Я то, чем ты меня видишь I

Часть первая. Белая и чёрная королевы. Глава 1. Завещание Бернардера Валамбреза.

***

В старинных преданьях, мечтах и сказаньях,

Затёрты давно имена и года.

Что было, что не было, не узнаешь в гаданьях,

И правда, сокрыта от нас навсегда.

История, взятая из всего на свете.

Из той чистой невинности первых цветов,

Тех, что даруют жизнь нашей планете,

И тех, что дурманят ядом плодов.

В отзвуке птичьих песен,

Слышится правды святой мотив.

Нам крик их порою так лестен,

Что сможем ли ложь раскрыть, обличив.

Тяжёлой завесой скал окружённый,

Мир хрупкий, потрёпан железной рукой.

Опорою станет свет, сквозь них пронесённый,

Те скалы защитой слабых послужат тёмной порой.

Тот берег скалистый обласкан,

Волною пьянящей, как шторм боевой.

И жизнь, и смерть, их облик так нам ясен.

Не верящий взгляд в море грозит бедой.

С небес же грозит огонь небесный,

Смерть, суля тому, кто с ним поспорит.

Есть огонь иной, светящийся над бездной,

Освещая путь, он смелой воли вторит.

Огонь распыляет звенящий ветер,

Все тайны мира открыты ему.

Он, искру зажёгший, дыханьем сфер,

Искрящейся,легкокрылый, подобен перу.

Так навеян рассказ о несчастном сердце,

Что любовь и ненависть разделили на четверых.

Страсть, зазвеневшая как скерцо,

И обещанья слов пустых.

Путь поставил цель, превыше жизни, смерти.

Милосердие же стало всем щитом.

Сердце то вернулось в мир, взяв своё бессмертье.

Ненависть одела любовь мученицы венцом.

В старинных преданьях, мечтах и сказаньях,

Затёрты давно имена и года.

Что было, что не было, не узнаешь в гаданьях,

Осталась лишь истина, одна лишь она…

Полуденное солнце освещало крыши домов и шпили башен города Нильсграда, столицы Края Серединных Равнин и всей Нурмии. Хотя был всё ещё конец февраля, снег уже растаял. Его не было ни в садах королевского дворца, ни на улицах города, и почти не было на лугах, окружающих крепостную стену. Нильсград, хотя и был политическим центром Нурмии, находился значительно ближе к Краю Южных Озёр, чем к холодному Близморскому Краю, и уж тем более довольно далеко от Северных Островов, а потому климат в этой части волшебной страны был весьма мягким. Поднимая облака пыли, нёсся наперерез через поля и луга всадник на вороном коне. Это был Властелин Края Серединных Равнин, Нильсградский принц Флюгерио. Ещё издали стражники у главных городских ворот заметили его статную и стройную фигуру, да и его безупречная посадка и манера езды были так узнаваемы, никто не умел так хорошо держаться в седле, как их правитель, и потому город был открыт ему. Как ветер, как безумная стихия он нёсся по улицам Нильсграда. Прохожие в испуге шарахались в стороны. Казалось, особое удовольствие владыка получал, направляя своего коня на несчастных горожан, особенно нравилось ему пугать маленьких детей, и, конечно, хорошеньких женщин. Только лишь злой смех вызывали у него крики его жертв. Он жёстко улыбался, если ему удавалось испачкать грязью кого-нибудь из почтенных горожан, стянуть, подобно грабителю, плащ с плеч какого-нибудь зеваки или перевернуть прилавок какого-нибудь лавочника на рыночной площади. И, тем не менее, красивые девушки провожали печальными вздохами и мечтательно возводили глаза к небу, шепча про себя: «Как он красив, наш принц!» Наивные бедняжки, могли ли они знать, как жестокосерден он был к таким же, как они, чистым и невинным созданиям. Но, впрочем, сегодня он спешил, а потому не обращал никакого внимания на юных прелестниц.

Во дворе Нильсградского Замка Принц Флюгерио резко спрыгнул с лошади, бросив поводья кому-то из тут же прибежавших слуг. Не обращая ни на кого внимания, он спешным шагом кинулся в Зал Совещаний, минуя Тронную Залу. Куда-то исчез трон, возвышавшийся над всеми остальными местами и стоящий во главе круглого дубового стола, однако все прочие стулья, за исключением того, который занимал сам принц, были уже заняты. Ещё одно удивило хозяина замка, прямо посередине стола неподвижно лежало хрупкое, маленькое, и по всей видимости, женское или даже детское тело, полностью завёрнутое в небесно-голубую шёлковую мантию. Вошедший небрежно кивнул всем собравшимся.

- Вы заставили себя ждать, Ваше Высочество, - властно и настолько гордо, что казалось отрешённо от всего этого презренного мира, чарующим голосом заметила ему одна из дам, присутствующих в Зале Совещаний. Это была Правительница Края Южных Озёр, тайная советница принца, Миера Южноозёрская.

Один только звук её голоса поверг в смятение всех остальных, которое, говоря по правде, никто не пожелал выдать. И всё же, всё же от глаз принца не ускользнуло, что Правительница Края Северо-Западных Лугов, первая придворная дама Нурмии - Оттилия Эйлиотская стала нервно прикусывать свои ярко-алые, как бутоны роз, губы. Правитель Края Юго-Западных Лесов, распорядитель увеселений в Нурмии и покровитель искусств - Зинфирд Дельсградский беспокойно теребил рукав своего камзола. Главный военачальник Нурмии и Правитель мятежных Северных Островов - Эвриг Атоленский положил руку в железной перчатке на рукоять своего меча, а Правительница Близморского Края, магистр медецины Нурмии - Ингрид Зейльзградская стала гладить крысу, сидящую на её плече. Эта дама никогда не расставалась со своей любимицей, удивительный выбор, для человека, занимающего её пост, но об этом позже. Злобная ухмылка застыла на губах Правителя Края Северо-Восточных Холмов, первого министра и верховного судьи Нурмии - Арзеля Йольского. Устало закатила глаза к потолку Правительница Края Юго-Восточных Гор, начальница тайной полиции Нурмии, Юстция Гравелетская. Всё её выражение лица явно говорило: «К чему все эти пустые фразы?»

Нет ничего удивительного, что именно Миера, эта маленькая, хрупкая женщина производила на них такое впечатление. Никто и никогда не видел её лица, она носила плотную до пола чёрную вуаль. Её всегда сопровождал её телохранитель и личный врач, она была слаба здоровьем, её молчаливый слуга Шадоу*. * (англ. Shadow – тень). Он и сейчас стоял за стулом своей госпожи. Она носила имя Миеры Южноозёрской, то есть по названию края, которым она правила, тогда как остальные члены этого собрания прибавляли к своему имени название столицы своих владений. А всё это от того, что в Крае Южных Озёр не было столицы, либо о ней никто не знал. Ровным счётом никто ничего не знал о Крае Южных Озёр, никто и никогда не был в этой части волшебной страны и никто не приходил оттуда, за исключением самой Миеры и Шадоу. По границе владений этой загадочной госпожи проходила высокая каменная стена, в которой не было не то чтобы ворот, но и даже самой маленькой калитки. Оставалось только удивляться, как попадала туда сама Владычица Края Южных Озёр, а впрочем, должно быть она была вездесущей, ибо могла подолгу пропадать неизвестно где, а потом появиться самым неожиданным образом прямо за спиной. Да, должно быть она была вездесущей, и олицетворяла собой сам дух Нурмии. Но и это ещё не все тайны, что её окружали. Она никогда не появлялась на людях, то есть о её существовании знали только Бернардер Валамбрез, остальные семь правителей, её мрачный слуга Шадоу, да ещё эльфийские владыки, которые находились у неё под присягой.

«А что там, за стеной?» - Спрашивал маленький ребёнок, смотря на неприступную стену, что проходила вблизи его родной деревни или города.

«Там Край Южных Озёр», - испугано отвечала мать.

«А кто там правит?»

«Никто», - следовал короткий ответ, - « и никогда больше не спрашивай об этом».

Ситуация почти забавная, и может показаться вымышленной, но именно так было на самом деле.

Больше нет смысла говорить о том, почему Миера Южноозёрская вызывала такой ужас, ведь неизвестность всегда пугает сильнее всего.

- По воле Бернардера Валамбрез я собрала Вас всех здесь сегодня, - полился её волшебный голос из-под вуали. – Он вручил мне своё завещание и как видите, я вскрываю его при Вас.

- Если только ты ещё не научилась читать сквозь бумагу, - язвительно заметил Арзель.

Миера даже не удостоила его взглядом, кто-то из присутствующих улыбнулся этой колкости, но все тут же поспешили скрыть свою опрометчивую весёлость.

- Сейчас я зачитаю Вам его последнюю волю, - она была спокойна и неприступно горда.

« Я приветствую вас, дамы и господа,

Я погибну, и это произойдёт уже сегодня, ещё до рассвета, потому что я так решил. Все эти годы я считался единовластным правителем Нурмии, вы же были лишь моими помощниками, моими инструментами, не более. Учениками, если вам так приятнее, ведь напрасных уроков я никому из вас не давал. Теперь ваш курс наук почти окончен, и вы ждёте заслуженной награды. У меня нет иллюзий относительно вас, вы служили мне лишь потому, что слишком хорошо знали, что вся магическая власть в Нурмии сосредоточена в моих руках. Я не позволял никому из вас раскрыть свой колдовской потенциал полностью и пользовался вашим колдовством как вспомогательными и опорными орудиями своей деспотии. Кто-то из вас радовал меня, кто-то не оправдывал возложенных на него надежд, но в целом ваша деятельность была удовлетворительной. Это позволило мне разделить Нурмию на восемь частей и последние несколько лет лишь наблюдать за вами, ни во что не вмешиваясь. И, тем не менее, все вы знали, где ваше место. Знали так же верно, как и то, что лишь я могу вам завещать не только политическое, но и магическое господство над Нурмией. И вот вам моё завещание.

Над вами не будет никого главного из вас, все вы получите равные полномочия, ибо никто из вас не достоин, быть единовластным правителем, за исключением, конечно, отличницы моей аттестации. Ты была безупречна, Миера, все эти годы. Но для тебя корона Нурмии это слишком мало, ты заслуживаешь большего, но этого я, увы, не в силах тебе дать, но верю, своё ты сама возьмёшь.

Но и это, как вы понимаете ещё не всё. Ваша власть перейдёт к вам лишь после того, как вы исполните мою последнюю волю, а до той поры вы останетесь с тем, что имеете сейчас.

Итак, вот она, моя последняя воля: перед вами на столе лежит девушка, и своё вы получите лишь с её смертью. Стоять, меня бояться! Ингрид, спрячь яд, Эвриг, меч в ножны! Уладить дело вам надо следующим образом. Девушку эту я перенёс сюда из другого мира. Там она считалась необыкновенно одарённой молодой волшебницей, настолько талантливой, что однажды она, коль вам угодно, совершила невозможное. Да, быть может, она обещала стать самой могущественной фей, чародейкой, равной которой мир ещё не видел. Но здесь в Нурмии её магия не сработает. Здесь в ней замкнётся и ещё один её дар. После испытаний, которые она прошла ей была дарована способность, или проклятие, это уж как посмотреть, предвиденья. Пока открыл его один я, остальные же назвали его расшатанными нервами, глупцы, именующие себя магами.

Теперь Вы видите, что как чародейка она не опасна. Конечно, как любая достойная волшебница, она хорошо образована. Но где ей в Нурмии пригодятся её глубокие познания в физике или математике, и что с того, что она говорит на нескольких языках или так сведуща в истории и литературе?!Нет, бедняжка не спасёт себя тем, что будет искусно играть на фортепиано или цитировать великих поэтов. Её учёность бесполезна и сделает её лишь смешной в этом мире.

О да, она хороший стрелок и превосходная наездница. Но она никогда не нападает первой, будет благородна в сражении, и едва ли сможет причинить кому-либо боль, не говоря уже о том, что сможет кого-нибудь убить. И где, позвольте спросить, она возьмёт револьверы или лошадей, украдёт что ли?! Нет, это немыслимо.

По характеру это избалованный ребёнок с благородным, пылким и добрым сердцем и непомерной гордыней. Всё это сделает её абсолютно неприспособленной к жизни. И как она не умна, её легко обмануть, ведь она наивно верит в лучшее в людях. Её ум, соединённый с её гордостью сделает её отрешённой от людей. Она будет для них недосягаема, а это всегда вызывает непонимание, страх, смех и издевательства. Да, пусть в лучшей жизни ей был бы предназначен королевский венец, но в толпе людей её просто задавят. Даже её красота, самое видимое и понятное всем из её достоинств, не поможет ей выжить. Она вызовет зависть, а её чистота и невинность доведут людей до грубости по отношению к ней.

Вы должны понять из всего сказанного мною о ней, что я не требую от вас убить её мгновенно, так же как и не жду, что вы заточите её темницу или подвергните пытке. О, вы должны оценить изящество моего замысла. Напрягите своё внимание и слушайте меня, в том мире, откуда я ей принёс, эта девушка носила имя Милидии Фейрфакс.Сотрите ей память обо всех её родных и близких, обо всех её друзьях и врагах, обо всей её прошлой жизни, но не трогайте её знаний, ибо, как я вам уже дал понять, что все её достоинства сыграют с ней в Нурмии злую шутку. А сделав это, вывезите её куда-нибудь вглубь страны и бросьте на произвол судьбы.

Исполните мои указания как можно скорее, ибо уже через несколько дней в Нурмии будет Фредерик Фейрфакс, её муж. Он тоже в его мире был могущественным волшебником, но здесь, как и его жена, он будет бессилен. Он появится в Нурмии с единственной целью – разыскать свою жену. Он будет не один, скорее всего его будут сопровождать его друзья. Я не стану подробно описывать их личности, пусть это будет для вас сюрпризом. Рано или поздно эти искатели, так или иначе, проявят себя, и познакомьтесь с ними. Сделайте так, чтобы они сочли вас своими друзьями, проявите искреннее сочувствие к их несчастью, обещайте всякую помощь и тому подобное. Помните, никто из них не должен ничего заподозрить. Скройте от них историю Нурмии, а лучше сочините новую, не мне этому Вас учить, я читал и слушал ваши отчёты и прекрасно знаю, как виртуозно вы сочиняете всякого рода сказки. Они так же не должны ничего знать о притеснении различных магических существ населяющих Нурмию. Пусть они увидят в вас мудрых и великодушных правителей, которые заботятся лишь о благе своего народа. Я – Бернардер Валамбрез, наслал страшное проклятие на вашу страну, а вы не щадя себя ищете средства для спасения.

Мне безразлична судьба спутников Фредерика, я даже предпочёл бы, чтобы кто-нибудь из них погиб, это добавит драматизма. Но не слишком усердствуйте, помните, никто не должен знать, откуда дует ветер. А вот сам господин Фейрфакс должен быть жив, во что бы то ни стало.

Параллельно с ними ведите свои поиски Милидии Фейрфакс, у вас значительно больше возможностей разыскать её. Можете даже сами привести Фредерика к любимой. Только устройте всё так, чтобы он не успел. Пусть он узнает, что за несколько часов до его прихода она умерла. Безнадёжно больна, тоже подойдёт, если Милидия погибнет на руках Фредерика, будет, наверное, даже лучше. После того как это случится судьба господина Фейрфакс меня мало волнует. Может умереть или сойти с ума от горя, мне это безразлично. Кроме того, насколько мне известно, госпожа Фейрфакс ждёт ребёнка. Пока это совершенно незаметно, но коли к тому времени, как Фредерик разыщет жену, их ребёнок уже появится на свет, то пусть разделит судьбу своей матери. Такой двойной потери господин Фейрфакс точно не переживёт.

Надеюсь, мои инструкции вам понятны. Как только вы в точности исполните их, вся магическая власть в Нурмии перейдёт к вам. И две жизни, да несколько сломанных судеб за такую награду, цена совсем не высока.

Остаюсь искренне ваш, Бернардер Валамбрез».

Глава 2. Прогулка.

Миера замолчала, и устало опустилась в своё кресло. В зале повисло тягостное молчание.

- Что же, - Арзель цинично ухмыльнулся, - неплохую шутку сыграл с нами напоследок Валамбрез.

- А чего же ты хотел, - Ингрид закатила глаза, - чтобы он прям так и написал: «Правьте, дети мои, всё вам отдаю».

- Всё равно это всё слишком заморочено,- глухо выговорил Эвриг. – Память сотрите, девушку спрячьте, её мужа найдите, а потом вместе её ищите. А что если он вообще за ней не придёт?

- Фи, неужели все военные так не романтичны, - Юстция обижено поджала губки, - а как же все легенды о рыцарях и принцессах, заточённых в башне?!

- Если девушка действительно красавица, тогда он придёт за ней, - ответил Зинфирд.

- Да, давайте, наконец, посмотрим на неё, что же так заинтересовало в ней господина Валамбрез, - восторженно воскликнула Оттилия.

По кивку Миеры Шадоу поднял мантию, закрывающую лежащее на столе тело. Эта девушка безмятежно спала, на её лице застыло тихое и невинное выражение, такое, какое бывает разве что только у очень маленьких детей. На чуть приоткрытых пухленьких губках мерцала лёгкая улыбка, в ней сквозила чистота и непорочность небесного ангела, но не земной девушки. Миниатюрные точёные черты лица, густые, подобные крыльям бабочки ресницы, на бледном личике этой загадочной лилии. Белые руки с длинными тонкими пальцами тонули в складках небесно-голубого одеяния, которое окутывало хрупкую, утончённую фигурку этого эфемерного создания. Головку её венчал ореол тёмных каштановых волос.

- Вот ещё, - фыркнула Оттилия, - по-моему, она совсем не красавица, слишком бледна и худа, да к тому же мала ростом.

- Да, у неё очень болезненное сложение, - отметила Ингрид.

- Но как же! Разве Вы не оценили всё изящество шутки Бернардера Валамбрез?! – Так же цинично продолжил Арзель, - вместо красавицы-феи, он нам подсовывает пятнадцатилетнюю девочку, едва ли ей больше этого.

- Но ведь девочка-то уже замужем, - напомнил ему Зинфирд.

Было заметно, что хрупкая и изящная красота Милидии задела трёх дам. Все они, и Оттилия, и Ингрид и Юстция считались красавицами, и не могли не ревновать. Миера же оставалась безразличной. Арзель, Эвриг и Зинфирд своими шутками давали понять, что девочка не в их вкусе, а вот принц Флюгерио прямо так и пожирал её глазами. Конечно, он знал многих красавиц, в его свите были только хорошенькие девушки. В Нурмии поговаривали что, всё же своё предпочтение он отдаёт Эйлиотской Правительнице, и именно Оттилии прочили титул Нильсградской принцессы. Однако всё это были, хотя и не совсем безосновательные, но пустые слухи. Все собравшиеся прекрасно знали, что не Оттилии предназначена Нильсградская корона. Миера была настоящей королевой здесь, только лишь не коронованной.

По приказу господина Валамбрез и по настоянию Владычицы Края Южных Озёр её имя, титул и отношения с принцем нигде и никогда не разглашались, а Оттилия лишь на публике талантливо исполняла роль фаворитки. Быть может, Миера и Флюгерио были даже тайно повенчаны, но обручальных колец ни он, ни она не носили и это оставалось лишь домыслами остальных собравшихся.

И всё же отношениям принца с его тайной советницей следует уделить особое внимание. Этот молодой правитель считался крайне легкомысленным человеком. Он легко и часто увлекался той или иной девушкой, ему было безразлично, кто она, дочка ли городского мэра, известная певица, рыночная торговка или странствующая цыганка. Стоило ему влюбиться, как он тут же терял покой. О, здесь показывал себя весь его буйный и взбалмошный нрав. Он забывал обо всём на свете и становился сам не свой до тех пор, пока не одерживал очередную победу. О поражении с его богатством, красотой и положением не могло быть и речи. Но стоило ему получить свою несчастную жертву, как она тут же надоедала ему, и он бросал её, не заботясь о дальнейшей судьбе бедняжки, которая, стоит ли говорить, обыкновенно была крайне плачевна. Миере же были безразличны все его любовные интрижки, и она вполне снисходительно относилась ко всем его увлечениям. Непонятно чем было продиктовано подобного рода поведение, этой привыкшей всегда и всеми повелевать дамы. Быть может, то была гордость, но скорее уверенность в своей власти над принцем и в своих правах. Так или иначе, он всегда возвращался к ней. Между ними не было ни то чтобы любви, но и самой обыкновенной дружбы, но была страсть, их тянуло друг к другу, как магниты. Кроме того, это была взаимовыгодная сделка. Они оба получали удовольствие от близости друг с другом и всегда могли быть полезны друг другу. И раз уж принц взялся в Нурмии править бал, ему была нужна достойная, пусть и невидимая королева этого карнавала на крови. И Миера была достойна, как никто другая.

И всё же не зря Миеру Южноозёрскую называли госпожою Забвение. Она была возвышение в своих делах и тёмных замыслах, чем все остальные присутствующие в этом зале. В ней не было ни капли вульгарности Оттилии, ни злой одержимости Ингрид, ни циничности, которая прикрывала жестокость и бесчеловечность склонной к хитросплетённым интригам Юстции. Она была недосягаемо царственна и величественна. Её неприступная гордость, кажущаяся отчуждённость и холодность лишь прикрывали ту пылающую в ней страсть, которая должно быть и притягивала к ней принца. Он был околдован ею.

И вот, что так понравилось Правителю Нильсграда в Милидии Фейрфакс, она слишком сильно походила на ту во власти, которой он находился. Он никогда не видел без маски лица Миеры, и всё же ему бы очень хотелось, чтобы у неё было именно такое прелестное личико. Невозможная глупость, конечно же, и всё-таки невинное лицо Миеры, такой властной и царственной?! Нет, невозможно! Но и у Милидии, ведь, сколько гордости в этих мраморных чертах, овеянных ангельским светом, ведь, всё величие заключалось именно в этой наивной чистоте.

Миера никак не выдала своих эмоций, которых быть может, и не было вообще. И всё же эта проницательная женщина должна была заметить, и зависть дам, и непонимание мужчин и смятение Флюгерио. Но даже её голос ничуть не изменился и не выдал ни её намерений, ни её мыслей:

- Шадоу, готовьте лошадей, - коротко приказала она своему слуге. – Эвриг, - разве что она несколько колебалась, выбирая себе спутника, - Вы поедите со мной.

Произнеся это, Госпожа Забвение лицом к лицу наклонилась к спящей девушке и, чуть отодвинув свою вуаль, так чтобы она всё ещё позволяла ей скрывать свои черты от всех остальных, только лишь слегка обнажила губы. Ими она впилась в лоб Милидии Фейрфакс и запечатлела на нём свой поцелуй. Проделав это, Миера снова опустила вуаль.

- Я исполнила первое из того, что просил Бернардер Валамбрез. Теперь, Эвриг, возьмите её на руки, мы едим. Да, и вот ещё что, быть может, её муж воспользуется теми же координатами, что и те пришельцы больше двадцати лет назад. В таком случае они приведут его к тому же самому месту, близ Нильсграда. Вам следует поставить людей следить за этим местом, Ваше Высочество, - спокойно заметила принцу его тайная советница.

- Я последую твоему совету, Миера, - ответил ей Флюгерио, - и сейчас же отдам соответствующие распоряжения.

- Я рада, что Вы так благоразумны. – Прощаясь со всеми, Правительница Края Южных Озёр склонилась в лёгком реверансе и удалилась.

За ней ушёл и главный военачальник, унося на руках спящую девушку. Флюгерио проводил их долгим и задумчивым взглядом, который был непозволительно и неосторожно откровенным.

- Куда ты повезёшь её, Миера? – Догнав, спросил её Атоленский Правитель.

- Как можно дальше от столицы, повезёте её на своей лошади. Если заметите, что начинает просыпаться, оглушите, только не слишком усердствуйте. – Безжалостно ответила Правительница Края Южных Озёр.

Подошедший Шадоу надел на плечи своей госпожи поверх её мантии ещё и тёплый плащ, обитый мехом. Он был из такой же ткани, что и остальные её одеяния, неистово чёрной, шелестящей и трепещущей. Затем слуга подал лошадей к потайному выходу из замка.

- Шадоу поедет с нами, - произнесла Миера тоном, который не терпит возражений, а затем легко, несмотря на свои массивные одеяния, запрыгнула на спину лошади.

Эвриг, понимая, что ждать она не намерена, последовал её примеру, предварительно положив перед собой на спину лошади пленницу. Впереди поехала Миера, за ней Эвриг, держащий Милидию, Шадоу завершал их небольшой отряд, тайно выехавший из Нильсграда.

На пути им никто не встретился, Миера Южноозёрская тщательно выбирала как можно более непроходимые дороги, уводящие к Юго-Востоку, в горы. Лошади двигалась молниеносно и совершенно не ведали усталости. Если бы они использовали любое другое средство передвижения, то путь, который занял у них всего несколько часов, растянулся бы на многие недели, а то и месяцы. Но у Миеры всегда всё было лучшим, и лошади в том числе, оставалось только предполагать, где она всё это доставала, ведь очевидно, без волшебства здесь не обошлось. Но огромная стена бережно хранила все тайны края Южных Озёр и его Правительницы.

С наступлением сумерек безмятежно спящая девушка стала пробуждаться. Эвриг понял это, когда услышал её прерывистое дыхание. Опустив глаза, главный военачальник встретился с ней взглядом. Милидия испугано смотрела на него своими огромными карими глазами, которые теперь напоминали глаза загнанного охотниками лесного оленёнка. Этот взгляд, эта безмолвная мольба смягчила бы любого, но только не того, кто свою душу заложил в банк и получал с неё проценты, а именно так, должно быть, поступил Эвриг. Он безжалостно ударил девушку по голове своей тяжёлой железной перчаткой, и та лишилась сознания. Он постарался сделать это не слишком сильно, а потому Милидия всё ещё дышала, однако в чувства она до конца их поездки так и не пришла.

Только к утру Миера остановилась. Они были глубоко в горах, во владениях Юстции. На пути им попадались небольшие деревни, но она решила оставить бесчувственную Милидию в лесу, на болотах. Эвриг положил девушку на мох, и они, вернувшись к лошадям, вновь оседлали их, чтобы удалиться восвояси.

Они думали, что на обратном пути не встретили никого, но это было не так. Одинокий путник с рассветом возвращался из одной из ближайших деревень. Издалека он увидел их. Очевидно, он и сам опасался ненужных встреч, а потому накинул на лицо капюшон своего плаща и встал за деревом, едва увидев всадников. Предосторожность оказалась не лишней, этот человек узнал главного военачальника, и был уверен, что ничего хорошего не случилось бы, если бы тот узнал его.

Глава 3. Миера смотрит в зеркало.

- Принесите мне кофе, Шадоу, а потом останьтесь у дверей и никого не пускайте. – Распорядилась Владычица Края Южных Озёр.

Эта загадочная женщина подошла к окну, и стала опускать чёрные шторы, не пропускающие не капли солнечного света в её покои Нильсградского Замка. Вошёл её слуга, принёсший поднос, который поставил на стол и тут же вышел. Миера заперла дверь на ключ.

Чёрная вуаль поднялась к верху и сама собой, точно по волшебству слетела с её лица и покорно уложилась на спинку стула. Девушка устало сняла серебряный венец, и волосы, до этого сдерживаемые им упали тёмной волной на плечи. Её лицо всё ещё закрывала маска, обнажёнными были только нежные, как лепестки роз губы. Она неторопливо принялась за кофе. Этот бодрящий, крепкий напиток помог ей немного подкрепить силы после двух дней пути. Всё это время они скакали на её лошадях без сна и отдыха. К концу дороги даже крепкий и сильный Эвриг выглядел уставшим, и уже кажется, засыпал в седле, а она ведь была хрупкой и болезненной женщиной,и, тем не менее, оказалась выносливее его.

Немного болела голова. Избавившись от перчаток, Миера вылила на руки снадобье из смеси эфирных масел, содержавшиеся в хрустальном флаконе, что стоял не её туалетном столике. Длинными белыми пальцами она принялась растирать виски и лоб. Резкий запах эвкалипта, апельсина и лаванды вился вокруг неё шлейфом. Кофе согрело и вывело её из оцепенения, а аромат масел и проделанная процедура сняли головную боль и освежили мысли. Теперь она могла рассуждать трезво.

Поддавшись неожиданному порыву, госпожа Забвение дрожащими руками зажгла свечи у своего зеркала и резко сорвала с лица маску.

«Зеркало, зеркало, ответь же ты мне, кто всех прекраснее на Земле», - заклинала злая королева, после того как увезла Белоснежку в лес. И точно так же Миера теперь хотела убедиться во власти своей красоты. Ничего не изменилось, у неё было тоже бледное, нежное точёное личико, как и у той несчастной девушки.

- Я так же прекрасна, как и она и могу быть столь же желанна, - воскликнула она, получая удовольствие от своего голоса и своего лица, почти что ангельского, обрамлённого нимбом тёмно-каштановых волос, в которых бликами играло пламя свечей. Как две капли воды Миера походила на Милидию. Страстными с неистовым огнём карими глазами, она долго всматривалась в своё отражение, находя его идеальным и возвышенным. Да, как же давно она не видела своего лица, и все эти долгие годы его не видел и не знал никто другой. Даже Флюгерио… Нет, уж его-то она удержит подле себя … Она не отдаст его никому, слишком сильны её чары над ним. За ней величие и власть принца, за ней его будущее владычество над Нурмией, народы, которые преклонятся перед ним, целые миры, созданные и уничтоженные его волей, и наконец, она сама, одухотворённая и недосягаемая, как кристалл, и такая же холодная. Он будет думать, что обладает ею, но это она обладает им. А что может дать ему та девушка?! Она лишь жертва на алтаре власти, она отдаст себя в жертву ему, и как знать, быть может, сделает это добровольно. Она такая же ступенька к их престолу, как и все остальные, и больше ничего.

«Молчи и не открывай своего лица и впредь, Миера», - написал ей лично несколько строк Бернардер Валамбрез. Да, он, безусловно, прав, но впрочем, всё это Владычица Края Южных Озёр знала и сама.

Как они смешны и ничтожны, как тупы, эти Юстция и Арзель, а о других и говорить не приходится. Их методы давно изучены ею, они устарели и уже не оправдывают себя. Хитросплетённые интриги, яды, подосланные убийцы, поднятые мятежи, собранные многочисленные армии, лозунги, обещающие народу прекрасное и светлое будущие, костры, зажжённые во имя веры, новые и новые имена и доносы, выведанные пыткой. Какхорошо, она знает всё это и потому уже ни во что не верит. Той власти, которой жаждет она, необходима более надёжная опора и она уже нашла её, почти нашла…

Как же давно ей пришлось пройти всё то, что только сейчас начали изучать на практике её тёмные коллеги. Да, Валамбрез долго не мог переломить Край Южных Озёр. Тот сопротивлялся ему много дольше чем вся остальная Нурмия. Конечно, были ещё и Северные Острова Атолена, мятежи там вспыхивают, и по сей день, но Эвриг всегда жёстко и безжалостно подавляет их. А вот Край Южных Озёр это другое дело. Какие прекрасные и богатые земли, люди, талантливые, непокорные и одухотворённые, магия, которая точно задержалась в воздухе, которой напитан каждый дюйм этой волшебной страны. И этот Край оставался последним не желавшим признавать власть Бернардера Валамбреза. По всей остальной Нурмии уже правили семь его ставленников, а на юге всё ещё велась война, и продолжалось сопротивление. Впервые Бернардер Валамбрез был так близок к поражению. И как знать, быть может, вслед за Озёрным Краем поднялся бы и Нильсград, и Атолен, вспыхнули бы бунты на золотых рудниках востока, а рабочие заводов Зельзграда вышли бы на забастовки, и так бы вся Нурмия бы получила свободу. Свобода, какое нелепое и смешное слово, что оно означает? Вседозволенность? Нет, тогда что же? Философы, мыслители, утописты одаривали её прекрасным и возвышенным смыслом, который не стоит и ломаного гроша в реальной жизни. Как это всё глупо, или же дальновидно… О, да, если поставить на этот смысл слова, внушить его толпе, что и сделала она. Она пришла на юг как миссия, она возглавила их восстание. Эта слабая и хрупкая маленькая женщина была сильна духом как никто другой. Приказом воли она подчинила себе своё по-девичьи изящное тело и голову, её мысли всегда были трезвыми. Сутки напролёт она не спала в седле объезжая гарнизоны и составляя стратегические карты, и главное, поддерживая боевой дух и веру в победу своего народа. Она обещала им расцвет и свободу, в то время как вся остальная Нурмия была уже обречена. И Озёрный Край поднялся и выиграл эту войну.

Но, увы, вместо обещанного рая люди получили сильного и волевого диктатора, равного которому ещё не было. Методы, к которым прибегала Миера не имели ничего общего со стариннымаппаратом тюрем и пыток, но были на поверку не менее эффективны. Да, Бернардер Валамбрез торжествовал, выбранная и посланная им Владычица Края Южных Озер, верно, делала своё страшное дело. Его последняя ученица затмила собой всех.

« Никто из них не знает, чего стоит власть. - Думала Миера, всматриваясь в своё отражение в зеркале. - Все они получили её, не приложив к этому почти никаких усилий, и она задурманила им их дурные головы. Что они извлекли из неё, одни лишь богатства. Вся эта мишура, роскошные дворцы, золотые рудники, армии из солдатиков, какая же это ветошь. Арзель и Юстция всё ещё думают, что смогут удержаться без меня. Ничтожества! Но дайте срок, и я укажу им их место, и они покорно займут его, а когда придёт время, я избавлюсь от ненужного материала. Я избавлюсь от них всех. В том мире, который построю я, они будут уже ненужные. Оттилия – транжира, и держать мне её будет экономически невыгодно. Зинфирд – фигляр, он будет нужен лишь первое время, как орудие примитивизации сознания моих подданных, а потом станет бесполезен. В новом мире не будет ни войн, ни болезней, а значит, не станет ни Эврига, ни Ингрид. Они оба слишком одержимы и неприручаемы. Но если они неприручаемы, то Юстция и Арзель не переучиваемы. Мне не будет нужна ни тайная полиция, ни инквизиция, а на иное они не способны. Я оставлю Флюгерио, он поймёт и оценит по достоинству всю красоту моего великого замысла. Мы будем править рука об руку, в нас и только в нас двоих сохранился дух Бернардера Валамбрез, и его наследьем мы сумеем правильно распорядиться».

Она попыталась встать от своего зеркала. Это удалось Миере с трудом, её знобило, и боль в голове вернулась с новой силой. Её здоровье уже очень давно пошатнулось из-за долгих бессонных ночей и постоянной работы. А теперь долгая поездка на пронизывающем ветру не прошла даром. « Может быть, позвать Шадоу и приказать ему осмотреть меня?» – Подумала венценосная Владычица, прижав дрожащие руки к груди, которая горела в огне. Но нет, она с ужасом отвергла эту мысль, как только представила, как её исполнительный слуга поднимает её на руки и несёт в постель её хрупкое тело. Она не хотела, чтобы он дотрагивался до неё, у него были омерзительные, холодные как лёд руки. Миера вообще ненавидела, когда кто-то касался её, это всегда вызывало у неё внутреннюю дрожь. Она никому и никогда не доверяла. Только лишь прикосновения Флюгерио вызывали у неё иные чувства. Но он не придёт сейчас и она это прекрасно знала. Он не будет с ней нежен и заботлив, как и она с ним. Что же здесь хотя бы всё честно. Надев маску, она пересилила себя и дошла до роскошной кровати с чёрным балдахином. Сон непременно восстановит её силы.

Белое как алебастр тело Миеры было укутано тёмным покрывалом, а голова в ореоле каштановых волос безмятежно покоилась на подушке. Ей снился её новый мир, идеальный как чёрный кристалл, окутанный дымкой теней и пустоты.

Глава 4. Доктор.

Она не хотела открывать глаз. Ей было слишком страшно. Темнота была повсюду. Она окружала её. Тот человек вышел из темноты. Сначала она увидела его профиль, точно как у рыцаря из старинных фарсов, он крепкими руками в железных перчатках держал её перед собой в седле, он слишком сильно сдавил ей талию. Быть может, ей очень захотелось в это поверить, он так жёстко держал её лишь для того, чтобы она не упала, но всё же ей было очень больно. И тут неожиданно их взгляды встретились. У него были злые, очень злые глаза. Он поднял руку и ударил её по голове своей железной перчаткой. Тьма, тьма, одна непроглядная тьма. А ещё холод и сырость. Холод пронизывал её насквозь. Она уже не чувствовала ни ног, ни рук, всё тело её окоченело. Только боль в голове обострилась, она стала невыносимой. Затылок и виски были охвачены огнём. Сердце всё ещё билось, пульсирую, тук-тук-тук. И этот отвратительный запах, запах сырости и болот.

Изо всего этого теперь ей совсем не хотелось открывать глаз. Ей было слишком страшно. Оттого хотелось стать чем-то маленьким и незаметным. Только бы никто опять её не ударил. Всё тело болело, но ей было тепло, или скорее даже жарко. Кончики пальцев рук и ног покалывало, будто бы в них вонзалось тысячи маленьких иголочек. Тяжесть навалилась на неё, она сдавили грудь и дыхание, она же заменила собой головную боль. Голова была пуста и тяжела, а вот шею и плечи ломало.

Она не помнила ничего, ни своих близких, ни друзей, ни своей жизни, ни того кем она была, не своего имени. И при этом голова её была полна всевозможных знаний, но все они смешались. Математические и физические уравнения вставали то между строк сонетов великих поэтов, она помнила их имена и даже их портреты, картинные портреты, а то ещё лучше, между нот для фортепьяно, но о себе она не знала ничего, даже своего имени.

Свет или тусклое его подобие впервые стал пробиваться сквозь сомкнутые веки. Что-то тёплое потрескивало совсем рядом, наверное, это были дрова в камине. Пахло теплом, горячей водой, да она вдыхала тёплые пары, пахнувшие целебными травами, а ещё было что-то лекарственно едкое. Со лба вдруг сняли что-то мокрое и липкое, затем послышался звук отжимаемой с полотенца воды, которое потом снова вернули ей на голову. Опять запах уксуса и трав врезался в нос с новой силой. Но, тем не менее, это было приятно, должно быть этот компресс и снял головную боль. Волосы тоже полностью пропитались этим отваром из трав. Всё же она решилась открыть глаза.

Комнату освещал небольшой масляный светильник и огонь из очага, над которым склонился какой-то человек в длинном потрёпанном плаще. По всему помещению: у потолка и у окон были развешены пучки каких-то трав, ромашку и душицу она точно смогла разглядеть. На большом деревянном столе было разбросанно множество листов бумаги, исписанныхнечитаемым почерком. Очаг, стол, несколько грубо обтёсанных стульев, лестница, ведущая наверх, да ещё кровать, на которой она лежала укрытая несколькими неподъёмно тяжёлыми одеялами, вот и всё убранство маленькой комнаты, в которой она оказалась.

Человек поставил кипятиться воду на огонь и повернулся. Хозяину этого жилища было на вид лет сорок пять, может быть несколько больше. Он был одет как бродяга, его рубашка и штаны были в заплатах, а сапоги сильно сношены. Русые до плеч волосы у висков уже слегка серебрились. Сложен он был довольно крепко, его тело говорило о выносливости, приобретённой беспокойной жизнью. Но главное лицо, такое выразительное, смелое и решительное, оно казалось на первый взгляд неприветливым и суровым, а быть может даже и грубым. Но это было не так, спокойные рассудительные голубые глаза были как-то по-особенному, по-своему добрыми. Что-то в этом человеке показалось девушке знакомым, будто бы однажды она уже видела его, или вернее не его самого, а кого-то очень на него похожего. Почему-то ей казалось, что это была женщина. Да, молодая женщина, те же глаза, та же принципиальность, твёрдость и решительность в чертах. Но почему-то она никак не могла вспомнить её.

- Простите, - чуть шевеля губами, прошептала больная девушка.

- Молчи, девчонка, ничего не говори, - строго выговорил ей он, не очень-то он любезен.

В глиняную кружку он налил какого-то отвара и, подняв ей голову, стал поить её им. А руки у него всё-таки были заботливые и мягкие, а ещё такие тёплые. Ей стало чуть легче дышать.

- Спасибо, доктор, - улыбнувшись, нежно выговорила девушка, когда он её отпустил. Она уже точно знала, что перед ней врач, и притом очень хороший врач.

Но лучше бы она этого не говорила, лицо его исказилось гневом.

-Никогда не называй меня доктором, - прикрикнул на неё этот странный человек.

- Простите, но как же мне тогда называть Вас, - испугано, с взглядом запуганного зверька, спросила она, - скажите, как Ваше имя?

- Никак, - всё так же гневно произнёс он, - а теперь замолчи, тебе вредно разговаривать!

Больше она не проронила ни слова, она была всё ещё очень слаба. А вскоре молодая женщина заснула, одурманенная лекарствами и травяными запахами, ей был очень нужен этот целебный сон.

«Меня никак не зовут, девочка, - подумал он, устало опускаясь в кресло. – Ибо в этом проклятом мире, кто назвался по имени, тот тотчас открылся врагу. А врагов у меня слишком много. И врач здесь самая неблагодарная профессия, особенно, когда ты талантливый врач. Ведь стоит мне кого-нибудь спасти, меня тут же провозгласятколдуном. Ненавижу всех этих тупиц и невежд, а ведь, сколько их я поведал на своём веку. А ещё всё это очень небезопасно, если знаешь, как по-настоящему зовётся наша Магистр Медицины. Ведьма она проклятая, ненавижу её, а она меня». – Мысль о том, что его ищет Владычица Зельзграда, заставила на миг содрогнуться этого смелого человека.

Нет, нет, довольно, если жить воспоминаниями, так можно и с ума сойти. Здесь, теперь в этой глуши, он ведёт тихую и неприметную жизнь. О нём забыли, они думают, что он умер, ну и пусть, так лучше.

И всё-таки, эта несчастная, больная девочка… Кто она? Он достал из кармана медальон, что снял с её груди и открыл его. Два портрета с подписями, один вне всяких сомнений её. Так вот значит, как она зовётся: Милидия Фейрфакс. Фейрфакс, Фейрфакс, что-то такое знакомое и давно забытое. Нет, он не может вспомнить этой фамилии, и всё же она кажется знакомой, до чего же странно. А вот второй портрет мужской, с подписью: Фредерик Фейрфакс. Это не может быть её брат, слишком уж они не похожи внешне. Они оба красивы и молоды, но сходства между ними нет. Так значит это её муж. Да, должно быть так, да и вещи такие чаще дарят друг другу возлюбленные, а не брат с сестрой, медальон с портретами, надо же, какая сентиментальность.

Вначале он опасался, что у найденной им девушки болотная лихорадка, которая, несомненно, убила бы это хрупкое создание. Но осмотрев её он не нашёл у неё признаков этой тяжёлой болезни. По всей видимости, из-за удара по голове она и лишилась чувств, но серьёзных травм не получила. Тогда ночь, противная погода, пронизывающий ветер, мерзкие болотные испарения, холод едва не сгубили её. Не успей он вовремя отыскать её, так та бы непременно замёрзла бы насмерть. Она тяжело переносила болезнь, несколько дней пролежала в бреду и только сегодня пришла в чувства. И кроме того её положение, ведь осмотрев её, доктор знал, что она ждёт ребёнка. Это ещё лишний раз указывало на то, что она должно быть замужем и человек на портрете её муж.

Хорош у неё муж, нечего сказать, бросить её в лесу на верную погибель, да ещё и в её положении. Ах, только бы на миг посмотреть на этого лощёного красавчика, да разбить бы ему лицо. Он не достоин, зваться мужчиной, раз мог так поступить с женщиной. И тут невероятная мысль возникла у него. Лицо-то этого человека было ему знакомо.

В ужасе от своей страшной догадки, доктор стал искать в своём кошельке среди всех прочих монет, монету нильсградской чеканки. Найдя золотой, он положил его рядом с открытым медальоном. Как ни грубо было изображение на деньгах, и как ни прекрасно на портрете, сходство было на лицо. Да и, кроме того, ему ведь и самому пару раз приходилось издали видеть принца Флюгерио, чтобы теперь понять и осознать, что на портрете изображён не кто иной, как правитель Нильсграда.

Это открытие было отвратительным. До чего же подло обманули несчастную девушку, но всё выходило слишком правдоподобно, такие авантюры были вполне в духе их высочества. Кажется, что-то подобное он уже слышал о владыке Нильсграда. Пусть эта девушка оказалась слишком благородной и слишком непорочной. И потому Флюгерио решил действовать хитрее обычного. Он назвался ей вымышленным именем, талантливо разыграл перед ней искреннего и благородного возлюбленного. Но на этот раз он наткнулся на настоящую твердыню, так чиста и невинна была она. Что же венценосный принц не отступился. Он нашёл священника, или вернее актёра, сыгравшего священника, и тот обвенчал их. Она считала его своим мужем. Терпеливо, ждала его прихода, думая, что он от неё уходит на службу, чтобы заработать денег и оплатить их маленький съёмный домик, который отныне для неё был всем миром, которым правил он, он один. И он действительно правил её миром, но не так как она думала. В его городе, в его стране ему было подвластно всё. И её жизнь он взял не для того, чтобы осветить любовью, а чтобы сломать, как тысячи других, ему не впервые. Её нежность и верность скоро перестали развлекать венценосного принца, но, то, что игра затянулась, он осознал в тот день, когда со слезами в горящих глазах и с улыбкой счастья на устах она сообщила «своему мужу» о том, что ждёт ребёнка.

Быть может она и не узнала кто он на самом деле. Флюгерио, не испытав ни капли сострадания, приказал вывести её бесчувственную и бросить в лесу на верную смерть. Вот каким был Принц Флюгерио Нильсградский, Правитель Края Серединных Равнин.

Но быть может, быть может, всё было иначе. Это сходство, безумное сходство, но мало ли на свете совпадений, мало ли похожих друг на друга людей. Девушка эта, богатая путешественница, о том, что она богата, свидетельствовало роскошное платье из голубого шёлка, в котором она была, когда доктор нашёл её. Так вот, она богатая путешественница, на неё напали разбойники, мало ли их здесь в горах и в лесу. А её муж?! Быть может, он был с ней и убит? Но ей если нет?! Тогда, должно быть он ищет её!

Да, как бы хотелось доктору поверить в это, но нет, когда на рассвете он встретил всадников, что ехали от того места, где он нашёл эту больную девушку, он смог опознать одного из них. Это был главный военачальник Нурмии, Эвриг Атоленский, кому же ещё могли бы поручить подобное грязное дело?!

Глава 5. Письмо к Великому Инквизитору.

Ярко-алые язычки пламени плясали в камине, бликами отражаясь в приглушённо-тёмных тонах кабинета нильсградской резиденции Великого Инквизитора. Был уже поздний вечер, когда Владыка Йольска, покончив со своими делами в замке принца в столице, смог вернуться в свои покои. Но, благо, он послал письмо оповещающая о своём прибытии, а потому прислуга успела подготовить комнаты.

Войдя в свой кабинет, Арзель небрежным жестом бросил на письменный стол перчатки и шляпу-треуголку. Тёмно-бордовую мантию он повесил на спинку кресла, оставшись в зауженном чёрном костюме, пошитом рубинами по выточкам. Вдруг его взгляд упал на конверт, что лежал посреди письменного стола. Одного беглого взора на сургучную печать с гербом, одного запаха духов, которыми была надушена бумага, ему было достаточно, чтобы знать от кого оно. От письма исходил терпкий и роскошный аромат, кажется, это были бергамот и шафран, и ещё что-то более изящное, что-то изощрённое, быть может, левзея. О, да, так пахнет хитросплетённая интрига, это были её духи!

- Господин, в столовой всё готово, прикажете подать Вам ужин, - управляющий вошёл, не смея поднять на него глаз.

- Я буду ужинать в кабинете. – Циничная улыбка застыла на его губах, а зелёные глаза с дьявольским, демоническим блеском прожигали конверт.

Расторопные вышколенныелакеи быстро перенесли его ужин. Ни один из них не хотел поднимать глаз на своего хозяина, тихо накрыв на стол, прислуга удалилась.

Оставшись наедине с собой, первый министр, не стал сразу дрожащими от нетерпения руками распечатывать конверт. Он со своей неповторимой и непередаваемой словами ухмылкой принялся за еду, и, кажется, совершенно не спешил быстрее кончить с ужином. Он спокойно и изящно орудовал столовыми приборами и тщательно пережёвывал куски пищи. Покончив с трапезой, он налил себе бокал красного терпкого вина и поставил его рядом с собой. Как будто только что, вспомнив о письме, Правитель Края Северо-Восточных Холмов резким движением разорвал конверт.

« Арзель, - начиналось письмо, - всё это время, все эти долгие годы, что мы были с тобой в соре, я ничего не желала так сильно, как видеть в твоём лице, Арзель, доброго соседа. Искренне говоря, я даже теперь не могу вспомнить, из-за чего мы с тобой поссорились, Арзель, должно быть из-за какого-нибудь пустяка…»

« Недурно, Юстция, золотые рудники ты называешь пустяком. А не отослать ли мне это письмо теперь тебе назад, моя любезная соседка? А лучше покажу его Миере, уверен, она найдёт там нечто интересное для себя», - подумал Правитель Йольска, но всё же продолжил чтение письма.

« Но как бы там не было, причину нашей временной размолвки, я вижу не в тебе и не во мне, Арзель. Я всегда уважала, тебя Арзель, видя в тебе рассудительного и надёжного правителя, который мог бы властвовать большим, чем сейчас, если бы только захотел. Но разве мы так слепы, Арзель! Ведь теперь я так хорошо понимаю, что истинная причина нашего раздора в тех, кто преднамеренно ссорил нас и оговаривал друг перед другом. Оттилия, Зинфирд, Ингрид и Эвриг, да они лишь ничтожные, мелкие пройдохи, которые, я уверена, жаждут лишь одной наживы от наших ссор. Как прислуга, смотрят они на господский стол, в надежде, что им перепадёт непотребный кусок. Фи, какая грязь, какая мерзость! Но ведь есть ещё Миера и Флюгерио. О, эти не так просты. Их безразличие лишь маска, они оба слишком хорошо знают, как просто управлять разрозненными частицами. Вот кто по-настоящему извлёк выгоду из нашей размолвки. И не пора положить этому конец, Арзель?!

Крепкий союз будет лучшим для нас оружием в предстоящей войне. Мне больно смотреть, Арзель, на то, что ты до сих пор играешь роль второй скрипки при дворе Их Высочества. Ты вынужден терпеть всяческие унижения и притеснения от нашего легкомысленного и надменного принца. А всё лишь потому, что за ним стоит его тайная советница. О, да, Миеру нам не сломить, но, быть может, она бы вняла нашим убеждениям и приструнила бы несносного Флюгерио. А коли нет, так мы все знаем, что она оскорбиться и вернётся в Край Южных Озёр. Но ведь это лишь нам на руку. Пусть она дуется на нас в своих владениях, пусть обижается, сколько ей угодно, принц останется один. Его несносный и безудержный нрав заставил возненавидеть его всех вокруг. Все остальные примут нашу сторону, и он будет свергнут.

Как видишь, Арзель, я могла бы помочь вернуть тебе всё, что пропало у тебя за эти годы, твои вольности, богатства, земли, власть. И никого бы другого, кроме тебя я не хотела бы называть Ваше Величество.

Одно только твоё слово, Арзель, и я приду к тебе, как самый верный твой соратник. Только позови меня, Арзель, и мы начнём действовать рука об руку, только позови, Арзель».

Начальница тайной полиции Нурмии,

Юстция Гравелотская,

Единовластная Правительница Края Юго-Восточных Гор

Медленными глотками он допил вино. Небрежно накинув на плечи плащ, который бы полностью скрыл его личность, он вышел из кабинета. Великий Инквизитор сам оседлал своего коня, и, сев на него, пустил галопом по ночному городу.

Арзель вошёл в комнату, где не был уже много лет, через потайную дверь с чёрного хода. Точно так же он поступал и тогда, ещё до их ссоры. Увидев его, Юстция не выдала ни капли удивления, ведь она ждала его прихода.

Голос женщины прозвучал спокойно и размерено:

- Ты вернулся ко мне, Арзель?

- Да, моя королева, -он знал, какую плату она потребует за свою поддержку, что же, он готов был платить.

-Тогда нечего медлить, обсудим детали. – Она слегка приспустила плечико своего пеньюара, и стала расстёгивать пуговицы на воротнике первого министра Нурмии.

- Ты моё позабытое счастье, - прошептал он, вдыхая аромат её волос, они пьянили, как выдержанное вино.

- Все эти годы я мечтала лишь о тебе, - отвечала она, и их губы растворились в друг друге, сладкие и лживые, как лесть, как мёд. Они понимали друг друга с полуслова.

Глава 6. Девушка, которая ничего не помнит.

Солнце ударило в глаза. Она открыла их, был день. Она чувствовала себя всё ещё совершенно больной, но не такой слабой, как накануне. На этот раз она вполне уверенно смогла подняться на кровати. Кроме длинной, полностью укрывающей её хрупкое тело, по всей видимости, мужской рубашки, но белой и чистой, на ней не было ничего. Природная стыдливость заставила ей накинуть на колени одеяло, лишь только она встретилась с взглядом холодных, голубых глаз, смотрящего на него мужчины.

- Кто Вы? – Воскликнула она, но вдруг, вспомнив события прошлой ночи, устыдилась своего вопроса.

Он поморщился, её слова,и смущение девушки позабавили его.

- А кто ты сама? – Должно быть, на этот раз её хозяин решил быть более любезен с ней.

- Я? – Переспросила молодая женщина, и тут же осознала, что не смогла бы и сама перед собой ответить на этот вопрос, - я не знаю, - прошептала она, сгорая со стыда.

«Неужели, потеряла память, - промелькнуло в голове у доктора, - ведь не похоже, что обманывает. Но быть может, это лишь сильное потрясение, попробую направить её».

- Как тебя зовут? – Подсказал он.

- Я же говорю, я не знаю! – Девушка была готова расплакаться.

- Может быть, ты вспомнишь кого-нибудь, кого-то родного и близкого? – Мужчина не обращал внимания на еёбеспокойство.

- Нет, нет, - всхлипывала она.

- Но не может же быть, чтобы ты свалилась с небес на землю! – Он уже стал выходить из себя.

По жесту, который она сделала, можно было подумать, что она сейчас закроет лицо руками и разрыдается. Но этого не случилось, гордо вскинув голову с копной тёмно-каштановых волос. Она встала с постели и, преодолевая слабость, направилась к двери, усилием воли стараясь сохранять при этом королевскую осанку.

- Мне лучше уйти, - кротко, без капли досады или обиды произнесла она. – Благодарю Вас за всё, что Вы для меня сделали, прощайте.

- Остановись, дурочка! – Он бесцеремонно схватил её за плечи и уложил на кровать. – В таком виде уйти, да и куда тебе идти, идти тебе некуда! – Он уже перешёл на крики отчитывал её как школьницу.

- Куда угодно! – Выдохнула она.

- Нет, пока ты больна, ты никуда не уйдёшь отсюда, - этот тон уже не предполагал возражений.

- Я – пленница?!

- Нет, ты несносная гордячка и набитая дура!

- Зачем я Вам?

- Здесь вопросы задаю только я.

Девушка отвернулась от доктора, чтобы он не видел её слёз. Мужчина тяжело вздохнул и достал медальон, который снял с её шеи, чтобы цепочка не сдавливала грудь больной женщины, пока она лежала без сознания.

- Вы знаете это украшение?

С недоверием она осмотрела изящную вещь и вернула, отрицательно качнув головой.

- Но оно, похоже, знает тебя. – Выговорив это, доктор резким движением открыл крышку. – Посмотри, - он указал на портрет девушки, - У неё те же черты лица, те же волосы и глаза, что и у тебя.

- Она красавица, а я – и она покраснела и закрыла лицо ладонью.

- А ты больна и измучена. Если тебя одеть и причесать, то Вас невозможно будет отличить.

- Вы думаете?

- Да, этот медальон я снял с тебя и на этом портрете изображена ты сама, Милидия Фейрфакс. Ну а теперь подумай, не говорит ли тебе хоть о чём-то имя Фредерика Фейрфакса, его портрет рядом с твоим.

Она смотрела на медальон так, точно видела его впервые.

- Он очень красивый молодой человек, - осторожно выговорила девушка.

«Она что, не от мира сего!» - Подумал доктор, резко воскликнув:

- Очень красивый молодой человек!? И это всё? Ты ведь носишь его фамилию, подумай, быть может, он твой брат или муж?

- Мне кажется, но лишь кажется, что я знала этого человека, когда-то, давно, и будто бы, я могла любить его, - взмолилась несчастная женщина.

Доктор, устав спорить с ней, опустился в кресло.

« Это потеря памяти, иначе и быть не может, но как ей сказать?»

- Послушай, дочка, - он впервые заговорил с ней мягко и ласково. Девушка всё ещё смотрела на него испуганными, огромными, как у оленёнка, карими глазами. – Я ничего не знаю о том, кто ты и откуда взялась. Я вообще нашёл тебя едва живую и больную в лесу. На тебе было богатое платье и этот медальон. Как я не старался, я не нашёл никого рядом с тобой. А теперь, похоже, что из-за болезни ты потеряла память.

- Что со мной теперь станет?

- Оставайся здесь, хотя бы на время, пока не окрепнешь, - ответил ей мужчина, - а потом, быть может твои друзья или близкие найдут тебя. – Сам он не верил в эти слова надежды, которыми пытался успокоить несчастную.

- И это всё? – Выговорила Милидия.

- Нет, тот человек на портрете, чью фамилию ты носишь, он всё-таки твой муж.

- Но отчего Вы так решили?

- Вы ни капли не похожи с ним внешне, но это не главное. Милидия, - он впервые назвал её по имени, - ведь ты уже не девушка, ты ждёшь ребёнка.

Она с недоверием осмотрела его, положив маленькую головку на плечо, кажется, что впервые за время их знакомства он увидел её спокойной и радостной. Доктор испугался, что от потрясения девушка могла тронуться умом.

- Так значит, если мой любимый погиб, я сохраню частицу от него и от себя, которой дам жизнь, из которой я сотворю человека, настоящего человека. – Восторженно прошептала Милидия. – А если он жив, то на свете не будет никого счастливее нас троих. Спасибо Вам, доктор, за то, что Вы спасли меня и моего ребёнка. Я сделаю всё, чтобы как можно скорее выздороветь и окрепнуть, я не боюсь того, что будет потом.

- Теперь тебе будет лучше снова лечь и как можно больше отдыхать, - только и сумел выговорить доктор, он был поражён её реакцией и оттого даже не рассердился на неё на этот раз, за то, что она вновь назвала его доктором. – Отдыхай, а я приготовлю тебе лекарство.

И девушка, со счастливой и умиротворённой на лице, закрыла свои огромные глаза и будто бы заснула. Всё с большим удивлением доктор рассматривал её. Было в ней что-то, что он забыл, во что перестал верить много лет назад. То счастье, искреннее, неподдельное счастье, с котором она приняла новость о ребёнке, и та любовь, с которой она говорила о человеке, которого считала своим мужем, это было так незнакомо.

Глава 7. Терзания Флюгерио.

Проснувшись Миера поняла, что уже давно наступило утро. Вставать поздно никогда не входило в её привычки, но в этот день она чувствовала себя совершенно разбитой. Долгая дорога в скверную погоду вызвала у неё простуду.

«Что же, видимо, придётся отлежаться несколько дней в постели, - подумала могущественная Владычица, - Я не хочу, чтобы хоть кто-то в замке знал о моей болезни. Иначе, зная о моём слабом здоровье, как они будут дальше считать меня непроницаемой и неуязвимой. Прикажу Шадоу никого не впускать, пусть все думают, что я опять заперлась для того, чтобы засесть за свои чертежи».

Тайная Советница Принца щёлкнула пальцами, и тут же ключ в двери заскрипел и затем в комнату вошёл её слуга.

- Шадоу, - голос её прозвучал очень тихо, - приготовьте мне что-нибудь от простуды и оставайтесь у дверей. Если кто-нибудь спросит меня, скажите, что я никого не принимаю и занята важными государственными делами.

- Их Высочество уже дважды приходил к вам, - доложил ей Шадоу, - я отослал его.

- Флюгерио подождёт, но впрочем, чего он хотел?

- Он отказался назвать мне причину своего визита.

- Значит что-то личное, - отметила Миера, - что же, обойдётся.

- Госпожа позволит мне осмотреть её?

- Хорошо, Шадоу, - она бы правда хотела избежать этой процедуры, Миера ненавидела, чтобы хоть кто-то прикасался к ней, а у её слуги был лишь один недостаток, холодные как сталь, безжизненные руки.

- У вас поднялась температура, - произнёс её личный врач после осмотра, - и горло воспалено.

- Это я и сама знаю, Шадоу, - она, закатив глаза, поднесла ладонь ко лбу, - сделай милость, составь мне какую-нибудь быстродействующую микстуру и дай мне отдохнуть.

Ни проронив больше не слова, Шадоу открыл ларец, который повсюду носил с собой, и, пользуясь водой из графина, стал разводить порошки, которые хранились в нём. Кончив, слуга протянул бокал с лекарством Миере и молча удалился.

Медленными глотками точно с трудом она выпила микстуру и отставила от себя пустой бокал. Флюгерио приходил, приходил Флюгерио… Она знала, зачем он ждал у её дверей, из-за той самой Милидии Фейрфакс. Она и только она занимала его мысли, и быть может, оказавшись рядом с Миерой, он хотел забыться. Но на этот раз она решила не давать ему такой возможности. Пусть всё идёт своим чередом. Пусть он, очертя голову бросится искать Милидию, пусть найдёт её, пусть даже привезёт сюда, а там уже посмотрим, что из этого выйдет.

Она любила играть. В общем-то, все они любили играть. Каждый в свои игрушки. Оттилии, как любому капризному ребёнку нравилось, когда она была окружена множеством различных ярких и блестящих вещей, которые она постоянно разбивала, даже не замечая того. Зинферд предпочитал групповые игры, в которых толпа выкрикивает зашифрованное им слово. Ингрид обычно перемешивала на своей «кухне» разнообразные порошки, которыми потом угощала всех желающих. Эвриг выстраивал в ряд оловянных солдатиков, собирал трофеи и менял их на блестящие камушки и золотые кругляшки. Арзель был очень любознателен, а потому он любил исследовать, что происходит с объектом при том или ином механическом воздействии на него. Юстции, судя по всему, нравилось строить из себя «царя горы». Флюгерио, так же как и Оттилия, любил красивые статуэтки, которые также как и она, постоянно ломал, с разницей в том, что делал он это осознано.

Миера всё-таки предпочитала более взрослые игры. Что-нибудь сложное и стратегическое, как шахматы. Но достойных соперников у неё здесь не было, и чтобы игра не была такой скучной и предсказуемой, она в дебюте намерено запускала свою партию как можно сильнее. И как только она оказывалась в безвыходном положении, то находила гениальное решение всех своих проблем.

- Госпожа никого не принимает, - отчеканил Шадоу.

- Но ведь ко мне это не относится, не так ли? – Флюгерио уже начал терять всякое терпение, ведь он пришёл к Миере третий раз.

- Госпожа никого не принимает.

- Шадоу, мне необходимо видеть её!

- Цель Вашего визита?

- Да кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать!

- Госпожа разрешила побеспокоить её только в том случае, если станет известно о прибытии Фредерика Фейрфакса, - холодно отрезал Шадоу.

- Я не намерен считаться с тобой! – И принц Нильсграда попытался ловким и неожиданным движением оттолкнуть слугу и прорваться к заветной двери.

Хотя удар был сильный, Шадоу, кажется, даже не почувствовал его и устоял на ногах. Он спокойно обхватил разгневанного юношу за пояс, поднял и принёс на вполне приличное расстояние от дверей.

Правитель Нильсграда, явно не ожидавший отпора, сначала опешил, а потом, осознав, что произошло, побагровел от гнева.

- Я сейчас же пришлю сюда отряд стражи, - он смотрел на слугу уничтожающим взглядом и говорил, процеживая каждое слово, - и они выломают дверь. А тебя я лично вздёрну на городских воротах.

Бросив эту угрозу, он стал, намеренно громко стуча шпорами на сапогах, спускаться с лестницы, ведущей в запретную башню. Здесь находились покой тайной советницы принца, оттого она и считалась запретной.

Однако, своих обещаний Флюгерио, как впрочем, и всегда, не исполнил. Меньше всех принц Нильсграда был заинтересован в том, чтобы личность его Тайной Советницы была раскрыта. Этим поступком он нажил бы себе опасного и непредсказуемого врага.

И всё-таки он был обижен тем, как обошлась с ним Миера. Ему как жалкому повесе указали на порог.

«А я всё равно накажу эту маленькую мерзавку, - гадко усмехнувшись, подумал Правитель Края Серединных Равнин. – Она слишком много себе позволяет. Я поведу свою игру».

А дело было вот в чём. Уже третий день этот высокомерный и жестокий принц не находил себе места. И причиной тому была Милидия Фейрфакс. Он видел эту девушку лишь несколько мгновений, но и этого ему хватило, чтобы воспылать страстью. Нет, он всё прекрасно понимал, он знал, какие последствия может повлечь за собой его опрометчивый поступок. На кону стояла власть, которую завешал им Бернардер Валамбрез. И удача в этот раз зависела от жизни и смерти этой девушки, но, тем не менее, он решился.

- Запрягайте лошадей, готовьте карету, - отдавал он приказы слугам, - возьмите тех самых вороных. – Чтобы не терять времени зря он решил воспользоваться лошадьми Миеры, которые никогда не знали усталости и покрывали путь, на который ушёл бы ни один месяц лишь в несколько часов. Ничего, раз она заперлась у себя, то ничего не узнает, а так пусть расплачивается за свою холодность, хотя бы тем, что одолжит ему транспорт. – И пригласите ко мне главного военачальника.

Когда Эвриг вошёл в кабинет принца, тот уже был полностью готов к путешествию и, не говоря ни слова, протянул Правителю Атолена чек на кругленькую сумму.

Эвриг вопросительно выгнул бровь.

- Подпишу, как только Милидия Фейрфакс будет найдена, - коротко объяснил Нильсградский принц. – Деньги сможешь получить у моего казначея.

«Так она всё-таки приглянулась ему?» - С трудом сдерживая смех, подумал главный военачальник, но вслухпроизнёс:

- Да, на островах снова неспокойно, и мне будут нужны деньги на вооружение.

- Раз ты согласен, едем немедленно, но помни, Миера ничего не должна знать.

«Она ничего не узнает, будь спокоен, но найдутся другие, которые захотят мне хорошо заплатить за эту маленькую тайну». – И Правитель Северных Островов уже прикидывал в голове, сколько ещё можно будет выручить за это предприятие.

Глава 8. За ней пришёл тот, кого она ждала.

Милидия ожила, ожила в тот самый миг, когда доктор сообщил ей о том, что она ждёт ребёнка. Мгновением исчезла её болезненная апатия, и даже гордость стала не такой холодной и колючей. Девушка стала кроткой и ласковой с доктором, она перестала бояться его нелюбезных манер и сносила их со снисходительной улыбкой. Теперь ведь она знала, что кричит он не со зла. Она доверилась ему и покорно выполняла всё, что он велел. Причина такой перемены поведения в отношении своего спасителя была не только в том, что девушка смогла рассмотреть сквозь его строгость и сварливость его доброе сердце. Очень скоро она поняла, что перед ней не деревенский знахарь и не дилетант, нет, перед ней был настоящий врач, истинный профессионал своего дела. Должно быть, он недооценил умственные способности своей пациентки, а потому вёл себя с ней свободно. Расспрашивая молодую женщину о её самочувствии, доктор, пологая, что она не понимает его слов, позволял себе вслух делать предположения, используя термины, по которым Милидия догадалась, что он связан с наукой. Этот странный человек постоянно что-то писал, на разбросанных по столу бумагах и все его коробочки и скляночки с препаратами были подписаны, причём подписаны на латыни. Госпожа Фейрфакс заметила за доктором ещё одну особенность, когда он дотрагивался до её лба, он не просто определял, есть ли у неё жар или нет, но мог и примерно назвать температуру в градусах. Это было удивительно. По какой-то необъяснимой причине этот человек скрывал свою учёность. А он ведь был ещё и прекрасным химиком. Понятно, что под рукой у него не было и быть не могло многих необходимых лекарств, и потому он вынужден был составлять их самостоятельно. Нередко девушке приходилось наблюдать, как этот талантливый врач хмурит брови и глубоко задумывается, а потом вдруг восклицает:

- Точно, как я мог забыть, ведь это соединение содержится в соке душицы, - или что-то вроде такой фразы.

Но если доктор и раскрыл перед ней свою учёность, то Милидия не собиралась показывать свои знания ему, потому что боялась, что это отдалит его от неё. Она не знала, по какой именно причине, но таковая, безусловно, имелась, этот человек скрывал всё о себе. Ведь она так и не смогла узнать даже имени своего спасителя.

То, что ушла её тревожность и то, что она так обрадовалась, узнав о своём ребёнке, благотворно сказалось на состоянии Милидии. Теперь ей было ради кого жить, а потому она всеми силами старалась поскорее выздороветь. Мысль о её малыше не покидала её ни на минуту. Она всё гадала, каким он будет, и при этом уже заведомо считала его самым красивым, самым умным и самым лучшим ребёнком на свете, так ведь думает любая мать. Да, она понимала, что прежде чем он родится, должно пройти ещё много и много времени, ведь она и её малыш ещё только в самом начале пути. Да, она знала, что впереди их ждёт ещё много трудностей, связанных с тем, что она потеряла свой дом, своих близких и всё, что касалось её таинственного прошлого. Но Милидия не боялась ничего, в сердце её была лишь одна любовь. Она знала и о боли, которую ей предстоит вынести, прежде чем дать жизнь своему ребёнку. Но и это не пугало её, эта боль была для неё священной.

Она не считала себя вправе загадывать и что-либо просить у судьбы, и всё же Милидия очень хотела иметь сына. Это было из-за того человека на портрете в её медальоне, из-за Фредерика Фейрфакса, того, кого она считала своим мужем, а следовательно и отцом своего ребёнка. Нет, она так и не смогла вспомнить кто он, и как они познакомились, и как они жили вместе, девушка лишь чувствовала, что между ними была сильная и искренняя любовь. А полюбить она могла только очень хорошего человека: смелого, доброго, благородного. Эти глаза: васильково синие глаза смотрели на неё с его портрета. Сначала они показались ей дерзкими и насмешливыми, но потом она понял, что этот пронзительный взгляд принадлежит талантливому человеку, готовому идти против толпы за свои принципы. А ещё он был готов любить не щадя себя, это Милидия прочла в его лице, и она верила, что любил он лишь её одну.

Даже если он погиб… Она не хотела в это верить, но всё же причины так думать у Милидии были. Даже если он погиб, она будет жить ради их ребёнка, который станет ей лучшим утешением. Да, именно поэтому ей так хотелось, чтобы у неё родился сын. Девушка так мечтала, чтобы он был похож на её мужа, и чтобы у него были такие же васильково-синие глаза.

Но в то, что её муж умер, Милидия не верила. Он не мог умереть, просто не мог! Он ищет её, он спешит к ней, он скоро придёт, чтобы забрать её. И в его объятиях она позабудет весь этот кошмар. Он придёт к ней, для того, чтобы они больше никогда не расставались. Вместе с ним она будет делить все радости и горести, ведь страдание, разделённое на двоих уже не страдание, а радость лишь возрастает от её разделения. И скоро, скоро у них родится наследник, тот, кто возьмёт всё лучшие от своих родителей, возьмёт их любовь.

В это утро Милидия наконец почувствовала себя здоровой. Она проснулась с ощущением того, что сегодня должно случиться что-то очень хорошее. «Он придёт, придёт за мной, - думала она, - непременно придёт, иначе ведь и быть не может». До чего же искренне эта девушка верила в почти невозможное.

Доктор ушёл ещё до её пробуждения, он часто и надолго уходил, и госпожа Фейрфакс не решалась спросить его, о том, где он был. Видя, что Милидия должна скоро поправиться и уже будет в состоянии выходить из дома, доктор принёс ей простое тёмно-синие шерстяное платье, такое, какие обычно носят деревенские девушки, а ещё башмаки и деревянную расчёску. Это было как раз кстати. Хватит ей лежать в постели, раз она теперь чувствует себя хорошо. Милидия аккуратно заправила лежащим на кресле покрывалом кровать, переоделась и подошла к окну, чтобы в отражении стекла увидеть себя. Ах, до чего же она была растрёпана. Взяв в руки расческу, девушка принялась приводить себя в порядок. Параллельно с этим девушка придумывала, чтобы ещё ей сделать. Заметив возле окна метлу, она подумала, что, как только кончит с волосами, то подметёт полы. Ей непременно хотелось что-нибудь сделать для доктора, но пока на большее она не решалась. Девушка боялась, что если она расставит по полочкам его коробочки с травами и склянки с настойками, или разберёт его разбросанные бумаги, то вызовет его гнев. И кроме того, так доктор узнает, что она тоже получила хорошее образование, знает латынь, и разбирается в терминах, которые он использует ведя свои наблюдения. Это заставило бы его относиться к ней с большим недоверием, чего допустить было нельзя.

Постепенно её стараниями спутанные непокорные волосы стали ложиться на плечи послушными тёмно-каштановыми волнами, обрамляя её милое и нежное личико. Неожиданно её отражение понравилось ей самой, даже простое платье, не могло скрыть того, что она была красавицей, и при этом не капли, не походила на селянку. Очарование интеллекта и выразительность жестов нельзя спрятать под одеждой. А безыскусный наряд лишь сильнее подчёркивал её невинность и чистоту.

Ей показалась, что за окном мелькнула чья-то тень. Нет, не показалось, вскоре её слух, привыкший к мёртвой тишине в этом забытом людьми месте, уловил чьи-то шаги. Дверь открылась от чьего-то резкого и властного движения. На пороге появился молодой человек, в богатом, пошитом золотом, камзоле. Когда он взглянул на неё, его решительность сменилась удивлением, и он так и остался стоять у дверей. Она тоже застыла, как зачарованная. Он был немыслимо похож на юношу с портрета - Фредерика Фейрфакса.

Она не решалась верить, слишком таинственным казалось его появление.

- Фредерик, - нерешительно, дрожащим голосом позвала Милидия.

«Фредерик? – Подумал Флюгерио, а перед ней стоял сам принц Нильсграда. – Но ведь так зовут её мужа. Неужели она приняла меня за него? Ну что же, тем лучше, - и хищная улыбка задержалась на его губах, - не буду же я разочаровывать бедную девушку».

- Да, Милидия, моя любовь, это я. – Решив подыграть ей, он применил всё своё очарование. – Пойдём, нас ждёт карета, я увезу тебя отсюда.

И не дав ей опомниться, он схватил девушку за руку и поволок за собой, не особо обращая внимания на то, что на ней не одето, ничего кроме платья, а на улице стояла холодная, характерная для начала марта погода. Кроме того ему было безразлично и то, что всё ещё слабая после болезни Милидия стала задыхаться от быстрого шага. Резким движением, бросив её на сиденье в карете, Флюгерио приказал кучеру:

- А теперь гони!

Сам он сел напротив Милидии.

Лошади мчались с немыслимой скоростью, поднимая огромные тёмные клубы пыли вслед за собой. Флюгерио со скрытой насмешкой изучал свою пленницу, девушку, которую он выбрал, чтобы отомстить Миере. Легкомысленный принц пока не осознавал причины и глубины своей страсти. Он лишь хотел удовлетворить её. И Милидия, которая, как ему казалось необыкновенно внешне походила на его тайную советницу, вполне годилась для этой роли. Только поэтому, сама по себе эта напуганная девочка пока что ни капли не волновала его.

А что она?! Нет, не так представляла она себе встречу с мужем: всё до мелочей было не то и не так. Много ли она требовала? Лишь светлой искренней улыбки, несколько ласковых слов. Но почему, почему, он не спросил: что с ней, как она спаслась, кто её спас? Молодая женщина всё же сделала робкую попытку рассказать тому, кого она считала своим мужем, о таинственном докторе, спасшем ей жизнь. Закончила она свою пламенную речь просьбой вернуться и отблагодарить его. Флюгерио не проявил к её рассказу ни капли интереса, ответив ей, что пошлёт к этому человеку кого-нибудь из слуг с вознаграждением. Обещание, которое принц Нильсграда не собирался выполнять, как впрочем, и многие другие. И Милидия замолчала, ей больше было не о чем говорить с этим человеком.

Она застыла, застыла как мрамор, как восковая кукла. Она стала воском, кротким, податливым, безжизненным воском, тем самым из которого делают свечи. Она должна была стать свечой, чтобы потом её восковая жизнь растаяла, убитая его пламенем. Она уже не могла чувствовать ожогов, ей суждено было растаять.

Она не могла плакать перед ним. Она не могла просить его ни чём. Хотя бы потому, что она замерзала в своём платье, а он сидел напротив, укутавшись в плащ на меховой подкладке, и даже не предложил ей маленький его край. Он не любил её, а она не могла отдать свою любовь человеку, который был её не достоин. Между ними никогда ничего не было, и быть не могло. Иначе бы Милидия просто не дожила до этой минуты.

Это не он! Перед ней был ни её муж!

Теперь она осознала эту ужасную истину.

Но неужели предчувствие впервые подвело это необыкновенную, такую ранимую и так тонко чувствующую женщину?!

Нет, она не обманулась.

Именно в этот день, он её муж действительно пришёл за ней.

Забыв свой дом, забыв свою прежнюю благополучную жизнь, забыв про свой покой, Фредерик Фейрфакс пересёк границу миров, чтобы вернуть свою жену. Это был его долг. Этот смелый и благородный молодой человек был готов пойти на всё, чтобы спасти свою жену и ребёнка, которого она носила под сердцем, его ребёнка.

Карета уже подъезжала к Нильсграду, в пути Милидия и Флюгерио провели больше суток, держась друг с другом, как каменные. Он был не нужен ей. Принц же хотел увести её как можно дальше, чтобы заточить её в своём замке и там делать с ней все, что он пожелает. Неожиданно их путешествие оборвалось.

- Почему мы остановились? – Флюгерио резко хлопнул дверью кареты. У госпожи Фейрфакс уже не было даже сил поднять головы, она осталась безучастной к произошедшему.

- Ваше Высочество, - к нему бросился гонец, остановивший отряд. – Они, они прибыли, те путешественники, на том самом месте, которое вы указали.

- Прекрасно, - принц зло усмехнулся, - сколько их?

- Семь, четверо мужчин и три женщины с ними.

- Готовьте мне лошадей, я еду немедленно к тому месту, - тихо, чтобы Милидия ничего не услышала, приказал он. – А девчонку тайно доставьте в замок, приставте к ней горничных, пусть всё будет исполнено в лучшем виде, и глаз с неё не спускайте!

Немного подумав, он всё же открыл дверь кареты и, нагнувшись к Милидии, произнёс:

-Милидия мне срочно нужно уехать, по особо важным делам, которые не терпят отлагательств. Ты поедешь домой одна.

- Как пожелаете, - у неё не было иллюзий относительно того, кем она является. Но сил сопротивляться, тоже не было. Она была лишней в этом мире. Из-за вновь начавшегося жара, реальность стала для неё несущественной, она выпала из жизни, точно ненужная деталь.

Глава 9. Неслучайная встреча.

Загоняя лошадей, принц Нильсграда в сопровождении главного военачальника мчался к тому проклятому месту, где более двадцати лет назад разыгралась страшная трагедия. В ту ужасную ночь по приказу Бернардера Валамбреза там были взяты в плен шесть человек, и ещё одного убили на месте. Некоторых из них оставили в живых, чтобы сделать их жертвами нечеловеческого эксперимента. И теперь, даже после своей смерти злой гений продолжил свои безумные изыскания, а новых подопытных мышек уже подобрал.

Шесть свежесрубленных крестов стояли на небольшом холме. Флюгерио и его отряд укрылись в роще за деревьями, заняв выжидательную позицию. Владыка Нильсграда приказал своим людям блюсти тишину, как дикая кошка, он хотел для начала изучить из засады своего противника. Семь человек стояли возле вырытых ими могил. «Эммануэль Фейрфакс» - гласила гравировка на револьвере, найденном путешественниками, вот и всё что осталось его сыну Фредерику Фейрфаксу. Эта находка заставляла предположить, что именно здесь погибли Эммануэль и Октавианна Фейрфакс, Тимоти и Сара Риверс, Томас Гравей и Эдмунд Орнальдегольд. Покончив с работой Фредерик, Артур, Юнона, Иванджелина, Эдвард, Зизивер и Оливия в безмолвии и почтении смотрели на столь роковое для них место.

Но, всё же, отдав дань памяти мёртвым, следовало вспомнить и о живых: о той, за которой они пришли в эту проклятую страну. Первым из оцепенения вышел молодой человек, носивший полностью чёрный, как вороново крыло костюм, который невольно наводил на мысль о глубоком трауре. Подняв глаза, он неожиданно встретился с такими же, как и у него самого, страстными ярко-синими глазами принца Флюгерио, вышедшего к ним из своего укрытия. Все застыли как зачарованные. Сходство между ними поражало. У них у обоих были одинаковые высокие и статные фигуры, золотистые до плеч волосы, и лица, так похожи, вздёрнутые носы, светлые ресницы и брови, мужественные чётко очерченные скулы. Но всё же, как два молодых человека ни походили бы друг на друга, были меж ними и некоторые различия. Фредерик выглядел измученным и утомлённым, чёрный костюм подчёркивал не только стройность его фигуры, но и смертельную бледность, да и тёмные тени под глазами казались глубже на исхудавшем лице. Его взгляд западал в самое сердце, такой печальный, решительный и осмысленный. Не то чтобы улыбка, но даже её тень теперь не появлялась на его гордом, благородном лице. События последних дней истрепали его душу, и теперь лицо его отражало муки и терзания несчастного юноши. Флюгерио же выглядел беззаботно и легкомысленно, ни одна черта его совершенного образа не выдавала нивнутренней борьбы, ни готовности идти до конца за свои цели. И этот контраст был так разителен, что превращал их в двух абсолютно разных людей.

- Кто вы, и что делаете в моих владениях? – Опомнившись, Флюгерио принял царственный вид.

- Мы путешественники, - ответил подошедший Артур Риверс, он тоже с интересом рассматривал владыку Нильсграда и своего друга.

- Но как правителю этих земель, мне необходимо знать цель вашего путешествия, - помня об указаниях Бернардера Валамбрез, принц старался держаться любезно. – И если вы не несёте в мою страну угрозы и раздора, то я готов оказать вам со своей стороны помощь.

- Наши цели отнюдь не враждебны. – В разговор вмешалась Юнона Риверс. – Мы ищем одного человека.

- Кого конкретно?

- Мою жену, - глухо выдохнул Фредерик, - её похитили.

- В таком случае предлагаю вам проследовать за мной, в мой замок, там вы сможете отдохнуть. Я представлю вас остальным правителям Нурмии, и вместе с ними мы решим, как помочь вам. Выдайте им лошадей! - Приказал Флюгерио. – Прошу вас сегодня быть моими гостями.

Пригласил он их любезно, но ясно дал понять, что отказа он не потерпит. Принцу оставалось лишь порадоваться, тому, как он ловко сумел перехватить искателей Милидии Фейрфакс. В замке им можно будет пустить пыль в глаза и сбить с толку. Если так пойдёт и дальше, то можно будет заставить путешественников считать правителей Нурмии своими союзниками. Потом они разыграют несчастный случай с Милидией Фейрфакс, и она трагически умрёт на руках своего мужа. Но, разумеется, умрёт она не раньше, чем побывает в объятиях Флюгерио, ведь раз он возжелал её, она будет принадлежать ему! Всё оказалось слишком просто.

Но ни один господин Фейрфакс, как выяснилось, имел своего двойника среди правителей Нурмии. Вслед за Нильсградским принцем им был представлен главный военачальник, Правитель Северных Островов, Эвриг Атоленский. Высокий, широкоплечий господин в блестящих на солнце доспехах, был поразительно похож на Эдварда де*Кверлик. Ровно та же ситуация, что с Флюгерио и Фредериком, одинаковые русые кудри, серые глаза, твёрдые невозмутимые черты лица. Смотря на них, издали их, пожалуй, можно было бы спутать друг с другом. Вблизи сходство не так бросалось в глаза, причиной тому были выражение лица и манера держаться.

Всё это, конечно, было очень удивительно, но не более того, ведь мало ли похожих в мире друг на друга людей.

По прибытии в замок принц Флюгерио распорядился, чтобы его гостям были отведены роскошные покои в западном крыле. В северное, подальше от комнат Миеры владыка Нильсграда приказал поместить свою пленницу, к которой надеялся вернуться в самом скором времени.

Комнаты Фредерика и его друзей были совсем близко друг от друга, и никто не препятствовал им в общении между собой, и потому мысли о том, что их хотят разделить, у путешественников не возникло. И хотя такое скорое знакомство с местной властью и могло показаться подозрительным, приём, оказанный им, пока не указывал на дурные намеренья принца. Возможно, Флюгерио показался им слегка легкомысленным, но не более того. Прислуга не была замкнутой или забитой, им были предложена свежая одежда и изысканная еда, и всем семерым были присланы приглашения на вечерний бал.

Прошло около получаса, пока гости принца осматривали свои комнаты и приводили себя в порядок. Кончив с этим, друзья, не сговариваясь, собрались все вместе, им было необходимо обсудить своё положение и разработать план дальнейших действий. Но долго оставаться вместе им не дали. В комнату, где они все находились, вошёл бледный человек в чёрном мундире и металлическим голосом пригласил их проследовать в Тронную Залу, где как он сообщил, их ожидает Совет Правителей Нурмии.

Представшее пред путешественникам зрелище было воистину поразительно, и надо сказать вызвало удивление с обеих сторон. Каменное лицо Эврига не выдало никаких эмоций, а вот Флюгерио внутренне ликовал, наслаждаясь тонкостью шутки, посланной им самой судьбой. Ведь все семь правителей, исключая Миеру, трон которой был, отвёрнут назад, а потому её никто не видел, необыкновенно сильно походили на семерых путешественников. Не давая никому опомниться, принц стал представлять членов Совета:

- Первая придворная дама Нурмии, Правительница Края Северно-Западных Лугов, Оттилия Эйлиотская, - смакуя каждое слово, выговорил он, знаком указав на даму, занимавшую место по левую руку от него. Молодая женщина встала, приветствуя гостей лёгким реверансом, при этом она приподняла пышные юбки ярко-алого платья, такого алого, как и её губы. Это была классическая красавица, такая о которой обыкновенно рассказывают волшебные сказки. Золото волос, кораллы губ, волнующая бирюза глаз, кукольные черты лица, всё было при ней. Она была также прелестна, как и Оливия Джайсон, разница была лишь в большей раскованности правительницы, её жестах и в выражении лица. Даже сквозь приспущенные ресницы она сумела стрельнуть глазами в сторону Зинзивера Джайсона, смутив юношу, после чего она вновь потупила глаза.

Заметив, что Оттилия начала свою любимую игру, принц притворно кашлянул, подавив приступ смеха, и спешно продолжил:

- Наш распорядитель увеселений и покровитель искусств, Правитель Края Юго-Западных Лесов, Зинферд Дельсградский. – Кивнувший гостям рыжий молодой человек чем-то необыкновенно напоминал арлекина. И дело было не только в богатом, но ярком и вызывающем костюме, но и положение, и разрез карих глаз, и мелкие черты покрытого веснушками лица, всё указывало на это. Он очень сильно походил на Зинзивера Джайсон, но лицо его было жёстче и хитрее.

- Ингрид Зельзградская, Правительница Близморского Края и магистр медицины Нурмии. – Флюгерио назвал даму, сидящую дальше всех от него. В отличие от раскованной Оттилии, эта молодая женщина носила более строгие наряды. Платье тёмного, болотно-зелёного оттенка, с высоким воротником придавало её коже землистый оттенок. Кроме того на ней были весьма странные украшения. Во-первых, браслет на цепочке, напоминающий флакон, а скорее всего и бывший им. А ещё множество чёрных и фиолетовых камней разного размера, они увивались в сетку и образовывали браслеты и ожерелья, а так же были вплетены в высоко поднятую светло-русую причёску. И хотя сложно было отрицать, что дама необыкновенно красива, её красота заставляла трепетать. У неё было твёрдое выражение лица, а холодные голубые глаза горели одержимым блеском, её мрачные украшения невольно наводили на мысли о бубонах.

- Простите, - не в силах побороть брезгливость и совладать с собой, но, всё же стараясь держаться вежливо, Иванджелина де*Кверлик указала ей на левое плечо, где у Правительницы Зельзграда сидела её любимая крыса.

- Ах, это, - Ингрид засмеялась, - не правда ли, она очень мила, это лишь аллегория, некий символ, не более.

- Символ чего? – Едко переспросила Ива.

- Того с чем я борюсь, разумеется, грязи, нищеты, болезней. Так почему бы мне не носить это напоминание о них всегда с собой, ведь как мудрый правитель, я не должна забывать о бедствиях моего народа. Но не беспокойтесь, она домашняя и абсолютно безопасна, хотите, возьмите её себе?

- Нет, нет, - Иванджелина в ужасе отпрянула, единственное чего она всегда боялась, были крысы. -Эдвард придержал жену за руку.

- Ну как знаете, - Ингрид снова засмеялась, наслаждаясь реакцией своего двойника.

- Эвриг Атоленский, главный военачальник Нурмии, Правитель Северных Островов, Вам уже знаком. – Принц поспешил прервать неуместный смех Ингрид, а потому повысил голос и стал говорить быстрее. – Юстция Гравелотская, начальница тайной полиции и Правительница Края Юго-Восточных Гор.

- Рада приветствовать Вас, - медовым голосом пропела рыжеволосая дама. Она явно была не так проста, как хотела казаться. Её золотое платье выгодно обволакивало фигуру и оголяло плечи. Из под разреза платья она кокетливо и будто бы случайно выставила аккуратную ножку в туфельке на каблучке. Украшения из золота были у неё на шеи и на руках, а также подхватывали её огненно-рыжие волосы, это не смотрелось ни излишне, ни вульгарно. Она была изящна и роскошно. Нет, она не была красивее двух других правительниц, но однозначно была умнее обеих и умела талантливо подчёркивать свои достоинства. Взгляд серых глаз Юстции задержался на Юноне Риверс. Та тоже, склонившись в изящном реверансе, с интересом рассматривала её. Их взоры ненадолго встретились, теперь обе знали, что они одного рода, они слишком умны.

- Наш первый министр и верховный судья Нурмии, Арзель Йольский, Правитель Края Северо-Восточных Холмов. – Его и принца отделял лишь один отвёрнутый от гостей трон. Как нетрудно догадаться, последний из представленных точно родной брат походил на Артура Риверс. И всё же вблизи сходство не так сильно бросалось в глаза, Арзель смотрел жёстче и циничнее. – И ваш покорный слуга, Правитель Края Срединных Равнин, принц Нурмии, Флюгерио Нильсградский. А теперь, - он почему-то смотрел на одного лишь Фредерика, - вам следовало бы назвать свои имена.

- Я Фредерик Фейрфакс, мои друзья, Артур и Юнона Риверс, Зинзивер и Оливия Джайсон, моя кузина Иванджнлина де*Кверлик и её муж барон Эдвард де*Кверлик. – Юноша поочерёдно назвал всех.

- Как сообщил нам Их Высочество вы прибыли в Нурмию с целью разыскать некую девушку, - ещё одна наигранная улыбка Юстции, - кажется, она ваша жена?

- Да, вы правы, именно такова наша цель.

- И её имя?

- Милидия, Милидия Фейрфакс. – Как ни старался господин Фейрфакс сдержать своих чувств, в его голосе будто бы послышались скрытое рыдание. Это имя, и само воспоминание о ней жгло ему душу, точно раскалённым железом.

Воцарилось тягостное молчание. Члены Совета Правителей Нурмии просто не знали о чём дальше говорить, они были не готовы так скоро принять у себя искателей Милидии Фейрфакс. Да к тому же это треклятое сходство, Бернардер Валамбрез мог хотя бы намекнуть на него. Путешественники были смущены горестным воспоминанием о несчастной девушке. На Фредерика и вовсе было страшно смотреть. В своём чёрном костюме он напоминал Гамлета, видевшего невидимые другим призраки.

Флюгерио искренне верил, что представил своим гостям всех Правителей Нурмии, но забыл о той, о которой забывать ему не следовало. Но ведь он и подумать не мог, что Миера, которая не открывается никому, пожелает, чтобы о ней узнали те, кому по приказу Бернардера Валамбрез они должны были строить всяческие козни и препятствовать в их попытках спасти Милидию Фейрфакс.

Маленькая женская ручка в чёрной перчатке появилась со стороны отвёрнутого трона и, точно напоминая о себе, стала дёргать рукав камзола Флюгерио. Тут же к месту Миеры подошёл Шадоу, который до этого стоял у дверей и повернул трон. Дама в чёрной вуали заняла своё место межу принцем и первым министром. Глухие одеяния скрывали её личность от посторонних глаз.

- Миера Южноозёрская, моя тайная советница, Правительница Края Южных Озёр, - Флюгерио всё ещё не понимал её игры.

По тому, как качнулась вуаль, можно было понять, что дама лёгким наклоном головы приветствует гостей. Властным движением руки Миера подала Шадоу свиток, что держала в руках. Её слуга развернул его, стал читать вслух.

Глава 10. Историю пишет победитель.

Старая истина, историю пишет тот за кем сила, историю пишет победитель, тот, в чьей власти переиначить любой факт, выудив из него свою выгоду. Миера слишком хорошо знала это, когда бралась за перо. Они будут ждать объяснений, что же, её воображение предоставит их им.

« Я рада приветствовать вас в Нурмии, дамы и господа, - металлическим голосом вещал Шадоу. – Я крайне сожалею, что обет молчания данный мною и мой траур не позволяют мне по достоинству встретить вас.

Нет смысла скрывать от вас историю о страшном бедствии, что постигло нас более двадцати лет назад, в тот самый день и час, когда в наш мир вошло проклятие, чьё имя Бернардер Валамбрез.

Как вам должно быть известно, Нурмия живёт по своим неписаным законам. До его пришествия наша страна была именно такой, какой, быть может, вы её себе и представляли, чистой и девственной землёй. Просторы наших владений с севера на юг и с запада на восток были так прекрасны. Тишина и столь безмятежный покой, богатые плодородные земли, где все жили в благодарности за дары небес. Все подвластные нам народы, не только людей, но и эльфов, русалок, диар, гномов, зверей жили в мире и согласии. О, да, как вы, должно быть, знаете, всё волшебство было сосредоточено в руках правителей, в руках у нас восьмерых. Зная ваши прогрессивные взгляды, рискну предположить, что такой абсолютизм может показаться вам чрезмерным. Однако я считаю справедливым, что самые достойные получают в этом мире всё. Ведь, как мною было уже замечено, Нурмия необычная страна и она сама выбрала себе правителей, одарив их магическими талантами».

- Прошу прошения, - Иванджелине было трудно сдержаться от вопроса, она не желала верить словам Правительницы. – Но разве волшебство, это не наука? Разве все мы, - теперь она обращалась к своим друзьям, - Не занимались в Институте Невероятных Чудес, тем, что шлифовали своё магическое искусство, точно камень?

- Всё так, сударыня, - принц ответил ей со снисходительной улыбкой, - но если в вашем мире, материя, из которого он соткан, готова отдаться в руки любому, кто готов сделать даже самый маленький шаг навстречу невозможному, то в Нурмии это удел избранных. Насколько я понимаю, все вы знакомы с таинствами магии, и, тем не менее, ваши навыки и знания не позволят вам сотворить здесь ни одного настоящего чуда. Но мы отвлеклись, продолжайте, Шадоу.

«Именно самобытностью наших земель мы объясняем появление всевозможных таинственных созданий и магических животных, которых мне не перечесть. Из них цивилизованными народами являются гномы и эльфы. Эльфов принято разделять на семь демосов, каждый из которых присягает кому-либо из Властелинов. Тиофильды, или цветочные феи повинуются Оттилии Эйлиотской. Диары, они же лесные эльфы и невидимые певцы древ – Зинфирду Дельсградскому. Морские русалки служат нашему доблестному военачальнику, а их озёрные сёстры составляют мою особую свиту. Снежальды эльфы снегов и маги льда являются вассалами Ингрид Зельзградской. Огневеры или эльфы закатного огня находятся в услужении у верховного судьи. Вральзги, они же тёмные эльфы подчиняются Юстции Гравелотской. Нашему принцу присягнули светлые эльфы. И кроме этого, все эти народы клянутся в верности мне, ибо подвластный мне некогда Край Южных Озёр был Родиной для них всех. Да, мы всегда старались найти общий язык с теми, кто поселился в наших владениях.

Это беда пришла к нам со стороны. Появился тот, кого мы вначале приняли так благодушно, пришелец из другого мира, Бернардер Валамбрез. Обманув наше доверие, он поднял мятеж, и развязал бессмысленную и беспощадную войну. Но это было ещё полбеды, отвоевав территории и получив власть над людьми, он получил возможность творить чары. Он был могущественным магом, и противостоять ему было почти невозможно. Так прошло больше двадцати лет нашей с ним борьбы, страшные, смутные годы, о которых я не могу вспоминать без слёз и содроганий. Он создавал ужасных, богомерзких существ, из-за которых гибли тысячи прекраснейших созданий Нурмии, сеял раздор между нашими народами, насылал болезни и проклятия.

Сильнее всего пострадал Край Южных Озёр, тот, которым правила я. Ах, лучше бы я погибла вместе с ним, чем жить со столь тягостным осознанием вины, осознанием того, что я не смогла защитить свой народ. Он назначил мне поединок, и я была столь самонадеянна и тщеславна, что приняла его вызов. Да, я хотела, пусть даже ценой собственной жизни вернуть покой и мир в наши земли, погубив врага. Мы сражались несколько часов, после чего я ослабла настолько, что потеряла сознание. Очнулась я лишь в замке принца Флюгерио, спасшего мне жизнь. Тогда я и узнала, что помощь подоспела вовремя. Объединив усилия, остальным семерым волшебникам удалось изгнать из Нурмии Бернардера Валамбрез, который был, так же как и я измучен нашим долгим противостоянием. Но всё же мы многим заплатили за нашу победу, с того самого момента от нас ушла почти вся наша магическая власть, которая не восстановилась и по сей день. Но строже всех за свою гордыню была наказана я. Перед тем как уйти Бернардер Валамбрез проклял мой чудесный и светлый край, чтобы отмстить мне, той, кого он считал виновницей своего падения. Так к бездне и во мрак моя благая цель всем выстлала дорогу. Собрав последние силы, остальные семь Правителей сотворили стену, которая отделила мои владения от остальной Нурмии и не пропустила его мрачных и пагубных чар дальше. И всё же бедствия не оставляют нас. Уже прошёл год, как был изгнан этот могущественный тёмный маг, а его тени всё ещё преследуют нас. Болезни, нищета и раздоры обрушиваются на наших подданных, возникая там, где их появление мы не могли бы предсказать. Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы вернуть благополучие нашей стране, но путь наш ещё не кончен. И без волшебства устранить все беды, что принёс на Бернардер Валамбрез почти невозможно.

Со скорбью вспоминаю я о Крае Южных Озёр, том самом месте, из которого по приданию и пошло всё волшебство в Нурмии. Диковинные звери и птицы жили там, в ладу с людьми, эльфами и гномами. Я понимала языки всех, кто населял мои земли. Эльфы, диары и феи составляли мою изящную и легкокрылую свиту. Как нимфа я бегала босоногой девочкой по цветущим лесам и полям, в моих волосах струился ветер и травами звенел апрель. Я появлялась то тут, то там, и везде меня встречали лучезарные улыбки моих подданных. А озёрные русалки, эти величественные и такие чувствительные создания пели мне свои песни в ночи и заплетали цветы в мои косы. О да, этот край был чудом из чудес, а теперь, мне даже страшно подумать, что могло случиться с ним.

После поединка с Бернардером Валамбрез я долго пролежала больная в замке принца Флюгерио. Несколько месяцев я металась между жизнью и смертью, и однажды в бреду мне было явлено, что лишь своим смиреньем я искуплю свою вину и сниму проклятие со своих владений. С тех пор мною управляют лишь два чувства: чувство меры и чувство долга. Увы, но как я узнала, в слабость вводят одинаково и печаль и радость, и ненависть и любовь. Так для того чтобы взять на себя все несчастья и страдания своей земли я погрузилась в глубокий траур и дала обет молчания.

И всё же, я смею надеяться, что все эти жертвы не напрасны. Я до сих пор с ужасом думаю о преступлениях Бернардера Валамбрез. Так однажды он обманом заманил в этот мир семерых волшебников, приказав убить этих несчастных. Это было более двадцати лет назад, ещё в самом начале его владычества. В ту роковую ночь, мы с принцем Флюгерио объезжали его владения, когда мы заметили их схватку. Мы приказали нашим людям вмешаться, и оттого двоим путешественникам всё же удалось спастись».

- Нам известна эта история, - снова оборвала рассказ госпожа де*Кверлик. – И один из тех, кого Вы спасли тогда, ныне жив. Но что случилось со вторым, мне сказали, что мой отец вернулся в Нурмию, чтобы найти господина Валамбрез и отомстить за гибель друзей.

« Так вот оно что! – По лицу Ингрид скользнула зловещая улыбка. – Значит, дочурка Эдмунда Орнольдегольд, любопытно. А то я смотрю, кого-то мне эта девица напоминает. Такая же несносная, как и отец, но дайте срок, кончу и с ней».

- Если это действительно так, то он пошёл на верную смерть, - ответила Юстция, - впрочем, нам, увы, об этом ничего не известно.

«На этом кончаю, теперь вы знакомы с нашей печальной историей. Но я хочу, чтобы вы знали, я и остальные Властелины сделаем всё, чтобы помочь вам в ваших поисках, Миера Южноозёрская».

- Край Южных Озёр? – Задумчиво выговорил Фредерик Фейрфакс. – Может ли быть, что Бернардер Валамбрез отправил мою жену именно туда?

- Исключено! – Резко воскликнул Флюгерио, по понятным причинам уже спешивший кончить собрание. – Наложенное заклятие не даёт никому попасть туда ни из Нурмии, ни из вашего мира. Ну что же, я благодарен своей тайной советнице за то, что обязанность рассказать вам нашу печальную историю она взяла на себя. На этом предлагаю закончить наш маленький приём, вы должно быть устали с дороги, отправляйтесь в свои комнаты и отдохните. Вечером на балу вы снова сможете встретиться со всеми нами, разумеется, кроме Миеры, но я лично передам ей все ваши пожелания.

***

Фредерику, наконец, удалось уединиться с друзьями в его комнате. Сохраняя осторожность, Юнона прикрыла дверь, ибо вещи, которые они планировали обсудить, были не для посторонних ушей.

- Вы видели эту стерву, да она ненормальная! – Воскликнула Ива.

- Иванджелина, придержи язык, ты итак со своими неуместными вопросами вела себя опрометчиво, - стал отчитывать её господин Риверс.

- Артур, - жена обняла его за плечи, - ты несправедлив, это касалось её отца.

- И всё же, можно было вести себя дипломатичнее.

- Да ты видел их лица! - Ива дошла до точки кипения, - и эта женщина с крысой!

- И всё же, они ведь предложили нам свою поддержку, отвергать которую нам не следует, - заметил ей Эдвард.

- Как-то нехорошо мне было рядом с ними, - прошептала Оливия, уткнувшись в плечо Зинзивера, который стал гладить её золотые кудряшки.

- Мне тоже, - Юнона печально улыбнулась ей, - да ещё невольно вспомнилось убийство господина Эвирлок.

- Юнона, ну от тебя я такого не ожидал. То есть ты предполагаешь, что Правителям больше делать нечего, кроме как по первому зову Бернардера Валамбрез мчаться в наш мир и участвовать в его грязных авантюрах? И это после всего того зла, которое он принёс им? – Артур Риверс состроил крайне умное лицо.

- Да, женщина в вуали не скупилась на его обвинения. – Тихо отметил Фредерик. Конечно же, Миера заинтересовала путешественников сильнее остальных Правителей.

- Фредерик, ты допускаешь мысль, что она может походить на … - Зинзивер не решился кончить.

- Я уже нечему не удивлюсь, - слова Иванджелины прозвучали крайне зло.

- Не знаю, но речи её были разумны. Ах, боже, - Фредерик возвёл полные скорби глаза к потолку, - так вполне могла бы говорить и Милидия. И если эта женщина также благородна и жертвенна как она…

- Миера ведь в одиночку сражалась с Бернардером Валамбрез. – Отметил Эдвард.

-Но это лишь при условии, что Правители нам не солгали. - Баронесса никак не хотела изменить своего мнения.

- Да, - и в выражении лица Фредерика появилась жестокость. – И ныне мне всё равно, я убью любого, кто посмеет причинить вред Милидии и моему ребёнку, будь то хоть явный злодей, хоть двоедушный, коварный даритель лживых благ! Я клянусь Небом и Создателем, я верну свою жену, либо лягу во прах! За неё я вызову на бой хоть весь мир!

- Одумайтесь и не рубите с плеча! – Пылко воскликнул Артур. – Кто доказал, что это Правители принесли погибель господину Эвирлок?! Так враги ли они нам? А, как известно, без доказательств, нет и теоремы! А кто из Вас может доказать, что они убийцы, это слишком тяжёлое обвинение, чтобы так легко ими разбрасываться!

- И всё же, я думаю, нам следует быть осторожными. – Резонно заметила госпожа Риверс, как всегда искавшая компромисса. – Мы не можем доверять никому, из-за нашей опрометчивости уже итак случилось слишком много бед. Но и отвергать помощь, которую нам предложили, при данных обстоятельствах было бы просто глупо.

- Ты как всегда права, - Фредерик бросил девушке благодарный взгляд, гнев его уже утих, и он погрузился в свои тяжёлые мысли.

- С тобой нельзя не согласиться, - муж ласково поцеловал её в лоб.

Одна лишь Иванджелина обижено поджала губы и отвернулась от своих друзей, всем видом давая понять, что она осталась при своём мнении.

Глава 11. Ослеплённый.

Усилием воли она приказала себе не дрожать, от холода ей хотелось онеметь. Потайными ходами, а не с парадных дверей её привили в роскошные комнаты и отдали на попечениесуетливым горничным. Все на одно лицо: с кукольными стеклянными глазами, туго собранными волосами, румяными щёчками, они проворно сновали по покоям, умывая, переодевая и причёсывая вверенную им Милидию. Сначала девушки молчали, но потом, осознав, что пленница принца их не слышит или, во всяком случае, не воспринимает их слов, они стали весело переговариваться между собой, шутить и смеяться. Когда же они совсем осмелели, они стали обсуждать саму Милидию.

- До чего же она бледненькая, вы только посмотрите на неё, девочки, - заметила одна. К чести отметим, что всё это говорилось без злобы, но, увы, и без участия. Они напоминали девочек, одевающих красивую куклу.

- Но ведь все аристократки бледные, Лили, - выговорила ей вторая.

- Да, действительно аристократка, даже полслова нам не сказала, - произнесла третья.

- Тише, она ведь всё-таки слышит нас, Нинет.

- И всё-таки, она красавица, какой свет ещё не видывал, - приговаривала Лили, расчёсывая каштановые волосы госпожи Фейрфакс.

- Нас бы одеть в этот бархат и в эти сапфиры, и мы бы были ничуть не хуже, - тихо, с завистью прошептала Нинет.

Милидия слышала её. Она содрогнулась и пронзительным взглядом карих глаз посмотрела на девушку. «Бедная, глупая девочка. Неужели она и вправду хотела бы поменяться со мной ролями? Нет, она не знает, о чём говорит».

Её красота была застывшей и печальной. Белая, как снег, холодная, точно лёд, надменная, как особа королевских кровей, она стояло перед огромным, во весь рост зеркалом. Её осанка, её стать говорили о неприступности нрава и величии души. Платье из ярко-синего бархата, под грудью подбиралось тяжёлым золотым поясом. Из-за сияния свечей, волосы отражались и точно нимб над головой светились червонным золотом, у шеи и лица напротив они тускнели и казались иссиня чёрными. Вырез на груди открывал дорогое ожерелье из сапфиров и золота, а дополняли его массивные серьги и венец. Хорошо обработанные камни поражали своей глубиной и чистотой, но куда глубже и чище были огромные глаза Милидии, окутанные таинством ресниц. В этих карих глазах можно было утонуть, как в омуте. Они возносили и чаровали, и в этом взгляде было сокрыто её сердце. О сколько скорби и несчастья было в её взоре, эта была растерзанная и распятая душа. Это были глаза ангела, свергнутого с неземной высоты в бездну ада.

Ни одна из служанок и не догадывалась, сколько боли причиняли Милидии её волшебные облачения, и то, что с ней поступали, точно с куклой. Массивный бархат казался хрупкой девушке тяжелее железных доспехов, золотое ожерелье сдавливало дыхание. А голова! Венец, возложенный на неё, стиснул виски и жёг точно раскалённым железом. Красные пятна на бледных щеках, которые горничные приняли за страстное и волнующее возбуждение, были не чем иным, как первыми признаками вновь начавшейся болезни. Это был нездоровый, лихорадочный румянец.

От предложенной ей изысканной пищи Милидия Фейрфакс наотрез отказалась. Сам вид еды, сама мысль о ней вызывала у неё отвращение. Она решилась было выпить немного воды, но проглотить её ей было тяжело. Вначале обманчивая прохлада коварно сковала горло, а затем встало в нём точно ком, прервав дыхание. Усилием воли она заставила себя проглотить воду, но из-за этого тут же зашлась приступом кашля и в глазах у неё помутнело. Слабость продлилась ещё несколько мгновений, железный характер несчастной девушки запретил выдавать её посторонним, оттого легкомысленные девицы, приставленные к ней, не заметили этого приступа. Покончив со своей работой, горничные ушли, оставив Милидию одну. Стоять она была уже не в силах, молодая женщина вяло опустилась в кресло, уронив голову на плечо.

Первые полчаса ей ещё удавалось сохранять трезвость ума. Она пыталась понять, кто она здесь: пленница или госпожа? И этот человек? Кто он ей? Имя, которым он назвался, немыслимое сходство с портретом в её медальоне, заставляли её верить в то, что он её муж и отец их ребёнка. Но его безучастность и равнодушие к ней! Нет, ему нужна не она сама и уж тем более не ребёнок, а что-то другое. Но он не получит этого от неё! Гордость переборола в ней даже болезнь. Она никогда не будет принадлежать этому человеку!

Приняв это решение, она, поддавшись болезни, впала в забытье. Мозг её воспалённый от жара затуманился. Ей грезился её муж, их любовь, их нежность, его касанье рук. Милидии казалось, что он пришёл к ней, поднял на руки и согрел, стал гладить по голове, заставляю боль причиненную другим уйти.

Резкий и громкий стук дверей мгновенно вывел госпожу Фейрфакс из её приятного забытья. Молодая женщина собрала всю волю, чтобы быть готовой дать отпор.

Вошёл принц Нильсграда Флюгерио. Он цинично усмехнулся, заметив возбуждение, с которым девушка встала с кресла.

Её взгляд прожигал его насквозь, до той поры никто не смел так смотреть на этого гордого властелина, разветолько Миера из под маски… но это было другое.

Как раскрытую книгу Милидия Фейрфакс читала его, все, более ужасаясь тому, что открывала в нём. Её ум и интуиция заработали на пределе, и в таком состоянии для этой невероятной женщины не существовало никаких тайн. Он был отвратителен, его преступления, жестокие и немыслимые вмиг встали перед её мысленным взором. Сквозь внешнюю оболочку, красивую, как у сказочного принца, она разглядела его внутреннее уродство. И он стал омерзителен ей.

- Оставь меня, - это была не мольба, это был её приказ, властный и горделивый, сопровождённый полным достоинства взглядом.

На него никто не смел так смотреть, как эта девушка, непостижимая, неземная. До той минуты никто и никогда не отказывал венценосному принцу. Поражённый её взором, полным жгучей боли и холодного достоинства, он не сразу осознал смысл сказанного ею. Когда же он понял её слова, то он подумал что ослышался. Никто и никогда не отказывал принцу Флюгерио в его желаниях, никто кроме неё, Милидии Фейрфакс.

В первое мгновение он хотел броситься на неё и убить. Она такая хрупкая и тонкая, это ведь даже не потребует особых усилий с его стороны. Но, нет, нет, её отказ! После него принц лишь сильнее возжелал обладать ею. Он резко, пожалуй, даже слишком резко схватил её и привлёк к себе.

Но эти пронзительные, откровенные глаза, и весь подлунный мир, что растворился в них. Она продолжала читать его. Сомнение? Но, быть может, она ошиблась! Нет, нет, в падшей душе она явно прочла сомнение.

Но как он был далёк от неё! Он не её муж, здесь обмануть её было невозможно. И всё, что она могла для него сделать, было лишь милосердием, ибо Милидия Фейрфакс была не только горда и надменна, как никто другой, но и ещё добра и сострадательна, точно ангел, посланный с небес на землю.

- Несчастный, ослеплённый, - прошептала она, всматриваясь своими огромными глазами в его перегоревшее от переизбытка эмоций лицо. В её глазах застыли слёзы, она сострадала ему. – Господи, прости ему, услышь молитву той, которая свою душу сожгла отчаяньем!

Произнеся эту молитву, Милидия умолкла. Силы покинули её. Она стала задыхаться и биться в судорогах в его руках, точно птица в клетке.

Подумав, что она симулирует болезнь, Флюгерио, чтобы привести девушку в чувства, но более для того, чтобы укротить её гордость и раз и навсегда указать ей её место, размахнулся и наотмашь ударил её по лицу.

Прежде чем потерять сознание Милидия посмотрела на него в последний раз своими чёрными от расширившихся зрачков глазами. Человек, назвавшийся её мужем, посмел ударить её! Теперь она узнала о нём всё, и эту пощёчину она не забудет ему никогда.

Безжизненным телом она поникла у него на руках. Ударив её ещё несколько раз, жестокий принц понял, что она не притворяется.

- Проклятие! – Прошипел юноша, уложив Милидию на кровать. – Что за беда мне с этой обморочной недотрогой! Но наш разговор ещё не кончен, сударыня!

Подозвав горничных, он приказал им привести Милидию в чувства. Сам же Флюгерио поспешил в свои покои, ему нужно было переодеться к балу, который он давал в честь своих гостей.

Глава 12. Заговорщики.

Как известно, балы и светские приёмы существуют с единственной важной целью, чтобы полушутя, в игривой непринуждённой обстановке сильные мира сего могли улаживать между собой свои дела. Эту непрописанную истину властелины Нурмии знали прекрасно и теперь собирались применить на практике.

Одной рукой придерживая бархатную чёрную с алым маску, первый министр изучающе рассматривал гостей, точно выискивая среди них кого-то. Ненадолго его взгляд, вырожающий удовольствие, остановился на двух беседующих между собой дамах. Одна из них закрывала лицо изумрудно-зелёным веером, с удивительными, напоминающими тонкие стальные иголочки, удлинениями по верху. На самом деле, это не была невинная дамская безделушка. На этих остриях были собраны самые сильные из известных ядов. А дама, что поигрывала им, была самой Ингрид Зейльзградской. Вторая же, в золотой маске, та, что незаметно кивнула Арзелю, как они заранее условились, была Юстцией Гравелотской. Она дала ему знак действовать.

У входа в бальную залу произошла бурная сцена, не ускользнувшая от глаз первого министра. Вошли два человека: Эвриг Атоленский и, одетая в роскошное пышное платье ярко-розового шёлка, первая придворная дама. Причем, судя по всему, главный военачальник старательно поджидал Оттилию у входа. Сначала они говорили тихо. Эвриг выглядел серьёзным, а женщина точно пыталась обратить предмет их разговора в шутку. Кончилось всё тем, что мужчина будто бы пригрозил ей, и дама вырвала свою руку из его железной перчатки и поспешила раствориться в толпе.

«Оттилия ведь должна мне кругленькую сумму. – Пронеслось в голове у Правителя Йольска. – Срок векселей истекает через несколько дней, надо бы напомнить об этом нашей первой даме. Но позже, сначала дела поважнее. Юстция уже, кажется, обо всём условилась с Ингрид, и как, кстати, Эвриг уже здесь».

Не желая терять больше времени, Арзель подошёл к главному военачальнику и небрежно заговорил с ним:

- У тебя вышел какой-то спор с нашей Тилькой? – Тон его был почти что дружеский.

- Даже не напоминай мне про эту маленькую мерзавку! – Выговорил Эвриг. – Три месяца как взяла у меня взаймы крупную сумму денег, а отдавать не собирается. Пени растут и растут, а казна Эйлиота как была пуста, так и осталась.

- Вечная история с нашей первой дамой, - рассмеялся Арзель, - снова наша Тилька вся в долгу, как в шелку. Едва ли сможет выкрутиться в этот раз.

- А я ей так сказал, что если не будет денег через неделю, то я вхожу с войсками в Край Северо-Западных Лугов, а ты знаешь, я шутить не буду!

- Знаю, знаю. Ну а что если принц за неё заступится? – Этим вопросом Арзель пытался узнать о настроениях главного военачальника.

- За неё?! Но нет, какой ему в этом резон?

- Ну, всё-таки как-никак его фаворитка и едва ли не невеста.

- О нет, он сейчас увлечён точно не ею.

- Так значит всё же госпожою М?

- Госпожою М, именно так, - Эвриг загадочно усмехнулся, кажется, он нашёл того, кто с удовольствием купит у него секрет Флюгерио. – Только какой госпожою М?!

Шутливый тон Правителя Края Северо-Восточных Холмов сразу улетучился, а лицо посерьёзнело. Он испытующе устремил свои ярко-зелёные глаза на своего собеседника.

- Что тебе об этом известно? – Строго, едва шевеля губами, выговорил первый министр.

- А, впрочем, какое мне дело до всех ваших любовных интриг, - спокойно продолжил Эвриг, - я человек военный, сейчас только в замке принца всё немного успокоится, так я снова уеду на границы. На островах снова неспокойно, мне теперь армию собирать и вооружать надо.

- Что же, - Арзель принял игру, - это дело верное, армия нам всегда была нужна, а сейчас так особенно. И знаешь, я готов тебе с этим помочь уже прямо сейчас. – И он вынул из кошелька подписанный чек и передал его Эвригу.

- Здесь Милидия Фейрфакс, здесь. – Главный военачальник почти, что вырвал из рук протянутую ему бумажку. – Прямо у всех под носом, в Нильсградском замке, за ней он ездил.

- Вот как! И неужели Миера ничего не знает?

- Конечно, нет. Незадолго до приезда господина Фейрфакс и его спутников, Флюгерио его женушку в замок приволок, и вели её с тайного хода. Да только девочка, похоже, не в себе, приняла нашего принца за своего мужа, дурёха!

Взгляды обоих собеседников были направлены в сторону принца Флюгерио, который в этот вечер казался особенно беззаботным. Притворно вздохнув, Арзель продолжил:

- Над нашим принцем ведь лишь один закон: то чего хочет он.

Правитель Атолена лишь кивнул, пытаясь понять к чему Арзель клонит.

- Да, за ним стоит Миера, но узнав об этой измене, останется ли она за ним? – Тихо рассуждал первый министр.

- Раз уж ты сам заговорил об этом, то да у Флюгерио лишь ветер в голове, но сам посуди совладать с самой Миерой.

- Мы в стороне оставим только его, а к ней подошлём, ну пусть, Зинферда, я сам поговорю с ним об этом. Пусть намекнёт ей и на наше общее мнение, и на Милидию Фейрфакс и на поведение Их Высочества.

- С огнём играешь, Арзель. Ведь если она с нами согласится, то все мы будем у неё под каблучком, под её маленьким изящным каблучком.

- Уж лучше под каблучком у Миеры, чем на побегушках у принца, - зло отрезал Арзель.

- А коли она откажет?

- А если откажет, - улыбка, скользнувшая по губам первого министра, выдала его затаённые надежды, - то обойдёмся без неё. Пусть убирается в свои владения, у Нурмии найдётся сильный, властный и надёжный правитель.

- Например, ты, - съязвил Эвриг.

Верховный судья загадочно усмехнулся:

- Там посмотрим, но и тебя я не забуду, Эвриг, так что подумай об этом.

- А кто ещё за тобой?

- Юстция и, должно быть, Ингрид. – После Миеры названные им дамы были самыми могущественными женщинами в Нурмии. Прочтя сомнение на лице Правителя Северных Островов, Арзель поспешил добавить. – Кстати, начальница тайной полиции, говорила мне в приватной беседе, что тоже хотела бы пожертвовать прибыль со своих золотых рудников на вооружение нашей доблестной армии.

- Я в деле. – Коротко бросил ему Эвриг, уходя.

Арзель был удовлетворён собой, вечер начался не так уж плохо и обещал быть приятным. Решив, что взыскание долгов с Оттилии сейчас не первое из его дел, он отправился разыскивать Зинферда Дельсградского.

Глава 13. О той, что в долгу, как в шелку.

Оттилия ненавидела Миеру. Искренне, неистово и страстно, точно так же как и все остальные правители. И так же тщательно, как все вокруг, скрывала это чувство. Правда, в случае с Оттилией ко всему вышеназванному можно добавить ещё эпитет ревностно, для более яркой передачи всей гаммы эмоций. А причина тому? Причина тому носила имя Флюгерио и титул Нильсградского принца. О да, первая дама Нурмии обожала и поклонялась этому гордому, с ужасным, вздорным нравом владыке. Она, пред которой преклонялись сотни других мужчин, стоило ей только возжелать и преклонилось бы в сотню раз больше, была влюблена во Флюгерио. Сводить людей с ума, - вот какова была единственная наука, которой Оттилия овладела в совершенстве. И вот вечно пред её очами эти двое! Самовлюблённый, взбалмошный, гордый и непокорный принц и верная защитница этого капризного эгоиста, его немногословная тёмная муза – Миера. Миера, та, чьего лица никто и никогда не видел, но которую Флюгерио обожал, единственная, которой он покорялся.

Но теперь спасти Оттилию могла лишь всемогущая Правительница Края Южных Озёр. Первая фрейлина была должна денег всем вокруг: Юстции, Арзелю, Ингрид, Эвригу, Зинферду и даже принцу Флюгерио. Сроки векселей должны были истечь один за другим. Быть может, слабая надежда, принц Нильсграда забудет о такой безделице, как её долг. Он ветрен и легкомыслен, и всегда сорил деньгами направо и налево. Да, если он снова увлечётся какой-нибудь девицей, то непременно обо всём позабудет. Оттилия неистово молила судьбу послать Флюгерио такую девицу, главное только, чтобы увлекался не слишком сильно, но чтобы про её деньги всё же забыл. Быть может, ещё более слабая надежда, но всё же ей удастся запудрить мозги Правителю Дельсграда. О, если это будет необходимо она пойдёт на всё, она пустит в ход всё своё кокетство, применит искусство обольщения, но с Зинфердом она своего добьётся. Но остальные! Юстция уже забрасывала её полными гнева письмами, неизменно написанными красивым извилистым почерком на гербовой надушенной бумаге. Эвриг открыто угрожал ввести войска в её владения. Арзель пока что молчал, но по тому, как смотрел на неё сегодня, было понятно, что он ничего не забыл. Но больше всего Оттилия боялась разгневать Ингрид. Нет, против одной из восьми Правительниц Нурмии магистр медицины своих проклятых чар не применила бы. Но у неё в арсенале есть множество других способов, продиктованных её одержимостью и изощрённой фантазией. И где бедненькой Оттилии гарантия, что в присланном от Ингрид конверте не будет содержаться порошка сибирской язвы.

И вот она пришла к Миере на балкон, с которого сокрытая занавесьюгоспожа Забвение тайно наблюдала за тем, что происходит в бальной зале.

- Спасенья, госпожа, спасенья! – Первая дама со слезами бросилась к ногам Миеры Южноозёрской.

- Встань. – Голос советницы принца не выдавал никаких эмоций. – Кому и сколько ты должна? – Всё также хладнокровно, лишь выдержав небольшую паузу, выговорила Миера.

- О, госпожа, вы так благородны и великодушны!

- Кому и сколько?

- О, госпожа, всем, всем вокруг: Юстции, Ингрид, Арзелю, Эвригу, Зинферду и Флюгерио.

- Подай мне векселя на имена Правителей Гравелота, Зельзградва, Йольска и Атолена, я подпишу их. Моё поручительство в этом вопросе для них превыше всего. Но с Флюгерио и Зинфердом, надо полагать, ты сама всё уладишь.

- О, госпожа, госпожа, как мне благодарить вас! – Оттилия, всё ещё стоя на коленях, целовала руки в чёрных перчатках.

- Для начала встань и запомни: никогда не смей прикасаться ко мне – в голосе Миеры была такая явная брезгливость, точно перед ней была не первая красавица Нурмии, а прокажённая нищенка. Выдернув руку, тайная советница принца успокоилась и заговорила своим чарующим голосом. – Хотела бы заметить тебе: продолжай игру, которую начала, тебе не впервые.

- О, я понимаю, госпожа, кого из пришельцев вы разрешите мне взять себе. Быть может, - и дерзкая мысль, что не давала покоя Оттилии сорвалась с её языка, - быть может Фредерика Фейрфакс, он так красив.

- А вот его как раз трогать не смей! – Резко срезала завуалированная дама, а затем снова милостиво продолжила. – На него у нас особые распоряжения господина Валамбреза. Ему суждено испить чашу боли и страданий до дна, наше дело лишь подливать, но пусть он не пьянеет, пусть видит ясно, что происходит вокруг. С этой рыженькой тоже не всё просто, она, похоже, умна, если ты попробуешь увести у неё мужа, она тебе его не отдаст, да ещё непременно до всего дознается. По Эдварду сразу видно, что мы имеем дело с человеком чести, и, боюсь, он тебе будет не по зубам, мундир ходячий. А вот к господину Джайсону ты бы присмотрелась, да, конечно, не красавец, но зато музыкант, поэтическая, артистичная личность, таким свойственны резкие перемены настроения.

- Я всё поняла, госпожа, завтра же он будет у моих ног умолять меня о любви.

- Но будь осторожна, - предупредила Миера. – Помни, никто не должен узнать, что за его падением стоишь ты. Как дело будет сделано, отправь его в свою резиденцию, пару месяцев поиграй с ним, а потом делай что хочешь.

- Всё будет исполнено, госпожа.

И Оттилия поспешила удалиться с мрачного балкона, Шадоу проводил её.

Глава 14. Когда бьют даму, ходят обычно с короля.

После разговора с главным военачальником Арзель стал разыскивать Зинферда, именно его он и Юстция выбрали на роль посредника между ними и тайной советницей принца. Причины к тому были весьма веские. Сам Арзель и его рыжая сообщница Миеру не выносили, оттого что никогда не знали, чего ждать от этой дамы. Оба они слишком хорошо сознавали, что восстать против Правительницы Края Южных Озёр сразу и открыто слишком рискованно, хотя и очень хотелось. Всегда так с этой Госпожой Забвение, и хочется и жжётся! Если бы разговор повёл кто-то из них двоих, то это бы звучало как прямая угроза, как ультиматум, а этого Миера уж точно им не простит. Ингрид и Эвриг тоже вызвали бы её раздражение, а вот льстивый и податливый Правитель Дельсграда сумеет, осыпав пышными фразами намекнуть ей на их общую волю. Что же, пока они её просят, а как поведут разговор дальше, зависело от ответа тайной советницы принца.

Итак, обработанный первым министром Зинферд поспешил в ложу Миеры. Шадоу не сразу пропустил его к своей хозяйке, а передал, что госпожа просит обождать его.

«Вот же гадюка! Конечно, давно обо всём догадалась и теперь заставляет меня ждать, издевается надо мной! – Состроив сама себе дразнящее лицо, подумал распорядитель увеселений. - Неужели Юстция и Арзель для смеха себе из меня клоуна делают?! И всё им мало, да чтоб они пропали оба, и принца с Миерой пусть с собой прихватят!» - Так Зинферд морально готовился выстилаться перед самой могущественной владычицей Нурмии.

С её балкона вышла Оттилия.

- Тысяча благодарностей, вам, госпожа, никогда, никогда я не забуду вашей доброты и вашего великодушия! – Лепетала первая придворная дама у дверей.

Нос к носу Зинферд столкнулся с Правительницей Эйлиота.

- Что, Тилька, щедрые нынче у нас властелины? – Не удержался он от колкости. – Вон, какое под Миерой государство.

- Различные есть мнения относительно того, кто под кем. – В тон ему ответила Оттилия.

- Тиль, Тиль, и до чего же много циников у нас развелось.

- Ну, так разве вы не занимаетесь тем, что плодите их? – Она решила взять его кокетством.

- Прошу вас, входите, Зинферд, - их беседу прервал холодный и вежливый голос Миеры.

- Наш разговор ещё не кончен, Тиль.

- Всегда к вашим услугам. – И она одарила его одной из своих самых обворожительных улыбок, которая всегда действовала обезоруживающе на всех мужчин. Хорошее расположение духа вернулось к Оттилии в тот самый момент, когда Миера подписала её вексиля.

И Зинферд вошёл в обитель тьмы и зла.

- О, Миера, - льстиво начал он заранее заготовленную речь. – О, как же ты прекрасна и умна, Миера. Миера, ведь всем в Нурмии понятно, что ты одна на свете законная наследница Бернардера Валамбреза. И никто из нас, Миера не потерпит, чтобы кто-то посмел оспаривать твою власть. Мы все твои верные слуги, твои преданные рыцари, наша дама сердца, наша госпожа, наш тёмный кумир.

- Я польщена, Зинферд. – По тому, как качнулась её вуаль и по тому, как ласково прозвучал её голос, можно было предположить, что женщина улыбнулась. – Но мой дорогой, послушайте, как же так, вы покинули праздник, чтобы скрасить одиночество бедной затворницы.

- О, госпожа, это великая честь для меня.

- А я ведь даже не знаю, как развлекать вас? Хотя, постойте, кажется, я придумала: не хотите ли вы сыграть со мной в карты?

- В карты? Что же, пожалуй. – Зинферд несколько смутился, это было явно не то, что он ожидал услышать от Правительницы Края Южных Озёр.

- Прекрасно. Шадоу, подайте карты. Я предлагаю вам необычную игру Зинферд, мы несколько изменим правила, вы согласны?

- Как пожелаете, госпожа, - он насторожился.

- Шадоу, выньте из колоды всех джокеров, тузов и королей, тогда получится, что дама у нас станет самой сильной картой.

- Получится что так, - подтвердил Зинферд.

- Превосходно, что вы это понимаете. Шадоу, раздайте карты и снимите козырь.

С раздачи Правитель Дельсграда получил всех трёх вальтов и трёх дам в придачу. Всех, кроме крестовой пары. Слуга Миеры вскрыл козыря, это была трефа. В процессе игры от козырей Миеры пали все его карты, предпоследним был пиковый валет, его сразил валет трефовый.

- Игра окончена, давайте вашу последнюю карту, - сладко пропела Миера.

Зиферд с заигрывающей и льстивой улыбкой выложил даму пик.

- Пиковая дама, до чего же она коварна и упряма. – Загадочно выговорила Госпожа Забвение. – Так говорят про неё. Но сегодня и она бита. – И небрежным жестом женщина бросила на стол даму крест. – И запомните, Зинферд, когда бьют даму, ходят обыкновенно с короля, а не с другой дамы и уж тем более не с вальта. И кстати, здесь подошёл бы не любой король, а лишь козырной.

- Но в нашей игре не было королей! – Заметил ей покровитель искусств.

- Да, - тихо отметила Миера, - в нашей игре нет королей. Это и делает козырную даму самой сильной картой.

От её таинственного голоса по спине Зинферда пробежал холод.

- Но для чего вы пришли сюда, Зинферд? – Её вопрос вывел молодого человека из оцепенения, он вспомнил о заботливо подложенном ему первым министром в карман козыре, имя которому было Милидия Фейрфакс.

- О, госпожа, - выговорил Зинферд, - вас вероломно предали. Я свидетельствовал вам в том, что я ваш покорный слуга и сейчас докажу это делом. Милидия Фейрфакс здесь, в северном крыле нильсградского замка, принц привёз её сюда.

« Вот как! – Про себя усмехнувшись, подумала Миера. – А я уже стала беспокоиться, что давно не слышала этого имени. И Флюгерио меня едва не разочаровал, но нет, всё же не устоял, как я и предполагала».

- Благодарю вас, Зинферд, а теперь, если вам нечего сказать идите.

- Но, госпожа, а принц?

- А с принцем я поговорю лично. А вы, мой дорогой, запомните о том, что я вам сказала, о даме, и другим передайте. Особенно я хочу, чтобы это услышали Юстция и Арзель.

- Будьте уверены, передам, - процедил сквозь зубы Зинферд.

- Вот и славно. Шадоу, проводите господина распорядителя.

Глава 15. Только несколько слов наедине, мой принц.

В этот вечер принц Флюгерио давал бал. Праздник был с шиком, с размахом. Ему хотелось поразить своих новоприбывших гостей роскошью своего замка. Однако желаемого результата он не добился. Они держались отчуждённо, с холодной вежливостью. Улыбались они лишь для того, чтобы не нарушать этикета и не оскорбить столь гостеприимного хозяина.

Особенно злил Правителя Нильсграда господин Фейрфакс. Молодой человек отказался сменить свой чёрный костюм на что-то более праздничное. Весь его траурный вид свидетельствовал о том, что этот человек сейчас не здесь, что он парит в своих нереальных мирах. Но где, где?! Поднимается ли он в поднебесные выси или же спускается в бездну ада?! О да, и то и другое, но везде, везде он ищет свою несчастную жену. На потерявшего покой от тоски юношу с горящими глазами Флюгерио было тошно смотреть, но при этом одна мысль не давала ему покоя. Та единственная, которая отказала ему, отдалась Фредерику, и не просто отдалась, она ждала от него ребёнка!

Тщетно венценосный принц пытался забыться. Ни одна из девушек, что блистала в этот вечер на его балу, не казалась ему достаточно хорошенькой. Одна была слишком полна, другая сутула, у третьей был нос картошкой, у четвёртой ноги кривые - одна была хуже другой, а принц был не ублажён. В каждой из девушек Флюгерио видел далёкий призрак Милидии Фейрфакс, но стоило ему подойти к ней, она ускользала, оставляя вместо себя жалкое ведение. Он бесился, бушевал, сходил с ума от ненависти к Фредерику и его жене. Но к ней, к Милидии он воспылал неистовой страстью.

Флюгерио казался всем легкомысленным и весёлым, точно пьяный. А впрочем, он действительно был пьян. Пьян Милидией Фейрфакс! Эта девушка, которая поначалу казалась ему пустой, замкнутой девочкой, невинным увлечением, прихотью горячей крови, блажью, коварно опьянила его собой. И этот лунный свет в её глазах, и сам её голос, и слова: «Несчастный, ослеплённый!» Она пожалела его?! Его, самого могущественного, непреклонного, надменного из Правителей Нурмии, пожалела его пленница! Её слова милосердия не оскорбили его. Она покорится ему, она будет его, раз он так пожелал. Теперь он хотел лишь одного, пусть обманом, пусть силой вырвать у неё сочувствие и любовь к себе.

Нет, пока Флюгерио ещё не знал, что использует не те средства, чтобы добиться чьей бы то ни было любви. Но, более того, он не знал Милидию Фейрфакс, она была искренней в своих чувствах, то, что она испытала к нему, было не любовью, а сочувствием. Прощение и утешение, в них она бы не отказала бы никому. Однако, не смотря на его хитросплетённую сеть обмана, она уже знала, что он не её муж и ничего между ними быть не может.

- Только несколько слов наедине, мой принц, - услышал он рядом знакомый голос.

- Оттилия, - слабо выговорил Флюгерио, - ты здесь?

- Молю вас, мой принц, несколько слов!

- Хорошо, пойдём, - он подал ей руку, и они вышли на балкон.

На небе загорались первые, мартовские звёзды, первые лучики наступающей весны. Кровь холодела от ветра и закипала от свежего воздуха. Он отвернулся, смотря куда-то вдаль.

- Ты хотела говорить со мной, Оттилия, надо полагать, речь бы пошла о тех деньгах, что ты мне должна. Что же, иди, ты свободна от всех обязательств передо мной. – Задумчиво выговорил принц. – Оставь меня.

- О, мой принц, не только это. – Она нервно покусывала свои алые, как маков цвет, губы. С кошачьей грацией она приблизилась к нему.

Оттилия обняла его, положив головку с золотыми локонами ему на плечо.

- Уходи, Оттилия, - так же отчуждённо выговорил принц.

- Я поклоняюсь вам, мой принц! Я схожу с ума от обожания к вам! – Томно шептала первая красавица Нурмии. – Я буду для тебя всем, я буду служить тебе!

- Уходи!

- Не бойся. Миера, она не узнает. Это будет длиться ровно столько, сколько ты пожелаешь, мой господин…

- Да знаешь ли ты! – Выкрикнул Флюгерио, в гневе схватив её за плечи, но почти сразу бросив. – Да знаешь ли ты, что я, как и любой другой из Властелинов Нурмии не чувствителен к твоим чарам! Увы, но это так! Да, теперь я отдал бы всё, чтобы забыться… Но я не могу! Это сильнее меня… Убирайся, убирайся прочь!

Она упала перед ним на колени, обняв его ноги.

- О, разве я так много прощу?! – Восклицала Оттилия сквозь рыдания. – Не о взаимности, но о покое, лишь о покое прощу я тебя. Мой повелитель, мой владыка, моя тёмная святыня, о, сделай что-нибудь, чтобы опустошить меня! Разорви узы, что приковали меня к тебе!

Флюгерио остался непреклонен. Вместо ответа принц достал кошелёк и бросил его Оттилии, как подаяние. Он оттолкнул её сапогом и ушёл.

-Так будь же ты проклят, принц Флюгерио! – В слезах выкрикнула Оттилия.

А кошелёк она всё-таки подняла, ведь эти деньги были так нужны ей теперь. Так вот какова была цена гордости и самоуважения первой придворной дамы Нурмии, Оттилии Эйлиотской, Правительницы Края Северо-Западных Лугов.

Но теперь, теперь с двойным наслаждением она примется за миссию порученную ей Миерой. Униженная сама, она будет с большим удовольствием унижать и заставлять страдать других. Она сведёт с ума Зинзивера Джайсона и разобьёт сердце его милой и доброй жене Оливии.

- Я хочу помочь вам, господин Джайсон, в вашем намеренье найти Милидию. – Сверкая бирюзовыми глазами, прошептала она, проходя рядом с молодым человеком. – Приходите после бала в библиотеку, я должна показать вам кое-что.

- Я приду, сударыня, - её таинственный тон немного смутил музыканта.

- За мной могут следить, я прошу вас, никому не говорите о нашем свидании, даёте честное слово?

- Хорошо.

- Я верю вам! – Ласково проговорила обворожительница, - и вашего слова мне достаточно.

Глава 16. Голос.

- Мне бы давно следовало вам вручить орден, Шадоу, за вашу верную службу. – Улыбнувшись, отметила Миера своему покорному слуге. – И вот он.

Она достала маленький шёлковый мешочек. Из него на её ладонь выпали несколько чёрных горошин, походящих на жемчужины. Точно такие же жемчужины создавали ободок, так называемого ордена, его же сердцевина была из тёмных кристаллов. Это было одно из лучших изобретений Миеры.

- Носи с гордостью, - произнесла женщина, прикалывая орден к камзолу телохранителя. – А теперь, - она заметила, как Фредерик, который стоял до этого в одиночестве, как скорбная тень, в своих чёрных одеяниях, покинул бальную залу. До этого он перебросился несколькими словами с Артуром и Юноной Риверсами. – Идите за господином Фейрфакс и проследите, чтобы он без приключений добрался до своих комнат. А, потом, Шадоу, прошу вас, пройдите в северное крыло и навестите там госпожу Милидию Фейрфакс.

- Всё будет исполнено, госпожа. – Её слуга вышел.

***

«Фредерик, Фредерик!» - Звучало у него в ушах.

«Фредерик, Фредерик!» - Её голос звал его по имени.

Истошные, агонизирующие, обломленные крики больной души. Он сходил с ума от муки. Ему хотелось броситься к ней, ему хотелось прокричать: «Не рыдай, ты слышишь, я к тебе иду!» И вновь и вновь отрывала она от него свой образ. Всё это было его сильнее.

- Фредерик, да что с тобой, очнись! – Слова Юноны Риверс вывели его из тягостного состояния.

- Юнона, Артур, - беспокойно позвал он их.

- Что с тобой, ты не заболел? – Господин Риверс дал ему опереться на свою руку, а его жена с беспокойством стала ощупывать лоб Фредерика.

Он лишь отрицательно качнул головой.

Госпожа и господин Риверс с двойным беспокойством переглянулись между собой.

- Тебе тяжело быть здесь теперь? – С неподдельным участием спросила молодая женщина.

- Невыносимо, - глухо выговорил господин Фейрфакс, - как только подумаю, что может она сейчас…

- Не думай об этом, умоляю, мы найдём Милидию, скоро найдём! Они помогут нам, – нервно заговорила Юнона.

- Они? – Фредерик как упрёк проглотил эти слова.

- Что поделать, - спокойно заговорил Артур, - они обещали нам помочь. А этот праздник, мы должны проглотить его как горькое лекарство.

- Тебе лучше уйти, Фредерик, если мы что-то узнаем, я обещаю, мы тут же тебе сообщим. Но тебе, наверное, и правда сейчас лучше побыть одному, - Юнона была ласкова, - Артур проводит тебя.

- Не надо, я дойду и сам, – и юноша опустил голову, так, что на плечи золотом упали его волосы.

Фредерик направился к выходу.

- Ах, Артур, только бы он не погубил себя прежде, чем мы найдём Милидию, иначе я не смогу ей смотреть в глаза. – Госпожа Риверс положила голову на плечо мужу. – За эти две недели, как всё произошло он только и делает, что терзает себя.

- Но, Юнона, он так любит её.

- О, да, любит. Фредерик заболеет или сойдёт с ума, если о ней не станет известно в самый короткий срок.

- Мы будем рядом, Юнона, и мы позаботимся о нём. – твёрдо выговорил молодой человек.

***

Тьма сгущалась в мрачных и неприветливых коридорах. Всё опустело. Здесь могли бродить одни лишь тени. Вот лёгкой, эфемерной походкой проскользнул белокурый и манерный призрак соблазна. А вот, приняв облик распорядителя увеселений, вдоль стены прокралась тень пустоты и фарса. Грозно и непоколебимо, звеня железными доспехами, выступали алчность и жестокость. Раздался приступ сумасшедшего хохота, о так смеется лишь само безумие, вызванное злым роком. Закон и справедливость стали предлогом, оправдывающим бесчинства того, кто идёт к власти. Но откуда этот аромат, запах бергамота и шафрана, быть может, ещё и левзеи, что-то очень изящное и хитросплетённое, так пахнет интрига и измена. Но неужели всё это действительно так?! Ведь можно было не допустить всего этого, и тот, кто всё понимает, но не желает ничего исправить, о тот грешен более всех остальных. Венец всему Забвение, застывшее в саване. От этой тени веет вечностью, Забвение недосягаемо и неуязвимо, оно не что и оно всё.

Её надорванный голос вновь и вновь раздавался в его сознании. Как во сне, не осознавая, что он делает, Фредерик повернул в направлении северного крыла. Там она звала его. Его жена звала из последних сил, звала его, хотя смерть уже стояла у её изголовья.

О, как же Фредерик был близок к своей Милидии! Теперь их отделяла одна лишь дверь, из-за которой он уже наяву слышал женский крик. Это был её голос, её плач. Больная, в бреду она звала его. И пусть, пусть он вошёл бы, пусть бы взял её на руки, и унёс бы из этого страшного, проклятого места. И день, и ночь он бы оберегал её и защищал бы от всех. Он сделал бы всё, чтобы вылечить её, он и его друзья непременно бы нашли способ спасти её жизнь, которая сейчас висела на волоске. Как сон забыла бы Милидия рядом с Фредериком о той боли, которую причинил её Флюгерио. Всего лишь шаг, и пришёл бы конец его терзаниям, он обрёл бы её вновь. Один лишь шаг…

- Остановитесь, господин Фейрфакс. – Услышал он за своей спиной лишённый всяких эмоций, металлический голос слуги тайной советницы принца.

О, какое же это было жестокое и холодное равнодушие!

- Там женщина! Она, она кричит, это, это моя жена! – Фредерик сходил с ума от гнева, подняв свои ярко-синие глаза, он сверкал ими во все стороны. – Что Вы с ней сделали?!

- Успокойтесь, - невозмутимо, как заученный урок выговорил Шадоу. – Там действительно кричала девушка. Но это не ваша жена. Это несчастная сумасшедшая сестра моей госпожи. До такого состояния её довёл Бернардер Валамбрез, теперь у бедной девушки случился один из её безумных приступов. Я личный врач Миеры Южноозёрской, а потому я и занимаюсь лечением её сестры, это она послала меня успокоить её.

Пока он это говорил кристаллы на ордене, прикреплённом к его камзолу, неярко сияли. Фредерик обратил на это внимание, но подумал, что это лишь игра тусклого света и прихоть воображения.

- Пойдёмте, молодой человек, а то, боюсь, вы можете не дойти до ваших комнат, вы так встревожены.

Не сказав больше ни слова, мрачный слуга повёл юношу по многочисленным и запутанным коридорам Нильсграского замка. Фредерик был поражён, он никак не мог отделаться от впечатления, что кто-то указывал Шадоу его слова и действия. Но кто? Нет, всё это было слишком невероятным, и потому юноша всячески старался отбросить от себя эти странные мысли. И всё же интуицию могущественного мага обмануть было не так просто, он угадал верно, но не осознал своей правоты.

Шадоу проводил господина Фейрфакс прямо до дверей его комнаты в западном крыле, так надзиратель провожает заключённого до тюремной камеры. Кончив свою миссию, слуга Миеры ушёл. Оставшись в одиночестве, Фредерик обессилено упал на кровать и разрыдался, как ребёнок. Его истерика продолжалась до того момента, пока в его комнату не вошли. Это были Артур и Юнона Риверс. Устыдившись, что они застали его в таком состоянии, молодой человек поднял на них яростные, полные горечи глаза.

- Да у него, кажется, нервный срыв, - прошептала девушка своему мужу, - Артур, пожалуйста, приведи сюда Иву, она даст ему успокоительного.

Господин Риверс, получив это тихое указание, ушёл.

Медленно, аккуратно отмеряя каждый шаг, Юнона приблизилась к Фредерику, как подходила бы к загнанному, запуганному зверьку. Женщина нагнулась и просто поцеловала его в лоб, обняв при этом за плечи.

- Спасибо, - проглотив комок слёз, выговорил Фредерик.

Она молчала, слова жалости и сострадания были лишними. Он уже устал от них. В этот страшный для него момент ему просто было необходимо услышать ласковое, нежное, доброе слово от женщины. Но у него никого не было рядом с ним. Матери Фредерик лишился в раннем детстве, а теперь ещё потерял так горячо любимую им жену.

Вошли Ива, Артур и Эдвард, они тоже присоединились к их объятиям. Это был незначительный по своей сути жест, возможно лишние сантименты. Но именно это мгновение позволило друзьям понять, что даже в самые трудные времена есть те, кто тебя поддержит и придёт на помощь.

Ива всё-таки напоила своего кузена успокоительным, которое Фредерик, на удивление, согласился принять без препирательств. Друзья остались с ним до тех пор, пока он не уснул, одурманенный лекарствами.

И всё-таки даже во сне он слышал её голос.

Глава 17. Вмешательство Миеры.

После того, как Шадоу увёл господина Фейрфакс и убедился в том, что тот ничего не заподозрил, он тут же вернулся в северное крыло.

Милидия в бреду металась по кровати, голос её охрип от криков. Глупенькие, перепуганные служанки не знали что предпринять, опасаясь придирок и наказаний за любые свои действия, а потому бездействовали. Ни одной из них даже не пришло в голову позвать доктора или послать к принцу. Более того, они даже не удосужились раздеть её или хотя бы положить её на голову что-нибудь вроде компресса, чтобы немного сбить жар и облегчить её состояние. Но нет, они боялись даже притронуться к пленнице принца. Теперь же под грозным взглядом Шадоу они прятались одна за другую, гадая, какое наказание их ждёт.

- Выйдите вон, - чётко приказал секретарь Миеры.

О, второй раз их просить было и не нужно. Всё горничные, шурша кринолинами, вышили из комнаты. Когда упорхнула последняя из них, от стены отделился силуэт. Невесть как, могла попасть сюда Миера, но прошла она никем не замеченной и оставалась в тени столько времени. Но впрочем, это был стиль Южноозёрской Владычицы.

- Шадоу, - невозмутимо потребовала она, - пригласите сюда Их Высочество. И скажите ему, что долго ждать его я не намерена.

- Слушаюсь, госпожа. – И он спешно удалился.

Освещённая луной и тусклым светом свечей, Миера медленно приблизилась к изголовью больной. Бедняжка всё ещё билась в горячке, бессмысленно сопротивляясь, боли и страданиям. Милидия тяжело глотала воздух, пытаясь дышать. Миера рассматривала её без капли сострадания, изучая сухо и расчётливо, как изучают никому ненужный, формальный отчёт. Да, вообще-то ведь вся затея Бернардера Валамбреза с Фредериком и Милидией была, по сути, своей пустой формальностью: исход был очевиден всем. Но нет, эта девушка не умрёт, пока. Она всё ещё хочет жить, она сопротивляется смерти, оттого, что недостаточно страдала. О нет, она будет пить боль и горечь медленно и до дна. Но пока её ещё можно спасти. Пусть Фредерику можно было бы теперь показать её и сказать, что она умирает, что она неизлечимо больна. Да, он придёт в бешенство, но он не успокоится, он станет искать средство, чтобы спасти её, и такой как он найдёт, можно не сомневаться. Только лишь когда он потеряет надежду можно наносить такой удар, не раньше. Спешить в таком деле ни к чему, ведь впереди у них вечность.

Дверь распахнулась, вошёл Флюгерио, за которым, точно конвоир, следовал её слуга. По направлению, куда они шли, принц Нильсграда догадался, что разговор ему с Миерой предстоит долгий и тяжёлый. По движению вуали можно было понять, что женщина окинула его с ног до головы презрительным взглядом.

- Ну что доволен? – С сарказмом растягивая слова, выговорила Владычица. – До чего довёл бедную девушку.

- Миера, клянусь, я ничего ей не сделал, - вялая попытка оправдаться с его стороны.

- Да неужели? А может, ты не знаешь, как она сюда попала? Может, тебе её вообще подбросили?

Принц лишь отвёл голову в сторону и состроил гримасу, подобную той, которые обычно строят склонные к злостному безделью ученики родителям, отчитывающим их за плохие оценки.

- А ты знаешь, что её муж сейчас был здесь?

Осознав всю щекотливость и опасность положения, Флюгерио обеспокоеновоскликнул:

- Неужели он узнал?

-Конечно, нет. Он не вошёл сюда, потому что Шадоу оказался рядом. Шадоу, – женщина не посчитала нужным давать дальнейшие объяснения недоумевающему Флюгерио, - осмотрите девушку, назначьте ей лечение. Верните горничных и объясните этим безмозглым курицам как за ней ухаживать. Я хочу, чтобы всё было исполнено в лучшем виде.

- Слушаюсь, госпожа.

- А вы, мой принц, извольте проводить меня в мои покои.

- Слушаюсь, госпожа, - передразнил молодой человек.

Вуаль не удостоила его даже наклона головы. Он сник: какой смысл ёрничать, когда тебя не ценят. Чтобы сорвать на ком-то свою досаду Флюгерио выбрал себе жертву.

- Привяжите её к кровати что ли и рот ей кляпом закройте, а то она своим криком перебудит весь замок. – Зло бросил принц вошедшей прислуге.

На какое-то мгновение Милидия всё-таки пришла в сознание и услышала эти слова и узнала того, кем они были сказаны. Приказание было исполнено, здесь все привыкли беспрекословно повиноваться жестокосердному принцу.

***

Гости разъезжались с праздника. Кучер уже подал Юстции карету, когда фигура, укутанная в плащ, проскользнула к хозяйке золотых рудников.

- Госпожа, Их Высочество сегодня привезли в замок девушку.

- Я знаю, Нинет, ты видела её?

- Она тяжело больна, нас поставили ухаживать за ней, а отвечает за её лечение этот ужасный мрачный слуга принца, Шадоу. Он, кажется, доктор.

- Шадоу?! А вот это уже любопытно, - выговорила Юстция.

«Так, значит, Миера взялась за это дело лично, посмотрим и подождем, что будет дальше». – Про себя решила Правительница Гравелота, вслух же она произнесла:

- Вот твоя награда, - и протянула девице увесистый кошелёк, - как только ещё что-то узнаешь тут же ко мне.

- Слушаюсь, госпожа.

Глава 18. Чаровница.

Со своей волшебной женственностью и проницательностью, точно как призрак она проникала в него. Она предугадывала всякий его порыв, любую его мысль. Она единственная, ублажая и предупреждая его желания, изучила его. Флюгерио уронил голову на руки. Но нет, он не плакал, не хотел унизить себя до такой степени. И, тем не менее, его хладная и жестокая душа впервые сломилась внутренним рыданием. И она знала это.

- Ты любишь Милидию Фейрфакс, - без тени злобы или упрёка выговорила Миера.

- Нет, нет, ведь было столько других девушек, - в гневе шептал Правитель Нильсграда.

- И всё-таки это правда, мой принц.

- Если бы это действительно было правдой, ты бы первая убила её на месте! -Оторвав ладони от лица, злобно бросил ей он.

В ответ Миера только лишь качнула вуалью.

- О, Миера, о, моя госпожа, - принц страстно тянул к ней свои руки, - я не понимаю себя.

- Да, мой принц, да, ты не понимаешь сам себя, - чаровала Миера своим волшебным голосом. Она запустила свои белые руки в злато волос Нильсградского принца. – Что тебе теперь делать? О, раз уж ты полюбил её, так отступись! Отпусти Милидию к тому, с кем она будет счастлива. Верни ей свободу и покой её мужу, соедини их вновь, ведь это в твоей власти?!

- Нет, нет, никогда больше Фредерик не коснётся ей! – Сколько ненависти и страсти было в его словах.

- Ну, тогда сам стань ей милым. Заботься о ней, оберегай её, защити её от той страшной смерти, что ей уготована, - невозмутимо продолжала свою речь госпожа Забвение. – Прими ребёнка, которого она носит под сердцем, как будто бы он твой, как будто никакого Фредерика Фейрфакса нет, и никогда не было. Стань для Милидии тем, кем был для неё её муж, и она ответит тебе любовью. Ты уже попал к ней в сети, ты ею зачарован, - голос тайной советницы врезался в сознание принца, одурманивая его. – Так что же, бери! Она подарит тебе то, что не способна дать другая, она подарит тебе любовь.

И тут Флюгерио оценил изощрённость игры, которую вела Миера. Но кто, кто ответит: как с нею совладать?!

- Как же хорошо, - выговорила она, положив свою руку на его ладонь.

- Что хорошо? – Выдохнул юноша.

- Чёрное и белое хорошо сочетаются, - указав на их рукава: его от белой рубашки и свой чёрный, как вороново крыло, засмеялась Миера.

- Быть любимым, быть с ней, стать для неё любимым…

- Да, мой принц, да!

- Украсть победу над ней, как вор, как преступник…

- А кто же ты ещё? Ты ведь не в силах бороться, значит надо хитрить.

- Взрастить любовь на обмане, - точно заученную формулу повторил принц, - подчинить её себе, играя перед ней роль, будучи перед ней то слабым и больным, то благородным и возвышенным, заставить её поверить в то, что она одна способна спасти мою падшую душу, спасти меня от одиночества, от тоски, от самого себя.

- И от самого себя, - точно эхо в ночи вторила ему Миера.

- Она добра и милосердна, она поверит, да к тому же её честь… Ну а цена всему этому? – задался вопросом Флюгерио.

- Гордыня! И не только её, - ответила дама, дающая ему этот мучительный и поучительный урок. – Моя, и твоя, и Фредерика, даже его. Мы вместе навсегда. Но даже зная эту истину, не в твоей власти её перебороть и изменить сюжет.

Неожиданно голос юноши перешёл на срывающийся крик: из философа он стал палачом.

- И вот она, цена любви! Она, Милидия, она слаба и больна, она умирает от любви, умирает из-за своих разочарований! Неприступная гордячка, надменная твердыня, она теперь мечется в бреду, болезнь не оставит и тени былой красоты, она сделает её ничтожеством. А Фредерик?! Ты видела его? Как он жалок! Он сжигает себя изнутри, любовь для него не радость, а горечь, бесконечные страдания и терзания. Так значит, значит, любовь – это погибель, это бездна мук и отчаяния!

И страшное проклятие уже было готово сорваться с уст владыки. Проклятие всему этому миру, который живёт по законам, писанными, увы, не им. Он возненавидел этот мир, который оказался недостойным, который был не таким, каким он хотел его видеть. При других обстоятельствах он мог бы быть другим, быть чище и благороднее, но всё, что происходило вокруг него, это было невыносимо.

- Ищи забвения, мой принц. Милидия Фейрфакс заставит тебя забыться, но помни лишь об одном, она могла бы любить тебя, искренне любить, - как змей-искуситель нашёптывала ему дама.

- Нет, Миера, нет, довольно! Мне давно следовало прервать твою игру, - проглотив и смех и слёзы, кинул он ей. Теперь он перешёл в атаку. – Полно, полно, успокойся, я останусь верен себе. Ты пришла вовремя, в тот самый роковой момент, когда я едва не проявил слабость и не поддался наваждению. Любви нет! Всё что было – это лишь фальшь! Это игра молодой крови, страсти, идей, навеянных ветром великих перемен, что грядут, гордости и фантазии. Милидия – лишь образ, и канет в небытие. Фредерик помещался умом, гонясь за её призраком. Но я не хочу кончить также как и он! Оступившись теперь, я бы погиб вместе с Милидией, но не сделаю этого, я пойду вперёд, обрывая жизни и обретая могущество!

- А как же то, о чём нам твердят поэты, - обольщала Миера, - о, что может быть прекраснее любви?!

- Власть! И ты, моя госпожа, об этом знаешь, - срезал он её выпад.

- У тебя бы мог появиться наследник, если бы ты принял ребёнка, которого носит Милидия под сердцем, - не унималась его советница.

- Мне не нужен ребёнок Фредерика! Вот уж премного благодарен, принять вместе с Милидией и вечное напоминание о том, что она любит другого, а во мне лишь хочет видеть его, хочет обманываться. Они оба мне не нужны!

- Убийца! Так знай же, кто бы из нас восьмерых ни убил Милидию и её ребёнка, или пусть даже они умрут своей смертью, от тоски и боли, которую не вынесут, виновным в их смерти будешь ты!

- Плевать! – Его щёки пылали от гнева.

- Что же, свой выбор ты сделал, - длинная мантия точно по волшебству сама слетела с её плеч и легла на кресло. За мантией последовала вуаль и верхнее платье. На Миере осталась лишь маска и короткая, облегающая её гибкую девичью фигурку туника. Она не достигала даже до колен и была такой же чёрной, как и её прочие одеяния. Её ноги были безупречны, маленькие и изящные. А эти ровные плечи, обтянутые нежной кожей, и бархат белых рук, и шёлк тёмных волос, что отражали отблески свечей. Её волосы пьяняще пахли дикими розами. И роскошные губы, созданные для поцелуев. И эти страстью обагряющие неистовые тёмные глаза, что смотрели из-под маски. Сокрытым осталось лишь лицо. – Но есть ещё я, мой принц, - о, этот её волшебный звенящий голос!

Глава 19. Великие замыслы.

Он не в силах был устоять перед владычицей, она была дьявольски восхитительна. Принц преклонил перед ней колени. Миера обвила руками его шею и наклонилась к нему. Флюгерио уже ожидал поцелуя…

- О, нет, мой принц, прежде дела, - произнесла она, легко и невесомо выскользнув из его рук.

Снова накинув мантию на плечи, Миера сокрыла ей свою обнажённую фигуру. Мгновение и дама оказалась у дверей. Принц обескуражено смотрел ей вослед.

- Вы принесли то, о чём я вас просила, Шадоу? – Быстро заговорила она.

- Да, госпожа, - ненавистный скрипучий голос, в этот момент Флюгерио проклял её исполнительного слугу.

- Превосходно. А что с девчонкой?

- Мы долго не могли её успокоить, пришлось дать ей сильного снотворного. Она всё также бредила и кричала, когда вы ушли.

- Чем вызвана её болезнь, неужели только нервное потрясение?

- Нет. Я расспросил служанок, похоже, её привезли в замок уже больную. Возможно, она всего лишь простудилась во время дороги, а, быть может, заболела ещё до того, как Их Высочество нашли её, ведь, что было с ней в эти несколько дней никто не знает. Но вы правы, она получила психологическую травму и это едва её не убило.

- Можно ли спасти госпожу Фейрфакс? – Миера обдумывала свой следующий ход.

- Правильное лечение, забота о ней и только положительные эмоции вылечат её.

- Тогда показывать её Фредерику теперь слишком рискованно, - отметила Южноозёрская Владычица. – Кто знает, как всё может обернуться. Что же, Шадоу, возвращайтесь к ней, и никого, слышите, никого не подпускайте к ней.

- Слушаюсь, госпожа, - Шадоу покорно удалился.

В молчании Миера затворила дверь, повернула ключ в замке и подошла к столу, на который поставила ларец, что ей принёс слуга. Правительница Края Южных Озёр достала свой письменный прибор.

- Милидию нельзя оставлять в Нильсграде. – Чётко и строго зазвучал её голос. – Случайность, и муж найдёт и спасёт её. Завтра же отправим её в Белый Замок. Шадоу нужен мне здесь, а вот Ингрид лучше отослать. Да, пусть она сопровождает Милидию. – Вслух рассуждала госпожа Забвение. Флюгерио не решался перебить её, но пока ещё не понимал, к чему Миера решилась на такие предосторожности. – Завтра мы открыто объявим остальным о том, какое решения я вынесла относительно судьбы госпожи Фейрфакс. С Ингрид я поговорю лично и попрошу её сделать всё возможное, чтобы Милидия как можно скорее поправилась.

- Ты решила её вылечить, зачем?! – Принц недоумевал.

- Чтобы удовлетворить ваши желания, мой принц. – Прошептала молодая женщина со змеиным акцентом. – Как только Милидия Фейрфакс оправится от болезни, появишься ты. Она будет считать тебя своим мужем, и ты убьёшь её. Для этого тебе не понадобится ни яд, ни кинжал: её убьёт твоё отношение к ней. О, да, у неё будет всё, прислуга, роскошный, прекрасный замок, дорогие наряды, но она задохнётся в этой золотой клетке. Она сделана из другой материи, Флюгерио. Ей нужны понимание, забота, добрые поступки, а этого она от тебя не получит. Она поймёт, что ошиблась, но будет уже поздно. Осознав это, она станет увядать, она будет таять на глазах, она сойдёт с ума. И вот тогда, тогда мы покажем её Фредерику. К этому времени надо устроить так, чтобы его соратники тоже пострадали, пусть он видит их муки, их смерти, их разбитые сердца. Я уже предприняла кое-какие шаги в этом направлении. Когда к Милидии придёт её настоящий муж, она увидит в нём тебя, её жестокого и эгоистичного палача, а не её благородного спасителя. Она погибнет. Умрёт ли своей смертью или же вмешается Ингрид, не всё ли равно. Только для безопасности к этому времени нам надо будет устранить Иванджелину де*Кверлик, тогда дело будет сработано чисто. И вот она, исполненная воля господина Валамбрез: Фредерик останется один, осознавая, что его жена и ребёнок умерли у него на руках, и что его друзья, а не он погибли, пытаясь спасти их. Не он, а другие! Будучи свидетелем и виною каждой смерти, с каждым из своих соратников умрёт он по сотне раз. Что же, достойная награда за его дерзость и гордыню.

Женщина опустила голову, и покрывало волос закрыло её лицо.

- Миера, - только и сумел выдохнуть Флюгерио.

- Мы будем властвовать вдвоём, мой принц, а потому прежде следует убрать с дороги всякий мусор, в нём развелось слишком много крыс и ядовитых змей.

- Что ты имеешь в виду, Миера? - Молодой человек насторожился.

- Юстция и Арзель готовы восстать против тебя, не ровен час и другие присоединятся к ним. Сегодня ко мне приходил Зинферд и пытался намёками уговорить меня встать во главе их заговора. Нет сомнений, что его послал сам Великий Инквизитор. Тебя хотят свергнуть, Флюгерио.

- Они заплатят мне за это, считай, они уже подписали себе смертный приговор! - В гневе выкрикнул Правитель Нильсграда.

- Несомненно, - спокойно выговорила Миера, - но только действовать мы будем хитрее. Оказывается, порою, чтобы удержаться у власти необходимо умереть.

- Умереть?! – Переспросил её принц.

- Умереть, - заверила его советница. – И я умру, мой принц. Всё будет выглядеть вполне естественно. Завтра на нашем маленьком совещании я покажусь всем немного простуженной. Но никто, в том числе и мы с тобой, не обратим на это внимание. Мне будет становиться хуже, через некоторое время я окончательно слягу, и буду принимать посетителей только у себя в покоях, старательно разыгрывая перед ними больную. Шадоу поставит мне диагноз, скажем, воспаление лёгких. Ингрид будет в Белом Замке, и никто не сможет обличить наш обман. Её ты вызовешь в последний момент, когда я приму вот это, - она достала из своего ларца флакон с прозрачной жидкостью. – Это снадобье вызовет у меня жар и лихорадку, приступы бреда я разыграю сама. А потом Шадоу даст мне ещё один эликсир, из-за которого я засну на несколько часов. Но ни один врач не отличит этот сон от вечного. Все решат,что я умерла.

- А дальше, - принц уже понял её игру, а потому цинично усмехался.

- А дальше, в ту же ночь, ты мой принц, убитый горем покинешь свои владения. В карете с тобой будет некая завуалированная дама, мы поедем в Край Южных Озёр, перед своей «смертью» я завещаю его тебе.

- И ты готова?!

- Да, для тебя я готова приоткрыть завесу, ты должен оценить величие моих замыслов. Ах, да но конечно, наших замечательных коллег мы не оставим без присмотра. – Женщина достала из ларца уже знакомый нам шёлковый мешочек, высыпав на вытянутую ладонь принца шесть чёрных жемчужин. – Мне достаточно лишь коснуться их этими горошинами и слегка надавить, - пояснила Миера. – Никто из них даже не почувствует, как они войдут им под кожу. Это сложное прослушивающие устройство, так сможем узнать все их замыслы и обличить их обманы. А ещё так мы будем следить, чтобы они не наделали глупостей в деле Милидии Фейрфакс.

- О, Миера, Миера, ты гениальна! – Восхищённо выдохнул Флюгерио.

- Ещё не всё, мой принц, - она хитро усмехнулась, - ты думал, что я забуду о некой формальности.

Миера протянула Правителю Нильсграда перо и документ следующего содержания:

«Этой бумагой я – Правитель Края Серединных Равнин, принц Нурмии Флюгерио Нильсградский заверяю, что Правительница Края Южных Озёр, Наша тайная советница, Миера Южноозёрская жива и прибывает в добром здравии. Смерть её недействительна и была подстроена нами совместно в сговоре с секретарём Миеры Южноозёрской Шадоу. Завещание, написанное нашей тайной советнице на моё имя, так же недействительно, и потому я отрекаюсь от Края Южных Озёр в пользу его законной правительницы».

- Всего одна подпись, мой принц, - прошептала госпожа Забвение.

- Что же, ради того, чтобы раздавить это гнездо ядовитых гадюк, - и он поставил свою подпись под документом.

- Превосходно, ну а теперь, мой принц, я исполню некоторые из своих общений, - и мантия легко слетела с плеч женщины.

***

На следующий день семь владык Нурмии тайно собрались в Зале для Совещаний, и им была оглашена участь, которая ожидает Милидию Фейрфакс, и тех, кто был с нею связан. На совещании не присутствовала одна лишь Ингрид, которая уже была оповещена Миерой обо всех обстоятельствах задуманного ими дела и рано утром уехала в Белый Замок сопровождать всё ещё не пришедшую в сознание госпожу Фейрфакс.

Надо отметить, что во время собрания тайная советница принца выглядела нездоровой. Казалось, что плечи Миеры дрожали, как от озноба, из-под вуали постоянно слышалось её чихание, и потому женщина была вынуждена часто прибегать к носовому платку. Когда же их небольшое совещание кончилось, и Правительница Края Южных Озёр попыталась подняться со своего места, то она тут же обессилено упала обратно в кресло.

- Вы нездоровы, позвольте проводить вас до ваших комнат, сударыня, - выговорил Флюгерио, предлагая ей руку.

- Ах, благодарю вас, Ваше Высочество. Снова эта простуда, - вяло выговорила Миера, опираясь на предложенную ей руку.

- Будьте осторожны со своим драгоценным здоровьем, госпожа, - проводила её убийственной улыбкой Юстция.

Глава 20. Ночь в библиотеке.

Милидия всегда была в их компании самой тонкой, хрупкой и ранимой. К тому же она была чуть моложе остальных, и, наверное, потому её всегда хотелось защищать и оберегать. Особенно, после того, как стало известно, что она ждёт ребёнка. А ещё у неё было очень доброе сердце, за которое её любили все вокруг.

Господин Джайсон искренне хотел спасти Милидию. Музыканта всегда восхищало благородство и великодушие этой девушки. Она всегда стремилась понять, что волнует его поэтическую душу, даже когда никто другой разбираться в этом не хотел. Он был благодарен ей за это.

Вот в чём была причина, по которой Зинзивер принял такое странное приглашение первой дамы Нурмии, ведь она обещала ему помочь найти Милидию Фейрфакс.

Госпожа Джайсон уже спала, её белокурая головка аккуратно лежала на кружеве подушек. Было немного за полночь. Аккуратно, чтобы не разбудить жену Зинзивер встал, оделся и вышел из комнаты. У дверей его ждал паж Оттилии.

- Госпожа ожидает вас, - выговорил слуга и повёл молодого человека в библиотеку.

Сначала Зинзиверу казалось, что он один в библиотеке, мальчик-паж остался у дверей, а вокруг стояла гробовая тишина. На стены, книги и манускрипты лился мёртвый свет взошедшей луны. Неожиданно от стены отделился силуэт женщины в бледно-розовом полупрозрачном платье. Золото волос блистало на её плечах. Она подняла на него глаза цвета бирюзы. Это была Оттилия Эйлиотская. Решительным шагом девушка подошла к Зинзиверу и, обняв его лицо своими ладонями, впилась в его губы с дьявольским искусством. Её нежданный поцелуй пьянил, он сводил с ума, на то и был расчёт.

- Что, что вы делаете! – Зинзивер в ужасе отшатнулся и вырвался из её объятий, - я, я, - от удивления он не знал что сказать, - я, между прочим, женат!

- Что, понравилось? – Язвительно спросила она.

- Да вы с ума сошли! – Юноша всё ещё не мог прийти в себя.

-Захочется продолжения, - без стеснения выговорила Оттилия, - до утра спустись в главную галерею, там тебя будет ждать мой слуга, он проводит тебя до кареты, которая отвезёт тебя до моей резиденции.

- Прощайте, сударыня, честь имею. – Зинзивер резко развернулся и вышел.

- Сомневаюсь, - прошептала первая фрейлина.

***

Он ушёл с намереньем никогда больше не встречаться с Правительницей Эйлиота и немедленно вернуться к своей прекрасной и милой жене. Зинзивер не собирался никому рассказывать об этом маленьком ночном инциденте, но дал себе слово, что попытается загладить свою невольную вину перед Оливией.

Но в тот момент, когда господин Джайсон отворил дверь в свою спальню, и бросил взгляд на жену, она показалась ему отвратительной. Пустая кукла, ничего не представляющая из себя побрякушка! Её красота, которой всегда все восхищались, теперь представлялась ему дешёвой и фальшивой. И его сердце, вся его душа, всё его существо неожиданно воспылали нечеловеческой страстью к той, другой. Он хотел покланяться Оттилии Эйлиотской, он хотел обожать её!

Не понимая, что он делает, Зинзивер зажёг свечу и сел за письменный стол. Он стал писать письмо. Жестокие и грубые слова сами слетали с его пера в адрес той, которая их ни капли не заслуживала. Точно неведомая сила водила рукой господина Джайсона и он был не властен совладать с ней.

- Что это, я не понимаю? – Услышал он голос, который всегда был для него нежным и ласковым, но теперь показался ему истеричным и плаксивым. Оливия стояла за его спиной и не могла поверить в то, что прочитала на бумаге. – Ты, ты не любишь меня больше, Зинзивер? Но это ведь не правда! Признайся это лишь глупая шутка?!

- Нет, какие шутки, Оливия! – Он ненавидел несчастную девушку в этот миг. Ему так хотелось избежать неприятной сцены и уйти втайне, а теперь это стало невозможным.

- Зинзивер, останься, я прошу тебя! Давай поговорим, давай всё обсудим! В чём причина этой перемены? Что я сделала не так? – Взмолилась госпожа Джайсон.

- Отстань! – Молодой человек резко отшвырнул от себя обнимавшую его за плечи жену и быстро вышел из комнаты.

Дверь он закрыл снаружи на замок.

Девушка без чувств упала на постель.

Глава 21. В которой бывшие друзья становятся врагами.

- Негодяй, как он мог так поступить с Оливией! – Госпожа Джайсон услышала гневный мужской голос, кажется, он принадлежал господину де*Кверлик.

- Тише, Эдвард, кажется, она приходит в себя, - произнесла Юнона, она держала у носа Оливии платок, пропитанный нашатырным спиртом.

Все были здесь: Юнона сидела у её изголовья, Ива что-то тщательно растворяла в стакане воды, Фредерик пустым взглядом уставился на треклятое письмо, Артур стоял рядом с ним, озабочено скрестив руки на груди, Эдвард шагами мерил комнату. Не было только её мужа! Все ужасы вчерашней ночи встали перед глазами несчастной девушки. Ей ещё никогда не было так больно. Что-то болезненным комочком сжалось в груди. Это было её сердце. Сердце, сотворённое волшебником, ожившее благодаря маленькой, но очень смелой и доброй девушке, сердце, которое научилось любить благодаря музыканту. У неё было именно такое, чистое, неискушённое и прекрасное сердце, созданное как чудо. И теперь оно разбилось. Та, которая первая внушила ей, что в этом мире так много светлого и прекрасного, которая невинно беседуя со своей фарфоровой куклой, заставила её поверить в доброту и ласку, пропала без вести, а, быть может, и умерла. Волшебник, который когда-то умел делать живое ещё более живым, перестал творить и погрузился в бездну отчаяния и разочарования. А музыкант, научивший её сердце любви, предал её.

Фредерик прочитал в глазах Оливии её чувства. И зачем ему было нужно превращать её в человека?! Если бы Оливия осталась жить в волшебном кукольном королевстве, она бы никогда не испытала такой боли и такого унижения. И без того несчастный молодой человек почувствовал на себе вину за то, что когда-то так опрометчиво превратил фарфоровую куклу в живого человека способного чувствовать и страдать. Кроме того, как глупо было вверять её хрупкое, сотворённое из чудес сердце, тому, кто не заслуживал этого чистого дара.

Оливия поднялась на постели и обняла шею госпожи Риверс. Девушка положила голову на плечо подруги и разрыдалась. Юнона стала ласково гладить её белокурые волосы.

- Поплачь, поплачь, - нашёптывала она ей. Про себя же госпожа Риверс думала, что очень хорошо, что Оливия ещё в состоянии плакать.

Фредерику было тяжело видеть её слёзы, а потому, взяв за руки Артура и Эдварда, вывел их из комнаты. Убедившись, что дверь заперта, и девушки их не услышат, он просто произнёс:

- Господа, я прошу вас быть моими секундантами и помочь мне разыскать господина Джайсона, чтобы я мог вызвать его на поединок и наказать за этот низкий поступок.

- Нет, Фредерик, подумай о Милидии и о вашем ребёнке, ты обязан найти их. – Попытался охладить его пыл Артур, - мало ли что может случиться, ты должен остаться живым, поэтому вызов Зинзиверу брошу я.

-Ты неуверенно держишь шпагу в руке, Артур, - заметил ему Эдвард, - поэтому биться с ним буду я.

- А что если он выберет револьверы, Эдвард? – возразил Артур, зная, что его друг нечасто попадает в мишень в тире.

- Именно поэтому идти должен я, - Фредерик своим тоном попытался дать понять своим друзьям, что их спор кончен. – Я лучше фехтую, чем ты, Артур, и лучше стреляю, чем ты Эдвард, и…

Он не успел договорить, так как его пламенная речь была прервана подзатыльником, полученным от незаметно подкравшейся сзади Иванджелины. О, вот оно женское коварство во всей красе! Следующий достался Эдварду. Артур, так как не был госпоже де*Кверлик ни мужем, ни двоюродным братом избежал рукоприкладства с её стороны.

- Герои! – Ехидно сквозь зубы процедила девушка. – Только посмотрите на них, что они придумали, затеяли дуэль!

- Ива, это не женское дело, - попытался охладить её Эдвард, хотя знал, что спорить с ней бесполезно.

Она проигнорировала его.

- Ещё раз узнаю, что вы у нас за спиной затеваете нечто подобное и вам троим конец! Ты совсем не думаешь обо мне Эдвард! – Она послала ему укоризненный взгляд. – Ну, а ты, мой милый братец, ты обязан беречь себя из-за Милидии и вашего ребёнка. Ну а что касается тебя, Артур, то поверь мне, я всё расскажу Юноне, и пусть она решает, что с тобой делать. Теперь извольте вернуться, одного беглеца с нас уже хватит.

Когда они вчетвером вернулись в комнату Оливия и Юнона всё ещё сидели обнявшись. Услышав их шаги, госпожа Джайсон подняла заплаканное лицо. Нет, их разговора она не слышала, но всё же догадывалась, о чём была речь.

- Мои друзья, - тихо и кротко выговорила девушка, - я хочу, чтобы вы знали, я простила его.

Глава 22. Отчаяние.

У самой границы с Краем Южных Озёр во владениях принца Флюгерио располагалось одно из величайших творений архитектурного искусства. Изящный и ажурный, точно сотканный из воздуха, на деле же выточенный из мрамора Белый Замок. Он возвышался над окрестностями в оправе тёплых, искрящихся ветров, которые весной приносили с собой лепестки персикового дерева. Как тонкое, белое кружево вились его многочисленные переходы, созданные чьим-то виртуозным воображением. Солнце, чертя радужные картины, играло в витражах и фресках дворца. А на посеребрённые крыши и шпили с наступлением темноты бликами падали отражения звёзд. А может, может быть, это были их слёзы, слёзы звёзд?

Но самым прекрасным бриллиантом в короне принца был сад его замка. Он казался живым, он дышал. Ручьи с кристально чистой прозрачной водой текли, причудливо переплетаясь между собой, огибая камни, кусты и деревья. Плясали эти ручейки точно маленькие нимфы по траве, ниспадая сеткой водопадов и сходясь в такие естественные фонтаны. Летом сотни сортов роз расцветали по всему саду, искушая и обольщая своим ароматом. Плотной стеной возвышались кусты и деревья, скрывая лужайки от любопытных глаз. Изумрудная трава манила своим шелестом. А пение птиц походило на звуки свирили и арфы. И стоит ли упоминать о многочисленных потайных беседках и качелях. Они были разбросаны повсюду, как будто бы случайно, и преподносили вкус открытия.

И именно в этот сказочный уголок принц отправил свою пленницу.

В волшебном овеянном чарами месте, где, казалось бы, никто и никогда не должен грустить несчастная Милидия Фейрфакс таяла словно свеча.

Всё время девушка проводила в отведённой ей комнате. Там было невыносимо душно, но окон и дверей маленькие светловолосые и голубоглазые горничные, чем-то напоминающие лесных фей, не открывали. Любой, даже самый лёгкий порыв ветра вызывал у госпожи Фейрфакс приступы кашля. Молодая женщина ослабла настолько, что теперь не смогла бы даже без посторонней помощи подняться с постели. Она покорно принимала все лекарства, которые ей назначали, но от еды упорно отказывалась, точно решила заморить себя голодом. Приходилось вливать ей бульон в рот с ложечки, точно ребёнку, впрочем, к этому она была безучастна.

Милидия всегда была крайне хрупкой, лёгкой и маленькой, но теперь кажется, стала совсем невесомой. Её кожа была не просто бледной, она стала прозрачной. Губы красотой, которых некогда все восхищались, почти слились с кожей впалых щёк. Глаза будто бы стали больше, но померкли. Волосы потускнели.

Особым родом издевательства над ней были повторяющиеся дважды в день визиты Ингрид. Милидии всегда становилось хуже после её прихода. Ей было плохо от её близости, оттого, что та касалась её лба и рук. Чопорная, строгая, непроницаемая магистр медицины гневалась на Милидию и на служанок за то, что больная не поправлялась. Но не грубые и резкие слова так пугали госпожу Фейрфакс, скорее это было впечатление, которое точно шлейф несла за собой Правительница Близморского Края. От её дыхания веяло могилой, а руки в вычурных браслетах из чёрных камней, казались липкими и отвратительными.

Но ужаснее всего были ночи, полные кошмаров. Она боялась засыпать. Во сне её бросало то в жар, то в холод, она постоянно задыхалась. А голова, казалось, что в неё налили раскалённого металла. Эти страшные, ужасные призраки, что грезились ей. Они были разные, иногда среди них появлялась Ингрид, иногда тот человек, что вёз её в своём седле, а потом ударил железной перчаткой. Что они только не делали с ней! Они избивали её, говорили грязные слова, насылали проклятия, пытали.

Но ужаснее всех был Флюгерио, он приходил к ней во сне почти постоянно. Он видел, что делают с ней и с равнодушием смотрел на это. Его будто бы даже забавляла её мука. Но после все исчезали, и она оставалась с принцем наедине. Он подходил к ней вплотную и обнимал своими руками её лицо, и затем касался губами её лба. Если бы её привели в кузницу, на её глазах раскалили кусок железа и дотронулись бы им до её лба, и тогда бы это прикосновение не обожгло бы Милидию так сильно, как его поцелуй.

Выносить это не было сил. В этот момент её сон обрывался, но прежде в окружающей темноте ей порою удавалось разглядеть женское лицо, прекрасное и возвышенное, оно казалось Милидии её зеркальным отображением, но было иным.

В долгие предрассветные часы, девушка, очнувшись в холодном поту, с ужасом искала в зеркале, что лежало рядом с ней, след от поцелуя. Она бы умерла, если бы увидела его, знак того, что этот человек коснулся её.

Главной причиной её болезни было не физическое страдание, а отчаяние. Она не хотела больше жить. Единственное, что её привязывало её к миру, был ребёнок, которого она носила под сердцем. Его жизнь она оборвать не могла, он должен был родиться, даже если за это ей придётся поплатиться собой. Рассудок говорил ей, что это ребёнок принца Флюгерио, того, кого она до сих пор по ошибке считала своим мужем. Верить она в это отказывалась. Она ему не жена, и их ничего не связывает! И всё же, если вдруг?

- Пусть бы только сердце он взял от меня, - как молитву вновь и вновь повторяла несчастная женщина.

И она тут же пугалась своих слов. Сердце, её сердце, кто оно ей друг или предатель? Сердце способное чувствовать и любить, сердце дарующее прощение и милосердие, сердце способное говорить, болеть и верить в невозможное: в кованный, благородный образ того, кому не суждено вернуться к ней. Сердце, которому Милидия приказала сопровождать того, кого любила, пройти с ним сквозь бездну и мрак, помочь ему восторжествовать над самой судьбой, над забвением.

О, разве не проклятие желать уже обожаемому ею ребёнку сердце, такое же, как и у неё самой. Сердце, с которым невыносимо тяжело жить в этом мире, сердце, которое будет жаждать иного, сердце, которое способно страдать.

Не лучше ли жить без сердца вовсе!

И всё же, пусть у её ребёнка будет такое же прекрасное, доброе и любящие сердце, как и у его матери.

Глава 23. Во сне или наяву…

Флюгерио снова пришёл. В этот раз его сопровождал молодой человек с тёмными волосами в ярко-алой судейской мантии. Он стал зачитывать ей приговор, перечисляя её несуществующие преступления. Судья обвинял её в том, что она подбивала народ на смуту, укрывала государственный преступников,была связана с заговорщиками. Кроме того, по его словам, для своих дьявольских обрядов Милидия вскрывала могилы, воровала детей, отравляла колодцы, наводила порчу, и многое, многое другое. Эти преступления не могли бы даже родиться у неё в голове, и, конечно, она не могла бы совершить нечто подобное. Слова обвинителя смешались у неё в голове, она уже с трудом разбирала его речь. «Скажи ему, что это неправда», - глазами попросила она Флюгерио. Но он, зная, что всё это до последнего слова ложь, лишь жестоко смеялся, слушая её обвинение.

- Во имя добра и справедливости, я призываю сжечь ведьму за её проклятое колдовство! – Был вынесен страшный вердикт.

Инквизитор исчез. Девушка вновь осталась наедине с Флюгерио. Он вновь подошёл к ней и коснулся губами её лба.

- Нет, нет! – В ужасе она отпрянула от него. – Нет, лучше на костёр!

И вновь всё померкло.

Женщина поняла, что проснулась от своих криков. Она лежала на своей постели и глаза ей заволакли слёзы. Изнутри её колотила мелкая дрожь. Ночь и темнота поселились в её комнате. Она одна, даже если рядом есть кто-то она всё равно одна, она всегда одинока. Её здесь никто не понимает и никто не сочувствует ей.Она должна молчать и скрываться, таить всё в себе, тихо и безмолвно гибнуть здесь.

Окно скрипнуло. Неужели это лишь порыв ветра? Но оно неожиданно открылось снаружи, порыв свежего воздуха ударил ей в лицо.

Перед девушкой восстали из ночи её самые ужасные кошмары. В раскрытое окно влез человек, мужчина, судя по силуэту. Неужели он пришёл за ней, принц Флюгерио, тот, кого она знала под именем Фредерика Фейрфакса. Человек аккуратно закрыл за собой окно. Милидия хотела закричать, но страх сковал её. Она лишь с ужасом следила за ним. Мужчина подошёл к её постели и наклонился над ней. Она уже ожидала его проклятого поцелуя и закрыла глаза, чтобы не видеть лица принца. Но вместо поцелуя она почувствовала, что мужчина взял её холодную руку в свою, мягкую и теплую, и стал искать у неё пульс.

Милидия открыла глаза. В комнате было душно, и потому её ночной гость откинул капюшон своего плаща. Она узнала его.

- Доктор?! – Едва шевеля губами, прошептала госпожа Фейрфакс.

Он приложил палец к губам, знаком приказав молчать.

***

Худшие из его подозрений подтвердились. Возвращаясь домой, он увидел, как по дороге поднимая клубы пыли, мчалась карета Нильсградского принца. И когда доктор вернулся в своё жилище он уже не нашёл там Милидию. Сомнений относительно того, кто её забрал у него не было.

Ну что же, забрал, так забрал, доктору же спокойней. Теперь о девушке позаботятся, главное только ему самому поскорее убраться отсюда. Ведь не ровен час и за ним придут. Она что-нибудь лишнее взболтнёт, и он пропал. А быть может, её специально подослали к нему, чтобы обличить его. Это могла бы сделать Ингрид, чёртова ведьма, ведь знала же, что он сделает всё возможное, чтобы спасти женщину, которая к тому же готовиться стать матерью.

Собрав свои записи, деньги и лекарства, доктор купил лошадь у одного зажиточного крестьянина в ближайшей деревне и двинулся в путь.

Целый день этот отважный человек провёл в седле. Его целью было уехать как можно дальше, он боялся, что за ним придут. И, тем не менее, по мере того, как увеличивалось расстояние между ним и покинутым им жилищем, его стали одолевать сомнения.

«Но ведь она не из того теста сделана, что все вокруг, - подумал он. – Она погибнет, потому что она другая, принц убьёт её своим отношением к ней».

«А тебе какое до этого дело, - говорил ему страх, - разве мало ты видел смертей на своём веку?! На твоих руках умирали маленькие дети, и ты ничего не мог сделать с этим. Не мог, потому что тебе мешали. Мешали такие же, как принц Флюгерио».

«Она так молода», - задумался он.

«Многие не доживают и до её лет!» - Парировал страх.

«Она так чиста и невинна».

«Ты веришь в её невинность?!»

«Она ждёт ребёнка!»

«Ребёнка от принца Флюгерио?» - Насмехался страх.

«Плевать от кого, замолчи!» - Твёрдо решил этот отважный человек и повернул свою лошадь в направлении по дороге, ведущей к Белому Замку. Он знал, что найдёт Милидию там, такая уж слава была у этого места, все знали, для чего принц возвёл замок.

Он не ошибся в своих догадках. Прислуга в Белом Замке, как, впрочем, и везде, много болтала, а потому все жители в окрестностях знали, что три недели как в замок привезли молодую женщину без сознания. Её сопровождала сама магистр медицины Нурмиии. Девушка была тяжело больна. Несколько дней, после того, как её привезли, она лежала в бреду, постоянно плакала и кричала. Кто-нибудь из служанок постоянно был при ней в то время и днём и ночью, все тогда думали, что она умрёт.

Но она пришла в сознание, её тело восторжествовало над агонией, но душа будто бы отошла в мир иной, так о ней говорили. Слабая как котёнок она лежала в своей постели безучастная ко всему, ничто в мире не интересовало её.

«Так значит, она узнала, каков принц на самом деле, - думал доктор, прослушав повесть о ней. – Неужели я опоздал?»

«А что ты мог сделать?» - Это был его страх, он пробудился вновь.

«Но неужели она позабыла о своём ребёнке. А ведь когда я сказал ей, когда Милидия узнала, что станет матерью, какой счастливой она была. Всё равно наведаюсь к ней и чего бы мне это не стоило, напомню ей об её главном долге».

Ему удалось устроиться в замке. Ему дали грязную работу в конюшнях. Находясь на заднем дворе, доктор постепенно изучил план строения и собрал сведенья обо всех комнатах замка и их обитателях. Так он и нашёл окно комнаты Милидии.

***

- Вы пришли, доктор, зачем? – Слабо спросила его Милидия Фейрфакс.

- Затем, чтобы тебе мозги на место поставить, дурочка! – Грубо срезал он. -И к тому же ты опять больна.

- Я умираю, доктор? – С ноткой утверждения спросила девушка.

Он недовольно фыркнул в ответ.

- И так десять раз!

- Мне очень плохо…

- Конечно, тебе плохо, ведь ты только и делаешь, что изводишь себя мыслями о смерти, а о ребёнке ты подумала?!

Милидия отвернулась от доктора, явно намереваясь расплакаться. На этот раз он уже был готов к такому повороту разговора и считал, что слезами она его не возьмёт. Кроме того, его намётанный глаз уже разглядел, что да, она действительно очень больна. Эта болезнь ещё мало изучена наукой, обычно она встречается у впечатлительных и ранимых натур, преимущественно женского пола. Она проявляется в желании уйти от суровой действительности и жить в несуществующем мире, страдая от придуманных собою проблем и в упор, не замечая угроз и потребностей более насущных.

- Вы, вы разрываете мне сердце! – Она всё-таки разрыдалась, браво!

Перед слезами Милидии Фейрфакс устоять было сложно. Они тронули даже жестокосердного и эгоистичного принца Флюгерио, а уж Фредерик Фейрфакс готов был пойти на всё, только бы к его ненаглядной поскорее вернулся покой. Но этот человек не собирался ни наказывать её за эти слёзы, не тем более потворствовать им. Он был доктором и собирался вылечить её.

- Успокойся, ты будешь жить, если сама захочешь этого, - как можно более небрежно бросил он.

- Но я хочу жить, - она задетая за живое будто бы даже обиделась. Что же, хорошо, это хоть какие-то эмоции, кроме слёз и уныния.

- Ложь, госпожа эгоистка! Я знаю, чем ты тут занималась, ты без перерыва плакала, забыв про то, что ты живой человек и нуждаешься в еде и отдыхе, причём теперь в двойном объёме! Неужели скажешь, что неправда?!

Это была страшная правда, и на этот раз Милидия даже оспаривать её не стала бы.

- Я боюсь его, - просто прошептала она.

- Кого, сударыня, - лечение нужно было довести до конца.

- Того, кто назвался мне имением Фредерика Фейрфакса, - зло и откровенно бросила ему молодая женщина приподнявшись, и откуда только силы взялись, - и он мне не муж!

Такого эффекта от своего горького лекарства не ожидал даже сам доктор.

- Я уйду отсюда! – Продолжила Милидия, обретя решительность.

- Куда, позволь спросить?!

- Куда угодно, но с ним я не буду! – Гордости в ней всё-таки оказалось больше всего.

- А что если тебе придётся жить в нищете, что ты знаешь о бедности, ты избалованный садовый цветок? – Спросил её доктор.

- Выживу как-нибудь и ребёнка спасу, - решительно заявила девушка.

- А я помогу тебе в этом.

Милидия с недоверием посмотрела на доктора, с некоторых пор она разучилась верить людям. Он и сам не знал, как из его уст вырвалось это обещание, но отказываться от него не собирался.

- Перед прислугой в замке и перед этой чертовкой Ингрид ты будешь продолжать разыгрывать из себя смертельно больную, как я вижу актриса ты первоклассная. Я буду приходить к тебе каждую ночь, приносить еду и лекарства, если они будут необходимы. Ты должна начать хоть чем-то питаться, а то на лице кроме глаз ничего не осталось. Как только появится возможность, и ты окрепнешь, мы убежим, запомнила?

- Да.

- А теперь отдыхай и набирайся сил.

Её ночной гость покинул комнату так же, как и вошёл, через окно.

Милидия успокоилась и впервые крепко заснула за много месяцев, и кошмары ей больше не снились.

Глава 24. Необходимость действовать.

Они вшестером собрались в библиотеке нильсградского замка, которой им милостиво разрешил пользоваться принц Флюгерио. Конечно же, по приказу предусмотрительной Миеры все книги и бумаги, которые могли бы скомпрометировать Правителей Нурмии или уличить их во лжи были давно уничтожены, ещё задолго до прибытия путешественников. Те немногие уцелевшие материалы принадлежали самим Правителям и были надёжно спрятаны. Именно по этим причинам Флюгерио открыл Фредерику и его друзьям доступ к столь нужной для них информации.

Впрочем, кроме атласов и географических описаний им не удалось найти в архивах ничего полезного. Никаких исторических данных, никаких книг о волшебстве ничего не нашлось.

К концу третьей недели бесполезного копания в архивах и манускриптах терпение господина Фейрфакса закончилось. Демонстративно отшвырнув от себя пергамент, который он до этого изучал, молодой человек резко поднялся с места, опёрся обеими руками о стол и громко произнёс:

- Нет, так больше продолжаться не может! – Никто не отдал должного внимания его возбуждению, его друзья уже давно привыкли к его резким сменам настроения. – Нам необходимо действовать и действовать немедленно!

- Вот как, - Артур смерил его с ног до головы снисходительным взглядом, - и что же ты предлагаешь?

- Завтра же я уезжаю из Нильсграда, - решительно заявил юноша.

- Куда позволь спросить? – Не без язвительности спросила его двоюродная сестра.

- Куда угодно, - он обиженно отвернулся, - если это будет необходимо, я объеду всю Нурмию, но верну её.

Госпожа Риверс укоризненно посмотрела на мужа и Иванджелину. «Зачем вы так с ним?»- Точно спросили её ласковые серые глаза. Затем она подошла к Фредерику и положила руку ему на плечо. Безапелляционным тоном девушка произнесла:

- Мы едем с тобой.

Плечи господина Фейрфакса нервно подёрнулись, он поднял на молодую женщину несчастные, глубокие, васильково-синие глаза.

- Это может быть опасно, я не могу рисковать ещё и вами, - сдавленным голосом выговорил он.

- Прекрати, - Артур тоже подошёл к ним, - ведь мы же друзья.

- Спасибо, – прошептал Фредерик, это слово можно было угадать по движению его губ.

- Мы можем начать с Края Серединных Равнин, раз уж мы итак здесь, - предложила Оливия.

- Вряд ли бы господин Валамбрез отправил Милидию так близко к столице, - отметил Эдвард.

- Тогда что ты предлагаешь? – Ива изучающе рассматривала мужа.

- Не знаю, - честно признался Эдвард, - быть может, запад, Край Юго-Западных Лесов. Там много разрозненных поселений, и она могла бы потеряться в одном из них, - вслух рассуждал Эвдвард.

- Что ж, едем туда, - Фредерик готов был согласиться на всё что угодно, лишь бы хоть как-то начать действовать.

- Хорошо, хорошо, только вот что, - Артур пытался сохранить холодность ума. -В Нильсграде мы ведь уже наняли частных сыщиков, - это было правдой, мужчины уже втроём отлучались из замка, чтобы нанять агентов для поиска пропавшей девушки. – В каждом более или менее крупном поселении нам следует оставлять им указания места, куда планируем ехать. Это на тот случай если они найдут Милидию, так они смогут сообщить нам об этом.

- Звучит вполне разумно, - отметил Фредерик.

- Только теперь нам следует поменьше говорить об этом с посторонними, - с опасением и недоверием выговорила Юнона.

- Что ты имеешь в виду? – Фредерик повернулся к ней, её тревожность вмиг передалась ему.

- Приписку в письме Бернардера Валамбреза, - печально произнесла та.

- Проклятье! – Гневно выкрикнул господин Фейрфакс. Как они могли забыть о страшном предупреждении?! Как только станет известно о том, что он ищет Милидию, кто-то попытается убить его жену.

- Что же, впредь мы будем осторожнее, - Артур пытался держаться спокойно, - и теперь поведём наши поиски тайно.

- Прошу прощения, - у входа в библиотеку появился принц, облачённый сегодня в безупречный тёмно-фиолетовый с серебром костюм. - Насколько я понял, вы в ближайщее время собираетесь покинуть нас.

- Да это так, - его глаза встретились с глазами Фредерика. Они оба ненавидели друг друга, один из-за Милидии, другой просто интуитивно. Оба молодых человека обменялись вежливыми улыбками, этого требовал этикет.

- Я ожидал, что вы решитесь уехать, поэтому не смею вас более удерживать. Я полагаю, ваше дело не терпит отлагательств. Я дам вам с собой охрану и проводников.

- Благодарю вас, Ваше Высочество, но мы предпочли бы ехать небольшим отрядом, - в разговор вмешалась Юнона, - так мы смогли бы двигаться быстрее.

- Да, конечно, - он одарил рыжеволосую девушку ещё одной слащавой улыбкой, - тогда, наверное, деньги.

- Об этом не беспокойтесь. – В тот день, когда они выезжали в Нильсград, Артур успел посетить банк и обменять золото, что они взяли с собой в путешествие на деньги, бывшие в ходу в разных краях Нурмии. – Деньги есть и их вполне достаточно.

- Тогда желаю вам скорейшего возвращения. Когда найдёте госпожу Фейрфакс, непременно приезжайте ко мне в замок, я хотел бы лично познакомиться с этой очаровательной девушкой, о которой так много слышал от вас. До скорого свидания.

- До скорого. – Фредерик проводил принца тщательно скрываемым гневным взглядом. Он подумал в этот момент, что Флюгерио последний на земле человек, с которым он бы согласился познакомить Милидию.

Придя к себе в кабинет, Правитель Нильсграда тут же приказал своему секретарю:

- Пригласите ко мне госпожу Юстцию.

Через полчаса начальница тайной полиции уже вальяжно, как кошечка, сидела в кресле в его кабинете.

- Завтра они уедут на запад, прикажешь своим шпионам следить за ними, - коротко выговорил её принц. У него не было никакого желания любезничать с подколодной змеёй.

- Как пожелаете, мой принц, - она испытывала к нему точно такие же чувства. Всё же выждав небольшую паузу, с деланным беспокойством и напускной заботой она спросила, - а как чувствует себя Миера? Вы были у неё сегодня?

- Да, - он старательно стал разыгрывать из себя подавленного тревогой человека. – Ей стало хуже. Шадоу сказал мне, что это воспаление лёгких.

Женщина потупила глаза, в которых бессовестно светилось: «Превосходно!»

- Когда в следующий раз навестите её, - Юстция притворно вздохнула, - передайте, что я желаю ей скорейшего выздоровления.

- Непременно, - его тон давал понять, что их разговор окончен, принцу ещё было нужно сообщить все новости Миере, своему тёмному гению.

На следующий день шесть путешественников выехали из столицы. Они направлялись на запад.

Глава 25. Не тот ли ты доктор, которого я ищу?!

«Ингрид, я не хотел беспокоить тебя и отрывать от присмотра за нашей пленницей, но ситуация вынуждает меня призвать тебя в Нильсград. С прискорбием я вынужден сообщить тебе, что со времени твоего отъезда состояние здоровье Миеры резко ухудшилось. Её простуда, которой вначале никто не приписал опасности, внезапно перешла в пневмонию. Сейчас Миера находится между жизнью и смертью, и очень может быть в скором времени наша тайная советница отойдёт в мир иной. А потому как можно скорее приезжай в столицу, если хочешь ещё застать живой Правительницу Края Южных Озёр».

Принц Нурмии Флюгерио Нильсградский, Правитель Края Серединных Равнин

- Быстрее запрягайте лошадей, тех самых, вороных, которых прислал принц, я еду в Нильсград, - воскликнула Правительница Близморского Края, отложив от себя послание Флюгерио.

Прежде, чем уехать, магистр медицины ещё раз навестила Милидию Фейрфакс. Её пациентка была всё также слаба, апатична и без интереса наблюдала за происходящим вокруг. То, что её здоровье окончательно не восстановилось, играло лишь на руку Ингрид, её можно было оставить без присмотра на несколько дней, не опасаясь её побега.

Когда чопорная Ингрид спустилась во двор Белого Замка, её взгляд неожиданно упал на одного из конюхов, который запрягал её карету. Его фигура, движения, лицо показались ей донельзя знакомыми. Неожиданно он поднял на неё глаза, которые до этого, как и положено слуге, держал потупленными, и в упор уставился на неё.

Их взоры были короткими, но полными взаимной ненависти и отвращения, между ними точно установилась ментальная связь:

«Я знаю кто ты!» - С немыслимым бесстрашием посмел подумать он.

«Да неужели, а не тот ли ты доктор, которого я ищу?!» - Подобная догадка могла родиться лишь в безумном и извращённом мозгу Ингрид.

«Нет, не тот»… - это говорил не он, а его страх.

«Что же, значит, мы оба ошиблись, живи, пока», - из её горла вырвался очередной приступ грозного, сумасшедшего смеха. Она не умела владеть собой. Это была истерия.

Магистр медицины села в карету, которая понесла её в Нильсград.

- Чёртова ведьма, убийца проклятая! - Выругался ей в след доктор.

Глава 26. Сорванная маска.

Как и должно было случиться её смерть не вызвала ни у кого ни жалости, ни сочувствия, ни скорби. Её никто не любил, и не только потому, что те немногие, кто её знали, этого чувства не ведали, но более от того, что любить её было невозможно. Ею можно было восхищаться, ей можно было поклоняться, можно было сгорать от страсти по ней, бояться её, но не любить. А Миеру в основном ведь боялись, а где страх, там и ненависть. Итак, её боялись, как всего неизвестного, недосягаемого и ненавидели, как всё иное, чужое.

Но ведь она, как всё возвышенное манила к себе, её владычество казалось было предначертано ей самой судьбой.

И вот такая скорая и бесславная смерть, никто не ожидал такой развязки. Ведь казалось, что она вошла в этот мир для того, чтобы совершить некое немыслимое, великое дело, равное которому никто не совершал до неё. О да, она служила тьме, но на этом поприще у неё не было соперников.

Всё случилось так скоро, ведь это была обычная простуда, неожиданно перешедшая в воспаление лёгких. И как странно, Шадоу, её личный врач, которому Миера доверяла, ведь он ничего не смог сделать. Ингрид же приехала слишком поздно.

Тело Миеры, белое, как алебастр, по-девичьи хрупкое и изящное, впервые облачённое не в массивные одеяния, а в чёрную обнажающую руки и точёные плечи тунику, которая не доставала ей даже до колен, открывая стройные, маленькие ножки идеальной формы, лежало на постели с тёмным балдахином. Её волосы всё ещё не утратили своего блеска и служили их обладательницы роскошным тёмно-каштановым саваном. И кожа, как молочно-белый бархат, от неё веяло светом. На лице у неё всё ещё была надета маска, которая обнажала лишь чувственные и немыслимо живые губы. Казалось, она всего лишь спит, но грудь её не колыхалась от дыхания.

Семь правителей Нурмии стояли у постели, на которой лежала мёртвая, а у дверей остался её верный Шадоу. Что же, властелины получили хороший урок на будущее. Пусть, пусть в их головах уже зрели амбициозные планы и сложные хитросплетённые интриги, всё же никто из них не мог удержаться от мысли, что к такому финалу могут прийти и они. Если только…

О, да, если только они не обретут бессмертие, а с ним абсолютную власть над миром. Но ведь Миера была ближе всех к пьедесталу, ей оставался лишь шаг, лишь несколько смертей и искалеченных судеб, и вот такая глупая смерть… finita la commedia*…( лат. *Конец представлению)

- Как душеприказчик покойной, я обязан огласить вам её последнюю волю, - раздался приглушённый, металлический голос Шадоу. – Госпожа просила вас простить её, в последние часы жизни ей было тяжело писать, оттого завещание получилось кратким.

И верный слуга зачитал собравшимся документ, согласно которому единственным наследником всех владений Правительницы Края Южных Озёр признавался Флюгерио. Остальным же властелинам отходили лишь по тройке её лошадей, тех, что не знали усталости и покрывали огромные расстояния лишь в несколько часов. К этому подарку была приписка, что, быть может, подобный транспорт будет им полезен в деле Милидии Фейрфакс. На этом завещание заканчивалось.

Повисло молчание, которое длилось лишь несколько минут. Нет, это не была дань уважения и памяти скончавшейся, это был лишь трепет перед возможной скоропостижной смертью, не более. Первым прервал молчание Арзель, он уже и не пытался скрыть своего ликования:

- Раз Миера теперь мертва, есть ли смысл ей скрывать лицо? – Он цинично усмехнулся, - лично мне хотелось бы хоть раз увидеть её истинный облик.

Это предложение было встречено робким согласием пятерых Правителей, всё-таки Миеру они боялись даже теперь.

Один лишь Флюгерио, старательно разыгрывающий из себя убитого горем возлюбленного, стараясь в своей манере подражать Фредерику Фейрфаксу, не безудовольствия подумал: «Да она вам руки оторвёт, когда узнает!» - Но открыто высказаться против не пожелал. Это могло бы показаться нелогичным, да и, кроме того, ведь ему и правда, было интересно посмотреть на истинный лик той, с которой его столько связывало. Поэтому принц лишь томно вздохнул и отвёл свои васильково-синие глаза к потолку.

- Остановитесь! – Воскликнул Шадоу, - Госпожа никому не позволяла видеть её лица!

- Твоей госпожи уже нет в живых, - сладенько пропела Юстция, - и знай своё место, если не хочешь его потерять.

- Меня надо сказать всегда удивлял этот запрет, видеть лицо Миеры, - заметил Зинферд, - что она могла скрывать?!

- Какое-нибудь уродство, не иначе, - весело бросила Оттилия.

«Вам конец! Вы себе тут все смертный приговор подписали!» - Флюгерио скрыл смешок очередным печальным вздохом.

- А вот сейчас мы и узнаем, что под маской! – и Арзель резко сорвал её с лица женщины.

Этого не ожидал никто из присутствующих… У самого жестокого диктатора Нурмии было чистое и невинное лицо, немного даже детское. Миера была возвышенна и прекрасна, точно ангел, что удерживает себя на земле, дабы страдая, творить добро и дарить любовь и прощение. Если сходство прочих властелинов с пришельцами было конечно очень сильным и немыслимым, но всё же предполагало незначительные различия, то Правительница Края Южных Озёр была точной копией Милидии Фейрфакс.

И всё же, что за безумное впечатление, казалось, что Госпожа Забвение сейчас легко взмахнёт своими роскошными разницами и очнётся ото сна. Она была слишком живой, для того чтобы быть мёртвой.

Все застыли, поражённые волшебным, непредсказуемым зрелищем. Из оцепенения их вывел ворвавшийся в комнату гонец.

- Не велите казнить, - он бросился на колени перед властелинами, - ваша пленница бежала из Белого Замка!

- Она же была тяжело больна, как она могла бежать?! – Выкрикнула Юстция.

- С нею бежал младший конюх, нанятый около трёх недель назад.

Дальше слов посыльного уже никто не расслышал, их заглушил истеричный смех Ингрид, сквозь приступы которого были слышны слова: «тот доктор» и проклятия в его адрес. Флюгерио побагровел от гнева и, выхватив из ножен кинжал, вонзил его в грудь гонца. Тот упал замертво. Принц походил на разъярённое животное. Никто и не пытался остановить его и предотвратить убийство. Когда оно совершилось, Юстция подняла руки и, несколько раз хлопнув в ладоши, воскликнула:

- Браво, мой принц, я поздравляю вас. За один день вы лишились сразу двух поразительно похожих друг на друга дам.

Глава 27. Калитка в саду.

Второго такого шанса могло уже и не быть. Ингрид спешно уехала из Белого Замка, и за Милидией недостаточно бдительно следили, её всё ещё считали тяжело больной.

Денег у доктора было достаточно. Он прятал их в конюшне вместе с простым шерстяным платьем, кожаными сапожками и дорожным плащом, которые приготовил для Милидии. Запасы провизии он также готовил с самого своего появления здесь.

Его беспокоило лишь одно, способна ли будет госпожа Фейрфакс бежать и совершить путешествие с ним. По настроению наедине с ним молодая женщина выглядела бодрой и готовой действовать. Аппетит и хорошее расположение духа вернулись к ней. Теперь, когда горничные уходили из её спальни, она сама вставала с постели и подолгу ходила по комнате, радуясь полученной свободе. Её теперь будто бы даже забавляло то, что она так талантливо симулирует болезнь, обманывая всех вокруг. Приходов доктора она ждала, это было заметно. И всё же, её слабое здоровье, её положение, да и мыслимо ли это, похить пленницу могущественного принца. Идти им было некуда. На ночь замок закрывали, перелезть через крепостную стену было бы невозможно, а поутру за ними направят погоню.

Как быть, что делать?

Ответ на этот вопрос он получил в минуту отчаяния и сомнения.

Сокрытая огромным кутом роз в стене находилась потайная калитка. Доктор обнаружил её случайно, ходя в раздумье по саду. Ему тогда было безразлично знать, кто создал её. Это был выход. В ту же ночь он совершил почти невозможное, он вывел пленницу принца Флюгерио из её заточения через эту калитку.

Вдвоём они открыли потайную дверь и вошли в совершенно другой мир…

Глава 28. Лишь разменяй королеву.

Ночь ещё в полной мере чувствовала свою власть. До рассвета оставалось несколько часов. Легкокрылый весенний ветер скользил по стенам Нильсградского замка, и, точно навеянные этим ветром, на стене промелькнули две тени. Мужчина поддерживала за руку некую завуалированную даму. Они сели в карету, которую слуга подвёл к чёрному выходу.

Когда беглые любовники устроились в карете, кучер ударил хлыстом по спинам лошадей и те как сумасшедшие понеслись прочь от столицы в сторону юга.

- Так вот как они отреагировали на мою смерть, - в голосе Миеры слышался кокетливый смех, - что же, иного я от них и не ждала.

- Ты бы видела их лица, а слова, а интонации! Юстция и Арзель, конечно, были лучше всех, уже и не скрывают триумфа. – Со смехом говорил ей Флюгерио. Приятно говорить о делах, которые удались.

- О, представляю!

- Интересно, чтобы они стали говорить в случае моей смерти? – Принц поднял глаза на свою спутницу.

- Поживем - увидим, - спокойно ответила его тайная советница.

- В каком смысле?

Женщина таинственно умолкла, он смутился, шутка показалась ему глупой и пресной.

- А знаешь, - Флюгерио с трудом дались эти слова, - моя госпожа, ты прекрасна!

- С чего бы это, мой принц, ведь моё лицо…

- Я видел его: оно безупречно!

Повисло роковое молчание.

- Так вы всё-таки сорвали маску?! – После каждого слова она делала небольшую паузу.

Принц молча кивнул.

- Теперь ты понял, почему я вынуждена скрывать свой облик. Я всё ещё должна быть в тени.

- Даже передо мной, моя госпожа? – В его крови закипала страсть.

- Так будет лучше…

- Для кого, неужели ты всё ещё стараешься для этого психопата, для этого старого шизофреника Валамбреза?! – Гневно воскликнул мужчина.

- Это нужно для всех нас, - выдохнула Миера, - и только не вздумай влюбиться в меня!

- Но почему?!

- Мы оба получим немыслимое могущество, это наша судьба, любовь же для нас – погибель, и ты знаешь это, мой принц.

- И всё же невероятно, - прошептал Флюгерио, - ты и она…

«Видимо, он так и не понял моего урока, - подумала Миера, - значит, придётся повторить».

Они ещё какое-то время молчали. Лучи раннего солнца стали просвечивать в окно кареты, освещая всё вокруг.

- Путь ещё долг, - небрежно бросила Миера, - не хотите ли вы, мой принц, как-нибудь занять это время.

- Что ты предлагаешь? – Его всё ещё беспокоила их недавняя размолвка, и теперь появился повод помириться.

- Шахматы, - ласково предложила она, раскрывая перед ним дорожный набор.

- Тебе нет равных в этой игре.

- Но ты второй, мой принц, лишь потому, что несколько не сдержан в своих порывах. – Таинственно выговорила женщина. – Обуздай свой нрав хотя бы раз и удача придёт к тебе. Рассуждай более хладнокровно, мой принц.

- Я попробую, - он улыбнулся. – Ты играешь…

- За чёрных, - тут же выбрала она.

- Твой любимый цвет, конечно.

- Он мне безразличен. Я теряю темп, но обретаю более красочный вид твоей стратегии.

- Точно как и теперь, - не без иронии заметил он, - ты пропустила ход, чтобы собраться с силами.

- Не будем переносить игру на реальную жизнь, это лишь игра.

Принц Нильсграда сделал ход королевской пешкой, партия началась.

Всё это время Флюгерио не мог понять, чего его спутница хочет добиться своей игрой. Она вела её логично и изящно, но шли они на равных. Противостояние продолжалось до одного рокового момента. Миера совершила непростительную ошибку, она поставила под бой своего чёрного короля. Чтобы выиграть, принцу было необходимо теперь лишь пожертвовать ферзём, своей белой королевой. Флюгерио поднял непонимающие глаза на свою тайную советницу. Где крылся подвох? Она, казалось, лишь теперь осознала свою ошибку.

- Какой досадный промах,- ласково выговорила Миера, едва ли не смеясь, - но ведь это лишь игра, верно?!

- Допустим, - он уже догадывался, что за этим последует.

- Всё получит твой король, стоит лишь тебе разменять королеву, белую королеву. – Волшебным голосом ворожила владычица.

- Лишь разменять королеву? - Теперь он окончательно осознал, что хотела сказать ему его тайная советница.

- Да.

- Что же, умри, Милидия Фейрфакс, - выговорил принц, сделав роковой ход.

- Поздравляю, эту партию вы выиграли, мой принц, но мы уже приехали, пойдем, я хочу открыть тебе мой мир.

Любовники приехали в Белый Замок, в то самое место, где так часто проводили время вдвоём. Взяв руку Флюгерио, Миера повела его вглубь сада, к калитке, спрятанной за розовыми кустами. Это была та самая калитка, через которую ушли доктор и Милидия.

Вдвоём они открыли потайную дверь и вошли в совершенно другой мир…

КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.

Часть вторая. Зрить незримое. Глава 1. Убитые цветы.

Всю оставшуюся ночь и далее до полудня они шли пешком по убитой выжженной местности. Одна лишь обнажённая земля на многие мили вокруг. Лишь прах и пепел. Здесь не было ни городов, ни деревень, ни полей, ни лесов, не было ничего. Хотя, пожалуй, и это неверно. Напоминая зеркала, разложенные на столе, по гладкой земле располагались озёра. Вода в них была кристально чиста. Но дна видно не было, эта глубина накрывала собой безвозвратно.

Шаги давались Милидии всё труднее и труднее. Когда дневное солнце стало разогревать землю, молодой женщине стало душно в длинном плотном плаще, который достал для неё доктор. Однако её спутник не велел ей откидывать капюшона. Пока им никто не встретился, и погони тоже не было, но мужчина не хотел, чтобы хоть кто-нибудь, пусть даже случайно бы увидел госпожу Фейрфакс. Она была для всех чужой, она была не такой, как все остальные - это понял бы любой человек. Точно пришелица из иного, светлого и прекрасного мира, она не была создана для окружающей их грубости и жестокости. Он опасался, что её хрупкая и изнеженная красота привлечёт излишнее внимание. А это теперь было ему совсем не с руки, ведь он устроил побег пленнице принца Флюгерио, а за такое преступление, самое меньшее наказание – смерть.

Конечно, Милидия всё прекрасно понимала и потому не хотела просить его об отдыхе. Никогда и никому она не признавалась ни в своей усталости, ни в своей слабости. Но идти ей было и правда тяжело, ведь под сердцем она носила своего ребёнка, и в последнее время её положение уже стало очевидно. Девушке при ходьбе приходилось опираться на посох пилигрима, который заботливо приобрёл для неё доктор перед их путешествием.

- Остановимся не более чем на час, когда дойдём до того озера, - врач указал в сторону водоёма до которого оставалось шагов сто пятьдесят – двести.

-Хорошо, - едва шевеля губами, прошептала девушка.

- Если после привала ты будешь не в состоянии идти, я понесу тебя на руках, но мы двинимся дальше.

- Это лишнее.

- Посмотрим.

Как только ни подошли к указанному месту, Милидия тут же расстелила на земле свой плащ и легла у кромки воды. Её бледное лицо отразилось в озёрной глади, и своими глубокими глазами она всматривалась в неё без отрыва. Бездонное озеро зачаровало её: девушку тянуло к познанию его тайны. Вид окружающей их земли, покинутой и зловещей выворачивал наизнанку её изболевшуюся душу. Откуда, откуда это немыслимое ощущение, точно она вернулась к себе домой и нашла свои владения разрушенными и опустошёнными. Она была здесь впервые, и, тем не менее, ей казалось, что всю свою жизнь, с самого рождения и до нынешнего дня она всей своей душой и своими помыслами стремилась лишь сюда. И её мысленный взор видел всё вокруг иначе. Она видела цветы, мириады цветов, которые жили и дышали вместе с ней. Сердце Милидии часто и трепетно забилось в груде, неужели это было лишь из-за долгой ходьбы?! Нет, это было другое, то чего пока она объяснить не смогла бы. Это были сила и могущество, пока ещё сокрытые от их обладательницы. Эта земля уже приняла её: ту прихода, которой все здесь ждали долгие годы.

Молодая женщина сделала небольшой вдох. Порыв лёгкого ветра ударил ей в лицо. Ей показалось, что она вкусила чуть солоноватый воздух губами. Так вот она, какова свобода на вкус и запах, забытое и сладкое ощущение. Девушка вынула маленькие и изящные ножки из сапог, которые были ей велики, и с наслаждением коснулась стопами прохладной земли.

- Возьми, поешь и попей, - доктор протянул ей кусок хлеба и фляжку с водой, - но не более трёх глотков.

Конечно, она всё понимала, их скудные запасы нужно было беречь.

- А воды мы разве не можем набрать из озера? Она такая чистая и прозрачная, да и мы ведь её профильтруем и прокипятим, - робко заметила Милидия.

- Нет, ты только посмотри вокруг, одна лишь пустошь, всё выжжено и убито. Будь с этой водой всё хорошо, вокруг было бы полно цветов и зелени.

- Вы думаете, доктор, что она отравлена? – Воскликнула госпожа Фейрфакс.

- Всё может быть.

- Но где же мы, чья это земля и что за странное место? – Спросила Милидия.

- За стеной, а значит в Крае Южных Озёр. – Доктор указал ей на видневшуюся вдали непреступную стену, за которую они ушли в ночь.

- И что это означает?

Доктор уже привык к тому, что его спутница не знает ничего об окружающем её мире, а потому стал спокойно ей всё объяснять:

- Не знаю. Понимаешь ли, ведь эту стену никто и никогда не пересекал. Я даже подумать не мог, что эта калитка в Белом Замке приведёт нас сюда. Но теперь ты, должно быть, уже отдохнула, нам пора идти.

И он, точно, будучи человеком, который не знает усталости, поднялся с места и стал собираться в дорогу. Девушка, правда, куда менее скоро последовала его примеру, она обулась, укуталась в плащ и взялась за свой посох пилигрима. Когда она поравнялась с доктором, ей удалось последний раз оглянуться на озеро. На песке, ещё хранившем следы её ног, будто бы из ниоткуда появились белые и голубые фиалки.

«Господи! - Только и подумала она - неужели настоящие?!»

Глава 2. Явление первое: тиофильды.

Окружающая их пустынная и безлюдная местность никак не изменилась за то время, что они прошли с полудня и до позднего вечера. Лишь когда стемнело, доктор решил остановиться на ночлег. Особо выбирать места привала не пришлось: выбирать было не из чего. Он положил Милидию на землю. Последние несколько часов он нёс её на руках, несмотря на её протесты и заверения в том, что она не устала. На руках у него она и заснула. Поверх её плаща он накинул на госпожу Фейрфакс свой собственный, днём было жарко, но теперь стало значительно холоднее, был только конец апреля. Уложив её, доктор тоже стал готовиться ко сну. Он лёг на почтительном от неё расстоянии.

Уже сквозь сон Милидии Фейрфакс казалось, что где-то под землёй она слышит чьи-то голоса. Нежно, точно звенели колокольчики, слышалось: «Она, она, она… Сообщите Корнелиусу, пошлите к Корнелиусу, что скажет он, что он ответит…»Пожалуй только это ей и удалось разобрать в перезвоне.

Но эти голоса Милидия на утро приписала лишь игре воображения. Она сочла это сказочным сном, ведь ей и раньше снились странные сны. В Белом Замке ей каждую ночь что-нибудь грезилось, но тогда это были её ночные кошмары, а сон про голоса цветов, кажется, не нёс в себе никакой угрозы. Этот сон впервые за много дней был добрым и светлым.

Но утром в окружающей их местности так ничего и не изменилось.

- Если и назавтра не будет никаких изменений, – сказал ей доктор, - мы повернём назад.

- Но я не вернусь к нему! – Пылко воскликнула девушка.

- Здесь нас настигнет смерть от голода и жажды!

- Лучше голодная смерть, чем от его издевательств!

- Замолчи! Ты сама не понимаешь, о чём говоришь! Убежим, я устрою тебе побег, что-нибудь придумаем!

Почти весь день они не разговаривали, обидевшись друг на друга. За день они не нашли ни одного поселения и вечером доктор объявил своей спутнице, что завтра они вернутся.

В эту ночь Милидия не могла уснуть, её мучила бессонница. Перспектива снова вернуться к Белому Замку её совсем не радовала. Она уже почувствовала вкус свободы и знала, что не променяет её ни на что на свете. Ей снова хотелось испытывать эмоции: любить, мечтать, творить.

Но назавтра ей потребуются силы для перехода, необходимо было хоть немного поспать, усилием воли она попыталась приказать себе заснуть. Она зажмурилась и…

И снова этот перезвон, откуда он мог здесь взяться? Это было похоже на то, как ветер колышет лепестки цветов. Теперь это были не голоса, а шаги и шорохи. Милидия напрягла слух.

- Пусть он заснёт до утра, - услышала девушка чей-то шёпот. – Мы не знаем, кто он и не можем ему открыться. Пусть спит спокойно, Лилия, прошу тебя, я знаю, ты можешь это устроить.

- Ах, Фиалка, ведь и ей нам открываться не следует. Королева ведь приказала ждать ответа Корнелиуса, - ответил второй женский голос.

- А мне всё равно, что скажет Корнелиус или наша королева. Надо мной властна теперь лишь одна моя Пресветлая Госпожа, и я хочу быть первой фей, кто присягнёт ей на верность. Я слишком долго ждала, а теперь она пришла и пробудила нас всех от долгого сна. Она уже вдохнула жизнь в эту погибшую землю.

- Но, Фиалка, нам всё же следовало бы подождать…

- Нет, Лилия, ждать больше нельзя. Ты ведь слышала о чём они говорили, он уведёт её завтра, если ничего не изменится, если они не найдут еду и воду.

- И всё же, а что если это не она?!

- Коли сделала, то о чём я тебя просила, так уходи, раз боишься, я одна предстану перед Пресветлой Госпожой.

Не в силах больше выслушивать столь странные речи, Милидия открыла глаза и поднялась на локте. К ней тут же бросилась совсем юная девушка. Она обняла её за плечи, и стала плакать у неё на груди. Эта незнакомка смутила госпожу Фейрфакс тем, что начала целовать ей руки. Поддавшись нежности и поборов неловкость, Милидия ласково обняла ту, что так трепетно взывала к ней. Эта девушка ни походила на людей. У неё были бледно-сиреневые с голубым отливом волосы до плеч, а в молочно-белой коже виднелись светло-фиолетовые и салатовые прожилки. Её силуэт уходил в голубое платье-шлейф. Вторая необыкновенно похожая на неё только вся белая девушка оставалась в отдалении, рядом с доктором, ине решалась приблизиться. Должно быть, друг друга они и называли Фиалкой и Лилией, обе ведь так походили на эти цветы.

- Но кто вы, кто? – Опомнившись, воскликнула путешественница.

Девушка с сиреневыми волосами оторвалась от госпожи Фейрфакс и, отодвинувшись от неё на почтительное расстояние, склонилась в реверансе.

- Я Фиалка, моя Пресветлая Госпожа, и готова служить вам, - робко потупив взор, выговорила она.

- Вы люди? Рядом есть городи или деревня? – Милидии плохо удавалось скрыть тревогу.

- Нет, - Лилия тоже склонилась в почтительном поклоне перед ней, - мы тиофильды – народ цветочных фей, госпожа.

Милидии показалось, что она сходит с ума, какие ещё цветочные феи?!

- Быть этого не может! – Произнесла Милидия, - что за странный сон…

- О, нет, моя Пресветлая Госпожа, нет, это не сон, - Фиалака снова приблизилась к ней, - посмотрите на меня, я самая верная из ваших подданных. Вчера вы пробудили у озера цветы своим касанием, нет, ни зря, ни зря я верила в вас! В то, что вы придёте и освободите нас!

- Фиалка, ты говоришь слишком пылко, ещё не пришёл ответ от Корнелиуса, а без его разрешения мы не можем открыться, - попыталась остановить её Лилия.

- Что вы сделали с доктором? – Милидию теперь сильнее всего волновал беспробудный сон, в который погрузился её спутник.

- К утру он проснётся отдохнувшим, с ним ничего не случится, мы ведь будем рядом.– Заверила её Лилия, - он мог помешать нашему знакомству, поэтому я усыпила его своим ароматом. Я ведь тиофильда лилий и эти чары мне подвластны.

- Как же долго я ждала ашего прихода и теперь…- Фиалке не дали договорить.

- Замолчи Фиалка! – К ним приближался отряд, вооружённый пиками, которые напомнили Милидии о том, что у цветов бывают и шипы. Возглавлял отряд юноша, у него были ярко алые пятна на щеках, малиновые волосы и красный мундир.

- Здравствуй, Шиповник, - тихо выговорила Лилия. Предводитель отряда никак не отреагировал на её приветствие, но с почтением, приклонив колено, обратился к Милидии.

- Мне велено доставить вас к королеве, госпожа. Она желает видеть вас у себя как гостью.

- Я никуда не пойду! – Воскликнула молодая женщина.

- Но, госпожа, - Фиалка испуганно прижалась к Милидии.

- Вы можете оставить кого-то, кто сможет защитить спящего доктора? – Милидия почувствовала свою власть над тиофильдами и решила ею воспользоваться ею.

- Всё что пожелаете, госпожа, - Шиповник указал двум солдатам занять пост возле спящего мужчины. – А вы, - он смерил строгим взглядом Фиалку и Лилию тоже проследуйте за нами.

Глава 3. Королева Чайная Роза.

Милидия шла, опираясь на руку Шиповника. Он вёл её не как пленницу, а как госпожу и все вокруг отдавали ей должные почести. Насколько смогла понять молодая женщина из спутанных слов и недомолвок тиофильд, её вели на приём к королеве цветочных фей. Но как могла править такая владычица в этом опустошённомкрае? Ни чудесных садов с множеством диковинных цветов и деревьев, ни витых беседок и качелей, ни причудливых дворцов здесь не было. Это никак не могло уложиться в голове госпожи Фейрфакс. У неё было столь богатое воображение, что всю свою жизнь, каждый её миг она жила ожиданием чуда. И неужели её предчувствие обманулось на этот раз?

- Осторожнее, госпожа, - произнёс её провожатый, - и помните, что бы ни случилось, не двигайтесь, стойте на месте.

Оставив её, Шиповник отошёл на несколько шагов и на выбранном им месте сильно ударил каблуком о землю. Огромный раскол образовал на пустоши проход, который вёл под землю. Чтобы не провалиться в него глава отряда тут же убежал к своим спутникам. Появившаяся из ниоткуда лестница, вела вниз, в недра земли.

- Не может быть, чтобы цветочные феи жили под землёй! – Воскликнула удивлённая Милидия.

- О, Госпожа, Госпожа, - в слезах прошептала Фиалка, что за немыслимая тайна…

- Молчи, Фиалка! – Строго приказал ей Шиповник, и став мягче спросил Милидию, - Разве вас это удивляет, госпожа?

- Да, ведь разве цветы не тянутся к солнцу?

- Всё так, госпожа, но так же справедливо и то, что жизнь нам даётся во тьме земли. – Сказав это, Шиповник дал госпоже Фейрфакс понять, что большего ей знать, пока не следует.

Входя в сказочное королевство, Милидия видела всё как во сне. Чем глубже они уходили, тем более витой становилась лестница, она точно была соткана из корней многовековых деревьев. Такая необычная паутина образовывала своды и проходы, по которым они шли. И цветы, множество живых цветов заполнили пространство. Свет брался неизвестно откуда и яркими потоками ударял в глаза. Девушка слышала, как журчат подземные ручьи. Вода, свет и воздух: здесь всего этого было в избытке, это давало жизнь царству цветов, но только отчего же под землей.

Теперь Милидии следовала быть осторожнее, они подошли к месту, где собрались, наверное, все тиофильды, что населяли подземное, скрытое от людских глаз королевство. Девушка боялась ненароком наступить на чьё-нибудь длинное и причудливое одеяние, напоминающие лепестки цветов. Цветочные феи в большинстве своём стояли с поникшими головами, но исподтишка бросали на вновь прибывших любопытные взгляды. По внешнему виду и одеянию Милидия без труда угадывала, какому цветку, какая фея или эльф покровительствуют. Она узнавала широкополые голубые колпачки колокольчиков, белые перья ромашек, пышную бахрому бордовых тюльпанов, причудливые крылья орхидей. В центре же, окружённые толпой придворных их прихода ожидали три очень похожие между собой девушки. По их пышным многочисленным юбкам госпожа Фейрфакс догадалась, что это тиофильды роз. Одна из них, та, что была белой как снег, смотрела благосклонно и ласково. Милидия улыбнулась ей в ответ, она всегда отдавала предпочтение белым розам. С презрением за ней наблюдала Алая Роза, её губы скривились в насмешливой улыбке. Между ними находилась Чайная Роза, она была выше ростом, чем две другие, её пышные одеяния лились золотым лучом. Злато её волос подхватывала тонкая рыжеватая диадема. Она смотрела величественно и олицетворяла собой высшую власть. Её лицо говорило, что она желает лишь одного, чтобы в эту роковую для всех ночь, ей, той, которая должна принять окончательное решение были посланы мудрость и справедливость.

«Это королева Чайная Роза» – подумала Милидия.

Гордо и смело выдержав взгляд королевы, Милидия выпрямилась и предстала перед собравшимися во всём величии.

- Фиалка, Лилия, подойдите ко мне, - мелодичным голосом выговорила королева, - вам предстоит держать ответ перед всеми, за то, что вы нарушили мой запрет. Вас же Шиповник я благодарю за то, что доставили нам нашу гостью.

- Гостью ли?! - Насмешливо переспросила Алая Роза.

- А как может быть иначе, сестра? - Ласково заметила ей Белая Роза.

- Так значит, - строго выговорила Чайная Роза, - не смотря на мой запрет, вы открылись этой страннице.

- Но разве вы не видите, моя королева, что пред нами – Фиалка не договорила, её оборвала Милидия.

- Милидия Фейрфакс, - просто и с достоинством представилась она, пусть ни у кого не будет иллюзий относительно того, кто она.

Печально отведя глаза в сторону, королева выговорила:

- Милидия, – она говорила с ней на равных, - я, как и другие тиофильды узнала бы тебя, не спрашивая имени. Но открываться тебе мы не имеем прав, пока не получим таковых распоряжений, оттого, кто стоит выше нас. А потому ответьте, Фиалка и Лилия: почему вы нарушили мой запрет?

- Но, сестра, - проникшись сочувствием к виновным феям, заговорила Белая Роза, - разве мы можем сомневаться в мудрости Корнелиуса? - Милидии показалась, что она уже несколько раз слышала это имя от тиофильд. – И он ведь ранее отдал нам распоряжение помогать Пресветлой Госпоже и защищать её на всём её долгом и опасном пути.

- Мне тоже хотелось бы верить, сестра в мудрость Корнелиуса, - строго и холодно продолжила королева. – Но пока от Великого Летописца не будет получен ответ, действовать мы не имеем полномочий.Один неверный шаг, и все мы погибли. Только подумайте о чарах диар, о холоде снежальд, о могуществе озёрных русалок, о моще огневеров, о гневе вральзг или об искусстве светлых эльфов. И нам не устоять в борьбе против этих народов. А если весть о приходе Милидии дойдёт до Южноозёрской Владычицы, то гнев её будет страшен и падёт на нас. Она истребит последних из нас, и не только тех, кто живут в её владениях, наши северо-западные собратья также падут от её власти. Из-за вашего проступка может случиться так, что в Нурмии не останется ни одной цветочной феи.

-Неужели есть кто-то, кто бы хотел убить все цветы в мире? – Милидия не могла поверить в эту чудовищную мысль.

- О, да, и всё из-за тебя! – Сделала выпад Алая Роза.

- Да, как вы можете так говорить, - бледная от природы Фиалка побагровела от гнева. – Ведь даже то, что вы сестра моей королевы, не даёт вам право так говорить о Пресветлой Госпаже!

- Замолчи, предательница!

- Успокойся, сестра, я ещё не вынесла ей своего приговора, - осадиларазозлённую Алую Розу королева тиофильд.

- Ответ от Корнелиуса, королева, только что вернулся ваш посланник! – Раздался чей-то звенящий голос.

И тут же к трону стал пробираться мальчик с письмом. Он носил остроконечный белый колпак, под который были уложены его светло-салатовые кудри. Его походка была скользящей и петляющей. «Вьюнок» - решила про себя Милидия.

Королева приняла протянутое ей письмо и стала бегло читать его. Все вокруг застыли, точно статуи в ожидании того, чтобы их повелительница огласила окончательное решение.

- И всё же не такого я ожидала приказа. – Едва слышно выговорила Чайная Роза, её слова услышали лишь её сёстры, они были ближе всего к ней. Белая Роза печально возвела глаза к небу и сложила руки на груди в невысказанной мольбе, а Алая Роза цинично усмехнулась, она и не пыталась скрыть своего ликования.

- Милидия, подойди ко мне. – Королева вновь овладела положением и взяла девушку за руку. – Мой народ тиофильд, свободный народ цветочных фей, в этот день и час, я беру вас всех в свидетели и присягаю на верность нашей Пресветлой Госпоже и повелительнице. – С этими словами Чайная Роза опустилась перед Милидией на колени и поцеловала её руку.

- Да здравствует Пресветлая Госпожа, да здравствует королева! – Раздались восторженные крики в толпе.

- Но, увы, это не всё, - королева продолжила, поднявшись с колен. – Прибивание Милидии в Крае Южных Озёр пока должно храниться в тайне. Ни мы, ни любой другой из эльфийских народов, не может пока открыто восстать против тёмных Властелинов и развязать войну. Такова воля Корнелиуса, а вся помощь, которую мы пока можем оказать Пресветлой Госпоже, должна ограничиться лишь тем, чтобы помочь ей живой и невредимой добраться до пещер, где живёт Корнелиус. Так же нам разрешено познакомить Госпожу с историей войны между эльфами и Правителями, Милидия, помни, для всех эльфийских владык ты с этой минуты желанная гостья.

- Благодарю вас, королева, - Милидия держалась сдержано, её беспокоили все эти оговорки и недомолвки.

- Мы хотели бы сделать для авс больше, - Белая Роза подошла к ней и обняла, -вы заслуживаете лучшей доли, Госпожа.

- Вы ошибаетесь, я лишь простая нищенка. – В этом сказочном сне, Милидия как никогда ясно осознала своё бедственное положение, всё то немного, что она имела, принадлежало, по сути, не ей, а доктору. И теперь для неё действительно благоразумнее всего было бы вернуться к нему. – Мне пора вернуться к доктору, отпустите меня. – Просто попросила девушка.

- О, королева, - Фиалка бросилась к Чайной Розе, - Вы ведь не знаете того, что удалось подслушать мне. Тот человек, что сопровождает нашу Пресветлую Госпожу, сказал ей, что если до завтра они не найдут еды и воды и не выйдут к людям, он уведёт её назад.

- Это правда? – Спросила Чайная Роза у Милидии.

- Да, - ответила госпожа Фейрфакс, - и, быть может он прав, оставаться здесь неблагоразумно.

- Что же, пищу и воду вы найдёте, я дам соответствующие распоряжения. Но что касается людей, что живут здесь, - голос королевы прозвучал предостерегающе, - то лучше держитесь от них подальше.

- О чём вы?

- Вы для них непозволительно живые, раем ведь здесь могут наслаждаться лишь мёртвые душой. Госпожа Забвение убила в людях всё человеческое, они еёрабы, покорные и лишённые своей воли.

- О ком вы говорите?

- О Владычице этих земель, прости, Милидия, но Корнелиус запретил мне рассказывать тебе о ней.

- Но почему?

- Потому что всё в руках судьбы.

- Но ведь мы сами творим свою судьбу!

- О да, для тебя и для неё это верно, оттого мудрый Корнелиус и скрылтак многое от вас обеих. Завтра, вместе со своим спутником двигайтесь в том же направлении, что избрали, и так вы придёте на земли диар, они будут ждать тебя, я дам им знать о тебе. А теперь, Милидия, прощай и знай, я буду ждать новой встречи с тобой.

- Мы все будем ждать этого, - в тон королеве заговорили придворные.

- Прощайте, - просто выговорила молодая женщина.

- Шиповник, проводите Пресветлую Госпожу к её спутнику, - попросилаЧайная Роза.

Глава 4. Явление второе: диары.

Утром, когда Милидия проснулась, солнце стояло уже довольно высоко.

- Любишь же ты поспать, не пора ли уже оставить свои королевские привычки? - Съязвил доктор.

- Я тоже рада вас видеть, - Милидия лишь улыбнулась в ответ, она уже стала привыкать к неприветливому характеру своего спутника, и теперь это даже забавляло её.

Он не ожидал такого спокойствия и доброжелательности в ответ, потому и не нашёлся, что ответить. Отведя глаза, доктор открыл свою дорожную сумку. Лицо его резко изменилось, что-то удивило его.

- Что-то случилось, доктор? – Госпожа Фейрфакс уже смутно догадывалась о том, что он увидел, а потому едва сдерживала смех.

- Сама посмотри! – Он высыпал на плащ содержимое сумки: спелые фрукты и овощи, свежий хлеб, сыр, и что-то в стеклянных баночках.

- Какая прелесть! – Девушка нетерпеливо схватила самую красивую булочку и яблоко.

- Остановись! – Мужчина попытался вырвать у неё из рук еду, но она опередила его, успев надкусить яблоко. – А вдруг оно отравлено?!

- Ну что вы, доктор, прекрасные, спелые яблочки. – Теперь Милидия вцепилась зубами в булочку, - и булочки, кстати тоже. А здесь у нас что? – Она открыла одну из баночек, - здесь мёд, а здесь масло.

- Тебя не смущает, откуда это всё взялось?

- Ничуть. А здесь у нас джем, - она окунула краешек булочки в одну из баночек, - малиновый, как я люблю. Присоединяйтесь к завтраку, доктор.

- И кто же, по-твоему, мог нас так щедро угостить? – Голод и осторожность боролись в нём. Победил первый, вид Милидии, которая так спокойно наслаждалась своим любимым малиновым джемом, заставил его поверить, что еда не отравлена.

- Волшебные феи, - уверено ответила девушка. По взгляду своего спутника Милиди поняла, что не будь его рот сейчас занят едой, он бы непременно усомнился бы в её психическом здоровье. Какая жалость: правде никогда не верят.

Покончив с завтраком, они стали собираться в дорогу.

- Учти, то, что произошло сегодня, ничего не меняет, - строго выговорил ей врач, - если к вечеру мы не выйдем к людям, то повернём назад.

- Конечно, - с деланой покорностью согласилась Милидия.

«Лучше бы нам и не встречать людей» - про себя подумала она, вспомнив предупреждение Чайной Розы. Относительно провизии теперь беспокоиться не стоило, всё шло по её с эльфами плану, и они пока двигались в направлении запада и в это означало, что в эту ночь ей предстоит встреча с загадочными диарами.

Пейзаж, окружающий путешественников не менялся, та же убитая и выжженная земля, да огромные, точно блюдца озёра, и больше ничего. Из-за всего этого у Милидии стало складываться впечатление, что всё, виденное ею накануне лишь сон.

« Как жаль, что доктор не видел всего этого, и рассказать я ему не могу. Ведь он не поверит ни одному моему слову. – С сожалением подумала молодая женщина. – Он ведь хороший человек, ему просто не хватает в жизни маленького чуда. Если бы он мог видеть всё, как вижу я, да только это невозможно».

Как обычно они остановились лишь, когда небо полностью стемнело. Наскоро поужинав, путешественники стали готовиться ко сну. Доктор снял с себя плащ и молча отдал его госпоже Фейрфакс.

- Спасибо, - она была благодарна ему, и не только за плащ.

И в эту ночь, как в прошлую доктор скоро и спокойно заснул. Милидия же не могла сомкнуть глаз, в ожидании чуда. А волшебство на этот раз упорно не хотело являться ей. Устав от ожидания, девушка резко поднялась, надеясь, что непременно увидит кого-то перед собой. И тут Милидия осознала, что она и её спутник парят в воздухе. Это открытие совсем не удивило и не испугало её, летящая на огромной высоте, она чувствовала себя счастливой и свободной. Она была создана для полёта, это была её среда. Таким образом, она и доктор двигались дальше на запад.

- Здравствуй, народ диар! – Воскликнула Милидия, конечно же, она догадалась о тех, кто несёт её по воздуху.

Её крик остался незамеченным доктором, он даже не пошевелился во сне. «Значит, снова зачаровали – подумала девушка, но они тоже, похоже, меня не услышали!»

Широко раскинув руки, точно крылья, она снова откинулась назад и устремила свой взор в небо, усыпанное звёздами. «Свобода – это когда ты смотришь в небо, чтобы увидеть там звёзды, а ведь многие люди не понимают этого». – Подумала Милидия. Это бы первый раз за многие дни после её пленения, когда она снова посмотрела ясным взглядом в небо. Её мучители едва не убили в ней способность смотреть в небо и видеть там звёзды, их мириады, их миры. А раньше она ведь могла без отрыва смотреть в небо, она существовала им. Каждому огоньку, каждой вспышке приписывала она недосягаемый, покрытый завесой тайны смысл. И пока она не лишилась этого, шанс на спасение у неё всё ещё оставался.

- Здравствуй, Милидия, здравствуй, Пресветлая Госпожа! – Услышала она спокойный, единый как вздох, перелив голосов.

- Но где вы, почему я вас не вижу?! – Воскликнула госпожа Фейрфакс, тщетно пытаясь в темноте рассмотреть очертания эльфов.

- Диары невидимы и невесомы, Госпожа, - раздался всё тот же единый, многоголосный ответ.

- Но ведь это вы несёте меня и доктора по воздуху? – Вновь спросила девушка.

- Да, Госпожа. Отныне и в веке веков, Госпожа, мы, народ диар, обязуемся служить и повиноваться тебе, мы присягаем тебе на верность, Милидия Пресветлая.

- Я благодарю вас и принимаю присягу, - её глаза, полные детского восторга и удивления, теперь засияли так же ярко, как звёзды.

- А теперь, Госпожа, мы расскажем тебе об этом крае, о том, каким он был когда-то, слушай нас, Пресветлая Госпожа.

И Милидия без опаски поддалась власти чар диар. В полузабытые молодая женщина внимала их чудесному пению. Они рассказали ей о лесах, что покрывали эту землю, о лесах, в которых диары нашли свой приют. А ещё об озёрах, которые были полны таинственной жизнью и магией. И чем всё это было: былью или сказкой?

Глава 5. Явление третье: снежальды.

Диары забыли предупредить лишь об одном, том, кто следующий должен был явиться Милидии, а она была очарована их волшебным пением и совсем позабыла спросить. Теперь любопытство сжигало её изнутри. Она настолько увлеклась волшебным миром, что открылся ей, и теперь со своим природным азартом и живостью ума ожидала новых чудес.

Еда и вода, как по волшебству вновь появились в сумке доктора. Спутник её был удивлён, как и накануне, но о том, чтобы покинуть Край Южных Озёр больше не заговаривал. Ему и невдомёк было, что в эту ночь диары унесли путешественников далеко от того места, где они ночевали накануне.

В этот вечер они остановились до заката. Доктор был не на шутку обеспокоен видом госпожи Фейрфакс. Ведь не смотря на то, что творившиеся постоянно вокруг неё чудеса теперь доставляли ей счастье, путешествие сильно изматывало её. В этот день Милидии действительно нездоровилось.

«Девушка с таким слабым здоровьем, в её положении, удивительно, что она всё ещё держится на ногах». - Подумал врач, осматривая её.

- Температуры у тебя, кажется, нет, - выговорил он, убирая свою большую и мягкую ладонь с её лба. – Но вот щёчки очень уж побледнели, и дрожишь ты как осиновый лист, тебя не лихорадит?

- Немного тело ломит и ноги как ватные, - призналась молодая женщина.

- А голова не кружится?

-Будто бы нет.

Померив ей пульс, доктор достал из своей сумки какой-то порошок и стал его разводить в воде, тщательно перемешивая. Милидия с загадочной улыбкой наблюдала за ним.

- Спрячь глаза, - строго приказал ей доктор.

- Отчего, - она смутилась, разве я смотрю беззастенчиво?

- Нет, слишком умные, нельзя тебе так смотреть.

- Но почему?

- Нельзя тебе выделяться, а здесь так не смотрят.

- Даже при вас нельзя так смотреть?

- Нет! Приучись быть незаметной.

- Как вы тому научились? – И этот её детский голос, да, она всё понимала. – Ответьте, почему, вы, доктор, скрываете своё имя и то, что вы талантливый врач. Вы гениальны в своём деле, доктор, и просто хороший человек, это вы тоже скрываете.

- Замолчи! – Прикрикнул он на неё, но тут же устыдился, кричать на бедную, больную, покинутую близкими девушку, которая к тому же готовилась стать матерью, было низко. Так мог поступать лишь мерзавец, а ведь доктор действительно был добрым и порядочным человеком, хотя долгие годы скрывал это. Но зачем она напомнила ему об этом?! - Кажется, - холодно продолжил он, - кажется, я просил не называть меня доктором?!

- Прошу простить, но я всегда называю людей теми, кем они являются, и я знаю, что вы талантливый врач и ещё, - она немного замялась, - а ещё мой хороший друг.

Больше двадцати лет он не слышал ни от кого слова «друг». Никто не называл его так.

- Хорошо, наедине можешь называть меня доктором, и другом, другом тоже можешь.

- А при людях?

- А при людях – господин Немиум.

- Господин Никто? – выдохнула она.

- Так значит, латынь знаешь? – Теперь уже он упёрся в неё любопытным взглядом. – Что ещё, но только отвечай мне откровенно, мне кажется, я заслуживаю честности с твоей стороны.

- Из языков: древнегреческий, французский, английский, немецкий, итальянский, испанский и русский, совсем немного китайский и японский. – Стала перечислять госпожа Фейрфакс. – Ещё кажется, работала с материалами на древнееврейском и арабском.

- По истории, надо полагать? – Доктор с ещё большим интересом стал смотреть на свою спутницу.

- Нет, по философии, но больше по алгебре и геометрии, - она говорила правду, это было всё, что она помнила, но никаких воспоминаний о её родных и близких.

- Ты математику изучала?

- Да, ещё физику и химию.

- А как с изящными искусствами, вы девушки, обыкновенно в них преуспеваете, хотя ты не обычная девушка?

- Я немного рисую, но признаться мне всегда были ближе всего музыка и литература.

- Вот как? – Он даже не знал, что в Нурмии существуют такие образованные девушки. – И где же ты училась, кто были твои наставники?

Она тряхнула головой.

- Не помнишь?

- Совсем ничего. Все эти знания есть в моей голове, но ни дома своего, ни родных ни друзей я не помню.

- Ладно, этот разговор мы ещё продолжим, - доктор и сам был озадачен. – Теперь выпей лекарство, которое я тебе приготовил и ложись спать. А относительно того, как кого называть мы условились?

- Хорошо.

- И вот ещё, - ему в голову пришла неожиданная мысль, - для всех ты моя дочь и вдова. Мужа твоего забрал главный военачальник в солдаты, и он был убит в последней военной компании, на островах, ты всё поняла?

- Да, конечно.

- А если, и такой защиты тебе и твоему ребёнку будет мало, то придётся, - доктор не знал, как деликатно рассказать о своей идее этой ранимой женщине.

- То придётся мне назваться вашей женой, - она была неглупой девушкой.

- Только в случае крайней необходимости.

- Да, конечно.

Проглотив микстуру, молодая женщина свернулась клубочком и укуталась в плащ. Её ум уже наполовину спал, он был затуманен действием лекарства. Бодрствующая его часть всё ещё придавалась рассуждениям.

«Как же всё-таки хорошо, что есть такие люди, как доктор, - думала она. – Как странно, ведь он пришёл как раз вовремя. Ещё бы одна ночь в моём заточении, с той ужасной женщиной и я бы умерла от горя и отчаяния. Он спас меня от многого, и от разочарования в людях. Спасибо вам доктор, спасибо, за то, что я вновь поверила…»

***

«Как холодно, - сквозь сон подумала госпожа Фейрфакс. Её будто бы обдало ледяным дыханием зимы. – Наверное, это оттого, что всё ещё ночь,- пришла девушка к такому заключению. – А странно, ведь, кажется, я спала долго».

Стоило её открыть глаза, как она поняла, весь этот холод ей отнюдь не приснился.Всё вокруг, земля, спящий рядом доктор и она сама были запорошены снегом. С ужасом воспринимая происходящие, Милидия поднялась на ноги и поднесла ко рту окоченевшие руки, чтобы своим дыханием согреть их. Неужели весь этот снег выпал пока они спали?!

И вдруг рядом с ней мелькнуло нечто, что она с трудом смогла рассмотреть. Это что-то стремительно пронеслось прямо перед, ней оставив за собой яркий росчеркв воздухе, это светилось белым ослепительным сиянием.

Как по волшебству на плечах госпожи Фейрфакс возникла мягкая, белая, пушистая, а главное очень тёплая шубка. Хотя неизвестное существо облетело девушку почти что мгновенно, ей показался, что кто-то коснулся её, положив ей на плечи одеяние.

-Кто же ты, выйди и покажись, - с достоинством пригласила Милидия.

И её просьбе вняли, прямо напротив неё возникло это существо, что обладало длинным кометообразным хвостом. В остальном это создание имело человеческий облик, выделялась лишь кожа, покрытая слоем инея и белая, как снег. Черты лица у этого существа были женские, волосы длинные, прямые и абсолютно седые, глаза глубокие и холодные, как кристаллы льда.

- Народ снежальд, ледяных фей и эльфов приветствует Пресветлую Госпожу. Сегодня мне велено исполнить роль вашей горничной и провожатой, прошу вас следовать за мной. – Бесстрастно и отточено выговорила незнакомка.

- Постой, но как тебя зовут, - Милидии не хотелось бы общаться с той, чьего имени она не знает.

- Меня зовут Эльвиг, Пресветлая Госпожа.

- Эльвиг, - повторила госпожа Фейрфакс, - я не могу уйти с тобой и оставить доктора, из-за этого снега он может замёрзнуть насмерть.

- Госпоже не удастся разбудить своего друга, - так же спокойно ответила Эльвиг. – Снежальды зачаровали его, и он проспит ровно столько, сколько мы пожелаем. Но вы можете не беспокоиться, - по щелчку феи вокруг доктора возник круг из танцующих голубых огоньков. Их тепло почувствовала даже Милидия, стоящая в некотором отдалении. – Это защитит его от холода, и кроме того здесь его никто не сможет обнаружить, теперь Госпожа удовлетворена?

- Вполне, - Милидия слегка наклонила голову, - что же, - продолжила она, - я готова следовать за тобой.

Эльвиг несколько раз облетела вокруг Милидии, теперь девушка смогла рассмотреть, что чудесный шлейф состоял из снежинок и кристалликов льда. Появившийся вихрь легко поднял девушку в воздух.

- Скажи, Эльвиг, как долго ты ждала моего пробуждения? - Неожиданно спросила Милидия. – Ведь я спала дольше, чем несколько часов…

- Да, Госпожа, вы проспали целые сутки. Снежальды слышали от того человека, что вы нездоровы, а потому мы решили дать вам возможность отдохнуть.

«Это правда, - подумала Милидия, - ведь все эти ночные приключения, как бы прекрасны они не были, сильно измотали меня».

- Спасибо за такое снисхождение и заботу обо мне. – Вслух выговорила девушка.

- Не стоит благодарности, Госпожа, мы лишь исполнили свой долг по отношению к вам.

Шлейф из снежного вихря поднял Милидию над землей и теперь нёс в небеса, туда, где под покровом звёзд виднелось, подумать только, мгновенно возникшее полярное сияние. Чем ближе молодая женщина и её провожатаяприближались к свету, тем явственное госпожа Фейрфакс осознавала, что перед ней не оптическая иллюзия, а целый город, сотворённый из воздуха и льда и парящий в небесах. Его невесомые, дома, башни и дворцы сияли ярче любых драгоценностей.

- Как же это прекрасно! – Воскликнула девушка, не в силах сдержать эмоций.

- Я рада, что наш город понравился вам, Госпожа, - ответила Эльвиг.

Даже холодность снежальд не смогла охладить восторгов Милидии. Как и ранее с тиофильдами и диарами, когда они влетели в город эльфы и феи поочерёдно подлетали к ней и присягали на верность. Делалось это в строгой и отточенной форме, здесь не было ни эмоциональности цветочных фей, ни высокопарных и витиеватых выражений как у безликих лесных диар, но это не значит, что их клятвы были менее искренни.

«Что же это за сказочный и невероятный сон, что повторяется вновь и вновь?» - Невольно подумалось девушке.

- Нам нельзя задерживаться в городе, Госпожа, - напомнила Эльвиг, - вас ждут в Зеркальном Замке. Пропустите Пресветлую Госпожу. – Громче добавила её провожатая.

Снежальды не были настойчивы и покорно отдалились, пропуская Милидию и Эльвиг к Зеркальному Замку. Огромные, напоминающие айсберг врата отворились перед госпожой Фейрфакс, пропуская её внутрь. Переходы, стены, пол и потолок той залы, в которую попала Милидия, всё было создано из чистейших серебряных зеркал. Эльвиг не вошла за ней, а дверь наружу затворилась. Вокруг девушка видела множество своих зеркальных отражений. Страх неожиданно наполнил её существование, а вдруг всё это ловушка! Ледяная клетка, где она либо замёрзнет насмерть, либо сойдёт с ума, видя полные ужаса свои же глаза, смотрящие на неё отовсюду.

Нет, этого не произойдёт, здесь ведь должен быть некто, кто ждал её.

- Не знаю, кто ты мне, друг или враг, - не теряя достоинства, воскликнула девушка, - но выйди и покажись мне открыто.

Голос её эхом зазвенел под сводами и неожиданно прервался другим восклицанием.

- Я здесь, моя Госпожа. – Холодный мужской голос ответил ей сурово.

И из-под самого купола, точно серебряная стрела, облачённый в латы из кристаллов льда слетел воин. Эльф встал перед ней и опёрся на свой обнажённый меч. Белые волосы его были подобраны ледяной короной, у него было точёное и высокомерное лицо.

- Здравствуй, Пресветлая! – Продолжил рыцарь. – Я Агаделл, король снежальд, снежных фей и эльфов, присягаю на верность тебе, Пресветлая Госпожа,клянусь служить тебе и защищать.

Кончив речь, эльф подал девушке свой клинок, Милидия неуверенно приняла его.

- Накрест, - тихо подсказал ей король.

Смутно понимая, чего от неё хотят, молодая женщина коснулась мечом плеча и наклонённой головы воина. Её хрупким рукам было тяжело держать это оружие.Кончив ритуал, она едва не выронила меч, а сама пошатнулась и едва не упала. Агаделл вовремя успел поддержать её.

- Так же чиста и прозрачна, как этот клинок, - выговорил король.

- Да, но не так же тверда, - смущённо ответила Милидия.

- Да, ты твёрже. Этот меч ковали во льду, тебе же предстоит пройти ещё и огонь. Именно ты, Пресветлая, воссоединишь их воедино, но всему свой срок, а о большем пока рано. – Король поднял госпожу Фейрфакс на руки. – Я отнесу тебя к твоему другу, а мои подданные доставят вас до границ, пока вы будите спать. – Выговорил Агаделл.

Врата-айсберги вновь отварились, выпуская Агаделла и его гостью.

- Прости, если напугал тебя вначале, подвергнув испытанию твой дух. -Тихо прошептал ей король. – Готовься, Госпожа, завтра ты увидишь ещё нечто более ужасное. Я не прощаюсь, мы ещё встретимся, Милидия.

Милидия думала, что после этих слов уже ни за что не сможет заснуть, но чары снежальд подействовали безотказно, она и доктор погрузились в волшебный сон, а снежный вихрь понёс их дальше вглубь сказочной страны.

Глава 6. Покинутое здание.

Наутро всё повторилось, как и в предыдущие дни. Доктор как всегда немного поворчал из-за того, что уже прошла почти неделя, как они в пути, а они всё ещё не вышли к людям. Ему-то и невдомёк было, какие огромные расстояния они покрыли за одну лишь ночь. Да, пожалуй, если бы они теперь решили вернуться, обратный путь занял бы у них несколько недель, никак не меньше. А виной тому, что доктор об этом не догадывался, была эта однообразная, бесконечная равнина. Однако к полудню путешественникам показалось, что вдали они видят массивное, чёрное здание. Это была идеальная пирамида на выжженной земле. Видимо здание было заброшено, ни входов, ни выходов, ни окон, ни крыши у него не существовало. Одна лишь витая лестница, что вела на смотровую площадку.

- Что это может быть, доктор? – Испуганно воскликнула Милидия.

- А я почём знаю, - несколько грубо ответил ей мужчина, так он скрывал свой страх.

- Пойдём ли мы туда? – И страх, и интерес, всё смещалось в голове Милидии.

- Я да, а ты – нет. Ты останешься, и если что-то пойдёт не так, сможешь бежать.

- Нет, доктор, здесь я никуда не убегу, меня в любом случае поймают, поэтому я должна подняться с вами.

На удивление, доктор решил не спорить с госпожою Фейрфакс, в случае погони,она действительно не смогла бы убежать, поэтому, зачем лишний раз спорить с этой маленькой гордячкой. Мужчина поднимался первым, она шла вслед за ним, но часто останавливалась, теперь Милидия быстро уставала. Доктор всегда подавал ей руку, правда, говоря всем своим видом: «Ну и зачем ты сюда пошла?»

Выйдя наверх доктор точно остолбенел от увиденного. Это лишь подстегнуло интерес госпожи Фейрфакс, и, забыв про страх и осторожность, она поспешила за ним. Их взорам открылось удивительное зрелище. Это был некий завод, на это указывал конвейер, что вился лентами, образуя спирали. Здесь не было задействовано ни одного живого человека, одни лишь механизмы. Механические люди, что в начале пути собирали сами себя, на столах руки прикручивали себя к корпусу и ногам, а затем прикрепляли голову. Затем поднимаясь по конвейеру механизмы, раскручивали себя, а потом процесс начинался заново.

Проект, задуманный изначально, был явно не завершён, и не только потому, что процесс был бесполезен по своей сути, у этих механических людей не было глаз, и это лишало их возможности взаимодействовать с внешним миром. Поэтому путешественников, что смотрели на них свысока, они заметить не могли.

- Что за бессмыслица! – Воскликнул доктор, придя в себя от увиденного. – Пустая трата труда и ресурсов! Видимо их изначально хотели использовать для грубой физической работы, но не окончили проект, бросив так.

- Быть может, - тихо ответила Милидия. Девушка всё ещё без отрыва смотрела на происходящее. Её взгляд был задумчивый и глубокий. – И всё-таки, как жутко оттого, что есть кто-то, кто видит мир так?!

Молодая женщина озвучила мысль, пришедшую на ум и доктору, но он прогнал её, отверг как нечто неестественное, а она назвала её.

- Люди рождаются, лишённые зрения, свободы действий. Становятся строем, толпой, влекут своё бесполезное существование, а затем умирают, а на смену им приходят другие, ничем от них не отличающиеся. А некто всесильный стоит и свысока наблюдает за этим. Некто, лишивший их воли. Вот о чём думал тот, кто построил это.

Доктор стоял в молчании, как эта наивная девочка могла догадаться об этом…

- Это отвратительно, доктор, - Милидия уже собрала свою волю, - я не хочу быть здесь, пойдёмте.

И они спустились, чтобы продолжить путь по безмолвной пустыне. За весь остаток дня они не сказали друг другу больше ни слова, каждый из них думал о чём-то своём.

Глава 7. Явление четвёртое: русалки.

Убедившись, что доктор спит, Милидия уткнулась в лицом в подкладку плаща и разрыдалась. Увиденное днём не давало ей покоя. Неужели это предупреждение?! Неужели и ей уготована такая судьба?! Ей и её ребёнку?! Но ведь она другая, она хочет мечтать и творить, она летать хочет! Она стремится к свободе, а не к тому, чтобы идти в строю со всеми! Она не желает подчиняться кому-либо! И вовсе не смерть её страшит, её страшит такая жизнь, аллюзию на которую она увидела сегодня днём!

«Я никогда не буду такой! – Подумала она. – Меня можно заставить страдать, меня можно убить, но нельзя уничтожить мою личность».

И впервые за многие дни она открыла медальон, что носила на груди и, всматриваясь в портрет Фредерика, зашептала:

- Я верю, в тебя и люблю тебя, и ты не тот человек, что воспользовался твоим именем и заставил меня страдать. Ты добрый и честный, ты никогда бы не обидел меня. Я знаю, ты уже в пути, ты идёшь, чтобы спасти меня. Я дождусь тебя. Я сохраню свою жизнь и жизнь нашего малыша. Я не изменю себе, клянусь, я останусь верна своим убеждениям. Я знаю, ты вернёшься ко мне, я люблю тебя, - сквозь слёзы шептала молодая женщина.

Кто-то мокрой и влажной рукой дотронулся до её щеки. От неожиданности девушка открыла глаза и резко приподнялась.

- Прошу идти за мною, я укажу вам путь, - волшебным голосом произнесла стоящая рядом с ней женщина со спутанными, длинными лиловыми волосами. Тело её, также как тело других уже виденных Милидией эльфов и фей, переходило в невесомый шлейф.

- Прежде скажи кто ты, - по щекам Милидии всё ещё текли слёзы.

- Мирабель, придворная царевны Оруаль из народа озёрных русалок к вашим услугам, Пресветлая Госпожа, моя царевна ждёт вас.

- Ну что же, я пойду…

Мирабель взяла Милидию сзади за руки и потянула в сторону бывшего совсем рядом с ними озера. Из него она, должно быть, и вышла сама.

С помощью русалки Милидия погрузилась в воду с головой, но при этом она не страдала от недостатка воздуха. Кроме того она могла свободно двигаться, слышать, говорить и видеть под водой в этом необычном озере.

Легко и невесомо девушка парила в окружающем её пространстве. Её взору представилась картина, которую не могло бы сотворить даже её богатое воображение. Длинные водоросли, выше роста Милидии были усыпаны яркими разноцветными ракушками и напоминали сказочный лес, через который вела тропинка, усыпанная самоцветами. Увы, Мирабель не дала гостье, как следует осмотреться и повела её прямо к мраморным колоннам, у которых их ждала ещё одна русалка. Ещё издали увидев её, Милидия поняла, кто перед ней. Королевская стать и манера держать себя выдали в неизвестной царевну Оруаль. Так же как и у её подданных у неё были лилового цвета волосы, но они были длиннее и гуще и их венчал обруч из речного жемчуга, матового и продолговатого. Её шлейф был бледно-золотым и выглядел очень нарядно, это тоже наводило на мысль о королевском происхождении.

- Рада приветствовать тебя, Пресветлая Госпожа! – Она была сдержана и полна чувства собственного достоинства, произнося слова приветствия. – Я царевна Оруаль, клянусь в верности Милидии Пресветлой, своим именем и именем своего народа обещаю служить тебе, Госпожа.

- Благодарю вас, царевна Оруаль, - ответила ей Милидия.

- Ещё не всё, - русалка сняла со своей шеи подвеску с жемчужиной и надела на молодую женщину. – Если ты покажешь эту вещь морским русалкам, они также помогут тебе, Изора моя сестра узнает её.

- Спасибо, - поблагодарила Милидия.

- Кроме того, Корнелиус разрешил мне рассказать тебе больше, чем рассказали тиофильды, диары и снежальды. Если ты не возражаешь, я предлагаю тебе небольшую прогулку по моим владениям. – Хотя Оруаль и держалась несколько холодно, она всё же вызвала у Милидии симпатию.

- Я принимаю ваше приглашение.

Оруаль взяла свою гостью за руки и приобняла за плечи, после чего они пошли между колонн. Царевна долго молчала, точно собиралась с мыслями, Милидия же не мешала ей. Они шли сквозь проходы, образованные ракушками и известняком. Какая удивительная была здесь тишина, и какой покой.

- Ты в запретных местах. Прийти сюда можем лишь ты, да я и ещё одна дама, назвать которую я не смею. Пойми, Милидия, озёра нашего края, это сосредоточения силы, магии и жизни. Эти озёра образуют между собой целую сеть, они как вены и альвеолы, по которым течёт кровь нашего мира. Тот, кто может чаровать над ними способен узнать прошлое и грядущее. Однако, мне не подвластна эта магия, я лишь хранитель.

- Значит ли это, что вы думаете будто бы я…

- Иначе, зачем ты здесь? - срезала Оруаль.

- Пусть так, но всю ли правду вы мне сказали? Только ли жизнь здесь правит бал? – Выговорила госпожа Фейрфакс, обескуражив этим свою собеседницу.

- Откуда ты знаешь?! - Воскликнула Оруаль. – Кто тебе сказал?

- Я сама догадалась, здесь веет смертью…

- И ты смогла это почувствовать, откуда?

- Это исходит оттуда, - Милидия указала на подводный грот.

- Ты права, - подтвердила Оруаль, - там обитель мёртвых.

- Обитель мёртвых… - эхом отозвалась Милидия.

- Да, но ещё не время говорить нам с тобой об этом, я итак поступила опрометчиво, показав тебе это место. Милидия, позволь попросить об одной услуге. – Впервые в голосе гордой эльфийской царевны прозвучало что-то человеческое. – Когда встретишься с моей сестрой Изорой, скажи ей, что я её очень люблю и скучаю по ней…

Глава 8. Явление пятое: огневеры.

Но все те удивительные приключения, что происходили с Милидией по ночам, не придавали ей ни капли уверенности в себе. Напротив, поутру всё это становилось лишь миражом, возбуждающей, но едва ли не больной фантазией. Она была не готова играть ту великую роль, которую ей все пророчили. В чужом краю и без гроша в кармане девушка, которая месяц назад едва не умерла от унижения и отчаяния, беглая пленница, ждавшая ребёнка от человека, которого совершенно не помнила, вот кем она являлась. Она была разбита. У неё отняли всё: её прошлое и будущее, её память, её друзей и её любимого. Всё это заставило её личность разлететься на мелкие частицы, а чтобы быть той, которой её видели присягавшие ей эльфийские владыки, ей надо было быть целой. Но кто ответит, как и из чего собрать себя после того, что с ней произошло?! Нет, она настолько сломлена, что вряд ли теперь отважится вершить судьбу мира.

При самом лучшем раскладе, если только ей удастся спастись, она лишь сумеет сохранить то немногое хорошее и прекрасное, что ей осталось. Она уже любила этого ребёнка, и во сне и наяву она видела его мысленным взором и любила. Теперь он был для неё всем, все свои надежды и свои чувства она отдала ему. Этот малыш, который должен был появиться на свет лишь через несколько месяцев, не позволял ей упасть духом, не позволял ей умереть от отчаяния, ради него Милидия всё ещё жила.

Но достаточно ли милосердной и сострадательной девушке одной только любви к своему ребёнку, чтобы обрести силу и поверить в себя, вступить в борьбу со злом и восторжествовать над ним?! Нечто, существующее внутри этой маленькой женщины, позволяло ей видеть то, чего не видели другие. Она нашла что-то прекрасное в этой выжженной и опустошённой земле и полюбила её. Это был её дом, который она наконец-то обрела, после стольких лет скитаний.

День прошел, так же как и предыдущие, они шли вперёд вместе с доктором. Шли по забытой людьми земле, туда, куда и сами не знали. Её спутник ворчал и говорил, что им стоит повернуть назад, но он и сам не хотел возвращаться туда, где их ждала верная гибель.

В ночь ей явились огневеры. Она увидела их в ночном небе, похожих на путеводные огни из сказки или падающие звёзды. Прекрасные эльфы закатного огня с длинными рыжими хвостами и рукавами осветили для неё чёрную, полную страхов и ужасов ночь. Их владыка Алаве всенародно присягнул Милидии, которую как и прочие эльфы именовал Пресветлой Госпожой. Но, не смотря на все воздаваемые ей почести и его добрые намерения, Милидия смотрела в пламя и не видела в нём ни жалости, ни снисхождения. Одну лишь решимость и огонь, что грозил смертью тому, кто решился бы с ним спорить. Нет, свет огневеров горел ненапрасно и это гордое всепоглощающее пламя нашло отклик в сердце юной Милидии. Это был для неё ещё один маленький шаг на пути обретения себя. Он приблизил её в то, чтобы поверить в своё предназначение. И быть может, однажды в её душе разгорится, пока лишь тлеющее пламя, в которое эта отчаянная девушка не побоится бросить даже свою жизнь.

Глава 9. Явление шестое: вральзги.

- Проснитесь, госпожа Милидия, сейчас не время спать. – Кто-то тряс девушку за плечи и звал по имени нежным и ласковым голосом.

Открыв глаза, госпожа Фейрфакс разглядела фею, пришедшую за ней в этот раз. За плечи её обняла совсем юная девушка, примерно того же возраста, что и сама Милидия. Гибкая, точно маленькая кошечка, фея носила укороченное тёмно-фиолетовое платье, которое достигало ей до колен и обнажало аккуратные, стройные ножки в маленьких, чёрных туфельках. Кожа у неё была бледной, как гипс, а волосы чёрные, как вороново крыло, острые ушки, носик с горбинкой, большие живые янтарные глаза и губы, алые, как маков цвет. В отличие от тех эльфов, которых Милидия видела раньше, крылья у её новой знакомой были не похожи на воздушный шлейф. Они были мощные и плотные, покрытые перепончатой буро-серой кожей, точно такие же, как и у летучих мышей.

Заметив, что госпожа Фейрфакс с интересом её рассматривает, фея склонилась в изящном реверансе и поспешила представиться:

- Равирель, дочь правителя вральзг, тёмных фей и эльфов, короля Рокэ. Мой отец ждёт вас у себя, Пресветлая.

- Да, я готова встретиться с ним. – Милидии понравилась ненавешивая и лёгкая в общении Равирель.

Фея приобняла за талию госпожу Фейрфакс и они вместе взмыли в небеса. В отличие от прочих провожатых и правителей, которые почти ничего не рассказывали о себе, Равирель почти не умолкала.

- Я уверена, госпожа, вам понравится у нас. Тёмные эльфы совсем не злые.

- Но почему же тогда вас называют тёмными?

- Это из-за того, что вральзги в родстве с вампирами.

- С вампирами? – Испугано переспросила Милидия, только этого ей не хватало.

- Да, с вампирами, но в отличие от людей, которых насильно обратили, мы не жаждем ничьей крови и никого не обращаем. От вампиров у нас только способность к ментальной связи между собой, да ещё эти крылья, как у летучих мышей. Ах, да, ещё сверхчувствительность к вопросам о чистоте крови.

- Что ты имеешь в виду? – Милидия всё ещё была насторожена.

- Вральзги присягнут лишь чистокровному правителю, - строго и чётко выговорила Равирель, но тут же мягко добавила. – Однако вам не о чем беспокоиться, Госпожа, вы - избранная.

- Откуда ты знаешь?

- Я сразу это почувствовала, как только подошла к вам. И отец, лишь только увидит вас, сразу поверит, что вы именно та, чьего прихода мы так долго ждали.

- Но почему все решили, будто это я?

На этот вопрос Равирель не ответила, до этого они летели исключительно вверх, но неожиданно устремились стрелой вниз. Милидии показалось, что они сейчас разобьются о землю, она была так шокирована, что даже не успела испугаться. Но в самый последний момент земля под ними разошлась, и они попали в расщелину, образующую проход. Здесь Равирель поставила свою ношу на ноги и повела вглубь прохода. Откуда-то слышался странный, напоминающий стук молотов звук.

- Пососедству с нашим замком находятся гномьи шахты. – Объяснила Равирель. – Продажные и алчные существа, должно быть, работают над очередным заказом из города.

- Отчего вы их так не любите? – Удивлённо спросила Милидия.

- Именно они продались захватчикам и выдали им, где находится наш древний город Триэлл. На нас напали иноземцы, как трусы и предатели. Многие вральзги были убиты. Мы были вынуждены отступить сюда на юг. Тёмные эльфы пали предпоследними, затем настал черёд светлых эльфов. – При упоминании светлых эльфов голос Равирель зазвучал нежно и мечтательно, но она тут же подавила свои эмоции.

Как только они углубились вокруг, стало намного тише. Они шли по коридору, образующему лабиринт. Своды здесь были намного выше, чем у входа, а число факелов, освещающих проход, увеличилось. Скоро всё расширилось настолько, что помещение образовало зал с колонами из сталактитов и сталагмитов.

- Мы пришли, - тихо прошептала Равирель.

Посередине зала на высоком троне восседал король Рокэ. В его иссиня-чёрныхволосах было несколько седых прядей. Одет он был в длинную тёмную мантию, которую дополняли крылья, как у летучей мыши. Его поза была скорбной и задумчивой, он готовился принять роковое для многих решение:

- Равирель, ты справилась с моим поручением, теперь иди, я позову тебя, когда ты будешь нужна. – Он всё ещё не поднял головы.

- Да, отец, - голос принцессы стал холодным и отречённым.

Милидия осталась наедине с этим сумрачным и таинственным владыкой. Неожиданно тот поднял на неё лицо с крючковатым носом, а затем сам резко поднялся со своего места и устремил свой орлиный взор в сторону госпожи Фейрфакс. А затем сам насторожено подошёл к ней. От его метающего молнии взгляда, молодая женщина вся похолодела изнутри и была готова провалиться сквозь землю. Он точно гипнотизировал её.

- Ты не принадлежишь ни к одной из, когда-либо правящих в Нурмии семей. – Так, как будто она совершала этим тяжкое преступление, выговорил Рокэ. – Но, безусловно, Милидия Пресветлая, ты избрана, я чувствую это. Ещё никогда не существовало такого сильного мага, как ты.

- Но я не умею колдовать, ведь это невозможно, - прошептала девушка.

- Не лги мне, я ненавижу лжецов и караю, их согласно суровым, но справедливым законам. Вральзги как никто другой чтят и уважают законы, моя королева. – Несмотря на высокомерный тон, последнее обращение прозвучало уважительно. - Ну а что касается ребёнка, которого ты носишь под сердцем…

- Вы ничего не сделаете ему! – Милидия была похожа на волчицу, готовую броситься защищать своего волчонка.

- Никто не посмеет и пальцем тронуть наследника той, которую сама Нурмия избрала как свою спасительницу и того, в чьих жилах течёт кровь великих королей былых времён. Да будет так, моя королева, я и мой народ присягаем тебе на верность. – Произнеся это, Рокэ преклонил колено и поцеловал руку Милидии.

Однако сделав это, он почти тут же поднялся и вновь стал высокомерным.

- Равирель, проводи нашу гостью к её спутнику, а затем изволь вернуться в замок. Наши стражи перенесут Милидию до границы со светлыми эльфами. – Громко прокричал король вральзг.

- Но отец, разве вы не позволите и мне проводить Пресветлую Госпожу до границы со светлыми эльфами?

- Нет, ты останешься, - король дал понять, что возражений со стороны дочери он не потерпит.

- Да, мой король. – Холодно отозвалась девушка, видимо именно так она общалась с отцом.

Взяв Милидию за руку, Равирель повела её обратно. Выйдя из залы, она тут же сбросила всю свою напускную чопорность и манерность. Тихо, чтобы не услышал Рокэ, она заговорила:

- О, Госпожа, вы единственная, кто может мне помочь, я прошу вас, возьмите это письмо и передайте его, передайте… - фея неожиданно смолкла.

- Кому, Равирель?

- Элевару, вы непременно его встретите, он найдёт вас, только, пожалуйста, исполните мою просьбу.

- Хорошо, Равирель, - и Милидия спрятала письмо в складках своего плаща.

- О, благодарю вас. – И принцесса вдруг поддалась эмоциям, обняла Милидию и поцеловала её в щёку. Милидия едва заметно улыбнулась, по реакции девушки она уже догадалась, какой секрет связывает её и этого загадочного Элевара.

- Но помните, Госпожа, опасайтесь города и людей, что живут там. – Предупредила её на прощание Равирель.

Глава 10. Город, которого следует опасаться.

Точно капля вода на гладкой поверхности возвышался обнесенный куполом город. Дома и переходы в этом городе были сделаны из стекла и белого мрамора. Между зданиями летали странные устройство, они чем-то напоминали камушки, которые дети бросают в воду. Можно было заметить, что там находятся люди, которые будто бы не замечали подощедщих к их городу Милидию и доктора. Кроме того, в белом городе по стеклянным переходам скользил ещё какой-то транспорт, напоминающий гусениц, и внутри него тоже находились люди, которым не было никакого дела до того, что происходит вокруг. Этот вид ни капли не смутил и не удивил госпожу Фейрфакс, он показался ей уже когда-то виденным, точно это была иллюстрация в книге, рассказывающей о том, как люди будут жить в будущем. Её насторожило другое: предостережения эльфов, которые говорили ей, что встреча с людьми в этом городе может обернуться для неё бедой. Милидия застыла на месте, доктор же, который шёл впереди окликнул её:

- Ну что же ты Милидия, это город и там люди. Мы сможем найти там убежищеи пропитание. – Он старался не выдать ей своим голосом беспокойства и тревоги.

- Я не пойду туда! – Твёрдо выговорила девушка. – Этот купол…

-Он совсем прозрачный и невидимый, я не думаю, что он опасен. - И желая доказать свою правоту он протянул руку и дотронулся до купола.

Тут же возникла яркая вспышка. Доктор отдёрнул руку, но от сильного удара разрядом потерял сознание и упал на землю. Милидия бросилась к нему.

- Не двигайтесь и не трогайте его! – Услышала она голос откуда-то сверху.

Глава 11. Явление седьмое: светлые эльфы.

Единственное, что она отчётливо запомнила и осознала, это то, что она летела под небесами, и нёс её на руках светлый и прекрасный юноша, с огромными белыми, как снег крыльями, что делали его похожим на ангела. Едва взглянув в его лучезарные глаза, Милидия вновь лишилась чувств, ей показалось, что она умерла и теперь душа её возносится в мир иной.

Мелодичные и стройные голоса вывели Милидию из забытья. Она лежала в постели, которая по форме напоминала чашечку цветка, укутанная белым покрывалом. От внешнего мира её скрывал струящийся, полупрозрачный балдахин.

- Вы уверены, Трайнель, что жизни и здоровью Пресветлой Госпожи ничего не угрожает? – Спросил кто-то, находившийся в комнате.

- Да, мой король, ваша гостья в полной безопасности и скоро придёт в себя, - последовал ответ целителя.

- Хорошо, Трайнель, а теперь возвращайтесь к её спутнику и позаботьтесь о нём как следует. К счастью мы успели вовремя и этот человек, дотронувшись до купола, получил не смертельный удар.

Милидия услышала лёгкие удаляющиеся шаги. Неожиданно балдахин слегка приподняли. Напротив себя девушка увидела прекрасного юношу, совсем молоденький, он был её ровесник, или чуть старше, несколькими годами. В слегка волнистых русых волосах у него сияла золотая корона. Удивительно, но черты его лица были во многом схожи с чертами самой Милидии. Тот же немного задранный нос, та же глубокая посадка глаз, те же пухленькие и аккуратные губы, и длинные, как у неё ресницы, что обрамляли глаза. За спиной у юноши были белые крылья, так вот оказывается, кто нёс её по воздуху. Эльфа, кажется, тоже поразило сходство между ними, он робко поднял на неё глаза, непростого сере-зелёного оттенка.

- Моя королева, - он был слега смущён, - как же я рад видеть вас в добром здравии.

- Кто вы и где я нахожусь? – Тихо спросила она.

- Я Элевар, повелитель светлых эльфов и вы у меня в гостях.

- А тот город, что это было? И что случилось с доктором?

- Город охраняется куполом, и вы не смогли бы перейти за него, да и, кроме того, там бы вас выдали Миере. Вашего спутника ударило волной, исходящей от купола, но не беспокойтесь, мои подданные позаботятся о нём. Сейчас он спит и этот сон залечит его раны.

- Вы назвали имя Миеры, кто она?

- Правительница Края Южных Озёр, - с нескрываемой ненавистью проговорил молодой король, но тут же ласково добавил, - сейчас я приглашу фей, которые помогут вам одеться. Я буду ждать вас в саду.

Элевар вышел, но почти тут же в комнате появились эльфийки. Они расчесали волосы Милидии и облачили в простое по крою белое, как чистый снег платье. Затем, две феи слегка приподняли госпожу Фейрфакс, девушка обратила внимание, на то, что крылья Элевара были меньше и короче, чем у этих девушек.

- Простите, - она неожиданно вспомнила про просьбу Равирель, - не могли бы вы вернуть мне мой плащ.

Одна из эльфиек тут же исполнила её просьбу, в складках своего плаща девушка без труда нашла письмо принцессы вральзг. Феи снова подняли её и вынесли из комнаты. Оказалось, что всё это время она была в помещении без дверей, здесь были лишь окна. Кроме того, они находились так высоко, что пожелай Милидия выйти наружу сама, она непременно разбилась бы. Комната её была частью ажурного и изящного замка, выточенного в белоснежном дереве, с золотыми листьями. Это дерево было похоже на дуб. Вокруг этого волшебного замка был насажен роскошный сад. Здесь впервые со времени встреч с тиофильдами Милидия увидела живые цветы. И воздух он был таким свежим и полным различных ароматов.

Элевар ждал её в саду, как он и обещал, феи удалились и он подошёл к своей гостье:

- Вы прекрасны Милидия, прекрасны, точно небо тихой летней ночью. – Ласково заговорил он. – Скромны, чисты и непрочны, точно икона.

- Едва ли я стою ваших похвал, Ваше Величество, - она попыталась склониться в реверансе, но Элевар удержал её.

- Не нужно, оставим этикет, зовите меня просто по имени, Милидия.

- Хорошо, Элевар, но всё же я думаю, есть ещё одна девушка, которая более меня заслуживает ваших комплементов, - и госпожа Фейрфакс протянула ему письмо Равирель.

Лишь увидев почерк, Элевар трепетно поднёс бумагу к губам и поцеловал её. Он сильно отличался от прочих эльфийских правителей, такой наивный и благородный, но ни капли не надменный, он легко расположил к себе Милидию. И как же сильно он напоминал в этот момент обычного влюблённого юношу, а не венценосного короля.

- О, моя Равирель, моя, - шептал он, спешно читая строки, - она любит меня!

Чтобы не смущать юного короля Милидия отвела глаза в сторону. Однако Элевар вскоре и сам вспомнил о своей гостье и выговорил:

- Письмо, что ты принесла, воистину добрый знак для меня, которого я так долго ждал. Должно быть, уже только за это ты достойна называться Пресветлой Госпожой.

- Но, прости мне мою бестактность, Элевар, но что может разделять тебя и Равирель.

- Рокэ, - глухо выдохнул повелитель светлых эльфов.

- Но ведь по положение с ним ты равен, что может быть ещё неугодно в тебе гордому королю вральзг?

- Тёмные эльфы высоко чтут чистоту крови, - терпеливо стал объяснять Элевар. – А моя мать не была эльфом. Отец говорил, что она была человеком. И двадцать четыре года назад она умерла, подарив жизнь мне, так говорил отец. – На глазах юноши навернулись слёзы, проникшись к нему сочувствием, Милидия обняла его. – Папа очень любил её, он этого никогда не говорил, но я знаю это. – Теперь он стал похож на маленького мальчика. - Когда мы были с ним наедине, мы могли бесконечно долго молчать о ней, а потом он обнимал ладонями моё лицо, всматривался в него и плакал. Я никогда не видел отца плачущим, кроме этих минут. Я так надеялся, что хоть немного похож на маму и в моих чертах он узнаёт её. Я ничего не знаю о ней, но так хочу верить, что она была такой же нежной, доброй, светлой и ласковой, как ты Милидия.

- Бедный мальчик, - едва шевеля губами, прошептала Милидия, - я верю, твоя мама была лучше, чем я.

- О, госпожа! – Юный король отвёл глаза.

Они ещё долго шли по саду, погрузившись в молчание. Элевар думал о своих родителях и о своей возлюбленной, жестокий отец, который разделил их. Милидия же думала об этом юном, но таком несчастном эльфийском короле и о том, что у неё появился новый, хороший друг. А ещё она думала о ребёнке, которого носила под сердцем. Ей очень хотелось бы, чтобы её малыш полюбил её. Ах, если бы он тоже мог бы думать о ней светло и хорошо, не зависимо от того что случилось, если бы он смог понять, что она никогда не делала ничего плохого.

- Но мы совершенно забыли о клятве, которую я должен принести вам! – Неожиданно заговорил Элевар и преклонил колено перед Милидией. – Я Элевар, король светлых эльфов, клянусь сложить свою жизнь за свободу и счастье Милидии Пресветлой, что была насильно отдана во власть нашим врагам. Именем своего народа я присягаю на верность Пресветлой Госпоже и моей истинной королеве.

Элевар поцеловал руку девушки.

- Сегодня ночью мы отправимся к Корнелиусу, Милидия, я буду сопровождать тебя. – Продолжил он, поднявшись с колен. - Там мы встретим прочих эльфийских владык и с ними кончим ритуал. Магия скрепит наш договор и старинное пророчество, наконец, начнёт исполняться.

- О чём ты говоришь, Элевар? – Кажется, это был удачный момент, чтобы узнать чуть больше о пророчестве, о котором говорили эльфийские правители, но при этом не давали Милидии подробных объяснений, относительно его значения. Те доверительные отношения, что сложились у неё с юным королём, позволяли ей задать этот вопрос.

- Неужели ты ничего не знаешь?! А, впрочем, другие эльфийские правители и Корнелиус очень тщательно скрывают полный текст пророчества. Я сам никогда не видел его, должно быть всех их пугает моя молодость, оттого меня и не посвятили в это. Но вот что рассказывал мне о нём отец. С изначальных пор эльфы служили магам, правителям Нурмии. Однако, много лет назад волшебники ушли, оставив нас. Эти годы мы старались жить в ладу с гномами и людьми, но из Нурмии исчезли чудеса, в то время нашей стране будто бы не хватало какого-то её внутреннего света. Но вот двадцать шесть лет назад появился он, потомок древних магов, чародей, чьё имя было Бернардер Валамбрез. Людей и гномов порадовал приход того, кого они избрали своим властелином. Эльфы тоже приняли его радушно, однако Делевар, правитель диар, вспомнил это старинное пророчество и уговорил послать к Корнелиусу, бессмертному летописцу Нурмии разыскать его. В пророчестве говорилось, что притязания Бернардера Валамбрез на трон нелепы, и что пришёл он, чтобы узурпировать в стране власть. Морок и хаос будут посеяны в нашем мире, который померкнет из-за этого человека, и в котором умрёт всё живое. Однако, приход Пресветлой Госпожи, той, что подобна звезде, спасёт всех нас от этой печальной участи.

- Но отчего все вокруг решили, что именно я являюсь ею? – Недоумённо выговорила девушка.

- Эльфы чувствуют магию, что исходит от тебя, Милидия. Даже Рокэ, и тот признал твои права, и Корнелиус дал нам позволение начать действовать. Узнав горькую правду, эльфы восстали против Бернардера Валамбреза и началась страшная кровопролитная война. Первыми из Края Северо-Западных Лугов были изгнаны тиофильды. Власть в этой части нашей страны Бернардер Валамбрез отдал Оттилии Эйлиотской, которая долгое время была его фавориткой, жалкая и безмозглая, за эти годы она разорила свои земли и теперь там царствуют разврат и анархия. На всех захваченных территориях Валамбрез ставил своего правителя. Затем из Юго-Западных Лесов изжили диар, и там воцарился Зинферд Дельсградский, дешёвый рыночный фигляр, неожиданно ставший царьком. Нежданно пали снежальды и Близморский Край отошёл Ингрид Зельзградской, бездушной и безжалостной, как сама смерть. Уже двадцать пять лет морские, и озёрные русалки отделены друг от друга, и никто не знает, не истребил ли морскую царевну Изору и весь её народ правитель Северных Островов, алчный работорговец, Эвриг Атоленский. Затем настал черёд огневеров, на их землях правит ныне тот, кто назван Верховным Судьей Нурмии, Арзель Йольский, на деле же инквизитор и палач. Гномы выдали древнюю столицу вральзг – город Триэлл, и теперь в Юго-Восточных горах воцарилась Юстция Гравелоткая, коварная и изощрённая интриганка. Последним из Края Серединных Равнин Бернардер Валамбрез изгнал моего отца, и ныне, там на троне сидит самоназваний король, Флюгерио Нильсградский. У эльфов остался последний приют, куда ушли все те, кто уцелели в этой войне. Это был Край Южных Озёр, некогда самое прекрасное и волшебное место в нашем мире, та земля, где зародилась магия. Здесь эльфы объединили свои усилия, но снова проиграли. Согласно законам, по которым существует Нурмия, каждый эльфийский народ должен служить кому-то из магов, и Бернардер Валамбрез привёл к присяге нас всех. Тиофильды в вассальной зависимости от Оттилии, диары от Зинферда, снежальды от Ингрид, русалки от Эврига, огневеры от Арзеля, вральзги от Юстции, мы светлые эльфы от Флюгерио. Кроме того, в Крае Южных Озёр царствует Миера, та, что зовётся у эльфов Тёмной Госпожой, та, что должно быть проклята самой судьбой и та, от которой зависим мы все. С тех пор, как Бернардер Валамбрез исчез, она наш главный тиран и узурпатор, и нет в Нурмии более жестокого диктатора, чем она. Знают о ней лишь правители и эльфийские владыки, свою внешность она тщательно скрывает от всех вокруг. Пять лет назад отец поднял восстание против неё, его войска полностью разбили, а его самого Миера приказала казнить. – Элевар умолк, погрузившись в свои сумрачные воспоминания.

- И все считают, что я смогу противостоять ей? – В ужасе выговорила Милидия.

- Ты наша последняя надежда, - ответил ей король. – И да, я, Элевар, король светлых эльфов, я готов отдать за наше дело жизнь и честь. Я верю, мы победим, мы сможем, потому что мы за правду, за то, чтобы в нашей стране однажды наступил конец кровавому террору и законные правители заняли трон! Но, - это он выговорил уже совсем тихо, - я обещаю, Милидия, я сделаю всё, чтобы защититьтебя и твоего ребёнка, я должен помочь тебе вырваться из этого капкана.

Глава 12. Королевская невеста.

Лиарк и та небольшая часть его народа, что уцелела, покидали равнины, чтобы обрести приют в Крае Южных Озёр, где их уже ждали собратья. Сердце короля сжигала горечь поражений, но чего они могли ждать, своим путём мечтаний и надежд, эльфы сами выстлали себе путь в закат. Они летели уже у самых границ, когда король, своим пустым печальным взором увидел в снегу хрупкое, изящное тело совсем юной девушки. Она была прелестна, как сама любовь. Позабыв обо всём на свете, Лиарк стрелой сорвался с небес и бросился к ней. Точно избежавшая погони, одетая как нищенка, она всё же была похожа на цветок. Король снял с себя плащ и обернул им девушку, а затем поднял на руки.

Увидев, что их король так надолго задержался на земле, эльфы спустились к нему. Лиарк не обратил на это внимание, он смотрел только на свою драгоценную находку, и прислушивался к тому, как слабо бьётся её сердце и к её тихому дыханию.

- Что с ней, Трайнель? –В голосе короля послышалась мольба.

Королевский лекарь уже был рядом и принялся бережно осматривать окоченевшую девушку, которая не подавала признаков жизни.

- Нам нужно доставить её как можно скорее в безопасное место, мой король, пока она не замёрзла насмерть, - выговорил целитель.

И отряд продолжил путь, оставшуюся часть пути эльфы покрыли в несколько часов. Лиарк летел впереди всех, его подданные уже начали думать, не выросла ли у него вторая пара крыльев. Только оказавшись в своём южноозёрском замке, повелитель светлых эльфов унёс девушку в свои покои и уложил в свою постель, а затем с помощью Трайнеля и других эльфийских целителей стал ухаживать за ней. Спасённая им от верной смерти несчастная девушка тяжело и мучительно заболела. Долгие ночи Лиарк не отходил от её постели, её жизнь стала ему дороже всего на свете.

***

- О, как я счастлива, Ваше Величество, что могу поблагодарить вас за то, что спасли меня и за то, что сделали после. - Врачи, наконец, позволили его возлюбленной встать с постели. Облачённая в платье эльфийского кроя она предстала перед ним во всём своём блеске. Её голос был высоким и дрожащим, а во взгляде такая беззащитность. Робким, наивным движением девушка взяла руку короля и, притянув к губам, поцеловала. Алая краска ударила в лицо Лиарку, а она лишь стыдливо спрятала глаза.

- Кто ты, дитя моё? – Совладав с собой, повелитель светлых эльфов нашёл в себе силы продолжить разговор.

Она всё ещё не решалась поднять на него глаза. Точно проглотив комок слёз, девушка прошептала:

- У меня нет имени.

- О, бедная моя девочка! – Лиарк почувствовал себя виноватым за то, что заговорил с ней о её прошлом, должно быть суровым и печальным. Он обнял ладонями её лицо и ласково заговорил. – Оставайся здесь, под моей защитой. Никто и никогда больше не обидит тебя! Я больше никогда не заговорю с тобой о том, что с тобой было. Я хочу, чтобы ты была счастлива!

- Но в качестве кого я должна остаться здесь, Ваше Величество?

- Я люблю вас, и одно ваше слово и я сделаю вас моей королевой! – Лиарк приклонил перед ней колено.

- Простите, но я не могу, - прошептала она. – Эльфы никогда не примут в качестве своей королевы обычную девушку. Я не могу жертвовать вашим счастьем и благополучием, ради своих чувств. - Простите, мне лучше уйти…

Произнеся это, благородная красавица направилась к выходу. Король был в отчаянии. У двери девушка пошатнулась, забыв об отказе, Лиарк бросился к ней.

- Я люблю тебя, - прошептала она, прежде чем глаза её закатились и она потеряла сознание.

Не помня себя, король стал целовать её мокрое от слёз лицо.

***

Лишь Рокэ, бывший когда-то другом и самым верным соратником Лиарка, не явился на его свадьбу, а вместо этого прислал в подарок «низкорожденной» невесте мёртвую чёрную бабочку. Узнав об этом, король светлых эльфов пришёл в ярость. Лишь горячие мольбы его возлюбленной удержали его от того, чтобы выдвинуть свои войска против вральзг. Новоявленная королева великодушно простила тёмным эльфам нанесённую ей обиду. Присутствующие на свадьбе эльфийские владыки единогласно решили, что ни у одной феи нет таких изысканных манер, как у этой девушки. У неё была стать истинной королевы, дивный, возвышенный взор и добрый, кроткий нрав, она была неземным созданием рассветных садов…

Глава 13. Присяга на крови.

Когда сумерки стали спускаться на землю Милидия и Элевар покинули замок светлых эльфов.

- За доктора не беспокойся, - говорил ей юноша, неся её на руках. – Я приказал моим подданным перенести его прямо к жилищу Корнелиуса. Сегодня после ритуала он покажет тебе выход из Края Южных Озёр, вы сможите обойти стену и покинуть эти проклятые земли. Никто, ни из людей, ни из эльфов не знает, как это сделать.

- Что же, это великая честь. – Она попыталась улыбнуться. – У тебя очень сильные руки, Элевар, - не зная, что сказать, отметила Милидия.

- Иначе и быть не могло, - он улыбнулся в ответ. – Это из-за крыльев, из-за того, что моя мать была человеком, они у меня короче, чем у других эльфов. Чтобы научиться летать, я был вынужден много тренироваться с самого детства, поэтому и руки такие сильные.

Девушка грустно посмотрела на своего друга, у неё начинался один из её приступов меланхолии.

- Милидия, - он ласково погладил её по ладони, чтобы успокоить. Ему было тяжело видеть её грустной. – Мы ведь так похожи с тобой, одни на чужбине, я так хорошо понимаю тебя. Но я верю, время придёт и поднимется наше знамя. Я не хочу видеть тебя сломленной, не смотря на то, что тебя окружают враги!

- Элевар, у меня давно не было такого хорошего друга, как ты, - она была искренней и слёзы вдруг выступили у неё на глазах. – То, что произошло со мною…

- О, как же должно быть твоя жизнь была ужасна! – Свободной рукой он стал вытирать её слёзы. – Ведь столь беззащитна и так хрупка… - добавил он шёпотом.

- Извини, я не в праве… - Сделав над собой усилие, девушка ласково улыбнулась. – Но я так одинока бываю порою, мне так страшно… Нет, нет, мне не стоит, не нужно так говорить, прошу, не слушай…

- Прошу, Милидия…

- Право, Элевар, забудем, - Милидия старалась казаться спокойной. – Я не должна так говорить, ведь есть те, чьи судьбы намного суровее, и долг наш забота о благе народа.

- Я клянусь, - пылко заговорил эльфийский король, - мы достигнем поставленной цели! Властелины падут, и ты обретёшь свободу!

- Элевар, раньше я не желала даже связывать себя с этой борьбой. Порою мне было так плохо, что хотелось умереть, и лишь мысль о моём ребёнке удерживала меня от этого шага!

- О, королева, не говорите так!

- Но теперь, теперь я верю в то, что делаю! Я пришла сюда неслучайно и если моё предназначение спасти этот мир, я исполню его!

- Я тоже верю в тебя, Милидия!

Остаток пути прошёл в молчании. Вскоре Элевар стал снижаться, рядом с тем местом, где находился небольшой грот, уходящий глубоко под землю.

- Мы прибыли, - выговорил эльф.

Неожиданно от камня отделилась очень изящная, совсем молоденькая летучая мышка. Очертя над ними круг, она обернулась принцессой вральзг.

- Равирель! – Воскликнул Элевар, бросившись к ней.

Несколько минут влюблённые целовались, забыв про всё на свете. Милидия деликатно отошла в сторону, она не хотела им мешать. Эта встреча её порадовала, из всех эльфов лучше всего она смогла подружиться с ними двумя.

- Равирель, твой отец знает, что ты здесь? – Вернувшись с небес на землю, встревожено спросил Элевар.

- Конечно, нет, иначе бы запер меня на сто замков! – Засмеялась сбежавшая принцесса. – И, насколько мне известно, ваше сегодняшнее важное собрание лишь для избранных, а меня пока никто не провозгласил королевой.

- О, дайте срок, моя Равирель!

- Элевар, - голос вральзги вдруг стал серьёзным. – Мне надоело это… я ухожу из дома, потому что люблю тебя.

Юный король тоже изменился в лице, от прежнего легкомыслия не осталось и следа.

- Сегодня я в последний раз поговорю с твоим отцом. - Пообещал он. – И если он не изменит своего решения, я клянусь, я увезу тебя, и мы тайно поженимся, Равирель, но ты же знаешь, не так я хотел добиться твоей руки.

- Я согласна бежать с тобой, Элевар, - девушка улыбнулась и обняла любимого.

- Рокэ убъёт меня, когда узнает, - засмеялся Элевар, - но мне всё равно!

- Нет, я ему не позволю! – К Равирель тоже вернулось доброе настроение. – Не смею больше задерживать вас. – Она обняла на прощание и Милидию. – Элевар, прощу тебя, оберегай нашу Пресветлую Госпожу, я буду ждать тебя здесь, мой рыцарь!

- Я вернусь к тебе, Равирель!

***

Здесь были уже все эльфийские владыки, когда вошли Элевар и Милидия. Госпоже Фейрфакс были оказаны всевозможные знаки внимания и почтения, а вот на её спутника смотрели в лучшем случае со снисходительными улыбками, а в худшем с нескрываемым призрением. Элевар, конечно был значительно моложе прочих королей и королев, однако это в глазах Милидии абсолютно не оправдывало подобного поведения.

- Позвольте, я покину вас, - выговорил король светлых эльфов.

- Пусть судьба будет благосклонна к вам в этот час, мой друг, - Милидия была всё так же ласкова с ним.

Держась почтительно, но, не теряя достоинства, Элевар подошёл к беседовавшим между собой правителям вральзг и огневеров.

- Король Алаве, - выговорил он, - не будете ли вы любезны, дать мне возможность переговорить с Их Величеством Рокэ наедине.

- Как вам будет угодно, - сквозь зубы выговорил огневер, - смотрите не опалите свои белоснежные крылышки, они у вас итак больно коротки!

Великого труда стоило Элевару снисходительно проглотить эту насмешку и мило улыбнуться в ответ.

- О чём ты хотел говорить со мной низкорожденный? – Произнёс Рокэ, прожигая своего собеседника тем самым гипнотическим взглядом, на который был способен лишь он.

- Государь, ни один король не смеет оскорблять меня! – Хладнокровно ответил ему Элевар, продолжив спокойно, - кроме того, смею вам напомнить, что по положению я ничуть не ниже, чем вы.

Рокэ уже был готов нанести новое оскорбление, но Милидия поспешила вмешаться:

- Умерьте свой гнев, король, - произнесла она, обращаясь к правителю вральзг, - и я прошу вас, выслушайте короля Элевара.

- Вижу, вы нашли себе надёжную защитницу, в лице женщины, что же достойно! – Выговорил Рокэ, но вдруг понял, что его слова задевают и Милидию, а грубить ей он был не намерен. – Я повинуюсь, Пресветлая Госпожа.

Элевар поднял на Милидию молящие глаза и взглядом попросил больше не вмешиваться, это было его личное дело. Госпожа Фейрфакс покорно отошла в сторону и осталась одна в отдалении от эльфов, ей не очень хотелось говорить с теми, кто так легко переносил, когда при них оскорбляли ни в чём невиновного.

Бархатный и тихий шёпот неожиданно врезался в её сознание, он исходил откуда-то из глубины пещер, и, кажется, никто из присутствующих эльфов не замечал его. Поддавшись неожиданному резкому порыву, девушка пошла на голос, который улавливала своим музыкальным слухом. Среди множества переходов она на удивление без труда нашла путь.

Таким образом, Милидия попала в некую залу, освещённую множеством факелов, которые весили на стенах. Посреди залы за каменным столом сидел некий человек и что-то писал. Его рукопись была поразительных размеров, свиток уходил далеко вглубь коридоров. Своим видом он напоминал монаха древних времён. Огромный капюшон скрывал его лицо, Милидии удалось разглядеть лишь несколько седых прядей, что падали вниз.

- Лёгкой летящей походкой, подобна весне, - диктовал сам себе этот человек, - входит Королева Красоты и Вдохновения во владения свои, что простираются на западе, ближе к северу. Смех её подобен журчанью ручья и разносится над лугами, что зелены, как глаза её, и цветы вторят тем переливам. И не сыскать нигде злата чище, что в волосах у неё. Нрава она кроткого и доброго, ко лжи и обидам не склонна, в чём ребёнку подобна. Властью своей охраняет она людей простых, что живут на её лугах и возделывают их, землям их она дарует плодородие, а сердцам их чистый свет. А после полудня, когда работа её на земле оканчивается, идёт она к югу, откуда из лесов навстречу ей выходит муж её, а следом за ним летят дивные песни. То - Король Поэзии и Музыки, и покровительствует он всем паяцам. Все странствующие поэты и музыканты находят у него поддержку. Легко и мелодично звучит во владениях его свирель и лира, под которые его жена, сияя юной своей красой, сплетает свой волшебный танец.

Куда суровее нрав северных владык. У самого моря, холодного и бескрайнего, неспешно ступает Владычица Снегов и Попутного Ветра. Строго будет судить она и друга, и врага своего. Однако в деле исцеления больных не имеет себе равных дева та. Подданные чтят её за холодный ум и отважное сердце. Более всех полюбились ей городские жители, которых она бережёт от невзгод и болезней, и учит своим мудростям. Но, порою, отводит она голубые как лёд глаза к морю, откуда ждёт белых кораблей, чьих капитанов зовут наездниками пенных волн. Первый среди тех рыцарей, что охраняют морские границы – супруг её, Король Доблести и Воинского Искусства. В его власти судьбы воинов и путешественников. Безжалостна его рука для врагов, однако ни разу не был он обагрён невинной кровью. Суровы и холодны северные земли, однако, и во льду этом есть своя чарующая красота.

Славно текут дни людские на востоке, добру и справедливости там всё принадлежит. Власть отдана там Королю Справедливости и Правосудия, а первая его помощница и соратница – его жена, Королева Мудрости и Хранительница Домашнего Огня. Целый день великие правители тех земель проводят в заботах о благе людей, и подданные их тоже следуют доброму примеру. Не зная усталости, трудится всякий своим трудом. А в поздний час стелет король на земли свои ночной покров, что даёт всем мир и покой, а жена его по тому покрову зажигает огни домов, что согревают всех от мала до велика.

В землях же, что лежат ближе к югу царствует самый благородный и могущественный из всех королей – Король Истины и Таланта, и не видела земля ещё прекраснее и одарённее рыцаря, чем он. Очи его горят, точно синее пламя, в злате волос сияют жемчуга туманов, а губы алеют, как открытая рана. Славу ветра юга слагают о нём. Искусно творит он чары во имя возлюбленной своей, и каждый вечер Владычица Звёздной Ночи, окончив дела свои, неслышной поступью сходит к нему. Она Королева Любви и Милосердия, и нет других чародеев и чаровниц, что могли бы сравниться с нею в могуществе. И скорбь, и радость, и нежность и страсть, всё во власти её. Закрыв глаза, может она узреть грядущее, и не раз приходилось ей распутывать нити судьбы. Склоняется перед ней в миг встречи гордый король, а затем берёт её хрупкое тело в свои руки и уносит в их тихий и укромный приют, там он покрывает лицо жены своей горячими поцелуями. Она душа этих земель, королева - это само сердце волшебной страны, и в случае годины бед всю боль и все страдания примет она на себя. Но пока сильна любовь короля к жене своей, он не допустит несчастья, он не посмеет причинить ей боль…

Как в музыку, как в волшебную сказку, вслушивалась Милидия в странные и причудливые слова и выражения, что слетали с губ летописца и затем ложились на бумагу. Увы, но теперь она знала, речи его, как бы прекрасны они не были, абсолютно не соответствуют действительности. Всё о чём он говорил, могло относиться к эпохе древних магов, тех, кто покинули эту страну и тех, о ком ей рассказывал Элевар. Да, должно быть в те стародавние времена в этом мире царила благодать, оставшаяся теперь лишь в памяти бессмертного летописца. Госпожа Фейрфакс уже не сомневалась, что перед ней Корнелиус, о котором ей говорили эльфы, тот, в чей власти вся история этого волшебного мира. И всё же, а что если в речах своих он говорил не о прошлом…

- Ты права, Пресветлая Госпожа, я говорил не о прошлом…

Он повернулся к ней и откинул капюшон своего плаща. Его вид поразил Милидию, возраст его невозможно было определить, он выглядел не то, как юноша, состарившийся от великой скорби, не то, как старик, озарённый сиянием молодости.У него была гладкая лысина, и только у висков было несколько седых прядей, кожа по цвету походила на бумагу, а черты лица врезались в память. Он испугал, но и очаровал девушку. У него были бесцветные губы, которые никак не очерчивались, а лишь выступали там, где они должны были быть. Бровей и ресниц у него не было, нос и скулы только угадывались. Но больше всего Милидию поразили глаза, она верила, по ним читают человека. Однако глаза существа стоявшего перед ней немогли рассказать ей ничего, они были пусты и бездонны, они были как вечность.

- Но будущее, как ты должна знать, имеет множество вероятностей, и это лишь один из исходов. – Продолжил он, обращаясь к своей гостье, - вам, людям дано творить историю, мой же удел её записывать, истинно и без фальши. – Корнелиус не сердился на то, что она подслушивала, он мягко взял её руку, приветствуя таким образом. – Впрочем, мы слишком задержались здесь, нас уже ждут. Скоро полночь, к этому времени я жду ещё двоих гостей, и мы должны успеть кончить обряд до их прихода. Тебе не следует с ними встречаться.

- Хорошо, Корнелиус, - её голос был бесстрастным.

Видя её из своего кабинета по коридорам пещеры, Корнелиус больше не проронил ни слова. Когда Милидия вернулась в залу к эльфийским владыкам, первое, что бросилось ей в глаза, было печальное лицо Элевара. Щёки его горели алым от незаслуженно полученных обид. Сомнений быть не могло, Рокэ отказал королю светлых эльфов в правах на руку своей дочери.

- Элевар, - заговорил Корнелиус, обращаясь к самому юному эльфу, - сегодня вам исполнилось двадцать четыре года. И вы знаете, этот день был назначен днём вашей присяги Правителю Края Серединных Равнин и Правительнице Края Южных Озёр. Они прибудут после полуночи, и вы выполните свои обязательства.

- Но, Корнелиус, разве прибытие Пресветлой Госпожи не снимает с меня зависимость от узурпаторов?! Я присягнул Милидии, и своему слову я буду верен, - пылко заговорил молодой король.

- Ты будешь делать то, что тебе прикажут! – Зло бросил ему Рокэ. – Но я, право, удивлён тем, что теперь мальчишек допускают до такого рода таинств.

- Элевар, - Корнелиус не обратил никакого внимания на слова короля вральзг, он обращался только к Элевару. – Ваше неповиновение теперь может стоить жизни Пресветлой Госпожи.

Элевар послал Милидии взгляд, которым давал понять, что идёт на этот шаг, лишь ради неё. Девушка приободряющее улыбнулась ему.

- Кроме того, после присяги, Элевар, я познакомлю вас с вашей матерью. – Добавил Корнелиус.

- О, не шутите так, моя несчастная матушка мертва вот уже двадцать четыре года. – Убитым голосом выговорил Элевар, оскорблённый в лучших чувствах.

Лица других эльфов при этих словах выдали испуг, один лишь Рокэ держался всё также презрительно.

- Ошибаетесь, мой друг, она жива. – Корнелиус был бесстрастен.

Молодой король не знал, что и сказать, слишком много чувств он испытывал в этот миг. Эта была встреча, о которой он и мечтать не смел, но которая вдруг неожиданно стала возможной.

- Я рада за вас, Элевар, - прошептала Милидия, взяв его руку. – Я прошу вас, примите её и постарайтесь понять…

Но её слова, всё то, что она хотела сказать своему другу, неожиданно оборвали. Ей завязали глаза и раскрутили за плечи. Затем кто-то взял её за руку и повёл по коридорам.

Яркий свет ударил в глаза Милидии, когда повязка упала. Она стояла в кругу, который образовали семь эльфийских владык, каждый из них сжимал в руке по небольшому угольку, пламя от которых взвивалось под самые своды пещер и являло некие образы. Эти видения были смутно знакомы Милидии, в каждом из семи человек, она узнавала кого-то родного и близкого. Тенью, рядом с Чайной Розой была молоденькая белокурая девушка, с честным и невинным взглядом. Самого Делевара не было видно, но его присутствие угадывалось, потому что была тень от его уголька – молодой человек с застенчивыми и одухотворёнными глазами. Рядом с Оруаль был человек, что походил на того воина с железными перчатками, а у Агаделла была женщина – двойник Ингрид. Но показанные изображения были добрыми и светлыми, первый был благородным рыцарем, а вторая источала мудрость и волю, а не горечь и смерть. Алаве и Рокэ, также держали мужчину и женщину, молодых и прекрасных, их лица излучали спокойствие и доброту. Когда Милидия повернула взор в сторону Элевара, сердце её обмерло. Супротив её друга стоял человек, которого она бы узнала из тысячи. Это был её муж, благородный и честный, такой, каким она его любила. Корнелиус стоял в отдалении, точно безучастный зритель, и всё же первое слово произнёс он.

Эльфийский обряд начался следующим заклинанием:

Корнелиус:

Звёзды на небе сошлись,

Час ваш настал…

Семеро вместе,

В центре же светлый образ предстал.

Мне в ночь дано представить

Вам Светлую Милидию, под договором,

Нет нужды нам подпись ставить,

Ведь жизнь её даётся нам залогом.

Чайная Роза:

Прелестней не рождалось

Цветов ещё на свет.

Пресветлой жизнь досель оберегалась,

Она наш щит от бед.

Делевар:

Отныне жребий брошен,

Возврата нет назад.

В свой час Пресветлой нужно

Стоять у чёрных врат.

Оруаль:

Ей семеро в подмогу,

Звезда свой свет возьмёт.

А зло царящее подолгу,

Всё на неё падёт.

Агаделл:

Клинок скрепляет слово,

И жизнь берёт в залог.

Заклятье то не ново,

Сменился лишь игрок.

Алаве:

Из юга и на север, и с запада в восток,

Берётся в мире сила. Пришёл и наш черёд.

Милидия, свой дом ты помнишь, он для тебя оплот,

Неся в себе две жизни, смещай огонь и лёд.

Рокэ:

Заклятие связало

Пресветлой плоть и кровь,

Оно острей кинжала.

Нам мир подарит вновь.

Элевар:

Пусть свет сияет снова,

И пусть горит звезда!

Тому порукой слово,

Пусть же не меркнет никогда!

По окончании заклинания Агделл снял с себя меч и передал его Рокэ. Тот аккуратно ткнул им в грудь Милидии, лишь слегка порезав её. На ледяной хрусталь упало несколько капель крови девушки. Присяга была дана, обряд кончен.

Глава 14. Элевар.

Они сидели друг напротив друга в карете. Из-за плотной вуали лица женщины не было видно, но голос у неё был возвышенный, лишённый всех эмоций.

- Флюгерио, - прошептала она, - сегодня я расскажу тебе одну старую историю…

***

Ритуал был кончен. Корнелиус на правах хозяина этих мест заговорил первым:

- Хотя таинство присяги и окончено, я всё ещё прощу не расходиться наше маленькое собрание. С минуты на минуту сюда войдут Правитель Края Серединных Равнин и Правительница Края Южных Озёр, с которыми вам, мои друзья, встречаться не следует. Поэтому вам теперь лучше укрыться в коридорах лабиринта, туда они войти не смогут. Это конечно касается всех, кроме вас, Элевар, вы должны остаться.

- Хорошо, Корнелиус. – Юный эльф отвёл глаза от всех присутствующих. Ему была омерзительна обязанность, которую он должен был исполнить. Только мысль об обещанной встречи с матерью, и Милидии, жизнь которой он защищал, толкали его на это.

- Рокэ, вас же я прощу позаботиться о нашей гостье.

Король вральз молча кивнул и, подойдя к Милидии, сильно сжал её руку.

- Пойдёмте, Госпожа, - он был подчеркнуто вежлив, когда выводил её из залы, где прошёл обряд на крови.

И всё же из её укрытия госпоже Фейрфакс удалось увидеть произошедшее. Элевар погрузился в глубокую задумчивость, и немудрено, ведь на него столько всего упало. Теперь он совершенно не знал как себя вести и что делать.

- Ну, здравствуй, почти что пасынок! – Послышался чей-то насмешливый голос. Это был тон человека, которого, чем-то сильно разозлили, и теперь он искал себе жертву, чтобы унижать её. Милидия узнала голос этого человека. Это был тот, кто назвался её мужем. Девушка попыталась закричать, надеясь так вмешаться. Но голос её никто не услышал. Рокэ крепко сжал её и зажал ей рот.

- Я делаю это для твоего же блага, - сквозь зубы прошептал ей король, пока она точно птица в силках билась в его руках.

- Что вы сделали с моей матерью?! – От ужаса Элевар говорил, оставляя паузы между словами. – Где она, вы похитили её?!

- Я здесь, мой мальчик, - прозвучал спокойный и возвышенный голос, Милидии на какое-то мгновение показалось, что он принадлежал ей самой.

В залу вошла дама в чёрном платье и вуали.

- Нет, не может быть! – Элевару казалось, что он сходит с ума. – Вы, вы лжёте!

- Вежливо же ты говоришь со своей матушкой, Элевар! – Флюгерио рассмеялся. – Пожалуй, мне следует заняться твоим воспитанием, а то Лиарку с его вечными восстаниями было, как видно не до этого. На колени, и говори слова присяги, сначала мне, а потом своей милой мамочке!

С этими словами Флюгерио подошёл к юному королю и попытался силой поставить его на колени. Элевар отвёл глаза и встретился взглядом с Корнелиусом. Летописец был безучастен, но это напомнило ему о Милидии, жизнь, которой он хотел защитить.

- Уберите руки, - сквозь зубы прошептал эльф, - я исполню свои обязательства.

Преклонив колено, юный король произнёс клятву верности от своего имени и от имени своего народа сначала Флюгерио Нильсградскому, затем Миере Южноозёрской. Принц открыто торжествовал, его тайная советница же была безучастна.

- Корнелиус, - выговорила эта загадочная женщина, - не могли бы вы разыскать для меня летописи, относящиеся к последней четверти века Нурмии.

- Да, Госпожа, - и летописец ушёл.

- Вы удовлетворены? – Элевар и не скрывал своей ненависти, он искренне надеялся, что теперь правители Нурмии удалятся восвояси.

- Не вполне, - жестоко усмехнулся принц, - прошу, Миера, разбирайся дальше сама со своим отпрыском!

- Я вам не сын! – Зло бросил Элевар, подошедшей к нему женщине.

- Удивительно, что Лиарк так и ни разу не вспомнил обо мне, а ведь говорил, будто любит. – Задумчиво начала женщина. – Но всё это в прошлом.

- Отец действительно больше жизни любил мою несчастную матушку, но не вас, шлюха нильсградского принца!

- Звучит лучше, чем жена короля светлых эльфов, - Миера открыто насмехалась над ним. – А теперь мой мальчик…

- Перестаньте называть меня так!

- Хорошо, Ваше Величество Элевар, король светлых эльфов… - дразнила женщина в вуали.

- Не слишком ли ты церемонишься с этим щенком! – Заметил ей Флюгерио, но Миера проигнорировала его и продолжила.

- Вы должны честно рассказать мне, кто сегодня в ночь был здесь?

- Здесь не было никого, кроме меня и Корнелиуса. – Твёрдо выговорил юный эльф.

- Да неужели! А разве ты не знаешь, что лгать – плохо?

- Не знаю! – Едко выговорил Элевар. – Меня этому в детстве не научили, моей маме некогда было заниматься моим воспитанием.

- Элевар, вспоминайте лучше, я ведь действительно могу заняться вами.

- Мне нечего сказать вам! – Он скрестил руки на груди и отвёл взгляд в сторону, всем своим видом давая понять, что от него они больше ничего не добьются.

Флюгерио подошёл к нему и отвесил несколько пощёчин, надеясь, что они заставят эльфа открыться. Но тот упорно продолжал молчать, сжигая глазами принца и его тайную советницу.

- Что же, мой принц, я вынуждена забрать своего несговорчивого сыночка под своё крылышко. Может у меня в Пандоре он расскажет мне что-то интересное…

- А если нет, я лично помогу тебе и научу своего почти что пасынка хорошим манерам, - любовники рассмеялись.

Вошёл Шадоу и, захватив Элевара со спины железной хваткой, увёл его в карету. Забрав у Корнелиуса летописи, Миера и Флюгерио отправились за ними.

Глава 15. Конец сказки.

Лиарк обожал свою жену, а народ светлых эльфов не мог себе и желать лучшей королевы. Она была добра и великодушна, необыкновенно умна и талантлива. Постепенно, вначале лишь у светлых эльфов, а потом и среди прочих народов пошёл слух о том, что девушка, которую они спасли и приняли как королеву, ни кто иная, как та самая Пресветлая Госпожа, о которой говорилось в пророчестве. Один лишь Рокэ был всё ещё не готов признать её исключительность, а потому сам тайно ездил к Корнелиусу, чтобы спросить у того о том, какую роль суждено сыграть жене Лиарка в судьбе Нурмии.

- О, да, этой женщине суждено будет вершить судьбу нашего мира, - единственное, что ответил ему Великий Летописец.

И это превратно понятая в то время фраза убила последние сомнения в душах тех, кто ещё решался противостоять Бернардеру Валамбрезу. Край Южных Озёр, последний, непокорный, стал приютом для этих смельчаков и очагом нового восстания. Лучшие из людей, те, кто ещё не поддались страху, те, кто ещё не сломались под гнётом узурпаторов, а с ними все семь эльфийских народов присягнули на верность жене Лиарка, короля светлых эльфов. Эта невероятная женщина блестяще руководила своими подданными. Превосходный стратег, талантливый инженер, интеллектуально подкованный оратор, вот кем она была. Её репутация была никем и ничем не запятнана, горда и решительна, с такой прекрасной и невинной внешностью – истинная королева Края Южных Озёр.

Борьба с захватчиками длилась почти что год. Королева светлых эльфов лично контролировала всё то, что касалось этой войны. Она сама объезжала гарнизоны, и одно только её появление вселяло надежду в сердца воинов. «С нами Пресветлая Госпожа», - говорили солдаты. Она вела все переговоры между эльфами и людьми, без её участия не проходила ни одна значительная операция. И вот победа была уже близка…

Лиарк принял командование полностью на себя. Его жена была вынуждена уехать в безопасное место, ведь в скором времени у короля и королевы должен был родиться наследник. В связи с этим здоровье королевы внушало тревогу её мужу и её приближённым. Она слишком много работала, не щадя себя, что при её хрупком и изящном сложении было немыслимо. Кроме того, ребёнок, которого она ждала, был дитя двух рас, и никто не мог поручиться за его безопасность и за безопасность его матери. Раньше таких детей ещё не рождалось.

В Нильсграде Бернардер Валамбрез и семеро правителей краёв Нурмии подписали акт о капитуляции. Они признали независимость Края Южных Озёр и отказывались от всех прав на него.

Прямо во время заключения перемирия Лиарку пришло письмо из его замка. В этом письме говорилось, что у него родился сын, и что его жена и наследник вполне здоровы и находятся в полной безопасности. Не помня себя от счастья, король светлых эльфов поспешил к любимой.

- Почему ты встала, Миера, любовь моя? – Он нашёл свою жену не в её спальне, а в своём кабинете. На ней было чёрное, как вороново крыло платье. Траурный цвет невольно навёл на мысли о несчастье. – Где наш сын? – Беспокойно продолжил Лиарк.

- Мальчик в нашей спальне. – Её голос прозвучал бесстрастно. Она, не церемонясь, собрала бумаги с его стола и направилась к выходу.

- Куда ты уходишь? Что-то случилось? Я обидел тебя?

- Нет. Я ухожу, чтобы занять своё законное место, - она слегка улыбнулась, - ведь я теперь единовластная правительница Края Южных Озёр.

- Да, но…

- Но ты, Лиарк, мне больше не нужен. Я никогда не любила тебя. Ты был лишь орудием, которым я расчищала себе дорогу к трону. Бернардер Валамбрез прислал меня сюда именно с этой целью. Я восьмая и последняя из правителей, что по его замыслу будут властвовать над Нурмией.

- Миера, ты, ты не здорова. Проклятый колдун очаровал тебя… - Король не верил своим ушам.

- О, нет, Лиарк, кто здесь околдован, так это ты - мною!

- Тебе нужно остаться, тебе нехорошо, я провожу тебя в постель, я найду лекарей и ворожей, они помогут тебе, - шептал Лиарк, не осознавая произошедшего.

Он лишь рассмеялась ему в лицо:

- Ты так ничего и не понял, милый мой, я обманывала тебя всё это время!

- Миера, наш ребёнок, подумай о нём!

- Мне он не нужен. И впредь, Ваше Величество, когда мы будем с вами встречаться, не смейте больше заговаривать со мной о нём. Для всех будет лучше, если никто не будет знать, кто его мать!

- Что ты говоришь, опомнись!

- Прощай, Лиарк. Я сегодня же отправляюсь в Нильсград к принцу Флюгерио, я - его любовница…

Услышав это Лиарк точно окаменел, а его бывшая жена беспрепятственно вышла из комнаты. Из оцепенения его вывел детский крик. Маленький принц был всеми покинут. Лиарк больше не хотел жить. Ему казалось, что он сейчас войдёт в покои Миеры, возьмёт этого ребёнка, чей бы он не был его или Флюгерио, и покончит с ним и с собой, раз и навсегда. Полный решимости король вошёл в покои королевы. Увидев его, маленький, красивый, как звёздный свет ребёнок успокоился и прекратил плакать. Он улыбнулся ему и протянул ручки, за которыми виднелись беленькие, как у ангелочка крылышки. Сомнений быть не могло, это был его сын. Устыдившись своих ужасных намерений, король взял маленького принца на руки, прижал к своей груди и разрыдался. Он полюбил этого мальчика ещё сильнее, чем любил жену, которая так низко предала его.

Глава 16. Три вопроса и три ответа.

Лишь когда карета Миеры уехала от пещер, увозя Элевара в качестве пленника принца и его советницы, Рокэ ослабил свою хватку и отпустил Милидию. Молодая женщина в ужасе отшатнулась от короля вральзг, который, видя её смущение, лишь жёстко усмехнулся в ответ. То, что он сделал, госпожа Фейрфакс считала слишком подлым и мелочным: так свести счёты с неугодным ему претендентом на руку его дочери. Тех ведь было лишь двое, почему другие эльфы не пожелали вступиться за Элевара, и ведь даже она, милостью Рокэ, была лишена возможности вмешаться, ведь, быть может принц приехал именно за ней и, выдав себя, она могла бы спасти своего друга…

Флюгерио принц Нильсградский, вот так и она и узнала настоящее имя своего самого ужасного кошмара. Именно он тогда держал её в плену, но теперь, искал ли он её?! Быть может и нет… У него была любовная связь с женщиной, что сопровождала его сегодня. И всё же, она вспомнила его взгляд, жгучий и убийственный, взгляд в котором она прочитала непреодолимую жажду обладать ею. И всё-таки был ли он, хотя бы под вымышленным именем ещё и Фредериком Фейрфакс?!

- Вы не сможете больше смотреть в глаза вашей дочери! – Только и выговорила госпожа Фейрфакс, обращаясь к Рокэ, после того, как немного пришла в себя и снова приняла горделивый вид.

- Она ничего не узнает! – Отрезал король вральзг.

К ним стали подходить прочие эльфийские владыки, Милидия даже не пожелала поднять на них глаза. У неё пропало всякое уважение к ним. Она, конечно, понимала, что заставило Рокэ решиться на подобное предательство, но почему все остальные поддержали короля вральзг?! Даже если Элевар действительно сын той женщины, он не в ответе за злодеяния своей матери и нельзя было позволять ей увезти его. Госпожа Фейрфакс теперь отчётливо осознала, что только король светлых эльфов действительно хотел ей помочь и был её настоящим другом. Он не выдал никого из участников обряда, хотя только так мог бы спасти себя. Из-за таких мыслей сердце Милидии болезненно сжалось.

- Мы, правда, никак не могли помочь ему. Если бы мы воспротивились открыто, мы бы подвергли опасности вас. – Одна Чайная Роза, кажется, сожалела о случившемся, из глаз владычицы тиофильд даже упало несколько слезинок. Прочие же правители держались равнодушно.

У Милидии не было желания отвечать фее, подобными жалкими оправданиями Элевару не помочь.

- Вы обещали мне показать, как покинуть Край Южных Озёр? Я вместе с доктором хотела бы сделать это как можно скорее, пока из-за меня ещё кто-нибудь не пострадал. – Гордо выговорила Милидия, ясно давая понять эльфам, что не желает ещё быть им чем-то обязанной.

- Удивительно, как вы не разглядели выход с ваших моральных высот! – Рокэ не удержался от этой колости, его задело выскомерие Милидии.

- Но, Госпожа, - неожиданно заговорил Корнелиус, обращаясь к госпоже Фейрфакс, - должно быть вам не сообщили о некой вашей привилегии?

- Какой привилегии?

- Три вопроса, на которые есть однозначные ответы: «да» или «нет», я дам вам три ответа на них. Вы сможете что-то узнать о своём прошлом.

- Разве вы можете знать о моём прошлом, ведь его забыла даже я!

- Вы забываете, что говорите с Великим Летописцем. Государи, обряд кончен, и я прошу вас удалиться, дальше я хотел бы говорить с Пресветлой Госпожой наедине. – Он улыбнулся девушке блеклыми губами.

Эльфы попрощались с Милидией и Корнелиусом. Госпожа Фейрфакс держалась с ними холодно, ей хотелось всё ещё хоть немного уважать себя. Все ушли, и она осталась наедине с летописцем.

Что ей спросить у него? Сильнее всего её волновало теперь, как она может помочь Элевару. Однако разум ей подсказывал, что едва ли исполнимо сейчас. Кроме того, подобные вопросы уж никак не относились к её прошлому.

- Спрашивай! – Строго приказал ей Корнелиус.

- Фредерик Фейрфакс – отец моего ребёнка? – вырвалось у неё самое сокровенное, она густо покраснела.

- Да.

- Фредерик Фейрфакс и принц Флюгерио – один и тот же человек? – Она не смела поднять глаз, она хотела знать правду и боялась узнать её.

- Нет.

Вздох облегчения вырвался из её груди, она знала, она всегда знала! Но тут вопрос ещё более страшный встал перед ней.

- Фредерик Фейрфакс - жив? – Едва шевеля губами, прошептала несчастная девушка.

- Да.

Милидия была готова лишиться чувств. Из её глаз полились крупные слёзы, она плакала от счастья. Не обращая внимания на её состояние, Корнелиус подошёл к ней и заговорил.

- Завтра утром спустишься в пещеру, возле которой вы вместе с доктором очнётесь на рассвете. Пройдите по ней до конца, никуда не сворачивая, так вы попадёте в Край Юго-Западных Лесов, запомнила?

В знак согласия девушка слабо кивнула.

- Тогда прощай.

- До свидания, - и перед глазами у неё всё поплыло.

Глава 17. Прощай Край Южных Озёр.

Разумеется, на утро госпожа Фейрфакс не избежала с ничего не знающим доктором препирательств на тему: «Почему им нужно спуститься в эту пещеру и идти по ней». Морально Милидия была готова к такому началу утра и потому играла на опережение. Не дав своему спутнику себя задержать, девушка спустилась в эту пещеру и спешно пошла в указанном ей Корнелиусом направлении. Она шла, не оборачиваясь и не отвлекаясь на доктора, который без особой охоты шёл за ней, рассуждая при этом о своеволии некоторых легкомысленных девиц. Без особого труда Милидия догадалась, что с нею из Края Южных Озёр вырвалась ещё одна узница. Маленькая, пронырливая летучая мышка следовала за беглецами по тайному коридору, не отставая. Бедняжка Равирель, должно быть, она уже знала о том, что случилось с её возлюбленным. Что же, пусть будет так, у госпожи Фейрфакс и в мыслях не было ей мешать. Вдали забрезжил свет. Доктор, наконец, нагнал свою строптивую спутницу.

- Ты хоть знаешь, куда ведёт эта дорога? – Строго спросил он Милидию, поравнявшись с ней.

- Сейчас и узнаем? – Кротко ответила Милидия, примерив, образ простушки.

Доктор не привык дважды попадаться на одну и ту же уловку, он неопределенно усмехнулся, давая ей понять, что не верит ей. Но каково было его удивление, когда выйдя из пещеры, он увидел перед собой не безмолвную равнину с зеркалами озёр, а звенящий и шелестящий лес. Мрачная пустыня осталась позади, они перешли за стену.

- Ты знала! – Он приобнял её за плечи, всё-таки ведь именно она вывела их из этого мёртвого царства. Девушка лишь загадочно улыбнулась.

***

Спокойствия и отчуждённости Элевара хватило ненадолго. Стоило ему оказаться в карете между теми, кого он ненавидел всей душой, как его оцепенение тут же излечилось. Юный эльф стал вести себя слишком дерзко и был готов бежать при любом благоприятном случае. Он также сыпал оскорблениями в адрес своих похитителей, но к его чести ни словом не упомянул никого из тех, кто был с ним у Корнелиуса. Миера и Флюгерио были готовы к подобной его реакции, а потому чёткими заранее спланированными действиями обезвредили его. Сработано было чисто, принц слегка оглушил своего пленника несколькими ударами, а потом заломил ему руки, пока его советница вливала в рот своего сына снотворное. Глаза у короля светлых эльфов закатились, и тот обмякшим телом опустился на сиденье.

Ночь была глубокой и сумрачной, лишённой луны и звёзд. Миера положила голову юного эльфа себе на колени и стала гладить его каштановые кудри. Лицо спящего было почти что безмятежно. Флюгерио, видевщему все это, было тошно смотреть на эту тихую семейную идиллию.

Женщина под вуалью, женщина без возраста, что может скрывать столь строгий запрет снимать её вуаль? Уродство?! Нет, лишь однажды он видел её лицо, но и того было довольно: такая чистая красота, такая девичья невинность. Её лицо было сродни ангельскому, лицо Миеры, оно же лицо Милидии. Миера, Миера, она казалась моложе своего сына. Впрочем, за то время, что Флюгерио знал правителей Нурмии, будто бы никто из них и не изменился, но тем более откровенной и ошеломляющей была тайна Миеры.

- Милый мальчик, не так ли? – Голос его спутницы вывел его из рассуждений, она говорила о своём сыне так, точно он был красивой вещью. И всё-таки было какое-то неуловимое сходство у неё и у Элевара.

- Зачем ты о нём вспомнила теперь, что материнский инстинкт проснулся? – Негодующе огрызнулся принц.

Вуаль ничего не ответила, лишь ниже склонилась к прелестному лицу эльфа, казалось, она его сейчас поцелует.

- Похож на отца, и тоже красив. Красивые мужчины, – неожиданно игриво и легкомысленно отметила Миера, - всегда были моей маленькой прихотью.

- И всё же, - Флюгерио терял терпение, - зачем Элевар понадобился тебе теперь? Зачем было вспоминать его после стольких лет?

- Затем, что я хочу узнать, кто был сегодня у Корнелиуса.

- Ты могла бы забрать это воспоминание у него из головы, зачем было забирать его самого?

- Забрать его воспоминание, как это мелко, а знаешь, чего я действительно хочу? Я подчиню себе его волю, я сделаю его безликим и покорным. Я хочу властвовать над его сознанием. Пусть хранит память об этой ночи и пусть страдает.

- Но это не единственная причина, не так ли? Ты хотела, чтобы я узнал о тебе и Лиарке теперь…

Женщина долго, презрительно молчала. Флюгерио уже подумал, что она просто проглотила его упрёк. Но нет, она никогда так просто не прощала подобного. Когда Миера снова заговорила, её горестный голос прозвучал с оттенком металлической насмешки.

- А ты думаешь, легко мне пришлось тогда? Валамбрез выбросил меня на улицу как котёнка, как нищенку, не хуже чем теперь Милидию Фейрфакс. Он хотел, чтобы Лиарк нашёл меня, что же король светлых эльфов не разочаровал его. Ты сам знаешь, что такое королевский двор, болото для всяких пресмыкающихся тварей или свалка для крыс. Меня же отдали невестой Лиарку и забыли обо мне. Вот и училась я выживать сама.

- С до безумия влюблённым в тебя Лиарком не так уж трудно, не правда ли? – Флюгерио был не настроен отступать.

- Думаешь, все были так радушно настроены, как он? Одна только эта старая летучая мышь - Рокэ, чего он стоил. Когда кончим со светлыми эльфами, вральзги будут следующими на очереди, помяни моё слово, они ещё дадут о себе знать. Вот и жила я так среди эльфов, не зная, чего от кого ждать, кинжала или яда. Но я добилась своего! Я всегда беру то, что мне положено! Лиарк женился на мне, Лиарк провозгласил меня королевой, народ же принял как Пресветлую Госпожу. А дальше всё стало лишь сложнее. Пресветлая Госпожа должна была исполнить своё предназначение и выиграть войну. И я сделала это! Ты знаешь, что я в одиночку противостояла всем вам и вышла победителем в этой схватке. А Элевар мне мешал, мешал ещё до своего рождения, но я не могла избавиться от него. Лиарк и другие не должны были что-либо заподозрить. Я не могла так рисковать. Теперь ты понимаешь, как появился этот мальчишка…

Миера умолкла, свою правду она ему рассказала, но это была не попытка оправдаться перед ним, нет, у неё был тон прокурора, Флюгерио видел это.

- И, тем не менее, - его гневный голос выдал отчаяние, - это не обеляет тебя передо мной, ты изменила мне!

Женщина лишь рассмеялась ему в ответ, ему ли укорять её в неверности!

- А почему ты решил, будто я должна быть тебе верна?! У Лиарка были права говорить о чести, но не у тебя, мой принц!

- Никогда больше не упоминай его при мне! – Он перешёл на крик.

- Да, а Милидию Фейрфакс я упоминать могу?!

- Миера, замолчи, ты же знаешь, это не одно и то же! - Однако имя Милидии Фейрфакс всё же охладило его гнев.

Остаток пути они провели в молчании. Выйдя из кареты, Флюгерио просто сказал ей, проглотив подступивший к горлу комок.

- Я уезжаю, Миера.

- Что же, вас здесь никто не держит. – Она выбрала тон ледяной вежливости и холодного этикета. – Вы вольны в своих решениях, мой принц.

Не дожидаясь рассвета, он оседлал одну из тех самых волшебных, вороных лошадей и пустился в путь. Флюгерио осточертело всё. Он ненавидел всё, что увидел в Крае Южных Озёр: и этот город механических людей, город, который Миера скрыла от посторонних глаз, и эту пустынную, убитую землю, и эти бездонные полные ненужных ему тайн озёра. Он бежал от всего этого, к тому же ему осточертела сама жизнь, существование, которое он влачил. Его порочная и прогнившая душа рвалась из груди и жаждала, разбить, уничтожить сложившийся вокруг миропорядок, чтобы устроить вакханалию на его руинах.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ.

Часть третья. Мне бы только, чтоб жизни смерть моя пригодилась*... Глава 1. Равирель.

Куда подевался мальчик? Которым я был когда то? Скажите, долгая старость - награда или расплата? Где умирают птицы? Сколько лет сентябрю? Понимает ли море, то, что я говорю? О чем молодая листва поет весеннему бризу? Откуда является смерть - сверху, или же снизу? Кто там рыдает в ночи? Человек или птица? Как зовется звезда, которая тебе снится?

Сколько листьев, чтоб выжить, платят зиме деревья? - Мне бы только, чтоб дети не погибали во чреве... Стоит ли жить, когда что-то еще не родилось? *- Мне бы только, чтоб жизни смерть моя пригодилась...

Пабло Неруда

Маленькая летучая мышка, которая преследовала их на протяжении всего дня, теперь расположилась на небольшой покрытой молодой зеленью ветви. За весь день доктору и Милидии так и не удалось выйти к людям, однако теперь они чувствовали себя в относительной безопасности. Всё указывало на то, что люди, посланные принцем Флюгерио искать, сбежавшую пленницу сбились со следа, а беглецы же в свою очередь покинули опостывший им Край Южных Озёр. Однако теперь, когда им удалось запутать ищеек их высочества, перед путешественниками возникли новые трудности. Теперь уже не у кого не вызывало сомнений положение госпожи Фейрфакс, и по предсказаниям доктора к концу лета она должна была родить ребёнка. Теперь они находились в Крае Юго-Западных Лесов, где у них не было ни крова, ни друзей, готовых им помочь. Им надо было на что-то жить, а будущую мать надо было хорошо кормить. Сейчас Милидия выглядела вполне здоровой и способной перенести путешествие, но её болезненное сложение всё ещё вызывало опасения доктора, всё могло измениться в её состоянии в любой момент.

- Мы отправимся в Близморский Край. – Доктору нелегко далось это решение, несколько лет назад он поклялся не возвращаться туда, но там он вполне мог найти хорошую работу. – Зельзград - большой город, я смогу там хорошо зарабатывать и при этом мы не будем привлекать лишнее внимание к себе.

- А как скоро мы будем там? – С беспокойством спросила его спутница.

- Если поторопимся, то к началу июля, надо бы только раздобыть лошадей, денег на дорогу должно хватить.

Что же, в Зельзград, так в Зельзград, Милидия не стала спорить с этим решением. Весь день её мысли занимала маленькая летучая мышка, что сопровождала их. По немому соглашению между Милидией и принцессой вральзг, они не пытались вступить в общение друг с другом до тех пор, пока не наступит ночь, и доктор не уснёт. Лишь после этого летучая мышка, несколько раз облетев поляну, обернулась красивой девушкой с тёмными крыльями и бросилась в объятия госпожи Фейрфакс.

- Равирель, - со слезами в голосе заговорила Милидия, - ты должна знать…

- Я всё знаю, Госпожа, я знаю, что случилось с Элеваром, и что ему сказала та женщина. – Маленькая, гордая тёмная фея не выдала рыдания, от которых разрывалось её сердце. – Мне всё равно, пусть даже это правда! Он не такой, как его мать, он добрый и честный!

- Я знаю, Равирель, он был моим другом и я сожалею о том, что не смогла его защитить!

- Но вы не виноваты в том, что случилось! – Равирель ещё раз обняла молодую женщину. – Мой отец, вот кто должен был помочь ему, но он этого не сделал!

- Ты не вернёшься к Рокэ?

- Нет, я сбежала из этого проклятого края не для того, чтобы так скоро снова возвращаться в клетку! О, Госпожа, я хочу спасти Элевара и помочь вам, я соберу войско и приведу его в Край Южных Озёр, я заставлю Владычицу вернуть мне его!

- Но Равирель, а как же присяга, твой отец, Корнелиус, твой народ…

- Милидия, ты увидишь, что в Нурмии ещё есть те, кто готов послужить тебе и постоять за наше дело, - с достоинством заверила её принцесса.

- То же самое мне говорил Элевар, Равирель, я не могу потерять ещё одного друга, так же как потеряла его.

- Я буду осторожно, Госпожа, но вы можете мне кое-что пообещать?

- Да, конечно!

- Когда вы войдёте в свои права, прошу вас, благословите мой брак с Элеваром. Против вашего слова отец не посмеет ничего сделать. – Равирель застенчиво улыбнулась, а Милидия посмотрела на неё так нежно и ласково, что у той уже не осталось сомнений: её просьба будет исполнена. – Будь вдвойне осторожны, Милидия, береги себя и своего наследника.

- И ты, Равирель, не подвергай себя опасности понапрасну!

- Прощайте!

И фея вновь обернулась летучей мышью и улетела в ночное небо. Милидия укуталась в два плаща, ей надо было заснуть, завтра её ждал тяжёлый переход.

Глава 2. Зачарованный лес.

С самого утра светило яркое, почти, что летнее солнце. Его лучи пробивались сквозь мощные кроны деревьев, окрашивая листву в более насыщенные и свежие зелёные цвета, они же яркими снопами падали на тропинку, которая очень удачно вывела путешественников к небольшой деревне.

День был воскресный, а потому на лужайке рядом с лесом местные парни и девушки устроили танцы под скрипку. Мелькали пары, звучала кадриль, а трактирщица выставила на прилавке молодое пиво и вино, холодные напитки были нарасхват.

- Пойдём в трактир, - произнёс доктор, - там пообедаем, ты отдохнёшь, а потом узнаем, куда идти дальше.

- Хорошо, - девушка покорно кивнула.

- И смотри проще, держишь себя как графиня, - шёпотом продолжил наставлять её доктор. – Помни ты моя дочь, а мужа твоего в солдаты забрали…

- Да, конечно, простите, я просто задумалась, - Милидия стыдливо потупила глаза.

Однако жители деревни их уже приметили и провожали заинтересованными взглядами. Доктор жестко сжал руку своей спутницы, и они вошли в трактир. Хозяйка, давно заметила чужаков, а потому уже накрывала на стол. Она поставила суп и жаркое.

- Принесите ещё свежего сыра, хлеба и каких-нибудь фруктов для моей дочери, - доктор вручил ей плату, и хозяйка тут же послала служанок выполнять его просьбу.

- Давно путников в наших краях не видели, куда путь держите, господа хорошие? – Спросила трактирщица.

- На север, зятя-то моего в солдаты забрали, вот мы и идём с дочкой встретить его там.

- Далеко, однако же, вы направляетесь, к зиме едва ли до Зельзграда доберётесь, - заметила хозяйка.

- Отчего же? – Голос Милидии томный и струящийся очаровывал. Она с испугом и недоверием смотрела на доктора. – Разве путь через Край Юго-Западных Лесов отнимет у нас столько времени?

И трактирщица, и её служанки, и посетители, все хором засмеялись. Их смех продолжался несколько минут, а Милидия и доктор с непониманием смотрели на них.

- Дочка, - ответил ей уже порядком охмелевший посетитель, - идти вам придётся далеко в обход. Прямо за нашей деревней, с противоположной стороны от той, откуда вы вышли - лес и вам его не пройти.

- Отчего же, звери там, что ли какие водятся?! – Воскликнул доктор.

- Да нет, не звери… - Заполучив благодарных слушателей, повела свой рассказ трактирщица. – Вы видно нездешние и не знаете, что маги наш лес околдовали, зачем они это сделали, никто не знает…

- Ну, раз они так решили, значит так и надо! Они в наших землях правят, и им виднее! – Перебил её кто-то из посетителей.

- Оно-то, правда, - трактирщица не стала спорить и продолжила. – И теперь, все кто туда входят, оттуда уже не возвращаются, ни живыми, ни мёртвыми. Что там в этом лесу никто не знает, да порою по ночам оттуда голоса слышатся, да пение, такое печальное и заунывное, точно плач.

- Вы думаете это души тех, кто там погиб? – Не удержался от вопроса доктор.

- Нет, не человечьи то голоса, а будто бы эльфийские, проклятый лесной народец!

- Да, мало мы сражались с этими тварями! – Воскликнула одна из женщин. – Их заставили перебраться в леса, и там они теперь злодействуют!

- Надо было бы сюда войска прислать и истребить их всех, нечего им наших детей воровать!

- Так значит, там живут эльфы? – Задумчиво произнесла молчавшая до этого Милидия.

- Да, с незапамятных времён там они обитают, так мой дед говаривал. Да только при нём они будто бы злыми и не были…

- Да врёшь ты всё, Хьюго, и дед твой врал и дорого не брал, - кинула ему трактирщица, а затем снова заговорила с путешественниками. – А вот о том, чтобы пройти через этот лес и думать позабудьте, ведь это не шутки.

- А я всё-таки думаю, что нам следует идти! – И госпожа Фейрфакс встала с места, говоря на прощание. – Благодарю вас за угощение, добрые люди, но нам пора.

Повернувшись, девушка вышла.

- Постой, безумная, куда ты?! – Закричала ей вслед трактирщица. – На верную гибель ведь идёшь! А вы что стоите?! Отец вы ей или нет?! Пойдите и верните свою неразумную дочь!

Поняв, что произошло доктор, бросился вслед за своей спутницей, которая уже шла по тропинке вглубь леса. Всё ещё надеясь вернуть её, доктор, не помня себя, бросился за ней вслед.

Глава 3. Новая встреча с диарами.

- Стой, куда ты направляешься?! – Доктор схватил Милидию за плечи и начал трясти, надеясь образумить. – Когда, когда ты уже перестанешь ввязываться во всякие опасные авантюры?! Мы немедленно возвращаемся, пока не случилось беды…

- Нет, так мы не дойдём до Зельзграда за несколько месяцев.

- А в этом проклятом лесу мы сгинем, ты помнишь, что люди в трактире говорили. Хотя скажи Милидии Фейрфакс, что там опасно, и она тут же туда отправится! – Продолжил отчитывать девушку её спутник.

- С нами ничего не случится, просто доверьтесь мне, я знаю, что делаю, - спокойно отвечала на его крики девушка.

- Пойдём назад, - мужчина крепко схватил госпожу Фейрфакс за руку и уже хотел повернуть с ней в обратную сторону, как вдруг произошло нечто невероятное.

Со всех сторон зазвучали волшебные, мелодичные звуки. Это было сложно назвать пением или даже музыкой вообще. Удивляла, стройная ритмичность, с которой велось это песнопение. Несколько сотен чистейших скрипок, каждая по-своему индивидуальна и удивительна, будто бы все они вдруг обрели душу и стали сами хозяевами своей воли, и лишь после этого слились воедино, они стали единым симфоническим оркестром, чётко зная, кому отведена какая роль.

Милидия была поражена воздушностью и одухотворённостью исполнения, казалось, будто растущие в лесу деревья тихо плакали, и слёзы их озарялись солнечным светом, что падал с небес на землю. Постепенно девушка научилась различать в песнопении некий связный рассказ. Однажды она уже слышала эту историю от Элевара, но теперь, рассказанная непосредственными участниками тех событий она зазвучала для неё по-новому. Лесные эльфы пели о войне, что разразилась в их землях двадцать пять лет назад. Пели о том, как злой чёрный маг насылал чары, от которых загорались леса и гибли диары. О том, как люди, напуганные их врагом, сами изгоняли эльфов с земель, на которых те мирно жили на протяжении столетий. Так жестко, гибелью своего народа, их король Делевар должен был заплатить за то, что однажды посмел напомнить миру о старом пророчестве, в котором говорилось о приходе Пресветлой Госпожи, о падении властелинов и об искуплении страданий любовью, прекрасной, как свет самих звёзд. Люди и гномы не поверили словам лесного певца и присягнули их угнетателю, а вот эльфы продолжили борьбу со злым магом. Властью волшебника Делевар был изгнан из своего лесного царства, и только немногим его подданным было позволено последовать за ним. А те диары, что не погибли в войне и остались в Крае Юго-Западных Лесов, были заточены в этом лесу и не могли его покинуть.

- И отчего же вы, лесные эльфы, околдовываете людей, что приходят сюда и больше не уходят отсюда? – Милидия наконец сумела понять их речь и заговорила на их языке.

- Кто из людей смеет так говорить с нами, назовись, девушка? – Услышала она в ответ.

- Имя моё – Милидия Фейрфакс, - с достоинством отвечала она, - и вчера на рассвете я покинула Край Южных Озёр, где ваш король Делевар, вместе с семью другими эльфийскими владыками присягнули мне на верность от имени своих народов. Ритуал был завершён полностью и скреплён моей кровью, а потому, именем вашего короля я приказываю вам отпустить меня и моего спутника живыми и невредимыми.

- Но, Госпожа, - услышала она ставший единым голос, - Разве ты всё ещё желаешь вернуться в этот прогнивший и изуродованный мир людей? Разве по сердцу тебе сожжённая и разорённая дотла страна, где даже ты Пресветлая пустилась в странствия, взяв посох пилигрима, вместо того, чтобы принимать заслуженные тобою почести, где вместо короны и царственных одеяний ты носишь нищенский плащ?! Останься здесь Милидия, и ты обретёшь покой и вместе с ним и счастье. Мы излечиваем и спасаем души тех людей, что входят в наш предел, а после мы уже не считаем себя вправе отпустить их в мир, который их погубит. Люди, что вошли сюда, погружены в глубокий сон, они парят здесь неподвижными телами, но они избавлены нами от страданий.

- Но разве это не равносильно смерти? – Спросила молодая женщина.

- Диары – творцы и великие музыканты, они не могут никого убить. Так войди же и ты в наше королевство, ты останешься здесь навсегда. Ты обретёшь здесь столь желанный покой, здесь тебя больше не затронут ни боль, ни сомнение. Твоя душа чиста и совершенна, ты не создана для этого грубого и невежественного мира. Ты так устала и так жаждешь обрести приют, где тебя не коснётся страдание. Ты навек позабудешь обо всём земном и по своей сути лишённом смысла и устремишься ввысь.

О, да, как сладко звучали для несчастной молодой женщины эти страшные слова. Забытая, отверженная странница без роду и племени, вот кем она была и как она порою страдала от одиночества, от тяжести, что свалилась на её хрупкие плечи, от унижения. Кем была она? Кем был тот человек, ребёнка которого она носила под сердцем? Что она может дать своему ребёнку, кроме этой нищеты и неприятия, которые стали её спутниками? Её ребёнок… Он ведь никогда не родится, если она останется здесь, в этом прекрасном и чарующем царстве грёз. Но он должен жить! И да, она ничего не желает так сильно, как того, чтобы он вошёл в этот мир, где она, уставшая от боли, так ждёт его! Он родится, и пусть он увидит этот мир, и как знать, может быть найдёт в нём что-то прекрасное для себя, ведь даже она, когда бывает совсем плохо, поднимает голову к небу и смотрит на звёзды. Неправда, что этот мир погиб, она не верит в это, потому что любит! Любит своего ребёнка и звёзды… И доктора, который так много сделал, чтобы спасти её. Он её друг, её настоящий друг. А ещё она очень любит того человека, чей образ не даёт ей покоя и свою веру в то, что он придёт, и однажды они обретут счастье…

- Отпустите меня и моего спутника, - почти, что приказала Милидия, уверовав в своё желание. – Я должна жить и продолжить борьбу, и вернуть вам, диарам веру в нашу победу, которую вы утратили с изгнанием вашего короля! Я не хочу покоя, которым вы соблазняли меня! Совсем скоро я стану матерью и для меня нет ничего более святого, чем жизнь моего ребёнка, а потому путь мой ещё не кончен! Я приняла своё решение и, клянусь, я не пожалею о нём.

- Да будет на то воля твоя, Пресветлая Госпожа, - услышала она в ответ. – Мы отнесём тебя и человека, с которым ты сюда пришла к границе с Краем Северо-Западных Лугов, и там уже иди той дорогой, что ты избрала.

Глава 4. Тигр с жемчужной шёрсткой.

Жаркое полуденное солнце ударило в слипшиеся глаза, и Милидия открыла их. Лес диар остался у неё за спиной, и она лежала, распластавшись прямо посреди тропинки. Встав на ноги, она стала взглядом искать доктора. Оказалось, что он лежал чуть впереди от неё, и так же как она, только что очнулся от волшебного сна. Мужчина только открыл глаза, когда Милидия подошла к нему.

- Милидия, - воскликнул он, под гневом скрывалось его беспокойство за неё. – Ты объяснишь мне, что произошло? Зачем, зачем ты пошла в этот проклятый лес?!

- Вы в порядке? – Вопросом на вопрос ответила молодая женщина.

- Да, но всё-таки, изволь объяснить мне происходящее, ты что-то знала про этот лес заранее, не так ли?

- Да, я знала, что диары не причинят нам зла. И разве вам не кажется, что люди так часто боятся всего, что на них непохоже? – Она решила сыграть на тщеславии своего спутника.

- Только им этого не говори, - доктор усмехнулся, она попала в точку. – А ты не так проста, как хочешь казаться, Милидия Фейрфакс.

- Так же как и вы, доктор, так же как и вы, - она не осталась в долгу.

- Это совсем иное, Милидия, - он вновь стал строгим. – Но ты могла бы больше доверять человеку, который спас тебе жизнь. Ну и где же мы на этот раз оказались по твоей милости?

- Край Северо-Западных Лугов, я полагаю, - ответила она, рукой указав на простирающиеся перед ними просторы полей.

- Но как мы могли так быстро попасть сюда, ведь наш путь должен был занять больше месяца?!

- Неизвестно еще, сколько мы пробыли в лесу диар, но впрочем, нам следует поторопиться, если мы не хотим остаться в поле на ночь.

В ближайшем селении путешественникам удалось узнать, что они действительно в Крае Северо-Западных Лесов, и что сегодня пятнадцатое июня, из чего можно было сделать вывод, что они пробыли в лесу диар несколько недель. Конечно, можно было бы остаться в этой части Нурмии, здесь вряд ли бы кто-то стал их искать. Да здесь можно было бы обосноваться на некоторое время, но доктор ещё не утратил надежды добраться до Зельзграда к середине августа, а потому они с Милидией решили продолжить путь. Земли здесь были небогатые, а потому раздобыть лошадь было трудно, из-за этого передвигались они чаще всего на телегах с крестьянами, кочующими между селениями в поисках заработка. Об экипажах или почтовых каретах говорить и вовсе не приходилось, да и денег на такую роскошь не было. Вскоре Милидия и сама убедилась в том, насколько благоразумным было решение покинуть Край Северо-Западных Лугов как можно скорее. Больших городов здесь почти не было, только некрупные нищие поселения, а люди, что жили в них, были озлобленные и опустившиеся. Госпоже Фейрфакс не нравилось, как они смотрели на неё, как перешептывались и судили о ней. Она без труда угадывала и понимала их омерзительные цели и желания, их примитивные стремления, и от всего этого ей становилось тошно. Удовольствие ей доставляли переходы по полям и их беседы с доктором наедине. Одноко чаще он молчал, а она наслаждалась тишиной и покоем, возможностью побыть с собой и со своим малышом.

Казалось, концу их пути к Зельзграду, который Милидия рисовала в своём воображении, как сосредоточенье всех благ, не будет конца. Переходы и переезды давались молодой женщине с каждым днём всё труднее и труднее.Здоровье её стало сдавать, и доктор знал это, как не пыталась она от него скрыть свою слабость. Всё чаще он был вынужден переносить её на руках, их остановки на отдых становились всё длиннее, а расстояния за день они покрывали всё меньше и меньше. Доктор уже почти, что жалел о своём решении продолжить путь, но и отступать было поздно.

***

Милидия всегда была странной девушкой, не такой, как все. Это, в общем-то, единственное, что она знала о себе. Это было тем, что сразу понял в ней доктор, и, должно быть, это было причиной, по которой он решил ей помочь. Она пришла из другого мира, чтобы изменить судьбу этого, вот что невозможно было отнять у неё.

Чудеса начинались, стоило лишь сомкнуть глаза. Причудливые образы вмиг вставали перед её мысленным взором, это были картины того, что только ещё должно было свершиться. Пока она ещё не умела читать и толковать эти видения, они появлялись лишь, когда на душе у неё было легко и хорошо, когда мысли у неё чисты от забот о своём будущем и сожалений о своём несчастном прошлом.Она боялась этого состояния, здравый смысл и реальный взгляд на происходящее противились мечтам, ей было запрещено жить иным миром, она пыталась бежать от самой себя. Но её сердце, её душа трепетали от восторга при открытии этих таинств. Эта внутренняя борьба забирала у неё все силы. Все образы исчезали почти мгновенно, оставаясь лишь в её воспоминаниях и отзвуках голосов, зовущих её. Это были голоса всего живого, всего, что хотело с ней говорить.

К несчастью, заканчивалось все это дурнотой, головокружением, шумом в ушах. Эти болезненные припадки вызывали беспокойство у неё самой и у доктора, который пытался помочь ей избавиться от них, но безуспешно, они повторялись вновь и вновь. Бедная девушка ещё не знала, что так с ней пытаются связаться высшие силы, силы, что повелевали всей магией в мире. Эти силы уже сделали свой выбор.

В этот раз она услышала крик – мольбу о помощи. В глубине леса кто-то звал ее, и она должна была помочь.

- Пойдёмте, доктор, - произнесла Милидия, отойдя от припадка. Мужчина стоял над ней и смотрел на неё с беспокойством. – Мы должны помочь, нас зовут.

- Милидия, останься, всё хорошо, тебе надо отдохнуть.

- Нет, мы нужны там, - и она указала в сторону лесной чащи.

Доктор хотел остановить свою спутницу, но та уже поднялась на ноги и повела его за собой. Он вынужден был подчиниться.

Посередине поляны, на которую они вышли, был расставлен капкан, в который попал необыкновенной красоты молодой тигр. У него была белая шерсть, отливающая перламутром, как жемчуг, а его когти были золотыми. Животное жалобно рычало охрипшим голосом, от жалости у Милидии сжалось сердце.

- Помогите ему, - попросила она доктора.

Но тот даже не шелохнулся.

- Милидия, это дикое животное, мы освободим его, и он тут же бросится на нас, - возразил ей мужчина.

Не желая отвечать своему спутнику, молодая женщина подошла к тигру и села на землю рядом с ним, положив голову животного себе на колени. Тигр повиновался ей, точно домашний котёнок. Милидия стала гладить его морду и вытирать капли возле глаз. Это были слёзы, он плакал…

- Его зовут Радомир, - приглушённым голосом заговорила девушка. – Он живёт среди зачарованных лугов, там, где цветы могут разговаривать.Двадцать пять лет назад, когда люди стали злыми и начали уничтожать всё, что непохоже на них, их стали уничтожать и изгонять из волшебных земель. Таких тигров, как и других удивительных и прекрасных животных в Нурмии осталось совсем немного. А что это за сказочная страна, где нет необычных существ?! – Стала переводить Милидия слова своего нового друга.

- Сейчас посмотрю, что можно сделать, - несколько грубо оборвал её речь доктор, он всё ещё был не в восторге от идеи освобождать дикое и неуправляемое животное, но уже понимал, что его сердобольная попутчица в противном случае обречёт его на вечное выслушивание лекций о морали. Да и вряд ли Милидия вообще ушла бы отсюда по своей воле. - Только сама отойди на безопасное расстояние, - приказал он девушке.

Госпожа Фейрфакс повиновалась. С помощью ножа доктору удалось разжать механизм и тигр смог выдернуть лапу, но было видно, что встать на неё всем телом ему больно. Животное выжидательное наблюдало за своим спасителем.

- Вы можете посмотреть, что у него с лапой, - тихо попросила Милидия, - он ничего не сделает вам.

Доктор с опаской подошёл к тигру.

- Лишь небольшое растяжение, удивительно, что он так легко отделался. – Мужчина всё-таки приложил к больному месту какую-то мазь и перебинтовал лапу. – А теперь, раз тебя он так хорошо слушается, скажи-ка ему убираться отсюда поскорее, у него своя дорога, у нас своя.

Своей мордой Радомир стал благодарно тереться о руку своего спасителя.

- Он говорит вам спасибо, - выговорила Милидия, и сама в приступе нежности приобняла за плечи своего спутника.

Кажется, доктору это было приятно, но он всё-таки отстранился через несколько мгновений.

- Иди, иди, - приказал он зверю, - и впредь будь осторожнее!

Глава 5. Серьёзные неприятности.

Ничто не предвещало грозы, небо потемнело в мгновение ока. Налетели тучи, и капли воды забарабанили скорбный марш по огрубевшей земле. Порывыветра были столь сильными, что стали срывать с деревьев ещё совсем свежую и молодую листву. Дождь застал их в пути, прямо посреди бескрайне тянущегося поля, и ни поселений, ни людей не было рядом.

- Милидия, быстрее ко мне, - прокричал доктор, и сам бросился к девушке, чтобы укрыть её.

Обняв её за плечи, он прижал девушку к себе, и закрыл от дождя своим телом её, маленькую и хрупкую. Но поздно, её волосы, платье и сама Милидия, она была уже вся мокрая, до последнего лоскутка на себе. Мужчина чувствовал, как молодая женщина дрожит в его руках от холода. А дождь всё бушевал, молнии одна за другой рассекали небо, сопровождаемые раскатами грома.

«Только бы Милидия не простудилась, - пронеслось в голове у мужчины. – Она так слаба, а срок уже подходит. Если с ней что-то случится, мы задержимся в пути, и не успеем добраться до Зельзграда к исходу этого месяца».

Дождь длился несколько часов, доктору казалось, что этому кошмару не будет конца. Земля, бывшая до этого сухой и твёрдой, как камень, стала сплошным, противным, скользким, липким комом грязи.

Но наконец-то всё это закончилось…

- Как ты? – Доктор с беспокойством смотрел на девушку, она выглядела несчастной и мокрой, и чем-то напоминала ему маленького бездомного котёнка. Сам он, должно быть, выглядел не намного лучше, но сейчас его волновало исключительно состояние его спутницы.

- Всё… Всё хорошо, - с трудом выдохнула Милидия, и, подняв на него огромные, горящие лихорадочным огнём глаза, добавила, - правда, со мной всё хорошо.

Не очень-то он ей и поверил. Скрыв своё беспокойство твёрдым выражением на лице, он произнёс:

- Пойду, разыщу что-нибудь, чтобы разжечь костёр. Ты должна согреться и обсохнуть.

С трудом разыскав относительно сухой хворост, доктор поджёг его и усадил Милидию поближе к огню. Прошедшая буря дорого обошлась Милидии.Она сильно побледнела, и голос у неё практически полностью сел. Она, конечно, храбрилась перед своим спутником, но было видно, что она переутомлена и её клонит в сон, а через некоторое время она стала чихать и кашлять.

- А ну-ка, госпожа притворщица покажи мне своё горло, а то сдаётся мне, что твоё «всё в порядке», означает совсем противоположное.

- Но, право, не стоит, со мной правда всё хорошо, - хрипло возразила ему Милидия.

- Что?! Ты ещё мне перечишь?! Напомни-ка, у кого из нас двоих медицинское образование? Правильно, у меня, а значит, я лучше знаю, что тебе сейчас нужно!

Милидия нехотя повиновалась ему и позволила себя осмотреть.

- Так я и думал, у тебя воспалилось горло. Когда доберёмся до ближайшей деревни, то снимем на несколько дней комнату в гостинице, чтобы ты смогла провести это время в постели. Теперь постарайся немного отдохнуть, чтобы у тебя были силы продолжить путь.

- Я и сейчас могу идти, - запротестовала Милидия.

- Сейчас ты должна поспать, обернись моим плащом. И советую тебе позаботиться если не о себе, то о своём будущем ребёнке.

Услышав это, девушка покорно укрылась и закрыла глаза. Положив её голову себе на колени, доктор дотронулся до её лба. У неё была небольшая температура, которая по его опасениям в ближайшие часы могла подняться ещё выше. Однако недолгий сон сбил жар, и когда молодая женщина проснулась, доктор нашёл, что она выдержит несколько часов дороги. И действительно, опираясь на него, Милидия смогла дойти до небольшой гостиницы, на перекрёстке дорог.

В столовой на первом этаже было невыносимо душно и накурено. Несколько мужчин, которые выглядели грубо и неотёсанно, играли в карты. Украшали стол пятна жира и пролившегося пива. Заметив путешественников, один из игроков отошёл от стола и занял место за барной стойкой. Это был хозяин, его лицо, лукавое и наглое, сразу не понравилось доктору, но выбирать было не из чего.

- Чем могу вам служить? – Трактирщик хитро прищурил глаза, подумав при этом: «И откуда же чёрт принёс этих голодранцев?! А девчонка хорошенькая, разве что, едва ли долго протянет, видно же, что чахоточная! Слишком много теперь по дорогам шатается таких больных нищих!»

- Потрудитесь подготовить комнату с камином для моей… - доктор послал Милидии многозначительный взгляд. Она еле держалась на ногах, только поднядняла на него глаза, и тут же поникла головой, у неё совсем не было сил. – Для моей жены. – Закончил он, своей ложью он хотел создать защиту своей спутнице, не стоило подавать этим мужланам повода для грубости.

- Деньги вперёд, тогда и поведём разговор, - нагло усмехнулся трактирщик.

Доктор выложил на стойку несколько золотых и на правах того, кто платит, потребовал:

- В комнату принесите свежее бельё, тёплой воды и горячего бульона.

Поддерживая госпожу Фейрфакс, доктор увёл её в отведённую им комнату, где усадил в кресло. Мужчина разжёг камин, раздвинул шторы и придвинул Милидию поближе к свету. Едва коснувшись её, он почувствовал, как горят лицо её и шея. Дыхание у девушки было слабым, а пульс участился. Быстро кончив её осмотр, он постелил постель и перенёс в неё ослабленную женщину.

- А теперь поешь и постарайся поспать. Я спущусь в кухню, разведу там для тебя лекарства и раздобуду немного уксуса для компресса.

Милидия приподнялась на локтях, желая поблагодарить доктора, который был так внимателен к ней, но не смогла произнести ни слова. Её накрыл приступ кашля. Мужчина подал ей стакан воды, который она приняла дрожащей рукой. Когда приступ окончился, доктор молча вышел из комнаты. Этот кашель был для него первым тревожным сигналом, но поспешных выводов он делать не хотел.

К вечеру температура у Милидии стала подниматься, а приступы кашля участились. Ночь доктор провёл в кресле, возле постели госпожи Фейрфакс. Он заботливо поил её лекарствами и тёплыми отварами и менял компрессы на её голове. Порою девушка впадала в нездоровую дремоту, но по-настоящему она заснула только к рассвету.

«Даже обычная простуда для неё теперь опасна. До рождения её ребёнка осталось около месяца. А что если это воспаление лёгких?! По её симптомам очень похоже… Но нет, я сделаю всё, чтобы предотвратить такой поворот событий!Чего бы мне это не стоило, но я спасу эту девочку, ведь мне это уже удавалось, и тогда на болотах, и потом в замке принца!» - Говорил себе этот человек, который думал о себе, что давно отрёкся от всех привязанностей, ибо считал, что они делают его слабым и уязвимым. Но ради этой девушки он уже не раз рисковал своей жизнью. Ради неё он едва не открылся своему злейшему врагу. Теперь она слишком много значила в его жизни. Умная, хорошая, добрая Милидия, она могла чувствовать всё вокруг больнее и острее других. Истерзанное сердце, поруганная честь, забытое имя и страдание, которое она пила как яд. Страдание медленно железным обручем сковывало её. Но всё-таки она всё ещё противостояла такому недоброму к ней миру. Милидия всё ещё поднимала глаза к небу, силясь увидеть там иные звёздные миры. Она могла мечтать и верить! Она была так молода, она хотела любви, и, кажется, она любила… Нет, не принца Флюгерио, но того, другого, своего мужа. Доктор с ужасом поймал себя на мысли, что сам, подобно своей спутнице, верит в существование Фредерика Фейрфакс. Нет, это глупо, этим именем назвался ей принц Флюгерио! А если всё-таки нет?! Но тогда Фредерик Фейрфакс уже мёртв… Известно, что не живёт на свете долго тот, кто стоит между принцем Нильсграда и женщиной, которую тот возжелал. Но какой бы не была правда, он спасёт эту девушку, он перехитрит саму смерть!

Неожиданно Милидия открыла глаза и тупо, бесцельно уставила их в потолок.

- Что с тобой? – Доктор старался говорить с ней как можно более ласково, он не хотел её волновать.

- Я… я задыхаюсь… - едва шевеля потрескавшимися губами, прошептала госпожа Фейрфакс.

На памяти доктора Милидия ещё никогда так легко не признавала свою слабость, значит, ей было совсем плохо. Наклонившись к её груди, он уловил в её дыхании лёгкое посвистывание, а это вместе с другими симптомами и её жалобами означало одно – его худщие опасения сбылись. У неё было воспаление лёгких.

- Скажите, я ведь не умру?! Я не могу умереть, пока ребёнок не родится! – В её глазах стояли слёзы.

- Через несколько дней ты поправишься, - солгал ей доктор. – Потерпи немного, я разыщу нужные тебе лекарства, и в течение нескольких дней они помогут тебе поправиться.

- Не уходите, пожалуйста, мне страшно… - во взоре было столько мольбы.

- Я скоро вернусь, только найду лекарства и вернусь. – Пообещал ей мужчина и стал спешно собираться.

Она отвернулась, она всё понимала и сама.

- Что же, - прошептала госпожа Фейрфакс, - если мне суждено погибнуть, я готова. Только бы мой ребёнок жил! Я не позволю себе умереть, пока опасность не минует для него!

***

- Есть ли здесь поблизости какой-нибудь крупный город? – Спросил доктор у трактирщика.

- До Эйлиота два часа пути, прямиком по дороге, - не отходя от стойки, ответил ему хозяин гостиницы, - на лошади, разумеется.

- Мне нужно ненадолго уехать, жене стало хуже, ей нужны лекарства. – Понимая, что на сочувствие рассчитывать не стоит, доктор, для лучшей аргументации выложил на стол несколько золотыхи добавил. – Вы присмотрите за ней. Во время обеда принесите ей какого-нибудь лёгкого бульона. Она, скорее всего, откажется от еды, но скажите ей, что я настаиваю на том, чтобы она поела.

- Как пожелаете.

В деревне доктору с трудом удалось достать какую-то старую кобылу, которая так неистово неслась по запыленной дороге, что путь до Эйлиота занял не два, а все три часа. Эйлиот, столица Края Северо-Западных Лугов - внешне, ни город, а рог изобилия, изнутри же он был запущен и развращён. «Всё под стать местной правительнице», - не без злости подумал доктор, очередной раз, вспомнив отнюдь не добрым словом Оттилию Эйлиотскую, которую ему удавалось увидеть пару раз пятнадцать лет назад, когда он жил здесь. «Чёртова кукла, ничего не изменила за это время, видно на это мозгов не хватает».

Повсюду стояли магазины с одеждой, до тошноты вычурной и роскошной, и кондитерские, прилавки, которых ломились от пирожных, с приторным розовым кремом, и горок золотистой, грязной и липкой карамели. Видя всё это, доктор с отвращением отводил нос и тут же натыкался глазами на разодетых в шёлк и бархат горожан. Надушенные, с размалёванными лицами, в пушистых белых, розовых, зелёных, голубых и фиолетовых париках они были главным объектом его неприязни. Ещё три часа были потрачены на безуспешный поиск аптеки или частного врача, который помог бы ему по его рецептам составить лекарства для Милидии. К истечению этого срока доктор убедился, что ему здесь не помогут. Он заглянул к нескольким парикмахерам и торговцам пирожными, но не нашёл у них и четверти нужных ему ингредиентов.

Уже темнело, когда загоняя лошадь, он ни с чем возвращался назад. Мысль о бедной девушке не давала ему покоя: без этих лекарств она и её ребёнок могли умереть! Он прекрасно знал, чем всё это кончится, но и представить не мог, как положит Милидию в сырую землю и закопает. Это всё равно, что саму любовь и доброту предать земле. Нет, он не даст ей умереть! Ещё никогда и никого он не желал так сильно вырвать из рук смерти, как её. В её глазах он видел нечто, ему не понятное, но столь желанное. Если он спасёт теперь Милидию, он спасёт любовь и милосердие, только спася, её он, сможет сражаться дальше. Кошмар, что преследовал его уже многие годы уйдёт, как только Милидия и её ребёнок будут вне опасности.

***

Получив деньги от доктора, хозяин таверны стал с недоверием осматривать их. Нет, они были не фальшивыми, но всё же откуда у этих нищих деньги?! Сорят ими, точно короли, и обращения к себе требуют соответствующего! Особенно к этой умирающей девчонке! И тут в заплывшем жиром и пивом мозгу трактирщика возникло подозрение, которое почти тут же переросло в твёрдое убеждение.

«А ведь он-то, похоже, убежал, и теперь его днём с огнём не сыщешь, а девчонку мне умирать оставил. Но я тоже не так прост, сейчас устрою этой принцессе королевский приём».

И хозяин гостиницы пошёл вверх по лестнице, в комнату, где лежала больная госпожа Фейрфакс.

Увидев на пороге трактирщика, девушка с трудом приподнялась на локтях, чтобы поздороваться с ним, но тут же застыла. Вид его лица, свирепого и жёсткого напугал её.

- Что вам нужно? – Едва шевеля губами, прошептала Милидия, сердцем чувствую недоброе.

Вместо ответа мужчина подошёл к ней и ударил по лицу. От удара её голова откинулась назад и она хрипло прошептала:

- Что я вам сделала?!

Но в ответ раздался лишь поток бранных слов, которые точно нож резали ей сердце. В том, что говорил этот человек, не было ни капли правды, но его ложь убивала её. Нанеся ещё несколько ударов, он сделал следующее:

- А теперь охладись, бродяжка, - и с этими словами он вылил на неё ведро холодной воды и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Милидию накрыл приступ кашля, который продолжался очень долго. Оторвав руки от лица, девушка обнаружила на своих ладонях кровь, что лилась из ссадин, нанесённых ей трактирщиком. Кровь скоро смешалась со слезами. Нет, она не останется здесь! Страх заставил её подняться и сделать несколько шагов, прежде чем молодая женщина упала на пол без сознания.

***

Обнаружив посередине комнаты бесчувственное тело Милидии, доктор вмиг понял всё. Подняв девушку на руки и завернув в одеяло, он направился к выходу из этой гостиницы. На лестнице он столкнулся с хозяином, который, судя по увесистой дубинке, что держал в руках, поджидал их. Не растерявшись, доктор первый нанёс ногой удар трактирщику, от которого тот согнулся пополам. К этому спутник госпожи Фейрфакс сказал всё, что думает об этом человеке, в таких словах и выражениях, что впервые тот факт, что Милиия находится без сознания, оказался не так плох.

Заметив, что началась драка, посетители, люди того же пошива, что и хозяин, стали медленно подниматься с мест, недобро поглядывая на человека, державшего бесчувственную девушку.

Спасение пришло абсолютно неожиданно. Огромное окно резко распахнулось, и в него ворвалось белое, светящееся существо. Раздался грозный рык Радомира, а это был именно он. Тигр тут же встал перед доктором и Милидией, заслонив их собою. Мужчины в страхе отпрянули от огромного зверя, доктор же, не медля ни секунды, запрыгнул на его спину, аккуратно уложив рядом больную девушку, после чего тигр бросился в окно, так же стремительно, как и появился.

Глава 6. Путь с Радомиром.

Чудом им удалось покинуть деревню. Когда Радомир унёс их на расстояние, где уже можно было не опасаться погони, доктор положил ладонь на загривок тигра, прося того остановиться. Тот покорился, животное было удивительно послушным. Когда мужчина снял со спины зверя Милидию и положил на землю, Радомир лёг рядом, чтобы греть девушку собой. Огонь, который развёл доктор, не испугал тигра, и он остался с путешественниками.

Серьёзных ран Милидия не получила, только несколько ссадин и синяков, которые должны были пройти за несколько дней. Доктор промыл их и положил примочки. Однако общее состояние молодой женщины было плачевным. Она бредила и из последних сил звала Фредерика, его имя было единственным, что можно было разобрать в её охрипших, прерываемых кашлем стонах. Воспаление лёгких прогрессировало. Милидия могла не дожить до рассвета.

Они были вдвоём, ночью, в лесу. У доктора почти, что не было никаких лекарств, а на руках у него лежала молодая женщина, которая готовилась стать матерью, с тяжёлой формой пневмонии. Любой другой уже давно бы оставил её, но не этот человек! Он верил, что спасёт её! Трижды за ночь ему начинало казаться, что он держит в руках оледенелый труп, и трижды после этого ему удавалось уловить её слабое дыхание. Она не хотела умирать. Точно знала, что сейчас не может умереть, а он помогал ей цепляться за жизнь, делая всё возможное и невозможное.

Радомир никуда не уходил. Это было необыкновенное, умное животное, которое тоже пыталось помочь всем, чем могло. Тигр позволил использовать себя в качестве постели для больной, он вёл себя тихо, сидел у костра и не шевелился. Лишь под утро доктор обратил внимание на удивительную вещь: Радомир аккуратно, чтобы не потревожить Милидию зубами срывал стебли какой-то травы и подкидывал их к костру. Трава была незнакома мужчине, но по его наблюдениям, когда она загоралась, то окутывала всё вокруг странным терпким ароматом, от которого Милидии становилось легче дышать.

К полудню госпожа Фейрфакс открыла свои выразительные, полные боли глаза, горящие необъяснимым огнём. Несмотря на лихорадку, она смогла разглядеть и узнать доктора и Радомира.

- Вы? Я знала, что вы придёте и спасёте меня! Что бы мне ни говорил тот человек, я знала! – Не сдерживая слёз, заговорила девушка.

- Милидия, хвала небесам, ты очнулась! Я больше не оставлю тебя одну, я обещаю, я спасу тебя! – Доктор притянул к себе её руки. – Ты что-нибудь хочешь?

- Немного воды… и Радомир, он тоже здесь?!

- Он помог нам бежать из этого чёртова трактира. Милидия, прости меня, я ничего не нашёл в Эйлиоте, ничего! – Он чувствовал, что виноват перед своей названой дочерью, после прошедшей ночи таковою он считал Милидию. – В этом крае невозможно оставаться…

- Мы уедем отсюда, правда? До Зельзграда? – С надеждой спросила госпожа Фейрфакс.

- Как только ты поправишься…

- Нет, вы же сами видите, здесь нет даже лекарств, которые могли бы помочь мне… и нас может найти тот трактирщик, он ужасен, жесток и безжалостен! Уедем сейчас, мы сможем добраться до Зельзграда, и там снова всё будет хорошо…

- Ты напугана, Милидия, мы не сможем отправиться сегодня, ты не выдержишь пути.

- Радомир, он поможет нам. Он не сможет перейти границу, но довезёт нас до Близморского Края. Мы, - она снова стала задыхаться от кашля и продолжила говорить, лишь, когда приступ кончился. – Мы будем осторожны, а потом, на границе…

- Я найму экипаж, денег хватит, и мы доберёмся до города. Да, ты права, та часть Нурмии куда богаче, там я найду всё, что поможет мне поставить тебя на ноги, но хотя бы до ночи отдохни. Нам с Радомиром будет лучше двигаться в темноте.

- Хорошо, - девушка закрыла глаза.

- И всё же, как ты его понимаешь? – Сам у себя спросил доктор, думая, что его спутница заснула.

- Я не знаю, это во мне… Я просто слышу его. – Прошептала девушка, лежавшая, обнимая тигра.

Вместе с Радомиром путешественники продолжили свой путь, и их дорога затянулась ещё на несколько недель. Милидия так и не поправилась окончательно, днём она сгорала от жара, а ночью тряслась в ознобе. Кроме того, доктору с трудом удавалось остановить у неё приступы кашля, от которого у молодой женщины разрывалась грудь. Эти припадки всегда возвращались через какое-то время. Болезнь изводила Милидию, она уже знала, что скоро умрёт и желала лишь одного: чтобы её ребёнок не разделил её участь. Это была причина, по которой она всё ещё цеплялась за жизнь. Она не имела права умереть теперь.

На границе с Близморским Краем Радомир ушёл. Доктор нашёл экипаж, уложил в него свою ослабшую от болезни спутницу, и они поехали в сторону столицы.

Около Зельзграда было несколько деревенских домов и небольшой трактир. Договорившись с хозяйкой, которая обещала присмотреть за больной девушкой, доктор перенёс в одну из комнат госпожу Фейрфакс, а сам отправился в город, чтобы найти им квартиру и лекарства для Милидии.

Оставшись одна в комнате, девушка дрожащими от лихорадки руками открыла медальон и стала со слезами на глазах рассматривать портрет Фредерика.

- Будь со мной теперь, - шептала она пересохшими губами. – Скоро всё решится, мне немного осталось.

Глава 7. Альбер.

Нет, она не могла окончательно смириться со смертью, пока носила под сердцем своего ребёнка. Она всё ещё жила, одной лишь волей, одним желанием подарить жизнь. Радость и страдание, любовь и страх, рождение и смерть, всё вмешала в себя Милидия в эти часы. Но чем ближе подходил момент рождение, тем сильнее она чувствовала приближающуюся смерть. Она обхватывала её горло своими руками и душила, выворачивала наизнанку. Смерть желала Милидию Фейрфакс. Она хотела взять её, как если бы вдруг обретя образ мужчины, возжелала бы обладать этой несчастной женщиной. Это была страсть… Разрушительная, губительная, мучительная страсть. Медленно иглами смерть проникала под кожу, растекалась ядом по крови, чтобы терзать изнутри. Смерть звала её, то искушая, то приказывая.

- Немного ещё, совсем немного осталось… - Шептала Милидия. – Бери меня, но не тронь моего ребёнка! Дай ему родиться, и я буду твоей!

От боли ей хотелось кричать, но из горла вырывались лишь приступы кашли и охрипшие стоны.

- Не дай мне умереть сейчас! – И горькие слёзы из её глаз лились на медальон с портретом. – Почему, почему ты не со мной?! Почему я вижу тебя во всём, а ты не спас меня?! Я люблю тебя и умираю от твоей любви! Я верила в тебя, я жила тобой, а ты заставил меня разувериться в тебе, причинив мне боль! Но я вопреки всему люблю и верю в того, другого, которого, быть может, уже нет в живых, иначе бы он уже давно пришёл и спас бы меня! – Смерть в её сознании слилась воедино с образом Флюгерио, а жизнь воплотилась той несбыточной мечтой, что носила имя Фредерика. И жизнь молчала, она не давала ей ответа. А смерть желала заполучить её. Она хотела обладать Милидией страстно и неистово.

В ответ на её мольбы дверь отварилась. Это был доктор. Человек, точно посланный самой судьбой чтобы спасти Милидию. Ему казалось, что он всё делал к лучшему… Будучи в Зельзграде он успел снять маленькую, аккуратную квартиру в тихом районе, купил у аптекаря, которого когда-то знал все необходимые лекарства для Милидии. Он нанял экипаж, чтобы отвезти девушку в город, в их новый дом, но он не мог предвидеть, что в те несколько часов, пока его не будет, у Милидии начнутся схватки. Несчастная женщина смотрела на него потухшими глазами и как молитву шептала:

- Спасите моего ребёнка…

- Милидия, я пришёл, ты слышишь, я здесь! Вскипятите воды и приготовьте чистое бельё! – Крикнул доктор хозяйке и её служанкам. – Всё хорошо, девочка моя, всё хорошо…

Но едва ли она слышала и понимала его слова. На двоих в ней осталась одна жизнь, и она полностью отдавала её своему так любимому ею ребёнку.

- Если у вас будет стоять выбор, выбор между нами двумя, я заклинаю вас, спасите его, а не меня!

- Я сделаю всё, что будет в моих силах, Милидия, - это единственное, что он мог ей обещать.

***

У Милидии родился сын. На удивление доктора ребёнок был крепким и здоровым мальчиком, чудесным и красивым, с яркими, васильково-синими глазами. Теперь его крик наполнял комнату, заглушая стоны и хриплое дыхание Милидии, которая отдала все свои жизненные силы своему малышу.

- Милидия, всё закончилось, - говорил ей доктор, - у тебя родился сын. Он здоров, он будет жить.

- Уберите, уберите его от меня! – Сквозь кашель и слёзы попросила девушка. – Я, я не хочу, чтобы он от меня заразился. Наверное, у меня и правда чахотка, и мои часы сочтены… - Милидия вновь зашлась приступом кашля, который оборвал её слова.

- Ты поправишься, Милидия, слышишь, я обещаю тебе!

-Нет, вы и так сделали для меня уже слишком много… Альбер, моего мальчика зовут Альбер… Отнесите его к его отцу… Я верю, он позаботится о нашем сыне… Он не оставит его…

- Милидия, о чём ты говоришь?! Разве ты не поняла, что это был за человек! Я оставлю Альбера себе, я буду растить его, как своего сына, обещаю тебе, моя светлая девочка.

- Он его отец… - Девушка всё ещё сжимала в руках медальон с портретом Фредерика. – Сохраните эту вещь для моего бедного мальчика… - Превозмогая боль, она приподнялась и затуманенными от слёз глазами посмотрела на новорожденного Альбера. – Мальчик мой, солнышко моё, лучик мой, мой золотой малыш, как бы я хотелавсё изменить, как бы я хотела остаться с тобой! Я, я бы часами смотрела бы на тебя спящего, качая твою колыбель. Я бы могла видеть, как ты растёшь, как ты улыбаешься мне, играя со мной… Прости меня, прости, что ухожу так рано, видно не судьба быть нам с тобою, мой мальчик. Может быть, когда-нибудь ты простишь меня, за то, что я была с тобой так недолго. Ты будешь красивым и умным Альбер, как твой отец, только сердце от меня возьми, больше я ничего тебе дать не могу… Прощай…

Медальон с портретом Фредерика выпал из рук Милидии на пол. Голова с россыпью каштановых волос покоилась на подушке, а глаза были на закате. Она была мертва.

Доктору показалось, что мир опустел. Он опустился на колени рядом со своей названой дочерью, и, держа в руках её сына, выговорил:

- Нет, Альбер, нет, напрасны твои слёзы, мама уже не проснётся. Я так хотел спасти ее, и я не смог это сделать…

- Она мертва! – Выкрикнула вошедшая трактирщица. – Труп в моём доме! -Её голос вывел доктора из оцепенения.

- И это всё, что беспокоит вас, госпожа Бротхен?! – Огрызнулся он в ответ.

- Мы так не договаривались, господин Немиум, этот случай принесёт дурную славу моему заведению.

- Отошлите всю прислугу и вам не нужно будет беспокоиться за свою репутацию. Дайте мне пять минут, и я унесу своего сына и труп моей жены через чёрный ход в нанятый мною экипаж. Никто ничего не узнает.

За несколько минут хозяйка расчистила им дорогу, своими криками и приказами подчинённым. Доктор беспрепятственно забрал сначала Милидию, а затем её сына. Он с ужасом думал, что ему придётся хоронить его девочку. Устроившись в экипаже, он решил сделать, то, что теперь уже, наверное, не имело смысла, но всё-таки он не мог не сделать этого. Он достал карманное зеркало и поднёс егок губам Милидии…

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ.

Часть четвёртая. Мэвис. Глава 1. Необыкновенная встреча.

На городской площади в белом летнем пальтеце и накрахмаленном чепце порхала совсем ещё юная девушка. Она была в том чудесном возрасте, когда ещё могла радоваться всему вокруг, она была счастлива, мила, наивна, искренна и так чиста. Она ещё не знала, что выбившийся из её чепца каштановый локон – это дурной тон, для девушки её статуса. Она ещё не знала, что смеяться и напевать прямо посреди городской площади считается неприличным. Она ещё ничего не знала об этом мире. Откуда она могла знать о нём?! Ведь только вчера она вышла из стен частной школы, полной запретов и нравоучений, которые теперь казались для неё несуществующими. Эту девушку звали Мэвис Флир. И именно в своей частной школе эта благовоспитанная девица научилась мечтать. Она мечтала, потому что ей это запрещали… потому что ей говорили, что её выдадут замуж тогда, когда решат её родители. Ей говорили, что она будет верною женой и благовоспитанной матерью. Но как в её хорошую, частную школу проникали эти запрещённые романы, романы о страсти?! И Мэвис мечтала, мечтала о любви, она верила в это высокое чувство.

- Милидия! – Услышала она крик за своей спиною и почувствовала, как кто-то резко тряхнул её за плечо. Это прикосновение точно обожгло её. Она испугалась, но ей захотелось, чтобы эти руки вновь её коснулись. Ей захотелось, чтобы этот человек взял её и обладал ею.

Он и сам не мог в это поверить. Он встретил её на городской площади, там, где посередине пенился и бил фонтан, и зацветали яркие, как солнце, нарциссы. Он догнал её, чтобы назвать по имени. Он хотел верить в то, что это она! Он хотел сказать ей: «Ты мне снилась, и я мечтал о тебе!» Их встреча теперь могла бы всё изменить, именно теперь, когда он чувствовал себя таким опустошённым, впервые потерявшим контроль над ситуацией. И надо же было случиться тому, чтобы возвращаясь из Края Южных Озёр в Нильсград, Флюгерио повстречал эту девушку.

Но лишь посмотрев в её лицо, он понял, что ошибся. О, да, она была немыслимо похожа на Милидию Фейрфакс, но где та её стать, где та возвышенность, та глубина её глаз, то таинство, что она точно шлейф несла за собой. Эта девочка была простой мещанкой, маленькой и хорошенькой мещанкой.

- Вы ошиблись, сударь, - и Мэвис мило засмеялась, убирая его руку со своего плеча, - вы обознались.

- О, нет! – Она ведь действительно, должно быть, послана ему самой судьбой. Эта наивная девочка, она как чистый лист, на котором он напишет всё, что захочет он. В его руках она станет лучше гордой и неприступной Милидии, лучше расчётливой и коварной Миеры. Он обучит её страсти, которую ему внушали те две, другие, но это уже не будет ни запретным плодом, ни её оружием, это будет его козырем. Он отомстит им обеим, сотворив эту девушку, как сказку. И, быть может, сотворив её, принц Нильсгрда, наконец, обретёт покой в своём безумном сердце, разупорядоченном Милидией и развращённом Миерой.

- О, нет, я не ошибся, - повторил Флюгерио, очаровательно улыбнувшись. – Как же ты хороша, как юна. – Он сорвал цветок нарцисса и продел его за её корсет.

- Кто вы, я вас совсем не знаю?! – И страх и интерес, всё соединилось в юной Мэвис.

- Долгие годы я искал лишь тебя одну, - его васильково-синие глаза горели неистовым пламенем, а руки обвивали её талию, и она не убирала его рук.

- Вы, вы могли бы полюбить меня?! – Мэвис не верила в происходящее, так прекрасно и желанно было оно.

- О, да, я бы обучил тебя искусству любви, ведь я и сам прежде никогда не знал такого страстного огня!

- Ах, сударь, но разве мне позволено слушать такие речи?! – Девушка смутилась, но всё чему её учили в её пансионе, было уже позабыто.

- Ты придёшь ко мне во дворец, - он уже взялся вести эту партию, - отбросив прочь, от себя все сомнения…

- Как вы дерзки! Но кто вы?! Вы из свиты их высочества… - алый румянец залил щёки Мэвис.

- Там ты всё узнаешь. Там я открою тебе все тайны, что постиг, я сделаю навеки тебя своей музой. Ты ещё не знаешь себя. Я помогу тебе. Я разожгу в тебе азарт, - он слегка рассмеялся, а затем продолжил. – Рано или поздно тебя отдадут замуж, и другой, грубый и невежественный сделает тебя своей. Но позволь, позволь мне сотворить из тебя женщину, саму королеву. Решайся, ведь только со мной ты станешь собой. Ты будешь совершенна…

- О чём вы говорите, я не понимаю вас, - девушка уже не на шутку испугалась. Но всё-таки она знала, что пойдёт за ним, хоть на край земной. Она не понимала, почему она ему верит, она просто верила.

- Запомни, зайдёшь во дворец принца, как стемнеет, через чёрный ход. Там тебя будут ждать и отведут ко мне, - бросил ей Флюгерио, уходя.

Цветок Мэвис не выкинула. Она оторвала его от груди и поцеловала. Девушка уже знала, это невероятный человек послан ей судьбой, чтобы забрать её из этого обычного, серого мира и вознести к небесам.

Глава 2. Мечты Мэвис.

Отец с матерью обожали свою единственную дочь, юною Мэвис Флир. Она была из обычной семьи зажиточного кондитера, но её воспитывали как маленькую принцессу. Она училась в лучшей частной школе города, одевали её исключительно у модисток, у неё было всё, что только может пожелать девушка её возраста. Вот как жила эта маленькая королева пирожных Нильсграда.

И, конечно, маленькая принцесса всё ещё верила в сказки. Она верила в то, что ей на роду написано полюбить принца, в то, что однажды он приедет за ней на белом коне и заберёт её с собой. Она верила, что они будут любить друг друга вечно. Теперь же это случилось…

Она поцеловала на ночь отца и мать чуть нежнее, чем обычно, ведь Мэвис верила, что расстаётся с ними. Пусть и ненадолго, но она уходит от них.

Когда Мэвис пришла в свою спальню, она распустила свои тёмно-каштановые волосы и обратила взор к окну. Во всём она видела его. Лучи заходящего солнца казались неуловимыми, но иногда ей думалась, что они мелькнули в глазах златокудрого принца. Свет, что в её ещё детском воображении он излучал, был ярче и теплее всех небесных светил. И эта вечная ночь, она была не так глубока, как его васильково-синие глаза. Касание его рук разбудило в ней огонь. Она зажглась, она расцвела. Она полюбила. На губах у неё застыли самые пламенные и горячие мольбы о счастье любимого. Но нет, маленькая Мэвис не знала, о спасении какой чёрной души она так искренне просила. Она не знала, какое страшное проклятие она добровольно брала на себя.

Стемнело и над городом стали загораться звёзды. Все в доме уснули. Надев чёрный плащ, Мэвис вышла из сада своего отчего дома, где все самые прекрасные цветы готовились зацвести во славу своей маленькой хозяйки. Фонарщики зажигали фонари, в скверах, то тут, то там мелькали тени влюблённых пар. Мэвис жила в благополучном районе, поэтому даже мысль о возможной встрече с ночными грабителями не возникало в её легкомысленной головке. Через городскую площадь она беспрепятственно добралась до королевского дворца.

И тут страх впервые за весь вечер настиг её. Как можно идти на такой шаг, забыв про честь, про семью, про саму себя?!

- Во имя любви, я делаю это во имя моей любви! – Чтобы вернуть себе уверенность прошептала Мэвис.

Она не сомневалась, что в замке принца их уже ждёт священник, который обвенчает влюблённых, и после наступит та волшебная ночь, о которой ей говорил её прекрасный искуситель. А завтра утром молодые супруги предстанут перед родителями Мэвис и будут умолять их простить им их горячность и благословить их союз. И те непременно простят их и пожелают счастья молодым. О, да, всё будет именно так.

- Их Высочество уже ожидает вас, юная госпожа. – Услышала она спокойный и хладнокровный голос за своей спиной. Если бы Мэвис была бы чуть внимательнее, она бы уловила насмешку в словах и голосе слуги, но мысли её были заняты другим. Принц, настоящий принц, самый могущественный из властелинов Нурмии ждёт её. Её полюбил принц Флюгерио! Нет, конечно, она догадалась, что таинственный поклонник выше её по положению, но она считала его кем-то из придворных, но никак не самим принцем.

- Постарайтесь не разочаровать Их Высочество, - продолжал наставлять её проводник, ведя по запутанным коридорам в Северное крыло замка, в ту самую комнату, куда несколько месяцев назад принц уже помещал некую прекрасную пленницу, так невыносимо похожую на Мэвис Флир. Однако эта птичка сама добровольно неслась в свою золотую клетку, да ещё и светилась от счастья.

- Теперь ждите, - произнёс слуга и удалился, оставив маленькую мещанку одно в роскошных королевских покоях.

Мэвис неуверенно подошла к зеркалу и откинула капюшон своего тёмного плаща. За её спиной возникло чьё-то отражение. Она узнала этого человека. Это был принц.

Глава 3. Видения.

- Я так рада видеть тебя, любимый мой, - и Мэвис бросилась на шею принцу. Она просто подошла к нему и тут же потонула в синем море его глаз. Эта девочка влюбилась. Влюбилась впервые. Она больше не хотела жить вопреки своим чувствам. Притяжение к этому человеку, которому она отдалась, было теперь главным законом для неё на земле. Он позвал ее, и она тут же принеслась к нему на зов. Живая и искренняя, с такой улыбчивой мордашкой, она целовала его так неумело, как ребёнок.

Резким движением принц отстранил её от себя и отвернулся, чтобы наполнить бокал вином. Девушка опешила, она явно не ожидала такой реакции. Опустившимся взором Мэвис стала блуждать по спине Флюгерио.

- Ты ведёшь себя как маленький, глупый, сопливый щенок, - холодно отрезал молодой человек и, не проворачиваясь к ней, залпом осушил бокал и налил себе ещё один. – Молчи и слушайся меня! Сегодня ты будешь делать то, что прикажу я! – Щёку, которую Мэвис поцеловала, Флюгерио вытер надушенным платком и только после этого, держа между пальцами бокал, снова подошёл к ней. Он оценивающе окинул её взглядом с ног до головы.

Мэвис боялась пошевелиться. Против её воли принц поднял ей подбородок и заставил смотреть себе в глаза. Ни огня, ни страсти, ни отторжения он не увидел в её взгляде. Одно лишь тупое обожание. Она была покорна ему. Она была готова делать всё, что он прикажет. Эта глупая девочка полностью принадлежала ему. Она безропотно приняла бы любые его посягательства, и он это знал.

«Неужели всё так просто?!» - Он отхлебнул ещё вина.

Её внешность, правда ли она так похожа на Милидию и Миеру?! Да, похожа, так же как они друг на друга. Но где, где то безупречное и идеальное творение?! Теперь он отчётливо видел, что черты лица Мэвис не так тонки, заострены и не так аристократичны. Её глаза недостаточно загадочны и глубоки. Её кожа недостаточно нежна и бела. И волосы, они совершенно не сияют и не так шелковисты.

Отставив бокал, Флюгерио бесцеремонно сбросил с плеч девушки плащ и расшнуровал её корсет, который тут же откинул в сторону за ненадобностью.

- Что вы делаете? – Едва шевеля губами от страха, прошептала девушка.

- Заткнись! – Прикрикнул он на неё, и, кончив со вторым бокалом, налил себе третий. Сейчас ему лучше всего было опьянеть. Лучше сойти с ума от вина, чем от желания обладать чем-то запретным.

Мэвис сжалась, это была попытка прикрыть растрёпанными волосами свою обнажённую грудь и плечи.

«Пусть будет так, я готова на всё, ради него!» - Думала девушка.

Нет, Мэвис не могла сравниться ни с Милидией, ни с Миерой. Флюгерио теперь хотел лишь одного: опьянеть, чтобы заглушить свою страсть к совершенству. Только так он мог бы довольствоваться посредственностью. То, на что он не обратил внимания утром, при свете дня в ночной мгле восстало перед ним. Чтобы убежать от этого, он хотел опьянеть. Вино лишь горячило кровь, но не давало ему потерять рассудок. Резко открыв один из ящиков бюро, Правитель Нильсграда извлёк из него бутылку коньяка. Принц тут же с помощью кинжала срезал печать с бутылки и приложился прямо к её горлу. Это было для него равносильно удару обухом по голове, он уже не контролировал себя.

Мэвис с ужасом осознавала, что сейчас он набросится на неё, как дикий зверь, и, быть может, убьёт. Но она не звала на помощь и не боялась этого, она всего лишь хотела одного: чтобы это поскорее закончилось.

Он отбросил бутылку и поднял на неё глаза. Явь – маленькую Мэвис, стоящую перед ним, он видел сейчас, как смутную серую тень. В комнате были две другие женщины. Одна светлая и недосягаемая, подобная звезде, смотрела на него с таким упрёком и скорбью, что заставляла ненавидеть самого себя. Из-за её недосягаемости он желал обладать ею. Он был готов валяться у неё в ногах и молить её не отвергать его, не закрывать ему путь к спасению. Он проклинал её мужа, за то, что Фредерик Фейрфакс был всё ещё жив, и тем самым лишал его любви и надежды на счастье. Да, ради Милидии в этот миг он был готов пойти против воли всего мира, он был готов отречься от той власти и могущества, которую получил бы в случае её смерти, только ради того, чтобы спасти её. Но путь к неё был закрыт для него. Она была совершенна и холодна, она никогда не обратила бы своих гордых взглядов в его сторону, а взять её силой было невозможно. Её можно было убить, уничтожить, но нельзя было заставить изменить себе.

- Зачем, зачем ты пришла мучить меня?! Нет таких проклятий, чтобы выразить ими мою ненависть к тебе, чёртова гордячка! Но пойми ты, я люблю тебя, люблю! Я никому не отдам тебя! Нет, я не отпущу тебя ни к тем, кто хотят тебя убить, ни к тем, кто надеются тебя спасти!

Но Милидия, или её легкокрылая тень, лишь пронеслась сквозь него, не оставив за собой и следа. Она как ангел-хранитель встала рядом с юной Мэвис, давая понять принцу, что та под её защитой. Но, нет, Флюгерио слишком хорошо знал ту, которая привела сюда Милидию, чтобы заманить в свои сети. Его тёмная муза, холодная, как лёд, надменная, как власть, стояла в стороне иусмехалась. Тем самым она манила к себе. Она была столь же желанная принцу, и кроме того, она сулила ему власть и могущество. Она не заставляла жертвовать собой ради неё. Но она связывала его волю и сковывала сознание. А теперь она лишь смелась. Её очередная шутка удалась. Ей снова удалось доказать ему, что она права, что он вернётся к ней, что он выберет её.

- Прочь, я ненавижу тебя! Уходи! Ты! Зачем ты стоишь теперь здесь?! Зачем ты посылаешь ко мне их, и эту непокорную гордячку, и эту глупую девочку?! Зачем ты заманила их в мои сети?!

Но, всё так же смеясь, Миера в своих чёрных одеяниях прошествовала к двум другим. Её смех был холоднее льда. Она возвышалась над двумя другими, подобно ангелу смерти.

И вот они стояли перед ним. Все три, и столь похожи меж собой: ангел любви, исчадье ада и покорная и безвольная между ними глупая влюблённая девочка. Она была третьей ипостасью.

- Убирайтесь! Пошли все вон! – И принц запустил в них бокалом из под вина. Хрусталь разбился в нескольких дюймах от виска Мэвис.

- Не прогоняй меня, - сквозь слёзы попросила девушка, встав перед ним на колени. – Я люблю тебя! Позволь мне остаться, я буду делать всё, что ты прикажешь!

В ответ правитель Нильсграда рассмеялся раскатистым, сумасшедшим смехом.

- Маленькая шлюха, я слишком хорошо знаю, что тебе нужно! Скажи спасибо, за то, что я пощадил тебя, и мы не зашли слишком далеко! Пошла вон, пока я не передумал и не отдал тебя в руки кого-нибудь из моих солдат, и поверь, они будут не столь милосердны, как я! Убирайся!

Глава 4. Чёрная грань.

Мэвис кое-как завернулась в свой плащ, в котором она пришла, и вышла за ворота дворца.

- Отныне забудьте сюда дорогу, забудьте всё, что было этой ночью, - на прощание выговорил слуга, который был её провожатым.

- Забыть?! Но как я могу забыть его? – Прошептала Мэвис.

- А это уже не моя забота, сударыня. Но ради себя самой, не болтайте о том, что произошло. Счастливо оставаться.

Но нет, она уже никогда не будет счастливой. От него бы она снесла всё, но не эту унизительную усмешку, не это холодное пренебрежение. И уж тем более не его уроки морали. Эта девушка была готова отдать ему всё: свою молодость, красоту, невинность и благочестие. Но он отверг всё это.

Всего за один день, за один миг, всё изменилось для юной Мэвис Флир. Ещё вчера она была живой, искренней и веселой девушкой, а теперь она потеряла всё. Её мечты и надежды на счастье разбились. От неё самой не осталось и тени, она утратила свою личность, свою сущность, она потеряла саму себя. Её будто бы теперь совсем и не было. Она жила будто в каком-то эфире, подвластном тому, кого она полюбила. Она добровольно приняла на себя роль марионетки. Марионетки, которая будет делать всё, что он прикажет.

О, да, она могла бы вернуться домой. Уже к концу лета она могла бы стать чьей-то женой, как того хотели её родители. Её бы сосватал какой-нибудь молодой портной или бакалельщик, быть может, клерк или офицер. У неё не было бы выбора, она не могла бы отказать. И каждый день, и каждый час она бы кляла свою судьбу и свою никчёмную жизнь с мужем, которого она бы не любила. И эта была бы её благополучная медная клетка, сделанная из обычных мещанских медяков, устойчивая и надёжная.

А ещё она могла бы стать той, кем её назвал тот, кого она боготворила. Она могла бы пасть так низко. Взять и уйти в то место, о котором воспитанной девушке и знать не положено. Да, она могла бы спуститься в ад земной, отдать своё тело на растерзание всех вокруг. Но даже там бы она лгала самой себе. Нет, маленькая Мэвис Флир выбрала иной путь.

Всего один лишь шаг с Главного Нильсградского Моста за чёрную грань, в водную гладь. Поток реки подхватил и понёс трепещущее и дрожащие тело. Что-то худшее случиться для Мэвис уже не могло. Бросившись с головой в омут, она так расплатилась с Флюгерио за всё: за краткий миг счастья и за ту волну унижения, что он обрушил на неё. Она не хотела видеть в Флюгерио своего палача, но чтобы покрыть его вину перед собой, она пожертвовала своей жизнью.

***

Спустя несколько дней рыбаки в деревне рядом со столицей выловили мёртвое тело. Утопленницу отправили в полицейский участок, для опознания. В кармане её платья был найден носовой платок с инициалами М.Ф.

- Что же, - грустно выговорил один из следователей, берясь за перо, - похоже, я знаю, кто она.

А что же принц?

А он уже был на полпути к Краю Южных Озёр. Он спешил вернуться к Миере, он хотел снова отдаться её власти.

КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ ЧАСТИ.

Часть пятая. Вампир. Глава 1. Расстроенная свадьба.

Маленькая капля воска упала на пожелтевшую от времени страницу книги. Движением ладони Патрик погасил пламя, ему уже давно был не нужен свет, он итак превосходно видел в темноте. А днём, днём всё было значительно хуже. Он чувствовал, как при свете солнца загорается его кожа, точно палимая адским огнём. Солнце сжигало ему глаза и сковывало дыхание. Он теперь всегда засыпал на рассвете и просыпался ближе ко второй половине дня, чувствуя себя в это время всё ещё разбитым. Но с наступлением сумерек всё менялось для господина Солано. Его мыслям тут же возвращалась холодность и трезвость, а телу несвойственная молодому человеку ранее стремительность и бешеная жажда действия, и если бы только эта жажда…

Теперь ещё и руки, на концах его пальцах ногти стали нарастать стремительно, и становились похожими на когти. Он пытался их стричь и полировать, но они в скором времени вновь отрастали. То же самое происходило с зубами, господин Солано видел, как они заострились и чувствовал, что у него прорезается несколько новых клыков. Из-за этого кровоточили его дёсны.

Но по-настоящему молодого человека пугали не его физиологические ощущения, а та страсть, что бушевала в нём. Он жаждал Шарлизу Трексон. Он желал забрать её себе полностью, выпить из неё все соки, всю жизнь и так приковать её к себе. И он ненавидел себя за эти чувства. Не так он должен был бы относиться к своей невесте. Теперь, когда болезнь окончательно оставила его, он смог, благодаря своему уму и опыту волшебника спокойно проанализировать произошедшее и понять, кем он стал. Рыжеволосая женщина, та, которая поцеловала его третьей, превратила его в вампира. Кроме того, Патрик точно не знал, что случилось с госпожою Фейрфакс, но догадывался, что её похитили, и она затерялась где-то в пространстве и времени. Её муж и их друзья отправились искать её. Всё это случилось из-за него, Милидию похитили по его невольной вине. Та женщина, что обратила его, она совершила с ним акт ментальной связи, и так узнала, где должна была быть Милидия Фейрфакс в день своего похищения. И не смотря на то, что после всего этого, все окружающие его маги, конечно же, догадались о том, кем стал Патрик, никто не сказал ему самому об этом. Нет, они не могли не знать, и Шарлиза, она тоже всё знала. Она знала об этом, и, не смотря на это, была готова стать его женой, женой вампира, живого мертвеца. Нет, он не допустит этого, достаточно уже того, что из-за него пострадала Милидия, хрупкая беззащитная девушка, которая на момент похищения ждала ребёнка. Он должен уйти, чтобы защитить возлюбленную и не подвергать опасности оставшихся с ними господ Аренс и их детей.

До рассвета оставалось ещё много времени, он сможет уйти достаточно далеко, туда, где Шарлиза не найдёт его. Открыв окно, молодой человек вылетел из библиотеки.

Глава 2. И снова тот компас.

Теперь эта невинная детская игрушка находилась полностью во власти Милюзетты Аренс. Каждый день женщина дрожащими руками доставала с полки шкатулку розового дерева, где хранила свои самые ценные вещи, и вынимала из неё маленькую механическую игрушку. Каждый день она боялась, что увидит, что компас больше не показывает волшебных картинок. Если они пропадут, это будет означать лишь одно: Милидия умерла. Порою госпожа Аренс видела, что изображения отстают, нехорошо мерцают или блекнут. Конечно, волшебница хотела бы объяснить эти явления тем, что создательница магического механизма находится очень далеко. Она и её творение были отделены друг от друга временем и пространством, ведь несчастная девушка была занесена в другой мир. Но, увы, толкование у этого явления было совсем иное: Милидия была больна и страдала.

В тот день компас колебало и лихорадило сильнее обычного. Он, правда, давно уже не давал ярких и чётких изображений, но такой сильный сбой был впервые. Госпожа Аренс с ужасом следила за происходящем в течение нескольких часов. Она думала о той ужасной агонии, в которой в этот момент металась жена её племянника. У Милюзетты уже не оставалось сомнений в том, что смерть на этот раз подобралась к Милидии слишком близко, и в том, что Фредерик не успел спасти её. Финалом всего этого кошмара стал взрыв, изобразивший небо и рассыпавшийся фейерверком звёзд. После феерии всё погасло, но через мгновение чёрное, безжизненное пятно зажглось снопом света. Один лишь белый свет и больше ничего. Обыкновенно картинки в волшебном компасе двигались, светились и будто бы дышали. Иначе ведь и быть не могло, Милидия, она была сама такой необыкновенной, сказочной, она была легкокрылой мечтою воплоти, и она могла вселить жизнь во всё, чего касалась. Но этот странный свет, он просто застыл.

- Тальф, - обессиленной рукой женщина отпустила корпус компаса, и только серебряная цепочка зацепилась за её пальцы. – Тальф, - потухшим голосом обратилась она к своему мужу, - она мертва.

- Что ты увидела, Милюзетта?! Изображение исчезло? – Он подавил комок, подступивший к горлу. Ему было важно знать, что произошло, теперь его жена была глазами для ослепшего мага.

- Оно застыло! Лишь сноп застывшего света, бедная наша девочка!

- Прекрати плакать, почём ты знаешь, что этот свет означает лишь смерть?!

- Всё что она создавала до этого, дышало жизнью. Ты не станешь отрицать, что она была самой талантливой волшебницей. Она могла вдохнуть жизнь даже в камень. А этот свет, он холодный, он совершенно мёртвый. Это свет гаснущей звезды, это сияние льда, это её конец, - сквозь слёзы говорила женщина.

- Немедленно отдай мне компас, я хочу сам убедиться в том, что ты говоришь, - он держался хладнокровно.

- Бедная девочка, все, что от неё осталось, лишь застывший свет, - продолжала причитать Милюзетта.

- Нет, она не могла умереть и продолжить сиять. Отдай мне компас, я хочу связаться с Милидией. Сейчас лучшее время, чтобы попытаться это сделать, грань между нею и мирами должна быть особенно размыта, она находится в безвременном пространстве.

- Нет, Тальф, что ещё, если не смерть может значить это свет?

- Многое, она могла потерять сознание, Милидия у нас девушка хрупкая и всегда была склонна к обморокам. Или она могла заснуть, впасть в летаргию, многое могло случиться. Я хочу связаться с её подсознанием и сказать ей, чтобы она ждала Фредерика и не теряла надежды. Он придёт и спасёт её, а она должна бороться и не отчаиваться.

- Тальф, зачем? Зачем, ты ведь вновь играешь с огнём! Ты же обещал, что больше не будет никаких страшных опытов с подсознанием! Что ты хочешь сделать, вдруг ты вызовешь лишь мёртвый дух несчастной мученицы!

- Нет, Милюзетта, она не умерла!

- Но, быть может, надежда, которую ты подашь ей, обманет её! Фредерик отправился в опасное путешествие, и может мой племянник…

- Вот за твоего племянника, Милюзетта, я как раз абсолютно спокоен. Он, в отличие от Милидии не один, и уже не раз доказывал, как виртуозно он может выходить сухим из воды. А теперь оставь меня и не мешай, раз не можешь совладать с эмоциями. Я должен помочь Милидии.

Не успел господин Аренс договорить, как дверь в комнату отварилась и на пороге появилась Шарлиза Трексон. Лицо молодой женщины было заплаканным:

- Зачем, зачем вы ему сказали?! Вы ведь обещали, что он ничего не узнает, хотя бы до тех пор, пока мы не поженимся! – Зло выпалила она, - Патрик, теперь всё кончено, он ушёл!

- Успокойся, Шарлиза! Никто не говорил Патрику о том, что его обернули в вампира. Милюзетта, пожалуйста, уведи Шарлизу, и не трогайте меня. Сейчас даже случайность может навредить и всё разрушить для Милидии, а она уже достаточно страдала из-за всех нас!

Взяв в руку компас, маг поднёс его к губам и стал что-то нашёптывать. Наконец взяв себя в руки, госпожа Аренс увела Шарлизу, на ходу объясняя ей, что произошло.

Глава 3. Я искала тебя.

Патрик Солано ненавидел себя и свою сущность, того, кем он был. Из-за него пострадала Милидия Фейрфакс, он был вечной угрозой для окружающих. И в первую очередь он был угрозой для Шарлизы. Свою невесту, её плоть и кровь он желал наиболее страстно, он хотел обладать ею вечно, сделать её себе подобной, и за это ненавидел себя. За это ненормальное притяжение к ней, которое не мог побороть. Он был достаточно хорошо образован для молодого волшебника и знал, как без опасности для других избавиться от своей жизни, пока не стало слишком поздно. В его кровь проник яд носферату, он был не живым, но пока ещё и не мёртвым, даже смерть и вечный покой были запретны для него.

Он не должен был существовать, но и умереть просто так он не мог. Покончив с собой теперь, он бы полностью потерял контроль над своими действиями, и тогда, ему было страшно подумать, что тогда он сделал бы со своей возлюбленной.

Он продумал всё, весь свой дальнейший план действий. Он намеревался отправиться в Испанию, в пятнадцатый век. Там, облачённый в чёрный костюм на городской площади он раскроет свою принадлежность к магам. Одна лишь невинная шутка для волшебника, лёгкая, как взмах руки и его схватят альгвасилы. Они приведут его, как чернокнижника к Его Преосвященству Великому Инквизитору, который осудит его и прикажет сжечь его на костре. И его прах, то, что от него останется и уже не навредит никому. Его развеют по миру.

Но прежде, чем отправиться в Испанию, он должен был посетить ещё одно место. Патрику было необходимо окончательно убедиться, что средств для его спасения нет, и что найденный им метод является единственно верным. Чтобы получить разгадку, ему надо было прибегнуть к несколько нестандартной магии. Хотя, верить каноническим законам колдовства, которые он выучил с детства, было теперь нельзя, они ведь отрицали само существование такого явления как вампиризм. Ему осталась лишь толика надежды, так почему же, прежде чем уйти в небытие не испытать её.

В Совете Волшебников поговаривали, что Фредерик Фейрфакс вёл какие-то дела с индейцами команчи. Говорили, что бывший директор Института Невероятных Чудес придавал какое-то особое значение их ритуалам, их сказаниям и рунам. Да, что-то было… Патрик вспомнил, как незадолго до того новогоднего праздника, на котором Фредерик впервые вышел в свет с Милидией, он рассказывал Артуру и Юноне Риверс о том, что индейцы предсказали ему встречу со звездой.Патрик слышал, как он и его друзья шутя, обсуждали это между собой. Тогда он и сам посмеялся над этим странным пророчеством. Но теперь никому уже было не до смеха. Все эти загадочные появления и исчезновения Милидии, действительно, как звезда на небосводе, пронеслась на миг и пропала в вечности.

Итак, верный своему решению, господин Солано отправился в Северную Америку, где несколько ночей, кружил по лесам, обернувшись летучей мышью. Днём он прятался в дуплах деревьев от света. Молодой человек уже почти потерял надежду найти команчи или хотя бы следы их лагеря, как неожиданно они сами обнаружили его. Двое молодых индейцев, выждав в засаде миг, когда он ненадолго обернулся человеком, напали на него со спины. Он дал себя увести им, не сопротивляясь.

В их деревне он встретил ту, кого ожидал увидеть меньше всего. Шарлиза бросилась ему навстречу, и не давая ему отстранить себя, принялась целовать его лицо.

- Я искала тебя, - на глазах у неё были слёзы.

- Оставь, Шарлиза, я не могу быть с тобой, я опасен для тебя.

- Ты не знаешь, но если погибнет та рыжая дрянь, что сделала это с тобой, ты будешь спасён! Это мне сказал господин Аренс, и Уттаке, шаман команчи, он тоже подтвердил это. – При её словах старый индеец наклонил голову в знак согласия.

- Но, Милидия, она ведь пострадала из-за меня! – Не унимался Патрик.

- Пойдём домой, там в спокойной обстановке мы всё обсудим. Мы говорили об этом с Тальфом и Милюзеттой, мы решили, что мы с тобой отправимся в Нурмию. Мы должны найти Милидию и помочь ей. Господин Аренс связался с её подсознанием, нам стала известно нечто важное…

КОНЕЦ 5 ЧАСТИ.

Часть шестая. Скелеты в шкафу. Глава 1. Красные ягоды.

Красный, тягучий сок сочился сквозь её белоснежные пальцы, которыми она растирала ягоды. Она прокалывала их кожуру своими длинными ногтями, вытаскивала ими семечки, и, наклонившись над его ртом, поила его этим соком. Голова Флюгерио с копной золотых волос лежала на её коленях, глаза его были на закате, а на бледном лице, отходя от алых губ, вилась багряная струя. Что это было, кровь или ягодный сок? Что с ним, он спал или был мёртв? Она не знала… Знала одно, она должна была растирать для него эти ягоды и поить его ими. Она срывала их с тех кустов, на которых росли белоснежные, прекрасные цветы. Но ей не было дела до этих цветов. В насмешку над этими цветами она выбирала ягоды. Белые цветы, столь нежные, они могли бы служить венком для невесты, но им предпочли ягоды, которая она срывала, царапая свои ручки о колючки. Сок ягод мешался с её кровью, и этим напитком она опаивала принца, который лежал у неё на ногах. Эти ягоды, плод жизни, который она растирала на алый сок для него.

***

Приложив ладонь ко лбу, и убрав каштановую прядь, Миера открыла глаза. Что за странный сон приснился ей в эту ночь? Сок алых ягод, мягкий, бархатный и тягучий, он невыносимо напоминал людскую кровь. Так вот чем она опаивала Флюгерио! Но значит ли это, что все эти жертвы, все эти смерти, всё это она совершала ради него?! Да, должно быть, именно так толковалось её видение. Но не пора ли перестать жертвовать всем ради него?! Быть может, она изначально ошиблась, поставив на него?! Что дал ей Флюгерио за все эти годы? Он нуждался в ней, но не она в нём. Она была залогом его власти, опорой, самым верным соратником, единственной, кто никогда не предавал его. Но не только это, ведь она была ещё и единственной женщиной, которая могла ублажить по-королевски этого избалованного принца. Она была той, к которой он всегда, так или иначе, возвращался. Её не случайно называли Госпожою Забвение, она позволяла ему забыться. Но теперь, как он смел, тот, кто столько раз изменял ей, как он смел, упрекнуть её в связи с Лиарком?! Идиот, будто бы он не понимал, почему она так поступила тогда, будто не понимал, что у неё не было выбора. Хотя, откуда это знать тому, кому всё всегда приносили на блюдечке. Но что, если она тогда и правда просчиталась, что если она должна была поставить на Лиарка. О, вот, кто точно делал бы всё, что от него требовалась, он был бы игрушкой в её руках, послушный и податливый, как воск, из него она бы могла слепить всё, что захотела бы. Её было нужно лицо и имя, которыми она бы прикрывалась, как маской, но чем король светлых эльфов звучит хуже принца Флюгерио Нильсградского?! О, она бы указала их место всем: и Флюгерио, и остальным правителям, и Бернардеру Вламбрезу. Ему тоже! Хорошая была бы благодарность за уроки, которые чуть не убили его любимую ученицу. И всё это время она бы слушала не осуждение, нет, её бы обожали. Лиарк бы не прекословил бы ей. Но он мёртв… а впрочем, его сын… Он, ведь той же пробы, такой же идеалист. Что если ей сыграть на его чувствах, что если заставить его видеть в ней не тирана, не предательницу, не убийцу, а жертву? Он простит своей несчастной матушке всё, и будет смотреть на неё как на мученицу, за дело всеблагое. И через него она станет творить историю и строить свою империю.

Что же, ей надо попытаться!

Она расчесала перед зеркалом свои тёмные каштановые волосы, покрыла лицо маской, облачаться в вуаль ей пока не хотелось, появиться перед сыном только в маске означало показать своё доверие ему. Затем она облачилась в своё верхнее платье и мантию, что вилась за ней, точно крылья за её спиной.

Неслышной поступью сошла Правительница Края Южных Озёр из своих комнат в столовую этажом ниже. С другого входа, точно конвоир заключённого, Шадоу ввёл Элевара. Молодой король светлых эльфов поднял на свою мать полный ненависти и презрения взгляд. Она приветствовала сына кроткой улыбкой и лёгким наклоном головы указала ему на место подле себя.

Глава 2. Завтрак.

- Вы совершенно ничего не едите, Элевар, - ласково заметила ему Миера и слегка улыбнулась. – Это продолжается уже третий день, так не годится, мой милый мальчик, мне бы не хотелось, чтобы в один из ближайших дней вы упали в голодный обморок.

Миере действительно уже было впору беспокоиться за Элевара. С первого дня своего пребывания в её владениях молодой король светлых эльфов ни разу не притронулся к еде, и только иногда за обедом выпивал стакан воды. Он сильно похудел и вряд ли теперь смог бы взлететь на своих белоснежных крыльях. Даже при ходьбе его теперь сильно пошатывало.

Своё презрение тайной советнице принца её сын выказывал не только одной голодовкой. Он упорно молчал, всем своим видом давая понять, что не желает вступать с нею в контакт. Иногда, правда, когда молчанка ему надоедала, она начинал ёрничать, как например, теперь:

- А что, почти что отчим, сегодня опять с нами не завтракает? – Ехидно заметил юный эльф. – Пора бы вам побеспокоиться о нём, а не обо мне. Или о принце Нильсграда вы теперь собираетесь не вспоминать ближайшие двадцать четыре года?!

- Элевар, ты должен раз и навсегда понять: я не могла поступить иначе, это было ради твоей безопасности. – Строго выговорила женщина, при этом ни один мускул на её лице, покрытом маской, не дрогнул.

- Ради моей безопасности, вы, Правительница Края Южных Озёр, бросили меня сразу же после моего рождения и ради моей безопасности вы пять лет назад отдали приказ казнить моего отца?! – Несмотря на ненависть, которой он пытался прикрыться, его голос дрожал от скрытых рыданий. За эти три дня он понял всё: почему его презирали прочие эльфийские владыки и почему народ, которым он правил не доверял ему… и почему Рокэ отказал ему в руке своей дочери.

Миера находила, что ниже её достоинства оправдываться, при столь страшных обвинениях, а потому молчала и, точно мученица, сносила их. Элевар продолжал:

- И теперь, после всего этого вы изображаете из себя этакую добрую, заботливую мать?! Премного благодарен вам, сударыня, вы опоздали с этим на двадцать с лишним годиков. Но если вам так нравится ломать эту дешёвую комедию, что же, продолжим! Итак, я ваш непослушный, абсолютно испорченный и неблагодарный сын, вы заботливая, полная всепрощения матушка. Для полноты картины нам не хватает лишь принца Флюгерио, моего строгого, но, прошу заметить, справедливого отчима. А то перед кем же вы будите меня защищать и оправдывать? Так что я повторю свой вопрос: куда исчез ваш любовник? Что, не вынес позора от того, что чуть не женился на матери эльфийского короля?! Ведь никто другой из Правителей Нурмии так сильно не презирает эльфов, как Флюгерио Нильсградский.

Где-то на минуту повисло молчание, после чего Элевар поднялся из-за стола и любезным тоном произнёс:

- Благодарю вас сударыня, я сыт. Думаю завтрак можно окончить?! – Затем он обратился к стоящему за его спиной слуге. – Шадоу, будьте любезны, проводите гостя вашей хозяйки в его комнату. И не забудьте запереть дверь снаружи, как вы это обыкновенно делаете.

С этими словами молодой король направился к выходу. По кивку Миеры Шадоу последовал за ним. Он проводил его до дверей отведённой ему комнаты, но запирать её не стал, а лишь остался сторожить у дверей.

Собрав со стола на поднос немного еды, Миера отправилась вслед за Элеваром. Когда тайная советница принца вошла в комнату своего сына, то увидела, что он, отвернувшись, лежал на постели. По движению его головы женщина поняла, что по её шагам он понял, что она вошла. Зная, что говорить сейчас что-то бесполезно, она поставила поднос на стол рядом с кроватью и ушла.

Глава 3. Призрак ангела.

Впервые за почти, что двадцать лет у эльфов появилась слабая надежда на то, что они смогу вернуть себе былое могущество. Годы послушания дали возможность Лиарку собраться с силами и заглушить бдительность своих сюзеренов. О, да, память о былом поражении была ещё слишком свежа: о поражении и о том страшном предательстве. Должно быть, из-за этого прочие народы отказали в своей поддержке светлым эльфам. Однако теперь, Лиарк, имевший личный счёт с Флюгерио и Миерой был настроен решительно. С того проклятого дня с Владычицей Края Южных Озёр король светлых эльфов ни разу не виделся лично: она общалась с ним через своего секретаря Шадоу или ещё более унизительным образом, через своего любовника – Флюгерио. За эти годы в его памяти образ его бывшей жены, светлой и прекрасной, и образ самого жёсткого диктатора в Нурмии раздвоился, и он уже сам почти, что верил в то, что говорил сыну: его жена и мать Элевара умерла. И в её смерти он винил Миеру Южноозёрскую.

Итак, светлые эльфы Края Южных Озёр восстали против своих притеснителей. Лиарк и Флюгерио, которого Миера призвала возглавить их войска, шли на равных, в открытом бою. Эльфийский король хорошо подготовился к этому восстанию. Он был намерен победить, и сражался с отвагой того, кому терять больше нечего. Несмотря на потери, что несли мятежники, Флюгерио стал сдавать позиции.

Тогда настала очередь Миеры вмешаться.

Была уже поздняя осень и Лиарк, вместе со своим сыном, и отрядом королевской охраны объезжал свои войска в ледяной ночи. Элевар тогда всюду следовал за отцом, тот был для него примером для подражания и незыблемым авторитетом. Они сражались с ним рука об руку, и как его отец тогда смотрел на него. Элевар был его надеждой и его гордостью. Теперь молодой эльфийский король слишком хорошо понимал, что пусть лицом он и пошёл в Миеру, но честь, отвагу, смелое и самоотверженное сердце он унаследовал от отца. Он во всём хотел быть похожим на Лиарка, на короля, который делил и радость победы, и горечь поражения на равных со своим народом. Король первым шёл в бой, и своим мечом, знал ли он об этом, рубил себе могилу в затянувшихся льдом озёрах. Элевар помнил, как сам, стиснув зубы, сильнее сжимал прикипевший к руке меч и шёл вторым, вслед за отцом, и как слёзы замерзали на его глазах и ресницах, ему ведь было всего лишь девятнадцать лет. Тогда его так восхищал изорванный шёлк их боевых знамён. Видя же мертвенную бледность убитых, Элевар впервые познал горечь и боль. Так в его сердце зародилась ненависть к тиранившим их властелинам, тем, по чей вине гиб их народ, к тем, кому высший закон приписывал ему присягнуть. Уже тогда он проклял горькую клятву свою. Вступив в эту войну, светлые эльфы пожертвовали всем, и, проиграв её, они потеряли всё.

В ту роковую ночь их судьба решилась появлением вдалеке безоружной всадницы на вороном коне. Где-то далеко на востоке уже занималась морозная заря. На землю падали скупые, то золотистые, то серебристые снопы света. Так вставало солнце. Она вышла одна, на несколько тысяч врагов. Одна, безоружная, хрупкая и беззащитная женщина. Так Элевар впервые увидел Миеру Южнозёрскую. Даже в своих массивных чёрных одеяниях она казалась ребёнком, такая утончённая и изящная. Маска скрывала лишь половину её лица, но по тому, что Элевар смог разглядеть, она показалась ему такой чистой и невинной. Но это не помещало принцу настроить на неё прицел. Всего один выстрел отделял его от того, чтобы убить Владычицу Края Южных Озёр, в тот самый миг, когда солнце как нимб встало над её маленькой венценосной головкой, когда его лучи потонули в ореоле её искрящихся каштановых волос. Её неопалимое, белоснежное лицо стояло перед ним. Всего один выстрел, и было бы кончено с этой новоиспечённой Троянской Еленой, из-за которой началась эта война. Было бы кончено со злым, насмешливым гением, с той, которая заставляла страдать всех, с кем соприкасалась. Один лишь выстрел…

Но Лиарк жёстко выбил оружие из рук сына. Она точно лесная лань, которая совершенно не боялась загоняющих её охотников, она стояла, смотрела на них и совсем не собиралась бежать. Элевар поднял на отца не понимающие глаза и не смог узнать его. Такая горечь и такая пронзительная, щемящая боль были написаны на его лице. Но вместе с этой болью была и надежда. Он хотел верить, что перед ним та, чей светлый дух он воскрешал в памяти все эти годы. Он ведь так устал жить пленником воспоминаний о ней, устал от бесконечной разлуки со своей единственной возлюбленной. Он устал видеть каждую ночь во сне её облик, сияние её глаз, её точёный, гибкий стан, улыбку и движенья, её ангелоподобное лицо. И каждую ночь во сне Лиарк заново переживал самую счастливую пору своей жизни, то время, пока он мог ещё верить своей жене. Отвечая на один и тот же вопрос сына, о том, что случилось с его матерью, он снова и снова лгал ему, говоря, что она мертва. И теперь, когда она вновь так неожиданно ворвалась в его жизнь, она свела его с ума. Он не мог ни скрыть своей печали, ни смыть с себя того позора, которым она покрыла его имя. Но он хотел лишь одного: вновь увидеть её лицо, посмотреть ей в глаза и тогда, быть может, он смог бы что-то понять.

Встретившись с ним взглядом, Элевар понял, что теперь уже ничто не будет как прежде.

- Я должен за всё отомстить один, - глухо выговорил король, старясь до последнего достойно держаться перед лицом своих солдат. – Она вышла к нам одна, и я пойду один, это будет благородно.

И никто не посмел его остановить. Никто. Даже сын, Элевар не смог посмотреть отцу в глаза, он понимал: их король не вернётся назад. Окинув окружающих прощальным взглядом, Лиарк задержал его на сыне. Он не дал принцу возразить и пришпорил коня. Точно плащ, за ним вились два огромных белых крыла, а в золотой короне и светлых волосах занимался узор зари.

Поняв, что её преследуют, Миера, будто дразня, стала ускользать от Лиарка. Издалека их погоня могла бы сойти за невинную забаву двух влюблённых. Она точно тень, то появлялась, то исчезала. Он же, ловя крупицы надежды, устремлялся вслед за ней. На деле же эта игра отражала их жизнь. Она вела его на зарю, заманивала в ту жизнь, где как вешало всё её поведение, им дано будет воскреснуть. Она опьяняла его своими сказками о мире, где нет ни лжи, ни фальши. И Лиарк доверял ей. Он нёсся за нею вслед. Он отгонял предчувствие, что кричало ему, что ангел, которого он полюбил много лет назад, мёртв, а перед ним лишь его злобная тень.

Отведя короля светлых эльфов достаточно далеко, туда где уже никто из его близких не смог бы вмешаться, прекрасная всадница спешилась. Лиарк последовал её примеру. Они были у озера, которое уже успело затянуться льдом, а окружали его увядающие заросли тростника и прелая листва. Времена сменялись, осень заканчивалась, а вслед её уже готовилась воцариться в их владениях зима.

Подойдя к Миере вплотную, Лиарк приподнял её подбородок, она не мешала ему. Владычица слишком хорошо знала, что благородный король никогда не станет посягать на неё, если она не даст ему понять, что хочет быть с ним. Лиарк же знал, что не посмеет урвать даже поцелуй у своей возлюбленной, без её согласия. Он лишь хотел заглянуть в её глаза. Она легко взмахнула ресницами, точно крыльями, на них он улетел ввысь её пламенного взора. Такая невинность и чистота была воплощена в ней, что он вмиг забыл о преступлениях, совершённых этой женщиной. Он лишь ловил её лёгкое дыхание и её дрожь, дрожь агнца на закланье.

Сняв с себя пошитый золотом плащ, король также как и двадцать лет назад обернул им тело своей единственной возлюбленной. Она смущённо отвела голову и слегка улыбнулась.

- Тут ветер, а ты всегда легко простужаешься, - чтобы скрыть дрожь в голосе, Лиарк произнёс это чуть громче, чем это было необходимо.

- Спасибо, - ответила Миера, так просто, что в её искренности усомниться было невозможно. – И это всё что ты хотел сделать для меня, ради этого ты поехал за мной?

Лиарк отвернулся. Женщина тоже умолкла. Видя, что король светлых эльфов, не может набраться смелости и ответить ей, владычица лишь горько усмехнулась, и, подойдя к своей лошади, взяла её за узду, намереваясь покинуть своего бывшего мужа. Понимая, что она снова уходит, Лиарк бросился к ней и задержал её руку, которую затем поцеловал.

- Миера, ты должна вернуться и всё будет как прежде. - Ещё недавно он бы и сам не поверил в свои слова, но теперь, когда он снова был так близок к ней. – Так больше не может продолжаться, ты нужна мне и Элевару.

- А то, что я бросила вас и всё что сделала потом? – Спросила она своим возвещённым гортанным голосом.

- Всё забыто, Миера, только вернись! - Прошептал Лиарк, уже почти уверенный, что она внемлет его мольбам и вернётся. Такая искренность и такая любовь, ведь он простил жену, которая жестоко предала его двадцать лет назад. – Ты мне снилась, Миера, все эти годы, каждую ночь!

- Прости, - лёгкая улыбка, а выше лишь бездушная маска, обнажающая глубокие глаза. – Но никогда. Эта дверь закрыта для меня навсегда. Как ты мог заметить, я иногда бываю немного сентиментальна, но это проходит, - она изящно поднесла ладонь, ко лбу точно отгоняя наваждение. – Да и к тому же ностальгия сейчас в моде… Но мода переменчива, мой друг. Шадоу, - женщина резко повысила голос, обращаясь к появившемуся рядом с ней слуге, - проводите Их Величество Лиарка, короля светлых эльфов к конвою. Он нарушил свою присягу и предал своих властелинов, а потому должен будет предстать перед нашим военным судом, как заговорщик и предводитель восстания.

- Нет! – Лиарк попытался бороться с подошедшему к нему Шадоу, слуга Владычицы железной хваткой схватил его. Казалось, что Шадоу совершенно не чувствует физической боли от ударов своего противника. – Ты, ты всё отнимаешь и ты сердце моё разрываешь!

- Что поделать, Лиарк? – Она осталась равнодушна к произошедшему. Она была точно великосветская львица, избавляющаяся от очередного назойливого поклонника. Этакий беспечный ангел, возбуждающий вокруг себя неистовую игру страстей. – Таков удел всех, кто постигает мои тайны, а затем стремится предать их. Ты хотел видеть во мне свой идеал, но ты слишком узок и ограничен, чтобы охватить всю мою сущность. Моё право карать наглецов за их гордыню и всякий, кто не будет меня достоин, но осмелится любить меня - обречён. Да, я совершенство, но не по твоим и не по чьим либо ещё меркам, я выше всего этого. И никто мне не царь и не бог.

Так было покончено с восстанием светлых эльфов в Крае Южных Озёр. По приказу Миеры Южноозёрской король Лиарк на следующий день был жестоко казнён. Перед казнью ему обрезали крылья, а затем подвесили за связанные руки. В таком положении Шадоу избил его плетью до самой смерти. При этом принудили присутствовать шестерых других эльфийских правителей и единственного сына и наследника Лиарка – Элевара. Юного принца заставили смотреть на казнь отца, не закрывая глаз, за этим строго следили. Головы он тоже не мог опустить, сам Флюгерио Нильсградский, надо же, какая честь, держал его за волосы, приставив кинжал к горлу на протяжении всего этого показательного избиения.

Сама Миера Южноозёрская при этом не присутствовала. Лишь вначале её тень промелькнула меж солдатских мундиров, но не задержалась надолго. Она ушла, и никто её не заметил кроме Лиарка. Он проводил её долгим взглядом в её проклятый, царственный путь, смертями побеленный. До самого последнего вздоха он смотрел туда, куда ушла она, призрак ангела, иллюзия чистоты, невинный демон. Так он заплатил за один лишь миг счастья, что обрёл с нею.

Глава 4. Обучение.

Не один только Элевар, пока он находился под арестом во владениях Миеры, вспоминал ту страшную войну, поражение своего народа и казнь своего отца. Владычица Края Южных Озёр тоже думала об этом. Думала без раскаяния и сожаления, она лишь анализировала, всё, что могло быть известно её сыну, о том, какую роль она сыграла в этом деле и пыталась найти зацепку, которая помогла бы ей сыграть на чувствах юного короля светлых эльфов, так же как и на чувствах его отца когда-то, чтобы потом выведать все его тайны. Но постепенно Владычица слишком углубилась в этот процесс. Её особым даром была способность стирать память людям, проникая при этом в их сознание. И делала она это с таким искусством, что забываться с ней хотелось ещё и ещё. Но вот только она сама никогда и ничего не умела забывать. Исключительный, аналитический ум и крайняя, почти болезненная впечатлительность позволяли ей улавливать всё, до мельчайших деталей. И это всё свело бы с ума кого угодно, ни Миеру Южноозёрскую. Она научилась жить с этим, и она сделала свою невероятную память своим кредо, своим оружием. Отложив от себя все дела, с которыми она работала, тайная советница принца теперь, точно в омут с головой окунулась в свои воспоминания, чтобы снова пережить те мгновения, чтобы выйти из этой стихии сильнее.

В этот день в её кабинете немного сквозило.

«Надо будет попросить Шадоу осмотреть помещение, - подумала женщина, - но позже, сейчас мне нужно другое…»

Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

***

Подав ей руку, он помог ей подняться. Это было совершенно не лишним, ей немного нездоровилось, голова кружилась, и глаза не привыкли к такому яркому свету.

- Да ты вся дрожишь! – Воскликнул мужчина, что находился с ней рядом. Он аккуратно укутал её в одеяло и снова уложил в постель. – Что же, должен же у тебя быть хоть один недостаток, моё маленькое совершенство, и, видимо, тебе досталось слабое здоровье. Да, безусловно, у природы хорошо развиты инстинкты самосохранения.

- Кто вы? – Она пронизывала его своими глубокими и выразительными глазами.

- Зовут меня Бернардер Валамбрез и я – маг и властелин этого мира, дитя моё. – Он изучающе рассматривал лежащую перед ним девушку. – И ты тоже маг, пока не столь могущественный как я, но всё в твоих руках. О, тебе уготована великая судьба, но всему своё время. А пока, Миера, отдыхай и набирайся сил, завтра утром я начну твоё обучение.

Бернардер Валамбрез заставил её выпить какой-то сироп, жёлтый и терпкий, он чем-то напоминал не то вино из белого винограда, не то золотистый мёд. Под действием этого снадобья она очень скоро погрузилась в глубокий сон.

На следующее утро девушку разбудили две служанки. Они умыли её холодной водой, расчесали каштановые волосы, надели на неё почти прозрачную тунику, которую закрепили жёстким корсетом. Одна из служанок подала Миере плотный плащ, помогла его надеть и покрыла ей лицо капюшоном. Девушку привили из её небольшой комнатки в ярко освещенную залу.

Посредине комнаты в глубоком кресле сидел господин Валамбрез, облачённый в безупречный черный с золотом камзол. В руках мужчина сжимал трость с серебряным набалдашником. За его спиной стояла женщина, одетая в тёмно-бордовое парчовое платье. Её неестественно рыжие, точно окрашенные хной волосы, были собраны в тугую косу и уложены на затылке. Тугой корсет имел глубокий вырез и приоткрывал внушительный бюст. Даже слой умело наложенной косметики не мог скрыть её морщин, на вид ей было лет сорок пять или пятьдесят. Своими янтарными глазами она брезгливо осматривала пришелицу, которая на её фоне казалась хрупким ребёнком.

Внимание Миеры привлекла висевшая на стене карта, на которой помимо географических название и каких-то заметок, связанных с экономикой и политикой, были также семь портретов. Не стоило большого ума догадаться, что это изображены правители этих земель. Хорошенькая, с кукольными чертами лица блондинка и чем-то напоминающий арлекина юноша на западе. «Да они просто глупы!» - Отметила про себя Миера. Господин, который властвовал на Северных Островах, как показалось ей, имел весьма внушительный и суровый вид. «Он воин, с ним сориться, пожалуй, не стоит. А вот и его соседка, что за одержимый взгляд, да она ведь сумасшедшая!» - Сделала она вывод о Правительнице Близморского Края. – « А эти двое с востока, о, они хитры и коварны! Как только они поймут, кто я такая, они непременно попытаются от меня избавиться», - заключила она о рыжеволосой женщине, что правила на юго-востоке и о её чуть более северном соседе.

Чуть более пристально Миера всматривалась в портрет, что находился почти, что в самом центре. Этот прекрасный молодой человек, она не могла понять, толи он лишний в этой весьма разношёрстой компании, толи ему чего-то недостаёт. Или кого-то?! Система выходила, как ей казалось вполне законченной. Двое пустых прожигателей жизни, приспешники королевского двора, баловни знати, эти здесь были явно для отвода глаз. Ещё двое как символ разрушения и боли, это просто машины для массового убийства, а не люди. Необходимо было, чтобы кто-то держал их в узде, и последняя пара была для этого вполне пригодна. Достаточно изворотливы и очень властны, что же короны по ним, это бесспорно, и всё-таки столица не в их власти, а под этим юношей. Он, как и его соправители был исчадием зла, это выдавала высокомерная ухмылка и эта ненависть в синих глазах, да и общая жёсткая мимика лица. Но при всём этом он был другим. Она пыталась вчитаться в его лицо. Всё что он имел, должно быть, далось ему слишком легко и потому не удовлетворяло его. Он искал чего-то иного и не находил, оттого и страдал сам, оттого и сеял вокруг себя разращение и хаос.

- Я вижу, Миера, тебя заинтересовала эта карта?! Что же, я прикажу её повесить в твоей спальне, и ты сможешь изучать её сколько захочешь. – Бернардер Валамбрез всё это время следил за её взглядом. – Но теперь, я должен представить тебе госпожу Торенс, она будет одной из твоих наставниц. Госпожа Торенс, прошу вас, осмотрите свою новую ученицу, и скажите мне как вы её находите.

Подойдя к Миере, женщина рывком сорвала с неё капюшон плаща и приподняла подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. Она смотрела долго, чтобы напомнить о том, что он ждёт вердикта, господин Валамбрез несколько раз стукнул тростью о пол.

- Это немыслимо! Я долго не могла понять вашей задумки, господин Валамбрез, но теперь-то я вижу, кого вы привели. Вначале я думала, что передо мной ничего не смыслящий ребёнок, но нет, я ошибалась. Должна признать, она станет самой желанной, она будет лучшей в искусстве соблазнения. Всё в ней учтено идеально. Это хрупкое, незримое равновесие робости её тела и неукротимости её чувств. Именно это возбудит в мужчинах страсть к ней. Её невинность обманчива, наша новая ученица как лесная кошка будет тихо и осторожно присматриваться, прежде чем нанести смертельный удар. Она лучше тех трёх, что вы приводили раньше, она затмит их всех: и красавицу Оттилию, и изощрённую Ингрид и мою любимицу Юстцию, надо сказать, я думала, что вряд ли кто в Нурмии лучше неё овладеет искусством соблазна.

« Так значит, он приготовил тех семерых на пост правителей, и теперь вводит в игру меня, чтобы я затмила их всех. Я - тот недостающий элемент, что ищет правитель из столицы. Он подвластен страсти, и я сыграю на его смертельном азарте. Он предназначен мне, как я ему, и он придёт ко мне на поклон. Мы поведём игру такую, от которой всех унесёт в смертельном танце желаний. Я буду лучшим бриллиантом в его короне». – Рассудила Миера, постигнув свою роль в замысле Бернардера Валамбреза.

И она не разочаровала никого из своих учителей. Сам господин Валамбрез уделял её обучению немалое внимание. Она блестяще овладела историей и географией Нурмии, усвоила все наречия, на которых говорили люди, гномы и эльфы. Миера неплохо управлялась с оружием, её научили фехтовать, метать ножи, и кроме того, она стреляла всегда точно в яблочко. Она была великолепной наездницей и лёгкой, невесомой, точно лесная нимфа, танцовщицей. У неё был чарующий голос, она играла на нескольких музыкальных инструментах. Сдержанная и недосягаемая, она держалась с таким уважающим себя достоинством. Её аналитический склад ума делал из этой женщины превосходного стратега, кроме того, она увлекалась инженерией. Она знала, что для того, чтобы выжить в игре, в которую она была вовлечена ей необходимо овладеть тайной ядов и их антидотов, и она постигла и это знание. Её магическим даром оказалась способность вытягивать из головы людей их воспоминания своим поцелуем, и она совершенствовалась в этом. Забытьё, которое она дарила, было так желанно. Её лукавая невинность притягивала, каждый мужчина мечтал быть ею соблазненным. Видя её наклонности, Бернардер Валамбрез обучил её также и волшебной механике и магической математике. По чертежам Миеры можно было изготовлять сложные магические артефакты.

Так в скором времени Миера была готова вступить в игру, или же повести её самостоятельно…

Господин Валамбрез ни слова не сказал ей о своём замысле. В тот день служанки аккуратно умыли ей и стали облачать не в обыкновенные для неё дорогие шёлковые одеяния, Бернардер Валамбрез не скупился на её расходы, а вместо этого на неё надели нищенские обноски. Ей намерено спутали роскошные каштановые волосы и не дали обуви. После этого господин Валамбрез пришёл и забрал её с собой.

Мужчина усадил Миеру на лошадь перед собой и без всякого сопровождения выехал из столичного замка, где они до этого находились всё время. Холодный, пронизывающий ветер продувал хрупкую, плохо одетую девушку и очень скоро её начало знобить. Но волшебник, который до этого столь трепетно оберегал свою ученицу, делал вид, что не замечает того, что ей плохо. Выехав в какую-то глушь, он снял её с лошади, поставил на землю и, запрокинув ей голову назад, заставил выпить что-то из хрустального флакона.

- Теперь иди! – Произнёс он голосом, не выражающим никаких эмоций, и отпустил её голову.

- Куда? – Едва отдышавшись, спросила женщина.

- Навстречу своей судьбе, - зло бросил ей маг, снова запрыгнув на лошадь.

Он выбросил ей на улицу и уехал! Так просто взял и избавился от неё! Но почему, она пока не понимала. Это было так не похоже на него. Зачем он решил убить её, после того, как было потрачено столько времени и средств на то, чтобы сделать из неё могущественного правителя? Неужели этот чёртов Валамбрез испугался ей?! Но нет, тогда бы он убил бы ей наверняка, он то уж точно знал, как это сделать. Но теперь назло ему она выживет и отомстит ему за то, что он смел, так поступить с нею. Миера сделала несколько шагов вперёд. Дьявольское зелье, которым он опоил её, подействовало. Она почувствовала, что ноги отказываются идти, а неудачная попытка двигаться вперёд и вовсе свалила её на землю. Он отравил её! Из последних сил она пыталась ползти по снегу, надеясь, что сможет добраться хоть до какого-нибудь жилого места, но тщетно, вскоре она потеряла сознание.

Когда она вновь открыла глаза, то увидела перед собой озабоченное лицо Лиарка. Поняв, что она очнулась, король светлых эльфов стал заверять её, что здесь она в полной безопасности и что никто и никогда не посмеет обидеть её. Она всё ещё была крайне слаба, но её эмоциональная чувствительность уже работала на пределе. Она уловила дрожь и волнение в его голосе, она уже знала: тот, кто стоял перед ней, пойдёт на всё, ради неё. Что же она отомстит Бернардеру Валмбрезу его руками. Она придёт к власти, которой её лишил её коварный учитель. Она устроит всё по-своему.

Уроки госпожи Торенс не прошли даром, ни на минуту Лиарк не усомнился в том, что его невеста любит его также сильно, как и он её. Но если бы он только знал, насколько он был ей безразличен. Она любила ни его, а ту власть, которую обрела бы став его женой. Но с ним она была так нежна и так невинна. Он верил ей безоговорочно и защищал от всех злодеяний, которые пытались творить против неё те, кто не был так ею очарован.

Накануне своей свадьбы она чувствовала гнев и опустошение. Завтра она уже не прикроется личиной своей невинности. Она будет с Лиарком, что же, по крайне мере он красив и это уже неплохо. Тем более благородный король будет деликатен с нею, но сама мысль о том, что она будет кому-то принадлежать без её на то воли, а лишь потому, что так сложились обстоятельства, была Миере отвратительна.

«Нет, Лиарк, я не жрица любви, я – жрица власти!» - Подумала она, примеряя одну из принесённых ей диадем. И в этот миг она видела, что напротив её зеркала за спиной стоит Бернардер Валамбрез. Теперь ей не стоило особого труда погубить его, только крикнуть королевских стражей и так выдатьэльфам их злейшего врага. А заодно и показать свою верность Лиарку, да и другим эльфийским правителям, всем, кто ещё сомневается в ней.

Но она не сделала этого. Он бы не пришёл, если бы действительно хотел бы избавиться от неё тогда. Она поняла, что он намеренно подбросил её к светлым эльфам.

- Могли бы хотя бы предупредить меня о той роли, которую мне предстоит сыграть, - надменно заметила ему невеста короля светлых эльфов.

- Хотел, чтобы ты была искренней в своих чувствах.

- Сомневались в моём актёрском мастерстве? - Миера сделала вид, что оскорблена.

- Нет, но хотел преподать тебе ещё один урок, ты должна была понять чего стоит власть и почему за неё стоит бороться. Ты должна была научиться ненавидеть и узнать, как отомстить всем своим врагам.

- Иными словами выдать вас светлым эльфам, - насмешливо заметила девушка, уже зная, что она этого не сделает.

- Если хочешь, но ты ведь можешь ударить и больнее, не так ли?!

- Вы ведь знаете, что Лиарк вас не стоит.

- Ты разыгрываешь из себя моралистку, оставь это для своих крылатых друзей, я ведь знаю, кто ты на самом деле.

- Я тоже знаю, кто я такая, и кто остальные правители, - она в упор посмотрела на Бернардера Валамбреза, тот ответил ей озабоченным взглядом. Чтобы рассеять все его сомнения, она презрительно добавила. – Не сказала бы, не имей я сейчас преимущества перед вами.

- И как давно ты об этом догадалась? – Он держался невозмутимо, было непонятно толи он блефует, толи так было задумано.

- Почти сразу, это было нетрудно.

- Что же оно и к лучшему, что ты оказалась умнее всех остальных правителей. Сегодня ночью я приду к тебе и устрою свидание с одним молодым человеком. Не буду называть его имени, но знаю, он давно тебя интересует, а он в свою очередь уже очень давно ищет тебя. Потом ты вернёшься к Лиарку и закончишь то, что начала. Ты можешь отказаться от сегодняшнего ночного рандеву, но свою игру со светлыми эльфами ты доведёшь до конца. Ты согласна со мной, Миера?

- А разве у меня есть выбор? – В её голосе слышалось такое страстное отчаяние, и оно порадовало Бернардера Валамбреза.

- До ночи, тогда я навещу тебя снова.

Он исчез. О, да, конечно, она могла бы предать его. Но она не хотела этого. Ей было необходимо рассчитаться с Лиарком. Что же, завтра он получит свою невесту, но несколько иной.

Как только придворные и её жених простились с ней на ночь, Миера стала ждать. Бернардер Валамбрез явился к ней ровно в полночь. Первое, что он сделал, так это надел на свою ученицу маску.

- Перед тем, с кем я тебя сегодня познакомлю, как и перед остальными правителями Нурмии ты будешь появляться только в маске. Это обезопасит тебя…

- И посеет страх, и к тому же сделает недосягаемой, - она приняла это условия, осознавая его полезность для себя.

- Тот с кем ты сегодня встретишься, предупреждён о моём запрете.

- Да, но по тому, что я о нём знаю, он не очень-то и готов слушаться, кого бы то ни было.

- Вот ты и урезонишь его.

Через мгновение они перенеслись в богато обставленную спальню. На окнах этой комнаты были железные решётки. У камина в глубоком кресле сидел молодой человек. Одет он был в белую батистовую рубашку и чёрные облегающие брюки. Его золотистые волосы падали на его лицо. Он был задумчив и чем-то крайне удручён. Его поза выдавала того, кто разочаровался во всех мечтах, того, кто слишком долго гонялся за своими иллюзиями.

- Ваше Высочество, позвольте представить вам вашу тайную советницу, Миеру Южноозёрскую. Моя госпожа, - господин Валамбрез загадочно улыбнулся ей, - Правитель Края Серединных Равнин, принц Флюгерио Нильсградский. До рассвета я оставлю вас наедине, но дальнейшая ваша судьба будет завесить от вашего благоразумия. Я удаляюсь.

И они услышали, как когда он вышел, скрипнул замок на дверях и в нём повернулся ключ, а также удаляющиеся шаги Бернардера Валамбреза. Флюгерио неспешно, как-то по-кошачьи подошёл к ней и откинул капюшон её плаща, а затем небрежным жестом снял его полностью с неё. И в тот момент, когда он случайно коснулся рукой её обнажённого плеча, Миера почувствовала, что её будто бы ударило электрическим разрядом. Его ладонь подарила ей никогда не испытываемое до этого наслаждение. И если судить по лицу принца, то и он испытывал нечто похожее. Когда она, которая до этого держала свои глаза притупленными подняла их на него и так вызывающе посмотрела из под своей маски, то поняла, он просто сходит с ума от желания, которое возбуждает она в нём.

«Так вот что задумал Бернардер Валамбрез: нас будет тянуть друг к другу, точно магниты. Ну что же, Лиарк, прости, прощай, мой милый», - только и успела подумать девушка, пока Флюгерио спешно тушил свечи, почти не оставив света в спальне.

- Миера, - в полутьме прошептал он, обхватив своими сильными руками её талию, а затем прикоснувшись губами к её плечу. Им нравилось ловить дыхание друг друга, упиваться взаимной близостью. Он поднял её на руки, и она обхватила ладонями его шею. Их покой был, нарушен, из темноты вышли все их желания и опьянили их страстью. Принц и его тайная советница потеряли контроль надо всем вокруг, когда слились друг с другом в неистовом танце любви.

Она не хотела уходить утром, а принц не хотел отпускать её от себя. Господину Валамбрезу пришлось пригрозить, что если они не будут делать того, что он прикажет, то он избавится от обоих. Это немного вразумило любовников, и они расстались, мечтая о новом свидании.

- Всё это время ты не будешь видеть его, пока не подчинишь себе все эльфийские народы и не завоешь, Край Южных Озёр, ты поняла меня, Миера?! – Строго спросил Бернардер Валамбрез.

- Да, господин Валамбрез, - никаких эмоций не было в её голосе, она уже научилась скрывать рыдания ото всех.

В день своей свадьбы она держалась великолепно. Все вокруг так восхищались той, что стала королевой светлых эльфов. А она играла всеми ими. Раньше она была всего лишь равнодушна к Лиарку и воспринимала его как плату за власть, что обретала, став его женой. Теперь же она его возненавидела. Её утомляла необходимость подыгрывать ему, чтобы не выводить никого из заблуждения относительно того, кто она такая. Одно лишь успокаивало её, она могла насмехаться над ним в душе. Прямо в ночь накануне свадьбы она опозорила его. Это была её месть.

Днём она забывалась, растворяясь в работе. Всё, что она делала, приближало её к заветной встрече, и потому она была так собрана и работоспособна. Но вечерами и по ночам, когда ей не было чем заполнить своё существование, она чувствовала, что её мир опустел и вымер, что она здесь не нужна. И как дочь своей безвыходной тоски и печали, она малодушно желала смерти.

После того, как она ушла от Лиарка она не страдала больше никогда. Да, её муж её обожал, но она ни одной секунды не была с ним счастлива. Она ликовала в день, когда смогла рассказать Лиарку правду, в день, когда ей не надо было больше никому лгать, в день, когда она смогла наплевать на мораль, когда она была выпущена, точно птица из клетки. Тогда все проклятия и осуждения прозвучали для неё слаще всяческих похвал, именно тогда она смогла вернуться к Флюгерио.

Глава 5. Растаявший лёд.

Оторвавшись от своих воспоминаний, Миера решила продолжить работу. Она так и не придумала, как сможет наладить отношения с сыном, но решила, что проблемы с сыном не должны её отрывать от других дел. Составляя отчёты и ведомости, отправляя планы по министерствам, она провела в своём кабинете всю ночь, вплоть до следующего утра, пока не почувствовала, что совершенно переутомлена и разбита.

«Мне надо хотьнемного поспать», - подумала она, чувствуя пульсирующую головную боль, и озноб, что сковывал всё её тело.

- Госпожа, завтрак подан, - в её кабинет вошёл Шадоу, - ваш сын уже ждёт вас в столовой.

- Скажите Элевару, чтобы завтракал без меня, и извинитесь перед ним от моего имении, - Устало выговорила Владычица Края Южных Озёр.

- Как вам будет угодно, госпожа.

- Надеюсь, что хотя бы без меня он прекратит свою голодовку. Элевар так и не съел ничего за эти дни?

- Только то, что вы принесли ему вчера.

«Неужели его тронул этот жест?! Он ведь не из тех, кто легко отступает от своих принципов, что же посмотрим, что будет дальше», - подумала Миера и вслух добавила.

- Будьте с ним вежливы, Шадоу, и скажите ему, что меня сегодня нет, оттого, что мне нездоровится.

- Как прикажите, госпожа.

Он ушёл, а Миера отправилась к себе в спальню. Когда женщина легла в постель, то почувствовала, что одеяло её совершенно не греют и что её начало лихорадить. «Ужасные сквозняки, нет мне от них спасения! – Подумала она засыпая. – Ещё не хватало теперь заболеть мне из-за них».

Спала она ещё более чутко, чем обыкновенно, во сне ослабшая правительница чувствовала себя беззащитной. Вопреки ожиданиям Миеры после сна ей не стало лучше, наоборот, проснувшись, она прикоснулась ладонью ко лбу и почувствовала, что он весь горит. Она уже хотела позвать Шадоу, чтобы приказать ему составить ей микстуру, как вдруг в голову ей пришла совершенно неожиданная и весьма недурная мысль. Миера поднялась, преодолевая дрожь и слабость, она облачилась в свои чёрные одеяния и отправилась в комнату Элевара.

Когда она вошла, молодой эльф сидел на кровати с лицом, которое выдавало глубокое отчаяние. Сын поднял на неё глаза.

- Зачем вы пришли?

- Хотела побыть с тобой, мой мальчик, - такая кроткая и нежная.

- Удивительно! – Молодой эльф пытался не выдать борьбы, которая происходила в нём в этот миг. Какая-то часть его существа говорила ему, что эта женщина предала его отца и его народ, что она бросила его при рождении. Однако другая часть его существа хотела поверить ей. Она была его матерью, и его тянуло к ней. Ему хотелось, чтобы хотя бы один раз за его жизнь, она бы обняла его и приласкала. Она ведь была так хрупка и невинна, невозможно было верить во все её злодеяния и преступления.

- Элевар, - продолжила Миера, видя, что творится в его душе, - я понимаю, что мне никогда не искупить своей вины перед собой и что я никогда не смогу вернуть те годы, которые мы провели в разлуке. Но сейчас, когда я впервые увидела тебя, мой мальчик, того, с кем меня так ужасно разделили двадцать четыре года назад, я впервые почувствовала себя счастливой.

- Всё, что вы сделали, как вы могли! И теперь вы говорите о любви!

- Элевар, дай мне лишь шанс, и я расскажу тебе правду, прошу, лишь найди в себе силы выслушать меня!

- У вас уже был шанс всё исправить, тогда во время восстания, но вы отдали приказ казнить отца! В тот день вы навсегда разорвали связь меж нами! Уходите и перестаньте мучить меня своей ложью!

Точно проглотив слёзы, Миера прошептала:

- Что же, я ухожу… прощай, мой мальчик…

Она сделала лишь несколько шагов и зашаталась. Чтобы не упасть, женщина была вынуждена опереться рукой о стену. Она находилась на грани того, чтобы потерять сознание.

- Что с вами?! – Сейчас Элевар видел перед собой не самого жёсткого диктатора в Нурмии, а слабую, больную женщину, которая была его матерью. Он бросился к ней и поддержал.

- Оставь, Элевар, со мной всё хорошо, - едва дыша, произнесла Миера, в душе радуясь тому, что добилась того, чего хотела так легко.

- У вас жар, вы вся в огне! – Элевар был не на шутку напуган.

- Нет, нет, всё хорошо, оставьте, я сама пойду…

Но, не слушая её возражений, молодой эльф поднял её на руки, она оказалась лёгкой, точно пёрышко. Он перенёс её на свою постель и аккуратно укрыл одеялом.

- Ах, оставьте, оставьте, - продолжала шептать владычица, уже находясь в полузабытье.

- Шадоу, - обратился Элевар к появившемуся в дверях слуге, - прошу вас, принесите льда и вызовите врача, вашей госпоже плохо.

- Я не только телохранитель и секретарь, но и лечащий врач Правительницы Края Южных Озёр, - металлическим голосом отчеканил слуга.

- Так чего же вы ждёте, разве вы не видите, что она больна!

- Принесите мне из соседнего кабинета ларец, он стоит на столе. – Бесстрастно произнёс Шадоу, обращаясь к Элевару, который тут же вышел.

Когда он ушёл, Шадоу наклонился к своей повелительнице, и та тихо произнесла следующее:

- Не принимайте активного участия в моём лечении, Шадоу, дайте возможность Элевару поухаживать за мной.

- Слушаюсь, госпожа.

Вскоре юный эльфийский король вернулся в комнату.

- Что с нею? – Обеспокоенно спросил Элевар, ставя ларец на стол рядом с кроватью. Молодой эльф опасался, что из-за его слов Миера едва не лишилась чувств.

- Переутомление, да к тому же сильная простуда, - вынес свой вердикт доктор. – К сожалению, у вашей матушки всегда было слабое здоровье, поэтому я повсюду сопровождаю её. Сейчас я составлю ей необходимые лекарства и приготовлю ей холодный компресс на голову. Госпоже будет нужен покой и постельный режим, поэтому помогите перейти ей в её спальню, Элевар.

- Да, конечно, - Элевар аккуратно помог подняться Миере и довёл её до её комнаты.

Эльф уложил Правительницу Края Южных озёр в её постель, а Шадоу дал больной какую-то микстуру. Доктор и сын владычицы уже были готовы уйти и оставить её одну, как Миера неожиданно тихо позвала:

- Элевар, я знаю, что не вправе просить тебя об этом, но не мог бы ты остаться со мной?

- Я останусь, - ласково ответил он, садясь в кресло рядом с её постелью.

Вскоре по указанию Шадоу был приготовлен холодный компресс изо льда, который положили на горячий лоб Миеры. Постепенно лёд стал таять и струйки от него стекали по бледным щекам больной, точно слёзы. Она смотрела своими блестящими от лихорадки глазами на Элевара и думала, что таит сейчас совершенно другой лёд.

Глава 6. Рассказ Миеры.

В камине трещали и полыхали поленья, и этот звук заглушал свист ветра за окнами. На Край Южных Озёр опускались сумерки.

Миера сидела в глубоком кресле и куталась в свою огромную мантию. Её всё ещё немного знобило, и поэтому она пока не могла вернуться к работе в полной мере. Тайной советнице принца, чтобы поберечься приходилось разбираться лишь с теми делами, которые не терпели отлагательств. Когда Элевар вошёл к ней он застал её за чтением какого-то отчёта. Увидев его, она отложила бумаги и кивком головы указала сыну на кресло напротив своего.

- Как вы себя чувствуете, сударыня? – Голос молодого эльфийского короля не выдавал никаких эмоций, он вёл себя с холодным достоинством.

Правительница Края Южных Озёр улыбнулась краешком губ. Её улыбка получилась очень ласковой и несколько виноватой. Она незаметно вложила свою руку в ладонь юноши, и тот принял её. Пальцы Миеры были холодными, как мрамор, ему захотелось согреть их.

- Спасибо, Элевар, мне уже лучше.

- И всё же вам не следовало пока возвращаться к работе, три дня назад вы были так больны.

- Ничего не поделаешь, мой мальчик, положение обязывает.

Они замолчали, он поднял на неё свою глаза-хамелеоны. Сначало ей показалось, что они серые, как у Лиарка, но оказалось, что они бывают зеленоватыми при ярком свете, а при тусклом наоборот, они карие, как у неё. Он изучал её. Он пытался её понять, как и его отец, много лет назад. Сын всё ещё не верил ей, просто очень хотел поверить, и потому ждал её объяснений. «Почему?» - Вот был его невысказанный вопрос.

Миера откашлялась и вздохнула, а потом немного уставшим голосом задала вопрос:

- Расскажи о себе, мой мальчик, я ведь о тебе почти ничего не знаю, если конечно… - она держалась деликатно, но с неподдельным участием.

- Нет, ничего особенного, - но он вдруг умолк, у него были печальные и отчуждённые глаза.

- Тебя не принимали, ты был одинок среди них, мой мальчик? - Её голос был очень понимающим.

Элевар кивнул и отвёл свой взор, давая понять, что больше он говорить на эту тему не хочет. Но через какое-то время он всё-таки добавил:

- Все кроме отца, он был единственным, кто по-настоящему любил и всегда защищал меня.

- Конечно, - женщина точно проглотила комок слёз, - Лиарк умел любить, как никто другой.

При её словах щёки молодого эльфа вспыхнули. Он резко вскочил со своего места. Лицо его выражало праведный гнев. Свои следующие слова он выкрикнул, бросил ей в лицо, точно пощёчину:

- Так почему же вы, почему вы так поступили с ним?!

Он уже хотел уйти, но его гневный взгляд упал на кроткое и несчастное лицо наполовину закрытое маской. Её руки лихорадочно дрожали, а карие глаза приобрели, болезненный зеленоватый оттенок от слёз. Ему показалась, что Миера сейчас потеряет сознание.

- Я не могла иначе защитить тебя! – Прошептала Миера. – Иначе он бы убил тебя, и Лиарка, и меня, и всех эльфов! Он бы никого не пощадил, Элевар!

- Неправда! – Он был уже не так уверен. – Отец бы защитил нас, и вам не было необходимости отдавать себя им!

- Ты не знаешь всей правды, мой мальчик, - точно не замечая его возражений, продолжила женщина. – Да, изначально меня действительно подослал Бернардер Валамбрез, для того, чтобы я соблазнила Лиарка и подчинила себе Край Южных Озёр. Но он просчитался, исполняя его поручение, я действительно искренне полюбила твоего отца!

- Вы? Полюбили? – Выдохнул Элевар.

- Да! – Она задыхалась от слёз. – И я сказала Вааламрезу, что не уйду от мужа! Я сказала ему, что он может убить меня, но не заставит предать моего мужа! И тогда он преподал своей любимой ученице незабываемый урок. Он показал мне бедующее, то, что случилось бы, если бы я отказалась играть ту роль, что он мне отвёл.

- И вы увидели? – Элевар уже угадывал, что он услышит.

- Одни лишь трупы… Он бы убил нас всех! Такому великому магу, как он это ничего бы не стоило. Когда ты родился, у тебя волосы были совсем светлые, почти такие же, как у твоего отца. Такие чудесные, золотые кудряшки… и кровь, на твоём чистом, невинном, младенческом личике, мой маленький, златокудрый принц… Это было сильнее меня, я согласилась, только бы никогда не видеть этого наяву!

- О, если это правда, матушка! – Он впервые назвал её так и бросился перед ней на колени. Она почувствовала его поцелуи на своих руках и его слёзы. Умершим голосом, точно не замечая скорби своего сына, она продолжала.

- А потом, во времена восстания, он прикрывался моим именем. Он хотел, чтобы твой отец окончательно поверил в то, что я презренная предательница, падшая женщина. А потом он предложил мне то, что казалось немыслимым. Он предложил мне выйти одной к моему мужу и его солдатам. Бернардер Валамбрез думал, что я испугаюсь, но нет, он не сломал меня. Быть может, если бы меня убили, если бы ты или Лиарк…

- Не говорите так, умоляю, не говорите так! – Он с ужасом вспомнил, как навёл тогда на неё прицел.

- Если бы я умерла, тогда бы всё окончилось… Но твой отец, он тогда меня защитил. Он не позволил никому причинить мне зло. Я увела его, но так глупо было надеяться, что этот подлый Валамбрез так легко отпустит нас. Да, ведь я тогда хотела рассказать своему мужу правду. Но нас перехватили, меня вернули во владения принца, а Лиарка на следующий день казнили якобы по моему приказу. Я даже не знала, что с ним сделали, весь тот день я пролежала в горячке. Но Бернардер Валамбрез не дал мне умереть, он хотел наказать ту единственную, которая осмелилась ему противостоять, я должна была узнать, что он сделал с моим любимым. Вот почему я осталась жива…

Она разрыдалась, уронив голову на заботливые руки сына, тот осыпал её поцелуями и шептал:

- О, матушка, прошу, не плачьте, мне горько видеть ваши слёзы!

- Увы, Элевар, но я так несчастна. Но, теперь, теперь у меня есть ты, мой сын, моя единственная радость, мой свет и утешение моё. Да, мальчик мой, настал тот час, и я открыла тебе свою тайну. Теперь ведь всё позади… Бернардер Валамбрез, тот, кто мучил и истязал меня и мою семью на протяжении двадцати пяти лет, мёртв! Рассказ мой был столь печален, но ты, ты сумел меня понять, могу ли я теперь обнять тебя, мой сын!

- О, да! – И Элевар бросился в её объятия.

Элевар чувствовал прикосновения своей матери, которая плакала на его плече, касался её холодных рук и слышал её шёпот:

- Ты так красив, тебе уже двадцать четыре и так похож на своего отца! Я день и ночь молюсь за счастье твоё!

Глава 7. Её характер.

Прошло ещё несколько дней, за которые тёплые чувства между Миерой и её сыном лишь окрепли. Чтобы облегчить выздоровевшей, но всё ещё ослабленной тайной советнице принца её работу, юный эльфийский король взял на себя часть её обязанностей. Правительница, желая показать, что доверяет ему, согласилась принять его помощь и отобрала для него несколько проектов, связанных со строительством и какую-то торговую переписку. Теперь они почти всё время проводили вместе. Своим блестящим аналитическим умом, своей мудростью и своей выдержкой Миера довольно скоро добилась уважения своего сына, а её мнение стало для него столь же авторитетно, как когда-то мнение Лиарка.

Но это было не главным, несчастный юноша впервые получал то, чего так желал всю жизнь. Он получал материнскую ласку и любовь, по крайне мере так ему казалось. И теперь своим отношением к ней он стремился доказать, что достоин её. Но бедный Элевар не знал, что любовь нельзя заслужить, любовь это духовная отдача двоих, но не одного. А что могла дать ему та, у которой, быть может, и души не было.

Конечно, Миера видела, чем ещё её сын был обеспокоен. Он ведь впервые находился вдали от своего народа, от всех тех, кого знал на протяжении долгих лет. Но именно поэтому она решила раз и навсегда разорвать его узы с прошлой жизнью.

В тот вечер они сидели в её кабинете у камина, после того, как окончили работу. До этого рокового разговора они мирно беседовали, она рассказывала ему о книгах в своей библиотеке. Когда дошли до поэзии, Миера своим высоким, чарующим голосом процитировала любовные стихи старинного поэта. В них воспевалось то, что иным казалось забытым, то, во что так хотел верить Элевар, в них воспевалась чистая и целомудренная любовь. Когда она кончила, эльфийский король смотрел на свою мать полными восхищения глазами.

- Ну а ты, мой мальчик, - она ласково улыбнулась, - был ли ты влюблён?

- Ах, матушка, - он густо покраснел.

- И кто же она, ведь ты можешь доверять мне, - такая искренность, такая трогательная забота была в том, как она обняла его лицо своими руками.

- Её зовут Равирель, - прошептал Элевар и отвернулся.

- Быть того не может, ведь это дочь… - Миера точно не верила тому, что услышала.

- Да, - глухо выговорил её сын, - это дочь Рокэ, короля вральзг, и он никогда не согласится отдать её за меня.

- А она, что она? – Такое участие в судьбе несчастных влюблённых до неё проявляла одна лишь Милидия.

- А она была готова бежать со мной из отцовского дома…

Услышав это Миера точно на мгновение задумалась, а затем восхищённо произнесла:

- Смелая, благородная девушка, я уже люблю её как родную дочь! Я сделаю всё, чтобы соединить вас с нею, знай, я благословляю ваш союз, дети мои!

- О, матушка!

- Да, Элевар, я сделаю это для тебя. Более того, я хочу, чтобы ты, наконец, понял мой мальчик, все, что я делала до этого, я делала лишь для того, чтобы защитить свою семью. Я делала это для тебя, - по мере её слов голос женщины становился всё более жёстким и с тем более величественным. – Всю эту власть, к которой я пришла, я положу к твоим ногам, и с её помощью ты сумеешь добиться всего, чего ты хочешь, и отомстить всем тем, кто тебя презирал и недооценивал.

- Но я не хочу никому мстить! – Юный эльф отстранился от своей матери и смотрел на неё с непониманием.

- Ах, ну да, конечно, мой венценосный мальчик может себе позволить такую роскошь как быть великодушным.– Ласково и нежно, но, не скрывая ни насмешки, ни презрения произнесла Миера. – Я за тебя сама разделаюсь с Рокэ, и с остальными эльфийскими царьками, что пляшут под его дудку.

- Сударыня, - жёстко убрав руку со своего колена, ответил ей сын, - вы забываетесь, что говорите об отце моей возлюбленной.

- О том, кто с самого твоего рождения ненавидел и презирал тебя лишь за то, что я твоя мать. А потом король Рокэ предал тебя без капли сожаления, и остальные ничем не лучше. Ты должен быть первым над всеми ними, первым и единственным, мой мальчик. У меня большие планы на тебя мой мальчик, на тебя и Равирель. Нам осталось недолго ждать нашего золотого века, того дня и часа, когда оковы навсегда спадут и все мы получим свободу. Этот психопат, этот нравственный урод - Бернардер Валамбрез, уже мёртв! – Она произнесла это с нескрываемой ненавистью.– Дни для его вассалов, его коленопреклонников, для этих ничтожеств, для посредственностей, что так много о себе возомнили, они тоже сочтены! И тогда ты появишься как миссия, как спаситель! Ты и Равирель – свет и мрак, соединённые пламенем любви. Вы поразите толпу своей юностью и красотой, а научу вас, как сделать так, чтобы вас полюбили.

- И за это я должен буду заплатить вам предательством, не так ли?! – Он был так же язвителен, как и она.

- Я повторяю, Элевар, не ты первый предал Рокэ, - строго заметила Правительница Края Южных Озёр.

- Но вы ведь хотите услышать от меня о ком-то другом, не так ли, моя милая, добрая матушка? – Он уже открыто смеялся ей в лицо. – Я буду стоять на том, что ни о ком я ничего не знаю, но вы правы, у меня ваш характер, сударыня, а потому вы должны знать, сломать меня не так-то просто. Я столь же упрям и горд, как вы. Мною вам не удастся играть так же, как моим несчастным отцом! Не сразу, но я понял вашу игру. Шадоу, - громко прикрикнул Элевар, слуге, находившемуся за дверью, а затем, когда тот вошёл спокойно, не отказывая себе в удовольствии передразнить Миеру, произнёс. – Проводите Их Величество, короля светлых эльфов Элевара в их тюремную камеру.

Уже поняв, что просчиталась и допустила ошибку, убеждая сына примкнуть к ней, Миера лишь кивнула и предостерегающе прошипела:

- Ты пожалеешь об этом, Элевар, одумайся!

-Непременно пожалею, но неодумаюсь, - он смотрел ей прямо в глаза. – Доброго вам здоровья, и привет моему любимому почти что отчиму.

Глава 8. Возвращение принца.

- Госпожа примет вас в библиотеке, извольте ждать её там. – Прочеканил Шадоу, провожая только что прибывшего принца в книжный зал Миеры. Тёмные тона, чёрные шторы, и всё, что всё это время было для неё всем её миром – её книги. Она, та, что правила этим миром, не видя его, она жила затворницей, позабытая всеми, жила этими книгами. Они ей заменили людей, почти что всех, они были лучше, чем люди.

Надо сказать, что Бернардер Валамбрез поощрял эту её страсть. Он изучил с ней множество языков, и не только тех, на которых говорили в Нурмии. Книги, которые он ей приносил, были написаны в его мире. Они были не только обучающие, но и художественные в том числе. И она прочла их все. Они были абсолютно разного содержания, написанные в разных странах и эпохах, но для неё они были едины.

Флюгерио конечно знал, что Миера обучена тем таинствам и знаниям, о которых другие правители Нурмии даже не подозревают, но его зачаровало, то, что он увидел. Принц, наконец, понял, что все, что его тайная советница делала последнее время, это всё чем она была наполнена все эти годы и теперь это была её попытка показать себя всему миру. Наконец она была готова открыться ему, вот к чему были все эти откровения. Но в чьей роли он должен был выступить: её подельника, её воина или, быть может, её судьи?!

Пока этот весьма уверенный в себе молодой человек предавался своим высоким и честолюбивым мыслям о своей роли в замыслах Миеры, произошло то, чего он точно не ожидал. На Флюгерио обрушился удар корешком книги, прямо по затылку! Миера подошла совершенно незаметно и столь бесцеремонным образом вывела его из мечтаний о мировом господстве.

Теперь она спокойно стояла рядом и любовно поглаживала переплёт, точно говоря книги: «Прости, я не хотела».

- Миера, мне вообще-то больно! – Принц посмотрел на неё полными вселенской обиды глазами. – Хорошо же ты меня встречаешь! А я, между прочим, извиняться приехал…

- Надо же, а такое бывает! – Она рассмеялась ему в лицо. – А больно не тебе, а книге, а ты у нас из камня сделан!

- Миера, я понимаю, что в ту ночь обвинил тебя в связи с Лиарком унизительным для тебя образом, но ведь я ревновал тебя, Миера!

- Да, похоже от одного удара мозги на место не встали, может это вообще не лечится, - в сторону отметила тайная советница принца.

- Миера, я, конечно, понимаю, что ради меня ты бросила мужа, но это ведь не повод меня оскорблять! У меня ведь тоже есть достоинство, вот возьму и уйду навсегда!

- Уже один раз уходил, понаделал всяких глупостей, и тут же примчался ко мне с извинениями. Да, милый мой, всё я знаю про твои похождения с той девчонкой.

- Отку…, да о какой девчонке ты вообще говоришь! – Такого хода принц точно не ожидал, поэтому изображать изумление ему даже не пришлось.

- Да, кажется, память я тебе всё-таки отшибла, ну ведь не зря я зовусь Госпожою Забвение. Мэвис Флир её звали, и было ей всего на всего семнадцать лет. Она утопилась. Сегодня утром в нильсградской газете написали, что её несколько дней назад выловили, а теперь, наконец, опознали родные эту бедняжку.

- Ну и какое, по-твоему, я имею отношение к этой малолетней дуре?! – Он решил до последнего отстаивать свою невиновность.

- Конечно, никакого! Особенно если на её портрет, который заботливые и убитые горем папочка с мамочкой в газете поместили, посмотреть! Девочка-то ведь в твоём вкусе, не так ли, Флюгерио?! Ну и кому же из нас двоих ты мстил, мне или Милидии? – Продолжала в открытую насмехаться над ним Миера.

Он молчал, осознавая, что теперь его гордая любовница пригласит Шадоу, чтобы тот выдворил его за дверь. Но Миера неожиданно подошла к нему вплотную и, нежно обняв ладонями его лицо, заговорила:

- Дурачок ты мой, книжечку, что ли почитай, глядишь и поумнеешь. Мне её Бернардер Валамбрез из своего мира принёс, «Портрет Дориана Грея» она называется, Оскар Уайлд её написал. Каждое слово там, правда, про тебя. – Так вручив ему книгу, женщина точно тень выскользнула из его рук и отошла в сторону.

- Ты разрешишь мне остаться?!

Она пожала плечами, оставайся мол если желаешь.

КОНЕЦ 6 ЧАСТИ.

Часть седьмая. Отверженная странница – любовь, убитая и воскресшая. Глава 1. Надежда угасала с каждым днём.

- Потому вы и не женитесь?

- Мертвые живы.

Чернота леса. Я напрягся: шагов не слышно. Предчувствие.

- Каким образом?

И снова он помолчал, будто молчание ответит мне лучше, чем слова; но когда я уже решил, что ответа не будет, он произнес:

- Живы любовью.

«Волхв» Джон Фаулз

Надежда угасала с каждым днём. С той самой минуты, как они выехали из Нильсграда, направляясь на запад, в Край Северо-Западных Лесов, они не получили ни одного знака, ни одного намёка, позволившего им думать, что несчетная Милидия Фейрфакс была здесь. Не помогало ничто: ни многочисленные вопросы, которые задавали почти всем встречным, ни агенты, которых они оставляли за собой повсюду и которым так щедро платили. Артур Риверс взял на себя переписку с сыщиками, но от них лишь копились письма, в которых говорилось о нескольких десятках, если уже не сотнях девушек, но ни одна из которых однозначно не могла быть Милидией Фейрфакс, и даже отдалённо эти девушки не походили на неё. Нурмия, эта таинственная страна, она так упорно хранила молчание о прекрасной пленнице, что затерялась где-то в её глубинах.

И всё это сводило с ума её мужа. Фредерик без конца думал о столь любимой им женщине и их ребёнке, которого она носила под сердцем. Он был в отчаянии, оттого, что не мог отвести беду, не мог быть рядом, оттого, что не знал где его семья. Постоянное чувство вины изводило молодого человека: он не защитил свою жену и своего ребёнка. А все его друзья были вынуждены делить с ним все тяготы и опасности его путешествия. Особенно жаль ему было Оливию. После ухода Зинзивера, девушка, бывшая когда-то такой прекрасной и жизнерадостной, точно юная весна, потускнела и увяла. Она была точно цветок, сорванный грубой рукой и брошенный посреди дороги. Сначала Оливия потеряла подругу, которую помнила ещё маленькой девочкой, а потом она пережила предательство любимого человека, теперь из-за всего этого она плакала почти, что каждый день. Фредерику же было невмоготу видеть её слёзы: ему казалось, что они становятся каплями яда и отравляют его сердце.

Вот она их дорога – путь в неизвестном направлении, из одного населённого пункта в другой, с одной лишь надеждой и целью: напасть на след Милидии Фейрфакс. Да, их путешествие было сопряжено с рядом трудностей известного рода. Молодые люди помогали своим девушкам то перейти мост, то переносили их на руках вброд реки, а порою помогали управиться с лошадьми. У Юноны был Артур, у Иванджелины - Эдвард, и только у милой, бедной Оливии теперь никого не было, поэтому роль её рыцаря принял на себя Фредерик. Он совершенно не думал о чём-то недозволенном, и мысли его всегда его всегда были заняты его женой, и он вовсе не собирался заигрывать с госпожою Джайсон, но всё же пару раз, когда он переносил Оливию через болото на руках, он, чувствуя тепло и трепет её девичьего тела, то, что с исчезновением Милидии казалось ему потерянным навсегда, чуть нежнее, чем требовалось прижимал её к себе. А она безропотно отдавалась его рукам, хотя и понимала, что делает он это лишь из жалости. Делали они это непроизвольно, не осознавая, того, что они делают, и каждый раз они извинялись друг перед другом вымученными улыбками.

Конечно же, их друзья не могли не заметить этого, но никто из них пока что не осмеливался даже намекнуть им на их поведение.

Глава 2. Златовласки или рисунок на салфетке.

В пути они были уже больше месяца. Фредерик был подавлен и молчалив. Теперь в своём траурном чёрном костюме он походил лишь на тень того человека, которым был несколько месяцев назад. У него резко обострились черты лица, да и одежда теперь почти что весела на его плечах, под синими, покрасневшими в белках, глазами появились тёмные круги. Среди его движений появилось одно, не характерное ранее, часто при разговоре у него нервно дрожали плечи.

В тот день было ещё не очень поздно, они решили остановиться в гостинице, а господину Риверс ещё надо было посетить отделение почты, что было неподалёку. Артур исправно вёл переписку с агентами, и теперь надеялся на письма с новостями о пропавшей девушке.

- Так значит, вам необходимы три комнаты? – Суетилась хозяйка, женщина средних лет, этакая курочка-наседка. – Для вас, Артур и Юнона Риверс, - она записывала в свой журнал новых постояльцев, - для вас, Эдвард и Иванджелина де*Кверлик, и для вас… - она окинула оценивающим взглядом Фредерика и Оливию.

Смысл сказанного хозяйкой не сразу дошёл до путешественников. Женщина приняла господина Фейрфакс и госпожу Джайсон за супружескую пару. В воздухе повисла неловкая пауза, златовласки, к которым была обращена ошибка, неуверенно переглянулись между собой.

- Понимаете, - начала Оливия, желая сама развеять все сомнения, - дело в том, что этот молодой человек не является моим мужем…

- Да, - оборвал её Фредерик, - Оливия моя сестра. – Ему не хотелось, чтобы люди знали о том, что госпожа Джайсон путешествует одна в компании с мужчинами, это могло бы скомпрометировать девушку. – И потому, не могли бы вы подготовить нам отдельные спальни.

- Ах, да, конечно, простите, не могли бы вы напомнить мне свою фамилию. – Как ни в чем не бывало, продолжала вещать хозяйка гостиницы. – И ведь так похожи между собой. Но… - лицо женщины вдруг стало озадаченным, -но вынуждена вас огорчить, у нас осталась лишь одна свободная комната.

- Ничего страшного, - в разговор вмешалась госпожа Риверс, - я останусь с Оливией, а Арутур переночует в комнате с Фредериком. – Она послала мужу, желавшему ей возразить укоризненный взгляд, но тут же мягко добавила, - Это всего лишь на одну ночь, и завтра утром мы уедем. А ты, кстати, собирался забрать почту.

- Да, конечно, - и Артур вышел, кивнув на прощание.

Остальные путешественники разошлись по своим комнатам. Дожидаясь Артура с новостями, Фредерик сидел в кресле у камина и водил пером с чернилами по салфетке. Постепенно его чёрточки стали соединяться между собой, образуя некий рисунок. С каждым штрихом изображение становилось всё более чётким и явным. Милидия! Да, это была она. И этот рисунок так явственно выдавал, кто занимал теперь все его мысли и заполнял всё его существование. Он жил ею, ею дышал. И поэтому он теперь рисовал её. То, что сделал с ним Бернардер Валамбрез, было так жестоко, бесцельно и бессмысленно. Он будет идти за нею всегда, каждый день своей жизни, до тех пор, пока не встретит вновь. И как, как же ему хотелось верить, что каждое испытание, которое он пройдёт во имя любви к своей жене отразится светом в её пламенной, горящей душе! Она была для него во всём и везде, лишь она, она одна! И видя теперь свой рисунок в пламене свечей, ему хотелось залиться перед ней слезами.

- Фредерик, я должен тебе сказать, - как в тумане он услышал скорбный голос Артура. Его друг вошёл в комнату и ласково положил руку ему на плечо.

- Посмотри, - не открывая губ, прошептал Фредерик, и господин Риверс вслед за ним устремил свой взгляд на портрет.

Слова встали щемящим комом в горле Артура. Он смотрел на портрет Милидии и понимал, что не сможет сказать её мужу, то, что узнал на почте.

Лишь стук дождя нарушал гробовую тишину. Сумерки сменились теменью и те несколько свечей, которые зажёг Фредерик, уже не могли осветить комнату. Портрет несчастной девушки потанул в ночной мгле.

- Так что ты хотел сказать мне, Артур? – Фредерик посмотрел на друга глубокими, искриними глазами.

- Фредерик, чтобы не случилось, помни, друг, мы с тобой! – Солгал ему Артур.

Тень недоверия на мгновение скользнула по лицу господина Фейрфакс. Дружеским жестом Артур похлопал его по плечу и улыбнулся.

- Ладно, - как можно более беззаботным тоном сказал он, - пойду, проведаю Юнону.

С женой Артур столкнулся в коридоре, и тут же, обняв её, разрыдался у неё на плече. Женщина обхватила руками лицо любимого, она всё поняла без слов.

- Милидия – мертва?! – Едва лишь смогла выдохнуть Юнона. Они были лучшими подругами. В последнюю их встречу госпожа Фейрфакс призналась ей, что ждёт ребёнка, и просила Юнону быть крёстной их с Фредериком первенца.

- Я не смог ему этого сказать, - прижавшись к жене, признался Артур.

Глава 3. Смертельная тайна господ Риверс.

Несмотря на столь ужасные новости, они продолжали путь. Три дня господин и госпожа Риверс скрывали от всех то, что они узнали. Это было для них настоящей пыткой: нельзя было говорить Фредерику о том, что его жена покончила с собой, не подготовив его. Но всякий раз, когда Артур или Юнона пытались объясниться с ним, то стоило им посмотреть ему в глаза, полные такого страдания, такой боли и столь несбыточной надежды, как решимость лишить его последнего, что ему осталось, веры в то, что Милидия жива, улетучивалась. Три дня муж и жена изводились, связанные страшной тайной, три мучительных дня.

Но потом всё изменилось. Пришло опровержение, от оповестившего их до этого об этом страшном деле агента. Эта утопленница была другой девушкой. Артуру и Юноне оставалось лишь радоваться тому, что их нерешительность спасла их друга от фатальной, быть может, для него ошибки. И всё же эта немыслимая ранее ситуация породила сомнения не только в рационально мыслящем Артуре, но и в его жене, которая до этого не допускала даже мысли о том, что их путешествие может закончиться неудачей. Они оба поняли, что должны быть готовы узнать правду в любую минуту, какой бы страшной он не была.

Прошло около недели. За всё время путешествия Фредерик и госпожа Джайсон сильно сблизились между собой. Во многом это было связано с тем, что каждый из них недавно потерял любимого человека, и это помогало им так хорошо понимать друг друга. Господин Фейрфакс жалел Оливию, ему было больно сознавать, что их путешествие, предпринятое для него, послужило одной из причин ухода Зизивера. Своей мягкостью в отношении Оливии, он пытался загладить свою невольную вину перед девушкой. Да к тому же их молодость, красота; о, в их жилах всё ещё текла живая кровь, и порою чувства обоим приходилось усмирять рассудком, ведь забываться им было нельзя.

- Вам не кажется, что они ведут себя неприлично, а мы всё время закрываем на это глаза. – Не без ехидства отметила Иванджелина, взглядом указав на ехавшего в отдалении Фредерика с Оливией. Господин Фейрфакс всегда ехал впереди их небольшого отряда, порою казалось, что он забыл, что такое усталость, а за спиною у него выросла пара крыльев, так он спешил навстречу к своей жене. Оливия же за их путешествие научилась недурно управляться лошадьми и теперь смогла нагнать его. Они улыбались друг другу и что-то обсуждали между собой.

- Но, Ива, мы ведь уже давно наплевали на Совет Волшебников и с их прогнившей моралью, а подобные замечания были бы уместны лишь там. – Легкомысленным тоном Юнона попыталась сменить тему.

- Не делай вид, что ты меня не понимаешь, Юнона, - госпожа де*Кверлик смерила её взглядом холодных голубых глаз. – Мы должны их остановить, пока они не зашли слишком далеко, Милидия ведь ещё и ребенка от Фредерика ждёт, оттого и кузену не следует забываться.

Серые глаза Юноны Риверс при упоминании имени Милидии ярко сверкнули. Её лицо мгновенно изменилось, она была готова рассказать Иве и Эдварду о том письме. Приглушив голос, она заговорила резко, так что даже баронессе стало не по себе:

- А может быть, если они сблизятся, оно и к лучшему?! Я хорошо знаю Оливию, она никогда не предаст Милидию подобным образом. А Фредерик, разве можем мы сомневаться в его чувствах к жене?! Он человек совести и чести, для него святы его обязательства перед его семьёй и я верю, что движет им теперь лишь горячая любовь к Милидии и их ребёнку. Да, пока есть надежда отыскать её, ни Фредерик, ни Оливия не допустят ничего недостойного. Но если вдруг… если вдруг окажется, что она мертва, - на одном дыхании выговорила госпожа Риверс и слёзы навернулись у неё на глазах.

- Успокойся, Юнона, - мягко произнёс Эдвард, - нам нет причин о смерти помышлять.

- Увы, мой друг, есть, - глухим голосом ответил ему Артур.

После его слов Эдвард и Иванджелина смерили его непонимающим взглядом.

- Не так давно Артур получил письмо от одного полицейского агента из Нильсграда, мы наняли его для поисков Милидии. Там говорилось о некой утопленнице, совсем ещё юной девушке, которую выловили рыбаки близ столицы. К письму были приложены портрет, пряди волос и платок самоубийцы. Эта была прядь, такая же, как и у неё, тёмно-каштановая, портрет, точно написанный с неё и инициалы на платке, М и Ф…

- Милидия Фейрфакс… - едва слышно выдохнула Ива.

- Или Мэвис Флир! – Жестко закончил за неё Артур. – Через три дня пришло письмо с опровержением. Это была маленькая мещанка, дочурка кондитеров из Нильсграда, она только что окончила частную школу, и у неё не было никаких причин к самоубийству. Но она покончила с собой! Ей лишь семнадцать было, - он сглотнул, - а наша впечатлительная Милидия! Она ведь совершенно ничего не помнит, одна в чужом краю и без гроша в кармане, всеми презираемая изгнанница, к тому же ждёт ребёнка. Быть может, она даже не помнит своего мужа. Вообразите, как печально должно быть её положение.

- Артур, вы с Юноной допускаете мысль… - Эдвард побледнел от ужаса.

- Да, этой самоубийцей могла оказаться она! И таких милых писем нам приходят не одно, и не два, просто пачками, обо всём на свете! О нищенках, о падших женщинах, о тех, когозабили камнями у позорного столба. В основном, они конечно не имеют отношения к нашему делу, но иногда попадаются очень даже правдоподобные. Мне страшно однажды открыть конверт и узнать, что наша милая Милидия – мертва!

- Поэтому, - решила закончить за мужа Юнона, я только рада тому, что Фредерик сблизился с Оливией. Однажды, думая, что Милидия - мертва, он уже едва не наложил на себя руки. А если даже он останется жив, то одному Богу известно, как низко он может пасть, потеряв любимую. Бесспорно, Оливия никогда не сможет стать для него той, кем была Милидия, но я надеюсь, что она сможет утешить его и притупить эту боль. Да и сама она с ним забудет о том, как обидел её Зинзивер. Соединившись вместе два несчастья, счастья - не дадут, но мне так хочется верить, что вместе они обретут покой.

- Эй, что вы там задержались! – Фредерик окрикнул их и все четверо тут же постарались придать лицам спокойное выражение.

Своими яркими синими глазами он искал её, чтобы прижать к себе и обнять, и её он не находил…

Глава 4. Опасная зацепка.

- И вы говорите, что видели её?! – Фредерик задыхался от избытка эмоций. Впервые за столько дней он встретил человека, который видел его несчастную жену и мог рассказать ему что-то о ней. Говоря с трактирщицей, он не просто облокотился на барную стойку, а почти что провалился за неё.

- Ну да, - хозяйка окинула богатых путешественников оценивающим взглядом. Едва войдя, они показали ей портрет, на котором она в изыскано одетой юной леди узнала ту бродяжку, что шла со своим отцом до Зельзграда. И вот стоило ей сказать, что они были здесь, как это молодой человек в чёрном будто бы с ума сошёл, во всяком случае, ей так показалось. Его спутники тоже были крайне возбуждены, но выдавали это меньше. Его глаза, они точно метали молнии, а голос, задающий вопросы так сильно дрожал. – Была она здесь, была где-то в середине весны.

- В середине весны, - повторила Юнона, - а ведь теперь уже июнь.

- И куда же, куда она пошла, что с ней стало?! – Почти прокричал Фредерик.

- Мужа её забрали в солдаты и отправили на север, там снова военная компания намечается. А они с отцом её шли вслед за ним, надеялись в Зельзграде его встретить.

- И что же?!

- Она-то ведь к тому же и на сносях была… Ну мы люди простые, так им и сказали: куда вам теперь идти, останьтесь. А они в Зельзград нам надо и всё тут! И тогда мы их предупредили, что раньше зимы они туда не доберутся…

- Как раньше зимы! – Эдвард, изучивший в библиотеке Нильсграда все карты Нурмии, пришёл в замешательство. – Да, путь конечно не близкий, но разве настоль?!

- Э-э-э, - протянула хозяйка, - да видно тоже не знаете, что по нашему Юго-Западному Краю большой крюк делать придётся.

- А напрямую через лес разве нельзя? – Нетерпеливо переспросила Ива.

- А вот и нельзя! Лес-то ведь наш околдовали эти подлые твари – диары.

- Диары, это ведь невидимые лесные эльфы, что могут слагать волшебные песни? - Отметила Юнона, тоже памятуя о часах, проведённых в библиотеке. Артур кивнул ей, подтверждая её догадку.

- Я им и сказала, как вам говорю, что эти твари лесные зачаровывают людей своими демоническими песнями и губят души их. Благо Правитель наш запрет на чертоги леса наложил, вот и не суются они к нам. И не выйти им оттуда из леса. Да только девушка, о которой вы спрашиваете, не послушалась, да и бросилась прямиком в лес, так, что едва ли её остановишь. А отец её за ней, так и сгинули они там оба. Пусть покоятся с миром души их, да душа её не рождённого ребёночка.

Трактирщица выговорила это спокойно и безо всякой злобы, но лишь подняла глаза не путешественников, как увидела, что человек с горящими глазами пошатнулся. Эдвард поддержал его за плечо и усадил Фредерика в кресло, тот точно был не в себе.

- Я пойду за ней, - омертвевшими губами прошептал он, - я хочу вернуть её!

- Фредерик, мы должны всё обдумать! – Артур подал ему стакан воды. – Мы обладаем недостаточной информацией…

- Нет, Артур, ты не прав, мы пойдём за ней! – Резко возразила мужу Юнона.

- Об этом не может быть и речи! – Фредерик лишь горько усмехнулся и обвёл печальным взглядом васильково-синих глаз своих друзей, точно прощаясь с ними. - Вам вообще не следовало отправляться со мной.

- Милый мой братец, ты видно вконец помешался?! – Ива встала в характерную позу. – Весь бред, что ты несёшь, её тебе не вернёт!

- Мы с тобой! – Отчеканил Эдвард, понимаясь со своего места.

- Да вы видно все с ума сошли, - прошептала трактирщица.

- Эта женщина, - Фредерик смотрел на неё взглядом ни то сумасшедшего, ни то святого, - эта женщина, моя похищенная и потерявшая память, а с ней быть может и рассудок, жена. И ребёнок, которого она носит под сердцем – мой ребёнок!

То, что он произнес, было сказано, пожалуй, слишком громко и привлекло внимание всех посетителей трактира. Люди, сидящие за столиками, проводили его удаляющуюся фигуру скорбными взглядами. Чуть помедлив, и его друзья вышли за ним.

Глава 5. Эти сны.

То, что он видел, было так же прекрасно, как и то чем он жил так недавно и так давно, когда ещё его жена была рядом с ним. Её эфемерный силуэт проносился рядом с ним, он ловил её дыхание и касался её губ и рук, играл шёлком волос и тонул в её глазах. И быть с ней снова было наслаждением, которое он пил и от которого пьянел. Она была такой настоящей. Она вновь говорила с ним обо всём на свете. Он был слишком счастлив, оттого так долго не мог понять, что это лишь образ, явленный ему возбуждённым воображением.

- Где она?! Что с ней сделали?! – Воскликнул Фредерик, и тут же прекрасные призраки исчезли. Он проснулся в месте, напоминающем огромный зал для судебного заседания. Но стенами здесь были могучие стволы многовековых дерев, а потолком служил небесный свод. Он лежал прямо на земле, а все его движения, которые он пытался совершить, были точно замедлены неким невидимым эфиром. Артур, Юнона, Эдвард, Ива и Оливия, парили в воздухе недвижными телами, точно погружённые в глубокий сон. Молодой человек проглотил комок, подступивший к горлу, он испугался, думая, что они могут быть мертвы.

- Нет, они лишь спят. – Услышал он ответ на свой невысказанный вопрос.

Голос, что ему ответил, был разбит на многоголосья, но звучал так стройно, он напоминал песнопения в церковном хоре.

«Диары, невидимые лесные эльфы, - вмиг пронеслось в голове у молодого человека, - они зачаровали нас».

- Да, - услышал он подтверждение, оно прозвучало, как дыхание листвы.

- Где она, та девушка, что вы явили мне?! Она была здесь! Что вы с ней сделали? – Прокричал молодой человек, надеявшийся своими восклицаниями добиться истины.

- Здесь вопросы задаёшь не ты, человек, а мы, те, кто оберегаем чистоту духовную этих земель. Мы явили тебе то, что ты хотел видеть сильнее всего на свете.

- Это, правда, - сквозь слёзы прошептал юноша, - но зачем вам было пытать меня надеждой?!

Точно не слыша его вопроса, голоса продолжили свою возвышенную речь:

- Но почему ты возжелал лицезреть одну лишь нашу Пресветлую Госпожу?

- Я не знаю, кого вы называете Пресветлой Госпожой, но та женщина, которую я видел во снах – моя жена, и она мне дороже жизни. Уже очень давно я не имею о ней никаких известей, она могла погибнуть или попасть в плен. И чтобы спасти, её я и мои друзья предприняли это путешествие, нам было указано, что она вошла в этот лес, оттого мы и вторглись в ваши владения.

– Она ведь и правда думала о тебе как о своём ангеле-хранителе. Она верила, что ты защитишь её. Мы не видим в тебе лжи, человек, и раз уж таково твоё переназначение, что же иди и исполни его.

«А моих друзей они, значит, не отпустят!» - Только и успел подумать Фредерик, как услышал следующее:

- Они пойдут с тобой. У нас, тех, кто очищает людские души от скверны, было с вами немного работы. Но запомни следующее: каждого из вас, а также Пресветлую Госпожу ждёт обретение своего истинного лица. Да, творить добро просто, когда всё вокруг так радужно и светло, но сможете ли вы остаться такими же возвышенными в своих делах и помыслах, когда на всю землю опустится тьма?! Мы отпускаем вас со своим благословением!

- Благодарю, - только и сумел вымолвить Фредерик, он думал о пророчестве.

Глава 6. Лес чудес.

Господин Фейрфакс стал собирать вещи из их дорожного скарба, они были разбросаны на поляне. Его друзья понемногу приходили в себя, пробуждаясь от долгого сна.

- Что произошло? – Открыв глаза, выговорил Артур, ожидая ответа от Фредерика.

- Диары заколдовали нас, а потом отпустили, - глухо вымолвил господин Фейрфакс, печально добавив, - из-за неё.

- Из-за Милидии?! Так она была здесь?! – Воскликнула Юнона, мгновенно поняв, о ком говорит её друг.

- Да, они называют её Пресветлой Госпожой, и видимо она имеет на них какое-то влияние. Они отпустили её, чтобы за пределами их владений она смогла исполнить своё предназначение. А меня они всё это время испытывали, пытаясь понять чистоту моих помыслов в отношении Милидии. Они испытывали мою любовь к ней, и лишь сейчас отпустили, чтобы я смог спасти её и защитить.

- Да, до чего же диары недоверчивы, - заметила Ива. Она подняла с земли свой плащ и поплотнее укуталась в него. – Вы заметили, с момента нашего зачарования заметно похолодало.

- Посмотрите! – Оливия жестом указала на ближайшие с ними деревья, их листва была теперь рыжей и багровой. – Это ведь значит…

- То, что мы провели здесь несколько месяцев, и теперь наступила осень. – Закончил за неё Эдвард.

- Столько времени, - прошептал Фредерик, - за это время ведь могло случиться всё, что угодно!

- Быстрее одевайтесь, и пойдёмте дальше, - видя отчаяние Фредерика, выговорил Артур. – Чем быстрее выйдем из этого леса, тем лучше. Она жива, мы теперь это точно знаем, а, значит, найдём её.

И совсем скоро небольшой отряд снова продолжил свой путь. Это место, лес диар, было насквозь пропитано колдовством, а путешественники ведь были достаточно чуткими магами, чтобы почувствовать местные чары. Нет, закон Нурмии всё ещё действовал, и потому они были лишены возможности творить чудеса сами. Но здесь они вновь испытывали тот душевный подъём и ту благую силу, что потеряли, попав в эти земли. Путь их через лес диар растянулся ещё на несколько недель, и на протяжении всего этого времени они почти постоянно постигали тайны здешних мест. Утерянная надежда взбунтовалась, и восторжествовала над отчаяньем последних месяцев. Она точно стала их ещё одним спутником. Удивляло и то, что сама эта странная сторона приняла их. Лесные звери и птицы, нередко подходили к ним, точно ничего не боясь, и изучающие смотрели на них умными глазами. Они будто бы пытались заговорить. Это были золотистые и серебристые олени, тигры с жемчужной шёрсткой, единороги, огромные черепахи, напоминающие покрытые мхом холмы, лисы с радужными хвостами, птицы с переливающимся оперением, и многие другие причудливые создания. И своим спокойствием и красотой они наводили на мысль о библейских животных сада Эдема. Поначалу путешественники опасались их, но очень скоро поняли, что даже огромные и с виду хищные звери настроены по отношению к ним дружелюбно. Надо отметить, что очень часто тигры, единороги или дикие лошади соглашались немного подвезти путников, чем очень облегчили их путешествие. И ещё эти необыкновенные существа показывали им родники с чистой водой и поляны, на которых росли спелые и очень питательные плоды. Особенно хорошо ощущала себя здесь Оливия. Она вела себя точно признанная хозяйка этих мест, животные и птицы сами приходили к ней, и она ласкала их и говорила с ними. Её душа точно пробудилась весной от долгого зимнего сна. Порою ей даже казалось, что она начинает понимать язык этих удивительных животных, так хорошо ладила она с ними, да и они, это было заметно, выделяли её среди прочих путешественников.

В тот вечер они уже чётко поняли, что совсем скоро им придётся покинуть это диковинный лес. На закате они сделали привал и многие из зверей, что сопровождали их всю дорогу, вышли к ним, точно желая проститься.

«Мы вернёмся, - мысленно пообещала им Оливия, - мы все будем счастливы, милые мои». Она так думала и печально смотрела на гитару, единственное, не считая оскорбительного письма, что оставил ей муж.

Неожиданно она подняла глаза на Фредерика. Он тоже смотрел на неё.

Нет, она знала: он любит одну лишь Милидию. Но всё же она смела надеяться, что он сделает для неё один небольшой поступок. Она должна была попросить его об этом в прощальный вечер.

- Фредерик, ты ведь играешь, - нерешительно выговорила девушка.

Он содрогнулся. Обычно они пели дуэтом с Милидией. С той самой Милидией, которая так любила музыку. С тех пор, как его несчастную жену похитили, он не брал в руки ни одного музыкального инструмента, даже думать об этом не мог.

- Я не в голосе, - печально произнёс молодой человек.

Оливия подняла на него свои огромные бирюзовые глаза и шёпотом попросила:

- Пожалуйста.

Нет, он не мог отказать ей в такой мелочи. Фредерик вскинул руку, проверил инструмент, и, подняв на друзей свои неистовые, синие глаза, в которых отражалось пламя костра, запел:

Что ж, видно путь лежит мой через мрак и свет,

Кто как ни я вернуть тебя сумеет?!

И кто отыщет на вопросы мне ответ,

Кто с волей рока спорить дерзко так посмеет?!

Нашла расплата нас тобою,

За дух наш непокорный и сердце, что огнём горело,

За дар творить отобранный судьбою,

За смелость, ту с которой ты мотив свой пела.

Преступник нас судил неосторожно.

Его кончина - правосудья пядь.

Я нахожу жестко, невозможно!

Вина вся в том, что отказались дань позору дать.

В том крае, заколдованном, чудесном,

Нашёл я силы говорить как прежде.

Пусть песнь моя прольётся куполом небесным,

Во славу милосерднещей надежды.

Да, я клянусь здесь тебе пред небом,

Перед лицом друзей отважных:

Верну тебя, восторжествовав над роком,

Отбросив слов поток неважных.

Так просто и достойно он сумел проститься с этим лесом. Он тоже пообещал вернуться сюда, с той, ради которой он предпринял это путешествие. Оливия знала это, но после его песни немного взгрустнула. Но то была светлая, очищающая грусть. Этот лес взлелеял в ней мечты о том, о чём раньше она и посмылить не посмела бы. Но теперь они уходили отсюда, и она уверовала в одно: не стоит ей применять на себя чужие маски, и не нужно быть тенью, пусть прекрасной при ком-либо. Она должна обрести своё лицо.

Глава 7. Эдвард и Ива.

Сначала было одно лишь молчание. Молчание в пустоту и убивание, вырезание всех нежных чувств на корню. Любовь не была нужна ни ей, ни ему - во всяком случае, так считала Ива. Она боялась, что чувства и эмоции сделают её слабой и покорной. Ей казалось, что любимый хочет от неё слишком многого, а ей некогда было заниматься всякой ерундой. Она так много училась, так тщательно шлифовала своё искусство, и главное: как бы не было плохо, всегда шла вперёд, стиснув зубы и преодолевая препятствия. Но разве не напрасно отдалась она чувству, что пробудил в ней молодой капитан! Она впервые сдалась, она отдалась ему. Пожалуй, всё это произошло слишком быстро. Точно поддавшись романтическому порыву,охватившему тогда всех, кто её окружал. Несколько страстных поцелуев, урванные в их свидания, объятия его сильных рук: и вот они уже муж и жена.

С первого дня их супружества она боялась быть преданной. Он был капитаном, и однажды должно было случиться так, что зов моря забрал бы его у неё на поиски приключений. Он ведь желал нового и недосягаемого. А там где её не будет, другая женщина его и приласкает, и приголубит. Нет, благородный капитан ни разу не подавал ей повода думать о нём так, но она всё холодела и холодела к нему. Каждой мелочи она предавала значение и постоянно находила повод для упрёков и беспочвенных обвинений.

В Нурмии всё стало только хуже. Только подумать об Оливии и Зинзивере – вот живой пример, вечно ноет и маячит перед глазами, эта бедняжка, госпожа Джайсон. Нет, такой она точно не станет! Даже если бы с ней поступили бы так! Убила бы мерзавца, но себе бы не изменила бы! Ссоры между ними лишь участились, и если бы это были просто ссоры, ведь известно, милые бранятся – только тешатся. Закручивая гайки и заковывая своё сердце, Ива намеренно стала демонстрировать мужу своё равнодушие.

Объяснение произошло между ними вскоре после того, как они покинули лес диар, и в конец разорвало всё, что их связывало. В тот вечер, после долгого переезда они остановились в одной гостинице. Всё что они пока знали, указывало, что они на верном пути. Они шли прямо по следу Милидии, однако от неё их отделили теперь не два месяца пути, а все четыре, проволочка в лесу диар давала о себе знать. На дворе был октябрь. С момента свадьбы Эдварда и Иванджелины прошло уже больше года.

Баронесса де*Кверлик уже переоделась ко сну и сидела в кресле рядом с камином. Девушка укуталась в плед и следила за пляской язычков пламени в очаге. За окном лил дождь, и его крупные капли горошинами били в оконное стекло. Погода была отвратительна и настроение у Ивы ей полностью соответствовало. Ей хотелось рыдать, но она не умела плакать. Тоска и безысходность разрывали сердце молодой женщины,от них она так зачерствела.

Дверь хлопнула, и Ива вздрогнула от её стука. На пороге появился Эдвард. Одежда на мужчине, его русыеволосы и кожа, были абсолютно мокрыми из-за дождя. Как и другие путешественники, он был измучен долгим переездом в скверную погоду, а потому его пошатывало от усталости. В глубине души ему очень хотелось, чтобы теперь Ива бросилась ему навстречу и обняла бы его лицо своими нежными руками. Он бы поцеловал её, а потом она бы стянула бы с него насквозь мокрый плащ и пригладила бы его волосы. Он бы взял её на руки и понёс бы в постель…

Но девушка лишь кинула ему холодный, едва ли не презрительный взгляд. Игнорируя её равнодушие, Эдвард сам снял с себя плащ и подошёл к ней сзади. Наклонившись к ней, он ласково положил руку на её колено и поцеловал её в щёку.

Резким и грубым движением женщина отстранилась от него. Эдвард непонимающе посмотрел на Иву.

- Ива, что-то не так? – Он старался держаться спокойным.

- Да, не так! Ты где-то полночи шлялся! – И волна гнева накрыла баронессу, она поднялась со своего места и отошла на несколько шагов, встав в характерную позу и скрестив руки на груди.

- Иванджелина, - ему с трудом удалось не повысить голос на неё в ответ. Разговаривать подобным образом с женщиной, и тем более со своей женой, молодой человек считал недопустимым.– Ты прекрасно знаешь, что после того, как вы с Оливией и Юноной ушли, мы остались внизу, чтобы пристроить лошадей и подготовить всё к завтрашней дороге. И мне неприятно, когда я возвращаюсь усталым, а меня встречает хмурая жена.

- А иного ты и не заслужил! – Срезала девушка.

- Иванджелина, - он уже был на гране срыва, - да что, скажи мне, сделал я предосудительного?!

- У тебя надо спросить, мой милый супруг, а впрочем, женщины ведь у нас права голоса не имеют!

- Ива, давай оставим этот глупый тон, нам с тобою ссориться и судиться – лишь только тратить зря слова!

- О, да, как мне судить тебя – ты не подсуден, не бывает женщина права! – И она вскинула руки.

- Я не понимаю тебя! Твои упрёки беспочвены, и просто оскорбительны, как и твоё отношение ко мне.

И в этот момент, точно движимая какими-то неведомыми силами, Иванджелина сказала вещь, которую ей говорить не следовало. Она совершенно не имела оснований подозревать мужа в таких вещах,и, тем не менее, точно по воле злого рока, бросила ему:

- Хотя бы из гордости бы признался, кто она: куртизанка или кабацкая певичка?! Давай, похвастайся передо мной, своими победами!

Щёки Эдварда ярко запылали, он попытался властными руками притянуть к себе жену, выкрикнув при этом:

- Да без труда бы завёл кого-нибудь, но нужды пока не было!

Вырвавшись из его рук, Иванджелина наотмашь дала ему пощёчину.

- Что же теперь появится!

Приложив руку к щеке, мужчина смерил её взглядом, красноречиво говорящим, что обид подобного рода он не прощает.

- Очень хорошо, Иванджелина, - в его голосе появился металл, военная выправка давала о себе знать. – Прекрасно, ведь я никогда не видел от тебя никакой поддержки, когда мне было плохо, когда ты была нужна мне. И, тем не менее, я любил тебя, и никогда не изменял тебе даже в мыслях. Не знаю, что ты себе придумала, но я правда всегда старался быть рядом.

- Надо же каков герой! Ну, раз я тебе так трудно быть рядом, я никого не держу! Пошёл вон!

Он поднял на неё взгляд, точно желая ещё что-то сказать, но затем передумал.

Эдвард вышел, и дверь, закрываясь за ним, громко хлопнула.

Глава 8. Час от часу не легче.

Сначала Зинзивер, а затем ушёл и Эдвард. Он тоже ничего не сказал. Впрочем, никто из путешественников не был глуп настолько, чтобы не догадаться об их с Иванджелиной размолвке. В их путешествии по Краю Северо-Западных Лугов надежду внушало лишь одно: след пропавшей госпожи Фейрфакс, след нищенки, которая ждала ребёнка и её неизвестного спутника, был найден. Всё больше людей заверяли путешественников, что видели девушку с портрета. Теперь сомнений быть не могло: она была здесь, и она шла до Зельзграда. Но когда они уже подъезжали к границе с Близморским Краем, стало известно кое-что ещё, нечто ужасное. Теперь в гостиницах и деревнях, где Фредерик и его друзья расспрашивали о МИлидии, о ней им говорили, как об умирающей. Она тяжело заболела где-то за месяц до того момента, как на свет должен был появиться её ребёнок. От всего этого господин Фейрфакс просо с ума сходил. Он перестал есть и спать, во время переездов он загонял лошадей до пены, он не думал ни о своей усталости, ни об усталости своих спутников. В каждом селении, куда бы они ни приехали, он боялся, что увидит её могилу. Говоря с каждым, кто её видел, он боялся услышать о том, что у неё случился выкидыш. Мысль о том, что его жена и его ребёнок могли погибнуть, убивала его. Те, кто видел Милидию, говорили ему, что она была очень плоха, что её спутник почти всю эту дорогу нёс её на руках, что она, почти не переставая бредила, что грудь её разрывал непрекращающийся кашель. У неё могло быть воспаление лёгких или ещё хуже, чахотка. Её дни были сочтены.

Но известий о смерти Милидии Фейрфакс не было, хотя они уже и подъезжали к Зельзграду, столице Близморского Края, туда, куда так стремилась эта странная девушка и её загадочный спутник. Уже наступила зима, был декабрь. С холма путешественники заметили дым, что тёмной пеленой поднимался и стелился над городом.

- Что это? – Беспокойно спросил Артур Риверс.

- Должно быть заводы, здесь ведь главный промышленный центр Нурмии и здесь сосредоточены основные мануфактуры, - не очень уверенно ответила ему Юнона.

- Что-то не очень похоже, в воздухе слишком сильно пахнет порохом, - точно не доверяя суждениям госпожи Риверс, глухо выговорил Фредерик.

- Посмотрите, - выкрикнула Оливия, указывая на городские ворота и шпили башен. – Посмотрите, чёрные флаги!

- Это может означать одно, - почти что, не шевеля губами, прошептала Иванджелина. Фредерик с мольбой смотрел на двоюродную сестру, догадываясь о том, какой вердикт она вынесет. – В городе чёрная смерть. Это чума.

Глава 9. Синее дьявольские глаза.

- Чего изволите, господа? – Увидев богатых путешественников, госпожа Бротхен, владелица трактира в деревне рядом с Зельзградом, сама лично вышла им навстречу. Вот уж на что она действительно не рассчитывала, так на появление таких гостей, особенно теперь, когда город три дня назад закрыли. Не здешние они, это она сразу приметила и по одежде, и по манере держаться, а более всего по тому, что сунулись сюда теперь.

- Мы ищем одного человека.– Их было пятеро: три девушки и двое юношей, один из которых, не успев отдышаться от быстрой езды, заговорил с ней. В его голосе была дрожь, а он сам бледный и похудевший, в своём траурном костюме походил на призрака или на дьявола. – Вот эта девушка с портрета, - он подал ей миниатюру, которую носил у сердца, - не могли вы видеть её около четырёх месяцев назад.

Пока Фредерик говорил, его друзья недоверчиво осматривали окружающую их обстановку. Дешёвый трактир для деревенской элиты на перекрёстке дорог, такой, каких за путешествие они повидали уже не мало. Сальные пятна на стенах, наглая и глуповатая прислуга, безвкусные занавески на окнах, крошки на полу и, конечно она, королева всего этого убранства – госпожа Бротхен. Полная, слегка пошатывающаяся, выпитая с утра кружка эля давала о себе знать, дама лет пятидесяти пяти или шестидесяти. У неё были рыжие, крашеные хной волосы, лицо – красное, от дурной привычки к спиртному, и узкие, точно заплывшие жиром глаза. Надетая на ней шерстяная юбка, с пятнами жира на ней, неприятно мозолила глаза.

Взяв толстыми пальцами портрет, она поднесла его к свету, желая лучше разглядеть. Увидев, кто на нём изображена, она криво усмехнулась:

- Как же не знать, знаю, кто она, бесовка! Вон на вашей картинке, вся в шёлк и атлас разодетая смотрит и смеётся! А я-то ведь давно догадалась, что она из благородных, этакая бестия, запросы-то ведь как у принцессы…

- Вы её видели, что с ней стало, прошу вас, не томите! – Почти что выкрикнул Фредерик, даже не обратив внимания на оскорбительный тон, в котором трактирщица говорила о его жене. Он не потерпел бы подобного, при иных обстоятельствах.

- Так, значит, была она здесь, в самом конце лета. Только не в шёлк и бархат разодетая, а бродяжкою пришла. Да и как сказать пришла, муж её принёс сюда на руках, скрывались они видно от кого-то. Да и не удивительно это, ведьм-то, ведь, да колдунов, закон в нашей доброй стране велит на кострах сжигать, да и поделом им! Они-то видно от Инквизиции бежали…

- Подождите, вы сказали, что принёс её сюда муж? – Переспросила Юнона, у неё не укладывалось в голове наличие у Милидии кого-либо ещё мужа, кроме того, который сейчас сидел напротив неё. – Какой ещё муж?

- Доктор Немиум, кто же ещё, хотя по мне никакой он ни доктор, а чернокнижник и приспешник дьявола, не иначе. Заманил к себе молоденькую ведьму и развлекается с ней, а сам-то в отцы ей годится, тьфу на них!

- Развлекается?! – Лицо Фредерика не то побагровело, не то позеленело, когда он выкрикнул это.

Понимая, что они привлекают к себе лишнее внимание, Артур резко перебил его:

- Всё, что вы рассказываете, конечно, очень интересно, но не могли бы вы, чтобы немного оживить разговор принести нам вина, - сквозь зубы прошипел господин Риверс, обращаясь к хозяйке.

Стоило только госпоже Бротхен уйти, как Фредерик с лицом мученика поднял глаза на друзей и произнёс:

- Я в это не верю… моя Милидия, она не могла…

- Меня скорее волнует, что может быть в этой стране за двоемужество, по местным законам, наверняка ведь по головке не погладят. – После столь ужасных слов Ивы, Фредерик, Артур, Юнона и Оливия вконец поникли.

- Не о том вы думаете, сейчас нам важнее узнать, что с ней, а уж потом разбираться, кто этот доктор Немиум. Как бы там не было, он на руках нёс её больную столько миль, и если она осталась жива, то я уверена, лишь благодаря ему. – Юнона уже заметила возвращающуюся трактирщицу, а потому попыталась успокоить этими словами своих друзей. – Поэтому слушайте внимательно, иначе мы ничего не узнаем дельного. Госпожа Бротхен, - она повысила голос и была предельно вежлива, - прошу вас, продолжайте.

- Так вот значит, к концу лета со стороны Края Северо-Западных Лугов пришли к нам доктор Немиум и жена его, Марсела Немум. – Единственным кто стал пить, вино была сама трактирщица. – Госпожа Немиум была очень плоха, чахоточная была е-ей, да к тому же, по животу было видно, ребёнка должна была в скором времени родить. Он оставил её у меня в таверне, в комнате наверху. Я смертницу брать не хотела, по ней видно было, что часы её сочтены, но Немиум заплатил мне золотом. Я ещё тогда подумала, откуда у таких бедняков, как они золото, теперь-то ясно, что золото у них от нечистого.

- И всё же деньги вы взяли? – Не без ехидства заметила Ива.

Трактирщица недобро посмотрела на девушку, своей холодной манерой держаться, та ей безумно кого-то напоминала. Кого?! Однако, вспомнив, что гости у неё нынче непростые и грубить им не следует, она раболепно продолжила:

- Что же делать, человек грешен и слаб, да и ведьма-та та, Марсела, небось, околдовала меня, что-что, а очаровывать бесовка умела. Я и позволила ему её у меня оставить. Господин Немиум ушёл, но через несколько часов он вернулся, и экипаж ведь где-то нанять успел, да только поздно всё это было! К этому времени у жены-то его схватки начались. А она даже кричать не могла, только кашляла без перерыва, и приступам её, казалось, конца не будет.

- Она умерла, - не раскрывая губ, прошептал Фредерик, слова госпожи Бротхен разрезали его сердце, точно ножом. – А что, что с её ребёнком стало?

- Когда я вошла, мальчик-то её жив, здоров, лежал, а вот она была телом неподвижным. Хоть на чём поклясться, готова, мёртвой она была! Ну, я и на доктора сразу накинулась: мол, вы мне обещали, что трупа в моей гостинице не будет, а он мне: мол, вышли прислугу, а я тихо унесу жену и ребёнка, никто ничего и не узнает.

- Мертва, умерла! – задыхаясь от внутренней истерики, повторил Фредерик.

Видя его состояние, Артур Риверс снова, тем же тоном попросил:

- Принесите-ка, госпожа Бротхен, нам ещё немного вина, - он указал ей на бутылку, которая же сама трактирщица и выпила. Захмелевшая женщина тяжело поднялась и, пошатываясь, ушла, выполнять то, что ей приказали.

Перегнувшись через стол, Юнона резко обхватила господина Фейрфакс и встряхнула его обмякшего иуже почти ничего не соображающего. При этом девушка очень внушительно произнесла:

- Подумай о своём ребёнке! Ведь он всё ещё жив и ты должен найти его, чего бы тебе это не стоило! Поэтому соберись и слушай!

Слова госпожи Риверс отрезвляюще подействовали на молодого человека и действительно заставили вспомнить о ребёнке. Стремясь подарить жизнь их сыну, его жена пожертвовала собой. Туман, состоящий из горечи и невозможности принять произошедшее, стал потихоньку рассеиваться.

- Что стало с ребёнком? – Спросил он безжизненным голосом у вернувшейся хозяйки.

- И десяти дней не прошло, как Марсела Немиум вместе со своим отродьем, вновь заявилась к нам в деревню. Она покупала у местных фермеров сыр и яблоки, да и к деревенской травнице нередко наведывалась, не иначе, как порошки для своих ведьмовских зелий искала.

- Так она жива! – Фредерик снова перешёл на крик, от всего, что он узнал, его точно на эмоциональных качелях бросало.

- Сам ад воскресил своё исчадье, да и колдун проклятый постарался, должно быть. – В голосе госпожи Бротхен были лишь нескрываемые ненависть и злоба. – А я ведь поклясться, готова, что мёртвой её видела. А между тем, чума-то ведь в городе нынче, вот оно ещё доказательство, что с нечистой силой они связаны. Доктор едва они появились, свою практику в городе завёл, и заклятиями своими и заговорами, любого вылечить мог, говорят. Люди говорят, что самых безнадёжных и тех на ноги подымал. А её в скором времени в богатые дома стали приглашать. Сначала как художницу, потом как домашнюю учительницу, а затем и на приёмы всякие. Она говорят, на музыкальных инструментах разных диковинных играть могла, да и пела, как никто другой. А в городе только о ней слухи и ходили, о ней, да и о её ребёнке. Поговаривали, что не от доктора она его нагуляла, а на каком-нибудь приёме, небось. А то, что нынче в Зельзграде произошло, так то, скажу я вам: колдун этот с ведьмой своей наслали на город такую напасть. Три дня уж как город закрыт, да нам стража у ворот говаривала: что по тысяче человек в день от чумы-то этой помирает. Вот, значит, пригрели они эту ведьму, змею подколодную, у себя-то на груди. И то - что ребёнок её от дьявола, и то – верно! – Уже порядком пьяная трактирщица не очень понимала, что она говорила и не обращала внимания на то, какой гнев её слова вызвали у Фредерика. - Глаза бы его вы видели, ни у Марселы, ни у доктора таких глаз нет. Синие они яркие, да бесовские… - и тут женщина умолкла. На неё смотрели горящие неистовым огнём, васильково-синее глаза Фредерика. Госпоже Бротхен показалось, что так смотрит на неё дьявол из преисподней. Он был облачён во всё чёрное и выглядел бледнее смерти. Он встал и, послав ей последний взгляд, молча вышел.

Дверь слетала с петель.

Глава 10. Снятая перчатка.

- Остановитесь, да остановитесь же вы и послушайте! – В данный момент Фредерик не хотел видеть никого из людей, но теперь за ним увязался мальчик-конюх из трактира.

Господин Фейрфакс резко к нему повернулся:

- Что тебе надо? – Озлобленно выпалил он.

- Уна – вот, кто скажет вам правду, только она, а не госпожа Бротхен, та ведь и соврёт недорого возьмёт. Она госпожу Немиум и маленького Альбера сразу невзлюбила, а про доктора и говорить нечего. Он, в отличие от своей жены, быть со всеми добрым и вежливым не стремился, кого надо, так и крепким словом приложит.

- Так ты тоже их знаешь?

- Да их у нас в деревне все знают. Госпожа Немиум нередко со своим мальчиком приходила к фермерам и покупала продукты у них. Да и доктора, коли что случится, всегда звалигосподина Немиума. Он хоть с виду и суровый, но всем и всегда помогал. Хороший он доктор, да и человек хороший, никогда ни у кого лишнего не брал.

- А кто же эта Уна, о которой ты говорил? Почему она должна хорошо их знать? - Разговор стал интересен господину Фейрфакс.

- Соседка моя, в том вот она доме со старой матерью живёт. – Мальчик указал на домик на краю деревни. – Она в богатом доме работала, да её рассчитать там хотели. А госпожа Немиум в тот дом хозяйскую дочку рисовать приходила, узнала об этом и забрала к себе её. Уна ей по дому помогала и с её ребёночком, если той уйти нужно было, сидела. Платили Уне на новом месте даже больше, чем на прежнем. Уна жила у них в доме и говорила, что госпожа Немиум к ней ни как к служанке относится, а как к своей младшей сестре. По воскресеньям госпожа Немиум всегда провожала Уну домой к матери.

- Что же, пойдём к Уне, может она нам ещё что-то расскажет, - выговорила Юнона, которой вместе с другими спутниками Фредерика, наконец, удалось отыскать его, после его бегства из трактира.

- Постой, - Артур обратился к мальчику-конюху, - а ты тоже считаешь, что девушка на портрете и Марсела Немиум одно и то же лицо?

- Конечно, а кто же ещё? – заверил он путешественников.

Когда они постучали в домик Уны, дверь им открыла тщедушная, худощавая девочка лет пятнадцати-шестнадцати. У неё были жидкие, светло-русые волосы и живые, выразительные глаза серого цвета. Они были заплаканы.

- Вы, вы ко мне? – Неуверенно спросила она.

- Да, Уна, - ласково заговорила с ней Юнона Риверс, - нам сказали, что вы можете помочь нам найти одного человека. Скажите, вам знакома эта девушка.

Фредерик молча достал и показал Уне столь дорогой ему портрет. Увидев его, Уна достала из кармана носовой платок и смахнула им навернувшиеся на глазах слёзы.

- Бедная госпожа Немиум, бедная Марсела, - прошептала она, но вслух добавила, - что же, пойдёмте в дом, я расскажу вам о ней.

Уна провела гостей в небольшую кухню. Так как стульев не хватало, сели только девушки, Артур остался стоять у входа, а Фредерик рядом с маленькой рассказчицей.

- Я проработала у Марселы Немиум и доктора всего два месяца. Признаться, у меня ещё никогда не было такой доброй хозяйки, хотя и хозяйкой-то она не была. Доктор и его жена относились ко мне как к дочери или как к младшей сестре Марселы что ли…

- Очень на неё похоже, - шёпотом отметила Оливия.

- Я помогала Марселе по дому и сидела с Альбером, когда она уходила давать уроки. В свободное время Марсела учила меня читать, писать и рисовать, как она. Марсела не была похожей ни на кого другого. Мне казалось, она знает обо всём на свете. Она показывала мне, как работают разные удивительные механизмы, они у неё на столе были разложены. Особенно мне прибор, который маленьких зверушек мог показывать запомнился. Она его для доктора сделала, они его микроскопом называли, а зверушек этих - бактериями. Мне они тоже давали посмотреть, и не раз. – Гордо похвасталась Уна. Её рассказ о микроскопе ещё раз подтверждал то, что под псевдонимом Марселы Немиум скрывалась Милидия Фейрфакс. – А ещё она рассказывала о путешествиях в дальние страны и про людей, которые там бывали. Она была самой доброй девушкой, которую я когда-либо знала. А как она обращалась со своим маленьким Альбером. Такая внимательная и заботливая мать к своему сыночку, она старалась не оставлять его ни на минуту. Она души в своём мальчике не чаяла, чуть он заплачет, она тут же бросалась его успокаивать.

- А что с доктором, как они жили вместе? – Нетерпеливо перебил её Фредерик, он не мог не беспокоиться относительно этого.

- А с доктором, - Уна хитро улыбнулась, - а доктор к ней уж точно как муж к жене не относился, а скорее как отец к дочери. Каждый вечер, когда начнёт смеркаться, он уходил из её комнаты, и ни одной ночи не провёл с нею. Я ночевала в одной комнате с Марселой и маленьким Альбером, а доктор Немиум в другой.

- А не называл ли её доктор при тебе каким-нибудь другим именем, кроме Марселы, Уна? – спросил господин Фейрфакс.

- Однажды, когда госпожа Немиум простудилась и из-за жара начала кричать во сне, я слышала, как доктор назвал её Милидией, она после этого успокоилась.

Последние слова поразили Фредерика как гром. Теперь уже ошибки точно быть не могло: его жена, и Марсела Немиум была одним и тем же человеком.

- А, вы, - Уна только сейчас поняла, что не узнала у путешественников, кто они такие.

- А я, - глухо прошептал Фредерик, - Фредерик Фейрфакс – настоящий муж Милидии Фейрфакс и отец Альбера. – Молодой человек снял чёрную перчатку и указал на маленькое деревянное кольцо на безымянном пальце. – Она носила такое же, не правда ли?

Уна лишь удивлённо кивнула:

- А доктор?

- Теперь мне всё понятно, - горько ответил ей молодой человек, - доктор, чтобы защитить мою несчастную жену и нашего с ней сына для всех назвался её мужем.

- Так это вас она ждала?!

- Ждала… - Фредерик был тронут.

- Её взгляд! Она вас ждала, она надеялась, что вы придёте. – Призналась Уна, она была не по годам умна, раз могла так хорошо читать то, что говорили чужие глаза.

- И теперь она осталась… - Фредерик вспомнил об опасности, что нависла над Зельзградом. Чума. Чёрная смерть. И она, его любимая и их ребёнок, а также человек, которому он был обязан их жизнями в этом аду.

-Да, они остались там, - Уна снова достала платок. – И, говорят, зараза пошла из квартала, где мы жили.

- Мне всё равно! - Фредерик был полон решимости, - я найду её!

- Опомнись, Фредерик, ведь это - чума – выговорила Ива.

- Я знаю… Странный ведь феномен у этой болезни: она убивала не всех, она щадила слабых здоровьем женщин и новорожденных детей, вот удивительный феномен… Смерть не тронет Милидию и Альбера, она не имеет прав, не теперь…

- Неправда! Ты говоришь так, лишь потому, что тебе хочется в это верить, она не щадила никого! – Жестко оборвал его Артур. – Вспомни Древние Афины или Средневековую Европу, не выживал никто.

- И даже если так, - он смерил своего друга холодным взглядом, - и даже если так! Даже если моей семье суждено погибнуть, я буду рядом, даже если найду их при смерти! Даже если найду их мёртвыми, я буду рядом и умру от той же проклятой болезни, что убила их!

Один лишь взгляд Фредерика говорил, что он уже всё решил. Все уже понимали, что отговаривать его теперь бесполезно. Он спустится в самый ад, в самое пекло лишь бы быть лишь миг рядом с той, которую он любил больше жизни. Лишь бы один раз посмотреть на своего новорожденного сына.

- У Альбера ваши глаза, такие же синие, точно васильки. – Произнесла Уна, она больше не плакала. Ту горечь и пустоту, которую она ощутила, видя такое горя, уже невозможно было выплакать. Уже никто из присутствующих в комнате не мог плакать.

Глава 11. Покинутый дом.

- Фредерик, умоляю, не делай этого! Назад дороги нет! – Вот что на прощание прокричала ему Юнона Риверс.

Милая, добрая Юнона, та, что так старалась в это непростое время поддерживать его. Она была человеком, который всегда мог выслушать и утешить. Она знала, что, не смотря на то, что днём стража у городских ворот не пустила его в Зельзград, он уйдёт ночью. Она пошла за ним, всё ещё надеясь остановить.

- Прощай, Юнона, - ласково, без горечи и сожаления в голосе крикнул ей Фредерик. Он был уже на самом верху крепостной стены, когда оглянулся на госпожу Риверс. – Скажи Артуру, Иве и Оливии, что я вас очень люблю, и что таких хороших друзей как вы у меня никогда не было.

- Фредерик, спустись, ещё не поздно! – Криком просила его молодая женщина сквозь слёзы.

- Прощай! Ты всегда была для меня и Милидии ангелом-хранителем, но теперь я должен идти один. Она ждёт меня. – И чтобы не растягивать тягостный для обоих миг, он спрыгнул с крепостной стены, балансируя на своём чёрном плаще, как на парашюте.

Сам воздух Зельзграда был пропитан смертью. Запах трупов смешался с запахом огня и пороха. Инстинктивно молодой человек накинул капюшон на лицо и полностью укутался в свой плащ. Это была поздняя ночь, но время суток, сам привычный уклад жизни был нарушен для этого города. Огни горели всюду. Костры, на которых сжигали мёртвых. В каждой подворотне кто-нибудь корчился в предсмертных муках. Люди умирали прямо на тротуарах.

Тут и там сновали отряды, где-то городской стражи, а где-то и тюремных заключённых, которым обещали амнистию за их работу. На деле же их всех приговорили к смерти. Им было приказано относить трупы и опечатывать проходы: двери и окна в домах обречённых. Девять из десяти, из тех, кто исполняли эти обязанности, умиралина второй день, и никто не выдерживал больше трёх.

Фредерик старался не смотреть по сторонам, ни с кем не разговаривать и идти к тому дому, адрес которого дала ему Уна. Но полностью абстрагироваться от того,что происходило вокруг, было невозможно. Стоны умирающих, тех, кому уже нельзя было помочь, кого нельзя было спасти, преследовали его повсюду. Среди них были женщины и совсем маленькие дети. Среди них могли быть Милидия и Албер, его жена и его новорожденный сын. В голосах умирающих ему слышалось, как стонет и рыдает его несчастная возлюбленная, та ради которой он спустился в преисподнюю. Чего бы ему это не стоило, он был обязан найти и защитить свою семью, или же умереть.Он знал, что теперь спасти свою жену и своего ребёнка у него один шанс против тысячи, а погибнуть было проще простого. Он подписал свой смертный приговор уже тогда, когда вошёл в этот город. Но он не мог и не хотел иначе!

На удивление, дом, на который указала Уна, был единственный в квартале, который не запечатали. Молодой человек не знал, каким богам молиться и кого благодарить, когда беспрепятственно смог в него войти.

- Милидия! – Прокричал он. – Это - я, я вернулся!

Но ему не ответили.

Надрывая связки, он повторил несколько раз её настоящее имя, а затем то, под которым его жену знали в Зельзграде. Но напрасно. Молчание. Пустое безмолвие. Молчание в квартире, которую занимали доктор Немиум и его мнимая жена. Дом был брошен, но не носил на себе отметен смерти. Здесь были явные следы побега. Создавалось впечатление, что хозяева именно бежали отсюда, бежали внезапно несколько дней назад.

Он поднялся наверх, туда, где была её комната. Две кровати: одна для хозяйки, другая для Уны и ещё колыбель для младенца. Колыбель, где несколько дней назад спал его сын, которого он никогда не видел. Мольберт и палитра с разведёнными красками стояли прямо посередине комнаты. В неоконченном акварельном пейзаже он увидел штрихи и мазки, которые обыкновенно использовала Милидия. Он узнал её манеру рисовать. На письменном столе были разложены различные инструменты, шестерёнки разных размеров и выгнутые стёкла.

«Она всегда интересовалась механизмами, видимо она ещё и музыкальные шкатулки на продажу изготовляла», - догадался Фредерик, рассматривая её неоконченную работу. – «Опять до зари работала, бедняжка моя!» - Он с умилением посмотрел на огарки свечей и пятна воска на столе. Нет, ни в чём этом не было смерти, она обошла этот дом стороной, его любимые люди успели уйти раньше, чем чёрная смерть пришла в город.

И тут взгляд Фредерика упал на небольшую записную книжку, что лежала на краю стола. Открыв страницу наугад, он тут же узнал её почерк. Это был дневник Милидии. Вот кто поведает ему всю правду.

Он открыл первую страницу её дневника…

КОНЕЦ СЕДЬМОЙ ЧАСТИ.

КОНЕЦ КНИГИ ПЕРВОЙ.