Я убиваю после завтрака

Глава 1. Мое первое преступление

Вон оно. Самое начало моей истории. Даже не верится, что это когда-либо случалось со мной. Но, так как сроки исковой давности моих преступлений подошли к концу, и я стала неуловима для простых смертных, теперь можно поведать о мрачных тайнах моего прошлого.

Итак, мое имя Патриция Белл. Пока оно вам ни о чем не говорит, но скоро все изменится. Мне тридцать лет, и я вдова. Это не самое примечательное, что случилось со мной за эти годы. «Как так вышло?» - возможно спросите вы. Что ж, я отвечу. Но все по порядку.

Моя история началась в городе ветров Чикаго штата Иллинойс. Я родилась там в 1925 году и первым моим словом было: «Нет». Благородно проигнорировав мое первое волеизъявление, мой отец, черствый профессор математических наук, и мать – примерная домохозяйка, запретили мне строго настрого его когда-либо повторять, особенно, перед соседями. Ничего не поняв из их уст, я все же изо дня в день выговаривала это замечательное слово, невзирая на сердитые лица моих родителей. Кстати, именно они и станут в дальнейшем основателями моей насыщенной жизни.

Когда я выросла и мои ноги ощутили на себе весь гнет беспощадных каблуков, я стала обычной среднестатистической девушкой. Мечты о красивой свадьбе, обаятельном муже и прекрасных детях поселились в моей неокрепшей ветреной голове с такой же стремительной скоростью, что и в головах всех моих тогдашних подруг. Это было массовое помешательство, но никто не видел в нем ничего опасного. Наоборот, тогда это был эталон состоявшейся женщины. Да и сейчас мало что поменялось. Прежние устои, навязанные обществом и телевизором, искореняются с огромным трудом.

Много детей, безработная красивая жена и успешный муж. Такие браки называли счастливыми. Они являлись примером, поэтому, если не сможешь держать планку, мигом перерастешь в пару, о которой судачат на вечеринках. Идеальной женщиной считалась утонченная домохозяйка, неприхотливая к мужу и немного глупая. Да, таких женщин любили и не боялись. Гораздо опаснее, если в женщине развито критическое мышление, но тогда это было большой редкостью. Максимум, чем дозволялось заниматься женщине в браке помимо детей, это петь, танцевать и красиво одеваться, чтобы демонстрировать нехилый доход своего мужа. Быть неким украшением и дополнением мужчины. Приложением к нему, но никак не на первом месте.

Мои родители, к слову, с нетерпением ждали, пока мне сделают предложение. Ведь, если бы это событие случилось поздно, меня начали бы обсуждать как ни к чему не годную невесту и, соответственно, невыгодную партию. Сплетни породили бы разговоры, и девушка в моем положении могла бы просто погрязнуть в куче нелепых слухах, придуманных скучающими домохозяйками. И, после такого, я могла бы рассчитывать только на разведенных мужчин с детьми или вдовцов. Так что моя мама тщательно подбирала мужчин и знакомила меня с ними заранее, на всякий случай. Ведь это самое главное, что должна сделать девушка после обучения – обручиться.

Собственно, тогда я верила во все эти сентиментальные вещи, вроде любви до гроба и счастливого брака, с искренней убежденностью и детской наивностью. Я жаждала увидеть мир, почувствовать любовь, найти свое призвание. Я была голодна до знаний, до книг, до взрослой жизни. И, когда же я влюбилась, родители с бескрайней радостью и всеобъемлющей готовностью переложили ответственность за мою жизнь и благосостояние моему доблестному мужу, Юджину Фостеру.

Он был высок и мил, дарил мне цветы. Его обаятельной улыбке были подвластны все девушки в округе. Очаровательный брюнет с бездонными карие глазами, богатая семья, успешная работа. Он был полицейским с большими связями, как я потом узнала уже после свадьбы. Обещал мне все на свете и не жалел для меня ничего. Днем мы ходили в картинные галереи, а вечера проводили в самых душных прокуренных барах, и нам это нравилось.

Мы поселились в его двухэтажном белоснежном особняке с прислугой и раритетной мебелью. Красочный вид, просторные комнаты, блеск многочисленных зеркал. Душистые цветы глицинии овивают балконы… Наш шикарный новенький черный кадиллак припаркован у гаража. Идеальная картинка сложилась. Но если это только картинка, какой в ней смысл?

Знаете, я была на седьмом небе от счастья. Мы были влюблены и безрассудны. Сначала же как бывает? Все идеально, настолько хорошо, что кажется, будто оно всегда так будет. Нет! Что вы! Станет лишь лучше. Мы станем счастливее, богаче, сильнее, а детей будет целый дом! И вдруг, во всех этих розовых мечтах, жизнь преподнесла мне мой первый серьезный урок.

Все началось с выпивки. А если точнее, с увеличением ее количества. И это я не про себя говорю! Хотя уже какая разница. Вечные вечеринки, встречи с друзьями и коллегами обычно заканчивались яркими фингалами у меня на лице. Весь мой шарм и моя красота испарялись с каждым новым занесенным кулаком. И, в то время, что я не плакала в подушку по ночам, я занималась самобичеванием. Сказка закончилась.

Я не могла понять, что же делаю не так? Где могла оступиться? Анализировала нашу жизнь до и после свадьбы и не могла найти причину. Я ломала голову день и ночь, а мне тем временем ломали ребра.

Представляете… Я пыталась стать лучше. После подобного обращения я, вдруг, наивно подумала, что нужно просто больше стараться и тогда, ко мне не будут относиться как к ненужной безделушке, когда-то завалявшейся в чудном доме. Тогда я еще не знала, что пряник следует подавать вместе с кнутом, а не в простодушном одиночестве. Долгие месяцы я тешила самолюбие Юджина, пока однажды не уяснила простую истину: «Нужно самой позаботиться о себе».

К тому времени я стала самой настоящей замарашкой. Отец, увидев на моем лице остатки прошлой попойки мужа благополучно проигнорировал их, сказав лишь: «Надеюсь, ты не пришла к нам жаловаться?». В его понимании я была всегда виновата сама. Мама же гладила меня по руке, подносила холодный компресс и разрождалась длинной речью о том, что в браке нужно преодолевать невзгоды, ведь брак – это обычно тяжело, и жизнь всегда преподносит нам уроки. Разговоры о разводе она мигом пресекала. «Что скажут люди?» - единственное, что удавалось ей повторять чаще остальных фраз, таких как: «Это позор!» или «Все в конечном итоге образумится». Наверное, она имела в виду мои похороны.

Угрозы об обращении за помощью в полицию вызывали лишь смех у Юджина. Он говорил, что у него там серьезные связи и хорошие друзья, так что мне ничего не остается, как терпеть все его выходки. «Ты никуда не уйдешь от меня, дорогая» - нежно произнес он однажды, повалив меня на пол одним ударом по голове - «ты теперь моя».

Знаете, этот удар подействовал на меня, как поцелуй. Поцелуй Иуды. Что-то перевернулось внутри и накрыло осознание. Меня никто не спасет. К этому времени у меня уже не успевали зажить прежние побои, как я получала новые. Я знала, что еще чуть-чуть и его очередная пьяная выходка может стать для меня последней.

Юджин мне угрожал. Когда он узнал, что я хочу развод, до моего понимания было доходчиво донесено, что не только моей жизни будет грозить опасность, но и моей семье. Он боялся, что я начну болтать о его поведении и опорочу его честь и достоинство. Но Юджин упустил один важный пункт, у него их и не было.

Я не хотела быть жертвой, нет… Я лишь была молода и наивна. Мечтала о счастье и была готова дарить свою любовь любому, кому она действительно нужна. Но, как оказалось, едва дашь слабину и человек этим воспользуется. Особенно, когда знает, что его жене некуда идти. Совсем расслабившись, с похабной улыбкой на лице, он начал водить девушек к нам домой.

Я никогда не любила, когда мне отказывали. Когда запрещали что-то, ограничивали мою свободу. Я не любила, когда меня ставили на второе место, кричали на меня или пытались подавить. Прошло совсем немного времени с нашей свадьбы, и я вспомнила свое самое первое слово. «Нет».

Я проснулась необычайно рано. Все мое тело кипело энергией. Впервые за долгое время мой разум был чист и трезв, как стеклышко. Приготовив омлет, я накрыла стол на одного человека. Мэри, наша служанка, должна была прийти лишь через час, но именно сегодня Юджину нужно было проснуться пораньше на работу, и я это знала.

Присев на стул напротив я дышала предвкушением. Мои длинные черные волосы, закрученные на ночь в бигуди, сейчас лежали на груди, завитые в лоснящиеся локоны. Красные напомаженные губы неторопливо втягивали дым через мундштук, поддерживаемый пальцами в черных кружевных перчатках. На мне было красное бархатное платье и в тон ему туфли на изящной шпильке – мой праздничный наряд.

Юджин спустился на завтрак. Он плохо себя чувствовал. Его лоб был весь в испарине, а только что надетая рубашка уже промокла. Вот уже как пару месяцев его мучали кошмары. На работе он вел себя странно, ему даже давали несколько дней отлежаться дома. Никто не мог объяснить его резкие перепады настроения. Как же так, блистательный Юджин Фостер, идущий на повышение, не может совладать с собой? В итоге лакомое место отдали его лучшему другу, а Юджин стал лишь только хуже. После этого грандиозного фиаско, коллеги поведали мне, что мой благоверный даже видел галлюцинации: часто разговаривал сам с собой, что-то бормоча себе под нос или звонко выругивался в пустоту, будто там кто-то был.

Некоторые шептались, что Юджин выжил из ума. Другие предполагали, что именно эта соревновательная гонка за повышение доконала его. Другие сетовали на несчастливый брак, и только я знала истинную причину его помешательства.

Увидев меня, он самодовольно улыбнулся, ведь уже несколько недель я изображала из себя самую любящую и заботливую жену на свете. Вальяжной походкой прошествовав за стол, он бесцеремонно начал поглощать еду.

Юджин не заметил, как я выглядела, не уловил моего настроя. Он не почувствовал моей ненависти и не понял, зачем же я встала так рано. Все его естество было занято как обычно лишь им самим. Все, что не касалось Юджина, его не интересовало. Все, что для него делалось, он воспринимал как должное. Он был мастер обесценивать, и мастер критиковать. Вранье же входило в его базовую комплектацию. Он великолепно считывал людей и всегда знал, что им сказать. Да, в этом он был хорош, надо отдать ему должное. Но, данная суперспособность работала только на тех, кому нужно было подлизать зад, в чем он тоже был неподражаем.

Все презрение и ненависть, что у меня накипели за время нашего счастливого брака, я не смогу передать на этих страницах. Раньше он мне казался огромным, гигантским, почти что всемогущим, а сейчас передо мной сидел крошечный человечек, чуть меньше комара. Он, словно павлин, распускал свой шикарный хвост на публике, но чуть переступал порог нашего дома, становился обычным петухом, да к тому же слегка ощипанным.

В то время, как Юджин ел, мои пальцы аккуратно держали газету, когда серые глаза пристально следили за мужем выжидая момент.

- Знаешь, милый, в газетах пишут о том, как смертельно больной пациент покончил с собой. Что ты об этом думаешь?

- Он сделал легче себе и другим, - жуя тост безразлично произнес Юджин и поднял на меня взгляд. – С каких пор ты читаешь газеты?

- Звонил Фреди с утра, ну ты знаешь, наш редактор.

- Да? И что он хотел?

- Ему нужен свежий взгляд на эту тему, нечто нестандартное, - продолжала я, не отрываясь от газеты и мундштука. – Помнишь, как ты написал ту статью, о сигарах? Всем понравилось.

- Он хочет мое мнение? - вскинул брови Юджин.

- Именно. Он хочет, чтобы ты, в своем уникальном стиле оказал ему услугу и осветил эту тему с другой стороны. Ему нужна сенсация, нужно что-то скандальное, громкое, неоднозначное… Он помнит, как ты интересуешься публицистикой.

- Но у него же есть свои авторы… - лицо Юджина приняло туповатое выражение.

- Ему нужен именно ты. Он буквально умолял меня тебя уговорить. Ты помнишь восторг от твоей прошлой статьи?

- Да, пожалуй… - Юджин был явно польщен.

- А соседи? Они буквально посходили с ума! Целую неделю, куда бы мы не пришли, эту статью обсуждали. Те сигары разлетелись с прилавков в один миг!

- Да, я и правда был очень хорош, - закивал головой муж, неторопливо допивая кофе.

- Он просил как можно скорее, у тебя как раз есть немного времени.

– Пожалуй, начну прямо сейчас.

- Набросай пока черновик и я буду подавать десерт! – соскользнула я со стула и принесла бумагу и ручку.

- А с какой стороны он сказал освятить? – переспросил Юджин, склонившись над бумагой и слегка почесывая ручкой щеку.

- В газете случай описан, как нечто ужасное, неприемлемое, - ответила я, доставая красный десерт из холодильника. – Тебе нужно выразить свое мнение. Что самоубийство может быть во благо, может стать спасением для человека, освобождением его от мук.

- Хмм… Вполне возможно, - пробормотал Юджин. Его рука в спешке оставляла чернильный след на потной бумаге. Через десять минут он неторопливо поднял лист. Этот бесхитростный жест означал, что я должна была перечитать его писанину.

- Юджин, у тебя, несомненно, талант! – изобразила я восторг, хоть мои глаза и искренне горели. – Я сейчас же напечатаю текст на машинке, а ты наслаждайся десертом. И я поставила блюдце с вишневым пирожным перед моим благоверным.

Выйдя из кухни, я направилась отнюдь не в гостиную, где стояла наша новенькая пишущая машинка. Я повернула направо и прошествовала вверх по лестнице в спальню. Обработав незаживающие побои и сделав компресс, я легла на кровать и открыла журнал Вог.

Не могу сказать точно, что я чувствовала в тот момент. Удовлетворение? Страх? Вину? Ничего из перечисленного. Мне требовалось немало времени, чтобы решиться на этот опасный шаг, но после угроз, избиений и шантажа во мне не осталось никаких сомнений. Лишь сильная усталость пронизывала все мое не окрепшее духом тело. Было ощущение, что наконец, я завершила все свои дела, больше не будет боли и страданий, не будет гнета и тоски.

Через полчаса я спустилась на кухню. Даже то, что я увидела, не смогло потрясти меня сильнее моего безупречного брака. Юджин валялся на полу в луже рвоты. Последние судороги сотрясали его умирающее тело. Я посмотрела ему в глаза и увидела в них то, чего так и не смогла получить за все прожитое с ним время. Это было понимание. Помимо него, там присутствовала злость, конечно, даже ярость, но осознание своих ошибок наконец озарило его серое изможденное лицо.

Я кинула лист с его каракулями рядом и присела на корточки, приподняв платье, чтобы не замочить. Взяв его трясущуюся руку, я вложила в нее мышьяк.

Необычное зрелище. Ведь раньше на полу всегда лежала я, а он, вот так вот, стоял надо мной, и в нем было не больше сожаления, чем во мне сейчас. Какая жалость. Но вы же знаете, что я не серьезно.

Этот момент длился дольше, чем я ожидала. Маленький гаденыш отчаянно боролся со смертью. Не зря говорят, что злые – самые живучие. Хоть я и была слегка растеряна в тот момент, была мягкосердечна и изначально не хотела убивать его, но мне не оставили выбора. Я испробовала все пути, я страдала, я боялась подвергнуть родных опасности. И все же, мне доставлял наслаждение сам факт того, что я победила. Я выжила. Но смотреть на то, как мой благоверный корчится в предсмертной агонии было не очень-то уж и весело. Перед сном я представляла все совсем иначе. Там я хохотала. Хохотала во все горло. Но сейчас смех не шел. Внутри, как сейчас помню, было так больно и пусто… Или это было до? Подождите, я запуталась. Хорошо, что я уже давно не испытывала этого чувства. Но я грустно улыбалась. Не знаю почему…

Покойся с миром, милый простодушный Юджин Фостер. Я всегда буду любить тебя.

Глава 2. Роковая красотка

Когда пришла Мэри, я спала сном младенца, пока не раздался ее оглушительный душераздирающий визг. Полиция приехала быстро и, когда копы вошли, я, в ночном платье, уже сотрясалась в рыданиях рядом с покойным мужем.

Конечно же, я все предусмотрела заранее. Перед сном я смыла макияж, надела одежду для сна и замазала косметикой побои. Мне были ни к чему вопросы полиции о моих личных мотивах. В прочем, никто не знал о моих замыслах, даже Мэри.

Мне повезло, что я хорошая актриса. Сидя на полу и скрыв лицо в завесе спутанных взлохмаченных волос, я лила слезы не о том, кто лежал на полу рядом, а о той части жизни, что потратила на его бездушное тело.

Пока я утопала в рыданиях, Мэри поведала полиции, что, когда она вошла в кухню, там лежал мистер Фостер без движения, а миссис Фостер проснулась от ее криков и в панике спустилась вниз, так до сих пор и не придя в себя. Полиция окинула меня понимающим взглядом и принялась исследовать дом. Зафиксировав улики, они увезли тело на вскрытие.

Мэри успокаивала меня как могла, добрая душа. Уж в ее искренности я никогда не сомневалась. Но моя служанка не знала, что я не нуждаюсь в успокоении. Моя жизнь ведь только начинается…

- Миссис Фостер, - обратился ко мне детектив. – Меня зовут Бенджамин Томпсон. Что вы можете сказать об этом? – и он поднял промокший лист с пола.

- Что это? – подняла я на него заплаканные глаза.

- Это предсмертная записка вашего мужа.

- Что? Не понимаю… - замотала я головой пряча лицо в платке, поднесенным мне Мэри.

- Я зачитаю вам ее, а потом заберу как улику.

Детектив Томпсон поднес бумагу к глазам и начал читать.

«Самоубийство. Это слово не так трагично, как вам кажется, ведь смерть, как мы знаем есть исцеление от горестей жизни. Порой, суицид может служить во благо, избавляя тело и разум от мук. Это деяние присуще молодым и старым, поэтому не должно подвергаться порицанию. Не стоит стыдить людей, сделавших этот нелегкий выбор. В жизни не все можно изменить и не на все можно повлиять. Вы можете изменить неизбежное? Я – нет. Поэтому и пишу сейчас эти слова, ведь они нужны близким умершего. Я бы хотел, чтобы вы могли жить дальше, чтобы не рассматривали уход из жизни. как нечто ужасное. На самоубийство идут те, кому нечего терять, кто лишился всего или же не имел вовсе. Я не могу оправдать этот поступок, но я могу изменить к нему ваше отношение. Ваш покорный слуга, Юджин Фостер».

Последние его слава утонули в моих судорожных сморканиях, и Мэри пришлось бежать за очередным платком.

- Н-н-неет… - заикаясь пыталась выговорить я. – Он н-не м-мог…

- Приношу свои соболезнования, миссис Фостер, но похоже, ваш муж покончил с собой, - поджал губы детектив. – Было ли в его поведении что-то странное? Что вы, его родственники, друзья и коллеги могли бы подтвердить?

- Д-да… - произнесла я чуть уверенней. – Он вел себя странно. Бредил, разговаривал сам с собой… Но я полагала, это из-за переутомления! Юджин так трудился на работе… Я бы никогда не подумала, чтобы он… Его недавно лишили повышения… Но он… - окончания моей речи никто не услышал, ведь я снова перешла на ультразвук. Детективу было не удобно рядом с плачущей и визжащей дамой, поэтому он заговорил торопливо и слегка нервно:

- Что ж, все свои дела мы сделали, дождёмся решения судмедэксперта и опросим родственников и знакомых. Но, думаю, дело нехитрое: записка, мышьяк, поведение… Все это мы уже проходили… Почему им все травятся? – ворчал он, поспешно направляясь к двери.

Служанка проводила детектива и закрыла за ним дверь.

- Мэри, я буду на верху, - слабо поднялась я на ноги и медленно двинулась по лестнице вверх.

- Конечно, Патриция. Если что-то понадобится только дайте знать.

- Принеси мне выпить, - неожиданно для себя произнесла я. – И льда побольше.

- Сию минуту, госпожа.

Я лежала на своей ширкой кровати с голубым балдахином и морозила руки об олд фешен со льдом. Пальцы задумчиво выводили узоры на запотевшем гравированном стекле. Патефон крутил пластинку, наполняя комнату негромкой музыкой. Я не получила полного удовлетворения от мести, но теперь, по крайней мере, я сама по себе.

Признаться, какая-то моя половина чувствовала себя гадко. Я никогда не хотела идти на преступление. Но вторая половина была чрезвычайно спокойной. Она знала, кого защищала и не раскаивалась в содеянном. Я сделала еще глоток и с сожалением посмотрела на опустевший стакан.

- Мэри! – окликнула я служанку.

- Да, Патриция? – мгновенно появилась она в комнате.

- Принеси еще два. И себе плесни. Сегодня можно.

Мэри поспешно удалилась выполнять поручение, а я откинулась назад и утонула в пуховых подушках.

Вердикт не заставил себя ждать. Уже через несколько дней детектив явился ко мне, еще раз принося соболезнования. Он сказал, что, как и предполагалось, мой муж покончил с собой будучи не в здравом уме. Все его имущество, включая особняк, кадиллак и тысячи долларов на счету перешли в мою собственность по наследству. Я была богата, молода и свободна.

Конечно, странное поведение Юджина не было его виной. Кроме скверного характера, разумеется. Эту ответственность я с себя смело снимаю. Нет же, я говорю о его помешательстве, кошмарах и галлюцинациях. Всему виной были галлюциногенные таблетки, которые я стабильно подмешивала ему в еду. Они быстро выводились из организма, не оставляя следов, и я могла не переживать за вскрытие. Судмедэксперт обнаружит лишь мышьяк, что я добавила в вишневое пирожное, но все подумают, что Юджин принял его отдельно, ведь мышьяк нашли у него в руке. Блюдце из-под десерта я, конечно же, помыла и положила на него неполный кусочек другого вишневого пирожного, чтобы выглядело так, будто это то самое, что ел Юджин за завтраком. Видите ли, если бы я травила своего благоверного мышьяком долгое время, на его теле появились бы соответствующие следы, такие как пигментация и кератоз, а мне этого никак не хотелось. Тогда бы смерть Юджина не сочли бы за единоразовую акцию самоубийства.

Таблетки же сделали свое дело – создали почву для суицида, наградив моего мужа странным поведением, которое повлекло за собой проблемы на работе. Свежие чернила на руке и пергаменте докажут, что записка недавняя, а статья говорит сама за себя. Повышение отдали другому… Лакомый кусочек для моего тщеславного мужа. Им помахали прямо перед носом Юджина, словно костью перед собакой, и вручили его лучшему другу. Кто после такого не опустит руки?

Разумеется, я. После смерти мужа в моей жизни все изменилось в лучшую сторону. Поскорбев для вида некоторое время, я, наконец, начала снова выходить в свет. Меня могли заметить в джаз-клубах, на вечеринках, выставках. Я посещала, также, общественные и политические мероприятия и казино. Начала открывать для себя мир заново.

Как же хорошеет женщина без мужчины! Словно роза, она распускает лепестки и источает манящий аромат. Ее кожа и глаза начинают светиться, походка становится легкой, а настроение беспечным. Однажды Мэри посмотрела с какой непринужденной улыбкой я возвращаюсь домой и в сердцах сказала: «Хорошо, что он умер, мисс. Теперь вы такая счастливая». И это было правдой.

Я сводила мужчин с ума. Куда бы я ни пришла, не могла избежать их внимания. Он бегали за мной табунами, словно я была медом намазана. Красивая женщина соблазнительна, но еще и богатая просто умопомрачительна. Однако, обманываться я больше не хотела и замуж выходить повторно тем более. Я дала себе слово, что больше не допущу прежних ошибок и не закую себя добровольно в кандалы брака.

Богатая словно Рокфеллер, гордая и независимая, я обзавелась полезными связями. Я пользовалась популярностью не только среди мужчин, но и женщин. Они ненавидели меня и уважали, боялись и жаждали узнать получше. Я создавала полный диссонанс в их головах, но от этого было лишь интереснее.

Я покупала людей, их дружбу и расположение. Вскоре я стала достаточно влиятельна. У меня в руках были не только деньги, но и знания, которыми я могла пользоваться. Тайны значимых людей намного весомее, чем их благожелательность. Если деньги мне не могли помочь, я смело дергала за ниточки и болевые точки моих жертв были мгновенно поражены. Так или иначе, они все вынуждены были подчиниться и выполнить любую мою просьбу. Таким образом я надеялась получить больше влияния, ведь в новой жизни есть свои сложности.

Сокровенные знания об имущих власть пригодились мне не только ради выгоды. Так я вычисляла своих будущих жертв. Первым в ход пошел священник, любящий проводить время в компании мальчиков. Его я просто застрелила, особо не церемонясь, а пистолет, в дальнейшем, нашли полицейские в уютной квартирке у судьи, который шантажировал свою жену замятыми ради нее до свадьбы делами. Эти двое были хорошими друзьями и занимались противозаконной деятельностью по отмыванию денег, так что мотив нашелся без труда.

После данной авантюры пришлось залечь на дно. Я ждала пока все затихнет, так что большую часть времени проводила в казино. Там я познакомилась с его владельцем Джери Сандерсом.

Он был авторитетен и грозен. Говорили, что вести с ним дела – билет в один конец. Если начнешь работать с ним, не получится в один день помахать платочком и уехать в закат. Я знала на что иду и не сомневалась в принятом решении. В его власти были опасные ребята, которые в дальнейшим стали оказывать мне услуги.

Джери Сандерсон был высоким брюнетом с каштановыми волосами. Голубые глаза и смуглая кожа являли собой метиса. Он всегда ходил в костюме и, несмотря на бандитскую натуру, был достаточно обходителен. Нам понадобилось время, чтобы начать доверять друг другу. Только после нескольких месяцев взаимных услуг, он воспринял меня достойной приблизиться к нему.

Мы были выгодны друг другу. У меня были ниточки, а у него целая подушка иголок. Я была щедра к нему, и он платил мне тем же. Вскоре мы стали хорошими друзьями и часто проводили время вместе. У каждого была личная выгода, и никто не скрывал этого. Подумать только, с главой бандитов у меня были отношения честнее, чем с покойным мужем.

Когда я покончила со священником, Джери был не в себе. Он не мог понять, что за сволочь убивает на его территории. Когда же выяснилось, что виновен судья, он немного поуспокоился, но было видно, что несанкционированные убийства его задевают. У него свои проценты от всех черных дел в городе и подобные неожиданности наносили значительный ущерб его кошельку. Я знала, что, если Джери узнает о моей причастности, я стану его следующей инвестицией. Но, пока мы друг друга устраивали, опасаться мне было нечего. Держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе.

Вскоре он стал называть меня его роковой красоткой. Однажды весной мы зашли с ним в бар. На мне было черное платье от Диор с декольте, такого же цвета перчатки и вуалетка. Красная помада и острые стрелки на глазах прекрасно дополняли этот образ. Как сейчас помню, он спросил меня:

- Патриция, как занесло такую женщину в жестокий бизнес мужчин?

- Однажды я поняла, если не брать ответственность за свою жизнь, ее возьмет кто-то другой, - невозмутимо ответила я, присаживаясь за барную стойку.

- Налей выпить моей даме, - махнул Джери бармену и озадаченно обернулся на меня. – Вина?

- Я не пью вино, скотч пожалуйста.

- Мне то же самое, - добавил Джери и повернулся обратно ко мне, возвращаясь к прерванному разговору. - И кто же посмел взять ответственность за твою жизнь? Поведай мне, - расплылся Джери в простодушной ухмылке опершись на барную стойку.

- Мужчины, разумеется.

- И что в этом плохого? – он был явно заинтригован. Голубые глаза прожигали меня с растущим интересом, обычно ему не свойственным.

- Так и быть, я отвечу на ушко, - сказала неохотно я, и Джери приблизился ко мне вплотную. Едва коснувшись губами его кожи, я прошептала, словно это был мой самый главный секрет: «Мнение женщины редко учитывается». Джери усмехнулся.

- Мужчины часто прислушиваются к женщинам. Просто вы слишком много говорите, - развел он руками, непринужденно подняв бровь.

- Да брось, - рассмеялась я ему в лицо. – Мужчины слушают только мужчин и барменов, - подмигнула я пареньку, наливающему мне выпить. – Это было выгравировано на скрижалях еще сотни лет назад.

- Ну я же тебя слышу, - его голубые теплые глаза упрямо вперились в мои серые. Я слегка наклонила голову.

- Нужно выпить, - вынеся вердикт, я подняла стакан и осушила его до дна.

- Нужно, - последовал он моему примеру.

- Скажи, Джери, ты женат?

- Не-е-ет, - прыснул бандит, чуть не подавившись скотчем. – Что я там забыл?

- И никогда не был?

- Патриция, ты же меня знаешь. Я веду опасные игры. Мне не нужны жены, дети, любовницы. Так же вроде устроено? Сначала заводишь жену, потом детей, а затем идет любовница для полноты комплекта, - простодушно рассмеялся он. – Я и так по горло в различных разборках, следить за казино, за парнями… Ты ведь прекрасно понимаешь, чем я занимаюсь. Не хватало мне еще орущих детей, требующих внимания, и такой же жены. Шутишь что ли? Да я бы застрелился сразу же!

- А кому планируешь передать свое дело, когда придет время?

- Да никому, - рассмеялся Джери. – Я никогда не помру, черт побери!

- Выпьем за это, - я подняла бокал.

- Давай так, чтобы никогда не помереть или умереть молодыми!

Мы осушили стаканы и со стуком приземлили их на стойку.

- А ты, - поморщившись спросил Джери. – Ты ведь была замужем?

- Да, около года назад. Больше не планирую.

- Настолько плохо? - изогнул он бровь.

- Помнишь, что ты сделал с тем утырком, что пытался сбежать с твоими деньгами?

- Да. Сейчас ему холодно и темно.

- Вот именно, - ничуть не смутившись подтвердила я. Джери медленно перевел взгляд на меня и на его лице заиграло ликование.

- Да перед нами госпожа невидимка! Я знал, что ты плохая девочка, но не знал насколько! Я называл тебя роковой красоткой, но даже и не предполагал, насколько был прав! Его же признали суицидником, ведь так?

- Я была уверена, что ты знаешь о моей жизни все, что можно было накопать, еще когда мы только познакомились, - снисходительно наклонила голову я, не поведя и бровью. – Но да, его признали самоубийцей, я позаботилась об этом.

- Так вот она, истинная причина рождения акулы в дикой среде, - Джери смотрел на меня по-новому. – Черная вдова. Ты оказалась опаснее, чем я предполагал. В моем стакане случайно не окажется яд?

- Только если ты сам этого не захочешь, - пригубила я и достала сигарету. Джери немедленно поджег ее, и я затянулась.

- Почему ты мне рассказала? Ты ведь знаешь, что я смогу использовать это против тебя.

- Потому что я тебе нравлюсь, - сдержанно улыбнулась я. - Тем более, я знаю про тебя уже столько всего, что даже сейчас мое маленькое преступление затерялось крошечной иголкой в твоем стогу сена.

- То, что мы выпиваем вместе ничего не значит. Я много с кем выпиваю.

- А много на кого ты так смотришь? – заглянула я ему в глаза. Джери был обескуражен. Еще раз ухмыльнувшись, он перевел взгляд на стену бара, увешанную постерами. – Может быть, - вдруг ответил он, сделав еще глоток скотча и прикурив сигарету.

- Ну а я много кому говорю, как покончила с супругом. Чтобы другие не лезли, - мои губы тронула легкая улыбка. – Тем более я достаточно знаю про твои дела, так что мы связаны обоюдными тайнами. И каждый из нас знает, что нужно держать язык за зубами.

- А то его отрежут, - слегка угрожающе отозвался он.

- Без сомнений, - ничуть не смутившись ответила я, вновь затянувшись терпким дымом.

- Ты узнала про Мура? Он собирается отдавать долг или же нам действовать решительно?

- Походу он собирается свалить, снимает деньги со счетов и готовит план отхода. Но, если твои ребята явятся к нему завтра пораньше, у него не останется выбора.

- Хорошая работа, мисс Фостер, - одобрительно кивнул Джери, не сводя с меня изучающего взгляда.

- Белл, это моя настоящая фамилия.

- Ну что ж, Патриция Белл, - произнес он, задумчиво потягивая сигарету. – С вами приятно иметь дело. Постарайтесь не выйти замуж и снова не грохнуть муженька, тогда я буду опечален, что в моем городе кто-то забирает у меня работу.

- Обещаю, что предоставлю вам возможность кого-то грохнуть. И это не будет мой новый муж.

- У тебя, - Джери замолк, ожидая, пока бармен нальет выпивку и снова отойдет подальше, - есть кто-то, кого нужно убрать?

- Пока нет, но обещаю, я сообщу тебе, когда понадобится.

- А если мне будет нужен этот человек? Твой муж был не крупной сошкой, но у меня в этом городе многое схвачено.

- Тогда придется грохнуть и тебя, - расплылась я в коварной улыбке и с прищуром уставилась на него.

- Ну нет, я слишком обаятелен, - изогнул бровь Джери, пафосно выдувая дым изо рта.

- Не льсти себе.

- Ну правда, кто захочет проделать дыру в таком костюме? Ты же не сумасшедшая!

- Если мне понадобится убрать человека, ты пойдешь на это? – прямо спросила я, сверля его взглядом. – Даже если этот человек будет тебе нужен? Я могу рассчитывать на тебя?

- Посмотрим… - уклончиво ответил он, допивая скотч.

- Джери, правда. Я могу рассчитывать на тебя? Хочу убедиться, что мы идем одной дорогой.

- Можешь, - Джери наклонился ко мне так близко, что я могла ощутить его дыхание. – Мои ребята в твоем распоряжении, но я должен первым быть в курсе. За тебя я убью кого угодно. Ты же и сама знаешь, - и, расплющив докуренную сигарету о пепельницу, он небрежно бросил ее тлеть.

Глава 3. В мире мужчин виноваты женщины

Просыпание после похмелья далось мне непросто. Голова раскалывалась, а яркий свет колол глаза. Оглядевшись, я осознала, что лежу во вчерашнем платье и лишь туфли аккуратно стояли возле кровати, заботливо снятые Мэри. Из кухни доносился аромат свежих круассанов и кофе. Решив, что не пошевелю и пальцем ноги сегодня, я с нетерпением ждала завтрак в постель.

Перекусив и почувствовав себя чуть лучше, я прикурила сигарету прямо в кровати. Вчерашние события с трудом начали всплывать у меня в памяти. Так, после бара…

- Будь аккуратнее, Патриция, - рука Джери коснулась моего предплечья. – У тебя пока нет серьезных проблем, но вскоре все изменится. Через это проходит каждый, кто ввязывается в опасную игру. Чем дальше ты идешь, тем больше врагов наживаешь.

- Спасибо, Джери, я учту, - сопроводила свои слова я лёгким кивком.

- Пусть это будет у тебя, - Джери достал из-за пояса ствол и аккуратно положил мне его в сумочку. – Он чистый, опасаться нечего. Но ты всегда должна быть начеку.

- Что ж, он как раз под мой стиль, - закрыла я сумочку и подошла к остановившемуся рядом такси.

- Такой же нуарный, - Джери медлил, опершись на открытую дверь машины.

- Пока, Джери – слегка поторопила я его.

– Что ж, до встречи, Патриция, - отсалютовал он и закрыл за мной дверь.

Мои пальцы взволнованно потянулись за сумочкой. Положив ее на кровать, я запустила руку внутрь. Красивый черный пистолет покоился на моей ладони чарующе поблескивая на солнце. Власть курка манила. Она сулила справедливость. Джери еще не знал, что, если дать пистолет женщине, она, несомненно, найдет ему применение.

Понежившись в горячей ванне, и сделав пару звонков, я стала чувствовать себя чуть лучше. Но это не отменяло того факта, что мне нужно на воздух. Переодевшись в голубое платье и натянув перчатки, я накинула пальто в тон ему, схватила сумочку, накрасила губы и вышла на улицу.

Солнце едва пробивалось через гущу облаков и было достаточно ветрено. Я посмотрела на часы и только в этот миг поняла, как же рано я проснулась. Простучав каблуками по Стейт Стрит, я остановилась на перекрестке в нерешительности. Заходить в магазины и кофе у меня отсутствовало желание. В бары? Тем более. Оттуда периодически выходили пьяные вдрызг мужчины, со вчерашнего дня не выпускавшие рюмку из рук.

В таком состоянии мне в принципе не хотелось встречать людей, и я была рада, что в это время улицы были наполовину пусты. Но вдруг все решил все внезапно начавшийся дождь. Хлынув как из ведра, он загнал меня в темный душный переход.

Облокотившись о холодную стену, я снова закурила. Сегодня все пошло не по плану. По крайней мере, мне так казалось. Я не понимала, что именно пошло не так, но ощущалось, будто всё вокруг. Может быть дело в похмелье, может во вчерашнем разговоре. Сильнейшее раздражение преследовало меня с самого утра. Бесило абсолютно все, начиная с шумных снующих взад и вперед машин, заканчивая зеваками на улице.

Откуда-то из дальней части перехода послышались пьяные выкрики. Должно быть очередной заядлый посетитель баров возвращался обратно домой. Я повернулась в другую сторону в надежде, что останусь незамеченной, а пьяные выкрики, тем временем, раздавались все ближе и ближе.

- А что это за штучка там стоит? – окликнул меня хриплый низкий голос.

- Как раз нас ждет, да, красотка? – ответил ему второй.

Я пошла в противоположную сторону, игнорируя настойчивое домогательство.

- Не убегай! – к своему ужасу, я услышала третьего, а затем и тяжелый топот. Ускоряя шаг, я чувствовала сзади тяжелое дыхание. Вдруг меня одернули за руку, крепко вцепившись в кисть.

- Тебе помочь, пупсик? По-моему, тебе давно никто не помогал, - передо мной возникла красная глумливая рожа.

В нос ударила вонь спиртного.

Сильным рывком, я попыталась выдернуть руку, но тот повалил меня, навалившись сверху всем своим жирным телом.

Омерзение. Вот что я испытала, в тот момент. Пока я пыталась освободиться, остальные его дружки уже стояли над нами.

- Может подержать ее для тебя? – предложил один из них, и они гадко загоготали. Меня обдало волной леденящего ужаса.

От страха я не могла вымолвить ни слова, а уж тем более не могла закричать. Горло словно налилось свинцом и разучилось издавать какие-либо звуки. Сильнейший ступор сводил мне конечности, делая их непослушными. Сопротивляться становилось все труднее.

- Я подержу ей руки, Генри, но потом ты сделаешь для нас то же самое! - с ожесточением сказал второй и навалился следом. Тут что-то во мне щелкнуло. С безумным усилием, я крикнула, но получился только хрип: валите нахер, ублюки!

- Не, Уил, лучше закрой ей рот, вдруг эта конфетка вздумает кричать, пока ее разворачивают, - произнес третий, наблюдая за всем со стороны. – Я чур второй.

- Стой на шухере! - разъяренно приказал Генри, не желая делиться добычей и ударил меня со всей силы под дых. – А ты - умолкни!!!

Почти полностью обездвиженная, я из последних сил сопротивлялась. У меня было лишь одно спасение. Я чувствовала, как с меня сдирают платье, как липкими руками лапают все мое тело, как вонючий пот насильника капает мне на лицо… Но еще чувствовала свою сумочку у себя под спиной. Неистово сопротивляясь, я пыталась добраться до нее всеми силами.

- У меня как раз есть то, что заткнет ей рот, - со злобой ответил Уил и присел около меня, расстегивая штаны. – Мы с тобой такое сделаем…

Последний рывок и рука нащупала холодный металл. Дуло уткнулось в мокрый живот и палец нажал на курок. Раздался выстрел.

На секунду замерев от неожиданности, оставшиеся двое смотрели как толстяк, лежащий на мне словно жирная гусеница на аппетитном листке, грузно повалился на пол.

Воспользовавшись промедлением, я повернулась и снова выстрелила. Даже не целясь. Это был спонтанный выстрел наугад в того, кто только что хотел заткнуть мне рот. Пуля вошла ему в грудь. Третий пустился наутек, но я уже направила на него дуло пистолета. Выстрел. Пуля попала в ногу и тот грохнулся оземь, вспахав дорожную плитку лицом.

Я вскочила. Накинув пальто на порванное платье и схватив сумку, я побежала в сторону выхода.

- Мы еще поквитаемся! – яростно крикнул третий, когда я пробегала мимо него.

- Больше нет, - отрывисто сказала я и, остановившись напротив, сделала контрольный выстрел. Ручаюсь, он этого не ожидал.

Моя руке не дрогнула, а внутри я была полна решимости. Хоть в моей голове и пронеслась мимолетная мысль оставить его мучиться, я понимала, что нужно убрать свидетелей. Даже, если он больше не представляет мне физической угрозы, это далеко не значит, что он не захочет поквитаться, подставив меня перед полицией, а может и еще что похуже.

Не помню, как я добралась домой. Все было как в тумане. Знаю лишь, что, когда я вбежала на крыльцо, Мэри была не в себе. Она осыпала меня вопросами, трясла мои руки, а я лишь молча повалилась на пол, едва пересекши порог. Последние полчаса словно выпали у меня из памяти. Единственное, что я смогла сказать, сидя на полу в порванном окровавленном платье, это: «Позвони Джери Сандерсону».

Он пришел быстро. Казалось, прошло всего пять минут. Но не стоит полагаться на меня в плане времени, тогда я слабо понимала, что вокруг меня творилось. Когда он вошел, я все еще сидела у двери в прострации. Не задав ни единого вопроса, он подхватил меня и перенес на диван в гостиную. Аккуратно уложив поверх подушек, он приказал Мэри осмотреть меня на предмет ранений. Сам он пошел на кухню, а вернулся уже со стаканом виски. Приподняв мне голову, он медленно начал вливать мне его в рот, чтобы я успевала глотать. Не привыкши пить виски, словно воду, я поморщилась и закашляла.

- Никаких серьезных ранений, мистер, - произнесла Мэри, накрывая меня пледом. – Есть следы от ударов, кожа местами ободрана, но источника такого количества крови нет.

- Значит, она не нее, - выдохнул Джери, присев около меня на кресло. – Оставь нас.

- Но мистер Санде…

- Оставь. – лишь сухо повторил он и посмотрел мне в глаза. Когда Мэри вышла он тут же задал вопрос:

- Кто это сделал?

Прежние воспоминания потихоньку начали возвращаться в мою голову. Я смотрела на его серьезное лицо и думала, какого хрена я его вообще позвала? До боли не хотелось выглядеть дурой, которая взяла у него вчера пистолет и сразу же использовала его. Ну кто поверит в такое совпадение? Девушка нашла себе новую игрушку, подумают мужчины услышав мою историю. Ну или сочтут помешанной, что тоже не представляется заманчивым. Но в лице Джери не было осуждения. Не было предвзятости или усмешки. Оно было сосредоточенно и спокойно, будто такие ситуации у него происходили каждый день, что скорее всего и было правдой.

- Скажи кто это сделал, и я убью его! - резко встал он с кресла и перезарядил пистолет.

Джери был взвинчен. Я еще никогда его таким не видела. Теперь передо мной стоял тот самый Джери Сандерсон, которого уважали и боялись. Его мускулистое тело было в боевой готовности, а грудь гневно вздымалась. Он грозно возвышался надо мной, ожидая ответ.

- Они уже мертвы, - тихо произнесла я, отведя глаза.

- Кто это был? – присел он снова рядом.

- Какие-то мрази, их было трое.

- Опиши.

- Один толстый, - начала вспоминать я. – По-моему его звали Генри. Был еще Уил и какой-то высокий.

- Уильям Волкер, - покачал головой Джери. – А другой, видимо, Генри Дрейк.

- Мне все равно, - отстраненно ответила я. – Плевать я хотела на их сраные имена.

- А мне не плевать. Это были мои поставщики, - Джери встал с кресла и отошел к окну, закинув руки за голову.

- Поставщики чего?

- Какая к черту разница, Патриция. Ты мне сейчас заявляешь, что убила нужных мне людей. Они сейчас, посреди бела дня валяются на улице!

- А мне нужно было их по головке погладить?! – перешла я на крик. Нервы мои не выдержали.

- Нет, нужно было ходить с охраной, чтобы никто тобой не воспользовался! Чтобы даже мысли такой не возникло. Знаешь, нет ни одного мужика, который захочет полезть на женщину с охраной!

- Убирайся к черту, Джери.

- Ты бы за собой убралась! Ты хоть понимаешь, что их след может вывести на меня?! Тройное убийство…

- Уж прости, Джери, что твоя задница оказалась в опасности, не то, что моя. Меня всего лишь хотели выебать трое!!!

Джери хотел еще что-то сказать, но я медленно поднялась на ноги и указала на дверь.

- Пошел нахер отсюда. – тихий леденящий тон заставил его подчиниться. Пронесясь мимо меня словно вихрь, он захлопнул за собой входную дверь.

Я была в бешенстве. Со мной еще никогда не случалось подобного. Я никак не могла понять и не хотела, почему осталась виноватой. Виноватой в чем? Что красива? Что за мной не ходит толпа с пушками? За то, что просто существую на этой планете? Или за то, что у меня дырка между ног? Я совершенно не ожидала, что так повернутся события и уж точно не была морально готова к этому. Устало откинувшись на спинку дивана, я закрыла глаза.

- Мэри, - окликнула я горничную.

- Да, мисс, - вошла она в комнату.

- Полагаю, ты все слышала про то, как на меня напали.

- Да… - нерешительно ответила Мэри, не зная хорошо это или плохо.

- Пожалуйста, сожги это платье, пальто и перчатки как можно скорее и приходи обратно с новыми.

Пока Мэри выполняла поручение, я упала на диван и закурила. Только сейчас я поняла, как сильно болит мое тело. В висках стучало и сильно кружилась голова, в которой то и дело проносились колкие фразы Джери. «Ну что за урод?» - думала я, допивая виски. «Что я еще могла сделать? Ждать пока кто-то меня спасет? Нет, больше я так не ошибусь».

Но в единственном Джери был прав. В случае с моей опасной игрой нужно нанять охрану. Те ублюдки не были подосланы, но скоро у меня и правда будет много врагов.

Да, я понимала, если ты планируешь кого-то прикончить, нужно придумать и план отхода, и на кого свалить вину, и куда деть тела и алиби. Но в том-то и дело, что я не планировала. Я не хотела ни от мужа избавляться, ни стрелять в совершенно незнакомых мне людей. Но в обеих ситуациях был дан лишь один выбор. Они или я. И если меня ставят перед фактом, то решение уже определено.

Я не собиралась извиняться за принятой мною меры, за жестокие способы защиты. У меня был единственный путь, и я снова выжила и помогла выжить другим. Я не имею в виду телесную смерть, нет. Я говорю об избавлении от насилия в любых его ипостасях.

Я ненавижу систему и не готова ей подчиняться. Под системой я подразумеваю навязанные обществом установки. Они ущемляют мысли, направляя их на определенные цели, которые не всегда являются важными и нужными. Таким образом не остаётся времени на что-то действительно значимое, превращая жизнь в выживание от одной глупой незначительной цели к другой. Система подминает под себя и уничтожает в зародыше любые мысли, не относящиеся к ней, сужая сознание. Она сама диктует как надо думать, формируя собой определённый ход мыслей у людей. В ней можно существовать только полностью подчинившись ее глупым правилам.

Совершенно не понимаю как люди могут жить в такой среде, добровольно лишаясь свободы мыслей и действий. Теряется всякая уникальность личности, индивидуальность не формируется, остаётся лишь тотальное подчинение, в котором мыслящий человек чувствует себя как в клетке. Что принесли мне навязанные ценности о необходимости брака и кучи детей? Лишь горькое разочарование и осознание того, что на самом деле мне это было вовсе не нужно.

Люди любят делить друг друга на белое и черное. Но я не согласна. Нет людей, которые являются лишь чем-то одним. Поступки – вот что бывает лишь двух цветов. Есть плохие и хорошие, но люди, что прибегают к ним, не могут полностью подпадать под их характеристику. Людей характеризуют поступки? Да чушь это собачья. Я знаю много «хороших» людей, совершающих плохие поступки и еще больше «плохих», совершающих хорошие. Необнаруженное лицемерие «плохих» людей не делает их лучше и наоборот. Мы слишком многогранны, чтобы на нас вешать ярлыки. Также и мир наш не серый, а вмещает в себя всю палитру самых разнообразных цветов. Это было очевидно для меня с самого начала также, как и то, что небо голубое, а солнце желтое. Нет, мир не тусклый.

Теперь я презирала всех тех, кто был замешан в становлении моих ценностей. Кто вкладывал в мою неокрепшую голову глупые устои современности. Но они ведь и сами так живут… Людей не волнует, что драгоценное время крадётся совершенно бессовестно из их жизни, что их заставляют заниматься глупыми вещами, дрессируют снова и снова, будто животных в цирке. Их сосуд ничем не наполнен, что бы могло противоречить или восстать против насильственных действий над предназначением человека. Они стали послушными винтиками, за счёт которых и держится весь этот сумасброд! Идиотизм. А где спрос, там и предложение.

Часто люди не хотят требовать лучшего, довольствуясь тем, что есть и не важно какого качества, из-за боязни лишиться того, что уже имеют. Но это политика трусов, которыми легко манипулировать, чем система и занимается. Они глубоко уверены, что вне системы - они ничто. Что только она поднимет их вверх по карьерной лестнице и откроет дверь в светлое будущее, но это не так. Человек сам способен прокладывать себе путь без общеустановленных протезов, которые просто могут не подходить к его ногам. Система лишь будет красть жизнь, как она привыкла делать. Искусственное существование - вот, что она несёт собой, вот, чем я жила раньше.

Глава 4. Я предпочитаю стрелять

Когда Мэри вернулась и я переоделась, у нас состоялся серьезный разговор. Мне было необходимо оградить ее от похода в полицию. Убедив, что эту тайну она унесет в могилу, Мэри заботливо укутала меня в плед. Послушно вернувшись из кухни с еще одним стаканом, она пила со мной виски на диване и задумчиво смотрела в окно.

На улице все еще шел ливень. Почему-то он меня успокаивал. Страшно было подумать, что завтра выйдет новый выпуск новостей о том, как неизвестный убил троих в переходе и скрылся. Возможно, они будут искать мужчину, но скорее всего выйдут на меня. Эта мысль преследовала, навевая тихий ужас. Я знала, что мне не пойдет тюремная роба. Все, что не обтягивало фигуру и не делало меня на семь сантиметров выше, оставалось всегда на полках магазинов.

Меня беспокоил пистолет. Он лежал в моей черной сумке на полу и, казалось, прожигал в ней дыру. Хотел, чтобы его обнаружили. Я знала, что могу отдать его ребятам Джери и они без проблем заметают все следы, но после последнего разговора уже сомневалась, стоит ли он хоть капли моего доверия. Мэри предложила закопать пистолет на заднем дворе, но я чувствовала, что он мне еще понадобится. Нужно лишь придумать ему укромное место.

Держа в руках мундштук и выкуривая сигарету за сигаретой, я продумывала план дальнейших действий. Моих отпечатков на пистолете нет, я все время была в перчатках. Но возможно есть отпечатки Джери. Если он выдаст меня, будет чем крыть.

- Почему в основном мужчины творят зло, Мэри? – не шевельнувшись задала я вопрос.

- Потому что думают лишь о себе, мисс. В природе женщины заложена забота о другом, женщины растят детей, стремятся к упорядочиванию. Мужчины же к хаосу.

- Хорошо сказано. Тебе нужно стать философом.

- Нет, мое место здесь, мисс. С вами.

- А где мое, Мэри? Ты знаешь?

- Нет, мисс, но как придет время вы узнаете. Я совсем вас не виню, - добавила она после долгой паузы. – Правильно, что вы пристрелили тех, что напали на вас. Если бы не вы, они могли бы сделать то же самое со многими другими женщинами. Таких даже если в тюрьму посадить, выйдут и продолжат свои злодеяния.

- Спасибо, Мэри. Ты всегда была добра ко мне. Я это очень ценю.

Не успела она ответить, как в дверь постучали. Мери запрыгнула в туфли и поспешно пошла открывать.

- Добрый день, - послышался низкий мужской голос.

Я уже знала его. Этот голос принадлежал нашему шерифу, Бену Томпсону. Запихнув сумку с пистолетом как можно глубже под кресло, я вжалась в диван не понимая, что мне делать дальше. Этот день совершенно лишил меня способности трезво соображать. Тяжелые шаги направлялись прямо к двери в гостиную.

- Прошу, мистер Томпсон, - открыла перед ним дверь Мэри и, пропустив в комнату, исчезла.

- Бенни, - очнулась я от своих размышлений, - рада тебя видеть.

Наш шериф был полноватый низкий мужчина лет сорока. Жиденькие волосы он прикрывал шляпой, чтобы выглядеть покрасивее, но из-под нее все же виднелись дряблые щеки и отекшие желтоватые глаза. Днем он отсыпался в участке, а вечером был постоянным завсегдатаем местных барделей. Когда я начала расширять свой круг общения на более влиятельный, он стал первым, кто угодил в мои сети.

- Неудачный день, Патриция, а? – кряхтя присел он на кресло напротив и покосился на виски.

- Паршивый, - повела головой я, неторопливо обмахиваясь перчаткой.

- Вот, и у меня тоже, - хрипло ответил Томпсон.

- Так угощайся, - я соблазняюще махнула рукой на бутыль зная, что пьяный он мне расскажет больше. – Сегодня можно.

- Что ж, - прокашлялся он, налив себе полный стакан, - я тут, как видишь, по делу.

- Что произошло, Бенни? Неприятности с законом?

- Ну, можно и так сказать, - произнес он причмокнув и прихлебнул, чтобы не пролилось. – Все, дело гиблое.

- О чем это ты? – пыталась понять я смысл, но было похоже, что все внимание шерифа теперь приковано к стакану, который он заботливо баюкал в своих руках.

- Да… Понимаете, Патриция, иногда в жизни случаются такие непреодолимые вещи… Работаешь ты себе, выполняешь долг, служишь стране, закон защищаешь, но всякий раз находится тот, - погрозил он мне пальцем-сосиской, - который эту работу у тебя норовит забрать.

- Тебя уволили? – моя бровь инстинктивно подпрыгнула вверх. Шериф не спешил отвечать. Он снова глотнул виски, и, осознав, что разговор будет долгим, я последовала его примеру.

- Нет, - наконец громко выпалил он, - но это почти одно и то же. Меня отстранили от дел! Теперь всем будет заниматься ФБР! - на этих словах я чуть не поперхнулась.

- ФБР здесь?! Они работают вместо тебя?!

- А как же! Они как стервятники. Чувствуют, что жертва ослабевает и давай круги над ней наворачивать! Я бы точно со всем справился сам, не быстро, конечно, но до конца бы довел! А тут нате-ка! Объявились! А мне чем заниматься? Будто я на работу просто так хожу!

«Ну, чем заниматься ты и так знаешь» - подумала я про себя. «Сидишь здесь в обнимку со стаканом виски едва тебя отстранили, со скукой явно проблем не возникнет. А вот за что тебя отстранили это уже вопрос поважнее».

- И ладно бы предупредил кто! – продолжал тем временем возмущаться шериф. – Так никто же не сказал! Прихожу я сегодня на работу, значит, выезжаю на убийство, а тут они приезжают, значит, такие важные и говорят: «Теперь это наше дело!».

- Бенни, сегодня случилось убийство? – ахнула я, ожидая услышать эксклюзивные подробности.

- Случилось, - махнул он безразлично рукой. – И не одно! Но эти негодяи даже не предупредили! Они просто с позором отстранили меня прямо перед моим отделом!

- Ах, Бенни… – сочувствующе погладила я его по руке. – Понимаю, как тебе трудно… - другой рукой я подлила ему огненной жидкости, внимательно следя, чтобы стакан был всегда полон.

- Патриция, ты замечательная женщина! Вот смотрю на тебя и… Замечательная! – попытался выразить свои эмоции шериф.

- Спасибо, Бенни, - одарила я его приободряющей улыбкой и дальше продолжила играть. – Я точно знаю, что только под твоим присмотром наш округ в безопасности.

- Вот-вот! Я им то же сказал! Валите, говорю! Тут моя территория! Никто здешних людей-то лучше меня не знает.

- А кого убили сегодня? Кто-то из знакомых? – заботливо поинтересовалась я.

- Нет, этих погибших я не знал. Ну, лично. Кто-то аж троих замочил! У одно из них ширинка расстегнута была, ему даже отлить не дали, сразу прикончили.

- А есть какие-то подозрения у ФБР?

Думаю есть, но скрытничают они. Я, видимо, не такое высокопоставленное лицо, чтобы со мной делиться секретной информацией!

- То есть совсем ничего не известно? – раздосадовано спросила я, как бы невзначай положив свою ладонь на его кисть.

- Кое-что все же известно, - погрозил он мне вновь пальцем-сосиской и сделал внушительный глоток. – Всех убитых объединяет одно – Тони Аккардо. Они были его пешками, пешками мафии. Может быть их грохнули свои, за какие-нибудь внутренние конфликты, а может и в другом дело. Одно я знаю точно – когда в деле фигурирует мафия, его сразу берет на себя ФБР.

- Как думаешь, они быстро закончат расследование и оставят тебя в покое? – задала я вопрос, мысленно прикидывая сколько у меня еще осталось времени.

- Я думаю быстро. Они сказали дело не сложное. Хотя… - почесал шериф затылок, - может просто передо мной рисовались.

- Что ж, будем надеяться, что все быстро разрешится! – воодушевлённо произнесла я, но внутри у меня все куда-то рухнуло. Я не помнила, как добралась до дома. Не знала, видел ли меня кто-нибудь. А если бы я обратилась в полицию? Да меня бы сразу посадили за смерть мужа и этих троих, как бы я ни нравилась шерифу. Во всем нужна осторожность, а в деловых отношениях тем более. Никакие мои деньги не спасли бы меня от тюрьмы в случае с людьми мафии. Еще бы повесили на меня что-нибудь, к чему я вообще отношения не имею.

- Патриция, предоставляете, а я знал вашего мужа, - вдруг начал Томпсон, и я поняла, что на этом его более-менее трезвое состояние подошло к концу.

- Сочувствую, - прохладно ответила я, не желая продолжать начатый диалог.

- Он мне никогда не нравился…

- Повезло тебе, - раздраженно отчеканила я.

- Патриция, а чувство юмора у вас всегда было прекрасным, - расплылся он в широкую улыбку и развалился в кресле, словно колорадская жаба на пруду. – Снова замуж не планируете?

- Дорогой Бенни, уже начинает темнеть. Мне необходимо завершить свои запланированные дела, - ласково произнесла я, вставая с дивана.

- Благодарен от всей души за поддержку, - шериф почти залпом допил стакан и покачнулся. – Но, похоже, мне пора, - и он смачно икнул.

- Конечно, Бенни, отоспись, отдохни, - помогла я ему подняться с кресла. – Тебе, несомненно, нужно хоть иногда отдыхать.

- Точно сказано! – икнул во второй раз шериф. – Ну, до скорого! – и, качаясь как парусник на ветру, он направился к входной двери, обтирая боками обои. Мэри распахнула перед ним дверь и, оставив его пьяные бормотания на улице, захлопнула ее, понадежнее закрыв на замок.

- Ну, вот и все, - удрученно произнесла я, закуривая без мундштука сигарету.

- Да, он ушел, - отозвалась Мэри, выглядывая в окно.

- Я вовсе не об этом. Мне придется уехать.

- Разве вы не возьмете меня с собой? – с упреком воскликнула Мэри.

- А ты поедешь? – в тот момент я и в правду удивилась.

- Разумеется, - с обидой в голосе ответила она. – Мне без вас здесь нечего делать, мисс.

- Тогда допиваем и начинаем собираться. Завтра мы покидаем этот дом.

- Но куда мы поедем, мисс? К вашим родственникам?

- Нет, Мэри, мы уедем так далеко, как сможем. Нашего шерифа сегодня сменило ФБР. Я могла бы разобраться с последствиями самостоятельно, если бы помнила последние полчаса перед тем, как я попала обратно в дом. Я не знаю кто меня видел и что я делала.

- Не волнуйтесь, мисс. Я сейчас все соберу, а вы отдыхайте! У вас сегодня и так был ужаснейший день.

- Я бы предпочла ванную. С пеной, - устало взглянула я на нее. – Хочу отмыться от всей сегодняшней мерзости…

- Сию минуту, - и Мэри побежала на второй этаж.

Через десять минут я уже отмокала в своей прекрасной ванне с пеной, с грустью понимая, что завтра я покину этот дом навсегда. Никогда не любила прощаться. Не терплю все эти церемониальные обряды: прощания, поздравления с праздниками. В общем-то все, что связанно с публичными откровениями. Всей правды там не скажешь, а что говорится, обычно значительно приукрашено. Я считаю, что все самое важное можно сказать лишь в подходящий момент и никак не на публике. Все эти льстивые лживые слова, завернутые в красивую упаковку… И, вроде бы даже когда говоришь всерьез, из уст это звучит как-то неубедительно, ведь репутация искренности уже опорочена многими задолго до. Что-то я отошла от темы…

Хоть в этом доме со мной случилось больше плохого, чем хорошего, он стал для меня родным. Не сразу с началом брака, а, скорее, даже после него. Здесь все пропитано мной и тем, что я любила. Это дом – мое первое пристанище во взрослой жизни. От мысли, что мне придется навсегда его покинуть становилось невероятно тоскливо.

На примере сегодняшнего утра я поняла, как же женщина может быть беспомощна и уязвима. Не будь у меня пистолета в тот момент, могло бы случиться непоправимое… Я не лежала бы сейчас в ванной, нежась в воздушной пене, а валялась бы на грязном полу темного перехода, пока бы кто-нибудь меня не нашел. Потом вечер в полиции и бесчисленные показания, а после я бы угодила сначала в обычную лечебницу, а затем и в психиатрическую. Не думаю, что психика выдержала бы то, что хотели со мной сделать те трое. А эти мрази бы уже сидели безнаказанными где-то далеко и хвастались как поимели очередную глупышку, приукрасив эту историю гадкими подробностями, в которых они выглядели бы более брутально в глазах остальных любителей такой же грязи. Или другой сюжет. Я могла бы и не выжить. Я бы продолжила сопротивляться и даже второй мощный удар по голове мог бы стать для меня последним. А последним мог бы стать и первый удар в висок, прошу заметить, которым наградил меня тот ублюдок, которому я застрелила в живот. Могло случиться все, что угодно с их-то нравом. Да, нет гарантий и прямых доказательств, что я бы точно умерла, но была высокая вероятность, а я не собираюсь испытывать судьбу. Я никому не позволю больше делать со мной то, что я не хочу, даже если это будет стоить мне очень дорого…

Но все эти переживания меркли по сравнению с тем, что меня скоро станут разыскивать. Что мое фото будет во всех возможных газетах, обо мне будут говорить в новостях и рассказывать всем, что я чрезвычайно опасная женщина-маньяк, психопатка, которая все никак не насытится убийствами. Никто, из тех, кто прочитает газеты, не поймет, что я обычная женщина, такая же, как и многие, которая просто научилась защищаться. Да, я не имею боксерского ранга, мои руки не способны давать сдачи, но я научилась постоять за себя по-другому. Я живу в мире сильных мужчин и, чтобы выжить там, необходимо играть по их правилам. Там не дают поблажек, не делают предупреждений. Там сразу бьют на поражение, потому что, если дать слабину однажды, сам станешь мишенью. А я не из тех, кто предпочитает стоять под яблоком, когда в него летит стрела. Я предпочитаю стрелять.

Как странно иногда поворачивается жизнь. Сначала тебе кажется, что все налаживается. Ты собираешь пепел, поливаешь его и из него вдруг восходят маленькие побеги. Затем они, вскормленные твоими силами и заботой превращаются в прекрасные душистые цветы. Ты бережешь этот сад, никому не разрешая туда ступать. Но в один момент, налетает смерч и всю работу, что была так кропотливо проделана, вырывает с корнем. Или же ты сам впускаешь человека, которому решил довериться, а он, словно Гулливер, растоптал годами взращённые цветы. Твой безупречный мир рушится, и ты думаешь, что никогда больше не впустишь никого за свой забор. Но несчастья вновь случаются и цветы топчутся. На этот случай я решила сажать розы. Это хрупкое и нежное на первый взгляд растение на самом деле обладает весьма агрессивным характером и недюжинной стойкостью. Розы моего вида неприхотливы, растут кустами и прекрасно колются. Им не страшны капризы погоды, они способны выживать в любых условиях и их не получится затоптать.

Знаете, после смерти моего прекрасного мужа, я уволила всех, кто работал в этом доме, кроме Мэри. У нас был помимо горничной еще швейцар, повар и шофер на случай, если Юджин захочет выпить на вечеринке. Все расходы на их зарплату оплачивали, разумеется, родители моего покойного мужа, опекая своего сыночка со всех сторон. Именно им я обязана хорошей сумме на своем счету.

Все, кого я уволила, были верны моему благоверному и, видя его отношение ко мне, автоматически перенимали его. Но Мэри никогда не шла ни у кого на поводу. У нее всегда было свое мнение и свой взгляд на те или иные события. Только она проводила со мной вечера, когда я была безутешна. Только она помогала мне подняться, когда я была изувечена и именно она в большинстве случаев и лечила меня. Мэри не могла прекословить моему покойному мужу, но она никогда его не поддерживала. Хоть ей тоже от него доставалось, она даже и не думала о том, чтобы покинуть меня в этом царстве мрака, несмотря на возможность найти работу у других людей. И, сейчас, когда пришло время уезжать, она пожелала отправиться туда же, куда и я. Прекрасно осознавая ответственность, понимая, что может не вернутся назад. Принимая тот факт, что я совершила противозаконное деяние убив троих человек и мы теперь будем вне закона, совершенно сами по себе. Неизвестно где и неизвестно как будем выживать или же нас поймают на пути отсюда… Я еще никогда в своей жизни не видела большего проявления верности.

Если вам нравится произведение, оставьте лайк или комментарий. Порадуйте автора! :)

Глава 5. Умри и останься в живых

Я шла по длинному темному туннелю, словно охотник выслеживая добычу. Все мое естество трепетало. Я знала, что в самом конце кто-то есть и он не желает мне добра поджидая в тени. Мои шаги громко отдавались эхом, четко давая понять расположение. Вдали показался темный силуэт и стал быстро приближаться. Я наставила пистолет, нажала на курок и бах!

Глаза распахнулись, и от неожиданности я резко села на кровати. Громкий звук хлопнувшей входной двери вырвал меня из объятия кошмара. Тяжелые мужские шаги раздавались по первому этажу и судя по их скорости мой гость явно нервничал.

В дверном проеме показалось взволнованное лицо Мэри.

- Мисс… Вас ожидает мистер Сандерсон.

Кратко кивнув ей, я дала понять, что сейчас спущусь. Не пытаясь прихорошиться, я схватила пачку сигарет с тумбочки и вышла из спальни в своем шелковом ночном платье, обтягивающим мою фигуру не хуже выходных.

Я знала, что и так выгляжу отлично, тем более мне не хотелось стараться ради Джери, после его вчерашней выходки. Он мне больше не был нужен. С хмурым выражением лица я гордо спускалась по лестнице одновременно зажигая сигарету и до последнего игнорируя его присутствие.

- Хотела сбежать не попрощавшись? - произнес Джери вместо приветствия заставляя меня поднять на него взгляд. Да и лестница уже заканчивалась.

Он стоял в прихожей, многозначительно оглядывая оставленные у двери чемоданы. Его лицо было испещрено не менее тремя четкими ударами, которые застыли на нем в виде багряных фингалов. «Кто это его так разукрасил?» - подумала я в тот момент, но не собиралась оказывать ему такой чести произнеся это в слух.

- Меня разыскивает ФБР, - лишь холодно ответила я и прошла мимо него в гостиную.

- Это не то, о чем тебе нужно беспокоиться в первую очередь, - пошел Джери следом за мной.

- Да? Неужели, - на ходу возмутилась я просто ради того, чтобы возмутиться. Мне не хотелось ни в чем с ним соглашаться, даже если он будет чертовски прав.

- Вы, барышня, забыли, что укокошили троих людей мафии, - едва Джери произнес эту фразу, я резко остановилась.

За всем этим вчерашним пьяным дебютом шерифа, данная деталь совсем вылетела из головы.

Я поняла, что совершенно забыла про мафию. Меня так напугало присутствие ФБР, нападение, да и сам непредвиденный визит шерифа, что я даже выпустила из виду зверя посерьезнее. И что мафия теперь со мной сделает? Срежет мне скальп? Отрежет язык или просто убьет?

- Они приходили к тебе, - утвердительно произнесла я и повернулась к Джери лицом. – Спрашивали про меня?

- Ну, разумеется, спрашивали, - с легкой насмешкой ответил Джери. – И, если ты не заметила, это интервью проходило не устно.

- Что ты им сказал? – в мой тон закрались повелительные нотки.

- Ничего, что могло бы тебе навредить.

- Говори, - мой голос стал более требовательным. И не удивительно. Под маской мертвецкого спокойствия я дрожала как осенний лист.

- Я отвел от тебя подозрения. Сказал, что ты обычная светская львица, которая в руках ничего тяжелее мундштука и члена не держала, не то, что пистолет.

- Как мило, - скривилась я и отвернулась к окну, докуривая сигарету. Нужно было чем-то занять себя, пока рука не потянулась отвесить ему пощечину.

- Лучше уж так, чем их визит. Они знают, что ты захаживаешь ко мне в казино, а вот откуда они взяли подозрения, что ты причастна к смерти их людей – другой вопрос.

- Значит, они скоро поймут наверняка, - в нервном напряжении я закусила губу и уставилась куда-то в пространство, переваривая услышанное.

- Да, явно быстрее, чем ФБР. Мафия не ограничена законом. Тем более, она заинтересована в том, чтобы учинить расправу так, как привыкла. Смерть за смерть.

- Тогда я уезжаю немедленно, - пустилась я из гостиной, но Джери удержал меня за руку.

- Нет, пока это не вариант.

- Что ты хочешь сказать?! – в бешенстве вскричала я. – И отпусти мою руку!

- Ну, во-первых, что не сдал тебя мафиози, - спокойный голос Джери заставил меня слегка остыть.

- Так, - я нетерпеливо ожидала продолжения.

- Во-вторых, что пришел предупредить и помочь тебе.

- Допустим.

- В-третьих, ты должна инсценировать свое убийство. Нужно избавиться хоть от одной из двух преследуемых сторон.

- Уже интереснее.

- В-четвертых, ты уже поняла, что я пришел извиниться за вчерашнее.

- Нет… Не слышала ничего похожего на извинения.

- Патриция, - со вздохом произнес Джери. - Прости меня, я вспылил. Не каждый день меня подставляют мафии.

- То есть я тебя подставила? – опешила я, отстраняясь.

- Невольно.

- Ты не перестаешь меня раздражать! – грубо вырвала я руку из его ладони.

- Патриция! – Джери резко подошел вплотную и навис надо мной. – Заткнись уже. – ласково одернул он меня, и его рука обхватила мою шею сзади, подтолкнув к себе. Он целовал меня напористо, властно и бескомпромиссно, не давая ни малейшего желания отстраниться.

И на вторую секунду нашего поцелуя я вдруг почувствовала что-то странное… Давно мне не знакомое. Страх вновь захлестнул меня, и я поклялась, когда наши тела отклонятся, а губы разожмутся, я ни за что не скажу об этом чувстве никому на свете, а в особенности Джери.

Теперь я не та женщина, что была раньше. И я не была уверена, что Джери это понимает. Да, он узнал меня уже такой, но почему-то многие мужчины считают, если привязать женщину к ноге, она станет вдруг домашней. Я знаю огромное количество примеров, как мужчина женился на прекрасной стихийной женщине, а потом заставлял ее поддерживать домашний очаг и наглаживать ему носки, что противоречило ее изначальной природе. В обычном представлении мужчины, его женщина заботится о нем, старается угодить и вдохновить на подвиги. Я же стала не тем примером, к которому стремятся юные девушки и уж точно не стану тем идеалом, который мужчины рассчитывают взять в жены. Прежний семейный уклад мне больше не подходил, да и семья в целом. Дама в беде всегда соблазнительна, но на этом можно поставить точку.

Последний раз прислонившись губами к моим, Джери произнес, словно прочитав мои мысли:

- Я не собирался бросать тебя в беде, Патриция, - его небесно-голубые глаза не отрываясь смотрели прямо в мои серые. - Пусть даже ты меня ненавидишь, я все равно буду защищать тебя. Потом пристрелишь, если надоем. Но ненавидь молча.

- Попробую справиться с этой нелегкой задачей, - легкая улыбка пробежала по моим губам, которым донельзя хотелось продолжения. – Но пистолет у меня всегда наготове.

В дверь вежливо постучали, бесцеремонно нарушив интимность момента.

- Это мой хороший знакомый, - Джери выпустил меня из объятий и направился открывать дверь. – Он поможет тебе все подстроить.

В мой дом вошел низкорослый слегка полноватый мужчина азиатской внешности с чемоданчиком в руке. Увидев меня, он отрывисто поклонился, не издав ни единого звука.

- Ли будет брать у тебя кровь несколько дней подряд, пока не будет достаточно.

- Достаточно для чего? – уточнила я, уже догадываясь о его намерениях.

- Для того, - Джери жестом пригласил меня на кухню, - чтобы тебя сочли убитой. Вся кровь в нашем организме нужна и важна. Однако, есть определенное количество, которое может покинуть тело без вреда для организма. Мы будем каждый день забирать у тебя этот безопасный объем, чтобы в итоге крови получилось достаточно, чтобы тебя сочли убитой.

- Потом мы объединим ее?

- Да, - небрежно ответил Джери, приглашая меня присесть за стол. - Накопленной крови будет слишком много и ФБР решит, что при такой потере человек выжить не сможет. Поиском тела будут заниматься, но не так активно, как поиском живого убийцы.

- Откуда мне знать, что ты не захочешь использовать собранную кровь против меня?

- Она вся будет находиться в твоем доме, если тебе так будет спокойнее, - непринуждённо ответил Джери. – Я не собираюсь ее красть. Когда придет время и крови будет достаточно, мы выльем ее на твой прекрасный белый ковер в гостиной. Добавим еще несколько мелких деталей, таких как волосы, следы от ногтей на паркете, пожар…

- Ты хочешь спалить мой дом? – вскинула я брови и почувствовала укол. Ли уже занимался своим делом.

- Ну, может только часть. Как тебе больше нравится, - Джери пожал плечами и вынул из холодильника газировку.

- А куда приведут следы? – не унималась я, пытаясь выстроить в голове логичный план. – Кто по сценарию будет виновен в моей гибели?

- Тут ФБР уже пусть сами решают. Не хочу облегчать им задачу. Но, более чем уверен, они обвинят мафию. Раз Коза Ностра сама вышла на твой след, то и ФБР скоро выйдет. Узнают, что ты прикончила людей мафии и предположат, что она тебе отомстила.

- Мафия все равно будет меня искать, - вяло пробормотала я, наблюдая как Ли выкачивает из меня кровь.

- Скорее всего, когда поймут, что это инсценировка. Зато ФБР не будут. Их легче вывести на ложный след.

- Хитро ты придумал, - невольно оценила я его остроумный план. - Натравить их друг на друга.

- Вот, твои новые документы, - Джери протянул мне пухлый конверт. – Там все, что нужно. Твое завещание изменено задним числом. Часть записана на твоих родителей, а другая часть на Мэри, кроме тех денег, разумеется, что ты сняла сегодня со счета.

- Ты снял деньги с моего счета?

- У меня хорошие связи. Не хочу хвастаться, но они не хуже твоих, а в некоторых аспектах даже лучше…

- Джоана Райдес? – изогнула я бровь, пробежавшись взглядом по документам.

- Был вариант еще хуже, скажи спасибо, - усмехнулся Джери, указав Ли на холодильник. Положив туда кровь, мой новый азиатский приятель убрал приборы в чемоданчик и встал по стойке смирно в ожидании.

- Ли будет приходить каждое утро, - сообщил Джери, провожая его до двери. – Он ни черта не понимает по английский, поэтому не переживай. Когда все будет готово, ты сбежишь с наличкой, а потом и Мэри к тебе присоединится, когда ответит на все вопросы ФБР. Тогда она будет все подозрений и с хорошим счетом. Вы не будете нуждаться. А пока побольше выходи в свет, бывай в людных местах. ФБР будет видеть, что ты не прячешься и пока что жива.

- Джери… - я хотела выразить признательность, но, после всего случившегося за одно утро, слова застряли в горле. Я, впервые за долгое время, не знала что мне сказать.

- Пожалуйста, Патриция, - вновь прочитал Джери мои мысли. – И постарайся не умереть, - и он исчез вместе с мистером Ли за дверью.

Я выдохнула. Мне стало намного спокойнее, когда план действий был уже намечен. А какой план! Но все же подозрения не оставляли меня. Учитывая мой ныне приобретенный опыт общения с бандитами, я все же не была уверенна в искренних мотивах Джери. Я не сомневалась, когда добывала ему информацию, когда он оказывал мне услуги, но тогда это все было нам взаимовыгодно. Сейчас же он действовал будто бы безвозмездно, что не могло меня не настораживать.

Возможно, ему просто выгодно, чтобы я исчезла. Чтобы его отношения с мафией вновь заиграли красками, кошелек пополнился, а лицо зажило. Но, с другой стороны, он бы так и сказал. Я не из тех девиц, которые надеются на большее и верят в святость человеческой души. Мы много раз признавались друг другу и не в таких будничных вещах, совершенно бесцеремонно и бесстыдно. И зачем этот поцелуй? Не надеется ли он, на самом деле, на что-то большее? Или надеется?

В любом случае у меня не было времени это обдумывать. Единственное, что для меня имело в тот момент значение, так это выйти сухой из воды. Необходимо уже выпутаться из всей этой истории и начать жизнь где-то далеко отсюда. Мои размышления резко прервал заискивающий голос Мэри, донесшийся до меня как из туннеля: «А он очень даже ничего…». Она бросила эту фразу будто-то невзначай и одарила меня хитрым взглядом, в котором читался недвусмысленный намек.

- Да… - вдумчиво отозвалась я. – Не дурен.

Оставшийся день я помогала Мэри разбирать чемоданы и обдумывала мотивы Джери. Толком до конца не разобравшись в самых вероятных, я вспомнила какой он мне дал совет перед тем, как ушел. Нужно больше выходить в свет.

Вечер был теплый и я решила поужинать вне дома. Предупредив Мэри, что я отлучусь на пару часов, я принялась выбирать себе образ. Этим вечером я хотела выглядеть утонченно, но не вызывающе. Никаких ярких аксессуаров или цветов. Выбрав для ресторана строгое коктейльное платье темных тонов, я подобрала к нему жемчужное ожерелье и сережки. Черное же пальто на моих плечах обещало привлекать ко мне как можно меньше внимания. Когда перчатки обтянули мои руки, в которых появилась та самая сумочка, но уже без пистолета, я была готова выходить.

Пока мой кадиллак мчит по темным улицам, я расскажу вам куда же спрятала пистолет. Совсем избавляться от него, как вы знаете, я не собиралась. Учитывая, что опасности только начинаются, нужно было держать его поближе к себе. Но, в этот раз с собой его брать я побоялась. Если этим делом теперь занялось ФБР, за мной, скорее всего установлена слежка, а значит, что мафия не станет меня трогать в общественных местах. То ли дело дома. Там пистолет всегда должен быть у меня под рукой. Но в случае, если нагрянут с обыском, его не должны обнаружить.

На такой случай у меня был тайник. Я решила, что самое надежное место там, где обычно не прячут и которое находится на виду. У моей деревянной кровати есть в изголовье полые столбики. Если снять верхнюю крышку, туда без проблем проходит пистолет. Когда человек не знает, что там пустоты, он ни за что не догадается туда заглянуть. Обычно все ищут под матрасами, за картинами и в музыкальных инструментах, таких как фортепиано или гитара. Тайники делают в книжных шкафах, полках, стенах… Все это достаточно элементарно, и, спрятав подобным способом, не получится сохранить тайну надолго.

Но и на этом не все. Я организовала все так, что, если вдруг кто-то додумается приподнять заветную крышку, обнаружит там лишь цельный кусок дерева, уходящий вглубь. Выглядела моя задумка как фокус с двойным дном. То же самое я проделала и с остальными столбиками, чтобы человек, открывший крышки, не увидел колоссальных отличий. Этот тайник я соорудила давно, еще когда готовилась овдоветь, но тогда я даже не предполагала каким универсальным помощником он для меня станет.

Припарковав машину, я вышла и остановилась напротив шикарного ресторана «The Pump Room». Сюда постоянно съезжались исключительно сливки общества. Раньше я ходила в это элитное место с Юджином, когда мы отмечали особо важные события в его жизни. Однажды мы даже встретили Фрэнка Синатру за соседним столиком.

Преодолев крыльцо в три ступеньки, я проплыла мимо швейцара в причудливой шляпе с перьями, учтиво открывшего мне дверь и оказалась в просторном зале. Здесь все было пропитано элегантностью и утонченностью, начиная от изысканной подачи блюд и заканчивая нарядными официантами во фраках. Попадая в такое место, ты напитываешься его энергией, становишься частью чего-то большего, чем сам для себя значишь. Мягко ступая по ковру, я любовалась хрустальными люстрами и синими сапфировыми стенами.

Светские люди как правило располагались вдоль западной стены большого зала, чтобы наблюдать за знаменитостями, которые частенько появлялись в восточной части. Наибольшее внимание всегда привлекали гости, сидевшие за первым столиком, пожалуй, самым известным столом в стране. Этот ресторан имел успех с самого первого дня своего открытия в отеле Ambassador East и в простонародье звался «Бювет».

Присев за столик и убедившись, что меня прекрасно видно со всех сторон зала, я заказала камчатского краба и, как обычно, скотч. Мне было хорошо известно какие алкогольные напитки лучше всего сочетаются с этим блюдом, и я даже слегка оскорблялась, когда официанты предлагали мне изменить выбор. Я искренне не понимала, какой смысл пить подходящий к блюду напиток, если я его на дух не переношу.

Через пять минут подали скотч, а уже через пятнадцать к моему столику направлялся солидный официант с огненными мечами в обеих руках, на которых был насажен камчатский краб. Насладившись великолепной подачей и прекрасным ужином, я заказала повторный напиток и закурила.

- Патриция Белл? – к моему столу подошел высокий мужчина в черном пальто.

- Добрый вечер, - удивленно ответила я, мысленно пытаясь понять кто этот человек. Но гадать в данной ситуации оказалось лишним. Незнакомец сам представился и мое сердце ушло в пятки.

- Гарри Ричардсон, агент Федерального Бюро Расследований, - он достал жетон из своего внутреннего кармана и, грубо помахав им у меня перед носом, спрятал обратно.