Я уже бог. Книга XL

Глава 1. Против черной дыры не попрешь!

Неизвестная планета.

Неизвестное время.

Валера упал на спину и некоторое время лежал, глядя в небо. Небо было не синим, и не серым, и даже не черным. Оно переливалось оттенками фиолетового и зеленого, как будто кто-то разлил по нему масляные краски и забыл вытереть. Три солнца висели у горизонта: одно крупное и красноватое, два мелких и белых. Какая-то мазня, а не мир. Не сказать, что уродливо… Вполне приемлемо.

Он сел и огляделся. Рубашка порвалась, и от гавайского великолепия осталась только одна пальма на спине и кусок попугая на рукаве. Сланцы выжили, хотя левый слегка оплавился при прыжке через портал. А вот это уже было обидно.

– Ну и куда меня занесло? – пробормотал Валера и поднялся на ноги.

Место было необычным. Деревья вокруг уходили в небо метров на двести. Стволы толстые, как многоэтажки, покрытые светящимся мхом. С ветвей свисали длинные лианы, которые тоже светились, только другим цветом. В воздухе безо всякой опоры висели скалы, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. На некоторых росли деревья поменьше, с них стекали тонкие водопады, которые испарялись, не долетев до земли.

Валера присвистнул. За тысячи лет он видел немало миров, но такое великолепие попадалось редко. Последний раз нечто похожее он встречал на Мирантане, только там деревья были из кристаллов.

Хотелось пива. Но здесь пива, судя по всему, не предвиделось.

– Что ж, – он потянулся, хрустнув позвонками. – Раз пива нет, будем искать тех, кто тут главный, и доходчиво объяснять, почему не стоит лезть в чужие миры со своим уставом.

Он двинулся вперед.

Через джунгли Валера не шел. Он буквально через них прорубался. Зачем искать дорогу, если можно ее сделать? Лиана на пути? Оторвать. Ствол мешает? Ну извини – вырвать с корнем. Камень, величиной с бочку, перегородил тропу? Валера пнул его, и тот улетел прочь.

Из-за поваленного дерева на него прыгнула первая тварь. Здоровенная, четырехлапая, с костяным панцирем и шестью глазами на длинных стебельках. Пасть раскрывалась в четырех направлениях одновременно, внутри столько зубов, что любой стоматолог сошел бы с ума от радости.

Валера отмахнулся от нее, как от мухи. Взвыв, тварь пропала где-то за парящими скалами.

– Сюрпрайс, мазафака! Добро пожаловать в другие миры! – воскликнул он и двинулся дальше.

Следующие двое вылезли из-под земли. Длинные, суставчатые, похожие на помесь сколопендры с аллигатором. Валера раздавил обоих, не замедляя шага. На левом сланце осталось мокрое пятно.

– Фу! – скривился он. – Липкое…

Через полчаса он наткнулся на стаю из десятка крылатых тварей с длинными хвостами и клювами, полными игл. Они накинулись на короля разом, спикировав с разных сторон.

Валера щелкнул пальцами, и вокруг него образовалась сфера жара. Твари вспыхнули на подлете и посыпались на землю горсткой обугленных комков.

– Ни одного достойного соперника, – буркнул он и сплюнул в траву. – Может, тут вообще никого серьезного нет? Мишаня, конечно, будет ржать, что я прыгнул в портал ради мелкоты…

***

Прошло часов шесть. Или восемь. Или двенадцать. Без нормального солнца время тут не посчитать, а часов у Валеры не было. Были сланцы, сигара, которую он к своей радости нашел в кармане, и дурное настроение.

Он хотел прийти на настоящую битву, а не на экскурсию по тропикам.

Лес стал гуще. Деревья переплелись ветвями, образуя живой коридор, по которому едва проходил свет. Парящие скалы сомкнулись, и под ними образовался полумрак. Из полумрака на него полезли целые группы из десятков тварей. Костяные, хитиновые, чешуйчатые, со щупальцами, с рогами, с крыльями и без. Каждая новая группа была крупнее и злее предыдущей.

Валера уничтожал их молча и без энтузиазма. Каждый взмах оставлял в воздухе дымящийся след. Один удар, два, три. Вправо, влево, по дуге. От монстров оставалось мокрое место, земля вокруг превращалась в черную выжженную полосу, шириной метров в десять, напоминающая след от танка.

Когда из чащи высыпала очередная стая монстров, штук в пятьдесят, Валера почесал подбородок.

– Закономерность, – пробормотал он. – Каждый час в два раза больше. Значит, кто-то их направляет. Значит, тут есть кто-то умный. Или, по крайней мере, кто-то, кто считает себя умным. А я не против познакомиться.

Он ускорил шаг. Через полчаса Валера вышел на край обрыва. Внизу лежала равнина. Она тянулась до горизонта, покрытая чем-то вроде бурой травы. Справа с километровой высоты вниз изливался водопад зеленой воды, под цвет неба, грохот стоял оглушительный. Брызги оседали на траве, отчего та светилась.

Но Валера смотрел не на водопад.

Равнина кишела монстрами. Не сотнями и не тысячами. Миллионами. Они заполняли пространство от обрыва до горизонта, двигались, копошились, издавали звуки, от которых в желудке начинало неприятно бурчать. Твари были разных видов и размеров, и все смотрели только в одну сторону: к склону, где стоял Валера.

Они его ждали.

А вдалеке, у самого края равнины, где туман размывал контуры горизонта, возвышалась фигура. Огромная, раз в тридцать больше любого монстра. Он напоминал человека, но состоящего из костей. На голове был капюшон из сросшихся ребер, в руке была коса, с лезвием длиной метров пять. Оно слабо светилось фиолетовым. По обе стороны гиганта стояла пара черных всадников на черных конях с шестью ногами. В руках длинные копья, наконечники тоже мерцали фиолетовым.

– Жнец с эскортом, – Валера провел языком по зубам. – Нарядились, красавцы. Люблю, когда враги вкладываются в эстетику. Жаль, что это ненадолго.

Он помолчал. Армия внизу зашевелилась. Передние ряды подобрались, задние сжались плотнее. Десятки тысяч глаз уставились на одинокую фигуру на краю обрыва.

Валера расправил плечи и тяжело вздохнул. Примерно так вздыхают, когда долго откладывали уборку квартиры и наконец поняли, что больше тянуть некуда.

– Ладно, – и он хрустнул шеей. – Покажу этой планетке, кто здесь папочка.

Корона над головой вспыхнула ослепительно белым, как маленькое солнце. Тело начало меняться. Из боков вылезли еще четыре меднокожих руки с золотыми прожилками. На лице прорезались четыре пылающих глаза. Рубашка сгорела окончательно. Сланцы, что удивительно, выстояли.

В каждую из шести рук Валера призвал оружие. Два огненных меча, боевой топор из чистой энергии, молот в форме кулака, цепной кистень, хвост которого уходил в бесконечность, и копье с наконечником из черного пламени.

– Привет от дядюшки Валеры! – проревел он и прыгнул.

Прыжок вынес его на несколько километров, прямо в центр армии. Валера падал вниз, как метеорит, оставляя за собой раскаленный след. Когда он ударился о землю, ударная волна расшвыряла монстров метров на сто в каждую сторону. Земля лопнула, и там образовался кратер.

Армия хлынула к нему как цунами. Со всех сторон, волнами, сплошным потоком. Монстры лезли друг по другу, карабкались по трупам, скользили по мокрой от крови траве. Через минуту Валера оказался под живой горой из тел.

Гора простояла секунды три. Потом взорвалась.

***

Валера бил, рубил, жег и крошил восьмой час подряд. Или десятый. Он давно перестал считать.

Огненные мечи оставляли за каждым ударом дымящуюся дугу и выжженную полосу длиной в полсотни метров. Молот сносил целые ряды, превращая монстров в мокрую кашу. Кистень работал в дальнем радиусе, выкашивая тех, кто пытался зайти со спины. Копье раскалывало самых крупных надвое, половинки разлетались, как арбузные корки.

Валера не уставал. Его тело, выкованное тысячелетиями и закаленное в десятках войн, не знало усталости. Монстры, напротив, заканчивались. Каждая волна была слабее предыдущей, а паузы между атаками становились длиннее.

К исходу боя он стоял на вершине горы из трупов. Высота получилась приличная, метров пятнадцать. С нее открывался хороший вид на поле битвы, которое покрывало то, что осталось от армии. Ничего живого на нем уже не шевелилось.

– Где мои поклонники, когда они так нужны, – пробормотал Валера и воткнул молот в гору. – Даже Мишане не показать.

Топот раздался одновременно с двух сторон. Два всадника неслись к нему на шестиногих конях. Копья опущены, наконечники пылали фиолетовым. Земля тряслась от ударов двенадцати копыт.

Валера повернулся к правому. Коротко замахнулся, и из его ладони сорвалась точка абсолютной тьмы. Маленькая, размером с теннисный мяч, она повисла на пути всадника и начала расти. Конь с наездником не успели затормозить. Черная дыра поглотила их целиком, всосав и копье, и коня, и всадника, и кусок земли под ними. Хлопнула, закрылась, ничего не осталось.

Левый всадник попробовал развернуться. Не вышло. Вторая точка настигла его на развороте и втянула в себя вместе с конем. Хвост животного мелькнул и пропал.

Валера отряхнул ладони.

– Подручные были слабоваты, – заметил он и развел руками. – Может, хозяин окажется покрепче?

Он спрыгнул с горы трупов и зашагал по пустой равнине в сторону гиганта.

***

Жнец ждал его. Неподвижный, он возвышался на фоне тройного заката, тени от трех солнц ложились за ним в три стороны. Коса покоилась на плече. Глаза божества горели холодным фиолетовым огнем, засев глубоко в черепе под капюшоном из сросшихся ребер.

Валера остановился метрах в двадцати от его ноги. Нога была толщиной с городскую башню.

– Ну привет, – Валера задрал голову. – Крупненький. Красивенький. С косой. Жнец, полагаю?

Божество опустило голову. Движение было медленным, плавным, как у крана, поворачивающего стрелу. Череп под капюшоном уставился на Валеру сверху-вниз.

– Ты убил моих стражей, – голос шел отовсюду одновременно, как из колонок. – И моих зверей. И моих всадников. Ты силен. Я давно не видел таких.

– Давно это сколько?

– Тысячи лет.

– Тысячи? Хм, а я убиваю их регулярно. Так что у нас разный масштаб.

Жнец медленно снял косу с плеча и поставил перед собой. Лезвие вонзилось в землю, и от него пошла трещина длиной в полкилометра.

– Прием, который ты использовал против моих всадников, – произнесло божество. – Сингулярность. Он забрал у тебя много сил. Повторить его ты не сможешь.

Валера поднял бровь. Потом вторую. Потом медленно ухмыльнулся.

– Не сможет он повторить, – передразнил он. – Ты что, мне указываешь, что я могу, а чего не могу? Серьезно? МНЕ? КОРОЛЮ?

За спиной Валеры потемнел воздух и, одна за другой, начали появляться точки абсолютной тьмы. Маленькие, каждая с кулак, они повисли в воздухе, образуя полукруг.

Десять, двадцать, пятьдесят, сто. Они множились, пока их не стало так много, что воздух за Валерой потемнел окончательно, и вся равнина погрузилась в тень. Каждая точка тихо гудела, искажая пространство, свет трех солнц огибал их, оставляя причудливые радужные ореолы.

Жнец замер. Впервые за весь разговор он перестал двигаться. Фиолетовый огонь в глазницах мигнул.

– Ты…

– Я, – подтвердил Валера. – Чал Конерук Сиреневый. Бывший король Мирантана. Действующий король всего, что мне нравится. Может, слышал?

Жнец молчал. Его череп медленно поднялся, и он оглядел сотни черных дыр за спиной Валеры.

– Мирантан пал, – голос Жнеца загудел тише. – Я знаю об этом мире. Его пожрал Хаос. Его бывший король должен был погибнуть.

– Должен был, – согласился Валера. – Не погиб. Бывает.

– Посмотрим, – Жнец выдернул косу из земли.

Горизонтальный удар был молниеносным. Лезвие рассекло воздух на высоте метров пяти от земли, и фиолетовый след от него растянулся через всю равнину. Все, что оказалось на пути косы, перестало существовать: трупы монстров, камни, земля, куски брони. По полю растянулась ровная линия разреза, гладкая, как зеркало.

Валера нырнул под удар, перекатился по земле, оттолкнулся всеми шестью руками и взлетел вверх. Прямо к голове Жнеца. Огненные мечи ударили в капюшон. Раздался хруст, в воздух взлетели осколки кости. Жнец отшатнулся и рукой попытался сбить Валеру, как назойливую осу, но промахнулся.

– Промазал, дедуля! – крикнул Валера, вцепившись в край капюшона. – Как-то медленно для Жнеца! У тебя артрит?

Жнец взревел и ударил косой сверху-вниз. Вертикальный разрез. Валера камнем полетел к земле, а лезвие прошло в метре от него и разрубило каменное плато пополам. В расщелину хлынула зеленая вода из водопада.

Валера приземлился на краю трещины и метнул копье с черным пламенем. Оружие вонзилось Жнецу в коленный сустав. Божество дрогнуло и медленно опустилось на колено, от удара загудела вся равнина. Копье пылало в ране черным огнем, разъедая костяную плоть.

Жнец выдернул копье двумя пальцами, отшвырнул и поднялся. Рана затянулась за секунду, а кость наросла обратно.

– Регенерация, – оценил Валера, призывая новое копье. – Ненавижу регенерацию. Вечно приходится ломать одно и то же по два раза.

Жнец двинулся на него. Каждый шаг заставлял равнину вздрагивать. Коса пошла по кругу, описывая широкую дугу, Валера прыгнул ей навстречу. Молот встретил лезвие на полпути. Удар отдался по всему телу, и Валеру отбросило метров на двести. Он ушел в землю по пояс, выбрался и тут же ушел от следующего удара, который расколол поверхность там, где он только что стоял.

Следующие пятнадцать минут Жнец пытался попасть по Валере, а Валера ломал ему кости, которые тут же нарастали обратно. Коса оставляла на земле борозды глубиной в десять метров. Огненные мечи Валеры высекали из черепа божества облака костной пыли. Молот крошил пальцы, которые срастались за секунды. Кистень опутывал ноги, но Жнец рвал цепи и шел дальше.

Наконец Жнец остановился. Коса застыла в воздухе, лезвие дымилось. Несколько ребер в капюшоне были сломаны, левая глазница потухла, а правая горела вполсилы. Валера стоял перед ним, весь в костяной пыли, ободранный, но ни на грамм не уставший. Корона над его головой пылала ровно и ярко.

– Ты не устаешь, – Жнец опустил косу. Не вопрос. Констатация.

– Нет, – подтвердил Валера. – Зато ты, кажется, устал. Левый глаз потух, три ребра в капюшоне сломаны, колено хрустит. Регенерация у тебя хорошая, но не бесконечная. Я же могу делать это весь день. И всю ночь. И еще один день. Просто потому что мне нравится процесс. Понимаешь?

Жнец молчал.

– Ну так что? – Валера крутанул мечи. – Продолжим? Или ты предложишь что-нибудь поумнее?

Тишина длилась долго. Потом Жнец медленно водрузил косу обратно на плечо и выпрямился.

– Я предлагаю другой исход, – произнесло божество. – Портал обратно.

– Ну вот! Так бы сразу, а то машем, машем… Зачем было столько времени тратить?

Жнец поднял руку, и в воздухе рядом с ним закрутилась воронка серебристого света. Через нее показалось знакомое серое небо и заснеженные ели.

КИИМ. Или его окрестности.

– Я открою тебе путь домой, – загудел Жнец. – Ты уйдешь и мы больше не пересекаемся. Оставь меня в живых, и я верну тебя к твоим.

– Мой мир тебя не интересует, значит, – Валера прищурился. – Откуда же тогда порталы, из которых лезут монстры к моим друзьям? Откуда нити, которые присосались к Метеоритным Поясам?

Жнец промолчал.

– Не хочешь, не надо, – Валера пожал плечами. – Но портал я приму.

Он направился к воронке. Остановился у самого края, оглянулся на Жнеца и улыбнулся.

– Знаешь, есть одна вещь, которую я усвоил за три тысячи лет, – произнес он. – Никогда не оставляй за спиной того, кто считает себя умнее тебя. Потому что рано или поздно он решит, что портал можно было не открывать.

Жнец не шелохнулся.

– Прощай, король Мирантана, – прогремел Жнец. – Мы больше не увидимся.

– Ну конечно, – ухмыльнулся Валера. – Прощай.

И прыгнул в портал.

Воронка схлопнулась за его спиной, отрезав серебристый свет. На той стороне веяло холодом и хвоей, Валера почувствовал, как сланцы ушли в снег.

А на планете с тремя солнцами, за мгновение до того, как портал закрылся, из его сужающихся краев вылетели черные точки. Их были сотни – все, до единой. Они разлетелись веером и, набирая скорость, понеслись к Жнецу.

Последнее, что услышал Валера перед тем, как портал захлопнулся, был рев. Долгий, протяжный, полный ярости, от которой заколебались парящие скалы и зашаталось тройное небо.

Валера стоял по колено в снегу, в рваных шортах, без рубашки, с обгоревшим сигарным окурком за ухом. Вокруг него стояли ели. Вдалеке стояла знакомая стена КИИМа, из труб которого шел дымок.

– Второй раз Валера не лажает, – повторил он и потянулся. – Интересно, тут есть пиво? Я бы сейчас убил за пиво. Два раза. Фигурально.

Он зашагал по снегу в сторону института, оставляя за собой мокрые следы от оплавленных сланцев. На месте закрывшегося портала осталось маленькое переливающееся пятнышко, которое через секунду тоже исчезло.

Откуда-то со стены донесся голос Звездочета:

– АЛЕКСЕЙ МАКСИМОВИЧ! ОН ВЕРНУЛСЯ!

– КТО?! – рявкнул Горький.

– ВАЛЕРА! ОН ГОЛЫЙ!

– НЕ ГОЛЫЙ! – крикнул Валера издалека. – НА МНЕ СЛАНЦЫ!

Глава 2. Позер.

Фарид и Касим одновременно вышли на арену, заняв позиции по обе стороны от меня. Классическая тактика клещей. Один отвлекает, второй бьет. Простая, проверенная столетиями и войнами, и от этого не менее эффективная.

Абдалла сидел на трибуне и наблюдал с лицом учителя, который принимает экзамен и знает, что его ученики справятся.

Я стоял в центре арены и думал.

Вот что меня не отпускает: Абдалла прилетел без приглашения. На дорогущем дирижабле, с двадцатью четырьмя бойцами и советниками. И не просто так, а именно после саммита в Кремле. Он одним из первых согласился прислать бойцов на состязание. Более того, он не хочет, чтобы именно я возглавил отряд. Почему?

Ему от меня что-то нужно. Явно не ресурсы и не торговые маршруты. Что-то совершенно другое, что нельзя купить или отобрать, а только получить добровольно. И этот показательный бой, вся эта церемония с вызовом и поединком, она нужна не мне. Она нужна ему. Но зачем?

Не знаю. Пока не знаю. Но разберусь. А сейчас надо сосредоточиться, потому что Фарид уже начал разминать шею, а это у бойцов означает одно: будет больно.

– Лора, данные по обоим, – мысленно попросил я.

– Фарид: ранг Маг Высших Сил, предрасположенность к огню и земле, скорость реакции выше среднего в два с половиной раза. Касим: аналогичный ранг, предрасположенность к воде и воздуху, так же есть менталистские способности, рефлексы чуть медленнее, но техника это компенсирует. Бок о бок они сражались минимум лет пятнадцать. Движения будут зеркальными.

– Понял.

– И Миша, – она появилась на краю арены в новом облике: строгий черный костюм судьи и свисток на шее. – Если проиграешь, я скажу всем, что ты мой бывший.

– Перестукин, – кивнул я. – Начинай.

Перестукин поднял руку.

– Поединок! Двое на одного! Убийство запрещено, увечья нежелательны! Начали!

Фарид рванул первым. Огненные кулаки вспыхнули еще на подходе, от каждого его шага на песке оставались оплавленные следы. Касим двинулся с другой стороны, по его рукам заструилась водяная спираль, уплотняясь до состояния ледяного клинка.

Мне стало ясно, что мелочиться не стоит.

Я щелкнул пальцами. Пространственное кольцо раскрылось, и из него хлынули детальки Болванчика. Все две тысячи четыреста штук.

Трибуны ахнули. Зрелище и правда впечатляло: металлические фрагменты образовали вокруг меня подвижный рой, который вращался и перестраивался каждую секунду. Да я еще и накинул спецэффектов, чтобы детальки переливались градиентом.

Одна половина Болванчиков сомкнулась в щит перед грудью, а вторая разбилась на четыре атакующие группы, которые повисли в воздухе, как стая хищных птиц.

Фарид ударил первым. Огненное копье обрушилось на щит, и по деталькам прошла волна жара. Болванчик выдержал, но три фрагмента раскалились докрасна. Лора мгновенно перераспределила их в тыл и заменила холодными, усилив энергией.

Касим ударил одновременно с левого фланга. Ледяной клинок рассек воздух там, где я стоял секунду назад, но я уже сместился, а одна из атакующих групп хлестнула его по рукам. Касим выставил водяной барьер и детальки отскочили, но их это не остановило: они зашли с другой стороны, разделившись на два потока и начали расстреливать щит мага. Все же, ранг Мага Высших сил за красивые глаза не дается, так что лед был очень прочным.

Оба противника переглянулись. Через секунду они перестроились. Фарид прикрыл огненным куполом их обоих, а Касим начал создавать водяные копья и запускать их веером.

– Они координируются через ментальную связь, – сообщила Лора. – Что-то вроде постоянного канала. Много лет совместных тренировок, как я и сказала.

– Красиво работают, – признал я мысленно.

– Красиво. Но недостаточно.

Я направил две группы деталек в обход. Они разделились на десятки крошечных фрагментов и просочились сквозь щели в огненном куполе. Фарид почувствовал это сразу, развернулся и ударил кулаком в воздух, выпуская веер огненных лезвий. Часть деталек он сбил, но остальные зашли ему за спину и сомкнулись в захват на предплечье.

Фарид рявкнул и рванул руку. Сила у него оказалась зверская: он вырвался и детальки рассыпались в стороны. Но отвлечь его получилось, и Касим на секунду остался без прикрытия.

Я этим воспользовался.

Толчок энергии в ноги, рывок вперед, и я оказался перед Касимом на расстоянии вытянутой руки. Он среагировал быстро: ледяной клинок пошел наперерез. Болванчик за долю секунды сформировал перед моей ладонью плотный конус, и водяное лезвие разбилось об него, как стакан об стену.

Ответный удар пришелся Касиму в грудь. Не сильный, контролируемый, но достаточный, чтобы отбросить его на пять метров. Он прокатился по песку, вскочил и выплюнул кровь.

– Неплохо, – оценил он, вытерев губу.

– Стараюсь, – кивнул я.

Фарид, тем временем, перегруппировался и атаковал снова. Теперь оба мага работали плотнее: Фарид бил огнем сверху и с боков, а Касим подрезал ледяными хлыстами снизу. Между ними не было ни зазора, ни паузы. Каждая атака перетекала в следующую, как звенья цепи.

Болванчик перешел в режим полной защиты. Детальки образовали вокруг меня подвижную сферу, которая отражала удары и тут же контратаковала. Лора управляла каждым фрагментом так, будто дирижировала оркестром, она не допускала ни одного лишнего движения. По большому счету, я мог вообще сесть на землю и ничего не делать, но народ требовал зрелища.

– Работаем в режиме семидесяти процентов, – доложила она будничным голосом. – Ротирую. Плюс Фарид начал подкладывать ловушки. Под песком четыре точки с огненными минами.

– Вижу.

Я перепрыгнул через ловушку, и она рванула подо мной, выбросив столб пламени метра на три. Трибуны ахнули. Касим попытался поймать меня в воздухе ледяной сетью, но Болванчик перехватил ее и рассек на ленточки.

Приземлившись, я решил показать кое-что посерьезнее.

Все детальки одновременно сорвались с позиций, но, вместо того чтобы защищать меня, разлетелись по арене. Каждый фрагмент завис в воздухе, образуя трехмерную сетку. Между ними протянулись тонкие нити энергии, превращая арену в ловчую паутину.

Фарид и Касим оказались внутри.

Нити были почти невидимы, но стоило магу задеть хотя бы одну, как вся сетка стягивалась, блокируя движение. Фарид попробовал прожечь их огнем, но энергия просто перераспределялась по другим нитям. Касим попытался заморозить ближайшую секцию, и это тоже не сработало. Болванчик адаптировался за долю секунды.

– А мне нравится, – улыбнулась Лора. – Как мухи в паутине. Только мухи посимпатичнее.

***

Китай.

Запретный Город.

Блин Лол, император Китая, стоял у экрана во дворце и хлопал себя по колену. Он, как и остальные, присутствующие на саммите в Кремле, не мог оторваться от созерцания схватки.

– Ай, молодец! Ай, хитрец! – восклицал он, наблюдая, как детальки опутывают двух магов Халифата. – Мне бы таких кукол в юности!

– Это не куклы, ваше величество, – осторожно заметил советник за его плечом. – Это, судя по описанию, живое существо неизвестного происхождения.

– Еще лучше! – Блин Лол отмахнулся. – Живая кукла! Позвоните Кузнецову, спросите, продается ли такая!

– Вряд ли он согласится, ваше величество…

– Тогда узнайте, есть ли оптовая скидка!

***

Англия.

Букингемский дворец.

Елизавета VIII смотрела трансляцию с каменным лицом, но кончики ее пальцев все равно побелели – так крепко она сжимала подлокотники.

– Мальчишка… – процедила она. – Девятнадцать лет.

***

Япония.

Императорский дворец.

Мэйдзи наблюдал, сидя на полу в тренировочном кимоно. Мика с Димой пристроились рядом. Принцесса дергала своего жениха за рукав и комментировала каждый удар. Император молча кивал и время от времени бросал многозначительные взгляды на Бердышева, от которых тот нервно сглатывал.

– Сенсей, а почему вы на меня так смотрите? – не выдержал Дима.

– Любуюсь, – ответил Мэйдзи. – Ты же будущий зять. Надо привыкать.

Дима покраснел настолько, что Мика захихикала и ткнула его локтем в бок.

***

Российская Империя.

Кремль.

Петр Петрович Романов смотрел трансляцию один, в своем кабинете в Кремле. Рафик принес чай и хотел было остаться, но царь жестом отослал его. Когда дверь закрылась, Романов откинулся в кресле и позволил себе улыбку.

– Вот за это я его и выбрал, – тихо произнес он и сделал глоток.

***

Сахалин.

Арена.

На трибунах Маша и Света сидели рядом. Маша наблюдала за битвой в бинокль, который выпросила у Трофима, а Света кусала ноготь.

– Он красуется, – определила Маша, наблюдая, как Михаил уворачивается от очередного огненного удара.

– Конечно красуется, – согласилась Света. – Камеры же. Он всегда так делает, когда знает, что его снимают. Помнишь Универсиаду?

– Помню. Он тогда еще подмигнул камере после финального удара. Я чуть от стыда не сгорела.

Света хмыкнула и поправила выбившуюся прядь.

– Знаешь, о чем я думаю? – произнесла она, не отрывая глаз от арены. – Мне надоело сидеть и смотреть. Я сама хочу туда.

– Дорогая, у тебя ребенок, – напомнила Маша.

– И что? У тебя тоже ребенок. И что-то не похоже, чтобы это тебя остановило. Помнишь, как ты швырнула в Мишу вилкой на прошлой неделе?

– Это была ложка. И я промахнулась.

– Вот именно. Потому что редко тренируешься, – Света скрестила руки на груди. – Нам надо почаще бывать в КИИМе, вернуться в форму. Серьезно. У нас муж сражается с божествами, а мы сидим и пеленки меняем, – она скрестила руки на груди. – Я хочу развалить кому-нибудь кабину…

– Я тоже… – вздохнула Маша.

– Я к слову.

Маша опустила бинокль и повернулась к ней.

– Ты права. Надо поговорить с ним. Только после боя, а то он опять скажет, что мы его отвлекаем.

– Позер! – фыркнула Света.

На арене Михаил в этот момент красиво перекатился через голову, уходя от ледяного хлыста, и Маша невольно охнула. Света наблюдала за схваткой с прищуром, анализируя технику Касима.

– У водника хорошая работа ног, – заметила она. – Стойка низкая, центр тяжести смещен. Папа учил меня такой же.

– Твой папа учил тебя топить линкоры, а не драться на арене, – уточнила Маша.

– Принципы те же, – пожала плечами Света. – Маги Высших сил гораздо опаснее целого флота линкоров.

***

В этот момент, когда маги пытались выбраться из моей паутины, в голове раздался знакомый голос. Грубый, хрипловатый и невозможно довольный собой.

– Мишаня! Занят?

– Немного, – мысленно ответил я, одновременно перестраивая сетку, потому что Фарид каким-то чудом умудрился прожечь три нити и освободить правую руку.

– Ну ладно, тогда коротко. Я убил еще одного божка! Того, что засел на планете с тремя солнцами! Жнец! Я его раскатал!

– Честно, не помню такого… Но ты красавчик!

– Он был глупенький такой. В капюшоне, деловой такой. Даже драться толком не умел. Я его одним щелчком прибил.

– Валера, ты сейчас где?

– В КИИМе. Стою у ворот. Горький не пускает, говорит, что я должен сначала одеться. Представляешь? Дискриминация голых людей! Я, между прочим, король!

– Так может ты свалишь в поместье за одеждой? – вмешалась Лора, подслушав разговор. – На морозе некоторые конечности уменьшаются…

– Ты нарываешься, Лора! – рявкнул Валера. – У меня ничего не сжимается!

– Да-да, насрать-забыть.

Валера зарычал, но я остановил эту бурю:

– Ладно, Валера, потом поговорим. Мне тут надо добить одну парочку.

– Парочку? – его голос оживился. – Божеств?

– Людей. Маги Халифата. Показательный бой.

– А-а-а, – разочарованно протянул Валера. – Ну это скучно. Ладно, передай им удар по морде от дядюшки Валеры! Конец связи!

Он отключился, а я вернулся к бою.

Фарид к этому моменту выжег себе проход, и оба мага снова заняли боевые позиции. Надо отдать должное: после того, как их поймали в ловушку, они не потеряли ни боевого духа, ни координации.

Я убрал детальки обратно в кольцо. Болванчик послушно свернулся в браслет, хотя я почувствовал, что ему не хочется. Ему нравилось драться. Маленький кровожадный мясник…

– Пришло твое время, – решил я и достал Ерх.

Фарид увидел мой выбор оружия и вытащил свою пылающую саблю. Касим сформировал ледяной клинок – и куда длиннее и плотнее прежнего.

И все началось по второму кругу.

Они налетели с двух сторон. Фарид рубил широкими дугами, каждый удар оставлял в воздухе огненный след. Касим работал короткими уколами и подсечками, стараясь ограничить мою подвижность. Вместе они создавали непрерывный поток атак.

Конечно, Касим все это время старался попасть ко мне в голову… Но давайте честно, после первого же ментального удара, он решил, что стоит потренироваться на ком-то другом.

Ерх пел. Каждый раз, когда он встречал огненную саблю, пламя гасло в точке контакта, и клинок довольно вибрировал. Он обожал резать магию. Для него это удовольствие, как для кота играть с веревочкой.

Я блокировал Фарида, уходил от Касима, контратаковал, снова блокировал. Их техника была отточена годами, и я не стеснялся этим пользоваться. Лора записывала все подряд: движения, приемы, переходы из стойки в стойку. Она вскрывала их школу фехтования, как хирург вскрывает организм.

– Косой удар снизу справа, переход в верхнюю защиту, разворот через левое плечо с переносом веса на заднюю ногу, – комментировала она в режиме реального времени. – Скопировано. Хочешь попробовать?

– Давай.

И на следующей атаке Касима я применил его собственный прием. Косой удар снизу справа, переход, разворот. Получилось чисто. Ерх прошел в сантиметре от его горла. Маг отшатнулся и уставился на меня.

– Ты… Это моя техника!

– Была твоя, – уточнил я. – Теперь моя.

– Так нечестно! – возмутился Касим, и я тут же применил новый прием: короткий укол с подсечкой, от которого он едва увернулся.

– А так? – поинтересовался я.

Касим выругался на арабском. Судя по интонации, это был не комплимент.

Мы продолжали обмениваться ударами, и с каждой минутой я впитывал их арсенал. Фарид рубил, и через десять секунд его движение возвращалось к нему зеркально. Касим бил, и его же прием летел ему в ответ, только чуть быстрее и точнее.

– Это бесит, – констатировал Фарид, вытирая пот со лба.

– Представляю, – сочувственно кивнул я.

Наконец Касим опустил клинок и посмотрел на Фарида. Тот кивнул. Оба убрали оружие.

– Рукопашная, – предложил Касим. – Без мечей. Тело на тело, усиленное магией. Проверим, как ты умеешь драться без своих игрушек.

Я убрал Ерх в кольцо. Меч недовольно задрожал и оставил в моей ладони ощущение прохладной обиды. Потом подумаю, как его утешить.

– Согласен, – кивнул я и размял кулаки.

На трибуне Абдалла подался вперед. Впервые за весь поединок он выглядел по-настоящему заинтересованным.

Мы усилили тела магией. Энергия прошла по каналам, уплотнила мышцы, укрепила кости. Лора разогнала мне реакцию, синхронизировала нервные импульсы.

Фарид ударил первым. Кулак, усиленный огнем и чистой физической силой, врезался в мой блок. Раздался хлопок, от которого в радиусе десяти метров песок разлетелся и обнажил каменное основание арены. Камень под нами треснул.

Касим зашел со спины и пробил локтем в область почек. Я развернулся, ушел от удара и ответил коленом. Попал ему в бедро, и Касима снесло метров на семь. Там, где он проехал по земле, осталась борозда глубиной в ладонь.

Фарид не дал мне передышки. Серия из четырех ударов, каждый с оттяжкой, каждый мог проломить стену. Я принял первый на предплечье, второй отвел ладонью, от третьего ушел нырком, а четвертый встретил встречным. Наши кулаки столкнулись в воздухе, и ударная волна расшвыряла песок по всей арене. На трибунах первого ряда людям пришлось закрыться щитами.

– Миша, ты вообще помнишь, что тут зрители? – заметила Лора. – Не хотелось бы, чтобы газеты написали “Царь Сахалина убил собственных подданных ударной волной во время хука слева”. Звучит нелепо.

– Зато эффектно.

Касим вернулся, и теперь они атаковали синхронно. Фарид бил кулаками, Касим ногами. Вместе они работали как единый механизм: один создавал давление, второй использовал зазоры. Я отступал, парировал, контратаковал. Каждый пропущенный удар оставлял на арене кратер, а каждый попавший в цель отправлял одного из них в короткий полет.

Фарид засадил мне в скулу. Крепко, с проворотом. Я пошатнулся, но устоял и ответил апперкотом в подбородок. Бритоголовый взлетел метра на полтора и грохнулся на спину, раскрошив каменную плиту под собой.

Касим влетел со стороны, и его удар ногой прошел вскользь по ребрам. Больно, но терпимо. Лоре пришлось выкрутить болевой порог. Я перехватил его за щиколотку, крутанул и швырнул на Фарида, который только начал подниматься. Оба покатились по арене клубком из рук и ног.

Расцепившись, они встали. Фарид дышал тяжело, по его лбу стекала кровь из рассеченной брови. У Касима вся левая сторона лица уже начинала опухать. Но оба стояли и оба были готовы продолжать.

– Хватит, – раздался голос с трибуны.

Абдалла поднялся. Его лицо ничего не выражало, но в глазах я прочитал что-то новое. Уважение, пожалуй. Или что-то похожее.

– Я видел достаточно, – произнес Правитель Халифата. – Мои воины показали свой уровень. Ты показал свой. Я доволен.

Фарид и Касим синхронно поклонились мне, и я ответил тем же. Оба заслуживали уважения, и я не кривил душой.

– Скоро настоящее состязание, – тихо напомнила Лора. – Ты готов?

– Нет. Но когда это кого-то останавливало?

– Никогда. Поэтому мы до сих пор живы.

***

Австралия.

Канберра.

Буслаев стоял у экрана и смотрел на трансляцию. Его лицо оставалось неподвижным, только глаза жили. Они были полностью черными, без зрачков и белков, как два куска антрацита, вдавленных в череп.

Трансляция шла с задержкой в несколько секунд. Камера показывала арену на Сахалине, где Кузнецов только что швырнул двух магов Халифата друг в друга.

Буслаев наклонил голову набок.

– Он еще не понимает, – произнес Нечто его устами. – Стал низшим божеством и думает, что достиг вершины. Сражается с людьми по их правилам, хотя мог бы разорвать их мыслью. Играет. Развлекается.

Он отвернулся от экрана. За спиной в огромном каминном зале королевского дворца Австралии лежали тела охранников. Десять человек в парадной форме были раскиданы по мраморному полу как сломанные игрушки.

У дальней стены, прислоненный к перевернутому трону, сидел Ричард VI, король Австралии. Не успел он вернуться после встречи в Кремле, как его ждала новая “встреча”. Ричард был жив, но выглядел так, будто из него высосали всю энергию. Голова свесилась набок, глаза полузакрыты, дыхание поверхностное. На его одежде виднелись следы ожогов, но ран на теле не было. Нечто умел работать чисто.

– Он не использовал ни одну способность божества в этом бою, – Буслаев подошел к окну. – Ни одну. Он еще не научился. Ему потребуется время, чтобы освоить хотя бы базовые функции. А времени у него нет.

За окном горел дворец. Он полыхал оранжевым, языки пламени лизали ночное небо, дым поднимался густым столбом. На площади перед дворцом метались солдаты. Кто-то пытался тушить огонь, кто-то стрелял заклинаниями в пустоту, не понимая, откуда пришла угроза. А угроза спокойно смотрела на них через окно.

– Армия, – Буслаев усмехнулся, черные глаза блеснули в отсветах пламени. – Двести магов, дюжина артефактов обороны. Двадцать минут работы. Мне нравится эта сила.

Он отвернулся от окна, прошел через зал, переступая через тела. Наклонился к Ричарду и двумя пальцами приподнял его подбородок.

– Зря вы его разоблачили на саммите, – произнес Нечто, обращаясь к королю, хотя тот вряд ли что-то слышал. – Мой маленький шпион неплохо справлялся. Вот пришлось поработать самому. Столько хлопот.

Он выпрямился и отпустил подбородок Ричарда. Голова короля бессильно упала обратно.

Буслаев вышел из зала через разбитые двери и оказался в коридоре. Стены горели. Портреты предыдущих королей плавились в рамах, ковровая дорожка тлела, от мрамора шел жар. Буслаев спокойно шагал по этому коридору, пламя будто в страхе расступалось перед ним.

Во дворе он остановился и посмотрел в темное австралийское небо. Здесь были совсем другие звезды, нежели в северном полушарии. Но Нечто они не интересовали. Его интересовало пространство между ними.

Он закрыл глаза и послал импульсом зов, который расходился волнами и проникал в каждую щель на планете. Зов, который могли услышать только те, кто принадлежал к его виду.

Зов, который говорил: СЮДА.

Через секунду он почувствовал отклики. Сначала два, потом еще три, потом еще два. Семь божеств, разбросанных по планете, услышали его и начали двигаться. Кто-то срывался с Аляски, кто-то поднимался из африканской пустыни, кто-то выползал из глубин Тихого океана. Все они направлялись к одной точке.

Австралия.

– Кузнецов еще играется с людишками, – Буслаев открыл глаза, по его скулам побежали черные прожилки, как трещины на фарфоре. – А я собираю армию.

Он огляделся. Дворец догорал. Солдаты на площади наконец заметили его фигуру у входа. Один из них выстрелил заклинанием. Энергетический шар летел по красивой дуге, оставляя за собой голубой след. Буслаев даже не повернул головы. Шар врезался в невидимый барьер в метре от него, лопнул и рассыпался искрами.

– Слишком легко, – произнес Нечто голосом Буслаева и двинулся навстречу солдатам. – Все вообще слишком легко.

Глава 3. Приятный подарок спустя 300 лет.

Абдалла поднялся со своего места и неторопливо спустился по ступеням трибуны. За ним двигались советники, стараясь не отставать. Охрана осталась наверху, но по их лицам было видно, что они были готовы спрыгнуть вниз в любую секунду.

Фарид и Касим стояли по обе стороны от меня. Оба тяжело дышали, на лицах блестел пот, но держались они прямо. Фарид прижимал ладонь к рассеченной брови, кровь уже почти остановилась. Касим потирал распухшую челюсть. Вспоминая удар Богдана, этому бедняге досталось за сегодня дважды.

Абдалла вышел на арену. Песок и камень захрустели под его сапогами. Он остановился перед нами и заговорил достаточно громко, чтобы слышали трибуны.

– Я увидел достаточно, царь Кузнецов, – произнес он. – Ты показал, что достойный воин. Верно, бойцы?

Фарид коротко кивнул. Касим хмыкнул и потрогал челюсть.

– Подтверждаю, – выдавил он. – Хотя твой здоровяк в поместье бьет посильнее…

– Это не мой здоровяк, это мой… двоюродный прадедушка… – уточнил я. – Но он уже извинился.

Касим снова хмыкнул, но больше ничего не сказал.

Абдалла позволил себе тень улыбки и повернулся к трибунам. Камеры нацелились на него.

– Халифат признает силу Кузнецова, – объявил он. – Мои бойцы согласны подчиняться ему, если он завоюет право возглавить отряд в общих состязаниях, которые состоятся в Москве. Мы убедились, что этот человек способен вести за собой.

Трибуны загудели. Я перехватил взгляд Маши на трибуне, она показала мне большой палец. Света скрестила руки и с улыбкой покачала головой.

– Позер, – сказала она одними губами.

– Но это не все, – продолжил Абдалла. Он щелкнул пальцами, и один из советников торопливо спустился к нам, неся на вытянутых руках сундук из темного дерева размером с обувную коробку и окованный потемневшей медью. По углам шла витиеватая арабская вязь, на крышке блестел замок с руническим оттиском.

– В знак доброй воли и уважения к роду Кузнецовых, Халифат преподносит вам этот подарок, – Абдалла кивнул советнику, и тот протянул сундук мне.

Я принял его. Тяжелый. Внутри что-то позвякивало при каждом движении.

– А что внутри? – уточнил я, потому что принимать подарки от шейхов, с которыми ты только что подрался, не самая лучшая идея.

– Это нечто особенное, – Абдалла развел руками. – Мне сказали, что ты поймешь.

Лора уже просканировала этот таинственный сундучок. И ее глаза расширились.

– Миша… – Глаза у нее горели так ярко, что голубые нити по телу замерцали. – Внутри детальки Риты!

Я чуть не выронил сундук.

– Да ладно! Сколько?!

– Сканирую... – она на секунду прикрыла глаза. – Много. Очень много. Почти все, что нам не хватало. Кажется, когда Романов говорил, что есть еще детали, он имел в виду те, что в Халифате.

Отлично. Если прибавить к тому, что у меня есть в пространственном кольце, остается совсем немного. Рита почти собрана.

– Спасибо, – сказал я, стараясь не выдать своей радости. Абдалла, конечно, вряд ли знал, насколько ценны эти детали, но ему и не нужно. Хотя стоило уточнить, откуда он их взял.

Абдалла, будто прочитав мои мысли, добавил:

– Подробности позже. Наедине.

Я кивнул. В этот момент телефон в кармане завибрировал. Одно сообщение. Номер неопознан, текст короткий: "НЕЧТО В АВСТРАЛИИ! КАКОГО ХРЕНА НЕТ ТЕЛОДВИЖЕНИЙ?"

Ни подписи, ни обратного адреса. Я перечитал дважды.

И что это за таинственный абонент, который знает про Нечто и мой личный телефон? Таких людей на планете можно пересчитать по пальцам.

– Лора?

– Проверяю... Одноразовый. Зарегистрирован два часа назад, оператор австралийский. Больше ничего.

– И как мне ответить? – вздохнул я.

С австралийского номера приходит сообщение про Австралию. Совпадение? Вряд ли.

Я убрал телефон в карман и нашел глазами Трофима на трибуне. Он стоял с биноклем, словно предчувствуя, что понадобился.

– Трофим… – произнес я одними губами, зная, что он умеет читать по губам. – Найди Надю, зайдите ко мне через двадцать минут.

Он кивнул и растворился в толпе.

Мы ушли со сцены.

– Миша, что случилось? – Маша уже спускалась с трибуны.

– Пока ничего, – я поцеловал ее в лоб. – Рабочие вопросы. Иди к Свете, я скоро буду.

– Рабочие вопросы? – она прищурилась. – Ты врешь. Но я сделаю вид, что поверила, потому что ты только что красиво дрался и я в хорошем настроении.

– Вот за это я тебя и люблю.

– За то, что я в хорошем настроении?

– За то, что оно быстро проходит. Держишь в тонусе.

Маша фыркнула, развернулась и ушла к Свете. Лора проводила ее взглядом и одобрительно хмыкнула.

– У нее отличная осанка, когда она злится. Надо ее злить почаще.

– Лора, заткнись.

***

Сахалин.

Гостевой дом.

22:30.

Переговорную перенесли в гостевой дом, подальше от посторонних глаз. Маруся принесла чай и блюдо с пирожками, и Абдалла, к моему удивлению, потянулся к ним первым. Фарид и Касим сидели у стены. Касим прижимал к челюсти мешочек со льдом и с ревностью смотрел, как Фарид жевал свой пирожок.

Сундук стоял на столе между нами. Я успел его открыть в коридоре: внутри и вправду были детальки Риты, каждая из темного металла с характерным узором. Их было много, лежали они на бархатной подкладке, плотно уложенные в ячейки, как патроны в обойме.

– Откуда у вас этот сундук? – начал я без прелюдий.

Абдалла отложил пирожок, вытер пальцы салфеткой и откинулся в кресле.

– Давняя история, Кузнецов. Около трехсот лет назад мой предок, тогдашний правитель Халифата, получил заказ из Российской Империи. От человека по имени Владимир Кузнецов.

Я не шелохнулся, но внутри что-то сжалось. Имя Владимира в устах правителя Халифата звучало неожиданно.

– Кузнецов заказал изготовление особых деталей, – продолжил Абдалла. – Мастера работали с материалами, которые он прислал, и потратили на все три месяца. Но забрать заказ Кузнецов не успел. Говорят, он погиб. Или, точнее, все решили, что он погиб.

– И сундук остался у вас?

– У моего рода. Триста лет хранился в семейном хранилище. Никто не знал, что с ним делать, а защиту на него наложили такую, что руническая печать на крышке отрезала пальцы любому, кто пытался вскрыть сундук. У нас до сих пор ходят рассказы об одном чиновнике, который лишился мизинца.

– Жесткая защита, – оценил я.

Абдалла усмехнулся и продолжил.

– Примерно шесть месяцев назад я получил письмо с печатью Петра Первого.

– Петр Первый? – я приподнял бровь.

– Именно. В письме было одно предложение: "Отдать сундук Кузнецову". Ни объяснений, ничего. Я вспомнил о нем, когда на кремлевском саммите услышал твою фамилию.

– И решили довериться Петру Первому? – уточнил я. – Потому что получили письмо?

Абдалла помолчал. Потом посмотрел мне в глаза.

– Нет, Кузнецов. Я доверяю только собственным глазам. Петр Первый мог написать что угодно, он мертв, а значит, был слаб. Я прилетел на Сахалин и увидел кое-что, что меня убедило.

– Что именно?

– Твой остров. Твоих людей. Твою Дикую Зону в сорока трех километрах от столицы, и при этом город живет, торгует, строится. Дети бегают по улицам, рабочие плавят сталь, я увидел простого конюха, который поднимает над головой целый автомобиль… Даже здоровенный конь, и тот впечатляет. У тебя гусь управляет целым царством, есть пять красавиц-воительниц, которые стоят всех моих воинов, а кухарка печет пирожки, которые я готов есть тоннами, – и закинул еще один пирожок в рот.

– Маруся будет польщена.

– Она заслуживает государственную награду, – серьезно ответил Абдалла. – Но суть в другом. Ты построил все это за немыслимо короткие сроки, Кузнецов. С нуля. На острове, который был захолустьем. Если человек способен на такое, значит, Петр Первый знал, кому адресовал письмо. И мне незачем держать вещь, которая ему принадлежит.

Он выпрямился в кресле.

– Но учти: если бы ты оказался недостоин, сундук остался бы в моем хранилище, пока не родился достойный Кузнецов. Даже если бы ждать пришлось еще триста лет.

Я кивнул. Ответить на такое шуткой было бы неуместно, а высокопарными словами я не привык.

– Спасибо, Абдалла. Я запомню.

– Не благодари. Лучше выиграй состязание и убей тех тварей, которые портят мне нервы и жизнь. Договорились?

– Договорились.

Фарид потянулся за последним пирожком, но Касим перехватил его.

– Эй, ты чего?

– Хватит, я ранен, – заявил он. – Ты доставляешь мне боль!

– Сам виноват, – возразил Фарид. – К тому же, у тебя лучшая регенерация среди всех магов в Халифате.

– И что? Ты видел этого монстра? Удар был чудовищный! Если бы не моя крепкая шея...

– А нечего было приставать к женщинам.

Касим открыл рот, закрыл, а Фарид, захватив вожделенный пирожок, откусил половину.

В этот момент в дверь постучали. Трофим и Надя вошли с одинаково серьезными лицами. Трофим держал планшет, Надя несла папку.

– Михаил, – Надя положила документы на стол. – По Австралии. Связь с королевским дворцом в Канберре прервалась шесть часов назад. Последний сигнал поступил от дежурного офицера, после тишина. Ни магическая связь, ни артефактные каналы не работают.

– Кто-нибудь видел, что происходит?

– Наблюдатель на восточном побережье зафиксировал зарево над городом около пяти часов назад, – Трофим перелистнул страницу на планшете. – Местные жители сообщают о пожаре в районе дворца. Пожарные и армейские подразделения не могут приблизиться к территории из-за неизвестного магического барьера.

Я переглянулся с Лорой. Она уже выводила карту Канберры, помечая все известные точки.

– Я связалась с Блин Лолом через его советника, – добавила Надя. – Он обещал отправить дипломатов и разведчиков. Ждем ответ в течение нескольких часов.

– Хорошо. Держите меня в курсе. Любая информация, в любое время суток.

– Понял, – Трофим вышел вместе с Надей.

Абдалла наблюдал за этим молча. Когда дверь закрылась, он допил чай и поднялся.

– Австралия, – произнес Абдалла. – Ричард не производил впечатления человека, которого легко свалить.

– Его и не свалили, – ответил я. – Его, скорее всего, раздавили.

Правитель Халифата оценил формулировку и промолчал. Потом поклонился.

– Благодарю за гостеприимство, царь Кузнецов. Твоя кухарка, твой гусь и твои воительницы и все твое королевство произвели на меня впечатление, которого давно не производил никто.

– Всегда рады вас видеть в гости, но по предварительной записи, – сказал я.

– Завтра утром я вылетаю в Москву, – сказал Абдалла. – Предлагаю вылететь вместе, параллельным курсом.

– Принимаю.

Он поднялся.

– Фарид, Касим, отдыхайте. Завтра будет длинный день.

Касим поднялся, прижимая лед к челюсти. Фарид тоже встал и протянул мне руку. Пожатие было крепким и без подвоха.

– Хороший бой, – бросил он.

– Взаимно, – ответил я.

Делегация Халифата удалилась. Я остался один в переговорной, если не считать Лору, которая развернула голограмму с деталями Риты.

– С учетом новых деталей... – она водила пальцем по схеме. – Миша, нам осталось совсем чуть-чуть. Почти ничего.

– Почти ничего, но без этого Рита не запустится.

– Верно. Но мы так близко, как никогда. Когда вернемся из Москвы, я проведу полную сборку того, что есть. Остальное найдем.

Я провел рукой по крышке сундука. Триста лет эти детальки ждали в хранилище Халифата. Владимир заказал их и не успел забрать. Петр Первый знал о них и написал письмо. И вот они у меня. Цепочка длиной в три века замкнулась на столе в гостевом доме на Сахалине.

– Спасибо, Владимир, – тихо произнес я.

– Ты разговариваешь с покойниками, – заметила Лора. – Технически он не покойник, а верховное божество, но все равно выглядит подозрительно.

– Спокойной ночи, Лора.

– Спокойной ночи, Миша. Не забудь почистить зубы. У тебя завтра встреча с правителями семнадцати стран, а у тебя укропчик в зубах застрял.

***

Сахалин.

07:00.

Утро началось с суматохи. Маша паковала чемоданы так, будто мы переезжали навсегда, а не летели в Москву на несколько дней. Четыре сумки, два чемодана и отдельный мешок с детскими вещами, размером с небольшой автомобиль.

– Маша, – осторожно начал я, наблюдая, как она запихивает третье вечернее платье. – Мы летим на пару дней.

– Муж, отвали, а?– отрезала она. – Одно для приемов, одно для выходов, одно на случай, если первые два испортятся.

– Каким образом платье может испортиться за два дня?

– Ты вообще помнишь нашу свадьбу? – и уперлась руками в бока. – Вот и отвали.

– Справедливо, – признал я и больше не спорил.

Света подошла к вопросу радикально проще. Один рюкзак, меч в чехле и Аня на руках. Дочка лопотала что-то на своем языке и периодически тыкала пальцем в разные стороны, будто указывала курс.

– Света, ты уверена, что тебе хватит одного рюкзака? – поинтересовалась Маша.

– Абсолютно.

– А если будет официальный прием?

– Тогда возьму у тебя одно из трех платьев. Все равно одно лишнее.

Маша открыла рот, фыркнула и вернулась к укладке. Витя сидел у Трофима на руках и с серьезным видом жевал печенье. Дворецкий держал его одной рукой, а второй листал рапорты на планшете. Многозадачность для бывшего снайпера не проблема.

– Сообщают, что дирижабли готовы к вылету, – доложил он, не отрываясь от экрана. – Делегация Халифата торопит.

– Маруся хотела что-то приготовить для них?

– Да, она уже загрузила весь провиант. Абдалла попросил порцию пирожков на дорогу. Я не стал уточнять, сколько штук он имеет в виду, и Маруся положила две большие коробки.

– Они там что, с ума посходили? – удивился я.

– Она посчитала, что этого хватит на перелет. Плюс запас.

– У нас шестеро взрослых и двое младенцев.

– Маруся считает, что младенцы тоже заслуживают пирожков. И что взрослые мужчины едят больше. Особенно после боя.

Спорить с логикой Маруси я не стал.

У дирижабля, к моему удивлению, мы встретили Абдаллу. Он был один, и с суровым видом смотрел на наше судно.

– Что-то не так? – спросил я, когда подошел.

Абдалла с вызовом посмотрел на меня и произнес:

– Царь Кузнецов, не против, если я полечу в вашем дирижабле?

Мы с Машей и Светой переглянулись.

– Нахер он нужен… – прошептала Лора.

– Конечно, – ответил я, натянув улыбку. – Проходите!

***

Над Российской Империей.

Борт дирижабля "Кузнецов-3".

Восемь часов спустя.

Москва показалась ближе к четырем часам дня. Купола соборов блестели на зимнем солнце, Кремль с высоты казался игрушечным. Абдалла стоял у окна и разглядывал город. По его лицу было видно, что столица Российской Империи впечатляет его ровно в той же степени, что и в прошлый раз, а именно никак.

– Холодно у вас, – констатировал он.

– Зима, – пожал я плечами. – Зато летом красиво.

– Летом тоже холодно.

– По сравнению с Багдадом у нас всегда холодно, Абдалла.

– По сравнению с Багдадом у вас мало солнца, мало песка и слишком много медведей. Но кухня неплохая.

Он допил свой третий стакан чая и повернулся ко мне. Пока мы летели, где-то недалеко всегда был полная тарелка с пирожками.

– Когда начинается состязание?

– Первые бои сегодня в шесть вечера. Всех бойцов просят явиться на центральный стадион к четырем.

– Два часа на подготовку, – Абдалла качнул головой. – Достаточно. Фарид и Касим готовы.

– Как челюсть Касима?

– Работает. Он жевал пирожки всю дорогу, так что жевательный аппарат в порядке.

***

На посадочной площадке нас встретил конвой из четырех автомобилей с гербами Российской Империи. Офицер в парадном мундире протянул мне конверт. Внутри была карта размещения, пропуска на стадион и записка от Рафика с расписанием первого дня.

Абдалла направился к автомобилю своей делегации. Мы обменялись рукопожатиями, и его кортеж поехал к посольскому кварталу. Жены с детьми поехали в гостевой особняк, выделенный самим царем. Я предпочел бы поехать с ними, но Лора уже зачитывала расписание.

– Четыре часа: регистрация бойцов. Каждому участнику полагается отдельная комната для подготовки. Правила, жеребьевка, медицинский осмотр. Шесть вечера: первый раунд. Формат: один на один, бой до признания поражения или потери сознания. Убийство запрещено, увечья нежелательны. Жеребьевка случайная.

– Сколько участников?

– Семнадцать стран, от каждой по два-три мага. А может, и больше…

Автомобиль остановился у ворот стадиона. Центральный стадион располагался в западной части Москвы, между парком и рекой. Огромное сооружение из серого камня с четырьмя башнями по углам, на каждой развевался имперский флаг. Арена вмещала тысяч пятьдесят зрителей, а защитные барьеры по периметру могли выдержать удар Высшего Архимага.

Меня проводили в отдельное крыло, где для каждого бойца была подготовлена комната. Небольшая, но удобная: кровать, стол, зеркало, набор для разминки и телефон на стене. На столе лежал конверт с номером жеребьевки.

– Лора, что по Рите, – я закрыл дверь и сел на кровать. – С учетом подарка Абдаллы.

Она вывела голограмму сборки. Модель Риты медленно вращалась в воздухе: собранные участки светились зеленым, недостающие мерцали красным. Зеленого было существенно больше.

– Почти готова, – доложила она и ткнула пальцем в красные участки. – Осталось совсем немного.

– То есть активировать ее пока нельзя?

– Нельзя. Рита не Болванчик, она по частям не работает. Ей нужен полный комплект, иначе не запустится. Но после сундука Абдаллы мы ближе, чем когда-либо.

В дверь постучали. Офицер в мундире передал мне расписание боев. Имена каждого участника были скрыты, хотя у меня были подозрения, что от парочки стран будут выступать мои старые знакомые.

– Ох, как во времена универсиады, – оценила Лора, заглядывая мне через плечо. – Но, между нами, ты сильнее любого из них. Проблема в другом...

– В чем?

– В том, что ты божество. Если будешь бить в полную силу, не выиграешь бой, а убьешь кого-нибудь. А убийство, как нам напомнили, запрещено. Так что тебе придется сдерживаться, а это всегда сложнее, чем бить на полную.

– Разберемся.

Телефон зазвонил. Надя.

– Михаил, – ее голос был напряженным. – Новости из Австралии. Блин Лол отправил своих дипломатов, но до Канберры они не добрались. Связь пропала на подлете. Он отправил вторую группу, разведывательную, и те подтвердили: над городом магический барьер. Внутрь не пройти.

– Понял. Что еще?

– Еще... – она замялась. – Мэйдзи тоже отправлял послов. Час назад пришло подтверждение: японская дипломатическая группа пропала. Три мага и два советника. Последний сигнал поступил с окраины Канберры, после чего тишина.

У меня по спине прошел холодок, хотя в комнате было тепло.

– Лора?

– Слышу, – она разворачивала карту Австралии. – Барьер, потеря связи, пропавшие дипломаты. Миша, это не просто нападение. Нечто начал действовать. Он собирает силы и одновременно блокирует любые попытки разведки.

– Думаешь, он призвал других божков?

– Вполне возможно. Если все откликнулись на зов и прибыли, у Нечто сейчас опасная компания, включая его самого. Плюс армия Ричарда, которую он мог подчинить. Плюс монстры, которых он способен призвать.

– Надя, передай эту информацию Петру Петровичу, – сказал я в трубку. – И свяжись с Анастасией. Она ближе всех к Австралии.

– Поняла. Что-нибудь еще?

– Держите каналы открытыми. Двадцать четыре часа в сутки. Если Нечто начал двигаться, значит, он уже не прячется и считает, что достаточно силен.

Надя повесила трубку. Я откинулся на кровать и уставился в потолок.

Лора присела рядом и положила голову мне на плечо.

– Миша, Нечто не случайно начал именно сейчас. Пока все сильнейшие маги планеты собрались в Москве на состязание, он бьет по Австралии. Пока мы выясняем, кто круче, он захватывает целый континент.

Я молчал. Она была права. Нечто всегда умел выбрать момент.

– Значит, надо выиграть состязание как можно быстрее, – ответил я. – И спасать Австралию, пока не стало слишком поздно.

За стеной послышались голоса, чьи-то шаги, стук дверей. Бойцы прибывали, стадион заполнялся, город гудел в предвкушении зрелища. А на другом конце планеты Нечто строил свою крепость, и часы тикали.

До начала первого боя оставалось два часа.

Глава 4. Турнир.

Москва.

Центральный стадион.

16:00.

Стадион гудел так, что пол в комнате ожидания ходил ходуном. Пятьдесят тысяч зрителей, и это не считая тех, кто торчал снаружи в надежде купить билет у перекупщиков. Перекупщики, к слову, озолотились еще вчера, когда последние билеты ушли в стоимость неплохого автомобиля.

Трибуны пестрели флагами семнадцати стран. Несколько богатых англичан приехали с огромным полотнищем, французы притащили горн. Впрочем, кто я такой, чтобы осуждать чужие традиции. Хотя на Сахалине до сих пор нет никаких традиций...

Я наблюдал за всем этим с монитора комнаты ожидания. Сама комната была небольшая: кровать, стол, зеркало, набор для разминки и монитор на стене. На столе лежал мой номер в списке участников.

– Красиво, – оценила Лора, появившись в вечернем платье на стуле. – Знаешь, что мне это напоминает? Универсиаду, только раз в пятнадцать масштабнее. И зрителей побольше.

– И ставки повыше, – добавил я.

– Главное, чтобы ты с такой высоты не опозорился, – хихикнула она. – Кстати, у египетской делегации очень красивые наряды. Золото, бирюза, все дела. Клеопатра вообще вышла на стадион в полном церемониальном облачении. Половина мужчин на трибуне забыла, что пришла на турнир сильнейших.

– Ты ревнуешь?

– К кому? К женщине, которая носит на голове три килограмма золота? У меня шея от одного взгляда заболела, – и щелкнув пальцами, увеличила вырез на платье еще сильнее.

Внизу, на VIP-трибуне, рассаживались правители. Петр Петрович занял центральное место, как и полагается хозяину турнира. Рядом с ним устроился Блин Лол в золотом халате с вышитыми драконами. Император Китая активно жестикулировал, рассказывая что-то соседу Мэйдзи, который вежливо кивал и старался не зевать. Абдалла расположился чуть поодаль, со своими советниками. Елизавета VIII сидела, как всегда, с каменным лицом. Складывалось ощущение, что ей тут вообще ничего не нравится. Клеопатра заняла место в первом ряду и выглядела она, честно сказать, очень красиво.

Отсюда вели самую масштабную трансляцию в истории. Лора насчитала более двухсот камер только на стадионе. Каждая страна-участница вела собственный репортаж, плюс имперское телевидение, плюс какие-то независимые каналы, которые смогли купить трансляцию. Журналистов набилось столько, что для них построили отдельную трибуну. Если не весь мир, то половина точно наблюдала за этим событием.

– Миша, – Лора вывела перед моими глазами статистику. – По предварительным подсчетам, трансляцию смотрят порядка двух миллиардов человек. Учитывая, то, что турнир особо не рекламировался, это настоящая магия…

– Два миллиарда? Действительно магия.

– Ага. Так что задницу на камеру не чеши.

– Учту.

В дверь постучали.

– Войдите.

На пороге стоял Рафик. Выглядел он, как всегда, слегка нервным.

– Михаил Викторович, – он поклонился. – Его величество просил передать вам кое-что.

– Слушаю.

Рафик зашел, огляделся и закрыл за собой дверь.

– Австралия не прибыла. Их делегация не вышла на связь, бойцы не зарегистрировались. Организаторы ждали до последнего, но час назад приняли решение исключить их из турнирной сетки.

Я кивнул. Это было ожидаемо. Надеюсь, Надя передала информацию о Нечто, и царь что-нибудь предпримет.

– Объясните, почему ни Павел, ни Анастасия, ни Екатерина не участвуют в турнире от Российской Империи? У каждого из них хватило бы сил разнести половину участников.

Рафик позволил себе легкую улыбку.

– Его величество предвидел ваш вопрос. Все трое будут в составе объединенного отряда, и дети царя изначально согласны выступать под вашим руководством, если вы победите в турнире, разумеется. Поэтому выставлять их на арену нет смысла. Не волнуйтесь, у Российской Империи есть хорошие бойцы.

Что ж, их воля. Можно предположить, что есть и другие участники отряда, которые не хотят участвовать в турнире. Да чего далеко ходить, у меня половина домашних сильнее местных бойцов. Наверное.

– Понял. Спасибо, Рафик.

– Удачи, господин Кузнецов. Его величество велел передать еще кое-что…

– Что?

– Цитирую: “Хотелось бы, чтобы участники получали меньше травм. Так что лучше быстрее заканчивать поединки”.

– Передайте, что постараюсь побыстрее, – усмехнулся я.

Рафик поклонился и вышел.

– Австралия выбыла, – констатировала Лора. – Участников нечетное количество и на всех пару не найдешь. Значит два участника пройдут без боя в следующий этап.

– И кто же эти счастливчики?

Лора расплылась в широкой, невинной улыбке.

– Ну… Так получилось, что при пересчете жеребьевки, с учетом выбывших, автоматический проход достался Сахалину и Российской Империи.

– Лора.

– Что?

– Это твоих рук дело?

– Миша, ну зачем тебе такая замечательная помощница, если не для таких ситуаций? – она хихикнула и подперла щеку кулачком. – Я всего лишь провела математическую оптимизацию жеребьевочного алгоритма. Чисто технически, никаких нарушений.

– Ты взломала систему жеребьевки турнира семнадцати стран.

– Оптимизировала! Это разные вещи! К тому же, – она подняла палец, – у тебя есть кое-что поважнее, чем бой в первом раунде. Я ограничила некоторые твои функции.

– Какие именно?

– Все, что связано с божественными способностями. Да, мы не так много узнали о новых способностях, но ты определенно стал сильнее. Тебе нужно победить, а не убить противника. Камеры это снимут, люди увидят, и вместо командира отряда ты станешь военным преступником. А это фу таким быть.

– Разумно, – признал я. – Что по каналам?

– Новые каналы восстановились на девяносто три процента. Осталось совсем чуть-чуть, но в ближайшие дни лучше не перегружать их. Работай в полсилы, этого должно хватить.

– А если не хватит?

– А ты че так засуетился? Что за неуверенность во мне, Кузнецов? – она нахмурилась. – Давай обойдемся без этого.

Я усмехнулся, размял кисти и посмотрел на экран телевизора. Трансляция уже шла. Комментатор хорошо поставленным голосом представлял участников, камеры показывали трибуны, арену и правителей. Музыка гремела так, что стены подрагивали.

– Ладно, – я сел поудобнее. – Посмотрим, с кем придется иметь дело.

***

Москва.

Центральный стадион. Арена.

16:40.

Англия против Валахии.

Первый бой начался раньше расписания, потому что организаторы не хотели томить публику. Судья вышел на центр арены. Высокий мужчина в черном мундире с серебряными нашивками, голос усилен энергией.

– Дамы и господа, я приветствую всех вас на этой замечательной арене! И предлагаю перейти сразу к тому, ради чего все здесь собрались! Первый бой! Англия против Валахии! Джеймс Бонд против Влада Валеску!

Бонд вышел первым. Высокий, подтянутый мужчина в идеально подогнанном темном костюме. На первый взгляд при нем не было оружия. Только перчатки и спокойная уверенность на лице. Трибуна англичан взорвалась аплодисментами.

Валеску появился с противоположной стороны. Бледный, в длинном черном плаще с алой подкладкой, красные глаза горели в полумраке арены. Вампирская аристократия во всей красе. Валахийская трибуна была немногочисленной, но шумной.

Судья дал сигнал.

Влад атаковал первым. Из его рук хлынули черные щупальца теневой энергии, целясь Бонду в ноги и корпус. Атака была широкой, рассчитанной на то, чтобы ограничить подвижность противника.

Бонд исчез.

Полная невидимость высочайшего класса. Щупальца хлестнули по пустому месту. Валеску зашипел и выпустил веер теневых кольев во все стороны, надеясь зацепить невидимку наугад.

Два коротких клинка вошли Владу под ребра одновременно. Бонд материализовался у него за спиной, вытаскивая лезвия. Вампир пошатнулся, регенерация заработала, затягивая раны, но Бонд не дал ему шанса. Удар коленом под челюсть, разворот, и оба клинка скрестились на горле Валеску.

От начала схватки прошло четырнадцать секунд.

– Сдаюсь… – процедил вампир сквозь зубы.

– Благодарю, – кивнул Бонд и убрал клинки. Поправил манжеты и ушел с арены.

Толпа орала так, что у меня задребезжал стакан на столе.

– Быстрый, – оценила Лора. – И невидимость у него чистая, без изъянов. Хорошо освоил маскировку. Вот бы нам так же... Видимо, это его предрасположенность.

– Я заметил.

– Но он предсказуемый. Привычки выдают человека. Анализ на него готов.

– Напомнишь.

***

Япония против Османской Империи.

Следующий бой оказался куда зрелищнее.

Миямото Мусаси против Синдбада. Два меча против летающего ковра-самолета и водяной магии.

Мусаси вышел на арену расслабленно, будто прогуливался по саду. Седой старик в простом кимоно с двумя мечами за поясом. Японская трибуна замерла в почтительном молчании.

Синдбад же влетел на ковре. Именно влетел, с двадцатиметровой высоты, красиво развернувшись над ареной и осыпав публику водяными искрами. Шоумен, ничего не скажешь. Османская трибуна ревела от восторга.

По сигналу судьи Синдбад немедленно поднялся на ковре метров на пятнадцать и начал обстрел. Водяные копья, ледяные диски, потоки сжатого пара. Арена превратилась в зону стихийного бедствия.

Мусаси не двигался. Стоял, полуприкрыв глаза, и ждал, поднеся ладонь к глазам. Водяные копья разбивались о невидимый барьер в считанных сантиметрах от его тела. Ледяные диски огибали его, будто их что-то отталкивало. Ни один снаряд не долетел до цели.

Синдбад удвоил напор. Создал десятиметрового водяного дракона и направил на старика. Дракон раскрыл пасть, ринулся вниз – и прямо на Мусаси, который вытащил оба меча. Одно едва уловимое движение, и клинки вспыхнули белым светом. Дракон распался на две идеальные половины, которые разлетелись в стороны и окатили первые ряды зрителей водой. Публика завизжала от восторга.

– Наложение магии на клинок, – прокомментировала Лора. – Старая японская школа. Энергия циркулирует по лезвию и создает режущее поле. Против водяной магии работает идеально, потому что рассекает структуру заклинания.

Мусаси сделал два шага вперед. На третьем он оттолкнулся от земли и прыгнул. Синдбад попытался увернуться, но старик оказался быстрее. Два удара по ковру, и тот рассыпался на лоскуты. Синдбад полетел вниз, раскинув руки, пытаясь создать водяную подушку. Получилось, но Мусаси приземлился там же. Острие его меча упиралось Синдбаду в горло.

– Прошу, – произнес старик.

Синдбад поднял руки.

– Вы неплохо прыгайте для своего возраста, – сообщил он, ни капли не расстроившись.

Мусаси кивнул и молча ушел. Публика аплодировала стоя.

– Этот опасен, – заметила Лора. – Его уровень значительно выше остальных.

– Знаю. Запомним.

***

Египет против Речи Посполитой.

Третий бой. Имхотеп против Геральта.

Египтянин начал с того, что превратил половину арены в пустыню. Песок хлынул из-под камней, заполнил пространство и поднялся живой стеной. Затем полезли песчаные големы. Все ростом в два метра, с когтями из спрессованного песка.

Геральт поправил мечи на спине и ухмыльнулся. Потом отхлебнул что-то из бутылочки и побежал прямо на врага. Серебряный клинок предназначался для монстров, а стальной для людей, но Геральт чередовал оба с такой скоростью, что со стороны казалось, будто у него четыре руки.

Имхотеп создавал новых големов, Геральт крошил их, и арена утопала в песке и пыли. Не сказал бы что это был зрелищный бой, так как почти ничего не было видно.

На четвертой минуте Геральт перестал тратить время на големов, прорвался сквозь строй и добрался до самого Имхотепа. Египтянин выставил песчаный щит. Серебряный меч разрубил его одним ударом, и острие клинка остановилось у переносицы Имхотепа.

– Сдаюсь, – быстро проговорил тот.

Геральт убрал мечи, поблагодарил соперника и пошел к выходу. У края арены он посмотрел прямо в камеру, и его желтые глаза с вертикальными зрачками за одно мгновение стали обычными.

– Клеопатра не будет в восторге, – хихикнула Лора. – Один египтянин уже вылетел.

***

США против Египта.

Четвертый бой. Рокки Бальбоа против Нефертари.

Нефертари вышла в золотой броне. Наплечники, магические браслеты, пояс. Арену залило солнечным светом, даже несмотря на пасмурное московское небо. Ее магия работала впечатляюще: ослепляющие вспышки, лучи сконцентрированной энергии, щиты из чистого света. Редкая магия.

Рокки же вышел в красных шортах и с красной повязкой на голове. Кулаки были обмотаны магической каменной броней.

Нефертари била его много и хлестко. Лучи прожигали кожу, вспышки слепили, а каменная броня трескалась и осыпалась. Рокки шатался, падал на колено, но каждый раз поднимался обратно.

– Он не упадет, – покачала головой Лора. – Упрямый, как бычок. Очень мощная регенерация, почти как у Чехова, если не лучше. Кажется, вообще не чувствует боли. Или просто привык.

На шестой минуте Нефертари начала выдыхаться. Ее атаки стали реже и слабее. Рокки, весь в ожогах, поднял голову, сплюнул кровь и пошел вперед. Нефертари ударила его лучом в грудь.

Он принял удар корпусом, сделал еще шаг и врезал ей в солнечное сплетение. Всего один удар. Египтянку подбросило и откинуло на десять метров.

Нокаут.

Камера моментально нашла Клеопатру на трибуне. Правительница Египта побледнела, ее пальцы сжались на ножке бокала и хрустальное стекло лопнуло, залив подлокотник вином. Рядом с ней побледнел слуга и сунул ей новый бокал. Клеопатра не обратила на него никакого внимания.

– Оба египтянина проиграли в первом раунде, – заметила Лора. – Как бы сегодня никого не казнили с горя...

***

Халифат против Англии.

Пятый бой. Фарид против Шерлока Холмса.

Когда на арену вышел Шерлок, я аж привстал. Ба, да это же мой старый знакомый детектив! Вот так встреча!

Высокий, худощавый, в длинном пальто поверх костюма. Острые скулы, внимательные серые глаза, вечно чуть приподнятая бровь. Я знал этого человека. И не сказать, что сильно он мне нравится, слишком много дерьма он принес в мою жизнь. Неприятный тип.

Фарид спокойно вышел, поклонился и принял боевую стойку. Огненные кулаки вспыхнули, от песка повалил пар. Шерлок стоял, чуть наклонив голову, и изучал Фарида. Через несколько секунд он заговорил на английском:

– Правое плечо выше левого на два сантиметра, старая травма ключицы. Центр тяжести смещен вперед, значит, первый удар будет прямой. Перчатка на левой руке чуть толще, скрытый артефакт. Предположительно, огненная граната с задержкой. Дыхание ровное, пульс повышен. Волнуется, но контролирует.

Фарид моргнул.

– Это ты мне рассказываешь? – спросил он на ломаном английском.

– Это я анализирую вслух, – поправил Шерлок. – Привычка. Прошу прощения.

Бой начался, и Шерлок оказался на удивление хорош. Он уклонялся от огненных атак за мгновение до того, как они были выпущены, потому что читал движения тела Фарида и предсказывал траектории почти как Лора. Короткие контратаки, точечные удары менталистской энергией по болевым точкам. Фарид пару раз скривился и перестроил стойку.

Но разница в чистой мощи была слишком велика. Шерлок мог предсказать каждый удар, но не мог их бесконечно избегать. Фарид накрыл арену огненным куполом, сжимая пространство. Уходить стало некуда. Шерлок продержался еще минуту, пока огненный кулак не достал его в корпус.

Англичанин отлетел к стене, врезался и сполз на землю. Поднял руку.

– Достаточно. Дедукция имеет свои пределы. Особенно когда противник может поджечь всю арену.

– Ты неплохо дрался, – кивнул Фарид и протянул ему руку.

Шерлок принял ее.

– Неплохо, – подтвердил я, глядя на экран. – Но предсказуемо.

– Ожидаемо, – поправила Лора. – Менталист-аналитик без достаточной ударной мощи. Такой точно будет полезен в команде.

***

Китай против Мексики.

Шестой бой. Ип Ман против Эля Санто.

Мексиканец в серебряной маске попытался взять китайца в захват. Рукопашник против рукопашника, казалось бы, равный бой.

Думаю, не стоит упоминать, что помимо этого, каждый удар усиливался таким количеством энергии, что мог разрушить дом. Так что если со стороны и казалось, что бой скучный… Но нет, совсем нет.

Ип Ман двигался так, будто ему были известны все движения Санто заранее. Каждый захват разрывался мягким круговым движением, каждый бросок превращался в контрприем. За две минуты Ип Ман провел серию из двадцати ударов, и каждый нашел цель. Санто был здоров, крепок и невероятно вынослив, но против такой техники устоять невозможно. На двадцать первом ударе мексиканец упал и не поднялся.

– Красивая школа, – оценила Лора. – Каждый удар генерирует воздушную волну, поэтому Ип Ман бьет фактически дважды: кулаком и магией одновременно.

– Неприятный противник.

– Но у него слабые ноги. Стойка низкая, передвигается короткими шагами. Если заставить его бегать, устанет быстрее.

***

Пруссия против Франции.

Седьмой бой. Зигфрид против Люпена.

Прусский рыцарь вышел в полных латный доспехах с двуручным мечом, от которого искрились голубые молнии. Здоровенный шкаф в два метра. Машина, а не человек.

Люпен вышел в белом костюме, без оружия. Улыбнулся, поклонился публике и начал бой с того, что тоже исчез. Но не так как Бонд. Он оставил вместо себя иллюзию, которая продолжала стоять и улыбаться.

Зигфрид рубанул ее мечом и иллюзия рассыпалась. Настоящий Люпен появился у него за спиной и с интересом рассматривал крепления доспеха.

– Любопытная конструкция, – проговорил француз. – Ручная работа?

Зигфрид зарычал, развернулся и ударил. Люпен ловко увернулся, и в его руке оказался один из наплечников Зигфрида. Как он его снял, не видел никто.

Следующие пять минут Зигфрид пытался попасть по Люпену, а Люпен по одной детали разбирал его доспехи. Наплечник, перчатка, наколенник. Публика хохотала. Зигфрид звенел, как сломанный рыцарь из сказки.

Когда прусский боец остался без половины доспеха, Люпен внезапно оказался перед ним с его же мечом в руках. Зигфрид посмотрел на свои пустые ладони, потом на Люпена, и его глаз дернулся.

– Как?!

– Ловкость рук, – Люпен развел руками. – И никакого мошенничества. Ну, почти.

Зигфрид сдался. С достоинством, но сдался.

– Вот это номер, – хохотнула Лора. – Пространственная магия плюс иллюзии плюс наглость. Опасная комбинация.

При этом, я бы не сказал, что Зигфрид был слаб. Если бы он попал хоть раз, то, как будто, у нас была бы первая смерть.

***

Перерыв был коротким. Организаторы дали двадцать минут, чтобы арену привели в порядок. За это время я успел выпить чаю и посмотреть повторы. После бои продолжились.

Кеншин Химура из Японии сражался против Мирчи Старшего из Валахии. Рыжеволосый мечник разобрался с тенями вампира за три минуты. Его клинок рассекал теневые щупальца быстрее, чем те успевали формироваться. Мирча попытался уйти в тень, но Кеншин оказался там раньше и вышиб его обратно на свет. Япония победила.

Хана из Кореи вышла против Максимуса Аврелия, который представлял Рим. Этот бой получился по-настоящему жестким. Максимус оказался отцом Юлия, и дрался он не хуже сына. Сеть и трезубец, каменные шипы из-под ног, непробиваемая защита. Хана носилась вокруг него на такой скорости, что камеры едва успевали фиксировать ее силуэт. Бой затянулся на восемь минут, и в итоге Хана победила с минимальным преимуществом, достав Максимуса серией ударов в незащищенное колено. Гладиатор упал на одну ногу, и Хана приставила лезвие к его шее.

– Молодец, девчонка! – я непроизвольно хлопнул себя по колену. Всегда приятно, когда побеждают друзья.

– Ты болеешь за соперницу, – заметила Лора. – Это нарушение спортивной этики.

– Ой да ладно. Тебе же она нравилась.

Юлий Деций Меридий вышел против Логана из США.

А этот волосатый коротышка был впечатляющим бойцом. Из рук у него вылезали три металлических лезвия, раны он мгновенно регенерировал, и при этом не использовал никакой тактики, только ярость зверя. Юлий решил его измотать: наносил точечные удары, выжидая, пока регенерация начнет замедляться. На седьмой минуте лезвия американца раскалились добела от жара, и он их втянул, шипя от боли. Юлий закончил бой ударом гладиуса плашмя по голове, придавив противника огромными магическими фигурами, из которых тот так и не мог выбраться.

Я ни на секунду не сомневался в своем друге.

Следующий бой: Субэдэй из Монголии против Жанны из Франции.

Монгольский генерал призвал трех каменных элементалей и попытался задавить француженку массой. Жанна подняла двуручный меч, и белое пламя превратило элементалей в щебень. Когда она пошла на Субэдэя, от ее тела веяло таким жаром, что песок под ногами превращался в стекло. Монгол сдался, когда его каменная броня начала плавиться.

После них сражался Тэмуджин из Монголии против Хасана из Османской Империи.

Ассасин пытался действовать из тени, но монгольский лучник оказался на редкость живучей мишенью. Стрелы с магической начинкой прошивали каждый темный угол, и Хасану пришлось выйти в открытый бой, где лук оказался эффективнее клинков. Три самонаводящиеся стрелы в плечо, бедро и руку закончили спор. Хасан сдался, и на его лице осталось что-то вроде уважения.

Далее Касим из Халифата против Кетцаля из Мексики.

Мексиканец призвал ацтекского духа-змея и обрушил на Касима вихрь из камней и обсидиановых осколков. Касим ответил стеной льда, которая заморозила духа в полете, после чего разбил его одним ударом водяного кнута. Кетцаль попытался перейти в рукопашную, но Касим обездвижил его ледяными оковами за четыре секунды.

Дальше было что-то странное, но, по мнению Лоры, очень милое. Поклонившись, Касим повернулся к трибунам и отправил кому-то воздушный поцелуй. Камера быстро поймала реакцию и попыталась найти ту, кому был отправлен поцелуй.

И к моему удивлению, на экране, хоть и вскользь, но промелькнули мои Рыцари.

– Вижу, кто-то нашел мотивацию, – фыркнула Лора. – Романтика и магия. Великолепная комбинация.

Наконец, случился последний бой первого раунда. Ли Мубай из Китая против Кригера из Пруссии.

Прусский артефактор в экзоскелете выглядел внушительно: магические снаряды, встроенные ловушки, механические манипуляторы. Но Ли Мубай действовал спокойно и без эмоций. Прямой меч рассекал металл, как бумагу, огненные лезвия разбивали механизмы, а когда экзоскелет наконец заклинило, китайский мечник просто положил клинок Кригеру на плечо и вежливо подождал, пока тот сдастся.

***

Комната ожидания.

Первый раунд закончился. Лора вывела голограмму с результатами и аналитикой.

– Итого, – она водила пальцем по именам. – Фавориты по моим расчетам: Мусаси, Фарид, Геральт, Ип Ман. Эти четверо показали наибольший запас сил и минимальный расход энергии.

– А Люпен?

– Люпен хитрый, но не мощный. Его могу взять на себя. Против Зигфрида его фокусы работали, потому что прусс ригидный и прямолинейный. Против адаптивного бойца Люпен выдохнется. Его карман фокусов не бесконечен.

– Юлий?

– Юлий силен, но мы с ним уже сражались и знаем все приемы.

– Жанна?

– Огненная берсеркерша. Ее проблема в том, что она не умеет сдерживаться. Если кто-то выживет первые три минуты, она перегорит. Буквально.

Дверь открылась, и в комнату заглянул судейский помощник.

– Господин Кузнецов! Через пять минут ваш выход!

Я поднялся. Размял шею, покрутил плечами, поприседал. Болванчик на запястье тихо зажужжал, предвкушая мордобой.

– Миша, – Лора встала рядом. – Бонд заходит справа.

– Запомнил. Выводи траекторию.

– И не красуйся. Сделай быстро и уходи.

– Обещаю.

– Врешь.

– Ну не буду же я давать слово пацана?

***

Когда я вышел на арену, стадион моментально взорвался. Пятьдесят тысяч человек орали, топали, свистели и размахивали флагами. Камеры повернулись ко мне, и я физически ощутил вес толпы.

Да, черт возьми, публика любит меня!

– Второй раунд! – раздался голос судьи. – Сахалин против Англии! Михаил Кузнецов против Джеймса Бонда!

Англичанин уже стоял на арене. Он выглядел точно так же. Безупречный костюм, ровная осанка, спокойный взгляд.

– Кузнецов, – он слегка кивнул. – Наслышан.

– Бонд, – я кивнул в ответ, – я так понимаю, Джеймс Бонд.

– Благодарю. Надеюсь, наш бой продлится чуть дольше, чем прошлый.

– Я бы не рассчитывал.

Судья поднял руку.

Бонд тут же исчез.

Стадион затих.

Но со мной этот трюк не сработает. Я видел Бонда. Лора отслеживала едва уловимые колебания пространства, любые изменения. Его контур мерцал у меня перед глазами голубым силуэтом.

Бонд зашел справа. Как и говорила Лора..

Два клинка вылетели, целясь мне в шею. Я сместился на полшага влево, перехватил его правое запястье и провел бросок через бедро. Бонд рухнул на спину, невидимость слетела, и он уставился на меня снизу-вверх с искренним удивлением.

Я использовал его же собственную технику. Захват запястья, разворот корпуса, перенос веса. Тот же прием, которым он вырубил Валеску, только проведенный зеркально и раза в три быстрее. Кинжалы выпали из его рук, и я наступил на один из них.

– Как? – он моргнул.

– Я быстро учусь, – пожал я плечами.

Судья начал отсчет. Бонд попытался подняться, но я положил ладонь ему на грудь и пустил импульс. Легкий и безвредный, но достаточный, чтобы парализовать мышцы. Бонд распластался на песке.

– Сдаюсь, – выдохнул он.

Десять секунд с начала боя. Стадион замер на мгновение, переваривая увиденное. Потом взорвался аплодисментами, криками и свистом.

Я протянул Бонду руку. Он принял ее и поднялся. Отряхнул костюм, посмотрел на меня оценивающе и усмехнулся.

– Вы использовали мою собственную технику.

– Она мне понравилась.

– Лестно, – он поправил воротник. – Но в следующий раз я зайду слева.

– Буду ждать.

Мы ушли с арены.

***

Комната ожидания.

Дверь закрылась, и я выдохнул.

– Браво, – Лора сидела на столе и болтала ногами. – Десять секунд. Наверное, это рекорд.

Я упал в кресло и потянулся к пульту телевизора. Бои второго раунда продолжались.

– Лора, есть что-нибудь из Австралии?

Она помолчала. Голубые нити на мгновение замерцали, считывая каналы связи.

– Полная тишина. Барьер на месте, сигналов нет ни от китайских, ни от японских разведчиков. Нечто закрыл континент наглухо.

Я потер переносицу.

– Плохо.

– Есть кое-что еще, – Лора вывела карту Москвы. Два красных маркера мигали на окраине. – Час назад система противометеоритной защиты столицы уничтожила два случайных метеорита. Артефактные щиты обработали их автоматически, даже тревогу не объявляли.

Я нахмурился.

– Два метеорита за час.

Мне не нужно напоминать, что мое присутствие притягивает метеориты. Космическая ирония божественного эффекта. Куда бы я ни приехал, рано или поздно с неба начинает валиться всякая дрянь.

– Следи за этим, – попросил я.

– Уже слежу. Если появится что-то серьезное, предупрежу.

На экране продолжались бои. Мусаси красиво разобрался с Геральтом в дуэли мечников. Рокки отхватил от Фарида огнем и не смог подняться. Ип Ман разобрал Люпена, которому не помогли его иллюзии.

Объявили следующий бой второго раунда в нижней сетке. Камера показала выход на арену, и комментатор торжественно произнес:

– Представитель Российской Империи!

Из тоннеля вышел человек. Кудрявые белые волосы, добрые голубые глаза, руки в карманах. Легкая улыбка, будто он забрел на арену случайно и собирался спросить дорогу до ближайшей кофейни.

Это был Александр Есенин.

Я застыл. Несколько дней назад этот человек лежал на больничной койке на Сахалине. А сейчас он стоял на арене.

– Лора… – я не отрывал глаз от экрана.

– Вижу, – ее голос был напряженным. – Миша, как он умудрился…

Есенин на экране вытащил руки из карманов, и по арене прокатилась волна давления. Легкая, почти незаметная, но от нее дрогнули защитные барьеры стадиона.

– Саша, какого хрена… – пробормотал я.

Глава 5. Разве хорошей драке нужен повод?

Сахалин.

Лазарет.

За день до турнира.

Александр Есенин лежал на больничной койке пятые сутки и тихо сходил с ума от скуки. Боли он почти не чувствовал, лекари накачали его таким количеством лекарств, что в нем самом этих лекарств было больше, чем крови. А вот скука доставала по-настоящему.

В палате было чисто, тепло и невыносимо тоскливо. Белые стены, белый потолок, белая простыня, под которой он валялся, как кусок творога в марле. На тумбочке стоял стакан с какой-то мутной жидкостью, который Люся наливала каждые три часа и не выходила из палаты, пока он не выпьет все до капли.

– Люся, – позвал он, не открывая глаз. – Скажи честно. Эта твоя настойка… из чего?

– Корень, травы, лягушачий экстракт, – отозвалась знахарка, перебирая склянки. От запаха ее снадобья у Саши слезились глаза.

– Лягушачий экстракт… – повторил он. – То-то я смотрю, к вечеру меня так и тянет попрыгать где-нибудь по болоту. Если завтра заквакаю, ты не пугайся.

– Заквакаешь, Александр. Обязательно заквакаешь. Но сначала пей! – и она сунула ему в руки питье.

Саша глубоко вздохнул и, зажмурившись, принялся пить. Спорить с ней не хотелось. Эта женщина выходила половину легендарного отряда Владимира Кузнецова. С такой не поспоришь.

Телефон на тумбочке завибрировал. Номер высветился без имени, но Саша и так понял, кто звонит. Таким номером пользовался один человек на всю Империю.

– Слушаю, – он поднес трубку к уху.

– Саша, – голос царя звучал ровно и по-деловому. – Не отвлекаю?

– От потолка? Не сказал бы…

Петр Петрович помолчал, видимо прикидывая, шутит он или нет.

– У меня к тебе предложение. Завтра в Москве состязание. Победитель возглавит объединенный отряд против божеств. От Российской Империи нужен боец. Мои дети идут под командование Кузнецова, выставлять их нет смысла. А вот ты…

– А я в лазарете, – подсказал Саша. – На Сахалине.

– А ты в лазарете, на Сахалине, – согласился царь. – Но если я хоть немного тебя знаю, Саша, лазарет тебя держит исключительно из вежливости. Ты же хочешь хорошенько подраться? Достойный противник там точно будет.

Саша посмотрел на потолок с новым интересом. Турнир, где собрались сильнейшие маги планеты… Это что-то новенькое.

– И меня не будут ругать, если я кого-нибудь там сломаю? – уточнил он.

– Убийства запрещены. Все остальное – на твое усмотрение.

– Тогда я согласен.

– Я знал, что ты не откажешься. Удачи, Александр. И постарайся не разнести стадион. Он новый.

Царь отключился. Саша положил телефон и сел на кровати. Скуку как рукой сняло.

– Люся, – произнес он. – Я сегодня ночью сбегу.

Люся отложила ложку и вытерла руки о фартук. Удивления на ее лице не было ни на грамм.

– Здоровый уже?

– Здоровее некуда. Вообще-то я был здоров еще позавчера, просто у вас тут кормят неплохо.

– Михаил знает?

– Хочу сделать сюрприз, – Саша поднялся, проверил, держат ли ноги. Ноги держали. – Если Миша узнает, он начнет читать лекцию про мое здоровье, потом поставит у двери своих Рыцарей, а с ними мне драться лень. Так что Мише об этом знать не стоит. Прикроешь?

Знахарка смерила его долгим взглядом. Потом пожала плечами и вернулась к своим склянкам.

– Прикрою. Только окно за собой закрой.

– Благодарю, очаровательная врачиха, – любезно поклонился Саша.

– Я сейчас передумаю! – взмахнула она ложкой, – Какая я тебе врачиха, бездарь!

Ночью палата опустела. Простыня осталась лежать ровным комком, изображая спящего человека достаточно убедительно, чтобы дежурный лекарь до утра ничего не заподозрил. Окно и правда было закрыто. Александр Есенин держал слово.

***

Москва.

Центральный стадион. Арена.

Я смотрел на экран и не верил своим глазам.

Александр Есенин стоял на арене, держа руки в карманах, и выглядел вполне сносно. Я бы даже сказал, как обычно. Хотя, как он тут оказался? Он же должен был лежать под наблюдением Люси в лазарете. И вот он здесь, в Москве, за тысячи километров от своей койки, и улыбается.

– Лора, как он сюда попал? – мысленно окликнул я помощницу. – До Москвы от лазарета сутки лету. Через портал он не проходил.

– Понятия не имею, – призналась она. Голубые нити по ее телу нервно замерцали. – По нашим данным, он должен быть на Сахалине. Либо кто-то очень хорошо подделал документы, либо Есенин знает фокус с быстрым перемещением, о котором мне не рассказали. И то и другое мне не нравится.

– Мне тоже.

– Кеншин Химура из Японии! – объявил судья. – Александр Есенин, Российская Империя!

Кеншин вышел напротив. Рыжеволосый мечник в потертом темном одеянии, с длинным клинком на поясе. В первом раунде он за три минуты разделал валахийского вампира, рассекая теневые щупальца быстрее, чем те успевали появляться. Хороший боец. Серьезный.

Саша вытащил одну руку из кармана и лениво помахал ему.

– Привет. Слушай, ты только не сильно расстраивайся потом, ладно? Я давно ни с кем толком не дрался, так что могу немного увлечься.

Кеншин не ответил. Молча поклонился, положил ладонь на рукоять и принял стойку. Похоже, болтовню он считал лишней тратой воздуха.

Судья махнул рукой.

Кеншин сорвался с места. Для глаза обычного человека он просто исчез и возник вплотную к Саше, а клинок уже шел снизу вверх, наискось, нацеленный точно в подреберье. Безупречный удар. Я невольно подался вперед.

Лезвие остановилось в сантиметре от рубашки Есенина.

Будто врезалось в стену, которой там не было. Кеншин надавил, жилы на его руках вздулись, по клинку побежали искры от усилия, но сталь не сдвинулась ни на волос. А Саша даже не повернул головы. Стоял, руки в карманах, и разглядывал что-то на трибунах.

– Хорошая техника, – заметил он, продолжая смотреть мимо противника. – Чистая. Вот ту девушку в синем во втором ряду видишь? Похожа на мою знакомую из Кемерово. Ладно… Куда же ты так спешишь… Я думал, мы будем эпично прыгать по арене и делать всякие взрывы и прочее…

Кеншин отпрыгнул и ударил снова. Сверху, с разворота, серия из пяти выпадов, каждый достаточно быстрый, чтобы развалить надвое любого мага. Все пять остановились в сантиметре от тела Есенина и повисли в воздухе, будто увязли в киселе. Саша наконец вынул вторую руку из кармана и почесал затылок.

– Слушай, я понимаю, что обидно, – проговорил он почти сочувственно. – Но ты пойми, я не нарочно. Оно само.

По арене прокатилась тяжелая волна давления. Песок вокруг Есенина прижало к земле, защитные барьеры стадиона загудели, а Кеншина сложило пополам и поставило на колени. Японец уперся клинком в землю, попытался подняться и не смог. Его держало к арене так, будто на плечи опустили гору.

– Хватит, – выдавил Кеншин сквозь зубы. – Сдаюсь.

Давление исчезло. Саша тут же расслабился и протянул противнику руку. Тот поднялся сам, но в глазах у него стояло что-то близкое к ужасу.

– Извини за это, приятель, – Саша развел руками. – Мне хотелось проверить новые приемы…

Кеншин молча поклонился и ушел с арены с гордо поднятой головой.

Стадион ревел. Пятьдесят тысяч человек только что увидели, как боец Российской Империи выиграл бой, ни разу не вынув обе руки из карманов.

– Миша, – Лора смотрела на экран с улыбкой. – Я тут посчитала. Если бы он захотел, бой длился бы не пятнадцать секунд, а полторы. Он растягивал его специально.

– Зачем?

– Скучно ему. Развлекается. Знаешь, что меня пугает? Не то, что он сильный. А то, что он сильный и при этом ему скучно.

Я промолчал. Тут и сказать было нечего.

***

Москва.

Центральный стадион. Технический коридор.

Я столкнулся с ним в коридоре между секторами, куда вышел размяться и подышать. Есенин шел навстречу, все так же держа руки в карманах, и при виде меня улыбнулся, как старому приятелю, которого не ждал встретить в очереди за пирожками.

– Кузнецов! А я думал, ты на меня будешь дуться.

– За то, что ты сбежал из лазарета, где тебя держала Люся, и приперся на турнир в другом конце планеты? – уточнил я. – С чего бы мне дуться.

– Вот и я о том же, – обрадовался он. – Ты меня понимаешь.

Я остановился напротив. Вблизи он выглядел хуже, чем на экране. Под глазами тени, кожа бледнее обычного, и в самой глубине его добрых голубых глаз кололось что-то нехорошее. Но держался он легко.

– Саша, тебе вообще-то лежать положено.

– Лежал, – он отмахнулся. – Пять дней. Хватит. Знаешь, как редко выпадает шанс подраться с кем-то, кто продержится хотя бы пару секунд? У меня с этим напряженка. Стоит мне с кем-то сцепиться по-настоящему, как сразу начинается: международный скандал, нота протеста, царь хватается за голову, кого-то приходится хоронить. А тут красота. Бьешь в полную силу, никто не умирает, и главное – меня за это даже не отругают. Сам царь разрешил. Понимаешь, какая прелесть?

– Понимаю, – признал я. – Тебе выписали справку, что можно бить людей.

– Лучшая справка в моей жизни, – серьезно подтвердил он. – Жаль, рамку под нее не дают. Кстати, а где Валера?

– А ты что, соскучился? – улыбнулся я.

– Ну… Искренне хотел бы с ним подраться в полную силу!

– Вот именно! Он точно не откажется! Но, Саша, если я захочу уничтожить город, обязательно сведу вас.

– Не ну я бы аккуратно…

Я невольно хмыкнул. С Валерой аккуратно не получится. С Есениным всегда так. Вроде бы шутит, а по спине холодок.

– Если дойдем до финала, мне придется драться с тобой, – заметил я.

– На это я и рассчитываю, – он перестал улыбаться, и лицо у него стало почти спокойным. – С тобой, Кузнецов, мне будет интересно. Из всех, кто тут собрался, ты единственный, против кого мне не придется сдерживаться, что бы кого-нибудь случайно не прихлопнуть. Так что я очень жду.

– Я тоже, – сказал я, и не покривил душой.

Есенин посмотрел на меня еще секунду, и в уголках его губ снова появилась улыбка. Загадочная, без объяснений. Потом он сунул руки поглубже в карманы и пошел по коридору дальше, насвистывая что-то под нос, как человек, у которого все в жизни наконец-то наладилось.

– Миша, – тихо позвала Лора, когда он скрылся за поворотом. – Мне одной кажется, что он знает что-то, чего не знаем мы?

– Не одной.

– Вот и славно. На пару бояться не так обидно.

***

Москва.

Центральный стадион. Арена.

Следующий бой я застал уже на экране в комнате ожидания. Юлий Деций Меридий против Ханы.

Хана выскочила на арену вприпрыжку, в своем неизменном военном топике и берете с корейским флагом, и помахала трибунам. Юлий вышел следом, спокойный и собранный, в легком римском доспехе, с гладиусом на поясе.

Перед началом Хана вдруг подбоченилась и ткнула в Юлия пальцем.

– Эй, римлянин! Ты только не вздумай мне поддаваться, потому что я девушка! Дерись по-настоящему, а то обижусь!

Юлий чуть наклонил голову, разглядывая ее.

– Не беспокойся, Хана, – ответил он ровно. – На этой арене я вижу не девушку. Я вижу воина. А воина я уважаю слишком сильно, чтобы драться вполсилы.

– О, обожаю тебя, – Хана расплылась в улыбке и крутанула трезубец. – Жалко будет тебя побеждать.

– Тогда не побеждай, – предложил Юлий и обнажил гладиус.

Бой начался, и Хана взяла свое любимое – скорость. Она сорвалась с места и понеслась вокруг Юлия с такой быстротой, что камеры не могли поймать ее силуэт. Удары сыпались со всех сторон: в спину, в бок, под колено, снова в спину. Будь на месте Юлия кто попроще, его бы изрешетило за пару секунд.

Но римлянин и не думал гоняться за ней. Он остался на месте, воткнул гладиус в песок и вскинул руки. Из земли вокруг него поднялись огромные полупрозрачные геометрические фигуры. Они сомкнулись кольцом, образовав живую стену, через которую Хана проскакивала все труднее.

– Грамотно, – оценила Лора. – Он не пытается ее догнать. Он сужает ей пространство. Скорость хороша, пока есть где разогнаться. А он отнимает у нее это где.

Кольцо фигур сжималось. Хана металась внутри, искала просвет, била по фигурам клинками, но те смыкались снова, едва она пробивала брешь. С каждой минутой круг становился теснее, а корейка – медленнее. Скорость требует выносливости, а выносливость не бесконечна даже у нее.

На седьмой минуте Хана выдохлась. Юлий перехватил ее клинки поперек, прижал к земле, и приставил клинок плашмя к ее шее.

– Достаточно? – вежливо поинтересовался он.

– Достаточно, – пропыхтела Хана, лежа на спине и тяжело дыша. – Слушай, а научи потом так делать? Эти твои кубы – огонь.

– Это секрет рода Меридиев, – Юлий убрал меч и протянул ей руку. – Но за хороший бой могу показать пару движений.

– Договорились! – Хана вскочила как ни в чем не бывало и потрясла его ладонь обеими руками.

– Дружелюбная девочка, – заметила Лора. – Проиграла, и тут же набивается в ученицы. У нее в голове вообще обиды не задерживаются.

– Хорошее качество.

– Для нее. А вот ее тренеру я не завидую.

***

Москва.

Центральный стадион. Комната ожидания.

До моего боя оставалось еще несколько поединков, и я решил не тратить время впустую. Сел на пол посреди комнаты, скрестил ноги, выровнял дыхание и ушел в себя.

Восстановление каналов – штука нудная, но необходимая. Лора держала их на девяноста трех процентах, и каждый процент сверху давался все тяжелее. Медитация помогала. Энергия текла по новым руслам медленно, как вода по только что прокопанной канаве, нащупывая дорогу и постепенно ее расширяя. Если не дергать каналы резкими нагрузками и дать им время, к утру будет все девяносто пять.

– Красиво сидишь, – голос Лоры прозвучал откуда-то сбоку. – Прямо монах. Не хватает только нимба и таблички "не кантовать".

– Лора, ты мешаешь медитировать.

– Я вдохновляю. – она расстегнула на груди комбинезон, обнажая идеальную грудь, – Это разные вещи.

Я не стал спорить и снова провалился в себя. Бои на экране шли своим чередом, гудела толпа, кто-то выигрывал, кто-то проигрывал, но меня это сейчас не касалось. Турнир уместили в один вечер, что бы не тянуть и не мучить гостей лишними сутками в Москве. Это значило, что командира назовут уже сегодня, еще до полуночи. Часы, а не дни. А на другом краю планеты из за Нечто умирал целый континент, и я сидел тут, на полу, и зарабатывал право однажды туда полететь.

В дверь постучали. Я открыл глаза. На пороге стоял Рафик, с не самым довольным лицом.

– Михаил Викторович, – он прикрыл за собой дверь. – Его величеству пришел ответ из Австралии. Точнее, не из самой Австралии, а от разведки Блин Лола, которая подобралась к столице вплотную.

Я поднялся на ноги.

– Слушаю.

– Король Австралии, Ричард Шестой, жив. Один из разведчиков сумел заглянуть внутрь дворца сквозь брешь в барьере. Ричард сидит у трона, дышит. Но, по словам разведчика, выглядит так, будто из него выпили все, кроме капли жизни. Долго он не протянет.

Я сжал зубы. Внутри что-то нехорошо повернулось.

– То есть он еще жив, а мы тут устроили спортивный праздник, – проговорил я. – Я могу не успеть. И все ради того, что бы выбрать командира, которым я и так буду.

– Пара часов ничего бы не изменили, Михаил Викторович, – спокойно возразил Рафик. – Даже выйди вы из турнира прямо сейчас, до Австралии лететь сутки с лишним. Король либо доживет до нашего прихода, либо нет, и эти часы тут ни при чем. К тому же, насколько мне известно, лететь вам не придется. У вас ведь есть портал.

Я прищурился.

В Австралии действительно стоял девятый портал из сети Владимира. Об этом знали несколько человек и Лора. Рафика в этот список я точно не вписывал.

– Откуда ты знаешь про портал? – медленно выговорил я.

Рафик позволил себе крохотную улыбку, поправил папку под мышкой и шагнул к двери.

– Это моя работа, господин Кузнецов, – ответил он и вышел, аккуратно прикрыв за собой створку.

Я остался стоять посреди комнаты.

– Лора, – позвал я. – Ты это слышала?

– Слышала. И уже не нравлюсь сама себе, потому что начинаю составлять список тех, кому стоит доверять, а в нем подозрительно мало имен, – она помолчала. – Рафик не такой простой секретарь, каким прикидывается.

– Петр Первый умер.

– Умер, – согласилась она. – Но что-то мне подсказывает, что свою картотеку он кому-то оставил. Вместе с привычкой знать чужие секреты раньше их хозяев.

***

Москва.

Центральный стадион. Арена.

Четвертьфиналы пошли быстрее, чем я ожидал. Сетка таяла, слабых выбило еще в первых раундах, и на арену выходили только те, кого Лора честно записала в фавориты. Когда судейский помощник заглянул в дверь и махнул мне, я уже знал, кто будет напротив.

– Четвертьфинал! – разнеслось над стадионом. – Сахалин против Японии! Михаил Кузнецов против Миямото Мусаси!

Старик ждал меня в центре арены. Седой, в простом кимоно, с двумя мечами за поясом, спокойный, как стоячая вода в пруду. В первом раунде он распустил на лоскуты ковер-самолет одного шумного гостя из Османской Империи. Болтуном Мусаси не был, и это я уважал.

Я остановился в нескольких шагах от него и слегка поклонился.

– Мастер Мусаси. Прошу прощения заранее.

Старик приподнял седую бровь.

– За что же?

– За то, что я не буду тянуть. У меня на другом конце планеты есть срочные дела, там сидит божество, и каждый лишний час работает против нас. Так что я буду действовать быстро. Это не неуважение. Скорее наоборот.

Мусаси несколько секунд смотрел на меня, потом медленно кивнул, и в уголках его глаз собрались морщинки.

– Удачное совпадение, – произнес он. – Я ровно по той же причине собирался выиграть быстро. На кону судьба человечества, а я уже стар, что бы любоваться затяжными поединками. В моем возрасте долгие бои вредны для спины.

– Тогда мы поняли друг друга.

– Поняли, – он положил ладони на рукояти. – Не разочаруй меня, Кузнецов.

Судья поднял руку.

Я не стал доставать Ерх. И родовой не стал. Просто разжал пальцы, и пространственное кольцо раскрылось.

Болванчик хлынул наружу весь, до последней детальки. Две тысячи четыреста фрагментов взмыли в воздух и закружились вокруг меня сверкающим вихрем. Трибуны охнули. Мусаси не шелохнулся, только глаза его сузились, отслеживая металлический поток.

Я вытянул руку ладонью к нему.

Детальки сорвались с места и за долю секунды собрались вокруг старика плотным куполом. Сфера сомкнулась прежде, чем он успел вынуть клинок. Мусаси оказался внутри, в коконе из тысяч фрагментов, которые Лора держала так плотно, что между ними не прошла бы и игла.

– Прости, дед, – пробормотал я и сжал кулак.

Купол сжался следом. Болванчик стиснул пространство внутри сферы, выдавливая воздух и место, в котором можно было бы хоть как-то двигаться. Мусаси успел наложить магию на клинки – я почувствовал, как полыхнула энергия, как лезвия впились в металл изнутри. Несколько деталек накалились но Лора тут же подтянула на их место новые и дожала.

Старик продержался секунды три. Потом энергия внутри купола погасла, давление сопротивления исчезло, и я разжал кулак.

Болванчик распался, открыв Мусаси. Тот стоял на коленях, опираясь на оба меча, и тяжело дышал. Сил подняться у него не осталось, магию из него выжало до донышка.

– Сдаюсь, – выдохнул он и невольно усмехнулся. – Быстро. Как и договаривались.

– Спасибо за бой, мастер.

Я подал ему руку, и он, к моему удивлению, оперся. Поднялся, отряхнул кимоно и посмотрел на меня с каким-то новым выражением.

– Береги спину, Кузнецов, – посоветовал он. – Долгие бои вредны не только старикам. Тем, на ком висит целый мир, тоже.

Болванчик вернулся на запястье и недовольно зажужжал – ему опять не дали как следует подраться.

– Не ной, – мысленно бросил я ему. – Тебя сегодня и так весь стадион видел. Будешь самым знаменитым браслетом на планете.

– Два секунды, – подвела итог Лора, пока я шел к выходу под рев трибун. – Миша, ты в курсе, что комментатор сейчас умер от нехватки слов? Он молчит уже три секунды. Для комментатора это как кома.

– Переживет.

– Переживет. А вот ставочники, которые поставили на долгий бой, вряд ли. Слышишь, как кто-то на трибуне рыдает? Это не от восторга.

Глава 6. Финал турнира.

С каждым боем сил у болельщиков только прибывало – трибуны гремели так, что даже здесь казалось, будто вот-вот разразится землетрясение. К счастью, стадион был рассчитан на подобное и усилен артефактами. На экране долго крутили рекламные ролики, и я даже боюсь представить сколько они стоили, учитывая, что число зрителей трансляции подскочило до трех миллиардов.

Наконец пивные бутылки с надписью “Дикая пехота” перестали отплясывать, и появилась арена, на которой творилось что-то нереальное – люди буквально сходили с ума. Какой-то псих распылил там красный дым…

– Встречайте! – кричал ведущий усиленным голосом. – Ип Ман из Китая против Фарида из Халифата!

Эти двое выходили уже под музыку. Самой зажигательной была композиция Фарида – она долбила по стадиону так, что уши закладывало. Ип Ман ограничился чем-то традиционно китайским. Пока выходил китаец, Фарид смотрел куда-то на трибуны.

– Лора… Он что, опять смотрит на нашу ложу?

– Миша, не отвлекайся, – загадочно проговорила моя помощница.

Встав на середине арены, они поклонились друг другу и приняли боевые стойки.

– К бою! – крикнул ведущий.

Бой вспыхнул – буквально. Фарид обрушил на Ип Мана всю мощь своей боевой магии. Китаец же скакал по арене, уворачиваясь от оползней, что ждали его на земле, то от огненных волн, шаров, стен и прочих “спецэффектов”, коим Фарид накрыл небо. Несколько раз Ип Ман вступал с Фаридом в рукопашную, и тот использовал кулаки, объятые огнем. На стадионе стало так жарко, что над ареной появился пар.

– А ведь он мог использовать свою саблю, – сказала Лора. – И не стал. Благородно.

И без поддержки Касима Фарид начал сдавать. Видно, что он пропускал один удар Ип Мана за другим. А стиль у китайца был такой, что если он “поймал” противника на одном ударе, то тут же совершал второй, потом третий, а потом…

– Все, – сказала Лора еще до того, как каждому стало очевидно, что Фарид проиграл. Он вроде, еще мог махать огненными кулаками, но на каждый его хук Ип Ман “награждал” араба целой цепью ударов.

И вот он пробил его последний блок и начал работать настолько густой серией, что мне показалось, будто у него не две руки, а десять… Нет, их реально было десять! Когда Ип ман разошелся, рядом с двумя его физическими кулаками замелькали еще восемь призрачных рук из чистой энергии. И все со скоростью какой-то адской молотилки вбивали кулаки бедняге Фариду в корпус.

– Лора, ты тоже это видишь? Меня же не приложили по голове?

– Неа, похоже, это его секретная техника, которую он оставил “на сладкое”. Видит ее только Ип Ман и Фарид, которому сейчас ой как нелегко. Ну, и мы, благодаря Болванчику. Весь стадион в пару, даже камеры ослепли.

А Фарида, который не успевал даже моргать, месили со все возрастающей скоростью. Ип Ман не остановился даже, когда представителя Халифата отбросило, и продолжал его бить – на расстоянии. Лицо Ип Мана перекосило: видать, пытался остановиться, но не мог.

– Увлекся, бывает, – хмыкнула Лора.

Наконец Фарида оставили в покое. Руки пропали, представитель Халифата покатился по песку. И остался лежать. Когда пар рассеялся, Ип Ман стоял над поверженным противником и с взволнованным видом бил его по щекам.

А тот не реагировал.

– Так… – протянул я, наблюдая, как к ним начинают сбегаться судьи. – Это плохо… Лора?

– Перестарался, китаец, – сказала она, отправляя к ним Болванчика. На стадионе вместе радостных криков была тишина. Даже судья молчал. – Но Мага высших сил просто так не убить.

По стадиону буквально физически прошлась волна облегчения – открыв глаза, Фарид похлопал ими и попытался встать. Не смог, и ему принялся помогать Ип Ман и еще парочка судей.

Я тоже выдохнул. Не хотелось потерять такого опытного бойца, как Фарид, из-за какого-то дурацкого состязания. Камера на секунду показала мне наши трибуны. Кажется, Эридан совсем перегрелась, и ее обмахивали веерами.

Не успели люди перевести дух, как объявили следующий бой:

– Александр Есенин из Российской Империи! – провозгласил судья. – Против Касима из Халифата!

Пошла музыка. Касим вышел под нечто арабское, а Есенин под бодрый рэп. И снова руки у него были в карманах.

– Показушник, – сказала Лора. – Но неужели он снова решил победить, не вынимая рук?

– Это же Саша… Он любит удивлять.

Впрочем, после драки с Кеншином, другие участники должны были сделать выводы. Какие? Бог знает…

– Возможно, если он вытащит руки из карманов, будет еще хуже, – хмыкнула Лора. – Возможно, кто-то решит, что бить его нужно пока он их не достал… И вообще, зачем Романов его пригласил, если хочет, чтобы ты возглавил отряд? Ты не думал?

– Ты так во мне не уверена?

– Нет, но… Пойми, Саша Есенин способен вообще на все, что угодно…

Я кивнул. Возможно, Романов так и подумал. Потому и выбрал его – потому что с ним возможно все, что угодно.

А противники шли друг к другу. Касим при этом был бледным, но сосредоточенным. Есенин скучающе вздыхал. Руки все еще в карманах. Взгляды всего мира были направлены именно на них.

И что-то в этом было не то. Будто…

– К бою! – крикнул судья, и…

Они продолжали идти. Просто идти. Есенин свой обычной скучающей походкой, а Касим… шел, как робот. Переставлял ногами, потел и дергал лицом так, будто его вели на привязи.

Они сближались. Тишина стояла звенящая. Двадцать метров. Десять.

Есенин шел, будто гулял. Волны силы от него шли колоссальные – и все окружали Касима будто коконом. Это…

– Выпендрежник, – покачала головой Лора. – Какой-то новый прием.

Пять. Два метра. И никто из них, даже Касим, и не думал атаковать. Просто шли друг к другу, как старые друзья. За шаг до противника Есенин высунул руку из кармана. Касим, а затем весь стадион буквально задохнулся от предвкушения того, что…

– Боньк! – и дав Касиму леща, Есенин просто прошел мимо. Противник качнулся, потом глаза его закатились и он рухнул на песок как шкаф. Облачко пыли взмыло в воздух.

Есенин, громко зевая, направился к выходу, сопровождаемый гробовым молчанием, которым сковало стадион. До самого выхода он не обернулся ни разу. Тишина стояла еще пару секунд, а потом проснулся судья:

– Эээ, он жив? Представитель Халифата? Откликнитесь!

– Жив, – послышался голос лежащего на песке Касима. – Скажите ему, пусть отпустит. Я сдаюсь. СДАЮСЬ!

Трибуны взорвались, но так… на полшишечки. Видимо, рассчитывали на большее, чем...

– Сколько там секунд?

– Десять, Миша, – сказала Лора. – Он уработал Касима за десять секунд после объявления боя.

***

Отчего-то следующий поединок задержали – и снова на экране одна за одной показывали дурацкую рекламу “Дикой пехоты”. Когда ролик, рекламирующий это чертово безалкогольное пиво, прокрутили уже раз пятнадцатый, и я почти запустил пультом в экране, показался стадион.

– Следующий бой! – провозгласил судья. – Юлий из Римской Империи против Жанны из Франции.

Этот бой был совсем не интересный. Опять эта Жанна включила своего огненного берсерка, а Юлий проявил тактическую осмотрительность – он просто не давал приближаться к себе и сдерживал воительницу своими фигурами. Наконец, закрыл ее в коконе, и малышка Жанна просто “перегорела”, как и предсказывала Лора. Уносили дымящуюся француженку на носилках – она отчего-то улыбалась и смотрела на сопровождающего ее Юлия как на икону. Тот что-то говорил ей, возможно, приятное.

– Голубки, – покачала головой Лора. – Ну что, перерыв?

Опять на экране появилось проклятущее пиво. Никогда не куплю продукцию этого бренда!

– Несложно предположить, кто будет драться следующим, – сказала Лора, потягивая газировку из шлема с двумя банками. – Либо ты с Есениным, либо Юлий с ним же…

Я покосился на дверь. А там стучали торопливые шаги. Это оказался помощник судьи:

– Ваш выход! Пожалуйста, быстрее!

Совру, если скажу, что не волновался. Это всегда волнительно – идти на поединок, который решит все.

***

– И-и-и-и-и, дамы и господа, началось то, чего мы все так долго ждали-и-и-и-и! – звучал голос судьи по стадиону. – Их осталось всего четверо, и каждый достоин возглавлять отряд. Но! Как сказали в одном хорошем фильме: остаться должен только один! Встречайте! Ми-и-и-и-и-ихаил Кузнецов! Из Сахали-и-и-ина!

– Зачем он так растягивает слова? – закатила глаза Лора, что шла рядом в спортивной одежде тренера. – Выпил что ли?

– Наверное, того пива…

Трибуны взорвались, приветствуя меня. Больше всего старались на нашей ложе – Рыцари даже баннер соорудили: “МИША ВСЕХ ПОРВЕТ!”

Пока я шел по песку, не мог не смотреть на противоположные ворота, откуда должен был выйти противник. И вот они поплыли наружу – и там показалась фигура.

– Встречайте его противника! – воскликнул судья, пока человек медленно выходил на арену. – И-и-и-и-ип Ман! Из Китая!

Китайца тоже встретили как подобает. Он шел не спеша – почти, как Есенин.

– Драться будем в любом случае с Сашей, – сказал я. – Рано или поздно. Давай закончим с ним побыстрее. Не хочу тянуть и тратить лишние силы. Запомнила его стиль боя?

– А то. Только рук у нас не хватает.

– Это не беда. У нас есть Болванчик.

Остановившись за десять метров друг от друга мы поклонились. Ип Ман смотрел на меня оценивающе, с уважением. Как и на всех соперников.

– Не сдерживайтесь, господин Ип, – сказал я, выпуская Болванчика из пространственного кольца. – Время дорого.

– Согласен, господин Кузнецов, – ответил он, и я моргнул. Ип Ман прыжком оказался совсем рядом. И его десять рук тоже.

Детальки тоже сложились в подобные “щупальца”. И мы столкнулись.

***

У ведущего. Центральный стадион. Москва.

– Никогда не видел ничего подобного, а вы, уважаемые зрители?! Кажется, у этих парней рук становится все больше. А скорость… Вот это да, у меня аж глаза слезятся от такой скорости. Кажется, теперь я понял смысл поговорки: мастер на все руки. А я напоминаю вам, уважаемые зрители, что спонсор нашей программы… НЕТ! Что произошло?! Он упал! Он точно упал, но даже в полете его продолжают бить – и кажется, ни он, ни его противник не собираются останавливаться. А, они сцепились, и снова продолжают выбивать друг из друга все дерьмо! Ой, простите, уважаемые зрители на эмоциях вырва… Ох, ***** ***** ******* **** мать! Кажется, он больше не встанет!

***

И он не встал. Просто не видел в этом смысла. Улыбался, сплевывал кровь и не вставал.

– Сдаюсь. Вы хороши, господин Кузнецов, – сказал Ип Ман, которого я буквально вкопал в землю. Мы сидели на дне небольшого кратера, который образовался, пока мы с яростью, достойной лучшего применения, чесали друг о друга свои кулаки.

Я помог Ип Ману подняться и, выбираясь из кратера, мы ни раз помогали друг другу не скатиться обратно. Встретили нас обоих, как победителей – с ревом, от которого у меня зазвенело в ушах. К счастью, Лора убавила звук.

В комнату отдыха я буквально приполз. Ип Ман, как и сказал тот несдержанный судья, действительно выбил из меня все дерьмо.

– Лора, давай медитацию. Полный релакс.

– Не будешь смотреть следующий бой? Все же Юлий будет сражаться.

– Как будто мы не знаем, кто победит? – сказал я и закрыл глаза.

Нет, мне очень хотелось поддержать Юлия, но если мне придется сражаться с Есениным, то восстановиться нужно быстро. Ип Ман хотел победить, поэтому дрался в полную силу, и сейчас я чувствовал это каждой косточкой.

Запустив процесс, Лора убрала все звуки, запахи, ощущения и мысли, и я полностью погрузился в себя. Откуда-то издалека до меня доходило нечто со стороны стадиона, когда на песок вышел Есенин, а затем Юлий. Кажется, там что-то было, но я старался отрешиться от всего.

Восстанавливался. И наконец…

– Готово, – сказала Лора, и я открыл глаза. – И Есенин тоже готов.

Я открыл глаза и сразу увидел арену, а на ней Юлия и Сашу. Первый лежал на земле, а вокруг все было выжжено подчистую, но, к счастью, был жив. Есенин стоял над ним, держа руки в карманах, и улыбался поверженному противнику.

Затем присел на корточки. Вытащил руку из кармана.

Трибуны, которые секунду назад заходились как бешеные, вдруг умолкли – за секунду, пока Есенин тянул руку к беспомощному Юлию, мне показалось, будто в телевизоре просто выключили звук.

– Сука, – прошипел я, – что он…

– Боньк! – и Есенин ударил Юлия пальцем по носу. – И тебя засалил!

И расхохотавшись, он пошел к выходу. Все зрители и Юлий провожали этого странного типа глазами. Когда двери закрылись за ним, римлянин смог таки отключиться.

– Пять секунд. Ну что ж, – сказала Лора, когда на экране вновь появилась реклама пива “Дикая Пехота”. – Пожалуй, и нам не стоит тянуть?

– А куда еще дольше? Пошли. Есенин ждать не любит.

Открыв дверь, я наткнулся на помощника, который выглядел так, будто хотел передать мне похоронку.

– Меня успокаивает только одно, – говорил я, пока мы шли по длинному коридору, а все, кто попадался на пути, хлопали меня по плечам, и желали удачи. Тут и там работали трансляции, где самые разные спикеры обсуждали, какой же грандиозный бой предстоит.

Фамилия Есенин звучала куда чаще, чем Кузнецов.

– Что именно? – спросила Лора, шагая рядом. – Ты думаешь, сделают ли тебе “боньк”?

Я ловил на себе взгляды – и большинство были сочувствующие. Нет, ребята, рано вы меня хороните. Шел медленно, а куда бежать? Комментарии спикеров прерывались “Дикой пехотой”. Раньше десятого ролика трансляция не начнется.

– “Боньк” мы обязательно сделаем. Саше, – сказал я, и тут прозвенел телефон: СМСки, сообщения, пропущенные – они прорвались кучей. И там были все – от жен до студентов из КИИМа. Все до одного смотрели трансляцию и слали мне лучи удачи. Даже из Внутреннего Хранилища слышались смутные голоса. Валера орал громче всех.

– Я отключилась, чтобы не мешали, – сказала Лора. – А еще сделала на нас ставку.

– Ты?! Ставку?

– А что нет? – хмыкнула она. – Она небольшая. Знаешь, какое соотношение? Сколько за нас и за Есенина?

– Удиви…

Лора показала запись из какой-то букмекерской конторы. Два к… такое количество нулей я вижу впервые.

– Они все ставят на Сашу? – Мне было даже немного обидно.

– Угу, – протянула Лора. – Похоже, они уже нашли командира отряда. За нас только двое. Это ты, и…

– Какой-то психованный любитель ставок. Кто же он?

Лора пожала плечами. Хитро так.

– Лора, ты же знаешь? – сказал я, но мы были у выхода. Снаружи была ночь и светили одни прожекторы. Они ослепляли, я буквально вошел в море яркого света. Все заполнил рев толпы – и пока я шагал по песку, такому же белому, как свет прожекторов, мне казалось, что я ступаю по огромному полю, а вокруг качаются колосья.

Я трогал их руками. Дул приятный ветерок. Играла пафосная музыка.

– Лора… Это же музыка играет на стадионе, или это твои штучки?

– Конечно, на стадионе, – невинно улыбнулась она.

Пока меня объявляли, я смотрел на трибуны. Голоса зрителей сложились в один сплошной гул, но вскоре и он обрел целостность.

Одни кричали:

– Кузнецов! Кузнецов! Кузнецов!

Другие же:

– Есенин! Есенин! Есенин!

Мой противник был тут как тут – и тогда звуки слились в какофонию. Саша опять шел, засунув руки в карманы. Улыбался, как ребенок, пиная перед собой камешек, и смотрел. На одного меня.

– Лора, приготовься, – сказал я, активируя Болванчика и держась за рукояти мечей. – Он способен…

– Да, – сказала она, – на все, что уго…

Она не договорила, как добрые, голубые глаза Есенина мигнули и вспыхнули — ярко, как два солнца. Все поглотил белый-белый свет.

***

Поместье Кузнецовых. Сахалин.

Трофим с Марусей – и остальные домашние, которые буквально облепили телевизор, рассевшись кругом – долго смотрели в пищащую “сетку”. За миг до того, как трансляцию отрубило, там была какая-то вспышка.

– Нет! – кричал Боря. – Нет! Дядя Трофим, что с телеком?! Какого хера!

Раньше ему бы точно дали по губам за такие слова, но сейчас тоже самое слово крутилось у всех в головах.

Нет, дело не в телеке. Там, на московской арене, произошло нечто такое, что просто вырубило трансляцию. И возможно, у всех на планете.

***

Эта вспышка была такой мощной, что вырубила не только все до одного прожектора на арене, но и камеры. Тьма рухнула такая, что мне показалось, что все… Мне кранты. Над нами было одно яркое звездное небо.

Но. Нихрена.

Я видел Есенина – вернее, его глаза. Две голубые светящиеся точки в море абсолютной тьмы приближались.

– Бей, Кузнецов! – послышался шепот. – Бей, сука!

Я даже на секунду опешил. Глаза были совсем близко. Есенин шипел как мальчишка, который стоит на шухере. И не нападал.

– Чего…

– Бей, сука! Бей! Пока не сработал резервный источник питания! Сука, Кузнецов, бей! – и подойдя вплотную, Есенин подставил мне щеку. – Со всей силы!

Ну ладно. Хотя я был готов с ним отлично помахать руками.

И я сделал ему боньк.

***

Поместье Кузнецовых. Сахалин.

– Нет-нет-нет! – повторял Боря, стоя напротив телевизора, а остальные тупо смотрели в экран. – Мы не можем пропустить такое! Не можем! Не мо…

Но тут телек включился и Боря прилип к экрану. Остальные взорвались криками негодования, и мальчику пришлось прыгнуть на ковер, будто спасаясь от выстрела.

На экране все еще был Миша. И Саша.

***

– Ох, как больно! Как больно!

Я моргал, привыкая к яркому свету. Арена снова была залита огнем прожекторов – мигая, они включались один за другим. Есенин лежал на песке и держась за щеку, в которую прилетел мой кулак.

И стонал:

– Аааа… с-с-с-с… – корчился он, впрочем, не совсем натурально, – аааа… с-с-с-с… аааа… с-с-с-с… аааа… с-с-с-с… аааа… с-с-с-с… аааа… с-с-с-с…

– Саша? – спросил я, наблюдая эти телодвижения. – Саня?

– Аааа… с-с-с-с… аааа… с-с-с-с…

– Саня-я-я!

Но он продолжал. Я присел над ним на корточки.

– Ты же сдаешься?

– Ааа… Что? Конечно, сдаюсь, это был удар бога! Вот бы лицо не попортило…

А потом звуки просто пропали – Лора постарались, чтобы взрыв неистового рева, коим взорвалась арена, не оставил меня без слуха.

***

До самого Кремля я спал – ментально, конечно же. Тело взяло под управление Лора и сама принимала многочисленные поздравления, жала руки, толкала речи перед всем миром, а я просто валялся на пляже, пялясь в небо.

Да уж… Мы с ней немного перестарались с медитацией. Ментально я был разбит. Лора сидела рядом в своем купальнике, состоящим из одних ниточек, улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Мы выиграли, – пропела она мне на ухо. – И очень недурную сумму.

Цифра появилась прямо в небе, написанная облаками. Нулей было так много, что они заваливались за горизонт.

– Ты поняла, что за человек был вторым?

– Конечно, – сказала она. – Саша Есенин. Кто же еще? Он поставил на тебя.

Я закрыл глаза. Ну, в принципе очевидно. Этот балбес, как Саша, шепнул мне после поединка, просто не захотел становиться главным. Вот и решился на этот трюк с темнотой, чтобы я сделал ему боньк и вывел его из игры.

– Знаешь, Миша… – говорил Саша мне полчаса назад, когда мы шли по коридору, и в нас кидались цветами. – Ну ты что? Какой из меня командир отряда Земли? Это же приказывать надо, следить, слушать оправдания… – И он зевнул. – Скукота.

Глава 7. Подготовка.

Москва.

Красная площадь.

21:15.

Рев толпы накатывал волнами, я слышал его сквозь полудрему на пляже Внутреннего Хранилища, словно звук прибоя через закрытое окно. Лора дернула меня за рукав, ее голубые пальцы прошлись по запястью, и я ощутил знакомое легкое покалывание.

– Миша. Эй. Просыпайся, тебя награждают.

– Уже?

– Уже минут пять как. И между нами: тело прекрасно справляется без тебя.

– Обидно.

– Не обижайся, я просто констатирую факт.

Я открыл глаза и поморщился. Прожекторы били прямо в лицо, на груди висела медаль на широкой красной ленте, на рукав кто-то успел повязать ленту с гербом Российской Империи, а ведущий орал в микрофон так старательно, что у первого ряда наверняка течет кровь из ушей.

– И-и-и-и-и снова, дамы и господа! Объявляю официально! По итогам Международного состязания сильнейших магов планеты, командиром объединенного отряда Земли становится — Михаи-и-и-и-и-и-и-ил Кузнецо-о-о-о-ов! Из Сахали-и-и-и-и-ина!

– Если он еще раз так растянет твое имя, – пробурчала Лора, – я сделаю с ним что-нибудь ужасное.

– Например?

– Например, выдерну ему голосовые связки через ноздрю. Давно искала повод попробовать.

– Жди второго круга награждений.

– Жду.

Я мотнул головой, отгоняя последние отголоски медитации.

Мы были на Красной площади, где еще вчера оперативно соорудили трибуны. На сцене, поставленной прямо на брусчатку, выстроились участники состязания. Юлий в легком доспехе с гладиусом за спиной. Хана с трезубцем и улыбкой, которую не было способно стереть даже поражение. Мусаси с мечами за поясом – он был спокойным, как пруд в безветренную погоду. Бонд в идеально отглаженном костюме, будто только что вышел из ресторана. Ип Ман с заклеенной бровью и кривой улыбкой человека, у которого болит все, но он старается этого не показывать. Фарид с забинтованной рукой, Касим с распухшей фиолетовой челюстью. Остальные пристроились рядом – многие едва держались на ногах, но старались как могли.

Чуть в стороне ото всех стоял Есенин. Руки в карманах и такая добродушная мина, будто это не он час назад вырубил тысячу прожекторов и трансляцию у трех миллиардов зрителей.

Поймав мой взгляд, Саша подмигнул.

– Гад, – пробормотал я.

– Что? – ведущий наклонился ко мне.

– Я говорю – рад. Безмерно рад оказанной чести.

– Прекрасный ответ! – ведущий просиял и снова поднес микрофон к губам. – Слышали, дамы и господа?! Он ра-а-а-ад! Михаи-и-ил Кузнецо-о-ов!

Я с тоской поглядел в сторону Лоры. Та поправила свисток на шее и развела руками: ничем не помогу, дорогой, сам напросился.

На трибуне Рыцари вытаскивали третий по счету баннер. Маша и Света стояли рядом, обе показывали мне большие пальцы, Света при этом одновременно крутила другим пальцем у виска. Кому именно — мне или ведущему — я так и не понял.

– А теперь, – продолжал ведущий, – вам слово. Мир ждет речь командира отряда!

– Опять? – удивился я, но принял микрофон. Кажется, пока я лежал на пляже, Лора моими устами толкала три речи минимум.

– Еще одну. Короткую.

– Хорошо. Уложусь в одно предложение.

Трибуны притихли. Какая-то репортерша в первом ряду уронила блокнот, звук падения разнесся по всей площади.

– Я благодарю всех, кто вышел сегодня на бой, – произнес я в микрофон, – но если кто-то рассчитывал на долгую болтовню, то простите. Я иду спать.

Толпа замерла на секунду, а потом взревела. Кто-то принялся скандировать «Спа-а-ать! Спа-а-ать!», и это подхватили остальные.

– Самая короткая речь в истории, – заметила Лора. – Запишут в учебники.

– Лучше бы записали, как меня везти домой.

– Не выйдет. Тебя сейчас поведут в Кремль. Рафик уже прислал сообщение — ждет нас через сорок минут.

Я вздохнул и натянул на лицо подобие улыбки. Ко мне уже сбегались наши бок о бок с журналистами. Жены подошли с двух сторон, Аня лопотала на руках у Светы и пыталась схватить камеру за объектив. Витя у Маши спал и не реагировал ни на что.

– Уснул в самый ответственный момент, – с гордостью объявила Маша. – Весь в отца.

– А отец, между прочим, только что выиграл международный турнир.

– А до этого валялся в Хранилище.

– Это была медитация.

– Конечно, дорогой. Медитация. Я верю.

Мы направились к воротам Кремля через коридор фотографов. Лора шагала позади, дирижируя сквозь толпу. Болванчик на запястье тихонько жужжал, кажется, ему нравилось внимание камер.

– Не зазнавайся, – шепнул я ему. – Завтра все забудут.

Болванчик довольно завибрировал и явно не поверил.

***

Кремль.

Грановитая палата.

22:40.

Длинный стол пересекал грановитую палату, вокруг расположили столики для советников. Под высоким сводчатым потолком висели тяжелые люстры, по стенам тянулись гобелены с двуглавыми орлами и сценами охоты на монстров. Под потолком плыл дым от свечей. Пахло пирожками Маруси, которые Абдалла, сидевший в числе прочих монархов, запивал чаем. По его лицу было ясно, что в Халифате у него теперь начнется новая глава жизни: глава с пирожками.

Я вошел, переодевшись в темно-синий парадный китель, который Маруся погладила еще на Сахалине. Где она его прятала всю дорогу, я не спрашивал. С Марусей такие вопросы могли плохо закончиться.

– Михаил Викторович, – шепнул мне Рафик, поймавший меня на входе. – Ваше место рядом с Императором Мэйдзи.

– Снова рядом с сенсеем?

– Его величество настоял. Лично.

Усевшись, я кивнул Мэйдзи. Тот ответил коротким поклоном и придвинул мне стакан с водой. Слева от меня пристроился Есенин — все так же руки в карманах, но теперь он закинул ноги на стол. Сидящий напротив король Франции недовольно закудахтал по поводу манер, на что Саша зевнул и отозвался, что манерам его учил очень строгий папа, а потому раз в год он позволяет себе расслабиться. Карл захлопнул рот и больше ничего не сказал.

– Дамы и господа, – Петр Петрович поднялся, и зал затих. – Турнир завершен. Командир отряда Земли назначен. Каждый из вас был свидетелем того, что бой за это место был честным, достойным и очень нелегким. Думаю, окончательное решение ни у кого не вызывает сомнений.

– У меня вызывает! – подал голос Есенин. – Я считаю, что я бы неплохо справился.

– Александр… – мягко обронил Петр.

– Молчу, молчу.

– Так вот… – продолжил царь. – Командиром отряда становится Михаил Кузнецов, царь Сахалина. Есть возражения?

Зал молчал. По лицу Карла было видно, что ему очень хочется возразить, но он не осмелился. Елизавета сидела с тем же каменным лицом, что и всегда. Клеопатра рассматривала свои ногти. Видать, тоже очень хотела вставить пару колких фраз, но благоразумно помалкивала. Остальные правители тоже воздержались.

– Возражений нет, – подвел итог Петр. – Утверждено.

Нестройные хлопки прокатились по залу. Громче всех, как ни странно, хлопал Абдалла, который при этом держал пирожок во рту.

– Теперь о составе отряда, – Петр повернулся ко мне. – Михаил, ты, разумеется, понимаешь, что на турнире выступили не все, кто готов вступить в отряд, а лишь те, кто собирался побороться за место командира. В каждой стране еще есть мощные маги, одобренные правителями, и они войдут в отряд наряду с участниками турнира.

Я кивнул.

– Рафик упоминал об этом.

– Теперь ты, как командир, должен утвердить окончательный состав своих подчиненных. Если кто-то из присутствующих желает отказаться, то пусть лучше скажет об этом прямо, – сказал Романов, оглядев всех участников суровым взглядом. – Потом будет поздно. Помните, что это смертельно опасно, от вас будет зависеть судьба планеты.

Участники закивали, и лица у них были сосредоточенные. Царь мог об этом и не упоминать – все же они собирались возглавить отряд. Вряд ли кто-то после этого откажется. Выйти на арену и показать себя трем миллиардам зрителей, ради чего? Чтобы потом слиться? Едва ли кто-то настолько глуп.

Петр продолжил:

– Михаил, от Российской Империи я предлагаю своих детей – Павла, Анастасию и Екатерину. Все трое Маги Высших сил. Каждый дал личное согласие. Твое слово.

– Беру, – кивнул я. С ними я сражался давно, и знал, что они отличные бойцы и хорошие друзья.

– Хорошенькое дело, – проворчала Лора, сидящая на подлокотнике моего кресла, – командовать Екатериной. Она самого кого угодно закомандует.

– Тс-с…

– Прошу остальных тоже предложить кандидатов, – сказал Романов. – Мэйдзи?

Император Японии кивнул.

– Помимо мастера Мусаси я передаю в отряд троих лучших бойцов Японии. Не буду их нахваливать, поэтому, Михаил, посмотри характеристики у Рафика.

– В вас я не сомневаюсь, сенсей, – ответил я.

– Я предлагаю Касима и Фарида от Халифата, – сказал Абдалла, вытирая пальцы салфеткой. Оба бойца за его спиной поднялись и кивнули. – Помимо них свое согласие дал Хотабб ибн Хатабб, один из сильнейших магов современности. Он ждет сигнала в Багдаде.

– Пускай, – кивнул я. – В Халифате я тоже не сомневаюсь.

– От Кореи… – начал генерал Пак Чон Хи, но сидящая рядом с ним Хана вскочила на ноги:

– Я точно еду! Я хорошая, я не займу много места!

– Хана, успокойся, – попытался утихомирить ее генерал. – Да, я предлагаю тебя, но у тебя же экзамены…

– Да и черт с ними! Какой смысл, если Земля погибнет? Я быстрая. И у меня слизень есть! Миша, ну возьми меня-я-я-я!

– Ну как же иначе? – улыбнулся я, и Хана, победно вскинув кулачки, запрыгала по полу.

– Я тоже в деле! – подняла руку пламенная Жанна, и в помещение стало как-то… жарковато.

Рядом загрохотал металл, и, блистая латами, встал Зигфрид.

– Мой меч тоже с вами, Михаил!

– И мой! – поднялся Геральт. – Мои два меча!

По залу пошла волна возгласов. Каждый из участников вставал и подтверждал готовность стать моим воином. Среди них был Джеймс Бонд, Люпен (Карл отчего-то заерзал на месте), Кеншин, Ип Ман… Их было так много, что я едва успевал кивать. Всех мы видели в деле, и сомневаться в их силах не приходилось.

Лора записывала имена в голограмму, висящую у моего локтя, и время от времени фыркала на тех, кто, по ее мнению, не дотягивал до нужного уровня.

– Эти египтяне какие-то совсем дохлые, – ворчала она, поглядывая на Клеопатру. – А ведь еще войну собрались выигрывать! А на турнире…

– Лора!

– Господа, – Петр снова взял слово, и зал затих, – обратите внимание еще на одну категорию бойцов. Они были одобрены своими правительствами, но по тем или иным причинам обещали… подумать. Тем не менее, они могущественные маги и опытные бойцы.

– Список бы получить, – пожал плечами я.

– Утром все будет. Там есть на кого поглядеть.

– Как раз хотел сообщить о таком человеке, – произнес Юлий и поднялся со своего места. – Если не возражаешь, Михаил.

– Слушаю.

– В Римской Империи есть один человек, – Юлий говорил медленно, тщательно подбирая слова. – Один из сильнейших магов нашей Империи. Возможно, сильнейший из всех, кого я знаю лично. Его имя — Адриан. Очень одаренный молодой человек… И очень… я даже не знаю, как сказать… Специфичный…

– И что в нем такого?

– Ну… Он не особо хочет куда-то выходить… Понимаешь, у него учеба, личная жизнь…

– Ого. И что, никто не пробовал его уговорить?

– Пробовали, – Юлий нахмурился. – Император, два наместника, мой отец, и я сам. Каждый раз он извинялся и под разными предлогами давал заднюю. У него удивительный талант: отказывать так, что собеседник уходит почти счастливым.

– Знакомый стиль, – заметил я. – У меня есть несколько таких людей.

– Дункан?

– Нет, – улыбнулся я. – Рыцари.

Юлий позволил себе улыбку, но быстро ее погасил.

– Если Адриан согласится войти в отряд, – произнес он, – мы получим бойца, какого нет ни у кого из присутствующих. Я говорю это с полной ответственностью: он намного сильнее меня. Возможно, обгоняет даже моего отца.

Максимус Аврелий, сидевший позади Юлия, прикрыл глаза и кивнул, подтверждая слова своего командира.

– Когда я приезжал к нему в последний раз, – продолжил Юлий, – он отказался даже говорить со мной. Возможно, тебе, Михаил, он ответит иначе.

Я некоторое время молчал. По залу прокатился шепот.

– Ну приехали… – протянул я. – И что мне за каждым придется ездить, уговаривать? И с чего ты взял, что он мне не откажет?

– Потому что ты человек со стороны, – Юлий пожал плечами. – Не римлянин и не из его круга. С нашими он привык отказывать с ходу. В твоем случае он, по крайней мере, задумается перед тем, как сказать “нет”.

– Логика железная.

– Я не настаиваю, – Юлий чуть наклонил голову. – Ты не обязан. Если откажешься, мы поймем.

– Вот те на... – вздохнула Лора. – Миша, Нечто нас ждать не будет, а нам еще за кем-то кататься? До Рима от портала несколько часов езды, а там этого кадра еще уговаривать…

– Я буду настойчивым. Очень, – решительно сказал я мысленно. – Если он хорош, он нам нужен. Точка.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Я посмотрел на Юлия.

– Давно хотел скататься в Рим. Давай мне адрес, контакты и расспроси своих об обычном ходе беседы с ним. Раз он такой несговорчивый, я предпочитаю быть готовым к глухой обороне.

– Накидаю в течение часа, – Юлий поклонился. – Спасибо, Миша.

– Не благодари. Сначала посмотрим, выйдет ли.

Петр внимательно слушал. Когда я повернулся к нему, царь медленно прикрыл глаза в знак одобрения.

– Подтверждаю, – произнес он. – Адриан известный и очень могущественный воин. Насчет него есть возражения?

Зал ответил согласным молчанием. Один Абдалла что-то невнятно пробурчал, но сугубо из-за того, что коробка с пирожками опустела.

– Кошмар… – тяжело вздохнул он. – Маруся не предусмотрела добавку.

– Маруся всегда предусматривает добавку, – отозвался я. – Наверное, вы съели ее, шейх.

– Это ложь и провокация.

– Загляните под стол.

Абдалла нагнулся. Вскоре поднялся, бережно держа еще одну коробку, как новорожденного.

– Ваша Маруся гениальна, – произнес он, откусывая первый пирожок. – Я точно украду ее у вас, Михаил.

– И получите по пальцам.

– Ох-ох-ох… – сказал он что-то с набитым ртом.

Наконец, заседание подошло к концу. Петр поднялся, за ним поднялись остальные. Поклонившись друг другу, они разошлись. Я еще немного посидел, перебирая в голове полученную информацию.

Командир выбран, и осталось окончательно утвердить отряд. Предварительно нужно сбегать в Италию и обратно. Там, наверное, придется потратить час-два на разговор с очередным странным типом. Помимо этого нам нужно собрать Риту, получить окончательные списки магов, разузнать, что за ночное СМС пришло с австралийского номера… А ведь еще похищенные маги…

А после нас ждет операция в Австралии, где окопался Нечто.

Когда все разошлись, появились мои жены. Маша поцеловала меня в висок.

– Ты опять во что-то ввязался?

– Я бы сказал, выписал себе командировку. В Италию.

– В Италию? – она прищурилась. – Один?

– Один.

– А мы? – спросила Света.

– И я… – пробурчала Лора.

– И я! – подмигнул Есенин, который, оказывается, стоял рядом и подслушивал. – Я хочу посмотреть на него своими глазами. Как-то он прошел мимо меня, подлец.

– Саша, ты не нервничай, отдыхай пока, скоро будет очень весело.

– Я уже отдыхаю.

– Ты у Люси отпросился? Она так-то отпускала тебя на турнир, а не в Италию.

– Ну… она не против, скажем так.

Маша тихонько засмеялась и притянула меня к себе. Света прижалась с другой стороны.

– Ладно, командир, – сказала Маша. – Разбирайся, кто куда с кем летит, а мы поехали домой. Надо уложить детей спать.

– Согласен.

Лора зевнула, потянулась и щелкнула пальцами. Голограмма со списком отряда мигнула и свернулась в маленький светящийся шарик.

– Опять брожения… Мне нравится. А времени так мало.

– Тебе всегда нравится, когда мало времени.

– Привычка. Кто живет на дедлайнах, тот понимает.

Мы вышли из палаты. В коридоре пахло старым деревом и свечным воском. За окнами Москва дышала ночью, огни в окнах горели повсюду.

Глава 8. Не такой, как все.

Рим.

Район Трастевере.

Полдень.

От прусского портала мы добирались на дирижабле. Да, пришлось показать обоим товарищам и этот секрет Кузнецовых. Мы давно сражаемся вместе, и лишние секреты ни к чему.

Оттуда до дома Юлия ехали на трех машинах, и всю дорогу Лора разглядывала Рим в окно так, словно хотела задержаться тут на несколько недель. Город и правда был хорош. Кривые улочки, красная черепица, белье на веревках между балконами, запах кофе из каждой второй двери. Есенин тоже оценил.

У дома Юлия нас встретила худощавая женщина в полотняной рубахе, копающейся в розовых кустах. Мать, как выяснилось. Она отбросила секатор, обняла сына так, что у того хрустнули ребра, и долго мяла ему плечи, бормоча что-то на латыни. Затем такая же участь ждала и ее мужа – Максимуса.

– Юлий, времени у нас в обрез, – начал я, когда церемония встречи поутихла. – Если тебе или отцу надо взять что-нибудь из дома в дорогу, берите сейчас. Второго захода не будет.

Римляне поняли с полуслова.

– Часа нам хватит, – отозвался он. – Отец не привык спешить.

Юлий ушел с родителями в дом, а мы с Есениным двинулись по адресу. Идти было минут двадцать, и Саша всю дорогу вертел головой по сторонам.

– Хороший город, – оценил он, провожая взглядом двух девушек в летних платьях. – Теплый. Люди улыбчивые. Девушки красивые.

– Ты сюда любоваться приехал?

– Я многозадачный, – Есенин подмигнул кому-то на балконе и сунул руки в карманы. – Знаешь, Миша, – добавил он вполголоса, наклонившись к моему уху, – а ведь я бы стер этот город за пару минут. Вот прямо весь.

– Долго, – я пожал плечами. – Я бы управился за минуту. Но проверять мы не будем, Саша. У тебя что, опять предрасположенность в одну сторону скачет?

– Да шучу я, шучу, – он зловеще рассмеялся. – Хотя... – Есенин прищурился и оглядел меня с ног до головы. – Чувствую, силы у тебя еще не до конца восстановились. Фонишь неровно.

– Не до конца, – согласился я. – Каналы на девяносто с лишним процентов. Думаю, неделька, и все будет хорошо, не буду торопиться.

– И правильно, – встряла Лора в моей голове. – Кстати, есть и хорошая новость. Если нам по дороге попадется какое-нибудь завалявшееся божество, восстановление можно считать законченным. Я тут провела пару апгрейдов, пока ты дрых.

– Каких апгрейдов?

– Полезных. Тебе понравится. Главное не лопни в процессе, это будет некрасиво смотреться в новостях.

***

Рим.

Лицей "Аврелио Саффи".

Адрес привел нас к трехэтажному зданию из желтого камня, с флагштоком над входом и гулкими голосами за окнами. Над дверью висела вывеска с именем какого-то местного сеньора, давно усопшего.

Есенин остановился и перечитал бумажку.

– Это школа, – он нахмурился. – Юлий ничего не перепутал?

– Адрес верный, – Лора сверилась с картой. – Лицей. Старшие классы. Никаких тренировочных комнат, никакой магии. Обычная школа для обычных детей.

– И тут окопался великий воин, что уделает даже римского генерала? – удивился я.

– Зайдем и узнаем.

Внутри пахло дешевым буфетом, потом и старой мебелью. В коридоре нас перехватила сухонькая секретарша, и я включил приличного мальчика:

– Добрый день. Мы из университета, хотели бы переговорить с директором по поводу одного вашего ученика.

Слово "университет" сработало безотказно. Эту легенду мы придумали еще с Юлием, что не испугать Адриана раньше времени.

Через минуту нас ввели в кабинет, где за широким столом сидел грузный мужчина с залысиной и очками на кончике носа. Он оглядел нас поверх стекол и сцепил пальцы на животе.

– Чем обязан господам из университета?

– Нас интересует ваш ученик, – я постарался держаться буднично. – Адриан. Хотелось бы узнать, где он сейчас и как выглядит. Мы с ним прежде не встречались.

Директор не торопился отвечать. Он медленно снял очки, протер их платком и надел обратно.

– А теперь честно, – произнес он. – Зачем вам Адриан на самом деле? Из университета они, вот как... За тридцать лет в этих стенах я насмотрелся на вербовщиков всех мастей. Вы на них не похожи.

– Скажи, что вы пишете работу про одаренных детей из бедных семей! – мгновенно подсказала Лора. – Скучно, безопасно, он купится.

Я открыл рот, но Есенин меня опередил:

– Мы из Российской Империи. Он нужен нам, чтобы спасти мир от Хаоса, – сообщил Саша непривычно серьезным тоном.

– Ну прекрасно! – фыркнула Лора. – Я тут сочиняю легенду, а он рубит правду прямо с порога. В следующий раз отвечать буду я сама, через твой рот.

Директор долго смотрел Есенину в глаза. Потом, ни слова не говоря, выдвинул ящик стола, достал школьный альбом, перелистнул несколько страниц и развернул его к нам.

На фотографии стоял худенький мальчишка с большими испуганными глазами и оттопыренными ушами. Тощие плечи, мятый воротник, руки по швам. Самый обычный подросток, каких в любой школе по дюжине на класс.

– Вот ваш Адриан, – директор постучал пальцем по снимку.

Я разглядывал фотографию. Что-то концы с концами не сходились.

– Не понимаю, – признался я. – Если вы знаете, что он сильный маг, почему он учится в простой школе? У вас же должны быть заведения для одаренных.

– У знати – должны, – директор откинулся в кресле, и оно жалобно скрипнуло. – А Адриан из простолюдинов. Школ вроде вашего хваленого КИИМа в Империи у нас нет, а в те, что есть, простых не берут. Дважды Адриана пристраивали в магическую гимназию и оба раза это ничем не кончилось. Дети жестокие, господа, а к чужаку без имени и денег они совсем не милосердны. Травили мальчишку так, что он отказывался ходить на уроки. К счастью, ни разу не применял сил в драке.

Саша слушал, чуть склонив голову, и впервые не вставил ни единой шутки.

– В итоге родители махнули рукой и оставили его здесь, – продолжил директор. – Способности у него редкой силы, врать не стану. Только он их не хочет. Не желает быть ни оружием, ни диковинкой, на которую сбегается глазеть половина города. Хочет быть обычным мальчишкой и просто дружить со сверстниками. И я его, признаться, понимаю. – Он закрыл альбом. – Сейчас как раз большая перемена. Адриан во дворе. Если уж вы добрались до Рима из самой Москвы, поговорите с ним, так уж и быть. Только... – директор помедлил. – Полегче с ним, он хороший парень.

***

Двор гудел, как разворошенный улей. Подростки сбивались в стайки, кто-то гонял мяч, кто-то жевал обед на лавках. Мы с Есениным вышли на солнце и сразу нашли глазами нужного парня.

У забора трое крепких старшеклассников окружили худенького паренька и неторопливо его пихали. Один толкнул его в плечо, другой выбил из рук рюкзак и отфутболил подальше. Паренек не отвечал, только сжимался и втягивал голову в плечи. Адриан вживую выглядел еще хуже, чем на фото.

Мы с Сашей переглянулись и одинаково вздохнули.

– Миша, – Есенин кивнул на парнишку. – Скажи мне честно. Вот это вот недоразумение уделало Юлия? Генерала, что способен сражаться против сотни тварей и не вспотеть?

– Юлий человек серьезный, врать ради красного словца не станет.

– Ну не знаю... Я бы такого одним чихом сдул.

Я двинулся к забору. Старшеклассники услышали шаги и обернулись разом, как стая, почуявшая чужого.

– Парни, – произнес я мирно. – Оставьте его в покое и идите своей дорогой.

Самый рослый из троицы смерил меня взглядом и сплюнул под ноги.

– Это не вашего ума дело, – он подбоченился.

– О, правда? – улыбнулся я. – Мне кажется, как раз наше, и вы в этом деле лишние.

– Как бы вы сами не оказались лишним. Мой отец знает половину городской полиции, и кто знает, что с вами может случиться…

– Слыхал, Саша? – обернулся я. – Половина полиции.

– Надеюсь, лучшая половина, – Есенин подошел и встал рядом, засунув руки в карманы. – Слушай, малыш, если я прямо сейчас сверну тебе шею, мне ничего за это не будет. Хоть всем троим, прямо сейчас. Знаешь, почему? Потому что я Есенин. – И добрые голубые глаза вспыхнули.

Воздух во дворе ощутимо нагрелся. Трое героев побледнели, попятились и драпанули так шустро, что подняли пыль. Рюкзак Адриана так и остался валяться на земле.

Сам парнишка смотрел на нас исподлобья, прижавшись к забору.

– Я с вами не пойду, – выпалил он прежде, чем мы успели рот раскрыть. – Чего бы вы там ни говорили. Не пойду.

– На кону жизни миллионов людей, – сказал я, сев на лавку, стоявшую рядом. – Ты можешь спасти много жизней, Адриан. Очень много.

Он мотнул головой, и в следующий миг… Нет, остался стоять. Но рядом, едва ощутимо колыхнулась энергия. Лора мигом сделала мне “глазки”, и я увидел парня в инфракрасном поле – он хотел удрать, оставив после себя клона.

– Это пустышка, – сказала Лора, подходя к лже-Адриану. – Ткни, и она лопнет.

Я уже понял. Мы с Есениным повернулись к настоящему.

– Эй, – окликнул я его. – А ты куда это собрался посередине разговора? Это, вообще-то, невежливо.

Адриан замер на полушаге. Глаза у него стали круглыми.

– Вы... меня видите?

– Отчетливо, – подтвердил Саша. – Кстати, неплохой клон. Дышит и все такое. Только пустой, но это не беда. Другие купятся, это точно.

Адриан сглотнул, отступил еще на шаг – и вокруг него вспыхнула сотня копий. Они заполнили двор. На секунду я даже залюбовался работой.

А вот ребята вокруг перепугались – и бросились врассыпную. За секунду двор опустел. Есенин лениво щелкнул пальцами. Все копья лопнули разом, будто мыльные пузыри. Настоящий Адриан пятился, судя по всему, он был в панике.

Я неторопливо направился туда, где едва уловимо подрагивал нагретый воздух.

– С нами эти фокусы не пройдут, малыш, – я остановился прямо перед ним. – Мы их за свою жизнь насмотрелись.

– Это еще не все!

Воздух свернулся в воронку. Телепортом парень владел чисто, без вспышек и грохота, без жертв тоже. В следующий миг парень исчез.

Мне тоже пришлось вспомнить телепортацию – просчитав его энергетическую траекторию, я шагнул следом и вынырнул на крыше школьного склада в двух кварталах от лицея.

Адриан, уже видимый, обернулся и едва не сел на черепицу от неожиданности.

– Слушай, – я отряхнул плечо. – А как ты прокачал телепорт до такого уровня? Чтобы начать так прыгать, на первом уровне надо приносить жертвы. А ты вроде на убийцу не похож.

– Я... – он попятился к краю крыши и остановился. – Я с детства так умею. Только дар тут ни при чем. Это проклятие.

Голос у него сел, плечи опустились. Злости в нем не было, только усталость.

– Я с пеленок проваливаюсь куда не надо, – выдавил он. – Испугаюсь и исчезну. Разозлюсь и делаю двойников. Из-за меня родители полжизни разгребают неприятности. Соседи считают, что я порченый. В магической школе меня за это били. Я не хочу всего этого. Просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

– Адриан, – я заговорил тише. – То, что всю жизнь портило тебе жизнь, сейчас может сделать что-то хорошее. По настоящему хорошее. Спасти людей, которых ты даже не знаешь. А когда все закончится, если ты захочешь, я заберу твою магию насовсем. И ты станешь обычным мальчишкой с первой парты. Слово даю.

Он долго молчал, разглядывая собственные стоптанные кроссовки. Ветер трепал ему челку.

– Насовсем? – наконец произнес он.

– Насовсем.

Адриан поднял голову и медленно выдохнул.

– Тогда... ладно. Я согласен.

***

Рим.

У дома Юлия.

Обратно мы шли уже втроем. Адриан плелся между нами, поглядывая то на меня, то на Сашу, и явно не до конца верил, что согласился. Есенин по дороге успел купить ему мороженое.

Дом Юлия показался в конце улицы. Из открытых окон тянуло чем-то жареным, на крыльце стояли собранные сумки.

– Миша, – подала голос Лора, разглядывая шагающего рядом Адриана. – Один вопросик. Чисто из любопытства. Ты вот сейчас наобещал ребенку, что заберешь у него магию. А ты вообще представляешь, как это делается? Потому что я в твоих файлах такой функции не нашла.

– Никак не представляю, – мысленно ответил я. – Я его просто обманул.

– Прелестно.

– А что? Сейчас главное, чтобы он помог нам. А там разберемся. Дойдет до дела – придумаю. Не дойдет – и думать не о чем.

– Знаешь, – в голосе Лоры прорезалось что-то подозрительно похожее на гордость. – Иногда ты бываешь почти таким же беспринципным, как я. Растила тебя, растила, и вот они, первые всходы.

– Это ты меня сейчас похвалила или оскорбила?

– Сама пока не определилась. Но звучало приятно, согласись.

Адриан доел мороженое, вытер пальцы о штаны и поднял на меня глаза.

– А куда мы вообще едем? – спросил он.

– В Австралию, – я придержал ему калитку. – Спасать мир. Не отставай.

***

Рим.

У дома Юлия.

Сборы в дорогу и правда шли неторопливо. Пока мы с Есениным разыскивали Адриана, Максимус успел упаковать всего две сумки.

– Отец, мы воевать летим, а не на ярмарку, – не выдержал Юлий, наблюдая, как старик в четвертый раз укладывает в сумку завернутый в тряпицу точильный камень.

– Воюют головой и хорошим железом, – Максимус не оторвался от своего занятия. – А железу нужен уход. Доживешь до моих лет, поймешь.

Жена Юлия стояла на крыльце, скрестив руки на груди, и смотрела на эти сборы со спокойствием человека, которому не впервой провожать мужчин из дома на войну.

Прощались без долгих слов. Максимус обнял жену, шепнул ей что-то на ухо, а она легонько стукнула его кулаком в грудь. Юлий подошел к своей и взял ее ладони в свои.

– Я вернусь, – произнес он негромко.

– Конечно, вернешься, – она поправила ему ворот. – Постарайся вернуться целым.

– Хорошая женщина, – оценила Лора, паря над крыльцом и разглядывая римлянку.

– Все взяли? – уточнил я, когда последняя сумка перекочевала в руки Максимуса. – Возвращаться, повторяю, не будем.

– Все, – Юлий в последний раз оглянулся на дом. – Веди.

Мы пошли. Адриан плелся следом, прижимая к груди потертый рюкзак. До него, кажется, только сейчас начало доходить, во что он ввязался.

Когда мы сели в автомобиль, парень то и дело смотрел на мелькающие родные дома, и я его понимал. Когда тебя всю жизнь травили за то, что ты другой, а потом двое чужаков увозят тебя спасать мир на другой конец планеты, поневоле засомневаешься, не сон ли это.

– Слышь, малой, – Есенин хлопнул его по плечу. – Не дрейфь. Со мной не пропадешь. Я страшный только с виду и для монстров.

– А только что обещали трем парням шею свернуть, – тихо напомнил Адриан.

– Так то монстры и были. Не согласен? – Саша широко улыбнулся. – По мне те еще твари.

***

Борт дирижабля "Гром".

Где-то над Альпами.

Дирижабль поднялся над Римом, заложил плавный вираж и лег курсом до портала в Пруссии. Внизу тянулись снежные пики. Адриан прилип к иллюминатору и не отлипал, наверное, впервые в жизни оказавшись так высоко.

Есенин плюхнулся в кресло напротив, закинул ногу на ногу и какое-то время разглядывал его с откровенным любопытством.

– Слушай, малой, не дает мне покоя один вопрос, – начал он. – Силы у тебя, спору нет, мощные. Но Юлий мужик серьезный. Я его в деле видел, против такого с обычными фокусами не выстоишь. Как ты его уделал?

Адриан нехотя оторвался от иллюминатора.

– Копии, – пожал он плечами. – Каждая моя копия равна оригиналу. По силе и по всему.

– И сколько ты таких можешь?

– До тысячи.

Есенин присвистнул и переглянулся со мной. Тысяча бойцов, и каждый не уступает тебе самому, это уже не детская шалость. Против такой армии и впрямь придется попотеть.

– Тысяча, говоришь, – Саша задумчиво почесал подбородок. – Допустим. Только все равно это не то. Тысячу таких заморышей, уж прости, Юлий разложил бы без особого труда. Тут что-то еще. Колись, малой.

Адриан помолчал, глядя в пол, потом упрямо мотнул головой.

– Остальное я вам говорить не буду.

– Ага! Значит, что-то еще есть! – Есенин усмехнулся, но давить не стал. – Ладно, держи при себе. Только учти, на войне сюрпризы я люблю, когда они с моей стороны. С чужой не очень.

– Миша, – позвал меня Юлий с соседнего ряда. Они с отцом разложили на столе карту, и Максимус что-то чертил на ней огрызком карандаша. – Расскажи про Австралию. Что нам известно по делу?

Я перебрался к ним. Дело есть дело, и оно всяко лучше тоскливого молчания.

– Известно немного, но и того хватает, – начал я. – Буслаев, в которого вселилось Нечто, взял Канберру. Скорее всего выкачивает тамошнего короля, Ричарда. Накрыл город барьером и стягивает к себе божеств.

– Много? – Максимус поднял голову от карты.

– Много, – честно ответил я. – Каждое из них в одиночку способно стереть город. А вместе с Нечто во главе они могут наворотить такого, что Австралией не отделаешься.

– Значит, надо успеть, пока они не собрались все разом, – Юлий постучал пальцем по красному пятну на карте. – Бить, пока они порознь.

– Если бы все было так просто, – миниатюрная Лора материализовалась прямо посреди карты, усевшись на нарисованный континент, чего никто, кроме меня, видеть не мог. – Барьер вокруг Канберры я просканировать пока не могу. Слишком далеко.

– Нужна разведка на месте, – сказал я вслух.

– Разведку обеспечим, – Максимус хмыкнул в седые усы. – У меня в сумке как раз для этого кое-что припасено. Если бы кое-кто не торопил со сборами.

– Опять ты за свое, – закатил глаза Юлий.

– Хороший воин думает заранее. А плохой после того, как получит по башке, – Старик невозмутимо вернулся к карте.

– Разведка и у меня есть, – сказал я. Болванчик сложился в человечка и сел на краю стола.

Оставив их продумывать тактику, я откинулся в кресле. До Пруссии было еще несколько часов лету.

– Лора, – позвал я. – Когда прилетим, кого предлагаешь взять из наших на войну с Нечто?

– Посейдона точно надо забрать. И, Миша... – она помедлила. – Риту я бы тоже взяла. Деталек у тебя в кольце почти полный комплект. Самое время закончить начатое.

Я машинально коснулся пространственного кольца на пальце.

– В Москве и займемся.

Глава 9. Пора отправляться в последний бой.

Подмосковное поместье Кузнецовых.

Раннее утро.

Дирижабль высадил нас в Эрфурте далеко за полночь. Капитан долго тряс руку Максимусу и едва не плакал, потому что за время перелета старик успел на деле разъяснить пруссакам, что приборы у них собирают полные неумехи. Когда он пересобрал им навигационную панель, стрелки стали показывать на пару градусов точнее.

Через прусский портал мы по очереди ввалились в подвал московского поместья. Адриан вышел последним, бледный как простыня, и присел на корточки у стены.

– Это нормально? – выдавил он, держась за живот. – Мне что-то нехорошо…

– Абсолютно, – утешил его Есенин. – Я после первого раза три дня на одной воде сидел. Но ты держись, малой, второй раз полегче. А двадцатый уже как с горки.

Конечно, он соврал парню.

– Двадцатый? – Адриан поднял голову.

– Шучу. К двадцатому привыкаешь блевать аккуратно, не на ботинки.

Поднявшись по лестнице, я вышел во двор. Нетронутый снег под елками лежал ровным слоем, вокруг стояла готовая красно-бурая стена работы Стоника, по верху которой расхаживал часовой из гвардейцев Бердышева. Дышалось дома хорошо и спокойно.

– Лора, время?

– Полшестого. – Она материализовалась рядом, потягиваясь так, что комбинезон угрожающе натянулся. – Маша и Света наверху, дети спят. Если разбудишь их сейчас, тебя ждет ласковый прием с тяжелыми предметами.

– Я тихонько.

– Ты громкий даже когда крадешься.

Наверху обошлось без тяжелых предметов, хотя Маша, проснувшись, сначала запустила в стену подушкой и только потом обняла. Света проснулась следом. Витя тоже открыл глаза, посмотрел на папу деловым взглядом и снова уснул. Аня даже не пошевелилась, только сжала в кулачке детальку Болванчика, которая всю ночь лежала в колыбели вместо ночника.

Я коротко рассказал женам про Рим, про Юлия с отцом и про Адриана. Про Австралию и Нечто подробно расписывать не стал, незачем было портить утро. Упомянул только, что скоро опять уезжаю на большую драку.

– Значит, снова война, – Света присела на край кровати и заправила за ухо белую прядь. – И опять без нас.

– Конечно без вас. Слишком большой риск, – возразил я. – Собирайтесь, мы отправляемся на Сахалин. Там тихо, там стены, там Эль со своими кровопийцами. Безопаснее места на планете сейчас нет.

Маша прищурилась.

– Ты нас прячешь.

– Я вас берегу. Это разные вещи.

– Для тебя, может, и разные, – фыркнула Света.

***

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Полдень.

Подъезжая на машине к воротам, я заметил, что дома кое-что изменилось. Южный горизонт перечеркнула серая полоса стены – в добрых восемь метров высотой против четырех подмосковных. Тянулась она до самых сопок, теряясь в дымке. Стоник постарался на совесть.

Кицуня встретил нас первым. Пятихвостый лис вылетел из-за угла поместья, оставляя в снегу испаряющиеся следы, и врезался в меня всей тушей, едва не свалив с ног. Я потрепал его за ушами, лис довольно заурчал, обнюхивая по очереди детей.

– Соскучился, рыжий?

В ответ Кицуня лизнул Аню в щеку, чем вызвал у нее звонкий смех, и принялся гонять Болванчика по двору. Тот сворачивался то конусом, то колесом, удирая от лиса с явным удовольствием.

Во дворе собрались почти все. Маруся тут же утащила Машу со Светой и детьми в дом, на ходу перечисляя, чем будет на обед. Богдан оторвался от телевизора и помахал мне бутербродом. Святослав, стоящий на крыльце с чашкой чая, кивнул мне с таким видом, будто мы виделись пару часов назад. По нему и не скажешь, что он младший сын Владимира. Обычный спокойный парень, разве что глаза иногда смотрят слишком далеко.

Любавка выскочила из мастерской с сантиметром на шее.

– Миша! Ты вовремя! Я как раз закончила тебе новый плащ, идем мерить!

– Любавка, мы летим на войну, – предупредил я.

– Одно другому же не мешает, – она уперла руки в бока. – Если уж умирать, то в красивом. Я так старалась!

Эль тоже оказался у нас дома и деловито вышел на крыльцо. На нем был строгий полосатый костюм, в клюве дымилась неизменная сигара, под мышкой он держал папку с бумагами.

– Мишаня, – гусь смерил меня взглядом сверху-вниз. – По городу идут слухи, что ты собираешь армию на край света. Я еду.

– Ты остаешься, – отрезал я.

– Я один из сильнейших существ этого мира!

– Поэтому ты и остаешься, – я положил руку ему на спину. – Если меня не станет, кто-то должен держать Сахалин. У тебя армия вампиров, у тебя барьеры, у тебя половина Валахии в кармане. Без тебя тут все рассыпется. Подумай о людях.

Эль пожевал сигару и недовольно выпустил дым через ноздри клюва.

– Ненавижу, когда ты говоришь разумные вещи. Это сбивает с настроя на скандал.

– Привыкай. Я в последнее время часто бываю прав.

Следом за ним подтянулись остальные, и все, как один, хотели лететь. Мисс Палмер тут же оказалась рядом.

– Я не вижу твое сражение, Кузнецов, – она смотрела мне в глаза. – Но я вижу судьбы других. Кровь, огонь, очень много мертвых божеств. Тебе пригодится тот, кто читает будущее.

– Мне пригодится тот, кто прикроет тут моих детей, если кто-то решит зайти в гости с тыла. Ты остаешься.

Рыцари тоже собрались кучкой. Маруся была с ними — вытирала о фартук кинжал. Из поместья вышел Лермонтов, а за ним маячил Фанеров-старший. А они-то, как тут оказались?

Все ждали моего слова.

– Слушайте сюда, – я обвел их взглядом. – Я понимаю, каждый из вас стоит десятка, если не сотни бойцов. Но если я заберу всех, кто будет защищать остров? У нас под боком Дикая Зона, у нас женщины, дети, старики и сто тысяч человек, которые верят, что за этой стеной они в безопасности. Кто-то должен сделать так, чтобы они не ошиблись. Это и есть фронт. Просто другой.

Возражений не последовало, хотя видно было, что Андромеде очень хочется возразить. Лира тихонько пихнула ее локтем.

– Стоника и Угольков оставляю вам, – добавил я. – Голем достроит южный рубеж, Угольки же знают Зону лучше любого разведчика. Если что полезет, они почуют первыми.

– Насяльника умный! – донеслось от бараков. Десяток черных созданий, услышав родное слово, радостно замахали руками.

– Видите? Они согласны. Демократия.

Я уже собрался идти за остальными, когда от ворот раздался требовательный женский голос.

– А я еду.

Айседора стояла у КПП, закинув на плечо потрепанную сумку, с двумя короткими клинками на поясе.

– Ты остаешься, – машинально отозвался я.

– Нет.

– Ася, там божества. Каждое способно стереть человека одним взмахом… любой конечности.

– Взмахом, – повторила она и шагнула вперед. – Магией то есть. А на меня магия не действует. Или ты забыл, зачем я нужна Есенину? Я не самый сильный твой боец, Кузнецов. Но я единственная, кого твои божества не смогут свести с ума. Подумай об этом, прежде чем снова сказать "нет".

Я подумал. Она была права, и это бесило ровно настолько, насколько было полезно.

– Ладно, – согласился я. – Едешь. Но если решишь геройски умереть, имей в виду, по тебе будет скучать, как минимум, один младший Бердышев.

Дункан и бровью не повела.

– Передай младшему Бердышеву, что у меня высокие стандарты. Пусть тренируется.

***

КИИМ.

Широково.

После обеда.

Валеру я нашел во дворе института. Он сидел на лавке у стены, одетый в спортивный костюм размера на три меньше, чем нужно, и грыз сухари. Рядом валялась стопка пустых пивных бутылок.

– Мишаня! – он вскочил и радостно хлопнул по плечу, да так, что оно чуть не сломалось. – Наконец-то! Тут с ума сойти можно от скуки. Я уже три раза предлагал Горькому сходить погулять по Зоне, а он отвечает, что у него куча дел. Какие-то документы надо подписать для студентов… Он забывает, что говорит с королем!

– Горький занят тем, что спасает студентов от надвигающейся угрозы, – заметил я. – Ты как, отдохнул?

– Какой там отдых… – Валера поморщился. – Эти молокососы вообще не могут нормально сражаться! Хотя, должен признать, большинство очень смелые ребята!

Горький встретил меня в кабинете. Директор выглядел уставшим, но не настолько, как месяц назад, когда стены института лежали в руинах.

– Михаил, – он отложил документ, снял очки и тяжело поднялся. – Рад видеть. Хотя, чует мое сердце, ты не чай пить пришел.

– Угадали, Алексей Максимович. Я за Валерой и Посейдоном. Думаю, вы уже знаете, куда мы направимся..

Директор покивал и подошел к окну, за которым тянулись просторы Дикой Зоны.

– Знаю. Тут странное дело, Михаил, – он понизил голос. – Зона в последние недели притихла. Прорывов почти нет, твари не лезут, метеориты будто заснули. Такое случалось до твоего поступления. Студентов-новичков я распустил по домам. Остались только сильные, класса Воины и выше. Их хватит, чтобы и институт удержать, и границу прикрыть, случись что.

– Притихла, значит… – Я переглянулся с Лорой.

– Все сходится, – отозвалась она. – Нечто стягивает силы в одну точку. Зачем дергать монстров по всему миру, когда можно собрать кулак и ударить разом? Зона спит, потому что хозяин занят сборами.

Мысль приятной не была.

– Спасибо за откровенность, – я пожал директору руку. – И берегите себя. Если все пройдет как надо, скоро дергаться вообще перестанет.

– На это и надеюсь. – Вернувшись к столу, Горький снова взялся за очки. – А не пройдет, так хоть ослабнет, и мои студенты будут меньше умирать там, – он кивнул в окно, – на этой чертовой земле…

Посейдона мы с Валерой поймал за городом. Водяной плескался в озере, приняв форму зефирного медвежонка, и, когда я предложил ему прыгнуть в бутылку, немного поворчал, но согласился.

– Миша… – произнес он из бутылки. – Мне потребуется время на синхронизацию…

– Знаю, поэтому ты не будешь в первых рядах. Мы выиграем тебе время.

Валера хохотнул, и мы шагнули в портал.

***

Подмосковное поместье.

Вечер.

Трофим ждал меня в кабинете с папкой наперевес. На столе лежал ноутбук, рядом стоял остывший кофе, а в углу тихо гудел переносной шифратор связи.

– С возвращением, – сказал он, когда я уселся в кресло, и положил передо мной распечатку. – Списки пришли час назад, по всем каналам. Сорок магов, все подтвердили участие. Сильнейшие бойцы со всех стран плюс участники недавнего турнира. Я свел все в один документ, разбил по странам.

Я пробежал глазами по фамилиям. Знакомых хватало.

– Хорошая работа. Объявляй общий сбор. Здесь, в московском поместье, ровно через сутки. Отсюда и выдвигаемся.

Трофим сделал пометку в блокноте, помедлил и поднял на меня глаза.

– Михаил. Вы собираетесь показать им портал?

Я откинулся в кресле. Тайна, которую Кузнецовы и Романовы хранили триста лет. Портальная сеть, нити, протянутые по всему миру.

– Собираюсь, – подтвердил я. – И мне не жаль. Какой смысл прятать дверь, если за ней нас ждет тварь, способная сожрать планету? Если мы завтра уничтожим Нечто и его божков, никакой портал не будет иметь значения. А если не уничтожим, то прятать будет уже некому и нечего.

Трофим выслушал, кивнул и закрыл блокнот.

– Разумно. Старый солдат во мне ворчит, что секреты нужно беречь до могилы. Но старый солдат спит в обнимку с винтовкой, так что ему доверять опасно.

– Винтовку хоть разряжаешь на ночь?

– Обижаете. Только предохранитель.

***

Поздний вечер.

Спать не хотелось, и я ушел в кабинет. Надо было сделать то, что уже невозможно было откладывать.

Лора уселась прямо на стол, поджав ноги. Я высыпал на столешницу детали Риты из пространственного кольца, они тускло блеснули в свете лампы. Их было много, сотни, разного размера, от ногтя до ладони, и все из неизвестного матового металла, который не брал ни напильник, ни магия.

– Ну что, красавица, – сказал я. – Давай тебя собирать.

Мы провозились часа два. Лора подсказывала, как сцепляются пазы, я подгонял, поворачивал, прилаживал. Конструкция росла медленно, и чем дальше, тем сильнее меня грызло чувство, что чего-то не хватает.

– Стоп, – сказала Лора. – Миша, сними-ка показания вот с этого узла.

Болванчик размотался с запястья, ощупал металл и спроецировал в воздух мерцающую схему. Я всмотрелся.

– Это же…

– Стыковочный профиль, как у Евы, – закончила Лора. – Один в один. Эти детали подходят не только Рите. Они подходят и Еве. Те же сочленения, та же резьба, та же сигнатура энергии. Могу предположить… но так, чисто теория, что Еву делали по тем же самым чертежам. Возможно, их скопировали или украли. Конструкция Евы как будто на начальном этапе. Рита куда совершеннее

– То есть…

– Это многое объясняет и еще больше запутывает. Но есть проблема.

– Дай угадаю. Деталей не хватает.

– В точку. Без полного комплекта она не оживет. У нас в наличии примерно три четверти.

Я оставил незаконченную Риту и потер глаза.

– Значит, пока оставим как есть... В Австралии придется справляться своими силами.

– Печально, но логично, – Лора спрыгнула со стола и потянулась. – Зато теперь ты богаче на одну загадку. Коллекционируешь их, я смотрю.

– У меня их на целый музей. Билеты продавать буду.

***

Подмосковное поместье.

Сутки спустя.

К назначенному часу двор поместья было не узнать. Полсотни человек толпились у стен, от концентрации силы в воздухе слегка звенело в ушах. Маги со всех концов света, цвет каждой страны.

Я знал многих по турниру. Хана приплясывала на месте от нетерпения, рядом ее старичок-помощник кому-то рассказывал, как умер его троюродный дядя. Фарид стоял чуть в стороне, и я на всякий случай держал его в поле зрения. Кутузов возвышался над всеми, как утес, и хлопал по плечу всякого, кто подходил ближе, чем на метр.

Во двор въехал кортеж, и из черного автомобиля вышел Петр Романов. За ним показались Павел, Анастасия и Катя. Многие притихли и склонились, даже Валера помахал ему, как старому другу.

Петр поймал мой взгляд и мотнул головой в сторону дома, давая понять, что разговор не для чужих ушей. Я отвел его в кабинет и прикрыл дверь.

– Михаил, – начал он без предисловий, опускаясь в кресло. – Я еду со своими детьми. Они подтвердили участие, и я не намерен сидеть в Кремле, пока мои дети будут рисковать жизнью на другом конце планеты.

Я ждал чего-то подобного, но все равно поморщился.

– Петр Петрович, при всем уважении. Стране нужен правитель. Если, не дай бог, с вами там что-то случится, а я уверен, что не случится, но все же... Народ останется без головы. Романовы правят триста лет. Триста лет стабильности нельзя ставить на одну карту.

– Это мои дети, Миша!

– Дети у вас сильные. Каждый из них стоит роты магов-солдат. Я бы не позвал их, если б сомневался.

Петр поднялся, и в кабинете стало жарче. Голос его потяжелел.

– Я не прошу разрешения, Кузнецов. Я ставлю в известность.

– Не едете.

Мы встретились взглядами.

– Я император.

– Не мой. И в этой операции я командир, – я не отвел глаз. – Не Романов. Так распорядились вы сами, при семнадцати правителях, в Кремле. Командир решает, кто идет, а кто остается. И я решаю, что вы остаетесь. Это не дерзость, Петр Петрович. Это работа, которую вы же на меня и взвалили.

Воздух между нами загустел, и я почувствовал, как от царя пошла волна энергии. Петр давил молча, проверяя меня на прочность, как делал всегда. Для меня это уже была не проблема.

Я уже сильнее Петра Романова.

Дверь неожиданно открылась, и на пороге оказался Павел. Он окинул нас взглядом, понял все без слов и шагнул к нам.

– Отец, – произнес он негромко. – Доверься нам хоть раз. Ты триста лет тащишь все на своих плечах, потому что считаешь, что лучше тебя не сделает никто. Может, и так. Но мы выросли. Анастасия чистила побережье Китая, я держал западную границу, Катя рвется в бой едва ли не сильнее всех. Мы справимся! А тебе пора научиться отпускать и доверять. Не каждую битву надо выигрывать самому.

Петр долго смотрел на сына. Давление спало, плечи царя опустились, и на лице проступила усталость, которую он обычно прятал за маской власти.

– Когда ты успел стать таким умным? – проворчал он.

– Учился у лучшего. К сожалению, он почти не бывал дома, так что пришлось наблюдать издалека.

Петр хмыкнул, повернулся ко мне и склонил голову.

– Прости, Михаил. Я был неправ. Командир ты. Я останусь и буду грызть ногти в Кремле, как и положено беспомощному монарху.

– На страну могут напасть, – кивнул я. – Вам придется в одиночку сражаться с врагом.

Когда Романовы вышли, я позвал Трофима.

– Обзвони всех правителей стран-участниц лично. Скажи, пусть приведут армии в полную боевую готовность и не расслабляются ни на минуту. Божества могут устроить пакость где угодно. Пусть будут готовы к удару в спину.

– Сделаю, – Трофим уже доставал телефон.

***

Час до выхода.

Выйдя во двор, я поднялся на крыльцо, чтобы меня видели все. Гомон стих, полсотни лиц обратились в мою сторону. Я не стал тянуть.

– Слушайте меня внимательно, – мой голос разнесся над двором. – Через час мы отправимся туда, откуда некоторые из нас могут не вернутся. Я не буду врать про легкую прогулку. Нас ждет Нечто и его свора, и каждое из этих созданий способно в одиночку стереть город. Это последний шанс отказаться. Кто сейчас уйдет, тому я пожелаю долгой жизни. Но если кто-то решит сбежать в решающую минуту, бросить соседа в бою, то мне не нужен такой человек. Трусы стоят жизней. Я должен быть уверен в каждом, кто шагнет за мной. Так что думайте сейчас.

Двор молчал. Хана демонстративно скрестила руки на груди. Кутузов фыркнул в усы. Дункан зевнула. Никто не сдвинулся с места.

– Хорошо, – кивнул я. – Тогда готовьтесь. Мы выдвигаемся прямо сейчас.

– Прямо сейчас? – из толпы выступил рослый маг в синем мундире, кажется, из Пруссии, и недоверчиво качнул головой. – Не сочтите за дерзость, командир, но до Австралии лету трое суток. Даже на лучшем дирижабле.

Я ухмыльнулся. Какое приятное чувство, когда есть чем удивить.

– Разве кто-то говорил про дирижабль?

Я махнул рукой. В дальнем конце двора земля дрогнула, и на склоне холма с гулом разъехались замаскированные технические ворота. За ними открылся уходящий вниз тоннель, по стенам которого вспыхнули огни, в глубине разливалось тусклое серебристое свечение.

Маги удивленно загудели. Прусак закрыл рот.

– Под этим поместьем, – я провел рукой над двором, – находится то, что моя семья прятала триста лет. Порталы. Один выведет нас прямиком в Австралию. Мы будем там за минуту, а не через трое суток на дирижабле. – Я выдержал паузу, чтобы дошло даже до самых недоверчивых. – И учтите, на той стороне нас может ждать что угодно. Бой может начаться в ту же секунду, как мы выйдем из портала. Так что оружие наголо, щиты наготове, мозги включить. Никаких "осмотримся". Шагнули и работаем.

Хана восторженно подпрыгнула.

– Я такое впервые в жизни вижу!

– Ты еще Сахалин не видела, – бросил я, спускаясь к воротам. – Там голем стены строит.

***

Австралия.

Окрестности Канберры.

Портал глотал нас по одному и выплевывал на другом конце света. Я шагнул первым, следом Валера, Есенин, Дункан, младшие Романовы, Богдан, Святослав, Любавка в новом плаще, Алиса с косой за спиной, Кицуня – и дальше потоком все остальные. Полсотни человек один за другим выныривали из серебристого марева на красную растрескавшуюся землю.

Воздух здесь был горячим, неподвижным и каким-то неправильным, будто кто-то выкачал половину и заменил тяжелой ватой. Над горизонтом, там, где должна была лежать Канберра, в небо упирался гигантский черный купол. Он пульсировал, по его поверхности ползли багровые трещины, и из этих трещин сочилась тьма, стекая вниз и расползаясь по равнине живыми кляксами.

А под куполом, у самого его основания, кишело море монстров. Не тысячи. Куда больше. И все они уже поворачивались в нашу сторону.

Хана вышла из портала следом за своим старичком, сделала пару шагов вперед и застыла, разглядывая открывшуюся картину. Берет с корейским флажком съехал ей на затылок.

– Это еще что за хрень?! – выдохнула она.

Глава 10. Битва при Канберри.

Австралия.

Окрестности Канберры.

– Так. Беру свои слова обратно, – Хана сдвинула берет на затылок и присвистнула. – Такое я и правда вижу впервые.

Я ее понимал. Купол на горизонте возвышался черной горой, от земли и до самых облаков, медленно переливаясь масляными цветами. По его боку ползли багровые трещины, из них сочилась тьма, стекала вниз и собиралась у подножия лужами, которые расползались по красной австралийской земле. Воздух был горячим и прелым, с привкусом железа на языке, от него закладывало нос.

А у подножия, насколько хватало глаз, шевелилось целое море монстров, уходящее за горизонт. Твари не нападали. Просто стояли и смотрели в нашу сторону, и от этого молчаливого внимания десятков тысяч глаз по спине бежал легкий холодок.

Лора делала подсчеты. Голубые нити с из пальцев тянулись к куполу, ощупывали воздух и возвращались, собирая данные. Костюм она сменила на доспех викинга, но без излишеств. Настроена она была серьезно.

– “Ранг” тварей растет к центру, – сообщила она мне. – По периферии собрались слабаки, ближе к стене начинается элита. И вот что мне не нравится: купол питается. Что-то внутри вкачивает в него энергию ровным потоком без перебоев. Будто там электростанция.

– Метеорит?

– Если бы... Метеорит дает энергию волнами. А тут стабильно, как из розетки. Кто-то построил целую систему.

Я смотрел на эту картину и прикидывал расклад. Лезть туда всем скопом нельзя, нас просто утопят в мясе и задавят числом. План был другой: держать периметр, не дать орде растечься по флангам и резать ее ровным слоем до тех пор, пока не доберемся до источника. Если завалим первый этап, вся операция пойдет прахом.

Я обернулся к своим. Полсотни магов выходили из портала один за другим и готовились к бою, стоило им увидеть, что ждет впереди. Это хорошо. Истеричных мне тут не надо, от них в бою больше вреда, чем от врага.

– Мишка, – шепнул мне Кутузов. – Хватай всех узкоглазых и кидай на север. Мы с бледнолицыми возьмем юг. А сам…

– Буду в самом пекле, – кивнул я, и мой голос разнесся над строем. – Слушай мой приказ. Делимся по секторам. Север держат корейцы с китайцами, юг за европейцами, центр берет Сахалин. Стоим стеной, в одиночку никто не геройствует. Если кого зажмут, докладывайте, не надейтесь на свою силу. Гордость потом, сейчас работаем.

Рослый пруссак в синем мундире, тот что сомневался насчет дирижаблей, шагнул вперед и оглядел поле. Лицо у него было серое.

– Командир, их там миллионы… – голос сел до хрипа. – Полсотни человек против миллионов.

– Против миллионов нас и правда мало, – согласился я. – Поэтому будем не считать, а убивать. Считать потом будем ордена и награды!

Кто-то в строю хмыкнул, кто-то засмеялся и тем самым чуть сбросил напряжение. В такой момент это важнее любой красивой речи. Романовы стояли за мной, и так же с выпученными глазами смотрели на то, что творилось впереди.

Есенин, кстати, тоже был удивлен. По его лицу расплывалась странная улыбочка.

– Мы вообще, сможем пробраться к куполу? – выдохнул Павел.

– А ты сомневаешься, братец? – хлопнула его по спине Катя.

– Я за вас, сестренок, переживаю, – отмахнулся Романов. – Вон, Настя без своих близняшек.

– Ты дурак, или да? – огрызнулась Анастасия. – Если что со мной случиться, они могут стрессовать и телепортироваться в небытие. Я специально оставила их с папой.

Слушать их было весело, но надо было придумать стратегию боя – и в первую очередь выкатывать тяжелую артиллерию.

– Богдан.

Он стоял в стороне от всех, с интересом глазея на парочку магов в техно-доспехах. На море монстров он смотрел без капли страха, скорее с любопытством, как дети смотрят на сладости за витриной.

– Слушаю.

– Видишь летучих? – я показал на стаи крылатых тварей, что кружили над ордой темными спиралями. – Они за тобой. Твоя задача – чистить небо, иначе они нам продыху не дадут. И еще… Ты же получаешь силы от мяса монстров?

Он кивнул.

– Раз так, то не стесняйся. Чем больше сожрешь, тем меньше их останется, а тебе только в плюс.

– Блин, Миша, они же не вкусные… Я как вспомню этот гнилой вкус… – вздохнул он. – Ладно, буду есть…

Плащ за его спиной разошелся в стороны, из лопаток с треском вырвались крылья, по коже побежали черные прожилки, ногти удлинились в когти. Через пару секунд в небо прыгнул не наивный парень, а кое-что покрупнее и поопаснее. Он врезался в ближайшую стаю, и крылатые твари посыпались вниз ошметками, оставляя в воздухе черный росчерк.

– Любавка! – продолжил я отдавать распоряжения. – Передовая твоя. Режь все, что прет с фронта, не подпускай тварей вплотную.

Любавка поправила новый плащ, который сшила себе сама, шагнула вперед и приоткрыла рот. На кончике языка появился небольшой яркий шарик, из него ударил тонкий белый луч и прошелся по первому ряду тварей. Монстров рассекло надвое, как топленое масло горячим ножом, они даже не успевали взвыть.

Святослав встал у меня за плечом. Глаза у него стали чуть светлее обычного, почти серебряными по ободку.

– Я слежу за Хаосом, – предупредил он. – Где рванет крупно, там придавлю сверху. Ты не отвлекайся, занимайся остальным фронтом.

– Договорились.

Орда двинулась к нам тяжелым общим шагом, растянувшись стеной от края до края равнины, земля гудела, как палуба под напором волны. Я поднял руку и собрал над периметром купол защиты. Такой размер я еще не пытался сделать. Возможно, если бы рядом был Пушкин, он бы без труда накрыл бы и весь город… Но я не Пушкин.

Полупрозрачная пленка легла поверх всего строя, выгнулась дугой и затвердела до плотности стекла. Первая волна монстров с ожесточением ударила в нее. Купол прогнулся, по нему прошлась рябь, но он устоял. Твари лезли друг по другу, карабкались, давили нижних своим весом, и весь этот живой вал напирал на тонкую светящуюся преграду, выискивая в ней слабину.

– Держу, – процедил я сквозь зубы. – Бейте тех, кто лезет поверху, иначе перельются через край и зайдут с тыла.

И маги ударили. С севера хлынули водяные копья и ледяные плети, с юга на тварей обрушилось пламя и камни. Хана исчезла с фланга и возникла среди тварей, мелькая между ними так быстро, что глаз не поспевал за ней. Где она проходила, там оставалась просека располовиненных туш. Питомца она швырнула глубоко вперед, и там он раскинулся кислотным озером, в котором растворялись все, кто в него угодил.

Пруссак больше не спорил. Он работал магией земли, поднимал каменные клинья и насаживал на них передние ряды монстров. Пот лил с него в три ручья.

В десяти метрах от него молодой парень в форме какой-то из южных стран не выдержал. Стена тварей хлынула с новой силой, защита в его секторе провисла. И он, вместо того, чтобы держаться, бросил щит и, расталкивая всех, кинулся прочь. В прореху черным потоком хлынули монстры, и двое магов оказались отрезаны от остального строя.

Я не стал кричать вслед трусу. Толку ноль, а секунды дороже. Болванчик метнулся к прорыву и развернулся в стальную заслонку. Я быстро дотянул туда край купола и заштопал брешь, но вытащить одного из магов не успел – он лежал на песке, а твари волокли под свою живую гору, цепляясь когтями за плоть.

Лора успела. Выдернула его детальками за шиворот, протащила по земле и швырнула обратно за линию. Живого, но тяжелораненого.

– Один “герой” стоил нам руки, – доложила она.

А я говорил им: трус стоит жизней. Вот она, цена, прямо сейчас, на красном песке, в чужой крови.

Беглец растворился в задних рядах, и я выкинул его из головы. Разберусь после боя. Если оно будет, это после.

***

Бой шел уже полчаса, а орда не редела. За это время я успел вылить Посейдона в землю, и дал ему время ассимилироваться с подводными озерами под городом. Надо было только ждать. Затем я прикрепил к каждому бойцу по детальке Болванчика, чтобы держать связь и делиться энергией, если будет критически необходимо.

Мы выкашивали ряды сотнями, валили целыми пластами, но на их место тут же лезли свежие монстры. Было ощущение, что мы пытаемся вычерпать море обеденной ложкой.

Первым неладное углядел китайский маг в северном секторе. Он метнул в гущу тварей огненный шар, простейшее заклинание, которому учат на первом курсе любого института, только усиленное стократно. Шар разорвался, выжег пятно метров на пятьдесят, опалил с сотню монстров, а потом случилось то, чего быть не должно.

Из выжженной проплешины полезли новые твари. Свежие, мокрые, злые, вдвое крупнее тех, что только что обратились в пепел.

– Лора?!

– Вижу. Зафиксировала. Базовая стихийная магия их не убивает, а кормит. Огонь, вода, земля, воздух в чистом виде, все идет им в подкормку. Эта махина перемалывает простую энергию и лепит из нее новых бойцов. Нечто выкинул козырь.

Я выругался – длинно и от души. Вот почему орда не кончается. Половина отряда сейчас собственными руками выращивает себе врагов и удивляется, отчего их не становится меньше.

– Всем стоп! – заорал я усиливая голос энергией так, что слышно было на всю равнину. – Прекратить атаковать базовой магией! Они регенерируют от нее! Забыть как страшный сон! Бьем только продвинутыми техниками и предрасположенностями! Кто чувствует стихию кровью, только так и работаем!

Строй на миг замер. До магов дошло, что они половину боя честно помогали врагу. Китаец, что кинул злосчастный шар, замер с лицом, на которое больно было смотреть. Он и так, если честно, был не красавец.

– Не казни себя, – бросил ему сосед, кореец постарше, не отрываясь от работы. – Мой троюродный дядя однажды тушил пожар маслом. Тоже искренне думал, что помогает.

Маги перестроились на ходу. Те у кого была предрасположенность ближнего типа, выдвинулись вперед, остальные ушли в поддержку. Дело сразу пошло иначе. Продвинутые техники рвали тварей насовсем, без всяких воскрешений, и впервые за полчаса море у наших ног начало мелеть.

Теория подтвердилась. Кажется, Нечто не успел настроить тварей на все виды магии.

В небе над равниной бушевал Богдан. Хватал крылатых монстров, заглатывал на лету и с каждым становился чуть крупнее и чуть быстрее. Хаос в его магии гасил тварей наглухо, до последней искры. За ним по воздуху тянулся ровный коридор чистого неба.

– Невкусные! – долетел сверху обиженный голос. – Отвык я от такого дерьма!

– Ты ешь, ешь, не отвлекайся на меню! – крикнул я.

Слева, не покладая рук, трудилась Любавка – водила лучом то как косой, то как веером, срезая тварей десятками за раз. Со стороны она выглядела хрупкой девочкой в плаще, и оттого монстрам, должно быть, было особенно обидно гибнуть от ее луча. Да чего уж там! Рядом с ней стоял Бонд, с ужасом косясь на ребенка, уничтожающего в десятки раз больше тварей, чем он.

Справа громыхнуло так, что у меня заложило уши и качнулась защитная стена. Из глубины орды поднялся столб черной энергии величиной с трехэтажный дом. Чистый и концентрированный всплеск Хаоса был нацелен прямо в наш строй. Попади он в линию, выжег бы половину сектора вместе с людьми, никакой купол бы их не спас.

Но Святослав уже стоял там. Он не сдвинулся ни на шаг, лишь поднял раскрытую ладонь, и над строем расцвело серебряное марево. Тонкое и плотное разом, с матовым блеском. Серебряная пелена перехватила черный столб в воздухе и придавила его сверху, как тяжелая крышка придавливает кипящую кастрюлю. Столб смялся, ушел обратно в землю и там погас, оставив выжженную воронку.

Святослав опустил руку. Дышал он чуть тяжелее прежнего, на виске проступила испарина, но на лице ничего не дрогнуло.

– Это была разминка, – сказал он. – Дальше пойдет интереснее.

***

Сахалин.

Дикая Зона.

В наблюдательном вагончике на самой кромке Дикой Зоны было тесно, пахло паяльной канифолью и остывшим чаем. Наталья сидела перед стойкой с приборами, поджав под себя ногу, и третий час не отрывала глаз от ленты самописца, который полз и полз, выводя на бумаге дрожащую линию.

Эта линия ей очень не нравилась.

– Унур, – позвала она, не оборачиваясь. – Глянь сюда еще раз. Я не сошла с ума?

Бывший монгольский принц подкатился на стуле, поправил очки и всмотрелся в ленту.

– Импульсы идут с интервалом, – определил он. – Ровно через каждые двенадцать минут. Метеорит так себя не ведет.

– В том и беда... – Наталья потерла переносицу. – Это не выброс силы. Это похоже на сигнал. Будто кто-то монотонно стучится. Тук, тук, тук, с одной и той же силой.

– А отвечает ему кто-нибудь?

– В этом весь вопрос, дорогой мой коллега.

Она встала, подошла к окну вагончика и посмотрела вдаль Зоны – туда, где за частоколом мертвых деревьев пряталась запечатанная арка, которую они нашли пару недель назад. Ее обнесли датчиками и оставили в покое, потому что соваться внутрь без хозяина Наталья запретила.

– Унур, когда начались импульсы?

Он сверился с журналом, провел пальцем по строчкам и нахмурился.

– Сегодня. С самого утра. Где-то с того часа, как Миша со всеми ушел в портал.

Наталья медленно перевела взгляд на окно. В этот момент линия на самописце снова подскочила.

***

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

В особняке все было штатно. Солдаты пребывали в полной боевой готовности. В детской дежурила Ева. Андроид замерла у детских кроваток в неподвижной позе. Витя и Аня спали, но беспокойно: мальчик хмурил во сне бровки, а девочка то и дело сжимала и разжимала кулачки.

На столике тихо попискивал прибор, контролирующий следы Хаоса в их организме. Обычно ровная зеленая полоска сейчас вздрагивала через каждые двенадцать минут.

В комнату заглянула Маруся.

– Дети реагируют, – сообщила Ева. От ее спокойного механического голоса Марусе стало не по себе.

– Это плохо?

– Пока мало данных.

Часть сознания Лоры находилась в Еве. Всю информацию она передала в мозг Михаила.

– Мне надо отойти, – сообщила механическая кукла и пошла к выходу. – Хочу посмотреть на приборы.

– Стоит готовиться к бою? – спросила Маруся.

– Пока рано.

***

Ева быстро добралась до вагончика, где сидели Наталья и Унур. Заглянув внутрь, она обнаружила, что рядом с мамой стоит Лиза с альбомом под мышкой. Девочка молча протянула ей лист.

На рисунке цветным карандашом была изображена арка, из которой тянулась длинная черная рука, пальцев на ней было слишком много.

– Что это значит, доченька? – удивилась Наталья.

Ева бесшумно встала сзади и оценила рисунок. На лице-экране высветились песочные часы.

– Не знаю, мам. Но я хотела нарисовать монстра, но он был слишком большим, не влез на листок, – деловито произнесла Лиза.

– Ева? – мать перевела взгляд на робота.

– Уезжайте в особняк, – голос Лоры прозвучал из динамиков. – Чем быстрее, тем лучше.

Наталья обняла дочь, поверх ее головы поймала взгляд Унура и одними губами велела собирать документы.

***

Австралия.

Окрестности Канберры.

Через час мы сбили темп орды. Передние ряды перестали напирать сплошной массой и принялись обтекать наш периметр с боков, а это значило, что число тварей все же имеет предел. Я выкроил минуту передышки и толкнул Лору проверить купол. Меня никак не отпускала ее фраза про электростанцию.

– Залезь поглубже, – попросил я. – Мне нужен источник энергии, без него мы будем тут стоять до второго пришествия.

– Уже копаю. – Голубые нити потянулись к куполу и, зайдя дальше прежнего, они прошли сквозь него. – Внутри есть структура. Кольцо, по нему струится поток. И вот в этих узлах энергия не рождается, а вытягивается из чего-то живого. Источников много… мелкие, и их тысячи. Сигнатура человеческая.

Несмотря на жару, я похолодел.

– Жители города…

– Похоже на то. Канберра не успела эвакуироваться. Купол сосет из людей силу, как из батареек, оттого и поток ровный. Пока живы они, жива и стена.

Хана, оказавшаяся неподалеку, ничего этого не слышала и слышать не могла, поэтому просто вытерла кровь с лица и присела перевести дух.

– Чего застыл, командир? – она прищурилась, разглядывая меня. – Плохие новости, да? У тебя лицо, словно умер кто-то.

– Хуже, – ответил я.

Объяснять было некогда, да и незачем.

– Миша… – заговорила Лора. – Я зацепила еще кое-что. Под основной сигнатурой купола идет вторая, слабая, фоновая. И она мне знакома.

– В смысле знакома? Ты ее уже видела?

– В том и штука, что видела! Не помню где, не могу вытащить из архива, но через мои сенсоры она точно проходила. И это не магия Нечто, поверь. Что-то другое, более старое, и оно отзывается импульсами.

– Ты сейчас серьезно, или у тебя перегрев?

– Я искусственный интеллект, у меня не бывает перегрева, у меня бывает обоснованная тревога. И это нравится мне еще меньше, чем твоя манера лезть в самое пекло и спрашивать разрешения уже оттуда.

Мы бы с удовольствием поспорили бы и дальше, но километре от нас огромный кусок земли размером с футбольное поле вздыбился горбом.

Орда расступилась широким коридором, и из черноты у подножия купола вышли трое. Они были не чета монстрам, и это чувствовалось по их ауре. Именно в этом крылся главный ужас.

Первый шагал в доспехе из сросшейся плоти, головы у него не было, а лицо сидело прямо на груди, моргая и шевеля губами. Второй плыл над землей, не касаясь ее ногами, тощий и вытянутый, замотанный в живые цепи, которые шевелились вокруг него сами по себе, как клубок змей. Третий казался почти человеком – высокий, в багровом плаще, с гладкой белой маской вместо лица..

– Генералы Хаоса, – вздохнула Лора. – Миша, это уже не пушечное мясо. Это те, кому Нечто доверяет.

Остальные бойцы тоже заметили неладное и стянулись ко мне. Богдан камнем рухнул рядом со мной. К нему подбежала Любавка и начала проверять, не ранен ли он.

Оказалось, генералов было больше. В небе парили еще двое. Один похожий на химеру с головой орла и телом льва. Второй выглядел, как огромный павлин с ярким хвостом.

– Живой? – поинтересовался я, подходя к Богдану.

– Да пустяки, просто застали меня врасплох, – отряхнулся демон.

После поедания бесчисленного количества монстров, Богдан был размером с самосвал. Огромные рога и когти могли напугать любого, кто впервые его видит.

– Этих двоих я беру на себя, – сказал он.

Любавка встала рядом и взяла меня за руку:

– Миша, я беру вон того, с цепями.

– А мы… – ко мне подошел Ип Ман со своим коллегой. Он хотел тоже что-то сказать, но осекся.

Оказалось, генералов даже не пять. За той тройкой вышли еще с два десятка генералов.

– А вот это уже неприятно… – вздохнул я и приложил детальку ко рту. – Слушайте все. Это пока не божества, но все равно выкинуть могут все, что угодно. Не бойтесь, они хоть и сильные, но не бессмертные! Помните, вы лучшие маги во всем мире!

– Воу-воу-воу! – за спиной раздался знакомый голос. – Кажется, ты совсем забыл, что рядом с тобой сильнейший!

– Как я мог забыть, Валера… – улыбнулся я и достал из ножен Ерх. Живой меч задрожал в ладони и загудел, требуя работы. – Только давайте не жадничать, генералы далеко не последние враги! Это только первая линия обороны. Самое сложное будет внутри купола.

Безголовый поднял руку, и лицо в его груди широко раскрыло рот. Тощий в цепях качнулся вперед, и цепи натянулись струнами. А человек в маске чуть склонил голову набок и поднял раскрытую ладонь.

Орда за их спинами замерла, на всей красной равнине сделалось очень тихо.