Я вернулся. Журналист. Книга третья.

Пролог

Наконец-то наш квинтет выбрался из актового зала на школьное крыльцо, оставаясь в окружении в основном женского, девчачьего пола. Леха с довольным видом раздал в зале приличное количество автографов. Не одна Храброва догадалась принести кассету с записью ВИА «Браво». О том, что ребята их этой группы будут на встрече с ветераном петь, первым узнал от меня наш класс, а от одноклассников информация ушла дальше.

Нам повезло в том, что в актовый зал мы прошли вместе с Паниным в верхней одежде, сняв её перед тем, как войти в зал. Поэтому идти в школьную раздевалку нам было не надо, а часть девчонок ринулась одеваться. В этот момент мы и вырвались из плотного окружения, добравшись до крыльца.

- А это чё за музыканты такие?

Услышал я сбоку от себя. Повернув голову, увидел неразлучную троицу: Сазо́на, Попка´ и Пода́теля. Они, насколько помню, по два раза оставались на второй год, стояли на учёте в детской комнате милиции. В этом году их должны были выпихнуть из восьмого класса со справкой.

Честно говоря, эта приблатненная троица уже давно должна была сидеть на малолетке. Помню, как они в открытую отбирали деньги у малышни, бомбили пьяных, ставили удары на прохожих. В той моей жизни их приземлили на нары за грабеж, когда я учился в восьмом классе, то есть года через два.

Они в очередной раз бомбанули пьяного мужчину, только тот оказался какой-то важной птицей, и его связей хватило, чтобы милиция отработала по полной программе и нашла тех, кто его ограбил и избил. При этом, думаю, каких-то, особых усилий сотрудники не приложили, так как потерпевший смог опознать нападавших. А кто подозревается в аналогичных преступлениях в нашем районе, было известно и участковым, и операм. Об этом нам – членам школьного комсомольского оперативного отряда рассказал участковый – старший лейтенант Куприянов.

Про мою прошлую жизнь не оговорка и не бред сумасшедшего. Так получилось, что прожив довольно длинную жизнь, я 19 мая 2025 года в День пионерии погиб от взрыва шаровой молнии, не дотянув полгода до пятидесяти семи лет. После моей смерти там, в прошлом-будущем моя душа, матрица или что-то там ещё попала в моё же тринадцатилетнее тело 10 февраля 1982 года, почти на сорок три года назад во времени.

В той моей жизни в феврале 1982 года, припоминаю, я сильно болел воспалением лёгких, у меня была температура за сорок, и меня ночью, вернее всего, десятого числа отвезли на скорой в больницу. В этот раз отец не смог дозвониться до станции скорой помощи из-за сломанных телефонных автоматов, и я, видимо, умер.

А когда батя делал мне искусственное дыхание после того, как я перестал дышать, в это тело подселилась моя душа, и температура сразу же пошла на спад. Утром я уже чувствовал себя нормально, был сильно удивлён, увидев своих родителей живыми и здоровыми. Ещё больше удивился, поняв, что мне вновь тринадцать лет, я пионер и у меня впереди новая жизнь.

Единственное неудобство было в том, что памяти меня самого в тринадцать лет в теле не осталось. Я помнил о своей предыдущей жизни в этом возрасте, только то, что может помнить средне статический мужчина в возрасте пятидесяти шести лет. Это могло вызвать определённые трудности с моей адаптацией в этом времени, пока родители не рассказали мне, что я перенес клиническую смерть. После этого все свои косяки объяснял последствиями клинической смерти, тут помню, тут не помню.

Обидно было, что какой-то особой сверхпамяти при переносе не получил, как и других ничтяков, которые в книгах часто получают попаданцы, для того чтобы спасти мир или СССР. Записи о том, что я смог вспомнить о важных событиях в СССР, а потом в Российской Федерации где-то до 2000 года занимают меньше двух страниц, но я продолжаю заполнять тетрадку, записывая то, что удается вспомнить.

Правда, одна способность у меня появилась. Мне приснилось несколько снов, во время которых звучат песни из будущего, в которых я максимум помнил куплет или пару строк куплета. Так-то я помню много песен из «Любэ», Малинина, других певцов будущего, и неплохо их исполнял под гитару. Но тут мне приснились песни «Ласкового мая», которые я потом записал. И это оказалось очень приятным бонусом в моей новой жизни. Почему это для меня так важно? Потому что я хочу на песнях зарабатывать, как автор текста и музыки. Уже зарегистрированы мои права на восемь песен. Готовлю ещё шесть. Записи моих семи песен из будущего, исполняемых ВИА «Браво» за две недели разлетелись по Горькому.

Это не та группа «Браво» из моего прошлого-будущего, а вокально-инструментальный ансамбль Дворца пионеров. Солист у этой группе Алексей Захаров – сын второго секретаря Горьковского обкома партии, с которым я уже знаком, и который оказал значительную помощь для нашей семьи в регистрации моих авторских прав на песни. Также он намекнул через директора Дворца пионеров, что поможет выпустить мой роман о Зиновии Колобанове и его подвиге. Для себя в новой жизни я выбрал новый путь – путь писателя. А песни – это сопутствующий вариант зарабатывания денег.

Что ещё важного произошло за почти три месяца моего нахождения в этом мире? Мы расплатились за двухкомнатный кооператив, и поменяли его на трехкомнатную квартиру в нашем же доме на втором этаже. Это удалось благодаря выигрышу в лотерею «Спринт» машины «Волга».

Теперь, надеюсь, мы не затопим соседей снизу, после чего переволновавшаяся мамуля получила обширный, сквозной инфаркт. Также надеюсь, что через полгода у меня появится сестрёнка, которой не было в прошлой жизни.

Не знаю, почему эти мысли пронеслись у меня в голове, когда я посмотрел на эту троицу. В той жизни, Попок сломал мне нос. Их трио ставила удар на прохожих. Подходили со спины, окликали, когда прохожий останавливался и поворачивался, то получал удар в челюсть, нос или ещё куда. В зависимости от того, какой удар эти долбоящеры отрабатывали.

Я тогда дурак из-за пацанских принципов уговорил родителей не писать заявление в милицию. И зря сделал это, как сейчас понимаю. Хотя, тогда ситуация сложилась очень интересной. Я в то время сдружился сильно с Максом Егориным, а тот тоже был в авторитете у местной шпаны, а ещё больше у шпаны Пьяного угла и Лапшихи. По его просьбе оттуда пришли ещё более авторитетные пацаны, которые объяснили Сазону, Подателю и особенно Попку, что меня трогать не рекомендуется. Те вняли и до их посадки даже не смотрели в мою сторону. Вот такие законы улицы были в той моей прошлой жизни.

До сегодняшнего дня в этой жизни я с этими кадрами ещё ни разу не пересекался. В школе они появлялись, дай бог, раза два в неделю. А вечерами я теперь, как было в предыдущем варианте бытия, по улицам не шастаю. Дел и без этого хватает. И вот несколько неожиданная встреча.

Вслед за мной на троицу известной, местной шпаны посмотрели остальные. Ребята из ансамбля с интересом, девчонки с опаской.

- И чё молчим, музыканты? – Сазон цыркнул через большую щербину верхних передних зубов. – Не вежливо это.

После этих слов Сазонов Андрей затянулся папиросой, после чего выпустил два кольца из дыма.

- А они нам сейчас в ответочку за обидки «Мурку» сбацают, - усмехнулся Податель, также затягиваясь папиросой со сложенным гармошкой мундштуком и явно кося под Прмокашку из фильма «Место встречи изменить нельзя».

Посмотрев на лицо Подателева Юрия, я понял, почему он два раза на второй год оставался. На его лице явно было прописана задержка психического развития, как минимум. Я не врач – психиатр, но и олигофрению я бы Подателю влёт, как диагноз поставил. Почему его не отправили в спецшколу для умственно отсталых детей, для меня стало загадкой. В той-то жизни у меня - школьника просто опыта не было, чтобы разбираться в психиатрии для постановки диагноза, а потом в жизни пришлось частенько сталкиваться с такими субъектами и в криминальном мире, и со школьниками, которые в этот мир шли семимильными шагами. Причем большинство из них имели психологические, а чаще психиатрические проблемы.

Сазон и Попок выглядели в психологическом или психиатрическом плане нормальными, но с повадками уголовников, которые уже минимум пару ходок на зону сделали.

Все эти мысли вновь моментально пролетели у меня в голове, при этом я ещё и расклад на драку прикинул. Леха - лось здоровый был мощнее всех троих, да и подраться любит. Руслан Давыдов, наш барабанщик, своими габаритами никому из троицы не уступает, и по его рассказам ему не один раз приходилось драться в ДК речников, где в ансамбле играет его брат. Так что кого-нибудь из этих троицы он на себя возьмёт. Я же готов на себя был взять Попка, по старой памяти, так сказать. Надо же сквитаться за мой сломанный нос в той моей жизни. В этой-то он мне его ещё не успел сломать, да надеюсь, и не сможет.

Захаров оценивающе посмотрел на ребят и включил уличный режим общения, выдав:

- А вы вообще кто такие по жизни? Под кем ходите?

Сазон весь как-то подобрался, выпустив папиросный дым, прищурившись, оценивающе посмотрел на Лёху. Вот только ничего сказать не успел, так как на крыльцо вышла Лиза, сопровождая Панина, и, увидев курящих школьников, тотчас накинулась на них:

- Сазонов, Подателев, вы, что совсем обнаглели? Курить на школьном крыльце! А ну марш за территорию школы!

- Всё, всё, Елизавета Кузьминична, уходим. А с тобой красавчик ещё встретимся. Разберемся, кто ты есть по жизни и под кем ходишь, - пробурчал Подателев, и вся троица, сбежав с крыльца, направилась к забору, который окружал школьную территорию.

Там в одном месте обычно сидели и курили школьники во время перемен. Учителя гоняли их, но уже без особого огня, убедившись в бесполезности этого. В Кузнечихе жило большое количество рабочих, которые на воспитание детей обращали очень мало внимание. Сытый ребенок, одетый, в школе учится! Чего ещё надо?! После восьмого класса в ПТУ и за станок, за которым заработаешь больше, чем инженер или учитель. А то, что рано начинали такие ребята курить и пить, так и их родители также начинали. И ничего живы, здоровы, с нормальным потомством. И чего тогда волноваться.

Панин попрощался с Лизой и школьниками, ребята пристроились к нему, а я решил проводить их до магазина, а потом оттуда идти домой. Встречаться с этими тремя мушкетерами с обратным знаком мне совсем не хотелось. От них можно было ожидать чего угодно.

- Ребята, вы по сторонам посматривайте пока до остановки идёте. Та троица, что была на крыльце – это местные, полные отморозки, которым на зоне уже прогулы давно ставят. Так что держитесь Сергея Владимировича, - я кивнул в сторону ветерана, который потихоньку пошел вперед, пока мы прощались.

- Да, ладно, справимся, если что, - Захаров пренебрежительно махнул рукой.

- Лёха, они могут и не втроём прийти, а целой кодлой. Их постоянная компания человек десять – пятнадцать. И они сейчас здесь Кузнечиху держат. Так что давайте лучше побыстрее сматывайтесь.

- А ты как? – перебил меня Шурик.

- Я как бы местный. Не должны тронуть. Хотя и не точно.

И как сглазил. Когда подошёл к своему подъезду, то увидел эту троицу и ещё пару парней, который стояли гурьбой, курили и общались между собой. Мат и феня висела в воздухе.

- А вот и Миша наш пришел. Он нам сейчас расскажет, что это за друзья – музыканты с ним были. Так ведь, Мишенька, - сюсюкающим голосом обратился ко мне Попок.

Попков Олег из всей этой троицы был, пожалуй, самым умным. И как сейчас выяснилось, умел разговаривать нормальным литературным языком без мата и фени. Ещё и иронизировать.

Пока Попок говорил, пятерка быстро и слаженно взяла меня в кольцо. А я понял, что словами сегодня не обойдётся, но страха не было, а появилась настоящая, такая злость. Мне реальных пятьдесят шесть лет, я во вторую чеченскую два раза был в командировке по полгода, когда и по зеленке пришлось побегать и поползать под пулями, да и так много чего в жизни повидал. А тут какая-то шпана на меня наезжает?! Охренеть!

- Мои друзья – музыканты нормальные пацаны. Ещё вопросы есть, Попок? – Я спокойно смотрел в глаза своему оппоненту, отчего тот смутился и вильнул взглядом.

- Ну, если нормальные пацаны, то за грубость штраф им придется заплатить. За всех червончик. Завтра принесешь к вечеру, а пока твоя гитара у нас побудет, - Попок сделал небольшое движение головой.

Я понял, что мне сейчас прилетит сзади, начал разворачиваться, но не успел, получив хороший удар в правую почку. Скрутить не скрутило, но прострелило хорошо так. А тут ещё с боку схватили за правую руку, выворачивая ручку чехла с гитарой. Сопротивляться я не стал, инструмент было жалко.

- Ну, чё, фраер! Всё дошло! Базлать не будешь? Завтра чирик пригонишь, - это уже Сазон вступил в разговор, довольно ухмыляясь.

- Андрей, не хочу тебя и остальных расстраивать, но вам всем до семи лет корячится за грабеж. Статья сто сорок пятая УК, часть вторая, группой лиц по предварительному сговору.

- Ты чё, клоун, понты гонишь! Какой гоп-стоп?! Попал с корешами на крюк, отбил бабки, если не фуфломет, и всё скостилось. Или ты не пацан? В сочинители пойдёшь? Стукачки? – Сазонов зло ощерился.

- Андрей, это ты, судя по музыке, хочешь жить по воровским законам, а меня вполне устаивают законы Советского Союза. И ты определись, то я у тебя пацан, то фраер, то клоун, то фуфломет, то стукач.

- Сейчас ты будешь клоуном, - сказал Сазон и с шагом вперед попытался пробить мне в грудь.

Я едва успел сместиться в сторону, пропуская его кулак, как мне тут же полетел в голову здоровый кулак от Подателя. Разрывая с ним дистанцию, я, шагнув назад, натолкнулся на одного из тех двоих парней, которых не знал. Точнее, они учились в нашей школе, были в кодле этой троицы, но как их зовут, я не знал или не помнил.

Тот, на кого я наткнулся, умудрился резко сбить меня подсечкой на землю. Точно каким-то видом борьбы парень занимается. Очень быстро и качественно у него этот прием прошёл. Мне же оставалось только прикрыть голову и лицо руками, чтобы не сильно туда прилетало, свернуться в позу эмбриона, прижав подбородок к груди и закрывая локтями ребра. В принципе, ребята особо не усердствовали, пнули по два-три раза и остановились. Но прилетело мне всё равно прилично.

- Клоун, с тебя теперь два чирика. Попробуешь, стукануть мусорам, замесим наглухо. Всё понял?! – двинув меня ещё раз ногой, Сазон и четверка его подельников не спеша ушли вместе с моей гитарой.

Я поднялся с асфальта и осмотрел себя. Моим микровельветовым брюкам, как и болоньей куртке досталось. Такое ощущение, что по мне стадо слонов пробежало, оставляя на мне следы. Но вроде ничего не порвали. Поднялся к себе в квартиру. В первую очередь осмотрел в зеркале лицо. Нормально, немного нижняя губа разбита, да на левом виске ссадина. А так легко отделался.

Разделся и, как смог осмотрел себя в зеркале. Предплечьям и голеням досталось, на них начали наливаться синяки. И в районе правой почки синяк тоже будет. Сходил в ванную умылся, прижег отцовским одеколоном губу и ссадину, потом прошёл в свою комнату, сел на уже свой диван и задумался. Предстояло решить извечный вопрос: «Что делать?». Прикинув различные варианты, оделся в туже одежду, не очищая её, достал из стола записную книжку и направился в общественный пункт охраны правопорядка, который находился через три дома от нашего.

Постучав в дверь с надписью «участковые инспектора», я подождал несколько секунд, дождавшись приглашения, открыл её и зашёл в помещение. Три стола, стулья, шкаф, пара сейфов. Стандартная обстановка. За одним из столов расположился капитан, рядом на стуле для посетителя лейтенант. Оба мне не знакомые. В смысле я их не помнил из той моей уже прожитой жизни.

«И чем интересно они тут занимались? Первое, что на ум приходит – употребление алкоголя. Только ещё и шестнадцати часов нет. Что-то они рановато. Может, обсуждали чего?», - пронеслось у меня в голове.

- Чего надо, парень? – как-то неласково спросил меня капитан, которому на вид было больше сорока, и на нём, куда бы уместнее смотрелись майорские погоны.

- Заявление хочу написать по поводу ограбления, - спокойно ответил я.

- Какого ещё ограбления? – удивился лейтенант, явно недавний выпускник вышки.

- Сегодня, около получаса назад Сазонов Андрей, Подателев Юрий, Попков Олег и ещё двое ребят, их фамилий и имен я не знаю, но они учатся в двадцать третьей школе, впятером избили меня и отняли гитару с чехлом общей стоимостью в восемьдесят рублей. Кроме этого потребовали, чтобы я им завтра принёс ещё двадцать рублей, - также спокойно произнёс я.

- Опять эта троица. Ладно, разберемся. Тебе сколько лет? – вновь задал вопрос капитан.

- Тринадцать, - ответил я.

- Родители дома?

- Нет, на работе.

- Когда будут?

- Где-то полседьмого.

- Понятно. Значит смотри. Мы сегодня с напарником здесь будем до шести, потом в рейд, когда вернемся не известно. Завтра у нас выходной, но будут дежурить два других участковых. Можешь с родителями обратиться к ним. В воскресенье мы дежурим в опергруппе. Следующий раз придем сюда только во вторник. В общем, решай сегодня с родителями, когда придёте. От тебя я заявление принять не могу, тебе ещё четырнадцати нет.

Капитан замолчал и серьезно посмотрел мне в глаза, а я ему. И с учетом моего жизненного опыта понял, что тот подшофе. И, судя по тому, какую сказку он мне сейчас рассказал, ему страсть, как не хочется принимать от меня заявление и работать по нему.

- Что-то я не слышал, что заявление о совершении уголовного преступления берется с четырнадцати лет, - произнёс я.

- У тебя есть юридическое образование, чтобы такое заявлять? Нет. Тогда иди домой. Жди родителей и решайте, когда придёте с заявлением. Всё, иди, парень.

Я посмотрел в глаза капитану, который смотрел на меня с уверенностью в своей правоте. Вот она красота неискоренимой палочной системы в МВД, когда любыми способами пытались отговорить от написания заявления, замотать его или перекинуть заявление на кого-нибудь другого, лишь бы не испортить показания по раскрываемости преступлений.

- Да, капитан, никогда ты не будешь майором, - произнёс я и развернулся на выход.

- Чего ты сказал, пацан? Повтори, - услышал я рык капитана.

- Да и капитаном недолго ещё походишь, - повернув голову, сказал я и вышел из кабинета.

***

- Петрович, а может зря ты так с пацаном. А если он и его родители жаловаться будут, что мы не приняли заявление. Всё-таки гитара за восемьдесят рублей – это серьезная сумма. Да и парня, судя по внешнему виду, хорошо так отбуцали. И борзый он чрезмерно. Может у него родители шишки какие-нибудь.

- Костя, не бзди. Слово тринадцатилетнего пацана и наши с тобой. Скажем, что вообще его в глаза не видели и не слышали. А за начальство не волнуйся. Им висяк очередной не нужен. Или ты думаешь, что раз известно, кто избил парня и забрал гитару, то дело автоматом в суд пойдёт. Нет, мой молодой коллега, на практике будет свидетельство одного парня против пятерых, которые скажут, что и пальцем его не трогали, и никакой гитары у него не забирали. Все знают, что это не так, но где доказательства для суда? А их нет. Избавится от гитары эта шпана и всё. Хрен чего докажешь, и других свидетелей хрен найдешь. Так что давай ещё по маленькой, коньячок отличный мне в подарок подогнали, а потом займемся бумажками, без которых ты букашка, а не человек.

- Не знаю, Петрович. Мне как-то не по себе, что мы так пацана отшили.

- Я тебе сказал, молодой, всё будет нормально. Не ссы. Иди дверь лучше закрой. Минут через десять продолжим прием граждан, - усмехнулся капитан, открывая дверцу сейфа, который стоял у него под столом.

Глава 1. Интрига.

- Алло! Здравствуйте, Андрей Николаевич! Это Рудаков Михаил вас беспокоит. Вы помогали оформлять авторские права на мои песни.

- А-а-а, Михаил! Здравствуй, здравствуй. Рад тебя слышать. Что-то случилось? Просто так ты бы не позвонил.

Голос Правдина - старшего юрисконсульта юридического отдела Горьковского обкома КПСС лучился добродушием, и я мысленно выдохнул с облегчением, так как, честно говоря, не рассчитывал на такой, можно сказать, дружеский приём. Когда мы 30 марта уходили из его кабинета после регистрации моих прав на песни, он дал свой телефон и сказал, что мы можем обращаться к нему, если возникнуть какие-то проблемы.

- Вы правы, Андрей Николаевич. Звоню вам с просьбой, и мне ещё нужен будет ваш совет, - произнёс я, стараясь говорить спокойным голосом.

- Какая просьба, и какой совет? – голос юриста построжел.

- Мы сегодня с Алексеем Захаровым и другими ребятами из ансамбля Дворца пионеров выступали у нас в школе на встрече с ветераном Паниным Сергеем Владимировичем. Это младший брат Героя Советского Союза Бориса Панина. После встречи на школьном крыльце словесно сцепились с местной шпаной, но учителя не дали разгореться драке. Ребята вместе Паниным пошли на автобусную остановку, а я домой. У подъезда моего дома меня ждали пятеро ребят из местной кодлы, извините за это выражение. Они меня избили и отобрали гитару.

- Стоп, стоп, стоп. Как избили? – перебил меня Правдин.

- Андрей Николаевич, ну как бьют? Сначала били кулаками, потом уронили на землю и били ногами. Вроде бы ничего не сломали, уже хорошо.

- Так, а ты, Михаил, в милицию обращался? – вновь перебил меня юрисконсульт.

- Обращался в наш опорный пункт №4. Там капитан – участковый сказал, что мне нет четырнадцати лет, поэтому заявление от меня он не примет. С учетом того, что у них после шести вечера будет рейд, для написания заявления мне надо вместе с родителями прийти завтра или после выходного.

- Что за бред. Он обязан был у тебя принять заявление и отправить на медицинское освидетельствование, чтобы снять побои и определить их степень тяжести. Так сейчас, подожди, я подумаю.

В телефонную трубку я услышал, как Правдин зашелестел бумагами.

- Так, Михаил, а просьба-то какая у тебя?

Услышал я секунд через пять-шесть.

- Андрей Николаевич, не могли бы вы позвонить Борису Васильевичу, чтобы он перезвонил к себе домой и убедился, что Алексей нормально добрался до дома. А то та шпана и ему угрожала, и их в шайке ребят пятнадцать-двадцать. А домашнего телефона Алексей у меня нет. Как он сказал, отец запретил ему давать номер кому-либо.

- Так… Понял. Ты откуда звонишь?

- Из телефона-автомата. Хорошо, что их починили.

- Минут через десять сможешь мне перезвонить?

- Смогу.

- Жду звонка через десять минут. Там решим, что делать дальше.

- Хорошо, - я повесил трубку и подумал, что мой план номер два начал потихоньку срабатывать.

Не думаю, что Захаров – старший не отреагируют на эту информацию, тем более на угрозу сыну. А Правдин просто обязан ему позвонить.

***

Правдин посмотрел на телефонную трубку, которую положил на аппарат, пару секунд подумал, собираясь с мыслями, а потом решительно, сняв трубку, начал набирать номер.

- Алло, Борис Васильевич! Это Правдин вас беспокоит со срочной информацией.

- Слушаю Вас, Андрей Николаевич.

- Сегодня ваш сын вместе с Михаилом…

Дальше Правдин почти слово в слово передал рассказ Рудакова.

- Через сколько должен перезвонить Михаил?

- Уже через семь минут, Борис Васильевич.

- Я перезвоню через пять.

***

Захаров нажал на рычаг, прерывая звонок, после чего быстро набрал домашний номер. Через продолжительное количество волнительных гудков трубку наконец-то снял сын.

- Квартира Захаровых, слушаю вас, - произнёс он в трубку недовольным голосом.

- Леша, у тебя всё нормально? – Сдерживая волнение, спросил Борис Васильевич.

Отец знал, что его сын любитель подраться, и сильно разволновался после звонка Правдина. О преступности среди несовершеннолетних Захаров знал не понаслышке, а имея перед глазами реальные цифры ежегодного роста преступлений, совершенных несовершеннолетними в Горьковской области, да и других областях. Особенно сильный рост преступлений за несколько последних лет был в Казани, где образовались массовые молодежные банды, состоящие из несовершеннолетних. На докладах в УВД поднималась эта тема и в Горьком, где эта проблема также набирала силу с каждым годом.

«И в этой связи просто замечательно, что сын дома живой и здоровый», - подумал Захаров – старший, слушая спокойный голос сына.

- Да, пап, всё нормально, я тут поздний обед и полдник заодно кушаю. Знаешь, мне так понравилась эта встреча с Паниным, словами не передать. Представляешь на него два раза похоронка приходила. Его фамилия есть на памятнике в Ленинградской области, где его якобы похоронили. А когда его первый раз ранили, из него тринадцать пуль извлекли в госпитале, а он выжил, и потом опять в разведке служил. В общем, вот такой, настоящий мужчина. Настоящий герой. А ты чего звонишь-то, что-то случилось?

- К вам после встречи с Паниным местная шпана приставала на крыльце?

- Да… А ты откуда знаешь? – Удивленно спросил сын.

- Ты с ребятами нормально доехал до дома, к вам потом не приставали?

- Да, нормально. Подошли к остановке с десяток пацанов, но, увидев Панина и других пассажиров, прошли мимо. Взглядом показав, что нам сильно повезло. А что случилось-то, пап?

- Михаила избили и отобрали гитару.

- Сильно избили, пап? Он где сейчас? Я к нему поеду, - затараторил Захаров-младший.

- Никуда не надо ехать. Я сначала разберусь во всём, а потом тебе перезвоню. Думаю это будет где-то через час.

С этими словами Борис Васильевич положил трубку на рычаг, сбрасывая звонок, после чего нажал на кнопку селектора.

- Слушаю Вас, Борис Васильевич, - раздался из динамика голос секретаря.

- Галина Ивановна, соедини меня с начальником УВД.

- Сейчас сделаю.

Где-то через полминуты замигал огонек соединения связи.

- Алло, Юрий Александрович, день добрый, - поздоровался Захаров с начальником УВД Горьковского облисполкома генерал-майором Усачевым.

- Здравствуйте, Борис Васильевич, рад вас слышать. Что-то случилось?

- Случилось, Юрий Александрович. В Кузнечихе местная шпана избила и отняла гитару у друга моего сына, после того, как он вместе с сыном и ещё ребятами из ансамбля Дворца пионеров выступали с песнями на встрече с ветераном Паниным Сергеем Владимировичем – братом Героя Советского Союза Бориса Панина. Были угрозы и в сторону моего сына. Но не это стало поводом моего звонка. Когда друг сына обратился с заявлением в милицию о случившемся, то ваш участковый на опорном пункте №4 отказался его принять, сказав, что парню нет четырнадцати лет, и пусть он приходит завтра или после выходного вместе с родителями.

.- Борис Васильевич, я лично разберусь с этим вопросом.

- Вот и хорошо. Я сейчас вызываю машину и поеду на этот опорный пункт №4. Очень мне хочется посмотреть на этого участкового лично. Встретимся там, Юрий Александрович.

Нажав на кнопку селектора, Захаров взял трубку с телефона и набрал номер Правдина.

- Андрей Николаевич, когда Михаил позвонит, передайте ему, чтобы он минут через двадцать подошёл к опорному пункту и дождался моего приезда.

Положив трубку, Захаров вновь нажал кнопку селектора.

- Галина Ивановна, вызовите мне срочно машину из гаража. Я где-то на час уеду в Советский район с проверкой деятельности участковых инспекторов на опорных пунктах охраны правопорядка. Усачев там присоединится ко мне.

***

Когда звонил Правдину из расчета, что Захаров как-то среагирует на сложившуюся ситуацию с моим ограблением, то, честно говоря, максимум рассчитывал на то, что меня примет по звонку в Советском РОВД кто-то повыше, чем участковый с опорного пункта, например, опер из угро. Всё-таки статья 146 часть 2 УК РСФСР – это в большей степени их дело, а не участкового.

Того, что Захаров – старший лично приедет на опорный пункт разбираться, я точно не ожидал. А когда увидел, как к дому, где находился опорник, подъехала черная «Волка» с мигалкой, за ней милицейская «Волга» с мигалкой, а потом к ним пристроился ещё и милицейский «Жигуль», и то же с мигалкой, я чуть в осадок не выпал.

«Мать - моя женщина роди меня обратно!», - пронеслось у меня в голове, когда из милицейской «Волги» вслед за Захаровым, который вышел из черной «Волги», выбрался целый генерал-майор.

На подполковника из «Жигулей» я уже и внимания не обратил. Мелочь какая-то на фоне второго секретаря обкома и, вернее всего, начальника УВД Горьковской области. Охренеть и не встать. Кажется, моё пророчество, что капитану недолго осталось ходить капитаном, сбудется прямо сегодня. Майором ему не быть стопроцентно.

Захаров огляделся вокруг, увидел меня и махнул рукой, подзывая. Я подошёл и поздоровался:

- Здравствуйте, Борис Васильевич. Здравствуйте, товарищ генерал-майор.

Глазами быстро пробежался по наградным планкам генерала. Ордена Трудового Красного Знамени, Октябрьской революции, Знак Почета, больше десятка медалей в основном юбилейных.

- Здравствуй, Михаил. Как ты? – Спросил Захаров, показывая пальцем на висок со ссадиной.

- Более-менее, Борис Васильевич. Ушибы, синяки будут. А Леха, как нормально добрался с ребятами до дома? – поинтересовался я, так как реально переживал, за уже можно сказать, друга.

- Нормально, к ним на остановке хотели пристать с десяток парней, но там было много ожидающих автобус пассажиров, и они не рискнули.

- Михаил, рассказывай, как всё было, - вмешался в разговор генерал.

- Это Усачев Юрий Александрович – начальник УВД Горьковского облисполкома, - представил мне генерала Захаров.

- Приятно познакомиться, Юрий Александрович, - произнёс я и пожал протянутую мне генералом руку.

«Охренеть и не встать. Я в той моей жизни за всю свою службу в милиции начальника ГУВД видел один раз на коллегии, куда попал, исполняя обязанности начальника ГОВД. А тут за руку здоровкаюсь. Права мамуля, что-то высоко я взлетел, как бы падать не больно было, и события сыплются, как из рога изобилия. Такое ощущение, что тот, кто или что меня сюда переместил, решил устроить веселую жизнь в новом варианте бытия», - пронеслось у меня в голове, после чего я начал подробный рассказ о сегодняшних событиях, начав со встречи с Паниным Сергеем Владимировичем.

- Значит, ты знаешь тех, кто на тебя сегодня напал и ограбил? – Спросил генерал, после того, как я закончил рассказ.

- Да их весь микрорайон знает. Я имею в виду, Сазона, Подателя и Попка. Они все трое в вон том доме живут, - я показал рукой на девятиэтажку, видневшуюся из-за пятиэтажки. – По этой троице давно зона плачет. Они у малолеток деньги отбирают, которые им дают на школьные обеды. Говорят, пьяных обирают или просто грабят. И не только пьяных. Удары ставят на прохожих. Подходя сзади, окликают, а когда прохожий оборачивается, то бьют, чтобы вырубить с одного удара. А потом забирают всё ценное. Кроме того, у Сазона старший брат недавно с зоны вернулся. Они ещё и карточный катран в их квартире устроили. Обыгрывают в свару доверчивых дурачков. А ещё двое, которые с этой троицей были, учатся в нашей школе, но я их фамилий и имен не знаю. Но они входят в их кодлу. В ней около двадцати, а может и больше постоянных членов. Они весь микрорайон держат в кулаке.

- Понятно. Вы слышали, Смирнов? – Усачев задал вопрос подполковнику, который подошёл к нам и внимательно слушал мой рассказ, постепенно краснея.

Сейчас от его лица можно было прикуривать. Он то и дело вытирал платком потевший лоб и виски. Я даже стал, беспокоится, как бы его удар не хватил. Весил подполковник значительно больше нормы для его роста.

- Так точно, товарищ генерал, - ответил подполковник, попытавшись принять стойку «смирно», что смотрелось карикатурно с его огромным животом.

- А у вас, Смирнов, за два последних года чуть ли не в два раза рост нераскрытых грабежей, по похожему сценарию. А тут оказывается, школьники знают, кто это делает, а твои сотрудники нет. Про то, что у тебя здесь банда несовершеннолетних преступников сформировалась, они то же не знают?! Сегодня эти малолетние бандиты вот этого парнишку ограбили и избили. Видишь, в каком он состоянии, и как выглядит его одежда. Видишь, Смирнов?

Было видно, что генерал начал распаляться, перейдя с «вы» на «ты», и повысив голос.

- Так точно, товарищ генерал, - у подполковника пот с висков начал ручейками стекать вниз.

- И у него твой сотрудник заявления не принял, сославшись на то, что парню нет четырнадцати лет. Это, что за капитан у тебя такой умный? – Усачев так посмотрел на подпола, что тот, кажется, стал меньше ростом.

- Капитан Коржов Алексей Петрович, вернее всего. Он сегодня по графику с лейтенантом Бобровым должен дежурить на этом опорном пункте.

- Пойдем, Смирнов, знакомится с этим Коржовым. Борис Васильевич, - генерал рукой предложил, стоящему рядом и молчавшему всё это время Захарову, пройти первым.

- Я после вас, Юрий Александрович, - отказался тот.

Генерал после этого решительно направился к входу в опорник, за ним семенил подполковник, насколько я понял начальник Советского РОВД. Следом шёл Захаров, а я последовал за ним. А за мной шел ещё капитан, который приехал вместе с генералом.

Подошли к двери, за которой я был минут сорок пять назад. Генерал решительно открыл дверь и вошел в кабинет.

- Смирно, - раздался то ли вскрик, то ли писк лейтенанта, который заполошно вскочил из-за стола, увидев входящего в кабинет целого генерала.

За ним поспешно поднялся и капитан, одергивая китель.

- Вольно. Михаил, подойди ко мне, - оглянувшись, позвал меня генерал.

Я подошел к Усачеву.

- Этот капитан не принял у тебя заявление? – задал он мне вопрос.

- Да, Юрий Александрович. Он, - ответил я, со злорадством смотря, как начал бледнеть капитан, а у лейтенанта вмиг зарумянились щёки.

- Капитан? – генерал вопросительно посмотрел на участкового.

- Капитан Коржов, - представился тот, вытянувшись по стойке «смирно».

- Капитан Коржов, у вас есть юридическое образование? – задал вопрос Усачев.

- Так точно, высшее.

- Тогда объясните мне, капитан, откуда вы взяли, что принимать заявление о совершенном уголовном преступлении можно только от потерпевших, которым исполнилось четырнадцать лет? Закон такой есть? Или может быть, какие-то внутренние в МВД распоряжения, приказы? Инструкции, в конце концов? Объясните, капитан?

Генерал, сделав пару шагов, буквально навис над Коржовым, глядя на него, как удав на свою жертву. Вдруг Усачев несколько раз втянул в себя воздух, принюхиваясь.

- А ну, капитан, дыхни, - приказал он.

Участковый обреченно дыхнул.

- Да, ты ещё и пьян, капитан. Смирнов, - генерал повернулся к подполковнику, - смотрю, совсем распустил своих подчиненных. Они у тебя во время службы пьют. Понятно теперь, почему не берут заявление. Зачем работать, лучше выпить.

Я смотрел на Усачева, который тоже начал краснеть. Кажется, начальник УВД начинает приходить в ярость. Такой залёт его подчиненных на глазах у второго секретаря обкома. Тем более, насколько я понял, его сюда вызвал Захаров по поводу непринятия заявления у несовершеннолетнего. Так теперь ещё и пьянство во время службы. А если копнут глубже, наверняка найдут неучтенные заявления от граждан у Коржова. Я вот в этом на сто процентов уверен. Копнут, не копнут, но показательная порка капитану сейчас будет обеспечена.

Усачев вздохнул-выдохнул, пытаясь успокоиться.

- Вернемся к вопросу отказа в принятии заявления о совершенном преступлении. Что вы должны были сделать, капитан?

- Принять заявление, если понадобится помочь несовершеннолетнему его правильно составить, взять объяснение с подробным описанием совершенного преступления, потом отправить потерпевшего на медицинскую экспертизу для определения тяжести нанесения телесных повреждений, после этого начать оперативно-розыскные мероприятия, вызвав, если потребуется, оперуполномоченных уголовного розыска из райотдела и оперативную группу, - опустив голову, пробубнил участковый.

- Оказывается, вы всё прекрасно знаете. Почему же не выполнили свои служебные обязанности?

- Виноват, товарищ генерал-майор, - не поднимая головы, с какой-то тоской и безысходностью в голосе произнёс Коржов.

- Насколько вы виноваты, капитан, будет решать инспекция по личному составу. Ершов, - генерал развернулся и посмотрел на капитана.

- Я товарищ, генерал, - вытянулся в струнку тот.

- По «Алтаю» вызови сюда пару сотрудников инспекции.

- Есть, - капитан лихо развернулся на сто восемьдесят градусов и словно растворился в воздухе.

Я чуть не присвистнул от удивления от такого рвения - умения.

- Родион Сергеевич, а вы вызывайте оперативную группу с райотдела. Будем работать по заявлению Михаила. Также вызывайте сюда сотрудников, которые смогут рассказать о сложившейся в Кузнечихе, не побоюсь, сказать, банде несовершеннолетних, которыми руководят, как их там, Михаил? - Усачев посмотрел на меня.

- Подателев Юрий, Сазонов Андрей, Попков Олег, - ответил я.

- Слушаюсь, товарищ генерал, - Смирнов с каким-то облегчением в глазах выскочил, как мячик из кабинета

- А вы, что-нибудь о них знаете, товарищи участковые инспектора? – развернувшись, поинтересовался генерал у участковых.

- Известная троица, товарищ генерал. Они года три состоят на учёте в детской комнате милиции за драки, хулиганства, - начал говорить Коржов, так и не подняв голову.

- Такие же драки и хулиганства, как с Михаилом. Избили, ограбили. И он говорит, что это не единичный случай, а эта троица, как вы сказали, занимаются грабежом и избиениями на постоянной основе. Так? - Перебил капитана Усачев.

Коржов молчал, так и не подняв голову и ещё больше сгорбив плечи. Мне в некоторой степени даже стало жаль его. Судя по возрасту, ему до пенсии было совсем ничего, а если вылетит из органов по статье, то пенсии ему не видать. А ребята в инспекции по личному составу работать умеют, и у них тоже показатели и палки. Так что вцепятся они в Коржова намертво, тем более с подачи генерала. Раскрутят по полной, и чего не было, найдут.

- Михаил, - генерал повернулся ко мне, внимательно посмотрел мне в лицо и вдруг сказал. – Так, парень, ты что-то совсем бледным стал. Как себя чувствуешь?

Глава 2. Разбор полётов.

А чувствовал я себя, если честно, нехорошо. Все ушибы начали болеть, особенно в районе правой почки. Туда кроме удара кулаком и ногой один раз хорошо прилетело. Так-то пока сидел на лавочке и ждал приезда Захарова, было ещё терпимо. А после почти пятнадцати минут на ногах, пока рассказывал о своих злоключениях, а потом присутствовал на разборе полётов в кабинете, почувствовал себя хреново. В слух этого слова не сказал, а произнёс:

- Не очень, товарищ генерал. Ушибы разболелись, особенно в районе правой почки, туда пара ударов включая и ногой прилетело.

- Тебя, что ногами били? – Удивленно спросил генерал.

И я его прекрасно понял. Как-то не принято было бить ногами лежащего на земле человека в это время, не по правилам. Жаль, что это время очень скоро пройдёт.

- Когда уронили на землю, то попинали. Все руки и ноги отбили, когда я защищался, ну и по спине несколько раз ударили сильно.

- Миша, тебя надо срочно в больницу везти, - взволновано произнёс Захаров, осторожно за плечи, поворачивая меня к себе.

Посмотрев на моё лицо, Борис Васильевич резко произнёс:

- Юрий Александрович, я забираю Михаила и везу его в больницу. Что-то он, действительно, плохо выглядит. Лишь бы ничего серьезного не было, а то послезавтра важное мероприятие, а тут такое.

- А что за мероприятие? – поинтересовался генерал.

Видимо ему стало интересно, почему целый второй секретарь обкома так нянчится с каким-то мальчишкой, плюс какое-то важное мероприятие.

- Послезавтра в День Победы во Дворце пионеров будет проходить торжественное чествование ветеранов – юнг горьковчан, а также концерт для них. Мероприятие будет снимать Горьковское телевидение. Будут и представители радио, журналисты. Планируется интервью с Михаилом, как с молодым композитором, поэтом и писателем, - Захаров прислушался и вдруг сказал:

- Тихо! Слышите?

Я прислушался. За окном звучал припев песни «Белые розы». Кто-то проходил мимо с включенным магнитофоном, и музыка гремела на всю улицу.

- Миша, как эта песня называется? – Задал вопрос Захаров.

- «Белые розы», Борис Васильевич, - ответил я.

- Эту песню и слова, и музыку написал Михаил, как и многие другие, которые в частности исполняет ансамбль «Браво». Среди них есть замечательная песня, посвященная советским морякам и их подвигу в годы войны. Есть песня о воинах-интернационалистах, и просто чудесные, не побоюсь, сказать, народные песни. Также он пишет превосходный роман о нашем земляке-танкисте Колобанове, танк которого в одном бою в августе 1941 года под Гатчиной уничтожил двадцать два танка немецко-фашистских захватчиков. Ладно, всё. Миша, пошли в машину. Поедем в больницу, - Захаров, придерживая меня за плечи, развернулся, и мы направились на выход.

- Ершов, берешь мою машину. Едешь с товарищем Захаровым и потерпевшим в больницу. Проконтролируешь, чтобы Михаилу провели полное обследование, подробно описали все травмы. Если Михаил сможет выдержать опрос, то привезешь его потом сюда. Если его положат в больницу, опросишь на месте. Всё вперёд, - скомандовал генерал только что вернувшемуся в кабинет капитану и вышел из кабинета вслед за нами, чтобы проводить.

***

- Да, Костик, а ты был прав в своем предчувствии, что зря бортанули мальчишку с заявлением. Попал, я, судя по всему, конкретно, если сам начальник УВД приехал разбираться по этому вопросу, - Коржов оттянув галстук, словно тот его душит, повертел головой.

- Ты даже, Петрович, не представляешь, насколько мы оба попали. Ты знаешь, кто тот мужик, который сейчас пацана в больницу повёз? – лейтенант весь красный посмотрел на своего бледного старшего коллегу.

- Нет, не видел никогда. А кто он?

- Второй секретарь Горьковского обкома партии товарищ Захаров. Прикинь, а он над пацаном, как клушка над цыпленком квохчет. Может это его племянник или другой родственник? И ты слышал, оказывается этот парень песню «Белые розы» написал, которую «Браво» поёт. И другие насколько я понял. У меня все семь песен группы «Браво» есть в записи. Классные, кстати, песни. Во! – Бобров показал напарнику правый кулак с поднятым вверх большим пальцем.

- Во, не во, а у меня дела говно. И ты, Костик, запомни, не было тебя в кабинете, когда я заяву не взял у пацана. И стой на этом до конца. Я тоже буду говорить, что тебя не было в кабинете. Может получиться, тебя хоть отмазать. Буду всё на себя брать, тебе-то молодому ещё служить. А тут неполным служебным не отделаешься, чувствую, дело по халатности на меня добрые молодцы из инспекции заведут. Так и без погон, и без пенсии можно остаться. Млять, двадцать три календаря псу под хвост, - Коржов глухо застонал и замотал головой из стороны в сторону.

***

В больнице меня быстренько осмотрели, заставили помочиться в банку на наличие крови в моче, после того, как я рассказал, что получили пару ударов в область правой почки. Даже без очереди рентгеновский снимок сделали из-за подозрения трещины в двух ребрах. Слава КПСС, оказался только ушиб.

Потом меня обмазали бадягой в местах ушибов, чтобы синяки быстрее сошли. Дали обезболивающие таблетки и отпустили, вручив капитану Ершову подробную справку с описанием моих телесных повреждений, с выводом о нанесении мне легкого вреда здоровья. А мне вручили справку об освобождении от занятий в школе на две недели и список лекарств: амидопирин, димексид, бадяга и как их применять. Также врач сказал, чтобы ещё неделю утром и вечером мочился в банку и проверял, появится в моче кровь или нет. Если вдруг появиться, то срочно прийти на приём.

После этого попрощались с Захаровым, которого врачи успокоили, что ничего серьезного со мной не случилось. Множественные ушибы, но без серьезных последствий. Борис Васильевич уехал на работу, сказав, что увидимся в воскресенье во дворце, и меня ждёт большой сюрприз, а я с Ершовым на «Волге» самого начальника УВД вернулись в опорный пункт, который представлял из себя разворошенный муравейник.

Народу в нём значительно прибавилось. Проходя мимо одного из кабинетов, увидел в нём Сазона, которого опрашивал какой-то мужик лет тридцати пяти – сорока. По центру опорника, где находилось помещение, которое использовалось, как большой зал для посетителей, на стульях сидели Попок, Податель и те два парня, напавших на меня, которых я не знал по имени и фамилии. Причем Податель был в наручниках, нос у него был свернут на бок, а губы распухшие. Сторожили эту четверку пара ПэПээСников с автоматами. Судя по всему, Юра при задержании из-за скудности ума решил права покачать, за что и получил ответку.

Подателев, увидев меня, скованными руками провел по шее и хрипло произнёс:

- Хана тебе, козёл.

За что сразу же получил смачный подзатыльник от пэпса в звании старшего сержанта.

- Рот закрыл, баклан, - недовольно прорычал тот.

В этот момент из кабинета участковых, куда мы направлялись с капитаном Ершовым, вышел Усачев. Выглядел он усталым и недовольным. Но, увидев меня, нашел силы посмотреть на меня доброжелательно.

- Что врачи сказали, Михаил? – с участием в голосе задал вопрос генерал.

- Множественные ушибы. Трещины в ребрах не подтвердились. Крови в моче пока нет, но надо наблюдать ещё неделю. На две недели освободили от занятий в школе. В общем, пока причинён легкий вред здоровью, - стараясь быть лаконичным, ответил я.

- Ты, Михаил, прям, как офицер докладываешь, - улыбнулся мне генерал, а потом повернул голову в сторону капитана.

- Ершов, справку взял? – спросил он у него.

- Так точно, товарищ генерал.

- Тогда отдай её следователю. Он вон в том кабинете, - генерал указал пальцем на дверь в конце коридора. – И ты, Михаил, иди туда. Следователь поможет тебе написать заявление и быстро опросит, чтобы не держать долго здесь. Он же будет расследовать уголовное дело по твоему заявлению. А я возвращаюсь в управление. И спасибо тебе, Михаил, что проявил настойчивость в этом деле, что не пошел на поводу у капитана Коржова. Поверь, он будет наказан за халатное выполнение своих служебных обязанностей.

Закончив говорить, Усачев протянул мне руку, которую я с уважением пожал. За пусть короткое общение с ним, я для себя положительно оценил генерала, как руководителя. Не было в нём высокомерности, хамства к подчиненным. Насмотрелся я за время службы в МВД на начальников, которые изображали из себя баринов, а подчиненные для них были челядью и холопами.

- Это вам большое спасибо за всё, Юрий Александрович, - искренне произнёс я.

Получил ещё пару одобрительных хлопков по плечу от генерала, после чего вместе с Ершовым пошли в кабинет к следователю.

Слова генерала о том, что следователь постарается отпустить меня быстро, не оправдались. Женщина на вид лет сорока, представившая, как капитан юстиции Советова Любовь Михайловна оказалась очень дотошной особой. После того, как я под её диктовку написал заявление, мы с ней в сопровождении двух оперов и участкового направились к подъезду моего дома, где Советова оформила протокол осмотра места происшествия.

После этого она нарезала задач операм и участковому по квартирному обходу с целью поиска свидетелей преступления, то есть избиения меня и отнятия у меня гитары.

На эти действия сбежались пацаны с округи, и я краем уха слышал, как обсуждали, что Подателя с дружками менты замели за то, что те меня на гоп-стоп взяли. Так же по толпе уже гуляли слухи, что разбираться по этому делу приезжал сам начальник УВД, целый генерал и первый секретарь обкома. Некоторые говорили, что второй секретарь, но многие уверенно заявляли, что лично Христораднова видели. Ещё услышал, что Податель при задержании начал быковать, с ножом на мента бросился, за что ему нос, челюсть сломали и почки отбили напрочь.

Когда со следователем возвращались в опорник, нас сопровождала толпа народа и не только дети, было и несколько взрослых, из которых пара старушек из тех, кто хочет, всё знать.

Придя в кабинет, Любовь Михайловна, расспрашивая меня и уточняя детали, начала заполнять объяснение на бланке для допросов. И мне понравилось, как она вела опрос, насколько грамотно задавала уточняющие вопросы. Было сразу видно, что Советова отличный следователь, настоящий профессионал своего дела. Когда мы уже подходили к концу моей эпопеи, в кабинет уверенно зашел мужчина также лет сорока.

- Привет, Любаша. Всё, Корж полностью спекся. И нам всем полная жопа будет, - произнёс он раздраженно и, подойдя к соседнему столу, начал наливать из графина воду в стакан, предварительно понюхав и то, и другое.

Я улыбнулся про себя, вспомнив, как у нашего заместителя начальника уголовного розыска Михалыча на подоконнике в кабинете в открытую стоял графин, в котором была не вода, а водка. Михалыч в течение дня периодически отправлял в организм грамм пятьдесят, к концу дня полностью опустошая графин, в который с утра заливал две бутылки Арзамасской "Посольской", благо у него на ликерке были свои связи. Об этом знали в горотделе наверное все, включая начальство, но закрывали глаза, так как результаты Михалыч давал стабильно высокие. Часто раскрывал преступления, не выходя из кабинета. При этом он пьяным не выглядел, а запах отбивал леденцами, которые были и его закуской.

- Чего ещё с ним случилось? Мало этого? – Советова показала ручкой на меня.

- Ребята из инспекции при обыске нашли у него в кабинете больше тридцати незарегистрированных заявлений, из них больше половины по грабежам. Прикинь, Любаша, что сейчас будет?! Не удивлюсь, если Усачев назад вернется и полный разгром устроит, когда ему доложат. Смирнов уже валидол пачками жрёт.

- Фью-фью-фью, - присвистнула следователь. – Минимум комплексная проверка с УВД, и не дай бог с Москвы. Да уж, подставил Петрович, так подставил. А ещё хвастался, что у него лучшие показатели по раскрываемости. Да, парень, устроил ты нам веселую жизнь.

- Почему я устроил, Любовь Михайловна, - возмутился я несправедливому обвинению. - Если бы капитан Коржов принял у меня заявление, то ничего бы этого не было. Я что виноват, что меня сегодня избили и отобрали гитару. А представьте, что бы было, если бы эти гопники избили сына второго секретаря обкома и отобрали гитару у него. А это могло бы произойти. Просто на остановке, где ребята ждали автобус, было много других ожидающих, поэтому тот десяток пацанов, который пошел разбираться с ребятами, ничего не стал делать.

- Стоп, стоп, стоп. Что за сын второго секретаря обкома? – перебил меня мужчина, насколько я понял опер угро Советского РОВД.

- Паша, сегодня в двадцать третьей школе проходила встреча с младшим братом Героя Советского Союза Бориса Панина. Михаил и ещё ребята из ансамбля Дворца пионеров «Браво» исполнили несколько песен на концерте для ветерана. Когда уходили со встречи на крыльце школы, они словесно схлестнулись с местной шпаной. Учителя не дали разгореться конфликту. Зато потом, пятеро взяли на гоп-стоп Михаила перед его подъездом. А десять человек хотели наказать ребят из ансамбля. Но на остановке было много свидетелей. А солист в группе «Браво» - сын второго секретаря обкома Захарова. И прикинь, Паша, чтобы было, если бы эти малолетки избили бы его и отняли или повредили гитару. И это ещё не всё. Среди ребят из группы «Браво» был и правнук народного артиста СССР, знаменитого композитора и профессора Горьковской консерватории Касьянова. Нормально, да!

- Очешуеть. Да здесь тогда бы все управление собралось, и мы вместе с ними рыли бы носом весь микрорайон, пока бы не установили всех причастных к этому, - мужик взял от стола стул, развернул его, поставив рядом со мной, и сел верхом, сложив руки на его спинке.

В кабинете возникла тишина. Каждый задумался о своём. Я, например, о том, что моё предсказание о наличие у Коржова незарегистрированных заявлений вновь оправдалось. Теперь ему точно статья светит и возможно срок. Больше тридцати заявлений – это я вам скажу что-то с чем-то. Не знаю, как сейчас, а в начале двухтысячных и за парочку незарегистрированных заявлений можно было остаться без погон.

- Слушай, парень, - нарушил тишину мужчина по имени Павел. - Эта группа «Браво» в которой сын второго секретаря поёт, та «Браво», которая песни «Белые розы», «Три лилии» и другие исполняет?

- Да, Паша, та группа. А это Михаил Рудаков, который все эти песни написал. Познакомься, - ответила вместо меня Советова.

- Майор Бобров Павел Андреевич – начальник уголовного розыска Советского РОВД. Приятно познакомиться, Михаил, - майор протянул мне руку, которую я пожал.

- У меня младший брат фанат этой группы. Да и мне песни понравились. Только вот не знал, что совсем пацаны их поют, и что мальчишка их написал. Честно говоря, даже не верится до сих пор.

Бобров замолчал, а я задумался над тем, что совсем недавно слышал фамилию. А потом меня озарило – лейтенант Бобров – напарник Коржова. Интересно, он родственник этого Боброва или просто однофамильцы.

- Михаил, насколько я понял ты парень правильный. Скажи мне, лейтенант Бобров был в кабинете, когда Коржов у тебя заявление не принял? – Задав вопрос, майор уставился на меня глаза в глаза.

- Присутствовал, товарищ майор. Но он молчал и даже слова не сказал. Я только с капитаном Коржовым разговаривал, - честно ответил я.

- Люба, ты это уже записала? – Бобров задал следующий вопрос следователю.

- Ещё нет. Мы до этого не дошли. А что?

- Михаил, а ты можешь не упоминать, что лейтенант был в кабинете, когда Коржов отказался принимать у тебя заявление…

- Паша, ты что творишь?! И его, и меня на преступление толкаешь. Ему заведомо ложные показания, а мне служебный подлог и халатность за это светят. Я в этом участвовать не буду, - возмущенно произнесла следачка и даже стукнула кулаком по столу.

- Любаша, Корж всё на себя берёт. И уже заявил сотрудникам инспекции, что в кабинете никого не было, когда он не взял заявление у потерпевшего. Костику я сказал, чтобы он тоже говорил, что не присутствовал при этом. Остаются показания Михаила, - майор посмотрел мне в глаза с какой-то надеждой. – Лейтенант Бобров мой младший брат. Он в милицию пошёл, как и я из-за семейной традиции. У нас отец и дед в милиции служили. Дед в угро Нижнего со дня его основания в 1918 году. А тут такой залёт.

Я задумался, вспоминая, говорил ли я кому, что когда я разговаривал с Коржовым в кабинете, был и Бобров. Вспомнил разговор с Правдиным, потом с Захаровым и Усачевым. Вроде бы нигде о Боброве не обмолвился. Тем более, когда капитан отфутболил меня, я видел, что лейтенант был недоволен и против такого решения. Судя по количеству сокрытых заявлений, Боброву – младшему не повезло с напарником.

- Любовь Михайловна, лейтенанта Боброва не было в кабинете, когда я разговаривал с капитаном Коржовым. И, вообще, слышу о нём в первый раз, - я решительно посмотрел в глаза Советовой. – И я о нём не упоминал ни старшему юрисконсульту обкома Правдину, которому звонил после того, как у меня отказались брать заявление, ни Захарову, ни Усачеву. Так что не было вашего брата, товарищ майор, в кабинете. Не было.

- Спасибо, Михаил. Мы с Костиком твои должники…

- Ну, смотри, Рудаков! Попробуй, только изменить потом показания! Мне дочь поднимать, а её кроме меня кормить больше некому, если уволят. Так что, - следачка поднесла к моему носу кулак.

Его перехватил Бобров – старший, встав со стула и несколько раз поцеловал.

- Любаша, всё будет хорошо. Не волнуйся, - радостно произнёс он.

Глава 3. Подготовка к концерту.

Когда я вышел из опорника и пошел домой, то по дороге встретил родителей.

«Во время пролетело. Это сейчас минимум половина седьмого вечера. Надо, кстати, часы какие-нибудь купить», - подумал я, глядя, как ко мне почти бегут батя и мамуля.

- Ты, как сынуля?! Боже мой, в каком ты виде! – мама взяла меня за предплечье, и я сморщился от боли.

Неудачно мамуля взялась точно за ушиб. Увидев, как я поморщился, мама эмоционально запричитала дальше:

- Где болит? Тебя сильно избили? Нам у подъезда соседи сказали. А врачи тебя смотрели?

- Так, мамуля! Успокойся! У меня только множество ушибов. Врачи смотрели. Дали освобождение на две недели от занятий в школе. И, вообще, пошлите домой, там всё подробно расскажу. Не посередине же улицы разговаривать.

Меня поддержал отец, и мы пошли домой. Когда пришли в квартиру, то мама заставила меня раздеться. Потом ахала и охала, глядя на мои синяки. Отец тоже крякнул пару раз, рассматривая меня, но ничего не сказал.

Потом был ужин, во время которого я подробно рассказал о моей эпопее сегодня.

- А тебе эти ребята, на которых ты заявление написал, ничего не сделают? – поинтересовалась мама.

- Мамуль, их арестовали всех пятерых. И на свободу они выйдут лет через шесть – семь. Они совершили грабеж группой лиц по предварительному сговору. По части 2 статьи 145 уголовного кодекса им светит до семи лет лишения свободы. Сначала посидят на малолетке до восемнадцати, а потом их переведут на взрослую зону. Нашли нескольких свидетелей, которые видели, как меня били и отняли гитару. На моей гитаре, которую изъяли в квартире Подателева, есть отпечатки пальцев Сазонова и Попкова. Плюс двое уже дали признательные показания. Так что ребята сядут и надолго. Жалко гитара пока в милиции останется, как вещественное доказательство. После суда вернут.

- Но кроме этих пятерых есть и другие?! С ними проблем не будет? Всё-таки получается, что ты их ментам сдал, – озабочено произнёс отец, то ли утверждая, то ли задав вопрос.

- Папуль, как говорил Жеглов – вор должен сидеть в тюрьме. Как по мне, грабители тоже. Надеюсь, для других из их кодлы арест этой пятерки станет уроком. Одно дело изображать из себя блатного, когда тебя максимум на учет в детскую комнату милиции поставят, а другое – это реально сесть на семь лет. Разберемся.

- Разберемся, сынок, разберемся, - как-то задумчиво произнёс отец.

- А что там Борис Васильевич про интервью с тобой говорил? – Перевела стрелки мамуля.

- Сказал, что концерт будет снимать Горьковское телевидение, ещё будут представители радио и журналисты, и что у меня возьмут интервью. Но кто будет брать, я не понял и не уточнял. Также Борис Васильевич ещё про какой-то сюрприз для меня говорил, но я не знаю какой, - ответил я.

- А в чём ты пойдешь на концерт? Какие требования? – вновь задала вопросы мама.

- Честно говоря, даже не думал про это. Ребята и девчонки из ансамбля будут в военно-морской форме выступать. Каких-либо требований, вроде бы нет. Точно, не в школьной форме пойду.

- Понятно. То есть, вероятность того, что твое интервью будет снимать Горьковское телевидение, существует? - Задала очередной вопрос мамуля.

- Наверное. Не исключаю этого, - ответил я.

- Гера, наш сын должен выглядеть достойно. Завтра поедем на базу к Соне. Надо что-то купить для Ведмедя, чтобы не стыдно было увидеть его по телевизору.

- Да я, Люси, не против. Только не смогу поехать, в цеху завал по плану, меня никто не отпустит. Деньги знаешь, где взять. Там ещё триста рублей после покупки мебели осталось. Остальные на книжке. Думаю, этого хватит.

- Папуль, мамуль, да вы чего, с ума сошли? Какие триста рублей? Отстираю сейчас брюки вельветовые. Батник есть черный или белую рубашку одену и свитер. С черными туфлями нормально будет. Тем более, куда сейчас дорогое покупать, может я за лето, сантиметров на десять вырасту, - возмутился я маминым планам, прикинув, что озвученный вслух наряд будет смотреться нормально.

- Завтра едем к Соне. После школы… А-а-а, тебя же освободили от занятий. Значит, к десяти приедешь ко мне на работу и никаких возражений, - жёстко произнесла мамуля, сильно удивив меня.

Такой решительной я её не помню. Прикинул, что может гормоны шалят на фоне беременности. Эта мысль заставила меня согласно кивнуть и больше не возражать.

***

- Люда, что скажешь? Красота! И Михаилу должен по размеру подойти. Таких костюмов всего десять на базу пришло. Здесь всё за три дня считай и разобрали. Пара только осталась, да и то из-за цены. Дорого. Сто двадцать рублей. Ладно, мужику за такую цену костюм купить, он его всю жизнь носить будет, а тут на год, максимум на два, - держа в руке на вешалке симпатичный костюм из светло-коричневого вельвета, эмоционально произнесла Софья Михайловна, как она представилась мне, когда нас знакомила мама.

Насколько понял, Софья Михайловна была заместителем директора оптовой, промтоварной базы, через которую формировались заказы и отпускались по торговым точкам одежда, обувь, бытовая химия, мебель и стройматериалы. Считай самый главный дефицит в городе и в стране. Недаром, тётя Соня была вся обвешана золотом: шикарные серьги с гранатом, для рубина больно большого размера были камни. Хотя, кто его знает, может и рубины. В комплект к серьгам шла цепочка с кулоном, также с гранатами или рубинами, и на обеих руках шесть колец.

Но хабалкой она не выглядела. Если такую женщину встретишь на улице, то на ум придёт сравнение с аристократкой. Холёная, утонченная, хрупкая, с длинными музыкальными пальцами, лебединой шеей, прямой осанкой и пластикой балерины. Породистая такая женщина сорока пяти - пятидесяти лет со вкусом одетая в фирму´ и с большим количеством золотых украшений с драгоценными камнями.

- Я ещё черную водолазку прихватила. Давай, Михаил, примерь. У меня глаз – алмаз. Всё должно идеально подойти. Дверцу шкафа открой, если стесняешься и за ней переоденься.

С этими словами Софья Михайловна передала мне вещи. Мы с мамой дожидались Соню в её кабинете, пока она уходила за товаром. Я взял костюм и водолазку. Да, это были очень добротные вещи. Вернее всего, из ГДР, где была сильно развита швейная и трикотажно-текстильная промышленность. А в их качестве я убедился, донашивая за Сашкой его вещи, которые ему приобрели в ГДР.

Прикрывшись дверцей шкафа, снял свою одежду, тут же услышав ах и ох от Софьи Михайловны, которая увидела мои синяки, которые за ночь налились и заиграли различными красками. Пока мама рассказывала своей подруге о моих вчерашних приключениях, я надел костюм с водолазкой. Что могу сказать, глаз у тёти Сони, действительно, алмаз. Костюм сел, как влитой. Мне даже заранее стало жаль, что такой шикарный костюм проношу недолго.

Вышел из-за дверцы и показался женщинам. По их просьбе покрутился туда-сюда.

- Отлично на Михаиле всё сидит. Словно на заказ сшито. Ещё туфли новые нужны и ремень. Эти не смотрятся, для телевидения, - Софья Михайловна посмотрела на мамулю. - Если что деньги позже отдашь. С месяц я подожду.

- Должно хватить, - спокойно ответила мама, явно любуясь мною. – Неси, Соня, новые туфли и ремень. Гулять, так гулять.

***

- Какой, ты, красавчик сегодня, - Аграфена Ануфриевна, приняв у меня куртку, показала большой палец.

- В зал иди, там сейчас все готовятся к концерту, - добавила она, отдавая мне номерок.

Я шёл по коридору и жалел, что в полный рост себя так пока и не видел. Вместо водолазки, посовещавшись с родителями, надел свой черный батник, к нему шли новые, надраенные, черные туфли, шикарный, кожаный, черный ремень и новый микро вельветовый костюм свето-коричневого цвета. И мамуля, и папуля, провожая меня во дворец, сказали, что выгляжу я шикарно, по-взрослому. Да я и сам это чувствовал.

Зашел в зал, а там рабочая суета. Работники с телевидения устанавливают свою аппаратуру. Голов Димка вместе с ребятами музыкальную технику ансамбля. Девчонок в зале ещё не было, видно, марафет наводили.

Первым меня увидел Лёха.

- Здорово. Классно выглядишь. Лилька с тебя точно сегодня глаз не сведёт, да и Верка тоже, - подойдя, произнёс он, пожимая мне руку. – Шучу, шучу. А может, и нет. Как ты? Отец сказал, что тебе сильно досталось.

- Есть такое. Отбуцали хорошо. Ладно, лицо смог защитить, а то бы вряд ли с разбитой рожей на концерт пришел.

- Да уж, у вас там, в Кузнечихе, действительно, полные отморозки. С чего они хоть взъелись? – с возмущением в голосе задал вопрос Лёха.

- Могу только предположить, что им не понравилось, как вокруг тебя девчонки вились. Обычная зависть. Как это не они главные парни на деревне. Не порядок, надо наказать. Как-то так, наверное. Теперь у них долго не спросишь. Их арестовали, и им до семи лет лишения свободы светит, - ответил я.

Во всяком случае, следователь Советова так озвучила мне будущее пятерки гоп-стопников, чему я был откровенно рад.

- Серьезно? – удивился Захаров.

- Грабеж группой лиц по предварительному сговору, часть 2 статьи 145 УК РСФСР, до семи лет лишения свободы. И думаю, им ещё кучу эпизодов накрутят. У того участкового, который у меня заявление не принял, нашли больше тридцати незарегистрированных заявлений, из них более половины по грабежам. Весь Советский райотдел на ушах стоит.

- Охренеть и не встать. Влетели ребята. Хотя и правильно. Ладно, я пошел помогать аппаратуру собирать.

- Так и я с тобой. Кстати, ты не знаешь, какой сюрприз для меня твой отец приготовил?

- Не знаю, какой для тебя приготовил, а вот для юнг-ветеранов сюрприз классный будет. Батя на концерт пригласил дядю Володю, они одноклассники, в соседних домах в деревне жили. Сколько себя помнят, столько и дружат лет с трех или четырех. Так вот, дядя Володя – вице-адмирал, недавно это звание получил. Он заместитель начальника Главного управления кораблестроения военно-морского флота СССР. Представляешь, должность какая?! Он вчера к нам с женой в гости на выходной приехали, а сегодня они придут на концерт. Ты только не говори пока никому. А то если Белик узнает, совсем разнервничается. Она и так каждые пятнадцать минут прибегает в зал, проверяет всё ли нормально с подготовкой к концерту идёт.

Я посмотрел на усмехающегося Лёху и подумал, что ему пока не понять насколько сейчас волнуется Надежда Николаевна. Мероприятие будет снимать Горьковское телевидение. Для любого руководителя в городе – это уже эпохальное событие, а тут ещё и второй человек в области на концерте будет присутствовать. А если Белик узнает про дядю Вову, который вице-адмирал и заместитель главного военного кораблестроителя, а это не меньше, чем заместитель министр СССР, то она точно разнервничается. Поэтому я и произнёс:

- Всё понял. Молчу, как рыба, только глаза пучу и пузыри пускаю.

Лёха рассмеялся, хлопнул меня по плечу, заставив меня, поморщится от боли, и мы пошли к ребятам помогать собирать аппаратуру. Где-то минут через сорок мы всё закончили, как и телевизионщики. Голов Димка что-то обсуждал с дядей Сашей, который звукооператор на телевидении. Рядом с ними стояло ещё несколько работников оттуда же, внимательно слушая.

Зал постепенно начал заполняться, появилось несколько человек, как мужчин, так и женщин с орденами и медалями. Отметил пятерых бодрых ветеранов. У четверых на правой стороне груди алели ордена Красной звезды, а у пятого были орден Отечественной войны II степени, орден Славы III степени, медали «За отвагу» и «За боевые заслуги», плюс юбилейные. В нём по фото из музея узнал Николая Федина, который имел больше всех боевых наград из юнг-горьковчан, окончивших школу на Соловках.

До начала мероприятия оставалось ещё десять минут. Все участники концерта по требованию Ярулина собрались в соседнем от зала помещении, из которого был выход на сцену. Этот большой класс, почти как половина актового зала по размеру, был что-то вроде гримерки в театре или помещения для ожидания выхода артистов на сцену со стульями вдоль стен, несколькими большими зеркалами, чтобы можно было поправит свои концертные костюмы.

Я для себя отметил, что надо будет обязательно посмотреть на себя в полный рост. Интересно же, как на мне сидит новый костюм. Меня Роман Михайлович также пригласил сюда для помощи в организации концерта. Здесь уже были и Тюменев, и Кузянин, и Мазин, кстати, как и Ярулин одетые в русские рубашки косоворотки, отделанные по вороту и подолу черным и белым сутажом, подпоясанные поясами, в шароварах и сапогах. Видимо, у них после какого-то мероприятия остались эти сценические костюмы. И выглядели они классно. Только, как они будут смотреться на фоне ансамбля в военно-морской форме? Какой-то зрительный диссонанс возникнет, как мне кажется.

Аллочка, в можно сказать, бальном платье что-то говорила нашим трём звездочкам, при этом показывая интересные па на одно движение. Видимо, обсуждали движения девчонок на сцене.

Анофриева – дирижер детского хора о чём-то беседовала с Олегом Касьяновым, который будет солировать и в хоре одетым в военно-морскую форму, а члены хора, выстроившись подковой, внимательно слушали Татьяну Михайловну. Руководитель оркестра народных инструментов Широкова Надежда Николаевна с прозвищем Надя для различия с Белик, что-то втолковывала своим подопечным.

Насколько я был знаком с программой концерта, сначала должен был выступить хор с песнями «Вечер на рейде» и «Прощайте скалистые горы» под нарезку кадров о морских боевых действиях. Это было главное отличие от прошлогоднего выступления хора. Плюс музыкальное сопровождение не один рояль, а группа «Браво» со своей аппаратурой. На репетициях здорово получалось. Ярулин в экстазе был.

Потом по программе оркестр народных инструментов будет исполнять музыкальное пупурри из народных песен: «Барыня», «Калинка», «Валенки», «Во поле береза стояла» и что-то ещё. Дальше объединенный оркестр из баянистов и аккордеонистов также будут исполнять музыкально пупурри, и только после этого на сцену выйдет ансамбль «Браво», который исполнит десять песен. Весь концерт был рассчитан на полтора часа. Серьезная такая, по моему мнению, программа получалась.

Я ещё раз обвёл помещение взглядом, отметив про себя стоявший в нём сплошной гул. Педагоги давали свои последние перед концертом наставления. Было видно, что весь народ на нервах. И школьники, и педагоги. Первый раз в жизни участников концерта будут снимать для телевидения. Это добавляло дополнительный мандраж.

Осталось пять минут до начала концерта. Я, открыв дверь, посмотрел через сцену в зал и офигел. В него, почти полностью заполненный зрителями, среди которых было много ветеранов, как раз заходили три пары. Судя по всему, Захаров – старший с женой, дядя Вова с погонами вице-адмирала с женой, а третью пару возглавлял Христораднов Юрий Николаевич – 1-й секретарь Горьковского обкома. Его внешность я помнил из своей прошлой жизни. За ними шли мужчины, явно сопровождающие лица, как это пишут в газетах. Трое из них несли по большой коробке. Замыкала это шествие бледная Белик, которая левой рукой держалась за левую грудь.

- Очешуеть! Мать моя женщина, роди меня обратно! – Еле сдержавшись, чтобы не зарядить в три загиба по матушке, громко произнёс я, закрывая дверь и спускаясь по небольшой лестнице вниз.

Несмотря на шум, был услышан, так как в помещении установилась тишина, и все удивлённо посмотрели на меня.

- Валидол есть у кого? – Спросил я громко.

- Зачем тебе? – Недоуменно поинтересовался Ярулин.

- Не мне. Надежде Николаевне. Там в зал только что Христораднов Юрий Николаевич, Захаров Борис Васильевич и какой-то вице-адмирал все при полном параде, в орденах с женами зашли. За ними куча сопровождающих лиц и Белик. Она вся бледная и вот так за грудь держится.

Я показал, как лежит у директрисы на груди рука.

- Подумал, что у неё с сердцем плохо.

- У меня есть, - произнёс Мазин, доставая из кармана шаровар металлическую баночку с таблетками. – Сейчас ей отнесу.

Мазин начал пробираться на выход класса, а Ярулин, отодвинув меня в сторону, поднялся по ступеням, открыл дверь, посмотрел, закрыл, спустился вниз и как-то обреченно произнёс:

- Действительно, Христораднов – первый секретарь обкома и какой-то вице-адмирал. Интересно, кто это?

- Это дядя Володя – друг отца. Точнее, вице-адмирал Рудаков Владимир Андреевич – заместитель начальника Главного управления кораблестроения ВМФ СССР, - пояснил для всех Захаров – младший.

- С ума сойти, ещё и Христораднов с вице-адмиралом, - ошеломленно произнесла Аллочка, а потом строго посмотрела на наших звёздочек. - Так девочки, смотрим на меня и повторяем. Вы не должны на сцене ударить в грязь лицом.

Я вновь залюбовался пластикой этой изумительной женщины, да и девчонки в белых форменках, тельняшках, гюйсах, черных юбках до середины бедер, белых гольфах и черных туфлях на небольшом каблуке выглядели сногсшибательно. Яркая голубоглазая блондинка, темная шатенка с зелёными глазами, третья со светло-русыми волосами и на удивление карими глазами, все с двумя белыми бантами в волнистых волосах, длинноногие, с точеными фигурами заставили даже меня старика в душе задуматься о том, что жизнь в молодом теле прекрасна, особенно, когда видишь таких молодых красавиц. Парни же из хора, оркестров просто не сводили глаз с этой троицы, сглатывая слюну.

Прошло минуты три, и в помещение ворвалась Белик в сопровождении Мазина.

- Вода есть? – Первое, что спросила Надежда Николаевна, одетая в парадно-выходной костюм и с шикарной прической.

В углу стоял стол, на котором стояли три графина с водой и несколько стаканов. А также было несколько бутылок с лимонадом, минералкой и стопкой бумажных стаканчиков. Педагоги, судя по всему, подготовились к концерту основательно, раз не забыли про воду для его участников.

- Воды или минералки? – Поинтересовалась у директрисы Аллочка, которая стояла к столу ближе всех из педагогов.

- Воды, - буквально прошептала Белик.

Я отметил, что бледность с её лица исчезла, щеки разрумянились. И выглядела она значительно лучше. Значит, валидол помог.

Выпив воды, директриса поправила прическу и спросила:

- Сколько времени?

- Пора начинать, Надежда Николаевна, - твердо произнёс Ярулин, посмотрев на свои часы.

- Ну, дети и товарищи педагоги, не подведите.

Белик решительно развернулась и пошла к двери на сцену. Поднявшись по ступеням, открыла дверь и вышла на сцену.

- Так, хор, строимся вдоль стены. Мы первыми выступаем, - скомандовала Анофриева.

- Олежик, ты главное не волнуйся. Пой, как обычно. На гостей не обращай внимания, - вторил ей Ярулин.

А из-за стенки раздался усиленный через колонки голос Белик:

- Уважаемые, товарищи! Я рада приветствовать наших гостей во Дворце пионеров. Сегодня мы собрались здесь…

Дальше я не слушал, так как ко мне подошли наши звездочки с членами ансамбля.

- Миша, сильно тебя побили? – Жалостливым голосом задала вопрос Лилия, сверкая своими изумрудными глазищами и показывая по очереди на ссадину на виске и разбитую губу.

- Нормально, жить буду. Вы лучше скажите, как вы на концерт настроены? Такие гости и телевидение. Считайте, после выхода по телевидению репортажа про этот концерт, вы станете знаменитыми на всю Горьковскую область. Мне вчера целый начальник уголовного розыска Советского РОВД майор Бобров сказал, что ему нравятся ваши песни, - я поднял нос и указательный палец правой руки вверх. После чего продолжил с кавказским акцентом:

- Вы слышали, да?! В милиции слушают ваши песни! Понятно! Да?!

Ребята и девчонки разулыбались. Смеяться было нельзя. На сцене продолжала говорить приветственную речь Белик.

- Клоун! – Толкнул меня в плечо Лёха.

- Какое счастье, что рядом с вами есть такой красивый, умный, в меру упитанный и воспитанный человек, почти как лучший в мире Карлсон! Чтобы вы без меня делали?! Да?! – Произнёс в ответ я также с кавказским акцентом.

- Тихо! – Скомандовал Ярулин.

Я замолчал, и мы услышали аплодисменты в зале, а затем уверенный, мужской голос:

- Дорогие, товарищи! Хочу вас поздравить с замечательным праздником – Днём Победы! Я, как и многие в этом зале то же пережил войну, но из-за возраста на фронт мы не попали, хлебнув вдосталь военных, тыловых будней под лозунгом: «Всё для фронта! Всё для Победы!». И после войны мы, послевоенная молодежь, приложили все свои силы для восстановления СССР и для того, чтобы советские люди жили в лучшей стране мира. Вы же, дорогие ветераны, которые старше меня всего на несколько лет по воле сердца, добровольно в пятнадцать – шестнадцать лет, а некоторые и раньше стали воспитанниками школы юнг на Соловецких островах и смогли принять участие в той страшной войне, совершая подвиги, которые высоко оценила наша Родина. Низкий поклон вам за это.

Глава 4. Концерт.

Христораднов, закончив речь на сцене, под аплодисменты спустился в зал и занял свое место в первом ряду. Он с женой сели на кресла почти с краю первого ряда, слева от него разместились только Захаров и Рудаков с женами, а справа ветераны – юнги, которым были предоставлены первые, почетные места. Сев на своё место, Юрий Николаевич задумался над прошедшими событиями.

Вчерашний, неожиданный приезд вице-адмирала Рудакова несколько выбил Юрия Николаевича из колеи. До этого адмирал всегда его предупреждал о своём приезде в Горький, как главу области.

Владимир Николаевич был частым гостем в городе. Он курировал проект атомных, подводных лодок третьего поколения типа «Барракуда» и «Плавник» с титановым корпусом, строящихся на заводе «Красное Сормово». Последняя по расчетам должна была погружаться до 1250 метров, что в три раза превышало глубину погружения американских подводных лодок типа «Лос-Анжелес» и в четыре раза французских «Рюби». Также Рудаков курировал разработку новой, бесшумной, подводной лодки типа «Кондор», вооруженную крылатыми ракетами С-10 «Гранат» с ядерными боеголовками до двухсот килотонн.

Данные проекты были на контроле не только Министерства обороны, но и ЦК КПСС. Поэтому неожиданный приезд Рудакова, который недавно стал вице-адмиралом и занимал должность, соответствующую замминистра СССР в промышленности, заставил Христораднова позвонить Захарову домой, чтобы уточнить, что планирует гость на свой приезд.

Каково же было удивление Юрия Николаевича, когда Захаров сообщил ему, что Рудаков по его приглашению приехал просто на концерт для ветеранов – юнг во Дворце пионеров. Первый секретарь обкома прекрасно знал, что Борис Васильевич опекает Дворец пионеров, в хоре которого поёт его младший сын. Знал он и о создании во дворце ансамбля, солистом которого стал Алексей.

А после вчерашнего разговора с Захаровым – старшим, который, судя по голосу, уже успел принять на грудь не одну рюмку со своим старым другом, Юрию Николаевичу самому захотелось посмотреть на этот концерт, на котором должны прозвучать песни юного гения. Так охарактеризовал Захаров автора и текста, и музыки новых песен, приглашая его вместе с женой в гости. Но, Христораднов отказался, давая друзьям спокойно посидеть одним.

С утра Христораднов, сообщив Захарову, что он присоединится с супругой к ним для посещения концерта и, уточнив, сколько ожидается ветеранов – юнг, дал команду помощнику собрать для них подарки в виде продовольственных наборов.

Их общий приезд во дворец чуть не довёл его директора до сердечного приступа. Очень та разволновалась, когда во дворец приехали оба секретаря обкома с женами, вице-адмирал с женой, а среди сопровождающих, кроме служащих обкома, ещё и горкомовские присоединились. Большая группа ответственных товарищей прибыла.

Поприветствовав ветеранов и вернувшись на место, Христораднов приготовился скучать. Все такие мероприятия были похожи, как под копирку, так как проходили утверждение сначала в горкомах ВЛКСМ и КПСС, а потом уже в обкоме. Захаров вчера сказал, что концерт сегодня будет с изюминкой, но идеологически верный. Он сам просмотрел весь репертуар и пообещал, что будет много интересного и в новом формате. Именно поэтому и телевидение приехало.

Между тем директор дворца объявила выступление хора Дворца пионеров. На сцену вышли мальчишки и девчонки, выстроились в два ряда, вперед вышел совсем уж молодой паренек, лет двенадцати – тринадцати одетый в военно-морскую форму, которая сидела на нём мешковато, а бескозырка была явно великовата. За стеной хора расположились музыканты, судя по всему, вокально-инструментального ансамбля, которые также были одеты в морскую форму и бескозырки.

Больше всего руководителю области понравилось, что ребята были коротко пострижены, словно настоящие военные моряки или юнги. А то сейчас вся поголовно молодежь носит длинные волосы, перенимая моду Запада.

Когда маленький морячок запел песню «Вечер на рейде», а на экране пошли кадры военно-морской хроники, Христораднов почувствовал, как его позвоночник покрывается мурашками, настолько мощный голос оказался у мальчишки, плюс завораживающие кадры на экране.

«Второй Муслим Магомаев, - подумал Юрий Николаевич, не отрывая взгляда от экрана. – Прав был Борис Васильевич, сказав, что концерт будет с изюминкой. Ох, прав! Очень оригинальное решение. Что-то похожее есть в фильме «Офицеры», где в конце исполняется песня под нарезки различных эпизодов. Здорово!».

Христораднов посмотрел направо и увидел, что у многих ветеранов подозрительно блестят глаза. Когда песня закончилась, Юрий Николаевич искренне захлопал в ладоши от всей души, отметив про себя, что некоторые ветераны украдкой вытирают слезы на глазах.

Следующей была песня «Прощайте скалистые горы», и тут один из ветеранов вскочил, указывая на экран.

- Это же Рыбачий, ребята, а это мой эсминец «Куйбышев», - прокричал он.

В этот момент на экране показали сурового капитана третьего ранга с двумя орденами Красного Знамени на груди.

- А это наш командир корабля кап-три Кошеваров. Живой ещё.

Ветеран плюхнулся на свое место и начал вытирать слезы, которые буквально потекли у него по щекам, при этом, не отрывая взгляда от экрана, словно надеялся, что сейчас покажут ещё кого-нибудь из членов экипажа его корабля.

Выступление оркестра народных инструментов и оркестра баянистов с аккордеонистами прошел уже спокойнее. Ребятам похлопали, но как-то вежливо, без эмоций. После них на сцену вернулся ансамбль в форме, плюс к ним присоединились три девушке в белых форменках, тельняшках и гюйсах. Выглядели они настолько обворожительно, что зал разразился аплодисментами, приветствуя их. Христораднов присоединился к залу, изредка, поглядывая на Захарова, а тот не сводил своего взгляда с сына, который вышел вперед на сцену к микрофонам.

***

Лёха, выглядевший в форме, словно настоящий матрос срочной службы, вышел к микрофону и произнёс:

- Музыка Дмитриева, слова Беликова «Над Кронштадтом туман». Исполняют солистки ансамбля «Браво» Мартынова Екатерина, Васильева Вера и Кленова Лилия.

Захаров – старший смотрел на сына и радовался в душе тому, как ему идет военно-морская форма. Такую он мечтал носить в юности, но не удалось поступить в военное училище, в отличие от друга. Борис Васильевич скосил взгляд на адмирала Рудакова, который даже поддался вперед, внимательно наблюдая за тем, что происходит на сцене.

Не сказать, что Захарову удалось быстро уговорить, приехать друга вместе с женой из Москвы в Горький всего на один выходной день в гости. Володя был сильно занят и собирался работать даже в такой день, как День Победы. Только спор на ящик коньяка, что Рудаков сам захочет, чтобы песню, которую написал тоже Рудаков, исполнял Центральный оркестр Военно-морского флота СССР, заставил того согласиться на приезд. Шутка, не шутка, но такой спор по телефону произошёл. И Борису Васильевичу не хотелось его проиграть, потому что в случае выигрыша состоится сюрприз для Михаила, который Захаров ему обещал.

Солистки подошли к микрофонам, зазвучала музыка, на экране пошли кадры с видом Кронштадтского рейда с военными кораблями, словно в дымке, и, вторя этому, зазвучали слова первого куплета, который каким-то грудным голосом исполняла Катерина.

Над Кронштадтом туман, в синей дымке дома.

А кругом тишина, тишина да огни маяков!

И сама не пойму, не пойму почему?

Так близка, так близка мне судьба моряков!

И сама не пойму, не пойму почему?

Так близка, так близка мне судьба моряков!

Следующий куплет ещё более душевно запела, насколько знал Захаров, Вера Васильева, а на экране в этот момент пошёл сюжет, где современный, военный корабль, пробивается сквозь огромные волны. Зрелище просто завораживало.

«Интересно, где такие кадры наши», - подумал Захаров, чувствуя мурашки по всему телу.

А песня продолжалась.

Где-то в море они, дни и ночи одни,

Далеко, далеко, далеко от родных берегов.

И уметь надо ждать, ждать опять и опять,

Чтоб любить, чтоб любить так любить моряков!

И уметь надо ждать, ждать опять и опять,

Чтоб любить, чтоб любить так любить моряков!

Третий куплет, также под интересные кадры спела третья солистка по имени Лилия, а четвертый куплет трио исполнило вместе, и когда песня закончилась, зал взорвался аплодисментами. Великолепное исполнение песни девушками и замечательный общий сюжет на экране буквально захватил зрителей, заставив их переживать за всех моряков во все времена.

Следующую песню «Экипаж – одна семья» пел Алексей, так же под замечательные кадры на экране. После второго куплета зал начал подпевать припев. Потом «И всё-таки море» спел Олег Касьянов, вновь покорив всех своим замечательным голосом. Захаров слышал его несколько раз и постоянно удивлялся столь мощному голосу, который принадлежал двенадцатилетнему мальчишке. Лишь бы он у него сохранился и не пропал, как это часто бывает, когда мальчишки взрослеют. Тогда Советский Союз получит второго Муслима Магомаева.

Дальше Лешка спел «Уходит бригантина от причала», потом песней «Моряк вразвалочку сошел на берег» девичье трио вновь сорвали у зрителей громовые аплодисменты. И вот наступил момент, которого так долго ждал Борис Васильевич.

Алексей объявил в микрофон:

- Следующая песня «Там за туманами», слова и музыка Михаила Рудакова. Песня посвящается всем морякам военно-морского флота СССР, которые в годы войны встали на защиту морских рубежей нашей Родины.

Захаров увидел, как адмирал Рудаков наклонился вперед и посмотрел на него. В ответ Борис Васильевич кивнул головой.

«Давай, Лешка, покажи всем, как надо петь эту песню», - подумал про себя Захаров - старший, сжав кулаки.

И сын начал очень душевно:

Синее море, только море за кормой, Синее море, и далёк он, путь домой. Там за туманами, синими далями, Там за туманами берег наш родной.

А на экране, как по заказу пошли кадры военной хроники с подводной лодкой типа «Щука», уходящей под воду, потом пошли сюжеты о боевой работе подводников во время Великой Отечественной войны, их атака торпедами по кораблям противника. Промелькнули кадры и из фильма «Добровольцы», где Акишин, которого играет Леонид Быков, пишет прощальное письмо.

Ждёт Севастополь, ждёт Камчатка, ждёт Кронштадт,

Верит и ждёт земля родных своих ребят.

Там, за туманами, синими далями,

Там, за туманами, жены их не спят.

Там, за туманами, синими далями…

Во время этого куплета на экране буквально пролетели и залпы орудий главного калибра линкора, и атака торпедных катеров, и вновь атака подводников, а затем кадры из фильма «Командир счастливой «Щуки»», где встречают подводную лодку из похода.

Последний куплет, последние, душещипательные кадры на экране встречи моряков на берегу с любимыми и близкими, и тишина в зале. Захаров даже хотел обернуться назад, чтобы посмотреть на реакцию зрителей, почему молчат. Но тут встал адмирал Рудаков и энергично захлопал в ладоши, а за ним в едином порыве встали и остальные, взрывая зал аплодисментами.

«Кажется, я выиграл спор, и Михаилу будет сюрприз, - подумал Захаров, также отбивая ладони из-за всех сил. - Одно дело просто слушать песню, и слушать, когда её сопровождают такие замечательные кадры на большом экране. Молодцы, ребята, просто отлично придумали».

Когда зал успокоился, Алексей объявил в микрофон следующую песню:

- Следующая песня называется «Вера», слова и музыка Михаила Рудакова. Вот уже несколько лет наши советские воины исполняют интернациональный долг в Афганистане. Особая роль в этом отводится тем бойцам, которые на машинах везут для братского народа через перевал Саланг: продукты, горючее, кирпич, цемент или сантехнические трубы. Везут под обстрелами душманов, везут по минам, везут, не имея возможности повернуть ни вправо, ни влево, где с одной стороны скала, с другой обрыв в пропасть. За каждые десять рейсов через Саланг водители автобатов рисуют звёздочку на кабине своих машин, как лётчики во время Великой Отечественной войны за сбитые самолёты фашистов. Этим героическим ребятам и их девушкам, с любовью ждущих их дома, посвящается эта песня.

А дальше последовал замечательный проигрыш с художественным свистом Лешки, а потом он запел с какой-то хрипотцой в голосе:

Хочешь, клин журавлей в небе русских полей, Или солнце аллей подарю тебе, Верка, на память. Или хочешь, закат, а нет, лучше зарю

Просто так, наугад, подарю тебе, Верка, на память.

А на экране высокие горы и колона наших военных машин «Урал», везущих различные грузы.

***

Вице-адмирал Рудаков всё никак не мог успокоиться в душе после песни «Там за туманами». Для себя он уже решил, что объявит Борьке Захарову о своём проигрыше в споре. Да эта песня стоила того, чтобы её исполнил Центральный оркестр ВМФ СССР, надо будет только солиста подобрать. А также организовать такое же киносопровождение во время её исполнения. Особенно кадры, связанные с подводными лодками.

Была бы его воля, Рудаков назвал бы эту песню гимном подводников, и вообще все кадры посвятил бы только подводным лодкам. В принципе это в его силах, почему бы так и не сделать. Подводный флот сейчас развивается огромными темпами, почему бы у этого флота не быть неофициальному гимну.

Честно говоря самому себе, Владимир Андреевич был сегодня буквально шокирован такой организацией концерта. Первые же две песни, исполняемые детским хором, в сопровождении специально подобранных кадров военной хроники, заставили замереть сердце моряка. И, судя по всему, не только у него замерло сердце, а и у большинства зрителей, которые хоть как-то были связаны с морем. Ветераны - юнги, те вообще не стыдились своих слёз. Да и сам адмирал смахнул парочку, которые навернулись на глазах.

Сын друга закончил песню, посвященную воинам-интернационалистам, и вместе с мальчиком, который пел с хором «Вечер на рейде» и «Прощайте скалистые горы» начали петь, чередуясь и дуэтом очень душевную песню «Березы», также написанную Рудаковым Михаилом.

Кадры на экране заставили Владимира Андреевича вспомнить родную деревню, в которой они родились и выросли вместе с Борькой Захаровым в соседних домах. В их деревне Кошкино и в её округе было множество берёз. И береза была любимым деревом адмирала.

А на сердце опять горячо, горячо, И опять и опять без ответа. А листочек с берёзки упал на плечо, Он, как я, оторвался от веток.

Закончили душевно ребята вместе, и вновь зал заполнился громкими аплодисментами. Рудаков искренне хлопал вместе со всеми. Его друг был прав, эти песни написал, если и не гений, то очень талантливый человек. И Владимир Андреевич до сих пор не верил, что эти три песни, которые он услышал, и слова, и музыку написал тринадцатилетний мальчишка. Ну, не мог он в это поверить, хоть убейте, но, видимо, придется.

- Следующая песня «Конь», стихи и слова Михаила Рудакова. Исполняет квартет преподавателей Дворца пионеров: Ярулин Роман Михайлович, Кузянин Григорий Иванович, Тюменев Борис Иванович и Мазин Алексей Николаевич.

Пока Захаров Алексей представлял следующих исполнителей, на сцену вышли четыре мужчины в народных костюмах и расположились перед стойками с микрофонами. Ансамбль «Браво» покинул сцену, уйдя в другое помещение за сценой.

Выйду ночью в поле с конём, Ночкой тёмной тихо пойдём. Мы пойдём с конём по полю вдвоём, Мы пойдём с конём по полю вдвоём.

Начал а капелла один из четырех мужчин звучным, и каким-то душевным голосом, а за их спиной на экране пошли кадры с лошадьми. Рудаков краем сознания отмечал, что вот это из «Даурии», это из кинофильма «Табор уходит в небо», это из телесериала «Цыган», а это из «Тихого Дона», перед глазами же стояли сцены из его детства.

Его двоюродный дядя во время войны был конюхом в их колхозе. На фронт он не попал по состоянию здоровья, нога неправильно срослась после перелома, который тот получил в детстве, и стала намного короче второй, плюс и стопа смотрела в сторону. Но это не мешало ему быть отличным наездником. А еще дядя Костя виртуозно владел кнутом, мог слепня сбить с пасущейся лошади, не коснувшись её кожи.

Но не только из-за любви к лошадям и Рудаков, и его друг Борька Захаров ходили с дядей Костей летом в ночное, помогая ему и в конюшне в другие времена года. Основным стимулом для этого был жмых, которым можно было разжиться. Особенно хорош был жмых от семечек подсолнуха, как его ещё называли «дурында».

Он был таким прочным, что его куски надо было рубить топором. Его использовали, как комбикорм для лошадей, и он был продуктом строгой отчетности. Но дядя Костя, у которого и у самого было четверо по лавкам, иногда давал им не только мелкие осколки-кусочки «дурынды», которые можно было сосать часами, ощущая вкус подсолнечного масла и семечек во рту, обманывая этим голод. Не часто, но бывало, ему и Борьке перепадали и крупные куски, которые они приносили домой.

Рудаков помнил, как его мама натирала этот кусок жмыха на терке, полученную пыль или муку высыпали в воду и варили тягучую, как клейстер похлебку. Или из этого крошева и муки из высушенной и перемолотой лебеды и её семян замешивали лепешки и жарили их на печке-буржуйке.

Правда, после такого питания, как правило, сильно пучило живот, но хоть какое-то чувство сытости на время возникало. Чувство голода преследовало Владимира Андреевича долго. Голодное, деревенское детство и юношество, курсантские годы в военном училище сытыми тоже не назовешь. Есть хотелось постоянно из-за больших нагрузок. Есть и спать. Эти два чувства преследовали Рудакова всю учебу в училище. Потом три года службы на эскадренных миноносцах, когда сытым был только во время морских выходов. На берегу Рудаков жил экономно, отправляя практически все свои деньги родственникам в родную деревню, чтобы им хоть чем-то помочь. На одни трудодни тяжело было в те времена в деревне прожить. Денег в колхозе не платили.

И только когда попал в наукоград Обнинск, будучи уже офицером атомного, подводного флота со всеми денежными надбавками, Владимир Андреевич смог забыть, что такое голод. Но бережное отношение к любым продуктам питания осталось на всю жизнь. Жена ругается, когда в гостях целый вице-адмирал смахивает со стола крошки хлеба на ладонь и отправляет их в рот. А он по-другому не может.

Рудаков вспоминал и одновременно внимательно вслушивался в текст песни, глядя на экран. И чем больше проходило времени, тем больше Владимир Андреевич думал о том, кто же ты тринадцатилетний Миша с такой же фамилией, чтобы в таком возрасте написать такие песни.

«Интересно, а как песня «Конь» будет звучать в исполнения Центрального оркестра?», - подумал адмирал.

Эта песня ему понравилась так же, как и «Там за туманами». «Вера» тоже хороша, «Березы» ещё лучше, но вот эти две песни просто шедевры.

«Всё, через Солодахина решу этот вопрос. Тем более, Владимир Михайлович тоже подводник. Только из-за этого и знаю, кто теперь руководит оркестром. И со своим однофамильцем сегодня встречусь обязательно», - решил для себя Рудаков.

Глава 5. Интервью.

Последнюю песню «От героев былых времен» исполняли все участники концерта, включая и членов оркестров народных инструментов, баянистов и аккордеонистов. Те должны были выйти на сцену без инструментов и только рот открывать под музыку. Такое решение было принято Белик буквально за пару дней до начала концерта. Песню в таком составе прорепетировали раза три или четыре. Вроде бы нормально получилось.

Солировали Тюменев Борис Иванович и Олег Касьянов, хор и группа «Браво» подпевали. Я слышал это исполнение только один раз, и там были шероховатости, поэтому несколько волновался за её исполнение на концерте. Из-за этого, когда народ начал выходить на сцену, я, выйдя из помещения для ожидания в коридор, добрался до входа в зал и пристроился рядом с дверью. Зал был забит битком, народ даже стоял в проходах.

Началось исполнение песни, и я понял, что зря волновался. Видимо, все участники концерта поймали кураж, а Ульянов, которому, как руководителю фотокружка, Белик поручила подготовить для каждой песни кинонарезки, справился с этой задачей просто замечательно.

Кроме кадров из фильма «Офицеры» Андрей Сергеевич просто изумительно подобрал и военную кинохронику. И атаку советских воинов в штыки, и взятие Рейхстага, и другие замечательные кадры. Если говорить языком будущего, получился классный видеоклип, если исполнение песни всеми участниками концерта наложить на видео. Мощно вышло. Меня самого на слезу пробило. Еле удержался. Жалко не видел остальных выступлений, но по аплодисментам все песни были приняты зрителями очень хорошо, и мои тоже.

Песня закончилась, весь зал встал ещё в начале первого куплета, поэтому все хлопали стоя, и я вместе со всеми. На лицах зрителей, тех немногих, кого я видел с боку, блестели дорожки от слёз. Действительно, «нет в России семьи такой, где бы не памятен, был свой герой». Отметил, как активно снимают происходящее операторы всех трех камер Горьковского телевидения. Мне теперь осталось дождаться интервью и сюрприза, о котором говорил Борис Захарович.

По окончании аплодисментов на сцену поднялся Христораднов.

- Уважаемые, товарищи! Сегодня мы отмечаем тридцать седьмую годовщину нашей победы в Великой Отечественной войне. Мне ещё раз хочется поздравить всех в зале с этим замечательным праздником, а особенно наших дорогих ветеранов – юнг, в честь которых и состоялся этот замечательный концерт. Обком партии подготовил для вас небольшие подарки, которые вы сможете получить по окончании этого мероприятия. А ещё я хочу предоставить слово вице-адмиралу Рудакову Владимиру Андреевичу – заместителю начальника Главного управления кораблестроения Военно-Морского Флота СССР, Лауреату Государственной премии СССР, человеку, который стоял у истоков создания, а теперь руководит развитием нашего атомного, подводного флота.

Под аплодисменты адмирал поднялся на сцену.

- Дорогие, товарищи! Победный май сорок пятого я встречал молодым мальчишкой, которому только-только исполнилось пятнадцать лет в небольшой деревне Кошкино, Вачского района, Горьковской области. Встречал вместе со своим соседом, одногодкой Захаровым Борисом Васильевичем, которого вы знаете, как второго секретаря Горьковского обкома партии. Все военные годы мы с ним, как и многие подростки в деревнях и селах принимали самое активное участие в сельхозработах, которые были нам под силу. Дважды убегали на фронт, один раз в июне сорок третьего, когда добрались до Воронежа, где нас поймал военный патруль и отправил обратно, - Рудаков усмехнулся, а по залу пронесся шум. – А второй раз через год, летом сорок четвертого. Тогда мы с Борисом смогли добраться до только что освобожденного Минска.

В зале вновь пронесся гул удивленных возгласов. Признаться, и я удивился отваге четырнадцатилетних ребят, которые в сорок четвертом году смогли как-то дойти, доехать до столицы Белоруссии.

- Почти стали сынами 1-го гвардейского полка 1-й гвардейской Пролетарской Московско-Минской дивизии. Только представители особого отдела выяснили, что мы не сироты, как мы представились, и нас разыскивают родные. После чего меня и Бориса отправили домой. Ох и получил я тогда от деда. Как он меня порол, страшно вспомнить. Да и тебе тогда досталось. Так, Боря? – Адмирал обратился к Захарову.

А я посмотрел на Бориса Васильевича другими глазами. Вот это выкрутасы они со своим другом Вовой вытворяли в годы войны.

- Так, Володя, всё так и было. Мне иногда по ночам снится, как меня тогда мать вожжами отходила, когда нас домой милиционер доставил, - со смешком ответил Захаров.

По залу вновь пронесся гул. Как-то трудно было поверить, что седой адмирал с увешанной орденами и медалями грудью и партийный лидер Горьковской области, на груди которого было пять орденов, мальчишками два раза убегали на фронт. И как их пороли за это. Но от этого они как-то стали ближе народу.

- Так нам с Борисом и не удалось повоевать. Потом у нас с ним появилась мечта стать морскими офицерами. Вместе поступали в военно-морское инженерное училище имени Дзержинского. Я поступил и дослужился до вице-адмирала. Борис не поступил, пошел другим путем, и теперь он второй секретарь обкома родной Горьковской области. О том, как он работает, говорят пять заслуженных орденов на его груди. И всё это произошло, благодаря тому, что почти наши ровесники стали воспитанниками Соловецкой школы юнг Северного флота, по окончании которой внесли свой вклад в борьбу с немецко-фашистскими оккупантами. Так что, дорогие ветераны, низкий вам поклон, как до этого сказал Юрий Николаевич, - адмирал поклонился, а ветераны – юнги разом вскочили со своих мест.

«Да-а-а… Такое не часто увидишь. Вице-адмирал кланяется ветеранам. Точнее, я вообще впервые в жизни вижу и в этой, и в той», - подумал я про себя.

Рудаков выпрямился и продолжил:

- Я перед тем, как приехать на это мероприятие уточнил по своим каналам, что Соловецкая школа юнг за время своего существования до октября 1945 года выпустила 4111 выпускников, из которых более 1000 погибло на море, в речных сражениях на Волге, Днестре, Днепре и Дунае. Были погибшие и на Дальневосточном театре боевых действий во время войны с Японией. Один из выпускников школы юнг - старшина 2-й статьи Владимир Моисеенко при взятии города Сейсина в Корее во время морского десанта лично уничтожил шесть дзотов, два блиндажа и более восьмидесяти японских солдат и офицеров, получив за этот подвиг звание Героя Советского Союза. Кроме него, ещё шесть выпускников Соловецкой школы юнг стали Героями Советского Союза. И один из выпускников школы, и из семи Героев Советского Союза, первый заместитель командующего Краснознаменным Северным флотом, вице-адмирал Коробов Вадим Константинович попросил меня на этом мероприятии передать большой привет для всех юнг-горьковчан, особенно пламенный для тех, с кем учился в одном потоке.

- С ума сойти! Вадька Коробов вице-адмирал и Герой Советского Союза! А мы с ним спина к спине в землянке спали! А когда он Героя получил, товарищ вице-адмирал? – буквально прокричал один из ветеранов, которые продолжали стоять.

- В 1976 году контр-адмиралу Коробову было присвоено звание Героя Советского Союза за умелое командование тактической группой атомных, подводных лодок. Это всё, что я могу сказать. И поверьте, в мирное время такую награду просто так не дают и не повышают в звании до вице-адмирала, - спокойным тоном произнёс адмирал, заставив всех в зале задуматься, что же такого сотворили наши подводные лодки, если командира тактической группы так наградили.

Мне лично ничего в голову не приходило. Не помню я никакой информации о том, чем и как отличились наши атомоходы в 1976 году. В те годы, да и сейчас в мировом океане идёт скрытая война между подводниками Советского Союза, США и стран НАТО. И наверняка много чего случалось такого в этой войне, о чём мы никогда не узнаем. Но звание Героя Советского Союза и повышение в звании до вице-адмирала говорит о многом. Явно не одна наша подводная лодка участвовала в этой операции, а сколько входит в тактическую группу, я не знаю.

- Дорогие, наши ветераны! Ещё раз поздравляю вас с праздником! Здоровья вам и всего самого доброго! А также огромное спасибо педагогам и школьникам Дворца пионеров за такой замечательный концерт.

Рудаков отошёл от микрофона и под аплодисменты покинул сцену. К микрофону подошла Белик и с радостной улыбкой на лице произнесла:

- Уважаемые, товарищи! На этом концерт для наших дорогих ветеранов и гостей Дворца пионеров завершен. Всем огромное спасибо, что пришли на него. Дворец в вашем распоряжении для дальнейшего общения.

После этих слов участники концерта под аплодисменты потихоньку начали рассасываться со сцены. Большинство ушло в помещение для ожидания, некоторые спустились в зал. В это время несколько товарищей в строгих костюмах начали раздавать ветеранам внушительные бумажные пакеты. Первый из них, получив пакет, посмотрел, что внутри и удивленно присвистнул. У остальных после такой же процедуры радостными улыбками расцветали лица. Видимо, обком не поскупился на праздничный набор.

Также обратил внимание, что к высоким гостям решительно направилась женщина лет тридцати с микрофоном в руках и, видимо, магнитофоном на боку, который висел у неё на ремне через плечо. За ней следовал оператор, кативший здоровенную телекамеру на штативе с колесиками, за которой тянулись провода.

От этой картины я испытал некоторый культурно-технологический шок. После привычного смартфона, которого было за глаза и за уши, чтобы снять небольшой видеосюжет, видеть такую махину с проводами на колесах. Интересно, а сейчас в 1982 году видеокамеры переносные есть или нет?!

***

- Здравствуйте, товарищи. Я ведущая программы «Факел» Горьковского телевидения Нина Зверева. Юрий Николаевич, вы не будете против, если я возьму у вас и наших дорогих гостей небольшое интервью, - обратилась журналист и телеведущая к Христораднову.

Вокруг первого секретаря обкома c супругой собралась приличная группа людей: Захаров и Рудаков с женами, несколько партийных работников, которые выделялись своими строгими костюмами, Белик, пара ветеранов с орденами и медалями на груди.

- Нет, Нина Витальевна, я не против и готов ответить на ваши вопросы по поводу этого замечательного мероприятия и концерта. Думаю, и у остальных товарищей найдется, что сказать, - с улыбкой произнёс Юрий Николаевич.

Зверева повернулась к оператору и спросила:

- Ты, готов?

Тот мола кивнул головой и перевел взгляд на видеоискатель камеры.

- Начали, - произнесла Зверева и повернулась к Христораднову, встав так, чтобы оператор мог снимать первого секретаря обкома и её вместе.

- Юрий Николаевич, скажите, чья была инициатива такого концерта для ветеранов во Дворце пионеров? - Задала первый вопрос телеведущая.

- Насколько я знаю, мероприятия по чествованию ветеранов-юнг во Дворце пионеров города Горького проходит с мая 1974 года. В семьдесят третьем году здесь был открыт Музей боевой славы юнг-горьковчан. Именно в этом здании в августе 1942 году проходил медицинский отбор будущих юнг. Отсюда они шли на Московский вокзал, откуда убыли в Архангельск, а потом на Соловки в школу юнг. Сегодня вице-адмирал Рудаков озвучил, что эта школа до своего закрытия в 1945 году выпустила более четырех тысяч военно-морских специалистов в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет, которые потом приняли участие в боевых действиях в годы войны. Более тысячи из них погибли. А сколько из них было горьковчан? Владимир Андреевич, вы не узнавали? В первом наборе говорят, был каждый четвертый, - Христораднов повернулся к адмиралу.

На него сразу же перевел камеру оператор, а Зверева поднесла к лицу Рудакова микрофон.

- Точных цифр у меня нет, но вице-адмирал Коробов, закончивший эту школу летом 1944 года, говорил, что и в их наборе горьковчан было больше четверти, а в его учебном взводе больше половины. Так что можно смело говорить, что более тысячи мальчишек-горьковчан прошли Соловецкую школу-юнг, а потом воевали на фронте. Жалко, что так мало их присутствовало в этом зале сегодня.

- Так после службы мало кто вернулся в родную область и в сам Горький, - тихо произнёс ветеран с орденом Отечественной войны II степени, орденом Славы III степени, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Заполярья», «За победу над Германией» и юбилейными на груди.

- Что вы сказали? – повернулась к нему телеведущая, а оператор перевел на него камеру.

- Старшина 1-й статьи Федин Николай Фомич. Говорю, что мало кто назад после службы в родные места вернулся. Многие после демобилизации остались там, где служили. И на Севере в Мурманске и Архангельске, и в Ленинграде, и на Черноморском побережье, и на Дальнем Востоке. Но если собрать всех, кто сейчас проживает в Горьковской области, то человек шестьдесят наберется, наверное. Многие, кто в области живут, не имеют возможности приехать в Горький туда обратно на один день, чтобы попасть во Дворец пионеров на встречу и концерт. Но мы переписываемся и связи поддерживаем.

- Понятно. А вам, Николай Фомич, понравился концерт? – задала вопрос ветерану Зверева.

- Очень. Я почти на всех был с семьдесят четвертого года. Сегодня концерт был просто бесподобным. Особенно эти кадры под музыку. До слёз. Серега Барабанов даже свой корабль увидел и своего погибшего командира живым. Большое вам спасибо, Надежда Николаевна, за всё. И вам спасибо, Юрий Николаевич, - Федин приподнял перед собой пакет с подарком. – Будет чем приятно отметить праздник сегодня.

- Надежда Николаевна, а кто придумал такой формат концерта? – повернулась к директору Дворца пионеров телеведущая, поднося ей микрофон.

- Хотела бы сказать, что кто-то из педагогов дворца, но не хочу обманывать телезрителей, которые будут смотреть эту программу. Киноэпизод для каждой песни, военно-морскую форму для участников ансамбля «Браво», как и само создание во Дворце пионеров вокально-инструментального ансамбля и его название предложил учащийся шестого класса Рудаков Михаил, который написал и стихи, и музыку для четырех песен, которые прозвучали сегодня на концерте. Это «Там за туманами», «Вера», «Берёзы» и «Конь». Кроме этого, Михаил написал ещё порядка семи или уже восьми песен для ансамбля «Браво», которые можно услышать из магнитофонов в Горьком. У меня в доме, у соседей сверху постоянно звучит.

- Постойте, Надежда Николаевна! Вы хотите сказать, что ансамбль «Браво», который исполняет такие песни, как «Белые розы», «Три лилии», «Под белым покрывалом января» и другие, и есть ваш ансамбль Горьковского Дворца пионеров? – перебила Белик удивленная Зверева.

- Да, это так, - подтвердила директриса.

- И все эти песни написал шестиклассник? – вновь задала вопрос телеведущая.

- Да, все эти песни написал тринадцатилетний Миша Рудаков, который учится в шестом классе.

- Я могу подтвердить это, - в разговор вмешался второй секретарь обкома Захаров. – Насколько я знаю, на сегодняшний день во Всесоюзном агентстве по авторским правам зарегистрировано восемь песен Михаила, и он готовится зарегистрировать ещё шесть песен.

- Хотелось бы мне задать вопросы этому юному автору и композитору. Он сейчас здесь? – Зверева с каким-то азартом смотрела на директрису и Захарова.

- Был здесь во время концерта, но на сцену вместе со всеми для исполнения последней песни он, кажется, не вышел, - произнесла Белик и начала осматривать зал, верча головой.

- Вон, он около входа в зал стоит. Миша! Миша! Рудаков! Иди сюда, - махая рукой, громко прокричал Захаров.

***

- Здравствуйте, - поздоровался я, подойдя к группе высокопоставленных гостей, у которых телеведущая или тележурналист брала интервью.

- Здравствуй, Михаил. Познакомься. Юрий Николаевич Христораднов – первый секретарь Горьковского обкома, его супруга – Мария Тихоновна, - представил мне семейную пару Захаров - старший.

- Очень приятно познакомиться, Юрий Николаевич, Мария Тихоновна, - с некоторым волнением произнёс я, пожимая протянутую руку первого человека в области.

Так высоко я в той жизни не поднимался, чтобы напрямую познакомиться с руководством области такого уровня и их женами. А первый и второй секретарь обкома КПСС – это вам не хухры-мухры, а мухры-хухры.

- С моей супругой, Лидией Степановной, ты заочно знаком, а это твой однофамилиц – Рудаков Владимир Андреевич и его супруга Тамара Павловна, - продолжал представлять мне высоких гостей Борис Васильевич.

- Очень приятно познакомится, - с искренней улыбкой ответил я, вызвав ответные улыбки от женщин и адмирала.

- Зверева Нина Витальевна - ведущая программы «Факел» Горьковского телевидения, - Захаров представил женщину с микрофоном в руках.

- Очень приятно, - дежурно ответил я.

- Скажи, Михаил, как тебе в таком возрасте удается писать такие замечательные песни? Признаться, я была в восторге от всех четырех твоих песен во время концерта, - тут же взяла на себя инициативу дальнейшего общения Зверева.

- Честно говоря, не знаю, как это объяснить. Они сами ка-то в голове складываются. Пара песен, вообще, приснились.

- Как Менделеву его периодическая таблица элементов? – Перебила меня вопросом телеведущая.

- Я слышал об этом мифе, который запустил друг Менделеева ученый-геолог, профессор Санкт-Петербургского университета Александр Иностранцев. Но документального подтверждения этому нет. Да и Менделеев на эти слухи реагировал резко, говоря, что он двадцать лет потратил на составление периодической таблицы, а тут, раз заснул и всё готово. Хотя, например, Нильс Бор рассказывал, как ему в 1913 году приснилось, что он очутился на Солнце, а вокруг него на огромной скорости вращаются планеты. Под впечатлением от этого сновидения Бор создал планетарную модель строения атомов, за которую ему позже вручили Нобелевскую премию. А американский учёный - механик Элиас Хоу в конце XIX века работал над созданием швейной машинки. Первые аппараты Хоу ломались и портили ткань. Связано это было с тем, что игольное ушко находилось, как и у обычной иголки с её тупой стороны. Учёный долгое время не мог понять, как решить эту проблему, пока однажды не задремал прямо над чертежами. И Хоу приснилось, что правитель какой-то заморской страны под страхом смертной казни приказал ему смастерить швейную машинку. Созданный им аппарат сразу сломался, и монарх пришёл в ярость. Когда Хоу вели на эшафот, он увидел, что копья окружавших его стражников имели отверстия прямо под остриём. Проснувшись, Хоу переместил ушко на противоположный конец иголки, и его швейная машинка начала работать без сбоев, - отвечая на вопрос, я смотрел в лицо Зверевой, которое вытягивалось в удивление по мере моего рассказа.

- Очень интересно, - произнесла Нина Витальевна, когда я замолчал. А откуда тебе это известно?

- Прочитал где-то. По-моему, в журнале «Наука и жизнь», но точно не помню. Там ещё, кажется, и про немецкого химика Фридриха Кекуле было, что ему приснилась структура бензола в виде замкнутого кольца.

- А тебе, значит, песни приснились?

- Точнее, Нина Витальевна, мне приснился концерт, где на огромном стадионе выступает ансамбль «Браво», а его солист Алексей Захаров поёт песню «Катя-Катерина», А во время второго сна уже на другом стадионе Алексей поёт «Белые розы». Оба раза, проснувшись, я записал эти песни. И просто замечательно, что утром я не забыл и слова и музыку к ним. А остальные песни, как я уже сказал, как-то сами складываются, - я с улыбкой, надеюсь не идиотской, посмотрел в объектив камеры.

Глава 6. Разговоры.

Когда вернулся после концерта домой, то попал на большую пьянку-гулянку в честь Дня Победы. К нам в гости должны были прийти семейства Храбровых, Цилиных, Суховых, Огурцовых и Лиза с СиСи.

Вчера я приготовил минтай в маринаде, селедку под шубой и мимозу, а утром до ухода на концерт запек в духовке картошку с филе пикши, под овощной шубой с сыром. Показал отцу, как подогреть её в духовке, когда гости придут. Оливье родители нарубали с утра. В общем, было чем встретить гостей, включая нарезки и соленья. Ну и самый главный продукт для застолья – отцовское «виски», как говорили некоторые знакомые приемщики макулатуры.

Зайдя в квартиру, услышал, как тётя Лена Цилина наяривает на баяне и поёт озорные частушки, а мамуля ей подпевает. Отец, открывший мне входную дверь, улыбался мне во все тридцать два зуба, сверкая золотой фиксой. Было видно, что на грудь он уже принял прилично, тем более в гостях сегодня его земляк и одноклассник, с которым они всегда выпивали достойное количество самогона. Хорошо, что не часто.

Дядя Вова Цилин был родом из Сонинки, соседней с Крюковкой, где родился отец, небольшой деревни. С ним батя был знаком с детства. До восьмого класса учились в одном классе, так как ребята из Сонинки приходили учиться в Крюковскую школу. Потом вместе были в учебке в Кронштадте. Правда, дальше служили на разных кораблях. Вместе после службы перебрались в Горький. А жена дяди Вовы – тётя Лена прекрасно играла на баяне, знала множество частушек и песен, была заводилой и душой любой компании во время гулянок.

А ещё она прекрасно готовила блины с различной начинкой: мясным фаршем, ливером, луком и яйцом, картофельной мятушкой с пережаренным луком, с творогом и изюмом, с вареньем и повидло. Я всегда ходил с родителями к ним в гости, только для того, чтобы поесть такое разнообразие блинов.

Пока раздевался в прихожей, услышал, как в зале, кто-то из мужчин затянул:

Спал сегодня я у стенки, К животу прижав коленки, По жене переползал, На работу опоздал.

Ему в ответ выдала тётя Лена:

Муженёк мой, окаянный, Уж такой непостоянный: Как с получки рубль заначит, Так в другое место прячет.

Я вслед за отцом вошёл в зал. Цилина, увидев меня, тут же пропела:

Чтобы слушать продолженье, У меня есть предложенье: Перерывчик учинить, Горло вместе промочить.

Дядя Витя Огурцов, тот который пожарный, тут же принялся разливать по рюмкам отцовское «виски», а дядя Миша Храбров женщинам, которые такой напиток не пили, какое-то красное вино, этикетку я не рассмотрел. Суховых дяди Жени и тёти Светы почему-то за столом не было. Остальные присутствовали.

- Ну, как, сынуля, взяли у тебя интервью? – поинтересовалась мамуля, которая была единственной трезвой из всех за столом. Даже наш завуч Брагина Анастасия Петровна с прозвищем СиСи, которая практически не пила, в этот раз выглядела, мягко говоря, несколько нетрезвой.

- Да, взяли. Нина Витальевна Зверева – ведущая программы «Факел» и три оператора Горьковского телевидения снимали весь концерт, а потом взяли интервью у первого и второго секретаря Горьковского обкома КПСС Христораднова и Захарова, моего однофамильца - вице-адмирала Рудакова, которые присутствовали на концерте и у меня. Мы вместе отвечали на вопросы ведущей, - спокойно ответил я, прикидывая, какая у родителей и гостей будет реакция.

И она меня не разочаровала. Таких больших глаз у тёти Вали Храбровой и мамули я ещё никогда не видел. Елизавета Кузьминична, которая в этот момент пила томатный сок, подавилась и закашлялась. Дядя Витя и дядя Миша, застыв, начали лить самогон и вино мимо посуды. Анастасия Петровна, которая завуч по учебной работе высказалась педагогически кратко: «Ох…ть!».

Дядя Вова и тётя Лена Цилины, сидевшие рядом, синхронно взяли наполненные рюмки и разом на резком выдохе выпили. Тётя Наташа Огурцова, просто хлопала своими длинными и очень красивыми ресницами, явно пытаясь переварить информацию. Батя же смотрел на меня с каким-то непонятным интересом, мгновенно протрезвевший.

И я их реакцию прекрасно понял. Я только что признался, что сегодня побывал в компании небожителей. Это примерно то же самое, как если бы ваш тринадцатилетний сын пришел в две тысячи двадцатых годах домой и заявил, что он вместе с губернатором, его первым замом и каким-то вице-адмиралом дал интервью самой известной телеведущей местной телекомпании. Хотя, всё-таки первый и второй секретарь обкома в СССР были покруче губернатора и его первого зама в Российской Федерации.

В своё время в прошлой жизни я для написания курсовой работы по теме «Партийная номенклатура СССР» пытался разобраться с тем, что это был за феномен в управлении советского государства, и оказался шокирован тем, как всё было устроено в СССР.

У любого государства есть его глава. До 1917 года в Российской империи главой государства был император, после 1991 года – президент Российской Федерации. А в СССР главой государства был Председатель Президиума Верховного Совета СССР, а не Генеральный секретарь ЦК КПСС, как многие думали в то, точнее, в это время. Я в том числе.

В государстве есть правительство, состоящее из министров и близким им по рангу руководителей. Соответственно, есть и глава правительства. В период с 1802 года по 1905 год главой правительства Российской империи был Председатель Комитета министров, который одновременно являлся и Председателем Государственного Совета.

После издания Манифеста 17 октября 1905 года, который предусматривал гражданские свободы и создание Государственной думы, был учреждён Совет министров Российской империи, и главой правительства стал Председатель Совета министров.

При товарище Сталине, главой правительства был Председатель Совета Народных Комиссаров, при Брежневе в настоящее время - Председатель Совета Министров СССР, в Российской Федерации эта должность называлась премьер-министр.

Практически во всех государствах есть Верховный суд, есть Генеральная Прокуратура, есть законодательные органы – Государственный совет, Государственная Дума в Российской империи, Верховный Совет СССР и вновь Государственная Дума в Российской Федерации.

По второй статье Конституции СССР от 1977 года вся власть в СССР принадлежит народу. Народ осуществляет государственную власть через Советы народных депутатов, составляющие политическую основу СССР. Все другие государственные органы подконтрольны и подотчетны Советам народных депутатов.

На основании этой статьи в СССР были сформированы органы региональной и местной власти - исполкомы Советов народных депутатов. Собственно, эти органы и являются советской властью. Соответственно, на уровне области первым лицом должен был быть Председатель областного исполкома Совета народных депутатов.

Но тут мы сталкиваемся с ещё одной ветвью власти в СССР, а именно той самой партийной номенклатурой. Статья шесть Конституции СССР определяет, что руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза. И эта единственная партия управляла, точнее, реально управляет в настоящее время государством.

Как устроена любая партия? Это разветвлённая сеть региональных первичных ячеек, которые объединяются в структуры высшего порядка по территориальному принципу. Несколько городских организаций, например, объединяются в областную организацию, с соответствующим органом управления. Ну а ещё выше всё это объединяется в единую партию в масштабах страны с соответствующим высшим партийным органом. По-другому не бывает.

Точно по такому же принципу построена КПСС, включая: горкомы, райкомы, обкомы, крайкомы. А самый высший орган называется Центральным Комитетом КПСС, который возглавляет Политбюро, с Генеральным секретарём во главе.

По логике вещей, все эти райкомы, горкомы и обкомы должны заниматься вопросами приёма и исключения из партии, организационными, хозяйственными и финансовыми делами партийной организации, разбором личных дел членов партии, то есть сугубо внутренней деятельностью партийных организаций и отдельных её членов. В любой партии именно этими вопросами ограничивается весь перечень вопросов, которыми занимаются промежуточные партийные подразделения.

Однако в СССР функции всех этих райкомов, горкомов и обкомов намного шире, значительно шире. Так Областной комитет КПСС состоит из бюро, секретариата и отделов: организационно-партийной работы, отдел агитации и пропаганды, партийная комиссия, общий отдел, финансово-хозяйственный отдел. То есть, это как раз те отделы, которые занимаются вопросами внутрипартийной жизни.

Но при этом в каждом обкоме существуют: промышленно-транспортный отдел, отдел лёгкой и пищевой промышленности, отдел строительства, отдел науки и учебных заведений, сельскохозяйственный отдел, отдел административных и торгово-финансовых органов. Иногда эти названия варьируются, например, вместо единого промышленно-транспортного отдела в обкоме может существовать два отдела – отдел промышленности и отдел транспорта и связи.

Точно такая же структура существует и на уровне райкомов и на уровне Центральный Комитет партии. Таким образом, в органах партийного управления КПСС существуют отделы, которые структурно дублируют министерства и ведомства правительства. И, соответственно, помимо подчинения профильному министерству, любое предприятие или организация подотчётна обкому партии, на территории которого располагается.

Таким образом, любое предприятие области в настоящее время контролируется соответствующим отделом обкома. К тому же директор этого предприятия в обязательном порядке является членом КПСС и находится в двойном подчинении – у своего министра или главы ведомства, и у обкома.

И какое из подчинений является более жёстким, сказать так сразу нельзя. Обкомы присылают на предприятия своих инструкторов, наблюдателей, уполномоченных, задача которых заключается в контроле выполнения плана, а подчас ими проводится корректировка этого плана в соответствии с партийными установками. И не только на уровне предприятий, но и министерств. Лишиться партийного билета сейчас означает в буквальном смысле потерю всего: благосостояния, карьеры, социального положения.

И вот вся эта иерархическая структура: горком – райком – обкомы – ЦК, а, точнее, их партийные сотрудники, и представляют современную партийную номенклатуру. Именно они осуществляют полный контроль и управления жизнью всего и вся в СССР. И не только в экономике. Ни одна газета не сможет напечатать ничего, что не получило одобрения в отделе обкома или райкома, ни один спектакль не может выйти, ни один фильм.

В настоящее время попасть в состав партноменклатуры, значит выиграть счастливый, лотерейный билет. Я как бы по партийной линии идти не собираюсь, но иметь среди знакомых первого и второго секретаря Горьковского обкома КПСС для меня, как писателя и автора песен очень важно. Если Христораднов и Захаров дадут добро, то не один редактор журнала или газеты ничего против издания моих статей, повестей, романов не скажут, как и против песен. Так что, сегодня у меня произошло, можно сказать, эпохальное событие, я серьезно засветился на очень высоком уровне, причем настолько высоком, что родители и гости в шоке.

- Эй, ребята, мимо льем, - первым отреагировал на промахи Огурцова и Храброва отец. – А кто такой вице-адмирал Рудаков?

Батя вопросительно посмотрел мне в глаза.

- Владимир Андреевич – заместитель начальника Главного управления кораблестроения ВМФ СССР, лауреат Государственной премии, он стоял у истоков создания атомных, подводных лодок, курирует их строительство. Он друг Захарова Бориса Васильевича. Они выросли в одной деревни в Вачском районе, два раза во время войны убегали на фронт. В сорок четвертом году до только что освобожденного Минска сумели добраться, чуть не стали сынами полка, соврав, что сироты. Но особисты выяснили, что их родственники разыскивают и отправили домой. А ещё Владимир Андреевич пообещал, что мои песни «Там за туманами» и «Конь» будет исполнять Центральный оркестр Военно-морского флота СССР, он решит этот вопрос с капитаном 2 ранга Солодахиным Владимиром Михайловичем – руководителем оркестра. И, возможно, «Там за туманами», а может и «Коня» будет, папуль, петь твой любимый Юрий Богатиков.

Тут уже батя поперхнулся то ли слюной, то ли воздухом и закашлялся.

- Так, у меня предложение, - тётя Лена Цилина решительно подвинула свою рюмку Огурцову, чтобы тот её наполнил, - Сейчас все дружно выпиваем за Мишкин успех, а потом он нам всё подробно рассказывает. Очень подробно. Я вот, например, ни первого, ни второго секретаря обкома не видела, ни разу, ни в живую, ни по телевизору, ни в газетах, и даже не представляю, как они выглядят.

- Поддерживаю, - согласился с женой дядя Вова, также поставив рюмку перед дядей Витей.

В общем, дальше я почти час рассказывал чуть ли не в лицах о сегодняшних событиях на концерте. Из ещё важных для меня событий упомянул и о том, что Христораднову понравились мои песни, но ещё больше заинтересовала информация про Колобанова, и он попросил и меня и Захарова держать его в курсе по этому вопросу. А жена Захарова Лидия Степановна пригласила без стеснения заходить в гости, объяснив, что Алексей будет этому очень рад, и они то же.

Когда я закончил рассказывать, успев перекусить, когда гости выпивали, дядя Вова Цилин произнёс:

- А теперь Ведмедь исполни нам «Там за туманами».

- Дядя Вова, а у меня гитара в милиции.

- Ничего, я в курсе и тебе свою принёс. Она в твоей комнате лежит.

Пришлось вставать и идти за гитарой, а потом петь, практически все свои песни. Тётя Лена отлично поддержала меня игрой на баяне, да и я для себя отметил, что даже небольшое количество занятий сольфеджио позволило значительно улучшить мои вокальные данные.

После сольного концерта меня наконец-то отпустили в свою комнату, продолжив отмечать праздник и мои успехи. А я взялся за записи материала по Сергею Владимировичу Панину. Когда я во время интервью упомянул, что кроме материалов по Колобанову, я сейчас пишу очерк по младшему брату Героя Советского Союза Бориса Панина Сергею Владимировичу, то Зверева попросила кратко рассказать его историю. Я и рассказал о встрече с ним в нашей школе и о его подвигах.

После этого Христораднов, можно сказать, дал мне команду ускориться с написанием этого очерка. А Зверева захотела снять отдельную передачу о Сергее Владимировиче после того, как выйдет в газете или газетах мой очерк. Захаров заверил Юрия Николаевича, что я замечательно пишу не только великолепные песни, ему очень понравились и мои главы романа, в которых описан бой экипажа Колобанова. И он уверен, что и про Сергея Владимировича Панина я напишу отличную статью или очерк. Они даже поспорили, как лучше очерк назвать «Герой брат Героя» или «Дважды похороненный». Эти названия я предложил, как рабочие варианты.

В общем, сегодняшнее посещение концерта оказалось для меня очень эффективным для претворения моих дальнейших планов. В первую очередь по очерку о Панине. Считай разрешение первого и второго секретаря Горьковского обкома получено. А это означает, что ни один редактор газеты не откажется напечатать мой очерк. Осталось только его написать. Только вот на что рассчитывать по размеру.

Как там, у газетчиков газета делится, кажется, на полосы и разворот. Вроде бы третья полоса считается самой важной и самой читаемой, так как человек переворачивает первую страницу газеты, и его взгляд падает именно на правую сторону, то есть на третью полосу. Поэтому на третью полосу ставят самые важные и интересные материалы.

А сколько в полосе авторских листов? Интересный вопрос. Я вышел в коридор, где в одном из шкафов прихожей мы теперь хранили газеты. «Литературную газету» брать не стал, вернулся в свою комнату с газетой «Правда». Про себя подумал, что в «Ленинской смене», «Горьковской правде» и «Горьковском рабочем» формат и шрифт вроде бы другой. Надо будет завтра купить все три газеты и там посчитать количество знаков с пробелами на полосе.

Увлекся работой так, что не услышал, как разошлись гости. Включенный магнитофон составлял музыкальный фон, под который мне всегда хорошо писалось.

- Над чем работаешь? - Вырвал меня из творческого процесса отец.

- Над очерком о Панине. Я уже говорил, что Христораднов попросил, ускориться. Кстати, папуль, мне бы с Сергеем Владимировичем встретиться, надо кое-какие вопросы уточнить. Не хочется в заблуждение читателей ввести. Сочинить-то я многое смогу, но тут нужна правда.

- А чего тут думать. Тебе же в школу не идти. Да, ты, как себя чувствуешь? – Обеспокоился внезапно отец.

- Терпимо. Надо будет на ночь бодягой намазаться и обезболивающую таблетку выпить, чтобы поспать спокойно.

- Так и сделаем. А ты завтра. Нет лучше послезавтра. Я завтра уточню, будет ли в цеху Владимирович, а послезавтра подъедешь в обед. Сходим в кафе рядом с заводом. Там пельмени классные продают. За обедом с Паниным всё и обсудишь. Вот Владимирович охренеет, когда узнает, что статью о нём требует быстрее написать целый первый секретарь Горьковского обкома. Я сам в это до сих пор поверить не могу. Мой сын спокойно общается с партийной верхушкой Горьковской области. Бред какой-то!

- Папуль, они тоже люди. Причем нормальные. Ты сам вроде бы парторг цеха, - я сделал паузу, ожидая ответа отца на не заданный вопрос.

- Вот, вот, сынуля. Я парторг цеха и могу спокойно выйти на парторга завода и даже на директора и его замов именно, как парторг. Как член партии к члену партии. Как мастера цеха меня они и слушать не будут. Представляешь, какая это сила?! – Батя абсолютно трезвым взглядом посмотрел мне в глаза. - А ты вместе с первым и вторым секретарем обкома интервью даешь. Сам первый секретарь тебе, можно сказать, партийное поручение дает. Ты даже не представляешь, на какую высоту поднялся! Не подведи их ожидание, сынуля. И всё у тебя будет хорошо. А теперь пошли, маме поможем, убрать со стола.

Глава 7. Криминальные страсти - 1.

- Товарищ следователь, я вам ещё раз говорю, что рыжий парень, который якобы искал друга Александра, проживающего на девятом этаже в моём доме за несколько дней до кражи, работает в магазине «Книги» на площади Горького. И я ещё раз вам говорю, что больше ни в одной квартире на девятом этаже во всех четырёх подъездах нашего дома его не видели, - Кравцов с раздражением смотрел на следователя, от которого его слова отскакивали, как от стенки горох.

- Николай Петрович, и что я предъявлю этому рыжему парню? Что он позвонил в вашу квартиру, спросил, не проживает ли здесь его друг по имени Александр, так как не помнит номера квартиры, но знает, что тот проживает в этом доме на девятом этаже. Узнав, что в вашей квартире Александр не проживает, извинился и ушёл. В других квартирах на девятом этаже, по вашим словам его не видели, и Александры не проживают. Может парнишка дом перепутал, а потом понял, что ошибся и ушёл искать своего друга в другом доме. Плюс к этому, по вашим словам, он оказался работником магазина «Книги» на площади Горького, и на ваших глазах помогал продавцу букинистического отдела расставлять книги. В чём вы его подозреваете? Считаете, что он наводчик? Только из-за того, что он, работая в магазине «Книги», позвонил в вашу дверь, а потом у вас обокрали квартиру, и вор забрал, в том числе, раритетные, антикварные книги. Поверьте моему опыту – это не так. Просто совпадение. Тот, кто совершил у вас кражу – опытный вор-гастролёр. У меня в деле есть фото вашей металлической двери и её трёх замков. Поверьте в вашем доме, да и множества соседних, наверняка, больше нет таких укрепленных дверей. С одной стороны, такая дверь с замками является надёжной защитой, с другой стороны для опытных квартирных воров – сигнал, что в этой квартире можно хорошо поживиться. И тот, кто совершил эту кражу, уже давно уехал из города. Все необходимые запросы и ориентировки я, Николай Петрович, в Москву и другие города отправил. Теперь жду ответа.

Следователь замолчал и посмотрел на Кравцова с видом, чего тебе ещё надо, мужик. Всё, что нужно, я уже сделал. Жди результатов.

- Олег Александрович, так, кажется, вас зовут, - Кравцов жёстко посмотрел в глаза следователю.

- Да, майор Самохвалов Олег Александрович, старший следователь Приокского РОВД, - майор не отвёл своего взгляда, убеждённый в своей правоте.

- Так вот, Олег Александрович. Как я посмотрю, вы ничего не желаете, делать по расследованию кражи из моей квартиры. И я вам ответственно заявляю, что я буду жаловаться на ваше бездействие. И не начальнику РОВД, нет. Я сегодня же свяжусь с другом нашей семьи - первым секретарём горкома КПСС города Ташкента Учкуном Умаровым и попрошу его, чтобы он позвонил напрямую первому секретарю Горьковского обкома Христораднову Юрию Николаевичу, сообщив о нежелании работать по уголовному делу старшего следователя Приокского РОВД, пока ещё майора Самохвалова Олега Александровича. Всего доброго.

С этими словами Кравцов в сильнейшем раздражении встал со стула и направился на выход из кабинета.

- Николай Петрович, ну, что вы право, сразу жаловаться, да ещё на таком уровне, - Самохвалов вскочил со стула и, обогнув стол, буквально рванул за Кравцовым.

- Подождите, Николай Петрович. Если вы так уверены, что этот рыжий парень наводчик, я прямо сейчас проверю это. Возвращайтесь назад на стул. Я сейчас быстро!

Следователь, взяв потерпевшего за рукав пиджака, буквально потянул его к своему столу. Усадив Кравцова, Самохвалов, даже не присев, достал из стола записную книжку, пролистнув её, нашёл нужную страницу, после чего начал набирать номер на телефоне, сверяясь с записью в книжке.

- Алло, Петрович, ты! Самохвалов беспокоит!

Следователь сел на стул за столом и, подняв левую руку вверх, жестом и взглядом показал Николаю Петровичу, что сейчас всё будет в порядке.

- Не узнал, старый чёрт, значит, богатым буду. Женя, не в службу, а в дружбу, скажи, ты имеешь какую-нибудь информацию по рыжему пареньку, работающему в магазине «Книги» на площади Горького?

Задав вопрос, майор замолчал, выслушивая ответ.

- То есть, это племянник Кроля, который работает на Рыбу. А он наводчиком может быть?

Снова пауза. Самохвалов слушает собеседника, причём довольно долго.

- Значит, бывший пограничник, служил в Узбекистане под Термезом. Интересно, однако. Женя, а ты не мог бы ко мне подъехать. У меня тут потерпевший в кабинете сидит. Он недавно с семьей из Ташкента переехал. Его квартиру обнесли. Украли несколько очень дорогих и раритетных книг, некоторые из них на тюркском и арабском языках, не считая драгоценностей и денег. А этот племянник Кроля за несколько дней до кражи заходил к нему домой. В смысле, позвонил в дверь и уточнил, не живёт ли здесь его друг Александр. Внутрь квартиры не заходил, но металлическую дверь в квартиру с тремя мощными замками видел. А при краже замки профессионально вскрыли и закрыли отмычками, или ключи подобрали, - Самохвалов на несколько секунд замолчал. – Что конкретно из книг взяли? Сейчас перечислю.

Следователь начал быстро перебирать листы уголовного дела. Найдя нужный, зачитал в телефон перечень пропавших книг. Потом выслушал собеседника и спросил Кравцова:

- Николай Петрович, вы же на машине, сможете сейчас подъехать в Нижегородский РОВД, кабинет номер семьдесят шесть? Там вас будет ждать старший оперуполномоченный ОБХСС, майор Аникеев Евгений Петрович. Он как раз специализируется по книгам, так как на его земле и магазин «Книги» на площади Горького, и скверик Свердлова, где собираются коллекционеры, в том числе и книг, и толкучка у монастыря. Рыжий парень, который к вам приходил – это племянник продавца букинистического отдела Зайцева, который связан с черным рынком антикварных и раритетных книг. А я с вами ещё и нашего опера направлю. Признаю, был не прав, отвергая вашу версию, что рыжий был наводчиком.

Кравцов мрачно посмотрел на Самохвалова и согласился, подумав про себя, что дело хоть как-то сдвинулось с мертвой точки. Через полчаса он вместе с опером уголовного розыска Приокского райотдела входил в кабинет оперуполномоченных ОБХСС Нижегородского отдела милиции.

- Мужики, всем привет! Петрович, тебе самый пламенный! Леха здарово, и тебе стажер не хворать, - поздоровавшись с тремя, находящимися в кабинете, мужчинами в гражданке, Приокский опер продолжил:

- Ребята, познакомьтесь – Кравцов Николай Петрович. Его квартиру три недели назад обнесли. Украли деньги, золотые украшения жены и старинные книги, включая на арабском и тюркских языках. По словам потерпевшего очень ценные и достаточно дорогие.

Самый старший из мужчин встал за своим столом и представился:

- Старший оперуполномоченный ОБХСС, майор милиции Аникеев Евгений Петрович. А это капитан Теплов Алексей Васильевич и стажёр Левский Александр Юрьевич.

Познакомил майор с остальными сотрудниками милиции, находящимися в кабинете.

- Присаживайтесь, Николай Петрович, - Аникеев показал на стул рядом со своим столом, - и рассказывайте о краже.

Кравцов разместился на стуле, посмотрел на майора, который ему почему-то сразу понравился и начал обстоятельный рассказ о своих злоключениях. Когда он закончил, Аникеев поинтересовался:

- Значит, для вас самой ценной является «Жизнеописание пророка Мухаммада». Я правильно назвал книгу?

- Да, Евгений Петрович. Эта книга ценна для меня, как подарок, можно сказать, третьего отца. Мой родной отец пропал без вести во время боев на границе в июне сорок первого. Он был начальником погранзаставы недалеко от Брестской крепости. Мама погибла у меня на глазах во время бомбежки, когда мы с ней пробирались на восток, а меня десятилетнего усыновил Крайнев Пётр Николаевич – один из ведущих инженеров-конструкторов завода №84, который в сорок первом из Химок эвакуировали в Ташкент. Пётр Николаевич поймал меня, когда я зайцем ехал в их эшелоне в Ташкент – город хлебный. А у моего нового папы есть лучший друг, который стал мне как бы третьим отцом. Можно сказать, что мы жили одной семьёй из трёх мужчин. У Петра Николаевича жену и сына в сорок втором немцы сожгли вместе со всеми жителями деревни за помощь партизанам. А Ильдар Ринатович никогда не был женат. Точнее, он на своей работе и науке был женат. Вот он мне на сорокалетие и подарил эту книгу, которая ему досталась от отца. Эта книга была издана на татарском и арабском в Казани в 1845 году. В ней в трёх частей описывалось сотворение мира, жизнь и деятельность Мухаммада, день конца света и потусторонняя жизнь. «Жизнеописание», конечно, является ценным антиквариатом, но не раритетом. Таких книг много сохранилось по Советскому Союзу. Но для меня это очень ценный подарок и память. Также подарок Ильдара Ринатовича и украденная книга «Анваруль-ашикин», что переводится, как «Светоч любви». Это богословский труд османского богослова Языджиоглу Ахмада Биджана. И первое издание в Российской империи на арабском языке вышло в 1898 году в Казани в типо-литографии наследников Чирковой. До Великой Октябрьской революции «Анваруль-ашикин» была настольной книгой татарских имамов и использовалась, как учебное пособие в медресе. Это одно из ключевых мусульманских сочинений по основам веры - иману, исламу и ихсану, то есть нравственности. Книгу знали наизусть и передавали из поколения в поколение. Тоже не раритет, но довольно редкий экземпляр в наши дни. Опять же для меня она бесценна, как подарок и память. Если же оценивать эти две книги деньгами, то коллекционеры, думаю, легко заплатят за каждую из них не меньше трехсот рублей. Но это моя оценка, а я не специалист в этой области.

- Не дешёвые книжки, - задумчиво произнёс капитан Теплов.

- Николай Петрович, а какие украденные книги, по вашему мнению, имеют наибольшую денежную цену? – Задал новый вопрос майор.

- «Пословицы и поговорки на арабском языке» издательства «Русское слово», 1918 года. Это раритет, в том отношении, что Издательский дом Ивана Сытина, как раз в этот момент был национализирован, а именно данный тираж книг ушёл, можно сказать, на растопку печей. Сохранились единичные экземпляры. Мне эта книга досталась на книжном развале в Ташкенте. Человек, который её продавал, просто не знал её ценности из-за года издания. Я её почти четверть века назад купил всего за пять рублей, а перед отъездом в Горький один из Ташкентских коллекционеров, не буду называть его фамилию, предлагал мне за эту книгу пятьсот рублей, - спокойно, как о чём-то обыденном произнёс Кравцов.

- Чем больше работаю здесь, тем больше удивляюсь тому, сколько денег готовы отдать люди за какие-то книжки. Не понимаю этого, хоть убейте, - эмоционально выдал пару предложений стажер.

Кравцов усмехнулся и наставительным тоном сказал:

- Молодой человек, книги всю свою историю были дорогим удовольствием, а редкие книги просто бесценные, как например украденная у нас рукопись неизвестного автора на арабском языке, где описывается завоевание Хорезма монголами. Сама рукопись датирована 1786 годом. Кто автор выяснить нам с женой не удалось. Хотя, она доктор исторических наук. Сколько стоит эта рукопись, я даже не представляю. Жена нашла её студенткой во время археологической экспедиции под Самаркандом. По этой рукописи защищено несколько кандидатских диссертаций и докторская жены. Она стала научно признанным, историческим источником. И эта рукопись в единственном экземпляре во всём мире. Как её оценить деньгами, я не знаю.

- Фью-фью-фью, - выразил свистом своё удивление Левский.

- Или украденная книга «Топографические примечания на знатнейшие места путешествия Её Императорского Величества в Белорусские наместничества», изданная Санкт-Петербургской Имперской академией наук в 1780 году с иллюстрациями. В 1780 году состоялось путешествие Екатерины ІІ в недавно присоединённые к России западные земли. После него и была издана данная книга, в которой описаны история и достопримечательности, посещённых императрицей областей, собраны сведения о жителях и их занятиях. Маршрут: Красное село. Ямбург. Нарва. Псковское наместничество. Полоцкое наместничество. Могилевское наместничество. Смоленское наместничество. Духовщина. Великие Луки. Порхов. Старая Русса. Особо замечательны в этой книге иллюстрации, как по содержанию, так и по исполнению. И в таком виде, с иллюстрациями, издание было выпущено, в очень небольшом числе экземпляров, предназначавшихся только для распределения по списку. Сколько она может стоить, я не знаю, товарищ майор. Я бы и тысячи не пожалел. Но мне повезло купить эту книгу опять же на книжном развале в Ташкенте у какого-то алкаша за жалкий червонец. И видно было, что это опустившийся - бывший интеллигентный человек, в семье которого эта книга, возможно, передавалась из поколения в поколение.

- Николай Петрович, а вы, как и жена историк? – Поинтересовался Теплов.

- Нет, я инженер-конструктор по образованию. В Ташкенте работал ведущим конструктором на авиационном заводе имени Чкалова. Почти два года назад меня перевели на Горьковский авиационный завод имени Орджоникидзе начальником отдела в конструкторское бюро для разработки электроприборов для новых типов военных самолётов. Книги, арабский и тюркские языки, история тюркских и арабских народов – это моё хобби, а для жены профессия. Она сейчас в инязе арабский язык факультативно ведёт и историю преподаёт.

- Понятно. Вернемся к рыжему парню, который приходил к вам за несколько дней до кражи. Вернее всего, это Рожков Алексей Михайлович – племянник Зайцева Владимира Александровича - бессменного продавца букинистического отдела магазина «Книги» на площади Горького с момента его открытия. Через него можно выгодно продать и приобрести раритетные и антикварные книги. За четверть века сформировал вокруг себя большой круг покупателей – продавцов редких изданий. Не судим, не привлекался, но со школьной поры общается с Рыбниковым Петром Николаевичем, по прозвищу Рыба, который был осуждён на три года за спекуляцию книгами. Правда, это было давно. Рыба является правой рукой Профессора – главы книжной мафии города Горького и не только. Профессор – это Преображенский Владимир Александрович, кандидат исторических наук. Родился в 1925 году в Горьком, ушёл на фронт в 1942 году добровольцем в семнадцать лет. Начинал службу в полковой разведке рядовым. Закончил войну в апреле 1945 года в армейской разведке в звании лейтенанта. Несколько раз был ранен, награждён: орденами Славы 3-й и 2-й степени, двумя орденами Красной Звезды, орденами Отечественной войны 1-й и 2-й степени, двумя медалями «За отвагу». Прозвище Профессор получил ещё в полковой разведке в 1943 году и из-за фамилии созвучной герою повести «Собачье сердце» профессора Преображенского, и из-за мастерского планирования операций в тылу врага. Из-за последнего, тяжёлого ранения в апреле 1945 года был демобилизован по состоянию здоровья. В 1945 году поступил в Горьковский университет на истфак, и уже в 1951 году защитил кандидатскую диссертацию, а в 1952 году был осуждён по статье 188 УК РСФСР. Это сокрытие коллекций и памятников старины и искусства, подлежащих регистрации, учёту или передаче в государственные хранилища. Наказывается исправительно-трудовыми работами на срок до трёх месяцев с конфискацией скрытого имущества. Там была очень мутная история с антикварной книгой по зоологии и ректором Горьковского университета Мельниченко, которому Преображенский якобы подарил эту книгу. В общем, Профессор получил срок на полную катушку, не смотря, на военные и научные заслуги. Из университета, куда его после защиты диссертации взяли преподавателем, его выгнали. С тех пор и началась деятельность Профессора на чёрном рынке букинистики, при этом он официально до сих пор работает обычным преподавателем истории в ПТУ. За четверть века, благодаря своим организаторским способностям, создал из своих бывших учеников, можно сказать, организацию, занимающуюся теневой куплей – продажей книг, включая и антикварные. Оброс связями, вхож в высокие кабинеты. Если в Горьком к кому и ушли ваши украденные книги, особенно на арабском языке, то только к нему. А вот куда они ушли или уйдут потом - большой вопрос. К Профессору обращаются люди со всего Союза, зная, что он может достать практически всё.

- Прошу прощения, Евгений Петрович, ваши слова означают, что Профессор или его люди способны обокрасть частную коллекцию, чтобы предоставить необходимые книги другим коллекционерам? – Перебил Аникеева Кравцов.

- Да, Николай Петрович, именно это я и хотел вам сказать. У Рыбы, то есть Рыбникова Петра Николаевича есть младший брат – авторитетный вор – карманник. Четырежды судим, чуть больше месяца, как вышел из мест лишения свободы. По имеющейся оперативной информации Рыба через своего брата нанимает домушников-светляков – это квартирные воры, которые проникают в квартиры в светлое время суток, вскрывая замки с помощью отмычек или подбора ключей. На настоящий момент в Горьком совершено несколько таких краж, о которых я знаю, и в которых мы с коллегами подозреваем Профессора и профессиональных квартирных воров – гастролеров. Но доказательств нет, только предположения. Дорогие, антикварные и раритетные издания уходят в частные коллекции, установить которые практически невозможно, - майор сожалеюще развёл руки в стороны.

- То есть, вы считаете, что мою квартиру обокрали по чьему-то заказу именно на книги?

- Я этого не исключаю. Как и не исключаю, что вас обокрал залётный вор-домушник соблазненный видом вашей двери. Насколько я понял, она у вас металлическая, а такие обычно ставят люди с достатком. К тому же этот вор оказался знатоком антикварных книг. Но всё же я больше склоняюсь к первой версии. Скажите, Николай Петрович, кто знал о вашей коллекции книг? Есть ли у вас здесь в Горьком знакомые коллекционеры? – Майор внимательно посмотрел в глаза Кравцову.

- Вы знаете, Евгений Петрович, наша семья очень хлебосольная. Жена прекрасно готовит. У нас в квартире побывало сотни гостей. Почти всем жена показывала рукопись, да и другие книги, так что о коллекции арабских и других антикварных книг в нашей квартире знает множество людей. С каким-либо коллекционером в Горьком я не знаком, а вот в Узбекистане и в других среднеазиатских республик знаком со многими. Но это все заслуженные и уважаемые люди. Я не думаю…

- Николай Петрович, поверьте мне, если коллекционер чего сильно захочет, то он заключит договор и с дьяволом, а не только с уголовником. Тем более, Профессор - уважаемый человек, кандидат исторических наук, заслуженный ветеран Великой Отечественной войны, известный коллекционер антикварных и раритетных книг, с очень большой коллекцией, в основном посвящённой Европейским странам в средние века. Его руководство преступной деятельностью пока не удаётся доказать. Он, как сицилийский босс мафии отдаёт распоряжение своим близким помощникам, те своим. В результате если и берёшь мелкую сошку на горячем, всё, как правило, на нём и обрывается. Своих руководителей они не сдают.

- То есть, Евгений Петрович, судя по всему, своих книг я больше не увижу. Я прав?

- Вернее всего, так и есть, Николай Петрович, как не прискорбно мне об этом говорить. Правда, есть у меня одна идейка, но вам Николай Петрович придётся поучаствовать в нашей операции, если согласитесь.

- Озвучьте вашу идейку, товарищ майор, - Кравцов с каким-то азартом посмотрел на Аникеева.