Я - Товарищ Сталин 19

Глава 1

Вечер опустился на Берлин тяжёлой завесой. В Рейхсканцелярии царила тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине. Слуга и новый секретарь стояли над телом Германа Геринга, распростёртым на ковре возле стола. Лицо рейхсканцлера застыло в гримасе, глаза были открыты, но уже ничего не видели. Слуга наклонился, проверил пульс на шее и выпрямился.

— Готово, — тихо сказал он.

Секретарь кивнул и подошёл к телефону. После короткого разговора в коридоре послышались шаги. В кабинет вошли несколько офицеров в форме вермахта. Один из них, полковник, осмотрел комнату.

— Убрать тело. Запереть двери. Никто не выходит и не входит до приказа генерала Бека.

Тело Геринга аккуратно подняли и вынесли через боковой выход. Офицеры заняли позиции у входов в канцелярию. В это время по всему Берлину уже разворачивались события.

Генерал Людвиг Бек находился в штабе сухопутных войск. Когда ему сообщили о смерти Геринга, он встал из-за стола и оглядел собравшихся офицеров.

— Начинаем. Всё по плану. Берём радиостанции, министерства, ключевые здания. Аресты проводить тихо, без лишнего шума. Объяснения — потом.

Офицеры разошлись по подразделениям. Солдаты и офицеры, заранее приведённые в готовность, выдвинулись на позиции. Первыми взяли под контроль радиостанцию в центре города. Группа из двадцати человек в форме вермахта подошла к главному входу. Командир группы постучал в дверь. Охранник открыл, и его сразу обезоружили.

— Спокойно. Мы берём здание под охрану по приказу генерала Бека. Сопротивление бесполезно.

Внутри радиостанции техники и дикторы подняли руки. Никто не пытался спорить. Операторов заменили надёжными людьми. Вскоре эфир был готов к передаче нужных сообщений, но пока молчали.

Одновременно колонны военных машин двигались к министерствам. У здания Министерства внутренних дел солдаты окружили периметр. Несколько офицеров вошли внутрь. В коридорах они встречали чиновников и сотрудников, которые замирали на месте.

— Всем оставаться на местах. Здание переходит под контроль армии.

В кабинете министра нашли самого Лёрцера, главу гестапо. Он сидел за столом с бумагами в руках. Когда дверь распахнулась, Лёрцер вскочил.

— Что это значит? — резко спросил он.

Офицер, вошедший первым, показал документ с печатью.

— Вы арестованы по обвинению в злоупотреблении властью и подготовке заговора против государства. Руки вперёд.

Лёрцер попытался дотянуться до ящика стола, но солдаты были быстрее. Его схватили за руки, надели наручники и вывели через чёрный ход к машине. По коридорам провели ещё нескольких ближайших помощников Лёрцера. Они шли молча, понимая, что сопротивление приведёт только к худшему.

В других административных зданиях картина повторялась. В министерстве пропаганды сотрудники услышали шаги по лестницам и увидели солдат, занимающих посты у дверей. Руководителей отделов собрали в одном зале под охраной. Никто не кричал и не пытался бежать — военные действовали организованно, без выстрелов.

Тем временем в Рейхсканцелярии продолжалась работа. Генерал Бек прибыл туда глубокой ночью. Он прошёл по коридорам, где теперь стояли его люди. В большом зале собрались старшие офицеры.

— Геринг мёртв, — спокойно сказал Бек. — Мы не допустим, чтобы власть перешла в руки тех, кто продолжит его линию. Завтра объявим народу. А сейчас завершаем аресты.

Остатки ближайшего окружения Геринга — несколько чиновников и офицеров, которые ещё оставались ему верны, — были собраны в одном из помещений. Их обыскали, отобрали оружие и документы. Один из них, высокий мужчина в гражданском костюме, попытался возразить:

— Вы совершаете ошибку. Армия не должна вмешиваться в политику.

Его прервали:

— Ошибка была допущена раньше. Теперь порядок будет восстановлен.

Их вывели и разместили под охраной в отдельном крыле здания. Никто не применял силу сверх необходимого. Всё происходило как хорошо отрепетированная операция: чёткие команды, быстрые перемещения, контроль над каждым коридором.

Ночь тянулась. По Берлину патрулировали военные машины. На улицах было тихо — жители спали, не подозревая о переменах. К утру важные объекты были полностью под контролем: правительственные здания, почта, телеграф, вокзалы. Радиостанции были готовы к утреннему эфиру.

На следующий день ранним утром в студии радиостанции диктор в форме вермахта сел за микрофон. В восемь часов по всем каналам прозвучало обращение.

«Граждане Германии. С глубоким прискорбием сообщаем, что сегодня ночью скончался рейхсканцлер Герман Геринг. Причины смерти будут установлены медицинской комиссией. В связи с возникшей угрозой нестабильности и возможного использования момента внешними врагами, вооружённые силы временно берут на себя управление государством. Генерал Людвиг Бек назначен временным главой правительства. Это мера предосторожности. Выборы будут назначены в ближайшее время. Просим сохранять спокойствие и порядок. Все службы работают в обычном режиме».

Сообщение повторили несколько раз. На улицах Берлина люди собирались у репродукторов и утренних газетных киосков, где уже появились экстренные выпуски. Шок был заметен на лицах, но паники не возникло — военные патрули поддерживали порядок, солдаты вежливо объясняли, что всё под контролем.

В это время в штабе Абвера царило оживление. Сотрудники собирались группами, обсуждали новости. Когда Ланге вошёл в здание, на него уставились десятки глаз. Он прошёл по коридору к кабинету Канариса. Адмирал уже ждал его, стоя у карты на стене.

— Ланге, — сказал Канарис, поворачиваясь. — Нам сообщили, что вы погибли в автомобильном взрыве вчера вечером. Как вы здесь оказались?

Ланге закрыл дверь за собой и сел в кресло напротив стола. Он выглядел собранным, без лишних эмоций.

— Это была случайность, адмирал. Я не поехал в той машине. К счастью, всё обошлось.

Канарис внимательно посмотрел на него. В кабинете повисла пауза.

— Вы знали, что произойдёт?

Ланге покачал головой.

— Я выполнял свои обязанности. Теперь, когда Геринг мёртв, а военные взяли контроль, мы должны работать дальше. Абвер остаётся на месте.

Канарис прошёлся по кабинету, остановился у стола.

— Я был против политики Геринга. Многие из нас понимали, куда это ведёт. Но такой поворот… Бек во главе. Аресты по всему городу.

— Это необходимо, чтобы избежать большего, — ответил Ланге. — Лёрцер уже под арестом. Его люди тоже. Остальные из окружения Геринга изолированы.

Канарис кивнул медленно.

— Вы не говорите мне всего, Ланге. Я это чувствую.

Ланге посмотрел прямо на него.

— Я разведчик. Моя задача — обеспечивать безопасность государства. Сейчас главное — стабильность. Армия обещает выборы. Мы продолжим работу по своему профилю.

В коридорах Абвера сотрудники продолжали обсуждать события. Кто-то шепотом передавал детали арестов в министерствах. Один из аналитиков подошёл к Ланге, когда тот вышел из кабинета Канариса.

— Господин генерал-майор, подтверждено, что Лёрцер в военной тюрьме. Его заместитель пытался бежать, но был задержан на вокзале.

Ланге кивнул.

— Хорошо. Следите за всеми каналами. Нам не нужно никаких неожиданностей.

День продолжался. В Рейхсканцелярии генерал Бек проводил совещания. Офицеры докладывали о ситуации в городах. Из Мюнхена и Гамбурга приходили сообщения о спокойном принятии новостей. Военные комендатуры взяли на себя местное управление там, где возникали вопросы.

В одном из кабинетов канцелярии Бек встретился с несколькими генералами.

— Мы не захватчики. Мы хранители порядка, — сказал он. — Геринг вёл страну к пропасти. Теперь нужно подготовить переход к нормальной жизни. Выборы будут через три месяца. За это время необходимо стабилизировать экономику и внешние отношения.

Генералы соглашались. Планы разрабатывались быстро: назначение временных администраций, проверка лояльности в полиции и остатках спецслужб.

К вечеру в Берлине установилась новая атмосфера. Люди обсуждали смерть Геринга и приход военных. На площадях стояли патрули, но они не пугали — скорее успокаивали. В кафе и на улицах звучали разговоры о будущем.

В Абвере Канарис вызвал Ланге снова.

— Завтра нужно подготовить доклад для Бека об внешних угрозах. Вы поедете в Британию, как планировалось раньше?

Ланге кивнул.

— Да. Связи там остаются важными. Теперь, когда ситуация изменилась, это будет гораздо проще.

Канарис положил руку на плечо Ланге.

— Будьте осторожны. Я рад, что вы живы.

Ланге улыбнулся.

— Я тоже, адмирал.

Ночь опустилась на город. В Рейхсканцелярии генерал Бек работал при свете лампы. На столе лежали карты и списки. Аресты завершились. Ключевые фигуры из прежнего режима находились под стражей. Радио повторяло обращение, призывая к спокойствию.

По Берлину проезжали военные грузовики с солдатами. Они направлялись к очередным объектам, чтобы закрепить контроль.

В квартире Ланге горел свет. Он стоял у карты Германии, отмечая точки, где военные уже взяли верх. Всё шло так, как было задумано. Переворот завершился без больших потрясений. Теперь начинался новый этап.

Утром следующего дня газеты вышли с заголовками: «Смерть рейхсканцлера. Армия обеспечивает порядок». Люди читали, обсуждали, но жизнь продолжалась. Магазины работали, трамваи ходили по расписанию. Военные патрули улыбались прохожим, объясняя, что временные меры нужны для безопасности.

Генерал Бек выступил по радио. Его голос звучал уверенно:

— Мы вернём стране стабильность. Выборы позволят народу решить будущее. До того времени армия будет гарантом закона.

Город жил. Перемены произошли, но Берлин оставался на месте. План удался. Впереди было будущее, и каким оно будет, никто не знал. Но все чувствовали, что основные угрозы остались позади.

***

Москва, Кремль. Январь 1939 года.

В кабинете горела лампа под зелёным абажуром. Сергей сидел за столом и просматривал свежие сводки наркомата иностранных дел. За окном лежал снег, но в комнате было тепло от печки. Дверь открылась, и вошёл Павел Судоплатов. Он держал в руках папку и выглядел сосредоточенным.

— Товарищ Сталин, — сказал Судоплатов, подходя ближе. — Есть новые сведения из Германии.

Сергей отложил бумаги и указал на стул напротив.

— Присаживайтесь, Павел Анатольевич. Докладывайте.

Судоплатов сел, раскрыл папку и начал говорить.

— Подтверждено, что генерал-майор Ланге жив. Он появился в здании Абвера на следующий день после взрыва машины. По нашим данным, в автомобиле был его двойник в форме. Сам Ланге находился в другой квартире на окраине.

Сергей кивнул, не меняя выражения лица.

— Это следовало ожидать. Такой человек, как Ланге, не стал бы подставляться под простой взрыв. Абвер вместе с армией принял решение устранить Геринга. Возможно, они действовали в контакте с британцами. Всё прошло слишком слаженно для такого серьёзного дела.

Судоплатов перевернул страницу в папке.

— Есть информация, что Геринг сам общался с кем-то из британской стороны в последние недели. Но детали пока отрывочные. Наши источники подтверждают, что Ланге скоро должен поехать в Британию. Когда именно и с кем именно он будет встречаться — пока неясно.

Сергей откинулся в кресле и посмотрел на карту Европы, висевшую на стене.

— Надо сделать всё возможное, чтобы узнать подробности этой встречи. Кто именно будет на той стороне, какие темы будут обсуждаться. Это ключевой момент сейчас.

Судоплатов кивнул.

— В Британии наши агенты в полной готовности. Они уже получили указания усилить наблюдение за возможными контактами Ланге. Если поездка состоится, мы получим данные.

Они помолчали несколько секунд. Сергей взял трубку, набил её табаком и закурил. Дым медленно поднимался вверх.

— Хорошо. Продолжайте держать это направление под плотным контролем. Теперь расскажите, что происходит в других местах.

Судоплатов перешёл к следующему вопросу.

— В Соединённых Штатах Джозеф Кеннеди официально заявил о намерении выдвинуться на пост президента. Это уже прошло в газетах и по радио. Он выступил с речью, где говорил о необходимости сосредоточиться на внутренних делах Америки.

Сергей сделал затяжку и медленно выпустил дым.

— Это хорошо. Ослабление нынешнего американского истеблишмента нам на руку. Пока не будем делать поспешных выводов. Наблюдаем. Следите за его кампанией, за тем, кто его поддерживает и какие позиции он занимает по Европе.

Судоплатов сделал пометку в блокноте.

— Будет исполнено, Иосиф Виссарионович. Наши люди в Вашингтоне уже собирают материал.

Разговор перешёл к ситуации на Дальнем Востоке. Судоплатов достал из папки отдельный лист.

— По Китаю. Братья Гофу и Лифу сохраняют власть в Нанкине. В Гонконге Сун Цзывэнь активно заявляет о готовности к сотрудничеству с коммунистами как внутри Китая, так и с Советским Союзом. Он направил несколько сигналов через посредников.

Сергей выслушал внимательно, потом ответил.

— Пока он в оппозиции, он многое может говорить. На самом деле Сун Цзывэнь такой же проамериканский, как и Гофу с Лифу. Просто он злится, что сейчас не у власти. Доверять ему нельзя.

Судоплатов согласился.

— Да, товарищ Сталин. Его заявления выглядят слишком положительными в наш адрес, учитывая его прежнюю позицию.

Сергей продолжил.

— Можно использовать его для того, чтобы показать заинтересованность. Пусть видит, что мы готовы слушать. Но никаких ресурсов ему давать не следует. Ни оружия, ни денег, ни прямых обещаний. Только слова и осторожные контакты. Мы не будем вкладываться в человека, который может переметнуться в любой момент.

Судоплатов записал указания.

— Понял. Агентам в Гонконге и Шанхае будут даны соответствующие инструкции.

Они обсудили текущую обстановку в Китае подробнее. Сергей спрашивал о состоянии экономики в разных провинциях, о настроениях среди офицеров национальной армии и о том, насколько устойчиво положение братьев Гофу и Лифу.

— Их власть держится на поддержке определённых финансовых кругов и американских связей, — отметил Судоплатов. — Но внутри есть недовольство. Сун Цзывэнь пытается играть на этом.

Сергей кивнул.

— Именно поэтому мы не должны давать ему реальных рычагов. Пусть говорит. Мы будем фиксировать все его шаги. Если он действительно сможет ослабить нынешнее руководство, это может создать новые возможности. Но рассчитывать на него как на союзника преждевременно.

Они перешли к торговым вопросам. Сергей интересовался возможными поставками из Китая и тем, как события в Германии могут повлиять на дальневосточную политику. Судоплатов доложил о последних данных по перемещениям японских войск и о том, что в Токио пока сохраняют осторожность по отношению к новым событиям в Европе.

Сергей вернулся к германской теме.

— Ланге жив — это значит, что в Абвере сохраняется преемственность. Канарис и его окружение, скорее всего, будут работать с Беком. Нам нужно понять, насколько глубоко зашло их взаимодействие с британцами. Если Ланге поедет в Лондон, это может быть попыткой договориться о передышке или даже о новых границах влияния в Европе.

Судоплатов добавил детали.

— Наши источники в Берлине отмечают, что аресты прошли организованно. Лёрцер и его ближайшие люди под контролем. Абвер пока не трогают. Ланге уже встречался с Канарисом и обсуждал дальнейшую работу.

Они проговорили возможные сценарии развития в Германии на ближайшие недели. Сергей подчёркивал необходимость получать информацию из первых рук.

— Усиливайте связи в военных кругах. Нам важно знать, какие планы у Бека по экономике и по армии. Будут ли они сокращать производство или, наоборот, готовиться к новым шагам.

Судоплатов заверил, что работа идёт.

— Агенты продолжают передавать данные. Связь стабильная.

Разговор вернулся к Соединённым Штатам. Сергей спросил о позиции Кеннеди по изоляционизму.

— Он говорит о том, что Америка должна избегать европейских конфликтов, — ответил Судоплатов. — Это может дать нам время.

— Именно. Пока американцы заняты своими выборами, мы можем укреплять позиции в Европе. Следите за тем, как реагируют на его заявления в Конгрессе и среди промышленников.

Они обсудили возможные последствия для советско-американских отношений. Сергей отметил, что любые внутренние разногласия в США выгодны, но нужно быть готовыми к любому исходу выборов.

— Не стоит переоценивать одного человека. Но наблюдать за ним нужно внимательно.

Перешли снова к Китаю. Судоплатов рассказал о последних контактах с коммунистическими силами в разных провинциях.

— Они укрепляют позиции, но открытого противостояния с Нанкином пока избегают. Сун Цзывэнь пытается предложить им союз против Гофу и Лифу.

Сергей повторил свою позицию.

— Сун может быть полезен как фактор давления. Но никаких обязательств. Мы показываем интерес к диалогу, но держим дистанцию. Пусть он тратит свои ресурсы. Надо сказать нашим китайским товарищам, чтобы держали с ним ухо востро.

Судоплатов записал.

— Так и передадим.

Они проговорили ещё около часа. Сергей задавал вопросы по разным направлениям и иногда делал заметки на отдельном листе, уточняя детали.

— Через три дня жду полный обзор по всем этим вопросам, — сказал Сергей в конце. — Особенно по Ланге и его возможной поездке. Это сейчас приоритет.

— Будет готово, товарищ Сталин.

Судоплатов собрал документы, встал и направился к двери. Перед выходом он повернулся.

— Если появятся новые данные по Британии, сразу доложу.

— Хорошо, Павел Анатольевич.

Когда дверь закрылась, Сергей остался один. Он встал, прошёлся по кабинету, вернулся к столу и посмотрел на карту. События в Германии создавали новые условия. Ланге оставался в игре, Бек взял власть, британцы наверняка активизировались. Нужно было действовать точно и без спешки.

Сергей сел и начал писать указания для наркомата обороны и разведки. Он отмечал пункты по усилению наблюдения за границами, по подготовке дипломатических шагов и по экономическим вопросам.

Сергей знал, что время работает на тех, кто лучше подготовлен. Он продолжал работу, обдумывая следующие шаги.

Глава 2

Январь 1939 года. Токио.

Кэндзи Ямада проснулся раньше обычного и некоторое время лежал неподвижно, глядя на потолок. Прошло уже два месяца с его назначения директором Бюро информации. Новая роль полностью изменила привычный распорядок. Мицуко после свадьбы оставила работу в библиотеке и теперь полностью посвятила себя дому. К тому же недавно они узнали радостную новость — она ждала ребёнка, срок был примерно полтора месяца. Эта весть наполняла их дни тихой теплотой и надеждой.

Кэндзи осторожно поднялся и спустился на кухню. Мицуко уже готовила завтрак. Она встретила его улыбкой и поставила миски на низкий столик.

— Доброе утро. Сегодня небольшой снег, — сказала она, наливая чай. — Как ты себя чувствуешь?

— Доброе утро. Всё хорошо. А ты? Не утомилась с утра?

Они сели рядом. Мицуко ответила, что всё в порядке, только иногда появляется лёгкая усталость, но это нормально. Разговор шёл о повседневном: она упомянула о планах разобрать вещи в верхней комнате, чтобы подготовить пространство для будущего малыша, Кэндзи поделился мыслями о том, как лучше выстроить отчётность в Бюро. Они говорили о весне, о том, как встретят первые тёплые дни.

После завтрака Кэндзи помог убрать со стола. Мицуко проводила его до ворот, поправила пальто и поцеловала на прощание. Она осталась дома, как всегда теперь, занимаясь хозяйством и готовясь к новому этапу в их семье. Кэндзи сел в служебный автомобиль. Двое охранников в штатском находились неподалёку. Поездка до здания Бюро в Хибия заняла пятнадцать минут.

В кабинете Кэндзи первым делом открыл утренние отчёты. Стопка документов требовала внимания. Он вызвал руководителя отдела прессы Окаду.

— Окада-сан, расскажите о материалах из регионов. Есть ли замечания по новостям о сельском хозяйстве?

Окада поклонился и начал доклад. Он говорил о публикациях и планах. Кэндзи слушал, задавал вопросы. Однако он снова заметил, как заместитель обходит некоторые детали — те, что касались возможных разногласий с другими ведомствами. Старые сотрудники выполняли задания, но не всегда раскрывали полную картину. Это повторялось уже не раз. Они словно испытывали нового директора. Кэндзи не показывал раздражения, но внутри росло понимание, что на этой должности доверие и авторитет заслуживаются медленно.

В сравнении с работой главного редактора «Асахи» здесь всё ощущалось иначе. Там Кэндзи сам вникал в каждый текст, знал коллег годами и мог быстро разрешать вопросы на личном уровне. Теперь же масштаб обязанностей охватывал всю страну — газеты, радио, журналы. Иногда к нему приходила неуверенность: хватит ли опыта, чтобы контролировать такой орган власти? Он часто вспоминал дни в редакции, где свобода действий была большей, а ответственность — более понятной.

День развивался в рабочем ритме. Кэндзи провёл совещание с начальниками отделов. Обсуждали планы на радио и проверку журнальных материалов. Заместители Мори и Такано докладывали по делу, но Кэндзи уловил их быстрые взгляды, когда зашла речь о чувствительных темах. Мори упомянул публикации по экономике, однако умолчал о возможных сложностях с министерством. Кэндзи сделал пометку разобраться позже. Такие недомолвки со стороны старых сотрудников добавляли ощущения, что он пока не полностью контролирует ситуацию.

Ближе к обеду Кэндзи спустился в столовую. Он поел вместе с сотрудниками, слушая их рассказы о текущих задачах. Один молодой специалист поделился наблюдениями из провинций. Кэндзи поддерживал беседу, но мысли возвращались к отчётам. В «Асахи» он мог сам выезжать, общаться напрямую. Здесь всё шло через документы и встречи, и это требовало времени на привыкание.

После обеда, вернувшись в кабинет, Кэндзи услышал телефонный звонок. Секретарь соединил его с канцелярией премьер-министра.

— Ямада-сан, добрый день. Это Хасэгава. Премьер-министр Накамура просит вас прибыть сегодня во второй половине дня. Машина будет у здания в три часа. Вопрос требует внимания.

Кэндзи подтвердил встречу. Он знал Хасэгаву как специального помощника Накамуры, занимавшегося координацией работы всех правительственных органов и министерств. Такие вызовы всегда касались важного дела. Кэндзи продолжил работу, но сосредоточиться стало сложнее. Он думал о возможных причинах.

В три часа автомобиль уже ждал. Поездка прошла по заснеженным улицам. В резиденции охрана провела его внутрь. Накамуры не было — вместо него Кэндзи встретил Хасэгава. Помощник, человек среднего роста с внимательным выражением лица, пригласил сесть за столик с чаем и закусками.

— Ямада-сан, спасибо, что приехали, — начал Хасэгава. — Премьер на другом совещании, но поручил обсудить с вами дела напрямую.

Они обменялись поклонами. Хасэгава налил чай.

— Сегодня утром несколько газет опубликовали сведения, которые должны были остаться внутри Бюро. Речь об внутренних планах по регулированию поставок в регионы. Детали, предназначенные только для узкого круга. Как это вышло наружу?

Кэндзи внимательно выслушал. Он знал эти обсуждения — они проходили на прошлой неделе в закрытом порядке. Заместители готовили документы.

— Я немедленно займусь проверкой, Хасэгава-сан, — ответил Кэндзи. — Утечки недопустимы. Мы усилим внутренний контроль за материалами.

Хасэгава кивнул, сохраняя серьёзный тон.

— Премьер высоко ценит ваш вклад в работу Бюро. Но такие случаи влияют на общее доверие. Накамура ожидает, что Бюро будет работать слаженно. Вы недавно на посту, и мы учитываем переходный период от редакционной работы. Однако нужно быстрее выстроить чёткие процессы. Старые сотрудники имеют свои подходы. Убедитесь, что вся информация доходит до вас полностью и вовремя.

Кэндзи рассказал о своих шагах: ежедневных отчётах, встречах. Он упомянул, как старается сохранять подход, который работал в «Асахи», — внимание к деталям и честность. Но внутри он признавал правоту Хасэгавы. Неуверенность в новой роли проявлялась именно в таких моментах. В редакции он сам решал все вопросы, опираясь на личный опыт. Здесь приходилось учитывать множество сторон, и старые заместители иногда оставляли его внимание без полной картины, выполняя работу формально, но скрывая от него подводные камни. Это могло быть проверкой нового руководителя или просто привычкой не докладывать всё начальству.

— Я поговорю с заместителями сегодня, — заверил Кэндзи. — Разберём эту ситуацию и примем меры, чтобы подобное не повторилось.

Хасэгава выслушал и добавил несколько слов о важности единого подхода в правительстве. Они обсудили текущие планы по радио и координацию с министерствами. Разговор занял около часа. Кэндзи задавал вопросы, стараясь уяснить ожидания. Когда встреча завершилась, они поклонились, и Кэндзи вернулся к автомобилю.

Кэндзи размышлял о случившемся. Утечка стала серьёзным сигналом. Он винил себя за недостаточный контроль над заместителями. В «Асахи» доверие к команде было полным, здесь же нужно было выстраивать его заново. Неуверенность в своих силах на новой должности иногда подступала, но мысль о Мицуко и ребёнке придавала решимости. Он не мог позволить себе ошибок.

Вернувшись в Бюро, Кэндзи сразу вызвал Мори и Такано. Они вошли в кабинет. Кэндзи рассказал о разговоре в канцелярии.

— Нужно выяснить, как сведения, которые должны были остаться только внутри Бюро, попали в прессу, — сказал он. — Документы были закрытыми. Кто имел к ним доступ?

Мори и Такано ответили, что проверят младших сотрудников и процессы копирования. Они обещали полный отчёт к утру. Кэндзи почувствовал, что они снова говорят не всё, но настоял на тщательной проверке. Заместители ушли. Он остался за столом, просматривая записи и составляя указания на завтра.

День подходил к концу. Около шести Кэндзи собрался домой. Автомобиль доставил его. Мицуко встретила его у ворот. Она выглядела спокойной, смотрела на него с лёгкой улыбкой.

Ужин уже был готов — тёплый рис, овощи и рыба. Они сели в гостиной. Кэндзи рассказал о дне: о совещаниях, о встрече с Хасэгавой, об утечке. Мицуко слушала внимательно, иногда кивая. Она накрыла его руку своей.

— Это важный момент, — сказала она тихо. — Переход от редакции к такому посту требует времени. Ты всегда умел находить верный путь. А теперь у нас ещё и будет малыш. Мы справимся, все вместе.

Кэндзи поделился переживаниями: как сложно иногда чувствовать себя уверенно среди старых сотрудников Бюро, как вспоминает дни в «Асахи», где всё было ближе и понятнее. Мицуко поддерживала, предлагая идеи — например, ввести более строгие правила отчётности. Они поговорили о доме, о том, как подготовить комнату для ребёнка, о лёгких прогулках, которые теперь она выбирала с учётом своего состояния.

После ужина они посидели ещё немного. Мицуко выглядела умиротворённой. Кэндзи чувствовал, как домашний уют помогает снять груз после рабочего дня. Позже они поднялись наверх. В спальне Мицуко присела на край кровати.

— Завтра будет новый день, и ты подумаешь, как действовать, — сказала она. — А сейчас выбрось всё из головы и просто отдохни.

Кэндзи лёг рядом. День выдался насыщенным. Неуверенность в новой роли ещё присутствовала, но поддержка семьи и ясное желание работать дальше давали силы. Кэндзи закрыл глаза, думая о завтрашних шагах в Бюро, и заснул.

***

Январь 1939 года подходил к концу. Снег в Токио лежал тонким слоем на крышах и тротуарах, но улицы, несмотря на время года, оставались оживленными. Кэндзи Ямада завершил рабочий день в Бюро информации позже обычного. Документы требовали внимания, встречи следовали одна за другой, и мысли о недавнем разговоре с Хасэгавой не отпускали. Автомобиль уже ждал у входа, когда Кэндзи спустился вниз. Охранники заняли свои места, и машина тронулась в сторону дома.

По дороге Кэндзи вдруг попросил водителя остановиться у небольшого магазинчика в районе Гиндзы, который он заметил несколько дней назад. Это было скромное место с сувенирами и мелкими товарами для дома — лаковые коробочки, шелковые платки, простые украшения. Ему хотелось привезти Мицуко что-то приятное, чтобы порадовать ее в эти дни, когда она носила ребенка. Водитель кивнул и припарковался у тротуара. Один охранник остался в машине, второй вышел следом, но держался на расстоянии.

В магазинчике Кэндзи медленно прошел между полками, выбирая подарок. Он остановился у витрины с небольшими фигурками из керамики — изображениями журавлей, символизирующих долголетие и счастье. Одна фигурка привлекла его внимание: изящная, с мягкими линиями. Продавец, пожилой мужчина, тихо объяснил особенности изделия. Кэндзи уже собирался оплатить покупку, когда услышал знакомый голос за спиной.

— Ямада-сан? Это действительно вы?

Кэндзи обернулся. Перед ним стоял Масато Фудзита, его давний знакомый по журналистским кругам. Они встречались несколько лет назад на общих мероприятиях. Масато теперь работал заместителем главного редактора в одной из токийских газет. Он выглядел почти так же, как раньше: аккуратный костюм, внимательный взгляд, приятная улыбка.

— Фудзита-сан, рад вас видеть, — ответил Кэндзи, протягивая руку для рукопожатия. Они обменялись теплым приветствием.

Масато широко улыбнулся.

— Я наслышан, каким большим человеком вы стали. Директор Бюро информации! Это серьезный пост. Поздравляю от всего сердца. Япония нуждается в таких честных людях, как вы.

Кэндзи слегка кивнул, чувствуя неловкость от комплимента.

— Спасибо. Это большая ответственность. А вы как? Все еще в гуще событий?

— Да, в нашей газете дел хватает. Но сегодня встреча с вами — приятная неожиданность. Не против ли вы увидеться, если у вас найдется время? Просто поговорить, как раньше. Без формальностей.

Кэндзи подумал секунду. Дни были заполнены, но старый знакомый вызывал доверие. Он не видел причины отказывать.

— Конечно. Давайте завтра после работы, около семи вечера. Знаете простое заведение недалеко от станции Хибия? Там тихо и уютно.

Масато искренне обрадовался, его лицо осветилось.

— Отлично! Я рад, что вы согласились. Приятно видеть, что вы не изменились, Ямада-сан. Не зазнались на новой должности. До завтра!

Они попрощались. Кэндзи купил фигурку журавля, завернул в бумагу и вернулся в автомобиль. Поездка домой прошла спокойно. Мицуко встретила его у ворот, как всегда. Он вручил ей подарок сразу, объяснив, что подумал о ней по дороге. Она улыбнулась, развернула пакет и осторожно взяла фигурку в руки.

— Как красиво. Спасибо, Кэндзи. Я поставлю ее в нашей комнате.

Вечер прошел в обычных разговорах о рабочем дне. Они поужинали и легли спать.

На следующий день работа в Бюро шла своим чередом. Кэндзи провел совещания, проверил отчеты, дал указания по проверке региональных материалов. В семь вечера автомобиль доставил его к заведению — скромному месту с деревянными столами, где подавали простые блюда и чай. Это было не роскошное заведение, а обычное, где можно было спокойно поговорить.

Один охранник остался в машине. Второй, однако, настоял на том, чтобы сесть за соседний столик неподалеку.

— Таковы инструкции, Ямада-сан, — сказал он спокойно.

Кэндзи кивнул, понимая ситуацию. На этой должности правила безопасности касались всего. Он не мог просто приказать охраннику ждать на улице.

Масато уже ждал за столом. Они поздоровались. Кэндзи сел и сразу объяснил:

— Со мной охранник. Он будет сидеть вон там. Положение обязывает, сам понимаешь.

Масато кивнул.

— Я понимаю. Не стоит беспокоиться.

Они заказали еду. Масато предложил саке, но Кэндзи вежливо отказался.

— Сейчас я стараюсь не пить. Нужно сохранять имидж, а завтра снова полный рабочий день. Давайте обойдемся чаем и едой.

Масато согласился без возражений. Они выбрали несколько блюд: теплый рис с овощами, тушеную рыбу, мисо-суп и свежие овощи. Порции принесли быстро. Кэндзи взял палочки и начал с риса, смешивая его с овощами. Масато последовал примеру. Они ели неспешно, наслаждаясь простыми вкусами. Рис был мягким, овощи — хрустящими, рыба — нежной, с легким ароматом соуса. Чай в глиняных чашках хорошо согревал.

Разговор начался с близких. Кэндзи рассказал, что Мицуко ждет ребенка, что дома все спокойно, хотя новая работа забирает много сил. Масато поделился новостями о своей семье — жена работает учителем, дети растут. Они говорили о повседневном, о том, как меняется Токио в последние месяцы. Еда постепенно исчезала с тарелок. Кэндзи отломил кусочек рыбы, обмакнул в соус и продолжил беседу. Масато ел суп, кивая в ответ. Они заказали добавку чая, когда первые порции закончились.

— В нашей газете возникли неприятности, — наконец сказал Масато, когда они перешли к десерту из фруктов. — Нам зарубили целый номер. Сказали, что трактовка событий слишком вольная. Ничего особенного не было, но решение пришло сверху.

Кэндзи отложил палочки, внимательно слушая. Он действительно не слышал об этом случае.

— Я даже не в курсе. С новым объемом работы теперь приходится вникать в дела всей Японии. Раньше в «Асахи» я знал все новости Токио из первых рук. А здесь… провинциальные издания, радио по регионам — это отдельный мир. Я и не догадывался, какие вопросы возникают со СМИ в других префектурах.

Масато кивнул, доедая фрукты.

— Такая вот история. Пришел чиновник и заявил, что это распоряжение члена кабинета министров Хасэгавы. Мы не писали ничего крамольного, просто осветили планы по экономике с разных сторон.

Кэндзи внутренне отметил это. Хасэгава. Значит, он вмешивается напрямую в дела, которые должны входить в сферу ответственности Бюро. Это вызывало вопросы. Как помочь другу, честному журналисту? Нужно убедиться, что в материале действительно не было ничего опасного для страны. Действовать как глава Бюро — объективно, но твердо. При этом избежать конфликта с Хасэгавой, который был ближе к премьер-министру Накамуре, чем он сам.

Они продолжили разговор. Масато рассказал подробнее о содержании номера, Кэндзи задавал уточняющие вопросы. Еда была съедена полностью. Они допили чай, обсуждая общих знакомых из журналистского мира. Время пролетело незаметно. Они попрощались около девяти, и Кэндзи пообещал разобраться в ситуации.

Автомобиль отвез Кэндзи домой. Мицуко встретила его у входа. Он решил не рассказывать о встрече и разговоре, чтобы не волновать ее в ее положении. Просто улыбнулся и сказал, что день прошел нормально и работы было больше, чем обычно. От ужина он отказался.

Они прошли в гостиную. Мицуко заварила свежий чай. Кэндзи взял фигурку журавля с полки и снова показал ей.

— Посмотри, как она смотрится при свете. Для комнаты малыша подойдет.

Мицуко взяла ее в руки, повернула, улыбаясь. Они поговорили о подготовке дома, о планах на ближайшие дни. Она рассказала о своих занятиях, о легкой прогулке днем. Кэндзи слушал, чувствуя, как домашний уют помогает ему не переживать из-за работы.

Позже они поднялись в спальню. Мицуко пожелала ему спокойной ночи, положив руку на его плечо. Кэндзи закрыл глаза. Мысли о дне — о Бюро, о Масато, о Хасэгаве — постепенно утихали.

Глава 3

Марко проснулся рано утром в начале февраля 1939 года в своей комнате в Бенсонхёрсте. Он быстро поднялся, умылся водой из крана, надел чистую рубашку и тёплый свитер поверх неё. В маленькой кухне Марко приготовил простой завтрак. Пока он ел, мысли возвращались к прошедшим месяцам. Он уже довольно хорошо освоился в районе. Мелкие поручения от Джузеппе стали привычным делом: доставка пакетов, помощь в лавках, передача сообщений. Всё это помогало Марко входить в местную жизнь. По легенде он был Энрико Моретти, коммерсантом из северной Италии, приехавшим искать новые возможности для торговли.

К полудню он направился к дому Джузеппе. Старик встретил его в гостиной, где на столе стояла кружка с водой. Они обменялись короткими фразами о погоде и делах в районе. Джузеппе выглядел сосредоточенным.

— Сегодня важный день, — сказал он. — Я договорился о твоей встрече с важным человеком. Поедем вместе.

Они вышли из дома и сели в старый автомобиль Джузеппе. Машина медленно тронулась по улицам. Марко смотрел в окно на ровные ряды кирпичных домов, на деревья без листьев и на прохожих, закутанных в пальто. Автомобиль проехал по знакомым кварталам и повернул в сторону Бэй Паркуэй. Через двадцать минут они остановились у неприметного двухэтажного здания. На первом этаже располагалось небольшое кафе с простой вывеской.

Джузеппе кивнул на дверь.

— Рафаэль уже там. Будь осторожен в словах.

Внутри кафе было тепло. От печки шёл приятный жар. За дальним столиком в углу сидел Рафаэль «Ральф» Эспозито — крепкий мужчина в хорошо сидящем тёмном костюме. Аккуратные усы и уверенная осанка сразу выделяли его. Двое молодых парней стояли неподалёку, но по знаку капо отошли дальше. Джузеппе подвёл Марко к столу.

— Рафаэль, это Энрико Моретти, о котором я говорил. Коммерсант из северной Италии.

Эспозито посмотрел на Марко оценивающе и жестом предложил сесть. Джузеппе отошёл к стойке, чтобы заказать кофе и оставить их наедине.

— Значит, Энрико Моретти, — начал Эспозито низким голосом. — Коммерсант. Джузеппе сказал, ты хочешь встретиться с Доном Сальваторе и войти в дела. Объясни мне, зачем человеку, который занимается торговлей, нужны такие связи? Ты должен знать своё место: привозить товар, находить покупателей, считать прибыль. Что тебе от нас нужно?

Марко посмотрел ему в глаза.

— Дела с торговлей идут не так хорошо, как я рассчитывал, когда приехал. Конкуренция в Нью-Йорке очень сильная, старые связи из Италии здесь работают слабо. Я хочу заработать настоящие деньги. И я рассчитываю на помощь от итальянской диаспоры. Мы все из одной земли, должны поддерживать друг друга.

Эспозито усмехнулся, откинулся на стуле и сделал знак официанту принести кофе для обоих.

— Помощь, говоришь? Слушай меня внимательно, Энрико. Здесь никто не занимается благотворительностью. Помощи просто так нет и не будет. Это Америка. Если хочешь чего-то добиться — выгрызай сам. Никто не придёт и не положит тебе на стол хорошую жизнь или хороший бизнес. Ты должен взять это своими руками.

— Именно поэтому я здесь, — ответил Марко. — Я понимаю эти правила. Я не жду, что мне что-то отдадут даром.

Эспозито коротко рассмеялся, постучал пальцами по краю стола.

— Знаешь, мне всегда смешно, когда такие парни, нищие и разорённые после приезда, всё ещё называют себя коммерсантами. Но гордость — это хорошо. Гордость помогает не сломаться. Однако одной гордостью здесь сыт не будешь. Надо доказывать на деле, что ты можешь не только упасть, но и подняться обратно. Покажи, на что ты способен по-настоящему.

— Я готов на многое, — сказал Марко твёрдо.

Эспозито помолчал, глядя на него изучающе, потом продолжил:

— Работа, которую мы даём, совсем не похожа на то, с чем ты сталкивался раньше в своей торговле. Мне не нужны белоручки, которые боятся испачкать руки или боятся тяжёлой работы. Мне нужны солдаты. Люди, которые выполняют то, что сказано, без лишних разговоров и без сомнений.

— Я готов, — повторил Марко.

Капо кивнул медленно, словно принимая решение.

— Хорошо. Тогда тебя введут в курс дела. Будешь работать с моим человеком. Он расскажет, что и как.

Эспозито повернул голову и кивнул помощнику, который стоял у входа в зал. Тот сразу подошёл к столу. Это был крепкий парень примерно двадцати восьми лет по имени Тони «Малыш» Гамба. У него были широкие плечи, тёмные коротко стриженные волосы, тяжёлый подбородок и жёсткое выражение лица. Одет Тони был в простую тёмную куртку и брюки, на пальцах правой руки блестело несколько простых металлических колец.

Эспозито встал из-за стола.

— Это Тони. С этого момента ты работаешь с ним. Слушай его.

Капо крепко пожал Марко руку и направился к выходу вместе с Джузеппе, который ждал у стойки. Теперь за столом остались только Марко и Тони. Тони сел на место Эспозито, посмотрел на Марко прямо и заговорил с характерным уличным напором, смешивая английские слова с итальянскими:

— Слушай сюда внимательно, парень. Ты ещё должен доказать, что тебя можно принять в дело по-настоящему. Пока что ты только помощник. Делай точно то, что я скажу, не умничай, не задавай вопросов, которых никто не просил. Завтра ровно в восемь утра будь на Бэй Паркуэй, рядом с парком. Знаешь, где это находится? Не опаздывай ни на минуту. Там и начнём твою работу.

Марко кивнул.

— Буду точно в восемь.

Тони наклонился чуть ближе через стол и добавил:

— И вот ещё что. Здесь не Италия, где все друг друга знают с детства и всё по-старому. Здесь ты пока никто. Ты должен показать себя. Делай по-моему, не облажайся на первых делах — и, может быть, тебя заметят те, кто выше. А теперь иди домой. Отдохни как следует перед завтрашним утром. Силы тебе понадобятся.

Они поднялись одновременно. Тони коротко кивнул на прощание и первым вышел из кафе. Марко остался на минуту, расплатился за два кофе у стойки и тоже направился к выходу.

Февральский холод пробирал сквозь пальто. Марко шёл пешком в сторону своей квартиры, засунув руки глубоко в карманы. По дороге он проходил мимо знакомых мест: итальянских магазинов, где продавали пасту и сыр, домов с крыльцом, где соседи иногда собирались поговорить. Район жил своей повседневной жизнью. Где-то из окон доносились голоса семей, готовивших ужин, в другом месте дети играли на тротуаре перед ужином. Марко шёл не спеша, обдумывая всё, что произошло за день.

Он зашёл в небольшую лавку неподалёку от дома и купил немного продуктов. Поднимаясь по лестнице в свою квартиру на втором этаже, Марко чувствовал усталость после долгого дня, но и удовлетворение. Первая встреча с капо Эспозито прошла так, как нужно. Теперь дверь приоткрылась.

В квартире Марко снял пальто, повесил его на крючок и разогрел простой ужин на маленькой плите. Он сел за стол у окна, ел медленно и смотрел на улицу.

Он думал о своей настоящей цели, о том, зачем приехал в эту страну на самом деле. Завтра в восемь утра начнётся новая страница его биографии. Он понимал, что прежней жизни уже не будет, но это его не пугало. Он выжил среди опасностей и интриг Адис-Абебы, а значит, выживет и тут, в Нью-Йорке.

***

Марко проснулся рано утром. За окном только начинало светлеть, и холодный воздух в комнате заставил его быстро встать. Он умылся водой из крана, надел чистую рубашку и тёплый свитер. В кухне приготовил кофе и бутерброд из хлеба с сыром. Пока завтракал, в голове повторялись слова Тони о встрече ровно в восемь на Бэй Паркуэй. Марко понимал, что этот день станет проверкой, и готовился к ней мысленно, вспоминая все детали вчерашней беседы с Эспозито.

Он вышел из дома заранее, чтобы не опоздать. Улицы были покрыты лёгким снегом, который хрустел под ногами. Прохожие спешили по тротуарам: кто-то нёс сумки с продуктами, другие просто шли на работу, пряча лица от ветра. Марко шёл спокойным шагом, наблюдая за рядами кирпичных домов, за дымом из труб и за редкими автомобилями, проезжающими мимо. Район жил своей обычной жизнью: где-то открывались магазины, слышались голоса соседей, обсуждающих погоду.

К назначенному месту он прибыл за пять минут до восьми. Тони уже ждал неподалёку, опираясь на стену здания. Увидев Марко, он кивнул и подошёл.

— Точно вовремя. Хорошо. Пошли, сегодня посмотрим, на что ты годишься.

Они двинулись по улице. Тони шёл впереди, иногда оборачиваясь и объясняя по пути правила поведения в таких делах. Марко слушал внимательно, запоминая каждую фразу. Первый адрес находился в соседнем квартале, в старом доме с потемневшим фасадом. Тони поднялся по ступенькам и постучал. Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял мужчина в рубашке, с помятым лицом.

— Я за долей для Ральфа, — сказал Тони спокойно.

Мужчина кивнул, ушёл внутрь и вернулся с конвертом. Он вручил его без вопросов. Тони сунул конверт в карман куртки и повернулся к Марко, когда они отошли от дома.

— Вот так это делается. Человек знает, с кем имеет дело, и не тянет время. Ничего сложного, если всё делать по правилам.

Марко кивнул. Они продолжили путь к следующему адресу. По дороге Тони говорил больше, рассказывая о том, как важно не показывать слабость и всегда доводить дело до конца. Морозный воздух щипал лицо, но Марко не обращал внимания, сосредоточившись на предстоящем.

— Теперь твоя очередь, — сказал Тони, останавливаясь за углом у второго дома. — Я подожду здесь. Скажешь, что пришёл за долей для Ральфа. Справишься?

Марко кивнул.

— Справлюсь.

Он подошёл к двери и постучал. Дверь открылась. Перед ним стоял мужчина лет сорока семи, с седеющими волосами и строгим выражением лица. Марко произнёс нужные слова:

— Я за долей для Ральфа.

Мужчина посмотрел на него оценивающе, потом покачал головой.

— Заплачу через три дня. Сейчас нет денег.

И закрыл дверь. Марко постоял несколько секунд, изображая растерянность, потом вернулся к Тони.

— Он сказал, что заплатит через три дня.

Тони нахмурился и сплюнул на снег.

— Это всё херня. Такие отговорки не работают. Иди обратно и возьми деньги сейчас. Покажи ему, что ты настроен серьёзно.

Марко вернулся к двери и постучал сильнее. Когда дверь открылась, мужчина уже выглядел раздражённым.

— Я же сказал, через три дня! — повысил он голос и попытался захлопнуть дверь.

Марко быстро выставил ногу, блокируя движение. Дверь ударилась о ботинок с резким стуком. Марко толкнул плечом, и дверь распахнулась. Он вошёл в квартиру решительным шагом. Мужчина отступил, но Марко нанёс точный удар кулаком в нос. Голова мужчины дёрнулась, кровь брызнула, и он упал на пол комнаты. Марко сразу бросился на него, прижал коленом и ударил ещё раз по лицу.

— Деньги. Давай их сюда, — потребовал он.

Мужчина зарычал от боли, схватил Марко за шею обеими руками и начал сжимать. Марко почувствовал давление на горло, воздух стал поступать с трудом. Они покатились по деревянному полу, опрокидывая стул и небольшой столик. Марко бил локтями по ребрам, пытаясь освободиться. Наконец ему удалось разжать хватку, перевернуться и сесть сверху. Он нанёс несколько сильных ударов по корпусу.

Мужчина ослаб и прохрипел:

— В ящике... там.

Марко встал, подошёл к комоду и открыл верхний ящик. Внутри лежали только бумаги и мелкие вещи. Денег не было. В этот момент мужчина вскочил с пола, выхватил нож из-под стола и бросился вперёд с размаху. Марко успел отскочить в сторону, лезвие прошло близко от плеча. Он сделал шаг назад, а потом резко ударил ногой по руке противника. Нож вылетел из ладони и упал в угол с металлическим звоном. Марко сразу бросился вперёд, нанося серию ударов кулаками по лицу и телу. Мужчина пытался закрываться руками, но уже едва держался на ногах.

В этот момент дверь квартиры с шумом распахнулась, и внутрь ворвался Тони.

— Энрико, перестать! — крикнул он громко.

Марко замер, тяжело дыша. Мужчина на полу медленно поднялся, вытирая кровь с лица рукавом. Он достал из кармана конверт и протянул его Тони дрожащей рукой.

— Этот новичок не плох, — сказал мужчина хриплым голосом.

Тони взял конверт и усмехнулся.

— Извини, что тебя так отделали. Бывает в таких делах.

Мужчина махнул рукой и добавил:

— За это с вас ящик виски.

Тони рассмеялся и кивнул.

— Договорились. В следующий раз без таких сюрпризов.

Они вышли из квартиры. На улице Марко отряхнул куртку от пыли и поправил свитер. Тони хлопнул его по плечу.

— Для первого раза неплохо. Ты справился, хотя и пришлось повозиться. Но запомни: если бы на месте этого мужика оказался молодой крепкий парень, тебе пришлось бы намного хуже. Такие не сдаются так быстро.

Марко кивнул, всё ещё чувствуя адреналин в крови. Они пошли по улице в сторону бара, который Тони знал в этом квартале. По пути они обсуждали произошедшее: Тони давал советы, как лучше держать контроль в подобных ситуациях, Марко слушал и задавал короткие вопросы.

Бар находился в полуподвальном помещении с деревянной вывеской. Внутри было тепло от печки, за стойкой стоял бармен, а за несколькими столами сидели посетители. Тони заказал виски для обоих. Они сели за свободный стол в углу.

— Выпьем за то, чтобы ты и дальше так держался, — сказал Тони, поднимая стакан.

Они выпили. Алкоголь быстро разошёлся по телу, согревая после уличного холода. Тони начал рассказывать истории из своей жизни в районе, о первых поручениях, о том, как важно завоёвывать доверие. Марко слушал, иногда кивая и добавляя свои замечания. Стаканы наполнялись снова. Разговор становился свободнее, они смеялись над некоторыми моментами драки.

— Ты правильно вошёл в дверь, не дал закрыть, — отметил Тони. — Главное — не дать противнику взять инициативу.

Они продолжали пить. Марко чувствовал, как голова начинает кружиться, но старался держаться. Тони достал из внутреннего кармана визитку и положил на стол.

— Ральф сказал, что тебе надо сходить завтра к одному юристу. Вот, возьми. Там всё указано.

Марко взял визитку и спрятал в карман. Они заказали ещё по одной. Тони говорил о том, как Ральф оценивает новых людей, о перспективах в делах. Марко кивал, чувствуя приятную тяжесть в теле от выпитого.

Время шло, но день ещё не перешёл в вечер. Однако Марко уже сильно опьянел. Когда они вышли из бара, улица слегка качалась перед глазами. Тони проводил его до поворота к дому.

— Отдыхай как следует.

Марко шёл домой один. Каждый шаг давался с усилием, ноги немного заплетались. Он проходил мимо знакомых магазинов, мимо домов, из окон которых доносились обычные звуки семейной жизни. Холодный воздух немного отрезвлял, но алкоголь всё равно брал своё. Марко добрался до своей квартиры, поднялся по лестнице, держась за перила, открыл дверь и вошёл.

В комнате он снял пальто и ботинки. Голова кружилась сильно. Он лёг на кровать, не раздеваясь полностью, и почти сразу провалился в тяжёлый сон.

***

Марко вышел из дома рано утром. Он поправил пальто, проверил в кармане визитку, которую дал Тони, и направился к станции метро. Поездка через город заняла около сорока минут — вагоны были полны людей, спешащих на работу и с работы, с газетами в руках и усталыми лицами после ночной смены. Марко стоял, держась за поручень, и мысленно повторял слова, которые собирался сказать юристу. Визитка гласила: «Ротштейн и партнёры», Западная 42-я улица.

Здание на углу выглядело солидно — высокие окна, каменный фасад, вход с бронзовой табличкой. Марко поднялся по лестнице. Секретарша за столом в приёмной подняла взгляд.

— К мистеру Ротштейну, — сказал Марко, протягивая визитку. — Меня направили.

Женщина кивнула и исчезла за дверью кабинета. Через минуту она вернулась и пригласила его войти.

Кабинет Сола Ротштейна встретил Марко запахом бумаги и дерева. Сам хозяин сидел за большим дубовым столом, просматривая документы. Он был среднего роста, подтянутый, с проницательным взглядом. Увидев посетителя, Сол отложил бумаги и улыбнулся.

— Доброе утро. Чем могу помочь? — спросил он, жестом указывая на кресло напротив.

Марко сел и протянул визитку.

— Меня направили к вам. От Рафаэля Эспозито.

Сол взял карточку, посмотрел на неё и улыбнулся шире.

— А, от итальянских друзей. Знаете, я всегда говорю: итальянцы и евреи — это как две стороны одной монеты. Мы оба любим считать деньги, но итальянцы делают это под пасту и вино, а мы — с борщом и жалобами на жизнь. Только у нас борщ всегда слишком жидкий, а у вас вино слишком крепкое!

Марко моргнул, пытаясь уловить смысл. Шутка прозвучала для него странно — он понимал отдельные слова, но юмор ускользал. Сол заметил это и рассмеялся.

— Извините, молодой человек. Вы ведь недавно в Америке, правда? Ещё не совсем хорошо знаете язык и наши еврейские шутки.

Марко кивнул.

— Я в США три месяца.

Сол откинулся в кресле, сложив руки.

— Три месяца? Значит, я ошибся. Для трёх месяцев вы говорите прекрасно. Мои родители приехали из России, и десять лет не могли выучить английский как следует. Всё время переходили на идиш, когда хотели сказать что-то важное. «Сол, не забудь заплатить за молоко», — а на самом деле это означало «не забудь проверить, не обманул ли нас этот малой в лавке». Вы же, итальянцы, быстро все схватываете. А какой у вас акцент приятный, прям как музыка.

Марко слегка улыбнулся в ответ, хотя некоторые обороты всё равно казались ему непривычными. Сол продолжил уже серьёзнее, но с лёгкой искрой в глазах.

— Ладно, давайте к делу. Расскажите, что привело вас ко мне.

Марко выпрямился.

— Я коммерсант из северной Италии. Приехал искать возможности для торговли. Но дела пошли не так, как планировал. Конкуренция здесь сильная, старые связи не работают. У меня виза на шесть месяцев, из которых уже три прошло. Нужно задержаться дольше, чтобы всё наладить.

Сол кивнул, слушая внимательно. Он взял блокнот и сделал короткую запись.

— Понимаю. Такие истории я слышу часто. Люди приезжают с надеждой, а Америка требует доказательств. Я как раз по таким делам. Продлить визу можно, но займёмся этим через два месяца, ближе к окончанию. Чтобы всё прошло гладко, нужно подготовить основания.

Марко наклонился вперёд.

— Что именно потребуется?

Сол объяснил спокойно, перечисляя пункты по пальцам.

— Во-первых, вам надо зарегистрировать компанию. Что-то связанное с импортом и экспортом — это будет выглядеть убедительно. Я могу помочь с документами. Когда фирма будет на ногах, понадобятся договоры с поставщиками или партнёрами, свидетели, которые подтвердят вашу деятельность. Но с этим, думаю, у вас проблем не возникнет — связи у вас есть. Основное сейчас — регистрация. Также нужны банковские выписки, чтобы показать, что вы не сидите без средств. Всё это провернём за пару месяцев.

Марко задумался. Суммы, которые он уже потратил, были немалыми.

— Для этого нужны деньги. На регистрацию, на бумаги.

Сол улыбнулся снова, на этот раз с пониманием.

— Деньги, правильно. Для этого вы и в Америке, мой друг. В Нью-Йорке возможностей заработать больше, чем где-либо в мире. Дерзайте, и вам откроются все двери. Здесь каждый, кто приехал с пустыми карманами, может найти свой путь — если не боится работать.

Марко кивнул, но шутки Сола продолжали звучать для него загадочно. Сол заметил и добавил ещё одну.

— Знаете, как говорят у нас: еврей без денег — как итальянец без спагетти. Оба грустные, но итальянец хотя бы может пожаловаться громко, а еврей тихо считает убытки. Вы, Энрико, выглядите человеком, который скоро найдёт свой спагетти с соусом. Или, по-нашему, свой борщ с мясом.

Марко улыбнулся вежливо, хотя половина сравнения осталась для него туманной.

— Зайдите ко мне через месяц, — сказал Сол, закрывая блокнот. — Расскажете, как всё продвигается. Как идёт регистрация, появились ли первые контакты. Хорошо?

Марко кивнул.

— Хорошо. Спасибо.

Он поднялся, но потом остановился.

— Сколько я должен за вашу консультацию?

Сол махнул рукой.

— Ничего. Пока ничего.

Марко покачал головой.

— Я усвоил, что в Америке ничего не делается бесплатно.

Сол рассмеялся.

— Верно подметили. Но иногда можно и подождать. Потом рассчитаемся, а пока поднакопите жирок — как говорят у нас, чтобы было что делить.

Марко пожал руку юристу и вышел из кабинета. Разговор оставил смешанное впечатление — Сол показался надёжным. На улице Марко вдохнул холодный воздух и направился обратно в сторону Бруклина. Поездка домой прошла без приключений. Он поднялся в квартиру, снял пальто и сел за стол.

Марко перебирал в уме детали разговора с Ротштейном. Регистрация компании — это звучало как правильный ход. Он представил, как расскажет об этом Тони, когда тот появится. Тони наверняка скажет, что надо показать себя. За месяц необходимо собрать приличную сумму, которую явно не заработать если просто собирать дань для Ральфа. Нужны дела посерьезнее. Ну что же, это было как раз то что ему нужно чтобы стать ближе к Эспозито, а через него к Дону Сальваторе Россо. Именно этого от него ждал генерал Витторио и Марко был готов действовать.