Я вернулась за тобой

Глава 1.Дождись меня

Я остановилась перед дверью и замерла.

За ней было слишком тихо. Во дворце всегда что-то происходило: спешили слуги, звенела посуда, стучали каблуки, переговаривались стражники. Но здесь царила тишина, будто сама жизнь боялась переступить этот порог.

Я толкнула дверь.

Комната встретила меня запахом лекарственных трав и воска. На подоконнике стояли засохшие цветы. Когда-то Карделия сама посадила их и каждое утро ухаживала за ними, не позволяя садовникам даже притронуться к горшкам. Теперь земля давно пересохла, а стебли безжизненно склонились к краям горшков.

Карделия лежала на кровати, бледная и настолько худая, что казалось, будто простыни стали тяжелее ее собственного тела.

Она медленно открыла глаза. Увидев меня, едва заметно улыбнулась.

– Элина...

Голос был тихим и хриплым, словно каждое слово причиняло ей боль.

Я быстро подошла к кровати. Она попыталась поднять руку, но смогла лишь слегка пошевелить пальцами. Я осторожно взяла ее ладонь. Она была ледяной.

– Я здесь.

Карделия долго смотрела на меня, будто боялась, что, если моргнет, больше меня не увидит. Потом очень тихо сказала:

– Побудь... немного со мной.

– Столько, сколько понадобится.

На ее губах появилась слабая улыбка. Она прикрыла глаза, собираясь с силами.

– Когда... станет лучше...

Она закашлялась. На белой простыне появились алые капли.

Я машинально потянулась за тканью, чтобы стереть кровь, но Карделия едва заметно покачала головой.

– Давай... уедем.

Я почувствовала, как к горлу подступили слезы.

– Уедем.

– Туда... где тепло...

Она снова сделала паузу, переводя дыхание.

– Я буду... выращивать цветы...

Ее взгляд медленно скользнул к засохшим горшкам на подоконнике.

– А ты... рисовать...

Я улыбнулась сквозь слезы.

– Как и обещала.

Карделия тихо рассмеялась. Слишком тихо, почти неслышно.

– Помнишь... ты испортила мой любимый платок... краской?

Я невольно улыбнулась.

– Это ты сказала, что так он стал красивее.

– Потому что... ты тогда плакала сильнее меня...

Она устало закрыла глаза.

Несколько мгновений мы просто молчали. Я гладила ее руку большим пальцем, стараясь запомнить каждое мгновение.

– Мы будем... счастливы...

Ее голос был почти шепотом.

– Обязательно будем, – прошептала я, уже не сдерживая слез.

Карделия слабо сжала мои пальцы.

– Спасибо...

Она сделала короткий вдох.

– Что... не оставила меня...

Я наклонилась ближе.

– Никогда.

Ее губы дрогнули в последней улыбке.

– Посплю... немного...

– Спи.

Я сидела рядом, не отпуская ее руки. Во дворце продолжали бить часы, где-то далеко хлопнула дверь, а за окном кричали птицы. Я ждала, когда она проснется.

Прошла минута. Или две.

Мне показалось, что ее ладонь стала еще холоднее. Я осторожно коснулась ее щеки.

– Карделия?

Ответа не было.

Я прислонилась ухом к ее груди.

Тишина.

Только тогда я поняла, что она не спала. Она ушла.

Я еще долго сидела рядом, не отпуская ее руки. Казалось, стоит подождать еще немного, и она вновь откроет глаза, виновато улыбнется и скажет, что просто слишком крепко уснула. Но время шло, а в комнате ничего не менялось. Только кожа Карделии становилась все холоднее, а улыбка, с которой она покинула этот мир, постепенно превращалась в неподвижную маску.

Я осторожно убрала с ее лица светлую прядь волос и провела ладонью по щеке. Совсем недавно она была теплой. Теперь же холод медленно вытеснял последние следы жизни.

В дверь тихо постучали.

– Ваше Величество? – раздался неуверенный голос служанки. – Его Величество просил узнать...

Я не ответила.

Дверь приоткрылась. Девушка сделала несколько шагов внутрь и замерла, увидев Карделию. Ее лицо побледнело, а спустя мгновение комнату пронзил испуганный вскрик.

– Позовите лекаря! Скорее!

По коридорам разнесся топот ног. Один за другим в комнату вбегали слуги, придворные, стражники, но никто не осмеливался приблизиться ко мне.

Придворный лекарь склонился над кроватью, приложил пальцы к шее Карделии, затем тяжело выдохнул и опустил голову.

– Ее Величество... скончалась.

Слова эхом разнеслись по комнате, но не вызвали во мне ничего. Ни новой боли, ни слез. Словно вместе с Карделией умерла и часть меня самой.

Никто не плакал рядом со мной. Кто-то уже начал отдавать распоряжения. Обсуждали траурную церемонию, отправку гонцов в соседние королевства и подготовку дворца к похоронам. Мир продолжал жить так, будто не произошло ничего необычного.

Я поднялась только тогда, когда поняла, что больше ничем не могу ей помочь. Последний раз коснувшись ее ладони, я тихо прошептала:

– Дождись меня.

Никто не заметил, как я покинула комнату.

Во дворце царила суматоха. По длинным коридорам бегали слуги, министры собирались на экстренный совет, а стражники усиливали охрану. Все были заняты смертью королевы, и именно поэтому никто не обратил внимания на женщину в черном платье, медленно спускавшуюся по узкой винтовой лестнице в самые глубокие подвалы дворца.

Здесь всегда было сыро. Каменные стены покрывал мох, с потолка падали редкие капли воды, а воздух пах пылью, плесенью и старым пергаментом. Где-то в темноте едва слышно потрескивала вода, стекая по камню.

Когда-то Карделия привела меня сюда тайком. Мы были еще детьми и искали древние сокровища, о которых рассказывали дворцовые легенды. Вместо золота нашли лишь запертые двери и книги, которые придворные маги называли слишком опасными даже для них.

Тогда мы посмеялись и убежали.

Сегодня мне было не до смеха.

Я остановилась перед тяжелой железной дверью. Старый замок давно проржавел и поддался после нескольких ударов рукоятью кинжала.

За дверью скрывалось небольшое круглое помещение. Вдоль стен тянулись полки с древними манускриптами, а в центре пола был высечен сложный магический круг, почти стертый временем.

Я подошла к дальней полке почти машинально. Не знаю почему, но была уверена, что найду именно то, что искала.

Толстая книга в потемневшем кожаном переплете лежала отдельно от остальных, словно кто-то специально оставил ее на виду. На обложке не было названия. Лишь символ, напоминавший переплетенные солнечные и лунные лучи.

Когда я открыла первую страницу, незнакомые письмена начали меняться прямо у меня на глазах. Строки складывались в понятные мне слова.

«Магия времени не способна воскресить мертвого. Она способна лишь вернуть душу туда, где судьба еще не сделала окончательный выбор».

Я жадно читала страницу за страницей. Заклинание требовало огромной платы. Оно могло уничтожить разум, разорвать душу или отправить заклинателя в неизвестный момент прошлого. Не существовало никаких гарантий, что оно вообще сработает.

Я закрыла книгу и медленно опустилась на колени перед магическим кругом.

– Мне не нужны гарантии, – прошептала я в пустоту. – Мне нужен всего один шанс.

Разрезав ладонь кинжалом, я позволила крови стечь на древние символы. Камень мгновенно впитал алые капли, и по кругу побежали тонкие линии света. Воздух стал тяжелым, словно перед грозой, а стены задрожали от нарастающего гула.

Я начала читать заклинание.

Каждое слово отзывалось болью в груди. Перед глазами вспыхивали воспоминания: наша первая встреча, прогулки по дворцовому саду, испачканный краской платок, обещание однажды уехать далеко отсюда и выращивать цветы. Чем громче звучал мой голос, тем ярче разгоралось сияние под ногами.

Когда последняя строка сорвалась с моих губ, свет поглотил все вокруг.

Мне показалось, будто мое тело рассыпалось на тысячи осколков. Не осталось ни пола под ногами, ни стен, ни воздуха. Только бесконечный поток света, сквозь который меня несло с такой силой, что невозможно было ни вдохнуть, ни закричать.

Неожиданно все стихло.

Я резко вдохнула и открыла глаза.

Комнату заливал теплый солнечный свет. Легкий ветер колыхал полупрозрачные занавески, доносил запах летних цветов и шелест листвы из открытого сада. Несколько секунд я просто лежала, не понимая, где нахожусь. Затем медленно села на кровати и огляделась.

Эта спальня была мне знакома.

Я уже бывала здесь.

Только... много лет назад.

Сердце тревожно забилось. Я подняла руки перед собой и застыла. Узкие ладони, тонкие пальцы и светлая кожа не принадлежали мне. Не веря собственным глазам, я вскочила и бросилась к высокому зеркалу.

В зеркале на меня смотрела Карделия.

Живая.

Глава 2. Чужая жизнь

Я сидела на краю кровати, не сводя взгляда со своих рук. За прошедшие несколько минут они не изменились. Все такие же тонкие, с длинными светлыми пальцами и идеально гладкой кожей. Я вновь коснулась своего лица, надеясь, что это всего лишь затянувшийся сон, но под пальцами ощущались мягкие черты Карделии. Сердце болезненно сжалось.

Заклинание сработало.

Но совсем не так, как должно было.

Я не вернулась в прошлое сама. Я заняла место Карделии.

Мысли путались. Если сейчас в этом теле нахожусь я, то где настоящая Карделия? Исчезла? Погибла? Или моя душа вытеснила ее? От одной этой мысли стало дурно.

– Нет... Нет, этого не может быть...

Я поднялась и подошла к окну. За ним простирался дворцовый сад. Молодые деревья только начинали покрываться густой листвой, клумбы были усыпаны цветами, а вдали садовники подрезали кусты. Все выглядело именно так, как несколько лет назад.

Значит, заклинание действительно перенесло меня в прошлое.

Оставалось понять, насколько далеко.

В дверь негромко постучали.

– Ваше Высочество, можно войти?

Я вздрогнула.

Высочество?

Карделия тогда еще не была королевой.

– Войдите.

Дверь открылась, и внутрь вошла молодая служанка с медным тазом и аккуратно сложенным платьем.

– Доброе утро, Ваше Высочество. Его Величество велел напомнить, что сегодня вы приглашены на семейный обед.

Я внимательно посмотрела на девушку. Лицо казалось смутно знакомым, но имени я вспомнить не смогла.

– Позови Элину.

Служанка растерянно моргнула.

– Простите?

– Мою фрейлину. Элину.

Девушка окончательно смутилась.

– Боюсь, вы ошиблись, Ваше Высочество. Во дворце нет никого с таким именем.

Несколько секунд я молча смотрела на нее.

– Что значит – нет?

– Среди прислуги, фрейлин и придворных нет женщины по имени Элина.

По спине пробежал холод.

Нет...

Этого не могло быть.

Я собственными глазами видела свое детство. Я росла рядом с Карделией. Мы вместе учились, вместе прятались в дворцовых садах, вместе сбегали от наставников. Если меня здесь нет...

Что же изменилось?

– Ваше Высочество? Вам нехорошо?

Я медленно покачала головой.

– Помоги мне собраться.

Служанка тут же поставила таз на умывальный столик и принялась расчесывать мои волосы.

Уже после первого движения я болезненно поморщилась.

Она дернула расческу так резко, что несколько длинных светлых волос остались между зубцами.

– Осторожнее.

– Простите, Ваше Высочество.

Однако следующая попытка оказалась не лучше. Девушка торопилась, цеплялась за спутанные пряди и без всякого старания просто тянула их вниз. Казалось, ей было совершенно безразлично, больно мне или нет.

Я сдержалась.

Пока.

Когда она закончила, я подошла к тазу, чтобы умыться. Стоило опустить ладони в воду, как по коже пробежал неприятный холод. Вода была ледяной, а на дне плавали мелкие темные хлопья, словно ее набрали несколько часов назад и даже не удосужились заменить.

Я медленно повернулась к служанке.

Та спокойно поправляла складки платья, будто ничего необычного не произошло.

Через несколько минут она принесла завтрак.

На подносе лежал маленький кусок подсохшего хлеба, ломтик сыра с заветренными краями и едва теплая овсяная каша.

Я смотрела на еду и чувствовала, как внутри медленно закипает гнев.

Нет.

Теперь я понимала гораздо больше.

Это не случайность.

Не невнимательность.

Так обращались с Карделией каждый день.

Неудивительно, что она выросла тихой, покорной и привыкла терпеть подобное отношение.

Но я была не Карделией.

Я спокойно поставила чашку на стол и подняла взгляд на служанку.

– Как тебя зовут?

Девушка заметно напряглась.

– Марта, Ваше Высочество.

– Марта, подойди ближе.

Она нерешительно выполнила приказ.

– Ответь мне честно. Ты всегда позволяешь себе так обращаться с хозяйкой или сегодня решила превзойти саму себя?

Лицо служанки мгновенно побледнело.

– Я... я не понимаю, о чем вы...

– Тогда я объясню. Ты расчесала мне волосы так, будто чесала лошадь после дороги. Подала грязную холодную воду, которую не стала бы использовать даже для мытья пола. Затем принесла несвежий завтрак и рассчитывала, что я ничего не замечу.

Я сделала шаг вперед.

– Скажи мне, Марта, ты действительно настолько плохо выполняешь свою работу или решила, что принцесса не станет жаловаться?

Девушка опустила голову, не находя слов.

Марта нервно перебирала пальцами край передника, не решаясь поднять на меня взгляд.

– Простите, Ваше Высочество. Я... не хотела вас обидеть.

– Именно в этом и проблема, – спокойно ответила я. – Ты даже не задумывалась, что можешь причинить мне боль. Если служишь при дворе, выполняй свою работу так, чтобы принцессе не приходилось указывать на очевидные вещи.

Она быстро закивала.

– Я все исправлю.

– Исправишь. Сегодня же. Принеси свежую воду, приготовь новый завтрак и больше никогда не позволяй себе подобной небрежности. Если это повторится, я попрошу назначить на твое место человека, который относится к своим обязанностям серьезнее.

– Да, Ваше Высочество.

Марта поспешно собрала поднос и почти выбежала из комнаты. Через несколько минут она действительно вернулась с чистой теплой водой и свежей едой. Ее движения стали заметно осторожнее, а голос – гораздо тише.

Когда дверь закрылась, в комнате вновь воцарилась тишина.

Я медленно опустилась в кресло у окна.

Все происходящее казалось невозможным.

Я была жива.

Карделия была жива.

Но Элины не существовало.

Эта мысль не давала покоя. Я снова и снова перебирала воспоминания, пытаясь найти хоть что-нибудь, что объяснило бы произошедшее. Может быть, заклинание изменило прошлое? Или я оказалась не в своем мире, а в похожем? Если так, почему все остальное совпадало почти до мелочей?

Я стала ходить по комнате из угла в угол, стараясь мыслить спокойно. Перед глазами возникали десятки вопросов, но ни одного ответа. Иногда я останавливалась у окна, надеясь, что свежий воздух поможет привести мысли в порядок, однако тревога только усиливалась.

Одно я понимала наверняка.

Паника ничего не изменит.

Если прошлое действительно можно переписать, то нужно начать с самого простого – разобраться, в каком году я оказалась, кто сейчас жив, какие события уже произошли и сколько времени осталось до той страшной болезни, что унесла жизнь Карделии.

В дверь постучали.

– Ваше Высочество, вас ожидают на семейном обеде.

Я глубоко вздохнула и кивнула.

Пора было встретиться с людьми, которых я слишком хорошо помнила.

За длинным столом уже собралась почти вся королевская семья. Король негромко разговаривал с советником, младший принц лениво ковырялся вилкой в тарелке, а старшая принцесса, заметив меня, едва заметно усмехнулась.

– Надо же, сестра наконец решила выйти из комнаты. Я уже думала, ты снова спрячешься за книгами.

Раньше Карделия лишь опускала глаза и молча садилась на свое место.

Сегодня все было иначе.

Я спокойно посмотрела ей в глаза.

– Книги хотя бы способны сделать человека умнее. Жаль, что не все ими пользуются.

За столом стало неожиданно тихо.

Сестра удивленно приподняла брови.

– Что ты сказала?

– Ты прекрасно услышала.

Она явно ожидала привычной робости и теперь не знала, как реагировать. Несколько секунд она молча смотрела на меня, затем недовольно фыркнула и отвернулась, сделав вид, что разговор ей наскучил.

Король лишь мельком поднял взгляд, но никак не вмешался.

Я же впервые почувствовала странное удовлетворение.

Карделия всю жизнь позволяла унижать себя.

Я этого делать не собиралась.

Вернувшись в свои покои, я закрыла дверь и долго стояла, прислонившись к ней спиной.

День принес больше вопросов, чем ответов, но одно стало очевидно.

Мне выпал шанс.

Не просто изменить судьбу Карделии.

Изменить все.

Я подошла к окну. Вечернее солнце окрашивало дворцовый сад в золотистые оттенки. Где-то там, за стенами дворца, должна была жить девочка по имени Элина. Если моя подруга еще не появилась в этом мире, значит, однажды она обязательно появится.

И когда это случится, ее будет ждать совсем другая жизнь.

Я не позволю Карделии оставаться одинокой, запуганной и привыкшей терпеть унижения. Не позволю дворцу превратить ее в ту девушку, которую я когда-то встретила. Я изменю отношения с прислугой, научусь разбираться в придворных интригах, заслужу уважение тех, кто прежде видел во мне лишь тихую принцессу.

К тому моменту, когда настоящая Карделия переступит порог дворца, он станет для нее не ловушкой, а домом.

А потом я найду способ вернуть ей ее собственную жизнь.

Чего бы мне это ни стоило.

Глава 3. След души

На следующее утро пришли вести о женитьбе.

Все происходило, как и раньше. Карделия согласилась на политический брак. Хотя ее никто и не спрашивал.

До соседнего королевства путь занял три дня.

Почти все время я провела у окна кареты, наблюдая за сменяющимися пейзажами и безуспешно пытаясь вспомнить все, что когда-то рассказывала мне Карделия о своей помолвке.

Тогда я не придавала этим историям особого значения. Она говорила спокойно, без ненависти, словно давно смирилась со своей судьбой. Лишь теперь я понимала, сколько боли скрывалось за каждым ее словом.

Принц Эдриан.

Наследник соседнего королевства.

Красивый, воспитанный, безупречный на публике.

И настоящий мучитель за закрытыми дверями.

Когда Карделия рассказывала о нем, она никогда не жаловалась напрямую. Просто иногда между делом произносила фразы, которые тогда казались мне незначительными.

«Сегодня он снова отменил нашу прогулку».

«Наверное, государственные дела важнее».

«Он редко приходит ко мне».

Я верила.

Верила каждому ее оправданию.

Только незадолго до смерти она призналась во всем.

У него давно была любовница. Почти сразу после свадьбы он перестал скрывать это даже от слуг. Карделия превратилась для него в удобное политическое соглашение, которое существовало лишь на бумаге.

Но самым страшным оказалось другое.

Когда Карделия заболела, именно Эдриан приказал дворцовым лекарям не тратить силы на женщину, которой, по его словам, «все равно осталось недолго». Он хотел поскорее стать свободным вдовцом и жениться на своей любовнице.

От воспоминания у меня непроизвольно сжались кулаки.

«Не сейчас», – мысленно остановила я себя. – «Если сорвусь сейчас, изменю ход событий раньше времени».

Карета остановилась.

За окном уже возвышался дворец королевской семьи.

– Ваше Высочество, мы прибыли, – сообщил сопровождавший меня рыцарь.

Я медленно выдохнула и вышла наружу.

На широкой мраморной лестнице меня уже ожидала небольшая свита. В центре стоял высокий молодой мужчина в темно-синем камзоле с серебряной вышивкой. Светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, а на лице застыла безупречно отрепетированная улыбка.

Если бы я не знала, кем он окажется через несколько лет, решила бы, что передо мной образцовый принц.

Он легко поклонился.

– Ваше Высочество Карделия. Рад наконец встретиться лично.

Я ответила таким же вежливым поклоном.

– Для меня это тоже большая честь, принц Эдриан.

Он осторожно коснулся губами моей руки.

Жест выглядел безукоризненно.

И совершенно неискренне.

Я внимательно наблюдала за ним, стараясь не упустить ни одной детали. Его улыбка не доходила до глаз.

Пока придворные переговаривались, он несколько раз украдкой посмотрел куда-то в сторону парковой аллеи. Будто его мысли были вовсе не здесь.

«Любовница уже существует?» – мелькнуло у меня.

Если да, то история началась гораздо раньше, чем рассказывала Карделия.

– Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным? – спросил Эдриан.

– Благодарю. Все прошло спокойно.

– Это радует.

Короткий разговор быстро закончился. Он говорил ровно столько, сколько требовали правила этикета. Ни вопроса о моих интересах, ни искреннего желания познакомиться ближе.

Просто обязанность.

Именно так он воспринимал будущую жену.

В какой-то момент он ненадолго отвлекся, приветствуя прибывших министров. Его лицо мгновенно изменилось. Натянутая улыбка стала живой, а голос – теплее.

Я проследила за его взглядом.

У дальней колоннады стояла молодая придворная дама. Она едва заметно улыбнулась принцу, после чего сразу отвела глаза, словно опасаясь лишнего внимания.

Эдриан улыбнулся ей в ответ.

Совсем иначе.

Тепло.

Непринужденно.

Так не смотрят на случайную придворную.

«Значит, это правда».

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

Стоило сделать всего несколько шагов, и я могла испортить ему жизнь прямо сейчас. Достаточно одного публичного обвинения или громкого скандала. Помолвка оказалась бы под угрозой, а его репутация была бы запятнана.

Но я заставила себя успокоиться.

Нет.

Это было бы слишком просто.

И слишком глупо.

Пока я ничего не знала о положении при дворе, союзниках Эдриана и людях, поддерживающих его семью. Открытый конфликт сейчас закончился бы моим поражением.

Я должна стать незаметной.

Пусть он считает, что перед ним все та же тихая, покорная Карделия, неспособная возразить ни единому его слову.

Тем легче будет действовать позже.

Я снова посмотрела на принца и мягко улыбнулась.

– Надеюсь, мы поладим.

Он ответил такой же любезной улыбкой.

– Уверен, Ваше Высочество.

Только теперь эта фраза приобрела для меня совсем иной смысл.

Он думал, что уже знает свою будущую жену.

И даже не подозревал, что перед ним уже не та Карделия, которую он привык видеть.

Следующие месяцы пролетели так быстро, что порой мне казалось, будто время нарочно ускользает сквозь пальцы.

Подготовка к свадьбе занимала каждый день. Портные бесконечно снимали мерки, ювелиры приносили новые украшения, придворные дамы обсуждали ткани, цветы и список приглашенных. Для окружающих я была счастливой невестой, которой оставалось лишь дождаться самого важного дня в жизни.

Никто не замечал, что каждую свободную минуту я тратила совсем на другое.

Я наблюдала.

Слушала.

Запоминала.

Дворец постепенно раскрывал свои тайны. Я узнала, кто действительно обладает влиянием при дворе, какие министры служат исключительно собственной выгоде, кто из слуг заслуживает доверия, а кто готов продать любую информацию за несколько золотых монет.

Я старалась казаться такой же тихой и покладистой, какой все привыкли видеть Карделию. Люди быстро теряли осторожность рядом с тем, кого считали безобидным.

Эдриан тоже не видел причин что-либо менять.

Он исправно сопровождал меня на официальных приемах, улыбался гостям, иногда даже интересовался моим самочувствием. Со стороны мы выглядели почти идеальной парой.

И именно это пугало меня больше всего.

Но стоило закончиться очередному мероприятию, как он исчезал.

Я ни разу не спросила, куда.

Ответ и без того был очевиден.

Несколько раз я замечала ту самую девушку, которую увидела в день нашего знакомства. Она никогда не подходила к принцу при свидетелях, но их взгляды говорили гораздо больше любых слов. Иногда они случайно сталкивались в саду, иногда пересекались в библиотеке, иногда одновременно исчезали после вечернего приема.

Я делала вид, что ничего не замечаю.

Пусть думает, что его секрет надежно скрыт.

Это было мне только на руку.

Наступил день свадьбы.

С раннего утра дворец наполнился шумом. По коридорам спешили слуги, в часовне расставляли цветы, музыканты проверяли инструменты. За окнами уже собирались жители столицы, желавшие увидеть королевскую церемонию.

Мне помогали надеть тяжелое белое платье, расшитое серебряными нитями. Корсет туго затянули, длинную фату закрепили в волосах, а на шею надели старинное ожерелье, которое передавалось в семье невесты уже несколько поколений.

Я посмотрела в зеркало.

Из него на меня смотрела Карделия.

Нежная.

Красивая.

Спокойная.

Никто из присутствующих не мог догадаться, что за этим лицом скрывается совсем другой человек.

Церемония прошла именно так, как и должна была пройти.

Священнослужитель произнес длинную речь о долге, любви и союзе двух великих государств. Мы обменялись кольцами. Под сводами храма раздались аплодисменты.

Эдриан осторожно взял меня за руку.

Со стороны этот жест выглядел почти заботливым.

Я даже позволила себе улыбнуться.

Пусть все продолжают верить в счастливый брак. Так будет проще.

После церемонии последовал бесконечный праздник. Здравицы, музыка, танцы, десятки незнакомых лиц, поздравления, подарки. Казалось, весь мир радовался нашему союзу.

Только я знала, что на самом деле сегодня началась совсем другая игра.

Когда поздно вечером меня проводили в новые покои, дворец наконец затих.

Комната оказалась роскошной. Высокие окна выходили в ночной сад, у стены стояла огромная кровать с темно-синим балдахином, а в камине тихо потрескивали дрова.

Я сняла тяжелую диадему и положила ее на туалетный столик.

По традиции муж должен был прийти совсем скоро.

Прошел час.

Потом второй.

За дверью слышались лишь редкие шаги стражников.

Я невольно усмехнулась.

Я уже знала, что этой ночью он не придет.

Ничего не изменилось.

Карделия рассказывала, что в первую брачную ночь Эдриан так и не появился. Тогда она решила, что произошло что-то чрезвычайное, и прождала его почти до рассвета.

Теперь я знала правду.

Он просто не захотел приходить.

Вероятнее всего, эту ночь он проводил совсем в другом месте.

И, к собственному удивлению, я почувствовала облегчение.

Пусть остается где угодно.

Чем дальше он держится от меня, тем больше свободы я получаю.

Я подошла к большому дорожному сундуку, который приказала привезти из родительского дворца отдельно от остальных вещей. Среди платьев и украшений лежал небольшой деревянный ларец с простым железным замком.

Открыв его, я осторожно достала несколько старых книг.

Потемневшие переплеты были покрыты непонятными символами. Некоторые страницы настолько обветшали, что казалось, рассыплются от одного прикосновения.

Именно эти книги я незаметно забрала из тайного хранилища перед отъездом.

Тогда я еще не знала, пригодятся ли они.

Теперь понимала: это, возможно, моя единственная надежда.

Я зажгла еще две свечи и раскрыла первый том.

Первые страницы рассказывали о природе магии души, затем шли описания древних ритуалов, запрещенных еще несколько столетий назад. Некоторые заклинания требовали человеческих жертв, другие могли навсегда лишить мага рассудка. Я быстро пролистывала их, не задерживаясь.

Мне не нужна была сила.

Мне была нужна Карделия.

Час за часом я перелистывала пожелтевшие страницы, пока наконец взгляд не зацепился за короткую фразу, написанную на полях почти выцветшими чернилами.

«Если две души заняли одно место вопреки естественному порядку, нарушенное равновесие может быть восстановлено лишь тем, кто первым осознает подмену».

Я замерла.

Сердце забилось быстрее.

Подмену?

Значит...

Подобное уже происходило раньше.

Я осторожно перевернула страницу, надеясь найти продолжение, но вместо него обнаружила лишь вырванный край бумаги.

Кто-то намеренно забрал следующую страницу.

Я медленно закрыла книгу и крепче сжала переплет.

– Значит, ты существуешь... – тихо прошептала я. – Способ вернуть тебя существует.

Впервые с момента пробуждения в чужом теле я почувствовала не отчаяние, а надежду.

Пусть слабую.

Но настоящую.

Глава 4. Незаметная принцесса

Первые недели после свадьбы превратились в однообразный круговорот дней.

Каждое утро начиналось одинаково. Стоило дворцу окончательно проснуться, как служанки открывали тяжелые шторы, приносили завтрак и готовили меня к очередному дню, наполненному приемами, бесконечными поклонами и пустыми разговорами.

Пока Эдриан еще держался со мной осторожно и следил за своей репутацией, об его любовнице никто не знал. Поэтому все во дворце относились ко мне вполне приемлемо.

Как только за окном сгущались сумерки и дворец затихал, я запирала дверь спальни, зажигала свечи и доставала книги.

Их оказалось больше двух десятков.

Некоторые были написаны настолько древним языком, что на расшифровку одной страницы уходило несколько часов. Другие представляли собой записи неизвестных магов, собиравших слухи, легенды и описания неудачных экспериментов.

Я перечитывала каждую строчку, надеясь найти хоть малейшее упоминание о переселении душ или возможности вернуть человека, исчезнувшего из собственного тела.

Пока безрезультатно.

Иногда мне казалось, что я приближаюсь к ответу. В одной книге рассказывалось о маге, сумевшем переселить сознание в другое тело, но ритуал оказался необратимым. В другой упоминалось о «двух душах, связанных одной судьбой», однако несколько страниц были вырваны. Где-то говорилось о возможности обратить время вспять, но не вернуть человека, который уже исчез.

Каждая новая находка заканчивалась тупиком.

Я устало закрывала очередной том и понимала, что за ночь так и не продвинулась ни на шаг.

Днем времени на поиски почти не оставалось.

После свадьбы я официально стала наследной принцессой чужого королевства, а вместе с титулом получила десятки новых обязанностей.

Мне представляли министров.

Показывали устройство дворца.

Знакомили с начальником королевской стражи, казначеем, главой суда, архиепископом, придворными магами и главами самых влиятельных аристократических домов.

Большинство из них смотрели на меня одинаково.

Снисходительно.

Для них я была молодой супругой наследника престола. Красивым украшением будущего короля, которое должно улыбаться, молча сопровождать мужа на приемах и не вмешиваться в государственные дела.

Меня это полностью устраивало.

Пусть считают именно так.

Каждый раз, когда кто-нибудь начинал объяснять мне устройство королевства слишком упрощенно, словно разговаривал с ребенком, я лишь смущенно улыбалась и благодарила за заботу.

Когда министры обсуждали между собой сложные вопросы, я молчала.

Когда советники спорили о налогах, армии или торговле, делала вид, что почти ничего не понимаю.

Постепенно они перестали обращать на меня внимание.

Именно этого я и добивалась.

Пока мужчины были уверены, что наследная принцесса интересуется исключительно платьями и балами, они совершенно спокойно обсуждали при мне вещи, которые никогда не доверили бы человеку, которого считали опасным.

Я слушала.

Запоминала.

Сопоставляла.

К концу первого месяца я уже знала, кто действительно управляет казной, какой герцог мечтает занять место канцлера, какие графы ненавидят друг друга сильнее, чем соседние государства, а кто тайно берет деньги у купеческих гильдий.

Эти знания могли пригодиться позже.

Очень нескоро.

Но обязательно пригодятся.

Эдриан тоже был доволен происходящим.

Ему досталась именно та жена, о которой он мечтал.

Тихая.

Скромная.

Послушная.

Я никогда не задавала вопросов о его исчезновениях. Не интересовалась, почему он так редко появляется в наших покоях. Не пыталась требовать внимания.

Он быстро перестал воспринимать меня как человека, которого стоит опасаться.

Иногда за ужином он спрашивал:

– Как прошел день?

– Хорошо.

– Не возникло трудностей?

– Нет.

На этом разговор обычно заканчивался.

Он был уверен, что знает меня.

Я же с каждым днем все лучше понимала его самого.

Он оказался вовсе не глупым человеком. Наоборот. Эдриан прекрасно разбирался в политике, быстро принимал решения и умел нравиться людям. Если бы не его тщеславие и жестокость, из него мог бы получиться достойный король.

Но меня это уже не интересовало.

Для меня он оставался человеком, который однажды обрек Карделию на смерть.

Именно поэтому я терпеливо ждала.

Прошел почти месяц.

Ни одна книга не дала ответа.

Ни один маг не упоминал ритуал, способный вернуть исчезнувшую душу.

Я сидела у окна с очередным древним манускриптом на коленях и медленно закрыла последнюю страницу.

Пусто.

Снова.

Устало потерев глаза, я посмотрела в темное окно.

В отражении была Карделия.

Каждый раз, видя это лицо, я испытывала странное чувство.

Оно уже перестало казаться чужим.

Но так и не стало моим.

– Где же ты... – тихо прошептала я.

Ответа, конечно, не последовало.

Где бы сейчас ни находилась настоящая Карделия, она не могла откликнуться.

Я крепче сжала книгу.

– Я обещала, что спасу тебя.

И я сдержу свое обещание.

Даже если на это уйдет вся моя жизнь.

На следующий день меня впервые пригласили присутствовать на заседании малого королевского совета.

Пригласили скорее из вежливости, чем по необходимости.

Эдриан, заметив мой вопросительный взгляд, спокойно пояснил:

– Не беспокойся. От тебя ничего не требуется. Просто сиди рядом и наблюдай. Со временем привыкнешь.

Я смущенно кивнула.

– Постараюсь никому не мешать.

Именно такого ответа он и ожидал.

Зал совета оказался гораздо меньше тронного. Посередине стоял длинный дубовый стол, вокруг которого уже собрались министры, военачальник, канцлер и глава королевской казны. Разговор начался еще до появления наследного принца.

Они спорили.

О поставках зерна.

О нехватке серебра.

О каких-то беспорядках на северной границе.

Мне было достаточно нескольких минут, чтобы понять одну вещь.

Большинство присутствующих говорили вовсе не то, что думали. Каждый пытался представить ситуацию так, чтобы она оказалась выгодной именно ему. Казначей уверял, что денег почти не осталось. Военачальник тут же требовал увеличить расходы на армию. Министр торговли предлагал поднять пошлины. Канцлер спорил с каждым по очереди.

Я сидела молча, опустив взгляд на сложенные на коленях руки.

Пару раз кто-то обращался ко мне исключительно из вежливости.

– Ваше Высочество не устали?

– Нет, благодарю.

– Надеюсь, подобные обсуждения не кажутся слишком скучными?

– Я многого не понимаю, но мне очень интересно слушать.

Министры снисходительно улыбались.

Для них это была идеальная принцесса.

Скромная. Вежливая. Совершенно не опасная.

Именно поэтому они перестали обращать внимание на мое присутствие уже через полчаса.

К концу заседания я знала гораздо больше, чем они могли предположить.

Кто первым теряет самообладание во время споров. Кто постоянно смотрит на канцлера, ожидая его одобрения. Кто боится возражать Эдриану. Кто лжет почти в каждом предложении.

Возвращаясь в свои покои, я мысленно повторяла имена, связывая их с лицами.

Однажды все это пригодится.

Следующие недели прошли почти одинаково.

Утром – приемы, встречи, уроки придворного этикета и бесконечные знакомства.

Днем – прогулки по дворцу, во время которых я незаметно изучала расположение комнат, потайных лестниц и служебных коридоров.

Вечером – книги.

Ночью – книги.

Я уже перестала считать, сколько раз перечитывала один и тот же текст, надеясь заметить то, что упустила раньше.

Безуспешно.

В одну из таких ночей я закрыла очередной фолиант и устало откинулась на спинку кресла.

– Значит, ты тоже не знаешь...

Я провела пальцами по потрескавшемуся переплету.

Все книги говорили о переселении души как о величайшем преступлении против природы. Некоторые утверждали, что подобная магия невозможна. Другие описывали неудачные попытки. Но нигде не было сказано, что делать, если ритуал уже состоялся. Будто авторы специально обходили этот вопрос.

Или...

Не хотели, чтобы кто-то нашел ответ.

Эта мысль заставила меня поднять голову.

Я слишком долго искала решение в самих книгах. А что, если ответ скрывается не в них?

Во дворце были придворные маги. Была огромная библиотека. Были архивы, куда обычным людям вход запрещен. И, наконец, существовали люди, которые десятилетиями изучали магию.

Нельзя было сразу расспрашивать их о переселении душ. Это вызвало бы слишком много подозрений.

Но никто не запрещал мне интересоваться магией вообще.

Я медленно закрыла последнюю книгу и впервые за долгое время почувствовала, что появился хотя бы небольшой план.

Сначала я заслужу доверие.

Пусть все считают меня любознательной принцессой, желающей лучше понимать историю своего нового королевства.

Я буду читать то, что мне разрешат.

Потом попрошу доступ к более редким трактатам. Познакомлюсь с придворными магами. Научусь задавать правильные вопросы. И только когда пойму, кому действительно можно доверять, начну искать сведения о ритуале.

Я подошла к окну.

Во внутреннем дворе еще горели факелы, а по крепостной стене медленно шагали стражники.

– Подожди еще немного, Карделия, – тихо сказала я своему отражению. – Я обязательно найду способ вернуть тебя домой.

За окном продолжал шуметь ночной ветер, унося мои слова в темноту.

Глава 5. Плетение паутины

С каждым днем я все отчетливее понимала одну пугающую истину.

Одних книг недостаточно. Пыль древних страниц лишь скрывала тайны, но не давала ответов.

Запретная магия, пропитанная чужими страданиями, не могла столетиями храниться в обычной библиотеке, доступной каждому придворному. Скорее всего, самые ценные трактаты находились в закрытых архивах, о существовании которых знали лишь избранные.

Именно поэтому моей следующей целью стали придворные маги.

Первым оказался пожилой мужчина по имени Райнар. При дворе его считали одним из сильнейших специалистов по древним заклинаниям. Я несколько дней искала повод познакомиться с ним, а затем как бы невзначай попросила рассказать о происхождении магии. От него всегда пахло жженым ладаном и старым пергаментом.

Он терпеливо объяснил основы.

Рассказал об источниках силы.

Даже показал несколько старых артефактов, чья магия ощущалась как ледяной сквозняк на коже.

Но стоило разговору коснуться темы души, как его лицо мгновенно окаменело.

– Ваше Высочество, подобные исследования давно признаны опасными.

– Даже изучать их запрещено?

– Особенно изучать.

После этого он поспешно поклонился и перевел разговор на историю академии магов.

Второй маг оказался еще менее разговорчивым.

Третий вовсе сделал вид, что не услышал моего вопроса, нервно отводя взгляд во тьму коридора.

Постепенно я начала понимать, что дело вовсе не во мне. Они прекрасно знали гораздо больше, чем говорили. Но никто не собирался делиться этими знаниями с молодой наследной принцессой.

Тогда я решила зайти с другой стороны.

Главная библиотека дворца занимала целое крыло. Тысячи книг, десятки погруженных в полумрак залов и собственный архив, доступ в который имели лишь ученые, маги и члены королевской семьи по особому разрешению.

Я была уверена, что моего положения окажется достаточно.

Ошиблась.

Главный библиотекарь долго изучал документ, подтверждающий мой титул, после чего виновато улыбнулся.

– Прошу простить, Ваше Высочество, но доступ в закрытые секции открывается только по письменному распоряжению Его Величества.

– А наследный принц?

– Лишь по его личному запросу.

– Тогда подготовьте список книг. Я попрошу супруга подписать разрешение.

Библиотекарь на мгновение замялся.

– К сожалению... подобные каталоги также относятся к закрытым материалам.

Я внимательно посмотрела на него.

Он не лгал. Но и не пытался помочь. Просто следовал правилам.

Именно поэтому злиться на него было бессмысленно.

За последующую неделю я предприняла еще несколько попыток.

Пыталась попасть в архив через придворных ученых. Просила показать хотя бы перечень запрещенных трудов. Даже предложила помочь в каталогизации старых рукописей. Каждый раз мне отвечали одинаково вежливо.

И одинаково бесполезно.

Я раз за разом уходила ни с чем.

Дальнейшие попытки могли стать подозрительными. Поэтому я притихла на некоторое время.

В тот вечер я долго сидела одна в библиотеке, машинально перелистывая книгу, смысл которой давно перестала понимать. Воздух здесь был спертым, пах гниющим деревом и забвением.

Я снова оказалась в тупике.

Не потому, что не хватало желания. Не потому, что не хватало времени. Мне не хватало власти.

Я медленно закрыла книгу и посмотрела в окно.

Если бы сейчас я была королевой...

Доступ к архивам открыли бы в тот же день. Любой маг пришел бы по первому приказу. Любой ученый отвечал бы на мои вопросы.

Королева могла потребовать практически все.

Наследная принцесса – почти ничего.

Эта мысль заставила меня невольно вспомнить прошлое.

Настоящее прошлое. То, которое уже однажды произошло.

После свадьбы Эдриан еще несколько лет оставался наследником престола. Старый король почти не интересовался государственными делами, предпочитая охоту, пиры и развлечения. Фактически страной управляла королева – мачеха Эдриана. Она медленно укрепляла собственное влияние при дворе и открыто покровительствовала своему младшему сыну.

Об этом знали многие.

Но никто не решался выступить против.

Эдриан тоже все видел. Только не мог ничего сделать.

Слишком много министров поддерживали королеву. Слишком сильным оставалось влияние старого короля. Любая попытка открытого конфликта закончилась бы для наследника потерей титула.

Все изменилось спустя четыре года.

Король неожиданно умер.

Во дворце мгновенно вспыхнула борьба за престол. Каждый влиятельный род занял свою сторону. Одни поддержали Эдриана. Другие – младшего принца.

Я до сих пор помнила тот день, когда Карделия дрожащим голосом рассказывала мне, что происходило за стенами дворца.

Она не видела самих убийств.

Но видела кровь. Видела, как стража выносила тела, оставляя на мраморных полах багровые, липкие следы.

Эдриан собственноручно убил мачеху. Убил младшего брата. А спустя несколько дней занял трон.

Тогда я считала, что это стало следствием долгой борьбы за власть.

Теперь же внезапно поняла...

Все необходимые предпосылки уже существовали. Им просто требовалось время.

Я медленно поднялась из кресла.

Время.

Именно его у меня не было.

Каждый месяц, который я тратила на бесплодные поиски, мог отдалять меня от Карделии. Я не знала, существует ли предел, после которого вернуть ее станет невозможно. Не знала, что происходит с ее душой сейчас, скитается ли она во мраке, истязаемая холодом небытия. Не знала вообще ничего.

Но я точно знала одно.

Мне нужна власть.

И получить ее можно только одним способом.

Я подошла к окну.

Во внутреннем дворе тренировались солдаты. Где-то вдалеке звучали удары тренировочных мечей, напоминающие звон кандалов.

– Прости меня, Карделия, – тихо произнесла я. – Я хотела найти другой путь.

Несколько секунд я молча смотрела на заходящее солнце, заливавшее горизонт кровавым светом.

Потом впервые за все это время позволила себе произнести вслух мысль, которая уже несколько дней не давала покоя.

– Четыре года... Это слишком долго.

Если судьбу нельзя изменить честно...

Значит, придется помочь ей наступить раньше.

Я начала с самого простого.

Если Эдриан должен был стать моим оружием, сначала мне нужно было заставить его смотреть на меня не как на удобную жену, а как на женщину, которую он хочет видеть рядом.

Я хорошо знала, какая женщина ему нравилась.

Его любовница была полной моей противоположностью. Нежная, хрупкая, улыбчивая. Она говорила тихо, часто смущалась, могла расплакаться из-за пустяка и всегда позволяла мужчине чувствовать себя сильнее и значительнее рядом с собой. Эдриан рядом с ней становился другим человеком. Более мягким, внимательным и даже заботливым.

Я не собиралась становиться ею.

Мне нужно было лишь дать ему то, что он привык в ней получать.

Первые изменения были едва заметными.

Я перестала проводить свободное время исключительно в библиотеке и чаще появлялась в местах, где мог оказаться Эдриан. Не настолько явно, чтобы это выглядело подозрительно. Просто иногда мы встречались в коридорах, пересекались в саду или одновременно приходили в галерею, где проходили официальные приемы.

Каждый раз я вела себя одинаково.

Улыбалась.

Приветствовала его.

Несколько минут разговаривала.

А затем первой уходила.

Я никогда не задерживалась рядом дольше необходимого и ни разу не пыталась завладеть его вниманием.

Поначалу он, кажется, даже не замечал этого.

Потом начал замечать.

Однажды утром мы столкнулись у лестницы. Я несла несколько книг, которые собиралась отнести в свои покои. Эдриан появился из-за поворота так неожиданно, что я едва успела остановиться.

Одна из книг выскользнула из рук.

Он поймал ее раньше, чем она упала на пол.

– Осторожнее.

– Простите, – я смущенно улыбнулась. – Я задумалась.

Он посмотрел на стопку книг.

– Ты опять читаешь?

– Немного.

– Ты могла попросить кого-нибудь помочь.

– Не хотела никого беспокоить.

Он забрал у меня книги.

– Тогда хотя бы позволь мне.

Я не стала спорить.

– Спасибо.

Он донес их до моих покоев, а затем сразу ушел.

Я закрыла дверь и позволила себе улыбнуться.

Первый шаг.

Через несколько дней установилась невыносимая жара.

Дворец словно раскалился изнутри, превратившись в огромную каменную печь. Воздух дрожал и обжигал легкие при каждом вдохе. Даже толстые каменные стены не спасали от духоты, а солнечный свет часами бил в высокие окна.

В тот день я провела несколько часов на официальном приеме, после чего решила пройти через внутренний сад.

Я намеренно выбрала самую длинную дорогу.

Разумеется, Эдриан оказался там.

Я увидела его издалека и уже собиралась свернуть на другую дорожку, когда почувствовала, как земля под ногами слегка качнулась.

Жара действительно была сильной, и несколько последних ночей я почти не спала из-за книг.

Я остановилась, прикрыв глаза ладонью.

– Ваше Высочество?

Голос Эдриана прозвучал совсем рядом.

Я попыталась улыбнуться.

– Все в порядке. Просто немного жарко.

Сделала шаг и покачнулась.

Эдриан успел подхватить меня за плечи.

– Карделия.

– Мне неловко...

– Не говори ничего.

Он осторожно поднял меня на руки.

Я могла бы возразить.

Могла бы сказать, что способна идти сама.

Но вместо этого лишь положила ладонь ему на плечо и закрыла глаза.

– Отнесите меня в комнату, пожалуйста.

Он ничего не ответил.

Я чувствовала, как он крепче придерживает меня, пока несет через дворец.

Когда мы оказались в моих покоях, он осторожно уложил меня на диван и приказал служанке принести холодную воду.

– Тебе нужно отдохнуть.

– Я уже лучше себя чувствую.

– Ты чуть не потеряла сознание посреди сада.

Я виновато улыбнулась.

– Не хотела вас пугать.

Он посмотрел на меня несколько секунд.

– Ты слишком часто думаешь о том, чтобы никого не беспокоить.

Я опустила глаза.

– Наверное, это привычка.

Он ушел только после того, как убедился, что мне действительно стало лучше.

Я смотрела ему вслед.

Все происходило именно так, как я рассчитывала.

Но была одна важная разница.

Я не собиралась влюблять его в себя.

Я собиралась сплести для него паутину, в которую он с радостью шагнет сам.

После этого Эдриан начал появляться рядом чаще.

Он приглашал меня на прогулки. Иногда заходил во время завтрака. Несколько раз предлагал сопровождать его на официальные мероприятия.

Я принимала приглашения, но никогда не проявляла инициативу первой.

Если он говорил:

– Ты сегодня свободна?

Я отвечала:

– Если тебе нужна моя компания.

Если спрашивал:

– Почему ты не пришла вчера на прием?

Я лишь улыбалась:

– Не думала, что мое отсутствие кто-нибудь заметит.

Он начинал замечать.

Все чаще.

И чем меньше я старалась завладеть его вниманием, тем больше он искал его сам.

Но гораздо важнее было другое.

Наши разговоры постепенно перестали быть исключительно личными.

Однажды во время завтрака Эдриан пожаловался на проблему с поставками зерна из южных провинций. Я молча слушала, пока он рассказывал о задержках и растущих ценах.

– Что бы ты сделала? – неожиданно спросил он.

Я подняла глаза.

– Я?

– Ты внимательно слушала.

Я ненадолго задумалась.

– Если проблема действительно в поставках, я бы сначала проверила не только дороги, но и тех, кто занимается перевозками. Если цена выросла сразу в нескольких провинциях, возможно, кто-то намеренно создает дефицит.

Эдриан нахмурился.

– Мы уже проверяли купцов.

– Купцов – возможно. А посредников?

Он замолчал.

Через несколько дней выяснилось, что один из крупных посредников действительно искусственно задерживал часть поставок, ожидая дальнейшего роста цен.

Эдриан пришел ко мне вечером.

– Ты была права.

Я удивленно посмотрела на него.

– В чем?

– С зерном.

– Мне просто повезло.

– Не думаю.

Он сел напротив.

– У тебя хорошее чувство к подобным вещам.

Я пожала плечами.

– В моем королевстве меня учили считать.

Это было почти правдой.

Только я не собиралась объяснять ему, сколько времени провела, наблюдая за тем, как гниет изнутри его государство.

После этого он начал советоваться со мной чаще.

Сначала по мелочам.

Потом по вопросам, которые действительно имели значение.

Я никогда не пыталась показать себя умнее него. Наоборот, иногда специально отступала и позволяла ему самому сделать вывод.

Мне было важно, чтобы рядом со мной он чувствовал не угрозу, а спокойствие.

Постепенно это стало работать.

Эдриан начал доверять мне.

А вместе с доверием появилось то, чего я ждала.

Привязанность.

Он больше не скрывал, что ему нравится проводить со мной время. Иногда задерживался после ужина, даже когда формальный повод для разговора уже исчезал.

Однажды он спросил:

– Почему ты никогда ничего от меня не хочешь?

Я сделала вид, что не поняла.

– В каком смысле?

– Обычно люди чего-нибудь хотят. Особенно те, кто находится рядом со мной.

Я тихо рассмеялась.

– Разве жена должна что-то требовать от собственного мужа?

Он посмотрел на меня с едва заметной улыбкой.

– Наверное, нет.

– Тогда тебе повезло.

Он рассмеялся.

Я тоже.

Но внутри меня все оставалось холодным, как могильный камень.

Потому что я знала, к чему должна привести эта близость.

Мне нужно было только немного подождать.

Прошло еще несколько недель.

Эдриан уже почти не видел во мне ту скромную принцессу, на которой женился. Вернее, он видел ее, но теперь замечал гораздо больше.

Мои привычки.

Мои взгляды.

Мою осторожность.

Он начал задавать вопросы о моем детстве, о семье, о том, чего я хочу от будущего.

Я отвечала честно настолько, насколько могла.

Но сама почти ничего не спрашивала.

Пусть он думает, что постепенно узнает меня.

На самом деле я узнавала его.

В один из вечеров мы сидели в малой гостиной после ужина. За окнами шел холодный, колючий дождь, смывая краски со стен дворца, а в камине потрескивали дрова.

Эдриан рассказывал о предстоящем заседании совета, когда я вдруг спросила:

– Ты действительно доверяешь своим родителям?

Он замолчал.

Я тут же отвела взгляд.

– Прости. Не стоило спрашивать.

– Почему ты решила об этом спросить?

Я пожала плечами.

– Просто иногда мне кажется, что они не очень тебя любят.

Он усмехнулся.

– Ты ошибаешься.

– Возможно.

Я несколько секунд смотрела на огонь.

– Просто сегодня я слышала, как королева говорила с одним из советников.

Эдриан мгновенно стал серьезнее.

– Что именно?

Я посмотрела на него.

– Ничего важного. Наверное, я неправильно поняла.

– Карделия.

В его голосе впервые прозвучало настоящее напряжение.

Я медленно подняла глаза.

– Она сказала, что иногда королевству нужен другой наследник.

В комнате стало так тихо, что я слышала, как колотится его пульс, отбивая ритм надвигающейся катастрофы.

Я не стала ничего добавлять.

Не сказала, о ком именно шла речь.

Не сказала, что это значит.

Не сказала, что Эдриан должен что-либо делать.

Я просто позволила ему самому услышать в этих словах то, чего он боялся всю жизнь.

Он долго смотрел на меня.

– Ты уверена, что она сказала именно это?

Я тихо ответила:

– Я могу ошибаться.

И снова отвернулась к огню.

Пусть липкое сомнение сделает остальное.

Глава 6. Невидимая петля

После того разговора Эдриан не стал задавать мне новых вопросов.

Он просто смотрел на меня, словно пытался понять, откуда у тихой и покладистой Карделии взялись подобные мысли. Я же не спешила заполнять возникшую паузу, позволяя густой, звенящей тишине давить на него.

Мне не нужно было убеждать его.

Наоборот. Чем меньше я скажу, тем больше он придумает сам.

Но в один из вечеров он, наконец, не выдержал и прямо спросил, что я думаю.

– Возможно, я ошибаюсь, – произнесла я и опустила взгляд, пряча холодный блеск глаз. – Не стоит обращать внимания на мои слова.

– Почему ты так решила?

Я пожала плечами.

– Наверное, мне просто показалось.

Эдриан нахмурился.

– Ты ведь не просто так заговорила об этом.

Я подняла на него глаза.

– А если я скажу, что не хочу вмешиваться в отношения между тобой и твоей семьей?

– Тогда я спрошу, почему ты вообще начала этот разговор.

Я едва заметно улыбнулась.

Он уже заинтересовался, заглотив наживку.

– Потому что я твоя жена.

Это было неправдой лишь наполовину.

Я действительно была его женой. Но вовсе не собиралась заботиться о нем.

– И мне кажется неправильным молча смотреть, когда с близким человеком поступают несправедливо. Я очень хорошо знаю, что такое жестокость в семье, – я запнулась, изображая борьбу с накатившими слезами. – Поэтому не хочу, чтобы ты испытал подобное.

Эдриан долго смотрел на меня.

– Ты считаешь, что со мной поступают несправедливо?

– Я не знаю.

Я намеренно произнесла это почти шепотом.

– Именно поэтому и не хочу делать выводов.

Он отвернулся к темному, залитому дождем окну.

– Отец никогда особо мной не интересовался.

Я промолчала.

– Когда я был ребенком, он почти не занимался моим воспитанием. Всем распоряжалась мать. Потом, когда я стал старше, он начал постепенно передавать мне государственные дела. Наверное, считал, что так будет правильно.

– Возможно.

– Но ты думаешь иначе.

Я посмотрела на него.

– Я думаю, что ты сам должен решить, что происходит.

Это был именно тот ответ, который ему требовался.

Не обвинение. Не совет.

Разрешение сомневаться. Семена паранойи упали в благодатную почву.

Эдриан снова замолчал.

Я видела, как в его голове одна за другой всплывают давно забытые обиды. То, что раньше казалось ему обычными семейными конфликтами, теперь приобретало зловещий оттенок.

И мне даже не приходилось ничего придумывать.

Это было самым удобным.

Лжецам редко приходится создавать иллюзию с нуля. Гораздо проще взять уродливую правду и показать ее под нужным углом.

– А ты? – неожиданно спросил он. – Почему так спокойно говоришь об этом?

– Потому что мне нечего от тебя скрывать.

Я кротко улыбнулась, пряча за этой маской ледяной расчет.

– И потому что я знаю, каково это, когда люди, которые должны защищать тебя, делают вид, что ничего не происходит.

Он посмотрел на меня внимательнее.

Я позволила себе слегка опустить плечи, словно от тяжести воспоминаний.

– Иногда мне кажется, что я понимаю тебя лучше, чем большинство людей вокруг тебя.

Эдриан ничего не ответил.

Но я увидела, что слова достигли цели, отравляя его разум.

После этого разговора Эдриан действительно стал чаще искать моего общества.

Но теперь это происходило иначе.

Если раньше он приглашал меня на заседания совета скорее из любопытства, то теперь начал действительно прислушиваться к моему мнению. Иногда мы часами обсуждали государственные дела в полумраке кабинета, и я постепенно узнавала, какие страхи терзают его больше всего.

Я старалась не давать ему готовых ответов.

Вместо этого задавала вопросы.

– А почему ты уверен, что министр говорит правду?

– Ты проверял эти цифры сам?

– А кому выгодно, чтобы это решение приняли именно сейчас?

Поначалу Эдриан раздражался.

Потом начал задумываться.

А спустя несколько недель сам стал задавать себе те же разрушительные вопросы.

Это было именно то, чего я хотела.

Мне не нужно было становиться человеком, который указывал бы ему, кому доверять. Я должна была стать единственным островком безопасности в мире, где он начал подозревать всех.

Особенно в собственной семье.

Однажды после заседания совета мы остались вдвоем в кабинете. Тяжелые тени от канделябров плясали на стенах. Эдриан выглядел изможденным и долго молча смотрел на бумаги, лежавшие перед ним.

– Мать снова изменила решение по назначению наместника, – наконец сказал он глухим голосом.

Я подняла взгляд.

– Без твоего согласия?

– Она сказала, что это временная мера.

Я ненадолго задумалась.

– А ты согласен с ее выбором?

– Нет.

– Тогда почему позволил ей это сделать?

Эдриан нахмурился.

– Потому что она королева.

– А ты наследный принц.

Он посмотрел на меня.

– Ты хочешь сказать, что мне следует ей противостоять?

– Нет.

Я спокойно покачала головой.

– Я хочу сказать, что тебе стоит понять, почему она принимает решения за тебя.

Эдриан откинулся на высокую спинку кресла, и его лицо скрылось в тени.

– Она считает, что я еще недостаточно опытен.

– Возможно.

Я взяла со стола одно из писем и бегло просмотрела его.

– Но тогда почему она не объясняет тебе свои решения? Почему занимается делами, которые ее никак не касаются?

Эдриан ничего не ответил.

Я положила письмо обратно.

– Может быть, я слишком много думаю. Не обращай внимания.

– Нет, – неожиданно произнес он. – Продолжай.

Я посмотрела на него.

– Что именно?

– Говорить то, что думаешь.

Я едва заметно улыбнулась.

– Тогда хорошо.

Я выдержала небольшую паузу, позволяя напряжению заполнить комнату.

– Мне кажется странным, что человек, который однажды должен передать тебе корону, постепенно отнимает у тебя все больше власти.

Эдриан замер.

Я не стала продолжать.

Мне было достаточно.

Пусть теперь эта ядовитая мысль пускает корни в его голове самостоятельно.

– Ты совсем не похожа на ту Карделию, которую я знал до свадьбы, – неожиданно произнес он.

На мгновение внутри меня все похолодело и мучительно сжалось.

Но я лишь слегка нахмурилась.

– Разве это плохо?

– Нет. Наоборот, – он улыбнулся. – Мне нравится.

Я ничего не ответилa.

Мне было совершенно не важно, нравится ли ему настоящая я.

Мне нужно было, чтобы он привык к мысли, что только рядом со мной может быть собой.

Чтобы постепенно перестал видеть во мне политическую жену и начал видеть единственного человека, которому может доверять в этом гнезде змей.

Для этого не требовалось соблазнять его.

Достаточно было слушать. Иногда соглашаться. Иногда мягко возражать. И никогда не смеяться над его взрастающими страхами.

Через несколько недель мы сидели в небольшой гостиной после ужина. За окнами хлестал холодный ливень, и грязные капли стекали по стеклу длинными дорожками, словно слезы.

– Мать сегодня снова пыталась убедить меня отказаться от одного из моих министров.

Я отложила книгу.

– Почему?

– Сказала, что он слишком молод и неопытен.

– А ты что думаешь?

– Что он хорошо справляется.

Я задумалась.

– Тогда странно, что она хочет убрать человека, который приносит тебе пользу.

Эдриан нахмурился.

– Возможно, ей действительно кажется, что он неопытен.

– Возможно.

Я снова взяла книгу.

Он посмотрел на меня.

– Ты опять это делаешь.

– Что?

– Соглашаешься со мной, но так, будто ничего не утверждаешь.

Я тихо рассмеялась.

– Потому что я действительно ничего не утверждаю.

– Почему?

Я закрыла книгу.

– Потому что не хочу говорить тебе, что твоя мать против тебя, если сама не уверена в этом.

Эдриан отвел взгляд.

– Но ты так думаешь.

Я выдержала долгую паузу.

– Я думаю, что тебе стоит быть осторожнее.

– С ней?

– Со всеми.

Он задумался.

– А тебе я могу доверять?

Я посмотрела ему прямо в глаза, не дрогнув ни единым мускулом.

– Разве я когда-нибудь давала тебе повод думать иначе?

Он улыбнулся.

– Нет.

Именно этого я и добивалась. Не признания. Не любви. Слепого доверия.

Любовь можно было потерять за один день. Доверие, однажды завоеванное, вырвать с корнем гораздо сложнее.

Я не торопилась.

Каждый новый разговор был всего лишь маленьким камнем, который я укладывала на край будущей пропасти.

Иногда я невзначай упоминала решение короля, которое противоречило интересам Эдриана. Иногда рассказывала о том, что слышала от скользких придворных. Иногда просто задавала вопрос.

– Разве король не обещал тебе управление северными провинциями?

– Обещал.

– Странно. Я слышала, что этим вопросом теперь занимается твой брат.

Этого было достаточно.

Я не говорила, что его брат хочет отнять власть. Не говорила, что королева готовит заговор.

Я просто оставляла ему очередную деталь головоломки.

Пусть сам соединяет их между собой.

Через некоторое время Эдриан начал делать это без моей помощи.

– Ты знаешь, – сказал он однажды, – мать перестала рассказывать мне о некоторых решениях совета.

Я подняла взгляд от письма.

– Возможно, не хочет тебя беспокоить.

– Нет. Раньше она рассказывала мне обо всем.

Я промолчала.

– А теперь все чаще я узнаю о решениях уже после их принятия.

– Может быть, это просто совпадение.

Он горько усмехнулся.

– Ты действительно так думаешь?

– Я думаю, что ты уже знаешь ответ.

Эдриан замолчал.

И впервые я увидела в его глазах не раздражение.

Сомнение.

Настоящее, тяжелое сомнение, пустившее ядовитые корни и принадлежавшее уже не мне.

Я лишь помогла ему его заметить.

С этого дня Эдриан начал сам искать подтверждения.

Я не мешала.

Он стал внимательнее следить за решениями совета, чаще разговаривал с министрами, маниакально проверял документы, задавал вопросы людям, которым раньше доверял безоговорочно.

И чем больше он искал, тем больше находил того, чего раньше не замечал.

Я знала, что именно произойдет дальше.

Когда-то Карделия рассказывала мне об этом как о трагедии, которая внезапно обрушилась на королевскую семью.

Сначала Эдриан поссорится с матерью. Потом возникнет кровавый конфликт с младшим братом. Несколько министров перейдут на сторону принца. А спустя несколько лет король умрет.

После этого начнется ожесточенная борьба за престол.

В прошлой жизни Эдриан победил.

Он убьет свою мачеху и младшего брата, а затем займет трон, ступая по их трупам.

Я могла просто дождаться этого момента.

Но мне не хотелось ждать четыре года.

И теперь я лишь ускоряла процесс.

Я посмотрела на мужчину, сидевшего напротив меня.

Он пока еще не знал, что однажды станет убийцей собственной семьи.

Не знал, что я собираюсь подтолкнуть его к этому.

И самое главное – он пока еще считал, что именно я единственный человек, который действительно находится на его стороне.

Я улыбнулась ему.

– Эдриан, – тихо произнесла я, – если тебе когда-нибудь понадобится человек, которому ты сможешь доверять, помни, что я рядом.

Он посмотрел на меня несколько секунд, а затем кивнул.

– Я знаю.

Я отвела взгляд.

И мысленно добавила:

«Именно поэтому ты сделаешь все, что мне нужно».

Глава 7. Триумф пешки

Прошло полгода.

Короля сразила неведомая болезнь, и он слег – в точности, как и в прошлом. Почувствовав слабину, мачеха Эдриана начала действовать гораздо активнее, готовя почву для своего сына.

За это время ядовитое сомнение, которое я однажды поселила в Эдриане, успело пустить корни и превратиться в слепое убеждение.

Теперь он уже не спрашивал меня, действительно ли его семья что-то замышляет. Он маниакально искал доказательства.

И находил их.

Не потому, что я придумала несуществующий заговор. Его мачеха действительно хотела перешагнуть через Эдриана и посадить на трон своего сына. Просто в прошлой жизни он узнал об этом слишком поздно, когда клинок уже был занесен.

Я лишь помогла ему увидеть то, что он раньше предпочитал не замечать.

Последние несколько месяцев он почти не разговаривал с мачехой. С братом отношения тоже окончательно испортились, превратившись в холодную вражду. При дворе, словно стая стервятников, начали кружить слухи о разногласиях между наследным принцем и королевой.

Я наблюдала за этим молча из безопасной тени.

Мне оставалось только ждать.

Однажды хмурым утром Эдриан пришел ко мне без предупреждения.

По его бледному, осунувшемуся лицу я сразу поняла, что что-то произошло.

– Нам нужно поговорить.

Я отложила книгу.

Он закрыл за собой тяжелую дубовую дверь и несколько секунд молчал, словно ему не хватало воздуха.

– Я нашел доказательства.

Я подалась вперед, изображая тревогу.

– Какие?

– Переписка матери с несколькими министрами. Письма моему брату. Приказы, которые отдавались от ее имени без ведома короля. Есть даже документы о перераспределении земель после моей смерти.

Я медленно подняла на него взгляд.

– После твоей смерти?

– Да.

Эдриан усмехнулся, но в этой кривой улыбке сквозило чистое отчаяние.

– Они уже начали делить то, что принадлежит мне.

Я позволила лицу вытянуться в маске неподдельного ужаса.

– Ты уверен, что документы настоящие?

– Я проверил их несколько раз.

Он нервно подошел к окну.

– Теперь я понимаю, почему мать так долго пыталась ограничить мое влияние. Почему некоторые министры внезапно перестали поддерживать мои решения. Почему брат в последнее время все чаще появляется на заседаниях совета.

Я хранила молчание.

– Они хотят отстранить меня.

– Похоже на то.

– Нет, Карделия. Они хотят лишить меня престола. И жизни.

Я медленно поднялась, чувствуя, как холодный триумф сворачивается в груди тугим узлом.

– Что ты собираешься делать?

Он резко повернулся ко мне.

– То, что должен был сделать давно.

Я знала этот безумный, загнанный взгляд.

Когда-то я уже видела его таким.

Только тогда я стояла рядом с Карделией, а не была ею.

На следующий день королевский дворец проснулся от тревожного набата колоколов, разорвавшего свинцовое небо.

В столицу вошли войска.

Сначала люди решили, что это обычная смена караула. Но вскоре стало ясно: вооруженные до зубов солдаты наглухо заняли главные ворота, перекрыли дороги и взяли королевскую резиденцию в кольцо стали.

К полудню весь двор, скованный животным страхом, уже знал правду.

Наследный принц объявил королеву и своего младшего брата государственными изменниками.

Я стояла рядом с Эдрианом в гулком, стылом тронном зале, когда он зачитывал обвинения.

Король сидел на троне, бледный и осунувшийся, словно живой мертвец. Он смотрел перед собой остекленевшим взглядом, будто до последнего не понимал, что его власть рассыпалась в прах.

Королева же сохраняла ледяное спокойствие, хотя ее глаза метали молнии.

– Ты действительно поверил в эту ложь? – процедила она.

Эдриан сжал челюсти так сильно, что желваки заходили ходуном.

– Я видел документы.

– Документы можно подделать.

– А письма?

Она тяжело замолчала.

Я внимательно наблюдала за ней из-за плеча мужа.

В прошлой жизни она произнесла почти те же слова.

Тогда Эдриан не поверил ей.

Я ничего не изменила.

Лишь дернула за нужные нити, чтобы этот момент наступил раньше.

– Ты всегда хотела перешагнуть через меня и посадить его на мой трон, – глухо продолжил Эдриан. – Теперь я это знаю.

– И ты собираешься пролить кровь собственной семьи из-за нескольких грязных бумаг?

В его глазах мелькнула острая, невыносимая боль.

Я безошибочно считала это мгновение слабости.

Именно поэтому он медлил с приказом о казни. Он мог бросить им в лицо обвинения. Мог вырвать из их рук власть.

Но стать убийцей матери и брата он пока не был готов.

Меня это полностью устраивало.

Пока.

– Никто не взойдет на эшафот, – наконец произнес Эдриан.

Королева посмотрела на него с плохо скрытым удивлением.

– Вы будете гнить в темнице до окончания расследования.

Ее лицо мгновенно превратилось в каменную маску.

– Ты умоешься кровью за это.

Эдриан резко отвернулся, не в силах выдержать ее взгляд.

Я видела, как тяжело ему далось это решение. Он отчаянно хотел верить, что поступает правильно.

И именно поэтому я не стала вмешиваться.

Пусть дышат. Пусть вслушиваются в шаги палача за дверью. Пусть каждый день давятся осознанием того, что их собственный сын отнял у них власть.

Иногда ожидание смерти бывает гораздо страшнее самой смерти.

Когда за изменниками с тяжелым лязгом захлопнулись двери темницы, старый король окончательно отошел от дел. Сломленный двойным ударом – предательством близких и пожирающей его изнутри болезнью – он не нашел в себе сил бороться и безвольно передал корону Эдриану, превратившись в угасающую тень прежнего монарха.

Но контроля над одним дворцом было недостаточно.

Эдриан мог захватить власть, однако без верной армии его корона быстро слетела бы вместе с головой.

И здесь мне пришлось впервые вывести свои фигуры из тени.

За несколько месяцев до переворота я начала прощупывать настроения военных. Не их сражениями. Их слабостями.

Кто командует полками, а кто лишь числится на бумаге. Кто глушит злость из-за задержек жалованья. Какие генералы сгнили на службе, ожидая повышения. Какие офицеры считают, что зажравшаяся королевская семья забыла об армии.

Я высекала их имена в своей памяти.

Плела сети.

Иногда, словно случайно, передавала нужному человеку важное письмо или шептала его имя Эдриану в подходящий момент.

Когда пробил час переворота, стальной кулак армии уже был на нашей стороне.

Некоторые поддерживали Эдриана из слепой преданности. Другие – потому что учуяли запах перемен и выгоды. А кому-то просто хотелось сломать старую систему руками нового правителя.

Я не лезла им в души, чтобы узнать истинные мотивы.

Мне была нужна только их верность.

К вечеру королевская семья уже кормила крыс в сырой темнице.

А Эдриан занял оскверненный предательством трон.

Я стояла рядом с ним, когда на его голову опустилась тяжелая золотая корона.

Зал гудел от толпы.

Министры подобострастно склонили головы. Закованные в сталь военные преклонили колени. Придворные лицемерно, один за другим, произносили льстивые здравицы.

Я смотрела на мужчину рядом с собой и почти не видела в нем прежнего человека.

Еще полгода назад он дрожал от сомнений. Теперь он стал безжалостным королем. А я стала его королевой.

Когда приторная церемония закончилась, Эдриан протянул мне руку.

– Иди сюда.

Я покорно подошла.

Он властно взял мою холодную руку и надел на палец тяжелый перстень.

– Теперь ты королева.

Я завороженно посмотрела на кровавый рубин, хищно блеснувший в свете сотен свечей.

Когда-то Карделия задохнулась в пустоте и одиночестве, так и не дожив до этого триумфа.

Я же стояла на вершине абсолютной власти, до которой она никогда бы не смогла дотянуться.

И впервые за долгое время позволила губам изогнуться в искренней, жесткой улыбке.

План работал с безупречной жестокостью.

Но это был лишь первый акт кровавой пьесы.

Вечером, вырвавшись из удушающей толпы, я вернулась в свои покои и сорвала с себя парадные одежды. День выжал из меня все соки. Еще на рассвете я была принцессой, а теперь мои волосы придавливала тяжесть короны. Пьянящее и одновременно пугающее чувство.

Я стояла у черного провала окна, глядя на россыпь огней притихшей столицы, когда тишину разорвал стук в дверь.

– Войдите.

Тяжелые створки разошлись, и в комнату вошел Эдриан. Без охраны, без слуг.

Я плавно повернулась к нему и надела мягкую улыбку.

– Ваше Величество.

– Не называй меня так, когда мы одни, – хрипло сказал он, плотно закрывая за собой дверь.

– Хорошо. Тогда что привело тебя в мои покои в такой час?

Эдриан несколько секунд мялся в полумраке, словно судорожно подбирал слова.

– Я хотел поговорить с тобой. Обо всем, что было до этого проклятого дня.

Я промолчала, выдерживая паузу, чтобы он сам шагнул в расставленный капкан.

– До нашей свадьбы у меня была женщина, – наконец выдавил он из себя. – Я любил ее.

Я опустила глаза. Конечно, любил. Карделия, захлебываясь слезами, знала об этом еще до свадьбы, хотя этот трус никогда не говорил с ней открыто.

– Я знаю, – ровным голосом ответила я.

Он вскинул на меня ошарашенный взгляд.

– Знаешь?

– Догадывалась.

Эдриан криво усмехнулся, пряча за этой гримасой горечь.

– Тогда, наверное, ты понимаешь, почему я так долго избегал тебя, словно чумную.

Я коротко кивнула.

– Я разорвал с ней все связи, – глухо продолжил он, комкая в руках край плаща. – Сегодня.

Я вскинула на него удивленный взгляд.

– Почему?

Он не нашел ответа сразу. Мгновение просто изучал мое лицо, а затем отвел потемневший взгляд в сторону.

– Потому что понял свою слепоту. Я слишком долго параноидально считал, что все вокруг хотят вцепиться мне в горло. А ты... ты единственная, кто не отвернулся, когда мир оскалился на меня.

Мерзкий холод змеей свернулся в животе. Он произносил именно те слова, ради которых я плела интриги. И все же слушать эту исповедь было до тошноты странно.

– Прости меня, – прохрипел Эдриан. – Я знаю, каким чудовищем был в начале нашего брака. Не замечал, вытирал ноги о твою гордость, грелся в чужой постели. Даже в первую брачную ночь бросил тебя гнить от одиночества.

Он шумно выдохнул и шагнул ближе:

– Я хочу вымолить прощение, если ты позволишь.

Я смотрела на него, а перед глазами стоял призрачный силуэт Карделии. Вспоминала, как она до кровавых слез ждала его до самого рассвета, судорожно придумывая ему жалкие оправдания. Моя бедная подруга не знала, что он просто вычеркнул ее из своей жизни. Или предпочитала слепоту.

Теперь же этот гордец сам ползал у моих ног.

От злой иронии сводило скулы.

– Я давно не держу на тебя зла, – тихо произнесла я.

Это было лишь полуправдой. Я действительно больше не чувствовала к нему жгучей ненависти. Для меня он давно перестал быть живым человеком, причинившим боль, превратившись в безвольную пешку на шахматной доске моей мести.

– Тогда позволь мне все исправить. Начать сначала, – с отчаянной надеждой попросил Эдриан.

Он с мольбой протянул мне дрожащую руку.

Я долго смотрела на его пальцы, а затем медленно вложила свою ледяную ладонь в его горячую руку.

– Хорошо.

У меня не было выбора. После рек пролитой крови отказ резанул бы по его воспаленному разуму. Эдриан поставил на кон собственные душу и семью, чтобы теперь поверить, будто я отталкиваю его.

В ту ночь я разделила с ним ложе. Лежала рядом с мертвым сердцем. Без капли любви. Без искры желания. Без глупых иллюзий.

Я хладнокровно позволила ему упиваться иллюзией, что между нами зажегся огонь.

Вглядываясь в темноту спальни, я наслаждалась лишь одной мыслью: ловушка захлопнулась. Теперь он считает меня своей единственной опорой, слепо доверяет каждому моему вдоху и свято верит, что я прикрывала его спину, когда мир желал ему смерти.

Его фанатичная преданность была моим главным оружием.

Я умиротворенно закрыла глаза под его мерное дыхание.

Эдриан еще не подозревал, что именно эта слепая вера станет петлей, которая сломает ему шею.

Глава 8. Тайны западного крыла

Став королевой, я довольно быстро поняла, что корона дает гораздо меньше власти, чем кажется со стороны.

Вместе с ней на меня обрушились десятки изматывающих обязанностей, о которых раньше я даже не задумывалась. Утром меня ждали отчеты о состоянии казны, списки расходов дворца, прошения от дворян и городских советов, документы о назначениях и письма из провинций. После обеда начинались встречи с послами, придворными и теми, кто считал своим долгом лично объяснить мне, почему именно его проблема важнее всех остальных.

Первые недели я занималась только тем, что действительно входило в обязанности королевы. Не пыталась вмешиваться в работу совета, не спорила с министрами и не стремилась получить контроль над тем, что пока принадлежало Эдриану.

Мне было достаточно слушать.

Я быстро заметила, что королевские обязанности позволяли узнать о гниющем изнутри государстве гораздо больше, чем любые разговоры. Через мои руки проходили документы о налогах, торговле, армии, урожаях и расходах короны. Я видела, какие провинции развиваются, где не хватает денег, какие дворяне задолжали казне и на что королевство тратит больше, чем следовало бы.

Постепенно я начала вносить небольшие изменения.

Не настолько значительные, чтобы вызвать сопротивление, но достаточно заметные, чтобы через несколько месяцев получить результат.

Я сократила несколько бессмысленных дворцовых расходов, пересмотрела содержание некоторых придворных и настояла на том, чтобы часть денег, которые ежегодно уходили на праздники и развлечения знати, направили на ремонт размытых осенними ливнями дорог.

Эдриан не возражал.

Наоборот, ему нравилось видеть, что я не просто ношу корону, а действительно занимаюсь государством.

Иногда он сам приносил мне документы.

Сначала это были небольшие вопросы, которые не требовали особого внимания. Потом все более серьезные.

Мы могли провести несколько часов в одном кабинете, освещенном лишь тусклым светом свечей, обсуждая налоги, торговые соглашения или назначения наместников. Я никогда не пыталась показать, что разбираюсь лучше него. Наоборот, иногда специально задавала вопросы, заставляя Эдриана самому рассуждать и приходить к нужному выводу.

Он постепенно привык к моему присутствию.

А вместе с этим привык и советоваться со мной.

Это было полезно.

Мне требовалось влияние, но не власть ради самой власти. Я по крупицам собирала ее, чтобы однажды передать все Карделии.

Иногда, когда Эдриан уходил, я оставалась одна в гулком, пустом кабинете и смотрела на карту королевства, висевшую напротив стола.

Я представляла, как однажды здесь будет стоять она.

Настоящая Карделия.

Я не знала, каким образом верну ее. Не знала, сколько времени на это потребуется. Но хотела, чтобы в тот момент ей досталось не то жестокое королевство, которое она помнила.

Я хотела оставить ей место, где никто не сможет обращаться с ней так, как раньше.

Поэтому я постепенно начала менять дворец.

Сначала вернула часть слуг, которых Карделия когда-то любила и которым доверяла. Затем добилась пересмотра некоторых должностей. Людей, которые привыкли пользоваться властью для собственного обогащения, я убирала осторожно, словно вырезала гнойники, заменяя их теми, кто действительно хорошо выполнял свою работу.

Я не могла просто избавиться от всех, кто когда-то причинял ей боль. Это вызвало бы вопросы.

Но могла сделать так, чтобы к моменту ее возвращения этих людей здесь уже не было.

Иногда мне казалось, что я строю для нее новую жизнь по кирпичику.

И именно эта мысль помогала не сойти с ума в этих холодных каменных стенах.

Прошло несколько месяцев.

Однажды вечером Эдриан вошел в мой кабинет с несколькими папками под мышкой.

– Ты еще работаешь?

Я подняла взгляд от бумаг.

– А ты?

Он положил папки на стол.

– Теперь я тоже.

Я улыбнулась.

– Что на этот раз?

– Отчеты из северных провинций. Хочу понять, почему там снова выросли расходы.

Я пододвинула ему кресло.

– Тогда садись.

Он устроился напротив.

Мы работали до глубокой ночи, пока тени по углам кабинета не стали совсем густыми и зловещими.

В какой-то момент Эдриан откинулся на спинку кресла и устало потер лицо.

– Иногда мне кажется, что без тебя я бы уже утонул в этих бумагах.

– Ты бы справился.

– Возможно. Но это заняло бы гораздо больше времени.

Я ничего не ответила.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Ты стала другой после свадьбы.

Я замерла всего на мгновение, почувствовав, как ледяная игла кольнула сердце.

– В хорошем смысле?

– В лучшем.

Он снова опустил взгляд на документы.

Я же подумала о том, насколько удобно, что он видит во мне именно это изменение. Для него я стала более уверенной, умной и самостоятельной.

Он не мог знать, что дело было не в том, что Карделия изменилась.

Просто Карделии больше не было. Была лишь ее пустая оболочка, ведомая чужой волей.

Чем сильнее становилось мое положение при дворе, тем проще было получать доступ к тому, что раньше от меня скрывали.

Но одна дверь по-прежнему оставалась закрытой.

Библиотека.

Вернее, ее западное крыло.

Я помнила, что именно там хранились старейшие книги королевства. Еще до того, как я стала королевой, я несколько раз пыталась получить туда доступ. Мне каждый раз вежливо отказывали, ссылаясь на древние правила и особый статус хранилища.

Теперь отказывать королеве было гораздо сложнее.

Однажды я спросила об этом главного библиотекаря.

– Почему западное крыло закрыто?

Старик заметно напрягся.

– Там хранятся редкие рукописи, Ваше Величество. Некоторые из них требуют особого разрешения.

– Чьего?

Он замялся.

– Королевского совета.

Я холодно улыбнулась.

– Тогда считайте, что я его получила.

Он покорно поклонился.

– Разумеется, Ваше Величество.

На следующий день мне официально открыли доступ.

Но я не стала ходить туда днем.

Слишком много глаз.

Вместо этого я дождалась ночи.

Когда дворец затих, погрузившись в тяжелый сон, я взяла свечу и тихо вышла из своих покоев. Коридоры были почти пустыми. Несколько стражников склонили головы, увидев меня, но никто не посмел спросить, куда я направляюсь.

Западное крыло оказалось совсем не таким, как основная библиотека.

Здесь было темнее и пахло затхлостью, словно в забытом склепе.

Стеллажи тянулись вдоль стен почти до самого потолка. Книги покрывал толстый слой пыли, а некоторые сцеплялись металлическими замками, похожими на оскаленные пасти. На дверях отдельных помещений были вырезаны защитные символы.

Я медленно прошла между полками.

История. Древние языки. Магия души. Магия пространства. Ритуалы. Проклятия.

Я остановилась.

Сердце забилось быстрее, отдаваясь гулким стуком в висках.

Именно здесь я могла найти ответ.

Я провела пальцами по истрепанным корешкам книг и начала искать все, что было связано с душами, временем и перемещением сознания.

Через несколько минут у меня уже была небольшая стопка.

Я унесла ее в дальний угол библиотеки и устроилась за старым столом, рассохшимся от времени.

Часы шли.

Я читала до тех пор, пока свеча почти не догорела, отбрасывая на страницы пляшущие уродливые тени.

В книгах действительно встречались упоминания о перемещении души. Некоторые маги прошлого пытались перенести сознание в другое тело. Другие исследовали возможность возвращения души в прошлое.

Но ни один из описанных ритуалов не подходил мне.

Большинство требовало принести в жертву живого носителя. Некоторые были связаны с обменом душ. Другие позволяли лишь на короткое время покидать собственное тело.

Я перелистывала страницу за страницей, глотая ядовитую книжную пыль, пока глаза не начали болеть.

Ничего.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

Неужели все зря?

Нет.

Я не могла позволить себе так думать.

Если здесь существовали записи о подобных заклинаниях, значит, кто-то когда-то уже пытался сделать то же самое.

Мне просто не хватало знаний.

Я снова взяла книгу.

На последних страницах обнаружилась ссылка на другой трактат, посвященный временной магии. Я быстро переписала название на лист бумаги.

Этого было достаточно.

Пока.

Я собрала книги и вернула их на место, тщательно запоминая расположение каждой полки.

Перед тем как уйти, я еще раз посмотрела на бесконечные ряды старых томов, таящих в себе чужие проклятия и кошмары.

Где-то здесь должен быть ответ.

Я найду его.

Даже если придется перечитать каждую книгу в этой проклятой библиотеке.

После той ночи я стала приходить туда регулярно.

Никто не знал.

Днем я была королевой, занималась государственными делами, улыбалась придворным и проводила вечера рядом с Эдрианом.

Ночью становилась исследователем, который отчаянно искал способ вернуть мертвую подругу, все глубже погружаясь во мрак запретных знаний.

Неделями я читала древние трактаты.

Месяцами перебирала заклинания.

Снова и снова возвращалась к одним и тем же теориям.

Но решения не находила.

Иногда мне казалось, что я близка к нему. Потом очередная книга разрушала надежду, оставляя после себя лишь пепел горького разочарования.

Я начинала понимать, насколько опасным было то заклинание, которое когда-то использовала сама.

Оно не просто перенесло меня в прошлое.

Оно жестоко нарушило естественный порядок вещей.

И теперь я должна была найти способ исправить собственную ошибку.

Я не знала, сколько времени на это уйдет.

Но теперь у меня было все, чего не было раньше. Власть. Доступ к знаниям. Деньги. Люди. И королевство, которое постепенно становилось таким, каким я хотела его видеть.

Оставалось только вернуть его настоящей хозяйке.

Глава 9. Разбитая иллюзия

Мне нравилось быть королевой.

Пожалуй, слишком сильно.

Раньше я думала, что власть – это изнуряющие обязанности, тяжелые решения и необходимость постоянно следить за каждым своим словом.

Теперь я понимала, что власть может быть дьявольски удобной. Стоило мне высказать желание, как десятки людей бросались искать способы его исполнить. Стоило мне поставить подпись под документом, как решение становилось законом.

Я больше не была той забитой девушкой, которая должна была просить разрешения войти в библиотеку, ждать милости придворных или глотать чужие насмешки. Теперь передо мной склоняли головы даже те, кто еще недавно не считал Карделию достойной внимания.

И самое главное – все шло именно так, как я хотела.

Я постепенно перестраивала дворец под себя. Меняла людей рядом с Эдрианом. Усиливала свое влияние при дворе. Даже армия все больше зависела от решений нового короля, а значит, и от меня.

Иногда я ловила себя на пугающей мысли, что могу привыкнуть к этой жизни.

Просыпаться в роскошных покоях. Завтракать в тишине. Заниматься государственными делами. Вечерами сидеть рядом с Эдрианом и обсуждать решения совета.

Он больше не казался мне тем хладнокровным чудовищем, о котором рассказывала Карделия.

Да, когда-то он поступал с ней отвратительно. Я не имела права этого забывать. Но последние месяцы показывали мне совсем другого человека.

Он был умным. Иногда даже добрым. Он действительно прислушивался ко мне и не пытался использовать власть против тех, кто был слабее его. По крайней мере, пока я сама не видела обратного.

И постепенно я поймала себя на отравляющей мысли.

А что, если я ошиблась?

Что, если после всего кровавого кошмара он действительно сможет стать другим?

Что, если однажды я верну Карделию, а Эдриан действительно станет для нее хорошим мужем?

Эта мысль казалась почти нелепой.

Но я не могла отрицать очевидного.

Я начала к нему привязываться.

Не так, как когда-то привязалась к Карделии. Это было совсем другое, липкое чувство. Скорее привычка к человеку, который постоянно находился рядом. Мне нравились наши разговоры, его спокойный голос, редкие, скупые улыбки, которые он позволял себе только рядом со мной.

Иногда я даже забывала, зачем вообще начала эту игру.

Пока однажды не услышала его голос.

В тот день я решила прогуляться по саду одна.

День выдался душным, и после нескольких часов в кабинете мне хотелось просто пройтись среди прохладных деревьев. Я свернула на одну из боковых аллей, густо заросшую плющом, которая почти не использовалась придворными, и вскоре услышала голоса.

Я остановилась.

Говорили неподалеку, за высокой живой изгородью.

Сначала я не разобрала слов.

Потом женский голос дрогнул, срываясь на отчаянный шепот:

– Я не прошу тебя вернуть все, как было.

Я замерла.

Этот голос я знала.

Любовница Эдриана.

Я бесшумно подошла ближе, стараясь не выдать своего присутствия.

– Я просто хочу понять, почему ты так легко вышвырнул меня.

Эдриан что-то ответил, но я не расслышала.

– Ты говорил, что любишь меня.

В голосе женщины звучала невыносимая боль.

– Я до сих пор люблю тебя.

Наступила тяжелая, режущая слух тишина.

Я почувствовала, как внутри все покрывается коркой льда.

– Тогда почему ты позволяешь ей стоять между нами?

Я не стала слушать дальше.

Мне хватило этих слов, ударивших наотмашь.

Но через несколько секунд снова раздался голос Эдриана.

– Все сложнее, чем ты думаешь.

– Нет. Все очень просто. Я люблю тебя. И ты любишь меня. Разве этого недостаточно?

Я крепко зажмурилась.

На несколько долгих мгновений мне показалось, что я снова провалилась в прошлое.

Передо мной стояла не брошенная любовница Эдриана. Передо мной была Карделия.

Та самая хрупкая девочка, которая когда-то пыталась вымолить хоть каплю любви у человека, для которого была лишь пустым местом.

Я услышала, как Эдриан тяжело выдохнул.

– Не нужно.

– Тогда скажи мне в глаза, что больше ничего ко мне не чувствуешь.

Он молчал.

Этого трусливого молчания оказалось достаточно.

Я услышала шорох шагов по траве.

А потом, скользнув взглядом сквозь листву, увидела их.

Эдриан стоял напротив женщины и смотрел на нее так, как смотрел в день нашей первой встречи.

Тепло. Без защитных масок. Без короны.

Она сделала шаг к нему.

Он не отступил.

Их губы жадно встретились.

Я застыла, словно в меня ударила молния.

Всего на несколько жалких секунд.

Но мне хватило.

Я тихо отступила во мрак аллеи, прежде чем они могли меня заметить. Вернулась в свои покои и заперла дверь на ключ. Долго стояла посреди пустой комнаты, даже не сняв тяжелого плаща.

Мне было больно.

И это жалкое чувство раздражало больше всего.

Я ведь знала, кто он. Знала, что он сделал. Знала, зачем я здесь.

Но последние месяцы усыпили мою бдительность, заставив поверить в иллюзию.

Я действительно, как наивная дура, начала думать, что, возможно, смогу оставить все как есть.

Вернуть Карделию. Отдать ей королевство. Оставить рядом с ней человека, который теперь играл роль хорошего мужа.

Какая непростительная глупость.

Я подошла к высокому зеркалу.

Оттуда на меня смотрело искаженное лицо Карделии.

Я провела дрожащими пальцами по холодному стеклу.

– Прости, – тихо сорвалось с моих губ.

Не Эдриану.

Себе. Или призраку моей подруги.

Я слишком долго позволяла себе забывать, ради чего восстала из мертвых.

Карделия умерла в той жизни.

Она умерла от голода и болезни в промозглой комнате, где никто не захотел ее спасать.

Эдриан не пришел к ней. Не позволил лекарям облегчить ее муки. Даже не посчитал ее смерть достаточно важной, чтобы лично проводить жену в последний путь.

И теперь я собиралась поверить, что несколько месяцев ласковых слов способны стереть это?

Нет.

Я слишком хорошо знала, чем закончится эта история, если проявить милосердие.

Если бы я не вмешалась, Эдриан стал бы королем, купающимся в лучах славы.

А Карделия сгнила бы в земле.

Я должна была уничтожить его.

Просто моя ненависть ненадолго уснула.

На следующий день ничего не изменилось.

Я встретила Эдриана за завтраком и улыбнулась ему так же мягко, как всегда.

– Доброе утро.

– Доброе утро, – спокойно ответил он.

Он выглядел совершенно безмятежным. Ни тени вины или сомнения. Он не знал, что я видела. И я не собиралась говорить.

Пусть тешится мыслью, что его грязная тайна по-прежнему в безопасности.

Более того, я решила не разлучать его с любовницей сразу.

Это было бы слишком просто.

Смерть или изгнание ничего бы мне не дали – лишь мимолетную вспышку мести.

Мне нужно было не просто уничтожить Эдриана. Мне нужно было заставить его сожрать себя изнутри, пережить все то, через что прошла Карделия.

Абсолютное одиночество. Липкое недоверие. Животный страх. Бессилие.

Я должна была методично отсечь от него всех, кто мог стать для него опорой.

Начать следовало с малого.

Я перестала приглашать некоторых министров на наши закрытые совещания.

Иногда невзначай роняла при Эдриане, что один из них слишком много времени проводит с его братом. Другому советовала не доверять человеку, который, как флюгер, слишком часто менял сторону. Если Эдриан хмурился и спрашивал, откуда у меня такие мысли, я лишь безмятежно пожимала плечами.

– Возможно, я ошибаюсь. Просто будь осторожнее, любовь моя.

Этого яда было достаточно.

Через несколько недель он начал сам выискивать заговоры там, где раньше ничего не замечал. Министр задержался после заседания? Замышляет предательство. Кто-то слишком долго разговаривал с послом? Продает секреты короны. Кто-то передал неприметное письмо другому человеку? Готовит бунт.

Обычные вещи.

Но теперь они заставляли Эдриана терять сон.

Я никогда прямо не говорила ему, что против него точат ножи. Я лишь заботливо задавала вопросы:

– Ты уверен, что он на твоей стороне?

– Почему он скрыл это от тебя раньше?

– А если он ведет двойную игру?

Иногда я даже вставала на защиту тех, кого хотела бросить в костер его подозрений.

– Не стоит делать поспешных выводов, Эдриан.

Именно этот контраст работал лучше всего.

Если бы я постоянно сыпала обвинениями, он рано или поздно раскусил бы мою игру.

Но я сомневалась вместе с ним. Искала правду вместе с ним. Оберегала его. И постепенно, шаг за шагом, становилась единственным существом в этом мире, которому он безоговорочно доверял.

Однажды вечером Эдриан глухо произнес, глядя в пляшущее пламя камина:

– Мне кажется, я больше никому не могу верить.

Я подняла на него ясные глаза.

– Ты всегда можешь доверять мне.

Он долго смотрел на меня взглядом потерянного ребенка.

– Знаю.

Я мягко улыбнулась.

А внутри почувствовала знакомое, звенящее ледяное спокойствие.

Теперь партия действительно начиналась.

Глава 10. Клетка для короля

Первые изменения в Эдриане стали заметны не сразу.

Сначала он просто перестал задерживаться на заседаниях совета. Раньше он мог провести там несколько часов, азартно споря с министрами из-за каждой мелочи, теперь же все чаще с раздражением захлопывал документы и уходил посреди обсуждения.

– Продолжайте без меня.

Однажды я спросила его, что случилось.

– Ничего.

Он даже не поднял головы.

Я подошла ближе, окутывая его своим показным вниманием.

– Ты выглядишь изможденным.

– Я просто не хочу больше слушать людей, которые в лицо говорят одно, а за спиной думают совершенно другое.

Я ничего не ответила.

Именно этого я и добивалась.

С каждым днем Эдриан становился все более замкнутым. Он перестал доверять министрам, почти перестал разговаривать с придворными и начал искать скрытый, ядовитый смысл в самых обычных словах.

Если слуга задерживал на нем взгляд чуть дольше положенного, Эдриан замечал это.

Если министр просил о встрече без свидетелей, он подозревал ловушку.

Если кто-то менял привычный маршрут по дворцу, Эдриан требовал узнать почему.

Иногда он сам понимал, насколько нелепыми и параноидальными становились его подозрения, но это лишь усиливало его бессильное раздражение.

Он больше не мог отличить реальную опасность от собственного удушающего страха.

Однажды во время ужина он внезапно отодвинул тарелку.

– Кто это приготовил?

Слуга мертвенно побледнел.

– Я не знаю, Ваше Величество. Кухня...

– Позови повара.

– Эдриан, – спокойно и мягко сказала я, – что случилось?

Он посмотрел на меня.

– Ничего.

Но к еде больше не притронулся.

Я наблюдала за ним несколько секунд, а потом невозмутимо продолжила ужин.

Он не заметил, как я едва уловимо улыбнулась.

Через несколько дней я решила сделать то, чего до сих пор избегала.

Мне нужно было дать его страху реальное подтверждение.

Я не собиралась причинять ему серьезный вред. Мне было важно лишь заставить его поверить, что опасность действительно дышит ему в затылок.

Остальное его воспаленный разум сделает сам.

В тот вечер я позаботилась о том, чтобы в его еде оказалось ровно столько сока белладонны, сколько нужно для кратковременного, но пугающего недомогания.

Никаких свидетелей. Никаких следов.

Когда Эдриан почувствовал себя плохо, он, задыхаясь, немедленно приказал вызвать лекаря.

Тот тщательно осмотрел его и не обнаружил ничего смертельно опасного.

Но Эдриан уже не слушал.

– Я знал.

Он сидел на краю кровати, смертельно бледный и напряженный, как натянутая тетива.

– Ваше Величество, это может быть просто...

– Нет.

Он резко поднял трясущуюся руку.

– Они пытались меня отравить.

Я стояла у окна, пряча лицо в тени.

– Кто?

Эдриан посмотрел на меня.

И впервые за долгое время я увидела в его глазах настоящий, животный страх.

– Я не знаю.

Я подошла ближе.

– Тогда не делай поспешных выводов.

Он горько усмехнулся.

– Ты тоже так думаешь?

– Я думаю, что тебе нужно быть предельно осторожным.

Именно этого ответа он и ждал.

Не отрицания. Не утешения. Подтверждения того, что его страхи не совсем беспочвенны.

После этого Эдриан перестал есть то, что ему приносили без строжайшей проверки. Сначала он заставлял слуг пробовать каждое блюдо. Потом начал маниакально менять поваров. Затем решил, что даже этого недостаточно.

Еда могла быть отравлена раньше. Посуда могла быть подменена. Вино могли испортить еще в сырых погребах.

Он начал пить только из личного кубка, который хранил у себя под замком. От некоторых блюд вообще отказался.

Слуги старались не смотреть ему в глаза, боясь спровоцировать гнев. Министры боялись оставаться с ним наедине, опасаясь обвинений.

А я продолжала быть единственным существом, которому он позволял находиться рядом.

Вскоре Эдриан почти перестал выходить из своих покоев.

Сначала он пропускал только отдельные заседания. Потом перестал появляться на большинстве из них. В конце концов, советники начали приходить к нему сами.

Я тоже стала проводить у него все больше времени.

Иногда мы разговаривали о делах государства. Иногда он просто часами молча сидел у окна, вглядываясь в серые тучи. Иногда допытывался у меня о людях, которых видел несколько часов назад.

– Ты заметила, как сегодня смотрел на меня канцлер?

– Он выглядел обеспокоенным.

– Именно.

– Возможно, он беспокоится о тебе.

Эдриан мрачно усмехнулся.

– Или о том, что я узнаю правду.

Я ничего не ответила.

Он уже сам достраивал нужные мне теории заговора.

Через несколько недель внутрь покоев Эдриана допускались только я и два министра, которым он еще по привычке доверял.

Все остальные оставались за массивной дубовой дверью. Даже слуг он предпочитал видеть как можно реже.

Государственные дела постепенно, словно песок сквозь пальцы, перешли ко мне.

Сначала я просто принимала посетителей вместо него. Потом начала подписывать документы. Затем сама стала проводить заседания совета.

Я почти незаметно получила то, ради чего когда-то пришла в этот проклятый дворец.

Власть.

Полную и почти бесконтрольную.

Но теперь она мне уже не казалась такой привлекательной. Потому что вместе с ней пришла проблема.

Однажды после заседания совет задержал меня.

Канцлер выглядел непривычно серьезным и напряженным.

– Ваше Величество, нам необходимо обсудить состояние короля.

Я спокойно посмотрела на него.

– Что именно вас беспокоит?

– Он не появляется перед знатью. Не участвует в заседаниях. Отказывается разговаривать почти со всеми. Государственные решения принимает только через вас.

– Он болен.

– Мы понимаем.

Канцлер замялся, подбирая слова.

– Но если его состояние ухудшится, королевству понадобится здоровый наследник, способный управлять государством.

Я уже знала, к чему он клонит.

– Вы предлагаете вернуть принца из темницы?

Несколько министров нервно переглянулись.

– Мы предлагаем рассмотреть этот вопрос.

Я медленно, с ледяным достоинством встала.

– Король жив. Пока он способен выполнять свои обязанности, никакого другого правителя у нас не будет.

Никто не посмел возразить. Но я видела их бегающие взгляды. Они уже начали по-настоящему бояться. Не за Эдриана. За распадающееся королевство.

И это означало, что времени у меня оставалось пугающе мало.

В ту же ночь я приняла решение.

Если младший принц останется жив, рано или поздно кто-нибудь из недовольных попробует освободить его.

Если королева останется жива, она сможет рассказать слишком много правды.

А если люди узнают, что именно происходило при дворе последние месяцы, вся созданная мной паутина начнет рушиться.

Я не могла этого допустить.

На следующий день я связалась с людьми, которым уже однажды доверила грязную работу, о которой не должна была знать ни одна живая душа.

Я не стала задавать им лишних вопросов.

Мне был нужен только чистый результат.

Через две недели члены королевской семьи начали умирать один за другим.

Сначала королева.

Затем ее сын.

Смерть выглядела пугающе естественной лишь до тех пор, пока не появлялось слишком много совпадений.

А потом умер и старый король.

Весть об этом разнеслась по коридорам дворца за несколько часов.

Я стояла у окна, когда услышала первые испуганные перешептывания в коридоре.

– Все трое?

– Говорят, да.

– Как такое могло случиться?

– Не знаю.

Люди говорили тихо, но черные слухи распространялись быстро, как лесной пожар. К вечеру уже открыто шептались о том, что заключенные были отравлены.

На следующий день появились первые догадки.

Слишком удобная смерть. Слишком вовремя. Слишком много людей, которым они мешали.

И постепенно, сначала шепотом, а потом все громче, начало звучать имя, которое никто не решался произнести вслух.

Эдриан.

Я не подтверждала эти слухи.

Не отрицала их.

Когда один из министров осторожно спросил меня, могла ли королевская семья стать жертвой прямого приказа короля, я лишь холодно посмотрела на него.

– Вы обвиняете своего правителя в убийстве?

Он тут же опустил глаза в пол.

– Нет, Ваше Величество.

– Тогда не смейте повторять подобных вещей.

На следующий день этот же слух уже жарко обсуждали на другом конце дворца.

И никто не знал, откуда он появился.

Эдриан тоже услышал.

Когда я вошла в его комнату, он сидел у окна, сгорбившись.

– Они думают, что это сделал я, – тихо сказал он надтреснутым голосом.

Я остановилась.

– Кто?

– Все.

Он истерично провел рукой по лицу.

– Они думают, что я убил собственную семью!

Я подошла ближе.

– Ты ведь знаешь, что это неправда.

Он посмотрел на меня.

И я увидела в его воспаленных глазах то, чего хотела добиться все это время.

Удушающий страх.

Одиночество.

И полную, рабскую зависимость от единственного человека, который еще оставался рядом.

– Конечно, – прошептал он. – Я знаю.

Я села рядом, обдав его ледяным спокойствием.

– Тогда тебе не о чем беспокоиться.

Он молчал.

А я смотрела на него и понимала, что теперь вокруг Эдриана не осталось никого.

Ни семьи. Ни друзей. Ни министров. Ни доверенных лиц.

Только я.

И именно так должна была выглядеть его жизнь в тот день, когда он окончательно поймет, что потерял все.

Глава 11. Последнее решение

После загадочной гибели королевской семьи Эдриан окончательно заперся в своих покоях, словно загнанный зверь.

Он почти не разговаривал с министрами, не появлялся на заседаниях совета и отказывался видеть кого-либо, кроме меня. Даже пищу теперь маниакально проверяли несколько раз, прежде чем она попадала на его стол. Иногда он часами сидел у окна и смотрел во двор, словно пытался понять, кто именно из снующих внизу теней желает ему смерти.

Я хладнокровно позволяла ему тонуть в этом вязком страхе.

Но одного человека в его жизни я до сих пор не трогала.

Его любовницу.

Я выследила ее без особого труда. Она больше не жила во дворце, но после того, как Эдриан разорвал с ней отношения, не уехала из столицы. Видимо, глупая птичка все еще надеялась, что он передумает.

Я вызвала ее во дворец.

Девушка явилась уже на следующий день. Она выглядела растерянной и напуганной, но, услышав, что я хочу поговорить с ней о короле, заметно оживилась, и в ее глазах вспыхнула надежда.

– Я хочу, чтобы ты навестила Эдриана, – сказала я.

Она несколько секунд молчала.

– Но он не хочет меня видеть.

– Именно поэтому тебе придется найти правильный повод.

Я со скрипом открыла небольшой ларец и достала оттуда тускло поблескивающую серебром шкатулку.

– Возьми с собой подарок. Что-нибудь личное. То, что он не станет сразу считать угрозой.

Она нерешительно взяла шкатулку, сжав ее дрожащими пальцами.

– Зачем?

Я мягко улыбнулась.

– Ты ведь хочешь его вернуть?

Девушка опустила взгляд.

– Да.

– Тогда у тебя появился шанс.

Я не стала объяснять больше.

Мне и не требовалось.

Эдриан встретил ее именно так, как я и ожидала. И мне представилась возможность лицезреть их встречу через приоткрытую дверь покое Эдриана.

Сначала он даже не поверил, что она действительно осмелилась прийти.

– Что ты здесь делаешь?

– Я хотела поговорить с тобой.

Он тяжело поднялся с кресла.

– Я же сказал, что между нами все закончено.

– Я знаю.

Она робко протянула ему шкатулку.

– Но я хотела оставить тебе это.

Эдриан напрягся, словно перед ударом.

– Что там?

– Подарок.

Он не взял его сразу.

– Откуда мне знать, что внутри?

Девушка растерялась, отступая на шаг.

– Я сама принесла его. Я бы никогда...

Эдриан резко отшатнулся.

– Уходи.

– Эдриан...

– Я сказал, уходи!

Его сорванный голос эхом разнесся по комнате.

Девушка испуганно прижала шкатулку к груди, словно защищаясь.

– Я не хотела тебе навредить.

– Тогда зачем пришла?

– Потому что люблю тебя!

Эдриан тяжело замолчал.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга.

– После всего, что произошло, ты решила прийти ко мне с неизвестным подарком?

– Карделия сказала, что ты позволишь мне увидеть тебя.

Эдриан смертельно побледнел.

– Что?

– Она сказала, что мне нужно прийти. Что ты, возможно, захочешь со мной поговорить. И попросила взять подарок.

На лице Эдриана появилось выражение, которого я ждала все эти недели.

Животный страх сменился слепой яростью.

– Ты лжешь.

– Нет!

– Она никогда бы такого не сделала.

Девушка мелко задрожала.

– Но это правда.

– Вон!

Она попыталась что-то сказать, но Эдриан уже властно указал на дверь.

– Я больше никогда не хочу тебя видеть.

Девушка пулей выскочила из комнаты, захлебываясь горькими слезами.

Я встретила ее в полумраке коридора.

Она резко остановилась, увидев меня.

– Вы...

Я с холодным любопытством посмотрела на ее заплаканное лицо.

– Не получилось?

Она ничего не ответила, лишь судорожно сглотнула.

– Как жаль.

Девушка схватила меня дрожащими пальцами за рукав.

– Вы сказали, что он будет рад меня увидеть.

– Я сказала, что ты получишь шанс с ним поговорить.

– Он считает меня убийцей.

Я тихо, безжалостно рассмеялась.

– Тогда, наверное, тебе стоило подумать, прежде чем приходить к человеку, который больше никому не доверяет.

Она смотрела на меня с жгучей ненавистью.

Мне было абсолютно все равно.

– Иди домой, – ледяным тоном сказала я, сбрасывая ее руки. – Думаю, Эдриан больше не захочет тебя видеть.

Она в последний раз посмотрела на меня глазами полными слез и убежала.

Я проводила ее взглядом и только потом вошла в покои короля.

Эдриан застыл посреди комнаты.

– Она пришла не одна.

Я непонимающе посмотрела на него.

– Что?

– Ты знала, что она придет.

Я мастерски изобразила удивление.

– Кто?

– Моя бывшая любовница.

Я подошла чуть ближе.

– Она сказала, что ты ее вызвала.

– Ты веришь ей?

– Нет.

Эдриан прерывисто и тяжело дышал.

– Она принесла мне подарок.

Я перевела взгляд на шкатулку, сиротливо лежавшую на столе.

– Открывал?

– Нет.

– И правильно.

Он затравленно посмотрел на меня.

– Ты думаешь, там яд?

– Я думаю, что тебе не стоит рисковать своей жизнью.

Он покорно кивнул.

И я увидела, насколько глубоко он уже погрузился в трясину собственного страха.

– Тебе нужно отдохнуть, – мягко сказала я.

– Здесь я не могу.

– Тогда уезжай.

Он удивленно вскинул на меня глаза.

– Куда?

– На север. У тебя там есть старое поместье. Самое дальнее от столицы.

Он молчал, обдумывая идею.

– Поедем вдвоем, – вкрадчиво предложила я. – Без лживых министров. Без двуличных слуг. Без людей, которым ты больше не доверяешь.

– Только ты и я?

– Только мы.

Он долго, изучающе смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

– Хорошо.

Через несколько дней мы отправились на север.

Изматывающая дорога заняла четыре дня.

Чем дальше мы уезжали от столицы, тем меньше людей встречалось на пути. Постепенно исчезли деревни, тракты становились уже, а вокруг плотной стеной смыкались только дикие леса и горы.

Поместье оказалось именно таким, каким я его помнила.

Мрачный каменный дом, словно вросший в землю и окруженный непроходимым густым лесом.

Никаких соседей. Никаких посторонних глаз. Только давящая тишина.

Именно то идеальное место, которое мне было нужно.

В первый вечер Эдриан долго стоял у темного окна.

– Здесь слишком тихо, – глухо произнес он.

Я едва заметно улыбнулась.

– Ты ведь хотел остаться один.

– Я хотел остаться с тобой.

– Так и есть.

Он резко повернулся ко мне.

– Карделия...

Я шагнула ближе.

– Что?

– Ты ведь не оставишь меня?

Я посмотрела прямо в его воспаленные глаза.

– Никогда.

Следующие несколько дней я почти не выходила из стен мрачного дома. Я не давала ему ни малейшего повода для тревоги.

Наоборот, была показательно мягкой, заботливой и спокойной.

Но постепенно начала незаметно менять окружающий его мир.

Я приказала слугам не заходить без крайней необходимости. Запирала тяжелые двери. Гасила свет в гулких коридорах раньше обычного, оставляя их во власти теней. Иногда оставляла его совершенно одного на несколько томительных часов.

Когда он нервно спрашивал, почему слуги не приходят, я невинно отвечала:

– Я попросила их не беспокоить нас.

Когда он слышал ночью скрипучие шаги за дверью, я безмятежно говорила:

– Наверное, это просто сквозняк и ветер.

Когда он находил наглухо запертые комнаты, я спокойно объясняла:

– Там давно никто не живет.

Он начинал все сильнее нервничать, дергаясь от каждого шороха.

И я с упоением видела, как его измученный разум снова начинает маниакально искать опасность.

Однажды ночью он в панике проснулся от какого-то шума.

– Карделия?

Я неподвижно сидела у окна.

– Что случилось?

– Мне показалось, что кто-то крадется в коридоре.

– Здесь никого нет.

– Я отчетливо слышал шаги.

Я плавно встала.

– Давай проверим.

Мы вышли в темный коридор.

Там было абсолютно пусто.

Я снисходительно посмотрела на него.

– Видишь?

Он затравленно кивнул.

Но я знала, что теперь он будет до утра прислушиваться к каждому ночному звуку.

На четвертый холодный вечер я решила закончить эту затянувшуюся игру.

Мы сидели у затухающего камина.

Эдриан выглядел изможденным, с глубокими тенями под глазами.

– Я хочу спросить тебя кое о чем.

– Спрашивай.

– Почему ты до сих пор рядом со мной, несмотря ни на что?

Я перевела взгляд на тлеющий огонь.

– Потому что когда-то я по глупости доверила тебе свое сердце.

Он болезненно нахмурился.

– Когда?

– В тот день, когда стала твоей женой.

Я медленно подняла на него ледяной взгляд.

– Я действительно верила, что ты сможешь стать моим настоящим мужем. Что однажды ты посмотришь на меня так, как я смотрела на тебя. И это почти случилось…

Эдриан виновато молчал.

– Но ты выбрал другую.

– Карделия...

– Не смей меня перебивать, – чеканя каждое слово, отрезала я.

Он покорно замолчал.

– Я знала о ней. Знала, что ты до беспамятства любишь ее. Но все равно, как дура, надеялась.

Мои пальцы медленно сжались в кулаки.

– А потом ты пришел ко мне и сказал, что разорвал с ней отношения. Но стоило этой девчонке позвать, и ты, как побитый пес, прибежал обратно в ее объятья. А ведь ты клялся, что только я была на твоей стороне…

Эдриан смертельно побледнел, осознавая правду.

– Это правда.

– Конечно.

Я хищно улыбнулась.

– Потому что ты, как слепец, поверил мне.

Он смотрел на меня, отказываясь понимать суть происходящего.

– О чем ты говоришь?

Я плавно поднялась с кресла.

– О том, что все это время ты был абсолютно прав.

Эдриан застыл, словно окаменев.

– Все вокруг тебя действительно хотели причинить тебе вред и желали твоей смерти.

Я подошла вплотную.

– Только совсем не так, как ты думал.

Эдриан в ужасе отступил на шаг.

– Что ты наделала?

Я посмотрела на него сверху вниз и впервые за долгое время не стала ничего объяснять.

– А сам как думаешь?

Он ошарашенно молчал.

Его затравленный взгляд метнулся к двери, затем к темным окнам, словно он искал путь к спасению. Но спасаться ему уже было не от кого и некуда. В этом проклятом доме не осталось ни одного человека, которому он мог доверять.

– За все, что ты сделал… или собирался сделать, – я в последний раз нежно провела кончиками пальце по его щеке, от чего Эдриан лишь вздрогнул, – Тебе больше не найти покоя в этом мире.

Я медленно, словно во сне, подошла к столу и поставила на него небольшой флакон из темного стекла.

Эдриан обреченно посмотрел на него.

– Что это?

– Ты сам прекрасно знаешь.

Он судорожно покачал головой.

– Нет.

– Знаешь.

Я брезгливо отошла от стола и остановилась у камина.

Некоторое время мы молчали, слушая лишь завывание ветра за окном.

– Ты ведь помнишь, что говорил мне тогда? – разрезала я тишину.

Он с трудом поднял воспаленные глаза.

– Когда?

– После коронации. Ты сказал, что хочешь искупить вину и все исправить. Что я единственная, кто остался на твоей стороне, когда все отвернулись.

Эдриан побледнел еще сильнее, если это было возможно.

– Карделия...

– Не называй меня так. Не нужно.

Я устало, надломлено улыбнулась.

– Я тоже когда-то думала, что тебе можно верить.

Он смотрел на меня так, будто отчаянно пытался найти в моем холодном лице ту прежнюю, любящую женщину.

Ту наивную дурочку, которая слушала его, безропотно утешала и говорила, что ему нечего бояться.

Но ее больше не было. От нее не осталось даже пепла.

– Почему? – тихо, словно скуля, спросил он.

Я не удостоила его ответом.

Потому что ответ был слишком простым и одновременно слишком страшным.

Я вспомнила иссохшую Карделию на той проклятой кровати. Ее ледяную руку в моей дрожащей ладони. Ее угасающий голос, который становился все тише с каждым мучительным словом. Ее разбитую мечту о маленьком доме, цветах и спокойной жизни.

Я вспомнила ту унизительную первую брачную ночь.

Ее безнадежное ожидание.

Ее гнетущее одиночество.

И все то непоправимое зло, что произошло после.

– Иногда люди получают ровно то, что заслужили, – безжалостно припечатала я.

Эдриан опустил обреченный взгляд на ядовитый флакон.

– Ты хочешь, чтобы я умер?

Я посмотрела на него без капли жалости.

– Я больше ничего от тебя не хочу. Ты мне омерзителен.

Эти слова почему-то прозвучали тяжелее и смертоноснее любых обвинений.

Он долго сидел неподвижно, словно сломанная кукла, тупо глядя на маленький флакон.

Я не стала ждать его решения.

Подошла к тяжелой дубовой двери, открыла ее и остановилась на пороге.

– Прощай, Эдриан, – бросила я в пустоту.

– Карделия.

Я медленно обернулась.

Он хотел что-то сказать, молил о прощении одними глазами, но так и не смог выдавить ни звука.

Я лишь презрительно покачала головой и вышла вон.

Дверь с глухим стуком закрылась за моей спиной, отрезая его от мира живых.

В стылом коридоре было тихо.

Я не стала оглядываться назад.

В дальнем конце коридора уже ждал заранее собранный багаж. Несколько сундуков, дорожная одежда и все необходимое для быстрого возвращения в столицу. Я заранее позаботилась о том, чтобы подкупленные слуги не задавали лишних вопросов.

Теперь мне оставалось только уехать и оставить его наедине со смертью.

Я спустилась вниз, села в ожидавшую темную карету и в последний раз посмотрела на усадьбу.

Заснеженные, мертвые деревья окружали поместье со всех сторон, словно стражи склепа.

Где-то внутри этого проклятого дома сидел раздавленный человек, которому еще предстояло принять последнее, самое страшное решение в своей жалкой жизни.

Я не знала, сколько времени он просидит перед этим стеклянным флаконом.

И совершенно не хотела этого знать.

Карета тяжело тронулась, взметая снег.

Я откинулась на холодную спинку сиденья и закрыла глаза.

Впереди меня ждал опустевший дворец. Желанная корона. Мое королевство.

И чужая жизнь, которую я должна была однажды отдать Карделии.

Только теперь, под стук колес, я впервые позволила себе подумать о том, что будет, если вернуть ее так и не получится.

Эта черная мысль показалась мне слишком страшной, поэтому я силой воли отогнала ее прочь.

Пока еще было слишком рано сдаваться.

Весть пришла через несколько долгих, тягучих дней.

Я сидела в кабинете и механически разбирала документы, когда дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял запыхавшийся, покрытый дорожной пылью гонец.

– Ваше Величество...

Он без сил опустился на одно колено.

– Что случилось?

– Пришло известие с севера.

Я внутренне замерла.

– Говори.

Гонец судорожно сглотнул.

– Король Эдриан скончался.

Несколько секунд я стояла в звенящей тишине.

– Когда?

– Сегодня ночью.

Я медленно отложила гусиное перо.

И впервые за долгое время почувствовала не ожидаемое жгучее удовлетворение. Только звенящую, всепоглощающую пустоту.

Я подошла и молча посмотрела в огромное окно.

Где-то очень далеко, за сотнями заснеженных миль отсюда, осталось поместье, в котором навсегда закончилась последняя глава моей изощренной мести.

Теперь ничего не связывало меня с Эдрианом, и его призрак больше не стоял за моей спиной.

Оставалась только Карделия.

Всегда только Карделия.

Глава 12. Украденная жизнь

После смерти Эдриана я впервые за долгое время почувствовала, что могу свободно дышать, не ощущая на горле невидимой удавки.

Словно вместе с ним из моей жизни исчезло последнее препятствие, которое не позволяло мне двигаться дальше. Больше не было необходимости маниакально следить за каждым его словом, выстраивать очередную паутину лжи, придумывать новые способы удержать его рядом или хладнокровно думать о том, кто станет следующей жертвой моей игры.

Я вернулась в столицу уже совершенно другим человеком – выжженным изнутри, но непобедимым.

Королевство тоже необратимо изменилось.

Первые недели после смерти Эдриана были изматывающими. Знать, словно свора голодных псов, не хотела принимать меня как самостоятельную правительницу. Для многих я по-прежнему оставалась слабой женщиной, которая слишком подозрительно быстро получила корону после смерти мужа. Некоторые открыто, с вызовом намекали, что власть должна перейти к другому представителю королевской семьи.

Я не вступала в бессмысленные споры. Просто с холодным упорством продолжала работать.

Каждое серое утро начиналось с кип документов. Я методично разбирала прошения, принимала послов, встречалась с министрами и лично проверяла отчеты из провинций. Постепенно спесивые придворные привыкли к тому, что королева действительно присутствует на заседаниях и не собирается уступать власть тем, кто считает себя достойнее.

Через несколько месяцев самые недовольные и громкие голоса стихли.

Не потому, что они внезапно полюбили меня. Просто осознали, что я не собираюсь уступать трон.

Я старалась не повторять кровавых ошибок прошлого. При мне министры могли спорить со мной, если у них были веские аргументы. Я не требовала слепой покорности ради самой покорности и не пыталась заставить каждого человека во дворце до дрожи бояться собственного голоса, как это делал Эдриан.

Мне отчаянно хотелось верить, что когда-нибудь Карделия своими глазами увидит все это.

И именно эта хрупкая мысль заставляла меня продолжать бороться.

Я по-прежнему фанатично искала способ вернуть ее из небытия.

По ночам я снова, словно бесплотный призрак, поднималась в пыльную библиотеку, перебирала ветхие трактаты и делала записи. Теперь никто не смел мешать мне пользоваться закрытым хранилищем. Я могла приказать принести любую книгу, выдернуть из постели любого ученого и отправить людей на край света на поиски редких рукописей.

В моем абсолютном распоряжении были неисчерпаемые деньги короны, лучшие библиотеки и сильнейшие маги всего королевства.

После всего кровавого пути, который мне пришлось пройти, мне казалось, что найти нужный ответ будет лишь вопросом времени.

Я жестоко ошибалась.

Первым я решила обратиться к церкви.

В одном из древних, пропахших ладаном и воском храмов столицы служил старый жрец, которого считали одним из лучших знатоков темной магии души. Он редко покидал сырые стены храма и почти никогда не разговаривал с представителями королевского двора, поэтому я приехала к нему тайно, без свиты.

Он встретил меня в маленькой, продуваемой ледяными сквозняками каменной часовне.

– Ваше Величество, – сухо произнес жрец, склоняя голову.

– Я пришла не как королева.

Он внимательно, пронзительно посмотрел на меня выцветшими глазами.

– Тогда как кто?

Я ответила не сразу, осторожно подбирая слова.

– Как человек, которому нужна помощь.

Жрец долго и тяжело молчал, изучая мое лицо.

Затем скупым жестом указал на жесткое деревянное кресло.

– Расскажите.

Я рассказала ему почти все, не утаивая главного.

Не назвала реальных имен и не стала вдаваться в подробности того, как именно произошло перемещение. Сказала лишь сухие факты: душа одного человека оказалась в теле другого, а затем прежний хозяин тела бесследно исчез.

Жрец слушал очень внимательно, не перебивая.

Когда я закончила, его морщинистое лицо превратилось в каменную маску.

– Вы понимаете, о чем говорите?

– Да.

– Нет, Ваше Величество. Боюсь, вы совершенно не понимаете.

Он медленно поднялся и подошел к темному алтарю.

– Душа не является обычной вещью, которую можно переставить с одного места на другое, как фигуру на доске. Если вы действительно грубо вмешались в естественный порядок мироздания, последствия могут оказаться гораздо страшнее, чем вам кажется.

– Но если это произошло однажды, значит, это можно исправить.

– Не обязательно.

Я почувствовала, как внутри все стянуло ледяным обручем страха.

– Вы можете мне помочь?

Жрец обреченно покачал головой.

– Я могу лишь предупредить вас. Не пытайтесь снова использовать подобную черную магию самостоятельно. В лучшем случае вы ничего не добьетесь. В худшем – разорвете собственную душу в клочья.

– А если другого выхода нет?

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде читалась жуткая непреклонность.

– Тогда вам придется научиться жить с тем, что произошло.

Я покинула стены храма с тем же тяжелым бременем вопросов, с которым пришла.

Только теперь к ним добавился липкий, парализующий страх.

Но я не собиралась сдаваться.

Если бессильна церковь, я выверну этот мир наизнанку, но найду того, кто сможет помочь.

Следующие месяцы я тайно отправляла доверенных людей на поиски магов, изучавших запретные школы. Большинство шарлатанов либо ничего не знали, либо в ужасе отказывались говорить. Некоторые с пеной у рта утверждали, что подобные ритуалы вообще никогда не существовали.

Но однажды мне принесли обрывочные сведения о человеке, который мог оказаться полезен.

Его звали Астерион.

Когда-то он преподавал высшую магию в королевской академии, но много лет назад был с позором изгнан после жутких экспериментов с душами умерших. О нем ходили самые мрачные слухи. Одни называли его конченым безумцем, другие – гениальным, но смертельно опасным магом своего поколения.

Он укрылся далеко от столицы, в обветшалой хижине среди неприступных гор.

Я отправилась к нему лично.

Он встретил меня на пороге, не проявив ни капли должного почтения.

– Сама королева явилась в мою глушь, – скрипуче усмехнулся старик. – Значит, дело пахнет отчаянием.

– Мне нужна ваша помощь.

– Все так говорят.

Я молча достала из походной сумки несколько копий древних записей, которые нашла в библиотеке.

Он цепким взглядом бегло просмотрел их.

Потом поднял глаза.

– Откуда у вас это?

– Из королевского архива.

Он снова опустил взгляд на пожелтевшие страницы.

– И что вы ищете?

Я сглотнула подступивший ком и ответила не сразу.

– Способ вернуть человека.

Старик замер, словно пораженный молнией.

– Кого?

– Моего самого близкого человека.

Астерион молча, почти благоговейно положил исписанные бумаги на грубый деревянный стол.

– Сколько времени прошло?

– Больше года.

Он тяжело, со свистом выдохнул.

– Тогда я боюсь, что вы пришли слишком поздно.

– Я еще не сказала, что именно произошло.

– Вы не сказали, но я уже понял.

Он устало опустился на скрипучий табурет напротив меня.

– Душа, покинувшая свое тело естественным образом, может быть притянута обратно при определенных обстоятельствах. Иногда. Очень редко. Но если произошел насильственный обмен, если одна душа вытеснила другую и прошло достаточно времени, картина становится совершенно иной.

Я почувствовала, как стремительно леденеют кончики пальцев.

– Почему?

– Потому что плоть перестает быть прежним сосудом. Она принимает новую душу, адаптируется под нее. Постепенно они намертво срастаются между собой.

Я потрясенно молчала.

– Вы хотите впихнуть прежнюю душу в тело, которое уже по праву принадлежит другому.

– Да.

Астерион мрачно покачал головой.

– Это невозможно.

Я до боли сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

– Должен существовать способ.

– Возможно, когда-то существовал.

– Значит, вы знаете его?

Он посмотрел на меня с невыносимой, убивающей жалостью.

– Я знаю достаточно, чтобы понимать, почему вам не стоит его искать.

– Почему?

– Потому что, даже если вы чудом найдете способ разорвать эту связь душ, вы получите совсем не того человека, которого так отчаянно хотите вернуть.

Я отказывалась понимать.

– Объясните.

– Вы говорите о том человеке так, будто он просто сидит где-то в соседней комнате и ждет. Будто его можно просто окликнуть и позвать обратно.

Старик медленно покачал седой головой.

– Но прошло время. Вытесненная душа либо навсегда ушла за Грань, либо была стерта в пыль тем грубым вмешательством, которое вы совершили. Вы не можете воскресить то, чего больше не существует в природе.

Мне показалось, что воздух в тесной хижине внезапно стал слишком удушливым, как перед концом света.

– Нет.

– Я понимаю, что вам больно это слышать.

– Вы ошибаетесь.

– Хотел бы я ошибаться.

Я резко поднялась на ватных ногах.

– Вы не можете знать наверняка.

– Могу.

Он посмотрел прямо в мою душу.

– Я копался в грязной изнанке подобной магии большую часть своей жизни. И если хотите услышать мой последний совет: прекратите поиски, пока не потеряли саму себя.

Я ничего не ответила.

Просто молча сгребла бумаги и вышла на пронизывающий холод.

На обратном пути я не проронила ни слова, безучастно глядя в одну точку.

За стеклом кареты медленно проплывали угрюмые горы, затем бескрайние леса, поля и деревни. Люди суетились, продолжая жить своей никчемной, но обычной жизнью. Кто-то торговал на рынке, кто-то возвращался в теплый дом, дети бегали по пыльным дорогам.

Королевство дышало и было по-настоящему живым.

Именно таким, каким я отчаянно хотела его сделать для нее.

Я добилась абсолютно всего, о чем мечтала Карделия.

Налоги были справедливо пересмотрены. Дороги восстановлены из руин. Во дворце больше безнаказанно не унижали слуг. В армии железной рукой навели порядок. Чванливая знать постепенно смирилась и привыкла к моей незыблемой власти.

Я по кирпичику выстроила идеальный мир, в котором Карделия могла бы быть бесконечно счастлива.

Не хватало только одного.

Хозяйки этого мира здесь не было.

Я упрямо продолжала убеждать себя, что сумасшедший Астерион может ошибаться. Что где-то в пыльных архивах существует другая, не найденная мной книга. Другой, более могущественный маг. Совершенно иное заклинание.

Я еще найду его.

Обязательно найду.

Но впервые за все это время слепая надежда больше не ощущалась как непоколебимая уверенность.

Она истончилась, стала чем-то болезненно хрупким.

Чем-то, что приходилось судорожно удерживать обеими руками, чтобы оно не рассыпалось в серый пепел.

А глухими ночами, когда я оставалась совершенно одна в огромной постели, мне все чаще, словно ядовитая змея, заползала в голову страшная мысль.

А что, если я действительно опоздала?

Что, если Карделию уже невозможно вернуть?

И если это правда...

Тогда зачем я вообще продолжаю коптить небо, как паразит, в ее украденном теле?

Глава 13. Право на чужую жизнь

Я продолжала искать.

Прошло несколько месяцев с того дня, когда Астерион безжалостно сказал мне то, во что я отчаянно не хотела верить.

Сначала его слова лишь глухо раздражали меня. Потом они начали возвращаться по ночам, словно стервятники.

Я просыпалась в удушающей темноте и часами смотрела в потолок, раз за разом прокручивая в голове его скрипучий, спокойный голос.

«Вы не можете вернуть то, чего уже нет».

Я яростно отказывалась принимать это.

Каждое утро я снова натягивала маску королевы и садилась за работу.

Разбирала бесконечные документы, принимала министров, выслушивала жалобы из нищих провинций, утверждала новые законы. Королевство постепенно менялось, и я видела плоды своих усилий. На трактах стало безопаснее, в городах открывались новые школы, крестьяне получали щедрую помощь после неурожая.

Я старалась сделать все именно так, как когда-то, в своей далекой, несбыточной мечте, хотела Карделия.

Иногда мне казалось, что я просто строю для нее дом. Огромный, безупречный дом размером с целое королевство. И однажды она обязательно войдет в него.

Эта одержимая мысль помогала мне не сдаваться.

Я продолжала искать магов.

Тайно отправляла гонцов в соседние королевства, поднимала многовековые архивы, скупала за баснословные деньги редкие рукописи у жадных торговцев древностями.

Несколько раз ко мне во дворец под покровом ночи приводили людей, которые божились, что знают тайны магии души.

Но каждый разговор заканчивался одинаково. Кто-то требовал слишком высокую плату за обман. Кто-то, дрожа от страха, признавался, что ничего не знает. А кто-то советовал мне просто смириться.

Но я не могла.

Слишком многое уже было сделано.

Слишком много людей захлебнулись в собственной крови ради того, чтобы я получила возможность закончить начатое.

Иногда эта мысль пробирала меня до костей.

Раньше я твердила себе, что все мои жестокие поступки имеют смысл, потому что в конце концов Карделия вернется и увидит этот спокойный мир.

Но чем больше утекало времени, тем чаще я ловила себя на другой, пугающей мысли.

А что, если я ошибаюсь?

Я старалась отгонять ее прочь.

До тех пор, пока однажды не нашла книгу.

Она сиротливо лежала в дальнем шкафу моего кабинета, заваленная старыми государственными хрониками. Я искала сведения о древнем храме, который собирались восстановить на севере, и случайно наткнулась на том, которого раньше никогда здесь не видела.

Небольшая, тяжелая книга в истертом черном кожаном переплете.

Без названия.

Я осторожно открыла ее.

Первые пожелтевшие страницы были посвящены магии души. Затем шли путаные записи о перемещении сознания, насильственном разделении душ и грубом нарушении временных связей.

Я замерла, не веря своим глазам.

Это было именно то, что я маниакально искала столько времени.

Чем дальше я вчитывалась в витиеватый текст, тем сильнее билось сердце.

Неизвестный автор описывал древний, редкий ритуал, который позволял восстановить разорванную связь между заблудшей душой и телом.

В самом низу страницы, едва различимыми чернилами, была сделана приписка:

«Ритуал должен проводиться у мертвой воды. Поверхность должна быть абсолютно неподвижной. Заклинатель обязан находиться в полном одиночестве».

Я перечитала эти последние строки несколько раз, впитывая каждое слово.

Это был шанс.

Может быть, мой последний шанс.

Я не стала никому рассказывать о жуткой находке.

Мне было совершенно плевать, каким образом проклятая книга оказалась в моем кабинете.

Главным был только результат.

В ту же ночь я дождалась, пока огромный дворец погрузится в сон, накинула глухой темный плащ и выскользнула на улицу через тайный проход.

В нескольких милях от столицы находилось старое, забытое богами озеро. Когда-то давно его считали священным, но теперь туда почти никто не приходил. Густой, неприветливый лес плотным кольцом сжимал берега, а темная вода была настолько спокойной, что в ней отчетливо, как в зеркале, отражались холодные звезды.

Я положила книгу на замшелый камень у самой кромки воды.

Еще раз перечитала заклинание.

Потом достала ритуальный нож и без колебаний провела острым лезвием по ладони.

Густая кровь тяжело упала на сырую землю.

Я начала монотонно произносить чужие слова. Сначала ничего не происходило. Потом черная вода пошла мелкой, неестественной рябью. Воздух вокруг меня внезапно стал тяжелым и густым, словно кисель.

Я продолжала упрямо читать.

С каждым новым словом становилось все труднее дышать.

В груди появилось странное, давящее ощущение, словно ледяная невидимая рука безжалостно сжимала мое сердце.

Но я не остановилась.

– Карделия...

Забытое имя само сорвалось с моих пересохших губ.

И тогда озеро беззвучно вспыхнуло. Ослепительный свет ударил мне прямо в расширенные глаза. Я захрипела и бессильно рухнула на колени.

Боль пришла мгновенно.

Она была настолько всепоглощающей, что я даже не смогла понять, откуда именно она исходила.

Казалось, мое тело заживо разрывают изнутри на тысячи кусков. Каждая клетка пылала первобытным огнем, кости невыносимо ломило, а в голове стоял оглушительный, сводящий с ума звон.

Я попыталась прекратить произносить заклинание.

Не получилось.

Слова продолжали звучать сами собой, вырываясь из моего горла против воли.

Магический круг под ногами вспыхнул ослепительным белым светом.

И в этом свете я увидела перед собой лицо Карделии.

Она нежно улыбалась.

Точно так же, как в свой последний день.

Я из последних сил протянула к ней дрожащую руку.

– Подожди...

Боль стала абсолютно невыносимой, разрывая сознание.

А потом все резко исчезло.

Я медленно открыла глаза. И не сразу поняла, что проснулась.

Подо мной больше не было сырой земли. Над головой не было звездного неба. Вокруг не существовало вообще ничего. Ни света. Ни тьмы.

Просто бесконечное, звенящее серое пространство.

Я попыталась подняться, но не почувствовала веса собственного тела.

Казалось, я сама растворилась и стала частью этого жуткого места.

– Где я?

Мой голос гулко разнесся вокруг и тут же без следа растаял.

Я сделала один неуверенный шаг.

Ничего.

Еще один.

То же самое.

Страха почему-то не было. Было только странное, сосущее ощущение, будто я уже когда-то давно бывала здесь.

А затем далеко впереди появилась одинокая фигура. Сначала едва заметная, сотканная из тумана. Потом все более отчетливая и материальная.

Светлое платье. Длинные, струящиеся волосы. Родное, до боли знакомое лицо.

Я перестала дышать.

Девушка медленно подошла ближе.

Я знала ее. Знала каждую черту этого бледного лица.

Карделия остановилась всего в нескольких шагах от меня.

Живая.

Такая, какой я помнила ее до той проклятой болезни.

Она смотрела на меня совершенно спокойно. А потом мягко улыбнулась.

– Элина.

Ее голос звучал тихо, и от этого становилось еще невыносимее.

Я сделала шаг к ней, потом еще один.

Мне до одури хотелось обнять ее, прижать к себе, убедиться, что она действительно стоит здесь, что мне не снится все это после долгих, изматывающих месяцев поисков.

Но я не решалась прикоснуться к ней.

Панически боялась, что стоит мне только протянуть руку – и этот мираж снова исчезнет, рассыпавшись прахом.

– Это правда ты?

Карделия грустно улыбнулась.

– А кого же ты ожидала здесь увидеть?

У меня предательски задрожали губы.

– Я так долго искала тебя.

– Я знаю.

– Я думала, что ты умерла навсегда. Думала, что больше никогда тебя не увижу.

Карделия шагнула ближе и осторожно, почти невесомо взяла меня за руку.

Ее ладонь была живой и теплой.

Точно такой, какой я помнила ее в нашем безоблачном детстве.

– Со мной все хорошо, Элина.

Я отчаянно покачала головой.

– Нет. Не может быть. Я должна была найти способ вернуть тебя. Я столько всего сделала ради этого...

– Именно поэтому тебе пора остановиться, – мягко перебила она.

Я непонимающе посмотрела в ее светлые глаза.

– Остановиться?

– Ты слишком долго изводишь саму себя. Ты потеряла меня, а потом решила, что обязана исправить то, что предначертано. Но тебе больше не нужно ничего исправлять.

– Но я не могу просто так взять и оставить тебя здесь!

– Можешь.

Она говорила так безмятежно, будто речь шла о чем-то совершенно очевидном и пустяковом.

– Я совершенно не злюсь на тебя. И не хочу, чтобы ты продолжала ломать свою жизнь и страдать из-за меня.

Я до боли крепче сжала ее руку.

– Я клялась, что верну тебя.

Карделия печально, понимающе улыбнулась.

– Иногда даже самые страшные клятвы приходится нарушать.

Я открыла рот, чтобы возразить, но вдруг заметила странное движение позади нее.

Сначала мне показалось, что это просто сгустившаяся тень. Потом эта бесформенная тень стала надвигаться.

Я не могла понять, откуда она вообще появилась в этом пустом пространстве. Фигура была высокой, зловещей и неестественно размытой, словно ее очертания постоянно текли и менялись. Я судорожно пыталась разглядеть лицо, руки, одежду – хоть что-нибудь, что позволило бы понять, кто перед нами. Но взгляд будто скользил по ней, не задерживаясь ни на одной физической детали.

Карделия резко замерла. Ее теплые пальцы безвольно разжались.

– Нет... – выдохнула она.

Темная фигура продолжала неумолимо приближаться.

Карделия в панике отступила на шаг, а затем внезапно рухнула на колени, закрыв лицо руками.

– Нет! Пожалуйста!

Я в ужасе бросилась к ней.

– Карделия!

Она пронзительно закричала.

Это был не тот тихий, смиренный голос, который я слышала перед ее смертью. В этом нечеловеческом крике было столько первобытной боли, что у меня мгновенно перехватило дыхание.

Я отчаянно попыталась поднять ее с пола, но не смогла сдвинуть с места.

– Что происходит?

Безликая фигура остановилась прямо рядом с ней. Лица по-прежнему не было видно.

И тогда древний, рокочущий голос прозвучал прямо у меня в голове.

Он не доносился издалека. Он был повсюду. Он подавляюще заполнил собой все пустое пространство, каждую мою мысль, каждый звук.

– Ты нарушила священное течение времени.

Я в панике зажала уши руками, хотя прекрасно понимала, что это абсолютно бесполезно.

– Кто ты?

Голос проигнорировал вопрос.

– Ты дерзко изменила то, что не должно было быть изменено. Вмешалась в судьбу, которая тебе не принадлежит и не принадлежала.

Карделия на полу продолжала разрываться от крика.

Я смотрела на корчащуюся от боли подругу и чувствовала, как внутри поднимается холодный, липкий ужас.

– Что с ней? За что?

– Ты сама хотела вернуть ее.

Бесплотный голос стал тяжелее, придавливая меня к полу.

– Теперь она будет платить за твою гордыню вместе с тобой.

– Нет!

Я решительно встала между плачущей Карделией и пугающей фигурой.

– Возьми меня! Это я все сделала!

– Именно тебя ждет главная расплата.

Перед моими глазами ослепительной вспышкой пронеслись все мои воспоминания. Все жестокие решения. Все интриги. Все организованные смерти. Все люди, которых я безжалостно уничтожила ради своей призрачной цели.

– Душа твоей подруги будет вечно страдать за нарушение мирового порядка, которое совершила ты.

– Нет...

Я почувствовала, как непослушные ноги подкашиваются.

– Нет, это только я виновата. Только я! Оставьте ее!

– Поэтому тяжесть искупления будет полностью твоей.

Карделия с трудом подняла на меня искаженное, заплаканное лицо.

– Элина, не слушай его... беги...

Я с рыданием бросилась к ней, но между нами словно возникла непробиваемая невидимая стена. Я ударилась о нее руками.

– Ты будешь до конца своих дней жить в ее теле.

Голос становился все тише, но от этого слова звучали еще страшнее, впечатываясь в подсознание.

– И пока ты носишь ее лицо, каждый твой поступок в том мире будет менять ее участь здесь.

Я в шоке смотрела на задыхающуюся Карделию.

– Что это значит?

– Чем светлее будет твоя душа, тем меньше будет страдать ее душа в пустоте.

Я не успела ничего сказать в ответ.

Пространство вокруг нас пошло трещинами и начало стремительно разрушаться.

Карделия из последних сил протянула ко мне полупрозрачную руку.

– Элина!

Я с криком потянулась к ней.

– Карделия!

А потом все исчезло.

Я резко, с хрипом вдохнула ледяной воздух. Холодная вода озера больно хлестнула по лицу. Я лежала на сыром берегу.

Глухая ночь все еще стояла вокруг. Между черными кронами деревьев пробивался бледный лунный свет, а рядом с моей дрожащей рукой лежала раскрытая книга. Магический круг под ногами почти полностью погас, оставив лишь слабый тлеющий след.

Несколько секунд я просто безумным взглядом смотрела в темное небо, пытаясь понять, где заканчивается кошмарный сон и начинается реальность.

Затем я медленно подняла руки к лицу. Они неконтролируемо дрожали.

Карделия была там. Я действительно видела ее душу.

Но теперь я абсолютно точно знала то, чего раньше даже не могла себе представить.

Я не должна была возвращать ее в этот мир.

Я должна была стать достойной, чтобы искупить ее страдания и заслужить право жить в ее теле.