Я - Товарищ Сталин 17

Глава 1

Август 1938 года. Москва, Кремль.

Сергей сидел за длинным столом из тёмного дуба в своём кабинете. На зелёном сукне лежали несколько папок с документами, среди которых выделялась одна с красной печатью «Совершенно секретно». Рядом стояла чашка с чаем, от которой ещё поднимался лёгкий пар. За окнами уже сгущались сумерки.

Дверь открылась, и в кабинет вошли Павел Судоплатов и Вячеслав Молотов.

— Добрый вечер, Павел Анатольевич. Добрый вечер, Вячеслав Михайлович, — сказал Сергей, указывая рукой на стулья напротив себя. — Садитесь, пожалуйста. У нас есть несколько важных вопросов, которые требуют обсуждения.

Судоплатов и Молотов заняли места за столом. Судоплатов положил перед собой кожаную папку.

— Иосиф Виссарионович, — начал Судоплатов, раскрывая папку и доставая первый лист бумаги. — На днях наши источники в Вашингтоне зафиксировали, что Бернард Барух посетил Белый дом. Он провёл встречу с президентом Рузвельтом. Содержание разговора, как обычно в таких закрытых беседах, остаётся для нас неизвестным. Однако мы связываем этот визит с недавней встречей на яхте семьи Рокфеллера, где присутствовали Барух, Джон Д. Рокфеллер-младший и неизвестный европейский гость. Такие последовательные контакты между этими фигурами указывают на координацию по вопросам, связанным с европейскими делами и американскими интересами в них.

Сергей взял протянутый лист и внимательно просмотрел краткие записи. Он отложил документ на стол и посмотрел на собеседников.

— В прошлые разы к Рузвельту приезжал Рокфеллер, а теперь уже Барух лично появляется в Белом доме. Это показывает, что круг вовлечённых лиц расширяется и обсуждения переходят на более высокий уровень взаимодействия. Павел Анатольевич, что ещё удалось установить по этим визитам? Есть ли дополнительные детали о частоте таких встреч или о возможных темах, которые они могли затрагивать, на основе косвенных данных?

Судоплатов кивнул и продолжил доклад, перелистывая страницы в папке.

— Иосиф Виссарионович, по нашим наблюдениям, такие встречи происходят не реже одного раза в несколько недель. В случае с Барухом мы видим, что он часто выступает в роли советника по экономическим вопросам, особенно когда речь идёт о торговле, ресурсах и возможных изменениях в поставках из Европы. Источники в деловых кругах Нью-Йорка отмечают, что Барух и Рокфеллер обсуждают перспективы американского капитала в случае дальнейших сдвигов в европейской ситуации. Мы предполагаем, что на встрече с Рузвельтом могли затрагиваться вопросы о том, как США могут укрепить свои позиции в торговле и финансах без прямого вмешательства в европейские конфликты. Это соответствует общей линии, которую эти магнаты продвигают: подготовка к росту спроса на сырьё и оборудование.

Молотов, который до этого слушал молча, вмешался в разговор, слегка повернувшись к Сергею.

— Иосиф Виссарионович, несмотря на то что Рузвельт представляет демократическую партию, эти магнаты-республиканцы, такие как Рокфеллер и Барух, продолжают водить вокруг него хороводы. Это уже начинает вызывать недовольство не только среди некоторых демократов, которые видят в этом подрыв партийной линии, но и среди других республиканских магнатов. Те считают, что вместо того чтобы лебезить перед нынешним президентом, нужно сосредоточиться на подготовке своего кандидата на следующих выборах и вернуть контроль над политикой в свои руки. Такая ситуация создаёт трещины внутри американской элиты, которые мы можем наблюдать через наши каналы в прессе и деловых отчётах.

Сергей откинулся на спинку стула и сделал глоток чая. Он поставил чашку обратно на блюдце и обратился к обоим собеседникам.

— Мы должны иметь возможность воспользоваться этим раздражением, особенно в отношении Рокфеллера. Семья Рокфеллеров всегда была опорой республиканской партии, и многие в их кругах ожидают, что именно они будут определять курс. Если другие республиканские фигуры видят, как Рокфеллер и Барух слишком тесно взаимодействуют с Рузвельтом, это может вызвать открытое недовольство. Нужно сделать так, чтобы голоса доносились не только от изоляционистов, но и от других сенаторов и конгрессменов, которые могут выступить против того, чтобы Рузвельт единолично решал, что делать Америке в Европе. Павел Анатольевич, как мы можем усилить работу в этом направлении через наши источники?

Судоплатов раскрыл ещё одну страницу в папке и ответил, указывая на записи:

— Товарищ Сталин, мы уже активизировали сбор информации через контакты в банковских и промышленных кругах Нью-Йорка. Можно направить дополнительные усилия на выявление тех сенаторов и конгрессменов, которые выражают недовольство влиянием этих магнатов. Например, среди республиканцев из Среднего Запада и некоторых южных штатов есть фигуры, которые традиционно критикуют чрезмерное сближение с демократической администрацией. Мы можем через косвенные каналы — такие как публикации в региональной прессе или утечки в деловых кругах — способствовать тому, чтобы эти голоса звучали громче. Это не потребует прямого вмешательства, нужно лишь усиление существующих противоречий.

Молотов добавил:

— Такие противоречия внутри американской политической системы дают нам пространство для манёвра. Если мы сможем собрать больше данных о том, как именно Барух и Рокфеллер влияют на решения Рузвельта по Neutrality Acts, это поможет нам лучше понимать, куда движется американская политика. Многие в Конгрессе до сих пор настаивают на строгом соблюдении нейтралитета, и любое давление со стороны этих финансистов может вызвать ответную реакцию. Мы должны фиксировать все такие моменты недовольства и анализировать, как они могут отразиться на европейских делах.

Сергей взял чистый лист бумаги и сделал несколько коротких пометок карандашом. Он поднял взгляд и обратился к обоим:

— Хорошо, давайте подведём итог по американскому направлению. Мы фиксируем, что Барух недавно был в Белом доме, и это продолжает линию, начатую встречей на яхте. Рокфеллер-младший и Барух представляют интересы крупного капитала, который ищет выгоды от европейских изменений. Наша задача — не только собирать информацию, но и находить способы усилить внутренние противоречия в США. Особенно нужно обратить внимание на раздражение среди республиканцев по поводу слишком тесных связей с Рузвельтом. Павел Анатольевич, подготовьте конкретные предложения по усилению разведывательной работы в финансовых кругах к следующей встрече. Вячеслав Михайлович, со своей стороны проанализируйте, как эти процессы могут повлиять на нашу дипломатию в отношении Вашингтона.

Судоплатов кивнул и добавил:

— Иосиф Виссарионович, мы уже имеем предварительные данные от источников в Нью-Йорке о том, что некоторые сенаторы из республиканского лагеря обсуждают возможность публичных заявлений против чрезмерного влияния этих фигур на президента. Если мы усилим мониторинг, то сможем предвидеть такие выступления и оценить их потенциал.

Молотов продолжил, обращаясь к вождю:

— Товарищ Сталин, в дополнение к этому я предлагаю рассмотреть вопрос о том, как наши торговые представители в США могут использовать эти настроения в неформальных беседах. Не напрямую, конечно, а через общие обсуждения экономических перспектив. Если американские политики увидят, что Советский Союз внимательно следит за балансом сил внутри их страны, это может создать дополнительные рычаги влияния без ненужного обострения.

Сергей отложил карандаш и посмотрел на собеседников. После небольшой паузы он спросил напрямую:

— Павел Анатольевич, а что удалось выяснить по тому европейскому гостю с яхты Рокфеллера? Личность его до сих пор остаётся неизвестной?

Судоплатов перевернул несколько страниц в папке и ответил:

— Иосиф Виссарионович, личность европейского гостя пока не установлена полностью. Однако наши источники смогли уточнить, что он является гражданином Франции. Больше деталей о его имени, профессии или конкретных связях с Барухом и Рокфеллером на данный момент нет. Мы продолжаем работу по этому направлению через европейские каналы и контакты в финансовых кругах.

Сергей кивнул:

— Хоть что-то уже известно. Французский гражданин в компании Баруха и Рокфеллера-младшего — это не случайность. Жду дальнейших результатов по установлению его личности и возможных мотивов участия в такой встрече. Продолжайте работу в этом направлении, Павел Анатольевич.

— Будет исполнено, товарищ Сталин, — ответил Судоплатов. — Мы направим дополнительные ресурсы на проверку французских связей в американском деловом сообществе, чтобы быстрее выйти на конкретные данные.

Сергей откинулся на спинку стула и продолжил:

— Хорошо. Наша задача — фиксировать все эти моменты и усиливать существующие разногласия там, где это возможно без прямого вмешательства. Барух в Белом доме, Рокфеллер на яхте, французский гость в их компании — всё это часть одной картины подготовки американского капитала к изменениям в Европе. Мы должны быть готовы к тому, что Рузвельт под их влиянием будет постепенно сдвигать политику в сторону большей вовлечённости. Поэтому сбор точной информации о недовольстве в Конгрессе и среди других магнатов остаётся приоритетом. Павел Анатольевич, подготовьте к следующей встрече детальный план по французскому гостю и по республиканским сенаторам. Вячеслав Михайлович, проработайте, как эти данные можно использовать в контактах с американскими дипломатами.

Молотов ответил:

— Иосиф Виссарионович, мы обязательно учтём все эти аспекты. Американские магнаты ищут выгоду для себя, но их внутренние разногласия дают нам дополнительное время и возможности для укрепления собственных позиций в международных делах.

Судоплатов добавил в завершение:

— Иосиф Виссарионович, все указания будут выполнены. Мы продолжим мониторинг визитов Баруха и Рокфеллера к Рузвельту и постараемся как можно быстрее установить полную личность того французского гражданина.

Сергей закончил встречу:

— Хорошо. На сегодня достаточно. Работайте по намеченным направлениям. Всё развивается, и мы должны быть готовы к любым изменениям.

Судоплатов и Молотов попрощались и вышли из кабинета. Сергей остался один. Он ещё раз просмотрел сделанные пометки и задумался о том, как использовать собранную информацию для укрепления позиций Советского Союза. Американские финансисты продолжали свою игру вокруг Рузвельта, но внутренние противоречия в США открывали возможности, которые нельзя было упускать.

***

Август 1938 года. Берлин, Рейхсканцелярия.

Вечер уже полностью опустился на город. За высокими окнами кабинета небо стало глубоким тёмно-синим, почти чёрным, с редкими первыми звёздами. Внутри комнаты свет шёл только от настольной лампы, которая мягко освещала полированную поверхность большого стола. На столе перед Герингом выстроились четыре бутылки бренди. Две Hennessy XO стояли почти пустыми, с остатками янтарной жидкости на дне. Rémy Martin Louis XIII была открыта недавно — уровень опустился чуть ниже половины. Четвёртая бутылка — Courvoisier Napoleon — ещё ждала своей очереди. Рядом стояли два широких бокала на тонких ножках. Один уже был наполовину пуст.

Аромат бренди заполнял кабинет — плотный, тёплый, с нотами ванили, сушёного инжира, старого дуба и лёгкой карамели.

Геринг сидел в своём любимом кресле с высокой спинкой. Китель был расстёгнут на три верхние пуговицы, белая рубашка слегка помялась. Галстук давно был снят и брошен на подлокотник, рядом лежала раскрытая коробка сигар. В пепельнице дымилась свежая сигара, пепел держался аккуратным столбиком длиной в два пальца.

Когда дверь открылась, Геринг не сразу повернул голову — только уголок рта дрогнул в улыбке.

Ланге вошёл, закрыл дверь и подошёл к столу.

— Добрый вечер, господин рейхсканцлер.

— Ланге. Наконец-то. Садись, — Геринг кивнул на кресло напротив. — Наливай себе. Или подожди, я сам налью. Сегодня у меня хорошая партия.

Ланге сел и подвинул пустой бокал ближе. Геринг потянулся за Rémy Martin, плеснул щедро — бренди плеснулся через край, оставив несколько капель на полированном красном дереве. Ланге взял бокал, слегка покачал его в руке, наблюдая, как жидкость оставляет тонкие дорожки на стекле, и сделал глоток. Напиток мягко обжёг горло, оставив долгое послевкусие ореха и сухого винограда.

Геринг нажал кнопку звонка на краю стола. Через полминуты вошёл слуга — молодой, в чёрном фраке.

— Принеси закуски. Сыр — камамбер, бри, гауда. Ветчину, тонко нарезанную. Оливки без косточек, маринованные огурцы, свежий багет. И немного копчёной колбасы. Быстро.

Слуга кивнул, поклонился и вышел. Дверь тихо закрылась.

Геринг откинулся в кресле, взял свой бокал, выпил половину одним глотком и поставил его с лёгким стуком.

— Когда пойдёт следующий караван с оружием?

Ланге поставил бокал на стол.

— Уже совсем скоро. В ближайшие дни. Несмотря на то что британцы задерживают много наших караванов, оружие всё равно переправляется. Мы используем несколько независимых маршрутов: через Герат и Кандагар, через порты Карачи и Бомбея под видом торговцев тканями и специями, а также через посредников в Пенджабе и Синде. Часть груза уже на месте, часть в пути. Абвер держит всё под контролем через разные каналы, чтобы даже если один попадёт под удар, остальные продолжали работать.

Геринг кивнул и потянулся за Courvoisier Napoleon. Он откупорил бутылку медленно, понюхал пробку и плеснул себе и Ланге. Аромат ореха и карамели стал ощущаться ещё сильнее.

— Знаешь, Ланге, мы с тобой много раз пили в этом кабинете. Но сегодня есть большой повод. Ты будешь моим основным заместителем главы Абвера — заместителем Канариса. С сегодняшнего дня считай, что ты не полковник, а генерал-майор. Немного бюрократических процедур — и указ вступит в силу.

Ланге посмотрел прямо в глаза Герингу.

— Это большая честь для меня, господин рейхсканцлер.

Геринг улыбнулся и поднял свой бокал.

— Вот за это давай и выпьем.

Они чокнулись. Бренди снова наполнил бокалы. Геринг сделал большой глоток и продолжил, откинувшись глубже в кресло:

— Но ты понимаешь, что эта должность — не потолок. Всё зависит от тебя. Если восстание в британской Индии состоится в конце августа — начале сентября, я это очень высоко оценю. Сам понимаешь.

Ланге кивнул.

— Всё будет. Сигналы уже отправлены. Люди на местах получили оружие и инструкции. Бенгалия готова подняться первой — там уже зреет недовольство из-за налогов и голода. Пенджаб последует за ней. Дальше — Бомбей. Британцы будут вынуждены держать там не меньше восьми дивизий. Этого хватит, чтобы мы выиграли нужное время.

Геринг налил ещё по одной порции из Courvoisier. Бутылка уже заметно опустела. Он взял кусок бри с подноса, который только что принёс слуга, намазал его на ломтик багета и откусил.

— Хорошо. Тогда оставим Индию на сегодня.

Они продолжали пить. Слуга принёс дополнительные закуски и бесшумно вышел. Геринг ел ветчину, сыр, оливки, периодически подливая бренди в бокалы. Одна из Hennessy XO уже стояла полностью пустой. Вторая была на исходе. Courvoisier опустилась ниже половины.

Геринг закурил новую сигару, выпустил дым к потолку и посмотрел на Ланге.

— Расскажи, как обстоят дела с нашими контактами в Кабуле. Те посредники, о которых ты упоминал в прошлый раз, всё ещё надёжны?

Ланге взял оливку, прожевал её и ответил:

— В Кабуле всё стабильно. Мы усилили проверку каждого человека, который работает с грузами. Два курьера были заменены на новых после небольших подозрений. Теперь канал идёт только через проверенных людей, которые не имеют прямых связей с британскими агентами. Передача сообщений осуществляется исключительно через двойных посредников, чтобы в случае провала одного звена остальные остались нетронутыми.

Геринг кивнул и плеснул себе ещё бренди из Rémy Martin.

— А что с портами в Бомбее? Там британцы усилили досмотр после последних арестов?

— Усилили, но не критично. Мы перешли на более мелкие партии под видом обычных торговых грузов — чай, пряности, ткани. До сих пор ни один такой груз не был обнаружен полностью. Только мелкие потери, которые мы компенсируем следующими отправками.

Они говорили дальше, переходя от одного аспекта операции к другому. Геринг спрашивал о количестве уже доставленного оружия, о том, сколько складов удалось оборудовать в Лахоре и Калькутте, о том, как организаторы на местах поддерживают связь с Берлином. Ланге отвечал подробно, перечисляя цифры и детали.

Геринг слушал, периодически кивая и подливая бренди. Когда Courvoisier закончилась, он открыл последнюю бутылку Hennessy и наполнил оба бокала.

— Ты делаешь хорошую работу, Ланге. Я это вижу. Именно поэтому и решил дать тебе эту должность. Заместитель Канариса — это не просто звание. Это значит, что ты будешь видеть больше, чем раньше, и отвечать за большее.

Ланге отпил из своего бокала и поставил его обратно.

— Я понимаю это, господин рейхсканцлер. И сделаю всё, чтобы оправдать доверие.

Геринг улыбнулся, взял сигару и покрутил её в пальцах.

— Вот и отлично. А теперь давай поговорим о чём-нибудь другом. Расскажи, как тебе Берлин в этом августе. Жара не сильно мешает работать?

Ланге пожал плечами.

— Жара есть, но к ней привыкаешь. Вечерами становится легче, когда поднимается ветер с реки. А в Рейхсканцелярии всегда прохладно благодаря толстым стенам.

Геринг рассмеялся.

— Толстые стены — это да. Иногда мне кажется, что они единственное, что спасает меня от этой летней духоты. Я бы предпочёл провести август где-нибудь подальше от города, но дела не позволяют.

Они продолжали пить. Разговор перешёл на общие темы жизни в столице: новые здания, которые строились в центре Берлина, изменения в уличном движении, последние театральные постановки, о которых писали газеты. Геринг рассказывал, как ему нравится смотреть на строительство новых широких проспектов и как он представляет себе будущий облик города через несколько лет.

Ланге слушал, иногда вставляя короткие замечания о том, как быстро меняется облик некоторых районов, где он бывал по делам.

Геринг ел гауду, нарезанную тонкими ломтиками, и запивал её бренди.

— А что ты думаешь о новых автомобилях, которые появились в последнее время? Те большие «мерседесы» с открытым верхом. Видел такие?

— Видел. Удобные машины для парадов, но для ежедневной работы в городе, пожалуй, слишком заметные.

Геринг кивнул.

— Именно. Для парадов — да. А для обычных поездок лучше что-то скромнее. Хотя иногда хочется прокатиться с ветерком.

Они говорили о технике, о новых моделях самолётов, которые проходили испытания, о том, как быстро развивается авиация в последние годы. Геринг оживился, когда речь зашла о двигателях и скорости, и подробно объяснял, почему определённые конструкции лучше подходят для дальних перелётов.

Бутылки пустели постепенно. Rémy Martin уже стояла почти пустой. Вторая Hennessy тоже подходила к концу. Геринг налил последние порции и поднял бокал.

— За твоё новое звание, Ланге. И за то, чтобы всё прошло так, как мы планируем.

Они чокнулись.

Ланге ответил:

— За это и выпьем.

Разговор стал более неспешным. Они обсуждали архитектуру новых правительственных зданий, преимущества определённых материалов в строительстве, последние новости из театров и опер. Геринг упомянул, что недавно был на представлении, которое ему очень понравилось своей масштабностью.

Ланге говорил о книгах, которые успел прочитать в свободное время, — в основном технических и исторических изданиях.

Геринг закурил ещё одну сигару и выпустил дым.

— Иногда полезно отвлечься от всех этих дел хотя бы на вечер. Выпить хорошего бренди, поговорить не только о картах и донесениях.

— Согласен. Такие вечера помогают собраться с мыслями.

Они пили медленно, смакуя остатки напитка. Геринг ел последние оливки и кусочки колбасы, Ланге — сыр и хлеб.

Когда бутылки почти опустели, Геринг откинулся в кресле и посмотрел на Ланге.

— Ладно, на сегодня, пожалуй, хватит. Завтра рано вставать. Следи за Индией внимательно. Каждый сигнал о каких-то изменениях — сразу ко мне.

Ланге встал.

— Будет сделано, господин рейхсканцлер.

Они пожали руки. Ланге вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Геринг остался один. Он допил остатки бренди из своего бокала, посмотрел на пустые бутылки на столе. Взял глобус, медленно покрутил его — палец прошёл по Индии, потом по Чехословакии, потом по Польше. Улыбнулся. Всё шло своим чередом.

Глава 2

Август 1938 года. Токио.

В доме Ивасаки Каору в тихом юго-западном районе столицы готовились к приёму одного гостя. Слуги расставили на низком столе в главном зале лёгкие летние закуски: маринованные огурцы с кунжутом, тонкие ломтики дайкона в уксусе, небольшие порции холодного тофу с соевым соусом и зелёным луком, а также свежие побеги бамбука в лёгком соусе. Рядом поставили кувшин с охлаждённым ячменным чаем и две простые чашки из белого фарфора без лишних узоров. Через открытые сёдзи в зал проникал мягкий вечерний ветерок из сада, приносящий запах свежей травы и сосновой хвои. Ветви деревьев за оградой едва заметно покачивались, создавая ощущение спокойствия в тёплый августовский вечер.

Ивасаки Каору сидел на подушке у стола и просматривал несколько документов с заметками о поставках сырья. Он был одет в лёгкое хлопковое юката светлого оттенка, удобное для жаркого времени года. Когда слуга тихо доложил о прибытии депутата, Ивасаки отложил бумаги и поднялся навстречу.

Гость вошёл в зал — депутат нижней палаты парламента Окада Хироси. Это был мужчина средних лет с приятной внешностью, в строгом западном костюме тёмно-синего цвета, который он носил на большинстве официальных встреч. Окада представлял один из округов в районе Канто и имел устойчивые связи с кругами промышленности и торговли. Он поклонился, снял обувь у входа и прошёл к столу, где занял место напротив хозяина дома.

— Ивасаки-сан, благодарю вас за то, что пригласили меня сегодня вечером к себе домой, — произнёс Окада, удобно устраиваясь на подушке. — В августе Токио особенно оживлённый, и возможность провести время в таком спокойном месте для серьёзного разговора кажется мне очень ценной. Последние недели в парламенте прошли с обсуждениями бюджета на следующий год и вопросов, связанных с распределением средств для развития регионов, включая Маньчжурию.

Ивасаки ответил поклоном и жестом указал на закуски и чай.

— Окада-сан, я рад, что вы смогли приехать. Давайте сначала выпьем по чашке охлаждённого чая, чтобы освежиться после жаркого дня, а потом перейдём к тому, ради чего я вас пригласил. Я слышал, что в палате снова поднимали тему поставок угля и металла для нужд армии и промышленности. Как вы сами оцениваете подход кабинета к этим вопросам в настоящее время?

Они сделали по несколько глотков чая. Окада поставил чашку на стол и продолжил:

— Кабинет под руководством премьера Накамуры придерживается того, чтобы сосредоточиться на внутренних экономических делах. Однако некоторые министры и их окружение настаивают на увеличении ассигнований для заводов, которые связаны с определёнными поставщиками. Я считаю, что здесь требуется проявлять осторожность, чтобы не допустить перерасхода государственных средств в ущерб развитию других отраслей экономики. А как вы смотрите на эту ситуацию с позиции промышленных кругов, которые вы хорошо знаете?

Ивасаки кивнул и взял палочками небольшой кусочек маринованного огурца, прежде чем ответить.

— С позиции тех, кто занимается производством на разных уровнях, ситуация выглядит довольно определённой. Премьер Накамура, будучи генералом с большим опытом, опирается на узкий круг военных и особенно на своего близкого приятеля — крупного промышленника по имени Курасава Такаси. Этот человек через свои компании контролирует значительную часть поставок стали, угля и оборудования для северных территорий. Курасава-сан имеет сильное влияние на распределение государственных заказов, и многие контракты проходят именно через его структуры. Это приводит к тому, что одни предприятия получают заметные преимущества, а другие остаются без доступа к выгодным возможностям. Мы наблюдаем, как часть экономической деятельности постепенно концентрируется вокруг этого узкого круга людей.

Окада выслушал с вниманием и взял ломтик тофу, прежде чем дать ответ.

— Да, имя Курасава Такаси мне хорошо знакомо по парламентским обсуждениям. Он действительно близок к Накамуре и часто участвует в встречах с представителями армии и министерств. В нижней палате некоторые депутаты уже выражают тихое недовольство тем, что решения по бюджету и контрактам принимаются с явным учётом интересов именно этой группы. Но открыто выступать против премьера пока никто не готов, поскольку его положение в правительстве считается достаточно устойчивым. Что вы предлагаете делать в такой обстановке, Ивасаки-сан? Мы ведь оба понимаем, что резкие перемены в руководстве страны нам сейчас не нужны.

Ивасаки налил ещё чаю в обе чашки.

— Именно поэтому я и хотел поговорить с вами сегодня один на один. Нам не нужно, чтобы один диктатор просто сменил другого у власти. Если мы попытаемся сразу скинуть Накамуру, то на его место может прийти кто-то ещё более сосредоточенный на контроле, и тогда вся система баланса сил окажется под ещё большим давлением. Вместо этого стоит постепенно ослабить его позиции, особенно в экономической сфере. Можно аккуратно бить по кошелькам Накамуры и его ближайшего окружения. Например, через парламентские комитеты предложить более равномерное распределение субсидий и заказов на сырьё между разными группами промышленников. Компании Курасава зависят от определённых маршрутов поставок из Маньчжурии и от государственных льгот. Если мы добьёмся, чтобы часть этих средств ушла к другим участникам рынка, то это не вызовет большого скандала, но заметно ограничит их возможности влиять на общую картину.

Окада кивнул и продолжил, беря палочками побег бамбука.

— Ваше предложение звучит продуманно и реалистично. В нижней палате я могу взять на себя инициативу по обсуждению этого вопроса в комитете по промышленности и торговле. Мы могли бы подготовить официальный запрос о необходимости большей прозрачности в распределении заказов на уголь, металл и оборудование. Формально это будет представлено как забота о справедливости для всех регионов Японии и о развитии экономики в целом. Если такое обсуждение пройдёт, то газеты смогут осветить тему в спокойном и нейтральном тоне, без прямых нападок на кого-либо. А как именно вы видите процесс постепенного вывода экономики из-под влияния Накамуры в более широком масштабе? Что вы имеете в виду под этими шагами?

Ивасаки ответил, не торопясь с формулировками.

— Постепенный вывод экономики из-под влияния подразумевает несколько последовательных и осторожных действий. Во-первых, нам нужно укрепить связи с другими промышленными группами, которые сейчас находятся в менее выгодном положении. Мы можем предложить им участие в совместных проектах по строительству новых мощностей или по развитию судостроения и транспорта. Это позволит перераспределить часть заказов без резких потрясений. Во-вторых, через парламент стоит продвигать мягкие регуляции, которые будут поощрять конкуренцию при получении государственных контрактов. Не жёсткие запреты, а разумные требования к открытости тендеров. Таким образом, Курасава и его партнёры потеряют часть контроля, но правительство в целом останется стабильным. И в-третьих, важно постепенно работать с военными кругами. Не со всеми сразу, а выборочно с теми офицерами, которые отвечают за снабжение и логистику. Через личные беседы можно объяснить, что более широкая поддержка разных поставщиков пойдёт на пользу всей армии и снизит риски зависимости от одного источника.

Окада отставил пустую чашку и посмотрел на хозяина дома.

— Перетянуть на свою сторону других военных действительно кажется важным элементом всего плана. Многие генералы и полковники помнят времена, когда снабжение армии опиралось на несколько независимых источников, а не на одного крупного приятеля премьера. Я знаю нескольких депутатов, которые имеют хорошие личные контакты в военных академиях и штабах. Мы могли бы организовать несколько неформальных встреч или ужинов, где обсудим, как диверсификация экономической базы укрепит обороноспособность страны в долгосрочной перспективе. Но при этом нужно действовать очень аккуратно, чтобы Накамура не заметил скоординированных усилий. Если он почувствует прямую угрозу своему положению, то может ответить мерами, которые замедлят наши общие намерения.

Ивасаки согласился и добавил несколько деталей к сказанному.

— Да, осторожность остаётся главным правилом в этом деле. Мы не ставим перед собой задачу немедленно сместить премьера с его поста. Его постепенное ослабление позволит сохранить работу правительства, но при этом уменьшит влияние узкой группы вокруг него и Курасава Такаси. Например, если через парламент мы добьёмся пересмотра условий контрактов на поставки для Маньчжурии, то компании Курасава потеряют заметную долю доходов. Это косвенно ударит по кошельку Накамуры, поскольку их близкие отношения построены в том числе на взаимной выгоде в делах. В палате мы можем предложить создать специальную комиссию по мониторингу экономической политики. Вы, Окада-сан, как опытный депутат могли бы войти в состав этой комиссии. Это даст нам возможность собирать необходимые данные и влиять на решения шаг за шагом, без лишней огласки.

Слуги принесли следующую порцию закусок — небольшие кусочки жареной рыбы и свежие овощи в лёгком соусе.

Окада взял палочками кусочек рыбы и сказал:

— Идея с комиссией по мониторингу мне нравится. В ней можно собрать депутатов из разных фракций, чтобы всё выглядело как объективная работа в интересах государства. Я поговорю с двумя-тремя коллегами, которые разделяют наше беспокойство по поводу чрезмерной концентрации влияния в руках одного промышленника и его связей с премьером. Один из них хорошо разбирается в вопросах транспорта и может поднять тему железнодорожных и морских поставок в Маньчжурию. Если мы свяжем это с общими нуждами обороны, то военные представители не смогут легко возразить против такого обсуждения.

Ивасаки ответил, беря себе порцию овощей.

— У меня уже есть некоторые цифры от надёжных источников в промышленности, которые показывают, что компании Курасава Такаси получают около сорока процентов всех крупных заказов в определённых категориях сырья и оборудования. Если мы постепенно снизим эту долю до двадцати пяти процентов в течение года, то это будет заметно для них, но не вызовет кризиса в снабжении. Одновременно мы можем предложить поддержку другим военным фигурам, которые сейчас чувствуют себя отстранёнными. Например, через инвестиции в новые направления — такие как улучшение радиосвязи или развитие транспортных средств для армии. Такие проекты привлекут тех офицеров, кто хочет видеть реальный прогресс без зависимости от одного человека или одной группы.

Окада кивнул и развил мысль дальше.

— Это поможет нам перетянуть на свою сторону не только часть военных, но и многих чиновников в министерствах, которые уже устали от того, что ключевые решения принимаются в слишком узком кругу. Если мы сумеем показать на цифрах и примерах, что более открытая экономическая политика выгодна для всей страны, то поддержка наших идей будет расти естественным образом. Главное здесь — не торопить события. Один шаг следует за другим: сначала обсуждение в комитете, потом работа комиссии, а затем корректировки в бюджете на следующий финансовый год. К тому моменту влияние Накамуры и Курасава в экономических вопросах заметно уменьшится, и премьер останется на своём месте, но уже в более сбалансированной обстановке, где голоса других участников будут слышны сильнее.

Они продолжили обсуждать конкретные имена депутатов, которых можно было бы осторожно привлечь к подготовке материалов для комиссии. Окада назвал троих коллег из своей фракции, имеющих опыт в экономических вопросах и не связанных тесными узами с текущим кабинетом.

— Эти люди смогут собрать необходимые данные и подготовить запросы в парламент. Один из них, например, имеет хорошие знания в области регионального развития и может подчеркнуть, как равномерное распределение заказов поможет росту в разных префектурах Японии. Если мы свяжем это с интересами обороны и стабильности, то возражений со стороны военных будет меньше.

Ивасаки добавил свои наблюдения по теме.

— Кроме парламентской работы стоит подумать и о том, чтобы в прессе появлялись материалы, которые подчёркивают важность здоровой конкуренции в промышленности. Не прямая критика кого-либо, а спокойные статьи о успехах разных компаний и о пользе открытого доступа к заказам. Это создаст благоприятное общественное мнение для наших предложений. Я могу поговорить с несколькими редакторами, с которыми у меня установились хорошие отношения за последние годы.

Разговор плавно перешёл к возможным сложностям, которые могли возникнуть на пути. Окада отметил:

— Основной риск заключается в том, что Накамура может попытаться укрепить свои позиции через новые назначения в армейском командовании или через дополнительные льготы для своего окружения. Но если мы будем действовать постепенно и без лишней огласки, то такие ответные шаги он сможет предпринять только в ограниченных масштабах. Нам нужно следить за тем, чтобы все наши контакты с военными оставались на уровне личных, доверительных встреч, подобных сегодняшней. Официальные каналы в этом случае работают хуже и быстрее привлекают внимание.

Ивасаки полностью согласился с этой оценкой.

— Личные встречи остаются самым надёжным способом обмена мыслями. Сегодняшний разговор с вами — хороший тому пример. Мы можем планировать дальнейшие действия без ненужной спешки. В сентябре, когда парламент возобновит регулярную работу после летнего перерыва, можно будет внести первые предложения по комитетам. А пока мы соберём больше информации о связях Курасава Такаси с другими предприятиями. Если обнаружатся случаи, где контракты распределялись без должного конкурса, то это можно будет использовать в комиссии как основание для дополнительной проверки.

Они обсудили также возможность включения в обсуждение вопросов развития лёгкой промышленности и производства товаров для населения. Окада предложил:

— Если мы подчеркнём, что ослабление зависимости от одного круга пойдёт на пользу обычным предприятиям и регионам, где производят товары повседневного спроса, то число сторонников в палате заметно увеличится. Многие депутаты представляют сельские и провинциальные округа, где такие экономические вопросы стоят особенно остро, и они будут рады поддержать идеи, которые приносят пользу их избирателям.

Ивасаки ответил, подводя итог этой части разговора.

— Верно подмечено. Мы можем подготовить материалы с расчётами, которые покажут, как диверсификация заказов стимулирует рост в разных частях страны и снижает риски для всей экономики. Это сделает нашу позицию более убедительной и менее уязвимой для возможной критики со стороны кабинета. В итоге Накамура сохранит пост премьера, но его прямое влияние на распределение экономических ресурсов станет меньше, а другие группы промышленников и военных из разных направлений получат возможность играть более заметную роль в общих делах.

Ужин подходил к завершению. Слуги убрали основную посуду и подали лёгкий десерт — свежие ломтики дыни и персика с небольшим количеством сладкого сиропа. Разговор продолжался ещё около часа, охватывая возможные сценарии развития событий на осень и начало зимы.

Окада в конце подвёл итог встречи.

— Ивасаки-сан, ваш подход к постепенному ослаблению позиций Накамуры и его окружения кажется мне правильным и взвешенным. Мы не стремимся к перевороту или резкой смене власти, а к установлению лучшего баланса сил в интересах долгосрочной стабильности страны. Я начну предварительную работу с коллегами в парламенте уже на этой неделе и сообщу вам о первых результатах через надёжных посредников. Благодарю вас за доверие и за этот спокойный вечер в вашем доме.

Ивасаки проводил гостя до прихожей, где они обменялись прощальными поклонами.

— Окада-сан, я тоже благодарен вам за открытый и содержательный разговор. Давайте поддерживать связь через тех людей, которым мы оба доверяем. Если возникнет необходимость в новой встрече, мой дом всегда будет открыт для вас.

Когда депутат уехал на ожидавшей его машине, Ивасаки вернулся в главный зал. Он сел за стол, сделал несколько коротких заметок в блокноте о ключевых пунктах обсуждения и планах на ближайшие недели. Вечер выдался продуктивным: идеи по постепенному ослаблению экономического влияния премьера Накамуры и его приятеля Курасава Такаси начали приобретать более чёткие очертания. Парламентские шаги, работа с промышленниками и осторожные контакты с военными должны были привести к желаемому результату без ненужных потрясений для страны.

***

Август 1938 года. Токио.

Кэндзи Ямада закончил просмотр последних материалов и уже собирался домой, когда на столе зазвонил телефон. Он снял трубку.

— Добрый вечер, Ямада-сан. Это Ивасаки Каору. Надеюсь, рабочий день не слишком вас утомил.

Кэндзи выпрямился.

— Ивасаки-сан. Нет, всё в порядке. Чем могу быть полезен?

— Я подумал, что было бы хорошо снова увидеться. Просто поговорить в спокойной обстановке. Машина подъедет к редакции через двадцать минут, если вы не против. Ужин уже готовят, и я приготовил кое-что особенное для такого вечера. Никто ничего не узнает о нашей встрече, как всегда.

Кэндзи посмотрел на часы. Рабочий день действительно подходил к концу, а дома его ждала только тишина.

— Хорошо. Я буду готов.

— Отлично. Жду вас.

Машина прибыла точно в назначенное время — тот же чёрный седан с тем же водителем. Кэндзи сел на заднее сиденье, и автомобиль плавно двинулся по знакомому маршруту на юго-запад, в район тихих усадеб. Вечер был тёплым, но не душным, и за окном проплывали освещённые фонарями улицы.

У ворот дома Ивасаки слуги уже ждали. Они открыли створки, машина въехала на гравийную дорожку. В этот раз приём оказался ещё более продуманным. У входа стояли двое слуг в тёмно-синих кимоно с бумажными фонарями в руках. Они низко поклонились.

— Добро пожаловать, Ямада-сан. Господин Ивасаки ждёт вас в главном зале. Позвольте проводить.

В прихожей воздух наполнял лёгкий аромат свежих цветов — в нишах стояли вазы с белыми лилиями и ветками сосны. Пол был отполирован до блеска. Слуга помог снять обувь и подал мягкие тапочки. Они прошли по коридору, где на стенах висели свитки с летними пейзажами.

Главный зал был освещён мягким светом бумажных фонарей. Стол накрыли на двоих, но с заметным размахом. Подушки вокруг стола обиты шёлком с тонким узором. В центре уже стояли чашечки для сакэ и несколько бутылок разного вида.

Ивасаки Каору поднялся навстречу. На нём было лёгкое летнее хаори светло-серого цвета поверх белого кимоно.

— Ямада-сан, рад, что вы смогли приехать так быстро. Садитесь, пожалуйста. Сегодня я постарался сделать вечер особенно приятным.

Они сели. Слуги начали подавать закуски. Сначала принесли горячие влажные полотенца, ароматизированные зелёным чаем. Кэндзи вытер руки. Затем появились маленькие тарелки с маринованным осьминогом, шариками из крабового мяса в желе из даси, ростками бамбука в уксусе, ломтиками копчёного лосося, листьями периллы и помидорами черри с солью.

Ивасаки налил прохладное дайгиндзё сакэ.

— За нашу встречу и за прекрасное лето.

Они выпили. Сакэ прошло мягко.

Затем Ивасаки показал на другие бутылки, которые стояли на отдельном маленьком столике рядом.

— Сегодня я решил добавить к нашему ужину кое-что особенное. Эти напитки доступны далеко не всем. Вот настоящий шотландский виски, привезённый несколько месяцев назад через специальные каналы. Он выдержан больше двенадцати лет и имеет насыщенный вкус с нотками дыма и дуба. Рядом — французский коньяк из региона Гранд Шампань, очень редкий урожай. Его аромат напоминает сухофрукты и ваниль. А это — американский бурбон из Кентукки, с выраженными тонами кукурузы и карамели. Такие бутылки попадают в Японию в очень ограниченном количестве и стоят дорого даже для тех, кто может себе многое позволить. Давайте попробуем по глотку каждого, чтобы сравнить.

Слуги подали небольшие стаканы из тонкого стекла. Ивасаки налил виски первым — янтарная жидкость заблестела в свете фонарей. Кэндзи сделал маленький глоток. Вкус был глубоким, с лёгкой дымностью. Затем коньяк — более мягкий, с фруктовыми оттенками. Бурбон оказался сладковатым и насыщенным.

— Эти напитки привозят для узкого круга людей, — продолжил Ивасаки, беря палочками кусочек закуски. — В магазинах их не продают. Только через личные связи можно получить настоящие импортные бутылки такого уровня.

Кэндзи кивнул и попробовал ещё один глоток виски.

— Действительно, вкус совсем другой, чем у обычных напитков.

Ужин продолжался. Подали хассун с сашими из тунца и леща, суп ванмоно с рыбой и грибами, основное сашими на бамбуковом блюде. Затем ниимоно — тушёную камбалу с овощами, якимоно — окуня в мисо-глазури и темпуру с креветками и овощами. Всё сопровождалось сменой напитков: иногда возвращались к сакэ, иногда пробовали импортные спиртные напитки по очереди.

Ивасаки расспрашивал неспешно.

— Расскажите, Ямада-сан, как продвигаются ваши планы на свадьбу? Вы уже выбрали дату?

Кэндзи опустил палочки и ответил:

— Да, мы с Мицуко-сан решили, что свадьба наверняка будет в октябре. Погода в это время становится комфортнее, листья начинают менять цвет, и церемония в синтоистском храме пройдёт в приятных условиях. Гостей будет немного, только самые близкие.

Ивасаки улыбнулся.

— Октябрь — отличное время. Природа дарит красивые краски, и всё выглядит особенно торжественно. Я уверен, что день получится запоминающимся для вас обоих.

Разговор плавно перешёл к другим темам. Они обсудили изменения в Токио, новые технологии в печати газет и книги, которые Кэндзи читал в последнее время. Ивасаки наливал то сакэ, то импортные напитки, и слуги своевременно меняли закуски.

Когда ужин подошёл к основной части, Ивасаки вернулся к личным вопросам.

— Я помню, вы говорили о поисках дома. Хорошие дома сейчас стоят очень дорого. В приличных районах, особенно с садом и удобным расположением, цена может доходить до ста тысяч иен и даже выше. Земля в Токио продолжает дорожать.

Кэндзи кивнул и отпил глоток бурбона.

— Да, даже о таком и не мечтаю. Моя зарплата в восемьсот иен в месяц — это прилично. Её хватает, чтобы снимать жильё, обеспечивать жену и будущего ребёнка с запасом. Мы сможем жить комфортно, без нужды. Но купить хороший дом никогда не получится. Приходится рассчитывать на что-то скромное.

Ивасаки поставил стакан и посмотрел на собеседника.

— Понимаю вашу ситуацию. В наше время недвижимость стала настоящим вопросом стабильности для новой семьи. У меня есть для вас небольшой подарок. Просто как знак уважения.

Он протянул через стол небольшую сумку.

Кэндзи взял сумку и открыл её. Внутри лежали аккуратно сложенные банкноты. Он увидел купюры по десять иен, по пятьдесят сен, а также более крупные номиналы — несколько по сто иен. Общая сумма явно была значительной.

— Это мне? — спросил Кэндзи тихо.

Ивасаки кивнул спокойно.

— Да. Здесь, конечно, не хватит на полноценный дом, но всё же двадцать тысяч иен. Деньги неплохие и могут помочь в ваших планах.

Кэндзи замер на мгновение.

— Вы что, это огромная сумма. За что такой подарок?

Ивасаки налил ещё немного коньяка в стаканы и ответил спокойным тоном.

— Не забывайте, я ваш давний почитатель. Когда вы были ещё простым журналистом, я уже следил за вашими материалами и ценил честный подход к работе. Сейчас для меня честь быть вашим другом. Только не думайте, будто я пытаюсь вас купить. Это просто подарок. Вы мне ничего не должны. Примите его спокойно, без всяких обязательств.

Кэндзи почувствовал, как ему становится неловко. Он подумал, что Ивасаки Каору явно закидывает удочку, чтобы в будущем использовать прессу и его лично в своих интересах. Такие суммы просто так не дарят. Но отказаться открыто было бы подозрительно и могло испортить отношения. Поэтому Кэндзи сделал вид, что всё в порядке, и слегка поклонился.

— Спасибо. Это действительно щедро с вашей стороны. Я ценю ваше внимание.

Они продолжили ужин. Слуги принесли рис с маринованными овощами, мисо-суп и десерт — вагаси с анко, свежие фрукты и сладкие блинчики с зелёным чаем. Разговор вернулся к лёгким темам: о новых поставках в Маньчжурию, о том, как меняется жизнь в столице, о балансе между работой и семьёй.

Кэндзи старался поддерживать беседу естественно, задавал вопросы о судостроении и технологиях, которые интересовали Ивасаки. Они пробовали оставшиеся импортные напитки — виски с добавлением небольшого количества воды, коньяк в чистом виде. Вкус каждого был насыщенным и долгим.

Ужин закончился ближе к полуночи. Стол убрали, оставив только чай и фрукты. Ивасаки проводил гостя до прихожей.

— Подумайте, как лучше использовать подарок. Если понадобится помощь с поиском дома, дайте знать. Машина отвезёт вас домой. Передавайте привет Мицуко-сан.

Кэндзи поклонился.

— Спасибо за вечер. Всё было превосходно.

По дороге домой Кэндзи сидел в машине и смотрел в окно на тёмные улицы. Сумка с деньгами лежала на коленях. Двадцать тысяч иен — это больше, чем он мог накопить за несколько лет даже при своей хорошей зарплате. Деньги могли сильно помочь со свадьбой и первым жильём. Но внутри оставалось ощущение неловкости. Он понимал, что такой подарок — это не просто дружеский жест. Ивасаки явно рассчитывал на будущую благодарность.

Дома Кэндзи поставил сумку на стол и долго сидел на веранде с чашкой сенча. Он вспоминал улыбку Мицуко во время прогулки в парке Уэно и их разговоры о будущем доме. Деньги могли сделать эти планы ближе к реальности. Но Кэндзи решил пока ничего не рассказывать Мицуко. Нужно было сначала самому разобраться в ситуации.

***

В ближайшее воскресенье выдался ясный и тёплый день. Кэндзи Ямада вышел из дома рано утром, чтобы успеть к встрече. Он надел светлую рубашку и удобные брюки, взял небольшую сумку с водой и фруктами. Они договорились встретиться в десять часов у главного входа в парк Уэно, как и в прошлый раз.

Кэндзи пришёл немного раньше и стоял у ворот, наблюдая за людьми. Семьи направлялись на прогулку с детьми, пожилые пары медленно шли по аллеям. Ровно в десять появилась Мицуко. На ней было лёгкое летнее платье светлого оттенка с мелким цветочным узором, удобные туфли и соломенная шляпка с широкими полями. В руках она держала небольшую сумочку.

— Доброе утро, Ямада-сан, — произнесла она с тёплой улыбкой.

— Доброе утро, Мицуко-сан. Вы с каждым разом всё красивее.

Они пошли рядом по широкой аллее. Высокие деревья давали приятную тень, а воздух был наполнен ароматом зелени и цветов. По обе стороны аллеи цвели ирисы, а дальше у прудов уже виднелись распускающиеся лотосы.

Они свернули на одну из боковых тропинок, ведущую через более тихую часть парка. Вдруг Мицуко остановилась и указала рукой вперёд.

— Смотрите, Ямада-сан! Там белка! Впервые вижу её в этом парке!

На ветке дерева действительно сидела небольшая белка. Она быстро двигалась по стволу, а потом замерла, глядя в их сторону. В парке Уэно иногда можно было увидеть таких зверьков, хотя они предпочитали более лесистые уголки.

Мицуко тихо засмеялась.

— Надо было взять для неё орешков. Она выглядит такой любопытной. В следующий раз обязательно возьмём что-нибудь подходящее.

Кэндзи улыбнулся, глядя на белку, которая вскоре скрылась среди листьев.

— Да, было бы интересно понаблюдать, как она ест. Такие моменты делают прогулку ещё приятнее.

Они продолжили путь по тропинке. Мицуко рассказывала о книге, которую читала на этой неделе, — сборнике эссе о природе и смене времён года. Кэндзи делился впечатлениями от последних материалов в редакции, хотя старался не углубляться в детали работы.

Через некоторое время они вышли к небольшому киоску, где продавали мороженое. Лето в этом году было тёплым, и холодное лакомство пришлось кстати. Они взяли по порции: простое молочное мороженое в вафельном рожке для Кэндзи и порцию с добавлением фруктового сиропа для Мицуко. Сели на скамейку в тени большого дерева и медленно ели, наслаждаясь прохладой.

— Как продвигаются ваши мысли о церемонии? — спросила Мицуко, вытирая пальцы платком. — Я вчера снова говорила с родственницей о традициях обмена подарками перед свадьбой. Она советует выбрать простые, но символичные вещи.

Кэндзи кивнул.

— Я тоже думал об этом. Всё должно быть по правилам, но от сердца.

Они обсудили детали предстоящей свадьбы: количество гостей, оформление стола на ужине после церемонии, выбор цветов. Мицуко предложила добавить белые хризантемы и ветки сосны, чтобы создать чистую и светлую обстановку. Кэндзи соглашался и добавлял свои идеи. Разговор был спокойным и радостным.

Потом Мицуко посмотрела на него серьёзнее.

— Я много думала о нашем будущем жилье. Земля в Токио настолько дорогая, особенно в хороших районах. Но я согласна даже если у нас будет домик в очень скромном районе. Главное, чтобы мы были вместе. Не нужно большого сада или роскошной веранды. Достаточно небольшого пространства, где можно поставить полки для книг и столик для чая по вечерам.

Кэндзи слушал её слова и внутри почувствовал тепло. Мицуко всегда говорила об этом искренне, без лишних требований. Но в этот момент его мысли невольно вернулись к сумке с деньгами, которую он получил от Ивасаки Каору. Двадцать тысяч иен лежали дома, спрятанные в ящике стола. Эта сумма была огромной для него, но Кэндзи понимал, что даже с этими деньгами хороший дом в подходящем районе остаётся далёкой мечтой. Ивасаки упоминал дома за сто тысяч иен не случайно. Он явно хотел показать, что двадцать тысяч — это только начало. Деньги были приманкой, и за ними наверняка последуют новые предложения.

Мицуко что-то говорила о растениях, которые можно посадить даже в небольшом дворе, но Кэндзи на мгновение ушёл в свои мысли. Он смотрел на деревья парка, но видел перед собой аккуратно сложенные банкноты в кожаной сумке.

Мицуко заметила это и слегка коснулась его руки.

— Ямада-сан, вы где-то далеко. Всё в порядке?

Кэндзи быстро вернулся к настоящему моменту и извинился.

— Простите. Я как раз думал про дома. Это моя забота, и вы можете не беспокоиться. Я найду подходящий вариант, чтобы нам было комфортно.

Мицуко улыбнулась и кивнула.

— Хорошо. Я доверяю вам. Просто хочу, чтобы вы знали: я счастлива даже без большого дома. Главное — наша совместная жизнь.

Они продолжили прогулку. Разговор снова стал лёгким. Они строили планы на ближайшие недели: когда сообщить родственникам о дате свадьбы, как организовать первую совместную встречу семей, какие книги почитать вместе осенью. Мицуко смеялась над забавными историями из своей работы в библиотеке, а Кэндзи рассказывал о смешных случаях в редакции, не затрагивая серьёзных тем.

В какой-то момент Мицуко остановилась на аллее и посмотрела на него с теплотой.

— Я никогда не была так счастлива, как сейчас. Эти прогулки, разговоры о будущем — всё кажется таким правильным.

Кэндзи взял её за руку на мгновение.

— Я надеюсь, что после свадьбы вы будете ещё счастливее. Мы будем создавать нашу жизнь шаг за шагом.

Они провели в парке ещё несколько часов. Снова покормили уток у пруда, посидели на скамейке у холма с видом на воду, обсудили мебель и планировку комнат. Мицуко предложила добавить в сад несколько кустов с летними цветами, даже если участок будет маленьким. Кэндзи соглашался и добавлял практичные детали: где поставить шкафы для книг, как сделать освещение удобным для вечернего чтения.

Когда солнце начало клониться к закату, они медленно направились к выходу из парка. Кэндзи проводил Мицуко до остановки трамвая. Люди вокруг возвращались домой после выходного дня.

— Спасибо за этот день, — сказал он, когда трамвай уже приближался. — Мне было очень приятно проводить время с вами.

— И мне спасибо. Позвоните мне в ближайшие дни?

— Обязательно.

Мицуко села в вагон и помахала рукой из окна. Кэндзи стоял и смотрел, пока трамвай не скрылся за поворотом. Потом он пошёл домой пешком.

По дороге мысли снова вернулись к деньгам. Как главный редактор «Асахи симбун», он имел влияние на то, какие материалы выходят в свет и в каком тоне. Ивасаки наверняка рассчитывал на это в будущем — на поддержку определённых промышленных интересов, на нейтральное или благоприятное освещение событий в экономике и политике или на то, что Кэндзи будет писать что-то про конкурентов Ивасаки.

Кэндзи шёл по улицам, которые постепенно заполнялись вечерним светом фонарей. Он думал о Мицуко, о её улыбке и словах, что она никогда не была так счастлива. Ему хотелось защитить это счастье. Деньги могли сделать их планы реальнее, но цена за них оставалась неясной. Он решил пока ничего не рассказывать Мицуко. Нужно было сначала самому понять, как поступить.

Дома Кэндзи заварил сенча и сел на веранду. Вечер был тихим. Он вспоминал сегодняшний день: белку на дереве, смех Мицуко, их разговоры о скромном доме и совместном будущем. Жизнь казалась полной простых радостей, но внутри оставался вопрос о подарке Ивасаки. Кэндзи понимал, что игнорировать его уже не получится. Нужно было принять решение, но пока он просто смотрел на темнеющее небо и думал о том, как сохранить баланс между личным счастьем и реальностью своего положения.

Глава 3

Август 1938 года. Нью-Йорк.

Джейкоб Миллер несколько дней почти не выходил из квартиры в Бруклине. Он сидел за столом, пил чёрный кофе и размышлял, стоит ли продолжать эту работу. Ему постоянно казалось, что за ним следят. То мужчина в серой шляпе слишком долго стоял у киоска напротив дома, то женщина в светлом платье слишком внимательно посмотрела в его сторону на углу улицы. Джейкоб понимал, что это может быть просто усталость, но ощущение чужого взгляда не отпускало.

«Может, пора взять паузу, — думал он. — Отказаться от новых конвертов хотя бы на два-три месяца. Уехать из города, пожить тихо, почитать книги, починить старую камеру. Триста долларов от прошлого задания ещё лежат в тайнике. На них можно продержаться без необходимости брать мелкие заказы на портреты и свадьбы».

Он встал, прошёл на кухню и зажёг газ под кофеваркой. Пока вода грелась, Джейкоб открыл шкаф и насыпал овсянку в миску. Он уже почти решил, что следующий конверт, если он придёт, останется без ответа.

Но позже, когда он допивал вторую чашку кофе, под дверь снова просунули знакомый кремовый конверт. Джейкоб поднял его и вскрыл перочинным ножом. Внутри лежал один лист машинописного текста.

«Мистер Миллер. Объект: мужчина, 48 лет, рост шесть футов, худощавый, седеющие волосы, носит тёмный костюм и очки в роговой оправе. Наблюдение с момента прибытия поезда до вечера. Место начала: вокзал Пенсильвания в Балтиморе. Задача: фиксировать все перемещения, встречи, любые остановки дольше трёх минут. Особое внимание — к людям, с которыми он будет контактировать. Негативы передать в указанном месте вечером. Оплата — 300 долларов наличными плюс полная компенсация всех расходов на поездку и проживание. Опасность низкая. Уничтожьте письмо».

Джейкоб прочитал текст дважды. Балтимор. Не Нью-Йорк. Это меняло дело. Работа за пределами города казалась менее рискованной. Триста долларов плюс покрытие всех расходов — сумма вполне достойная. Он мог съездить, выполнить задание и вернуться с деньгами, которые позволят спокойно подумать о перерыве.

«Почему бы и нет, — решил он наконец. — Один раз в другом городе. Потом действительно отдохну».

Он сжёг письмо над конфоркой, размешал пепел ложкой и спустил воду в раковину. Потом собрал вещи: камеру «Contax», три запасные кассеты плёнки, блокнот в кожаной обложке, складной нож с костяной рукояткой, чистую рубашку, бритву и немного еды на дорогу. В портфель положил лёгкий бежевый пиджак и панаму. Одежда была выбрана так, чтобы выглядеть обычным путешественником среднего достатка.

Джейкоб вышел из дома около десяти утра и направился к станции метро. До Пенсильванского вокзала он доехал без приключений. На вокзале царило привычное оживление большого транспортного узла. Под высоким потолком с арками и большими окнами толпились сотни людей: бизнесмены в строгих костюмах с кожаными портфелями, семьи с чемоданами и детьми, солдаты в форме, пожилые женщины в шляпках, носильщики в красных фуражках, толкающие тяжёлые тележки с багажом. Воздух был наполнен запахом свежесваренного кофе из буфетов, табачного дыма, паровозного угля и лёгкого аромата духов от проходящих дам. Громко объявляли отправления и прибытия поездов. Эхо голосов и шагов смешивалось с гудками паровозов и звоном колоколов.

Джейкоб встал в очередь к кассе. Перед ним стояла молодая пара с маленьким ребёнком и пожилой мужчина в потёртом костюме. Когда подошла его очередь, кассир, немолодой мужчина в очках, спросил:

— Куда едете?

— Один билет до Балтимора, пожалуйста. На ближайший поезд.

Кассир посмотрел в расписание.

— Через сорок минут, Baltimore & Ohio Railroad. Обычный класс — пять долларов двадцать пять центов. Прямой, без пересадки.

Джейкоб заплатил. Он взял билет, прошёл на нужную платформу и стал ждать. Вокруг ходили люди: молодая мать успокаивала капризного ребёнка, группа студентов с рюкзаками громко обсуждала какие-то экзамены, коммивояжёр в коричневом костюме курил сигару и читал газету. Джейкоб незаметно осматривал окружающих, но никого подозрительного не заметил.

Поезд подали точно по расписанию — длинный состав с тёмно-зелёными вагонами. Джейкоб сел в вагон обычного класса. Сиденья были обиты зелёной тканью, над головой — сетки для багажа, большие окна позволяли хорошо видеть пейзаж. Он занял место у окна. Рядом сел пожилой коммивояжёр в коричневом костюме, напротив — женщина средних лет с книгой в руках и молодой парень лет двадцати пяти в рабочей одежде, видимо, возвращался домой после работы в Нью-Йорке.

Поезд плавно тронулся ровно в одиннадцать часов. Сначала он медленно набирал скорость, проезжая через туннели и промышленные районы Нью-Джерси. Джейкоб смотрел в окно на проплывающие фабричные трубы, жилые кварталы и постепенно сменяющие их зелёные поля.

Коммивояжёр достал сигару и спросил у всех:

— Никто не против, если я закурю?

Женщина покачала головой, парень кивнул. Джейкоб отказался.

— Едете в Балтимор по делам? — обратился коммивояжёр к Джейкобу.

— Да, по работе, — ответил он спокойно. — Нужно встретиться с одним человеком по торговым вопросам.

— А я вот уже двадцать лет езжу по этому маршруту, — с удовольствием продолжил коммивояжёр. — Продаю инструменты для ферм и мелких заводов. Балтимор — хороший город для торговли. Порт работает круглые сутки, сталь льют, суда строят. Хотя в последнее время всё чаще говорят о Европе. Судеты, Геринг… Надеюсь, нас это не коснётся. Америка должна держаться в стороне.

Женщина с книгой подняла взгляд.

— Я тоже еду в Балтимор к сестре. Говорят, там сейчас много работы на верфях. Муж сестры говорит, что Bethlehem Steel берёт людей почти без перерыва. Зарплаты неплохие, особенно для тех, кто умеет работать с металлом.

Молодой парень кивнул и добавил:

— Я сам из Балтимора. Работал в Нью-Йорке на стройке, теперь возвращаюсь домой. Там спокойнее, чем здесь. Хотя и цены на жильё растут. Но порт всегда даёт работу.

Разговор постепенно охватил всех. Обсуждали цены на продукты, рост арендной платы, последние фильмы в кинотеатрах и слухи о возможной войне в Европе. Коммивояжёр рассказывал забавные истории из своих поездок, женщина делилась новостями о семье, парень жаловался на тяжёлую работу на стройке. Джейкоб слушал внимательно, иногда вставлял короткие нейтральные реплики, но старался не раскрывать подробностей о себе. Атмосфера в вагоне была дружелюбной — типичная для длинной поездки, когда незнакомые люди на несколько часов становятся попутчиками.

Через два с половиной часа поезд прибыл в Филадельфию. Была короткая стоянка. Пассажиры выходили размять ноги, покупали кофе, газеты и лёгкие закуски. Джейкоб тоже вышел на платформу, купил стаканчик горячего кофе и вернулся в вагон.

Перед тем как сойти в Балтиморе, Джейкоб решил пообедать в вагоне-ресторане. Он прошёл через несколько вагонов и вошёл в уютный вагон-ресторан с белыми скатертями на столах, серебряными приборами и небольшими вазочками с цветами. Официант в белой куртке проводил его к свободному столику у окна.

Джейкоб заказал сэндвич с ростбифом, салат из свежих овощей, кофе и кусок яблочного пирога на десерт. Пока он ждал заказ, к его столику подсел мужчина лет сорока пяти в деловом костюме.

— Не возражаете, если я присоединюсь? — спросил он вежливо. — Все остальные столики заняты.

— Конечно, садитесь, — ответил Джейкоб.

Мужчина оказался торговцем текстилем из Филадельфии. Разговор начался с погоды и плавно перешёл на дела. Торговец рассказывал о трудностях с поставками из Европы, о растущих ценах на хлопок и о том, как Балтимор постепенно становится важным центром для лёгкой промышленности.

— А вы чем занимаетесь, если не секрет?

— Фотографией и небольшими торговыми поручениями, — ответил Джейкоб уклончиво. — Сейчас еду по одному делу в Балтимор.

Они поговорили ещё немного о ценах на жильё и о том, как меняется жизнь в больших городах. Джейкоб ел не спеша, наслаждаясь вкусной едой и спокойной беседой. После обеда он поблагодарил попутчика и вернулся в свой вагон.

Поезд прибыл на вокзал Пенсильвания в Балтиморе. Джейкоб вышел на улицу. Вечерний воздух был тёплым и влажным. Он поймал такси и попросил отвезти его в гостиницу «Lord Baltimore».

— Номер забронирован на имя Миллера, — сказал он портье в чистом лобби с мраморным полом.

— Да, сэр. Третий этаж, с видом на улицу. Приятного пребывания.

Номер оказался скромным, но удобным: широкая кровать, стол, шкаф и отдельная ванная комната. Джейкоб поставил портфель, принял горячий душ, смывая дорожную пыль, и лёг на кровать. За окном постепенно темнело. Завтра предстояла работа, но сегодня он решил просто отдохнуть.

Он закрыл глаза и подумал, что решение поехать в Балтимор было правильным. Здесь, в другом городе, всё казалось немного спокойнее.

***

Джейкоб Миллер проснулся в номере гостиницы «Lord Baltimore» без четверти восемь утра. Солнечный свет мягко проникал сквозь белые занавески, рисуя на ковре светлые полосы. Он полежал ещё минуту, потом медленно сел на край кровати и потёр лицо ладонями. В комнате было тихо, только за окном слышался приглушённый шум утреннего города. Джейкоб встал, прошёл в ванную, умылся холодной водой и побрился. Потом надел светлую рубашку с короткими рукавами, серые брюки из лёгкой ткани, бежевый пиджак и панаму. В портфель он положил камеру «Contax», три запасные кассеты плёнки, блокнот в кожаной обложке, складной нож с костяной рукояткой, фляжку с водой и два сэндвича, завёрнутые в вощёную бумагу.

Без десяти девять он вышел из гостиницы и направился к вокзалу Пенсильвания пешком. Улицы уже оживали: по тротуарам шли мужчины в костюмах с портфелями, женщины в летних платьях несли корзины с покупками, мальчишки продавали свежие газеты. Джейкоб купил номер «Baltimore Sun» у уличного торговца и развернул его, делая вид, что читает, пока шёл. До вокзала он добрался за пятнадцать минут. Джейкоб встал чуть в стороне от главного выхода на платформу, прислонился к колонне и продолжил просматривать газету. Глаза его скользили по строкам, но внимание было приковано к прибывающим поездам.

Ровно в девять ноль восемь объявили о прибытии поезда из Нью-Йорка. Джейкоб сложил газету и переместился ближе к выходу, держась среди других встречающих. Пассажиры начали выходить потоком: люди с чемоданами, бизнесмены, несколько солдат в форме. Среди них он сразу заметил объект — высокого худощавого мужчину лет сорока восьми с седеющими волосами, в тёмном костюме и очках в роговой оправе. Мужчина нёс небольшой кожаный чемодан и оглядывался по сторонам, будто искал кого-то. Джейкоб сделал первый снимок с расстояния, спрятав камеру под сложенной газетой. Объект прошёл мимо него в нескольких ярдах, не обратив внимания.

Мужчина вышел на улицу и остановился у края тротуара. Джейкоб последовал за ним, держа дистанцию в полквартала. Объект поднял руку и поймал такси — чёрный «Ford» с жёлтыми бортами. Джейкоб быстро подошёл к следующей машине и сказал водителю:

— Следуйте за тем такси впереди, но держите расстояние в один квартал.

Водитель, пожилой мужчина с седыми усами, кивнул и тронулся с места. Они ехали по центру Балтимора. Улицы были заполнены автомобилями и трамваями. Объект вышел у большого офисного здания на Лайт-стрит. Джейкоб расплатился с водителем и вышел чуть дальше, потом вернулся пешком. Он встал у витрины соседнего магазина, делая вид, что рассматривает товары, и сделал несколько снимков, когда объект вошёл в здание. Через двадцать минут мужчина вышел в компании другого человека — плотного, лет пятидесяти, в светлом костюме и с тростью. Они остановились на тротуаре и обменялись несколькими фразами. Джейкоб снял их обоих крупным планом, спрятавшись за группой прохожих.

Двое мужчин двинулись пешком на север по Лайт-стрит. Джейкоб пошёл следом, периодически переходя на противоположную сторону улицы, чтобы лучше видеть их через поток транспорта. Они зашли в небольшое кафе на углу. Джейкоб подождал снаружи, купил у уличного торговца стаканчик лимонада и пил его медленно, стоя у края тротуара. Через стекло он видел, как объект и его спутник сели за столик у окна. Официант принёс кофе и булочки. Джейкоб сделал четыре кадра через витрину. Мужчины пробыли в кафе около двадцати пяти минут, потом вышли и продолжили путь.

Следующая остановка была у порта. Они спустились к причалам, где стояли грузовые суда и баржи. Рабочие в спецовках разгружали ящики с товарами. Объект и его спутник подошли к одному из судов — «Maryland Queen». Они поговорили с капитаном, высоким мужчиной в фуражке. Джейкоб устроился за штабелем ящиков в пятидесяти ярдах и сделал несколько снимков: объект показывает бумаги капитану, спутник кивает головой. Разговор длился почти полчаса. Потом троица прошла вдоль причала, осматривая другие суда. Джейкоб следовал за ними, прячась среди грузчиков и тележек с багажом. Он снял их у другого корабля, где объект указывал на что-то рукой.

В одиннадцать тридцать они вернулись в центр и зашли в банк на Чарльз-стрит. Джейкоб подождал снаружи на скамейке, делая вид, что читает газету. Когда мужчины вышли через сорок минут, объект нёс небольшой кожаный портфель. Джейкоб сделал снимки у дверей банка. Дальше группа направилась в ресторан на Пратт-стрит. Джейкоб остался на улице, нашёл удобную позицию в небольшом сквере напротив и съел один из своих сэндвичей. Через большое окно он видел их столик. Он сделал шесть снимков: официант подаёт меню, потом приносит блюда. Мужчины ели неспешно, иногда наклоняясь друг к другу через стол.

После обеда они взяли такси. Джейкоб поймал следующую машину и попросил водителя следовать за ними. Они ехали к промышленной зоне у реки Патапско. Такси остановилось у завода Bethlehem Steel. Объект и спутник вошли через главные ворота. Джейкоб вышел чуть дальше, прошёл пешком и нашёл позицию за углом соседнего склада. Он сделал снимки, как они разговаривают с человеком в рабочей форме у входа в цех. Группа провела там около часа, осматривая территорию. Джейкоб периодически менял позицию, прячась за грузовиками и контейнерами, и продолжал снимать.

В четырнадцать тридцать они вернулись в центр на такси. Теперь с ними был третий человек — молодой парень лет тридцати в сером костюме. Троица зашла в отель «Belvedere» на Чарльз-стрит. Джейкоб подождал снаружи, потом вошёл в лобби и сел в кресло, делая вид, что ждёт кого-то. Он достал блокнот и записал время и описания. Через стекло лифта он увидел, как они поднимаются на верхние этажи. Он вышел на улицу и ждал, прогуливаясь вдоль тротуара. Они спустились через пятьдесят минут. Лица у всех были сосредоточенными. Джейкоб сделал ещё два снимка у выхода из отеля.

В шестнадцать часов группа направилась в антикварный магазин на Норт-Ховард-стрит. Джейкоб следовал за ними пешком. В магазине они провели двадцать минут. Когда вышли, у молодого парня в руках была небольшая коробка. Джейкоб снял их у дверей. Дальше они заглянули в книжный магазин, где объект купил несколько книг. Потом — в цветочный магазин на углу, где молодой парень выбрал букет роз. Джейкоб продолжал делать снимки, держа дистанцию.

К семнадцати тридцати они сели в такси и поехали к вокзалу. Джейкоб снова поймал машину и попросил следовать за ними. На вокзале Пенсильвания группа купила билеты и села в поезд в пригород. Джейкоб купил билет в соседний вагон. Поезд тронулся в восемнадцать десять. Джейкоб сидел в своём вагоне, периодически проходя через проход между вагонами, чтобы проверить, где они. Объект и его спутники сидели вместе и негромко разговаривали. Он сделал несколько снимков издалека, когда проходил мимо их вагона, пряча камеру под газетой.

Поезд вернулся в Балтимор через час, после того как они купили что-то в магазине. Группа вышла на вокзале и взяла такси до жилого района. Джейкоб следовал за ними. Такси остановилось у большого частного дома на тихой улице в районе Маунт-Вернон. Группа вошла внутрь. Джейкоб попросил водителя проехать чуть дальше, вышел и нашёл позицию за углом соседнего здания. Он сделал несколько снимков входной двери и окон на втором этаже, где вскоре зажёгся свет. Они пробыли в доме около сорока минут. Вскоре они вышли и снова сели в такси, которое вернулось к центру города.

Джейкоб отметил время — было уже позже семи часов. Задание было выполнено. Он расплатился с водителем и отпустил машину. Теперь у него было время до вечера. Он зашёл в небольшую фотолабораторию недалеко от вокзала, где быстро проявил плёнку и получил негативы в плотном конверте. Всё было готово для передачи в Нью-Йорке.

С негативами в портфеле Джейкоб решил прогуляться по Балтимору до возвращения в гостиницу. Вечер был тёплым. Он пошёл по Пратт-стрит в сторону порта. Улицы были освещены фонарями, витрины магазинов сияли. Прохожие спешили домой или в рестораны: мужчины в костюмах, женщины в лёгких платьях, семьи с детьми. Джейкоб шёл не спеша, наслаждаясь видом города.

Он дошёл до Внутренней гавани. Вода в порту отражала огни судов и фонарей. Стояли грузовые корабли и несколько яхт. Рабочие заканчивали разгрузку. Джейкоб прошёл вдоль причалов, глядя на силуэты судов на фоне вечернего неба. Потом повернул на восток и вышел к Форт-Мак-Генри. Парк вокруг форта был открыт, несколько посетителей прогуливались по тропинкам. Джейкоб обошёл старый форт, вспоминая уроки истории — место, где в 1814 году был написан текст «Звёздно-полосатого флага». Форт выглядел величественно в вечернем освещении, его стены из красного кирпича выделялись на фоне зелени.

От форта он вернулся в центр по Балтимор-стрит. Здесь было больше жизни: рестораны и кафе были заполнены людьми. Джейкоб купил у уличного торговца горячий хот-дог и съел его, сидя на скамейке в небольшом сквере. Рядом играли дети, пожилые пары сидели и разговаривали. Он прошёл дальше, мимо здания мэрии с её куполом и колоннами. Здание было красиво подсвечено. Потом повернул на Чарльз-стрит, где стояли старые особняки из кирпича и камня в стиле федерального периода. Некоторые из них были превращены в пансионы или офисы. Витрины антикварных магазинов показывали мебель, посуду и картины из прошлых эпох.

В районе Маунт-Вернон он увидел памятник Вашингтону — высокую колонну с фигурой первого президента наверху. Площадь вокруг была тихой, несколько человек сидели на скамейках. Джейкоб посидел там немного, глядя на памятник. Потом продолжил прогулку по Калверт-стрит, где находились театры и кинотеатры. Афиши объявляли о показе «Приключений Робин Гуда» с Эрролом Флинном и новых фильмах с Джеймсом Кэгни. Люди в вечерних нарядах шли на спектакли или в кино.

Он прошёл ещё немного по Лексингтон-стрит. Здесь ряды магазинов сменялись жилыми домами с небольшими садиками перед входом. На крыльцах сидели семьи, наслаждаясь вечерней прохладой. Город казался спокойным и размеренным, далёким от суеты Нью-Йорка.

К двадцати двум часам Джейкоб вернулся в гостиницу «Lord Baltimore». Он поднялся в номер и принял горячий душ. Потом надел чистое бельё и лёг в постель. Завтра он планировал вернуться в Нью-Йорк.

***

Джейкоб проснулся в восемь утра. Без десяти девять он вышел из гостиницы и направился к вокзалу Пенсильвания пешком. Джейкоб встал в очередь к кассе. Перед ним стояли пожилая дама с зонтиком и молодой мужчина с чемоданом. Когда подошла его очередь, кассир спросил:

— Куда едете?

— Один билет до Нью-Йорка, пожалуйста. На ближайший поезд.

Кассир посмотрел в расписание.

— Через тридцать пять минут, Baltimore & Ohio Railroad. Обычный класс — пять долларов двадцать пять центов. Прямой, без пересадки.

Джейкоб заплатил, взял билет и прошёл на нужную платформу. Вокруг ходили люди: семья с двумя детьми, которые шумно обсуждали, что увидят в большом городе, группа рабочих в потрёпанной одежде, возвращающихся после смены, и несколько женщин в шляпках, которые держали в руках пакеты с покупками. Джейкоб незаметно осматривал окружающих, но никого подозрительного не заметил.

Поезд подали точно по расписанию. Джейкоб сел в вагон обычного класса. Он занял место у окна. Рядом сел мужчина лет сорока в коричневом костюме, который сразу достал из портфеля пачку документов и начал их просматривать. Напротив расположилась молодая женщина с маленькой девочкой на коленях и пожилой священник в чёрной сутане, который держал в руках Библию.

Поезд плавно тронулся. Сначала он медленно набирал скорость, проезжая через промышленные районы Балтимора, потом вышел на открытый участок. Джейкоб смотрел в окно на проплывающие зелёные поля, небольшие фермы и редкие города. Мужчина в коричневом костюме оторвался от бумаг и обратился ко всем:

— Никто не возражает, если я почитаю вслух заметку из газеты? Здесь пишут о новых контрактах на поставки в Европу.

Женщина кивнула, священник улыбнулся. Джейкоб ответил нейтрально:

— Конечно, читайте.

Мужчина начал читать статью о росте производства на верфях и о том, как американские компании осторожно наблюдают за событиями за океаном. Женщина с девочкой добавила, что её муж работает на заводе и говорит, что заказов стало больше. Священник тихо заметил, что мир нуждается в молитвах о мире. Разговор перешёл на повседневные темы: цены на продукты в разных штатах, новые фильмы в кинотеатрах и планы на лето. Джейкоб слушал внимательно, иногда вставлял короткие реплики о погоде и о том, как хорошо возвращаться домой.

Через два часа поезд сделал короткую остановку в Филадельфии. Пассажиры выходили размять ноги, покупали кофе и газеты. Джейкоб тоже вышел на платформу, купил стаканчик холодного лимонада и вернулся в вагон. Девочка напротив начала рисовать в блокноте, а её мать рассказывала священнику о школе, где учится дочь. Мужчина в коричневом костюме предложил Джейкобу сигару, но тот отказался. Вместо этого они поговорили о железных дорогах — о том, как быстро развивается сеть и как удобно путешествовать по восточному побережью.

Поезд продолжал путь через Нью-Джерси. Пейзаж за окном менялся: появлялись больше фабрик, жилых кварталов и зелёных полос вдоль путей. Джейкоб достал блокнот и сделал несколько записей о вчерашнем дне, чтобы ничего не упустить. Женщина с девочкой угостила всех яблоками из корзинки. Священник рассказал пару историй из своей приходской жизни в маленьком городке недалеко от Балтимора. Джейкоб чувствовал себя комфортно среди этих случайных попутчиков — никто не проявлял чрезмерного любопытства к его делам.

Через четыре с половиной часа поезд прибыл на Пенсильванский вокзал в Нью-Йорке. Джейкоб вышел из вагона вместе с потоком пассажиров. Он прошёл к выходу, поймал такси и попросил отвезти его в Бруклин. Дома он оставил портфель, принял лёгкий душ, переоделся в чистую рубашку и серые брюки. Негативы лежали в конверте, готовые к передаче.

Остаток дня Джейкоб провёл спокойно. Он съел сэндвич, который взял с собой, и немного почитал вчерашнюю газету. К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, он вышел из квартиры. На улице ещё было тепло. Джейкоб дошёл до станции метро пешком и сел в поезд до Манхэттена. На Гранд-Сентрал он поднялся на поверхность и направился к Центральному парку.

Джейкоб дошёл до северного входа и нашёл указанную скамейку возле фонтана — пятую от главной аллеи. Он сел и стал ждать. Вокруг было достаточно людей, чтобы не привлекать внимания: пожилая пара кормила птиц, молодой человек читал книгу под фонарём. Через несколько минут к скамейке подошёл мужчина в тёмном костюме и шляпе, низко надвинутой на глаза. Он сел на край скамейки.

— Вечер, — сказал он тихо.

— Вечер, — ответил Джейкоб.

Он протянул конверт с негативами. Мужчина открыл его, просмотрел несколько кадров под светом ближайшего фонаря.

— Всё снимали до семи вечера?

— До семи.

Мужчина кивнул, достал пачку денег и отсчитал триста долларов плюс сумму на расходы. Деньги перешли из рук в руки быстро и незаметно. Мужчина встал и ушёл в сторону аллеи, не сказав больше ни слова.

Джейкоб посидел ещё немного, потом поднялся и пошёл к выходу из парка. Он поймал такси и поехал в Бруклин. Дома он включил радио. По одной из станций передавали классическую музыку — симфонию Бетховена, потом произведения Моцарта. Звуки заполнили небольшую квартиру спокойным ритмом. Джейкоб сел в кресло, закрыл глаза и слушал, как мелодии сменяют одна другую. Он подумал о прошедших днях, о поездке в Балтимор и о том, что теперь можно взять паузу. Деньги лежали в тайнике, работа выполнена.

Когда передача закончилась, Джейкоб выключил радио. Он прошёл в ванную, умылся и надел чистое бельё. Потом лёг в постель. Сон пришёл быстро. Завтра он планировал отдохнуть по-настоящему, без мыслей о работе.