Я стану твоей авантюрой

Пролог

Середина лета в Каврене всегда отличалась особой жарой. В воздухе стоял стойкий аромат раскалённой печи, и даже многочисленные навесы вдоль домов не спасали от палящего солнца.

Народа на улицах тоже практически не было. Насколько бы ни были жароустойчивы местные жители, самый пик дня они предпочитали пережидать в прохладе своих домов, а не шатаясь по улицам. Исключение составляли приезжие, не успевшие ещё познакомится с этой местной особенность, да редкие слуги, которых хозяева отправляли с поручениями. Но и те хозяева чаще всего были из приезжих — ни один урождённый кавренец не был настолько жесток. Даже лоири, несмотря на всю ветренно-огненную суть своих предков.

В то же время, гостиниц и кафешек, готовых предоставить полноценную прохладу за пару звонких золотых тоже хватало.

Терион и трое его друзей, с которыми они вместе путешествовали, расположились именно в такой таверне. По соседству с главной улицой Каврена, одной из немногих двухэтажных заведений, и носящую здесь достаточно возвышенное название «чайхана»

Стены, украшенные глиняными фресками. Крыша, похожая на очередной тонкий навес с вставками витражного стекла. Кажущаяся ненадёжной, но по периметру зачарованная магией, что превращала обжигающий воздух с пустыни в освежающий ветерок с привкусом моря. Мягкие подушки на узорном ковре возле низкого столика, на которых удобно было полулежать неторопливо попивая чай из крошечных пиал, закусывая вываренными в сахаре фруктами и медовыми.

Кроме Териона и его друзей посетителей в помещении не было. Конец июля не самое популярное среди путешественников время — даже море не спасает от близости пустыни, которая в жару превращает столицу в настоящую доменную печь. Но авантюристов и купцов хватало во все времена.

Друзья расположились поближе к окну, чтобы иметь возможность любоваться переливами моря вдали, и чтобы поймать тот миг, когда на улицы выйдут местные жители. Потому что магия держала помещение крепко и до молодых мужчин долетал лишь лёгкий аромат пустыни.

— А я предлагаю пойти до Капласа, и там на корабль, — Эдмунд ловко закинул в рот орешек. — Буквально неделя по морю, и мы дома.

— Тогда уж сразу на корабль сесть. Даже если потеряем пару дней, зато…

Терион невпопад кивнул, не вслушиваясь в аргументы друзей. Всё равно ведь договорённость с караванщиком уже есть, и меньше, чем через сутки они отправятся дальше. А потому спор просто дань привычке.

Гораздо больше Териона сейчас занимала девушка, что передвигалась по улице торопливыми перебежками от одного навеса к другому, прижимая к себе потрёпанную сумку. У неё на голове был какой-то невнятный платок, из-под которого выбивалась прядь ярко-рыжих волос и которым она, очевидно, пыталась прикрыться от солнца. Некогда тёмно-синий, а сейчас изрядно потерявший в цвете, но всё равно слишком тёмный для подобной жары. Да и платье казалось чересчур закрытым, но хотя бы светлым. Но всё равно на улицах Каврена смотрелось как вызов здравому смыслу. Такое подошло бы уроженке Северных баронств в родной Нерении, а здесь выглядело исключительно как изощрённая попытка проститься с жизнью.

— Понравилась? — негромко уточнил Лайонел, наклонившись ближе.

— Конечно.

Терион задумчиво кивнул и усмехнулся, заметив удивление друзей. Они даже спорить прекратили, уставившись на него.

— Неужто наш мальчик повзрослел? — Эдмунд утёр притворные слёзы.

— И это говорит главный ханжа нашей компании, — заржал Вильям.

Лайонел закатил глаза и шумно выдохнул, демонстрируя своё отношение к начинающему балагану. Терион скосил глаза в окно и кивнул сам себе, обнаружив наконец смысл в действиях девушки.

То, что она не просто перебежками куда-то пробиралась, а заходила во все дома и магазинчики, что расположились вдоль улице. Вместе с тем, как она была одета, это всё укладывалось в достаточно стройную теорию о том, что девушка просто ищет себе работу. И, вероятно, любую работу, раз она заходила без разбору и в жилые дома, и в чайные, и в магазинчики сувениров.

У Териона даже мелькнула мысль пойти и предложить ей работу. Гувернанткой к его младшей сестре — чем не вариант? Уж всяко лучше, чем мыкаться по домам в самый солнцепёк. От хорошей жизни так не делают.

— Вы наговорились? — в пустоту уточнил он у друзей.

Взгляд его при этом не отрывался от окна в ожидании, когда наконец девушка вновь выйдет на улицу, отвергнутая очередным работодателем

— Конечно, Ваше Высочество, — елейно отозвался Вильям.

— Уилл, не буди во мне волка, — Терион посмотрел на него укоризненно. — Я, конечно, не оборотень, но навалять тебе смогу хоть…

Он замолчал, заметив что незнакомка вновь вышла на улицу, и лицо её стало более хмурым.

— …сейчас вернусь.

Произнёс он уже на полпути к лестнице вниз.

Друзья встревоженно переглянулись между собой и, толкаясь, выглянули в окно.

Безошибочно нашли на улице одинокую девичью фигурку… Которая резко перестала быть одинокой — потому что из соседнего с ней дома на улицу вышла троица мужчин разбойного вида. Точнее, не из дома, а откуда-то из-за него, но спокойствия друзьям это не добавило.

Переглянувшись между собой, не сговариваясь, выругались и поспешили догонять Териона.

Не потому, что король им головы поотрывает, если с сыном чего случится. А потому что друга надо выручать, пока он не попал в неприятности в своей очарованности подозрительной незнакомкой.

Глава 1. Приключения, которых не просила

— Мессир Лоренцо…

— Не желаю ничего слышать. Ты уволена!

— Почему?! — Инель опешила, глядя на купца широко распахнутыми глазами.

Страдальчески вздохнув, мужчина запрокинул голову, словно ответ на вопрос притаился среди изысканной лепнины, украшающей полоток. Только ответ не на вопрос девушки, а на то «доколе терпеть людскую глупость».

И ладно бы купец сам был эльфом или на худой конец лоири. Так нет же. Обычный человек, выделявшийся среди прочих разве что снобизмом, размером с великую пустыню. Даже внешне — человек как человек, совершенно не примечательный. Ни лысины, ни пузика, ни родинки какой на лице. Не считать же за особенность любовь к драгоценностям и скупердяйство.

Инель проглотила появившуюся обиду.

Мессир Лоренцо и раньше порой эпатировал домочадцев — и Инель, невольно к ним принадлежащую уже почти полгода. И было бы глупо показывать свой норов ему. Это в родной Нерении Инель могла бы указать купцу на его место, но здесь она даже не гостья, а всего лишь гувернантка.

— Мессир Лоренцо, почему вы…

— Молчи, — он выставил перед собой ладонь, не давая закончить вопрос.

Показательно потёр виски, отчего перстни на пальцах громко щёлкнули, и уставился на девушку с недовольством. Будто ему приходится объяснять очевиднейшие вещи, известные даже малышам.

— Меня не устраивает то, чему ты учишь мою дочь.

— Но…

— Я не давал тебе права говорить, — губы купцы сложились уточкой.

Инель сглотнула появившийся в горле ком из рвущихся наружу слов протеста и растянула губы в неискренней улыбке. В сотый, наверно, раз за последние пару недель.

— Извините, — буквально прошелестело.

— Ты слишком наглая. И совершенно необученная. Тереза до сих пор не знает ничего о том, как правильно вести торговлю. А поклоны те — кому они вообще нужны?

С его словами можно было бы согласится. В конце концов, дочь купца в самом деле чаще нуждается в более прикладных знаниях, чем в этикете высшего света. Если бы не тот нюанс, что мессир Лоренцо изначально согласился нанять именно Инель лишь из-за её знания тех самых манер аристократии.

И чем больше разливался соловьём купец, тем кислее становилось лицо Инель. Тем очевиднее было, что её увольняют просто так. По велению души, сердца и прочих частей тела уважаемого купца.

— Тебе ясно?

— Да.

— Вот и замечательно. Свободна.

Он махнул рукой, как обычно отгоняют собак и развернулся, чтобы уйти на второй этаж.

— Подождите. А как же расчёт?

— На тумбочке, — купец скривился.

Пара секунд на то, чтоб оглядеться. Ещё пара, чтобы увидеть заветный кошель. И громкий разочарованный стон, который Инель не смогла сдержать, когда из туго завязанного мешочка на ладонь выпала едва ли четверть от обычной суммы.

— Мессир Лоренцо, а где остальное?

— Остальное?

Он замер на лестнице, прежде чем повернуться и с нескрываемым изумлением уставиться на уволенную уже гувернантку.

— Ты даже этого не заработала. Но, цени, я достаточно щедр и накинул тебе сверху пару монет.

Оторопев, Инель пересчитала шесть золотых, и её губы дрогнули от возмущения, которое становилось всё сложнее держать в себе.

— Я отработала в этом месяце двадцать дней! А здесь — меньше чем за неделю.

— А как же твоё платье? — Лоренцо закатил глаза. — Я позволил тебе выбрать лучшую ткань из своих запасов. Один метр её стоил мне десять золотых, а ты за жалкие пятнадцать монет получила сразу три.

— Да эту ткань выбросить давно пора было! — вспылила Инель. — Там давным давно свили дом мыши и…

— Неблагодарная! — купец побагровел от гнева. — Я ей, а она… Выметайся.

— Но мне надо забрать вещи…

— Я сказал прочь из моего дома! Сейчас же! Убирайся, пока я не приказал спустить на тебя собак.

На крик из кухни выглянули охранники. Огромные и хмурые. Они сделали буквально шаг, и Инель сама не поняла, как оказалась на улице.

Знойный воздух ворвался в лёгкие, вынуждая Инель отшатнуться к стене, спрятаться под тень узкого навеса.

То, что называлось в Каврене мёртвым часом. Июльский полдень — время, когда жизнь на улицах города замирает, перемещаясь под прохладные своды стен. В такое время по улицам ходят только неудачники вроде Инель, которым попросту нет места, чтобы переждать жару. Даже маги предпочитают преберечь свои чары для дел более важных, чем спасать себя от жары.

Девушка замерла, затравленно оглядываясь по сторонам.

У неё не было магии, которая могла бы помочь. Не было платка, чтобы покрыть голову и добежать хотя бы до соседнего дома. Не было ничего совершенно. Только подол этого дурацкого платья, которое купец искренне посчитал подарком.

И шесть золотых… Не такая уж маленькая сумма, когда не надо беспокоиться о крове над головой и пропитании. Но лишившись работы, в чужом городе… Это ничтожно мало.

Минуты тянулись нескончаемо долго, и Инель с тревогой ждала, когда мессир купец вспомнит о ней. Ведь она находилась на территории его дома, и он имел полное право прогнать её прочь из-под спасительного навеса.

Дверь открылась со скрипом и Инель не взвизгнула от страха лишь потому, что зажала рот руками.

Но это был не купец и даже не собаки. Всего лишь один из хмурых охранников, всучивший её потрёпанный саквояж, распухший из-за запиханных абы как вещей.

— Спасибо, — пискнула Инель.

Охранник одарил её тяжёлым взглядом и, не ответив, скрылся в доме.

Выдохнув, Инель сползла по стене, прижимая к себе сумку. Спохватившись, судорожно полезла проверять, но всё было на месте. И два несчастных платья — таких же закрытых и блёклых как-то, что было на ней сейчас, — и два тонких платка, которыми можно было накрыть голову и хоть немного спастись от жары.

— Спокойно, Инни. Всё хорошо. Каврен большой, и работа найдётся.

Бормотала она беззвучно, просто шевеля губами, но всё равно стало чуть легче.

И кошель, пусть там денег совсем немного, у неё есть. Да и за прошлые месяцы что-то да осталось. Мелочь, конечно, но на миску супа хватит. А воды можно будет и из фонтана набрать, благо она там питьевая. Придётся, правда, до ночи ждать, чтобы не заметили, но это не страшно. Уж всяко не страшнее необходимости подобострастно гнуть спину перед снобом-купцом.

Своих часов у Инель не было. Слишком дорогое удовольствие для такой, как она. Однако, в Каврене было достаточно легко ориентироваться по соседним домам — солнце стояло так высоко, что тени были только у пресловутых навесов, от него защищающих.

Завязав на голове платок, Инель убрала кошель в саквояж и прижала его к себе покрепче. Потому что вся её жизнь теперь была в нём. Выдохнула, собираясь с духом, и побежала к соседнему навесу.

Камни, которыми была выложена мостовая, обжигали пятки даже сквозь подошву. И платок как будто не прикрывал, а наоборот — притягивал ещё больше жара.

Домик купца Лоренцо, где до недавнего времени обитала и Инель, располагался в хорошем районе. Не рядом с императорским дворцом, конечно, и не в дворянском квартале, но всё равно достаточно элитном. Дома здесь стояли отнюдь не вплотную друг к другу, и пробежка от тени до тени была тем ещё приключением.

Остановиться же было нельзя. Как и мессир Лоренцо, прочие жители этого квартала отличались повышенным снобизмом. И Инель совершенно не хотелось проверять, как они отреагируют, обнаружив подле своего дома незнакомую девицу.

А в том, что они Инель не узнают, сомневаться не приходилось. Она ведь была гувернанткой. Всё равно что служанка, но совершенно безликая — некоторых слуг попроще уважают здесь больше, чем подобных ей учителей.

Дома сливались воедино. Пятки жгло нестерпимо, как будто от обуви остались только ремешки, обнимавшие щиколотки. Да и платок, казалось, вообразил себя доменной печью, где роль языков пламени играли волосы Инель.

Путь, который прохладным вечером занял бы минут двадцать неспешным шагом, в итоге занял вдвое больше времени. Потому что тень не выстраивалась в удобную дорогу. Потому что перебежки выматывают. И потому, что саквояж при всей своей лёгкости, неудобно оттягивал руки.

И ближе всех в итоге оказывается главная улица Каврена. Заполненная лавочками, магазинчиками и различными таверн да чайными. Самая известная, самая многолюдная, пустеющая лишь в полуденные часы. И самая дорогая, ибо именно здесь предпочитают столоваться различные гости столицы: аристократы и купцы, любящие пустить пыль в глаза. Да и обычные аристократы совсем не прочь прогуляться здесь, среди пальм.

В целом, повсеместная практика. И в родном городе Инель была такая же улица. И даже самой девушке довелось однажды прогуляться по ней не как случайно забредшей горожанке, а с гордостью в сопровождении очаровательного кавалера.

Только сейчас Инель предпочла бы что-то попроще. Какой-нибудь кабачок, поближе к морю, чтобы ещё достаточно прилично, но посильно по ценам. Однако, выбирать не приходилось. Хоть до прибрежных заведений, хоть до бедняцких кварталов — по такой жаре она не доберётся.

Можно было бы, конечно, пройтись по улице, подыскать что-нибудь попроще. Но Инель совершенно не ориентировалась здесь. Не представляла даже, что искать. Да к тому же усталость и голод сделали своё дело, и Инель толкнула дверь ближайшей таверны.

Обычные столы, накрытые совсем простенькими скатертями, занавески на окнах, и сухие букеты на подоконниках. Но посетителей было много, и многие щеголяли обычными для Каврена одеждами, и это внушало определённую уверенность. Давало надежду, что здесь умеренные цены.

— Доброго дня, почтеннейший, — Инель подошла к стоящему за стойкой лоири, отличавшемуся насыщенно-красной шевелюрой. — Скажите, сколько стоит комната?

Мужчина смерил её подозрительным взглядом, и нехотя ответил.

— Пять золотых. За одну ночь и ужин.

Совсем не умеренно. Всех денег девушки хватит на пять ночей в этой таверне. Но ведь мало спать, надо ещё и что-то есть, да и… Жалко. Она за неделю зарабатывала немногим больше.

— А если… Просто обед?

— Золотой, — мужчина за стойкой стал недовольнее.

— Тогда обед, пожалуйста, — отведя взгляд, произнесла Инель и положила на стойку нужную монету.

Ей было неловко от того, что она не может себе позволить комнату здесь. Но порыв показать этому мужлану, что она вовсе не нищенка, Инель задавила. Потому что гордость гордостью, но голову на плечах тоже надо иметь. И только богам ведомо, как быстро Инель сможет найти себе новую работу.

Тратить на еду целый золотой тоже было жалко. Но пообедать в любом случае надо. Да и едва ли ей позволят здесь просто посидеть и переждать жару. Всё же человеколюбие человеколюбием, но торговцы во все времена одинаковы. Выходить же сейчас на улицу вновь Инель была совершенно не готова. Ей требовалась передышка.

Пустой столик был всего один, недалеко от входа, со всех сторон неудобный. Только иного выбора снова не предвиделось.

Как мантру, Инель мысленно повторяла себе, что это вынужденная мера. И что лучше уж неудобный столик, но с едой и в прохладе, чем очередной забег по городу в поиске неведомого пристанища. Потому что, как ни крути, за все проведённые в Каврене дни, времени на изучение самой столицы у неё практически не было. Только и знает главную улицу, храмовую площадь да морские доки — потому что пару раз её подопечной туда требовалось, и она брала с собой гувернантку, чтобы отец не поругал.

Еду принесли через пару минут. Горячее рагу и стакан прохладного компота. Девица-подавальщица имела волосы в половину менее красные, чем у хозяина таверны, но всё равно посмотрела на Инель с пренебрежением.

Инель это задело, но она выдала натянутое «спасибо» и поспешно уткнула взгляд в тарелку. Потому что глупо ссориться на чужой территории. Глупо требовать уважения от какой-то подавальщицы. В конце концов, и знания манер и правил приличия от неё требовать тоже глупо. Тем более, что… Инель могло просто показаться.

Под мысленные уговоры рагу кончилось практически моментально. Преступно быстро. Компот Инель постаралась растянуть подольше. Потому что имела удовольствие наблюдать, как за остальными столиками заказывали ещё и ещё. Лишь она, как та самая приблудная нищенка, сидела с единственной тарелкой и полупустой кружкой компота. Хотя нестерпимо хотелось пить.

— Отец спросить велел, вы ещё чего будете заказывать? — к Инель вновь подскочила улыбающаяся подавальщица.

Уходить всё ещё не хотелось. Да и жара, хоть уже начала спадать — если верить часам, что висели на стене за хозяином таверны, — всё ещё оставалась жарой. Но на каждый из вариантов того, что могло бы помочь задержаться, подавальщица называла слишком большую сумму. Половина золотого за кувшин компота, или двадцать серебряных за крошечный пирожок — немыслимо!

— Сколько стоит стакан воды? — дрогнувшим голосом спросила Инель.

Подавальщица нахмурилась, огляделась по сторонам и наклонилась чуть ниже.

— Я вам за так налью, — серьёзно произнесла она. — Но только вам всё равно уйти придётся.

— Ваш отец выгонит несчастного гостя в мёртвый час лишь потому, что он не может позволить себе еду?

— Но как-то же вы пришли в мёртвый час, — девица пожала плечами. — Да и одежда на вас, хоть и поблёкшая, но явно недешёвая. Так что не поверит отец, что у вас лишней пары золотых нет. А скупердяев он страсть как не любит.

Инель подавленно кивнула.

Спорить или уговаривать — не уважать себя. А тратить деньги, которые уже решила поберечь, насколько это возможно, всё равно что себя предать. Поэтому Инель просто дождалась воды, выпила этот несчастный стакан и вышла на улицу.

Мёртвый час перевалил за середину, но этого недостаточно, чтобы разгуливать свободно и расслабленно. И вновь перебежки с прижатым к груди саквояжем. Только паузы стали больше — Инель решила, что можно заходить во все попадающиеся дома. И про работу спросить, и лишнюю минутку побыть в прохладе.

Вот только раз за разом звучало «нет». Не нужна гувернантка. Не нужна дуэнья. Не нужна горничная. Не нужна подавальщица. Не нужна, не нужна, не нужна… Инель — не нужна.

Слишком тонкокостная. Слишком фигуристая. Слишком светлокожая. Слишком рыжая. Слишком веснушчатая. Слишком человек. Слишком чужачка.

Аргументы были один абсурднее другого, но всё равно раз за разом били по самооценке, по уверенности и решимости. И никто из лавочников не оказался достаточно сострадателен, чтобы позволить Инель задержаться в прохладе хотя бы лишнюю пару минут.

Выйдя от очередного лавочника, Инель с сомнением покосилась на чайхану, что стояла с противоположной стороны улицы. Но она выглядела более элитной, чем лавочки до этого, и Инель решила, что даже заходить туда не будет.

Даже у неё есть предел гордости, что позволяет встречать отказ за отказом с высоко поднятой головой.

А до другого навеса требовалась перебежка подлиннее, чем до этого, потому что направо от улицы ответвлялась улочка помельче. Инель приободрилась, подумав, что там, возможно, стоят дома и лавочки попроще — там могут найтись заведения, где она сможет купить кувшин компота или…

Реальности превзошла ожидания, явив не улицу, а небольшой закоулочек, с тенистым навесом, который не обладал прохладной магией и не мог похвастаться фонтанчиком, но давал тень и возможность посидеть на лавочке. Которая, правда, оказалась каменной и чересчур горячей, но всё равно позволила Инель кое-как примостится на её краю и вытянуть ноги, давая им передышку. Не столько от бега, сколько от горячей брусчатки.

Расслабиться она не успела — в закуток зашло трое стражей в стандартном облачении: широкие шаровары, платки, повязанные на манер бандан, синие жилетки, и копьё за спиной каждого.

— Нарушаем?

— Извините, — растерянно произнесла Инель. — Не знала, что здесь нельзя…

Поднялась с лавочки, буквально заставив себя, потому что хотелось ещё немного отдыха урвать. Мысленно поморщилась с досадой — совсем ведь не подумала о том, что такое комфортное местечко может быть чьим-то чужим.

— Не двигаться! — на Инель нацелили сразу два копья. — Держать руки на виду. И чтобы без глупостей!

— Что я сделала?

Инель переводила взгляд с одного стражника на другого, но те лишь переглянулись и усмехнулись неприятно.

— А вот сейчас мы в темницу тебя отведём. И там всё-всё расскажут.

Глава 2. Спаситель, которого не ждали

Путь от их столика в чайхане до улицы занял примерно минуту. Вот только незнакомки на улице уже нет.

Терион нахмурился. Огляделся по сторонам, не спеша выходить из-под навеса и водружая на голову специальным образом зачарованную бандану. Прекрасно защищающую практически от любой жары, но придающую лихой вид и повышающая подозрительность практически всех встречных представителей власти. Потому Терион и его друзья предпочитали использовать её за пределами городов, но и сейчас она оказалась весьма в тему.

Прекрасной незнакомки не наблюдалось, однако догадаться, куда именно она подевалась, не составляло труда. Чистая логика, замешанная на том, что Терион видел сидя в чайхане: откуда двигалась незнакомка и как именно она двигалась. И получалось, что за то время, пока он спускался, она могла лишь свернуть в проулок между домов. В пользу этого говорили и голоса, доносящиеся оттуда. Только оттуда.

Нахмурившись сильнее, Терион решительно направился в этот проулок. Спиной ощутил присутствие друзей, но не оглянулся и уж тем более не остановился.

Не проулок даже, а скорее закрытый дворик. С беседкой, укрытой какими-то листьями, которые давали символическую тень, и парой лавочек. Скорее всего, предназначенный на более прохладное время дня, но и сейчас способный дать небольшую передышку тем несчастным, что оказались в это время здесь.

Незнакомка, хрупкая и какая-то маленькая на фоне трёх мужчин. И трое мужчин, одетых примерно в том же стиле, что и сам Терион, но с повадками настоящих разбойников. И лишь то, что у них была одежда не просто одинаковая, а специальная, легко опознаваемая — форма местных стражников, — подсказывало, что это всё же это не наглое ограбление посреди столицы.

— …и там всё-всё расскажут.

— А мне — расскажут?

Вопрос Терион задал нарочито громко. Хотя весь предшествующий разговор он прекрасно слышал — здесь просто и не могло быть иначе, потому как звуками «мёртвый час» не баловал.

Взгляд незнакомки, вблизи оказавшейся ещё прекраснее, не скрывал растерянность. Стражники же обернулись с ленцой, уверенные в своём праве и безнаказанности. Только заметив, что Терион не один, они собрались и копья свои перехватили поудобнее.

Терион знал, что его друзья за спиной так же взялись за оружие, но понадеялся, что они сохранили достаточно благоразумия, чтобы не обнажать клинки. Всё же это совсем не тоже самое, что быть готовым к нападению. Сам Терион за клинок не хватался и смотрел прямо — ровно так, как и положено принцу. Пусть даже ненаследному и путешествующему инкогнито.

— Иди куда шёл, парень.

— Я уже пришёл, — Терион дружелюбно улыбнулся. — И хочу узнать, чем вам досадила эта прелестная леди.

Прелестная леди, опешившая от подобного эпитета, радостной не выглядела. Сжимала губы, переводя затравленный взгляд с одних мужчин на других. Наверняка думала о том, как бы сбежать от этих проблемных приставал. Едва ли она увидела в Терионе спасителя, скорее уж разбойника, который так же решил поживиться за её счёт.

Стражники переглянулись и, не скрываясь, заржали.

— Леди?

Девушка сжала губы плотнее, отступила на шаг, прижимая к себе объёмный саквояж. Терион — нахмурился, смерил стражников холодным взглядом, который младшая сестра в детстве называла замораживающим. Смех прекратился, а копья вновь поднялись выше.

— Офицер, можно вас на пару слов?

Старший из стражников прищурился с подозрением, но спустя примерно минуту бодания взглядов с Терионом, нехотя кивнул. Всем видом постарался показать, как сильно ему это не хочется и что это он тут одолжение делает.

Териона это не зацепило. Насмотрелся он на таких. И при отцовском дворе, и при академии, где обучался магии, и даже в путешествии. Везде и всюду ему попадались такие вот одолженцы, что считали себя выше прочих. При том такие попадались и среди влиятельных аристократов, и среди владельцев захудалых постоялых дворов. Даже, пожалуй, среди тех, кто пониже статусом, такие попадались чаще.

И стражнику, и Териону наличие зачарованной косынки позволило бы отойти и дальше, из-под навеса. Не перегрелись бы от пары минут на солнце под защитой чар. Но стражник, очевидно, посчитал это ниже своего достоинства — стоять под солнцем, когда можно использовать общедоступную тень навеса. Терион же не стал настаивать на большем, но и выходить не стал принципиально. Потому что планировал вести разговор на равных, до тех пор, пока этот конкретный страж не перейдёт границу и не разозлит его.

То, что не так уж далеко от остальных получилось, Териона не пугало совершенно. Друзья ничего нового не услышат, стражники — тоже вряд ли сильно впечатлятся. Девушка же… Однозначно искала способа поскорее сбежать неприятной компании, которая преграждала ей путь со всех сторон и неимоверно этим раздражала, судя по выражению лица рыжеволосой красавицы. А значит и для неё чужой разговор ничего особо не изменит. Точнее, ничего не изменит тот факт, что она этот самый разговор услышит

— Слушаю.

Вся лень, всё презрение мира сошлись в одном коротком слове, исторгнутом изо рта стражника. Одновременно с этим мороженным в жару истаяло и желание Териона разговаривать нейтрально, не кичась своим статусом.

— Прояви уважение, когда с тобой говорит Его Высочество Терион, ненаследный принц Нерении, — добавив в голос холода и высокомерия, произнёс Терион.

Произнёс он это не так уж громко. Потому что принцы не кричат о своём статусе на всю улицу. Если, конечно, это правильно воспитанные принцы. И потому что иррационально, но Тери не хотел бы, чтобы эта милая девушка начала вдруг его сторониться только из-за разницы в их титулах. А Терион не сомневался, что это непременно случится. Хоть и не было у него возможности даже толком её рассмотреть, не говоря уже о беседе, но в своих ощущениях Терион был уверен.

Стражник опешил, но сказать что-то обвинительное не успел — Тери сунул ему под нос дорожную бумагу. Официальный документ, магией и десятком печатей подтверждающий, что он не врёт.

Рот стражника хлопнул, закрываясь.

— Прощенья просим, Ваше Высочество, — нотки заискивания, чуть склонённая голова.

Знанием манер, очевидно, офицер не отличался. И, скорее всего, офицером не был, просто рядовым патрульным. Оттого и старался он так, немного неуклюже, несколько карикатурно — как будто пересмотрел театральных представлений, но сам лично никогда со знатью не общался.

— Чем провинилась эта леди? — сухо повторил вопрос Терион.

Ни о каком «на равных» речи больше не шло. Второго шанса стражник не заслужил, да и первого, судя по всему, не был достоин. Однако же девушка в самом деле заинтересовала, потому ответ услышать хотелось, а иначе бы этот разговор уже сейчас закончился. При том, закончился бы не здесь, а во дворце местного императора — право прийти к нему у Териона было, так же, как и верительная грамота, что просил передать отец.

— Так, воришка ведь. По жаре бегает по городу, нигде подолгу не задерживается…

Рассуждения, которые больше подошли бы крестьянину, не сведущему ничего в преступлениях и их расследованиях, но никак не офицеру стражи столичного города. Что лишний раз подтвердило, что это обычный патрульный, возжелавший выслужиться.

— Это бедная девушка, которую гоняли ваши сограждане. Такие же чуткие, как и вы, вероятно.

— Что?

Терион тонко улыбнулся — его иронии стражник не понял, и наглядно доказал, что продолжать разговор бессмысленно.

­– Если это всё, из-за чего вы пристали к бедной девушке, то вы свободны.

— А такого права у вас нет, — патрульный не смог сдержать своего злорадства, и даже пиетет перед аристократом его не сдержал.

­– Зато у меня есть право пойти к императору и сообщить, как его любезные охранители его драгоценной столицы относятся к дорогим гостям из дружественного государства, — отчеканил Терион. — И добиться свободы для девушки, но уже путём доставления вам проблем больших, чем один неприятный разговор. Но вы уверены, что два взрослых, умных человека не могут решить проблему на месте, не привлекая высшие эшелоны власти?

Стражник пожевал губами, проговаривая про себя слишком сложно сформулированную фразу. Оглянулся на своих подчинённых, которые продолжали стоять в напряжённых позах и с направленными на друзей Териона копьями. Посмотрел на сопровождающих Териона, которые за оружие ещё не схватились, но готовность к подобному в позах читалась просто на раз-два. Смерил подозрительным взглядом девушку — в его глазах наверняка тощеватую, в бледном закрытом напрочь платье, и с непривычной, несвойственной южанам бледной кожей, — из-за которой вообще состоялся этот разговор. Скривился и сплюнул на землю.

— Ваша взяла, Ваш-благородие. Забирайте свою ледю и идите, куда вам угодно.

Изобразив издевательский поклон, стражник первый направился к своим. Сказал им что-то короткое, бросил ещё один взгляд на девушку, ухмыльнулся похабненько, да и ушёл вразвалочку. Словно это он уговорил Териона забрать проблемную девицу, поимев с этого горсть золотых, а не получил нотацию и прямую угрозу.

— Извините за эту некрасивую сцену, синьора, — приблизившись, Терион дружелюбно улыбнулся.

Девушка не выглядела успокоенной. Скорее наоборот, напряглась ещё больше. И саквояж свой сжимала с выражением обречённой решимости.

— Спасибо, — благодарности в голосе было не так уж много, да и взгляд спокойнее не стал. — Как я могу вас отблагодарить.

— Мы помогли, потому что не могли не помочь.

Заговаривать о работе сейчас Терион посчитал неуместным. Девушка слишком нервничала, слишком боялась их и могла подумать совершенно не о том. И это было бы обидно, потому что как бы не подкалывали его друзья, она Териону в самом деле приглянулась. Как-то по-человечески захотелось ей помочь. Хотя сейчас, имея возможность рассмотреть её вблизи, он не мог не признать, что она весьма привлекательна внешне, и с приятной глазу фигурой, которую не помогло скрыть даже наглухо закрытое платье.

— Что ж… — помедлив, девушка вздохнула, явно не поверив до конца, но не став настаивать. — Тогда могу я хотя бы узнать имя своих спасителей?

— Меня зовут Терион…

— Как принца Нерении? — не дав закончить фразу, с подозрением прищурилась девушка.

Терион переглянулся с друзьями и не смог сдержать смешка.

— Да, как принца, — согласился он с улыбкой.

Девушка поморщилась.

— А может, я и есть принц? — по-прежнему улыбаясь, предположил Терион.

— Пффф, — девушка фыркнула, наморщив нос. — Всем известно, что наша королевская семья белокожа. А ты, чернявый, явно выходец с юга.

Терион посмотрел на свои руки, все ещё хранившие следы загара, на лица друзей, так же далёкие от своей изначальной белизны, и продолжать тему не стал.

От того, верит ли эта милашка в его происхождение или нет, он не перестанет быть принцем. Но если он продолжит настаивать, то точно оставит о себе впечатление заносчивого вруна. А Териону не хотелось, чтобы эта девушка его считала ни заносчивым, ни лжецом.

А ведь девушка даже бояться ненадолго перестала. Отреагировала, как будто ей постоянно попадались обманщики. И каждый второй представлялся принцем.

— Вы так уверенно говорите… Вы из Нерении? — с любопытством уточнил Уилл.

— Нет, — тут же выпалила девушка, не задумавшись ни на секунду, но едва заметно побледнев. — Никогда не была в тех краях.

Она произнесла это с таким жаром, что не осталось никакого сомнения в том, что она лжёт.

Озадаченно переглянувшись с друзьями, Терион приоткрыл рот, но тут же нахмурился, заметив желание Вильяма ляпнуть какую-то глупую шутку. Потому что хорошо знал друга и его повадки. И хотя обычно такая мелочь Териона не смущала, сейчас она была неуместна.

Ведь судя по лицу прекрасная незнакомка до сих пор ждёт какого-то подвоха, подставы или нападения от непонятной компании. И до сих пор боится.

— А скажете мне своё имя прекрасная леди?

— Инель, — посмурнев, произнесла девушка.

— Инель? Прямо как…

— Уилл! — предупреждение прозвучало одновременно, от всех троих друзей.

— Чуть что, сразу Уилл, — пробормотал Вильям, театрально скривившись.

— Инель, а как вы смотрите на то, чтобы увидеть Нерению своими глазами?

— Что?!

Инель сжала свой саквояж сильнее, огляделась затравленно, словно прикидывая, кого из мужчин ударить в первую очередь, чтобы попытаться сбежать.

— Мы поедем с караваном, — чуть медленнее, пытаясь добавить в голос успокаивающих нот, произнёс Терион. — Там будет много других людей. Не только мужчин, но и женщин… Вам нечего бояться.

— Я не такая!

Мужчины переглянулись, и без подсказок Териона его друзья немного отступили от девушки, давая пространство. Догадавшись, что скорее пугают — учитывая, что все они были ростом выше неё.

— Моей младшей сестре нужна хорошая гувернантка, — всё тем же мягким тоном продолжил Терион. — А вы выглядите вполне подходяще…

Вопреки ожиданиям, Инель от каждого слова напрягалась больше и больше, хотя казалось, что это невозможно. А на последней реплике — на обещании, что бояться нечего, — замерла статуей самой себе. Губы сжала в тонкую полоску так, что они практически сравнялись цветом с белоснежной кожей. И саквояж протестующе заскрипел, сжатый изо всех сил.

— Оставьте меня в покое. Не нужна мне ваша Нерения. И возвращаться туда я не собираюсь. Уж точно не с вами!

Выпалив это всё, Инель бросилась бежать, с отчаянием испуганного зверька. Даже не обратив внимания на то, что платок сорвало ветром, и бросило в лицо Териону.

Вздохнув, принц мрачно оглядел своих друзей, которые достаточно бездарно делали вид, что на него не смотрят.

Платок Терион развернул, бросил взгляд в сторону выхода из этого тупичка и вздохнул. Бежать за девушкой идея явно плохая. Помедлив, платок он свернул, и в поясную сумку убрал. И, оглянувшись на друзей, которые по-прежнему преувеличенно внимательно рассматривали этот закуток, покинул его первым.

Инель успела сбежать. И Терион даже представить не мог, насколько сильно она испугалась, чтобы бежать настолько быстро, игнорируя при этом и жару и прямые солнечные лучи. А ходить по всем подряд лавчонкам, в надежде, что она просто решила попросить убежища в одном из них… Даже звучит ненормально. И уж точно не поспособствует налаживанию отношений, не говоря уже о какой-либо дружбе и чём-то большем.

Да и времени, к сожалению, недоставало. Как бы ни была хороша Инель. Как бы ни были чисты помыслы Териона в отношении неё. Сколь бы велико ни было его желание отыскать её… Он просто не имел права проигнорировать назначенный у императора приём. В ожидании которого они и торчали тут третий день к ряду, бесцельно убивая время и задерживая караван, с которым собирались отправиться дальше — договорённость с которым заключили чуть ли не в первый же день прибытия в Каврен.

Но прежде, чем идти к императору, компании пришлось вернуться в чайхану. Благо, никто не оказался настолько глуп, чтобы покуситься на оставленные в спешке вещи, и они так и лежали возле их стола.

До конца мёртвого часа оставалось ещё порядка десяти минут. Этого времени не хватило бы, чтобы обойти все возможные заведения на этой улице. Однако спешить к императорскому дворцу прямо сейчас так же смысла не было. К тому же, Терион втайне надеялся, что Инель притаилась в какой-то из лавочек, и он сможет её увидеть ещё разок, хотя бы мельком.

Друзья расселись за столом по-прежнему молча. И с всё теми же непроницаемыми лицами.

Настолько, что Терион в итоге не выдержал.

— Что скажете?

— Ты прямо-таки мастер по обольщению.

Уилл усмехнулся, выразив, очевидно, общую мысль.

Терион на сомнительный комплимент поморщился, но не ответил. Потому что, как ни крути, а сейчас Вильям прав. На все сто. И обольститель фиговый, и даже как переговорщик не сложился.

Глава 3. Помощь, которую предложили

От непонятных путников, в чьи добрые намерения совершенно не верилось, Инель бежала без оглядки. Не замечая, как горят пятки, как припекает солнце, как ветер треплет волосы. И выдохнула, лишь оказавшись в той таверне, где не так давно обедала.

— Комнату. На ночь.

Инель высыпала на стойку те самые пять золотых. Думая не о том, что надо экономить, что работы нет и к деньгам надо относиться бережнее. В голове пульсировала мысль спрятаться. От странных мужчин, что хоть и помогли, но… Слишком подозрительные.

Выглядят в точности как южане, но именами представились более северными. И в ней неренийку узнали сразу. Да ещё и спасение это… Местная стража признаёт только деньги, только взятки и взятки огромные. И если уж они не решились спорить с непонятными псевдо-спасителями, то видимо там люди совсем-совсем страшные. И держаться от них надо подальше. Особенно, если ты маленькая и слабая девушка, как Инель.

Трактирщик смерил её недоверчивым взглядом, но ключ всё же дал. И даже проинструктировал, что комната находится сразу возле лестницы, на втором этаже. И предложил принести прохладной воды с лимоном, чтобы освежиться после жары.

Инель кивала и соглашалась совершенно механически. И лишь оказавшись во временно своей комнате, она опустилась на кровать, чувствуя, как дрожат от страха ноги и руки. А голову печёт, словно она засунула её в печь. Только теперь осознала, что платок потерялся, и волоски чуть ли не тлеют, полностью оправдывая что опасность мёртвого часа не только в жуткой жаре. Испугавшись, вылила прямо на голову целый стакан воды, которая струйками сбежала по лицу, заливая глаза. Но избавилась от ощущения начинающегося в волосах пожара.

Конечно, Инель знала, что опасностей хватает везде. Воришек, разбойников, убийц и даже, ужас, работорговцев. Но до этого боги миловали, и никого из них Инель воочию не встречала.

В том же, что четверо новых знакомцев принадлежали именно к преступной стороне города, Инель не сомневалась. Высокие, мускулистые, с оружием, властные. Уверенные в своей правоте или, скорее, в своей безнаказанности. Да даже аристократы не позволяли себе такого, а значит никем, кроме разбойников они быть не могли.

Никогда Инель не считала себя трусихой, но сейчас боялась. Даже стражники с их непонятными требованиями не вызвали такого ужаса, как эти… Они ведь знали, что она из Нерении. И подошли так вовремя… А что, если они следили за ней?

Голова ощущалась тяжёлой после долгой прогулки по улицам под палящим солнцем. А после этих мыслей, устроивших настоящий хоровод, стало вовсе невмоготу.

Инель закрыла глаза, надеясь, что станет полегче. И сама не заметила, как уснула. В неудобной позе, полусидя на кровати.

Проснувшись через пару часов, она почувствовала себя лучше. Бодрее, свежее. Спокойнее, в конце концов. Умылась и нервно рассмеялась, поймав собственный затравленный взгляд в маленьком зеркальце над умывальником. Подумала, что видимо перегрелась на солнышке, пока от дома мессира Лоренцо до таверны этой добиралась. Ну в самом деле, какие работорговцы?!

С этой мыслью она открыла дверь и вышла в коридорчик, полная решимости получить свою, уже оплаченную порцию ужина. И плотно под него подумать о том, что всё же следует делать дальше.

Только так и замерла, стоя на верхней ступени лестницы и с возвращающимся страхом слушая разговор хозяина таверны и одного из тех мужчин, что спасли её днём от стражи.

— Скажите, вы не видели днём девушку? У неё ярко-рыжие волосы и светлая кожа.

— Дочь моя, Лисьена, рыжая. Амина с храмовой площади — тоже рыжая. Камилла, Таньяра, Самерти… Много рыжих. Вы скажите, какая конкретно вам нужна?

— Нет, никто, — с лёгкой нотой грусти в голосе произнёс тот самый Терион, который псевдопринц. — Спасибо.

Осторожно, зажав рот рукой, опасаясь выдать себя неосторожным звуком, Инель отступила назад. Дверь в комнату свою закрыла и заметалась, пытаясь понять, куда бежать, что делать.

Страха, как в обед, не было, но… Нервы. Тревога. Беспокойство, требующее делать хоть что-то. Осознание, что она даже спуститься вниз не сможет, и вынуждена будет прятаться здесь, пока они не уйдут. А если они так и не уйдут? Снимут комнату и… И всё.

Инель в бессилии опустилась на кровать. Не сдалась. Но смогла обуздать подкатившую панику. Хотя руки всё равно мелко подрагивали, а губы так и норовили сложиться в кривую, жалкую улыбку.

Дурацкий день. Дурацкий Каврен. Дурацкая она, когда-то решившая, что тут заработать будет проще, чем в родном городе. По-честному заработать, а не через замужество с каким-нибудь старым, но богатым сластолюбцем.

Вот и расхлёбывай теперь, Инни. Расплачивайся за свою гордыню непомерную и желание сделать всё по-своему, а не так, как родители настаивали.

Не выдержав вернувшихся мыслей, Инель подорвалась и вновь начала ходить по комнате кругами. Споря с самой собой, убеждая и уговаривая. Бежать или сдаваться, притвориться покладистой или гордо послать их куда-нибудь в пещеры к горным троллям и будь что будет. Но мысли, так же, как и сама Инель, водили хороводы и отступать не желали. И решения, к сожалению, тоже не подкидывали.

Короткий стук в дверь заставил Инель вздрогнуть и напрячься. Она даже взяла в руки саквояж, с намерением ударить нежданного визитёра — убеждённая, что там один из этих навязчивых разбойников.

И растерянно руки опустила, обнаружив в коридоре девицу-подавальщицу с подносом, на котором стоял желанный ужин: рассыпчатая каша, щедро сдобренная мясным гуляшом, и запотевший график с компотом.

— Вы моя спасительница, — Инель выдохнула с искренней благодарностью.

Девица фыркнула, подвинула девушку бедром и прошла в комнату, чтобы умостить свою ношу на тумбочке.

— Кушайте. А потом я вас проведу через заднюю калитку.

— Калитку? — Инель нахмурилась. — Но я же заплатила. За ночь. Пять золотых, как и должно!

— Да, точно. Держите, — девица кивнула и достала из-за пазухи заветные пять монет. — Отец сказал вернуть. Вас тут искали ходили. Отец, конечно, вас не выдал. Да только оставаться вам тут не след.

— Только и идти мне некуда, — с досадой призналась Инель.

Опустившись на кровать рядом с тумбочкой, подтянула к себе тарелку. Уже не чувствуя былого аппетита, но понимая необходимость принятия пищи.

Подавальщица пожала плечами, собираясь уходить.

— Постой…

— Лисьена, — девица вздохнула, поворачиваясь от двери.

— Да, Лисьена. Вот если бы тебя искали, ты бы где спряталась?

— Так в караван, — дочь хозяина таверны пожала плечами. — Люди там всегда нужны. Только что через пустыню идти, но ночью это и не страшно даже, а красиво — я видела.

— Кто ж меня в караван-то возьмёт, — негромко пробормотала Инель, хмурясь.

Хотя идея уже пустила корни в голове и казалась весьма удачной. В самом деле. Если в городе ищут, то город можно и покинуть. Тем более что с работой тут непонятно что будет, а так… Если уж там заплатят, так и вовсе прекрасно.

— Я вас провожу, у меня дядька караваны водит. Как раз со дня на день уйдут. До Тимирена доведёт, — уверенно кивнула девица. — А там уж все ваши, белокожие. От лихих людей затеряетесь, а там глядишь и работу найдёте. Или домой вернётесь, явно ведь поближе будет.

— А зачем они меня искали, не сказали? — всё ещё раздумывая, невпопад уточнила Инель.

— Говорили, платок вернуть хотят, — подавальщица пожала плечами. — И что понравились вы их главному… Только не верьте вы им. Такие люди, они завсегда врут. С три короба наплетут, а вы останетесь потом одна и с пузом, как тётка моя. Надо вот оно вам?

Инель от излишней прямоты даже поперхнулась, но что ответить не нашлась. Потому что она ведь тоже считала тех четверых странными. Непонятными, а значит и опасными.

Лисьена ушла, оставив Инель есть в одиночестве, но пообещала вернуться ближе к ночи. Когда народа на улицах станет побольше, а опасная четвёрка может наконец покинет таверну, где им не рады. О том, что комнат снимать они не стали, подавальщица тоже рассказала. Правда отчего-то с обидой, что совершенно не вязалась с недавней попыткой убедить, что они злодеи.

На миг даже закралась мысль, что возможно подавальщице не стоит доверять, в таком случае, но её она отмела. Не сразу, а после длительного размышления, но отмела.

Потому что девица с нежным именем Лисьена помогла и ранее. Когда дала ей воды после обеда. Просто так, по доброте душевной. Да и сейчас. Еды принесла, об опасности предупредила и помочь обещала. К тому же отец её тем гостям был не рад — Инель сама слышала.

Да и глупо это, устраивать такую сложную махинацию. Ведь, если б они были заодно с какими разбойниками, то подвох бы ожидал её в обеде. Поела бы, да проснулась потом в той же клетке работорговца. А раз подобного не случилось, значит и нечего себе душу терзать, да сказки страшные выдумывать.

Как и в мёртвый час, ждать было сложно. Время тянулось и тянулось, а солнце как будто и вовсе остановилось и по небосводу не сдвинулось ничуть. И спать, как назло, не хотелось.

Инель ходила по комнате. Инель перебирала вещи. Инель пересчитывала свои гроши, прикидывая, хватит ли их для оплаты поездки в караване. И терзалась мыслями о том, как же она будет там путешествовать. Потому что воображение рисовало пустынные барханы выше императорского дворца, по которым взбирается вереница пеших путников, ведя в поводу пару верблюдов, которые несут часть поклажи.

Немного успокаивала мысль, что если всё в самом деле так, то она сможет просто отказаться и пойти искать другое место. Другую таверну или другой дом, где её согласятся взять гувернанткой. Хотя мелькало в голове, что можно и поломойкой пойти. Или горничной. Потому что гордость потомственной аристократки хороша, но совершенно бессмысленна, если из-за неё ты умираешь от голода в какой-то канаве. Хотя родители бы её не поняли.

Закопаться глубже в сомнения не позволил стук в дверь.

Лисьена проскользнула в комнату ловко и вручила новый, светло-голубой платок, цвета моря у побережья Каврена. И напоминающий про море родного города.

— Это слишком дорого, — Инель моментально напряглась.

— Это — подарок, — возразила подавальщица. — И цена подарков всегда на усмотрение дарителя, ведь именно этому нас учат боги.

Если до этого Инель могла бы возразить, то на упоминание богов ей сказать нечего. Не может ведь она считать себя выше них. Да и просто не по-человечески это, отказываться от дара милой девушки, которая всячески старается ей помочь.

— Спасибо, — тише произнесла Инель.

Лисьена кивнула, выглянула быстро в коридор, проверяя, нет ли там кого, и поманила за собой. По коридору, в противоположный его конец, где притаилась ещё одна лестница. Менее удобная и явно не предназначенная для гостей, но зато позволившая двух девушкам покинуть таверну незамеченными, не заходя в основной зал, где сейчас шумел народ.

На улице они накинули на головы по платку, одинаково плотно обвязав волосы. Всё же не так много рыжих в Каврене, что ни говори. Синие, зелёные, розовые и прочие оттенки радуги на волосах местных встречаются гораздо чаще чем такой, почти человеческий. И простые, тёмные или светлые волосы тоже встречаются чаще.

Задний дворик таверны выходил в какой-то закуток, из которого можно было легко оказаться на улице, параллельной главной улице. Только попроще.

Если на той улице все магазинчики и даже самые маленькие лавчонки щеголяли стеклянными витринами на первом этаже, то здесь был скорее рынок. Возле дверей домов располагались торговцы, а товары были развешены вдоль стен и разложены на маленьких складных столиках прямо на улице.

Предосторожность Лисьены стала понятна. Так же, как и гениальность её идеи.

Таких девиц, как они с Инель, здесь было много. И почти все щеголяли платками в оттенках синего, скрывающими волосы. Выдать Инель могло бы её платье, но и здесь повезло — многие красовались в закрытых платьями скроенными по иноземной моде. Инель даже и не подозревала, что их может быть настолько много. Разница могла быть только в качестве ткани, но Инель сомневалась, что та ткань, что ей сплавил мессир Лоренцо, в самом деле так хороша как он нахваливал. К тому же издалека, да в подступающих сумерках всё едино.

Разглядывать времени особо не было. Лисьена тянула свою временную подругу за собой, как будто та ничего не весила. Впрочем, Инель и сама не так уж жаждала остановиться. Как бы ей не хотелось рассмотреть все эти бусы и камушки, платки и ткани, чай и сладости, за собственную безопасность она переживала сильнее.

Возможно потом. Как-нибудь лет через тридцать, став умудрённой матроной, вырастив детей и дождавшись внуков, она вернётся в этот город, чтобы чинно пройтись с мужем по извилистым улочкам и вдосталь налюбоваться всеми прелестями Каврена. А сейчас важнее успеть на караван — до того, как четвёрка неведомой степени разбойства, догонит её и воплотит свои зверские планы.

Над головой рассыпалась ночь во всей её красе, когда они добрались наконец до окраины города.

Раньше Инель здесь бывать не доводилось. Не было у неё знакомых и уж тем более сопровождающих, которые могли бы сюда привести. А сама она по городу особо ходить и не рисковала, опасаясь… Да примерно той ситуации, что днём случилась. Так что не зря опасалась. Жаль, что всё равно не спасло.

Вопреки ожиданиям Инни, пустыня не начиналась в шаге от города. И даже в пяти шагах не начиналась. Насколько хватало взгляда и света звёзд, за окраиной расстилалась холмистая степь с редкими колючками-травинками высотой примерно до колена и одинокими деревцами, ростом с Инель разве что.

— Идём.

Лисьена нетерпеливо потянула её за собой налево, и Инель моргнула чуть потерянно, обнаружив, что здесь вообще-то есть и домики. Напоминающие огромные навесы, навроде конюшни, только высотой побольше и более открытые. И ютились под этими крышами не только верблюда и пустые телеги, но и фургончики, похожие на те, в которых в родной город порой приезжал цирк.

Удивило так же, что такой навес был не один. Инель смогла разглядеть по меньшей мере три, а дальше всё терялось в темноте, но складывалось полное ощущение, что дальше по окраине города таких сарайчиков ещё много.

Пока Инель растерянно оглядывалась по сторонам, чувствуя неловкость пополам с тревогой, Лисьена куда-то исчезла. Чтобы меньше чем через минуту вернуться с мужчиной несильно высоким, но с сединой в тёмных волосах и бороде и страшным шрамом на щеке, как будто его большая дикая кошка полоснула когтями.

— Дядя Карл, вот. Поможете?

Мужчина потёр бороду и задумчиво хмыкнул.

­– Есть у нас… За детьми смотреть умеешь?

— Смотря за какими, — растерялась Инель. — За малышами не следила, а подростков… Справлюсь.

— Это ж кто такой безбашенный, через пустыню да с дитём? — ахнула Лисьена.

— Я, — мужчина сурово сдвинул брови.

— Тьфу ты, я уж подумала… У него дочке меньше, чем через неделю девятнадцать уже будет, — пояснила Лисьена негромко. — Соглашайся.

— Что я буду делать с ней?

Инель прошептала в ответ. Словно они в самом деле подруги.

— Даника нормальная девчонка. Ты всё равно что гувернанткой при ней будешь.

Инель поморщилась, потому что… Вновь она верила словам Лисьены. И вновь не могла найти в них изъяна или причины, почему бы рыжая подавальщица могла ей врать. Всё равно ведь делить им нечего, а если б было — так траванула бы тихонько, или ещё как избавилась, а не тащила через весь город, спасая от пронырливых воришек и громогласных торгашей.

— Я согласна, — скрепя сердце, произнесла Инель громче. — А сколько…

— Два золотых в день. Больше не могу, сама понимаешь, пустыня. Ну и кухарить, обстирывать наравне со всеми будешь.

— А… Ага, — убито кивнула Инель. — Можно мне минутку, подумать.

Карл равнодушно пожал плечами и отошёл обратно под навес. Инель же задрала голову, в отчаянии разглядывая звёзды и думая, что её двадцати золотых, в целом, должно хватить на десять дней пути. Но хватит ли этого времени, чтобы караван преодолел в пустыне?

— Ты чего?

— У меня не хватит на дорогу, — шёпотом призналась Инель.

— Так ведь дядька платить будет, — непонимающе посмотрела на неё Лисьена. — Гувернанткой тебя в караван возьмёт, и платить будет тебе по два золотых за каждый день в пути.

Инель замерла, приоткрыв рот. И, наверно, только присутствие постороннего и уберегло её от звонкого хлопка по лбу. Потому что совершенно забылось за тревогой, что платить будут ей. Или скорее не верилось. Если уж купец платил по золотому в день и всё кривился, что это много, то уж караванщик.

— А-а… А… Правда?

— Ну конечно, — Лисьена поморщилась. — Да не бойся. Даника нормальная. Просто дядя перестраховщик, весь последний год боится, что она сбежит с каким-нибудь залётным охранничком, вот и нанимает каждый раз гувернанток, дуэний и вот это всё.

— Лисьен, а почему ты мне помогаешь?

Подавальщица отстранилась, посмотрела на неё удивлённо, как на сома по песку плывущего, и вздохнула тяжко, сочувственно.

— Жалко мне тебя.

Что на это ответить, Инель не нашлась. Поблагодарила, обняла порывисто и пошла к Карлу. Согласилась на два золотых в день. А он ей показал свободную кровать в фургоне, по соседству со своей спящей дочкой.

— А когда отправляемся? — осторожно уточнила Инель, стоя рядом с фургоном.

— Так… Охранники мои придут сейчас, так и тронемся. А как проснётесь, уже в пути будем.

Глава 4. Поиски, которые начал

День уже клонился к закату, когда Терион вышел из императорского дворца.

Вымотанный и раздражённый. Потому что с самим императором разговора не состоялось, только с его племянником. Который был и другом отца Териона, и к самому принцу отнёсся по-дружески, но всё равно: пренебрежение оно и есть пренебрежение, как его не вуалируй. И не важно, что принц не наследник.

— О, ты ещё жив. Мы уж думали, тебя крокодилам скормили.

Вильям приближение Териона заметил первым. Отвлёкся от карт, которыми они скрашивали ожидание. Тоже, к слову, пренебрежение. Друзей принца из дружественного, между прочим, королевства — практически союзного, несмотря на расстояние! — даже в сам дворец не пустили, предложив провести время возле фонтанчика под навесом на улице.

— Тогда уж змеям, — Терион дёрнул уголком губ. — Идёмте.

Не дожидаясь, пока друзья поднимутся, Терион направился к выходу из дворцового парка. Находится здесь дольше необходимого ему не хотелось.

— Как прошёл разговор? — дипломатично поинтересовался Лайонел.

— Разговор нормально. Соблюдение протокола встречи — отвратительно. И хватит об этом.

Друзья за спиной Териона переглянулись, но вопросов дальше задавать не стали. Считай с самого раннего детства вместе. Успели уже изучить, каким тяжёлым бывает нрав принца. И там никакая дружба не поможет, если под горячую руку попасть.

Покинув дворцовый парк, они оказались на главной улице. Но сейчас, когда мёртвый час давно прошёл, здесь было многолюдно. Но не шумно — всё же, гуляли здесь в основном богатеи. Прогуливались, перекидываясь короткими репликами со знакомыми и незнакомыми прохожими. Хотя, скорее всего, всё-таки знакомыми. Не так уж много тут путешественников вроде Териона и его друзей.

Мысли свернули на ту девушку.

После посещения императора Терион наконец задумался о том, что впереди их ждёт отправление каравана. С которым был договор ещё пару дней назад и сейчас нельзя просто взять и всё отменить. И в то же время таинственная незнакомка, оказавшаяся такой прелестной девушкой, которая испугалась его напора и сбежала.

Это по-дурацки, это глупо, но ему хочется её найти. Хочется сказать ей, что она ему понравилась… Да хотя бы просто извиниться за то, что напугал, за то, что ошарашил. Просто попытаться сгладить впечатление, просто поговорить. Может быть, пригласить на прогулку. И в то же время караванщик не будет ждать, даже если ты принц и вы знакомы уже больше 10 лет. Потому что протокол. Потому что обязанности. У всех них есть обязанности. И как бы не была прекрасна эта девушка, Терион обязан вернуться домой уже в ближайшее время. Привезти ответ императора. Да и просто проведать отца, мать, младшую сестру. Да и друзья его тоже уже устали и тоже хотят посмотреть на родных и близких.

Сейчас он жалеет, что он не пошёл её искать сразу. Не зашёл в соседние дома, не спросил, не видели ли они такую девушку, красивую, с красными волосами. С другой стороны, друзья правы, и если она напугалась его действий, то подобной навязчивостью он бы отпугнул её ещё вернее, Тут Терион задумался о том, что они в самом деле выглядят как разбойники. Как те же самые стражи, только не стражи, и в этом проблема.

Потому что Терион способен признать, что он бы сам засомневался. Если бы какая-нибудь загорелая красавица начала рассказывать ему о том, что она из его родной страны. Он бы точно засомневался. И более того, он в самом деле встречал таких девушек. А тут не сообразил. Слишком увлёкся, слишком был очарован, слишком… Влюбился? Нет, про это говорить рано. Просто хорошая девушка, просто милая, симпатичная. Только и всего.

Мёртвый час ведь уже закончился. Оттого и главная улица Каврена пестрела народом. Настоящая вакханалия цвета, вылившаяся на одежду. Но это не выглядело отталкивающим благодаря тому, что и улица, и дома на ней умостившиеся имели одинаковый желтоватый цвет, а растений посреди улицы не росло вовсе.

Терион остановился, рассматривая это многоцветье, и тяжко вздохнул. Потому что если до этого найти Инель было сложно, то сейчас это будет похоже на поиск монетки среди пуговиц.

Только и сдаваться вот так запросто, даже не попробовав, Терион не желал. Он принц. И упрям не менее, чем младшая сестра. В конце концов, до отправления каравана есть ещё не менее пяти часов, и нет никакой проблемы в том, чтоб потратить эти часы на поиск запавшей в душу красавицы, вместо праздного распития чая в чайхане или попытки выловить на рынке какую-нибудь редкость в подарок родным.

Решив так, он окинул улицу новым взглядом. Целенаправленно выискивая таверны и им подобные лавочки. Которых оказалось не так уж много, но всё же больше, чем парочка. Однако, для начала поисков подойдёт. Ведь девушка не могла в мёртвый час промчаться мимо и не попасться на глаза никому из тамошних обитателей.

В итоге выбор пал на ближайшую таверну. И это была прям таверна. С плохим освещением, внушительными деревянными столами — тоже, кстати, показатель роскоши в пустынной местности Каврена. И скатерти, которыми эти самые столы были накрыты, лишь подтверждали мнение о том, что это непростое заведение. Вряд ли сюда зайдёт случайный путник. Впрочем, как и на всю эту улицу, рассчитанную скорее на богатых горожан и не менее расточительных гостей-путешественников.

Тавернщик за стойкой мог похвастаться ярко-красными волосами и отчего-то это убедило Териона, что он выбрал правильное место.

— Доброго дня, уважаемый, — принц прошествовал к стойке и дружелюбно улыбнулся.

— Разбойников не обслуживаем, — владелец таверны оглядел гостей мрачно.

— Мы простые путники, — Терион покачал головой.

— Ну тогда вечера, коль не шутите, — короткий смешок показал, что словам их не поверили, но выгонять не стали. — Комната десять золотых за ночь, ужин — пять.

— Нам только ужин, — спокойно согласился Терион.

— Пять за каждого.

— Эй, неу… — конечно же, Вильям возмутился.

Точнее попытался возмутиться, потому что кто-то из друзей своевременно ткнул его локтем. Пока он не сказал что-нибудь, из-за чего тавернщик гарантированно откажет им в гостеприимстве.

— Хорошо, — вновь согласился Терион.

— Ждите, — бросил мужчина.

Он скрылся за дверью, ведущей на кухню — судя по запахам. Терион и его друзья заняли свободный столик ближе к лестнице наверх.

— И что мы тут делаем? — спокойно уточнил Лайонел.

— Да, Тер, — Уилл встрепенулся. — Что мы забыли в этом месте? С таким неуважаемым хозяином.

— Вильям.

— Эдмунд!

— Хватит, — Терион поморщился.

Обычно перепалки друзей его забавляли и неплохо разряжали атмосферу. Однако сейчас вызывали лишь желание поморщиться. Потому что совершенно не попадали в настроение, и скорее раздражали. Неуместные и кажущиеся слишком детскими — последствия долгого разговора с родственником императора, который именно так вёл себя с Терионом. Как принц, он знал, что так делают и понимал зачем. И знал, как с этим справиться. Но раздражение от этого не становилось меньше, будучи замешанным с кучей других мелких факторов, которых оказалось достаточно много, чтобы сейчас слепиться в единый комок недовольства, готовый излиться на друзей.

— Разговор прошёл хуже, чем мы предполагали? — голосом разума вновь оказался Лайонел.

— Нормально разговор прошёл, — всё же ответил принц. — И даже с нужным родственником императора. Но всё равно… Не люблю я эти подковёрные интриги.

— А ещё при-и-инц, — негромко хмыкнул Вильям.

— А ты думал, я почему ненаследный? — Терион дёрнул уголком губ.

Вильям аж поперхнулся от неожиданности, а двое других друзей сдавленно засмеялись.

— Нет. Погоди… Ты серьёзно?

От необходимости отвечать избавило появление мрачного хозяина таверны с подносом. Он расставил по столу четыре тарелки с внушительными стейками и россыпью мелких картофелин, политых густым, ароматным соусом.

— Скажите, уважаемый…

— Пива нет, только морс, — не слишком дружелюбно отозвался тавернщик.

— Никаких проблем, — Терион вздохнул. — Скажите, вы не видели днём девушку? У неё ярко-рыжие волосы и светлая кожа.

— Дочь моя, Лисьена, рыжая. Амина с храмовой площади — тоже рыжая. Камилла, Таньяра, Самерти… — он скривил рот, изображая улыбку. — Много рыжих. Вы скажите, какая конкретно вам нужна?

— А…

Терион даже растерялся. Но по лицу мужчины понял, что ответа в любом случае не получит, и просто вздохнул.

— Нет, никто. Спасибо.

— У нас здесь работорговцам отрубают руки, — преувеличенно любезно произнёс тавернщик.

В ответ Терион натянуто улыбнулся и кивнул. Хотя фраза казалась сказанной максимально невпопад, намёк принц понял прекрасно.

Объяснять же, что они законопослушные граждане, которые вовсе в Каврене проездом, бессмысленно. Ни разу в своей жизни Терион не слышал и не видел, чтобы преступники признавали свою незаконную деятельность во всеуслышанье в таком вот разговоре. Между своих, если верить учителям, могли бы, но просто так — никогда.

— Напитки сейчас принесут.

Мужчина удалился, оставляя друзей одних и не мешая им разговаривать дальше. Только настроение уже было подпорчено. Да и как будто плохая идея в целом обсуждать что-то хоть сколько-то личное в заведении, где тебе столь откровенно не рады.

— А тебе вообще зачем та рыжая?

— Платок вернуть, — Терион вздохнул. — И извиниться. Явно ведь я напугал её.

— И пригласить на прогулку?

— Эдмунд, и ты туда же? — принц уставился на друга с нескрываемым удивлением.

— Так не на сеновал же, — закатив глаза, парировал Эд.

— А я уж думал, наш тихоня девочек и за руку держать боится, — громким шёпотом «признался» Вильям.

Удостоился укоризненных взглядом от друзей, и заинтересованного от рыжей подавальщицы — видимо, той самой Лисьены, — что принесла им кувшин морса и кружки.

— Благодарю, — Терион кивнул. — Уилл, не вздумай.

Главный шалопай их компании тяжко вздохнул, вызвав у девушки тихий смешок, но покорно молчал, пока она не отошла достаточно далеко.

— Я, может, тоже хочу рыжулю и на прогулку, — негромко пробормотал Вильям.

— Шут, — Эдмунд неодобрительно покачал головой.

Терион и Лайонел лишь переглянулись и вздохнули одинаково тяжко.

— Какой у нас план? — деловым тоном спросил Лайонел.

— Поесть. Потом… Я бы хотел попробовать найти Инель.

— Кого?

— Девушку ту, — укоризненно пояснил Эдмунд своему извечному оппоненту.

Вздохнув, Терион потёр переносицу и просто начал есть. Не поясняя ничего больше, не уточняя и уж тем более не спрашивая. Всё равно Вильям всё сведёт к шуткам, Эд будет на него рычать, а Лайонел взирать на это с бесконечным терпением. Порой Терион даже и поверить не может, что вот такие разные они до сих пор друзья. При том действительно хорошие друзья, несмотря на все эти подколки и перепалки.

Глядя на него и остальные начали есть. И атмосфера воцарилась именно такая, какой и положено быть за обедом. Или за ужином, если учесть, что по времени уже вечер.

Тарелки уже опустели. Терион задумчиво крутил морс в чашке, пытаясь понять, что именно его не устраивает. Что цепляет, не давая покоя. Все мысли крутились вокруг спасённой девушки. Даже то, что Вильям вдруг подорвался со своего места, и направился вглубь зала, внимания толком не привлекло.

Инель. Как и хотел сказать Уилл, имя совершенно не подходило девушке. Ни ко внешности, ни к продемонстрированному характеру. Огненная девушка, хоть наверняка и не маг, но гарантированно отпечатавшаяся в памяти. И, возможно, не только памяти. Но об этом Терион предпочёл не думать. Он же не девочка, чтобы верить в любовь с первого взгляда. Тем более, он принц.

— Нахал!

Звук пощёчины, кажется, слышали все в зале. А меньше, чем через минуту за стол вернулся сияющий улыбкой Вильям, потирающий покрасневшую щёку.

Лайонел тяжко вздохнул, возведя глаза к потолку и, кажется, беззвучно прошептал воззвание к богам. Эдмунд хмыкнул что-то пренебрежительное. Терион же посмотрел долгим взглядом, понимая, что немного завидует другу.

Если кто в их компании и отличался решимостью, то это Уилл. Самый шебутной и безбашенный, чаще прочих влипающий в неприятности, меньше всех задумывающийся об обязательствах, накладываемых титулом. Но при этом, как будто, никогда не оказывающийся в проигрыше. Несмотря ни на что. И отнюдь не из-за помощи своих более сознательных друзей.

— Да, — Терион хлопнул кружку на стол.

— Тер?

— Да, Эдмунд. Вы как хотите, но я пойду. Попробую всё-таки найти эту красавицу.

— Но… Ты же сам не так давно говорил, что это бесполезно? — даже Вильям смотрел озадаченно.

— Передумал. Осознал, что был неправ.

Терион развёл руками, в пару глотков допил морс и поднялся из-за стола. До назначенного караванщиком отъезда осталось не так уж много времени. А Каврен, как ни крути, город не маленький. Каждая минута может оказаться в итоге решающей.

За его спиной переглянулись друзья и поспешили следом. Только Уилл немного подзадержался, чтобы оставить на столе золотую монету, которой придавил начёрканную второпях записку для прекрасной рыжей подавальщицы с не менее чудесным именем Лисьена.

— Думаю, есть смысл разделиться. Тогда выше шансы найти следы Инель.

— Не думаю, что это хорошая идея, — помрачнел Эдмунд.

— У тебя есть получше?

Терион уставился на друга в упор. Требовательно и сурово, отчего Эд поморщился и в итоге отвёл взгляд.

— Я бы предложил разделиться по парам, — осторожнее предложил Лайонел. — И быстрее, и безопаснее, чем по одному.

Лайонел считался в их компании наиболее рассудительным, и сходу понял, что Терион так просто не сдастся. А учитывая, что его семья вся славилась упрямством, спорить и вовсе было бессмысленно — нужного эффекта не будет, зато будет злой на своих друзей принц, который всё равно поступит по-своему.

— Хорошо, — Терион поморщился. — Вильям, пойдём. Если что-то узнаете — шлите вестников.

— А если нет?

— Через четыре часа встретимся возле стоянки караванов, — Терион тяжко вздохнул.

И на этом они разошлись. Эдмунд и Лайонел направо, а Терион и Вильям — налево.

Следующие несколько часов слились в до зубовного скрежета однообразный алгоритм. Где они заходили в ближайшую лавку, а потом, отбиваясь от навязчивого желания что-то продать, пытались узнать, не видел ли уважаемый хозяин лавки или подмастерье прекрасную рыжую девушку.

Полсотни различных лавочек и магазинчиков. Почти пять часов времени, упущенного зря. Десяток мелких побрякушек, купленных чтобы развязать лавочникам языки. И всё впустую.

Ни следа. Ни намёка. О том, что видели её, признавались многие. Вот только видели задолго до того, как Терион с ней поговорил. И толку от этой информации не было никакого. Только испорченное настроение.

Даже Вильям проникся и не лез с шутками.

Встретились друзья в десятке метров от караван-сарая, где стояли фургончики Карла.

— Я так понимаю, у вас тоже глухо? — хмуро уточнил Терион.

Лайонел и Эдмунд переглянулись и, вздохнув, кивнули. Потому что если для них это было просто досадной неприятностью, то Терион явно загорелся этим всерьёз. И за прошедшие часы не оставил идею, как можно было бы надеяться, а наоборот лишь утвердился в своём желании.

— Вы можете ехать. Я договорюсь с Карлом.

— Вот далась она тебе, — пробурчал Вильям. — Что, девок в мире мало?

— В самом деле, Тер. Ты её видел один раз, — осторожно поддержал его Лайонел. — Да и разговор ваш… Был весьма короткий.

— Если ты останешься, я тоже останусь, — произнёс Эдмунд.

— Тогда и я…

— Нет. Я останусь один, — Терион покачал головой. — Вас дома ждут. И моя блажь не должна вас задерживать.

И первый направился к сидящего возле навеса Карлу, хитро на них из темноты взирающему.

— Опаздываете, ВашСветлость.

— Я не смогу сопровождать караван.

— Чой-та?

Терион поморщился. Вот сколько лет он Карла знал. Ещё когда тот не караваны водил, а четверых сопливых парней аристократического происхождения по плацу гонял, вбивая науку щита и меча. А так и не смог понять этой его фишки с нарочито простецким обращением. При том Карл ведь умел общаться правильно, не просто наравне, а порой и покруче некоторых высокородных. Но в такие вот моменты неизменно опускался на деревенский стиль.

— Я случайно обидел одну девушку. Хочу её найти и извиниться.

— Девушку значит, — Карл усмехнулся и травинку выплюнул. — У неё случайно не рыжие волосы, закрытое платье по-нашенски и инеистое имя.

Терион напрягся, да и друзья нахмурились.

— Тогда, считай, нашёл.

— Поясни? — Терион не смог удержаться от прохладных нот в голосе.

— Да не нервничай. Просто пришла твоя птичка ко мне, в караван попросилась.

Принц несколько растерялся.

— Так что шустрее, ваши сиятельства. Умылись, сбрую надели и вперёд. Пока я не передумал и не выгнал вас в самом деле из своего каравана.

— Погоди, а откуда ты вообще узнал, кого мы искали? — Терион нахмурился.

— А это секрет. Но коли будете хорошо себя вести, на привале и расскажу вам эту сказочку.

Глава 5. Разговоры, которые раздражают

Инель проснулась от ощущения что на неё кто-то смотрит.

Глаза распахнулись, и она рывком села на софе, отмечая, что та слегка покачивается.

В фургончике было относительно светло, и весьма пусто. Поэтому взгляд сразу наткнулся на девушку с тёмными вьющимися волосами, что сидела напротив, забравшись на свою лавочку прямо с ногами. И смотрела на Инель с нескрываемым любопытством. Не смутилась даже когда та недовольно уставилась в ответ, лишь улыбнулась. Широко и совершенно бесхитростно.

— Привет. Я — Даника.

Недовольство встало в горле комом, останавливая рвущуюся наружу отповедь. Вчерашний день вспыхнул перед глазами калейдоскопом, напоминая об изменившейся реальности. В частности, о том, что лишь благодаря этой девушке Инель имеет сейчас возможность путешествовать с караваном, а не бегать вновь по Каврену в попытке спастись от разбойников и безденежья.

— Инель, — осторожнее произнесла Инель, глядя на соседку исподлобья.

Хотя, может, и стоило быть с ней поласковее, подобрее. Даника ведь не виновата в произошедшем с Инель.

— Извини, — через силу Инель улыбнулась, поняв, что молчание затягивается и напряжение возрастает. — Сложный день.

Она вновь замолчала, чувствуя себя неловко. Как будто у её грубости может быть оправдание. Вот если вывалить сейчас на несчастную девочку все подробности, то она проникнется, воспылает дружбой к новой знакомой и… Что может быть «и» Инель не придумала.

— Понимаю, — собеседница кивнула.

Её волосы качнулись пружинками, и Инель почувствовала, что завидует. И поспешно отвела взгляд, смутившись и не желая демонстрировать своих эмоций новой знакомой.

Даника потеряла к соседке интерес и, улёгшись на своей софе, принялась читать книгу. Совершенно равнодушная к тому, что не одна, и как будто вовсе не замечая, что их фургончик покачивается.

Инель не смогла отказать себе в удовлетворении любопытства.

Не косясь совсем уж откровенно, она рассматривала Данику и грустнела всё больше и больше.

Если сравнить их двоих, то Даника выглядела в сотню раз лучше. И волосы у неё тёмные. И фигурка стройная, ладная. И платье у неё не в пример красивее, чем у Инель. Не просто яркое, а пёстрое, узорами расшитое, да ещё и поясок с бахромой. И кожа загорелая. Да и выглядела Даника года на три младше, хотя если верить словам Лисьены, у них разницы едва ли год.

Но рядом с соседкой Инель себя в свои двадцать почувствовала настоящей старухой. Высушенной на солнце курагой. Бледной, изуродованной рыжими крапинками, и несуразной из-за своей дурацкой фигуры, на которой ни одно платье нормально не смотрелось, выпячивая и грудь, и попу совершенно бесстыдно. Хуже, чем жрицы Любви!

Не удержавшись, Инель тяжко вздохнула.

— Скучно? — Даника спросила понимающе.

— Немного, — Инель мнётся, прежде чем кивнуть. — Я… Не готовилась к такому резкому отъезду. Тем более в караване.

Признание далось непросто, но после него стало чуть легче.

Да и Даника, заинтересовавшись, отложила книгу, чтобы сесть на своей лежанке и уставится на временную напёрстницу.

— Расскажи?

И столько в её голосе, взгляде живого любопытства… Инель смутилась, но скорее по привычке. Слишком уж срослась с мыслью всё личное при себе держать.

Всё же в Каврене она так и не нашла себе толком ни подруг, ни приятельниц. Не считать же за таковую ту девчонку, которую она обучала этикету и манерам. Не из-за того, что в возрасте разница была почти в восемь лет. Пропасть была в отношении. При всех своих однозначно положительных качествах, дочь мессира Лоренцо не считала Инель равной себе. И сквозило это во всём, от интонаций до манер.

Даника же наоборот, ощущалась максимально простой. Похожей на простодушную и открытую Лисьену. Хотя, конечно, странно сравнивать двух девушек, которых Инель знала буквально пару часов. Но они не вызывали отторжения или неприязни. Не пугали.

— Да там… Из гувернанток уволили, с оплатой обманули… — признания всё равно далось с трудом. — А потом… Люди плохие встретились. Вот и пришлось бежать.

Лишённая большинства деталей, урезанная донельзя история звучала слишком обыденно. Но всё равно под конец короткого рассказа настроение упало. И тот факт, что Инель не может поделиться деталями — из-за стыда и из-за смущения, — хороших эмоций тоже не добавлял.

— Поня-а-атно, — разочарованно протянула Даника.

При чём было в её голосе что-то такое… Словно Инель её только что жестоко обманула, разыграла или, того хуже, предала. Объективных причин для такого нет совершенно, но было что-то намекающее на оплошность Инель во взгляде Даники, в опустившихся уголках её губ, в том, как она отползла дальше в угол и уткнулась в книгу.

Это поставило Инель в тупик. Потому что как говорить… Что говорить в такой ситуации она не представляла. Да и надо ли вообще что-то говорить? Она ведь ни в чём не виновата. То, что она не горит желанием делиться всем в подробностях, не обман. И уж точно не является каким-то преступлением. Тем более, что они и познакомится толком не успели.

Нахмурившись, Инель поджала губы и улеглась на свою лавку. Решив, что ничего она больше говорить не будет. По крайней мере до самой стоянки. А то ведь ночью она даже не подумала уточнить у караванщика, что конкретно от неё требоваться будет. Может ей и не нужно дружить с этой Даникой. Просто поработать немного надсмотрщиком и нянькой, чтоб ничего с той не случилось. И делов-то.

Фургончик покачивался плавно, вызывая ностальгию по морским путешествиям. Инель прикрыла глаза, представив, что плывёт на корабле. Что нет никакой пустыни, никакого Каврена. И никакой необходимости крутиться ужом на сковородке, считая каждую медяшку.

Инель вздохнула. Вспомнила, как, уезжая, пребывала в уверенности, что вернётся домой лет через десять только. Как настоящая аристократка. В пышном бальном платье. Непременно на золочённой карете, запряжённой породистыми вороными.

Вероятно, она задремала, погрузившись в мечты о лучшем будущем. Потому что, когда фургончик вдруг подпрыгнул на кочке, Инель резко распахнула глаза и села на кровати.

— Где мы?

— Скоро привал, — не слишком дружелюбно отозвалась Даника.

Она, кажется, даже позы не сменила за всё это время. Хотя Инель не могла быть уверена в том, сколько длилась её дрёма. Тем более что окон здесь не предполагалось, если не считать узкую щель под самой крышей, куда невозможно было заглянуть и уж тем более не представлялось возможным увидеть, что находится за пределами их передвижной комнатки.

Инель не могла даже быть уверена в том, утро сейчас или уже вечер. Она помнила слова караванщика, что отъезд состоится ночью, но совершенно не представляла, как это должно выглядеть и сколько будет длиться.

Ответить на эти вопросы наверняка могла Даника. Беда лишь в том, что она всем своим видом показывала, что общаться с соседкой не желает. И, наверно, будь такая возможность, ушла бы в другой фургончик. Непременно хлопнув дверью, в лучших традициях мессира Лоренцо или его дочери Терезы.

Да и сама Инель, будучи помладше, порой позволяла себе подобное. И, возможно, из-за этого же она и не могла сейчас пересилить себя и вновь начать разговор. Так же, как не могла извиниться и объяснить, почему она не хочет рассказывать больше подробностей.

В душе — злилась. Ведь казалось очевидным, что если человек не хочет о чём-то рассказывать, то тому есть причины. Очевидно же. Вот разницы ведь каких-то пару лет, а ведёт себя Даника как ребёнок!

Пока Инель горячилась, фургончик остановился.

Даника сразу отложила книжку. Накинула на волосы платок и, бросив на Инель недовольный взгляд, распахнула дверцу. В тесное пространство фургончика ворвался пустынный воздух с ароматом нагретой древесины. И Инель, помедлив буквально пару секунд, покинула фургончик вслед за соседкой. Чтобы удивлённо замереть, оглядываясь по сторонам.

Почему-то когда речь заходила о путешествии через пустыню, Инни представляла, что караваны сразу из Каврена попадут в раскалённые пески. Отчасти из-за того, что мёртвый час столицы всегда связывали с близостью пустыни. Инель казалось, что пески чуть ли не в паре шагов от стен окраинных домов.

На деле же, вокруг расстилалась сухая земля, но отнюдь не безжизненные пески. Несколько куцых пальм с развесистыми листьями, сухие колючки, заменяющие траву. И всё это не на пару метров вокруг, а на несколько километров, если не смотреть вперёд. Впереди виднелась пустыня. Значительно ближе, чем Инель могла предположить. Не в десятке шагов, конечно, но всё равно достаточно близко, чтобы ощущать исходящий от песков жар.

Небо уже начало темнеть, но до заката оставалось ещё пара часов.

Пока Инель любовалась окрестностями, вокруг кипела жизнь. Людей тоже оказалось больше, чем она могла предположить. Не меньше десятка женщин, и почти четыре десятка мужчин, которые о чём-то переговаривались, обсуждали, спорили, создавая шум, сравнимый с толчеей на рынке. Сумятицы в эту какофонию вносило так же фырканье верблюдов и поскрипывание фургончиков, занимающих места.

Инель растерянно оглянулась по сторонам. Куда идти, что делать, как… Ни одного ответа, но сотни вопросов. Никогда раньше она не оказывалась в таких ситуациях и сейчас чувствовала себя не в своей тарелке.

Она поспешно вернулась в фургончик. Не ради того, чтобы спрятаться. Но чтобы немного собраться с мыслями. И, конечно, накинуть на волосы платок. Чтобы не выделяться. И чтобы не напекло голову. Всё же солнце жарило от души, и будет верхом глупости получить тепловой удар после полугода жизни в Каврене.

В фургоне сейчас было лишь немногим прохладнее, чем на улице. Но минуты в тишине наедине с собой оказалось достаточно, чтобы собраться.

Да, она впервые путешествует с караваном. В целом, впервые путешествует вот так. Хотя, по большому счёту, поездка в Каврен отличалась лишь тем, что проходила на корабле по морю и рядом был знакомый человек. Не близкий, но тот, кого Инель могла считать приятелем.

Однако, справилась же она в столице. Гувернанткой работала, с незнакомцами общалась, общий язык находила. Не съели ведь. Не растерзали. И вообще, ей путешествовать с этими людьми ещё несколько дней, а то и недель. Значит чем теряться, надо постараться найти общий язык. Хотя бы просто познакомиться. Главное, не повторить ошибку, допущенную с Даникой. Быть вежливее и осмотрительнее в формулировках. Хотя, остальные женщины постарше и, наверняка, будут лояльнее, даже если Инель скажет что-то не то.

На этой мысли Инель закончила завязывать платок и покинула фургончик. Второй раз, но сейчас и настрой был совершенно иным.

Ничего особо поменяться не успело, за исключением того, что большая часть мужчин отсутствовала, а стреноженные верблюды скучающе жевали овёс из подвешенных на шеи торб.

Никто зверей не распрягал. И это как бы намекало, что стоянка временная, и привал короткий.

Женщин Инель нашла возле костра. Все, включая Данику, были чем-то заняты. Чистили картофель и морковь, помешивали варево в котелке, штопали платки или просто плели из толстых нитей узорчатый полоски, напоминающие браслеты, что порой доводилось видеть у горожан Каврена.

Вновь замешкалась, но после пары глубоких вдохов и мысленного «не дрейфь, Инни» приблизилась и представилась. Не так уверенно, как это представлялось в мечтах, но всё равно лучше, чем смущённо молчать и прятаться в фургончике. Аристократка она или кто, в конце-то концов! Пусть даже об этом факте её биографии новым знакомым знать необязательно.

Совместная работа, как и бескорыстная помощь, всегда сближают.

И хотя за те полчаса, что помогала готовить похлёбку, Инель не стала своей, но по крайней мере разговоры при ней велись уже более свободно.

Так, например, Инель выяснила, что караванщик караваны водит шестой год. А Даника с отцом в караванах ходит уже четвёртый, и столько же прошло от смерти её матери. Или что с синими волосами девушка, что сидит напротив, незамужняя и путешествует с братом. А, например, женщина в возрасте, чей платок сцеплен диковинной спиральной булавкой, сама торговка и богу-торговцу поклоняется.

Вот только, чем дольше Инель слушала, тем сильнее недоумевала. И тем больше у неё появлялось вопросов. Но, чем бродить между фургончиков в тщетной попытке отыскать караванщика, проще было дождаться, когда он сам подойдёт к костру.

Пришлось ждать минут десять, прежде чем Карл подошёл к соседнему фургончику. За это время Инель как раз успела разделаться с порученной нарезкой картофеля, и никто не стал её останавливать, когда она отложила маленький нож и направилась к караванщику.

— Что от меня требуется? — Инель смотрела на Карла серьёзно, даже немного укоризненно.

— Это лучше скажут женщины, — мужчина кивнул в сторону костра.

— Нет. Для чего вы меня наняли?!

— Присматривать за моей дочерью, — Карл пожал плечами, не отвлекаясь от разделки принесённой дичи.

— В вашем караване десяток женщин, — Инель нахмурилась. — Но вы взяли гувернантку. Отдельно. Зачем!

Караванщик отвлёкся от своего дела, поднял голову и тяжело вздохнул.

— Ты не гувернантка. Скорее дуэнья и компаньонка в одном лице.

Инель продолжала смотреть на него, в ожидании ответа. Даже когда Карл, вздохнув в очередной раз, задумчиво уставился ей за спину, Инель не дёрнулась и не обернулась. Она ждала ответа.

— К тому же, вы ровесницы.

— Вы решили, что дружбу можно купить? — понизив голос, возмутилась Инель.

— Я решил помочь одной девушке, которая ровесница моей дочери, — ответом был тяжёлый взгляд и тон сухой, как пески в пустыне.

Продолжения не последовало, хоть Инель его ждала. Какого-нибудь упрёка в неблагодарности, или возвышенного «чтобы потом кто-нибудь так же помог моей дочери». Или…

— Держи. Больше не нашли.

От приблизившегося голоса, раздавшегося за спиной буквально в шаге от неё, у Инель волоски дыбом встали. Потому что она узнала этот голос.

Мысли заметались в голове, чтобы испариться с тихим шипением, как вода на солнце в мёртвый час, оставляя лишь одну единственную. Что если уж её нашли, если уж она попалась в ловушку так бездарно и глупо… То сделать это надо с достоинством.

Инель расправила плечи, выпрямилась сильнее, прежде чем повернуться к этому… Разбойнику!

— Инель? Доброго вечера, — Терион удивился, но улыбнулся мягко, приветливо.

— Зачем вы преследуете меня? — тихим, звенящим от сдерживаемой злости голосом спросила Инель.

— Если вы позволите, я объясню, — в голосе Териона только спокойствие. — Но лучше сделать это немного в стороне. Не стоит давать повод для сплетен.

Взглядом он указал налево. Ровно туда, где весело трещал костёр, вокруг которого собирались все участники караванного хода.

Инель поджала губы, голову вскинула чуть выше, показывая, что не верит этому нарочито дружелюбному тону. Но, так и быть, она согласна потратить пару минут своего драгоценного времени и выслушать его ложь, прежде чем вынести вердикт.

— Инель, я весьма рад, что звёзды вновь свели нас…

От столь возвышенного начала невозможно было не скривиться. Тем более, что оно звучало слишком сказочно, чтобы отражать реальные чувства этого… Обманщика!

— Зачем. Вы. Меня. Преследуете?!

Терион вздохнул, почесал бровь, будто растерявшись.

— В охрану к Карлу мы нанялись ещё три дня тому назад, — со вздохом начал он.

Губы Инель сжала плотнее. Сдерживая рвущиеся наружу обвинения. Вспомнив, как мама учила, что по правилам вежливости следует дать собеседнику высказаться. Даже если сам собеседник этих правил знать не может.

— Вас — увидел вчера случайно на улице. Увидел, что вам нужна помощь, и не смог пройти мимо.

— Но вы искали меня и потом!

Терион удивился и нахмурился. А Инель прикусила язык, коря себя за несдержанность.

— Да. Я хотел вернуть вам платок. Вы его обронили, когда спешили убежать, — псевдо-принц слабо улыбнулся.

Он позволил себе иронию, а Инель буквально задохнулась от злости.

— И вы думаете, я поверю в этот бред? Да моя собака сочиняет лучше!

— Если вы подождёте пару минут, я верну вам ваш платок, — нахмурившись, произнёс Терион. — А про охрану вы можете легко проверить у любого из присутствующих. Многие были свидетелем нашей договорённости.

— Оставьте себе, — высокомерно бросила Инель. — И ко мне больше не приближайтесь!

И резко развернувшись, направилась обратно к костру.

Испытывая какую-то совершенно дурацкую обиду на то, что он не разбойник. И даже не пытался её догнать и поймать.

Глава 6. Мысли, которые вертятся

Пустыня, пустыня, пустыня.

Она расстилалась от края до края бескрайним золотисто-коричневым морем. И за пять дней путешествия уже успела порядком приесться.

Островки оазисов, дающие отдых каравану и разнообразие взглядам, попадались не слишком часто. Если совсем точно, то буквально по одному на сутки путешествия.

Терион подозревал, что если бы они передвигались не от оазиса к оазису, то путь сократился бы на добрую неделю. Однако, бесспорно, отдыхать рядом с водой и каким-никаким растительным покровом было и приятнее, и безопаснее. К тому же позволяло отслеживать путь.

Потому что чувство направления в пустыне сбивалось, звёзды практически не видны, а компас отчаянно врал. Заклинания же нельзя было применять часто — попросту опасно, из-за возможности привлечь местных духов. А с ними ни одного лоири, которым по легендам те самые духи приходились далёкими предками и оттого могли прислушаться к просьбе. Даника же могла считаться лоири весьма условно — слишком разбавлена кровь.

Караван тянулся длинной шеренгой, фургончики следовали друг за другом по одиночке. Всё же местами гребни барханов были весьма узки, и только такой способ гарантировал какую-то безопасность.

На случай если возникнет какая-то непредвиденная ситуация. Чтобы вовремя среагировать: предупредить и помочь, охранники следовали сбоку, верхом на верблюдах и со специально зачарованными платками, хитро обмотанными вокруг лица и надёжно защищающими от песка, бросаемого ветром в глаза. И не менее надёжно защищающими от солнца.

Териону выпала честь ехать впереди всех фургонов. Вместе с Лайонелом следить, чтобы неприятностей не оказалось на пути, и своевременно их обнаружить и скорректировать путь.

Ни о каких разговорах в такой обстановке не могло быть и речи, но Териона это вполне устраивало. Ему и без того было о чём подумать. В тишине и одиночестве, пусть даже те были весьма относительными, но… Ничто не подходило для размышлений лучше, чем дорога.

Пятый день путешествия. И пятый же день Терион думал об Инель.

Прекрасная девушка с огненными волосами на все сто оправдывала своё имя. Холодная, отстранённая, словно тот самый иней. Она ощущалась чужой. Даже чуждой. Не только Териону, но всему этому каравану. Что подтверждали и друзья самого принца, и остальные, независимо от своего пола.

Разговаривая с кем-либо, Инель словно в броню одевалась. Напоминая закованного в латы рыцаря или аристократа на балу, который просто очень плохо притворяется и скрывает свои чувства. Слишком уж топорно. И замечали это абсолютно все. Все, кроме самой Инель, которая наверняка считала, что прячет эмоции отменно, и вела себя соответственно.

Терион слабо улыбнулся, вспоминая, как Инель чеканила слова, отказываясь от предложенной помощи. Но глаза её при этом сверкали от злости, словно изумрудные звёзды. Ярче, чем если бы она была магом. Притягательнее любого драгоценного камня.

Правда, когда Терион поделился этим наблюдением со своими друзьями, они лишь сочувственно похлопали по плечу. Окончательно уверившись, что это болезнь и он безнадёжен. Только во взгляде Вильяма промелькнуло что-то похожее на понимание, но и только.

Наверно со стороны это в самом деле выглядело странно. Как Терион упорно, раз за разом на каждом привале предлагал Инель свою помощь. Не навязывал, конечно, но и отступать не думал несмотря на демонстрируемые холод, равнодушие, пренебрежение, усталость от его общества и даже откровенную агрессию.

Потому что у него перед глазами был пример старшей сестры. Которая ровно так же реагировала на ухаживания своего тогда ещё жениха. Но жениха навязанного, а оттого ситуация их не так уж сильно отличалась от той, что сейчас сложилась у Териона и Инель.

К тому же, он был уверен, что будь ей в самом деле всё равно, то не бросала бы она на него взгляды украдкой. И эмоций бы не проявляла. В конце концов игнорировать — самый простой способ. Самый наглядный. Или Карлу тому же нажаловаться. Уж с ним Инель общалась, хоть и без особого на то желания. И он на правах главы каравана непременно придумал бы, как отвадить от девушки навязчивого поклонника. А раз ничего из этого Инель не сделала, то не так уж и против. И значит шансы ещё есть.

— Тер! — Лайонел приблизился. — Смотри.

Привлечённый тревогой в голосе друга, Терион поднял взгляд и едва слышно выругался.

На горизонте клубились грязно-жёлтые тучи. Спускаясь до самых дюн, смешиваясь с ними, словно границы вовсе нет. Не видевший подобного раньше, Терион лишь спустя пару ударов сердца понял, что это всё не странный дождь, а огромная масса песка, поднятого вверх буйным ветром.

— Буря.

Подстегнув верблюдов, стремительно достигли верхушки бархана, которая позволяла оглядеться по сторонам, и оценить примерное расстояние. И до видневшегося вдали оазиса. Или его миража, что не менее вероятно. И до самой бури.

— Мы не успеем.

— Не успеем, — мрачно согласился Терион. — Оповести караван. Здесь — удачное место, попробую расчистить.

Лайонел кивнул и, не споря, отправился выполнять приказ. Потому что сейчас это не было обсуждение двух друзей. Это был именно приказ от командира, пусть даже сам Терион считал это звание весьма условным и к себе не относил.

Спешившись с верблюда, бросил ещё один взгляд на бурю. Убеждаясь, что она идёт именно в их сторону и убежать не выйдет. И лучше перестраховаться, и замедлить путь, чем понадеявшись на милость ветренных духов, попасть в самое сердце бури. Там никакая магия не спасёт.

Радовало, что они заметили бурю вовремя. Будет время подготовиться. Тем более что сейчас не было смысла сдерживаться и таить магию.

Сосредоточившись, Терион сплёл заклинание ветра. Слишком слабое, чтобы противостоять буре, но достаточное, чтобы немного разровнять поверхность бархана, где им предстояло пережидать неприятность.

Будь рядом друзья, получилось бы быстрее — из их четвёрки только Вильям мог считаться слабым магом. Но ждать было опасно. Каждая минута на счету, потому что движется буря крайне быстро.

Повторенные в третий раз чары ощущались уже тяжеловато. Потому что сильным магом Терион никогда не был, только крепким среднячком. А сейчас ещё и в заклинания маны вливал до предела.

Он знал, что пережидать бурю следует на верхушке бархана. Вот только пережидать в одиночку или пешим караваном не тоже самое, что полноценным караваном на двадцать фургончиков и полусотней верблюдов. Даже при наличии магии.

Рядом зашуршали шаги, раздалось ругательство. И четвёртые чары перехватил Эдмунд, тогда как Лайонел и Вильям поддержали Териона физически.

— Хватит, — скомандовал хмурый Карл. — Помогите остальным установить распорки.

Терион лишь кивнул. Вдали от родной земли магичить было значительно сложнее. А песок и вовсе будто выпивал силы, требуя чуть не втрое больше.

Фургоны требовалось поставить кругом, развернуть дверцами внутрь. Внутрь получившегося загона завести всех верблюдов. Снаружи, в специальные пазы, установить палки-якоря. И такими же сцепить внутри, а открытое от крыш пространство накрыть специальным шатром-крышей. Всё это укрепить магией. И… ждать.

На словах — легко.

А на деле верблюды не хотели стоять в тесноте среди фургонов. И Терион порадовался, что не ему с ними возиться. Хуже, что некоторые из распорок оказались надломлены. Видимо, в одну из предыдущих поездок, когда каравану так же довелось попасть в бурю.

Вместе с Терионом ходил Вильям. Потому что так быстрее, и потому что они не ждали подобного — не предполагали, что в столь простом действии понадобится магия. С которой Уилл, к сожалению, был не в ладах.

— Тер, давай я лучше позову Лайонела, — вечный шутник выглядел встревоженным. — Или даже Эда.

— Расслабься, Уилл, — Терион отмахнулся, сосредоточенно оплетая надтреснутый кол заклинанием. — Пара палок меня не убьёт. А пока ты будешь бегать за парнями, буря подойдёт слишком близко. Тем более, что эти колья могут быть не единственными такими, и возможно у парней всё ещё хуже.

Вильям проворчал что-то недовольное, но настаивать не стал. Только помог уже замагиченные колышки воткнуть на предназначенные им места.

Всё же двадцать фургонов, по три колышка на каждый — не так уж мало. Однако, это по-прежнему было проще, чем установка защитной крыши, которой занимались остальные охранники в полном составе.

Песчаный вихрь был всё ближе и ближе, намекая, что стоит поторопиться.

Вот только торопиться никак было нельзя. Прямо-таки противопоказанно! Ведь даже один непроверенный колышек, вбитый неполностью или плохо зафиксированный мог разрушить всю конструкцию. И проверять не хочется, движется ли на них обычная буря, или всё же направляемая ветряными духами. Потому что если обычную бурю ещё можно пережить, то подхваченный игривыми сильфами песок работает не хуже иной мясорубки — и никакая магия не спасёт.

Редкие песчинки летают уже совсем рядом, пока ещё соскальзывая по одежде и волосам, но уже весьма чувствительно. Наконец, последний фургон. Не только в череде проверок, но и в целом — именно здесь был оставлен узкий проход, который предполагалось закрыть специальной доской. И через него Вильям практически силком затащил Териона внутрь образованного фургончиками круга.

Доска заняла положенное место, а стоявшие рядом Лайонел и Эдмунд на пару добавили защитных чар. Настолько щедро, что доска начала едва заметно потрескивать.

Терион с друзьями устроились прямо на песке, неподалёку от прохода наружу. Потому как не было разницы, куда протискиваться дальше, а здесь был хотя бы маленький пятачок свободного места. Да и песок, что мог попасть в одежду или запылить её, сейчас было меньшей из проблем.

Внутри пятачка из фургонов всё свободное место занимали верблюды, сидящие вплотную друг к другу. Остальные охранники заняли места на ступенях, а кто-то и прямо внутри фургончиков.

И все одинаково напряжённо вслушивались, как приближается буря. Шорохом и шарканьем, зловещими подвываниями ветра и насмешливым потрескиванием молний.

Гораздо большая, чем казалась издали. И совершенно точно направляемая злым весельем пустынных духов. Она буквально наступила на фургончики. Дробно постучалась в их задние стенки. Зашатала скрипуче, пытаясь вырвать из прочной связки. Щедро посыпала песком крыши и натянутую ткань. Песочным сквозняком попыталась просочиться меж колёс.

Даже земля неприятно подрагивала, вынуждая верблюдов нервно переступать ногами и испуганно скрипеть. Так, что даже не всегда понятно было, это звук от зверей, или же от буйствующего ветра.

Ткань натянулась парусом, хлопнула протестующе, заскрипела, и Эдмунд хмуро сотворил заклинание, укрепляя её.

— Тер!

Предупреждающий окрик и укоризненный взгляд достались принцу от всех друзей сразу, и он лишь вздохнул, опуская руки. Губы поджал недовольно, заметив выглядывающих девушек из фургончика напротив, и голову опустил ниже.

Стыдно, что он должен сидеть и бездействовать. Только из-за того, что друзья убеждены, будто он уже потратил много внутреннего резерва. В такие моменты он жалел, что родился принцем.

Пусть даже они правы. Но он ведь не инвалид. И не ребёнок какой, не соизмеряющий свои возможности и реальность. Тем более, что сейчас каждая крупица магии важна для всеобщей безопасности, если не сказать выживания. Тем более, что из оставшихся двадцати пяти охранников магией владело примерно трое. И это считалось весьма неплохим результатом.

Говорить не представлялось возможным. Гул песка и ветра заглушал всё. Стирал границу между тем что снаружи и тем, что внутри этого защитного круга. Не шторм даже, а настоящий ураган рвался попасть внутрь. И отзвуками, отголосками звучали в завываниях нечеловеческий смех и непонятные слова.

Дрожал бархан под ногами. Раскачивались фургончики, еле слышно кряхтели крыши, желая отправиться в полёт, куда звали ветряные духи. И магия охранников, вспыхивающая то тут, то там, вызывала лишь новые взрывы хохота сильфов.

Понять, сколько времени это тянется, не представлялось возможным. Клубы песка надёжно окутывали маленький защищённый островок, мешая небо с землёй, а день с ночью.

Скрип стал непрерывным. Пару раз даже создавалось ощущение, что их круг фургонов сдвигается, подчиняясь бурному ветру, а один раз — что сейчас вся конструкция улетит, им подхваченная.

Все сидели напряжённые. Маги с готовыми заклинаниями в руках. Охранники, обхватив рукояти оружия. Немногие, кто имел покровительство богов, не скрываясь, шептали молитвы. Терион же неотрывно смотрел на фургончик напротив, где несколько раз мелькало встревоженное лицо Инель, и который невольно оказался на острие защиты. На пороге которого сидел Карл и с мрачной решимостью сжимал в руках амулет — явно артефактный.

Гул усилился. Так же как и давление. И ветер, который стал ощущаться несмотря на все слои защиты. В небе что-то зловеще прогрохотало и… Отступило.

Первые пару минут, все сидели недвижимо, не в силах поверить, что всё закончилось.

Буря казалась бесконечной, обволакивающей. И вдруг просто исчезла, оставив их в тишине, как будто и не было ничего.

Терион, переглянувшись с друзьями, поднялся первый. На доску, заменившую дверь, пришлось навалиться вчетвером, и буквально упасть на песок снаружи. Чтобы обнаружить, что буря не просто ушла, а в самом деле рассеялась.

Лишь кучи песка, засыпавшие их фургончики чуть не до середины, свидетельствовали о том, что им это не почудилось и буря в самом деле была. И никакого иного намёка на то, что недавно здесь бушевал ветер.

Медленно наружу протискивались остальные члены каравана. Начиная от Карла, как главы, и заканчивая женщинами и девушками, что прятались в фургонах.

Их даже припекающее солнце, за время ожидания уверенно приблизившееся к полудню, не останавливало. Хотя многие вышли на свет даже без обязательного платка.

— Так, ну-ка! Собрались, — прикрикнул Карл, заметив, что его подопечные разбредаются.

Терион даже не мог осуждать этих людей за желание припасть к песку. Ощутить, что тот больше не дрожит, не воображает себя острыми лезвиями, а просто мирно лежит под ногами. Горячий, но привычный и понятный.

— Мужчинам — лопаты. Женщины — обиходить верблюдов. Быстро, быстро. Надо успеть в оазис до мёртвого часа. Все ревизии, хвалебные песни и поминальные плачи о неслучившемся там. Давайте, давайте.

Голос Карла, отражаясь от стен фургончиков, разнёсся особенно громко. И вполне заменил собой хлёсткий щелчок кнута или отрезвляющей пощёчины.

Ни о какой магии сейчас речи и быть не могло. Потому что постоянное напряжение с чарами в руках, хоть и не тратит ману так сильно, но выматывает ничуть не меньше. Да и как будто не лучшая идея вновь заигрывать с пустынными духами, которые едва ли успели умчаться далеко.

К счастью, откапывать всё целиком не требуется. Только те три фургончика, что стояли в направлении оазиса. Откопать их, отсоединить от общей массы, оттащить в сторону. Вывести верблюдов, и лишь после этого снять натянутую ткань, позволяя песку обрушиться с неё.

Остальное — проще.

Убедиться, что все фургончики на ходу. Собрать колья, впрячь верблюдов, отправить вперёд Вильяма разведчиком, как одного из самых молодых и наименее уставших. И потихоньку начать движение каравана. Не дожидаясь, пока все фургончики будут готовы к отправке. Чтобы сэкономить время. Чтобы хоть немного ускорить передвижение.

Только Карл, до этого управлявший первым в колонне фургонов, задержался. Чтобы проконтролировать всё лично. И, понаблюдав за тяжёлым отбытием третьего фургона, подошёл к Териону.

— Давайте-ка, ваше высочество, вы в фургон, — мрачно заявил Карл, остановившись возле принца.

— Тогда надо было всех магов по фургонам распихать, — не менее хмуро отозвался Терион.

Хотя многие охранники, да и купцы давным-давно поняли, что он не просто охранник. Не просто маг. И даже не просто аристократ. Тем не менее, столь явного проявления особого отношения он не желал. Это в родной Нерении он принц, на светских встречах. А здесь он просто один из охранников. И даже из охранников владеющих магией — просто ещё один из массы.

— Разумно, — медленно согласился Карл и повернулся к остальным. — Хэй. Кто готов до оазиса поменяться местами с нашими доблестными магами?

— Я. Я! Я…

Желающими оказались все. Начиная от купцов в возрасте, и заканчивая женщинами.

— Чудно, — Карл довольно кивнул и крикнул. — Даника! Сядь на козлы, я до оазиса верхом проедусь.

Терион недовольно поджал губы.

— Давайте, ваше высочество. Покажите остальным магам пример.

Лишь теперь принц заметил, что остальные маги, хоть и устали, даже возможно больше чем сам Терион, но пользоваться щедрым предложениям не спешат — на него оглядываются.

И всё, что ему оставалось, это вздохнуть и подчиниться.

Невольно восхищаясь тем, как искусно его обвели вокруг пальца.

Глава 7. Дороги, которые сближают

Услышав слова Карла, Инель их совершенно не осознала. И до последнего надеялась, что ей просто показалось. Что она просто что-то неправильно поняла.

Однако Терион залез именно в их с Даникой фургончик. Улыбнулся при этом слабо, чуточку виновато, будто извиняясь. А Инель замерла на своей софе, затравленно на него глядя.

Только-только она успела занять своё место, и теперь чувствовала себя загнанным кроликом, посаженным в одну клетку со змеем. А Терион, несмотря на все его достоинства и внешние характеристики, воспринимался именно змеем — такой же скользкий, обманчиво симпатичный и совершенно непонятный.

Фургончик не успел проехать хоть сколько, только качнулся едва-едва, но Инель этого хватило. Стрелой она вылетела обратно на улицу. Платок, который уже успела стянуть, просто накинула, спеша взобраться на козлы к Данике, удивлённой подобным поворотом. И её можно было понять, учитывая, что все прошедшие пять дней их отношений были холодны, как снег в вершинах северных баронств, что никогда не тает.

Однако по мнению Инель, общество Даники на козлах — под палящим солнцем и с песком, который щедро бросает в лицо ветер, — всё равно предпочтительнее, чем узкая коробка на колёсах, где она весь путь до оазиса будет надёжно заперта с этим… Принцем, который не принц, и который ни в какой форме не желает слышать о её неприязни на него обращённой.

Даника на соседку посмотрела с подозрением, но спросить толком ничего не успела. Потому что эти перемещения заметил Карл и своим приказом направил в их фургончик ещё одного парня из магов. И злой взгляд караванщика подсказал Данике, что им пора начинать движение, чтобы не создавать затора на дороге.

Щёлкнули поводья, заскрипели колёса, верблюд заржал недовольно, и фургон, покачиваясь, пополз вслед за успевшими начать спуск товарищами.

Инель торопливо возвращала платку надлежащий вид. Но движения получались нервные, дёрганые. К тому же солнце насмешливо припекало, слепило глаза, да и сидение слишком узкое –не оставляло ощущение, что от любого неосторожного движения Инель свалится вниз, прямо под колёса.

Сбоку цокнула Даника, всунула в руки Инель поводья, и помогла поправить ей платок. Притом, не так, как та привыкла, а более мудрёно. Спрятав при этом большую часть лица, так что на виду остались лишь испуганно распахнутые глаза. Но, удивительным образом, дышать ткань не мешала.

— Спасибо, — Инель смущённо опустила головой.

— И чего тебе в фургоне не ехалось, — отобрав поводья обратно, Даника фыркнула. — Чудилка.

Несмотря на явно негативный подтекст фразы, Инель не обиделась. Даже наоборот, с какой-то грустью признала, что слово её характеризует прямо-таки идеально.

— Не хочу я с ним ехать, — ответила Инель негромко.

— Боишься, что ли?

Данику как будто вовсе не волновало, что их пассажир может услышать разговор. Она даже не подумала хоть немного понизить голос. Изобразить хоть какое-то подобие доверительного разговора.

В первый миг это задело. Неужто ей настолько всё равно? Настолько плевать на мысли и чувства Инель? Но спустя пару минут в напряженном молчании, прерываемом лишь поскрипыванием дерева и песка, сидя вплотную к Данике, Инель вдруг подумалось, что стоит наоборот радоваться. Быть может, этот самый Терион услышит, что она о нём думает, и отстанет наконец-то!

— Просто неприятно, — максимально холодным тоном ответила Инель. — Не люблю лжецов, которые притворяются теми, кем не являются.

— Зря стараешься, — Даника скептически скосила глаза. — В фургоне ничего всё равно не слышно. Неужели сама не поняла ещё, за пять-то дней?

Инель немного смутилась. Потому что в самом деле не задумывалась. Была уверена, что Карл просто не общительный, вот и не долетало до них ничего. А что команд не слышно было, ну просто знаками показывал.

— Не подумала, — буквально выдавила из себя сконфуженная Инель.

— Бо-о-оги, — ответом стал тяжкий вздох. — Из какого глухого угла ты вылезла, такая непонятливая?

Инель обиженно засопела, но промолчала.

Потому что сейчас упрёк был справедлив. И оттого особенно обиден, что не сама Инель догадалась, а её в это практически носом ткнули, как щенка нашкодившего. Неприятно. Особенно если учесть, что это Даника младше и, как будто, должна была учиться у Инель, а не поучать её.

Обдумать эту мысль тщательнее, взрастить на её почве обиду и отчуждённость, Инель не успела. Преодолев очередной бархан фургончик устремился вниз, и пришлось больше сосредоточиться на том, чтобы удержаться на узкой сидушке.

— Так чего ты от Тера шарахаешься?

Вопрос прозвучал на очередном подъёме вверх.

Голос Даники был показательно равнодушный. Настолько ровный, что интерес становился очевидным. Только Инель покоробило не это, а то, как легко соседка называет сокращённым именем её навязчивого поклонника.

— Ничего я не шарахаюсь! Просто мне не нравится, что он меня обманул.

— Когда это? — на этот раз Даника любопытство даже не пыталась спрятать.

Вот они снова там, на чём споткнулись при первом знакомстве. Вновь это бесцеремонное желание залезть в душу, вытрясти все подробности того, что её совершенно не касается!

Только дорога была до жути однообразная. В разы скучнее, чем сидение в фургоне. Там можно было хотя бы позволить себе расслабиться, а то и вовсе поспать. Здесь же такой роскоши не было. Зато присутствовало жгучее желание поделиться несправедливостью мира. Не пожаловаться — вовсе нет. Инель ведь выше этого! Однако и столь яростно охранять свои секреты порядком надоело. Тем более что это и секретом особо не было и, наверняка, тот же Терион вместе с друзьями с готовностью поделился бы с Даникой своей версией событий, если она задаст соответственный вопрос.

Это тоже задевало. Что поверят этим негодяям, которых уже сейчас готовы чуть ли не на руках носить лишь за то, что они маги. И плевать всем на их нутро и лицемерие. И Даника ведь может тоже попасть под это обаяние. Может уже попала, ведь называет же она их главаря сокращённым именем, что обычно дозволяется лишь близким знакомым!

Поэтому история знакомства с псевдо-принцем обрушилась на Данику во всей полноте. Без замалчиваний неприятных фактов вроде увольнения, перебежек от навеса к навесу, разговора со стражей, от которой спасла эта четвёрка прохиндеев. И даже о том, что они её потом ходили и искали, выспрашивали про неё по тавернам, Инель рассказала.

Хотя к делу это, казалось, не относится, но эмоции копились слишком долго. Давно уже кипели внутри, требуя выхода, а сейчас условия сложились одно к одному, и молчать стало вовсе уж нестерпимо.

Рассказ затягивался, но Даника не прерывала. Даже не пыталась остановить вошедшую в раж Инель. Хотя к фактам давно добавились подробности и про эмоции, и про мелькавшие страхи, и про сделанные на основе всего этого выводы.

— А ты не думала, что он в самом деле может быть принцем? — озадаченно уточнила Даника, когда Инель наконец выдохлась.

— Чушь! — Инель энергично покачала головой. — Кто бы отпустил принца гулять по пустыням? К тому же… Ты просто не видела. В Нерении вся знать бледнокожая. Примерно, как я, — она немного смутилась и поспешила продолжить. — А уж королевская семья тем более!

Даника с сомнением покрутила головой.

— А ты ему шанс-то хоть давала? Объясниться там…

— Вот ещё я с лицемерными обманщиками не общалась, — пробурчала Инель. — Верить им ещё!..

— Ну как знаешь, как знаешь, — хмыкнула скептически Даника.

Что ответить на это Инель не нашлась. Выражения лица Даники не было видно из-за намотанного платка, а слова были слишком уж неоднозначны вкупе с интонацией. Вроде и советов Даника не даёт, и вовсе отстранилась, но в то же время как будто иронизирует. Снисходительно так, как если бы знала больше, чем Инель.

Это раздражало. Хотя, наверно, правильнее сказать задевало. Среди бесконечного песчаного моря Инель чувствовала себя беспомощной. Ничего не знающей, не умеющей каких-то простейших вещей для выживания, полностью зависящей от каравана. Оттого и реагировала на всё болезненнее. Резче, чем следовало бы. Какой-то частью сознания она это понимала. Так же, как понимала, что никто не бросит её среди песков, сколь бы бесполезна она ни была. Но тревога доводам разума не поддавалась.

Разговор завял. Очевидно, других вопросов, не касающихся личной жизни или переживаний, с нею же связанных, у Даники не было. Да и сама Инель, скорее всего, ей интересна не была.

И в этой поездке бок о бок, наблюдая, как уверенно «подопечная» держится на козлах, совершенно не переживая ни о тряске, ни о достаточно крутых спусках и подъёмах, Инель всё сильнее убеждалась, что той гувернантка и не нужна. Ни гувернантка, ни дуэнья, ни надзирательница, ни даже помощница. И о жизни эта девушка знает явно больше, чем Инель. О той жизни, которая окружает её постоянно. Которая ей в самом деле и нужна.

Даника прекрасно себя чувствовала в пустыне, с поводьями в руках. И, что-то подсказывало, что при необходимости и на верблюде она прокатится не менее легко. В отличие от Инель, вся полезность которой заключалась в знаниях. И то, она могла рассказывать только об этикете на балах и светских вечерах, где и не бывала никогда. А скорее всего и не побывает.

Инель вздохнула. Возможно, ей в самом деле стоило остаться в фургоне. И пусть бы по соседству ехал этот самый Терион. Она бы просто сидела и злилась на него, а не мучилась от угнетающих мыслей и осознания собственной абсолютной бесполезности.

— Справляешься?

— Па-а-ап, — недовольно цокнув, Даника подняла глаза к небу. — Нормально. Не первый раз.

Карл кивнул, окинул девушек подозрительным взглядом.

— Держитесь. Пути на полчаса осталось.

И направил своего верблюда вперёд, возвращаясь в начало караванной цепочки.

Инель выдохнула, с радостью отвлекаясь от заевших в голове мыслей. Всё же высматривать оазис гораздо интереснее. И тряска как будто меньше стала, и солнце уже не так печёт. Да и жёлтый цвет песка уже кажется не таким противным.

Даже верблюды как будто приободрились и пошли быстрее. По крайней мере, Инель показалось что путь занял времени меньше, чем называл Карл.

Этот оазис, наверняка, стоило считать большим.

Не просто маленькая лужица, глубиной по колено и окружённая узкой короной из пальм. А целая небольшая рощица, с полноценным озером, в котором можно было увидеть стайки рыб. И что-то подсказывало, что глубина там несравнимо больше человеческого роста.

Долго любоваться озером возможности не было. А вблизи это оказалось ещё и сложнее, потому что оно оказалось больше, чем казалось с вершины бархана. А ещё потому, что верблюды без помощи погонщиков фургоны меж пальм не проведут, да и из упряжей не вылезут.

Инель сама не заметила, как включилась во всю эту суету. Которая уже сейчас ощущалась хоть и неприятной, но вполне обыденной.

Пальм здесь было в достатке и тени они давали достаточно, чтобы даже самое неприятное дело вроде чистки картофеля было делать в удовольствие. Ведь можно было не бояться приближения мёртвого часа, и потому не торопиться.

Когда Инель вместе с Даникой, которой помогала с верблюдом, приблизились к кострищу, остальные женщины как раз обсуждали, что хоть озеро достаточно чистое, для еды и питья воду лучше взять в небольшом роднике у камней, расположенном чуть глубже в роще. И переглянувшись между собой с улыбками, доверили это ответственное дело именно Инель.

Как самой молодой, наименее уставшей и наиболее заинтересованной в том, чтобы оглядеться по сторонам. По крайней мере именно такие аргументы они привели.

Инель догадалась, что это не все причины, но не обиделась. Скорее наоборот, порадовалась. После долгих дней в тесном фургончике, когда другие оазисы представляли собой настолько узкую полосу тени, что особо не пройдёшься — учитывая, что в прохладное время они ехали к следующему оазису. А сейчас, после нескольких часов на неудобных козлах, необходимость пройтись и вовсе была за радость.

Которая заметно угасла, стоило лишь достичь того самого родничка. Потому что там обнаружился Терион.

Инель с досадой поморщилась. Сразу стало понятно, что женщины переглядывались отнюдь не из-за желания удивить новенькую. И даже не из-за того, что спихнули на неё неприятную задачу. А именно из-за Териона и поистине простонародного желания сосватать двух молодых людей без их на то желания. И откуда только узнали, что он тут будет?!

Губы Инель сжала, спину выпрямила и с невозмутимым видом приблизилась к скале.

— Доброго дня, Инель, — в голосе Териона слышалась мягкая улыбка. — Вам помочь?

— И вам дня, Терион, — ровно отозвалась Инель.

Вопрос — намеренно проигнорировала. Потому что наружу рвались слова лишь едкие и язвительные. Вызванные досадой на тёток-сводниц. А мужчина, как бы он не раздражал Инель, сейчас ей не сделал ничего. Ничем не заслужил несправедливых упрёков и злых эмоций, адресованных не ему.

Вода в котелок текла медленно, а Терион не спешил уходить. И все мысли вольно и невольно скатывались к нему.

Пользуясь тем, что он выполнял какие-то упражнения, Инель скосила на него глаза. Позволила себе впервые за прошедшую неделю рассмотреть его толком, а не урывками.

Задумалась.

Внешне он был весьма хорош собой. Просто, как мужчина. Красивым Инель его бы не назвала — кожа у него слишком тёмная, а ей такая не нравится. Однако, если абстрагироваться, черты лица вполне приятные. Голос, опять же… Бархатистый.

Инель поспешно отвернулась, почувствовав, что краснеет. И порадовалась, что кроме них двоих здесь никого, а сам Терион слишком занят, и не обращает на неё внимание. Иначе случился бы неприятный конфуз.

Однако, перебирая все известные ей факты, Инель вынуждена была признать, что единственное, что по-настоящему раздражает её в Терионе, это его ложь.

Однако, ничего по-настоящему плохого он ей не сделал. И вполне возможно, что если бы он не сказал ей при знакомстве, о том, что он — принц, то и относилась бы она к нему иначе.

Она ведь не идиотка, которая не знает, как должен выглядеть принц её родной страны!

Разумеется, тёмная кожа по-прежнему отталкивала бы её, но по крайней мере Инель смогла бы общаться с ним ровно. Как с его товарищами, например. Любые разговоры с которыми не задевали в душе вообще ничего.

Словно вторя её мыслям, на дорожке показались те самые товарищи Териона. И Даника вместе с ними, которая с интересом что-то выспрашивала у невозмутимого Лайонела.

Инель напряглась, вспоминая, что её невольная подруга называет Териона простым «Тер». Как его друзья. Подумала, что вот сейчас Даника к нему подойдёт и… Попросит о помощи. С точно таким же котелком этой дурацкой воды. И он ведь не откажет.

Она отвела взгляд, чувствуя себя совершенно идиотски. Однако, если он будет помогать Данике, Инель почувствует себя ещё хуже.

Потому что Терион ей, конечно, не нравился. И неинтересен вовсе. Но… Принять помощь ведь и не означает, что он ей симпатичен. И ни к чему не обязывает.

— Терион, — Инель неловко сделала пару шагов к нему. — А… Вы не могли бы мне помочь?

— Конечно, Инель, — замешкавшись, Терион опустил меч, поворачиваясь к ней. — Чем я могу…

Он замолчал, увидев приближающихся друзей. Нахмурился, однако к девушке он повернулся со спокойным лицом, тогда как его приятели приближаться передумали. Инель отметила это краем глаза, ощущая бегущие по спине мурашки и засомневавшись уже в своих выводах о том, что он просто человек и маг. Было в таком безмолвном подчинении что-то неправильное. Непонятное и оттого опасное.

Но рядом с тремя друзьями-мужчинами Териона стояла и Даника. И перед ней Инель не могла позволить себе проявить трусость. Вот ещё! Не боится она ничего. И не отступится.

— Котелок с водой тяжелый, — произнесла Инель.

Однако посмотреть прямо в глаза собеседника так и не смогла, предпочтя точку между бровей. Не так смущающе.

Терион немного удивился, но брови дёрнулись едва-едва, и если бы Инель на них не смотрела, то и не заметила бы. Однако никак иначе своих эмоций он не продемонстрировал — лишь кивнул. Спокойно, без малейшего намёка на улыбку, но Инель от этого стало легче.

И идя за ним следом, старательно игнорируя взгляды его друзей и Даники, Инель подумала, что возможно не так уж ужасно принимать его помощь. Иногда.

В конце концов, именно так и ведут себя настоящие леди.

Глава 8. Гости, которых не приглашали

Утро выдалось прохладным, но Терион не обманывался.

Две недели — вполне достаточный срок, чтобы привыкнуть к хулиганству пустыни. И перестать реагировать на то, что ветер несёт в себе снежную свежесть, а вдалеке виднеются тяжеловесные тучи. Потому что пройдёт пара часов, и дюны вновь превратится в раскалённую сковороду, а ветер будет иметь обжигающий привкус песка.

Однако идти оставалось не так уж долго. Новый оазис уже виднелся на горизонте, радуя пусть скудными, но всё же пальмами, способными дать тень усталым путникам.

Хотя один неоспоримый плюс в этом путешествии всё же был. Жаркое солнце и песчаный ветер давно и прочно вымели из головы Териона все лишние мысли.

Осталась лишь реальность.

Песчаные барханы кругом. Оазисы разной степени зелёности и обширности. Дней шесть тому назад даже пересеклись с другим караваном, из-за чего путь немного подзатянулся. Зато узнали свежие новости о разбойной банде, что расположилась неподалёку от городка, куда лежал их путь.

Никаких бурь, ураганов. Никаких непредвиденных ситуаций. В этом плане это путешествие себя совершенно не оправдало, не принеся никаких приключений.

Охранники радовались этому. Друзья самого Териона, радуясь спокойствию, всё же немного досадовали — они возлагали на пустынную дорогу больше надежд. Хотя, конечно, понимали, что для всех остальных подобная размеренность была идеальна.

Терион же… О, безусловно, он бы тоже был не против почувствовать вкус приключений. До того момента, как узнал Инель.

Конечно, самонадеянно говорить «узнал» про девушку, общение с которой по-прежнему ограничивалось приветствиями и короткими просьбами о помощи. Или же согласиями, чтобы принять помощь, если Терион предлагал её раньше, чем Инель переступала через свою гордость.

И всё же, сейчас, Терион лишь радовался, что путь получается такой скучный. Понятный, простой, не подкидывающий больше никаких загадок и испытаний, он обладает одним безусловным преимуществом. Он — безопасный. И для Териона это оказалось в сотни раз важнее.

Даже несмотря на то, что любая угроза помогла бы ему сблизится с Инель вернее и быстрее.

— И вам не надоело? — вопрос Инель прозвучал преувеличенно равнодушно.

— Как может надоесть помогать красивым девушкам? — Терион лишь пожал плечами.

— В таком случае, отчего же вы не помогаете Данике?

Старательность, с которой Инель произнесла вопрос, вызвала у Териона слабую улыбку. Весьма напомнив первые попытки младшей сестры прятать свои истинные эмоции за таким вот показательно-равнодушным тоном.

Однако, это определённо прогресс. Все предшествующие десять дней Инель предпочитала отмалчиваться и держаться от Териона чуть дальше. Неважно, впереди или позади, лишь бы создать дистанцию. Как будто просто совпало, что они идут в одном направлении.

Вероятно, спроси Инель иначе, принц бы с легкостью поведал о том, что Даника предпочитает просить о помощи Лайонела. Потому что ей симпатичен он, тогда как Териону симпатична Инель. Ведь логично проявлять внимание к тому, кто более привлекает и волнует сердце.

Секрета в этом всём Терион не видел. В конце концов, о симпатии дочки караванщика знал весь караван. Даже сам Карл, который посматривал на бывшего ученика, словно поверх стрелы, знал. Одна лишь Инель витала где-то в облаках, игнорируя очевидное и раз за разом пытаясь укорить Териона, что он Данике не помогает.

— Потому что хочу помогать Вам.

Инель поджала губы, ответом явно неудовлетворённая. Только другого ответа у Териона по-прежнему не было. Это можно было считать своеобразной традицией. Хотя едва ли Инель воспринимала это именно так.

Оазис был маленький. И никакого красивого, кристально чистого родника с водой прохладной до ломоты в зубах, здесь не водилось. Зато имелась небольшая запруда, где озеро сужалось, вонзаясь в пески глубже, и из-под воды бил небольшой ключ.

Набирать воду для питья и еды именно там было давним договором среди всех, кто водил караваны по пустыне. Чтобы не баламутить всё озеро, и не превратить хоть сколько-то вкусную пресную воду в мутную жижу, на треть состоящую из кружащегося в ней песка.

Тем удивительнее было обнаружить возле этой запруды двух одетых в потрёпанные жилетки караванщиков, один из которых щеголял неестественно синей шевелюрой, словно лоири.

Однако напрячься Териона заставило отнюдь не само присутствие людей. А то, что их всего двое, а поблизости ни поклажи, ни самого захудалого верблюда. И никаких следов того, что они вовсе должны быть.

Они разговаривали негромко и замолчали, стоило лишь Териону и Инель выступить из-за пальм. Инель рассматривала их с нескрываемым удивлением, но гораздо менее встревоженно, чем в своё время среагировала на появление самого Тери. Он сделал шаг вперёд, заступая ей дорогу, прикрывая своим плечом, не отводя настороженного взгляда от незнакомцев.

— Люди? — синеволосый вскинул голову и прищурил болезненно опухшие глаза.

— Добрый день.

Инель попыталась обойти Териона, но он выставил руку, мешая ей это сделать. Получил недовольное сопение и несильный тычок в плечо, но даже не дёрнулся.

— Кто вы такие? — в голосе принца не было ни намёка на дружелюбие.

— Просто невезучие путники, — на этот раз ответил второй. — Попали в бурю… Только вдвоём и выжили. Вот и сидим тут уже который день.

— Терион… — негромкое шипение Инель.

— Который день? — Терион нахмурился сильнее, по-прежнему не реагируя на девушку.

— Да кто ж его разберёт, — синеволосый пожал плечами.

— Терион! — не выдержав, Инель возмутилась громче. Решительно убрала его руку со своего пути, чтобы подойти ближе. — Им же нужна помощь!

— Да… Нам бы не помешала…

— А вы здесь вдвоём?

— Да, — хмуро ответил Терион.

— Нет!

— Инель… — Терион придержал девушку за локоть, не давая шагнуть к ним ближе.

— Мы с караваном, — Инель бросила на него злой взгляд. — Идёмте, там вам наверняка помогут.

Незнакомцы переглянулись с деланным сомнением, и начали подниматься с кряхтением. Будто они старики какие-то, или просидели здесь вот так не меньше суток. Во что Териону не верилось совершенно, потому что оба этих мужчины выглядели практически ровесниками его самого, но никак не старцами.

— Пустите, — шепотом возмутилась Инель, когда попытка вырваться из цепкой хватки провалилась.

— Они могут быть опасны, — покачав головой, негромко произнёс Терион.

— Единственный, кто здесь опасен, это ты, — Инель поджала губы обиженно. — Бесчувственный лицемер!

Вырвав руку из чужой хватки, она поспешно отступила на шаг, глядя на Териона с презрением.

— Инель!

— Не забудьте принести воды, ваше двуличное высочество, — ядовито процедила она. — Коль помогать обычным людям в ваши добродетели не входит!

Терион нахмурился сильнее. Потому что не похвала это была, не просьба, а банально попытка поддеть, назвав его тем, кем он по мнению Инель не является. Не обидная, хоть и не самая приятная.

Гораздо сильнее задело, что ему Инель не верила не смотря на все его слова и поступки. А этим, мутным незнакомцам, поверила сразу и безоговорочно, ещё и защищать кинулась.

Разумеется, оставить их одних он не мог. Вода никуда не убежит, в конце концов.

Незнакомцы тоже вряд ли рискнут сделать что-то с девушкой, когда в десятке шагов обретается целый караван, но рисковать Терион не собирался. Не в этом вопросе.

Инель уверенно шла впереди, показывая дорогу. Сразу за ней, поддерживая друг друга, зеркально хромали незнакомцы. Которые до сих пор ни своих имён не назвали, ни их имён не спросили. Даже если предположить, что невозможно было не услышать, как Терион и Инель обращались друг к другу, банальную вежливость никто не отменял.

Выглядело это всё как своеобразный конвой. Вот только парочку «отставших от каравана» это совершенно не смущало. И не мешало пытаться расспросить Инель.

Терион злился на девушку. На её неуместную совершенно добродетель и упрямство, не позволяющее заметить очевидную опасность. И на то, что обижаясь на него, она держалась так далеко, что если вдруг эти недопутники решат причинить ей вред, Терион может не успеть.

И впервые за всё путешествие он порадовался, что оазис настолько маленький. Инель успела ответить лишь на один вопрос — о том, сколько всего человек в караване и что «для вас наверняка найдётся парочка мест».

Когда они вышли к фургонам, охранники первым делом схватились за оружие. Настолько резко, что Инель даже немного отпрянула, когда меч Вильяма нацелился на неё.

Терион сделал пару шагов вперёд, оказываясь сбоку от Инель, и между ней и ей «находкой». Хотя, конечно, спорный вопрос, кто кого нашёл, но тем не менее — в лагерь вероятных врагов привела именно Инель, пусть даже с его собственного попустительства.

Незнакомцы стояли смирно. Переглянулись для проформы, но ничего похожего на страх не испытывали. Даже Инель боялась сильнее. Терион восхитился тем, что она не пытается отшагнуть в сторону от направленного на неё меча. И пройти вперёд, смешиваясь со знакомыми, тоже не спешит.

Карл приблизился неторопливо. Кивнул Вильяму, призывая убрать меч, что тот хоть и выполнил, но не до конца — лишь опустил, но не вернул в ножны. Второй жест караванщика был адресован Инель, призывая её отступить, но взгляд — направлен на Териона.

Кивнув, принц шагнул вперёд, цепляясь за запястье девушки и утягивая её дальше от незваных гостей. Правда получилось пройти так всего пару шагов. Инель вырвала руку почти сразу, одарила Териона ещё одним гневным взглядом и издав громкое «пф», ушла к Данике, стоящей чуть дальше.

— Вы кто будете? — строго спросил Карл.

— Случайные путники. Наш караван попал в песчаную бурю, и мы застряли здесь.

— Могу выделить вам одного верблюда, — предложил Карл.

— Боюсь, ни один из нас в одиночку до обжитых земель попросту не доедет. А вдвоём — только верблюда загоним.

— И в правду, — Карл всерьёз задумался. — Но и оставить вас здесь — бесчеловечно.

— Мы могли бы оплатить места в караване, — после очередной порции переглядок предлагает синеволосый. — Только с собой у нас денег нет, но в Тимирене у меня родственники, они не откажут.

Инель порывалась что-то сказать, но её одёрнула стоящая рядом Даника, и Терион перевёл дыхание.

— Что ж, — Карл потёр подбородок и вздохнул. — С радостью помогу собратьям по пути. Пойдёмте, обсудим это подробнее. Тариффа, найди тарелку и чашку нашим гостям, наверняка они оголодали за прошедшие с момента бури дни.

— Да, тяжкая неделя, — согласно кивнул второй незнакомец.

Караванщик увёл своих гостей, громко жалуясь на ту самую бурю, которая сбила все планы и сильно задержала в пути. Только по его словам, прошла именно семь дней назад, и незнакомцы, чьих имён Терион не услышал, ему активно поддакивали, добавляя не существовавших подробностей.

— Уилл, — Терион окликнул друга негромко. — Присмотри за Инель, чтобы она не лезла к этим… Страдальцам.

— А сам что? — с подозрением уточнил Вильям. — К тому же, там Лайонел неподалёку.

— Вот и помоги ему. А я пойду принесу воды, как просила Инель.

Друг цокнул языком, то ли осуждая, то ли наоборот восхищаясь непрошибаемостью друга.

— Сейчас Эда пришлю. Чтоб ты тоже один не ходил.

Возражать на это Терион не планировал. Тем более, что подумалось вдруг, что на месте, где были обнаружены эти двое, могут быть какие-то дополнительные улики или подсказки.

Конечно, нужды в них не было никакой. Терион был уверен, что эти путники фальшивые. Непонятно лишь, являются ли они приманкой, или же просто идиоты, которые забрели так далеко. Хотя для второго они выглядели слишком взрослыми, да и волосы… Синие волосы, как у лоири, которым не составит труда идти по пустыне даже в мёртвый час под самым палящим солнцем. Но при этом, он не смог даже договориться с духами пустыни? Только Инель и могла поверить в этот вздор.

Подошедший Эдмунд был мрачен, но зато в руках держал ещё один котелок.

Не требовалось оглядываться по сторонам, чтобы убедиться что все охранники сейчас держатся поближе к опасным найдёнышам. Это успокаивало.

Дорога до запруда прошла в молчании. Хотя теперь Терион пытался высмотреть какие-то намёки на возможную опасность. Но смог лишь убедиться в том, что не могли те двое провести здесь почти неделю.

Никаких тебе сломанных веток или листьев для костра. Пара расколотых кокосов, которым явно больше, чем пара дней, но которые выглядели совершенно не тронутыми. Что очень странно для людей, которые вдруг оказались в оазисе без каких-либо припасов.

— Ты выглядишь так, будто клад пытаешься найти, — осуждающе произнёс Эдмунд.

Сам он стоял возле запруды, но вместо набирания воды смотрел, как Терион обходит этот небольшой пятачок земли. Будто в самом деле рассчитывал найти что-то ценное.

— Хотел найти что-то, что докажет Инель, что те парни плохие.

— Ей объяснят.

Равнодушие в голосе друга Териона не тронуло. И никакого озарения не принесло, если Эд надеялся именно на это.

Однако, вздохнув, принц всё же оставил бесплодные поиски. Он ведь и сам понимал их бессмысленность. По факту, Териону ведь не требовались подтверждения. Он — знал точно. И не сомневался, что и Карл всё понял сразу же. Только зудело внутри от несправедливости и желания указать Инель на всё это, проигнорированное ей. Чтобы доказать, что… Не то, что она неправа. А то, что он был к ним недружелюбен не просто так.

Только и тратить время дальше было неразумно. Не глупо, но совершенно по-детски. Ведь их там ждут с водой. Без неё сложновато готовить еду, а просить магов помочь. Слишком мелочно. А сейчас, когда в лагере присутствуют однозначно враждебные люди, ещё и нерационально. Маги преимущество всегда. Но маги, о которых противники не знают, преимущество втройне.

— Сколько ты ещё собираешься играть в эти игрушки?

— Ты о чём?

Терион даже головы не поднял, внимательно следя за водой, набирающейся в котелок.

— О девушке этой, — не требовалось смотреть, чтобы понять, что Эдмунд поджал губы. — В конце концов, ты принц. А она — какая-то оборванка.

— А Вильям баронский бастард, но тоже в моей свите, — усмехнулся Терион. — Видимо, поэтому вы с ним лучшие друзья?

— Это другое, — Эд покачал головой. — Дружить я могу и с сыном конюха. А уж по кабакам шляться и вовсе всё равно с кем. Но девушка — это другое.

Тери вздохнул. От слов друга веяло чем-то таким замшелым, с нотками затхлого воздуха библиотек и строгим взглядом поверх очков. Непременно старческим, как у первой учительницы манер Териона.

— Что плохого в том, что мне нравится Инель? — Терион склонил голову набок, глядя на друга с любопытством.

— Ты перебарщиваешь, — веселья Эдмунд не разделял, сделавшись даже более мрачным. — Нам путешествовать осталось пару дней. Пора заканчивать, Тер. Пока девчонка ещё не воспринимает тебя всерьёз. Или ты решил пойти по стопам Уилла и разбить ей сердце? — кривая улыбка Эда выглядит жёсткой.

— Или я решил пойти по стопам отца и добиться той девушки, которая мне нравится.

— Это не смешная шутка.

Терион вздохнул и выпрямился, поставив котелок на землю. -

— А почему я должен с этим шутить? — даже тон его сделался серьёзнее. — Мне нравится Инель. И, поверь, я прекрасно осознаю, что делаю. И не вижу никаких…

— Ты — принц! — припечатал Эдмунд, даже не дослушав аргумента. — А она — непонятная оборванка.

— Она — девушка, которая мне симпатична, — прохладнее отозвался Терион. — И мне этого достаточно.

— Чтобы сломать ей жизнь? — губы Эда скривились в усмешку.

— Чтобы попытать счастья. Не всем же быть такими как ты.

— Это называется быть реалистом.

— Это называется человек не желающий видеть вокруг ничего, кроме своих заблуждений. И, поверь, если я смогу достучаться до Инель и мои чувства станут взаимны, меньше всего меня будет волновать её титул.

Терион встал с земли и подхватил котелок, собираясь уйтти.

— У обычных людей это называется глупость.

— Нет, Эд, — Тер улыбнулся сочувственно. — У обычных людей это называется любовь.

Глава 9. Окружение, которое меняется

— Ты чего делаешь?

Инель с подозрением уставилась на Данику, которая сосредоточенно выдёргивала доску из стенки их фургона. Практически у самой крыши, рядом с той узкой щелью, через которую внутрь попадал воздух.

— Окно открываю.

Пропыхтела соседка, даже не обернувшись, не планируя прекращать своё занятие. Но и помощи не просила, только бормотала ругательства. А через пару минут доска наконец поддалась, отошла с лёгким хрустом, впуская слабый ветерок.

Инель замерла от испуга и шумно выдохнула, осознавая, что опасности нет.

Несмотря на близость полудня, заглянувшее в появившееся окно солнце не спешило выжигать воздух своим жаром. Наоборот, лучи ощущались непривычно ласковыми, а воздух донёс слабый аромат цветов, разжигая в Инель любопытство.

Не высидев и минуты, она приблизилась к софе Даники, чтобы тоже с любопытством выглянуть наружу.

Сухая, растрескавшаяся без дождей земля с редкими клочками низкой травы среди камней выглядела невзрачно. Но после почти двадцати дней, проведённых в пустыне, где везде был песок, песок и песок, она казалась невероятно прекрасной.

— Мы уже приехали? — от волнения у Инель голос охрип.

— Не-е-е, — Даника фыркнула, отмахнувшись. — Ещё почти весь день ехать. Но скоро будет прива-а-ал.

Она по-простецки ткнула пальцем вдаль, где Инель, высунув голову в окно полностью, смогла разглядеть небольшой лесок.

— Так далеко…

— Часа четыре, — возразила Даника. — Потом привал на пару часиков, и к десяти будем в Тимирене. Если, конечно, всё пройдёт нормально.

Девушка вздохнула тяжко, выдавая собственную тревогу, и Инель посмотрела на неё непонимающе.

— Что может случится? Здесь же местность вся на просвет и места знакомые.

— Разбойники здесь могут случиться, — Даника одарила соседку осуждающим взглядом.

— Ты преувеличиваешь, — поморщившись, произнесла Инель и вернулась на свою лавочку. — Разбойники ведь не дураки. Тут караваны ходят от силы раз в две недели. Их ждать — состариться можно!

— Ну, разумеется, — став чересчур серьёзной, кивнула Даника. — Поэтому с нами специально едет двое их засланцев. Чтоб, значит, всё прошло как надо.

— Ты перечитала книг, — Инель медленно качнула головой, хмурясь.

— А ты — чудилка, которая очевидного не замечает, — вновь фыркнула Даника.

— О чём ты?

Но на вопрос Даника уже не ответила, отвернувшись к стенке и достав очередную книгу. Всем своим видом показывая, что аудиенция окончена, за ответами на вопросы идите к кому-то другому.

Вот только фургоны продолжали путь. И побеседовать Инель могла бы только с Даникой, которая делать этого не собиралась.

Требовать же от соседки ответа Инель не могла. Как-то не сложилось у них дружбы за всё время пути. Ни с кем не сложилось. Только двое недавно найденных мужчин и проявили что-то похожее на дружелюбие, но общаться с ними Инель не хотела. Слишком уж оно ощущалось неправильным.

Инель не хотела думать о том, что ей неприятно видеть печаль Териона. А именно таким неизменно становился его взгляд, когда Инель оказывалась рядом с подобранными в оазисе мужчинами.

Хотя Терион по-прежнему ей совершенно не нравился! И вообще, раздражал! И про то, что он готов был изрешетить бедолаг… Инель, конечно, льстила такая забота, но всё равно — это неправильно. А потому все прошедшие от спасения мужчин три дня помощь от «принца» девушка игнорировала. Иногда весьма показательно. Только вместо удовлетворения внутри появлялись чувство вины и растерянность.

Решительно тряхнув волосами, Инель опустилась на свою кушетку и достала постылое вышивание. С неделю назад был момент слабости, когда Инель уже почти решила после завершения несложного узора, подарить этот платок Териону. Не как намёк вовсе, а просто как… Платок. Без подтекста. Без второго смысла. А то, что там бабочки, так это просто узор распространённый. И потом, кто в здравом уме откажется получить символ Арион, сиятельной богини жизни?

По потрескавшейся земле фургон ехал более тряско, отчего игла то и дело попадала не туда, куда хотела Инель. Но девушка не сдавалась. Сопела, шипела ругательства, но продолжала. Убеждая себя тем, что тут осталось совсем чуть-чуть. И что, так уж и быть, она подарит этот платок этому типа принцу. Чтобы он понял, что она отходчивая. И вообще, потому что не пропадать же платку. Кому, в конце концов, ещё она его вручать будет? Карлу что ли? Или остальным охранникам? Нет-нет, только Териону. Пусть устыдится, в конце концов!

К моменту, когда фургоны наконец замедлились, а в фургончик заглянула тень от первых деревьев, Инель исколола себе совершенно все пальцы. Однако вышивка была не закончена. Основные цвета уже заняли свои места, но Инель хотела добавить ещё тонкий контур более тёмного цвета — чтобы красивее выглядело.

Даника даже не дождалась окончательной остановки, рванувшись наружу сразу же.

До Инель донеслись её радостные возгласы разбавленные недовольством Карла, но сама девушка была занята тем, что пыталась свернуть вышивку так же аккуратно, как та лежала до этого. Не оставлять ведь на виду.

Но колесо заехало на кочку, и всё находящееся внутри подбросило, и фургон остановился.

Инель с тоской оглядела распавшиеся на две отдельных детали пяльца, которые собрать обратно не представлялось возможным — от удара дерево треснуло, и теперь их можно было только выбросить.

И, естественно, ни о каком «продолжать» теперь и речи быть не могло. Вышивать же на простой ткани… Инель уже пробовала. Но там получился такой ужас, что им коня от пота вытереть страшно было, не говоря уже о подарках кому-либо.

Всё же, как бы ни был неприятен тебе человек, это не повод унижать его отвратительным подарком. А Терион не так уж и неприятен. По-прежнему двуличный лгун, но порой он был достаточно мил и обаятелен…

Насупившись, Инель тряхнула головой и принялась собирать рассыпавшееся. Решив, что ничего страшного, если у рисунка не будет контура. С ним было бы красивее, но и так весьма неплохо. Пожалуй, даже настоящему принцу подарить было бы не зазорно.

Нитки и иголки отправились в предназначенный для них тряпичный кошель. Сломанные пяльцы — туда же. Починить их вряд ли получится, но и выкидывать было жалко, пусть даже на любом рынке можно было бы купить такие же почти точь-в-точь.

Платок девушка аккуратно свернула, и заправила за пояс. Так, чтобы он не потерялся, но и в глаза не бросался, и никоим образом её намерений не выдавал. Мало ли, может она ещё передумает его дарить именно Териону. Кому-то из его товарищей подарит, например. Или вовсе Данике! Как показатель дружбы.

На улицу Инель выглянула с опаской и так и замерла, с недоверием рассматривая окружающий их лес. Из вполне привычного вида берёз, окружённых плотным ковром из травы, и раскидистых кустов, которые заполняли собой огромные прогалы меж деревьев.

После почти трёх недель в пустыне в окружающую действительность не верилось. Не верилось, что позади остались и убийственная жара, и зловредные пустынные духи, и раскалённый песок.

Пусть даже отсюда до Нерении было лишь немногим меньше, чем из Каврена по морю, было ощущение, что большая часть пути уже пройдена. Самая длинная, сложная и долгая часть.

Инель оглянулась по сторонам, пытаясь сориентироваться.

Остальные обитатели каравана мельтешили вокруг. Более привычные к подобным переходам и сейчас не впечатлённые, они занимались привычным бытом. Обустроить лагерь, обиходить верблюдов, принести воды и выставить дозор.

Растерялась только Инель.

Отвыкшая за полгода в пустынном климате от родных пейзажей, по сторонам она смотрела с восторгом ребёнка, получившего давно желаемую игрушку.

Потрескавшаяся земля давно не видела дождя, но оставалась землёй, а не песком. Или берёзы, пусть и чахлые, слабенькие, но всё равно — точь-в-точь как дома. Как и мелкие липы, цветущие не в сезон, но своим ароматом моментально вернувшие Инель домой. В родной особняк, под окнами которого точно такая же липка весь август радовала сладким запахом цветов.

Её не трогали. Ни о чём не просили и улыбались исключительно понимающе. Даже Даника, хоть и посматривала насмешливо, но как будто беззлобно.

— Леди Инель, быть может помочь вам?

Инель вздрогнула, когда к ней подошли синеволосый лоири и его спутник. Их имён она так и не запомнила — и не старалась, если честно. Несмотря на то, что каждый привал они целеустремлённо подходили к ней и говорили пару-тройку комплиментов. Или, как сейчас, предлагали помощь.

Когда точно так же упорно подходил Терион Инель, конечно, злилась, но ей это льстило. Однако, от этих людей предложение вызвало лишь неприязнь. Тем более что сейчас она была занята, пытаясь высмотреть этого наглого псевдопринца. Который за последние пару дней к ней практически не подходил. Смотреть — смотрел, а вот сказать ни словечка не сказал.

О том, что их с Терионом общение просто вернулось к тому, каким было в самые первые дни путешествия, Инель даже не задумалась. Вовсе не вспомнила о том, что такое было.

— Нет, спасибо.

Улыбка получилась несколько вымученной, но всё же улыбкой. Хотя ужасно хотелось сказать «обойдусь», но это просто дурное влияние Даники и прочих караванных обитателей. Рядом с которыми Инель порой забывалась и позволяла себе некие вольности, недопустимые для аристократки.

Однако лоири — это всё равно что аристократ, даже если реального титула он не имеет. А значит в отношении него Инель не могла позволить себе прямолинейный ответ — потому что он гарантированно будет грубым.

Продолжая удерживать лицо, Инель изобразила короткий реверанс. Не слишком уместный в местном лесу и слишком простом платье, но иного способа сбежать от привязчивых путников девушка не придумала.

Потому что сказать, что она ищет Териона… Это ведь все услышат. Опять смотреть начнут, обсуждать, улыбаться. А ей этого не хотелось. Потому что она просто ищет его чтобы отдать подарок. Без каких-то подтекстов. Особенно без тех подтекстов, которые видят в этом окружающие!

Лайонел, разговаривающий с Даникой, показался Инель настоящим спасением. И в самом деле стал таковым — к нему спасённые подходить вслед за Инель не захотели, отстав где-то на середине.

Чужой разговор затих при её приближении, и Даника посмотрела недовольно.

— Леди Инель? — мужчина выразительно поднял бровь.

Настолько аристократично, что Инель неловко стало. Показалось, что она сама гораздо менее изысканна в своих манерах.

— Благодарю за помощь, — Инель невольно бросила взгляд за спину.

— Всегда рад, — Лайонел кивнул медленнее, тоже посмотрев в ту сторону. — Если вы ищете Териона, вам стоит идти в начало колонны…

— С чего вы?..

— Он разговаривал с Карлом, — не обратив внимания на слова Инель, закончил мужчина. — Но тогда вам стоит поспешить.

— Поспешить?

Инель растерянно нахмурилась. От тревоги моментально забыв о том, что только что хотела отпираться от предположения, что она ищет Териона. Правдивого предположения, которое хотелось опровергнуть именно из-за того, насколько точно оно попало в цель.

— Да-да. Инель, иди уже, — вмешалась недовольная Даника. — Ты не одна здесь хочет поговорить с… Приятным собеседником.

При этом её быстрый взгляд был направлен на Лайонела, а нервное облизывание губ подсказывало, что сказать она собиралась совершенно другое.

— Да. Конечно. Извини, — чуть виновато улыбнулась Инель.

Спорить в этот раз не стала. Несмотря на то, что её по-прежнему раздражали упорные попытки окружающих ткнуть её в симпатию — несуществующую! — к Териону. Было всё же в голосе Даники что-то такое, что подсказало, что лучше не лезть и не портить момент.

Оглянувшись назад, Инель убедилась, что лоири и его спутник достаточно далеко и не подойдут, как только она останется одна, и торопливо пошла в подсказанную Лайонелом сторону.

Терион в самом деле обнаружился возле Карла. При том, не один, а вместе с двумя своими друзьями и ещё тремя мужчинами, про которых Инель знала только то, что они маги.

И вновь разговор смолк, стоило лишь Инель подойти ближе. Она невольно растерялась, когда все семь взглядов устремились на неё. И лишь два из них можно было считать дружелюбными: Терион смотрел вопросительно, а Вильям с сочувствием. Ещё, быть может, Карл смотрел спокойно, тогда как взоры других выражали разной степени раздражение и недовольство.

Нервно сглотнув, Инель так и замерла. Не зная, что сказать и уж тем более как.

Потому что желание подарить платок казалось глупым. А желание сделать это сейчас — неуместным и откровенно бессмысленным. Но и просто развернуться и уйти, как будто ничего она не хотела, а просто случайно подошла…

— Извините. Не хотела мешать.

Инель натянуто улыбнулась. Чувствуя себя деревянной куклой, девушка развернулась и с ровной спиной пошла прочь, комкая в руке заветный платок.

— Инель?

От голоса за спиной ей захотелось ускорить шаг, но непослушные ноги наоборот остановились, дожидаясь, когда Терион приблизится. Только развернуться девушка всё же не рискнула. Совершенно запутавшаяся в собственных желаниях и эмоциях.

Она ведь ждала и хотела, чтобы он её окликнул. А теперь совершенно не понимала зачем. И платок ещё этот… Дурацкий.

— У вас всё в порядке?

— Да. Благодарю, — механически кивнула Инель.

Голову поднять на остановившегося рядом Териона так и не осмелилась, продолжая комкать в руке платок и просто дожидаясь, что именно он захочет ей сказать.

— Вы выглядите расстроенной.

Он произнёс это без укора, скорее задумчиво, как наблюдение для самого себя, но Инель всё равно нервно оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Карлу и его собеседникам до их разговора нет дела. И что вовсе они не сверлят её, недовольные тем, что один из магов покинул очевидно важное совещание.

Терион взгляд растолковал правильно и галантно, как на балах, подал руку, предлагая пройтись.

— Не воспринимайте на свой счёт, Инель. Просто мы ожидаем нападения, и сейчас все несколько напряжены, — по-светски спокойно пояснил Терион.

Инель нахмурилась. По сторонам огляделась, отмечая караванных обитателей, что предпочли сейчас держаться вместе, не расходясь особо далеко. Но гораздо больше внимания она уделила светлому лесу, что мягко обступал выбранную полянку со всех сторон и казался абсолютно прозрачным. Даже кусты хоть и торчали там и тут, но совершенно не мешали обзору.

— Не нужны мне такие утешения, — поджав губы, Инель покачала головой.

— Такие это какие?

— Лживые, — Инель гордо вздёрнула подбородок.

— И что же в них лживого? — с толикой заинтересованности уточнил Терион.

— Всё!

Девушка даже остановилась, чтобы иметь возможность посмотреть в глаза своего сопровождающего.

— Инель…

— Нет, Терион. Хватит. Я уже устала от вашей бесконечной лжи. То вы принц. То вы рады мне помогать. То считаете меня красивой. То вот сейчас…

— Снова сказал вам правду, — с лёгкой иронией кивнул мужчина.

— Ну хватит!

Инель даже притопнула. Тут же пожалела, потому что сухая земля взметнулась вверх облаком пыли, и попытка отмахнуться рукой не помогла.

— Вы ведь наверняка слышали, что в окрестностях Тимирена орудует банда разбойников.

— Вот именно! — она вскинула голову. — Возле города, а мы…

— Инель, мы и сейчас возле города, — Терион понизил голос, наклоняясь чуть ближе. — Или ты думаешь, они сидят в кустах, в десятке метров от главных ворот?

— Вы!.. — вспыхнув, Инель поспешно отшатнулась.

Смутившись то ли от внезапной смены обращения, то ли от того, как близко оказался Терион. То ли от этой толпы мурашек, что вызвал вдруг его шёпот. Приятных мурашек.

— Держите, — бездумно всунула ему в руку платок, который по-прежнему сжимала в руках. — И прекратите себя так вести. У меня вообще-то жених есть!

Выпалив эту фразу, Инель шагнула вперёд, но Терион перехватил её за плечи. Только возмутится Инель не успела.

Ровно в том месте, где должна была оказаться её нога, сейчас торчала, покачиваясь, стрела.

— Это?.. — Инель испуганно обернулась на Териона.

— …началось.

Глава 10. Битвы, в которых...

Стрела вонзилась в землю в десятке сантиметров от того места, где они стояли с Инель.

Терион продолжал удерживать девушку за плечи, совершенно не задумываясь, но его взгляд скользил по деревьям и кустарникам, пытаясь найти засаду.

Кроны деревьев не могли бы спрятать врагов — слишком куцые, прозрачные на просвет и с тонкими ветвями, что с трудом удерживали даже жирных воробьёв.

— Началось… — хмуро произнёс Терион.

Прошло едва ли пару секунд, как в воздухе просвистела ещё одна стрела.

Выругавшись сквозь зубы — вообще неподобающе принцу, но очень подходяще ситуации, — Терион дёрнул Инель на себя, прижимая почти вплотную и спасая тем самым от новой стрелы, выбившей из земли фонтанчик пыли.

— Идём.

Схватив Инель за запястье, Терион потянул её за собой, вынудив почти бежать в сторону оставшихся позади фургонов — расшаркиваться не было времени.

В воздухе летали не только стрелы, но и более тяжеловесные арбалетные болты. А в той стороне, где остался Карл с магами, гулко ухнуло боевое заклинание, добавив земле дрожи, и неприятно царапнувшее по нервам.

— Почему они нападают?

— Потому что могут.

Терион ответил, не задумываясь. Всё его внимание было сосредоточено на происходящем вокруг.

Звон стали, аромат грозы, разливающийся в воздухе и отдающийся грохотом земли под ногами. Крики со всех сторон. Лишь им двоим повезло, что они оказались в стороне от фургонов и основной схватки. Или не повезло. Ведь именно с этой стороны сейчас летели и болты, и стрелы. А Терион не мог даже отвлечься на них — потому что он не сможет сражаться и защищать Инель.

— Тери…

— Потом.

Терион мотнул головой, дёрнув Инель в сторону, чтобы сберечь сразу от двух стрел. Скрипнул зубами, понимая, что стрелки нарочно целятся именно в девушку. И втолкнул её в узкую щель меж двух фургонов.

— Сиди здесь. Я — сейчас вернусь.

Ответом был дёрганый кивок и широко распахнутые от испуга глаза.

Но думать об этом сейчас Терион не мог.

Отступив буквально на два шага — загородив её своей спиной, он сосредоточился. Прорываться к остальным пока было бессмысленно. А вот попробовать обезвредить стрелков…

Заклинание он сплетал совершенно механически, глядя лишь по сторонам, пытаясь найти взглядом, где же прячутся противники… Но те, словно почуяв опасность, затаились. Временно перестали стрелять.

Сгусток огненного жара дрожал в руках, не рассчитанный на то, чтоб его удерживали. Задача огнешара — быть отправленным в цель почти мгновенно. За это его и любят все маги, от новичков до самых опытных.

Секунда, вторая, третья… Ждать дальше было бессмысленно и даже опасно, и чары отправились в полёт широким веером. Оставили болезненные борозды на стволах деревьев и ветвях кустарников, опалили листья и траву. И добились шипящего ругательства от семёрки разбойников, выскочивших из своих укрытий.

Луки и арбалеты устремились за спину Териона. Испуганно ойкнула Инель, громко выругался Тер.

Секунда растерянности сменилась злостью, и меж пальцев сформировался новый огненный шар, без раздумий отправленный в разбойников. Растерявший большую часть своих свойств при столкновении с телами, и распавшийся жарким паром. Неприятным, но практически безвредным.

Терион выругался вновь, понимая, что у них есть амулеты.

Сразу два арбалетных болта пробороздили землю — Терион успел отпрыгнуть.

Разбойники ухмыльнулись довольно. И четверо из них умчались туда, где помощь нужнее. Тем более, что даже троих против одного было более чем достаточно.

Что им один парнишка? Пусть даже маг. Тем более, парнишка, пытающийся защитить дурную девчонку, которая не желает сидеть в укрытии, как сделали остальные беззащитные обитатели каравана.

Патовая ситуация. Теоретически, против троих Терион и один смог бы продержаться… Если бы не необходимость защищать Инель. Потому что увести её куда-либо он уже не успеет. Отправить бежать её одну?.. Никаких гарантий, что она не попадётся в лапы очередного разбойника, из числа тех, что сейчас сражаются с другими охранниками.

Терион не мог сблизиться с врагами и пустить в ход меч. Не мог применить что-то более сложное, чем огненный шар — стрела успеет раньше. Не мог отступить. И не мог отвлечь их от Инель.

Звон стали стал громче, ближе. Отчаяннее. Больше криков — злых и возбуждённых, преисполненных яростью схватки.

И лишь они словно замерли.

Терион, готовый применить заклинание, и три стрелка напротив ждущие… Чего-то. Вероятно, оплошности. Чтобы забрать себе девчонку.

Секунда за секундой. Напряжение лишь возрастало, чтобы лопнуть с треском молнии взорвавшейся прямо над фургонами за спиной.

Вскрикнула Инель, зажмурились разбойники… Непозволительная оплошность.

Заклинание в руках, мгновение, и сразу два лука оказываются на земле, подпалённые магическим огнём — арбалет, к сожалению, оказался защищён лучше.

Но даже так, сразу два стрелка оказались выведены из строя… Именно как дальнобойные противники.

Терион успел кинуть в разбойников ещё один огненный шар, растёкшийся по потускневшей, но всё ещё рабочей защите их амулетов. И передышка кончилась, ведь лишившись луков, разбойники схватились за мечи.

Отражать атаки сразу двух Терион мог. Относительно успешно — лишь блокировать. Потому что как бы плохи не были лесные душегубцы, как бы не были хороши навыки самого Тери, сражаться против двух сразу было непросто. Ведь арбалетчик никуда не делся, и его болты порой прилетали под ноги или целились за спину, и приходилось отвлекаться на них.

Учителя могли бы принцем гордиться.

Правда Терион больше думал о том, что звона стали становится меньше. Вспышки магии, бьющие по нервам и отзывающиеся дрожью в земле и воздухе, стали реже. А значит скоро всё кончится. Так или иначе.

Новый бабах совсем близко, практически за спиной арбалетчика, и на него налетел с мечом Эдмунд. Молча рубанул мечом по рукам держащим арбалет, и Терион выдохнул. И даже — непозволительно! — оглянулся назад, чтобы убедиться, что с Инель всё в порядке.

Что стоило ему пропущенного удара. Меч чиркнул по кожаному наручу, разрезая его напополам, и вспорол рукав до локтя, оставляя длинную царапину, стремительно наливающуюся кровью.

Неприятно, но терпимо.

Меч Терион перехватил левой рукой. Не ожидавший подобного разбойник опешил на секунду, но этого принцу хватило, чтобы выбить из чужих рук меч.

Вдвоём справится против троих противников оказалось проще. Тем более, что двое было обезоружено, а Эдмунд смог поддержать магией.

Убивать они не стали. Лишь обезоружили, и магией спеленали. Потому что Терион был категорически против того, чтоб делать это на глазах у Инель, забившейся в угол между фургонами, но следившей за битвой не отводя взгляда. А тащить разбойников сейчас куда-то… Не время. Потому что в остальных местах идёт битва.

— Присмотри за Инель.

— Лучше уж ты, — Эд хмуро покачал головой. — А я… Пойду.

Терион нахмурился, отмечая гораздо более пыльную, чем у него самого одежду, потускневший медный амулет на шее, отсутствие обоих наручей защитных и оборванный рукав, не скрывающий длинного пореза. Гораздо более глубокого и неудачного, чем у самого Тери.

— Это приказ, Эдмунд.

На прохладные нотки в голосе принца друг нахмурился. Голову поднял, собираясь возразить. И сжал губы в тонкую полоску, столкнувшись с предупреждающим взглядом Териона.

Потому что просьба «не выдавать Инель правду о моём аристократичном происхождении» звучала. Ещё на второй день их путешествия звучала, когда Тер понял, что девушка категорически отказывается признавать этот факт. И тогда же Терион решил, что его это устраивает. Что ему милее это нарочитое игнорирование и пренебрежение, чем жеманные заискивания девиц на светских балах. Тем более что сомнений в том, что под верхним слоем демонстрируемых эмоций прячется что-то более искреннее и глубокое, чем просто недовольство или обида за «обман».

А ещё потому, что там всё ещё продолжался бой. И пока Эд будет спорить, пытаясь уговорить Териона поберечь себя, они упустят возможность помочь остальным. А такого ни один из них себе не простит.

Ведь, в отличие от Инель, они обитателей каравана не сторонились. Может не стали друзьями, как их изначальная четвёрка, но и чужими уже не были. Они ели из одного котла, спали на соседних спальниках, воду в флягах делили…

Молчаливые переглядки длились не более пары ударов сердца и были прерваны осторожным:

— Терион…

Он повернулся к испуганно взирающей на него Инель.

— Будьте осторожнее, — смешавшись, девушка потупила глаза и пробормотала совсем уж тихо.

— Непременно.

Кивнув, Терион бросил ещё один взгляд на друга. С молчаливым предупреждением «отвечаешь за неё головой». И быстрым шагом пошёл прочь. Сжимая в руке меч, а вовсе не готовые чары. Потому что внезапное нападение простой сталью он отразит вернее, чем заклинанием, которое всё равно не получится удерживать долго.

Битва всё ещё кипела, но распавшись на отдельные очаги сражений.

Тут и там лежали тела своих и чужих воинов, залитых кровью, а местами источающих отчётливый запах подгоревшего мяса. И не понять, живы они или лишь временно выбыли из строя.

Но долго рассматривать картину боя Териону не дали.

Первая стрела чиркнула по щеке, от второй, нацеленной в сердце, спасли чары нагрудника, а от третьей Тер попросту увернулся. Однако благодаря этому он выяснил, где на этот раз прячутся стрелки и смог направить чары.

А дальше стало не до размышлений, потому что его заметили маги врага.

Это не было похоже на тренировочный спарринг. Или на схватку с мелкими бандами. Это была мешанина из ударов и блоков. Для магии места практически не осталось. И смотреть по сторонам возможности особо не было.

Мозг работал быстро. Свой или чужой. Врага ударить, своим — помочь. Никакой рефлексии, только отточенные до автоматизма рефлексы. Блок, укол, уворот, подсечка…

Разбойников было больше, но на стороне каравана было больше магов. И мастерства обращения с мечом больше тоже оказалось среди караванщиков.

Битва закончилась победой каравана, но… Радости не принесла. Да и праздновать было рановато.

Проверить тела. Помочь раненным — сначала своим, а после и тем из разбойников, кто имеет шансы выжить. Потому что они не безжалостные палачи, и решать судьбу шайки должны власти ближайшего города и по законам, а вовсе не один принц, который к тому же путешествует полу инкогнито.

Погибших среди караванных не было. Но почти все бойцы так или иначе пострадали.

Лайонелу болтом пробили плечо, когда он защищал Данику. Вильям щеголял более короткой стрижкой, и ожогом на левом ухе. Карл обзавёлся ещё одним шрамом на лице, но всё равно выглядел наименее пострадавшим из защитников.

Меньше всех досталось женщинам и девушкам. Не потому что разбойники оказались настолько обходительными, просто женская часть догадалась спрятаться за прочными стенами фургонов. Вся часть, за исключением Даники и Инель, что в этот момент находилась рядом с Терионом. Но и они не пострадали.

О том, чтобы доехать до города даже и речи быть не может.

Слишком много раненых. Пусть даже большинство отделались достаточно легко, но проще отправить в город Вильяма — как наименее пострадавшего, и более пробивного, — чтобы он привёл подмогу. Да и разбойников выживших с собой везти сплошная морока. Это здесь их можно усадить и уложить в одном месте, спеленав магией и окружив кольцом защитных чар, что не позволят им сбежать. Но в дороге подобное контролировать гораздо сложнее.

Все разговоры и обсуждения касались лишь того, что надо прямо сейчас. Принести, убрать, подать, поменять… Никаких разборов произошедшего. Никаких упрёков или ругани, что не справились или могли лучше.

Полноценно применять магию мог Терион, и ещё немного — Эд, который весь остаток битвы словно привязанный проторчал рядом с Инель. Злой за это и на глупую девчонку, которой не сиделось в безопасности, и на своего друга, который отдал этот приказ. Приказ, а не просьбу, с которой Эдмунд бы мог что-то придумать.

Остальные же маги отряда выложились на полную. И пострадали в итоге чуть ли не больше всех. Хотя, конечно, сложно оценить, чья травма хуже, воина с отрубленной кистью или его друга мага, со сломанными пальцами. Учитывая, что Арион не поклонялся никто в караване, а Терион мог лишь немного облегчить участь магией и приободрить, напомнив, что в Тимирене точно есть храм Жизни.

Но, к счастью, всё, что имеет своё начало, имеет и конец.

Так и с помощью раненым они в итоге закончили. Собрались у костра, где девушки вручили всем по миске с горячей мясной похлёбкой. Ни Уилла, ни иных гостей из города пока не было видно, но Терион догадывался, что ждать их ещё долго.

Ведь доехать до города не так уж быстро, даже на верблюде, лишённом иной поклажи, кроме седока. Но ведь надо ещё достучаться до властей. Убедить их в том, что сам Вильям не преступник и что его слова правда, а вовсе не какая-то очередная уловка бандитской шайки. И после всего этого, когда они наконец-то поверят, надо ведь ещё дождаться, когда отряд охраны соберётся и будет готов выступать. Вильям ведь поехал после завершения битвы, а значит можно и не торопиться.

Атмосфера вокруг костра царила не самая радужная. Хоть и готовы они были к нападению. И знали, где примерно его ждать. И не умер никто! Но всё равно складывалось ощущение, что при наличии всех вводных их победа немногим лучше поражения.

По крайней мере на лицах большинства воинов это читалось отчётливо. Да и женщины выглядели удручёнными. Как будто тоже чувствуя себя виновными в произошедшем.

Инель сидела рядом с Терионом и выглядела потерянной. Особенно когда ловила хмурые взгляды Даники, устроившейся напротив, чтобы быть поближе к спасшему её Лайонелу. Её рыцарю, конечно, не требовалась помощь, но сама девушка явно нуждалась в том, чтобы почувствовать свою полезность.

— Почему они напали на нас? — помявшись, негромко спросила Инель у Териона.

Он поднял на неё задумчивый взгляд.

— Наши фургоны выглядят простыми. Верблюды самые обычные, — девушка зачастила, пытаясь пояснить свою мысль до того, как собеседник посчитает её идиоткой. — Да и охраны не так много, и…

— Потому что их наводчики указали на наш караван, — так же тихо ответил Терион.

Не скрывая усталости, пожал плечами. Не думая о том, что Инель могла бы оказаться посообразительнее и уже срастить имеющиеся у неё факты. Териона больше интересовало, насколько сильны её предубеждения против него, если даже сейчас она не может увидеть самый очевидный из ответов.

Потому сейчас за реакцией на свои слова Терион следил с интересом, но искоса. Притворяясь, что полностью занят похлёбкой, он любовался, как шевелятся пухлые губы Инель и хмурятся тонкие брови.

И момент осознания он тоже увидел.

Глаза Инель распахнулись чуть шире, а взгляд застыл, бездумно глядя перед собой, чтобы через два удара сердца обратится на Териона, наполнившись ужасом осознания.

— Неужели?..

— Едут!

Закончить фразу Инель не дал полный облегчения возглас одного из воинов, следящих за дорогой.

Вдали показались облака пыли, из которых на коне вырвался Вильям. Дальше за ним слышались другие всадники, виднелись особые кареты для перевозки преступников.

Облегчение, прокатившееся вокруг костра, можно было пощупать. Настолько явственным оно было. На лицах появились улыбки, на дальнем конце костра раздался приглушённый смех.

Лишь Терион и Инель по-прежнему сидели на своих местах. Он — всё ещё делал вид, что поглощён похлёбкой. Инель же сминала в руках подол своего платья и кусала губы, не решаясь повторить свой вопрос.

— Неужели это…

— Терион, — Карл оглянулся на него, не позволив Инель и второй раз озвучить терзавшую её догадку. — Представитель власти желает общаться с командиром магов моего отряда.

Губы принца скривились в недовольную усмешку. Но поднялся со своего бревна он послушно. В конце концов, старый мечник вовсе не обязан был потакать его детскому желанию охранять инкогнито перед понравившейся девочкой. Так и Териону было не сложно помочь бывшему учителю выстоять в неравной словесной баталии с представителями чужой власти.

Но прежде, чем уйти, принц обернулся к Инель и мягко улыбнулся.

— Мы поговорим позже, Инель… И я отвечу на все твои вопросы.

Глава 11. Слова, которых не избежать

Тимирен расположился на границе не двух, а сразу трёх королевств. Практически отдельное, маленькое государство в рамках одного города и его окрестностей.

Обилие зелени, больше подобающее городам оборотней, причудливо сочеталось со строгими линиями трёх и четырёхэтажных домов, как в родной для Инель Нерении, и с мелкими сквериками и торговыми лавочками прямо на первых этажах домов, как это было в Каврене.

Красиво, уютно, необычно…

Здесь встречались не только обычные люди, но и лоири, и оборотни, и даже пара эльфов была.

Знай Инель раньше, и не поехала бы она вовсе ни в какой Каврен. Здесь возможностей было несравнимо больше, и жители дружелюбнее, и климат привычнее…

Будь ситуация другой сейчас, и Инель бы с радостью здесь поселилась.

Тимирен, как перевалочная база, постоянно нуждался в рабочих руках. При том на любой вкус и цвет, от простейших горничных и садовников, и до тех самых гувернанток, что могут обучить всем тонкостям этикета или просветить про светскую жизнь высшего общества.

Инель бы даже при местной лечебнице остаться не побрезговала. Заглаживала бы вину перед пострадавшими из-за неё членами каравана, а заодно и зарабатывала на жизнь. Может и меньше, чем гувернанткой у купца, но по-прежнему лучше, чем безвылазно сидеть в родном особняке, разваливающемся от старости, и кичиться принадлежностью к старой аристократии. Которая, по факту, только повод для гордости и даёт.

Но все планы спутало письмо, принесённое парой часов ранее.

«Отец совсем слёг». «Боюсь, что совсем немного осталось». «Возвращайся скорее…»

Из всего огромного полотна текста глаз Инель выхватил три этих фразы. И зациклил. Прокручивая в голове раз за разом.

Точно так же, как до этого со вчерашнего дня там крутилось навязчивое «караван пострадал из-за меня».

Ведь о том, что наводчиками разбойничьей шайки были те самые, спасённые из-за Инель. О которых Терион пытался предупредить, но в итоге…

В итоге привела их Инель. Ещё фырчала на него, что он-де в людях ничего не понимает. И вообще простофиля и дурак, если думает, что она плохого от хорошего человека не отличит.

А вышло, что он — прав.

И сколько бы раз Инель не убеждала себя в том, что она имела право воспринимать его слова в штыки. Сколько бы раз не прикрывалась его обманом как щитом, оправдывающим абсолютно всё её поведение…

Факты оставались фактами.

Она чуть не привела весь караван к гибели. И она должна бросить их сейчас, словно предательница. Пусть даже причина спешить в родной дом достаточно весома, но… Это не отменяет того факта, что она должна просто сбежать от сотворённого. Как предательница. Самая настоящая.

Пальцы яростно смяли несчастную бумагу, только что чудом не порвав. Инель подняла голов и вздрогнула, обнаружив рядом Данику.

Дочь караванщика просто сидела на скамье, глядя перед собой ровно таким же убитым взглядом.

Только Инель всё равно стало неловко.

Она почувствовала укол вины. Не за то, что единственной причиной её страданий является письмо. Всё же болезнь отца — достаточный повод для переживаний. Но Инель чувствовала себя виноватой за то, что пострадал Лайонел. Который и нравился Данике. И за то, что поняла это лишь пару часов назад, Инель тоже было стыдно.

Помедлив, девушка осторожно погладила Данику по плечу.

Зная, как стоит выразить соболезнования в соответствии с этикетом, Инель очень слабо представляла, как поддержать искренне. Так, чтобы это не выглядело как снисходительность или насмешка над чужими переживаниями.

— Радуешься, да?

Взгляд Даники был злой, тяжёлый. Вот уж кто точно не сомневался в виновности Инель.

— Конечно, Тер то не пострадал, — с едкой улыбкой прошипела девчонка. — Что бы и не радоваться?!

И это было второй причиной того, почему Инель чувствовала себя виноватой.

Хоть и не было у неё к Териону никаких чувств… Кроме разве что какого-то эгоистичного удовольствия от его ухаживаний и интереса. Но всё же Инель радовалась, что ему досталось значительно меньше, чем его друзьям. Искренне радовалась, хотя признаться в этом даже самой себе оказалось сложно.

— Неправда, — сглотнув, возразила Инель. — Я рада, что выжили все. И…

— Да если б не ты, то никто бы вообще не пострадал!

Взорвавшись негодованием, Даника подскочила со скамьи, чтобы уставиться на собеседницу.

— Ты, ты, ты!..

— Даника, хватит.

Осадил девушку не Терион, вышедший с непроницаемым видом из больничной палаты. И даже не уставший Лайонел, с рукой на перевязи. А Карл, который выглядел совершенно спокойным, несмотря на всё случившееся вчера.

С отцом Даника спорить не стала. Лишь вспыхнула от злости, ногой притопнула и, бросив болезненно-тревожный взгляд на Лайонела, быстрым шагом поспешила прочь. К тому дому, где членам их каравана позволили остановиться и приходить в себя после схватки.

— Я с ней поговорю…

Бросив не слишком уверенный взгляд на Карла, за девушкой устремился Лайонел.

Хмурый Карл, уверенный Терион, который покачал головой и добился от собеседника тяжкого вздоха, выражающего смирения. Переглядки караванщика и Териона от Инель не ускользнули, в отличие от смысла этого молчаливого диалога.

— Ты со мной за это не расплатишься, — проворчал Карл.

— А мне и не надо, — Тер издал тихий смешок.

Инель растерянно опустила глаза. Дурацкое письмо всё ещё жгло пальцы. И совесть.

В самом деле виновата. В самом деле радовалась. А ещё, на самом деле не хочет никуда ехать.

Потому что неуютно. И перед Даникой — стыдно.

Лайонел и Даника. Даника и Лайонел. То, что всё это время было перед глазами. И то, что Инель ни разу за прошедшие три недели не заметила и не поняла. Такой себе знаток людских душ и щёлкатель чужих секретов.

Решительно смяв бумагу, Инель поднялась с лавки и замерла, когда чужая рука как-то совершенно естественно уберегла от падения.

— Спа-асибо, Тер-рион, — смутившись, произнесла Инель.

— У вас всё в порядке, Инель?

Учтивость в голосе и вновь формальное обращение. Не «ты», а «вы». Как будто он в самом деле знает все эти тонкости этикета…

Инель нервно дёрнула головой, обозначая кивок и мысленно одёрнула себя. Последовав за двумя мужчинами, что возобновили негромкий разговор, девушка задумалась, что…

А с чего она вообще решила, что он не может знать те самые правила? В конце концов, то что он не может быть принцем — вот уж это точно нет! — не отменяет того факта, что он может происходить из хорошей семьи. Уж если она сама почти полгода обучала премудростям этикета дочь торговца, то почему бы и родителям Териона не озаботиться поиском подходящего преподавателя для своего сына?

Да и меч у него явно качественный. Магия опять же… Пусть она и не является непременным атрибутом аристократии — в семье самой Инель магии не было ни у кого, — но ведь человек ей владеющий уже стоит на ступеньку выше, чем остальные изначально равные ему.

Например, сын торговца, владеющий магией, мог бы стать неплохой партией и для самой Инель. И никто бы не видел в этом мезальянса и не осуждал за…

Инель торопливо облизнула губы и тряхнула головой. Куда-то не туда её мысли свернули. Вообще не туда!

А между тем, они успели дойти до временного пристанища каравана.

Он располагался не так уж далеко от лечебницы. И в целом, не сильно отличался от какой-нибудь таверны. Два этажа, небольшое крыльцо, стены из красноватого кирпича. Только что выход не сразу на улицу, а в небольшой дворик, огороженный изгородью, придававшей сходства с особняками знати.

Сейчас двор был пуст, хотя когда Инель уходила к лечебнице, почти все женщины оставались здесь. Переговаривались, читали пришедшие им письма, обсуждали и делились. Наверно, поэтому Инель и ушла туда, где будет меньше свидетелей.

Но сейчас она из-за этого чувствовала себя неловко.

Ведь все эти люди были к ней добры. Отзывчивы, несмотря на всю её холодность и отстранённость. И по-своему заботились.

Инель тряхнула головой, отгоняя крамольную мысль, что от этих женщин тепла она получила больше, чем от собственных родителей. Которые не были плохими, но слишком много думали о том, что могут подумать другие.

Наверно, будь у Инель больше времени, они с Даникой даже смогли бы подружиться.

Инель с сомнением качнула головой.

Нет. Дело не во времени. Три недели — более чем достаточный срок. Если уж даже её отношение к Териону за это время изменилось, пройдя путь от абсолютного неприятия до искренней радости тому, что он практически не пострадал. Значит, единственной причиной был характер Инель. Её и только её вина, что Даника так и воспринимает её напыщенной зазнайкой.

Письмо, всё ещё зажатое в руке, придало решимости.

В конце концов, вряд ли у Инель будет возможность ещё хоть раз увидеть всех этих людей. Едва ли караванные, чья жизнь прочно и плотно связана с торговыми тропами, доберутся до родного города Инель. Да и чего бы ради? Увидеть девчонку, которая какое-то время была их попутчицей? Это бессмысленно и странно.

Но и просто сбежать, не попытавшись поговорить?.. Инель так не могла.

Зябко становилось от мысли, что эти добрые люди так и будут считать её трусихой, предательницей… А то и вовсе преступницей! Она же появилась в караване неожиданно, и именно с её появлением совпало и нападение разбойников. Ведь, насколько Инель успела понять из чужих разговоров, эта шайка орудовала на дороге не месяц и не два, но караван Карла за это время не тронула ни разу.

И почему-то Инель показалось, что объяснить это Данике будет проще. А может, просто ей хотелось объяснить именно ей по тому, что они в самом деле могли стать подругами? Обмениваться письмами, например… Ведь бывает же и такая дружба.

Дом был тих, а большой зал для трапез на первом этаже — пуст. И на второй этаж, к комнате выделенной им на двоих с Даникой, Инель поднялась без каких-либо проблем.

Не стучась, открыла дверь и…

Щёки вспыхнули от смущения, слова застыли в горле, а сама девушка дверь поспешно захлопнула. И в три шага отошла подальше, хватая ртом воздух.

Инель помнила, что с Даникой собирался поговорить Лайонел. Но оказалась не готова к тому, чтобы застать его в комнате. Ещё меньше готова к тому, чтобы Даника будет в его объятиях. И совершенно не готова увидеть их поцелуй!

Разумеется, Инель не была совсем уж тепличной девой. Она знала, что люди целуются не только в рамках этикета. Дамам руку, супруги в губы… В конце концов давно прошли уже те времена, когда любой поцелуй за рамками этикета считался чем-то неподобающим.

Она просто оказалась не готова столкнуться с этим вот так вот. Всё же одно дело слушать рассказы подружек. Или читать об этом в книгах и мечтательно вздыхать, представляя, что и у неё когда-нибудь будет подобное. А совсем другое — встретиться вот так вот лицом к лицу.

Инель замерла посреди коридора, перестав его мерить шагами.

Встревоженно оглянулась на дверь комнаты и нервно сглотнула. Вспомнила вдруг просьбу Карла — присмотреть за Даникой. И пояснение от Лисьены, что он боится, что дочь сбежит с каким-нибудь охранничком. Стала понятнее и неуверенность Лайонела, вызвавшегося поговорить с Даникой, и хмурость Карла.

Должна ли Инель ворваться в комнату и остановить… Предотвратить… Помешать! Чему бы то ни было. Ведь ей известно, что за поцелуями порой следует нечто большее…

Но с другой стороны… Инель ведь и сама знает, насколько порой расходятся желания детей и родителей. Она и сама наглядный тому пример. И, возможно, Даника так же, как и она сама, просто хочет вырваться из-под удушливой отеческой опеки. Пусть даже столь экстремальным способом.

На первом этаже заскрипели доски, раздались негромкие разговоры. Инель вздохнула. Куснув губы, подошла к двери «их» комнаты. Но врываться на этот раз не стала. А только громко постучала.

Решив, что не хочет видеть, что на самом деле сейчас происходит между Даникой и Лайонелом. Но посчитав необходимым предупредить их. Ведь если вдруг Карл решит подняться и поговорить с дочерью сам, то… Вряд ли он обрадуется, застав их с Лайонелом в пикантной ситуации.

Инель думала, что придётся ждать долго, но дверь открылась уже пару секунд спустя.

— Леди Инель, — Лайонел вежливо кивнул.

Совершенно невозмутимый, как будто они в самом деле здесь всего лишь разговаривали.

Инель опешила. Настолько, что в голове мелькнула мысль, что поцелуй ей пригрезился. Однако, стоило лишь заглянуть в комнату, и опасения развеялись.

И щёки у Даники красные, что даже на её смуглой коже заметно. И дыхание более частое, как будто она куда-то бежала. Да и в целом она выглядела слишком мечтательно-счастливой. По крайней мере сама Инель с трудом могла представить себе просто разговор, который поверг бы в подобное настроение.

Оглянувшись на уходящего Лайонела, Инель зашла в комнату и прикрыла дверь. Уже не чувствуя никакой уверенности в правильности своих действий. И сомневаясь в том, что Даника оценит благородный порыв… Даже два. Первый — поговорить и объясниться, а второй — то, как безжалостно Инель испортила романтику, чтобы уберечь «подопечную» от возможного отцовского гнева.

— Вы бы хоть дверь закрыли, — старательно не глядя на Данику, произнесла Инель.

— Не завидуй.

Даника лишь отмахнулась. Совершенно не задетая упрёком — заслуженным, между прочим. Да и в целом, дочь караванщика выглядела так, будто не она получасом ранее набросилась на Инель, обвиняя её.

И, наверно, именно это несоответствие, повергло Инель в ещё большую растерянность.

— Чему тут я должна завидовать? — Инель преувеличенно равнодушно пожала плечами. — Тому, что вы словно преступники тут украдкой…

Оборвав саму себя, Инель громко фыркнула, выражая своё отношение. Потому что под конец фразы голос стал тише, а та уверенность, с которой Инель начинала говорить, вновь сменилась смущением.

Да и хитрый взгляд Даники… Как будто это она застукала Инель за чем-то неподобающим, а вовсе не наоборот. Настолько обидно, что Инель выпрямилась и подбородок вздёрнула, встречаясь глазами со своей подопечной. Подчиняясь оскорблённой отчего-то гордости и напрочь забыв о недавнем своём желании поговорить с ней спокойно и всё объяснить.

— Тому, что я могу делать то, что хочу, а ты — боишься!

Сказала, как припечатала. И ни капли сомнений в своих словах или выводах. Да ещё и взгляд… Не просто уверенный, но даже как будто жалеющий. Как будто в самом деле это Инель тут ребятёнок несмышлёный и ничего не понимающий.

— Да что ты вообще знаешь? — от обиды на несправедливый упрёк голос Инель дрогнул. — Легко тебе, дочке караванщика… Тебя-то никто не упрекнёт, что ты ведёшь себя недостойно славного имени предков! И не посмотрит косо, если ты позволишь себе влюбиться, а выйдешь замуж не за того, чья родословная считается более правильной…

Инель захлопнула рот ладонью, понимая, что сказала лишнее.

Потому что… Ничего ведь подобного не было в словах Даники. Не говорила она ни про супругов, ни про статусы, ни даже про любовь… Только лёгкая подколка — дружеская почти.

А Инель… Среагировала как всегда. В самом деле, как дитя неразумное.

— Ну и идиотка, — Даника фыркнула.

Совершенно обыденно. Без злого подтекста, который был ожидаем. Без осуждения и, что ещё более странно, без какой-либо обиды.

Поджав губы, Инель подняла на неё возмущённый взгляд. Но сейчас уже не спеша вываливать ещё одну порцию признаний, оправдывающих что бы то ни было.

Однако молчание затягивалось. И ни через пару ударов сердца, ни через пару минут Даника виноватой себя не почувствовала, и не смутилась.

— Почему это я идиотка? — голос Инель получился чересчур ровным от сдерживаемых эмоций.

— А разве нет? — Даника громко фыркнула и прошлась по комнате. — Имя предков, родословная, этикет… Правила, правила, правила.

Девушка остановилась и вновь повернулась к Инель, чтобы посмотреть на неё с нескрываемой жалостью.

— Если кто-то тебе и мешает любить и быть счастливой, то только ты сама.

— Неправда! Ты просто не понимаешь…

— Да ну? Вон, Терион. У него родословная ничуть не хуже твоей. Но он ей не кичится. И ведёт себя как нормальные люди, а ты…

— Что — я?! — Инель выпрямилась ещё сильнее, зло глядя на Данику.

— Да ты просто боишься признать, что тебе человек может понравится. Ты не осуждения боишься, а просто не умеешь жить за рамками своих правил дурацких!

— Я ничего не боюсь!

— Да? — Даника насмешливо вскинула брови. — Ну так пойди, и скажу Териону, что он тебе нравится.

— Он мне…

— Ну? Давай! — усмешка Даники стала победной. — Скажи, что не нравится.

Инель впала в ступор.

От интонации Даники. От этого пренебрежительного взгляда, которым она смотрела сверху вниз, при том что роста они с Инель практически одного.

А ещё от того, что… Признать что «Терион не нравится» уже не получалось. Он всё ещё раздражал своим обманом. Всё ещё злил тем, как порой себя ведёт. Но… Платок ведь Инель в самом деле ему подарить хотела, о нём думала вышивая. И тому, что не пострадал — радовалась искренне.

— А вот и скажу! — Инель притопнула ногой. — Что нравится — возьму и скажу. Потому что я ничего не боюсь!

Выпалив эту фразу, Инель смяла в руке раздражающее письмо, отбросила его в сторону и, резко развернувшись, решительно покинула комнату. Практически промчалась по коридору, по лестнице всё равно что слетела. Слыша за спиной эхо чужих шагов, но не обернулась даже.

Нижний зал не пустовал. Там собрались почти все члены каравана, за исключением разве что Карла и Териона с его друзьями.

Взгляды сошлись на Инель, отчего она почувствовала неуверенность, но… За спиной ощущалась Даника, и Инель попросту не могла сейчас отступить и сделать вид, что ничего не было. Мысленно проклиная свой язык, который вновь оказался быстрее разума, Инель сделала неприступный вид и торопливо пересекла помещение, чтобы выбраться на улицу.

И окончательно смутилась, обнаружив Териона в компании друзей и караванщика.

На эмоциях признать что «Терион — нравится» в разговоре с Даникой или же вслух озвучить это самому Териону две больших разницы. Но даже так, наверно, Инель смогла бы справиться, будь Терион один. Сейчас же…

Дверь хлопнула повторно. Коротко обернувшись, Инель убедилась, что Даника последовала и сюда. Так ещё и взгляды всей компании впереди теперь были направлены на них.

Данике даже не требовалось ничего говорить — её молчание было более чем насмешливым и красноречивым. И именно оно и придало сил.

— Терион, можно тебя… На пару слов? — голос в последний момент дрогнул, выдавая нервозность.

— Можно, — Терион кивнул и обвёл своих собеседников успокаивающим взглядом. — Это быстро.

Атмосфера стала только напряжённее. Теперь чужие взгляды Инель ощущала спиной. И с каждым шагом уверенность таяла всё вернее, оставляя вместо себя понимание, что выполнить угрозу не выйдет. Её на простой фразе голос подвёл, а уж сказать что-то столь смущающее, как обещанное Данике… Нет, нет и нет. Инель просто не сможет.

— Я слушаю.

Мягко звучит голос, на лице спокойствие. Вот только даже короткого столкновения взглядов оказалось достаточно, чтобы смутить Инель ещё сильнее.

Вот только и молчать — нельзя. Она ведь только что влезла в чужой разговор. Прервала его с бесцеремонностью простолюдинки. А значит, у неё должно быть что-то важное. Что-то настолько значимое, чтобы…

— Терион, не могли бы вы сопроводить меня в поездке домой?

Глава 12. Договорённости, которые необходимы

Поза, тон, взгляд…

Взгляд Териона прошёлся по Инель сверху вниз, подмечая все мелочи. Побелевшие пальцы, что старательно сжимают подол юбки, Расправленные плечи, словно привязанные к доске. Подрагивающие ресницы, как будто бы Инель с трудом заставляет себя смотреть на Териона прямо, не отводя взгляд. И тон. Эта просьба на грани отчаяния, высказанная почти что шёпотом.

Вот только всё равно ведь все слышали. Не так уж далеко они отошли от друзей Териона. Не так уж велик этот двор. Да и постороннего шума здесь нет. Даже если бы Инель сказала тише, всё равно бы услышали.

И теперь Терион в полной мере ощущал напряжённые взгляды. И друзей, и учителя. Напряжённые, предостерегающие, неодобрительные… Но пока что молчаливые.

— Конечно, Инель. С радостью составлю вам компанию в этом нелёгком путешествии, — просто согласился Терион.

Девушка выдохнула с облегчением, даже забыв о необходимости держать лицо в присутствии посторонних. Спохватилась она почти сразу же. Вернула выражение степенной светской дамы, привычной к подобному. А Терион отвёл взгляд в сторону и поджал губы, сдерживая улыбку.

Короткий реверанс в благодарность, и с гордо выпрямленной спиной Инель прошла мимо, спеша вернуться под своды дома. Пусть даже её шаг не был так уж тороплив, но Терион успел изучить девушку за три недели проведённых в дороге.

— Ты собираешься сделать глупость, — мрачно произнёс Эдмунд, стоило принцу вернуться к друзьям.

— Почему же?

Ровный тон, внимательный взгляд… Требовательный взгляд сюзерена, ожидающего ответа.

— Что, Эд? Завидно, да?

— Вильям, — Терион поморщился, одёргивая друга, но даже не посмотрел на него.

— Рисковать своей жизнью ради какой-то… — Эд скривился.

— «Ради какой-то девчонки» ты хотел сказать? — нахмурившись, уточнил Лайонел.

Потому что… Он ведь тоже пострадал «из-за какой-то девчонки». Вот только раньше за Эдмундом подобного пренебрежения к чужим избранницам не наблюдалось.

— Чудачки! — Эдмунд скрипнул зубами. — От неё сплошные проблемы. Не удивлюсь, если она богов прогневила. А ты собираешься ей помогать.

— Да, собираюсь, — Терион кивнул и поймал взгляд друга. — Но я не ожидал от тебя… Такого.

— Нельзя бросаться помогать всем девицам с красивой мордашкой, — не впечатлившись, Эд сжал губы в тонкую полоску.

— Ага, надо помогать лишь сирым и убогим, — не сдержавшись, буркнул Уилл.

Терион же тяжело качнул головой, но это единственное, в чём он позволил себе выразить истинную эмоцию. Не упрёк. Не осуждение даже. Просто разочарование.

— Надо помогать тем, кто в этом действительно нуждается, — сухо возразил Эдмунд.

— А ты у нас, конечно же, тот самый судья, который будет определять, кому…

— Хватит!

На этот раз зарождающийся спор оборвал Карл. Не хуже прочих знающий, что Эд и Вильям могут лаяться до бесконечности. Потому что там будет не борьба за правду, а всего лишь словесная битва, где побеждает не истина, а тот, кто заставит оппонента сдаться.

Терион покачал головой и направился прочь. Ему предстояло отыскать Инель и обсудить остальные подробности. Всё же слишком уж много неопределённости в банальном «составить компанию в путешествии». Просто правильным было не давить здесь и сейчас, не пугать девушку излишней въедливостью.

В большом зале Инель нет. Так же, как нет и Даники. Однако никто ведь не мешал подняться на второй этаж и осторожно постучать в дверь выделенной девушкам комнаты.

— Тер, — Даника лукаво улыбнулась, открыв дверь. — Проходи.

Он нахмурился и покачал головой.

— Нет, Дани. Лучше будет, если Инель выйдет сюда.

— Боишься, что у домыслов появятся реальные подтверждения? — улыбка девушки стала шире, но при этом добрее.

— Опасаюсь, что там не выйдет разговора. Она ведь не ты.

По лицу Даники проскользнула тень, которая превратилась в понимающий взгляд. Да и знакомы они с Терионом были достаточно хорошо, чтобы она поняла его правильно. Что нет в его словах обвинения или упрёка — а ведь он точно знает, чем тут она занималась с его другом, — а только лишь констатация факта. Который состоит в том, что дочь караванщика на многое смотрит проще, чем воспитанная в строгости аристократка.

— Инель, — Даника весело оглянулась на подругу. — Это к тебе.

И то, как в коридор выглянула Инель, полностью подтверждало мнение Териона. Что она его смущается и боится по-прежнему. Хоть она и пыталась сейчас вести себя, словно королева, да только пальцы всё равно дрожали, с трудом удерживаясь от того, чтобы стиснуть подол платья.

Терион воспитанно сделал вид, что ничего не заметил. Благодаря сёстрам ещё узнал, что девушкам стоит прощать их маленькие слабости. Особенно близким девушкам. Пусть даже их с Инель близкими пока называть сложно, но… Она ему небезразлична и одного этого вполне достаточно.

Чинно и неспешно Инель вышла в коридор и в нерешительности остановилась возле Териона, явно не зная, что делать дальше. Потому что большой зал слабо предназначен для приватного разговора. Да даже при Данике он не получится достаточно доверительным.

Терион просто кивнул в сторону окна, что располагалось в конце коридора.

Тоже не идеально, но лучший из вариантов — поговорить на улице, — так же недоступен. Не из-за друзей Териона, и даже не из-за Карла с ними беседующего. Банально из-за того, что им с Инель вдвоём надо будет вновь пройти мимо сидящих внизу, которые вряд ли удержаться от понимающих улыбок и одобрительных взглядов. Которые не плохи сами по себе, но Инель наверняка смутят ничуть не меньше, чем разговор наедине за дверьми их с Даникой комнаты.

— Вероятно, вы хотели что-то спросить, — старательно скрывая смущение, произнесла Инель.

Явно пытаясь выглядеть так, как должна выглядеть аристократка… По её мнению.

Териона это лишь умилило, потому что… Как-то так сложилось, что гораздо чаще ему встречались уверенные в себе девушки. Независимо от того, были ли они знатного происхождения, обладали ли магическими способностями, или же всё, чем они могли похвастаться это лачуга из четырёх стен и прохудившейся крыши. А вот таких, как Инель… Не вспоминалось.

— Если говорить о причинах столь срочного отъезда…

Не дождавшись вопроса, Инель отвела взгляд и начала сама. О том, что беспокоило её саму и, по её мнению, видимо, должно было тревожить и Териона.

— Это ты можешь рассказать позже, — он качнул головой, перебивая.

И мысленно улыбнулся, заметив тень облегчения на лице девушки. Она даже не обратила внимание, что он вновь вернулся к более личному «ты».

— Я бы хотел узнать, через сколько нам следует выезжать?

— Через сколько?.. В любое время, — недоумённо отозвалась Инель.

— В любое? — Терион удивлённо поднял брови.

— То есть… Конечно же, чем раньше, тем лучше, — поспешила она исправиться. — Но если нам понадобится отложить выезд до завтра, то…

— В какое время отходит караван?

— Караван?.. Но я думала, наш караван едет в другую сторону.

С каждым новым словом Инель Терион хмурился всё сильнее. Разумеется, он догадался, что необходимость в отъезде возникла у Инель срочно.

— Да, всё верно, — медленнее произнёс принц. — Но я говорил про тот, который поможет нам достичь твоего родного города.

Нахмурившись, Инель нервно расправила подол платья и отвела взгляд. Словно сосредоточенно что-то обдумывая.

— Или предполагалось, что путь до него мы проделаем морем? — настороженно уточнил Терион, наблюдая за переменами на лице девушки.

— До Вессэна? Нет, — она покачала головой. — Никакого моря. Но и… — Инель куснула губу, прежде чем опустить голову и тише признаться. — Я полагала, что в дорогу мы отправимся… Вдвоём.

Вдвоём. Практически через половину страны. Пусть даже только через треть. Но всё равно ведь вдвоём.

При всей любви к родному королевству, Терион прекрасно знал, что проблем в Нерении хватает. Разбойников. Диких зверей. При чём среди и тех, и других найдутся те, что не побоятся выйти на дорогу за добычей и не испугаются меча или магии.

А уж двое путников, один из которых миловидная девушка, точно не отпугнут охотников за наживой. Которые, к слову, могут попасться не только на дорогах между городами, но и в самих городах.

Тогда как вторым моментом, который Териона смущал и повергал в ступор, являлось то самое пресловутое «вдвоём». Дело ведь не только в опасностях, что подстерегают в пути, но с которыми Терион худо-бедно сможет справится.

Проблема в том, что мужчина и девушка, путешествующие вдвоём, почти всегда имеют определённые отношения. На которые хоть и смотрят сейчас проще, чем лет десять назад, но ведь не все столь прогрессивны.

Да и сама Инель, стоит признать, не выглядит, как девушка, которая спокойно воспримет подобные слухи про себя. Тогда как скрыть подобное будет крайне сложно. Не говоря уже о том, чтобы убедить всех в том, что не было в путешествии ничего лишнего и уж тем более порочащего честь Инель.

Однако сама она этого словно не понимала. Впрочем нет. Скорее всего, она действительно этого не понимала. Искренне и незамутнённо. Просто не задумывалась об этом, будучи слишком… Правильной? Скорее, слишком привыкшей к рамкам определённых правил и традиций. Настолько привыкшей, что до сих пор, спустя более полугода самостоятельной жизни вдали от них, не избавилась от этих иллюзий. Потому что и не пыталась избавиться.

— Для этого есть какие-то особые причины? — хмурясь, уточнил Терион.

— Нет, — Инель посмотрела на него растерянно.

Чем лишь подтвердила его догадку.

— В таком случае, ты не будешь против, если я возьму этот вопрос на себя?

— Да, разумеется.

Спохватившись, Инель вновь вернула на лицо маску «уверенной в себе аристократки». Териона таким не обмануть, он насмотрелся на подобное за сотни балов, но разоблачать Инель он не собирался. Прекрасно понимал, что за этой нарочитостью она прячет облегчение.

— Я постараюсь найти подходящий караван. А вы пока соберите вещи, что понадобятся вам в дороге, — он невольно сбился на высокопарный слог, но сейчас это было уместно.

— Я буду вам весьма признательна.

— В таком случае, позвольте откланяться, — Терион в самом деле изобразил придворный поклон.

И слабо улыбнулся, поймав промелькнувшее на лице Инель смущение, которое она попыталась выдать за высочайшее благоволение.

Проходя по коридору, Терион подмигнул выглянувшей из комнаты Данике, но задерживаться не стал. Ни к чему просто — нет того, что она могла бы подсказать.

Точнее, может Даника и знает что-то про других караванщиков. Где их искать, кто отправляется в нужную сторону и тому подобное. Но Терион решил, что проще спросить у Карла. Как ни крути, а он знает больше и подскажет предметнее. А ещё выше шанс, что он даст дельные советы. Банально за счёт жизненного опыта и отсутствия романтического настроя своей дочери.

Найти Карла не составило особого труда. Далеко и идти не требовалось — закончив раздавать поручения, Карл перебрался в зал выделенного им для отдыха дома. Ведь надо решить вопросы не только с больными и пострадавшими, не только утрясти вопрос награды за помощь в обезвреживании шайки разбойников, но и остальным уделить внимание. Карл, по сути, как король, который властвует в рамках своего каравана. Но это не отменяет того факта, что о доверившихся ему людях он заботится искренне и с полной отдачей.

Конечно, никакой радости от необходимости вновь уделять время Териону, на лице Карла не появилось. Как и энтузиазма. Потому что их отношения ученик-учитель уже никуда не денутся, но не подразумевают того, что Карл должен спешить ему на помощь по первому зову. Они и раньше такого не требовали, а уж теперь и вовсе.

Тем не менее на молчаливую просьбу он кивнул и отошёл с ним чуть в сторону, позволяя высказать просьбу.

— Слушаю.

— Где лучше искать караванщиков, способных довезти до Вессэна?

— Лучше морем, — Карл кхекнул.

— Не вариант. Так где?

Карл вздохнул так тяжко, словно Терион выбрал обойти материк по самой дальней кромке, когда ему надо было сделать всего-то пару шагов вперёд. Не впервой, собственно, поэтому и не впечатлило. Да и… Упрямство у принца поистине королевское. Так что не оставалось иного варианта, кроме как назвать пару трактиров…

— Но лучше всё-таки подыщи корабль, — не удержавшись, проворчал Карл.

Кивнув в знак благодарности, Терион покинул дом. Совет про корабль он услышал, но следовать ему не собирался. Раз уж Инель отчего-то против этого варианта, против её желания он не пойдёт. Тем более что это он тут всего лишь сопровождающий, а значит не ему и выбирать способы.

Хотя вернее всё же сказать, что он поначалу постарается придерживаться просьбы Инель в точности. Если иного варианта не будет, конечно же он найдёт и корабль. В самом крайнем случае.

Однако, видимо, боги его любят. Потому что никакой сложности в том, чтобы отыскать посоветованный Карлом трактир, не возникло. А уж подходящих караванов и вовсе обнаружилось несколько. Ни один из них не шёл прямо в нужный городок, тем не менее и это не должно было стать проблемой — полдня пути спокойно можно преодолеть на конях и вдвоём.

Или же отыскать попутчиков прямо на месте. Вряд ли это будет так уж сложно. Тем более, что там можно будет воспользоваться и властью и попросту нанять пару-тройку человек для сопровождения и охраны. Чтобы не попасть в неприятности и не бросить тень на Инель.

Это всё можно будет решить позже. И с самой Инель обсудить в том числе. Терион слабо улыбнулся, представив её лицо, когда она поймёт, что всё это время он не врал, говоря, что он принц.

Сейчас же важно то, что договорится он смог. Правда пришлось назвать Инель своей невестой, но это большее, что он мог сделать. Потому что парочка, путешествующая вместе, но не связанная никакими узами, это странно.

Назвать её своей женой поставило бы Инель в неловкое положение — ведь супругам положено спать в одной комнате. Притворяться же родственниками тоже не вариант. Потому что Терион не собирался делать вид, что она ему неинтересна, как девушка. Да он и не сможет. Это если не учитывать, что оба варианта будут не просто ложью, а ложью, которая очень быстро вскроется.

Потому невеста. Достаточно, чтобы Терион мог позволить себе ненавязчиво за ней ухаживать. И идеально, чтобы объяснить все возможные нюансы их взаимоотношений для попутчиков.

— Отъезд через три часа, — хмуро предупредил Итан. — Но постарайтесь прибыть пораньше.

Он, к слову, чем-то был похож на Карла. Не внешне, нет. Сравнивать этого статного здоровяка, похожего на медведя, с более коренастым Карлом было бы неправильно. Однако всё в том, как он смотрел — словно поверх острия стрелы, — как двигался, как ронял слова, выдавало в нём бывшего вояку. Даже скорее, очень хорошего воина.

Боги его знают, отчего он тоже решил податься в караванщики, но Териона более чем устраивало. По сути, это и стало основной причиной, чтобы из трёх караванщиков выбрать именно его. Уж с ним точно не надо будет волноваться на тему того, что охранники будут плохо подготовлены к возможным опасностям. А то, что он по всей видимости выходец из Северных баронств, Териона смутить не могло в принципе.

Спорить же с просьбой прибыть пораньше было глупо. Ведь разумная мера — познакомиться с попутчиками до того, как отправятся в дорогу. Да и полюбоваться на фургончики, которым предстоит стать их прибежищем на следующую пару недель, отнюдь не помешает.

Так что они ударили по рукам и разошлись. Договорённость ведь достигнута. Нужная оплата — внесена. Осталось лишь предупредить Инель и можно отправляться в путь…

Однако мысль споткнулась об появление Эдмунда. Который с мрачным видом поджидал друга неподалёку от калитки.

— Снова будешь отговаривать? — Терион посмотрел на него с подозрением.

— Я по-прежнему считаю, что ты совершаешь глупость, идя на поводу у этой девчонки. Однако… — скривившись, Эд вздохнул. — Я признаю, что немного перегнул палку с выражением беспокойства.

— Будем считать, что ты просто выполнял свой верноподданнический долг.

Лицо Териона осталось спокойным, но не заметить в его глазах иронию было бы сложновато. Эдмунд же, посмурнев ещё сильнее, всё-таки кивнул. Не любил он оказываться неправым, но сложно его за это винить.

— Я могу отписать родителям. Они примут вас… Не раскрывая твоего инкогнито, — предложил Эд.

Заметно было, насколько тяжело ему это далось. Этот внутренний скрип, кажется, даже услышать можно было. Впрочем, возможно этот звук издали плохо смазанные петли калитки, пропуская их во внутренний дворик.

— Я ценю твой порыв, но не стоит, — Терион покачал головой. — Мы даже мимо не поедем. Да и потом… Рано или поздно она должна будет узнать правду.

Последние слова он проговорил значительно тише. Так, чтобы их мог услышать только идущий рядом друг. Потому что неподалёку от входа дверь обнаружилась Инель, помогающая Данике обновить перевязку Лайонела.

Инель покосилась в сторону вошедших с тщательно скрываемым интересом. А встретившись с Терионом глазами, поспешила отвернуться. Рядом раздался тяжкий вздох Эда, от которого так же не укрылся ни румянец на бледной коже девушки, ни нежная улыбка друга. По счастью, в очередной раз затевать свою песню про «одумайся, вы не пара» он не стал.

— Инель, — Териону оставалось лишь позвать девушку.

— Да?

И вновь она старательная делала вид, что ей неинтересно. Немного нарушали образ сверкающие от любопытства глаза, и попытка незаметно разгладить подол платья. Осознав, что её жест заметили, Инель смутилась.

— Вам удалось узнать насчёт каравана до Вэссена?

— Да, — Терион кивнул и виновато улыбнулся. — И, боюсь, нам уже пора.

Глава 13. Пути, которые выбирают

Инель стоило больших трудов признать, что раньше она просто не понимала, сколько на самом деле сложностей могут поджидать её в путешествии. Как-то не выдалось ей повода задуматься об том, скольких проблем она умудрилась избежать.

Сначала был путь из дома, проделанный на корабле. Но проведённый практически под крылом у отзывчивого Джонни, а оттого нёсший в себе опасности не больше, чем неспешная прогулка по главной улице родного города.

Потом было путешествие в караване Карла. Которое могло бы представлять опасность, но… Все спутники были исключительно мирными и доброжелательными. Одинаково готовыми и выслушать, и поддержать морально, и даже физически помочь несуразной девице, оторванной от реальности. Даже та песчаная буря и нападение разбойников прошли как будто играючи. Не принеся никакого реального вреда самой Инель, очень быстро они забылись, превратившись практически в курьёзы.

А вот теперь, после почти недели в компании нового каравана, отношения в котором были куда более напряжёнными, если не сказать враждебными, и в сопровождении одного лишь Териона, Инель смогла в полной мере осознать, насколько опасным может быть путешествие. Особенно для девушки.

Разумеется, она и раньше знала, что не все мужчины являются образцом морали и добродетели. Знала, что среди них хватает тех, кто свои желания ставит превыше всего прочего: доводов разума, правил этикета, законов страны или хотя бы банального человеческого уважения к другим.

Но лишь сейчас она смогла увидеть это воочию на улицах городков и поселений, мимо которых ехал их караван. И хоть нехорошо так говорить, но счастье, что наблюдать пришлось со стороны и издалека.

На этом фоне её решение попросить помощи у Териона было не просто разумным, но и, кажется, единственно верным за последние полгода. А может и дольше. Потому что лишь благоволением богов можно назвать то, что она вообще смогла добраться до Каврена. Не говоря уж о том, чтобы жить там. И при этом за всё время ни разу не стать объектом пристального внимания какого-нибудь излишне самоуверенного крестьянина или мелкого барончика. Потому что, очевидно, ничего противопоставить она бы ему не смогла.

Тогда как от Териона для защиты не требовалось даже титула. Ему даже представляться не требовалось — достаточно было продемонстрировать меч в ножнах и готовность пустить его в дело, защищая спутницу.

Да и в остальном он показал себя исключительно с лучшей стороны. В отличие от самой Инель.

Сейчас ей было стыдно за тот скандал, который она закатила ему на первом же привале. Обвинила, кажется, вообще во всём. Начиная от того, что он посмел без спроса назвать её своей невестой… И даже не поставить об этом в известность! И закончив тем, что они именно из-за него вообще вынуждены путешествовать караваном.

Он ведь ей тогда и слова против не сказал. Наверно, возрази ей тогда Терион, и она бы чувствовала себя виноватой. А так…

Инель вздохнула. Сейчас, спустя ещё четыре дня пути, ей за тот случай стыдно. Но одновременно с тем тепло. Что он не идиоткой капризной её назвал, как это пару раз в сердцах делал тот же Джонни, думая, что она не слышит. А выслушал, и согласился вместо того, чтобы упрекнуть.

Прямо-таки мечта, а не мужчина. Неудивительно, что все встречные девицы младше тридцати так активно строили ему глазки. Вызывая негромкие смешки у остальных обитателей этого каравана и жгучую ревность у Инель.

И от этого тоже было тепло. А если точнее, то от того, что сам Терион, кажется, не замечал всех этих томных взглядов, якобы случайно оброненных платков и попыток упасть в обморок прямо у него на глазах. Наверно, путешествуй он верхом, эти дурилки ещё бы и под копыта его коня бросались, лишь бы на себя внимание обратить.

Последняя мысль вызвала оторопь, царапнув своей странностью. И Инель зажмурилась, застигнутая врасплох осознанием, что она и сама недалеко от тех дурилок ушла. Абсолютно так же ведь его внимание привлекала. Точнее, она делала ровно противоположное, старательно демонстрируя насколько он ей безразличен. Но по факту, разнились лишь методы, а вот суть… Суть была одинакова.

Покачав головой, Инель остановилась. Она всю комнату уже вдоль и поперёк исходила. Всё что можно и нужно — и ненужно! — обдумала. А Териона как не было, так и нет.

Хотя прошло уже пару часов с момента, как они заселились в этот трактир. А ведь время ещё не настолько позднее, чтобы посещение мужчиной её комнаты выглядело как-то неприлично. Да и для ужина ещё рано, толчеи в нижнем зале быть не должно. И с мытьём проблем тоже не предполагается. Тем более что Терион мужчина, а им проще — для них на заднем дворе есть летний душ, куда очередь доходит значительно быстрее, и нет нужды дожидаться, когда в деревянную лохань натаскают воды для купания. Всё-таки здесь не столица, и даже не аристократическое поместье, так что современного водопровода пока не предусмотрено.

А значит, скорее всего, что-то случилось. Ведь в любом ином случае Терион бы точно уже постучал в дверь её номера. Всё-таки этикет он знает на удивление хорошо и соблюдает порой даже тщательнее, чем Инель. Что кстати, и подтверждает, что сам он не аристократ. Иначе не стал бы он так педантично следовать этим правилам, и знал бы, когда ими можно пренебречь.

Однако сейчас эта мысль вызвала лишь рассеянную улыбку. Потому как давно уже Инель перестала считать недостатком подобную мелочь, как отсутствие или наличие титула. В конце концов, Терион ведь не выбирал, в какой семье родиться. И Даника права. Со стороны Инель было крайне высокомерно злиться на Тери за то, что он, пытаясь произвести на неё впечатление, ей соврал. Мелочь ведь. Он же не пытался чего-то ей доказать. Просто хотел, чтобы она его заметила. Так же, как сама она… В общем, можно сказать, что они друг друга стоят.

Издав смущённый смешок, Инель торопливо переплела косу и свою покинула комнату. А убедившись, что и в коридоре Териона не наблюдается, быстрым шагом спустилась в пустующий главный зал.

Трактирщик за стойкой любопытства не пробуждал. Он практически не отличался от десятка других, уже виденных ею за время пути. Как будто боги их по одному лекалу сделали.

Пара небольших компаний тоже интереса не вызывали. В отличие от главы каравана, в котором ныне путешествовали Инель с Терионом, да его жены и сына. А вот Териона, к слову, здесь тоже не наблюдалось. Поэтому Инель решительным шагом направилась к Итану.

Правда по мере приближения к их столику, вся её уверенность растворялась, как будто её и вовсе не было. Казалось неуместным влезать в чужой разговор. Тем более, разговор очевидно личный. И дело не столько в этикете или аристократических привычках, сколько в банальном человеческом смущении. По крайней мере сама Инель точно бы не хотела, чтобы у её разговора с супругом были непредусмотренные слушатели. И тот факт, что самого супруга у неё пока не имелось, никак этой убеждённости не мешал.

— Ты что-то хотела?

Скрипучий голос Итана отвлёк её от самобичеваний и сомнений, вынудив вздрогнуть и поднять голову. Задержав дыхание на пару секунд, чтобы не поморщиться на излишнюю фамильярность, Инель медленно выдохнула, напоминая себе о собственном намерении узнать про Териона. Потому что не мог же он уйти, не сказав ничего вообще никому. А глава каравана выглядел как человек, которому Тери сообщить об отлучке обязан. Всё же формально он входит в число охранников.

— Вы не видели, куда отправился Терион? — усмирив раздражение, спросила Инель.

— Вниз по улице, — сухо отозвался мужчина, вставая из-за стола и кивая сыну, прежде чем вновь хмуро посмотреть на неё. — Скоро уже должен вернуться.

Понятнее от его ответа не стало, скорее уж наоборот. Вот только время задавать вопросы, очевидно, вышло. Точно так же, как сам мужчина в сопровождении сына вышел из трактира, оставив Инель в недоумении стоять возле стола.

— Ох уж эти мужчины, — прищёлкнула языком оставшаяся сидеть жена караванщика.

— А вы знаете, куда пошёл Терион? — безнадёжно уточнила Инель.

— Знаю, — тем неожиданнее было получить кивок. — Да ты присаживайся. Хоть поужинаешь, пока мы твоего жениха ждём. А то потом времени может и не быть.

Озадаченно нахмурившись, Инель бросила взгляд на дверь, которая открываться совершенно не спешила. Мелькнула было мысль, что стоило бы выйти на улицу. Быть может, они так немногословны потому, что Терион не так далеко, как ей кажется.

Например, если он возится с лошадьми в конюшне или отправился в кузню, которую они видели по пути сюда. Тогда нет ничего удивительного, что он ей ничего не сказал. Наверняка ведь для него это мелочь, не стоящая упоминания…

Вздохнув, Инель качнула головой в ответ на свои мысли и всё-таки подчинилась предложению присесть. И бездумно уставилась перед собой, практически не видя подошедшей подавальщицы и совершенно механически соглашаясь на озвученный набор блюд. Тогда как мысли её по-прежнему крутились вокруг Териона.

Даже если бы он собирался дойти до булочника на соседней улице, он бы наверняка заглянул к Инель и сообщил. Пусть не в подробностях, но уж сам факт того, что ненадолго уйдёт, точно озвучил бы. А значит, причина его отлучки должна быть… Весомой? Или просто такой, о которой ей знать не стоит?

Но почему-то в голову продолжали лезть всякие глупости. О том, что она за всё это время так и не удосужилась узнать о Терионе практически ничего. Они столько раз за эти дни разговаривали, обсуждая книги, религию, этикет и вкусовые пристрастия, но ни разу не касались более сложных тем.

Семья. Возлюбленные. Взгляды на дальнейшую жизнь. Прошлое.

Нет, разумеется, причина тому была. И была весьма значительна. И называлась она «задавая вопрос, будь готов к тому, что и сам должен будешь на него отвечать». Тогда как Инель готова не была. Но сейчас об этой своей трусости малодушно жалела.

Подавальщица с лёгким стуком опустила на стол пару тарелок горячего жаркого, исходящего паром с пряными нотками, и отвлекла Инель от её мыслей. Прямо-таки вынудила вынырнуть в реальность и вспомнить, что она тут не одна сидит. Да и не в комнате, а в общем зале, где её видят. И судя по взгляду жены караванщика, думы Инель секретом не остались.

— Вы сказали, потом времени может не быть…

Начала было Инель и смущённо замолчала, осознав, что не помнит имя этой женщины. Оно было максимально простым и обыденным. То ли Белла, то ли Лайла, а может, вовсе Нила… И при знакомстве показалось, что запомнить его труда не составит. А в итоге, сейчас Инель могла лишь сконфуженно молчать. Потому как оскорбить женщину, ошибившись в обращении, ей не хотелось.

— Кхм, — кашлянув, Инель заставила себя собраться под лукавым взглядом и продолжить. — Караван скоро отправляется дальше?

— Вот караван-то как раз остаётся, — сочувственно улыбнувшись, ответила ей женщина и заботливо подвинула тарелку поближе. — Да ты ешь. Ешь, не стесняйся. А ну как сейчас вернётся твой жених, и выяснится, что вам уже отбывать пора.

Заторможенно кивнув, Инель послушно взяла в руки ложку. Хотя никакого голода она не ощущала. В отличие от беспокойства, вызванного отсутствием Териона. Которое теперь получило логическое объяснение, и от того ей стало легче. Впрочем, возможно, ей стало легче от осознания, что никакой другой девушки у Териона нет, и его отсутствие связано лишь с нею самой. Легче и теплее. По крайней мере, щекам точно стало жарче.

Взгляд собеседницы стал ещё хитрее, и Инель поспешно опустила голову, предпочтя смотреть исключительно в тарелку. Знала она вот такие вот взгляды. Неоднократно видела в исполнении собственной родительницы, да и у женщин в караване Карла неоднократно наблюдала. Кажется, даже Даника порой так смотрела.

Этот раздражающий «я знаю, о чём ты думаешь» взгляд. Который всегда имеет под собой подтекст наличия симпатии. А это тут вообще не причём. Просто Инель рада, что Терион её не бросил. Испытывает облегчение от того, что он скоро вернётся. Да и то, что несмотря ни на что путь дальше они продолжат вместе, успокаивает. Только и всего…

Словно в ответ на её мысли дверь распахнулась, выпуская задумчивого Териона.

Поймав себя на том, что не мгновение задержала дыхание, Инель вновь опустила глаза. Не то чтобы она боялась быть застигнутой за разглядыванием, просто подумалось вдруг, что она делает это слишком уж явно. Почти что жадно. А это совсем неприлично.

Она ведь всё-таки аристократка. И тот факт, что Терион её жених, никак её не извиняет. Тем более что жених он ей ненастоящий. И то, что об этом никто не должен знать, её так же не оправдывает. Даже для поддержания легенды её поведение несколько чересчур.

Терион не успел даже приблизиться к ним, а собеседница Инель уже начала выбираться из-за стола:

— Всё прошло успешно?

— Да, — Терион благодарно кивнул, с поистине аристократической лёгкостью. — Ваши советы весьма помогли. Спасибо, Герта.

— Спасибо, Герта, — эхом повторила Инель.

Даже подняв ради этого голову, хотя хотелось, наоборот, спрятать её поглубже в плечи. Но это было бы слишком малодушно. А так Инель постаралась сохранить величественную невозмутимость на лице, позволив себе мысленно порадоваться собственной осторожности, которая уберегла её от конфуза. Учитывая, что ни один из вариантов Инель не то, что правильным не был, но даже и близким по звучанию, ошибиться с именем было бы вдвойне неловко.

— Ох, дети-дети, — беззлобно усмехнувшись, Герта покачала головой. — Не буду вам мешать, — она лукаво подмигнула Инель и тише добавила. — Удачи.

Она ушла, оставляя их наедине. Хоть и странно так говорить про зал таверны, который по-прежнему не был пустым, но… Именно такое ощущение сложилось у Инель. Что они с Терионом остались только вдвоём, а между ними — гнетущая тишина, полная недосказанностей.

Бросив осторожный взгляд на Териона исподлобья, Инель с трудом поборола порыв опустить голову ниже. Разумеется, она понимала, что хмурится он не из-за неё, однако легче от этого понимания не стало.

И вот, казалось бы, никаких поводов для беспокойства у неё нет. Скорее уж наоборот, у неё есть все причины демонстрировать своё недовольство. Это ведь Терион ушёл, ничего не сказав, а сейчас сидит здесь такой, как ни в чём не бывало. Тем более, что начинать разговор он не спешил.

Вот только мысли Инель были далеки от этого.

Гораздо больше её сейчас занимало осознание, что ей спокойнее от того, что он рядом. И что никакой злости нет и в помине. И скорее всего оно изначально было не злостью вовсе, а обычным волнением за близкого человека. А сейчас Инель пусть и со скрипом, но уже могла признаться себе, что Терион для неё именно близкий. Больше, чем попутчик. Больше, чем сопровождающий. Больше, чем защитник. Больше, чем друг. Больше, чем…

Пользуясь тем, что её лица не видно, Инель зажмурилась. Признавая неотвратимое.

Ей всё равно, какое у Териона происхождение. Абсолютно без разницы, из какой он семьи на самом деле. И, страшно сказать, но… Кажется, она готова встретиться лицом к лицу с презрением родителей, если потребуется отстаивать свой выбор.

Однако ключевое здесь «если». Если потребуется. Ведь прежде, чем знакомить с этим самым выбором родителей, как будто не мешало бы узнать мнение самого избранника.

Тяжело качнув головой, Инель подняла глаза, чтобы попытаться оценить настроение Териона, и наткнулась на рассеянную улыбку, которая совершенно не помогала ему спрятать хмурую складку между бровей и задумчивый взгляд.

— Почему Герта сказала, что мы уезжаем? — не найдя варианта получше, в итоге спросила Инель.

Ведь это действительно важно. Это то, что имеет большее значение, чем её сердечные привязанности. Однако это не мешало ей вновь почувствовать себя страусом, трусливо спрятавшим голову в песок, лишь бы не обсуждать по-настоящему важные вопросы.

— Итан с караваном задержатся здесь почти на неделю. А ты сама говорила, что тебе домой надо попасть как можно скорее.

Слова Териона заставили её нахмуриться и опустить голову, чтобы скрыть растерянность.

Сейчас, спустя почти неделю, Инель совершенно не помнила, как звучала её просьба поехать вместе с ней. Всё-таки тогда внутри неё бурлил целый шквал эмоций: стыд из-за приведённых в караван разбойников, тревога из-за письма матери, злость после разговора с Даникой и бешенное волнение от необходимости обратиться к Терион, — которые сейчас помнились значительно лучше, чем сопутствующие детали. Однако, Инель допускала, что в самом деле могла сформулировать просьбу именно так, как сказал Терион. Да что уж там, она и должна была так сказать, учитывая содержание письма.

Вот только теперь, когда те эмоции остались лишь воспоминанием, Инель всё же смогла обдумать послание драгоценной родительницы более спокойно. Более вдумчиво. Практически непредвзято. Обдумать и осознать, что едва ли отцу настолько плохо, чтобы счёт шёл на дни. По крайней мере, тогда бы текст был составлен иначе.

Да и не стоит забывать про магов, чьи услуги хоть и недешевы, но… Уж на один вызов лекаря золота должно было хватить. Не настолько же её родители горделивы, чтобы даже в такой ситуации продолжать цепляться за регалии, которые уже давно им ничего не дают. И даже если продать что-то из старых драгоценностей гордость им не позволяет, они всегда могли одолжить денег у немногочисленных друзей семьи, которые имеют чуть лучшее финансовое положение. Или в самом крайнем случае взять небольшую ссуду в банке.

А раз так, то лишние несколько дней ничего особо и не изменят. Вот если бы досужие домыслы об исчезновение Богини Жизни были правдой, тогда да, стоило бы нестись во весь опор. Но к счастью, сплетни остаются сплетнями.

И хорошо было бы сообщить это всё Териону. Успокоить его. Быть может даже намекнуть, что… Она совсем не против, если их совместное путешествие продлится ещё чуточку дольше.

Однако подняв голову, Инель поняла, что сказать ничего этого не может.

Попросту поздно.

Терион ведь наверняка уже обо всем договорился. Быть может заплатил. Из собственного кармана, потому как у самой Инель золота едва бы хватило на местечко в тряском караване до соседнего городка, но никак не на дорогу через треть королевства.

Наверняка ведь Терион беспокоился. Позаботился о ней и даже не стал тревожить, сообщая о возможном промедлении.

Да и сейчас, хоть он старался выглядеть спокойным и уверенным, но руки, педантично разглаживающие полотенце на столе, его выдавали.

И Инель просто не могла сейчас сказать, что всё это было зря. У неё язык не поворачивался так обесценить всю его помощь. Да ещё и практически признаться в чувствах…

Подняв голову, Инель наткнулась на встречный задумчиво-мягкий взгляд и, смутившись, поспешно опустила глаза, чтобы помешать нетронутое рагу, успевшее за время разговора остыть.

В общем, нет. Никаких признаний. Точно нет! Никаких откровений. По крайней мере сейчас.

— И сколько времени у меня есть, чтобы собраться? — постаравшись придать голосу равнодушия, спросила Инель негромко.

— Пообедать мы успеем, — в голосе Териона проскользнули виноватые нотки.

Хотя стоило признать, что ему невозмутимость давалась лучше. Быть может, удастся убедить родителей, что он и остальные премудрости аристократического этикета с лёгкостью освоит и ни капельки не посрамит их род в качестве зятя.

Смутившись от того, что мысли вновь свернули на эту дорожку, Инель не удержалась от нервного смешка:

— Нам опять уже пора?

Терион в ответ лишь слабо улыбнулся.

— Обещаю, это последний раз, когда мы так спешим…

Глава 14. Друзья, которых не ищут

Обед не занял у них много времени. Так же как и прощание с караваном, и сборы. Потому как ни у Териона, ни у Инель особо вещей и не было.

Одна котомка, один саквояж да один меч. И всё это спокойно мог донести один Терион.

Можно было бы, конечно, взять наёмный экипаж, но… У них и так всё путешествие проходило внутри закрытых фургончиков. Откуда природу толком не было видно, да и ветер не проникал. В общем, наездились они.

А тут к тому же идти было всего ничего. От таверны до пристани, где их ждал корабль, их отделял примерно квартал. Который без каких-либо проблем преодолевался прогулочным шагом за какие-то полчаса.

Тем более, хоть городок и не мог похвастаться особыми достопримечательностями, но стража здесь работала на совесть, и контрабандистам разгуляться было негде.

В общем, никаких преград для прогулки не было. И поводов для волнения, казалось бы, тоже.

Однако это лишь на первый взгляд. На самом же деле Териона беспокоила Инель. Точнее, её предстоящая реакция на то, что остаток пути им предстоит проделать на корабле по морю.

Терион ведь помнил, насколько она была против подобного. Вот только здесь и сейчас никакого иного варианта не нашлось. А о том, что можно было бы не спешить и поначалу посоветоваться с Инель… Уточнить, насколько срочно ей требуется прибыть домой… В общем, обо всём этом Терион подумал лишь после возвращения в трактир. Когда дело уже было сделано.

Впрочем, у него по-прежнему оставалась возможность всё переиграть. Отказаться от договорённости. Лишиться при этом задатка и, возможно, получить удар по репутации. Наверняка часть мореплавателей после этого утвердиться во мнении, что из Териона вышел бы никудышный правитель. Раз уж он то раздаёт слова, то забирает их обратно по велению левой пятки. Но уж справился бы он с этим. Пережил бы. В конце концов, не первые недоброжелатели в его жизни. Не привыкать.

Но ведь Инель пока и не попросила его ни о чём таком. Она и о выбранном им способе дальнейшего передвижения пока что не спросила.

И с одной стороны, это доверие бесконечно согревало Териона. Дарило надежду на то, что их сближение реальность, а не его собственная выдумка.

Задумавшись об этом, Терион посмотрел на Инель, неспешно бредущую рядом, и непроизвольно поправил повязанный на запястье платок. Подаренный девушкой с той самой вышитой бабочкой. Который едва ли мог выступать оберегом, но служил зримым подтверждением её симпатии.

Вот только с другой стороны оставалось беспокойство, близкое к страху. Всё же их с Инель отношения оставались максимально неопределёнными.

Их беседы могли длиться достаточно долго и при этом не надоедать. И в то же время Терион по-прежнему не знал про Инель ничего более личного, чем её нелюбовь к морковке в супе.

Инель спокойно могла уснуть в присутствии Териона, не стеснялась просить его помощи и иногда откровенно кокетничала. С лёгкостью принимала его заботу и осторожные ухаживания. И пусть со смущением, но старалась и со своей стороны поддерживать придуманную им легенду про жениха и невесту. Но при этом Терион по-прежнему не мог сказать, что они возлюбленные. Как будто бы не перешли они эту черту. Остановились на самой её границе.

Сёстры бы всласть посмеялись над ним, узнай, о чём он сейчас думает. А друзья и посмеялись, и упрекнули бы. Что вместо прямого вопроса он предпочёл терзать себя бессмысленными размышлениями.

Однако эта мысль надолго в голове не задержалась, вытесненная тем фактом, что они уже дошли. И теперь у Териона появилась возможность увидеть настоящую, а не придуманную им самим, реакцию Инель.

Двухмачтовый бриг «Пилигрим», выбранный им за надёжность, а так же шапочное знакомство с капитаном, лениво покачивался на волнах. А Инель, застыв на причале возле Териона, во все глаза рассматривала этого гиганта. По крайней мере, на фоне окружающих его баркасов и прогулочных шхун «Пилигрим» казался практически венцом кораблестроения.

А Терион в свою очередь не менее пристально рассматривал девушку. Настороженно выискивая признаки недовольства, злости или разочарования, он находил только растерянность и, пожалуй, страх.

– Ты боишься кораблей? – негромко спросил Терион.

– Нет, – бездумно качнула головой Инель, не отводя взгляда от «Пилигрима». – То есть…

Явно спохватившись, она быстро облизнула губы и посмотрела наконец на собеседника. Но открыв рот, чтобы сказать что-то ещё, и даже набрав для этого воздуха в грудь, в итоге она лишь шумно выдохнула. И совершенно беспомощно произнесла:

– И моря я тоже не боюсь.

Как если бы Инель собиралась объяснить всё и сразу. Начиная от своей нынешней реакции и заканчивая тем, почему она была настолько против более быстрого путешествия кораблём. Который и из Тимирена бы её давным-давно доставил в родной Вессен. Да и из Каврена путь был бы и короче, и быстрее, и это не говоря уже об удобстве.

Только сейчас всё это быть озвученным попросту не могло. Слишком уж много вокруг людей. Портовых рабочих, матросов, рыбаков, просто прохожих, купцов и даже аристократов. И совершенно неважно, какие причины привели их сюда. Важно, что у Инель нет никакого резона откровенничать в их присутствии.

Никогда не знаешь, кем в итоге могут оказаться эти случайные прохожие. Терион сам тому наглядный пример. И коль уж этот самый Терион не озаботился задать Инель вопросы ни разу за весь неполный месяц проведённый ими вместе в пути, то ещё несколько минут или даже часов погоды уже не сделают.

Главное, что никаких весомых причин для отказа от путешествия на корабле у них нет.

– Тогда прошу, – ободрительно улыбнувшись, Терион подал Инель руку.

Чтобы помочь ей подняться по деревянному трапу, который хоть и достаточно широк, но не имеет никаких перил. Да и корабль едва заметно покачивался на волнах, что добавляло доске неустойчивости.

– Вы как всегда галантны, – губы Инель дрогнули, складываясь в робкую улыбку.

В голосе девушки звучала искренняя благодарность, которую она даже не попыталась как-то завуалировать. А вот её пальцы, едва заметно подрагивали, выдавая волнение. И Терион чуть сильнее сжал ладонь девушки, пытаясь придать уверенности и помогая взойти на корабль вслед за ним. И удивлённо скосил на неё глаза, услышав короткий вздох.

– Вы что ли путешественники? – мрачно осведомился торчащий возле борта матрос, пожёвывая соломинку.

– Мы, – согласно кивнул Терион.

Смотрел он при этом по-прежнему на Инель, а не на встречающего парня. Который выглядел несколько старше него самого, однако обветренное лицо и густой загар подсказывали, что это обманка. И скорее всего они ровесники. А может, матрос и вовсе младше. Всё-таки моряцкая жизнь старит быстрее.

– Я – Джонни, – криво усмехнувшись, представился моряк.

Который тоже предпочёл смотреть на Инель. Можно даже сказать, что он откровенно пялился на девушку, которая по-прежнему держалась за руку Териона. Её хватка даже крепче стала. Вот только вместо гневной отповеди, которую ожидал увидеть Терион, помня их первую встречу, смотрела Инель в пол. И выглядела при этом донельзя смущённой, если не сказать виноватой.

– Пойдёмте, ваш-бла-ародие.

Издёвка матроса была совершенно непонятна, и Терион невольно поморщился и бросил взгляд на Инель. Его-то таким отношением давно не удивишь, но для неё подобное вряд ли является привычным. Однако её взгляд был направлен исключительно на доски палубы, а пальцы по-прежнему крепко сжимали его ладонь.

Так что невольно закрадывалась мысль, будто Инель слукавила, говоря, что не боится ни кораблей, ни моря. Или же её настолько сильно пугает данный матрос, что звучало попросту абсурдно. В конце концов, в обоих караванах присутствовали мужчины и пострашнее, и погрубее, но с ними Инель держалась спокойнее. Верить же в то, что она демонстрирует истинную эмоцию лишь из-за присутствия рядом Териона… Глупость несусветная.

Несмотря на снующих туда-сюда моряков, готовящихся к скорому отплытию, пусть до выделенной им каюты не занял много времени.

– Прошу, – остановившись возле двери, Джонни повернулся к ним.

Его лицо вновь преобразила кривоватая ухмылка, а острый взгляд прошёлся по Инель, вынуждая Териона нахмуриться. И складка между бровей принца стала глубже, когда он заглянул в предоставленную комнату.

Прекрасная, комфортабельная каюта. С отдельным гальюном и небольшой душевой, с привинченным столиком и даже намертво прибитой к стене картиной, призванной создавать уют. И лишь один незначительный минус. Будучи предназначенной для двоих, каюта обладала лишь одной кроватью. Достаточно широкой, чтобы вместить двоих. Но совершенно не подходящей конкретно под их случай.

– Инель, располагайся, – обернувшись, Терион успокаивающе улыбнулся девушке.

Взгляд Инель метнулся от его лица к лицу их провожатого и, негромко вздохнув, она натянуто улыбнулась.

– Быть может Джонни…

– Инель, – Терион не дал ей даже договорить и, поймав её взгляд, чуть уловимо качнул головой. – Всё в порядке. Располагайся. Я приду чуть позже.

Недовольно насупившись, она отобрала у Териона свой саквояж. Ещё раз посмотрела на Джонни, но лишь плотнее сжала губы и прошла в каюту. Не забыв захлопнуть дверь. Очевидно, выражая несогласие с его действиями и словами, но даже в такой ситуации оставшись аристократкой. Которая не станет устраивать ссору при постороннем.

– Что-то не устраивает? – насмешливо уточнил Джонни, скрестив руки перед собой.

– Нет, – Терион посмотрел на него и тонко улыбнулся. – Однако, вы забыли показать койку, где буду спать я.

– Так вон же она, – ухмылка матроса стала кривой, да и кивок в сторону закрытой двери был весьма выразителен.

Терион смерил собеседника скептическим взглядом. По большому счёту он вовсе не обязан был что-либо объяснять этому матросу. Он мог просто приказать. Потребовать, в конце-то концов.

Принц он или не принц?

Однако в этом и заключалась проблема. Инель ведь по-прежнему отрицала возможность подобного. И учитывая, что в их отношениях едва-едва наметились сподвижки… Только-только она начала рядом с ним расслабляться… Если сейчас она узнает, что всё это время так вела себя с настоящим принцем… Велика вероятность, что она закроется. Вновь прикроется строчками этикета, и займётся бесконечным самоедством.

А ещё тем самым начисто лишит Териона каких-либо шансов на дальнейшее их сближение.

Но пока этого не произошло. И матрос, по всей видимости, точно так же пребывает в заблуждении относительно истинного статуса Териона. И будет невероятной глупостью сейчас это самое заблуждение разрушать. Тем более ради такой мелочи.

– Это каюта моей невесты, – терпению в голосе принца мог бы позавидовать любой из его учителей. Или восхититься. А заодно порадоваться, что их уроки не прошли даром.

– Вот именно, – Джонни пожал плечами, а после издал издевательский смешок. – Вам ведь, небось, не привыкать. Койка, кровать. Какая разница, где… Спать?

Несмотря на явно корявую формулировку, сложно было не понять, какой именно смысл он вложил в свой вопрос. Однако с адресатом он явно просчитался.

– Именно поэтому мне и нужна другая койка, – невозмутимо согласился Терион. – Не хотелось бы из-за такой ерунды случайно опорочить честь своей невесты.

– Правильный какой, – новый смешок провожатого был саркастичным. – Не удивительно, что сумел её зацепить.

Последнюю фразу он пробормотал едко, но не громко. Как будто бы для одного лишь себя. И Терион с радостью воспользовался этим, чтобы прекратить этот странный разговор. Какие бы тараканы не бегали в голове данного конкретного матроса, Терион совершенно точно не собирался посвящать его ни в подробности своей личной жизни, ни в нюансы своих отношения с Инель.

Тем более что ничто из этого не мешало дойти до матросских коек. А рассчитывать на вторую каюту точно не приходилось. В конце концов, Терион и Инель не единственные пассажиры «Пилигрима», и стоило порадоваться, что хотя бы одна свободная койка нашлась.

При чём найти свободную койку помог Джонни. Который хоть и выражал по-прежнему своё пренебрежение, но обязанности провожатого исполнял исправно. И даже на просьбу сопроводить его до каюты капитана, лишь неприязненно скривился.

Терион лишь мысленно усмехнулся, идя вслед за Джонни, который теперь предпочитал отмалчиваться. Впрочем, он вполне мог решить, что привередливый пассажир собирается нажаловаться, и теперь предпочитал не давать лишних поводов для обвинений.

Возле лестницы мужчинам пришлось приостановиться и сделать пару шагов в сторону, чтобы позволить матросам спустить вниз несколько тяжёлых сундуков, крепко обмотанных бечёвкой с магическими печатями, обеспечивающими сохранность товара.

Но даже когда небольшая процессия удалилась глубже в нутро корабля и путь был свободен, Джонни остался на месте, с подозрением рассматривая Териона. Впрочем, длилось это лишь пару секунд. Что бы ни желал поведать матрос, от своего намерения он отказался, предпочтя продолжить путь. Благо им оставалось лишь подняться на палубу и пройти десяток шагов.

А стучать в дверь пришлось Териону самостоятельно под выжидающим взглядом своего провожатого, который явно посчитал свою миссию выполненной.

Больше всего каюта капитана напоминала собой королевский кабинет. Впрочем, и сам капитан весьма походил на отца Териона. Те же седые пряди среди густой тёмной шевелюры, мощная фигура, хмурый взгляд, выражающий недовольство от необходимости отрываться от своего дела.

– Какие-то проблемы? – подняв голову от карт, мужчина перевёл тяжёлый взгляд с Териона на подчинённого.

Джонни в ответ лишь пожал плечами, делая вид что не только не знает, но и даже представить себе не может причины, приведшие их сейчас сюда. Однако, видимо, он и раньше не отличался покладистостью, потому как складка между бровей капитана стала лишь глубже. И очевидно, лишь присутствие постороннего уберегло матроса от нотации.

– Никаких проблем, – Терион даже головой покачал, придавая своим словам веса.

В его интересы не входило слушать чужую перепалку. Да и становиться причиной для оной он не собирался. Ни к чему наживать себе врагов на ровном месте – ему и уже имеющихся хватает.

– Но я хотел узнать, не найдётся ли у вас для меня дела, – закончил он свою речь, не забыв притвориться, что ничего не заметил.

– Ваше сиятельство, – подавшись вперёд, капитан даже опёрся на стол. – Мой корабль – не прогулочная шхуна. Никаких развлечений здесь не предусмотрено. Если же вас что-то не устраивает…

– Я не прошу развлечений, скорее наоборот. Хочу по мере сил внести вклад в путешествие. Я – маг, – произнёс Терион раньше, чем на него обрушился очередной ворох возражений. – Да и с мечом, надо думать, обращаться умею.

Капитан в ответ недоверчиво хмыкнул, пройдясь скептическим взглядом по собеседнику. И его можно понять. Для него ведь Терион изначально был принцем на все сто процентов. А принцы, знаете ли, не с мечом или магией упражняются, а едят с золотых тарелок, спят до полудня, а потом капризничают из-за неправильно подобранного сюртука для вечернего променада. Доводилось уже слышать. При том неоднократно. На редкость устойчивое заблуждение.

Так что сейчас Терион мог полюбоваться, как стереотипы в капитане борются с его же жадностью. А в том, что это именно жадность, сомневаться не приходилось. Очень уж показательно он жевал губами и косился на разложенные на столе карты. Да и наличие свободных коек как бы намекало, что для обслуживания брига требуется чуть больше матросов, чем сейчас есть в команде.

– Насколько хорош как маг? – с подозрением уточнил капитан, ведя пальцем по той самой карте, что изучал до их прихода.

– Неплох, – Терион лишь пожал плечами.

– С бурей справишься? – недовольно крякнув от чересчур размытого ответа, капитан прищурился.

Джонни удивлённо присвистнул, но почти сразу заткнулся, удостоившись недовольного цыканья от капитана. А Терион мысленно поморщился – он подобные вопросы с детства не любил. Не потому что они такие каверзные, а потому что они что называется «для дурачка».

– Ни один маг не справится с бурей, – Терион покачал головой.

– Ну да, ну да, – капитан медленно кивнул и задумчиво постучал пальцем по карте. – А если прямо по курсу будет буря, ты сможешь помочь её избежать?

Вопрос был из той же категории, что и прежний. Но по крайней мере здесь ответ был более однозначным.

– Смогу.

– Чудесно, – капитан потёр руки так, словно он сейчас заключил самую успешную сделку в своей жизни. – Джонни! Познакомь своего временного коллегу с Бертом. И покажи ему, где здесь что…

Глава 15. Осознания, которые невовремя

Берег уже скрылся за горизонтом, растворившись в вечерней туманной дымке. На палубе было прохладно, словно и не лето вовсе, но Инель по-прежнему стояла возле фальшборта, бездумно глядя вдаль и ёжась от ветра.

Изначально она собиралась сидеть в каюте. Тихо, смирно дождаться Териона. Но сначала подготовка к отплытию затянулась сильно дольше, чем предполагала Инель. По крайней мере она успела исходить всю каюту вдоль и поперёк, но Терион так и не вернулся.

И Инель до сих пор не могла определиться, какие именно эмоции это вызывает. Ведь наверняка он уже нашёл для себя какое-то занятие, а не просто праздно лежит в гамаке. И это вызывало уважение. Но то, что Терион даже не зашёл к ней, чтобы спросить, как ей каюта… Да и про причины отказываться от корабля он так ни одного вопроса не задал. Неужели ему совсем неинтересно?

Поморщившись, Инель смахнула капли воды с борта. Что было бессмысленным, ведь ветер тут же принёс новую порцию воды. Да и опираться на эти перила Инель не собиралась. Но и просто так стоять было странным. Другие-то путешественники дисциплинированно сидят в своих каютах.

Только она одна торчит тут статуей самой себе.

Пусть даже моряков на палубе сейчас осталось в разы меньше, чем полчаса назад. Да и дела у них поважнее, чем разглядывать невзрачную девицу. Это не отменяет того факта, что внимание она привлекает.

Вот только не такое внимание, как ей бы хотелось. Ей-то хочется внимания Териона. А он, как назло, даже в момент отплытия на палубе не появился. Да и сейчас явно не спешил навестить свою невесту.

«Фиктивную невесту», – недовольно поправила сама себя Инель, нервно теребя край платка. Хоть они давно уже не в Каврене и защищаться от испепеляющего солнца нет нужды, но платок неплохо заменял пелерину. Хотя возможность чем-то занять руки для Инель сейчас была гораздо важнее, чем защита от ветра.

У девушки мелькнула мысль, что Терион мог бы не знать, где её следует искать. Вполне может быть, что прямо в этот миг Тери стучит в дверь её каюты. И закономерно, не получив ответа, решит, что Инель попросту отдыхает или, того хуже, не хочет его видеть.

Шумно выдохнув, Инель энергично тряхнула головой.

Глупость несусветная. Все матросы видели, как она провожает взглядом берег. Да и сейчас, хоть и требовалось их значительно меньше, они продолжали ходить туда-сюда, сменяя друг друга на верхней палубе. Так что и быть не может такого, что совсем уж никто не подсказал бы Териону, где он может отыскать свою возлюбленную.

Однако вслед за этим осознанием пришло новое. И по спине прокатились мурашки, вынуждая Инель передёрнуть плечами. Но озноб был вызван не очередным порывом ветра, швырнувшим в лицо взвесь морской воды, а пугающей мыслью о том, что ещё могли матросы рассказать Териону.

Порывисто оглянувшись по сторонам и не обнаружив поблизости никого, Инель стиснула в руке края платка и быстрым шагом направилась прочь. Попавшийся навстречу матрос отшатнулся, но девушка даже внимания на него не обратила, спеша оказаться возле дверей своей каюты.

Коридор был пуст. Если вдруг Терион и приходил, сейчас его здесь не было. Как, впрочем, не было и Джонни. Да и каюта, дверь которой Инель толкнула с опаской, тоже была пуста.

Ни следа, ни намёка, ни подсказки.

Потоптавшись на месте, Инель всё же прошла внутрь и медленно опустилась на койку.

В голове роились безрадостные мысли, которые требовали срочно вставать и бежать, искать Териона. Чтобы ему всё рассказать. Объяснить. Прояснить всё то, что следовало прояснить давно. Развеять чужие наветы и…

Обречённо вздохнув, Инель упала на кровать спиной и зажмурилась.

Насколько проще всё было каких-то полчаса назад. Знай себе морем любуйся, да на Териона злись, что он такой недогадливый и не сообразил, что она его ждёт. В обед тоже всё просто было. Утром. Вчера. Два дня назад…

А теперь этот корабль… Дурацкий! И матросы которые почти наверняка её узнали. Как никак, внешность у неё броская. Да и волосы рыжие внимание точно привлекли. Но даже если вдруг нет… Если всё же допустить, что никому нет до неё дела… То тогда всё равно остаётся Джонни.

Который просто не мог её не узнать. Учитывая, что и знакомы они с детства. И даже, можно сказать, дружили. Насколько это было возможно для баронской дочки и купеческого сына.

Однако это не проблема. В конце концов, в компании Териона уживались же как-то и аристократ, и бастард. Проблема Инель в том, что именно Джонни помог ей покинуть родной Вессен полгода назад.

Пусть даже ничего предосудительного там не было. Джонни ведь помог по-дружески. Да и каюту тогда пришлось делить с какой-то вздорной купчихой, которая находилась поблизости практически неотлучно. Да и прощание не задалось, потому что Инель пришлось корабль покинуть очень быстро, и Джонни ей смог разве что издалека помахать рукой. При том, это была именно его идея.

Но судя по тому, как он среагировал на неё при встрече несколько часов назад, ни о каких хороших отношениях речи больше быть не может. И кто его знает, что он мог рассказать Териону от обиды. Ведь даже правду без единой капли лжи можно подать по-разному.

Ведь по большому счёту, два эти путешествия не так уж сильно отличаются друг от друга.

Нахмурившись, Инель буквально подскочила с кровати. Настолько велико было её возмущение от одной лишь мысли, что она ставит в один ряд побег с приятелем и приключения с Терионом.

Даже захотелось немедля отправиться на его поиски. Остановило её лишь понимание, что она по-прежнему не знает, что ему сказать. Или точнее, как ему сказать. Да ещё и корабль на волнах качало сильнее, чем получасом ранее. Сидя это было не так заметно, а вот идти уже стало своеобразной проблемой. Не хватало ещё где-нибудь в коридоре или на глазах у Териона грохнуться, не совладав с качкой. Вот тогда-то он точно на неё больше и не взглянет.

Хмурясь, беспрестанно поправляя сползающий с плеч платок и лезущие в лицо волосы, Инель пыталась поймать этот дурацкий ритм. Но из-за бурлящих внутри злости, обиды, тревоги, справиться с задуманным никак не получалось.

И к тому же это несовпадение движений вносило разлад ещё и в мысли, не давая толком сосредоточиться. Да даже те обрывки фраз, что казались очевидными, и те разбежались, словно напуганные попытками Инель удержать равновесие.

В какой-то момент это даже стало навязчивой идеей, вытеснив из головы всё остальное.

Сложно сказать, сколько времени Инель потратила на это бессмысленное занятие, но в какой-то момент у неё определённо стало получаться. По крайней мере, теперь она могла вполне сносно пройти из одного угла комнаты в другой, не напоминая при этом самой себе хромоножку. И это несмотря на то, что качало корабль по-прежнему, если не сильнее. Да и сгущающаяся за окном ночь ничуть не облегчала задачу.

А ещё, сейчас Инель могла рассуждать почти спокойно. И поймала себя на мысли, что сейчас ей не помешала бы рядом Даника. Уж она-то точно смогла бы и идею подсказать, и ткнуть пальцем в то очевидное, что никак не может заметить сама Инель.

Нахмурившись, Инель решительно потрясла головой. Отметая предательскую идею о том, что сама она не справится.

Вот уж глупость несусветная. Со всем она справится. В конце концов, нет же ничего сложного в том, чтобы сообразить, в чём тут дело.

Инель воспряла духом, поняв, что ответ всё это время лежал прямо на поверхности. Надо всего лишь отыскать различия между Терионом и Джонни, и путешествием с ними. Тогда и труда не составит придумать контраргументы и объяснить всё Териону. Независимо от того, что же ему наплёл Джонни или кто-либо другой.

Выдохнув, Инель даже плечи расправила. Но очередная волна вновь заставила пол наклониться, а девушку – нелепо взмахнуть руками в попытке удержаться. Благо этого всё равно никто не видел, потому и настроение у неё ни капельки не упало.

А с Джонни ведь всё просто. Он просто был её приятелем. Даже, пожалуй, одним из немногих, кого Инель могла бы назвать другом. С оглядкой на разницу статусов, разный пол, безусловно, но тем не менее. Детские шалости, совместные игры, пусть все они и остались в очень далёком детстве. Это не важно. Важно, что они были и оставались друзьями. И их совместное путешествие на корабле было тому прекрасным подтверждением.

То, как Джонни договорился с капитаном, чтобы ей выделили каюту. Как держался неподалёку, не позволяя другим матросам ни единого косого взгляда или тем паче скабрезного намёка. Даже пару раз покупал в портах, где они останавливались, пряники и яблоки в карамели.

Терпеливо выслушивал её страхи. Старался успокоить. Защищал. Заботился.

Совсем как Терион.

Растерянно поправив на плечах сползший в очередной раз платок, девушка устало опустилась на кровать. Недавняя лёгкость и воодушевление испарились, как не бывало. Унеся с собой и решимость, и все силы.

Потому что при таком планомерном перечислении сходство двух ситуаций становилось очевидным. Да даже пропасть в статусах у неё с Терионом была точно такая же, как и с Джонни. И всей разницы лишь то, что Терион с самого начала давал понять, что Инель ему интересна как девушка.

Мелькнуло желание возразить самой себе. Сказать, что Терион – маг. А значит он на голову превосходит её друга детства. Ведь даже выходец из самой бедной крестьянской семьи, обнаруживший в себе способность к магии, становится равным аристократии. Тогда как Джонни при самом оптимистичном раскладе станет лишь хорошим купцом или капитаном собственного корабля.

Вот только не играло это для Инель никакой роли. Безразлично ей были как возможности Джонни, так и магия Териона.

Ведь даже до того, как Инель о той самой магии узнала, Тери уже вызывал у неё больше эмоций. Пусть изначально они были далеки от положительных, но… Зацепил он её сильнее. Симпатия зародилась в Инель в первый же миг, как она Териона увидела. Потому и сбежала тогда. Опасаясь, что поддавшись эмоциям, совершит какую-нибудь глупость.

Эта мысль вызвала у Инель нервный смешок. Но почти сразу пришло осознание, что сейчас её это уже и не пугает. Хуже того, она всерьёз задумалась над тем, чтобы эту самую глупость совершить.

В конце концов, кто поверит, что за эти полгода она сохранила свою благодетель? Если уж даже Джонни, уж на что друг, а всё равно заподозрил её в подобном. И раз нет разницы, то есть ли смысл в том, чтобы продолжать цепляться за эти правила? Вон, Даника. Уж на что младше, а целоваться с любимым человеком не боялась. И в комнате наедине оставаться. А сама Инель…

Терион ей нравился. Сильно нравился. Больше, чем просто нравился.

Надо с ним поговорить!

Мысль не просто вспыхнула в голове, но и заставила Инель распахнуть глаза. И ошалело заморгать, потому что вот же, только-только ночь опускалась над морем. А сейчас в окошко светило солнце, хотя небо и выглядело тёмным. Да и корабль…

Качка с ночи лишь усилилась. И не требовалось быть заядлым путешественником, чтобы понимать, что ничего хорошего это не сулит. Тем более что Инель всю свою жизнь прожила в приморском городе и шторма видела неоднократно.

И в такой ситуации самым разумным было остаться в каюте.

Вот только Инель уже устала поступать разумно. Тем более сейчас, когда она ещё острее осознала, как мало у них с Терионом времени. По её милости, к слову.

Это ведь не он перед ней носом вертел и придирался к её недостаточно аристократическому статусу. И не Терион во всех проявлениях внимания пытался отыскать насмешку. Да и из крайности в крайность бросался отнюдь не он.

Почувствовав, что краснеет от одной лишь этой мысли, Инель с силой зажмурилась. Как будто это могло помочь не растерять остатки решимости. Потому что иначе она и в самом деле превратиться в памятник. Только уже не самой себе, а их отношениям, у которых по её вине не будет и шанса на какое-либо развитие.

Один глубокий вдох, резкий выдох, и дёрнув дверь на себя, Инель решительно покинула каюту.

В коридоре царил полумрак, но сориентироваться не составило труда. Несмотря на некоторое расстояние до лестницы на палубу, крайне сложно было не ощутить задувающий с неё ветер. Показавшийся Инель практически ледяным после тепла каюты. Но вместо того чтобы вернуться обратно в тепло, девушка запахнула свой платок сильнее и решительно направилась к выходу.

-Ты куда? – буквально вынырнувший из темноты Джонни преградил ей путь.

Чудом не врезавшись в него, Инель до побелевших пальцев стиснула тонкую ткань рукавов. И медленно выдохнула, стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо.

– Мне нужен Терион.

– Ему сейчас не до тебя, – хмурясь, парень покачал головой.

– Что, уже успели ему рассказать всю «правду» про нас? – не удержавшись, язвительно спросила Инель.

Ответом ей стала кривая усмешка:

– Такого ты обо мне мнения?

И Инель стало стыдно. Не столько от самого вопроса, сколько от интонации Джонни. Усталой и понимающей. Она сама точно так же отвечала той девочке, для которой была гувернанткой, когда ты говорила обидные и провокационные слова лишь ради того, чтобы уязвить. А сейчас в роли той девочки была сама Инель.

– Я имела ввиду не тебя, – отведя взгляд, выдавила Инель. – Не конкретно тебя. То есть…

Короткий смешок подсказал, что Джонни прекрасно понял, что она имела ввиду. Но развивать тему и тыкать её в то, что сейчас она бессовестным образом врёт, он не стал. Хотя её красные щёки, наверно, весь коридор обогрели.

– Тем, кто пытался открыть ему глаза на «правду», – насмешливо сделав ударение на последнем слове, Джонни продолжил. – Твой жених любезно объяснил, что сплетни про невесту ему неинтересны.

Инель подняла на друга недоверчивый взгляд. Она всё ещё ожидала увидеть на его лице ухмылку, которая бы показала, что всё это шутка. Но Джонни смотрел прямо и даже как будто одобрительно.

– Он с кем-то подрался? – севшим голосом уточнила Инель.

– Ему не потребовалось, – Джонни покачал головой и, оглянувшись по сторонам, всё равно понизил голос до шёпота. – Он всего лишь посочувствовал им. Тому, что у них в жизни нет других развлечений и радостей, кроме как злословить про чужую невесту.

И теперь в его тоне отчётливо слышалась зависть. Ведь сам он в своё время именно что дрался, не найдя иного способа заставить приятелей замолчать. А Терион…

Терион замечательный. И кажется, Джонни и сам это понял. И вовсе не злится на подругу. По крайней мере сейчас уж точно. А то, что было вчера, в начале путешествия уже как будто и неважно.

– Какой он благородный, – удержаться от улыбки Инель не смогла.

– Угу, – безрадостно согласился Джонни.

Корабль качнулся на волнах особенно сильно. Словно решив напомнить им о том, что они не на уютной улочке посреди города, а в волнующемся море, атакованном почти осенне-холодным дождём.

– А теперь, когда ты всё выяснила… – несколько напряжённо посоветовал приятель, нервно оглянувшись через плечо на виднеющуюся чуть в стороне лестницу. – Шла бы ты обратно в каюту, Инни.

Короткое имя, которым в последнее время её никто не называл. Пронизывающий порыв ветра пробравший до костей. Её один нырок корабля, после которого девушка с трудом удержалась на ногах.

– Мне надо к Териону.

Сделать шаг толком не получилось, потому что Джонни попросту заступил ей дорогу и вновь оглянулся через плечо.

– Там бушует ветер. Нечего тебе там делать.

– Именно поэтому мне срочно надо его увидеть, – нахмурившись, отозвалась Инель.

Ощущая слабую дрожь внутри. Не магическая интуиция, а вполне обычная, подсказывающаяся о приближающемся шторме и имеющаяся у всех обитателей приморских городов.

Сейчас она вдобавок была подкреплена относительно свежим воспоминанием. О той самой буре в пустыне, где Терион выложился практически на полную. Даника тогда, кажется, ещё шутила, что он сделал это ради неё.

Теперь же Инель пробирало до мурашек от мысли, что сегодня ситуация может повториться. Вот только на корабле нет ещё семерых магов, которые помогут разделить бремя чар. И если учесть, сколько всего ради неё сделал Терион…

– Нет, – сам того не зная, Джонни оборвал её размышления и даже головой покачал для придания веса своему отказу.

– Надо, – повторила Инель и, помедлив, добавила тише. – Пожалуйста, Джонни.

Два удара сердца, набатом отдавшиеся в ушах, и лицо парня дрогнуло. Ещё раз оглянувшись по сторонам, он тяжко вздохнул, и его плечи опустились.

– Я позову его, – мрачно произнёс Джонни. – А ты здесь жди.

Даже пальцем погрозил для надёжности, прежде чем быстрым шагом направиться на палубу.

Инель шумно выдохнула, разжимая задубевшие от напряжения пальцы. И не выдержав, подошла ближе к лестнице, настороженно прислушиваясь к звучащим с палубы командам. Они и до этого до них долетали, но девушка была слишком сосредоточена на беседе с приятелем, чтобы обращать на них внимание.

Громогласное «Джонни» было слышно несмотря на подвывающий снаружи ветер. И дискомфортно стало ничуть не меньше. Как будто это Инель где-то провинилась, а не её друг.

Ответа она не услышала, но спустя несколько секунд по лестнице практически сбежал Терион. С растрёпанными, влажными от дождя волосами, промокшей на плечах рубашке и встревоженным взглядом.

– Что-то случилось?

В его голосе было столько беспокойства, что Инель даже смутилась.

– Нет. Я просто… – покачав головой, она нервно сглотнула, чтобы избавиться от появившегося в горле кома. – Просто я хотела сказать, что…

Терион смотрел внимательно, и от этого подбирать слова было ещё труднее. Джонни прав. Там наверху сейчас начинается буря. И Терион нужен там. А тут она. Со своими внезапно обнаруженными чувствами и неуместными признаниями.

Зажмурившись, она привстала на цыпочки и неловко чмокнула его в губы. Точнее в уголок губ, немного промахнувшись. И от смущения разве что не вспыхнула, ощущая как краской заливаются не только щёки, но и всё лицо, и шея, и кажется, даже плечи.

– Не вздумай пострадать, – выпалила она, встретившись с его удивлённым взглядом.

И не дожидаясь хоть какой-то реакции, попросту сбежала в свою каюту. И лишь захлопнув дверь и привалившись к ней изнутри, Инель позволила себе зажмуриться и осознать, что она только что сделала.

И пожалеть.

Но не о поцелуе, а о том, что так быстро сбежала. Потому что теперь она не узнает реакции Териона… По крайней мере до тех пор, пока буря не закончится. А корабль меж тем начало покачивать заметно сильнее.

«О, Арион, убереги»…

Глава 16. Шторма, которые опустошают

Инель сбежала, а Терион так и остался стоять на месте, растерянно глядя ей вслед. Несмотря на то, что ужасно хотелось догнать Инель. Спросить, что на неё нашло. Поговорить. Обсудить всё то, что следовало обсудить давным-давно. И поцеловать. По-настоящему. Чтобы на пару минут весь окружающий мир перестал существовать, и остались лишь они вдвоём.

Нельзя.

Принц – это не только привилегии, но и ответственность. И конкретно сейчас он должен выполнить свою роль. Пусть не роль принца, а всего лишь одного из магов, способных помочь кораблю пережить бурю. Это неважно. Важно то, что для поцелуев и разговоров с Инель сейчас не время.

Прикрыв глаза, Терион позволил себе эту маленькую слабость – представить, как он сейчас воплотит свою фантазию в реальность. Но спустя пару секунд, сделав глубокий вдох, он встряхнулся и быстрым шагом направился обратно на палубу.

Ветер бесновался со вчерашнего вечера, вынуждая воды то вздыматься, то опадать. Пару раз даже возникало ощущение, что штормовой фронт обойдёт стороной. Благо небо над кораблём пока ещё оставалось светлым и ещё оставалась надежда проскочить.

Суеты не было. Моряки вообще народ привычный к подобным катаклизмам. Даже больше, чем пустынные караванщики. А уж сейчас причин для беспокойства и вовсе нет – на корабле же целых два полноценных мага. Вдвое больше, чем при всех остальных плаваниях. И если уж тогда справлялись, то теперь уж тем более переживать не о чем.

Разве что потрясёт немного. Бывает. Главное, верёвкой не забыть обвязаться, чтоб за борт не смыло. Дело-то житейское.

Не требовалось быть эмпатом, чтобы увидеть все эти мысли. Да они практически на лицах моряков разве что напечатаны не были. А ещё легко улавливались в их весёлых шутках, которыми они перебрасывались, споро закрепляя ненадёжные вещи на палубе и проверяя снасти, чтобы не повредились случайно.

Терион невольно нахмурился, ощущая себя ответственным. Как будто ввиду их лёгкого отношения он должен нести ответственность за то, чтобы корабль в самом деле не пострадал во время шторма.

Капитан с корабельным магом обнаружились на носу корабля. Что было не так уж плохо. Хоть на взгляд Териона логичнее было бы стой они сейчас на мостике возле рулевого. Но он не так уж много понимал в управлении кораблём, так что мог и ошибаться.

– Паруса всё-таки стоит убирать, – мрачно произнёс маг, не отрывая пристального взгляда от неотвратимо надвигающихся грозовых туч.

Этот мужчина выглядел ровесником капитана, и Териону годился в отцы. А вот понять, сильным или же слабым магом он был, возможности пока не было. Давно прошли те времена, когда в море шли исключительно слабосилки. Так и этот маг вполне мог просто любить корабли и путешествия.

– Что им не будет? – возразил капитан, скосив глаза на подошедшего принца. – Они же зачарованные.

– Самое то, чтобы выступить в роли крыла. Чтоб буре удобнее было наш корабль подхватить и со всего маху…

– Олаф, – капитан неприязненно скривился, обрывая не прозвучавшее ругательство. – Паруса! – команда пронеслась над палубой, заглушив даже плеск волн, после чего мужчина повернулся к Териону. – Вы что-то хотели?

Несмотря на услышанный им кусок разговора, напряжёнными или встревоженными ни капитан, ни его друг не выглядели. Да и диалог звучал так, будто происходил между ними уже неоднократно. Этакая традиция, типа бесконечных и однообразных ссор Уилла с Эдом.

– Почему мы всё ещё не свернули к берегу? – всё же решил уточнить Терион. Раз уж он всё равно подошёл и на него обратили внимание. – Там ведь есть возможность переждать, пока буря не пройдёт.

Он качнул головой в сторону виднеющейся чуть в стороне от их пути бухточки. Не особо крупной и не так уж близко, но как будто бы сравнимо с расстоянием до бури. Быть может немногим дальше. Но в любом случае берег, каким бы он ни был, выглядел безопаснее, чем неспокойные морские волны.

– Сухопутный! – не удержавшись, фыркнул матрос, сматывающий бухту каната.

– Там рифы, – недовольно пояснил капитан, неодобрительно косясь на своего подчинённого.

– Магией не прощупываются, а дно распорят только так, – чуть более развёрнуто объяснил корабельный маг, не дожидаясь уточняющего вопроса. – С штормом же хоть какой-то шанс есть.

Терион кивнул. Молчаливо благодаря за более чем подробный ответ. Хотя на самом деле и капитан, и его маг вполне могли послать принца с его расспросами. В конце-то концов, его не касается, почему корабль идёт тем или иным путём. Он здесь всего лишь один из путешественников.

Впрочем, Терион догадывался, что виной тому его собственные способности к магии. Капитан же не дурак, чтобы настраивать против себя человека, который может сильно помочь кораблю сохранить свою целостность.

А если смотреть вперёд, то можно было увидеть, что воздух под тёмным покровом грозовых туч буквально смешался с морской водой. И слова Олафа про «шанс», судя по всему, были отнюдь не шуткой, как показалось Териону поначалу.

– Значит вы знали, что впереди нас встретит шторм? – морщинка между его бровей стала глубже, когда он вновь посмотрел на капитана.

– Посреди моря всегда может быть шторм, – тот равнодушно пожал плечами. – Тем более, что вы и сами хотели быстрее.

Терион невольно скривился. Ожидать извинений от старого морского волка было бессмысленно. Будь ты хоть принц, хоть король, хоть можешь ты весь этот корабль вместе со всеми снастями и командой купить в своё безраздельное пользование. Всё равно это всё бесполезно посреди моря.

Особенно когда вместо красивой глади или аккуратных барашков волн его окружает бескрайнее водное буйство. Которое ничуть не уступает тому, что было в пустыне парой недель назад. С той лишь разницей, что в пустыне было безопаснее. Там защиту держало целых семь магов, да и земля, как ни крути, давала больше возможностей для обеспечения безопасности и возведения чар.

– И каковы сейчас наши шансы уцелеть? – по-прежнему хмурясь, спросил Терион.

– Боги рассудят, – Олаф тяжело качнул головой.

– Весьма неплохи, – ткнув приятеля в бок, отозвался капитан, – Если вы в самом деле такой хороший маг. Это же тупая стихия, а не проделки стихийников. Так что вопрос лишь в силе.

– Которой у нас недостаточно, – мрачно закончил Терион.

Он ожидал, что если не маг, то хотя бы сам капитан попытаются его разубедить. В конце-то концов, сколько лет уж они бороздят морские просторы. И наверняка подобных штормов видели не один, не два и даже не десять. Вот только мужчины, переглянувшись, на удивление слаженно промолчали.

В лицо плеснуло водой, щедро подхваченной резко усилившимся ветром. В вышине хлопнули паруса. Громко раздалось ругательство капитана, и сразу следом – приказ вязать их ещё крепче.

Впрочем, это никак не помогло. Корабль подошёл чересчур близко к грозовому фронту, и даже то, что паруса убрали, от буйства стихии их никак не спасало. Терион даже не удивился, что и сам капитан рванулся на помощь к матросам, чтобы надёжнее закрепить снасти.

Но гораздо сильнее Териона волновала надвигающаяся буря.

– И что нам следует делать? – хмурясь, он бросил взгляд на корабельного мага, который не сдвинулся с места.

– Молиться, – кривоватая ухмылка была ответом.

Если бы он сейчас ещё достал помятую металлическую фляжку и смачно отхлебнул, Терион бы ещё мог поверить. Однако этот человек меньше всего походил на ярого фанатика.

– Хорошо, приступайте, – резко бросил Терион.

Времени на препирательства у него не было. Впрочем, как и желания.

К чему сотрясать воздух праздной болтовнёй, если сейчас с этим прекрасно справляется буря? От которой их отделяют считанные мили. По меркам моря – буквально один шаг. Ведь несмотря на то, что без парусов корабль практически стоит на месте, приближение шторма это нисколько не оттянуло.

Качка усилилась, воды в воздухе стало ощутимо больше, да и видимость заметно ухудшилась. И то, что никого из матросов ещё не смыло за борт, заслуга того что они привязаны верёвками к снастям.

Впрочем и сам Терион последовал их примеру, не желая тратить время ещё и на беспокойство об этом. Он лишь надеется, что Инель в её каюте в безопасности и ничего ей не грозит. Вот только проверить это сейчас он не мог. И оставалось лишь верить в её благоразумие и инстинкт самосохранения.

Усилием воли отрешившись от мыслей о девушке, Терион встряхнул руками, разминая пальцы.

– Нужны чары купольного щита, – произнёс корабельный маг, деловито затягивая верёвку на собственном поясе.

Словно бы это не он парой минут ранее предлагал бездействовать и уповать на волю богов. Сейчас же он точно такими же привычными жестами разрабатывал суставы, готовясь магичить.

Магия – это ведь плетение. Только вместо шерстяных нитей используются магические потоки. Учителя объясняли это более мудрёно и научно, но суть оставалась такой. Ибо знание или незнание терминов никак не мешало Териону прекрасно справляться с заклинаниями.

Ведь важно лишь то, что как и обычное полотно из нитей, чары могли плести несколько человек разом. И сейчас именно требовалось – в одиночку справиться с напором стихии возможным не представлялось.

Вот только обычно каждый маг тянул одеяло на себя. У каждого были свои фирменные приёмы, любимые и ненавистные элементы. И сейчас в этом и заключалась проблема. В несработанности.

Ибо хоть чары предполагалось использовать достаточно простые и знакомые практически всем магам Нерении, но опыт использования у обоих магов был разный. Териону чаще всего хватало частичной их версии, чтобы обезопасить себя от случайных ударов и успеть первым броситься в атаку, Тогда как Олаф имел опыт именно масштабного применения заклинания, но в более спокойной обстановке. Едва ли он каждый раз тянул до последнего мига, прежде чем начать плести заклинание.

И сейчас их привычки обернулись проблемой. Чары раз за разом срывались. Обрывались тонкие магические потоки, не желая складываться в нужный узор. Тем более что корабль уже ворвался под своды грозового неба, и теперь его болтало вдвое сильнее.

А когда магический щит наконец вспыхнул дрожащим маревом, волны взъярились, словно только и ждали, и буквально подбросили корабль в воздух.

– Якорь вам в ды…

Корабль с силой ударился об воду, вынуждая подлететь своих обитателей. И хоть они были к этому готовы, со всех сторон раздались сдавленные ругательства. Даже сам Терион едва удержал язык за зубами.

И очень правильно, потому что новая волна поднявшись высокой стеной, с силой обрушилась на палубу, чтобы в следующую секунду вновь подбросить корабль вверх. Как будто стихия задалась целью научить летать эту маленькую деревянную скорлупку.

– Щит держи! – приказ прозвучал отрывисто.

И в тот же миг Терион судорожно хватанул ртом воздух, на две трети состоящий из морской взвеси, почти физически ощутив давление сложных чар на собственный магический резерв. Но смотрел он сам при этом на руки корабельного мага, пытаясь запомнить узор чар, что он поспешно выплетал.

Благо новые волны были значительно ниже. Но ситуацию это не сильно спасало, судя по тому, насколько напряжённым было лицо Олафа.

Очередной водяной вал вознёс «Пилигрима» выше. Нос корабля задрался, отбросив Териона на поручни, и тут же нырнул вниз свечкой, словно желая достать до самого дна.

Но этого не произошло. Корабельный маг сумел-таки закончить свои чары. И они подобно огромной подушке обняли днище снизу, изрядно смягчив приводнение.

Однако и сильно легче не стало. Ветер по-прежнему был смешан с морской и дождевой водой. И весь этот коктейль обрушивался сверху, бил в лицо, вынуждая стискивать зубы и щуриться, вглядываясь в темноту впереди.

Так что при всём желании увидеть сотворённые чары Терион не мог. Зато мог почувствовать, потому как Олаф сумел их присоединить к чарам щита. Облегчая задачу и одновременно усложняя её. Теперь они вновь удерживали защиту вдвоём, и в то же время, теперь им приходилось контролировать два разноплановых заклинания.

– Такие штормы часто случаются? – хрипло уточнил Терион, напряжённо следя за тем, как его собственный запас магии неуклонно тает.

– На моей памяти такой мощный – впервые, – скрипнув зубами, процедил корабельный маг.

Вряд ли из вредности. Скорее всего ему было труднее держать чары. Даже если запас сил у него точно был не меньше, чем у Териона, потратился-то он сильнее. Ведь второе заклинание ему тоже не с первого раза далось.

Пожалуй, если бы Терион не знал, что это невозможно, он бы решил, что и сейчас шторм имеет неестественную природу. Вот только никто и никогда не рассказывал про водных духов, подобных сильфам. А сами они воду не особо жалуют. И при всей их любви к играм, сильфы точно бы не сунулись в море.

Однако и от этого знания было ничуть не легче. С духами или без, корабль во время шторма оставался совершенно беспомощен и мог лишь терпеливо ожидать, когда стихия наиграется.

– Надо направить корабль вперёд!

Несмотря на то, что они с Олафом по-прежнему находились достаточно близко друг к другу, Териону пришлось кричать, чтобы тот его точно услышал. А ещё уповать на то, что он самостоятельно поймёт остальное объяснение.

Впрочем, судя по рваному кивку мага, он услышал. Вот только вряд ли понял. По крайней мере, выглядит он так, словно все его силы уходят на поддержание чар. Тем не менее, даже не понимая, он явно готов подхватить то, что задумал Терион.

И в данный момент этого более чем достаточно.

Однако сказать проще, чем сделать. Но из них двоих, подобное заклинание мог знать только Олаф. А докричаться до него не представлялось возможным, а медлить – слишком опасно. Ведь несмотря на оба заклинания, изрядно ослабивших воздействие бури, бросать корабль на волнах не перестало. Просто падал он теперь не всем своим весом с высоты средней горы, а приземлялся почти мягко, тогда как удар приходился на чары и магов, их удерживающих.

Теоретически, Терион знал заклинание ветра. И, опять же чисто теоретически, обнимающая днище корабля подушка могла послужить не только для амортизации, но и для придания ускорения.

Хотя, конечно, применять третьи чары подряд, да ещё и удерживая двое других, больше похоже на изощрённое самоубийство. Только и иного выбора не было. Самостоятельно корабль опасную зону не покинет. А ждать, что шторм сам уйдёт мимо… Глупо. Силы же не бесконечные.

Задеревеневшие от холода пальцы слушались плохо. Да и сконцентрироваться было сложно. Удерживать двое иных чар, плести новые, да ещё и не упасть, когда корабль в очередной раз решил вообразить себя норовистым конём, скачущим через высокие барашки волн.

Прыжок – провал. Волна – провал. Крики матросов, у которых оторвалась какая-то снасть…

Спасало лишь то, что выбранное Терионом заклинание было максимально простым. Однако настоящее облегчение он испытал лишь когда Олаф сообразил, что пытается сделать принц, и подхватил чары. Пусть даже это произошло, когда плетение было почти завершено.

И корабль в очередной раз клюнул носом волны, тяжело рванувшись вперёд.

И это давало надежду, что чары сработали как надо. Они ведь должны были тащить корабль вперёд, имитируя подводное течение. Таков был план.

Проблема в том, что ощущая наличие самого заклинания и его давление на магический источник, добавившееся к двум другим заклинаниями… Внешне никаких подтверждений Терион обнаружить не мог.

Растянутым по небу тучам не было ни конца, ни края. Воздух густо мешался с водой. А волны по-прежнему вольготно бились об борт, словно не замечая ни щита, ни каких иных чар.

Тем временем резерв продолжал неуклонно таять. Перед глазами уже появились тёмные мошки. И дышать как будто стало тяжелее. Да и мышцы неприятно подрагивали.

Корабль вновь захлестнуло волной, и на плечи словно небо уронили, заставив Териона пошатнуться. Сначала от тяжести, в попытке прийти в себя. А спустя долгую секунду – вперёд, в попытке поймать потерявшего сознание мага.

Хоть волна оказалась виновницей случившегося, она же и помогла. Иначе ходил бы Олаф с расквашенный носом. Или и чего похуже.

Впрочем, то самое «чего похуже» по-прежнему могло наступить в любой момент. Терион не мог долго удерживать мага на весу. Только аккуратно усадить на пол, прислонив спиной к закреплённому поручню, отделяющему носовую часть от остальной палубы. И ещё точно так же сесть рядом.

Ноги уже откровенно дрожали. Словно Терион сам лично толкал корабль подальше от эпицентра бури. Из носа текло. Задубевшие пальцы не слушались. А глаза болезненно опухли от того количества соли, что раз за разом в них щедро бросал ветер.

Тем страннее было, что холод начал сменяться теплом. Оно покалывало на кончиках пальцев, поднимаясь выше. Жаркими змеями копошилось в мышцах. И болезненным огнём собиралось в груди.

Горело всё.

Териону даже показалось, что вместо морской воды в воздухе распылили жаркий песок Кавренской пустыни, и теперь он раскалёнными стёклышками падал внутрь, пуская по телу неприятный озноб и вынуждая зубы отстукивать чечётку.

И пару тягучих ударов сердца потребовалось Териону, чтобы осознать, что магический резерв у него пуст. Однако заклинание пока ещё удавалось держать.

А ещё показалось, что далеко впереди, на самой границе видимости, небо начало наконец-то светлеть.

Ручаться за это было нельзя. И глаза нещадно пекло, так что не понять уже, это слёзы из них текут, или воды так много. И рассмотреть что-то за пеленой дождя было нереально.

И тем не менее Терион стиснул зубы, неотрывно следя за пригрезившейся ему свободой. Словно бы именно она давала ему силы. Ему даже показалось, что он чувствует чью-то поддержку, ледяным касанием, обхватившим запястье. Но Олаф сидел по-прежнему: бессильно уронив голову себе на грудь. А больше помочь было и некому.

Жар в теле становился сильнее. Особенно когда корабль в очередной раз подбрасывало на волнах.

Но видимо то, что они близки к краю шторма, играло свою роль. Волны успокаивались. Ветер замедлялся. Крики матросов звучали воодушевлённее и яснее.

А потом всё прекратилось. Словно по волшебству. Где-то за спиной корабля ещё бушевала стихия. Были слышны раскаты грома. Но корабль вместе со своими обитателями был уже вне опасности.

На нос корабль торопливым шагом поднялся капитан. Бледный, со свежей рассечённой бровью и встревоженно оглядел представленную композицию из двух магов.

– Что с ним? – вопрос прозвучал одновременно с тем, как капитан опустился на колени, торопливо прикладывая пальцы в её шее, чтобы посчитать пульс.

– Сознание. Потерял. От перенапряжения, – через силу отозвался Терион.

Чувствуя себя неимоверно усталым. Наверно из-за этого понимание, что в чарах больше нет нужды, пришло к нему спустя ещё пару секунд. И то лишь благодаря звучному ругательству капитана, который тут же начал раздавать команды.

Правда, Терион их уже не слышал. Ведь стоило лишь чарам рассыпаться, как на место жара, текущего у него по венам вместо крови, пришла боль...

Глава 17. Страхи, которые направляют

Страшно.

Страшно, когда гром гремит прямо над головой. Страшно, когда волна бьётся об стекло с такой силой, что кажется, будто мелкие капельки просачиваются в каюту. Страшно, когда корабль подлетает на волнах и обрушивается вниз подобно кузнечному молоту.

До ужаса страшно. Но гораздо страшнее Инель было от осознания, что в отличии от неё Терион сейчас на палубе. Где всё то же самое, но усиленное десятикратно.

И за беспокойством о нём, она в какой-то момент забыла бояться за себя. Совершенно неважно уже стало, что руки после пары падений украсились синяками и ссадинами. Как и то, в какой бардак превратилась скудная обстановка комнатушки.

Час. Второй. Третий…

Крики матросов, картечь дождя, завывания ветра и раскаты грома…

Ничего этого Инель не слышала, полностью погружённая в свои мысли. Где вместо всевозможных сомнений остались лишь мольбы к богам – единственное, что было ей доступно в этой ситуации.

И возможно из-за этого же, когда стало тише, Инель не сразу это осознала.

Мелкая морось, тонкими струйками стекающая по стеклу снаружи, выглядела совершенно безобидно. Светлое же небо, с оставшимся позади и стремительно удаляющимися грозовыми тучами, и вовсе выглядело как изысканная иллюзия.

Всё-таки шторм был самым масштабным из всех, которые Инель довелось видеть в своей жизни. И девушка морально была готова к тому, что корабль будет болтать на волнах ещё по меньшей мере сутки. В каком-то смысле она даже ждала этого. И такой разительный контраст между ожиданиями и реальностью совершенно не порадовал. Скорее уж наоборот, заставил настороженно замереть на своей койке, судорожно пытаясь услышать хоть что-то. Получить какую-нибудь подсказку.

Например, если бы корабль сейчас обрушился в воронку…

Инель вздрогнула, когда в этот миг корабль ощутимо тряхнуло. Словно вторя её мыслям, он в самом деле провалился в некую яму с водой, которая в отместку плеснула вверх, залив несчастное окошко. Гораздо сильнее, чем вся предыдущая тряска.

Будь это телега, ни единого вопроса бы и не возникло. На дороге подобные ситуации возникали по десятку раз на день. Но такого точно не могло случиться в море!

И то, что после этого прыжка корабль успокоился, отчего-то ни капельки не обнадёживало. Как и тот факт, что корабль не спешил ни вращаться, ни трещать, ни ещё как-то обозначать причины своего странного поведения.

Так что оставалось лишь списать всё на магию и успокоиться, если бы не очередное «Но».

Ещё по прошлому путешествию, когда Джонни помогал ей сбежать из родного Вессена, Инель прекрасно помнила, что на корабле присутствует лишь пара магов. Один крутой, сильный, и опытный, а второй – его ученик, который знает едва ли основы.

Сейчас, конечно, ситуация должна была несколько отличаться. Ведь присутствовал ещё Терион. Вот только после той бури, что пришлось пережить в пустыне, Инель подрастеряла изрядный запас веры во всемогущество магов. После того-то, как они выглядели выжатыми тряпками после поддержания защиты. А ведь там их было семеро, тогда как здесь – всего трое. Хотя местный шторм пустынной буре по силе точно не уступал. Даже превосходил, пожалуй.

Не выдержав, Инель подскочила с кровати и прошлась по комнате. Качка практически не ощущалась. Словно и не бросало их по волнам каких-то полчаса назад.

Мелькнула даже мысль, что можно рискнуть. Выйти из комнаты и попробовать отыскать Териона. Лишь бы только убедиться, что…

Короткий стук снаружи прервал размышления, не дав идее даже оформиться.

Замешкавшись на пару мгновений, Инель тем не менее подошла к двери. И по одному лишь нетерпеливо повторившемуся стуку догадавшись, что её общества решил искать Джонни, скривилась, прежде чем открыть дверь.

Однако возмущения так и застыли на губах липким ядом, когда в коридоре обнаружился не один Джонни. А Джонни с рассечённой бровью в компании бледного матроса с синеющей на лбу шишкой. И они оба держали бессознательного Териона.

– Ему нужна кровать, – хмуро пояснил Джонни.

На правах старого приятеля взяв на себя роль переговорщика.

– Проходите, – всё ещё растерянная Инель посторонилась, пропуская их внутрь.

Глядя во все глаза исключительно на Териона. Бледного чуть ли не до синевы. С прерывистым дыханием. С размазанной по лицу грязью, в которой подспудно чудилась кровь. С тёмными синяками под глазами, которые даже в местном полумраке были отчётливо видны. В насквозь промокшей одежде…

Впрочем, последним могли похвастаться все трое пришедших с палубы. Просто Инель волновал лишь Терион.

С нарастающим волнением она смотрела, как его укладывают на кровати. И невольно закусила губу, когда он издал болезненный стон. Тихий, но от того не менее отчётливый.

– Что с ним? – по-прежнему глядя лишь на Териона, Инель прошептала.

– Перенапряжение, – её приятель поморщился и тоже бросил сочувственный взгляд на Териона. – Магическое. Капитан сказал, что нужен покой. А позже лекарь освободится и скажет конкретнее.

– С ним точно всё будет нормально? – не позволив Джонни покинуть каюту вслед за напарником, девушка подняла требовательный взгляд на его лицо.

– Я не врач, – мужской ответ звучал чуть раздражённо.

Вот только Инель и не подумала отступать. В конце концов, Терион её жених. И она имеет право знать хотя бы что-то о его состоянии!

Видимо, что-то такое было в её глазах, от чего Джонни отвёл взгляд первым и вздохнул.

– Жить будет, а про остальное я не знаю.

Звучало устало. Пожалуй, можно даже сказать, обречённо. Словно бы на самом деле Джонни прекрасно знал, и что случилось с Терионом, и чем это может грозить. Знал, но не хотел становиться тем гонцом, что принёс плохие вести.

Сама Инель в подобные глупости не верила. И считала себя достаточно здравомыслящей, чтобы стоически принять любую правду, какой бы она ни была. И точно не собиралась вменять в вину другу случившееся.

Но Джонни, хоть и держался на своих двоих, тоже выглядел не особо здоровым. И совесть попросту не позволяла Инель дальше мучить друга.

Так что несмотря на зудящее внутри желание вытрясти из приятеля все ответы, Инель лишь нахмурилась, вынужденная отступить. Ведь даже если она плюнет на собственные принципы, толку от этого не будет.

Ничего она не добьётся… Кроме разве что неприязни от Джонни. Что точно не принесёт ни радости, ни пользы, ни ответов.

Проследив, как мягко за ним закрылась дверь, девушка вздохнула.

Потому что сейчас, Инель имела возможность вблизи рассмотреть лицо Териона. Не только ту самую кожу, землистого оттенка, но ещё и грязь, которая однозначно была засохшей кровью, слегка размазанной дождём по лицу.

И вся решительность схлынула, возвращая место тревоге. Потому что сейчас Терион не напоминал больного. Сейчас он выглядел очень даже умирающим, который лишь по нелепой случайности ещё дышит. И очень сложно было верить в то, что всё с ним будет хорошо.

Окажись сейчас поблизости Джонни, и все принципы, совесть и даже этикет Инель выбросила бы в сторону. Она бы не постеснялась вытрясти из своего друга детства интересующие её ответы.

Но шанс был упущен. Не оставлять же Териона одного ради удовлетворения глупого любопытства.

Ведь всегда оставалась возможность, что именно в тот момент, когда Инель покинет каюту, ему станет хуже. Ему будет нужна её помощь, а она будет носиться в этот момент по кораблю, в тщетной попытке отыскать Джонни? А что, если именно это приведёт в итоге к тому, что Терион…

Зажмурившись, Инель резко выдохнула сквозь нос, отгоняя предательскую мысль. Не позволила ей прозвучать целиком даже в сознании. Как будто бы это могло как-то повлиять на реальность.

Практически подскочив со своей кровати, девушка прошлась по комнате. Бездействие выводило из себя. Вновь заставляло ощущать себя беспомощной. Бесполезной. Абсолютно никчёмной, если не сказать хуже.

Взгляд вновь упал на Териона. Спохватившись, Инель смочила платок остатками воды из кувшина для питья и попыталась аккуратно стереть грязь с лица своего жениха. Помогало слабо, потому как тереть сильно она опасалась. Но времени у неё впереди было более чем достаточно. Так же как и желания помочь. А ещё это помогало хоть как-то облегчить бремя бездумного ожидания, давая ощущение, что Инель помогает.

Однако это не могло длиться вечно. И в какой-то момент, когда платок стал неотстирываемо грязным, а лицо Териона чуточку почистело, у Инель не осталось ничего иного, кроме как ждать.

Ждать и верить. Ходить по комнате, чувствуя, как пол едва заметно покачивается на волнах. Настороженно прислушиваться к дыханию Териона. И ждать, когда же наконец он очнётся.

Или хотя бы когда в каюту заглянет обещанный лекарь. Или Джонни, которому на этот раз не удастся отвертеться от допроса. Или кто угодно другой, кто принесёт обед, и кому можно будет вновь попытаться задать вопрос о том, что же всё-таки творилось на палубе во время шторма.

Но время тянулось и тянулось.

Мелкий дождь за окном успел прекратиться и начаться вновь. А потом снова закончиться и смениться ярким солнцем. По своему жару оно, кажется, ничуть не уступало солнцу в Каврене. И так же нагло осветило половину каюты и улеглось на лицо Териона, вынудив того шумно вздохнуть и чуть повернуть голову, пытаясь избежать досадливой помехи.

Пожалуй, за одно это Инель была готова простить и воцарившуюся в каюте жару, и ослепительный свет, яркими полосами расцветивший каюту. Единственное место, которое более-менее осталось в тени, было на кровати возле самой стенки.

Но именно там сейчас лежал Терион. Конечно, кусок тени был чуть шире, чем парень. И вполне можно было бы уместиться вдвоём. Если бы только занимать место рядом с ним не казалось таким донельзя смущающим. И неловким. К тому же, Инель попросту было страшно: вдруг попытавшись подвинуть Териона, чтобы заполучить для себя чуть больше места, она как-либо ему навредит.

Из-за этого же Инель за весь оставшийся день так и не решилась выйти из каюты. Ведь хоть Терион просто спал, и дыхание его выровнялось, но никуда не делся страх, что за время её отсутствия Териону станет плохо. Так же, как порой становилось хуже её отцу.

И счастье ещё, что когда настало время ужина, заглянувший проформы ради матрос без каких-либо возражений согласился принести еду ей прямо в каюту.

Вот только когда через десяток минут в дверь раздался требовательный стук, в коридоре обнаружился не давешний матрос-разносчик, а лекарь. Хмурый, усталый мужчина, по виду примерно лет на десять старше Териона. Удивляло разве что то, что это был не корабельный маг.

– Как тут наш герой? – голос мужчины звучал спокойно, даже доброжелательно. – Уже сбежал на новые подвиги?

Инель неуверенно оглянулась на Териона. Как будто бы он мог куда-то убежать, а не лежит практически напротив двери, лишая малейшей возможности его не заметить. И лишь спустя пару секунд до неё дошло, что лекарь просто пытался её приободрить. В точности так, как это обычно делают с маленькими детьми, когда те чересчур нервничают. И от этого сравнения щеки опалило румянцем.

– Проходите, – опустив голову, Инель посторонилась, пропуская мужчину внутрь.

И даже не удивилась, обнаружив за его спиной Джонни с перевязанной головой и подносом ужина для двоих. Впрочем, сейчас девушка бы не удивилась, даже если бы вслед за лекарем в её каюту набился бы весь экипаж корабля. И бросив всего один скользящий взгляд на приятеля, Инель полностью сосредоточила своё внимание на лекаре и его манипуляциях с её женихом.

«С Терионом», – мысленно одёрнула себя Инель, закусив губу.

Хотя называть его женихом было несравнимо приятнее. Однако до тех пор, пока они не поговорили, поступать так было опрометчиво. Слишком велик был страх, что она подобными своими мыслями лишь отпугнёт удачу и сделает хуже.

При чём не только для их несложившихся отношений, но и для здоровья Териона.

Тем более что хмурость не спешила покидать лицо лекаря. Точно так же, как сам он не спешил озвучивать диагноз. Зато хмурился, вздыхал, что-то проверял…

Всё это немало действовало на нервы. Так ещё и Джонни, как назло, не спешил уходить, а предпочёл встать возле Инель и с не меньшим интересом ожидал вердикта.

– Всё очень плохо? – не выдержав, спросила Инель.

– Отчего же, – даже не взглянув в её сторону, лекарь неопределённо взмахнул рукой в воздухе. – Никаких внешних травм у него нет. Обычное магическое истощение, – он пожал плечами и задумался. – Высшей формы, – с сомнением заключил он.

А у Инель сердце ухнуло даже не в пятки, а куда-то в нижний трюм. Даже не будучи магом, она прекрасно знала, что обычно прячут за этим термином.

Выгорание.

Когда маг из-за неосторожного обращения с чарами или же не рассчитав свои силы попросту сжигает те мифические каналы, что позволяют ему колдовать. А ещё Инель было известно, что когда в теле мага заканчивается волшебная сила, в ход идёт сила жизненная. Куда менее для того подходящая, а потому и требующаяся в большем количестве. Да к тому же ещё и наносящая вред.

Нервно облизнув губы, Инель осторожно приблизилась к кровати, на которой всё ещё лежал Терион.

– Не стоит так переживать, девушка, – заметив её явно побледневшее лицо, лекарь улыбнулся. – Процесс, конечно, неприятный. Однако… он уже выжил, а значит и дальше никаких проблем не будет. Пара дней беспамятства, и будет ваш жених краше прежнего.

Звучало совершенно не успокаивающе. И даже ни капельки не обнадёживающе, честно сказать.

– Вы же не за магию с ним сошлись? – подозрительно прищурившись, уточнил лекарь.

– Н-нет…

– Ну можно же было как-то помягче, – проворчал из своего угла Джонни.

Про которого Инель успела забыть, но сейчас была благодарна, что он напомнил о себе. Не за то, что намекнул лекарю о бестактности его высказываний, а потому что помог собраться и вспомнить о необходимости держать лицо.

– Привычка, – ни капли не раскаявшись, лекарь пожал плечами и поднялся с кровати. – Я полагаю, это ваше, – он вложил в руку Инель скомканную тряпку, снятую с руки Териона. – Думаю, именно это его в итоге спасло.

Девушка бессмысленным взглядом уставилась на платок. Точнее то, что когда-то им было. Сейчас же лишь поистрепавшийся узор бабочки помог опознать собственный подарок. Некогда яркая ткань выцвела чуть ли не до белизны. Словно полгода находилась на безжалостно палящем солнце. Так и не скажешь, что ещё вчера она выглядела абсолютно обычной.

– Я ещё загляну завтра, – обнадёжил лекарь.

И обойдя Инель по кругу, покинул каюту. А вслед за ним тоже самое сделал и Джонни. Правда, он не стал привлекать внимание к себе громкими фразами. Просто поставил поднос с подостывшим ужином на стол и задержался возле девушки. Всего на пару секунд, будто раздумывав, не стоит ли её обнять, как позволял себе порой раньше. Но в итоге он лишь мимолётно коснулся её плеча, и закрыл за собой дверь.

Инель судорожно выдохнула, поняв, что всё это время практически не дышала. Опасалась выдать свою нервозность. Зато теперь притворяться не было нужды. И стиснув платок в руке сильнее, она аккуратно опустилась на кровать рядом с Терионом.

Раз лекарь не дал каких-то особых рекомендаций, значит всё хорошо. Значит всё в пределах нормы. И значит, её присутствие рядом ни на что не повлияет. Равно как и её отсутствие.

Но всё же было легче от того, что делать этого не придётся. Ужин уже здесь. Джонни искать не имеет смысла. Да и держать вахту на всю оставшуюся ночь, пожалуй, тоже.

Осторожно поправив у него под щекой подушку, девушка вздохнула. Необходимость разговора жгла её изнутри.

Но сейчас к лучшему то, что Терион спит. И что проспит вплоть до завтрашнего утра. А может и чуть дольше. Ведь не зря говорят, что сон лучшее лекарство. Он придёт в себя, а Инель…

Чуть более громкий, чем до этого, вздох мужчины заставил её испуганно прикрыть рот ладонью.

– Мы поговорим, – едва шевеля губами пообещала девушка, глядя на расслабленное лицо спящего Териона. – Но сначала тебе надо выздороветь.

А ей надо отрепетировать предстоящий разговор. Очень надо. Лишь бы не струсить вновь в последний момент…

Глава 18. Перемены, которые настигают

Громкий и наглый стук в дверь заставил Териона не только распахнуть глаза, но и буквально подскочить на кровати. И лишь когда взгляд уткнулся на Инель, громким шёпотом отчитывающую Джонни, совершенно невозмутимо стоящего на пороге их каюты с подносом, Терион позволил себе медленно перевести дыхание.

А ещё осознать, что он по-прежнему в каюте Инель.

Вот казалось бы, три дня уже прошло с памятного шторма. Но, пожалуй, лишь сейчас Терион может сказать, что полноценно пришёл в себя. До этого он был подобен механизму или сомнамбуле. Обрывочно вспоминается, что он всё-таки всё делал сам, а Инель выступала скорее в роли провожатого. И от этого чуть легче.

Да и чувствует Терион себя сейчас заметно лучше. И вопреки словам лекаря, дар даже не выгорел до конца. Конечно, нормально использовать магию он сможет ещё нескоро. Возможно спустя пару-тройку недель или даже месяцев, но…

Это не страшно. И даже в том случае, если дар к нему так никогда и не вернётся, Терион сильно не расстроится. В конце концов, он уже получил гораздо больше, чем ему могла бы дать любая магия.

И по его мнению это будет более чем честно. Всего-то один магический дар взамен на жизнь целого корабля людей, в числе которых и его любимая девушка.

– Ты б ещё громче стучал! – возмущённо прошептав, Инель даже взмахнула руками.

– Лучше порадуйся, – совершенно невозмутимо произнёс Джонни. – Я принёс хорошую новость.

– Это какую ещё? – с подозрением спросила Инель.

– До Вессена осталось примерно три часа пути.

– Если новой бури не встретится, – ядовито отозвалась девушка, отбирая поднос с завтраком на двоих.

Её приятель в ответ лишь хмыкнул и бросил взгляд на Териона, вынуждая и Инель обернуться. Она закусила губу, и по её лицу словно тень пробежала. А Джонни воспользовался ситуацией и ретировался. Как будто его тут нет и не было. И закрытая им дверь тихо хлопнула, погружая каюту в тишину.

Инель так и стояла. Сжимая в руках поднос и не делая ни единого шага, она не отводила взгляда от Териона. Словно пугливый ночной зверёк, который случайно оказался на свету.

Поняв, что эти гляделки могут продолжаться до бесконечности, Терион кашлянул и первый отвёл взгляд. Потёр шею и даже качнул головой из стороны в сторону, будто разминая мышцы после сна.

– Зачем приходил Джонни? – прикрыв рот рукой и изобразив зевок, уточнил Терион.

Чтобы дать девушке возможность самостоятельно решить, что делать дальше. Конечно, позже он непременно задаст вопрос. Но если сделать это сейчас, то на откровенность можно не рассчитывать.

– Д-доброе утро, – справившись наконец с собой, Инель встряхнула волосами и направилась к кровати.

С каждым шагом заметно расслабляясь. И плечи расправились, и пальцы перестали так отчаянно сжиматься, и взгляд перестал метаться. Оказавшись возле Териона, она привычно и совершенно обыденно поставила поднос на столик. А сама опустилась на кровать, уже не смущаясь ни от близости своего фиктивного жениха, ни от того, что совсем недавно в этой постели они спали вдвоём.

Однако подняв на Териона глаза, уже открыв рот чтобы что-то сказать, она словно запнулась.

– Джонни? – явно лишь сейчас вспомнив про вопрос, прозвучавший парой минут ранее, Инель сложила брови домиком и отвела взгляд. – Мы скоро прибудем в Вессен.

Её голос звучал слишком ровно, чтобы поверить в её невозмутимость. Да и пальцы, вновь сжавшиеся в бездумной попытке обрести хоть немного уверенности, выдавали, что тема для неё отчего-то болезненная.

– Хорошо, – Терион кивнул и прикрыл новый, уже настоящий, зевок ладонью. – В таком случае, я схожу умыться и будем завтракать.

Встав с кровати, юноша себе позволил лишь осторожно коснуться плеча Инель в попытке её приободрить. Напомнить, что он на её стороне. И не осудит независимо от того, что за неприятные воспоминания связаны у неё с родным городом.

– Да. Конечно, – беспомощно согласилась Инель, глядя ему вслед.

Терион мимолётно улыбнулся в ответ, прежде чем закрыть за собой дверь.

Он и уходил-то не столько ради утренней гигиены, сколько чтобы дать Инель возможность собраться с мыслями.

Ведь осталось всего три часа до Вессена. Даже, скорее всего, меньше. Потому что выйдя на палубу, Терион обнаружил Олафа, стоящего неподалёку от рулевого. В отличие от самого Териона, корабельному магу повезло гораздо больше. Он-то в том шторме отключился раньше, чем сумел навредить своему дару. И сейчас ничто не мешало ему исполнять свои обязанности и намагичить немного попутного ветра в паруса.

Тогда как у Териона остались только те самые три часа. Чтобы поговорить с Инель и разрешить наконец некоторые вопросы. Проще сделать это здесь и сейчас. Ибо в Вессене она наверняка рванётся к родителям и не станет его даже слушать. Ей попросту будет не до него.

Разумеется, любовь к родственникам, особенно к родителям, осуждать нельзя. Однако Терион видел разные семьи. И прекрасно знает, что порой чувства детей и родителей не взаимны. Или что взгляды на то, что для человека лучше, у него самого не совпадают с таковыми же взглядами отца или матери.

А Инель, при всей её видимой ершистости, очень мягкая. И если отец скажет ей, что хочет перед смертью побывать на её свадьбе, она может и согласиться. А уж если для той самой свадьбы всё будет уже готово к моменту возвращения Инель…

То Терион банально не сможет ничего сделать. У него даже шанса на разговор с ней не останется. Потому что сейчас он просто спутник Инель. Почти приятель, но и только. Это не даёт ни малейшего права на то, чтобы влезать в чужую семью. Даже то, что он принц, здесь ему ни капельки не поможет. Но если у него будет хотя бы шанс на её взаимность, то это совсем другая история.

Однако это всё дело будущего. Выстроенное на том, что знает сам Терион, и том, что ему доводилось видеть при дворе отца. Но неизвестно насколько соотносящееся с реальностью.

Да, она переживала за него. Заботилась о нём все эти дни, пока он пребывал в полубессознательном состоянии. Спала с ним в одной постели, что тоже подразумевает определённую долю близости, даже при отсутствии более интимного контакта.

Всё-таки Инель – хрупкая девушка из знатной семьи. Едва ли ей приходилось бывать в походах, где нормой является спать вповалку, не разбирая половой принадлежности соседей, лишь ради сохранения тепла.

В совокупности это всё давало Териону надежду, что его симпатия взаимна. Однако этот момент следовало обсудить с Инель. И значит разговор с ней стоит начать с простейшего вопроса. О том, как всё-таки она к нему относится. И с её же прямого ответа.

Ему давно следовало с ней поговорить, но постоянно что-то мешало. Друзья, караван, забытьё… Уже и неважно, на самом-то деле. Важно то, что если он не поговорит с ней сейчас, то позже точно будет об этом жалеть. Ведь может же случиться так, что выйдя замуж за навязанного родителями мужчину, позже она не захочет даже смотреть в сторону Териона?

«Вы опоздали. Я уже другому отдана и буду хранить ему верность».

Это было бы очень в духе Инель. А значит, стоит в самом деле поторопиться и решить этот вопрос здесь. Пока у Инель нет возможности куда-то сбежать. Как бы это ни звучало.

С этими мыслями Терион закончил умываться и остановился, задумчиво глядя на корабельного мага.

Если подойти и попросить немного снизить скорость, тот наверняка прислушается. Ему ведь это ничего не будет стоить. Да и после всего пережитого в шторме, Олаф наверняка и в выполнении более сложной просьбы не откажет.

И тогда у Териона будет больше времени, чтобы обсудить с Инель всё интересующее.

Вот только это как-то не слишком честно. В конце концов, их путешествие началось почти месяц назад. И времени было более чем достаточно, чтобы поговорить с ней пару сотен раз. И коль он до сих пор не сподобился, то нечего теперь соломку подстилать.

Шумно выдохнув, Терион решительно направился в каюту. В любом случае, часа полтора у него точно есть. И для беседы этого вполне должно хватить. Особенно если не тратить время на бесполезные сомнения.

Открывая дверь, Терион ожидал увидеть Инель, мечущуюся по каюте. Но она по-прежнему сидела на кровати, бездумно глядя перед собой и теребя тот выцветший платок, что совсем недавно ещё был её подарком ему.

И в этот самый миг Терион пожалел, что всё-таки не обратился к Олафу с просьбой. Лишние полчаса или хотя бы минут десять им с Инель точно бы не помешали. Но возвращаться сейчас на палубу уже бессмысленно.

Толку всё равно не будет. Да и пользы тоже.

Замешкавшись на пару секунд, Терион аккуратно прикрыл дверь. И лишь после того, как девушка вздрогнула при его приближении, он поморщился. Запоздало пришло осознание, что стоило бы пренебречь привычками, чтобы ненавязчиво подсказать Инель о своём возвращении.

– Давай завтракать? – мягко предложил Терион, чтобы хоть немного сгладить впечатление, и опустился на кровать возле неё.

– Нет, – Инель подняла на него страдальческий взгляд. – Выслушай меня… Пожалуйста… – нервно сглотнув, она торопливо облизнула губы и, отведя глаза, совсем тихо закончила, – Сейчас.

Чувствовалось, что ей сложно начинать разговор. Вероятно, тема была для неё даже болезненнее, чем Терион мог предположить.

– Хо-ро-шо, – он медленно кивнул, всем своим видом демонстрируя, что понимает насколько для Инель это важно.

Дёрганый кивок послужил ему ответом, однако открыв рот, девушка тут же его закрыла. Вздохнула. Расправила складки на подоле платья. Поправила расставленные на подносе тарелки, словно до этого они не стояли, как гвардейцы на марше. И зажмурившись, выпалила:

– Нам надо расстаться.

Терион замер, непонимающе глядя на неё. Он ждал от неё этих слов, но всё равно оказался ошарашен. Даже не столько тем, что сказала Инель, а скорее тем, как именно она это сделала.

– Почему? – наконец, спустя наверно минуту молчания, прозвучал его осторожный вопрос.

Единственный, который на взгляд Териона был уместен в данной ситуации. Ведь очевидно же, что Инель нервничает. И успев её немного изучить за время их путешествия… Сейчас Терион был убеждён, что на самом деле, «расстаться» – последнее, чего она хочет.

– Того, что ты ничего обо мне не знаешь, тебе недостаточно? – всплеснув руками, Инель возмущённо уставилась на парня.

А он окончательно успокоился. Потому как желай она в самом деле расставания, она бы скривилась. Или выдала какую-нибудь колкость. Но точно не смотрела бы с такой надеждой, которую неудачно маскирует сейчас за гневом. А уж на гнев в исполнении Инель ему довелось полюбоваться неоднократно.

– Мне хватает того, что я о тебе знаю, – пожав плечами, невозмутимо отозвался Терион.

– Ты…

Буквально задохнувшись от возмущения, она всё же не выдержала и подскочила с кровати.

– Тебя зовут Инель, – продолжил он в прежнем тоне, краем глаза наблюдая за её метаниями. – Я в тебя влюблён. И сейчас мы направляемся в дом твоих родителей. Разве этого мало?

Сохранить серьёзный тон оказалось неожиданно сложно. Терион был уверен, что у него было достаточно практики в умении держать лицо, но сейчас в голос так и лезла непрошенная нежность. Которая вряд ли успокоит взвинченную девушку, зато с лёгкостью подкинет дров в костёр её тревоги, подкрепляя ярость.

– Мало! – огрызнулась девушка и замерла. Явно лишь теперь осознав, что он сказал. – Дурак.

Ругательство прозвучало совершенно беспомощно, и Инель тут же отвернулась, скрывая порозовевшие от смущения щёки.

Терион на пару секунд задержал дыхание, чтобы не выдать собственного смущения. Как-то не так он представлял себе признание в любви. Ему думалось, что сначала они спокойно поговорят, потом обсудят всевозможные недопонимания, и лишь после этого Терион собирался признаться в своих чувствах. И сделать это не так в лоб, а мягче, чтобы у Инель было больше времени привыкнуть к нему.

Но что сделано, то сделано. Это у них семейное, что уж роптать. Сейчас главное удержать невозмутимое лицо и притвориться, что всё идёт ровно так, как и планировалось. Или по крайней мере, что он полностью осознаёт, что говорит, а не ляпнул первую пришедшую в голову мысль.

– А что ещё я должен знать? – значительно медленнее проговорил Терион, любуясь на спину девушки. – Об отсутствии у тебя магического дара? О том, кому из богов ты поклоняешься? Что сделал Джонни, чтобы получить право общаться с тобой так фамильярно?

– И вовсе не фамильярно, – буркнула в ответ Инель.

Однако лицом к юноше она так и не повернулась. Предпочтя вместо этого запрокинуть голову и полюбоваться на дощатый потолок каюты.

– В таком случае тем более не вижу никаких проблем, – Терион вновь пожал плечами.

– Я сбежала из дома! Сбе-жа-ла! – резко развернувшись к нему, выпалила Инель. – Чтобы работать гувернанткой за гроши. Только бы не выходить замуж за этого старика, – она шагнула ближе, глядя при этом исключительно в глаза Териона. – Шестидесятилетний старик-герцог. Трижды вдовец, практически владелец всего Вессена и окрестностей, – губы девушки скривила неприязненная усмешка, а руки начало заметно потрясывать. – Сам король прислушивается к его мнению. Да вся Нерения у него в должниках ходит! И он обратил внимание на замарашку вроде меня.

Она явно постаралась, чтобы передать чужую интонацию. Вот только в её голосе появились опасные истеричные нотки.

– А я взяла и сбежала. И сейчас… Меня дома ждёт не только больной отец, но и завидный жених, – окончание фразы она практически выплюнула. – И у меня нет никакой возможности ему отказать, – явно выдохшись под конец своей эмоциональной тирады, Инель с тоской посмотрела на Териона. – На это ты что скажешь?

Дышала она часто-часто. Щёки покраснели ещё сильнее. Настолько, что впору было задуматься о том, не принесли ли им вместо компота что-то покрепче. Если бы, конечно, не тот факт, что за всё это время Инель к стоящему на подносе вообще не притронулась.

Впрочем, даже если бы вдруг…

Глядя на Инель, Терион обо всём этом не думал. Так же как не думал о том, что впервые слышит о наличии в королевстве столь влиятельных герцогов.

Гораздо сильнее его занимала мысль о том, насколько Инель идёт смущение. Как прекрасна она, когда вот так эмоционально что-то рассказывает. А ещё о том, что если бы она в самом деле была к нему равнодушна, то не пыталась бы сейчас так отчаянно убедить в том, что она плохая.

– Будь моей женой? – и вновь язык Териона оказался быстрее его же разума.

Инель замерла с широко распахнутыми глазами, но спохватившись, тут же скрестила руки перед грудью. Правда лёгкую дрожь в пальцах скрыть она не смогла.

– Ты вообще слышал…

Голос подвёл девушку, сорвавшись на сипение. Да и широко распахнутые глаза выдавали её ошеломление. Явно не на такую реакцию после своей исповеди она рассчитывала

– Ты слышал, что я говорила? – сглотнув ком в горле, повторила Инель свой вопрос.

– Меня не волнует какой-то там старик и обещания твоих родителей ему, потому что ты совершеннолетняя и вправе самостоятельно выбирать свою судьбу, – невозмутимо отозвался Терион.

Инель нахмурилась, но взгляд выдавал её растерянность. Она явно не верила словам Териона, однако и возражений сходу придумать не смогла.

– Так что решение согласиться или нет, целиком и полностью зависит от тебя и только от тебя, – значительно мягче произнёс Терион. – А во-вторых…

– Не убедил, – поспешно отозвалась Инель, нервно облизнув губы.

– А во-вторых, – упрямо повторил Терион, поднимаясь с постели, чтобы подойти ближе к Инель и иметь возможность смотреть прямо в глаза. – Я ещё и не пытался тебя убедить.

Не удержавшись, он слабо улыбнулся. Впервые за весь этот разговор. Даже, пожалуй, впервые за последние три дня. Инель вновь облизнула губы. Её взгляд метался по лицу Териона, словно пытаясь найти ответ.

– А как же тогда… – нахмурившись, спросила девушка. – Зачем ты мне это говоришь?

– Чтобы ты была готова, – в том же тоне предположил Терион.

– Готова? – медленно повторила она, словно пробуя слово на вкус.

Своё «да» Терион обозначил кивком. И не давая Инель передумать или отстраниться, потянулся к ней за поцелуем.

Глава 19. Согласие, которое прозвучало

Поцелуй вышел поистине сногсшибательным. Он точно это не шёл ни в какое сравнение с тем быстрым поцелуем, которым она сама наградила Териона перед памятным штормом.

Да что уж там. Если бы перед ней поставили задачу оценить, то тот случай она бы оценила как совершенно детский чмок. Тогда как после столь убедительного аргумента Териона у неё едва заметно кружилась голова и горели не только щёки, но кажется, и всё тело целиком. Прямо от корней волос и до самых подушечек пальцев на ногах.

Однако несмотря на всё это… Или, может, именно благодаря этому? В общем, как бы то ни было, даже после того, как они прервали поцелуй, к разговору они так и не вернулись.

Ни спустя пять минут. Ни даже через час.

Инель была слишком взволнована и ошарашена. Да и Терион, уж насколько он умеет хранить спокойствие, тоже выглядел несколько смущённым.

И по молчаливому соглашению они просто взялись за завтрак. Попутно обсуждая всякую ерунду. То, что каша в этот раз недосолена. Что в Каврене был любопытный кисло-сладкий соус к рыбе, который, конечно, весьма экзотичен, но если распробовать, то ничего лучше и не найдёшь. А уж тамошние палантины…

В общем, они вновь готовы были обсуждать всё что угодно, кроме тем, касающихся их самих.

Вот только это было за завтраком, в каюте. А сейчас они стояли на палубе и смотрели, как неуклонно приближается пристань Вессена. Инель нервно тискала в руках очередной платок. И осознавала, что помимо тем просто неудобных, была ещё одна, которую требовалось разрешить прямо сейчас. До того, как она сойдёт на берег. И уж тем более задолго до того, как она предстанет перед родителями.

Даже не тема, а один достаточно простой и вполне конкретный вопрос. Ответа на который она так и не дала Териону.

«Согласна.»

Однако вместо уверенного и величественного согласия вышел какой-то полузадушенный писк. Да и момент, стоит признать, Инель выбрала не самый удачный. Если не сказать самый неудачный. Спустя почти два часа. Да ещё и без предупреждения. Не озаботившись убедиться, чтобы Терион её хотя бы услышал. Не говоря уже про правильное понимание.

Замерев от осознания нелепости сотворённого, Инель торопливо облизнула губы и осторожно скосила глаза на стоящего неподалёку парня. И медленно перевела дыхание. Потому что стоял он чуть дальше, чем ей казалось.

Хотя никого постороннего поблизости не было. Да и правила приличия допускали находиться рядом без таких сложностей. А после того, как они три дня к ряду провели неотлучно в одной каюте, подобная перестраховка и вовсе выглядела странно.

Тем не менее, Терион предпочёл соблюдать хотя бы минимальную дистанцию. И теперь Инель этому даже порадовалась.

Поспешно вернув на лицо рассеянную улыбку, она медленно кивнула в ответ на вопросительно приподнятые брови Териона и отвернулась. Сделала вид, что просто нетерпеливо ожидает приближения родного берега, а вовсе не смущается от собственного конфуза.

Однако вопрос по-прежнему оставался открыт. И не решён. А ведь она собиралась. Ещё тогда, когда они только на корабль этот сели, собиралась поговорить. И все три дня после. И сегодня с утра. Да и только что…

– Инель?

Негромкий голос Териона заставил девушку оторваться от самоуничижения и поднять на него глаза.

– Всё в порядке, – вырвалось у неё быстрее, чем она успела подумать.

– Я рад, – кивок был исключительно серьёзным, но его изрядно смягчала неуверенность во взгляде. – Ты так и не ответила мне.

– Да-а? – с неискренним удивлением протянула Инель, комкая в руке несчастный клочок ткани.

И с трудом удержалась от того, чтобы отвернуться вновь. Как будто она не понимает, о чём говорит Терион. И словно бы не думала последние минут десять о том, как к этому самому вопросу вернуться.

– Утром, – с мягкой улыбкой напомнил Терион.

И замолчал. Но при этом с такой нежностью смотрел ей прямо в глаза, что Инель невольно зарделась.

– Я с-согл-сна…

Голос вновь подвёл девушку, вынуждая прокашляться. Торопливо облизнув губы и ещё сильнее покраснела от внезапных воспоминаний об утреннем поцелуе, подстёгнутых чересчур внимательным взглядом Териона, Инель торопливо отвернулась лицом к пирсу.

– Я согласна. Стать твоей… Женой, – с паузами из-за не желающего отпускать смущения, тем не менее проговорила Инель громко и достаточно твёрдо.

Не столько оповещая Териона о принятом решения, сколько пытаясь принять его реальность. Что это не очередной сон. Не приятная, но несбыточная фантазия. А вполне осознанное решение. И даже более того – это осознанное решение, которое она не желает менять.

Губы Териона дрогнули, выдавая его удивление, и Инель поспешно отвернулась. Ей казалось, что ещё пару секунд и она своим видом будет напоминать варёного рака. По крайней мере лицо и уши пекло так, словно она сутки напролёт торчала под обжигающе-палящим солнцем. А если б сейчас ещё и на палубе тишина воцарилась, дабы все услышали откровенное признание, то был бы вообще кошмар.

К счастью, участь умереть от стыда Инель миновала. Хлопанье парусов и плеск воды за бортом создавали немало шума. Да к тому же и на палубе по мере приближения к пристани поднялась упорядоченная суета.

Даже остальным путешественникам не было дела до юной парочки, что уж говорить про матросов, у которых началась самая работа.

Правда, Терион посчитал за лучшее не мешаться под ногами у моряков и увлёк девушку обратно в каюту. Так что рассмотреть, что конкретно они делают, Инель не удалось. Но она особо и не стремилась. В конце концов, собрать немногочисленные вещи было чуть важнее.

Обсуждать им особо и нечего было. Точнее, наоборот. Им по-прежнему следовало обсудить целую кучу всего, но Инель слишком нервничала. Сейчас, когда от родного дома её отделяло жалкие пару кварталов, её волнение ещё больше усилилось.

В таком состоянии любая попытка поговорить грозила обернуться ссорой. Хоть Терион и сказал, что любит, и всё это время вёл себя исключительно заботливо… Но Инель прекрасно знала, как самые мелкие неурядицы могут серьёзно повредить даже устоявшимся парам. Тогда как их пару и парой-то едва можно было назвать. По крайней мере, для самой девушки по-прежнему был невероятен тот факт, что они с Терионом теперь жених и невеста не ради прикрытия, а на самом деле.

И ей определённо требовалось время, чтобы свыкнуться с этим статусом.

Но корабль закончил швартовку, и его можно было наконец-то покинуть. Инель даже поймала себя на мысли, что совсем не прочь задержаться ещё на пару-тройку часиков. Но вопросительный взгляд Териона и его заботливо предложенная рука не давали шанса на проявление малодушия.

– Ну что ж, удачной дороги, – провозгласил Джонни.

Обнаружившийся вдруг неподалёку от сходней и с хитрым видом наблюдающего за приближением подруги. Ничего хорошего за таким прищуром обычно не следовало, и Инель невольно напряглась, ожидая подлянки. Хоть Джонни и демонстрировал все эти дни поразительную понятливость, но она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать…

– На свадьбу-то позовёте? – приятель широко улыбнулся. – Или я могу даже не надеется, и с чистой совестью уходить обратно в плаванье?

– Пригласим, – буркнула Инель, борясь с желанием ответить колкостью.

Всё-таки вопрос был достаточно безобидным. А то, что она реагирует на всё, как кошка на воду, то это же только её проблема.

– А какая связь между нашей свадьбой и вашим плаваньем? – с лёгкой иронией уточнил Терион.

Джонни нехорошо прищурился, явно внося в список претензий к нему ещё один пункт. А Инель растерянно посмотрела на жениха. Меньше всего она ожидала от него подобного поведения. В её голове совершенно не вязались воедино Терион и столь жестокая подколка. Гораздо более обидная, чем всё, что могла бы придумать сама Инель.

– Ну как же… – вкрадчиво начал Джонни.

– Свадьба будет зимой, – не дав закончить фразу, Терион улыбнулся веселее. – Или даже в начале осени. Нам ведь не надо спешить пожениться, чтобы скрыть какой-нибудь конфуз.

На этих словах Инель мучительно покраснела. Кажется, даже раньше, чем успела осознать, какой конкретно конфуз он имеет ввиду.

– Звучит разумно, – задумавшись, протянул Джонни.

Даже если он и не был согласен с доводом Териона, вступать в полемику он точно не собирался.

Инель незаметно перевела дыхание. Как ни крути, ссориться с приятелем из детства ей не хотелось. А если бы спор продолжился, ей бы точно пришлось выбирать сторону и… В общем, хорошо, что её страхи не оправдались.

– Но значит, приглашение ждать?

– Разумеется, – миролюбиво отозвался Терион. – Да и ваш капитан, думаю, тоже не откажется посетить наш праздник.

И Джонни, к удивлению девушки, кивнул. Как будто ничего поразительного в чужих словах не было. Как будто капитан только и делает, что рассекает по праздникам всех затрапезных аристократов. Хотя, если предположить, какую услугу оказал Терион, спася корабль от шторма… Пожалуй, приглашение от такого человека капитан в самом деле проигнорировать не сможет.

Задумавшись, Инель упустила тот момент, когда Терион помог спуститься по неустойчивому трапу на каменный пирс, а приятель попрощался с ними. И в себя она пришла лишь осознав, что они направляются к виднеющимся чуть в стороне каретам.

– Стой, – не думая, что делает, девушка почти повисла на руке у жениха.

– Почему? – он удивлённо приподнял брови.

Вот только не было в этом его жесте ни протеста, ни готовности к ссоре. Обычное любопытство и желание понять причину, от которых на душе у Инель сразу теплее.

– Давно здесь не была, – отведя взгляд, негромко призналась она. – Хочется немного…

Закусив губу, девушка замолчала, подбирая правильные слова. Но в голове, как назло, было пусто.

– Сравнить ощущения? – предположил Терион. – Или оттянуть встречу с родителями?

Появившееся после первого вопроса облегчение на второй его фразе застыло в горле почти сорвавшимся с губ «да». Обиженно засопев, Инель бросила на парня возмущённый взгляд. Однако новоявленный и новопризнанный жених не впечатлился, продолжая терпеливо взирать на её лицо. С такой нежностью, что даже обижаться толком не выходило.

Тем более что он прав.

В обоих своих предположениях он попал прямо в цель. И родной город казался совершенно незнакомым, хотя внешне как будто бы ничего не поменялось. Да и в отчий дом Инель идти всё ещё побаивалась. Хоть и понимала, что это малодушно и недостойно, но… Вессен не настолько большой, и этот лишний десяток минут ни на что особо повлиять не должен. По крайней мере Инель искренне в это верила.

Широкие улицы города не слишком способствовали разговору, в отличие от той же кареты. Открытые ставки, бегающие там и тут дети, просто прохожие, совершающие променад или идущие по делам.

И дело даже не в том, что беседу Инель с Терионом могли подслушать. Просто они банально заставляли отвлекаться. Требовалось внимательнее смотреть по сторонам. Непременно следить, чтобы никто не бросился под ноги и чтобы по собственным ногами не прилетело чьим-то кожаным мячиком, набитым песком.

Но при этом, Инель отчётливо понимала, что она просто тянет время. Оттягивает очередное неприятное откровение.

– Второе, – в итоге она с трудом выдавила сквозь ком в горле.

Потому что признаться было сложно. Но мысль, что теперь Терион её жених… При том не по принуждению, а по её собственному выбору… Да вдобавок ещё и то, что он проявлял искренний интерес и внимание, а вовсе не искал повода её поддеть… Всё это в совокупности как будто намекало, что ей пора учиться вести себя с Терионом иначе.

В конце концов, столько раз в своей жизни, читая слезливые романы и старинные легенды, она восхищалась их персонажами. Так часто представляла себя на их месте. Вот только ни одна из её любимых героинь не язвила возлюбленному в ответ.

И раз уж у них получалось, значит и у Инель получится. Значит, она тоже сможет общаться со своим женихом без привычных колкостей и холода. Пусть даже и не сразу.

– Понимаю, – задумавшись на десяток секунд, Терион медленно кивнул. – Родители порой бывают совершенно несносны. Хуже детей.

Услышав тяжкий вздох, Инель на миг запнулась. И с подозрением проследила за покачиванием чужой головы, уловив наконец те нотки иронии, что подсказывали о несерьёзности заявления Териона.

– Ты издеваешься? – Инель сжала губы плотнее, не позволяя обиде проявиться на лице в характерном их изгибе.

– Вовсе нет, – на этот раз парень даже не пытался скрыть улыбку. – Просто ты не знаешь моих родителей.

– Ну как же не знаю? – настала пора девушки притворно изумляться.

Фраза вырвалась раньше, чем она успела подумать. Но Терион лишь удивлённо приподнял брови. Явно не собираясь каяться и сообщать правду даже сейчас. И это её несколько задевало. Пусть даже она не желала расставания, но и в сносить столь безобразную ложь она была не согласна.

– Король Лерион, говорят, хоть и жуткий педант, но детей своих обожает, – светский тон удался Инель на отлично. – Да и леди Гортензия, насколько мне известно, славится своим добросердечным нравом и кротостью, – она невозмутимо пожала плечами, делая вид, что не замечает удивлённого взгляда. И лишь выдержав паузу в несколько секунд, вопросительно посмотрела на своего спутника. – Или же ты про каких-то иных родителей?

– Нет, – справившись с эмоциями, с лёгким смешком отозвался Терион. – Именно об этих.

Инель величественно кивнула, позволив себе улыбнуться исключительно мысленно. И тут же запоздало прикусила язык. Только-только ведь она решила, что будет с Терионом мягче, и вот опять. Снова съязвила. Попросту не удержавшись от очередного его намёка.

Впрочем, судя по его реакции, он не в обиде. Но всё равно – это не повод так себя распускать. Иначе чего ради она столько лет учила этикет?!

И на этом их разговор утих сам собой.

Хотя Инель была бы совсем не прочь обсудить что-то ещё, лишь бы отвлечься от тягостных мыслей. Но либо она всё-таки неправильно поняла Териона, и её слова его немного, но задели. Либо он вновь проявляет осторожность, углядев в её тоне и фразах намёк на нежелание общения. А может всё проще, и он по своему обыкновению оставил за ней право решить, чего она сейчас желает сама.

Закусив губу, Инель скосила глаза на жениха, который сейчас с задумчивым видом рассматривал фасады зданий и кроны деревьев, мимо которых они проходили. Как будто ему в самом деле это интересно.

Впрочем, даже самой девушке стало интересно. Хоть её не было тут всего-то полгода, улица успела порядком измениться. На месте прежней булочной теперь красовалась вывеска с незамысловатым аптекарским знаком, а мастерская башмачника, кажется, изрядно расширилась. Зато мальчишка-газетчик, как и прежде, стоял на своём месте, размахивая свежей прессой.

И замешкавшись на пару секунд, Инель уверенно потянула Териона на соседнюю улицу. Лишённую лавок и заведений и почти полностью принадлежащую знатным семействам. Вычурные особняки, изысканные ограды, обилие деревьев и кустов, сейчас источающих сладковатый цветочный аромат.

Небо и земля по сравнению с соседней улочкой.

И родной дом Инель практически и не выделялся в череде прочих. Точно такой же фасад из красноватого глинистого кирпича. Абсолютно такие же арочные окна с витражными вставками. Совершенно не отличимый от прочих забор. Немного выделялись разве что пара яблонь, в отличие от соседских, начисто лишённые плодов, несмотря на внушительный размер крон.

Терион по инерции попытался идти дальше, но Инель не позволила. Точнее, она просто стояла напротив родного крыльца, крепко вцепившись в руку жениха. Так что у того не оставалось иного варианта, кроме как тоже обратить внимание на особняк.

– Это твой особняк? – озадаченно уточнил Терион.

– Да.

Инель лишь дёргано кивнула. И тяжко вздохнула, на миг зажмурившись, прежде чем повернуться к жениху лицом.

– Прошу, ничему не удивляйся.

– Всё настолько…

– Это временные трудности! – с жаром перебила его Инель и шумно сглотнула, уловив в чужих глазах сомнение.

– Хорошо, – Терион медленно кивнул, сжав в ответ ладонь девушки чуть крепче.

– Знаешь, – с нервным смешком отозвалась девушка, сильнее цепляясь за предложенный локоть. – А я даже рада, что ты не аристократ.

– Почему же?

В голосе парня не было ни грамма насмешки или злости. Но всё равно, Инель потребовалось несколько секунд на то, чтобы собраться с силами и рискнуть встретиться с ним взглядом. С тёплым, внимательным взглядом, которого она совершенно не заслуживала.

– По крайней мере никто не решит, что я выхожу замуж ради денег, – смутившись, пробурчала она значительно тише.

Осознав вдруг, что для Териона подобное признание может быть отнюдь не комплиментом.

Но жених в ответ лишь улыбнулся и первый потянул её в сторону крыльца.