Я у тебя давно в плену IV. Осколки памяти

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Осколки памяти

Ум смотрит тысячами глаз, Любовь глядит одним; Но нет любви — и гаснет жизнь, И дни плывут, как дым.

(Фрэнсис Уильям Бурдийон)

ПРОЛОГ

Рагон

Мой замок разрушен. Теперь каменная громада Эргамона с развалившимися стенами и сожженными на крыше садами производит удручающее впечатление.

Этот замок пережил жуткую войну, погубившую цивилизацию, выдержал не одну смену власти и выстоял во время полной нищеты и разрухи. Но вот и вечному Эргамону КОНЕЦ. Не хотел я дожить до такого!

С трудом сглотнул мешавший дышать комок, и закрыл ладонью глаза. Тяжело. Мир, который ты знал, гибнет перед твоими глазами, и ты ничего не можешь с этим поделать.

И союз с Дирутом не помог, зря Анна на этом настаивала. Все бесполезно.

Уже второй день безвылазно с охраной я сижу в подвале замка. Около меня остатки выживших бойцов из разбитых отрядов: три десятка нарсов, половине из которых теперь просто некуда идти.

Гарпиниды недавно освоили новую тактику уничтожения: флаконы с какой-то адской жидкостью, от которой горел камень, они кидали на дома горожан, а затем скопом вылавливали и пожирали в панике спасающихся от пожара нарсов.

Они и раньше ничего не опасаясь носились над городом: разрывая на части любого, кто, рискуя жизнью, пытался найти воду или хоть какое пропитание для себя или своей семьи.

Гарпиниды на той неделе сожрали в конюшне почти всех драколомов, пестуемых моим родом еще с времен Великой Войны. Мы так старались возродить род благородных животных, и так радовались той весной, что лучшая пара принесла не одного жеребенка, а сразу двух… Жаль, мы не успели выпустить хоть немного драко-коней на волю. Боялись, что погибнут без присмотра.

Я горестно покачал головой. Скоро ни то, что редких животных, нарсов не останется.

Как бы жизнь меня не била, такого уныния и боли я еще никогда не ощущал. Не хотелось никого видеть, двигаться, разговаривать. Даже злиться и строить планы для выживания… Только лечь и умереть.

Мир рухнул...

Вдруг, нарушая вой ветра, где-то рядом на ближайших подступах к подвалу, раздался грохот, злобное рычание и раздраженная ругань с явным дигутским акцентом.

Бойцы настороженно переглянулись, потом расслабились… ругается, значит не гарпинида!

Через несколько минут хорошо знакомый мне голос раздраженно рявкнул на все подземелье:

— Эй! Где вы все? Чего все попрятались как зуссы* по норам?! Воины, гагаты вас сожри! Нарсы, выходите!

*Мелкий пушистый зверек, которого у нарсов готовят на праздники.

Король прибыл из Дигута? Зачем его к нам занесло? Своих проблем мало? Вроде говорили, что у них в Дируте гарпинид больше, чем в Эргамоне.

Я нехотя поднялся и медленно, как старик, пошел к выходу, для безопасности заваленному камнями и опасно торчащими кусками остро обточенного стекла, — на скорую руку собранное заграждение против гарпинид.

Но едва я вышел из укрытия, Дидэр в бешенстве схватил меня за горло и поднял в воздух, так, что я ногами не доставал до пола.

— Где моя жена?! — Его безумный взгляд, казалось, рвал меня на части. Я с рыком схватился за его руки на моем горле, не давая им окончательно сжаться.

Идиот! От проблем тронулся?! Не удивительно, но неприятно!

Я изо всех сил вцепился в его ладони, не позволяя себя задушить!..

— Где Анна?! — еще злее зарычал он, впиваясь безумным взглядом в мое лицо.

Я в ответ сжал руки на его шее, лишая Дидэра возможности дышать... Но моих сил уже не хватало. Дигутец, оскалившись, встряхнул меня как игрушку, еще сильней впиваясь пальцами в мою шею.

Проклятие! Он реально спятил! Мне только и не хватало сбредившего союзника!

— Какого ливепаса ты творишь, Дидэр! Отпусти меня... идиот! — прохрипел я и ударил магией по его рукам, но Дидэр словно ничего не почувствовал. — Отпусти, говорю! Дидэр, не знаю, кто твоя жена, но Анны здесь нет, и не было. На балу... я видел ее последний раз… — почти придушенный свихнувшимся дигутцем, я пытался до него докричаться.

— Тогда... где она? — проорал в ответ Дидэр, сжав руки на моем горле еще сильнее.

— Мне ничего о ней не докладывали, — просипел я, теряя сознание и в полусознательном состоянии тщетно сжимая свои руки на его горле.

Дидэр, наконец, разжал руки и отшвырнул меня на заостренное стекло. Урод! Я чудом не напоролся на длинный торчащий как копье осколок!

— Тогда… где она может быть? — с ожесточением и болью в голосе спросил он, отворачиваясь от меня.

Я с трудом поднялся. Бок кровоточил. Все же этот недоумок меня поранил!

— Поздравляю. Я и не знал, что ты женат на Анне... Это вообще по-другому делается! — с раздражением прошипел я. — Свадьба, поздравление, подарки…

Он поднял на меня мутный взгляд, словно не понимая, где он и кто я. Потом Дидэр перевел полный боли взгляд к каменному потолку и завопил:

— Дева Дождя!.. Неужели ты отправила ее назад?! Неужели ты предала меня?..

Точно спятил! Как есть, спятил!! Я выдохнул и немного отошел от него. Хотя… пора привыкнуть. Весь мир спятил.

Но все же… неужели Дидэр под маурским порошком?! Или все-таки реально тронулся? Но вроде запаха порошка нет…

Стараясь не приближаться к ненормальному дигутцу, я присел на плоский камень из баррикады, залечивая рану магией и вяло размышляя, что вообще происходит, и какое это все имеет ко мне отношение?

Но тут вдруг между нами появилась красивая белокожая и темноглазая иномирянка в парадной одежде нарсийской королевы. Такие странные наряды я видел только на старинных картинах. Ее темные красивые волосы были уложены аккуратными волнами и украшены драгоценными заколками.

Красавица! Какая красавица!..

Не сводя с Дидэра сочувствующего взгляда, она грустно сказала:

— Анна в этом мире. Никуда я ее не отправляла. Но видеть меня она не хочет… — и тут же раздраженно прибавила:

— Рассказать тебе почему так вышло? Или сам догадаешься?!

Что? Это та самая Дева Дождя? Легендарная святая дева, погибшая еще до Великой Войны! Я был так поражен ее появлением, что сполз с камня и упал перед ней на колени.

— Где она? Скажи! Не мучь меня! Я могу ее увидеть? — с отчаянием в голосе простонал Дидэр, сжав кулаки.

Однако Дева дождя отвечать ему не спешила. Она как-то мгновенно оказалась рядом со мной, и вдруг мягко погладила меня по голове. Ее нежные ладони источали тепло.

Я не знаю отчего, но эта странная ласка не вызывала ни капли смущения или раздражения и, казалось: это настолько правильно, что я боялся пошевелиться, чтобы не нарушить ее движений. А Дева нежно гладила меня по голове, словно любимая бабушка внука, приговаривая:

— Хороший мальчик, Рагон, столько всего вынес. Бедный, бедный… Но у тебя все впереди. Все у тебя получится! Не унывай! Все плохое уже позади!

Затем повернувшись к Дидэру, который, словно без чувств, наблюдал за нами, и тем же мягким тоном добавила:

— Дир… Все скверное, что сейчас происходит между тобой и Анной, это плоды своего малодушия. Ты промолчал, когда надо было все ей рассказать. Ничего не предпринял, когда надо было действовать! Вот Рагону досталось из-за жадности отца. Все неприятности его жизни по чужой вине, в отличие от тебя.

— Я знаю, что виноват. Но… верни ее, или скажи, где искать… — начал, было, он. Но Дева его прервала:

— Все, что ты можешь сделать, Дир, это молиться, чтобы Игнис скорее нашел ее! Чтобы нашел раньше всех! И…

— Игнис? — словно год репетировали, одновременно подскочили мы с Дидэром, поражено уставившись на святую легенду. — Что?! Как она к нему попала?

Дева Дождя бесшумно от меня отступила.

— Да. Именно Игнис. Анна была в руках проходимцев, твоих дворян, Дидэр, что уже не раз нападали на Анну. Если Игнис отобьет ее у них, то все у нее все будет хорошо. А если нет... Я отберу у вас Анну и отправлю ее домой. В ее мир. Тогда можешь ее не искать!

Дидэр, застонав, стиснув кулаки, и в отчаянии качая головой, прохрипел:

— Проклятые лорды рода Варен… Я же их казнить хотел!

Дева Дождя грустно вздохнула:

— Хотел, но не казнил. Должен был ей сказать, но не сказал. Да еще и замуж взял без ее согласия! А когда надо было признать вину, сказал ей, что ты король и делаешь, что пожелаешь!

Дидэр сокрушенно покачал головой.

— Победим?! Гарпинид? — без малейшего ехидства, вслух реально удивился я. Но Дидэра эта новость точно не удивила.

Дева устало кивнула, потом взяла меня за руку и нежно вложила мне в ладонь довольно тяжелый мешочек:

— Конечно победите, Рагон! Не сомневайся. А пока найми дворян с отрядами воинов и попроси помощи у мауров. Да, как можно скорее познакомь лорда Аттакона с иномирцем Димитрием: один знает, что можно сделать, но не располагает сведениями о местной физике, другой все знает о физике в теории, но не может ничего создать сам. И когда работа Димитрия ускорится, вы сможете победить гарпинид. Главное, как можно скорее доставь Аттакона в Дирут, в лабораторию к Димке. Я твоему наставнику уже все рассказала.

— Во сне? — припомнив прошлое, вдруг улыбнулся я.

— Да… — Дева Дождя нежно улыбнулась мне в ответ.

Я почтительно склонил перед Девой голову.

— Где мне искать Анну? — расстроенно повторил Дидэр, словно слова Девы Дождя про знакомство и сотрудничество Аттакона и Дмитрия прошли мимо него.

— Голова болит? — вдруг не к месту излишне взволнованно спросила у Дидэра Дева Дождя.

— Нет, — немного потерянно отозвался он, покачав головой. — Ничего не болит.

Дева Дождя с облечением выдохнула.

— Ну, значит с ней все в порядке. Наверное, Игнис уже отбил Анну у лордов. Когда начнет болеть голова, ты сразу почувствуешь, где именно искать Анну. Мой любимый брачный набор для королевской четы, что сделал твой прапрадед, до сих пор замечательно работает!

Что за набор? И причем тут головная боль? Я был удивлен, но переспрашивать, что Дева Дождя имела в виду, постеснялся, тем более Дидэр, судя по глазам, все понял.

Дева Дождя еще раз ласково мне улыбнулась и исчезла.

Я словно очнулся от сна. Сон, как есть! Но в руке напомнила о себе приятная тяжесть мешочка с монетами. Я торопливо раскрыл шелковый кошелек: в нем были драгоценные золотые птички.*

*Местные деньги.

— Интересно, много найдется дураков, рисковать в такое время жизнью за золото? — почесав лоб, вслух подумал я.

Дидэр задумчиво посмотрел на меня и зачем-то сказал:

— Все шрамы исчезли. Делай, что Дева говорит. Небрежение к ее словам на самом деле обходится очень дорого. Так дорого… что потом жизнью не расплатишься!

— Что? — прищурившись, уточнил я, так как ничего не понял. — Какие шрамы? О чем ты говоришь?

Неужели Дидэр все же сошел с ума?!

Дидэр с раздражением отмахнулся:

— Как переговоришь с Аттаконом, вызывай Верба. Так и прикажи: Верб, срочно нужна помощь! Пусть переносит его, и еще… не тяни с этим! Устрой их встречу сегодня, а лучше прямо сейчас.

Я с удивлением посмотрел на Дидэра, все это время он производил впечатление сумасшедшего, а теперь вдруг заговорил разумно.

— Ты знаешь, где Игнис? — подумав, спросил я.

— Нет! Я вообще ничего не знаю! — Вновь рявкнул Дидэр, словно имя Игниса вызывало у него резкую зубную боль. — И подайте мне коня, гагаты вас сожри! Мой маур меня не слышит, — стиснув зубы, прошипел Дидэр, едва удерживаясь от крика.

Король Дигутский раньше очень гордился умением держать себя в руках, но сегодня от этого умения ничего не осталось, словно никогда и не было.

Механически считывая горестные эмоции союзника, молча кивнул, отдавая приказ стражам привести ему коня, если такой еще остался в конюшнях.

Коня привели.

Я пошел проводить Дидэра во двор.

Король-союзник настолько был погружен в свои горестные мысли, что мне несколько раз пришлось схватить его за рукав, чтобы удержать от удара об защитные заточенные стекла и вывести на безопасный путь.

Странно, но после встречи с Девой дождя я совершенно перестал унывать, и почувствовал в себе силы жить дальше. Теперь я готов был сражаться с кем угодно и до победного конца!

— Если Игнис спасет Анну, не тронь его, Рагон!.. Отдай его мне! — с угрозой в голосе пробурчал Дидэр, вскакивая на вороного коня. Интересно, и где такой красавец спрятался, я думал гарпиниды сожрали всех животных в замке.

— И как я узнаю, спас он ее или нет? — усмехнулся я, нежно поглаживая коня по мягкому боку.

Дидэр только холодно на меня взглянул, хлестнул коня и умчался к выезду из замка.

— Носится по улицам так, словно никаких гарпинид на свете не существует, — пробурчал я, глядя ему в след. — Ей, союзник, коня потом вернешь, а то у меня их совсем не осталось!

Боец, что нашел и привел коня Дидэру, взглянув на меня, вдруг изумленно заметил:

— Ваше величество, а куда делись ваши шрамы и вмятина на виске?

Тут до меня дошло, что имел в виду Дидэр!

Я нервно ощупал свою голову, ожидая под пальцами ощутить привычную ямку и рваные полоски от швов на коже. Мои шрамы… Но ничего подобного не было! Гладкая кожа и ровный висок!

В душе расцвела благодарность: Дева Дождя, спасибо!

Я довольно улыбнулся, повернулся к бойцу и весело сказал:

— Дева Дождя лично явилась, чтобы помочь нам! А еще она сказала, что мы этих чудовищ обязательно победим! Вот увидишь, всех победим!

Стражник стоял и смотрел на меня, раскрыв рот. Потом недоверчиво кивнул вроде как соглашаясь, а что ему еще оставалось, если ужасные шрамы реально пропали!

Я же ликовал!! Это не просто чудо! Это верный залог нашей будущей победы! Она ведь сказала!

Быстро вернулся в подвал к бойцам и энергично приказал:

— Мы отправляемся в поместье Аттакона! Итак… Верб! Мы ждем тебя. Нам срочно нужна твоя помощь!

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Анна

Ничего мне не хотелось — только спать. Или спать и ничего не хотеть. Эти зеленорожие уроды из Дигута куда-то меня притащили.

Нехотя открыла глаза… какая-то комната. Небольшая. Каменные стены уходили в полумрак. Где-то в углу дрожал желтоватый огонек кристалла, отбрасывая на стены длинные размытые тени. Пахло сыростью, лекарственными травами и чем-то горьким, незнакомым.

Но это абсолютно не волновало — мною владело полное равнодушие ко всему. Даже боль в голове от удара здорового дигутца, от которой я потеряла сознание, не беспокоила, хоть и была сильной. Ну боль и боль. Плевать.

— Анна… Я рад, что ты, наконец, очнулась, — где-то рядом раздался знакомый мужской голос. — Да-а, здорово тебе досталось...

— Игнис… что ты тут делаешь? — Последние слова я произнесла, поднимаясь и бросая на бывшего короля тяжелый взгляд. На голову тут же обрушилась невыносимая боль, я чуть не застонала. Перед глазами вспыхнули белые искры. Мир качнулся и поплыл. На мгновение показалось, что кто-то с силой вогнал раскаленный клин прямо мне в висок.

В ответ он хитренько улыбнулся.

— Я спас тебя. Отбил у дигутских бандитов. И ты мне теперь должна за спасение жизни!

Поморщившись, я аккуратно потерла виски пальцами, голова просто пылала от боли. Спас? Игнис?!

Ну и что? Я должна была что-то чувствовать, но из меня словно выкачали все эмоции, — осталась только оболочка… пустая оболочка. Переполненная безразличием, как кувшин, долго стоящий под льющейся в него струей воды.

Я вновь легла и закрыла глаза. Плевать…

Так молча и лежала, пока Игнису не надоело — вдруг он резко схватил меня за руку, потянул, и жестко усадил на постель. Тем самым обрушив на меня всю мощь головной боли.

Я скривилась и зашипела, но все же слегка приоткрыла глаза, с досадой ожидая слов Игниса.

— Я еще около твоего дома заметил, что с тобой что-то не так! На крыше Эргамона за своего друга ты буквально порвала в клочья жуткую гарпиниду, а этим недоумкам из Дигута позволила себя избить! — проворчал он, протягивая мне ткань, смоченную холодной водой

— Оказывается, ты такой внимательный, Игнис, — равнодушно отозвалась я, не подняв глаз в его сторону, но приняла из его рук мокрую тряпку и, приложив ее ко лбу, вновь легла.

— Ну да! Как только я понял, что ты, та самая синеглазая зигга Рагона, конечно, я стал внимательно следить за тобой! И не зря! Мне, в конце концов, удалось тебя спасти! — Заметил бывший король с ноткой триумфа в голосе.

Я про себя поморщилась, но, скрыв ледяную усмешку, почти вежливо отозвалась:

— Какой ты молодец, Игнис. Теперь говори, что тебе от меня нужно. Кроме развлечений. Игрушкой больше не работаю, — сухо выдавила я из себя, скользнув по бывшему королю равнодушным взглядом и вновь закрыла глаза.

Игнис присел рядом, подхватил меня под спину и вновь заставил сесть и смотреть на него.

Голова вновь взорвалась болью. Чего он хочет? Добить меня?!

Игнис, словно не замечая в какое состояние меня приводит, сел ближе и весело заявил:

— Я всегда хотел зиггу. Всегда! Рагону что только не предлагал за тебя! Ты не поверишь!..

— Так что тебе надо от зигги, Игнис? — равнодушно отозвалась я, вновь укладываясь на кровать и отодвигаясь от бывшего короля как можно дальше.

Противореча сам себе, он веселым голосом ответил, протягивая руку, словно собираясь меня погладить:

— Мне?! Мне ничего от тебя не нужно! Это я могу тебе помочь. Ты всегда можешь на меня положиться, Анна!

— Не нуждаюсь, спасибо, — холодно ответила я и отвернулась, понимая, что Игнису доверять не стоит.

— В отличие от Рагона я готов сделать тебя своей королевой. — С непонятным мне воодушевлением оповестил Игнис, одарив меня многозначительной улыбкой.

Мысленно закатила глаза. Хоть этот мир совершенно другой, но слепая вера некоторых мужчин в свои чары нашлась и здесь. Смешно просто.

Я повернулась в его сторону и сухо сказала:

— Игнис, спасибо за доверие. Но очень скоро я вернусь домой. Дева Дождя пригласила меня помирить Эргамон с Дигутом. Я помирила. Теперь она исцелит Димку, и мы вернемся с ним домой. Никаких браков, и прочего здесь не будет. НИКОГДА!

Я постаралась пояснить ему положение дел как можно тактичней, и это был настоящий подвиг в моем состоянии. Но вряд ли Игнис это оценил.

— Правда?! — насмешливо отозвался он. Настолько насмешливо, что я открыла глаза и посмотрела на него.

Игнис вновь мило улыбнулся и как ни в чем не бывало добавил:

— И все же… надеюсь, что ты передумаешь! — В его голосе прозвучало что-то наподобие мечтательного сожаления.

Фальшивого сожаления! Я хорошо помнила жесткость его взгляда и то, как он тогда сжимал меня в талии до треска в костях. Зря он думает, что умилительный тон поможет мгновенно изменить мое отношение! Опоздал.

Местное развлечение: «Обмани глупую иномирянку» — больше не работает. Но спорить не стала. Пусть надеется на что хочет, очень мягко говоря: мне все равно.

Игнис еще какое-то время сидел на кровати, удерживая мою ладонь в своей. Все это время я лежала, закрыв глаза и откинув голову назад, игнорируя его присутствие. Наконец бывший король отпустил меня, и взяв в руку кристалл для освещения, пообещал:

— Я скоро приду и принесу тебе ужин.

— Спасибо, но я ничего не хочу, — сухо отозвалась я. — Только спать.

— А… чуть не забыл. Смотри что я нашел на трупах тех лордов… Это кажется твое?

Я приоткрыла глаза. Трупах? Ладно. Переживать о них точно не буду.

Игнис в ладони держал две вещи: золотую цепочку, что я носила на щиколотке, и бусины, подаренные Девой Дождя.

Протянула руку, собираясь забрать свои вещи, но Игнис с лукавой улыбкой сжал ладонь, и жестом «не дам» прижал кулак с украшениями к своей груди.

Я смерила Игниса холодным взглядом. Мне хотелось сплюнуть и послать его, но я уже какой раз сдержалась. Этим идиотам что-то пояснять бесполезно! Я уронила протянутую руку, закрыла глаза и отвернулась к стене.

— Ну как же? Ты не хочешь получить свои вещи назад? — начал было он.

— Что ты за них хочешь? — тихо спросила я, хотя был порыв сказать, бери их себе. Но я сдержалась, все равно придется взаимодействовать с Девой Дождя, — хотя ее предательство, она могла сказать мне кто такой Дир, но скрыла, действуя в интересах внука, — мне еще домой возвращаться.

И кто кроме нее может помочь Димке?

Я с досадой выдохнула и стиснула зубы. Предатели!

А Игнис продолжал глумиться:

— Анна, — нежным воркующим тоном начал он, пытаясь вновь взять мою руку. Я не сдерживалась, просто равнодушно ее отдернула. — Может быть, мы вечером все же поужинаем вместе? Мне кажется, что мы сумеем договориться, — расплылся он в липкой улыбке.

Трудно описать, какие ощущения вызывал у меня этот его довольный взгляд, кроме лютого отвращения конечно. Желание отпрянуть? Сильно дать ногой ему по лицу? Убежать отсюда куда глаза глядят?

Тем не менее я улыбнулась, но откровенно злобно.  

— Да? Ты согласна? — довольным тоном переспросил Игнис и весело подмигнул.

Было видно какой кайф он испытывает от моего раздражения.

Вот же скот! А еще Игниса снедало любопытство.

— Оставь их себе, как подарок за мое спасение, — спокойно отозвалась я, в очередной раз отобрав у него свою руку и отвернувшись. Приличное воспитание явно мешало четко пояснить ему куда их лучше себе засунуть.

Игнис вдруг возмутился и кинул цепочку и жемчужины Девы Дождя мне на грудь:

— Неужели ужин со мной такая большая услуга для тебя?!

Он реально разозлился. Глаза его сверкали гневом, губы были напряжены и сжаты в прямую линию. Как и кулаки. Он бы много чего «приятного» мне сказал, если бы не опасался мести от зигги.

Я холодно на него посмотрела, затем сухо и вновь вежливо произнесла:

— Я не хочу ни есть, ни пить, ни видеть тебя. Так понятней?

— А чего ты хочешь? — недовольным тоном поинтересовался он, нахмурившись, и резко сложив руки на груди.

— Спать. И чтобы меня не тревожили!

Я видела, что под сдержанными манерами бывшего короля скрывается неподдельное раздражение, и даже негодование: как же, новая игрушка не хочет, чтобы ее трогали! Безобразие!

Но мне все равно. Я глядела на Игниса как на пустое место.

— Хорошо. Не буду настаивать, — холодно отозвался он. И вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Мне было настолько все равно, что даже после его ухода я ничего не почувствовала. Даже облегчения.

Умом я понимала, что это неправильно.

Мне бы по-хорошему изучить место где я оказалась, осмотреться, наметить план действий и так далее… но меня охватило какое-то ошеломляющее безразличие к собственной жизни. А к чужой — и подавно.

Пусть все идет как идет, плевать на все!

Я закрыла глаза и мгновенно отключилась.

Дир

Я с помощью маура, прямо с вороным, добрался почти до своего дворца. Осталось миновать пару улиц, ведущих ко королевскому парку, а мысли вернулись в привычное русло.

Да, после «открытия» Анны, когда она вдруг поняла, что Дир и король Дидэр одно лицо, я повел себя глупее не придумать!

Никогда не мог реагировать разумно, когда дело касалось Анны!

Взбесился от раздражения! Потому что Анна тоном полным разочарования и почти отвращения тогда произнесла: «Ваше величество, так это ваша личная комната?»

И от ее тона меня буквально перемкнуло от гнева. Раньше никогда не мог понять, почему древние поэмы рассказывали о любви и безумии, как о чем-то неразрывном.

Но понял это слишком поздно: дурацкая привычка, если меня презирают, я начинаю злобно отвечать!

«— Я хотел тебя, и шел к своей цели. Я король, а не какой-то глупый мальчишка, который будет ждать в стороне, пока желаемое само упадет в руки. Я строил события так, чтобы заполучить тебя. Я решил это с того момента, как только увидел тебя, Анна, и сделал то, что посчитал нужным, чтобы ты стала моей.»

Я...я...я… Закрыл лицо руками и застонал. Навряд ли можно сделать хуже, чем ляпнуть подобное «оправдание» любимой женщине!

Те глупые слова вылетели, оставив после себя лишь сожаления. Да, я манипулировал ситуацией, как кукловод, дергающий за ниточки. Но что делать, если она на короля Дидэра и смотреть не хотела. Ей нравился только Дир.

Что мне оставалось? Ревновать к самому себе? Бред!

Да, может сначала это было просто болезненное помешательство, эгоистичное желание обладать необычной девушкой, которой я, как король, был не интересен. Но потом… Больше не хочу жить как раньше!.. Без нее. И не буду!

Со стоном закрыл глаза, и покачал головой, механически направляя коня в дворцовые ворота. У входа меня встретили слуги. Я отдал приказ накормить и помыть коня.

Я сам направился к себе.

Тогда в ее глазах плескалось такое разочарование! С него меня и понесло. А сбежав от меня, она попала в грязные лапы к гагатовым Варенам.

Надеюсь, что Игнис их просто уничтожил! Потому что попади они в мои руки... я порву их на части!!

Игнис… Поиски бывшего короля в лесах и горах Эргамона оказались тщетными, и я возвращаюсь во дворец глубокой ночью.

Шансов быстро найти их почти не осталось, проклятый Дидерра наверняка сделал все возможное, чтобы скрыть свой лагерь от глаз мауров. Даже Дева Дождя не знала, где он затаился!

В рабочем кабинете, несмотря на ночь, меня ждала Лира. В ее глазах застыла мука. Сестра сидела за моим столом, возле которого дымился поднос с чашками, наполняя комнату густым ароматом чего-то вкусного.

Увидев меня она поднялась из-за стола:

— Мама сказала, что ты два дня не ел. Я, чтобы не будить слуг, сварила и принесла тебе бульон и чай, чтобы подкрепить твои силы. Поешь, Дид! А лучше пошли со мной, я нормально покормлю тебя в кухне.

Ее обычно нежное и улыбчивое лицо теперь выглядело поникшим и усталым. Да, времена теперь такие, что королева и принцесса готовят сами и не только себе, но и нашим воинам.

Лиру била дрожь, но она даже не заплакала, когда я подошел, обнял ее и прижал к себе.

— Что опять случилось? Кто погиб? — устало спросил я, отпуская сестру, так как отчета от командиров сегодня еще не получал.

Лира всхлипнула и поежилась, нервозно заворачиваясь в пуховый платок:

— Диркуим и все его войны. Теперь эти чудовища нападают стаями. Никто не выжил. Они даже не дошли до поселка, куда шли спасать жителей!

Воины, отправленные на помощь поселениям вокруг столицы, погибли.

Я посмотрел на сестру, крепче прижал ее к себе и сказал:

— Дева Дождя сказала, что мы победим.

— Да. Но их их уже не вернуть! Всех этих храбрых дигутцев уже не будет на свете!

Сдерживая дрожь, я вздохнул и с горечью ей сообщил:

— Анну похитили лорды рода Варен. Мои подданные...

Лира в шоке ахнула и в ужасе покачала головой.

— Зачем? Предатели! Нашли время! Но ты ее так и не нашел?

— Да.

Лира вдруг подняла глаза на меня, а затем обняла:

— Бедный братик… Даже думать страшно каково тебе, ты же так ее любишь!

Я печально улыбнулся, и прижал сестру к себе в ответ, ну хоть кто-то меня понимает.

Анна

Я сидела перед окном и смотрела в ночную темноту, которую разрывали редкие островки костров.

Все казалось каким-то отдаленным и расплывчатыми совершенно не нужным. Я в прошлом переживала подобное, когда в автомобильной катастрофе погиб папа. Мне было двенадцать. Но даже тогда многое казалось куда легче и проще!..

Все равно, как от реальности не убегай, скоро во весь рост станет вопрос, а что же делать дальше?!

Сначала Игнис изображал радушного хозяина, с каким-то скрытым садизмом предлагая мне варианты выгодного брака то с его дворянами, то с ним самим. Но постепенно его пыл угас. Не то чтобы он совсем оставил меня в покое, но хотя бы перестал докучать нелепыми предложениями и навязчивыми объятиями.

Он реальный псих. Мне периодически казалось, что он во что-то играет, но едва игра надоедает, он меняет ее на другую. Теперь он приходил ко мне просто посидеть в тишине. Но все равно докучал пустой болтовней.

Я почти отошла от удара по голове, острая головная боль сменилась болью тупой и довольно терпимой, хоть периодически сильно мутило, но внутреннее безразличие, окутывая словно ледяной пеленой, притупляло остроту боли.

Постепенно я стала обращать внимание на окружающую обстановку. Домик Игниса, обычное однокомнатное нарсовское строение с каменной мебелью из серого камня, стоял на самом отшибе крошечного поселка. Вражеская база, где укрывались жрецы, верные стражники Игниса и гарпиниды.

Войск в нормальном понимании здесь не было, пара отрядов охраны бывшего короля, и все. В основном по поселку шныряли простые нарсы, которые обслуживали жрецов и охрану: таскали им воду, готовили еду и браконьерствовали в лесу, добывая драгоценные дрова для обогрева.

Как я поняла, главные здесь жрецы. Собравшись вокруг костра с кипящим котлом, они вручную варили что-то непонятное. Потом большими черпаками добавляли варево из котла в высокие каменные ведра, и разливали полученную жидкость по небольшим глиняным сосудам.

Привыкнув к тому, что они занимаются этим постоянно, почти не вглядывалась в их работу, и что они делают не понимала, пока как-то один из молодых жрецов не уронил этот небольшой сосуд на камни вокруг костра.

Последовал громкий взрыв, пламя загудело, взвилось вверх, из костра повалил темный дым. Круг камней, уложенных вокруг костра, на глазах потек серыми ручейками, словно сливочное масло от прямого огня.

В общем, тогда я поняла, что они тут готовили оружие: глиняный контейнер с легковоспламеняющимся веществом, проще говоря, местный коктейль Молотова со свойством плавления камня.

Я подошла к окну, незаметно наблюдая за пожаром и жрецами, которые в панике носились по поселку, спасая наступающего огня уцелевшие корзины полные снарядов.

Интересно, как они его тушить будут? Водой? Камнями и землей не выйдет, это точно!

Игнис, едва заметил, что я стою у окна, подкрался сзади и положил мне на плечи руки.

Я механически скинула его ладони и тихо спросила:

— А что именно они ими поджигают? Для чего эти снаряды со взрывчаткой?

Игнис равнодушно пожал плечами и, скривив губы, отозвался:

— Выкуривают нищету из домов. Достаточно кинуть сверху на крышу. Смола горит и рушит камень, появляется ядовитый дым, и без пожара нарсы выбегают наружу, спасаясь от отравления. Хотя потом и дом тоже сгорит.

Не сдержавшись, я в ужасе на него посмотрела.

— Выбегают? Зачем?! — И сама себе ответила. — Чтобы их выловили и на месте живьем сожрали гарпиниды?! Но это же твои люди, Игнис! Твой народ! Как ты мог такое допустить!

Игнис взбесился:

— Не смотри на меня так! И не смей укорять! Я тоже не рад, что так получилось. Я договорился с жрецами о помощи! Ведь по всем законам это я законный король Эргамона! Я! А не он! Они обещали мне помочь... Но кто же знал, что они с этими чудовищами связались! И меня сюда притащили. Я уже сколько раз пытался отсюда сбежать, но…

Он продолжал то жаловаться, то возмущаться несправедливостью в отношении себя.

Но я уже не слушала его. Так… Хватить лезть не в свои проблемы!!

Медленно выдохнула воздух, пытаясь вернуться в отрешенное состояние, когда на все плевать.

Но не получалось.

Больше не могла просто смотреть на это со стороны! И очень жаль! То холодное безразличие, в котором довольно долго пребывала, я бы с радостью предпочла волнению.

В любом случае, даже сидя здесь, не могу повлиять на жрецов и прочую нечисть. Значит, надо вернуться и… Что буду делать там, не знаю, но то что пора отсюда срочно уходить, уже осознала.

Посмотрела на Игниса, который замолчал и теперь с холодной ненавистью смотрел на меня, словно это я лично устроила в его жизни все эти неприятности. Хотя возможно и я.

Я криво усмехнулась. За добро надо платить. Вот и заплачу.

— Я поняла. Ты никак не можешь отсюда уйти?

Игнис резко оживился и даже стал на меня смотреть с прежней игривостью:

— Да! Я безумно хочу убраться отсюда, но здесь моя мать. Я жестко привязан к этому месту. Не могу миновать охрану из гарпинид, которая следит за единственным выходом из ущелья. Сколько раз пытался! Этот темный божок дигутцев зачем-то держит меня здесь!

— Ты уже поклялся служить ему? — зачем-то спросила я, словно это меня волновало.

Игнис пожал плечами:

— Ну да, поклялся, выбора у меня не было. Живым бы меня отсюда не выпустили... Зато потом тебя спасти смог, — радостно закончил он, намекая на должок.

Я холодно усмехнулась:

— Ты хочешь, чтобы я тебя отсюда вытащила?

Он с надеждой в глазах кивнул.

— Ты ведь сможешь, да?

— Само собой... — тихо отозвалась я, равнодушно отворачиваясь от Игниса. — Готовься. Найди мне карту местности! Приготовь все к побегу. И собери свою мать. Через два дня, темной ночью мы отсюда сбежим.

Игнис встал.

— Тогда договорились! Отдыхай, я видел, ты не спала всю прошлую ночь. Поговорим завтра, когда я принесу тебе карту, — Игнис добродушно улыбнулся. Прям милашка, лысые йожиги. — Я так рад, что ты попала ко мне, Анна. И что жива осталась! Что ты свободна и не пленница. — Он энергично потянулся, намереваясь меня на радостях обнять.

Я резко отпрянула, не скрывая своего отвращения.

Игнис покорно кивнул, бормоча:

— Ну, в общем, мы договорились. Спокойной ночи, красавица.

Я лениво кивнула.

Игнис закрыл за собой дверь, через миг щелкнул замок. Я с насмешкой покачала головой. Да-да, конечно, совсем-совсем не пленница. Сарказм.

Оставшись одна, я медленно опустилась на жесткую лежанку, чувствуя, как усталость наваливается на меня тоннами свинца. Осталось проверить, работают жемчужины Девы Дождя или нет. И можно отправляться отсюда.

***

В следующий раз бывший король пришел только к вечеру. И опять прямо с порога принялся за свое:

— Я говорил тебе, что ты настоящая принцесса? Ты, Анна, женщина, которая должна жить в тепле и уюте и быть осыпана подарками. Ты должна быть защищена и оберегаема как сокровище!

Вроде уже пообещала ему помочь, и чего это он вертится как уж на сковороде?

Я как раз пыталась мысленно припомнить, как правильно вычислять направление по местному солнцу, но повернулась к Игнису, и, остановив ледяной взгляд на его лице, сухо поинтересовалась:

— Ты реально мастер слова, Игнис! Наговорив столько сладкого, но ничего конкретного не пообещал. И много дурочек ловится на подобную болтовню?

— Какая ты… недоверчивая. И зачем мне дурочки? — Он быстро пришел в себя и даже вновь мило улыбнулся. — Но я на самом деле так думаю! Ты рождена для королевского трона!

— Я просто осчастливлена тем фактом, что ты так считаешь, — холодно заметила я, не скрывая отвращения. — Так где карта?!

— Анна, вот не думал, что ты такая колючка! — Все еще кокетливо заметил бывший король.

— Карта! — пресекла пустую болтовню я, протягивая руку в ожидании.

Реально достал. Если бы он не боялся меня как зиггу, то давно бы уже и снасильничал, и в местный «дом радости» продал. Вот ни на миг не сомневаюсь!

Игнис нахмурился, словно я ему предложила выкопать канаву ложкой, тяжело вздохнул, но достал из-за пазухи свернутый в рулон лист гладкой ткани. И отдал мне.

Больше не обращая внимания на бывшего короля, я раскатала рулон прямо на кровати и уставилась на местные обозначения. Карта! Да ещё какая! Детализированная, с указанием троп, пустыни и даже вероятных мест стоянок, для удобства. Я проследила взглядом путь к ближайшему перевалу, который ведет к крупному тракту. Не далеко, день пути по горам, если сразу не нарваться на гарпинид и прочие неприятности.

Итак… надо продумать побег, шаг за шагом! Увы, тут все было просто, миновать выход из ущелья и добраться до следующего перевала. Я обвела пальцем нужный район на карте, отмечая ориентиры и возможные маршруты.

— Так что тебе на самом деле надо, Игнис? Чего ты хотел от меня? — Вновь поинтересовалась я через пять минут, сворачивая карту.

— А давай сначала во владения «божка» заглянем? У него там много оружия древних припрятано… Ну это... чтобы нам от гарпинид отбиваться легче было.

Ишь чего захотел, получить оружие древних! Губа, как говорится, не дура.

Я оторвалась от карты, повернулась к нему и развела губы в злорадной ухмылке.

— Не получится. Услуга за услугу. Ты меня спас, я тебя спасу, еще и твою маму в придачу. Так что ты еще мне должен останешься.

— Я тебя кормил и укрывал от местных! — с обидой в голосе отозвался Игнир.

Я поджала плечами и вернулась к карте.

— Ладно, Игнис, тогда мы в расчете. Вот когда женишься на мне и сделаешь королевой, тогда и посмотрим, — насмешливо уколола его я. А что, им можно пользоваться мной, а мне даже грубо пошутить воспитание не позволяет. Пора взрослеть!

— Как это женишься? Ты же уже замужем! — вдруг возмутился он, А как пел-то, пел, что «возьму тебя королевой»! И «давай подберу тебе мужа!». Но, что он несет про мое замужество?!

Когда это я замуж выйти успела?

Я повернулась к нему и подняла бровь, ожидая пояснений.

Игнис недовольно пояснил:

— У тебя королевский венец на голове. Так как он не из Эргамона, значит Дигутский. Или ты настолько хочешь выйти за меня замуж, что готова отказаться от Дигутского престола?!

Я забыла как дышать… Хорошо, что на ногах устояла!

Вот оно что. Ваше величество Дидэр Дигутский и тут по своему сделал. Ну, видимо, это у них традиция такая, Рагон брачный пояс свой подсунул, а Дидэр венец. Молодцы какие!

— Венец из бело-голубого камня? — равнодушно уточнила я. Других дигутских венцов я не примеряла.

Игнис раздражено фыркнул:

— Не знаю из какого камня. Когда в жены берут и наделяют властью и правом на королевство, он начинает светиться на голове. Даже, если каменную основу венца, то есть само украшение, с головы уже сняли.

Вот оно как! Вот не помню своего согласия на брак с королем, хоть убейте, не помню! Игнис недовольно продолжал:

— Да кто же от такого отказывается? Богатство, власть, знатность… Тем более, что ты иномирянка, а у нас…

Мне надоело это слушать, да и разозлилась я на новость об «браке»:

— Игнис, остынь! — Зашипела я и тут же поморщилась от вспыхнувшей боли в голове. Потом в гневе добавила: — Я куда богаче, чем вы с Рагоном вместе взятые! И без королевской казны Дигута легко обойдусь! А власть мне не нужна, если бы я ее хотела, давно бы взяла все под свой контроль. Никто и вякнуть бы не успел! А то что я иномирянка в вашем недоразвитом мире, это спасибо скажи Деве Дождя, это она умоляла вам помочь. И я по глупости согласилась! — Игнис открыл рот и замер, словно забыл как дышать. И наконец хоть на немного замолчал. Я подвела итоги:

— В общем, неважно. Я вытаскиваю вас с матерью отсюда. И домой, в свой мир! В нормальный мир, с комфортом, компьютерами и самолетами, и без магии! Мне вашего кошмара за глаза хватило!

— В смысле?

— А так! — рявкнула я. — У вас дикий и варварский скудный до тошноты мир, и непонятно чем вы перед иномирянами кичитесь! Ваша Великая Древность давно прошла, и помахала вам ручкой. На деле вы и ваш уклад — полный ноль. Есть большая вероятность, что через пару поколений вы полностью исчезнете и на этой планете начнет зарождаться жизнь заново.

— Ты правда Деву Дождя видела? Тогда почему ты ее не позовешь сюда?! — Кажется все остальное из сказанного мной он пропустил.

Ну и хорошо. Зря я сорвалась, меньше знают, лучше спят. И мне спокойней.

— Ваш божок укрыл эту деревеньку так, что никто ее обнаружить не может. И никого я не звала! Мне надоело вам помогать!

Никого не хочу звать, а Деву Дождя еще и не хочу видеть.

— Так ты звала ее? — Еще раз уточнил Игнис.

— Нет. И не планирую! Но точно знаю, что если бы она имела хоть намек, где находится лагерь Дидерра, здесь уже бы стояли войска Эргамона и Дигута.

— Не понял. Как стояли? — поразился Игнис. — Сюда добираться минимум три недели.

Я отмахнулась:

— Мауры породнились с Дигутом. И теперь помогают Рагону. Они бы в миг доставили сюда войска обоих королевств.

Игнис испугался и миг в шоке смотрел на меня.

Я зло улыбнулась.

Ну да, тогда здесь начнется резня, и тогда им с кучкой жрецов не выстоять даже с помощью гарпинид. И Игнису точно не скрыться. Придется отвечать за все, что натворил в Эргамоне.

— Так что предлагаю не тянуть время, — сухо добавила я.

— Да ну тебя, — нервно отозвался он, выдохнув задержанный воздух, — просто пугаешь. С чего бы они нашли нас здесь. Уже давно здесь скрываемся и никто нас не нашел!

Я только многозначительно и довольно угрожающе улыбнулась. Ну мечтай-мечтай. Если передумаю, тут же сообщу маурам, где находятся жрецы. Потом вытащу Димку и умчусь домой.

А Дидэра оставлю. Пусть живет как хочет. И играет с кем хочет. А я все! С меня хватит!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Дир

Бегло просмотрев последние сообщения от моих генералов, я направился в лабораторию, по пути заглянув на скрытый плац, где теперь тренировались молодые воины.

Да, признаюсь, у меня большие надежды на Димитрия. Еще неделю назад он сообщил, что изобрел «Отпугиватель» для гарпинид.

Я забрал у него два готовых экземпляра.

Один установил над открытым плацем: по моему приказу посередине площадки установили высокий шест, к нему и прикрепили устройство. Нападений гарпинид в этом месте пока не было.

Второе устройство я взял с собой в Эргамон. Путешествуя на коне по улицам союзной столицы, видел, как гарпиниды огромной стаей кружили надо мной, но ко мне не приблизились. Значит, его изобретение реально работает.

Да, Димкино творение было пока сырым. Его сложно использовать. Не всегда оно включалось сразу, иногда приходилось действовать в несколько приемов, но первое испытание оно выдержало. И главное, сам изобретатель был недоволен тем, что вышло. Теперь он думал о том, как «Отпугиватель» улучшить.

Лаборатория располагалась в подвалах под замком, примерно там, где раньше располагались теперь совсем опустошенные склады. Здесь теперь пахло каменной пылью, горячим металлом и чем-то едким, от чего першило в горле.

Димитрий валялся на диване, вытянув ноги и расположив их выше головы, на ребре небольшого черного шкафа, в котором он хранил свои инструменты. На столе перед ним громоздились инструменты, непонятные чертежи, куски древних механизмов и коробки с деталями, назначение которых было известно лишь самому изобретателю.

Суля по всему, настроение у Димитрия сейчас было темнее ночного неба. Он равнодушно посмотрел на меня, изменив только положение ног: сменив левую на правую. Судя по кругам под глазами и двухдневной щетине, спал он мало, а работал слишком много.

— Приветствую, — сухо поздоровался я, присаживаясь на лавку у стола.

— Привет, привет… от старых штиблет. — Димка насмешливо помахал мне в ответ растопыренной пятерней, и вновь сложил руки на груди и продолжил нагло валяться.

Это было слишком! Откровенное хамство иномирского изобретателя действовало мне на нервы. Но он трудился на благо всех… и я закрывал на это безобразие глаза.

Я вежливо улыбнулся:

— Проверил твою разработку. Все получилось. Гарпиниды не подлетали.

Но вместо того, чтобы обрадоваться удаче, Димка стал еще мрачнее, отмахнулся и со вдохом перевернулся на бок:

— Я это и так знал. Тут другое…

— Что именно? — сдержанно уточнил я, но Димка ответить не успел, в лабораторию медленно вошли Верб и Аттакон.

Вот и посланники Девы Дождя.

Я вежливо встал и поклонился учителю Рагона:

— Рад приветствовать в нас в Дигуте, мудрый учитель Эргамона. Надеюсь, вам у нас будет удобно, наставник Аттакон.

Учитель Рагона, кажется, немного оторопел от почтительного королевского приветствия, и с легкой заминкой уважительно поклонился в ответ. Не знаю, чего он ждал, но я был рад, что ученый согласился помочь Димитрию. Теперь бы еще сам Димка пошел на сотрудничество.

Я повернулся к нему и сухо распорядился:

— Поприветствуй учителя! Его прислали помогать в твоей работе.

Я опасался, что он, как и мне, всего лишь дерзко помашет Аттакону в ответ. Но Димке хватило ума, почти без ерничества встать с дивана и вежливо кивнуть гостю.

Верба я молча обнял, за это время мы с первородным мауром крепко подружились.

Чтобы все скорее преступили к работе, я сказал:

— Маура представлять не буду, вы знакомы. Итак… Я сегодня успешно испытал твой «Отпугиватель», Димитрий. В Эргамоне ни одна гарпинида меня не тронула.

Аттакон удивленно уставился на меня.

Верб начал искать глазами на полке ценный инструмент, о котором шла речь.

Димка вновь раздраженно отмахнулся.

— Это ерунда! Одиночные экземпляры. Толку от них!.. Чтобы это работало полностью, надо... чтобы горел мой порошок. И еще… Отпугиватель сделан на основе вашего ультрорезака, но никто не может сказать, сколько заряда в нем осталось. А перезаряжать их мы не умеем! В отличие от резака, они включены и работают постоянно! Когда кончится их заряд, и он заглохнет, непонятно, и от этого еще опасней!

Аттакон сдержано уточнил:

— Резак — это то, чем рабочие режут камни?..

Димка опередил меня, кивнув:

— Да! Древние устройства. Я вскрыл и опытным путем перенаправил энергию внутри. Гарпиниды шарахаются от ультразвука, идущего от него.

Он говорил быстро, размахивая руками и мгновенно преображаясь. Еще несколько минут назад ленивый и недовольный жизнью человек исчез. Перед нами стоял одержимый своей идеей изобретатель.

Димка махнул рукой, призывая всех взглянуть на его изобретение.

Мы окружили стол, на котором он разобрал такое устройство для резки камня.

— У меня ест несколько взрывающихся «шишек» отобранных у жрецов, их я тоже перенаправил. Но пока не проверял. Думаю, что они тоже работают. Но этого слишком мало. И проблему с гарпинидами это количество не решает, только слегка отодвигает опасность от особо важных мест.

Верб задумчиво сообщил:

— Мы научились делать батареи, как на телефоне Анны. Если попробовать сделать для такого устройства… и повторить в другом виде?

Димка, открыв рот, замер на мгновение.

— Серьезно?! Вы получили аккумуляторные батареи? Литиевые?

Верб на него серьезно посмотрел и добавил:

— Да. Еще у нас есть телефон, а Анна сказала, что скачала туда нужную информацию. Но по словам Анны… у нас другая физика, химия, другое притяжение, поэтому физика в том в виде, что описана у вас в книгах, здесь работать не будет.

Димка с раздражением поморщился и отмахнулся. Мол, это все ерунда!

Беседа продолжалась.

Я отстранено слушал обсуждение, и радовался, что они, по крайней мере, готовы выслушать друг друга.

Димка показал гостям свои разработки недо-пороха, как он его называл, но пока, по его словам, эти эксперименты не удались: при взрыве его порох образовывал облако, из которого сыпались горящие искры. (И он уже несколько раз поджигал ковры и мебель в подвале замка, где первое время испытывал свои изобретение).

Свои покои в башне, где Димитрий обитал ранее, он уже полностью спалил. Причем в буквальном смысле. До сих пор часть каменной кладки оставалась закопченной, а прислуга при одном упоминании имени иномирца начинала нервно оглядываться и сплевывать под ноги, по народным обычаям. Пришлось выделить ему отдельный дом и отдельную лабораторию под замком. Надеюсь, он мой замок не снесет.

Зато Аттакон, увидев его результаты, очень воодушевился и предположил, что надо добавить еще ингредиентов. Теперь в лабораторию круглые сутки кто-то приходил, приносил материалы, спорил, чертил схемы или испытывал очередное устройство. Иногда казалось, что работа у них не прекращается даже во сне.

Я отдал приказ офицерам и прислуге выполнять приказы иномирца и давать Димитрию и ученым все, что те попросят!

Димка услышав о добавках в недо-порох, довольно глядя на Аттакона, отозвался:

— Отлично! Надо проверить. Вдруг получится поджечь гарпинид этим составом!

Маур, тоже внимательно следивший за опытами, предложил:

— Возможно ли разбавить порошок горючей смолой? Или он намокнет… и тогда как?

Димка замер, что-то обдумывая, и потом выдал:

— Ничего! Я придумаю что-то типа распылителя, мы смешаем и попробуем подпалить гарпинид недо-порохом! Недопом, короче.

— У нас есть готовый распылитель… — Верб вызвал помощника, приказав доставить смолу и распылители в мой дворец.

К сожалению, позже выяснилось, что смола не подошла, но Димка так воодушевился результатами, что теперь взрывы разной интенсивности невдалеке от замка слышались и днем, и ночью.

Благодаря Аттакону и маурам изобретения Димитрия получили возможность улучшаться и расширяться. Теперь Димка не лежал в тоске на диване, наоборот его снедала жажда деятельности.

Вовремя Дева Дождя придумала свести его с Атакконом и Вербом. Изобретатели, позабыв обо всем, обсуждали как лучше перетереть в порошок очередное горючее средство.

Я призвал сюда лучших кузнецов, приказал делать все, что потребуют Димка со товарищи, и ушел к себе.

Думать о потерях, и ускользающем времени, я себе запрещал. Мысли об Анне и вовсе лишали сил, и вводили в тяжелое уныние.

Анна

Я вышла из домика, и осторожно осмотрелась. Над поселком еще висела предрассветная мгла. Небольшие домики тонули в полумраке, а между домами лениво ползли клочья холодного тумана.

Выбирались мы из поселка Дидерры ранним утром до рассвета, но даже в такое время на улице то и дело появлялись и куда-то спешили нарсы.

— Ты все взял, что нужно? — Уже второй раз за ночь тихо спросила я у Игниса. Он кивнул. Но обещанную взрывчатку, в тех самых глиняных сосудах, мне пока не отдал.

Вдали почти у гор на темной поляне, взятый камнями в тесное кольцо, горел костер, яркие блики отсвечивали на боках котла, который стоял на треножнике, установленном над жарким пламенем. У костра сидели две женщины. Запах дыма доносился даже сюда. Временами ветер приносил аромат каких-то трав и варящегося мяса.

Они тихо помешивали варево, беседуя о чем то своем. Надеюсь, им из-за яркости костра нас в темноте не видно.

— Завтрак для жрецов готовят. Не бойся, они не обращают внимания на господ,— прошептал Игнис мне в спину, словно я о чем-то спрашивала.

— Мама твоя где? — также тихо спросила я, обернувшись. И тут же спокойно предупредила: — Не придет прямо сейчас, уходим без нее.

— Нет! Они ее к служанкам отправят! — шепотом возмутился Игнис.

Какой ужас, к служанкам!! Я скрыла усмешку.

— Тогда оставайся с ней, потом, если выживешь, я отдам тебе долг за спасение золотом. Договорились? — Спокойно предложила я, сама себе пугаясь. Мне бы раньше такое сказать и в голову не пришло, а как же мое обещание помочь, ведь обманывать и подводить того, кто на тебя рассчитывает подло, стыдно, позорно, и прочее.

Сейчас меня это волновать вообще перестало. С кем поведешься!

Хотя нет, свою подлость подлостью окружающих оправдывать нельзя. Это не по мне.

Потому стою и жду его мать!

Тут около дома вынырнув прямо из темноты появилась мать Игниса, в прошлом вдовствующая королева. Я закатила глаза и хмыкнула. Косы уложены венком, как тогда на приеме, платье светлое и нарядное, вид словно она отправляется на бал. Надеюсь хоть туфли без каблуков надела?

Смешно, но несмотря на опасность ситуации, на меня она смотрела с презрением.

Я насмешливо посмотрела на нее в ответ, и скрестила руки на груди.

Эту точно к служанкам надо было отправить, дабы спесь сбить. Спесь это ведь производная от глупости, чуть такую прижмет, сразу выяснится, что эта горделивая госпожа только ныть, да жаловаться на жизнь, и умеет.

— Ну вот и мама пришла, — довольным тоном сообщил Игнис, словно я ее и не увидела.

Я глумливо закатила глаза. И отвернулась.

Два дня изучала карту, заодно дотошно расспрашивая Игниса о мелочах, который неплохо разбирался в окрестностях. И в теории хорошо понимала вектор движения. Но в темноте все равно идти было не комфортно.

Мы относительно спокойно миновали пост со спящей охраной. Один из стражников храпел так громко, что его было слышно за несколько домов. Второй спал, уронив голову на грудь и обняв копье словно любимую женщину. Игнис обещал подсыпать им сонного порошка в ужин. Видимо так и сделал, так как мы прошли совсем рядом, но никто не проснулся. Дальше наш путь шел через открытую поляну к довольно узкому выходу из ущелья.

Здесь начиналось самое сложное. Обитель гарпинид Дидерра.

Сейчас они спокойно сидели на скалах. Сотни темных силуэтов усеивали уступы и карнизы. Сложенные крылья превращали гарпинид в уродливые каменные изваяния, и лишь редкие движения крыльев напоминали, что это живые существа.

Издалека чисто внешне выглядели весьма откормленными. Внизу были установлены огромные каменные лотки. Запах метров на сто вокруг стоял ужасный. Он был настолько густым и тяжелым, что казалось, его можно потрогать рукой. Смрад тухлого мяса, старой крови и гниения въедался в одежду и кожу.

Меня чуть не вывернуло от смрада! Тлен и разложение…

Получается эти лотки... с кровью и мясом?

Внизу у клеток стояли стражи. Интересно зачем?

Что они охраняют? Если гарпинид, то это смешно, мышата кошку охраняют. Я дождалась Игниса и тихо спросила:

— Зачем здесь стражники ?

— Поднять шум и сообщить нарсам, что гарпиниды вышли на поиск еды.

Я кивнула.

Кем их кормят, спрашивать не стала, понятно, что не жрецами.

Вот же ублюдки!

От смрада уже конкретно выворачивало. Глубоко дышать, чтобы остановить это, я не могла, потому что вдыхать это просто невозможно! Я заставляла сделать каждый новый шаг, буквально уговаривая себя еще немного продержаться, еще чуть-чуть перетерпеть...

Но тут один из стражей услышал наши шаги и испугано крикнул:

— Кто тут? Грос, давай сирену!

— Окстись, Барсен, чудовища спят, а из слуг сюда никто не полезет. Дурных нет!

«Птички» наверху зашевелились, громко издавая странные клокочущие звуки. По скалам прокатилась волна движения. Где-то захлопали крылья, заскрежетали когти по камню, послышалось раздраженное шипение.

Мы остановились и затихли, намереваясь переждать переполох.

Клекот гарпинид становился все громче и раздраженней.

Меня передернуло. Гадость какая!

Вдовствующая королева при этих звуках нервно сглотнула и в страхе отступила к скале за нашей спиной. Мы с Игнисом замерли без движения, чтобы не привлекать внимания.

Барсен, схватился за голову. Пот стекал по его лицу ручьями, а глаза были такими круглыми, словно он уже видел собственную смерть, от ужаса дыша как паровоз, он панически завопил:

— Грос! Они просыпаются! Если мы пропустим их в поселок, нас следующих пустят на корм этим тварям! Крути сирену, и побежали отсюда! Давай скорее!!

Он своими паническими криками играл нам на руку.

Игнорируя панику... Игнорируя страх и вообще все, я пошла дальше, планируя поскорее убраться от этой вонючей мерзости. Игнис с матерью послушно двинулись за мной.

Зато у стражей страсти только накалялись:

— Ты своими воплями их разбудил, придурок! Гагатов сын! Что теперь делать?! — угрожающе отозвался Грос, в гневе стукнув Берсена кулаком по голове. — Стой и молчи, недоумок, может они еще успокоятся! А завтра я скажу жрецам, чтобы меня с тобой, болваном, больше никогда в караул не ставили!

Но Берсен его явно не слышал, про удар кулаком словно сразу забыл, и нервно тыкая дрожащей рукой куда-то наверх, уже диким голосом орал:

— Ты слепой, Грос! Они просыпаются!! Бежим отсюда!

— Да не ори ты! Вернемся в поселок, я сам тебе голову откручу! — рявкнул на него Грос. — Тихо! Вроде успокоились...

Но не тут то было.

Вспорхнувшая со скалы, словно курица с насеста, гарпинида мимоходом смахнула длинными когтями голову стоявшего внизу шумного Берсена, и устремилась прямо ко мне.

Вот это она зря… Рядом раздался жуткий панический вой бывшей королевы Эргамона. Похоже, за всю жизнь она еще никогда не сталкивалась с настоящей смертельной опасностью так близко. Я и не подозревала в ее тощем теле такую звуковую мощь.

Лысые Йожиги! Да она сейчас всех гарпинид сюда соберет!

Я рыкнула Игнису:

— Заткни ее, она сейчас весь курятник и гарнизон поднимет!

Стянула с себя плащ, кинула его Игнису, торопливо прикоснулась к жемчужинам, на бегу обращаясь в зиггу. Игнис схватил плащ, обнял мать и прикрыл ей рот ладонью. Его тоже трясло от ужаса. К счастью дикий вой матушки Игниса стих, хотя она еще пыталась что-то кричать, но рука сына, прикрывшая ей рот, не давала.

Ну и ладушки.

Я кинулась к гарпиниде. Исчезли скалы, люди, запахи и страх. Осталась только тварь передо мной и необходимость убить ее раньше, чем она доберется до остальных.

Раньше меня многое смущало, да и драться я хоть и пробовала, но меня словно что-то тормозило. Ложная надежда, что может все обойдется. Разум возобладает. Или кто-то схватит ее и уберет. Да и что ждать от этой адской зверюшки я тогда не знала.

Теперь же все изменилось. От меня зависела жизнь трех человек.

С налета я ударила монстра по горлу, почти отрубив ей голову. Так тебе, тварь! Гарпинида дергалась, пытаясь вырваться! Я запрыгнула сверху на спину чудовищу, раздирая ей кожу и отрубая крылья. Логично было до конца оторвать голову, но пока мне что-то мешало.

Убивать, это совсем не по мне. Но тут помог Игнис, он схватил клинок и добил ее, отделив голову от шеи до конца.

Словно почувствовав смерть товарки, гарпиниды на утесе нервно заворчали и по одной начали спрыгивать вниз. Но тут нам неожиданно помог до этого застывший в ступоре от ужаса Грос, выпучив в панике глаза, он с диким криком понесся к поселку. Ночное небо буквально ожило. Десятки огромных тел сорвались со скал и устремились следом, заслоняя собой звезды и поднимая порывы ледяного ветра.

Стая гарпинид, предвкушая кровавую трапезу, рванула за ним.

Несколько штук заинтересовалось погибшим Берсеном, радуясь незапланированной свежей кормежке.

Подхватив зубами за платье, застывшую в ужасе мать Игниса. Ткань жалобно затрещала, но выдержала. К счастью для королевы. Я закинула ее на спину, в этом давно преуспела еще в Дигуте таская на себе Линса, и побежала вперед, спасаясь от нового нападения. Бывший король, побросав заряды и прочий скарб, что прихватил из поселка, в панике понесся за мной.

Судя по лицу, Игнису было до смерти страшно, если гарпиниды кинуться за нами, он станет их первой добычей. Я очень надеялась, что они все отвлеклись на драпающего стражника.

Но нет! На Игниса откуда-то из темноты накинулась гарпинида. Видимо Берсена ей показалось мало.

Я довольно бесцеремонно скинула матушку Игниса со спины, и кинулась на помощь бывшему королю. Дал слово хоть псу — держи!

Игнису повезло, голову ему не снесли. Гарпинида услышала мой бег и на минуту замерла над добычей, не успев покалечить Игниса. Так, чуть поцарапала.

Я уже привычным движением прыгнула, и сразу снесла ей голову, даже добивать не пришлось. Позже этот способ, быстро убрать проблему в виде гарпиниды, мне вновь пригодился.

Как говорили в одном старом фильме: «Жить захочешь и не так раскорячишься!».

Теперь закинув себе на спину, заторможенного от перенесенного ужаса Игниса, я рванула к его матери. Остановилась около нее, великодушно предложила и ей сесть мне на спину.

Надо отсюда поскорее убираться!

Королева в ужасе замялась, пока Игнис не прошептал:

— Мам, ну садись же! Она нас отсюда вытащит, сами мы не сможем!

Королева, дрожа как лист на ветру, наконец на меня залезла и в шоке неподвижно застыла.

Ну и отлично!

Да, тащить на себе двух нарсов очень тяжело, но не так страшно, как отбиваться от сотни оголодавших гарпинид.

Я побежала. Камни летели из-под лап, дыхание вырывалось тяжелыми толчками, а сердце колотилось так яростно, будто пыталось выскочить наружу. Неслась не разбирая дороги, главное — не останавливаться!

Надеюсь, Игнис с матерью будут держаться и не свалятся. Сейчас любое промедление опасно!

Всадники на моей спине, только сдержано стонали при моих попытках ускорить бег, нервно вжимая ноги в мои бока и в ужасе нервно хватаясь руками за шерсть на моей шее.

— Анна, пожалуйста, не торопись, мама уже без сил, — простонал Игнис на особо опасном повороте. — Мы вроде уже далеко.

Но я упрямо качнула головой, вызывая у пассажиров на моей спине новый стон. Здесь опасно тормозить, гарпиниды проснулись. А от всей стаи мне не отбиться.

Я бежала долго. Очень скоро мы оказались в очередном ущелье. Высокие скалы по обе стороны напоминали стены гигантской крепости. Их вершины терялись в утреннем тумане, а между камней свистел холодный ветер. Где-то за горой поднималось дневное светило.

Вот и рассвет. Но, что он принесет, непонятно. Утро вступило в свой черед. Красноватый свет медленно заливал вершины гор. Тени отступали, открывая суровый каменный мир вокруг под нежно-красным небом, с силой обдувая холодным ветром пространство между двух гор.

Неужели мы выбрались? Впервые за всю ночь я позволила себе поверить, что мы действительно вырвались. Я немного притормозила и перевела дух. Даже для зигги это было слишком!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Анна

Час назад я миновала все опасные места, где могли находится гарпиниды, и теперь бежала по небольшой, по крайне мере на карте, пустыне, которую перемежали торчащие, как редкие зубы во рту у младенца, белые скалы.

Песок здесь был странным — серым, почти пепельным. Он неприятно хрустел под ногами, словно мелко раздробленная ракушка, и ветер непрерывно гонял по нему тонкие извилистые струйки пыли. Между скалами лежали темные тени, похожие на провалы в земле, и вся местность казалась мертвой и покинутой многие сотни лет.

Игнис склонился к моему уху и тихо сказал:

— Тут недалеко развалины. Если доберемся туда, ты нас отпустишь, дальше мы сами.

Я кивнула.

Не хочет, чтобы я знала, куда они направятся. Да мне плевать, пусть хоть назад идет!

Под ногами между скал появилась тропинка, не протоптанная, а выложенная камнем, но сильно заросшая. Местами древняя кладка уходила под слой песка, а кое-где между плитами пробивались жесткие сизые кустики. Теперь я бежала по ней.

Но где-то впереди, за ближайшим видимым каменным изгибом тропы, послышались звуки отчаянной схватки и злобные вопли гарпиниды, пронзающие тишину пустыни. До меня донесся звон металла, затем чей-то короткий крик боли. Следом раздалось мерзкое шипение твари, от которого по спине пробежали мурашки.

Я влетела за поворот, едва успев притормозить свой бешеный бег.

Очередная гарпинида, бросилась на нас, роняя из проколотых ран желтые капли крови.

Ее когда-то серые перья были перепачканы кровью и грязью, одно крыло бессильно волочилось по камням. Длинные когти скребли по древней мостовой, оставляя глубокие борозды. Огромные желтые глаза горели яростью и болью одновременно.

Дигутские воины, лежавшие на камнях, успели заметно потрепать мерзкую тварь, и теперь она пытаясь дорого продать последние секунды жизни, добивая их.

Я на миг остановилась, давая Игнису спрыгнуть и стянуть с меня свою мать.

Добила я чудовище быстро. Тварь успела лишь хрипло взвизгнуть, дернуться всем телом и рухнуть на бок. Желтая кровь потекла между камней, собираясь в мелкие лужицы. Несколько раз судорожно вздрогнули когтистые лапы, и наступила тишина.

Я обернулась, забрала свой плащ у Игниса и повернулась к дигутцам. Один лежал лицом вниз, сжимая в руке обломок копья. Другой застыл у подножия скалы, широко раскрытыми глазами глядя в красное небо.

На их кожаных доспехах виднелись глубокие следы яда и когтей, а вокруг темнели пятна засохшей синей крови. Второй и третий дигутцы уже спали вечным сном.

Первый дигутец уже был в предсмертном бреду, я склонилась над раненым воином, он едва слышно прошептал:

— Иномирец… они его похитили. Мы не успели его спасти. Гарпиниды, проклятые! Королю передайте...

Губы его побелели от потери крови. Каждый вдох давался ему с огромным трудом и сопровождался тихим булькающим хрипом. Он смотрел уже словно сквозь меня, цепляясь за последние мгновения жизни только ради того, чтобы выполнить долг.

Дигутцы, иномирец… логическая связь просматривалась мгновенно:

— Димитрий? — на дигутский лад уточнила я, понимая, что навряд ли у воина есть магический переводчик.

— Да… Да… понесли к развалинам… Иномирец… Да… — И умер. Взгляд его остановился. Напряжение ушло из лица, рука безвольно соскользнула на камни. Пустынный ветер шевельнул край его фиолетового плаща, словно прощаясь.

Надо бы сообщить в Дирут, чтобы их отсюда забрали.

Ну вот и обещанное Дидеррой исполнение кошмара.

Кто бы знал, как я этого безумно не хотела!!

Сдерживая слезы обиды, — ну почему опять я! — тяжело поднялась и повернулась к Игнису.

— Я свой долг вернула. Прощай, Игнис.

Мать короля теперь смотрела на меня с таким ужасом, и куда вся спесь подевалась. Ее лицо стало еще серее, словно покрылось пеплом. Бывшая королева крепко вцепилась в руку сына. Словно опасаясь, что я пойду с ними.

— Да, ты мне ничего больше не должна, иномирянка. — как-то совсем потеряно отозвался Игнис, разглядывая меня, словно видел впервые.

Я закуталась в плащ. Порыв ледяного ветра тут же ударил в лицо. Ткань плаща захлопала за спиной, а пальцы, несмотря на движение, начали неметь от холода.

— Идите осторожно, как видишь, здесь кругом гарпиниды, — сухо сказала я, поклонилась им, и быстро пошла по тропинке. Жаль в этот раз на мне не было кроссовок, бежать в шлепках по камням, еще то развлечение. Каждый острый выступ впивался в подошву. Ноги давно гудели от усталости, икры сводило судорогой, а дыхание вырывалось из груди обжигающими рывками.

Да, я ужасно, безумно, не хотела никуда идти!!

Я и так очень устала. В зная, что мне сейчас предстоит, просто жутко боялась и не желала ничего подобного испытывать.

Но кто кроме меня спасет Димку? Никто. Так что выбора у меня нет. И не было. Я стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть, и ускорила шаг. Сердце колотилось где-то в горле, а впереди, за белыми скалами и древними развалинами, меня уже ждал тот самый кошмар, который я видела во сне.

— Димка держись! Чтобы не случилось, я иду к тебе! Только дождись меня. Пожалуйста, дождись...

Дир

С раннего утра жутко разболелась голова. До этого я не знал никакой боли, кроме как от ран и ушибов. Боль то нарастала, то стихала.

Сначала она казалась пустяком — словно слишком туго затянули ремень вокруг лба. Но с каждым часом давление усиливалось. Казалось, кто-то невидимый медленно вгоняет раскаленный клин прямо между глаз. Свет из окон раздражал, голоса за дверью отдавались в висках ударами молота.

Потом, словно камнем по голове, меня осенило: Дева Дождя говорила, что если Анне будет угрожать опасность — у меня начнет болеть голова!

И тогда я буду знать, куда надо за ней идти.

Значит ей грозит опасность! Гагаты! А успею ли я помочь?

И да, я почувствовал, что меня тянет…

— Маур?! Срочно ко мне! — Посланник Верба прибыл с кабинет мгновенно. Воздух перед письменным столом дрогнул серебристой рябью, и массивная фигура маура возникла из пустоты так внезапно, словно всегда стояла здесь.

Я прикрепил все оружие к поясу и мауру приказал:

— Нам нужно попасть в сторону восточных гор, к древним развалинам. Но сначала отнеси меня на конюшню! Доставишь в горы вместе с конем.

Сказал и сам удивился. Ну откуда мне в голову пришло, что нам надо именно туда?

Я готов был отправляться, но тут в мой кабинет нервно постучали и мальчишеский голос нервно произнес:

— Ваше величество! Иноземца нашего украли! Гарпиниды украли вашего гостя… Прямо с площадки для опытов! Иномирца! Вы здесь? Ваше величество!..

Я жестом остановил маура, пытаясь понять, что мне кричат из-за двери.

Недавно отменил все положенные правила обращения к королю, теперь слуги при необходимости могли кричать, если новости срочные. А этот мальчишка в дверь короля чуть не ногой бьет.

Я распахнул своего дверь кабинета:

— Я здесь. Так кого украли? — громко отозвался я и поморщился. Сильнейшая головная боль не давала сосредоточится.

— Димитрия. Господина Димитрия, и украли, — запыхавшись, повторил рыжий мальчишка лет двенадцати. — Стражи попытались его отбить, кинулись за ними! Но пока никто не вернулся.

Что?! Еще этого не хватало!

Тут до меня дошло, что, возможно, Димитрий, Анна, головная боль — части одной цепи. И я нетерпеливо обернулся и приказал:

— Маур, быстрее!.. Надо успеть. Итак, сначала в конюшню!

Анна

И вот я как бешеная несусь по дорожке. Уже обежала непонятные развалины засыпанные песком, и понеслась дальше. Потому что, сначала на траве, потом на камнях, виднелись свежие следы красной крови.

Кровь была совсем недавней. Она еще не успела потемнеть и местами блестела влажными рубиновыми каплями на сером камне.

Мог ли указатель направления для меня быть более точным, чем капли красной крови?!

Сомневаюсь.

Проклятые гарпиниды целой стаей нагло кружили надо мной, но пока не нападали. Их тени то и дело скользили по земле. Огромные крылья заслоняли солнце, а из серого неба доносились хриплые, нетерпеливые крики. Гарпиниды будто ждали приказа. Или представления.

Хотя понятно отчего, Дидерра что-то задумал, и моя преждевременная смерть в эти планы не входит.

Насладиться моими мучениями он хочет, эстет пустоголовый!

Местность изменилась, песок исчез, но тропинка все так же бежала между скал.

От холода сводило руки. Из-за рта шел пар, все тело окоченело холода.

Вот только страшно не было. В этом сон наврал.

И с воротами напутал. Да, широкое ущелье перекрывали два черных обломка, и вокруг них все было усыпано черными камнями. Но тех мощных ворот, через которые пришлось перелезать в том сне, не было!

К сожалению дальше все было как в том моем сне.

Я устала, замерзла и была почти без сил, и шагала вперед просто из упрямства.

— Димка, я иду, держись! — Пытаясь отдышаться, шептала я, упрямо шагая к непонятному строению.

Откуда-то доносился ровный гул. Словно я иду под линией большого напряжения.

Да, так было и во сне!

— Значит скоро здесь будет пирамида. Та самая стеклянная. Она и гудит, — с облегчением прошептала я.

И точно, миновав высокий холм, (не он ли во сне виделся мне высокой скалой?) прямо передо мной гудела гигантская пирамида, построенная из огромных прозрачных блоков. Она была чудовищно огромной. Настолько, что первое мгновение я не поверила собственным глазам. Ее вершина уходила в низкие розовые облака, а грани тускло светились изнутри зеленовато-голубым светом.

Гул теперь ощущался не только ушами. Он проходил сквозь землю, через подошвы шлепанцев поднимался по ногам и отдавался в груди неприятной дрожью.

Как и во сне она вибрировала от напряжения с жуткой амплитудой, и как во сне теперь точно казалось, еще миг и эта стеклянная громада взорвется на мириады ужасающих осколков!

Стоп, надо срочно поменять тот сон на свой лад!

Остановится и подумать!

Заметив на вершине пирамиды человеческую фигуру в черном, я не кинулась наверх, как сделала это во сне. А двинулась вокруг пирамиды, изучая место будущей схватки. Сама пирамида формой больше смахивала на пирамиду Чичен-Ица в Мексике, со стоками для крови, чем на известные пирамиды Египта.

На противоположной стороне от холма заметила вход в гигантское стеклянное устройство. И хотя идти туда жутко страшно, до дрожи в коленках, я словно в омут с головой, кинулась внутрь, пытаясь понять, что там расположено и можно ли на что-то повлиять вообще.

Вот тут к моему удивлению, (не знаю, может это магия), но мне стало сильно не по себе!

Все внутри вопило, торопило, толкало вернуться назад к пирамиде, и начать подъем. Ведь у них Димка! Буквально требовало, чтобы я побежала наверх, ведь он может погибнуть в любой момент! Буквально все гнало меня отсюда: «Беги спасай Димку!».

Но я упорно шагала внутри прохода в пирамиде. Здесь оказалось неожиданно тихо. Лишь далекий низкий гул катился по стеклянным коридорам, словно где-то в глубине работал исполинский двигатель.

Сам проход был не большой, высоким нарсам пришлось бы склонять голову, но я шла нормально. Пока ничего кроме стен и потолка здесь не было, только сплошное толстое зеленоватое запыленное стекло вокруг. Под слоем многовековой пыли стекло оставалось удивительно прозрачным. Иногда мне казалось, что за стенами что-то движется. Смутные тени скользили на границе зрения и тут же исчезали.

Но меня пугало другое, что я теряю время! Паника нарастала. Но я шла и шла…

То, что я попала сюда не зря, поняла далеко не сразу. Только когда на стене, перед очередным поворотом, я заметил какое-то странное выпуклое, но такое же стеклянное устройство. До этого ни одного такого я не видела!

Это не фреска, не украшение, больше смахивает на пульт управления.

— Ничего не понимаю… Вообще, — вслух сказала я, с жадностью рассматривая находку. С опаской тронула пальцем. Треугольник приподнялся, автоматически съехал в сторону и мне открылось поле со странными отверстиями. Странно знакомое поле, надо сказать!

Я задумалась, потом поняла!

— Да это же отверстия для местных флешек! Флешка, флешки… что-то такое было! Та, что потерял в Эргамоне главный жрец! — ахнула я. А я спрятала ее в шорты и забыла. А вдруг она выпала при стирке?!

Я в панике кинулась шарить по карманам шорт, разыскивая то устройство. Ну, не зря же я его тогда нашла! У Девы Дождя ничего просто так не бывает. Она ведь не признает случайностей.

И вот та самая красивая флешечка с филигранью наконец нашлась.

Я достала ее и аккуратно вставила в единственно подходящее ей по форме отверстие.

Секунда, минута, две минуты… ничего не происходило.

Я попробовала ее дернуть назад, вынуть, чтобы вновь вставить, но не удалось. Затем стеклянная пластинка, что до этого открыла эту панель, вернулась на место и больше на мои прикосновение не реагировала.

Что мне делать дальше? Чего здесь ждать?

Димка ведь у этого урода Дидерры!

Надеюсь, я все сделала правильно, как и хотела Дева Дождя.

Кстати, Дева Дождя могла бы пояснить, что для чего эта флешка вообще нужна! Я бы заранее приготовила ее, чтобы не стоять истекая холодным потом в жуткой пирамиде, судорожно разыскивая ее по карманам!

Я торопливо вернулась к входу и вышла из пирамиды.

Тут нашлась нормальная лестница наверх, вот и не придется как во сне лезть по стеклянным ступеням и резать себе руки.

Когда я добралась до основания пирамидиона, — так вроде называется верхняя часть пирамиды, — небольшой прозрачной стеклянной площадке на вершине, там я застала Дидерру. Как в том жутком сне, он с радостью смотрел вверх, чего-то с нетерпением ожидая.

Ровно из середины площадки в небеса бил огромный столб холодного яркого света, отсвет которого частью попадал ему на лицо, отражаясь бликами от зеркального шара, который висел у темного на шее.

Руки Дидерры, державшие странную раздвоенную антенну, словно к кому-то взывая, тоже поднялись вверх.

Вызывает новых жителей для этого мира? Или новых монстров на окончательную погибель местных? Урод!

Мои ноги и руки, как в том жутком сне, от усталости и волнения мелко дрожали, но паники не было. Было только желание, чтобы это все поскорее закончилось.

Да, подобное ощущение — очень вредная вещь! В таких ситуациях надо настроиться на драку, а не на то, что вот-вот все кончится.

— Ну, что, чудик, я пришла! — устало заявила я, быстро оглядевшись. И напряженно замерла, не сводя холодного взгляда с черной высокой фигуры взбесившегося андроида. Теперь передо мной было он сам, а не глючная голограмма! И прямо у его ног, раскинувшись на стеклянных плитах без сознания, в луже крови лежал Димка.

Я закатила глаза… Да, как же вы достали, уроды!! И чего вам мирно и спокойно не живется!!

Дидерра при виде меня злорадно крикнул:

— Смотри, гостья иного мира! Смотри внимательно, что теперь будет!! — Дословно как в том сне повторил он. Ну да, этот темный придурок от партитуры не отступает.

— Стоп, сначала скажи, чего тебе от меня надо. И от него тоже! — Я указала на Димку, едва сдерживаясь, чтобы не кинуться к нему.

Но Дидерра навис над ним так опасно, выставив вперед клинок.

— Стой спокойно, иномирянка! Пошевелишься или обратишься в зиггу — я его тут же убью!

Я послушно замерла на месте, нервно думая, что же предпринять!

Тут я заметила с высоты пирамиды, что примерно в начале ущелья появился Дидэр, который на пятнистом коне прямо на ходу отбивался клинком от атакующих гарпинид. Конь с усилием рвался вперед, разбрасывая каменную крошку, мощными копытами разгоняя гарпинид, а фиолетовый с золотым королевский плащ Дидэра развевался за спиной темным знаменем.

Присмотрелась, внимательнее. Он сражался не только с помощью клинка. Часть летающих монстров, словно парализованные, то и дело падали перед ним, а клинком он добивал особо живучих и наглых, у которых хватало сил на него нападать.

— А вот и второй явился! Долго ждать не пришлось! — Довольным голосом добавил Дидерра, обернувшись туда, куда смотрела я.

Дидэр очень быстро миновал ущелье и добрался до основания пирамиды, не на секунду не останавливаясь.

Он отбивал атаку гарпинид с такой силой и увлеченностью, словно его стаей атаковали бешеные гуси, а не монстры трехметрового роста с ядом в коже.

Да, от короля Дигута веяло абсолютной силой.

Я несколько минут следила, как Дир сражается, и осознала, что все это время в короля он тоже играл, как играл в Дира, а настоящего его я совершенно не знаю.

И, несмотря на боль от обмана, я даже отдаленно не желала ему смерти, наоборот горячо молилась, чтобы он остался жив! И победил!

Чтобы мы все остались живы!

Я незаметно подняла руку к жемчужине…

Но не успела.

Дидерра резко склонился к бессознательному Димке, одной рукой небрежно сгреб за его одежду, грубым рывком поднял его над стеклянной площадкой, второй рукой ударил стеклянным ножом прямо в горло. На прозрачные плиты брызнул алый веер крови. Несколько горячих капель ударили мне в лицо и обожгли кожу. Все произошло настолько быстро, что разум отказывался принимать увиденное…

Я в ужасе дико закричала.

И точно как во сне, из забившегося в агонии Димки вырвался черный «дар» ведьмы. Ужасное чудовище, специально не придумаешь: смесь динозавра и лохматого лешего покрутилось над пирамидой, и, приземлившись рядом с Дидеррой, с ненавистью уставилось на меня.

У меня от ужаса перехватило дыхание. Вот же уродище!

— Вот и великая жертва! — Радостно возопил Дидерра. — Смотри, иномирянка! Смотри, рабыня Девы Дождя! Что будет дальше!..

Но я не смотрела на него, не смотрела даже на Димку! Его жуткий «Дар» подплыл ближе и с ненавистью уставился на меня:

— Теперь мне никто не помещает. — Взмахнув рукой, дух парализовал меня.

— Нет!! — выдохнула я. Но звука не последовало. Как и движений.

Я изо всех сил пыталась вырваться из пут магии, но ни одна мышца не шевелилась.

Как и во сне резко перекрыло горло, словно вокруг меня исчез весь воздух.

Судя по радостно осклабившемуся «дару», магическое удушение — его рук дело. Мир начал темнеть по краям. Перед глазами заплясали черные точки. В ушах поднялся нарастающий гул, заглушая все остальные звуки.

Легкие судорожно пытались вдохнуть хоть каплю воздуха, но его не было. Совсем. Схватившись за шею, я упала на колени и почти потеряла сознание, задохнувшись...

Дрожь ужаса пробежала по телу, я кожей ощутила, что это все, конец! Еще две секунды, и я погибну. От силы его магии, или силы его рук, совсем неважно!

До этого момента я двигалась на одной ярости, но моя ярость уже давно истощилась, и я поняла, что вот этот мой вздох — последняя судорога умирающего.

Но, если я умру, то и Димка умрет! Но пока я жива, есть шанс его спасти!

С безумными усилиями, я почти мертвец развернулась к лохматому динозавро-уроду, принимая бой и без помощи жемчужин Девы Дождя обращаясь в зиггу!

Про себя истошно крича: «Дева Дождя, спаси Димку! Ты обещала!!»

Дух смотрел на меня с непередаваемой ненавистью.

— Ты не можешь… — начал было он, взлетая.

Я все могу!

Он поднял чудовищные руки, пытаясь воздействовать на меня, но оказалось, что сила тиранозавро-духа не действует на зиггу!

Я просто ожила от радости! Больше он не мог на меня воздействовать!

Тирано-монстр, испугавшись моего нападения, взлетел. Ничего! Я еще до тебя доберусь!

Не теряя времени, я кинулась на Дидерру, не давая ему провести жуткий обряд на димкиной крови.

Со второй лестницы, словно бурлящий поток, внезапно появились жрецы. Их серые балахоны развевались на ветру, превращая толпу в единое колышущееся пятно. Издали они напоминали стаю огромных падальщиков, слетевшихся на добычу.

С остервенением тыкая в мою зиггу каким-то местным древним гаджетом, от которого по моему меху потекли ярко-желтые искры.

Я даже на миг остановилась, пытаясь понять, что это... Сначала боли я не чувствовала, затем все тело покрылось сеткой глубоких порезов. И я взвыла от дикой боли!.. Они впивались в шерсть, словно раскаленные насекомые, прожигая кожу до мяса.

Дир уже прорвался на пирамиду и теперь, как и я, отбиваясь от толпы жрецов, тщетно пытался добраться до Дидерры с другой стороны стеклянной площадки.

Жрецы, слаженно на нас наступали. Один монстр, Дидерра, атаковал меня, другой бывший ведьмин дар не позволял Дидэру хоть немного продвинуться вперед, мешая магией.

Постепенно они взяли короля в кольцо.

Тяжелые удары его клинков то и дело выбивали стеклянную крошку из прозрачного холодного пола пирамиды.

Дидэр уходил от атак, и бил сам. Между тем, он легко избавился от двух из трех жрецов. Третьего он ударил продуманно, перерубив мышцы ног. Очередной помощник безумного божка издал вопль боли, и рухнул с пирамиды вниз.

Несмотря на парализовавшую меня золотую сеть, сжигающую и режущую заживо, я все равно когтями отбивалась от жрецов.

При этом я едва видела сквозь кровь и пелену слез.

Время уходит! Где дева Дождя?! Надо Димку спасти!..

Страх за него, липкий удушающий был хуже всего. Я ужасно боялась за Димку, так сильно, что внутри все горело от ужаса, как снаружи кожа от оружия древних.

Паника нарастала! Кто-нибудь!.. Помогите! Я словно поймана в ужасный кошмар наяву и не могу проснуться!!

Дир с ловкостью дикой кошки поднырнул под удар очередного жреца, и, перепрыгнул через трупы погибших жрецов. Он двигался легко, словно летал. К сожалению, возможности смотреть за ним не было. Меня атаковали и приходилось отбиваться ни о чем кроме этого не думая!

— Все слишком затянулось, — над пирамидой прогремел гневный голос Дидерра, обращаясь непонятно к кому. — Почему ничего не происходит?! Где они?!

Вскинув меч, Дидэр направил его прямо в незащищенное горло очередного врага. А затем бросился на Дидерру и мечом нанес по нему удар со всей силы, на которую был способен.

Дидерра зарычал от гнева, увернулся и растворился в воздухе. Жрец, защищавший его, хрипло вздохнув, выплеснул из раны целый фонтан крови, обрызгав Дидэра до самых колен.

Пока Дидэр атаковал божка, используя древнее оружие в виде шишки, жрецы подкрались и сильно ранили его сзади. Дир упал на спину, не в состоянии подняться...

Тут бы всем попрощаться с жизнью и между собой, но вдруг пирамида крупно задрожала. По долине разошелся жуткий гул. Дальше события двигались с головокружительной скоростью.

Поток или широкий луч света, бивший в небо, внезапно остановился.

Оставшиеся жрецы испугано переглянулись и куда-то в панике побежали.

Я обернулась человеком. В ушах зазвенело, а изрезанные словно клинками руки, тело, грудь покрылись кровью. Кинулась к Димке, обняла его тело за плечи и зарыдала, потому он умер, а я так и ничего не могла сделать.

Дир с другого краю площадки тоже лежал без движения.

Я громко рыдала.

— Дева Дождя! Ты обещала!! — закричала я куда-то в небо из последних сил. — Помоги им! — Мой голос сорвался на хриплый шепот. — Дева, да помоги же! Не дай им умереть!

Гул и вибрация нарастали.

Пирамида стонала. Иначе этот звук назвать было невозможно. Казалось, древнее сооружение не выдерживает того, что сейчас происходит на его верхушке.

В груди гигантским факелом вспыхнула невыносимая боль. Словно раскаленное копье пронзило меня насквозь. Каждая кость, каждая мышца, каждая капля крови внезапно превратились в огонь.

Я нежно отпустила тело Димки на стеклянной пол пирамиды. И направилась к Дидэру. Но дойти до него я не успела, мир раскололся на части и обрушился на меня.

Твердь под ногами зашаталась.

Дикая боль пронзила меня, обжигая тело словно кипятком.

Больше не могла дышать. И беззвучно кричала, но уже от боли: невозможно было выдержать, огонь рвал меня на части.

Я пыталась вырваться из огня, чувствуя, как нечто непонятное пожирает мою плоть. Не в силах сделать ничего, кроме как кричать и задыхаться от боли, в панике пыталась вырваться отсюда, но новый столп энергии до неба захватил все вокруг.

Уже ничего не могла. Потом все исчезло, даже боль.

Наступила абсолютная, невозможная тишина.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Из одного мира в другой ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Анна

Мой тренер говорил, что хуже нет поведения, когда девушка, подвергающаяся нападению, начинает что-то требовать от насильника, отпустить или спрашивать его, что «он делает». Это то, что распаляет насильника. Он говорил, учитесь драться палкой от швабры, монтировкой, сковородой, а главное — сохраняйте высокий бойцовский дух, то есть постоянную готовность в любом месте это жестко применить.

Кто же думал, что мне это так пригодится!

После взрыва пирамиды меня перекинуло в какое-то странное место, теперь надо мной обычное серое небо, и вода прозрачная, а погода весьма холодная. В общем, горы наверху и туманные, суровые пустоши внизу. Как говорится, врагу не пожелаешь!

За те три месяца, что я здесь, столько всего произошло!

Меня нашла местная лекарка Ларила, выходила и поставила в прямом смысле на ноги. Еще и оставила у себя жить. А это без преувеличения большая жертва с ее стороны, я здесь бесполезный лишний рот и тяжелое испытание для доброй женщины. Когда она нашла меня, я напоминала оживший труп, а не человека. Худая, изрезанная осколками, с высокой температурой и полностью без сил. Две недели я могла только лежать, пить лечебные отвары и смотреть в низкий закопченный потолок ее крошечного домика.

Быт здесь был настолько бедный, что я о таком и в книгах не читала и в фильмах не видела: вместо одеял мы укрывались сеном, таскали на себе ветошь, (дома я б такой и пол мыть не стала), за водой спускались по крутой тропке с горы вниз, примерно полтора километра, это с небольшим кувшином, а потом столько же наверх. После первого подъема я думала, что умру. Сердце колотилось где-то в горле, ноги дрожали, а ладони горели от натертой ручки кувшина. И ведь это была всего одна ходка. А воду требовалось носить каждый день.

Даже простой чай превращался в маленькую экспедицию: принеси воду, наруби дров, растопи очаг, дождись пока закипит. После этого уже не хотелось ни пить, ни есть — хотелось только лечь и не двигаться.

Приготовить еду, искупаться, постирать становилось подвигом. Наверно поэтому унывать и лить слезы по тяжелой судьбе было просто некогда. Пришлось просто выживать!

Из хорошего, меня Ларила называла «Посланницей с звезд» и относилась очень хорошо.

За полтора месяца я сносно научилась говорить на местном, сказался большой опыт в изучения языков.

Ларила показала мне соль, которую она приносила из Разноцветных гор и которой потом лечила тех, кто к ней приходит. Соль действительно выглядела необычно. Розовая, голубоватая, желтая, местами почти фиолетовая. Словно кто-то перемолол радугу в мелкий порошок. Но народу к ней ходило мало, во-первых, вокруг дикая неописуемая нищета, и лекарке им нечем платить, если только дровами, во-вторых, здесь люди лечились сами, кто как и чем мог.

Проблемы были со всем, с едой, мытьем, одеждой. Здесь согреть воду или просто натаскать ее в нужном количестве физически сложно, а покупать дрова для подогрева воды еще и финансово накладно.

Не жалея сил и времени я таскала дрова из леса и воду из ручья, но даже приложенные усилия не давали возможность купаться так часто, когда это было нужно. Иногда хотелось в отчаянии кричать, но это не помогало. Вот и пришлось придумать как выкрутиться.

В благодарность, я даже наладила крошечный бизнес: лепила что-то вроде чебуреков, и отправляла мою спасительницу их продавать среди торговых людей на рынке внизу.

Стоило Лариле приподнять ткань, которой она укрывала поднос, как над рынком расползался запах жареного теста и мяса. Люди начинали оглядываться. Кто-то подходил из любопытства, кто-то просто потому, что давно не ел ничего настолько ароматного. Горячие, с мясом, за мелкую монетку они довольно быстро расходились среди торговцев и покупателей. Домой Ларила возвращалась с пустым подносом.

Точнее только вчера она согласилась попробовать продать на рынке хоть немного лепешек с начинкой. Лекарка тридцати лет от роду здесь считалась уже пожилой.

— Как же мне неловко! — грустно вздыхала она, впервые принимая от меня блюдо с жареными чебуречками. — Так несолидно! Соседи на смех поднимут… Дожила бабка, скажут!

Она держала поднос так, словно я вручила ей не выпечку, а приговор. Лицо было несчастным и обреченным.

Но когда вернулась назад, говорила уже по-другому:

— Ты понимаешь… я столько денег в руках никогда не держала! Поверить не могу!

— Это хорошо, но пока на них надо закупить еще муки и масла. — добавляла я, радуясь, что все получилось. — Заказать дров и воды.

Ларила аж губу прикусила. Она смотрела на меня так, словно я предложила купить собственный дворец и золотую карету.

— Да это же только богачи могут, чтобы им дрова продавали и воду носили… Нам надо все самим! — тяжело вздохнула она. Я ответ устало улыбнулась.

Началось все с везения: я пошла за дровами в лес и там нашла подранка, небольшую свинку. Жалея поросенка, понесла его домой. Животное жалобно повизгивало у меня на руках и доверчиво тыкалось подобием пятачка в рукав.

Угу, а Ларила, счастливая таким приобретением, унесла его, как я думала в сарай. А вернулась она с полностью разделанной тушкой.

Я только в шоке рот открыла. Ничего себе, называется, спасла животинку. Зато Ларила была счастлива:

— Я мясо ела так давно, что плохо помню вкус! — и тут же расстроилась. — Но.. как нам сохранить его? Повесим сушить, чуть от дома отойдем, воры возьмут и унесут его! Засолить? Соль-то дорогая. Не на что ее купить. А сходить к той соляной горе… Это три недели пути здоровыми ногами. Я уже так не смогу, — печально сказала она. — Если просто продать его? Но там мясники… Они не пустят. Скажут, у них украла и страже сдадут!

Но, как и я, она понимала, что с непривычки можно объесться мясом и погибнуть.

Тогда я предложила:

— Я видела в сарае муку в коробе, есть немного масла в кувшине. А давай сделаем так…

В общем, у нас, к удивлению Ларилы, все получилось.

Мы начали торговать. Сначала ушло то мясо, что было в поросенке, килограмм десять всего и было. Теперь мы покупали тушки у охотников, чтобы делать и продавать лепешки с начинкой. Купили соли. Я попробовала делать такие чебуречки с сыром, и зеленью.

Все получилось и пока все шло хорошо.

Ларила иногда ходила в поля, набирала полные корзины специальной травы, которая улучшала вкус мяса и делала его сочным. Я рубила ее, добавляла в мясо и готовила новую начинку для лепешек.

Шкурку, очищенные от мясо ребра, жилы и прочие отходы Ларила оставляла, сказав: «схожу к ручью, принесу специальной песок, и наварю мыла».

Почувствовала вкус денег, Ларила купила себе приличное платье. Однотонное, простое, мешок с ремешками, но она была очень довольна, просто счастлива!

— Я такое красивое и новое в жизни не носила, — радостно сказала он, примерив обновку. Я довольно кивнула. Она крутилась перед маленьким мутным зеркальцем, разглаживая ткань на груди и рукавах. Улыбалась так широко, словно получила королевский наряд.

— Давай и тебе купим! — щедро предложила она.

— Давай чуть позже! Пока надо купить муки, масла, соли… заказать дрова и принести еще той вкусной травы. Кстати, а ее можно сушить? — поинтересовалась я.

На самом деле это было провернуть совсем непросто.

Пришлось приучать Ларилу к мысли, что дешевле нанять носильщиков дров и воды, чем ходить за ними самим и терять драгоценные дни, которые можно потратить на подготовку начинки или заготовок для продажи. Расстояния тут большие, на себе много не унесешь, а транспорта нет.

Вот, а теперь, когда она купила себе мечту: шерстяной платок темно-синий, с красными узорами и кистями по краям. Ничего особенного по моим меркам. Но Ларила берегла его как сокровище, аккуратно складывала на ночь и любовалась им по нескольку раз в день. А вот соседи мужеского полу решили, что две одинокие дамы живут слишком хорошо и должны делиться.

Ну-ну… Тут и советы тренера пригодились. Я достала палку из забора и приготовилась ею бить. Сломаю хребет запросто! А нечего грабеж устраивать! По-другому здесь нельзя. В прошлом месяце, ночью, было тоже самое. Пролез один, и прям при нас начал ломиться в дом, обещал убить, если не дадим ему денег.

Угу… счас! Я хоть не восстановилась еще до конца, ноги еле таскала, питание травой не сильно помогало набраться сил, но тогда я от души отлупила негодяя медным кувшином.

Ничего, мы новый потом купили. Тот грабитель, чтобы я его отпустила, еще и денег дал, нам как раз на кувшин и хватило!

Я воевала с ним, как лев за своих детенышей. Ларила, хоть и была сильнее меня, в той ситуации потерялась, сжалась в углу и плакала.

Вот опять! Очередной умник сломал забор, и влез во двор! Было темно, хоть глаз выколи. Дом, двор и склон горы сливались в одно черное пятно. Только ветер шевелил сухую траву и поскрипывал сломанными досками забора.

Я укрылась с палкой за углом сарая, наблюдая за грабителем.

Когда вор подошел к дому, я замахнулась и сзади ударила его по спине. Тут я услышала хруст костей и громкий вопль. Отлично!

— Да как ты смеешь, чужачка, — орал грабитель, достав из-за пояса большой нож. — Я тебе счас!..

Я не дала ему договорить. С размаху ударила палкой по руке, выбив нож. Он взвыл, схватившись за сломанные пальцы.

Адреналин бурлил в крови, придавая сил.

Я наседала на вора, осыпая его градом ударов. Он пытался увернуться, защититься, но я была неумолима.

Ларила, услышав шум, выскочила из дома. Увидев на пороге избитого вора, она остолбенела на мгновение, а потом бросилась ко мне на помощь. Вдвоем мы быстро скрутили его и связали его веревкой, с которой ходили по дрова.

— Да как же тебе не стыдно! — покачав головой, стала ругать его Ларила. — Неужели у тебя в роду воровал кто, Сантан! Ай-Ай, хорошо, что твой отец помер, и такого позора не застал!

Так она его знает. Не важно! Надо его куда-то деть.

— Давай завтра оттащим его на рынок, пусть его как вора торговцы побьют! Может там и стража будет, сдадим его им? — предложила добрая я, заламывая ему руку за спину.

Мои руки дрожали, тело ныло от усталости, но на душе было спокойно.

Лучше мы его, чем он нас.

— Пощади! — взмолился вор, корчась от боли. — Я больше не буду!

— Точно не будешь! Даже не сомневаюсь! — прорычала я, злобно глядя на него сверху вниз. — Сейчас скину вниз, полетишь с горы как птица!

— Нет, стой… — заныл он, при этом злобно глядя на меня. — Я заплачу…

Я сделала вид, что думаю. Потом кивнула. Еще пару воров побьем, глядишь и ломиться перестанут.

И может одеяла себе приобретем нормальные, из шерсти. Я на рынке такие видела.

— Сколько заплатишь? — прищурилась я, стараясь придать голосу как можно больше свирепости. Судя по его лицу, деньги у него были. Иначе так быстро торговаться бы не начал. Вор замялся, видно, прикидывая, сколько не жалко отдать за свою шкуру.

Ларила стояла рядом, и с любопытством наблюдая за торгом.

— Десять… нет, двенадцать серебряных монет, — наконец выдавил он.

— Двадцать, — сурово отрезала я. — И чтобы больше я тебя здесь не видела! Иначе ноги переломаю, с горы скину, и никто тебя не найдет!

Сантан кивнул, соглашаясь на все условия. Мы развязали его, предварительно ощупав, чтобы не было спрятанного оружия. Он дрожащими руками отсчитал монеты и, пятясь, скрылся в темноте.

Ларила испугано покачала головой:

— Ох и мстительный он. Дорого это нам обойдется.

— У нас был выбор? — устало спросила я.

Она печально покачала головой нет. И мы пошли в дом. Надо было выспаться, через пару часов вставать и готовить лепешки, чтобы на рынок отнести горячими.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Анна

Я шла по склону горы, намереваясь набрать ягод, типа рябины, которыми тут пользуются как мы антисептиком. Варишь отвар, остужаешь, и им все моешь. Это удобно, так как другие антисептики здесь: это огонь и кипяток.

Ну так себе выбор, честно говоря. А озаботилась я этим, потому что с водой и ее подогревом здесь совсем плохо. Вот решила таким отваром голову иногда мыть, иначе с ума сойду, от ощущения грязи, так как искупаться, даже раз в неделю, это здесь неподъемная роскошь! Чтобы натаскать достаточно воды для одной полноценной помывки, нужно было несколько раз сходить к ручью, потом еще нарубить дров, разжечь печь и ждать, пока вода нагреется. На это уходила почти половина дня. А местное мыло дико воняет, а все попытки добавлять в него пряные и ароматные травы ничего не дают, я уже проверила. Запах прогорклого жира все равно пробивался через любые добавки, въедался в волосы и одежду, заставляя меня тосковать по самым обычным шампуням из прошлой жизни.

Солнце едва светило, ветер люто распахивал многослойные одежды, выдувая остатки тепла. Серое небо нависало так низко, словно хотело придавить к земле всю эту долину вместе с ее жалкими деревеньками.

Ягоды, ярко-оранжевые, размером в средний финик, как назло, прятались на верхушках кустов, приходилось продираться сквозь колючие ветки, чтоб хоть немного набрать. Колючки цеплялись за рукава и подол юбки, царапали пальцы до крови, а ледяной ветер тут же обжигал свежие ссадины. Кое-как я насобирала узелок, понимая, что это на пару раз и хватит. А хотелось хоть на зиму запасти.

Тут ее все с ужасом ждут, называя ее «ненасытной старухой». И слово зима используют как ругательство, им проклинают, называют заклятых врагов. Ларила и соседи рассказывали, что каждую зиму люди по несколько месяцев не видят свежей еды, питаясь лишь сушеными кореньями и запасами крупы, сушеных ягод и коры. А некоторые дома по весне так и оставались запертыми — потому что открывать их было уже некому.

Хотя для меня здесь каждый день реальное выживание!

Возвращалась я в поселок с тяжелым сердцем, только день зря потратила. Ветер не стихал, бросая в лицо колючие снежинки, предвестники настоящей зимы. Они таяли на щеках ледяными каплями и тут же высыхали под порывами ветра.

И вдруг я прямо на тропе, ведущей к поселку, наткнулась на лежащую без чувств очень молодую девушку. Сначала это было просто темное пятно на фоне песчаной тропы, но, приближаясь, я различила очертания худенького тела. Она лежала странно, будто упала на ходу и больше не смогла подняться. Тонкие ноги были подогнуты под себя, одна рука вытянута вперед, словно девушка до последнего пыталась куда-то ползти.

Сердце бешено заколотилось. Неужели несчастный случай? Или?

Синий цвет ее крови не удивил, хотя других намеков на связь с миром красного неба, я здесь еще не видела.

Я присела рядом с девушкой, стараясь контролировать дрожь в руках. На вид ей было лет пятнадцать, может, чуть меньше. Лицо покрыто грязью, спутанные слипшиеся волосы закрывали часть лица. Кровь… Ее было слишком много. Она пропитала одежду, образовала темные лужицы вокруг. На грязной ткани уже проступили жесткие подсохшие корки, а местами кровь казалась почти черной. Но дышала она — слабо, прерывисто, но дышала.

Я тронула ее за руку. Ледяная.

И что делать? Кого позвать? Кто поможет?!

Бедная Ларила, как она меня к себе в гору тянула? Даже понять не могу!

Я потрясла девушку за плечо, торопливо сказав:

— Как тебя зовут? Ты далеко живешь? Может кто дома есть, я позову!

Девушка распахнула темные глаза, посмотрела на меня мутным взглядом и вновь отключилась. И что мне с ней делать?

Я спустилась вниз, сломала две крупные ветки. Оторвала пару полос от своей длинной юбки. Связала между собой, и потащила эти волокуши наверх. Кое-как добралась до нее.

Судя по всему, девушка не приходила в сознание.

Едва переведя дух, склонилась к ней. Дыхание никак не восстанавливалось. Грудь жгло огнем, перед глазами плавали темные пятна, а ноги дрожали от усталости.

Пора начать отжиматься и приседать! Совсем мышцы никуда не годятся!

— Девочка… — я тронула незнакомку за плечо, — я переложу тебя и потащу. Здесь оставаться нельзя, холодно! Потерпи, хорошо?!

Я подхватила ее под руки и переложила на мои почти волокуши. Она оказалась удивительно легкой. Не как подросток, а как ребенок, которого давно и плохо кормили. Открытых ран на ней я не нашла, но девушка застонала и снова открыла глаза. В них все еще не было осмысленности, но я видела в них страх.

— Тише, тише, не бойся! Я тебя в тепло хочу забрать, — мягко прошептала я. — Как тебя зовут?

Голос девушки звучал очень тихо, словно издалека.

— Э… Рани, — скривившись, словно собралась плакать, прошептала девушка. — Больно… Очень…

— Рани, держись руками за ветки. Крепко держись! Поедем вверх, чтобы ты не улетела…

Холод пронизывал до костей, но я не обращала на это внимания. Мне было больше страшно за девушку, чем за себе. При особо грубых толчках волокуши, — иногда у меня не было сил ее вытянуть, и тогда я дергала волокуши, что есть сил, — она стонала. Каждый такой стон заставлял меня морщиться, будто это меня саму тащили по камням.

Но, в общем, пару часов и мы добрались до дома доброй лекарки. За это время я несколько раз останавливалась, чтобы просто отдышаться. Руки онемели от напряжения, плечи горели огнем, а поясница ныла так, будто меня били палками.

Я понимала, что это неправильно, что сама там живу из жалости. А тут еще ее притащила. Но бросить ребенка умирать, я не могла!

Пока я там, еще в горах, перекладывала девочку с земли на волокуши, поняла, что девочка совсем-совсем ребенок. И что с пятнадцатью годами я точно ошиблась. Да и легкая она, как пятилетняя малышка. Насколько я ослабла после взрыва пирамиды, и то мне она показалась былиночкой. Под грязью и синяками угадывались тонкие детские черты лица. Не женщина, не девушка — именно ребенок, которого жизнь почему-то решила ломать раньше времени.

Пусть Ларила подскажет, что с ней делать, может своей целебной соли даст, и отправит ее домой. Наверно, близкие ее ищут и волнуются.

Я втащила волокуши во двор, чувствуя, как дрожат мои руки и ноги. А тело так и норовит упасть и больше не двигаться...

Ларила уже стояла на крыльце, натягивала на тонкие плечи рваный платок, и хмурила брови.

— Что это ты притащила, Айна? Что с ней делать будем? — недовольно ворчала Ларила, но уже спешила мне на помощь. Нервничала она скорее по привычке. Я уже заметила: чем сильнее она волнуется, тем громче звучит ее голос. Качая головой, Ларила быстро осмотрела Рани. Потом осторожно приподняла край изорванной рубахи девочки и тяжело вздохнула, затем ощупала ее тело, нахмурилась еще сильнее, и сказала:

— Она что-то выпила, чтобы скинуть ребенка. Бабка у нее злая, то и дело продает девку мужикам. Видимо девчонка опять понесла…

Слова лекарки не сразу дошли до меня. Мозг словно отказался воспринимать услышанное. Я застыла, от ужаса не дыша, в шоке смотря на Ларилу, даже не зная, как на такое реагировать!

Я перевела растерянный взгляд на Рани. Худющая. Грязная. Избитая. С обгрызенными грязными ногтями, тонкими запястьями, острыми локтями и коленками, выпирающими из под драной одежды. Хорошо, если ей двенадцать! Господи... да она еще в куклы играть должна! А не младенцев вытравливать!

— Надо было ее там оставить, — с горечью продолжала лекарка, поднимаясь от девочки. — Это для нее самое милосердное. Ты же понимаешь, что они все ее силой брали! Вот вернется она опять к бабке, а та ее опять продаст! Отец там пьянь полная, матери лет десять нет, бабка все решает. И что бедной девочке делать?! Куда идти? Никто лишний рот к себе не возьмет, зима на носу!

— Нет, так нельзя! Надо ей помочь! Иначе мы будем такими же тварями, как ее бабка, и те мужики, что ребенка у нее покупали! — Твердо ответила я, стараясь унять дрожь в голосе и дрожь в руках. — Мы что-нибудь придумаем. Не бросим девочку. Нельзя позволять так с ребенком обращаться!

— Вот завтра ее бабка придет, гнили в нас кинет, в подлостях обвинит и раструбит об этом на все село! И потребует или денег, или вернуть Рани ей. И все соседи ее поддержат. Внучка собственность семьи. Что ты тогда сделаешь?

Я пожала плечами. Придется выкручиваться!

— Скажу, что она сбежала, или что мы ее не видели. Какой с нас спрос, как ты и сказала, чужого ребенка к себе брать?! Мы же не сумасшедшие. Пусть доказывает, что это не так! План был откровенно дурацкий. Но ничего лучше мне в голову не приходило. Ну не отдавать же девочку обратно.

Ларила вздохнула, понимая, что спорить со мной бесполезно, и, махнув рукой, проговорила:

— Ладно, заноси ее в дом. Там теплее, хоть немного отойдет. Постараюсь ее выходить. Но помни, ничего хорошего нас не ждет! Я не смогу ее вечно у себя держать, да и бабка, если захочет, все равно ее найдет.

Я поспешно кивнула, а что делать?! Сейчас главное — спасти Рани. Втащив волокуши в избу, я осторожно перенесла девочку на широкую лавку у печи. От жара раскаленных камней сразу потянуло уютным теплом. После ледяного ветра на улице оно показалось почти волшебным! Два удара сердца, я в блаженстве постояла перед очагом, и пошла греть воду, чтобы отмыть ребенка.

Ларила, безвольно опустив руки, стояла у двери, вперив пустой взгляд в никуда.

— Ларила… — подошла я, пытаясь ее утешить. — Мы ее к нам работать пристроим и бабке скажем, что не мешай девочке честно зарабатывать. Как думаешь, жадность в ней победит подлость?

Лекарка растеряно улыбнулась.

— Нет. Ничего не победит. Они все вперед не думают, сегодня брюхо набить и ладно! И боятся только грубой силы. А если этой силы нет…

— Поняла, мне надо ее бабку побить палкой, как тех грабителей, — на силу улыбнулась я, коротко обняв добрую женщину.

Я виновата, что получилась такая ситуация, но ничего бы менять не стала. Потому что выбора у меня нет и не было.

Ларила печально вздохнула:

— Я понимаю, что ты шутишь. Но, в отношении ее бабки, возможно, это единственный выход.

— Если так, то… без проблем! Побью, — усмехнулась я. Конечно, шутка вышла недоброй, но и ситуация то страшная!

Ларила принялась возиться с отварами и солью, бормоча под нос какие-то слова. Она поставила маленький котел на огонь и принялась варить лекарство.

Я теплой водой и кусочком ветоши отмыла, как смогла, лицо, руки девочки, понимая, что тут купать надо. Ну Ларила ее чуть подлечит, а ей полью, вот и отмоем девочку. Но как кровавую одежду тут отстирывать? Это настоящая проблема!

После этого случая жизнь у нас поменялась, но пока в лучшую сторону.

Девочка довольно быстро пришла в себя.

— Ты есть хочешь? — Спросила я, протягивая ей теплый чебуречек, который я научилась лепить быстро и красиво. — Давай руки мой, и садись за стол.

Она попятилась, словно я ее убить кого заставляю.

Может, я говорю как-то не так? Может акцент мешает? И только Ларила меня понимает? Я пожала плечами.

— Ты есть будешь? — еще раз медленно, но доброжелательно спросила я. Девочка не простой ребенок, ей столько пережить пришлось. Так что давить на нее я не собиралась. — Если будешь, то я полью тебе теплой воды на руки, чтобы ты их помыла.

— Буду, — тихо ответила она.

Ответила так тихо, что я едва расслышала. При этом глаза ее не отрывались от чебурека. Не от меня — именно от еды.

Тут до меня дошло, может она не понимает, что такое мыть руки? Весьма вероятно, судя по ее внешнему виду.

— Пойдем, я тебе покажу, как это надо делать.

Рани отнеслась к простому действу, сделанному теплой водой, как к жестокой экзекуции. Но выдержала, и когда я протянула ей лоскут, даже сделала вид, что вытирает руки.

Ну ладно, хоть так. Я улыбнулась, подвела ее к столу, и положила на тонкую глиняную тарелку чебуречек. Из золотистой корочки вытекала капля мясного сока. По комнате разносился запах жареного теста и специй. Даже у меня от этого запаха просыпался аппетит.

— Ешь пока теплый!

Рани смотрела на чебурек, словно на диковинного зверя, не решаясь прикоснуться. Хотя тут она скорее боялась меня, с опаской на меня посматривая. Ну прямо как котенок перед большим котом!

— Рани, ешь, меня не бойся! Если опасаешься просто так есть, потом поможешь мне воды натаскать или еще что по дому, нам с Ларилой помощницы нужны! А пока ешь спокойно!

Девочка перевела взгляд с меня на чебурек, потом обратно. В ее глазах была настороженность человека, который слишком много раз убеждался: бесплатно ничего не бывает. Особенно еда. Особенно хорошая еда.

— Это... мне? — едва слышно спросила она.

— Тебе.

— Весь?

Я удивленно моргнула и удивленно подтвердила:

— Конечно весь.

Рани нервно сглотнула. Я увидела, как дрогнули ее губы. Словно она сейчас заплачет.

— А потом монеты отдавать надо?

— Нет, — немного шокировано отозвалась я

— А... что делать надо? — деловито спросила Рани. Я растерянно посмотрела на нее.

— Быстрее его съесть.

Она не поверила. Я это отчетливо увидела. Девочка медленно протянула руку.

Остановилась. Вновь с опаской посмотрела на меня.

Потом быстро схватила чебурек обеими руками, словно боялась, что я передумаю и заберу.

И тут же подтащила его к себе.

Мне вдруг вспомнились ролики про бедных песелей из приютов. Когда животное впервые получает собственную миску полную еды и не понимает, почему ее не отбирают. Я не выдержала и отошла к двери. По щекам потекли слезы. У меня не хватало сил на такое смотреть!

И вдруг Рани схватила лепешку начала ее есть быстро-быстро, почти не жуя. Я вытерла ладонью слезы, и тихо сказала:

— Эй, эй! Не торопись! Подавишься! — Я подвинула ей кружку с теплым травяным отваром. Потом протянула еще один чебуречек.

— Будешь?

Рани судорожно закивала, но есть не перестала. Она прижимала чебурек к груди так крепко, словно кто-то вот-вот должен был его отнять.

Из угла комнаты за нами молча наблюдала Ларила. Потом тяжело вздохнула и отвернулась к печи.

В общем, медленно и сложно Рани вошла, наконец, в нашу жизнь. Чтобы не обременять добрую лекарку, благодарная девочка старалась помочь с водой и дровами. Да так усердно, что даже Ларила, которая всегда ждала удара и неприятностей, смирилась.

И даже радовалась, потому что нам очень не хватало третьей пары рук.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Анна

Прошел месяц. Совсем похолодало, но на какое-то время у нас все наладилось.

Я готовила заготовки, жарила, вела все расчеты. Все организовывала.

Рани бегала за водой и дровами, когда они кончались. Стирала и убирала в домике. Больше ни у кого из нас на это не было времени, мы с моей спасительницей зарабатывали. И теперь нужда для нас троих хоть немного отступила.

По вечерам в домике наконец стало пахнуть не только дымом и лекарственными травами, но и едой. На полке стояли мешочки с крупой и мукой, в углу аккуратно сложены дрова, а возле печи сушились травы, собранные Ларилой. Для местных это считалось почти богатством. Для меня — лишь возможностью не думать каждую минуту о голоде.

Я видела, что лепешки у Ларилы покупали одни торговцы на рынке, и изредка покупатели при деньгах. Так что расширяться смысла не было. Одно радовало, денег после продажи лепешек нам хватало на еду. Ели мы и пили чай с медом мы каждый день. Здесь это полагалось за счастье и почти достаток.

Но на теплые одеяла пока не накопили, так и укрывались сеном и соломой. Зато дрова на отопление и хлеб были у нас каждый день. Если я считала, что мы едва-едва выживаем, то Рани и Ларила радовались, считали, что мы наконец стали нормально и почти зажиточно жить, так как мы не голодали и не мерзли.

***

— Раничка, смотри… — Утром я сунула девочке в ладонь местную кривую монетку. — Иди вниз к рынку, где стоят дровосеки. И купи нам большую вязанку дров. Выбирай самые хорошие. И пусть их донесут сюда. Тут я им сама заплачу. Они знают. Я много раз так делала.

Ларила, которая собиралась идти на рынок с новой партией чебуречков на подносе, и сейчас кутала их небеленой шерстной тканью, чтобы продавать горячими, согласно кивнула:

— Правильно! Не стоит девчонке много монет с собой носить, деньги отберут, а ее изобьют.

Рани, счастливая, что попала к нам, услужливо предложила:

— А давайте я сама за дровами в лес сбегаю, зачем им платить? Я тоже хороших принесу!

— Ну весь день там из-за вязанки потратишь, а здесь воды натаскать надо. Да и котел снести к реке и помочь мне его помыть, я сама все не успею… — устало отозвалась я. — Лучше закажи дрова. А потом мне тут поможешь. Тогда мы больше заготовок сделаем и травы порубим. А если у Ларилы вдруг пойдет торговля, то вторую партию лепешек ей отнесешь.

Рани кивнула, и умчалась вниз по крутой горной тропинке, по которой мы поднимались сюда.

Я озадачено потерла лоб, глядя ей вслед. Где бы теплую одежду всем взять? Зима началась, а одежды нет. Благо снега пока нет. Да и морозов. Очень повезло, но это ведь ненадолго.

Ларила, закончила паковать поднос, и печально вздохнула:

— Девушка она хорошая, вот только мы зря с ней связались. Бедовая у нее родня, ох, бедовая. — В голосе ее звучала тревога. Здесь вообще вся жизнь проходила под знаменем страха. Страха ошибиться, страха неправильно поступить, страха что-то менять.

Лекарка расправила на себе новый платок, подхватила лепешки и пошла на рынок.

Я внимательно посмотрела на добрую Ларилу, потом устало пожала плечами: а у нас и выбора не было, мы же не убийцы, и ушла в дом.

Дел невпроворот, даже с помощью Рани я не все успевала.

Пока у меня с Рани была только одна сложность: она терпеть не могла купаться, умываться и мыть руки и стирать одежду. И я мучилась, постоянно напоминая ей об этом. Состояние средней чумазости девочка воспринимала как норму. И изменить это у меня не получалось.

Еще была куда большая проблема: из-за того что тут физически приходилось себя защищать, мне пришлось срочно приводить свое тело в нормальное состояние. Я по вечерам усилено отжималась, пыталась подтягиваться, бегала с кувшинами по горе вверх и вниз. Но пока все шло плохо и медленно, даже десять раз от пола отжаться, а потом не упасть от бессилия, я пока не могла.

Солнце уже начинало клониться к закату, когда Рани вернулась назад, рыдая. Увидев ее издали, я сразу поняла: случилось что-то плохое. Девочка бежала спотыкаясь, почти не разбирая дороги. Ее темные косы растрепались, а лицо опухло от слез.

— И-и-и… Бабка моя… отобрала монетку. Я не купила дров, — взахлеб рыдала она, растирая грязными руками черные разводы по лицу.

Услышав ее, я печально покачала головой. А как Ларила расстроится, когда узнает! Она все ждала нечто подобное от Раниной родни.

Я постаралась сохранять спокойствие. И спокойно у девочки спросила:

— Рани, а где это случилось?

Рани, прерывающимся от плача голосом отозвалась, показывая рукой направление:

— Там, у горы, за рынком. Она меня у дровосеков увидела, и сказала, что я ее деньги украла. Побила меня и отобрала монету! Сказала, что опять меня продаст… что у нее есть на меня покупатель! — Рани опять горестно всхлипнула.

Сжав кулаки, я покачала головой. Если это не прекратить, то злокозненная бабка так и будет убивать Рани, продавая всем подряд! И нам заодно жизнь портить: у нас нет денег, чтобы жадную тварь, без стыда и совести, на свои крохи содержать.

Я взяла свою палку. Как говорили в американских фильмах: «ничего личного, только бизнес». Сейчас заберу нашу монетку, и заодно отобью у нее желание продавать Рани. Пусть что хочет делает. Раз признают только право сильного, будем жить по нему.

Заодно дров закажу, а то на чем завтра готовить?

Вооружившись, и морально подготовившись, я сказала:

— Показывай, Рани, где живет твоя бабка.

Рани затряслась всем телом, глаза наполнились слезами, и она с ужасом на меня посмотрела.

— Не надо! Она хуже зверя! Она нас обеих убьет! Даже не ходи туда, я сама как-нибудь… ну продаст так продаст… — всхлипнула девочка.

Бедный ребенок!

Я сурово покачала головой:

— Рани, если мы сейчас ничего не сделаем, она будет постоянно приходить и отбирать все, что у тебя есть. И нас с Ларилой заодно продаст, если сможет. Так что выбора у нас нет. Показывай, где живет эта проходимка!

Рани, нервно всхлипывая, повела меня обратно вниз, к рынку.

Ее бабка жила в покосившейся лачуге на самой окраине, за рядами грязных лавок и кучами мусора. Здесь даже воздух казался другим. Больным и кислым от помоев и гнили. Между лачугами валялись трупы зверюшек типа крыс, драные тряпки и кости.

Из открытых дверей и кривых заборов за ними наблюдали настороженные лица людей, давно привыкших жить по закону силы. Вокруг лачуги галдели какие-то подозрительные личности, грязные и оборванные, мрачно поглядывая на нас.

Рани дрожала, как осиновый лист и на мои просьбы успокоиться, не реагировала. А когда я попыталась ее обнять, она заплакала.

— Сейчас она и тебя убьет, и куда мне тогда деваться?

Ну вот, а Ларила говорила, что тут никто не думает вперед. Я усмехнулась:

— Рани, я так просто отступать не намерена. Таким как она только покажи слабину, загрызет!

Рани так всхлипывать не перестала, только замедлила шаг, оттягивая встречу с бабкой.

Наконец мы увидели старую злодейку.

Бабка Рани оказалась жилистой, злобной старухой с жадным блеском в глазах. Такой же грязной и оборванной, как все вокруг.

Увидев Рани она завопила:

— За деньгами, да? Это мои деньги! Она их украла! Я ее вырастила, кормила, поила, а она мне в спину нож! — Явно работая на зрителей, причитала старуха.

Вокруг начала собираться толпа зевак. Любопытство в таких местах всегда сильнее сострадания. Люди выходили посмотреть не потому, что хотели помочь, а потому что надеялись увидеть драку.

Мне нападать на подлую старуху было неприятно, и от этого очень не по себе, но пришлось себя ломать. В общем, я молча подошла, схватила бабку за грудки и, картинно оскалившись, втащила ее в лачугу. Просмотренные в детстве боевики очень пригодились!

Даже в ужасном состоянии после болезни, я сильней нее. Потому что у меня никогда в жизни не было голода. А местные, судя по рассказу Ларилы, из-за хронического недоедания и частого голода, все легкие и крайне тонко костные.

Я схватила за руку перепуганную бабку, прямо чувствуя: чуть сильнее нажму и сломаю ей кость, а здесь это точно смерть. Потому просто сильно ее встряхнула, даже не ощущая ее веса.

— Слушай меня, старая… — Все же воспитание мне не позволило ее обзывать. — Я тебе обещаю, если ты хоть попробуешь продать Рани хоть кому, я приду сюда, изобью тебя до смерти и сожгу твою лачугу! Ты это понимаешь? А если еще раз заберешь у девчонки деньги, я вызову стражей и сдам тебя им как наглую воровку. И приплачу им, чтобы с тобой разделались!

Не раз битая бабка, судя по испуганному взгляду, только молча кивнула.

— Монету верни! — грозно приказала я.

— Не верну! — храбро завизжала старуха. — Это мои деньги! И я буду делать с ними, что захочу! Куплю себе поесть! А если ты за нее заступаешься, значит, ты тоже воровка!

Окружающие нас личности за стенами лачуги начали перешептываться и, судя по шаркающим шагам, приближаться.

Я повернулась к застывшей от страха девочке, которая дальше порога не решилась войти.

— Рани, зови сюда стражников, пусть заберут у нее наши деньги! Посмотрим, кто тут воровка! — Весело и громко, чтобы все вокруг услышали, сказала я, еще раз хорошо бабку встряхнув.

Повернувшись к Рани показала глазами — нет. Она поняла.

Рани послушно кивнула и так же громко сказала:

— Иду! Сейчас позову стражников, пусть ее побьют!

— Ах ты, зима проклятая, растила тебя, растила… — с ненавистью глядя на Рани, взвыла бабка.

Я резко дернула ее на себя, и крайне злобно прошипела ей в лицо:

— Ты, старая… ты ее продала. Забыла? Раз продала, то она больше не твоя! Уймись! Ты свое за нее получила! А я заберу у тебя свое. Верни деньги!

Бабка нехотя вытащила из многослойных драных грязных юбок монетку, и нехотя отдала ее мне.

Я медленно рассмотрела монетку, словно могла в ней увидеть что-то важное, потом подняла ледяной взгляд на съежившуюся старуху. Нельзя жалеть такую мерзость, она не человек. Она хуже любого животного! Тут полно бедных и нищих, и мало кто своих детей продает! Тянут изо всех сил, а эта...

— Если еще раз хоть как-то напомнишь о себе, я вернусь сюда с факелом, и поджарю тебя и твое жилище, как кусок мяса. Поверь! Рука не дрогнет! — сурово пригрозила я, оттолкнув от себя грязную бабку.

Да, я поступила правильно, защитив Рани и приструнив подлую воровку, но меня не покидало ощущение, что я сама становлюсь злобной частью этого дикого мира.

Вслед неслись тихие и злобные проклятия старухи, но я развернулась и спокойно вышла.

Зевак вокруг не осталось.

Улица обезлюдела. И меня это что-то напрягло. Тут нет никаких развлечений: только узнать сплетни, посмотреть на казнь или послушать чей-то скандал. Еще минуту назад здесь толкались люди, ругались торговцы, кто-то смеялся и спорил. Теперь же улица словно вымерла. Остался только ветер, гоняющий пыль между лавками. Так куда все зеваки делись? Так стражей испугались?

Хоть кто-то бы остался! Любопытство пересилило бы страх.

Медленно оглядываясь, я пошла к рынку, а Рани где?

Сердце екнуло. Девочки нигде не было видно.

Паника начала подкрадываться, как змея. Куда она могла деться? Неужели испугалась и убежала? Или… или все же что-то случилось?

Я побежала к рынку.

На торговой площади почти никого не осталось, только припозднившиеся торговцы торопливо кидали товар в свои тележки, и бежали между лавок сломя голову.

Тут ко мне подскочила запыхавшаяся Рани. Я на радостях ее обняла.

— Рани, где ты была? Я так испугалась! — прошептала я, прижимая ее к себе.

— Там разбойники! А здесь ни стражников, никого нет!

— Где разбойники? — Я аж отпрянула, испугавшись.

Ларила мне ужасы рассказывала, как тут раз в два-три года набегают банды головорезов и уносят все, что можно уволочь на себе. Они же жестоко насилуют и убивают всех, кто под руку попадется!

Ларила! Она же была на рынке! Я испуганно посмотрела на Рани.

— А Ларила? Она где?

— Люди сказали, что ушла домой.

Я с облегчением выдохнула. Тут Рани сказала:

— А разбойники пошли в сторону нашей горы, их Сантан вел…

Сантан… где-то я это имя уже слышала! Где? Я поморщилась. Тут до меня дошло, что этот тот самый вор, которого я побила, и мести которого боялась Ларила.

Я остановила Рани. И приказала:

— Жди здесь, я наверх. Я знаю к кому он их повел!

И кинулась к горе, молясь про себя, чтобы Ларила ушла куда-то из дома. Плевать, пусть уносят все, лишь бы она жива осталась!

И оружия с собой никакого нет, одна палка… Я понимала, что мало что могу сделать палкой, но если есть шанс, надо его использовать. Я понеслась к нашей горе.

Вокруг долины, где мы жили, будто песочные куличики, то тут то там стояли невысокие горы, а на каждой горе по деревеньке. Словно серпантин, каменная дорожка, протоптанная жителями, огибала гору, и вдоль этой дорожки стояли небольшие домики.

Разбойники, которых вел Сантан, видимо не сильно торопились ему помогать, и группками рассасывались по мере подъема по домам сельчан. Это я поняла по крикам и по дракам во дворах, где было кому им сопротивляться. Наш дом стоит на самом верху. Выше никого. Надеюсь, туда дойдут не все бандиты!

Сердце бешено колотилось в груди, ноги несли меня вверх. Перепуганная Рани, несмотря на мой приказ, неслась за мной следом.

— Почему внизу не осталась! — на бегу ругалась я. — Убегай давай!

Крики и вопли доносились снизу и с других домов села, подтверждая мои самые мрачные опасения. Никто не объединялся, чтобы дать отпор разбойникам, а защищая только свой дом, от банды не отбиться!

Я ускорила шаг, предчувствуя самое страшное. Впереди показался домик лекарки. И возле него копошилось несколько фигур. Сердце оборвалось…

Подбежав ближе, я увидела, как трое мужчин, в грязной одежде и с оружием в руках, что-то вытаскивают из дома. Между ними стоял довольный Сантан с кнутом в руке.

Ларилы нигде не было видно.

Нет…

Мир словно остановился. Исчезли крики, исчез ветер, исчезли разбойники. Осталась только маленькая, беззащитная фигура на камнях, залитых кровью. Ее бездыханное тело лежало у забора, она уже успела переодеться, и теперь ее старенькое домашнее платье… руки, волосы, камни вокруг, все было в крови.

Ларила… Нет! Они ее убили… убили… единственного достойного здесь человека! Ублюдки! Мусор, который только портит всем жизнь! В груди что-то оборвалось. Не больно. Наоборот — страшно холодно и пусто. Так бывает, когда горе оказывается слишком большим, чтобы его можно почувствовать сразу.

Как я увидела разбойников, так и они увидели меня.

Сантан и его прихвостни обернулись. В его глазах вспыхнула злорадство.

— А вот и ты, заступница! Думала, я забуду и все вам прощу? — прошипел он, с ненавистью выплевывая слова. — Ну зови своих стражников, сейчас ты увидишь, что значит идти против меня!

Я рыкнула на глупую девчонку:

— Рани… убирайся отсюда! Беги к лесу!

Трое бандитов, с Сантаном посередине, победно ухмыляясь, быстро приближались ко мне.

Я никак не могла вместить в себя… Они ее убили! Добрейшую Ларилу!

И просто зверела от этой мысли.

Вот эти вонючие уроды! Отходы! Биомусор, который умеет только жрать и портить жизнь, везде, где оказывается!! Они убили умную и добрую женщину!!

Да как же я вас ненавижу!! Ублюдки!

Ярость затопила меня целиком. Она пришла мгновенно, сметая страх, усталость и здравый смысл. Осталась только одна мысль: уничтожить. Заставить заплатить. Любой ценой!!

Наглая ухмылка Сантана стала искрой, подброшенной в бочку с порохом.

Судя по похабным и сальным улыбкам, они подошли, рассчитывая еще и развлечься. Сантан отбросил кнут, вытащил нож, угрожающе двигая им из стороны в сторону, пошел на меня.

Он еще не понял, что мне плевать!

Мы такое уже проходили, я резко ударила палкой по его руке, выбив нож.

Тоже тонкокостный Сантан схватился за покалеченную руку. Я не двигалась, невозмутимо наблюдая, как его оружие, нож, по каменному пригорку скатилось ко мне.

И я быстро его подняла.

Тут один из них, самый крупный, подскочил и замахнулся на меня дубиной.

Я пригнулась, и удар пришелся по воздуху.

В мгновение ока я оказалась у него за спиной и с силой вонзила нож ему в бедро. Он рухнул на землю с воплем. Второй бандит, завидев, что его товарищ повержен, заколебался.

В его глазах мелькнул страх. Я воспользовалась этим, нанося быстрый удар палкой в живот.

С этого момента я била куда попало, стараясь попасть в лицо, в живот, дико ненавидя эту мерзость и желая растерзать их на месте!

Разбойники отшатнулись, явно не ожидая такого отпора.

Они вообще никакого отпора не ожидали!

Один из них плюнув, побежал вниз.

Остались раненый в бедро здоровяк и Сантан. Которому я не давала встать, лупя с остервенением так, что моя палка с одного конца раскрошилась в метелку.

Ничего, тут еще дубинка под ногами. Палка сломается, возьму дубинку! Раненый бандит поднял камень и, оскалился, и бросил булыжник в меня.

Чудом заметила его движение и отскочила. В этот момент избитый Сантан попытался подняться, но не смог. Истекая кровью, он наблюдал за происходящим, дрожа от злости и бессилия.

Зато я почувствовала злобную радость. Подхватила дубинку, и дала по голове уроду с камнем. Тот без чувств упал на камни. Потом я в бешенстве подняла дубину, и пошла на пытающегося сбежать Сантана.

Повернулась к нему лицом, и он в ужасе попятился.

Да, я перла на него как танк. Мне хотелось раздавить его как таракана! Он с усилием поднялся и пробовал убежать, но я догнала его!

В этот момент меня окликнула Рани.

Она была жива и здорова. За ней стояли какие-то вооруженные мужчины. От разбойников их отличала одинаковая форма, что-то типа легкой кожаной брони поверх сероватых рубашек, и довольно чистый вид.

Вперед вышел молодой человек в явно не простых доспехах. Офицер и командир. Не знаю, как они тут зовутся.

— Сколько живу, сколько боев видел, а такую женщину встречаю впервые! — восхищенно сказал он. И тут же отдал приказ схватить бандитов.

Как же вы поздно пришли! Я откинула от себя дубинку, опустила руки, и вежливо поклонилась рыцарю, не в силах произнести ни слова. Потому что где-то внутри назревали слезы.

Я никак не могла принять и осознать этот факт, ее нет, что Ларила погибла. Еще утром она поправляла новый платок и ворчала на высокие цены на шерсть. Еще утром строила планы, обсуждала цены на муку и мечтала накопить на теплое одеяло. И вот теперь ее нет. Просто нет.

Вспомнились все ужасы пережитые на пирамиде. Запрятанные вглубь эмоции душили, став комом в горле.

Я ведь, с момента как попала сюда, даже мысленно не давала себе возможность плакать о Димке и Дидэре. Запретила себе! Но смерть Ларилы пробила брешь в моей, и так дышавшей на ладан, защите.

И вся боль хлынула внутрь…

Я закрыла глаза, тяжело дыша, и не давая себе впасть в истерику! Нельзя! Держи себя в руках!

Рыцарь поднял на местном шлеме забрало, подошел ближе, рассматривая меня с искренним удивлением. В его глазах читалось уважение, смешанное с легким изумлением.

— Ты сражалась как настоящий воин, женщина, — с уважением произнес он, все еще не сводя с меня удивленного взгляда.

Я выдохнула, подняла голову, посмотрела ему в глаза, и сухо спросила:

— Кто вы?

— Я сын Властителя этих мест, герцога Эларона. Меня зовут принц Альян. Все называют меня просто принцем, — довольно весело закончил он.

Милый, молодой, дружелюбный. Какая прелесть. Холодно ему кивнула.

Зная, что проговорить имя Анна местным отчего-то трудно, об этом мне сказала Ларила, едва я ей представилась, сдержано поклонившись, представилась:

— Местные меня зовут Айна.

— Местные? Вы не отсюда. Я так и подумал! Такая исключительная белая кожа и редкие колдовские глаза… Я на самом деле таких еще не видел!

Я не отреагировала. Вот еще одного на экзотику потянуло!

Принц перестал улыбаться, повернулся к своим солдатам и приказал:

— Вздернуть всех разбойников на рыночной площади.

Думая, что все с принцем закончено, я повернулась и пошла к Лариле. Не представляя, что нужно теперь делать.

Но принц вдруг сказал:

— По обычаям местных, убитую оставляют в доме, а дом закрывают и уходят. Вам есть куда идти?

Я покачала головой, нет.

— Тогда я забираю вас к себе в замок! — вдруг властно сказал он. — Идите, собирайте вещи. Повозка будет ждать вас внизу, у рынка.

Рани пораженно ахнула, смотря на принца счастливыми глазами. Я посмотрела на него с подозрением. Уж замков я навидалась за последнее время... Ничего хорошего в них нет.

Но… я же не собираюсь здесь всегда жить! Мне надо искать пути и возможность вернуться в мир красного неба, а где это можно лучше сделать, как не там? Может, там и библиотеки есть или провидцы какие, мудрецы, а может кто-то просто знает об этом!

Да, сначала я пыталась у сельчан что-то узнать, но никто из местных дальше окрестных сел не путешествовал. Пришлось на время отложить поиски выхода отсюда.

Я не раз звала Деву Дождя и Вербчика, но каким-то образом всегда чувствовала, что ни она, ни Верб меня не слышат.

Да и магии здесь, как таковой, не было или было крайне мало.

Рани, услышав приказ, принца понеслась в дом. Видимо собирать вещи. Я почтительно поклонилась Альяну еще раз, и пошла к Лариле. Слезы, изо всех сил сдерживаемые мной, наконец прорвались наружу. Рыдания сотрясали меня, я никак не могла остановиться.

— Помоги им с убитой… — сухо приказал принц кому-то, развернулся и пошел вниз.

Ко мне подошел высокий довольно пузатый мужчина в шлеме.

Я подняла на него заплаканные глаза, пытаясь понять, чего он от меня хочет, зачем-то отметив про себя, что здесь таких откормленных людей я еще не видела, сельские все худые как палки. Наверно в замке жить и вправду лучше, потому Рани так радуется.

— Отойди, женщина. Я ее перенесу в дом. Ох бедная, от кнута умереть, одни ударом все кости переломали… это как бить надо было! А она женщина, много ей надо…

От кнута?! В ужасе сглотнула. Вот же уроды!! Я в гневе отвернулась, стиснув кулаки. Захотелось этих ублюдков еще раз избить!

Дальше все как-то быстро покатилось.

Я была в таком ужасном состоянии, что ничего не видела и не слышала.

Мы оставили Ларилу лежать на ее кровати, и пока я, тихо плача, укрывала ее платком, что так радовал ее при жизни, Рани собрала и забрала все ценное. Даже кувшины, лечебную соль и мази. В доме ничего не осталось.

Мне было так больно, что я даже смотреть на ее сборы не могла. И вниз к телеге я шла не помня себя, спотыкаясь, не в силах оторвать взгляд от земли, усеянной камнями и пропитанной кровью. Кровью Ларилы.

Выезжали мы на открытой повозке.

Рами дрожала, глядя на виселицы, быстро сооруженные посередине рынка по приказу принца. Я даже не вздрогнула, когда тела, повешенные в ряд, качнулись под порывом ветра.

«Ни дна вам, ни покрышки», так кажется, говорили у нас в старину о смерти мразей.

Несмотря на то, что мы живы и зло наказано, я тяжело переживала утрату.

Возможно, если бы я не пошла к бабке Рани, а осталась дома, я бы смогла ее защитить?! От этих мыслей я ощущала себя сломленной. Повозка тронулась, и я, не поднимая глаз, продолжала смотреть на землю.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Анна

Путь на телеге в замок герцога был тяжелым. Нас немилосердно трясло, обдувало злым и холодным ветром. Я то и дело обнимала и кутала Рани, спасая от холода. Мне было так плохо и больно после гибели Ларилы, что ни ветра, ни боли от тряски я почти не чувствовала. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором возникало ее лицо, а в груди снова поднималась тупая ноющая боль и чувство вины.

К утру, под натужный и надоевший до тошноты скрип деревянного колеса, мы прибыли в замок.

Ну как замок… Высокий и широкий трехэтажный дом, построенный впритык к высокой горе. Темная каменная громада словно вырастала прямо из скалы, становясь ее продолжением.

Вокруг выступа, на котором расположился замок, был глубокий обрыв. Даже смотреть вниз было жутко — ветер поднимался из пропасти холодными порывами и тоскливо завывал между камней. Так что замком его делало удобное расположение, ну и высокие крепостные стены вокруг. И к воротам замка на этом высоком горном выступе, вел только один узкий проход по насыпи, который был чуть больше ширины телеги.

Попасть и выйти отсюда можно было только через высокие толстые деревянные ворота, которые так же перекрывались порткулисами (опускными решетками) с острыми зубьями внизу и решетками, вокруг которых высились высоченные и широченные крепостные стены, сложенные из рваного темно-серого камня. С противоположной стороны крепостных стен была одна калитка, которая вела на небольшую площадку за стенами, на которую снизу не попасть.

Площадка использовалась для выпаса местных животных, я заметила там пастуха и небольшое стадо еще на подъезде. А животинки, я не знаю как они называются, внешне смахивали то ли на невысокого быка, то ли на огромного барана, (но, не на овцебыка точно) спустились с площадки и разбрелись по скалам в поисках чахлой осенней травы. Широкие копыта позволяли им уверенно держаться даже на почти отвесных камнях, а густая длинная шерсть развевалась на ветру тяжелыми клочьями. Ну, понятно, если их можно кормить прошлогодней травой, то чего отказываться, вот и пасут скот на скалах. Наверно там и свой водопад имеется…

Я поняла, что подобный замок в случае осады и штурма без еды не останется. Тут даже небольшой гарнизон сможет месяцами отбиваться от врагов. Местный герцог хорошо устроился. Надо быть полностью отбитым на голову, чтобы подобное укрепление штурмовать.

Когда по команде сына герцога мы въехали внутрь, за крепостными стенами оказалось много разных построек: казармы, водяная мельница, склады, разнообразные лавки. Была даже небольшая площадь с какой-то кривой деревяшкой посередине, вокруг которой бала чаша, видимо, что-то связанное с местной религией.

Несмотря на раннее утро замок внутри кипел жизнью. По двору сновали мальчишки, тащившие корзины и охапки дров. Где-то ругался конюх, пытаясь справиться с упрямой лошадью. Над крышами хозяйственных построек поднимались тонкие струйки дыма, растворяясь в холодном утреннем небе, а в морозном воздухе смешивались запахи навоза, свежего хлеба и раскаленного железа.

Солдаты в грубых кожаных доспехах сновали туда-сюда, слышался стук молотков из кузницы, доносились запахи хлеба из пекарни. Меня поразило, насколько это место было самодостаточным. Казалось, можно было жить здесь годами, не покидая крепостных стен.

Интересно, здесь библиотека имеется?

Нас разместили в большой комнате для прислуги, где в восьми рядах стояло по четыре кровати. Плюс у стенки еще несколько штук. Простенькие, зато с одеялами, а не сеном. Мы выбрали две крайние, которые были свободны, то есть без одеял. На потемневших балках под потолком висели связки сушеных трав, а в дальнем углу кто-то уже развесил сохнуть постиранную одежду. Воздух в общей спальне был тяжелым от запаха шерсти, сырости и давно не проветриваемого человеческого жилья.

Меня размещение в подобной спальне совсем не радовало. Купаются местные крайне редко, ароматы будут еще те, значит, нормально не поспишь. Н-да… Зато Рани была счастлива. С щенячьим восторгом она разглядывая высокие потолки и ровные стены, радуясь:

— Мы в замке! Я всегда мечтала, что приедет принц, и увезет меня в свой замок!

Слушая ее, механически отозвалась голосом, как в рекламе:

— «Мечты сбываются. Газпром». Вот только что-то это радости не добавляет.

Она по-русски ни слова ни поняла.

— Что? — остановившись, переспросила Рани. Я улыбнулась и покачала головой, ничего. Это наверно хорошо, что она так спокойно пережила смерть Ларилы.

Рани с энтузиазмом принялась осматривать новое жилище, перебегая от окна к окну, а я, уставшая и измученная, просто упала на свободную кровать. Матрас оказался тонким и жестким, но после суток дороги даже он показался мне роскошью. Я попытались повернуться. Деревянный каркас жалобно скрипнул подо мной, однако «музыкальный». Что тут будет ночью? Или все так за день выматываются, что ничего не слышат?

Я знала, что мне нужно прийти в себя и попробовать что-то узнать или устроиться, но сейчас у меня не было сил даже на то, чтобы думать. Все, чего я хотела, — это забыться и уснуть, и пару лет не просыпаться.

Но не вышло, меня вызвали к герцогу. Наверно принц что-то рассказал обо мне родителю.

Я собрала волосы, закутала голову шарфом из простой ткани: здесь вообще не было светловолосых людей, и мне не стоит привлекать внимания. И, следуя за слугой, я послушно направилась к хозяину замка.

Семейство герцога завтракало за продолговатым столом, правда не таким длинным, как показывали в фильмах об аристократах.

Вокруг стола стояли слуги, у дверей два охранника в одинаковой форме.

Вообще-то мне казалось, что в замке у герцога обстановка должна быть побогаче: да, вокруг стояла дубовая мебель, добротная, но грубо сделанная, обстановка была без излишеств, в стене был то ли большой очаг, то ли небольшой побеленный известью камин. Над ним висел широкий гобелен с изображением коллективной охоты на зверя. На окнах висели плотные темные грубые ткани для защиты от холода, так как в окнах стояли одиночные стекла.

Само стекло было мутноватым, с пузырьками воздуха внутри. Сквозь него утренний свет проникал тускло и серо, делая помещение еще более суровым. Забавно, у нас в те века даже в далеких деревнях простые люди делали вторые рамы со стеклами, чтобы вставлять на зиму или убирать на лето. Еще смущали сами стены, они были не ровные и гладкие, а просто обмазанные глиной и побеленные.

В общем, ремонт в замке так себе. Монет герцогу не хватило или воображения?

И здесь, несмотря на очаг, было очень холодно. Огонь внутри потрескивал лениво и как-то неохотно, словно сам замерз. От очага тянуло теплом всего на несколько шагов, а дальше холод вновь вступал в свои права. Было даже холодней, чем там, где мы жили у Ларилы. Не представляю, что здесь будет зимой.

За столом сидели сам герцог, высокий полный мужчина лет сорока с короткой стрижкой и проницательным взглядом, одетый в простой, но добротный лиловый камзол, без каких-либо украшений. Рядом сидела стройная дама лет тридцати пяти в темно-сером шерстяном платье и теплой накидке. На голове у нее вместо шикарной прически просто коса. Ни украшений, ни позолоты. Впрочем, держалась она с таким достоинством, что никаких украшений ей и не требовалось. Тут же сидела девушка возраста Рани, на фоне родителей одетая в довольно нарядное синее платье с рюшами, из мягкой серой ткани.

— Нам сын рассказал, как ты наказала разбойников, — довольным тоном сказала герцогиня, с любопытством меня рассматривая.

Я молча и с достоинством поклонилась. Герцогиня пыталась что-то спросить, но ее перебила наследница:

— Вот он пожалел и привез вас сюда, а что ты умеешь делать? — спросила наследница. — Прически, к примеру, делать умеешь?

— Эта женщина из деревни, какие прически ты хочешь? — скептически отозвалась герцогиня и недовольно поджала губы, глядя на дочь.

Я чуть не хмыкнула, не привыкнув к обращению «женщина», ну да, по местным меркам двадцать три это солидный возраст.

И вновь медленно кивнула и улыбнулась девушке.

— Умею. Я покажу...

Одно время в старших классах мы с Соней увлекались укладками из длинных волос. Я была подписана на каналы, где показывали как делать разные стрижки и укладки. И мы друг на друге тренировались. Так что насчет причесок не переживала.

— Отлично, — оживилась девушка, ерзая на лавке — У меня вечно они рассыпаются. Покажешь свое умение после завтрака.

Я поклонилась.

Герцог тем временем внимательно, оценивающе смотрел на меня. Его проницательный взгляд, казалось, взвешивал каждую деталь. Но пока он молчал, предоставив жене и дочери со мной знакомиться.

Я же внимательно рассматривала их.

На завтрак им подали очень простую пищу, что-то типа горячей мясной похлебки из тушенных овощей и свежий хлеб.

Странная еда для завтрака. Герцогиня поморщилась:

— Наш повар хорошо готовит, но постоянно одно и тоже! Ты умеешь готовить? Я хочу что-то новое!

Я уверено кивнула, про себя усмехнувшись. Все, что я приготовлю, будет для вас новым!

— Все то ты умеешь, — недоверчиво усмехнулась герцогиня. — Шить? Золотом вышивать можешь?

Я покачала головой, нет.

Наконец герцог сухо произнес:

— Сейчас иди на кухню, и приготовь нам что-то новое. Потом пойдешь к младшей госпоже и сделаешь ей прическу. Если всем понравится, то мы возьмем тебя работать в замок. Дадим деньги на форму для слуг, обувь и одеяла. Если госпожа решит, что ты не подходишь в услужение господам, пойдешь прачкой. Так как вы с сестрой будете здесь есть, греться и мыться, то я буду платить тебе одну монету в день.

Вновь молча поклонилась. И вышла. Следуя за слугой. Монета… не густо. Но если о еде, одежде, обуви и одеялах заботиться не надо, то можно будет собрать немного золота и купить нам с Рани теплую одежду, я уже пальцы на руках не чувствовала, так все замерзло.

Кухня оказалась огромной, закопченной, очень грязной, довольно мрачной и с сильным запахом дыма. Закопченные балки под потолком были почти черными от многолетней копоти. В очагах гудел огонь, на крюках покачивались медные котлы, а под ногами то и дело попадались луковая шелуха, солома и какие-то мокрые тряпки. Ноги противно прилипали к клейкому от грязи полу.

Несколько служанок возились у очага, очищая посуду и помешивая что-то в котлах. Главный повар, худосочный мужчина с красным лицом и недоверчивым взглядом, встретил меня не слишком приветливо. Конкурента во мне видит?

Судя по тому, как он поджал губы и окинул меня взглядом с головы до ног, именно так и было. Я поклонилась и сказала:

— Меня взяли как служанку при младшей госпоже. И теперь попросили приготовить что-то новое. Прошу мне помочь, — и еще раз повторила, чтобы точно дошло. — Я не буду вам мешать, меня берут как служанку для наследницы.

Повар презрительно хмыкнул и отвернулся, махнув рукой. Девушки, что вертелись у печи, подошли ко мне.

За последнее время я хорошо освоила мучные блюда. Дома не было необходимости готовить, только если что конкретное захотелось, а в магазине или кафе такое не купишь.

Зато здесь все умения пригодятся. Так что попросила у помощниц повара муку, мясо и сыр, заквашенных овощей и принялась делать нечто вроде закрытой пиццы. Как-то я ела такую под названием «Дольче Вита» в одной пафосной пиццерии. Мне не зашло, но замысел был интересный.

Заодно попросила творог…

Но тут проблема: как его взвесить? Дома я покупала пол килограмма творога, и от этого плясала. На этот творожный вес нужно одно яйцо, столовая ложка муки, соль на кончике и сахар по вкусу. Я для себя клала три столовые ложки сахара, ваниль и изюм. Соня ворчала что сладко, но вмиг сметала все мои «сладкие» сырники в одно лицо. Так что я рецепт не меняла.

Так вот… здесь мука здесь очень грубого помола, сероватая, не такая белая и мелко промолотая как у нас. Плюс сахара нет. Ну чем заменить его я уже знала, а вот как это получится с местной мукой понятия не имела.

Ладно, там только одна ложка, возможно сильно не испортит.

Служанки, шепчась, принесли мне все, что я попросила. Одна из них, бойкая девчушка с косичками в огромном грязном фартуке, показала, где хранится мука. Я взяла сколько мне нужно, стараясь игнорировать ее оценивающий взгляд.

Я начала с раскатки теста. Оно вымешивалось с трудом.

Начинка из мяса, мелко нарезанного и обжаренного с луком и местными специями, жарилась параллельно. Мелко нарезала в отдельную глиняную миску заквашенные овощи, чтобы придать пикантности пицце, и тут же покрошила в миску солоноватого и довольно ароматного сыра.

Думаю, это будет вкусно.

Пока тесто отдыхало, я занялась творогом, на глаз определяя количество. Добавила яйцо, немного муки. Для сладости пришлось взять местный «мед», который здесь варили из какой-то травы. Благо хоть с солью проблем не было.

Раскатывая второй круг теста, я думала о голодной Рани. Она не ела с утра, раньше даже после плотного обеда она была голодной и просила добавки. Угостить бы ее…

Я раскатала тесто, сформировала три пиццы и поставила их в раскаленную печь, а сама принялась за творожную массу, надеясь, что медовая сладость и местная мука не испортят вкус.

Когда я достала готовую "дольче вита", она выглядела аппетитно: золотистая корочка, начинка, источающая аромат. Расплавленный сыр тянулся тонкими нитями в местах, где тесто слегка лопнуло от жара, а запах мяса и специй мгновенно заставил нескольких кухонных помощниц сглотнуть слюну.

Служанки с любопытством рассматривали мои творения. Любопытство буквально распирало девушек. Они то и дело косились на меня, переговаривались между собой и явно делали ставки на то, опозорюсь я или нет.

Последний штрих — обильно смазать подрумяненный верх пиццы кусочком масла, чтобы она стала золотистой и аппетитной.

Запах выпечки быстро распространился по кухне. Даже главный повар, который сначала демонстративно отвернулся, теперь с интересом посматривал в мою сторону, следя за работой. Я заглянула на сковороду, мои сырники тоже начали подрумяниваться.

Быстро сняла их со сковороды и уложила на глиняный поднос, затем подумала и полила их местной сметаной. Нечего нарушать традиции! Сырники должны быть со сметаной!

Я же, попробовав один сырник, поняла, что вкус получился даже лучше, чем я ожидала. Мед придал приятную сладость и аппетитный аромат, а грубая непонятная мне мука — легкую воздушность, хотя такого я даже предположить не могла!

Закончив с оформлением, я посыпала лепешки зеленью, я повернулась к повару:

— Все готово. Господин повар, вы отдадите приказ подать эти блюда герцогу? И сопроводите их?

Повар подумал, потом мрачно кивнул. Махнул рукой служанкам, они схватили подготовленные мною блюда, выстроились в ряд за поваром, и мы все тронулись в сторону местной столовой для господ.

Повар шел молча, думая о своем. Такое ощущение, что он немой…

Я шла и радовалась, что он не стал упираться. И повел себя как хозяин положения. Мне враги не нужны. На его власть и место я не претендую. Но показать герцогу, что я полезна, должна. Мне надо найти возможность выбраться из этого мира. А замок герцога это и библиотека, и, возможно, образованные люди.

Несмотря на то, что я готовила где-то час, господа так и сидели за столом. Но показывать свое удивление я не стала. Пока повар предлагал господам новые блюда, я молча стояла позади него.

Герцог, похоже, был приятно удивлен. Он попробовал кусок «пиццы» и задумчиво произнес: — Не дурно. Лепешки с мясом и сыром.

Затем он ткнул пальцем в сырники.

— А это что за лакомство?

— Сырники, — тихо отозвалась я.

— Хм, — он снова задумчиво произнес, посмотрев на жену, которая с сырников и начала.

— Очень вкусно, — отозвалась герцогиня, аккуратно промакивая тканевой салфеткой верхнюю губу. — Никогда такого не ела!

— Хорошо, — сказал герцог, придвигая блюдо с сырниками к себе. — Теперь иди к младшей госпоже и сделай ей прическу!

Поклонившись, я ответила:

— Как прикажете.

— Я еще не поела... — недовольно покосившись на отца, проворчала девушка. Однако из-за стола тут же поднялась. Вежливо поцеловала руку отцу, потом матери, направилась к себе. Я поклонилась герцогу с супругой, и пошла за ней.

Повар и служанки так и остались стоять в столовой, перед столом герцогской четы. Кстати, с момента прибытия я так и не видела наследника.

Мы вошли в небольшую комнатку с кроватью, очагом, одним окном с двумя сундуками под ним. В углу затаился небольшой столик, на котором лежало небольшое зеркало размером с тарелку, две синяя и красная ленты, и небольшой костяной гребешок. Лысые йожыги, как таким косищу принцессы расчесывать?! А если еще и грязные волосы?

Выдохнув, приступила, планируя сделать девочке прическу с отводной косичкой вдоль головы. Я взяла со столика костной гребень, и принялась медленно расчесывать девушку, чувствуя от волос аромат уксуса. Ну хоть здесь голову моют, волосы не грязные, это уже хорошо.

Волосы у дочери герцога оказались густыми, тяжелыми и, удивительно для этих мест, ухоженными. Свет от окна скользил по темным прядям, заставляя их блестеть, словно шелк.

— А ты правда из той дремучей деревни, женщина? — с любопытством меня разглядывая, поинтересовалась девушка. — А еще ты говоришь с деревенским акцентом, как моя старая нянька, что умерла прошлым летом. Она была чуть старше тебя, но говорила смешно, как ты.

Я усмехнулась. Старая…

Продолжая мягко расчесывать пряди, я пояснила:

— Я к вам недавно попала, меня вашему языку учила деревенская лекарка. Я не местная.

— Правда? А откуда ты?

— Из Эргамона.

— Никогда такого не слышала!

— Дирут? Дигут? Слышали?— с наивной искренностью спросила я, аккуратно подбирая крайние пряди.

— Нет… Ну, может, и есть такие, — пожала плечами девушка. — Я не знаю всех деревень королевства. Ты, должно быть, очень смелая, чтобы одной отправиться в такое далекое путешествие.

— Я не решалась, меня привезли. Выбора не было, — кратко пояснила я, собирая все локоны в одну косу.

— Понятно, я так и думала… — немного разочарованно протянула она. Потом вдруг весело добавила: — Отец, наконец разрешил мне взять себе личную служанку, а не звать постоянно мамину. Я долго его просила.

Наконец я закончила, расправив и распушив волосы в переплетении, чтобы коса стала казаться более интересной и объемной.

Девушка взяла свое небольшое зеркало в деревянной раме, стала разворачивать его то в одну то другую сторону, оценивая мою работу. Сначала на ее лице появилось недоверие, потом удивление, а затем откровенное удовольствие. Получилась коса надо лбом переходящая в распушенный колосок. Так как личико у дочери герцога небольшое, полностью открытое лицо ей очень шло, она стала выглядеть элегантной и аристократичной. Даже осанка словно изменилась. Девочка сразу стала казаться старше, увереннее и заметно красивее.

— Ну что ж, это неплохо. По крайней мере, ты умеешь делать прически, а не только мешаться под ногами, как бестолковая Линдра.

— Благодарю.

Девушка тут же меня поправила:

— Надо добавлять «госпожа», а то тебя папин слуга выпорет. Насчет Эргамона… У нас тут только столица есть, Баденора. И соседские владения: Орсоноль. Дейдруниль, Равэнна… А я спрошу у учителя про Эргамон, может он, что слышал.

— Буду вам очень благодарна… госпожа, — сдержано отозвалась я.

Девушка еще раз пристрастно изучила получившуюся прическу, потом довольная осмотром отложила зеркало на столик, повернулась ко мне и сказала:

— Так и быть, я беру тебя себе. Теперь главное выправить у папы украшения, и поехать в столицу! А то такая красота зря пропадает!

Я коротко поклонилась, не меняя выражения лица, хотя насчет красоты она меня повеселила.

— Так ты довольна, что будешь мне служить?

— Очень. — Тем же невозмутимым тоном отозвалась я, с опозданием добавив: — Госпожа.