Я за Тобой

Пролог

Сегодня третий день, как я очнулась здесь. Где «здесь» — так и не удалось выяснить. Комната, в которой мне «посчастливилось» открыть глаза, была небольшой, около шести квадратных метров. Окно, затянутое серой плёнкой под самым потолком, было крохотное, шириной в две ладони. Оно слабо пропускало свет, от этого комната с каменными неровными стенами выглядела мрачной. У одной из стен стоял сундук, на нём валялась чёрная тряпка. Я же лежала на комковатом шуршащем тюфяке, а под головой у меня была вонючая подушка из облезлой шкуры какого-то животного. Да и от меня не лучше несло: застарелым потом и, по-моему, мочой…

Фу... От жуткого запаха в первый день меня мутило, мне приходилось сдерживать рвотные позывы, из-за этого усилия голову простреливала нестерпимая боль. Во второй день стало чуть легче — рядом со мной поставили чашку с травяным отваром, и он хоть немного перебивал этот смрад. На третий день я привыкла и уже не так остро реагировала на витающий «аромат».

Встать и покинуть жуткое место тоже не могла. В первый день я попыталась, оказалось, это довольно сложно и очень больно. Голова закружилась, затылок немилосердно давило, меня повело в сторону кровати, а ноги от слабости тряслись. Поэтому я решила отлежаться и каждый день медленно, понемногу приподниматься, восстанавливаться.

За эти дни, что провела здесь, я видела только одного человека - служанку. Она не очень приветливая: не отвечала ни на один мой вопрос, быстро укладывала рядом со мной горячий камень, забирая остывший, меняла полный смердящий ночной горшок на пустой и не менее вонючий, а также два раза в день приносила жидкую похлёбку. Но сегодня вдруг раздобрилась и после того, как бухнула на сундук миску с неаппетитным варевом, сообщила: «Лекарь дозволяет тебе подняться». Когда он успел сделать осмотр и проверить моё состояние, осталось для меня загадкой.

Покидать свой маленький, но безопасный мирок, было страшно, но оставаться в неведении было ещё страшнее. Собравшись с духом, я сползла с кровати, одёргивая подол странного наряда. Кое-как пригладив растрёпанную косу, я растёрла лицо руками и на секунду замерла, успокаивая разбушевавшееся сердце.

— Ну что ж, пошли, — тяжело вздохнув, я сделала первый шаг.

Второй шаг сделать не успела - в комнату вошла особа, довольно высокая, крупного телосложения, с рыжей толстенной косой и недовольным лицом. Она быстрым взглядом окинула комнату и тихо по-змеиному прошептала:

— Я не знаю, как ты выжила. Но, надеюсь, поняла, что лезть к моему мужу не надо, обихаживай своего. И не вздумай жаловаться, всё равно не поверят. Сказав это, она быстро вышла из комнаты, оставив меня в одиночестве.

Ошеломлённая, я тяжело опустилась на пол и простонала:

— Господи! Она - то есть я - к чужому мужу приставала! И поэтому её убили?!

Глава 1

День не задался сразу. Выезжая за ворота, пробила колесо моей любимой ласточки. Пришлось ехать на трамвае, и, как назло, рядом со мной разместился мужик неприятной наружности, страдающий жутким похмельем. Он не прекращая стонал и громко дышал, «благоухая» запахом перегара.

Стоило мне зайти на фабрику, как Сан Саныч сообщил об очередной поломке трёх станков. А это значит ждать и терять время в ожидании их ремонта. Я, конечно же, могла сама устранить поломку, ведь в начале нашего пути я так и делала. Но сейчас я директор и хозяйка большой фабрики, в которую поступают заказы с четырёх стран мира, а значит не комильфо.

В конце рабочего дня созвонилась с бывшим мужем - мне потребовались товарные накладные, и мы в очередной раз поцапались. Кажется, его молодая жена знатно треплет ему нервы, но срывать своё плохое настроение на мне даже бывшему мужу я не позволю.

Единственное приятное событие скверного дня - это беседа с сыном. Он уже около трёх лет живёт в Канаде, работает в крупной компании, там же нашёл девушку и не собирается возвращаться. Неоднократно приглашал к себе, но как же я смогу бросить своё детище?

— Мам! Мне пора бежать. Приглашение в силе, продавай свой бизнес и начни уже путешествовать.

— Ещё годик, и точно всё брошу.

— Ну-ну, — хмыкнул Витька и отключился.

Я же, быстро убрав со стола остатки позднего ужина, посетила ванную и легла спать.

А проснулась «тута» или «здеся». В жутких условиях, где живут мрачные личности, и вдобавок к этому меня только что обвинили в неверности.

Но выбора у меня нет, и спустя десять минут я с опаской выглянула за дверь своей комнаты.

«Мда. Что сказать, Средневековье во всей красе». Открывшаяся передо мной картина удручала. Большой холл представлял собой прямоугольное помещение между тремя парами деревянных столбов. В центре его находился огромный камин, весь покрытый копотью. Вход в дом был узкий, с фронтонной стороны. В отделениях за столбами - отдельные нефы-спальни. Стены в основном каменные, но одна почему-то была плетневая, обмазанная глиной. Окна имелись лишь в одной продольной стене холла. Пол земляной, утрамбован до состояния окаменелости, устлан соломой и, по-моему, камышом.

В этом же холле в небольшом отдалении от очага стоял стол, на котором две дородные дамы шустро разбирали глиняную посуду, а потом ловким движением рук смахнули на пол все объедки, что только что лежали на нём: рыбьи кости, крошки, огрызки яблок. Заметив вкусности, одна из сидевших собак мигом рванула к столу. Вторая псина, обойдя дважды опорный столб, пометила его. Мужик огромного размера, с рыжей бородой, нечёсаными кудрями и кустистыми бровями, рыкнул на собаку и тут же смачно сплюнул всё на тот же многострадальный пол.

— Куинн, ты долго будешь отдыхать?! — громкий пронзительный голос, раздавшийся справа, перепугал меня до смерти.

Услышав имя, я сначала оглянулась, но не заметив рядом с собой никого, поняла, что обращается эта женщина ко мне. «Хм, приятно познакомиться, Куинн».

— Простите, вы ко мне обращаетесь? — после секундного замешательства, я всё же решила уточнить.

— Куинн, ты всегда была наглая лентяйка, но сейчас перешла все дозволенные рамки! — воскликнула женщина, уперев руки в бока.

— Значит, ко мне, — пробормотала я. — Что от меня требуется?

— Разобрать травы. На другое ты не способна или ловко притворяешься немощной.

— Куда идти? — поинтересовалась у продолжающей возмущаться особы.

Я ещё не решила, как себя вести. Признаться, в том, что я не Куинн? Или сказать, что ничего не помню? Судя по обстановке, одежде и прочим атрибутам, здесь должны «водиться» инквизиторы. И то, и то для меня будет опасно: быстро сожгут, ещё и приплясывать будут вокруг костра.

То, что оказалась в другом теле, я поняла в первый же день после того, как очнулась. У меня никогда не было таких маленьких бледных ручек с грязными ногтями. Ступни тоже крохотные, не больше тридцать шестого размера. И рыжие немытые волосы, слегка вьющиеся и нечёсаные пару дней точно. Хотя, может, девушка пролежала несколько дней до того, как я в ней оказалась, и не вставала, а, судя по живущим здесь людям, ухаживать за ней никто не собирался.

— Как была чокнутая, так и осталась, — буркнула женщина и махнула рукой в сторону двери. — Туда иди, на улице под навесом лежит.

— Хорошо, — ответила и, обходя её по широкой дуге, устремилась к выходу. Пока добиралась до двери, я дважды чуть не наступила на следы жизнедеятельности собак, поэтому очень внимательно смотрела под ноги. Радует, что идти было недалеко, и по пути ко мне больше никто не пристал. Народ, находящийся в доме, занимался каждый своим делом и не обращал никакого внимания друг на друга.

Буквально вывалившись за дверь, я, сделав несколько шагов, застыла в изумлении от потрясающей красоты: яркие оттенки зелёной листвы в сочетании с синевой океана и огромными, суровыми серыми скалами, верхушки которых, скрыты молочным туманом. Необыкновенная, самобытная красота. А небо! Все оттенки серого. Облака не плывут по небу, а мчатся с огромной скоростью.

Я как заворожённая, не отрывая взгляд от представшей картины, быстро, насколько это возможно, устремилась к воде. Не доходя края, замерла. Когда вот так стоишь на обрыве под порывами сильного ветра и смотришь на морскую пучину, которая простирается далеко внизу, кажется, что это и есть «край земли». От этого вида у меня перехватило дух, захотелось распахнуть руки, поймать порыв ветра и насладиться свободой. Исчезнуть из этого кошмара, проснуться у себя в квартире, в мягкой кровати, и я даже готова простить бывшего, главное — вернуться.

Я несколько минут простояла на краю обрыва, восхищаясь первозданной красотой. Покидать это невероятное место не хотелось, но мне пора было выполнить поручение. Ещё бы знать, как это сделать…

Возвращалась к дому я гораздо медленнее, чем покидала его. У одной из стен, под навесом, построенном из деревянных жердей и укрытом камышом, сидели маленькие девочки лет семи-десяти и, весело переговариваясь, разбирали траву, связывая их в пучки. Чуть дальше девочки постарше вычёсывали овечью шерсть. Рядом с ними мальчишка пяти лет что-то старательно строгал, он так быстро орудовал ножом с большим лезвием, что у меня после каждого его взмаха замирало сердце.

— Добрый день, — поприветствовала я трудящихся и, присев рядом, поглядывая на девчушек, принялась разбирать траву. Из всего многообразия сена, наваленного на ткань, я смогла разобрать только тысячелистник, ромашку и, кажется, душицу. Остальные мне были совершенно не знакомы.

— Добрый, — ответили дети и замолчали. Видимо, я своим присутствием нарушила их маленький девичник.

— Сегодня отличная погода. Небо немного хмурое, но дождика не должно быть, — произнесла я, пытаясь разговорить девчонок. Мне необходимо понять, где я очутилась, а спрашивать в лоб об этом довольно опасно.

— В Фернсе всегда такая погода, ничего особенного, — ответила самая маленькая из них.

— Но сегодня особенно чудесный вид, — пояснила я. — Ой! Совсем вылетело из головы, а как называется это море?

— Ибернийский океан, — тихо сказала самая старшая, настороженно переглядываясь с подружками.

— Спасибо, — поблагодарила и решила больше не приставать с вопросами, а то мало ли. И задумалась, вспоминая географию и историю Земли, но об океане с таким названием я не слышала. Полученная информация мне ни капли не помогла, я до сих пор не располагаю сведениями, где нахожусь. Как дальше быть тоже не знаю, не лезть же к людям с вопросами «а расскажите кто я и где я»?

За несложной и ароматной работой, в мыслях далёких от радужных, я и девчонки перебрали все травы в небольшом стоге сена, связанные пучки тут же утащила Морна (так к ней обратились мои напарницы).

И как только мы закончили с разбором, девчушки, не задерживаясь более, убежали в дом, а мне, если честно, идти туда совсем не хотелось. Там воняет, грязно и есть люди, а я пока не готова к общению. Но и мозолить глаза, сидя без дела на лавке под навесом, тоже не стоит. Решено — необходимо осмотреться. Быстро поднялась и, пока меня не заметили, рванула за здание. Зайдя, как оказалось, за самый большой дом в этом поселении, я принялась рассматривать домики поменьше.

У каждого из них сновали люди, занимаясь повседневными заботами. Осторожно разглядывая их, стараясь делать это незаметно, я убеждалась, что попала в Средние века. Судя по одежде и построенным домам, больше похоже на Европу, хотя я могу ошибаться.

Продвигаясь всё дальше от главного дома, огибая разные постройки, от жилых до сараев, из которых доносились кудахтанье кур и хрюканье поросят, я наконец-то добралась до каменной стены, невысокой, всего метра полтора. Найти выход не составило большого труда - пройдя всего шагов двадцать, я обнаружила калитку. Что интересно, меня никто не задержал, не остановил — вообще, пока я шла по деревне, люди совершенно не обращали на меня никакого внимания.

За калиткой меня снова ожидало потрясение. Живописный холм, стадо овец, пасущихся на нём. Цветущий вереск окрашивал склоны холмов в нежные сиреневые тона. В туманной дымке цепью тянулись горы, а их белые шапки розовели в лучах прячущегося за них солнца.

— Как это прекрасно, — чуть слышно вымолвила я и, замерев от восторга, смотрела на удивительную красоту. Через несколько минут, оглянувшись, посмотрела на деревню, вспомнила, что меня там ожидает и решила задержаться здесь.

Удобно расположившись на сочной зелёной траве, я наблюдала, как горы проглатывают яркое солнышко. Стадо овец, подгоняемое маленьким человечком, взбиралось на следующий холм. В двухстах метрах справа журчала по камням серебристая река. Местность здесь была неровная, слегка холмистая, и речка петляла, кружила и тянула затяжные повороты, огибая возвышенности. В такие моменты как этот душу пронизывает светлое ликование, какое-то чувство умиротворения и тихой радости растворяет все мелкие суетные мысли и печали.

Но насладится в полной мере яркостью красок, слиянием разнообразных звуков, всех тех красот, которых мы попросту не замечаем, находясь в повседневных буднях, мне не позволили. Со стороны небольшого перелеска раздался стук копыт, и через минуту, как бы в подтверждение услышанному, из леса начали выезжать всадники.

Глава 2

— Куинни, малышка. Ты в порядке? — пара всадников резко остановилась около меня и спешилась. Остальные промчались мимо, старательно отводя от нас взгляд.

— Да, я в порядке, — коротко ответила я (в моём случае немногословность - это спасение), с удивлением рассматривая обоих мужчин. Они были высокими, широкоплечими, красивыми, черты лица грубые, словно вытесанные из камня. Отличие было в цвете волос, глаз и, наверное, во взгляде.

Говоривший был рыжим, такой яркий оранжевый оттенок волос, и с серыми, я бы сказала, прозрачными глазами. На лице, казалось, навеки застыла маска превосходства, а взгляд был холоден, в отличие от его заботливой улыбки.

Второй был смуглым, его тёмно-каштановые волосы длиной до плеч были собраны с боков в тонкие косички, а макушка отдавала рыжиной из-за выгоревших на солнце прядей. На его лице в обрамлении густых ресниц сверкали ясные голубые глаза. Они смотрели пристально, словно пытались разглядеть во мне что-то, только ему известное.

— Уже вечереет, тебе лучше вернуться в крепость, — продолжил рыжий. Я еле сдержала ухмылку, услышав столь высокую оценку низенького забора.

— Да, пора возвращаться, — согласилась с мужчиной.

— Тебя подвести?

— Нет, я доберусь. Не стоит меня ждать, — пробормотала я. От пристального взгляда темноволосого мужчины мне становилось не по себе.

— Не задерживайся, — вскочив на лошадь, рыжий направил её к воротам.

— Куинн, не разгуливай за крепостью в одиночестве, это может быть опасно, — произнёс темноволосый. — Идём, я провожу тебя.

— Хорошо, — не стала сопротивляться и настаивать на своём. Поворачиваясь к деревне, ещё раз взглянула на темноволосого — у мужчины на лице мелькнуло и тут же исчезло удивление. Хм… С чего бы это?

Незнакомец довёл меня до двери дома и, не прощаясь, быстрым шагом ушёл в направлении хлева, ведя на поводу коня. Весь путь до дома мы проделали, не говоря ни слова: я не знала, что сказать, а он, видимо, молчун.

Я несколько минут смотрела вслед уходящему мужчине, но к сожалению, мне пора было вернуться в дом. Заходила в холл, задержав дыхание, но всё равно зловоние сбило меня с ног. Дикий хохот и крик резким звуком ударили по всё ещё продолжавшей болеть голове. К вечеру народу в холле набилось слишком много для такого небольшого помещения.

В основном это были мужчины, они смачно жевали огромные куски мяса, запивая чем-то из глиняных кружек, и тут же кидали обглоданные кости собакам на пол. Женщины сидели рядом, их было гораздо меньше, но поведением они не отличались: так же с аппетитом ели и так же подкармливали животных объедками. Смотрела на всё это, и у меня возникало странное несоответствие между чувством голода при виде аппетитного куска мяса и подступающей к горлу тошноты от повсюду валяющихся объедков. Голод всё же победил: три дня на жидкой похлёбке без куска хлеба - долго не продержишься.

Но приблизиться к столу боялась, я пока не поняла, какое место занимаю в этом сообществе. Может, моё на полу вместе с собаками, хотя, отдельная комната… Точно, что-то не сходится. Погрязнуть в размышлениях не дал всё тот же рыжий:

— Куинн, что ты замерла? Лекарь разрешил тебе есть мясо, иди сюда.

Его голос прозвучал неожиданно громко, мужчины, сидящие за столом, на секунду замерли с поднесёнными кружками у рта, но через мгновение продолжили возлияние. Только лишь две дамы не спускали с меня свой взгляд, и он мне не понравился.

— Садись, — звонко рыгнув, пригласил рыжий, указывая на место рядом с женщиной, которая ещё утром «любезно» навестила меня.

— Спасибо, — поблагодарила, оглядывая лавку в поисках жидкости и прочих мерзостей. Не хочется замарать свою одежду, хотя, судя по её виду, её уже ничего не спасёт.

— Что ты там топчешься на одном месте? Эй, подайте миску и кружку с элем! — вновь прокричал рыжий. Восседающий во главе стола огромный мужчина лет пятидесяти укоризненно взглянул на него, но промолчал.

Присев на лавку, я аккуратно, стараясь особо не выделяться, смахнула крошки со стола, сдвинула чью-то недоеденную кость в сторону и осмотрелась. Передо мной уже поставили пустую миску и на вид чистую кружку, вилки не подали. Все в основном ели руками или подхватывали сочные кусочки разваренного мяса лепёшкой. Что ж, теперь оставалось наложить еды. Тушёное мясо с овощами, запечённые корнеплоды, похожие на репу. Жаренное на углях мясо. Лепёшка, нарезанная на большие куски. Белый сыр, отварные яйца и маленькая миска, в которой лежала порезанная мелко морковь, перемешанная с зеленными листьями, смутно напоминающими щавель.

Мой выбор был очевиден: кусок жареного мяса, лепёшка и запечённый корнеплод, на вкус оказавшийся патиссоном - всё это можно есть руками. Ловить хлебом жидкий соус и тушёные овощи, боюсь, у меня так сноровисто не выйдет.

— Я тебя предупреждала, чтобы ты к моему мужу не смела подходить, — прошипела мне в ухо сидящая рядом мегера. От этого неожиданного и неприятного звука откушенный кусок мяса чуть не застрял у меня в горле.

— Я не подходила, — прошептала в ответ, лихорадочно прокручивая вспоминая о прошедшем дне.

— Я видела, как ты бегала к нему на свидание за крепость. Что, не удалось? Твой муж помешал, да?

— Нет, это случайность, — пробормотала я, — я просто вышла прогуляться.

«Господи! Кто из них мой муж? Говорливый или молчаливый? Ни тот, ни тот не внушают доверия».

— Я слежу за тобой, — предупредила эта гром-баба и вернулась к трапезе.

А у меня после полученной информации аппетит совершенно пропал. Мой воспалённый мозг судорожно разбирал услышанное, прикидывал, кто из этих двоих мой супруг и как выяснить, при этом не выдав себя. Сейчас мне хотелось только одного - уйти подальше от всего этого, остаться в тишине и хорошенько подумать.

Но покинуть застолье раньше всех было нельзя, я лишний раз боялась совершить ошибку своими действиями. Не то чтобы была трусихой, как раз наоборот, я буквально выгрызла зубами место под солнцем в прошлой жизни. Но сейчас я не владею элементарными знаниями где я, кто я, не знаю местных законов. Ведь они же должны быть? Пусть примитивные и наверняка жестокие, но должны быть. Поэтому пока просто необходимо внимательно слушать и наблюдать.

К сожалению, сидящие за столом женщины молчали, а мужчины преимущественно громко ржали, обсуждали сегодняшнюю охоту и звонко рыгали, вытирая рот рукавом рубахи.

— Лорккан, когда двинемся к Бирнам? Они должны были оправиться после последнего набега и уже запастись жирком, — крикнул один из мужчин и рассмеялся (вообще я заметила, что разговаривать тихо они не умели).

— Рано, Доил, жду донесение. Дошли слухи, что трусливые Бирны сговорились с риагом Нисом Уордом, пообещав им часть земли и дочь.

— И что?! Мы сильнее обоих туатов, один только мой септ захватит их крепость. Туат Бирна не справится с нами, а туат Осрайге и их риаг, этот шелудивый пёс Ниас, всегда прятался за стенами и не вступал в бой как подобает настоящему мужчине.

— И всё же, я думаю, не будем спешить, — настоял на своём сидящий во главе стола грозный мужчина, — дождёмся гонца и решим, сколько для набега потребуется воинов.

Я же, навострив ушки, сидела и прислушивалась к их беседе, пытаясь выудить хотя бы что-то знакомое, что поможет определить моё местоположение. Но пока все эти слова были мне неизвестны. А информация о набегах, честно говоря, пугала.

— Риаг Лорккан, я считаю, что в этом году нам не стоит больше устраивать набеги. Иначе наш туат ждёт голод, — ровный спокойный голос, внезапно раздавшийся за одним из столбов, прервал мои мысли.

— Анрэй! Я сотни раз пожалел, что отдал тебя на воспитание риагу Мюрису, он сделал из тебя бабу, — противно заржал риаг Лорккан. — Война, кровь, рабы и трофеи - вот что делает из нас настоящего мужчину.

— Настоящий мужчина что будет есть? Прошлой зимой погибло слишком много людей в нашем туате, — продолжал настаивать на своём темноволосый по имени Анрэй.

— Анрэй, ты думаешь, что больше всех знаешь, раз обучался вместе танистом (прим. ав. второй после короля)? Видно, из-за тебя риаг Мюрис и погиб, — поддержал местного риага (как я выяснила) рыжеволосый.

Слушая эту перепалку, пока я симпатизировала темноволосому, как-то гуманнее, что ли, он мне показался.

— Да, обучался, знаю и вижу, к чему приведёт очередной набег. И уверен, что из следующего похода возвратится меньше половины людей. После последней вылазки погибло много отважных воинов, — ответил всё тем же ровным голосом Анрэй.

— Анрэй, твоя обязанность как сына риага, пусть и младшего, всегда поддерживать своего короля, — произнёс Лорккан не терпящим возражения голосом. — Недовольные могут покинуть туат.

После слов местной власти воцарилась гробовая тишина. Мужчины и женщины, сидящие за столом, замерли и не отводили обеспокоенный взгляд от риага.

— Мои риаг, в туат Энехглайсс прибыл филид (прим.авт. Фи́лид — в ирландской традиции придворный музыкант, помимо исполнения песен разбиравшийся в законах, традициях (истории) и осуществлявший предсказания), рассказывает, что в Коннахте причалило несколько драккаров и пара септов была захвачена, — громко, разрушая гнетущую тишину, произнёс один из мужчин, сидящий по левую руку от риага.

— Берр, это сказки старого барда, а не филида. К Коннахту невозможно подплыть на драккарах, там слишком много подводных скал.

— Говорит, новые, лёгкие и быстрые драккары, — настаивал на своём Берр. — Как бы и к нам не подобрались.

— Берр, ты, похоже, заразился трусливостью от Анрэя? — громогласно заржал риаг, стукнув кулаком по столу. — Наш остров охраняют боги, к нам не подступиться!

Я украдкой взглянула на темноволосого, но на его лице не дрогнул ни один мускул, лишь кулаки и проступившие на скулах желваки выдавали его напряжение. Я могла лишь удивляться столь невероятной выдержке этого мужчины.

«Так, стоп! Остров? Я на острове»! - чуть запоздало дошли до меня сведения. «Какие я помню на Земле острова»? Голова, казалось, сейчас взорвётся, так лихорадочно мои мысли метались, вспоминая все острова планеты.

— Пошёл отсюда! — громкий возглас, шлёпок и крик от боли вывели меня из задумчивости. На полу у столба лежал мальчишка лет десяти в замызганной одежонке, худой, бледный, а из его носа текла кровь.

Неимоверным усилием я заставила себя оставаться на месте и с облегчением выдохнула, заметив, что мальчик поднимается с пола.

— Жалкое отребье! Надо было прибить тебя сразу же и не тащить за собой! Толку нет, но пока не отработаешь свой долг, будешь здесь. И лучше не попадайся мне на глаза! — рыкнул риаг.

А я с ужасом смотрела на всё это и понимала, что никогда не смогу жить в таких условиях. Не смогу спокойно наблюдать за жестокостью этих людей, которые с полным безразличием отнеслись к избиению ребёнка.

Это сейчас я сумела сдержаться и не кинуться к мальчику, а справлюсь ли в следующий раз?

Глава 3

Первая женщина вышла из-за стола спустя час, мне уже давно надоело сидеть. От крика и не прекращающегося оглушительного хохота раскалывалась голова. Но все продолжали есть, пить, раскидывать объедки бегающим тут же собакам. Пару раз самой маленькой и худющей досталось: один из сидящих мужиков пнул бедное животное, та с визгом убежала к двери.

Я же, сцепив руки в замок, сжав челюсти, желала эти гадам «жить долго и счастливо».

Но вот, дождавшись, когда хоть одна дама покинет это «праздничное» застолье, я тотчас же рванула в свою комнату (ну, я очень надеюсь, что клетушка, в которой я очнулась, моя). Оставшись в одиночестве, присела на кровать и задумалась.

Итак, что я выяснила? Первое — меня звать Куинн. Второе — я замужем, но не знаю, за кем. Что там следующее… Мир средневековый, я очутилась на острове, точно не тропики, скорее, ближе к Европе. Здесь совершают набеги и есть рабы. Кажется, пока всё. Что мне эти сведения дают? А ничего: я всё ещё не знаю, кто я и где я.

Обхватив себя руками, я застонала. Что дальше делать, я не понимала, у меня впервые в жизни не было даже крохотного плана действий.

— Так, надо успокоиться. Хватит ныть. И начать хотя бы с малого. Как и где в этом месте моются? — прошептала и треснула кулаком по кровати, хотя на самом деле больше всего мне хотелось сейчас дать пинка самой себе.

Покидать свой закуток было боязно, но необходимо. Выглянув в чуть приоткрытую дверь, я замерла и стала высматривать, к кому можно обратиться за помощью. Минут через пять мне повезло - мимо меня пробежал тот самый мальчик (нос у него распух, но кровь больше не текла).

— Постой. Тебя как зовут? — схватив за рукав грязной рваной рубахи, я остановила бегущего мальчишку.

— Лиам, — ответил, шмыгнув носом, и тут же сморщился.

— А я Куинн, приятно познакомиться, — произнесла я, улыбнувшись как можно добродушнее. — Подскажи, пожалуйста, где здесь моются?

— Так на реке, — снова шмыгнул носом Лиам, — или в комнате, ведро с водой принесу.

— Принеси, пожалуйста, и мыло, или чем можно отмыть жир с рук и грязь.

— Я быстро, — Лиам рванул к выходу.

А я удалилась в комнату. Надо бы осмотреться. На сундуке всё ещё продолжала валяться тряпка, оказавшаяся платком, по крайней мере, была очень на него похожа. Открыв сундук, внимательно проверила его содержимое:

— Тряпки, ещё тряпки, так… А это что? — перечисляла, шаря в местном «шкафу». Осмотр сундука был неутешительным, в моей собственности оказались три медных блюда, нож, бутылёк, костяной гребень и брошь, завёрнутая в тряпицу — нда, негусто.

Присев на кровать, стала перебирать одежду. Три шерстяных платья, льняная рубаха длиной до пола, две пары трусов и несколько кусочков ткани размером не больше носового платка. Все вещи были преимущественно светло-серого или чёрного цвета, ткань грубая, а нити разной толщины.

Закончив осмотр, выбрала самый, по-моему мнению, чистый наряд и принялась ждать. Но мальчишка задерживался, идти за ним или просить ещё кого-то было страшно. Я всё же решила, что пока буду меньше появляться на людях, лучше незаметно осмотреться и понять местную иерархию, требования и условия жизни.

Просидела, наверное, минут тридцать, а может, и меньше - в безделье время длится очень медленно. Потом я всё же не выдержала и покинула комнату, разумеется, предварительно осмотрелась методом высовывания головы за дверь.

Народ разошёлся, остались лишь самые стойкие, но и они клевали носом за столом. Собаки тоже улеглись у одной из стены камина, прижавшись друг к другу, только лишь самая маленькая забилась под стол.

Пробираясь к выходу, очень надеялась, что по дороге я не встречу эту неприятную особу. Но моя надежда не оправдалась.

— И куда идём? Ты думаешь, он тебя ждёт? Нет, решает важные вопросы с риагом, — язвительным, полным желчи голосом сообщила женщина, имя которой я до сих пор не знаю.

— Нет. За водой пошла, хочу привести себя в порядок и лечь спать, — ответила я максимально спокойно, не завышая ни одну нотку в своём голосе. Не стоит злить эту особу, судя по её габаритам она меня сломает в два счёта, что собственно и произошло с моей предшественницей.

— Что-то я не пойму тебя. Ты стала странная, весь год наглела, бегала, жаловалась риагу. Выставляла себя в туате самой главной, работу не делала, когда все женщины трудились. Как же — королева цветов. А сейчас вдруг стала покладистой.

— Я плохо себя чувствую, голова ещё болит, — объяснила настырной особе, — не могла бы ты подсказать, где взять воды для умывания.

Выбора у меня всё равно не было, следить за людьми и ждать, когда кто-нибудь из них пойдёт умываться, нет смысла. А ещё есть вопрос и посерьёзнее: куда здесь ходят в туалет? Деревянных домиков для этого дела во дворах я не заметила, горшка под кроватью тоже не обнаружила. Спросить мальчишку постеснялась. Так что рано или поздно все равно узнают, что я ничего не помню, так какая разница, когда. Буду утверждать, что это временно, в идеале примут за блаженную.

— Точно странная. Надо пригласить Кару, пусть осмотрит тебя, — чуть отшатнувшись от меня, пробубнила женщина. — Идём, отведу.

— Спасибо, — поблагодарила, мысленно хихикая и в то же время умирая от страха. Вежливость наше всё, запугала бабу. Но если я буду продолжать так себя вести, меня точно сожгут или закидают камнями.

Выйдя на улицу, я на секунду замерла, вдохнув полной грудью прохладный воздух, который вечером был особенно свежим и нёс десятки ароматов и запахов. Спёртый воздух в доме, непередаваемое амбре из смеси ароматов нечистот, протухшей еды и мочи медленно убивали меня.

- Идёшь? — зычный голос женщины напомнил, что я не одна. Подхватив подол, я прижала к телу прихваченные с собой вещи: платье, рубаху и трусы, после чего устремилась вслед за ней. Шли около десяти минут мимо невысоких домов, отдаляясь всё дальше от поселения. Узкая тропинка вела к Ибернийскому океану, и чем ближе мы подходили к нему, тем больше недоумевала я. Уж лучше в реке помыться, там хоть вода пресная. — Вот тут моемся, но вода холодная, греть сейчас её никто не будет. Щёлок вот, — комментировала женщина, показывая рукой в разные углы бани. Да, кажется, это была баня, построенная с кругляка, лавки и кадки тоже имелись. А вот топилась она, судя по копоти, по-чёрному. — Спасибо, — поблагодарила и, стараясь не слишком разглядывать свою провожающую, зачерпнула в ковш воды. — Хм… Тут настой крапивы, волосы ополосни, — буркнула женщина, задумчиво посмотрев на меня. — Может, драка с Орнией выбила из тебя всю дурь? Сообщив это, женщина вышла вон, оставив меня одну. Ещё раз осмотрев помещение, убедилась, что я действительно в бане, и что двери не запираются. Быстро скинула с себя одежду, схватила тряпку, что больше напоминала носовой платок, набрала немного щёлока и принялась растирать тело, не переставая поливать себя водой из ковша. Она была холодной, но такую температуру я вполне могла выдержать. — Так, теперь волосы, — с сомнением посмотрев на желтоватую массу, тяжело вздохнула. — Шампуня всё равно нет. Набрав в ладонь небольшое количество жидкости, принялась намыливать волосы, для удобства наклонив голову вперёд. Управившись минут за пять, с закрытыми глазами я стала шарить рукой по лавке в поисках ковша, но не находила. — Что за ерунда! — рыкнула я, вконец разозлившись, и медленными шажками стала пробираться к кадке с водой, чтобы вымыть глаза. — Помочь? — тихий бархатный голос, раздавшийся за спиной, напугал до смерти. — Да, подай, пожалуйста, ковш с водой, — попросила я спустя несколько секунд замешательства. Визжать и убегать уже глупо - уверена, он давно здесь стоит. Стыдиться тела не собираюсь, а сделать что-то не очень хорошее со мной - если бы хотел, давно бы сделал. — Возьми, — произнёс он, толкнув ковш в мои руки. — Спасибо, — поблагодарила, быстро смывая пену с лица. Выпрямившись и прикрыв волосами грудь, я обернулась. — Прости, я не знал, что ты здесь. Сейчас уйду, — прохрипел Анрэй, разглядывая меня. Его вздыбленные в определённом месте штаны и учащённое дыхание подсказали мне, насколько он возбуждён. — Я ополоснусь и уйду, — пробормотала, тоже разглядывая мужчину. Он уже снял с себя рубаху и на нём остались лишь плотные серые штаны. Его подтянутое рельефное тело с множеством шрамов покрывали капли воды. Влажные волосы растрёпанными прядями придавали ему забавный, несколько подростковый вид, что совершенно не вязалось с обжигающим взглядом. Я гулко сглотнула и уставилась на него взглядом перепуганного кролика, замершего перед голодной лисой. Но в то же время глубоко в себе я чувствовала неясное томление. — Да, хорошо, — встряхнув головой, будто освобождаясь от наваждения, Анрэй покинул баню, плотно закрыв за собой дверь.

Ни на мгновении не замедляясь, я быстро ополоснула волосы сначала водой, потом травяным настоем (прохладная вода помогла прийти в себя), опрокинула кадку воды на тело и, не вытираясь, за секунду напялила на себя платье.

— Я всё, — пропищала, вываливаясь из бани, прижимая к груди свои вещи.

Анрэй молча кивнул и скрылся за дверью. Я тоже не стала тормозить и устремилась к дому, благо топографическим кретинизмом не страдала и дорогу запомнила.

Зайдя в дом, была приятно удивлена. Никого в холле не оказалось, и я прошмыгнула в комнату никем не замеченная. Очутившись в спасительном уединении, я стащила насквозь промокшее платье и им же принялась вытираться, начиная с волос, с которых буквально ручьём стекала вода. Радует, что на улице, судя по всему, лето и заболеть от переохлаждения мне не грозит. Забравшись с ногами на кровать, я с усердием растирала волосы, но льняная рубаха ни в какую не собирала влагу.

— Куинн, — шёпот, раздавшийся у двери, был неожиданным. Хотя я предполагала, что к вечеру ко мне в комнату может заявиться муж - глядишь, и познакомимся.

«Трындец! У меня подозрительная тяга к эксбиционизму»! — мысленно выругалась, поворачиваясь к говорившему. «Так, значит, всё-таки рыжий. Ещё бы знать, как его зовут».

— Да? — отозвалась, прикрывая себя мокрым платьем.

— Ты прекрасна, — прохрипел он, шумно дыша.

— Хм…, — промычала, не зная, что сказать. Обычно я была общительной, но сейчас, наблюдая за чужим для меня возбуждённым мужиком, растерялась.

Глава 4

— Малышка, ты решилась? Или так и будешь настаивать на месте первой жены?

— Что? — переспросила, в недоумении уставившись на запутавшегося в завязках мужика, который спешно пытался стащить с себя штаны.

— Ты же знаешь, я не могу тебя сделать первой. Это место занимает Дара.

«Так! Стоп! — мои мысли путались, я ничего не понимала - Мы же не в Египте, здесь точно нет султана - о какой второй жене идёт речь? И я что, ему не жена»?!

— Да и ты несвободна. Тянешь и не разводишься, — продолжал нести чушь этот сумасшедший. Но суть я уловила — он не мой муж.

— Выйди из комнаты и больше сюда не приходи, — отчеканила я, вскакивая с кровати, и, распахнув двери, вытолкала его в холл, мысленно обращаясь к Всевышнему, чтобы рыжего никто не увидел.

— Куинн, ты же сама приползёшь, — прорычал из-за двери рыжий.

— Ага, бегу и падаю, — фыркнула, в душе радуясь, что мой муж Анрэй - пока он меня больше привлёк и своим отношением, и внешностью. Всё же жить, спать с человеком, который тебе противен - это страшное наказание. Я, конечно, постараюсь оттянуть как можно дальше сие мероприятие, но надо реально смотреть на ситуацию - судя по всему, я очутилась в патриархальном мире. Хотя я всё ещё надеюсь, что это всего лишь сон, дурацкий, но сон, и вскоре проснусь у себя в постели.

Я ещё минут десять стояла, размышляя, прижалась спиной к двери, подперев её. Смешно… Если бы рыжий захотел, я бы точно не справилась.

— Хам, из-за него я могу заболеть, а медицина здесь оставляет желать лучшего, — выругалась, забираясь под вонючее одеяло. От мокрых волос и обнажённого тела я стала замерзать. Укрывшись с головой, высунув наружу только нос, чтобы окончательно не задохнуться, пыталась согреться. От тепла меня разморило, во всём теле чувствовалась приятная расслабленность. А звенящая тишина, которой мы лишены в городских стенах, усыпляла. Я не помню, как уснула, а среди ночи почувствовала, что кто-то лёг рядом, тяжёлая рука, прижала меня и, казалось, пылала жаром, обжигая даже сквозь одеяло. Вскакивать и истерить побоялась - и так на меня смотрят подозрительно. Около часу я не двигалась и не дышала, в итоге незаметно для себя уснула. Но, проснувшись рано утром, рядом с собой никого не обнаружила, никаких следов вторжения не было.

— В следующий раз надо подпереть дверь сундуком, не бог весть какая защита, но я бы услышала, что кто-то ломится в комнату, — бурча сама себе под нос, я пыталась развешать мокрую одежду по комнате. — А ещё я так и не выяснила, где туалет.

Через несколько минут я вышла в холл. Было или слишком рано, и местный народ ещё не проснулся, или слишком поздно, и они разбежались по своим делам. Определить время в этом мрачном здании с крохотными оконцами невозможно.

Оглядывая холл в поисках человека, к которому можно было бы пристать с вопросами (на меня напало бесшабашное бесстрашие), я, как это ни странно, заметила у дверей одной из комнат ту саму «любезную» даму. Как её зовут, я не знала и по дороге к ней раздумывала, как обратиться. Но мне явно благоволит Всевышний, потому как начинать разговор не пришлось.

— Куинн, вчера я подумала, что ты изменилась. Но нет, всё такая же лентяйка, — обвинила меня не пойми в чём.

— Я не понимаю, о чём ты. Но готова выслушать предложения, только сначала подскажи, пожалуйста, где туалет? Горшок под кроватью исчез.

— Ну это уже наглость! Ты что же, думала, что теперь за тобой горшок будут постоянно выносить? — возмущённо воскликнула эта гром-баба. — Орния достаточно наказана, ухаживая за тобой.

— Просто скажи, где можно пописать, и всё, — произнесла я после того, как сосчитала до десяти и тяжело вздохнула.

— За домами у берёзы нужник стоит. Только крикни, вдруг там кто сидит, — предупредила меня женщина.

— Спасибо. А поесть где?

— Сыр, лепёшку, яйца и отвар возьмёшь на кухне, там, — махнув в сторону неприметной двери ответила она, опасливо отодвигаясь от меня подальше.

— Хорошо. Спасибо, — ещё раз поблагодарила женщину и направилась к выходу.

Найти нужник не составило особого труда. Он представлял собой будку с дыркой в полу, поставленную над выгребной ямой. Почти как у бабушки в деревне, меня, гостившую каждое лето у любимой бабули, этим туалетом не напугать. Да и запаха в нём небыло, на стенах была развешана какая-то трава, в яму её же набросали.

Выполнив первостепенной важности дело, я устремилась в дом, на ходу соображая, как же зимой это место люди посещают? Ведь далековато, не набегаешься, да и отморозишь всё напрочь.

У дома под навесом заметила тех же девчушек, которые ловко разбирали траву из очередного стожка сена.

— Доброе утро, — поприветствовала их как старых знакомых, в ответ получила недружное «здрасьте». Что ж, не всё сразу.

Умыться решила на кухне, должна же быть там вода и миска? До бани не близко, да и пока боязно туда идти после вчерашнего.

На кухне суетилось несколько женщин: одна разбирала мясо, вторая крошила зелень, ещё одна, совсем молоденькая, замешивала тесто.

— Доброе утро, — произнесла я, но дамы сделали вид, что меня не заметили. Хорошо, сама разберусь, завоевание будет постепенным.

Оглядев небольшое помещение, я обнаружила на столе и яйца, и сыр, и молоко. Там же стоял большой котелок, судя по аромату, это был травяной настой. Кружку тоже нашла быстро, они были расставлены на одной из полок. Крутанув яйцо, определила его состояние, отрезала ломтик сыра, лепёшку, прихватила кружку с отваром. И чтобы не мешать молчуньям, разместилась в углу кухни на краешке стола. Свой завтрак проглотила быстро, практически не жуя, осторожно наблюдая за женщинами. Они даже между собой не разговаривали, каждая занималась своим делом.

— Спасибо, было очень вкусно, — поблагодарила женщин, — может, нужна моя помощь?

Мои слова видимо повергли их в шок, дамы замерли и уставились на меня с открытым ртом от изумления.

«Хм… Кто ты такая, Куинн? Почему на предложение помощи подобная реакция? Странно всё это… Тебя невозможно было заставить работать»? -пронеслось в моей голове.

— Мы справимся, — пробормотала одна из самых смелых, видимо.

— Хорошо, но, если потребуется, зовите, — добила ошеломлённых тёток и покинула душное помещение. Аромат кислой закваски для хлеба и гниющих овощей был невыносим, а окно на кухне не было предусмотрено.

Оказавшись в холле, огляделась. Пусто, совершенно никого не было, кроме маленькой худющей собаки.

— Подожди, — попросила её и рванула на кухню, где, напугав своим неожиданным возвращением женщин, выбрала небольшую косточку и вернулась к пёсику, — ну и как тебя зовут?

Собака с опаской взглянула на меня, потом на косточку, и, видимо, голод оказался сильнее страха, впилась в мясистый бочок.

— Раз молчишь, будешь у нас Феликс, счастливчик, — я ждала, когда пёсик наестся, совершенно не обращая внимание на озадаченные лица проходящих мимо нас женщин.

Когда косточка была догрызена, а мордаха Феликса светилась довольством и сытостью, я в сопровождении маленькой охраны вышла из дома.

— Девочки, вам помочь? — спросила у вчерашних напарниц, садясь рядом, так и не дождавшись ответа.

Минут десять молчаливой работы, и я не выдержала:

— Предлагаю рассказывать друг другу интересные истории и волшебные сказки, а то так скучно перебирать.

— Нормально, — буркнула самая старшая.

— Давайте я начну, — не обращая внимание на недовольные лица девчушек (кажется, Куинн здесь не особо любили, причём всё), я продолжила разбивать лед. — Жил-был один почтённый и знатный человек. Первая жена его умерла, и он женился во второй раз, да на такой сварливой и высокомерной женщине, какой свет ещё не видывал. У неё были две дочери, очень похожие на свою матушку и лицом, и умом, и характером. У мужа тоже была дочка, добрая, приветливая, милая — вся в покойную мать. А мать её была женщина самая красивая и добрая…

Закончив сказку про Золушку (почему-то именно эта мне вспомнилась), я подняла голову и посмотрела на девчонок. Те сидели с открытыми ртами, с изумлением глядели на меня, и, кажется, давно забросили свою работу.

— Куинн, а кто такая фея? — спросила самая маленькая из них, отрывая из травинки листики.

— Ну… волшебная крохотная девочка с крыльями, — пояснила как могла. — Она живёт в сказочной стране, а её домик - цветок.

— А у нас в Эйре живут феи?

— Не знаю. И я, конечно, не фея, но кое-что умею. Если хочешь, заплету тебе красивую косу, — предложила я.

В прошлой жизни у моей самой близкой и родной подруги росла доченька, которую она воспитывала в одиночестве. И, работая посменно, частенько оставляла у нас непоседливую Софию. Она вместе с моим сыном Витькой частенько играли в индейцев, прыгали, бесились, и к концу дня девочка ходила лохматым бесёнком. Пришлось освоить косоплетение - надо сказать, у меня получалось довольно красиво.

— Не знаю, — задумчиво протянула девочка, оглядываясь на старшую, та же, недолго размышляя, произнесла:

— Мне можно?

— Конечно, — ответила, поднимаясь. Через минуту по моей просьбе принесли гребень, а через тридцать все девчонки с восторженными мордахами рассматривали свои головы.

— Куинн, спасибо! А нас научишь?

— Обязательно, — ответила довольно улыбаясь. Ну вот, маленькая победа, хоть кто-то не смотрит на меня исподлобья, — а теперь предлагаю закончить разбор трав.

И мы снова принялись за работу, но в этот раз настороженность исчезла, девчонки без умолку болтали, а я слушала. Феликс, пригретый солнышком, спал у моих ног и периодически поскуливал, махая лапками во сне, словно от кого-то убегая.

— А слышали, что Лула поругалась с Морной? — с придыханием, как будто рассказывает страшную тайну, прошептала Мирна (я наконец-то выяснила имена своих напарниц).

— Это уже весь туат знает, — ответила Дэрин, — а Колум выберет в жены Ибху, и даже временными им не стать.

Сказать, что я была ошарашена - ничего не сказать. Здесь что, есть многожёнство? Что значит «временная жена»? А ещё я могу развестись с мужем - значит, я временная? И какая причина развода? От этих вопросов, на которые я ещё не знаю ответ, моя голова снова разболелась.

— А почему временными не станут? — поинтересовалась я и тут же получила ответ от Дэрин, на её мордахе появилось снисхождение. Как же, она знает больше, чем взрослая женщина.

— Так у них нечего предложить, только по одной корове да пяток курей. А Ибха - завидная невеста, да и фина (прим. авт. семья) за ней крепкая.

— Так Колум может получить приданое, развестись и взять в жены Лулу или Морну, — я понимала, что задаю глупые вопросы, ответы на которых Куинн должна знать. Но, к сожалению, я не Куинн.

— Ты что! Там кенфине (прим. авт. старейшина) не позволит так поступить, и договор у Ибхи будет как у тебя: в случае развода приданое останется за ней.

— Ааа, точно. Ну, развод-то просто получить, — сделав вид, что всего лишь запамятовала, я продолжила выведывать.

— Нет, конечно, можно разойтись с мужем, если он попадал в рабство и его нет. Или стал предателем, не поддержал риага, и его выгнали из туата. И если детей нет больше года, — объяснила Дэрин и украдкой взглянула на меня.

Глава 5

Заострять на этом внимание я не стала, сама уже догадалась, сложив вчерашний разговор с рыжим и сегодняшний с девочками. Значит, причина моего возможного развода с Анрэем — отсутствие детей, и живём мы точно больше года. Но Куинн не желала быть второй или временной женой, поэтому тянула с этим делом. А рыжий свою жену Дару сместить не может, так как за ней стоит сильный туат и наверняка хорошее приданое.

«Хм, а у меня какое приданое? Если я правильно поняла, при разводе оно остаётся моим. В идеале - свалить подальше и жить отдельно, но, к сожалению, здесь без мужчины я точно не справлюсь. А, кстати, где мой муж»?

— Девочки, а где мужчины? Я сегодня ни одного не увидела? — решила не откладывать в долгий ящик интересующий меня вопрос.

— Риаг вместе с Грэди уехал в септ к Лойгису в сопровождении кернов (прим. авт. ирландский лёгкий пехотинец в период Средневековья).

— Ты-то откуда знаешь? — фыркнула Мирна. — Они уехали в септ Мугдорна, время сбора ренты.

— А Анрэй? — я решила прекратить спор, кажется, эти две девчонки соревнуются друг с другом.

— Не знаем, — пожала плечами Дерин, — его риаг с собой не берёт.

— Спасибо, кажется, пока мы с вами болтали, все травы разобрали.

— А ты завтра придёшь? Нам сказали заняться шерстью, — спросила маленькая Инис.

— Постараюсь, если других дел не будет.

Я и сейчас не знаю, что со мной будет дальше, поэтому загадывать даже на следующий день пока не могу. Но девчушки, получив от меня такой ответ, казались довольными. Они, быстро стряхнув травинки, прилипшие к одежде, рванули в дом. Я тоже отправилась за ними следом, времени прошло достаточно много, и я проголодалась. Заходила в дом уже привычно затаив дыхание, медленными глотками втягивая затхлый вонючий запах, который сегодня разбавился ароматом свежей рыбы. За столом в холле никого не было, и я направилась к главному месту дома — кухню. Там-то я и обнаружила девчонок, которые, как и я утром, расположились в углу помещения и, ловко подхватывая кусочком хлеба, сметали с тарелок тушёное мясо с овощами, запивая, судя по всему, отваром.

— Приятного аппетита, — пожелала я, — а можно и мне тарелочку? Вы скажите, где взять, я сама себе положу.

После моих слов три женщины, суетившиеся на кухне, в очередной раз замерли. «Да что же это такое! Реакция на всё, что бы я ни сказала, нелепая. Кидалась Куинн на них, что ли?!»

— Куинн, там лежит, — прожевав, сообщила Инис, махнув рукой на один из столов.

— Спасибо, — улыбнулась девочке и прошла к столу. Там разобралась, где что лежит, и о радость! нашла ложку. Правда, она была великовата, но за неимением лучшего и такая сойдёт. Предварительно вытерев о свой подол чашку и ложку, наложила немного мяса с овощами, взяла лепёшку и уселась на свободное место рядом с Мирной.

Женщины понаблюдали за моим передвижением, но так и не произнесли ни слова, продолжив свои дела. На полу у их ног лежала большая корзина с потрошёной рыбой. Они её скудно пересыпали солью и укладывали назад.

Быстро поев и прихватив со стола очередную косточку, я покинула кухню. Запах рыбы напрочь лишил меня аппетита, я буквально заставила себя доесть, хотя нежное разварившееся мясо и овощи оказались довольно вкусными.

— Феликс, это тебе, — вручила обед пёсику, уселась на одну из лавок в холле и задумалась над вечным вопросом «Что дальше делать»?

Предполагаю, забот у женщин здесь много, работа трудная и грязная. Только благодаря странному поведению и отношению к моей предшественнице меня ещё не припахали. Я, конечно, не лентяйка, но как-то не особо хочется. Да и жила я в совершенно других условиях, где машинки стирали, а мультиварки варили… Кстати, о стирке, вещи в сундуке грязные, их бы постирать. И где это делают? Очень надеюсь, не на реке.

— Дерин, подскажи, пожалуйста, а когда день стирки, что-то я забыла? — поинтересовалась, дождавшись появление девочек - они вывались из кухни, весело переговариваясь. Из услышанного я поняла, что те три неразговорчивые особы восхищались причёсками девочек.

— Так и не знала. Я не помню, чтобы ты ходила с нами, а мужу твоему Онора стирала, — с небольшой долей ехидства ответила девочка. Я же про себя чертыхнулась: «Это что получается, Куинн вообще одежду свою не стирала? А кто тогда»?

— Ты обычно женщин просила да броши раздавала, — тут же ответила на мой мысленный вопрос девочка.

— А сейчас хочу сама, — пробурчала я (вот же! все драгоценности разбазарила!). — Проводишь?

— Давай, только быстро, а то мне ещё дома надо маме помочь.

— Я мигом, — воскликнула и рванула в свою комнату за одеждой, следом за мной побежал Феликс. «Ну вот, я уже успела завести себе питомца».

Ворвавшись в комнату, не глядя схватила все вещи и уже через минуту стояла рядом с Дерин, остальные девчонки, видимо, разбрелись по домам.

— Идём что ли, — пробормотала девочка. — Летом стираем на реке, там всегда оставляем корыто и доску. Ещё под берёзой миска с щёлоком. Можно огонь развести и камни нагреть, потом в корыто бросить.

— Поняла, — ответила моей наставнице, с ужасом понимая, что это просто кошмар.

Я догадывалась, что будет нелегко, но чтобы настолько... А зимой? Даже в начале моей семейной жизни у меня была старая машинка Ока. В неё я заливала воду, нагревала кипятильником, а после, распределив вещи по цвету, сначала стирала светлые и детские, а уж следом рабочую одежду.

Как вспомню этот кошмар: вода горячая, ползунки, гады, переплелись так, что не разберёшь! Достанешь из машинки, быстро отожмёшь и с наслаждением запихнёшь руки под холодную воду. И так пока всю одежду не выловишь, хоть и была специальная деревянная прищепка (не помню, как её называли), но попробуй вытащить комок одежды ею? Поэтому всё ручками. А потом эту воду надо ещё вёдрами вытаскать. А здесь всё намного хуже. Где моя надёжная «Ока-семь»?

За объяснениями мы добрались до реки, где под берёзкой стоял сколоченный стол и две лавки. Четыре корыта и три доски лежали тут же на столе, под деревом стояла миска, прикрытая крышкой. А в пяти шагах, у самого берега, костровище и голыши размером с два моих кулака.

— Спасибо, Дерин, дальше я разберусь, — поблагодарила девочку и, дождавшись, когда она исчезнет из виду, тяжело вздохнув, обратилась к сопровождающей меня охране. — Феликс, умеешь костёр разжигать? А зажигалка есть? Ну или на худой конец спички? Нет? Так и знала, значит, будешь ответственным за отжим.

Так, разговаривая с умным пёсиком, я набрала в корыто воды, налила щёлок и утопила первую вещь, понимая, что в холодной воде стирка превратится в бессмысленное и муторное занятие. Присев на одну из лавочек, застыла в ожидании, надеясь, что замоченная в воде рубаха отстирается быстрее. Верится с трудом, но всё же. А пока можно насладиться прекрасным видом.

Длинные ряды зелёных холмов, усеянные рощами и разделённые множеством лугов, на коих паслись большие стада всякого скота, покрывали всё видимое пространство. Справа находился реденький лесок, из которого бежала река, небольшая, вся в окружении деревьев, с неспешным течением. Она была неглубокая, с прозрачной водой, в которой хорошо виднелись плавающие в ней рыбки, водоросли и песок на дне.

Тихое журчание реки, переливы соловьиного пения и безумные трели цикад в невысокой, но очень сочной траве, дарили умиротворение, снимали усталость. Я с наслаждением откинулась на стол и, вытянув ноги, смотрела вдаль.

— Дерин сказала, что увела тебя к реке, — мягко прозвучавший голос казался глубоким и бархатистым. — Помочь?

— Да, — не стала отнекиваться и строить из себя сильную женщину, — мне нужны горячие камни, в холодной воде, боюсь, не отстираю.

— Понадобятся поленья, — ответил Анрэй и быстрым шагом отправился в сторону леса, откуда через несколько минут вернулся с дровами. Ловким движением разжёг костёр, накидал туда пару камней и застыл. Всё это он проделал молча, практически ни разу не подняв на меня свой взгляд.

— Тебе надо что-нибудь постирать? — спросила, нарушив тишину. На мой вроде бы невинный вопрос Анрэй вскинул голову и не мигая уставился на меня, во взгляде ясно читались удивление и надежда.

— Да, — ответил муж спустя, наверное, пять минут молчания, — я принесу. Ты присмотришь?

— Конечно, — тут же отреагировала я, — чточто, а за костром я смогу приглядеть, Феликс поможет.

— Феликс? — с недоумением переспросил муж, осматривая округу.

— Пёс, — кивнула в сторону развалившейся у реки собаки, — мы с ним подружились.

— Да? Хорошо, — всё так же пребывая в недоумении, Анрэй пошёл в сторону деревни. Я же молила Всевышнего, чтобы он не притащил слишком много вещей для стирки, боюсь, после моих-то трёх тряпочек я сотру руки до дыр.

Через десять быстрых минут Анрэй вернулся, неся в руках всего пару вещей: рубаху и брюки. Видимо, я слишком громко выдохнула от облегчения, так как муж, сдерживая улыбку, еле слышно пробормотал:

— Остальное чистое.

— Хорошо, — ответила ему и задумчиво поводила прутиком по земле.

Я пока терялась и не знала, как вести себя с ним. В голове почему-то сложилась картинка совсем другого средневекового мужа: грубого, хамоватого, который совершенно не интересуется мнением и желанием своей супруги. А тут - вежливое обращение, забота… Странно и непонятно, но приятно. Хотя, возможно, мне такой достался, если посмотреть на остальных мужиков, что вчера сидели за столом, то вот он, образ, который я себе представляла. Тогда непонятно, что с этим не так? Может, дело в том, что он воспитывался в другом туате?

— Куда класть? — спросил Анрэй, держа прихватом горячий камень и прерывая мои мысли.

— Вот сюда, — суетливо воскликнула, — быстрее! Покажи руку, обжёгся?

— Нет, — с улыбкой на лице Анрэй смотрел на меня. И, кажется, ему была приятна моя забота и беспокойство.

«Что же за отношения-то у вас были с женой? Почему ты небольшой заботе так рад?» Эти мысли не покидали меня до окончания стирки, Анрэй ещё несколько раз помог с камнями, уложив их в ещё одно корыто, а потом ушёл.

У реки мы остались вдвоём с Феликсом, и под тихие и непрекращающиеся русские маты в моём исполнении я шоркала одежду о ребристую доску. Потом шла к реке и споласкивала её. Вода оказалась довольно прохладной, так что к концу стирки мои руки посинели и не хотели двигаться. Отжать вещи я путём так и не смогла, поэтому прижала к себе одно из корыт и, пыхтя от натуги, тащила мокрую и тяжёлую одежду в дом, надеясь встретить там Анрэя.

Глава 6

— Куинн, ты где была? — дикий рёв рыжего сразу у двери холла чуть не оглушил меня. — А это что?

— Я стирала на реке, это мокрая одежда, — ровным голосом, после того как сосчитала до десяти, пояснила этому горластому и недогадливому.

— Стирала? — в недоумение воскликнул он. От его крика народ, сидевший за столом, застыл в изумлении.

«Да трындец! Сколько можно-то! Что вас всех удивляет?!» - выругалась про себя, чувствуя, как во мне разгорается бешенство. Я, значит, стою здесь, держу это дурацкое корыто с мокрыми шмотками, которое еле доволокла, а этот гад не только не помогает, он ещё и задерживает меня в дверях!

— Да, стирала, и дай пройти, — буркнула, отпихивая его корытом.

— Давай сюда, — голос мужа обрадовал меня безмерно, — куда отнести?

— Я хотела, — начала было, но, заметив ехидную морду-лица рыжего, передумала. — В комнату.

— Хорошо.

— Спасибо, — тут же подхватилась и рванула за Анрэем, старательно не обращая внимания на поражённые лица присутствующих.

— Здесь поставлю, — муж кивнул в сторону сундука.

— Я хотела попросить тебя помочь выжать, но в холле не стала.

— Зря, на улице было бы удобнее, да и развешать тебе нужно там.

— Но теперь не пойду, глупо будет. Выжми, пожалуйста, а чуть позже я вынесу и развешаю. Ты только скажи где.

— У бани стоят жерди, на них верёвка натянута, — ответил муж, отжимая одежду так, что трещали швы. — Как соберёшься - позови.

— Замечательно, и спасибо тебе большое, — поблагодарила мужа, укоряя себя за невнимательность и забывчивость - действительно, проходя мимо бани, я видела сушащуюся одежду.

— Угу, — пробормотала он. — Всё, идём, пора ужинать, а после вместе выйдем и развешаем.

— Хорошо, — обрадованно выдохнула я и отправилась следом. В холле сидевшие за столом мужчины и женщины отошли от изумления и продолжили возлияние. Хотя наше появление всё же не осталось незамеченным, две женщины и несколько мужчин проводили нас задумчивым взглядом.

У стола мы разошлись, Анрэй устроился среди мужской половины, я прошла чуть дальше. В этот раз свободное место оказалось рядом с молодой и довольно симпатичной девушкой с милой улыбкой на лице. Всё бы ничего, но взгляд, полный ненависти, которым она меня одарила, портил её лицо, делая злобным и неприятным. Реагировать на это я не стала, поняла: Куинн была той ещё стервой, мало ли что она этой девушке сделала, но запомнила, что надо быть настороже.

Ужин прошёл так же: шумно, грязно, относительно вкусно, но жирно. Вместо воды или на худой конец травяного отвара, в кружках было разлито то ли пиво, то ли эль. Как по мне, оба эти напитка по вкусу ничем особо не отличались.

— Через семь дней выступаем! Они как раз закончили стрижку, да и телята подросли, — с довольным оскалом объявил риаг. — Три дня на сборы, Греди, ты со мной.

— Да, мой риаг, — подтвердил рыжий, выпятив грудь. На его самодовольном лице появилось ещё больше напыщенности, если это, конечно, возможно.

«Хм, хоть знать буду, как зовут нахала» - промелькнуло у меня. И тут же схватив кусочек лепёшки, я вдохновенно принялась макать его в бульон, делая вид, что страшно увлечена этим занятием, сама же внимательно слушала риага.

— Анрэй, ты ведёшь кернов, — продолжил распоряжаться местный король.

— Давай обсудим… — начал муж, но был прерван рыжим Греди.

— Анрэй, здесь нечего обсуждать. Всё было решено ещё вчера.

— Я обращался к риагу, ты ещё не риаг, — на мгновение Анрэй замолчал, буравя Греди тяжёлым взглядом, после чего вновь посмотрел на нахмурившегося Лорккана. — Я настаиваю.

— Ладно, позже. У меня, — ответил недовольным голосом риаг.

Как оказалась, не только я внимательно слушала их перепалку, мужчины, сидящие за столом, тоже замерли в ожидании. У части из них на лице застыла ухмылка, часть обеспокоенно ёрзала.

После этого странного разговора ужин закончился быстро и практически безмолвно. Женщины, дождавшись, когда мужчины поднимутся из-за стола, шустро принялись за уборку. Ну как, уборку: собрали грязную посуду, остатки ужина, остальное смахнули на пол.

Собаки, расположившиеся рядом, тут же отреагировали: грызясь друг с другом, выхватывали упавшие кости и разбегались по углам. Феликс тоже пытался раздобыть лакомый кусочек, но одна из псин жутким оскалом напугала малыша. Пришлось выручать маленького трусишку: взяв со стола кость, поманив ею за собой Феликса, повела в свою комнату. Там пол был нисколько не чище, чем в общем холле, да и от собаки не думаю, что будет много грязи. Мысленно застонала: «Хотя, пол всё-таки следует вымыть. Или там тоже земля? Что-то я упустила этот момент».

Мои действия привлекли внимание, видимо, всех присутствующих: женщины с чашками в руках замерли, мужчины застыли посредине помещения, и все с недоумением уставились на меня и бегущего следом за мной Феликса.

Ускорив шаг, старательно делая вид, что не замечаю эти изумлённые лица, я устремилась в комнату. Дождавшись, когда Феликс насмелится и войдёт в неё, быстро закрыла дверь и устало опустилась на кровать.

— Ешь, — вручила косточку собаке. — Что же делать? Каждое моё действие удивляет местное население - запереться и не высовываться?

Рассуждая о дальнейшей жизни, передвинулась ближе к сундуку, на котором всё ещё продолжало стоять корыто с мокрыми вещами.

— Анрэя подождать? Или самой отнести, — пробормотала, разглядывая одежду мужа: грубая рубашка из небелёного льна, нити разной толщены — халтура…

— Куинн, ты не ушла? Подожди меня, думаю, мы быстро закончим, — произнёс он с саркастической ухмылкой на лице.

— Хорошо. И удачи, — ответила ему. Я догадывалась, о чём пойдёт речь и предполагаю, что Анрэю не удастся переубедить своего отца. На моё пожелание муж на секунду замер, вглядываясь в меня, быстро прошептал «Спасибо» и покинул комнату.

Прошло, наверное, всего около десяти минут, дверь распахнулась, и в комнату ввалился Греди с торжествующий улыбкой на наглой морде.

— Куинн, тебе не придётся самой заявлять о разводе. Анрэй сам всё сделает, — довольно произнёс он. — Малышка, мы скоро будем вместе.

Тьфу-тьфу, не дай Бог! Меня аж передёрнуло от такой перспективы. Не знаю, почему, но этот мужчина вызывает во мне мерзкие ощущения! Несмотря на внутренние настроения, я старалась держать лицо.

— Вот как? И какая причина развода? — поинтересовалась я. Мне пока точно совершенно не хотелось расходиться с Анрэем, я ещё не знаю местные законы. А вдруг меня следом выдадут замуж второй или временной женой? Да хоть первой - неважно! Фиг его знает, какой мужик достанется, а Анрэй меня более-менее устраивает.

— Как? Да просто…— но ответить ему не дали, в комнату вошёл муж. Трындец! Как в плохом анекдоте!

— Что ты здесь забыл? — в голосе Анрэя звенел металл. Он застыл изваянием в дверном проёме и внимательно рассматривал меня и Греди.

— Так хотел порадовать Куинн, но, видимо, ты сам решил это сделать, — с ехидством ответил рыжий. — Ну, не буду вам мешать.

Греди обошёл Анрэя и, стараясь не касаться его, прошмыгнул в образовавшуюся щель.

— Идём, развешаешь одежду, — бросил муж, подхватывая корыто с вещами. Воду из него благополучно выхлебал Феликс, который с появлением рыжего застыл у моих ног и скалился.

— Идём, — кивнула и проследовала за мужем. До бани шли молча, Анрэй оторвался от меня на добрых два метра, его шаги были широким, я же семенила следом, практически переходя на бег. Феликс носился между нами, он периодически оглядывался, словно проверяя, на месте ли я.

Развешивали мокрое бельё всё так же молча - он держал корыто, я брала одежду и закидывала на верёвку. Феликс крутился между ног, пытаясь достать болтающиеся вещи.

— Зачем тебе собака? Да ещё и такая бесполезная? — первым не выдержал муж. Я же молчала из принципа, как-то глупо оправдываться за то, что не делала. Рыжий сам припёрся, вытолкать не успела, да и хотелось выяснить, о чём речь.

— Его зовут Феликс. Значит «счастливчик», — зачем-то ответила именно так.

— Странное имя, я никогда такое не слышал.

— Всё случается в первый раз… Кажется, всё, — повесив последнее платье, я уставилась на мужа.

— Я отнесу корыто в баню, завтра утром верну на место, — говоря, он направился к строению, я, как привязанная, двинулась следом.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила мужа и замерла у одной из стен, любуясь высокими деревьями на взгорье, синим океаном, набираясь смелости спросить. — Я хотела поговорить…

— Да, — задумчиво произнёс муж, — нам надо поговорить.

Произнеся это, он подошёл слишком близко ко мне. Находясь рядом с ним, я чувствовала терпкий мужественный запах, от него по моему телу поползли мурашки, словно от холода.

— Анрэй, я… — начала, лихорадочно соображая, как правильно задать вопросы. Мне необходимо столько выяснить, я совершенно ничего не знаю. Спрашивать у женщин, которые либо тебя игнорируют, либо ненавидят — рискованно. С мужчинами вообще страшно говорить. Так что Анрэй показался мне самым адекватным человеком из всех, кого я здесь встретила. Но всё равно, задавая элементарные вопросы, которые прошлая Куинн должна была знать, я подвергаю себя опасности.

Резкий шаг мужа вперёд прижал меня к стене, заключая в ловушку. Он нависал надо мной, опаляя горячим дыханием. Я не могла пошевелиться, не могла отвести от него взгляд, неосознанно облизнув пересохшие губы.

Мгновение, и муж впился горячим грубоватым поцелуем, выглядело так, будто, он пытался что-то доказать, обещая… Первые секунды я пребывала в растерянности, но потом предательские мурашки разбежались по моему телу, ноги подкосились. Стараясь совладать с нахлынувшими ощущениями, я упёрлась ладошками в грудь Анрэя, нерешительно пытаясь оттолкнуть его.

Муж это заметил, нехотя оторвался от моих губ и отошёл. Хрипло дыша, он следил за мной из-под полуприкрытых век.

— Куинн, мне предоставили выбор, — произнёс он спустя пару минут и замолк, было заметно, что ему сложно говорить.

— Выбор? — переспросила я, понимая, что молчаливая пауза сильно затянулась.

— Семь дней… Или я в веду кернов в очередной набег, или покидаю туат, — произнеся это, он вперился в меня вопросительным взглядом.

— Эээ, — промычала, не догадываясь, в чём сложность. Но видимо моё мычание поняли по-своему.

— Я дам тебе свободу. Покинуть туат — это смерть. А вести тебя за собой я не имею права, — обречённо вздохнув, он развернулся и быстрым шагом пошёл к селению.

Глава 7

— Анрэй! — крикнула через минуту, после того как осознала, что только что сообщил мне мой муж.

Мужчина резко остановился, как вкопанный, словно перед ним вдруг возникла неприступная стена, но не обернулся.

— Анрэй, — чуть тише повторила, — я за тобой. Уйдём вместе…

Словно сомневаясь, медленно повернулся ко мне и замер, разглядывая. Он всё время пытался что-то высмотреть, это пугало и волновало одновременно.

— Я с тобой. Что нужно взять в дорогу? — эти слова привели в чувство мужчину, он молниеносным движением очутился рядом со мной, подхватил на руки, прижал так, что стало трудно дышать, и застыл.

Мы простояли в такой позе, наверное, несколько минут. Я боялась шевельнуться, казалось, что сейчас моему мужу не стоит мешать - ему необходимо время осознать и успокоится.

— Будет тяжело, идти придётся долго, — прошептал муж, — я не должен тебя звать. Через семь дней меня объявят изменником.

— Плевать, — буркнула в ответ.

Если я верно поняла, Анрэй против очередного нападения на соседний туат, так как людей после последнего набега осталось немного. А его папаша и старший братец-лис высмеяли его. А теперь ещё поставили перед выбором, которого нет: так или иначе будет смерть. Что же, мне всё равно не понравилось жить в этом туате, да и без Анрэя непонятно, что со мной будет. Так что валим вместе.

— Нам негде будет жить, придётся строить хижину, — продолжил муж «расхваливать» дальнейшую жизнь с ним.

— Угу, замечательно. Построим так, как нам надо. И вообще, отпускай меня. Я тяжёлая.

— У тебя вес барана, — фыркнул муж, улыбаясь. На его лице сейчас разгладились морщины между бровей, зато появились у глаз, которые светились счастьем.

— Вот спасибо, нашёл с кем сравнить. Пошли хоть умоемся, раз у бани стоим, — проворчала я, хотя в душе была счастлива. Не знаю, почему, но осознание, что мы покинем этот дом, построим свой, будем жить подальше от всех этих неприятных мрачных людей, меня воодушевляло и несказанно радовало.

— Пойдём, — в голосе мужа тоже были отчётливо слышны радостные нотки.

Зайти в баню не удалось: у двери на лавке лежал животом вниз тот самый мальчишка, который обещал принести мне воды для умывания. Вся его спина была располосована, кровила, местами порезы были глубиной в палец.

— Лиам! — воскликнула, подбегая к мальчику. — Кто? Кто эта тварь?

— Тише, успокойся. Он раб, — как само по себе разумеющееся сказал Анрэй.

— Он ребёнок! Лиам, потерпи, я сейчас что-нибудь придумаю, — я лихорадочно заметалась вдоль бани. — Анрэй, мне нужна вода, желательно кипячёная, а ещё заживляющая мазь или отвар, чистая ткань на бинты. Господи! Есть же здесь ранозаживляющая мазь?

— Куинн, успокойся! — рыкнул муж. — Я сейчас приведу Кару, она знает, что делать.

— Хорошо, — пробормотала я, — только быстрее.

Я снова подошла к ребёнку, аккуратно, стараясь не задеть рассеченное ухо, погладила по голове. Феликс, усевшись рядом, чуть слышно поскуливал.

Минут через пять вернулся Анрэй, следом за ним, медленно перебирая ногами, шла старушка невысокого роста с седой головой, в её руках был небольшой мешочек.

— Так, что тут у нас? Анрэй, мальчик мой, сними с него рубаху, только осторожно. А ты тащи воду в ковше, будешь промывать, — распорядилась, надеюсь, лекарка.

Спустя час ребёнка отнесли к старухе, раны мальчишке обработали какой-то вонючей мазью, перед этим полив такой же вонючей настойкой.

Я осторожно поила Лиама с чашки отваром, прислушиваясь к разговору Кары и Анрэя.

— Уйдёшь? А ей дашь свободу? — спросила травница (как выяснилось), махнув в мою сторону.

— Уйду. Куинн решила идти со мной, — ответил он, тут же взглянув в мою сторону, и, получив утвердительный кивок от меня, с облегчением вздохнул. Видимо, он до сих пор не может поверить в это.

— Хорошо, жена должна всегда идти за мужем, — задумчиво пробормотала старушка, уставившись на меня своими чёрными глазищами. — Твой септ пойдёт за тобой. Всем надоели бессмысленные войны.

— Не нужно, я не знаю, куда идти, — ответил муж, — я не могу гарантировать безопасность.

— А тут безопасно? У Римана с последнего похода не вернулось два сына, остался самый младший.

— Я знаю. И жалею. Не смог переубедить и достучаться до отца, — понуро опустив голову, Анрэй сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Когда была жива твоя мать, он был другим. Астора, его вторая жена, своей жадностью изменила его, требуя всё больше даров.

Я как мышка замерла и внимательно слушала. Всё же я совершенно не знаю этого мира, куда меня занесло, и любая информация мне пригодится.

— Куиин, идём, я провожу тебя, — окликнул меня Анрэй. — Кара, пусть Лиам побудет у тебя. Скажу, что я распорядился. Пока моё слово ещё имеет вес.

Он встал с лавки, подал мне руки, помогая подняться. Я была ему за это благодарна: тело затекло и отказывалось двигаться.

— Пусть лежит, — пробормотала травница, а когда Анрэй вышел за порог, она быстро схватила меня за руку и, с силой наклоняя к себе, прошептала, — я вижу в тебе иную душу.

Ничего не ответив, ошеломлённая этой фразой, я вышла из избушки. Анрэй, подхватив меня за руку, повёл к главному дому. Феликс, не отставая ни на шаг, бежал следом.

В комнате мы оказались втроём, собака, шмыгнув между нами, выбрала для себя удобное место у порога, уложила голову на лапы, смачно зевнула и прикрыла глаза.

Муж чуть замешкался, нехотя отпустил мою руку и, не говоря ни слова, повернул к двери.

— Анрэй. Останься, — мне не хотелось пояснять, разбираться в причинах своего желания. Я просто желала, чтобы он был рядом.

— Уверена? — переспросил муж. — Я могу остаться у Кахира.

— Просто останься, — повторила я, потянув его за руку, как совсем недавно делал он, и повела к кровати. Не глядя на него, стащила платье, оставаясь в одной рубахе, и быстро юркнула под одеяло. Сама себе удивляюсь: мне сорок с лишним лет, а стесняюсь словно юная девственница!

Муж тоже не стал тянуть с раздеванием. Быстро сорвал с себя рубашку, нагнулся, стаскивая сапоги. Вся его спина была покрыта застарелыми шрамами. Появившееся томление внизу живота мгновенно сменилось жалостью к мужчине. Рубцы были широкими - это же какая боль, которую Анрэй был вынужден терпеть?

Пока предавалась состраданием, мужчина успел стащить штаны, оказавшись совершенно обнажённым. Пискнув, я спрятала голову под одеяло и затихла, прислушиваясь.

Через секунду послышался тяжёлый вздох и кровать слегка просела, Анрэй осторожно, слово боясь прикоснуться ко мне, лёг на её край и замер. Чуть поёрзав, я всё же вытащила нос из-под одеяла: от него не слишком хорошо пахло, и я начала задыхаться.

Когда муж уснул, я всё ещё боялась шевельнуться, но, видимо, усталость и нервное напряжение взяли своё, и, вслушиваясь в мерное ровное дыхание Анрэя, я не заметила, как уснула сама.

Среди ночи я вновь почувствовала приятную тяжесть на своей талии и тепло, исходившее от мужа. А утром проснулась в одиночестве, но в этот раз моё пробуждение было отличным. Я с предвкушением ждала встречи с Анрэем, ведь нам необходимо столько всего обсудить. И Лиама надо проведать, да и Кару расспросить - её вчерашнее заявление порядком меня напугало.

— Привет, — поприветствовала Феликса, он, видимо, давно сидел у кровати и молча дожидался, когда я проснусь (чудесный пёс!). И стоило мне открыть глаза, как он радостно закрутил хвостом. Вскочив с кровати, я быстро напялила на себя платье, попыталась расчесать гребешком волосы, пощипала щёчки для придания румянца и вышла из комнаты. И надо же было столкнуться с Греди! «Ему что, заняться нечем?!» - мысленно выругалась в адрес рыжего.

— Куинн, малышка, — промурлыкал он, — ты уже знаешь?

— Знаю? — с недоумением переспросила, делая вид, что не понимаю, о чём речь.

— Анрэй покидает туат, — радостно провозгласил рыжий. — Шесть дней, и ты свободна, от изменников быстро освобождают.

— Ааа, ты об этом… Так, может, он передумает, — решила я приземлить мечтателя.

— Он слишком горд. Он уйдёт, — уверенно произнёс Греди, — и ты будешь моей.

— Посмотрим, — еле сдерживая появившееся желание треснуть его по носу, я обошла прилипалу и устремилась на кухню.

На кухне сегодня было оживлённо, пять женщин что-то шинковали, рубили, замешивали. Вот только что шёл бойкий разговор, но с моим появлением внезапно все замолчали и остановились. На их лицах застыло беспокойство, страх и капля сочувствия. На моё приветствие в очередной раз не отозвались. На это я решила никак не реагировать, молча прошла к столу и принялась набирать для себя завтрак, о Феликсе тоже позаботилась, найдя самую большую кость.

— Спасибо, — поблагодарила сразу, как только поела, убрала за собой посуду, улыбнулась (ведь это всех раздражает) и отправилась к бане. У меня там одежда висит, надо бы снять. А ещё умыться и почистить зубы хоть какой-нибудь тряпочкой. И вообще, должен же быть здесь известняк? Это тот же мел - растолочь, добавить масло, настоянное на мяте, и будет прекрасный зубной порошок, останется сделать щётку. Мысленно перебирая, что необходимо в первую очередь для жизни, я добралась до бани. По дороге мне никто не встретился, чему я была рада. Снимая вещи с натянутой верёвки, продолжала бормотать сама себе под нос:

— А ещё нужна бумага, надо записывать все мои хотелки. Интересно, её уже придумали? О, а стекло? Хотя, кажется, я видела в главном доме небольшие мутные стёкла. Наверняка дорогое… А что я помню из истории и химии? Ничего, но сдаваться не буду.

— Что ты там бормочешь? — визгливый голос девушки прервал мои мысли и бурчание.

— Ты ко мне обращаешься? — уточнила, повернув голову. Эта была та самая особа, что «ухаживала» за мной во время болезни, именно с ней Куинн подралась. Вот, значит, как ты выглядишь, временная жена рыжего «лиса». Пока я очухивалась, не особо её рассматривала - что сказать, симпатичная, я бы сказала, красивая, но недовольно поджатые губы портили её внешность.

— К тебе. Повредилась умом? Псов подкармливаешь, стирать начала... Не надо изображать из себя бедняжку, меня не обманешь! Мне, между прочим, тоже досталось, но я не лежала, делая вид, что умираю, а работала наравне со всеми! — продолжила свою истерику крикливая дамочка.

— Мне жаль. Но я действительно плохо себя чувствовала, — ответила, думая, что драка между двумя дурындами на самом деле закончилась трагично.

— Можешь не притворяться. Здесь никого нет, я за год многое увидела. Ты надеешься, что Греди тебя сделает первой женой? Нет, и даже твои земли не помогут. Я слышала, как риаг говорил, что приданное твоё - это жалкий скалистый клочок земли, на котором растут только лишь никому не нужные цветы, да горная гряда.

— Вот как… — задумчиво протянула, радуясь новой информации. То, что говорит о моей земле риаг, мне было всё равно. У меня есть своя земля — это главное.

— Не рассчитывай стать первой, — рявкнула Орния, злясь, что я не обращаю внимания на её выпады, и устремилась в селение.

Глава 8

Я тоже не стала задерживаться и, прихватив сухую одежду, отправилась в главный дом. Феликс всюду сопровождал меня и периодически облаивал попавших навстречу людей. Правда, их было немного, а праздношатающихся - точно нет. Каждый занят своим делом, дети чуть постарше вычёсывали шерсть, мелкие перебирали её же от мусора. Женщины - кто затеял стирку, кто ощипывал птицу. Мужчины, как всегда, отсутствовали, чем они занимаются, для меня пока оставалось тайной, но они словно упыри выползали из своих убежищ к вечеру, когда солнце опускалось за горизонт.

— Куинн! — громкий возглас Дары заставил меня остановиться в дверях. — Ты опять за своё? Зачем Орнию довела до слёз?

— Я?! — вопросительно приподняла бровь, так как моему изумлению не было предела.

— А кто? Она пошла тебя позвать в дом, нужна помощь, сегодня прибывает риаг Лойге. А ты снова её погнала, да ещё и обозвала чукрой.

— Нда… Я ей ни слова не сказала. И Орния даже не заикнулась, что нужна моя помощь, — ответила возмущённой женщине.

— Ну да, ты как всегда ни в чём не виновата!

— Думай как хочешь, — я не собиралась оправдываться и доказывать, что я не верблюд. — Моя помощь ещё требуется?

— Да, надо помочь испечь лепёшки, — недовольно буркнула первая жена Греди.

— Хорошо, сейчас отнесу вещи и присоединюсь, — я поспешила в комнату: не стоит лишний раз нервировать эту даму.

Через минуту я и Феликс были на кухне, там набилось ещё больше женщин. В помещении было шумно и душно. Я честно несколько раз спросила, к кому можно примкнуть, но меня как обычно игнорировали. Выждав ещё пару минут, я не вытерпела и рявкнула, перекрикивая гомон этих «тарахтелок».

— Меня позвала Дара, сказала, здесь нужна моя помощь, но, видимо, она ошиблась. Так?

Мой громкий окрик привлёк внимание, женщины замолкли и уставились на меня в ожидании. А из дальнего угла кухни раздался тихий голос Дерины:

— Мне нужна.

— Отлично, — ответила и, словно ледокол, проплыла мимо застывших тёток, — что делать?

— Мне сказали фарлес испечь. Надо тесто замесить, — пояснила девушка, насыпая в миску немного белой муки, следом она добавила ржаную и геркулес.

— А эти хлопья зачем? — не удержалась я.

— Фарлес имеет особые значение: его едят перед важным делом. Поэтому овёс надо класть, он наполняет силой. Каждая девочка с рождения должна об этом знать, — ответила Дерин, внимательно взглянув на меня.

— Угу, спасибо, — поблагодарила девчушку, делая вид, что не заметила её пристального взгляда. Замесить тесто не составило большого труда, вместо дрожжей здесь применяли прокисшее молоко и… соду?

— Это сода? — спросила, услышав характерное шипение, правда, цвет, конечно, был не белый, а, скорее, сероватый.

— Нет, суван. Его выпаривают из небольшого озёра в туате Кайрпре. Она дорогая и пользуемся мы ей только в праздничные дни.

Спустя минут двадцать тесто на фарлес было замешено, нам необходимо было дождаться первого подъёма и приступить к выпечке. Чтобы зря время не терять, мы, взяв по огромному тесаку, принялись крошить капусту. Её быстро обжарили тут же на печи, перемешали с мукой и снова вернули на сковороду. Получились ленивые пироги с капустой.

После того как управились с пирогами, мы вернулись к тесту. Оно совсем немного приподнялось, но Дерин выглядела довольной. Отщипывая необходимое его количество, девочка принялась формировать будущий фарлес. У него оказалась необычная форма — четвертинка круга.

— Всё, несём к печи, там без нас управятся, — сказала Дерин, — спасибо.

— Пожалуйста, — ответила, покидая душную кухню. Буквально вывалившись из дома, я жадно вдохнула свежий морской воздух, подставляя лицо солнцу.

— Идём? — спросила девочка, заметив, что я остановилась.

— Да, — отправилась следом за Дерин. Печь находилась отдельно, под навесом. Рядом с ней суетились две женщины с красными от жара лицами.

— Фарлес принесли. Куда его?

— Хорошо, Дерин, клади на стол, — ответила одна из женщин.

Избавившись от груза, я отправилась к избушке травницы Кары. Дойдя до избушки, трижды постучала, прежде чем мне открыли двери.

— Пришла? — скрипучий старческий голос Кары, поприветствовал меня. — Заходи, поможешь.

Склонив голову, чтобы не ударится о низкий порог, я прошмыгнула в небольшое помещение. Вчера я не обратила внимания на жильё травницы и теперь с интересом рассматривала тёмное, без окон, каменное сооружение с дыркой в потолке, откуда поступало скудное освещение. Здание по форме напоминало луковицу, такое же круглое и вытянутое. По стенам были развешаны пучки трав, а на одной, кажется, виднелась чья-то засушенная тушка. Две лавки, невысокий столик, пол — утрамбованная земля, но соломы на ней нет.

— Что замерла, вчера, вроде бы, не побоялась заходить ко мне, — произнесла Кара, выдернув меня из созерцания.

— А должна? — не удержалась, глядя на лицо травницы, на губах которой застыла ехидная ухмылочка.

— Нет, но все боятся и дальше порога не проходят, — хмыкнула та и продолжила. — Лиама пришла проведать? Так нет его, риаг за ним послал, сказал, работать пора.

— Как? Он ребёнок и весь изранен. Да на его спине живого места нет! — возмутилась, хотя понимала, что травница здесь ни при чём.

— В первую очередь, он мужчина, а ещё раб, — ответила Кара. — И с риагом не спорят.

— Где риаг?!

— Сядь и успокойся! — рявкнула старуха (откуда только столько силы в голосе появилось?). — Не знаешь ничего - не лезь. И себя погубишь, и мужа, а мальчонке не поможешь. Да и спину я ему смазала холодящей мазью, сильно болеть не будет.

— Дурдом, — прошептала, тяжело опускаясь на ближайшую лавку, опустила голову, растирая ладонями лицо.

— Кто ты? — спросила Кара, присев рядом. — Откуда и как попала в тело глупой девицы?

— Таня. Откуда? Точно не из этого мира. А как? Не знаю, у себя я уснула, а проснулась здесь, — ответила, так и не отрывая рук от лица.

Мне вдруг стало всё равно. Я попала в дикий жестокий мир, где маленькие дети — рабы, их избивают, а на следующий день заставляют работать. Что со мной будет — плевать. Наверное, это отходняк, но до меня только дошло. Я была словно во сне, а сейчас очнулась. Я не пойми где, не в своём теле, меня большинство людей ненавидят. Условия жизни кошмарные, убийства - норма. А без мужчины ты вообще никто.

— Куинн… Боги знают больше нас, — пробормотала травница, положив свою руку мне на колено, — всё не так плохо.

— Да?! — вскинулась я. — Это кошмар! Как так можно жить?

— Сделай, чтобы было лучше, — пожав плечами, Кара отошла к столу. — На, выпей, это просто отвар, он тебя успокоит.

— Спасибо, — взяв чашку в ладони, сделала глоток. Кажется, это был обычный мятный чай.

— Спрашивай, — сказал Кара спустя несколько минут.

— Столько вопросов, — хмыкнула, — даже не знаю, с чего начать. Вы расскажете обо мне? Что меня ждёт?

— Нет! В дела богов я не буду вмешиваться. И выяснять, кто ты и откуда, не буду. Но и тебе не стоит говорить больше никому. Утопят… Люди не в себе опасны, могут кидаться, делать больно. Таких боятся.

Выпытывать у травницы, как она узнала, что вместо Куинн — Таня, не стала. Даже если скажет, всё равно не пойму, хотя в прошлой жизни я особо не верила во всяких экстрасенсов, считая, что всё это чушь собачья. Однако теперь сомневаюсь: как-то я очутилась в этом месте? У меня были разные предположения, адекватные из них всего лишь два. Может, я умерла (не зря сердце пошаливало всю неделю), и моя душа переродилась, но память сбойнула и сохранилась. А, может, всё ещё сплю? Но трындец, какой сон реалистичный!

— Ясно, — сглотнув ком в горле продолжила. — Если я правильно поняла, мы на острове, его омывает Ибернийский океан?

— Да, остров Иберния, — ответила травница и замолчала.

«Хм… Я каждое слово из неё буду вытягивать»?

— Что такое туат? Септ? — я не понимала эту иерархию. Все эти слова были мне не знакомы, только могла догадываться, слушая обрывки фраз.

— Туат состоит из нескольких септов, им управляет риаг. Септ - это фин, много фин.

— Ничего не поняла, — простонала, чувствуя, что моя голова сейчас лопнет.

— Ты и твой муж — это фин, маленький, нет детей. Септ — это много фин, свой старейшина. Туат — это много септ, главный - риаг и совет старейшин.

— Спасибо, — поблагодарила травницу, лихорадочно соображая. Значит, я и муж — это семья, несколько семей, например, его брат с женой и детьми, мои родственники — это уже септ. Жесть! Кстати о родственниках…

— Кара, а родные Куинн? Где они?

— Я не всё знаю. Но, кажется, мать твоя рано ушла к богам. Отец избаловал тебя, позволяя слишком много. Риаг Миде часто бывал здесь, вместе с нашим ходили в набеги. Твой отец сговорил тебя с сыном риага Лорккана, но с младшим, хотел, чтобы ты была главной женой. У старшего на тот момент уже была Дара. Тебя риаг иногда брал с собой, и это было ошибкой: тебе понравился Греди. Ты хвостом за ним ходила, а выйдя замуж за Анрэя, когда он вернулся, стала бегать к старой Гурке за травкой.

— Так, а почему отец Куинн не позволил своей дочери выйти за Греди второй женой, раз у них любовь? — уточнила, не понимая этих условностей.

— Не знаю. Твой отец настоял на главной жене, да и перед самой свадьбой он погиб. На его туат напали, земли забрал победитель. Люди, кто смог, ушли сюда, кто-то остался.

— Ясно, что ничего не ясно. Спасибо, — поблагодарила женщину. Мне есть над чем подумать, что разложить по полочкам. Но, кажется, на сегодня достаточно информации.

— Я засиделась с тобой, — Кара поднялась с лавки и направилась к выходу, — тебе пора идти.

— Да, спасибо ещё раз. Только один вопрос... — просяще взглянула на травницу и, получив согласный кивок, продолжила. — Почему Куинн здесь так ненавидят, особенно женщины?

— Дурная девка была, избалованная. Что не по ней бегала жаловалась. А риаг в память о друге потакал, да и Греди не отставал, ему ты тоже по нраву пришлась.

— Понятно, — пробормотала и покинула избушку травницы. Пройдя несколько шагов в сторону океана, я остановилась. Как дальше быть - не знала, может, даже лучше, что мы покидаем этот туат. Начнём заново. Блин! Забыла выяснить, как относился Анрэй к жене, хотя, подозреваю, на этот вопрос Кара бы не ответила.

«Что замерла? Надо выяснить, где муж, что брать с собой, нужна ли моя помощь?» - мысленно подгоняя себя, я устремилась к главному дому.

А ещё надо пообедать, за разговором я даже не заметила, что время подошло к полудню, если смотреть по положению солнца. Надо же! Остров Иберния - и где такой? В дом заходила, задумчиво сортируя у себя в голове полученные сведения, за что и поплатилась.

Девица, что вчера вечером сидела рядом со мной и не отрывала от меня взгляд, полный ненависти, кинулась на меня. И только благодаря громкому лаю Феликса я смогла увернуться от дикой фурии.

— Это ты! Ты во всём виновата! — заорала она, выставив руку в мою сторону.

Глава 9

— Что опять? — с недоумением глядя на неё, я пятилась в комнату. Устраивать драку посреди холла, на потеху зрителям — увольте. Да и наша весовая категория слишком разная. Я вообще казалась миниатюрной в сравнении с местными дамами, немногим отличаясь от девочки-подростка.

— Прекратить! — рявкнула внезапно появившаяся Дара. — Что уставились? Работы мало? Так я сейчас добавлю!

После её слов зрители с недовольными лицами разошлись по своим углам, остались только я, ненормальная истеричка и Дара. Кажется, к этой женщине я стала относиться с уважением.

— Онора? Что произошло? Что Куинн сказала?

— Я?! — моему возмущению не было предела. — Да сколько можно! Я зайти не успела, как она набросилась на меня!

— Онора? — скептически приподняв бровь, Дара посмотрела на девицу.

— Из-за неё Анрэй покидает туат, — всхлипнула мамзель, — если бы не она, он остался бы тут.

— Здрасьте, приехали! Я-то здесь при чём? — воскликнула и уставилась на обеих женщин.

— Помолчи. Онора, Куинн действительно ни при чём, это выбор Анрэя, — пояснила Дара.

— Всё было хорошо, пока она не появилась в нашем туате, — продолжила страдания барышня.

— Не собираюсь слушать дальше этот бред. Дара, ты Анрэя не видела, мне надо с ним поговорить.

— Даже догадываюсь, о чём, — хмыкнула та, на её лице отобразилось презрение. — У Кахира.

— Спасибо, — выяснять-выспрашивать, о чём она подумала, а тем более оправдываться я не намерена. Здесь у всех уже сложилось мнение о Куинн, и изменить его будет очень сложно. Да и, наверное, оно того не стоит.

— И ты ей ничего не сделаешь? — взвизгнула Онора. — Почему ей всегда всё дозволено?

Ждать, чем закончится эта истерия, я не стала и бодрой рысью ускакала в комнату, там аккуратно уложила сухие вещи в сундук. Ещё раз проверила, что у меня имеется из богатств, и увиденное не порадовало.

— Мда…негусто. Ладно, сейчас обед, а потом отправляемся на поиски мужа - хватит ему от меня прятаться. А то что это такое: появляется и исчезает, когда ему вздумается? — выговаривала, как старая ворчунья рядом сидящему Феликсу, тот внимательно слушал и даже, кажется, соглашался.

На кухню добрались без приключений, там было всё так же шумно. Заметив обедающих в дальнем углу Дерин и Мирну, я устремилась к ним. Хоть эти прекратили морщить нос при моём появлении.

— Привет, можно к вам присоединиться? — спросила на всякий случай и, получив недружное согласие, направилась к печи. Там, наложив овощей и мяса, пару кусочков сыра, налила в кружку отвар, и, прихватив косточку для Феликса, вернулась к девочкам.

Я уже не удивлялась полному игнорированию меня снующими по кухне женщинами. Даже нашла плюсы в этом. Во-первых, минимум общения значит, что риск разоблачения уменьшается. А во-вторых, практически полная свобода действия…хм… в пределах кухни, бани и комнаты. Хотя, я ещё не совсем разобралась в местной иерархии, может, ещё потому, что я жена сына короля? Точно, я принцесса! Ага, главное – вслух не заржать…

— Куинн, ты обещала научить нас плести красивые косы, — прошептала Дерин, чуть склонившись ко мне.

— Обещала - значит, научу, — так же тихо ответила я, пододвигаясь.

— А когда? — Мирна не удержалась и тоже наклонилась к нам поближе. Представляю, как это выглядит со стороны: три девицы заговорщически шептались, что-то замышляя. На фоне слаженной нелюбви ко мне точно решат, что я подбиваю детей на очередную пакость.

— Сейчас я найду мужа, он у какого-то Кахира, мне надо решить пару вопросов. А потом я совершенно свободна.

— Мы проводим, — тут же отреагировали девчонки, видимо, им не терпелось начать обучение.

— Замечательно. Значит, быстро управимся, — ответила и приступила к еде, которая уже успела остыть, и теперь жир неприятно обволакивал мой рот, но возвращаться к печи и греть мне было лень, да и лишний раз ходить сквозь недовольные лица не было никакого желания.

Поэтому, проглотив, практически не жуя, овощи и мясо, закусывая солёным сыром, выпила травяной отвар, по вкусу напоминающий зелёный чай с мелиссой, стащила по дороге сморщенное яблоко и в сопровождении детей и собаки покинула кухню.

— Куда идти? — спросила, стоило нам оказаться на улице.

— Крайний дом, идём.

До Кахира добрались быстро, Анрэй действительно был там и вместе со здоровущим мужиком, кажется, изготавливали стрелы.

— Добрый день. Анрэй, удели, пожалуйста, мне немного времени, — произнесла я, с недоумением рассматривая ошарашенные лица мужа и Кахира.

— Куинн? Да, конечно, — отмер Анрэй и, отложив прут, повернулся к Кахиру, — сам справишься?

— Иди, — ответил он и пристально посмотрел на меня. Мне очень захотелось щёлкнуть зубами или язык показать - так все достали.

Анрэй, больше не говоря ни слова, направился за избу, а я устремилась следом. Жильё Кахира оказалось крайним с этой стороны селенья, дальше только лишь луг, холмы, а вдали синели горы.

— Что-то случилось? — на лице мужа появилось беспокойство и капелька сомнения.

— Нет и да. Лиам - почему его отправили работать? И где мальчик?

— Он мужчина и раб. Куинн, если он не будет работать, его убьют.

— Но Лиам же избит! Ты видел его спину?

— Видел и поэтому попросил отправить его к Труну, там он латает сети, работа несложная и подальше от глаз.

— Ясно. Спасибо, — ответила, понимая, что в этом месте и времени для Лиама это самый лучший вариант.

— Куинн?

— Я хотела узнать, нужна ли моя помощь? Нам же скоро в дальний путь. Ну там: еда, одежда, посуда, в чём готовить, спальное место… А в дороге где укрыться от дождя?

После каждого моего слова брови мужа приподнимались всё выше и выше. Я мгновенно замолчала и с нетерпением ждала, когда они скроются среди волос, даже на носочки привстала, чтобы не пропустить этот момент.

— Куинн, не беспокойся. Я обо всём позабочусь, — ответил Анрэй спустя минуту, как только пришёл в себя от потрясения.

— Уверен? А мне что делать? — настаивала я, но судя по лицу мужа, он на меня не рассчитывал. Что ж, значит, сама разберусь. Собираться в дорогу не пойми, куда, как и на чём и надеяться на кого-то - это точно не про меня.

— Я разберусь, всё будет хорошо, — взяв меня за руки, он посмотрел мне в глаза. Я даже капельку растерялась: отвыкла чувствовать себя беспомощной женщиной. Приятно… Но, блин, я всё равно соберу мешочек в дорогу! Так, на всякий случай.

— Ну ладно. Но если потребуется помощь - зови, — ещё раз предложила.

Кажется, я в очередной раз шокировала мужа, видно, привык получать от Куинн полное равнодушие и безучастие. И я не утерпела, уж больно забавный у него был вид был:

— И не задерживайся допоздна, я буду ждать тебя дома.

Быстро развернувшись спиной к мужу, я устремилась к девчонкам, стараясь сохранять лицо. У меня плохо получилось, так как Дерин с изумлённым и чуточку обеспокоенным лицом ещё долго приглядывалась ко мне. Видимо, моя гримаса напугала ребёнка.

— Ну что, идёмте. Гребни есть?

— Да! — одновременно воскликнули и вытащили из-за пояса маленькие деревянные гребешки.

— Замечательно, где устроимся? Нам нужна лавка, чтобы было удобно разместиться.

— Может, к бане? Сегодня там никого нет. Или к реке, там тоже никого.

— Решено, к реке, — дала команду и двинулась в её направлении.

До неё от дома Кахира было совсем недалеко, лавки стояли там же. Усадив Мирну на одну из них, под мерное журчание воды я приступила к обучению навыкам косоплетения.

— Дерин, смотри. Волосы аккуратно зачёсываешь назад. Возле лба выделяешь одну небольшую прядь и делишь на три части. Плетёшь обычную косу, когда подходишь до второго проплёта, вплетаешь ещё одну тоненькую прядку с левой стороны, на третьем, такую же, но с правой. И так поочерёдно до самого конца, завязываешь верёвочкой, и всё.

— Красиво, — пробормотала девочка, заворожённо разглядывая плетение «дракон» на голове Мирны.

— А теперь сама, — несколько ловких движений, и «дракон» исчез.

— Так…— высунув кончик языка, Дерин увлечённо стягивала кожу на голове у Мирны, та периодически попискивала, но стоически терпела.

— Дерин, а где можно взять еды в дорогу? На кухне только скоропортящиеся продукты? Мне нужна крупа, соль, вяленое мясо, травяной сбор для чая. А ещё котёл, — принялась перечислять необходимые вещи для похода.

— Так это правда? Ты собралась идти с Анрэем? — спросила девчушка, не отвлекаясь от плетения.

— А ты откуда знаешь? Объявление, вроде, не давали.

— Отец сказал, правда, он не верит. Никто не верит.

— И почему я не удивлена… Чем же я так насолила-то всем? — пробурчала сама себе под нос, но девочки услышали.

— Ты вредная была, всем приказывала. Ничего не делала, ругалась всё время. На Анрэя два раза кидалась с кулаками. Вон собаку, что сейчас подкармливаешь, я видела, трижды пнула, — бесхитростно сообщила Мирна, сидевшая с раскосыми от натянутых волос глазами.

— Почему никто не останавливал? — меня очень интересовал этот вопрос, странного объяснения Кары было недостаточно.

— Так ты ругалась, пока риаг и Греди не видели, при них была ласковая и послушная, — пояснила Дерин. — Всё, закончила!

— Отлично, теперь расплетай и заново. Будем учиться чувствовать силу плетения, — произнесла я, мысленно фыркнув от звучания этой фразы.

Через двадцать минут девочки поменялись местами, и к обучению приступила Мирна, теперь настала очередь Дерин попискивать. За это время девчонки рассказали мне, где, что и у кого спросить. Хотя большую часть продуктов обещали сами принести. Тем более, в дорогу много не нагрузишь, на себе тащить придётся. Была, конечно, у меня мысль, что отправимся на телеге или на лошади верхом, но даже не знаю, что бы я предпочла больше.

Когда обучение подошло к концу, договорившись на следующий день встретится здесь же, мы вернулись в селение. Дерин и Мирна ушли к себе домой, а я, словно на заклание, медленными шажочками шла к главному логову.

В холле суета всё продолжалась, двери открыть никто не догадался, и стояла жуткая духота. Быстро прошмыгнув на кухню, я молча вытащила кусок мяса для Феликса (надо бы ему миску организовать) соорудила для себя бутерброд, налила в кружку отвара и покинула главный дом.

— Как насчёт пикника у Ибернийского океана? — поинтересовалась у собаки и, получив согласие, направилась к берегу. Минут пятнадцать быстрого шага - и я у обрыва. Высоты никогда не боялась и, удобно устроившись на валуне, с наслаждением откусила от бутерброда. Феликс тоже приступил к своему ужину. Через пару минут с большим куском мяса было покончено, и, крутанувшись вокруг меня, пёсик кинулся разгонять птиц, что так нахально кружили над нами или слишком близко расхаживали.

Понаблюдав за Феликсом какое-то время, я вернулась к созерцанию океана. Любуясь им, приходит понимание, что океан – это всегда тайна, наполненная рёвом, звуками бесконечно бегущих волн. Они играют с ветром, солнцем, каплями дождя, камушками на берегу, рыбами, морскими и небесными звёздами. Его бескрайности водяной стихии восхищают и напоминают тебе о том, что ты всего лишь песчинка во Вселенной.

Задумавшись, я не сразу услышала шаги и, только почувствовав сильный толчок в спину, обернулась, но было уже слишком поздно. Под шум разбивающихся о берег волн и истошный лай Феликса я полетела вниз, цепляясь за всё, что попадалось под руки.

Глава 10

Очнувшись, я настороженно прислушивалась к окружающим меня звукам, но кроме рёва бушующего океана ничего не расслышала. Осмотреться и понять, где я и как выбраться, сил совершенно не было. И я не шевелилась, каждое незначительное движение причиняло безумную боль. Не знаю, сколько я пролежала так, мне казалось - вечность, во рту пересохло, шум волн уже начал раздражать. А сверху на меня безучастно взирало суровое тёмно-серое небо.

— Куинн! — донёсся надо мной чуть сдавленный крик, как будто человек боялся услышать в ответ тишину. Следом раздался отчаянный лай, и на моё лицо посыпались мелкие камешки.

— Я здесь, — прохрипела, сомневаясь, что меня услышат, но нет, моё шипение уловили.

— Она здесь! Несите верёвку! Кахир, придержи пса!

— Анрэй… — просипела, увидев через несколько минут склонённое надо мной лицо мужа, в его глазах застыла боль, сожаление и решимость. И было ещё много чего, но я благополучно отключилась.

Пришла в себя снова в комнате, в крохотное окно пробивался тонкий лучик солнца. Голова раскалывалась, правая часть тела немилосердно болела.

— День сурка! — буркнула, радуясь, что говорить могу. — Интересно, как долго я провалялась. И где Анрэй? Надеюсь, он не покинул туат без меня?

Мои бурчания и попытки приподняться прекратила вошедшая в комнату Дерин, следом за ней вошёл сухонький старичок.

— Куинн, ты самая бедовая девка во всём туате, — проворчал дед. — Распахни рот, я гляну.

Я послушно чуть приоткрыла, понимая: это тот самый лекарь, что обладает силой мысли и невидимостью, так как в прошлый раз он выписал меня, не обнаружив себя в этой комнате.

— А теперь глаза, — оттянув мне веко холоднючими пальцами, пару раз хмыкнув, постановил. — Можешь вставать.

Дерин, стоящая рядом, молчала и периодически прикрывала глаза, слегка качая головой. Сообщив о моём чудесном выздоровлении, лекарь покинул комнату, и тут же девочка всучила мне в руки чашку с отваром.

— Пей. И дай я намажу тебя мазью, что Кара вручила. Этот Токур совсем ничего не мыслит в лекарском деле.

— Спасибо, — поблагодарила девочку, забирая чашку с жутко вонючим отваром. Но после пары глотков жаркая волна прокатилась по всему моему телу, и боль стала отступать. — Сколько я провалялась?

— Вечер и ночь, сейчас время к полудню, — ответила, аккуратно размазывая по моему правому плечу мазь, тоже не менее вонючую. Посмотрев на свою руку и бедро, я ужаснулась: одна сплошная гематома, кроваво-синяя и бугристая.

— На голове ещё была шишка, но Кара её проколола и спустила кровь, сказала, может испортиться, — поделилась Дерин, продолжая осторожно намазывать.

— Как меня нашли? — падая с обрыва, в моей голове была лишь одна мысль: я опасалась, что меня попросту не найдут, что упаду в воду и разобьюсь о камни.

— Пёс твой позвал, — хмыкнула девочка. — Анрэй был у нас, когда прибежала собака, она так громко лаяла у дверей, что мама начала сердиться. Папа и Анрэй решили прогнать её... Так, давай набок повернись, я намажу спину.

— А дальше? — мне не терпелось узнать подробности.

— Как только мы вышли из дома, увидели, что это твоя собака, она кинулась на Анрэя и стала терзать его штаны. Погрызёт и отбежит на несколько шагов. Мужчины недогадливые, — развеселилась девочка, размазывая мазь, одновременно делая лёгкий массаж, — только после третьего раза, когда от штанины остались одни лохмотья, мама не стерпела и сказала, что собака зовёт Анрэя куда-то.

— Значит, Феликс подсказал, — пробормотала, еле сдерживая слёзы, ведь если бы не пёсик, я могла умереть от обезвоживания, даже позвать на помощь не смогла. Собаки забывают обиды и не держат зла, ведь прошлая Куинн отвратительно вела себя с Феликсом, а он всё равно помог ей. Взглянув на него, лежащего у одной из стены с закрытыми глазами, я пообещала себе, что постараюсь сделать всё возможное, чтобы он был счастлив.

— Феликс… Странное имя. Да, бежал впереди и громко лаял. Довёл нас до обрыва, Анрэй позвал тебя, и ты откликнулась. Как-то исхитрилась не свалиться на дно (там такие острые камни), а упала аккурат на маленький козырёк.

— Не помню, цеплялась руками за всё подряд, — произнесла, поднимая руки к лицу и ужаснулась: стёрты до крови, ногти, и так недлинные, теперь сточены под самые подушечки.

— Как умудрилась упасть? Ты не знаешь, что к краю нельзя подходить? Нас с детства учат этому, — поинтересовалась Дерин.

— Меня столкнули, — буркнула, — пихнули в спину, я не смогла удержаться.

— Кто?! Ведь это наказание! А если бы ты умерла, ей тоже грозила бы смерть! — воскликнул ребёнок. — Куинн, за ложь о таком тебя накажут.

И тут я поняла, что не смогу доказать нападение на меня. Да, риаг и Греди благосклонны ко мне, но как они отнесутся к такой информации? Её слово против моего с учётом того, что большинство людей, проживающих в этом туате, ненавидят меня - поверят, скорее всего, Оноре.

— Дерин, позови, пожалуйста, Анрэя, мне необходимо с ним поговорить. А после приходите в комнату вместе с Мирой, я покажу ещё несколько способов плетения. И принеси для Феликса самую лучшую косточку и миску с водой.

— Хорошо. А собаку кормил Анрэй, пёс не отходил от тебя ни на шаг, поэтому принесли сюда, — ответил ребёнок и выбежал из комнаты, забыв на время о том, что я ей сказала ранее. А мне надо было подуматью. — Феликс, спасибо тебе, малыш. Если бы не ты, я бы осталась там.

Собака, слегка приоткрыв глаза, посмотрела на меня умным взглядом, словно знала куда больше меня, и продолжила спать.

Боль немного отступала, и, ненадолго прикрыв глаза, я погрузилась в невесёлые мысли. Рассказать мужу об Оноре - а он поверит мне? Или просто промолчать и покинуть туат? И почему я уверена, что там будет лучше? И где – «там»?

Спустя несколько долгих томительных минут ожидания в комнату вошёл Анрэй, вид у него был виноватый.

— Куинн, как ты? — чуть помедлив спросил он. — Пригласить Кару?

— Привет, нет, спасибо. Дерин была и намазала меня чудесной ароматной мазью, теперь я благоухаю, словно роза, — произнесла, пытаясь сменить этот упаднический настрой мужа.

— Да, мазь Кары поднимет на ноги быстро. И, скорее, от вони, чем от её действия, — ответил, слегка улыбнувшись. — Ты звала? Тебе что-то нужно?

— Я хотела узнать у тебя, как идёт сбор в дорогу? И когда мы отправляемся?

— Куинн, я подумал, что тебе тяжело будет ехать, ты пострадала. Может, останешься, а позже я заберу тебя?

— Нет! — воскликнула, возможно, резко, но оставаться здесь, каждый раз ожидая нападения, - это выше моих сил и желания.

— Хорошо. Тогда надо дождаться, когда тебе станет лучше и отправимся, — ответил муж, всё ещё замерший на пороге комнаты. Его слова казались мне странными и подозрительными, так что, сощурив глаза, я внимательно на него посмотрела и поинтересовалась:

— Это когда же?

— Через две недели. Кара сказала, тогда ты сможешь сесть верхом.

— А как же условие риага? — не унималась я, понимая, к чему он ведёт.

— Это будет моё последнее участие, — буркнул мужчина и уставился на меня.

— Нет, ты сказал, что больше не будешь участвовать в набегах - не надо из-за меня менять своё решение. Анрэй, я справлюсь. Сколько у нас дней? Три? За три дня мне станет лучше. Я сомневаюсь, что смогу сесть на лошадь, но, может, раздобудем телегу? Я научусь ей править.

Говоря это, я снова удивила мужа (я вся такая внезапная): он не отводил от меня взгляд, замер и, казалось, не дышал. Так продолжалось минут пять, я успела поправить одеяло, отпить вонючий отвар — в общем, старалась вести себя беззаботно.

— Так как насчёт телеги? — я всё-таки не выдержала и напомнила о своём предложении.

— Повозка будет, я всё подготовлю, чтобы тебе было удобно.

— Отлично, а где мы будем спать в дороге? Шатёр? Или навес?

— Я хотел шалаш на ночлег собирать.

— Анрэй, а может, на телегу прикрепить жерди высотой примерно в полменя и натянуть плотную ткань от дождя и ветра? Чем же нарисовать... Слушай, — и принялась, размахивая одной рукой, так как правая от любого движения жутко болела, объяснять, что я хочу.

— Понял, ткань возьму у риага, он мне должен после последнего набега. Там был кусок равендука (прим. авт. парусина).

— Спасибо. Там мы сможем прятаться от дождя и ветра, спать не на земле будет гораздо приятнее. Я не буду тебя больше задерживаться, и спасибо - ты спас меня.

— Ты моя жена, — просто ответил Анрэй и быстро покинул комнату. Через минуту в дверях появились две девчушки, словно они стояли рядом и караулили, когда Анрэй выйдет из комнаты.

— Куинн, мы пришли, — произнесла очевидное Дерин.

— Молодцы. Я правую руку поднимать не могу, так что будете делать всё сами.

На протяжении тридцати минут Мирна и Дерин периодически попискивали, всё ещё продолжая дёргать и слишком сильно стягивать друг другу волосы. Пока девчонки учились плести, я мысленно накидывала список необходимых вещей. Он оказался довольно внушительным, но я не знаю, куда мы едем и что нас ожидает, поэтому надо запастись по максимуму, тем более телегой обзавелись.

— Дерин, мне нужна ваша помощь, — начала я, когда они закончили своё мучение, — но сперва позовите Дару.

Кто сможет выделить всё необходимое, как не жена будущего риага? Вроде бы, тётка не вредная, вполне адекватная. Будем надеется, что здравый смысл возобладает и она поможет.

— Куинн, сегодня прибывает риаг Лойге, мне совсем некогда слушать твои жалобы, — с такой фразой в комнату зашла Дара.

— Я понимаю и надолго тебя не задержу. Как ты знаешь, я собираюсь отправиться за мужем и покидаю туат. Мне необходимо собраться дорогу, Анрэй сказал, что сам всё сделает, но я хочу ему помочь. Я попросила девочек собрать всё, что требуется, подскажи им, пожалуйста, где, что взять.

— Не пойму я тебя… То ты вешалась на моего мужа, оскорбляла меня, шептала гадости, а теперь просишь помощи?

— Тебе же лучше: я соберусь и уеду. Мешать и лезть не буду.

— Хм… Хорошо, но уверена: всего день дороги, и ты заноешь и воротишься. Мне жаль Анрэя, уж лучше бы ты осталась здесь и не мешала мужчине. Он бы присоединился к другому туату, стал фением (прим. авт. наёмник), успокоился бы и вернулся. Но нет, тебе вздумалось покинуть туат с ним… Разведись и оставь его в покое.

— Я тебя услышала. Так ты позволишь девочкам собрать вещи и продукты?

— Да, но проверю, чтобы лишнего не взяли по твоей указке, — ответила она, поднимаясь. — Подумай, что я тебе сказала.

— Подумаю, — не стала спорить. От неё сейчас многое зависит, в том числе, будет ли наш путь комфортным.

Глава 11

Мне повезло: меня освободили от присутствия на праздничном обеда-ужине в честь прибытия риага Лойге. Но до самой поздней ночи я слушала крики, ругань и, кажется, там была драка. Муж ко мне в эту ночь не пришёл, и я не знала, как к этому относиться: с одной стороны, ну и пусть, я знать не знаю этого человека, любви к нему нет, ну, может, капелька влечения? Так это нормально: мужчина видный, я молодая, вернее, моё тело. А с другой стороны, обидно: жена я ему или где? Да и в этом мире без мужчины я пока не справлюсь, поэтому, как это ни цинично звучит, но приучать к себе его нужно.

Под эти грустные мысли и шум разгулявшихся мужиков я уснула. Проснулась с головной болью, гематомы отекли, и всю правую часть тела дёргало.

— И тебе доброе утро! — поприветствовала Феликса, который практически не покидал моей комнаты. — Как ты думаешь, про нас забыли?

Стоило это произнести, как в комнату вошёл Греди, довольно улыбаясь. При виде его самовлюблённой морды-лица моё тело передёрнула мелкая дрожь.

— Куинн, мне только сейчас сообщили, что ты сорвалась с обрыва. Как ты, малышка?

— Всё болит, пить хочется и есть, — ответила ему в надежде, что он покинет комнату, чтобы дать распоряжение. Но Греди сделал по-другому: приоткрыв дверь, рявкнул что есть мочи.

Что ж, зато в течение двух минут мне принесли отвар и еду. Про Феликса, естественно, забыли. Дождавшись, когда хмурая девица подаст мне кружку с травяным чаем, чашку с отварными яйцами, сыром и лепёшкой, и покинет комнату, Греди произнёс:

— Куинн, мне тут сказали, что ты решила уйти с Анрэем? Так ли это?

Греди пристально, с прищуром смотрел мне в глаза, было капельку страшно. Сказать, что ложь, а потом уехать? Сознаться, что да, всё верно? Я сейчас с ним одна в комнате, мало ли как он отреагирует?

Так и не придумав ничего, я схватила кружку и, делая маленькие глотки, лихорадочно соображала, оттягивая время ответа.

— Ты всё ещё дуешься на меня? — он, видимо, сделал свой вывод из моего молчания. — Малышка, ты же сама вернёшься через день. Не сможешь вынести тяготы дороги, ты ведь не любишь выезжать на большие расстояния.

Я продолжала молчать и смотреть на самоуверенного мужчину, мысленно обращаясь к Всевышнему, чтобы он послал ко мне на помощь хоть кого-нибудь. Мои мольбы были услышаны не совсем то, что я хотела, конечно, надо было точнее желание формулировать).

— Греди, ты заблудился, здесь риага нет, — произнёс зашедший Анрэй.

Следом за ним шла Дерин, в руках которой была чашка с отваром изготовления травницы Кары, судя по доносившемуся запаху (его ни с чем не спутать), и миска с такой же вонючей мазью. А муж держал в руках чашку с тушёным мясом и овощами, кружку с чаем и косточку для Феликса.

— Я заглянул к Куинн узнать, как она, и побеспокоился о том, чтобы была сыта. Ты, как всегда, опоздал и не справился со своими обязанностями, — ответил Греди и развернулся к двери, напоследок бросив, — Куинн, не глупи.

А мне хотелось выть, кричать и ругаться матом! Почему так?! Так всё не вовремя!

— Анрэй, Дерин, добрый день. Я рада вас видеть! — поприветствовала их, натянув счастливую улыбку.

— Пей, — буркнула Дерин, вручив кружку в руку, — давай я быстро смажу шишки, некогда с тобой сидеть.

— Спасибо, Дерин, — поблагодарила девочку, понимая, что она была недовольна увиденным.

— Куинн, завтра я уезжаю. Утром до восхода солнца буду ждать тебя у дома Кахира, — сообщил Анрэй и, не глядя на меня, покинул комнату.

— Трындец! — стукнув по кровати кулаками, я тут же взвыла от боли. — Дерин, всё не так! Помоги подняться, мне нужно.

Вставать было больно, очень больно… Ногу корёжило немилосердно, но я, сцепив зубы, прошлась по комнате несколько раз, потом со стоном опустилась на кровать.

— Давай намажу, станет легче, — сменила гнев на милость Дерин. — Мы всё, что ты просила, сложили в два мешка. Лежат у нас в доме, когда будешь уезжать, мимо не проедешь.

— Дерин, прости. Но где «у вас»?

— Дом Кахира, это мой папа, — пояснила девочка.

— Спасибо большое. Что бы я без вас делала! И, Дерин, принеси, пожалуйста, сюда мешок, мне необходимо сложить вещи из сундука, а ещё мне понадобятся ножницы и иголка с нитками, — произнесла я, понимая, что наглею.

Через пять минут я стала обладательницей огромных ножниц, толстенной иглы и не уступающих ей в этом ниток.

Оставшись в одиночестве, я с трудом дошла до сундука, где хранилась моя немногочисленная одежда. Вытащив платье и рубаху внимательно осмотрела их: ткань отвратная, но выбора всё равно нет.

Кое-как разместившись на кровати, я принялась за работу, пыхтя и периодически всхлипывая, а также мысленно себя подбадривая, что всё во благо. Стоит покинуть это место, где все ненавидят меня, где приходится подчиняться жестокому и жадному самодуру. Всё обязательно наладится, мы найдём прекрасное место около океана, построим свой дом и сделаем его уютным.

Рядом не будет этой чёртовой истеричной Оноры, которая чуть не убила меня, бешеной Орнии, из-за драки с которой настоящая Куинн погибла. С этими мыслями, мечтами о светлом будущем я до самой ночи шила брюки и жилетку.

Ко мне в комнату дважды забегала Дерин, вручила три миски мази, принесла еды для меня и Феликса. Рассказала, что воины готовятся к набегу и теперь женщины разбирают между собой мужские обязанности. Нет, их никто не заставлял делать непосильную работу, но всё же к ежедневным трудностям прибавится и эта.

Когда одежда для дороги была готова, я с трудом разогнулась и поднялась с кровати. Понимаю, что необходим отдых и лучше поберечь себя, ведь завтра в дорогу, но ничего с собой не могла поделать. Какое-то странное волнение напало на меня, предчувствие чего-то неизбежного.

— Куинн, всё, что ты просила, я позволила взять девочкам. Ты не передумала? — в комнату без стука вошла Дара. Хотя о чём это я? Все заходят без стука.

— Дерин мне уже сообщила, спасибо тебе. И нет, не передумала.

— Ну что ж, посмотрим, — хмыкнула и хотела уйти.

— Дара, ответь, пожалуйста. Почему?

— Почему я тебе помогаю? Ну, я не верю, что ты уедешь.

— Нет, почему так спокойна? А если я любовница твоего мужа?

— Нет, — рассмеялась эта странная женщина, — ты наглая лентяйка, но не дура. За измену можно лишиться головы, и ты об этом знала и не подпускала Греди к себе ближе, чем на вытянутую руку. Хоть он и предлагал тебе стать временной женой, но ты же хотела занять моё место.

— А если займу?

— Хм… Греди не дурак и знает, что из тебя выйдет плохая жена риага. Ты ни на что не годишься, лишь только греть постель. Но пока интересна, а потом он найдёт себе новую временную жену.

— И всё же? Тебя устраивает появление временных жён?

— Нет. Но что я могу поменять? Развестись? Так он не изменяет. Дети у нас есть. А расстанусь с Греди - куда идти? Без мужчины не выжить.

— Спасибо, — поблагодарила я женщину.

Она была ненамного внешне старше Куинн, но мудра не по годам. Хотя я не смогла бы делить своего мужчину с временными жёнами. И не стала - развелась с бывшим, там, ещё в прошлой жизни, быстро. Но «здесь» - не «там» …

— Если передумаешь и не поедешь, тебя с Анрэем разведут быстро. Как только он покинет территорию туата, его назовут изменником.

— Не передумаю, — ответила, как можно увереннее. — Если не затруднит, на всякий случай разбуди меня за два часа до восхода солнца.

— Скажу Тирке, она рано поднимается.

Через минуту я снова осталась одна, для себя решив вообще не ложиться спать, чтобы не пропустить время выезда. Муж ко мне так и не пришёл, не знаю, что он там себе надумал. Возможно, решил дать время определиться с выбором. Мне сложно его винить, из услышанного за столь короткое время я сделала вывод, что Куинн терпеть не могла мужа. Хвостом носилась за сладкоголосым Грэди, пила отраву, чтобы не понести от Анрэя, да и судя по осторожным касаниям мужа ко мне, это дело у них было нечасто. И спал он, видимо, тоже отдельно. Нда, выглядело это отвратительно. Хотя, а как её винить? Молодая девица влюблена в одного, её заставили выйти за другого. Единственный вариант - не подпускать к себе близко мужа, а через год по причине отсутствия детей развестись с ним.

— Так, стоп, я скоро свихнусь распутывать эти хитросплетения, — одернула сама себя. — Я завтра покину это место, и мы начнём сначала.

Чтобы хоть как-то ускорить время, я принялась перекладывать в третий раз одежду в мешке, куда положила свои остальные сокровища и честно уворованные ножницы, иголку и нитки. Мне они были нужнее.

— Куинн, тебе надо выпить отвар. Кара передала, — незнакомая девушка вручила мне кружку с тёплой жидкостью, я настороженно нюхнула, проверив на всякий случай, но этот непередаваемый запах ни с чем не спутать.

— Фу… — промычала, возвращая девушке кружку. Та кивнула, тут же исчезла.

Побродив по комнате ещё пять минут, я почувствовала, что жутко устала, ноги не держат, а голова стала тяжёлой.

— Феликс, если я засну, ты гавкни, — обратилась к собаке, укладываясь на кровать.

Пробуждение было отличным - целых две секунды.

— Свет! На улице светло! Феликс, мы проспали! — воскликнула, поднимаясь с кровати.

Напялив на себя платье и подхватив мешок, я вывалилась из комнаты. Людей в холле практически не было - так обычно бывает за два часа до обеда.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — рванула к выходу, выскочила на улицу и устремилась к дому Кахира, понимая, что всё бесполезно. Солнце уже было высоко, и Анрэй наверняка решил, что я выбрала остаться в туате. Достигнув окраины селения, заметила уходящие вдаль следы телеги.

— Феликс, он уехал, — всхлипнула я и тут же возмутилась. — Ну нет, так просто ты от меня не отделаешься!

Развернулась, сжимая челюсти от боли после каждого шага, и направилась в дом.

— Дара! Мне нужна Дара! — крикнула, зайдя в холл и не останавливаясь промчалась (насколько это возможно в моём состоянии) на кухню.

— Где Дара? — спросила у женщин, но те как обычно меня игнорировали, пришло заорать. — Где Дара?!

— Что ты опять творишь? — голос женщины раздался за моей спиной.

— Дара, мне нужна твоя помощь. Я не понимаю, что произошло, но меня вырубило. И Анрэй… Он уехал.

— Греди поручил дать тебе успокоительного, чтобы не волновалась, — тихо пояснила женщина, — он решил, что ты просто бесишься.

— Дара, мне нужна лошадь, точнее, две, — заметив зашедшего с корзиной в руках Лиама, я добавила, — и вот этот раб.

— Куинн, я поражена твоей наглостью! — воскликнула женщина и демонстративно сложила руки на груди.

— Если бы не поручение твоего мужа, меня здесь уже не было бы. Я не знаю, как заплатить за лошадей. Но я обязательно верну всё.

— Куинн, лошади и раб? Это много, да и Греди будет недоволен.

— Дара…

Глава 12

Через час мы покинули селение. Несколько томительных минут ожидания, и Дара, кивнув в сторону двери, вышла из кухни, на ходу приказав Лиаму взять с собой лепёшек, мяса и следовать за ней. До конюшни шли быстро, я старалась не отставать, сжав кулаки и стиснув челюсти от боли в ноге. Рука тоже ныла, но гораздо меньше.

— Вот этих берите, они принадлежат мне. Ты ничего не должна: те броши, что отдала мне за стирку, были дорогими. Надеюсь, у вас получится. И не задерживайтесь здесь, Греди с риагом выехали на охоту, но должны скоро вернуться.

— Спасибо, Дара, — и больше не сказав ни слова, направилась к дому Кахира, ведя на поводу лошадей.

Жилище Дерин оказалось пустым. Оглядев маленький холл, у стены, ближе к выходу, обнаружила два небольших мешка. Быстро развязав оба, удостоверилась, что это приготовлено для меня.

— Спасибо, Дерин, — пробормотала, спешно покидая дом Кахира, — Лиам, помогай! Надо прикрепить эти баулы на лошадей.

Как я забиралась на лошадь - отдельная история. Хоть у меня и был опыт верховой езды, но точно не с гематомой на половину пятой точки.

— Тебе помочь? — не выдержал Лиам, глядя на непрекращающиеся слёзы, бегущие по моим щекам.

— Да, — говорить что-то большее сил не было.

Мальчишка молниеносно сбегал за дом, притащил чурбак, помог взобраться на него, а уже оттуда было немного легче перекинуть здоровую ногу через седло.

И вот теперь, отъехав на приличное расстояние от селения, привыкнув к боли, я заговорила:

— Лиам, у тебя в мешке лежат лепёшки и мясо. Достань для себя и кинь ломтик Феликсу.

— Держи, — крикнул мальчик и бросил жилистый кусочек собаке. Та, подхватив его на лету, тут же рванула подальше от дороги.

— Надеюсь, он нас догонит, — пробормотала, глядя на убегающего Феликса, — а ты ешь, не смотри на меня. Я пока не голодна.

— Куинн, а куда мы едем?

— Хотелось бы и мне знать, но пока мы едем за Анрэем. Вот видишь следы телеги? Интересно, как далеко они от нас уехали...?

— К вечеру догоним. Они с телегами и гонят коров и овец, а те медленные.

— Хорошо бы: два дня дороги верхом, боюсь, я не выдержу.

— А ты правда меня выкупила?

— Да, нам повезло, что Греди подарил тебя Даре, иначе мне бы пришлось тебя украсть, — хмыкнула, ужасаясь сказанному. Я стала рабовладелицей! Ну ничего, выясню, как освободить Лиама, и всё будет хорошо.

— Зачем я тебе? Что я буду делать?

— Как тебе объяснить…, — я растерялась. — Догоним Анрэя, и освобожу тебя.

— Спасибо, но не нужно. Куда я пойду? А так меня кормят, одевают, и сплю я в тепле.

— Но… Лиам, ты можешь продолжать жить так же, даже лучше, тебя, по крайней мере, никто не будет бить. Или хочешь, отвезём тебя к родным?

— Никого нет, я младший сын риага Эогайна. Был набег, и риаг Лорккан всех убил, он сказал, что хочет воспитать из меня настоящего мужчину... Настоящим мужчиной был мой отец! — со злостью в голосе произнёс Лиам.

— Прости, я не хотела, мне жаль, — тихо произнесла, смотря на этого мальчишку. Сколько ему? Десять? Двенадцать лет? А взгляд уже взрослый, и рассуждения о жизни такие же. У моего сына в десять лет в голове были только игры и вкусняшки.

— Ты ни при чём, тебя вообще в этом туате ещё не было.

— А давай ты будешь моим помощником? Я стану тебе платить за работу. Не сейчас, конечно, нам надо добраться до места. У меня столько планов!

— Ты можешь приказать, я твой раб, — ровным голосом ответил Лиам.

— Ты будешь свободным, — возразила ему и продолжила. — А хочешь, расскажу, как можно сделать бумагу?

— Бумагу? Ты знаешь? Это же держат в секрете? — воскликнул мальчишка, вытаращив на меня свои глазёнки.

— Их тайну я не знаю. Но когда-то делала сама, — я решила немного отвлечь ребёнка, посчитав, что тайные сведения о бумаге его точно заинтересуют. За короткое время пребывания здесь я вспомнила только малую часть, о чём когда-то слышала, видела или читала. Но в любом случае попробовать стоит. А зарабатывать я буду на другом – на том, в чёмя разбираюсь лучше всего…

— Конечно, хочу! А почему ты не рассказала риагу? Это же такое богатство?

— Обойдётся этот риаг, мы и сами с усами, — хмыкнула я. — Ты не устал? Остановка нужна, ну там, в кустики сбегать?

— Нет, я мужчина, — просто ответил он.

— Хм… мужчина. Ну, тогда слушай! Бумагу, самую примитивную, дешёвую и не очень качественную, можно сделать из обычной травы.

— Травы?! — переспросил ребёнок, его изумление меня умиляло.

— Да, из травы, — продолжила, — нам потребуются стебли, сначала мы их должны измельчить, потом сварить, лучше всего в щёлоке. Надо подумать, где его раздобыть… Следом размолоть в кашицу, выложить смесь на раму, которую мы с тобой изготовим из четырёх маленьких досок и сетки. Распределим ровно по поверхности, выждем, когда сольётся вода и аккуратно переложим на ткань. Дожидаемся полного высыхания - и бумага готова! — закончила повествование, еле сдерживая смех - настолько вид у ребёнка был ошарашенный. Я даже о боли ненадолго забыла.

— Так просто?

— Ну, я бы не сказала. Смотри, надо стебли поломать, варить и не один час, перетирать, выкладывать, сушить, — вновь перечислила поэтапно все действия.

— Куинн, а когда мы будем делать бумагу?

— Наверное, после того, как найдём место нашего будущего жилья. Хотя, мы же можем попробовать изготовить маленький листик и по дороге?

— А можно и я буду делать?

— Конечно, вместе займёмся. А вообще, в пути нам необходимо найти много нужной травы, и я очень надеюсь, она здесь растёт. И если увидишь дерево с ажурными листиками и вот такими орешками со шляпкой, скажи мне.

— Это? — тут же отреагировал Лиам, показывая рукой на дуб (он-то мне и нужен).

— Да это. Подъедь, пожалуйста, к нему, посмотри: на обратной стороне листика есть маленькие круглые шарики?

— Есть, а что это? С красным бочком, как яблоко? — спросил Лиам, спустя минуту.

— Только не ешь! Набери их, штук десять хватит, — произнесла я и осеклась: а считать-то ребёнок умеет? А я читать умею? Язык вот понимаю, он не показался мне незнакомым... Чудные дела творятся здесь.

— Двенадцать набрал, — сообщил Лиам, возвращаясь и вручая мне в руки маленькие кругленькие галлы. — А они тебе зачем?

— Будем делать чернила для бумаги, писать чем-то надо, — пояснила ребёнку, снова умиляясь восторженной мордашке.

Мой сын, когда узнал о них, отреагировал совершенно по-другому. Это была наша первая поездка к морю на машине, целых две с половиной тысячи километров. Был составлен маршрут, отмечены крупные города, в которые непременно надо заехать и посетить местные достопримечательности, напланированы перекусы в полях или в тени деревьев. Вот в одну такую остановку под дубом мы с ним и обнаружили странные шарики на листьях. И, конечно же, нам стало жутко интересно, что это такое. Сев в автомобиль, пока муж рулил, мы с Витькой искали информацию в интернете. Я была впечатлена, сын же фыркнул и снова уткнулся в телефон. Как там мой Витька? Я умышленно гнала все мысли о сыне, меня успокаивало одно - он вырос. О том, нашли моё тело или нет, даже не думала. Я всё ещё верила, что это сон.

— Как? Это же просто орешки с дерева, — уточнил любопытный ребёнок.

— Их называют чернильными орешками или дубовыми галлами — насекомое дубовая моль откладывает в листья яйца, вокруг которых образуются наросты. Личинка начинает развиваться, питаясь листьями изнутри этого нароста, и выделяет вещество, которое вызывает увеличение вот этих шариков. Личинка находится внутри орешка пока не вырастет, потом прогрызает дырку и улетает.

— Там сейчас сидит маленькая мушка? — переспросили Лиам, с ошеломлённым видом рассматривая в своих руках один из шариков.

— Да. Вот эти орешки мы измельчим, выдержим в воде или вине несколько дней. Затем к настойке добавим немного железного купороса, и жидкость станет густо-чёрной. Полученный раствор будем использовать в качестве чернил.

— Ты так много знаешь! И ты хорошая, почему тебя так не любили в туате?

— Не знаю, — ответила ребёнку и задумалась. Я действительно не знаю, всё, что услышала от людей, это всего лишь их предвзятое мнение. Что на самом деле происходило и как Куинн вела себя, я не видела.

— А ещё что можно из них сделать?

— Эти галлы также используют для лечения. Настойки применяли для полосканий горла и рта, когда появляются маленькие болячки. Или для обработки ожогов и обморожений. Или если вдруг на губе появится трещина, намажешь настойкой из чернильных орешков, и рана заживёт.

За общением время пролетает незаметно. Мы направлялись строго по следам телег, примятая трава явственно указывала нам путь. Дважды с Лиамом делали остановки по требованию организма. И каждый раз я со слезами на глазах забиралась на неприступную крепость с именем Рона. Надо отдать должное этой терпеливой лошадке - я бы на её месте давно бы взбрыкнула и ускакала от столь неуклюжей наездницы. Лиам старался облегчить мне этот процесс, находил удобные поваленные деревья.

— Видишь? Трава ещё не выпрямилась, значит, они уже близко, — сообщил Лиам, — мы скоро их догоним, и ты отдохнёшь в телеге.

— Спасибо, — поблагодарила мальчика. Я ни слова не сказала, не жаловалась и не стенала, ну, если только слёзы бежали, когда карабкалась на лошадь. Я очень старалась держаться, но боль нарастала, спину ломило, голова, казалось, лопнет от напряжения, а стиснутые челюсти вот-вот раскрошат зубы. А Лиам всё замечал и, как мог, подбадривал.

— А ты до сколько умеешь считать? Я до двенадцати, — спросил Лиам, отвлекая меня от боли, хотя сам нет-нет, но морщился. На одной из остановок я густо намазала его спину вонючей мазью - ранки подсохли и стягивали кожу ребёнка. После чудесного снадобья Кары мальчишке стало гораздо легче.

— А почему только до двенадцати? — перевела я разговор. Как объяснить, до скольки? До бесконечности - а знают ли здесь такие цифры? А что с письмом? Чтением?

— Потому что мне столько исполнилось, — пожал плечами Лиам.

— А хочешь я тебя научу считать до тысячи?

— Да! А когда?

— Ну, можем начать сейчас, — ответила ему, и мы приступили к обучению, по дороге считая деревья, камни и тучки. И даже пытались пересчитать пролетающих над нашими головами птиц.

Мне казалось, что мы едем вечность и никогда не догоним Анрэя. Уже совсем смеркалось, в безмолвной тишине застыли величественные деревья, они тянулись своими пышными изумрудными вершинами в бездонное небо. Птицы ещё пели, но песни их были унылы, а дорога стала уже и без конца петляла.

С наступлением вечера я и Лиам почти не разговаривали друг с другом, напряжённо вслушиваясь в зловещую звенящую тишину и невольно поёживаясь. Мы час назад въехали в густой лес, кроны которого смыкались над нами так, что иногда чудилось, будто проезжаем туннель.

Чем дальше мы продвигались в глубину тёмного леса, тем страшнее становилось, из-за каждого дерева мне мерещились светящиеся глаза. Любой шорох пугал до икоты, Лиам неосознанно придвинулся ближе и периодически вглядывался в моё лицо. Даже Феликс бежал рядом и ни разу не подал голос.

За очередным поворотом ослепительно яркое пятно на фоне тёмного леса заставило нас остановиться.

— Как ты думаешь, это Анрэй? — шёпотом спросила я у Лиама.

— Не знаю, надо спешиться и подобраться ближе.

— Кто вы?! — громкий грубый голос, раздавшийся за нашей спиной, добавил моей голове не одну прядь седых волос.

Глава 13

— Дядька Кахир! — обрадованно воскликнул Лиам. А я только сейчас поняла, что нам невероятно повезло и я полная дура. Потащилась с ребёнком в никуда, не зная местных обычаев! А если бы нас забрали в рабство? Или того хуже…

— Лиам?! Как ты здесь очутился? Куинн, и ты? — ошарашенно уставившись на нас, Кахир осветил наши лица факелом.

— Вас догоняли, — пояснила я. — А Анрэй где?

— С другой стороны стоянки. Раян, сбегай позови Анрэя, — распорядился мужчина, вновь напомнив мне о моей безалаберности - я даже не услышала, как они подкрались к нам.

Через минуту появился Анрэй, его ошеломлённый вид стоил всех моих мучений. Он, не дойдя до меня всего пару шагов, замер и не сводил с меня взгляд.

— Анрэй, привет. Мне нужна помощь, сейчас я сама уже не спущусь, — произнесла спустя несколько минут ожиданий. Что же поделать, в большинстве своём мужчины недогадливы.

— Конечно, — тут же отреагировал он, мгновенно оказался рядом и, подхватив меня за талию, снял с лошади.

— Ох… спасибо, — поблагодарила, чуть поморщившись: тело затекло, а синяки болели так, что казалось, эти места горят огнём.

— Куинн… Я подумал, что ты решила остаться в туате, — произнёс Анрэй медленно, словно подбирая слова, при этом всё ещё продолжая держать меня за талию. Эта помощь была как нельзя кстати.

— Я несколько раз повторила, что еду с тобой. И если бы не успокоительный чай по распоряжению Греди, я бы выехала со всеми. Но, к сожалению, меня отключило, и я проспала. Анрэй, я хотела тебя попросить: давай начнём заново. С сегодняшнего дня попробуем изменить наши отношения. И я бы хотела, чтобы ты мне доверял, — всё это говорила, глядя ему в глаза. Мне необходимо донести до него, что я другая и что теперь мы вместе. Я понимала, что сейчас не место и не время, но тянуть больше не было смысла.

— Хорошо, — ответил муж. — Давай я тебе помогу добраться до Кары, она посмотрит тебя.

— Кара тоже поехала?

— Со мной покинул туат весь мой септ, — в голосе мужа звучала не только гордость, но и беспокойство.

— Замечательно, — пробормотала я, осторожно ступая и думая про себя, кого из септа мужа я уже видела, и как они относились к Куинн. Не то чтобы я слишком волновалась о мнении людей, но в этом времени от этого зависит твоя жизнь.

— Куинн, ты же не украла коней и раба? — прошептал муж, склонившись к моему лицу. От его горячего дыхания по моему телу поползли предательские мурашки, я слегка запнулась и уставилась на губы Анрэя. В мою голову ворвались воспоминания о единственном поцелуе у бани.

— Нет, конечно! — возмутилась я, выровняв дыхание. — У Дары выкупила, она же помогала собрать вещи.

— Хм… Дара, — прошептал муж, — ладно, разберёмся.

— Лиама надо покормить, а ещё у него нет с собой никакой одежды, и Феликсу косточку дать, а лучше мяса и воды, — перечисляла я нужды своих напарников.

— Кахир, устрой Лиама. И пса накорми. Куинн, пошли, ты на ногах еле держишься.

— Куинн! — воскликнула Дерин, заметив наше приближение. — Я знала, что ты нас догонишь. Нашла мешки, что я оставила в доме?

— Добрый вечер, Кара, Дерин. Нашла и привезла с собой, ты очень помогла. И спасибо за доверие, — поприветствовала сидящих у костра травницу и девочку.

— Куинн, на-ка выпей. Бледная, как моль, тебе лежать надо и меньше напрягать ногу, а ты столько верхом проехала! — заворчала Кара, укоризненно взглянув на моего мужа.

Хм, интересно, у меня есть два человека, которые мне верят - уже хорошо.

— Куинн, — замялся Анрэй, но, собравшись с духом, всё же произнёс, — я отдал телегу Каре и Синид, думаю, вы втроём поместитесь.

— Отдал и отдал. А ты где спишь? — спросила после того как сделала большой обжигающий глоток вонючего отвара от Кары, которому я сейчас была так рада.

— У костра. Сегодня охранять выпало Кахиру, Раяну и Риману.

— Значит, будем спать у костра, — просто ответила и снова сделала глоток, из-под опущенных век наблюдая за удивлённым мужем. Кажется, доведу я мужика до инфаркта.

Справившись с потрясением, он, прокашлявшись, попытался возразить, взяв в сообщницы Кару:

— Думаю, тебе Кара не разрешит спать на земле, ты ещё не совсем здорова.

— Вот ещё! Спать рядом с мужем - что может быть лучше! — фыркнула та, даже не скрывая довольной ухмылки.

— Ну раз так… Вот здесь моё место, — бросил он и сбежал.

— Рассказывай, что случилось? Почему не вышла утром? — тут же обратилась ко мне Кара, Дерин тоже замерла и стала слушать.

— Греди подсунул какую-то траву успокоительную, из-за неё я отключилась и почти до самого обеда проспала, — поведала свои приключения.

— Хорошо, что Лиама забрала, риаг хотел от него избавиться, — пробормотала Кара.

— А я так и знала, что ты не бросишь Анрэя. Вот только он не стал нас слушать и не пошёл за тобой в комнату, — сообщила Дерин.

— Нас?

— Я и бабушка Кара говорили ему, — пояснила девочка.

— Ладно, надеюсь мне удастся изменить его отношение ко мне.

— Никогда не знаешь, где найдёшь. Оставляя за спиной прошлое, ты обретаешь будущее. Только от тебя зависит, каким оно будет.

— Знаю, Кара, и всё сделаю… — продолжать не стала. Есть не хотелось, пить тоже, меня неотвратимо тянуло ко сну. Но я держалась, ждала мужа и разглядывала людей, которые решили бросить привычную жизнь и отправиться следом за Анрэем. Пока я видела больше женщин, нескольких детей от пяти до пятнадцати лет и двух бабулек, не считая Кары. Мужчин было гораздо меньше: либо они рассредоточились по периметру стоянки, либо их было просто меньше - набеги и нападения не остаются без последствий.

— Тебе, наверное, хочется умыться? Пошли провожу, тут недалеко ручей бежит, — предложила Дерин.

— Да, надо, — поднимаясь с бревна, я пару раз пискнула.

— И я с вами, возьму только мазь, — пробормотала Кара.

Ручей от стоянки находился всего в двадцати шагах, прятался за кустом, скрываясь от любопытных взглядов.

Осторожно стянув с себя потное и вонючее платье (я так и ехала в нём, задрав до коленей), я с тихим стоном наклонилась к ручью, набрав в ладони холодной воды, брызнула на лицо, наслаждаясь прохладой и свежестью.

Кара, намочив лоскут, ловко обтёрла моё тело, в тот момент мне было плевать и о стыде даже не задумывалась, я была просто искренне благодарна за помощь. Добравшись до мужа, чувствовала, что из меня как будто разом вытянуло все силы, и я не то что двигаться, думать не хотела. Потом травница, осторожно касаясь синяков, нанесла толстым слоем мазь, которая приятно холодила моё разгорячённое тело, снимая боль.

— Спасибо, — поблагодарила Кару и Дерин, которая укутала меня большим куском ткани.

— Давай посидим здесь, пусть мазь впитается, потом оденешься и вернёмся к костру.

— Хорошо, — ответила травнице и замолчала. Сейчас, когда боль понемногу проходила, переживания отступали, я позволила себе расслабиться и, откинувшись спиной на ствол какого-то дерева, закрыла глаза и ни о чём не думала. Я не знаю, сколько так простояла, тихий голос Кары выдернул меня из пустоты.

— Ясень - твоё дерево. Оно оберегает тебя, помогает обрести мудрость. Приходи к нему, когда плохо.

— Приду, — ответила и мысленно поблагодарила дерево.

— Анрэй являлся, волнуется, — сообщила Кара, хитро взглянув на меня.

— Тогда поторопимся, не стоит заставлять мужа лишний раз волноваться.

Надев на себя с помощью Дерин и Кары самошитые брюки и рубаху и натянув мягкие мокасины, мы пошли к стоянке. Там бегло осмотрелась, заметила, что снующих людей стало гораздо меньше, обнаружила у костра лежащего на шкуре мужа и двинулась к нему.

— Я к маме, — прошептала Дерин и убежала к одной из телег. Кара пошла далее, напоследок улыбкой поддержав меня.

Я тоже медлить не стала, тихо подошла к мужу, отметив, что он предусмотрительно оставил место для меня, аккуратно опустилась рядом. Повернувшись на левый бок (так как на правом спать было невозможно), оказалась лицом к лицу с мужем, который лежал с закрытыми глазами, притворяясь спящим.

Хм, ну что ж, если мужика на протяжении года не допускать и близко к себе, что ты можешь ожидать? Мысленно хмыкнув, я придвинулась к Анрэю вплотную. Сложила левую руку под голову, правой обняла мужа и, уткнувшись носом к нему в грудь, с наслаждением вдохнула терпкий запах мужчины. Тонкий привкус травы, дыма от костра смешался с его природным мужским ароматом. Это был ласкающий запах, навевающий воспоминание о его спокойной силе. Засыпая, я почувствовала, как большие и сильные руки Анрэя обвили моё тело, притягивая к себе ближе, а его губы коснулись макушки.

Утро наступило неожиданно рано, муж, как всегда, уже успел смыться. Но его поведение подсказало мне, что не всё потеряно, и при совместном усилии у нас должно всё получится.

— Доброе утро, — поприветствовала меня Кара, сидящая на брёвнышке, — на, выпей.

— И тебе доброе утро, — ответила, забирая кружку, но, сделав глоток, поперхнулась. — Что это?

— Немного больше добавила корешков, нам предстоит неблизкий путь, тебе с твоей ногой придётся трудно. И как ты умудрилась, свалится с обрыва? — буркнула травница.

— Меня толкнули в спину исподтишка, — ответила ей. Кара знает, что я не Куинн и должна поверить мне.

— Кто? Это же… — возмутилась травница. — Ты рассказала Анрэю?

— А он мне поверит? Кто мне поверит? Ты только, ну, может, Дерин, — буркнула я, допивая ядрёный отвар.

— Хм… верно, — задумчиво протянула травница. — Кто?

— Онора… Я успела обернуться до того, как полетела вниз.

— Онора, значит. Интересно, а ты ничего не слышала? Может, она вскрикнула?

— Кажется, да. А ещё выругалась на Феликса! — воскликнула я и уставилась на пса, тот смотрел на меня своими добрыми глазами и не прекращая вилял хвостом.

— Куинн, как ты? — к нам подошёл Лиам, он переоделся, а его мордаха светилась довольством.

— Уже лучше благодаря Каре. Ты как? Куда тебя устроили?

— Я спал на месте Раяна, он сегодня был дозорным. Дядька Кахир обещал взять меня в следующий раз с собой.

— Отлично. Ты уже позавтракал?

— Да, Синид дала отвар, сыр и яйца.

— Нам, кажется, пора собираться, — произнесла я, поднимаясь. Народ уже вовсю суетился, снимал котлы, заливал костры, складывали вещи.

— На, тоже позавтракай, Анрэй принёс, а собаку твою уже покормил, — сообщила Кара, подавая мне чашку с кашей. Впервые за время нахождения здесь ем кашу, овсяную, на воде, в которую добавили немного мяса.

— Спасибо, — поблагодарила Кару. Я обратила внимание, что меня покормили гораздо лучше, чем Лиама, и он, скорее всего, голоден. Но и просто отдать ему тарелку с кашей - значит обидеть мужа. Тяжело вздохнув, я принялась за еду, нескольких ложек оказалось достаточно: каша была очень сытной, да и я с утра никогда плотно не завтракала. Замерев с миской в руках, я повернулась к мальчику, было жутко неудобно и выглядело это странно.

— Лиам, помогай, одна я не осилю эту порцию и сейчас лопну, — произнесла, сделав большие глаза и надув щёки. Вручила миску ребёнку и преувеличенно бодро принялась перебирать вещи в своём мешке.

— Кхм… — кашлянула Кара, быстро раскусив моё представление. — Давай я тебе голову посмотрю.

— Куинн, ты поела? — голос мужа, раздавшийся надо мной, прозвучал слишком громко.

— Да, спасибо, через минуту буду готова, — поблагодарила его, поднимаясь со шкуры. — Онора?!

При появлении девушки Феликс вскочил на ноги, встал между нами, оскалился и зарычал.

Глава 14

— Да, Онора тоже решила ехать с нами, — ответил муж, с недоумением глядя на собаку, до этого вполне дружелюбную. Меня при виде этой девушки, что спряталась за Анрэем и теперь стояла с довольной усмешкой, начало трясти.

— Вот как? С чего бы это? — я не собиралась её терпеть, она чуть не убила меня. И сейчас я должна сказать об этом мужу. Не поверит мне, значит, доберусь с ними до ближайшего туата и там останусь.

— Онора, как твоя нога? — вдруг спросила травница, не позволив мне высказаться.

— А что с ней? Всё в порядке, — тут же отреагировала девушка, прячась ещё больше за спину МОЕГО мужа.

— Я видела, как ты хромаешь. Давай посмотрю, не стоит мучиться, — настаивала Кара.

Теперь я поняла, к чему был вопрос о том, слышала я крик девушки или нет. — Не нужно, — повторила девушка.

— Онора, я настаиваю. Нам долго ещё идти, — произнёс Анрэй.

— Но у меня всё в порядке! — воскликнула та, продолжая пятиться назад. Одно неловкое движение, и она наступила на, видимо, беспокоившую её ногу и вскрикнула.

— Ну вот, я же говорила, — довольно пробормотала травница, в одно мгновение очутившись рядом с Онорой. — Ногу покажи.

Та с ненавистью во взгляде, чуть ли не пиная травницу, вскинула ногу и прошипела:

— Смотри…

Анрэй, ничего не понимая, с недоумением смотрел на девушку и, кажется, был удивлён такой реакцией.

— Что это? Укус? Он загноился, — произнесла Кара, нажимая на покрасневшую и раздутую ногу. — Кто тебя так и за что?

— Никто, я поранилась о ветку, — тут же отреагировала девушка, продолжая недовольно зыркать в сторону травницы.

— Онора, это укус, — вмешался в разговор Анрэй, присев рядом с травницей, разглядывая рану.

— Нет, это царапина, — упрямо твердила эта мамзель.

— Онора, я знаю, что произошло: тебя укусил Феликс, когда ты столкнула Куинн с обрыва! — повысила голос Кара, поднимаясь, - ей надоело слушать это бред. — Тебя боги наказывают, твоя нога сгниёт, и, если не сознаешься, проклятие пойдёт выше и доберётся до головы.

— Что?! Куинн? Это правда? — нахмурив брови, спросил Анрэй.

— Да, я успела увидеть её.

— Она врёт! Я даже не подходила к ней близко! — возразила девица, приближаясь к мужчине. Феликс вновь зарычал, заметив её движение.

— Почему ты не сказала? Там, в туате? — мрачно спросил муж.

— Мне сказала, — проговорила появившаяся Дерин. Услышав её голос, я огляделась - наша перепалка собрала зрителей, и теперь они с интересом смотрели, чем всё закончится.

— Убери пса! — вскрикнула мамзель, отодвигаясь от меня чуть дальше. — Он бешеный.

— Почему? — не обращая внимания на Онору, муж повторил свой вопрос.

— А ты бы мне поверил? — вырвалось у меня. — Кто бы мне поверил?

Анрэй, опустив глаза, промолчал. На лице у Оноры застыла торжествующая улыбка.

— Так откуда у тебя укус? И почему эта доходяга стал так бросаться на тебя? — строго спросил Анрэй после непродолжительной паузы.

— Это царапина, а пёс просто бешеный, — ответила Онора и, помолчав, добавила. — Анрэй, ты же знаешь, я… она специально делает так, чтобы рассорить нас!

— Ты лжёшь, Онора, я могу отличить укус от царапины, — возразил муж, едва взглянув на неё.

— Нет, это царапина, — стояла на своём девушка, с ненавистью смотря то на меня, то на Феликса.

— В тот день Онора в доме риага набросилась на Куинн, собака не дала, — сообщил женский голос.

— А ещё кричала, что Дара ей ничего не сделает, — подхватил следующий.

Я с удивлением искала среди собравшейся толпы тех, кто решил поддержать меня, но не находила.

— Это так? — спросила Анрэй. — Онора?

— Да! — крикнула девушка. — Она виновата, что ты покинул туат!

— Кахир, надо проводить Онору до туата, с нами она дальше не едет, — подытожил Анрэй и, больше ни слова не говоря, ушёл. За всё время, что велись эти разборки, он ни разу не взглянул на меня.

— Хорошо, — запоздало пробормотал Кахир, — идём.

— Это всё ты, я проклинаю тебя! — в исступлении прорычала Онора, кидаясь на меня, но Кахир был быстрее и, подхватив её за талию, в буквальном смысле поволок девицу подальше от меня.

После этого толпа как-то очень быстро разошлась, рядом со мной остались только Кара, Дерин, Лиам и мой защитник Феликс.

— Спасибо, — прошептала я. — Грязно всё это и неприятно.

— Ты ни в чём не виновата, — пробормотала Кара, — но тебе будет сложно.

— Догадываюсь, — хмыкнула я. — Ну что, собираемся в путь?

— Да, я к маме, надо помочь! — воскликнула Дерин, разворачиваясь в сторону ближайшей телеги, но резко остановилась. — Слышите? Кто-то скачет.

— Кого это принесло? — пробурчала травница, напряжённо вглядываясь.

Все люди, только что суетившиеся на стоянке, мгновенно замерли в ожидании. Десять томительных минут, и на небольшую поляну выскочили три всадника, среди которых я узнала Греди.

— Трындец! И что ему надо? — возмутилась я, пряча за своей спиной Лиама. — Скройся за телегой, лучше не стоит показываться ему на глаза.

Мальчишка быстро сориентировался и шмыгнул за ближайшую повозку. Я же продолжила наблюдать за спешивавшимся Греди: тот замер и, сощурив глаза, осматривал нашу стоянку. Мгновение, его взгляд остановился на мне, и, не скрывая самодовольную ухмылку на лице, он медленно, вразвалочку направился в мою сторону.

До меня оставалось каких-то десять шагов, когда на своей талии я почувствовала лёгкое касание. Оглянувшись, с облегчением выдохнула: Анрэй вернулся, значит, я буду не одна.

— Куинн, малышка, — пропел Греди, насмешливо подняв бровь, — пора возвращаться.

— Возвращаться? Греди, ты забываешься, это моя супруга, — ответил Анрэй этому зарвавшемуся типу.

— Нет, как только ты покинул туат, отказавшись поддержать своего риага, тебя объявили предателем и вас тут же развели, — сообщил рыжий с довольной улыбкой.

— Куинн, ты дала своё согласие? — спросил Анрэй, разворачивая меня к себе лицом.

— Куинн, хватит. Пора возвращаться, ты показала, что сильная. А теперь поехали домой, — не дал ответить мне Греди и требовательно протянул руку. — Идём, мне некогда, и желания торчать со смертниками тоже нет.

— Я не давала своё согласие, — твёрдо произнесла я, — и не вернусь в туат.

— Не дури! Ты не выдержись этой дороги, я сейчас тебя заберу! — рявкнул Греди, с его лица сползла самодовольная улыбочка, сейчас он излучал только бешенство. Инстинктивно я подалась назад и спряталась за широкую спину мужа.

— Греди, моя жена ответила, — ровным голосом произнёс Анрэй, — возвращайся и прихвати с собой Онору, она решила вернуться.

— Куинн, последний раз спрашиваю, — угрожающе проговорил рыжий. — Ещё день, и ты взвоешь.

— Нет! — резко ответила ему из-за спины мужа, молясь Всевышнему, чтобы Греди уже свалил.

— Что ж, ты сделала выбор, — кивнув своим сопровождающим, он резко развернулся и направился к лошади.

Через пять минут, подхватив под узцы лошадь, на которой сидела Онора, Греди покинул стоянку. А я шумно выдохнула и повернулась к мужу.

— Значит, выбрала? — спросил Анрэй, вглядываясь в мои глаза. — Будет трудно.

— Знаю, мы справимся, — ответила, слегка улыбнувшись, и тут же прижалась к нему.

Я не знаю, почему у меня такая реакция на этого мужчину. Меня тянет к нему, хочется касаться его, спрятаться за ним, хотя он для меня, по сути, чужой человек. Да, я решила, что надо приучать его к себе, так как в этом мире невозможно выжить без сильного мужского плеча. И да, это цинично, однако выбора у меня нет. Но сейчас, по-моему, это я приручаюсь… Надо бы обдумать. Никогда я не зависела от мужчины, может, это тело Куинн на меня так влияет? Или мир, в котором мне «повезло» очутиться?

— Отправляемся, — распорядился Анрэй, напоследок сжав своим руками мою талию. — Я приготовил для тебя удобное место в нашей телеге.

— Спасибо, только покажи, которая из них.

— Та, что с серым пологом, — ответил и чуть слышно продолжил. — Остальные увидели, как я делаю телегу, тоже решили повторить, правда, ткани не много, сшили из кусков.

— Так же удобнее: и от ветра скроет, и от дождя.

— Да, хорошая мысль. Мне надо идти, доберёшься сама?

— Конечно. И спасибо, — поблагодарила мужа, тот, слегка кивнув, пошёл к стоящему Кахиру, на ходу давая распоряжения.

— Что? — спросила у уставившихся на меня Кару и Дерин, Лиам тоже был рядом.

— Всё хорошо, просто очень хорошо, — пробормотала травница и принялась собирать свою котомку. — Возьми мазь, в повозке Дерин тебе поможет намазать.

— Дерин, ты со мной поедешь?

— А можно? Лиам рассказал, что ты учила его считать. А меня научишь? В дороге тоже дел много, но это интереснее.

— Научу, если мама позволит. Лиам, а ты со мной?

— Нет, — важно ответил мальчик, — дядька Кахир сказал, что я уже мужчина и нужен в охрану, буду следить за дорогой.

— Вот как, — протянула, — но, как только тебя сменят, приходи к телеге.

— Хорошо! — радостно ответил мальчик. — А когда бумагу будем делать и чернила?

— Если до следующего привала доживём - начнём, — ответила мальчишке, которому нетерпелось приобщиться к тайным знаниям.

— А мне можно? — тут же отреагировала Дерин.

— Можно, всем можно. Кто желает, по дороге могу учить считать, а на стоянке попробуем сделать бумагу и чернила. А ещё, когда ноге станет лучше, надо посмотреть травы.

— Я тогда скажу всем? Брай, Уна и Мэйв тоже захотят, — спросила девочка, пританцовывая на одном месте.

— Скажи, — интересно, как отнесутся к этому их родители? Да и Анрэй…?

— Все будут рады. Это хорошее дело, — ответила на мои мысли Кара.

Я с подозрением бросила взгляд на неё: может, она мысли умеет читать?

— У тебя на лице всё написано, — фыркнула развеселившаяся травница — А ты знаешь, как бумагу делать? Видала я несколько листов у риага.

— Ну, как сказать... Не умею. Сама делала давно, в детстве, но примерный способ знаю. А методом проб выясним.

— Хорошо, боги больше нашего ведают, — пробормотала Кара и направилась к повозке.

Лиам, кивнув, рванул к мужчинам, которые что-то бурно обсуждали. Дерин после получения согласия убежала за учениками. А мне надо к своей повозке, там меня ожидает удобное место.

Добравшись до телеги, я с трудом залезла в неё и с облегчением откинулась на большой мешок с чем-то мягким. Нога продолжала нещадно болеть, рука ныла, а от постоянного напряжения голова трещала.

— Доброе, — тихий голос, раздавшийся рядом, вывел меня из задумчивости.

— Доброе утро, — ответила женщине, которая настороженно глядела на меня.

— Анрэй позволил нам ехать в этой повозке.

— Конечно, забирайся, здесь достаточно места, — тут же ответила ей, отодвигаясь. Значит это и есть Синид, мама Раяна.

— Спасибо, Дерин сказала, что поедет в этой повозке, и девочки тоже.

— Да, всё верно, захотели выучить счёт, — подтвердила я слова моей маленькой подруги.

— Счёт? — переспросила. — Хм… А мальчиков ты сможешь обучить?

— Конечно, если Анрэй не будет против. Надо спросить.

— Куинн, что ты хочешь спросить? — поинтересовался муж, неожиданно появившийся у повозки.

— Я хочу в дороге учить детей счёту - ты не будешь против?

— Нет, — ответил Анрэй и, помолчав, добавил, — тебе удобно?

— Да, всё хорошо. Спасибо, — поблагодарила мужа.

— Тогда отправляемся, — ответил и вновь исчез. Через десять минут повозка медленно тронулась.

Глава 15

Первый день пути прошёл легко, несмотря на то, что местами дорога сужалась и телеги с трудом протискивались между огромными деревьями.

Говор народа, топот лошадей и скрип колёс, весёлые трели птиц, жужжание насекомых, которые неподвижными стаями вились в воздухе, запах полыни, соломы и лошадиного пота — всё это я впитывала в себя. Наслаждаясь каждым мгновением.

До самого полудня мы ехали, не делая остановок. Телеги катились медленно, их на ухабистой дороге изрядно трясло. Кажется, я набила на свою многострадальную пятую точку не один синяк.

На обед устроили долгий привал, разожгли костёр, сварили уху из тут же наловленной в маленькой речушке рыбы. Жара на улице стояла невыносимая, в крытой повозке было душно. И несмотря на то, что дети периодически выпрыгивали из телеги и шли пешком, мы все изнемогали от усталости.

Стоило повозкам остановиться, я тут же устремилась к реке, с тихим стоном опустила руки в воду, захватывая её в ладони, ополоснула лицо. Хотя на самом деле очень хотелось до пояса умыться у реки, подставив спину тёплым лучам высокого солнца.

— Куинн, как ты? — сзади раздался обеспокоенный голос мужа.

— Я в порядке. Устала, как и все здесь.

— Мы не можем долго задерживаться, это чужие земли.

— Анрэй, я могу узнать? Куда мы идём? И как долго будет продолжаться путь?

— В двух неделях пути от туата риага Лорккана есть свободные земли, там болотистая местность, но имеются небольшие участки, пригодные для строительства.

— А мои земли? Те, что отдал отец в приданое?

— Долина камней у подножия горы, пастбищ совсем нет. Горы тоже тебе принадлежат, — хмыкнул муж, — твой отец настаивал, чтобы эти земли всегда оставались за тобой.

— Может, там есть что-то важное? — пробормотала я. Не думаю, что отец Куинн, любящий дочь, настолько странный, что оставил для неё земли, непригодные ни к чему.

— Возможно, но я был пару лет назад в тех местах. Ничего там нет, и добираться до них дольше, около пяти недель.

— Значит, болота, — подытожила. — Идём, ты наверняка голоден.

Добравшись до стоянки, прошли к импровизированному столу. В тени молодых берёзок лежало поваленное дерево, рядом с ним разложили кусок ткани, на котором были расставлены миски с ухой, лепёшками, отварными яйцами, сыр и несколько морковок. На лесной лавке уже устроились Кара и Синид, они хлебали наваристую уху.

Я тоже не стала медлить, подала мужу миску с бульоном, заправленным луком, солью и сухарями, в котором плавали разварившиеся куски жирной рыбины. Взяла свою порцию и с удовольствием сделал глоток. Уха вышла знатная, наваристая, непередаваемый вкус ей придавала речушка, запах нескошенных трав и шум леса. Сквозь зелёные ветви молодых берёз просвечивало солнце и бросало на мои ноги и на ткань круглые колеблющиеся просветы. Лёгкий ветерок, пробегая по листве деревьев, по моим волосам и вспотевшему лицу, освежал.

— Спасибо, — поблагодарила женщин после того, как с обедом было покончено, — давайте помою посуду.

— Пожалуйста, — поперхнулась Синид, — сегодня очередь Энис и Мерин, вечером поможешь ужин приготовить?

— Конечно, когда пойдёшь - позови, — ответила, поднимаясь и тут же обратилась к мужу — отвар?

— Спасибо, — кивнул Анрэй.

Забирая чашку с остывшим напитком, он намеренно коснулся своей рукой моих пальцев. От этого невинного жеста мурашки прошлись торжественным парадом по всему телу, подозреваю, что ещё и размахивали транспарантами, потому что непонятно, отчего так разулыбались Синид и Кара.

— На, и ты выпей, — травница вручила кружку с отваром, — и в повозке не забудь намазать синяк.

Через тридцать минут мы снова отправились в путь. В нашей повозке было довольно весело, девчонки старательно учились счёту, помогая вычёсывать шерсть, что была уложена в мешках. Со слов Синид, каждая телега была доверху заполнена разной снедью, одеждой, тканью, шерстью и другими нужными вещами. Лекарственные травы тоже взяли с собой, но их было немного. Поэтому девочки в сопровождении женщин периодически вылезали из повозок и собирали необходимое по дороге, благо телеги очень медленно двигались. Я бы тоже с удовольствием прошлась и огляделась, но, к сожалению, пока моя нога не позволяла сделать этого.

— Синид, а вы всегда таким способом вычёсываете шерсть? И как её используете потом?

— Всегда. Большую часть риаг отвозил и обменивал в туате Ликрэн, себе оставляли немного.

— И что вы с ней дальше делаете? — принялась расспрашивать я. Мне повезло, что прошлая Куинн, со слов местных, была избалована и ничем не занималась. Так что можно спрашивать и не бояться быть разоблачённой.

— Я спряду нить и зимой буду ткать, — ответила женщина, — а Энис будет плести кружева, у неё получаются очень красивые, ни у кого так не выходит. Вот смотри, она на рождение Раяна мне подарила.

Синид достала из мешочка что-то, аккуратно завёрнутое в тряпку. Этот мешочек, по-видимому, был величайшей драгоценностью женщины, так как был спрятан глубоко, на самом дне повозки, под грудой баулов и тряпок. Развернув сероватую ткань, Синид расправила красивый чёрный кружевной платок.

— Это потрясающе! — восхитилась я. — Очень тонкая работа!

— Да, многие пытались научиться, но не у всех получается. У Мирны, что осталась в туате, да ещё у Уны, которую ты учила сегодня счёту, и всё.

— Если научить девочек плести эти кружева да продавать их, можно очень хорошо заработать, — сказала, продолжая любоваться нежнейшей красотой.

Моё детище, которому я посвятила не меньше времени, чем сыну, подразумевало изучение разных направлений, поэтому я была знакома с ирландскими кружевами. Нет, я не замахивалась на их изготовление, слишком сложно и трудозатратно, но никто не запрещал изучать и восхищаться.

Искусное ирландское кружево способно заворожить своими узорами любого, кто его видит. На этих изделиях можно найти и разные цветочные мотивы, узоры в виде листьев и веток, «шемрок» — трилистник клевера, приносящий удачу, древние кельтские орнаменты, магические обережные знаки. Именно поэтому узоры в изделиях мастеров были особым кодом, своеобразным языком общения.

— Энис отдавала риагу на обмен. Он сказал, что за него дали немного: мешок овса и три сухих рыбины, — продолжила Синид. — Она не стала больше плести для продажи, только в подарок.

— Да? — отозвалась я, думая про себя, что это довольно странно: или не видят ценности этих изделий, или риаг Лорккан обманул женщину.

— А Мерин вяжет - детки зимой не мёрзнут и мужчины меньше болеют, — продолжила рассказывать Синид. — Вот я и делаю нити.

— А цветные нити есть? Красите?

— Коричневые только, в траве замачиваем. Чёрный и так есть, а для свитеров и серый сойдёт.

— Понятно, — поблагодарила женщину, — спасибо большое.

Пока девчонок нет, а Синид занята вычёсыванием, я откинулась на один из мешков и задумалась. Из каких растений может выйти отличный краситель - я знаю, главное, чтобы они здесь росли. Закрепитель… Хм, ну, допустим, рассол квашеной капусты, или тот же медный купорос. Надо бы вспомнить и записать куда-нибудь.

Барабанный кардер (прим.ав. инструмент для перечёсывания шерсти) сделать легко, им будет быстрее вычёсывать шерсть, даже маленький ребёнок справится.

Прялку «Дженни» можно собрать. Для начала на восемь вертикальных веретён и одно колесо. Вместо вытяжных валиков сделать пресс из двух брусков дерева. Что я, зря столько времени провела в музее, ползая вокруг этого агрегата?

А там дальше и станки ткацкие, примитивные, но я каждую детальку наизусть выучила! Сколько они ломались в начале нашего пути… Даже приходилось самой вытачивать нужную, так как для моих «старичков» запчасти уже не изготавливали, а токарю не объяснишь, где мне нужна выемка и зачем здесь засечка.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как наша повозка остановилась. И вздрогнула, когда услышала голос мужа.

— Куинн?

— Да? Прости, задумалась, — отозвалась я, поднимаясь с удобной лежанки.

— На сегодня хватит, животным необходим отдых, да и людям тоже.

— А мы перегоняем много овец?

— Около ста голов, а что?

— Да так, давно их стригли? — прикидывая, сколько мне понадобится для реализации планов.

— Как раз хотели, но покинули туат, — ответил муж, с недоумением глядя на меня.

— Угу, хорошо. Значит, когда прибудем на место, вы будете стричь? Можно тебя попросить не обменивать шерсть, а отдать мне.

— Там не только мои овцы, они принадлежат всему нашему септу. Но я попрошу. Зачем тебе столько?

— Будем изготавливать ткань, — сообщила, чем вновь повергла Анрэя в шок.

«Трындец! Надо бы постепенно, а то не так давно жена была истеричная, ленивая особа, не подпускающая к себе ни на шаг, а тут на тебе: и помощь предлагает, и ластится, и ткать собралась».

— Ты хорошо себя чувствуешь? — тут же отреагировал муж.

— Хорошо. Давай позже поговорим? А то я обещала с ужином помочь, Синид уже ушла.

— Ладно, — кивнул Анрэй и пошёл к границе нашей стоянки, периодически оглядываясь на меня.

Я же не стала задерживаться и с тихим стоном выбралась из повозки, ненадолго замерла и осмотрелась. Мы остановились на проплешине в лесу, она оказалась довольно большой и была окружена высокими деревьями. С одной стороны поляны, у самого края, текла река, всего метра три шириной, с крутым берегом. Место стоянки было большим, здесь спокойно приютились вкруг шесть повозок, крытых тканью, две были без полога, заваленные, судя по звуку, железными инструментами. Всё было аккуратно прикрыто плотной тканью.

Мужчины сноровисто стаскивали брёвна к самому большому костру, возле которого несколько женщин принялись кашеварить. Дети разместились рядом и тоже занимались посильной работой: кто-то сортировал собранные по дороге травы и ягоды, кто-то продолжал вычёсывать шерсть. А часть девочек постарше, среди которых я увидела Дерин, занимались штопкой одежды.

— Добрый вечер, — поприветствовала, подойдя к костру, — чем помочь?

— Куинн, возьми сыр, лепёшки, надо порезать. Мясо мужчины сейчас принесут, запечём. А я уже поставила похлёбку.

— Хорошо, — набрав в руки продукты, я разместилась рядом с одной из женщин и принялась нарезать тонкими полосками сыр и лепёшки. Когда всё было готово, осмотрелась и, обнаружив небольшой кусок отварного мяса, нарезала и его.

— Синид, сделала. Что-то ещё требуется?

— Нет, Куинн.

Несколько женщин настороженно наблюдали за мной, молчали, но на их лицах я не заметила того пренебрежения и ненависти. Вообще оказалось, здесь нет тех особ, что частенько были в главном доме туата. Так что мне повезло, будем надеяться, мне удастся завоевать доверие этих женщин.

Глава 16

— Куинн, когда будем делать бумагу? — в нашу походную кухню вбежал Лиам, следом за ним влетел Феликс, который всю дорогу до этого метался между мной и Лиамом. То заскочит ко мне в повозку и, прикрыв глаза, притворяясь спящим, следит за обстановкой. То сбежит к мальчику и носится рядом с ним, распугивая кузнечиков и маленьких птиц, притаившихся в высокой траве.

— Сейчас поедим и приступим, — ответила, обратив внимание, что Лиам и Феликс стали принюхиваться к аромату, исходящему от огромной кастрюли, судя по их мордахам оба были голодными. — Подожди, сейчас дам бутерброд, перекусишь и пойдём соберём немного травы.

Говоря это, я выбрала небольшую сковороду, поставила её на огонь, пока та нагревалась, между кусочками лепёшки уложила по ломтику сыра и мяса. Сделав несколько таких закрытых бутербродов, разместила на сковороду, подождала пару минут, когда сыр расплавится с одной стороны, быстро перевернула на следующую.

— Всё, ешь и пойдём. Синид, я пока тебе не нужна же? — повернулась к женщине, перед этим дав косточку Феликсу.

— Нет… — ответила Синид, уставившись на жующего мальчика.

— Угощайтесь, — кивнула в сторону горячих бутербродов (так и не поняла, что удивило женщину). Остальные тоже сидели, уставившись на сковороду, и только подошедшая Кара хмыкнула и довольно улыбнулась.

— А мне можно с вами? — тут же отреагировала Дерин.

— Конечно, бери бутерброд и идёмте, — ответила девочке, выбирая самый большой бутерброд, — только Анрэя найдём сначала.

— Я знаю, где он, — прожевав, сообщил Лиам.

— Отлично, значит, веди.

И жующим маленьким коллективом мы отправились на поиски мужа, его тоже надо бы покормить. Разыскивать его долго не пришлось, он и ещё несколько мужчин разбирали заваленную деревьями дорогу.

— Анрэй, — позвала мужа, кажется, моё появление осталось незамеченным.

— Да? — от неожиданности поднятая ветка выпала из его рук.

— Я тебе перекусить принесла пока ужин готовится, — сказала, вручая ещё тёплый бутерброд. — Мы прогуляемся вдоль реки, надо найти нужную траву - ты не против?

— Спасибо, — растерянно ответил Анрэй. — Нет, конечно, но будьте осторожны. Лиам, присмотри за ними.

— Пожалуйста, — и, развернувшись, быстрым шагом направилась к реке. Лицо мужа было настолько ошарашенным, что я еле сдерживала смех. Ох, доведу мужика, не привык он к такой заботе! Мысленно веселясь, я всё же была довольна, не знаю, почему, но мне была приятна такая реакция мужа. Улыбаясь, я не сразу обратила внимание, что Лиам и Дерин с опаской поглядывают в мою сторону.

— Что? — поинтересовалась у обеспокоенных детей, с удивлением заметив, что нога уже гораздо меньше болит.

— Ты никогда Анрэю не носила еду, да и никто не носит, — пояснила Дерин.

— Ну… я просто беспокоюсь о нём, — пожала плечами, вспомнив, что запить я не догадалась взять с собой. — Думаю, он был этому рад, надо было ещё отвар принести.

— Очень рад, — согласился Лиам. — И бутерброд был вкусным, я такой ни разу не ел.

— Они просто готовятся, вернёмся - сделаю ещё, — ответила, останавливаясь у реки. — Так, ищем сухую траву, нужны её стебли.

Десять минут сбора, и мы стали обладателями огромной охапки соломы. Притащив её ближе к стоянке, я нависла над стожком и задумалась.

— Нам надо её измельчить в мелкую труху. Есть предложения, как это сделать?

— Можно ножом порубить? — спросил Лиам. — Или у дядьки Кахира взять топор.

— Допустим, но на чём это сделать? Чтобы не рассыпалась по земле, необходимо корыто и нож с закруглёнными краями. Чем капусту рубят?

— Так сечка! Сейчас принесу! — крикнула Дерин, срываясь с места.

— Зачем трава? — спросил муж, подкравшийся сзади.

— Бумагу хотим сделать, вот решаем, как эту траву измельчить? — ответила, задумчиво кусая палец - надо же, тело другое, а дурная привычка притащилась со мной и сюда!

— Бумагу? — удивлённо переспросил Анрэй. — Откуда ты знаешь, как её делать?

— Бард к отцу приезжал, научил, — буркнула, глядя на подозрительного мужа. Находясь в этом мире, я выяснила одно: бард — это тот человек, который знает не всё, но многое, его словам верят, и он шастает по острову и никому не подчиняется. Поэтому во всём, о чём знаю, буду ссылаться на неведомого мне барда.

— Да? Нужна помощь? — отстал Анрэй, видимо, такое объяснение его устроило. Отлично, мне же лучше.

— Необходимо порубить солому, думаю, мы сами справимся. Но нам потребуется рамка, примерно такого размера, её дно надо мелкой сеткой натянуть, ну или тканью, — начала рисовать по земле прутиком, что нам нужно.

— Хорошо, сделаю.

— Спасибо, — поблагодарила мужа, рассматривая его.

Широкие брови, густые тёмные волосы и небольшой, правильно очерченный рот с белыми ровными зубами создавали поистине безупречный образец мужской красоты. Пусть чуть грубоватый, но оттого ещё более выразительный. Его жесты и движения напоминали своей сдержанностью и неспешностью матёрого хищника, а лицо дышало спокойствием и уверенностью.

Меня словно магнитом притягивало к нему. Это первый мужчина, встретившийся на моём пути, к которому хочется прижаться и скрыться от мира, зная, что он защитит тебя от всего.

— Куинн, Кара зовёт ужинать! — крик Дерин развеял странное очарование. — Вот корыто и сечка.

— Да, идём. Спасибо, — покачала головой, освобождаясь от наваждения. — Лиам, продолжим после того, как поедим.

Костёр, треск сучьев, запах наваристой похлёбки и запечённого мяса располагали к приятной беседе. Народ, расположившись вокруг очага, тихо переговаривался между собой, иногда бросая в мою сторону осторожные взгляды.

Минут через тридцать с ужином было покончено, когда, спросив у Синид, нужна ли помощь, получила ответ, что справятся без меня, я и мои маленькие помощники устремились к ожидающему нас корыту.

— Ну что? Приступим? — воскликнула я и принялась с усердием молотить сечкой уложенную траву.

Через пять минут меня сменил Лиам, а его - Дерин. Так, меняя друг друга, за полтора часа мы размельчили большую часть собранной соломы.

Честно признаться, мне совершенно не хотелось этим заниматься, но пообещала Лиаму – значит, надо выполнять. Тем более, дети с таким восторгом в глазах занялись тайным делом! Я же мысленно обращалась к Всевышнему, чтобы нам удалось изготовить бумагу: очень страшно разочаровать таких замечательных помощников.

— Ну, вроде бы, хватит, несём всё это к костру. Нам потребуется котёл и щёлок, будем варить.

Выпросив у Синид кастрюлю, подбросили поленья и сели ждать. Варить придётся минимум час, лучше больше, но мы в дороге, да и Лиаму с Дерин не терпится.

— Присмотрите, чтобы не убежала в костёр? — спросила у сидящих детей. — Я отойду ненадолго.

— Да, — одновременно ответили Лиам и Дерин.

Кивнув, я пошла к реке. Мне очень хотелось смыть с себя пот, пыль дороги и травы. Аккуратно пробираясь к воде в сопровождения охраны в лице Феликса, я неловко наступила на попавший под ноги сук дерева и, размахивая руками, полетела носом вперёд навстречу земле. От падения меня спасли сильные руки: они обвили талию и притянули к широкой груди ещё до того, как я успела испугаться.

— Осторожно, — тихо произнёс Анрэй, как всегда, появившийся неожиданно и очень вовремя. От бархатистого мужского голоса и горячих рук у меня мурашки по спине побежали.

— Спасибо, — подняла голову и посмотрела ему в лицо, — я хотела умыться, но не могу найти спуск к реке.

— Пойдём, — беря меня за руку, муж повёл вдоль берега к лесу.

Через десять шагов узкая тропинка вывела нас к пологому спуску. Сходя по нему, поддерживаемая мужем, я мыслями была далеко от умывания. Крепкая и одновременно нежная рука Анрэя будоражила меня. Мне вдруг захотелось почувствовать её на своём теле, по мне прошла волна жара, вызывая сильное желание. Оно было настолько мощным, что я на несколько секунд потерялась в своих ощущениях.

— Куинн, тебе помочь? — спросил муж, заметив, что я застыла у воды и не отрываю свой взгляд от его рук.

— Нет, я справлюсь.

— Я подожду тебя недалеко, как закончишь - позови.

— Хорошо, — ответила и дождавшись, когда мужчина скроется из вида, с тихим стоном опустилась на большой камень. — Что же это со мной? Я даже и не помню, как это было!

Устроившись на берегу реки, я впала в состояние некой прострации, прокручивая мысленно те ощущения, что возникают у меня при виде мужа. Удивляюсь, почему Куинн была равнодушна к нему и предпочла Греди?

Придя в себя, я всё же нашла силы подняться и смыть с лица, груди и ног дорожную пыль, мечтая о ванне и душе.

— Анрэй, я всё, — позвала мужа, взбираясь на невысокий берег. Мужчина молча, как будто и не уходил, тут же подхватил меня за руку и потянул к себе. А я, как заворожённая, смотрела на его губы, пытаясь вспомнить их вкус.

– Держись крепче, – проговорил он наконец негромко и через силу, опасаясь спугнуть странное очарование, охватившее нас обоих.

— Идём? Как бы там наша бумага не поджарилась, — пробормотала, опуская голову.

— Возьми, — муж взял меня за руку, перевернул ладонью вверх и высыпал горсточку ароматной лесной земляники.

— Спасибо, — поблагодарила, вдыхая нежный, чуть сладковатый запах, — а ты ел?

— Немного, — ответил он с улыбкой в голосе.

До костра шли медленно и молча, казалось, ни Анрэй, ни я не хотели расставаться. Но, к сожалению, до места стоянки уже было недалеко.

— Завтра утром у тебя будут рамки, — сообщил Анрэй и пошёл к Кахиру.

— Спасибо, — вновь поблагодарила мужа и отправилась к детям, вокруг которых собралась толпа таких же любопытных.

— Куинн, кажется, хватит, — задумчиво пробормотала Дерин, помешивая варево.

— Да, полагаю, достаточно, — подтвердила, снимая с огня котелок. — Надо подождать, когда остынет, и ещё раз размельчить. Лучше делать это колотушкой.

— Сейчас, — подскочил Лиам и рванул в ту сторону, куда ушёл Анрэй.

— А долго ждать? — спросил ребёнок лет семи, видимо, самый нетерпеливый из собравшихся.

— Скорее всего, до завтрашнего утра, — ответила, но заметив разочарованное личико, продолжила, — можно, конечно, аккуратно взять немного этой каши ложкой и попробовать растереть горячую, но чур делать буду сама.

Стайка ребятни радостно закивала. А я, тяжело вздохнув, снова помешала варево и огляделась:

— Дерин, присмотри, пожалуйста, я схожу к Анрэю.

Пойду просить сделать одну рамку сейчас, может, он не откажет? Честно признаться, мне и самой интересно, получится или нет.

Найти мужа не составило особого труда: он, как и большинство мужчин, был у одной из телег, проверяя и перекладывая железяки.

— Анрэй, можно тебя на минуточку?

Мужчины, занятые делом, с интересом поглядывали на меня.

— Да, — подойдя ко мне, муж внимательно осмотрел меня, — всё в порядке?

— Всё хорошо. Здесь такое дело, — пробормотала, — нам с детьми не терпится приступить к изготовлению бумаги - сделай, пожалуйста, рамку сейчас, если, конечно, ты не слишком занят.

— Хорошо, сейчас что-нибудь придумаю, — ответил муж. По его скептическому выражению лица было ясно, что он не верил в мою задумку. Но и не отказывал, похоже, его отношение ко мне сложилось такое: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не мешало.

— Спасибо, — поблагодарила и, развернувшись, направилась назад, думая про себя, что еще сумею удивить своего мужа.

Глава 17

Вернувшись к костру, обнаружила сосредоточенного Лиама, который держал в руке ступку с пестиком довольно большого размера.

— Такое подойдёт? У Кары взял.

— Лиам, ты молодец! То, что нужно, — похвалила мальчика, тот, счастливый, с широкой улыбкой на лице, оглядел присутствующих и гордо выпятил грудь.

— Куинн, выкладываю? — спросила Дерин, всё ещё продолжая размешивать варёную траву.

— Да, две ложки, думаю, пока будет достаточно, — подтвердила и, когда в ступке появилась кашица, я принялась растирать её в пюре.

Как только жидкость остыла, вручила это важное дело Лиаму, чуть позже - Дерин, потом поучаствовал нетерпеливый мальчонка. И так до самой темноты, пока вся ребятня не приложила свои ручки к изготовлению бумаги. К концу третьего круга пришёл Анрэй, он вручил мне рамку и какое-то время молча наблюдал за старательными детками. Но вскоре, слегка качнув головой, покинул наш маленький кружок «очумелых» ручек.

— Так, думаю, получилось замечательно, сейчас водой разбавим и вот на эту рамку выложим, — проговаривала я каждое своё действие, — распределим равномерно и подождём, когда вода выльется.

— Нужна ткань? — тут же спросил Лиам, удивляя меня своей памятью - надо же, запомнить всё, что я перечисляла по дороге, когда мы догоняли обоз!

— Да, — подтвердила я, через мгновение серый плотный кусочек ткани лежал на бревне, а я продолжила, — аккуратно поддеваем будущий листок и выкладываем на тряпку. Дерин, её надо подвешать на верёвку до полного высыхания.

— В обозе у тебя под крышу?

— Да, пойдёт. Ещё на пару листочков хватит. Кто хочет попробовать? — меня тут же оглушил радостный ор детей, наблюдающих за волшебством. — На всех не хватит, так что давай ты, Лиам, и ты. Остальные уже завтра, варёной травы достаточно.

В итоге у нас вышло не три, а пять листиков, ещё двое деток ушли к родителям счастливые с довольными мордахами.

— Куинн, а чернила? — тихо спросил Лиам, оглядываясь, чтобы никто не услышал.

— Давай завтра, сегодня надо спать, — ответила так же тихо, развешивая последний кусочек ткани, — остались лишь мы, полуночники. Только я не поняла, а почему шёпотом?

— Набегут - не оттащить. Это всё Дерин разболтала, — буркнул Лиам, — а это же была тайна.

— С чего ты взял? Пусть знают все, — потрепала расстроенного мальчишку по голове. — Завтра сделаем чернила и проведём испытание. Ты где спишь? Или сегодня дежуришь?

— Нет, сегодня очередь Тима, а я с Раяном отдыхаю, — ответил он. — Ладно, я пошёл.

— Спокойной ночи, — пожелала уходящему мальчику и вздрогнула от тихого покашливания.

— Смотрю, увлеклась и забыла выпить отвар! И давай ногу твою посмотрю, — тихим голосом отчитала меня травница.

— Кара, что же ты так подкрадываешься? — выдохнула с облегчением. — Давай свою отраву? А нельзя туда мёду что ли добавить, ведь она не только вонючая, ещё и горькая просто жуть?!

— Вот ещё, не маленькая - потерпишь, — хмыкнула травница. — Пойдём посмотрю и намажу синяк, а то тебя уже муж заждался, делает вид, что спит.

— Да? Тогда поспешим. И спасибо - нога стала гораздо меньше болеть.

Через десять минут я уже укладывалась под бочок к старательно притворяющемуся спящим мужу. С наслаждением вдохнув его запах, уткнулась носом в грудь и отключилась, стоило моей голове коснуться импровизированной подушки.

А утром проснулась от тихого голоса Синид:

— Куинн, сходи до повозки, там её облепили дети и ждут, когда ты вытащишь бумагу.

— И тебе доброе утро, — пробормотала, потягиваясь, — сейчас схожу.

Пять минут на сборы, и я, взяв в охапку шкуру, поплелась к телеге, которую действительно обступили дети и с нетерпением, каждый по очереди заглядывали в её проём.

— Вы хоть позавтракать успели? — со смехом спросила у подпрыгивающих на месте девчонок и мальчишек. Взрослые близко не подходили, но тоже вытягивали шеи, с любопытством высматривая, что же так заинтересовало их чад.

— Нет, Куинн. Сейчас глянем, что получилось, и пойдём, — ответила за всех Дерин.

— Ох, и что с вами делать, — тяжело вздохнув я забралась в телегу, мысленно проговаривая: «Пусть всё получится. Пусть всё получится».

Подползала ближе к развешенным кусочкам ткани, я на мгновение прикрыла глаза, не решаясь взглянуть. Но выбора не было, и буквально трясущимися руками я сняла ближайшую ко мне тряпочку, на которой высох наш первый лист бумаги. Потрогав его рукой, поняла, что влаги нет, значит, пора отсоединять. Сняв остальные четыре кусочка ткани, осторожно, стараясь не смять их, выползла к детям, которые замерли в предвкушении.

— Теперь нам надо аккуратно отделить присохший листик от тряпочки, — проговаривая, я, медленно поддевая за краешек, потянула первую бумагу в нашем септе. Это оказалось очень волнительно, а знать, что итог этого мероприятия ожидает такое количество людей, особенно переживательно.

— Можно? — спросил муж. Интересно, как давно он здесь стоит?

— Конечно, — ответила, подавая листочек, который был скорее похож на тонкий картон, с шероховатой поверхностью жёлтого цвета.

— Хм…— задумчиво протянул Анрэй, осматривая. — Из травы?

— Да. Отдай детям, видишь, им тоже интересно посмотреть, — произнесла, заметив, что мои маленькие помощники разволновались.

— Бери, — отдал листочек замершему рядом Лиаму, — Куинн, расскажешь Риману, как она делается?

— Да, но и Лиам сможет всё подробно объяснить, — тут же отреагировала я - мне совсем не хотелось возиться с этим!

— Лиам? — удивлённо переспросил муж, взглянув на мальчишку, а тот важно кивнул и с забавно нахмуренными бровями стал рассматривать всё творение.

— Так, вот ещё четыре листа, держите, — вручила остальные детям, — и быстро завтракать! На следующей стоянке продолжим, у нас есть ещё варёной травы на несколько листочков бумаги.

— Ты к реке пойдёшь? — спросил муж и, получив кивок, продолжил. — Я провожу.

Подхватив меня за талию, помог спуститься с повозки, взял за руку и, лавируя между галдящими детьми, к которым присоединились их родители, повёл меня к берегу.

— Ты завтракал? — произнесла, чтобы разбавить молчание.

— Нет ещё.

— Скажи, а когда прибудем на место, какие дальнейшие планы?

— Надо будет быстро построить общий дом и обнести его стеной. Заняться подготовкой к зиме. В этом году не успеем посадить ячмень и овёс, придётся экономить…

— Я заметила, что женщины и дети собирают ягоду, траву и съедобные корешки, может, мне присоединиться?

— Они справятся, — ответил муж, и, немного помолчав, продолжил, — Куинн, ты сможешь сделать побольше бумаги? Её мы обменяем на необходимые нам продукты.

— Конечно, хотя бумага так себе, и процесс долгий.

— Мальчишки, что постарше, будут делать. Ты только скажи, что. Нам надо продержаться до весны. Осенью мы соберём в лесах и на болотах всё съедобное. Но овощей и зёрна мало взяли.

— Я постараюсь что-нибудь придумать. Анрэй, я ещё хотела попросить сделать мне вот такую штуку, — проговорила и принялась чертить подобранной веточкой на песке.

Мы давно пришли к реке, но муж, разговаривая со мной и обсуждая вопрос выживания своего небольшого племени, так и не отпустил мою руку. Мне было приятно всё: и то, что он делится со мной, и то, что хочет касаться меня.

— Вот смотри, нужны два барабана, гладкие, без заноз. И в каждый потребуется вбить очень много тонких острых железных гвоздей. Чем больше - тем лучше. Их надо соединить так, — рисуя, я объясняла, как соорудить кардер.

— Это зачем? — с недоумением уставившись на мой жуткий рисунок, по форме больше напоминающий орудие для пыток, вопросил Анрэй.

— Этим кардером будет быстрее вычёсывать шерсть. Пока мы доберёмся до места нашего будущего дома, успеем переработать всю, что сейчас везём.

— Ты объясни это ещё раз Силану, я скажу, чтобы помог тебе. Он лучше разбирается с деревом.

— Спасибо, — поблагодарила мужа, думая, что он всё же молодец. Поддерживает все мои странные прихоти, пока непонятные для него.

— Пора отправляться, мы слишком долго здесь задержались, — ответил муж, осторожно касаясь пальцами моей щеки.

— Да, пора, — вдруг смутилась и резко опустилась к воде, — сейчас я быстро умоюсь, и идём.

Сполоснув лицо и руки холодной водой, пальцем почистила зубы, думая, где бы достать мел, через две минуты была готова. Муж молча подхватил меня под руку и повёл к стоянке. Всего шагов двадцать, и он, оставив меня у затухающего очага, устремился к выстраивающимся в ряд повозкам.

— А завтрак? — запоздало спросила, но Анрэй или не услышал, или не пожелал отвечать.

— Пей отвар, ешь кашу и едем, — всучила кружку Кара, шустро собирая посуду.

— Спасибо… Подожди! — воскликнула и быстро стала сооружать бутерброды, засунув сковородку на угли. Из остатков лепёшки, сыра и мяса вышло пять больших бутербродов, их я уложила в тряпицу, что дала Кара. Налила в кружку отвар, сегодня он был ромашковый с шиповником, выпросила ложечку мёда и, поблагодарив травницу, горной козой поскакала на поиски голодного мужа.

Свою тарелку с кашей и вонючий отвар оставила в повозке, напугав своим неожиданным появлением Синид.

— Привет, посмотри, пожалуйста, за кружкой, чтобы не опрокинулась. Я Анрэя покормлю и вернусь.

— Хорошо, — улыбнулась женщина.

На этот раз мужа еле нашла, но благодаря очень внимательным и вездесущим детям ему всё же не удалось от меня скрыться.

— Анрэй, держи. Ты не позавтракал. В узелке горячие бутерброды, в кружке отвар, — протараторив это, я рванула к своей повозке, которая медленно поднималась по извилистой, узкой и пыльной дороге.

— Давай подсоблю, — держа меня за руку, Синид помогла забраться в телегу.

— Уф… спасибо. Феликс, ты уже здесь! Прости, не прихватила тебе косточку.

— Не беспокойся, этого обжору кормит каждый. Видишь, лежит, вздыхает - объелся, только что сжевал большой шмат мяса, что Кахир принёс.

— Надо поблагодарить мужчину, — пробормотала, делая глоток отвара. — Беее, какая же гадость! И когда Кара прекратит давать мне эту вонючку?

— Ооо! По её заверениям, эту отраву полезно пить всегда! — развеселилась Синид.

— То есть, пока сама не скажу «хватит», так и буду пить? — возмущённо воскликнула я.

— Угу, — женщина всё же не выдержала и рассмеялась.

— Кошмар, — выругалась мысленно, допивая гадость. — Синид, подскажи, пожалуйста, а квашеная капуста у нас есть?

— Кажется, была, зачем тебе?

— Сок от неё нужен или уксус. Винный?

— И он тоже есть, правда, немного.

— Замечательно, — ответила, мысленно потирая ручки в предвкушении, — доем кашу и прогуляюсь вдоль дороги.

Глава 18

Полторы недели пути. Мы все устали. Дорога вымотала и детей, и взрослых. Поначалу казавшееся приятным путешествие превратилось в тяжкое бремя. Иногда были слышны ссоры и недовольное бурчание.

Тёмная дорога петляла между безмолвных деревьев, повозки обоза постоянно застревали в узких местах. За время пути мы потеряли около пяти овец - их задрали волки, одного я видела вдалеке. Честно признаться, было жутко - опасный зверь: крепкое тело, длинные сильные ноги, мощные челюсти с острыми зубами. Рассматривая его, я в очередной раз убедилась, что я не на прогулке в парке, а в реальном опасном мире.

Сегодня пришлось зарезать корову, которая ногой провалилась в яму и сломала её, поэтому было принято решение сделать большой привал в лесу, на берегу речки.

— Стоянка будет здесь, — произнёс Анрэй, оглядывая просторную полянку. Я видела, что муж недоволен вынужденной остановкой, нокак глава общины не мог поступить по-другому.

Часть мужчин принялись устанавливать в круг повозки. Часть взялись разделывать тушу, подавая куски мяса женщинам. Те его ловко кромсали на небольшие ломтики, солили, добавляя ароматные травки, и укладывали в чаны на просолку.

На кострах уже вовсю кипел бульон, аромат которого сбивал с ног. Костный бульон - фантастически полезное средство, которое способно уменьшить боль в суставах, выводить токсины из организма и ускорять заживление ран. Чашка костного бульона утром – отличный способ начать день с хорошего запаса полезных веществ и белка.

За время пути мы, в основном, ели каши, немного овощей и мясо диких животных, пойманных охотниками. Супы и бульоны не варили, и я отчасти понимала местных женщин: с одной стороны, бульон очень полезен, с другой - выпил, а через час снова хочешь есть. А в дороге делать частные остановки нет смысла. Зато сегодня мы наконец-то похлебаем жиденького и отдохнём вдоволь.

Выбравшись из повозки, я осмотрелась, наблюдая за суетящимися людьми. Вынужденная остановка обрадовала путешественников: все были заняты, но на их лицах застыли улыбки.

— Кара, а куда столько бульона? — спросила у Кары, заметив пять больших котлов.

— Сейчас горяченького попьём, остальное выварим, пока не получится желе. Долго это, придётся ночь караулить.

— Желатин? Точно, как я могла забыть! А эти кости закопать надо? Унести мужчинам?

— Нет, сейчас высохнут, Кахир в костре прожжёт, потом из костей сделаем муку. Немного я возьму себе для мази, она раны заживляет, зубы лечит, когда кожа чешется, помогает.

— А остальную?

— Её потом в землю добавлять будут, вместе с навозом, чтобы все росло хорошо. Неизвестно, что за земля будет там, куда мы едем, — пояснила травница, продолжая помешивать бульон.

— Спасибо, Кара, — поблагодарила женщину и задумалась. Я искренне восхищалась этими людьми: они ни минуты не отдыхали, всегда были чем-то заняты! И даже маленькие детки, которые выбирали мусор и веточки их шерсти. Женщины и девочки постарше в дороге либо шили, вязали, либо собирали коренья, травы, ягоды и прочую совершенно незнакомую для меня ботанику.

Мужчины охотились, охраняли нас, перегоняли скот, помогали жёнам - всего и не перечислить!

— Кара, я вижу, что здесь мужчины всегда помогают своим женщинам, да и не своим тоже - в туате риага Лорккан такого не было? — поинтересовалась у травницы, наблюдая за слаженной работой Кахира и его супруги.

— Так это септ Анрэя, они присоединились к туату, последовав за его матерью, — ответила травница, нисколько не прояснив ситуацию.

Переспрашивать не стала, выбрала самый на мой вкус красивый кусок мяса и принялась его нарезать на ровные квадратные кусочки, решив приготовить шашлык. Запечённое на костре мясо мы ели, но оно было одним большим куском. А мне захотелось приготовить маленькие, замариновать их в пряной травке и в винном уксусе. Лиам уже даже сделал несколько шампуров из веток.

— Куинн, а когда будем снимать листики? — звонкий голос Дерин вывел меня из задумчивости.

— Сходи в повозку проверь, высохла бумага или нет.

— Ага, — воскликнул ребёнок и рванул к телеге, а через пять минут прокричал, — нет ещё!

— Значит, ждём, — буркнула я, продолжая своё кровавое дело. — Кара, у тебя та зелёная травка ещё есть? Что я в прошлый раз брала?

— Да, в мешке глянь.

Спустя тридцать минут большой котёл с маринованным мясом ждал своего часа, а я отправилась на поиски Лиама - кажется, мне понадобится больше шампуров.

Совместно с Карой и любопытной Дерин шашлык мы решили запечь на ужин, а пообедать уже готовым бульоном, жареным мясом и свежеиспечёнными лепёшками.

— Лиам, вот ты где, — мальчик с Раяном обнаружились на берегу реки. Они занялись обработкой шкуры, ловко очищая её от органических остатков, после, как объяснил Раян, они её посолят и оставят сушиться.

— Куинн, ты меня искала?

— Да, мне понадобятся ещё веточки - сделаешь?

— Конечно, сейчас закончу и сделаю, сколько тебе надо? — с важной мордахой, поинтересовался он, хвастаясь своим знанием счёта.

Каждый вечер, сидя перед костром, занимаясь кустарным производством бумаги, я обучала детей счёту, и Лиам был самым смышлёным из них. Конечно же, все детки старались, а к сегодняшнему дню к обучению присоединились ещё и несколько их родителей, которые до этого дня слушали в сторонке.

Вообще, того негатива, что преследовал, меня в туате здесь не было. Да, была настороженность, но с каждым днём люди из септа мужа спокойней реагировали на моё появление. Отвечали пусть односложно, но не игнорировали, а если требовалась помощь - не отказывали.

— Вы не видели Анрэя?

— Он был с Силаном там, — махнул рукой Раян.

— Спасибо, — поблагодарила и направилась на поиски мужа. За время пути мы практически каждую ночь спали рядом. У нас даже появилась своя традиция: он всегда ложился первым, делая вид, что крепко спит, а я укладывалась рядом, ткнувшись носом в него, и засыпала. Мы не говорили ни слова, утром он сбегал до того, как я проснусь, но всегда заботливо укрывал меня шкурой - к рассвету обычно становилось прохладней.

Потом Кара или Синид от его имени приносили мне кашу и отвар, я же готовила для него бутерброды с мясом. Септ с интересом наблюдал за нашими хождениями, но не комментировал, только лишь Кара, хитро сощурив глаза, одобрительно цокала.

— Анрэй, можно тебя на минутку, — добравшись до края стоянки, нашла мужа и ещё двух мужчин, которые с усердием забивали гвозди в деревянный цилиндр.

— Куинн, всё в порядке? — тут же отреагировал муж. Кстати, это ещё одна традиция: как только я подхожу к нему, чтобы спросить, узнать, предложить, Он обеспокоенно меня осматривает и спрашивает, всё ли со мной в порядке. Вначале это раздражало, а сейчас я это нахожу довольно милым.

— Всё в порядке. Я просто хотела попросить сделать походную баню, раз у нас вынужденная остановка.

— Баню? — переспросил муж, а мужчины, делающие вид, что меня нет, но тем не менее прислушивающиеся к нашему разговору, замерли.

— Да, баню. Мы давно в пути, и мне очень хочется помыться в теплом закрытом месте, не торопясь и не ёжась от ветра - уверена, все женщины хотят того же, — ответила ему. — Я узнала, что у нас есть ещё немного плотной ткани. Ты сможешь сделать каркас? Вот так...

Рисуя веточкой по земле, объясняла, что требуется. Мужчины давно побросали своё занятие, присоединились к Анрэю и внимательно следили за веточкой, которой я схематично показывала, что мне необходимо.

— Хм… давай попробуем, — задумчиво протянул муж. — Надо найти подходящее место у реки, ровное и рядом с камнями, чтобы носить было недалеко.

— А ещё рядом развести дополнительный костёр, чтобы нагреть воды, — продолжила я.

До реки добрались быстро, муж осмотрел берег и нашел подходящее место. Лиам и Раян уже закончили свою работу, подошли к нам, и тут же получили задание натаскать камни, желательно голыши.

— Сейчас позову Кахариа и Силана, сделаем жерди. Куинн, неси сюда равендук, он лежит в моей повозке, а ещё кусок возьми у Энис.

— Хорошо, — отправилась за парусиной.

Что сказать, к моему предложению сделать небольшую походную баню, мужчины подошли с размахом. На берегу реки было построено два шатра, которые стояли близко друг к другу.

Высотой в человеческий рост жерди сделали из гибких веток, связав их верёвкой над головой. На них накинули парусину, прижав сверху дополнительными ветками, а края камнями и дёрном. На полу шатра был уложен хвойный лапник, а сверху ветки лиственных деревьев.

В одном шатре, по объяснению мужа, предполагалась типа парилки, Лиам и Раян уже натаскали огромную кучу камней, из которых Колум смастерил колодец, где зажёг костёр. Во втором было всё то же самое, разница лишь в том, что по краям стояли пни, заменяя лавки. А у стены был размещён небольшой колодец из камней, с костром под ним для прогрева шатра - в нём будут мыться дети. Вода, взятая тут же в реке, уже вовсю грелась на костре, размещённом в трёх шагах от наших бань.

— Куинн, зови женщин, пусть сначала они моются, — попросил муж спустя пара часов. Баня была уже достаточно тёплой благодаря исходящему от камней жару, плотная парусина не выпускала тепло, а запах хвои дурманил.

— Все не влезут, лучше пусть идут те, что с маленькими детьми, пока не слишком жарко.

Выстроить очерёдность не составило большого труда, женщины быстро распределились между собой и, подхватив деток на руки, взяв щёлок и чистую одежду, отправились на берег реки, где их ожидала тёплая банька.

— Хорошо придумала. Лиам уже похвастался, а то народ понять не мог, что происходит на берегу. Люди устали, сейчас тело отдохнёт, и дурные мысли из головы уйдут, — произнесла Кара.

— Все устали, дорога выматывает, — ответила, перемешивая мясо. — Думаю, достаточно, надо запекать.

С моими маленькими помощниками мы соорудили из всё тех же камней мангал, он получился невысоким, но длинным, метра два. В него натаскали углей от рядом горящих костров, на которых продолжали вывариваться кости для желатина, и приступили к священнодействию. Показав мальчишкам, как насаживать мясо на шампуры - веточки мы предварительно на всякий случай выдержали часик в воде - навздевали наш будущий шашлык.

К появлению первых чистых, распаренных и умиротворённых женщин с детьми одна партия ароматного мяса была готова. Кара сварила ягодный компот, не пожалев в него небольшое количество мёда. Синид испекла лепёшки, добавив в тесто капельку ароматных трав. Мерин достала квашеной капусты, запекла на углях патиссоны и тонко порезанную морковь. Стол вышел разнообразным и довольно красивым. И да, общего застолья у нас не получится, но всё же маленький праздник для людей мы устроили.

Глава 19

В течение часа помылись все: мужчины, шумно дыша, с красными лицами выскакивали из парилки и плюхались в студёную воду реки, женщины намывались в соседнем шатре и выходили оттуда, медленно передвигая ноги, с блаженной улыбкой на лице. Им тут же вручали компот, а спустя минут двадцать, щурясь от удовольствия, они ели маленькие кусочки прожаренного мяса на углях. Я давно уже не стояла у нашего импровизированного мангала, меня сменили двое мужчин, которые помылись в первую очередь.

— Как же хорошо, — пробормотала Кара, усаживаясь рядом со мной. — Косточки погрела, грязь недельную отмыла. Куинн, там в бане Синид крапиву запарила, не забудь свои волосы ополоснуть.

— Хорошо, спасибо, — кивнула, продолжая накладывать в тарелку шашлык, овощи и лепёшку.

— Мужа кормить?

— Да, а то уже почти все поели, а он всё дежурит у костра, воду только и успевает греть да носить, — ответила и отправилась к берегу реки, там, у самой кромки воды, сидел Анрэй и задумчиво смотрел на противоположный берег.

— Привет, бери. Почти все поели.

— Спасибо, — поблагодарил и, немного помолчав, добавил, — Куинн, ты здорово придумала с баней. Люди отдохнули, довольны и благодарны тебе. Слышал, как женщины говорили.

— Пожалуйста, я рада, что твои люди отдохнули и с новыми силами отправятся дальше. Понимаю, что чем быстрее мы доберёмся до места, тем больше времени у нас будет обжиться. Но отдыхать всё же надо.

— Да, ты права, отдых нужен. Вкусно… Кахир говорил, что ты как-то по-особенному мясо пожарила, — произнёс после того, как прожевал.

— Там всё просто: мясо замариновала в винном уксусе с травами, обжарили маленькими кусочками, — ответила и тут же задала интересующий меня вопрос. — Нам ещё дней пять добираться до болот?

— Да.

— А бумагу, которую сделали, ты уже завтра хочешь обменять? Мы будем проезжать какое-то селение?

— Туат риага Дуйбне в одном дне отсюда, у них хорошие пастбища, надеюсь, нам удастся обменять на зерно и овощи.

— Ты сам отправишься?

— Да, и Колум со мной поедет.

— А мне можно с тобой? — попросила мужа, не надеясь на согласие.

— Куинн, я бы не хотел, чтобы ты там появлялась. Риаг Дуйбне несколько лет назад просил твоего отца отдать тебя в жены своему старшему сыну.

— Вот как… Хорошо, — согласилась с доводом мужа. Мне Греди хватило, ещё одного ухажёра я точно не выдержу.

Хм, а Куинн, оказывается, невеста нарасхват! И что в ней такого? Ну, красивая, хрупкая в отличие от остальных женщин - так это не достоинство. Я посмотрела, сколько работы делают местные дамы, какие тяжести тягают - я своим бараньим весом с таким попросту не справлюсь, так что жена из меня в этом применении никудышная.

Мой ответ мужа поразил, он глянул на меня с недоумением, но промолчал, видно, ожидал, что я буду настаивать. Мне же пояснить не дали охнувшие мужчины, которые выскочили из бани и теперь плескались словно малые дети в холодной воде реки. Я стыдливо отвернулась от берега и смотрела на темнеющий лес. Анрэй, заметив это, довольно улыбнулся.

— Я отнесу тарелку и вернусь: все женщины помылись, теперь моя очередь - принесёшь воды?

— Принесу, как раз нагрелась. И спасибо.

Кивнув, я отправилась за вещами. Отдав тарелку женщинам, дежурившим на кухне, прихватила баночку с щёлоком, кусок ткани, которая будет мне вместо полотенца. А также новенькие штаны и рубаху, сшитую мной и Синид в дороге из мягкой коричневой ткани, которую мне вручил несколько дней назад Анрэй. Со всем этим добром я отправилась в баню, где меня ждали тёпленькая вода, жаркий воздух и возможность неторопливо помыться.

Проскользнув в женскую баню, дождалась, когда выйдет муж, занёсший котелок с горячей водой, быстро разделась и, устроившись на одном из пней, стоящих у каменного колодца, замерла. Наслаждаясь жаром, запахом тёплого дерева и ароматом душистых трав и растений. Слушая, как посвистывают раскалённые камни.

Спустя минут пять я почувствовала, как начинает выступать пот, сначала несколько капелек над верхней губой, затем всё тело покрылось влагой. Ещё через минуту наполнила водой, лежащий рядом ковшик и полила ею раскалённые камни. И на мгновение закрыла глаза, ощутив, как душу пронизывает светлое ликование, какое-то чувство умиротворения и тихой радости растворяет все мелкие суетные мысли и печали.

Спустя несколько минут блаженства я с тихим стоном поднялась с лесного табурета и застыла, увидев замершего мужчину. Он не сводил от меня взгляд, а на его лбу выступили капельки пота.

Не сказав ни слова, я набрала немного щёлока и намылила мочалку, старательно не обращая внимания на Анрэя. Потом наполнив ковш тёплой водой, опрокинула его на себя начиная с головы. Мгновение и вода медленно струится по моему телу. Постояв так секунду, я провела мочалкой по руке, плечу, груди, неторопливо сползая к животу, внизу которого скручивалось в тугой комок и растекалось по венам жгучее желание.

Муж не выдержал: стоило мне нагнуться и начать намыливать щиколотки, он молниеносным движением оказался слишком близко ко мне. Медленно поднимаясь, я всё так же молча подхватила ковш, вылила на мужа воду и, осторожно касаясь, провела мочалкой по его сильному мужскому телу. Я чувствовала его запах, с этим запахом я засыпала, и это он будил меня утром. Сквозь мочалку чувствовала его тело, сильное и горячее, слышала бешеные удары его сердца.

— Куинн? — он дышал тяжело и почти терял самообладание.

Не говоря ни слова, я приблизилась к мужу — самую, самую малость. Но это всё равно что прыгнуть с водопада. До этого я и сама не знала, как поступлю. Пристав на цыпочки, потянулась…

Он несколько секунд пристально смотрел мне в глаза, а после наклонился и коснулся губ нежным поцелуем. По моему животу тут же пробежала дрожь, под кожей разлилась тёплая капля наслаждения.

Я подалась к нему, ответив на это страстным поцелуем, и почувствовала, как он сначала застыл, потом отбросил сдержанность и начал целовать с одержимостью утопающего, терзая мои губы жадными поцелуями.

Я млела, не сдерживая тихих гортанных стонов, когда его руки заскользили по телу, оглаживая мои бёдра, прижимая их к себе, давая почувствовать степень его возбуждения.

Спустя несколько волшебных минут Анрэй, выдохнув, поднял меня на руки и отнёс на место, где лежала наша одежда. Одним молниеносным движением скинул её ногой на пол, соорудив мягкую постель, куда осторожно уложил меня, потом опустился рядом, и на его смуглом лице появилось какое-то незнакомое выражение…

— Я не сделаю тебе больно, — с нежностью произнёс он.

— Я знаю, — подняла пальцы к его твёрдым стиснутым губам и мягко обвела линию рта.

Мои пальцы гладили его лицо, его густые тёмные брови, и, переводя дыхание, я ощущала тепло и тяжесть его груди ещё ближе у своей обнажённой кожи.

Муж притянул меня к себе и подарил страстный, требовательный, умоляющий поцелуй. А руки скользнули под моими бёдрами, и, приподняв меня, прижали к его телу с такой сокрушительной силой, что я всем существом ощутила, как страстно он желал меня.

Нахлынувшее на меня наслаждение было таким острым и неистовым, что дыхание, голос и вся эта ночь слились воедино и стали уплывать куда-то.

Утром я проснулась первой в уютных объятиях мужа, который продолжал спать. Немного поёрзав, высвобождая затёкшую руку, довольно улыбнулась, вспомнив минувшую страстную ночь. Тем не менее я не переставала удивляться: нам всё-таки удалось помыться, делая для этого несколько подходов.

— Мы проспали, — хриплый голос мужа и горячее дыхание заставили моё сердце учащённо биться, а по коже забегали счастливые мурашки.

— Да, я слышала Кахира, они разбирают соседний шатёр, — ответила, разворачиваясь к мужу лицом, нежно целуя, — доброе утро.

— Доброе утро, — прошептал, целуя в ответ, — пора вставать.

В течение десяти минут мы, немного помятые, частично мокрые, вывалились из шатра. И я была искренне благодарна мужчинам, которые разбирали походную баню: они сделали вид, будто не заметили нашего появления.

— Я задержусь здесь, — тихо произнёс Анрэй, сжав мою ладонь.

— На завтрак подойдёшь? Или принести?

— Принеси, мне нравятся твои бутерброды.

— Хорошо, — быстро коснулась его губ и рванула к костру.

В повозке привела себя в порядок, поменяла мокрую рубашку на сухую, кое-как расчесала волосы, и отправилась готовить для мужа завтрак. Да и самой не помешало бы выпить чай и съесть кашу.

— Куинн, бумага высохла, я её сложила в общую пачку, — сообщила Дерин, вручая чашку с отваром.

— Замечательно, Анрэй хотел сегодня отправиться в туат риага Дуйбне и обменять её на продукты. Кара, давай составим список необходимого, Дерин, там, где-то в повозке лежит кувшинчик с чернилами и перо.

— Сейчас принесу, — крикнула девочка, убегая.

— Ешь, сил-то много за ночь ушло, — сказала Кара, хитро улыбаясь. — Каша с мясом и два кусочка твоего шашлыка, больше сохранить не удалось. Уж больно понравилось это мясо людям. И не только оно.

— Что ты хочешь сказать? — спросила у ехидной травницы.

— Ну, так под ваши стоны не одна семейная пара уединилась, — фыркнула Кара и добавила, — думаю, через девять месяцев септ ожидает пополнение… Хорошо.

Я промолчала, чувствуя, как мои щёки опалило жаром. Совсем забыла, что стен нет и всем всё слышно.

— Не стыдись, хорошее дело. И люди на тебя теперь по-другому смотрят — приняли. Ты вчера много совершила для своего народа.

— Хм… — промычала, всё ещё не понимая о чём говорит травница.

— Вот, принесла, — Дерин вручила перо и чернила мне в руки, к этому времени я уже позавтракала, а остатки каши скормила Феликсу. Теперь от жалкого, тощего со свалявшейся шерстью пса ничего не осталось. Бока лоснились, глаза светились довольством, а при моём появлении он радостно скалил зубы — улыбался.

— Спасибо. Ну, приступим? Что нам нужно в первую очередь? — начала записывать, хотя записями это не назвать. Так, странные чёрточки, кружочки и рисунки, кажется, это называется рунами. О них мне рассказала Кара и научила пользоваться.

В течение тридцати минут список был готов, и я, сделав побольше бутербродов, налила кружку ягодного компота и отправилась кормить мужа.

Его я обнаружила снова с теми двумя мужчинами, что и вчера. Они, склонив голову, что-то внимательно рассматривали и тихо обсуждали.

— Куинн, хорошо, что ты пришла! Твой кардер готов, только мы пока не понимаем, как им пользоваться, — воскликнул муж, заметив моё приближение.

— Ооо, спасибо. Есть рядом шерсть?

— Да, — ответил Силан, — приготовили.

— Смотрите: кладём сюда, поворачиваем ручкой, и вот вычесанная шерсть готова. Чтобы была мягче, можно прогнать несколько раз. Получаются ровные, незапутанные пучки, так её будет легче прясть, — произнесла и замолкла, увидев, что все трое мужчин уставились на меня в изумлении.

Глава 20

— Где ты такой видела? — спросил муж, внимательно вглядываясь в мои глаза.

— Папа показывал, он где-то приобрёл такой, — ответила спустя минуту, — я запомнила. Там много вещей было и других разных непонятных штук.

— Хм, а почему он ни слова об этом не говорил? — продолжил терзать меня Анрэй.

— Не знаю, — пожала плечами, мысленно обращаясь к отцу Куинн: «Простите, но буду валить всё на вас, выжить как-то надо».

— Нигде такого не видел, — пробормотал Силан, продолжая крутить ручку, подкладывая шерсть.

— Нужна тонкая ветка, гладкая без заноз, чтобы было удобнее вытаскивать с барабана намотанную шерсть.

— Хорошо, — кивнул Силан и, помолчав, обратился к Анрэю, — для своей супруги сделаю?

— Куинн? — муж вопросительно взглянул на меня, и все замерли в ожидании. Не понимая, что от меня хотят, я дважды кивнула, соглашаясь, и быстро протараторила:

— Конечно, для нашего септа мне ничего не жалко. Чем больше таких сделаем, тем быстрее и проще будет женщинам.

После моих слов все трое мужчин улыбнулись, а их тела расслабились.

— Давай я помогу отнести в повозку этот кардер, — предложил Анрэй, легко подхватывая его.

— Спасибо, только не забудь позавтракать.

— Не забуду, — муж улыбнулся, довольно оглядываясь на Силана, — ты собери для меня еды в дорогу. Через час отправимся дальше, вы последуете с Кахиром, а я и Колум двинемся на запад.

— Хорошо, соберу. А для Колума?

— У него своя супруга есть, — буркнул Анрэй, а я запнулась от неожиданно недовольного голоса мужа. Хм…и что не так сказала?

— Спасибо, — поблагодарила, когда мы добрались до нашей повозки. Синид уже сидела в ней и с удивлением рассматривала странный для неё агрегат, но не спрашивала.

— Я сам подойду, — ответил муж и ушёл, всё ещё продолжающий дуться на меня. Чтобы не напортачить ещё больше, я рванула к Каре: надо выяснить, чем я так обидела Анрэя.

Травницу нашла у реки, она что-то полоскала в воде, мне с берега было не разобрать.

— Кара, скажи, пожалуйста, что не так? Анрэй попросил собрать его в дорогу, они едут в ближайший туат, ну, ты знаешь. Едет вместе Колумом, я спросила, собрать ли ему тоже еды с собой, а муж надулся.

— Ну так! Предлагая еду другому мужчине, ты показываешь, что он тебе нравится и ты его рассматриваешь как возможного мужа.

— А если за столом сидим, и я подала тарелку любому из мужчин?

— Тоже нельзя, особенно замужней - можно накликать беду.

— Как? — с недоумением уставилась на травницу.

— Давая еду другому мужчине, ты говоришь богам, что твой муж тебе не нужен, — пожав плечами, пояснила Кара.

— Мда, как всё сложно, — пробормотала, — спасибо, пойду соберу для Анрея продукты.

— Иди.

Снарядить мужа в дорогу не составило большого труда, мне помогла одна из девушек. Симпатичная, наверное, чуть младше Куинн. Она обычно стояла в сторонке и близко ко мне не подходила, я на это не обращала внимания — привыкла. Ничего, со временем септ мужа прекратит смотреть на меня с настороженностью. Начало уже положено.

— Каели, спасибо. Без твоей помощи я бы не нашла, где что лежит, — поблагодарила девушку.

Общими усилиями мы собрали для Анрэя в дорогу мешочек крупы, вяленое мясо, травяной сбор, бутерброды с мясом и даже раздобыли прошлогодние яблоки, маленькие и сморщенные.

— Пожалуйста, — ответила Каели и отправилась к одной из повозок.

Через пятнадцать минут Анрэй, как всегда, неожиданно появился рядом с нашим транспортом, где я показывала Синид, как работает кардер.

Женщина с восторгом наблюдала за крутящимися барабанами и только успевала подкладывать новую партию шерсти.

— Куинн, отправляемся, — произнёс муж, — список я твой просмотрел, постараюсь раздобыть.

— Спасибо, не получится - придумаю, чем заменить.

— Прошу тебя, слушай Кахира.

— Ладно, а ты… будь осторожен и возвращайся побыстрее, я буду скучать, — прошептала и, привстав на цыпочки, поцеловала.

Муж тут же подхватил меня за талию, чуть приподнял, прижимая к себе. Я тоже не сдержалась и обхватила Анрэя за шею, нежно обняла, прижимаясь в ответ, вдыхая его запах. Уютный, надёжный и уже ставший таким родным.

— Ты тоже будь осторожна, — пробормотала муж, разжимая объятия. — Пора.

— Пора, — кивнула, глядя вслед уходящему мужчине, на глазах вдруг навернулись слёзы, а в груди сдавило.

— Куинн, садись, телега тронулась, — тихий голос Синид вывел меня из задумчивости.

— Спасибо, — поблагодарила, забираясь в повозку и преувеличенно бодро воскликнула, — ну что, продолжим?

— Да, очень хороший этот твой кардер: быстро и как пушисто! Да и ровно получается.

— Приедем на место, обустроимся, сделаем прялку сразу на восемь веретён и ткацкий станок. Видела у отца такой.

— Восемь? Сразу на восемь? Как так? — переспросила Синид, поражено уставившись на меня.

— Угу, я уже с Силаном обсудила, он сказал, сделает.

— Теперь я ещё больше хочу поскорее приехать, — произнесла женщина, улыбаясь.

— И я, дорога выматывает, — ответила и осмотрелась.

Небольшое стадо коров, гурты овец, вереница повозок обоза – всё это растянулось до самого горизонта. Лес немного расступился, давая простор нашим повозкам, дорога была ровной, трава низкой, так что можно отметить — едем вполне с комфортом.

Солнце стояло в зените, обрамлённое облаками, бесформенными, редкими и рыхлыми. Мы на протяжении трёх часов продвигались вдоль негустого леса по поляне. Жара стояла невыносимая, и сидеть в повозке уже не было сил, поэтому, заметив шедшую в отдалении Дерин, я тоже решила прогуляться и, выскользнув из повозки, направилась к девочке.

По дороге осматривалась: вон что-то похожее на подорожник, а там раскинулся лопух, совсем рядом с тропинкой выросла целая поляна колокольчиков.

— Так… а это, кажется, вайда? Ты-то мне и нужна! — воскликнула я, довольная своей находкой.

— Куинн, зачем тебе корм для коров?

— Это не только корм, это просто замечательная травка, с помощью которой мы будем окрашивать ткань и шерсть. А ещё листья этой травы применяются в виде чаёв и отваров при воспалительных и простудных заболеваниях.

— Да? — с сомнением в голосе, уточнила Дерин.

— Проверим? — подмигнула девочке. — Нарви мне букетик этой травы, и на ближайшей остановке приступим к окрашиванию. У тебя есть кусочек ткани, небольшой?

— Есть, а можно два? Я маме подарю.

— Конечно, можно. Пошли рвать?

За десять минут я стала обладательницей огромной охапки ярких жёлтых цветов, которые я с трудом утащила в свою повозку.

Синид, кажется, уже ничему не удивлялась, молча разложила кусок парусины, на которую мы вместе разместили собранную траву. Несколько веточек я подвесила под потолок повозки, там уже давно Анрэй приспособил крючки и натянул верёвки для просушки бумаги.

Остальную травку, совместно с Дерин, лишили листиков - они-то нам и потребуются для окрашивания. Следом эти листья мы размельчили, попросту нарвав их руками.

Синид внимательно наблюдала за нашими действиями и продолжала крутить барабаны кардера. Мешок невычесанной шерсти заметно уменьшился, зато увеличился, тот, что должен отправиться на прядение.

— Скоро будет короткий привал на отдых и обед, там и продолжим, — сообщила девочке. — Прогуляемся? Может, ещё чего найдём?

Мне бы найти ещё марену, и будет у нас вполне достойный ассортимент цветов: от голубого до синего, а ещё зелёный, красный и фиолетовый. Для начала хватит, а дальше будет видно.

— Пошли, — ответила Дерин, шустро выскочив из повозки, — а что ты хочешь найти?

— Мне нужна трава с тонкими, сильноветвящимися стеблями с загнутыми назад колючими шипиками. Листья светло-зелёные, цветки мелкие, жёлтой окраски. Примерно так, но не то.

— А она тебе зачем?

— Тоже будем окрашивать ткань, только потребуются корни взрослого растения. И цвета получаются красивые: красный, розовый, оранжевый. А если добавить к вайде, то будет фиолетовый.

— Откуда ты знаешь?

— Училась, — ответила любопытной и подозрительной девчонке, — и тебя обязательно научу.

— Ладно, — согласилась и тут же спросила, показывая на растение, — это?

— Нет.

Наши поиски не увенчались успехом, зато мы набрали листьев клубники, отвар из которых очень полезен, в нём полно витамина С. А ещё чай из сухих клубничных листьев помогает справиться с повышенным давлением, слабостью, тошнотой, диареей и болями в желудке. К сожалению, это всё, что я запомнила из рассказов своей бабушки.

Мои познания насчёт листьев клубники не удивили Дерин, на самом деле, местные жители разбираются в лекарственных свойствах тех или иных трав и корешков гораздо лучше меня.

— Кажется привал, — прокомментировала, заметив остановку повозок, — пошли узнаём, нужна ли помощь.

— А красить?

— И возьмём небольшой котелок. А ещё нам потребуется кипяток.

Наша помощь в приготовлении обеда не понадобилась, и мы с чистой совестью приступили к эксперименту, взяв у Кары маленький котелок. И это был действительно самый маленький, литров на пять.

Предварительно ополоснув листья вайды, залили их горячей водой.

— Всё, ждём. Примерно два часа, потом продолжим, — разочаровала девочку. Что ж поделать, я тоже предпочитаю всё и сразу, но не всегда получается.

— Ууу… долго.

— Пошли узнаем, что с Лиамом, он как занялся изготовлением бумаги, совсем не показывается.

— Он вредный, — буркнула моя маленькая подруга, — командует и ругается.

— Ругается?

— Да, Мейв плохо перетёрла траву, и бумага вышла толстая.

— Ну, может, ей надо было лучше измельчить?

— Конечно, но зачем ругаться?! — возмутился ребёнок. — Тоже мне, риаг нашёлся.

— Хм… ладно, разберёмся, — успокоила девочку. К окончанию разговора, лавируя между суетящимися людьми, мы как раз добрались до края стоянки.

— Лиам, привет. Как ты? Я тебя весь день не видела.

— Хорошо, Куинн, вот уже партия на просушку готова, осталось развешать.

— Ты хоть отдыхаешь? Или всю дорогу перетираешь траву в пюре?

— Мы меняемся, — ответил Лиам, продолжая с усердием работать пестиком.

— Я хотела с тобой поговорить, можешь на минутку отвлечься?

— Да, Мейв, возьми, только сделай хорошо, не как в прошлый раз, — распорядился Лиам, поднимаясь.

Отойдя в сторону, я тихо, чтобы никто не слышал, произнесла:

— Вот об этом я и хотела с тобой поговорить. Не нужно напоминать людям, а тем более своим помощникам, о неуспехе. Ты этим их обижаешь. Да и ругаться не стоит, тем более, она младше тебя, достаточно просто объяснить.

— Я объяснял, — возразил маленький риаг, насупившись, — она всё равно делает неправильно.

— Тогда, возможно, эта работа ей не по плечу? Ты посмотри, мялка больше её руки, — кивнула в направлении Мейв, которая уже вся употела, поднимая тяжёлый каменный пестик.

— Наверное…

— Поручи ей работу по силе, — подытожила, — и будь сдержаннее.

— Хорошо, Куинн.

— Вот и отлично, а теперь обедать.

Глава 21

Мы ехали второй день, дорога петляла среди деревьев, уводя вглубь леса. Он был наполнен особенными звуками и ароматами. Где-то высоко на ветках деревьев на разные лады причудливо пели птицы. Пахло свежими травами, смолой, цветущими растениями.

Сидя в повозке, я любовалась величественными деревьями, густыми кустарниками, нежными цветами. Мне очень хотелось прогуляться по его кромке, подышать полной грудью, прикоснуться к природе. Утопить ноги в зелени трав, пощупать шероховатость коры дерева, сорвать цветок или гриб. Или поднять голову вверх, увидеть густые макушки деревьев, сквозь которые, с трудом пробиваются солнечные лучи.

— Кахир запретил уходить от обоза дальше двух шагов, — напомнила Синид, заметив моё мечтательное выражение лица.

— Знаю, — тяжело вздохнула и вернулась к своему занятию. Ехать было скучно, и, выпросив у Синид моток ниток, я вязала носки. Пять деревянных спиц сделал для меня Силан ещё вчера вечером.

Дерин и Брайн, заскакивающие сегодня с утра к нам в повозку, с восторгом рассматривали небольшой «колодец» будущей голяшки. Полагаю, Силану поступит немалое количество заказов на такие спицы, а мне прибавится ещё один вид обучения.

— Синид, вы же вяжете. Что так удивило девчонок? — спросила, когда маленькие фурии покинули нас.

— Вяжем, но двумя спицами, а тут пять и нет шва, — пояснила женщина, — я тоже хочу научиться.

— Конечно, нам ехать ещё три дня, — кивнула.

— Остановились, — пробормотала Синид, выглядывая из повозки, — надеюсь, всё хорошо.

— Пойду узнаю.

Остановка была вынужденная: лес снова подобрался близко к дороге, и в одном особенно узком месте потребуется расчистить путь. Нам придётся задержаться на несколько часов, пока мужчины вырубят часть деревьев.

Этой остановкой я и девочки тут же воспользовались и продолжили экспериментировать над окрашиванием, предварительно поинтересовавшись у женщин, не нужна ли им наша помощь. И то ли я так грамотно задаю вопрос, то ли меня просто не нагружают, но от моей помощи отказались. Внимательно вглядевшись в лица девушек и женщин, я не заметила негатива и пренебрежения и тихонько выдохнула.

— Так, теперь неси сюда суван, надо немного добавить, — его мы взяли у дежурившей на кухне Мерин.

Вчера ехали до самого темна и успели только процедить настоявшуюся траву. Цвет жидкости получился коричневый, и он очень разочаровал Дерин и Брайн, но они всё же решили не сдаваться и досмотреть, чем закончятся мои манипуляции, хотя на их мордахах застыло скептическое выражение лица.

— Теперь необходимо нагреть, а потом добавить суван, примерно столько, и тщательно перемешать, — я уже привыкла каждое своё действие проговаривать, а ведь сначала мне казалось это странным и смешным.

— Что вы тут опять варите, — пробурчала Кара, засунув свой нос в котелок, она была не в курсе очередного нашего опыта. Травница, в основном, ехала в повозке вместе с супругой Кахира и большую часть дороги спала.

— Краску для ткани и шерсти, — ответила ей Дерин, — только она коричневая, а такая у нас есть.

— Хм… думаю, Куинн вас удивит, — хмыкнула травница, хитро улыбаясь, — я рядом посижу.

— Конечно, — тут же ответила ей и продолжила помешивать наше варево. Дождавшись, когда жидкость нагреется, сняла с огня и быстро перемешала, насыщая её кислородом. Затем вылила в неё небольшое количество капустного рассола и с удвоенной силой взболтнула полученный краситель.

— Неси платок, — обратилась к Дерин, и та рванула к своей повозке. Через минуту мы уже опускали три маленьких кусочка ткани в ещё горячую воду.

— А теперь ждём полного остывания.

— И какой должен получиться? — поинтересовалась Кара.

— Зелёный, а в повозки бродит вайда, которая, надеюсь, окрасит в синий цвет, но здесь потребуется больше времени, минимум полмесяца.

Оставив платки окрашиваться, мы направились к общему костру, от которого исходили потрясающие ароматы. В самом большом котелке уже приготовилась каша, в которую Мерин и Каела щедро добавили мясо подстреленной по дороге косули.

Охотники стабильно добывали для нас мясо, крупы пока тоже было достаточно. Но, к сожалению, овощей и фруктов не хватало: всё, что было прихвачено в дорогу, уже съели. Спасались корешками, собранной травой, сушёными ягодами, что сохранились с прошлого года.

Посадить новый урожай в этом сезоне мы не успевали, и зимой придётся совсем туго без овощей. Надеюсь, Анрэю удастся обменять продукты на бумагу, всё же это очень дорогой и редкий товар для этого времени. Я, конечно, не знаю, что представляет собой местная бумага, но уверена, наша ненамного хуже.

Обед прошёл в молчании под звуки топора. Кахир, Силан и ещё несколько мужчин (я пока не все имена запомнила) сидели с ровными спинами и напряжённо оглядывались.

Я, обеспокоенная таким странным поведением до этого спокойных мужчин, тоже стала прислушиваться.

— Куинн, вода остыла! — крикнула Дерин, напугав меня до чёртиков. Обед давно закончился, я бродила по краю стоянки, рассматривала травку, цветочки и прочее. В лес Кахир ходить запретил, и все женщины, ожидая продолжения пути, просто занимались привычными делами.

Я же час назад закончила показывать схему кругового плетения сразу семи ученицам. И теперь сделала заслуженный перерыв, но, видно, не судьба, любопытные девчонки не дадут мне спокойно подумать. А мне надо столько всего вспомнить: то же стекло, это же окружающий мир, начальная школа, а всё, что я знаю — это то, что нужен песок и чем чище, тем лучше.

— Иду, — тяжело вздохнув, повернула в сторону костра.

— И? Получилось? — подпрыгивая на месте, Дерин и Брайн, в нетерпении заглядывали в котелок, в котором я помешивала наше варево. Это было необязательно, но я жутко волновалась, всё же мне привычнее химические краски, а вот так я делаю впервые.

— Ну, готовы? — спросила и, застыв на секунду и медленно подцепив палочкой первый платок, вытянула на свет.

— Куинн! Зелёный, как трава весной! — воскликнула Дрини, Брайн была сдержанней, но и она стояла, разинув рот, с восхищением разглядывая повисший кусок ткани.

— Следующие, — я вытащила остальные два платка, выложив их в корзину. — Надо сполоснуть и высушить.

— А реки рядом нет, — грустно пробормотала девчушка, — нужно идти шагов двадцать в лес, там ручей бежит.

— Давай попросим мужчин, они нам наберут, — предложила девочкам.

Силан, попавшийся нам первым, был, конечно, не очень доволен, но отказать не посмел. И, прихватив сразу два котла, принёс воды буквально через десять минут.

— Спасибо, — поблагодарила мужчину и, повернувшись к девочкам, которых стало больше, продолжила, — ждите.

Ополоснув в нескольких водах три платка, я с удивлением и тихой радостью удостоверилась, что цвет не изменился.

— Сушите, потом принесёте и покажете, что получилось.

— Ага! — выкрикнула эти две егозы и рванули к своим повозкам, по пути обсуждая, что надо ещё покрасить.

— Удалось? — спросила Кара, тихо подобравшись ко мне. Вообще, из всего септа я никогда не слышу шаги Анрэя и травницы, и это, откровенно говоря, меня нервирует.

— Кажется, да. Подождём, когда высохнет.

— Куинн, а нам можно сделать зелёные платочки? — спросили две малышки, которые со стороны наблюдали за нами.

— Несите, — с сомнением взглянула на жидкость: я не знала, как краситель поведёт себя при повторном нагревании.

— Тогда на и мой кинь, — Кара сунула мне в руки шерстяную шаль грязно-серого цвета.

— Эту греть, боюсь, не стоит, давай так засунем? Если получится - окрасим, нет - позже в забродившую запихнём?

— Делай как знаешь, — кивнула травница, — ты сказала Дерин, что эта трава ещё и лечит?

— Верно. А также свежевыжатый сок этой травы можно втирать в брови для увеличения их густоты и окраски в тёмный цвет. Или в волосы для укрепления и предотвращения выпадения. А можно семена настоять в масле и также использовать для укрепления бровей и волос (мало кто знает, что масло усьмы, которое стоит довольно дорого за крохотный бутылёк, можно сделать дома, всего лишь настояв семена вайды).

— Надо собрать, — подытожила Кара, после того как выслушала меня.

— Подождёшь? Я вот тем бегущим девчонкам сначала окрашу их платочки, а, когда жидкость остынет, твою?

— Мне спешить некуда, — хмыкнула травница, — а вот Анрэй должен был вернуться, но что-то задерживается.

— Я не знала, что до туата так близко. Может, сложности с обменом, список мы ему вручили внушительный, — ответила Каре, хотя сама с раннего утра от волнения не нахожу себе места.

— Наверное… Подождём.

— Куинн, мы принесли! — сказали запыхавшиеся малышки, их уже было три, к ним присоединилась трудолюбивая Мейв. А также их мамы, с Мерин я уже знакома, а вот с ещё одной мы только лишь пару раз обменивались незначительными фразами.

— Молодцы, краска уже нагревается, — кивнула в сторону котелка, который висел над костром, — но должна предупредить, я не уверена, как поведёт себя краситель, мы его второй раз нагреваем.

— Куинн, как получится, — ответила за всех Мерин, вторая женщина согласно махнула рукой.

— Хорошо, значит, начинаем. Что здесь у вас? Так, четыре платка и рубашечка, замечательно, — перечисляя, я по очереди запихнула вещи в котёл с закипающей жидкостью, быстро перемешала и сняла с огня.

— Ждём? — деловито уточнила Мейв.

— Ждём, — подтвердила ей, — поставлю у себя в повозке, пока не остынет. Кара, твою шаль тоже забираю, главное — найти удобный спуск к реке, чтобы ополоснуть окрашенные вещи.

— Ты нам отдай, мы разберёмся, — произнесла вторая мама, кажется, Нейл, но могу ошибаться.

— Договорились, — обрадовалась, что этот вопрос разрешился сам собой, — Кахир машет, пора по своим местам. Дорогу очистили.

До самого вечера, пока в лесу окончательно не стемнело, мы продвигались к будущему месту обитания нашего маленького септа. Окрашенные вещи я отдала спустя три часа, а вместо них засунула шерстяную шаль Кары.

Мерин и Нейл, забравшие вторую пробную партию вещей, казались довольными. Цвет получился как будто темнее. Если первые три платка были похожи на траву в начале лета, светло-зелёную, то эти платки и детская рубашечка походила на яркую тёмно-зелёную траву середины лета.

Теперь главное — убедиться, что после нескольких стирок краска не сойдёт, об этом я тоже предупредила всех участниц эксперимента.

— Куинн? — обратился Кахир, подошедший к нашей повозке, где я и Синид, пытались соорудить удобное спальное место. Эта будет первая ночь моего путешествия без мужа, и было страшно спать на шкуре у костра в одиночестве.

— Кахир?

— Давай отойдём в сторону, мне надо тебе кое-что сказать, — прошептал мужчина, обеспокоенно оглядываясь.

— Конечно, — согласилась, выбираясь из повозки. Страха к Кахиру я не испытывала, поэтому с лёгкостью согласилась посекретничать. Отойдя от стоянки всего шага три, мужчина, склонившись ко мне, тихо произнёс:

— Куинн, мы вчера вечером заметили зарубки на деревьях, Беран последовал по ним, день отсутствовал, скорее всего, их стали делать с самого начала. Кто-то из своих оставляет знаки, но я не знаю кто, весь день караулили. И непонятно, для кого и для чего.

— И Анрэй не вернулся, хотя, я так понимаю, уже должен был? — спросила у мужчины. Тот кивнул и продолжил:

— Ночь будет неспокойная, женщин мы предупредили, чтобы не покидали лагерь. Ты тоже возьми нож, надеюсь, не пригодиться.

— Хорошо, — согласилась я, взяв огромный тесак, рукоять которого с трудом уместилась в моей ладони.

— Будь осторожна, — бросил мужчина, — идём, провожу.

Глава 22

Ночь прошла спокойно, хотя не скажу, что я выспалась. Подскакивая от каждого шороха, сложно быть бодрой с утра. И, кажется, не одна я провела бессонную ночь: женщины и мужчины были хмурыми и уставшими. По крайней мере, на нас никто не напал - и то хорошо, но находиться постоянно в ожидании - это выматывает.

— Синид, помоги, — выбравшись из повозки, попросила женщину подать котелок, в котором всю ночь вымачивалась шаль Кары.

— Держи и пойдём хоть отвару хлебнём да бутерброды твои пожуём. Кашу варить Кахир не разрешил, не нравится ему это место, хочет быстрее пройти его.

— Да, идём.

Завтрак прошёл в тишине, даже лесные птицы смолкли, казалось, мир замер в ожидании. Все ели на ходу, укладывая свой скарб в телеги, и через тридцать минут мы уже тронулись.

Девчонки в этот раз к нам в повозку не залезли, скорее всего, в столь напряжённое время родители их оставили рядом с собой. Лиам быстро заскочил к нам, сказал, что дядька Кахир поставил его вместе с Силаном охранять правую сторону обоза, схватил бутерброд и убежал. Феликс остался рядом со мной, но и он казался напряжённым и периодически вскакивал на лапы и принюхивался.

— Синид, научи меня вот этому узору, — чтобы хоть как-то отвлечься, я обратилась к женщине, которая вывязывала орнамент на будущем свитере.

— Смотри, эту петлю скидываешь аккуратно, эту затягивай…

До самого вечера мы не останавливались, обед прошёл быстро, на ходу и всухомятку. Но никто не роптал, все понимали и старались не мешать мужчинам охранять наш обоз. Высокие деревья и непролазные кусты скрывали за собой возможных преследователей. Часть мужчин периодически исчезала, осматривая ближайшую округу и возвращаясь угрюмыми и недовольными.

Наконец-то повозки выехали из леса и по команде Кахира принялись разворачиваться, собираясь встать на привал. Для ночной стоянки место выбрали удачно: высоко, ровно, и лес не слишком далеко. Правда, воду мужчинам теперь приходилось носить из дальнего ручья на самом краю тёмного леса.

Выбравшись из повозки, я первым делом потянулась - тело затекло, и по ногам пробежало неприятное покалывание. Замерев, я осмотрелась: мы остановились в ста шагах от края леса, на небольшой возвышенности, но дальше простиралась долина, полого спускающаяся к виднеющимся низкорослым кустарникам и высоким деревьям. Весь день дорога петляла по тёмному густому лесу, и спуск совершенно не ощущался.

— Синид, я пошла к костру, — предупредила женщину.

Мужчины подстрелили трёх зайцев, на нашу толпу совсем немного, поэтому лучше мелко порубить тушку и сварить кашу.

— Я сейчас тоже подойду, — ответила женщина, укладывая мешки для спального места.

«Где же ты? Что случилось»? - с этими мыслями я шла к походной кухне, где женщины уже вовсю хозяйничали у костра. Дети словно воробушки примостились на поваленном бревне (его притянули мужчины для дров) и с нетерпением погладывали на котёл, в котором скворчало жарившееся мясо.

После длинного и утомительного дня без отдыха и полноценного питания запах готовящегося мяса был мучительным.

— Нужна помощь?

На мой вопрос, как всегда, ответила Мерин:

— Нет, Куин. У костра сейчас не протолкнёшься. Видишь, сколько желающих?

— Хорошо, — кивнула и застыла, не зная, чем себя занять. Шаль сушилась, без дополнительного нагревания жидкости она получилась бледно-зелёного цвета, но это всё же лучше, чем грязно-серый.

В любом случае Кара осталась довольной, как и остальные. Дерин и Брайн сразу после обеда прибежали, хвастаясь высохшими платками. Их счастью не было предела, накинув на плечики обновки, они важно прошествовали вдоль повозок. Мейв и остальные девчонки поглядывали на них с завистью: им ещё предстояло дождаться, когда их вещи высохнут.

Вязать темно… Бумагу делать? Так не дадут же. Лиам захватил её изготовление в свои руки, а желающих поучаствовать было предостаточно. Многие мальчишки хотели приобщиться к этому тайному делу, я вообще удивляюсь, как туда Мейв пробилась.

Задумавшись, я не сразу заметила замершего рядом со мной Кахира, который тяжёлым взглядом смотрел в сторону тёмного леса.

— Следов чужого присутствия не обнаружили? — спросила тихо, но мужчина всё равно вздрогнул.

— Нет. И Анрэю пора бы появиться.

— Надеюсь, с ним всё в порядке. Кахир, нам долго ещё до места? Может, здесь на опушке подождём Анрэя?

— Вот тот лес, там есть ровные поляны. По долине два дня пути, ещё половина дня по лесу. Анрэй сказал его не ждать, времени осталось немного, нам нужно успеть построить дом.

— Понятно, — вздохнула, — завтра утром, значит, снова в путь?

— Да, не стоит тут задерживаться, это земли риага Дуйбне, а он не любит чужаков.

— Тогда лучше поспешить. Идём к костру, надо поесть.

Ужин снова прошёл в гнетущей тишине, все быстро поели, и если взрослые занялись обустройством стоянки, то детки всё так же сидели на бревне и испуганными глазёнками следили за родителями. Их вид очень меня нервировал, и я решила отвлечь мелочь.

— А давайте я расскажу вам волшебную историю, — начала я, Дерин, услышав мои слова, рванула к костру, подхватив за руку Брайн и, плюхнувшись на свободное место, замерла в ожидании, — в открытом море вода совсем синяя, как лепестки самых красивых васильков, и прозрачная, как чистое стекло — но зато и глубоко там! На самом дне живут русалки. Не подумайте, что там, на дне, один голый белый песок; нет, там растут невиданные деревья и цветы с такими гибкими стеблями и листьями, что они шевелятся, как живые, при малейшем движении воды. Между ветвями шныряют рыбы большие и маленькие — точь-в-точь как у нас птицы…

Спустя тридцать пятнадцать минут перевела дыхание, выпила отвар, и, оглядев восторженные мордахи, продолжила:

— Невидимая русалочка улыбнулась принцу и поднялась вместе с другими детьми воздуха к розовым облакам, плававшим в небе.

Когда я закончила сказку о Русалочке, было уже совсем темно. Двое самый маленьких не дождались её окончания и уснули, их родители с благодарными улыбками подхватили ребятню и унесли на свои спальные места. Самые стойкие, открыв рот, внимательно слушали, иногда переспрашивали в непонятных для них местах.

Взрослые тоже подтянулись ближе к костру, пили травяной чай и слушали, только самые нежные и чувствительные дамы к концу повествования украдкой вытирали глаза и вздыхали.

— Спасибо, — сжав ладонь, поблагодарила Мерин, следом за ней подошла Энис и тоже благодарно кивнула, утягивая за собой ребёнка.

— Ты так хорошо рассказываешь! Откуда знаешь такую историю? — Синид оказалась из числа чувствительных дам, но не скрывала свои эмоции и громко всхлипывала.

— Не помню, возможно, отец рассказывал. У нас часто были гости, — пожала плечами, украдкой взглянув сначала на Синид, чтобы убедиться, что такое объяснение её удовлетворило. А следом на травницу, она тоже слушала сказку и теперь сидела у костра с умиротворённым лицом.

Когда все разбрелись по своим местам, я присела рядом и ненадолго прикрыла глаза. Вроде бы удалось отвлечь людей от тяжёлых дум, но самой успокоиться не получилось: когда думаю о муже, моё сердце начинает бешено колотиться, дыхание перехватывает, а грудь сжимает будто в тиски.

— Всё будет с ним хорошо, — пробормотала Кара.

— Только об этом и прошу богов, — еле слышно ответила я.

Утро наступило неожиданно рано. Я долго не могла уснуть, но старалась не ворочаться, чтобы не разбудить Синид. Мы все устали, дорога ещё не закончилась, а что нас ждёт в конце пути, ещё неизвестно.

Мужчины ещё вчера вечером вытащили из силков несколько зайцев, и, стоило мне выбраться из повозки, как аромат печёного с душистыми травами мяса сбил меня с ног.

— Доброе утро, Куинн, — разом поприветствовали меня женщины всего септа. От неожиданности я растерялась и просто кивнула, оглядываясь в поисках Кары. Только она сможет мне объяснить столь резкую перемену. Но на этом странности, к сожалению, не закончились: одна из дам, что до сих пор, лишь односложно отвечала на мои вопросы, вдруг заговорила:

— Куинн, возьми отвар. Я немного мёду туда добавила, чтоб вкуснее было. И скоро будет готово мясо, Кахир сказал, что остановки на обед делать не будем.

— Спасибо, — поблагодарив женщину и забрав кружку, я устремилась к травнице, которую увидела сидящей всё на том же месте, что и вечером.

— Кара, скажи, что происходит? — прошипела и уставилась на старушку.

— Кхе… — закашлялась она, пытаясь сдержать смех и спустя минуту продолжила. — Тебя приняли за филида.

— Кого? Это что за зверь такой? — с недоумением переспросила.

— Филиды — очень важные люди, это странствующие сказители, они повествуют о подвигах и неудачах королей прошлого, слагают новые песни, и они легко могли погубить любого, от простого человека до риага. Все: и женщины, и мужчины, и слуги, и короли - опасаются филидов.

— Здрасьте, приехали. Мне ещё этого не хватало для полного счастья. Теперь меня боятся, — буркнула, недовольно уставившись на отвар, как будто он был в чём-то виноват.

— Глупая! — рассердилась травница, шлёпнув меня по колену. — Филиды - хранители памяти, к ним приходят за советами, они неприкосновенные.

— Тоже не лучше. Что я могу посоветовать, сама здесь меньше месяца, — возразила я. — Ладно, чего уж теперь, что сделано, то сделано.

— Боги ведают больше нас, — Кара опять повторила свою любимую фразу. — Ешь, Кахир волком смотрит, поторапливает.

Два дня по долине пролетели незаметно, мы ели заранее приготовленную еду, не останавливаясь на дневной привал. И с каждым шагом приближаясь к лесу, где мы построим наш будущей дом, у людей будто открывалось второе дыхание, подстёгивающее их двигаться дальше. Всем нетерпелось закончить этот путь, который длился уже три недели. Лето подходит к середине и женщины высчитывают, что всё-таки успеет вызреть, если посадить сейчас.

А я всё чаще оглядывалась в надежде увидеть двух всадников, спешащих к нам. Но муж и Колум так и не появлялись на горизонте. Зато ощущение преследования прекратилось, и это радует.

В лес въехать не удалось… Холм, по которому мы передвигались, плавно спускался в низину, прямо к реке, и теперь нашему взгляду открыолось, что многие деревья оказались подтоплены.

— Кахир? — спросила у замершего возле воды мужчины.

— Зима была снежная, весна дождливая… — тихо произнёс он. — Куинн, там нет сухих мест. Я был здесь и знаю, что дальше вглубь леса идёт снижение.

— И? Что делать? Ждём Анрэя? — думать о возращении в туат мне совсем не хотелось, а оставаться здесь, на чужих землях, опасно.

— Анрэй сказал… — произнёс Кахир и, помолчав, продолжил. — Если его не будет больше трёх дней, ты забираешь септ. Это твои люди. Они пошли за Анрэем, он твой муж, а значит, пойдут за тобой.

Глава 23

От услышанного у меня перехватило дыхание, и я не знала, что сказать. Всё, что я смогла из себя выдавить, это:

— Делаем привал, людям необходимо отдохнуть, — и мысленно продолжила «а мне надо подумать».

— Хорошо, — ответил Кахир, его плечи поникли, и мне стало жаль мужчину.

— Кахир? Ты знаешь, где находятся земли, которые принадлежат мне?

— Знаю, я был там вместе с Анрэем, — откликнулся мужчина, в его глазах затеплилась надежда.

— Надо обсудить, как добраться до этих мест без потерь, — задумчиво протянула я. — Идём, успокоим народ.

Пришлось сообщить людям о том, что болото окончательно превратилось в болото и жить здесь невозможно, а также о том, что наш путь незакончен и нас ожидает ещё две недели дороги. Также распорядились о длительном привале: все устали, разочарованы, нам всем необходимо отдохнуть и запастись провиантом.

Когда тяжёлый разговор закончился, я просто сбежала и спряталась. Мне надо подумать, побыть одной, я совершенно не готова. Какие люди? Какой «мой септ»? Да я сама ничего не знаю! Усевшись прямо на траву, не обращая внимания на мокрую землю и на то, что моя попа мгновенно промокла, я зарылась руками в волосы и застонала.

— Что же делать? Анрэй сказал, что в моих землях только лишь голые камни! Можно, конечно, навозить земли, удобрить её, — шептала, просчитывая разные варианты, — но на это уйдёт много времени.

— Что ты там бормочешь? — тихий голос Кары вывел меня из задумчивости.

— Я не знаю, что делать.

— Веди… И делай как знаешь и чувствуешь, — пожав плечами, травница сунула мне в руки кружку.

— Я знаю достаточно, но не для этого времени, — с горькой усмешкой ответила и, помолчав, добавила. — Ты тоже считаешь, что не стоит ждать Анрэя?

— Да, у тебя септ. А он сильный мужчина и справится.

— Ясно. Значит, отдыхаем и едем дальше, — подытожила, поднимаясь.

Обсудив с Кахиром ближайшие планы, мы приняли решение сегодня уже точно никуда не идти. Отдохнуть, приготовить еды в дорогу и завтра до восхода солнца отправиться в путь.

И где-то там, глубоко в душе, я всё же надеялась, что за это время Анрэй догонит нас… Но нет.

Мы потеряли день, обходя затопленные участки земли, ещё день, вытаскивая увязнувшие в грязи телеги. Остановки старались не делать: люди устали, но понимали, что чем быстрее доберёмся, тем будет лучше. От места, где Анрэй хотел построить наше селение мы ушли уже довольно далеко, почти на полторы недели пути. Муж так и не появился и, кажется, никто в септе не верит, что он жив. Ну, кроме меня и травницы.

Пологие холмы остались позади, теперь серая лента дороги петляла в голубых долинах, то и дело огибая огромные, покрытые мхом валуны, а на горизонте высились настоящие горы – тёмные исполины, местами заросшие лесом.

— Кахир, нам ещё пять дней пути, я правильно понимаю, что у подножья этих гор и есть моя земля?

— Да, а ещё сами горы и всё, что за ними, но их не пересечь, — подтвердил мои предположения мужчина.

За время пути мы с ним не скажу, что подружились, но нашли общий язык. Он прекратил смотреть на меня настороженно, а я старательно делала вид, что не замечаю его внимательные взгляды.

— Как ты думаешь, есть смысл сделать большой привал? Перед последним рывком?

— Нет, люди тоже знают, куда идём, и видят, что дорога скоро завершится. Им нетерпится закончить этот путь.

— Тоже верно. Что ж, значит, едем дальше, — кивнула, осматриваясь. За время дороги без мужа у меня выработалась привычка оглядываться в надежде увидеть двух всадников.

— Мы тоже ждём, но, боюсь, его уже нет, — пробормотал Кахир. — Идём, Куинн, надо двигаться дальше.

— Да, идём.

Впервые мужчина заговорил о Анрэе, все притворялись, что всё в порядке и что так, как есть, и должно быть.

Ещё три дня провели в дороге, красивых холмов, покрытых яркой зеленью, становилось всё меньше, зато всё больше стало попадаться огромных валунов, острых камней и прочей гадости, что мешает продвигаться. Сидеть в повозке во время движения стало невыносимо, казалось, что от постоянной тряски голова просто оторвётся. Идти тоже было трудно, камни выскальзывали из-под ног, норовя опрокинуть тебя, или больно кололи ступни, если попадался особенно острый край.

У Кары появились первые пациенты за всё время нашего пути: два малыша поранили коленки об острые камни, и теперь мы по очереди развлекали детвору, которым было скучно ехать в трясущейся телеге.

А сегодня ещё и начался дождь, мелкий, моросящий и жутко противный. Мы в течение тридцати минут все промокли, а прохладный ветерок неприятно холодил влажную одежду. Спрятаться всем в повозке места не хватило, и, усадив в них ребятню, мы продолжили свой путь.

— Кахир, дождь не собирается прекращаться, — произнесла, найдя мужчину у одной из телег, — надо сделать укрытие и переждать.

— Согласен, доберёмся вон до того перелеска, нужны жерди.

— Хорошо, тогда ускорим шаг.

До маленького лесочка добрались в течение часа, мужчины быстро срубили невысокие деревца и по принципу бани построили шатёр. Рядом был сооружён небольшой навес, где вовсю уже пылал костёр и варился мясной бульон. Хоть на улице и была середина лета, но всё же мы продрогли.

— Сдвиньтесь! — скомандовал Силан столпившемуся в шатре народу и занёс нагретые камни.

Костёр внутри шатра разжигать не стали, опасались задымления: воздух на улице плотный, влажный, и дым от огня мог плохо вытягиваться наружу. Измученные женщины и дети забились в него и теперь растерянно стояли и не знали, что делать. Их опустошённость меня пугала и беспокоила. Надо было что-то сказать, поддержать и, собравшись с духом, я произнесла:

— Дождь нам предоставил прекрасную возможность отдохнуть и набраться сил. Сейчас мужчины принесут в шатёр лапник, мы устелем им пол, сверху разместим шкуры. А на костре уже варится вкусная похлёбка. Поедим, наберёмся сил и поиграем - я знаю очень интересную игру. Обещаю, будет весело.

Закончив свой монолог, огляделась. Женщины чуть расслабились, а ребятня смотрела на меня в ожидании, их глазёнки горели в предвкушении веселья.

— Вот и отлично. Сегодня отдыхаем. Нам осталось совсем немного, два дня - и мы на месте, — проговорила и, помолчав, продолжила. — Я пойду проверю, как там у костра, и вернусь.

— Они тебе верят, — произнесла травница, отправившаяся следом за мной.

— Кара, ты бы поберегла себя, зачем пошла?

— Надо отвар сделать, укрепляющий, а ты трав не знаешь. Да и пошептать надо.

— Ясно. Но хоть бы переоделась в сухое, — буркнула я.

— Потом, — кивнула она, развязывая мешок, что всегда носит с собой.

Махнув на неё рукой, я устремилась к Мерин и Энис, они, укрывшись под навесом, шустро крошили лук и морковь (остатки роскоши).

— Мерин, помощь нужна?

— Можешь лепёшки подогреть над костром, три дня не пекли свежего, а эти зачерствели.

Втроём мы быстро управились с обедом, сделали наваристую похлёбку из остатков мяса, от души насыпав в неё два вида крупы. Лепёшки мне всё же удалось хоть немного сделать мягче: слегка смочив в воде, я быстро разогрела их на сковороде.

Синид нарезала сыр, тоже чуть затвердевший, и отварила яйца, их было не много, видимо, куры не выдержали дороги и перестали нестись. Но и этому мы были рады - нарезав их кубиками, смешали с зелёным луком и заправили всё остатками сметаны (когда-то это были сливки).

О том, что у нас есть ещё и куры, я узнала неделю назад. Всего десяток красоток в сопровождении петуха, который на протяжении всей дороги молчал. Лазить в каждую повозку неприлично, и поэтому их существование в нашем септе оказалось для меня тайной, пока голосистый вдруг не решил рано утром сообщить о своём присутствии, напугав меня до чёртиков.

Зато молока было предостаточно, перерабатывать его в дороге невозможно, и мы его пили вместо воды. Я никогда его столько не пила, но надо отметить, что свежее, не магазинное, я выпивала с огромным удовольствием. Особенно утром со свежеиспечёнными лепёшками, а если удастся выклянчить ложечку мёда у травницы, так вообще невероятное лакомство! Сразу вспоминается бабушкин дом, хлеб, который ты окунаешь в кружку с молоком, втягиваешь в себя излишки жидкости и тут же погружаешь влажный кусочек хлеба в тарелочку с сахаром, быстро откусываешь и запиваешь это из всё той же кружки. Ммм, вкуснятина…

— Куинн, держи! — громкий оклик Кары прервал мои воспоминания.

Обед прошёл, можно сказать, в тёплой дружественной обстановке. Несколько мужчин остались охранять наш обоз, остальные забились в шатёр. Было тесно, немного душно, но очень уютно. Насытившись, мужчины отползли вглубь шатра и уснули, женщины взялись за своё рукоделие, а детки… Разом отложив свои чашки, уставились на меня в ожидании, сделав это настолько синхронно, что я поперхнулась от неожиданности.

— Готовы? — спросила, допив укрепляющий отвар от Кары.

— Да, — ответили одновременно за всех Дерин и Лиам.

— Тогда начинаем, — произнесла я. Всё, что мне пришло на ум, это самая простая игра: «Земля, воздух, вода». Благодаря ей и я много нового узнаю, и деткам будет полезно.

— Я буду показывать на каждого по очереди и произносить слова «вода», «земля» или «воздух». И в момент, когда я остановлюсь, например, на слове «вода», тот, на кого я показываю, должен назвать кого-то, кто плавает: рыбу или животное. Если скажу слово «земля», нужно назвать того, кто живёт на земле; если слово «воздух» — того, кто летает. Повторяться нельзя. Кто затруднится с ответом, тот выбывает.

Объяснив правила игры, я оглядела задумчивые личики детей: кажется, некоторые лихорадочно вспоминали всех водоплавающих, ползающих и летающих тварюшек, а другиепросто не поняли суть игры. Ну ничего, значит, втянутся по ходу.

— Приступим? Земля, воздух, вода, — прошла круг и показала рукой на Лиама, я очень надеялась, что мальчик понял правила и поддержит меня.

— Волк! — воскликнул Лиам и довольно оглядел присутствующих.

— Муха! — отозвалась Дерин, когда моя рука указала на неё, ей досталось слово «воздух».

Понаблюдав за Лиамом и Дерин, остальные детки быстро втянулись, и игра понеслась. Я только успевала указывать рукой на ребёнка, как тут же получала ответ. Были путаницы, червяки у нас вдруг становились летающими, а рыбы земляными, но всё равно было весело. Над ошибками если и смеялись, то по-доброму и тут же шептали правильное слово. Сердобольные мамочки тоже не выдержали и присоединились, подсказывая своим деткам.

Игра продолжалась до самого вечера. Мужчины, чтобы не мешать нашей забаве, по стеночке проникали к выходу, меняя охрану. Те, в свою очередь, так же проскальзывали вглубь шатра, укладывались на шкуры и вырубались. А я удивлялась, как в таком шуме можно спать, но Кара, шепнув мне, пояснила: сейчас мужчины отдыхают даже лучше, чем в защищённом туате, ведь детский смех - первейшее успокоительное средство.

Хм, возможно. Наблюдая за счастливыми мордахами детей, я невольно обратила внимание на их мам, те с умилительными лицами смотрели на своих чад и бросали в мою сторону благодарные взгляды.

Когда слова стали повторяться не по одному разу, решили закончить играть, к этому времени и ужин был готов. Наевшись каши, выпив по кружке молока, дети с улыбками на лицах разместились рядом с мамами и уснули.

— Куинн, спасибо, — поблагодарила Энис, женщины, что не успели уснуть, тоже благодарно кивнули.

Качнула головой, дав понять, что услышала, с трудом поднялась и, кряхтя, как старуха, поплелась к выходу. Дождь всё ещё шёл, но сидеть в шатре мне надоело, хотелось воздуха, тишины и хоть немного побыть одной.