Я – табу для дракона, или Монстры вместо игрушек

Глава 1, в которой он в западне, а она в беде

Аларис

Аларис дернул ногой, разрывая липкую паутину, и выкатился из-под удара шипастой лапы арахнида. Шелковый халат предательски обвился вокруг ног, едва не став саваном.

Исполинский паук недовольно цокнул.

Новый взмах покрытой хитином конечности — Аларис молниеносно переместился влево и, схватив толстую ветку, вскочил на ноги.

Цепкие колючки стопыльника впились в ступню, отвлекая от зло цокающего паука. В империи эта трава не росла и для факультета зельеваров закупалась в Орбирии втридорога, он ежегодно подписывал договор на ее закупку.

Щелк!

Иссиня-черная лапа пронеслась мимо его плеча, едва не задев. Рефлексы не подвели, Аларис успел увернуться. Разворот, удар — влажный хруст предлапки.

Сломанная ветка полетела в черные глаза паука, дополнительно отвлекая.

Сухо, с металлическим скрежетом защелкали жвала, каждое величиной с короткий меч, предвещая скорое выделение яда.

Перепрыгнув кустарник и забежав за дерево, Аларис поспешно сбросил халат. Свернув тяжелый шелк в ком, сжал его левой рукой, правой поднял отполированный ветром сук. Дубовый, не должен сломаться.

Разъяренная махина магическим утюгом прошлась по кустам.

Аларис метнулся обратно на поляну, заставляя паука развернуться.

Шипение — и желтый яд побежал по заостренным краям хелицер. Арахнид слегка наклонился перед атакой.

Прыжок!

Фиолетовый халат, заиграв аметистовыми переливами, полетел на головогрудь, временно ослепляя арахнида.

Аларис бросился под его брюхо и с силой вонзил сучок в сочленение между головогрудью и брюшком. Импровизированный стилет легко вошел в уязвимую часть тела и поразил ганглий.

У всех пауков, даже измененных темной магией гигантов, нервная система сосредоточена в головогруди. Точный удар в эту область надолго парализует тварь, а то и убьет.

Восемь длиннющих лап судорожно заскребли по лесному дерну — Аларис проскочил между ними, правым браслетом задевая жесткие щетинки.

Отбежав подальше, застыл настороженно.

Арахнид, утратив контроль над конечностями, тяжело рухнул.

Выждав с минуту, Аларис сдернул с твари свой халат. Не стоило разбрасываться единственной одеждой в дебрях, чтобы потом не бегать в лопухах. Мысль о таком унижении злила едва ли не больше, чем само попадание в ловушку.

Левая ягодица жгла, словно после удара пучком крапивы. Изогнувшись, Аларис увидел на смуглой коже багровую царапину — все-таки зацепился за паучий шип. Ничего, регенерация справится быстро. Обычно справлялась. Если бы не эти проклятые браслеты, глушащие не только магию, но и часть его врожденной силы!

Впрочем, тогда его бы здесь давно не было.

Лисса

Вот и вышла за молоком, теперь замуж заставляют идти! Пожалела бабку Улиту, проявила уважение, выпила свежего компота — и магия заблокирована! Даже тело кажется чужим, тяжелым и неповоротливым.

Пыхтя и мысленно ругаясь, я вилами рыла подкоп в коровнике, где закрылась от женишка-самовыдвиженца. У-у-у, гад! Чтоб его диарея настигла в самый важный момент жизни! И чтоб туалет оказался на другом конце поселка!..

— Лисса, выходи!

В дубовую, потемневшую от времени, но все еще несокрушимую дверь лупили сначала кулаками, затем явно поленом.

Можно не волноваться, что ее выбьют, сарай построен на совесть, все же зимой в поселок заходит голодная нечисть, поэтому хлипких сооружений в Новоселках нет. Эти стены повидали тварей страшнее, чем братья Пых.

— Лисса, открой! — проорал Габрис зло. — Выходи, а то хуже будет!

Угу, обязательно будет, но только если выйду.

Для любой свободной девушки Новоселок охотник Габрис Пых — желанная пара. Сильный, симпатичный брюнет и с постоянным доходом. Для меня же он погибель, конец всех планов. И наглец, нацелившийся на юную магичку, это прекрасно понимал.

Нет уж, за свою свободу и мечты я буду бороться до последнего вздоха!

Во рту горчило после подлитого в компот зелья, хотелось пить, но больше всего оказаться дома, и чтобы мама рассказывала мне добрую сказку. Я даже на глупенькую историю о спасении принцессы из башни согласна, лишь бы только не здесь находиться.

Смешно, вот и настало время, когда я, сильная и независимая девушка, обрадовалась бы помощи благородного принца. Впрочем, лучше дракона, который прилетел бы и сожрал моего поклонника…

Справа раздался звук, похожий на довольный смешок.

Я резко обернулась.

Оглядевшись, выдохнула. Уф… никого, померещилось.

Так, надо копать быстрее, что-то бабкино зелье странно на меня действует. Неужели подмешала в компот не только зеленую льдянку, но и еще что-то нехорошее? Чтобы окончательно сломить мою волю, превратив в послушную марионетку? Тогда вдвойне подло!

— Лисса, открой!

О, а это не выдержал Титус, старший брат женишка. Здоровенный мужик, с перекрещенным шрамами лицом, он обычно молчал, чтобы не спугнуть клиентов. И говорил, когда не хотели платить.

Новые удары в дверь, да такие сильные, что подпрыгивал засов.

— Робяты, тише! А то ж сломаете мне тут все! — запричитала баба Улита, и в ее голосе зазвучали нотки запоздалой паники.

— Ничего, тетушка, мы потом и отстроим! — засмеялся Габрис.

Бабка что-то забормотала, но вопить перестала.

Интересно, сколько ей заплатили за предательство? Зря меня не предупредила о намерениях Пыха, я дала бы больше за верность. Но она, как выяснилось, товар неходовой.

Если честно, меня расстроило не предательство бабки, а то, что я почти два месяца раз в три дня покупала у нее молоко, как попросила мама. Мол, бабе Улите поддержка и тебе, дочь, польза. А я не люблю молоко, почти все выпили кошки, но все равно как дура ходила за ним регулярно.

— Лисса, если не откроешь, я подожгу сарай, — спокойно, с морозным равнодушием сообщил Титус.

Бабка ахнула и вновь заголосила.

Он ведь пошутил, да? Его брату нужна жена живая, а не жареная! А там кто знает этих охотников, вдруг в голове совсем резьбу сорвало?

Я принялась активнее копать. Вилами это делать сложнее и неудобнее, чем лопатой.

— Ты слышала, Лисса? — глухо спросил Титус. — Если не выйдешь за моего брата, я подожгу сарай. Сгоришь, как ведьма. Выбирай!

— Ты с ума сошел, Пых? — воскликнула с наигранным страхом. — Тебя же казнят за убийство магички!

Костер или замужество? Чудный выбор, надо подумать.

Ну, конечно, же костер! Только под задом Титуса. Представляю, как у него будет подгорать, когда поймет, что меня здесь нет. Что, пока болтал, я преспокойно сбежала.

— Послушайте, я не могу выйти замуж за Габриса, у него магии нет, это незаконно!

— Ничего, мы смиримся со штрафом ради любви, — хохотнул Титус.

Его веселье легко объяснить: платить они планировали моими деньгами.

— Мама будет против! — высказала весомый аргумент. — Она не примет зятя, простого охотника!

А когда моя мама против, плохо всем. Она умеет поставить на место даже матерых охотников.

— Лисса, твоя мама смирится, — начал вкрадчиво Габрис. — Главное — счастье дочери…

Титус, перебив братца, вдруг высказал страшное, то, что мучило меня, но я старательно гнала прочь:

— А где твоя мать, Лисса? Почему ее до сих пор нет? Уже пятьдесят три дня, Лисса, нет. Может, она погибла?

Сердце заныло от боли. Но я отринула эмоции, сейчас важно сбежать, чтобы уцелеть, а затем уже отправиться на поиски мамы. Плохо, что я до последнего надеялась. И ужасно, что братья Пых считали дни с маминого отъезда — значит, готовили мою поимку.

— Она задержалась в столице, так уже бывало не раз. А свадьба… К ней нужно подготовиться. Морально.

Так, я уже могу пролезть под стеной? Или еще немножко покопать?

— Ай-ай! Да чой-то делается, а? — завопила бабка Улита. — Не дам!..

Я застыла на миг, не понимая, что происходит, а затем почувствовала запах дыма.

— Лисса, сарай загорелся, выходи! — с глумливой заботой сообщил Габрис.

Обдирая об дубовые доски новенький бархатный корсаж и белоснежную блузку, я все-таки пролезла под стеной.

Выбравшись из ямы, оказалась в зарослях жгучей крапивы.

— Какая ты ловкая, прямо белочка! — с умилением заявил Титус, вышедший из-за угла сарая. — Так и буду тебя называть, милая невестка.

Глядя на здоровенного бородатого брюнета в белой рубахе и черных кожаных штанах (и это жарким летом!), я пожалела, что не захватила вилы. Нет, убить не сумела бы, но вот треснуть… треснула бы с удовольствием! Чтобы его самодовольное выражение на расчерченном шрамом лице разбилось о железные зубья вил.

Я молча бросилась мимо Титуса, уповая на его неповоротливость.

Увы, я не ловкая белка, а корова против опытного безжалостного мясника!

Старший Пых легко поймал и скрутил. И через несколько секунд, кроме антимагического зелья в желудке, на мне появилась и веревка, пропитанная той же горькой отравой.

Шлепнув по заду, охотник прижал к себе и со смешком шепнул на ухо:

— Лисса, хватит трепыхаться, иначе жениться придется мне.

Чего?.. Ему не только мои деньги нравятся, но и я сама? Меня передернуло от отвращения.

Отметив реакцию, старший Пых захохотал и грубо потянул за веревку.

Ага, уязвила мужское самолюбие. Это хорошо.

Как использовать его слабость в своих целях? Может, стравить с братом?

Интересная мысль…

Аларис

Хорошенько встряхнув халат и проверив, не попал ли яд с хелицер на ткань, Аларис оделся и потуже затянул пояс.

От ванны, принятой четверть часа назад, остались воспоминания и расслабляющий запах мятного мыла. Хотелось смыть с кожи пыль и зеленый травяной сок или хотя бы освежить разгоряченное лицо. Жажда стала следующим после ярости ощущением.

Арахнид перестал дергать педипальпами и затих.

Все, окончательно обездвижен, можно уходить. Как только он это сделает, на поляну сползется пировать мелкая нечисть. И тот, кто держал в страхе окрестности, сам станет едой. Круговорот жизни, ничего не поделать.

И все же это неправильно.

Оглядевшись, Аларис отыскал взглядом на другом конце поляны валун, поросший мхом. Килограмм сто пятьдесят? Подходит.

Резкий взмах — и камень, оборвав хрип кровожадной твари, покрылся оранжево-бурой гемолимфой.

Шорох.

Аларис резко развернулся, зажигая лазурный огнешар.

Точнее, попытался зажечь. Антимагические браслеты, пропустив слабую искорку, загасили выплеск силы. По телу побежали золотые росчерки сдерживающей магии.

Ощущение горящих вен в руке… Греджев потрох, в глазах потемнело! Больнее, чем когда сломал крыло в бою!..

— Клятый Корнилиан, — процедил сквозь зубы Аларис. — Чтоб тебя Дис выбрала игрушкой и заставила вечно плясать под свою дудку!!

Сдержав стон, он вернулся к арахниду и с помощью камня выбил ценные жвала. С его силой это легко: несмотря на солидный вес в пару тонн и хитиновый скелет, плотность тела у арахнида меньше, чем у млекопитающих.

Подумав, Аларис решительно вырвал несколько острых, тонких шипов. Выбрав один, самый прямой и прочный, остальные ссыпал в карман. Про запас.

Крохотное отверстие на браслете среди рун и завитков древнего языка еще нужно найти. Знавал он одного прохиндея, который с завязанными глазами вскрывал любые замки и даже магические кандалы. Сам, увы, таким талантом не обладал.

Хруст — шип подло сломался. Попал в замочную скважину или нет? Неважно. Все равно не заточены его руки на взлом.

Кстати, а где это он? Через сколько часов выйдет из чудного местечка, совершенного полигона для юных оболтусов с боевого факультета? Обязательно нужно устроить здесь хотя бы одну охоту на арахнидов, как зачет…

Так, не туда свернули мысли. Пора сориентироваться, где он, и поскорее вернуться в особняк, пока не обнаружили, что он невольно нарушил условия домашнего ареста.

Закрыв глаза, Аларис постарался ощутить мир вокруг.

Почти сразу услышал далекое журчание ручья. Тело, все еще взбудораженное поединком, отозвалось на него жгучей потребностью смыть с себя следы схватки и охладить разгоряченную кожу.

Аларис двинулся на звук, продираясь сквозь колючие объятия чащи, где каждая ветка норовила оставить себе на память клочок халата. Повезло, что ткань обработана магией, иначе вышел бы к ручью в лохмотьях, а так ни грязи, ни зацепок.

Через несколько минут Аларис вышел к ручью.

Водное зеркало отобразило атлетически сложенного мужчину лет тридцати. Высокий лоб заляпан гемолимфой арахнида, под черными бровями сердито сверкали синие глаза, нос с горбинкой напоминал клюв хищной птицы, резко очерченные скулы и массивный подбородок с родинкой справа усиливали впечатление опасности. Платиновые волосы, обычно безупречно зачесанные назад, сейчас растрепались.

И не скажешь, что это ректор лучшей академии Дисгара…

Стиснув зубы, Аларис присел возле ручья и погрузил руки в воду. Прозрачная, удивительно чистая и приятно ледяная. Убедившись, что поблизости нет крупных хищников, кроме него, он с наслаждением умылся и вдоволь напился.

Вода — любимая стихия, всегда придаст сил и успокоит. Ироничная улыбка искривила чувственные мужские губы.

А все же неплохой денек, заставил забыть о рутине! Друзья оказались правы: ему нужен был отпуск, пусть даже такой странный.

Расслабленный взгляд натолкнулся на камень у противоположного берега. На нем, надув бока, важно восседала лягушка. Величиной с мужской кулак, с угольно-черной кожей и алым овалом над глазами.

Кровавик? Магическое земноводное, эндемик, который обитает лишь в одном месте на Дисгаре. В Дрянном лесу, который, в свою очередь, растет в Мирритарии…

Телепорт выбросил его не в империи, а во враждебной, закрытой стране!

Аларис застыл, невидяще глядя на лягушку.

До суда чести пятнадцать с половиной дней.

Его исчезновение точно обнаружат, но на суде он должен быть. Если не явится, его якобы побег будет расценен как признание вины.

Подвести императора, потерять академию, опорочить свою репутацию?

Ни за что!

Но пятнадцать дней… Антимагические браслеты… Без денег в чужой стране, из вещей — один халат…

Успеет?

Обязан!

Лисса

Люди, да что с вами?..

Меня вели на веревке, как козу, а все в Новоселках радостно улыбались, лица сияли откровенным злорадством. Мало того, они поздравляли Пыха!

— Габрис, молодец! Поймал-таки гордячку! — довольно воскликнул Андрас, сынок старосты, которому я весной выбила зуб, не оценив попытку поухаживать, то бишь зажать у стены храма и полапать за все выступающие места.

Странный он-все-таки, радуется, будто сам со мной совладал. Глядя на круглое лицо с дырявой улыбкой, ощутила, как зачесались костяшки пальцев. Врезав тогда Андрасу, я их сильно разбила, но не отказалась бы повторить воспитательный прием сейчас.

— Теперь закатишь пир, как обещал? — с вызовом, подбоченясь, спросила Дышка, дородная хозяйка единственного в поселке трактира с дурацким названием «Золотая подкова».

— Пир! Пир! Пир! — в один голос радостно завопили два друга, главных выпивох поселка — Тадек и Марек.

Хоть сейчас только полдень, от них уже несло хмелем за несколько метров.

— Мы с братом всегда держим обещания, пир будет вечером, — снисходительно, с высоты своего исполинского роста произнес Титус и дернул за веревку, чтобы я быстрее шла.

О… То есть они еще и праздновать будут? Зачем? Хотя… Понятно для чего. Чтобы рыльце в пушку было у всего поселка, когда приедет проверка?

— Тогда я побежала готовиться? — Глаза трактирщицы Дышки алчно засверкали. Ее пышное тело, облаченное в ярко-синее платье с цветочной вышивкой на корсаже, напряглось в нетерпении.

Дамочка уже подсчитывала барыши. Охотники на тварей скверны всегда получали много и любили кутить. Существовало поверье, что удача любит щедрых. А щедрых обожают хозяева всех злачных мест.

— Беги и не жалей там хорошего пива и вина, — кивнул Габрис и шлепнул меня по ягодице. — Лисса заслужила праздник.

Задумавшись, не успела отреагировать и отпрыгнуть.

— Что сверкаешь глазищами, Лисса? — хмыкнул Габрис. — Привыкай к ласкам будущего мужа.

Чего?.. Так это типа прелюдия? У-у-у… урод!

Ярость требовала выхода, но резерв предательски не слушался, все еще скованный мерзким зельем.

— Не боишься после таких «ласк» не проснуться? — спросила прямо, вкладывая в тихий вопрос всю накопившуюся ненависть.

Титус хрюкнул, забавляясь ситуацией, а его младший брат помрачнел. Тень опасения пробежала по его смуглому, худощавому лицу.

Да-а-а… бойся меня! Красивая магичка, взятая в жены насильно, превращается в жуткую ведьму.

Остановившись, Габрис дернул за руку к себе, заставив зашипеть от боли в локте.

— Лисса, красавица моя неуловимая, ты решила, что я буду тебя поколачивать? — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Цветочек мой колючий, я планирую на руках носить тебя, когда смиришься.

А красивый все-таки гад… и прекрасно осознает это. Ветерок ерошил черные густые волосы, остриженные до середины шеи. Зеленые глаза смотрели с пронзительной, подкупающей честностью.

Вот только точно знаю: сильнее всего Габрису нравятся деньги и положение моей семьи, а не я сама. Пыхи в курсе, к какому роду я принадлежу. Брак со мной позволит им перепрыгнуть в высшее сословие, заполучить статус и деньги, а также магию для следующих поколений. В случае проигрыша их ждет суровое наказание, поэтому они будут идти до конца.

Сбросив временное наваждение, я фыркнула:

— Смирюсь? Скорее, ты научишься спать с открытыми глазами!

На скулах заходили желваки, Габрис со злостью и разочарованием бросил:

— Стерпится — слюбится!

И потащил меня дальше.

Полуденное солнце нещадно припекало непокрытую макушку, хотелось пить, к вспотевшему лицу прилипла прядь, а я не могла ее убрать — мы шли без передышки, и веревка была все время натянутой. Я устала крутить головой, выискивая путь к спасению.

Жара, жажда и гуляющее в крови нехорошее зелье все сильнее туманили разум. Аккуратные двухэтажные домики с серой черепицей крыш, белыми стенами и контрастно темными балками каркаса слились в блеклую стену, я уже не понимала, в какой части поселка мы находимся.

— Что здесь происходит?! — громыхнуло грозно.

От неожиданности Титус остановился, и я врезался в него сзади. Как в скалу. Мир еще сильнее поплыл перед глазами.

— Куда вы тащите девушку, охальники?

Зелье и удар замедлили реакции, и я не сразу поняла, кто вступился за меня. Невысокий, сухонький старик в серой хламиде, подпоясанной вышитым серебром поясом. На груди висел тяжелый, из серебра, спиралевидный узел — личный знак Дис.

Да это же жрец Малокай! Я могу отказаться от брачного ритуала прямо сейчас, и братьям Пых придется меня отпустить!

Сама судьба пересекла наши дороги. Я спасена?..

Глава 2, в которой брезжит надежда

Аларис

Зачарованный дом он не увидел.

Почувствовал. Ощутил всем телом, когда случайно налетел на первую линию защиты. Мелкая нечисть здесь должна превратиться в пыль, его же окатило волной колкого холода, проникающего до костей.

Антимагические браслеты сковывали силу и возможность обернуться, но не лишали ви́дения. И, слегка расфокусировав взгляд, Аларис с легкостью рассмотрел бревенчатый дом за изгородью из колючего кустарника. Небольшой, но крепкий, и главное, что жилой. Во дворе виднелись следы хозяйственной деятельности: скошена трава возле крыльца, грядки с овощами и целебными травами прополоты и политы, на лавочке возле добротного колодца грелась трехцветная кошка, в колоде торчал топор.

Подозрительная идиллия отдавала провокацией.

Напомнило иллюстрацию любимой книги о некроманте на пенсии с забавной подписью: «Безмятежная глушь, где тебя тихо прикончат, а костьми мило украсят забор».

Здесь может быть мужская одежда — мысль показалась весьма соблазнительной. А еще заблудившемуся путнику поведают, как далеко до ближайшего тракта в столицу Мирритарии.

Не раздумывая, Аларис несколько раз ударил кулаком по магическому барьеру, вызывая золотистые росчерки сдерживающей магии, и принялся ждать.

Трехцветная кошка подняла голову и тотчас опустила с царственным равнодушием, не испытывая к незваному гостю интереса. Хозяин дома не спешил показаться. Игнорировал или отсутствовал? Оба варианта неприятны.

Халат, даже зачарованный и элегантный, — последняя одежда, в которой сто́ит бродить по Дрянному лесу, хотелось натянуть брюки на голый зад.

Он подождал еще немного, впитывая спиной тепло полуденного солнца, заглядывающего сквозь ветви молодых дубов, игнорируя холодок земли под босыми ногами.

Никого нет дома? Жаль, придется невольно обидеть хозяина.

Аларис надавил на барьер, терпеливо снося болезненный жар. Драконам и не такое приходится порой испытывать.

Защита мастерская, а у него скованна магия, но это не повод отказаться от взлома. Он твердо решил позаимствовать одежду и припасы для дальней дороги, позже прилетит и щедро заплатит за свой произвол.

Босые ступни уловили вибрацию — приближение опасности.

Аларис вмиг отскочил влево.

Лишь интуиция спасла от удара копытом. Огромного черного, искрящего алым копыта!..

Аларис развернулся, встречая опасность лицом.

Некроконь. Инфернальная тварь, некогда прирученная темными магами Мирритарии. Черного окраса, с лиловой спутанной гривой и хвостом, алым меняющимся узором — казалось, под шкурой пробегали огненные всполохи. Огромный, мощный жеребец, агрессивный и умный.

А где всадник? Седло и сбруя, как и вживленный в широкую грудь костяной доспех с шипами на месте. Неужели конь сбросил неопытного черномага?

— И-ги-ги-и! — противно, с металлическим скрежетом провыла тварь и попыталась затоптать Алариса.

Во все стороны полетели комья дерна.

Неслыханная наглость — покуситься на дракона! Некроконь ведь чуял, кто он такой, но бесстрашно атаковал.

Может, он бешеный? Потому и бродит по Дрянному лесу без ездока?

Коварно повернувшись задом, конь долбанул копытами. Воздух.

Аларис успел упасть на землю и откатиться в сторону.

В энный раз ощутил едкую досаду, что не может обернуться и приземлиться на резвую заразу многотонной тушей. Если бы не драконья скорость и реакция, жеребец снес бы ему голову. Это только в ипостаси ящера он практически неуязвим, а сейчас в антимагических кандалах вполне доступная добыча.

— И-ги-ги-ги-и! — возмутился конь, когда юркий противник в очередной раз ушел из-под копыта.

Разворот и новая атака.

Отскочив, Аларис стукнул кулаком в мускулистое конское плечо. Удар, способный раскроить гранит, отозвался в руке легким онемением, а тварь лишь покачнулась.

В ее глазах ярче заполыхал багровый огонь, из-под копыт вылетели золотые искры. Из пасти выдвинулись длинные клыки, сомнительно, что такими щиплют травку.

Злобный жеребец подтвердил догадку, хищно щелкнув ими возле уха Алариса. Срезал прядь волос? Или не достал? А, неважно!

Аларис применял тактику, отработанную на арахниде: прыгал резкими рывками с изменением направления и использовал ландшафтные особенности, как союзников.

Хаотично скользя между деревьями, привел некроконя в ярость.

Лисса

— Благой Мало…

Широкая лапа Титуса заткнула мне рот, не позволяя даже договорить имя жреца.

Габрис шагнул вперед и, поклонившись, вежливо произнес:

— Долгих лет процветания, благой Малокай!

— И тебе процветания, сын мой, — доброжелательно кивнул жрец, не сводя с меня настороженного взгляда.

Его глаза, вылинявшая на солнце бирюза, прищурились. Несмотря на возраст, зрение у Малокая было отличным, он заметил веревку на моих руках.

— Благой Малокай, я просил провести вечером свадебную церемонию. Вот девица, которую хочу назвать своей женой.

— Дочь госпожи Васильес? — уточнил жрец и удивленно вскинул брови.

— Да! Я люблю Лиссу уже несколько лет! — пылко воскликнул Габрис и, быстрым шагом сократив расстояние, тихо, лишь для ушей жреца, добавил: — И я пойду на все ради возможности стать ее мужем.

Слова не польстили, от них откровенно несло фальшью. Габрис быстро вытащил из кармана тугой мешочек с вышитой денежной руной и передал жрецу. Тот ловко, не опуская взгляда, спрятал взятку в складках хламиды.

— Что ж, богам угодны истинные чувства, — кивнул жрец благосклонно. — Если невеста не против, я благословлю ваш союз.

Изловчившись, я укусила Титуса за мозолистую ладонь. Рефлекторно он отдернул руку, и я заорала изо всех сил, вложив в одно слово всю свою ярость, страх и отчаяние:

— Против!..

Левой, целой ладонью, Титус вновь закрыл мне рот, на этот раз стискивая лицо до боли жесткими, грубыми пальцами.

— Дети мои, жду вас в храме, когда солнце начнет клониться к закату, — произнес жрец преспокойно, делая вид, что не услышал мой возмущенный вопль.

А затем он вовсе повернулся и засеменил прочь, и его седая бородка заколыхалась в такт быстрым шагам.

Ясненько... Преступная глухота и слепота Малокая хорошо оплачена. Братья Пых подготовились основательно, всех подкупив. Новоселки оказались не уютным поселком на краю Мирритарии, где можно спрятаться, а ярмаркой, на которой все продается, даже чужая жизнь.

— Благой Малокай, благодарю! — радостно воскликнул Габрис. — Мы с невестой принесем щедрые дары храму!

Жрец, не оборачиваясь, поднял руку в знак благословения и поспешно скрылся в ближайшем переулке.

Душу заполнила едкая горечь. Никто не поможет выбраться из западни, я одна против всего мира. Глухая тоска и обида накрыли с головой и тотчас схлынули.

Нет! Это не конец, побарахтаюсь. Раньше, можно сказать, в другой жизни, мне всегда придавала сил притча о двух жабках, упавших в кувшин со сливками. Я буду до последнего бороться и в итоге собью масло или… или же испорчу своим «трупиком» ценный продукт!

И нет, я не собираюсь погибать. Если я все-таки стану женой Габриса, то превращу его жизнь в кошмар наяву. Он умолять на коленях будет о разводе, а я еще подумаю: разрывать узы или стать вдовой. Клянусь!

Серебристый смешок справа.

Не думая, повернула в ту сторону голову.

Возле старого дома с почти стершимися от времени рунами на рамах и поросшей зеленым мхом бурой черепицей, никого, лишь алые и белые мальвы слегка покачивались на ветру. Нет, вру. Почти сливаясь с каменным фундаментом, пепельно-серая кошка с голубыми глазами вылизывала переднюю лапку. Взгляд животного, умный и цепкий, был направлен на меня. Шерсть отливала серебром в солнечных лучах, создавая ореол почти неземного сияния.

А смешок… Мне снова почудился женский смех? Когда же отпустит меня бабкино зелье, а? Гадость какая…

Мы шли еще четверть часа точно. Братья Пых больше не останавливались, только кивали на приветствия и шуточки земляков. Молчаливая уверенность охотников, вид победителей оказались невыносимее насмешек.

Я уже не удивлялась злорадству новоселцев, не задавалась вопросами, почему они так себя ведут, и что дурного им сделала. Все просто. Здесь все свои. А я… Я чужая. Странная, нелюдимая пришелица из мира книг, магии и столичных манер, яркий упрек их простому укладу. Меня не жаль. Даже мама, высокородная магичка, варившая полезные зелья и привозившая жителям заказанные товары из столицы, была им ближе, ведь говорила с ними на одном языке — языке выгоды.

Перейдя деревянный, скрипучий мост через Вонючку, затянутую в этом месте изумрудной ряской, мы свернули налево и остановились возле дома с качающейся на ветру дубовой вывеской. Искусно нарисованный символ иглы с нитью говорил о ремесле хозяйки красноречивее любых слов, а вычурная надпись обещала чудесные платья от госпожи Кисель.

— Габрис! Титус!

Портниха ждала нас — увидев в распахнутое окно, тотчас выбежала на порог.

В багровом платье с пышной юбкой, высокая и дородная, с крупными руками зеленоглазая брюнетка не выглядела той, что шьет изящные дамские наряды. Тем не менее Алиция Кисель слыла мастером своего дела, и мы с мамой иногда тоже шили здесь повседневные наряды. Ее узловатые пальцы, украшенные тонкими серебряными кольцами, творили с тканью настоящие чудеса без капли магии.

— Непуганые идиоты! Вы все-таки сделали это? — всплеснула она руками. — Негодные мальчишки! Бедная моя сестра глядит на вас из божьих садов и рыдает в ужасе!

О, так они родственники? Не знала. Неужели хоть кто-то адекватный в семейке Пыхов да и в целом поселке? Искорка слабой надежды, рожденная ее недовольством, затлела в груди.

— Алиция, не причитай, — сердито пробасил Титус.

Навязанный женишок торопливо подошел к портнихе и взял ее за руки.

— Дорогая тетушка, молю, не ругайся! Лучше помоги мне, Лиссу нужно подготовить к свадьбе. Я же не смогу переодеть ее, сама понимаешь, что не удержусь и сотворю грех.

У меня сейчас такие ощущения, словно я села голым задом в мешок с молотым красным перцем. Подгорает немыслимо, могла бы — зарычала бы в бешенстве!

— Ох и охальник ты, Габик! — потеплевшим голосом произнесла покрасневшая портниха и, окинув меня быстрым взглядом, добавила: — Мерки Лиссы у меня есть, я легко перешью подходящее платье.

— Милая тетушка, наряд нужен самый лучший, я ведь мужем магички стану, — с ухмылкой заметил Габрис.

Портниха вновь взглянула меня оценивающим взглядом.

— Хорошо. Ты как знал, что у меня был отрез ткани, обработанной магией… Платье отлично подойдет к коричневым волосам невесты.

Каким?! Оскорбительное описание моих шоколадных волос взбодрило, я едва не возмутилась вслух.

— Платье я хотела предложить дочкам старосты, но ладно, для любимого племянника не жаль! Заведите Лиссу в дом и идите отдыхать, мальчики.

Я не сопротивлялась. Смысл тратить силы, которые понадобятся для скорого побега? Первый этаж, мастерская и лавка готового платья, мне хорошо знакомы, с легкостью сбегу, как только охотники уйдут.

Увы, меня заперли на втором, где располагались жилые комнаты семейства Кисель. Замок дубовой двери щелкнул с удручающей громкостью.

Ничего, ничего… Зато на решетке окна замок простой, вскрою шпилькой…

Хоть я предпочитаю собирать длинные волосы в тугую косу, несколько заколок у меня всегда воткнуты на всякий случай.

Аларис

Жеребец задел дерево, да так, что посыпалась зеленая листва.

Конь повернулся боком — Аларис дернул за жесткую гриву, лишая противника равновесия.

— И-ги-ги-и!

Всхрапнув, монстр снова понесся на него, превратившись в черно-багровый смерч ярости, нацеленный на уничтожение. Горячее дыхание твари, пахнущее кровью, обдало кожу Алариса.

Молниеносный уход в сторону и возвращение к невидимому дому.

Аларис на бегу дернул за пояс, незаметно распуская узел.

— И-ги-ги! — выдала азартно вошедшая в раж тварь.

Уверилась, что вот-вот догонит выдохшегося? Ну-ну. Дразнить ее он мог бы сутками, только нет столько времени. Пятнадцать дней до победы или позора, и каждый миг на счету.

Резкий разворот.

Шелковый халат мгновенно соскользнул с широких плеч и оказался в руках Алариса. Плавный взмах, как у танцовщицы вуалей. Ткань, еще хранившая тепло его тела, развернулась лиловым знаменем и затрепетало на ветру.

Хорошо, что никто не видел его сейчас. Ректор, танцующий с некромантской лошадью, презабавное зрелище! Жаль, не запечатлеть для личного пользования.

Лиловый шелк взметнулся — и тварь увидела извечного врага — вышитый серебром силуэт расправившего крылья дракона. Ярость затмила ее разум. Багровый огонь в глазах вспыхнул с новой, поражающей силой.

Некроконь, разогнавшись, ринулся на халат.

Аларис предусмотрительно отдернул единственную одежду — и бешеная тварь влетел в энергетический барьер!

Громыхнуло.

Белая вспышка сменилась темнотой для Алариса, земля под ногами качнулась.

Волна сторожевой магии выжгла воздух на пару метров вокруг, опалила кожу.

Зрение восстановилось быстро, и Аларис увидел жеребца.

Он лежал на боку, вяло суча ногами. Чернота шкуры вылиняла, огненный узор поблек.

Противник повержен навсегда или временно?

Не обращая внимания на обжигающие кожу браслеты, Аларис частично трансформировал руку. Белоснежный драконий коготь пробивает любую естественную броню нечисти. Сейчас эта особенность не нужна — один удар в алую глазницу — и тварь вернется в инферно.

Аларис занес руку для решающего удара — и замер.

Из потухшего глаза некроконя, оказавшегося чернильно-синим, как спелая слива, обрамленного длинными ресницами, выкатилась крупная, прозрачная слеза. И медленно поползла по выцветшей шкуре.

Совсем как у обыкновенного жеребца…

А ведь он как-то читал студентам лекцию о тварях некроса. Тогда еще разразился жаркий спор на тему, что творенья некромантов Мирритарии — не порождение чистого зла. Это гибрид. Скверна, привитая на живое тело и душу обыкновенного скакуна, навсегда замурованная в нем...

Аларис замешкался. Кинжально острый коготь хрустально засверкал в солнечных лучах.

Эта слеза — не иллюзия. Твари не плачу. Это боль существа, чье тело стало вместилищем инфернальной мерзости. Убить сейчас — не уничтожить зло, а всего лишь добить несчастного узника.

Аларис опустил руку. Коготь бесшумно втянулся обратно, оставив отблески тупой, тягучей боли в трансформировавшихся суставах.

Блокирующие магию браслеты вмиг успокоились и потухли.

— Что ж, зараза, я не могу стать твоим палачом, — тихо обронил Аларис и велел: — Поднимайся! И дерись дальше.

Некроконь с надрывным хрипом вскочил на дрожащие ноги.

Но не бросился в атаку. Пошатываясь, он поковылял прочь.

Странно. Жеребец дважды оглянулся, притом посмотрел не с ненавистью, а с каким-то тревожным, почти умоляющим взглядом, брошенным на зачарованный дом. Взгляд сторожевого пса, пытающегося предупредить об опасности, которую не смог устранить сам.

Когда монстр, хромая и фыркая, исчез в лесной тени, Аларис надел халат и туго завязал пояс.

Ледяная ясность накрыла, расставляя по местам события. Конь не просто напал. Он отвлек, защищая дом? Пытался не пустить чужака внутрь. Но почему? Чтобы защитить то, что внутри?

Где его всадник? Темник, способный приручить такую тварь, из высших некромантов, и не мог легко погибнуть. Неужели раненый лежит в доме?

Или конь хотел, чтобы он так подумал…

Логика советовала заняться барьером и, доломав, войти в дом за необходимыми вещами.

Но инстинкт, который провел его сквозь сотни передряг, заставил последовать за хромой тварью.

Лисса

Узел веревки, стянувшей руки, я развязала быстро, а вот замок…

Четверть часа спустя осознала, что переоценила свои возможности или же давно не тренировалась. Замок на решетке окна не поддавался, я сломала одну из трех шпилек. Если дело и дальше так пойдет, я останусь без отмычек.

Нужно успокоиться, сосредоточиться и затем снова попробовать нащупать железный язычок замка.

Отойдя от окна, огляделась. Пахнущая засушенными цветами комната носила четкий отпечаток чужой жизни. Узкая, тщательно заправленная кровать, огромный платяной шкаф, зеркало с туалетным столиком, заставленным всякими косметическими притираниями и примитивной косметикой. И ворох серебряных шнурков и разноцветных шелковых лент на стуле. Меня заперли в спальне одной из трех дочерей госпожи Кисель.

Ладно, ничего полезного для побега здесь нет, ключа от решетки — точно. Оханья портнихи, наверняка, наигранны, клетку для меня подготовили тщательно.

Я уставилась на свое отражение в зеркале. Оно чуть косило вверху, но ярко передавали мое бедственное состояние. Левый рукав белой блузки порван, ослаблена шнуровка черного корсажа, синяя юбка грязная. В косе сухие травинки, лицо бледное, глаза огромные.

Хм, у меня сейчас зрачок расширен, полностью скрывает медовую радужку... Это от испуга или из-за бабкиного зелья?

Ладно, хватит таращиться, пора за дело. Если не смогу сбежать сейчас, сделаю позже. Даже если принудят выйти замуж, то вскоре станут уважаемой вдовой. Мама не потерпит, чтобы мужем ее долгожданной, выстраданной дочери стал отвратительный тип.

Самоуспокоение помогло — в голове прояснилось, пальцы вновь обрели нужную чуткость. В этот раз я ткнула, куда требовалось, и замок открылся с глухим, усталым щелканьем, сдаваясь под напором моей настойчивости.

Окно спальни выходило во внутренний двор, где бегали куры и шумели жирные серые гуси. Беспечное квохтанье первых и недовольное гоготанье вторых резало слух. Мир жил своей жизнью, и только у меня решалась судьба.

Ладно, не до рефлексии!

Если посильнее оттолкнуться от подоконника, то я прыгну на ближайшую толстую ветку яблони, которая не должна обломиться подо мной.

А прыгать-то страшно…

Свесив ноги с подоконника, я сделала несколько вдохов. Воздух пах дымом, жаренным на угле мясом, влажной землей и свободой. Между мной и последней — один прыжок, на который так сложно решиться. Если что, падать со второго этажа высоковато, но прыгать придется…

— Лисска! Стой!

Звонкий крик сбил с настроя, и я не успела прыгнуть.

А затем и не смогла. Сразу четыре руки грубо вцепились в мои плечи, оттаскивая от спасительного проема.

— Держи ее, девчата!

Глуша возмущенным визгом, меня прижали к пахнущему воском полу.

— Сбежать удумала, Лисска? — грозно нависла надо мной старшая дочь портнихи Петра. — Не позволю!

Крупная, высокая девушка с черными пышными косами с вызовом поставила руки в боки. Я перевела взгляд на ее младших сестер, Ильку и Милку, тоже крепких и решительно настроенных. На лицах девушек застыла настороженная решимость и воодушевление.

А раньше, во время примерок, они ко мне лишний раз прикоснуться боялись, опасаясь не угодить…

— Девочки, а может договоримся? — ласково улыбнулась я и сдвинула один из аметистовых браслетов так, чтобы он показался из-под рукава. Камни поймали свет и заиграли красивыми фиолетовыми всполохами.

Самая младшая Кисель завороженно уставилась на драгоценную красивую цацку и громко сглотнула. Блеск драгоценностей — языком, понятный любому сословию. Илька осознавала, что на моей руке огромное приданое, которое не снилось и дочерям старосты.

— Уйдите из комнаты на пяток минут — и он ваш, — искушающим, сладким голосом произнесла я.

Младшая дочь портнихи медленно кивнула, не отводя взгляда от сияния темно-лиловых с золотой искрой магии камней. Ее пальцы непроизвольно потянулись к соблазну.

— Илька, нет! — грубо крикнула Петра и отвесила сестре подзатыльник. — Если кузен женится на ней, то вскоре у нас всех такие украшения будут! Целая шкатулка, а не одна жалкая нитка!

Я подавила циничную усмешку. Наивные. Верят, что Пыхи потащат в высшее общество Мирритарии всех родственников? Ха-ха-ха. Им бы там самим удержаться!

Точнее, для начала войти.

— Девочки, отпустите меня, а? — попросила тихо в надежде договориться. — Мои родственники вам не простят произвола, да и я не всегда буду под действием антимагического зелья. Скоро оно перестанет действовать, и тогда…

Хотела напугать, а вышло наоборот. Девицы приободрились, к ним вернулся воинственный настрой и решимость. Страх перед будущей местью магички померк перед мечтами о сказочной жизни.

— Станешь женой Габриса, не посмеешь обидеть нас! — самоуверенно заявила Петра. — И да, пора промочить горло, Лисска. Илька, тащи кувшин! Сейчас наша невестка станет смирным ягненочком!

Как ни сопротивлялась, а меня напоили новой порцией мерзкого зелья, в этот раз концентрированного, без компота. Мы все облились алой жижей, и я от души наставила тюремщицам синяков.

Увы, меня скрутили, руки вновь связали.

Потирая ноющую, багровую скулу, Петра отошла к туалетному столику.

— А теперь мы подготовим тебя к церемонии, Лисса. Давно мечтала это сделать…

Она резко обернулась и зловеще щелкнула ножницами.

Что она собирается делать? Она что… совсем уже сбрендила?!

Петра подошла вплотную, и как ни трепыхалась, я ощутила холод металла у своего виска. Сильные пальцы девушки впились в мои волосы, грубо оттягивая голову назад.

— Ты же понимаешь, что я этого не забуду? — спросила тихо.

Волос жаль, в этом мире это показатель статуса, но умолять не стану.

Петра хохотнула и щелкнула ножницами.

Невольно я зажмурилась, готовясь услышать противный шелест отрезанной косы…

Глава 3, в которой раздают подарки

Аларис

— Гони его на меня! Сюда!

Аларис с исследовательским азартом наблюдал, как четыре некроманта пытались поймать его нового знакомца. Сверху мельтешащие между деревьями воины в черных плащах напоминали жирных ворон, разучившихся летать.

Разгромный счет был в пользу инфернальной твари. Заклинание соскальзывали со смоляной шкуры каплями воды. Сам скакун, несмотря на удар о магическую стену, носился вокруг ловцов резво, откровенно дразня короткими, победными всхрапами.

— Ладно, хватит! — Тяжело дыша, остановился высокий черномаг, который все это время командовал процессом поимки. Вытерев пот краем черного плаща, он устало, с разочарованием добавил: — Лорд Филитано жив, даже силы не растерял — вон, как его драконокол носится…

Как он назвал некроконя? Драконокол? Пафос в каждой букве! Драконья сущность возмутилась такому глупому, необоснованному преувеличению.

Аларис с трудом сдержал смешок. Черная коняшка, бесспорно, впечатляла скоростью и упорством, но обернувшемуся дракону на один удар лапы.

Интересно, что мирритарцы почему-то не видели, в каком плачевном состоянии сейчас конь после удара защиты.

— Раз лорд Филитано жив, отчего он к нам не выходит? — усомнился в выводах предводителя невысокий, юркий, словно ящерица некромант. — Мы шумим на весь лес.

Ответил третий мужчина, белокожий платиновый блондин с алыми глазами. Альбинос в некромантах? Как непредсказуемы, забавны нити судьбы.

— Старик обиделся, притом на всех темников Декатриса. Заявил, что лучше в Дрянном лесу арахнидов будет выращивать, чем с ними за одним столом сидеть.

Сидеть за одним столом с темниками Декатриса?! Аларису захотелось выругаться: угораздило наткнуться в глуши Мирритари на одного из ее правителей, пусть отошедшего от дел, но все так же могущественного и влиятельного.

Эта случайность — то ли дурная шутка Дис, то ли начало большой игры. И нужно проявить осторожность, чтобы в нее не встрять.

— Свое слово лорд Филитано держит уже лет десять, — подытожил коротенький рассказ альбинос, и в его голосе прозвучало удивление вперемешку с уважением.

— Да из-за дочки он в лес ушел, на молодую вдову половина Декатриса облизывалась, — обронил глухо четвертый некромант.

Он единственный не откинул капюшон плаща, будто стесняясь. Впрочем, так и было, он скрывал лицо — пока черномаги гонялись за жеребцом, Аларису удалось рассмотреть внешность каждого. Кожу четвертого усеивали багрово-синие росчерки. Давние шрамы, оставшиеся после ядовитого прикосновения какой-то твари?

— О дочке лорда Филитано лучше говорить под крышей, в очень узкой компании, — заметил альбинос и зябко передернул плечами. — Берт, оставь послание и пойдем, у меня стойкое ощущение, что на нас смотрят.

Аларис задержал дыхание, вжимаясь в шершавую кору дуба. Его учуял какой-то некромант? Интуиция? Или зачатки ментального дара, до конца не убитые скверной?

— Лорд Филитано смотрит? — Голос предводителя дрогнул, выдавая его страх перед темником.

Альбинос пожал плечами и принялся оглядываться. По огромному дубу, в кроне которого притаился Аларис, он скользнул равнодушным быстрым взглядом, уделяя больше внимания кустарнику, куда убежал неуловимый некроконь.

— Ладно, оставляем послание и уходим отсюда.

Предводитель снял с шеи артефакт в форме треугольника и буркнул под нос активационное слово. Камень на артефакте мигнул тревожным пурпурным светом.

Угрюмо-зеленые ели впереди вмиг пошли рябью, напоминая гладь пруда, смятую брошенным камнем. За иллюзорной завесой скрывался двухэтажный дом из серого, поросшего мхом камня, с узкими окнами-бойницами и темно-коричневой черепицей. Окружала здание каменная ограда, по которой пробегали черные росчерки некромантской силы. Кованые ворота распахнуты, да только веяло от этой гостеприимности чем-то жутким, как от разрытой усыпальницы древнего бога.

Черномаги входить не стали. Их решимости хватило лишь на то, чтобы немного постоять на пороге.

Берт спрятал артефакт под одежду и достал из кармана плаща небольшой тубус, обтянутый коричневой кожей. Размахнувшись, перебросил послание через забор. Футляр кувыркнулся в воздухе и бесшумно приземлился где-то на территории поместья.

— Дальше пусть разбираются сами, а мы свою задачу выполнили! — процедил Берт сквозь зубы и показал пример, поспешно растворяясь в лесной тени.

Не успели некроманты толком отойти за деревья, как из кустарника выбежал черный жеребец.

— И-ги-ги! — радостно выдал он и рванул в открытые ворота, будто за ним гнались все волки скверны.

Бам!..

Магическая защита отшвырнула скакуна с оглушительным треском.

Сдох?.. Мысль окрасилась сожалением.

Аларис напряженно уставился на несчастного скакуна. Инфернальная тварь, полунечисть, а все равно вызывала сочувствие. Ей еще повезло, что черномаги не видели и не вернулись за легкой добычей. В груди Алариса шевельнулось странное чувство. Сочувствие к упрямому созданию?

Конь, немного отлежавшись, медленно, едва переставляя копыта, похромал в чащу леса обратно. Изящная голова опустилась понуро, лилово-черная грива почти касалась земли.

Странное поместье вдруг замерцало и вновь исчезло. Почти. Зная, что оно здесь, Аларис мог перестроить зрение и рассмотреть внимательнее.

Интересный поворот. Бревенчатый и каменный дома практически рядом, скрыты от чужих глаз иллюзией и одинаково хорошо защищены. Оба зданиям притягивали некроконя.

И что это значит? Здания принадлежали темнику Филитано? Только в том, что попроще, жила прислуга, а в каменном — сам нелюдимый лорд. Логичное объяснение. Не мог же спесивый некромантский лорд, один из тринадцати правителей Мирритарии, поселиться в глуши без привычных удобств и почестей. Но тогда почему конь, его верный «драконокол», не мог войти в дом хозяина?

Это все настолько интригующе и необычно, что он просто обязан нанести визит лорду Филитано! Пусть даже этот визит будет совершенно незваным и отчаянно наглым.

И разжиться у него одеждой. У некромантских лордов водятся не только магические плащи и непробиваемые доспехи, но и приличные брюки.

Лисса

Резкий рывок за плечо и холод по коже.

Ножницы прошлись не по моей косе, по ткани.

— Замри, Лисса, если не хочешь, чтобы я тебя ранила, — прошипела Петра и продолжила срезать с меня одежду.

— Зачем?.. — спросила я, зная ответ.

Я от души надавала девчатам тумаков, когда они оттягивали от окна, и если попытаются раздеть, получат еще больше. Проще срезать блузку с юбкой.

— Потому что я не горничная! — фыркнула Петра и дорезала шнуровку корсажа.

Несколько рывков — и моя одежда оказалась на полу. Ветерок, влетев в открытое окно, овеял обнаженные плечи, и я обхватила их руками.

Оказаться в бюстгальтере и коротких шортиках из паутинного шелка, которые я носила под местными юбками и платьями, неловко, но ничего сверхужасного. Обычная девушка смутилась бы до слез, ну а я, мягко говоря, необычная.

— А ничего так нашему Габрису достанется невеста, — выдала Мила с простодушной грубостью, будто оценивая молодую телку на ярмарке. — Я думала, Лисска тощая, а она фигуристая, все на месте.

— Заткнись! — бросила ее старшая сестра недовольно и резко сдернула с кровати вязаное шерстяное одеяло. Бросив его мне, она велела сердито: — На, завернись, не свети тут телесами!

— Этой ночью перед Габрисом будешь светить, — хихикнула Илька и лукаво стрельнула глазами на Петру.

Та дернулась, будто ее ужалила оса, и отвернулась к окну.

Спина напряжена, кулаки сжаты... Чего это она? Так сильно настроена против свадьбы? Из-за неприязни ко мне? Классовая ненависть? Ей было неприятно помогать матери шить для меня одежду? Но ведь я никогда не задирала нос, не строила из себя аристократку, всегда благодарила вежливо. Ее неприязнь внезапная и острая, не похожа на простую зависть.

Дело в другом? Петра намеренно пугала меня ножницами. Она и не думала отрезать мою косу, за подобное жених точно не похвалил бы. Хм, жених… Ей не нравится, что на мне женится Габрис? Странно. Они близкие родственники, брак между ними точно не возможен.

Ладно, ее душевные метания не мои проблемы, нечего тут думать.

С трудом завернувшись в колючее одеяло связанными руками, я опустилась на край постели.

Голой далеко не убежать. Но можно позаимствовать чужое платье, я незаметно покосилась на платяной шкаф.

Увы, Петра оказалась слишком наблюдательной.

— Ну уж нет! — хохотнула она и выгребла оттуда всю одежду. — Под окном будет дежурить Милка, но тряпки я на всякий случай уберу. Хочешь сбежать — беги голой! Порадуй народ зрелищем.

Оставшись в одиночестве, я некоторое время перебирала варианты побега. У меня был один шанс, и я его упустила. Что ж, в следующий раз действовать стану решительнее.

Пока способов сбежать не вижу, только со свадьбы, когда гости захмелеют, или уже после свадьбы, когда братья Пых ослабят бдительность и решат, что я смирилась.

На Дисгаре нельзя разорвать одобренный богами союз и связь между суженными в драконьей империи. Но в последнем случае там и повода никогда не бывает.

Заскучать я не успела — Петра вернулась вместе со свадебным платьем.

Ее мать не соврала — оно невероятно! Снежно-белое, нежное, до колен из обработанной магией крепкой дорогой ткани, а дальше — шикарное кружево, напоминающее иней, в несколько фигурных слоев, напоминающих лепестки цветка. Речной жемчуг, вплетенный в узор, красиво переливался в полумраке комнаты.

Открытые плечи и слепящий белый цвет любую девушку преобразит в невинную, хрупкую жертву...

— Я не надену это! — Слова вырвались сами по себе.

— Ты можешь пойти в храм в одеяле, — ухмыльнулась Петра, и в ее кривой улыбочке читалось неподдельное удовольствие. — Гулять в трактире будем без вас с Габрисом.

Ее намек на скоропалительную брачную ночь покоробил, и я взяла принесенный наряд.

Младшая дочь портнихи Илька, застенчиво потупившись, протянула венок из лиловых цветов.

— А вот и венец... Для нашей будущей кузины.

Я хотела отказаться и наорать на пытающуюся быть дружелюбной дуреху, выплескивая накопившееся напряжение, но… рассмотрела цветы. Полночные колокольчики, мальвочка болотная, лиловник колючий.

Ох, ты ж... Кое-кто плохо учился в школе?! И не в курсе, что есть травы, которые нельзя вплетать в свадебный венок. Да и вообще их лучше лишний раз не брать в руки, пусть они красивые и фиолетового цвета, который якобы любит Дис.

В моем венке сразу три вида цветов, растущих на окраине Дрянного леса, с помощью которых можно устроить масштабную диверсию. Сама судьба подкидывает мне крапленые карты в сложный момент.

Праздник выйдет незабываемым! Братья Пыхи да и весь поселок вскоре пожалеют, что решились принудить меня к замужеству. Их пирушка закончится диареей, а свадебная ночь для Габриса — горячечным бредом.

Пока он придет в норму, я успею далеко уйти, если направлюсь по тропе через лес.

Что ж, прекрасное начало семейной жизни.

Одобряю!

— Лисса, тебе не нравится? — огорчилась Илька.

Я отмерла и, наигранно морщась, забрала венок из ее рук.

Илька подмигнула и радостно сообщила:

— Ты будешь самой красивой невестой!

Играть отвращение больше не понадобилось, меня перекосило от ее слов.

Аларис

Самое важное — это правильно выбрать дерево. И он такое нашел. Ближе всего к стене, с крепкими ветками, которые точно выдержат его вес.

Глубоко вдохнув прохладный воздух леса, Аларис прижался спиной к мшистому стволу старого дуба.

Короткий сильный толчок — и тело, легко сорвавшись с ветки, плавно перелетело преграду, оставив лишь легкий шорох листьев позади.

Приземлившись в густую траву, перекатился, гася инерцию.

Отряхнувшись, огляделся. Если не считать елей, сад новый, фруктовым деревьям максимум пять — восемь лет. Часть посаженых яблонь не прижилась, засохла. Трава давно не кошена, вокруг плотная тишина: ни насекомых, ни птиц.

Обшарив глазами просторный, мощеный серым камнем двор, заросший ползучим сорняком, Аларис двинулся вперед, к двухэтажному дому.

Чем ближе дверь, тем сильнее тревога. Нехорошее предчувствие свернулось внутри тугой пружиной. Не заперто. Не обнаружив защиту, Аларис решительно толкнул обшитую полосами стали дверь.

Ночное зрение помогло избежать столкновения с тяжелым вазоном. Он лежал на боку, словно поваленный в давней суматохе.

Замер на пороге.

Темно, пахло плесенью, крысиным дерьмом и почему-то влажной землей. Внутри следы разрухи заметнее — отчаянно скрипел паркет, на выдохшихся магсветильниках серели кружева паутины.

Холл… Небольшая гостиная с мебелью, накрытой черными простынями.

И все же кто-то здесь был: в пыли на полу следы. Натоптанная тропа тянулась от входа к распахнутым дверям библиотеки. Прислуга или наглый мародер? Или все-таки последние отпечатки ног хозяина дома?

Раздобыть мужскую одежду показалась не настолько важным, как посетить хранилище книжной мудрости одного из темников Мирритарии. Если он обиделся на соправителей и надолго исчез в глуши, то вывез свои сокровища, не так ли? Он именно так бы и поступил.

Шелест.

Аларис замер, прислушиваясь к тихим звукам дома. Нет, опасности нет. Вероятно, крыса пробежала.

Он вошел в библиотеку и сразу увидел их — посреди комнаты, одетые на деревянный манекен, стояли доспехи темника. Точнее, их часть.

Аларис зачарованно уставился на невероятную находку.

Считается, что магическая броня исчезает, когда погибает носитель. Значит, лорд Филитано жив? Сомнительно. Скорее, слухи оказались слухами…

Драконий инстинкт и опыт мага в один голос вопили о ловушке. И он, замерев, рассматривал доспехи издали. Черные плащ и массивный металлический горжет, защищающий шею и верх груди. Даже сейчас, неактивированные, артефакты выглядели грозно. От них веяло тишиной вечности и обещанием невероятной мощи.

Плащ с глубоким капюшоном, словно соткан не из черной ткани, а из уплотнившейся тьмы. Горжет иссечен бледно-серым рисунком, издалека похожим на изморозь.

Забавно. Он, ректор главного магического заведения империи, видел подобное лишь в старинных фолиантах. Броня, вскормленная скверной и смертью. И вот она здесь, в нескольких шагах. Как устоять и не изучить ее?..

Любопытство, характерное любому магу, оказалось сильнее осторожности.

Аларис сделал шаг, потом еще один. Его собственная, скованная браслетами магия, молчала. А вот магия доспехов... она звучала. Звала. Манила. Тихим, настойчивым гулом, что шел волнами по коже. Но ведь доспехи мертвы без хозяина?

Аларис протянул руку. И не коснулся. Кожа покрылась мурашками — от горжета шел неестественный холод. Почему? Артефакт сломан, он не чувствовал в нем силы.

Раньше он не понимал своих студентов, которые из-за любопытства влипали в неприятности. Затаив дыхание, он коснулся указательным пальцем края наплечника, где узор напоминал руну «путь».

Металл был не просто холодным. Он был голодным.

Аларис отдернул руку.

Поздно.

Капля крови сорвалась с порезанной подушечки пальца и упала на тусклую поверхность металла.

Срочно стереть!..

Он не успел со своим порывом. Кровь не растеклась. Горжет ее вмиг впитал, будто иссушенная почва, годами ждавшая дождя.

В ту же секунду руны вспыхнули багровым светом и запульсировали.

«Не подходит…»

«Но сойдет».

Странные мысли — не его! — пронеслись в голове у Алариса. Он инстинктивно отшатнулся, ощущая, как спину обдало холодом страха.

Шорох. Сзади!..

Аларис резко обернулся и принял боевую стойку.

Лич. На него шел, подволакивая левую ногу, восставший из мертвых некромант. В глазницах багрово полыхало, зубы оскалены.

Не думая, Аларис направил на умертвие поток драконьего пламени.

Синий ком огня врезался в лича. Мумифицированный труп в черных лохмотьях вспыхнул факелом.

Не успев осознать победу, Аларис согнулся от боли. Антимагические браслеты на запястьях нанесли подлый удар, выкручивая энергетические каналы.

Мир померк, сменяясь пустотой.

Последнее, что он ощутил сквозь туман обморока, — тяжесть упавшего на него манекена.

Аларис открыл глаза.

Потолок. На потолке пульсировали алые знаки, характерные для некромантских ритуалов. Хотя магсветильники все еще не работали, в библиотеке стало светлее.

Он вскочил на ноги. Почему он не увидел их раньше? Надписи были повсюду: на стенах, книжных полках, полу под сапогами…

Под сапогами?!

Он уставился на свои ноги, затянутые в черные сапоги с массивными пряжками. Мягкая кожа, удобная колодка. Они сидели на нем с такой безупречной точностью, будто были сняты со слепка его ноги.

Взгляд скользнул выше… на обтягивающие кожаные штаны с металлическими щитками, покрытыми защитными рунами… перескочил на руки, затянутые в перчатки, усиленные металлическими пластинами. Острые, как бритва, стальные когти на кончиках пальцев зловеще мерцали в багровом отсвете рун. Поскреб ими по кирасе… и услышал негромкий, угрожающий скрежет.

На нем доспехи темника Мирритарии.

Аларис коснулся головы и царапнул металл на щеке.

Полный комплект. Даже текучий, похожий на сгустившийся мрак плащ в наличии, колышется за спиной при каждом движении.

Греджев потрох, вот это разжился «одеждой»! Мерзость какая!..

Отвращение накатило волной. Он чувствовал на коже прикосновение смерти, вплетенное в каждую нить, вплавленное в каждый сантиметр металла.

Как ЭТО на нем оказалось? Впрочем, нет, разберется позже, важнее сейчас снять доспехи.

Аларис рванул прочь из библиотеки, на ходу пытаясь стянуть плотно сидящие перчатки. Они не поддавались, словно срослись с кожей.

Резко затормозил, увидев сбоку темника. Высокого, мощного, с необъятными плечами.

Гредж, да это же он сам! Его отражение в зеркале. И оно было пугающим.

Аларис застыл, рассматривая массивные, идеально севшие на него доспехи.

Латный нагрудник, испещренный древними письменами, похожими на застывшие молнии. Наплечники выполнены в виде стилизованных демонических черепов. Наручи и поножи покрывал сложный, искусный узор, в котором угадывались символы власти, вечности и скверны.

С его драконьей силой он без затруднений может носить тяжелую броню, но в древнем фолианте она была легче, изготовлена частично из зачарованной кожи.

Мерцание — и доспехи принялись меняться.

Странные ощущения… будто тысячи муравьев разбежались по его коже. Латный нагрудник растекся черной кляксой и собрался в кожаный, покрытый заклепками и рунами жилет. Щитки на ногах, руках и вовсе истаяли дымом. Теперь доспехи казались пушинкой, но ощущение несвободы осталось.

Шлем. Черный непрозрачный, но при этом позволял видеть. Как убрать его?

Наголовье подернулось рябью и, перейдя в форму жидкой смоляной субстанции, стекло в горжет.

Некоторое время Аларис недоверчиво смотрел на себя в зеркало. Теперь он был облачен в кожаный костюм, похожий на одеяние некромагов, которые приносили послание лорду Филитано.

Кожаный костюм, рубаха, плащ и сапогами идеально сидели, словно шились по его меркам. Одним словом — магия. Магия, которая слушалась с подозрительной покорностью.

Вот так просто управлять доспехами темника? Стоило подумать — и они меняются, желая угодить?..

Странно. Так не бывает. Получить что-то без усилий — значит заплатить десятикратно позже.

Аларис стащил перчатку, обнажая край выглядывающего из-под черной рубахи антимагического браслета.

А ведь эти доспехи, как маскарадный наряд... Скроют не только его личность, но и то, что отчасти беспомощен. Как некромаг, он может пройти без препятствий половину Мирритарии.

Идеальный дар судьбы в самый нужный момент.

Или грандиозная ловушка?

Глядя на своего двойника в зеркале, Аларис криво улыбнулся.

Кажется, вскоре он об этом узнает.

Лисса

Позади меня высилось угрюмое, сложенное из темного камня здание, чьи узкие окна-бойницы напоминали не о благодати, а о вечном бдении в краю, кишащем нечистью.

Храм Дис находился традиционно на окраине поселка, до Дрянного леса через поля и луга рукой подать, то есть полчаса быстрым шагом. Близость к свободе — изощренная пытка. Для меня сейчас это непреодолимое расстояние. И традиционная босоногость невесты здесь ни при чем — я бы сбежала и без обуви. Увы, все портила длинная веревка, которую Пыхи не развязали даже у порога храма, продолжая водить меня на привязи.

Что ж, оставалось доигрывать свою роль до конца и угощать «гостей» свадебным напитком.

Я стояла с гордо расправленными плечами, почти неподвижно. Не потому, что смирилась или хотела так показать свою стойкость. Нет.

Опасалась, что от резких движений снова начнут осыпаться лепестки с измятых цветов в венке, и тогда их не хватит, чтобы угостить всех дорогих гостей.

— Здрава будь и плодовита! — произнес обрядовое пожелание сапожник Михей и протянул свою деревянную чашку.

Староватый он, надо пожалеть дядьку и налить поменьше.

С этой жалостливой мыслью я принялась лить золотистый, пахнущий медом напиток с кувшина тонкой струйкой.

— А хороша все-таки девка, повезло тебе, Габрис, — крякнул одобрительно сапожник.

Он ведь видел, что на моих руках веревка, понимал, что творится беззакония... и при этом его одобрял? Ладно… Минутная жалость испарилась, сменившись студеной решимостью.

Я наклонила кувшин сильнее и заполнила чашку доверху. Довольный Михей все выпил и отправился в храм, не подозревая, что в нем теперь болтыхается частица моей мести.

— Дорогая кузина, долить в твой кувшин? — елейным голоском поинтересовалась улыбающаяся Илька. — Смотри, вон Петра с подругами идет, они последние гости. Им хватит?

В ее вопросе не простая забота, а намеренно поданная подсказка.

Очнувшись от тяжких, пропитанных местью дум, я подошла к младшей дочери портнихи и подставила кувшин.

В большом жбане, откуда она черпала сбитень, плавала добрая пригоршня лиловых лепестков. Илька видела, как я осторожно их стряхивала, но молчала, и я поняла, что полночные колокольчики, мальвочка болотная и лиловник колючий не просто так появились в моем венке. Это был не случайный подарок судьбы, а тихая, осознанная диверсия.

Почему Илька решила мне помочь? Ее чем-то обидели Пыхи? Или она единственная со всего поселка умеет сочувствовать?

Наполняя кувшин, девушка со страхом прошептала:

— Переверни венок, иначе Петра заметит, что он спереди общипан. Это только мужики невнимательные, ничего не поняли, а сестра хитрая…

Я покосилась на братьев Пых. О чем-то говорят, в нашу сторону не смотрят. Ну да, искренне верят, что я никуда не денусь, раз даже гостей свадебным сбитнем угощаю.

— Спасибо, Илька, — произнесла я и одной рукой поправила венок, перевернув его так, чтобы нетронутые цветы оказались на виду.

— Браслет не забудь отдать, я заслужила, — тихо напомнила о моем обещании награды и заорала весело: — Петра! Инга! Сола! Вы последние…

Несколько фиолетовых лепестков мальвочки спикировало в кувшин, добавляя в сбитень еще порцию отравы. Не смертельной, разумеется, но крайне неприятной по действию. Петра с подружками будут маяться с животами на несколько часов дольше, чем другие гости.

Пока эта история пишется, приглашаю почитать приключенческий ромфант о невестах кромешников, благородных воинов Тьмы (однотомники, одна пара героев – одна история) https://author.today/work/series/22313

Глава 4, в которой сталкиваются разные миры

Лисса

— Здрава будь и плодовита! — еще раз пожелали смеющиеся девушки и прошли в храмовые ворота.

Я с облегчением выдохнула. От шуточек Петры оскомина, но отвечать на завуалированные подколки я не стала.

Титус, прищурившись, посмотрел на дорогу, ведущую в поселок, затем перевел взгляд на садящееся за Дрянной лес пунцовое солнце.

— Это были последние гости, опоздавших не ждем.

— Поддерживаю, — довольно осклабился Габрис, обнажая ровные белые зубы, и потребовал: — Налейте и нам, девушки!

Илька вылила в кувшин остатки напитка и накрыла жбан крышкой. Правильно, чтобы никто не обратил внимание на лепестки на его дне.

Пока братья Пых по очереди пили заправленный слабительным сбитень, я передала своей сообщнице плату — аметистовый браслет. Рискованно, да, но вдруг другой возможности не подвернется? Остаться должницей девушки, которая рискнула своим будущим, пусть и за плату, я не хотела.

Илька сделала вид, что тоже пьет сбитень.

— Здрава будь и плодовита! — пожелала она и, подхватив тяжеленький жбан, пробормотала: — Верну на храмовую кухню...

Я с уважением посмотрела на сообщницу: стальная выдержка. Сейчас выбросит лепестки из бочонка и сымитирует отравление. И никто на нее не подумает…

— Пора и нам в храм, Лисса!

Габрис, левой рукой удерживая за веревку, вторую протянул мне. Широкая, мозолистая ладонь вызвала ассоциацию с капканом, который вот-вот захлопнется.

Сердце забилось быстро-быстро.

Мне стало страшно.

А что, если это навсегда? Вдруг брачный обряд сработает криво? И я потом не смогу разорвать эти узы? Шутки про вдову — всего лишь черные шутки, я не смогу убить человека!

Так, а через сколько подействуют лепестки? Минут через сорок, а то и час? Слишком поздно, обряд проведут за это время! Как потянуть время?

«Хочешь избавиться от охотника? Легко!»

Полные снисходительности слова, прозвучавшие в моей голове, точно не были моими мыслями.

Что?.. Что это?! В этот миг осознала страшное: я оцепенела! Братья Пыхи тоже не шевелились, застыв с довольными улыбочками на наглых мордах. Да что там!.. Даже трава не качалась на ветру!

Время словно застыло.

— Мяу!

Кошка?.. Уже виденная ранее пепельно-серая кошка с ярко-синими глазами. Она сидела возле сапога Титуса и вылизывала лапу. Встретившись со мной взглядом, она бросила свое нехитрое занятие и уставилась на меня.

Так не смотрят животные. Лишь магические сущности, нежить или посланцы богинь...

«Ну вот, впервые меня называют нечистью! Ты отличилась, Шарлисса».

Нет, я не сошла с ума, кошка общалась со мной мысленно.

«Ты влипла в неприятности, Шарлисса, — сообщила кошка очевидное. — Но шанс все исправить есть. Согласись помочь богине, ей нужен твой дар...»

Чего?.. Внутри поднялась волна протеста. Отдать богине дар? И остаться без магии в мире, где она высшая ценность? Нет уж, я не собираюсь становиться жрицей богини Дис! Не хочу отдавать свой магический дар за эту сомнительную честь!

«Сомнительную честь?! Грубая девчонка!»

Шерсть на спине кошки стала дыбом. Воздух вокруг задрожал полуденным маревом от мощи.

«Посмотрим, как изменится твое мнение на брачном ложе!»

В раздражении ударив хвостом по сапогу Титуса, она исчезла.

Мне в лицо полетела горсть сухой листвы. Мир отмер.

Братья Пыхи, к сожалению, тоже.

— Лисса, пора, — хмуро произнес Габрис и дернул за веревку. — Все равно у тебя нет выбора.

Как же несправедливо и мерзко! Двое здоровых мужчин на одну меня. К слову, они не сменили одежду даже в честь свадьбы, и сейчас на фоне храма выглядели в костюмах охотников с кучей артефактов и зелий на поясах, по-дурацки.

— Поведешь будущую жену к алтарю Дис, как козу на убой, — процедила я сквозь зубы, вкладывая в слова презрение и насмешку.

Титус хохотнул. И что же его развесило, а? Моя тщетная попытка избежать брака? Наслаждается чужой беспомощностью?

— На убой? — повторил Габрис с возмущением. — Нет, Лисса, я буду сдувать пылинки, лелеять тебя, дорогая невеста. Но да, некрасиво...

И он развязал веревку.

Растирая красные следы на коже, я тихо ликовала. Так проще убежать, мои шансы на спасение выросли!

— Вот так будет лучше, — произнес вдруг Титус и вытащил из кармана... магические наручники! Пару браслетов из темного металла, покрытого мерцающими рунами.

Щелк!..

Я ахнуть не успела, как на левой руке засверкал алым браслет. Точно такой засиял на запястье Габриса.

— Теперь ты довольна, Лисса? — с мрачным весельем поинтересовался Титус. — Коз в таких не водят, слишком накладно.

Да, это дорогущий, редкий артефакт. И теперь я не смогу отойти от Габриса дальше трех метров. Не смогу сбежать. Его будет выворачивать наизнанку, а я верно сидеть рядом, словно собачонка... Циничная насмешка судьбы. Или богини? Ее посланница обещала, что я раскаюсь.

Что теперь делать? В душе разлилась горечь разочарования. Зачем, ну, зачем я раскрыла рот? Веревку снять в тысячу раз легче, чем магические наручники!

Чудесный план с венком я разрушила собственными руками.

Меня накрыли такие сильные ярость и обида, что бездумно выпалила:

— Можешь убить, я не скажу тебе «да» перед алтарем Дис!

— А твое согласие и не требуется, — ответил вместо брата Титус. — По старой традиции, тебя отдает замуж целый поселок, где ты жила, и никто из земляков не против. Не зря же мы будем их всех поить-кормить?

Мой дом не в Новоселках, а в Дрянном лесу, но разве это кого-то волнует? Здесь царит не закон логики и справедливости, а жестокой силы.

— Пойдем в храм, Лисса, признай достойно поражение. — Габрис вновь протянул руку.

Глядя на огромных, жестоких охотников, твердо произнесла:

— Нет, ни за что!

Габрис потерял терпение и забросил меня на плечо.

Как же я лягалась и вопила!.. Кажется, даже ругалась матом и обещала всевозможные кары, как только вернется магия.

— Отпусти ее! — громыхнуло грозно.

Габрис замер, а затем и вовсе поставил меня на ноги.

Я быстро поправила платье и подняла слетевший с головы венок. Не потому что он нравился, просто грех разбрасываться сейчас единственным моим оружием.

Братья Пыхи стали так, чтобы прикрыть собой, но я высунулась из-за плеча женишка и отлично рассмотрела слугу Декатриса. Безмолвная угроза во плоти. Высокий, с мощными широкими плечами, лицо скрыто мраком капюшона, из-под которого, словно уголья, светятся алым глаза.

Судя по магическому плащу и кожаным доспехам, некромаг входит в личную гвардию одного из темников. Случайный путешественник? Или гость лорда Филитано?

Лучше бы первое… Ведь если он здесь по делу, связанному с мятежным темником, то мои проблемы только начинаются.

Аларис

Доспехи умели делать невидимым.

Это обнаружилось случайно, когда Аларис вышел из Дрянного леса и махнул рукой молодому мужику, едущему на телеге. Тот не только не остановился, но даже не посмотрел в его сторону.

Можно было бы списать на подслеповатость селянина, но нет. Аларис заметил, что не отбрасывает тени. Еще полчаса назад, пока шагал в лесу, она была, а теперь отсутствовала. Он стал невидимкой — это было одновременно восхитительно и подозрительно.

Неужели магическая защита уловила его желание слиться с окружающей действительностью? Пока он рад, что случайно активировал доспехи темника, но ощущение подвоха никуда не делось. Бесплатный сыр, как известно, достается второй мышке, и это, увы, не он.

Что ж, нужно быть начеку. Невидимость может исчезнуть так же внезапно, как и появилась.

Дорога, пыльная, укатанная, вилась между полей ленивой, толстой змеей. Аларис дошел по ней до покосившегося деревянного указателя с выжженной надписью «Новоселки».

Ему нужны продукты, на одной лесной дичи не протянуть в пути. И он сошел с тракта на дорогу к поселению.

Первые дома, крепкие, защищенные рунами и артефактами от нечисти, словно вымерли. Ни детей, ни стариков во дворах, ни хлопочущих хозяек. Лишь живность подавала голос, не отменяя усиливающейся тревоги.

Трактир «Золотая подкова». Странное название, ведь золото — мягкий, непрактичный и дорогой металл, такая подкова мгновенно бы стерлась и стоила бы дорого.

Трактир закрыт, хотя в окна видно, что столы накрыты, ломятся от блюд. Несостоявшийся пир во время внезапного мора? Жители срочно эвакуировались, забыв про угощенья?

Неужели здесь эпидемия какая-то? Мысль была неприятной — драконы болеют редко, но он не сможет уйти из поселка и бросить людей в беде.

Вскоре тревога унялась: Аларис увидел трех хохотушек, обсуждающих свадьбу одной напыщенной гордячки, и последовал за ними. Весь поселок сейчас в храме Дис. Сначала обряд, затем праздник в трактире — вот и все объяснения.

Слушая девичью болтовню, Аларис хмурился. Одна из девиц обильно истекала ядом, поминая свою будущую родственницу. Ее слова, злые и острые, будили гнев у него, постороннего человека. А каково бедной невесте? В чудную семейку она войдет, впору от души посочувствовать.

Аларис дошел вместе со сплетницами до места грядущего обряда.

У ворот храмового двора босоногая невеста в белом платье и большом венке из фиолетовых цветов наливала гостям сбитень. Двое дюжих охотников стерегли ее, держа на веревке, как непокорного зверя.

Зрелище настолько дикое, что мозг Алариса отказался верить в реальность происходящего. Это ведь понарошку, да? Игра? Просто странные традиции Мирритарии. У каждой страны они свои.

Например, его кузина потребовала от своего будущего мужа выкрасть ее в драконьем обличии. Парень выполнил просьбу и получил с десяток огненных шаров в обалдевшую морду. Невеста отбивалась до последнего, заставив беднягу отыгрывать сцену похищения до финала. Так они и пошли к алтарю: она довольная, что выполнила детскую мечту и ощутила себя принцессой из сказки, а он в закопченной одежде и медленно регенерирующим подбитым глазом. По сравнению с этим, веревка — почти милая прихоть.

Мирритарийская невеста, похоже, отыгрывала нечто подобное. Аларис не ощущал ее страха. Ни капельки. Гнев, злость, недовольство — да, присутствовали, но не страх. Девушка не боялась охотников. В ее осанке читалась не покорность, а решимость выдержать испытание.

Потчевание завершилось, и жених поволок будущую жену в храм. Ее босые ноги отчаянно цеплялись за землю, оставляя на пыли борозды.

Алариса накрыло ее страхом, острый и оглушающим, даже доспехи отреагировали на крики странно — они сжались на нем, будто подталкивая вмешаться. Артефакт, созданный из скверны, потребовал вмешаться? Что вообще происходит?

Девушка лягалась, ругалась, угрожала. Охотник молчаливо взвалил ее на плечо.

— Отпусти, я несовершеннолетняя!..

Что?! Против воли или по ее желанию, девушке нельзя проходить обряд!

В империи за брак с несовершеннолетней сурово наказывали. И пусть здесь не законы его страны, он обязан вмешаться.

— Отпусти ее! — почти рыча по-драконьи, громыхнул Аларис гневно.

Доспехи выказали солидарность и сделали его видимым.

Глава 5, в которой возникает недоразумение

Лисса

Как хищники, застигнутые внезапным появлением более страшного чудовища, братья Пых растерялись.

Увы, лишь на миг.

— Лезешь куда не просят, чароплет! — набычился Титус. — Проваливай!

Габрис быстро коснулся его плеча, успокаивая и не позволяя снять с пояса боевой артефакт.

— Титус, уважаемый господин просто проявил бдительность. Сейчас проясним ситуацию, и он пойдет дальше по своим делам.

Некромаг плавно перетек в стойку готовящегося атаковать стихийного мага: левая нога вперед, правая рука опущена, но уже напряжена.

О нет, он не собирался идти по своим делам! И поза его красноречивее любых угроз.

В душе вспыхнула надежда, которую я тотчас остудила резонным вопросом: зачем некромагу вступаться за босоногую незнакомку? Личная гвардия темника и благородство — антонимы.

И все же, все же... Я высунулась из-за Габриса и состроила умоляющее лицо.

Неважно, почему некромаг вмешался, суметь бы воспользоваться ситуацией.

— Что ж, жду объяснений, — произнес ледяным тоном маг.

Титус зло оскалился и положил руку на боевой артефакт. Ух ты, похоже, быть мордобою?

Эх, наручники мешают! С магическим поводком сбежать во время потасовки не получится.

— Лисса, моя нареченная, очень недоверчивая и обидчивая. — Габрис хозяйским жестом притянул меня за талию. — Прямо на пороге храма она приревновала к моей бывшей зазнобе. Девушки такие эмоциональные!

— Нареченная? — Голос мага прозвучал тише и холоднее. — Не похожа девушка на счастливую невесту. Я не слепой, ты тянешь ее в храм силой.

— Лисса принадлежит мне! — рявкнул Габрис, теряя остатки терпения. Его пальцы больно впились в мое плечо, требуя подтверждения. — Спросите у нее!

— Это так? — Незнакомец посмотрел на меня.

— Нет.

Габрис отшатнулся, будто от щипка, и шепнул с обидой:

— Дура… Я же тебя защищаю…

Чего? Он верил, что я испугаюсь некромага и совру? Нет уж! Это мой шанс спастись.

— Что за склоки у порога божьего дома? — воскликнул обеспокоенный жрец Малокай.

Из храма высыпали жители Новоселок и полукругом встали за нашими спинами. Мрачные, настороженные люди молчаливо рассматривали незваного гостя, помешавшего обряду.

Габрис приосанился, ощутив уверенность и поддержку земляков.

— Согласие невесты не требуется, ее вручил мне поселок по давнему обычаю.

— Интересно... чтите древние законы? — насмешливо, с ледяной вежливостью, произнес некромаг.

Ему не ответили. В воздухе вязкой смолой повисло напряженное молчание.

— Отлично, я тоже их чту.

Некромаг с театральной медлительностью, снял с ремня зачарованный кожаный мешочек. Небольшой, но вмещающий как огромный сундук благодаря пространственному карману. У деда был похожий. Хм, даже цвет одинаков и руническая вышивка…

— Жители Новоселок, смотрите! — зычно гаркнул некромаг, так, чтобы слышали и те, кто стоял в последнем ряду. — Ваш поселок находился под ударом! Голодный арахнид из Дрянного леса шел в ваше поселение поохотиться!

Он вытащил из мешочка нечто черное, заляпанное желтым, и швырнул Габрису под ноги.

Ого, да это же жвала, покрытые свежей гемолимфой! Жуткие челюсти паука, каждое — с мое предплечье. Не соврал, бой случился недавно.

По толпе прокатился сдавленный шепот страха. Я и сама невольно закусила губу. В лесу водятся мерзкие твари, но большинство мне нестрашны. Этот же арахнид направлялся к людям, чтобы устроить резню.

— Я уничтожил тварь, — голос мага прозвучал колко, с нажимом. — Спас ваши жизни. По древнему закону Дисгара, избавивший поселение от нечисти маг имеет право на вознаграждение.

Рука в черной перчатке повелительным жестом указала на меня.

— Я выбираю ее.

Вокруг воцарилась мертвая тишина. Габрис стоял бледный, сжимая и разжимая кулаки. Титус оценивающе рассматривал жвала паука, наверняка взвешивая шансы в возможном бою.

— Я не могу быть наградой! — возмущенно возразила я. — Я человек, а не добыча!

— Для людей, среди которых ты выросла, нет, — жестко произнес маг. — Для меня уж тем более ты никто.

По спине сыпнуло морозом. Какой же омерзительный тип!.. Я в бессилии впилась ногтями в ткань. Старые законы, чтоб их!..

Тяжелый взгляд из темноты капюшона мазнул по мне и остановился на Габрисе.

— Сними с девушки наручники.

Отмерев, женишок похлопал себя по карманам и нагло выдал:

— Ой, простите! Не могу, потерял впопыхах. Но мы можем поехать в ближайший город к артефактору и вскрыть замок. Ну, или я могу заплатить за Лиссу золотом. Согласны, господин?

А Габрис весьма находчив и надеется, что выйдет откупиться.

Некромаг текучим шагом направился ко мне. Никто не пошевелился, чтобы остановить его, лишь братья Пыхи напряглись, ожидая решения.

Некромаг подошел вплотную, и я почувствовала исходящий от доспехов холод.

— Дай руку, девушка.

Его пальцы скользнули по артефакту. Звонкий щелчок — руны на браслете потухли, и он открылся.

— Слабоватый попался, бывает, — с деланным сожалением произнес маг и сжал металл, расплющивая.

Не пальцы, а молот кузнеца какой-то!.. Откровенная демонстрация силы.

Габрис зло прошипел что-то сквозь зубы.

— Пойдем, добыча.

Рука мужчины легла на мое плечо, то, которое минуту назад давили безжалостные пальцы женишка. Прикосновение нового «хозяина» оказалось уверенным, но не грубым, но я все равно дернулась.

— Ты ранена? — глухо спросил некромаг.

Меня окатило лютым холодом, хлынувшим от его доспехов. Такое ощущение, что если я скажу «да», он оторвет Габрису голову…

— Нет, — ответила поспешно и сделала первый шаг.

И мы пошли прочь. Подальше от взбешенных охотников и ошарашенных гостей.

Я покорно шла, горячечно думая, что делать дальше.

Из огня да в полымя?

Аларис

В сгустившихся сумерках на полях засветились кислотно-зеленым маки. Отравленные скверной цветы — чудо природы, редкая диковинка в империи, а здесь сродни сорняку. Они сияли ярким ядовитым сиянием, приманивая мохнатых бражников и освещая поздним путникам дорогу.

Спасенная невеста молчала и не пыталась сбежать. По крайней мере, пока не пыталась.

Аларис ощущал ее напряжение, острое желание дать стрекача, но она ограничилась оценивающими взглядами по сторонам. Выжидала? Или понимала, что от мага далеко не убежать? Ей ведь неизвестно, что его дар заблокирован.

Что ж, повезло, что спасенная девушка не теряет голову даже в состоянии аффекта. Сейчас доведет ее домой, сдаст с рук на руки родным и пойдет дальше, в ближайший город, где раздобудет все необходимое для сложного путешествия.

Пятнадцать дней. Невидимые часы тикали у него в голове.

Дрянной лес встретил их стеной запахов: ароматом спелой малины, влажной травы и хвои. Светящиеся маки здесь росли редко, и дорогу он видел благодаря драконьему зрению. Девушке с ее обычным тяжело — уже дважды она споткнулась.

Увы его магию все так же сковывали браслеты, и он не мог создать даже обыкновенного «светляка». Ощущение беспомощности ново и отвратительно, как и чужие доспехи, пропитанные некромантией и дыханием скверны.

С нагрудного щитка сорвался бирюзовый огонек и, взмыв вверх, вклинился четко между ним и девушкой.

Ого! Стоило только пожелать, и доспехи сами создали элементарную лампу. Какие удобные… и дико подозрительные. Их угодливость хуже открытой враждебности и неприятия нового хозяина. Поскорее бы от них избавиться.

Высматривая потенциальную опасность, Аларис уверенно шагал вперед. Где-то здесь неохватный дуб, возле которого нужно свернуть направо, чтобы по звериной тропке направиться к скрытым иллюзиями домам.

Девушка боялась. Спасителя и того, что он уготовил, но сохраняла присутствие духа.

Страх витал вокруг нее легким облаком, смешиваясь с решительностью.

А хорошая все-таки девчонка: сдержанная, умненькая, боевая...

…и отчаянная.

Девица рванула во мрак леса. Ее белое платье мелькнуло призрачным пятном и растворилось в черноте.

Все-таки не утерпела, глупая.

— Стой! — крикнул он, не надеясь, что послушается. — Там монстры!

— С ними безопасней! — с бравадой крикнула из темноты девица.

И болезненно ойкнула.

Аларис бросился на пугающий звук.

— Мелисса, ты цела?

Беглянка провалилась в яму. К счастью, не ловчую, без кольев. Какую-то старую, обвалившуюся нору.

— Меня зовут Лисса, — глухо произнесла девушка, сидящая на ворохе дубовой листвы. Ее голос в яме прозвучал приглушенно и обреченно.

Позор, он не запомнил правильно имя, которым ее называл женишок. Маленькая оплошность в череде больших проблем.

Став на колени, Аларис наклонился и протянул ладонь.

— Ухватись за руку, вытащу.

Удивительно, но девчонка гордо не отказалась.

Ан нет. Она резко дернула к себе!

Аларис усмехнулся, благо магический капюшон и темнота скрыли пугающую ухмылку. Свалить дракона может лишь другой дракон.

Без усилий вытащив ее из ямы, поставил на ноги и принялся осматривать, скользя затянутыми в перчатки ладонями по крутым изгибам тела. Действия машинальное, отработанное на полях сражений и в лазарете академии. Фигура у девицы сформировалась, а мозги, как обычно, в этом возрасте, еще не выросли.

— Что вы д-делаете?! — заикаясь, взвизгнула беглянка.

Он замер. А на что похоже?

Со стороны, что лапает… А ведь он всего-навсего проверял, не сломала ли она чего-нибудь.

— Ударилась? Что-то болит? Скажи сама, если не хочешь, чтобы я ощупывал.

— Нет, я в порядке, — с облегчением выдохнула девушка.

— Хорошо.

В шоке человек может и не понять, что серьезно ранен, но продолжать осмотр он не решился. Ничего, дома мать проверит резвую и бесконечно глупую кровиночку.

Вздохнув, Аларис подхватил пискнувшую девушку на руки. Действие лишено какой-либо романтики — просто самый эффективный способ транспортировки.

Тело девушки, гибкое и крепкое, но все равно невесомое и нежное, вмиг напряглось. Глаза, огромные и блестящие от непролитых слез, крепко зажмурились.

— Греджев потрох! — выругался от души.

До него дошло. Раненных студентов с боевого так осматривают, невзирая на пол, и ни одна магичка не закатывает истерик. Но она же не адептка, знающая, что строгий ректор увольняет преподавателей за попытку неуставных отношений. Она всего-навсего деревенская испуганная девочка, вырванная из лап извращенца. И теперь все мужчины вокруг точно такие, как охотник.

М-да, нехорошо. Она успела надумать всяких гадостей, потому что он, бесчувственный болван, не сказал главного. Его обожгло стыдом.

— Ты мне неинтересна, — сообщил раздраженно, досадуя в первую очередь на самого себя. — Я несу тебя к дому слуг лорда Филитано.

— Филитано? — с неприкрытым страхом переспросила девушка.

Аларис застыл. Опять подслушал не то и перепутал?

— Тот навязчивый парень, Жмых, говорил, что тебя никто не спасет, а ты пригрозила ему гневом Филитано. Твоя семья работает на лорда, правильно?

Она быстро-быстро закивала.

— Да, мама готовит и убирается у лорда-отшельника, я помогаю.

Ложь оцарапала драконий слух.

Девчонка пытается придать себе значимости, говоря, что тоже работает на темника? Что ж, простительный обман, логичный в их ситуации.

Они шли еще полчаса. Окончательно стемнело.

Лес заполнили подозрительные звуки: хруст сучьев под невидимой лапой, шелест сухой травы, раздраженное шипенье, щелканье жвал… Из зарослей за ними следили голодные глаза: горящие желтые, зеленые, льдисто-голубые и алые огоньки. Но только следили. Инстинкт самосохранения удерживал нечисть на почтительном расстоянии от дракона в доспехах темника.

Девчонка притихла и напряженно всматривалась в темноту, естественно, ничего не видя.

Глава 6, в которой он делает предложение

Аларис дошел до поляны, где иллюзия скрывала домик прислуги лорда Филитано. Коснулся рукой в перчатке завесы. Защита дрогнула, открывая бревенчатый дом.

Осторожно поставил девушку на землю. Покачнувшись, она схватилась за его плечо и тотчас испуганно отдернула руку.

— Мы на месте, — произнес очевидное Аларис и строго велел: — Обязательно расскажи матери о произволе охотника.

— Спасибо за помощь! — счастливо выдохнула девчонка и бросилась к воротам.

Приложила кольцо-ключ к замочной скважине — раздалась череда глухих щелчков.

Как интересно, дорогой магический замок для безопасности прислуги? Ценил темник приближенных высоко.

За забором с нетерпеливым возмущением замяукала кошка.

— Царапка, прости! Сейчас я тебя покормлю! — виновато пообещал девчонка.

Правая створка приоткрылась, но шмыгнуть в щель Лисса не успела.

Аларис решительно захлопнул дверь.

— Зачем… Вы… — Девушка испуганно попятилась.

Кошка продолжала истошно вопить, накаляя и без того напряженную ситуацию.

— Твоей матери нет дома. Так ведь?

Лисса не ответила, но ему и не требовалось словесное подтверждение. Иногда молчание красноречивее честного признания.

— И Жмых в курсе, что дома ты одна, правильно? Он придет за тобой этой ночью или подождет, пока выйдешь за продуктами в Новоселки.

— Фамилия охотников — Пых, — исправила его девушка вяло. — И даже если меня будут ждать, вам-то какое дело?

— Где твоя мать, Мелисса? — Аларис, забывшись, вновь исковеркал ее имя. — Она куда-то уехала?

Несколько секунд девушка зло буравила его взглядом, а затем сердито призналась:

— Да, мама уехала в столицу и немного задержалась, поэтому братья Пых и поймали меня.

— Ясно. Что ж, собирай вещи, — велел Аларис, глядя на крышу дома.

Там восседала еще одна кошка, пепельно-серая с огромными голубыми глазами, и недовольно лупила себя хвостом по бокам. Странная животина, похоже, отравлена скверной.

Требование Алариса прозвучал ровно, без эмоций. В душе поднималась буря негодования. Судьба решила над ним поиздеваться: подкинула миловидную обузу, от которой он не сможет отказаться. Пятнадцать дней до суда, и проблемная спутница в придачу. Веселое выйдет путешествие!

— Что? — Лисса недоуменно захлопала длинными опахалами ресниц. — Зачем собирать вещи?

— Я сопровожу тебя в столицу к матери. Здесь тебе нельзя оставаться.

Она молчала, вглядываясь в его лицо, скрытое в глубокой тени капюшона, ища подвох.

— Вы ведь серьезно, да? — прошептала она недоверчиво. — Вы хотите помочь? Почему?

Он помедлил. Объяснять древний кодекс чести? Сильные защищают слабых — закон любого нормального драконида. Она не должна узнать, кто скрывается под чужими доспехами, для ее же безопасности.

А еще… дело ведь не только в благородство. Его много лет точила давняя вина.

Аларису редко снились сны. Чаще всего один и тот же кошмар: мертвенно-бледное лицо девушки, которую он не успел спасти.

Воспоминание нахлынуло мощно, морской волной в бурю.

…сырой подвал на окраине столицы.

Испуганные, заплаканные девушки. Первокурсницы, отчисленные за неуспеваемость после первой сессии и отправленные добреньким ректором в несуществующий университет попроще, а на самом деле — проданные в гаремы вампиров Орбирии.

Запах страха и едкого отчаяния едва не ослабил контроль над драконом. Сжечь мерзкое место до угольков!.. Сравнять с землей!..

А уж когда он увидел последнюю пленницу… Хрупкую блондинку, которую мерзавец-ректор хотел оставить себе. Он успел совершить преступление и сломал дух девушки.

Ее мертвый взгляд и безразличие, нежелание жить — самое страшное, что видел Аларис в те годы.

Тогда они с будущим императором впервые проиграли. И решили, что порой лучше нарушить закон, но спасти невинных. Творить добро и причинять справедливость, скрываясь за маской, гораздо проще, чем официально, соблюдая правила.

После случая с первокурсницами Аларис и согласился занять должность ректора, хотя до этого яростно отказывался. Пересилило желание не допустить подобной трагедии в будущем, сделать так, чтобы юных первокурсниц больше не трогали те, кто обязан не только учить, но и защищать. Позже он понял: эта должность словно создана для него…

— Почему вмешиваетесь? — требовательно повторила Лисса, выдергивая его из воспоминаний.

— Потому что бросить несовершеннолетнюю девочку в беде — это так же подло, как и принудить ее к замужеству? — вопросом на вопрос ответил Аларис. — Такой ответ тебя устроит?

Девушка шумно выдохнула.

— Я… — Она замялась и мягко произнесла: — Я поняла, спасибо…

— Не время для благодарностей. Бери самое необходимое в дорогу и пойдем отсюда, пока охотники не организовали погоню. Не хотелось бы убивать твоих земляков

Лисса

Несовершеннолетняя? Я?!

Почему некромаг так решил? Неужели из-за той околесицы, что несла, когда Габрис тащил меня в храм?.. Что я хоть вопила? Смутно помню. «Темник Филитано вам голову оторвет... спасите-помогите, пожар... Мне нельзя замуж, я несовершеннолетняя...»

В общем, сплошной бред. И, стыдно, и смешно, а еще, оказывается, полезно. Ложь нечаянно стала моим щитом.

Пусть некромаг, решив помочь, и дальше думает, что мне нет девятнадцати.

Некромаги странные. Со своим кодексом чести, суевериями. Если хочет он спасти «несовершеннолетнюю», то кто я такая, чтобы мешать, лишая мужика удовольствия побыть сильным и благородным?

Скоро перестанет действовать зелье, которым меня опоили, вернется магия, и я смогу сбежать. Уйду от него, когда будет выгодно мне. И лучше сделать это пораньше: любой некромаг априори — псих, в настоящем или в недалеком будущем. Этот может лишь прикидываться благородным спасителем, а на самом деле ему просто нужна юная девица, которую он принесет в жертву…

Так что нам не по пути, но пусть думает, что я принимаю помощь.

— Мой лорд, — я присела в реверансе, — благодарю за помощь и щедрое предложение. Я с благодарностью принимаю его!

Переход от истерички к благовоспитанной даме вышел слишком неожиданным — некромаг застыл на несколько мгновений.

— Собирай вещи, Ме... Лисса.

Опять коверкает мое имя — мысль скользнула по краю сознания, не задев.

— Можем не спешить, — осторожно подбирая слова, сообщила я. — Погони не будет, поверьте, братья Пых будут заняты день-два точно.

Я потупилась, чтобы некромаг не увидел довольную улыбочку.

— Так уверена в своем венке? — хрипло рассмеялся спаситель и сдернул цветы с моей головы. — Мальвочка болотная, полночные колокольчики и лиловник колючий — занятные травы, но не смертельные.

У меня в животе похолодело. Ой, некр, разбирающийся в специфических травах? Обычно маги уповают на свой дар и меч.

Покрутив в руках, некромаг швырнул венок куда-то в темноту.

— Приправить травами сбитень — хитро. Но, милая моя диверсантка, ты забыла, что у хороших охотников есть противоядия на все случаи жизни.

В его голосе отчетливо прозвучали менторские нотки, царапая мое самолюбие. Может, и забыла, не до размышлений, когда действовать приходится быстро!

Он прав, я недооценила братьев Пых.

— Вы правы, мой лорд, пойду, соберу вещи. — Я толкнула ворота, шире открывая. — Простите… Как я могу к вам обращаться?

Тьма капюшона скрыла выражение мужского лица, но что-то подсказало мне: спаситель смутился.

— Аларис. Когда наедине, можешь обращаться по имени.

— Как скажете, лорд Аларис. — Я вновь поклонилась.

Называть его по имени? Обойдется. Почтительность и официальный тон отлично помогают держать дистанцию.

— Царапка, беги скорее сюда, буду тебя кормить! Кис-кис!..

Кошка радостно бросилась ко мне, чтобы привычно прыгнуть в руки. Не успела.

Черное острие меча черкнуло в сантиметре от бока моей любимицы, вспарывая грунт. Запахло влажной землей и травяным соком.

Царапка, чудом уцелев, бросилась в кусты.

Я завопила в ужасе:

— Нет! Не надо!

Некромаг застыл, вглядываясь в темноту сада.

— Зачем?.. Вы ее чуть не убили!

— Это не кошка, тварь из скверны в ее шкурке, — сухо произнес гад и направился по следу Царапки. — И как я не заметил этого сразу? Ты могла пострадать от ее зубов.

Я повисла на его локте, ни капельки не затрудняя движения.

— Не надо ее убивать! Я знаю, что она тварь!

Некромаг остановился и откинул капюшон. Свет магического шара, плывущего над нашими головами, позволил рассмотреть лицо спасителя.

Молодой, лет тридцати, с рельефно вылепленным лицом: высокие скулы и лоб, выдающийся нос с горбинкой, хищный рисунок губ, волевой подбородок с родинкой. Цвет глаз не разобрать, а вот волосы светлые. Блондин с черными бровями — убойное сочетание для женского сердца!

Так, не о том думаю, я же типа несовершеннолетняя девица, должна краснеть, а не на мужчин заглядываться.

— Твоя семья пригрела тварь? — тихо-тихо спросил некромаг.

Я пожала плечами и обтекаемо ответила:

— Если темник использует оскверненных зверей, то почему слугам нельзя? Наша Царапка не только крыс, но и змей с пауками душит!

На мои восторженные дифирамбы нечисти в обличии кошки некромаг лишь покачал головой.

— Собирай вещи, — короткая пауза, — Лисса.

О, еще чуть-чуть — и он окончательно запомнит мое имя?

Спасителя пришлось пригласить в дом. Привычный запах воска, сушеных трав и старого дерева подействовал на меня, как успокоительное, возвращая самообладание.

Пока я металась между спальней и гостиной, собирая вещи в зачарованную котомку, он рассматривал книги на полке. Его взгляд скользил по корешкам в кожаных переплетах — большая, по-настоящему универсальная библиотека, не подобающая даже самой верной и образованной служанке. К счастью, расспросов не последовало, и я немного расслабилась.

Плащ свой, как и обувь, некромаг не снял, да и вообще, вел себя несколько скованно.

От чая некромаг почему-то отказался, но зато позже, когда собралась, поужинал со мной едой, оставшейся с утра. При этом пристально следил за тем, как я накладывала жаркое в его тарелку. А он параноик, да? Запомню.

Чужая подозрительность вернула мне хорошее настроение.

— Я переоденусь и можем идти, — сообщила гостю и направилась в спальню.

Бесшумно задвинув засов чисто для психологического комфорта, быстро переоделась. Удобное белье, кожаные брюки, льняная немнущаяся рубашка, корсаж со скрытыми карманами, высокие сапоги — все зачарованное и проверенное в прошлом путешествии с мамой.

Мама… Я сморгнула выступившие слезы. Не время для нытья и жалости к себе! Я отправлюсь в столицу и найду маму, обязательно отыщу.

Набросив плотный, одинаково спасающий от дождя, холода и жары, плащ коричневого цвета, я вышла в гостиную. Некромаг окинул меня внимательным взглядом и одобрительно кивнул.

— Все, что хотела, взяла? — спросил, хмуро глядя на мою тощую котомку. — Если что-то не влезло, могу положить в свою сумку.

Кто же такое предлагает женщине? Не боится потащить на себе весь ее гардероб?

— Я умею пользоваться малым в дороге, — чуть покривила душой, решив не сообщать, что моя котомка зачарована и вместила фактически все приданое, которое хранилось здесь, в глуши Дрянного леса.

Подобные котомки стоят целое состояние, не стоит вводить в искушение даже благородных некромагов. К тому же у него закономерно возникнет вопрос: откуда у дочери служанки дорогущий артефакт?

Царапка обиделась и не вышла провожать хозяйку. Ладно, не буду беспокоиться — не пропадет даже без моей магии, которой я порой подкармливала частицу скверны в ней.

— Не забудь восстановить защиту на заборе, — как маленькой, посоветовал некромаг. — Иначе вернешься в разграбленный и сожженный дом.

А то я не знаю, какие ушлые мужички есть в Новоселках… Не мародеры, нет, и сжигать не станут, просто хозяйственные, которые заберут то, что плохо лежит, чтобы вроде как сберечь к возвращению законных владельцев.

Треск сухих веток. Шумный всхрап.

Некромаг перетек в боевую стойку и напряженно гаркнул:

— Во двор, Лисса! Скорее!..

Кстати, в «Доп. материалы» добавила буктрейлер.

Буду рада, если поделитесь впечатлениями.

Глава 7 о мародерах и разочаровании

Аларис

Девчонка окаменела, но вытаскивать ее из-под копыт свихнувшегося некроконя не пришлось. Он остановился в метре от него и, всхрапывая, забил передним копытом.

Аларис не сводил с твари напряженного взгляда, не понимая, что происходит. Не нападает, чего-то ждет? С последней встречи некроконь восстановился, черная шкура отливала силой, лиловая грива гордо развевалась на ветру.

— И-ги-ги!

Жеребец качнул головой в странноватом поклоне и опустился на землю, выпуская из ноздрей зеленоватую дымку.

— Глум признал вас хозяином? — недоверчиво изумилась девушка. — Почему?

И, сбросив котомку под ноги мужчине, внезапно побежала в темноту, туда, откуда прискакал некроконь.

— Мелисса, ты куда? — воскликнул Аларис сердито, в очередной раз путая имя. — Тьфу ты, Лисса! Ноги хочешь сломать или стать чьим-то ужином?

Она не ответила. Выругавшись, он подхватил сумки и поспешил за беглянкой.

Некроконь бросился вдогонку. Теперь он не нападал, а бежал рядом, возмущенно всхрапывая. Один раз он подрезал Алариса, кося боком так, будто пытаясь усадить в свое костлявое седло. Прохладное бедро жеребца с силой толкнуло дракона в плечо, едва не заваливая.

— И-ги-ги! — в ржании почудилось извинение.

Какого демона происходит?

Быстро выяснилось, что тяжело дышащая девчонка спешила к дому темника.

Она уверенно петляла между махинами деревьев, словно бегала здесь не раз и знала, где в высокой траве удобные тропы. Впрочем, так и было, раз ее родные давно служили темнику.

На миг замерев перед распахнутыми воротами, еще недавно отшвыривающими гостей, она решительно вбежала во двор и завопила:

— Нет! Нет! Нет!..

Крик мечом полоснул тишину. На высокой ограде один за другим заалели магические светильники, вытягиваясь длинной цепочкой по периметру.

— Лисса, стой!

Не оглядываясь на преследователя, она поспешила в дом. Маглампы и здесь зажигались, обозначая путь.

Аларис последовал за ней.

Каким-то чудом девчонка быстро определилась, где искать останки своего хозяина. Упав на колени, заголосила без слез, точно профессиональная плакальщица.

— Зачем?.. Так нечестно! Нечестно!..

Кажется, оплакивала она не темника, а свою участь?

В странном состоянии девица пребывала недолго: вскочив на ноги, посмотрела на Алариса.

— Вы!.. Зачем вы его убили?! На доспехи охотились? Так право владения еще подтвердить надо!

Сухие глаза горели гневом, несколько прядей выбились из косы, отливающей золотом в свете магламп. Возмущенная и прекрасная девушка чего-то ждала. Его оправданий?

Аларис пожал плечами.

— Я не охотился, случайно забрел, — покривил душою. — И убить то, что и так мертво, нельзя.

Нежное девичье лицо перекосилось от гнева.

— Случайно взломали защиту? Ненароком уничтожили хозяина дома? — горько расхохоталась Лисса. — Теперь в столице знают о смерти лорда Филитано и вскоре пришлют делегацию… Где украденные доспехи? Верните на место!

Она указала на деревянный манекен.

— Верните, если не хотите проблем!

Дракон поджал губы и покачал головой. Ощущение фарса душило, смешиваясь с нарастающим раздражением. Сдались ему доспехи, он хотел найти штаны!

— Я не крал доспехи темника…

Недоговорил — легкий шелест — он вновь ощутил приятную тяжесть полного комплекта некромагической защиты.

— Лжец, — прошептала девчонка расстроенно. — И мародер!

Мародер? Нет. Боевым трофеем доспехи также назвать нельзя, хоть Аларис и победил лича в честном поединке.

— Я их не надевал, они на меня упали, — произнес тихо, не планируя оправдываться перед пигалицей.

— Сами наделись, то есть выбрали вас! — с кривой ухмылкой констатировала Лисса. — Что ж, не повезло мне, не доведете до столицы.

Она зашагала прочь из библиотеки, не оглядываясь на мужчину.

— Почему не доведу?

Лисса остановилась и злорадно бросила:

— Дней через пять помрете.

С Новым годом! Пусть исполняются заветные мечты ♥

Лисса

— А с этого момента подробнее, — велел некромаг.

Взгляд стал таким жестким и цепким, что стало страшно.

И зачем я подняла эту тему? Попугать захотелось и так хоть немного отплатить за сломанные планы. Что теперь ему говорить? Мысли мои метались пойманной в силок птицей. Между ложью и правдой я выбрала нечто среднее.

— Доспехи темника не даются просто так, их силу нужно принять, выдержать. — Я пожала плечами. — Это то, что я слышала от лорда Филитано. Больше ничего не знаю.

Некромаг кивнул и махнул рукой на распахнутую дверь.

— Пойдем, нам пора ехать.

Поколебавшись, я добавила:

— О том, что лорд Филитано мертв, узнали в столице с момента, как вы убили лича. Сторожевые артефакты Декатриса теперь отображают его полную смерть, и за право носить доспехи темника начнется борьба.

Некромаг даже с шага не сбился, проигнорировал мое щедрое предупреждение. Впрочем, он и так знал, что доспехи ему не достанутся. На что только рассчитывал?

— Твой господин стал личом, чтобы скрыть свою смерть по возможности дольше. Почему? Зачем превращать себя в нежить, если можно было достойно умереть и отправиться на новый виток перерождения?

И так просто утратить нажитые знания и власть? Странный, если не глупый вопрос он задал. Гордые, себялюбивые некромаги продляют жизнь даже ценой потери души, ему ли не знать?

А вот дед… Дед был не таким. Он очень любим маму и меня и обрел жуткое посмертие, чтобы дать нам время подготовиться к жизни без него, стать сильнее. Оттянуть миг, когда на наследие слетятся стервятники. Увы, я не успела встать на ноги, а наоборот угодила в новые неприятности. Неудачница я…

— Да откуда же я знаю, зачем это сделал мой господин? — Я по-деревенски всплеснула руками и вкрадчиво добавила: — Вам, мой лорд, лучше знать, зачем сильные некромаги становятся личами?

Он не ответил, молча направился прочь из библиотеки. На пороге глухо обронил:

— Пойдем, Лисса, пора.

Покинув дом, где была счастлива несколько почти беспечных лет, я окунулась в холодную свежесть ночи.

Во дворе нас нетерпеливо ждал некроконь. Он стоял неподвижно, лишь зеленоватое мерцание окутывало черно-лиловую гриву, да в огромных глазах полыхали фиолетовые огни.

— Привет, Глум. — Я потянулась к морде некроконя, чтобы погладить.

Он возмущенно всхрапнул и шагнул поближе к новому хозяину. Вот же паршивец! А ведь я ему свежее мясо носила все эти годы, неблагодарная тварь!..

— Стой, Глум! — приказал некромаг и похлопал по крупу. — Не обижай Лиссу, она хорошая, правильная девочка.

— И-ги-ги! — издевательски заржал жеребец.

Мол, в каком это месте она правильная? Хорошо, что некромаг не улавливал настроение своего нового коня. Впрочем, я думаю, что в словах моего спасителя прозвучала хорошо скрытая ирония: девушка, отравившая гостей на своей свадьбе априори не может быть правильной.

Глум позволил новому хозяину запрыгнуть в седло и недовольно зафыркал, когда я устроилась за его спиной.

Ну как есть гад, перебежчик эдакий!.. Впрочем, стоит ли ждать верности от твари скверны? Какой хозяин, такой и конь. Это только дед был нетипичным некромагом, для которого семья значила больше, чем статус, знания и сила. Уникальный мужчина…

Видящий ночью так же хорошо, как и днем, Глум сорвался в галоп и быстро выехал из чащи на наезженный тракт, ведущий в столицу.

Кажущееся неудобным, жестким седло было достаточно комфортным, если бы не необходимость держаться за всадника, чтобы не слететь. Увы, другого средства передвижения сейчас не найти, да и не отпустит меня этот странный некромаг. Может, он чувствует вину, что похитил доспехи? И поэтому стремится помочь тем, кто входил в ближний круг покойного лорда?

Интересно, как бы он отреагировал, если бы знал, что я не дочь прислуги, а единственная внучка Филитано? Сомневаюсь, что реакция была бы позитивной. Отношение вмиг бы поменялось: снисходительность к якобы несовершеннолетней служанке сменилось бы жадностью. Я — главная наследница деда, всех его счетов и поместий. Даже получить доспехи темника шанс выше у того, кто пожелает стать моим мужем.

Какие все-таки глупые мысли лезут в голову. Может, поспать?.. Впрочем, нет, нельзя, иначе выпаду из седла.

Мир плыл мимо: черные силуэты деревьев, извилистая лента дороги, уходящая в непроглядную темень. Что ждет впереди? Вопрос без внятного ответа, не стоит и гадать.

Моя главная цель — найти маму. Без нее я не знаю, как действовать дальше, как избежать назойливого внимания Декатриса.

Да и вообще, не представляю, что делать в этом мире.

Буду честной: я и в прежнем, на Земле, не знала.

Сирота, выросшая в приюте и мечтающая о семье, я годами искала свое место.

Не нашла. Мне не везло на родственные души.

Тоска и безнадега отступали, лишь когда помогала другим. Не останавливало даже то, что волонтерам приходилось рисковать жизнью, чтобы привезти продукты и лекарства в горячую точку, и мне не раз доставалось.

Впервые я увидела внучку темника, когда нашу машину задело взрывом...

Новорожденная малышка молчала.

Молодой светловолосый мужчина в зеленом халате, похожем на кимоно, медленно водил над нею светящимся багровым кристаллом. Низенький, благообразный толстяк в серой хламиде, подпоясанной вышитым серебром поясом, стоял рядом с колыбелью и, что-то бормоча заунывное, размахивал пухлыми руками. В такт его энергичным жестам на груди подскакивал серебристый кулон в виде спиралевидного узла.

Третий мужчина, хмурый, седой и при этом статный, как высший офицер, держал за руку красивую шатенку лет двадцати. В ее зеленых, влажно блестевших глазах надежда боролась со страхом.

Младенец лежал неподвижно в раскрытых пеленках, ручки и ножки расслаблены, взгляд расфокусирован, словно не видел ничего, дыхание ровное, слабое.

Ни на кого не глядя, девушка удрученно прошептала:

— Лисса как кукла, ничего не просит, даже когда нужно сменить пеленки.

— Я не вижу хворей, — заявил молодой врачеватель, пряча кристалл в карман. — Ваша дочь абсолютно здорова, все показатели в норме. Если хотите, я продолжу исследовать ее состояние, но мне необходимо достать другие артефакты.

Он низко поклонился и поспешно вышел из комнаты. Ощущение, что он, в испуге соврав, сбежал и не вернется.

— Лисса не плачет, папа. Тишина страшит… лучше бы кричала! — продолжала шептать девушка.

Свободной рукой она неравно мяла край темно-синего платья.

Чудной покрой наряда, как и у черного костюма ее отца: много вычурной вышивки и блестящих камней. Ненастоящих, разумеется. И в комнате, заставленной изысканной мебелью из темно-коричневого дерева, горел настоящий камин. Пахло сладко… Горели яблоневые дрова?..

Что, вообще, происходит? Съемки исторического фильма? Какого-то специфического шоу? Только я каким боком здесь?..

Мысль улетучилась, скользнув по краю сознания.

Седовласый молчал, напряженно следя за толстяком в сером балахоне.

— Моя дочь ведь просто спит, да? — не выдержала девушка мук тишиной.

Толстяк отошел от колыбели.

— Что скажете, благой Завдей? — спросила молодая мать, стискивая кончик распушившейся шоколадной косы.

Коснувшись медальона на груди, толстяк осторожно произнес:

— Богиня не может благословить вашу дочь.

— Почему?! — ужаснулась девушка.

— Ваша дочь не здесь, — продолжил толстяк опасливо. — Тело здесь, а она — нет. Пустой дом.

— Это как? — растерялась молодая мать. — Благой Завдей, я не понимаю вас!

— Пути Дис неисповедимы!

Дед младенца повелительного рявкнул:

— Пошел вон!

Обида на миг исказила лицо толстяка. Подчеркнуто низко поклонившись, он холодно произнес:

— Как пожелаете, темник Филитано.

Уже на пороге, он тихо добавил:

— Дом… он не может быть долго пустым.

Плачущая над колыбелью девушка не услышала, а вот седовласый мужчина вздрогнул и с угрозой процедил сквозь зубы:

— Ты ошибся, жрец, и лучше тебе об этом молчать!

Нарочито громко хлопнула дверь, девушка зябко обхватила себя за плечи.

— Что дальше, папа? К кому обращаться теперь?

— Милая, тебе нужно поспать, а я посижу возле Лиссы. Хорошо?

Всхлипнув, девушка жалобно произнесла:

— Папа, я уже потеряла Владарка и не переживу, если с нашей дочерью что-то... Это так несправедливо!

Ее боль был настолько сильной, что эхом отозвалась во мне. Материнское горе — самое пронзительное, невыносимо жгущее даже посторонних.

— Приляг, милая.

Седовласый мягко подтолкнул дочь к кровати, застеленной шелковым покрывалом цвета крови.

— Ты не оправилась после рождения Лиссы, поспи.

Он коснулся плеча дочери, и с его пальцев хлынуло серебристое облако.

— Зачем? — с обидой прошептала девушка и рухнула на кровать. — Я и сама усну...

— Как же, уснешь, — по-доброму заворчал мужчина и прикрыл меховым пледом мгновенно уснувшую дочь.

Подойдя к колыбели, вздохнул:

— Что ж, раз проклятие подействовало, придется тебя позвать, внучка.

Он взял ребенка на руки уверенно, со знанием, и понес в другую комнату. Младенец никак не отреагировал. Определенно, странный ребенок.

Как привязанная, я последовала за ними.

Кстати… почему мужчина ничего мне не говорит? Ему все равно, что рядом посторонняя?

Пока я рассматривала новую комнату, больше похожую на библиотеку в музее, мужчина хлопнул в ладоши — свет погас.

О, лишь сейчас заметила, какие забавные здесь светильники, в форме кристаллов!

Новый хлопок — и в комнате зажглись свечи. Только они висели в воздухе и казались призрачными. Невероятные спецэффекты! А как их сделали? И где все-таки камеры и съемочная группа?

Седовласый встал посреди комнаты, широко расставив ноги, как боец на ринге, и развел руки.

Властный выкрик — и в его ладонях вспыхнул черный огонь!

Мужчина встряхнул руками, и язычки жуткого пламени оказались на паркете, деревянном, натертом до зеркального блеска. Огонь, словно живой, побежал по полу, образуя странный узор. Многоугольники, круг…

Это что, пентаграмма? Нет, я не разбиралась в них, но это точно какой-то оккультный символ. Вот это я попала! Мужчина не актер... Он сектант!

— Ки ах эре мареш! Эре мареш! — Гортанно произнесенная тарабарщина воспринималась мной как иностранный язык.

— Приди, Шарлисса, твоя мать очень ждет тебя.

Толчок в спину!

Меня резко дернуло к сектанту.

Я уперлась изо всех сил, цепляясь за ближайший книжный стеллаж прозрачными руками.

Что?.. Прозрачными?..

Седовласый еще что-то говорил низким голосом, то громче, то почти шепча.

Я уже не слушала, обалдело рассматривала свои пальцы. Впрочем, я вся была такая.

Призрачная…

Что со мной?

Мое призрачное, легче пушинки тело поволокло рывком. Прямо к пентаграмме, в которой лежал ребенок.

Зачем? Оно что, затягивает в него?..

Меня захлестнуло обжигающей паникой. Ребенок жуткий! От него веет пустотой.

И ситуация страшная!

Я не хочу!..

Мне нельзя!

У меня там «буханка», набитая гуманитаркой и квадракоптерами... И напарника накануне контузило! А если вырубится без меня?!

Воспоминание о долге и пострадавшем водителе придали сил — я сумела зацепиться прозрачными руками за толстенную книгу в металлической обложке.

— Ах ты тварь! — прорычал дед ребенка.

Зачем сразу обзываться? Не хочу я в эту куклу, имею право на отказ! У меня свое тело есть, и я его люблю!

Седовласый смотрел не на меня, поверх моего плеча.

Обернулась.

И обомлела.

Ох... Ну, и сон... Кошмарище!

На книжной полке сидело полупрозрачное серо-черное существо. Размером с мою ладонь, уродливый человечек с длинными острыми ушами и огромными лиловыми глазами.

— Пошла прочь, тварь!

Мужчина махнул рукой — и в его ладони возник огромный меч с полыхающим огнем клинком.

Существо зашипело, демонстрируя острозубый оскал.

— Пошла отсюда! Или я тебя развею!

Угрожая, маг смотрел сквозь меня, на шкаф с книгами.

Выходит, то грубое, оскорбительное восклицание не в мой адрес было? Мужчина меня почему-то не видел.

— Шарлисса, где же ты? Приди! Ки ах эре мареш! Эре мареш!

Воскликнув, он взмахнул мечом, выписывая в воздухе огненную восьмерку. Резко запахло раскаленным металлом.

Словно невидимая рука схватила меня за шиворот и поволокла к лежащему на полу младенцу.

— Нет!

Мне удалось изловчиться и уцепиться обеими руками за статую в метре от пентаграммы. Изящная девушка была двухцветной: платье и волосы слева — черные, справа — белые. У ног красавицы свернулась кошка.

— Ладно, поиском души займусь позже.

Седовласый повел рукой, и меч исчез. Широкое металлическое украшение на его шее, похоже на древнеегипетское ожерелье-воротник, вдруг почернело и рассыпалось сажей. Серебристо мерцая, эта смоляная пыль собралась в доспехи и черный плащ.

На панцире яркой изморозью засветились не известные мне знаки. В библиотеке к запаху старых книг примешался запах грозовой свежести.

— Раз призыв не сработал, у меня нет выбора, — угрюмо произнес мужчина.

Миг — и он возле книжного стеллажа. В его затянутом в кожаную перчатку кулаке тоненько завизжала пойманная за загривок тварь.

Бестелесная, как и я, она не могла выскользнуть из жесткого захвата.

Решительно вернувшись к пентаграмме, мужчина швырнул тварь на ребенка.

— Нет! — Я хотела броситься на защиту малышки, и не смогла пошевелиться. Мои руки будто прилипли к статуе.

Я могла лишь смотреть, как дед ребенка что-то с ним делал. Зачем этому безумцу тварь?!

— Лариса...

Мое имя прозвучало тихо и далеко-далеко.

Я мысленно отмахнулась от зова, не сводя глаз с пентаграммы.

Тварь удивленно подняла мордочку, недоверчиво глядя на мужчину.

— Разрешаю временно занять тело. Пока следуешь моим правилам, ты будешь жить. Слушайся мою дочь и веди себя, как младенец, чтобы она ничего не поняла...

— Лариса!

Во второй раз мое имя прозвучало набатом, оглушая до боли в висках.

Я застонала, прикасаясь к ним. О, я отлипла от статуи?

А еще вновь могла шевелиться.

— Лариса!!!

Зажмурилась крепко-крепко...

А когда открыла глаза, надо мной белел потолок. Пахло лекарствами и спиртом. Рядом мерно попискивали какие-то приборы. На лицо давила кислородная маска.

Пожилая медсестра в белом халате, склонившись, произнесла тихо:

— Лариса, наконец-то, вы очнулись. Перед глазами не плывет? Кивните. Хорошо… У вас была серьезная травма головы, но операция прошла успешно.

Я обвела взглядом палату. Все знакомое, обычное.

Тот странный мужчина, интерьер из исторического фильма, пустой ребенок, магия, тварь... Мне все почудилось из-за травмы. Какие только ужасы не приснятся под наркозом…

Так убедив себя, что младенец и семья темника Филитано — бред во время операции, я постаралась о них забыть. Привычная жизнь продолжалась. Не до конца пройдя реабилитацию, я вернулась туда, где была нужна моя помощь...

***

— Лисса! Лисса! — Меня тормошил встревоженный Аларис.

Чернота зрачка съела радужку полностью, делая его взгляд пугающим.

— Ай! Вы чего?

Мы сидели на земле, он поддерживал меня за плечи.

Рассвет позолотил темные деревья и небольшую поляну, на которой мы сидели.

— Ты уснула и чуть под копыта не свалилась! — выговаривал попутчик сурово. — Все, нам нужно поспать, и дальше будешь ехать впереди.

Я смотрела на него заторможено. Вот это повспоминала прошлое! Уснула — и не заметила, когда именно.

— Вы правы, лорд, нам нужно отдохнуть. Обещаю, подобное больше не повторится!

Вскочила с земли и отошла от некромага на пару шагов. Неловко, его прикосновения смутили.

Справа, под деревом, виновато заржал некроконь.

— Ты ни при чем, Глум, не переживай, — поспешила успокоить жеребца. — У тебя мягкий ход, это я сама свалилась...

Глум повернулся ко мне задом и резко щелкнул зубами.

Писк!

В клыкастой пасти затрепыхался черный саблезубый крысюк. Бешено вращая колючим хвостом, он отхлестал Глума по морде, но вырваться не сумел. И вскоре некроконь с аппетитом захрустел тонкими косточками.

Я поспешно отвернулась. Так, где там моя фляга с водой?

— Некроконь — хищник и не может без мяса, — зачем-то сообщил прописную истину мне Аларис.

Подавив улыбку, я кивнула.

Счастье, что он не ментальный маг и не может читать мои мысли…

Глава 8

Аларис

— Предлагаю остаться здесь, не искать другое место.

Лисса подняла на него глаза, криво улыбнулась и кивнула.

— Хорошо...

Она хоть услышала его? Стоит и накручивает на пальцы алые ленты, повязанные на ветке молодой березки.

Аларис нахмурился.

Шелковые ленты, ярче артериальной крови, рядом засохший венок из водяных лилий… Глядя на эти атрибуты мирритарийской свадьбы опять свою принудительную вспомнила? Или о чем-то мечтает?

Девочки такие девочки.

А может, просто грустит, возврата к прошлой жизни не будет, перемены чаще всего страшат.

Осмотревшись, Аларис окончательно убедился, что подопечная выпала из седла удачно — в хорошем месте для привала.

Вдоль дороги стояли редкие деревья, а на поразительно ровной поляне, среди сочной изумрудной травы, аккуратные кустики лиловой полыни, которая отпугивает пауков, змей и кусачих насекомых.

Огромный старый дуб предлагал усталому путнику ложе между своих толстых, вывернутых из земли и покрытых пышным мхом корней.

Удобное место, зверье и разбойники незаметно не подкрадутся. Подозрительно удобное! Но других путешественников ничего не смущало — на поляне чернело кострище, оставшееся после чужих привалов.

А еще неподалеку умиротворяюще шумела река. Медленная, но с чистой водой. Можно не только наполнить фляги, но и искупаться.

От предвкушения вмиг зачесалось под кожаным одеянием темника. Наконец-то, он снимет мешающий халат!

Захватив котелок, Аларис спустился к реке, осмотрелся.

Крупной нечисти здесь нет. Да и не станет она шалить ранним утром под лучами солнца. Мелкая и вовсе не приблизится, чуя дракона. Как ни крути, даже со скованной магией он оставался самым опасным хищником Дисгара.

Вернувшись, Аларис предложил задумчиво-грустной подопечной заняться делом:

— Я разведу костер, приготовлю кашу, а ты наполни фляги и можешь искупаться.

— Хорошо, — безучастно, витая в своих мыслях, отозвалась девушка.

Аларис вытащил из зачарованной котомки одну из двух емкостей, доставшихся в наследство от темника.

В последний раз проведя рукой по алым лентам, Лисса взяла его флягу и ушла к реке.

Повернувшись к жеребцу, Аларис строго велел:

— Иди за ней и постереги.

Некроконь возмущенно всхрапнул. Поймав еще одного вертлявого крысюка, он не горел желанием прерывать трапезу.

— Бегом за ней, Глум! — повысил голос Аларис. — И один не возвращайся!

Зажав в клыкастой пасти добычу, недовольный жеребец побрел в сторону реки.

Аларис продолжил готовить завтрак.

Прелесть зачарованной котомки в том, что из нее можно достать даже то, что положил не ты, а кто-то другой. Главное, запуская в сумку руку, точно представлять, что ищешь. И если оно там есть, обязательно достанешь. Можно, разумеется, потратить несколько дней и устроить полную ревизию содержимого, наобум вытаскивая все.

Но сейчас Аларису требовалась в первую очередь еда, растущий организм подопечной необходимо хорошо кормить. Голодный студент обязательно что-то учудит, сытый неповоротлив и оттого ленится устраивать каверзы. Да и знания лучше всего усваиваются не на пустой желудок.

Сразу достав продукты, которые маги берут в походы, Аларис выудил на траву охранные принадлежности для стоянки и одежду, к счастью, новую.

Вскоре вокруг весело пожирающего большой сухой пень костра растянулась зачарованная веревка, которая станет барьером для зверей, нечисти и нежити. Из вороха молодых веток ароматной прянки и шерстяных покрывал Аларис организовал две постели.

Кулаком вбив в землю палки, повесил на перекладине котелок и принялся варить из вяленого мяса и крупы походный завтрак. Ректорская похлебка еще не доставалась ни одному студенту, но побратимы ее высоко ценили, особенно император.

«Ее первая охота. Справится одна?»

«Должна, она знает, что делать».

«И приманка, и охотник. Сложно».

Аларис замер, крепко сжимая длинную ложку.

В его голове снова звучали чужие голоса?..

И он точно не был сумасшедшим.

Наверное.

Лисса

Я ненавидела водяных.

Таких, отравленных скверной.

Но шесть лент...

Почему так много?! Он успел забрать шесть жизней, прежде чем поселяне попросили помощи. Неужели не сразу поняли, что их земляков жрет тварь?..

Или же водяной сразу напал на целую компанию.

Какой же он сильный тогда!

Вдвойне страшно. Я могу не справиться одна, да еще после недавней блокировки магии.

Но звать этого... Этого попутчика?!

Ему все равно. Он видел ленты — и ничего не сделал! Кашу он сварит... Гад!

Шесть, греджев потрох, шесть кроваво-красных лент!

Как можно пройти мимо отчаянного зова о помощи?!

Точнее, преспокойно варить ка-а-ашу...

Фу, фу, фу... Он хуже, чем я думала!

Закончив плести венок из прибрежных цветов, я быстро разделась до шелковой рубашки, едва прикрывающей коленки, и полезла в воду.

Брр... Холодно для купания.

Кожа вмиг покрылась мурашками.

Несколько раз ударила ладонью по воде.

Глядя на плывущую по течению ветку, тоненько взвизгнула:

— Ой, змея!

И тотчас с облегчением рассмеялась, словно поняла, что ошиблась.

Отпихнула палку и еще раз шлепнула по воде.

Изображая беззаботную глупышку, сильно шуметь нельзя, еще этот припрется… кашевар.

Подумав, я тихонько запела, на ходу придумывая простенькие слова. Получилось нечто похожее на сумасбродную частушку:

— Братья Пых, братья Пых!

Старший туп, как дохлый грых,

Младший только жрал и дрых.

Но хотелось породниться с князем —

Бах! И искупались оба в грязи!

Братья Пых, братья Пых!

Два мешочка требухи!

Девки видят морды их

За какие-то грехи!

Спине стало холодно.

Незаметным движением под водой выдернула из ножен на бедре кинжал.

Тихое бульканье позади.

Я резко развернулась, взмахивая ножом.

Лезвие, напитанное магией, легко вспороло толстую шкуру на впалой темно-зеленой груди.

Водяной хрюкнул от удивления. Подался назад.

Огромные глаза на рыбьей голове смотрели с недоумением. Не думал, что добыча может кусаться?

Я не стала ждать, пока он выйдет из ступора.

Удар!

Кинжал вошел в предплечье, которым тварь прикрылась в последний миг.

Вода вокруг окрасилась в черный. Ощущение, что в реку выплеснули ведро чернил…

Вонь гнилого мяса ударила в нос, вызывая тошноту.

— Мезссская деффка! — пропищал водяной тонким голосом.

И взмахнул перепончатой лапой, целя мне в голову.

Я нырнула.

Когти скользнули по волосам, чудом не срывая скальп.

Холод и темнота…

Взбурлив воду энергошаром и наверняка ранив тварь, я сделала несколько гребков вправо, а затем повернула назад.

Вынырнув за спиной водяного, я вцепилась в пупырчатое плечо и с размаху вогнала кинжал в стык между жаберными крышками. Туда, где у людей заканчивался череп и начиналась шея.

Сталь и магия вошли в плоть нечисти без препятствий.

Водяной дернулся. Взмахнул лапами. Мощный хвост ударил по мне тараном, выбрасывая из воды.

Не на берег, в центр реки.

Повезло…

Я ушла под воду.

Когда вынырнула, тварь уже билась в агонии, баламутя реку.

Я жадно хватала ртом воздух.

Все?.. Или еще добивать?..

Тяжелая буро-зеленая туша пошла ко дну.

Выдохнув, я погребла к берегу.

Я уничтожила водяного!..

Сама! Почти не используя магию!..

Я не забыла о шести несчастных, которых съела тварь. Но… Но… Ликование распирало грудь.

Я остановила водяного, зараженного скверной!..

Уроки деда не прошли даром.

Пожалуй, я только что сдала экзамен на статус некромага!

Вода слева булькнула…

Нечто огромное, темное мелькнуло рядом.

Передо мной вынырнул водяной.

Крупнее первого.

Это была пара?..

До берега метра три.

Не успею…