Я у себя одна

Пролог

Пролог

— Я уеду и потом не обижайтесь, что не звоню! – кричу так громко, что уши закладывает. – Меня заебало это все, честно! Что я вам всем сделала? – впиваюсь ногтями в волосы.

— Ксения, хватит! Угомони свои таланты! – предупреждает мама, но меня понесло.

— Да вам все не так! Хожу не так, — тыкаю пальцем в бабушку. – топаю сильно. – кривляюсь, показывая отвращение. – Этой я вообще непонятно кто. – тыкаю пальцем в сестру. – А тебе вообще насрать на меня. – это уже маме. — Обращаете на меня внимание, только если ору. Так вот, получайте! – заканчиваю на крике. Дальше говорю уже спокойнее, но с надрывом. – Я уеду, не останусь тут. Только годик подождите и разойдемся как в море корабли. – фраза заканчивается моим смешком. Думала ли я, что закатаю скандал? Нет. Были ли к этому предпосылки? Да. И вот, рвануло.

— Ксеня, угомонись. – мама бегает глазами на меня и на бабушку, чтобы я увидела, что та в слезах.

— Ба, чего реветь? Все к этому шло. Потерпите еще годик моего существования и забудете, как страшный сон. Или я уже настолько вас заебала, что вам невмоготу? Окей, тогда к бате уеду.

— Ксень, ну правда хватит. Пиво язык развязало? – кричит сестра язвительно.

— Свет, я не алкашка, как ты пытаешься меня выставить. – говорю сестре уже спокойно, хотя внутри так же все бушует.

— Ксень, бред не неси. – говорит мама устало, с кем-то переписываясь. Даже сейчас ей плевать.

— Люди, ау! Очнитесь. – тут снова повышаю голос. — Я прямым текстом вам говорю, я больше не буду себя загонять в ваши надуманные рамки. У меня своя голова и жизнь. А теперь, всем спасибо за внимание и до свидания! Прошу не тревожить. – заканчиваю, захлопывая дверь в свою комнату. И скатываюсь вниз по этой самой двери. Накатывают слезы. Сердце стучит как бешенное, руки трясутся. Я – одна. И нет, это не жалоба. Я У СЕБЯ ОДНА. И я не похороню себя под чьими-то там ожиданиями.

Часть 1

Часть 1

Готовы залезть в голову семнадцатилетней девочки, которая готовится завершить цикл длинной во всю ее жизнь?

Ладно, это слишком пафосно.

Я даю вам возможность понять, что привело меня к желанию жить для себя, через что я прошла. Даю вам доступ к своему личному дневнику. Решайте сами нужно ли оно вам: читать поток сознания незнакомой вам девочки или вы предпочтете прочитать книгу вашего любимого автора. Выбор за вами.

Но если вы все еще здесь - добро пожаловать!

P.S. Все, что написано курсивом – мои мысли и действия во время написания. Короче, все для того, чтобы вы могли погрузиться в мою голову.

Запись 1

Запись 1.

28.07.2026

С чего начать? Детства? Ну, да, это логично.

В детстве все считали, что я мелкая фурия. Я всегда брала свое, делала что хочу, сбегала с уроков, клала кнопки преподавателю на стул, дралась (если было необходимо), да и вообще, что только не выкидывала. Раньше, я считала себя красивой, стройной, хотя сейчас понимаю, что была похожа на мелкого аборигена: вечный темный загар, темные карие глаза, почти черные волосы и лишняя растительность над губой, на руках, да и вообще везде, где не надо. Все одноклассники поделились на компании, большинство были соседями и знали друг друга с пеленок, а я знала лишь своего соседа по парте, которым мы жили на одной улице, росли вместе, лазили по сараям, стирали колени в кровь о щебень, да и вообще много чего еще, но в школе на переменах он делал вид, что мы незнакомы. Спустя три года произошло нечто, что вселило в меня надежду о друзьях:

— Ксюша, у тебя телефон? — ко мне, как кошка, подходит Ангелина Попова. Самая красивая девочка в нашем классе, самая милая, лучшая, послушная. Глаза сами собой загораются. Неужели меня примут в компанию одноклассников?

— Ага. — ставлю на паузу игру и поднимаю взгляд.

— Можно с тобой поиграть? – не дожидаясь моего ответа, она садится на место Руслана сбоку от меня.

— Да, конечно. – улыбаюсь, а она принимается за телефон. С большим усердием пытается обогнать другие машины. Вздыхаю. Я не одна?

Вот так и завязалась наша дружба. Я действительно в нее верила, мы всеми силами поддерживали вид, что мы лучшие подруги. Хотя мы изначально были слишком разными: она ложилась спать в три ночи и просыпалась не раньше 12 дня. А я ложилась как положено, не позже 11 вечера и вставала в 8 утра, помогала родителям и тд и тп. Она курила, выпивала, крутила с парнями (слава о ней ходила – мама не горюй), я же, наоборот, прилежная дочь, не знающая скверных слов, да и вообще паинька. Хотя в школе все было иначе: она блондинка с зелеными глазами, ну просто ангелок, скромница; а я – чертенок мелкий: карие глаза, темные волосы и подстрекательница к различным нарушениям порядка.

Подхожу к окну, открываю на проветривание. Вдыхаю свежий летний воздух. Продолжаю писать.

В семье у нас было весело: папа пил, с мамой они вечно ругались, до драк доходило. Да, нас, детей, не трогали, но то, сколько всего я видела, хватило для того, чтоб моя психика пошатнулась. Чего я обобщаю? Давайте опишу вам пару сцен, которые залезли мне под кожу и, кажется, я никогда их не забуду. Только пару секунд, руки трясутся. Хрущу пальцами, разминаю шею. Сглатываю тягучую слюну.

Сцена первая. Мне 11, сижу в комнате, делаю домашку. Параллельно смотрю турецкий сериал про маньяка. И тут мою идиллию прерывает грохот. Папа. Зажмуриваюсь, стараясь избавиться от навязчивой тревоги. И срываюсь на кухню. Картина маслом: папа стоит на коленях возле стола, держа бутылку водки. Рядом хохочет его «друг» и даже не старается помочь.

— Папа! Хватит. – заявляю громко, подхожу ближе и выхватываю злосчастную бутылку.

— Ксенька, — со смешком говорит он. — не доросла еще. – он пытается встать, но получается хреново.

— Дядь Гриш, ну помогите вы ему! – смотрю с надеждой на папиного собутыльника.

— Не надо, я сам. – рычит папа и с большим усилием усаживается на стул. – Дай бутылку! – он протягивает руку в мою сторону, а я притягиваю ее еще сильнее к груди. – Дай сказал. – он настаивает, еле шевеля языком. Ему явно хватит алкоголя.

— Нет. – отвечаю, ставя бутылку за печку. — Мама где? – странно, где она? А Света где?

— Ушла мамка твоя. – устало говорит папа, подпирая подбородок рукой, поставив локоть на стол.

— В смысле? – ошарашенно клипаю глазами. Что я опять пропустила?

— Взяла Светку и ушла. – он пожимает плечами. – Бутылку дай. – он снова тянется вниз. Я закатываю глаза. Кто его поднимать будет?

— Нет! – хватаю веник, стоящий сбоку у стены, и перегораживаю ему путь к бутылке. – Пап, хватит. Иди спать.

— Не доросла еще указывать! – он выхватывает веник и отбрасывает его, дотягивается до бутылки и наполняет стопки. Я поджимаю губы, сдерживая слезы, и выбегаю из кухни. Залетаю в комнату, закрываю за собой дверь, подпираю ее спиной и скатываюсь на пол, упираюсь лбом в колени. Классика моей жизни: папа – на кухне с бутылкой, мама – испытав разочарование по поводу моего отца, снова ушла, забрав лишь Свету, а я, как обычно, по серединке, не зная, что и как делать.

Делаю глоток. Вы думаете, я снова пью пиво? А вот и нет. Я не хочу спиться в свои 17, я всего лишь пью кофе, потому что на улице 3 ночи, а я исповедуюсь своему личному дневнику.

Так, сцена номер два:

Мне 12, я сломала два пальца. Ну, мне помогли, конечно, но не суть. В школу прилетает мама, видя размер бедствий угрожает классухе засудить их. Но, выходя из школы, ее забота сменяется раздражением:

— Это страшно?

— Я не врач. — отвечает она, запихивая меня в машину. Не папину.

— А папа где? — спрашиваю, в груди нарастает тревога. Мозг рисует уже наистрашнейшие картинки того, что могло произойти.

— А ты как думаешь? Пока царь и бог отдыхает и отмечает праздник, я буду таскаться с тобой по больницам. Спасибо. — она делает наигранный поклон и хлопает дверью, а после садится на переднее сиденье. А я облегченно выдыхаю, просто пьет. Про разбитую голову или сломанный нос ни слова. Пока. Но все же радует.

Хорошо, больницу пережили. Перелом, как и предполагалось. Вечер того же дня, сцена третья:

— Ксенька, — встречаюсь с папой на пороге в дом, видя его впервые за сегодня. Еле стоя на ногах, он тянет руки, чтобы меня обнять, но я отстраняюсь. – золотце ты мое, папу встречаешь? – продолжает папа, снимая кроссовки, которые полностью в грязи. Даже внимания не обратил, что с рукой что-то не так.

— Да неужели, явился. – выходит в коридор мама и пилит папу взглядом.

— Да, хозяин вернулся. – заявляет папа и падает на колени, забыв про ступеньку у порога.

— Хозяин блядь, вставай. — мама тянет его за шиворот.

— Арин, за языком следи. – папа замахивается, но мама уворачивается.

— Рот закрой, сволочь, и ползи, раз не в состоянии встать. – мама говорит и отходит в сторону, оставляя папе место для маневра.

— Мам, мамочка, пожалуйста, проведи его. – заглядываю в глаза маме с надеждой, боясь, что папа убьется по пути в комнату, либо вообще упадет на горячую топящуюся печку. Как раньше бывало. Вита с мамой еле подняли его тогда. А я думала со страху умру.

— Почему я должна его таскать? – рявкает мама, но видя мои глаза, наполненные слезами, закатывает свои и все же поднимает папу.

— Ариночка, родная. – папа полностью свешивается на маму. А она, переставляя свои худенькие ножки, тянет на себе 120-килограммовую тушу.

И кстати, чуть не забыла, тут я впервые осознала, что, если ты болеешь, у тебя травма – на тебя обращают внимание. Много.

Достаточно? Для вступления, я думаю, предостаточно. Один хрен впереди еще тонна моих размышлений и воспоминаний. Как вас вообще угораздило попасть в голову к семнадцатилетней сумасшедшей? Надеюсь, я хоть пишу неплохо.

Таак, что насчет моей семьи?

В семье нас трое: Виталина – старшая, я (Ксюша) – средняя, и Света – малявка, которой сейчас я стараюсь быть хорошей сестрой, частично заменяю и отца, и мать, и вообще всех родственников. Потому что жизнь решила, что Свете не следует расти среди бомбардировок между отцом и матерью.

Вы же знаете, каково средним детям в семье? Ты не первенец и ты не самый младший. Ты просто есть и тебе втирают, что тебя очень ждали и любят. Вроде даже поддерживают в твоих начинаниях, но что-то не так, ты вечно это чувствуешь. Сейчас я понимаю, что было не так все эти годы. Когда я стараюсь поделиться тем, что у меня в моей больной головке, то слушают меня вполуха. А зачем мне уделять больше времени? Ты же взрослая, кремень, тебя всю жизнь баловали, да и мы тебе представляем все условия для развития. Делай что хочешь, только не отвлекай – лозунг моей жизни. Но что еще важно – не разочаруй маму, никогда и ни при каких обстоятельствах.

Пауза, мне нужна пауза. Утыкаюсь носом в подушку, стараясь не заплакать. Я же пережила это, все, хватит. Еще годик и аривидерчи. Точно. Пальцы сами находят ручку и строчат. Просто вываливаю свой поток мыслей.

Еще одна интересная сцена, которая меня совсем не расстроила, а дала надежду, что у меня есть шанс выбраться отсюда:

Сцена четыре:

Я в свои 13 захожу домой после игр в снежки во дворе, слышу ругань и удары чего-то обо что-то, совершенно не удивляюсь, но волнение поглатывает меня с головой. Несусь в комнату родителей, становлюсь свидетелем картины маслом: мама стоит, замахнувшись на папу чемоданом. Очень надеюсь, что пустым. А папа валяется в ногах у мамы, закрывая лицо руками — ну чистая жертва. Но я то вижу, что на руке у мамы зреет синяк, а сбоку валяется ремень. Опыт не просрешь, знаете ли, внимательность к деталям развита на все 200 процентов.

— Мам! Пап! – окликаю их, реакции ноль. – Алло! – кричу, что есть мощи. – Угомонитесь оба. Света где?

— Спит. – опуская чемодан, растерянно отвечает мама и оглядывается на погром, что они устроили в комнате.

— Вы совсем рамки теряете? Как тут спать можно, если вы орете на весь дом? – говорю на каких-то ультразвуковых частотах и бегу в комнату Светы.

— Свет, ты как? – подхожу к сестре, укутанной одеялом с головой. – Это я, не переживай. – говорю, стягивая одеяло с лица. Заплаканное до ужаса, нос не дышит. Обнимаю ее, а она отталкивает меня. Ну конечно, у нас не принято обниматься.

— К ним иди. – говорит она своим детским заплаканным голосом.

— Наушники надень и включи мультики себе. – протягиваю ей проводные наушники

— Не командуй. – она огрызается, но наушники берет. Я вздыхаю и иду к родителям.

Захожу в спальню. Странно, они успокоились. И тихо сидят, уставившись кто куда: мама в окно, папа в стену.

— И? – спрашиваю, становясь в центр комнаты и складывая руки на груди, чтобы хоть немного обезопасить себя.

— Ксень, сядь. – хлопает по кровати, сбоку от себя, почти трезвый папа.

— Я постою.

— Сядь. – рычит мама, но видя, что я еле держусь от истерики, просто кивает.

— Мы решили развестись. – скидывает бомбу папа, а я думаю, как бы не упасть. Колени подкашиваются. Глаза накрывает пелена слез.

— Для вашего блага. – говорит устало мама.

— Мы останемся для вас мамой и папой. Для вас ничего не изменится. – говорит слишком позитивно папа. И мы с мамой одновременно косимся на него. Он будет нам папой после развода? Ничего не изменится? Да он и сейчас не принимает в нашей жизни никакого участия. Разве что, команды раздает, когда мама забастовку объявляет и ни с кем не разговаривает.

— Окей. – отвечаю равнодушно, а на деле прикладываю все усилия, чтобы не разрыдаться. Прижимаю руки сильнее к груди, чтобы скрыть их дрожь.

— Это все, что ты скажешь? – удивляется мама.

— А что сказать? Это вы – взрослые. Просто держите в курсе ситуации и не поубивайте друг друга. – пожимаю плечами и выхожу из комнаты. К Свете не иду, ей и так хватило причин для истерики, если еще и я на грани приду, мы друг другу точно не поможем.

Глубоко вдыхаю, запрокидывая голову на спинку дивана.

Все же хорошая терапия — просто писать. Есть шансы, что так я не сойду с ума и свалю отсюда.

Допиваю уже холодный кофе, закидываю в рот остатки черной шоколадки и продолжаю писать.

Спустя пару дней, видя, как папа с несчастным лицом собирает вещи в мусорные пакеты, дабы вызвать жалость, а мама наблюдает за ним, как надзиратель, подхожу к ним. Меня не замечают. Все заняты своими ролями.

— Кхм, — прочищаю горло, скрепляю руки в замок перед собой, чтобы унять дрожь. Начинаю говорить: — Пап, ты же к Петровым жить?

— На какое-то время. — он грустно вздыхает. — Хорошие друзья все-таки, готовы приютить.

— Найти собутыльника и спонсора в одном лице. — ядовито замечает мама и тут я с ней соглашусь. И гением быть не надо, чтобы понять, что батя едет с целью залить свое горе по потере дома литрами спирта.

— Так вот, вы предлагали мне перейти в лицей, помните?

— Ну? — мама, наконец, включается.

— Я хочу перейти. — уверенно задираю подбородок.

— Ты уверена? — мама приподнимает брови, удивляясь.

— Совершенно. И будет хорошо, если вы решите это в ближайшее время. — выдаю как на духу, а внутри горжусь собой, что ни разу не заикнулась и не дала слабину.

— Конечно, все сделаем, солнышко, будешь с папкой. — батя загорается, а я внутренне съеживаюсь. Я от вас бегу, поймите! От твоего алкоголизма, от маминой холодности. Дайте мне время пожить, пожалуйста!

— Хорошо, тогда у тебя три дня собрать вещи, нужные для общежития. Завтра повезем документы. — командует мама и уходит. Она всегда думает практично. А я остаюсь помочь папе. Не могу же я его бросить, да?

Закрываю блокнот, убираю на дальнюю полку. Втыкиваю в уши наушники, включаю To let myself go на всю и полностью отдаюсь моменту.