Я влюбился

Глава 1

14.03.2026

Я влюбился.

Отчаянно и бесповоротно.

Да я бы и не начинал вести этот дневник, если бы не всё то, что копится у меня на душе и не даёт уснуть порою.

Хотя, если быть с самим собой честным до конца, писать я любил всегда. Писать, словно заново проживая день, сохраняя в нём по возможности не только себя, но и тех, кто так или иначе повлиял на что-то в моей жизни. Зверев говорил, что так я контролирую свои тревоги. Возможно, он был прав. Спросить уже не получится. Поэтому, думаю, этот дневник – попытка в первую очередь не потеряться в мире своих страхов, опасений и неуверенности. Понять, что я чувствую к ней.

К ней. Которая не покидает моих снов, словно ангел, спускаясь в них откуда-то с небес. И я порой не знаю, где она больше ангел. Там, во сне, или здесь, в реальности.

Всё и началось, как во сне.

Я проснулся сегодня достаточно рано, чтобы успеть везде, где меня ждали, пусть этих мест было не так и много. После лёгкой разминки и тёплого душа я сел в свою ласточку и на всех парах помчался к матери, чтобы как можно скорее завершить этот традиционный визит вежливости. Меня – и это неудивительно – не ждало ничего нового. Она вновь, как и каждый раз до этого, сидела в глубоком кресле, закинув ногу на ногу и, пристально глядя мне в глаза своими маленькими колючими глазками, допытывала, когда в её доме будет слышен топот детских ножек.

– Мам, ну мне не пять лет. Я уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно решать, когда и нужно ли вообще жениться.

Меня жутко раздражали своей нелепостью эти разговоры про женитьбу и детей, поэтому отвечал я достаточно резко.

– Ты же знаешь, какие сейчас женщины пошли. Им палец в рот не клади, по локоть откусят. Да и вообще, не для того ты орла рожала...

Обычно к этой или любой подобной фразе меня разбирал смех от фантасмагоричности ситуации, поэтому я до сильной боли кусал губу, чтобы только не подать вид, но мою мамашу это не успокаивало и уже через полчаса атаки на мои жизненные устои возобновлялись. Так у нас и строился диалог: когда женишься – нужно заехать в супермаркет – скоро день рождения – когда женишься – соседка соль не возвращает – может хоть подружку найдёшь – понавтыкали повсюду своих антенн – приезжай завтра, не забывай мать – не тяни с продолжением рода. Такая уж у меня мать. Добрейшей души человек, если присмотреться. Просто с пунктиком. Ну а у кого в современном мире их нет, этих пунктиков?

Родительский дом я покидал в хорошем расположении духа, с чувством исполненного сыновьего долга. Настроение поднялось ещё больше, когда я представил, как отец вернётся со смены и получит ровно то, что только что пережил я: причитания о том, какой у моих родителей сын нехороший человек.

Отец, как водится, позакатывает глаза приличия ради, покачает головой и пойдёт смотреть футбол, внутренне радуясь за меня. В его представлении я был пусть не героем, но человеком со стержнем, так как в свои тридцать три так и не стал подкаблучником – равно не женился. Подозреваю, во мне он видел маленькую победу над моей матерью, ведь сам он был очень мягкий и потакал ей во всём. Я же, его сын, был тем самым стержнем, который давал ему право говорить, что такой как я, не мог быть сыном человека слабохарактерного, каким отец себя считал. Даже не будучи таким. Просто добрый человек.

Эх, знал бы он, на чём все эти годы держится моя сильная мужская позиция.

Он бы разочаровался.

Надеюсь, никогда не узнает.

Мир за дверью дышал добром и каким-то особым спокойствием. И даже урод на шевроле, подрезавший меня на перекрёстке, не смог нарушить поселившуюся у меня в душе идиллию.

На дворе март. И если за городом ещё белым-бело, то здесь, на улицах хоть небольшого, но густонаселённого для своих размеров городка, когда-то белый снег, забытый на обочинах коммунальщиками, давно превратился во что-то серое и бесформенное. Такое обычно забрасывают в стиралку, добавляют двойню порцию порошка и молятся всем известным и малоизвестным богам, чтобы на выходе получилось что-то чуть белее и свежее застиранного пододеяльника.

Поймав себя на мысли, что думаю не о том, завернул во двор многоэтажки, где обитала ещё одна моя родственница. На этот раз ненаглядная. Любимая сестрёнка. Анька. Правда, «Аньке» уже под тридцатку, но с каких пор младшие сёстры перестают быть мелкими?

С сестрёнкой отношения у меня всегда были хорошие. Даже когда мне приходилось часами гулять с ней на улице, пока остальные подростки моего возраста занимались более интересными делами, я не видел в этом проблемы. И если что случалось у неё, мне не составляло труда разобраться с любым, кто как-то нарушал её покой. Доходило до комичного, когда вместо обычного «не говори отцу», она говорила матери «не говори Антону». Знала, что Антон, то есть я, не будет церемонится.

Короче, решение Анькиных проблем входило в мой будний день, даже если он был выходным, как сегодня.

– Что опять? – после её любимых обнимашек и никогда ничего ни для кого не значащего «как дела» пробурчал я.

– Полка, – улыбнулась в ответ сестра, протягивая мне молоток и шурупы.

– Понятно.

Как ей объяснить, что шурупы – это не дюбель-шурупы, а нужны именно дюбель-шурупы? Вот как?

Она уже покидала прихожку, поэтому пришлось слегка повысить голос.

– Анька! А у тебя другие шурупы есть?

– А какие надо?

– Одетые.

Нашлись. Когда полка висела на законном месте, и мы уже пили чай, Анька вдруг обратилась ко мне с плохо скрываемым напряжением в голосе.

– Антон, скажи честно, ты думаешь жениться?

Глазированный бублик, естественно, попал не в то горло, и я закашлялся:

– Смерти моей хотите?

– Я серьёзно, Антон! – Не унималась эта братоубийца, и я понял по взгляду, что так и есть – серьёзно. – Я понимаю, тебе уже тяжело лишить себя самого ценного, что есть у мужчины – своей свободы, но рано или поздно надо.

Взгляд её зелёных глаз стал мягче и сочувственнее. Она порывисто встала, отошла к окну, развернулась и, сложив руки на груди, продолжила:

– У меня такое ощущение, что на нас родовое проклятие. Ты жениться не можешь никак, я одна вот живу – хоть кошек заводи. Но это ведь неправильно! Люди должны быть вместе.

– Если любят друг друга, – вставил я, пока она не продолжила.

– Если любят друг друга! – С чувством повторила Анька. – А ты что, никогда никого не любил?

«Любил. Люблю», – подумал я, но вслух ничего не сказал.

Только улыбнулся.

Спокойно. Без глаз.

Встал, подошёл к ней и обнял.

– Сестрёнка, давай так. Выходи уже замуж. А я посмотрю, как тебе хорошо на той стороне и сразу же женюсь. Вот хоть на следующий же день.

Почувствовал, как она улыбнулась и разжал объятия.

– Договорились?

– Договорились, – со вздохом ответила сестра.

В тот момент я не придал значения этому её внезапному для меня всплеску эмоций. Да, да, именно всплеску. Потому что видеть Аньку в таком состоянии – напряжённую – было непривычно. Но день был слишком хорош, и я всё списал на полнолуние. Но сейчас, вспоминая этот разговор, понимаю, что она что-то ещё хотела мне сказать, да я не стал слушать. Потому что должно быть всегда наоборот. Слушать должна именно она. Она ведь, в конце концов, младшая.

Покончив с семейными «разборками», я отправился уже по своим – готовиться к ответственному мероприятию, походу в гости. Сначала – в алкомаркет, где купил первый попавшийся вискарь, после чего – в более длительное плавание по цветочным бутикам. Выбор даже одного букета цветов – дело хлопотное, а купить два, чтобы угодить и гостье, и хозяйке – это уже надо постараться. Меня спасло то, что я ещё не знал, кто будет гостьей, поэтому выбрал классику – тринадцать роз. А вот с хозяйкой пришлось повозиться. Нужен был не просто букет, нужна была история. Вдохновляющая. Переходя из одного бутика в другой, я, наконец, увидел то, что искал – именно его, букет из ранункулюсов. Я сразу понял, что это он. Почти влюбился и, больше не думая, взял его. А когда посмотрел на часы понял, что потратил на покупки два часа!

«Хорошо, хоть детей нет», – подумал я и отправился восвояси, готовиться к вечеру. По пути домой я понял, что голоден и стал прикидывать в голове: продолжить поездку и насытится изысканным домашним блюдом под названием рамен или всё-таки пообедать более основательно. Думать пришлось недолго, поесть я любил всегда, а лишние килограммы мне не грозили – метаболизм был что надо.

Сообразив, где нахожусь, отправился в неплохую кафешку недалеко от дома. Там и готовили вкусно, и официантки были милые и, пока ты ждал заказ, они могли подойти не один раз, чтобы что-то предложить или спросить, не дует ли. При температуре 23 на термометре. Я обычно улыбался своей самой широкой улыбкой и, конечно же, оставлял повышенные чаевые.

Наверное, это их и подкупало.

Как оказалось, в этот раз моим планам полюбезничать с официантками не суждено было реализоваться. Едва мне подали меню, как я услышал, как чей-то довольно знакомый женский голос зовёт меня по имени. Оторвав взгляд от меню, я зачем-то посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что речь шла обо мне и только потом улыбнулся Кристине, хотя сознанием сразу понял, что это была она.

– Привет, Крис! – Сделал я улыбку пошире и встал со своего места.

– Привет! – Ответила она и дала чмокнуть себя в щёку. Я заметил, что от неё приятно пахнет лавандой и ещё чем-то сложным, что моё обоняние не смогло разложить на составляющие. Но корица там была точно.

Карие глаза Кристины смотрели на меня мягко, в то время как руки отчего-то теребили ручку сумочки. Кристина была в офисном костюме с бессменной белой блузкой и опознавательным знаком – бейджем одного из местных банков. Её темные волосы были собраны во что-то явно офисное, а открытые на всеобщее обозрение уши несли на себе отпечаток достатка в виде тяжеловесного украшения не бижутерного происхождения.

– Подожди, – дошло вдруг до меня. – А что ты тут делаешь?

Кристина жила на другом конце города, работала там же, поэтому её появление в моём районе показалось мне не очевидным.

– Шутишь? – Весело отозвалась она и села напротив меня.

Мне ничего не оставалось, как вернуться на своё место.

– Сегодня ведь вечеринка, а у меня ногти – видал?

И она сунула мне свои ногти через стол. Я не понял, что я должен был «увидать» на безукоризненном френче, но на всякий случай мотнул головой – конечно, видал. И не такое видал.

– Ясно, – проговорил я. И только потом до меня дошло. – Стоп. Какая вечеринка?

Я всё ещё не мог отойти от неожиданной встречи, поэтому мысли собирались в кучу с трудом.

– Как какая? У Алины с Игорем.

– А, ну да, – продолжал откровенно тупить я. И снова озарение. – Так это ты та незнакомка, которую тоже позвали, но которая ещё не знает, придёт она или нет?

– А кто ещё? – Кристина опять сунула мне под нос свои пальцы. Красивые такие, изящные.

– Если эти обрубки станут до конца дня нормальными ногтями, то я обязательно появлюсь.

Я расслабился и повеселел от её признания. Ай, да Алина! Сваха местного розлива. Это ж нужно уметь столько дыма напустить и сделать из Кристины таинственную незнакомку. Всё никак не может меня женить. И она туда же. Ну-ну.

– Хорошо, что это будешь ты, – искренне сказал я.

Мне не хотелось после сегодняшних разговоров с матерью и сестрой ещё и знакомиться с кем-то новым. А, при всех её достоинствах, Кристина была самым безопасным вариантом для меня. Симпатичная, стройная, подтянутая, с идеально очерченными формами, но не из тех людей, с кем можно долго вести диалог на какую-то тему кроме покупок на ВБ. Как раз то, что нужно. И в данном контексте – то, чего не хватало на этой вечеринке.

– Так ты меня угостишь чем-нибудь или я пошла?

Кристина посмотрела на меня своим прожигающим насквозь взглядом, который действовал, наверное, на всех, кто находился под его прицелом, кроме меня.

– Угощу, – вздохнул я про себя и, мысленно пожелав хорошего дня официанткам, переключил внимание на Кристину, которая, ко всему прочему, была ещё и лучшей подругой Алины.

Поэтому я ничуточку не удивился, когда она сказала:

– Антон, а ты можешь не говорить Алине, что я проболталась? Ну, что тоже буду у неё.

И, словно извиняясь за что-то, добавила:

– Она просила не говорить.

Ну и что я мог на это ответить?

Я ничего и не ответил. Вместо этого сходил к машине и вернулся с букетом роз.

– Это тебе.

Кристина засияла от счастья.

– Тринадцать роз. Можно не пересчитывать. Хоть что-то в этом мире остаётся неизменным.

Глава 2

Когда позже я подъезжал уже к дому, в котором жили Алина и Игорь, подумал о том, что хорошо, наверное, ехать куда-то, где тебя ждут. И, испугавшись собственных мыслей, резко затормозил у нужного подъезда.

Алина, как и всегда, была неотразима. Бордовое атласное платье в пол выгодно подчёркивало её фигуру, оставаясь при этом максимально строгим, а собранные в пучок длинные, ниже плеч, тёмные волосы, словно говорили, что эта красивая картинка занята, но позволяет себе иногда показывать другим свою красоту и изящество.

Алина редко пользовалась косметикой, а если и брала в руки, то чаще всего это были нейтральные тона, спокойные и уверенные, как и сама Алина. Ведь сколько я её знал, она редко выходила из себя, но очень хорошо умела успокаивать теплотой своей улыбки. В такие минуты её пронзительно зелёные глаза смотрели мягко и успокаивающе, словно показывая, что беспокоиться не о чем, и всё, что сейчас происходит – сущие пустяки. И человек сразу успокаивался – так тепло и уютно ему становилось под влиянием этого обволакивающего очарования. И, уже успокоившись, и вновь поглядев на Алину, человек обычно понимал, что на такую девушку и сердиться-то не за что. Алина знала это и активно использовала в своей работе, когда строптивые заказчики начинали вдруг требовать «такой же вот точно портрет, но совсем другой». Будучи пару раз свидетелем таких разговоров, я убедился, что Алина может постоять за себя. Но не силой, а обаянием. Один из клиентов даже воскликнул как-то в сердцах: «Как же я завидую Вашему избраннику», после чего покраснел, стушевался и спешно покинул мастерскую.

Мой букет произвёл на неё впечатление. На какой-то короткий миг я увидел в её глазах искру, крохотный огонёк, который загорается и тут же гаснет, но, увидев его, ты понимаешь, что попал в точку.

Чмокнув хозяйку квартиры, я зашёл на кухню, где Игорь открывал какую-то банку. Поприветствовав и вручив ему бутылку, хотел уже было идти в другую комнату, но он остановил меня.

– Антон, скажи, если я в понедельник к тебе подъеду, мы сможем подобрать мне гроб?

– Тебе?

– Ой, извини, не мне, конечно, коллеге. Ну ты понял.

Я мотнул головой и, пробормотав, что понял, пошёл вон из кухни, туда, где хотя бы в субботний вечер не будут вспоминать о том, чем я занимаюсь. Не люблю эту тему. Да, организация похорон приносит неплохой доход, но это не то, чем можно хвастаться в компании друзей под пенное. Только под водку если. И если кого-то поминать…

Я заставил себя не думать об этом и, войдя в комнату, где стоял стол с угощениями, едва не сбил с ног Кристину.

– Привет, Крис! – Как можно более удивлённо воскликнул я. – Какая приятная неожиданность.

– Она мне всё рассказала, можешь не стараться, – недобро проговорила Алина, как раз проходившая мимо с разносом, заставленным холодными закусками.

– Извини, – скорчила мне гримасу Кристина.

Мне ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и нервно сглотнуть. Потому что, подняв взгляд, я увидел её.

Богиню.

Шедевр.

Мечту.

Леру?

Ещё одну подругу Алины, только на этот раз ни разу не лучшую. Они даже, вроде, были в ссоре, и я не понял, почему вдруг вспомнил об этом, но понял, что продолжаю это делать. Смотреть на неё.

– А это Лера, помнишь? – Услышал я рядом с собой голос Кристины. – Она со мной пришла.

– Да, помню, – выдавил я как-то из себя, продолжая глазеть на девушку.

И осознал вдруг, что голос не слушается меня и звучит как будто издалека, глухо и неестественно. Собрав в кулак всю волю, я протянул руку девушке, улыбнулся и выдавил глупое:

– Привет, Лера!

– Здравствуй, Антон!

Здравствуй, Антон!

Здравствуй

Антон!

В тот момент я не осознавал в полной мере, что происходит, но этих двух слов, её ослепительной улыбки было достаточно, чтобы голова пошла кругом.

– Может, присядете пока на диван? – Предложила Алина, проходя мимо нас на кухню.

– Да, конечно, – засуетился я и жестом предложил Лере пройти туда, куда нас только что послали – к дивану.

Я немного собрался с мыслями и мог оценить внешность Леры по достоинству. И всё равно ничего не понимал. Ведь я видел её не первый раз. Да, второй, и – да, это было давно, но в прошлый раз она на меня не произвела никакого впечатления. Зато сегодня…

Всё те же голубые глаза, всё те же коротко стриженые светлые волосы, всё то же правильно очерченное лицо с узкими скулами и милой полуулыбкой на губах. Всё те же словно слегка прикрытые глаза, всё те же изящные руки, немного угловатые плечи и всё остальное, что было и тогда, чёрт знает сколько лет назад, но другое.

Дело в поведении. Если раньше передо мной была неуверенная в себе девушка, то сейчас я видел совершенно другого человека.

Это меня в ней и зацепило.

Она излучала спокойствие, шарм, лёгкость и некую уверенность в своей женственности. Она не была красивой в полном смысле этого слова, но она была настолько очаровательной, что могла не напрягаясь привлечь к себе внимание мужчины.

Меня.

– Давно не виделись. Ты изменилась, – начал наконец я диалог, осознав, что пауза слегка сильно затянулась.

– Надеюсь, в лучшую сторону? – Поддержала мой невнятный комплимент Лера.

«Несомненно», – подумал я и понял, что произнёс это вслух, причём слишком поспешно и слишком пылко. Понимая, что дальше так продолжаться не может, я «вспомнил», что забыл в машине телефон и, пообещав скоро вернуться, вышел на свежий воздух.

Уже уходя, я, как мне показалось, заметил лёгкую всепонимающую улыбку в уголках Лериных губ. И что-то ещё в её глазах. Что-то, что расшифровать я не смог.

Вдоволь надышавшись свежим воздухом, я решился наконец вернуться в квартиру, хозяйка которой уже заканчивала сервировку праздничного стола. Рядом суетилась Кристина, которая если и не мешала, то не помогала уж точно. В её стиле.

Лера была там, где я её и оставил. Она переговаривалась с Кристиной, которая зачем-то комментировала, что именно Алина приносила на стол и из каких ингредиентов блюдо состоит. До меня сразу и не дошло, зачем она это делала, и только позже я понял – из-за чувства неловкости. Лера и Алина не общались напрямую, но при этом делали вид, что всё нормально и никакого напряжения между ними нет. Таким образом, Кристина превратилась в обычный громоотвод. И тем более странным было встретить Леру здесь, если отношения с Алиной оставались напряжёнными.

Единственное, что могло их «примирить» – граничащее с безумием желание всех вокруг вдруг найти мне пару. Хотя, слово вдруг здесь было неуместным – поиски начались давно, но, видимо, очередная весна, по мнению окружающих, создавала благоприятную атмосферу для романтического настроения. Я тут же вспомнил пронизывающий ветер, от которого поспешно убежал с улицы обратно в тепло квартиры, и подумал, что время выбрано недостаточно весеннее. Потом посмотрел на Леру и, сглотнув, понял, что это не важно.

Ещё прогуливаясь до машины на улице, я поймал себя на мысли, что, по сути, это была первая девушка, на которую я за очень долгое время посмотрел не как на двуногое создание противоположного пола, которое есть, потому что природа так решила, а как на женщину. По сути, это была вторая женщина в моей жизни, в которой я увидел то, от чего кружится голова.

А моя голова кружилась.

Я, конечно, взял себя в руки, но старался не смотреть лишний раз в глаза девушки. Потому что мне казалось, что в моих отражено всё. И потому что в глазах Леры я видел то, что меня вдохновляло и пугало, – взаимную симпатию.

Именно поэтому мне проще было рассматривать узор на керамограните, чем смотреть в её казавшиеся бездонными глаза.

При этом я продолжал лёгкую ненавязчивую беседу, где-то даже вставил пару шуток, от которых Лера улыбнулась, слегка наклонив голову набок, а в её прищуренных глазах заблестели звёздочки, от которых меня жгло изнутри.

Я не знаю, что это было.

Я знаю, что это было, но этого быть не могло.

Не со мной.

Не вот так просто.

Не через столько лет ожидания.

В комнату зашёл Игорь. Он без церемоний подошёл к «нашему» с Лерой дивану и плюхнулся в центр, разделив нас своим телом. Хорошо. Хозяин квартиры. Делает что хочет.

Меня всегда немного подташнивало от его манер, точнее, их отсутствия. Однако сегодня я не стал мысленно презирать его, а просто улыбнулся и включился в предложенную им тему – ловля щуки на живца. Тема для меня достаточно далёкая, но, ощущая в себе прилив сил, я старался выдать как можно больше любой информации на эту тему, чтобы только не возникало пауз.

А потом нас пригласили за стол и оказалось, что мои испытания только начинались, так как меня посадили прямо напротив Леры, так что наши взгляды ежеминутно пересекались. Чтобы совсем не раскиснуть, я мысленно собрал всю оставшуюся волю в кулак и старался сохранить максимальное безразличие.

Так и прошёл весь вечер. Я что-то говорил, она мягко улыбалась, мягко отвечала на мои взгляды, мягко меняла иссякшую тему. И в какой-то момент я понял, что мы общаемся уже как старые знакомые, которые способны понять друг друга и поддержать. Такое чувство возникает, когда в уже состоявшуюся компанию людей попадают два человека, которые знают друг о друге всё, но для всех вокруг остаются загадкой. И по их микромимике, жестам, взаимным улыбкам и уколам понятно, что в их фразах полно того, что понимается только ими на каком-то мета-уровне при абсолютно бытовом общении.

Когда все наелись (Алина умела вкусно готовить, когда хотела), было решено поиграть во что-нибудь. И, как всегда и бывает, кроме старого доброго «Крокодила» на ум никому ничего не пришло.

Камень, ножницы, бумага – и вот я в одной команде с Алиной против Кристины и Леры. Игорю уже наскучила наша компания, и он перебрался в другую комнату поближе к «плойке».

В этот момент я ему даже позавидовал. Мне тоже не мешало бы уединиться, чтобы привести мысли в порядок. Чтобы понять, что конкретно произошло, а главное – как. Но у меня такой возможности не было, да и, если быть честным до конца, уходить никуда не хотелось.

Алкоголь, который дамы приняли за столом, пошёл их отношениям явно на пользу – лёд между Лерой и Алиной как будто начал таять, и под конец игры они уже могли перекинуться парой фраз.

Прощаться в этот вечер было нелегко. Я не хотел оставлять Леру одну, но Кристина вдруг засобиралась домой и попросила меня подвезти её.

Попрощавшись с хозяйкой (Игорь лишь помахал из соседней комнаты рукой, в которой была зажата купленная мной бутылка вискаря) и приятной гостьей, я, придумывая про себя разнообразные нелицеприятные эпитеты в адрес Кристины, захлопнул за собой дверь квартиры.

Уже в машине Кристина задала вопрос, который, видно, давно её мучал:

– Как тебе Лера?

По её тону можно было решить, что ей абсолютно всё равно, но блеск глаз в свете фар мимо пролетавших авто говорил об обратном.

– Человек, с которым хочется познакомиться поближе, – аккуратно ответил я.

Кристина кивнула в знак того, что другого ответа и не ожидала.

Дальше мы ехали молча. И только у самого дома она вдруг спросила, глядя мне в глаза:

– А ты знаешь, почему Алина и Лера в контрах?

Я лишь пожал плечами.

– Помнишь, ту вечеринку, когда мы все познакомились? Ты должен помнить, там и Лера была.

– Да, помню, помню, – ухмыльнулся я. – Только не из-за Леры я её помню.

– Это понятно, – согласилась Кристина. – В тот раз мы с тобой тоже ушли рано. Знаешь, что было потом? Алина застукала Игоря, целующегося с Лерой.

В этот момент моя нога буквально утопила педаль тормоза, и машина пошла юзом.

– Твою мать! – Выругалась от испуга Кристина, упёршись одной рукой в приборную панель, а другой зачем-то схватившись за моё плечо.

– Они любовники? – Я почувствовал, как внутри меня обрывается всё, что в сегодняшний вечер прорвалось наружу после многолетней спячки. Все чувства, которые были где-то внутри меня и сегодня вышли погулять, вдруг рухнули в пропасть на скалы. И внутри сильно зажгло.

– Не будь идиотом! – Возразила Кристина. – Конечно, они не любовники! И никогда не были. Они и не целовались никогда. Точнее, Игорь Леру не целовал никогда. А она его – да.

Мимо проезжали машины, матерно сигналя нам.

– Я не знаю, зачем она это сделала, но в тот вечер Игорь перебрал и уснул на диване. Лера подошла к нему, улеглась ему на плечо и поцеловала. Сцену видела я и Алина. И если бы не я, быть бы беде. Они бы тогда развелись, скорее всего, не успев и вдвоём пожить-то. Молодёжь… Я потом спросила у Леры, что это было. Она ответила, что тупо жёстко перебрала и перепутала Игоря с тобой. Мне удалось успокоить Алину, но с тех пор они с Лерой не общались. Поэтому я тебя и утащила пораньше. Мы перемолвились с Алиной парой слов. Она решила поговорить с Лерой и поставить точку в этой истории. По мне – давно пора.

В гостях я в этот вечер не пил. Но тут понял, что мне очень нужно выпить. Причём срочно.

– Ну поехали, что ли? – Вернула меня к действительности Кристина.

– Да, конечно.

И мы поехали дальше.

Глава 3

15.03.2026

Первым моим порывом сегодня была попытка выкинуть дневник на свалку.

Вторым – попить чай и вернуть дневник из мусорного ведра, куда он уже отправился.

Перечитав свою первую запись, я понял две вещи.

Первая вещь: дневник – это не моё.

Во всяком случае, дневник в прямом смысле этого слова.

Его ведь заводят, чтобы систематизировать мысли.

И я его завёл вроде бы с той же целью, а получается, что в нём уже уместился весь мой день.

Конечно, многое пропущено, но сохранена суть.

Как в каком-нибудь романе.

Видимо, это лезет наружу моё филологическое образование.

Когда-то давно я окончил университет и даже устроился в школу на работу.

Это потом я связал свою судьбу с упокоением усопших.

Когда понял, что школа – это слишком скучно.

Да, моё занятие тоже не из весёлых, но зато я свободен.

Относительно, но свободен.

Вторая вещь: мне нужно продолжить делать то, что я делаю сейчас.

Писать эти фразы, чтобы потом их перечитывать и лучше понимать, что со мной происходит.

Со мной и вокруг меня.

В принципе, это я решил сразу.

Теперь же осознал, что это был правильный порыв.

Чтобы однажды, перечитав свои записи, возможно, смог бы что-то понять.

В людях или в себе самом.

Да.

Я с тревогой вспоминал вчерашний вечер, когда, расставшись с Кристиной у её дома, вернулся в свою квартиру.

Мне давно не было так одиноко.

Много-много лет.

Тринадцать, если быть точным.

И это был второй раз в моей жизни, когда я чувствовал себя по-настоящему одиноким, если быть уж совсем честным с самим собой.

И оба раза из-за женщин.

Получается, из-за двух женщин.

Нет, это не означает, что в моей жизни их не было.

Они есть, их много вокруг.

Вьются, как мухи.

Как будто я и не мёд вовсе.

Но это всё мотыльки.

Однодневки.

Вечер у барной стойки – ночь в лучшем случае в постели – утро без расставания.

Только с несколькими было больше одной ночи – не успевал уйти неслышно.

Нет, я их не бросал.

Они знали, на что идут.

Во всяком случае, я об этом говорил им сразу.

Отчётливо.

Но, видимо, такая уж человеческая натура – слышать только то, что хочется слышать, а не то, что тебе говорят на самом деле.

Да.

Вначале это было проблемой.

По молодости я связывался со знакомыми.

На утро было неприятно.

Как будто ты сделал что-то против их воли.

Поэтому я быстро перестроился и стал знакомиться вне круга своего общения.

Нет, я не меняю девушек как перчатки.

Просто иногда развлекаюсь.

И они тоже.

И вот теперь Лера.

Я давно понял, что принимать какие-то решения лучше утром.

Как говорили издревле, утро вечера мудренее.

Так оно и есть.

И очень часто, засыпая с какой-то мыслью, утром я вставал уже с готовым решением, которое ещё вечером казалось немыслимым.

Так было и сегодня.

Всё, что мне пришло в голову относительно прошлого Леры, сегодня показалось лёгкой утренней дымкой, которая вот-вот – и исчезнет.

Мне даже льстило в какой-то мере, что вместо меня она поцеловала тогда другого.

Хотела ведь поцеловать меня.

Это главное.

И пусть это было тринадцать лет назад, так и что?

Не случайно ведь она появилась в моей жизни снова спустя столько лет и таким неожиданным образом.

Конечно, время – не сказать, что подходящее, но любовь – она такая.

Любовь ли?

Да, безусловно!

Что, что, а это чувство я ни с чем не перепутаю!

Не так часто я его испытывал, чтобы путать с макаронами.

Наверное, поэтому моим следующим порывом после разборок с дневником было желание набрать её.

Меня остановили две вещи. На часах – 6:45. И я не знал её номера.

То есть весь вечер вчера я глазел на неё, дышал ею, слушал её, говорил с ней, но так и не удосужился взять номер!

Кристина? Да, вполне себе вариант, но она тоже ещё спит. Да и даже если не спит, было бы странно звонить ей в такую рань и о чём-то просить.

Поэтому мне ничего не оставалось делать, как заняться своими делами, чтобы отвлечься от мыслей о Лере.

И единственное, что мне пришло в голову – это поработать. В воскресенье. Человеку, который ушёл из системы, чтобы быть свободным. Настолько свободным, насколько это возможно. Например, свободным решать, работать ему в воскресенье или нет. Просто шикарно!

Я, как был после сна, встал с кровати, взял ноутбук, сел в своё любимое кресло и открыл нужные мне файлы. Была только середина месяца, поэтому работы было не много. Всю работу за меня, по сути, делала моя помощница Марина. Мне лишь оставалось анализировать, корректировать, планировать. А чаще всего – просто давать указания.

Проверка отчётности увлекла меня даже больше, чем я предполагал, и когда я оторвался от таблиц, оказалось, что время близится к полудню.

Поняв, что проголодался, я принял утренние процедуры, наконец оделся и отправился в кафе. Выходя из дома, открыл чат с Кристиной и отправил ей сообщение: «Привет, Крис!».

Уже в кафе, сделав заказ, проверил чат и понял, что сообщение не доставлено.

Предположив, что она спит, решил сделать сюрприз – набрал её.

«Телефон отключен или находится вне зоны действия сети», – сообщил мне робот голосом девушки, и мне ничего не оставалось, как пожать плечами. Либо спит, либо удрала куда-то с утра пораньше. Потом вспомнил, что уже не «пораньше» и мысленно поправил себя – попозже.

Внезапно зазвонил телефон.

Я перевернул его, чтобы посмотреть, кто звонит и, увидев, почувствовал, что внутренне слегка напрягаюсь.

Алексей Самсонов.

Следователь.

«Хоть прокурор», – подумал я и перевернул телефон камерой вверх. Всё-таки воскресенье – работать не хотелось совсем. А все вопросы по организации похорон любой звонивший мог решить с Мариной. О чём их, звонивших, и уведомлял автоответчик.

Но осадок остался.

Не каждый день мне звонили из органов.

И обычно ничем приятный это не сулило.

Нет, меня не трогали. Всё-таки дело, которым я занимался, было, что называется, нужным. Именно поэтому я им и занялся, уйдя со школы.

Я размышлял вполне логично. Двух вещей люди не перестанут делать никогда, пока существует человечество: рождаться и умирать. И если с первым я могу помочь лишь ограниченному числу лиц, то со вторым – намного большему. И спрос, как говорится, будет всегда.

Как оказалось впоследствии, моё решение было правильным, и бизнес стал быстро развиваться. А вместе с развитием пришли вот такие вот знакомства в виде подписанных номеров из органов, городской администрации и прочих «важных» людей.

Правда, это стоило определённой свободы, но, с другой стороны, давало ряд преимуществ. Например, я мог себе позволить в воскресенье не брать трубку, кто бы ни звонил.

Тренькнул телефон. Опять Самсонов. На этот раз в ватсапе. «Извини, что в выходной. Дело есть. Загляни на днях», – гласила строка в пуше.

«Не срочно», – решил я и смахнул пуш вправо.

Но зачем я ему?

Об этом я решил пока не думать. Тем более, что после «обедника» настроение заметно улучшилось и усталости от вчерашних мыслей как не бывало.

Расплатившись с очередной мило улыбавшейся официанткой, я отправился туда, где каждое воскресенье отдыхал телом и душой – в бассейн.

Он открылся в нашем городке с год назад и стал настоящим событием в жизни горожан. И в моей тоже. Потому что воду я любил безумно и всё лето по возможности находился поближе к воде, будь то море, речка, озеро или простое корыто. Теперь же я мог проводить время в бассейне. К сожалению, не часто, но раз в неделю – это то, что я не мог себе не позволить.

Как и всегда в это время дня в бассейне было малолюдно. Пройдя все необходимые процедуры, я наконец оказался в воде. Какое это было блаженство!

Хорошенько обсохнув, я оделся и вышел на холод, чтобы поехать домой. А по дороге к машине я встретился взглядом с теми самыми голубыми глазами, которые точно так же излучали тепло и ровный, словно рассеянный свет.

Лера.

– Здравствуй, Антон! – просто сказала она.

– Привет! – машинально ответил я и только после этого остановился, осознав, что в этот момент произошло.

Лера.

В тот момент про себя я чуть не добавил «моя», а потом спохватился – не произнёс ли я это, как и вчера, вслух. Вроде нет.

– Как ты тут? – спросил я.

– Угостишь кофе – расскажу, – ушла она от ответа.

– Угощу чем попросишь, – зачем-то сообщил я, внутренне удивляясь, как вдруг замедлились мои синапсы и стал спасать ситуацию как мог, – в смысле да, конечно.

Снова этот всепонимающий взгляд, и вот мы уже катим по городу в моей машине.

С моей Лерой.

Ехали молча. У меня было слишком много вопросов к ней, чтобы вот так просто решиться, с какого начать допрос.

Вот.

Это меня в тот момент и испугало.

Допрос.

Я не хотел, чтобы наш диалог превратился в «ты мне – я тебе».

Хотелось просто быть рядом.

Мы и были рядом.

Мне было достаточно.

Все вопросы потом.

Я сам не сразу сообразил, что припарковал машину у кафе в центре города. Одно из спокойных мест, где нет толп народа, и ты можешь спокойно перекусить. Здесь официантки были более сдержанные и многозначительных взглядов от них не дождёшься. Поэтому здесь я отдыхал от окружающих.

Сегодня – с Лерой.

– Ого, – с улыбкой произнесла она. – Какое интересное место.

– Да, мне тоже нравится, – ответил я и первым покинул авто, чтобы помочь ей выбраться.

– Надеюсь, я не отвлекла тебя от важных дел? – спросила девушка, когда мы уже сидели за столиком и молча изучали меню.

– Конечно, нет! – как и вчера, через чур пылко, ответил я.

«Соберись», – снова посоветовал себе внутренним голосом.

– Я рад тебя видеть, Лера, – совершенно искренне сказал я.

– Я тоже, – улыбнулась она, глядя мне в глаза.

– Ты выбрала? – чтобы не утонуть в её взгляде, перевёл я тему.

– Да.

– И я.

Когда нам принесли наш заказ – блинчики со сгущёнкой, кофе и сорбет даме, чай со льдом и малиновый джем кавалеру – Лера вновь повела диалог.

– Ты сильно удивился, когда увидел меня на парковке?

– Если честно, да, – не стал я лукавить.

– Ты извини, если я не вовремя, просто мы вчера как следует не попрощались. Вся эта история с Алиной, Игорем… В общем, я просто хотела сказать, что мне понравилось вчера общаться с тобой. Поэтому, как только вернулась вчера домой, написала Кристине, чтобы узнать, где мы можем пересечься. Она мне и посоветовала прогуляться сегодня около бассейна.

– Я хотел позвонить тебе ещё утром. Но у меня не было твоего номера, – честностью на честность ответил я.

– Я знаю. – Леру, судя по её реакции, это ничуть не удивило. – И я бы дала тебе такую возможность. Ты не глупый парень, нашёл бы меня, если бы захотел. Но у меня сегодня самолёт. И неделю меня не будет в городе. И я подумала, что будет невежливо с моей стороны улетать вот так, не попрощавшись.

Меня в тот момент смутило, как много внимания по отношению к моим чувствам уделяет почти незнакомая девушка. Ведь я о ней практически ничего не знал. А с другой стороны, было приятно и чуточку лестно, что такая девушка, как Лера, обратила на меня внимание вот так, за один только вечер, причём, скажем так, не самый удачный с точки зрения проявленной мной эрудиции и сообразительности. У меня перед внутренним взором пронёсся весь вчерашний вечер и все фразы, которые я произнёс при Лере и за которые мне было стыдно и тогда, и теперь.

– Это здорово, что ты нашла время на меня, – честно признался я. – И мне вдвойне приятно. Видеть тебя и знать, что тебе не безразлично моё внимание.

В этот момент я был серьёзен, как никогда, а внутри у меня всё, что до этого кипело, вдруг успокоилось. От одной простой мысли. Я ей не безразличен. Иначе бы она не искала меня. Не сидела бы тут. Не посвящала в свои планы.

Но что это?

Симпатия?

Вспышка?

Попытка не умереть от скуки в нашем скучном городе?

Эти мысли не давали мне покоя всю дорогу домой.

После того, как я отвёз Леру в аэропорт.

После того, как мы обменялись номерами и обещали друг другу не теряться.

После того, как я переборол вновь нахлынувшие эмоции.

Телефон!

Звонит телефон.

– Привет, Антон!

Кристина.

– Привет! Ты куда пропала сегодня? Я уже думал в розыск тебя объявить.

– А тебе Лера не сказала?

– Нет. А должна была?

– Да нет.

Кристина помолчала.

– Я была за городом, только вернулась. К нам же этот фотограф приезжал, из столицы. Хотя, ты парень, откуда тебе… В общем, была на фотосессии. На очень дорогой и неимоверно крутой загородной фотосессии.

– Я понял. Фотки потом покажешь?

– Тебе нет. Маленький ещё.

– Значит покажешь. Не теряйся больше.

И повесил трубку.

Не знаю почему, но в этот момент я чувствовал к Кристине особое тепло, как к человеку, привнёсшему в мою жизнь радость, которой мне так не хватало последние годы!

Хорошая всё-таки девушка Кристина. Хоть и очень простая. А может, это её изюминка! Вай нот.

Приехав домой, я сел было за дневник и замер, вспомнив звонок, на который так и не ответил. Я достал телефон и открыл вацап. Рядом с фоткой Самсонова всё так же горела фраза: «Загляни на днях». Что он хочет от меня? Не хлеба ведь с маслом.

Узнавать как-то не хотелось.

Глава 4

16.03.2026

Не знаю, как для других, для меня рабочий день приносит заряд положительных эмоций.

Может, я энергетический вампир? Работаю в таком мрачном деле, а энергию получаю?

Надо будет об этом поразмыслить на досуге.

Но факт остаётся фактом. На рабочем месте я всегда появляюсь в хорошем расположении духа. И обычно в таком же состоянии его покидаю.

Если быть до конца честным, немалая доля заслуги в этом за моей помощницей Мариной.

Работать я не люблю.

Работать в прямом смысле слова: общаться с клиентами, различными службами, вести бухгалтерию, склад и прочее.

Всё это делает она. И вполне успешно. И уже не один год. А сколько? Пять? Да, пять! Пять лет!

Марина – первая помощница, которая задержалась у меня так долго.

Потому что её кроме работы на работе ничего не интересует.

У меня всегда была проблема: я не могу сработаться с мужиками – не можем найти общий язык, а девушки норовят рабочие отношения перевести в разряд личных. Не понимая, что, когда мне нужны были личные отношения, я знаю где их искать, эти отношения. Поэтому до Марины рекорд по продолжительности работы в моём агентстве принадлежал Ольге.

Та, конечно, была рождена, чтобы работать в таком месте. Холодная, всегда вытянутая по струнке, всегда на шпильке, всегда с плотно собранным пучком волос, в очках, хотя зрение у неё было дай бог каждому и голосом, от которого плакали даже сосны в зимнем бору.

Да, Оли мне долго не хватало.

Жаль её.

Беременность и дети никого не щадят.

Забирают лучших из нас.

После неё и началось. Месяц, два, максимум – полгода.

И всех на каком-то этапе начинало интересовать одно – как заарканить молодого неженатого предпринимателя.

Марина была не из них.

Она была совершенно не похожа на Ольгу, но мы быстро сработались – и это главное.

Её первая фраза на собеседовании была: «Я замужем».

«Я понял», – ответил я, стараясь не улыбнуться.

И это «я замужем» помогло нам построить очень хорошие отношения.

У Марины была прекрасная семья – муж-инженер, двое детей. Она своё «отрожала», поэтому стала идеальной помощницей.

И, заходя в наш небольшой офис, я всегда с большим удовольствием интересовался у неё последними новостями отовсюду.

Будучи человеком словоохотливым, Марина вываливала на меня всё: от разбитой младшей дочкой любимой папиной чашки до последних новостей о скорой возможной смене руководства города.

Выслушав всё, что накопилось у неё за выходные, я обычно проходил в свой кабинет, где и проводил большую часть рабочего времени, размышляя о том, как увеличить прибыль, подписывая накладные и делая кучу другой рутинной работы, от которой меня не могла уберечь даже Марина.

Так было и сегодня.

Я узнал про кружку, я узнал про руководство города, я узнал про распродажу на ВБ, я узнал, что открылся новый бутик, я узнал, что у конкурентов заболел один из разнорабочих, я узнал, что, если отравиться йодом, у тебя может проявиться хроматопсия и что лучше не есть фрукты сразу после еды. Это если ты на ПП.

Поблагодарив Марину за важную для меня информацию, я прошёл в кабинет и стал думать над тем, что делать, если информация верна и руководство города может поменяться. Если честно, это шло вразрез с моими планами, поэтому поразмышлять было о чём.

Когда я только начинал свой бизнес, у меня ведь было очень мало ресурсов. Это потом появился офис, помощница и другие атрибуты жизни успешного предпринимателя. А в то время приходилось выживать. Тем более, что бизнес приходилось делить с кучей конкурентов.

Чуть позже их стало меньше, а потом они и вовсе сошли на нет. Мы остались втроём: я и два моих конкурента. Хотя и конкурентами их назвать сложно. Мы просто поделили рынок и на тот момент нас всё устраивало.

А потом я подумал о том, что пришла пора расширяться. Но не вширь – договор есть договор, даже с конкурентами – а вверх.

Так мой бизнес и стал приносить больше дохода, так и появились знакомства в кругах власть имущих – через вип-услуги класса люкс.

И одна из услуг, разработкой которой я занимался вот уже три года, была моя мечта – кладбище для вип-клиентов. У меня была куча планов на него, включая услуги кремации, семейных усыпальниц и прочих вещей, за которые люди, имеющие достаточный доход, готовы были платить большие деньги. Очень большие. А само расположение города, в котором я живу, – неподалёку от столицы, в окружении сосновых боров и особо охраняемых природных территорий – делало идею реально реализуемой.

Кроме одного «но».

И с этим «но» мне и приходится вот уже четвёртый год умасливать главу нашего города.

И если его сменят…

О таком даже думать тяжело.

Поэтому сегодня, сидя в своём офисном кресле (как мне не хватало родного, домашнего), думая о том, как быть дальше, я и принял решение, что пора завершать эту историю с кладбищем. Правдива информации Марины или нет – не так уж важно. В любой момент главу администрации могли сместить и тогда годы были потрачены впустую.

И я стал действовать.

Побывал я в этот день везде, где только мог.

Первое, и самое неприятное, было то, что Марина была, кажется, права. О переводе нашего градоначальника на новое место службы обсуждалось во всех кругах.

Вторым неприятным моментом было то, что на месте его не оказалось. Как и в городе. И телефон отключён.

Куда он подевался – мне было неведомо. Как и всем, у кого я интересовался.

Наконец меня осенило, и я поехал туда, где точно должны были знать, где наш глава администрации. К его непосредственному руководству.

Правда, до самого руководства меня вряд ли бы допустили, поэтому я решил действовать через заместителей.

Ринат Аскарович был человеком интеллигентным и современным, несмотря на возраст. И знал, что такое ланч. И с удовольствием откликнулся на моё предложение поговорить о делах.

Есть у нас в городке одно местечко, куда ходят перекусывать разного рода чиновники и предприниматели. Этакий чиновничий островок. Вип-кабинки, отсутствие камер, крытая парковка – всё для людей, как говорится.

Туда мы и направились.

И уже после двух порций коньяка для Рината Аскаровича и одной порции спрайта для меня разговор зашёл на интересующую меня тему.

- У нас в городе, Антон, ничего не утаишь. Но это было бы ещё куда ни шло. Напридумывают такого, что мало не покажется. Слышал про своего тёзку? Человек на неделю уехал за город – и всё. Мне уже второй день трезвонят и трезвонят: куда человека дели? А мы никуда не девали. Человек устал, в отпуск на недельку отпросился. Трубку отключил и кайфует.

Ринат Аскарович закончил тираду опрокидыванием в себя очередной порции коньяка.

- И я ему завидую, - продолжил он, жуя дольку лимона. – Я бы тоже свалил куда на недельку. Да шеф не отпускает. А у меня внуки. Без деда, считай, растут.

Это мне и нравилось в нём. Единственный, наверное, в нашем городе чиновник, который искренне говорил о своей семье, считая её центром Вселенной.

В целом, в нём это нравилось всем.

А ещё его словоохотливость и любовь к спиртному.

Я посмотрел на часы – пятый час – и рукой попросил официанта повторить заказ.

- Хороший ты человек, Антон, - заявил Ринат Аскарович. – Дай бог тебе здоровья!

Странно было это слышать от человека, от которого, по сути, в какой-то мере зависела судьба любого предпринимателя в городе. И если другой бы на его месте стал бы как минимум пафосной скотиной, Ринат Аскарович остался человеком, с которым можно было вот так просто пообщаться.

- Кстати, Антон, – вдруг «вспомнил» он. – А что это за документы на прошлой неделе появились на столе у моего шефа? Что за участок тебе понадобился в особо охраняемой территории? Картошку садить собрался?

Я смутился, но виду не подал. Ринат Аскарович был не первый, кто задавал мне этот вопрос, поэтому ответ у меня был готов. Причём для чиновника совсем очевидный.

- Может, и картошку, – ответил я. – Дачу хочу. Денег подкопил вот. Чем я хуже других?

- Ну-ну, – ухмыльнулся Ринат Аскарович . – Чешешь ты мне, друг. Ох, чешешь! Не такой ты человек, Антон, чтобы ради фазенды так пыжиться. Ведь явно задумал что-то.

Нужно было что-то отвечать и я ответил как можно мягче:

- Ринат Аскарович, поверьте, если я что-то и задумал, к вам лично это отношения не имеет. Я очень хорошо знаю, что и у стен есть уши, поэтому пока что придерживаюсь, как это говорят в ваших кругах, официальной версии – для фазенды. Но дело стоящее, поверьте.

- Да верю, верю, – согласился он. – Просто интересно. И ты правильно делаешь, что не говоришь. В наше время доверять кому-то кроме себя – последнее дело. И знаешь, Антон, что ещё я понял? Иногда даже себе доверять не стоит. Ещё и потому, Антон, что ошибись ты в другом человеке – ты его можешь простить. А вот если обманешь себя – простить уже будет сложнее.

Я ещё раз посмотрел на часы и понял, что Ринату Аскаровичу пора домой.

Он чиновник, а значит имеет полное право рабочий день завершить чуть пораньше – в выходной наверстает.

Домой я вернулся уже поздно. Переговоры прошли не очень успешно, поэтому настроения ужинать особо не было. Я достал из шкафа сухой завтрак, залил хлопья молоком и сел на диван перед телевизором посмотреть, что творится в мире. И включил ютуб.

На экране какой-то блогер рассказывал, как плохо становится жить, а я сидел и тупо глядел в глаза блогеру, не понимая, о чём он говорит.

Вискаря бы.

Жаль, бросил пить.

Дожевав завтрак, я отключил звук на телевизоре и, вымыв чашку, уселся в своё любимое кресло.

Достал из кармана брюк телефон и открыл вацап. Стал перелистывать контакты и отвечать всем, кто за день написал и кого я проигнорировал.

А потом открыл поиск и ввёл «Лера».

Контакт нашёлся сразу. Но вместо портрета на аватарке красовались лишь буква «Л».

Вспомнил про Алину и ввёл в поске её. Фото было на месте.

Я смотрел на фото и стал вспоминать, как мы познакомились.

Я понимаю, что все мы повзрослели, но Алина мне всегда казалась такой, какой была тогда, когда мы только познакомились.

Это было в старшей школе.

Я пришёл в новый класс и меня посадили с ней за одну парту.

«Повезло новичку», – прокатилось тогда по классу.

И я с ними был полностью солидарен.

Я ещё не видел такого выразительного и сурового взгляда, как у Алины. Тогда казалось, она могла им убить. Потом оказалось, что всё это была лишь защитная реакция. Потому что ухаживать за ней пробовала вся школа.

Я же не лез к ней. Просто однажды предложил помощь с химией. Она очень резко отшила меня, и я, пожав плечами, ретировался.

А на следующий день она попросила помощи по геометрии.

Так и началась наша дружба.

Именно дружба.

Мы стали проводить вместе больше времени. Гуляли после школы, общались, ходили друг к другу в гости. Вся школа говорила одно. Антон и Алина пара. Но мы ею никогда не были. Как бы мне этого не хотелось. А хотелось сильно.

Но моя заниженная самооценка не оставляла мне даже шанса.

Не было у меня шанса и с другими девчонками, потому что я на них и не смотрел даже, будучи полностью поглощённым созерцанием Алины.

Первая любовь.

Я не знаю, что было бы, признайся я ей.

Иногда мне казалось, что в её взгляде появлялась какая-то тоска, когда мы долго ходили по осенним аллеям в парке и она как бы невзначай смотрела на меня.

А однажды произошло то, что надолго сделало наше общение невозможным. Во всяком случае, в моём тогда представлении.

Это был выпускной. И мы, естественно, танцевали прощальный вальс на глазах у всех. Мои родители, её родители. Её родители смотрели на нас, поджав губы. Мои чему-то улыбались.

После выпускного был ресторан, была поездка к озеру, была встреча рассвета.

Мы знали, что это последняя ночь перед длительным расставанием.

Я тогда ещё не умел выражать свои чувства, поэтому сделал всё глупо и топорно.

Наш класс снимал номера в премиум-отеле, и я заказал для Алины букет из 13 огненно-красных роз.

Розы я просил портье оставить в номере на её кровати.

И записку.

С теми самыми тремя словами.

Я не сделал одного.

Я не написал, от кого записка и цветы.

А уже утром Алина весело рассказывала мне, что у неё появился новый, на этот раз тайный, поклонник, который подарил ей букет роз и такую милую записку.

- Как думаешь, кто это был?

Я ничего не ответил.

Я не знал, что ответить.

У меня не было слов.

Я только пожал плечами.

И перестал ей писать.

Тогда думал, что насовсем.

Я не наказывал её.

Я наказывал себя.

За свою глупость.

Мне было 17 лет.

Я не знал, как вести себя по-другому.

Будь у меня тогда мой нынешний опыт…

Я не знаю даже, как бы я поступил.

Просто не знаю.

Брякнул телефон.

«Привет», – светилось сообщение в пуше.

Лера.

Глава 5

17.03.2026

Я не спал почти всю ночь.

До четырёх утра я был весь во власти переписки с Лерой.

Я не могу понять, что на меня нашло и почему меня так тянет к ней.

Но мне почему-то не хочется отпускать её.

Было ощущение, что вот сейчас я закрою чат или попрощаюсь, и она исчезнет из моей жизни навсегда.

Этого я допустить никак не мог.

Поэтому писал, и писал, и писал.

Пока не уснула она.

Меня удивил тот факт, что разговаривали мы, по сути, ни о чём.

Вечеринка, на которой мы познакомились, сериалы, сплетни в мире шоу-биза, чем можно перекусить в два ночи, какие кафе в городе самые зашкварные, почему женщины готовят лучше мужчин, какого цвета шерсть могла бы быть у канадского сфинкса.

Но ни слова о нас.

Тема-табу.

Я не жаловался.

Мне было достаточно того, что она была рядом со мной в переписке, находясь от меня в полутора тысячах километров.

А ещё работа. Я узнал, что Лера не любит офисную работу и всячески её избегает. Её потолок, как она сама выразилась – ресепшен. А основной источник дохода – модный нынче фриланс. Психология, искусственный интеллект, коучерство и всё, что с этим связано.

Уже сейчас, перенося события дня в дневник, я поймал себя на мысли, что мой мозг никак не отреагировал на её род деятельности, хотя мог бы.

Но не будем о грустном.

Сейчас у меня в голове только одно – как пережить эти дни, пока она не вернётся в город.

Мне очень хочется её увидеть.

Очень.

Радует то, что сегодня мы опять сможем поболтать о чём-то. И я буду читать её сообщения и озвучивать у себя в голове её голосом, придавать особые интонации.

И я заметил в себе одну странность.

Я не могу вспомнить, как она выглядит.

Хоть убей.

Я помню её как объект, к которому меня влечёт, меня не оторвать от того, что она пишет мне, а я ей, но именно внешность: волосы, глаза, губы, руки – всё как в дымке. И я воспринимаю её не через внешность, а через то, что она пишет мне. Как будто разговаривает со мной. И это «В» на аватарке тоже удручает.

Всё это очень странно для меня.

И я не пойму, почему.

Нужно, чтобы кто-то объяснил, что происходит.

Так ведь и до дурки рукой подать…

Утро пришло неожиданно быстро. Только я ещё пытался закрыть глаза, чтобы уснуть, а будильник уже напоминает о неизбежном – пора вставать.

Сегодня свой ритуал по вступлению в дневную жизнь для меня дался с трудом.

Видимо, возраст давал о себе знать.

Если ещё лет пять назад я мог не спать всю ночь, а потом весь день провести полным сил, то сейчас даже лёгкая зарядка входила в конфликт с сопротивляющимся мозгом, мечтающим ещё пять минут поваляться в тепле одеяла.

Обычно помогал душ.

Справился и в этот раз.

На работе меня ждал сюрприз.

– Антон, там у тебя гость, – с порога известила Марина.

– Кто? – Внутренне вздохнул я.

– Кирилл из газеты.

Он и вправду был там.

В девять утра.

Не рановато ли для новостей?

Мне не нравился Кирилл. И он это знал. Человек вроде и не плохой, но не то что с гнильцой, а больше с какой-то непонятной ухмылкой. Такую называют масляной. Не той улыбкой, от которой на душе теплеет, а от которой ты внутри напрягаешься, пытаясь предугадать, с какой стороны тебе прилетит. Но обычно ничего такого не было, Кирилл просто выполнял свою работу, не пытаясь что-то вынюхать и выискать. Ну, во всяком случае, у меня. Хотя, если быть до конца честным – что с меня взять?

Поэтому претензий у меня к Кириллу не было, но осадочек от общения с ним накапливался, и в один момент я честно себе признался, что он мне не нравится.

Не как журналист.

Как человек.

– Ну здравствуй, Кирилл! Чего в такую рань?

У него было обычное мужское рукопожатие, тут вопросов не возникало.

– Привет, Антон!

Он встал было со стула, но я махнул рукой – устраивайся, мол, поудобнее.

Я прошёл на своё место и стал ждать. Что ему от меня надо?

– Слушай, Антон, у меня тут материал один вырисовывается. Про наше кладбище. Вот, решил к тебе, как к эксперту в этом вопросе.

– Давай.

– Я не знаю, часто ли ты заглядываешь в соцсети, но жители города рвут и мечут уже неделю. Их очень пугают могилы, что вы нарыли на кладбище. Мол, они нас заранее хоронят. Это, между прочим, про вас с твоими конкурентами.

Я выдохнул.

– Это не ко мне. Мои ребята работают по факту.

– Да, я знаю, поэтому я к тебе не как к виновнику, а как к эксперту. Скажи, это нормально в вашем деле?

И я понял, что становится опасно. Что не скажи, прилетит либо от конкурентов, либо от народа. Тем более с таким, как Кирилл. У него было пару статей, за которые его жутко ненавидели отдельные личности в городе. Я не хотел быть следующим. Поэтому решил не рисковать.

– Я так понимаю, мои коллеги по цеху не стали давать комментарии?

– Да нет, почему же, они ответили. Что это нормально. Что зимой копать грунт тяжело, поэтому могилы готовятся ещё осенью, пока грунт не промёрз и всё такое.

– Полностью поддерживаю коллег, – выпалил я.

– Хорошо, – не унимался Кирилл. – А отчего вы сами так не делаете?

«А тут надо быть очень осторожным. Здесь есть какой-то капкан», – подумал я.

– Вот смотри, – я не стал менять положение в кресле, хотя очень хотелось скрестить руки на груди или положить руки на стол. Но в присутствии Кирилла этого делать не стоило. Поэтому – лёгкая улыбка и в бой. – У нас с коллегами разные подходы к работе. У них объём работы больше, чем у меня. Поэтому им бывает непросто справляться. Особенно зимой. Да, мы можем всё делать день в день, но это сильно подымет стоимость услуг. Представь. У нас резко-континентальный климат. Морозы – сам знаешь – зимой не дают порой технику завести. А у нас техника вся на дизеле. В минус тридцать не выехать. Копать руками – тоже не вариант. Вот и приходится находить выход из положения. Понятно, что это можно по-разному преподнести, но если завтра мы не сможем похоронить кого-то, потому что нет могилы – что выберут родственники усопшего? И потом, могилы ведь не в центре города копаются. А там, где им и положено быть. Поэтому вот так.

– И всё-таки, почему, Антон, твоя контора, не роет могилы осенью, а только по заказу?

– Потому что у меня объём работ меньше, – признался я, хотя, возможно, и не стоило этого делать. – Ты же знаешь, что услуги «Таинства» на порядок дороже конкурентов. В цену также входит и оплата услуг экскаватора, работника, который выйдет в любую погоду, выгонит технику из обогреваемого гаража и поедет работать и в -30, и в -40, если понадобится.

– И всё? – Насторожился этот мастер пера.

– И всё, – в тон ответил я.

Не буду же я рассказывать, что всё, о чём он вынюхивает – прямой приказ руководства города: накопайте могил осенью, чтобы исключить ценовой сговор зимой.

– А народ?

– А народ мы успокоим.

Успокоили.

Тут мне в голову пришла идея, кто может замять тему.

– Знаешь, Кирилл, вот честно, ловить тут нечего, но если тебе так интересна тема, зайди на приём к администрации города. Там тебе дадут полную картину.

Кирилл лишь удивлённо вскинул бровь, но ничего не сказал.

За сим мы распрощались, но послевкусие от встречи осталось не то чтобы приятное.

Я ещё долго сидел после того, как он ушёл и прокручивал в голове свои слова и в целом его визит.

Если людей так волнуют вырытые могилы, что будет, когда они узнают про заповедную территорию, на которую я позарился.

Обедать я поехал в центр города, в хинкальную. Место, где мы раньше часто пересекались с Алиной: она стала приходить сюда с коллегами, когда те подсели на местную стряпню. И перестала, когда их вкусы резко сменились. Я тогда тоже перестал здесь появляться, но иногда наведывался, так как кухня мне нравилась.

Здесь на меня и нахлынули воспоминания.

Я вспомнил свадьбу Алины и Игоря. Алина пригласила меня, несмотря на то что мы на два года исчезли из жизни друг друга.

Она меня не забыла.

И пригласила.

Это была не столько свадьба, сколько уютная вечеринка в кругу друзей.

Вечер, о котором вспоминала Кристина.

Вечер, когда мы все познакомились.

Точнее, я познакомился с друзьями Алины и, собственно, её мужем.

Я не хотел идти туда.

Но потом решил, что пойти нужно.

Мне хотелось увидеть её.

Потому что всё время вспоминал о ней.

Все два года.

Каждый день.

Я очень изменился к тому времени. Из разговорчивого, весёлого человека превратился в молчаливого затворника, который полностью ушёл в учёбу и даже не пробовал посмотреть на девушек вокруг.

Кажется, уже тогда мать начала свои бесконечные речи про необходимость жениться.

И Алину она вспоминала часто. Спрашивала, куда же делась эта зеленоглазая красавица, с которой я проводил так много времени вместе.

И я ни разу не выдал ни одной эмоцией то, что происходило внутри меня.

Так я, видимо, учился жить со своей болью. Понимал, что кроме меня она никому не интересна.

Игорь мне не понравился сразу.

Не потому, что он был моим конкурентом.

Как конкурента я его как раз и не воспринимал.

Дело было в другом.

В моём представлении он не вписывался в мир Алины. Как инородное тело.

Его манера держаться, нескладные шутки, постоянные попытки удержать внимание на себе выглядели неуместными.

И я не мог понять никогда – как?

Как они оказались вместе?

История их любви для меня была закрыта: я не хотел во всём этом копаться.

Но и понимал, что Игорь и Алина из разных миров.

Как два не склеиваемых объекта, которых что-то держит тем не менее рядом друг с другом.

Не вместе.

Именно рядом.

Как будто два человека просто в один прекрасный день договорились жить по соседству.

И живут.

И я прекрасно могу понять Игоря в этом тандеме – жена у него настоящая красотка.

Я не мог понять Алину.

Мне хотелось, чтобы её жизнь была чем-то большим.

Пусть не со мной.

Пусть с другим.

Но с человеком, достойным её.

Так я мыслил в тот вечер.

Это, наверное, и предопределило окончание вечеринки для меня.

На той вечеринке я подрался.

С Игорем.

Из-за Алины.

Мы все изрядно выпили, когда девочки решили потанцевать.

Алкоголь у меня в крови давал о себе знать, и я раз за разом приглашал на танец Алину.

Какое-то время всё шло хорошо, но бесконечно так продолжаться не могло. И когда я подошёл к ней в очередной раз, между нами встал Игорь.

Я ударил его.

Он ответил.

Нас стали разнимать.

Алина смотрела на меня испуганно.

Кристина увела меня домой.

Я не знаю, зачем тогда полез в драку.

Возможно, чтобы окончательно испортить отношения с Алиной.

Чтобы у меня не было и шанса присутствовать в её жизни.

Во второй раз.

Этот вечер должен был поставить точку, но этого не случилось.

Спустя два дня Алина сама позвонила мне и сказала, что не сердится.

Что она поговорила с Игорем, и он злится на меня.

Алкоголь и всё такое – всякое бывает.

Сказала, чтобы я не терялся.

И мы остались друзьями.

Я не знаю, ревнует ли Игорь Алину ко мне сейчас, но кроме той потасовки ни разу не давал ему для этого повода.

Мы были друзьями.

Я был другом для Алины.

И я же любил её безответно все эти годы…

После обеда я вернулся в офис и остаток рабочего дня провёл в какой-то суете, перескакивая мыслями с одного на другое.

В моей голове в этот день смешались, наверное, все страхи и сомнения, которые до этого жили по одиночке.

Как будто решили собраться всей толпой и отомстить мне за то, что столько времени остаются незакрытыми.

Наверное, поэтому, покидая офис, я почувствовал спиной, как Марина провожает меня внимательным взглядом.

С работы хотелось отправиться в бар, чтобы хоть на вечер стряхнуть с себя груз проблем.

Но я знал по опыту, что завтра будет только хуже.

Поэтому поехал домой, в свой уголок уюта и комфорта.

Неприятное ощущение у меня появилось в тот момент, когда я вошёл в подъезд и понял, что отсутствует освещение.

Кто-то повыкручивал все лампочки.

Снова.

Я достал телефон и стал светить себе под ноги.

А когда поднялся на свой этаж, понял, что ночевать мне сегодня предстоит не дома.

Что-то внутри меня противилось тому, чтобы оставался сегодня здесь.

Поэтому я быстро, почти крадучись, проник в свою же квартиру, похватал всё самое необходимое и, словно вор, покинул своё жилище.

Уже уходя, я ещё раз осветил фонариком дверь.

Надпись оставалась там.

Мелом.

Как в детстве.

Два слова, выведенных печатными буквами.

«Ты виноват».

Ночевать я отправился в отель.

Глава 6

18.03.2026

Настроения с самого утра не было совсем.

Вчера так и не удалось нормально пообщаться с Лерой.

Я написал ей.

«Позже напишу. Я на банкете», - был ответ.

Так и не написала.

Что она делала там всю ночь одна?

И с кем?

Банкет.

Какое противное слово.

Им ещё пользуются?

Банкет.

Всю ночь снились кошмары.

Я часто просыпался, проверял сообщения и снова засыпал.

Мне нужен отдых.

Такими темпами скоро буду походить на развалюху.

Телефон брякнул.

«Привет, Антон! Тебе лучше подъехать. Это срочно».

Марина.

Что за игры в шпионов?

Сразу вспомнился вчерашний вечер, дверь и надпись мелом.

Отбросив ещё и эти невесёлые мысли, привёл себя в порядок и направился к офису.

На улице холодный пронизывающий ветер.

И тучи.

Мрачные.

Затянули всё небо.

Таким и я был внутри.

Куда запропастилась Лера?

Подъехав к офису, я понял, в чём была срочность.

БМВ.

Чёрная.

Знакомый госномер.

Самсонов.

Чёрт!

- Эх, Антоша, Антоша! И как тебе не совестно так поступать со старыми добрыми друзьями?

Я попытался выдавить из себя улыбку и понял, что получается плохо.

Самсонов подошёл ко мне вплотную, слегка приобнял одной рукой и своим цепким взглядом упёрся мне в глаза.

- У тебя всё в порядке, Антоша?

- Да, всё нормально… Плохо спал.

- Я понял, - Самсонов отстранился и пошагал к машине, продолжая говорить по дороге. – Поехали. Кофе попьём.

И мы поехали.

Кофе я, конечно, пить не стал, но чай меня немного взбодрил.

Посидев 20 минут в кафе, мы поговорили о том, о сём, но я понял, что главный разговор у нас впереди.

И чем дольше мы сидели вместе, тем больше у меня создавалось ощущение, что он здесь не просто так. Не стал бы он тратить столько времени на пустые разговоры о курсе доллара и ценах на нефть.

- Алексей, можно вопрос. У тебя ко мне какое-то дело? – Не выдержал наконец я.

Самсонов посмотрел на меня с хитрой ухмылкой и встал из-за столика.

- Ну вот теперь, когда ты пришёл в себя, можем и поговорить. Прокатимся.

Это начинало утомлять, но выбора не было.

Он остановил автомобиль за городом в «кармане» и заглушил двигатель.

- Слушай, Антоша. Я понимаю, что лезу не в своё дело, но у меня почти приказ – поговорить с тобой.

Его лицо стало серьёзным, улыбка растворилась.

- В городе в последнее время часто муссируется одна тема. И моё руководство заинтересовалось этой темой. Я понимаю, что мне не положено знать, но меня поставили в известность, как я понимаю, с одной целью – узнать всё у тебя. Поэтому не буду тянуть время.

Он отвёл взгляд и спросил, глядя за окно, где до горизонта тянулось белое в снегу поле:

- Скажи, эта информация про вип-кладбище – ты реально этим занимаешься?

Я почувствовал, как воздух, скопившийся в лёгких, поспешно покидает их и сделал усилие, чтобы это было незаметно. Выдохнув, улыбнулся:

- Ого! У нас в городе ничего не утаишь.

- Городок маленький, все как на ладони, – согласился Алексей. – Моя задача: выяснить, на каком этапе проект и как скоро ты будешь принимать заявки на свои, скажем так, услуги. Что касается моего руководства, тебе будет обеспечена любая возможная поддержка. Моё начальство понимает, что проект может вызвать много вопросов. В том числе и у твоих конкурентов. Поэтому кого надо – заткнём, кого надо – подмажем.

Такого поворота я не ожидал. И понял, что день начал складываться удачно.

Я объяснил, на каком этапе завис мой проект и что всё сейчас зависит не от меня.

- Ты не переживай, – вернул свой весело-небрежный тон Алексей, – думаю, твой вопрос решаем. Если честно, я так понял, что этим твоим проектом интересуются не только здесь, но и там.

Он поднял указательный палец вверх, давая понять, что речь идёт о вышестоящих чинах.

Брякнул телефон. Не мой.

Самсонов прочитал сообщение и выругался.

- Ничего без меня делать не могут, черти полосатые! Слышал про психолога? Три недели почти прошло, а толку ноль. Ни свидетелей, ни улик – ничего. Ещё и мои тупят. Ладно, поехали, Антоша. Работать надо.

Самсонов завёл мотор, и мы поехали обратно.

Я почувствовал вибрацию и достал телефон.

«Привет, Антон! Извини, была занята. Вечером напишу».

Я улыбнулся.

Слишком широко.

Сжал губы.

Убрал счастье из глаз.

Почувствовал, как внутри всё расцвело.

Всё хорошо.

Лера рядом.

Это главное.

Когда мы расставались с Самсоновым, он сказал:

- В общем, Антош, я тебя понял. Поговорю с начальством, твои проблемки озвучу и, думаю, позже мы вернёмся к этому разговору. Если ты не против, конечно.

И он одарил меня этой самой ничего не значащей улыбкой.

Я отзеркалил.

Как будто меня кто-то будет спрашивать, против я или нет.

У каждой стороны две медали. И такие вот знакомства стоят определённых ресурсов. Но это нормально.

Всего лишь работа.

Ближе к вечеру позвонил Игорь и предложил встретиться. Поговорить.

Я сидел в баре за стойкой, ожидая его и попивая холодный чай со льдом.

Девушке-бармену не очень понравилось, что вместо выпивки я сделал столь странный для такого места заказ, но переубеждать её в своей адекватности я не стал. Подрастёт – сама всё поймёт. Просто мило улыбнулся. Сработало.

- Привет, Антон!

Игорь неожиданно крепко сжал мне руку и уселся на свободный стул.

Я был слегка удивлён.

Он улыбался, что в принципе случалось очень редко и смотрел мне прямо в глаза, что случалось ещё реже.

- Ты по поводу… заказа? – Уточнил я, когда ему налили выпивку и пора было начинать диалог.

- А, нет, нет! – Замотал головой Игорь. – Я через Марину этот вопрос уладил ещё в понедельник. Не стал тебя беспокоить.

- Отлично, – машинально ответил я, прокручивая в голове темы, на которые Игорь решил со мной побеседовать.

И ничего не придумал.

Игорь облизнул губы, сделал глоток из стакана и посмотрел на меня, как будто оценивал, стоит ли продолжать. Потом мотнул головой и продолжил, хотя в его взгляде уже не чувствовалась прежняя уверенность.

- Я по поводу Алины…

Ого!

- Она последние пару дней сама не своя. Сидит и плачет. Я знаю, что ты на неё действуешь положительно. Хотел попросить, чтобы ты зашёл, поговорил с ней.

Вот это поворот! Почти заискивающий тон, щенячья преданность в глазах. Неужели всё настолько хреново? Да и каких это пор я в голове Игоря стал семейным психологом?

Вслух сказал:

- Да, без проблем. Загляну. А что случилось? Ты сам не пробовал с ней поговорить?

Игорь смутился ещё больше, его взгляд ушёл вниз, туда, где он обычно и был.

- Пробовал. Она молчит. В субботу после твоего ухода она ведь помирилась с Лерой. И Алина вроде даже повеселела. Но потом стало хуже. Один день она со мной не разговаривала совсем. На второй появились слёзы. Мне до неё не достучаться.

- А раньше такое бывало? – Уже на полную ставку психолога стал отыгрывать роль я.

- Да. Не часто. Пару раз. У неё бывает. Потом проходит. Меланхолия какая-то, говорит. Но раньше она никогда не плакала. Во всяком случае, при мне.

Я почувствовал, как внутри меня зашевелилось беспокойство.

Вспомнил, как ещё совсем недавно переживал вещи посильнее меланхолии.

Возвращаться туда не хотелось.

Спасибо Лере.

Вылечила меня от одного и заразила другим.

Но я на судьбу не жаловался.

Мне нравится то, что со мной происходит.

Игорь заказал вторую порцию.

- Я загляну к вам завтра, – решил я.

- Отлично, – повеселел мой собеседник. – Обязательно приезжай! Посидим, поболтаем.

Что это с ним сегодня?

Такими темпами и до лучших друзей недалеко.

- Я, кстати, на днях новую приблуду купил, – совсем не кстати перевёл тему Игорь, начиная одну из своих бесконечных историй о том, как правильно ловить щуку.

Спустя тройку порций выпитого Игорь решил, что продолжить можно и дома.

В этот момент в бар зашла компания подвыпивших молодых людей и направилась вглубь зала к пустовавшим столикам. Один из группы отделился и направился в нашу сторону.

- Светусик, здарова, – нарочно выделяя в приветствии “а”, на пьяно-развязный манер обратился он к девушке-бармену.

- Привет, – мрачно ответила она и отодвинулась от стойки, увеличив расстояние между собой и парнем.

- Да не ссы, не трону, – пообещал тот, обнажив свои подёрнутые желтизной зубы, и уселся на табурет, положив руки на стойку. – Мы с пацанами гуляем сегодня – Степаха на права сдал. Организуй нам побухать, а я с тобой потом рассчитаюсь.

- Нет, – глухим голосом ответили девушка, и я понял по её взгляду, что она боится паренька.

В этот момент к нему подошёл один из компании и весело посмотрел на друга:

- Чё, Серёга, облом? Ну и на кой ты нас сюда притащил?

Было заметно, что он намного трезвее своего друга и явно подначивает последнего.

- Закройся, – посоветовал тот, вскочил с табурета и сжал кулаки. Он снова обращался к девушке. – Слышь ты, сука! Или тащи бухло, или я твоё прошмандовское рыло разъебу!

Девушка со страхом и надеждой посмотрела в мою сторону и я понял, что пора вмешаться.

И сделал шаг в его сторону.

- Отстань от девчонки. Видишь, она боится.

- Да мне похер, что она боится, – казалось, ещё больше рассвирепел парень.

- Правда, Серёга, успокойся. Пошли отсюда.

И сопротивляющегося Серёгу потащили к выходу.

- Спасибо, – проборматала девушка.

- Если вернётся, звони в полицию, – посоветовал я, и мы с Игорем тоже пошли к выходу.

А за дверью бара нас ждал неприятный сюрприз. Тот самый Сергей. Хотя на улице было уже темно, я сразу понял, что это он. Увидев нас, парень отделился от группы товарищей и бросился в нашу сторону. Для пьяного он двигался слишком резво. В его руке что-то блеснуло.

Но то, что произошло в следующее мгновение, я и представить себе не мог.

Вместо того, чтобы броситься на меня, он подбежал к Игорю и замахнулся на него ножом. Тот скорее чисто рефлекторно поднял вверх руку, защищаясь от удара, и нож вошёл в его ладонь с одной стороны и вышел с другой.

Я со всей силы отдёрнул нападавшего в сторону, где его подхватили подоспевшие друзья. Все вместе они бросились прочь.

Игорь орал благим матом, с ужасом глядя на свою ладонь с торчащим из неё ножом.

Я пришёл в себя от шока и достал телефон. Потом сообразил, что это будет долго и потянул Игоря за собой к стоянке.

Мы поехали в приёмный покой.

Кровь тонкой тягучей струйкой стекала на пол. Я достал из бардачка салфетки и подал продолжающему стонать Игорю.

- Попробуй остановить кровь, – посоветовал я, маневрирую среди других авто – время было неудобное для скоростной езды.

В больнице Игоря ждала операция, а меня объяснения с полицейскими, которых вызвал кто-то из сотрудников приёмного покоя.

И тут зазвонил телефон.

На адреналине я забыл, что Алина ведь не в курсе, что произошло.

- Привет, – ответил я на её приветствие в трубку, пытаясь придать своему голосу максимум будничности.

- Игорь с тобой? – Спросила Алина.

В её голосе не было и намёка на переживание. Скорее усталость.

- Да, со мной, и скоро я его верну домой.

- Хорошо, жду.

И она повесила трубку.

Скоро не получилось.

Однако больше Алина не звонила.

Только спустя два часа я подрулил к их дому.

Игорь был бледен и трезв.

Шок явно пошёл ему на пользу.

Было жаль его.

Как я ни старался придумать что-то иное, выходило так, что его с пьяных глаз да ещё и в полумраке просто перепутали со мной.

А значит, на его месте должен был быть я.

Алина открыла дверь не сразу.

А когда открыла, первое, что бросилось мне в глаза – её взгляд.

Потухший и тупой.

Картину дополняли растрёпанные волосы и халат, перетянутый поясом.

Как будто человек спал и его разбудили.

Мы зашли в квартиру и я очень осторожно вкратце описал ей ситуацию, опасаясь, что подробности могут её напугать.

Зря опасался.

Она спокойно выслушала мой рассказ и предложила чай. Не дожидаясь ответа, пошла на кухню.

Я решил, что на сегодня разговоров было достаточно, поэтому пожелал доброй ночи Игорю и вышел из квартиры.

Моему недоумению не было предела.

Такой Алину я видел впервые.

И только теперь понял, почему Игорь просил меня поговорить с женой.

С Алиной явно что-то творилось.

И это что-то мне не понравилось.

Глава 7

19.03.2026

Это странное ощущение.

Когда мир вокруг тебя разлетается на части, а потом собирается во что-то новое как будто по щелчку.

Точнее, по одному сообщению в телефоне.

Вчера вечером я закончил запись в дневнике и думал лечь спать.

Не было ни сил, ни желания что-то делать. Происшествие у бара поразило меня своей неправдоподобностью. И чем больше я думал о нём, тем более нереальным казалось всё произошедшее.

Ведь всё могло закончиться много хуже.

Для Игоря.

Или для меня. Если бы не случайность.

Я решил не думать об этом, потому что это ничего не давало.

И лёг спать.

Но не уснул.

Потому что мой мир был вывернут наизнанку.

Одним сообщением.

Лера.

Во всей этой суматохе я и забыл о ней!

Но её сообщение вернуло меня в мир, где нет драк, конфликтов, ненормальных психов, пустых глаз Алины, а есть только чувство, от которого хочется не думать ни о чём и ни о ком.

Только о ней.

Сон как рукой сняло.

Я сел в кровати, подложил поудобнее подушку под спину и просидел так до почти уже привычных четырёх утра, общаясь с Лерой.

Как оказалось, она была на банкете слишком долго и вернулась в отель лишь под утро.

Ожидаемо не стала меня беспокоить и легла спать.

Всё встало на свои места.

И если утром у меня ещё оставались к ней какие-то вопросы, то всего двумя сообщениями она разбила мою крепость недоверия своей логичностью и внимательностью.

Недоверие.

Откуда у меня вообще взялось это нехорошее слово?

И как я мог применить его по отношению к Лере?

Я понял, что веду себя, как самовлюблённый эгоист, который думает только о себе, а не о людях, которые ему дороги.

У меня низкий эмоциональный интеллект – сказали бы современные коучи-мастодонты инфоцыганского пошиба.

И я бы не стал с ними спорить.

Потому что всё, что меня в тот момент интересовало, умещалось на экране мессенджера.

Фотография Леры.

Она стоит в фойе отеля, смотрит в камеру и улыбается. На ней серебристое платье-футляр, из разреза которого едва виднеется стройная ножка на высоком каблуке.

Я в очередной раз оценил её внешность и мне подумалось, что она стала ещё привлекательнее с момента нашей последней встречи.

«Я тебе нравлюсь?»

«Ты изменилась».

«Надеюсь, в лучшую сторону?»

«Несомненно!!!!!!!»

И смайлики.

Умеет Лера поддержать разговор и сделать его лёгким и ненавязчивым.

Я многое узнал о ней этой ночью.

Она сама предложила сыграть в «Правду или действие», в результате чего мы и провели всю ночь, рассказывая друг другу «страшные» тайны о себе.

Кстати, я так и не спросил, был ли у неё кто-то до меня.

Она, кстати, не спросила тоже.

И это хорошо.

Меня её бывшие ухажёры мало интересовали, а о своих чувствах к Алине я предпочёл бы ни с кем не делиться.

И, если честно, я не знаю, как ответил бы Лере, спроси она у меня про моих девушек.

Наверное, упомянул бы всех.

Кроме одной.

Которая никогда и не была по-настоящему моей.

Эйфория от ночных откровений сопровождала меня весь день и только ближе к вечеру напоминание в телефоне о том, что мне нужно заехать к Алине, вернуло меня в не самую уютную реальность.

Я предпочёл бы остаться в своей.

С Лерой.

Но обещание есть обещание. Поэтому я позвонил Алине.

Она ответила сразу.

- Привет, Антон! Я не дома. Приезжай в мастерскую – поговорим.

Мастерская Алины – это место, где она проводила, наверное, большую часть времени. Для неё это была не просто работа, а религия. Сектантка – иногда вырывалось у тех, кто её знал поближе. Она не обижалась. Потому что таковой и являлась. Здесь, в морском контейнере, переоборудованном под жилое помещение, она творила религию.

Мне нравилось смотреть на её работы. Правда, я мало понимал в художестве, но это не мешало мне наслаждаться её работами. Пейзажи, портреты, абстракция – здесь было всё. Алина писала на заказ, но чаще просто творила, выставляя «худшие» из работ на продажу. Мазня – называла она очередной свой холст и за, как мне казалось, бесценок продавала его какому-нибудь счастливцу. А потом писала следующий шедевр, которому в скором времени суждено было повторить путь своего предшественника.

Творчество Алины пользовалось популярностью. Её постоянно приглашали на всевозможные выставки и конференции, а однажды даже появилась большая статья в местной газете, где Алина рассуждала о современном искусстве и своей в нём роли.

Сегодня Алина писала глаз. Большой карий глаз. На верхнем веке, почти под бровью красовался синий мазок полу-дугой, на нижнем – крупные грязно-коричневые запятые. Как будто боевой раскрас у какого-нибудь воина из индейского племени.

Сама Алина стояла перед холстом с кистью в руке и о чём-то думала. Я не стал её беспокоить и подождал, пока она сама меня увидит.

- О, привет! – Наконец отошла она от своего творческого транса. – Рада видеть!

Я с удивлением и ещё большим удовольствием отметил, что вчерашнего её настроения как будто и не было. Передо мной стояла та версия Алины, которую я знал до вчерашнего вечера: спокойная, уравновешенная, с лёгкой улыбкой и открытым взглядом.

Она положила кисть, подошла ко мне и, разведя руки, чмокнула в щёку.

- Проходи на кухню, я сейчас! – И ушла мыть руки.

Кухня у неё была небольшой, но ей одной было в самый раз. Два на два метра, она посередине была разделена барной стойкой, исполнявшей роль стола. По обе стороны стойки стояли по два барных табурета. На один из них я и сел, оглядывая знакомую обстановку: кухонный гарнитур со встроенными мини-холодильником и плитой, на столешнице которого поместились аэрогриль, кофе-машина и чайник.

Глядя на всё это, я подумал, что, по сути, Алина могла спокойно здесь жить. Что иногда она и делала. Насколько я помню, её личный рекорд был шесть недель. Полтора месяца она провела здесь и могла оставаться ещё дольше, но Игорь взбунтовался.

Тогда у них и появился график. Алина могла находиться здесь сколько угодно времени, но на выходных обязана была быть дома. Всё это было преподнесено Игорем как шутка, но все знали, как он ревнует свою жену к этому месту. Больше, чем к любому клиенту.

Алина вернулась с чистыми руками и взялась за чай. Нашлись у неё и булочки. И масло. И колбаса. И сыр. И зелёный салат.

Мажорка.

Я слегка улыбнулся, осознав, что напряжение, которое копилось по дороге сюда, рассеивается вместе с этой такой будничной Алиной.

- Как Игорь? – Решил я с чего-то начать.

- Всё нормально. – Улыбка на лице Алины слегка потускнела.

Она села напротив меня за барную стойку.

- Ты расскажешь, что там у вас произошло?

Я слегка опешил.

- Я ведь вчера тебе всё рассказал.

- Да?.. А можешь повторить? Я вчера была немного не в себе.

И мило улыбнулась. Той улыбкой, которая усмиряла вулканы.

- Ну окей. А что сказал Игорь?

- Ничего. Он молчит. Я спрашиваю – он молчит. Я выдвигаю предположения – он молчит. Что это за секретная операция такая?

Я не стал утаивать от неё ничего. Рассказал про девушку за барной стойкой, парня, пристававшего к ней, про то, как хотел защитить девушку и чем всё это закончилось для её мужа.

Я ждал бурю эмоций.

- Понятно, – просто сказала Алина и встала, чтобы разлить по кружкам чай.

Ни капли волнения.

Просто «понятно».

Как и вчера.

А когда она обернулась, я увидел в её глазах отражение вчерашнего вечера.

- Алина, скажи правду, у тебя всё хорошо?

Я готовился произнести эту и пару других фраз весь день, а когда произнёс, почувствовал себя идиотом.

У человека с таким взглядом, как у Алины, не может быть всё хорошо.

- Скажи, что случилось? – Поспешно добавил я, чтобы не дать ей отвязаться от себя дежурным ответом.

Мой вопрос возымел действие. Алина ещё больше осунулась, её лицо как будто постарело, стало серым и безжизненным.

- Я его не люблю, – тихо, по-будничному, сказала она, глядя в сторону.

- Кого? – Не сообразил я.

- Игоря.

Алина посмотрела мне в глаза и мотнула головой, словно стряхивая с себя оцепенение.

- Я его никогда не любила, Антон. Ни когда встретила. Ни когда мы поженились. Ни потом. Он просто… просто появился в моей жизни. Оказался в нужном месте в нужное время.

Она на мгновение задумалась, вспоминая что-то, а потом продолжила:

- Ты помнишь выпускной? Помнишь моих родителей? Они ведь жутко ненавидели тебя. Не хотели, чтобы я с тобой танцевала. Я тебе никогда не говорила.

Алина встала и отошла к раковине. Развернулась и прислонилась к столешнице:

- Ты для них всегда был второсортным. И они опасались за моё будущее, считая, что ты всё испортишь. Они не понимали, что мы просто друзья. Они воспринимали тебя, как опасность. А ты бросил меня…

Последнюю фразу она произнесла с особой горечью и замолчала.

Пауза затягивалась. Я уже хотел задать наводящий вопрос, но Алина заговорила снова.

- Когда ты исчез из моей жизни, я решила, что это мне кара за всё, что я делала с людьми до тебя. Мне было очень одиноко. Мы с тобой обсуждали всё, ты это помнишь? Мои родители обо мне знали меньше, чем ты. А потом этот вакуум от тебя… Меня на каникулы отвезли к бабушке. И даже если бы ты написал мне, я бы узнала об этом только осенью. Бабушка живёт в такой глуши, что там не то что интернет – телефон не ловит. Идеальное место для заточения. А когда я вернулась… Я проклинала себя всю дорогу домой. Думала, какая я дура, что не сбежала оттуда, чтобы пообщаться с тобой… но оказалось, что зря я так думала.

Алина вытерла щёку рукой.

- Ты не написал мне. Ни разу. За всё лето. Ни тогда, ни потом… И я уехала в университет, успокоив себя, что это не ты такой, а что это мои родители поговорили с тобой. Я ведь приходила к тебе. Но квартира была закрыта, а соседка сказала, что ты уже уехал в университет. Поехали и мы. Я и моя мама. Чтобы со мной ничего не случилось. Меня по-прежнему оберегали, как могли. Но не уберегли. Я познакомилась с Игорем. Из всех однокурсников он показался мне самым спокойным, уравновешенным, а главное – не самовлюблённым. И я приняла решение. И исполнила его. Игорь стал моим первым мужчиной, а потом… а потом ты знаешь.

Она вернулась на своё место за стойкой и в два глотка осушила кружку. Я переваривал услышанное.

- То есть ты вышла замуж без любви?

- Да.

- Но почему?

- Потому что так решила.

- Но ведь вокруг столько парней, – не унимался я, как будто наш разговор мог что-то изменить в прошлом.

- А какая разница? – Устало возразила Алина. – Не он, так другой. Я прекрасно представляла, что меня ждёт, не поступи я так. Мои родители… они бы не отстали от меня. И нашли бы мне мужа из тех, кто был в их вкусе. И выдали бы меня неизвестно за кого. А так я хотя бы приняла решение сама.

В словах Алины было столько горечи, что мне стало не по себе. Было ощущение, что я залез туда, куда не стоило лезть. Но я не останавливался.

- Почему ты раньше об этом не говорила?

И снова этот взгляд. Усталость.

- А что бы изменилось?

И я понял, что она права. Что бы изменилось? Кто я такой для неё, чтобы посвящать меня в такие вещи? Человек, который однажды предал. Человек, который предал снова.

От этой мысли меня бросило в холод.

А ведь так и есть.

Я предал её.

Лера.

Это предательство.

Стоп.

Это не предательство.

Мы с Алиной не связаны ничем.

У неё есть муж.

И я для неё никто.

Человек, который называл себя её другом, а потом оставил одну.

Повёл себя эгоистично.

Всё, что связывает нас с Алиной – это мои к ней чувства.

А мои чувства – это только моё дело.

- Это только моё дело, – как будто прочитав мои мысли, вслух повторила за мной Алина. – И теперь вот ты единственный, кто об этом знает. Меня накрывает иногда. Я тогда спасаюсь таблетками. Тяжело столько лет жить с человеком, который не вызывает в тебе никаких эмоций. Но дело даже не в этом. Дело во мне. Я просто живу не свою жизнь. Словно наблюдаю со стороны. Понимая, что это не сериал, который можно переключить. Я вынуждена смотреть его до конца.

В глазах Алины стояли слёзы. И я отвернулся, чтобы не видеть их. Когда я вновь осмелился поднять взгляд, Алина уже взяла себя в руки.

- Тебе нужен специалист, который поможет.

И снова этот усталый взгляд.

- Я знаю, Антон. Я знаю.

- Когда-то ты помогла мне. Я тогда тоже был на грани. Ты направила меня. Теперь я направляю тебя. Найди того, кто знает, как помочь тебе. Не словом, а делом.

Я допил чай в тишине, после чего покинул мастерскую Алины.

И только сидя за рулём удосужился назвать себя дураком. Идиотом. Скотиной.

Что я наделал? Ведь ей нужна была моя поддержка. А вместо этого я отправил её к специалисту.

Моей первой мыслью было вернуться к ней и всё переиграть. Но я не стал этого делать. Я поступил правильно. Алина сидит на таблетках. Рано или поздно они закончатся. И тогда ей нужен будет новый рецепт, который я не смогу ей выписать.

Но что если…

Что если ей и не нужны были бы эти таблетки, не будь я таким чёрствым?

Быть может, Алина могла бы быть хоть чуточку счастливее, если бы рядом был человек, который просто иногда мог выслушать её.

К сожалению, об этом я уже не узнаю.

Глава 8

21.03.2026

Вчера я долго не мог уснуть. Всё думал о том, что Алина рассказала мне о своём муже.

Мы были знакомы давно, но я ни разу не рассматривал их союз, как нечто почти подневольное для Алины.

Мне сложно было поверить, что такая красотка, как Алина, так поступила со своей жизнью. Выйти замуж за одного, чтобы не выходить за другого. При этом не интересует ни первый, ни второй.

Обычный бунт неокрепшей психики? Или что-то ещё? Ей ведь было всего восемнадцать. В этом возрасте доказать своё право на мнение бывает важнее свободы. Но не такой же ценой!

И если ей было всё равно, за кого выходить замуж, почему она не подумала обо мне?

С другой стороны, почему она должна была обо мне подумать?

Я сделал всё, чтобы оттолкнуть её тогда.

Интересно, что она даже не упомянула выпускной.

Неужели ей было неинтересно, кто всё-таки подарил ей букет?

Хотя, тогда это мог сделать кто угодно.

Я ещё долго не мог уснуть, одни и те же мысли проносились в моём сознании, сменяя друг друга. А если, а вдруг, а быть может.

И только утро принесло мне спокойствие. Сон, хоть и недолгий, подействовал должным образом – я понял, что всё это осталось позади и ворошить прошлое не имеет особого смысла.

Тем более, что в моей жизни есть Лера.

И сегодня она возвращается.

Я выглянул в окно – как будто бы потеплело. Термометр показывал четыре тепла. И я надеялся, что к обеду он будет более благосклонен к моим планам.

Мы договорились встретиться в три – у меня была целая уйма времени, которую я потратил на приведение себя и своего обиталища в порядок. А если учесть, что большую часть дня я проводил вне дома, можно понять, что дел у меня было не так чтобы много. Спустя два часа я понял, что переделал всё, что мог. Оставалось одно.

С Лерой мы встретились около парка. Я увидел её издалека. И чем ближе она подходила, тем сильнее стучало сердце и тем сильнее сжимал я в ладонях букет гипсофил, на поиски которого потратил три с половиной часа – пришлось ехать в соседний город.

Лера шла мне навстречу с лёгкой улыбкой на губах. На ней было чёрное длинное пальто, а вокруг шеи намотан бежевый шарф из какого-то воздушного материала. На плече – неизменная дамская сумочка.

- Привет, Антон! – Сказала она, и я поплыл.

- Привет!

Мои руки протягивали ей букет, а глаза неотрывно следили за её лицом. Лера вдохнула аромат гипсофил, скрыв в них половину лица, так что были видны лишь глаза, в которых появились лёгкие искорки – цветы ей понравились.

- Мои первые от тебя цветы, – поддразнила меня Лера, имея в виду нашу первую встречу, когда она осталась без букета.

- Но я… – начал было оправдываться я, но она мягко перебила меня.

- Я шучу. И помню, что это был сюрприз. Спасибо, Антон! Мне очень приятно!

И мы пошли гулять в парк.

Я старался не молчать и одну за другой вспоминал истории, которые происходили со мной, наравне с теми, которые слышал от знакомых. Только что анекдоты не травил. Главное – не молчать.

Лера слушала меня не перебивая. Лишь изредка, когда я вдыхал порцию воздуха, чтобы окончательно не задохнуться от недостатка кислорода, она вставляла пару слов.

А в какой-то момент она просто не удержалась и рассмеялась в голос. Я остановился от неожиданности, пока тело девушки сгибалось пополам в попытке прервать приступ смеха.

- Всё в порядке? – Уточнил я.

Лера наконец пришла в себя и посмотрела на меня своим всепонимающим взглядом.

- Антон, всё хорошо. Ты извини, но у меня такое ощущение, что тебя сейчас разорвёт от напряжения. Я никуда не денусь. Я здесь. С тобой. Всё хорошо.

Её спокойный, почти ласковый голос подействовал на меня отрезвляюще.

- Извини, – попытался как-то выйти из положения я, – я просто…

- Не нужно извиняться, Антон! Всё действительно хорошо. Я вижу, что ты напряжён, но это лишнее, поверь мне.

- Отлично, – выдохнул я и физически почувствовал, как напряжение отпускает мой затылок. Как будто всё это время его сдавливали в огромных ладонях, а теперь пальцы разжались. Эта свобода была опьяняющей.

Я посмотрел на часы и понял, что мы уже немного передышали свежим воздухом.

- Ты не замёрзла?

- Если только немного, – улыбнулась Лера, но по её носу было видно, что она лукавит.

- Пойдём тогда перекусим, раз немного, – решил я, и мы отправились к ближайшей закусочной.

Внутри было тепло. Лера сразу сняла пальто и осталась в белом свитшоте, прикрывавшем верхнюю часть джинс. Я в очередной раз удивился, как гармонично сидит на ней любая одежда.

В столовой было малолюдно, несмотря на выходной день. Скорее всего, это место больше служило пристанищем студентов, которые на выходные разъезжались по домам. Чтобы не торчать в центре зала, я пригласил Леру за дальний столик у окна. Высокие спинки сидений делали наш уголок комфортной полукабинкой, создавая своеобразный уют.

Лера оставила букет на столике, а сама ушла помыть руки, предоставив мне возможность самому определиться с меню. Я, как в старые добрые времена, взял пару разносов и заставил его тарелками с различными закусками – чтобы второй раз не ходить. Когда Лера вернулась и увидела наш стол, она засмеялась своим приятным звонким смехом.

- Ты точно не на всю столовую еды набрал? Или я настолько плохо выгляжу, что меня хочется хорошенько накормить?

- Ну что ты! Ты выглядишь прекрасно, – ответил я, ловя себя на мысли, что уже не так сильно ведусь на её подколки, как ещё неделю назад. – Тем более мне хорошо известно, что ты, как и я, не прочь плотно перекусить, чтобы не валиться с ног от недоедания.

- Это про меня, – согласилась Лера, пододвигая к себе тарелку с пюре и котлетой.

Еда оказалась на вкус вполне себе, поэтому некоторое время мы были заняты тем, что молча избавлялись от своих порций.

- Молодые люди, на булочку хлебушка денежек не будет?

Голос раздался за моей спиной так неожиданно, что я вздрогнул. и, ещё не поворачиваясь, по запаху понял, что диалог меня ждёт не из приятных. У меня было два пути. Послать или дать денег, чтобы попрошайка отвязался. Я выбрал первый.

- Нет, – бросил я в ответ, стараясь не поворачиваться к нему лицом – меня могло просто вывернуть наизнанку.

- Ну а может угостите чем-нибудь? У вас вон всего сколько.

Я почувствовал, как внутренне закипаю.

Попрошайки.

Я их не переваривал.

Не потому что они скатились вниз жизни, а потому что вели себя вот так, по-скотски, то вкрай наглея, то давя на жалость.

Мне за мою жизнь ни разу не попался попрошайка, который не просил бы что-то, заглядывая в рот, а предложил бы сделать что-то за деньги. Любое, даже ненужное, действие. Чтобы не выпросить свои несколько копеек, а заработать их. Хотя бы создать для этого видимость.

- Нет, я же сказал, – ответил я и повернулся, чтобы взглядом дать понять, что мой ответ окончательный и дальнейший диалог бессмыслен.

Я сразу пожалел об этом, так как запах стал ещё острее, отчего я почувствовал тот самый ком в горле, после которого следует нелицеприятное действо.

- Ну молодой человек, – не унимался мужик в обносках, рваной шапке и таких же штопаных-перештопанных сапогах в грязи. Было непонятно, откуда она взялась, эта грязь.

Его рот изображал кривую и в то же время наглую улыбку, за которой виднелось несколько ещё целых жёлтых зубов. Попрошайка твёрдо стоял на месте и было видно, что уходить никуда не собирался. Я проклинал про себя администрацию этого заведения, допускавшую такой контингент в зал.

- Вот, держите, – прервал моё внутреннее негодование голос Леры.

Попрошайка, видимо, наученный опытом, мигом сорвался с места и, пока не передумали, выхватил из рук Леры купюры и заспешил прочь. Естественно, к выходу и ближайшему торговцу палёной водкой.

- Он бы не отстал, – объяснил Лера. – Да и жалко мне таких.

- Но это его выбор – быть таким, – оседлал я одну из своих любимых тем.

- Возможно, – мягко возразила Лера. – Однако никогда не знаешь, что завтра будет с тобой и как низко ты опустишься. И сможешь ли подняться потом когда-нибудь.

Это было сказано без вызова, но как приговор. Поэтому я и не стал спорить, но меня задели слова Леры за живое.

Сможешь ли ты подняться.

Я же смог.

Когда мы покинули столовую, на улице уже смеркалось.

- Тебя подвезти? – спросил я, сожалея, что день, как и эта встреча, так быстро подошли к концу.

- Давай прогуляемся, – предложила Лера.

- Но ты ведь живёшь неблизко.

- Если тебе некогда, я вызову такси, – улыбнулась она.

- Мне есть когда, – с чувством ответил я. – Для тебя я всегда свободен и доступен.

- Ох, не зарекайся!

Лера повязала шарф вокруг головы, отчего стала похожа на милую матрёшку.

Мы пошли по направлению к её дому.

- Лера, знаешь, а ведь у меня была не то чтобы богатая семья. Порой приходилось и голодным спать ложиться.

- Ты это к чему? – Лера повернула голову ко мне, явно ожидая пояснений.

- Я про того попрошайку. У меня не было знакомств, богатых дядь и тёть, связей каких-то, но я смог стать тем, кем стал. У меня своя компания, я могу себе много чего позволить. Родителей, вот, поддерживаю. Да и вообще.

Чем больше я говорил, тем менее значительными мне самому казались мои аргументы.

- Я понимаю, ты скажешь, что у всех своя история и свои обстоятельства и что одних проблему заставляют действовать, а других… Чёрт!

- Ну ты понял? – Скорее почувствовал, чем увидел я улыбку Леры.

- Да.

- Мне не нужно ничего этого говорить. Ты сам всё правильно сказал. Просто иногда определённым людям нужно чуть больше веры со стороны других.

- И когда ты даёшь им деньги?..

- И ты снова всё правильно понял. Это моя в них вера. Я ведь не маленькая. Понимаю, что в этот самый момент он, возможно, уже допивает спирт или что там у них сейчас в моде на деньги, которые я ему дала. Но я дала ему денег на хлеб. И это моя в него вера. И я буду верить, что всё-таки это был хлеб, а не спирт.

Мы помолчали.

- Знаешь, Антон, мы с тобой ещё не слишком чтобы близко знакомы, но думаю, ты поймёшь, если я скажу, что и сама стала настолько успешной, насколько смогла без веры в свои силы. И иногда я думаю, чего бы я могла добиться, будь у меня поддержка. Не финансовая. Моральная. От близкого мне человека.

Я ничего не ответил. Всё было ясно без слов.

Лишь на мгновение я погрузился в свои мысли, как Лера вывела меня из этого состояния.

- Вот мы и пришли.

- Уже?

- Уже, – засмеялась Лера своим привычным смехом. – Ты сильно задумался.

- Да, не так я себе представлял эту прогулку.

- Не переживай. У нас всё ещё впереди.

- Звучит, как обещание.

- Это оно и есть.

Я очень хотел в этот момент увидеть взгляд Леры, но вечерний сумрак позволил мне разглядеть лишь белки её глаз. Мы подошли к подъезду, где горел фонарь, и оба зажмурились от яркого света.

- Спасибо за этот прекрасный вечер, я снова почувствовала себя молоденькой девчонкой на первом свидании.

Лера протянула мне руку.

Холодная. Опять замёрзла. Это всё я виноват. Ещё не хватало, чтобы она простыла из-за меня.

- Спасибо тебе, – сказал я вслух, пожимая её пальцы и пытаясь в эти доли секунды передать ей всё тепло, которое накопилось у меня для неё.

А потом понял, что её рука в моей уже дольше приличного. Намного дольше.

- Доброй ночи, – всепонимающе улыбнулась Лера и отняла руку.

- Доброй ночи, – ответил я.

Я не помню, как добрался сначала до машины, оставленной возле парка, а потом и до дома. Всю дорогу я думал о том, что было сказано в этот вечер, интерпретировал взгляды, которыми мы обменивались и слова, которые крутились на языке, но так и не были сказаны.

Я сделал два вывода.

Во-первых, я увидел в Лере родственную душу. Она не опасается обедать в столовой, общаться с попрошайками, просто гулять по улицам, наконец. У неё есть характер, и это характер сформировавшегося человека. Как раз то, что мне в ней и понравилось.

Во-вторых, я осознал, что мне нужно что-то делать с этим её всепонимающим взглядом. Я понимал, что это даёт о себе знать моя неуверенность в себе, но чем дальше, тем сильнее я ощущал, что меня жалеют. Мальчик увидел красивую девочку и не может совладать с собой.

Вот когда рядом не хватает человека, с которым можно бы было всё это обсудить.

Но у меня есть только этот дневник.

Глава 9

23.03.2026

Моё доброе утро началось с приветственного сообщения от Леры, когда я ехал в офис.

Меня тут же окутал туман воспоминаний о вчерашнем вечере. Её мягкое рукопожатие, после которого ладонь весь вечер пахла её духами, прогулка по вечернему городу, как будто нам по пятнадцать и я провожаю её домой после уроков во вторую смену, а в руках у меня её тяжеленный портфель (мне почему-то представилось, что в школе Лера была обязательно отличницей). Вспомнился её полный понимания взгляд, с которым она помогла тому бедняге в столовой не остаться на вечер без алкоголя, прогулка по парку под обманчивым весенним солнцем, которое не могло ещё пробиться сквозь густую хвою елей, а потому заставлявшего нас вдыхать морозный воздух и потихоньку превращаться в движущиеся сосульки, не осознавая этого. Вспомнился первый взгляд после недельной разлуки, казавшейся годом. Её походка, её улыбка, её глаза…

И захотелось туда снова.

Пришлось на мгновение зажмуриться, чтобы развеять этот пьянящий туман в голове и сосредоточиться на дне сегодняшнем.

Лера предлагала встретиться и пообедать вместе.

Я с радостью согласился с оговоркой, что на этот раз будем избегать мест, где за едой нужно ходить самим. Я-то не против. Даже за. Но считаю, что официантам ведь тоже надо как-то зарабатывать.

Лера прислала несколько смеющихся смайлов и своё короткое «хорошо».

Этого мне, в принципе, могло хватить и на весь день, а с учётом надежды на скорую встречу от счастья я был где-то между седьмым и восьмым небом.

Тут же вспомнил принятое вчера решение не смотреть на мир щенячьими глазами при одном лишь проявлении Леры в свой адрес и пообещал себе вернуться к этому вопросу ещё раз немного погодя.

Тренькнул телефон, и по фамилии звонившего я понял, что утро перестало быть добрым.

- Здорово, Антон! – Буднично поприветствовал меня Алексей. – Слушай, тут дело одно нарисовалось. Надо поговорить. Можешь заехать ко мне часиков в двенадцать?

- Это срочно? – Попытался найти лазейку я.

- Это срочно, – подтвердил Самсонов. – Вопрос серьёзный, и чем быстрее мы его закроем, тем проще будет дальше. И мне, и тебе.

Я обещал быть и повесил трубку.

Настроение испоганилось окончательно. Трижды перенабрал сообщение Лере, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы не обидеть и не дать повода волноваться. Наконец дошло, что можно написать, что есть дела по работе.

«Значит, в другой раз», – просто ответила Лера.

Я заскочил на работу, быстро дал указания Марине и отправился к Самсонову в надежде, что он примет меня пораньше и я ещё успею на обед.

Не принял.

Его вообще не оказалось на месте.

Ехать мне было некуда, поэтому я решил посидеть в машине и подождать приезда Самсонова, пытаясь убедить себя, что вот он появится через десять минут.

Появился.

Без десяти двенадцать.

Я вышел из машины ему навстречу.

- Антош, привет!

Я пожал ему руку, чувствуя напряжение, которое он привёз с собой. Обычно спокойный и неторопливый, в этот раз он шагал вперёд, казалось, не замечая никого вокруг. Я не отставал ни на шаг, решив, что он торопится, а значит, наш разговор не займёт много времени.

Меня ждало разочарование.

- Фух! – Выдохнул Алексей, когда мы оказались у него в кабинете и он буквально рухнул в своё потёртое кожаное кресло.

- Садись, Антош, - махнул он рукой, показывая на стул напротив. – Как же меня все задолбали, Антош, ты не представляешь!

- Что-то случилось? – Спросил я, не понимая, куда он клонит.

- Случилось! Коллеги мои случились. В общем, – он встал, подошёл к высокому сейфу в углу кабинета и, под скрежет металла о металл и визг несмазанных петель, достал из него папку. Закрыл сейф и вернулся на своё место. Открыв папку, достал фотографию и протянул мне. – Знаешь его?

Зверев.

- Знаю, – ответил я.

- И, конечно, знаешь, что он убит?

- Конечно.

- Ага.

Он помолчал. Его пальцы потарабанили по столу, а лицо приняло участливо-понимающее выражение.

- Антош, у меня работа задавать вопросы. Мои гаврики не справились. Полмесяца прошло – результата ноль. Я сейчас вот был у руководства, – я видел, как его участливая маска распадается тем быстрее, чем больше он вспоминал то, что довело его до такого состояния, – и знаешь, что мне предъявляют? Что я непутёвый следак! Я. непутёвый. Следак. Уроды!

Я не знал, что ответить, поэтому предпочёл пока помалкивать. Пусть выговорится.

Но Самсонов, видимо, сам уже понял, что свернул не туда, поэтому более ровным тоном продолжил:

- В общем, мы опрашиваем всех, кто так или иначе был связан со Зверевым. Константином Аркадьевичем.

- Здорово, – отреагировал я, но внутри понимал, что совсем не здорово.

Самсонов притянул к себе большой блокнот с края стола и одним движением открыл его на нужной странице, где уже лежала шариковая ручка.

- Говорить будем без протокола, я просто задам тебе несколько вопросов для проформы и будем считать, что я выполнил свою работу, а ты помог следствию. Скажи, как давно ты знаком со Зверевым?

- Давно. Лет пять, может, больше.

- Не помнишь?

- Точно не помню, но если надо, могу посмотреть по оплатам.

- Нет, нет, нет, это лишнее, – замахал руками Алексей. – Скажи, в каких вы были отношениях?

- Да ни в каких особенно. Он психолог, я клиент. Виделись иногда.

- По каким вопросам?

Мне не понравился ни вопрос, ни тон, которым он был задан, – Алексей как будто попал в свою струю и стал сыпать вопросами коротко и метко, словно дротиками.

- По личным.

- По каким?

- А это важно?

Самсонов посмотрел на меня и лицо его, напрягшееся было, смягчилось.

- Прости, Антош, профдеформация. Согласен, не моё дело. Часто вы виделись?

- По-разному. Иногда раз в неделю, иногда два. Мог месяц у него не появляться, особенно в последнее время.

- То есть он был хорошим специалистом?

- Нет… Да… Не знаю.

- Как так?

Я понял, что несу какую-то чушь.

- Я просто подумывал сменить его.

- Спустя пять лет? Почему?

По глазам Алексея было видно, что он, как бы ни старался выглядеть дружелюбным, свою работу выполнял как надо и цеплялся за каждое слово, которое могло выдать какой-то секрет, будь он у собеседника.

У меня таких секретов никогда не было и быть не могло.

Но на этот вопрос честно ответить было нелегко.

- Зверев говорил, что у него много клиентов и он не всегда может помогать, когда мне это нужно. Он вроде как переезжать даже собирался.

- Ага.

Самсонов замолчал, а я подумал, убедительно ли звучат мои слова. И тут же подумал, какая мне разница – убедительно или нет.

- Когда ты видел его в последний раз?

Глаза Самсонова превратились в маленькие щёлочки, сквозь которые он пристально следил за моей реакцией.

- Точно не помню.

- Антон, попытайся вспомнить.

- Хорошо… Двадцать седьмого марта.

- Ясно.

Самсонов снова стал прежним. Видимо, не получил то, что хотел. Виновато улыбнулся.

- Вот видишь, это было не долго. И представляешь, таких как ты у меня десятки. А начальство требует результатов уже вчера. Если бы не этот писака…

- Что за писака? – Машинально уточнил я.

- Да Кирилл, ты его знаешь. Местная звезда сми-культуры. Пишет для новостной интернет-платформы, вот и написал. Громкое дело, резонансное убийство.

- А в чём резонанс? – Искренне удивился я, так и не вспомнив хотя бы одну строчку об этом случае в местной прессе.

- В том и дело, что никакого! Вопрос ведь в том, как преподнести информацию, а не что там на самом деле. В общем, всё тухло. Кстати, – Самсонов глянул в записи. – А ты у Зверева двадцать восьмого числа во сколько примерно был?

- Двадцать седьмого, – поправил я.

- Ой, прости, – Алексей склонился над блокнотом и что-то поправил. – Двадцать седьмого. Так во сколько?

- Вечером, – твёрдо ответил я. – Мы всегда с ним встречались вечером, после семи.

- Хорошо. А двадцать восьмого вечером где был?

Самсонов продолжал помечать что-то в блокноте. Головы не поднял.

- Был дома, – осторожно ответил я.

- Один?

- Ну да.

- А во сколько?

- Весь вечер, – выдохнул я, ощущая, как земля подо мной начинает кружиться с ускорением.

- Хм.

Самсонов закрыл блокнот, и я понял, что допрос (а это был он!) завершён только сейчас.

- Вы никогда с ним не ссорились? – Вдруг выпалил Самсонов, и я уставился на него.

Куда он клонит?

Что за вопрос?

И что ответить?

Эти вопросы, как мне показалось, пронеслись у меня в голове за какое-то мгновение, но Алексей уже нетерпеливо смотрел на меня, а в его глазах разгорался нехороший огонёк.

- Так что? – Напомнил он о себе.

- Не припомню.

- Замечательно!

Самсонов, до этого остававшийся серьёзным, вдруг улыбнулся, развёл руки в стороны и с громких хлопком свёл их вместе, потерев одну кисть о другую.

- Не смею больше задерживать!

Он продолжал широко улыбаться, как будто я ему сделал самый долгожданный подарок на день рождения.

- Только одна просьба, Антош. Если вдруг что-то вспомнишь – ты напиши, хорошо?

Я, как мне показалось, криво улыбнулся и покинул его кабинет. Мне срочно нужен был свежий воздух.

Вот чёрт!

Я чувствовал, как сердце с силой бьётся в груди.

Я, конечно, ожидал, что рано или поздно меня вызовут дать какие-то пояснения, но не думал, что это будет настолько волнительно.

И что теперь делать?

Возможно, это была моя паранойя, но на улице мне показалось, что за мной уже следят.

Сел в машину, попытался успокоиться.

Так.

Стоп.

Почему подозревают меня?

Кому в голову могло прийти связать убийство Зверева со мной?

Я – обычный пациент, который, к тому же, в последнее время бывал у Зверева достаточно редко. Что им от меня надо?

Больше всего выбивало из колеи поведение Самсонова. Его эти следовательские штучки.

Я раньше не видел, как он работает, как и весь концерт, зрителем которого я стал.

Мой мозг продолжал прокручивать в голове встречу, высвечивая моменты, когда Алексей резко менял стиль поведения, где смотрел на меня с подозрением, где говорил совсем не то, что думал.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Надо успокоиться.

Ещё раз.

Почему вопросы возникли именно ко мне?

Что со мной не так?

Когда и где я дал повод думать о себе, как о человеке, который способен на преступление?

А может, меня никто и не подозревал? И все те же вопросы Самсонов теперь задаёт следующему клиенту Зверева? Но почему тогда перед кабинетом Самсонова не было ни одного человека, ожидавшего, когда его пригласят? Быть может, их держали в другом помещении? Или просто сейчас обед?

Я представил себе, как Самсонов выходит из отделения, видит мою машину на парковке, удивляется ещё больше и предлагает пообедать вместе.

Понимая, что к этому моя психика не готова, завёл мотор и плавно вырулил со стоянки, надеясь успеть покинуть её до появления Алексея.

Весь день этот визит к Самсонову не давал мне покоя. Вечером я вновь мыслями вернулся к нему.

Больше всего меня смутила его якобы оговорка.

Двадцать восьмое февраля.

Хотя я изначально заявил, что в последний раз видел Зверева именно двадцать седьмого, за день до убийства.

И это напрягало больше всего, потому что всё остальное можно было отнести к разряду «дружеской» беседы, но эта вот микропроверка – это уже не про приятельский разговор, это уже попытка загнать в угол. Как жертву.

Я понял, что ему что-то не понравилось в моих ответах. Либо он осведомлён о наших со Зверевым отношениях лучше, чем хочет показать. Вопрос про ссору не был случайным. Как будто Самсонов знал о нашей стычке со Зверевым незадолго до убийства. Стычки, после которой я перестал у него появляться.

Но откуда? Я об этом никому ничего не рассказывал. Или у Зверева был свой психолог, которому он жаловался на пациентов и свою несчастность?

Но больше всего Самсонова, конечно, заинтересовало моё алиби. Оставался открытым вопрос, почему он не стал развивать эту тему, когда я сказал, что был дома один? Ведь, по сути, алиби у меня не было.

Чёрт!

Может, я просто разгоняю, а на самом деле разговор в кабинете Алексея был просто дружеской беседой? А в блокноте он просто рисовал чёртиков, как это делают крутые полицейские в высокобюджетных фильмах?

Ответа на этот вопрос просто не было.

Создавалось ощущение, что меня решили помариновать. Чтобы я думал обо всём этом, накручивал себя, готовился в собственном соку.

Но что мешало Алексею сделать что-то со мной прям там, в кабинете, подозревай он меня?

Ничего! А значит, вывод один: у него на меня ничего и нет! А все эти разговоры – просто трёп, и не важно, дружеский он или всамделишный. Ведь только лишь того, что я был дома один, недостаточно, чтобы в чём-то обвинить меня.

И я искренне надеюсь, что ничего нового против меня и не появится.

Глава 10

24.03.2026

Вчера перед тем, как лечь спать, я по традиции уже написал Лере – пожелал спокойной ночи. Сообщение не было доставлено, отчего мне стало особенно тоскливо.

За минувшую неделю я уже как-то привык к ночным с ней перепискам, хотя, безусловно, в реальности всё было намного интереснее.

Я понимаю, что мне просто не хватает общения с Лерой, но и торопить события я не решался, опасаясь, как бы не спугнуть её своей излишней напористостью. Всё должно быть естественным, доставлять удовольствие обоим. И если это её темп – я не был против.

Уснул я с мыслями о ней, поэтому не удивительно, что мой мозг многое домыслил, и во сне мы были вместе – убивали какое-то чудовище о трёх головах.

Наутро первым делом проверил сообщения. Было и от Леры. Легла спать пораньше, так как было скучно.

Знала бы она, как было скучно мне! Без неё.

Главное, чтобы однажды ей не стало скучно со мной. С моей-то работой.

Мысли о Лере вновь теснились в моей голове целый день, ровно до тех пор, пока я вечером с букетом ромашек не подъехал к её дому, чтобы забрать и отвезти в кино.

- Рада тебя видеть, – улыбнулась Лера.

- Очень взаимно, – ответил я.

Я всё ещё чувствовал себя виноватым за вчерашний прокол с обедом, поэтому решил, что нужно извиниться.

- Антон, я всё понимаю, – ответила Лера. – Мы ведь взрослые люди, и такие мелочи не имеют никакого значения.

Я был с ней полностью согласен и в душе радовался, что мы мыслим одинаково.

Я не стал рассказывать ей про Самсонова и его вопросы – зачем ей мои проблемы?

Мне очень хотелось, чтобы рядом со мной она чувствовала себя в безопасности и ей было спокойно. В той мере, в какой это в принципе возможно.

В кинотеатре нас ждала очередная порция «Крика». Если честно, эта франшиза давно для меня умерла, но Лере было интересно – ей нравились фильмы ужасов.

- Иногда хочется просто покричать, – говорила она.

Я был не против, чтобы она кричала.

В полупустом зале, в полной темноте, зрелище, конечно, было стоящее. И чем дальше продвигался сюжет, чем чаще Лера слегка вздрагивала в напряжённые моменты.

А когда маньяк стал преследовать жертву и едва не отправил её к праотцам, я почувствовал, как на мою ладонь легло что-то холодное, почти ледяное, – что я с радостью сжал, будто говоря: не бойся, я тебя отогрею, я с тобой.

Но вот уже и напряжение на экране пошло на убыль, и зрители зашевелились, отойдя от напряжённой сцены, а рука Леры продолжала лежать в моей, отчего всё происходящее вокруг было настолько неважным, что ворвись антогонист с экрана в зал – я бы, наверное, только и смог, что мило улыбнуться ему и предложить остатки своего попкорна.

И пока на экране продолжались какие-то никому не нужные разборки, в мечтах я уже представил себе будущее с Лерой во всех красках. Вот мы выбираем кольца, вот рассылаем свадебные приглашения, вот идём к алтарю, а вот у нас рождается дочь, которая обязательно поступит в Стэнфорд, чтобы окончить с, несомненно, красным дипломом и стать самым известным человеком на земле, разработав, например, лекарство от какой-нибудь ранее неизлечимой болезни. А мы, уже старенькие, будем гордиться ею, также сидеть в своих креслах-качалках укрыв ноги пледом и взявшись за руки смотреть старые фотографии нашей молодости.

Решив, что одного ребёнка будет недостаточно, я начал придумывать второго, когда в зале началось всеобщее движение. Я сфокусировался на экране и понял, что пошли титры.

Пора уходить.

Так я и не узнал, чем закончилась франшиза.

Закончилась ли?

Не важно.

Важно то, что пришлось отпустить руку Леры и, щурясь от включенного света, пробираться к выходу.

- Тяжело вот так умирать, – сказала Лера, когда мы сели в машину.

- В каком смысле? – Не сразу сообразил я.

- От рук серийного убийцы.

Я думал, она так шутит, но увидел в её глазах лишь темноту.

- Представляешь, живёшь вот так жизнь, а потом по чистой случайности тебя убивают. Просто потому что ты оказался не в том месте и не в то время.

Я не сообразил, что на это ответить, поэтому выдавил из себя дежурную фразу:

- Да, наверное.

Но Лера как будто не слышала меня.

- Знаешь, я всегда завидовала западным странам. У них всё так здорово придумано в этом плане.

- В каком плане? Серийных убийств? – Решил пошутить я, пока разговор не стал слишком серьёзным.

- Нет, конечно, нет, – улыбнулась Лера. – Я про отношение к умершим. Смотришь фильмы и видишь – там их чтят. Я бы, например, не хотела бы, чтобы меня закапывали в землю. Уж лучше кремация. Но увы и ах!

- Ну, может и не увы, может и не ах, – не смог сдержаться я.

- В каком смысле? – С интересом посмотрела на меня Лера.

- Возможно, совсем скоро кремация будет возможна и у нас.

- Ты серьёзно? – Уже с удивлением спросила она.

- Вполне. Ты ведь знаешь, чем я занимаюсь? Я тебе рассказывал.

Лера мотнула головой, а я в ответ рассказал ей о своём проекте, с удовольствием наблюдая, какое впечатление производит мой рассказ на девушку.

- Ты сейчас, конечно, шутишь? – Лера слегка покачивала головой из стороны в сторону, как будто не до конца веря в то, что я ей рассказал. – Ты просто замечательный человек, Антон. То, что ты делаешь – очень здорово!

- Почему тебя это так интересует? – Не мог не спросить я. Обычно девушки не интересовались этой темой совсем.

Лера помолчала, глядя вдаль сквозь лобовое стекло.

- Знаешь, Антон, в моём понимании люди делятся на две категории. Я это поняла не так давно, но чем больше думаю об этом, тем больше считаю свою мысль верной.

Она посмотрела на меня и продолжила полным серьёзности тоном:

- Одни люди просто живут. Они ничего не делают, ничего не производят. Совсем ничего. Да, они ходят на работу, да, они, быть может, даже выпускают какую-то продукцию, но не для чего-то, а просто потому что так надо. Такие люди есть. Их абсолютное большинство. Они ничего не меняют. Ни в мире, ни в своей собственной жизни. А есть второй тип людей. Создатели. Они двигают жизнь вперёд. Они меняют мир вокруг себя. И они меняются сами. Делая мир лучше или хуже, сами становятся другими.

Лера замолчала, но через минуту продолжила:

- Я часто сталкиваюсь по работе с людьми, которые хотят чего-то от жизни, но как будто сами не понимают, чего хотят. Хотят жить лучше, но не видят, где это самое лучше начинается. Я пытаюсь помочь таким людям найти себя. И, как сапожник без сапог, до недавнего времени вела себя так же, как они. Просто существовала, просто ждала чего-то. А потом поняла, что никто ничего за меня со мной делать не будет. И я начала меняться сама. А потом – и я рада этому – встретила тебя. Человека, который меняет жизнь вокруг в лучшую сторону.

Я не знал в тот момент, что ответить. Честно. Она просто сказала то, что было всегда внутри меня и с чем я шёл по жизни.

- Удивительная штука – жизнь, – проговорила Лера и улыбнулась почему-то слегка грустной улыбкой.

- Ещё какая! – Только и смог ответить я, думая, правда, не о своём проекте, каким бы замечательным он не был, а о судьбе нашей с Лерой будущей дочки.

В тот момент в голове была просто прорва мыслей, но я не стал с ними заигрывать, решив, что вернусь к ним позже, когда останусь один.

Мы снова решили прогуляться. Точнее, Лера настояла на этом. Она отказалась от перекуса, сказав, что просто хочет походить по ставшим ночными улицам. Я осмелел настолько, что взял её за руку и шёл вперёд, не замечая больше ничего вокруг.

Очень скоро настроение меланхолии, которое обычно посещает нас, когда разговор заходит о грустном, сменился привычной в обществе Леры лёгкостью и непринуждённостью. И вот я уже рассказываю ей свои бесконечные истории, от которых Лера смеётся всё заразительнее.

В результате к её дому мы подошли, смеясь во весь голос, что, видимо, не могло не привлечь внимание особо досужих бабуль.

- А ну прекратите ржать! – Услышали мы старческий мужской голос высоко над головой и, прыснув от смеха, как какие-нибудь школьники, бросились под защиту тени.

- Ушли? – Тихо донёсся с балкона второй, явно женский голос.

- Ушли, куда они денутся, шлынды, – ответил самодовольно первый голос, и наступила тишина.

Сдерживая смех, мы подошли к дому Леры.

- Спасибо тебе, Антон, за прекрасный вечер!

- Спасибо тебе.

Мы стояли близко. Очень близко. И несмотря на тьму вокруг, я видел её глаза, светившиеся весельем и губы, на которых застыли отблески далёких фонарей, свет от которых пробивался сквозь ещё голые деревья.

Наступила мучительная пауза, которую нужно было срочно чем-то занять. Например, поцелуем.

И я поцеловал Леру.

На какое-то мгновение она прижалась ко мне.

- Знаешь, – спустя минуту сказала она. – А мне вчера действительно стало грустно. Без тебя, Антон. Мне тебя не хватало. Спокойной тебе ночи!

И, развернувшись, она побежала к своему подъезду, оставив меня наедине с этой информацией.

Домой я не спешил.

Просто шёл по уже уснувшим улицам и думал о ней.

Я не знаю, как мне благодарить судьбу за эту девушку.

Как точно она повторяет мои мысли, как верно понимает то, о чём порой думаю я сам.

Мне ни с кем не было так легко общаться, как с Лерой.

Я вспомнил первую ночь, когда мы оба утонули в переписке.

Вспомнил, что уже тогда мне было легко с ней.

И чем ближе я узнавал её, тем больше видел в ней родственную душу.

И она живая.

Я вспомнил, как она испугалась того, что происходило на экране, как своей похолодевшей рукой нашла мою, тёплую.

Да, я осознавал, что это был жест девочки, которая просто показала мальчику, что ей с ним спокойно, но было ведь в этом и что-то ещё.

Как минимум, симпатия.

И её слова.

Она скучала без меня.

Эта фраза была важнее миллиона других слов.

Я понял одно.

Лера – моя судьба.

И я сейчас в свои тридцать три года, как будто проживал с ней ту часть жизни, которая, казалось, навсегда потеряна для меня.

Прогулки по ночному городу, рука в руке, шутки и громкий смех, эти объятия и эти цветы, когда-то давно не подаренные кому-то, осторожные поцелуи, не запечатлённые на чужих губах, теперь были только для неё.

Я как будто снова был в старшей школе. Но на этот раз в правильной.

В той, где есть место чувствам, где тебя понимают и, что самое главное – принимают. Ты что-то значишь, а твои действия имеют смысл.

И если кто-то спросил бы меня сейчас, заменяю ли я Лерой Алину, мой ответ был бы отрицательный.

Невероятно, но, учась с Алиной и будучи в неё влюблённым, я никогда не представлял себе свидание с ней. Видимо, для меня это было настолько неосуществимо, что я и не помышлял о таком.

И всё, что происходит теперь – это не перенос действия с одного человека на другого, это как будто мы с Лерой встретились тогда, в школе, а сейчас догоняем то, что упустили.

Что я упустил.

Наверняка, у Леры ухажёры были.

И не один.

И она это переживала.

И не раз.

Но об этом лучше не думать…

Мне было интересно другое. Мысли, которыми она делилась сегодня со мной – они всегда были в её голове?

Меня поразили её слова о том, что человек либо меняет мир вокруг себя, либо остаётся инертным. Полумёртвым как будто.

Ведь так и есть.

Мы либо движемся вперёд, либо нас как будто и нет.

Но это ведь вовсе не значит, что всем нужно срочно браться за что-то глобальное.

Так на всех глобального-то и не хватит.

Достаточно просто движения.

Не работа – диван – работа – алкомаркет по выходным, а развитие, совершенствование себя, доведение до лучшей версии.

Я всегда с недоверием относился к разного рода коучам.

Лера заставила меня посмотреть на своё занятие с другого ракурса.

И я не знаю, как её коллеги – она была «правильным» коучем.

Не на словах. А на деле.

Она ведь сказала, что начала менять жизнь вокруг себя.

И мне очень хотелось и было бы чрезвычайно лестно, если бы и я сам был частью этих изменений, пусть даже самой малой.

Я поймал себя на мысли, что каждый раз, думая о Лере в таком ключе, я нахожу всё новые грани, которые добавляю к первому о ней впечатлении. Ведь мне казалось, что я просто увидел в ней человека с характером. Но теперь я понимаю, что не только это меня в ней привлекло. Она как будто очень хорошо разбирается в людях и очень тонко чувствует их.

Меня, по крайней мере.

Я уверен, что могу говорить с ней о чём угодно, она всё поймёт как надо – не обязательно одобрит, но поймёт.

Такого человека мне до сих пор и не хватало.

Глава 11

24.03.2026

Люблю такие вот спокойные дни.

Когда они текут ровно и без лишней суеты.

Когда внутри у тебя мир и спокойствие.

И чувство влюблённости, которое не давит на тебя, а наоборот, дарит умиротворение.

Лёгким облачком сегодня для меня стала Кристина.

Она редко звонила мне, чаще мы случайно пересекались в общественных местах или в общей компании.

Сегодня она решила нарушить эту традицию.

- Есть время поговорить?

Я не нашёл причины отказать, тем более что срочных дел как будто не было, да и интерес к интересу Кристины, который она вдруг проявила к моей персоне, интриговал.

Мы встретились в том самом кафе, где официантки не прочь пофлиртовать за хорошие чаевые.

Кристина – в своей бессменной в рабочее время классике.

- Тебе идёт бейдж, –бросил я после приветствия первое, что пришло в голову, чтоб дать ей возможность самой затронуть интересующую её тему.

Я знал, что Кристина не из тех людей, кто будет ходить вокруг да около, а скорее спросит в лоб. И это было хорошо, так как неплохо экономило время обоим собеседникам.

Однако в этот раз она почему-то «включилась» в игру.

- Спасибо, Антон! Ты это так флиртуешь или язвишь?

- А какой вариант тебе нравится больше, – не стал я упрощать жизнь девушке.

- Понятно, – надула губки та. – Вот хоть бы раз сказал что от чистого сердца!

- Так я от чистого сердца, – усмехнулся я, – а вот как воспринимаешь это ты – тут я уже ни за что не отвечаю.

- Антон такой Антон!

«Сейчас», – подумал я про себя и Кристина не разочаровала.

- Слушай, Антон, я просто в шоке от того, что происходит!

Кристина сделала паузу, чтобы пережевать порцию салата.

«Вот оно», – пронеслось в голове.

- Как они могли подумать, что ты можешь быть к этому ко всему причастен!

Молодец, Кристина! Хорошего настроения как не бывало.

- Давай, рассказывай, что им от тебя было нужно?

- Ты о чём? – На всякий случай спросил я, всё ещё надеясь, что речь о каком-нибудь котёнке, которого я собственноручно поднял на верхушку дерева, да так там и оставил.

- Об убийстве, естественно!

Кристина уже не могла держать себя в руках. Её глаза, до этого спокойно созерцавшие мир, округлились, было хорошо заметно, как ей интересна эта тема и как она жаждет подробностей.

- А, это…

Я подумал: что стоит ей говорить, а о чём лучше промолчать? Решил придерживаться золотой середины.

- Обычная формальность.

Я тоже стал ковыряться в салате, чтобы в случае чего у меня было время на обдумывание ответа – вопросы Кристины могли поставить в тупик получше любого Самсонова.

- Думаю, всех, кто был связан со Зверевым, либо уже опросили, либо у них всё впереди.

- Алину ещё не вызывали, – поделилась Кристина. И снова бросилась в бой. – А что спрашивали-то?

- Обычная рутина. Как давно знал, в каких был отношениях, не ссорились ли.

- А вы ссорились? – Поедая меня глазами, выпалила девушка, едва не пронеся вилку мимо рта.

- Нет, – осторожно ответил я. Вот они, эти её вопросы.

- Жесть! – Видимо, каким-то своим мыслям ужаснулась моя собеседница и покачала головой.

Мне не хотелось развивать тему, чтобы не давать Кристине повода для новых вопросов.

- Думаю, это был первый и последний раз, когда меня приглашали, – решил завершить я диалог как можно более равнодушно. – Ко мне вопросов быть не должно.

- Это хорошо, – искренне согласилась девушка. – Главное, чтобы у тебя было алиби – остальное разрешится. Ты где был, когда Зверева “того”?

Я опешил. К чему она ведёт?

- Дома, – проронил я и тут же увидел, как маска беспечности на её лице сменяется тревогой.

- Дома? – Бессмысленно повторила она, как будто передо мной сидела не Кристина, а Валентина Павловна, моя учительница по алгебре в школе, которой очень не понравился мой ответ и она давала мне шанс хорошо подумать и дать другой.

- Дома, – подтвердил я. – Один.

- Ужас!

И Кристина с удвоенной скоростью заработала челюстями, пытаясь скрыть неловкость. При этом её взгляд перемещался с одного предмета за моей спиной на другой, что выдавало бурную работу её мозга в попытке срастить полученную информацию в одно целое.

А потом её взгляд остановился на мне и в глазах мелькнул огонёк понимания – всё, Кристина что-то для себя решила.

- Тут так вкусно готовят, – поделилась она, являя мне прежнюю себя – беззаботную и лёгкую.

- Да, неплохо, – подхватил я, считая, что и этот допрос окончен.

Оказалось – не тут то было.

- Странный этот Зверев, – проронила девушка и замолчала.

- Почему? – Подбодрил я, усмехаясь внутренне её манере вести диалог.

- Не знаю. Мутный тип. Я, конечно, понимаю, о мёртвом либо хорошо, либо ничего, но мне с ним рядом было как-то некомфортно. Была у него пару раз, когда у моего Аркашки (так она называла Аркадия Дмитриевича, психолога, к услугам которого прибегала сама и которого за глаза таким вот незамысловатым образом пыталась омолодить лет на сорок) были какие-то форсмажоры, – и не впечатлилась. Кстати, если нужно, могу дать контакт своего. Вот такой челик!

И Кристина показала мне большой палец, что в её понимании давало абсолютно исчерпывающую характеристику челика.

Я вдруг подумал о том, о чём никогда не думал: а какие отношения могут быть у неё с Аркадием Дмитриевичем, но вслух, естественно, сказал другое.

- Спасибо, у меня всё хорошо, – мягко отказался я.

- Ну, смотри сам. Алина вот не отказалась, – как будто про между прочим бросила Кристина, продолжая при этом буравить меня взглядом.

Снова нужно что-то отвечать!

- Ей сейчас нужно.

Кристина поняла, что ничего более существенного от меня не добьётся, поэтому стала потихоньку сливать диалог в банальщину.

Мы поговорили ещё о всякой всячине и разошлись, думая каждый о своём. Во всяком случае, я точно думал не о том, о чём Кристина. Иначе было бы странно.

И весь остаток дня в моей голове крутилась фраза, брошенная Кристиной между делом, но теперь не дававшая мне покоя. Правда, в полной своей версии. Как она сказала? О покойнике либо хорошо, либо ничего? Забыла самое, на мой взгляд, главное: о покойнике либо хорошо, либо ничего кроме правды.

Мы ведь часто лукавим, не договаривая правду и называя это не ложью, а заботой. Во всём. В быту – чтобы ненароком не ранить чувства другого человека, на работе – чтобы в структуре компании занять местечко потеплее, даже вот о мёртвых стараемся не распространяться при всех на острые темы, чтобы якобы не запятнать память об усопшем. Который сам при жизни мало задумывался о том, что о нём скажут после смерти.

Конечно, в этом, как и в любом другом подобном вопросе, было две непримиримых позиции, но я раз и навсегда занял свою, с ней и сам покину однажды этот бренный мир. Говорить нужно всегда правду, какой бы горькой она ни была. Не для того, чтобы унизить, отомстить таким образом или извлечь другую какую выгоду, а чтобы оставаться честным до конца. И если человек был ублюдком при жизни, после смерти он им быть не перестал. Он ушёл из жизни таким. Ничего не сделав, чтобы измениться. И это не то, что можно списать на свойство характера и прочую эзотерику.

Подобные мысли так и преследовали меня весь день, поэтому не мудрено, что я так и не смог переключиться на более злободневные вопросы.

И даже вечером, оставшись в одиночестве, я снова и снова возвращался к диалогу с Кристиной. И был разочарован тем, как он прошёл.

Я ведь даже не подумал спросить саму Кристину, вызывали ли на допрос её! Она ведь сказала, что была у Зверева пару раз, а значит, информация о ней должна была храниться как минимум в базе данных. Даже если Зверев не вёл о ней других записей. Что маловероятно. Да и откуда у неё может быть столько вопросов, если только её саму не подвергли допросу? И эти её почти профессиональные приёмчики. Может, она тайно посещала курсы следователей?

Я пришёл к выводу, что всё-таки из Кристины вышла бы неплохая сплетница где-нибудь в среднестатистическом селе. Все семечки округи вполне заслуженно были бы её. Потому что иметь такую уникальную способность добывать информацию буквально из воздуха – вот чему надо некоторым поучиться!

С другой стороны, в нашем обществе она тоже была, что называется, у дел. И если бы меня просили описать главный скилл Кристины одним предложением, я бы не задумывался ни секунды. Если в городе что-то произошло и ты хочешь знать как можно больше подробностей – обратись к Вайтович.

Опять же. Вот зачем она сказала мне про Алину и её нового психолога? Чтобы что? Или Алина сказала Кристине, что я советовал ей найти себе специалиста? Ну бред же! И единственное здесь объяснение: Кристина слишком проницательна. Она не раз давала понять, что ни грамма не верит в то, что у меня к Алине нет никаких чувств. Аккуратно, тонко, намёками, пока никто не слышит – но всегда точно в цель.

Вот и сейчас.

Проверяет? Есть ли ещё у меня интерес к судьбе Алины или я весь во власти Леры?

Но Алина правильно сделала, что послушала мой совет. Ей в её нынешнем состоянии просто разговоры вряд ли пойдут на пользу. Минимальная терапия – и совсем скоро всё у неё наладится. Насколько это возможно, конечно, исходя из всего, что я узнал. А ведь то, что рассказала мне Алина тогда в своей мастерской – лишь верхушка айсберга! Вряд ли за полчаса разговора, даже самого оживлённого, успеешь выложить собеседнику всю боль, что копится внутри тебя. Даже если задашься такой целью. Поэтому я ни секунды не сомневаюсь, что многое из жизни Алины мне неизвестно. А у Зверева не спросишь. Вот кто наверняка знал о ней всё. Причём самым неожиданным образом.

Я стараюсь не думать о Звереве, о том, что с ним сделали, но иногда мысли о нём не дают покоя.

У нас с ним были вполне хорошие отношения. И мне он очень нравился, как специалист. Мы с ним как будто даже подружились. Пару раз даже были вместе в баре. Правда, из Зверева такой себе собутыльник, но, с другой стороны, в алкогольных баттлах мы с ним участвовать и не планировали.

Он умел слушать.

Когда я приходил к нему со своими проблемами, он слушал меня не перебивая. Не задавал ни одного вопроса, пока я не выговорюсь. Я мог и полчаса, и час лежать на диване, уставившись в потолок, или сидеть напротив него – и говорить, говорить, говорить. Проклинать всех, кто меня не понимал, сетовать на зря потраченные годы, жаловаться на судьбу – избавляться от той энергии, которую за стенами его кабинета называли бы “не мужской”. Всё это он выслушивал молча, даже не пытался что-то фиксировать, а просто был рядом. И уже когда энергия покидала меня, задавал пару вопросов, которые упорядочивали хаос в моей голове.

Так шло очень долго.

Но потом он начал меняться. Я не знаю, в какой момент это произошло, потому что до этого не видел необходимости в том, чтобы анализировать наши с ним диалоги. А однажды заметил, что мы беседуем в полном смысле этого слова уже на отвлечённую тему. Мы разговаривали, но не обо мне и не о моих проблемах. Мы разговаривали об Алине и Игоре. О людях, которым была посвящена большая часть моих монологов.

Возможно, я бы и не придал этому значения, если бы однажды Зверев не спросил об отношениях между Алиной и Игорем. Меня как будто замкнуло в тот момент. Мы только что говорили о том, что мне нужно идти дальше, отпустить Алину и жить полноценной жизнью, как вдруг прозвучал этот странный для меня вопрос: как я думаю, любит ли Игорь Алину?

Я тогда ответил, что не думал об этом, а Зверев просто начал говорить о другом, как будто этого вопроса и не было.

Я даже подумал, что это просто оговорка, но с этого момента стал более аккуратно относиться к своим ответам на его вопросам. И обратил внимание на одну странность. Очень часто вопросы моего психолога были не обо мне, а о людях, которые меня окружали и о которых, благодаря моей словоохотливости, Зверев от меня же и узнавал.

Кто? Сестра? А далеко от меня живёт? А замужем или нет? А есть ли хотя бы парень? А какие отношения между родителями? А отец изменяет матери?

И вроде бы вопросы задавались как часть терапии, но было в них что-то от подвоха.

Мне не нравились эти вопросы и то, что всё чаще наши разговоры со Зверевым заканчивались именно ими, поэтому окончательное решение сформировалось как-то само собой. Я решил перестать пользоваться его услугами, о чём и сообщил.

Зверев тогда очень напрягся. Его глаза, обычно спокойные, вдруг хаотично заметались, словно искали в памяти зацепку, способную переубедить меня – и не находили.

Наш диалог моментально перестал быть дружеским, истеричные нотки в голосе Зверева, его напористость передались мне, и вот мы уже вместе разговаривали на более чем повышенных тонах.

До рукоприкладства тогда не дошло. Но это была та самая встреча со Зверевым незадолго до его смерти, о которой и упоминал во время допроса Самсонов. Но откуда узнал он?

Я часто вспоминал потом этот день – не в моём стиле было так громко выяснять отношения с другим человеком – и хорошо запомнил, что, выходя от своего уже бывшего психолога, не встретил в приёмной ни одного человека. Даже на ресепшене никого не было. Да и не могло быть – время было позднее, а девушка, помогавшая ему с регистрацией клиентов, после шести обычно не задерживалась. Мы были одни.

И если вопрос Самсонова – не обычное совпадение и он доподлинно знал о нашей со Зверевым перепалке, то у меня, скорее всего, на горизонте маячили проблемы, размах которых мне, видимо, ещё предстояло постичь.

Глава 12

26.03.2026

Это были лучшие два дня в моей жизни.

Настоящие выходные среди рабочей недели.

В среду во второй половине дня я заехал за Лерой и прождал добрых пятнадцать минут, пока она спустится.

Как будто на свидание собиралась.

Когда же я её увидел, то понял, что эти пятнадцать минут того стоили.

Она была прекрасна, как никогда.

Как роза, цветущая и пахнущая весной, свежестью и хорошим настроением.

Мои пионы не шли с ней ни в какое сравнение. Хотя ей понравились.

Поблагодарив, Лера выбралась из машины и убежала домой – ставить цветы в вазу.

- У меня скоро место кончится от твоих букетов, – посетовала она, когда вернулась ещё через пятнадцать минут, уже переодетая в более тёплое на вид пальто.

Проследив за моим взглядом, улыбнулась:

- Ты ведь говорил одеться потеплее. Я поняла, что так будет потеплее. Кстати, что это за запах? У тебя что, авторесторан?

Я, не желая раскрывать карт, ответил что-то невнятное и вырулил со двора.

Место, куда мы направлялись, было в двадцати километрах от города. Я бывал там пару раз. Летом. И мне понравилось. Поэтому когда стал думать, куда бы пригласить Леру, решил, что если устраивать романтик, то только такой.

Возможно, ещё одна нереализованная мечта юношества.

Лера же по традиции не задавала лишних вопросов.

Мы болтали всю дорогу на отвлечённые темы, но куда я её везу, она не спрашивала. Как будто и не волновалась даже.

Чтобы как-то раззадорить её, я спросил:

- Ты не боишься с едва знакомым человеком выбираться за город?

- А ты? – Ответила Лера, глядя мне прямо в глаза. Я на мгновение оторвал взгляд от дороги, чтобы заглянуть в них, и едва не утонул. Почувствовал, как сердце стало биться чаще, а лёгкие усиленнее гнать кислород по венам.

И даже когда я притормозил у съезда в лес, Лера лишь спокойно улыбнулась, положив руку мне на плечо.

Ориентироваться в лесу было не трудно. Здесь ещё лежал снег, поэтому всё, что от меня требовалось – ехать по накатанной колее, которая в скором времени привела нас к цели этого короткого путешествия.

Вокруг царили тишина и спокойствие.

Лишь редкий стрекот сороки, перелетавшей с ветки на ветку да шум волнующихся от лёгкого ветерка деревьев нарушал тишину вокруг.

Мы выбрались из машины и минут пять разглядывали пространство вокруг себя.

Со всех сторон нас окружали стройные сосны, чьи ветви начинались высоко вверху, так что если не задрать голову, то и не поймёшь, что перед тобой полноценное дерево. Тут и там словно разбросанные великанами огромные валуны делали пейзаж похожим на какую-нибудь художественную киноленту о похождениях хоббитов туда и обратно. Воздух здесь был другим. Чистым, резко пахнущим хвоей и ещё по-зимнему морозным, так что хотелось дышать через перчатку.

Я открыл багажник, откуда извлёк всё необходимое, и дальше мы пошли уже пешком. Но не успели сделать и двух шагов, как я услышал сзади Лериное ой, а когда обернулся, понял, что она всё же не до конца следовала моим советам: на ногах у неё были весенние полусапожки на каблуке. Один из которых благополучно застрял среди корней сосны, отчего Лера едва не упала.

Одарив девушку понимающей улыбкой, я вернулся к багажнику и достал белоснежные меховые сапоги. Лера благодарно улыбнулась и крепко держалась за моё плечо, пока переобувалась, стоя на одной ноге.

К счастью, остальная часть пути прошла без происшествий. Уже подходя, можно было догадаться, что идём мы правильно: шум падающей воды служил хорошим ориентиром.

- Как тут красиво! – Проговорила Лера и подошла поближе к водопаду, чтобы окунуть руку в кристально чистую и жгуче холодную воду, стекавшую, видимо, с соседних гор.

На самом деле, слово “водопад” использовалось для обозначения этого места постольку поскольку. Просто незамерзающий ручей, чуть больше, чем другие, который падал с примерно полуметровой высоты. Однако, в окружении белого снега контраст выложенного камнями дна действовал завораживающе, и сюда приезжали все кому не лень полюбоваться зрелищем.

Я огляделся по сторонам и воткнул лопату в снег, поняв, что нам она не понадобится – снега здесь оставалось не так много, к тому же он был утоптан предыдущими туристами.

Пока Лера развлекалась у воды, я установил походный столик и начал одно за другим извлекать из термосумки блюда, предварительно заказанные в ресторане. Среди прочего было здесь и мясо на садже. После нехитрых манипуляций я заставил горелку выполнять свою работу.

Последней я извлёк небольшую вазу с тремя ещё нераскрывшимися тюльпанами.

- Бедные, – услышал я за спиной и, обернувшись, увидел, что Лера оставила в покое ручей и теперь с умилением смотрит на цветы, которые и вправду, выглядели здесь, среди снега, немного одиноко и беззащитно.

- Я отнесу их в машину, – решила она и, не оставив мне время на возражения, оставила одного среди лесной тишины.

А потом мы обедали.

Говорят, на природе аппетит просто зверский. Так оно и оказалось – через час тарелки опустели. Лера не церемонилась и по-простому ловко орудовала корочкой хлеба, собирая с тарелки остатки соуса.

- Это просто божественно, – с ещё набитым ртом проговорила она, обратив свою речь больше верхушкам сосен, чем мне.

Мы болтали о всякой чуши, Лера смеялась каждой моей шутке, как будто участвовала в конкурсе на самую смешливую девушку.

И я чувствовал себя прекрасно.

- Это так мило, Антон, – сказала она под конец, положив свою озябшую от воды руку на тёплую мою. За один только этот жест я готов был возить её в это место или в любое другое хоть каждый день.

Возможно, однажды так и будет.

Я очень хочу этого!

Вместо ответа я прикрыл её ладонь своей и просто сидел и смотрел на неё.

- Знаешь, – задумчиво произнесла Лера, – а ведь я уже сто лет не была в лесу. Я и забыла, как тут здорово!

- Надо запечатлеть этот момент для личной истории, – предложил я, доставая телефон.

- Фотосессия? – Живо откликнулась Лера, сморщив носик.

- Фотосессия! – Согласился я, делая навскидку один из тех неудачных кадров, которые спустя годы становятся самыми просматриваемыми и волнующими…

Возвращались домой уже под вечер.

Лера бесцеремонно первой забралась в машину и включила печку. Загрузив вещи в багажник, я присоединился к ней.

- Замёрзла? – Сочувственно поинтересовался я, испытывая некоторую неловкость за то, что стал причиной неудобств для неё.

- Всё в порядке, – потирая раскрасневшийся нос, вежливо ответила Лера. – Просто в следующий раз возьму с собой меховые варежки и меховой наносник.

- А такой бывает? – Искренне удивился я, отчего Лера звонко рассмеялась.

- Это была шутка, Антон.

На асфальт мы выехали уже в темноте. Лера удобно устроилась на сиденье, склонив голову мне на плечо. Было заметно, что тепло от печки пошло ей на пользу. Она согрелась и теперь молча сидела рядом, думая о чём-то своём, девичьем.

В салоне стояла относительная тишина: только мерный звук работающего двигателя, то набирающего обороты, то сбрасывающего на поворотах, да шум ещё по-зимнему шипованных покрышек по асфальту.

- Знаешь, Антон, у меня никогда не было такого вот… свидания, – спокойно, просто как факт, сообщила Лера.

- Правда? – Удивился я. – А я-то думал, парни вокруг тебя мухами вились.

- Виться-то они вились, – с лёгкой горечью согласилась девушка, – но на романтику их не хватало.

Я не стал ничего отвечать. просто почувствовал вдруг, что комок, вставший в горле после её признания, не даст мне нормально выразить мысль. Мысль, что я её понимал. Ещё как понимал!

Так оно и бывает. Где-то ходят девушки, которым не хватает внимания парней. А где-то ходят парни, которым некому это внимание подарить.

- Ты устала?

Мы уже въехали в город, и я подумал, что было бы неплохо посидеть где-нибудь перед сном.

- Я уже почти выспалась, – улыбнулась Лера своей обычной улыбкой.

- Может, тогда в бар? – Предложил я. - Я знаю одно ме…

- Может, к тебе?

- …сто.

- А в бар в другой раз прокатимся.

Я сглотнул, мельком глянул на Леру и понял, что она не шутит.

- У тебя ведь найдётся чашечка кофе для гостьи? – С лёгкой издёвкой в голосе поинтересовалась она.

- Обязательно, – соврал я, доподлинно зная, что кофе в моей квартире не водится. Благо, магазинчик у дома ещё работал, и кофе там нашёлся.

- Ты серьёзно? – В голос рассмеялась Лера, увидев меня с пакетом кофе в руке.

- А что такого? – Не дал я сбить себя с толку. – Кофе тоже попьём.

- Ты же не пьёшь его, – возразила Лера, пропуская меня вперёд.

- Откуда ты знаешь, пью я или не пью? – Решил не сдавать я позицию.

- Потому что я пью кофе, – резонно ответила Лера. – И знаю, что человек, который сидит на кофеине, всегда держит про запас баночку. Да и в кафе ты всегда чай заказываешь. Есть и ещё один момент, Антон.

- Какой?

- Пусть это будет для тебя сюрприз.

Я не стал спорить и пригласил Леру следовать за собой.

- Здорово у тебя тут, – поделилась впечатлением от моей абсолютно не здоровской обстановки Лера, когда мы уже вошли в квартиру.

Она по-хозяйски прошлась по моей квартире-студии, потрогала узоры на давно не обновлявшихся обоях, пересмотрела корешки книг на одинокой этажерке и немногим дольше задержалась у застеклённого шкафа в углу комнаты.

- Какие красивые, – уже более искренне произнесла она. – Можно?

Я не стал возражать. Всё-таки это была моя гордость.

Лера открыла створку и извлекла жемчужину моей коллекции – чёрную пантеру.

- Какой он красивый, – восхитилась Лера, положив нож на одну ладонь и пальцами второй проведя по резной ручке в форме пантеры, удобно устроившейся на бревне и как будто замершей перед смертельным броском на жертву.

- Очень, – отозвался я. – Это моё маленькое хобби.

Я подошёл поближе, чтобы тоже полюбоваться этим произведением искусства.

- Ничего себе маленькое! – Рассмеялась Лера, охватывая взглядом три полки, на которых лежали ножи из разных уголков мира.

- О, вот этот красивый!

Она положила пантеру на место и переключилась на клинок в ножнах, размещённый на специальной подставке.

- Он как-то называется? – С каким-то детским интересом спросила Лера, вынимая клинок из ножен.

- Да, – ответил я. – Это Жемчужина Востока.

- Дорогой, наверное.

- Безумно. Более двух миллионов долларов за экземпляр. Друг из Китая привёз два.

- Ты сейчас серьёзно? – Недоверчиво свела брови Лера и её щёки покрылись румянцем. – Два миллиона? А я его не поврежу?

- Серьёзно, – внутренне веселясь, ответил я. – Два миллиона – за оригинал. Я ж говорю, из Китая друг привёз. Два экземпляра.

Лера улыбнулась и покачала головой, возвращая нож на место.

- Шутник!

- Какой есть.

- Никогда не видела столько ножей в одном месте. Не боишься, что кто-нибудь залезет?

- У меня ж сигналка, – возразил я. – Да и кому они нужны в нашем захолустье? Тут, если честно, самый ценный – это пантера, остальные для перепродажи ценности почти не представляют.

- Но дороги тебе, – понимающе покачала головой Лера и аккуратно прикрыла створки шкафа.

- Знаешь, – сказала она, как мне показалось, многозначительно, завершая обход моего жилища, – тебе тут не помешала бы женская рука.

- Спасибо, мама, – шутливо отозвался я, внутренне расцветая.

Бросил ключи на тумбочку у входа и прошёл вглубь кухонной зоны, чтобы найти место сегодняшнему приобретению в виде пакета кофе и заодно включить чайник.

- Красивый вид, – услышал за спиной и обернулся.

Лера стояла у окна, обхватив свои плечи и смотрела в окно, где ночные огни создавали поистине приятную для глаза картину.

Я тоже любил смотреть на готовящийся ко сну город, когда в тысячах квартир ярко горит свет, делая город похожим на новогоднюю ёлку. И хотя из моего окна была видна лишь часть города, остальное дорисовывало воображение – сразу на ум приходил ночной полёт, когда внизу растекаются лавовыми потоками ночные огни мегаполисов. Жаль, наш городок был лишь маленьким скромненьким пробником настоящей красоты.

Лера продолжала смотреть в окно, и я подошёл к ней. Вид за окном вдруг ушёл на второй план, оставшись где-то там, за тройным стеклопакетом. А здесь была она.

Лера поправила прядь волос и моему взору приоткрылась её тонкая шея с загорелой кожей.

Я сделал ещё шаг вперёд и оказался у неё за спиной, ощущая телом исходящее от девушки тепло – настолько близко мы были. Лера не отстранилась. Она мягко откинулась назад, и я принял грудью вес её тела.

Чувствуя, как во мне всё больше нарастает нетерпеливый огонь желания, я перевёл дыхание, чтобы побороть его, а мои руки обхватили ставший податливым стан той, о близости с которой я мечтал так давно. Обняв Леру, я слегка наклонил голову вперёд, вдыхая аромат её тела, смешанного с запахом духов. Этот коктейль ударил мне в голову похлеще вискаря, затуманивая взор и растворяя любые другие мысли кроме ощущения рядом с собой своей мечты. Продолжая сдерживать этот огонь, я легонько коснулся губами тот участок на шее девушки, где мягкая пульсация делала кожу особенно чувствительной.

В ответ Лера ещё больше обнажила шею, положив свою голову мне на плечо. Она прикрыла глаза, её губы остались приоткрытыми, отчего я слышал каждый её вдох, одновременно ощущая его телом. Мои руки неторопливо двигались по телу девушки, наслаждаясь её близостью.

Осторожно развернув Леру к себе, я наклонился к милому лицу и, приблизившись вплотную, губами коснулся её губ. Не дождавшись поцелуя, Лера приоткрыла глаза и заглянула в мои. И я увидел, что огонь, сжигавший меня изнутри, был и в её глазах.

В следующее мгновение Лера сама обхватила меня за голову, и притянула к себе, её губы оказались в миллиметре от моих. Но вместо того, чтобы ответить на её порыв, я лишь провёл ладонью по её щеке, ощущая нежность кожи, едва коснулся уголка губ и замер, наслаждаясь моментом. И только потом мои губы слились с её губами.

Глава 13

Утро четверга всё-таки наступило, и с этим ничего нельзя было поделать.

Сначала город за моим окном погрузился в кромешную тьму, когда тысячи огоньков в чужих квартирах один за другим стали гаснуть, сопровождая очередного горожанина ко сну. Потом - очень недолго - его освещали лишь уличные фонари да фары запоздалых машин. А потом забрезжил рассвет.

Этот рассвет мы встретили как никакой другой.

Нам не было дела до мира за окном.

Мы наслаждались друг другом.

В полной мере.

Оказалось, что в мои тридцать с лишним лет я, как и многие, не знал, что значит заниматься любовью, путая это понятие с банальным сексом.

И это открытие перевернуло мир внутри меня.

Адреналин в моей крови так и не выветрился в эту бессонную ночь, полную крепких объятий, страстных поцелуев, лёгких касаний. Я не мог насытиться Лерой, и она неожиданно отвечала мне взаимностью.

Мне было хорошо с ней. И ей было хорошо со мной. Это было видно лучше всего остального.

Лишь утром, когда солнце за окном уже сияло в полную мощь, Лера сдалась.

- Я больше не могу, - проскрипела она пересушенным голосом, и по её потрескавшимся от недостатка влаги губам пробежала лёгкая улыбка.

- Ты меня не любишь, - наигранно обиженно ответил я и увидел, как её тело, прикрытое тонкой простынёй, беззвучно затряслось, после чего мы вместе засмеялись в голос.

Я перекатился поближе к ней и навис над её милым лицом. Заглянул в глаза и нежно поцеловал в пересохшие губы своими такими же пересохшими губами.

- Надо вставать, - простонала Лера. - И я хочу пить.

Я не стал с ней спорить, потому что испытывал не меньшую потребность во влаге.

Обернув вокруг талии банное полотенце, я босыми ногами прошлёпал до чайника, который, к сожалению, успел остыть со вчерашнего вечера, когда так и остался стоять невостребованным.

- Кофе? - eточнил я, зачем-то вытянув шею в направлении второй части комнаты, где осталась Лера.

- Ага, - услышал я в ответ и, как мне показалось, сдавленный смешок.

Я достал пакет купленного вчера кофе и стал искать инструкцию к завариванию.

Нашёл.

И понял, что имела в виду Лера вчера, когда говорила, что меня ждёт сюрприз.

Меня это жутко развеселило и я во всю ширь рта улыбался Лере, которая уже встала и, запахнувшись в мой халат, пришла посмотреть, как у меня дела.

- Давай чай, - снисходительно улыбнулась она, - но я это тебе ещё припомню.

- Так не честно, - простонал я и хотел было отправить пакет с зерновым кофе в мусорное ведро, но в последний момент в голову пришла какая-то неясная ещё мысль, и рука замерла на полпути.

В результате кофе остался стоять на самой верхней полке гарнитура.

- В следующий раз возьму молотый, - извиняющимся тоном проговорил я.

- Или можешь завести кофемолку, - озвучила Лера мысль, которая и не дала мне выбросить пакет в ведро.

- Или так, - согласился я, чувствуя, как внутри меня ликуют фанфары.

А потом Лера ушла.

И я вдруг почти физически ощутил пустоту, которой наполнилось моё жилище с её уходом.

Так тихо здесь не было никогда.

Или было.

Просто я не замечал этого.

Меня всё как будто устраивало.

Много-много лет.

В голове роились мысли, но я не останавливался ни на одной, не желая думать сейчас о чём-то и что-то решать. Просто ходил по квартире, перекладывая с места на место вещи, некоторые из которых после пылкой ночи с Лерой оказывались не на своих местах.

Память вновь и вновь возвращалась в эту ночь, где нам было хорошо вместе, оттого ещё более тоскливо было отгонять от себя эти видения и возвращаться в реальность, где от Леры остались лишь эти воспоминания и запах её духов, которыми, казалось, окутано всё пространство вокруг меня.

Сумочка.

Лера ушла и забыла её на полу у дивана, куда она, видимо, в какой-то момент упала. Сумочка была раскрыта. Я присел рядом с ней и осторожно сгрёб вывалившиеся женские безделушки обратно. Поставил на журнальный столик и щёлкнул замком.

“Лера-растеряша”, - подписал фотографию и отправил ей в мессенджере.

“О, господи”, - тут же отреагировала она. - “Спасибо, Антон! Я думала, что оставила её в лесу. Можешь отправить с курьером? Там мои документы.”

Я выполнил её просьбу, тяжело вздохнув. Так умерла моя надежда, что она вернётся за сумочкой сама.

Что ж делать.

Я уже скучал!

Хотелось просто встретиться и просто прогуляться. Или обсудить что-нибудь. Или просто помолчать, держась за руки.

Отогнав эти мысли, занялся будничными делами.

В офис решил сегодня не ездить, а посвятить день себе любимому.

Первым делом решил сходить в душ, где висело единственное в мире зеркало, которое никогда не обманывает.

В этом я лишний раз убедился и сегодня, когда, глядя на себя в отражении, с трудом узнавал в этой заросшей шевелюре свою обычно аккуратную окантовку.

Предстояло привести себя в порядо,к и я с радостью ухватился за это спасение от навязчивых мыслей о Лере.

Позвонив в пару излюбленных барбершопов, осознал, что записываться надо заранее. Пришлось набрать не самого топового в личном рейтинге парикмахера , который, ясное дело, нашёл для меня окно - на то он и не топовый.

С работой Митя Ларин справлялся просто великолепно и мог вполне заслуженно претендовать на твёрдое второе место, если бы не одно но…

В парикмахерской, куда я подъехал через два часа, пахло парикмахерской: шампунем, аммиаком и чем-то ещё, что моё не тренированное обоняние не различало.

- Ты обязательно приходи ко мне в следующий раз, я тебе подробно расскажу, как в этой сфере крутиться, - услышал я голос Мити, едва открыл входную дверь.

Его голос перепутать было невозможно: он сильно тянул слова и говорил на слишком высоких нотах, так что у многих его клиентов были смутные сомнения касаемо его сексуальной ориентации. Я же понимал, что природа этих сомнений сама по себе сомнительна: раз подслушанный такой голос и манера речи у человека нетрадиционной сексуальной ориентации автоматом становились ярлыком для всех.

Мне, по большому счёту, было без разницы, что там у Мити на любовном фронте, главное, чтобы стриг нормально. А с этим делом он справлялся на все сто. К тому же любой, кто хоть раз садился в его кресло, знал, что у Мити есть красавица-жена, которой он очень гордился и которая родила ему уже троих прекрасных сыновей. И это была лишь верхушка айсберга под названием “Митя, не забывай дышать между главами”.

Он был очень словоохотлив.

Очень.

И вот это и ставило его на почётное четвёртое место в моём топе.

- Будь здоров, золотой, будь здоров… Приве-ет! - Без какого либо видимого перехода проводил он одного клиента и уже что-то продолжал говорить мне.

- Давай, давай, проходи, красавчик. Давно тебя не было видно. Зарос как.

Он провёл рукой по моим волосам, схватил прядь и потянул вверх. Его лицо изобразило гримасу шутливого отвращения и я почувствовал, а потом и увидел в зеркале, как меня в прямом смысле слова тягают за космы.

- Антон, Антон! Ну нельзя себя так запускать! Ну что люди скажут!

И не успел я что-то возразить, а он уже порхал вокруг меня, подготавливая рабочее место к работе. Я решил, как и обычно, ни с чем не спорить, а просто пережить этот речевой поток, поставив себе задачу не уснуть. Держаться получалось недолго. Такой убаюкивающий после бессонной ночи звук работающей машинки под ухом, нескончаемый поток информации от Мити делали своё дело - глаза начали закрываться сами собой. Я держался из последних сил, когда вдруг услышал то, что разбудило меня в мгновение ока.

Знакомая фамилия.

- Ты представляешь! Полгорода к этому Звереву ездило, и теперь все - под допросом. Просто ума не приложу, что люди находят во всём этом. Ну напейся ты с другом, ну почудачь немного - так и то меньше разговоров будет. Ты представь, если всё, что ты говоришь такому вот специалисту на приёме, потом вдруг попадёт не в те руки.

- Это как? - нахмурился я и сам себя поздравил с тем, что смог вклиниться в Митину речь.

- А вот так! - эффектно клацнул он в ответ ножницами, избавив меня ещё от одного клочка лишней растительности. - Ты думаешь, все вокруг теперь не обсуждают, зачем, допустим, ты, Антон, к нему на приём ходил? И сколько раз был. И с кем был. И что потом делал. А ведь информации никакой нет. А что делают люди, когда им не хватает информации? Правильно, начинают выдумывать её. Так, между прочим, математику изобрели!

И он переключился уже на новую историю про происхождение разных вещей, чему посвятил следующие пять минут монолога. Я снова отключился от его болтовни, а когда пришёл в себя, понял, что Митя рассказывает что-то уже не мне, а клиенту своего напарника, который - надо отдать ему должное - внимательно слушал парикмахера и даже умудрялся вести с ним диалог, что мало кому было под силу. Вот уж, поистине, встретились две сильные личности.

- …и Ветлявского вызывали, и Рогожин там был, и Степанов. Даже этого, ну, банкира нашего, Кромлина, - вещал Митя, не останавливаясь ни на секунду, как будто всю ночь заучивал длинный список представителей так называемой “элиты” нашего города.

- Да ладно! - искренне удивился его собеседник. - А Кромлин что, тоже к нему ходил?

Услышав фамилию Игоря, я вздрогнул. Алина никогда не рассказывала, что он был пациентом Зверева. Митя, заметив, видимо, мою реакцию, удивлённо посмотрел на меня, потом поднёс ножницы поближе к своим глазам, внимательно на них посмотрел, пару раз щёлкнул и, бросив свои извинения, продолжил орудовать ими возле моего правого уха.

- Насчёт ходил не знаю, но звонил точно. Это вот прям стопроцентная информация. Причём незадолго до убийства.

Было видно, что эта новость сильно поразила Митиного собеседника, так что его мастеру пришлось остановиться и разворачивать посетителя, таращившегося на Митю, к зеркалу.

- Вот же людям заняться нечем, - высказал своё мнение незнакомец. - Какой нормальный человек будет ходить к психологу? Тем более такому, как Зверев?

- А что с ним не так? - не выдержал я. Мне было интересно услышать ещё одно мнение о Звереве со стороны.

- В Звереве-то? - искренне удивился мой собеседник, поняв, что я обращаюсь именно к нему. - А всё не так! Он, между прочим, моим соседом по даче был, Царствие ему небесное! Так этот му… жчина, с позволения сказать, метр моей территории отхапал. Поставил, значит, забор и, говорит, ничего менять не буду. Хочешь, говорит, пиши заяву. Это я-то чтоб заяву писал? Непорядочный он был. Так люди не поступают. А ещё интеллигент.

Было видно, что его очень задел поступок Зверева и сформированное мнение было уже не поменять. Я и не стал. Потому что в порядочности своего бывшего психолога сомневался и сам.

Меня больше интересовало сейчас другое. Зачем Игорь звонил Звереву? Что ему от него было нужно? О чём они вообще могли говорить?

И тут до меня дошло, что я думаю совсем не о том.

Мало ли почему Игорь мог звонить. Может, хотел записаться на приём - мало ли. Может, Алину записывал. А может, это она сама и звонила с его телефона. Почему нет?

Бред какой-то!

Вот так сплетни и рождаются. Когда недостаточное количество вводных данных попадает не к тем людям.

Из парикмахерской я отправился поплавать, чтобы привести мысли в порядок, но сделать это никак не удавалось. В голове всё крутился вчерашний день, сегодняшнее утро и какая-то мысль, не дававшая мне покоя. Я не мог уловить эту мысль и просто наматывал круги по бассейну в надежде, что меня осенит.

Но осенило меня позже, когда я, уже обсохший, шёл к выходу мимо фудкорта и мой взгляд скользнул по молоденькой парочке. Парень подцепил вилкой кусочек пирожного и полжил в открытый рот девушки, отчего та смущённо захихикала.

Эта сцена и сформировала не дававшую мне покоя мысль.

Я завёл мотор и поехал в супермаркет, где - я точно знал - были и столовые приборы.

Вот что меня мучило: в моём жилище всё было заточено под проживание одного человека! Этакого вечного холостяка.

И у меня никогда не было гостей.

Никогда.

Не поведу ведь я домой девушек-однодневок - для них ведь и были придуманы съёмные квартиры.

Теперь же мне надо что-то менять в своей жизни.

Потому что в ней появилась Лера.

Ведь появилась же?

И однажды, очень может быть, она решит остаться у меня ещё раз.

А может, и не один.

А может, однажды останется навсегда…

Подгоняемый этими мыслями, я перекатывал тележку от одного стенда с посудой к другому, складывая всё что попадётся под руку: чашки, тарелки, стаканы и прочее, и прочее.

Пытаясь в очередной раз развернуть ставшую плохоуправляемой тележку, я сделал неудачный шаг назад и едва не наступил на чью-то ногу.

Услышав ой, я пробормотал извинение и повернулся, чтобы подкрепить его улыбкой, но улыбаться было некому, так как я увидел только спину удаляющегося от меня… Кирилла? Я не поверил своим глазам, но это был он.

С каких это пор он стал таким застенчивым? Может, не узнал меня? Или, наоборот, узнал? Я не стал гнаться за ним - это было бы странно - поэтому просто пошёл дальше, всё больше поражаясь этому такому удивительному миру.

Глава 14

27.03.2026

Ждать объяснений поведению Кирилла пришлось не долго.

Не успел я ещё как следует вникнуть, что тут критичного произошло за два дня моего отсутствия (как и ожидалось - ничего; пропади я, наверное, на полгода, всё шло бы своим чередом), а Марина уже положила мне на стол свежую прессу.

Ей даже не пришлось ничего говорить. Взгляд был достаточно красноречив.

Я вдохнул поглубже - как будто этот вдох мог спасти от неминуемого - и уставился на передовицу.

Ну что ж.

Смело.

“Кладбищенский вопрос.

Что скрывает Антон Левин в своём “Таинстве”, и не похоронят ли нас всех завтра заживо. Подробности читайте на второй странице”.

Я последовал рекомендации.

Что ж. Видимо, я был об Антоне лучшего мнения, чем следовало бы.

Это была полная чернуха. Статья больше походила на заказной материал, чем на журналистское расследование, за что Кирилл пытался выдать своё творчество.

Моя рука дёрнулась было к телефону, чтобы высказать ему всё, что я думаю о нём, но я вовремя остановился. Много чести для такой гниды.

Я не знаю, как по-другому назвать человека, который полностью перевернул наш недавний диалог с ног на голову и сделал меня главным виновником того, что, по его мнению, плохого происходит на кладбище.

Больше всего меня поразил фрагмент, где Кирилл настаивал, что именно я собрал у себя чуть ли не в личном гараже со всего города технику, способную работать в любых условиях, тем самым поставив город на колени. И именно из-за этого у моих конкурентов связаны руки, так как без этой техники они просто вынуждены делать то, что они делают - оставлять шрамы в сердцах доверчивых горожан.

Тьфу!

Не на горожан.

На Кирилла.

И ещё раз тьфу!

И всё-таки, что это было? Если заказ, то чей и зачем? Кому я перешёл дорогу-то так аккуратно, что даже сам не заметил? Или Кириллу от меня что-то было надо? Если это так, в скором времени он должен будет дать о себе знать. С другой стороны, если ему нужны были деньги, он ведь должен был заявить об этом до выхода статьи, а не после.

Чем больше я размышлял таким образом, тем более противоречивыми становились выводы, поэтому я решил сосредоточиться на насущном.

Первым делом проверил мессенджер и понял, что мои знакомые либо тоже в шоке от прочитанного, либо заодно с Кириллом - ни от кого не было ни одного сообщения. Никакого. Ни поддерживающего, ни издевательского.

Хотя, о чём тут было говорить. Всё и так ясно. Кирилл пытается меня слить. Только зачем? За что?

Я вспомнил наш недавний разговор с Самсоновым и подумал, стоит ли его беспокоить по этому поводу. Он ведь обещал всяческую поддержку. Решил, что пока нужно подождать. Серьёзного ведь ничего не случилось. Просто один недописака что-то возомнил о своих суперспособностях спекулятивного творчества. Не то это дело, чтобы лишний раз привлекать к себе и без того пристальное внимание следователя. Даже знакомого. Тем более знакомого. Есть ведь и другие способы повлиять на незадачливого писаку.

- Ну здравствуй, Антон!

Ринат Аскарович, в отлично сидящем костюме, бессменной голубой рубашке и не самыми дешёвыми часами на запястье, встал из-за стола своего обширного кабинета и, подойдя ко мне, обнял, после чего проводил к столу и предложил стул поудобнее. Сам устроился в своём местами потёртом кресле и, налив себе воды из графина - я отказался - посмотрел на меня лукавым взглядом.

- Зачастил ты ко мне, Антон, в последнее время. Как бы недобрые люди чего недоброго не подумали.

Я улыбнулся в ответ:

- На то они и недобрые. Будь все люди на земле добряками, как Вы, Ринат Аскарович, мир был бы намного спокойнее и уютнее.

- Ну, ну, - ещё шире улыбнулся мой собеседник, показывая, что моя явная лесть принята к сведению и оценена должным образом. - И всё-таки, что стряслось?

- А Вы прессу сегодняшнюю ещё не видели?

Время было к обеду, поэтому меня удивила такая неосведомлённость второго по значимости человека в городе.

- А, ты про это, - сразу скис чиновник и продолжил близким к извиняющемуся тоном. - Я знал, что ты придёшь. Точнее, предполагал. Боюсь только, что помочь в данном случае ничем не могу.

- Указание шефа? - задал я неудобный вопрос, понимая, что и тут со мной церемониться не будут.

- Указание шефа, - спокойно согласился Ринат аскарович. И заговорил своим убеждающе-убаюкивающим тоном. - Ты пойми, Антон, в твоей ситуации нам лучше не лезть. Если этот журналист завтра начнёт копать, не поздоровится всем нам. Моего шефа, сам знаешь, больше всего беспокоят репутационные риски. Помнишь, какой хайвай подняли прошлым летом из-за того, что во время бури дерево упало на крышу автобуса с детьми? Тогда даже никто не пострадал, а шуму было больше чем надо. Ему за это нехило прилетело…

- А как же ваша власть? - криво усмехнулся я, посчитав, что имею на это полное право.

- Тут власть не поможет, - резонно возразил Ринат Аскарович. - Тут, Антон, сила нужна.

Он посмотрел мне в глаза и посуровел. Под его взглядом стало вдруг неуютно.

- Когда я сказал, что помочь тебе не могу, я не говорил, что нет человека, который на это не способен. Тебе нужна сила, а силу нужно искать у наших доблестных силовиков. Сила - у силовиков. Понял?

Я мотнул головой.

- Вот и хорошо, что понял. Посиди пока здесь.

И вышел из кабинета, оставив меня наедине с невесёлыми мыслями.

Всё выходило очень и очень нехорошо - нет ничего хорошего, когда власть имущие так трясутся за свою репутацию. Выходило, что любой, обладающий сколько-нибудь развитым авторским навыком, мог накатать вот такой вот водевиль и перепугать всю администрацию города? Или дело было всё-таки во мне? Ведь, по сути, я для них никто. Просто очередной бизнесмен, который сегодня есть, а завтра нет. Да, с амбициозным проектом, но ведь этот проект можно и своим сделать…

Дверь открылась и Ринат Аскарович прошёл на своё место.

- Сразу после обеда тебя будет ждать Аслан Мубаракович. Знаешь такого?

Я кивнул. Как же мне не знать начальника отдела полиции!

Чёрт!

Распрощались мы с Ринатом Аскаровичем не так чтобы на дружеской ноте. Я вдруг отчётливо уловил лёгкий холодок по отношению к себе. И пока выбирал коньяк, пришёл к выводу, что всё-таки Ринат Аскарович мог бы далеко пойти со своим умением разговаривать с такими вот, как я.

Для меня стало очевидным, что весь этот разговор был распланирован заранее и то, что я теперь ехал к начальнику полицейских, было явной инструкцией сверху.

Ещё больше я в этом убедился уже в кабинете Аслана Мубараковича, человека настолько внушительных размеров, что меня удивило, как в органах нашлась одежда под его размер. Хотя, возможно, всё было сшито на заказ.

Аслан Мубаракович выслушал меня молча, иногда кивал и в целом проявил полное безразличие к тому, что я рассказывал, как будто уже был осведомлён о происходящем.

- Да, Антон, мне известна эта проблема, - сказал он, когда я замолчал. - Ты почему сразу не пришёл ко мне? Зачем куда-то ещё ходить? Я думал, мы поняли друг друга.

Я удивлённо заморгал, не совсем понимая, что он имеет в виду.

- Ладно, сейчас, - махнул рукой хозяин кабинета и поднял трубку служебного телефона, чему я очень удивился - редко в наши дни увидишь, что кто-то пользуется стационарными телефонами. Однако, здесь, видимо, була своя внутренняя кухня под названием субординация: негоже начальству напрямую подчинённым звонить, когда для этого есть секретарша, пусть и тоже в погонах. - Самсонова ко мне. Быстро.

Самсонов пришёл действительно быстро, причём было видно, что он слегка запыхался.

- Вызывали, Аслан Мубаракович?

- Вызывали, Алексей, вызывали, - недовольно бросил начальник, коротко кивнув головой в сторону свободного стула напротив меня. - Алексей, вот скажи, ты знаешь этого человека?

- Знаю, - подтвердил Самсонов, с удивлением глянув на меня.

- А ты знаешь, почему он сидит тут передо мной?

- Не могу знать, - как-то подсдулся Самсонов. Мне в этот момент стало его жаль.

- Не можешь знать, - повторил полковник, в упор глядя на подчинённого. - Я тебе, Лёшенька, какое указание давал в отношении гражданина Левина?

- Всячески помогать.

- Всячески помогать, - вогнал последний гвоздь Аслан Мубаракович. - Так вот и помоги человеку! Или ты совсем прессы не читаешь?

- Читаю.

- Читает он. Читатель, блин!

И уже обращаясь ко мне, изменил тон на обычный нейтральный:

- Вот, Антон, капитан Самсонов…

- Майор, - перебил его Алексей, что, на мой скромный взгляд, было явной ошибкой.

Аслан Мубаракович покраснел и так пристально уставился на Самсонова своими глазами навыкат, что у того явно сдали нервы, что выразилось в беспокойном ёрзании на стуле.

- …с удовольствием поможет тебе. А не поможет - и до лейтенанта недалеко.

- Я Вас понял, - сообразил наконец Самсонов и встал с места. - Разрешите идти?

- Разрешаю, - более спокойно ответил майор и занялся уже своими делами.

Самсонов пристально посмотрел на меня, как будто разглядел во мне что-то, чего не видел ранее, значительно помолчал, после чего сжал губы в узенькую такую полоску и сквозь зубы произнёс:

- Ну пойдём, Антон Левин, будем тебе помогать.

- Антон, что за дела?

Мы уже сидели в кабинете Самсонова. Я - на том же стуле, что и во время нашей последней встречи здесь. Вспомнив о которой, я внутренне содрогнулся.

- Почему сразу не пришёл ко мне? Зачем было тащиться к этому тюленю? Ещё небось и коньяк дорогущий купил? Ты в следующий раз лучше мне бутылочку занеси, а не этому…

Было видно, что Самсонов немного остыл, пока мы шли по коридорам отдела. Я удивился тому, как быстро он появился в кабинете начальника с учётом того, что добирались мы по закоулкам, которых в здании оказалось превеликое множество, достаточно долго.

- Извини, Алексей. Не хотел тебя тревожить, - выдал я версию, придуманную на ходу по дороге в этот кабинет. - Ты же сам говорил, что занят расследованием и ничего не клеится. Думал, без тебя решу.

- Да уже вроде как и клеится, - начал было Самсонов, но сам себя прервал. - Ладно, об этом потом. Ты по поводу Кирилла?

- Да.

- Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал?

- Да ничего с ним не надо делать, - расширил я глаза, а моё воображение уже услужливо нарисовало тело Кирилла, болтающееся на связанных под потолком руках, истерзанное многочасовыми пытками. - Мне нужно понимать, что это было и чего от него ждать. Я раньше с ним особо не пересекался, но слышал от других, что у него есть определённый интерес к чужим деньгам.

Самсонов неопределённо хмыкнул, а вслух сказал:

- Да без проблем. Антош, такие вещи можно было обсудить и по телефону, - вернулся он к своему привычному ко мне обращению.

- Я понимаю, - зачем-то начал оправдываться я.- Говорю ж…

- Да, да, да, - перебил Самсонов, - не хотел меня беспокоить. А получается, что побеспокоил больше, чем оно того стоило. Поэтому маленькая просьба. В следующий раз звони лучше мне. Лады?

Алексей встал и протянул мне руку через стол. Я понял, что аудиенция подошла к концу и ответил на рукопожатие. Но Самсонов руки не отпустил.

- Я пришлю тебе доки на почту, как будут готовы. Если будут проблемы - звони.

Я кивнул и отнял руку. Развернулся, пошёл к выходу.

- Кстати, Антош, - услышал безразлично-деловой голос Самсонова за спиной. - Ты про Зверева ничего нового не вспомнил?

Я замер на мгновение, бросил “нет”, и взялся за ручку двери.

- Ты если вспомнишь, тоже звони.

- Конечно, - ответил я, развернулся и увидел ту самую акулью улыбку на лице Алексея, из-за которой я весь день потратил на то, чтобы всё-таки закончить с ним диалог именно на такой ноте.

Я уже дошёл до парковки, когда на телефон пришло сообщение. В голове сразу промелькнула мысль - Лера. Это была она.

“Сломался автомобиль. Можешь меня забрать?”

Могу ли я забрать?

День наполнился новым смыслом.

Мои пальцы, ставшие вдруг непослушными, всё ещё набирали сообщение, а ноги уже несли меня к машине, так что я как будто слегка пританцовывал.

Отправил сообщение. Перечитал. Чёрт! Две опечатки. Исправлять не стал.

Лера ответила смайликами - это главное.

В моей голове уже был проложен маршрут до её локации и уже был перестроен - не ехать же к своей девушке с пустыми руками!

Резко притормозив у цветочного, не стал выключать двигатель, решив не возиться долго с выбором букета.

- Есть свежие эустомы, - порекомендовала продавец.

- Давайте, - не стал привередничать я и достал бумажник.

- А я Вас помню, - с улыбкой сообщила девушка. - Вы у нас в последнее время частый гость.

- Наверное, - смутился я и, сбившись со счёта, стал пересчитывать купюры.

- И знаете что? - Лукаво продолжила продавец.

- Что?

- Есть примета. Если мужчина зачастил в цветочный магазин, значит, скоро ещё одно сердце станет занятым.

- Очень на это надеюсь, - улыбнувшись во всю ширь лица, ответил я и протянул, наконец, ей деньги. - Сдачи не надо.

- Спасибо! - вдогонку прокричала девушка, но я уже отъезжал со стоянки.

Я катил по дороге и чувствовал, как по телу разливается тепло и спокойствие.

Всё хорошо.

Всё просто прекрасно.

Впереди два выходных.

И Лера, у которой сломалась машина.

- Как дела? – спросила Лера, садясь на пассажирское сиденье.

- Всё отлично! – ответил я, чувствуя, что всё действительно отлично.

Глава 15

29.03.2026

Выходные прошли на отлично. Во всяком случае, суббота.

Лере вдруг вздумалось, как она сама выразилась, “обновить интерьер”, и позвала меня сопровождать её в походе по бутикам. А мне другого счастья и не надо - лишь бы быть рядом с ней.

Катались мы довольно долго - Лера оказалась достаточно привередливой в вопросах организации домашнего быта, что не могло меня, человека, периодически задумывающегося о совместной с ней жизни, не радовать.

Всё у неё строилось по схеме: это я беру, это не беру, это можно посмотреть в другом месте.

Меня эта игра увлекла сама собой и я включился в эти бытовые приключения, вспомнив, что тоже давненько не покупал в дом ничего нового. Кроме, конечно, недавно купленных столовых приборов.

В моменте меня осенило и, пока Лера оценивала интерьерные безделушки, зашёл на один из маркетплейсов и заказал кофемолку. Подумал. Отменил заказ на кофемолку и заказал кофемашину.

Доставка сегодня.

Отлично.

Подошла Лера и с умным видом спросила, какие тапочки мне нравятся больше: в форме зайчиков или лисичек. Я остановился на зайчиках. Она кивнула головой, как будто другого ответа и не ожидала, и снова ушла.

Так и прошла большая часть дня. Мы катались по городу из одного конца в другой - Лера вдруг вспоминала, что видела рекламу нового магазина бытовых товаров в строящемся микрорайоне, после чего вспоминала, что где-то в центре города видела похожий, но с чуть большим ассортиментом.

После плотного обеда - я потратил достаточно калорий, а, глядя на девушку, понимал, что мы, скорее всего, только в начале пути - наше путешествие продолжилось. Пару раз нам пришлось даже ездить сначала на квартиру Леры, потом на мою, чтобы выгрузить скопившиеся покупки. Правда, помочь дотащить покупки до своей двери Лера не позволила, заявив, что дома у неё бардак и она стесняется. Я не стал настаивать, понимая, как важны для девушки такие вещи.

Сошлись на том, что она пригласит меня на чашку кофе, как только разгребёт все сегодняшние покупки. А если не успеем сегодня - и завтрашние тоже.

- Может, постараемся уложится в один день? - без особого энтузиазма предложил я, на что Лера лишь вскинула брови.

- Ты уже устал от меня?

Пришлось оправдываться, пока Лера снова не рассмеялась в голос.

- Понятно, - пробурчал я, - стебёшь.

- Стебу, - согласилась она и отплатила звучным чмоков в щёчку.

Я попытался обхватить её за талию и привлечь к себе, но Лера выскользнула и, схватив коробку, понесла её к подъезду.

- Может, хоть дверь приоткрыть? - предложил я вдогонку.

- Я справлюсь, - ответила она не оборачиваясь.

- Видимо, в подъезде тоже не прибрано, - вполголоса пробурчал я, захлопнул багажник и сел за руль.

Не было её добрых полчаса. На мой удивлённый взгляд Лера лишь пожала плечами:

- Переодевалась.

Я удивился, но виду не подал. Девочки - это девочки. Но Лера, видимо, решила, что всё-таки стоит пояснить:

- Тебе нужна будет помощь со всем добром, которое мы накупили, поэтому под пальто одежда, в которой мне будет более удобно.

- Ага, - ответил я и только после этого до меня дошло, что скрывалось за всем этим. Лера едет ко мне!

Остаток дня мы провели в разъездах по магазинам и только к семи вечера, когда нас буквально вытолкнули из последнего ещё работавшего магазинчика, отправились ко мне.

- Я довольна, - весело сообщила Лера, и я понял, что она могла продолжать и продолжать, когда я уже откровенно устал, хотя, казалось бы, особо и не напрягался.

- Эх, что нас сейчас ждёт! - счастливо улыбнулась девушка и я понял, что это не конец. Мало было купить всё это - теперь нам предстояло всё приобретённое добро разложить и расставить по местам.

Брякнул телефон.

- Чёрт! - выругался я. - Совсем из головы вылетело.

Лера вопросительно посмотрела на меня, но я уже объяснялся с курьером, который, естественно, не застал меня дома, чему, естественно, был не очень рад.

Обещание оплаты за вынужденное ожидание подействовало на него успокаивающе. А когда он увидел размер оплаты, в его руках откуда ни возьмись образовалась визитка, которую он сунул мне с предложением звонить ему в любое время дня и ночи, если вдруг понадобится что-то куда-то отвезти любых габаритов. Я обещал так и сделать и захлопнул дверь.

- Она такая классная!

У Леры блестели глаза. Пока я разбирался с курьером, она успела распаковать агрегат и теперь любовно поглаживала его.

Выглядел аппарат, надо признать, внушительно.

- Хочу кофе! Я заслужила сегодня, - капризно произнесла она и на этот раз не успела увернуться.

Притянув её к себе, я сделал то, о чём мечтал весь этот такой длинный день: жарко поцеловал.

- Ты заслуживаешь не только кофе, - севшим голосом сообщил я, на что она обвила мою шею руками и, глядя прямо в глаза, ответила:

- Я знаю. Но сначала кофе.

И отскочила в сторону.

Кофе, правда, Лера не ограничилась.

Пока я разбирался с комбайном, она каким-то, на мой взгляд, магическим образом, успела разобраться с ворохом вещей, лежавших до этого посреди комнаты и уже стояла рядом, опершись локтями о столешницу, а подбородок опустив на расставленные в разные стороны ладони.

- Кофе я сегодня, видимо, не дождусь, - театрально вздохнув, сказала она.

- Я почти, - возразил я и ткнул кнопку, от которой машина начала издавать какие-то звуки, которые, как я понял, говорили о том, что она работает.

- Вот видишь, - не без гордости произнёс я, хотя ещё минуту назад думал, что никогда уже не смогу заставить работать это чудо человеческой мысли.

- Ты просто гений, - подхватила моё бахвальство Лера и уставилась на тонкую струйку лившегося в чашку напитка.

Воскресенье наступило внезапно.

Я опасался этой ночи.

Когда в твоей жизни девушки появляются только на одну ночь, невольно задумаешься, а что будет, когда в твоей жизни появится одна единственная. Будет ли тебя тянуть к ней также во вторую ночь, как и в первую? А в третью? А в последующие?

Сегодня я осознал, что зря переживал на этот счёт. Видимо, природа сконструировала нас так, что если мы влюблены, нам хорошо с человеком всегда, бесконечное число раз.

В эту ночь мы не стали устраивать марафон - всё-таки сказалась усталость от дневной суеты, поэтому три часа в постели вымотали обоих, и мы уснули.

Я проснулся первым от лучей солнца, бивших мне прямо в глаза - забыл притенить окна.

Лера лежала, укрывшись лёгким одеялом, которое мерно поднималось и опускалось от её дыхания. Она лежала лицом ко мне, поэтому я имел возможность любоваться ею спящей. Её губы были тронуты лёгкой улыбкой - видимо, снилось что-то приятное. Я хотел прикоснуться к ней, погладить волосы, разметавшиеся по подушке, но решил, что лучше не будить, поэтому просто безотрывно смотрел на неё, охраняя сон.

В моей голове крутилось множество мыслей, но все они сводились к одной. И эту мысль озвучили мои губы.

- Я люблю тебя!

В этот момент я сам испугался своего шёпота, который показался мне громче раската грома, когда туча висит прямо над твоим домом, а створка окна на проветривании.

Ещё больший испуг охватил меня, когда буквально в следующее мгновение, как в сказке, Лера открыла глаза и, посмотрев мне прямо в глаза, сказала:

- Доброе утро, Антон!

- Доброе утро! - ответил я, с опаской глядя в глаза девушки.

- Что-то случилось? - нахмурила брови она и зачем-то провела рукой по растрёпанным волосам.

- Нет, всё в порядке, - улыбнулся я, поняв, что она не расслышала моих слов, а проснулась, скорее всего, просто от моего голоса.

Чтобы перевести тему, я склонился над ней и нежно поцеловал в пересохшие за ночь губы.

- Пора вставать, - вздохнул я. - У нас куча дел.

На самом деле, дел было не то чтобы куча, но день был распланирован.

Позавтракав приготовленным Лерой омлетом, мы привели себя в порядок и спустились на улицу: нас ждало путешествие в соседний город, где в этот день проходила выставка искусств. Лера сказала, что давно хотела посетить что-то подобное, а для меня не составило труда что-то подобное найти. Правда, далековато, но её, по всей видимости, это нисколечки не смущало.

По дороге мы болтали о всякой всячине, а когда приехали на место, больше открывали рты от восхищения, чем для общения.

Выставка оказалась на уровне. Как пояснил нам словоохотливый пейзажист, здесь собрались лучшие в своём деле - от бондарей (это слово мне было знакомо, наверное, только благодаря моему образованию) до таких, как он сам, мастеров кисти и масляной краски.

Лера была в восторге. Она, не отпуская мою руку, переходила от одной группы людей, толпившихся вокруг очередного мастера, к другой и вместе со всеми охала и ахала, ежеминутно поворачиваясь ко мне и взглядом, полным веселья, словно искала поддержку в моих глазах.

- Как это чудесно! - восклицала она.

- Креативно, - соглашался я, надеясь, что это правильная формулировка к тому, что мы в данный момент рассматривали.

- Интересно, здесь можно что-то купить? - озадачилась Лера, и ей тут же ответила стоявшая рядом дамочка.

- Конечно, можно. Это ведь выставка-продажа. Здесь продаётся всё.

Мне не понравился огонёк в глазах Леры, и не зря.

Начался настоящий забег. Лера, желая увидеть всё, ускорила шаг и буквально тянула меня за собой, когда я, думая, что вот сейчас мы просто постоим, увлекался рассматриванием очередного шедевра.

- Пойдём, у нас мало времени! - не унималась она и мы шли, и шли, и шли.

В результате Лера выполнила свой план, приобретя пару картин абстрактного толка.

- Это тебе на день рождения! - радостно сообщила она, протягивая мне картины.

- Но мой день рождения прошёл почти два месяца как, - возразил я, не понимая ещё, куда клонит Лера.

- Я знаю, - безоговорочно возразила та. - Я ведь не дарила тебе ничего. Вот, теперь дарю.

По её взгляду я понял, что спорить тут бесполезно, да и незачем.

- Я так понимаю, ты уже придумала, куда я захочу их повесить? - иронично заметил я.

- Ага, - просто ответила она, улыбнулась, потянулась, чмокнула в губы и, счастливая, пошла вперёд, всё так же волоча меня за собой. Теперь, правда, мне мешали ещё и картины.

- Это было чудесно! Спасибо тебе, Антон, - сказала Лера, когда мы уже ехали обратно.

- Да не за что, - ответил я.

- Есть за что, - возразила Лера. - Мне всегда хотелось гулять по таким вот выставкам с кем-то близким.

- А я тебе близкий?

- А что, нет?

Я посмотрел на неё долгим взглядом, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно.

Я очень рассчитывал на второе. И, если правильно понял по глазам, это и было серьёзно.

Спокойно выдержав мой взгляд, Лера положила свою руку на мою и уже не убирала до окончания поездки.

Но, как выяснилось, даже близкие вынуждены расставаться.

- Отвезёшь меня домой, - попросила Лера, когда мы въехали в город.

Я сглотнул комок обиды и, молча кивнув, поехал по нужному маршруту. Мои мысли снова играли со мной в пинг-понг, взяв одну мысль и перекидывая её из угла в угол.

“Переезжай ко мне навсегда”, - скакало в голове. И уже было открыл рот, но понял, что смелости на такие слова мне не достаёт.

Не сегодня.

Моя трусость была вознаграждена по достоинству. После дежурного поцелуя на прощанье Лера сделала пару шагов в направлении подъезда, остановилась, повернула голову ко мне и посмотрела на меня своим особенным взглядом. Как тогда, в день знакомства. Когда я что-то разглядел в её глазах, но так и не понял что. Теперь мне показалось, что это была досада.

Но моё понимание не было никому нужно - Лера уже скрылась за дверью подъезда, того самого, куда меня не приглашали: видимо, там так и было не прибрано…

Дома меня ждала сплошная меланхолия и безнадёга.

Я не знал, чем заняться в этой пустой берлоге. К счастью, у меня был подарок Леры - две картины, которые нужно было пристроить на свои места. К сожалению, много времени это не заняло, и уже через полчаса я отправил фотоотчёт о проделанной работе, за что заслуженно получил два пальца вверх. Слава богу, больших, хотя понимал, что заслуживаю средних.

Я взялся было за дневник, но в ручке закончились чернила, поэтому пришлось порыскать по квартире в поисках ручки. Эти поиски привели меня к письменному столу с выдвижными боковыми ящиками. Открыв верхний, я сначала услышал, как перекатываются, а потом увидел сразу две ручки. Моя рука, уже потянувшаяся к ним, вдруг замерла и сменила направление.

Вместо ручек я достал старенький фотоальбом.

Подумалось, что теперь таких, наверное, и не выпускают - всё в цифре.

На фотографиях пятнадцатилетней давности я видел молодого себя, одноклассников на общем фото с выпускного, во всех отношениях прощальный вальс с Алиной, последний школьный рассвет…

Я понял, что давно не брал в руки фотоальбом. Очень давно.

Я боялся этих фотографий. И срывов, которые обычно за ними приходили. И часовых сеансов у Зверева.

Странно, но сегодня я смог взглянуть на них по-новому. Понял, что их можно не бояться. И что боли, которая всегда сопровождала их просмотр, больше нет.

Осталось лишь щемящее чувство дискомфорта.

Как будто с Лерой я предал Алину.

Но я ведь ничего ей не должен.

Или всё же?

И только последняя фотография заставила меня вздрогнуть.

Вечер, когда Алина и Игорь расписались.

Все мы.

Я.

Алина.

Игорь.

Кристина.

Ещё какие-то люди.

Лера.

Стоит по другую сторону от меня.

Как и сейчас.

Но в этом виноват уже только я.

Глава 16

30.03.2026

[30.03, 07:14] Антон Левин: Доброе утро! Пусть день пройдёт легко.

[30.03, 07:15] Любимая: Доброе утро! Хорошего дня, Антон.

Вчера я переименовал контакт.

Любимая.

Потом передумал.

Лера.

Любимая Лера.

Любимая.

Оставил.

Главное, чтобы “любимая” не увидела - было бы неловко.

В офис я отправился в хорошем расположении духа, который был моим спутником до самого обеда, пока в дверях не появилась сестра.

Глядя мне в глаза взглядом удава, она изобразила на лице хищную улыбку и, сверкая глазами, подошла к креслу для посетителей, куда и плюхнулась, продолжая буравить меня взглядом.

- Ну и кто она?

- Привет!

- Привет! Так и кто она?

- Кто?

- Та, из-за которой ты не приезжаешь к маме вторую субботу подряд. А такое пересчитать – одного пальца хватит. Вот, - она выставила перед собой указательный палец, - пересчитала.

- Дела, - пожал плечами я и обвёл взглядом кабинет, словно надеялся найти поддержку у стен.

Анька рассмеялась в голос.

- Дела-ха-ха-ха!

- Не смешно, - отреагировал я, понимая, что, по-сути, она-то права! Я умудрился не только дважды пропустить “визиты вежливости”, но ещё и наглухо забыть об этом.

- Так что, тили-тили-тесто, кто твоя невеста?

Я промолчал, с улыбкой глядя на глумящуюся надо мной сестрёнку. Я был не против - заслужил.

- Теперь, глядишь, и я, наконец, смогу найти себе спутника по жизни.

Анька вспомнила ещё пару прибауток, прежде чем успокоилась и как-то сразу посерьёзнела.

- Баба Ксеня померла, - вдруг заявила она. - соседка моя.

Я её помнил. Хорошая была женщина. Добрая. Одинокая.

- У неё ведь и не было никого, - в унисон моим мыслям произнесла Анька. - Вот я и подумала… Ты ж знал её. Помочь надо. Бабульки из подъезда, конечно, скинулись кто сколько мог, но цены на погребение сейчас такие - сам знаешь.

Я понимающе кивнул.

- Конечно, помогу. Всё сделаем, чтобы по-людски было.

- Спасибо, Антон!

Анька вскочила с кресла, в два шага обогнула стол и, склонившись, обхватила мою шею, не забыв чмокнуть в обе щеки.

- Ты у меня самый лучший брат, - глядя мне в глаза, серьёзно произнесла она. - Повезло же кому-то.

Я лишь сдержанно улыбнулся в ответ.

- Ладно, пойду, - засобиралась сестрёнка и, вытерев с моих щёк помаду, направилась к выходу, - дел полно. А к маме ты всё-таки загляни.

И исчезла за дверью.

Но уже через мгновение появилась вновь и добавила:

- Сегодня же, Антон! Она там волнуется.

Я тяжело вздохнул, понимая, что от этого визита мне не отвертеться. Больше всего пугала реакция. Если Аньку всё это так развеселило, представляю, сколько шуток мне ждать от матери!

Оказалось - ровно ноль.

Пока я ехал в отчий дом, в голове складывались ответы на наиболее острые шутки в мой адрес, но первый же взгляд на мать развенчал все мои опасения.

Она открыла мне дверь, очень громко охнула и поспешила вглубь квартиры, где на журнальном столике рядом с креслом её уже ждал компресс, который она, продолжая охать и постанывать, поместила себе на лоб.

Похоже, актёр всё тот же, а вот декорации сменились.

- Антоша, Антоша, мальчик мой… И для чего я тебя только рожала на свет в адских муках? Чтобы на старости лет вот так мучаться?

Я не знал, что на это ответить, поэтому сосредоточился на игре актрисы.

- Две недели, Антошенька-а-а, две!

Ей рука, свободная от придерживания норовящего сползти компресса, вяло застыла в воздухе, показывая мне два пальца.

- И ни слуху ни духу. Все меня бросили. Все! Никому я больше не нужна.

И, видимо, для большей убедительности, прикрыла глаза рукавом. И уже оттуда обречённым голосом добавила:

- Я представляю, что будет, когда дойдёт до свадьбы и появятся внуки. Ты ведь ещё не женился?

Она вдруг выпрямилась в кресле и уставилась на меня, отчего я едва не заржал в голос.

- Не женился, - как можно более глухо и не менее обречённо ответил я, опуская взгляд в пол.

- Ошеньки мои, о-хо-хошеньки, - продолжала стенать эта великовозрастная актриса, и я поймал себя на мысли, что, видимо, она давно репетировала эту сцену.

- Ладно, сынок. Ну, влюбился и влюбился. Чего мать-то одну оставлять? А если со мной что случится?

- А отец тебе на что? - съязвил я, понимая, что мне за это ничего не будет.

- Отец!

Она даже не стала продолжать, а просто замотала головой из стороны в сторону, как будто этот жест в полной мере описывал ту пропасть, что разделяла в её представлении отца от адекватного человека, на которого можно положиться.

- Так и кто она? - без всякого перехода спросила меня мать, и я увидел в ей правом глазу искру интереса.

- Девушка.

- Слава тебе, господи! - сыронизировала она. - Я уж думала, лягушка из сказки.

- Она уже перевоплотилась, - поддержал я шутку.

- И на том спасибо, - пробурчала мать и отложила компресс в сторону, тоже, кстати, преобразившись, как будто её расколдовали и она снова стала собой - колкой и язвительной.

- Надеюсь, ты её не на сайте каком нашёл?

- Не на сайте. Она настоящая, - ответил я, отмечая про себя, что мне немного обидно, что мою Леру сравнивают не пойми с кем.

- Какие хорошие новости! Поздравляю! - сподобилась наконец мать и одним движением, что никак не вязалось с её недавним шоу, выбралась из кресла. - Сиди, я чай налью.

Она прошла на кухню и продолжила допрос оттуда:

- У неё дети есть?

- Нет.

- Это хорошо! Не замужем?

- Нет.

- Неплохо. Хоть симпатичная?

- Мам! - не выдержал я. - Что ты меня булишь?

- Навыдумывают слов новомодных, - ответила она, возвращаясь в комнату с чайником в одной руке и разносом в другой. - Я тебя не булю. Я ищу подвох.

- Да нет никакого подвоха! - попытался я успокоить её. - Она очень красивая девушка с очень интересным внутренним миром.

- Господи, слова-то какие нашёл, - продолжала бубнить мать, разливая чай. - Ладно, поживём - увидим. Ты, главное, со свадьбой не тяни. Если что, мы с отцом на следующие выходные абсолютно свободны.

- Ну мам! - начал закипать я, понимая, что она садится на своего любимого конька.

- А что “мам”? Мам скоро, быть может, преставится, а внуков так и не увидит, пока вы вот так мамкать будете.

Следующие полчаса были посвящены этой же теме в разных интерпретациях. К середине я даже подумал, что, видимо, сильно поспешил, согласившись на Анькино замечание. Приедь я, наверное, через месяц - вряд ли тут что-то поменялось бы. Я опять стал неблагодарным лузером инфантильного склада ума.

Уходил я с привычно волнительным чувством надежды, что следующий наш с матерью диалог состоится в достаточно отдалённом будущем - благо, у меня на то есть причина в виде Леры, моего ангела-хранителя.

Вторую половину дня я провёл в сомнениях. У меня был незакрытый гештальт в виде Игоря, который принял на себя удар незнакомца. И я до сих пор чувствовал себя виноватым.

Наконец я убедил себя, что лучшим решением будет встретиться и поговорить, чтобы больше не возвращаться к этой теме.

- Болит? - поинтересовался я после приветствия, когда мы встретились после работы: Игорь не садился за руль, опасаясь аварии и я предложил подкинуть его до дома.

- Да, нормально, - криво улыбнулся тот. - Побаливает, но таблетки своё дело делают.

- Ты извини, - начал было я, но Игорь меня перебил: - Не бери в голову. Ты тут не причём.

- И всё же.

- Я серьёзно.

В Игоре словно разгоралась та редкая искра, которая делала его живым и настоящим, вынимая наружу всё то, что годами хранилось у него на сердце. Он снова смотрел на меня тем взглядом, когда решимость берёт верх над другими эмоциями.

- Мне ни на секунду не жаль того, что произошло, - сказал он, не отводя взгляд. - Просто не повезло. Так бывает. Не повезло мне - не повезло и ему, тому пареньку. Я знаю многих людей, которые как будто сами напрашиваются. А когда приходит время платить по долгам… В общем, не он первый, не он последний.

Его взгляд пылал.

- Не знаю, в курсе ли ты, но этого чудака уже нет в живых.

- Сергея? - удивился я.

- Да, наверное. Не помню, как его звали. Мне это не интересно. - Игорь говорил жёстко, как человек, наслаждавшийся своими знаниями и эффектом, который эти знания производят на собеседника. - Его позавчера нашли мёртвым. Не повезло чудаку. Кто-то столкнул его на лёд с обрыва. И этот твой Сергей разбил голову к чертям собачьим.

- Как поняли, что это он?

- По отпечаткам на ноже. Мне потом позвонили, попросили опознать в нём нападавшего. Так что, считай, дело закрыто в связи с безвременной кончиной виновника торжества.

Мне вдруг вспомнился разговор в парикмахерской, когда Митя сообщил новость об Игоре. Интересно, Игорь со Зверевым, когда звонил ему, разговаривал таким же тоном?

Тут же отогнал от себя эти мысли, потому что ничего общего смерть Зверева и паренька между собой явно не имели.

Будь у следствия что-то на Игоря, им бы давно заинтересовался Самсонов. А пока что создаётся ощущение, что следствие интересуется только моей персоной. Будь оно неладно, это следствие!

С этим надо что-то срочно делать! Но что - вот вопрос…

- Как дела у Алины? - спросил я, чтобы перевести тему. Мне почему-то не хотелось обсуждать с Игорем подробности смерти Сергея, хоть он и не был мне сколько-нибудь близким человеком. Скорее, наоборот. Но, глядя на Игоря, на то, с каким видом он смакует эту информацию, я решил, что лучше поговорить о чём-то другом.

Мой вопрос возымел действие. Игорь мгновенно уменьшился в размерах, а с лица стёрлась улыбка победителя по жизни. Вот. Такого Игоря видеть было намного привычнее.

- Всё хорошо, - безучастно отреагировал он. - Нашла специалиста где-то в центре города, так ей намного лучше.

- Здорово! - отозвался я, вспоминая наш с Алиной последний разговор и с интересом взглянул на Игоря, примеривая на него всё то, что услышал от его жены.

Брякнул телефон.

Лера.

“Антон, я не в городе. Буду поздно. Встретиться сегодня вряд ли удастся.”

Я посмотрел на Игоря, на экран и подумал, что в этом мире слишком много несчастных людей.

Хотел так и написать Лере, но вместо этого отослал парочку грустных смайликов.

- Вижу, ты занят, - забеспокоился Игорь, его взгляд привычно повело в сторону. Было видно, что ему не терпится ретироваться.

- Да, немного, - не стал его задерживать я, так как и мой гештальт был закрыт, и разговаривать нам с ним было не о чем.

Я отвёз Игоря домой, по дороге получив ещё одно сообщение. Лера в полупрозрачной сорочке без нижнего белья. И подпись: “Не скучай”.

Сплошное издевательство.

Краем глаза уловил движение справа, как будто Игорь заглядывал в мой телефон, но когда я поднял взгляд, он уже любовался видом за окном, нервно покусывая ноготь на большом пальце.

Видимо, показалось.

Оставив Игоря у подъезда, я тоже отправился домой, не забыв по дороге заехать в супермаркет и закупить продуктов: вдруг Лера приедет пораньше и заскочит ко мне на ужин.

С полными пакетами еды я поднялся на свой этаж и сердце ёкнуло.

«Я знаю! Эта сделал ты!» - красовалась надпись на двери.

Серьёзно? С ошибкой?

Чертыхаясь вполголоса, я поставил пакеты и достал ключи из кармана, чтобы открыть дверь. В этот момент дверь напротив распахнулась и передо мной предстала Татьяна Семёновна, пятидесятидвухлетняя, если мне не изменяет память, соседка по лестничной площадке. Что могло быть лучше, чем её интерес к происходящему?

Мысленно я уже готов был отражать нападение, но Татьяна Семёновна неожиданно мягко произнесла:

- Добрый вечер, Антоша! Ты извини меня, что не вытерла этот срам с твоей двери. Просто хотела, чтобы Витька сам извинился.

Повернув голову, она крикнула вглубь квартиры:

- А ну иди сюда, сорванец!

И пока пацан добирался, уныло переставляя ноги, продолжила рассказывать мне:

- Это они с Лёшкой что-то не поделили. Поссорились. Ну этот дурачок возьми, и напиши на каждой двери эту вот срамоту. Я уж устала сегодня по всему подъезду бегать да извиняться. Может, хоть ты, Антош, скажешь пару ласковых этому негодяю?

Негодяй уже стоял в дверях рядом с бабушкой, исподлобья глядя на меня, явно не зная, чего ожидать.

Мысли в голове проносились со всё увеличивающейся скоростью.

Детская шалость.

Невинная детская шалость!

Два друга чего-то не поделили и до усрачки напугали взрослого дядьку.

Мой внутренний я глубоко вздохнул и дал самому себе подзатыльник.

Потом подошёл к пареньку, сел перед ним на корточки, взъерошил жесткие волосы и участливо поинтересовался:

- Чего не поделили-то?

Малец шмыгнул носом, но после бабушкиного подзатыльника, от которого даже мне стало больно, заговорил:

- Он мой дом в игре разрушил, гад такой, а свалил всё на Димку, а я знаю, что Димка не такой и гриферить не будет. Я ему сказал, а он стал камнями кидаться и драться. А Димка стал меня защищать, а он сказал, что старшиков на меня натравит и что это я сам виноват, а он ничего не делал.

- Понятно, - улыбнулся я, выпрямляясь. - Он тебя обманул. Но ты с моей дверью больше так не делай. Ты теперь ведь знаешь, что здесь не Лёшка живёт, а я? И надпись свою убери.

- Я сейчас! - обрадовался паренёк, что так легко отделался, и убежал.

Татьяна Семёновна, которая минуту назад просила отругать его, теперь смотрела на меня, как на святого, продолжая приносить извинения, пока Витя не вернулся с пластмассовым наполовину полным ведёрком и торчащей из него тряпкой.

Я нашёл в пакете шоколадку и протянул проказнику, как человеку, по-взрослому признавшему свою ошибку, после чего зашёл в квартиру, оставив бабушку с внуком заниматься общественно полезным трудом - не пугать соседей.

И мысли, начавшие свой разгон минуту назад, наконец остановились на одной.

Ведь в прошлый раз надпись оставил явно не Витя. Я бы знал. Тогда кто? Кому и что от меня надо?

Глава 17

03.04.2026

Это была не самая лучшая неделя в моей жизни за последнее время.

Поездка Леры затянулась, моей скуке не было предела.

Не спасала ни работа, ни развлечения, ни переписка с Лерой.

Её не было со мной здесь и сейчас - и это напрягало.

Настолько, что разболелся зуб.

Другой причины я не видел.

До обеда я ещё как-то пытался убедить себя, что всё будет хорошо, но когда от чая заломило пол-лица, понял, что нужно принимать срочные меры.

Выпив обезболивающее, я записался на приём в одну из местных частных поликлиник.

Сидя на кушетке у двери стоматолога, услышал своё имя. Поднял голову и сильно удивился.

- Алина? Привет!

- Чему ты так удивлён?

- Я думал…

Я не нашёлся, как точнее сформулировать мысль и Алина сделала это за меня:

- Думал, что девочки не болеют?

- Ну типа того.

Алина на мгновение задумалась и улыбнулась.

- Я ж вся правильная, - иронично заметила она. - Прохожу все скрининги. Вот, как раз один из них. А ты к стоматологу?

- Как видишь, - вздохнул я.

- Ну, ясно, - сказала Алина и встала. - Ладно, пойду. Ещё увидимся.

- Увидимся, - повторил я и уставился на удаляющуюся спину девушки.

Увиделись мы очень скоро.

На парковке.

Врач, осмотрев мою челюсть, пришла к выводу, что всё в пределах допустимого и назначила какие-то препараты, заявив, что дело в чувствительной эмали и что нужно просто поменять зубную пасту. Что было само по себе удивительно: обычно поход к стоматологу запоминался внушительной суммой. А здесь как будто и не долечили тебя, что ли.

- Ты домой? - спросил я у Алины, проходившей мимо в сторону своей машины.

- Нет. Хотела перекусить - не обедала ещё.

Я прикинул в голове, много ли у меня дел, и решил, что не особо, поэтому предложил составить компанию.

- Может, в хинкальную? - предложила Алина, и я согласился.

Время обеда уже прошло, поэтому в хинкальной было малолюдно. Мы выбрали место у окна: хотелось поближе к свежему весеннему воздуху после недель стужи, не смущал даже внешний вид оттаявшего города, в котором коммунальщики явно продолжали посапывать в своих берлогах.

- Что у тебя нового, Антон?

Алина с аппетитом расправлялась с едой, так что я немного пожалел, что боль в зубах не даёт мне возможности насладиться едой.

- Всё нормально, - ответил я, тут же ощутив прилив горечи от того, что Лера не со мной.

- Ты изменился в последнее время, - подметила моя собеседница, промакивая салфеткой уголки губ. Её глаза мягко, но с интересом смотрели на меня.

- Влюбился, - хотел пошутить я, но сам почувствовал в своём ответе слишком много горечи.

- В Леру? - с пониманием уточнила Алина.

- Да я шучу, - попытался я уйти от прямого ответа, но Алина не поддалась на уловку.

- А я думаю, что нет. И, Антон, это здорово, что в твоей жизни наконец появился кто-то.

- Благодаря тебе, - заметил я, наблюдая за её реакцией.

- Это почему? - удивлённо вскинула брови Алина.

- Ну, та вечеринка. Это ведь ты её пригласила.

- Нет.

- Нет?

- Нет. Я пригласила Кристину. Но она начала убеждать меня в том, что нам с Лерой давно пора бы помириться и всё такое. Что Лера сожалеет, и что я всё не так поняла. В общем, Кристина дала мне понять, что ты интересен Лере и что та хочет с тобой познакомиться поближе.

- А это тебя вполне устраивало, - вставил я.

- Конечно! Тебе давно было пора найти кого-то. Ты хороший человек, Антон. Надеюсь, Лера сделает тебя счастливой.

Алина произнесла эту фразу спокойным голосом, но мой слух как-то напрягся, как будто его пытались хирургически тонко обмануть.

- Ты ей не доверяешь? - осторожно спросил я.

Алина откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела мне в глаза.

- Она целовала моего мужа. В день, когда мы поженились.

“Которого ты не любишь”, - хотел было сказать я, но вовремя остановился, понимая, что это заденет Алину. Видимо, чувство собственничества не чуждо и женщинам.

- Да, Кристина пыталась меня переубедить в этом, - продолжила девушка, всем своим видом давая понять, что ни капли не верит словам подруги, - но я не маленькая глупенькая девочка, какой была когда-то. И вся эта история про то, что она хотела поцеловать тебя…

Алина умолкла на середине фразы.

- Ты считаешь, что это ложь, - договорил за неё я. - Интересная мысль.

Алина подалась вперёд и проговорила вполголоса:

- Антон, повторю, я не девочка уже. И знаю, как смотрит человек на того, в кого безумно влюблён.

Настала моя очередь помолчать.

Если Алина говорит правду, значит, она знает о моих чувствах к ней. Или это ещё один случай, когда большое видится на расстоянии?

- Ты боишься, что Игорь тебя бросит?

- Он никогда этого не сделает, - убеждённо ответила Алина. - Он любит меня. Сильно любит. Меня не устраивает, когда из меня делают дуру.

- Но тогда твоё перемирие с Лерой…

- Мой тебе подарок на вашу с ней свадьбу, - перебила меня Алина. - Я с ней помирилась, чтобы ты не чувствовал себя неловко, когда мы будем пересекаться по жизни. А мы будем. Я думаю, ей очень повезло с тобой. И ещё я думаю, что она тебя не достойна. Я тебе это говорю, не чтобы что-то доказать или в чём-то убедить. Это просто факт. И я понимаю, что розовые очки делают мир вокруг неё невероятно плотным. Но ты достоин большего.

Я не нашёлся, что ответить. На меня как будто вылили ушат холодной воды. Как если бы лучший друг вдруг сказал, что скрывал от меня что-то всю жизнь. Я с недоверием посмотрел на Алину, чувствуя внутри протест. И прочёл в её взгляде понимание этого протеста. Мы сидели и молча смотрели друг на друга, как будто продолжали разговор, но уже через взгляды.

- Я тебя обманула, - нарушила Алина молчание, и в голове снова пронеслась ассоциация с другом-предателем. - Наша встреча сегодня… Я была не на обследовании.

Я смотрел на неё во все глаза, ожидая продолжения.

- Помнишь, тогда, в мастерской, ты сказал, что мне нужен специалист? Так вот, я была на приёме. Закончились таблетки. И мне выписали новый рецепт.

- Но, насколько я знаю, там нет штатного психолога. Только…

- Психотерапевт, - закончила мою мысль Алина. - Я больше не хочу никаких психологов, Антон. Да, я всем говорю, что хожу на сеансы, но не делаю этого.

В моей голове собирался новый клубок невесёлых мыслей. На всякий случай я заглянул ей в глаза в поисках того самого истеричного огонька, который отличает людей здравомыслящих от тех, кто себе на уме. Ясный, чистый, ничем не затуманенный взгляд.

- Я не под препаратами, - покачала головой Алина и слегка усмехнулась. Одной лишь половиной губ. Как человек, которому горько от собственных мыслей. - Я стараюсь держать себя в руках, и чаще всего это получается. Просто иногда не могу уснуть.

- Но разве не в этом суть терапии? У меня ведь тоже с этого начиналось, - я с недоверием посмотрел на Алину. - Ты не боишься, что твоя депрессия вернётся?

- Не боюсь, - твёрдо ответила девушка. - Я уже ничего не боюсь. Отбоялась.

Чёрт, да что это с ней?

- Алина, у тебя всё хорошо?

- Всё отлично, Антон! Я просто больше не могу никому доверять.

Каждое слово этой фразы она произнесла по отдельности, как будто хотела запечатлеть эффект от этого в собственном сознании.

- Я обожглась однажды. Больше я не хочу так ошибаться.

- Ты про Игоря? - решил уточнить я.

- Я про Зверева.

Во взгляде Алины мелькнуло сомнение - стоит ли - и тут же ушло.

- Ты ведь не знаешь, наверное, как мы с Костей познакомились? С Константином Аркадьевичем, - пояснила она, видя мой вопрошающий взгляд. - Для меня он Костя. Константином Аркадьевичем становился только во время приёмов, и то…

Она немного помолчала, я не решался перебивать.

- В общем, наша с ним история знакомства началась в клубе. Мы тогда ещё были достаточно молодые и часто ходили с Игорем по клубам: пили, танцевали - веселились. Разгоняли тоску зелёную. Там я Костю и встретила. Мы танцевали, потом обменялись телефонами…

- А муж? Ты ведь была с ним, - не выдержал я.

- Объелся груш, - с тоской во взгляде проговорила Алина. - Он никак не отреагировал. Абсолютно. Смотрел на меня своим щенячьим взглядом. Мы сидели втроём за столиком, Антон. Втроём! И Игорь просто улыбался.

Я вдруг почувствовал, как пространство вокруг начало будто расширяться. Как будто где-то в глубине мозга родился пузырь, который постепенно рос, пока сначала не охватил всего меня, а потом не расширился на всё помещение, заглушая все звуки вокруг. В этот момент я посмотрел по сторонам и несколько долгих секунд не мог сообразить, почему мы находимся здесь и кто все эти люди вокруг.

- Антон? - услышал я откуда-то издалека и пузырь лопнул, мир снова стал осязаемым.

- Да, извини, - пробормотал я, чувствуя, как бешено бьётся сердце в груди. - Продолжай, пожалуйста.

- Да нечего продолжать, - измученно ответила Алина. - У меня такое ощущение… Мне кажется, если бы Костя в тот раз хотел меня трахнуть прям там, на столе, на глазах у Игоря, тот не стал бы ему мешать. Только чтобы не потерять меня окончательно.

Я хотел что-то сказать. Я много что хотел сказать, но промолчал.

- Тогда мы и познакомились. Тогда, наверное, я впервые поняла, какую ошибку совершила, когда выбрала себе в спутники по жизни Игоря.

Алина говорила это голосом, направленным куда-то вглубь, её глаза как будто остекленели.

- Я использовала Костю как жилетку. Мы не встречались с ним. Только переписывались. Он оказался удивительно эмпатичным человеком и всегда поддерживал меня. А потом он получил диплом,а у меня на душе стало совсем паршиво - и звёзды сошлись: я стала его пациенткой.

- А потом сделала его пациентом и меня, - мрачно закончил я.

- Он хороший специалист. Был, - с нажимом произнесла Алина.

- Ты меня в этом хочешь убедить или себя?

- Антон!

- Извини! Просто я в шоке.

- Я тоже. В шоке от того, что Костя, человек, которому я столько лет доверяла, с которым у меня… которого я впустила в свою жизнь… этот человек и предал меня!

Мы замолчали, а по щеке Алины, взгляд которой сейчас напоминал взгляд её мужа, потекла одинокая слеза. Алина не стала её вытирать. Просто вдруг встала и бросив “пока”, оставила меня одного.

Я не стал её останавливать. Ей это было ни к чему. Да и мне нужно было время, чтобы переварить всё то, что я сейчас услышал.

Оказывается, я очень и очень плохо знал Алину все эти годы. Мы были как дети, которые выросли и стали взрослыми, но которые не знали, что с этой взрослостью делать. И натворили кучу всего. Кто-то - непоправимого.

Вспомнился Сергей и лицо Игоря, когда он сообщал о его смерти. Как этот Игорь резонировал с тем, что о нём рассказывала Алина! Два разных человека.

И Лера.

Я не мог винить Алину в том, что Лера ей не нравится. И был внутренне благодарен за то, что она ради меня сделала, переступив через свою гордость. Одна только предательская мысль не давала мне покоя, как я её ни гнал прочь. Да, когда-то Лера поцеловала Игоря, но разве теперь, когда Алина точно знает, что не любит мужа, это имело какое-то значение? Что ей за дело до того поцелуя, если она сама…

Чёрт!

Я не хочу так думать об Алине.

Она не такая!

Это всё наносное.

Она просто не в себе от всего этого.

Чёрт!

Но если Алина и Зверев были настолько близки, что должно было твориться у неё внутри после его смерти!

Об этом даже думать было тяжело.

Но самое главное Алина так и не открыла мне. В чём заключалось его предательнство?

Тренькнул телефон, и я сбросил с себя оцепенение. Понял, что мои щёки, а вместе с ними и уши полыхают, а руки плотно сжаты в кулаки, как будто я собрался с кем-то драться. Я пробежал глазами присланную Мариной фотографию, её подпись к фото и, в очередной раз чертыхнувшись, покинул хинкальную, не забыв, правда, оставить щедрые чаевые.

Мои последние чаевые в этом заведении.

Сюда я больше не вернусь.

Пока я садился в автомобиль, включал зажигание, выезжал с парковки, меня всё ещё не отпускала неожиданная мысль, развивать которую я боялся как огня.

Однако, двигаясь в потоке машин, я всё-таки дал волю воображению.

Я понял одну вещь.

Я тупой кретин.

И был им всё это время.

Все эти годы.

Даже тогда, в вечер этой так называемой свадьбы Алина не была недоступна.

Это я её сделал такой.

В моей голове, в моих фантазиях, в моих мечтах она была ангелом, который не способен на предательство.

Но у неё был Зверев!

Пусть как друг.

Были ли другие “друзья”?

И почему я так и не стал другом для Алины?

Получается, она делилась всей своей болью со Зверевым.

Не со мной.

Зачем тогда было тянуть меня в свою жизнь после двухлетнего молчания?

Кто в истории Алины для неё я?

Я остановил машину у офиса и, чувствуя, как внутри закипает кровь, поспешил в свой кабинет, не обращая внимания на предупреждающие жесты испуганной Марины, ожидавшей меня у входа.

Он был там. Сидел на моём месте, откровенно улыбаясь во все свои пока что тридцать два зуба. Ничего, скоро их станет меньше.

- Ну здравствуй, Антон! Или тебе больше нравится расхититель гробниц и убийца психологов?

И Кирилл от души рассмеялся.

Глава 18

04.04.2026

Утро началось со звонка.

В дверь.

Лера.

- Только не говори, что ты спал! - нарочито обиженно произнесла она после страстного поцелуя, который стал достойной наградой за почти неделю отсутствия Леры в реальной жизни.

И пока я подбирал подходящие слова, чтобы выразить своё негодование по поводу недопустимости подобных голословных обвинений, Лера уже нажимала нужные кнопки на кофе-машине.

- Кофе хочу - капец как, - пояснила она и подбежала ко мне, чтобы обхватить за шею.

- Рассказывай, как ты тут без меня?

- Скучал, - просто ответил я, прогоняя прочь мрачные мысли.

- Что-то не так? - Лера слегка отстранилась и с озабоченным видом посмотрела мне в глаза.

- Нет, нет, всё нормально, - ответил я и обнял её.

- Знаешь, в одном сериале видела. Главный герой сказал, что объятия придумали лишь с одной целью - спрятать глаза.

- Извини, - я отпустил Леру и виновато улыбнулся. - Просто не хочу втягивать тебя в свои проблемы.

Лера грустно улыбнулась.

- Хорошо, как скажешь.

И ушла наливать кофе. По дороге не преминув заглянуть в холодильник.

- Понятно, - скривила она своё милое личико, - холостяк детектед.

Я развёл руки в стороны и улыбнулся.

- Собирайся, - тоном вредной мамаши произнесла моя девушка, - я пью кофе и едем за продуктами.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но понял, что спорить бесполезно и побрёл в душ, по пути соображая, сколько времени займёт у нас эта поездка. Прошлая заняла весь день. Правда, тогда мы обновляли интерьер, но всё же. Может, Лера и продукты по три часа выбирает.

К счастью, я ошибался. Видимо, для неё это был привычный ритуал со знакомыми брендами и товарными тайтлами, поэтому поездка заняла едва ли два часа, что было достаточно быстро.

- Что тебе приготовить? - спросила Лера, когда мы закончили с раскладыванием продуктов по отделам холодильника (надо бы купить холодильник побольше).

- Может, пообедаем где-нибудь? - предложил я.

- Во-первых, не для того мы по магазину круги нарезали, ну а во-вторых, ты что, мне не доверяешь? - удивилась девушка.

- Нет, просто…

- Вот и отлично! Будешь мне помогать. Давай, остановимся на чахохбили.

- Давай, - согласился я. - Тебе помочь?

- На тебе картошка, - обозначила фронт работы Лера.

- Ага, это я могу.

И смог. А когда Лера увидела моё творчество, её смех было не остановить.

- Не смешно, - обиделся я. - Знала бы ты, когда я в последний раз её чистил.

- Представляю, - вытирая слёзы, ответила Лера. - Знаешь эти мемные ролики про невестку, которая так чистит картошку, что на месте здорового клубня остаётся мелкая виноградина? Вот ты - эта невестка.

- Да неправда, - не сдавался я. - Вот, смотри, полноценный орех.

- Всё, иди на диван и не лезь. Обжаривать я тебе точно ничего не дам, а то придётся новую кухню заказывать.

- Кстати, мысль, - пробубнил я, с плохо скрываемой радостью приминая диван.

Мне было интересно наблюдать за Лерой. Как она ловко справляется с мясом птицы, потом с овощами и всевозможными приправами, от одного аромата которых в желудке предательски заурчало.

- Да, да, я тоже голодна, - подмигнула мне Лера, пробуя на вкус варево в кастрюле. - Почти готово. Тарелки тебе можно доверить?

С этим делом я справился на ура. Меня подгоняла мысль, что сейчас меня покормят. И не какая-то деваха из общепита, а Лера. Чего я ещё вчера и нафантазировать не мог. Прям как в настоящей семье.

- Это так вкусно, - честно признался я, доедая вторую порцию.

- Рада, что угодила, - улыбнулась явно польщённая Лера.

А потом мы вместе мыли посуду. Точнее, Лера мыла, а я расставлял всё по своим местам.

А потом мы сели на диван и я взял Леру за руку.

- Ты просто чудо! - не скрывая эмоций, высказал я то, что крутилось у меня в голове всё это время. - Я самый счастливый человек на этой планете!

Я смотрел в её бездонные глаза, полные уже знакомых мне искр и чувствовал, как мир сужается до крохотного мирка, где есть только мы вдвоём.

- Уверен? - игриво уточнила Лера и взяла мою левую руку в свои руки. Она начала разминать мне кисть, массируя какие-то точки. На мой удивлённый взгляд вполголоса ответила: - Я знаю несколько точек на руке мужчины, которые благотворно влияют на его здоровье.

- Если ты понял, о чём я, - добавила она через мгновение и улыбнулась.

Я не стал заставлять её повторять дважды, а отнял руку и, обняв Леру за талию, притянул к себе.

- Стой, стой, стой, - воспротивилась она. - Мне бы в душ, если ты не против.

Я был не против.

Лера прошла к шкафу, открыла нужную дверцу и достала полотенце.

- Я быстро, - пообещала она на пороге ванной комнаты. Потом что-то сообразила и добавила: - Но если хочешь чуть быстрее, можешь присоединиться…

- И стоило покидать душ, чтобы снова туда возвращаться?

Я произнёс эту фразу, чтобы проверить, способен ли я ещё говорить.

- Это просто фантастика, - прошептала Лера, глядя в потолок.

Я лежал рядом и, как и она, был поглощён созерцанием паутинки.

- Я знаю, что лучший, - попытался пошутить я.

- Я серьёзно, - Лера отвлеклась от потолка и повернула голову в мою сторону. Я сделал то же самое.

- Я не знала, что может быть настолько хорошо. Как будто…

- …мы созданы друг для друга, - закончил я повисшую в воздухе паузу.

Лера не ответила. Она слегка подалась вперёд и коснулась моих губ своими губами.

- Иди ты первый.

- Дамам надо уступать.

- Если я пойду первая, это никогда не закончится.

И не поспоришь.

Стоя под струями душа, я смывал с себя всю усталость, накопившуюся за эту неделю и невольно вспомнил окончание вчерашнего дня. Кирилла.

- Ты скоро? - услышал я голос Леры и по-быстрому завершил водную процедуру.

А потом мы пошли гулять и провели на свежем воздухе весь остаток дня, пока на улице совсем не потемнело, а вместе с заходом солнца и не похолодало.

Вернувшись домой, мы поужинали и уселись на диван перед телевизором. Лера включила какую-то бесконечную мелодрамму и мы сидели, полуобнявшись, бессмысленно глядя в экран.

Во всяком случае, я. С приходом вечера события вчерашнего вновь окатили меня с головой. Видимо, моё настроение искрило и Лера его почувствовала.

- Ты так и не ответил на мой вопрос, Антон, - напомнила она.

- Какой?

- У меня такое ощущение, что у тебя что-то случилось.

- Ты правда хочешь знать? - спросил я, пересаживаясь на диване так, чтобы видеть лицо своей девушки.

Она ответила неожиданно серьёзно.

- Антон, вот это всё, - Лера обвела взглядом пространство вокруг, - не просто так. Я не думаю, что ты пустил меня в святая святых любого холостяка - на кухню - просто, чтобы позабавиться. Ведь нет же? И мне, надо признать, очень нравится всё, что между нами происходит сейчас. Я тебя прошу лишь об одном. Точнее, о двух вещах. Не торопиться. И не скрывать от меня свои проблемы. Мне интересен ты. Не как человек, который оплатит счёт в ресторане, а как человек, с которым, возможно, однажды у нас что-то получится.

Я молча слушал её монолог, отмечая про себя, как созвучно каждое произносимое Лерой слово с тем, что я ощущал внутри себя.

- Поэтому, - продолжала она, - да - я правда хочу знать всё, что происходит в твоей жизни, пока меня нет рядом. Ну, во всяком случае, ту часть, которую ты можешь рассказать. У каждого человека есть секреты - это нормально. Я прошу тебя не скрывать ту часть себя, которая кричит о том, что ей надо выговориться.

И я выговорился.

- Знаешь такого персонажа - Кирилл Плясунов?

- Журналист? - удивилась Лера. - Конечно, знаю. Он у меня как-то интервью брал. За деньги, правда. Ну, в качестве рекламного материала.

- А ты читаешь местную прессу?

- Иногда, - неуверенно бросила Лера, как человек, который понимает, что что-то пропустил, но не понимает, что именно.

- Ты ведь знаешь, - начал я свой рассказ, - про мой род деятельности? Похороны и всё, что с этим связано. Так вот, этот Кирилл… скажем так, залез, куда не стоило бы. Дело даже не в том, что залез, а в том, что всё это попахивает заказным материалом, как минимум, вымогательством, как максимум. Он написал про меня кучу всего.

Я остановился, поняв, что будет лучше, если Лера сама прочитает.

Благо (или не благо), на сайте издания материал, порочащий меня с ног до головы, присутствовал.

Лера быстро пробежала текст глазами и с тревогой посмотрела на меня.

- Очевидный наезд, - сделала она вывод и закусила губу, - но, Антон, здесь нет намёка на вымогательство.

- Потому что ты не знаешь продолжения истории, - возразил я. - Вчера вечером моя помощница Марина прислала мне фото газеты с заголовком “Ворошиловский стрелок”. И моей фотографией. Про убийство Зверева слышала? Так вот. Марина сказала, что Кирилл ждёт меня в офисе. Он и вправду был там. Я думал, что не выдержу его вида и он уйдёт от меня как минимум с лёгкими телесными. И знаешь, что он сказал, когда увидел меня на пороге моего собственного кабинета? Что это шутка. Понимаешь? Это он так пошутил. А фото в мессенджере - всего лишь сгенерированная искусственным интеллектом картинка.

- Так всё ведь хорошо, получается, - нахмурила брови Лера.

- Было бы хорошо, - вздохнул я в ответ, - не будь это началом нашего с Кириллом длинного разговора. Если кратко, он где-то вынюхал не только то, что я был клиентом Зверева, но и что меня вызывали на допрос. И, естественно, ему нужны были комментарии.

- Да, это стрёмно, - посочувствовала Лера.

- Нет, малыш, - возразил я устало. - Не это стрёмно. Стрёмно, что меня действительно подозревают.

Лера положила руку мне на колено, её глаза округлились:

- Они с ума там все сошли что ли?

- Это не обсуждается, - согласился я. - Но проблема в том, что я не мог переубедить следователя в том, что я этого не делал. У меня просто нет алиби на момент убийства.

- Но если бы у следствия было что-то, тебя бы уже допрашивали с пристрастием, - резонно возразила Лера. Её рука всё ещё лежала у меня на колене и я почувствовал, как она напряглась.

- Я думаю, это не за горами, - ответил я, обречённо вздохнув. - Они опросят всех свидетелей, а потом вернутся ко мне. Я это чувствую.

- Я могу чем-то помочь? - спросила Лера и я прочитал в её глазах неподдельное участие.

- Могла бы, познакомься я с тобой чуть раньше. Но в тот вечер я действительно был один, как и многие вечера до или после.

- Но у тебя ведь нет мотива, - всё искала аргументы Лера.

- Только это меня и спасает. Но, думаю, тоже не долго. Следак знает, что за день до убийства мы со Зверевым сильно закусились.

Лера лишь покачала головой. А что она ещё могла тут сказать?

- Ну как тебе история на ночь глядя? - мрачно подвёл итог я сказанному.

Лера встала, подошла ко мне и притянула мою голову к своему животу, запустив пятерню в шевелюру.

- Антон, ты не должен всё это держать в себе. У тебя ведь теперь есть я. И если тебя что-то мучает, ты всегда можешь сказать мне об этом. Помощница из меня, конечно, так себе. Но я могу выслушать.

- А это дорогого стоит, - согласился я, ощущая своим лбом гулкое биение сердца самого невероятного существа на свете - моей Леры.

- Кстати, - вспомнил я одну вещь, когда Лера, оставив, наконец, мою голову в покое. - Раз уж мы так разоткровенничались - можно вопрос?

Лера удивлённо посмотрела на меня и сделала приглашающий жест.

- Что у вас было с Игорем?

Лера слегка вздрогнула при этом имени, но тут же взяла себя в руки.

- Знакомые. Давнишние.

- А этот поцелуй, про который все говорят?

- Антон, не бери в голову, - Лера покачала головой, придавая своим словам больший вес. - Это была обычная пьяная ошибка. Или ты ревнуешь?

- Да нет.

- Вот и не надо.

И свои слова она закрепила поцелуем.

И я понял, что ревновать и правда не надо.

- Я рад, что мы прояснили этот момент, - честно признался я.

- Вот и хорошо, - ласково улыбнулась Лера, - тем более, что мне пора домой.

- Домой? - искренне удивился я. - Я думал, мы ещё…

Лера приложила палец к моим губам:

- Антон, сегодня был прекрасный день. Один из лучших в моей жизни. А всего хорошего должно быть в меру.

- Завтра хоть приедешь? - больше простонал, чем спросил я.

- Буду с самого утра. Ты только не проспи, - лукаво подмигнул мой ангел.

И она ушла, опять оставив меня одного наедине с моими беспокойными мыслями.

Я не стал ей рассказывать про Алину.

Потому что она сама дала мне такую возможность.

Говорить только о том, что не является секретом.

А Алина - самый мой большой секрет.

И я поймал себя на мысли, что благодарен Лере за то, что она всячески обходит эту тему стороной. Ведь она тоже была на той вечеринке. И не могла не помнить мою с Игорем драку. Но ни словом в разговоре о ней не обмолвилась. Хотя и могла бы.

Единственное, что меня напрягало в этот момент - это понимание того, что вечно тему Алины обходить стороной всё равно не получится. И рано или поздно эта тема всплывёт так или иначе.

И хорошо, что для меня история с Алиной уже в прошлом.

Глава 19

06.04.2026

Весь вчерашний день я провёл с Лерой.

Ещё один великолепный день в копилку наших отношений.

И сегодня расставаться не хотелось, но Лера была непреклонна.

- Ну пропустишь денёк, ничего твои клиенты тебе не сделают, - бурчал я, показывая мастер-класс по приготовлению эспрессо.

- Я не могу, Антон, - мягко ответила Лера, переключая режим на кофемашине через мои руки. От неё пахло ночью и уютом.

- Жаль!

Я попытался поглубже вдохнуть аромат любимой девушки и даже закрыл глаза, но она уже отпрянула и деловито оформляла бутерброд с ветчиной.

- Располнеешь, - буркнул я.

- Это тебе, - улыбнулась Лера.

- Хочешь, чтобы располнел я?

- Хочу, чтобы ты не остался голодным, - обезоруживающе улыбнулась она и протянула бутерброд мне.

Ну что тут сказать!

Брякнул телефон.

В такую рань?

7:30.

“Привет, Антон! Нужно поговорить. В 9:00 у меня.”

Чёрт!

Оказывается, я это сказал вслух.

- Что случилось? - по лицу Леры пробежали тучки.

- Да… по работе. Надо ехать.

- Что-то серьёзно?

- Нет, нет.

Я отвёл взгляд, понимая, что в нём сейчас было больше нервозности, чем могло быть, будь всё хорошо.

Лера, видимо, ощутив моё настроение, подошла и обняла меня, положив голову на грудь.

- Всё будет хорошо, Антош! - прошептали её губы, но мои мысли были уже далеко от этого места.

В этот раз Самсонов был у себя.

Сидел за столом и с озабоченным лицом тарабанил костяшками пальцев по столешнице.

Провожавший меня сотрудник закрыл за собой дверь, и мы с Алексеем остались одни.

- Здравствуй, Антон! - без тени улыбки поприветствовал меня Самсонов и указал рукой на стул напротив.

Я сел.

И стал ждать.

Самсонов молчал, а я читал где-то, что это способ психологического давления на собеседника. Кто заговорит первым, над тем проще установить контроль. По мне, детская шалость со школьного двора, но давать козырь в руки в виде повышенной самоуверенности следователю я не хотел.

Поймал себя на мысли, что думаю совершенно не о том. Как будто я вор-рецидивист, пытающийся скрыть что-то от следствия.

Мне же скрывать нечего.

Наверное, дело в атмосфере этого места.

Скольких урок знал этот стул?

Место отрицательной силы.

- Слушай, Антон, - нарушил молчание Самсонов, сообразив, видимо, что я не сдамся, - помнишь наш последний разговор?

Я кивнул.

- Так вот. Мы опросили всех клиентов Зверева, всех сотрудников. Картина вырисовывается не то чтобы благоприятная для тебя лично.

Он продолжал буравить меня взглядом, видимо, ожидая какую-то эмоцию.

Напрасно.

- По итогам… бесед ты один из немногих, кто не имеет алиби на момент убийства. И, наверное, единственный, кто достаточно бурно выяснял отношения с убитым. Поэтому ты здесь.

Самсонов вновь замолчал, а я не нашёлся, что сказать ему.

Что говорить?

Понятно, что не на чай позвал.

Понятно, что раз позвал, значит, что-то у него есть. Пусть даже и эфемерное в виде ссоры, свидетелей которой нет, да отсутствия алиби, которого, думаю, нет не только у меня.

- Расскажи, Антон, подробнее о ваших со Зверевым отношениях.

- С чего начать?

- Начни с начала.

- Я пришёл на приём к Звереву лет пять назад, - осторожно начал я, повторяя то, что уже говорил во время прошлого нашего “разговора”.

- А как ты узнал о его существовании?

- Знакомые подсказали.

- Кто?

- Да я не помню.

- А ты вспомни, Антон.

По его тону я понял, что теперь шутки закончились на самом деле, и что за меня взялись всерьёз. Что ж, ничего не оставалось, кроме как помогать следствию. В рамках разумного, конечно.

- Знакомая порекомендовала, - вздохнул я, понимая, что Алексей всё равно не отстанет.

- Какая именно?

Самсонов открыл блокнот и начал что-то записывать.

- Алина Кромлина.

- Ага. Дальше.

- Ну и всё. Так и ходил к нему по необходимости.

- Ага. А нельзя ли назвать ваши отношения, скажем, в первые несколько лет, дружескими?

Осведомлённость Самсонова начинала меня пугать. Откуда он это знал?

- Не сказать, что прям дружескими, но приятельскими - да, было дело. Ну, насколько это вообще возможно в данном контексте.

- Ага, - в очередной раз повторил следователь, и я понял, что это его “ага” меня подбешивает.

- Скажи, как по-твоему, Константин Аркадьевич был достаточно харизматичный человек? Я имею в виду, люди с ним на контакт шли легко?

- Наверное, - пожал я левым плечом. - Я как-то об этом и не задумывался.

- А ты с его приятелями встречался?

- Кстати, нет, - ответил я и понял, что никогда об этом и не задумывался даже. Вот что значит опыт!

- А вот эта вот Алина, - Алексей заглянул вблокнот, но мне показалось это наигранным движением, - Кромлина, она ведь тоже была его клиенткой?

- Насколько мне известно, да, - осторожно ответил я, понимая, что любое моё слово может невзначай навредить и Алине. Этого ещё не доставало!

- А ты знаешь, какого числа у Зверева был день рождения?

- Понятия не имею.

Я этого действительно не знал. Да и зачем? Но самое главное, зачем это Самсонову?

- Понятно, - Алексей скривил губы, давая понять, что другого и не ожидал. - А ты ему случайно никаких презентов не делал?

- С чего бы это? - ухмыльнулся я и сел поудобнее, готовясь к новой порции провокационных вопросов.

- Хорошо!

Самсонов захлопнул блокнот и впервые за встречу развёл губы в улыбке. Глаза, правда, оставались холодными.

- У меня больше нет к тебе вопросов, Антон.

Я удивился, но виду не подал. Вскочил, как ужаленный, со стула.

- Могу идти? - на всякий случай уточнил у Самсонова, готовый к старту - так не терпелось покинуть этот такой тесный кабинет.

- Да, иди.

Алексей тоже встал и развёл руки в стороны, давая понять, что я абсолютно свободен.

- Только ты из города не уезжай, пожалуйста, - вбил гвоздь Самсонов, - и звони, если вдруг что-то вспомнишь. Ты же понимаешь, что это не шутки?

- Понимаю, - попытался я выдавить из себя улыбку, но хватило меня лишь на кислую гримасу. Взялся за дверную ручку, но голос Самсонова вновь меня остановил.

- Кстати, Антон, пока не ушёл. А Игорь Кромлин, муж Алины, твоей подруги, не был случайно его пациентом? Ты ведь должен это знать. Насколько я понял, ты вхож в их семью.

В горле неожиданно пересохло.

- Нет, насколько мне известно.

- Ага. Ну иди, иди.

И я вышел.

Брякнул телефон.

«Всё в порядке? Скучаю».

Лера.

Беспокоится.

«Всё хорошо».

Сердечко.

Чёрт!

Из отделения я поехал домой. Видеть, слышать, говорить с кем бы то ни было не хотелось.

В квартире незримо присутствовали остаточные следы Лериного здесь пребывания, но я не обращал на них внимания.

Задёрнул шторы на окнах и одетым завалился на диван.

Мысли беспорядочно метались по квартире, как привидения, корча мне рожи и посмеиваясь между собой. Хотелось взять винтовку и палить по ним, пока с их вытянутых морд не спадёт эта самодовольная ухмылка.

Не удивительно, что после таких мыслей мне приснился кошмар. Вокруг зима. И я в толстом пуховике бегу по сугробам, понимая, что мне нельзя останавливаться: сзади на снегоходах преследует банда преступников, поливая всё вокруг очередями из автоматов. Пули зашиваются в снег со всех сторон, и я только чудом остаюсь нетронутым ими.

А за очередным сугробом меня ждёт сюрприз в виде моря с узким песчаным берегом, там и тут утыканным радужными зонтами, летнего солнца и кучки туристов, безмятежно плещущихся в волнах.

Мне безумно хочется к ним, как будто там моё спасение от преследователей. Но я не могу. Понимаю, что на мне зимний пуховик, а в нём в воду не полезешь, тем более такую тёплую, как эта. И я продолжаю бежать по тянущемуся до самого горизонта гребню занесённого снегом холма, понимая, что долго так продолжаться не может.

А потом один из снегоходов с парой пассажиров в летних разлетайках и почему-то зимних шапках появляется из-за холма в том месте, где недавно был я. У водителя в одной руке руль, в другой - узи. И он поливает из узи всех, кто ещё мгновение назад плескался в морской воде.

Второй пассажир целится в меня и пуля прошивает мою грудь насквозь в том месте, где у человека обычно расположено сердце.

- Чёрт!

Я всё ещё лежал на диване, одетый, всем телом ощущая озноб. Неужели простыл?

На часах шесть вечера, за окном темнеет.

Я сел и вспомнил подробности сна.

Сволочи!

Всё таки догнали.

Мне часто снился этот сон.

Один из любимых.

Это непередаваемое чувство, когда ты бежишь по холодному снегу, и даже в одежде ощущаешь его холод, а потом переключаешь внимание на жгучий песок, куда тебе нельзя почему-то… Однажды я спущусь к морю.

Ожил телефон.

Лера.

Пятнадцать пропущенных.

Беспокоится.

“Всё нормально. Уснул”.

Смайлик.

“Убить тебя мало”.

Злобный смайлик.

“Уже”.

“В смысле?”

“Сон неудачный. Потом расскажу”.

“Я сегодня занята, поэтому приехать не смогу”.

“Понял. Надеюсь, завтра свидимся”.

“Целую”.

“Целую”.

Я отложил было телефон, но звук нового сообщения вновь привлёк моё внимание.

Лера передумала?

“Нам нужно поговорить. Срочно”.

Кристина?

Вот уж кого я не ожидал.

Через час мы встретились в небольшом уютном баре недалеко от моего дома. Бар располагался на первом этаже, но в здании был цокольный этаж, где свой угол занимало караоке, завывания из которого изредка, но достигали и нашего слуха.

Кристина подошла к столику маршировочным шагом и сходу буквально обрушилась на меня.

- Антон, скажи, вот тебе не стыдно?

Я посмотрел на неё с удивлением и на всякий случай невинно улыбнулся: за что мне должно быть стыдно?

- То есть в прошлый раз, когда мы с тобой мило беседовали и ты так же мило улыбался, как вот и сейчас, тебе было сложно было рассказать, что случилось, да?

- А что случилось? – пытался вспомнить я наш прошлый разговор.

- Игорь случился!

Для меня это было такой неожиданностью, что я физически ощутил, как мои брови поползли вверх сами собой.

- Ты про драку?

- Я про драку!

Кристина чего-то не знает.

Ошалеть!

- Я думал, ты в курсе.

И сам себе удивился. Вышло, будто я оправдываюсь.

- Антон, Антон! А ты знаешь, - её глаза сузились в тонюсенькие всепризерающие щелочки, - что я тебя считала своим лучшим другом. А ты?

- Сорян, Крис!

Я уже пришёл в себя и внутренне посмеивался. Мои губы теперь ползли в разные стороны.

- Знаешь, ты сама виновата!

- Сама?

- Ну да.

Я хаотично перебирал в голове варианты, в чём она могла быть виновата в данной ситуации. И нашёл.

- Ты ведь не спрашивала!

- Я? Не спрашивала?

Кристина попыталась вложить в свои слова всё удивление, на которое была способна.

- А как я должна была спросить? Антон, там Игорю – знаешь такого – никто случайно руку не продырявил?

И её понесло.

Минут пятнадцать ушло на то, чтобы рассказать ей все подробности происшествия и ещё столько же, чтобы успокоить её, когда она узнала о том, что парня, сделавшего это, уже нет в живых.

- Господи! И кто с ним так? Надеюсь, не Игорь? – выпалила она.

- Надеюсь, - ответил я как можно более безразлично. Вспомнил сегодняшнее утро и, как ни не хотел в него возвращаться, даже мысленно, решил, что будет лучше, если Кристина обо всём узнает от меня, а не от одного из своих бесконечных осведомителей: - Меня сегодня снова на допрос вызывали.

Глаза Кристины в очереднойраз стали похожи на две плошки Луны, что стало достаточной платой за моё внутреннее беспокойство из-за возвращения в эту тему.

Упустив некоторые подробности, я передал ей суть вопросов Самосонова.

- Ошалеть! - резюмировала Кристина, когда я закончил.

- Ага.

Я отпил воду из стакана и смотрел на девушку. По её лицу было видно, что в её голове происходит какая-то работа, результат которой, впрочем, не заставил себя долго ждать.

- Может, тебе нужна какая-то помощь.

Она произнесла это с таким участием, что мне стало немного стыдно за то, что я “скрыл” от неё сплетню про Игоря.

- Да нет, не стоит, - ответил я, придав выражению лица как можно больше решимости. - Я справлюсь. Тем более, что мне нечего скрывать.

- Ну да, - промолвила Кристина, но по её глазам было видно, что мыслями она уже где-то далеко. Наверное, фантазирует, как делится новостями со своими подружками.

- Ты, кстати, это видел? - засуетилась вдруг она и стала энергично скролить что-то на телефоне. Спустя минуту развернула экран ко мне, и я почувствовал, что пуля из сна всё-таки нашла дорогу и в этот мир.

“Следствие ведут?”

Уж лучше бы оставил “Ворошиловский стрелок”.

Я пробежал глазами статью и облегчённо вздохнул. Моей фамилии, впрочем, как и любой другой, в статье не фигурировало.

Сразу вспомнился неожиданный визит Кирилла, его иишный “компромат” и попытка вытянуть из меня хоть какую-то информацию.

Мы проговорили тогда около получаса, в результате он ушёл ни с чем. Возможно, поэтому в статье и не было фамилий: говорить было не на кого. Зато по полной досталось Самсонову, чьё имя напрямую не упоминалось, но куча отсылок на следовательский отдел, который больше месяца топчется на месте, как заговорённый, если не подкупленный, делала весь материал посвящением неторопливости работы Алексея и его команды.

И было понятно, что когда он прочитает этот материал, ему станет не по себе. А когда материал прочитают его шефы… Я бы не позавидовал тому, кто расправился со Зверевым.

Глава 20

07.04.2026

“У нас ЧП”.

Скоро от таких сообщений меня кондратий хватит.

Сглазил кто-то, что ли?

Наскоро собравшись, я поехал в офис, разбираться, что именно Марина считала чрезвычайным положением.

По дороге перебирал в голове всевозможные варианты, но всё равно был удивлён.

Подъехать к офису было невозможно: всю парковку заняли пожилые женщины, в простонародье бабки. Они образовали полукруг и было видно, что кричат на кого-то, гневно жестикулируя. Я оставил машину у обочины и, подходя, понял, что весь этот напор сдерживала одна Марина. Правда, в её глазах было заметно смятение, но - надо отдать ей должное - она ни на шаг не отступала, как будто закрывая собой подступ к офису.

- Милые женщины, успокойтесь! - повысил я голос, переводя атаку на себя.

Услышав мужской голос, бабки разом замолкли и с интересом обернулись ко мне. Пользуясь предоставленной мне таким образом паузой, я пробрался сквозь толпу и встал рядом с Мариной.

- А ты ещё кто такой? - подозрительно щуря глаз, оттаяла одна из наседавших, чей голос я различил ещё на подходе к месту действия.

- Это моё агентство, - скромно представился я. - Антон Левин.

- Ах, это ты! Сволочь ты этакая! Как тебе не стыдно добрым людям в глаза смотреть! - обрушилось на меня со всех сторон и я понял, что разговор будет не из лёгких.

Но это ничего. Главное - убрать из-под огня Марину. Кивком головы я дал ей понять, что она может идти. Марина благодарно сжала мне плечо, но не ушла, а лишь встала за мою широкую спину, видимо, чтобы немного прийти в себя. Вдвоём - оно всё же поспокойней будет.

- Женщины, давайте успокоимся! - предложил я.

Не подействовало. Проклятия, обидные слова и какие-то жалобы продолжали сыпаться со всех сторон.

- Да успокойтесь вы! Я ничего не пойму, чего вы все хотите! - повысил я голос и это, наконец, возымело действие.

Самая крикливая, ехидно кривя губы, заявила:

- Что это ты, паршивец такой, творишь-то а? И не стыдно тебе?

Остальные бабки, взбудораженные своим лидером, начали было галдеть, но я поднял руки, призывая всех к спокойствию.

- Объясните толком, что случилось?

- А он как будто и не знает, паразит!

И предводительница достала из кармана своей куртки скомканную газету не первой свежести и сунула мне в лицо.

Всё встало на свои места.

Статья Кирилла.

Про вырытые могилы.

- И чего вы хотите от меня? - устало произнёс я, удивляясь, почему они так долго добирались сюда - статья вышла давным-давно.

- А ты перестань заниматься всей этой бесовщиной с могилами - вот чего мы хотим, - выкрикнула одна из толпы, отличавшаяся высоким ростом и длинным носом, делавшим её лицо некрасивым.

Её слова подлили масла в огонь - все опять загалдели.

- Да не кричите вы! - потребовал я. - Я не копаю никаких могил. Это агентство “Таинство”. Вырытых нами бесхозных могил на кладбище нет. Мы роем только когда появляется заказчик.

- Все так говорят!

- Ага, как же!

- Таинство у них!

- Срамота!

- Кто все? Вот кто все?

Я понял, что начинаю поддаваться настроению толпы.

- Да коллеги твои, кто ж мог, - ответила за всех самая, на мой взгляд, молодая бабка, которая ещё могла позволить себе макияж на лице.

- А вы откуда знаете? - удивился я искренне.

- А ты думаешь, ты первый, с кем мы тут разговоры разговариваем? - напомнила о себе высокая с носом.

И я понял, почему они так долго до меня добирались - спасли конкуренты, спасибо им. А ещё я понял, что надо с этим что-то делать, потому что дальше так продолжаться не могло. Зная степень занятости всех этих досужих особ, я понимал, что хай-вай мог и к вечеру не завершиться.

- Женщины, я вам сказал, как есть. Верить или не верить - это ваше право. Я обещаю, что никогда не копал и не буду копать могилы про запас. Но и митинг надо прекращать. Если не договоримся по-хорошему, я вызову полицию.

Да.

Видимо, зря я это сказал, потому что уже в следующее мгновение пространство вокруг меня заполнилось бесноватыми выкриками, доносившимися со всех сторон. Мне ничего не оставалось делать, как обернуться к испуганной Марине и попросить её вызвать полицию.

Я ещё пытался успокоить осиный рой, но только появление участкового принесло некоторое подобие спокойствия.

- А мы ничего такого, - пожала плечами бабка-лидер, - мы просто поговорить.

- Разойдитесь, гражданки, - посоветовал участковый. - Поговорили - и будет.

Как ни странно, это помогло.

Меня беспокоило одно: сколько эта история с могилами, к которой я не имел, по сути, никакого отношения, будет меня преследовать? Как такое вообще возможно?

Ответов у меня, естественно, не было.

Тренькнул телефон.

Лера.

“Сильно занят?”

“Да не особо”.

“Можешь подъехать?”

“Пиши адрес”.

Вместо адреса Лера прислала геолокацию. Я удивлённо вскинул брови, но переспрашивать не стал: похоже, что-то стряслось.

Когда я подъехал по присланным координатам, понял, что был прав. Два автомобиля столкнулись лбами посреди перекрёстка, а у обочины стояла “скорая”, в открытой кабине которой со стороны водителя сидела Лера, около которой суетился медбрат. Было больно смотреть на её синяк под глазом и рассечённый лоб, которым и занимался сотрудник “скорой помощи”.

- Ты в порядке? - спросил первое, что пришло в голову, понимая, что звучит банально, но в данной ситуации кому какое дело.

- Да, всё нормально, - слегка подавленно ответила Лера и встала, когда медбрат отошёл от неё. Теперь почти посерёдке её лба красовался крест из лейкопластыря.

- Пройдёмте, гражданка, - услышал я за спиной и, обернувшись, увидел сотрудника дорожной полиции, с участием глядящего на девушку. - Постараюсь долго не задерживать.

Не обманул. Спустя полчаса мы уже сидели в моей машине.

- Тебя домой? - предложил я, но Лера замотала головой.

- Я к маме ехала, у неё с сердцем проблемы. Если можешь… - Лера виновато улыбнулась.

- Шутишь? - возмутился я. - Говори, куда ехать.

- За город, - ответила та.

- За город, значит за город, - ободряюще улыбнулся я и повернул ключ зажигания.

Ехали молча.

Я не стал допытывать Леру о подробностях аварии, так как большую часть информации получил, пока ждал её на месте событий. Никто из присутствовавших тайну из произошедшего не делал, да и разговаривали все на повышенных тонах.

Исходя из того, что я узнал, водитель автомобиля, ехавшего навстречу Лере, просто не справился с управлением. От удара он потерял сознание, и его увезли в “приёмный покой” ещё до моего прибытия. Однако это не помешало мне пообщаться с его родственниками, которые всем доказывали, что никакого алкоголя в машине не было. Правда, невооружённым обонянием можно было понять, что они нагло лгут. Да и внешний вид подтверждал ту же теорию.

Лере просто не повезло. С другой стороны, всё могло быть хуже. Медбрат сказал, что она отделалась лёгким испугом. Чего нельзя было сказать о виновнике происшествия.

- Ты извини, что я тебя от дел отвлекаю, - нарушила молчание Лера.

- Лера, не нужно так говорить, - с лёгкой обидой в голосе ответил я. - Ты мне не посторонний человек.

- Правда? - едва слышно произнесла девушка.

Я мельком глянул на её лицо и удивился: я никогда не видел Леру такой потерянной.

- Лера, что с тобой? - обеспокоенно уточнил я.

- Ничего, я просто жутко испугалась, - сдерживая слёзы, ответила та. - Мой отец… он погиб вот так, в аварии. И тоже из-за какого-то пьяницы… для меня это тяжело.

Я мог остановить машину и поговорить с ней, успокоить, но не стал этого делать, понимая, что Лере сейчас будет лучше как можно скорее добраться до мамы и удостовериться, что с той всё хорошо. Поэтому я своей рукой нащупал её холодную руку и крепко сжал.

- Всё будет хорошо, - пообещал я и прибавил скорости.

Когда мы добрались наконец до места назначения, на улице темнело.

Антонина Александровна лежала на диване, рядом с ней сидела немолодая уже фельдшер. По тону их беседы можно было сделать вывод, что кризис миновал.

Увидев нас, медсестра поднялась и, наскоро попрощавшись, покинула дом.

- А мы с Лариской заговорились, - ослабевшим вдруг голосом поведала больная и скосила взгляд на дочь. - Ой, а что это у тебя?

Антонина Александровна вдруг вскочила с дивана и, вплотную приблизившись к Лере, принялась рассматривать её травму.

- Господи, кто это тебя так?

- Авария, мам, - беззаботно ответила Лера и они обнялись. - Ты как?

- Да всё хорошо. С Лариской поговорила и как будто легче стало. Ещё и ты вот наконец приехала, - она посмотрела на меня и нашла нужным добавить: - Ещё и с женихом.

- Ой, мам, не начинай! - и Лера улыбнулась. И - покраснела? Да нет, наверное, освещение такое, деревенское, неровное. - Это Антон, а это Антонина Александровна, моя мама.

- Очень приятно, - слегка поклонился я, глядя в глаза возможной будущей тёще. Такие же светлые, как и у Леры волосы, когда-то голубые глаза, однако на вид она была намного плотнее дочери при том же росте. Лицо выглядело моложаво, а одежда, хоть и простая, завершала образ чистоплотной хозяйки, своими силами содержавшей весь дом.

Та окинула меня оценивающим взглядом и улыбнулась: видимо, осталась удовлетворена увиденным.

- Вы поди проголодались с дороги? - забеспокоилась она и, поспешила на кухню.

- Мам, не беспокойся, - без особого энтузиазма бросила ей вдогонку дочь и смущённо посмотрела на меня. - Извини, по телефону всё казалось страшнее.

- Ничего страшного, всё нормально. Это ведь твоя мать.

- Леночка, у меня сметана кончилась. Сходи в магазин, - услышали мы голос Антонины Александровны из другой комнаты.

Я удивлённо посмотрел на Леру, но та лишь пожала плечами:

- Не обращай внимания. Меня отец хотел назвать Леной, но мама настояла на Валерии. Отец же всегда называл меня Леной. Когда он разбился на машине, мама очень переживала и с тех пор стала называть меня так же, как он когда-то.

Я положил руку на спину девушке и мягко подтолкнул в сторону кухни, откуда доносились звуки переставляемой посуды, бурления чайника и речи хозяйки дома, которая, видимо, привыкла разговаривать сама с собой.

- Помоги маме, а я схожу в магазин, - сказал я и уже приготовился отбиваться от возражений, но их не последовало.

- Хорошо, - ответила Лера. - Главное не потеряйся.

- Я постараюсь, - улыбнулся я, вспоминая, что по дороге к дому мы проезжали мимо двух магазинов, один из которых был ещё открыт.

Вечерняя деревня встретила меня приятной тишиной. В это время года жизнь здесь ещё не била ключом, а только просыпалась перед летним сезоном, полным сельских забот. Сейчас она дремала. Причём с выключенным светом. Привыкший к городскому образу жизни, я был удивлён тому, что оказывается вот так, под боком, есть места, где с заходом солнца на улицах пропадает освещение. Поэтому, проезжая по посёлку, я не удивился его безлюдности: кому будет интересно бродить по тёмным улицам ранней весной?

Магазин был открыт. У прилавка была только одна покупательница - бабулька в шляпке, какие были в моде лет пятнадцать назад, в пору моей юности. Она о чём-то вполголоса разговаривала с женщиной-продавцом, меланхолично слушавшей припозднившуюся посетительницу. Осмотревшись, я понял, где находится холодильник с молочной продукцией и направился к нему. До моего слуха донёсся отрывок фразы, заставивший меня прислушаться к разговору.

- …и ты представляешь, эти нехристи накопали могил и теперь люди один за другим мрут как мухи. А ну как и до нас доберутся?

Я сделал вид, что осматриваю витрины - мне было интересно, чем закончится этот явно давно начавшийся диалог.

- Так то в городе, - весьма меланхолично возразила женщина за прилавком.

Создавалось ощущение, что она не первый раз за день слышит эту историю.

- Тьфу ты, да какая разница! Это всё сатанинские создания, говорю тебе, - не унималась посетительница, убеждённо выкатив глаза. Она теперь обращалась к собеседнице, но краем глаза посматривала на меня. И, видимо, что-то сообразив, добавила, повысив голос до обычного: - Эти городские совсем совесть растеряли. И едуть, и едуть сюда. Чего только дома не сидится.

Я понял, что эта не в тему сказанная фраза была адресована именно мне, поэтому сдержал улыбку и, достав сметану, направился к прилавку.

- …не удивлюсь, если они свои антихристские привычки и к нам завезут. Ох, и поплачем мы потом, - закончила свою речь бабулька и воззрилась на меня, оценивая произведённый эффект.

Я же улыбнулся, поздоровался и спросил об оплате.

- Карта, куар, наличные, - отозвалась продавец.

- А ты городской? - беззастенчиво обратилась ко мне бабулька.

Я перевёл на неё взгляд и только теперь увидел деталь, которую не разглядел прежде. У неё в руке была зажата та самая газета, в которой Кирилл распекал меня за транспортный коллапс на кладбище.

- Городской, - ответил я, усмехнувшись.

- Ишь, лыбится, - недобро произнесла бабулька, но меня этим было не пробить.

- А вы газеты читаете всё? Врут ведь поди, - закинул удочку, глядя в глаза старушке.

- Куда там врут, - не согласилась та и, окинув меня недобрым взглядом, добавила: - Вот такие, как ты, до Антихриста нас и доведут.

- Я просто знаю человека, который эту статью писал, - решил сымпровизировать я и взглядом указал на газету в руке собеседницы. - Его вчера в дурку зарыли. Говорят, с головой не порядок.

Произнося это, я с удовольствием наблюдал, как выражение лица бабульки с недоброжелательного сменяется на крайнюю степень удивления.

- Иди ты, - только и смогла произнести она, зачем-то перекрестившись.

- Как-то так, - ответил я, расплатился за сметану и поспешно покинул магазин, наслаждаясь произведённым эффектом. Пусть теперь задумаются о том, верить Кириллу в будущем или нет. Ведь даже когда выйдут следующие его статьи, именно эта бабулька будет причитать, что вот, совсем городские осатанели - полоумным разрешают статьи в газетах писать!

Это была моя пусть маленькая, но месть Кириллу.

Глава 21

Когда я вернулся со сметаной, на кухне застал только Антонину Александровну. У Леры разболелась голова, и она прилегла отдохнуть. Я понял, что поступил чёрство, за весь вечер не проявив должного внимания к состоянию человека, только что пережившего хоть и не сильное, но лобовое столкновение.

- Может, “скорую” вызвать? - запоздало предложил я, усаживась за стол на место, указанное хозяйкой дома.

- Какой там! - махнула та рукой. - Они из-за этого за тридцать километров и не поедут.

- А у вас что, и “скорой” нет? - проявил я чудеса отсутствия эрудиции.

- Была, - махнула рукой Антонина Александровна и поставила передо мной тарелку толчёнки с толстенными домашними колбасками, от вида которых у меня аж слюни потекли, и я осознал, что уже часа три как голодный.

- Реструктуризацию провели, - отвлекла меня от созерцания блюда эта настоящая чудо-женщина. - Сказали, содержать дорого и бессмысленно. Обещали, что на качестве обслуживания не отразиться. И ведь не обманули. Как не было того качества, так и осталось. Потом оказалось, что бензин дорогой. В общем, приезжают только в случае крайней надобности. У нас в прошлом году так одна девчонка до роддома доехать не успела - в поле родила, едва не угробили, сволочи!

Я сочувственно покачал головой, так как рот был набит едой, какую ни в одном ресторане не подадут. Ради такого стоило жить в селе!

Наш диалог с Антониной Александровной строился вокруг проблем села и города, при этом женщина проявляла крайнюю степень деликатности, обходя стороной вопросы, напрямую связанные с тем, кто я и чем занимаюсь. Но к тому времени, как третья чашка чая с ароматнейшим малиновым джемом была мной употреблена, я успел рассказать о себе большую часть своей личной “новейшей истории”.

- А моя Леночка тоже работает не там, где всегда мечтала, - поделилась Антонина Александровна, тяжело вздохнув. - Она у меня всё в органах работать думала, преступления раскрывать.

В это мгновение я обрадовался, что мой рот пуст, иначе его содержимое вполне могло оказаться на скатерти самым незамысловатым образом.

- Я не знал.

- Об этом мало кто знает. У неё отец в органах работал. Хотела по его стопам пойти, а как его не стало… В общем, нам тогда было очень тяжело. На нём ведь всё держалось. Он и работать в городе успевал, и Леночку воспитывал.

Антонина Александровна сделала знак рукой оставаться на месте, вышла в соседнюю комнату и вернулась с двумя полновесными альбомами, аккуратно обёрнутыми уже потёртым от частого использования бархатом.

- Она тогда девятый класс окончила, - вещала мать Леры, пока я перелистывал страницы альбома, - мы не знали, что делать. У нас были накоплены деньги на переезд в город - собирались квартиру покупать. В общем, старшие классы Леночка доучивалась в городе. В интернате. Виделись мы с ней редко, а чем дальше, тем более замкнутой она становилась. Потом, конечно, переросла. А в Высшую школу полиции она так и не поступила. Я не спрашивала, почему, но думаю, это из-за отца. Мы про него практически и не разговаривали-то толком.

Антонина Александровна вздохнула и продолжила более жизнерадостным тоном:

- Зато характер у неё отцовский, привыкла всего добиваться сама. Вот и квартиру себе в городе взяла, и меня к себе постоянно зовёт.

- А чего не переедете? - поинтересовался я.

- Да мне и тут неплохо. Привыкла я. И до города недалеко. Справлюсь, - как будто убеждая саму себя, ответила женщина, показавшаяся мне сейчас несколько старее, чем в момент нашего знакомства. Как будто груз невообразимой печали вернулся на своё место после кратковременной радости от встречи с дочерью.

Я уже досматривал второй альбом, когда Антонина Александровна поделилась секретом:

- А эти фотографии из последних. Это уже когда Леночка работала. Она мне присылала их по телефону, а я распечатаю - и в альбом.

Комментарий был излишен, так как я и сам видел, что на фотографиях Лера была другой. Не просто старше, а именно другой. Я в очередной раз поймал себя на мысли, что она сильно изменилась. Мне стало понятно, почему в нашу первую встречу пятнадцать лет назад я не обратил на неё внимания. Она сама этого не хотела. Серая мышка, оставшаяся без отца, жившая отдельно от матери, только вставшая на ноги - похоже, у неё были другие задачи на тот момент. Это позже она расцвела, вернув власть над своей судьбой после пережитого горя.

Одна из фотографий привлекла моё внимание. Лера стояла в компании двух мужчин, лицо одного из которых было подозрительно знакомо. Я перебрал в уме всех, кто носил такую же бороду и усы, но на ум ничего не приходило, хотя взгляд и был знаком.

- Вы этого мужчину не знаете? - обратился я к Антонине Александровне, которая, сощурившись, внимательно изучила протянутый мной снимок.

Она отрицательно помотала головой и вернула мне фотокарточку.

- Нет, это кто-то из знакомых Леночки. Она ведь сильно не распространялась. Прислала фото - и то ладно.

- Хорошо, спрошу у неё.

- А ты его знаешь? - заинетерсовалась мать Леры.

- В том-то и дело. Черты вроде знакомые, но вспомнить не могу.

- Это Зверев, Константин Аркадьевич.

Пока мы рассматривали альбом, Лера, видимо, проснулась и теперь стояла за нашими спинами, рассматривая фотографию.

Моему удивлению не было предела.

- Ты знала Зверева? - на всякий случай уточнил я.

Лера пожала плечами и села за стол напротив.

- Если бы не эта фотография, и не вспомнила бы. Мы виделись с ним один раз на конференции. Я тогда как раз курсы прошла, вот этот второй человек на снимке - наш куратор. А Константин Аркадьевич был почётным гостем на завершающем обучение семинаре.

- Фото давнишнее, - пробормотал я.

- Так и есть, - подтвердила Лера. - Лет восемь-девять, не меньше.

- Восемь, - вклинилась Антонина Александровна, - у меня все фото подписаны. С обратной стороны.

Я развернул фотографию - действительно, пятое октября семнадцатого года.

Ещё раз посмотрел на Зверева. Да. Таким я его не знал. Когда мы познакомились, бороды у него не было. Это меня и сбило с толку.

- Поразительно, - произнёс я.

Поймал непонимающий взгляд хозяйки дома и решил, что нужно пояснить:

- Его убили недавно, а я был его клиентом. И меня пару раз вызывали на допрос.

- О, Господи! - расширила глаза мать Леры. - Страсти-то какие!

- Это пустяки, - улыбнулся я. - Разберёмся.

Захлопнул альбом и протянул Антонине Александровне.

- Ты как? - участливо поинтересовался у Леры, когда мы остались одни.

- Всё хорошо, - ответила та и мягко улыбнулась. - Спасибо тебе, Антон, что помог мне.

- Не говори глупости, - ответил я и пересел ближе к девушке. - Я всегда рад тебе помочь.

- Да, я знаю, - ответила та и положила свою руку на мою. - Ты никогда и никому не оказываешь.

- Ну почему? - возмутился я. Не хотелось выглядеть этаким бесхребетным лохом.

- Потому что очень добрый, - ласково ответила Лера. - И всегда таким был. И это здорово! Таких людей очень мало встречается. А чем дальше, тем меньше.

Мне понравилась похвала, поэтому я не стал переубеждать Леру, вспомнив, однако, как ещё совсем недавно злорадствовал по поводу Кирилла, которого с моей лёгкой руки минимум в одном посёлке будут считать психически неуравновешенным человеком.

- Ладно, мне пора домой, - решил я. - Уже поздно.

- Куда это ты на ночь глядя собрался? - это уже спрашивала Лерина мать, вернувшаяся к нам в комнату. - Ничего и слышать не хочу, ты сегодня остаёшься у меня!

Я посмотрел на Леру в поисках поддержки, но та лишь улыбнулась.

- Не хотелось вас стеснять, - решил я биться до последнего, но на меня замахали руками.

- Не придумывай! Места полно, кроватей всем хватит. Двухспалки у меня нет, поспите раздельно.

Я почувствовал, как уши становятся красными.

- Ну вот, и засмущался уже, - посетовала Антонина Александровна. - Сидите, я сейчас всё мигом устрою.

И она вышла из кухни.

- Можно спокойно поесть, - решила Лера, которая до сих пор не ужинала.

Зазвонил телефон.

Я посмотрел на экран и удивлённо вскинул брови.

Алина.

По видеосвязи.

- Я сейчас, - бросил Лере и быстро покинул дом. Не хотелось вести разговор при Лере и её маме. Тем более с Алиной.

Нажал “Ответить” и понял, что правильно сделал, оставшись один. Алина была пьяна. Очень сильно пьяна. Это было видно невооружённым взглядом по её неспособности сколько-нибудь долго фокусировать взгляд на камере. И она была не дома, о чём свидетельствовала громкая музыка, доносившаяся из динамика телефона.

- Привет, Антон, - пытаясь перекричать музыку, заплетающимся языком прокричала Алина.

- Что с тобой? Ты где? - как можно громче спросил я, но Алина помотала головой.

- Я тебя не слышу!

Что-то, видимо, сообразив, она встала и, бросив “щас”, пошла куда-то. Во всяком случае следующую минуту я наблюдал лишь часть её ноги, а музыка становилась всё тише.

- Ты где? - повторил я вопрос, когда Алина снова появилась в кадре.

- Я гуляю, - развязно отрапортовала Алина. - В нашем лучшем баре. Но тут безумно скучно! И не с кем поболтать.

- Ты одна? - удивился я. - А муж?

- Объелся груш! - напряжённо рассмеялась девушка. - Я не знаю, где муж. Мне по-хрен. Знаешь, Антон, в моей жизни было два хороших человека. Два.

Она ткнула в камеру два пальца, но я это скорее понял, чем увидел, потому что она промахнулась и слегка пошатнулась на явно непрочно стоящих ногах.

- Ты и Костя. Но теперь, - она изадала звук сожаления и поджала губы, - ты остался один. А Кости нет… Вот так вот. С кем мне ещё говорить, если не с тобой?

Я не понял, что она хотела сказать, сравнивая меня со Зверевым, но решил, что сейчас не время выяснять отношения, поэтому решил перевести тему:

- Давай поговорим. О чём ты хочешь поговорить?

- Так мы уже разговариваем о том, о чём я хочу поговорить. Об этом козле, который казался хорошим человеком.

Алина сморщила нос и протяжно произнесла:

- Антон, только, пожалуйста, не будь такой же мразью, как он. Пожа-алуйста!

- Конечно, конечно, - ответил я, чтобы что-то сказать, пытаясь сообразить, что вообще делать в этой ситуации.

Алина явно нуждалась в помощи. Её, как минимум, нужно было доставить домой.

- Давай, я вызову тебе такси, - предложил наконец я, - а завтра мы с тобой обо всём спокойно поговорим.

Девушка устало вздохнула.

- Ну не будь таким занудой! Ты прям как Костя. только живой, - и она чему-то рассмеялась.

- А ты знаешь, что Игорь всё знает? - поменяла Алина манеру речи. - Это который муж, который, сука, с грушами.

- Что знает? - не понял я.

- Я же говорю - всё. Он, видимо, где-то раздобыл все эти документы, поэтому теперь в курсе всего. Вот такая вот история. Но ты не виноват, Антон, ты не виноват. Это рано или поздно всё равно бы произошло.

Меня начала утомлять эта загадочность Алины, поэтому я решил слегка надавить:

- Алина, скажи нормально, в чём дело? Я ничего не пойму.

- Мне пизда, Антон! Мне пизда! - выкрикнула та и связь прервалась.

- Чёрт! - выругался я вслух и нажал на повторный звонок.

Не берёт.

Набрал ещё раз.

Телефон отключён.

И Игорю не позвонить - не понятно, что у них там опять произошло.

Набрал Кристину.

Не берёт.

Бар я узнал по специфическому фону во время видеозвонка, поэтому месторасположение Алины мне было известно. И это ни разу не рядом с её домом. Скорее, наоборот.

Что она там делала одна?

Я вернулся в дом и понял, что сейчас предстоит непростой разговор.

Лера уже поела и теперь пила чай. Антонины Александровны всё не было.

Я подошёл к девушке и присел рядом с ней.

- Я должен уехать, - прямо сказал я, глядя в глаза девушки.

- Что-то случилось? - встревожилась та.

- Нет, нет, - поспешил я успокоить Леру, - одному моему другу нужна помощь.

Лера улыбнулась.

- Как я и говорила, - произнесла она, - никому никогда не отказываешь.

- Там реальная проблема, - твёрдо сказал я, чувствуя облегчение от того, что самая неприятная часть разговора с враньём осталась позади.

- Едь, конечно, - серьёзно ответила Лера. - Друзья на то и нужны, чтоб приходить на помощь в трудную минуту.

Мне стало неловко за свою ложь, но говорить правду не хотелось. Сейчас это значило бы объяснять не только, что случилось у Алины, но и почему я соврал. А на этот вопрос я даже себе не смог бы ответить.

- Скажешь маме большое спасибо за всё, - сказал я на прощанье и спешно покинул дом.

Я надеялся, что моя поездка не будет напрасной и что Алина ещё будет в баре. Я понял, что что-то явно случилось, но никак не мог сообразить, что именно.

Что за бумаги нашёл Игорь? И как эти бумаги могут угрожать Алине? И самое главное - в чём я не виноват?

Эти мысли проносились в голове, но ни во что вразумительное пазл так и не складывался. Как будто мне дали рандомные данные и просили решить задачу с тремя неизвестными. Хотя, и это было бы проще. В моём случае данных почти не было. Только вопросы, на которые я очень надеялся получить ответы.

Я уже подъезжал к городу, когда телефон напомнил о своём существовании.

Лера.

Фотография.

С неожиданным, так сказать, ракурсом.

Хоть разворачивай машину и едь обратно.

Но, вспомнив её слова о том, что друзьям надо помогать, я настырно вдавил в пол педаль газа - с Лерой я разберусь попозже.

Глава 22

08.04.2026

Бар на отшибе города - не лучшее место для пьющей в одиночестве девушки. Поэтому я удивился, но и обрадовался, что с Алиной ничего не стряслось.

Искать её пришлось не долго. Услышав мой вопрос, бармен дал мне знак следовать за ним и проводил в комнату отдыха персонала, где я и нашёл Алину, мерно посапывающую под звуки перестрелки на экране телевизора - кто-то из сотрудников играл в “плойку”, не обращая на происходящее вокруг никакого внимания.

Звуки музыки доносились сюда приглушённо. Я подошёл к дивану и присел на корточки. Положил руку девушке на плечо и осторожно потормошил.

- Алина, пора вставать! - осторожно позвал я, но в ответ получил лишь невнятное бормотание. Бармен посмотрел на нас секунд десять, понял, что это надолго и покинул помещение.

- Алина! - чуть громче позвал я и крепче сжал плечо.

- Ну что, - проскрипела она в ответ и облизнула губы. Её веки сделали попытку разомкнуться, но, было видно, даже царивший в комнате приглушённый свет слишком раздражал глаза, поэтому Алина ещё больше зажмурилась и отвернулась от меня к спинке дивана.

- Идите все в баню, - пьяным голосом предложила она и пробормотала что-то ещё, чего я уже не разобрал.

- Алина, подъём, - не унимался я. - Поехали домой.

- Не хочу, - услышал я её голос и понял, что всё-таки добился своего - девушка проснулась.

- Надо, уже поздно.

- Как ты меня нашёл? - поинтересовалась Алина и сделала попытку посмотреть на меня. В этот раз получилось лучше.

- Не важно, - ответил я - не объяснять ведь пьяному человеку, как устроен этот мир.

- Может, оставишь меня здесь? - предложила девушка, но вразрез своим же словам приподнялась, чтобы сесть. Поняв, что без моей поддержки она вряд ли справится, помог ей выпрямиться.

- Всё будет хорошо, - пообещал я, не сильно задумываясь о том, что конкретно имею в виду.

Было видно, что Алина не в состоянии сопротивляться, но и передвигаться самостоятельно она вряд ли смогла бы. Поэтому я обхватил её за талию и забросил себе на плечо, отчего юбка задралась неприлично высоко. Сделав усилие, вернул кусок материи на место.

- А сандалики, - закапризничала Алина и я понял, что её туфли остались на полу. Решил, что лучше на диван её не возвращать, поэтому присел и свободной рукой подхватил обувь.

- Ты такой сильный, Антон, - пьяно-развязным тоном произнесла моя ноша и засмеялась. - Вот спроси меня, где мой муж?

- Где твой муж? - подыграл я, выходя из комнаты и направляясь обратно в бар и к выходу.

- Объелся груш! - ожидаемо развеселилась Алина и похлопала меня по спине.

Она говорила что-то ещё, но я уже открыл дверь в основной зал, где музыку уже невозможно было перекричать.

Подойдя к стойке, жестом спросил, должны ли мы что-то. Бармен отрицательно покачал головой, и показал на пальто и дамскую сумочку, лежащие на одном из табуретов. Он понял, что сам я не справлюсь, поэтому покинул своё рабочее место и помог накинуть пальто и сумочку мне на свободное плечо. Я решил, что это разумно - не так уж и холодно на улице, тем более, что идти не пешком. Поблагодарил парня и, лавируя между снующими туда-сюда и танцующими гостями заведения, со спокойной совестью вышел на свежий воздух.

Алина продолжала нести пьяную чушь, в которую я не стал вникать, сосредоточившись на том, чтобы без аварий донести её до своей машины и поместить в салон.

- На переднее! - возмутилась девушка, когда я хотел было посадить её сзади. - Хочу на переднее!

Я не стал спорить и усадил на пассажирское сиденье рядом со своим.

- Может, тебе ещё руль дать? - пробурчал я, пристёгивая безвольную тушку ремнём безопасности.

- Смешно, это смешно, - оценила Алина юмор, и я пообещал себе больше с ней не шутить.

Сел за руль и мы тронулись.

- Мне так плохо, Антон, - пожаловалась Алина спустя какое-то время.

- Если будет тошнить, говори, я остановлю.

- Да нет. Мне внутри плохо. Я так устала от всего этого!

Она, видимо, продолжила разговор, на котором мы остановились. Но как мне ни не терпелось узнать, что же она имела в виду, я осознал, что в таком состоянии от Алины будет мало толку. Поэтому просто промолчал.

- Куда ты меня везёшь? - через минуту спросила она, пытаясь сфокусировать взгляд на ночной город за лобовым стеклом.

- Домой, куда же ещё, - ответил я.

- Нет, - испуганно замотала головой Алина, - только не домой. Пожалуйста, Антоша, не надо домой!

Интересно.

- Почему нет?

- Ты не понимаешь. Я не могу домой… Я не хочу... Мне нельзя.

- Хорошо, - поразмыслив, согласился я. - Диктуй адрес, доставлю, куда скажешь.

Посмотрел на пассажирку и увидел, как в её затуманенном алкоголем взгляде пытаются формулироваться осознанные мысли. Однако надолго её не хватило.

- Я не знаю, - заскулила она и закрыла лицо руками. - Только не домой.

Я слышал, как она всхлипывает, поэтому решил подбодрить:

- Хорошо, не домой. Что-нибудь придумаю.

- Спасибо, - тихим голосом поблагодарила Алина и расслабленно развалилась на сиденье.

Моей первой мыслью было попробовать ещё раз связаться с Кристиной, но, глянув на часы, понял, что она вряд ли ответит, в три-то ночи. Отель тоже отпадал - как я оставлю пьяного человека одного? Оставался последний вариант. Конечно, правильнее было бы отвезти её всё-таки домой, что бы она сама ни думала по этому поводу, но мне не хотелось в очередной раз подставлять Алину.

Поэтому мы подъехали к моему дому. Девушка уже благополучно спала. Я решил не будить её, опасаясь непредсказуемой реакции. Аккуратно осводобив её от ремня безопасности, взвалил на плечо и, выслушав правым ухом невнятное бормотание, понёс в свою квартиру. На третий этаж забрался не без труда и решил, что надо больше внимания уделять поддержанию физической формы - вон ведь в жизни как бывает, и чужих жён по подъездам таскать на себе приходится.

Подбодрив себя такой шуткой, осторожно занёс Алину в квартиру и уложил на кровать. Вспомнил про забытые в машине вещи, но спускаться за ними не стал - не срочно.

Передо мной встала дилемма: оставить Алину как есть, не переживая за внешний вид её одежды и качество сна или всё-таки раздеть. Вспомнил себя и решил, что второе будет правильнее. Неизвестно ещё, что за дрянь она употребляла и не решится ли эта самая дрянь выбраться наружу.

Я облизнул пересохшие вдруг губы и аккуратно стал расстёгивать пуговицы на блузке. Дольше всего провозился с рукавами: мелкие пуговицы плохо слушались, что меня жутко бесило. Наконец и они поддались, и я по очереди потянул сначала один, потом второй рукав на себя. Приподнял сопящее тело, почувствовав, как кожа девушки буквально скользит по моей руке, которой я придерживал Алину. С юбкой оказалось проще: замок вниз, юбку вниз - делов то. Накинул на Алину одеяло и, тяжело выдохнув, отошёл от кровати подальше, чтобы не мешать спать.

Остаток ночи я провёл в своём любимом кресле, находясь между сном и явью. Алина пару раз порывалась куда-то идти, но, увидев меня, сразу успокаивалась и снова засыпала. Мне же не давали покоя мысли о том, что происходит и как это всё теперь называть.

- О, боже, Антон!

Я вмиг открыл глаза и посмотрел на часы. Девять утра. Перевёл взгляд на кровать и встретился с уже вменяемым взглядом Алины. Сейчас она выглядела лучше. Хуже, но лучше. Трезвее.

- Где мы?

Девушка села в кровати, натянув одеяло под самый подбородок и огляделась по сторонам.

- У меня дома.

Повисла пауза.

- Понятно, - наконец отреагировала гостья. - А мы с тобой не…

- Нет, что ты, - поспешил я её успокоить. - Я просто раздел тебя, чтобы удобнее было спать.

- Извращенец, - без эмоций произнесла Алина, и я понял, что она вовсе не сердится,а пытается даже пошутить.

- Такой уж вырос, - улыбнулся я и встал с кресла. - Чай? Кофе?

- Водка. Пиво, - отреагировала Алина и оглядела комнату внимательнее. - А у тебя душ есть?

- Откуда? - отшутился я и ткнул пальцем в сторону ванной комнаты.

Я стоял спиной к Алине и не стал оборачиваться, давая ей возможность взять свои аккуратно сложенные вещи и пройти в ванную комнату. Вернулась моя гостья только через двадцать минут. Без макияжа, но значительно посвежевшая. За это время я успел отписаться Лере, что всё хорошо, друг цел и невредим, могу приехать и забрать её через час-два. Лера ответила улыбкой и сказала, что уже вызвала такси. Увидимся, мол, позже. Я возражать не стал.

- Не знаешь, где мой телефон?

Этот вопрос буквально выбил у меня почву из-под ног. До меня вдруг дошло, что этой ночью я сделал всё, кроме самого главного - не сообщил Игорю, что Алина у меня и что волноваться не нужно.

- Сейчас принесу, - вслух сказал я и пошёл за вещами, рисуя в голове сцены с полицейскими машинами, в поисках девушки снующих по всему городу.

Стоп!

Хорошо, я не позвонил Игорю. Но где он сам? Неужели не беспокоится об Алине? На него не похоже.

Ответ я получил, когда вернулся в квартиру.

- Представляю, сколько бы шума было, будь Игорь дома, - поделилась опасениями Алина, безуспешно пытаясь включить телефон. - Разрядился.

Я нашёл зарядку и осторожно поинтересовался:

- А он где?

- На рыбалке, где ж ещё, - с горечью ответила Алина. - Решил ко дню рождения своей любимой супруги поймать трофей. Так у тебя чай или кофе?

Я почувствовал облегчение, но ответил невпопад:

- Да.

- Что да?

- Чай и кофе.

Мы пили каждый свой напиток, когда я наконец решился задать вопрос, на который, как мне казалось, имел полное право.

- Алина, что это было?

Та подняла на меня взгляд, но отвечать не стала. Просто продолжала потягивать кофе из кружки. Допила, отодвинула и только потом заговорила.

- Ничего серьёзного, просто Зверев.

- В смысле?

- А в прямом, - Алина сложила руки на столе, словно сидела за партой, и, как мне показалось, с вызовом посмотрела мне в глаза. Остатки похмелья портили картину, но, в целом, определённую степень независимости в свою позу девушка всё же привнесла.

- Ты даже не представляешь, каким гадом был Костя.

Я мельком отметил про себя, что она снова называет его только по имени, как хорошего знакомого, но решил вернуться с этим вопросом попозже.

- Ты знаешь, чем он занимался?

Я понял, что это был не риторический вопрос и что от меня ждут ответа.

- Людям помогал, - предположил я.

- Людям помогал, - повторила Алина и рассмеялась в голос. Правда, от её смеха слегка веяло холодом.

- Он был скотиной, какую поискать надо, - в голосе собеседницы явно чувствовалась жестокость, та самая, которая не давала в последнее время нашего общения со Зверевым покоя и мне.

- Да, он помогал людям, - продолжила Алина, - а потом шантажировал, тряс с людей деньги.

- У нас до этого не дошло, - решил вступиться я, хотя мозг уже понял, что имела в виду Алина - эмоции запаздывали.

- У вас бы до этого и не дошло, - спокойно возразила та. - Он не шантажировал своих клиентов, он шантажировал их знакомых.

- Как? - удивился было я, но краем сознания понял, что уже знаю ответ.

- Думаю, ты уже и сам догадался, - ответила Алина. - Ты приходишь к нему на сеанс, он слушает тебя - внимательно слушает. А потом начинает задавать всякого рода вопросы. Не сразу. Кому-то через месяц, кому-то - через год. Он ведь психолог. И знал, к кому и на какой кобыле лучше подъехать. Кому, допустим, не хватает друзей, кому девушка не отвечает взаимностью, кого-то шеф прессингует. Это, кстати, был его конёк - корпоративный сегмент. Только представь, сколько всего могут рассказать о своих работодателях люди, обиженные на своего шефа!

- Нечистый на руку психолог, - резюмировал я.

- Именно так, - подтвердила Алина.

- А ты тут причём? - всё ещё не понимал я.

- А очень просто. У него был просто шикарнейший компромат и на меня. Он прикинулся моим другом. Как я и сказала - кого мне не хватало. И всё. Однажды дружба прошла, а компромат остался.

Алина вдруг утратила былой боевой настрой. Её голос теперь отдавал полынью.

- Знаешь, как это бывает, когда доверяешь человеку самое сокровенное, а потом оказывается, что всё это время изливал душу мусорному баку. Он предал меня. Просто предал… Я замечала в нём все эти странности уже давно, но всё списывала но своё разгорячённое воображение. А потом оказалось, что воображение тут не причём.

Я молчал. Говорить было нечего. Алина очень точно сформулировала суть и моих претензий к Звереву. Претензий, которые, как и у неё, у меня копились на подсознательном уровне в те моменты, когда он задавал все эти неуместные вопросы. Он мог не только шантажировать людей, но и продавать информацию. Зачем ему было знать подробности о моей сестре? А если предположить, что кто-то хочет обокрасть её квартиру? Разве знание привычек жертвы не станет хорошим подспорьем в таком деле? Вот и получается, что мои к Звереву претензии были не безосновательными. И вот почему он так разозлился, когда я ткнул его в это носом. Задел за живое!

- А документы? - вспомнил я вчерашнюю истерику Алины.

- А в документах компромат на меня. И, насколько мне известно, эти документы сейчас у Игоря.

- Откуда ты знаешь? - нахмурил я брови. Выходила какая-то дичь.

Вместо ответа Алина встала сняла с зарядки телефон и включила его. Что-то поискала в нём и протянула мне.

- Вот, пожалуйста.

На экране был открыт чат в вацапе. Неподписанный номер, одно сообщение: “Твой муж знает всё. Привет от Зверева”. И фотография конверта.

- Поэтому, Антон, я и боюсь возвращаться домой. Что бы там ни было между нами с Игорем, такого он не заслужил. Мне просто стыдно смотреть ему в глаза.

Я ничего не ответил, а только ещё раз зачем-то перечитал сообщение.

Твой муж знает всё.

Привет от Зверева.

Что за новости?

Глава 23

09.04.2026

На часах девять утра, а я уже торчу там, где меньше всего хотел бы находиться. Кабинет Самсонова.

“Здравствуй, Антон! Жду тебя у себя в 9:00. Без опозданий, будь добр.”

Сообщение от Алексея пришло в шесть утра. Сразу подумалось, спит ли он когда-нибудь? Решил как-нибудь спросить, когда отношения наши с ним наладятся.

Если наладятся.

Я подъехал в отделение без опозданий, и дежурный сразу повёл меня по знакомым коридорам к уже до боли знакомому кабинету.

Хозяина на месте не оказалось, но дежурного это не смутило.

- Ожидайте, - безразлично бросил он и закрыл за собой дверь, оставив меня мариноваться перед встречей со следователем.

Я сел на “свой” стул и стал ждать Самсонова.

Минут пятнадцать спустя, когда я было решил, что пробуду здесь минимум до обеда, дверь за моей спиной открылась, но в проёме стоял вовсе не Алексей, а какой-то незнакомый мне сотрудник, видимо, из подчинённых.

Он быстро прошёл к месту следователя и сел за его стол. Было заметно, что он нисколько не тушуется в чужом кабинете, что наводило на определённые мысли. Я не стал их развивать, так как внутренне собрался и стал готовиться к разговору. По лицу сидевшего передо мной человека было сразу понятно, что разговор этот мне запомнится надолго.

Напарник Самсонова выглядел ненамного старше меня, хотя первое впечатление могло быть и обманчивым - уж больно вошедший хмурил брови и метал в меня молнии.

- Подполковник Анатолий Брагин, - представился он, недружелюбно поглядывая в мою сторону.

Отточенным движением он открыл блокнот Самсонова и взял его ручку.

- Майор Самсонов задерживается. С вами поговорю я.

Его тон не давал повода на какую-либо надежду и я вдруг остро почувствовал, как мне не хватает Самсонова, с которым можно поговорить почти по-дружески.

- Антон Левин, где вы были вечером двадцать восьмого февраля с девятнадцати ноль-ноль до полуночи?

- Дома.

- Кто это может подтвердить?

- Никто.

- Вы были один?

- Так точно.

Брагин оценивающе посмотрел на меня и сжал губы. Видимо, принял мою форму ответа за издёвку.

- Хорошо. В каких отношениях вы были с убитым?

- Он был моим консультантом в тяжёлых жизненных вопросах, я - его клиентом.

- Проводили ли вы время вне стен его офиса?

- Да, было пару раз.

- Пару раз? - жёсткий взгляд холодных глаз.

- Пару раз, - не дал сбить себя я. - Точно не помню.

- А вы вспомните, - с нажимом предложил Брагин.

- Это давно было, такое в голове не откладывается.

- Ясно. То есть в последнее время вы с убитым приятельских отношений не имели?

- Так точно.

И снова пауза.

- Хорошо. Расскажите, что произошло у вас со Зверевым двадцать седьмого февраля?

- Послушайте, - начал закипать я, понимая, что разговор идёт по тем же вопросам, на которые я уже отвечал Самсонову, - я уже отвечал на все эти вопросы вашему коллеге. Спросите у него.

- Я спрошу у вас, - безапелляционно заявил собеседник и, как ни в чём не бывало, продолжил: - На почве чего у вас со Зверевым разгорелся конфликт?

Я задумался.

Как быть?

Продолжать делать вид, что ничего не было или признать, что конфликт был?

Как бы я ни пытался доказать сам себе, что у следствия не может быть доказательств нашего со Зверевым конфликта, заданные мне вопросы свидетельствовали об обратном. И я вспомнил нашу вчерашнюю беседу с Алиной. Зверев так или иначе вёл записи обо всём, что рассказывали ему клиенты. А значит, и информация о нашей с ним ссоре могла быть там. И если я сейчас совру невпопад… О последствиях даже думать не хотелось.

- Мне было неприятно, что он задаёт вопросы о моей семье.

Подполковник снова зыркнул на меня и добил вопросом:

- Вы угрожали Звереву?

- Н-нет, - слишком поспешно, а потому немного фальшиво ответил я.

- А если подумать? - Брагин продолжал чиркать в блокноте.

- Нет, - твёрдо ответил я. Такой информации даже у них быть не могло. Это уже домыслы.

- А то, что вы обещали… - он вдруг отложил блокнот в сторону и, не разбирая, вытянул из середины стопки папок, лежавших на углу стола, одну. Открыл и поставил так, чтобы я видел надпись на ней. Надпись, от которой внутри всё похолодело.

-...обещали, цитирую, “превратить его гнусную физиономию в кровавое месиво” - по-вашему не угроза?

Я понял, что приплыл. И что спина покрывается холодным потом. Губы, наоборот, вдруг стали сухими. Облизнул. Не помогло.

- Не помню такого, - хрипло выдавил я из себя и, понимая, что не выгребаю, с опаской посмотрел на собеседника.

По его торжествующей улыбке понял, что он откровенно издевается надо мной.

- Я тебя посажу, Антон Левин. Ты у меня будешь на нарах загорать, а не в Тае, - с садистским удовольствие произнёс он. - Ты что, думаешь, самый умный?

Брагин встал, обошёл стол и сел на его край, засунув руки в карманы форменных брюк и глядя мне в глаза своими стальными глазами.

- У меня есть все основания задержать тебя здесь до выяснения обстоятельств. Включая тех, что ты скрываешь от следствия. Ты думаешь, у нас нет списка всех подарков, полученных Зверевым от своих клиентов?

В глазах допрашивающего мелькнула какая-то мысль, и он поспешил поделиться ею со мной:

- Как думаешь, сильно я ошибусь, если завтра с ордером нагряну к тебе на хату и найду там кучу раритетных ножей?

Брагин потянулся за моим делом и, взяв несколько верхних листов, сунул мне в руки.

- Узнаёшь?

Я не знал, что ответить. Чёрная пантера. Конечно, я узнал. И по моему взгляду - я это вполне осознавал - это было хорошо видно.

- А теперь объясни мне. Как в кабинете у убитого появился нож рыночной стоимостью два миллиона долларов?

В моей голове мелькнула мысль. Мой взгляд скользнул на копиям документов в руках моего обвинителя и я понял, что нужно отвечать.

- Этого я не знаю.

- Хватит нести чушь! - рассвирепел Брагин и кулак его свободной руки со страшной силой опустился на крышку стола.

- Но я действительно не знаю, - твёрдо ответил я и посмотрел подполковнику прямо в глаза.

Его взгляд мне ужасно не понравился и я представил уже, что сейчас из меня будут выбивать признание силой, как дверь кабинета распахнулась и на пороге показался Самсонов.

- Что здесь происходит? - набросился он на Брагина.

Тот вмиг осел, вскочил со стола и вернул документы туда, откуда их брал - в папку.

- Иди покури, - предложил Алексей, обращаясь к подчинённому и тот без лишних слов покинул кабинет.

- Совсем, черти, распоясались, - покачал головой Самсонов, пожал мне руку и сел за стол, положив на его поверхность принесённый конверт. - Ты не серчай на него, Антоша, работа у нас такая - нервная. Ты хорошо, что зашёл. Просто у нас все на взводе… В общем, давай я тебе обрисую ситуацию.

Следователь сложил взятые в замок руки на столе и устало посмотрел на меня.

- Дело Зверева никак не может сдвинуться с мёртвой точки. Это, - он показал головой в сторону стопки папок, - дела на часть его клиентов. Только на часть. И среди этой стопки есть лишь три имени людей, у которых нет алиби на вечер, когда Зверев был убит, и только один, у кого с ним накануне был конфликт. Это ты, Антоша.

Он выбрался из кресла и подошёл к открытому сейфу.

- Брагин злой, потому что он многое накопал по этому делу, и ему не терпится прижать кого-то к стенке. Как, собственно, и мне. Ты прекрасно знаешь, как начальство меня трясёт.

Самосонов покопался во внутренностях сейфа и взял ещё одну папку, с которой и вернулся за стол. Открыл её, переложил несколько листов и наконец извлёк то, что, видимо, искал. Протянул мне. Фотографии.

- Надеюсь, ты не из слабонервных, - запоздало предупредил он. - Это тело Зверева после убийства. А это раны, нанесённые ему преступником. И эти раны, Антоша, нанесли ножом. Понимаешь? Скорее всего, вот этим ножом.

И Самсонов протянул ещё одну фотографию с изображением искусно украшенных ножен от очень дорогого ножа. Жемчужина Востока. Та самая, которую я подарил Звереву несколько лет назад.

- Вот и выходит, Антоша, что, как ни крути, все дороги ведут к тебе, - Самсонов пожал плечами, его голос при этом оставался ровным, как будто он рассказывал постороннему человеку, как пройти в библиотеку.

Я вернул Алексею снимки и сделал попытку сглотнуть комок в горле. Вышло с трудом. А Самсонов продолжал:

- Единственное, что сейчас отделяет Брагина от того, чтобы тебя арестовать, Антоша, это отсутствие в базе данных о том, что владельцем ножа до Зверева был ты, а также то, что мы до сих пор не нашли орудие преступления. Но Толя надеется получить ордер на обыск твоей квартиры, и тогда всё встанет на свои места.

Эти слова, произнесённые следователем нарочито будничным, усталым тоном, заставили моё сердце буквально скакать в груди. Ещё одна фраза от Самсонова - и я бы посыпался по всем статьям.

Но он замолчал, собрал всё обратно в папку и вернул её в сейф, оставив его открытым.

Сел за стол и протянул мне конверт, с которым пришёл в кабинет.

- Я тебя вот чего позвал, - прокомментировал он, видя мой недоумённый взгляд. - Здесь вся инфа на твоего Кирилла. Хотя, и на моего уже тоже - много крови попил, гадёныш.

Я сидел, тупо переводя взгляд с конверта на Самсонова и обратно, пока тот не улыбнуся и не произнёс:

- В целом, это всё. Тебя проводить или ты уже запомнил дорогу?

Кабинет Самсонова я покидал на негнущихся ногах. Мне казалось, что с меня спадают кандалы, в которые я уже мысленно заковал себя. И чем дальше я уходил от кабинета, тем больше хотелось бежать, но я заставлял себя спокойно вышагивать эти метры, отделявшие меня от ощущения свободы, которое здесь, в стенах отделения, блекло.

Я шёл и думал о том, свидетелем чему я стал. И мне очень не нравилось то, что со мной только что сделали. И, как я догадывался, не только сейчас, а и во все предыдущие наши с Самсоновым встречи у него в кабинете. Который был вовсе не его кабинетом. И чем больше я об этом думал, тем больше в этом убеждался.

Передо мной просто разыгрывали спектакль.

Для чего?

Чтобы я спёкся.

Это очевидно.

Вечером, оставшись один (Лера написала, что у не какие-то неотложные дела), я прокрутил в голове события последних дней и понял, что вокруг меня сжимается кольцо недоверия со стороны следствия. Безосновательное. Не имеющее ничего общего с действительностью.

Да, у меня не было алиби на вечер убийства, но не было у меня и мотива.

Да, я провёл весь вечер в одиночестве.

Я часто так делал до появления Леры.

Да и сейчас я один.

Если сегодня кого-то убьют, у меня снова не будет алиби.

И так почти каждый день.

Много лет.

Наверное, поэтому меня до сих пор не арестовали. Потому что до сих пор не было мотива. Мало ли кто и где был в момент убийства.

Однако теперь всё поменялось.

И следствие считает, что у меня мог быть мотив. Та самая перепалка со Зверевым накануне. Но это абсурд. Мало ли кто с кем ссорится. Не факт, что я был единственным кого не устраивал Зверев. Взять Алину. Он и её подставил. Что, теперь её подозревать?

Это абсурд.

Что касается ножа.

Следствие никогда не докажет, что этот нож подарил Звереву я.

Потому что я его не покупал.

Друг, привёзший его из Китая, сделал это контрабандой.

Никаких документов, никаких свидетелей.

Да, я коллекционирую ножи.

И да, у меня в коллекции есть и Жемчужина Востока.

Вот она, стоит на своём месте.

А значит, я её никому и не дарил.

Поэтому всё, что может предъявить мне следствие - это моё алиби.

Вечер, когда я напился.

Хотя бросил пить.

Просто стало вдруг тоскливо.

Сидел один.

Жалел себя.

Было обидно.

Жутко обидно.

Я чувствовал себя использованным.

Конечно, это было действие алкоголя.

В трезвом уме я осознавал, что мои чувства к Алине - только моя проблема.

Было лишь одно “но”.

Однажды я оставил её.

Ушёл из её жизни.

Чтобы не возвращаться.

Но она вернула меня в неё.

Наперекор всему.

Двум годам тишины.

Разбитому носу Игоря.

Это было то “но”, за которое всё это время держался я.

Зачем она это сделала?

Что ей было нужно от меня?

Чтобы я был рядом?

Но это жестоко - держать человека у своей ноги столько лет.

И не имеет значения, если Алина даже не догадывалась о моих к ней чувствах.

Да и могло ли такое быть?

Получилось ли у меня за тринадцать лет ни разу не дать повода усомниться в моих сугубо дружеских чувствах, бывших на самом деле ложью?

В таком состоянии я и пил весь вечер.

Усугубляла всё перепалка со Зверевым.

Как сказала Алина? Чувство, что тебя предали.

Причём сделал это человек, которому ты доверял столько лет самые сокровенные мысли.

И если Зверев шантажировал людей - делал вид, что помогает, используя полученную от них информацию для своих серых схем - ему самое место там, где он сейчас и находился. Как бы это жестоко ни звучало, но с ним поступили по справедливости. Нельзя быть таким человеком и оставаться безнаказанным.

И не важно, кто это сделал.

Если бы это хотел сделать я, то сделал бы. И никто никогда бы не догадался. Потому что у меня было бы алиби.

Настоящее.

Идеальное.