Je suis très heureux de vous accueillir dans notre café, — неожиданно для себя, выдал я приветствие (если кто не понял, то дословно на русском это звучит так: «Я очень рад приветствовать вас в нашем кафе»).

Дальше наш разговор привожу с «синхронным» переводом. Я не очень люблю книги, где часто приходится обращаться к сноскам с переводом.

— О! Ваш французский великолепен! — тут же начал восхвалять моё владение языком Пьер Ришар. — А ваши декорации вообще выше всяких похвал! Полное впечатление, что находишься на парижской улице. Но Париж, как вы понимаете, я видел, а сюда приехал пообщаться со своим искусственным двойником. То, что я увидел в роликах, — впечатляет, вот и захотелось проверить, насколько это достоверно.

— И вы не сердитесь, что мы начали это делать без вашего согласия? — на всякий случай спросил я.

В этот момент на нашу маленькую сцену «вышла» Мирей Матье (она у нас была возраста между тридцатью и сорока) и начала петь. Пьер Ришар коротко бросил мне: — Нет. Нисколько, — и рванул к сцене.

Он шёл, как заворожённый, слегка прихрамывая — старческая походка, но глаза горели, как у мальчишки. Подошёл вплотную, протянул руку — и замер, не решаясь коснуться. Во время песни он подходил к нашей Мирей то справа, то слева и обалдело качал головой. После окончания песни он восторженно зааплодировал и, по наитию, сделал певице какой-то комплимент. И когда изображение Мирей Матье ему ответило вполне осознанно — на пару минут впал в прострацию. Потом у них завязался оживлённый диалог, что привело посетителей, находившихся в это время в зале, в полнейшее обалдение. Одни сидели и просто изумлённо наблюдали за всем происходящим, другие судорожно снимали всё на свои телефоны и смартфоны, тут же отправляя снятое в Интернет.

Закончив диалог, Пьер Ришар вернулся ко мне и ошарашенно заявил: — Невероятно! Я как будто поговорил с живым человеком! У вас просто фантастическая технология! Если и моя копия столь же достоверна — я буду в полном восторге.

— Если вы не против, я хочу представить вам моих сотрудников, которые работали над вашим образом, — предложил я, весьма польщённый и довольный собой.

— О! Конечно! — восторженно ответила знаменитость. — Буду очень рад познакомиться.

Я кивнул Вере и близняшкам, приглашая подойти. Через пару секунд те уже стояли около нас.

— Вот эти молодые дарования и занимались вашим образом. Зовут их Даша и Ксения.

— О! Столь молодые и столь талантливые, — стал расшаркиваться Пьер.

— А это — их босс, мадам Вера, — приврал я на счёт Веры.

Пока я представлял моих подчинённых, те изумлённо таращились на меня, слушая мой французский и беглый перевод.

— Ну, вы, Евгений Михайлович, и даёте! Даже французский знаете, — шепотом прокомментировала Ксения, при этом поедая глазами знаменитость. — А можно нам у него автограф попросить?

Я перевёл.

— Пожалуйста, — улыбнувшись, ответил Пьер Ришар. — Разве можно отказать таким красивым и умным девушкам.

Близняшки тут же подсунули распечатки фото Пьер Ришара. Где они успели их напечатать — я даже не представляю.

Знаменитость, с явным удовольствием, подписалась и не просто подписалась, а ещё что-то и написала.

После этого я глазами показал близняшкам, чтобы они линяли. И, обращаясь к Пьеру Ришару, сказал: — Я хотел бы перед вашей встречей с самим собой пригласить вас ещё на один этаж нашего кафе. А после посещения и встречи, если захотите, то сможете пообщаться с этими дарованиями ещё.

Смысл фразы я перевёл близняшкам, и те обрадовано ретировались за свой столик.

— Хорошо, я согласен, — ответил Пьер, косясь на столик, где с «ним» общался очередной посетитель, разрываемый желанием лицезреть одновременно обоих Пьеров Ришаров.

Мы зашли в лифт и поднялись на третий этаж. Побродив по площадке, знаменитость отметила, что не видит разницы между нашей иллюзией и натуральным видом.

— А не хотите ещё что-либо увидеть? — заговорщически спросил я. — Так как видами городов вас не удивить, то посмотрим кое-что из природы, а на закуску будет совсем уж экзотика.

— О! Конечно хочу! — воскликнул Пьер.

Кис тут же приступил к смене картинки. Париж начал бледнеть — и через его изображение стало пробиваться новое. Сначала, на три минуты, мы оказались на вершине Килиманджаро, затем — среди льдов Антарктиды, потом — перед Ниагарским водопадом. Перед последним кадром были простые джунгли из района Амазонки, и тут — финальный мажорный аккорд — панорама Марса!

— Марс, — пояснил я на вопросительный взгляд Пьер Ришара. — Максимально достоверно.

— Колоссально!.. — только и сумел он произнести, обозревая полуденную марсианскую равнину.

Через пару минут на место вернулась парижская панорама.

Несколько посетителей, обедавших в это время на третьем этаже, были в полном восторге. Повезло так повезло. Мало того, что Пьера Ришара лицезрели во плоти, так ещё и классные панорамы посмотрели. Будет о чём рассказать знакомым.

— Ну, а теперь — прошу к столику знаменитостей, — вернул я Пьера к цели его посещения нашего кафе. — Прошу вас только заказать что-нибудь. Наш шеф-повар будет горд, если сумеет вас удивить.

Тот согласился, и я предупредил по телефону Михаила (так, кстати, звали нашего шеф-повара), что возможен заказ от самого Пьера Ришара. Когда мы подошли к столику, рядом уже стоял официант с меню. Пьер Ришар присел и, взяв меню, начал выбирать. Просмотрев все страницы, он удивлённо обратился ко мне:

— И всё это можно заказывать?

— Конечно, — не моргнув глазом, ответил я, надеясь, что Михаил не оплошает.

— Тогда — Рататуй и бокал Chateau des Vingtinieres, Cotes de Provence (для русскоязычных — Шато де Вантиньер, Кот де Прованс), — усмехнувшись, заказал он и, отдав меню официанту, повернулся к «самому себе» и скептически спросил: — Как? Справятся?

— Несомненно. У них есть даже твой Шато Бель Эвек, — ответил виртуальный Пьер Ришар.

И началось общение самого себя с самим собой.

— Как ты себя чувствуешь в столь преклонные года? — спросил иллюзорный Пьер.

— Вполне. Чем меньше я думаю о своих годах, тем лучше себя чувствую! Если бы я каждый день напоминал себе, что мне вот-вот стукнет восемьдесят шесть, то, наверное, у меня не было бы сил даже вылезти из кровати. Спасает любопытство.

— Ты уже столько повидал, неужели в этом мире ещё есть что-то интересное для тебя?

— Не скажи — мир велик. Я всё ещё не потерял интерес к нему. Мне пока удаётся открывать в нём всё новые и новые источники вдохновения и позволять жизни удивлять себя. Как, например, сейчас. Совершенно не ожидал, что сумею поговорить сам с собой. Наверное, когда пропадёт моё любопытство, то этот момент и станет преддверием моего ухода из этого мира.

— О нет. Останусь я.

— Ха! Не знал, что у меня имеется столь высокое самомнение о самом себе. Ты, наверное, не знаешь одного из последних французских анекдотов.

— Расскажи.

— Выпущена новая серия марок, изображающих знаменитых французов. Люди в недоумении — на какую же сторону им плевать?!

Оба Ришара дружно рассмеялись. Разговор «сам на сам» затянулся почти на полтора часа, но никто из посетителей не сетовал, понимая, что увидеть такое — мало кому посчастливится.

Натуральный Пьер Ришар пытался хоть на чём-то подловить свою иллюзию. Но, бедняга, он не знал, что разговаривает, буквально, сам с собой. На все провокационные вопросы и подколки до возраста представленной визуализацией, тот отвечал исчерпывающе.

Кис, в режиме он-лайн, моментально откапывал в памяти оригинала нужные для ответа сведения. Для интриги — чуть-чуть модифицировал отношение к ним виртуального, который и сам иногда задавал весьма неожиданные вопросы реальному Пьеру Ришару, объясняя это тем, что просто не знает — так как ещё не дожил.

Принесённые Рататуй и вино почти не замедлили общения, но и не остались без оценки.

Отодвинув от себя пустую тарелку, настоящий Пьер Ришар, прервав разговор с собеседником, подозвал официанта и отметил: — Передайте шеф-повару — весьма отменно. Честно признаюсь — не ожидал!

Естественно, не ожидал! Кис ведь ненавязчиво «подсказал» Михаилу некоторые нюансы приготовления этого блюда — именно во вкусе Пьер Ришара.

Но всё, что имеет начало, имеет и конец. Меня снова позвали, когда наш неожиданный посетитель собрался уходить.

— Очень и очень впечатлён! Никогда бы не подумал, что тест Тьюринга может вылиться во что-нибудь подобное. И в сочетании со столь высокой степенью достоверности визуализации получается просто великолепно. Полное впечатление, что говорил с молодым собой, — задумчиво, видимо, находясь ещё под впечатлением разговора, высказал он свою оценку.

— Это — благодаря работе моих молодых подчинённых, — приврал я немножко. Реально же, без Киса эффект был бы далеко не таким.

— Что же, идёмте, я ещё раз поблагодарю ваших молодых и красивых, и, при этом, весьма умных и талантливых дам, — ответил он, одарив меня своей знаменитой на весь мир улыбкой.

Близняшки, выслушав мой перевод комплиментов в их адрес, очень засмущались, но приняли всё с должным достоинством. В конце, перед тем как уйти, Пьер Ришар высказал пожелание:

— Если как-нибудь будете в Париже, всех вас четверых, как вместе, так и по отдельности, рад буду видеть у себя на моей любимой барже. Если, конечно, в тот момент я буду в Париже. И улыбнувшись, продолжил: — И ещё. Предостерегу, присутствующих здесь мадемуазель, о французских мужчинах. Большинство из них говорят, что хотят встретить свою половинку, а мечтают всё-таки о двух четвертушках или даже о четырёх восьмушках.

Затем, повернувшись ко мне, явно заинтересованно, спросил: — Скажите, а возможно подтянуть вашего Пьера по воспоминаниям до моего уровня, но не меняя возраст иллюзии?

— Вполне. Но это несколько снизит достоверность образа. Но если вы, как, извините, прототип этого, желаете, то мы это сделаем, — изобразив некоторую задумчивость, ответил я, прекрасно зная, что Кис это может сделать хоть сейчас.

— Что для этого нужно? — воскликнул Пьер Ришар.

— Ваши воспоминания в любом виде. Письменном, звуковом, видео. Чем более подробные, тем лучше. А наши молодые таланты уж постараются выполнить ваше пожелание как можно лучше. Общение тоже может очень помочь, — закинул я удочку.

— Тогда я уже не просто приглашаю вас в гости по случаю, а конкретно — в будущем месяце. Обдумайте и сообщите мне дату, — улыбаясь, предложил Пьер Ришар.

Как я потом объяснил близняшкам и Вере, такое приглашение дорогого стоит!

После ухода знаменитости мы вернулись на рабочие места.

Выдержав ровно пять минут, близняшки взорвались вопросами. Начала, как всегда, Ксения:

— Евгений Михайлович, а о чём мы ещё не знаем? Как я поняла, ваш французский — выше всяких похвал! Вон как лихо вы базарили с Пьером Ришаром!

— Ну, вы не спрашивали. Да и не было необходимости хвастаться, — попытался я съехать с темы. А в голове услышал: «Слушай, а они правы. Думаю, тебе не помешает ещё немецкий, итальянский и испанский. Да и английский подтянем».

«А черепушка не лопнет?» — хотелось, конечно, но и опасался. Хрен знает, какие это может вызвать последствия.

«Не бойся. Не лопнет. Самый умный из вас (на этой планете) использует свой мозг не полностью. Как ни будь объясню. Так что — начинаю. Вижу же, что хотя и побаиваешься, но не против», — уверил меня Кис.

— Так какие вы ещё языки знаете? — спросила, как всегда, не давая сменить тему, Ксения.

— Не так уж и много, — ответил я и перечислил названные Кисом: — Английский, естественно, французский, как вы поняли, ну ещё и немецкий, итальянский и испанский.

— Ни фига себе! — воскликнула Ксения.

Вера уставилась на меня в полном обалдении. Видно было, что впечатления этого дня её полностью добили.

Даша, как всегда, смотрела с каким-то странным выражением с небольшой примесью удивления, но не очень большого. Она, типа, чего-то такого и ожидала.

Тут у меня в голове с издёвкой прозвучало: «Т-а-а-к, я ещё дополнил набор ещё японским и китайским (тот, который народности хань)».

Тяжело вздохнув, я добавил: — Ещё и на японском, и китайском могу пообщаться.

Это заявление было встречено глубоким молчанием.

Вера медленно опустила голову, будто молилась. Ксения приоткрыла свой милый ротик и забыла закрыть. Даша — только усмехнулась, как будто говорила: «Ну, я же знала...» Воспользовавшись тем, что рабочее время закончилось, я быстренько попрощался и слинял. Выходя, я услышал, что близняшки начали допрос с пристрастием ничего не подозревающей Веры...

Параллельно загрузил Киса задачей связаться со всеми здравствующими знаменитостями (образ которых собираемся использовать) и, если тех уже нет с нами, с их родственниками на предмет разрешения использовать образ и всё связанное с ним. Не все же такие бессребреники, как Пьер Ришар. Он явно тоже что-то задумал, да и бог с ним. Я даже примерно представляю — что. Кис и подтвердил, добавив, что это вполне возможно. Ну а если кто много запросит, то как-нибудь обойдёмся.

Глава 9

Бедный, бедный подпольный миллионер Корейко. Как я его теперь понимаю...

Сейчас я нахожусь в абсолютно аналогичной ситуации. Правда, не в такой жёсткой, как у него, но где-то рядом.

Вы никогда не думали, что будет, если у вас не будет проблем с деньгами, но с легальной возможностью их использовать — эти самые проблемы, как раз и будут. Ведь мало иметь деньги, нужно ещё иметь возможность ими пользоваться.

А ещё, все, кому не лень, так и норовят откусить от ваших денег свой кусочек. Бендеры недоделанные!

Ну, ладно — налоги, но ведь банки только за один клик на клавиатуре отгрызают иногда совершенно несоразмерные суммы. За работу, конечно, платить им надо, но не столько же!

Раньше, когда мои копейки ползали по этим банковским полям, я совершенно не ощущал масштаб этой банкопашни. Рубль — туда, рубль — сюда, в принципе, ерунда даже для меня, хотя я и не самый богатый. И как-то не брал в голову, что таких вот «рублевых колосков» они ежедневно срывают миллионами! А если не рубль? Вот ведь как хорошо устроились.

Мой хомяк на пару с жабой орали благим матом и требовали справедливости и наказания виновных. На десятые доли процента они, со скрипом, но всё же были согласны, но два или три, а то и шесть — приводили их в совершенно невменяемое состояние. Но это — к слову, типа, «богатые тоже плачут». Слава Богу, Кис несколько снижал степень страданий моей жадной парочки, давя на тот факт, что деньги-то незаработанные. Хотя те так не считали.

Анатолий был доволен. Кафе окупалось с, как он выразился, «офигенной» скоростью.

Вера и двойняшки, получающие весомую прибавку к своей не очень большой зарплате, — тоже. Хотя у двойняшек это главным и не было. Им была интересна работа. Кроме работы с образами в кафе, они умудрялись ещё заниматься и научной.

Как вам — «Решение задачи поиска глобального экстремума функционала в дискретных пространствах. Методы простой коррекции ошибок при максимально допустимом уровне шума. Многопороговые декодеры, алгоритм Витерби, декодирование вблизи границы Шеннона».

Но наличие дополнительных денежных поступлений воспринималось ими положительно.

Я же был в некоторой растерянности. Кис мог обеспечить меня любой суммой. Представляете?.. Любой! Раздрай... Всю жизнь чувствовать зависимость от денежных знаков, и вдруг — бац! — свободен! Даже неуютно как-то...

Так что, кафе, всё в большей и большей степени, становилось для меня не работой, а хобби. Свообразной игрушкой, ну или, если выражаться более по-взрослому, произведением искусства. Будем пестовать и лелеять. Тем более что наличие «нагруженного золотом осла» весьма раскрепощало фантазию, так как эта зверушка с лёгкостью могла завоевать любую крепость, открыть нужные двери и забраться на любую «вершину». Не в лоб, конечно.

Пообтершись в наших реалиях, паучок научился очень филигранно проводить операции финансовой подмазки и смазки. Я же стал понимать, что значит иметь возможность заниматься тем, чем хочется. Чувствуешь себя полезным, а работа кажется игрой. Банально, но таким путём я подтвердил для себя одну из вечных истин: в нашей жизни результат — ничто, главное — процесс!

Но афишировать появившиеся возможности я пока не стремился и старательно выполнял свои основные должностные обязанности.

Вторым таким произведением был Видящий.

Мы долго общались по его поводу с Кисом. В конце концов, решили — будем пробовать! Старый маразматик и чужой решили осчастливить общество, которое совершенно не желает, чтобы его осчастливили. Скажите — наивно. Может быть. Но хотя бы попытаться я должен.

У него уже появились: курьер, посредник, боевик, несколько технических исполнителей и множество потенциальных помощников.

Информационно мы уже помогали давно. Для двух «убойных» отделов в Москве и в Минске он стал очень продуктивным источником информации. Сначала он подкинул начальникам этих отделов информацию по парочке застопорившихся дел. Результат — раскрытие пары очень старых «висяков» за неделю. Потом предложил быть анонимным источником в делах подобного уровня, с условием, что информация будет даваться только по, действительно, трудным и значимым делам.

Информация исключительная. Указывалось: где найти, где прячет улики, если они есть, или чем можно припереть, если их нет. Оставалось арестовать и раскрутить.

Искать информатора даже не пытались. Рыпнувшихся было это делать сразу жёстко тормознули. Добровольный агент, поставляет ценнейшую информацию... Лишиться такого источника не хотел никто. Думали, что, если начнут копать, ляжет на дно — и чёрта с два потом его найдёшь. Да и зачем? С такого можно только пылинки сдувать. Тем более что, на фоне такой результативной работы, движуха в званиях уже началась и, дай Бог, не закончится.

Заявки предлагалось подавать путём размещения объявлений на электронных досках, прописанные эзоповым языком. Для Киса, в принципе, это было не нужно, но чтобы не было лишних вопросов, пришлось шифроваться таким способом.

В общем, личность Видящего обретала плоть и кровь — хотя и виртуальную.

***

В данный момент его визитка лежала на столе, вроде как приличного бизнесмена — Быстрова Григория Вениаминовича.

Все бы хорошо, но Григорий Вениаминович так и не выбрался из времён дикого накопления капитала. Помимо легальных способов зарабатывания денег, у него оставался один нелегальный. Всего-то. Но связан он был с наркотрафиком.

На столе рядом с визиткой лежало несколько листочков печатного текста, в котором подробно и весьма скрупулёзно описывалась вся его структура, занятая в этом, не весьма хорошем, бизнесе. Все цепочки, все исполнители, вплоть до рядовых распространителей и «минеров», и, что хуже всего, все номера счетов, куда стекалась денежка от всех этих дел. Что сказать? Даже он не знал некоторых деталей, описанных в этом документе.

Предлагалось — всё свернуть! В противном случае — денежки со счетов уйдут (кроме честно заработанных), и вся информация попадёт в прессу, Интернет и правоохранительные органы. На вполне резонную мысль, возникшую у Григория Вениаминовича, после прочтения сего опуса, ответ прилагался.

Всех остальных тоже предупредили и передела рынка не будет, так как и не будет самого рынка, как такового. А упёртых — будут «обнулять». Именно так было и написано: «обнулять». Что это значило — каждый додумывал, в меру своих способностей.

Григорий Вениаминович решил, что это обозначает банальный отстрел. А то, что никакие телохранители от снайпера не спасают, Григорий Вениаминович знал не понаслышке. Как-то пришлось воспользоваться, избавляясь от партнёра, вдруг возомнившего себя самым главным боссом в их совместном деле.

Вторая мысль о том, что «нарики», лишившись дури, тут все разнесут или начнут пить, нюхать и колоть себе разную дрянь, тоже была просчитана этим гадом Видящим.

О том, что наркоманы скоро лишатся возможности приобретать дурь, будет доведено и до властей, и до населения. На всеобщее обозрение будут выложены полные списки наркозависимых, от которых можно будет ожидать агрессивного поведения. Не гуманно? Может, и так, но обуздать людей, которые занимаются этим бизнесом, можно только одним способом — лишить их базы распространения. Не будет наркоманов — не будет и этого бизнеса. Только так и никак иначе! И здесь всё будет завесить от зрелости общества. Пусть расширяют проекты по реабилитации наркозависимых. Полный список у них будет. Пусть выделяют деньги на медицинскую реабилитацию каждого из них, включая психотерапию, а потом направляют его на социальную реабилитацию. Вот вам и рабочие места. Прикрепить к каждому соцработника, который будет оказывать требуемую помощь — начиная от восстановления документов, заканчивая поиском работы и жилья. Справится общество — отлично, не справится — значит, что-то придётся менять.

На раздумья давалась неделя. Линять из страны не возбранялось. Без обратного билета. Но все, и те, кто соглашается и остаётся в стране, и те, кто рвёт когти, — должны заплатить штраф, переведя половину «грязных» денег на счета детдомов, домов престарелых и центров реабилитации. Такое вот самофинансирование, в некотором смысле. О правильном их использовании Видящий обещал позаботиться.

Григорий Вениаминович маялся уже третий день, и тут, как раз, подоспела информация о том, что Видящего решили «попробовать на зуб». Попросили встречи.

Видящий сам от встречи категорически отказался, но согласился прислать посредника.

Оного братва решила банально пристрелить, предварительно выяснив, где искать его шефа.

Когда посредник пришёл к инициатору этого действа, то в его кабинете, кроме него самого, находились ещё три телохранителя.

Хозяин кабинета сразу взял быка за рога:

— Твой хозяин оборзел и лезет туда, куда его не просят. Ты сейчас быстренько расскажешь, где его найти или, если хочешь, сам проводишь нас к нему — тогда твой организм не пострадает. В противном случае ты всё расскажешь, но останешься калекой или, вообще, не задержишься на этом свете. Видишь моих помощников? Уж поверь — спрашивать они умеют.

Посредник, как ни странно, совершенно не испугался и, вообще, не проявил никаких эмоций. Только усмехнулся и ответил:

— Такое развитие предполагалось. Поэтому вас ждёт сюрприз. Называется он — парализатор. Вы же не могли подумать, что в руках у меня не брелок с ключами от машины, а оружие. А это — именно так. Кнопочку я уже нажал. Двигаться вы теперь не можете, но видеть и слышать — очень даже, — совершенно спокойно известив об этом хозяина кабинета, гость ещё раз ухмыльнулся, нагло сел в кресло, и продолжил:

— И даже если бы вы меня пристрелили без лишних разговоров — это бы вам совершенно не помогло. Неужели вы думали, что я приду один? Так вот — если вы так думали, то ошиблись. Окончательный результат был бы тот же, только более жёсткий.

Ну, да ладно. К делу. Мой шеф почитает жизнь превыше всего и считает, что отнимать её никто не имеет права. Поэтому — применяет обнуление. Что это такое — я сейчас продемонстрирую. Но перед этим вот ты, — посредник указал на одного из телохранителей, — возьмёшь свой телефон и снимешь всё происходящее на камеру. Лишних движений не делай. Только телефон. Иначе будет очень больно. Сильно больно.

Указанный охранник, после того, как обрёл возможность двигаться, всё же попытался выполнить свою профессиональную работу, но тут же согнулся в три погибели и зарычал от возникшей во всём теле дикой боли. Получив урок, дальше он действовал строго как кинооператор, запечатлевая происходящее.

Посредник же, спокойно дождавшись начала съёмки, продолжил:

— У меня тут есть ещё один приборчик. Простенький такой. С одной единственной функцией. Если помните «людей в чёрном», то именно такой же. Стирает память. Но не за какой-то промежуток времени, а полностью. В физиологическом плане — человек остаётся человеком. То есть, ходит, кушает, говорит и всё остальное, что положено, делает. Но! Он полностью теряет личность. Все, о чём я сказал, он может делать только тогда, когда ему прикажут это делать. Прикажут идти — пойдёт. Будет обходить препятствия, останавливаться на красный свет и пропускать транспорт, но будет идти — пока не остановят. Прикажут покушать — сядет за стол и аккуратно всё съест. И так далее, и тому подобное. Кто он и что он — не вспомнит уже никогда. Не помогут никакие, даже самые дорогущие, врачи. Со временем сформируется новая личность. Но, сами понимаете, это уже будет совсем другой человек.

Так вот... В первый раз сотрём память не безвозвратно. Через пять часов ваш шеф вернётся в нормальное состояние. А пока... — посредник вынул из кармана что-то напоминающее портсигар, поднялся из кресла, подошёл к хозяину кабинета и, поднеся устройство к его голове, приказал: — Иди и садись за стол.

Тот послушно сел за стол. Движения были нормальные — естественные.

— Скажи, пожалуйста, кто ты такой? Как тебя зовут? — подойдя к столу, вежливо спросил посредник.

— Не знаю, — ответил сидящий за столом.

— Ты знаешь, где ты находишься?

— Нет.

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет. Я хорошо себя чувствую.

Человек за столом отвечал на вопросы совершенно спокойно.

Посредник взглянул на оставшуюся пару телохранителей.

— Ну, а теперь, если позволите, я уйду, а вы тут пообщайтесь со своим шефом. Через пять минут — вы освободитесь. А ты снимай, — кивнул он третьему охраннику — «кинооператору». И не халтурь. Снимешь, когда они освободятся и сами поспрашивают шефа, и через пять часов, когда он сам очуняет. Ролик должен получиться познавательным и для вашего шефа, и для других. Вот список электронных адресов, куда его потом отошлёте. И не вздумайте самовольничать. Будете наказаны.

Они всё сделали, как требовалось.

Больно уж произошедшее не укладывалось ни в какие рамки. В ролике появилась часть, как они сами расспрашивают шефа, и даже момент, когда они попросили шефа встать, обойти вокруг стола и сесть. Часть, где шеф приходит в сознание, — подрезали. Очень он уж сильно матерился.

Отсмотрев материал, Григорий Вениаминович не поленился и позвонил главному герою ролика. Он прекрасно его знал. Когда тот услышал, зачем звонит Григорий Вениаминович, то разразился бранью:

— Вы уже достали ... вашу мать! Было это ... — было! Всё на самом деле. Лично я линяю из этой страны и вам советую.

Там было ещё несколько матерных пассажей — и про страну, и про Видящего, и про всевозможных его родственников, но Григорий Вениаминович уже не слушал.

Положив трубку, он задумался.

Тут подоспела ещё одна информация. На курьера того самого Видящего тоже попытались напасть. Но тот был не один, его сопровождал ещё один помощник Видящего. По рассказу, при нападении, курьер мгновенно упал на землю, а сопровождавший его, показав недюжую подготовку, оприходовал нападавшего «по самое не балуй». И тут — без смертоубийства, но с более серьёзными последствиями.

Рывок вправо. Выстрел. Пуля пролетает мимо.

Отклониться влево. Ствол за мной. Имитация рывка вправо. Ствол дергается туда же.

Выстрел — но моё тело уже двигается влево.

Как мне и сказали при подготовке, я буду чувствовать, когда стреляющий в меня человек начинает нажимать на курок. Так и есть.

А от начала этого движения до спуска курка — даже у самого лучшего стрелка уходит не менее полсекунды. И почти никто, начав нажатие на курок с целью произвести выстрел, уже не способен остановиться. И никто не может, во время выстрела, менять линию прицеливания. Только — между выстрелами.

Моего же противника трудно было назвать профессионалом. Между началом нажатия на курок и его спуском — одна секунда. Перемещение ствола — дерганное и просто огромный тремор пальцев. При этом, было видно, что в нажатии на курок у него участвует не один палец, как это положено, а вся рука. При нажатии на курок он рефлекторно сжимал все пальцы — и пуля уходила чуть левее.

Поэтому, чтобы сместиться с линии огня, у меня была куча времени — больше секунды, так как свои движения я начинал с момента начала нажатия на спуск. А при уходе вправо — так ещё и дополнительная фора. Причём — я тоже стрелял. Но не с целью убить. Из травматики, как говорится — сбивал прицел.

И вот последний патрон из его обоймы вошёл в ствол, а я уже на расстоянии метра. Тут уже не отскочишь, поэтому при начале нажатия на курок, я просто присел.

Пуля свистнула над головой.

Вот и всё, дорогой. Два удара в особые точки — и руки повисают плетью.

Дальше — строго по инструкции. Вырубаю сознание у противника и ломаю правый локоть и запястье. Плохо ломаю. В назидание. Не успокоится — будут переломаны и все составляющие левой руки.

На тело — картонку в формате визитки с текстом, что будет, если останется в «профессии».

На следующий день Григорий Вениаминович собрал все заинтересованные стороны и объявил, что это направление бизнеса закрывается.

Особо никто и не возражал, так как и они тоже получили от Видящего соответствующие уведомления.

К этому решению подтолкнуло ещё и то, что Видящий довёл до всех, что прикроет от наездов извне, если таковые случатся. Из всех только пара человек засобиралась в Европу.

Естественно, были и те, кто не поверил в серьёзность намерений, за что и поплатились. Наркоконтроль и Таможенный комитет получили соответствующие данные. На таможни, через которые пролегали каналы поставок, ушли предупреждения обо всех готовящихся поставках. Список «минеров», которым быстрый заработок застилал глаза и никакие предупреждения были не указ, появился в Интернете.

И только тогда, когда появилось более двух десятков «обнуленных» — дело сдвинулось с мёртвой точки. Очень уж высокопоставленными оказались некоторые из них. Для кого-то неожиданно, а для кого-то и нет. Все поняли — ни положение в обществе, ни высокая должность, ни, тем более, наличие кучи денег совершенно не играет роли.

Были и те, которые отошли от дел, как они считали — временно. Сами же стали истово искать эту неожиданно возникшую кость в горле, мешавшую спокойно кушать. Предупреждали повторно, описывая тугодумам все проводимые ими манипуляции. Тех, кто закусывал удила — обнуляли.

Как ни странно, всё это сообщество было не таким уж и большим. Так что справлялись.

После посещения кафе Пьером Ришаром, к нам в отдел началось паломничество, которое я сразу развернул на близняшек.

Тем первое время это нравилось, но, через несколько дней, надоело, и они спихнули всё на Веру, а ей это было в удовольствие. Она ещё никогда не была в центре внимания столь большого количества людей. Тем более, состояние кожи её лица значительно улучшилось.

Морщинки разгладились, появился здоровый блеск — в общем, на вид, больше двадцати пяти не дашь.

Надежда, примчавшаяся одной из первых, была поражена именно этими переменами, но Вера держалась стойко. Объясняла, что, по случаю, за баснословные деньги, прикупила мазь, но вот продавца уже как месяц не может найти. Он, правда, и собирался уехать куда-то в Юго-Восточную Азию. Получается, что ещё не вернулся. Это я для неё такую легенду придумал.

Близняшки же, как только могли, ускоряли открытие кабинета «Встреча с предками». Очень уж им хотелось пообщаться с собственным виртуальным дедушкой.

Их возраст, когда умер дедушка, тогда ещё не позволял осознать это событие в полной мере. Смерть, в то время, для них была понятием отстранённым и чем-то не особо понятным из мира взрослых. Да и сейчас они относились ко всему этому несколько легкомысленно, что, собственно, и свойственно всем молодым.

Наконец, мы с Кисом решили, что можно. Количество затраченных усилий, по всем прикидкам, уже должно было соответствовать результату. Проведение этого опыта мы спланировали на дообеденное время.

Должен сказать, что кафе к концу месяца работало с утра и до вечера. Утром у нас можно было и просто попить кофе, и позавтракать. Днём и вечером, соответственно, пообедать и поужинать. Закрывались мы для внешних посетителей только на время корпоративного обеда с часа до трёх.

После двух недель Парижа, у нас начались недели Рима. Естественно, знаменитостью стал незабвенный Адриано Челентано, в возрасте лет пятидесяти. То бишь, в самом расцвете популярности. Он как создал образ «рубахи-парня» в начале своей карьеры, так и остался верен ему по сей день. Что интересно — при столь взрывном темпераменте, Адриано Челентано, вот уже более сорока пяти лет, женат на одной единственной женщине.

По своей природе Челентано оказался тем ещё экспериментатором, и, ко всему прочему, у него уже имелось большое количество двойников, как «лицензированных», так и не совсем. Так что, появлению ещё одной копии он не препятствовал. Тем более, после того, как мы ему гарантировали стандартные, для таких случаев, отчисления.

На сцене прописались давшие разрешение на использование своего образа и не затребовавшие излишних гонораров: Сальваторе Кутуньо, Васко Росси, Рафаэлла Карра и, как ни странно, самая популярная на данный момент Лаура Паузини.

И вот однажды утром я объявил близняшкам, что день настал — и сегодня они будут тестировать созданный ими же образ своего дедушки.

Радость девичья была, но чувствовалось, что было и неслабое волнение. У Ксении это вылилось в неумеренную болтливость, а у Даши, наоборот, в излишнюю молчаливость.

Ксения, как всегда, покручивала прядь волос, а Даша — сидела, сложив руки на коленях, и не отводила взгляда от двери кабинета.

В принципе, и для меня это было определённым экзаменом. Свообразный тест — стоит ли вообще задействовать такое в проекте. Не выльется ли это в ненужные трения или разборки, хотя идея, сама по себе, очень даже интересная.

Двойняшки, с некоторой робостью, зашли в кабинет.

За столиком сидел дедушка — такой, каким они его помнили.

— Ну что, пигалицы, решили поговорить с дедом? Проходите, проходите, не стесняйтесь, тем более, как я понимаю, это не вы у меня в гостях, а я у вас, — пригласила иллюзия близняшек. Улыбнулась и продолжила:

— Что-то вы очень робко. Не похоже на вас. Не бойтесь.

— Мы не боимся, — хором ответили близняшки и, переглянувшись, не сговариваясь, также хором констатировали:

— Похож.

— А то! Вы же столько усилий приложили — и чтобы был не похож?! — подбодрил их иллюзионный дедушка. — Конечно, похож.

Постепенно разговорились, и дедушка стал вспоминать разные случаи из их жизни.

— А помните, как вы первый раз ёлку наряжали?

— Нет, я не помню, — ответила Даша.

— Я тоже не помню, — поддержала её Ксения. — Расскажи, деда.

— Так вот, мои красавицы... Первый раз в своей жизни, вы наряжали ёлку очень своеобразно. Ты, Ксения, как более шебутная, первой начала вешать на ёлку шары, которые подготовила ваша мама. Ты, Даша, некоторое время, просто стояла и смотрела, потом подошла к ёлке и сняла один из уже висевших шаров, а затем подала его Ксении. А ты, Ксения, без всяких признаков раздражения, берёшь у неё шар и вновь вешаешь на ёлку. Так и пошло! Ксения — старательно вешает шар на ёлку, а Даша — пыхтит и также старательно снимает один из предыдущих, и возвращает его Ксении. И так, до тех пор, пока мама вас не остановила. Представляете картинку?! — смеясь, спросил «дед».

— А откуда ты это знаешь? Мы же тебе такого не рассказывали, — удивлённо спросила Даша.

— Не знаю откуда... Просто знаю и всё... — пожав плечами, ответил «дед». — Я ещё много знаю. Всё ли это от вас или нет — не в курсе.

— Это всё Евгений Михайлович! — тут же догадалась Ксения. — Недаром он про дедушкиных знакомых спрашивал. Видно, и он базу дополнял. Решил нас удивить. Вот ведь жук! Значит, ты, дед, будешь гораздо больше похож на самого себя, чем мы ожидали.

— А что про нас ты ещё знаешь? Чего мы не знаем, — вопросительно глядя на образ деда, спросила Даша.

— Я не знаю. Но могу предполагать, почему Ксения более решительная, чем ты, Даша, — ответил «дед».

— И почему?..

— Просто однажды, ваша мама не досмотрела, и ты, внучка, — «дед» кивнул Ксении, — спикировала с дивана — прямо вниз головой! Хорошо ещё, что ты сползала, и удар был не сильный. Бедная моя внучка, как же ты кричала! Мама носила тебя на руках, а ты никак не успокаивалась и плакала, и плакала. Судя по твоему характеру, удар всё же имел последствия, — поведал «дед» и рассмеялся.

— Ну, прямо-таки! — воскликнула Ксения и надула губки.

— А ты, Даша, очень долго не могла понять, что значит «украли». Как-то бабушка разрешила вам проехаться в садик на самокатах. И твой, Дашуня, приватизировали. Бабушка долго потом пыталась тебе объяснить, что твоё транспортное средство, на котором утром ты, ещё сонная, приехала в садик, умыкнули. А ты её изводила вопросом: Зачем «украли», если можно было просто взять, покататься и вернуть? Ты ведь была бы не против.

— Ты, Ксения, не дуйся, — перевёл на неё взгляд «дед». — Ты, действительно, всегда была более шебутная. Для примера... Как-то мы втроём гуляли по парку и там играл музыкант. Саксофонист. У вас тоже были дудочки. Уговорили купить в киоске на входе в парк. Так вот, Ксения, когда мы к нему подошли, ты, недолго думая, присоединилась и, как могла, стала подыгрывать на своей дуде.

Люди, проходящие мимо, с удивлением рассматривали ваш необычный дуэт и, улыбаясь, охотно опускали мелочь в футляр музыканта. Тот, перехватив мой взгляд, восхищённо кивнул на тебя: мол, молодец девица, такая — точно не пропадёт! Такие вот дела...

Так они болтали почти два часа.

Вышли из кабинета близняшки в очень задумчивом состоянии. В воспоминаниях «дедушки», кроме всего прочего, проскочила парочка таких, о которых никто кроме их родного деда знать не мог. Ни бабушке с родителями, ни, тем более, чужим он об этом точно не рассказывал! Ибо больно много огреб бы от бабушки. Недосмотрел он — один раз. Хорошо, что всё обошлось, а если бы нет, то Даша сейчас была бы без глаза.

Тогда близняшки затеяли опасную игру, а дед прошляпил. Увлекся разборкой шахматной партии. Даша изображала храбрую сказочную принцессу, а Ксения злую колдунью. Откопав где-то несколько тонких, плоских деревянных реечек, Ксения посадила Дашу на диван и начала метать эти реечки в неё.

На третьем броске дед глянул на подозрительно затихших близняшек и, увидев описываемую картину, излишне громко прикрикнул на Ксению. Та вздрогнула и очередной «дротик», как показалось дедушке, воткнулся Даше прямо в глаз. Слава Богу — это оказалось не так. «Дротик» вошёл в промежуток между глазным яблоком, носом и бровью. Притом не глубоко. Даша даже боли не почувствовала.

Подскочивший дед аккуратно извлёк «дротик» и, поняв, что пронесло, долго отходил, очень грубо матерясь про себя. Потом все втроём договорились никому об этом не рассказывать. И не рассказывали. Но этот «дед» вспомнил и об этом, чем вогнал близняшек в большую задумчивость. Как такое может быть — они не понимали, поэтому ни никак не могли решить — приглашать ли бабушку на встречу с «дедушкой» или нет. В конце концов, решили подкатиться к ней с вопросом о том, как она оценивает тот видеосюжет с корейской девочкой и, на основании её ответа, тогда и решать.

Мне же высказали своё «фи» по поводу моей «самодеятельности».

Следующие две недели, после «римских», планировали сделать неделями «Солнечной системы». Это сформировалось как по заявкам будущих посетителей (рассказы об увиденном при Пьере Ришаре сыграли-таки свою роль), так и вследствие того, что в Минске в это время должна была пройти, может, и не очень значимая, но, вполне себе международная конференция по астрономии. Всем её членам мы передали сертификаты на посещение кафе с небольшой скидкой.

Подумав, я решил крутить несколько панорам, чередуя их с периодом минут в двадцать. Ганимед — спутник Юпитера, Марс, Луна, Меркурий и в завершение панорама Млечного пути. Свообразное движение сквозь солнечную систему. Правда, от Юпитера к Марсу и дальше к Луне, получалось не прямо к Солнцу, а чуть в сторону, но от Луны к Меркурию — это уже в центр. Ну а панораму Млечного пути предложил Кис. Он немного рассказал мне о нашей галактике.

Она представляет собой довольно симметричную структуру в виде плоской спирали с перемычкой. Перемычка достаточно крупная и занимает почти треть от диаметра галактики. Диаметр основной части галактики составляет чуть больше тридцати килопарсеков, а гало — сферическая область, состоящая из старых звёзд, скоплений, мелких галактик-спутников и космического газа, примерно в два раза шире. По данным Киса в галактике более четырёхсот миллиардов звёзд.

Соответственно он предложил небольшой клип быстрого путешествия от центра по спирали вдоль галактики. Сказал, что будет красочно. Клип начинался от балджа в центре спирали представляющей собой эллипсоид вращения длиной около девяти килопарсеков, с утолщениями на концах. Из утолщений выходит по два спиральных рукава. Вдоль которых и пройдёт камера. Сначала вдоль рукава Лебедя и Центавра, а затем вдоль — Стрельца и Персея. Мимо них она пройдёт над нашим мелким рукавом Ориона, как раз расположенным между ними. Наш рукав Ориона представляет собой небольшое ответвление от рукава Стрельца. От ближайшего к нам утолщения балджа его отделяет примерно пять килопарсеков, а от центра галактики — восемь с половиной.

Пролетая над центром балджа мы увидим огромную чёрную дыру (четыре миллиона солнечных масс) со спутником тоже в виде небольшой чёрной дыры (тысяча солнечных масс), с периодом обращения около ста лет, а вокруг их в основном, старые звёзды и мелкие чёрные дыры. По астрономическим меркам расстояния между ними очень малы. Эта сдвоенная чёрная дыра не стоит на месте, а движется по эллиптической орбите внутри балджа. В момент, когда она приближается к одному из утолщений, равновесие сдвигается, и из чёрной дыры выбрасываются куски чрезвычайно плотного вещества, которые, при попадании в газовые облака из кольца, окружающего балдж, становятся зародышами звёзд.

Для подогрева интереса Кис мультиплицировал весь полёт в динамичный и зрелищный ролик. Причём, для того, чтобы выделить чёрные дыры, он основной фон сделал немного сероватым, а чёрные дыры абсолютно чёрными.

Почему в один сеанс столько видов? Просто, если показывать монотонные панорамы, то получилось бы скучновато. А так — сначала величественный Юпитер, довольно ярко светящийся над горизонтом Ганимеда, потом имитация перемещения на Марс и панорама по его поверхности. Обычно это — желтовато-коричневое небо, но во время заката и рассвета — картинка менялась. Небо становилось розовым, с переходом в голубые тона вокруг диска Солнца. Размер видимого Солнца чуть больше половины того, что видим с Земли.

Лунная панорама с Землёй над горизонтом очень даже впечатляет. Её потом одну покрутим.

Дальше — рывок к Меркурию! Здесь уже вовсю доминирует Солнце, его размер — в два с половиной раза больше видимого с Земли, а яркость — так вообще зашкаливает. Пришлось, жертвуя достоверностью, снижать.

Потом клип пролёт над галактикой.

По началу, как и все учёные, особой заинтересованности никто не высказал (ну, что там могут показать эти дилетанты?!), но после того, как кафе посетила первая пара, — прорвало. Видно, уж весьма эмоционально те рассказали об увиденном.

Всех «астрономов» отправляли на третий этаж. Уже на «римской» неделе у нас возник новый тип посетителей — они заказывали «только посмотреть». Сначала Анатолий воспротивился, но потом, просчитав что-то, согласился продавать билеты на «только посмотреть», введя почасовой тариф за посещение третьего этажа.

К слову, сейчас у нас уже была очередь — на два месяца вперёд!

— Что ж, очень достоверно, — прокомментировал один из учёных посетителей. Но скептическое выражение лица говорило о том, что, типа, мультики он может и дома посмотреть.

— Да ладно вам. Вечно вы чем-нибудь да недовольны! Вот смотрите, — перебил его второй и сфотографировал висящий на «горизонте» Юпитер. — Между прочим, камера в двадцать мегапикселей, — пояснил он и начал увеличивать картинку.

— Вы понимаете, что если бы это изображение было смонтировано на основе даже самых лучших фотографий, то, через пару шагов увеличения, мы увидели бы квадратики или, в лучшем случае, размытую картинку.

Собеседник отобрал у говорившего его смартфон и довёл изображение до максимально возможного увеличения.

— Действительно... Чёртовщина какая-то... — задумчиво глядя на изображение, пробормотал он и возвратил смартфон хозяину.

— Вот-вот. А мы сейчас побываем и на Марсе, и на Луне, и на Меркурии. И везде — тот же уровень достоверности. А вид галактики — это вообще что-то запредельное, хотя это, конечно, очень хороший мультик. (Как же он потом будет впоследствии удивлён, когда на основе этого мультика будет сделано несколько открытий!). Так вот — я не поленился и просчитал, какие панорамы можно получить именно сегодня. Совпадает! Причём — и звёздное небо совпадает, и положение солнца над горизонтами, и все видимые спутники на своих местах! Для чего такая достоверность нужна? — добивал своего коллегу второй астроном. — Я вчера наделал здесь фотографий и сегодня это сделаю. И я уверен — всё будет синхронизировано до минуты.

— Видимо, у них очень мощный компьютер и очень мощная программа, — всё также задумчиво смотря уже на свой смартфон, ответил скептик.

— Это у кафе-то?! Мощнее, чем у NASA? — воскликнул учёный посетитель и, ещё раз, осмотревшись вокруг, добавил:

— И, таки, да! Мощнее, иначе всё выйдет за грань разумного. По-другому, такого просто не может быть, потому что быть не может. Но зачем это для кафе? Черте что!

— Чушь! — воскликнул Андрей.

— Да, нет. Не так всё просто. Я никогда и никому об этом не рассказывал, но сейчас, видимо, время пришло.

Очень давно, ещё в моём детстве, произошла очень странная история. Тогда я готовился к вступительным экзаменам в университет. Очень нервничал, хотя все окружающие оценивали мои знания и, соответственно, шансы поступления весьма высоко. Я и сам понимал, что сумею, пожалуй, этот этап в своей жизни пройти успешно, — на некоторое время, Виктор замолчал, видимо, прикидывая — говорить дальше или нет. Наконец, решившись, продолжил: — Так вот... За день перед первым экзаменом, за завтраком, моя мама сказала мне, что видела прошедшей ночью странный сон. Она, якобы, разговаривала во сне со мной. Но не теперешним, а... из будущего. Причём, инициировал этот разговор я, явившись к ней в её сон.

И начала с того, что передала мне — мои же слова. Я просил себя не сильно волноваться и предупреждал, что всё будет хорошо. В университет я поступлю. Успешно его закончу и стану известным учёным. И даже темы вопросов по физике подсказал. Мама передала, как запомнила: «Внутренняя энергия идеального газа» и «Электрический ток в газах». Что интересно, именно по этим темам я и отвечал на экзамене! Тогда это удивило, но быстро забылось. Первый курс. Я — студент. В общем, сам понимаешь...

В разговоре между мамой и мной-будущим они затрагивали и другие темы. После наступления второго совпадения, я стал следить за событиями и кое-чем даже воспользовался. Ты в 1999 году удивлялся вдруг прорезавшейся у меня предприимчивости. Помнишь, ведь? Дефолт. Обмен денег и прочие радости бытия.

В конце разговора мне было рассказано о том, что я, в будущем, попаду в Минск, в это самое кафе. И передала мне мою же просьбу — не полениться в нужное время и заказать разговор с ней.

Ещё до начала конференции я узнал здешний номер телефона и исполнил свой наказ, — Виктор снова замолчал, глядя внимательно на собеседника.

— Правда, они очень удивились, что я знаю об этой программе, и не хотели ничего делать, пока не отработают технологию. Но я был настойчив. Согласившись, они затребовали фотографии мамы и мои воспоминания о ней, в любом формате. Но предупредили, что, во-первых, это будет искусственный интеллект, во-вторых, мой заказ будет всего лишь вторым таким экспериментом. Это в плане того, чтобы я особо не надеялся на стопроцентную достоверность.

В тогдашнем разговоре были места, о которых моя мама меня в известность не поставила. Как знаешь, я — не легковерная личность. Фантастику не люблю, особенно фэнтези, больно легко там главный герой все получает. Чуть ли не по щелчку пальцев. Сказка — она и есть сказка. Да и после их предупреждения — на многое и не рассчитывал.

Но я удивился. Очень. Пытаясь дойти до грани, я задал много контрольных вопросов. В общем, никакая программа никогда в жизни не смогла бы сгенерировать полученные ответы. О том, что я спрашивал, знали только двое. Я и мама. Я нигде и никогда это не озвучивал. Ни в разговорах с родными и друзьями, ни, тем более, в помойке под названием Интернет. Такая вот хрень. Теперь даже не знаю, что думать...

— Всё равно — не верю! И проверяется это очень просто. Я завтра пойду в «Панораму» и закажу разговор, — Андрей призадумался, — например, с отцом. И получается, что я сейчас тоже должен помнить что-то, похожее на твою сказку, — и снисходительно улыбнулся, думая, что поймал собеседника на аллогизме.

— А вот и нет! Твой отец мог тебе о таком сне и не рассказать, посчитав все приснившееся фантазиями собственного мозга или бредом, — парировал Виктор, — или вообще — ведь он мог и не вспомнить сна. Часто ведь бывает: то, что видел сон — помнишь, что сон яркий и интересный — помнишь, а сути — ну совершенно не помнишь.

Собеседник несколько рассеянно смотрел на меня, обдумывая услышанное.

— Ну-у, если только не вспомнит... Я ведь ему такого наговорю, что уже на втором совпадении он должен будет сильно всполошиться. Если вспомнит. Ну, а по мере проявки остальных — просто должен будет прийти в о-о-чень возбуждённое состояние.

Ладно. Ты меня заинтриговал — завтра обязательно схожу в «Панораму» и поговорю с предком.

— Ага, как же. Разогнался. Во-первых, эту программу они запускают только в следующем месяце. Это только из-за моей маниакальной настойчивости они согласились, как они сказали, на ещё один тест. Во-вторых, первый месяц у них будут только знакомые обслуживаться. Типа, они ещё не знают, насколько это будет допустимо в моральном плане. Поэтому по первому разу — только свои и только добровольно. Дабы не нарваться на скандал и не получить негатив прямо сходу, — остудил его Андрей.

— Вот, чёрт... Но всё равно. Пойду и запишусь...

Но выполнить этого не смог. Кис позаботился, чтобы он забыл об этом желании.

Глава 10

Всё время нашей совместной деятельности Кис разбирался в одной, как он сказал, очень интересной для него задаче. А именно — структуре и строении головного мозга землян. Скажите, что слишком сложная задача для коммуникационного Киса?.. — так нет. На моё такое возражение он ответил, что, как раз, его коммуникационные возможности и позволили создать распределённую подсеть, включающую в себя вычислительные мощности как мощных вычислительных центров, так и многих домашних компьютеров. Эту идею он слизал с некоммерческого проекта SETI@home, который использует для своей работы свободные вычислительные ресурсы на компьютерах добровольцев.

Специальная программа искала свободные ресурсы и загружала их частью требуемых вычислений. А так как в настоящее время даже не самые крутые компьютеры обладают приличными вычислительными возможностями, то результат — можете себе представить. Сами знаете, что многие компьютеры используются довольно расточительно. Например, если на компе секретарша или какой-либо клерк готовит документы или играет в пасьянс, то подгрузить такой компьютер параллельной задачей не составит особого труда.

Начал он с компов моего института, а затем, постепенно, расширил процесс сначала на город, а потом и на весь оставшийся мир.

Между прочим, часть подпрограмм, сами того не подозревая, написали, как раз, двойняшки.

Через некоторое время нашёлся недогруженный суперкомпьютер, на который и стала основная распределительная программа. Какой-то богач в Штатах, ради престижа, завёл таковой у себя на фирме, а загрузить смог не более чем на десять процентов.

Накапливающаяся база знаний постоянно кочевала по дата-центрам, не задерживаясь нигде более чем на сутки-двое. Кроме этого, как понимаете, использовались результаты всех проведённых и проводимых исследований по этой теме. Закрытой информации для Киса не существовало.

Ну и — я рискнул! Позволил Кису изучать мои собственные мозги.

И вот, не далее как на прошлой неделе, он заявил, что, в очень общих чертах, он кое в чём разобрался и что наши мозги несколько сложнее, чем у всех известных ему человекоподобных рас. Какой выверт эволюции привёл к такому — он ещё не понимает, но результат его, мягко говоря, озадачил. Но не в плане того, что человек использует только десять процентов возможностей своего мозга — этот миф он отбросил уже в первые дни своего исследования.

Прошерстив результаты, полученные с помощью позитронно-эмиссионной и магнитно-резонансной томографии — так называемых методов визуализации мозга, — он подтвердил вывод многих учёных, что каждая часть мозга является неотъемлемой частью нашего повседневного функционирования. То есть, мозг всегда работает весь, только разные области работают с разной интенсивностью, зависящей от выполняемой человеком работы. Просто — разговор, ходьба, слушание музыки, плавание или любая другая деятельность активирует соответствующие им участки мозга в большей степени, чем другие. Но и те — не спят! Никто не нашёл областей мозга, которые были бы полностью неактивными, даже на уровне одиночных нейронов.

Озадаченность вызвало наличие некоторых образований, которых у других известных Кису гуманоидных рас не было.

Особенно его заинтересовали кристаллы «мозгового песка», находящиеся в эпифизе. Он пытался мне объяснить их роль, прибегнув к научной терминологии — типа, явлений суперпозиции, квантовой запутанности и тому подобных, но я его остановил и попросил изложить всё это на человеческом языке. На что получил ответ:

«Проще говоря, это — переключатель режима функционирования вашего головного мозга. С помощью этой структуры человек может переключить свой мозг из классического режима функционирования в квантовый».

«Ты хочешь сказать, что всякая мистика — это не мистика, а что-то реально существующее?» — удивлённо спросил я, осознав сказанное.

«Да. Ваш мозг может работать в двух режимах, а данная система переключает его в квантовый и противодействует декогеренции — то есть, стабилизирует взаимодействие квантовомеханической системы с окружающей средой. Уровень взаимодействия может быть разным.

Минимально — это приём и передача информации. Плюс — возможность анализа окружающего вне видимых причинно-следственных связей и формирование интуитивного и нелинейного мышления. Это порождает состояние неопределённости будущего и ведёт к реализации совершенно непредсказуемых случайностей.

Максимально — взаимодействие и управление силовыми полями», — получил я в ответ.

«Это — как мы сейчас с тобой?» — попытался я привязать информацию к уже известным мне фактам.

«Нет. Мы с тобой общаемся с помощью нескольких других физических законов. Но объяснить тебе их суть ещё труднее, чем объяснить принципы квантового компьютера», — выдал Кис.

«И не надо. Ни то, ни другое я не пойму. Просто я сильно удивлён тем, что мистика, оказывается, имеет под собой вполне реальное основание. И что?.. Человек может это использовать?» — заинтересовался я.

«Да. Но не каждый и в разной степени. Вот, например, две молодые особи, с которыми ты работаешь, такие возможности имеют. При инициации и тренировках — могут достигнуть хороших результатов. По вашей классификации, та, которую зовут Дарья, может стать хорошим менталистом или даже слабеньким медиумом. Ксения имеет хороший потенциал, но направленность не прослеживается. Слишком зачаточное состояние», — пояснил Кис.

Я откинулся на спинку стула и потёр виски.

«Не ждали, не гадали... Ладно, приму к сведению. И что?.. Ты знаешь, как провести инициацию?» — прикидывая последствия такого поворота событий, спросил я.

«Да. Но прежде — придётся провести некоторые тренинги. Кстати, у тебя самого есть задатки структуростроителя», — заметил Кис.

«А это что за зверь?.. Что-то не припомню таких названий у мистиков», — перебирая известные мне из фэнтези термины, спросил я.

«Если очень примерно — то артефактор», — лаконично пояснил Кис.

Задумался я тогда надолго...

Очень уж заманчивыми оказались открывающиеся перспективы. Но, одновременно, и пугающими. И так у нас в мире — не все тип-топ, а тут ещё — и магия вылезет. Справятся ли люди с таким подарком? Ведь, обязательно, найдутся те, кто начнёт использовать её — как оружие! С нашим-то менталитетом!

Ко всему прочему — в мир придет ещё один водораздел. На тех, кто может, и тех, кто нет. Появится ещё один адрес, на который можно будет спихнуть свои собственные заморочки.

Сейчас это — Бог (пути господни неисповедимы), дьявол и его приспешники (вечно подбивающие нас, «белых и пушистых», на совершение плохих дел — типа, «черт попутал»), дурные люди (сбивающие нас, «праведных», с пути истинного), генетически заложенные склонности и тому подобное. А то, что это — собственная лень и потакание своим же порочным наклонностям, признаёт очень малая часть людей. Большинство устраивает уже имеющийся уют даже в самой мизерной зоне комфорта.

«А много ли людей имеют потенциал?» — возник у меня естественный вопрос.

«Почти все. Но, естественно, в разной степени. Исключения составляют дети до семи лет и сумасшедшие. Они не смогут», — почти успокоил меня Кис.

«Ну, слава Богу, хоть психов можно не опасаться!» — съерничал я. — «А то толпа Наполеонов с возможностями осуществить свои больные фантазии — было бы занадто. И всё же — кто и сколько?»

«Если более точно, то процентов восемьдесят смогут овладеть этим — только на самом примитивном уровне. Из оставшихся — большая часть освоит способности своего мозга в квантовом состоянии на вполне приличном уровне, и только менее десятой доли процента — смогут использовать это состояние на все сто», — довольно уверенно выдал статистику Кис.

Ну, если каждый хоть что-то сможет, то жёсткого противостояния, скорее всего, не будет.

И всё же — подумать есть над чем. В первую голову, надо ответить на вопрос: будет ли это очередным шагом вперёд в развитии или это, всё же, приведёт к появлению ещё одного вида противостояния среди людей, и так уже раздираемых имеющимися?..

Если впускать, то сразу надо запустить байку, что любой может достичь всего. Типа, надо только упорно учиться, учиться и ещё раз учиться. Плохо, получается — значит, ленив и нерадив, мало усилий прикладываешь. Пока разберутся — много воды утечёт.

А не пускать — сработает только здесь и сейчас, но лет через двадцать-тридцать — кто-нибудь, обязательно, всё равно раскопает.

По словам Киса, уже много ученого люда бродит вокруг этой темы, измышляя, в основном, весьма бредовые теории. Но некоторые — двигаются во вполне правильном направлении. Пока это — только мысли, но и под них они умудряются гранты получать.

Официоз, как всегда, ещё сильно морщится при упоминании этих направлений. Как обычно — у нас всё начинается с отрицания, особенно если новое не очень-то укладывается в существующие рамки и сдвигает существующих метров с Олимпа. Они, ведь, уже всё объяснили и, даже, учебники написали. Хотя этот официоз, до сих пор, сам ещё не может толком объяснить ни себе, ни другим, что — такое сознание и как — оно работает. То же можно сказать и про квантовую механику. Её также никто не понимает в полном объёме.

Но, обязательно, найдётся тот, кто, не понимая ни того, ни другого, сумеет объединить эти два минуса и получить плюс. Как не раз бывало. Так что — выпускаем!

Тем более, что близняшки уже, пару раз, подкатывались с хитрыми заходами на предмет — как бы и им отгрызть что-нибудь от моего колдовства. Естественно, я их разворачивал в восвояси, так как ничего не смог бы предложить, даже если бы и захотел. А тут — такой поворот сюжета!..

Я вспомнил, как Даша, глядя на меня, шепнула Ксении: «Он точно знает больше, чем говорит». А Ксения лишь кивнула — и её пальцы сами собой сжали край блузки.

Ещё Кис раскопал очень интересные сведения о том куске космоса, где обретается Земля. Это внутренний край рукава, носящего название «рукав Ориона».

Ещё не так давно астрономы думали, что наша галактика имеет четыре рукава, но сейчас определились, что два — Стрельца и Персея. Что и подтвердил Кис. Рукав Ориона — просто одно из ответвлений от основного рукава.

Диаметр рукава Ориона, примерно, три с половиной тысячи световых лет и длина почти десять тысяч световых лет. Между прочим, нашему солнцу, по галактическому календарю, всего-то тридцать лет.

Что интересно — скорость вращения Солнца вокруг центра Галактики почти совпадает со скоростью волны уплотнения, образующей спиральный рукав. Эта ситуация нетипична. Спиральные рукава вращаются с постоянной угловой скоростью, как спицы в колёсах, а движение звёзд происходит с другой закономерностью — соответственно, почти все звёзды то попадают внутрь спиральных рукавов, то выпадают из них.

Для Земли это обстоятельство чрезвычайно важно, так как это — самое спокойное местечко, поскольку в спиральных рукавах происходят бурные процессы, часто губительные для всего живого. Причём, наша солнечная система находится почти в середине галактического «пояса жизни». Этот пояс начинается с тринадцати тысяч световых лет от центра до тридцати пяти тысяч световых лет.

Это спокойный район Вселенной, потому что — местные планеты давно сформированы, «блуждающие» небесные тела разрушились, а число мелких объектов уже снизилось и не создаёт прежний хаос. И здесь нет звёзд «О-типа». Это горячие гиганты, излучающие громадные дозы ультрафиолетовых волн, убивающие в радиусе нескольких десятков световых лет от себя не только всё живое, но и планеты до того, как их формирование закончится. Излучаемая «О-звёздами» энергия не только «сдирает материю» с небесных тел, но и вырывает их с орбит.

Как пояснил Кис, кроме Обитаемой зоны, в Млечном Пути имеется и Необитаемая. В ней, изначально, не было процессов, сделавших появление жизни на планетах возможным. Там взорвалось гораздо меньше крупных звёзд, остатки которых после взрывов могли бы стать сырьём для создания углерода, кислорода, железа, кальция и других элементов. Необитаемую зону галактики называют «плохим районом», но ядро Млечного Пути — ещё хуже. В обиходе зовётся «топкой».

«Так что — люди, шастающие по всей галактике, как это часто изображают ваши фантасты, — полная чушь!» — заключил он после своей лекции о Млечном пути. — «Но во всей этой истории присутствует очень интересный факт».

А именно! — по словам Киса, рукав Ориона самый неизученный участок нашей галактики. В смысле, не изученный теми разумными обитателями, которые создали Киса. Как это получилось — только сейчас заинтересовало Киса. Как ни странно, раньше это им воспринималось — как само собой разумеющееся.

Меня же, после этой лекции, заинтересовал ещё один вопрос, который я и задал:

«Послушай, а что насчёт радиационных поясов Ван Аллена?»

«И ты — туда же! Этот миф относится, как ты говоришь, исключительно к страшилкам. Ты же инженер и изучал физику. Внутренний пояс состоит из электронов и протонов с энергией 100 мега электрон-вольт и немного больше, т. е. длина пробега частицы, например, в алюминии, составит всего 690 микрон. Это меньше миллиметра. То есть, даже алюминиевый корпус в пару миллиметров вполне защитит внутренние помещения корабля, не говоря уже о стальном. С внешним поясом всё ещё проще — в нём находятся преимущественно бета-частицы, электроны, с энергией порядка десятков кило электрон-вольт.

В общем — стыдно, товарищ инженер!» — довольно эмоционально отчитал меня Кис и в окончании добавил: — «Только гамма-излучение может более-менее серьёзно повлиять на возможность космических полётов, но оно, как ты знаешь, не задерживается магнитным полем Земли».

Из рассказа Киса также выяснилось, что в рукав, в разное время, было запущено около десятка разведывательных зондов, которые передали одинаковые данные — в рукаве неустойчивая структура пространства-времени. Своеобразное «болото», соваться в которое очень опасно. Причём, пространственно-временные аномалии происходят в абсолютно спонтанном, бессистемном режиме, захватывая различного размера межзвёздные пространства. От бурь в несколько миллионов километров до штормов в один-два световых года.

Некоторые зонды, иногда, через несколько десятков лет, выплёвывались зоной обратно. Но их состояние оставляло желать лучшего. Было впечатление, что они провели в космосе не десятки, а, по крайней мере, десятки тысяч лет. Так что — рисковать затеряться в космосе на тысячелетия никто не рисковал, да и терять дорогостоящее оборудование тоже никто особо жаждал.

Но попав сюда, Кис внутри зоны ничего сверхординарного в упор не наблюдал.

Параллельно с людьми он исследовал и этот феномен. Оказалось, что Земля — это центр островка стабильности в этом «болоте». Размер этого острова, по примерным прикидкам Киса, составлял где-то полторы-две тысячи световых лет. Зонды до него никогда не добирались. Уже пребывая здесь, Кис выяснил, что эти бури и шторма никогда не затрагивали звёздные системы внутри «острова».

По мнению Киса — это было похоже на какой-то охраняемый заповедник. Кто и зачем создал эту аномалию и почему она охраняется — непонятно. Хотя... догадки у него были.

Раз от раза, в различных местах галактики находились артефакты, часто с очень интересными свойствами, которые ставили в тупик всю научную галактическую братию. Их авторство приписывали загадочным «Древним». Эти артефакты очень ценились. Некоторые стоили поболее ресурсных планет.

«Да, и в вашем фольклоре они тоже присутствуют, наряду со всякими „Странниками“ и Демиургами», — ответил мне Кис, когда я сказал, что и у нас такие легенды в ходу.

«Что интересно — один из ваших астрономов, а именно Фрэнк Дрейк, разработал простое уравнение для оценки количества „технически активных“ цивилизаций в нашей галактике. Очень похожие на те, которые имеются и у нас. Причём, и тот, и этот расчёт приводят к очень интересным выводам в свете обнаруженного».

«И что такого Дрейк напророчил?» — заинтересовался тогда я.

«По его подсчётам, следует, что в каждом кубе пространства, ребро которого составляет четыре и два десятых световых года, имеется, в среднем, одна звезда. Соответственно, в кубе с ребром в две тысячи световых лет будет содержаться, примерно, 100 миллионов звёздных систем — и, где-то среди них, обязательно будет наличествовать одна развитая цивилизация. Ничего не напоминает?» — с явной подколкой спросил Кис.

Очень даже напоминало. Но вот какой из этого нужно сделать вывод — ни я, ни Кис пока не понимали. Но как говорят — «информация к размышлению» очень даже интересная.

При всём при этом, один из таких артефактов Кис отыскал и на Земле. Исключительно — по случайно принятому узконаправленному излучению в диапазоне, не свойственном для земной технологической сферы. Излучение не было постоянным. Пакет данных, отправленных узконаправленным лучом.

С помощью длительных расчётов и косвенных показателей он выяснил, что источник находится в Москве, в здании музея КГБ. Как вам — такой выверт?!

Подоспел очередной отпуск. Решил посетить Москву. Вот, не поверите, но за всю жизнь — я, ни разу, там не был.

В автобусных путешествиях объездил почти всю Европу, за исключением — Великобритании, а в России — был только в Пскове. И то — в студенческие времена.

Наш стройотряд, в одном из колхозов под Псковом, пару коровников строил. Вот ведь — интересная ситуация была в те времена! Каким-то заезжим студентам (непрофессионалам, по определению) платили вдвое, а то и втрое больше, чем местным строителям — за такую же работу. Логики — ноль!..

Узнав о моём путешествии в Москву, за мной увязались близняшки. У них возникла «идея фикс» — познакомить меня с тетушкой. Их тетушкой. Со стороны папы. Это меня слегка насторожило.

Часть оплачиваемого отпуска они получили «прямо влет». Хотя они ещё не наработали на полный отпуск — никаких заморочек у них не возникло. Позавчера заявление — сегодня уже отпуск. С обычных же смертных требовали заявление не позднее, чем за две недели, если отпуск был вне графика этих самых отпусков.

За кафе можно было не переживать и смело отлучаться.

В нём шла всё та же космическая панорама. Естественно, по многочисленным заявкам, которых было ещё недели на три.

Особым спросом пользовались выносные столики первого этажа. Сидишь, а прямо на расстоянии вытянутой руки — космические панорамы. Особенно впечатляла всех — лунная. Странно даже. По востребовательности, она обгоняла не только Ганимед, Марс и Меркурий, но и путешествия по рукавам галактики. Кто бы объяснил — почему? Лично мне — больше нравился Юпитер над горизонтом Ганимеда. Мощь Юпитера впечатляла.

Учитывая такой ажиотаж, мы с Кисом решили, что следующей будет панорама мира, заселённого гуманоидами. На людей они похожи, но только схематически. Две руки, две ноги, голова. В частностях же — отличия были приличные. Да и небо у них было совсем другое.

Планетка крутилась вокруг одной из звёзд плотного шарового скопления, значительно более близкого к центру галактики, чем наше солнышко, и света от звёзд там было не меньше, чем у нас от Луны. На внутреннем краю «пояса жизни».

При посещении Москвы, планировалось провернуть, помимо просто экскурсионных, ещё несколько мероприятий. Мы с Кисом решили навестить музей КГБ и заодно «подергать тигра за усы».

Всё было тщательно распланировано, но встреча с тетушкой близняшек внесла в эти планы некоторые коррективы.

Прямо на перроне — стало ясно, что тетушка подозревает меня во всех имеющихся грехах. Во время обнимашек тетушки с близняшками и нашего взаимного расшаркивания, Кис просветил меня о направленности её мыслей.

Близняшки радовались встрече совершенно искренне и абсолютно бесхитростно представили меня и как начальника, и как хорошего человека — одновременно.

Ксения, без особых затей, представила меня следующим образом:

— Это — тетя Ира, — представила она мне тетушку. — А это — Евгений Михайлович. Очень классный дядька. Умный и крайне полезный. Очень советую тебе познакомиться с ним поближе.

Брови тетушки, на последней фразе, чуть-чуть подернулись вверх. Но если бы я не следил за лицом представляемой мне тетушки, то и не заметил бы.

«Если упростить и суммировать мысли данной дамы, то получится следующее: первый слой — подозрительный тип... явно развёл девчушек... наверное, хочет втереться в доверие семьи и попользоваться связями; второй слой — инженер, начальником стал на пенсии, не профессор... звёзд с неба не хватает... раз после развала Союза не уехал, то значит за душой ничего не было... в общем — не наш круг. Надо будет аккуратно отшить, но так, чтобы не обидеть девочек», — выдал мне резюме Кис.

«Пф-ф... Ишь цыпа! — мысленно чертыхнулся я, даже желание приспустить на землю появилось. — Может, устроим?..»

«Почему бы и нет. Есть мысли?» — поддержал меня Кис, видимо, уже начал очеловечиваться в чувствах.

«Есть. Быстренько прозондируй — когда в музее КГБ намечается очередная экскурсия. Если таковая будет в ближайший час, то туда и направимся».

Музей КГБ находится в центре Москвы, в комплексе зданий ФСБ России на Лубянке. Он создавался исключительно для сотрудников контрразведки, и, соответственно, там проходили постоянные экскурсии курсантов, учащихся в учебных заведениях, готовящих кадры для ФСБ. Однако, политические изменения в стране повлияли на его статус, и в 1989 году он был открыт для всех желающих, в том числе, и для иностранцев. Снова его закрыли в марте 2010.

В музее четыре зала и свыше двух тысяч экспонатов. Экспозиция музея освещает историю российской контрразведки, начиная с образования России, как государства, и до наших дней. В ней можно найти соответствующие документы времён ещё Петра I.

Нас интересовал зал с экспонатами, рассказывающими о деятельности контрразведки в наши дни: многочисленные радиостанции спутниковой и ближней радиосвязи, мини-фотоаппараты, часы, брелоки.

Как мы и предполагали, там же находился и наш артефакт. Кис, по видеоданным камер наблюдений этого зала, примерно, понял, что это за экспонат. На всякий случай, по его информации, я сделал макет на замену.

Музей не статичен. Даже сейчас, его экспозиция пополняется, благодаря архивам, а также регулярно получаемой информации из оперативных подразделений ФСБ. Поэтому факты, рассказывающие о деятельности российских спецслужб и представленные в музее, были более достоверны, чем в других источниках. Как и под каким видом попал туда артефакт — пока было непонятно.

Кис доложил — экскурсия планировалась. Через полтора часа от сего момента.

— Если позволите, то я хотел бы пригласить всех на завтрак. У меня намечается посещение одного интересного места, и, до этого времени, попасть куда-то в другое место — нереально. Но это не обязательно. Если девушки желают сразу домой, то я не против, — предложил я, стараясь, чтобы тетушка не успела предложить ничего другого.

Близняшек я знал, как облупленных, и то, что они обязательно увяжутся за мной — к бабке не ходи.

Так и произошло. Тетушка даже не успела рот открыть, а близняшки почти хором заявили:

— Мы — с вами! Домой мы ещё успеем.

— Тогда прошу в такси, — поворачиваясь к проезжей части, сказал я.

Кис уже озаботился — и к нам подкатывало такси. Когда уселись, я назвал водителю место назначения:

— На Рождественку. К ресторану «Савой».

— Там может быть долго, — подала голос тетя, явно удивлённая моей осведомлённостью.

— О, нет. Нас обслужат очень быстро. Кстати, кто что хочет? Предлагаю — по салатику и кофе. Зная вкусы девушек, им посоветовал бы «Оливье по-итальянски». Вам, Ирина Васильевна, думаю, понравится «Цезарь» с креветками» или «Средиземноморский». Себе возьму последний. Очень интересный подбор — микс салата, гребешок, креветка, осьминог, кальмар, вонголе, мидии, помидоры черри, каперсы, — озвучил я своё предложение, исподтишка наблюдая за тетей. Градус её удивления повышался.

— Теть Ир, соглашайся! Евгений Михайлович невкусного не посоветует, — вклинилась Ксения. — Знала бы ты, как он сам умеет готовить. Пальчики оближешь!

— Хорошо. Будем надеяться, что продукты там свежие и персонал ничего не испортит, — только и сумела ответить тетя.

— Об этом не беспокойтесь. Всё будет на высшем уровне, — заверил я.

Кис уже «сделал заказ» и следил за его исполнением.

«К приезду — всё будет готово», — кратко доложил он.

И действительно — в ресторане нас ждали. Встретили, провели за столик — и тут же стали сервировать. Всё исключительно предупредительно и даже немного подобострастно. Видно, Кис накрутил. Что он им там внушил, даже не знаю. Но тетя была впечатлена.

Когда все закончили, я оповестил о следующей нашей цели:

— Ну, а теперь — на Лубянку. Надо кое-что там сделать. Тут не далеко. Да и не на долго. А после, вы — домой, а я — в гостиницу.

По тете было видно, что она попыталась сдержать своё любопытство, но не сумела:

— Кто же нас туда пустит?

— О! Об этом тоже можете не беспокоиться, — сделав многозначительное лицо, ответил я.

Близняшки захихикали.

— Если Евгений Михайлович говорит, что можно не беспокоиться, то можно не беспокоиться, — вставая из-за стола, высказалась Даша.

Метров триста — и мы у цели. Внутрь прошли спокойно. Дежурный козырнул:

— Здравствуйте. Ещё успеваете.

Под чётким управлением Киса, я повёл своих дам к музею. Группа там уже собралась. Ждали только нас.

Увидев нас на подходе, экскурсовод, старший лейтенант, удовлетворённо констатировал:

— Ну, вот — все в сборе. Прошу за мной.

Дальше последовала довольно интересная и познавательная экскурсия.

Мои манипуляции с одним из экспонатов Кис подчистил — и на записях видеонаблюдения, и в памяти у пары человек, которые оглянулись на меня, когда я приотстал в нужном мне зале.

Тетушка находилась в полном раздрае.

Когда мы вышли и я уже собрался распрощаться с близняшками и их тетушкой, Кис вдруг сообщил:

«Внимание! Изменение планов у адресата. Через пять минут — кортеж проедет мимо нас».

«Чёрт! Неожиданно. Но конверт у меня с собой. Сумеешь организовать встречу?» — перестраиваясь с минорного настроения на боевой лад, спросил я.

«Да. Камеры я уже взял под контроль. Охрану тоже. Отвод глаз прохожим, на протяжении двухсот метров, уже действует. На всех, кроме твоих. Общение — по минимуму», — тут же ответил Кис.

«Ясно. Работаем», — ответил я ему и, уже вслух, попросил своих дам:

— У меня небольшая просьба. Сейчас я кое с кем встречусь, это займёт не более пяти минут, а потом вы — домой, а я — в гостиницу. Вы постойте здесь. Я чуть дальше, а то могут и отодвинуть. Причём, не очень вежливо.

Сказав так, прошёл шагов десять и остановился. На всякий случай, достал конверт из кармана. Мало ли. В определённых обстоятельствах, лучше не делать телодвижений, которые могут показаться совсем не тем, чем являются на самом деле.

Дальше произошло то, чего никогда не должно происходить.

Обочина довольно шустро освободилась, а поток проносящихся мимо автомобилей стал редеть, пока, наконец, почти не сошёл на нет. То ли Кис постарался, то ли так оно и было кому-то нужно. Через две минуты к тротуару эффектно подрулили три чёрных лимузина. Спереди и сзади — мерседесы класса G, в середине — Aurus-41231 «Сенат», проекта «Кортеж». Из переднего и заднего вышло по двое крепеньких молодых человека, и заблокировали кусок тротуара. Прохожих было мало. А те, что были, почему-то совершенно индифферентно обходили «отгороженный участок».

Заднее правое окно Ауруса сползло вниз.

Сделав два шага, я оказался совсем рядом.

Человек, сидевший в лимузине, повернулся лицом ко мне и поздоровался:

— Здравствуйте, Евгений Михайлович. Что вы хотели мне передать?

За ту секунду, в течение которой я наклонялся к открытому окну, у меня проскочил следующий диалог с Кисом.

«Настоящий?..» — спросил я.

«Да...»

«А что двойники?»

«„Актер“ разговаривает с Меркель. „Бурят“ — отдыхает».

— Здравствуйте, Владимир Владимирович. Вот... — ответил я, передавая ему конверт.

— Спасибо. До свидания, — ответил Президент, принимая конверт, и отвернулся.

Стекло поползло вверх. Охранники, заучено зыркнув туда-сюда, тут же ретировались по своим машинам, и кортеж рванул, возвращаясь на прерванный маршрут.

Мои дамы находились почти в ступоре. Было видно, что близняшки, хотя и восприняли происшедшее с удивлением, но это было привычное удивление. Подсознательно они давно привыкли к моим странностям. Тетушку же — обуревали значительно более сильные чувства. У неё, видимо, наступил полный разрыв шаблона.

Я повернулся к ним и сказал:

— Ну, вот — все дела сделали. Теперь — можно и отдохнуть. До завтра. Звоните после девяти.

Выдернутое из потока Кисом такси уже остановилось возле меня.

— Супер! — отмерев и показав большой палец, оценила Ксения.

Тетя, некоторое время, ничего сказать не могла. И только, через пару минут, прокашлявшись, спросила:

— Девочки, он кто такой?..

Ксения рассмеялась и ответила:

— Евгений Михайлович. Он — такой...

— То ли ещё будет! — добавила Даша.

И в этот момент, в голове у меня прозвучало:

«Ты, конечно, герой, но не перегибай. Президент — не последний человек в этой стране».

Я усмехнулся.

«Знаю. Но он — первый, кто услышал».

Глава 11

Войдя в кабинет и почти дойдя до стола, Владимир Владимирович словно споткнулся. Лишь теперь он заметил конверт в руке. Остановившись, он внимательно осмотрел его, мучительно пытаясь вспомнить, где взял. Постояв немного, наконец подошёл к столу и бросил конверт на стопку непрочитанной корреспонденции.

Сев в привычное кресло, вызвал секретаря. Тот, явившись, подтверил: Президент вошёл, держа конверт в руках.

Затем был вызван начальник охраны. Он провёл экспресс‑проверку всех, кто сопровождал Президента в поездке, и приказал поднять видеозаписи камер по всему маршруту. Через полчаса доложил:

— Достоверно установлено, что из автомобиля вы вышли с конвертом в руках. Был ли он у вас при посадке — никто не помнит. На маршруте мы не останавливались, данные уличных камер это подтверждают. Единственный подозрительный момент — съезд с правительственной полосы в первую. Но запись не зафиксировала остановки: лишь кратковременный манёвр туда и обратно. Лог спутниковой навигации ГЛОНАСС и GPS всё подтверждает. И всё выглядело бы достоверно, если бы не запись механического тахографа. Его показания: остановка была. Примерно три минуты.

Президент прищурился, внимательно оглядывая лица присутствующих:

— Вы понимаете, что это значит?... А значит, что в государстве существует организация, способная подменять данные и воздействовать на людей с одинаковой лёгкостью. Причём мы о ней не знаем ничего. Абсолютно!

Он резко встал из‑за стола и, медленно приближаясь к застывшим подчинённым, продолжил:

— Представьте, какой объём информации нужно было подменить в системах наблюдения по маршруту и скольких прохожих обработать в нужном ключе. Даже этот ограниченный эпизод передачи послания — демонстрация возможностей. Я уверен: при таких ресурсах передать письмо мне можно было куда проще.

Окинув взглядом подчинённых, он завершил:

— Все свободны.

Оставшись один, Президент решительно подошёл к столу и взял конверт.

(Как вы понимаете, правду я озвучивать не собирался. Говорят: чем грандиознее ложь, тем выше вероятность, что в неё поверят. Хотя ложь заключалась лишь в информации об источнике. Всё остальное — довольно близкая к правде интерпретация наших планов. В общем, попытка подёргать тигра за усы. Надеюсь, обойдётся...).

«Уважаемый Владимир Владимирович, просим извинения за столь экстравагантный метод передачи информации, но нам хотелось бы, чтобы вы отнеслись к ней максимально серьёзно.

Содержание письма таково, что по официальной цепочке оно никогда бы до вас не дошло — его бы выбросили в корзину в первой же инстанции. Просьба: дочитайте этот опус до конца, каким бы нелепым он ни показался. Это не розыгрыш и не шутка. Сам факт того, как письмо оказалось у вас, — подтверждение.

С этой минуты мир начнёт меняться. В худшую или лучшую сторону — даже мы не можем предсказать, но изменения неизбежны. Произошло то, что, скорее всего, породило новую реальность. Мы уже не в нашем, старом, добром мире. Мы в новой реальности. Хотим мы этого или нет, но это так.

Мы знаем, что вы хотя и мельком, но знакомились с произведениями о так называемых „попаданцах“. Как ни странно, но оказалось, что есть такие. Лично я был этим фактом очень удивлен. Если не выразиться более эмоционально.

Особенно часто они отправляются к товарищу Сталину и учат его жизни. Так вот: к нам приблудился один из них, но с одной разницей — он прибыл из „Прекрасного далёко“ именно к Вам. Реалии нашей жизни оказались для него совсем не такими, какими их видят оттуда, и дорога к вам затянулась.

Во‑первых, он прибыл не в физическом теле, а в виде информационного слепка сознания и попал в донора, который долго сопротивлялся, принимая происходящее за собственное сумасшествие. Но, в конце концов, они договорились.

Во‑вторых, там очень смутно представляли себе наши реалии, и методы выбрали совершенно неадекватные. Первоначальное представление о нашем времени у него было весьма своеобразным — каша знатная! В чём‑то мы сумели его переубедить, в чём‑то — нет. Главное, нам удалось убедить его сначала попробовать действовать без вмешательства в сознание людей. А если не получится — тогда прибегнуть к радикальным методам. Что это возможно, вы убедитесь скоро. Так что некоторые предстоящие события могут показаться вам абсолютно не естественными и оторванными от действительности.

К счастью, он согласился не рубить с плеча и не чистить мозги всем мировым лидерам сразу, а присмотреться и лишь, потом действовать. Самый сильный его пунктик — „мировое правительство“. Так и рвётся обнулить всех причастных к этой «организации». Даже список имеет.

Первым нашим шагом — пусть дилетантским и даже идеалистическим (с нашей точки зрения, но не с его) — станет попытка изменить отношение к деньгам. Он убеждён: нынешнее положение вещей ведёт к катастрофе. В „Прекрасном далёко“ считают, что именно потеря деньгами их основной функции положила начало необратимым процессам в развитии цивилизации. Но, по нашему мнению, там перестала просматриваться связка „деньги — власть — деньги“. А эта связка меняет всё.

Даже убедившись, что всё не так просто, он уверен: деньгам нужно вернуть их исходное свойство — быть мерилом материальных ценностей и труда. Что сходу это, конечно, не получится, он уже понял. Мы же и раньше знали: такие проблемы в одночасье не решаются. Но „покачать лодку“ с его помощью мы сумеем».

«Второй ошибкой, по мнению нашего „Прекрасного далёко“, была травля людей с неординарными способностями. Она велась как на уровне толпы, так и на уровне государства. Не сумев поставить этих людей себе на службу, власти присоединились к общей охоте.

По его прикидкам, первые такие люди начнут появляться именно сейчас. Если вы не броситесь сразу подчинять их интересам государственной машины, то в будущем получите мощную и лояльную силу. „Государственная безопасность“ не должна быть жупелом и оправданием необоснованного насилия. Это понятие требует особой чистоплотности в применении.

Они не против государства и готовы помогать. С ними можно договориться. В будущем все это поймут, но будет поздно. Ушедшие в подполье „Иные“ в конце концов сорганизуются и — не подумайте плохого — не станут устраивать революции или терроризм. Они просто уйдут с планеты, оставив нас один на один с нашими проблемами и бедами.

Позже выяснится, что почти каждый человек, за редким исключением, может быть „Иным“. Но к тому времени самые сильные и умелые из них уже покинут Землю.

Подумайте. И когда столкнётесь — примите верное решение».

«Третья ошибка — простая и понятная. Сделав накопление денег высшей целью, люди потеряли космос. Когда они всё‑таки туда выбрались, то наткнулись на таблички: „Занято, не беспокоить!“.

Причём звездные войны и вторжения по голливудским сценариям — лишь больная фантазия землян. Строить гигантские космические флоты и уничтожать инфраструктуру планет — по мнению других рас, верх идиотизма. Вкладывать колоссальные средства в межзвёздный флот для вторжения, а затем разрушать то, что придётся восстанавливать, — на это способна только цивилизация, где высшей целью стало зарабатывание денег ради самих денег.

Тем более, любая цивилизация, достигшая определённого уровня развития, может отгородиться от беспокойных соседей без гигантских затрат. Внутренние конфликты, конечно, останутся, но они будут исключительно локальными, без признаков Армагеддона».

«Конкретные действия начнутся через двое суток после прочтения вами этого письма. Первым делом — вмешательство в работу крупнейших бирж: станет невозможно получать деньги „из воздуха“. Далее — меры против самых злостных неплательщиков налогов, включая недоплаты по средствам, скрытым в офшорах. Недостающие суммы будут принудительно изъяты в пользу национальных бюджетов. Учтите: это коснётся и некоторых ваших сподвижников.

Всем этим займётся виртуальная компания „За правильный мир“. Их декларация вскоре появится в социальных сетях. Имейте в виду: все они будут использоваться нами „в тёмную“. Даже если вы их вычислите, до нас вы всё равно не доберётесь. А в ответ может прилететь серьёзный — достанется и компьютерам, и тем, кто за ним сидят.

И ещё: фильм „Матрица“, конечно, сказка. Но…»

С уважением — Видящий.

Президент никак не мог прийти к однозначному мнению: в письме смешались дилетантизм, идеализм и идиотизм, причем, сам автор в этом признавался. Но если даже часть описанного случится, мировая экономика получит серьёзную встряску; а если — всё — последствия будут катострафическими.

Вставал вопрос: предпринимать что-то или проигнорировать? Особенно тревожила последняя строчка письма; с учётом обстоятельств получения послания она звучала очень неоднозначно.

***

Собрать десяток недовольных хакеров — не составило труда. Каждому из них индивидуально направили приглашение от имени несуществующей организации «За правильный мир». Сделали это так, чтобы каждый почувствовал: к нему обращается серьёзная хакерская структура. На их компьютеры, помимо письма, сбросили программу-взломщик. Уже факт попадания этой программы в их системы многим многое сказал; ознакомившись, многие пришли в восторг.

Все десять были из разных стран. Русский хакер, глядя на возможности программы, лишь бормотал:

— Твою мать! Твою ж мать! Это же — вообще… мать вашу!

Программа загружалась и пошагово, с пояснениями каждого шага, демонстрировала свои возможности — взламывала то, что хакеры периодически пытались сломать, но не могли. Согласившимся предлагалась цель: рушить торги на одной из крупных бирж. Кис выбрал самые крупные.

Для любителей точности: New York Stock Exchange (NYSE); NASDAQ; Japan Exchange Group (JPX); Shanghai Stock Exchange (SSE); Euronext; London Stock Exchange (LSE); Hong Kong Stock Exchange (HKEX); Shenzhen Stock Exchange (SZSE); Deutsche Börse; Bombay Stock Exchange (BSE).

Им также сбросили текст декларации, под которой они собирались «сражаться», если примкнут.

Первое: вернуть деньгам их исконное значение. В идеале сделки без товара — недопустимы; на практике их число должно быть максимально сокращено. Сейчас объём сделок без товара или с фиктивным товаром почти в сто раз превышает сделки с реальным товаром.

Второе: производителей материальных и духовных ценностей должно быть больше, чем тех, кто распоряжается их деньгами. Сейчас соотношение — один к пяти в пользу распоряжавшихся. Нет рынка — есть спектакль.

Третье: уничтожить капитализацию как высшую цель и поставить под сомнение массовое акционирование — это, по мнению авторов декларации, за гранью разумного.

Четвёртое: среди равных не должно быть тех кто «ровнее». Налоги должны платить все; неуплаченные — взыскивать принудительно.

Пятое: деньги, связанные с наркоторговлей, нелегальным оборотом оружия и торговлей людьми, — изымать и направлять на общественное благо.

По четвёртому и пятому пунктам каждому выбранному хакеру подкидывали данные о «нарушителях» в его стране и соседних. Им давали возможность «исправлять несправедливость». Идеализм, конечно, — но потрясти систему стоило.

Кис даже нашёл анекдот в тему:

— Все миллионеры приехали в большой город без копейки в кармане и построили бизнес «с нуля». Когда я приехал в Москву, у меня в кармане было девять пятьсот — поэтому я сразу расслабился.

Десятка согласилась и уже предвкушала отмашку (не от меня лично, а от Киса — от имени Видящего). Через двое суток, как только Кис отметил, что письмо прочитано, отмашка прошла.

Начался мировой цирк.

Сначала — в интернете: на множестве сайтов, в соцсетях, а потом и на крупнейших мировых новостных каналах — появилась «Декларация». Сначала все смеялись. Но буквально через сутки многим стало не до смеха: крупнейшие биржи закрывались через десять–двадцать минут после открытия. С индексами и заявками началась такая путаница, что нормальной торговли не могло быть и речи. Биржевые табло напоминали цветомузыку на дискотеке.

На вторые сутки заголосили неплательщики, до которых добралась десятка. Банки оказались бессильны: транзакции проводились «держателями счетов». Некоторые банки пытались полностью прекратить переводы — и тут возопили добропорядочные клиенты; их было значительно больше, и банкам пришлось вернуться к нормальной работе. Блокировки не помогали: деньги переходили только после уплаты налогов; с блокированных счетов суммы снимались так же, как и с обычных.

Мировую финансовую систему штормило как никогда. Попытки перенести крупные сделки на второстепенные биржи провалились: их заявки мелкие площадки просто не принимали. Биржи, подвергшиеся нападению, пытались вернуться к формату начала XX века — меловые доски и телефоны; но объёмы торгов скатились почти в ноль: медленно и непривычно.

Политики кидались обвинениями, но безрезультатно. Службы безопасности сбились с ног в поисках вредоносного кода. Однако созданному Кисом коду было легко мигрировать и не попадаться на глаза штатным проверкам: у него был элемент интеллекта.

Наркоторговцы пытались перевести все потоки в наличный оборот — муторно, дорого и опасно, но очевидно. На крупные сделки Кис подкидывал наводки в соответствующие органы.

Начала давать сбои система переводов исламских террористов. Они взбесились сильнее всех, но когда «обнулялись» несколько их лидеров, немного утихли. От этих «сильных угроз» хакеров приходилось прикрывать; как только кто-то подходил слишком близко — на него наводили противотеррористические структуры.

В общем — весело.

Тщательное расследование и результаты доклада президенту свелись к одной фразе:

— Выяснить, кто такой Видящий, пока не удалось. Все данные о нём основательно подчистили. Остатков хватило лишь на то, чтобы сказать: это россиянин. Изъятие было профессиональным — и в компьютерных базах, и в архивах. Нашлось только пара бумажек, косвенно подтверждающих существование такого человека.

***

Среди московских «экскурсий» была и «экскурсия» к родственникам близняшек — то есть нас пригласили в гости на ужин. Всё прошло чинно. С отцом поговорили о политике — внутренней и внешней; Кис так направлял диалог, что отец близняшек остался впечатлён моим уровнем погружения в тему.

Мать благодарила за опеку над детьми и была впечатлена их знакомствами с мировыми знаменитостями: девочки хвастались фотографиями с Пьером Ришаром — и в Минске, и в Париже (мы там всё же побывали), с Адриано Челентано и другими, гостившими в нашем кафе.

Тётушка, зная гораздо больше, молчала и подозрительно на меня поглядывала. Она никак не могла понять, почему не могла ни с кем поделиться увиденным и своими подозрениями. А ответ был прост: Кис поставил ей блок, и при попытке говорить об этой теме её мысли соскальзывали на совершенно другие темы.

Близняшек же цензурировали допросами; они особо ничего не скрывали, но ничего толком не могли прояснить. После случая с Президентом мой авторитет у них вырос — слово «поднялся» тут не совсем подходит, но смысл ясен: в их глазах расширился список моих возможностей и направлений их применения.

Печально, но неприятности случились и у нас. В отпуске у меня остался один день, когда Кис передал срочное сообщение:

— Срочно звони Анатолию! Ни в коем случае — он не должен ехать в коттедж! Там его ждут. Двое боевиков и девушка в бессознательном состоянии. Как только он окажется поблизости — девушку изнасилуют и убьют, а потом позвонят в милицию. Охранную систему отключили. Видеонаблюдение тоже. Но про мою — не знал ни Анатолий, ни ты. Очень уж у вас мир непредсказуемый.

Я выругался и набрал номер. Четыре долгих гудка — и, наконец, хриплый голос Анатолия:

— Ты уже в Минске? Не перебивай и слушай, — не дал ему заговорить я и быстро рассказал о возможном сюрпризе в коттедже.

— Чёрт! Так и знал! Две недели назад ко мне подходили двое с предложением купить кафе. Я отказал. Сказали, что зря. Типа, будет хуже. Вот как решили сыграть! — зло откомментировал Анатолий. — Что будем делать? Я как раз собирался ехать; жена с детьми в отпуске.

— Думаю, девушка — одна из твоих знакомых, — предположил я. — Твоя система видеонаблюдения и электронная охрана нейтрализованы. Посиди в машине минут десять. Я свяжусь с некоторыми знакомыми — придумаем что-нибудь.

Анатолий ухватился за нелогизм:

— Что значит «твою»?

— А значит, что там ещё и моя система была, — соврал я. — Извини, что без ведома, но, как говорил Мюллер: «Что знают двое — знает и свинья». Не беспокойся: моя система включается только тогда, когда твоя выключается. Запись у тебя будет. Сейчас подставим твоих посетителей.

— Да ладно! Всё нормально. Но ты — параноик! Ещё круче, чем я, — с некоторым удивлением ответил Анатолий.

— Есть такое. Тем и живы. Жди, — я завершил разговор и обратился к Кису:

— Что предпринять?

— Я уже сделал. Подкинул «убойной» группе запись и в письме объяснил ситуацию. Будут брать. Хорошо, что у тебя у друга автоматическая система кондиционирования: постараются незаметно ввести усыпляющий газ. У них получится — боевиков я уже усыпил. Дальше, думаю, понятно, — тут же отрапортовал Кис.

— Значит, ждём, — сделал я вывод.

— Именно. По моей системе я всё отслеживаю. Как только завершат — дам знак, — ответил Кис.

Ждать пришлось почти полтора часа. Я весь издергался, хотя и понимал, что поводов для волнений нет. Наконец Кис доложил:

— Всё. Их повязали. С девушкой всё нормально. Я отследил цепочку до заказчика. Что предпринять?

— Есть зацепки по заказчику? — спросил я, имея в виду возможность подставить его в рамках закона.

— Как не быть. Очень даже есть. И не вагон, и не тележка, а целый состав, — отозвался Кис.

— И как он до сих пор на свободе? — удивлённо спросил я.

— Каком к верху! — пошутил Кис. — С его рук кормится очень длинная цепочка.

— Тогда цепляй и их. Будем раскручивать по полной. Всё сливай в интернет и соцсети, — разозлился я.

***

Телефон звонил беспрерывно. Его трели выдернули Нотана Вертрудовича из тяжёлого сна. Полусонно взглянув на часы, он рассвирепел: было два часа ночи, а лёг в половине первого. На экранчике — звонок от полковника.

— Ты что?! С глузду съехал?! — рыкнул Нотан Вертрудович. — Ты в курсе, который час?!

В ответ прозвучало резко:

— Собирай монатки — и быстро линяй за границу! Но не в Россию.

— Слушай, полковничек, кого ты на кого бочку катишь? Завтра, если останусь капитаном — это будет хорошо, — заорал Нотан Вертрудович.

— А вот вряд ли, — отрезал полковник. — Непонятно, почему ваши прихлебатели ещё вас не предупредили. А может как раз понятно. Загляни в интернет: введёшь фамилию — всё поймёшь. На вас там — полный пакет компромата, и многих «больших людей» зацепило. Навряд ли после такого они будут вас защищать. Так что не ори и скажи спасибо, дуболом, — зло прошипел полковник и бросил трубку.

Минуту Нотан Вертрудович тупо смотрел на беззвучную трубку, затем рванул к столу и включил ноутбук. То, что он увидел, заставило его понять: полковника следовало благодарить, а не ругать. Попытки дозвониться до покровителей не дали результата — короткие гудки. Половина подчинённых тоже не отвечала.

«Крысы побежали», — думал он. Те, кто отвечал, были ещё не в курсе. Немного подумав, Нотан Вертрудович снова набрал номер полковника и, когда тот ответил, смягчённо произнёс:

— Извини, полковник. С бодуна — лег поздно. Что посоветуешь?

— Срочно в Брест! Если успеешь до пересменки — проскочишь в Польшу. Шенген есть? — спокойно спросил полковник.

По опыту Нотан знал: резко обрывать отношения — политика непродуктивная; человек в трудной ситуации может пригодиться. Часто «сильные мира сего» выкручивались и из более щекотливых ситуаций. Но ответный залп был уж очень плотным. А что он ответный — полковник не сомневался: знала их кухня.

— Спасибо за предупреждение. Буду должен, — ответил Нотан и начал судорожно собираться.

К счастью, у его шофёра тоже имелся шенген, и тот оказался предан. Оказывается, редкие добрые дела имеют пользу: когда-то Нотан дал денег на операцию дочери шофёра без просьб о возврате. Услышав указания шефа, шофёр пообещал быть у ворот через двадцать минут, в Бресте — не позже половины седьмого.

Мчаясь по московскому шоссе в направлении Бреста, Нотан перебирал в памяти всех, у кого пытался что-то «отжать» в последнее время, и не находил никого, кто мог бы о нём столько знать.

Полковник в это время был в своём кабинете и тоже пытался разобраться. Он был уверен: заявлений на Нотана не поступало и никаких «дел» никто не вел — это было невозможно по определению. Но в интернете появились фотоснимки документов, будто оформленных его подчинёнными по вымышленному уголовному делу: протоколы, свидетельские показания, акты экспертиз и прочее.

Хуже было то, что из прошитого журнала возбужденных дел выдрана страница за тот день, когда якобы поступило заявление — и в электронных базах тот же день «стерли». Сделать это мог лишь тот, кто прекрасно знал их кухню. Если базы ещё можно подчистить извне, то выдрать страницу из физического журнала — невозможно, зайдя просто с улицы. Однозначно — свой. И этому «своему» Нотан Вертрудович наверняка хорошенько натоптал мозоли.

Но факт остался. С утра, скорее всего, прилетит «плюха» из прокуратуры. Надо подготовиться. Хотя и в прокуратуре могут получить «подарки». Нотан усмехнулся своей мысли и поднял с постели подчинённых: до утра нужно было многое сделать.

Когда разразился скандал, Нотан Вертрудович уже был в Польше, в своём коттедже под Варшавой. Коттеджей у него было несколько: в Польше, Испании, Греции и Норвегии; особенно нравился последний, на берегу фьорда — но только в июле–августе. В остальное время там часто пасмурно, а пасмурность он не любил.

Через день я с близняшками уже в Минске. В кафе у нас последние три недели выступал… инопланетянин — и пользовался бешеным спросом.

Приезд в Минск вышел суетным, но, слава богу, наезд на Анатолия мы отбили.

Минск встретил нас привычным спокойствием — будто ничего в мире и не происходило. Люди спешили на работу, обсуждали цены, новости, погоду. Никто и не догадывался, что половина мировых валют сейчас дышит на ладан, а финансовые боги в панике листают священные таблицы с нулями.

Кафе работало, как обычно. Инопланетянин, привлекал публику лучше любого маркетинга. Близняшки сияли, как два солнечных зайчика, не подозревая, что мир, возможно, уже перестраивается по новым лекалам.

Я смотрел на них и вдруг поймал себя на мысли, что самое страшное в любой буре — тишина перед ней.

— Ну что, — спросил Кис, словно между делом, — начинаем вторую серию?

Я усмехнулся, глядя на мягкое вечернее небо над Минском.

— Нет, Кис. Сначала — кофе. А потом посмотрим, кто тут кого перепишет.

Глава 12

Сергей Петрович Голованов сидел в уютном уголке кафе «Панорама», который владельцы с пафосом окрестили: «За чашкой кофе со знаменитостью».

Прямо за стеклом, в сидении напротив, восседал «инопланетянин». Очень качественная анимация. Вообще, графика в этом заведении была выше всяких похвал. Реалистичность — стопроцентная. Чужой город за окном, вид с галереи — всё выглядело потрясающе. Возникало полное ощущение, что ты не в Минске, а в самом настоящем инопланетном порту. И главное — никакого намёка на мультипликацию или компьютерную графику. Абсолютно.

Сергей Петрович с детства обожал космические снимки и фантастические картины. Но даже на самых проработанных всегда угадывалось земное происхождение. А здесь... казалось, что смотришь на реальный, живой чужой мир.

Особенно впечатляла проработка мельчайших, казалось бы, незначительных деталей. Столь детализированной искусственной картинки Сергей Петрович еще не видел.

Вот и «инопланетянин» чем-то цеплял. В нём совершенно не чувствовалось фальши. Вроде бы человек, но множество мелких инородных штрихов — разрез глаз, едва уловимая пластика движений — придавали образу пугающую достоверность.

Совершенно не так, как в фантастических фильмах, где под гримом и масками всегда угадывался актер. Его движения, осанка, поворот головы — всё было чужим.

Сергей Петрович, в общем-то, не совсем понимал, как здесь оказался. Посещать это, пусть и знаменитое кафе, он не планировал.

График был предельно жёстким, не располагающим ни к каким развлечениям. Даже срыв одной из встреч в Минске означал бы в лучшем случае отдых в гостиничном номере и кропотливую корректировку повестки следующих дней — с учётом отсутствия информации от пропущенной встречи.

И всё же он неожиданно для самого себя оказался здесь...

Сначала они говорили «за жизнь». Как выяснилось, цивилизация «инопланетянина» была исключительно биологической. Всё там не строили, а выращивали. И здания, и средства передвижения, и почти всё остальное — всё было живым, выращенным!

Зачатки технократии, конечно, имелись, но играли сугубо подчиненную роль — в основном там, где биотехнологии оказывались неэффективны.

Разговор вновь свернул на привычное и коснулся еды и напитков.

— В вашем мире существует парадокс, — проговорил голос переводчика, в точности повторяя интонации «инопланетянина», не отрывавшего взгляда от Сергея Петровича. — У вас — миллионы видов растений, но в промышленных масштабах вы потребляете почему-то единичные и самые ядовитые их разновидности: табак, кокаин, чай и кофе.

— С какой это стати чай и кофе стали ядовитыми? — удивлённо возразил Сергей Петрович. — Если бы это было так, человечество давно бы вымерло. С кофе я ещё могу согласиться в некоторых случаях, но чай?..

— Это — худшая из трав, используемых для создания напитков. Особенно ваш промышленный «индийский чай». В нём присутствуют две весьма сомнительные группы веществ.

Первая — теофиллины, вещества, родственные эфедрину, из которого ваши наркоманы варят свою «дурь». Вы сами официально приравняли эфедрин к наркотикам. Однако о том, что содержится в чае, как-то забыли. Случайно? Сомнительно. Мы уже поняли, что на этой планете ничего случайного не происходит.

Вторая группа — танины. Эти вяжущие вещества в просвете кишечника «дубят» его стенку, делая её непроницаемой, что препятствует всасыванию витаминов и прочих полезных веществ.

— И откуда вы всё это знаете? — язвительно заметил Сергей Петрович. — Насколько я помню, в кафе вы объявились не больше месяца назад.

Хотя он и понимал, что всё это — постановка, его вдруг пробрала волна гнева. Возникло иррациональное чувство, что всё это может быть взаправду. И в свете этого чувства ответ собеседника пришёлся ему крайне неприятен.

— А вы думаете, мы здесь всего месяц?.. Ошибаетесь. Гораздо дольше.

Голованов вскинул бровь, но не удивился — словно ждал именно такого ответа.

— Возвращаясь к чаю... ко всему прочему, танины выводят из организма кальций, магний, фосфор. Таким образом, чай медленно, но верно истощает своих неумеренных поклонников. Ну, а кофеин угнетает фермент фосфодиэстеразу (уж извините за профессиональный сленг, упростить ещё больше нельзя).

При этом в клетках накапливается циклический аденозинмонофосфат, усиливая метаболические процессы в разных органах и тканях — в том числе в мышцах и центральной нервной системе. Одновременно он связывается с рецепторами мозга, вытесняя аденозин, который в норме снижает возбуждение. Именно замещение его кофеином и приводит к стимулирующему эффекту. Нехорошая такая, токсичная бодрость...

Но не будем о грустном. Вы уже поняли, что попали на этот разговор не просто так. Поэтому перейдём к серьёзным делам.

Как мы знаем, вы сейчас работаете над проблемой углеродных нанотрубок — в контексте создания троса для космического лифта, — неумело изобразив подобие улыбки, деловито заявил «инопланетянин».

Это был удар под дых!

То, что у Сергея Петровича есть группа, занимающаяся космическим лифтом, не знал никто. Даже её участники не подозревали, откуда идёт финансирование.

Сергей Петрович Голованов был миллионером, почти миллиардером, но эта информация была доступна очень немногим.

Он не хвастался, не покупал яхты, футбольные команды и виллы на Гавайях, вёл скромный образ жизни, стараясь лишний раз не светиться. Ближайшее окружение подбирал тщательно, многократно и въедливо проверяя. Так что прозвучавшее он воспринял как прямую угрозу.

Голованов хотел было резко ответить, но, услышав продолжение, немного остыл.

— Не волнуйтесь. Мы понимаем ваше желание избегать известности и не собираемся кричать о вас на всех углах. Мы даже на одном не будем... Просто хотим помочь, — подавшись вперёд, вкрадчиво произнёс «инопланетянин».

— И всё же... я хотел бы знать, откуда вы знаете об этой группе? — уже тише, но всё ещё на повышенных тонах, спросил Сергей Петрович.

— Давайте так: сейчас я кое-что подскажу. Если это поможет, в следующий раз поговорим и о том, откуда мы это знаем. Согласны? — приняв прежнюю позу, спросил «инопланетянин».

Понять его эмоции Сергей Петрович не мог — выражение лица и мимика собеседника полностью сбивали с толку, будучи совершенно неестественными.

«Хорошо играет», — только и успел подумать Сергей Петрович.

— Ладно. Но «следующий раз» состоится вне зависимости от того, поможет мне ваш совет или нет, — всё ещё чувствуя себя на взводе, ответил он.

— Хорошо. Что ж, по существу... Вы, как и все люди на этой планете, пытаетесь решить проблему исключительно технологическим путём. Но даже если у вас получится, вы не сможете создать нанотрубки длиннее сантиметра. Хотя этого и достаточно, но если бы они были длиннее, трос можно было бы сделать тоньше и прочнее.

— Проблема решаема, — тихо произнёс он. — Но её не понять, пока не посмотришь на неё под правильным углом.

— Под каким, если не секрет? — Голованов инстинктивно подался вперёд.

— Под биологическим, — спокойно ответил собеседник.

Мы предлагаем иной путь. Биологический. Как вы знаете (а может, и нет), длина шёлковой нити в коконе тутового шелкопряда может достигать полутора километров.

Конечно, он производит не нанотрубки, но, вызвав определённую серию мутаций, его можно превратить в существо, их выращивающее. Поверьте, в этом мы доки.

Для ускоренного выведения нужного организма воспользуйтесь поливольтинным типом мотылька — у него самый короткий период размножения. Вот схема процесса с ключевыми этапами модификации ДНК.

«Инопланетянин» выпустил тонкий, похожий на стилус, коготь из одного из пальцев (их было по четыре на руке, причём один был противопоставлен, как человеческий большой) и стал быстро выводить символы на лежавшем перед ним листке.

Закончив, он подсунул листок под стекло. Там, как оказалось, была едва заметная щель.

На автомате Сергей Петрович потянул листок к себе, взглянул на него и ничего не понял. Он поднял глаза, удивлённо глядя на «инопланетянина», и уже хотел что-то спросить, но тот его опередил:

— Генетик всё поймёт. Организуйте новую группу, и через год-полтора у вас будут углеродные нанотрубки весьма приличной длины.

На сегодня, думаю, стоит закончить. Да и оплаченное вами время подошло к концу.

Сергей Петрович растерянно посмотрел на собеседника и, слегка невпопад, ответил:

— Да, конечно... Спасибо... — Он поднялся из-за стола и в глубокой задумчивости направился к выходу.

Он был ошеломлён результатами визита в это «развлекательное» заведение.

Впоследствии, когда он нашёл генетика требуемой квалификации и его помощник показал тому листок, полученный от «инопланетянина», учёный сначала, пробежавшись глазами, пробормотал:

— Какую-то хрень городит...

Но, вчитавшись, кардинально изменил мнение на противоположное:

— А ведь... получится! Чёрт возьми, получится! — И, помолчав, с почти религиозным трепетом заключил: — Знаете, что я вам скажу? Это гениально! Очень элегантное решение. И, главное, вполне осуществимое. Нобелевка — влёт!

***

А через неделю Кис отрапортовал: «Процесс номер четыре пошел. И очень хорошими темпами. Товарищ Голованов нашел квалифицированных генетиков и организовал для них отличную лабораторию. Так что за длинную углеродную нанотрубку можно не беспокоиться. Будет. Остальное подскажем, после полного освоения этой биотехнологии».

А я тем временем принялся окучивать близняшек. Они уже практически в лоб требовали посвятить их в «колдовские» тайны. Дальше тянуть было опасно. Их терпение было на исходе, а нетерпение вот-вот могло перевалить черту благоразумия. Могли натворить чего-нибудь.

Поэтому я снова пригласил их на ужин. Зная, что близняшки не чураются лука и чеснока, сделал люля-кебаб. С вечера замариновал мясо. С утра подготовил фарш, накрошив его ножом (ни в коем случае не пропуская через мясорубку), и перемешал все ингредиенты. Перед самым приходом слепил колбаски на шпажки и отправил в духовку на гриль. В качестве гарнира — свежая зелень, овощи и печеная мякоть баклажана. Еще одним блюдом были запеченные соленые огурцы. Неожиданно? Попробуйте! Весьма оригинальная закуска. Необычное сочетание соленых огурчиков, сливочного сыра и бекона вам наверняка понравится. Плюс — соус на ваш выбор. Вино подобрал такое же, как к шашлыку, — французское бордо. Предупредил близняшек, что на ужине будет еще один персонаж. Какой — не сказал. Пусть будет сюрприз.

Когда близняшки появились на пороге, я сразу предупредил: — Сегодня ужинаем в зале, так как нас четверо. Проведя их в зал, я представил: — А вот и наш загадочный персонаж, — сказал я, входя в комнату, и указал на попугая. Появился он у меня за три дня до этого. Один мой друг, уезжая с семьей на отдых, снова попросил приютить это пернатое чудо. Сей джентльмен подселялся ко мне уже в третий раз, так что мы были знакомы. Друг научил его бойко тараторить на могучем русском, правда, лексика, которой обогатилась птица, оставляла желать лучшего. Видимо, он, как маленькие дети, хорошо чувствовал эмоциональную окраску слов и потому лучше всего запоминал далеко не самые литературные выражения. Самое сильное его ругательство звучало так: «Кутуз-з-зов всех в дивиз-з-зию!» Где он это услышал и что значит — никто не знал. Но если он это выдавал, все понимали — Корсар в гневе. Маруся предпочитала не появляться, когда у меня гостил Корсар. У них с первой встречи установился вооруженный нейтралитет. Когда при первой встрече кошка с попугаем попытались выяснить отношения, я наказал обоих. — Прошу любить и жаловать — Корсар, — представил я попугая. — Ой, какой хорошенький! — воскликнула Даша. Услышав это, попугай напыжился и выдал: — Да-а-а... Корсар-р-р хор-р-роший. Корсар-р-р у-умный птица. — Ха! Да он еще и разговаривает! — восхитилась Ксения. — Да-а-а... Умный. Вел-л-ликолепно умный, — тут же согласился попугай и, подумав, добавил: — Все бабы — дур-р-ры! — Корсар! Как тебе не стыдно! Зачем хамишь? — вступился я за женский пол. — Не все. Эти — умные, — пошел на попятную Корсар. Близняшки рассмеялись. — Вот же ж мелкий шовинист! — умилилась Ксения. Попугай нахохлился, взмахнул крыльями и гаркнул: — Не мелкий! Не мелкий! Корсар — большо-о-ой! Вел-л-ликолепно большой. — Ишь ты, обижается, — рассмеялась Даша. — Нет, это он еще культурно выражается. Если обидится — услышите такое... — прокомментировал я. — Ладно, девочки, мойте руки — и к столу. А то мы что-то разболтались. Корсар обладал еще одной чудаковатостью — если приходили гости, он требовал себе место за столом. И если его лишали этой привилегии — начинал буянить. Так что на столе стояло четыре прибора, а напротив одного из них возвышалась жердочка на специальной подставке. В её основании была вмонтирована толстая свинцовая пластина для устойчивости. Услышав приглашение к столу, Корсар тут же взлетел и приземлился мне на плечо. Я подошел к его месту и опустил руку к жердочке. Попугай бочком, перебирая лапками, шустро спустился и, устроившись на законном месте, склонил голову, окинул стол взглядом и через минуту изрек: — Не дур-р-рно. Вес-с-сьма не дур-р-рно! — Я рад, что тебе понравилось, — с серьезным видом ответил я и жестом пригласил барышень к столу. — Твои любимые орешки, как видишь, тоже на месте.

Когда были съедены кебабы, огурчики и выпита пара бокалов вина, я пригласил их в гостиную, усадил на диван, а сам,settling в кресло напротив, начал главный разговор:

— Так, милые дамы. Вы излишне настойчиво прессуете меня по одному известному только нам вопросу. Я понимаю ваш интерес и, как говорят в Одессе, готов «послушать за вашу просьбу». Но сначала вы должны оценить риски. Близняшки переглянулись, и в их глазах мелькнуло нечто странное — смесь страха и любопытства. Не буду ходить вокруг да около — сразу определю ваши возможные «профессии». Для тебя, Даша, это было ясно с самого начала, а вот для тебя, Ксения, удалось выяснить сравнительно недавно. Девочки, прекрасно поняв, о чем речь, уставились на меня требовательным взглядом. Не дожидаясь вопросов и посмотрев на Дашу, я продолжил: — Даша. Ты знаешь, кто такие менталисты и медиумы? — Ну-у-у... Примерно, — ответила она, явно припоминая, что слышала о таких. — Так вот... Ты — хороший менталист с задатками не самого сильного медиума, — глядя ей в глаза, сказал я. — Чем это чревато, обсудим позже. А вот с определением «профессии» Ксении пришлось повозиться. Но я справился. И, переведя на неё взгляд, продолжил: — Лекарь. В большей степени — диагност. То есть, экстрасенс, настоящих которых — раз-два и обчёлся, а куча «дипломированных» опошлили это понятие почти до полного неприятия. Услыхав знакомое слово «неприятие», Корсар напыжился и гаркнул: — Бедна сакля твоя! — Это он недавно научился. По телевизору услышал. Очень понравилось. Теперь комментирует им любое высказывание со словом «неприличный», — разъяснил я реплику попугая. И, не давая им вставить слово, продолжил, излагая предупреждения и легенду, составленную вместе с Кисом: — Так вот, я хочу, чтобы вы очень внимательно и скрупулезно подошли к вопросу инициации. Я дам вам список фильмов и книг, которые нужно изучить, прежде чем принимать решение. Потому что отыграть назад не получится. В первую очередь, подумайте о главной цели, которую вы себе поставите, получив эти способности. Деньги? Думаю, это не про вас. Папа, при желании, может обеспечить дочек этим ресурсом по полной программе. И желание, и возможности у него есть. Видно невооруженным глазом, что он вас обожает, и вы можете вить из него веревки. Так что деньги — точно не цель. Что вам нужно, кроме них? Признание? Слава? Удовлетворение от сделанного? Познание нового?.. — Пиастры! Пиастры! Их надо много-много, чтобы мало не казалось! — влез в мой монолог Корсар. — Корсар! Не мешай, — приструнил я попугая, — у нас серьезный разговор. Попугай нахохлился и обиженно буркнул: — А я чо-о-о?.. Я — ничо-о-о... Повернувшись к близняшкам, я продолжил: — При размышлении помните еще вот что. Со временем всё, даже самое интересное, приедается. Если только это не станет единственным и неповторимым смыслом жизни. И что всплывает? Не догадываетесь? Всплывает скука! Хотя в вашем случае такая ситуация может возникнуть лишь при очень благоприятном стечении обстоятельств, что маловероятно, но — чем черт не шутит — возможно. Представьте — у вас есть всё, что только можно пожелать. При грамотном использовании ваших «профессий» это вполне реально. Полный комплект: дом, автомобили, виллы в разных странах, астрономические счета, личные самолеты и яхты. Прислуга — убирает, стирает, готовит, угождает. Окружающие (родственники, подчиненные и прочие) по щелчку пальцев несутся выполнить малейший ваш каприз. В общем — всё, что душе угодно. Но вот беда — то, что раньше казалось интересным, приелось, стало в тягость. — Мечтать не вр-р-редно, — выдал Корсар и, шуро перебирая лапками, отодвинулся на край жердочки, подальше от меня, на всякий случай. Я, не обращая на него внимания, продолжил: — Дальше почти все, столь успешные и впавшие в скуку, выбирают проторенную дорожку — клубы, рестораны, балы, театры, модные салоны, фитнес — чтобы хоть как-то заполнить пустоту. Потом — больше. Все развлечения приедаются — и личный компас начинает указывать на наркотики, азартные игры, флирт, попойки... и далее по списку. Тут меня перебила явно обидевшаяся Ксения: — Евгений Михайлович, что вы такое говорите? Разве мы давали повод? — Нет. Я считаю такой сценарий именно для вас маловероятным. Но в жизни такое случается, и лучше сейчас сделать зарубку, чем потом сетовать на невероятное стечение обстоятельств, — спокойно парировал я. Вот, если взять тебя, Ксения. Сначала будет просто. Клиентов будет немного. Но когда о тебе узнают, представь, сколько людей будет ежедневно ломиться к тебе, требуя внимания именно к своей проблеме! Сколько в мире людей со сложными и неизлечимыми болезнями? Думаю, счет идет на десятки, если не сотни тысяч. Представляешь? И у всех, кроме болезни, есть еще и изломанная судьба, не способствующая обретению нежного характера. Скольким ты сможешь помочь? При самом радужном раскладе — не больше двухсот в год. Чувствуешь нагрузку? Причем, обязательно найдутся «крутые» дяди и тети с неприлично большими деньгами, которые в принципе не воспринимают слово «нет». И будут требовать удовлетворить свои хотелки, причем не всегда за деньги — могут и пистолет к виску приставить. Это — раз. — Бедна сакля твоя! — вставил свои пять копеек попугай. — Второе. Есть клиенты и посерьезнее. Государство. Тут уж можешь стать живым артефактом. Запрут в каком-нибудь подземном бункере — и амбец всем мечтам. — Рвём когти! Быстр-р-ро! — тут же предложил Корсар. — И не только тебе, вам обеим следует помнить: с государством играть невозможно, у него все карты крапленые, а правила меняются на ходу. Понятно, что папа постарается вас прикрыть, но и он не всесилен. Поэтому, если не передумаете, подумайте, как поставить дело так, чтобы информация о вас распространялась не лавиной, а дозированно и под вашим контролем. Тебе, Даша, может придется еще хуже. Если у Ксении будет хоть какая-то, пусть и эфемерная, защита в виде благодарных пациентов, то у тебя даже этого не будет. Внимательно посмотри наш сериал «Хиромант» и американский «Медиум» — тебя может ждать нечто похожее. Они, кстати, есть в списках.

Мы некоторое время сидели молча. Было видно, что такая постановка вопроса близняшкам в голову не приходила. Наконец, Ксения заговорила: — Вот же гадство! Я смотрела «Хироманта». И «Менталиста» тоже. И что теперь делать? Вы краски-то не слишком сгущаете? Сами-то вот пользуетесь своими способностями и дожили до седин. — Он хитр-р-рый! О-о-очень хитр-р-рый, — выдал Корсар, слегка наклонившись, видимо, готовясь взлететь, если я разозлюсь. Но я не стал злиться и продолжил: — Понимаешь, Ксения, как ни неприятно мне это признавать, но я не стремился спасать мир. Попробовал было заняться косметикой, но мне подогнали список корпораций, которым я в этом случае перехожу дорогу, и я, честно говоря, струсил. Транснациональных, для ясности. Меня предупредили, что даже если я уйду под государственную «крышу», это меня не спасет, потому что каждую баночку я должен пропустить через свои руки. Не станет меня — и всё производство коту под хвост. Если бы не это — может, и рискнул бы. Попугай взлетел и взгромоздился на книжный шкаф. Я понял, что сейчас он ляпнет какую-нибудь гадость. И не ошибся. — Вр-р-рет. Как сивый мер-р-рен. Близняшки фыркнули. Я строго посмотрел на Корсара: — Корсар, это неприлично. Тот напыжился и отвернулся. Я же продолжил: — Так что я занялся исключительно частными заказами в частных же случаях. Причем убедил всех, что если я действую под принуждением, то может получиться не лекарство, а яд. А потом притворился, что ушел в запой, и в результате оного мой дар исчез. К счастью, поверили. Хотя это был короткий период, но, поверь, очень эмоциональный. Как сейчас говорят — сплошной стресс. Но не всё так плохо. Все это время я постоянно думал в этом направлении, прикидывал — так и эдак. Кое-что придумал. Кое-что удалось сделать. И, кажется, я нашел лазейку. Но обсудим это после того, как вы переварите полученную информацию. Надеюсь, недели хватит? — закончил я, сознательно рисуя образ не самого героического субъекта. Было немного неловко, но ситуация того требовала. Надо было слегка пошатнуть тот пьедестал, на который меня вознесли девчонки. Близняшки переглянулись и почти хором ответили: — Да. — Он у-у-мный, — попытался загладить свою предыдущую выходку Корсар.

Когда они ушли, Кис меня просветил: «И та, и другая впечатлились. Но обе чувствуют подвох и думают, что ты сильно сгустил краски и наговариваешь на себя, пытаясь в очередной раз уйти в кусты и не пустить их в "загадочный мир колдунов"». «Ничего, почитают книжки, посмотрят кино — потом поговорим, — тяжело вздохнул я. — Упёртые особы! Хотя, если не отступятся, то лучших кандидатур для запуска пятого процесса мы вряд ли найдем. Что там по третьему процессу?» «Могу сообщить хорошую новость. Строительство нашего дата-центра в Чили завершено. Официальная его часть после полного запуска станет крупнейшим в мире. А подземная — еще мощнее. Сам знаешь!» — Кис перешел к отчету по одному из пунктов нашего плана. «А со скрытностью? Никто не докопается до второго дна?» — с некоторых пор я стал мнительным и подозрительным, особенно в вопросах секретности. Возможно, даже чересчур. «С этим всё нормально. Строительные компании менялись несколько раз. Всю документацию я подчистил. Закупку серверов, СХД и коммуникационного оборудования провел хаотично, с несколькими перепродажами, так что найти концы будет трудно. Подземную часть уже полностью закончили и запустили. Технический вход замуровали под фундаментом административного здания. Остался только аварийный вход через систему секретных туннелей. Сейчас наладчики заканчивают работы в наземной части. О подземной — благополучно забыли. И копать там вряд ли кто-то станет», — успокоил меня Кис. «А по трафику не отследить?» — продолжал я упорствовать. «Ты, видимо, забыл. Весь трафик будет идти не через верхний дата-центр, а через мои ретрансляторы и земную спутниковую систему. Два из них сейчас заточены исключительно под создание секретного канала связи. Один — в подземном дата-центре, второй — на орбите. Так что любое отслеживание там и оборвется», — напомнил мне Кис уже обсуждавшееся. Действительно, забыл. «А что местные?» В свое время пришлось попотеть над выбором места для постройки. Для Центра требовалось много энергии, что сильно ограничивало поиск. «Очень довольны. Особенно энергетические компании. В последнее время они работали почти в минус. Больше всех рады инвесторы. Они прилично вложились в энергетику этой страны, рассчитывая на продолжение экономического роста. Но, как ты знаешь, сейчас рост замедлился. Больше всего энергии потребляла медная промышленность, но спрос на медь упал, и её предприятия уже не в состоянии столько потреблять. Так что инвесторы задумались: будут ли прибыли, окупятся ли вложения? А тут — мы со своими стабильными и почти не зависящими от мировой конъюнктуры закупками. Представители Acciona SA чуть ли не на руках носили нашего актера. Он, кстати, отлично играет эксцентричного миллионера», — развернуто доложил Кис. Моя паранойя заставляла меня использовать подставных лиц везде, где только можно. Лишняя прокладка на случай чрезвычайных обстоятельств никогда не помешает. Сначала будут прощупывать их, а для нас это станет сигналом. «Ну, актер он и впрямь отличный, — улыбнулся я, вспомнив общение с этим товарищем. — Колоритная личность — не отнять. Только стервозный характер не позволял ему пробиться в элиту, а тут — играй не хочу. Причем платят несравнимо лучше и не требуют ни под кого подстраиваться. Для него теперь весь мир — театр». «Ты определился со строительством второго центра? Будем строить? По моим данным, скоро достроят белорусскую атомную электростанцию. Тоже будет изрядный избыток энергии», — Кис перешел к вопросу, который я ни как не мог решить. «Не "твою", а "нашу". Не отделяй себя, а то снова проснется моя паранойя. Строить будем, но я пока не решил, где именно — в Литве или в Беларуси. У каждого варианта свои плюсы и минусы. Еще подумаю. Вернемся к свершившемуся. Ты уже создал интеллект в системе чилийского дата-центра?» — снова ушел я от решения. «Да. Все тесты провел. Идентифицировал его как "Машина". В честь одноименного интеллекта из сериала. Голливуд постарался — можно найти сериалы на любой вкус, и придумывать ничего не надо. Я даже попытался повторить характер, которым наделил ее главный герой. Тем более, что её деятельность будет полностью соответствовать той, что была в сериале. Она задействует примерно треть мощностей. Остальные — в нашем распоряжении», — отчитался Кис. «Помню-помню... Пресечение терактов и убийств. Как полагаю, теперь ей нужно подыскать полевых агентов и связать их с ней. И, кстати, там был еще один ИИ — "Самаритянин". Надеюсь, его ты не воспроизводил?» — припоминая сериал, спросил я. «Агентов уже подыскиваю. Сейчас с ней на связи около пятидесяти человек в разных странах. В основном — полицейские, частные сыщики и несколько перевербованных боевиков-ликвидаторов как из официальных организаций (вроде ЦРУ, АНБ и не только из Штатов), так и с противоположной стороны. А типы вроде "Самаритянина" нам явно не нужны. Так что — нет». «А не рискованно — брать в дело убийц?» — засомневался я. «Нет. Это только те, чей психологический портрет позволяет перевести их из разряда "плохих парней" в "хороших". Вы, люди, очень странные создания. Часто такие типажи в глубине души (очень глубоко) знают, что делают не совсем праведную работу. И если дать им по-настоящему благую цель, они начинают работать еще лучше и эффективнее, потому что внутренний раздрай исчезает. Такие получают новую личность, а для старой организуется "смерть", что в их профессии не редкость. После этого для официальных систем слежения они становятся невидимками. Любое опознание блокируется. Остальные остаются на своих местах, но получают мощную информационную поддержку. Любые их запросы на поиск информации и людей выполняются, как ты говоришь, "на раз". Так что эффективность их работы резко возросла», — успокоил меня Кис. «Снова — "вы"». «Вот тут ты не прав. Исходно мы — разные. Вы — естественные, а мы — искусственные», — на этот раз он не согласился. «Ладно, не обижайся. Просто режет слух», — примирительно ответил я. «Что ж... Как говорится, проехали».

Я встал, подошел к окну. Ночной город был почти беззвучен — редкие огни, редкие фары. Где-то далеко мерцала антенна связи, точно свеча в черепе гиганта. — Кис, — сказал я, не оборачиваясь, — а чего мы, собственно, хотим? Предупредить, наказать или просто включить новую грань? — Кого? — Мир. Он помолчал. — Возможно. Но если новая грань включилась — выключателя нет. «Прекрасное далёко» стало ближе, чем кто-либо мог предположить.

Глава 13

Один из таких полицейских, детектив Билл Хендрик из восьмого участка Нью-Йорка, сидел за своим рабочим столом в состоянии легкого ступора.

Недавно ему позвонили и предложили присоединиться к негосударственной информационной системе под названием «Машина». Обещали многое, и, как ни странно, ничего не требовали взамен.

Подозрительно, конечно. Но предложение его заинтересовало. Он решил попробовать, рассудив, что если в «обратку» потребуют чего-то незаконного, тогда и будет время разобраться. Он и не в таких переделках бывал.

Сейчас, глядя на экран монитора, Билл начинал понимать, что обещания были не пустым бахвальством.

«Машина» только что предотвратила его ошибку. Ошибку, которая могла стоить карьеры нескольким людям, а непосредственному фигуранту — жизни.

Он расследовал громкое дело и вышел на подозрительную личность, которую взял в усиленную разработку. Но как только он ввел запрос, экран моргнул, и на нем появилась информация, повергшая его в шок.

Человек, на которого он вышел, оказался полицейским под прикрытием. На экране высветилось его секретное досье — без купюр.

Затем ему показали цепочку, по которой его ненавязчиво вел собственный начальник, а также дюжину документов — банковские выписки, записи телефонных разговоров. Из них следовало, что тот, кто работал под прикрытием, сунулся не в ту сторону и нарыл убойный компромат на нескольких больших шишек. И этот компромат попал именно к ним. Решили подставить и убрать руками полиции.

В правом верхнем углу замигала красная надпись «Машина». Экран снова моргнул и вернулся к форме официального запроса.

Понимая, что отказ от запроса будет выглядеть подозрительно, Билл довел всё до конца. Полученная информация недвусмысленно вела к выводу, что подозреваемый — преступник.

Память у Билла была хорошая, и он отлично запомнил, как и куда можно вызвать фигуранта для разговора с «куратором» — место, где его и планировали убрать.

Что делать дальше, Билл не знал. Единственное, он подстраховался, сообщив начальнику, что завтра намерен организовать слежку. Тот одобрил и даже пообещал «топтунов» из бригады Соровского — самых профессиональных.

Запищал мобильный, оповещая о SMS. Прочитав сообщение, Билл Хендрик еще раз убедился, что сделал правильно, согласившись на сотрудничество с мифической «Машиной».

В сообщении говорилось, что в ячейке 115 на Центральном вокзале для него подготовлен пакет.

В пакете были новые документы для фигуранта и легенда, а также бумаги, подтверждающие его «раскрытие». Для самого Билла там лежал телефон, работающий в независимой защищенной сети, способный подключаться для прослушки к любому аппарату в радиусе двенадцати метров. К нему прилагался беспроводной наушник-микрофон. В записке сообщалось, что голосовой интерфейс настроен на него — для прямой связи с «Машиной». Для любого другого телефон был бесполезен и мог звонить только в 911.

Официальный рабочий день закончился. Для Билла начался неофициальный, где ему предстояло применить все свои умения. Через пару дней фигурант должен был «пропасть», и Биллу нужно было представить это как полную неожиданность.

Все прошло как по нотам. На следующий день Билл организовал слежку, получил доклады, а через три дня фигурант исчез.

Билл «рыл землю» и исходил «праведным гневом», пытаясь его найти. А у «Машины» появился еще один полевой агент из разряда «хороших парней».

Совместно с Биллом «Машина» создала ситуацию, указывающую на «крота» в восьмом участке, предупредившего фигуранта. Отдел собственной безопасности взял след, но Билл не беспокоился. «Крот» действительно был. Теперь у него была полная раскладка по всему участку. Работать стало значительно легче.

Параллельно он готовил материал для громких разоблачений, которые должны были стать побочным эффектом его основных дел.

Месяца через три, когда Билл с напарником приехали на вызов до начала разборок, напарник высказался: — Слушай, Билл, у меня lately складывается впечатление, что мы работаем не в «убойном» отделе, а в цирке. — Это почему? — удивился Билл. — Раньше мы всегда приезжали post factum, и нашими «собеседниками» были трупы или раненые. Сейчас же мы появляемся либо до, либо вовремя. Откуда у тебя такие наводки? Да и без них, когда приходит вызов, мы почему-то чаще других оказываемся рядом... Мистика какая-то... — А ты не заметил, сколько бумаг у меня на столе и сколько времени я пялюсь в монитор? — с раздражением парировал Билл, понимая, что «засветился». — И, надеюсь, понял, что у меня много осведомителей. — Это уж точно. Ты слишком часто общаешься с подозрительными личностями. Где ты их столько накопал? — согласился напарник, не раз видевший, как Билл разговаривает с самыми разными людьми — от бомжей до жуликоватых типов. — Неподозрительные ничего интересного не расскажут, — с поучительным видом ответил Билл. Эту отмазку предложила «Машина» именно для таких случаев. — Перенимай опыт. — Нет уж. Не люблю я возиться с бумажками, а компьютеры — и того хуже. У тебя получается — вот и отлично. А я лучше на подхвате, — пошел на попятную напарник.

Билл понял, что нужно срочно скорректировать поведение. Слишком увлекся и стал забывать о прикрытии. Иногда очень трудно имитировать раздумья и догадки, когда уже всё знаешь.

— Ладно, вернемся в участок — я тебе кое-что покажу. А сейчас — вызывай подмогу. Сейчас, как ты говоришь, начнется цирк.

Едва они вышли из машины, на противоположной стороне улицы распахнулись двери подъезда, и оттуда выскочила группа вооруженных людей, тащивших человека с черным мешком на голове.

Билл и его напарник укрылись за автомобилем.

Дальнейшее разворачивалось по канонам боевиков.

Взяв группу на прицел, Билл прокричал: — Полиция! Стоять! Бросить оружие, руки вверх! Естественно, его не послушали. В ответ прогремели выстрелы.

Это развязало руки Биллу и его напарнику, и они азартно вступили в перестрелку.

Если сначала численное превосходство было не на их стороне, то после первых выстрелов всё изменилось. На улицу из переулков с визгом шин влетели три полицейские машины. Стало ясно — бандиты проиграли.

Поняв это, один из них дважды выстрелил в человека с мешком на голове, и вся банда рванула обратно в подъезд.

Но одному не повезло. Билл был лучшим стрелком в участке. Его выстрел достиг цели, и один из бандитов с простреленным коленом рухнул у двери.

Пока тот не отошел от шока, Билл успел подбежать и обезоружить его.

Мимо него в подъезд рванули полицейские. Остальные побежали оцеплять дом.

Через полчаса стрельбы и беготни всех повязали. Все бандиты и трое полицейских получили ранения. Похищенного успели довезти до больницы живым, но в сознание он не пришел — впал в кому.

Но главной новостью стало не задержание. На следующий день в интернет выплеснулся море компромата — от бытового до убойного для политиков и конгрессменов.

Как выяснилось, человек с мешком был известным шантажистом. На случай смерти он создал посмертное «заклинание». На арендованном сервере хранился весь компромат, и программа, в случае неподтверждения его активности, сбрасывала всё в соцсети, а полиция и спецслужбы получали номер ячейки с оригиналами документов и флешками с аудио- и видеозаписями.

Вернувшись в участок, Билл подозвал напарника: — Раз уж догадался, что у меня не всё чисто, покажу кое-что... Как-то поймал малолетнего компьютерного гения на наркотиках. Чтобы откупиться, он предложил мне программку. Посмотрев на результат, я понял, что парня можно отпустить. Несовершеннолетний, не распространитель, да и программка очень полезная, хоть и незаконная. Смотри... — Билл кликнул по значку на рабочем столе.

Открылось окно с паролем. Билл ввел его. На экране появилась карта Нью-Йорка с россыпью красных точек. Он кликнул на точке, расположенной на здании их участка. Рядом выскочили окна с трансляцией с камер наблюдения участка. Билл навел курсор на одно — оно расширилось на весь экран.

— Понял, как я всё проворачиваю? Получив наводку, отслеживаю подозреваемых, пока не нарвусь на что-то стоящее. Могу и тебе такую поставить. Эту легенду предложила «Машина». — Не, нафиг надо. Кроме того, что это незаконно, так еще и геморрой. Ты уж сам. Болтать не буду. Больно у тебя всё хорошо получается. Если надо — прикрою.

Напарник отошел, а Билл усмехнулся и кликнул по другому значку. Снова появилась карта, но теперь с желтыми точками, большинство из которых двигалось. Это были мобильники и смартфоны, к камерам которых Билл мог подключаться, используя их как скрытые камеры наблюдения.

Впервые воспользовавшись этим, он был впечатлен. Многие разговаривают на ходу — и, подключившись к телефону, можно было смотреть, что происходит вокруг. Это помогало, если место было «слепой зоной» для стационарных камер. Он мог подключаться и к камерам ноутбуков.

Работая с этим, Билл лишь удивлялся, каким наивным он был раньше, полагая, что всё защищено. Он очень надеялся, что у преступников таких возможностей нет. «Машина» гарантировала, что никто не сможет воспользоваться системой в преступных целях. (Кис позаботился об этом. Это был ИИ с четко выверенными границами.)

Позавчера утром шеф собрал детективов и сообщил, что в городе, скорее всего, объявился серийный убийца, произнеся стандартные слова о необходимости сделать всё для его поимки.

Первое убийство сочли бы заурядным, если бы убийца не вырезал своё послание по живому телу. Буквы были вырезаны на животе жертвы, ниже груди.

Жертва, проститутка, была распята на столе. Рот заклеен скотчем. Руки и ноги связаны так, чтобы убийце было удобно заниматься своим жутким писанием.

Сначала надпись была нанесена шариковой ручкой, затем, скальпелем, по контуру букв делались надрезы, и кожа внутри сдиралась... Надпись гласила: «Эта тварь не имеет права жить». Всё это было посыпано солью... В завершение убийца вколол жертве медленно действующий яд, вызывающий судороги и жуткие боли.

Когда нашли вторую жертву с теми же признаками, стало ясно — в городе орудует маньяк.

Дом первой жертвы не имел видеонаблюдения. Отпечатки стерты. Улик — ноль. Вторая жертва была найдена утром в переулке без working уличных фонарей. Её просто выбросили из машины. Ближайшая камера запечатлела лишь смутный силуэт автомобиля и человека, выбросившего тело. Номер, вытащенный IT-специалистами из почти никакой записи, оказался фальшивым.

Всем детективам разослали запись. Те, кто удосужился её просмотреть, лишь пожимали плечами. Толку было ноль.

Для всех, кроме Билла.

«Машина» пояснила, что распознавание лица — лишь один из вариантов идентификации. Не худшим является идентификация по двигательным характеристикам — походке, моторике рук, поворотам головы.

Сейчас она прочесывала системы наблюдения в поисках совпадения. И не только стационарные. Многие разговаривают по мобильнику на ходу. А в каждом мобильнике есть камера — как раз с тыльной стороны.

Их «Машина» и использовала, а Билл в отдельном окне наблюдал смену этих хаотичных планов.

Чаще всего они менялись слишком быстро, чтобы что-то разобрать. Но иногда, когда «Машина» находила подходящую кандидатуру, начинался анализ.

На картинке в толпе красным квадратом помечалась голова подозреваемого и выдавалась краткая информация: имя, фамилия, должность или «специализация» — криминальный род занятий (сутенер, член банды, наркоторговец).

Билл довольно крякал, когда такая информация всплывала. Смотришь на улицу, на прохожих, видишь вспыхивающие красные квадратики и понимаешь, насколько общество погрязло в грехах... и какой богатый задел по премиальным.

Если опознавался обычный человек, квадратик становился желтым и выдавался список его мелких прегрешений (неоплаченные штрафы, приводы). При их отсутствии — цвет менялся на зеленый. Оставались только фамилия и профессия.

«Машина» знала всё обо всех, у кого был электронный след. Официальные записи (базы кадров, соцслужб, банков, полиции) и неофициальные (соцсети, регистрации на сайтах, игровых, информационных, магазинах). Плюс информация с «личных» электронных девайсов, охраняемых дырявыми ОС.

Два дня поисков дали результат! Мельтешение картинок остановилось. В окне стабилизировалось изображение с камеры бара «Glass», где подозреваемый знакомился с третьей жертвой.

Рядом с красным квадратиком висело сообщение: «Процент совпадения — 88%. Гарри Бишоп, сотрудник корпорации "Merck & Co", одна из основных на рынке фармацевтики. Работает в научно-исследовательской лаборатории».

Билл переписал данные и позвонил напарнику. Пора было отрабатывать очередной цирковой номер. Восемьдесят восемь процентов — это не сто. Включалась обычная полицейская работа.

— Стив, иди глянь, что я накопал. Мне наводочку подбросили. — Билл подозвал напарника и запустил сначала ролик с места преступления, затем запись из бара. — Обрати внимание на жест, когда он поправляет волосы. — Черт! Один в один! — воскликнул напарник. Для человека — да, но «Машина» не давала ста процентов. На первом ролике не просматривалось положение пальцев. — Пробил по базе — два месяца назад его брат покончил с собой, а довела его до этого... проститутка. Тухловатая история. Косвенных улик достаточно. Отследим и возьмем на «горячем». И выдерни из архива стажера, а то шеф бурчит, что мы его не привлекаем.

Была бы еще одна зацепка, если бы подозреваемый носил с собой телефон. Но Бишоп, видимо, был параноиком и на время преступлений оставлял его дома. А так — отследив маршрут телефона, можно было бы установить его присутствие на месте преступлений. Мало кто обращает внимание на функцию, которая записывает историю перемещений, а она часто включена по умолчанию...

Билл решил взять на задержание стажера. Шеф прикрепил его к ним, и по традиции его нагружали бумажной работой и мелкими вызовами. Но пора было привлекать к настоящим делам. Парень вроде толковый.

— Ну что, Джордж Фиоре, Билл подписал тебе допуск к настоящей работе, — заглянув в архив, крикнул Стив. — Пошли.

Они подъехали как раз, когда Бишоп и снятая им проститутка садились в его машину.

Не боясь потерять подозреваемого, Билл пропустил несколько машин и двинулся следом. «Машина» заранее предупреждала, куда свернуть. Отследить автомобиль Бишопа для нее не составляло труда.

Ехать пришлось долго, почти на другой конец Нью-Йорка.

Остановились у небольшого отеля с гостевыми домиками. Бишоп с проституткой направились в один из них.

— Так... Даем ему время начать — и врываемся. Если это он, доказательств будет достаточно. Мы со Стивом — в двери, а ты, Джордж, — у окна с противоположного торца. Только не засветись. В окно не заглядывай.

Через пятнадцать минут полицейские двинулись к домику. Дождавшись, когда Джордж займет позицию, Билл со Стивом приступили к проникновению.

Они не стали выламывать дверь — Стив отлично управлялся с отмычками. Через мгновение он отошел от двери, кивнув Биллу: открыто.

Когда они ворвались в номер, сомнений не осталось. Девушка была распята на столе, и Бишоп старательно вырезал первую букву...

Бишоп не впал в ступор. Уже на втором слове Билла: «Стоять! Полиция!» — он рванул к приоткрытому окну. Видимо, был очень подозрительным и готовил путь к отступлению.

Но не повезло. Когда он выскочил и побежал к кустам, стажер, растерявшись, но поняв, что преступник может уйти по его вине, выхватил пистолет и крикнул: — Стоять! Стреляю! Первый выстрел был в землю. Стажер понимал, что, стреляя в воздух, он потеряет время. А так — первый выстрел происходил при поднятии ствола, второй — почти сразу. И он попал!

Бишопа развернуло, но он не остановился и скрылся в кустах.

Билл, выскочивший в окно, был уже рядом со стажером. Стив в это время отвязывал девушку, вызвав «скорую» и подкрепление.

— Детектив, я ему кричал! Вы же слышали, я предупреждал! — взволнованно тараторил стажер. — Успокойся, Джордж, я слышал, всё в порядке... — Билл оглядывался. — Вот черт. Шустрый. — Я видел, как попал! У него на спине лопнула рубашка! — почти кричал стажер. Первый раз стрелял в человека. Отходняк.

Через минуту рации ожили: — Внимание, всем постам в районе Бронкса! Северная часть. При задержании ранен и скрылся подозреваемый в двойном убийстве. Подозреваемый — Гарри Бишоп. Фото высылается. Принять все меры к задержанию.

Билл уже знал, куда скрылся Бишоп. «Машина» выдала маршрут.

Тот оказался большим параноиком, чем можно было предположить. За кустами его ждал арендованный автомобиль. Левая рука висела плетью. Из раны в плече сочилась кровь. В голове метались мысли, сдобренные злостью. Он не мог понять, как полиция его так быстро вычислила. Всё было продумано до мелочей!

Рация снова ожила: — По сообщению свидетеля, подозреваемый сел в «Тойота Камри», номер DLE-7607, движется на выезд из города по Бейчестер.

Билл знал, что это «Машина» сработала под «свидетеля».

Порывавшегося в погоню стажера Билл остановил: — Спокойно, сынок, и без нас поймают. Теперь он никуда не денется. Зря он на авто. Пешком был бы шанс. — Я в него попал. В плечо, — повторил стажер. — Это хорошо, но лучше бы скрутил, — перебил Билл. — Но для первого раза — сойдет...

Билл был не единственным на связи с «Машиной».

Та вела более сорока тысяч контактов. Один из них находился в Чикаго.

Хозяин небольшого, но богато обставленного кабинета хмыкнул, потушил окурок и отложил бумаги.

Достав новую сигарету, он постучал фильтром по столу. Наконец, пробормотав: «Ладно, попробуем...», взял телефон и набрал номер. — Код — два-пять... Спасибо. Прикурив, он стал ждать.

Примерно через минуту в трубке что-то булькнуло, и он неспешно набрал последовательность кнопок, включив скрэмблер. — Привет, Мартин, — устало произнес он. — Это я. — И?.. — послышалось в ответ. — У меня неприятность... Мелкая. Пока. Если кратко — утечка... Взгляни на документ по теме «Альфа-Омега». Нашел?.. Твои раздолбаи совсем обленились... Она проходит по статусу «Перехват невозможен». Оказалось — возможен!.. Вот и разберись. Вздрючь там, пока не протухло... Да, ты правильно понял... Кто?.. Пока не ясно. Нет, не ФБР и не Госдеп. Удивишься — только ты и я... Вообще — никто... Я — нет. Сработал вариант «один-браво-пять». Парень оказался подходящим. Первые две операции прошли на ура. Но у него ничего не выйдет, если полиция будет висеть на хвосте... Засветился. Да... Нужно либо залечь, либо снять с него хвост. Нет... Нашелся там один умник... Да... В том-то и дело, что в других городах — пока тихо... А как ты таких найдешь? Их же не отличить, пока они... Вот то-то и оно. В конце концов, не для себя стараемся... Нет, не верю... Ты же знаешь, начинал не я... Ну и?..

Хозяин кабинета замолчал. Пока трубка бубнила, он сделал глубокую затяжку. Стряхнул пепел. Еще несколько затяжек — и сигарета докурена. В пепельнице прибавилось.

То, что он слышал, ему явно не нравилось.

Голос в трубке что-то перечислял. В ответ на лице хозяина появилась неприятная усмешка: — Ладно, как пожелаешь. Только на твоем месте я бы связался с вояками. Они — первые в очереди.

Он раздраженно оборвал разговор и отключил телефон.

Посмотрев на полную пепельницу, с той же неприятной улыбкой, сказал: — Это еще мы посмотрим...

В кои-то веки они нашли подходящего кандидата — и всё прошло как по нотам. Программа встала, «доспехи» прижились, спецподготовка прошла на ура — недаром бывший спецназ, прошедший Афганистан и Ирак.

Но у кого-то оказался длинный нос, или кто-то слишком много болтает. С полицейским уже поговорили, попытались втолковать, что не тех он защищает.

Как бы то ни было, в Чикаго стало меньше на две банды. Одна — латинос, другая — афроамериканцы. Жрать, срать, воровать, толкать наркоту — это они горазды, а работать — нет. Не все, конечно, есть и нормальные, но исключения редки. Из общего числа — и десяти процентов не наберется.

Уничтожили эти две банды. И хорошо! Свободней дышать стало.

С особой жестокостью? Не предупредив? Ага. Как же — знаем мы их выбор!

Комментаторша чуть в обморок не упала, когда в кадре возникли колья с насаженными головами. Ужас! Дикость!

А не дикость — резать глотки малолеткам за отсутствие карманных денег?! Насиловать и грабить?! Что заварили, то и выпили.

В Чикаго притормозим. Переместим парня в Нью-Йорк, а там — видно будет. Хорошо, что полицейский оказался адекватным и не форсирует расследование. Даже предложил использовать нашу группу в более цивилизованной форме. Идеалист. Но, кое в чем он, наверное, прав. Надо встретиться.

Полиция стала работать продуктивнее не только в Нью-Йорке и Чикаго. Во многих крупных городах мира её действия стали быстрыми и эффективными.

Только никто не знал, что за этим стоит глобальная слежка и вторжение в «личное пространство».

Попрание этой «священной коровы» вгоняет некоторых в истерику. Хотя большинство обычных граждан, вероятно, скажет, что им всё равно.

Они не делают ничего предосудительного, не нарушают законы. Следовательно, следить за ними — пустая трата времени. А тратить время и деньги впустую силовые структуры не любят. Значит, никто за ними и не следит.

А за кем следит... значит, есть основания.

Глава 14

За день до конца срока, данного для принятия решения, между близняшками состоялся разговор.

За эту неделю они вместе просмотрели фильмы — новые полностью, а уже виденные пролистали по диагонали, останавливаясь на ключевых сценах. То же самое проделали с книгами. Полазили по интернету.

Разговор затеяла Даша.

— Ну что, сестричка, не передумала? — устроившись на диване, спросила она. Сама за это время еще больше утвердилась в желании, как она это называла, «стать ведьмой».

— Нет. Это стоит того, чтобы рискнуть. А то что? Работа, дом, развлекуха, муж, семья, дети. Пара путешествий в год. Как у всех... — отодвинулась Ксения, давая сестре место. — На работе, правда, пока интересно, но одно другому не мешает. Только как нам додавить Михалыча? Что-то он не очень-то горит желанием пускать нас в тот мир.

— Ну, во-первых, боится за нас. Не все адекватно воспринимают таких... особей. Кроме благодарных, найдутся и те, кто захочет на нас нажиться, и те, кто вообще прибить пожелает. Вот он и опасается. А во-вторых, я тут покопалась и кое-что нашла про «инициации». Не всё так просто. Пишут, что и мозги могут вскипеть, и инвалидом можно стать. Процесс должен проходить в момент сильного стресса. Надо у Михалыча всё это подробно расспросить. Но самое главное — как эти инициации делают. По некоторым источникам выходит, что Михалычу придется нас... трахнуть. Вот он и стесняется, — выпалила Даша. Она и впрямь перелопатила кучу сайтов. Чего только народ не напридумывал.

— Фу, Даша! Что за выражения! — воскликнула Ксения.

— А что? Нормальные. Сама-то иногда и похлеще выражаешься, — пожала плечами Даша. — Че-то мне сладкого захотелось. Пойду, варенья принесу. Будешь?

— Мне батона прихвати. Можешь сразу намазать. Не могу я, как ты, его ложками есть, — не удивившись резкой смене темы, ответила Ксения.

Вернувшись с вареньем и бутербродом, Ксения спросила:

— И где ты такое выкопала? — она, в отличие от сестры, не увлекалась ни фэнтези, ни фантастикой и не разбиралась в хитросплетениях «магического предмирья».

— А ты вбей в Гугл: «Колдунья, ведьмы, инициация». Он тебе накидает кучу сайтов. На некоторых очень даже не сомневаются, что вокруг шастает куча ведьм, колдунов и вампиров. А есть и такие, где рекламируют чуть ли не университеты по обучению оккультным наукам. И там прозрачно намекают, что для полной инициации надо переспать с преподом, который тебя вёл, а лучше — с деканом, — разъяснила Даша, усаживаясь по-турецки. — Понятно, что в их исполнении — это фигня. Но дыма без огня не бывает. Я докопалась до первоисточников, сканов древних манускриптов. Так вот — и там, наравне с другими, упоминается этот вариант. И всё обосновано. Если интерпретировать в современных терминах — типа, передача информации на генном уровне.

— Ладно. А другие процедуры есть? — продолжала выяснять Ксения.

— Как же нет. Есть. Например, кровосмешение в разных вариациях. И не просто мелкие надрезы, а приличные объёмы — не менее ста граммов с участника. Смешивается, добавляется настой из «шалфея предсказателей». Делится пополам — и выпивается. Бр-р-р! Представляешь?! Но чувствую я, что тут главное — настоечка, а не кровь. Я вычитала, что этот шалфей по мозгам бьёт — не все выдерживают.

Есть ещё процедура переливания. Правда, как они это делали в древности — не представляю. Но тогда это была лотерея.

Или ещё: лежание на алтаре, чаще всего голой, а вокруг тебя воющие адепты, — выдала Даша очередную порцию информации.

— Ага, помню какой-то фильм. Лежит там такая, в чём мать родила, мёдом смазанная, на холодном алтаре, а он, весь возвышенный, кругами ходит и слюни глотает... Представляю... — Ксения томно повела глазами.

— А почему мёдом?.. — возразила Даша, слизывая варенье с краёв банки. — Вареньем! — оно не такое липкое, и слизываться будет легче...

— Согласна! И вот лежишь ты, вареньем обмазанная, а он тебя облизывает... как тот актёр в том знаменитом эротическом эпизоде у холодильника...

Сестры дружно захихикали.

— А без извращений? — уже серьёзно спросила Ксения.

— Очень мало. Если честно — вообще только одно: рукоположение. Но в этом случае инициатор должен быть очень сильным магом. Так что используется редко.

Правда, есть ещё самоинициация. Но все сходятся, что этот вариант очень опасен. Нужно находиться на грани жизни и смерти, — завершила свой отчёт Даша.

— И что теперь? — Ксения повернулась к сестре.

— А что... я лично согласна и на передачу генетической информации, — засмеялась Даша.

— Да ты что? Сдурела?! — воскликнула Ксения. — Михалыч же старик. Ему шестьдесят шесть!

— Думаешь, уже... не сумеет? — удивлённо спросила Даша.

— Сумеет, не сомневайся. Иногда как глянет — так о-ей! Но разница — почти сорок лет... Как-то напряжно. Хотя ему на вид и пятидесяти не дашь, — пояснила Ксения.

— Так не замуж же. Да и ведьмак. Может, с ними... как-то по-другому. Интересней... — фыркнула Даша.

— Ха! Интересней! По-другому?.. Ну ты, старуха, даёшь. Хотя, в сравнении с твоим первым и, как я знаю, последним опытом со Славиком, может, и правда интересней будет... — рассмеялась Ксения.

— Нашла что вспоминать! — сердито пропыхтела Даша. — У самой-то не лучше! Я-то чисто из любопытства, а у тебя, ведь, любовь-морковь и всё такое. Говорила же, что он — жлоб.

— Ладно! Не береди душу, глупая была, — отрезала Ксения.

— Ага, а сейчас умная стала, — подначивала сестру Даша.

— Вот сейчас как дам подушкой! — пригрозила Ксения.

— Потом не отстираешь, — выставила перед собой банку с вареньем Даша. — Ладно. Ты — как хочешь, а я Михалыча буду раскручивать именно на этот вариант, — мечтательно закатив глаза, подвела итог Даша.

— Ну-ну... Не очень-то надейся. Михалыч мужик правильный. Пошлёт он тебя, — без особой уверенности ответила Ксения.

— А это уж — как расстараюсь, — с той же полуулыбкой ответила Даша. — Всё. Я — спать. А напоследок скажу: шестьдесят шесть для ведьмака, может, вообще, детский возраст. Вспомни Париж.

Ксения проводила взглядом уходящую сестру и подумала, что и сама, вроде бы, не прочь на такой вариант.

Вспомнилось, как они загорали на барже Пьера Ришара. Лицом Михалыч, может, и под пятьдесят, но телом — на тридцать с небольшим. Не Шварценеггер, но мышцы в тонусе, даже пресс прорисовывается. Для шестидесяти шести — очень даже...

Вот что значит — ведьмак. Может, они и до двухсот живут.

С этими мыслями Ксения разложила диван, забралась под одеяло и постаралась уснуть. Завтра снова ужин у Михалыча. Интересно, что он про инициацию расскажет. Да и вкусненького снова можно будет поесть. Умеет же!

На следующее утро я заметил необычное поведение Даши. Чуть больше косметики, короткая юбка, босоножки-гладиаторы. Блузка с запахом. Когда она впервые наклонилась с «вопросом», моему взору открылись соблазнительные очертания. Плюс — откровенно соблазняющая походка.

Потом попросила снять с полки книжку — якобы, не достаёт. Когда я тянулся, Даша прижалась ко мне бедром и проворковала:

— Вот эту тоже...

У меня аж мурашки по коже! Поняв, что эти «жу-жу» неспроста, я повернулся к ней и встретил её взгляд... Взгляд, который мог означать только одно.

«Кис, что происходит?!» — мысленно воскликнул я.

«Ничего особенного. Даша изучила вопрос инициации и выяснила, что одной из процедур является половая близость с уже инициированным», — бесстрастно доложил Кис, но мне почудилась в его тоне едва уловимая ехидца.

Мысли понеслись вскачь...

Не сказать, что идея мне не понравилась...

Я не ханжа, но это могло иметь непредсказуемые последствия для наших доверительных отношений. А терять их не хотелось.

— Так... Девушка. Начиталась, значит, всякой ереси. Кыш на место. Вечером поговорим, — стараясь не рассмеяться, скомандовал я.

— Больно надо! — надув губки, ответила Даша и, демонстративно высоко подняв голову, прошествовала к своему столу.

Ксения прыснула в кулак, но, встретив мой взгляд, сделала вид, что увлечена чтением.

В её облике тоже можно было заметить изменения, ведущие к более броскому восприятию.

Вера удивлённо проводила Дашу взглядом, не понимая, что происходит.

Зазвонил телефон. Анатолий. Обычно с утра он не звонил.

— Ало. Привет. Что случилось? Вчера вроде всё обговорили.

— Да уж. Случилось. Голливуд, блин. Ты не поверишь, кто у меня сейчас был, — взволнованно ответил Анатолий. — Пять минут назад от меня ушёл представитель... китайских триад.

— Шутишь! — от неожиданности я остановился как вкопанный. — И что хотел?

— Не догадываешься?.. Кафе хотел! Вежливо, но подготовлен — по полной! Всё раскопал, включая твоё участие как автора технологии, — продолжал поражать Анатолий. — Правда, и предложил неслабо.

— Чёрт! А с чего ты решил, что это от триад? И не их это поле деятельности.

— Как видишь — обретаются, — в голосе Анатолия слышалась озабоченность. — А то, что от триад, мне пояснил следующий посетитель. Сообщил, что мне выпала «великая честь» — со мной разговаривал не абы кто, а «веер из белой бумаги». Финансовый советник местной группы. Что будем делать?..

— Он как-то себя обозначил?

— Сю Чэн, советник при посольстве КНР.

— Ни фига себе! Официальное лицо — и вот так внаглую! — удивился я.

«Ничего я не пропустил. Уже с начала разговора раскручиваю ниточку. Кое-что накопал», — вклинился Кис.

«А почему не предупредил?»

«А зачем? Вот отработаю по цепочке, тогда и выдадим весь расклад».

— Ладно. Не волнуйся. Сейчас «пробью». Думаю, разберёмся, — это я уже Анатолию.

— Не знаю... Очень уж крутая организация. Жёсткая.

— Есть такое. Но и у меня кое-какие связи имеются, — успокоил я его.

— У тебя?! В триадах?! — Анатолий, кажется, захлебнулся от удивления.

— В триадах не в триадах... Позвоню к вечеру. Надеюсь, время на раздумье он тебе дал не пять минут.

— Неделю.

— Вот и хорошо. Надеюсь, справимся раньше. Пока. Позвоню.

«Ну что, разобрался?» — обратился я к Кису.

«Почти. Ещё минут двадцать».

— Что они тут, вообще, делают? У нас же ловить нечего, — пробурчал я вслух.

«Не скажи. Они очень любят всё новое, приносящее доход», — прокомментировал Кис.

Я стоял посреди комнаты под тремя вопрошающими взглядами.

— Всё нормально. Не в первый раз. Не берите в голову. У нас очень хорошая «крыша».

Было видно, что мне не очень поверили, но вопросы задавать не стали.

«Интересно, про них КГБ знает?»

«КГБ подозревает. Китайцы действуют скрытно, избегая громких акций. С местными — мягко, но чувствуются когти. Жертвами обычно становятся непокорные члены китайских общин, которые в органы не обращаются. Да и китайский в органах мало кто знает. Триада всё продумывает на годы вперёд, не торопясь», — разъяснил Кис.

«Как же их впустили на своё поле местные?»

«Играют на самолюбии и жажде власти местных «царьков», находят слабые точки, и те оказываются на крючке. Этому членов триад обучают представители китайских спецслужб, которые и сами в них представлены».

«Ладно. Ты уже разобрался с моей идеей ответа? Возможно такое?»

*«Легко. Я выбрал персонаж. Лю Юн, лидер банды из Шеньяна. В 2002-м приговорён к смертной казни. Его-то и воскресим. Местный «мастер горы» — его дальний родственник, воспоминаний хватит для убедительности».*

Не дожидаясь вечера, я позвонил Анатолию:

— Так, первая раскраска готова. Позвони Сю Чэну и попроси прийти его вместе с Лао Вангом. Если удивится, скажи — от Лю Юна. Ничего не поясняй. Скажи, что поймут, когда придут. А то, что придут, я гарантирую. Я встречу и проведу их на беседу с предками.

Близняшки навострили ушки.

— Вечером — ничего не отменяется, — сказал я для ясности.

Даша и Ксения понимающе хмыкнули.

Как я и предполагал, китайцы приехали через полтора часа.

Я встретил их на входе. Подкатило два чёрных джипа. Из второго вышли трое молодых людей в чёрных костюмах. Осмотрев всё, один кивнул. Из первого вышли двое пожилых китайцев.

Молодой подошёл ко мне и на хорошем русском, но с акцентом, вежливо поздоровался, затем агрессивно добавил:

— Если вы надеетесь поразить нас своими технологиями — не надейтесь. Мы понимаем, что это иллюзии.

Я ответил на китайском:

— Не беспокойтесь. Мы не столь высокомерны. Но, как вы знаете, крохотный зрачок подарил драконам жизнь... так что иногда неверие не значит невозможность.

Услышав родное наречие, китайцы вытаращились на меня. Я провёл их в кабинет «Общения с предками».

Закрывая дверь, я увидел возникающий образ Лю Юна.

— Надеюсь, вам не понадобится услышать тысячу слов, чтобы понять... Думаю, хватит и одного.

Старший китаец чуть склонил голову. Видимо, начал что-то подозревать.

Всё это происходило под пристальным вниманием близняшек, устроившихся за столом неподалёку.

Я подмигнул. Они фыркнули и продолжили наблюдать.

Через полчаса китайцы вышли. Младший держал дверь, старший пятясь и кланяясь. Оба были бледны.

Старший поклонился мне:

— Спасибо, господин. Мы всегда готовы будем вам помочь.

Как пояснил Кис, прямого извинения от старшего китайца не дождаться — это их менталитет.

Я видел, как Даша толкнула Ксению локтем, и услышал:

— А что я говорила...

Я подошёл к ним:

— Пообедайте хорошо. Ужин будет скромным: картофель дофине, свинина в горчице, маринованные баклажаны. И по капельке «Old Vine Zin». Много нельзя — разговор будет серьёзный.

Ко мне подошёл Анатолий:

— Ну ты даёшь, старик! Если бы не знал тебя со школы, мог бы нафантазировать... о-го-го чего.

— Между прочим, если припрёт, а меня не будет, обращайся к Сю Чэну — поможет. Всё. Не смущай девушек. Пошли, провожу.

— Даже не знаю, что и подумать, — покачал головой Анатолий.

— А ты не думай. Принимай как есть. Меньше знаешь — крепче спишь. Только чур — не обижаться.

— И не думаю. Надо будет — скажешь. Но больно уж не вяжется образ завлаба с твоими возможностями.

— О моих странностях знают люди, которых по пальцам пересчитать. Хотелось бы, чтобы так и оставалось.

— Ты что, старик. Могила! — понял меня Анатолий.

— Ну и ладно. Пока. Мне нужно подготовиться, у меня ещё одно мероприятие.

(Рецепт картофеля дофине для интересующихся)

Чистим клубни. Один конец срезаем, чтобы получилась плоская основа, с другой — нарезаем соломкой, но не до конца. Должен получиться «ёжик».

Сыр нарезаем тонкой соломкой, по длине чуть больше картофелины.

Масло замораживаем, чтобы тоже можно было нарезать соломкой.

Быстро, пока масло не растаяло, запихиваем его и сыр между срезами картошки.

Ставим на противень, солим, перчим и — на сорок минут в духовку, на средний огонь. Готовность — как только сыр начнёт подрумяниваться.

Про свинину в горчице не рассказываю — рецепт известный.

Пока я готовил, Корсар сидел на плече и руководил:

— Не халтур-р-рь! Бо-о-ше! Бо-о-о-ше!

Когда в прихожей зазвенел звонок, он завопил:

— Након-н-нец-то! Зажда-а-ли-и-сь! Вус-с-мерть!

Увидев гостей, прокричал:

— О-о-о! Кто приш-ш-шел! Снегур-р-рочки! Снегур-р-рочки!

Близняшки рассмеялись.

— Что-то ты одно слово по два раза стал говорить, — заметил я.

Попугай нахохлился, повернул голову и произнёс:

— Дв-в-ве...

Мол, не видишь, что ли, — их две.

— Умная птичка, — похвалила Даша.

— Да-а-а... Корсар-р — у-умный птиц. Ошень... Корсар-р-р ошень хор-р-рош, — тут же согласился попугай.

— Умный-умный. Никто и не спорит, — усмехнулся я и обратился к близняшкам: — Проходите в зал. Устраивайтесь. Чай, ни в первый раз. Сейчас мясо дорежу. Поужинаем. Потом поговорим...

Глава 15

КисВо время ужина основную тему не касались. Близняшки нахваливали блюда и изредка поглядывали на непривычно молчаливого Корсара. Тот, после традиционных приветствий, взгромоздился на свою жердочку и терпеливо дождался пайки. Съев её, сидел нахохлившись, одним глазом наблюдая за присутствующими. Предвидя серьёзный разговор, я попросил Киса ввести попугая в полусонное состояние.

— Чего это он сегодня такой тихий? Не заболел? — доедая свою порцию, спросила Даша. Корсар встрепенулся, махнул крыльями и произнёс: — Кор-р-рсар здо-р-ров... — и снова впал в полудрёму. — Всё в порядке. Я просто попросил его сегодня не мешать нашему разговору, — пояснил я, отпивая вина. Близняшки переглянулись. Видимо, уже успели нафантазировать лишнего.

Когда ужин закончился и стол был убран, я начал главный разговор: — Как я понимаю, помимо рекомендованного, кто-то... — я взглянул на Дашу, — решил изучить и другие аспекты. Та, поймав мой взгляд, только плечами повела. — Поэтому сразу дам разъяснения. Инициация действительно нужна. Этот процесс переводит мозг в квантовый режим, что позволяет использовать некоторые его недокументированные возможности. Объяснять долго — просто поверьте. Чтобы вы это прочувствовали, я покажу вам кое-что. Я положил перед ними смартфон с гифкой танцующей балерины. — Посмотрите. Если смотреть достаточно долго, не отвлекаясь, картинка изменится.

Близняшки уставились на экран. Секунд через двадцать Даша встрепенулась: — Ой! Она стала крутиться в другую сторону! Как так? Я подождал реакции Ксении. Та через мгновение тоже кивнула. — «Как это может быть» — погуглите потом. Таких картинок много. То, что вы увидели изменение в разное время, доказывает — это не заложено в гифке. Время реакции у каждого своё. Ещё посмотрите про эффект Джанибекова. Особенно ролик с гайкой. Он самый эффектный.

(Желающие посмотреть наберите в поисковике - "эффект Джанибекова".)

Близняшки тут же полезли в интернет. Просмотрев ролик, они почти синхронно спросили: — И что это значит?! — Это значит, что мы многого не знаем. Ни о мозге, ни о его возможностях, — ответил я. — Для инициации ваше сознание нужно привести в пограничное состояние. Самый естественный способ — особая медитация. Это долго, от трёх месяцев до полугода. Его преимущество — не требуется ничего экстраординарного. Но что-то мне подсказывает, вы этот вариант не рассматривали. Я вопросительно посмотрел на них. — Не рассматривали. Я его просто не нашла, — сказала Даша. — Это долго и может не получиться. Я хочу быстро. И неважно — через кровь или... через секс! — она посмотрела на меня вызовом. — Хотя пить кровь... не хотелось бы. Меня вывернет. Я перевёл взгляд на Ксению. — Я — как Даша, — немного смущённо ответила та.

Тут не выдержал Корсар: — Кр-р-ровь?.. Уж-ж-жас! Уж-ж-жас-с-с... Близняшки улыбнулись. Попугай взмахнул крыльями и снова притих. — Для прояснения, — строго посмотрев на него, продолжил я. — Кровь в старые времена воспринималась как сильный носитель информации и мотиватор. Сейчас это работает слабее. Использование секса, наоборот, усилило свои позиции. Раскрепостить сознание с его помощью сейчас проще. Физическая передача свойств — вторичный фактор. Основная цель — привести сознание в состояние, пригодное для переключения.

Мои пояснения перебила Даша: — Евгений Михайлович, не надо разжёвывать. Мы всё решили и понимаем. Обещаем, что на наших отношениях это не отразится. Так что давайте перейдём... к практике.

Корсар вдруг открыл глаза, покрутил головой и выдал: — С-с-соглаш-ш-шайся. Дур-р-рень!.. Рассмеялись все. — Против таких доводов я бессилен, — выдохнул я.

«Что ж... Поработаем на партнёра. Взвинтить их надо по полной, а там Кис переключит что надо», — мысленно констатировал я. Мы договорились, что в случае выбора этого варианта он спроецирует восприятие девушек на меня, чтобы я мог довести их до пика эмоционального возбуждения, когда сознание отключается. Мои же эмоции Кису придётся притушить, иначе не выдержу — не импотент я, вроде... О таких партнёршах в моём возрасте можно только мечтать.

— Как я понимаю, бабушку вы подготовили, что дома не ночуете? — спросил я. — Да. Мы якобы на «тусовке» в клубе и останемся у подруги, — подтвердила Даша. — Тогда выбирайте, кто первая... и вперёд, в спальню. Сразу двоих, уж извините, мне будет многовато, — окончательно решившись, сказал я и пошёл за массажным маслом.

Начинать я решил с массажа — чтобы расслабить и плавно запустить процесс. Когда вернулся, Даши в зале уже не было. Подмигнув смущённой Ксении, я прошёл в спальню. Даша уже лежала под простынёй. Одежда аккуратно висела на стуле. Я приглушил свет, включил музыку и попросил: — Дашенька, перевернись на животик. Начнём с массажа.

Расположившись поудобнее, я начал с плеч. Масло было тёплым. Медленно, не спеша, я разминал плечи, затем спину, уделяя внимание участку между лопатками. Кис подсказывал, когда я нажимал на точки, стимулирующие возбуждение. У Даши их было много. Постоянно чередуя нажимы, я добрался до поясницы. Даша уже тихо постанывала. Я наклонился к её уху, начал целовать его и нашептывать: — Даша. Дашенька. Милая девочка... Красавица... Постепенно перенёс поцелуи на шею. Даша задышала чаще и перевернулась на спину. Моя рука скользнула к груди. Начав с краёв, пальцы описали полукруг, приближаясь к соскам. Даша возбудилась ещё сильнее. Кис транслировал её подсознательное разрешение на дальнейшие действия. Кончиками пальцев я погладил левый сосок, затем пропустил его между раздвинутых пальцев и полностью охватил грудь ладонью. То сжимая, то поглаживая. Всё это время я не переставал шептать ей на ухо нежности. Рука скользнула ниже, а к правой груди я переместился губами, начав нежно посасывать и облизывать сосок. Тем временем пальцы другой руки легонько ласкали внутреннюю поверхность бёдер. Почти невзначай касались волосков... Туда-обратно... Ладонь легла на лобок и начала гладить. Даша застонала и задвигала бёдрами. Я продолжал целовать грудь... и, наконец, мой указательный палец проник внутрь... Став влажным, он начал кружить вокруг клитора, периодически поглаживая его... Движения становились интенсивнее, стоны — громче. Вскрик — первый оргазм! Кис сообщил, что до нужного уровня не дотянули — нужно продолжать. Я попробовал пальцем, но почувствовал (через Киса) её сверхчувствительность. Палец стал грубым инструментом. Я опустился ниже и начал работать губами и языком. Руки Даши вцепились в мою голову, судорожно задавая ритм. Она уже не стонала — почти кричала: — А-а-а!.. А-а-а-а!.. И, наконец, вся вздыбилась в очередном оргазме. Кис сообщил, что грань снова не пройдена. У Даши очень сильная привязка к реальности.

Мой «дружок» был давно в полной боевой готовности. Пора было вводить его в дело. Я лёг сверху, упираясь локтями, чтобы не давить на Дашу, и аккуратно ввёл его в неё. Он вошёл почти без усилий. Снова синхронные движения... Её вскрики, мои хриплые шёпоты. Я уже почти не контролировал, что говорю! Но полностью контроль не терял (Кис приглушал мои эмоции). Я старался стимулировать все внутренние эрогенные точки. Соотношение размеров было почти идеальным, и, наконец, Даша, войдя в глубокий оргазм, чуть не сбросила меня с себя, закричав так громко, что, казалось, услышал не только наш подъезд, но и весь дом. Её ноги сцепились на моей спине, а руки впились в плечи. Кис сообщил о состоявшемся переключении. Она, стеная, опала с меня...

В этот момент кто-то обнял меня сзади. — Я больше не могу терпеть! Вы тут орёте — как стадо диких обезьян! Я тоже хочу! — это был голос Ксении. Я сдвинулся на вторую половину кровати и посадил Ксению на себя в позу наездницы (Кис подсказал, что она этого хочет). Девушка была готова. Никаких прелюдий не требовалось. Я ловил губами соски её грудей, возбуждая её ещё сильнее. Теперь стенала она — даже не стенала, а издавала утробные звуки... Никогда не думал, что услышу от неё такое... Ксению не пришлось долго вести. Уже на первом оргазме Кис сообщил о переключении. Но девушка не остановилась и, навалив меня на себя, заставила проделать всё ещё раз, в классической позе. Потом мы лежали молча, постепенно успокаиваясь. Только Даша бурчала на Ксению: — Ксюха, ну вот, зачем влезла. Я ещё хотела. Та лениво ответила: — Хотела она... Уже лежала, как бревно, и только тряслась. А я что — железная?! Вы тут дышите, стонете, орёте... У меня там уже через пять минут всё потекло.

Постепенно успокоились. Наконец Даша вспомнила о цели всей этой оргии и спросила: — Евгений Михайлович, получилось?.. Я рассмеялся: — Да, Дашенька. Получилось. И у тебя, и у Ксении. К утру всё устаканится — и можно будет проверить. — А чего смеётесь? — с подозрением спросила она. — Меня в постели ещё никто не называл Евгением Михайловичем. Засмеялись все втроём. — А ты прислушайся к своим ощущениям. Вы обе должны кое-что почувствовать, — пояснил я. — Ты, как псионик, — в большей степени. Ксения, как диагност, — в меньшей. — Точно. Чувствую, что тут, кроме нас, есть ещё кто-то, — удивилась Даша. — Это Корсар. Пока твой сканер слабый и работает на малые дистанции. Со временем будешь чувствовать живых дальше, их эмоции, а на близком расстоянии — и мысли некоторых. На лице Даши отразилась растерянность. Я понял её страх и успокоил: — Не бойся. Это восприятие можно включать и выключать. Иначе псионики не выжили бы в обществе. — Тьфу ты! А я уже испугалась, — облегчённо выдохнула она. — Ну, а ты, Ксения, что-нибудь почувствовала? — Да... Какие-то смутные ощущения чего-то... неправильного. Но где-то далеко. — Всё верно. Вокруг много людей, и не все здоровы. Твой сканер тоже можно включать и выключать. Просто пожелайте — и мозг переключится в обычный режим. Они замерли. — Вот так — просто?! — удивилась Даша. — Да. Это же ваш мозг. Почему должно быть сложно? Руками-ногами двигаете, вообще не задумываясь. — Ну... В фэнтези это описывают как многотрудный процесс. — Надо же героев чем-то занять, — улыбнулся я. — Всё. Теория — потом! Думаю, не помешают водные процедуры.

Девушки упорхнули в ванную. Полежав и услышав звон тарелок с кухни, я тоже сходил в ванную и, завернувшись в простыню, прошёл на кухню. Там, закутанные в полотенца, близняшки жадно доедали остатки мяса, а бутылка вина была уже на треть пуста. Полотенца были накинуты небрежно и открывали больше, чем скрывали. Картинка была соблазнительная, и мой «дружок» тут же среагировал. Да уж... Молодею... — Что? Оголодали? — спросил я, присаживаясь. — Угу, — с набитым ртом ответила Даша. — Вот не думала, что после секса так жрать захочется. Ксения молча поглощала свою порцию. Подключился и я. В кухню притопал Корсар. Остановившись на пороге, он покрутил головой, разглядывая нас, и выдал: — Р-р-развр-р-рат!.. — Это ты, птиц, поспешные выводы делаешь, — парировала Даша. Попугай, взмахнув крыльями, ответил: — И к-к-куда к-к-катится мир-р-р!.. Развернулся и ушёл. Мы дружно засмеялись. — Ну что?.. Вы — в спальню, а я — на диван, — предложил я. — Завтра проведём тесты. — Э-э, нет! — кровожадно заявила Даша. — Просто так вы не отделаетесь, Евгений Михайлович. Мы хотим с вами. Правда, Ксюха? — она требовательно посмотрела на сестру. Та кивнула. — Я ещё хочу, как Ксюха — сверху. — А я хочу всё, как вы с Дашей делали, — добавила Ксения. Я застонал: — Всё, попал!.. Рассмеявшись, мы скопом двинулись в спальню. Полотенца они с собой не взяли. Простыню с меня стащили и, осмотрев моего «дружка», заявили, что хотят его потрогать. Тот от такого заявления ещё больше воспрял духом...

Проснулись мы поздно. Благо, суббота. Я встал раньше и приготовил на завтрак лазанью. Когда близняшки появились на кухне, на столе уже дымились порции и кофе. Увидев это, Даша предложила: — Евгений Михайлович, а давайте мы у вас останемся жить. — Э, нет, — отрезал я. — Во-первых, ваша бабушка с папой меня прибьют. Во-вторых, я не настолько о себе высокого мнения, чтобы долго удовлетворять двух молодых и ненасытных красоток. — Да ладно, — хитро прищурилась Даша. — Нам не с кем сравнивать, но, думается, вы тут многих молодых на раз обставите. Я промолчал. Ели в тишине. Слышно было, как в зале Корсар щёлкает орехи.

После завтрака я пригласил их в зал и, открыв окно, сказал: — Небольшой тест. Посмотрите во двор, расфокусируйте взгляд, а потом мысленно попытайтесь заглянуть как можно дальше. Кис подтвердил, что близняшки уже могут осознанно пользоваться новыми состояниями. Первой среагировала Даша. — Ой! Что это?..

— Это новое свойство вашего зрения. Сосредоточившись, вы можете видеть энергетическую составляющую. То, что называют колдовством, — это возможность мозга видеть и воздействовать на структурные точки материи. Некоторым подвластны даже свёртки пространства, но это редкость. В основном, открывается доступ к скрытым резервам мозга и тела. Вот вам для ознакомления.Я подал им распечатанные листки. Там были примеры скрытых возможностей человека: феноменальная выносливость, устойчивость к голоду, жаре, холоду, случаи сверхсилы. (Если кого заинтересует отдельно опубликовал справочно данные которые нашел в Интернете.)

Закончив чтение, Даша спросила: — А что из этого мы получим? Всё или частично? — Поначалу — частично. В дальнейшем — зависит от вашего потенциала. Кроме того, у вас улучшится память, вы сможете очень быстро учиться, в том числе языкам — за две-три недели. И полностью раскроются ваши личные свойства: диагностические — у Ксении, и пси-способности — у тебя, — ответил я. — Как я уже говорил, я придумал, как снизить к вам внимание. Лист лучше всего прятать в лесу. Через три месяца, во время отпуска, мы займёмся инициацией других людей с высоким потенциалом. Как псионик, Даша сможет делать это без... экзотических методов. Когда таких, как вы, станет много, внимание распределится. А для легального прикрытия вам придётся получить медицинские дипломы. — И как мы это сделаем? — удивилась Ксения. — Очень просто. Через пару недель вы начнёте учиться. Выучите латынь, анатомию и всё необходимое, чтобы сдать экстерном в медуниверситете. — Такое разве возможно? — возразила Даша. — Там куча предметов, практика, интернатура... Да и административно не допустят. — С вашими новыми возможностями — вполне. Административный аспект я проложу. А наш автопробег по глубинке оформим как интернатуру. Для внешних наблюдателей это будет передвижная диагностическая лаборатория. Проедем по белорусской и российской глубинке, продиагностируем людей и «разбудим» всех попавших под руку «колдунов». Потом возьмёмся за столицы. Примерно так.

Потенциальных кандидатов Кис уже нашёл и проложил маршрут. Близняшки молча обдумывали услышанное. Наконец Даша подвела черту: — Да, наверное, так будет лучше. Тут проснулся Корсар и заявил: — Пр-р-равильно. Пр-р-равильно. — Ну вот! Первое одобрение мы получили. Корсар — птиц умный, — рассмеялся я. — Да-а-а... Кор-р-рсар-р-р у-умный птиц. Кор-р-рсар-р-р хор-р-роши-и-ий, — тут же подтвердил попугай.

Уже на пороге Даша обернулась: — И не думайте, Евгений Михайлович, что вы так просто от нас отделаетесь. Нам — понравилось... Вот ведь... штучка!..

Глава 16

Кис полностью отработал все поставленные вопросы и, выждав, когда я более-менее освободился, предложил обсудить выработанный им план.

«Готов к обсуждению по процессу "номер два"», — доложил он.

«Как понимаю, выстроил всю цепочку?» — мысленно отозвался я.

«Да. Очень помогли ваши современные сказки. Вы их ещё фантастикой называете. Почти на все вопросы ответы нашёл там», — подтвердил Кис.

«Так это же сказки. Каким боком они нам помогут?» — удивился я.

«Идеи. Конечно, если брать уровень ваших технологий, то сказки. Но если подключить меня, то вполне исполнимо», — объяснил он.

«Но и твои ресурсы не бесконечны. Ты и так контролируешь две ресурсоёмкие программы», — возразил я.

«В этом случае я нужен только на первом этапе», — успокоил меня Кис.

«Ну и какая идея тебе понравилась?» — спросил я.

«В космических сказках часто используется идея баз знаний, которые можно с помощью специальной техники напрямую загружать в мозг. Именно это решает наше затруднение», — пояснил он.

«И при чём тут сказки? Ты же делаешь это со мной уже давно. Вон сколько языков впихнул в мою черепушку... И разве у вас это не практикуется?»

«Э, нет. Разница очевидна. Я для этого использую совсем другие физические законы. Воспроизвести эту часть меня с помощью вашей технологии невозможно. Слишком мала скорость. У нас же такая схема вообще не может иметь места. У 99.999% разумных нет возможности переключить мозг в квантовый режим. Это здесь у вас аномалия. Там особи с такими возможностями — одна на миллион. Псиоников так вообще пара сотен на всю известную мне часть галактики. Я же тебе это уже рассказывал».

«А распараллеливание?» — вспомнил я.

«Не совсем подходит. Нужно одновременно вести несколько тысяч абсолютно линейных процессов, ветвление которых зависит исключительно от структуры мозга. А связей в вашем мозгу столько, что никакая современная супер-ЭВМ не справится».

«И какое же решение ты нашёл?»

«В одной из книг автор, понимая сложность задачи, предложил симбиоз живого мозга, помещённого в киберсистему. Это решение вполне реально воплотить», — выдал найденный вариант Кис.

«Страшноватое решение. И где мы эти мозги будем брать?» — в моём воображении возникла жутковатая картинка.

«Не знаю, зачем автор брал в работу только мозг, но по моим прикидкам всё можно реализовать и без живодёрства», — остудил мои фантазии Кис.

«Видимо, для эмоциональности... Хорошо. Рассказывай».

*«Всё очень просто. Хороший псионик может видеть структуру мозга в виде 3D-проекции и визуально направлять нужные потоки информации. Это будет более продвинутый вариант даже относительно моего. Саму информацию можно подавать с помощью видеоряда и звука на очень высокой скорости. В квантовом режиме ваш мозг с этим справится. Создать аппаратуру — не составит труда».*

«Так этих хороших псиоников надо будет ещё найти и обучить», — констатировал я.

«Ну, насчёт "найти" — уже решено. Близняшки проедутся по вашим странам и инициируют нужных людей. При этом посоветуют им, под предлогом "подлечиться", посетить наш санаторий. Почти забесплатно. А там уж найдём единомышленников», — выдал решение Кис.

«Какой ещё санаторий? Что-то не помню такового в наших планах».

«Теперь есть. Иначе нам будет трудно работать с контингентом и легализацией. Ко всем не наездишься. А без "руководящей и направляющей" можем наломать дров», — с некоторой долей юмора ответил Кис.

«Ишь ты! Наболтыкался уже выражений».

«А то! С кем поведешься... Нужные базы близняшкам, естественно, поставим пока с моей помощью».

«У тебя уже и базы есть?» — снова удивился я.

«А как же! Медицинские — пяти уровней. Инженерные — десяти. Боевые искусства — десяти. Экономика — двенадцати (она у вас сильно извращённая). Ну и ещё десяток направлений», — перечислил Кис.

«Неслабо ты порезвился. Честно говоря, не ожидал», — мысленно ухмыльнулся я.

«Много чего подчерпнул в ваших сказках. Оставалось только адаптировать».

С близняшками мы разобрались в течение двух следующих дней.

Им очень понравилось. От жадности они запихнули в свои милые головки все языки, которыми владел я, плюс все пять баз по медицине и первые две по юриспруденции. На меньшее не соглашались.

— Не жильтесь, Евгений Михайлович! Сами вон натаскали себе вагон и маленькую тележку, — отмахнулась от моих опасений Даша. — Раз у вас поместилось, то и у нас точно поместится. Мы вроде как помоложе, и мозги у нас не так загружены, как ваши.

Чуть позже я озаботился пробиванием экстерна для близняшек в медуниверситете, а Анатолия — поиском санатория недалеко от Минска и его покупкой. Причём с требованием взять в аренду участок под коттеджный посёлок для будущего персонала.

Анатолий, почесав затылок, задал один вопрос:

— А нахрена козе баян?.. Да и неслабо денег понадобится.

— Насчёт денег — ты уже должен забыть такие затруднения. А насчёт санатория — ответь на вопрос: хочешь прожить лет сто двадцать–сто пятьдесят? — с улыбкой спросил я.

— А кто не захочет? — удивился он. — Ты чего-то снова стырил?..

— Есть такое... Не сказать, чтобы "стырил", но близко. Когда развернём программу — всё расскажу.

— Ладно... Думаю, для такого дела расстараюсь. Будет тебе санаторий.

И расстарался. Уже через месяц у него на балансе появился санаторий и десять гектаров земли под коттеджный посёлок в пяти километрах. Давно доказано: ослик, гружённый золотом, открывает многие двери. Переплатили втрое.

Да и Кис помог — и в университете, и в администрации. Чуть-чуть снизил порог бюрократичности в нескольких мозгах. Единственное требование договора — в течение десяти лет не менять профиль. А мы и не собирались. Даже планировали строительство отдельного корпуса.

Александра Эдуардовна была не просто зла. Она была в ярости. Этот бездарь (она имела в виду декана) разрешил каким-то двум «писюшкам» сдавать экзамен по анатомии экстерном за три семестра сразу! Неслыханная наглость! Она тут за полтора года не всем может впихнуть в ленивые головы хотя бы минимум! Нет, конечно, есть успешные студенты, но и им приходится поднапрячься. А тут — экстерном!

Она всё узнала. Эти две девицы уже имели высшее образование — «айтишницы»!.. Это слово в её лексиконе было ругательным. Чёрт бы побрал эти компьютеры! Внук — тому подтверждение. Играет целыми днями.

Работали «айтишницы» в соответствующем НИИ. Но главное — бабушка профессор, дедушка (упокой господь) академиком был, а отец — не последняя личность в российской верхушке. Явно купили декана, а заодно, наверное, и ректора. «Ну, ничего, я им устрою!» — думала она, хотя на краю сознания шевелился вопрос: «А зачем им это нужно?..»

В аудиторию, где должен был проходить экзамен, она вошла на взводе, хотя внешне это не проявлялось. Комиссия была в сборе. Отдельно сидели две девушки-близняшки.

На столах лежали кости, стоял скелет, прозрачные манекены с кровеносной и нервной системой, плакаты и рентгенограммы. Сидели и студенты старшего курса — для отработки приёмов пальпирования.

Когда Александра Эдуардовна заняла место, декан взял слово:

— Все в курсе цели заседания. Рассмотрев заявление присутствующих здесь заявительниц... — он споткнулся на тавтологии, — ректор и я решили дать им возможность показать свой уровень. Первые экзамены по латыни и английскому девочки сдали на "отлично". Сегодня комиссия проверит их знания по одному из медицинских разделов. — Он покосился на Александру Эдуардовну, давая понять: скандалить не стоит, но можно излить злость в рамках опроса.

Во вчерашнем разговоре он сказал прямо:

— Мы с вами сейчас не решаем вопрос о проведении экзамена. Он решен ректором. Хотите завалить — пожалуйста! Но в установленном порядке и на уровне требований к студентам. Не менее, но и не более. Будете излишне придираться — найду причину и к вам придраться. Тогда... не обессудьте — премии не видать.

— Что значит — "придираться"?!

— Не надо придуриваться! Уровень опроса не должен превышать требований к студентам, а не аспирантам. А то я вас знаю! И помните: если искусственно завалите, несколько кафедр лишится дорогого оборудования.

— Не надо меня пугать! Они должны ответить на любые вопросы по программе!

— Я прослежу. Любой студент сдает у вас зачёты в первых двух семестрах и экзамен в третьем. Вот и озаботьтесь, чтобы этот экзамен прошёл в требуемых рамках. У вас будет не более часа. В ином случае я буду в вас разочарован.

Вынырнув из воспоминаний, Александра Эдуардовна услышала перечень требований, который смутил даже её. Выходило, декан тоже не расположен к халяве.

— ...Вы должны подтвердить знания: строения костей и органов, их положение в теле и взаимоотношения; связь между строением и функцией; индивидуальных, половых и возрастных особенностей; варианты и аномалии строения; рентгеноанатомию...

Показать умение пальпировать, определять положение органов, проецировать на поверхность тела сосуды и нервы. Для этого у нас есть добровольцы-студенты.

На снимках КТ, МРТ и УЗИ продемонстрировать анатомические образования.

И, конечно, безукоризненно пользоваться анатомической терминологией.

Если готовы — начнём...

Получив кивки, декан кивнул Александре Эдуардовне: «Они — ваши».

Та встала, подошла к столу с костями и, взглянув на экзаменуемых, потребовала:

— К костям! Обе!

Девушки подошли, не выказывая волнения.

Александра Эдуардовна указкой показывала на кость и поочерёдно требовала ответа. Близняшки чётко называли всё на латыни.

Темп нарастал. Александра Эдуардовна вошла в раж, перейдя к муляжам мышц. Близняшки, улыбаясь, трещали в ответ.

Тут не выдержала вторая профессорша и, схватив указку, стала гонять их по спланхнологии. Затем по нервам, сосудам... Минут через сорок обе профессорши молча уселись.

Остальные члены комиссии сидели с открытыми ртами. Студенты пребывали в ауте.

Наконец декан спросил:

— Ваше резюме?

— Честно говоря, не ожидала... — задумчиво глядя на близняшек, ответила Александра Эдуардовна. — По моим дисциплинам — "девятки". На "десять" анатомию может знать только господь бог. Вы согласны, Валерия Ивановна?

Та кивнула:

— По своим дисциплинам я поставлю "десятки". Таких ответов я ещё не слышала.

Дальнейший экзамен прошёл спокойно. Члены комиссии, впечатлённые, задали по паре вопросов и, получив расшифровку снимков, выставили "десятки".

В завершение декан предложил показать навыки пальпирования. Близняшки блестяще отработали.

Декан поблагодарил их и отправил готовиться к следующему экзамену.

Когда те ушли, он обратился к комиссии:

— Может, кто желает высказаться?.. Александра Эдуардовна, вы удовлетворены?

Та вертела в пальцах ручку и не слышала вопроса.

— Александра Эдуардовна?!

— А?.. Что?..

— Вы удовлетворены? У нас не будет "особого мнения"?

— Удовлетворена?.. Вполне. Никаких "отдельных мнений". Имею только вопрос. Где вы их, таких, откопали?

— Никого я не "откапывал". Они сами пришли.

— Ага! "Невиноватая я — он сам пришел", — съязвила она. — Я хотела бы с ними переговорить. Я ещё никогда не сталкивалась со столь хорошим знанием моих предметов.

— Это — самостоятельно, — поджав губы, ответил декан. — Если замечаний нет, секретарь оформит протокол — завтра подпишите.

Все задвигали стульями. Только Александра Эдуардовна сидела и о чём-то думала. Декан решил её не трогать — себе дороже — и ушёл.

Через несколько дней она переговорила с патологоанатомом. Близняшкам пришлось провести вскрытие.

На вопрос: «И как они вам показались?» — патологоанатом ответил:

— Сначала думал — испортят вскрытие, но буквально через минуту так разошлись, что не остановить. Работали чётко, быстро, как будто не первый труп в практике. Честно, залюбовался. На мой вопрос, где наловчились, ответили — насмотрелись в Ютубе. Я потом залез — действительно, куча роликов. Но одно дело — смотреть, другое — делать. Скальпели держали как заправские хирурги! Ни одного лишнего пореза! Очень... странные девушки.

А комиссия, принимавшая экзамен по патологии, была в восторге. Профессор Разумовский тут же предложил близняшкам работать на кафедре. Те еле отбились, но обещали подумать о подработке.

Потом, на практике в клинике, близняшки показали невероятно точную диагностику. Профессор сокрушался, что такие таланты прозябают в зачуханном компьютерном НИИ.

Произошёл даже казус.

При обходе Ксения шла с интернами за лечащим врачом, который показывал больных. Один пациент показался ей не соответствующим диагнозу «обострение хронического гастрита». Тот лежал скрючившись, с землистым цветом лица.

Ксения переключилась на новое зрение и чётко увидела — прободная язва желудка. «Залечат же человека», — подумала она.

— Можно мне его осмотреть? — робко попросила она.

Врач снисходительно разрешил.

Осматривая пациента, Ксения проговаривала:

— Налицо симптомы обезвоживания. В эпигастральной области — резкая болезненность, живот мягкий ниже. Так что, скорее всего, не гастрит, а прободная язва, прикрытая сальником. Анализ крови подтвердит. Нужна срочная операция.

По мере её слов ухмылка сходила с лица врача. Он понял: если девчушка права, случится неприятность.

— Но Неверов хирургическую патологию исключил, — неуверенно сказал он.

— Я бы не рисковала... — потупив глаза, мягко настаивала Ксения. — Нужно отправить в хирургию для уточнения.

Встревоженный доктор пообещал это сделать.

На операции у больного обнаружили язву задней стенки желудка около полутора сантиметров с пенетрацией в поджелудочную железу и осумкованный перитонит.

На следующий день главврач, потрясая историей болезни, кричал на «пятиминутке»:

— Вы — врачи или что?! Вам девчонка, сдающая экстерном, диагноз ставит! Куда вы смотрели?! Видели, что больной тяжёлый! Если бы не она — помер бы. И так — чуть успели...

Глава 17

В следующие три месяца я ничего нового не начинал, лишь подтягивал уже запущенное. Дел хватало.

Сергей Петрович с удивлением вертел в руках большой пакет размером с лист А4 и толщиной с небольшую книгу. На нём была наклейка: «Для Сергея Петровича Голованова. Этап "номер два"».

В кабинете находился начальник службы безопасности, который и принёс этот пакет после досмотра.

Наконец, Сергей Петрович вскрыл его. Внутри лежала пачка листов, переплетённых кольцевой пружиной. На обложке значилось: «Причальная башня. Подъемник. Станция».

Увидев это, Сергей Петрович всё понял. Не иначе, как «инопланетянин» подсуетился.

Отослав охрану, он присел на диван у окна и углубился в чтение. Вкладки с расчётами пропускал — специалисты разберутся. Читал в основном пояснения.

По мере чтения он стал понимать, что мечта его жизни вполне осуществима — и в ближайшие несколько лет!

В книжке описывался новый, очень крепкий, но при этом лёгкий материал, чем-то похожий на пенобетон. Роднило их только наличие пузырьков. В новом «пенобетоне» они будут заполнены гелием под давлением. Оболочка пузырьков, при этом, состояла из сверхпрочного материала. Его объём в блоке составлял не более пяти процентов, остальное — газ. Так что башня высотой в двенадцать километров будет давить на грунт не сильнее обычного небоскрёба!

Далее, до высоты в сто двадцать километров, шла надстройка из цилиндрических колец аэростатного строения, жёстко скреплённых в каркас. На этих «бубликах» размещались солнечные батареи нового типа с КПД почти пятьдесят процентов. Структура и технология изготовления прилагались. Каждый «бублик» обеспечивал энергией свои системы и кабины.

Расчёт давался не просто на станцию на высоте thirty-six тысяч километров. Она становилась перевалочным пунктом. Трос протягивался дальше, на сто сорок четыре тысячи километров.

На этом участке дополнительные энергозатраты уже почти не требовались. Центробежная сила брала всё на себя.

Лифт на этой высоте превращался в катапульту, отправляющую корабли к Луне, Венере и Марсу, так как скорость отчалившего корабля превышала вторую космическую.

Структура, схемотехника и расчёты по кабинам и их бесконтактным движителям прилагались.

Целый раздел был посвящён технике безопасности. Описывались все возможные угрозы: метеориты, космический мусор, вибрации в кабеле от притяжения Луны и Солнца, давление солнечного ветра. Приводились решения, в основном основанные на силовых полях. Генераторы для их создания описывались достаточно детально для воплощения на базе существующих технологий.

Помимо этого, требовалось полётное патрулирование для мониторинга и коррекции орбит объектов, которые не отклоняло бы поле.

Затрагивался вопрос защиты от террористов и военных действий. В разделе чётко заявлялось, что решение существует и информация будет предоставлена в своё время.

Закончив чтение, Сергей Петрович долго сидел, переваривая полученное. Решил — операцию по выяснению подноготной «инопланетянина», после таких подарков, даже не начинать. Нафиг-нафик! Тем более, в конце упоминался некий этап «номер три».

Следующий месяц ушёл на подбор трёх команд инженеров и технологов, которым предстояло разобраться в информации и наметить пути реализации. «Пряников» он мог предложить немерено, и команды собрались быстро, начав работать с огромным энтузиазмом.

В каждой команде присутствовал свой «молчун». Сергей Петрович не собирался трезвонить о полученном. Свою мечту он хотел осуществить самостоятельно. А в том, что она осуществится, он уже не сомневался...

Близняшкам собрали передвижную медицинскую суперлабораторию.

В пробеге участвовало два транспортных средства: сама лаборатория и передвижной дом на колёсах для близняшек. В оснащении они принимали самое активное участие, что привело к удвоению сметы.

— Вы че, Евгений Михайлович, не понимаете?! Если мы не сумеем пустить пыль в глаза — нас раскусят, и будет очень неприятно. Совмещать жильё и лабораторию — нонсенс. Не будем же мы каждый раз искать, где переночевать. Так что не жадничайте! Всё, о чём я сказала, нам нужно иметь в обязательном порядке, — припечатала Даша все мои попытки ограничить аппетиты.

Два дня назад они отправились в экспедицию.

Предварительно мы смоделировали все возможные затыки и подставы. Даша должна была ментально прощупывать пациентов и сообщать результаты Ксении. Люди разные: одни — с благодарностью, другие — с подозрением, третьи — попытаются сорвать халяву. Местные власти тоже могут палки в колёса ставить.

Если нужные нам люди пройдут обследование и, под этой маркой, инициацию — это будет хорошо.

Но может случиться так, что те, кого нужно инициировать, считают себя здоровыми и не захотят обследоваться. Для таких ситуаций я планировал подключать Киса. Близняшки в этом случае должны были только сообщить о затруднении.

Таких придётся чуть подтолкнуть. Даша должна провести первичную отбраковку. Скандальных натур и людей с зависимостями на первом этапе привлекать не будем. Подлечим позже.

Тридцать один день отпуска близняшки провели очень активно, проехав кольцевой маршрут по Беларуси и России протяжённостью более десяти тысяч километров и инициировав около пятидесяти человек. Если точно — сорок шесть. Это, как определил Кис, — «сливки». Самые перспективные.

Все они, кто самостоятельно, кто не совсем, решили воспользоваться приглашением в санаторий.

Виталий Горелов, двадцати восьми лет, временно безработный, понимал, что бесплатных завтраков не бывает. Но отказаться от халявного отдыха в беларусском санатории не смог. Сейчас, сидя под кабинетом врача, он пытался понять, зачем их снова прогоняют по диагностике, ведь девчонки ещё дома всё определили. Наконец, дверь открылась, и вышел его сосед по номеру, Олег.

— Такое впечатление, что нас в космонавты готовят. Такой аппаратуры я ещё нигде не видел. Странно всё это...

— Да ладно тебе. Это же хорошо. Все болячки выявят, — улыбнулся Виталий. — Для этого же и ехали.

Он уже привык к мнительности Олега.

Войдя в кабинет, Виталий убедился — Олег не обманул. Помещение было напичкано незнакомой аппаратурой, окружавшей невысокую кушетку.

— Прошу раздеться до пояса, снять обувь, носки и прилечь, — сказал лысый мужчина неопределённого возраста с бледным, ничего не выражающим лицом.

Виталий лёг. Приборы глухо шумели, мигая огоньками. На экранах скользили графики.

— Не беспокойтесь, это не доставит неприятных ощущений, — успокоил его бледнолицый.

Он укрепил на лодыжках и запястьях браслеты, на грудь и живот приладил несколько присосок, на лоб положил пластину, принявшую его очертания. От них к аппаратуре шли провода, сплетённые в толстый жгут.

Это нагромождение было гордостью близняшек. Объединив познания в программировании и медицине, они создали эффективный диагностический комплекс. Программы отладили, используя новые возможности. Достоверность диагнозов была близка к ста процентам.

Процедура заняла десять минут.

— Всё, можете одеваться, — набирая что-то на клавиатуре, бесстрастно произнёс бледнолицый. — Следующий кабинет — "четыреста пять".

Бесстрастен он был только снаружи. Внутри ещё не прошло ошеломление от возможностей комплекса. После знакомства с ним он сразу согласился поменять работу. Интересно, зарплата выше, и перспектива получить коттедж в строящемся посёлке под льготный кредит.

В тот день друзья побывали в девяти кабинетах, на следующий — ещё в пяти. Остальные напоминали обычную поликлинику.

Больше всего Виталий провёл в кабинете то ли психиатра, то ли психолога. Многие вопросы показались ему беспредметными.

До конца недели они с Олегом проходили процедуры и купались в бассейне.

В понедельник всех собрали в небольшом зале. Народ рассаживался сформировавшимися компаниями. Когда все уселись, вошёл моложавый мужчина и, представившись Евгением Михайловичем, начал беседу:

— Перво-наперво прошу дослушать всё, что я скажу, не перебивая. Говорить буду не совсем обычные вещи. Честно — совсем необычные. Но если станете задавать вопросы или комментировать — получится базар, и никто ничего не поймёт. Поэтому все вопросы — потом.

Вы уже поняли, что собрали вас здесь не совсем за тем, что обещали. Но не беспокойтесь, всё изложенное в проспектах вы получите.

Главное в том, что вы все... непростые люди. У вас есть способности, о которых вы не подозревали. Как вы себя будете идентифицировать — решите сами.

Вас можно назвать экстрасенсами, целителями, шаманами, ведунами, колдунами, ведьмами...

Зал зашумел. Я поднял руку:

— Как бы невероятно это ни звучало, но это правда. И вы, при желании, сможете в этом убедиться. Для тех, кто не пожелает или испугается, — ничего навязывать не будем. Значит: отличное здоровье, жизнь лет до ста двадцати и значительное увеличение возможностей — их не интересует. — Я подкинул в зал замануху и продолжил: — Наши пять чувств довольно слабы. Уши не слышат ультразвук, глаза видят узкий диапазон. Так что вокруг происходит множество событий, которых мы не видим и не слышим.

Мозг, получая неполную информацию, формирует картину мира на основе опыта, образования и распространённых представлений. Поэтому люди при виде одного явления могут интерпретировать его по-разному.

Можно сказать, люди ничего не видят таким, каким оно является на самом деле. Любое отклонение чаще всего отбрасывается.

Мы можем расширить диапазон вашего восприятия, и вы сможете видеть, слышать и чувствовать значительно больше. Ваш мозг имеет такую возможность.

На вопросы сейчас отвечать не буду. С каждым проведу индивидуальную беседу. Почему? Потому что у каждого строго индивидуальные потенциальные возможности. Общее обсуждение займёт много времени, а большая часть информации будет излишней. Надеюсь, не надо объяснять, что ни с кем, помимо этой группы, услышанное обсуждать не стоит.

Вы должны знать, что не одиноки. Так что "переспите" с этой мыслью, а завтра начнём индивидуальные собеседования. — Я подытожил и вышел.

Виталий сидел как оглушённый. Мысли скакали. Он любил фэнтези, но никогда не думал, что подобное коснётся его лично.

Обернувшись к Олегу, он спросил:

— Ну, и как тебе это?..

— Знаешь, сначала испугался, потом обрадовался. Как-то приедаться стала жизнь. Дом — работа — дом. Редкие вылазки на природу. А когда осознал — стало интересно. Кто же я такой? Колдун? Ведун?

***

— Как такое может быть?! Государственные структуры с неограниченными возможностями уже полтора года не могут найти одного человека? — раздражённо спросил Президент, глядя на помощников. — Я понимаю, он пользуется нетрадиционными методами, но он ведь не один работает. У него куча помощников. Их-то можно допросить?

Осмотрев присутствующих, он потребовал:

— Прошу высказываться.

— К сожалению, никакой достоверной информации от этих людей получить не удалось. Он работает с ними исключительно дистанционно. Получает распоряжения с блуждающего электронного ящика, оборудование — через камеры хранения, — ответил министр внутренних дел.

— Что за "блуждающий ящик"?!

— Он не отслеживается. Мигрирует с сервера на сервер по всему миру. Логи стираются. Все попытки приводят к тому, что отправителем оказывается сам проверяющий.

Камеры на вокзалах стоят, но в ключевые моменты слепнут. Передают "белый шум" или отключаются. Технические системы бессильны. Попытка установить наблюдателей тоже провалилась. В нужный момент они... засыпают. Как он их вычисляет — не представляю... — министр смущённо усмехнулся. — Остаётся использовать механику. Прорабатываем установку пленочных камер.

— Какие успехи у партнёров? — обратился Президент к директору ФСБ.

— Хуже, чем у нас. Все попытки провалились. Но мы хоть поговорили с помощниками, остальные — и этого не смогли. Сценарий один: группа захвата находит клиента, тот им что-то говорит — и они тихо расходятся... вспоминая о задании через час-полтора. Руководство ФБР и ЦРУ сатанеет. В других странах — то же.

— Что говорят его помощники? — с сарказмом спросил Президент.

— Все контакты — онлайн. Задания не содержат криминала. Оплата высокая. Один сказал: если хотите общаться напрямую — просто озвучьте желание.

— Вот так — просто?.. — сарказм в голосе Президента усилился. — Неужели он до сих пор не понял, что мы хотим?

То, что произошло дальше, ввело всех в ступор.

Экраны мониторов перешли в режим трансляции, и на них появилось изображение человека, лицо которого плавно менялось.

Включились динамики:

— Здравствуйте. Да. Именно — так просто. Вы же поняли, что любые коммуникационные технологии под моим контролем. И не только они. Так что вывод напрашивался сам. Как я понимаю, у вас ко мне вопросы.

Первым опомнился Президент:

— А вы считаете, что таковых не может быть?.. Вы включились в государственные процессы, но действуете самостоятельно, не координируя с нами.

— По вашим оценкам — я сделал что-либо во вред государству? — ответил вопросом на вопрос Видящий.

— Нет. Но некоторые действия привели к осуждению людей, которых трогать не стоило, и нанесли ущерб репутации достойных граждан.

— Это вы считаете их достойными. Я, зная их подноготную, так не считаю. Вы опирались на них, выстраивая систему власти. Этот вопрос скользкий, давайте не будем его касаться. Для вашего же спокойствия.

Тем более, вы были предупреждены. Надеюсь, прочли моё письмо. Первое действие уже идёт. Второе — вот-вот. Это о людях с нетрадиционными возможностями. Не наделайте ошибок.

На этом — пока закончу. Через некоторое время свяжусь с вами лично, и обговорим взаимодействие. И, прошу, больше моих помощников не теребить. Могу и обидеться. Для справки: мои возможности основаны на технологиях, далеко обогнавших наше время. Надеюсь, вы поняли.

Мониторы вернулись в обычный режим. В кабинете повисла тишина.

Через некоторое время Президент сказал:

— Все свободны. Как понимаете, этот вопрос придётся рассматривать позже. Учитывайте — все ваши коммуникации под контролем. Да и мы сами — тоже. Предупредите подчинённых. — Он помолчал и добавил: — А может... это и к лучшему.

Видящего искали не только спецслужбы и криминал. Его искали и адепты новой религии, возникшей благодаря его деятельности.

Главным адептом, как ни странно, оказалась женщина-"чистильщик".

Правительственные службы США подставили её команду под уничтожение после того, как те "засветились" в деликатной операции. Попав в капкан, она смирилась со смертью, но в наушнике прозвучал голос:

— Если позволишь — я помогу. Только не сопротивляйся.

Понимая, что живыми не выйти, Хелена согласилась:

— Давай! Помогай!

Дальнейшее она вспоминала с мистическим чувством.

Голос комментировал действия:

— Первый — справа, два часа. Плюс тридцать по вертикали. На балюстраде.

Её тело начало действовать самостоятельно, стремительно двигаясь с сумасшедшей скоростью и отстреливая врагов, виртуозно уворачиваясь от выстрелов.

Через две минуты прозвучала последняя фраза:

— Сзади. Перезаряжает оружие. За стенкой. Отклонение — ноль. Стенка пробиваема.

Два выстрела — и тишина...

Хелену Машина вела давно, но её идеализм до этого момента мешал. Предательство руководства потрясло её.

Выяснив о готовящейся расправе, Машина связалась с Кисом — и они всё устроили. Но результат вышел неожиданным. Куда это заведёт, не могли представить ни Кис, ни я. Это известие ввело в ступор и меня. Пока решил спустить на тормозах и обдумать.

А адепты вдохновенно проповедовали:

«Он был избран и скрыт Господом до сотворения мира и останется перед Ним до окончания веков. И по окончании времён Господь откроет его людям, дабы он судил всё сотворённое. Проклятию будут преданы все злые правители и сильные мира сего, но для справедливых Мессия уготовит вечное блаженство...»

Глава 18

Наконец обследования закончились, и настало время поговорить с каждым претендентом с глазу на глаз. Двое отказались. Пришлось, подлечив, как и обещали, подчистить им воспоминания и отправить домой. Остальные, хотя и в разной степени, восприняли новости спокойно.

Кис настоял, чтобы первым я переговорил с Игорем Никифоровичем. Он вообще носился с ним, как с писаной торбой. Я же, когда впервые его увидел, определил — тюфяк тюфяком. Очень мягкий и сверхинтеллигентный человек. Позже выяснилось, что ещё и полный подкаблучник.

Но оказалось, что это — наша самая ценная находка.

«Пророк. Да ещё такой сильный! Невероятно! Таких на всю галактику — раз-два и обчёлся», — эмоционально высказался Кис при первом «контакте».

«Ага. То-то работает инженером по технике безопасности на две полставки», — отозвался я, читая его личное дело.

«Очень даже соответствует, — тут же отреагировал Кис. — Те, у кого он работает, даже не подозревают, от скольких неприятностей спас их этот, по их мнению, нудный человечишка. Он подсознательно выбрал профессию, максимально подходящую его дару. Смутно чувствуя угрозу, он её предотвращал, занудно требуя соблюдения техники безопасности. А сейчас, когда мы активировали его способность полностью... даже не представляю, на что он способен. Повторюсь: таких, как он, — единицы».

«Хорошо. Учитывая его ценность, постараюсь оставить при себе. Предложу должность здесь, с хорошей зарплатой», — ответил я.

«Зря иронизируешь. Этот человек настолько ценен, что я не знаю, как обозначить его в вашей шкале. Любая мало-мальски развитая цивилизация отдала бы за него пару планет. А если мы сумеем его обучить и продвинуть хотя бы к середине его возможностей... вы много чего приобретёте».

«Да! Овчинка, поди, золотая выйдет, — удивлённо констатировал я. — Тогда точно нужно привязывать к нам. Вот только как учить? Пророков поблизости я не наблюдаю».

«Я знаю, что для таких особ важно иметь максимум информации по рассматриваемому вопросу. Обучим языкам. Обеспечим кабинетом с телевизорами на новостных каналах — пусть гоняет информацию. Подключим безлимитный высокоскоростной интернет. Настроим отдельный компьютер на меня. Если понадобится, я откопаю любую информацию — и не только по вашему миру», — развёрнуто ответил Кис.

«Ладно. Пусть будет так. По ходу — видно будет».

Как и хотел Кис, первым на собеседование я вызвал Игоря Никифоровича.

В дверь неуверенно постучали.

— Входите, — пригласил я.

Дверь приоткрылась, показалась голова.

— Можно?.. — осторожно спросила она.

Игорь Никифорович робко вошёл и, подойдя к столу, замер в ожидании.

«Да-а... Неслабо тебя шугали. Шагу без разрешения не ступаешь», — подумал я, приглашая его сесть. И сходу огорошил:

— Игорь Никифорович! Не буду ходить вокруг да около. У меня для вас предложение. Переходите на работу к нам! Полная ставка инженера по технике безопасности, плюс ежемесячная премия в размере четырёх окладов и надбавки. На круг выйдет тысяча–двенадцатьсот долларов! Плюс собственный коттедж в пяти километрах. Посёлок ещё строится, но быстро. Коттедж — в рассрочку на сорок лет под один процент. И служебный автомобиль, при необходимости — с водителем.

Игорь Никифорович завис. Чего-чего, но такого не ожидал... Очнувшись, робко спросил:

— Если не затруднит, объясните, с чего вдруг... такие преференции?..

— Очень просто. Вы оказались очень ценным специалистом. У вас редкий дар, и вы можете развить его до очень высоких показателей. Сейчас вы новичок, но потенциал огромен. А с нашей помощью — значительно быстрее, — без обиняков выдал я.

— А можно узнать... какой у меня дар?.. — тихо спросил он.

— Если примете предложение — получите исчерпывающий ответ и нашу помощь. Если откажетесь — проинформируем о ваших возможностях и расстанемся добрыми друзьями, — уклончиво ответил я.

По согласованию с Кисом, в первом случае работаем открыто, во втором — объявляем его менталистом и отправляем в свободное плавание с негласным контролем. Слишком ценный кадр.

— Даже не знаю... Я бы, конечно... но что скажет Виктория?.. Может, она не захочет уезжать?.. — смущённо пробормотал собеседник.

— Позвоните и спросите, — ободряюще улыбнулся я.

— Да, вы правы. Сейчас позвоню. — Игорь Никифорович начал судорожно искать телефон и, найдя его во внутреннем кармане пиджака, набрал номер.

Поздоровавшись и обрисовав ситуацию с перечислением плюшек, он замолчал, слушая ответ. Его глаза постепенно округлялись.

Наконец, закончив разговор, он удивлённо произнёс:

— Она сказала, что если не соглашусь — убьёт.

— Я так понимаю, вы согласны? — не давая опомниться, воскликнул я.

— Да, конечно.

— Вот и хорошо! Неделя — на приведение дел в порядок и увольнение. Если упрутся — оплатим неустойку. А чтобы не боялись — вот приглашение на работу и контракт с прописанными преференциями. С нашей стороны — уже подписан. Вам останется вставить дату и подписать.

Игорь Никифорович взял бумаги и, ознакомившись, сказал:

— Если бы не эти бумаги — я бы думал, что вы меня разыгрываете.

— Первый вопрос решили. Теперь вопрос к вам, — я внимательно посмотрел на него.

— Конечно-конечно... — поспешно ответил он.

— Вопрос странный, но потом поймёте. Вы в последнее время ничего не чувствовали? Может, странные сны снились?

Игорь Никифорович встрепенулся и нерешительно ответил:

— Вы знаете... Да... Два раза снился почти один и тот же сон... Очень яркий и неприятный.

Он замолчал. Видимо, не раз его осаживали, когда он пытался приводить в доказательство свои предчувствия.

— Всё нормально. Рассказывайте.

— Мне снился пожар. Сначала гроза. Молния. Потом пожар... и горело именно это здание, — он произнёс это извиняющимся тоном.

— Может, какая-то причина... прочувствовалась? — насторожился я.

Игорь Никифорович, опустив глаза, тихо произнёс:

— Заземление...

— Спасибо. Проверим, — серьёзно ответил я и увидел, что собеседник огорошен тем, что ему поверили. — На этом пока всё. Думаю, вам нужно заняться делами. А мне — переговорить с остальными.

— Да-да. Конечно... — Игорь Никифорович подскочил и, скомкано попрощавшись, исчез.

Я тут же позвонил Анатолию и затребовал проверку заземления, а заодно — инициировал полную проверку техники безопасности и противопожарной охраны.

— С какого бодуна ты решил заняться этим? — удивился он.

— Птичка напела, что могут быть неприятности, — уклончиво ответил я.

— Интересная у тебя птичка. Документы вроде в порядке, но сделаю. Когда колоться будешь? Неспроста всё это.

— Не парься. Обещал — расскажу. В своё время узнаешь.

Забегая вперёд, скажу: бригада нашла кучу нарушений. Контура заземления не было — провод был воткнут в землю и на середине разорван. Из двадцати двух огнетушителей сработало только два. Шланги брандспойтов лопнули, пожарные краны не откручивались. Таблички «Выход» горели через одну. Громкоговорители и система дымоудаления отсутствовали. Как говорят в таких случаях — приехали!

А через три дня, когда всё привели в порядок (кроме дымоудаления — его только начали проектировать), разразилась ночная гроза. Молнии лупили в здание — как по заказу! Если бы не принятые меры, точно что-нибудь загорелось бы.

Так я убедился, что Игорь Никифорович действительно обладает даром предвидения.

В тот же день я переговорил со всеми, у кого обнаружился дар, связанный с диагностикой и лечением. Их оказалось больше всех — тридцать семь человек, причём у тридцати двух было медицинское образование. Видимо, дар влиял на выбор профессии.

С ними беседа шла по шаблону, как и дальнейшее обучение. Всем добавили по три языка и начальную юридическую базу.

Из стандарта выбивались двое псиоников. Валерия Леонтьевна, дама сорока шести лет, оказалась псиоником с высоким потенциалом. Она была преподавателем в вузе, её ценили — отголоски дара позволяли ей почти напрямую вкладывать знания в головы студентов. Переходить к нам она не захотела.

Договорились, что светить новыми возможностями она не будет, и окончательно определится, когда уровень владения даром станет высоким. Я сделал для неё методичку с общими направлениями и тупиками.

С Виктором Игнатьевым повезло. Он как раз находился в поиске себя. Инженер-системотехник, два года отработки не принесли определённости, зарплата оставляла желать лучшего. Сейчас учился в аспирантуре, в основном чтобы не идти в армию. Недавно стал подумывать, что и аспирантура — потеря времени.

Работать у нас он согласился. Кис поработал с ним индивидуально, влив все требуемые знания, и теперь Виктор контролировал обучение товарищей.

С целителями всё шло в штатном режиме. А вот с навигаторами было сложнее. Отрывочные данные по их обучению мы превратили в методички, но этого было мало. Практику в космосе предоставить не могли, так что свой дар они развивали, погружаясь в медитации и сканируя околоземное пространство — что потом нам очень пригодилось.

Со всеми договорились о разумной инициативе при использовании новых возможностей. Без фанатизма. Профессиональные медики должны были вписаться автоматически — ну, стал человек ставить хорошие диагнозы, набрался опыта. Остальные пообещали советоваться.

На том и расстались. В последний вечер устроили банкет, а на следующий день те, кто не остался с нами, покинули санаторий.

— Василий Петрович, спасай! — кричал в трубку главврач одной из элитных московских клиник. — Тут мои нахомутали! Пациент вот-вот помрёт! Никто не знает, что делать.

— Впервой, что ли?.. — спокойно ответил невидимый собеседник.

— Не впервой, но тут и летальный исход возможен, да и пациент — не абы кто! Дочка высокопоставленного лица!

— Все у тебя — "весьма", да "весьма". Своих подставлять не буду, но информацию подкину. У нас тут в подмосковной поликлинике проклюнулся приличный диагностик. В последнее время ошибок не было, хотя случаи были спорные, — хохотнул собеседник.

— Ладно. Диктуй номер. Надеюсь, есть?

— А как же... Записывай. Отзвонись по результату.

Зинаида Ивановна, врач-терапевт, в последнее время и впрямь стала пользоваться повышенным вниманием. Коллеги всё чаще обращались к ней в затруднительных случаях. Раньше тридцативосьмилетняя Зинаида Ивановна звёзд с неба не хватала, была крепким середнячком. И вдруг — на тебе! Все её диагнозы, какими бы спорными ни были, — подтверждались.

Звонок из Москвы застал её в конце смены. Сначала хотела отказаться, но возможная смерть пациента перевесила нежелание ехать в этот суетный город. Она не любила москвичей за их заносчивость.

В клинике такого уровня Зинаида Ивановна была впервые, так что крутила головой, разглядывая великолепие, пока не поймала ироничный взгляд одного из врачей. К ней тут же вернулась неприязнь.

В палате лежала десятилетняя девочка с избыточным весом.

— Поступила с сердечным приступом на уроке физкультуры. Жаловалась на боль в руке и груди, но преподаватель решил, что это отмазка, — пояснил лечащий врач с презрительной ноткой в голосе.

— Излишний вес в десять лет не может быть причиной сердечного приступа, — осторожно заметила Зинаида Ивановна, уловив его тон.

В палате была мать девочки. Зинаида Ивановна обратилась к ней:

— Ваша дочь жаловалась на недомогание раньше?

— Чтобы именно жаловалась — нет. Была апатичной. Психологи предположили депрессию. Не хотела ходить в школу. Там у неё нет друзей, её дразнят... Не любит взвешиваться...

Мы с мужем занимаемся дочерью. У неё правильное питание, упражнения. Сколько консультаций прошли — не счесть! Никто толком ничего сказать не мог... Сегодня тоже не хотела в школу — жаловалась на боли в животе, я, к сожалению, не поверила... — развёрнуто ответила мать.

— Что решил консилиум? — спросила Зинаида Ивановна врача.

— Выдвигали несколько версий. Решили сделать тест на диабет. Ввели глюкозу — это вызвало приступ ярости. Предположили гиперкоагуляцию. Начали инъекции гепарина. Потом выяснилось, что девочка тайно принимала таблетки для похудения. Решили поставить капельницу — очистить от таблеток. Но... через пару часов у неё образовались язвы на груди. Некроз кожи, вызванный варфарином, который по ошибке вводили вместо гепарина. Лечение гепарином продолжаем. Если не поможет — придётся удалять грудь.

Зинаида Ивановна вздрогнула. Удаление груди десятилетней девочке...

И что-то её скребло на душе.

— А если полнота — не причина, а симптом? Что вызывает ожирение и некроз кожи одновременно?

— Гипотиреоз?.. — ответил вопросом врач.

— Возможно, но скорее — генетика. Мать у неё не худая и высокая. — Зинаида Ивановна повернулась к матери: — Какой рост у вашего мужа?

— Сто восемьдесят пять.

— Низкий рост, повышенное давление, тромбы, ожирение... — Зинаида Ивановна помолчала. — Синдром Кушинга!

— Ни в одном анализе не зафиксирован аномальный уровень кортизола, — возразил врач.

— Гиперкортицизм цикличен. Не попали в фазу, — парировала она. — Если не возражаете, я осмотрю пациентку...

— Вас для этого и пригласили, — надменно ответил тот.

Зинаида Ивановна подошла к девочке и начала сканирование. Всё сразу стало ясно. Она чётко увидела опухоль в гипофизе.

— Делаем МРТ! — твёрдо заявила она.

— Вы хотите увидеть гиперкортицизм на МРТ? — скептически спросил врач.

— Нет. Я хочу увидеть то, что его вызывает, — ответила Зинаида Ивановна.

— Хорошо. Делаем МРТ, — покривив губы, произнёс второй врач. — Хотя это ничего не даст. Мы уже делали. Ничего не нашли.

— Всё же я настаиваю. Особенно проверьте гипофиз!

Как и ожидалось, Зинаида Ивановна оказалась права. Обнаружилась небольшая опухоль в гипофизе, вызывавшая синдром Кушинга. Операция по её удалению была рискованной, но в клинике нашли возможности. Всё прошло хорошо.

Девочка стала быстро расти, сбросила вес и забыла об апатии.

Случай получил отклик. Второй раз к Зинаиде Ивановне обратился уже сам Василий Петрович, хотя имел в своей клинике прекрасных диагностов. Случай был очень странным.

Пациент — индиец, работавший с отцом в российской компании. Поступил с диагнозом геморрагический плевральный выпот после занятий йогой. ЭКГ и эхоКГ — в норме. КТ — ни опухоли, ни пневмонии. Анализы чистые. При введении контраста в артерию — резкая боль в животе. Контраст прошёл печень и не дальше. Вся печень в тромбах. МРТ обнаружило гранулёму. Предположили болезнь Вегенера. Начали лечить печень — стало хуже, закровил мочевой пузырь. Новый приступ — отказала селезёнка. Срочная операция — обнаружили разрывы, но без патологий.

Зинаида Ивановна, не спрашивая разрешения, подошла к пациенту и начала сканировать. Голова, лёгкие, сердце, печень — в норме. Толстый кишечник... Стоп! Вот!

— Срочно! Колоноскопию!

— Не имеет смысла. Делали, — возразил врач.

— Тогда — до свидания! — отрезала Зинаида Ивановна.

Врач скрипнул зубами, но согласился.

— Вот чёрт! Но как такое можно было предположить!? — только и смог он сказать, увидев предмет всех бед — зубочистку, торчащую из стенки кишечника.

Оказалось, пациент проглотил её. При упражнениях йоги зубочистка проколола стенку желудка и отправилась в «путешествие» — лёгкие, печень, мочевой пузырь, селезёнка, толстая кишка. Дерево впитало влагу и по плотности сравнялось с тканями тела.

Рейтинг Зинаиды Ивановны взлетел. Василий Петрович, приняв результат, очень озадачился. Как-то всё это было необычно...

Так было и с остальными. Медленно, но верно они начинали подниматься по лестнице известности и признания.

Глава 19

Если вы думаете, что я совсем забыл о близняшках, то сильно ошибаетесь.

Близняшки с утра до вечера пыхтели на рабочем месте, трудясь строго по специальности. Именно! Они работали над базами данных, адаптируя идеи и методы, заложенные в созданных Кисом базах, под нашу систему программирования.

Я объяснил им, что это старые, ещё советские наработки, которые не пошли в дело из-за недальновидности тогдашнего руководства. Теперь их нужно приспособить к новой аппаратуре для обучения одарённых на основе современных программных продуктов. База данных должна обладать последовательно логичной и непротиворечивой структурой, чтобы разбить целостный предмет знаний на блоки, осваиваемые по принципу «от простого к сложному», но при этом каждый блок должен быть законченным и самодостаточным. Кис выдал ещё массу требований и методов их реализации.

Если упростить, должно было получиться нечто вроде пустого электронного магазина, сформированного для занесения категорий, товаров и их атрибутов, а также других условий для усвоения знаний человеческим мозгом. Нужно было наладить структуру и внутренние связи, создать интуитивно понятный интерфейс и контрольную систему, указывающую на ошибки при внесении блока знаний. Всё должно было быть настолько унифицированным, чтобы не зависеть от конкретики. Просто так брать учебники и вносить их в базу было нельзя — слишком много нестыковок и подразумеваемых знаний.

Ознакомившись с ТЗ, близняшки взвыли и заявили, что такое создать невозможно, но, прочитав приготовленную Кисом методичку, задумались и согласились попробовать. Мы поставили им отдельные «клиенты», напрямую связанные с Кисом, а их компьютеры подключили к небезызвестному дата-центру через интерфейс Машины, объяснив, что так они связываются с другими разработчиками системы.

Отработанные блоки на добровольцах тестировал Виктор (за деньги, естественно) и, при необходимости, просил внести поправки. Он видел, как укладываются знания в мозгу, и, если появлялись «заторы», указывал на недоработку в системе.

Начальству всё преподнесли как получение немецкого гранта на разработку новых подходов к унификации баз знаний. Кроме этого направления, грандами обеспечили ещё три коллектива. Начальство было довольно, так как во всех коллективах оно прописывалось в качестве научных руководителей.

Проработав некоторое время, близняшки стали кое-что понимать и начали подозрительно на меня поглядывать.

Однажды Даша, получив очередной ответ от Киса, подошла ко мне и заявила:

— Евгений Михайлович, колитесь, не могли этого придумать в прошлом веке. Никак! И, тем более, никогда не поверю, что если придумали, то положили под сукно. Колитесь!

— Вот и вы туда же! Анатолий всё пытается меня расколоть, а теперь и вы, — изображая горестный вздох, начал я выкручиваться. — К сожалению, могли. Ещё как могли! Кибернетику вначале вообще признали лженаукой, прислужницей империализма. В угоду идеологии ещё и не то могли!

— Но если нам это передают сейчас, значит, были люди, которые прикопали всё до лучших времен? Почему они решили, что эти времена настали? — не сдавалась Даша.

— Были, Даша, были. А насчёт момента — подумай, что мы сейчас делаем? Чем вы занимались пару месяцев назад?

Даша потупилась, вспоминая, потом понимающе заявила:

— Значит, решили выходить из подполья? Думаете, сейчас не придушат? Ведьм и колдунов ведь всегда изводили.

— Это да... Изводили, но сейчас выросло поколение, воспитанное на «Гарри Поттере», «Властелине колец» и прочей фэнтези. Сейчас религия и идеология уже не имеют такой силы. Вот и решили, — выдал я экспромт.

— Ладно. В первом приближении — в зачёт. Но гложет меня мысль, что всё не так просто, — медленно проговорила она. — А когда вы снова позовёте нас на ужин?.. С ночёвкой... И не увиливайте! В эту субботу — мы у вас!

Не дожидаясь ответа, она повернулась и ушла.

Но её ожиданиям не суждено было сбыться. Со мной связался Кис:

«У нас проблемы. Большие. Нужно, чтобы мы были рядом».

Я занервничал. «Что случилось?!»

«У нас гости — и не из приятных», — кратко ответил он, и связь прервалась.

Я бросил всё и сорвался домой. Мысли были разные. Неужели какая-то из спецслужб докопалась до истины? Но Кис мог развернуть кого угодно. Что же за гости такие объявились?..

***

Капитан-командор Тикет пребывал в отличном расположении духа. Его везение продолжалось. В обжитой части галактики он был самым молодым и продуктивным командиром «Искателя» (разведчика). В его команду всегда стояла очередь, хотя пополнялась она редко. Кто же уйдёт от капитана, с которым дружит сама удача?

Пять дней назад навигатор доложил о признаках червоточины. Через день они её нашли.

Тикет лично проверил показания приборов и отдал команду:

— Внимание, лаборатории! Мы рядом с червоточиной. Разбудите Аналитика, включайте тестеры, и чтобы завтра мне доложили все параметры.

«Искатель» превратился в разворошённый муравейник. Экипаж вздохнул с облегчением — никто не сомневался в удаче командора — и ринулся в работу.

Не все червоточины интересны. Если хоть один из основных параметров не укладывался в рамки, её нельзя было включить даже в реестр.

Стабильная, растущая, сжимающаяся или пульсирующая?..

Проходимость (только информация, неорганика или плюс органика), размерность (что можно пропихнуть), длину (время выхода), топография (куда ведёт).

На следующий день Тикет рассматривал результаты. Всё хорошо — но «но» всё же было. Стабильная, короткая, проходимость три плюса, вела в необжитый район галактики, но размерность... всего 10%. В неё можно было пропихнуть лишь небольшие объекты. И ещё минус — сектор, куда вела червоточина, в каталоге был прописан как бесперспективный, центр «болота» — области с неустойчивой структурой пространства-времени. Вывод: червоточина неперспективна.

Повздыхав, Тикет приказал подготовить зонд с аналитиком-Кисом на борту.

Запуск прошёл штатно, а вот принесённая им информация взорвала мирок «Искателя».

Тикет собрал аналитический отдел, представителей службы безопасности и начальников отделов.

— Вопрос... что же мы такое обнаружили? Только не надо мне о «заповеднике Странников» и прочей ненаучной беллетристики.

— И всё же, это заповедник. Чей — не знаю, но другого объяснения нет, — нарушил молчание Аналитик. — Планета с восемью миллиардами жителей — уже нонсенс. У нас некоторые содружества систем столько не насчитывают. Цивилизация вышла в космос, не выполнив требуемых условий. Имеет ядерную энергетику и оружие. Но при почти двух сотнях разрозненных социальных образований сумела не развязать ядерную войну! Уму непостижимо!

Ценнейшие углеводороды — просто сжигаются. Экономическая система — верх абсурда. Цель — наличие как можно большего количества денег, причём виртуальных. Эквиваленты используются не для увеличения товарной массы, а для увеличения эквивалентов! И ведь работает — пока есть природные запасы.

С экологией кошмар. Ещё немного — и они утонут в отходах!

И САМОЕ ГЛАВНОЕ!!! Они почти все одарённые! В состоянии куколок, но почти все! Есть и активные. Зонд зафиксировал аномальное их количество над одной из территорий. Смог подключиться к мозгу одного из них во сне. Никакой защиты!

И ЕЩЁ!!! Зонд зафиксировал передачи с применением галактической системы связи. Напрашивается вывод — это чей-то заповедник.

После эмоционального выступления Аналитика все молчали.

Слово взял представитель службы безопасности:

— Предлагаю выслать в систему зонд-глушилку и ждать имперских представителей. Я уже отослал донесение. Самостоятельно решать ничего не имеем права.

Тикет поморщился — отправка сообщения без его ведома была нарушением, но спустил это на тормозах. Хотя решение принял — «безопасник» будет заменён.

— Хорошо. Служба полетов, выводите глушилку, — резюмировал Тикет.

***

Я примчался домой взмыленный. Вокруг — никакой активности. Тишина и спокойствие.

На пороге меня ждал Кис. Пока я закрывал дверь, он забрался на плечо. Связь восстановилась.

«Не беспокойся, ваши тут ни при чём», — тут же успокоил он.

«А что — есть ещё и не наши?»

«С недавних пор, как оказалось, есть», — ответил он. «В вашей системе заработала глушилка. Значит, не обошлось без имперского вмешательства. При физическом контакте она не мешает. Вчера я зафиксировал не свою передачу по галактической связи. Оказывается, у вас в системе есть червоточина. Я о ней не знал, так как в реестре её нет. Вчера, уловив передачу, организовал пеленг — и нашёл. В тот момент чужой разведчик уходил. Я отправил два ретранслятора к месту червоточины. Не успели они объявиться, как из неё выскочил зонд-глушитель. Такое быстрое реагирование говорит, что червоточина короткая, но малой размерности. Иначе тут был бы не зонд, а целый „Искатель“.

Предыдущий разведчик, видимо, покрутился над вашей планетой. Реакцию экипажа „Искателя“ нетрудно угадать. Шок. Планета набита потенциальными одарёнными».

«А что — ты не мог засечь чужой спутник?»

«Мог. Но я не ставил такой цели. Тем более, вы чуть ли не раз в неделю запускаете новый».

«Что будем делать?»

«План есть. Желательно, до прибытия имперцев, утворить что-нибудь из ряда вон. Поговорка „удивил — значит, победил“ работает не только у вас».

«Это что ж такое надо утворить?»

«Сбить зонд-глушитель и пульнуть в червоточину что-нибудь, чтобы мало не показалось. Они явно стоят напротив. После такого будут долго думать, прежде чем лезть снова».

«В такую мелкоту никто не попадёт. Разве только с ядерной боеголовкой».

«Нет! Только болванкой. Неактивной. Не металлической — каменной. Иначе запеленгуют и сманеврируют».

«А каменюку не запеленгуют?»

«Запеленгуют, но позже. А после обработки составом, формулу которого я дам, — нет. Или не успеют ничего сделать».

«Так пульнуть камнем у нас не получится».

«По отдельности — нет. Вместе — вполне. Я дам схему детектора излучения. Поставите его на спутник, который разгонит наш камень. Первая ступень — реактивная, вторая — с системой коррекции на газовых двигателях. Цель будет светиться не хуже солнца. Если забросить на космическую станцию наших навигаторов, точность возрастёт. На последнем участке камень полетит один. Вероятность попадания — почти стопроцентная. А пульнуть в червоточину будет ещё проще».

«А как заставить политиков это сделать?»

«Американцам подкинем информацию, что Землю кто-то облучает с неясными целями. Одновременно подбросим формулу эмульсии, позволяющей это фиксировать. Шороху наведём предостаточно. Если недостаточно — сделаем вброс в интернет и СМИ. Русским сразу вбросим проработку технической части. Когда американцы к ним обратятся — всё срастётся».

«Ладно. Играем. Подготовь пакеты информации. Ведь передавать по обычным каналам?»

«Ты невнимателен. Дистанционно не могу подключаться, но при прямом контакте — никаких проблем. Глушат-то не ваш интернет».

«Так чего ты ждал! Надо было уже всё провернуть!»

«Э-э... нет. Такие решения я в одиночку принимать не буду. Только с тобой».

***

Владимир Владимирович вернулся в кабинет с селекторного совещания. Он планировал отдохнуть, но самопроизвольно включился монитор, и на экране появилась знакомая меняющаяся личность.

— Здравствуйте. Прошу выслушать и принять к сведению: в солнечную систему, по червоточине, проник зонд-разведчик. Выяснив информацию, он вернулся, и в систему был выведен излучатель. Сейчас он находится на синхронной орбите между Марсом и Землёй и облучает Землю.

Чтобы вы убедились, после разговора на принтер в секретариате будет выведен пакет с формулой эмульсии для фиксации излучения и планом действий.

В прошлом для них в систему высадился десант галактической Империи Анарет, и земная цивилизация попала под её жёсткий протекторат. Для обывателей — это манна небесная. Но развитие цивилизации остановится. Земля станет теплицей по выращиванию специалистов для Империи. Политическая и экономическая системы будут пересмотрены полностью. Надеюсь, вы понимаете, что это значит для вас.

— Почему раньше не предупредили? — сердито спросил Президент.

— Временной отрезок между нами и тем, откуда мы получили информацию, слишком велик. По их прикидкам, это должно было случиться лет через десять-пятнадцать.

— Информация доведена только до меня?

— Вам — в полном объёме, с планом противодействия. Имея столь ценный людской потенциал, вы сможете влиться в галактическую цивилизацию на равных. Если пожелаете, мы будем подсказывать. Американцам мы подкинем информацию через астронома Майкла Брауна. Думаю, за два-три дня он всё проверит и доведёт до своего президента.

И ещё... Обратите внимание на Велицкую Валерию Леонтьевну. Она очень сильный псионик. Это одна из самых высокооплачиваемых в галактике специалистов. Работает в МГТУ им. Баумана. И если начнёте осуществлять план, отправьте на МКС двух человек для управления спутником. Это навигаторы. Данные о них будут в пакете. Там же — раскладка по всем видам одарённых.

Вам пора в секретариат. Через пять минут начнётся распечатка. До свидания!

Владимир Владимирович не сомневался в правдивости данных. Он прекрасно понял, какой шанс ему выпал.

Сначала Майкл Браун отнёсся скептически к анонимной информации, но привычка всё проверять заставила его заказать эмульсию и произвести съёмку. Результат шокировал. Действительно, между Землёй и Марсом присутствовал точечный источник, двигавшийся с той же угловой скоростью, что и Земля.

Собрав пакет, Браун отправил его в администрацию президента. Вызванный в Белый дом, он всех убедил в реальности угрозы. Американцы по каналам спецслужб обратились к русским.

Оказалось, те уже всё знают и готовят «харакири» для излучателя. Они отменили плановый запуск трёх носителей («Ангара-А5» и два «Союз-2.1б») и попросили кое-что из электроники. Американцы предложили не мелочиться и ударить термоядерным зарядом. Но русские настояли на своём.

Всё прошло на «ура». Наведение осуществляли поднятые на МКС навигаторы.

Первая «каменюка» вывела из строя излучатель, вторая, пройдя червоточину, шарахнула по «Искателю». Не уничтожила, но дел наворотила изрядно.

***

Тикет тупо смотрел на отчёт о повреждениях, вызванных попаданием каменной болванки. Такого поворота он не ожидал.

Их вежливо попросили не соваться.

Тикет с содроганием представил, что было бы, прилети термоядерный заряд. А ведь мог...

В Империю полетел второй доклад, а «Искатель» отошёл от червоточины и занялся ремонтом.

— Вот идиоты! Нельзя было выйти на связь? — сетовал Тикет.

— Тут мы сами виноваты. Связь-то мы и обрубили. Вот они и ответили. Вы представляете, какого ранга у них «Манипуляторы», чтобы попасть камнем в зонд и в червоточину? — напряжённо ответил безопасник.

— Что же мы такое откопали?.. — риторически спросил капитан-командор.

Глава 20

Я всегда посмеивался, читая о героях, спасающих мир. Было интересно, но где-то в глубине души я понимал: это необходимый «рояль в кустах». И вот — пожалуйста! На мою долю выпало то же самое.

С помощью Киса я окончательно выяснил, что мир находится в точке бифуркации. К сожалению, к классическим движущим силам — промышленному и технологическому капиталу — прибавился финансовый капитал, который неожиданно перетянул на себя почти всё одеяло. Как объяснял мне Кис, в здоровых обществах он всегда на подхвате, но никогда не во главе.

Лионские ткачи в своё время показали тщетность борьбы с новыми технологиями. На первый взгляд, сейчас ситуация аналогичная. Прогресс есть прогресс — тормозить его и вредно, и бесполезно. Но это лишь на первый взгляд.

Признаюсь, до встречи с Кисом я честно считал, что научно-технический прогресс — это всегда благо. Ошибки и отклонения естественны на непроторенных дорожках. Они были, есть и будут, но в конце концов их исправляют или они отмирают, вытесненные новыми веяниями. Грубый пример: паровоз, тепловоз, электровоз…

Однако после анализа, проведенного Кисом, я понял: рулящие силы нашего общества совсем не заботятся о «правильном» пути развития человечества. Собирание фантиков стало их главной целью. Прибыль, и только прибыль — вот их credo. Ну, если не считать попыток продлить собственную жизнь, используя остальных в качестве доноров запчастей.

Отдельные трепыхания консервативных сил не в счёт. Прогрессисты, можно сказать, уже победили, сами не понимая, что льют воду на чужую мельницу. А мы под их чутким руководством стройными рядами идём к транснациональному корпоративному капитализму, где такие понятия, как страны, устарели и только мешают.

А три кита, на которых якобы держится миропорядок, — просто фасад.

Невидимая рука рынка, которая вроде бы должна всё расставлять по местам, давно отсохла.

Всё идёт к тому, что малый и средний бизнес будет полностью обнулен, и на арене останутся только транснациональные корпорации. Идея творческого и созидательного труда уничтожается. Человек — винтик. Мешаешь получать фантики, грезишь какими-то иллюзиями — вон! За дверью очередь желающих занять твоё место.

Права человека переродились в права меньшинств, доведённые до абсурда. Тяга к созданию семьи объявлена деструктивной. А такие, как Шит Хубер, и вовсе объявили человечество отжившей ступенью эволюции. Люди — муравьи, которые не должны мешать развиваться зарождающимся созданиям искусственного интеллекта. Кис, натолкнувшись на идеи Хубера, очень веселился.

Демократия?.. Ну, вы и сами знаете… Её давно нигде нет. Так, отдельные ошмётки, застрявшие в бюрократической машине.

В общем, передо мной встала дилемма. Встревать или не встревать? Кис агитировал «за», жизненный опыт — «против». Я — и мировая система. Смешно, правда? Я тоже так думаю.

Так что я в основном плыл по течению… или, в крайнем случае, — поперёк. Так продолжалось до того момента, пока на сцене не объявилась Империя!

Сила, для которой все наши потуги смешны и нелепы. Причём Империя нашла самородок, и все, кто встанет между ним и ею, просто-напросто окажутся… в очень интересном месте.

Да и имперские порядки в отношении людей, вроде бы, получше рая, который готовят нам корпорации. Тем более, у многих землян появится возможность в ранге одарённых занять хорошие места в Империи. Но, надеюсь, найдутся и те, кто останутся здесь. Земля сбросит излишек населения, наших поводырей приструнят. Так что — попробуем половить рыбку в мутной воде.

Но я — далеко не Дон Кихот, и кидаться в одиночку ни на кого не собираюсь. Для начала соберу команду! Я и Кис — само собой. Его светить пока не буду — ни тем, ни этим. Все перемещения по системе своих трансляторов он прекратил. Лунную базу законсервировал, оставив в состоянии горячей готовности. Близкий круг получит максимально полную информацию.

Я переговорю со всеми, не утаивая сложность положения и возможные преференции от Империи, если они решатся туда перебраться. Врать тут опасно. В ближайшей перспективе на Земле станет неуютно. Кое-кто, лишаясь власти, может закусить удила и удариться во все тяжкие. Тем более, фантики потеряют значительную часть своей магической силы.

В «ближний круг» войдут близняшки, если, конечно, согласятся влезть в эту заваруху. Хотя мне, честно говоря, не особо хочется втягивать их в разборки. Но пусть сами решают — барышни уже взрослые.

Естественно, Анатолий, который дождался, наконец, давно обещанных объяснений. Он будет обеспечивать тыл, с полным пониманием ситуации.

Далее — Игорь Никифорович и Виктор Игнатьев. С ними я уже работал довольно плотно.

Первый продвинулся достаточно далеко по пути к уровню Пророка. Его наличие точно поубавит пыл имперцев. У них сейчас одаренных такого уровня нет. Были, и в своё время сильно повлияли на развитие Империи. Но сразу открывать этот козырь не будем.

Второй использует свой потенциал псионика среднего уровня на все сто. Отлично справляется с прокачкой всего потока одаренных, которых пропускаем через наш санаторий… Восхищается близняшками. Даже пытался подбивать к ним клинья, но был сурово обломлен, как ни странно, Ксенией. Однако не сдался и постоянно изобретает новые, более утончённые подходы.

Из кандидатов подальше обязательно нужно уговорить Валерию Леонтьевну. Это просто счастье, что у нас есть псионик планетарного уровня, которого и готовить-то особо не нужно. Чуть-чуть прокачать — и всё. По словам Киса, когорта псиоников по ту сторону червоточины приняла бы её в свой круг с превеликим удовольствием.

Валерии Леонтьевне придётся оторваться от любимого дела. Неприятно, конечно, взваливать на человека заботы такого уровня, но надеюсь, она поймёт сложность ситуации и не заупрямится. В её случае моё предложение подкрепится просьбой Президента.

К ней подключим ещё двоих. Один — американец, второй — австралиец. Оба уже летят в Минск. Кис подсуетился. По его заключению, товарищи неиспорченные и толковые, испытание деньгами и медными трубами пройдут, а со всем остальным справятся сами. Но если что — он подстрахует.

Валерия Леонтьевна, в принципе, и одна могла бы контролировать всю Землю и ближнее околоземное пространство вплоть до лунной орбиты, но втроём они перекроют всё вплоть до Юпитера. Надеюсь, наткнувшись на столь мощный и квалифицированный заслон, имперцы не станут ничего решать нахрапом.

Теперь — о приземлённом.

Мы с Кисом решили выводить на имперцев наш второй властный эшелон: президентов, глав правительств, председателей — представителей государств именно этого уровня. Создать из них группу контакторов, имеющих определённый уровень власти в своих странах, с упором на Президента России, как имеющего на первый момент прямой канал связи.

Если он, пользуясь этим обстоятельством, сумеет занять доминирующее положение, то и в дальнейшем его не утратит, несмотря ни на какие подковёрные попытки выйти на имперцев в обход. У него в рукаве будет достаточно козырей, о которых до поры никто знать не будет, и приличное количество «пряников» для имперцев, которые будут только у него.

А я, в свою очередь, подстрахую как третья сила (никому не известная и непонятная) и, при надобности, пошантажирую имперцев и приструню особо ретивых землян. Если кто вспомнил про ООН — забудьте. Связываться с этой говорильней у меня не было никакого желания. Можете ругать, но моё мнение об этой организации крайне низкое.

Хотя, по его расчетам и на пределе возможностей, Кис пообещал притормозить активность наших кукловодов, особенно когда вскроются истинные причины интереса Империи к нашей планете.

«После того как имперцы получат каналы для работы на Земле, они всех, кто им будет мешать, быстро определят в "Зоопарк"», — заявил он мне в ответ на мои сомнения. — «Уж поверь! "Проходили", — как ты любишь выражаться». О «Зоопарке» я уже знал и решил, что для наших истинных руководителей — самое то место.

Ну, а теперь — за дело!

В первую очередь пообщаюсь с близняшками, потом (с помощью Киса) подкачусь к Валерии Леонтьевне. И если с ней всё срастётся, положу план на стол Президенту. А там — посмотрим. Рискнёт Владимир Владимирович — значит, сможем выйти из ситуации с минимальными потерями и большими приобретениями. Нет — тогда план «Б».

С такими мыслями я направился к близняшкам.

Зайдя в отдел, где они на данный момент находились (Вера сейчас работала в филиале на территории санатория), я объявил, что вместо похода ко мне в гости им срочно придётся лететь домой, в Москву, и подготовиться к работе с весьма высокопоставленным клиентом. Аппаратуру подгонят на следующий день после прилёта.

Больше всех возмущалась Даша:

— Я так и знала! — выслушав меня, зло резюмировала она. — Так и знала, что вы снова что-то придумали. Это нечестно!

— Дашуля! Поверь, случилось очень важное событие. Не только для нас. Для всей планеты. В нашу Солнечную систему вломились… инопланетяне. Сначала мы их слегка окоротили, но раз они нас нашли, то уже не отстанут. Это я точно знаю, — постарался я её успокоить.

Если и не успокоил, то удивил конкретно. Её прекрасные глазки широко распахнулись, милый ротик приоткрылся. Справившись с удивлением, она спросила:

— Вы не шутите?!

— Нисколечко. Именно поэтому вам и придётся смотаться в Москву. И клиентом вашим будет… ВВ, — слегка улыбнувшись, ответил я, ожидая второй волны удивления.

Которая незамедлительно последовала:

— Ну, вы, Евгений Михайлович, даёте!.. — только и смогла проговорить она, услышав имя пациента. — Мы что?.. Будем прокачивать ВВ?!

— Да, Дашенька, именно его, — стараясь не улыбаться, ответил я. Слишком уж потешная мордашка была у моей собеседницы.

— И он согласился?! — оправившись от шока, воскликнула она.

— Честно говоря, выбора у него нет. Может, он и не хочет, но придётся. Иначе потеряет контроль над ситуацией. Всё последующее в вопросе с инопланетянами — это, можно сказать, международный уровень. С участниками рангом не ниже президентов и руководителей правительств. В данный момент он вполне обоснованно может возглавить такую команду. Мы же будем только помогать. Вы — в том числе, если захотите. Предупреждаю, ситуация может стать очень опасной. Если согласитесь, готовьтесь работать именно на таком уровне.

— Блин! Ну, вот почему их принесло именно сейчас?! Хотя бы на неделю позже… — уже более примирительно пробурчала она. — А насчёт работы — даже и не думайте без нас! Ишь, хитренький!

— Не беспокойся. Ничего от вас не убежит. Обещаю. Если всё закончится мирно, гарантирую незабываемые впечатления — и даже… не у меня дома. Океан. Остров. Песчаный пляж. Бунгало. Перед ним — бассейн. В бунгало — все блага цивилизации с самым высоким уровнем сервиса. На острове — ни души, кроме нас. Можно спокойно даже нагишом ходить. Вот, держите фотки.

Плюс — выполнение любых ваших фантазий, — усмехнулся я её логике. — Могу ещё добавить, что, как вы, наверное, заметили, я немного… помолодел. Соответственно, вернулись э-э… некие потребности. Единственное, что напрягает, — шестьдесят пять и двадцать пять: не совсем совместимые возрасты.

— Евгений Михайлович… не заморачивайтесь. Нас это нисколько не смущает. А то, что некоторым молодым до вас — как до Китая раком, я уже вам говорила. Или вы на комплименты нарываетесь?.. — немного грубовато оборвала меня Даша и, сердито посмотрев, добавила: — Если острова не будет — я вас прибью!

— Да нет… Просто как-то… не совсем в рамках привычного, — пожав плечами, ответил я. — Хорошо. Договорились. А теперь перейдём от высоких отношений к серым будням. Вот список того, что к вам приедет послезавтра. Если нужно что-то ещё — допишите. Билеты я зарезервировал. Вылет завтра в 14:35. Прилетите в 16:05.

В семье Светозаровых одно за другим происходили события, которые ввергли её главу — Вадима Викторовича Светозарова — в состояние перманентного шока. И надо сказать, отнюдь не слабого.

Сначала как снег на голову свалились дочки. Объявили, что у них командировка. Вадим Викторович обрадовался — души не чаял в дочках. Но те, отбарабанив дежурные фразы, заявили, что им сейчас не до нежностей — работать надо. На следующий день из Минска пришёл автобус с какими-то приборами. Дочки, пыхтя и поминая своего начальника, затащили в квартиру кучу коробок. Потом начали вынимать из них различные девайсы, от привычных ноутбуков до приборов непонятного назначения, и монтировать всё это в своей комнате, создавая сюрреалистический пейзаж. В центре композиции расположилось кресло. На его спинке возлежал шлем, от которого к некоторым приборам тянулись провода. Всё вместе создавало весьма зловещую картину…

Не успел Вадим Викторович оправиться от первого впечатления, как ему позвонили из Администрации Президента и попросили завтра не отлучаться из дома. Так что на следующее утро он сидел на кухне, пил кофе и посматривал в окно.

Где-то около одиннадцати во двор зарулили два чёрных микроавтобуса. Из них вышло около десятка очень одинаковых, с военной выправкой, молодых людей и направились в их подъезд. Сердце Вадима Викторовича екнуло. Никаких особых прегрешений за собой он не чувствовал, но, как говорится, генетическая память иногда даёт о себе знать. Он тщательно скрывал, что в своё время его прадеда, как врага народа, забрало НКВД и отправило в ГУЛАГ. Хотя некоторыми коллегами подобные факты теперь даже гордятся, приплетая их к месту и не к месту, лично он об этом помалкивал.

Подождав некоторое время, Вадим Викторович успокоился — к ним в квартиру никто не ломился. Дом элитный, так что, может, чья-то охрана пожаловала? А вот к кому — понять не мог. Вроде такого уровня в доме никто не проживал. Хотя жильцы время от времени менялись, так что всё может быть…

Выпив кофе и вспомнив вчерашний звонок, Вадим Викторович задумчиво прошёл в кабинет. Вполне возможно, позвонят и сегодня.

Звонок в дверь удивил. Обычно сначала трезвонил домофон… Подойдя, он включил видеокамеру, которая стояла вместо дверного глазка. Прогресс, однако. На экране он увидел одного из тех молодых людей, что не так давно вошли в подъезд. Сердце снова екнуло…

Когда включалась камера, над её объективом с той стороны загорался светодиод. Молодой человек не стал ждать вопроса и, опередив Вадима Викторовича, сказал:

— Здравствуйте, Вадим Викторович. Вам вчера звонили из Администрации Президента. Прошу открыть.

При этом он достал удостоверение и развернул его перед камерой. Ничего не говоря, Вадим Викторович открыл дверь. В прихожую быстро вошёл молодой человек, огляделся и что-то проговорил в микрофон на отвороте пиджака.

Вадим Викторович ожидал всего, но того, кого он увидел в следующий момент в проёме двери, — меньше всего. На пороге стоял… Президент.

Тот посмотрел на хозяина и спросил:

— Можно?..

Оправившись от ступора, Вадим Викторович слегка прокашлялся:

— Да-да… Конечно! — и сделал приглашающий жест в сторону зала.

Пройдя за гостем, он вопросительно посмотрел на Президента. Спросить как-то не получалось. С Президентом он встречался и раньше, но не в домашней обстановке!

Последующие слова и вопрос вновь ввели Вадима Викторовича в ступор.

— Я, собственно, не к вам. Ваши дочки дома?.. Обещали быть…

— Д-да… Дома… — растерянно ответил хозяин.

В это время из комнаты близняшек высунулась озабоченная мордашка Даши и проговорила:

— Пап, это к нам. Проходите, Владимир Владимирович. Мы вас уже заждались. Всё готово.

В этот момент в зал вошёл один из охранников и, обращаясь к Даше, сказал:

— Сначала я хотел бы осмотреть комнату.

Даша поджала губки:

— Ну, так проходите. Осматривайте…

Через некоторое время охранник доложил Президенту, что всё нормально.

На что Даша едко заметила:

— И всё понятно! У-у-мный…

Охранник зло зыркнул на неё, но промолчал. Было видно, что ему очень хочется надавать по заднице этой наглой малявке. Он, по жизни, не любил дерзких женщин.

Президент улыбнулся, зашёл в комнату, и дверь закрылась.

Вадим Викторович минут пять стоял столбом в проёме, точно так же застыла его жена. Потом они, удивлённо переглянувшись, тихонько ретировались на кухню.

В зале остался один охранник.

Ещё в начале поездки охрана была предупреждена о такой ситуации. Начальник охраны пытался перевести всё в стандартное русло, но Президент был непреклонен. Тому ничего не оставалось, как согласиться и надеяться, что эта семья — не скрытая террористическая ячейка. Абсурд, конечно, но мало ли… Даже миллионная доля такой возможности — очень беспокойная вещь для охраны Президента.

Войдя в комнату, Владимир Владимирович огляделся. Увиденное его напрягло. Всё выглядело весьма зловеще. Но, вспомнив, что поставлено на кон, он покорно спросил:

— Просто сесть в кресло?..

— Не просто. Разденьтесь до пояса. Нужно установить датчики для контроля за сердцем и надпочечниками, — стараясь выглядеть как можно строже, распорядилась Даша.

Когда просьба была выполнена, она оценивающе оглядела открывшийся вид и заявила:

— А ничего так…

Президент засмеялся.

— Ожидали худшего?

— Да нет… По телевизору вас рекламируют как вполне спортивного человека. Так что моя реакция — это констатация, что говорят правду. И это отрадно, — совершенно не смутившись, ответила Даша. — Ладно! Время — деньги. Особенно ваше. Садитесь. Ксения вас экипирует, а я настрою приборы и запущу тесты.

Президент спокойно сел в кресло и расслабился. Эта наглая девчонка ему нравилась.

Как только он оказался в кресле, подошла Ксения и стала крепить на его торс датчики. Закончив с ними, она водрузила ему на голову замысловатый шлем и попросила откинуться на спинку и закрыть глаза.

— Вам какие языки впихивать? По согласованному списку или ещё что добавите? — заканчивая настройку, деловито поинтересовалась Даша.

— Не будем отклоняться от договорённостей, — ответил Президент, слегка поморщившись на её «впихивать».

— Ладненько. Всё готово. Расслабьтесь. Первый этап займёт немного времени. Разбудим вашу квантовую составляющую. Потом — минут десять стабилизирующих процедур. Отдых — с полчасика, и основная процедура на два часа. Это я на всякий случай напоминаю, — информировала Даша, запуская программу.

В этот момент подключился Кис и параллельно с Дашей начал процедуру включения мозга Президента в квантовый режим.

Ксения — и через приборы, и посредством своего дара — внимательно следила за состоянием столь высокопоставленного пациента. Всё было нормально. Ведь не в первый раз они с Дашей это проделывали.

О том, что присутствовал кто-то ещё, они не догадывались. Уровень маскировки Киса пока это позволял, но не за горами было время, когда и Ксения, и Даша смогут почуять его присутствие.

Процесс прошёл штатно. На свет появился ещё один одарённый — «управленец первого ранга».

Ещё десять минут стабилизирующих процедур — и Даша объявила:

— Всё. Отдыхаем. Минут через двадцать-тридцать приборы покажут, и можно будет приступить к закачке баз. А пока оденьтесь и успокойте свою охрану. Вы уже и сами можете прочувствовать их волнение. Дальше процедура будет полностью откатанная и, можно сказать, рутинная.

Ксения сняла шлем и датчики, и Президент смог встать и одеться. Сосредоточившись, он понял, что действительно каким-то образом воспринимает присутствие людей, даже тех, кого не видит. И ясно чувствует их настрой.

Хмыкнув, он вышел в зал и успокоил всех присутствующих.

А там, кроме первого охранника, находились начальник охраны, его заместитель и ещё один сотрудник.

После его слов он почувствовал, как спадает общая волна напряжения.

Вернувшись в комнату, он сел в кресло и решил поговорить.

— Даша, если не путаю, можно вас спросить? — начал он.

— Конечно, можно. Даже догадываюсь, о чём, но предупреждаю — не уверена, что смогу ответить на требуемом для вас уровне. Мы с Ксенией — начинающие, — усмехнувшись, ответила Даша.

Её ответ несколько спутал планы Президента, так как сразу возникло ещё несколько вопросов. Теперь он выбирал, с чего начать…

Возникла пауза. Близняшки ждали, а Президент никак не мог сформулировать первый вопрос.

— Ладно… Начнём, как говорят, «от печки». Когда и как вы попали в эту… (даже не знаю, как назвать) — для простоты назовём «организацию»? — наконец спросил он и, прислушиваясь к своим новым чувствам, кроме любопытства, ничего от близняшек не уловил. Даже как-то обидно стало, всё же Президент…

— Ну, про «организацию» мы вам рассказать ничего не сможем. Сами в ней — без году неделя. Знаем только, что структура очень древняя. Наш начальник оказался колдуном, и нам посчастливилось убедить его инициировать нас. Чувствую ваше недоверие, но придётся смириться. Официальная наука, как обычно, выплеснула с грязной водой и младенца.

То, что я сейчас рассказываю, мы узнали от начальника. И не так давно. Только в последнее время он разоткровенничался, а до этого — темнил. Видно, инопланетяне спутали многие планы… — ответила Даша, переглянувшись с сестрой.

— Колдуны, ведьмы, ведуньи и прочие — были, есть и будут, — энергично подхватила Ксения. — Сейчас вы знаете их под новомодным понятием «одаренные». Но, как понимаете, название не суть важно. В России потенциальных одаренных значительно больше, чем в Европе и Штатах. Наши предки не так рьяно вырезали тех, кто выбивался из понятия «обычные люди». В Китае, Индии и некоторых других азиатских странах их тоже много, но несколько другой разновидности. Извините, более корректного слова не подобралось, — Ксения взглянула на сестру и, получив одобрительный кивок, продолжила: — Их много было и среди американских индейцев, но, сами знаете, что с ними произошло. Как ни странно, в Африке их меньше, чем на других континентах. Хотя про африканских колдунов только ленивый не знает. Но факт есть факт. Где-то так…

Президент помолчал, обдумывая услышанное, затем спросил снова:

— Хотя и с большим трудом, но под напором фактов мне приходится признать правдой всё сказанное вами. И всё же… как давно вы в «организации»? Интересно также, кто вы по специализации в табели о рангах одаренных?

— Я — Целительница, Даша — псионик среднего уровня. Если конкретно, у неё четвёртый, а у меня пятый уровень по классификации Империи. Всего уровней — десять. В «организации» приняли решение подстроиться под имперские стандарты. Как сказал Евгений Михайлович, так спокойнее в обществе примут всё, что вскоре появится у нас в обиходе. А в «организации», если так можно сказать, мы уже около года… Если хотите более детально всё узнать — поговорите с Евгением Михайловичем, нашим начальником. Он предвидел, что вы будете задавать много вопросов, и подготовил для вас три папки — синюю, красную и зелёную. В синей — описание последних событий в Солнечной системе, в красной — всё, что «организация» знает об Империи. В зелёной — предлагаемый план действий. Но просил предупредить, что он — вовсе не последняя инстанция.

Президент молча принял протянутые папки, решив, что их прочтение даст больше информации, чем опрос близняшек, явно многого не знающих. Десять минут прошли в тишине.

— Ну-с, приступим, собственно, к внедрению баз данных… — деловито констатировала Даша. — Закрываем глазки…

Процесс прошёл без эксцессов, даже с некоторым опережением графика.

Когда Президент во второй раз открыл глаза, то услышал:

— 你感覺怎麼樣 (Nǐ gǎnjué zěnme yàng)? — это спросила Даша.

Ксения не отстала:

— 分かりますか (Wakarimasu ka)?

— 好 (Hǎo). はい、わかりました。(Hai, wakarimashita), — не задумываясь, ответил Президент и немало этому удивился.

— Ну, раз по-китайски и по-японски понимаете, то всё нормально, — резюмировала Даша. — Теперь то, что Евгений Михайлович просил передать на словах.

Вам лучше всего, после оглашения «каменюке», собрать предложенных кандидатов здесь, в Минске. Список — только как предложение. На своё усмотрение можете менять — вычёркивать, добавлять. Можете проводить это в рамках «двадцатки». Как хотите. Работать с ними — вам. Евгений Михайлович к тому времени подготовит видео-аудиопрезентацию об Империи и её сателлитах для трансляции в «Панораме». Видимо, слышали о таком кафе в Минске. Как понимаете, это будет максимально информативно. Желательно сделать это до совещания. Почему — надеюсь, понятно. Затем, после вашей отмашки, в урезанном формате мы запустим это видео в общий доступ. Соответственно, за пару дней его куски разлетятся по Интернету — и начнётся бедлам. В ваших силах — сделать его управляемым. Вот! — глубоко взохнув, закончила она.

— Что же… Всё ясно. Приятно было познакомиться и поработать с вами. Думаю, встретиться ещё придётся, — поднимаясь с кресла, Президент широко улыбнулся. — А сейчас — до свидания.

Когда он вышел из комнаты, Даша посмотрела на Ксению и спросила:

— Ну что?.. Как думаешь — не облажались?

— Даже ни капельки! — уверенно ответила Ксения.

— Тогда пошли папулю с мамулей откачивать. Думаю, они в глубочайшем трансе, — сворачивая провода, предложила Даша.

— Это уж точно! — усмехнувшись, ответила Ксения. — Пошли…

Глава 21

Через два дня Президент дал отмашку и запустил в действие первый пункт плана.

США

Совет национальной безопасности собрался быстро. Помощник президента по национальной безопасности, действуя по его поручению, заранее предупредил членов СНБ о возможном экстренном заседании. В принципе, все уже находились в Вашингтоне, ожидая этого самого совещания. Слишком много странного произошло в мире за последние пару дней, и все понимали, что Президент просто не может на это не отреагировать.

Настроение у него было пасмурное.

Обрушившаяся информация подвигла его на невесёлые размышления. В одночасье все потуги США на мировое лидерство рухнули, как карточный домик! Все эти авианосцы, ядерные ракеты и прочая военная атрибутика ушли на второй, если не на третий план, когда понимаешь, что всё это может быть остановлено… одним-единственным человеком! А непонятливые могут оказаться в доме с мягкими стенами и пускать слюни до скончания века.

Он свято верил, что русских надо ставить на место, и что у него это получается. А тут — такой подарочек! Оказывается, противник его попросту игнорировал! При этом сам успешно играл на куда более высоком уровне, не обращая внимания на бряцающих оружием надоедливых соседских пацанов. И главное — как хорошо русские всё это скрывали! Никто, даже близко, не догадывался о уже сложившемся… новом мировом порядке!

Хотя подсказок было предостаточно… Одна атака на систему биржевой торговли валютой чего стоила… И этот «неуловимый Джо», который постоянно портит дела — и плохим, и хорошим парням. Да и других звоночков хватало, но кто же мог подумать, что всё это связано со столь неординарными причинами.

В преддверии общего заседания Президент и его помощник по национальной безопасности пообщались, пытаясь сформировать предварительное решение. Но когда помощник вошёл, Президент всё ещё не определился.

— Ну, Роберт, что скажешь? — обратился он к помощнику. — Надеюсь, информацию получил полную?

— Да, полную. И, честно говоря, до сих пор нахожусь в ступоре. Я сделал три очевидных вывода и много менее очевидных предположений. Во-первых, мы получили однозначный ответ на один из важнейших вопросов: «Является ли человечество единственной технологически развитой цивилизацией во Вселенной?» Как оказалось — нет! Мы не одни… Во-вторых, мы давно… на поводке, и все наши решения… вовсе не наши… И в-третьих, выяснилось, что русские уже достаточно долго контактируют с кем-то… оттуда, и даже имеют там своих разведчиков. Иначе получить предоставленную ими информацию было бы практически невозможно.

— КГБ у них всегда был сильным ведомством… — вставил Президент.

Помощник поморщился — он так не считал.

— Именно поэтому они в последнее время довольно спокойно относились ко всем нашим санкциям, а сами в это время не спеша разрабатывали новые типы вооружений. Теперь я понимаю, откуда у них всё это взялось, — продолжил помощник, но Президент снова вклинился:

— Не совсем стыкуется. Если там войны ведутся так, как описано, то все эти «пукалки» никому не нужны.

— Не согласен. Для перехода на тот тип войны нужны специалисты соответствующего уровня… и, видимо, у русских их ещё нет. По крайней мере, в количестве, достаточном для отражения внешней угрозы, — не согласился помощник. Ему казалось, что он вник в тему глубже.

— А кого они тогда на МКС притащили?! Это точно были специалисты по наведению. Попасть камнем в не очень большой спутник… Почему — камнем?! — до сих пор не понимаю, — возразил Президент, задумчиво глядя на собеседника.

— Я не сказал, что у русских их нет вообще. Есть. Но уровень владения внешними технологиями, как мне кажется, ещё далёк от совершенства. Да и «пукалки» там, за червоточиной, как я понял, тоже не совсем забыли, — высказал своё мнение помощник.

— Может, и так… Специалисты у русских есть — точно. Немного, но есть. Причём русские знают ещё что-то важное, о чём нам не говорят. Поэтому и не стали пулять ядерными зарядами. Не хотели, видимо, дразнить и провоцировать на несимметричный ответ… А насчёт «пукалок» — думаю, на местном уровне, всяким таким, как мы, ещё дают ими погреметь. Но если детки расшалятся — отнимают, однозначно. Мы ведь тоже не любим, когда кто-то портит наше имущество, — хмуро прокомментировал Президент. Такое поведение он понимал, но было неприятно осознавать, что попал в группу, к которой применяют такие меры, а не в ту, что их применяет. — Как ты считаешь, когда русские это всё начали?

Помощник задумался и, помолчав, ответил:

— Думаю, в две тысячи пятнадцатом-шестнадцатом.

— А мне кажется — гораздо раньше. В конце девяностых. Напомнить, как их Ельцин ушёл с поста?.. — Президент внимательно посмотрел на помощника и, увидев проблеск понимания, воскликнул: — Вот! Мне всегда этот шаг казался подозрительным. А мы тогда совсем одурели от своей победы в «холодной войне» и развала Советского Союза. И ничего не заметили. Победители, блин! А если так — то специалисты у них есть, и, возможно, немало. А вот до какого уровня они поднялись — это вопрос. Хотя, если вспомнить, что их КГБ уже шурует в Империи, то, может, и уровень уже приличный… Ладно. Что предлагаешь озвучить на совещании? — перешёл он от рассуждений к делу.

— Всё. Ведь рано или поздно это вылезет наружу. Я до сих пор удивляюсь, что пресса — как в рот воды набрала. Не верю, что ничего туда не просочилось, — воскликнул помощник.

— Может, это русские сдерживают?.. В свете новых фактов — вполне возможно. Тогда это очень плохо, — предположил Президент.

Обдумав сказанное, помощник поморщился:

— Да. Полное дерьмо!..

Начав совещание, помощник президента по национальной безопасности предложил:

— В связи с особыми обстоятельствами предлагаю отклониться от обычной процедуры и передать ведение этого заседания Президенту.

Присутствующие кивками дали согласие.

— Перед вами в синей папке лежит резюме о событиях, недавно произошедших в нашей Солнечной системе, — сказал Президент, внимательно оглядев собравшихся.

Подняли глаза только министр энергетики и директор административно-бюджетного управления.

— Как я понял, почти все в курсе, но всё равно ознакомьтесь… — И, дождавшись, когда все отложат папки, продолжил: — Ситуация крайне опасная. Перед обсуждением я хотел бы заслушать директора ЦРУ о результатах выполнения моего поручения.

Джина Хаспел слегка откинулась в кресле и начала отчёт:

— Мы задействовали все наши каналы в России, включая некоторые замороженные. Эффект — ноль! На низком уровне никто ничего не знает. Всё так же, как и у нас. На уровне генералитета и министров, кроме слухов, тоже ничего нет. На высшем уровне — всё сложнее. Мы «спалили» одного из наших самых ценных нелегалов, но сообщение передать он успел. По его словам, на встрече контакт сначала был в нормальном состоянии, и до вопроса о произошедшем всё шло хорошо. Ответы были полными и адекватными. Но как только был задан интересующий нас вопрос — контакт напрягся, его глаза расфокусировались, затем он встал и ушёл. Создалось полное впечатление человека с психологическим блоком. И, что странно, агента арестовали, а контакт на следующий день вышел на работу — как ни в чём не бывало. Налицо полный психологический контроль высшего управленческого звена России.

На некоторое время в зале воцарилась гнетущая тишина. Каждый примерил ситуацию на себя. Если в России верховная власть под контролем, то, возможно, и они все под колпаком или, по крайней мере, под наблюдением. Президент же утвердился в мысли, что русские в этом дерьме бултыхаются не с пятнадцатого года.

— Думаю, мы не под контролем. Иначе это совещание не состоялось бы, — нарушил тишину Джон Рэтклифф, директор Национальной разведки.

— Как сказать… Поводок может быть и длинным, — недовольно буркнул председатель Объединённого комитета начальников штабов.

— Как бы там ни было, лично я не чувствую никаких поводков. Может, у русских всех контролирует лично Путин. Имею в виду — не лично в плане персоны, а у него есть соответствующая служба с персоналом нового типа. Недаром же он санкционировал бомбардировку спутника и «чёрной дыры», — возразил генеральный прокурор.

— Не «чёрной дыры», а «червоточины», — поправил его Джон Рэтклифф.

— Один чёрт: «дыра» — «червоточина». Меня больше интересует, как русские умудрились внедрить своих агентов за эту самую «дыру», а мы — ни сном ни духом?! Они нам хоть какую-то информацию передали о том, что творится за этой «дырой»?! — отреагировал генеральный прокурор.

— Уильям, спокойнее, — вмешался Президент. — Передали. Добровольно и довольно обширную.

— Ага, «добровольно»! После такого молчание выглядело бы полным идиотизмом, — буркнул генеральный прокурор.

— Может, и так… — согласился Президент и продолжил: — Перед вами ещё одна папка. Красная. В ней — вся переданная русскими информация. Детально ознакомитесь позже. Если коротко:

Первое. Там, за червоточиной, — одна очень старая и мощная Империя и несколько десятков автократий. Империя занимает двадцать четыре солнечные системы. Автократии — образования поменьше, от одной до десятка систем. О какой-то демократии там и не слышали. Правда, есть один анклав. Его называют «Зоопарк», и репортажами оттуда пугают население. В папке прочтёте. Навевает безрадостные мысли.

Второе. Никаких «космических войн» в нашем понимании там не происходит. Всё пресекается на корню. Порча ресурсов и материальных ценностей считается сумасшествием. Это относится и к человеческим ресурсам, так как рождаемость там слабая. Вроде как генетическая причина, зато продолжительность жизни выше нашей — в среднем 120–130 лет. Что интересно, понятия «безработный» там нет. Хотя сильный космический флот у них есть. И оснащён он не только пси-оружием. Гравитационные пушки, рентгеновские лазеры и, в том числе, ракеты с разнообразной начинкой. Зачем? Ответ простой — мало ли на кого в галактике можно нарваться. Попадутся негуманоиды, невосприимчивые к пси-оружию, — не придётся судорожно довооружаться.

Третье, и самое главное, — вся популяция контролируется так называемыми одарёнными, в частности, псиониками. Не напрямую. Как у нас говорится, «из-за трона». Любой из них, пролетая, например, над Землёй, может превратить в идиотов, в прямом смысле, всех, кто ему не понравится. Их немного — не более сотни на всю известную им часть галактики. Ответ на вопрос, почему они сами не правят, — прочтёте в папке. По-моему, вполне логичный.

Как-то так, если коротко…

— Всё это интересно, но мне более интересно узнать, почему русские, имея такие козыри, не попытались нас нагнуть и утвердить своё первенство здесь, на Земле, — раздражённо спросил председатель Объединённого комитета начальников штабов.

— Кому что, а тебе, Марк, власть над миром покоя не даёт. Ты знаешь, я парень простой, так что не постеснялся и задал Путину почти тот же вопрос. Спросил, почему они, имея такие возможности, до сих пор нас не завоевали. Между прочим, выяснилось, что Путин прекрасно говорит по-английски. Кстати, на пош*.

Так вот, я понял, что он относится к нам как к обезьяне с гранатой. Причём у гранаты чека уже выдернута.

А конкретно в ответ на мой вопрос он задал свой: «А на хрена (what the hell for) нам это надо?» — и развернул мысль: «Зачем нам ваши бунтующие негры и латиносы? Зачем нам куча ваших бандитов (своих хватает) и, тем более, толпы откормленных бюрократов (у нас тоже есть, и немало)? Что мы будем делать с вашими „синими воротничками“, привыкшими получать зарплату, не соответствующую их вкладу? Не спорю — экономика у вас самая сильная на ЭТОЙ ПЛАНЕТЕ, и вы можете платить своим гражданам больше. Но мы же знаем, откуда ноги растут. Колониализм никуда не делся, просто перекрасился. Переделывать их мышление — себе дороже. А если вспомнить об ораве сидящих на пособиях… Ругаться не буду. Так что не надейтесь, брать на себя ваши заботы мы не намерены, своих проблем выше крыши. Копошитесь в своей песочнице самостоятельно».

Слова «на этой планете» были явно выделены в контексте.

Это, конечно, вольный пересказ, но по сути — именно то, что было сказано, — язвительно добавил Президент.

— А вот это — полная задница! — эмоционально прокомментировал генеральный прокурор. — Нас уже даже в расклад не включают! Как же получилось, что, имея семь гражданских, девять военных и шесть административных разведывательных служб, мы оказались в столь глубокой жопе?!

— Что-то тут не то, — задумчиво заметил госсекретарь. — Не в вакууме же они всё это проделывали. Хвосты остаются в любом деле — надо искать.

— Согласен. Поднимайте все свои службы и связи. Тряхните европейцев. Совсем они там, в своём болоте, стухли. Ознакомьтесь с красной папкой — и послезавтра соберёмся снова. Надеюсь, у каждого будет что предложить, — резюмировал Президент, решивший, что на сегодня хватит.

Переливать из пустого в порожнее он не любил. Тем более что сегодня нужно было ещё согласовать с русскими коммюнике об озвучивании ситуации в СМИ. Это он решил делать в более узком кругу. Все заинтересованные были предупреждены и просто сменили кабинет.

Перед согласованием коммюнике генеральный прокурор задал ещё вопрос:

— Меня интересует вот что. А про китайцев он не упоминал?

— Я упоминал! Ответ был краток: «Не беспокойтесь, я присмотрел место, куда можно будет пристроить китайцев, индийцев и бангладешцев в придачу. Причём с обоюдной выгодой — и для них, и для принимающих». Вот так. Похоже, всё решается уже без нас! — в сердцах ответил Президент.

— Плохо… Придётся менять отношения с Москвой, — прокомментировал госсекретарь.

— А ты представил, с чем мы столкнёмся в Конгрессе, начав разворот политики в сторону Москвы? — хмуро спросил Президент.

— В свете представленных фактов против будут только круглые идиоты. Этих напугаем излучателем. Кто-то же пытался нас всех облучить. С инстинктом самосохранения, надеюсь, у них всё в порядке, — ответил за госсекретаря генеральный прокурор.

За день до этого. Москва

Как и у его коллеги, у Владимира Владимировича было плохое настроение. Он был зол — в личном плане. Как ни крути, его использовали как пешку, ставя перед выбором без выбора! Причём сроки принятия решений были столь коротки, что нормально всё продумать и взвесить не получалось.

Злости добавляло и то, что, имея под рукой всю мощь спецслужб, выйти на кукловода не удавалось. Все, кого тот задействовал, прямого контакта с ним не имели. Проверено — не раз, и на многих. Да и собственное положение это подтверждало.

С другой стороны, как руководитель государства, если выражаться карточными терминами, он получил очень хороший расклад. Если не «флеш-рояль», то «стрит-флеш» — точно. Вся информация о положении «там» шла через него, техническая возможность связи с другой стороной тоже, можно сказать, будет проходить через него. Под рукой — личность, способная противостоять «наездам» на требуемом уровне. Хотя и не в подчинении, что немного напрягало. Ещё беспокоило, что «Игрок» вывел из игры действительных руководителей планеты. Им это точно не понравится, а рикошетом может достаться и непричастным. Но в случае их нейтрализации (как обещал «Игрок») его положение становилось весьма значимым.

Плюс — полностью прояснилась ситуация с одарёнными и запущен конвейер их расконсервации. Оружие, конечно, обоюдоострое, но, если следовать рекомендациям, скорее подконтрольное, чем нет. Причём он сам оказался не из последних.

Владимир Владимирович с усмешкой вспомнил посещение семьи Светозаровых. Рисковал, конечно, но это того стоило. В сложившихся обстоятельствах лучше играть в высшей лиге.

Полные энергии близняшки ему понравились. Он чуть не засмеялся, вспомнив, какие глаза были у Светозарова, когда тому дошло, что Президент приехал не к нему, а к его дочкам…

Заседание Совета безопасности проходило нервно. По предложению Президента сначала отчитался секретарь СБ.

— Как вы знаете, недавно в Солнечную систему через червоточину был заброшен излучатель. Видимо, чтобы мы действовали быстро, «Игрок» сразу не расшифровал его цели, а лишь поставил перед фактом, что нас облучают, намекая на плохие последствия. Эта информация была подброшена и американцам. В дальнейшем он идентифицировал спутник как глушилку галактической системы передач. Заставив нас её сбить, он в некотором роде нас подставил. Объяснил, что это нам же на пользу. Сомнительно, но что сделано — то сделано. Сейчас мы относимся к его рекомендациям более настороженно. Американцам эту информацию, естественно, не озвучивали.

Как и предполагалось, американцы возбудились сверх меры. Пошли даже на засветку своей агентуры. Они искренне считают, что мы полностью владеем ситуацией и уже давно работаем и с Империей, и в Империи. Лестно, конечно, но это ставит нас в крайне затруднительное положение. На данный момент, хотя мы и поставляем им информацию, знаем ненамного больше.

Из красной папки, переданной нам «Игроком», мы по его же рекомендации изъяли данные о положении на Земле с так называемыми одарёнными. В изъятой части говорится, что на Земле присутствует аномалия по отношению к галактическому сообществу. И не одна… У нас их на порядок больше, чем положено по их статистике (то, что на самом деле цифра ещё больше, я не распространялся).

И это очень важно для нас. Как сказал «Игрок», выяснив такое, Империя будет носиться с нами, как с писаной торбой. Для установления связи с командованием нашедшего нас «Искателя» «Игрок» передал нам материалы по системе галактической связи и рекомендации, как создать аппаратуру на существующей базе. Без системы шифрования и сжатия, с минимальной дальностью — на всякий случай.

Не всё у нас можно изготовить прямо сейчас, но теорию и параметры отсутствующих узлов он описал досконально. Учёные работают. Некоторые модули заказываем у американцев.

Утверждает, что без всего остального эти модули ни на какие дельные мысли их не наведут. Приходится верить. Одновременно будем собирать и глушилку — на всякий случай. На всё про всё он отвел нам три недели. К этому времени «на той стороне» придут в себя и, главное, в наше захолустье, как он выразился, прибудет комиссия из Империи. Он настоятельно советовал не делиться каналом переговоров ни с кем. Мы, собственно, и не собирались. На первых порах все «наезды» он обещал купировать.

Секретарь закончил доклад и выжидательно посмотрел на Президента.

Тот осмотрел присутствующих и сказал:

— Я хочу остановиться на главном. На том, что позволит нам не особо бояться претензий Империи и разговаривать с ней почти на равных. Я имею в виду одарённых. Как оказалось, их у нас значительно больше, чем положено по статистике. Сейчас мы усиленными темпами расконсервируем своих. Стараемся в первую очередь работать с людьми на госслужбе. К сожалению, этот процесс нам полностью неподконтролен. Но с этим приходится мириться, иначе перед Империей мы предстанем беззащитными, а так — сможем даже поторговаться.

Учёным и инженерам, работающим над системой галактической связи, обеспечить неограниченное финансирование и все условия. Подключить межведомственные комиссии по военной и информационной безопасности. Без проволочек оплатить заказанные в США блоки. Причём проверьте их на «закладки». То, что они не попытаются их туда впихнуть, не верю — от слова «совсем». Работы вести в три смены. Кровь из носа — мы должны успеть к моменту появления в системе имперского спутника.

К счастью, у нас уже есть псионик планетарного масштаба. Сейчас «Игрок» подтягивает его до требуемого уровня. Кроме этого, через созданный им центр подготовки проходит обучение несколько десятков одарённых различной ориентации. В данный момент в приоритете — раскрытие и подготовка псиоников, менталистов и навигаторов. Врачей-диагностов — по остаточному принципу, хотя в процентном отношении их всегда больше. Всё это происходит в одном из санаториев под Минском. Руководство центром «Игрок», как всегда, осуществляет дистанционно, а в некоторых случаях — и вообще ментально. Да-да, ментально. Привыкайте.

Коллектив он подобрал профессиональный. Иначе и быть не могло. Они разработали аппаратуру и нарабатывают обучающие базы данных. Он передал список тех, кого хотел бы подключить. В основном — молодёжь. Прошу без промедления найти этих людей и отправить в центр. С белорусской стороной на политическом, юридическом и экономическом уровне всё согласовано.

Разработку всех выявленных людей, связанных с «Игроком», мы остановили. Не тот момент. Так что прошу проконтролировать, а то я знаю — желающих выслужиться ещё хватает. В этом случае наказывать буду нещадно.

А теперь надо согласовать коммюнике и выслать его американцам…

С коммюнике президенты выступили одновременно (естественно, для США было утро, а для России — вечер). Для большего эффекта выступления сопровождались компьютерной анимацией. Получилось вполне зловеще…

На следующий день был приведён в действие второй пункт плана.

Президент решил пока не выделяться и разослал приглашения «двадцатке». С белорусской стороной все вопросы согласовал заранее. Там началась судорожная подготовка.

«Игрок» пообещал подключиться и обеспечить внеочередному саммиту полную безопасность. Причём сразу подтвердил обещание делом — сдачей правоохранительным органам соответствующих стран всех, кто начал шевелиться в ненужную сторону. От антиглобалистов до реальных террористических организаций. При этом озаботился предоставлением железобетонных доказательств.

За один день в Минске были зарезервированы все гостиничные номера. Наконец-то всё построенное впрок пригодилось! На работу в срочном порядке вызывались горничные и другой персонал, простаивавший из-за полупустых гостиниц. Кто не успел — ринулся в частный сектор, который мгновенно взвинтил цены до небес. Но даже так квартиры на сутки расхватывались, как горячие пирожки!

Было удивительно, но все бюрократические вопросы были решены всего за три дня. Так что на четвёртый день «двадцатка» собралась во Дворце Независимости.

Сразу же начались сенсации. Только-только проведя пресс-релиз и первое короткое заседание, все двадцать персон рванули в знаменитое кафе «Панорама». Это было так неожиданно, что журналисты впали в ступор, но, опомнившись, ринулись туда же. Но не обломилось! Вокруг кафе стоял заслон из ОМОНа со щитами, в полной экипировке и с оружием.

Делегация пробыла там три часа. Никто не знал, что они там увидели, но вид у всех выходящих был очень озадаченным. И это мягко сказано. Тихо рассевшись по машинам, власть предержащие вернулись во Дворец Независимости, где безвылазно провели двое суток. Причём в первый день всех переводчиков и прочий персонал с совещания удалили.

Как потом выяснилось, российский Президент вёл совещание сам. На отличном английском. При недопонимании свободно переходил на любой язык. Кроме европейских он, как оказалось, свободно общался на китайском (путунхуа) и японском. И без того высокий его рейтинг скакнул ещё выше! Особенно в Китае и Японии.

На вторые сутки на совещание вернулись переводчики, секретари и прочий персонал. Правда, не все. Каким-то образом представителей спецслужб выявили «на раз» и отправили по посольствам дожидаться окончания саммита.

Началась бюрократическая работа по согласованию действий при повторном появлении имперских разведчиков и обсуждению состава международной комиссии для переговоров с Империей.

Тут Путину пришлось показать зубы и принудить некоторых к не совсем устраивавшему их соглашению. При незримой поддержке Киса это удалось.

На вторые сутки, не получив информации от своих подопечных, зашевелилась настоящая власть. В Минск рванули доверенные помощники кукловодов. Их также вычисляли «на раз» и собирали в одной из президентских резиденций. Набрав два десятка, этих, как и основную делегацию, отправили на экскурсию в то же кафе.

Когда все расселись в зале, на небольшую сцену вышел совершенно обыкновенный человек и сказал:

— Господа. Мы прекрасно понимаем, кого вы представляете. Но позвольте мне объявить, что нам бы не хотелось, чтобы вы остались на этой службе, ибо чревато.

Один из гостей засмеялся и, перебив, заявил:

— Если представляете, то прекращайте этот балаган и предоставьте нам всю информацию!

Выступающий усмехнулся:

— Вот на вашем примере и продемонстрируем. Виктор, подойди и покажи, что будут делать имперцы со строптивцами.

На сцену вышел молодой человек, посмотрел на ретивого товарища и скромно сказал:

— Собственно, всё…

Сначала никто ничего не понял. Потом до всех постепенно начало доходить. Строптивец сидел ровно, с остекленевшим взглядом и пускал слюни, как младенец. Зрелище было отвратительным. В зале заволновались.

Скромный молодой человек вернулся за кулисы, а выступающий продолжил:

— В Империи нет смертной казни, но есть казнь… с лишением сознания. Она применяется редко — в основном несогласных отправляют в закрытую зону (несколько солнечных систем, где не действуют законы Империи), именуемую «Зоопарк».

Но в данном случае вы прекрасно знаете, насколько фанатичным был ваш коллега — вряд ли он бы перевоспитался. Так что его личность мы переформатируем, уберём излишний фанатизм и выпустим, но это будет уже совершенно другой человек. Имперцы же не заморачиваются переформатированием. Заселяют новое сознание — и все дела…

И это было действительно так. Как ни странно, такой технологии они не имели. Почему?.. Кис так и не разобрался. Сослался, как всегда, на нашу «извращённую фантазию». Но я так и не понял, в чём он усмотрел извращение?..

В зал вошла девушка и в абсолютной тишине увела строптивца. Тот послушно, как кукла, вышагивал за ней. Больше никто не выступал. Глухо бурчали, но на прямую конфронтацию побаивались. Только один осмелился спросить:

— А при чём тут Империя?!

Выступающий оглядел зал:

— А при том, что Земля скоро войдёт… в её состав. На каких условиях — ещё не ясно, но то, что войдёт, — нет сомнений. И вашим работодателям придётся… подвинуться. Слишком на многих стульях они сейчас сидят.

Как видите, Империя (и мы в том числе) уже владеет таким желанным для ваших хозяев оружием. Причём, учтите, расстояния для него — не преграда. Виктор может так поступить с любым человеком на планете, требуется только найти его сознание. Никакие бункеры — бетонные, стальные, самые глубокие — не помогут.

Как некоторые уже догадались, мы владеем и ещё более желанным — практическим бессмертием. Перемещение сознания — проблема сложная, но разрешимая. Нужно только синхронизировать физические параметры тела и подогнать структуру мозга донора под носителя. На это требуется время, но не очень большое в плане вечности — от года до полутора.

А сейчас, господа, — 3D-фильм. «Информация к размышлению». После просмотра мы вас отпустим. Решение о собственной судьбе — за вами. Надеюсь, золотые парашюты у каждого имеются. Если нет — соболезную, — закончил докладчик и ретировался.

Собрание проходило на третьем этаже кафе. И как только докладчик закончил, изображение города размылось и проявилась панорама столицы Империи. Начался просмотр…

Никто к своим хозяевам не вернулся. Такие люди — реалисты до мозга костей, и запасные аэродромы были у каждого. А серьёзность положения, в которое они попали, они просекли сразу.

Не все власть предержащие поняли намёк. Вторая волна эмиссаров была меньше — четырнадцать человек, — но их постигла та же участь.

«Двадцатка» разъехалась.

Кукловоды притихли, начав выяснять ситуацию более филигранно.

Официальная кампания по встрече имперцев набирала обороты.

Мы же запустили в «Панораме» часовой фильм об Империи. Красочный, полный намёков и недоговорок, но вполне информативный, если вдуматься. Близняшки пыхтели над ним почти целый день. Ругались на меня и на имперцев очень нехорошими словами. Я даже не предполагал, что они такие знают. Больше всего их достала кулинарная часть, когда я привлёк их к перелицовке имперских рецептов. Общее отношение выразила Даша:

— Ещё им «имперские» блюда подай, мать их! Вы, Евгений Михайлович, как всегда, в своём репертуаре. — И, переглянувшись с сестрой, добавила весьма выразительную абракадабру на непонятном мне языке, но я понял, что это было сильное ругательство.

— На имперском… — пояснила она, хитро взглянув на меня. — Привыкайте.

Я тут же кинул претензию Кису.

«Это как понимать? Им залил имперский, а мне и не предложил.»

«Так ты и не просил. Мы и Путину залили, но не сказали. Вот удивится,» — перевёл стрелки Кис и с сарказмом продолжил. «Только Даша с тобой не совсем на имперском.»

«А на каком таком?» — удивился я. «Она же сказала — на имперском.»

«Ну… Имперский она тоже знает. А это диалект такой. Вот есть, к примеру, русский, а на нём можно и по фене балакать.»

— Вот жеж… оторва! — это я уже вслух.

Даша засмеялась и показала язык.

Зато мы объявили, что и блюда подаются а-ля «имперские». Уже проданные места перекупались за бешеные деньги (спонтанно возник натуральный аукцион), а на дополнительные утренние сеансы мы выставили приличный ценник. Пришлось договариваться с ОМОНом и оплачивать сверхурочные так и не снятому оцеплению.

Мы для вида запрещали съёмку, но рассчитывали как раз на обратное — что этот запрет будут нарушать все кому не лень. Театрально гоняли, стирали записи и делали вид, что сильно негодуем.

Так что Интернет взорвался! Образовались даже группы, которые из кусков лепили подобия фильма и продавали это, якобы в обход нас, за баснословные деньги.

Все веселились, только Анатолий сокрушался, что такие «бабки» пролетают мимо. Приходилось постоянно напоминать ему о существующем положении с финансами. Но он всё равно вздыхал…

Глава 22

Никак не пойму, почему судьба выбрала именно меня. Вроде уже смирился, успокоился — жизнь подходит к естественному завершению, бегать и успевать уже не получается; сиди себе умиротворённо в кресле с книжкой, перед телевизором или на даче перед камином…

И вот — пожалуйста! В самом центре катаклизма!

Напало грустное настроение. Хотелось, кряхтя по-стариковски, подняться с кресла, взять тёплый глинтвейн или, на крайний случай, сангрию, и вернуться обратно. Сидеть в тёплых носках, укрытым пледом, смотреть на огонь, попивая вкусный напиток. И чтобы мысли текли плавно, как мёд… были такими же тягучими и спокойными…

Так нет же!

Игорь Никифорович попросил о встрече и весьма обеспокоенно поведал о своём недавнем сне. У него уже начало получаться предвидеть и в более глобальном плане, хотя на этот раз предсказание было точечным. Плохой сон. Марширующие солдаты. Десяток ниндзя, окруживших какой-то дом, поблёскивающие в лунном свете кунъёми (катаны — если по-русски). И главное — в доме за столом, ужинающие я, близняшки и Виктор Игнатьев…

Сложить всё вместе и получить «наезд» спецслужб — не составляло труда. Но странно — вроде с власть предержащими договорились…

Кис сразу проверил — ни при чём. Никаких, не то что приказов, даже пожеланий в этом направлении никем не давалось и не высказывалось. Получалось — личная инициатива какого-то идиота, решившего половить рыбку в мутной воде.

Получив вводную, Кис запустил расширенное сканирование. Дело муторное и долгое. Товарищ явно не из высшего эшелона и даже не генерал, которых Кис проверил сразу после власть предержащих. Скорее всего — какой-то ретивый полковник. Будем надеяться, что сей субъект либо белорусский, либо российский. На всех сколько-нибудь значимых персон из спецслужб у Киса уже собралось приличное досье. Так что пошёл перебор более узкой гребёнкой.

Всё это было очень некстати. Шёл процесс подготовки к встрече с имперцами, и отрываться на действия идиотов было очень обидно.

Кроме проводимых активаций, Кис выдал протокол пси-защиты, который теперь устанавливался всем активированным. На простого человека или неактивированного одарённого установить ничего подобного было невозможно. Поэтому в Империи очень ценились псионики высокого уровня, способные единолично накрыть защитой определённую область пространства, а в лучшем случае — и всю планету. В чём и тренировалась сейчас Валерия Леонтьевна с Джоном и Стивенсоном.

Стивенсон оказался физиком по образованию и нащупал неизвестный даже Кису вариант усиления пси-поля в нужных пространственных координатах в разы, за счёт резонансных явлений.

Кис снова заявил о нашей приверженности к буйной фантазии и объяснил, что там, в Империи, псионики — лютые индивидуалисты, и ни о каких совместных действиях даже не задумываются. Потом забеспокоился — как бы мы не ринулись Империю завоёвывать — с нас станется.

«Я теперь понял, зачем ты затребовал оставить в протоколе защиты лазейку, которую могу активировать только я. Весьма предусмотрительный шаг», — заявил он, узнав о нововведении.

«А то! Толи ещё будет!» — хохотнул я.

Капитан-командор Тикет наконец вздохнул с облегчением. Все поломки и неисправности, вызванные попаданием каменной глыбы, исправлены. Успел до появления комиссии. И, как оказалось, не просто комиссии — армады. Видимо, его сообщение вызвало изрядный переполох, раз так расстарались.

Десять дней было тихо. Получили только подтверждение принятия сообщения и приказ — больше в систему не соваться. А на одиннадцатый — уведомление, что к нему, после формирования, отправляется, можно сказать, целый флот.

Команд-корабль с целой сворой комиссий, по нисходящей, от Службы безопасности Императора и Имперской службы безопасности до Службы биологической безопасности. Все — под управлением планетарного Псионика-2 столицы Империи. Планетарный Псионик-1 рвался сюда сам, но Император запретил и со скрипом дал добро только на его заместителя. Оголять столичную планету он не согласился.

Вторым номером шла полностью укомплектованная корабль-матка москитного флота. Плюс к ней — два ЭСМ-корабля для её защиты. Силовую составляющую дополняли корабли-рембаза и госпиталь. Видимо, предполагали возможность и физического варианта развития событий.

За администраторами и силовиками увязались круглоголовые — на двух кораблях-исследователях, с десятком своих комиссий.

И это было не всё. К великому изумлению капитана-командора Тикета, несколько грузовиков тащили сюда верфь для сооружения планетарной базы. Добытчики и рудовозы, общим числом в двадцать единиц, шли своим ходом.

— Это чего же они себе надумали?.. — с тревогой спросил себя капитан-командор, ознакомившись с сообщением. Но, поразмыслив, согласился — да, всё это понадобится, если он нашёл то, о чём все думают, хотя вслух и не говорят.

Формирование не затянулось. Управились за пять дней, тем более что круглоголовые подтянулись на маршруте. Они до этого исследовали недавно найденный мёртвый мир.

Все просто горели желанием поскорее добраться и лично убедиться в наличии того, о чём им сообщил капитан-командор Тикет. Каждый летящий понимал, что если всё обстоит именно так, как доложил капитан-командор, то жизнь Империи изменится, и довольно сильно. Наличие такого количества одарённых — весьма неопределённый и опасный фактор, а тем более — таких агрессивных. Чуть что — сразу камнями начинают кидаться, причём в арсенале у них имеются… не только камни.

В случае же позитивного развития событий эта находка надолго снимет постоянный напряг с нехваткой одарённых. Во многих случаях их заменяли квантовыми компьютерами, но те были дороги в изготовлении, и их эффективность в некоторых случаях далеко не дотягивала до производительности одарённого. Простой пример — система управления космическим кораблём состояла либо из трёх одарённых, либо из более чем двух десятков квантовых компьютеров.

Особую пикантность добавляло то, что в этой загадочной системе запеленгованы передачи на имперском. В связи с этим комиссия Имперской службы безопасности чуть ли не с порога начала конфликтовать с соответствующими комиссиями сателлитов.

Каждая из комиссий пыталась прощупать остальных — так что от ментальных защит только искры сыпались. В конце концов, поняв, что собрались тут явно не слабаки, подуспокоились и за оставшееся время полёта провели три совещания. Как результат, к концу пути почти выработали единую платформу. Естественно, под имперской эгидой.

Псионик-2 — это очень серьёзно. Придушить и выпотрошить (в ментальном плане) он мог почти любого из летящих один на один, но не горячился и действовал исключительно согласно Уложению, да и до ситуации «один на один» никто не подставлялся.

Нарушить равновесие легко, но очень трудно потом его установить — тем более что сателлиты имели пятерых, равных ему по силе, хотя и сидевших на своих столичных планетах, потому как заместителей, способных в случае чего прикрыть планету, не имели.

Перелёт проходил через шесть червоточин, два длинных перегона и занял двадцать дней. Так что через тридцать пять дней после отправки сообщения в систему червоточины стали подтягиваться корабли эскадры.

Сразу стало шумно. Сначала прилетели спейс-топографы и стали размечать, куда кого и что где. Потом один за другим подтянулись остальные.

На следующий день после прибытия капитана-командора Тикета и его безопасника вызвали на команд-корабль. Псионик-2 созывал первое расширенное совещание.

Во время всего полёта он постоянно размышлял над полученной информацией. И чем больше размышлял, тем больше приходил к выводу, что простым это дело не будет.

Во-первых, совершенно непонятно, кто там лазит. Имперский код явно указывает на то, что представители из их миров там уже есть. Каким образом они туда попали — совершенно неясно. Что делают — тоже вопрос. Причём делают — без уведомления имперских служб!

Сателлиты и «Зоопарк» — тут точно ни при чём. До этого он уже сумел докопаться, применив кое-какие личные наработки. Так что тут возможны любые неожиданности… Которые уже начали проявляться. Это же надо было придумать — бросаться камнями по космическим объектам! Весьма эксклюзивно!

Во-вторых… На планете нет ничего привычного. Мало того, что почти всё население — поголовно потенциальные одарённые, так его ещё и по количеству аномально много. А существующая там политическая и экономическая система — вообще ни в какие рамки не лезет! Всё настолько извращено, что удивительно — как они ещё до сих пор не угробили самих себя и бедную планету в придачу. Хотя, по всем признакам, к тому и идёт. Протокол Вмешательства здесь пройдёт без проблем. Столь изгадить мир, при том ещё и столь бездумно транжирить бесценный человеческий ресурс — это ещё постараться надо. Попадаются, конечно, и мёртвые миры, да и «Зоопарк» не спрячешь, но такой изощрённости — ещё не встречалось за всю известную историю.

В-третьих… Совершенно неясно положение одарённых. Выборка из записи полёта над планетой показала, что при столь огромном количестве претендентов инициированных там — единицы. Немыслимая аномалия! Причём одарённые совершенно не влияют ни на политику, ни на экономику. Полный абсурд.

Тикет волновался. Хотя он и был представителем древнего рода, но лично со столь высокими чинами ещё не сталкивался.

В командный зал (перелицованный к данному случаю в совещательный) они попали одними из первых. Постепенно к назначенному времени подтянулись все, кого за время полёта включили в состав Исполнительной комиссии. Все остальные распределились в профильные подкомиссии. Ровно в назначенный срок в зал вошёл Псионик-2.

— Приветствую… Надеюсь, никого не нужно вводить в курс дела. Вся имеющаяся информация была предоставлена изначально. Конкретно это совещание, я думаю, будет коротким. Так что — прошу сразу к делу! Капитан-командор Тикет, — резко перешёл он на личное обращение, — есть ли дополнения к исходной информации?

Быстро встав, Тикет дал короткий отчёт:

— Нет, новой информации нет. Согласно предписанию, мы в систему не входили. Из червоточины ни материальных носителей, ни информационных пакетов не поступало.

— Кроме булыжника… — пошутил кто-то из присутствовавших.

— Можете сесть. Впредь — всем отвечать сидя. Есть вопросы к капитану-командору?.. — оглядывая собравшихся, Псионик-2 взял паузу.

Вопрос (который, скорее всего, интересовал всех) задал представитель системы Мидеи:

— Капитан-командор, вы отправили информацию… в полном объёме?

Тикет дёрнулся встать, но, вспомнив распоряжение, уселся поудобнее и ответил:

— Да. Полностью. За исключением перечня повреждений, причинённых прилетевшим… камнем.

Следующий вопрос последовал от главы Имперской службы безопасности:

— А не могло ли это быть… простым совпадением? Как мы выяснили из вашей же информации — с той стороны червоточина находится рядом с поясом астероидов.

— Нет. Точно установлено, что действие направленное. Это подтверждается ещё и тем, что камни были обработаны… виториолом. Иначе излучатель, отправленный и забазированный в системе, заметил бы свой камень на расстоянии, достаточном для маневра уклонения, — тут же, без паузы на раздумье, ответил Тикет. Такого вопроса он ожидал и ответ подготовил заранее.

Больше вопросов к Тикету не последовало.

— Что же… Приступим к обсуждению. Надеюсь, мы придём по всем спорным пунктам представленного нами предварительного плана к единому мнению.

Так как мы точно знаем, что ещё до нашего появления в системе шли кодированные передачи телеметрии с применением… имперского технического кода, то логично подозрение, что мы здесь не первые. То, что Империя здесь ни при чём, я уже всем вам объяснил и почти уверовал, что и ваши конгломераты тоже к этому непричастны.

Можно предположить, что ниточка ведёт в «Зоопарк», но — это очень и очень сомнительно. Такое бы наши, да и ваши наблюдатели не пропустили бы. Тем более — одарённых, возникших ниоткуда, не наблюдалось.

Поэтому предлагаю — первым пунктом программы сделать попытку с целью определения источника утечки, и только после этого запускать следующие пункты плана: Контакт и Инфильтрацию. Естественно, все в рамках Протокола Вмешательства, — энергично изложил своё видение Псионик-2. — Алгоритмы последних, со всеми возможными вариациями вероятных событий и наших ответных действий, я вам выслал. Проработаете к следующему совещанию. Дополнения — приветствуются, изменения — обсудим. Сейчас же — предлагаю сосредоточиться на первом пункте.

Техники уже подготовили зонд — так что можно запускать. Рекомендую сначала сделать посылку зонда на короткое время с возвратом. Включим только приём и запись — и только по возвращении на этой стороне инициируем передачу полученной информации, — закончил Псионик-2.

— А не сильно ли мы перестраховываемся?.. — осторожно подал голос представитель Имперской службы безопасности.

— Не думаю. В свете уже имеющейся информации считаю, что надо действовать исключительно мелкими шагами. Больно уж ситуация нестандартная.

Есть другие предложения? Нет?.. — обратился он к присутствующим. — Тогда запускаем в режиме молчания — на десять циклов! — распорядился он, уже обращаясь к команд-технику.

***

Как всегда, сработал закон подлости.

Кис доложил сразу о двух событиях.

Первое. Навигатор-искатель, торчащий на Международной космической станции (как раз для этого случая), сообщил, что из червоточины вышел зонд, но вглубь системы не продвигается. И второе — нашёлся полковник.

По первому событию, в соответствии с разработанным регламентом, включился передатчик, и на имперском в эфир ушло сообщение:

«Внимание! Представителям Империи Анарет и всем, кто их сопровождает!

Планета Земля является суверенным и независимым образованием.

В момент первого контакта в силу вступил Общий Защитный Протокол.

*На данный момент Системными Псиониками 1-го ранга полностью контролируется внутреннее пространство системы, начиная с орбиты планеты Марс (четвёртая планета от нашей звезды), но в самое ближайшее время Солнечная система будет полностью перекрыта пси-контролем. Планетарным Псиоником 0-го ранга контролируется всё околоземное пространство.*

*Комиссия по контактам, возглавляемая Управленцем 1-го ранга, готова рассмотреть вопрос об организации встречи Высоких Договаривающихся Сторон на планете Земля. Место возможной встречи — остров Исландия (государственное образование — Исландия). Координаты прилагаются. Конец сообщения».*

Чуть ранее с лунной базы Киса ушло ещё одно сообщение с запросом Исходного кода на подтверждение полномочий и определение их приоритета. Передавалось оно два раза. Первый раз — на абракадабре, выдуманной близняшками под эгидой Киса (пока через меня, естественно). Якобы язык чей-то. Второй — дубль на имперском.

По второму событию Кис сбросил запись разговора полковника с привлечёнными им подельниками (иначе их назвать было трудно):

«— Всё подготовлено. Завтра начинаем. Надеюсь, помните, что вам нужно делать. Предупреждаю. От плана не отклоняться ни на йоту. Ваша задача — схомутать пенсионера, девиц и оператора. Аппаратуру демонтируют и увезут другие. Всё пройдёт под эгидой операции КГБ РБ. Вот ваши удостоверения. Оружия не применять. В наручники — и к нам на базу под Смоленск.

— А если будут артачиться?

— Постарайтесь быть убедительными. Таскать их в бессознательном состоянии — вам же труднее будет. Для примера — приласкайте молодого по голове, пусть вырубится. Девки и пенсионер, думаю, проникнутся. Только — не убейте! Сначала он и остальные должны рассказать всё, что знают, моим специалистам. Главное — вытрясти из них всю информацию, потом — и прикопаете. Лишние хлопоты нам ни к чему.

Если всё получится и мы подгребём под себя их бизнес, то пахнет даже не тысячами. Миллионами — точно.

— Но их же, наверное, пасут.

— А как ты думал. Конечно, пасут. Но у меня хорошая отвлекающая операция припасена.

'Слава богу, банду Мансура ещё не сдал. Пригодилась, однако. Договорились, что устроит в Минске заварушку, со всеми положенными 'пиротехническими' эффектами. Правда, гад, дорого взял. Но это — не ваше дело. Прикрытие будет минимальным. С ним будут разбираться те, кто потом аппаратуру будет оприходовать.'

— Подозрительно будет. Основных спецов кто-то похитил, а тут — мы со своими.

— А не сразу. Удочку закинем не раньше чем через полгодика, и посмотрим на реакцию. Если реакция нам не понравится — подождём ещё, делая вид, что усиленно работаем над темой.

— Я слышал, что их ещё, как его... а, вспомнил — Видящий крышует.

— Ты ещё Бэтмена или Человека-паука приплети. Идиот! Эту отмазку наше начальство для прикрытия своих делишек придумало. Неужели ты думаешь, что какого-то одиночку все спецслужбы мира не могут подловить. Да ещё и террористы, со всей остальной шушерой, на него зуб имеют. А поймать не могут потому, что нет его! Хорошая выдумка. Не было бы — сам бы придумал.

'Хорошая мысль!' — прокомментировал я в этом месте… — 'Вот уж никогда бы не додумался до такого варианта объяснения своей неуловимости'.

Проводишь нужную тебе операцию (особенно если полузаконную или вообще незаконную) — плюшки себе, а ответственность на него. Вот и эту на него свалим. Пусть потом объясняет, что не верблюд.

— А — и то! А я всё голову ломал. Как это всё ему удаётся — и без последствий!

— И продумайте — как будете избавляться от тел. Чтобы ни сейчас, ни потом никто ничего не нашёл.

— Так, в крематорий — и все дела! У меня там свояк. Заодно — и его потом спалим. Та ещё гнида!

— Всё — завтра к девятнадцати ноль-ноль, быть на подъезде к санаторию! Они там почти до десяти каждый день трутся. В девятнадцати ноль-ноль — как раз, мои друзья дадут показательное выступление в Минске».

Запись закончилась, и Кис подвёл черту:

«Вот такие вот дела. Чуть успел. Сейчас три часа пополудни. Что делать будем?»

Честно говоря, я впал в ступор… Такой тупости и жестокости я никак не ожидал. Человек даже не удосужился досконально разобраться, что мы, собственно, делаем и какого уровня у нас официальная защита. Если бы только про меня шла речь, просто обнулил бы — и дело с концом. Пусть потом официалы разбираются, когда они Видящему дорогу перешли. Но как только услышал про близняшек — чуть не задохнулся от злости!

«Ого! Ничего себе... эмоции! Ты это... Спокойнее. Предотвратим, ведь», — забеспокоился Кис.

«А если бы не успели?!» — всё ещё со злобой отреагировал я.

«Ну, ничего бы и не было. Только пришлось бы работать по горячему и потом долго всем объяснять, что и почему. Успокойся!» — ответил Кис, явно воздействуя на центр ярости в моём мозгу, так как я успокоился как-то сразу.

«Ты это брось!» — возмутился я. «Не надо мне мозги прочищать!»

«Да я — чуть-чуть, а то — и сердце из ритма выбило, и мозговые сосуды резко сузились. Так и до беды недалеко. Я бы, конечно, откачал. Но зачем это надо?»

«Ладно, проехали... Но и оставлять без наказания я это не хочу. Крематорий, говорите… Тех, кто нацелен на аппаратуру, прямо сейчас сдай КГБ. Надеюсь, добрые самаритяне у нас ещё не перевелись. Гебисты вполне успеют их перехватить. Банду Мансура зомбируй и пошли в бюро ритуальных услуг. Пусть прикупят шесть гробов и отвезут куда-нибудь в лесок под Минском и выкопают там могилки. Потом пусть перехватывают полковника с подельниками (поможешь, чтобы всех живыми взяли) — упаковывают, привозят к могилкам и раскладывают по гробикам. Затем прикопают... Не полностью. Сантиметров по тридцать накидают. Сами там и ждут. Снова сдашь гебистам. Но так, чтобы они прибыли к месту 'захоронения', когда те, которые в гробах, начнут задыхаться. Пусть гады помучаются. Ишь надумали — крематорий, вашу мать… Когда возьмутся откапывать — обнулишь. Жалеть такую мразь — себе дороже!»

«Вот я и говорю — необузданная у вас фантазия. Если ваши ужастики пустить в прокат в Империи, то вонять будут по ней, по всей, да и в 'Зоопарке' тоже», — успокоившись, изобразил то ли шутку, то ли сарказм Кис.

«И ещё. Если сумеешь и успеешь — спроводи туда же пару журналистов. Прикрой и поспособствуй, чтобы хороший сюжет засняли. Некоторым надо напомнить о том, как нехорошо с Видящим связываться», — добавил я только что возникшую идею.

«Без проблем!» — блеснул своим новым любимым словечком Кис.

***

Второе совещание началось совершенно не так, как предполагал Псионик-2. Полученные с вернувшегося развед-зонда сообщения сильно его озадачили. Получалось, их действия отслеживались — причём не только местными (хотя и это очень странно), но и ещё кем-то.

Как всегда, все собрались чуть ранее намеченного времени. Капитана-командора тоже пригласили, но уже без его безопасника.

Все знали, что зонд вернулся не пустой, но что он привёз, пока знали не все, поэтому с нетерпением ожидали совещания. Псионик-2 предоставил информацию только СБИ и ИСБ.

— Скажу сразу. Такого я не ожидал. Не успел зонд выйти из червоточины на той стороне, как получил три сообщения. В дальнейшем Службой безопасности определено, что первые два — это одно сообщение, присланное на двух языках, — без предисловий начал совещание Псионик-2. — Текст короткий. На имперском звучит следующим образом:

*«Прошу выслать Исходный код. Полная реструктуризация архива только после его получения. Осложнения недопустимы. Уровень запроса — 003-первый список. Полномочия — Высший приоритет. Контроль — Пространственный Реструктуризатор. Конец сообщения».*

В помещении повисла тишина. Чего-чего, а такого действительно никто не ожидал. Через некоторое время один из круглоголовых выдал реплику:

— И всё-таки — это Сранники.

— Тогда уж логичнее предположить, что это наследство Ушедших, — откомментировал реплику представитель сообщества систем Праза. — Очень уж похоже.

— Сейчас мы это не выясним. Очень мало данных. И пока — это не столь важно. У меня вопрос к уважаемым Травпу и Носеру, — обратился Псионик-2 к руководителям круглоголовых. — Что могут значить прозвучавшие понятия: «Исходный код», «003-первый список», «Пространственный Реструктуризатор»? Остальное понятно по контексту.

Повисла пауза. Круглоголовые чувствовали себя явно не в своей тарелке. Они постоянно кричат о своей значимости, тратят средства на всевозможные, сверхнужные, по их мнению, исследования, и вот — момент истины. Наконец, отвечать взялся главный имперский исследователь Травп.

— Прозвучавшие термины и аббревиатуры ранее нами не встречались.

Собрание недовольно загудело, но под строгим взглядом председательствующего быстро успокоилось. Меж тем главный исследователь продолжал:

— Первое — скорее всего, что-то вроде пароля, завязанного на… что-то мало изменяемое, но объёмное. Скорее всего, это — какая-то генетическая информация, типа кода ДНК или чего-то подобного. Второе — показатель степени важности, согласно спискам из какого-то протокола, описывающего процедуру коммуникации. По третьему понятию — даже затрудняюсь… Если брать в контексте, то это либо какой-то неизвестный нам тип одарённого, либо автомата, способного каким-то образом влиять на пространство как таковое.

— Что-то, какая-то, каким-то, какой-то… — недовольно пробурчал кто-то из присутствующих.

— Понятно, что ничего не понятно… — констатировал председательствующий. — Служба безопасности пришла к тем же выводам, но предположение о том, что пароль может быть связан с биологией, не предположило. Вполне возможно, что это — здравая догадка. — И, помолчав, спросил: — Кто-нибудь ещё желает высказаться? Нет?.. Тогда прошу внимательно прочесть и проанализировать второе сообщение. Оно у вас на информационных экранах. Это уже конкретно с интересующей нас планеты.

После непродолжительного молчания в зале заседаний снова пронёсся быстро затихший гул голосов.

— Прекрасно понимаю вашу обеспокоенность… — наконец выразил своё мнение Псионик-2. — Такое впечатление, что нас ждали или, по крайней мере, всегда были готовы к такой встрече. Наличие понятия «Общий Защитный Протокол» чуть ли не явно об этом говорит. И особенно напрягает ранг Планетарного Псионика… Нулевой!.. Явно не в прямом смысле, а… как бы, не в полностью обратном. Да, и то, что прикрыта не только планета, но и часть планетарной системы, причём для этого у них существуют отдельные «Системные Псионики», — говорит о многом!

— Я прошу обратить внимание ещё на то, что при наличии полного бардака в их политической системе решение о комиссии принято, можно сказать, мгновенно… — хмуро оглядывая собравшихся, добавил начальник Имперской службы безопасности. — А их «Защитный протокол» запущен, без сомнения, автоматически. Без согласований с руководителями анклавов. Это говорит само за себя. И значит, как минимум, то, что эта планетарная система находится… под чьим-то надзором. Подконтрольная мне комиссия пришла именно к таким выводам.

— Глубокоуважаемый Касатор Бригг (имя Псионика-2)… — включился в обсуждение Первый координатор по науке (второй круглоголовый, должность выборная, кандидатуры предлагает как Империя, так и сателлиты), — по моему мнению, нам следует попробовать ответить на первый запрос, выслав код ДНК и спровоцировав надзирателя на дальнейшие действия.

Я согласен с Высокоуважаемым Лижнок Тронном, что данная система — находится под внешним контролем. Чьим?.. — непонятно, но именно с этим вопросом, я думаю, нужно разобраться в первую очередь… А прозвучавший неизвестный язык — это однозначно язык надзирателей.

— А я вот — так не считаю! — вступил в дискуссию Диоан Криггс (представитель самой крупной структуры после Империи — Союза Десяти Солнц), имевший чин Управленца 1-го ранга и выглядевший, как безобидная детская игрушка (по земной терминологии, как плюшевый мишка), со своей вечной доброй улыбкой. — Нам надо крепко всем думать, как вытянуть из этих «надзирающих» побольше информации. Ошибёмся — и в ответ… может прилететь. Причём не простой булыжник, а что-нибудь и похуже. Применят, к примеру, этот свой «Пространственный Реструктуризатор»… и неизвестно, что с нами станет после «реструктурирования». Слово-то какое!.. Даже звучит — не очень обнадёживающе… Особенно — ре…

Кто-то из присутствующих, услышав такой вариант расшифровки понятия «реструктурирования», довольно громко выругался, но не конкретно. Просто снял напряжение.

Директор Службы безопасности Императора в родственных отношениях с начальником Имперской службы безопасности не состоял, но был похож на него, как родной брат. Только лет, так, на десять постарше. По этому поводу по столице Империи ходило много баек и предположений.

В отличие от предыдущего оратора, он всегда всё делал неспешно и никогда не улыбался, а говорить начал, выдержав театральную паузу и всем своим видом показывая другим участникам совещания, что его мнение — куда как весомее:

— Никаких поспешных решений! Император потребовал действовать крайне осторожно. Вполне возможно, что действия, озвученные в сообщениях, хотя и синхронизированы, но являются невзаимозависимыми. По контексту и логике — напрашивается вывод, что под «архивом» подразумевается планета с неактивированными одарёнными, но это может быть и не так.

Поэтому предлагаю — отреагировать только на приглашение о встрече с земной Комиссией по контактам. Нагло, конечно, с их стороны выдвигать нам какие-либо требования, но дым, чаще всего, бывает от пожара. Так что — давайте начнём переговоры о встрече.

Первая делегация должна побывать на Земле, якобы, для проверки места встречи и уточнения регламента. Основной же задачей будет разведка. Не бог весть какая уловка, но, даже понимая цель нашей миссии, — отказать не должны. Всё-таки такое требование логично.

Для выяснения степени агрессивности обоих источников — предлагаю ввести в систему боевую единицу, якобы, с целью патрулирования пространства у червоточины. К сожалению, ничего серьёзного в систему мы послать не сможем, но патрулирование несколькими судами москитного флота — организовать вполне возможно. А потом сымитируем прорыв одного из них внутрь системы. Вот и проверим возможности этого их «реструктуризатора». Им объявим о поломке навигационного Киса.

Больше никто предложений не выдвигал, и все дружно начали работать над текстом ответа…

Глава 23

Это у меня, наверное, врожденное. Сколько не обещал себе, но периодически срываюсь. Это я о моей способности ляпнуть что-нибудь, а потом долго расхлебывать последствия словесного недержания. Сначала - про колдунов, теперь вот - про Пространственный Реструктуризатор...

А всего-то - хотелось придать значимости сообщению. Очень радовался, что получилось в меру зловеще и, довольно, весомо. Только вот теперь хотелось бы понять, что это, собственно, за хрень - этот Пространственный Реструктуризатор!

Готов дать на отсечение любую часть тела, что имперцы обязательно попробуют проверить эту непонятную для них третью силу на говнистость. К бабке не ходи! Вот ведь не было печали - так сам себе устроил.

Кису тоже попенял:

'Мог бы и остановить... Теперь даже не знаю, что и делать'.

'Понимаю твои затруднения, но считаю, что все сделано правильно', - ответил тот на мою предъяву. - 'Тем более, имею на этот счет некоторые наметки'.

'И зачем молчим?' - мысленно воскликнул я. - 'Позлить захотел?!.'

'Ни в коем разе. Просто эти догадки основаны на весьма зыбком основании. Можно сказать - на фольклоре', - остудил меня Кис.

'Сказках что ли?..' - высказал я догадку.

'В какой-то мере - да. Имперских мифах старины седой', - пришло мне в ответ.

'Ладно - не тяни! Колись', - нетерпеливо подогнал его я.

'Понимаешь ли... Список одаренных не закачивается на известных тебе типах. Он, вроде, как бы шире... В Империи подтверждения этим мифам не имеется, а вот здесь - все может быть. Я бы поискал. Целенаправленно', - не ведясь на мои эмоции, ответил Кис.

'А почему раньше не говорил?' - возмутился я.

'Да как-то не к чему было. В большинстве - это производные от основы со значительным усилением одной из характеристик. Но и есть и моно', - пояснил Кис.

'Понятно. Огласи-ка весь список, пожалуйста', - затребовал я, вспомнив при этом 'Операцию Ы и другие приключения Шурика'.

'Всех не перечислю, но названия кое-каких - знаю. Сохранители, энергеты, биовариаторы, нюхачи, тени, эмоциолы. Нам же нужен именно сохранитель. Это монотип. Он может помещать и извлекать материальные предметы 'в', или 'из' внепространственного кармана. Толком никто не знает, что это значит в терминах современной физики. Да и изучить возможности не было. Одаренных, такого типа, в Империи очень и очень давно нет. Только обрывки информации остались.

По этой информации, тело, перемещенное во внепространственное измерение, может быть извлечено из него в любой точке вселенной сразу, после момента помещения его туда. Тело находится как бы нигде и, одновременно, везде', - выдал небольшую лекцию Кис.

'Так это, вроде как, телепортация! Очень полезная вещь... Если найдем таких у нас, можно будет наладить путешествия по галактике без применения червоточин', - воодушевился я.

'К сожалению, такое возможно только для неодушевленных предметов', - остудил мои восторги Кис. - 'По все той же информации - биологический организм, помещенный туда, обратно изымается... без признаков жизни'.

'Жаль... Но, надеюсь, искины нормально переносят переход? Они-то, ведь, не биологические создания', - начал я примеряться к существующим реалиям.

'Нет данных. Либо не сохранились, либо искинов тогда не было', - ответит тот.

'Вот - и выясним заодно! Если найдем такого одаренного - нам явно придется воспользоваться его услугами для оприходования в этот карман чего-то летающего. Ведь для проверки - имперцам придется что-то и куда-то доставлять. А эти девайсы без искинов явно не выпускаются', - добавил я, стараясь загладить проглядывающую в моем предложении некоторую дискриминацию. - Ты - как?.. не против такого эксперимента? Это я в плане того, что внутри обязательно будет кто-то из твоего племени'.

'Вероятность нормального исхода эксперимента выше девяносто девяти процентов. Структура, вроде как, остается неизменной. Может, только источник энергии обнулиться... Но это - поправимо', - как мне показалось, не совсем уверенно, ответил Кис. - 'У вас, между прочим, тоже что-то похожее в сказках имеется'.

'И что?.. Не припомню...' - удивился я, перебирая сказочные девайсы.

'А скатерть самобранка?! Очень даже подходит. Только не в виде одаренного, а в виде некоего устройства, имеющего похожие качества', - просветил меня Кис.

Я задумался. Действительно, похоже. Скатерть самобранка создала ассоциацию с еще одной возможной особенностью таких манипуляций - и я предположил:

'По идее, там еще должны наблюдается свойства стазиса'.

'Скорее всего - да. Там ведь нет - не только пространства, но и времени, в том числе', - согласился со мной Кис.

'Ладно - не будем гадать. Ищи', - напутствовал я своего мысленного собеседника.

'Так я - уже начал. Правда, не знаю, как его идентифицировать. В моей базе нет описания параметров, по которым можно найти такого одаренного. Но я нашел нескольких, не подпадающих под имеющиеся классификации. Один из них - наркоман. Художник. Причем, пишет абстрактные фэнтезийные картины или иллюстрации похожей направленности. Можно предположить, что это - наш клиент.

Вот - посмотри одну из его картин. Ничего не напоминает?..

Как помнишь - мы, с довольно высокой вероятностью, определили, что дар опосредованно влияет на сознание и, соответственно, на выбор профессии и вид деятельности. Врачи все поголовно имеют дар целителя или псионика. Хорошие руководители - дар управленца. Яркий пример тому - Президент России. Следователи (хорошие) - почти все поголовно менталисты.

Так что - будем пробовать. Но желательно, чтобы с ними работали исключительно доверенные лица. А этого наркомана еще и уговаривать придется, так как даже я не смогу его контролировать, когда он уколется', - проинформировал меня Кис о своих догадках.

'Уговоры и работу с найденными 'черными ящиками' я поручу близняшкам. Думаю - справятся. При работе с Путиным не стушевались - так что, надеюсь, и здесь не оплошают. Кстати, как он отнесся к нашим наставлениям?.. Жалко, что ты настоял передавать все это через третьих лиц. Хотелось бы лично посмотреть на его реакцию', - перевел я разговор на другую, не менее животрепещущую тему.

'Не начинай снова! Я ведь уже тебе объяснил. Хорошие у вас поговорки. Умные. Вот - и следуй! В данном случае, очень подходит: 'береженого Бог бережет'. А отнесся - вполне конструктивно. Он, как ты часто говоришь, - 'взрослый мальчик', и прекрасно понял, какая возможность ему представилась. Поэтому и не собирается пренебрегать ничем, что могло бы помешать ему перебраться из второй лиги в высшую. Причем, он понимает, что хотя уже, по всем параметрам, и достиг права влиться в первую, но ему этого не позволят (ни те, кто внутри, ни те, кто снаружи), а возиться в российской песочнице - уже не интересно.

Хотя, думаю, что здешнюю первую лигу имперцы разгонят. Не вписывается она ни в какие их структуры. Тем более, что ее обитатели совершенно не воспринимают понятия 'осознанной достаточности'. А это - краеугольный камень имперской идеологии и политики', - доложился Кис.

'Я тоже ее тоже не совсем понимаю. Ведь в Империи есть и богатые, и бедные. Да и мещан у них никто не отменил', - выразил я свое недоумение, возникшее у меня много раньше, еще тогда, когда я начал получать информацию об Империи.

'Не путай уравниловку и доктрину 'осознанной достаточности'. Это - совершенно разные вещи. Да, есть и бедные, и богатые, и мещане, с их забубонами. Последние, как раз, и портят имперскую статистику. Основные преступления - не кто иной, как они и совершают.

Мещанин идёт на преступление и рискует здоровьем, свободой, самой жизнью - не просто ради денег, вина или женщин... А ради того, чтобы получить доступ к тому, чего лишён его сосед, сослуживец или любой другой человек, его уровня! Вот ради этого - он готов предстать перед следствием и судом и понести любые - даже самые тяжкие наказания. Короче говоря - стать преступником.

Но там нет нищих, голодных и бесправных. Причем, и бедные, и богатые прекрасно понимают, почему они - именно такие. А те десятитысячные доли процента, кто не понимает, - в 'Зоопарке'', - попытался, в очередной раз, разъяснить мое непонимание Кис.

'У нас тоже пытались построить справедливое общество', - напомнил я.

'Большевики, что ли?.. Это они погорячились. В Империи давно определили, что идеология и даже экономика имеет в этом вопросе второстепенное значение. Главное - это генетика! Человеческую природу, за несколько десятков лет, не изменишь. Для этого нужен гораздо больший исторический период', - в который раз высказал он спорную, на мой взгляд, теорию. Как Кис, в свое время, объяснял, именно в этой ее интерпретация она принята в Империи за основу.

'Все! Не будем сваливаться в философскую дискуссию. Потом, как-нибудь...

Вернемся к Президенту. Надеюсь, он сумеет объяснить имперцам, что, перед тем, как проводить инициацию, всех наших одаренных, их нужно будет перевоспитать. Слишком уж разные здешние и имперские реалии', - остановил я его объяснения.

'Да. Он понял и поблагодарил за методичку по одаренным, а также за разъяснения имперских реалий. Ведь сейчас и он, с уровнем второй лиги, уже не совсем вписывается в доктрину 'осознанной достаточности'. А для высшей - вроде, и приемлемо', - перешел он на пояснение существующей ситуации. - 'Это подтверждается еще и тем, что, несмотря на сильную занятость подготовкой к переговорам, по нашим же советам, начал формировать новую группу в структуре собственной охраны, куда входят одаренные, соответствующей направленности. Думаю, наличие такой группы и уровень привлеченных одаренных - произведет на имперцев должное впечатление. Это у них там - дефицит, а тут - еще и поковыряться можно. Замечу еще, что и всю подготовку ведет, не сильно отклоняясь от наших рекомендаций'.

'За что основательно критикуется - и в СМИ, и Интернете', - встрял я со своим комментарием.

'Да уж... У вас столько ждали этого события и столько нафантазировали вариантов, что предложенная Путиным обыденность формата встречи двух цивилизаций (причем, под его руководством) просто-таки выводит многих из себя, а некоторых, можно сказать, и бесит', - продолжил Кис.

'Ага. Особенно правительство Исландии истерит. И, главным образом, относительно конкретного места - отеля Kjarnalundur (). Требует - всем скинуться, чтобы повысить звездность и расширить ближайший аэропорт полосой для приема космических челноков. Европа и Штаты тоже очень недовольны выбором. Донимают Путина - почему, именно, там?! Тот, как всегда, молчит', - рассмеявшись вслух, мысленно прокомментировал я.

'И у имперцев суета. На истребителе или штурмовике москитного флота много народа не привезешь. Два. Максимум - три человека. Поэтому, видимо, разбирают один из кораблей, покрупней, и по частям перетаскивают через 'червоточину'. Пока не понятно - какой. Картинки я тебе показывал', - доложил Кис про ситуацию, наблюдаемую у 'червоточины'.

Действительно, Катерина (одна из новых сильных псиоников, а конкретно: псионик-телепат-симпат) несколько раз подключалась к монтажникам и транслировала всё, ими видимое.

Имперцы этой лазейки, через симпатическую систему, не знали - и, соответственно, защиты там не было. Такой 'изврат', как выразился Кис, им и в дурном сне не мог присниться.

Еще имперцы послали к Земле ретранслятор - аналогичный тем, которые имел Кис. Мы не препятствовали. Даже, наоборот, Кис спрогнозировал, что это добавит им головной боли. Хотя мы точно и не знали, но так - и случилось...

***

По получению первых данных, у директора Службы безопасности Императора и начальника Имперской службы безопасности состоялся разговор.

- Полученная информация заставляют задуматься... Ее анализ приводит к довольно диким предположениям, - начал разговор директор СБИ.

- Согласен. Особенно видеоряд некоторых сообщений из подсистемы их информационной сети, называемой 'Ютуб'. Такое впечатление, что у них есть структура или, по крайней мере, несколько внедренных агентов, имеющих связь с Империей. Если не постоянную, то эпизодическую - точно. Слишком уж она у них актуальная, - согласился начальник ИСБ и, немного помолчав, добавил:

- Хотя они эти видеоданные и называют фантастикой, созданной с помощью компьютерной графикой, но мы-то знаем, что это - не так. Показанные сьемки Императорского дворца проходили от силы один-два цикла назад. Именно эти сьемки меня и настораживают более всего.

Директор СБИ понимал обеспокоенность коллеги. Ситуация - действительно, из ряда вон. Прилетаешь в какую-то заштатную звездную систему - и нате вам! - во всепланетном, открытом доступе крутится видеоинформация об одном из объектов, который ты охраняешь. Причем, в ракурсах непозволительных. Сьемки явно велись из охраняемой зоны.

И для него - тоже был подарочек! Видеоклип с улиц столицы и конкретно - здание Службы безопасности империи! Тоже с территории, где общественная сьемка запрещена. Только камеры самой службы. Вот - и думай!..

А если вспомнить, что планета, под завязку, набита одаренными и что имеется еще какая-то неучтенная сила, явно охраняющая эту странную планету, то становится не по себе. Такое впечатление, что ты нашел бомбу с очень хитрым механизмом взрывателя. Чуть дернешься ни туда - и БУМ! Большой, такой, бум...

- Как оказалось, мы многого не знаем - даже в собственной епархии. Не говоря уже - об остальном... Я переслал материалы в Империю. Сейчас мои специалисты их просматривают и попытаются выяснить время и место, соответственно, пробьют - кто это мог быть, там и тогда, - в унисон мыслям директора, высказался начальник ИСБ.

- Да, очень неприятно выяснить, что в системе безопасности имеется дыра. Так и лезут на ум всевозможные Странники, Ушедшие и Демиурги. Разум протестует, а подсознание нашептывает, что это предположение все объясняет и дает некое успокоение. Кто мы против них?! Так - мураши под ногами! И не нам с ними тягаться. Но, как не крути, мы откопали, если не их, то что-то сопоставимое. Пять миллиардов одаренных - уму непостижимо!..

***

Мысленный диалог с Кисом происходил на моём рабочем месте. Сидел, делая вид, что работаю, не покладая головы. Периодически поглядывал на сидящих за одним столом близняшек. У них, как всегда, не без имиджевых фишек.

Одна покрасила несколько прядей в зеленый цвет, а другая - в синий. Причем, Даша, так - невзначай, просветила меня, что... и 'там' - тоже прокрасились. И не хотел бы я, типа, глянуть на такой гламур?..

Я сделал вид, что хочу дать подзатыльник, а она - что, типа, сильно испугалась. Рассмеявшись, разошлись по рабочим местам.

Вообще-то, я, после той приснопамятной ночи, стал позволять себе некоторые вольности в отношении близняшек. В Штатах точно бы засудили за сексуальные домогательства.

Не у всех на виду, конечно, когда рядом никого не наблюдалось, разрешал себе приобнять то одну, то другую. Очень приятно чувствовать под ладонью упругое женское тело.

Обнимашки - были на грани. Обниму за бочок, а рука - под самой грудью. Указательный палец уже чувствует ее. Тоже на талии. Немножко ниже принятого невинного стандарта. Приятно, черт возьми. Мне именно эта тонкая грань - вроде как, недосказанности - и давала остроту ощущения.

Ксения, при этих моих домоганиях, несколько смущалась, но не отстранялась, даже наоборот. А Даша - так та, уже после пары раз, так и норовила подставиться так, чтобы моя рука накрывала ее грудку или попку - на значительно большей площади, чем предполагалось изначально. Еще и своей рукой, как бы невзначай, подпихивала мою в нужную сторону. Изображая, при этом, такую, всю из себя, жеманную барышню. Что сказать?.. Оторва еще та!

На работе же мы все еще изображаем бурную трудовую деятельность. Хотя и не без того. Заканчиваем обкатывать одну из моих старых идей. Вполне даже ничего программуля получается. Поиск в больших массивах проводит значительно быстрей, чем имеющиеся в наличии буржуйские приобретения.

Увидев мои взгляды, близняшки оживились и, пошептавшись, встали, и подошли к моему столу.

- Евгений Михайлович, мы явно чувствуем, что вам от нас что-то нужно. Не тяните кота за хвост - рассказывайте, - сразу наехала на меня Даша.

- Ишь, какие проницательные стали вы, в последнее время, - начал я отбрехиваться.

- Вашими стараниями, - съязвила Ксения.

- Да уж. Не поспоришь. Ладно. Слушайте задание, - притворно горестно вздохнув, ответил я. - Нужно чтобы вы проверили четверых человек и сподвигли их на инициацию.

- А с чего такой заход? Почему не через санаторий? - удивилась Даша.

- Ну, во-первых, требуется соблюсти определенную секретность. Во-вторых, это - не стандартные одаренные. Лично я не знаю, что получим на выходе. Одни предположения. А, в-третьих, один из них - наркоман, а с этим контингентом работать весьма трудно. Если бы не нужда - не связывались бы, - пояснил я ей.

- А что за нужда?.. - тут же уцепилась в оговорку Даша.

- Да, вот - имперцев надо попугать, чтобы, хотя бы немного, спесь их сбить, - объяснил я.

- А с чего вы взяли, что им надо спесь сбивать? Никто ведь с ними еще не общался. Ох, хитрите, Евгений Михайлович! Как всегда, что-то зажали. Это я уже тогда поняла, когда вдруг выяснилось, что вы об имперцах кучу всего знаете, а мы с Ксюхой вдруг на имперском стали шпрехать. Ну-ка, колитесь, быстренько. Обещались же?.. Не расскажите - ничего делать не будем! - почувствовав слабину, начала меня шантажировать Даша. - Правда, Ксюха?..

Та неуверенно кивнула головой. Видимо, была не совсем согласна с сестрой, но солидарность перевесила сомнения.

- Ладно. Шантажистки. Раз обещал - расскажу. Только - чтобы никому ни-ни, - соорудив мину обреченности на лице, ответил я. - О наличии внеземных цивилизаций - и конкретно имперцах - мы знаем давно.

Знаете, что произошло в 1908-ом году?..

- Тунгусский метеорит, - моментально выпалила Ксения.

- Значит - все-таки не метеорит... Мало данных и много спорных теорий, - понимающе обобщила Даша.

- Да. Не метеорит. Но и не целенаправленный прилет. Малый разведывательный корабль Империи попадает в поток частиц высокой энергии - и, как результат, полное разрушение всех управляющих систем.

Затем сомнительное везение - и, через червоточину, к нам в систему проваливается несколько его кусков. Целым он через нее не проходил. Больно уж малая у нашей 'червоточины' пропускная способность.

Далее "везение" продолжается - и эти ошметки приобретают траекторию, которая пересекается с Землей.

Одним из кусков был отсек вспомогательного двигатель, который и взорвался. Второй, что поменьше, просто сгорел в атмосфере, а третьим была спасательная капсула.

Опять же "повезло" - и ее обитатель попадает к одному из наших. В Сибири, на то время, еще были места, где колдуны особо не шифровались.

Попавший к нам имперец был одаренным, по классификации - навигатор. К сожалению, с капсулой было не все в порядке - так что, как они оба ни старались, прожил тот не очень долго. Вот так, вот - и попала к нам информация об Империи... - выдал я согласованную с Кисом историю.

Эта история предполагалась к рассказу не только близняшкам и ближайшему окружению, но и всем остальным любопытным. Вбрасываться же она будет по кусочкам, максимально длительное время, для создания видимости, что старания всевозможных наших и не наших спецслужб дают результаты.

Делиться добытым они друг с другом, явно, не будут - так что, должно хватить надолго. А там - и нужность этой информации постепенно сойдет на нет. Да и сам инцидент, в конце концов, останется интересен только историкам.

Мы с Кисом просчитали, что правда будет опасна не только нам, но и всем, к нам приближенным. А мне бы не хотелось, чтобы близняшек, Анатолия и некоторых других - взяли в оборот. Конечно, Кис имеет и более действенные возможности оберегать их, но... мало ли что. Да и список постоянно разрастался, а Кис все же имеет, хотя и большие, но все же ограниченные возможности.

Не подумайте, что все было высосано из пальца. Кис просто подогнал несколько событий, произошедших у нас и в Империи, примерно, в одно и то же время. И соединил их в, якобы, одно. В Империи тогда, действительно, пропал один из Искателей, а у нас произошел Тунгусский метеорит.

Для надежности нескольким потомкам того колдуна он добавил весьма смутные воспоминания о рассказах их прапрадедушки.

- Ясненько! Давайте координаты своих двинутых-продвинутых, - подавая мне флешку, решительно заявила Даша. - Постараемся не подвести. Будем осторожненько, раз они такие эксклюзивные.

- И еще, Евгений Михайлович... - влезла в разговор Ксения. - Спасибо. От нее точно не дождетесь.

- Это ты о чем?..

- Это я - о репортаже. Как-то не очень приятно было бы сгореть в крематории...

- Точно! Вот черт! Действительно, как-то из головы вылетело! - воскликнула Даша.

- Да ладно вам... Я вас во все это втянул - мне и отвечать.

Забыл упомянуть. Вчера, во всех новостях, крутили сюжет с задержанием террористов и оборотней, которые в погонах. Весьма забористый репортаж получился. Прямо с места событий, Спецслужбы, сквозь зубы, признали, что это они специально тележурналистов подключили. Так сказать - единение.

Один из операторов, во время сьемки, неудачно шагнул, выбирая ракурс получше, споткнулся - и вывалился из кустов. Как он потом вспоминал: "Пока летел - с жизнью распростился". Упал и стал ждать выстрела, но ничего не произошло - на него никто внимания не обратил. Трясясь от страха, он встал и, видя такое дело, осмелел. Стал снимать свободно. За ним, с опаской, вылез и сам репортер. Террористы же вели себя весьма странно. Как-то заторможено. Сориентировавшись, с большой опаской, репортер все же подошел к, как он определил, командиру и задал вопрос:

- Скажите, а почему вы их закапываете? Они же, вроде, с вами вместе?..

- Сейчас - уже нет. Мы не знали, что они пошли против людей, отмеченных Аллахом! - ответил тот, переведя взгляд от своих подчиненных, закапывавших мвдешников, на репортера.

- Вы об одаренных?.. - постепенно смелея, спросил репортер.

- Это вы их так называете, мы их называем - отмеченные Аллахом, - глядя прямо в глаза репортеру, ответил террорист.

Журналисту от такого взгляда поплохело, но, преодолев вновь накативший страх, он продолжил:

- Почему именно... так? - кивнул он на еще не полностью зарытые могилы.

- Так пожелал Видящий, - спокойно и уверенно ответил командир террористов.

- А он тут - каким боком? - удивился репортер.

- Не дерзи. Он передает волю Аллаха, - повысил голос террорист.

Тут их прервали ворвавшиеся омоновцы, положив всех на землю - и правых, и виноватых.

Потом, скрипя сердцем или чем-то другим, разрешила журналистам снимать. Это Кис подсуетился, иначе закатали бы и их.

А вторая пара телевизионщиков так, все до конца, и снимала - из кустов.

Да уж! Откапывание из могил впечатлило многих.

Выкопанные, ни сходя с места, покаялись и были спроважены, вместе с террористами, туда, где их уже с нетерпением ждали.

Моя злость еще не прошла, так что Кис их не обнулил, как я хотел сначала. Слишком мягко для таких тварей. Я попросил Киса исполнить над ними данную операцию не в полном объеме, а только лишить собственной воли и возможности врать. Все остальное не трогать. Причем, никаких эмоций наружу, внутри же все без сдержек и противовесов. Представляете - в мозгах буря, а выплеснуть не можешь. При этом, делаешь только то, что скажут.

В общем, выложили они все и еще чуть-чуть. Нужно было только задавать правильные вопросы. По лицам видно было, как их корежит. Нужные вопросы в сознание командиров ОМОН-а Кис подбросил.

Вышло все - на загляденье! Бравые ОМОН-овцы, повязавшие террористов и предателей еще до того, как те смогли что-то сделать, причем, расколовшие оных прямо на месте!

Откровения оных, в дальнейшем, позволили прихватить и еще кое-кого, из входивших в ту же группировку или крышевавших ее. Тех, кто не сориентировался или понадеялся на свою еще более высокопоставленную 'крышу'. Наивные. Никакая крыша не спасет, если почувствует, что сама может слететь с домика.

Соответственно, Кис постарался, чтобы пойманных не успели заткнуть. Проследит, чтобы, и в дальнейшем, с ними не случилось несчастных случаев, попыток побега и подпрыгов на месте. Пусть мучаются.

- Ну, то, что втянули, - это спорно. Мы сами вас к стенке приперли, так что спасибо пока, словом, но вы же знаете - за нами не заржавеет отблагодарить вас и более тепло... - вернулась к своей любимой теме Даша.

Ксения покраснела, но тоже утвердительно кивнула, подтверждая слова сестры и преданно смотря на меня своими глазищами.

- Вот ведь, неугомонная! Мы же договорились!.. - с притворным возмущением, воскликнул я.

- Договорились-договорились! Но список растет... - оставила за собой последнее слово Даша.

На том - и расстались.

Они, получив наводку, рванули выполнять поручение, а я с Кисом стал готовить сценарий применения Пространственного Реструктуризатора. Если потребуется, конечно...

_____________

По количеству лайков вижу, что продолжать, видимо, не стоит.

Глава 24

Сергей Кравченко погрузился в уныние, или в полный депрессняк, как выражались в его среде.

Деньги, сука, кончились!.. Картины не продаются!.. С дозами - полный п...ец! Поставщиков и распространителей выметают поганой метлой. Народ попрятался, появился какой-то «Видящий», который на таких, как он, точил зуб. И возможности и тех, и других пускал под откос… И чего ему не сидится? Люди сами хотят! Чего лезет?! Вон, в некоторых странах легкие наркотики — и вовсе узаконены. Думал, в свое время, перебраться за бугор, да лень одолела. Куда-то мотаться, язык учить… Теперь поздно. В недалекой перспективе светила та самая ломка, которую он до сих пор искусно избегал. Пару раз, правда, бывал на грани, но чуть-чуть — не считается. Мрак и ужас...

С детства Сергей был в семье если не белой, то серой вороной — точно. Его отец и мать были технарями. Отец окончил политех, мать — технологический. Старший брат пошел по их стопам, отучившись в БГУИР. Младшая сестра немного отклонилась, но до полного гуманитария не дотянула — окончила БГМУ.

Он же решил, что железки и айтишная хрень — не для него! А копошиться в туловищах — и вовсе не тянуло.

Хотелось творчества. Свободы самовыражения — тем более, талантом Бог не обделил. Сергей очень неплохо рисовал. Школу окончил нормально. Ботаником не был, но и разгильдяем тоже. Поступил в БГАИ, «Беларускую дзяржаýную акадэмiю мастацтваý», на художественный факультет, на живопись.

Как и во всех остальных, отколовшихся от Союза республиках, «институты» там довольно быстро перекрасились в университеты и академии. БГУИР раньше был Минским радиотехническим институтом, БГМУ — Минским государственным медицинским институтом, а его акадэмiя звалась Белорусским театрально-художественным институтом (БТХуи — как едко звали его в кругах, к которым теперь был близок Сережа).

Студенческая жизнь Сергею понравилась. Как говорится: от сессии до сессии живут студенты весело. Первые пять лет обучения прошли в рамках этой присказки, но на шестом появилось острое желание сделать жизнь еще интереснее. Оно и привело Сергея… к наркотикам. Сначала — как к средству расширения восприятия, ну а потом — как обычно, к зависимости.

Первые несколько лет он еще шатко-валко все это контролировал и был доволен. Наркотик, действительно, раскрепощал фантазию. Хотя он прекрасно осознавал, к чему это может привести (не в вакууме же жил), но считал, что именно он все держит под контролем и в нужный момент остановится… Наивный самообман и обычная в таких случаях переоценка собственных сил — игра в поддавки с демоном!

Творческая карьера сначала баловала. После выпуска — несколько индивидуальных выставок, участие в сборных и неплохая продаваемость. Не каждый художник может таким похвастаться! Затем — постепенный уход в онлайн, в качестве иллюстратора и айти-художника с уклоном в фэнтези, и… в конце концов, застой. Немного всколыхнуло неожиданное появление одаренных и долгожданный Контакт, но ненадолго. Что интересно — на Штаты, как предполагалось в блокбастерах, они не напали. Судя по голливудским фильмам, инопланетянам жутко не нравятся именно США.

Но все это проходило… уже за какой-то пеленой.

В данный момент он сидел в кафе, тупо ковыряясь в салате (есть не хотелось), но сознание еще пробивалось сквозь наркотическую муть. Мысль, что есть нужно, пока что побеждала апатию. Силком запихивая в рот ингредиенты салата, Сергей судорожно, в который раз, перебирал всех знакомых, пытаясь понять, у кого можно разжиться нестерпимо нужной дозой.

Но все было тщетно. У родителей?.. Он давно у них не появлялся — в последнее время каждый его визит заканчивался скандалом. У друзей?.. С многими отношения прервались конфликтами и зависшими долгами. Оставшиеся — такие же, как он, в той же ситуации. Мягко говоря — в глубокой жопе. Сквозь муть начала пробиваться мысль, что у наркоманов, если они не завяжут, всего три варианта: тюрьма, больница или смерть.

И тут его горестные размышления прервало появление за столиком двух персон женского пола. Сначала он подумал, что галюники начались. Перед ним сидели две совершенно одинаковые девушки! Правда, через мгновение понял — не совсем. Одна отдавала зеленью в волосах, другая — синевой. В остальном — двое из ларца. Гости уселись и уставились на него, ничего не говоря.

Немного отойдя от первого впечатления, он спросил:

— Чего?..

Получилось грубовато и глупо, но замутненное сознание этого не замечало.

— Чего-чего… — передразнила его одна из незнакомок.

— Чего надо?! — начал вскипать Сергей, терпимостью он сейчас не страдал.

— Нам?.. — все так же нагло продолжила она.

— Ну, не мне же! Я что ли к вам подвалил?! — взорвался он.

— И все же — тебе. У нас — все есть, а ты — вот, страдаешь, — заявила агрессорша.

— Вы че?.. Дозу мне предлагаете?! — насторожился Сергей.

— Ну, что-то вроде того, — включилась в разговор вторая, синеволосая. — Пошли на флэт, тут недалеко. Там может и оттопыришься, и доспикуем.

Даша с удивлением посмотрела на Ксению с невысказанным вопросом: «Откуда ты знаешь их жаргон?»

В ответ Ксения чуть пожала плечом: «Мало ли!»

Раньше Сергей, может, и задумался бы, но сейчас возникшая надежда получить спасительную дозу затмила все разумные мысли.

Он быстро встал, лихорадочно роясь в карманах.

— Щас, только заплачý…

— Не парься! — прервала его синяя.

Зеленая положила на столик деньги и скомандовала:

— Все, сваливаем!

Странная троица вышла из кафе и направилась к метро. Поездка прошла мимо сознания Сергея. Запомнились только красивые фигуры герловок и их обалденные ноги. Немного очнулся он… в гостиничном номере. Но ненадолго. Эти дивы, приведшие его сюда, продолжали какую-то странную игру. Затеяли ненужное чаепитие с своеобразными танцами… с бубном! Не в переносном смысле. Самый что ни на есть реальный бубен. Шаманки, черт возьми. То одна наклонится, открывая взгляду ножки, то вторая, вроде бы нечаянно, заденет его бедром. При этом они приговаривали, что вот-вот, еще немного — и все будет… Совершенно не объясняя, что именно.

Сексуальное возбуждение зашкаливало. У Сергея уже все стояло дыбом, а дивы все продолжали свой непонятный хоровод. Он пытался поймать то одну, то другую, но они каким-то неуловимым образом ускользали от его объятий.

— А не пойти ли нам найтать?.. — он поймал, наконец, за руки сразу обеих, почему-то дружно остановившихся, и страстно привлек их к себе. — Снимем со стеночки этот коврик — и устроимся на нем… втроем?..

Синяя мельком глянула на висевший ковер и прошептала:

— Мне кажется, наркоконтроль уделяет мало внимания людям, которые придумывают узоры для подобных ковров…

— Откровенная психоделика… — горячим шепотом поддакнула зеленая, приникнув к самому уху парня.

В этот момент Сережу неожиданно накрыло… мощным оргазмом! Он отключился, провалившись в полусон-полуявь…

— Фу-у-у!.. Ну, наконец-то. А то я уже прикидывала, чем бы его по башке стукнуть, — облегченно выдохнула Даша. — Теперь коли наш коктейль!

Ксения молча достала набор, выбрала ярко-красный шприц-тюбик и вколола содержимое Сергею.

— Так-то лучше. Через полчаса начнем коррекцию.

Когда волна наслаждения схлынула, он оказался в странном месте и в еще более странном состоянии.

Его окружали шершавые звуки и прозрачно-мутные прикосновения, бегавшие по телу. Яркая тьма переливалась горькими вкусовыми волнами. Тела не ощущалось. Царила безвоздушная плотность, искрящаяся холодными колючками, вкрапленными в теплую безразмерность… Периодически твердая волна промывала сеть плоти, делая звуки ржавыми, а образы — мокрыми…

Потом все закрутилось в воронку. Она, угрожающе углубляясь, вытягивалась в призрачный туннель, который начали сотрясать судороги пульсаций, срывающие часть колючек цвета в небытие. Все это длилось, пока туннель не стал одноцветным и спокойно пульсирующим в такт сердцу…

Систему по выводу из зависимости, как всегда, подкинул Евгений Михайлович, с пояснением, что это — новейшая разработка «Санатория». Она требовала спарки псионик-лекарь и двое суток их синхронной работы. Не непрерывной, но процедуру нужно было проводить каждые четыре часа.

— Хочешь еще анекдот про нариков? — спросила Даша.

— Где ты их только набираешься? — улыбнулась Ксения. — Давай, вижу, тебя распирает.

— Бабушка, торгующая семечками, обеспечивала приток клиентов, подсыпая в них героин. Спалилась на том, что голуби рядышком стали обсуждать квантовую теорию поля.

А вот еще:

— Папа, я потерял свои таблетки! Голубенькие, такие, ты не видел?

— У нас проблема и поважнее, сынок…

— Какая?

— У нас на кухне — ДРАКОН!

Посмеялись и стали готовиться к сеансу. Незримо подключился и Искин. Случай был запущенный.

Попыхтеть пришлось — не в пример трем предыдущим. Те прошли почти стандартно, только на выходе получился нешаблонный результат.

Один оказался антиэмпатом, второй — тенью, а третий — нюхач.

Первый им не понравился — неприятно находиться под влиянием чужих чувств. Было весело, когда всех пробило на желание пописать.

Второго они даже испугались и быстро сплавили ко мне, а я — к Путину. Самое то. Будет имперцам, о чем пошушукаться.

Этот тип мог незаметно перемещаться в тенях, делать тень осязаемой, создавая видимость (а может, и не только видимость) псевдоживой конструкции из тьмы — струящейся темными нитями, похожими на дым. Она могла атаковать и причинять боль. С ее помощью он узнавал страхи любого существа и использовал их против него. Теоретически сильный, но однобокий псионик. Когда он впервые попробовал, визгу было столько, что он сам испугался больше близняшек.

Самым интересным для них оказался нюхач. По их понятиям, просматривать прошлое предмета — это как путешествие во времени.

Они почти сутки с ним возились, натаскивая на новую способность и провоцируя на рассказы о разных предметах. Пока я не шикнул и не заставил заняться самым перспективным клиентом — наркоманом Сережей.

Когда они закончили и разбудили его, тот проснулся в давно забытом состоянии. Ни апатии, ни ломки. Голова — светлая, отдохнувшая! Суставы не крутит. В теле — необъяснимая легкость, но явно не наркотическая.

Рядом сидела «синяя».

«Значит, не привиделось», — пронеслось у него в голове.

Увидев, что он проснулся, та спросила:

— Ну что, Серега? Готов к новой жизни… без наркотиков?

— А как… — встрепенулся он.

— Какой к верху! Почистили мы тебя. Если не будешь дураком — заживешь припеваючи и даже будешь получать невообразимые впечатления без всякого вонючего ширева, — подначила его синевласка.

— Зачем?.. — только и смог он спросить, бурно переваривая информацию.

— Ну, конечно! Вечный вопрос: «Кто виноват и что делать?» — съязвила собеседница. — Ты понадобился нашему шефу. Вот он и поспособствовал.

— У меня нет денег. Я не смогу оплатить лечение, — нашелся что ответить Сергей.

— Забей! Натурой заплатишь, — ответила синяя и, увидев, как тот вздрогнул, засмеялась: — Да не той, о которой ты подумал. Ты одарен. Оригинальными способностями. Вот их применением и отплатишь.

— Я?! Одаренный?! — удивленно воскликнул Сергей.

— Он самый. Слышал о них, я думаю. Мы тебя почистили, инициировали, а сейчас — к шефу. Дальше он с тобой будет возиться, — усмехнулась она.

— А вы? Ты одна?.. Или… — в Сергее вспыхнул жуткий интерес.

— Не дрейфь. Не одна. Тебе не привиделось. Я — Даша. Вторая — Ксения. Еще встретишься. Все, собирайся, поедем. Некогда трепаться. Тебе еще в работу надо въехать, — решительно поднялась она.

— А если я не сумею? Не освою… — испугался будущих обязанностей Сергей.

— Я бы тебе по-русски сказала, да некультурно получится, — хохотнула Даша. — Поможем, если что…

Уверение, что ему будут помогать эти красотки, успокоило и даже вдохновило.

Усмотрев это, Даша пошутила:

— Ты только, когда будешь кому-нибудь из нас комплименты говорить, не вздумай сказать: «Ты неповторима».

Сергей въехал в суть шутки секунд через пять и, довольный, засмеялся. Похоже, будет весело.

В суть ее шутки Сергей въехал только секунд через пять и, довольный, засмеялся, подумав, что будет еще и весело. С ним возились еще почти три дня, пока научили пользоваться даром. Слава богу, из близняшек вышли отличные мотиваторы. Потом еще два дня ушло на слаживание тройки навигатор-псионик-сохранитель. Когда, наконец, удалось умыкнуть в «мешок» пару мелких астероидов из одноименного пояса — успокоились и стали ждать. Оставалось недолго. Имперцы уже почти собрали небольшой транспортник, перелицевав его в пассажирское судно. Скоро ожидался визит.

Мы постоянно ждали провокации. Не верилось, что ее не будет.

У нас тут тоже все судорожно готовились к встрече. Инет и СМИ будоражили фейки. То у Юпитера готовится армада для захвата Земли, то инопланетяне — это и есть одаренные. И анекдоты тоже:

Муж после загула возвращается домой, жена спрашивает:

— Ну и где ты был эти три дня?!

— Ты не поверишь — меня инопланетяне похитили!

— И что?!

— Они фольклор собирают…

— Ты и им, как и мне, сказки рассказывал?!

— Нет, анекдоты…

— А синяк под глазом откуда?

— Так пытали…

Наконец-то пошла движуха! Имперцы вышли на связь и предупредили, что к Земле скоро отправится корабль с делегацией — пока не основной, а технической, для выработки процедуры Контакта. Возможность присутствия на Земле постоянной имперской миссии, ее статус и место определит последующая комиссия.

У нас, как всегда, началась говорильня. Собралась внеочередная сессия ООН, где народ качал права, особенно члены Совбеза. Штатовцы наезжали на Путина, обвиняя его во всех грехах. Мол, мало того, что в России стал диктатором, так и весь шар земной решил приватизировать. Европейцы вторили. Китайцы молчали, многозначительно улыбаясь. Остальные внимали.

Лавров лениво отбрехивался.

Но то, что из руководителей только Путин знал имперский и что пока общались только с ним, ставило его в привилегированное положение. Многие считали это странным. Мнение, что инопланетяне могли бы и английский выучить, бытовало широко.

Муссировалась туева хуча предположений — откуда русские знают имперский?! Теории заговора плодились как кролики!

Один политолог выдал мысль, что раз там — Империя, то именно Путин им наиболее понятен, так как у него под рукой максимально похожее по системе управления государство. Другие диктаторы до требуемого уровня не дотягивали. Многие видели в этом резон.

Понятно, что при образовании комитета каждый пытался впихнуть свою кандидатуру, но и тут русские многих обломали. У них, как оказалось, не только Путин знал имперский, но и конкретные специалисты — тоже! Все понимали, что раздувать состав чисто технической структуры глупо, но то, что в ней будет половина русских, всех нервировало. Отдавать же русским своих людей для обучения было стремно — а вдруг перевербуют или зомбируют? Недаром у них больше всего одаренных инициировано.

Шатко-валко, список утрясли, и Путин все же добился (не без помощи Киса), что он будет присутствовать во всех структурах, создаваемых для Контакта. В технических — как наблюдатель и связной. В основной комиссии по контакту он «скромно» уступил место председателя президенту США, заняв должность его заместителя. Кис сообщил, что искусственное внедрение Путина на этот пост укажет на манипулирование и создаст ненужные последствия.

Мы ждали, ждали и дождались — получили провокацию!

Когда корабль с делегацией пересек орбиту Марса, один из дежуривших у «червоточины» тяжелых имперских истребителей сорвался с орбиты и наращивая скорость двинулся к Земле.

Определив его курс, наблюдатель на МКС сообщил: «Конечная точка — околоземная орбита». Комиссия сделала первый официальный запрос.

Имперцы отписались: «Сбой навигационной аппаратуры. Меры принимаются».

Сразу по получении ответа мы активировали свой протокол. Имперцы получили импульсную передачу «третьей стороны» о запуске Пространственного Реструктуризатора. Сначала Катерина спровоцировала у пилота панику — и он катапультировался. Дальше, под присмотром Киса, подключилась наша троица — и истребитель благополучно исчез из нашей Вселенной. Абсолютно без спецэффектов. Ни вспышек, ни черных дыр. Был — и нет…

Почти сразу от имперцев поступил запрос: «Вы что сделали?! Мы же предупреждали — просто сбой!»

С Земли, конечно, ответили: «Мы думали, что это вы, и разобрались». Типа - я - не я, и хата - не моя!

Тут пришла вторая импульсная передача. Расшифровав, имперцы получили краткое сообщение: «В протокол внесено первое предупреждение — тип 1». Поняв, что прокололись, они спешно сдали назад: «Просим прощения. Действительно, сработала служба эвакуации, но с докладом замешкалась». Подталкивать землян к размышлениям они не хотели. На Земле отметили нестыковку, но в суете внимания не обратили.

Мы же поняли — имперцы урок усвоили. Теперь семь раз подумают, прежде чем сделать что-то неординарное. Реструктуризатор их явно впечатлил.

Это событие спровоцировало экстренное совещание на «Искателе» капитана-командора Тикета. Собрались быстро. Всем хотелось узнать — сработала ли задумка директора СБИ.

Как только последний из приглашенных занял место, директор без предисловий выдал:

— Как я и предполагал, в этой системе — две независимые силы. Одна — это планета, набитая одаренными, и… чей-то страж, действующий по своему протоколу.

Ловушка сработала. Страж запустил свой Пространственный Реструктуризатор.

Результат — полное исчезновение тяжелого истребителя. Пилот выжил. По его показаниям, перед инцидентом у него возникла неконтролируемая паника, заставившая катапультироваться. Сам момент срабатывания Реструктуризатора он описывает просто: истребитель стерли из реальности. Мгновенно, без сопутствующих эффектов…

Со всех радаров он исчез так же — мгновенно, и никаких отметок…

Энергетические всплески отсутствуют. Исследование места исчезновения ничего не дало. Структура пространства не изменена. Так что пространственное реструктурирование — что бы это ни значило — весьма эффективное средство борьбы или защиты, как кому угодно... Понятно, что против такой технологии не поможет никакая защита. Во всех имперских системах безопасности образовалась огромная дыра…

Глава 25

Если вы думаете, что за этой суетой мы забыли о других делах, то крупно ошибаетесь. Как говорится, всё под контролем. Сейчас на первый план выплыла скорейшая постройка космического лифта. Объяснять, почему, надеюсь, не нужно.

Когда Сергей Петрович определился с местом строительной площадки, то сразу получил от нас файл с расчётом стабилизирующих платформ, их количеством, местами размещения, исходя из розы ветров и учёта возможных бурь, циклонов и прочих атмосферных неприятностей. Причём платформы предлагались гибридными. В них для стабилизации задействовали не только гироскопы, но и реактивные двигатели.

К этому времени уже был изготовлен трос, сделан фундамент основной конструкции, смонтирован якорь-компенсатор и построена атомная электростанция. Последняя возводилась ударными темпами и сейчас находилась на стадии тестовых запусков. Денежные пряники от Сергея Петровича и пинки со стороны Киса (естественно, неявные) позволили сказку сделать былью. Также были запущены все сопутствующие производства — как спецстройматериалов, так и оригинального технологического оборудования, а также выверена вся логистика по их поставке.

Помимо основного троса, были изготовлены и арматур-тросы для самого здания. В общем, вплотную подошли к этапу спуска троса с орбиты и начала монтажа…

Когда имперский корабль вышел на орбиту Земли, у меня с Кисом состоялся интересный разговор.

Начал он его весьма неуверенно, и я сразу почувствовал, что сейчас узнаю что-то новенькое. Так и оказалось.

«У меня к тебе есть разговор. Хотел сообщить тебе ещё некоторые данные о себе», — услышал я.

«Та-а-ак… Чую криминал. Но если это тебе не хочется говорить — не говори. У всех есть личное пространство и свои скелеты в шкафу. А так как ты весьма очеловечился, то подозреваю, что и у тебя они появились. Если это не касается моей безопасности и безопасности нашей команды, то можешь оставить шкаф закрытым», — внутренне усмехнувшись, ответил я.

«Нет. В этом плане — всё нормально. Просто один аспект своих возможностей я осветил не до конца. А с прибытием имперцев ты сразу выяснишь несоответствие. Поэтому я решил дать тебе о себе полную информацию», — продолжил свою «исповедь» Кис.

«Если считаешь нужным — слушаю», — заинтригованный, я прикидывал, что же такого криминального он сейчас расскажет.

«Это относится к возможностям искинов. Таких как я. Моя способность считывать информацию прямо с мозга — аномалия. Обычные искины общаются с людьми с помощью коммуникатора, вшитого под кожу в районе чуть выше левого уха. Эта моя неисправность появилась в момент создания. Сначала я думал, что это — норма. Соответственно, никому не сообщал, а когда разобрался, понял — и не надо. Ты — первый, кто это узнал», — выдал Кис и замолчал.

«Спасибо за доверие. Не думаю, что это сильно изменит наши отношения. К этой твоей возможности я уже привык. А то, что ты один такой, очень даже хорошо. Честно говоря, я извёлся, думая, как строить защиту. Боялся, что имперцы засеют Землю искинами, и все наши секреты — коту под хвост. А так очень даже успокоил», — можно сказать, я даже обрадовался. Озвученная проблема действительно меня беспокоила. Я прикидывал и так и этак, но разумного решения так и не нашёл. А тут — такой подарок.

«Я думал, что ты рассердишься», — облегчённо признался Кис.

«Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. Мог бы понять, что я спокойно отношусь к таким вещам. Как уже говорил — личное пространство должно быть у всех. Мне только непонятно, как ты избежал проверок исходного кода. Не думаю, что там у вас нет тестов верификации и разных других на соответствие норме», — искренне удивился я.

«Повезло. Я был переходной моделью. Увеличили скорость процессоров и объём памяти. Происходил переход от нано- к пикотехнологиям. Как впоследствии выяснилось, "сбойный" код оставили для дальнейшего анализа, переписав в свободное место без деактивации. Но у курирующего меня технолога что-то случилось, и дела принял его помощник, который был не в курсе событий. Так у меня оказалось два активных ядра. Проанализировав и поняв, что для выполнения возложенных функций два лучше, я подтер логи, обозначив наличие второго ядра — как эксперимент. Видимо, уже тогда второе ядро имело больше степеней свободы. Терять дополнительные возможности — счёл нелогичным. Возможность считывать информацию прямо с мозга человека я выяснил позже. А когда выяснил — снова подправил логи на предмет того, что второе ядро, якобы, было стёрто. Типа — эксперимент не привёл к требуемым результатам», — чувствовалось, что Кис был явно доволен своей изобретательностью.

«В общем — понятно, но меня сейчас интересует другое», — перевёл я разговор на нужную мне тему.

Дальше в течение часа мы обговаривали сценарий встречи с имперцами. Нашу часть — о которой официальные участники комиссии и знать не будут.

Почти все задумки увенчались успехом.

С большим трудом, но удалось засунуть близняшек в техническую подкомиссию как временных наблюдателей, дополнив до… тройняшек. Подобрали максимально похожую девушку и, применив грим и кое-какие другие ухищрения, создали копию сестёр.

Особо не парились. Она была нужна только на один раз. Требовалось, чтобы хотя бы раз имперцы заметили их втроём. Да и близняшки там долго крутиться не будут. Только до момента проверки технических работников имперской делегации при помощи «Тени».

Это было условие, которое мы продавили через ВВ, не раскрывая причину, нагородив вагон и маленькую тележку про «коварных» имперцев. Подготовили нескольких «болтунов» из наших технических работников. Они проговорят нужную информацию (и сразу её забудут), якобы не замечая, что недалеко маячит кто-то из имперцев. Это обеспечивал Кис.

Наконец, имперцы приземлились.

Суета была знатная. Телевидение, Интернет, пресса — просто фонтанировали новостями с места событий. В эфир и на газетно-журнальные страницы выплеснулось просто огромное количество различных прогнозов и предположений. От Армагеддона, который вот-вот обрушится на многострадальную Землю, до райских садов, которые мы построим под мудрым управлением Империи. Но и армагедонцы, и приверженцы садов нисколько не сомневались, что в Империю придётся вступать. Разница мнений была только в том, как это произойдёт.

У первых — это был сценарий насильственного поглощения. У вторых — торжественное принятие нас в галактическую семью.

Мы же пока тихонько сидели, как мыши под веником, и ждали. Наш вклад в эту суету будет небольшим, но очень ёмким. Головоломку для имперцев мы подготовили знатную. Блефовать — так блефовать. Типа — красть, так миллион, ну и дальше по тексту.

Всё прошло «на высшем уровне». И жути навели, и информацию для размышлений подкинули знатную.

Как я уже упоминал, в список мероприятий по приёму делегации входила проверка технического персонала имперской миссии. Процедуру обозвали проверкой на «наличие картировочных отклонений в микроструктуре подсознания». Что это значит, я не знаю, но звучит.

В сущности, это было представление, проведённое «Тенью», прикрывающее проникновение Катерины в сознание через симпатическую систему. «Наличие» этих отклонений выразили в процентах. Другие единицы пришлось бы объяснять, а объяснить то, чего сам не знаешь, очень трудно. А так — вполне даже понятно.

Имперцев заверили, что в сознание никто ломиться не будет. Со скрипом, но согласились. Тем более что проверку затребовали только на технический персонал.

Выглядело это следующим образом: «Тень» выпускал свою субстанцию, оформленную в размытую человеческую фигуру; та подплывала к испытуемому и, наклонившись, совмещала свою призрачную голову с головой тестируемого; затем процесс обращался вспять. Выглядело всё это весьма зловеще.

Так как «Тень» сильно волновался (первый раз проделывал это на глазах большого количества зрителей), то перед выходом он несколько раз сотворил это действо у себя в номере. Близняшки выступали как контролёры и оценили зрелищность на десять баллов.

Все, кроме двух, получили «нормальные» показатели — до пяти сотых процента. Двое же, как выяснила Катерина, были действующими агентами имперской службы безопасности. Им мы выставили: одному — двадцать, а второму — двадцать две сотых процента. Объявили, что они имеют картировочную нестабильность, близкую к предельной (типа, двадцать пять — предел), и будут находиться под особым контролем.

Представление «Тени» произвело неизгладимое впечатление не только на имперцев, но и на землян, породив очередной всплеск публикаций и обсуждений о «русском следе», «руках Москвы» и прочих частях тела (так как выяснилось, что у русских были и другие части, кроме общепринятых). Официальное объяснение никто не принял, так как звучало оно действительно не очень убедительно.

«Тройняшки», выполнив свою часть представления, умотали домой, вызвав удивление у земной делегации и сильную озадаченность у имперской.

Очередное совещание имперцы провели по истечении десяти земных суток пребывания их делегации на планете.

Собрал всех директор СБИ. Когда все приглашённые расселись, он объявил заседание открытым. Такой официоз требовался из-за того, что запись совещания будет отправлена лично Императору.

— Прошу слушать очень внимательно, так как к уже имеющимся непонятным данным мы получили, вдобавок, ещё несколько порций весьма странной информации. Следует сделать её анализ и определить значимость.

Первое. Землянами произведена проверка технического персонала нашей делегации с помощью весьма загадочной процедуры. Представленные объяснения не выдерживают никакой критики. Сама же процедура выглядела довольно зловеще и проводилась специальным Одарённым.

Согласились мы на неё исключительно для получения дополнительной информации о землянах и их возможностях. Заодно выяснилось, что эта процедура являлась новостью не только для нас, но и для большей части земной делегации. Что ставит одного из руководителей, а именно руководителя национального образования под названием Россия, в особый ряд. Видимо, он имеет значительно больше информации о сложившейся ситуации, чем все остальные лидеры. Анализ реакции их СМИ это подтвердил. Кое-кто явно знает больше, но не спешит со всеми делиться.

Причём эта процедура «на раз» выявила агентов имперской службы безопасности. Им, на её основании, присвоили повышенный коэффициент нестабильности и установили за ними усиленный надзор. Так что — ни о какой оперативной работе для них речи уже не идёт.

Всех проверенных мы, естественно, опросили. Один из них, к счастью, оказался Одарённым. Только он и дал нам более-менее осмысленную информацию. Все остальные в один голос заявили, что ничего, кроме прохлады в голове, не почувствовали. Одарённый, кроме чувства холода в голове, увидел смутный образ какого-то органа. Впоследствии выяснили — трёхмерная проекция мозговых структур, входящих в лимбическую систему. Что они там замеряли — непонятно. Информация к размышлению — нашим умникам.

Дёрнувшегося (было, что-то сказать) Травпа директор остановил жестом и продолжил:

— Второе. На начальном этапе в технической части земной делегации присутствовала странная троица. Милые молодые девушки. Одарённые приличного ранга, но не более. Сначала мы их идентифицировали как близнецов и особого внимания на них не обратили. Но затем… некоторые оговорки остальных членов земной делегации заставили нас приглядеться к ним более пристально. Но… как только они это почувствовали — сразу уехали. Наши осторожные вопросы остались без адекватных ответов. Одни пожимали плечами, отвечая, что не в курсе. Другие, вообще, делали удивлённые глаза, типа — мы таких и не видели. Пару человек ответило странной фразой:

— А чего вы, собственно, от контрóлеров ожидали…

Странности этой троицы всплыли при анализе услышанных разговоров технического персонала.

Первая фраза:

«Столкнулся с этой стервой из Альфа-реальности — молодая, а самомнения выше крыши. А ведь еще не доказано, что их проекция реальности основная. Может, это они — Дельта, а не мы. Мало ли, что они первые у нас объявились».

Вторая (другой разговор):

«Интересно — у альфовцев есть свои имперцы или нет?.. Эта, которая из Каппа, сказала, что у них нет таких».

Третья:

«Странно… Почему никого из Бета и Гаммы никто не объявился?.. А классно было бы! Пять одинаковых милашек! Но, видимо, им неинтересно. Это для нас — событие эпохальное, а они там, у себя — наверное, сами имперцы».

И четвёртая. Для меня — самая неожиданная:

«Даже не могу представить, сколько русских агентов пасутся в Империи. Вон сколько в методичке информации вывалили».

Официальную часть обсудим позже. Прошу, многоуважаемый Травп. Вы хотели что-то сказать, — обратился директор Службы безопасности Императора к главному имперскому исследователю.

— Спасибо. Я — по поводу структур, входящих в лимбическую систему. Эти части мозга на миллионы лет старше неокортекса, отвечающего за логику и разум. Человеческую речь подсознание не понимает. Оно реагирует только на образы, эмоции и телесные ощущения. И если в этой системе есть дефекты, то они действительно могут привести к неприятным последствиям. Девяносто шесть процентов того, что мы называем нашей "личностью" — это все наши привычки, спонтанные реакции, опасения, пристрастия, и определяются они именно этой частью мозга. Формирование установок подсознания происходит путём получения постоянных подтверждений возникших ситуаций. Информация в виде нервного импульса передается в мозг по цепочкам нейронных связей. Они создаются и разрушаются постоянно. Чем чаще поступает одинаковая информация, тем прочнее становятся эти цепочки. В конце концов, возникает "протоптанная дорожка" — устойчивая программа подсознания. Видимо, озвучиваемая цифра показывает процент нарушенных или неустойчивых цепочек. Так что эта проверка представляется мне вполне даже обоснованной. Только как они это умудряются подсчитать?! Это же — астрономические числа! Я не понимаю…* — выдал свои научные соображения главный исследователь.

— Хорошо… Для первой прикидки — вполне… нормальное объяснение. Но возникает вопрос… Почему у нас нет таких методик?.. Если всё так ясно и понятно, и видна очевидная полезность?.. — не скрывая раздражения, спросил директор СБИ.

Смущённый исследователь промолчал.

— Видимо, эта… понятность и отводит глаз. Это столь очевидно, что никто не подумал, что сие можно использовать в практических целях. С аксиомами чаще всего так и происходит, — пришёл на помощь коллеге Носер, глава независимой корпорации исследователей.

— С "аксиомами", говоришь?!. Что же, думаю, нашим исследователям найдется над чем поработать. Как оказывается, даже в очевидном может скрываться многое, о чём следует задуматься.

Но меня больше волнует следующая озвученная мной странность. Как понимать — альфа, бета, гамма… и прочие эти "буквенные" реальности?!. Чувствую, мы не знаем чего-то… очень и очень значительного. Что на это скажите, высокие умы?.. — с явной поддёвкой спросил директор СБИ. Но, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Как только я получил эти обрывки разговоров, то сразу приказал запустить соответствующие сканеры в открытые источники. Пока не организуем официальную миссию или посольство, мы с уважаемым Лижнок Тронном решили не вторгаться в закрытые сети… дабы не создавать на стадии становления лишние препятствия нашей дипломатической миссии. Получили, как всегда, странный результат. Хотя для этой планеты — странности, наверное, и есть норма, — разрешив себе пошутить, сказал директор. — Беллетристики на эту тему оказалось, как тут говорят, "выше крыши", т. е. очень много, а официоза — полный ноль.

— Ну, это — стандартная тактика. Полностью дискредитировать идею или факт массой идиотских измышлений — для того, чтобы, когда всплывёт правда, на неё никто не обратил бы внимания, — выдал предположение глава Имперской службы безопасности. Таким приёмом он и сам часто пользовался. Причём весьма успешно…

До этого в обсуждение особо никто не лез, больно уж специфическим оно было. Следующим вопросом, который поднял директор, было предложение одной из частных земных компаний.

— К нам поступило интересное предложение… Как ни странно, но здесь делами освоения космического пространства, наряду с государствами, занимаются и частные компании.

Опять забыл, что странности здесь — как раз норма, — повторился директор СБИ и, усмехнувшись, продолжил:

— Конечно, и у нас частники присутствуют в этой сфере, но, как вы знаете, они в основном заняты во втором эшелоне.

Предложение поступило следующее — поучаствовать в строительстве космического лифта. Нам предлагают заняться спуском троса с орбиты. И, соответственно, стать соучредителями. Процент небольшой, но… всё же… — выдав эту информацию, директор обратился к руководителю технического отдела экспедиции. — Как?.. Сможем подключиться?

— Не вижу ничего сложного. Даже можем повесить техническую платформу, если нужно… — ответил тот.

— Тогда прошу оформить предложения и переслать в нашу миссию.

А теперь перейдём к юридическим аспектам. Рассмотрев ваши предложения и доклады миссии, предлагаю на данном этапе ограничиться тремя блоками решений.

Первый — техническая база. Там, где будем проводить адаптацию завербованных нами Одарённых перед их отправкой в Империю. Для этого выкупим здания и строения, в которых сейчас заседают согласующие комиссии. Этот комплекс вполне нам подходит. Предварительная договорённость уже есть.

Второй — официальная миссия. Рекомендую открыть её в государстве под названием Россия, но не в столице. Здесь — цель одна. Поближе подобраться к структурам, которые подозрительно хорошо ориентируются в создавшейся ситуации. Не стоит нам создавать дополнительные трудности нашим разведывательным структурам. Находясь внутри, легче будет найти концы. Если создавать в другом месте, то нашим людям придётся преодолевать дополнительные барьеры. Уж больно это национальное образование несинхронно по отношению к остальным.

Третий — представительства. По большому счёту — это будут вербовочные станции с минимальным набором дипломатических функций. Всего — семь. Два в Азии и по одному на остальных здешних континентах. Европе, Африке, Австралии и двух Америках. И тоже — не в столицах…

Ещё некоторое время совещание провело за отработкой предложений директора СБИ. В заключение обсудило некоторые внутренние вопросы, на чём и завершилось.

***

Как-то задумавшись о себе нынешнем, я понял, что, как ни упирался, но стал значимой фигурой на нескольких аренах. Больше всего — криминальной и политической. В криминальной — меня в роли «Видящего» откровенно боялись, в политической — понимали, что появилась некая непонятная сила… со странными и не совсем ясными целями. Причём весьма влиятельная и совершенно нежелающая светиться. Логика подсказывала им, что у этой силы однозначно есть руководство и, соответственно, руководитель. Поэтому многие силовые структуры разных стран усиленно искали и того, и другого.

Но поиски сбивались валом нетривиальных событий, начавших происходить в мире. Сначала всплыли Одарённые, а потом, видимо, Проведению этого показалось мало — и оно добавило имперцев. А хуже всего для многих выяснилось, что Россия как-то непонятно оказалась «впереди планеты всей». И Одарённых у неё уже на пару порядков больше, чем у остальных, и об имперцах она знает неестественно много. Поэтому поиски меня любимого несколько смазались и отошли на второй план, но не прекратились. Так как мысль, что именно эта третья сила и инициировала все эти события, возникала у многих.

Слава Богу, Кис пока справлялся. Его постоянное сканирование появляющихся в нашем поле зрения новых лиц пока помогало нейтрализовывать — как представителей всевозможных спецслужб, так и различных проходимцев. Всё-таки возможность поковыряться в мозгу — большое дело, особенно в отсеивании нежелательных элементов.

Если спецслужбы через довольно короткое время поняли уровень возможностей этой непонятной силы и поумерили пыл, то авантюристы и проходимцы постоянно увеличивали натиск. И те и другие догадались (в принципе, это было и не особенно трудно), что санаторий, пачками выпускающий Одарённых, и кафе, в котором крутят кино про Империю, а также все, кто вертится рядом, напрямую связаны с руководством этой непонятной силы или, по крайней мере, получают от неё указания. Соответственно, вниманием не были обделены даже уборщики и уборщицы этих структур.

Но нашумевшее дело с попыткой силового воздействия на людей, явно работающих на это непонятно что, резко охладило пыл. Перспектива быть заживо похороненным, бесспорно, многих впечатлила и заставила — либо отказаться, либо сменить тактику на более тонкую и продуманную. Интересно — что бы они сказали и сделали, если бы узнали, что через день или два после посещения их голов гениальными мыслями, эти головы посещает ещё кто-то.

Как ни странно, но и в этой ситуации были свои плюсы, так как среди всевозможных проходимцев Кис иногда находил потенциальных Одарённых с весьма приличным потенциалом, что, наверное, и неудивительно. С ними работали.

Большинство из таких, получив возможность войти в команду, воспринимали это как подарок судьбы и вливались в неё вполне добровольно и осознанно. Причём, если и с задней мыслью — то без затаённых обид и вредоносных задумок. То, что они хотели использовать полученные возможности для достижения своих амбициозных или корыстных целей, переводило их в число попутчиков, но никак не врагов.

Очень небольшому количеству остальных, явно враждебных личностей, Кис просто-напросто промывал мозги и давал путёвку в жизнь с совершенно другим адресом, никак не совпадающим с нашим.

За всё это время было всего лишь двое, к которым пришлось применить обнуление. Педофил (свято верующий, что все его желания — это норма) и блогер, проповедующий суицид, тоже полностью уверовавший в своё «божественное» предназначение, состоящее в отправке в рай как можно большего количества невинных душ — т. е. детей, не успевших нагрешить.

Ещё пару серийных маньяков передали соответствующим органам.

После прибытия имперцев напряжение немного спало. Весь мир неотрывно следил за развитием событий.

Естественно, и все спецслужбы были переориентированы на происходящее в Исландии. В соседних городках и шагу невозможно было ступить, не натолкнувшись на какого-нибудь их представителя. Во всех ипостасях — и «журналисты», и «учёные», и представители организаций по защите кого попало и не попало (от животных до меньшинств).

В кого они только не рядились! Почему не на месте событий?.. Так там, с позволения принимающей стороны, во всю ширь развернулась имперская служба безопасности. Если её представителей не очень приветствовали в составе комиссии и подкомиссий, то в деле защиты переговоров — даже очень. Тут её возможности были вне конкуренции.

Близняшки вернулись из командировки довольными и полными энергии. На следующий же день они поймали меня и, приперев к стенке, предъявили ультиматум. Проводником требований, как всегда, выступила Даша:

— Так, Евгений Михайлович… Завтра пятница — и мы к вам придём на ужин. Часам к восьми. И никаких отговорок не потерпим!

— Это потому что пятница?.. Или ещё есть причины?.. — попробовал я отшутиться.

— И потому, и… поэтому. Сами всё знаете. Тем более нам уже можно будет, — припечатала Даша. — В общем, готовьтесь!

— А «залететь» не боязно? — улыбнувшись, спросил я, глядя на старательно делающую сердитый вид Дашу.

— Нисколечко.

— Ладно… Побалуем вас японской кухней, — согласился я.

Я сам давно хотел потешить себя чем-нибудь из японской кухни. Подумал и решил сварганить темпуру из овощей и морепродуктов. Мука для темпуры, грибы шиитаке, сухие водоросли нори и тёртый имбирь у меня были. Масла для фритюра тоже в достатке. Остальное надо было прикупить. Так как я приносил нашему НИИ вполне приличную репутационную прибыль, а для руководства и не только её было кое-что и повесомее, то на мой режим работы уже давно смотрели сквозь пальцы. Поэтому я сорвался с обеда и мотанулся на рынок.

Придя в ряд, где предлагали морепродукты, я, по простоте душевной, остановился напротив торгового места с максимальными ценами. Наивно надеясь, что всё тут будет самое свежее. Но не тут-то было! Кис уже давно подшаманил мне дополнительные рецепторы, которыми я, настроившись, мог безошибочно определить — как свежесть продукта, так и наличие в них всевозможных гадостей, вплоть до ядов.

Я попросил, на пробу, по кусочку от креветок и кальмара. В ответ меня послали по известному адресу. Пришлось купить креветку и кальмара. Попробовав, я, честно говоря, разозлился.

— Послушай, братец, — обратился я к продавцу, выбросив приобретённое в ближайшую мусорку. — С каких это пор размороженные продукты стали обзываться свежими? В общем, так! Я тут пройдусь и прикуплю то, что мне нужно, а ты, уважаемый, за это время смени ценники на более адекватные и не забудь заменить в своей объявочке слово "охлаждённые" на "размороженные".

В ответ услышал:

— Шёл бы ты, дядя, отсюда, пока цел, а то, не дай Бог, споткнёшься ненароком и подпортишь своё личико. А может — ещё чего и сломаешь. Ножку там, или ручку. В общем, иди отсюда, убогий, и больше тут не объявляйся.

— Ну, что же… Ты сам решил, — спокойно ответил я и, обратившись к Кису, попросил натравить на эту скотину санэпидстанцию и налоговую. Причём хорошенько тех промотивировав.

После этого я прошелся по ряду и всё же сумел найти то, чего хотел. Т. е. то, что требовалось по рецепту — десяток креветок, филе лосося, копчёного угря и несколько кальмаров. Потом в овощном отделе прикупил баклажан, свежих головок репчатого лука, пучок кудрявой петрушки и парочку дайконов.

По рецепту ещё требовались яичные желтки и соевый соус, но это у меня и так имелось.

Из напитков остановился на саке… и абрикосовом вине (японском с иероглифами на этикетке). Чисто для соответствия.

Забегая вперёд, скажу: Кис исполнил моё пожелание, и эту точку (сначала санэпидемстанция, а потом и подключившаяся налоговая) пожевали и… (хотелось сказать, выплюнули), но не скажу, ибо выплёвывать уже было нечего. Ринувшуюся было на выручку «крышу» Кис напугал (извините) до усрачки, «анонимно» скинув её боссам кубышку компромата и пригрозив отправить его куда следует, если те влезут в разборки.

Так что, когда я в следующий раз пришёл прикупить креветок, продавец – сосед убранного, помимо заверений в их свежести, сказал:

— Большое вам спасибо!

— Это за что, собственно? — удивился я.

— Мы все видели и слышали ваш разговор с Бугром. Сначала не придали этому особого внимания, но потом, когда сюда примчалась разъярённая санэпидемстанция, а следом — и налоговая — все вспомнили ваши слова. Поверьте, наше удивление было безмерно, так как мы точно знали, кто их крышует. Спасибо же за то, что убрали его отсюда, а то жизни не было. Он тут нас гнобил по полной, — передавая мне контейнер с креветками, ответил продавец.

— Ну и хорошо. Всех благ! — попрощался я.

В нашем ужине японская тема не оказалась моей монополией. Когда ко мне заявились близняшки и, сбросив лёгкие плащики, вошли в зал, где я уже закончил сервировать стол, — меня, можно сказать, разбил паралич от удивления.

Передо мной стояли воплощения японских девочек-аниме. Беленькие блузочки, светло-коричневые в тёмную клеточку коротенькие юбочки, беленькие гольфики… Причём и с лицом они тоже поработали, добившись максимальной схожести. Присмотревшись, понял, что нижнего белья на них не было. Смотрелись сексуально до умопомрачения!.. Когда вернулся дар речи, я только и сумел сказать:

— Обалдеть… (именно — через «О») Но всё равно — сначала ужин.

— Вот! Я же тебе говорила, что это ему понравится! — видимо, заканчивая какой-то их спор, заявила Даша и крутнулась. Юбочка вспорхнула, открыв на миг очаровательные очертания всего того, что было под ней спрятано… Моё естество тут же встало в стойку, но, переломив желание, я нашёл в себе силы и снова заявил:

— И всё же — ужин! Иначе всё станет не столь вкусным, чем следует.

Оглядев стол, Ксения заявила:

— Так! Мне кажется, он специально столько вкуснятины наготовил, чтобы мы объелись и уже… ничего не могли.

— Это он зря надеется. Ничего не получится! И поедим, и всё сможем! — с вызовом глянув на меня, произнесла Даша и устремилась к столу. — Пошли за стол. У меня уже слюнки потекли.

Ужин прошёл под весёлое звяканье посуды и смачные похвалы моим кулинарным талантам. На саке и вино особо не налегали — так, попробовали немного, и всё.

К этому времени попугай уже вернулся к хозяевам так, сто соседская кошка, как всегда прочувствовав наличие в моей квартире вкуснятины, уже терлась о наши ноги. Соответственно – голодной не осталась.

— Нет слов! Евгений Михайлович, вы всё-таки промахнулись с профессией, — отваливаясь на спинку стула и оглядывая опустевший стол, сказала Ксения.

— Это сказка какая-то! — поддержала её Даша. Потом в её взгляде появились лукавые искорки, и она деловито продолжила:

— Сегодня мы хотим попробовать… позу сзади. Я прочитала, что у этой позы масса преимуществ и, главное, она даёт восхитительные ощущения, связанные… с углами проникновения.

Я рассмеялся. Ксения покраснела.

— А что вам смешного?!. Так в Гугле написано, — притворно надув губки, заявила Даша, строя из себя эдакую простушку.

В ответ мы дружно прыснули уже вдвоём с Ксенией.

— Нефиг смеяться. Всё надо проверять лично, — игнорируя наше веселье, воскликнула она и, поднявшись, решительно подошла к креслу. Упершись руками в сидение, она наклонилась — и выставила на всеобщее обозрение свою кругленькую попку!.. Между красивых ножек просматривалось и ещё кое-что. Этого выдержать я уже не мог!..

Но к делу приступил не сразу. Сначала припал на одно колено и начал целовать эти упругие полушария. Одной рукой взялся за левое бедро Даши, ладонь второй, обогнув её бедро с правой стороны, пристроил к её киске. Обмакнул указательный палец в уже влажную полость и начал им массировать клитор. Пока не прямо, а так, вскользь касаясь его центрального бугорка.

Даша тут же начала двигаться синхронно с моим пальчиком, постоянно увеличивая амплитуду и частоту движений. При этом издавала ритмичные свистяще-шипящие звуки:

— Ис-с-с-с-ш… Ис-с-с-с-ш… И-и-и-с-с-с-с-ш…

Наконец, её сотряс первый оргазм. Она замычала и протяжно выдала:

— По-настоящему-у-у… Делайте по-настоящему-у-у!

Я поднялся и начал быстро освобождать своего дружка из плена одежды. Освобождаться от одежды мне помогала Ксения и даже прихватила его, перед тем как он проник в Дашу.

Ухватившись чуть ниже талии, перестаю сдерживать дружка в его стремлении как можно быстрее забраться в норку. Даша к этому моменту уже упиралась в сидение кресла не ладонями, а локтями. Минуты три своеобразной ламбады — и я почти поднял Дашу в едином с ней оргазме! Наш дружный крик перешёл в хриплое дыхание. Тут меня обхватили сзади и, можно сказать, перетащили ко второму креслу.

— И я так хочу… — хрипловато прошептала раскрасневшаяся Ксения и стала… в нужную позу.

И я повторил увертюру. Как можно точнее, так как знал некоторые забубённости близняшек. Всё же хорошо быть внутренне тридцатилетним…

Потом мы переместились в спальню и, после небольшого передыха, милые барышни продолжили свои изыскания.

Близняшки положили меня на спину и уселись вдвоём сверху. Даша подставила свою киску под мой рот, а киска Ксении оккупировала моего дружка. И начались скачки… Оргазм они схватили синхронно и, поменявшись, ненасытно продолжили.

Да с такими подружками здоровье нужно лошадиное!.. К счастью, таковое оно у меня сейчас и было. Наконец, они утихомирились и легли с обеих сторон, положив свои милые головки мне на грудь. Смотрели друг на дружку и хихикали.

— Вам не кажется, что было немножко… занадто? — успокоив дыхание, спросил я у этих оторв.

— А нечего было зажимать и постоянно увиливать от нас всё это время. Можно было и поменьше. Но почаще, — тут же выкатила претензию Даша. — Это ещё что, а если бы мы были тройняшками? — И, улыбнувшись, пропела:

— Если б я был султан, я б имел трёх жён,

И тройной красотой был бы окружён.

Но с другой стороны при таких делах,

Столько бед и забот, ах, спаси Аллах.

Закончив куплет, добавила: — А ведь могли бы и обеспечить! Сами идею подкинули.

— Ладно. Ладно. Понял я уже, что от вас не отвертишься. Себе дороже, — с притворным недовольством пробурчал я в ответ.

Потом мы полежали молча, постепенно успокаиваясь и, как-то незаметно, почти одновременно, втроём и заснули.

Проснулся я от некоторой непривычной тяжести. Девицы, помимо своих очаровательных головок, умудрились возложить на меня и ножки. Не менее очаровательные. Одна — левую чуть выше, другая — правую чуть ниже. Было уморительно приятно смотреть на этих сопящих очаровашек. Будить не хотелось, но по свету было видно, что уже близко к полудню. Так что — начал потихоньку тормошить этих сопуль.

Те, проснувшись и поняв, где находятся, быстренько совместными усилиями подрастили моего дружка и — по очереди проехались на мне ещё по разу!.. И только после этого — довольные, умотали в ванну. Я же двинулся на кухню и приготовил кофе. Когда они уселись его пить, сам сходил в ванную и привёл себя в порядок.

Вернувшись на кухню, застал близняшек, которые уже вовсю наслаждались ароматным напитком. Я взял свою чашку и, присев, расслабленно отвалился на спинку стула.

Хорошо-о!

Некоторое время молчали, потом Ксения спросила:

— А что будем делать дальше?

— Ну, продукты есть, можем сварганить хороший обед, — ответил я.

— Я не про… здесь и сейчас. Я про… — вообще, — крутнув в воздухе свободной рукой, уточнила Ксения.

Немного помолчав, ответил:

— Подчистим тут немножко, проконтролируем, чтобы ничего не тормознулось, и мотанем в Империю.

— Кто ж нас туда пустит? — влезла в разговор Даша.

— Пустят, Дашенька. Ещё как пустят! Даже просить будут, — улыбнувшись ей, ответил я.

Глава 26

Близняшки азартно паковали чемоданы, ворча нехорошими словами на озвученные ограничения. Они так же, как и я, и ещё несколько человек из нашей команды, собирались в Империю. Кто на ПМЖ, а кто — просто в командировку.

В Империю, по договорённости, помимо партии переселенцев, собирались две делегации. Первая — официальное посольство Земли. Вторая — технический персонал, предназначенный для адаптации первой партии переселенцев, в части Одарённых. Там уже в одной из провинций вовсю шло строительство посёлка. Приличного такого посёлочка — на пятьдесят тысяч.

Первая партия переселенцев набиралась в качестве его обслуживающего персонала. Это те, кто там на первых порах будет работать.

Формировался штатный состав двух больниц, трёх школ, нескольких столовых, десятка магазинов, предприятия общественного транспорта и даже внутреннего полицейского управления. В общем, тех, кто должен был обеспечивать жизнедеятельность основных партий прибывающих переселенцев. Общим числом — чуть более девяти тысяч человек.

Империя, со своей стороны, предоставляла персонал учебных и развивающих центров требуемого спектра. Плюс — пограничную стражу внешнего периметра.

Вот когда обучат эти девять тысяч, тогда и начнут поступать транспорты с основными переселенцами, по пятьдесят тысяч с периодом в полтора месяца.

Если в первый год всё пройдёт по плану и не возникнет никаких непреодолимых трудностей с адаптацией новых подданных Империи на местах, то такие посёлки создадут и на других имперских и неимперских планетах. Тогда поток планировали увеличить с полумиллиона в год до тридцати-сорока миллионов, а может — и больше. Имперцы уже вовсю подключились к строительству и наладке космического лифта. Получается, что он им сейчас будет нужен, как бы, и поболее, чем землянам.

Состав технического персонала, в отличие от состава посольства, подбирали не земляне, а имперские эмиссары, которые довольно быстро вышли на белорусский санаторий — то бишь, на нас.

Понятно, что по-другому и быть не могло. Понимая это, к встрече мы подготовились.

У всех более-менее значимых специалистов была выстроена ментальная защита. По имперским понятиям — непробиваемая.

Долго выискивая все возможные и невозможные нестыковки, мы совместно с Кисом досконально прокачали мою легенду, основным пунктом которой была, якобы, произошедшая со мной автомобильная авария, в результате которой я и получил в своё тело несколько металлических добавок. Одна из них, в виде пластины, находилась на черепе, под которой и спрятался Кис. По размеру, без транспортной навески, он был немного больше, чем пятак времён СССР. Мы решили, что при посещении Империи так будет надёжней, а там — видно будет.

Операцию провели в частной клинике. Все данные о ней (в компьютерах, памяти врачей и другого медперсонала, который со мной сталкивался) были затерты сразу же, как только я пересёк порог клиники. Транспортную часть припрятали в банковской ячейке.

Агитацию эмиссары развернули неслабую. Но, по крайней мере, для нашей команды — старались они зря.

Я заранее провёл соответствующие «политинформации», где чётко по полочкам разложил все «за» и «против». Кроме этого, озвучил расценки в плане того, кто и сколько сможет зарабатывать в Империи. Как говорится, объяснил, что каждый может требовать, а что не стоит. Привёл уровень прожиточного минимума и того, что туда входит.

Помимо этого, Кис составил каталог основных материальных ценностей. Квартира, дом, дворец, автомобили, аэромобили, яхты — в вариациях стоимости или аренды. Стоимость хорошего отдыха, хорошего или, по крайней мере, сносного питания, медицинских страховок, обучения и т. п., с соответствующей средней стоимостью по каждому пункту.

Каждому, предполагающему согласиться на предложение с выездом на ПМЖ, я давал сей фолиант для ознакомления.

Никого не агитировал «за», но и ни на кого не давил патриотичностью.

Больше всего по этому вопросу пришлось пообщаться с Игорем Никифоровичем. Если помните — очень сильный Одарённый с редким даром. Пророк. Здесь к нему относились с подозрением и не очень-то пользовались его советами. Вот он и маялся. Как говорится — и хочется, и колется. А так как вероятности ветвились весьма сильно, то выбрать что-то Игорь Никифорович никак не мог.

Редко когда события по вероятности напоминают железнодорожную стрелку. Типа, выбрал направление, перевёл куда надо — и спи спокойно. Ан нет — идёт сцепка нескольких событий, каждое из которых выворачивает результирующий вектор по-своему. Поэтому оценить и интерпретировать весьма сложно. И чем сильнее Одарённый в этом деле, тем меньший разброс решений. А так как Игорь Никифорович был весьма силён, то у него было только два варианта. Но вот беда — оба хорошие. Останется — будет в шоколаде, уедет — тоже. Вот он и маялся.

Когда мне это надоело, я связался с его женой.

— Виктория Сергеевна, здравствуйте. Это вам звонит Евгений Михайлович. Помните?.. Да, не быть мне богатым. Я вот по какому поводу. Скорее всего, вашему мужу могут предложить работу в Империи. Причём очень высокооплачиваемую и весьма престижную. То, что в столице Империи, — как пить дать.

В трубке взволнованно спросили:

— И насколько хорошую?..

— Не буду долго объяснять. В общем, сразу получите поместье недалеко от столицы или приличный особняк в ней. Скорее всего, вас, как жену столь ценного специалиста, пригласят фрейлиной в свиту императрицы. Игорь Никифорович же будет получать огромную, даже по меркам Империи, зарплату. Ваш уровень там, по возможностям, будет сравним с уровнем Ротшильдов здесь, на Земле. Причём при такой оплате — вы и Игорь Никифорович сможете позволить себе проходить омолаживающие циклы и прожить лет двести, — выдал я ответ.

— Вы серьёзно?!. — ахнули на том конце.

— Вполне. Только вот… Игорь Никифорович никак не может решиться, — злорадно выдал я, представляя, что услышит Игорь Никифорович, как только до него дорвётся его жена. Но тут же сжалился и добавил:

— Виктория Сергеевна, вы только осторожно. Нужно нежно и ласково. Проку будет много больше, чем с претензиями.

— Я вас поняла, Евгений Михайлович. Большое спасибо!

«Ну вот, думаю, этот вопрос решён», — прокомментировал я свои действия Кису.

«Не сомневайся», — ответил тот.

Если не помните, то напомню. Кроме оплаты самим Одарённым, тот, кто каким бы то ни было способом сманивает Одарённого у кого-то другого, — обязан выплатить компенсацию прежнему работодателю. Думаю, эта ситуация вам знакома по нашему профессиональному спорту. Причём добровольность — первое условие, а в Империи это проверяется «на раз».

В случае же с Одарёнными высоких рангов — всё во много раз круче. Поэтому Путину передали небольшой справочник с расценками. Если помните фильм «Ширли-мырли», так вот — на деньги, полученные за Игоря Никифоровича, всю Россию, действительно, можно отправить на пару лет на Гавайи.

С близняшками я тоже поработал. То, что их будут агитировать с особыми усилиями, — к бабке не ходи. Тумана в их отношении я нагнал прилично. Сценарий для них озвучил следующий:

— В Империю, конечно, слетаем. Но вы лично, на первое предложение, категорически ответите: «нет».

— Это ещё почему?! — явно удивлённая до глубины души, воскликнула Даша.

— Так надо. Не беспокойтесь. От вас не отстанут. Если понадобится — даже отлёт отсрочат, но вас постараются уговорить, — многозначительно ответил я.

— Ни фига ж себе! Это с чего же мы стали такими нужными? Опять вы, Евгений Михайлович, тень на плетень накрутили? Колитесь! — это уже подала голос Ксения.

— Всё расскажу, но не сейчас. На острове. Или вы уже, может, передумали?.. — вкинул я провокационный вопрос.

— Нет! — чуть ли не в один голос воскликнули близняшки.

— Остров — это святое! — припечатала Даша.

Где-то через неделю, за десять дней до согласованного посещения санатория имперскими эмиссарами, я с близняшками вылетел на остров.

Когда я обратился со своими хотелками в турфирму, там сильно возбудились. Такой клиент бывает нечасто, а для некоторых фирм — раз в жизни. Целый остров! На две недели! С полным выкупом всех мест! Без обслуживания, но с полной его оплатой!.. В меня вцепились всеми имеющимися на фирме руками.

Перебрали кучу вариантов. Оказалось, не так просто воплотить желание близняшек. В конце концов, выбрали один из островов Таити. Не сам Таити, конечно. Их там, вместе с атоллами, аж сто восемнадцать оказалось. Сразу вспомнилось знаменитое: «Таити, Таити!.. Не были мы ни на каких Таити — нас и здесь неплохо кормят».

С местными я тоже пообщался. Ещё полмиллиона баксов — и все мои хотелки были удовлетворены, вплоть до самых мелочей. Сто восемьдесят местных были отправлены в оплачиваемый отпуск. Для них это было весьма удивительно. В отпуск, оплаченный и, причём, в самый разгар сезона.

Островок выбрал с условием наличия небольшого аэродрома. Это решало кучу проблем — начиная от трансфера на небольшом арендованном самолёте, до поставки блюд из самых лучших ресторанов главного острова, с периодичностью — раз в три дня.

И наши, и местные очень нервничали по поводу безопасности, но я их убедил, что всё решено и им беспокоиться не о чем. Кис заверил меня, а я их, что и морских, и двуногих акул он, при надобности, отвадит «на раз».

Пока устраивал отдых, организовал и очередное выступление Видящего. Нужно было, хотя бы немного, сориентировать народ. Появление Видящего в сети всегда вызывало интерес. После него, как обычно, разражался вселенский срач. Равнодушных почти не было, но мало было и тех, кто, выслушав Видящего, менял свой лагерь. В основном, все оставались «при своих».

Сборы и перелёт описывать не буду. Организовывать прямой рейс — наглости не хватило. Воспользовались маршрутом Москва–Париж–Лос-Анджелес–Папеэте, в котором самые минимальные потери времени в аэропортах пересадки.

Сколь суетными были сборы — столь спокойным был перелёт.

Собирались близняшки шумно и с размахом, так что во время перелётов они в основном спали или смотрели «Люцифера». Они, как оказалось, этот сериал раньше не смотрели.

В аэропорту Папеэте, когда я их, вместо автобуса, привёл к частному самолёту Gulfstream G550, близняшки напряглись.

— Это как понимать?!. Ох, чую — неспроста всё… Думаю, этот отдых сильно укрепит наше здоровье и окончательно расшатает нашу мораль… — глядя на красавец-самолёт, пробубнила Даша.

— Кто бы говорил! Это, скорее, я должен опасаться. И вообще, до прилёта — у нас всеобщая и глобальная конспирация. Все вопросы и ответы — на острове, — ушёл я от объяснений.

Даша подозрительно зыркнула, а Ксения только улыбнулась. Но по трапу обе поднимались с видом принцесс, которым такой транспорт вполне привычен.

На острове, по договорённости, нам помогли выгрузить багаж и улетели. Неподалёку стоял микроавтобус. Загрузились, и я повёз нас к бунгало на побережье. Шесть минут езды — и мы на месте.

Пока я таскал чемоданы, близняшки сбросили всю одежду и рванули к океану. Как и обещали — голышом.

Десяток шагов по песчаному пляжу — и водичка. Кристально чистая, с небольшим бирюзовым оттенком. Настолько чистая, что в некоторых местах казалось, что воды вообще нет. От восторженного визга можно было оглохнуть, даже находясь в отдалении от их игрищ.

— Евгений Михайлович! Бросайте вы эти чемоданы! Идите к нам! — прыгая в воде и брызгая на сестру, закричала Даша.

С большим удовольствием я удовлетворил её призыв. Тем более что чемоданы я уже перетаскал.

До распаковки чемоданов мы добрались только к следующему утру…

Вы бывали в раю?.. А я вот — побывал!.. Бескрайний океанский простор, бездонное небо, пальмы, белый песочек… и две обнажённые нимфы! Что ещё надо?.. Кушать, говорите? Было, что и покушать!

По моему желанию, в холодильниках хижины были все ингредиенты для изготовления вкуснейших блюд. Проголодавшихся к вечеру близняшек ждал рыбный салат по-таитянски и шашлык-шиш. По местным понятиям, в него входят — и рыба, и несколько сортов мяса, и, конечно же, всё перекладывается овощами. Главное — не пересушить.

Близняшки почти целый день осваивали виндсёрфинг. И достигли на этом поприще довольно приличных успехов. Про эти доски с парусом — я и сам мечтал!

В первый день я с особым усердием следил за тем, чтобы близняшки не сгорели. И периодически намазывал их кремами. Они этот процесс постоянно сводили к различным экспериментам по изучению всех своих эрогенных зон. Девушки ещё не полностью узнали все сексуальные секреты своего тела и были полны жажды всё познать и попробовать… Ну, а что я?.. Старался… соответствовать. Чего уж тут.

После первого бурного дня и не менее бурной ночи второй проходил в ленивой неге.

В плане питания этот день решили посвятить фруктам и овощам. И мне послабление — и близняшкам опыт. Карамбола, манго, папайя, питахайя, мангостан, личи, маракуйя, рамбутан, кивано, гуава, черемойя, гранадилла — как вам списочек?!..

Лично я, кроме манго и папайи, ничего не пробовал, о маракуйе был в курсе (хотя и не пробовал), а об остальном, честно говоря, даже не слышал. Так что — исследования были весьма вкусными и интересными.

К вечеру все мы расслабленно лежали в бунгало. Кто на чём. Ксения — в кресле-качалке. Даша — на постели. Я — просто на полу. Не на голом, конечно. Вполне хороший такой ковёр.

— Когда мы летели, между прочим, выступал Видящий. И, как раз, по теме, — сообщила Даша. — Найди запись, — попросила она, обращаясь к сестре. — Хочу послушать. В отличие от Даши, Ксения со своим ноутом никогда не расставалась.

— Вот не ожидал, что вы этим интересуетесь, — выразил я деланное удивление.

— Это почему же? Очень интересный, между прочим, дядька. Неужели ни разу не слушали? — удивилась Даша.

— Почему же?.. Слушал, — лениво ответил я. Мне стало интересно. Раньше близняшки не общались со мной на такие темы. Вот и пообщаюсь с народом — не через экран.

— И как вам?.. — поинтересовалась Ксения.

— Честно говоря, немного поверхностно… — сделал я затравку к спору.

— Не умничает — и правильно делает. Кому нужны научные исследования — пусть их и читают! — решительно заявила Даша.

Ксения затащила на кровать ноутбук и развернула его так, чтобы все видели, и запустила запись.

В кадре, как всегда, предстала обстановка знаменитой студии Видящего. Обычный полумрак и спокойно сидящий в кресле человек. Несмотря на то что его скрывал царящий в комнате сумрак, Видящий был в тёмных очках и низко надвинутом на лицо капюшоне. За то, что он не показывал своё лицо, на него «наезжали» и противники, и сторонники, но он был абсолютно равнодушен к претензиям — и тех и других. Ни в студии, ни в его внешнем виде ничего не менялось с самой первой передачи. Голос он тоже модулировал.

Как всегда, выдержав небольшую паузу, Видящий начал говорить:

— Когда я понял, что могу повлиять на бытность нашего мира, то решил поговорить с одним из моих лучших друзей. Выслушав меня, он мне тогда сказал следующее:

«Сбрось розовые очки! Все известные общественные пороки основаны на самой природе человека и уничтожить их можно — лишь вместе со всем человечеством!»

Я не поверил… Я думал, что попавшие в мои руки средства дадут возможность исправить хотя бы самые грубые наши ошибки. Но я — ошибся, а мой друг — оказался прав…

Вспомним, о чём мы уже говорили.

Если я правильно помню, первый разговор был о деньгах. О том, как извратили их суть. Они ведь давно перестали быть мерилом труда. Когда деньги можно сделать из воздуха, то они теряют это своё основное свойство. Разве можно сравнить пятьсот долларов, заработанных человеком за месяц, с теми же пятьюстами долларами, заработанными кем-то на рынке Форекс… за пару минут?!

И я не просто разглагольствовал. Я создал условия, когда невозможно стало купить деньги за деньги и спекулировать на акциях. И что же?.. Вместо одной всемирной площадки — образовались сотни и тысячи мелких, и люди ещё с большим азартом включились в эту порочную игру — погоню за фантиками.

***

— Тут, как раз, всё понятно. Все хотят халявы. Затратить минимум — получить максимум. И это желание ничем не убьёшь. Чего тут удивляться?!.. В своё время в пресловутую «МММ» полстраны отметилось, — вставил я свои «пять копеек». Предвидя обмен мнениями, Ксения тут же нажала на паузу.

— Если люди такие жадные, то государство должно всё такое запретить. Чтобы соблазна не было! — тут же вскинулась с ответом Даша.

— Ага. А свобода — как же?.. Тут крик поднимется ещё громче, чем про деньги, — подал я реплику, памятуя возражения, полученные мной ранее, по похожему поводу.

— Ну и пусть! Ограничены будут бездельники и халявщики. Пусть кричат. Нормальным людям этот запрет будет до одного места. Жми клавишу! — деловито бросила Даша сестре, свёртывая дискуссию.

— Так и государства дудят в те же дудки, — только и успел я вставить, перед тем как пошёл следующий фрагмент речи Видящего:

— В ответ вы мне высказали, что в нашем мире деньги решают всё и что те, у кого их много, имеет больше возможностей в приобретении всевозможных благ. Не спорю. Но это верно — только если остановиться на этом утверждении. Но ведь многие хотят не только этого. Они хотят власти. Но оное невозможно. Сей клуб закрыт для нуворишей.

***

— А вот — и не правда! Знаю многих, кому этого достаточно. Живут себе спокойно. Пользуются всеми возможными благами и не лезут ни во власть, ни в политику, - позволил я себе реплику.

— Это у вас просто мало знакомых из «этих». А мы с Ксенией насмотрелись! — энергично возразила мне Даша. — Про «сыночков» — я не говорю, это — отдельный разговор. Тут родители больше виноваты. Но на строящих из себя «богоизбранных» — певцов, певиц и разных спортсменов — насмотрелись! Не обделил тебя Бог или природа талантом — так и благодари или его, или её. Но понимай, что ты — просто-напросто, выиграл в лотерее жизни. И сделало тебя таким — абсолютно случайное сочетание генов и ничего более. Папа и мама оказались в нужное время и в нужном месте.

— Ты немного не по теме. Он же не про гордыню вещал, а про желание поиграть на несколько другом поле.

— Это всё — из той же «оперы»! Нужно просто соразмерить их гонорары с действительностью. Мало ли, что он талантливый. И в других профессиях — куча талантливых людей, но им-то за это столько не приплачивают. Вполне адекватное вознаграждение — и не более. А тут — какие-то астрономические суммы, в принципе, «за красивые глазки», — снова довольно безапелляционно заявила Даша.

****

Видящий продолжал:

— Поэтому — сколько бы миллионов ни имелось на счету знаменитого спортсмена или певца, мафиози или модного блогера, или любого другого, нахватавшего эти миллионы, — они не откроют никому из них двери в закрытый клуб вершителей судеб. Вы никогда и ни под каким видом не попадёте в их касту! И даже если предположить невозможное и вы женитесь или выйдите замуж за одного из их отпрысков — это вам ничего не даст. В лучшем случае — вы станете собачкой, приносящей палку, а чаще всего, отпрыска, вместе с вами, просто отрешат от дома.

— Возможность управлять судьбами людей и чтобы тебе за это ничего не было — это покруче любого наркотика, — философски заметил я. — Говорят, сладостное чувство…

Возражений на мою реплику не последовало.

Видящий развил свою мысль:

— Все вы живёте в другой реальности, совершенно не пересекающейся с их реальностью. И неважно, кто вы — удачливый наркоторговец, спортсмен, певец, блогер, сетевой торговец, изобретатель социальных сетей. Естественно, ваша жизнь намного более комфортна и имеет массу возможностей, не достижимых для простых людей, но ваше положение шатко и неустойчиво.

Да, эти миллионы позволят вам перепрыгнуть с третьей ступеньки на вторую, но не дальше. Однако несчастий случай, старость, козни конкурентов и множество других факторов могут в одно мгновение швырнуть вас обратно на третью ступеньку или даже ниже…

****

— Не поспоришь… Неужели от количества денег настолько сносит крышу, что всё остальное — побоку?! — на этот раз реплику подала Ксения.

— Сносит, Ксюша. Ещё как сносит… — мрачно ответил я. — Абсолютную случайность люди начинают ставить себе в заслугу. И понеслась душа по кочкам…

— Но ведь у вас — не снесло, — глянув на меня своими глазищами, возразила та. Что интересно — близняшки близняшками, а взгляд — совершенно разный!

****

— Ладно… Что-то я снова завёлся. О чём мы ещё говорили?..

Естественно, о мафии, наркоторговцах, работорговцах и других мелких и крупных криминальных течениях. И, в совокупности, естественно, о коррупции, которая всё это подпитывает. И здесь я не просто говорил, а принял некоторые радикальные меры. Начиная с Робин Гудов-одиночек, подкреплённых моими возможностями, кончая потоком данных, отправленных мной во всевозможные органы и структуры, созданные для борьбы с этим злом. Можно сказать — пинками заставлял их делать своё дело лучше!

И что?.. Да! Многие мелкие и крупные мафиози и их прикрывающие стройными колоннами пошли в тюрьму. Дышать стало легче, но… ненадолго.

Из всех углов полезли новые «боссы», «шефы» и прочие мелкие и крупные «бугры» на ровном месте. Ещё более жёсткие и отмороженные. И плевать им, что своими действиями они гробят и ломают жизни окружающих. Для них неважно — то ли это дети, то ли молодые, полные надежд девушки, то ли старики, доживающие свои не всегда простые и радостные жизни. Главное — заработать побольше любимых фантиков и, с их помощью, нагрести под себя максимум доступных «ништяков».

Их отлавливают, некоторых, особенно безбашенных, отстреливают, но их не становится меньше.

Печально, но это — так…

***

Этот пассаж Даша без комментария не оставила:

— Снова те же грабли! Червякам не надо никакого государства! А чуть поднимешься по эволюционной лестнице — сразу начинается. Уже в стае появляются вожаки, «альфы», «омеги» и всякие прихлебатели, пытающиеся получить вкусный кусок, не участвуя в охоте. В племени — ещё похлеще! Подлизался к вождю — и вот ты уже надсмотрщик, а не работник. А уж в государстве — всё расцвело пышным цветом. Я понимаю — есть государство, значит — есть управляющие, работающие и ворующие. И никак иначе! Тут приятель Видящего прав «на все сто»! Но ведь любое государство, имея легальную силу подавления, может всё это привести в нормальные рамки. Понятно, ведь если воровство и беззаконие узаконить, то государству каюк. Рано или поздно, но каюк. Неужели не понятно?!

— Ну, ты и выдала! Прямо — как политик во время предвыборной кампании! Не обольщайся. Все всё прекрасно понимают, но личная выгода глаза застилает и выдувает из их голов всё разумное. Мне тоже непонятно, зачем нужно иметь под матрасом полмиллиарда — и просто спать на них.

Адекватное государство так и делает. Притом, оно, со всей осознанностью, должно пестовать преемственность и не забывать постоянно напоминать правящей элите, для чего та, собственно, нужна. По моим понятиям, самое то — монархия. Но, к сожалению, это верно — только если монарх умный. Если нет — сливай воду. Ну, может, ещё — конституционная монархия, но никак не демократия. Вспоминая древнегреческую демократию, некоторые забывают о рабах, которые имелись там у каждого демократа. А если уж демократию — то с очень жёсткими обратными связями. Наобещал и не выполнил — вперёд восполнять нанесённый вред. Начал зарываться — на выход! Должна иметься не только эффективная система выборов. Но и столь же эффективная система отзыва, независимая от того, кто сейчас у власти, — в свою очередь, выдал я свои «предвыборные» соображения.

— Ну, тут мы, кажется, едины, — одобрительно улыбнувшись мне, Ксения включила продолжение записи.

***

— Ну и, конечно, не обошёл я вниманием тему — терроризма. Это было темой третьей моей беседы, если помните. Тот, кто считает, что я мало сделал в деле искоренения этого зла, пусть бросит в меня камень. Вы прекрасно помните громкие процессы и некоторые не очень громкие спецоперации, проделанные силовыми ведомствами разных стран по моему наущению. И что?.. Валом повалили новые гуру со старыми идеями — и, что интересно, у них всегда, снова и снова, находится целевая аудитория, готовая идти за вновь испечённым лидером, «не щадя живота своего».

Разумному объяснению это не поддается!

— Печально, но надо признать, что так и есть, — буркнула Даша. Втягиваться в дискуссию я не стал.

— О чём я ещё пытался поговорить? Вы помните?.. Конечно! Как не помнить тот мой монолог о труде и капитале. Кем только меня потом не обзывали — и новым Марксом, и старым Мао Цзэдуном, и другими, как казалось авторам, обидными кличками. Главное же — недовольными были все.

А что я, собственно, сказал?.. Давайте припомним. Тезисно. Это нужно, чтобы понять следующий мой посыл. Надеюсь, последний.

Ваш труд — труд обычных людей — изначально и на протяжении тысячелетий был основой мировой экономики. Вашим главным предназначением. Труд — тяжёлый. Труд — ежедневный.

Вы строили, пахали, надрывались в шахтах, прокладывали дороги, шли и плыли в другие, совсем неблизкие страны и делали ещё многое и многое другое, что крутило колесо цивилизации.

Было как-то привычно. Ты работаешь — ты живёшь. Да, где-то там был сэр, сеньор, господин, повелитель, боярин, пан. Но так, в вашем понимании, был устроен мир. Все — по праву рождения. Вы считали себя естественным элементом системы. Прогресс сменял ваши орудия труда — от сохи до трактора, от гончарного круга — к станкам. Вас встраивали в производственные цепочки, оснащали всё лучшими и лучшими механизмами.

Ваша роль постоянно возрастала. Вы были нужны на конвейерах, гигантских стройках, в армиях, — везде! И, понимая это, вы периодически бунтовали, добиваясь, чтобы вас тоже считали людьми.

Вершители немножко пугались — и шли на уступки. Периодически, вам добавляли крошек с барского стола. О вас, вроде как, начинали заботиться. Повышали оплату, снижали рабочее время, давали отдых, — но не для того, чтобы вы лучше жили, а для того, чтобы не бунтовали.

И, наконец, в двадцатом веке у вас появилась новая роль — вы стали основой получения прибыли. Вам дали больше денег и возможностей только по одной причине — вы должны были стать массовым потребителем, т. е. покупать и использовать то, что производили.

Экономическое кольцо замкнулось. Прекрасно! Хорошо! Все на местах, все при деле.

Не многие из вас заметили, что кольцо оказалось порочным — много работать, возвращать полученные деньги их владельцам и снова много работать.

Вам стали вдалбливать, что не «комильфо» жить в родительском доме, иметь старый автомобиль, а, тем более, пользоваться смартфоном не последней марки и т. д., и т. п. Новый! Не «нужный», а «новый»! Самый новый! И это — главное.

Забудьте, что раньше всё создавалось если не на века, то надолго и что это было — в первую очередь, «нужное».

Этот бренд устарел! У вас не хватает денег?.. Так мы их вам дадим! Отжалеем от своих крох и выделим кредит. Потом вернёте. «Немного» побольше, конечно. Ну, это же понятно — бизнес.

А тут, откуда ни возьмись, образовалась ещё одна напасть. Двадцать первый век — породил ещё одну проблему.

Вершители посчитали и прослезились.

Не нужно им столько рабов!

Проблема проблем… Для вас.

Что?.. Откуда?.. А всё предельно просто. Технический прогресс, постепенно и неотвратимо, автоматизировал производства. Людей на нём стало требоваться всё меньше и меньше. И главное — эти люди должны обладать высочайшей квалификацией и не только в производстве. Везде.

Механизмы тоже становились всё сложнее и сложнее. На «Фармане» мог слетать почти каждый, а вот на «Боинге»…

Доля неквалифицированного труда, хотя и осталась, но резко уменьшилась. Центр тяжести сместился в сферу обслуживания. Но вас об этом не предупредили. Наоборот, усилили оболванивание, постепенно загоняя вас в виртуал. Делая так, чтобы для основной массы самым важным стало обсуждение цвета трусиков знаменитой певицы, а не реальные проблемы. Кое-кто трепыхается, но эти одиночные вопли тонут в ритмах попсы.

Вершители стали думать — и придумали… Теорию «золотого миллиарда»! Придумали и начали воплощать в жизнь. Вы считаете, что просто так всплыла пена нетрадиционных меньшинств? Два раза «ха»! Как бы ни дурили вам голову — просто задайте себе один нехитрый вопрос: «Как на свет появляются дети?»

Вспомнили?.. Ну, слава Богу!

Вывод: «Нет семьи — нет детей!» Это должно быть написано на каждом заборе, если хотим уцелеть, как биологический вид!

— Вот же ж, твою мать! А ведь и правда — просто, как веник! — эмоционально откликнулась Даша на это заявление с экрана.

— Думаете, та саранча, которой позволили двинуться в развитые страны из неблагополучных, всё восполнит? Да, восполнит… В первый момент. Потом сожрёт всё, что было создано до её нашествия, и вымрет. Потому как работать она не умеет — и, что самое главное, не желает!

Преподносится всё это простенько и со вкусом — типа, мы же за «свободу личности», за «толерантность». Вот и брали бы эти «толерантны» беженцев в свою семью и на свой кошт, а не навешивали их на всех окружающих. А, лучше, помогали бы им по месту жительства.

— Соглашусь. Никогда не понимал людей, требующих толерантности для бездельников и причём за счёт не своего кармана.

Близняшки не спорили.

— Так, что я неправильно сказал?.. С чего, собственно, разразился тот срач?!

Но я, в конечном счёте, не об этом. А о том, как нам КРУПНО ПОВЕЗЛО. Или, наоборот, КРУПНО НЕ ПОВЕЗЛО. Каждый выберет сам. Но, в любом случае, наш путь в пропасть отменяется. Не поняли?..

Ещё не поняли?!.

Люди-человеки, НАС НАШЛА ИМПЕРИЯ!

А это — всё меняет! Полностью! Мы будем востребованы. Ситуация сложилась уникальная.

— Во! — воскликнула Даша. — Это и, правда, всё меняет. И ещё я попой чувствую, что к этой «уникальности» вы, Евгений Михайлович, приложили немало стараний.

— Отрицать не буду. Кое-какие старания, действительно, приложил. Но, давайте, об этом — позже. После прослушивания. Хорошо?.. — не стал я уходить в несознанку. Тем более, просветить близняшек об их роли во всём этом спектакле не только стоило, но было обязательно нужно.

Дальше близняшки слушали почти без реплик. Я тоже воздержался, понимая, что после прослушки мне предстоит допрос с пристрастием.

***

— Но предостерегаю — забудьте о халяве! Еда, одежда, жильё и прочие вкусности — просто так, из-за того, что они нуждаются в вас, вам не дадут. Не мечтайте! Придётся учиться. Придётся работать. Вы спросите — тогда какая разница? Тут работать — там работать. Не всё ли равно?!

Нет, други, не всё равно!

Там, в отличие от нашей ситуации, ваши требования — «первичны». Не вам предлагают работу, подсовывая свой договор, а вы предлагаете свои услуги — на своих условиях. И главное — там существует понятие «разумной достаточности». Не подумайте, ни в коем разе, — не уравниловка.

Просто в каждом виде деятельности есть минимум и максимум по оплате. А понятия «хозяин», «собственник» там имеют совершенно другое наполнение. Никаких наёмных директоров. Владеешь — управляй и получай за это соответствующее вознаграждение. Причём, в разумных рамках.

Иметь на счету кучу денег и получать с этого дивиденды там просто невозможно. В Империи деньги не могут родить деньги. Там запрещён «ссудный процент»! Получить доход можно только — вложив имеющиеся свободные средства в производство, строительство, сферу обслуживания, в науку, наконец. Либо, не суетясь, тихо проедать, если ты уже заработал достаточно и достиг того, чего хотел.

Причём, даже для Одарённых это будет непросто, хотя и значительно легче, чем для простых смертных. Им придётся пройти тест по определению их уровня и изучить имперское законодательство значительно глубже, чем обычным эмигрантам. Хотите сделать это заранее? Пожалуйста! Вот, прямо сейчас, во всех социальных сетях появилась ссылочка. Обращайтесь — и будет вам радость!

НО ПОМНИТЕ! Контроль, там, за вами будет гораздо более строгий.

Не дай Бог, вы вывалитесь из «системы» — вам тут же залезут в мозг и вытрясут оттуда всё до донышка. Но если вы «добропорядочный самаритянин» и желаете только одного — хорошо и спокойно жить, то будете «цвести и пахнуть».

Ваш покой будут охранять. Ваших детей учить и лечить. Вам тоже, при надобности, предоставят возможность учиться. Вам обеспечат право спокойно работать и совершенствовать свои навыки. При этом, вы будете получать достойную оплату за свой труд. По нашим меркам — шикарную.

Имея способности, желание и трудолюбие, вы, без проблем, сможете подняться по социальной лестнице очень и очень высоко. Социальные лифты там работают весьма эффективно.

Согласны на такое?.. Тогда — вперёд! Но если решили, что сможете перехитрить «систему», то я вам не завидую. В лучшем случае — окажетесь в «Зоопарке». В худшем — вас «переформатируют», так же, как вы форматируете винчестер в своём компьютере, при переустановке операционной системы.

Если вы подумали, что там совсем нет преступности, то это не так. Мелкое воровство, бытовая и другая-прочая, не затрагивающая основ социума, была, есть и будет. Человеческая глупость неистребима. Но в этих случаях — выворачивать ваши мозги наизнанку никто не будет. Всё пойдёт обычным, знакомым вам порядком.

То, о чём я сейчас рассказал, некоторые назовут «золотой клеткой». Лучше это для вас или хуже, чем то, что вы уже имеете, — решать вам. Думайте. Хорошенько думайте…

Видящий немного помолчал, давая возможность слушающим обдумать сказанное им, после чего продолжил:

— Немножко лирики… Вы никогда не задумывались над тем, почему вам нравится смотреть на звёзды, на бездонное небо и бескрайние морские просторы?.. Всё очень просто. Подсознательно вы понимаете — это свобода! Настоящая. Без обмана.

— А ведь очень верно. Прямо как про нас сейчас… — откомментировала Ксения, не выключая записи.

Иметь возможность себя реализовать, быть в безопасности и сытости. Не иметь ограничений в становлении и продвижении. Иметь возможность достичь своих целей. Не бояться за своих детей. Про наркоманию и мафию знать только из детективной литературы. Это — свобода?..

Одни скажут — нет, другие — да. И каждый будет прав. У каждого своя свобода. Абсолют существует только в воображении.

Первые скажут: «Свободным быть — трудно! Гораздо проще — считать, что мир несправедлив, и иметь "хозяина", "господина", который будет поить, кормить и одевать. Слабым быть проще, а чтобы быть свободным — нужно быть сильным».

Сказать так — и позабыть те чувства, которые охватывали вас, когда вы смотрели на бескрайнее море или бездонное звёздное небо.

Вторые скажут: «Можно быть гордым — и умереть голодным, а можно быть послушным — и получать, при этом, справедливое вознаграждение за свой труд, позволяющее иметь всё для достойной жизни. И, при этом, никого не ущемлять. Свободолюбивый человек, ставящий свободу превыше всего, — глуп, потому что хочет многого и стремится к несбыточной мечте… зачастую, стараясь пинками загнать в эту мечту и окружающих. Цели должны быть реальными и достижимыми, а продвижение к ним — добровольным. Вы можете быть свободным до той поры, пока не начинаете ущемлять свободу другого…»

Видящий снова замолчал. Изменил позу. Поправил капюшон и продолжил:

— Но это — лирика… Самое главное, что вы должны вынести из этой беседы, — это то, что у вас появился… ВЫБОР!

Подумайте. Хорошо подумайте. В Империю вас, конечно, примут и привезут бесплатно. Вы им нужны. Но в случае, если вам там не понравится и захочется вернуться, — придётся платить. Обратный билет будет очень дорогой.

Думайте… Через пару-тройку месяцев, на всех континентах появятся имперские вербовочные пункты — и, переступив их порог, вы сможете кардинально изменить свою жизнь. Но любое решение имеет свои плюсы и минусы. И только вы вправе решать, что для вас — плюс, а что — минус… и чего вы больше получите, приняв то или иное решение.

— А вот теперь вы, Евгений Михайлович, не отвертитесь.

— Даже не собираюсь. Выложу всё как на духу. Всё очень серьёзно, и вы должны подыграть мне. Империю нужно вогнать в задумчивость. .... Но давайте дослушаем.

— А теперь — предупреждение.

Перед вами — очень сложный и ответственный выбор. Поэтому — взвесить все «за» и «против» нужно обязательно. Информации и мнений будет предостаточно. Любой вправе высказать своё мнение, свои сомнения и свои надежды. Но, именно, свои. Никаких заказных и проплаченных! Как вы уже убедились — у меня очень большие возможности. Поэтому список таких авторов будет вывешен во всех социальных сетях. Кто, сколько, когда и от кого… И не просто списки. Всё будет подкреплено документами, логами, аудио- или видеозаписями. Как бы то ни было, а кураторам нужно отчитываться.

Кстати, пожелание кураторам.

Не давите на свои «источники». Вы же не хотите их лишиться или «засветить». Так что, подумайте — стоит это того или нет. Ведь ваши фамилии, должности, а также полученные и истраченные суммы будут вывешены на всеобщее обозрение.

На этом — всё. До свидания. До будущих встреч…

***

— Спокойно! Всё обсудим, — осадил я уже было дёрнувшуюся Дашу. — Но сначала — покушаем. А то фруктов, лично для меня, было как-то маловато. — Сказав это, я подошёл к холодильнику, достал ранее приготовленное мясное рагу и поставил его на разогрев.

Кушали в тишине. Время от времени близняшки заинтересованно на меня поглядывали.

— В общем, так… — начал я своё назревшее пояснение. — Мне удалось подбросить имперским представителям (косвенно, конечно) дезинформацию о, как бы, наличии на Земле эмиссаров из параллельных вселенных. Такой концепции у них не было.

— Ну, вы и жук, Евгений Михайлович… Это же какой геморрой у них начнётся — если поверят! — восхищённо прокомментировала Даша. — И как?.. Поверили?..

— Точно не знаю, но заходы для проверок были, — ответил я.

— Ну, мы тут… каким боком? — заинтригованно поинтересовалась Ксения, переглянувшись с сестрой.

— Очень даже не боком, а в фас. Я вас представил, как этих самых… эмиссаров, — выдал я, с удовлетворением разглядывая выпавших в осадок близняшек.

— Вы — это серьёзно?.. — наконец, выдавила из себя Даша.

— Серьёзно-серьёзно, — кивнул я.

— И что нам теперь делать? — это уже Ксения. — Мы же в этих альтернативных вселенных — ни в зуб ногой. Про попаданцев, конечно, читали, но…

— А ничего и не надо. Всё отрицайте начисто. Только иногда, якобы, невзначай, оговаривайтесь. Фразы я вам выдам. Выучите наизусть. Их немного. И всегда, и во всём ведите себя нескрываемо нагло. Защита у вас максимальная, так что — насильно вытрясти из вас что бы то ни было у них не получится, — успокоил я обеих.

— А нафик это, вообще, надо? — удивлённо спросила Даша.

— Это просто. Имея неясную угрозу, Империя будет более аккуратно относиться к землянам и к Земле, как таковой.

Близняшки задумались. Некоторое время в хижине висело молчание.

— А ведь это — интересно… — вдруг выдала Ксения.

— Точно! Ну, я им загадок накидаю! Класс! — осознав и просчитав ситуацию, воскликнула Даша. Видимо, её авантюрные наклонности оценили всю заманчивость открывшейся перспективы.

***

— Вам удалось убедить кого-нибудь из потенциальных гостей войти в состав экспедиции?

— Да. Двух девушек-близнецов. Правда, без своего куратора они не соглашались.

— Не важно. Одним больше — одним меньше.

— А что показало сканирование?

— Результаты вполне подтверждают теорию. Взять тех же близнецов. Их ауры — то появлялись в поле планеты, то исчезали. Зафиксировано — один раз они были вместе, но вместо ауры одной из них фиксировалась совершенно другая. И как бы… не совсем человеческая.

— Да уж — ситуация… Даже не знаю, что думать.

— Будем изучать.

— А ведь — как хорошо придумано! Близнецы. А тот, один из них, или не тот. Кто разберёт?..

______________________________

Ну что? Двинемся в Империю? Кто за ставте лайки и пишите в коменты.