Я — Станнис Баратеон

Глава 1

— КРИТИЧЕСКАЯ НЕУДАЧА!!!!

Раздался наигранный голос гейм-мастера, да так… да ужасно прозвучал! Нет, серьезно, с учетом того, КАК ИМЕННО этот человек — если его вообще можно так назвать, не оскорбляя род людской — ведет эту партию, впору называть его не Гейм-мастером, а гей-мастером! Сука. Или просто пидором. А догадки в сторону этого были и ох какие большие.

Не зря же нашему барду криты выпадают чуть ли не через ход — он своими песнями льда и слов пламени врагов косит пачками, а я? Воин! С мечом как у Гатса — нет? Я… не попал?

— Я НЕ ПОПАЛ ПО ОГРОМНОМУ ОРКУ, ПОКА ОН В СТАЗИСЕ?! — голос чуть ли не сорвался на визг, выдавая петухов. Я, блин, даже привстал, опрокинув пустую банку из-под энергетика. — Я БУДУЧИ К НЕМУ ВПЛОТНУЮ, ДА ЕЩЕ И С ТАКИМИ БАФФАМИ НА УРОН!????

В студии повисла тишина, ребята за столом переглянулись. Камеры, конечно, пишут, это же контент, эмоции, все дела, но внутри меня всё клокотало не ради шоу.

— Не, ну реально чепушня какая-то… пе-пе-фа, — выдохнул, падая обратно в кресло и проводя рукой по лицу. — То есть… вот мы серьезно УПУСТИМ тот момент, что я физически и логически не могу не завалить этого зеленого утырка!? Он же стоит! Он, блин, заморожен! Я могу просто подойти и уронить на него меч, и он сдохнет ДАЖЕ от веса стали!

Кстати, вы не подумайте, пе-пе-фа, это отыгрыш воина с интеллектом в минус три. Шнейне.

Гейм-мастер же, такой лысеющий очкарик с садистской ухмылкой, поправил свои записи за ширмой и, смакуя каждое слово, начал:

— Такова воля богов и твое мастерство, друг мой. Помни, Аста из дома Куросаки: огромный меч и плохое владение им дает свои результаты. Итак, во время замаха своим огромным черным мечом, матерый воин Аста в самый последний момент не рассчитывает инерцию…

Я слушал и офигевал. Он начал плести какую-то дичь про то, как моя нога поехала на камешке, как меч, описав дугу, ударился гардой о выступ скалы, высек искры, отскочил, ударил меня же плашмя по лбу, а крошка от камня попала в глаза, из-за чего я теперь не просто промахнулся, но еще и ослеплен на один ход. И, конечно же, дезориентировал своих сопартийцев.

Какой же мудак. И зачем я только согласился поиграть в этом выпуске?

— …оставляя Асте всего лишь единицу жизней, — закончил Мастер. — Вам повезло, Аста дома Куросаки. Ты не отрубил себе ногу, скажи спасибо мечу и своим навыкам.

— Повезло, ага… — буркнул, сжимая кулаки под столом. Спасибо, блин.

И тут ход перешел к нашему парню, который играл за плута и всю игру сидел тише воды ниже травы. Но я-то знал, что у него есть зелье восстановления, которое мне сейчас ну-ой-как-жизненно-необходимо, но по его хитрому прищуру понял: хрен мне. Пе-пе-фатафа.

— Я использую «Шаг сквозь тень», — заявил он гнусаво. — Появляюсь за спиной у орка и всаживаю кинжал ему в почку. Добиваю.

ГМ расплылся в улыбке:

— Описывай, как именно ты это делаешь.

И этот гад начал расписывать. Как он грациозно вытекает из тени, как его клинок входит в плоть, как орк хрипит и падает, а он, весь такой красивый, вытирает кровь о плащ. Весь опыт — ему. Вся слава — ему. Лут — наверняка тоже ему. И с учетом наличия у него дополнительного действия, за которое я гарантированно мог получить хилл, он… добивает!? ТАМ ЖЕ ЕЩЕ ТРИ ОРКА, АЛЛО!

— Да ну нет, ну говно какое. — Не выдержал я. — Шнейне-фа.

Мне почему-то стало так обидно. И ведь не потому, что кубик лег не той гранью — это рандом, бывает. А потому что… ну несправедливо это! Он мастер, ведущий, он должен создавать историю, а он просто душит всю игру и, казалось, только меня. Да и описывать бои ну вообще никак не умеет, только унижать.

А где несправедливость — там и моя тупая натура. Вот такой я человек, блин. Это, к слову, очень много проблем принесло не только мне, хаха, но и жертвам моей справедливости.

— Мастер, я в корне не согласен. — Снова вскочил, на этот раз решительно. — Я готов это доказать и требую права повторно кинуть кубик.

Набрал в грудь воздуха и, вспомнив, что мы всё-таки на съемках «Подвалы Индейка-Сунели» и зрителям нужно шоу, резко переключился на отыгрыш. Игра же! Глаза закатил, руки к потолку студии воздел:

— О божество, о великий Такэмикадзути! Бог мечей и гроз, прошу тебя, внемли моей горестной истории и этому позорному провалу. Разве может твой верный адепт, носитель воли клинка, так бездарно споткнуться о гальку?! Даруй мне второй шанс, дай мне перебросить этот проклятый икосаэдр, и я принесу тебе в жертву… эээ… следующего гоблина… все во имя пе-пе-фатафа.

Режиссер за камерой показал большой палец — мол, отлично, давай, жги. Это шло в интерес зрителям, это была драма, это был контент. ГМ, видя, что ситуация выходит на новый уровень мета-игры, скривился, но куда ему деваться! Важнее ГМ только зрители, я то знаю.

— Хорошо, Аста, — процедил он. — Боги слышат твой ной, откатили время и дали возможность снова кинуть кубик. Но в ответ божество просит небольшого почитания и служения во имя свое, которое ты продемонстрируешь действиями. Покажи, как именно ты наносишь этот удар, чтобы Такэмикадзути поверил в твою решимость.

— Ооооо, с удовольствием! — рявкнул я. — пе-пе-шнейне.

Это мы легко. Но самым стремным, конечно, было обыгрывать дурачка, пе-пе-фа.

К слову, это было шоу. А значит, можно было пронести и реквизит. И вот в углу студии, прислоненный к декоративной стене, стоял он — мой ЛИЧНЫЙ огромный двуручный меч. Копия «Убийцы Драконов» из Берсерка. Конечно, не цельнометаллическая болванка в двести кило, но и не пенопласт — Дюралюминий с сердечником и утяжелителями в эфесе и рукояти для реалистичности. Весил он килограмм, эээм, …надцать, что для неподготовленного человека — ого-го, но я-то готовился. Причем, ха, с детства, когда ушел в реконструкционные бои мечами. Правда, к реальным двуручникам и полуторникам, но не суть.

Схватил этот дрын, чувствуя приятную тяжесть рукояти, и выбежал на свободную часть сцены, где обычно происходит всякая дичь для отыгрыша. Бард там, вот, пел недавно…

Параллельно этому, швырнул кубик на стол. Он покатился, звонко ударяясь о поверхность.

— Смотри, Мастер. — заорал, входя в раж. — Смотри, божество! Вот как это делает настоящий воин.

И начал раскручивать меч. Инерция подхватила меня, в голове стучала кровь, адреналин бил фонтаном.

— Умением стана я хватаю его за горло — орал я. — Он ничего не может сделать. С разворота, одной рукой я бью ему в череп, голова орка уходит в сторону, позвонки хрустят, а второй рукой, на возврате, используя инерцию этого колоссального куска железа, я просто НААААПРОЧЬ сношу ему башку!!!

Сделал шаг, вложился в замах, представляя перед собой ненавистного орка… или лицо ГМ-а, тут уж как посмотреть.

Тем временем на экране, куда выводился бросок кубика, двадцатигранник крутился, крутился, крутился… Он вертелся и вертелся, решая мою игровую судьбу.

Краем глаза увидел шестерку… потом мелькнула двенадцать… потом заветная двадцатка, то есть — КРИТИЧЕСКАЯ УДАЧА. Сердце екнуло от радости, но кубик, ударившись о край лотка для дайсов, подпрыгнул, перевернулся еще раз и еще, и замер на…

Единице.

Глаза ГМ-а вспыхнули довольным огонечком.

— Критическая НЕУДАЧА! — провозгласил с покойной интонацией. — Итак, Герой-мечник пал жертвой собственной глупости и умер при Маринфорде…

— Ой, да чтоб это нахрен все! — вырвалось у меня.

Мозг не успел обработать провал, но я же шоумен, е-мае. Тело еще двигалось по инерции «победного» замаха, а сознание уже перестраивалось. Раз уж выпала единица — надо отыграть её красиво, чтобы в нарезки попало.

— Я… спотыкаюсь о собственное величие… — крикнул, решив изобразить неуклюжее падение.

План был прост: картинно, с разворота, уронить себя, якобы запутавшись в ногах, и для пущей драмы воткнуть меч в пол, повиснув на нем, как умирающий лебедь. Шоу же!

Крутанулся на пятке — пол и кроссовки это позволяли… даже излишне, нога поехала чуть быстрее, чем я рассчитывал, из-за чего меня повело. Равновесие помахало ручкой.

Пытаясь поймать баланс, инстинктивно выбросил руки с тяжеленным мечом вперед и вниз, пытаясь использовать его как трость и опору. Со всей дури и инерции моего немаленького тела, я вогнал острие в пол.

Острие меча угодило точнехонько в стык между напольными плитами. Или в паз для кабелей, черт его знает. Из-за чего его намертво заклинило.

И вот меч мгновенно превратился из оружия в жестко зафиксированную пику, торчащую под строго мне в грудь.

БЛЯТЬ!!!

Я у него же еще эфес острым сделал!!! Для того, чтобы показать мордхау… типа в перерыве эффектно пробить арбуз или ведро…

Ну е-мае, показал.

Остановить сто килограмм живого веса, летящего вперед, было невозможно!!!

Осознал это все буквально за секунду до столкновения, как вдруг…

УДАР.

Мой вес вдавил грудную клетку в рукоять и гарду. Обшивка лопнула, обнажая стальной сердечник-арматуру. Ребра треснули, пропуская этот стержень внутрь.

ХР-Р-Р-СТ.

Воздух мгновенно покинул легкие, выбитый чудовищным давлением. Ноги беспомощно дрыгнулись, пытаясь найти опору, но лишь усилили давление.

Вокруг забегали люди. Звуки доносились словно через слой ваты.

— Врача! Срочно!

— Блять, он на арматуру напоролся! Не трогайте, не вынимайте…

Лицо ГМ-а, возникшее в поле зрения, побелело и потеряло всю свою спесь. Он что-то кричал, беззвучно открывая рот.

Умер?

Я умираю? Из-за кубика? Из-за того, что решил понтануться и споткнулся!?

Нет… Нет, нет, НУ НЕТ! Я же думаю, значит, я жив! Я слышу их голоса.

— Скорую, у него горлом кровь! Сука, держи голову.

Кровь? Я попробовал вдохнуть, но вместо кислорода горло наполнилось густой и соленой жижей, которая еще и пузырилась на губах.

Темнота начала сжирать свет студийных софитов, превращая их в далекие умирающие звезды.

Да как я умер?! Мне всего двадцать пять… У меня ипотека на студию не закрыта, и я даже «Ван Пис» не досмотрел, там же сейчас самое мясо. Я же реально умею с мечом орудовать…

Как я мог так позорно…

Темнота схлопнулась.

***

УМЕР!?

Мысль лихорадкой пронеслась в голове. Дернулся, пытаясь вдохнуть, и воздух — О БОГИ!!! — ворвался в легкие.

— Ой не… фууух… какое-то не пе-пе… В жопу, можно не отыгрывать. Кхм… ТАК, ЧТО???

Это был мой голос? Он прозвучал низко, хрипло, с каким-то странным скрежетом, будто я курил лет… много. Но после такого… сна… да, наверное, это был просто кошмарно реалистичный сон. Я все еще был жив!

Попытался сесть. Тело слушалось плохо, словно после пьянки. Каждая мышца ныла, голова раскалывалась так, будто по ней реально тем мечом и прилетело.

Однако, когда зрение сфокусировалось, радость от пробуждения начала сменяться ужасом.

Вокруг все было… отвратительно.

Это была точно не моя квартира, и уж ТОЧНО не больничная палата. И даже не гримерка! Это… какая-то маленькая каменная коробка. Серые отесанные стены, покрытые инеем — кстати, довольно холодно здесь было — и никаких окон. Единственный источник света — чадящая масляная лампа, стоящая на соседнем каменном возвышении. Да и выглядела она просто допотопной, века так из первого.

«Мне это снится?» — подумал, отчаянно цепляясь за эту мысль.

Опустил взгляд на себя. На мне была какая-то грубая рубаха, больно напоминающая гамбензон — такая стеганка, надевается под доспехи — задубевшая то ли от грязи, то ли от крови. Руки…

Уставился на свои руки. Большие — широкие ладони, мозолистые пальцы, покрытые редкими черными волосками. И что ну тоооочно цепляет глаза, так это несоответствие моим РЕАЛЬНЫМ рукам.

Внезапно голову пронзила острая боль, и сознание затопило цунами чужих воспоминаний. Они не были похожи на кино — были ооочень уж яркими, болезненными и пугающе реальными…

…Стена крепости. Ветер, пронизывающий до костей. Я стою и смотрю на бескрайнее море шатров внизу — Тиреллы. Мейс Тирелл, этот надутый индюк, пирует у меня под носом в то время, как у нас сплошь и рядом голод.

Страшный, скручивающий желудок голод. Мы съели собак, потом крыс. Теперь варим кожу с обуви.

Мой брат... Ренли, кажется… маленький, капризный Ренли в ярком камзоле кричит: «Где мой пони? Я хочу кататься!». А я молчу. Я не могу сказать ему, что мы съели его пони вчера на ужин, потому что гарнизон уже начал падать в обмороки. Я выполнял свой долг. Мы удержим Штормовой Предел. Мы НИКОГДА не сдадимся, ведь это было бы НЕ справедливо.

Меня выбросило из флешбека, но… чего блять?

Станнис? Ренли? Штормовой Предел?

Че за черт?!

Я резко поднялся, едва не упав от головокружения. Ноги были ватными, но паника гнала вперед. В углу комнаты, на каком-то сундуке, стоял начищенный до блеска металлический поднос или щит, который сейчас послужит мне зеркалом.

Подскочил к нему, схватил дрожащими руками и поднес к лицу.

— О боже… ну нет… нет-нет-нет!!!

Из мутного отражения на меня смотрел не молодой парень, а какой-то суровый мужик. Глубокие залысины, черные волосы, да жесткая щетина на впалых щеках. И темно-синие, холодные глаза… С гримасой вечно обиженного идиота.

А еще я высокий. Больше себя прежнего, плечи широкие, хоть и исхудавшие.

— Это точно не глупая шутка. Ну нееет. Пусть это не двенадцати серийный исекай и не чей-то фанфик. Ну неееет, только не это! — прошептал, ощупывая свое новое лицо. Кожа была грубой, обветренной, со шрамами…

Станнис. Так… Станнис… Баратеон.

ПОГОДИТЕ-КА…

Я в мире Песни Льда и Пламени?! Джордж Мартин!??? Или в игре престолов?

А есть ли разница? А, господи, это одно и то же… Но нет!!!

Вы шутите?!

Попытался изобразить шок, но лицо Станниса, казалось, не было приспособлено для такой эмоции. Получилась лишь страдальческая гримаса.

А судя по воспоминаниям… Так-так-так. Мозг лихорадочно работал, пытаясь сопоставить факты из книг и сериала — смотрел я его давно, но вот мемы помнил хорошо — с тем, что сейчас творилось в голове.

Я — Станнис Баратеон... Еще бы помнить лор досконально, чтобы понимать, в каком я временном промежутке! Это ДО смерти Роберта или уже после?

Воспоминания путались. Вот, я вижу, Мелисандру… огонь… тень… Ренли умирает. Значит, Война Пяти Королей уже идет. Черноводная? Да, я помню зеленый огонь, крики и поражение. Драконий Камень… Стена... Джон Сноу…

Но почему Станнис? Почему этот упертый баран? — подумал я с тоской. — И почему сейчас? Ну нееет, это всего лишь сон, завтра я проснусь в своей постели, выпью кофе и забуду этот бред…

Попытался убедить себя в этом, несмотря на пульсирующую боль в виске. Все-таки, может, я тогда в студии не умер? Может, я в коме? А это — галлюцинация умирающего мозга? Ну правда! Какой исекай, такое только в Японии бывает. И то наличие грузовика обязательно.

Сделал шаг и споткнулся. После осознания всего, тело ощущалось чужим, тяжелым и невероятно изможденным.

А еще мне было чертовски холодно! Огляделся внимательнее. Это помещение… честно говоря, напоминает склеп или морг. Каменные столы, запах благовоний, смешанный с запахом гниения… не моего ли?

— Странно, — пробормотал я. — Если я на Стене, почему я не в покоях Лорда-Командующего? Если я в Винтерфелле…

Винтерфелл.

Слово всплыло в сознании и отозвалось острой болью где-то в районе шеи и груди.

Машинально потянулся рукой к горлу. Пальцы наткнулись на что-то твердое и бугристое. Я опустил ворот рубахи и снова глянул в отражение на щите.

— Твою мать…

Вдоль шеи и уходя вниз, к ключице, тянулся чудовищный шрам. Он был свежим, багровым, с грубыми рубцами, словно меня пытались обезглавить, но промахнулись, или… или разрубили, а потом сшили кое-как.

Кто так меня ранил? Чего-то не помню такого в сериале… Вроде Станнис был жив до… до… Твою то матушку.

***

…Снег. Бесконечный, белый снег, окрашенный красным.

Лес.

Я иду, спотыкаясь о корни. Нога ранена. Кровь течет из раны на бедре, оставляя за мной алый след.

Я один, армии нет. Все мертвы или разбежались — Болтоны победили. Моя конница разбита, моя армия из горстки наемников и замерзших южан уничтожена.

Падаю у дерева — сил больше нет. Опираюсь спиной о ствол, чувствуя, как холод пробирается внутрь, замораживая даже страх.

Слышу тяжелые, уверенные шаги... Женщина в доспехах. Женщина? Огромная...

— За Болтона сражаются женщины? — спрашиваю я. Голос слабый, я едва ворочаю языком. В груди печет — туда тоже попали несколько болтов.

Она смотрит на меня с ненавистью и какой-то торжественной печалью.

— Я не сражаюсь за Болтонов, — говорит она, обнажая меч. — Я Бриенна Тарт из Королевской стражи при Ренли Баратеоне. Я была рядом, когда его убила тень с твоим лицом. Ты убил его кровавой магией? — спрашивает она.

Я смотрю на нее. Мне уже все равно. Ширен мертва, Селиса… мертва. Всё было зря. Железный Трон, пророчества, Азор Ахай… всё прах…

— Убил, — выдыхаю я правду. Только правду перед концом.

— Во имя Ренли из дома Баратеонов, первого своего имени, законного короля Андалов и Первых людей, повелителя Семи Королевств и защитника государства… — она начинает читать приговор. Ее голос дрожит от напряжения, но рука тверда. — Я, Бриенна Тарт, приговариваю тебя к смерти.

Я смотрю на лезвие. Красивое. Валирийская сталь...

— У тебя есть последние слова?

Я поднимаю на неё взгляд. Усталость наваливается такая, что смерть кажется избавлением.

— Исполняй свой долг, — говорю я.

Взмах. Свист рассекаемого воздуха. Удар.

Темнота.

***

Вынырнул из воспоминания с диким криком, эхом отразившимся от каменных стен.

— АААААААААА!!!!

Схватился за шею, ожидая, что голова сейчас отвалится. Фантомная боль от удара валирийским мечом пронзила все тело. Я помнил! Я помнил, как сталь вошла в плоть, как хрустнули позвонки, как мир перевернулся и погас! Но… я ли это помню?

Тем не менее, я — Станнис Баратеон, и я… умер. Меня убила Бриенна Тарт в лесу под Винтерфеллом.

Но тогда… где же я?!

Ошалело вертел головой. Если я умер там, почему я здесь? Кто сшил меня? Кто притащил мое тело в этот склеп?

Подполз к краю стола, на котором очнулся, и заглянул за него. На полу валялись какие-то тряпки, инструменты. И, что самое жуткое, — пустые красные флаконы.

В ноздри ударил запах, который я помнил по воспоминаниям Станниса. Запах, который всегда сопровождал ЕЁ…

Мелисандра?

Но во время битвы она ускакала в Черный Замок, бросила меня! То есть, Станниса бросила.

Тогда кто?

Попытался встать на ноги, но колени подогнулись, и я рухнул. Перед глазами все плыло. В голове крутилась только одна мысль, одна фраза, произнесенная Гейм-мастером в прошлой жизни, когда кубик показал единицу.

— Критическая… неудача.

Глава 2

Ноги мои… Вернее, ноги НЕ МОЕГО РОДНОГО тела предательски подкосились, и ведь даже не от слабости, а от какого-то сюрреал… — ай, слово тяжело думать, длинное — сюрного головокружения. Попытался опереться о край стола, но рука соскользнула, отчего я рухнул на колени. А затем и вовсе распластался на ледяном полу, пытаясь отдышаться и привести мысли в хоть какой-то порядок.

Сердце колотилось просто бешено, отдаваясь гулким стуком в висках. Фууууф…

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Так, спокойно. Я… главное, что я жив! Жизнь — это дар, всегда об этом знал. Пусть теперь мое тело стало сорокалетним мужиком, и я в мире, где… а собственно говоря, зима близко? Или уже нет!?

Главной проблемы это не отменяет — мне буквально тяжело осознавать себя.

Перевернулся на спину и уставился в закопченный потолок склепа. И в момент поворота взгляд зацепился за что-то под столом. В неверном свете масляной лампы блеснуло что-то массивное, темное, до боли знакомое…

Прищурился. Выругался. Всмотрелся. Сматерился.

Ну нет… ну быть того не может!

С трудом, кряхтя как старый дед (хотя почему как? Станнис явно не мальчик), перевернулся обратно на живот и пополз под этот каменный алтарь. Протянул руку, коснулся холодного металла. Пальцы ощутили грубую текстуру рукояти, массивное навершие, широченное лезвие…

— Да ну нахер… — прошептал в пустоту.

Это был «Убийца Драконов»! Мой… меч Гатса, из-за которого я так позорно сдох в студии. Только вот… Тот был из алюминия, в основном, искусно покрашенный под старое железо. А этот…

Обхватил рукоять обеими руками и потянул на себя. Металл со скрежетом проехался по камню.

Судя по звуку, тяжелый. Да и в реальности… Мать честная, какой же он тяжелый!

Никакой это был не реквизит, и уж точно не та поделка лишь с железным сердечником, на которую я так феерично насадился в, эх, прошлой жизни. Передо мной лежал натуральный, черт возьми, монолит черного металла! Эта штуковина, даже лежа в пыли, внушала трепет своими абсурдными габаритами: широченное, с две моих ладони, лезвие тянулось почти на два метра, напоминая скорее заточенную строительную балку, чем оружие, которым способен орудовать живой человек.

Буквально рухнул рядом, скрестив ноги по-турецки, и, не в силах оторвать взгляд от черноты металла с хищным отблеском на кромке, попытался переварить сам факт того, что ВМЕСТЕ со мной провалился в этот мир и настоящий «Убийца Драконов».

Проверки ради провел пальцем по лезвию. Кожа мгновенно лопнула, выступила капля крови… суко.

Ситуация выходила за рамки даже того бреда, который я УЖЕ успел принять за истину. Давайте еще раз, а то недавно срубленная голова Станниса немного тупит. Я умер, насадившись на муляж меча, а переродился рядом с его настоящим прототипом? Это что, шутка? Ирония?

Впрочем, раздумывать о причинно-следственных связях было некогда. Да и нечем, честно говоря. Мозг все еще пытался переварить тот факт, что я — Станнис Баратеон.

Снова взялся за рукоять. По идее, такая штука должна весить килограммов сто, не меньше. А зная реальные параметры меча Гатса — а это, на минуточку, длина клинка в сто тридцать сантиметров и общий вес в сто восемьдесят килограмм — поднять ее обычному человеку нереально. Даже Григор Клиган (вспомнил местного сверхчеловека) бы вспотел. Но когда я напряг спину и рывком поднялся на ноги, меч пошел за мной.

Че..,?

Да, он был увесистым, руки сразу почувствовали приятное, но ощутимое напряжение. Плечи налились тяжестью. Но я МОГ его держать. Более того, я чувствовал, что могу им замахнуться!!!

— То ли Станнис жрал стероиды вместо лука, — пробормотал, пробуя сделать пробный выпад (уже аккуратно, памятуя о прошлом опыте!), — то ли этот меч… непростой. Но он точно весит свои центнеры — вон как под ним камень крошится. Вопрос лишь в моей, эм… избранности?

Первой мыслью было поискать аналогии в местном лоре, ведь я прекрасно помнил, что у Вестероса есть свой ответ всяким вибраниумам и криптонитам — валирийская сталь. Вот только теория рассыпалась при первом же детальном осмотре: вместо характерных дымчатых разводов и слоеной структуры, о которой не раз говорили персы, передо мной была абсолютно матовая и однородная чернота, напоминающая скорее чугун. Да и по весу как чугун…

Оставалось лишь гадать, не расщедрился ли сам дедушка Мартин, загнавший меня сюда, дабы разбавить духоту своей книжки, на… типа стартовый бонус, подкинув нечто вроде такого. Но ведь это же…

— Бред, — отрезал сам себе. — Всё это бред сивой кобылы!

Однако, меч есть. И я МОГУ им пользоваться.

От осознания того, что у меня в руках есть оружие — причем такое, которым можно разрубить лошадь вместе с всадником, — стало немного легче. Совсем чуть-чуть.

Придя в себя, огляделся. Окончательно решил, что надо валить. Воздух здесь спертый, пахнет какой-то химией и железом. Противно так… да и холодно до жути.

Кстати, о холоде — опустил взгляд на себя, а то в первый раз плохо получилось рассмотреть.

Мда… Королевский гардероб нынче не тот. На мне были какие-то стеганые штаны — явно поддоспешные, плотные, но местами протертые до дыр. Сверху — такая же стеганая рубаха-гамбезон, уже грязная, бурая от засохшей крови с полуоторванным рукавом. На ногах имелись сапоги. Слава богу вообще имелись, хоть и стоптанные.

— Ну, хотя бы не с голой жопой на мороз, — хмыкнул. — Хотя видок у меня… да похрен.

Начал шарить глазами по склепу в поисках хоть чего-то полезного. Еда? Вода? Зелья? Ага, разбежался. Пустые склянки, тряпки, ржавый скальпель…

— Исекай, блин, — выругался, пиная пустой флакон. — Где система? Где инвентарь? Где читерские абилки с самого страта?!

Единственным предметом, хоть как-то оправдывающим пребывание в этой дыре, оказался бронзовый щит, послуживший мне зеркалом. Эдакая тяжеленная, с помятым краем посудина, на лицевой стороне которой едва проступал выбитый коронованный олень.

Невольно провел пальцем по рогам зверя и усмехнуться двойному смыслу герба — уж не знаю, что там задумывал сам Мартин, но Роберт Баратеон звание главного рогоносца Вестероса оправдал полностью, пока Серсея усердно укрепляла семейные узы с собственным братом.

К тому же с иронией вспомнил девиз «Нам ярость» — ведь ярости у меня сейчас действительно было хоть отбавляй, в отличие от всего остального.

Прикинув общую нагрузку, я даже мысленно присвистнул: меч, тянувший по ощущениям килограммов на… восемь-десять, плюс десятка от щита, да еще и собственное, пока еще плохо слушающееся туловище — задачка по транспортировке нетривиальная.

Тем не менее, план созрел — надо выбираться отсюда любой ценой, причем алгоритм действий был прост: если снаружи ночь, то съебываем. Если на улице день, но никого нет — тоже съебываем. Если есть люди — ждем ночи и съебываем.

Подойдя к массивной каменной плите, сначала безрезультатно толкнул её плечом, потом безуспешно потянул на себя, и когда внутри уже начало вскипать чувство клаустрофобии от мысли, что меня замуровали заживо, взгляд внезапно зацепился за железную задвижку, опущенную в пазы с внутренней стороны.

Получается, кто бы меня сюда ни притащил, он либо хотел защитить мое бессознательное тело от внешнего мира, либо рассчитывал, что выберусь я сам, что само по себе было чертовски странно, — подумал, с натугой поднимая брус.

Со стоном сдвинул засов и толкнул дверь. В лицо ударил поток свежего, морозного воздуха. Я жадно вдохнул и закашлялся… Да еще и ослеп, блин, от света яркого.

Зажмурился, выставил перед собой щит (мало ли, вдруг там лучники Болтонов сидят в засаде) и осторожно выглянул наружу.

Никого.

Реально никого! Только ветер свистит.

Со скрипом вывалившись из склепа и выставив перед собой Убийцу, чувствовал себя точь-в-точь как персонаж соулса, впервые выползший из стартовой локации и ожидающий, что сейчас из-за каждого куста на него выпрыгнет какая-нибудь нежить, ха! — вот только реальность оказалась куда прозаичнее: никаких засад, как и самих кустов, вокруг не наблюдалось, лишь унылая серо-белая равнина.

Обойдя свое убежище по кругу и убедившись, что это всего лишь одинокий курган посреди пустоши без даже МАЛЕЙШЕГО намека на стены Винтерфелла, дым лагерных костров или горы трупов, — я осторожно почесал затылок.

— Ну и где тогда я? Если по всем законам сюжета мое тело должно валяться под стенами замка…

Ситуация категорически отказывалась укладываться в какую-либо теорию, даже если приплести сюда Мелисандру с её огненными фокусами — зачем ей тащить меня в такую глушь, оставлять легендарный дрын и запирать дверь, — поэтому я, сплюнув на снег, решил, что поиск ответов подождет, уступив место банальному выживанию, ибо возвращаться к Винтерфеллу, где сейчас наверняка празднуют победу и сдирают кожу с моих людей, было бы изощренным способом самоубийства, а становиться новой игрушкой для Рамси в мои планы точно не входило…

А Болтон такое мог, да…

Оценив положение солнца, твердо заявил воющему ветру, что в эти ваши престолы играть не намерен, — насмотрелся я на десниц, отравленное вино и предательства по телевизору, так что идите вы хером, а мне подайте все прелести средневековой жизни. Там, какую-нибудь теплую таверну, путану с сифилисом и ВИЧем, туалет на улице, да кусок мяса и полную анонимность, чтобы стать обычным наемником или… хотя бы дровосеком, лишь бы голова осталась на плечах.

Покопавшись в памяти Станниса и, прищурившись на блеск в стороне юго-запада, опознал ленту реки — а где вода, там, как учили на уроках, и жизнь, и деревни, и шанс добраться до… да до условной Белой Гавани, чтобы сесть на корабль и свалить в теплый Эссос, где можно вкушать инжир, пить вино и не знать горя, тем более что с такой зубочисткой без работы я там точно не останусь, — так что решение было принято: курс на восток. Ну, к реке.

Закинув щит за спину — благо, на внутренней стороне нашелся специальный кожаный ремень, или, проще говоря, гиж, позволяющий таскать эту бандуру на себе без помощи рук, — с кряхтением водрузил Убийцу на плечо, копируя фирменную позу Гатса, и, стараясь не думать о том, как нелепо выгляжу со стороны, уверенно зашагал по мерзлой земле навстречу неизвестности.

***

Оказалось, идти было тяжело. Снег хрустел под ногами — но это окей, даже мило. Ветер норовил забраться под рубаху, тело ныло, каждый шаг отдавался болью в старых ранах, да и шрам на шее тянуло и жгло… — вот именно это как-то совсем не окей.

И чем дольше я шел, тем сильнее стиралась грань между мной и им. Тишина вокруг вообще способствовала тому, что в голове начинали всплывать картинки.

Не мои.

…Штормовой Предел. Каменные стены, сотрясаемые ударами требушетов. Я стою на парапете. Я молод, но чувствую себя стариком.

Рядом Роберт. Огромный брат хлопает меня по плечу с силой.

— Ты слишком серьезен, брат! — ревел Роберт, щедро расплескивая вино из кубка, что багровые брызги летели во все стороны, — Улыбнись, мы ж победили, Таргариены пали! — а я, пытаясь выдавить из себя хоть подобие радости, чувствовал лишь, как лопаются пересохшие, потрескавшиеся от цинги губы, да ноют зубы.

Я держал эту проклятую крепость целый год, я, сука, варил собственные сапоги и глодал крысиные кости, чтобы не сдать замок, но вся слава, весь пьяный угар триумфа достался ему и благородному Неду Старку, который просто приехал к шапочному разбору снять осаду, оставив мне лишь горькую обиду, копившуюся годами и отравляющую кровь похлеще любого яда. И, твою мать, как итог — Драконий Камень моя награда. Кусок унылой скалы посреди моря, вместо законного Штормового Предела, и вечное оправдание, что Станнису не нужна благодарность, ведь Станнис и так исполнит свой долг. Несправедливое отношение.

Тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Я не завидую Роберту. Он был алкашом и бабником, который развалил страну. — зачем-то оправдался я.

Но эмоции Станниса были липкими, въелись в подкорку плотненько. Я чувствовал его раздражение на Ренли, который играл в рыцарей, пока мы занимались делом.

…Палатка. Свет свечей. Ренли смеется, поедая персик.

— Взгляни правде в глаза, брат, — говорит он, вытирая подбородок тыльной стороной ладони, и улыбается невыносимой, сияющей улыбкой. — Ты приходишь сюда со своими правами, со своим занудством о престолонаследии... но никто в Семи Королевствах не хочет видеть тебя на Железном Троне.

Это была неправда.

Ренли протягивает мне надкушенный фрукт:

— Короля выбирают сердцем, Станнис. А тебя... знай, что и тебя просто терпят. Ты не умеешь нравиться людям, не знал?

— Я не золотая монета, чтобы всем нравиться, Ренли. Я — твой законный король.

А потом пламя свечей дрогнуло, словно от сквозняка.

— Мда, — выдохнул, продолжая месить грязь сапогами. — Ну и бэкграунд у меня.

Шел уже несколько часов. Солнце начало садиться, окрашивая горизонт в кроваво-красный цвет. Тени удлинились, руки занемели от тяжести меча, пришлось несколько раз менять плечо, а потом и вовсе волочить его по земле, оставляя глубокую борозду.

Снова нахлынуло. На этот раз всплыла Мелисандра.

Этот пряный, сладкий запах, шелест её красных одежд и жар кожи, контрастирующий с ледяным шепотом, что вливался мне в уши: «Ты — Азор Ахай, ты — воин света, твой меч — Светозарный…» — и я вижу этот меч в своих руках, вижу, как он полыхает, но не чувствую тепла, прекрасно понимая, что это дешевый фокус, гламурная иллюзия, но молчу, потому что толпе нужна вера, а фанатикам нужен сияющий идол.

Но следом картинка сменилась, ударив по нервам: Ширен.

Пронзительный детский крик, перекрывающий даже вой метели, и этот невыносимый запах горелого мяса — запах моей собственной дочери, моей маленькой девочки, которую я…

— СТОП!!!

Заорал вслух, останавливаясь посреди пустоши. Эхо разнесло мой крик, распугивая ворон.

Меня аж… ох сука, меня начало трясти. К горлу подкатил ком от осознания, что Станнис сжег свою дочь. Он позволил этой рыжей ведьме сжечь ребенка ради… ради чего? Ради того, чтобы растаял снег?! Исчезла метель?

Ебанутый мир для ебанутых людей…

— Вот же мразь… — прошипел, чувствуя, как предательски щиплет в уголках глаз, и понимая, что слезы эти — не мои, а его!!! Все же где-то глубоко под коркой льда, уязвленного самолюбия и долга, НАСТОЯЩИЙ Станнис выл от боли, и теперь этот вой эхом отдавался и в моей черепной коробке.

— Я — не ты, — чеканя каждое слово в пустоту своего сознания, заявил я. — Я не буду жечь детей, не буду слушать поехавших пророков, а просто свалю в Эссос, устроюсь вышибалой в бордель и буду глушить дорнийское вино до конца дней, понял меня?

Внутренний голос затих, тяжесть на душе чуть отпустила, и я заставил себя переставлять окоченевшие ноги дальше, потому что холод становился нестерпимым, пальцы уже потеряли чувствительность, и перспектива превратиться в пародию снежного великана маячила вполне реально… ровно до момента, пока на горизонте не показалась тонкая струйка дыма.

Дым — это костер. А костер — это люди, тепло и еда… но чего греха таить, и коричневые штанишки от понимания, что могут быть потенциальные враги в лице условных Болтонов, а с ними и смерть, так что адреналин снова плеснул в кровь, прогоняя усталость, и я, поудобнее перехватив рукоять Убийцы, пошел дальше, думая о незаметности…

Ага, с наличием меча.

Забравшись на гребень и распластавшись пузом на ледяном ветру, выглянул вниз и увидел унылую картину: притулившаяся у самой реки деревенька домов на десять, с покосившимися крышами и хлипким частоколом, выглядела настолько убого, серо и грязно, что я невольно выдохнул.

Но это даже хорошо!

Ведь тут не было ни знамен с ободранным человеком, ни патрулей, НИ-ЧЕ-ГО! Так что начал спуск.

Теперь передо мной встала дилемма — не хотелось палиться.

Лицо Станниса известно многим. Хотя… Видели ли его обычные крестьяне? Вряд ли у них тут есть портреты каждого из лордов или родственников правящей семьи.

Ладно… главное вести себя уверенно, но не нагло. Придется снова отыгрывать не себя самого, хах.

Подошел к воротам частокола. Они были открыты — видимо, набегов одичалых здесь не ждали. Или уже некого было грабить…

У крайнего дома какой-то мужик в овчинном тулупе рубил дрова. Услышав мои шаги, он поднял голову, замер с топором в руке и вытаращил глаза.

Ну да, картина маслом. Из сумерек выходит огромный мужик со шрамом на шее, с мечом размером, блин, со взрослого.

— Э… — выдавил мужик, роняя топор.

Попытался изобразить дружелюбную улыбку. Мышцы лица сопротивлялись, напоминая мне, кто я.

— Вечер добрый, отец, — я прохрипел. — Не подскажешь, где я? А то… заблудился немного, в метель вот попал.

Мужик попятился, не сводя глаз с моего меча.

— Ты… это… — он сглотнул. — Ты кто такой будешь, милсдарь?

«Милсдарь»… значит, за одичалого или зомби меня все-таки не приняли, так что я, решив не мудрить и окончательно вжиться в образ мрачного мечника с рельсой наперевес — раз уж косплеить, то до конца, — буркнул первое, что придумал:

— Гатс. Наемник я, отстал от отряда, лошадь сдохла, вот и иду пешком, — что, в общем-то, даже не было ложью, если опустить незначительные детали.

Мужик, явно никогда не слышавший такого имени, лишь опасливо покосился на Убийцу и заметил, что меч-то у меня больно здоров, на что я, проглотив вертевшуюся на языке шутку про компенсацию комплексов (все равно не оценит), коротко бросил:

— Трофей с войны, — этого объяснения оказалось достаточно, чтобы получить приглашение войти в «Волчий Склон» — название, которое мне ровным счетом ничего не говорило.

Когда же я, стараясь придать голосу максимум безразличия, поинтересовался, далеко ли до Винтерфелла, лесоруб посмотрел на меня как на блаженного (!) и махнул рукой куда-то на север, пояснив, что верхом туда пилить дней пять, а пешком — так и все две недели, потому как находимся мы аж у самого Белого Ножа.

Белый Нож, река же это!

Но… две недели пешего пути означали, что меня либо продержали в склепе чертову уйму времени, либо кто-то ну буквально телепортировал мое тело через половину севера… Треш короче очередной, пора бы считать и пальцы загибать. Но главное то что!? Я был достаточно далеко, чтобы не ждать визита Болтонов!!! Надеюсь. А то вдруг окажется, что я под их столицей?

— Понял, спасибо, — кивнул, переваривая информацию, и честно признался, что золота в карманах нет ни гроша, но зато есть прорва физической силы, так что я готов наколоть дров или выполнить любую тяжелую работу за ночлег и кусок хлеба, выразительно зыркнув сначала на свой гигантский меч, а потом на его скромную поленницу.

Почесав бороду, мужик развел руками — мол, таверны в их дыре отродясь не бывало, чай не город, но посоветовал обратиться к старосте, чей большой дом с крыльцом виднелся вдали, предупредив напоследок, что старик он суровый.

Ну ниче, договоримся.

Глава 3

Пока тащился к этому местному шедевру северного зодчества — то есть к наименее говенному дому среди другого средневекового говна из палок и грязи, — под аккомпанемент хрустящего снега и уже ноющей спины, крутились шестереночки в пришитой недавно голове.

Вопрос стоял ребром: стоит ли мне вообще, в принципе, напирать на то, что я — родовитый перец? Ну, типа, «Я лорд, целуйте перстень, несите жрать»? Так-то это бы решило мне многие вопросы сейчас, начиная, банально, от ночлега до еды. Однако, внешне-то, (если не знать моего лица) хрен кто скажет, что я из местной элиты. Одежда — рвань поддоспешная, еще и грязная, и в кровище. Плаща на мне нет, гербов нет, кроме как на щите. Золотых цепей, как у рэпера или взаправдашнего лорда, тоже не наблюдается. Единственное, что меня может выдать — это либо само личико, которое, возмооооооожно могли знать, либо манера держаться, словарный запас и общий… не знаю, вайб человека иного сорта.

Даже если они никогда не видели Станниса Баратеона вживую — а на Севере, где плотность населения полтора землекопа на квадратный километр, это вполне вероятно, — они могли слышать о нем. В средневековье все на словесной информации и слухах держалось, да?

Я перехватил Убийцу поудобнее и задумался, пытаясь отделить зерна от плевел — то есть реальную личность носителя от сериальной мути.

А что, собственно, важно знать про Станниса среднестатистическому жителю этой страны?

Праааавильно — он мужик строгий, ужасно бессердечный из-за банального отсутствия эмпатии, но при этом честный и справедливый. Причем справедливость у него была слишком фанатичная, идущая вразрез даже собственным родственникам. Даже семье!

Конечно, если все-таки опустить все его дурные и… странные для моего понимания действия, на которые его явно подговаривала Мелисандра, беспардонно тыкая носом в комплексы и слабости, играя на жажде справедливости, то… он ведь всегда казался мне нормальным мужиком. Жестким, да. Оооочень душным, но единственно нормальным. Даже ставил на то, что к концу сериала именно он и станет королем, хотя бы на некоторое время.

К тому же, он опытный военачальник — это признавали почти все герои саги, от Тайвина Ланнистера до Неда Старка (тот вообще был бы его первым сообщником при выходе на трон, если бы не смерть местного Боромира). И этот факт, конечно, странно диссонирует с тем, что ни одного реально важного сражения в прямом эфире книги или сериала Станнис так и не выиграл! Ни Черноводную, ни битву при Винтерфелле.

Все еще крутой? Ну как бы уже нет, но…

ТЕМ НЕ МЕНЕЕ!

Память — и моя собственная, и память самого Станниса, которая начала просыпаться и подкидывать факты, — рисовала другую картину. Мое тело с бывшей душой в ней показало себя очень… достойно.

Вспомнить даже ту защиту Штормового Предела, еще до того, как Роберт стал королем. Год в осаде! Год жрать сапоги и смотреть, как люди превращаются в скелеты, но не сдать замок Тиреллам. Это, знаете ли, требует стальных яиц. Он бесспорно крут. Даже не в плане как военачальник, а именно как человек. Как личность. Стержень. Лом. Гигачад!

Я нисколько не сомневался, и тогда, сидя на диване, и сейчас, волоча этот меч по грязи, что именно Станнис был достоин стать королем. Что по праву крови (как старший после Роберта, и не надо мне тут про инцестных блондинов), что по праву сильного и, ГЛАВНОЕ, справедливого человека.

Вспомнить хотя бы ситуацию с Давосом Сивортом. Станнис же лично отрубил ему пальцы за контрабанду, КОТОРАЯ СПАСЛА ЕГО И ЕГО ЛЮДЕЙ! А он наказал спасителя! Казалось бы — ну что за мудак? Но… что в ответ сделал сам Давос?

Этот мужик настолько проникся Станнисом именно как Человеком (именно с большой буквы), что даже после экзекуции носил эти пальцы на шее как талисман, шел с ним до конца, защищал его перед Железным Банком, терпел Мелисандру…

Короче, мужиком он был хоть куда. Крепким хозяйственником, как сказали бы в моем мире… Если бы не слабая социальная составляющая. Харизмы — ноль. Эмпатии так вообще минус десять. Им стало легко манипулировать через чувство долга и обиды, и в итоге он превратился в того, в кого превратился. В меня.

Так вот, я все это к чему гоняю в голове, пока ноги месят жижу?

Да к тому, что даже не зная меня в лицо, но будь они наслышаны о «Суровом Станнисе», они поймут, кто я просто по несоответствию характера, если начну вести себя как клоун.

Знаааачит, первое время, если уж я и пользуюсь личиком Баратеона в своих гнусавых целях выживания, то должен соответствовать. Создавать впечатление этакого серьезного, бесчувственного, прожаренного жизнью и войной мужика. У меня это, конечно, получится с трудом, учитывая, что внутри я чуть ли не ржу над абсурдностью ситуации, но… актерское мастерство, не подведи.

«Морду кирпичом, взгляд на тысячу ярдов, слов мало, веса много», — дал я себе установку, подходя к крыльцу дома старосты.

Однако, как выяснилось буквально через минуту, ни играть самого Станниса, ни притворяться кем-то другим особого смысла не имело. Вся маскировка рассыпалась в прах при первом же столкновении с реальностью.

Стоило мне, собрав всю свою новообретенную брутальность в кулак, долбануть по деревянной двери, как на пороге нарисовался хозяин.

Староста оказался именно таким, каким я его и представлял: кряжистый, седой дед с выцветшими, слезящимися глазками и скукоженным личиком — прям Йенифер до становления магичкой. Одет был в засаленную шерстяную тунику.

Он открыл рот, чтобы, видимо, спросить: «Какого ху…хрена ломишься?», но слова застряли в глотке. Глаза его расширились, зрачки комично сузились, а сам он побледнел стремительно.

И вместо того, чтобы послать меня или спросить, кто я такой, этот дед сделал то, чего я, честно говоря, опасался, но в тайне надеялся избежать — старик чуть ли не вытянулся стрункой, его колени дрогнули в рефлекторной попытке преклониться, и он просипел сдавленным, полным ужаса и благоговения голосом:

— Ваша… Ваша Милость?

Твою мать.

Замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Не «милсдарь», не «сир», не «господин». Именно «Ваша Милость». Так обращаются только к королям…

А значит что?

Значит старый дед узнал меня именно как Баратеона. Блин, и откуда только, живет ведь в жопе мира у Белого Ножа. Либо у него дома висит мой портрет в красном углу, либо мое лицо действительно настолько… запоминающееся в этом королевстве.

Отрицать? Сказать: «Не, дед, ты обознался»?

Ну как-то уже нет, стремно.

Медленно выдохнул, стараясь не выходить из образа. Раз уж меня спалили, придется импровизировать на ходу и использовать это.

Не стал отвечать сразу, просто посмотрел на него сверху вниз — благо, рост Станниса позволял смотреть на большинство людей как на говно, даже не стараясь, — и позволил тишине повиснуть между нами неуютной паузой. Пусть помаринуется.

— Ваша Милость… — повторил он, и голос сорвался на писк. — Мы думали… слухи ходили, что… под Винтерфеллом…

Так, значит я провалялся в склепе больше, чем неделю. Иначе как так быстро дойдут слухи и известия?

— Слухи, — перебил его, и мой голос прозвучал на удивление твердо, с той самой железной хрипотцой, от которой у самого мурашки по коже. Во даю. — Слухи часто лгут, старик. А я, как видишь, стою здесь. — Добавляла веса моим словам и отвратная одежда на мне, вся в крови, да в дырках.

Сделал шаг вперед, вынуждая его попятиться вглубь дома.

— Мне нужен ночлег и еда. Я понятно объясняюсь?

— Д-да… Конечно! Сию минуту! Прошу, входите, Ваша Милость, входите! — засуетился он, кланяясь так часто, что я испугался, как бы у него голова не отвалилась.

Перешагнул порог, втаскивая за собой Убийцу. Меч с глухим стуком ударился о деревянный пол, и староста вздрогнул, покосившись на оружие с суеверным ужасом.

Внутри было тепло. Оооо да, ТЕПЛО!!!

Очаг полыхал, разгоняя тени, пахло какой-то… бытовухой бабушкиной. Я едва сдержался, чтобы не застонать от удовольствия, когда тепло начало пробиваться сквозь промерзшую рубаху.

Староста метнулся к столу, смахивая крошки, да пододвигая массивный стул.

— Садитесь, прошу вас! Марта! Марта, шевели задницей, у нас гость! Король… то есть, Его Милость здесь!

Из задней комнаты выглянула полная женщина, увидела меня, уронила поварешку и, пискнув, исчезла обратно, судя по звукам — искать что-то более приличное из еды или просто прятаться.

Я тяжело опустился на стул, прислонив меч к столу так, чтобы был под рукой. Мышцы ныли, тело требовало отдыха, но мозг продолжал работать, обдумывая это и потенциальные ситуации наперед.

Так-так-так. А кому вообще принадлежит этот кусок земли? Какому из лордов Севера?

Это так-то критически важная информация. Пусть память и возвращалась, вспоминая все новые и новые факты, но важно было и анализировать самому. Подумаем: если это земли Мандерли (с учетом, если Белая Гавань рядом), то шансы на спокойствие есть — они вроде как лояльны Старкам и ненавидели Болтонов, вот только Станниса они, мягко говоря, недолюбливали… Если это земли самих Болтонов… то, пупупу, я в дерьме. Если Карстарки или Амберы… тоже всё сложно, там предательство на предательстве.

Оказывается, переход между мирами сильно закрепил и укрепил мою память, потому как… откуда я все помню? Вроде же на битвы и сиськи смотрел все сезоны.

Староста поставил передо мной глиняную миску с густой похлебкой и кусок черного хлеба. Руки у него тряслись.

— Простите, Ваша Милость, чем богаты… Не ждали мы…

Я лишь скупо кивнул, демонстративно не притрагиваясь к еде, хотя желудок, учуяв запах, уже начал исполнять трагические арии… Без Старков, конечно… так, фу, блин, не смешно! Соберись, сначала дело.

— Как давно здесь тихо? — спросил, сверля его тяжелым взглядом.

— А? — он моргнул. — Тихо? Да почитай… как снег лег, так и тихо. Никто не ездит, дороги замело, только волки воют…

— Патрули? Солдаты? — коротко бросил, отрезая ему пути к отступлениям.

— Были… были, — он замялся, начав нервно теребя край своей засаленной туники. — Недели две назад сборщики налогов приезжали. Лютовали страшно.

— Чьи? — это уже важно, это нужно… — Деспотируют ли на земле чужаки?

Староста побледнел еще сильнее, окончательно растеряв остатки самообладания, и начал бегать глазами по комнате.

— Ну так… известные чьи. Из Дредфорта люди были. С ободранным человеком на плащах, будь они неладны.

Пам-пам-пам, худшее исполнилось — Болтоны.

Выходит, земля под полным контролем Рамси и егоо отца — Русе, что было ожидаемо, но от этого не менее паршиво.

— И всё? — надавил, чувствуя, что он что-то недоговаривает. — Больше никого не было?

— Ну… — он сглотнул, кадык дернулся. — Неделю назад еще проскакали. Конные, трое их было. Гнали от ладана, даже коней не напоили. Кричали новости.

— Какие новости? — наконец отломил кусок хлеба. — О битве? О Винтерфелле?

— Говорили… — голос старика упал до шепота. — Говорили, что была сеча великая. Что разбили южное войско наголову. Что… что лже-король пал, пронзенный сотней мечей. Что головы командиров уже гниют на пиках, а остальные замерзли в лесах. И что теперь Север един под рукой Хранителя.

«Лже-король». Ну спасибо, удружили.

Я усмехнулся, отчего староста вздрогнул.

— Лже-король, значит…

Зачерпнул ложкой похлебку. Горячая. Вкусная!!! Жизнь налаживалась…

— А ты, старик? — медленно поднял на него глаза, и в этот момент постарался включить «Станниса» на максимум, пробуждая в себе мрачную и бескомпромиссную ауру человека. — Кого ты признаешь королем?

Вопрос-ловушка.

Если скажет «Болтона» — он предатель в моих (якобы) глазах и заслуживает кары. Если скажет «Вас» — он идиот, который рискует жизнью, если вдруг в дверь постучат люди с ободранными человечками на гербах…

Староста начал заикаться, его лицо пошло некрасивыми красными пятнами, а руки затряслись так, что он едва не опрокинул кувшин.

— Ну дык… дык тык мык… Ваша Милость! Мы люди маленькие, темные! Мы… кто защищает, тот и лорд. Мы ж… мы ж не лезем в высокие дела престолов! Нам бы зиму пережить, да детей поднять…

— Кто защищает? — переспросил холодно, со стуком опуская ложку в миску. — И как, хорошо Болтоны защищают? Много они вам оставили на зиму после того визита две недели назад?

Выразительно обвел взглядом убогую обстановку, пустые полки и дрожащую тень в дверном проеме.

— Забрали… почти все забрали, ироды, — прошептал он, опустив голову, и в голосе прорезалась неподдельная тоска. — Десятину двойную взяли. «На войну», говорят, «на прокорм войска». А какая война, коли все кончилось? Последнюю корову увел сотник…

— Война никогда не кончается, пока есть узурпаторы, — отчеканил я фразу, которая сама всплыла в мозгу из памяти реципиента. Звучало пафосно, но в тему.

Старик медленно поднял на меня взгляд, в котором, к моему ужасу, смешались страх и какая-то робкая надежда.

— Так значит… значит, не все кончено? Вы… Вы пришли, чтобы…

Он не договорил, но я понял все без слов.

Ага! Видит во мне гребаный шанс, мол, придет «добрый истинный царь», наведет порядок, вернет корову и прогонит злых сборщиков налогов. Наивный старый дурак. Если бы он знал, что этот «добрый царь» хочет только нажраться, выспаться в тепле и свалить в закат, в теплый Эссос, он бы расплакался прямо здесь.

Но разрушать его иллюзии я не стал — мне просто нужен этот дом, мне нужна эта еда. И мне нужно, чтобы он молчал, веря в великую миссию…

Хотя… черт возьми. Момент с тем, когда именно падет Болтон после схватки за Винтерфелл и моей смерти, я не помню… То есть, я прекрасно помню Битву Бастардов, помню гору трупов, помню, как рыцари Долины влетают в последнюю секунду, и как Санса с мстительным удовольствием скармливает Рамси его же псам (приятного аппетита, урод), но вот, сука, КОГДА конкретно…

Сколько прошло времени в сериале между моим фиаско и триумфом Джона Сноу? Сезон? Полгода? Пару месяцев?

В Игре Престолов время вообще текло так, как было удобно левой пятке сценаристов. Но мне то сколько ждать? Пока Джона Сноу за-дозорят, пока его воскресит красная женщина, пока он соберет одичалых…

Если Болтонам осталось править пару недель — можно было бы и в лесу пересидеть, поплевывая в деревья. А если год? А если в этой версии реальности Рамси вообще победит всех, потому что я своим появлением сломал… что-то сломал?

Или специально тут появился, чтобы все изменить и оставить в живых… кого-то?

Ну и бредятина. Самому бы живым остаться.

Так что нет, надеяться на дырявую память о сериале — гиблое дело. Канон может отличаться, да и эффект бабочки никто не отменял. Так что план остается прежним: валить. И чем дальше, тем лучше.

— Ешь, Ваша Милость, — суетливо подвинул староста миску ближе, словно пытаясь задобрить. — Ешьте, сил набирайтесь. Марта там еще мяса принесла, вяленого, припрятали мы немного... И пива. Пива принеси, дура старая, чего застыла?!

Идиллия…

Начал есть. Медленно, тщательно пережевывая, хотя внутри все вопило от желания закидывать в рот ложками, параллельно думая.

Хмммм.

Ситуация проясняется — я глубоко в тылу врага, но местные, очевидно, ненавидят новую власть. Это мне на руку. Значит, не сдадут первому встречному патрулю, если я буду поддерживать в них эту тлеющую искру надежды или страха.

Вот не зря последние пару лет играл в ДНД, ох не зря. Отыгрывать кого-то мне придется часто, и этот прокаченное умение дипломатии (или, скорее, обмана?) сейчас буквально спасает мою шкурку.

Под гудение мозговых шестеренок на тяге из серого вещества, выскреб миску до дна, вытер губы рукавом, наплевав на этикет, посмотрел на старосту, который все это время стоял рядом, не смея сесть.

— Спасибо, — сказал веско.

Старик просиял.

— А теперь, — положил ладонь на эфес меча, просто чтобы он не расслаблялся и помнил, с кем говорит. — Расскажи мне про дорогу на восток по Белому Ножу. И… про лодки. Есть ли у вас кто, кто может переправить на, скажем, другой берег тихо и без лишних вопросов?

Он закивал, готовый выложить все, что знает, и даже больше, лишь бы послужить «истинному королю».

Глава 4

Итак, чтобы не мучить себя и не рисовать в умах наблюдающего за мной местного божка или самого Мартина, ерунду с коленопреклонениями и клятвами в вечной верности, просто обобщу тот поток сознания, в который вылилась наша беседа со старостой.

Звали этого хранителя северных традиций Торрхен. Сам он, как выяснилось после третьей кружки разбавленного, в молодости служил в гарнизоне Винтерфелла еще при отце Неда Старка. То есть, мужик был тертый, знающий цену словам и, что важнее, знающий в лицо всех мало-мальски значимых фигур Севера. Станниса он видел лично, когда тот приезжал к Неду много лет назад (что, быть может, даже было в сериале — конкретное действие не помню), но суть не в этом. Прикол то в том, что его презрение к Болтонам было таким, ммм… натуральным таким реальным, что сам начинал верить, что мужик не врет. Да и вроде должен по косвенным причинам понять, что не врет… наверное… По крайней мере, словечки по типу: «Ободранные ублюдки», «шлюхины дети» и «позор Севера» — были самыми мягкими эпитетами, которыми он награждал новую власть.

Итогом посиделок стало решение насущного вопроса моего пропитания. И нет, я не собирался объедать их до нитки — только на пару дней, честно, вот прям зуб даю! Их и так обобрали дочиста эти сборщики, оставив буквально на подножном корме, а мне действительно было нечем закинуться в дороге.

У самого Станниса на этом поприще, как выяснилось, было ПТСР, появившееся после осады Штормового Предела, который он, конечно, игнорировал, но тело о нем мне вопило.

Вот если бы я, вот Я, реальный — настоящий Алексей Кадочников двадцати пяти лет от роду, мог спокойно перетерпеть день голода (однажды не жрал целых шестьдесят часов, но повторять это не намерен), — то с этим телом такой номер не проходил… От голода возникал какой-то иррациональный страх, который сильно беспокоил тело — то знобило, то раздражительность повышалась, так и вообще в своих чувствах распознал зачатки паники. Так что от предложенного мешочка с вяленой кониной (да простят меня не казахи) я отказываться не стал.

Так же оперативно решился вопрос с ночлегом — ну, это понятно. «Ваша Милость» не может спать в сугробе, даже если очень захочет, именно поэтому выделили мне «лучшие» апартаменты — кровать самого старосты в виде лавки у очага, застеленную овечьей шкурой. Сюда же прилагался доступ к удобствам класса «люкс» — гальюну на заднем дворе.

Но, кстати, очень даже кстати, неожиданным бонусом стали местные драгоценности. Торрхен после очередного моего немого ответа, оглядываясь на спящую жену, вытащил из… ну, назовем это тайником под половицей, потертый кожаный бурдюк с серебряным горлышком и небольшой охотничий нож с костяной рукоятью.

— На-ко вот... возьмите, Ваша Милость, — прошамкал он, суетливо пихая мне в руки сверток из тряпья и какой-то кожаный мешок. — Не побрезгуйте уж. Ножичек-то с виду простой, без камней самоцветных, зато сталь... ух! Деда мой еще ковал, а он в железе толк знал, не чета нонешним мастерам… Я его, значит, под половицу сунул, как только слух про Дредфортских прошел. Они ж, ироды, на блеск падкие, все, что сияет, гребут, а доброе железо не приметили. Слепые, прости Семеро...

Он перевел дух и похлопал по бурдюку:

— А тут — грелка нутряная. Ягода наша, северная, на спирту настоянная. Злая водица, горло дерет, зато кровь гоняет справно. Ежели в дороге прихватит озноб или хворь какая, то глотните, Ваша Милость, оно и отпустит... Болтоны погреб перерыли, все бочки выкатили, а эту флягу я в сене припрятал. Знал, видать, сердце-то вещун, что пригодится доброму человеку.

Стою, держу этот нехитрый… лут? Подарок? и чувствую себя последней скотиной. Серьезно, я сейчас буквально обираю пенсионера, который и так живет на грани выживания в условиях средневекового постапокалипсиса! Забирать у старика последнее? У человека, который отдал мне единственное, что уберег от мародеров? Совесть кольнула где-то под ребрами, но… сам Станнис тут же дал ей поддых. Идти с голым задом и огромным двуручным дрыном, которым даже хлеб не порежешь — только стол развалишь, — было бы, правда, очень глупо! А глупые тут долго не живут…

— Спасибо, Торрхен, — сказал, принимая дары и стараясь, чтобы голос звучал по-королевски весомо, без ноток жалости, которую эти люди могли принять за слабость. — Север помнит. И я запомню. А вот когда вернусь...

Сделал многозначительную паузу, глядя ему в выцветшие глаза, и добавил с твердостью:

— ...все воздам. Золотом засыплю твой дом, старик. Слово Баратеона.

Удивительно, конечно, как они смогли спрятать это от псов Рамси — видимо, умение нычковать у крестьян прокачивается веками угнетения, — но... факт остается фактом: забираю это я. Ладно, карма запишет на мой счет, потом сочтемся, когда снова тут окажусь.

В общем, деревенский сервис уровне, не советую. Спать меня уложили с почестями, но, конечно, с некоторыми конфузами.

Торрхен, помявшись и глянув на свою благоверную — ту пугливую Марту, которая мне в матери годится, — вдруг выдал, разбудив ее:

— Марта... ты это... — тот копнул ногой пол, не смея поднять глаза. — Холодно нынче, а дров мало. Может, этова... бока Вашей Милости погреешь? А то негоже королю одному дрогнуть, пока мы тут...

Женщина же ПОКОРНО, без единого слова начала развязывать передник, явно воспринимая это как неизбежное зло.

Фу, ну нет, ну Господи… Ну НЕЕЕТ!!!

Меня аж передернуло. Средневековье…А че сказать то? Ох ты ж бля…

— Отставить — непроизвольно рявкнул первое, что пришло на ум. А потом уже начал думать, типа… а как тут заведено? Евнухом не прослыть и не… ну не хочу я к этой бабушке в постель…

Медленно поднялся с лавки, нависая над сжавшимся стариком, и вперил в него тяжелый взгляд.

— Я благодарен тебе за кров и хлеб, Торрхен, — произнес тихо, а потом стал увеличивать громкость, усиливая нажим и гнев. — Но если ты скажешь или сделаешь еще хоть что-то подобное… если ты хоть на секунду подумаешь, что мне нужно это… — я брезгливо кивнул в сторону замершей в ужасе Марты. — Клянусь, ты проснешься без члена или без руки. А может, и без того, и без другого, чтобы было время подумать о своем поведении, пока кровь вытекает. Еби свою жену сам.

Шагнул к нему вплотную. Уф, что-то тело Станниса такое… Ммм… неэмоциональное, что ли. Но вот гнев хорошо в нем чувствуется, будто проще стало идти на рискованные поступки и конфликты. Хотя этот случай считать не будем.

— За кого ты меня вообще принимаешь, старик? А?! — прорычал ему в лицо. — За Рамси? Или за какого пьяного похотливого борова, которому лишь бы сунуть свой стручок в первую попавшуюся дыру, пока государство гниет? Я — Станнис Баратеон. Короли у нас нынче животные!? Брак священен, и то, что я потерял все, не дает тебе права превращать мой ночлег в дешевый бордель. Уведи ее.

Пупупу, сработало.

Старик побелел, сливаясь со стеной, и закивал так яростно, что чуть шею не свернул, бормоча извинения. А Марта с облегчением затянула узел на рубахе и юркнула за перегородку. Вот и ее спас от… решений мужа. Вот, блин, кто страдает! Может и под людьми Рамси так же всех клали, лишь бы чего не забрали лишнего. От этой мысли стало очень гадко.

Получается, отбился. И репутацию железного человека забетонировал, и от неловкости избавился, и моральный облик не запятнал.

Короче, в жопу фарс этот, каков итог дня?

Подарками задарили, накормили, уложили на мягкие шкуры. Класс!

Вот только прям за мгновение до того, как провалиться в спасительное небытие, в голове, уже основательно затуманенной усталостью, сытостью и глотком того пойла, возникла предательская мысль.

А не сдадут ли меня?

Вот сейчас засну, разомлею, захраплю, а старик, несмотря на все свои слова про «доброе железо», тихонько выскользнет в ночь и пошлет гонца в Дредфорт? Награда за голову «Лже-короля» наверняка такая, что всей деревне хватит на безбедную старость... Или обиженный отказом сыпанет чего в воду...

А я разве был таким параноиком вообще? Будто и не мои мысли вовсе…

Но додумать идею я не успел.

Сознание выключилось. То ли переход души между мирами требовал много энергии, то ли заживление ран тела-реципиента жрало все ресурсы, то ли... у меня в похлебке и правда была какая-то дрянь для крепкого сна.

— Ну все, приплыли, Ваша Милость, — успело подумать тело бывшего Лорда Драконьего Камня, прежде чем окончательно провалиться в темноту.

И во сне начался пиздец.

***

БАМ! Я лечу в своем теле по белому ничего и вдруг натыкаюсь на стену.

БАМ! Резко швыряет меня в другое ничего, но уже серого цвета, где я также врезаюсь во что-то.

БАМ! И вот я стою посреди другой стерильной комнаты. Или не комнаты? Стен уже не было, только бесконечный, режущий глаза свет. И посреди этого света, в офисном… эм, кресле сидел… я.

То есть, не я-нынешний, бородатый и шрамированный, а я-прошлый. Алексей Кадочников! В своей любимой толстовке с логотипом Срайке, в джинсах. Молодой, красивый, без груза прожитых лет и сожженных детей.

Я, который Станнис, подошел ближе, в ответ на что мой двойник поднял голову, демонстрируя глаза....

Глаза Станниса Баратеона! Глубокие, синие, полные вселенской тоски и боли, что даже мне захотелось выть.

— Ты… — прохрипел он моим голосом. — Ты занял мое место, ты украл мой финал, ты посмел забрать МОЮ смерть!

— Ой, да не крал я. — заорал, пытаясь оправдаться. — Я сам сдох на мече!

Станнис-в-Алексее вдруг вскочил с кресла. Его (мое!) лицо исказилось в гримасе истерики, совершенно не свойственной ни мне, ни ему!!! И он начал метаться по этому белому пространству, размахивая руками.

— Финал! — взвизгнул он голосом, в котором смешались то ли обида капризного ребенка то ли ярость. — Это нарушение всех мыслимых законов богов и людей, ведь именно я, Я!!! должен был исполнить свой долг до последнего вздоха, я должен был сломаться, но не согнуться, именно Я должен был принести СПРАВЕДЛИВОСТЬ в тот проклятый мир, а вместо этого я здесь! В этом… в этом… теле, не знавшем ни голода, ни холода. В этом мире, где нет мне места, но есть этот проклятый, сводящий с ума шум.

Он схватил себя за волосы — мои, черт возьми, волосы, за которые я платил барберу бешеные деньги! — и начал их рвать с остервенением, РЕАЛЬНО выдирая клочьями, словно пытаясь вырвать из головы саму память о прошлом.

— Нет! Ты идиот!? Стой! Ты же лысым останешься, у меня генетика плохая! — крикнул, пытаясь дернуться к нему и остановить это вредительство, но мои ноги словно вросли в пол.

— Мне плевать на твою шерсть — уже рыдал он, падая на колени и начиная кататься по полу в истерике, что… блять, да это выглядело УЖАСНО сюрреалистично. Вообще не тот характер у Станниса, чтобы демонстрировать ЭТО. — Я заплатил цену, я заплатил ПОЛНУЮ цену, слышишь?! Я убил ее… Я отдал огню свою плоть и кровь, свою Ширен… Я позволил Селисе петлю, я убил брата… Я принес в жертву ВСЕ, что имел, ради СПРАВЕДЛИВОСТИ! Ради ДОЛГА! И что я получил взамен? ПУСТОТУ?! Получил возможность сидеть здесь и смотреть в эти… проклятые черные зеркала?!

Вокруг нас в воздухе, повинуясь его истерике, начали всплывать экраны — сотни черных прямоугольников, похожих на телефоны и планшеты. И на каждом крутилась одна и та же сцена, где горела Ширен.

Она горела снова, и снова, и снова... Ее крик, молящий отца о помощи, смешивался с треском дров и лопанием плоти, а настоящий Станнис стоял и смотрел, ДАЖЕ не отворачиваясь, с каменным лицом, по которому текли слезы.

Он смотрел, потому что ДОЛГ велел ему смотреть на цену его короны, которую он даже не получил.

Станнис-в-Алексее, не в силах вынести этого зрелища, подполз ко мне на четвереньках, хватая меня за сапоги своими (моими!) дрожащими руками.

— Слушай меня! — он вцепился в мои голени. — Слушай, ты, вор! Ты, узурпатор моей плоти, я не прошу жалости, ибо жалость — удел слабых, но я требую справедливости, потому как Я ЖАЛЕЮ. Слышишь ты меня?! Я ЖАЛЕЮ о каждом мгновении, когда слушал шепот огня, о каждом слове, сказанном этой красной блуднице… Держись от нее подальше, держись от Р'Глора подальше! Она не служит свету, лишь ложью… Она выпьет твою душу, как выпила мою, и оставит лишь пепел. Это НЕСПРАВЕДЛИВАЯ сделка.

— Да понял я, ПОНЯЛ! Отвали!!! — орал в ответ, пытаясь стряхнуть с себя эту истеричную копию себя же. — Я не буду, я же сказал, я пацифист, я блять в Эссос свалю, буду инжир есть!

— Нет… — он вдруг затих, перестал трястись и посмотрел на меня снизу вверх с пугающей серьезностью, в которой вдруг проступил «железный король». — Ты не свалишь — от долга нельзя сбежать в Эссос. Долг — это проклятие крови, и он найдет тебя везде.

Вот смотрю на эту истерику моего «я» и ловлю себя на мысли, что, в отличие от этого невротика, с менталкой у меня дела обстоят все-таки получше. Ну, чисто статистически — я банально пережил меньше травм, не сжигал родственников и не сидел в осадах. Я — продукт своего времени, даже… наверное, циник, и уж вычленить манипуляцию, будучи закаленным жерновами Государства, армейским, извините, долбоебизмом и университетом точно смогу. У меня, считайте, иммунитет к фанатикам просто потому, что я ни во что не верю, кроме самого себя. Мелисандра? Пф. Так что справлюсь с этим… Надеюсь.

Станнис-Алексей медленно поднялся, отряхнул колени и подошел ко мне вплотную, заглядывая прямо в душу.

— Ты обязан принять наследство. — вдруг смолвил он, прерывая мои самодовольные размышления.

И резко вскинул руки, схватил меня за голову и начал давить пальцами на черепушку.

— Помни! — шипел он мне в лицо, брызгая слюной. — Справедливость! Закон! Долг! Мои знания… мой опыт… моя боль… бери всё! Это твое по праву завоевателя! Бери же, БЕРИ!!! БЕРИ карты, БЕРИ тактику, БЕРИ ненависть к Тиреллам, БЕРИ, СУКА вкус клея и крысиного мяса! БЕРИ и не смей сдохнуть так же бездарно, как я!

Давление нарастало до невыносимого писка в ушах. Голова раскалывалась, черепные швы трещали. Я буквально чувствовал, как в мой мозг насильно вливается что-то чужеродное, среди чего было самое страшное… — невыносимая, разрывающая сердце любовь к Ширен, смешанная с ужасом содеянного…

Ну приплыли…

Я уж забыл, что это сон, начал думать, что мозг сейчас взорвется и превратится в кашу, пытаясь переварить эту ментальную атаку. Бедное подсознание панически пыталось как-то классифицировать этот бред, распихать по папкам, но…

Потом Станнис в моем теле улыбнулся и прошептал: «Нам Ярость», — и… лопнул!

Просто взорвался, как воздушный шар, перекачанный кровью, кишками и мокрым конфетти, забрызгав все это белое пространство красным.

БАХ!

И декорации сменились мгновенно, швырнув меня из одной шизофрении в другую.

Я сижу на кухне у своей бабушки в деревне под Рязанью. За окном лето, жужжат мухи. На столе — клеенчатая скатерть в цветочек и тарелка с пирожками. Горячими, румяными, ммммм.

— Ешь, Лешенька, ешь, — говорит бабушка голосом Мелисандры.

Я беру пирожок, кусаю. Вкусно. Мясо, лук…

— Пощади дочь… — вдруг шепчет начинка.

Я замираю. Смотрю на надкушенный пирожок.

— Что?

— Пощади дочь… — шепот становится громче. Из теста начинает сочиться кровь. Густая, темная. Она капает на скатерть, прожигая ее насквозь.

— Ба, у тебя пирожки кровоточат! — кричу я в ужасе.

А пирожок в моих руках дернулся, дав влажный толчок прямо в ладонь. И, прежде чем я успел отшвырнуть эту гадость, тесто лопнуло и начинка — дымящийся, жирный фарш — вывалилась на клеенку и начала шевелиться, срастаясь жилами и уплотняясь, пока из этой мерзости не восстала фигурка размером с игрушечного солдатика, но до жути детализированная и узнаваемая, в виде… сука, Рамси Болтона.

Он стоял по щиколотку в кровавом соусе, ухмыляясь своим мерзким ротиком, и поигрывал крошечным ножом.

— Привет, Ваша Милость! — пропищал он тоненьким голоском. — А мы тут свинок собираем, не желаете присоединиться?

Не дожидаясь ответа, он принялся лихорадочно хватать куски оставшегося фарша, лепя из них уродливых, кривобоких свиней, которые, едва обретя форму, начинали визжать — и визг этот был соткан из голосов моих однокурсников, соседей и преподавателей, в одном даже узнал недавнего гейм-мастера.

— А теперь, — Рамси ловким движением извлек из кармана факел, — мы их немножко погреем, чтобы корочка хрустела.

И с деловитым видом мерзкое существо подвешивало мясных свиней на нитках, скрученных из сырого теста, и подносил к ним огонь, отчего кухня мгновенно наполнилась невозможным смрадом.

— Гори, гори ясно! — напевал этот карманный маньяк, пританцовывая в луже жира и глядя мне прямо в глаза. — Чтобы не погасло…

— ААААААА!!!

***

Проснулся от собственного крика.

Рывком сел на лавке, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, рубаха прилипла к спине от холодного пота.

— Твою мать… — просипел, ошалело вращая глазами в темноте. — Че это было?

В доме было тихо. Только мирно похрапывал староста за перегородкой, да потрескивали угли в очаге. Фууууф…. Секунду мне, вспомнить бы, что было… Так.

Никаких Рамси, никаких кровоточащих пирожков В РЕАЛЬНОСТИ не было — и слава Богу!

— Уф… — выдохнул, вытирая пот со лба дрожащей рукой. — Че, кошмар, что ли? Ну, видимо…

Меня аж прошибло ознобом. Фууууф… Приснится же такая дичь! Видимо, психика решила устроить мне выебон перед дальней дорогой. Или это была та самая «настойка на северных ягодах», будь она неладна? Галлюциногены местные, блин.

Дернулся в сторону, шаря рукой в темноте. Пальцы наткнулись на холодный металл Убийцы.

Реальность мгновенно вернулась, вытесняя липкие остатки сна. Я — Станнис. Я в Вестеросе. Я в доме Торрхена. Я бегу в Эссос.

— Так, спокойно, — прошептал себе, успокаивая дыхание. — Сны — это просто сны… я здесь, я живой.

Откинулся обратно на шкуру, глядя в потолок, где плясали тени от углей. Спать больше не хотелось. Ну прям совсем! Образ горящих мясных свиней и шепчущих пирожков стоял перед глазами слишком ярко.

Если психика именно таким образом собирается адаптировать меня в этом теле, то… уж лучше и не спать совсем, мда.

Глава 5

Так я и лежал на овечьей шкуре, уставившись в потолок глубокоооо так ночью, пока тени от очага превращались в причудливые фигуры, напоминающие то ли драконов, то ли головы на пиках, то ли тех свинок из фарша... Фу, блять. Что-то нехило меня так тяпнуло и нагрузило голову. И вроде понятно, что организм пытается уместить весь объем неразберихи и упорядочить ее, но… ну как-то стремно, е-мае. И вот парадокс — полностью проснуться я все еще не мог. Вроде и не сплю, но и не бодрствую — в голову возвращались кадры из кошмара. Да еще и вспотел так, словно пробежал марафон в жару в шубе, и теперь вся эта грязная рубаха-гамбезон липла к спине, вызывая желание немедленно сорвать ее.

Так, думаем о прекрасном… О хорошем, о том, справедлив ли был мир, отправляя меня сюда? Ради какого долга?

И спустя, казалось, пару часов мыслей, я пришел в себя и сразу вымолвил:

— Твою мать… — прошептал в темноту, протирая ладонями лицо.

Щетина на щечках поскрипывала против кожи, напоминая о том, что я больше не я, а суровый средневековый дядька с иным лицом и иными мыслями. Уже убеждаюсь в том, что само тело начинает подводить меня во многих решениях и действиях, что странно. Неужели и я буду реагировать на все через призму восприятия Станниса?

Прислушался. В доме царила тишина, нарушаемая лишь храпом Торрхена за перегородкой и треском углей. Марта, судя по всему, давно уснула — или притворялась, что спит, боясь встретиться со мной взглядом после вчерашнего инцидента с предложением согреть мои королевские бока, мдам. Мне… даже как-то стало неловко при воспоминании о том, как рявкнул на старика, но а с другой стороны — что я должен был делать? Принять её? Ха! Да я бы себе в глазах не смотрел потом, даже если бы это было в порядке вещей для настоящего Станниса. Но для НАСТОЯЩЕГО меня это НЕ в порядке вещей! Женщины НЕ являются предметом обмена или награды за хорошее поведение, 21 век, че уж.

Решив все-таки встать, осторожно приподнялся, стараясь не скрипеть досками. Тело ныло, но уже не с той острой болью, что вчера — видимо, настойка Торрхена действительно работала, или же это тело Станниса обладало какой-то сверхъестественной способностью к… эм, восстановлению после смерти. Джона Сноу, помнится, как-то восстановили из состояния трупа, может и меня таким же методом? Тот и чувствовал себя вполне сносно…

Шрам на шее уже затянулся коркой, которая чесалась и ныла при каждом повороте головы, но кровь больше не сочилась, а это уже было чем-то крутым и необычным.

Потянулся к Убийце и сжал рукоять — холодный металл почему-то успокаивал. Вчерашний кошмар, если убрать всю сюрреалистичную чушь с пирожками и карманным Рамси, оставил после себя странное ощущение — будто в моей голове что-то сдвинулось. Не то чтобы я вдруг начал помнить больше фактов из жизни Станниса — их и так было предостаточно, навязчиво всплывающих в самые неподходящие моменты, — но я почувствовал… как бы это объяснить… ммм, словно лишнее присутствие. Будто кто-то стоял за спиной и дышал мне в затылок, но когда я оборачивался, там никого не было, только эхо чужих воспоминаний о запахе горелого мяса и криках Ширен.

Опять Ширен…

— Не думай об этом, — прошептал себе, отпуская меч и потирая виски. — Это просто психосоматика. Обычный перенос личности, стресс, ПТСР чужого тела. Ничего сверхъестественного!!!

Ага, как же. Даже мне самому эти слова звучали неубедительно. Особенно после того, как я увидел Станниса в своем старом теле, рвущего на себе волосы и кричащего о несправедливости.

Чтобы выветрить остатки нелепостей ночи, встал и подошел к очагу. Угли теплились румяным заревом, и я подогрел на них руки, размышляя о плане на сегодня. Нужно было уходить, это естественно. И чем раньше, тем лучше, может, даже сейчас? Каждая минута, проведенная в этой деревне, увеличивала риск того, что кто-то из местных сдаст меня ради награды, или что сюда забредет патруль из Дредфорта.

(Герой в примерно в 400 км от Винтерфелла, по пути к Белой Гавани, вниз по реке с обратной ее стороны. Винтерфелл —родовой замок Старков, ныне захваченный Болтонами. Дредфорт — родовой дома Болтонов)

Торрхен, конечно, казался лояльным — все-таки его ненависть к Болтонам была слишком искренней, слишком… наверное, живой, чтобы быть притворством, — но он был стариком, а старики… я думаю, они любят поболтать, или вполне способны сболтнуть лишнее под пытками, мне то он быстро открылся, не зная даже, изменил ли свое мнение о ситуации Станнис, кому он подчиняется, а?

Оглядел комнату. Щит стоял у стены, отбрасывая странную тень, похожую на раскрытую ладонь. Нож Торрхена лежал на столе рядом с кожаным бурдюком… Сразу подметил ,что очень неосмотрительно так оставил — сам старик мог прийти и попробовать меня зарезать им же…

Сграбастал все добро, ощущая вес каждого предмета, думая, куда что всунуть. Новое хозяйство к своему хозяйству? И чтобы окончательно отойти ото сна, сделал глоток настойки, чувствуя, как жидкость обжигает горло и разливается теплом в желудке.

— Ваша Милость? — раздался испуганный шепот из-за перегородки.

Тц, даже и не заметил, как храп прекратился. За такую оплошность Станнис бы корил себя многие часы.

Обернулся, думая, причем тут Станнис. Торрхен стоял в дверном проеме, одетый в ту же засаленную тунику, что и вчера. Смотрел на меня с тем смешением страха и почтения, которое уже начинало немного раздражать.

— Торрхен, — кивнул, стараясь говорить ровно и спокойно, аки настоящий лорд. — Я собираюсь в путь. Расскажи мне еще раз про дорогу на восток, но не ври мне, старик. От этого зависит, успею ли я уйти, пока сюда не пришла ваша крыша с ободранными человечками на плащах.

Староста замер, потом кивнул и подошел ближе, стараясь не смотреть мне в глаза. Он двигался осторожно, словно боялся, что я вот-вот прыгну на него с мечом, хах!

— Дорога простая, Ваша Милость, — проговорил он, опускаясь на скамью напротив очага. — Не буду спрашивать, почему не спите, но…

— И не спрашивай.

— Кхм… Идти следует по берегу Белого Ножа на юг, до развилки реки надвое, по, ээээ, восточную ее часть, то бишь с нашенской стороны, стоит Черная Заводь… Ну, который родовой замок Слейтов, но… чай не знаю, как там дела тепереча обстоят, но апосля нас, за налогами поскакали именно туда, поговаривая, что еще и они присягнули дому Болтонов… Эк красна свадьба прошла, будь она неладна!

Да понял я, что ты был за Старков и делаешь вид, что не любишь новую власть…

— Конкретней, ты предлагаешь идти в стан врага?

— Не-не-не! Упасите семеро, ни в коем разе. После развилки, значица, есть там тропа уходит еще восточнее, к Бараньим воротам и Хорвунду. Но совсем близко, почти день пути! Считайте, только воды пересечь нужно и найти первое поселение. Оно Перекаткой зовется, потому как у старого брода стоит через реку, там, этова, значит, переправа самая безопасная по весне, сам ею пользовался, когда нужда была…

— Конкретней, старик. Куда идти, сколько раз повернуть, как выйти?

А то я вообще не понимаю на пальцах, как и что. Да, название Хорвунда и черной Заводи мне знакомы, но… но как визуализировать это все — пока не знаю. Хотя какие-то рисунки в голове начали проясняться.

— Там… ммм, два дня пути вам вдоль Белого Ножа, получается, коли днем двигаться только. Можно напрямик, конечно, но тропы дотудава нет, вдоль берега все сподручнее будет. А перед замком Слейтов взять на восток, до третьего рукава реки рооовно так на восход солнца. И вот увидите первую деревушку то сразу… Она одна на многие километры, чего уж запутаться. Там, значица, есть перевозчики из рыбацкого ремесла — бывает, переправляют через реку... За плату, разумеется, могут даже без вопросов. Но вас, Ваша Милость, точно возьмут везти, коли узнают. — Старик огляделся и шепотом добавил, — всегда за Старков были, Ваша Милость. И лицу вашего дома рады будут многие. Но сами понимаете, монета звенит, глотка предателя не вопит…

Эка сказал. Так намекает и на оплату своих услуг?

— Сколько?

— Два серебряных, если повезет. Три, если погода плохая. — Торрхен помолчал, потом добавил тише: — Но вы же… вы же не без золота, Ваш Милость?

Ага, не без золота!!!

Король без короны, без армии, без казны. Только меч при мне. Но надо будет — проберусь. Могу и сам… Короче, увидим.

— Я найду способ, — буркнул в ответ. — А что дальше? После переправы?

— Дальше… — Торрхен задумался, почесывая бороду. — Дальше земли дома Мандерли, то бишь Белая Гавань. Там уже можно найти корабль… вам ведь к Королевской Гавани надобно, да? Много кто может вести, чай, провизия всем нужна. Война! Торговцы, наемники… да и ходят слухи, что в Белой Гавани сейчас полно людей, что бегут с Севера. Болтоны ж… — он сплюнул в огонь, — многих загнали в угол, Ваша Милость. Многие ищут пути прочь.

Верно… и почему я злюсь на старика? Так много ценной информации мне выдает.

В ответ на его слова я кивнул. В целом… все плюс-минус он сказал так, как мне было нужно, кроме пути из Белой Гавани в Гавань другую.

А еще интересен был сам дом Мандерли. Ведь, насколько помню, даже в конфликте со всем севером, со всем миром (!), Мандерли оставались верными только Старкам… А как уже говорил, верность Старкам приравнивалась к нейтралитету к Баратеонам, то есть — ко мне.

И даже помню причину их верности одному лишь дому: сами основатели были изгнанниками из Простора, которых когда-то пинком под зад выставили с южных курортов, когда как суровые Старки по доброте душевной приютили их и дали землю. И те в благодарность отгрохали Белую Гавань — единственный настоящий город на всем Севере. Короче, построили местный Дубай посреди тундры.

И девиз, кстати, у них о многом говорит, ммм… как же его? «Наша верность не ржавеет».

Если верить лору, действующий там лорд Виман сейчас сидит на горе золота, улыбается Болтонам во все три подбородка, а сам держит фигу в кармане и точит нож на Фреев… Фреи — это очередной дом, который контролирует проход через башню Близнецы, да и саму башню, которая является естественным маршрутом с севера вглубь континента.

О боже, я никогда не знал канон ПЛиП настолько хорошо, что со мной?!

Но не суть, задамся этим вопросом позже… Вернемся к ситуации.

Казалось бы, такие настроения — это идеальный расклад для камбэка? Прийти, сверкнуть суровым ликом Станниса, сказать: «Я жив, пацаны, айда крошить узурпаторов, я знаю, вы их ненавидите», манипулируя буквально всем, раздавая НЕ МОЕ имущество, НЕ СВОИ обещания и НЕ претендуя на власть, но нет

Я же не в стратегию играю.

Мой интерес был куда как эгоистичнее и проще — добраться до оазиса цивилизации, воспользоваться их ресурсами (возможно, даже не палясь, кто я на самом деле, или наоборот — шантажируя их своим статусом), прыгнуть на первый же торговый баркас и — ариведерчи, Вестерос!

Курс на восток. В Браавос, в Миэрин, в Лис… Да хоть к черту на рога, лишь бы там было тепло, росли пальмы и никто, слышите, НИКТО не заикался про Железный Трон, долг, зиму и прочую героическую лабуду. Мне бы освоиться в мире…

— Есть ли опасность на дороге? — спросил я. — Патрули? Разбойники?

— Разбойники есть всегда, — пожал плечами староста. — Но сейчас то, после снегопадов дороги пусты — люди сидят по домам. А патрули… — он замялся, — патрули ходят по большим дорогам. Если держаться вдоль реки, но через леса… вас не заметят. Но там волки, Ваша Милость, и холод… Зима ведь близко!

— Холод меня не убьет, — сказал убедительнее, чем ожидал.

И начал собираться. Проверил, крепко ли сидит нож на поясе из веревки, подвязал туда же бурдюк так, чтобы он не стучал о бедро при ходьбе. Убийцу решил нести в руках — на спине он мешал бы при движении по лесу, а волочить по земле было бы слишком шумно. К тому же, если вдруг встречу кого-то на тропе, огромный черный меч произведет нужное впечатление, хех.

Торрхен молча наблюдал за мной, пока чудил над собой. Ходил по комнате, что-то бормоча себе под нос, и я видел, как он бросает взгляды на мои ноги — прям реально на мои голые ноги.

— Куда ж вы, Ваша Милость, — вдруг выдохнул он, словно не выдержал, — на ночь глядя да без нормальной одежки?

Ну, в чем-то он был прав — идти в таком образе было тем еще удовольствием. Путь он оценил в два-три дня, и я прекрасно представлял, что будет с моими ногами уже после первого.

— Что поделать, — пожал плечами, стараясь звучать безразлично, как подобает королю. — Война, старик.

Торрхен замялся, поковырял в носу, потом вдруг исчез в задней комнате, откуда через минуту вернулся с каким-то свертком в руках. Протянул его мне, не поднимая глаз. Я развернул — чулки. Вязаные, серые, с явными следами многократного ремонта, но целые и, судя по запаху, сухие.

— Марта вязала, — буркнул староста, — для меня, на зиму. Но вы… вы ж дальше пойдете. А я тут, значит, сижу. До весны доживу, а там новые свяжет. Если… эх, если доживу.

Так и застыл с этими чулками в руках. Ну как-то… слишком? Старик буквально отдавал мне последнее, что могло согреть его собственные ноги этой зимой. И делал это без надежды на вознаграждение, просто потому что я шел, а он сидит.

— Торрхен… — начал было я, хотел сказать что-то вроде не надо или сам носи, но… мне правда нужнее. Да и взгляд старика не требует уточнений, вижу, что уперся.

— Спасибо, — сказал тихо, сел на лавку и начал натягивать чулки на свои ноги. Они были коротковаты — Торрхен был пониже меня, — но теплые… Невероятно теплые! Аж сразу почувствовал, как кожа отзывается на шерсть, и мне стало странно неловко от этой простой человеческой заботы, которую ну совсем не ожидал увидеть здесь.

Пока возился, в голове крутилась мысль — а что, если попросить еще кое-что? Совсем уж мелочь, но критически важную. Поднял глаза на старосту, который уже отвернулся, собираясь будить жену, чтобы она тоже проводила «короля», и окликнул его:

— Торрхен. Есть у тебя… огниво? Или трут? Хоть что-нибудь, чтобы огонь развести?

Старик остановился, хмыкнул:

— Думал, Суровый Станнис справится и без огня. Руками трёт, что ли?

— Руками тру, — кивнул я, не улыбаясь, — но медленно. А если волки нагрянут, или ночевать придется в лесу…

— В лесу? — Торрхен нахмурился. — Да вы что, ночью-то пойдете? Ваша Милость, там же…

— Я знаю, что там, — перебил я. — Но чую, старик. Чую, что утром будет поздно. Если кто-то идет за мной — пусть увидят пустой дом и след, остывший с вечера.

Это была чистая правда! С того момента, как я проснулся от кошмара, во мне сидело какое-то беспокойство, будто тревожный звонок в голове, который не умолкал. Может, это были остатки мыслей Станниса, а может, просто здравый смысл после всего увиденного в кошмарах.

Торрхен смотрел на меня долго, потом кивнул и достал из-за пазухи маленький кожаный мешочек на шнурке.

— Огниво. Кремень, трут, все как положено. Только берегите — сухого трута там немного, а влажный… ну, сами знаете.

Ну супер. Не хватало только лошади, но на нее и не надеялся, помня, из кого именно у меня сделан паек.

— Если спросят, — напомнил я, вставая и поправляя ремень щита на спине, — я шел на запад, к… дому Толхартов, еще вчера вечером. Нечего вам пытки терпеть, а ложь у вас на лице рисуется сразу. Понял?

(пускаем возможных преследователей по ложному пути)

— Понял, Ваша Милость, — Торрхен кивнул, и вдруг сделал то, чего я не ожидал — опустился на одно колено, неловко так, по-стариковски, с хрустом в суставах, но все же колено. — Да хранят вас боги, какие есть и в которых Вы верите.

Не знал, что ответить на это. Патриархальный жест, колено, поклон — все это было слишком… настоящим. Слишком серьезным для моей ситуации, для моего бегства… Поэтому в ответ просто кивнул, тяжело ступил к двери, и вышел в ночь.

Улица встретила меня кромешной тьмой и визгом ветра. Луны не было, звезды прятались за плотной завесой облаков, и единственным ориентиром служил белый снег под ногами, едва различимый в темноте. Остановился на пороге, давая глазам привыкнуть к темноте, и почувствовал, как ветер пробирается под одежду, ища щели. Чулки Торрхена, конечно, спасали ноги, которые раньше были только в кожаных сапогах, но верхняя часть тела мерзла — рубаха была тонковата для ночного перехода, но и я на месте стоять не буду. Приемлемо! Особенно после минус тридцати в Сибири с высокой влажностью.

— Ну, поехали, — прошептал себе под нос, спускаясь с крыльца и утопая в снегу по щиколотку. — Три дня до свободы.

Пошел быстро — не бегом, но и не медленным шагом. Нужно было успеть как можно дальше уйти от деревни до рассвета, пока патрули — если они действительно шли — не перекрыли ближайшие тропы. Торрхен сказал, что дорога на юг вдоль реки — это просто вытоптанная людьми и лошадьми дорожка, и я надеялся, что в темноте смогу двигаться рядом с ней, ориентируясь на шум воды справа.

Первые полчаса были адом. Я спотыкался о корни, ветки хлестали по лицу, снег засыпал за ворот рубахи. Убийцу пришлось нести на плече, потому как в руках он был слишком тяжел для длительного перехода, особенно когда нужно было ловить равновесие на неровной земле. Шел, стараясь не думать о том, что происходит за спиной, в доме Торрхена, не думать о том, правильно ли я поступил, уходя ночью.

Мысли путались. Появился страх того, что могу заблудиться, что замерзну, что встречу волков или кого похуже… были и навязанные телом мысли, что бегу от чего-то большего. От ответственности? От судьбы? От долга, о котором кричал мне Станнис во сне?

Глава 6

Шел уже около часа, может, чуть больше, когда понял, что расчеты на быстрый переход через лес были слишком… оптимистичными. Ладно, окей, к целостности тела Станниса вопросов не имею. Даже с травмами оно ощущалось своим, было крепким и выносливым, справлялось с физической нагрузкой примерно так же хорошо (а может даже и лучше), чем мое реальное, учитывая, что спортом то я тоже занимался, не забываем еще о фехтовании и бла-бла-бла, НО ДАЖЕ ОНО не могло полностью нивелировать последствия ночного бодрствования и недостатка калорий. Уже чувствовал, как мышцы бедер натягиваются при каждом шаге по рыхлому снегу, как спина протестует против непривычного распределения веса — Убийца, несмотря на всю свою мощь, был чертовски неудобным спутником для пешего перехода. Щит на спине предательски стучал по лопатке с каждым движением, натирая болезненное пятно, которое постепенно перерастало в ноющую боль… Ну как так? Почему об этом никогда не писали в книжках и фанфиках? Что путешествовать одному — сплошная попаболь? Еще и страшно, черт возьми.

Куда уж тут хуже?

Есть куда.

Температура, как оценил, была где-то в районе… ммм, минус десяти, что для Севера Вестероса, вполне себе весенняя погода! При том, что Зима с нашествием ходоков должна быть очень скоро. Но это не отменяло того факта, что и это для меня был серьезный вызов! Однако, очевидная вещь спасала — чем дольше я двигался, тем меньше замечал холод. Кровь гнала по венам, мышцы работали, выделяя тепло, и в какой-то момент я понял, что перестал дрожать.

Можно, конечно, сказать, что тело знало свое дело, было приучено к походам, к осадам, к долгим часам в доспехах под проливным дождем или в метель. Это знание было одновременно и утешением, и тревожным напоминанием о том, что я всего лишь гость в этой оболочке, такой вот временный арендатор, который неожиданно обнаружил, что квартира обставлена куда лучше, чем он ожидал, но при этом не имеет ну абсолютно ни малейшего представления о том, как и что работает.

Спустя час такого марш-броска я все-таки сдулся и рухнул на какой-то поваленный ствол, пытаясь запихнуть обратно в грудную клетку легкие, которые решили выйти погулять наружу с содержимым желудка. Воздух тут, чтоб вы понимали, был на вкус как битое стекло вперемешку с ментолом! Такой густой и ледяной, что им прям давиться можно. Где-то справа шумел Белый Нож — я его не видел, но слышал это назойливое бульканье, которое еще и действовало как снотворное, усыпляя меня совей монотонностью. Я уж чуть было не купился на этот трюк, прикрыв глаза буквально на секунду.

Но хрен там плавал.

Мороз найдет тебя везде. Стоило расслабиться, как ледяные пальцы тут же полезли под рубаху, за шиворот, напоминая, что стоять на месте в мокром шмотье при минусе — очередная идея для премии Дарвина. Так что надо было шевелиться, разгонять кровь, но тут всплыла другая, куда более прозаичная проблема: жрать хотелось.

Рука на автомате, чисто рефлекторно, хлопнула по поясу в поисках заначки. Конину в рот я, конечно, затолкал, а бурдюк с настойкой, признаюсь, высосал еще полчаса назад.

Мысль о костре мелькнула в голове, но тут же отбросил её. Разводить огонь в ночном лесу, в землях Болтонов, где любой свет виден за версту? Ха! Патрули, разбойники, одичалые — кто угодно мог заметить пламя и прийти проверить.

Я прям живо представил эту картину: сижу такой, грею ладошки, улыбаюсь огню, а из кустов выходят ребята с ножами и вежливо так интересуются, не хочу ли я поменять кожу на пару теплых слов. Нет уж, спасибо.

Так что выбор у меня был невелик: либо я сейчас встаю и иду дальше, превращая движение в источник тепла, либо остаюсь тут и к утру становлюсь частью местного ледяного пейзажа… Движение — жизнь, как говорится.

Но сначала отдых, фууф….

Приземлился жопой на поваленный ствол, стараясь лишний раз не хвататься за снег голыми руками, и принялся остервенело растирать лицо, пытаясь вернуть ему чувствительность. Щеки превратились в кусок резины, нос я вообще, казалось, потерял где-то на предыдущем километре. И вот тут, посреди темного леса, мне вдруг вспомнились уроки ОБЖ. «Следите за конечностями, проверяйте чувствительность, не потейте». Спасибо, Марь Иванна, очень своевременный совет!

Проверил пальцы — сгибаются туго, будто связки заржавели, но… двигались. Чулки Торрхена пока спасали, но и в них чувствовал, как холод медленно прогрызает шерсть, подбираясь к ногам.

Сидеть дальше было нельзя.

Пришлось встать и устроить себе минутку физкультуры (странно, да? С учетом, что и так хожу и брожу). Десяток приседаний, махи руками, прыжки на месте — выглядело это, наверное, идиотски, зато кровь побежала быстрее. Взвалив Убийцу обратно на плечо, двинулся дальше, но уже чуть медленнее. Лес, словно издеваясь, становился гуще, подсовывая мне под ноги колючие кусты и бурелом, а снег стал предательски глубоким, доходя до середины голени, так что каждый шаг превращался в отдельную силовую тренировку.

Слух постепенно перестроился, начав вычленять из монотонного гула отдельные звуки: свист ветра в кронах, редкое уханье совы где-то вдалеке, шорох снега, падающего с веток. Пару раз слышал возню каких-то грызунов — и это зимой-то! Но мозг был занят другим.

И тут всплыло еще одно правило из ОБЖ: при переохлаждении нельзя спать. Уснешь — значит не проснешься. Начал бубнить это себе под нос, сбиваясь с дыхания, просто чтобы слышать свой голос и не отключаться. Движение — жизнь. Остановка — смерть. Вот так вот, да… уф…

Еще начал считать шаги, просто чтобы крыша не поехала от этой звенящей тишины и монотонного хруста под ногами. Сто, двести, триста... Снег скрипел, и я в очередной раз мысленно послал лучи добра Торрхену за его подарок — без чулков мои пальцы давно бы отвалились и остались в сугробе.

Прошел, наверное, еще час в таком режиме. Глаза окончательно привыкли к темноте, начали выхватывать очертания деревьев и коряг, но вместе с привыканием пришло и кое-что похуже — онемение. Сначала списывал это на усталость, мол, руки затекли тащить эту железную рельсу, но когда попытался поудобнее перехватить рукоять меча, пальцы просто не сработали. Так и смотрел на свою руку и пытался сжать кулак, а она ощущалась как чужая перчатка.

Вот тут паника подкатила к горлу холодным комом — это был первый звоночек переохлаждения, и игнорировать его было нельзя.

Пришлось остановиться прямо там, где стоял, и начать яростно растирать ладони друг о друга, дышать на них, прятать под мышки, пытаясь вернуть чувствительность. Нужно было согреться, причем срочно, любой ценой! Снова начала остервенело делать упражнения замершими конечностями. Сердце отозвалось, застучало быстрее, погнало горячую кровь по венам, и онемение чуть отступило, но я-то понимал — это временная мера. Если уж не найду укрытие в ближайшее время, дела мои плохи… Какого, спрашивается, хера я пошел ночью?!

Рванул вперед, уже почти бегом, сканируя взглядом черную стену леса в поисках хоть какой-то норы, навеса или скалы. Но лес, казалось, был бесконечным, деревья стояли плотной стеной, и я понимал, что заблудился бы еще быстрее, если бы перестал видеть протоптанную дорожку из деревни.

И тогда я услышал вой. Далекий, едва уловимый, но протяжный. Он разом разрезал ночную тишину. Я замер, прижавшись к стволу сосны, сердце забилось быстрее.

Волк. Один ли?

Не надо быть зоологом, чтобы знать, что эти ребята поодиночке не работают. Я напряг слух, и буквально через минуту лес ответил — второй голос взвыл левее, потом третий справа... Они перекликались. Они были рядом, в радиусе пары сотен метров, и что-то мне подсказывало, что это не просто дружеская беседа перед сном. Они знали, что я здесь. Или нет? Может, я просто накручиваю себя? Может, это была просто ночная перекличка стаи, не имеющая ко мне никакого отношения? Но лучше не успокаивать себя подобными мыслями, а думать сразу о худщем.

Пытался судорожно вспомнить всё, что читал или видел про волков: они боятся огня, избегают людей, нападают только с голодухи… Но вся эта книжная мудрость казалась сейчас бесполезной шелухой против реальности темного леса, где я был один на один с природой. И молился я только об одном: лишь бы это были обычные волки, а не те монстры из сериала.

Двинулся дальше, стараясь не шуметь, но получалось отвратительно — снег предательски хрустел, щит на спине гремел при каждом резком движении, а дыхание вырывалось из груди со свистом. Я все-таки выскочил к тропе и побежал через нее, держась ближе к реке, где деревья росли пореже. Вой становился громче, настойчивее... Они явно шли параллельным курсом. Или уже загоняли?

И тут увидел свет.

Сначала подумал — глюк, галлюцинация от холода. Но нет! Метрах в трехстах впереди, у самой кромки воды возле непонятного укрытия, а-ля настила, плясали желтые языки пламени костров. Вокруг них сидели темные фигуры, тени метались по снегу.

Люди! Живые, настоящие люди с огнем и теплом!

Первой реакцией было идти к ним. Кричать, просить помощи, предложить себя, меч, что угодно, лишь бы быть среди людей, лишь бы защититься от волков. Но тут же в голову пришли другие мысли. Кто они? Болтоны? Разбойники? Простые рыбаки? В темноте я не мог разглядеть их одежду и лица. Если это был патруль из Дредфорта, я шел прямо в петлю. Если разбойники — меня ограбят и убьют... Если это были беженцы или крестьяне — они могли испугаться меня, напасть первыми, или просто отказать в помощи…

Блять, ну я же везде рискую по всем фронтам!

Замер как вкопанный, разрываясь между двумя полюсами пиздеца: страхом быть сожранным и страхом быть повешенным.

Волки снова завыли — теперь уже совсем близко, метров сто за спиной, не больше. Звук такой, что пробирает до печенок!!! По идее, те ребята у костра тоже должны были это слышать. Оглянулся в темноту — ни черта не видно, конечно, но хруст снега под множеством лап уже был слышен отчетливо.

Какого хрена я вообще поперся ночью?!

Нет, серьезно, какого черта я не дождался утра, не выспался, не набил карманы нормальной едой, не нашел хоть какое-то адекватное оружие против местных?! Мое желание сыграть в Сэма Фишера привели меня ровно в ту точку, где я сейчас стою: один, посреди ледяного леса, зажатый между стаей голодных хищников и группой неизвестных мутных типов, без огня, без сил и, кажется, без шансов…

В довесок к этому еще и паника накрыла меня с головой. Мозг выдал единственное решение, которое в тот момент казалось единственном нормальным, а на деле было самоубийством: бежать вглубь леса. Обойти и огни, и волков широким кругом, сделать крюк и выйти на тропу где-то дальше.

— Беги, Форрест, беги… — скомандовал себе и рванул влево, буквально ныряя в заросли.

Ветки захлестали по лицу, оставляя царапины на щеках, но мне было плевать. Я ломился через бурелом, не разбирая дороги, перелетая через поваленные стволы, продираясь сквозь колючие кусты, которые цеплялись за одежду. Щит на спине работал как парус и якорь одновременно, цепляясь за каждый сук, меч оттягивал руку к земле, но я бежал, пока легкие не начали гореть огнем, и не остановился, хватаясь за ствол березы, чтобы не рухнуть.

А в ответ… тишина.

Я не слышал ни волков, ни людей, ни даже шума реки! И потерял ориентиры. Белый Нож, который должен был быть справа, просто исчез, растворился в темноте. Я крутил головой, пытаясь понять, где я, но все деревья выглядели одинаково — черные стволы, белый снег, черное небо без единой звезды. Попытался сделать еще пару шагов наугад, но через пять минут до меня дошло, что… ну его в задницу! Я заблудился!!!

Холод тут же воспользовался моментом и вернулся с новой силой, забираясь под мокрую одежду. И че делать дальше? Останусь здесь до утра — превращусь в ледышку. Пойду дальше — уйду в такую глушь, где сам себя потом не найду! Может, если уже ушел далеко, развести костер…?

И тут снова раздался вой.

Ближе, чем раньше. Намного ближе! Волки шли по следу? Или это была уже другая стая??? Я не знал, но звук шел слева, потом отозвался справа… Меня окружали, брали в кольцо.

Взгляд заметался в панике, ища хоть какое-то укрытие. И тут я увидел огромную, раскидистую ель метрах в двадцати. Мощный ствол, густые ветки, начинающиеся довольно низко…

Если залезу наверх, они меня не достанут, точно! Волки ведь не умеют лазить по деревьям, да? Ну, пожалуйста, скажите мне, что вестеросские волки не умеют этого делать! Мысль стала единственной соломинкой, за которую ухватился мозг.

Я ломанулся к ели, хрипя и спотыкаясь. Подбежал, прислонил Убийцу к стволу вертикально, рукоятью вверх — чтобы, если что, схватить его рывком. Подпрыгнул, вцепился в нижнюю толстую ветку, попытался подтянуться…

БАМ!

Щит на спине со стуком ударился о ветки ствола, спружинил и отбросил меня назад. Я повис на руках, болтаясь как сосиска, и прошипел сквозь зубы все известные мне матерные слова, а их было много! Параллельно этому попытался закинуть ногу, зацепиться коленом за сучок выше, но этот бронзовый таз за спиной не давал прижаться к дереву, сука!!! Равновесие летело, руки соскальзывали…

Я дергался, пыхтел, матерясь шепотом, чувствуя, как отчаяние подступает к горлу. А хруст снега становился все ближе. Тяжелое, частое дыхание множества глоток слышалось уже совсем рядом, метрах в десяти за кустами.

Они здесь!

Наконец нашел удобный захват, подтянулся, и в этот момент из-за кустов сбоку выскочила ОГРОМЕННАЯ серая фигура. Волк начал рычать, обнажив клыки, а спустя миг прыгнул прямо на меня! Инстинкт сработал быстрее мысли — я повернулся спиной к нему, закрывая лицо и живот…. Тяжелый удар пришелся прямо в деревяшку — почувтсовал неимоверной силы удар в спину, услышал глухой стук, и ощущение, как когти царапают поверхность ЩИТА, КОТОРЫЙ БЫЛ У МЕНЯ ЗА СПИНОЙ, а затем волк, не пробив защиту, упал на снег, ошеломленный.

Меня тряхнуло, в глазах потемнело. Сердце колотилось где-то в горле, пытаясь пробить кадык, но времени на панику уже не было. Так и стоял, прижатый полубоком к дереву, с щитом, прикрывающим тыл, а спасительный меч стоял всего в метре левее.

Рядом со мной, отряхиваясь от снега, уже поднималась тварь волчьего пошиба — такая огромная, седая морда с желтыми глазами. И тут же из-за кустов вынырнули еще три тени — поменьше, но не менее злые. Они моментально взяли меня в полукольцо, отрезая пути к бегству, рыча и скалясь.

Я был в ловушке!!! Волки не уйдут — они ждали момента, когда я дернусь или ослабну.

Скосил глаза на меч. Он стоял вертикально, рукоять на уровне моей груди, маня холодным блеском навершия. Метр. Всего лишь чертов метр!!! Но чтобы схватить его, мне нужно было сделать шаг в сторону, открыться, подставить бок под клыки.

«Не успеешь, Леха», — шепнул мой внутренний голос.

«Успеешь», — ответило тело.

Волк, что первый получил щитом по морде, снова сгруппировался для прыжка. Но пока я просчитывал варианты смерти, САМО ТЕЛО уже оценило расстояние, вес оружия, позицию врагов и угол атаки. Мигом почувствовал странное и пугающее ощущение раздвоения личности — будто кто-то другой перехватил штурвал управления, отодвинув мое испуганное сознание.

Мышцы напряглись, память вспомнила движения, которых я никогда не учил в спортзале.

Сделал шаг влево текучим, выверенным движением, одновременно разворачивая корпус. Рука сама, без участия глаз, нашла рукоять, пальцы смертельным капканчиком сомкнулись на черной коже. Не стал тратить время на то, чтобы поднять эту оглоблю, а использовал инерцию своего разворота, превращая меч в продолжение руки.

Клинок описал в воздухе свистящую дугу.

Фууууууф!

Волк, уже летевший на меня в прыжке, не успел даже понять, что произошло! Да и я сам мало что понял в этой суматохе — меч встретил зверя в полете, прошел сквозь шею и грудь с тошнотворным влажным звуком и выбросил фонтан черной крови на белый снег. Туша рухнула к моим ногам, волоча за собой дымящиеся внутренности, но МОЕ тело на этом не остановилось.

Импульс вращения нес меня дальше. Я повернулся ко второму волку, который уже прыгал сбоку, метя в бедро. Меч, инерция которого казалась бесконечной, встретил его на взлете. Удар пришелся точно в череп — раздался жуткий хруст ломаемых костей, и тело зверя отлетело в сугроб, мертвое еще до приземления.

Третий волк, увидев, как его сородичи превратились в фарш за секунду, попытался отскочить, заюлил лапами по насту, но я — или то, что управляло мной в этот момент — не дал ему шанса.

Шаг вперед, смена хвата. Короткий колющий удар без замаха.

Острие пробило грудную клетку зверя, входя точно в сердце, и волк осел, даже не успев взвизгнуть…

Аналогично, но уже во время нападения, встретил и последнего, принимая его живот острием меча.

Как итог — четыре трупа за три секунды!

Стоял посреди этой бойни, тяжело дыша через нос, с мечом в руках, который теперь казался не тяжелее зубочистки! А руки не дрожали, даже дыхание выровнялось мгновенно. Ноги расставлены на ширину плеч, вес распределен, глаза сканируют периметр на предмет новых угроз, но…

Это был не я!!! Я, черт возьми, никогда не мог бы так сражаться! Я не знал этих движений, не обладал такой звериной силой!!! Это же… было тело Станниса, это ЕГО мышечная память, ЕГО навыки…

Вдруг из темноты леса донесся новый звук, который заставил волоски на затылке встать дыбом не хуже волчьего воя.

Это были голоса.

Люди шли сюда — я отчетливо слышал скрип снега под множеством сапог, приглушенный шепот команд и характерный звон металла о металл.

Глава 7

Ну че? Звездец!

Мало того, что я каким-то чудом уложил стаю волков, устроив тут какой-то мясокомбинат, так это, оказывается, было только началом! Как бы не пришлось ненароком так же крошить людей…

Вот смотрю на эти трупы больших и страшных собак, и… фу, ощущаю себя так мерзко, так… ужасно! От сиюминутных эмоций отвращения и страха мигом заложило уши, закупоривая вообще все звуки. Сердце колотилось о ребра, пытаясь вырваться наружу, пар валил изо рта… не знаю, сколько так стоял посреди леса, превращенного в грязное месиво, и тупо пялился на то, что натворил. Может, минуту, а может, и час…

Фуф, отпустило… Точно не час, иначе бы меня уже нашли, увидели эти кишки, мех, кровь… хорошая бы картинка для них всплыла, хах.

Вдруг желудок скрутило узлом — еще бы. В кино битвы выглядят иначе, там герои красиво превозмогают, а я… что-то будто не рожден для этого…

— Эй, — просипел я сам себе. — Хорош, отпусти все, твою мать. Они все!

Ноль реакции.

Тело игнорировало команды, продолжая рассматривать кусты с готовностью начать биться снова, хотя УМОМ я понимал, что НУ НЕ Я ЭТО ДЕЛАЮ. Адреналин резко ушел и меня накрыло отходняком.

Но времени порефлексировать мне не дали, снов раздались голоса, звон металла, да передвижение толпы рядом с этой частью леса.

Шли они как-то по-хозяйски. Казалось, даже не крались, не шептались по кустам, а именно перли напролом. И судя по тяжелому хрусту — человек пять, никак не меньше, и уж точно не перепуганные крестьяне с вилами!! И хоть бы не крестьяне с копьями. Значит, либо реально какие разбойники, либо солдаты… Мозг не мог думать в лучшую сторону вообще.

Я, как паникер, разумеется, тут же захотел бежать. И, каюсь, даже дернулся в сторону, повинуясь этому импульсу, но организм быстро вернул меня с небес на землю — ноги налились тяжестью, еще и на руке какое-то жжение появилось, взяв на себя остаток сил. Тело просто отказалось делать хоть шаг в сторону бегства по пересеченной местности.

Да и куда, спрашивается, бежать? В сугробы по пояс!? С этой проклятой рельсой в руках, которую я даже разжать не могу из-за судороги? Какая-то, блин, позорная клоунада с летальным исходом, получается. Все равно ведь найдут меня по следам и… и что?

Может, спрятаться? Попробовать как-то незаметно… Как ДиКаприо спрятаться в трупе зверя, закрыв себя. По размеру эти волки вполне себе подойдут на роль убежища… но нет.

Обвел взглядом поляну и чуть не сплюнул от досады — спрятаться негде! Все равно найдут.

Вариантов, прямо скажем, осталось немного. Точнее, всего один, доступный загнанной в угол крысе. Если нельзя сбежать и нельзя спрятаться — остается только нагло врать в лицо опасности. Раз уж начал блефовать, то и будет продолжать это делать… сука!

Глубоко вздохнул, загоняя ледяной воздух в горящие легкие, и мысленно дал себе пощечину, приказывая вспомнить все свое актерское мастерство и надеть маску Станниса, каким он был для всех в этом мире. Затем медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не выдать дрожь ни в коленях, ни в руках и челюсти, подставил меч к шкуре ближайшего волка — выглядело это, наверное, жутко пафосно, но в этом и прикол — дать ложное чувство моей мощи и силы… Типа справился с ними, справлюсь и с вами.

Сука, хоть бы сработало...

Отбросив панику, окончательно застыл в принятой позе: ноги пошире, чтобы ненароком не упасть, спина прямая — насколько позволял щит, набивший синяк на лопатке, — и подбородок чуть вздернут. Ну типа вот смотреть пришел на челядь и все, что тут было — так мною и задумано.

— Ну давайте, — прошептал в темноту, чувствуя, как внутри снова поднимается холодная волна «чужой» уверенности, смешиваясь с собственным мандражом.

И люди, словно только и ждали приглашения, вышли.

Сначала из темноты вынырнул неровный, дерганый отблеск факелов, а следом нарисовались и сами гости — пятеро (угадал) крепких мужиков, двигающихся цепью, не сбиваясь в кучу. Расклад, честно говоря, был паршивый: у двоих в руках были луки с уже наложенными стрелами, и наконечники смотрели точно мне в грудь, что мгновенно обнуляло мои шансы на геройство… от стрелы на дистанции десяти метров не спасет никакая реакция, даже если во мне проснется дух всех фехтовальщиков Вестероса!

Остальные сжимали копья (о нет!) и топоры, и вид у них был такой, что сразу ясно — шутить не настроены... Одеты, кстати, просто — меховые куртки, плотные штаны, никакой униформы или гербов, так что это точно был не патруль Болтонов — И СЛАВА БОГУ — но и на мирных рыбаков эти суровые ребятки походили мало.

Гурьбой вышли на поляну и замерли, мгновенно оценивая обстановку...

За эти пару немых секунд увидел их лица в пляшущем свете огня — такие грубые, обветренные, и очень, ОЧЕНЬ напряженные. Видел, как лучники на рефлексах дернули оружие выше, выцеливая МОИ уязвимые места, но потом взгляды неизбежно скользнули на снег.

В место, где валялся результат моей недавней активности — растерзанные туши, развороченная грудная клетка, отрубленная голова и пар, поднимающийся от дымящихся внутренностей. Даже не успели остыть— вон как все быстро произошло.

И, наконец, уставились на меня.

В глазах и поведении пришлых читалось все сразу: настороженность, недоверие, какое-то полное охуе…хреневание и… страх?

Да, да, да!!! определенно страх, густо замешанный на уважении, потому что НОРМАЛЬНЫЙ человек не стоит посреди ночного леса в одиночку над тремя трупами хищников.

Я же не двигался, продолжая играть свою роль до конца. Стоял неподвижно, небрежно опираясь на Убийцу как на трость, и в тоже сверлил их взглядом, молясь про себя, чтобы ноги не подкосились в самый ответственный момент. Главное — не моргнуть и не показать, что у меня поджилки трясутся.

— Опустите луки, — наконец прохрипел один из них, видимо, старший, нарушая это затянувшееся молчание.

Голос у него оказался под стать внешности — низкий, ооочень прокуренный. Да и сам мужик, выйдя чуть вперед, опустил копье лишь для отвода глаз, продолжая держать его так, чтобы в любую секунду сделать выпад— это было очевидно даже без специальных знаний! Вон как стоит: опорная нога отставлена назад, пружинит для рывка, а корпус развернут в пол-оборота, тогда как рука перехватила древко ближе к наконечнику, готовая к мгновенному удару, если я вдруг решу… что-то не то решу.

На вид ему было лет сорок с гаком, лицо пересекал старый шрам, уходящий в бороду, а глаза смотрели цепко и внимательно. Если воин не сейчас, то, как минимум, в прошлом.

— Кто таков бушь? — спросил он, щурясь от света факела соседа с топором, пытаясь разглядеть детали моей физиономии. — И какого, простите, хрена ты тут устроил, милсдарь?

«Милсдарь»… просто вежливое, но крайне настороженное обращение к непонятному человеку с большим мечом — это был хороший знак, означавший, что меня могли не узнать, за что я мысленно возблагодарил Семерых.

Стоп… когда я начал почитать местные силы?

Не суть, сейчас нужно было отвечать быстро, но максимально аккуратно, чтобы не спровоцировать атаку резким тоном, но и не проявить слабость, так что решил придерживаться роли. Сам Станнис же не стал бы оправдываться, да? А получается…

— Путник, — ответил на удивление сухо и твердо. — Шел своей дорогой, а они, — я сделал короткий кивок в сторону волчьих туш, — не захотели уступать.

Мужик хмыкнул, подойдя ближе с явной опаской, и пнул носком сапога голову ближайшего волка, которая безвольно мотнулась, обнажив желтые клыки в посмертном оскале.

— Не захотели, значит… — протянул он задумчиво, не сводя с меня тяжелого взгляда. — Это ж Матерые, млять, мы их неделю этовывали — кхтьфу — выслеживали по всему лесу, они ж нам все силки, млять, порвали да собак, ёп, пугали, а ты… вы их… вот так запросто, в одиночку? Этим вот дрыном, йебеный-в-рот?

Он кивнул на меч, с лезвия которого в снег все еще падали тяжелые капельки крови.

— Этим, — подтвердил я, чуть крепче сжав рукоять. — Кхм… Есть проблемы?

Вопрос прозвучал как вызов, и я тут же пожалел о резкости, потому что лучники снова напряглись и переглянулись, а я периферийным зрением увидел, как дрогнули их пальцы на тетиве — одно неверное движение, одно лишнее слово, и я превращусь в подушечку для иголок!!!

Старший медленно поднял взгляд от меча к моему лицу, подняв факел выше, чтобы осветить меня полностью. Я не отстранился и не опустил глаз, выдержав этот допрос светом. Пусть смотрит. Главное — держать морду кирпичом.

— Млять, да проблемы тут у всех, мужик — наконец сказал он как-то беззлобно. — Но тот, кто валит волков как свиней на убой, заслуживает разговора, а не стрелы в брюхо.

Он сделал короткий знак рукой, и лучники, хоть и неохотно, все же опустили оружие, хотя я с неприятным холодком внутри отметил, что стрелы с тетивы они так и не сняли.

— Я, э, звать мя Кедж, — представился старший, смачно харкнув в сторону. — Мы тут… приглядываем, млять, за берегом, скажем так. А ты, я погляжу, блуданул конкретно, ёп? Тропа-то у реки осталась, верстах в двух, едрить её в корень. Сюда только звери ходят да такие отбитые дураки, как вы… ты… кхм, мы.

Ну вот скажу я «нет» — решат, что шпионю или ищу кого-то конкретного, а значит, опасен? Может ведь быть такое? Конечно. Скажу «да» — признаюсь в собственной тупости, хотя… не насрать ли?

— Сбился. Метель следы замела, хрен разберешь, где лево, где право. Ищу дороги.

— Куда эт? — Кедж прищурился, морщины на лбу собрались в гармошку. — На тот берег, что ль? К Хорнвудам? Али в Черную Заводь?

Опять проверка, опять прощупывание почвы грязными сапогами — пытается понять, куда и зачем меня несет нелегкая…

— На восток, — уклончиво ответил. — Подальше отсюда.

Мужик замолчал, сканируя меня взглядом, и я прекрасно понимал, что он может думать.

Ну как минимум, видя, что у меня в руках, какое на мне шмотье (пусть и изодранное и комплект вообще неполный), каков мой говор… Думаю, сложит два и два и признает во мне человека благородных кровей, или около благородных…

— На восток ныне многие ноги навострили, — наконец выдал он, видимо, решив не копать слишком глубоко. — А другие ищут тех, кто бежит, млять. Болтоны, слыхал про таких ублюдков? Люди с бесоебией на флагах. Они, ёп, не любят, когда по их лесам бродят вооруженные хрен пойми кто.

При упоминании фамилии, мужик сплюнул, да и сделал это с ненавистью.

— Слыхал, — буркнул я, стараясь держать лицо кирпичом. — Не имею чести быть знакомым. И, откровенно говоря, не горю желанием эту честь приобретать.

— Эт правильно, — кивнул Кедж, и уголки его губ чуть дрогнули в подобии кривой усмешки. — Желание здоровое, способствует, млять, долголетию. Ладно, путник. Ты нам волков проредил, считай, услугу, едрить её, оказал. Шкуры-то мы заберем, не обессудь, добру пропадать нельзя, а тебе они сейчас без надобности, тащить надорвешься, ёп, тебя бы самого ноги донесли, ХАХАХАХА!

Он сделал паузу, почесывая бороду грязным пальцем.

— А мы эт, про должи помним. Негоже человека в лесу рубать, али бросать, тем паче такого… способного, нахер. Айда к костру. Тут недалече ветер не достает. Обогреешься, пожрешь, млять, а там и поговорим, что за птица к нам залетела…

Соглашаться или нет? Конечно да — он сказал «пожрешь». Ну а на самом деле… они тоже не очень-то лестно отзываются о власти. Не разбойники, да и чувствуют себя тут безопасно. Это я-то нихера не понимаю и не разбираюсь, боюсь всего, в том числе и надуманного, и теоретического.

Желудок, услышав волшебное слово, предательски заурчал, начисто заглушая шум и убивая весь пафос момента. Это было настолько нелепо и неуместно в такой напряженный момент, что Кедж откровенно заржал, показав желтые зубы.

— Слышу, согласен, ёпт, — констатировал он, убирая копье за спину. — Аргумент весомый, хрен поспоришь. Давай, двигай за мной. Парни, прикройте тыл, млять. А ты, Родрик, тушу вожака освежуй и забирай, остальные потом заберем.

Я молча кивнул, потому что выбор у меня был небогатый. С кряхтением выдернул меч из снега. Закинув Убийцу на плечо, поплелся следом за Кеджем, буквально кожей ощущая на спине сверлящие взгляды лучников… Лишь бы только взгляды, а не что-то подлиннее и острее.

Пленник я или гость — хрен разберешь, но, по крайней мере, стрелы в спину ПОКА не летят, а это уже, считай, успех.

Путь до их стоянки занял минут десять, не больше,

Когда, наконец, скатились в неглубокий овраг около реки в том месте, где я и видел их (!), чуть не застонал от облегчения.

Там был костер! Вокруг огня сидело еще двое, лениво помешивая варево в большом, котле.

Запах… О боги…

Пахло рыбой. Наваристой, жирной речной рыбой, вареным луком и дымком. Рот мгновенно наполнился слюной.

— Принимайте, бродяги, пополнение, — бросил Кедж своим, сбрасывая с плеча поклажу. — Волкодав, млять, нашелся.

Сидящие у костра подняли головы — такие же суровые, обветренные рожи, такие же колючие взгляды исподлобья. Один был совсем молодым — почти пацан! — с лицом, изрытым оспой, второй — постарше, лысый на голове, зато с густой рыжей бородой. Увидев меня, они на секунду зависли, переглянулись, но потом молча подвинулись, освобождая место у самого огня, на брошенных еловых лапах.

— Падай, ёп, — кивнул Кедж, указывая на место. — Только дрын свой... полож от греха подальше, нахер. А то нервируешь ты народ такой елдой. Не ровен час, кто со страху и за перо схватится.

Окей, вопросов ноль… У меня ж еще и за поясом нож имеется, о котором они не знают. Так, для своего же успокоения.

Аккуратно опустил Убийцу на землю рядом, чтобы рукоять была под рукой, стянул со спины щит — о, какое же это было блаженство, когда лямки перестали врезаться в мясо! — и тяжело рухнул на лапник. Тоже самое чувствуют женщины в лифчиках, да?

Тепло ударило в лицо. Сначала это было приятно, но уже через секунду начались отходняки от мороза: замерзшие руки и лицо, начав оттаивать, взорвались болью, словно тысячи мелких иголок впились в кожу, пальцы начало ломить и выкручивать… Все-таки нехило меня подморозило… Повторюсь, какого нахуй хера я двинулся ночью?

— Зябко, дядь? — спросил рябой парень, заметив мои мучения.

Он зачерпнул из котла дымящееся варево деревянной миской и протянул мне.

— На, эт, хлебни. Уха из налима. Горячая, сука, кишки прогреет.

Все. Я им доверяю. Они мои друзья.

Вцепился в миску трясущимися руками. Ждать ложку я не стал — просто поднес край миски к потрескавшимся губам и сделал жадный глоток.

ООО ДАААА.

Горячая, густая, жирная жидкость обожгла язык, горло, пищевод и упала в пустой желудок, моментально расходясь теплом по венам. Вкус, конечно, был… специфический — отдавало тиной, да горелым луком и еще какой-то горечью, но в тот момент мне казалось, что вкуснее я ничего в жизни не жрал. Прости, бабушка, твои пирожки официально отошли на второй план, особенно после того кошмара с Рамси.

— Не спеши, едрить тя в корень, — усмехнулся Кедж, усаживаясь напротив на бревно и доставая из-за пазухи короткую трубку. — Нутро ошпаришь, дурень. Рыба вареная, убегать не умеет, она ж, считай, уже приплыла, ХАХАХАХАХ.

Оторвался от миски, вытер губы рукавом и кивнул в знак благодарности, потому что говорить пока не мог — рот был занят пережевыванием куска налима, а язык все еще пекло.

— Спасибо, — наконец выдавил. — Это… было вовремя.

— Вовремя, хрен поспоришь, — согласился Кедж, раскуривая трубку от уголька, который он ловко подцепил прутиком. — А теперича, путник, давай-ка перетрем за жизнь. Кто ты такой — мы уже поняли, боец лютый. А вот откуда и куда ухи навострил с такой... хм, приблудой?

Он выразительно кивнул на меч

— На юге такого железа не куют, — подал голос рябой парень, не сводя глаз с Убийцы. — Не валирийская сталь, точно тебе говорю, я видал одну кинжалюку у купца. Там узоры всяковые, эт… дымка, все дела, а этот... чернее ночи в заднице у эсосцев. И здоровенный, падла... Ты его как вообще таскаешь, на горбу, что ли?

— Трофей, — буркнул, лихорадочно соображая, какую именно лапшу вешать на эти развешенные уши, потому что говорить правду не намерен. — С войны, — продолжил я — Подался сюда, думал, тут работы валом.

— Работы? — Кедж выпустил кольцо вонючего дыма и посмотрел на меня сквозь него. — На Севере, мужик, ща одна работа — подыхать в сугробе да кормить ворон. Война то не кончилась, но к местной ты уже ж опоздал, остались одни крошки да кости. Болтоны, сука, победили. Говорят, там и этоего Оленятова прибили еше! Ну, тобишь, Станнис Баратеон разбит под Винтерфеллом. Говорят еще, мясорубка была знатная. Старки... ну, ты знаешь, их больше нет, вырезали под корень всякого, ээээх. Дык к чему я? Кому ты тут служить собрался? Рамси? ХАХАХАХА. Не советую.

— Тому, кто платит, — пожал плечами. — Или тому, кто хотя бы не пытается меня прикончить. Пока что, скажу тебе честно, волки справляются с этой задачей лучше людей.

— Эт верно, — хрипло хохотнул лысый, подкидывая дрова в костер, отчего сноп искр взметнулся к черному небу. — Волки нынче сытые, жирные, млять. Трупов после битвы много наваляли, есть чем поживиться, не брезгуют твари…

— А ты, значит, кем будешь-то? — вдруг спросил Кедж, выбивая трубку о каблук сапога. — Ну, звать то тя как?

Глава 8

— Ну, звать-то тя как? — повторил вопрос Кедж.

И… вопрос повис. Пятеро пар глаз уставились на меня в ожидании ответа.

Еще минуту назад, пока шел к костру, я всерьез думал назваться Станнисом! Но вот сейчас резко передумал. Почему? Да потому что они меня не узнали! А раз для них я просто здоровый, мрачный мужик, который умеет махать мечом, то зачем тогда самому лезть в петлю? Уж я-то должен понимать, что любая информация — это след. Скажу правду еще в одном месте, и вот по двум точках составят маршрут, куда я иду и какие вести несу. Да еще и слухи поползут от деревни к деревне, пока не достигнут ушей Болтонов или Ланнистеров. Как-то внезапно вспомнилась угроза и от лица Львов, потому что именно ОНИ и отдали отцу Рамси — Рузе Болтону, право творить с Севером хаос, чем, по сути, инициировали эту войну.

Так что не, че-то не хочу. Пока ситуация не прижала к стенке и не требует козырять королевским титулом, я буду молчать.

И раз не узнали — идем от обратного. Нужно имя под стать внешности и первым мыслям, первым представлениям.

— Гатс, — буркнул, стараясь говорить весомо.

Кедж моргнул. Рябой застыл, так и не донеся ложку до рта.

— Гатс? — переспросил старший, словно пробуя слово на зуб. — Эт че за имя такое? Не нашенское вроде. С Железных островов, что ль? Там любят коротко гавкать.

—Не вашенское, да — ответил, пресекая географические расспросы. — Далеко это.

— Гатс… — протянул лысый у костра задумчиво. — Звучит, будто кто-то в грязь сапогом наступил. Гац. — Тьфу! — Хм. А по батюшке-то как? Али род какой? Ты ж, мужик, явно не из простых, эт по роже видать. Простолюдины мечи такие… — он выразительно покосился на лежащего рядом Убийцу, — не носят. Благородный, поди?

Вот прицепились.

Нужна была фамилия… это логично, да. В Вестеросе, насколько помню лор, фамилии носили только лорды, рыцари да всякие бастарды и… короче все значимые, кто имеет пусть и минимальную, но власть и титул. У простого крестьянина фамилии не было, вместо них, вроде как, обходились простыми: «Джон сын Смита». Фамилия, хм…

У Гатса из аниме как таковой фамилии не было, зато был другой титул. Кажется…:

— Черномечник, — добавил я, чтобы звучало весомее.

Сказал и тут же мысленно поморщился. Прозвучало слишком пафосно и тааак глупо, господи! Словно я не суровый наемник, а герой дешевой баллады, блин. Честно говоря, напрягся, ожидая смешков или недоуменных взглядов.

Но, к моему удивлению, никто не засмеялся.

Кедж уважительно кивнул, словно я сказал что-то само собой разумеющееся. Для этих людей, живущих среди мечей и крови, прозвище, данное по оружию, было понятнее.

— Черномечник… — протянул он серьезно. — Ну, логично, ёп. Меч-то черный. Видать, за дело прозвали, раз ты им так машешь. Род молодой, небось? Рыцарский?

— Вроде того, — буркнул я, не желая вдаваться в детали. — За заслуги. Посвящен… в полевых условиях.

— Во-во, — поддакнул рябой. — Я ж говорю, не простой мужик. Благородие, выходит. Гатс Черномечник… Звучно. Внушает, гу-гу-га-га! — рассмеялся тот в конце фразы.

Едва сдержал вздох облегчения — прокатило. Их простота сыграла на руку: видят огромный черный меч, видят результат его работы и слышат соответствующее имя. Ну и славно.

— Не слыховал я таких вообще на территории Севера, — заметил Кедж, все еще подозрительно щурясь. — Хотя я, почитай, всех знаменщиков знаю, кто под Старками ходил, да и под Болтонами теперь…

— Ну так не с Севера я, говорю же, — перебил его, добавляя в голос нотки усталого раздражения. — Странствующий рыцарь. Был там, сям. В Речных Землях, в Просторе… Сюда война занесла, наемником собрался быть.

— Наемником — эт дело понятное, — кивнул лысый, подкидывая веток в огонь, теряя интерес к моей родословной. — Наемнику то чо? Плати звонко, корми сытно, и он твой. А сейчас на Севере наемникам раздолье, ежели голова на плечах есть. Или наоборот — могила быстрая, без головушки на плечах, ХАХАХАХ.

Вот и весь юмор.

Тема благополучно съехала с моей личности на общие вопросы бытия наемников, и я выдохнул. Хорошо, что они не начали копать глубже! Хорошо, что не спросили, кому именно я служил, в каких битвах участвовал и почему мой герб не вышит на одежде. Да и че с моей одеждой вообще творится. Видимо, вид трех разрубленных волков был лучшей верительной грамотой, чем любые бумаги с печатями, хехехе. И раз видели, ЧТО я (мы) могу, и этого им достаточно, то нет смысла задавать лишних вопросов. Главное — я не Белый Ходок (уже между делом раз пять успели сказать, что Зима близко), не человек Болтонов (судя по их реакции на фамилию, они их не жалуют) и не разбойник с большой дороги, раз пришел к их костру, а не начал резать глотки из темноты. Хотя, с их точки зрения, вполне себе мог.

— А вы сами-то? — спросил, решив перехватить инициативу. — Откуда будете? Не с — Черной Заводи ли?

Кедж сплюнул в костер.

— Не, туда нынче только самоубийцы ходуют. Там ж теперь гарнизон Болтонов сидит, обложили всех, суки, так, что народ крапиву сухую жрет. Мы не городские, мы ж, это, с выселок, что поближе к тракту, Коряги зовется. Слыхал?

— Не доводилось, — качнул головой. — Я ж говорю, не местный.

— Ну и нечего там слыхать, — махнул рукой рябой. — Три двора, два кола, да лес кругом. Живем тихо, пока эти… пидарасы не нагрянут.

— А здесь чего забыли посреди ночи? — спросил, доскребая остатки ухи. — Далеко же от дома.

Хотя, что-то такое уже говорили… Но главное ведь разговорить, не важно на какой информации.

— Так из-за них, паскуд, и вышли! — Кедж зло ударил кулаком по колену, аж искры полетели. — Эти твари, которых ты в фарш перерезовал, они ж нам житья не давали. Неделю, млять, дух людской портили! Овец резали прямо в загонах, собак утаскивали, как щенков, ну ёп, на днях вот у вдовы Хелеги козу уперли, прямо со двора, прикинь? Единственную кормилицу!

Он тяжело вздохнул.

— Мы их выслеживали три дня. Днем они, сука, хитрые, по оврагам шкерятся, хрен найдешь, а ночью выходят на промысел. Вот мы и решили: либо мы их, либо они нас всех по миру пустят. Засаду устроили, да только… кхм, они нас, кажись, перехитрили. Умные, гады, стали. Если б не ты, милсдарь Черномечник…

Он замолчал косясь на принесенные туши.

— …если б не ты, они б нас тут, может, и понадкусывали бы, пока мы у костра лясы точили. Живность нынче пуганная, но злая, как демоны. Война всех с ума свела, даже зверей.

— Война… — эхом отозвался, цепляясь за тему. — А что слышно-то? Я по лесам шатался, от жизни отстал. Кто сейчас… главный?

Вопрос был с подвохом, но знать расклад мне было необходимо.

Кедж посмотрел на меня внимательно, прищурился, потом огляделся по сторонам — чисто рефлекторно, словно из-за елки мог выскочить лично Рамси, и чуть л не шепотом начал:

— Главный тот, у кого сила, епт, — мрачно выдал он базу. — Болтоны сидят в Винтерфелле. Рамси, ублюдок ихний… тьфу, лорд Рамси теперь, простите меня Семеро… говорят, лютует страшно. Сдирает кожу с тех, кто косо посмотрит, да собакам скармливает. Север притих, мужик. Все под лавку забились и не отсвечивают.

— Порядки новые, получается, наводит? — решил зайти с другой стороны.

Кедж скривился.

— Порядки ли? Если б так, мужик…. Теперь Север стал его псарней. И мы в ней какая-то разменная дичь. — Философски заметил мужик. — Сборщики податей ходят с такими отрядами, что можно малые города штурмовать, ёп. Забирают всё «на нужды Хранителя Севера», — тьфу! У рябого Питера корову увели, сказали — «налог на безопасность». Какая, в задницу, безопасность?! От кого? От них же самих?

— Беспредел, — буркнул лысый, подкидывая ветку в костер. — При Старках мы зимы боялись. А при этих упырях — каждого стука в дверь боимся. Старки были суровые, конечно, но свои, понятные. Закон был, да и честь по чести все эт… самое. Честно было и справедливо! А эти… Живодеры. Им плевать, сдохнем мы с голоду или нет. Главное страху нагнать, пидрилы сраные…

Слушал и кивал, делая вид, что просто сочувствую, а у самого мозг работал, делая зарубки в памяти и вычленяя вообще все воспоминания. Люди из Дредфорта строили свою вертикаль власти на терроре. Это и понятно: любви им тут не сыскать, значит, будут давить, пока хребет не треснет. И судя по настроению мужиков, хребет у Севера трещит.

Народ их ненавидел мужицкой ненавистью, которая копится годами, а потом взрывается так, что кишки лордов наматывают на вилы… Или терпят так до конца времен. Типа, сначала терпим, терпим и терпим, а потом кааааак терпим!

Тем не менее, пусть Старки с Болтонами сами разбираются. Моя хата с краю. В буквальном смысле — мне бы хоть какую-то хату найти.

— Ладно, — Кедж хлопнул себя по коленям, поднимаясь с бревна и прерывая мою рефлексию. — Засиделись мы чета. Языками чесать — не дрова колоть, теплее не станет.

Посмотрел на меня оценивающе.

— Ты, милсдарь Гатс, я погляжу, мужик ровный. Хоть и мутный, уж не обессудь за прямоту. Но меч у тебя знатный, и рука тяжелая, вон как волчар уделал. Нам такие люди в хозяйстве нужоны. Время сейчас лихое, лишний клинок никогда не помешает.

Он помолчал секунду и, видимо, приняв решение, кивнул:

— Оставайся у костра. Места хватит, чай не баре, толкаться не будем. А утром… че уж, млять мять, решим. Может, с нами до Коряг дойдешь? Там тепло, да и крыша есть, бабы накормят чем посытнее ухи, хехех. Вдовушек то много стало! Всяко лучше, чем в лесу задницу морозить да судьбу за усы дергать. В одиночку нынче только покойники путешествуют.

— Посмотрим, — уклончиво ответил, хотя внутренний голос уже вопил: «ДА! ДА! КОНЕЧНО ДА, ИДИОТ! ТЕПЛО! ЕДА! КРЫША!».

И встретив первые опасности, забыл о том, как бежал из первой деревни, под какими предлогами.

— Ну, добро. Спи, если сможешь, милсдарь Черномечник. Я подежурю первым.

Остаток ночи прошел в каком-то полубреду. Я вроде бы и спал, а вроде и нет... Может, дело в соседе? Ведь приходилось лежать, прижавшись спиной к теплому боку лысого охотника (никакого гейства, честно). Да и с одной стороны жарил костер, с другой — кусал мороз. Долго вертелся, пытаясь найти положение, в котором не отмерзнет нос и не сгорит задница.

Хааааааааррррхррррр.

Zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz

Утро наступило. Открытые глаза передали небо цвета грязной лужи, и осознание, что меня разбудил тычок в бок.

— Вставай, Черномечник, — прохрипел Кедж. — Смена пришла.

Смена?

С трудом разлепил глаза — ресницы слиплись от инея. Тело затекло, каждый сустав скрипел, мышцы ныли после вчерашнего марафона с мечом. Но стоило мне кряхтя подняться, как я с удивлением отметил, что силы восстановились.

К костру подошли еще трое мужиков… Те самые сменщики. Скорее всего, в лесу были именно заменяемыми группками, что намекало на не только месть местных волкам, но да ладно. Прибывшие выглядели так же, как и ночные знакомые: грязные, бородатые, вооруженные всяким старьем. Они с опаской покосились на меня, потом на волчьи туши, которые за ночь превратились в реальные ледяные статуи, и уважительно закивали, когда Кедж что-то шепнул им, указывая на мой меч.

Хах, репутация Гатса работала на опережение.

— Ну, будя, — махнул рукой Кедж сменщикам, подтягивая штаны. — Мы до хаты. А ты, Гац, давай с нами. Нехер в лесу зад морозить. Да и дрын твой… народ пужать может, а с нами оно спокойнее. Вроде как под присмотром.

Спорить я не стал. Идти одному? Опять? Ну к черту эту скрытность, на самом то деле! Хватит с меня ночных путешествий без еды, карты и понимания, что и куда! Вообще пора забыть про этот идиотский случай и тупой порыв что-то решать на панике и додумывать за всех. Вот разобрался бы в мыслях сразу и действовал. И вот пойду в деревню со всеми и буду думать. НОРМАЛЬНО думать. Как будет возможность уйти по светлу — уйду. А сейчас нужна крыша.

Мы выдвинулись цепочкой. Снег хрустел под сапогами, лес редел. Я шел в середине, стараясь не отставать. Морду кирпичом, взгляд вперед — поддерживаем легенду.

Пока ноги месили сугробы, голова продолжала раскладывать факты и мысли.

Расклад, значит, примерно такой: Станнис мертв для всех. Болтоны празднуют — битва за Винтерфелл была всего ничего назад. Их основная армия сейчас либо пьет в замке, либо распущена по домам, что вполне себе логично. Никто не погонит солдат прочесывать лес ради одного трупа, который, по всеобщему мнению, уже давно окоченел в сугробе, верно? Ну конечно.

У самого Рамси сейчас другие проблемы. Ему, вроде как, нужно легитимизировать власть, сделав наследника Сансе Старк (которая в глазах всех является истинной наследницей Севера), и держать северных лордов за глотку, чтобы не рыпались. Ему тупо не до ловли одиноких бродяг!

Значит, ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННОЙ облавы не будет. И, блять, ПОЧЕМУ я не думал о таком раньше?

Мой враг сейчас — случай. Случайная встреча с кем-то, кто знал Станниса в лицо. Но много ли таких? Староста Торрхен узнал, но он старик прошлой эпохи, служил в гарнизоне. А эти охотники? Нет.

Вот и вся деревня, скорее всего, тоже ничего не знает. Я же просто не буду отсвечивать.

Риск оправдан? Можно выйти к людям?

А если вдруг… если все-таки нарвусь на патруль?

Рука рефлекторно сжала рукоять меча, возвращая меня к мыслям о вчерашнем.

Бойня с волками показала главное: в критический момент я не цепенею… Вернее, не я, а тело. Черт, это так странно осознавать, что тело и я — словно две разные плоскости, которые и не принадлежат друг к другу!

Сложно объяснить это словами... Я, конечно, читал всякое фэнтези-хуентези, про попаданцев и прочую мистику, но одно дело читать, а другое — ощущать шкурой. Такое чувство, что во мне сейчас двое. Просто я знаю такое определение, как амальгама, типа смешение сущностей. Я вроде бы и я, Алексей. Но в то же время — я Станнис Баратеон...

И пока я месил снег, осмысливая это, до меня дошла одна пугающая вещь: мы словно стали созависимы. У меня начисто исчез привычный для самого меня, для вообще современного человека страх перед применением оружия с целью убийства. Вот я держу меч, я мысленно направляю его на человека — и меня… не стопорит. Нет никакого блока «не убий», «не навреди», «посадят». Границы дозволенного у этого тела просто не купируются моралью! Однако, мозг всё осознает, понимает последствия, но руки… руки готовы рубить.

И я наивно — или не наивно? — полагаю, что в критической ситуации тело снова перехватит управление. Снова защитит…

Но я не хочу быть просто мешком с мясом, которым управляют рефлексы! Я тоже хочу вложиться в этот процесс. Дать по морде агрессору — это заслуженная мера, а не преступление, ведь это справедливо. И тут мне есть что предложить. Напомню, я так-то историческим фехтованием занимался! Пусть это спорт и с реальной резней насмерть не идет ни в какое сравнение, но геометрию боя я понимаю. Я могу думать головой, условно, оценивать дистанцию, видеть замах, искать ошибку противника… Разве это не идеальный дуэт, ю ноу?

Короче, расклад получается такой. Я долго думал, познал страх, холод и отчаяние. И теперь передо мной весы. На одной чаше: следовать старой стратегии пряток и сдохнуть в голоде и холоде, где-то ссать от страха по оврагам от каждого шороха, без одежды и припасов. На другой чаше: выйти к людям, но быть начеку. И если — только если! — встречу агрессоров (которые еще и не факт, что узнают меня), то принять бой.

И среди этого я выбираю второе. Потому что первый вариант накладывает куда как больше минусов... И хер я когда еще добровольно выйду в ночь без экипировки и еды. Хватит с меня выживания ради выживания.

Я настолько углубился в это самовнушение, накачивая себя уверенностью в собственной крутости, что напрочь выпал из реальности. Шел и представлял, как героически решаю проблемы, а на деле…

— Э! Куды прешь, оглобля?!

Грубый окрик и жесткий толчок в плечо выбили меня из нирваны, что чуть не развернуло на месте.

Моргнул, стряхивая оцепенение и фокусируясь. Прямо перед носом маячила чья-то широкая грудь в грязном тулупе, от которой разило перегаром.

— Гля, оно еще и глухое? — раздался тот же голос, но уже с откровенно глумливой интонацией. — Или глаза снегом залепило, дядя?

Глава 9

— …Или глаза снегом залепило, дядя?

Голос прозвучал тягуче, с интонацией, которая ну прямо во всех мирах и во все времена предшествует звуку разбиваемой бутылки для розочки, или разбиваемой челюсти. Обычно, челюсти главного героя — а-ля, через унижение должен прийти к силе. Будучи в небольшом шоке, я замер, медленно выдыхая облачко пара, и заставил себя сфокусировать взгляд на… этом местном авторитете. Мысли неприятно вернулись на грешную землю.

Остановился и оглядел деревню, нарочито игнорируя и тычок в плечо, и агрессивно сопящего рядом мужика. Оказывается, пока вел внутренние монологи, ноги сами принесли меня к месту назначения!

Вокруг было… так по-деревенски! Но ничего нового, все ровно так же, как и в предыдущей деревне: заборы кривые, где-то выглядывают почерневшие плетни, местами прогнившие, местами заваленные сугробами по самую макушку. Виднелись и приземистые избы, словно вросшие в землю, крытые побуревшей соломой, из труб которых валил дымок, тут же смешиваясь с таким ЗНАКОМЫМ (что даже приятно, опять намекает о бабушкином доме) запахом навоза. Где-то вдалеке перебрехивались собаки, обозначая присутствие жизни… Ну… одним словом — деревня. Сам я и мой… ммм, протеже, стояли посреди главной деревенской улицы, меж трех домов, рядом с выходом из деревни.

Кедж и остальные охотники, видимо, так обрадовались возвращению домой, что ушли немного вперед, о чем-то оживленно переговариваясь с какой-то бабой, тащившей на коромысле ведра. И ведь даже не заметили, что их герой и спаситель — как сами выразились ночью — отстал и застрял на входе, уткнувшись в местную достопримечательность! Или это сделано было намеренно?

Достопримечательность была лысой, с широкой мордой. Реально словно местный авторитет, судя по всему, или просто дурак, которому море по колено. Одет был в овчинный тулуп нараспашку — и это на морозе! — под которым виднелась засаленная рубаха. Рожа красная, обветренная, с сеткой лопнувших сосудов на носу, глаза маленькие и свинячьи. Нашел во мне развлечение на пьяную голову?! Ну-ну. Я же, видимо, на автопилоте действительно задел его плечом, пока витал в облаках.

— Ты че, ля, глухой? — снова пробасил лысый, делая тяжелый шаг ко мне, сбивая с ног перегаром. — Я говорю, шары разуй, оглобля! Идешь, как у себя дома, млять!

Ну вот, блин, попал в средневековый выживач, так и принимай классические ситуации, блин! Вот тебе случайная встреча с бандитом на тракте, как в условном ведьмаке или Скайриме. И, каюсь, говорю честно. ОПРАВДЫАЮСЬ — в прошлой жизни, скорее всего, извинился бы. Ну там… сжался, промямлил что-то вроде «простите, мужик, не заметил, задумался» и бочком-бочком, стараясь не смотреть в глаза, просочился бы мимо. Ну правда! Конфликты я не любил, пусть и приходилось в них участвовать, когда задевали за живое, или чет конкретно так несправедливо гандошили другого человека, с драками уж тем более.

Но сейчас…

Во мне сработал какой-то очередной триггер. Словно внутри щелкнул тумблер, из-за чего раздражение волной поднялось от желудка к горлу. Не страх, не паника, а именно раздражение! Мол, серьезно? Я и ЭТА шваль?

Хотя в уме понимал, что даже в такой драке с деревенщиной можно получить знатных пиздюлей, особенно, если у мужика есть подельники. А то так и выйдет — «один на один, но я с друзьями».

И вот мысли пронеслись быстрой волной, пока я медленно, не разрывая зрительного контакта, повел плечом. К слову, Убийца начал сползать из руки — нечего в ближнем кулачном бою за меч браться — рубить безоружного, пусть и агрессивного пьяницу — какой-то перебор даже для средневековья. Кроме того, сейчас мне нужны были свободные руки.

С глухим стуком, от которого вздрогнула земля, огромный меч вошел острием в промерзшую грязь рядом с моей ногой, отчего нападавший немного струхнул. Реально что ли не видел его на мне?

Встал меч вертикально, рукоятью мне по шею. Я демонстративно разжал пальцы, освобождая ладони, и чуть развел руки в стороны, показывая, что пуст.

Тем не менее, может, дать шанс ему?

— Пройти дай, — спокойно сказал.

— Ишь ты! — Лысый явно не ожидал такого. — Пройти ему! А ты, мля, заплатил за проход, а? Это моя улица, понял? Я тут за эту улицу и всех стою…

И татарин замахнулся.

Широкооооо так, по-деревенски, с чудовищной амплитудой и оттяжкой, словно собирался кинуть камень. Кулак полетел мне в лицо. Заметить его движение и увернуться я мог, но… решил иначе.

Внезапно мне захотелось, чтобы он попал. Мне нужен был этот удар, мне нужно было почувствовать боль, реальную физическую боль, чтобы окончательно проснуться от своих грез, чтобы выбить из головы остатки старого себя и запустить биохимию боя. Чтобы адреналин ударил в кровь от злобы. И, в конце концов, чтобы проверить: а держу ли я удар? А то в будущем, такое может и не предвидится.

А, ну и еще для одного действия…

Поэтому, в ответ на удар лишь чуть сместил корпус, буквально на пару сантиметров, подставляя скулу под наиболее скользящий угол. Приоткрыл рот и расслабил челюсть — вот такая вот знакомая мне боксерская истина. Нужно так сделать, чтобы не раскрошить зубы и погасить инерцию, не давая мозгу встряхнуться о черепную коробку.

Принял удар лицом.

БАМ!

Кулак лысого врезался в скулу. Голову ожидаемо мотнуло, в шейных позвонках что-то неприятно хрустнуло, а перед глазами на долю секунды вспыхнули звездочки. Боль обожгла лицо горячей волной, рот наполнился соленой кровью — щеку я все-таки прикусил.

Но я не отшатнулся, не сделал шаг назад, чтобы разорвать дистанцию и прийти в себя. Наоборот! Именно этого я и ждал — и пока лысый проваливался в собственный замах, теряя равновесие, я использовал момент контакта. Шея спружинила, гася энергию, а ноги уже толкали меня вперед, из-за чего я буквально нырнул под его руку, сокращая дистанцию, вжимаясь в его вонючий тулуп.

Руки тут же взлетели вверх, пальцы хищно сомкнулись в замок на его затылке, намертво фиксируя грязную башку — будем делать Тайский клинч.

Лысый даже не успел понять, что произошло. Он только начал втягивать воздух, чтобы… то ли рыгнуть, то ли удивиться, почему я еще стою, как я уже потянул его голову вниз — резко, на себя, вкладывая в рывок весь вес тела. Одновременно мое правое колено пошло вверх встречным курсом.

Встреча лица и колена произошла с громким — ШМЯК! — и влажный хруст ломаемых хрящей и костей ударил по ушам. Как будто спелый арбуз с размаху уронили на асфальт, е-мае.

Голова Лысого отскочила назад, мои руки разжались, выпуская обмякшее тело. В честь мужика, тот не упал сразу. Сделал пару нетвердых шагов назад, смешно и нелепо взмахивая руками, словно пытаясь ухватиться за воздух, но лицо уже стало кровавой маской. Нос я, судя по всему, вогнал внутрь черепа… Фу, блин! Представил на себе такое и поежился.

Кровь с раздробленного места хлынула, мгновенно заливая тулуп, снег и все вокруг. Мужик издал какой-то булькающий: «Грррххх…» — глаза закатились, и он рухнул на бок.

Фуууф, было даже… не очково. И ведь правда — нормально себя чувствую! Словно как обычное действие — попиздиться с алкашом где-то по пути домой. Чудеса.

— Гац! — раздался испуганный крик.

Пам-пам-пам.

Я нехотя обернулся. Кедж и остальные охотники бежали к нам, бросив свои разговоры. Баба с ведрами визжала, словно это ее избили, бросив ношу — еще и вода разливалась по снегу, мгновенно замерзая. Из соседних дворов, привлеченные шумом, уже высыпали люди — какие-то мужики с топорами, бабки в платках, чумазые дети.

Вокруг нас мгновенно образовалось кольцо. Люди смотрели на лежащего Лысого, который пускал кровавые пузыри носом и ртом, потом переводили взгляды на меня.

Конечно, в их глазах не увидел никакой жалости к Лысому. Тогда зачем тут собрались? Интересно?

Кедж подбежал первым, глянул на поверженного, потом на меня, а лицо его вытянулось.

— Твою ж гребанную псарню, ну ебаный, Гац! — выдохнул он, хватаясь за шапку. — Ты че натворил-то мля?!

— Он напал, — равнодушно ответил, сплевывая густую слюну пополам с кровью на белый снег. — Я защищался.

— Это ж, блять, Харл! Он же… он же десятник местного ополчения… Брат старосты!

Опа. Ну прям… не щедра случайность на креативности! Вот я где-то такое уже миллионы раз читал и сотни раз проигрывал, ну что такое? Случайно избил шишку, вырубил представителя местной власти.

Что там дают за покушение на должностное лицо при исполнении? Внутри меня Леха пискнул тоненьким голоском: «Ну все, приплыли, идиот, сейчас нас повесят на ближайшем суку». Но с другой стороны… это десятник? В таком виде? Пьяный и в дозоре?

Толпа гудела, глядя на нас, а кольцо людишек сжималось, ровно как и мое очко.

— Убил! Убил Харла! — шелестел шепот бабок, передаваясь из уст в уста.

— Ишь ты, с одного удара уложил… — уважительно цокали мужики, за что им спасибо за лестную оценку.

— А Харл-то здоровый был, быка валил…

— Чужак! Кто таков? Откуда взялся?

— Это тот, с охотниками пришел!

Толпа расступилась, пропуская нового участника драмы. Вперед выступил мужик постарше, крепкий такой, коренастый, с окладистой седой бородой, одетый в добротную меховую шапку и тулуп побогаче, чем у остальных. Видимо, это и есть староста.

Так вот, пришедший посмотрел на брата, которого безуспешно пытались поднять двое парней, брезгливо поморщился, увидев кровавое месиво вместо лица, потом перевел взгляд на остальных.

— Чья рука лихая? — спросил, буравя толпу. Ответ был очевиден, но… видимо, требовалось признание? — Кто тут бессмертным себя возомнил, что на мою кровь посягнул? Выходи, пока сам перстом не указал.

— Я, — ответил, делая шаг вперед. Чего отнекиваться уже? Пусть и понимаю, что законы современного права тут ну прям вообще не к месту, но везде ж было, еще в Вавилоне — зуб за зуб. Ударил меня, получил в ответ.

Однако, параллельно словам я как-то машинально обхватил рукоять Убийцы, торчащего из земли. Не чтобы достать и начать крошить всех подряд, а дабы обозначить, что вооружен. Ну типа… опасный я такой. Ух.

— Гатс Черномечник. Путник, — представился, стараясь держать осанку. — Твой брат решил, что может брать плату за проход кулаками. Я объяснил ему, что он не прав, почему это несправедливо. Доходчиво объяснил.

Да е-мае, че за триггер на эту справедливость у меня. Каждый раз упоминается словно не моими устами.

Над улицей повисла тишина. Память услужливо подсказывала, что Север — это не Королевская Гавань с судами, адвокатами и правами человека, но какое-то подобие справедливости — ДА ТВОЮ МАТЬ — тут имеется.

Староста буравил меня, попутно оценивая риски. Глаза скользили по лицу, которое не выражало ни страха, ни раскаяния, по руке, небрежно лежащей на металле меча. Видел он и Кеджа с охотниками, застывших за моей спиной, но те лишь переминались с ноги на ногу, всем видом демонстрируя вооруженный нейтралитет. Вписываться за бродягу против родни старосты дураков нет, но и кидаться на того, кто в одиночку вырезал волчью стаю, они не спешили.

— Харл — долбоеб, — наконец выплюнул староста, даже не глядя на стонущего брата. — Жрёт горькую, кулаками машет без разбору, маля. Позорит мои седины перед людьми…

Толпа одобрительно загудела, подтверждая очевидное. Видать, десятник достал всех своими выходками, и многие втайне злорадствовали, видя его разбитую физиономию.

— Но он моя кровь, — голос старосты затвердел. — Да и при исполнении он, хоть и пьяный. Ты пролил кровь на моей земле, чужак, унизил мой род на глазах у всей деревни. За такое надо отвечать.

Я молчал…

— Вира, — припечатал старик. — Ты заплатишь за кровь и увечье. Десять серебряных оленей, и лечение мейстера, если понадобится, тоже на тебе.

Ебу дали?! Откуда у меня деньги?

— У меня нет серебра, — ответил честно, не видя смысла юлить. — Я наемник, иду с войны. Мой кошель пуст, как и голова твоего брата.

Староста прищурился, его взгляд хищно переполз на Убийцу.

— Нет серебра? — переспросил он вкрадчиво, делая шаг вперед. — Тогда плати железом. Отдай меч — вижу, хорошая сталь. Это покроет долг с лихвой. Мы его переплавим, и будет польза общине, а не орудие в руках неумелой бродяги.

Пупупу… ну может… нет??? Даже я знаю, что разоружить воина — значит кастрировать его, превратить в раба или бесправного батрака. А я и так хрен без мыла и одежды.

— Хочешь меч? — переспросил, чувствуя, как внутри поднимается… веселье! — Что ж, справедливо. Правосудие должно быть свершено.

Взялся за рукоять левой рукой и, даже не поморщившись, выдернул Убийцу из промерзшей земли. Клинок вышел со скрежетом, разбрасывая комья грязи, но, НАПОМНЮ, для меня он весил не больше дрына. Да, тяжеленький, да, увесистый, но я могу его поднять! И почему-то был уверен, что никто, кроме меня, такого не сделает. Меч — копия оригинального и по размеру, и по весу.

Небрежно перехватил широкое лезвие ладонью выше гарды, где сталь не была заточена, и протянул свободную рукоять старосте.

— Бери, — сказал просто. — В счет уплаты долга.

Староста, увидев, с какой легкостью я управляюсь с этой махиной, потерял бдительность. Жадность победила осторожность! Он шагнул вперед, расправил плечи, показывая свою важность, и протянул обе руки, чтобы принять ценный трофей — жадно ухватился за кожу рукояти, и тогда я разжал пальцы.

— Кххх! — сдавленно хрипнул он, когда вся масса стали обрушилась на его сухожилия.

Стоило мне разжать пальцы, как меч рванул к земле, а сам староста, не готовый к такой нагрузке, просто не успел ни сгруппироваться, ни отпустить рукоять — чудовищный вес мгновенно сложил его пополам и увлек за собой, приминая ладони.

Меч врезался плашмя в утоптанный снег, подняв фонтан ледяной крошки. Староста еще и рухнул сверху, едва не расквасив нос о гарду, и растянулся в грязи в унизительной позе — на карачках, уткнувшись лицом в мои ноги.

Толпа ахнула.

— Тяжела ноша, — заметил я с деланным сочувствием. — Не каждому по плечу.

А вот это, как оказалось, было ошибкой.

Если до этого момента у меня еще оставался шанс договориться миром, то сейчас я… думаю, сильно так перешел черту. Унизил главу, макнув его мордой в грязь перед его же холопами. В мире, где авторитет держится на силе и страхе, такое не прощают... Лидер, которого валяют в навозе, перестает быть лидером. Значит — ему нужно смыть позор. Желательно — моей кровью.

Староста с трудом поднял голову из жижи, лицо перекосило от бешенства, борода превратилась в грязный колтун.

— Взять его, еп — взревел он, и голос его сорвался на визгливый фальцет, но тут же упал в утробный рык. — Взять ублюдка, мля, кольями забейте! На ремни порежу, пёсье вымя…

Бля… ВОТ ТАК именно будет реагировать????

Толпа качнулась. Оцепенение спало, сменившись стадным инстинктом. Страх уступил место понятной злобе: «Наших бьют!», «Чужак борзеет!».

Четверо самых ретивых мужиков, стоявших в первом ряду, рванули ко мне. Двое УЖЕ с дубинами, один с плотницким топором за поясом, который он на ходу вырывал, и один просто с кулаками размером с мою голову. Бежали гурьбой, желая затоптать, навалиться мясом и смять числом.

А меч уже лежал на земле, в трех шагах, прямо под ногами у старосты. Наклоняться за ним — значит подставиться под удар дубины и получить проломленный череп... Сука сука сука, времени не было! Переходить что ли к кулачному ультранасилию?

Мир непривычно сузился. Исчезли избы, заборы, визжащие бабы… остались только видимые чудесным мне образом векторы атаки, инерция тел и уязвимые точки больших туш.

Глава 10

Мужик с дубиной замахнулся от плеча, открывая весь корпус, словно дрова колоть собрался. В ответ на это, я шагнул навстречу, резко сокращая дистанцию, входя в зону недосягаемости его дубины. Левой рукой жестко блокировал замах у запястья, а правой, сжатой в кулак, коротко и страшно пробил в печень — НА, МЛЯТЬ — мужик даже не вскрикнул, но лицо мгновенно посерело, глаза вылезли из орбит, и тот просто сложился пополам, беззвучно хватая ртом воздух.

Мужик с топором был опаснее. Он попытался зайти сбоку, метя лезвием мне в плечо… Я крутанулся на месте, уходя с линии атаки, и использовал инерцию поворота. Локоть встретился с его носом так же в повороте — брызнула кровь, окрашивая снег в красное. Мужик отшатнулся, выронил топор и схватился за лицо, воя дурным голосом.

Третий и четвертый налетели одновременно. Один повис на моей спине, пытаясь взять в медвежий захват, второй метил кулаком в голову. В ответ на это резко присел, загружая ноги, и рванул корпусом вперед, используя вес висящего на мне тела как таран — ноги то у всех сильные, такой груз легко поднимут.

И мы вдвоем врезались в четвертого нападающего. Образовалась куча-мала: хруст, отборный мат, возня в грязи. Я же вынырнул из этой кучи первым, схватил того, что все еще пытался меня душить, за шиворот и пояс, рывком поднял в воздух и… прихуел, честно говоря. Я думал лишь для меча я такой сильный, а тут… вот как! Неестественной мощью могу и человека поднять.

Так вот, подняв его, швырнул в сугроб на гнилой плетень. Дерево жалобно треснуло и развалилось, погребая неудачливого борца под обломками.

Четыре секунды. И как итог — четыре тела на снегу. Что-то это напоминает, да?

Кто-то стонал, свернувшись калачиком и баюкая сломанную руку, кто-то выл, зажимая превращенный в кашу нос, кто-то судорожно пытался сделать первый вдох после удара в печень, хватая ртом воздух.

Я стоял посреди этого побоища, тяжело дыша. Пар валил от меня клубами, адреналин бил в виски набатом, заливая глаза красной пеленой. Медленно обвел взглядом толпу. Больше желающих не было. Мужики попятились, опустив вилы и топоры. В их глазах злоба как-то резво сменилась суеверным ужасом.

Че, страшно?!

Наклонился и поднял Убийцу с земли. Легко так, одной рукой. Сталь привычно легла в ладонь, и в этот момент в голове что-то щелкнуло.

Взгляд сам собой зацепился за старосту. Тот все еще стоял на четвереньках, пытаясь подняться из грязи. И вдруг… картинка сложилась! Все, оказывается, было ТАК очевидно.

Увидел и его богатый тулуп, увидел и сытую, красную морду, лоснящуюся от жира, пока остальные в толпе стояли в рванье с ввалившимися щеками. Увидел, что на его приказ «взять ублюдка» кинулись только четверо — явно его личные псы, прикормленные объедками со стола. Остальные жители даже не шелохнулись. Он… грабил их? Прикрывался законами, чтобы творить беззаконие? Он напал на путника, нарушив священные законы гостеприимства Севера просто потому, что почувствовал угрозу своей гнилой власти?

«Несправедливо, — прошелестел холодный голос в моей голове. — Это недопустимо, и такая скверна должна быть выжжена».

И не успел я все обдумать, не успел даже испугаться или остановить себя, как рука уже действовала быстрее мысли.

Шагнул к старосте. Тот как раз начал поднимать голову, открывая рот, чтобы, наверное, снова потребовать виру или позвать на помощь, но было поздно.

Вщщщух — таков был свист рассекаемого воздуха.

Черное лезвие описало короткую дугу, и меч, даже не почувствовав сопротивления шеи, снес голову старосты с плеч. Та шлепнулась в грязь, покатившись к сапогам толпы. Обезглавленное тело на карачках дернулось, из обрубка ударил фонтан горячей крови.

Но инерция огромного меча не погасла. Я — или то, что управляло мной в эту секунду — использовал вращение и докрутил корпус. Лезвие продолжило свой смертельный танец, уходя чуть ниже и вбок. В место, где валялся Харл — десятник, зачинщик, пьяница, позорящий мундир стража. Он только-только начал приходить в себя, пытаясь сесть.

ХРЯСЬ!

Второй удар пришелся наискось, развалив его от ключицы до середины грудины. Харл даже не успел вскрикнуть — его жизнь просто выключило разом.

Два удара — два трупа.

Все… замерло.

А в голове звенела пустота, пока я стоял над дымящимися телами.

«Справедливость ВСЕГДА должна быть— констатировал внутренний голос. — В стенах этой деревни теперь будет настоящий ПОРЯДОК».

И тут наваждение и природу странных мыслей смыло пронзительным женским визгом! За ним раздался второй, затем и третий… Толпа шарахнулась назад, люди падали, давя друг друга, пытаясь оказаться как можно дальше от безумца с черным мечом. От меня подальше!!!

Меня словно ледяной водой окатило! Моргнул, глядя на то, что натворил. Голова старосты лежала у плетня, глядя в небо остекленевшими глазами. Тело Харла напоминало разрубленную свиную тушу…

ТВОЮ МАТЬ!!! КАКОГО ХЕРА Я ЭТО СДЕЛАЛ?!

Я только что убил двух людей! Не в драке, не защищаясь, а… типа казнил?! Просто взял и снес им головы, как… как…

Паника сжала горло. Желудок подпрыгнул к кадыку, требуя вывернуть содержимое наружу. Я… я убийца! Я маньяк!!! Меня сейчас линчуют, порвут на куски, сожгут!!! Ноги подогнулись, я хотел бросить меч и бежать, бежать куда глаза глядят...

Но тут… Нутро словно завибрировало, возвращая контроль над дыханием. Также в зародыше был задавлен рвотный позыв. Спина моментально выпрямилась.

Я сделал то, что должен был, видя несправедливость. Они были преступниками. А я — закон. К сожалению, единственный среди семи королевств действующий ЗАКОН.

И я, к своему ужасу, поддался этому наваждению в очередной раз! Рот сам собой открылся, вырвавшийся голос был спокойным, властным и очень страшным.

— МОЛЧАТЬ!

Голос однозначно был не мой. Тем не менее, под шокированные взгляды небрежно перешагнул через обезглавленное тело. Толпа в едином порыве отшатнулась, вжавшись в заборы и стены изб.

Почему они не нападают? Почему мужики с топорами не кидаются мстить за «родную кровь»? Всмотрелся в их лица. И увидел… наверное, облегчение. Страх тоже был, да. Но за ним, в глубине глаз, тлело мстительное облегчение.

Внутреннее чутье требовало аргументировать свои джействия. Я бы тоже хотел послушать, что скажет МОЕ ТЕЛО!

— Этот человек, — ткнул острием меча в сторону головы старосты, глядящей в небо остекленевшими глазами, — был вором. Вор набил свое брюхо вашим зерном, пока вы и ваши дети голодали. Он прикрывался именем защитника вашего селения, его главой, чтобы творить беззаконие. Но хуже того — он многократно попрал законы Севера. А тот, кто нарушает законы людей и богов — новых и старых — теряет право на жизнь.

Перевел меч на разрубленного Харла. Кровь с лезвия капала в снег. Кап. Кап.

— Этот человек был зверем в людском обличии. Пьяница, насильник и мздоимец. Он требовал плату за проход по земле, которая ему НЕ принадлежит. Он позорил звание стража. Он позорил Север.

Поднял глаза на толпу. Выпрямился во весь рост, чувствуя, как внутри меня словно сам Станнис расправляет плечи, заполняя собой все пространство.

— Справедливость жестока, но необходима, а значит, МОЕМУ слову быть: я…

«Сука, нет-нет-нет!!!! Ну мы сейчас все слмаем, все уничтожим!!! Я хочу мира, я не хочу так откровенно и глупо палиться» — думала моя голова, в то время как рот произносил совсем иное, полностью сводя на нет мои цели и желания.

«СУКА!!!»

— Я — сир Гатс, прозванный Черным Мечником, рыцарь на службе истинного и единственного государя, присягнувший Станнису из дома Баратеонов, по праву крови и законам богов и людей — единственному наследнику своего брата, павшего короля Роберта. Станнис есть мой король — первый этого имени, государь андалов, ройнаров и Первых Людей, лорд Семи Королевств и Защитник Государства. Он был верным союзником и истинным другом Хранителя Севера, лорда Эддарда Старка, чью честь предали изменники. Я —их меч, и я несу правосудие туда, где о нем забыли.

Бляяяяяяяяять, вот попал. Все!

Имя Старка пронеслось над толпой. Люди замерли, ловя каждое слово. Рот же решил еще добавить словечек, гнилая я задница.

— Я несу его волю в глушь, куда не смотрят самозванцы из Дредфорта. Моими действиями вершатся его приказы. Моими устами говорят его мысли. А закон Короля таков: вор должен заплатить за украденное.

Голос гремел над улицей, не допуская даже тени сомнения.

— Я провел суд. Эти двое попрали законы богов и людей. Вердикт двум ворам и предателям таков — смерть.

Комментариев не было.

— Есть здесь кто-то, кто хочет оплакать преступников? — вопрос разнесся над притихшей площадью.

Опустил меч.

— Кто-то, кто считает, что они жили по чести? Кто посмеет назвать правосудие истинного Короля убийством?

Толпа молчала. Люди вжимались в стены, кутались в рванье, но молчали.

— Нет? — я чуть наклонил голову. — Значит, воля Короля исполнена.

«Блять, блять, блять! Да что я несу?! — в голове я уже бился в истерике. — Нахрена мне вся эта игра? Какие прятки, какие подставные личности, если я сейчас на глазах у всей деревни выписал это?! Я же хотел тихо свалить! А теперь я какой-то маньяк-экстремист в центре, напомню, Болтоновского Севера!»

Все мои планы пошли дракону под хвост. И ведь самое паршивое — я понимал, что это не я говорил. То есть рот — мой, связки — мои, но эти фразы, эта чеканная и тупая логика... Чертова личность Баратеона сидела где-то в подкорке, как сраный вирус, и стоило мне почувствовать запах несправедливости, как она сожрала мою личность, выплюнув наружу фанатичного монарха!

С другой стороны, в чем он не прав?!

Буднично вытер меч о тулуп обезглавленного старосты. Руки действовали сами, что ж поделать... От этого спокойствия мне самому становилось тошно. Ментально я был готов блевать, но тело… чувствовало себя так, будто просто выполнило скучную, но необходимую работу.

— УБИЙЦА-А-А!

Неокрепший голос разрезал тишину. Из глубины дворов, из-за покосившегося плетня, выскочил пацан. Лет… ну, пятнадцати, такой долговязый, в кафтане не по росту с меховой опушкой. Лицо багровое, глаза навыкате, сопли вперемешку со слезами размазаны по щекам. Да и лицо точь-в-точь такое же, что и у старосты, с поправками на возраст и вес.

Сынок старосты? Ну… пиздос очередной — в каждой дыре, в каждом времени и мире всегда есть свой принц помойки. То есть отпрыск, кому папаша-вор разрешал абсолютно все: условно, безнаказанно щупать девок, отбирать у сверстников последнее, чувствовать себя локальным божеством среди навоза и нищеты. Капля незаслуженной власти, упавшая в неокрепший, глупый ум, закономерно превратила его в то, что в моем родном мире назвали бы «мажором-беспредельщиком». Вот именно так он и выглядел, даже с поправкой на то, что его отца убили… не знаю, такое почему-то сходу в нем признавалось.

Пацан бежал прямо на меня, нелепо размахивая каким-то длинным охотничьим ножом.

— Ты убил его! Свинья! Грязный бродяга! Я кишки твои на забор намотаю! — орал он, брызгая слюной.

И знаете что? В этом крике ну вообще не было настоящего горя. Плескалась лишь слепая ярость избалованного животного, у которого внезапно выбили сытную кормушку, оставив ни с чем.

Смотрел на его приближающуюся фигуру, и внутри все-таки пытался врубить эмпатию —не хватало еще и его угандошить.

Жалко пацана. Да, батя у него был полным уродом, но это же его отец, черт возьми... У парня сейчас буквально рухнул весь мир, он не ведает, что творит.

Но эта слабая, гуманистическая мысль не успела даже толком сформироваться, как её смыло волной иного восприятия. От осинки не родятся апельсинки. Глядя на его перекошенную от безнаказанности рожу, видел того же самого старосту, только на много лет моложе и в разы наглее. Если сейчас оставить этот корень в земле, если проявить пресловутое милосердие, то через пару лет он вырастет в такого же ядовитого сорняка, который будет душить эту деревню еще сильнее, мстя за свои обиды.

Тут в голове раздался щелчок флешбека.

***

Штормовой Предел, но уже после осады. Такой весь праздничный, купленный моей кровью и кровью МОИХ людей.

Мой младший брат, новоиспеченный лорд Штормового Предела, наряженный в яркий бархат родовых цветов, пахнущий розовой водой и безграничным, ничем не подкрепленным самодовольством. В ушах зазвенел его беспечный голос в тот день, когда он, по-хозяйски расхаживая по внутреннему двору, показывал свои владения — владения, которые по всем законам должны были принадлежать мне! Он небрежно ковырял носком сапога древнюю каменную кладку и брезгливо морщился:

«Какой же мрачный замок достался мне от Роберта, Станнис. Никакого изящества, сплошная серость и сырость. Придется выписать лучших мастеров из Простора, чтобы сбить эту унылую тоску, добавить света, ковров и хорошего вина. Как ты вообще не сошел тут с ума во время той осады? Я бы умер от скуки!»

От скуки. Он бы умер от скуки…

Я помню, как стоял тогда в тени крепостной стены, глядя на его беззаботное лицо, и чувствовал, как внутри медленно закипает гнев. И этот гнев питала даже не столько обида на Роберта, который несправедливо обделил меня, сунув взамен унылый Драконий Камень. Вся ярость рождалась из того, что Ренли искренне верил, что заслужил всё это богатство просто по факту своего существования.

Он не знал ни тяжести долга, ни голода, ни настоящей жертвенности. Он не понимал цены этой земли, политой кровью людей, которые умирали за нас. Он искренне считал, что власть, роскошь и слепое послушание окружающих — это его естественное, неотъемлемое право, данное ему просто за красивую улыбку и умение носить шелка.

Я отчетливо понимал в тот миг: Ренли — это настоящая трещина в самом фундаменте нашего дома. МОЕГО дома. Да, трещина красивая, изящная, густо увитая зеленым плющом народного обожания, но именно из-за таких трещин в итоге рушатся вековые здания, погребая под обломками закон и порядок. И если ты действительно хочешь спасти свой дом от обрушения, ты должен либо заделать эту брешь, либо безжалостно снести бракованную стену к чертовой матери.

Такая наглая дерзость, попирающая саму суть долга, должна пресекаться незамедлительно. Корень гнили должен быть выкорчеван из земли до того, как он успеет отравить почву вокруг себя. Справедливость не терпит полумер и не знает родства — она всегда слепа и абсолютна.

***

Крамольная мысль о том, что мальчишку нужно просто разрубить пополам прямо здесь и сейчас, попыталась захватить контроль над мышцами, но я — именно Я — титаническим усилием воли подавил этот всплеск королевской ярости. НУ УЖ НЕТ. Я не стану убивать ребенка, пусть он и ублюдок.

Но тело уже среагировало на угрозу.

Пацан подлетел ко мне вплотную, с диким криком замахиваясь своим охотничьим ножом. Его движения были ужасающе неуклюжими, медленными, полными лишнего пафоса и открывающими весь корпус.

Ответом стал шаг в сторону, уводящий меня с линии атаки. Левая рука выстрелила вперед и, словно капкан, намертво сомкнулась на его запястье до хруста. Нож бесполезной железкой выпал в снег. Не давая ему опомниться, другой рукой вцепился в меховой воротник его кафтана на загривке и, жестко, используя инерцию его бега, просто впечатал лицом в ближайший вкопанный столб коновязи.

ШМЯК.

Звук вышел на редкость сочным и влажным. Малец мгновенно обмяк и сполз на колени, судорожно хватаясь руками за разбитый в кровь нос, из которого на снег закапала юношеская спесь.

— Слушай меня, щенок, — наклонился к нему, в то время, как голос буквально вибрировал от сдерживаемой угрозы, не предвещающей ничего хорошего. — Твой отец был вором и мздоимцем. Ты — сын вора, вскормленный на чужом горе. Твоя дерзость заслуживает плахи, но я милостив волей Короля.

И легко, словно пушинку, поднял его за воротник одной рукой, в очередной раз с внутренним содроганием чувствуя неестественную мощь, которая пугала меня самого! Поднял так высоко, что его мыски едва царапали грязный снег.

— Если я увижу тебя на этой улице через час — я перерублю тебя пополам и скормлю твои потроха свиньям. Твой дом теперь принадлежит людям, которых годами грабил твой отец. Моими устами передаются мысли Короля — можешь претендовать только на дом без мебели и вещей. Слово мое — слово Станниса Баратеона.

С этими словами я небрежно швырнул его в сторону опушки. Он покатился по истоптанному снегу, собирая грязь дороги, и замер, заскулив, как побитый пес. В нем не осталось ни капли той наигранной ярости, ни гордости, ни чести — только страх. Пацан сразу же вскочил на четвереньки и, оскальзываясь, бросился бежать прочь, даже не оглянувшись на обезглавленное тело отца.

Толпа синхронно выдохнула. И вот тут началось самое странное и пугающее. Страх, сковавший людей, вдруг начал трансформироваться во что-то совершенно иное. Крестьяне, которые еще пару минут назад готовы были разбежаться по щелям, вдруг неуверенно, но неотвратимо начали подходить ближе.

— Сир… — прохрипел какой-то высохший старик в драной шапке, тяжело падая на колени прямо в грязь. — Храни вас Семеро, милостивый сир. Он… этот упырь у моей внучки последнюю корову увел в прошлом лунном цикле. Сказал — налог Болтону нужно платить, а сам её, гнида, на заднем дворе зарезал и сожрал со своими дружками-стражниками…

— Сир Гатс! — выкрикнул кто-то еще из толпы, и в голосе слышалась отчаянная надежда. — Вы ведь рыцарь истинного короля Станниса? Вы вернете нам закон? Нас же тут совсем задушили!

Они начали обступать меня плотным кольцом, с почтительными взглядами, с искренней благодарностью.

Однако разум трезво оценивал картину, подмечая, что это была самая опасная и слепая лояльность, которая щедро оплачивается только кровью тиранов. Так и стоял посреди этого внезапного культа поклонения, нависая над толпой с окровавленным двуручником, и ощущал себя, блин, каким-то Моисеем, который сдуру раздвинул море, а теперь стоит в панике и понятия не имеет, что ему делать со всеми этими людьми, ожидающими чуда и манны небесной.

— Кедж! — позвал я, думая, что же делать. Сознание мое вновь подцепило бразды правления, ровно в тот момент, когда я не знал, что и думать.

Охотник медленно вышел из толпы. Лицо у него было бледным, но в прищуренных глазах горело уважение к силе. — Я здесь, милсдарь… сир Гатс. — Ужже правильно произнес мужик.

— Эти двое, — выразительно кивнул на стынущие трупы старосты и Харла, — мне крупно должны. Я забираю свою виру.

Не обращая внимания на шепотки, наклонился над тучным телом старосты. В нос немедленно ударил резкий запах крови, вывалившихся внутренностей и расслабившихся кишечников — обычные спутники насильственной смерти. Действуя быстро и, эм… прагматично, я расстегнул его тулуп и сдернул с плеч. Затем стянул с мертвеца сапоги — крепкие, высокие, на толстом меху, почти новые, явно не для крестьянской работы шитые. Снял теплую шапку. Потом подошел к разрубленному Харлу. С него я снял широкий кожаный пояс с увесистым кошелем, в котором приятно звякнули монеты, и стянул неповрежденные кожаные перчатки.

Насколько понимаю, это теперь мое.

— Это, — я поднял трофеи так, чтобы видели все, — моя справедливая плата за проход и компенсация за нападение. Остальное имущество этих людей, включая их дома и запасы… — сделал многозначительную паузу, обводя притихшую толпу взглядом, — принадлежит вашей общине. Делите по справедливости, как подобает честным людям. Дома трупов достаются их родственникам, но содержимое делите.

Глава 11

Глаза у мужиков в толпе хищно загорелись — понятное дело, добро делить. Сам я отлично понимал, что делаю, ведь, по сути, только что официально легализовал мародерство, отдав им на растерзание богатства их многолетнего мучителя. Считается ли это за то, что я купил их молчание и лояльность ценой двух жизней? Однозначно да. Теперь они все — мои повязанные кровью и чужим добром соучастники. Если сюда заявятся патрули Болтонов, всей этой деревне придется либо складно врать про разбойников, либо висеть на соседних деревьях рядом... Сука, а такое разве справедливо? Этого допускать не хотелось бы.

— Но если я узнаю, — добавил напоследок, — что кто-то из вас обидел вдов, стариков или сирот при дележе — закон в моей лице вернется. И мой меч будет так же остер, как сегодня.

Толпа закивала, кто-то снова начал бормотать слова благодарности, напряжение вроде бы спало, уступая место предвкушению наживы… И тут… краем глаза я уловил резкое движение, нусовсеееем несоответствующее настроению толпы.

Далеко за спинами людей из-за угла приземистой конюшни пулей вылетела взмыленная лошадь. Всадник, одетый в стеганку местного ополчения с ГЕРБОМ ДОМА БОЛТОНОВ, прижался к гриве, нещадно работая шпорами. Лошадь буквально разрезала толпу зевак, люди с истошными криками шарахались в стороны, падая в сугробы.

СУКА! Доносчик что ли?!

Эта мысль пронзила мой мозг — этот трус стоял в стороне и наблюдал за всеми! И если он сейчас уйдет, если доберется до ближайшего гарнизона, то… ну уж точно мой план «тихого и скрытного» передвижения окончательно превратится в фарс.

Тело отреагировало в разы быстрее, чем я успел даже мысленно выругаться. Рванул наперерез несущейся лошади, жестко сокращая угол. Убийца в руках вдруг перестал казаться тяжелым, став продолжением руки. Сознание ВНОВЬ переключившееся в боевой режим.

Лошадь летела к выходу — это понятно. Сам всадник, видимо надеялся, что под копыта никто лезть не будет… не будет, хах! Вот и летел на меня, разнося комья снега. Наездник дико орал, безуспешно пытаясь на скаку достать из ножен короткий меч, в ответ на что я жестко уперся ногами в землю, перехватил рукоять поудобнее и вложил абсолютно всё вращение корпуса, всю мощь тела в один удар — огромный черный клинок, зачерпнув морозный воздух, описал полукруг, на мгновение тускло блеснув в зимнем небе.

ВЩЩЩУХ.

Звук был страшным — такой мог бы издать гигантский мясницкий тесак, если бы им с размаху ударили по подвешенной коровьей туше. Только в стократ усиленный. Черный меч без малейшей заминки прошел сквозь широкую грудную клетку лошади (!), с хрустом разрубая толстые кости, литые мышцы и разрывая легкие. Не потеряв инерции, лезвие вышло с другой стороны и снесло всаднику обе ноги чуть выше колен, разрезав их вместе с кожаным седлом и стременами.

Ебать. Пиздец. Охуеть!!! — Вот такие мысли шли в аккомпанемент моим движениям. И не понимал, отчего я в таком шоке — то ли от последствий встречи с мечом, то ли от убийства самой зверюшки.

Разрубленное животное рухнуло на всем скаку, как подкошенная каменная глыба, кувырком полетев по дороге и выплескивая на снег литры крови.

— БУЭЭЭЭ... — кого-то из местных вырвало от такого зрелища.

— Крутогус, нееееет! — вопил другой голос, вероятно, конюха. Не думаю, что так звали мужика (о котором бы так переживал другой МУЖИК).

Всадник, отброшенный чудовищной силой удара, пролетел по воздуху еще несколько метров, воя от запредельной боли, пока не затих, уткнувшись лицом в сугроб у плетня.

Я остался стоять на дороге, широко расставив ноги. Пар густыми клубами валил от моего разгоряченного тела, руки мелко вибрировали от отдачи после столкновения с такой массой. Но удовлетворения от победы не было…

Я ТЕПЕРЬ ЧТО, ПОСТОЯННО ТАКОЕ БУДУ ПЕРЕЖИВАТЬ?!

Да еще и за воротами, по белому полю УЖЕ уходила вдаль вторая тень — еще один конь. Еще один, сука, доносчик! Видимо, оказался умнее — проскочил раньше, пока толпа ополченцев и крестьян мешалась у меня перед глазами, закрывая обзор. А может и вовсе СРАЗУ после убийства старосты. И сейчас он был уже слишком далеко, вне всякой досягаемости моего меча или луков местных охотников.

— СУКА!!! — заорал в небо с такой неистовой злобой, что стая ворон с истошным карканьем взмыла с окрестных елей.

Бросив меч на землю, в два прыжка преодолел расстояние до Кеджа, который стоял с вытаращенными от ужаса глазами, и мертвой хваткой схватил его за грудки.

— Сколько?! — прорычал ему прямо в лицо, тряхнув так, что у мужика клацнули зубы. — Отвечай, сколько скакать отсюда до Черной Заводи?!

Кедж судорожно сглотнул, мелко дрожа в моих руках.

— Сир… Сир Гатс, помилуйте! Если гнать коня без отдыха… к вечеру завтрашнего дня будет там. День, ну может полтора пути, милсдарь!

— А до Дредфорта?

— Туда далеко… Дней пять, а то и шесть по такой дрянной погоде. Но Черная Заводь ближе! Там гарнизон лорда Слейта сидит, а они сейчас полностью под Болтонами ходят. — мужик начал догадываться о причине моих вопросов.

Пиздец. Просто пиздец!!! Значит, у меня есть в запасе максимум сутки. Может, чуть-чуть больше, если этот перепуганный всадник загонит коня насмерть или заблудится в ночи. Донос о безумном рыцаре от САМОГО БАРАТЕОНА дойдет до Заводи, Слейты прям стоооо процентов вышлют какую-нибудь херню, типа вооруженного конного патруля, и тогда…

Я медленно разжал пальцы. Кедж тяжело повалился в истоптанный снег, судорожно хватая ртом воздух. Надо обдумать многое. В одиночестве.

— Снятое тряпье не покрывает и малой части виры за преступления, — глухо бросил толпе, чувствуя, как голос теряет напускной пафос. — Разницу я возьму едой и чистой водой. А если сочту нужным, то и ночлегом под крышей старосты.

Наклонился, подхватил свои кровавые трофеи — сапоги, тяжелый тулуп, звенящий кошель с ремнем. С лязгом закинул «Убийцу Драконов» на плечо. Промерзший металл рукояти неприятно холодил кожу даже через ткань гамбезона, словно напоминая о непомерной цене каждого моего необдуманного движения. А их ох как много произошло. И сколько еще будет…

Толпа безмолвно расступалась передо мной. Люди все еще низко кланялись, бабки спешно шептали молитвы старым и новым богам, но я отчетливо видел в их расширенных глазах только одно: они уже похоронили меня. И, что самое страшное, они понимали, что скорее всего, похоронили и себя вместе со мной…

Тяжело ступая, дошел до дома старосты — самой большой избы в деревне. Но… что то говно, что это — разница была лишь в мелочах, но даже так изба выделялась. Толкнул дверь. Внутри было тепло, пахло сушеными травами, старым деревом и сытостью. Захлопнул за собой, задвинул железный засов и, обессилев, просто привалился к доскам спиной.

Силы покинули меня разом. Ноги предательски подкосились, и я сполз по двери на пол, прямо в грязную лужу тающего снега, которую сам же притащил на сапогах. Меч с грохотом упал рядом.

Меня, е-мае, начало колотить. Крупная дрожь сотрясала все тело, зубы выбивали джигу.

— Господи… я убийца… — прерывисто шептал, с ужасом глядя на свои руки, сплошь покрытые чужой, засыхающей кровью. — Я только что разрубил пополам живую лошадь. Я отпилил головы двум людям, как курам. Я… я гребаный псих. За что мне это?

«Нет», — тут же спокойный голос… меня самого. — «Ты не убийца. Ты — Меч Правосудия. Ты сделал то, что должно, то, на что у этих забитых овец никогда бы не хватило смелости. Теперь у тебя есть теплые сапоги, золото для оплаты корабля и репутация, которая заставит врагов дважды подумать. А сбежавший всадник… это просто еще одно препятствие на пути. Долг велит тебе идти дальше, невзирая на преграды».

Разве это действительно справедливо? Разве так должен работать закон? Разве я похож на шизоида, парадирующего Голума?

С трудом поднял слезящиеся глаза… ну правда!!! За что мне такой пиздец… И даже, блин, поныть нельзя, потому что тело не реагирует на позывы истерики. Только и остаётся мне вот так, глубокого внутри сознания, бессильно метаться.

Отвлечь бы себя.

На столе в центре комнаты стояла глиняная миска с, как оказалось, мясной кашей — уже остывшей, затянутой неприятной пленкой жира. Похрен — жрем.

Шатаясь, медленно встал, подошел к столу и, игнорируя лежащую рядом деревянную ложку, начал механически пихать эту жирную кашу в рот прямо с миски. Давился кусками, пачкая подбородок, и тихо всхлипывал, пока челюсти перемалывали пищу.

— Убийца… мнам-мнам-мнам… — тихо скулил, едва ворочая набитым языком и роняя жирные крошки на стол. — Хлюююп… мнам-нам-нам… как я… ам-нам-амам… мог… ам-ам…

Нужно восполнить силы. Потому что завтра утром предстояло либо бежать на восток быстрее северного ветра, либо с гордо поднятой головой встретить свою вторую, уже окончательную смерть. И на этот раз, к огрооооомному сожалению, кубик перебросить уже не получится.

Оторвавшись от стола, направился к стоящей у входа деревянной кадушке — такая емкость для жидкостей. Тонкая корка льда успела стянуть поверхность воды из-за гуляющих по полу сквозняков. Пробив эту хрупкую преграду костяшками пальцев, зачерпнул влагу полными пригоршнями и щедро плеснул в лицо, методично смывая липкий пот, въевшуюся грязь и мелкие брызги чужой крови, что долетели до меня во время уличной казни. Резкий холод немедленно стянул кожу, заставив гудящую голову немного проясниться, пока я ожесточенно тер огрубевшие ладони друг о друга, наблюдая, как прозрачная вода стремительно приобретает мутно-розовый оттенок.

Закончив с умыванием, брезгливо стянул с себя промерзший, насквозь пропахший потом и мокрой псиной гамбезон, швырнув его на грязные половицы. Мое нынешнее тело, и без того испещренное сеткой старых шрамов да стянутое свежим багровым рубцом поперек горла, мгновенно покрылось мурашками от резкого перепада температур. Не затягивая процесс, шагнул к очагу и подхватил тулуп убитого. Стоило лишь продеть руки в широкие рукава, как меня окутало плотным коконом надежного тепла, и хотя в плечах обновка сидела чуть свободно из-за грузности прежнего хозяина, общая длина оказалась нормальной. Следом пришла очередь обуви: избавившись от своих стоптанных, окончательно потерявших способность греть кожаных огрызков, погрузил ступни в мех трофейных сапог, которые, на удивление, тоже сели на ногу нормально.

Ощущение было совершенно сюрреалистичным, будто после долгого месяца скитаний по помойкам меня вдруг облачили в дорогую экипировку. Живительное тепло постепенно возвращалось к заледеневшим пальцам, заставляя впервые за последние сутки забыть о сосущем холоде, что преследовал меня безостановочно.

— Спасибо за подгон, жмурик, — пробормотал вполголоса, попутно поражаясь глубине собственного прорезавшегося цинизма... Мда, границы морали и дозволенного стремительно стирались с каждым часом пребывания в этом мире, оставляя меня в полнейшем неведении относительно того, где именно заканчивается Леха и начинается лорд Баратеон.

Окончательно согревшись, вернулся к столу и вывалил на шершавые доски содержимое срезанного с Харла кошеля, чего бы и не проверить его?

Высыпались монеты… В памяти тут же всплыли местные расценки и вся финансовая система Вестероса, любезно предоставленная знаниями бывшего мастера над кораблями.

Экономика здесь была консервативной и держалась на трех китах: меди, серебре и золоте. На самом социальном дне звенела, как всегда и случается в любом мире, медь. Она же полупенни, пенни, гроши и так называемые медные звезды. За пару таких кругляшей какой-нибудь немытый батрак мог разжиться буханкой хлеба, да кружкой кислого в какой-нибудь придорожной дыре. Это были деньги черни, которыми расплачивались за базовое выживание, вот так вот. Ага.

Ступенью выше шло серебро — луны и, самое ходовое, «олени». Один серебряный олененок равнялся пятидесяти шести медным пенни, и за него вполне реально было снять комнату в приличном трактире столицы (!), плотно поужинать и даже нанять шлюху на ночь. Обычный смертный на Севере мог месяцами не видеть серебра, обменивая товары бартером.

А вот на самом верху пирамиды сияли золотые драконы. Деньги великих лордов, королей и удачливых купцов из Эссоса. Пропасть между сословиями лучше всего описывал местный курс: в одном золотом драконе заключалось двести десять серебряных оленей! Баснословная сумма для простолюдина, ради которой целой деревне пришлось бы горбатиться на полях, питаясь одной репой. За одного дракона можно было купить боевого коня, к нему же кольчугу или клинок.

Принявшись пересчитывать добычу и раскладывая монеты ровными стопками, я насчитал целых три серебряных оленя вместе с двумя десятками пригоршней медных, пу-пу-пу.

Тупо уставился на эту скромную кучку металла. И это всё?! С учетом того, что они абсолютно безнаказанно грабили людей в своей же деревне и трясли путников на тракте? Либо покойный Харл успевал спускать всё награбленное, либо настоящая казна старосты зарыта где-то в таком месте, которое у меня банально нет времени искать.

Найденной суммы едва хватало на то, чтобы оплатить место на речную переправу у лодочников. И всё. Никаких тебе теплых кают до Пентоса, никакого инжира и дорнийского вина…

— Мы едем в Эссос, ага, — с сарказмом резюмировал я вслух, решительно сгребая монеты обратно в мешок и наглухо затягивая кожаный шнурок.

Впрочем, даже эта скромная тяжесть кошеля, надежно спрятанного за пазуху нового тулупа, сработала как успокоительное. Во что деньги делают!

Но увы, эйфория от относительной безопасности растаяла столь же стремительно, стоило моему взгляду зацепиться за входную дверь. За этими досками лежала погруженная в ночной мороз деревня с десятками перепуганных свидетелей, а где-то далеко в заснеженных полях прямо сейчас гнал свою лошадь до кровавой пены уцелевший доносчик…

Время моментально превратилось в моего главного врага.

Принявшись мерить шагами просторную горницу, заставил себя отбросить панику и начать мыслить исключительно категориями тактики — в которой так силен Станнис —позволяя вшитому полководческому опыту взять управление на себя. Кедж упоминал, что до Черной Заводи — вотчины лорда Слейта, переметнувшегося под знамена Болтонов, — можно добраться за день или полтора хорошего галопа. Окей, запомнили, информацию приняли. Однако тут же стоит учитывать, что это время движения лишь в одну сторону, и то исключительно при счастливом условии, что гонец не свернет лошади шею в ночном лесу и сам не окоченеет в седле.

Итак, при сааааамом худшем, но наиболее вероятном раскладе тревожная весть достигнет замка к завтрашнему вечеру, и что тогда? Слейт гарантированно не станет отсиживаться в тепле. Дикая новость о бродячем, который показательно бунтует ПРОТИВ власти и рубит людей, да еще и смеет в открытую прикрываться именем покойного Станниса Баратеона, будет воспринята местными лордами, ммм, думаю, отнюдь неприятно. По сути это может стать для них вызовом легитимности самого Русе Болтона на Севере, а подобные искры мятежа требуют публичного и максимально жестокого подавления — я вам это как бывший Баратеон говорю.

На поимку вышлют полноценный конный отряд (ого, даже такое мне известно, в том числе и общепринятые составы войск для разных целей) — не менее двух-трех десятков легковооруженных всадников, способных стремительно покрывать расстояния. Ага, конница доберется до Коряг гораздо быстрее одинокого гонца, потому что будут сменные лошади, но им неизбежно потребуется время на сборы, получение приказов и сам марш. Итого получается, что у меня есть в лучшем случае тридцать или сорок часов форы до появления на этой улице людей с освежеванным человеком.

Срываться с места прямо сейчас и бежать в кромешную тьму по незнакомому лесу без четких ориентиров я больше НЕ БУДУ. Предыдущая ночная прогулка уже едва не завершилась в желудках волчьей стаи, а учитывая мое текущее физическое и нервное истощение, к утру я бы просто превратился в заледеневший памятник собственной глупости, хех.

С другой стороны, оставаться в доме и ждать рассвета было крайне рискованно, но, эээх, необходимо. Организму требовался хотя бы кратковременный сон. А для успешного выхода на восточный тракт требовался свет. Путь к Белой Гавани оставался моей единственной рабочей идеей, поскольку дом Мандерли сохранял видимый нейтралитет, тайно презирал новую власть, и именно их город являлся крупнейшим действующим портом Севера и… ну, это все и так знают.

Вывод напрашивался сам собой: выступать придется сна следующий день, с первыми лучами солнца. И до этого времени я должен ох как хорошо отдохнуть. День только вошел в свой пик, мне бы определиться с мелочами, все еще раз ДОСКОНАЛЬНО в этот раз продумать и уже потом отдыхать.

Еще следовало озаботиться пониманием географии — визуально я так и не понимал, где ИМЕННО нахожусь. Понятно, что между тем и тем, но… хотелось визуала.

Подойдя к сундуку, установленному в углу под вырезанными из дерева ликами старых божеств, с силой откинул крышку, справедливо полагая, что хитрый староста должен был прятать здесь не только меха. Без всякого уважения к чужой собственности перерывая залежи шерстяных отрезов, дешевых женских украшений и куньих шкурок, на самом дне обнаружил небольшую шкатулку с замком. Поддев крышку лезвием ножа, без труда сломал запорный механизм и вытряхнул содержимое прямо на стол.

Внутри оказались скучные стопки бумаг, состоящие из налоговых отчетов и криво нацарапанных на пергаменте долговых расписок. Но среди этого канцелярского мусора лежал кусок плотно выделанной кожи с набросанной выцветшими чернилами картой региона. Ооо даааа,

Склонился над пергаментом и начинал считывать эти примитивные каракули. Вот извилистая синяя линия обозначала реку Белый Нож, рядом ютилась крестообразная метка деревни Коряги, от которой расходились пути на юг и восток. Ну, был еще и на запад к Фреям, но не, не хочу пока.

Черная Заводь располагалась значительно южнее, у изгиба речного притока, что означало лишь одно: карательный отряд Болтонов неизбежно пойдет вверх по главному тракту. Чтобы избежать столкновения, мне требовалось забирать строго на восток, прокладывая маршрут через овраги и перелески в сторону Бараньих Ворот, откуда открывался путь к переправе, упомянутой Торрхеном. Если углублюсь в лес сразу за околицей, то гарантированно разминусь с преследователями, хмммм. Почему бы и нет?

Этот план изобиловал белыми пятнами и трещал по швам от количества допущений, но в сложившейся ситуации он оставался единственным рабочим.

Глава 12

***

Я чудным образом оказался на широкой зубчатой стене Штормового Предела, вглядываясь в серую пелену, казалось, бесконечного дождя. Такое только в Питере и видел — нигде более. Может… я уже дома?

Но нет — ноги едва держат, а вокруг меня бродят лишь призраки — мои некогда гордые латники, люди, что клялись мне в вечной верности… Теперь они не похожи даже на оборванцев! Сплошь ходячие, скрипящие суставами скелеты, обтянутые синюшной, покрытой язвами кожей, на манер реальных ходоков или людей, времен блокады Ленинграда… Так все-таки, может я в Питере…? В провалившихся глазницах МОИХ воинов уже не плещется ни надежда, ни страх — только тупое, сводящее с ума ожидание финала.

Ох, как мне больно было это видеть и понимать, что на этом все не закончится.

Мы давно сожрали всех лошадей, не побрезговав даже копытами. Мы перебили всех собак и тощих замковых кошек — их я, то есть — Станнис, люто не любил, но даже до такой степени измотанный, был ряд видеть это в качестве пищи. Мы сварили и с трудом сжевали старые кожаные ремни, ножны фамильных мечей и переплеты фолиантов из мейстерской библиотеки. Голод… Понял ли я по воспоминаниям и снам тела, что это такое? Да, но… навряд ли в полной мере… Если уж говорить языком понятным, нго голод видится мне даже не желанием, а… словно он — ненасытное чудовище, что иронично. И это чудовище даже во сне обустроилось в моем пустом желудке и начало методично обгладывать тело изнутри, сворачивая кишки в болезненные узлы и заставляя рассудок мутиться от сладких галлюцинаций…

Я во сне? Я осознаю это???

С трудом опустив взгляд во внутренний двор, вижу, как прямо в стылой грязи лежит стражник. Мой верный рубака, прослуживший дому Баратеонов два долгих десятилетия. В него не попала стрела осаждаемых нас Тиреллов — мужчина рухнул от крайнего истощения и больше не может найти в себе сил подняться. К нему медленно, шатаясь от слабости, подбредают двое других солдат. В их костлявых руках тускло блестят зазубренные ножи для снятия шкур. И смотрят они на хрипящего товарища отнюдь не с человеческим состраданием, а безумным, слюнявым вожделением... Я точно знаю, что произойдет дальше. Знаю, что по законам богов и людей обязан немедленно пресечь это, повесить их на крепостной стене за каннибализм.

Но я продолжаю стоять, сжимая кулаки так, что нестриженые ногти впиваются в грязные ладони до крови, и молчу. Я молчу, потому что сам, лорд Штормового Предела, готов отгрызть себе руку по локоть, лишь бы хоть на мгновение почувствовать вкус обжигающе-горячей плоти.

К слову, память, вопреки общему сюжету воспоминаний, тут же подкинула и закономерный финал истории с каннибалами. Я ведь их не просто повесил на радость воронам — в условиях осады и тотального дефицита, даже мертвые предатели обязаны приносить… пользу. Их тощие, уже начавшие покрываться трупными пятнами тела, мы банально выпотрошили, начинили тряпьем, щедро пропитанным горючей смолы и масла, и набили животы обломками железа и битым камнем. Получились эдакие импровизированные мясные бомбы… и кто только такое зверство подсказал Станнису…?

Мы подожгли этих ублюдков и скинули со стены Штормового Предела прямо на головы беспечно пирующим внизу осаждающим. Послание Тиреллам было максимально доходчивым: даже если мы все здесь подохнем от голода, наши трупы все равно проломят вам черепа и заберут с собой в пекло.

«Долг, — шелестит мне на ухо пронизывающий ветер, воняющий морской солью и гниением тел МОИХ же людей. — Ты должен удержать этот проклятый замок любой ценой. Ты будешь стоять, пока Роберт не водрузит зад на Железный Трон. Цена не имеет ни малейшего значения».

И… я понимаю причину таких вот воспоминаний и снов — мозг все еще обрабатывает память и окучивает меня принципами здешней морали и эффективности правления, но только с точки восприятия самого Станниса. Но пусть мне все это и ясно, и я четко осознаю себя в этом омуте мыслей, но… кажется, еще немного — и я тут потеряюсь. Но может… все будет лучше? Себя же я не перестану осознавать даже с учетом потери мнения? Все люди переобуваются и меняются во взглядах, так может, если природа сама идет навстречу этому, почему бы и мне не сделать шаг…?

Казалось, выбор был сделан, и потому изможденное лицо умирающего латника внизу внезапно искажается. Оно стремительно молодеет, наливается свежей кровью, и я с ужасом понимаю, что в грязи корчится уже не мой солдат. Это тот самый долговязый пацан, избалованный сынок старосты Коряг, чье лицо я сегодня размазал о столб. Из его распухшего носа хлещет алая юношеская кровь, он тянет ко мне тонкие, трясущиеся руки и визжит: «Ты убил его! Свинья! Грязный бродяга! За что?!»

Не успеваю я моргнуть, как декорации кошмара плывут. Каменные стены Штормового Предела тают, сменяясь огромным залом с высокими сводами, выдающими Чертог Водяного — владения лорда Мандерли.

Я смотрю на происходящее словно со стороны, невидимым призраком повиснув под потолком. В центре зала, нагло ухмыляясь, стоят трое Фреев, в которых я узнаю сира Джареда Фрея, Рейгара и Саймонда. А на возвышении, в огромном деревянном кресле восседает сам лорд — Виман Мандерли. Невероятно, просто необъятно толстый бургер-мен, с заплывшими глазками и тройным подбородком. Перед ним, закованный в кандалы, стоит человек с... сука. Это МОЙ десница, МОЙ контрабандист, МОЙ человек — Давос Сиворт.

Давос говорит о долге. Напоминает двору, что лишь один король откликнулся на зов Дозора и привел армию на защиту Стены. Но лорд Виман, заполняющий своим необъятным телом буквально ВСЕ, лишь презрительно кривит губы.

— Какая присяга, контрабандист? — сипит Мандерли, тяжело дыша. — Я стар, я болен и хочу спокойно умереть в своей постели. Мой младший сын убит, а Вилис томится в плену у Ланнистеров. Уведите этого наглеца, да отрубите ему руки и голову. Пусть королева-регент знает, что Белая Гавань верна Железному Трону и королю Томмену!!!

Стража грубо утаскивает Сиворта, а присутствующие в зале сир Джаред Фрей и его родичи довольно скалятся, торжествуя над публичной трусостью хозяина Чертога.

Я… я не помню этого! Почему... как Давос прошел через ЭТО? Как давно это было? И я планировал пойти к ним в Гавань???

Однако восприятие сна утягивает меня глубже, прямо под замок, в подземелья Волчьего Логова. Там же местный палач опускает топор на шею СОВЕРШЕННО ДРУГОГО узника, чьи черты лица и возраст просто отдаленно напоминают моего десницу. Лорд Виман разыграл спектакль! Скормил Фреям и короне фальшивку, чтобы выторговать возвращение старшего наследника, при этом не нарушив древних законов гостеприимства и сохранив жизнь посланнику Баратеона.

«Они крайне хитры, эти лорды Севера, — констатирует мой собственный голос из окружающей пустоты. — Виман не присягнул мне, потому что я прислал к нему безродного человека с пустыми руками и голыми требованиями. Но ты можешь предложить им иную сделку».

Пространство вновь перестраивается, возвращая в парадный зал. Передо мной стоит молодая девчонка с заплетенными в тугую зеленую косу волосами — Вилла Мандерли, младшая внучка лорда... Ее голос звенит под сводами, бросая открытый вызов ухмыляющимся посланникам Переправы:

— Ваша милость потеряли на Красной свадьбе одного сына, а Фреи предали нас всех! Они убили лорда Эддарда, и леди Кейтилин, и короля Робба! Он был отважный и добрый. Тысячу лет назад Мандерли находились на грани уничтожения, и именно Старк из Винтерфелла дал нам землю и Волчье Логово. Мы клялись им в верности! И если лорд Станнис хочет отомстить за них, мы должны примкнуть к лорду Станнису! Мщение!

«Слышишь? — снова звучит мой рассудительный шепот. — У них есть нерушимая верность к Старкам и лютая ненависть к Болтонам. У них есть тяжелая конница, серебро и боевой флот. А у нас есть статус истинного короля. Ради такого союза придется поступиться многим. Вплоть до заключения законного брака с одной из этих северных русалок».

Внутри же я судорожно сглотнул. Жениться? Серьезно? Вписаться в эту средневековую матримониальную политику ради армии, которая мне вообще не нужна? Я планировал просто нанять корабль и отплыть в… сбежать! Но Станнис во мне моментально пресекает панику даже обычной логикой: цель всегда диктует средства. Обогнуть Белую Гавань стороной не выйдет, крупнейший порт Севера необходим для отплытия. Значит, придется вступать в переговоры, торговать титулами и обещать мщение, чтобы хотя бы как-то получить преимущества и возможности… Ну твою мать…

Зал Чертога Водяного меркнет, сменяясь холодом ночи. Впереди стоит Мелисандра. Ее рубиновое ожерелье тускло пульсирует в такт моему учащенному сердцебиению. Жрица абсолютно спокойно смотрит на разведенный костер, в котором корчится моя дочь. Ширен сдирает с лица обугливающуюся кожу и срывает голос: «Отец, спаси меня! Пожалуйста, отец, мне больно!»

— Справедливость требует жертв, мой король, — ровным тоном произносит Мелисандра голосом, который до жути точно копирует предсмертный визгливый фальцет убитого мною старосты Коряг. — Ты должен выжечь скверну дотла. Ты должен сам стать карающим пламенем.

***

— АААА! — резко сел на скрипучей кровати, жадно хватая ртом стылый комнатный воздух.

НУ БЛЯТЬ КАКОГО ХЕРА?! Мне вообще теперь не спать что ли???

Сердце колотилось у горла, норовя пробить ребра, а льняная рубаха (из запасов старосты) под теплым тулупом была насквозь мокрой от пота. Фууууф. Вдох-выдох. Это был сон, в котором я себя даже осознавал! Но почему же мне так… мерзко?

Я судорожно сжал рукоять меча, готовый вслепую рубить невидимых демонов, но комната была абсолютно пуста. Лишь догорающие угли в огромном очаге бросали багровые отсветы на стены.

Это был всего лишь сон... Очередная воспаленная спайка моей расшатанной психики и травмированной памяти Станниса Баратеона. Но этот мозговой штурм вымотал меня тааааак сильно, словно я действительно только что провел долгие годы в безжалостной осаде, а потом пытался переиграть самого Вимана Мандерли.

Виман Мандерли, хм…

Пока перебирал в уме факты об этом человеке, осматривался. В окно робко пробивался бледный свет — наступало утро. Утро, которое должно стать официальным стартом моей отчаянной гонки.

Больше пытаться уснуть не имело ни малейшего смысла, поэтому я сбросил ноги с кровати. Натруженные вчерашней бойней мышцы гудели, а шрам на шее невыносимо зудел, постоянно напоминая о своей фантомной боли. Однако мозг, в противовес измученному телу, был пугающе ясным. Никаких лишних сомнений, никаких губительных метаний из серии «а может, надо было извиниться» не было! Впереди была только четкая цель — порт.

Тяжело поднялся, натянул меховые сапоги убитого, тщательно и не торопясь зашнуровав их, и застегнул тулуп на все пуговицы до самого подбородка. Привычным жестом проверил кошель за пазухой — денюшки лежали на месте, но… видится мне, они мало какую роль сыграют в этой жизни. Не в ближайшее время уж точно. Костяной нож, подаренный мне Торрхеном еще в Волчьем Склоне, уютно устроился на поясе. Бронзовый щит с облупившимся гербом коронованного оленя привычно лег на спину, и жесткий кожаный ремень знакомо вдавился в уже натертое плечо.

Параллельно со сборами в голове крутились шестеренки, анализируя ночной бред. Сон подкинул мне крайне интересную пищу для размышлений. Белая Гавань — это, конечно, то еще змеин.. э, русалечье гнездо (скорее уж, гнездо сирен), где лорд Виман играет в свои сложные игры с Фреями и Ланнистерами, дабы… что-то получить или выторговать. Получается, нужно тоже действовать аккуратно, потому что после случая с показательным судом над Сивортом, многие подумают что-то не то. Значит, вариант с бравадой отпадает, придется действовать тоньше. Использовать их ненависть к Болтонам, давить на верность Старкам, как это делала та девчонка, Вилла. Но пока это лишь теория. Для начала туда нужно банально дойти, не потеряв по дороге голову.

Наконец, взял в руки Убийцу. Тщательно очищенная от вчерашней крови, черная сталь казалась поглощающей остатки света в избе. Кто бы вообще мог подумать, что такое НЕЛЕПОЕ и громоздкое оружие из, сука, аниме (!) стало моим моей визитной карточкой, из-за которой я никогда не смогу затеряться в толпе. Но и бросать ешго не буду прям совсем — оно же и оставалось моим единственным аргументом в любом споре с этим жестоким миром.

Закинул клинок на правое плечо, с удовлетворением чувствуя, как его чудовищный вес парадоксальным образом придает мне спокойствия.

Пора уходить.

Я подошел к двери, с лязгом отодвинул железный засов и решительно толкнул створку. В лицо мгновенно ударил морозный ветер, неся с собой мелкую, колючую снежную крупу. И как только я выжил в одних, считай, трусах?

Деревня уже не спала. Несмотря на ранний час и пронизывающий холод, на широкой улице уже плотно толпились люди… Я мгновенно насторожился, готовясь к худшему. Люди стояли на почтительном отдалении от крыльца дома старосты, нервно переминаясь с ноги на ногу и кутаясь в свои рваные платки и потертые меха. Уже пришли делить добычу старосты? Быть может. Но точно не с целью меня казнить, это точно — в руках не было ни вил, ни топоров, ни луков. Зато отчетливо видел небольшие холщовые узелки с пожитками, мешки с зерном и даже пару связанных за лапы куриц, что… еще более странно.

Как только переступил порог и оказался на крыльце, монументально возвышаясь над ними в своем новом облачении, по всей толпе разом прокатился благоговейный шепоток. Люди суетливо расступались, образуя передо мной широкий коридор, ведущий прямо к выходу из деревни.

Ну прям реально Моисеем стал…

И тут вперед, нервно ломая шапку в руках, выступил Кедж, что в очередной раз показало, кому тут слово дают не за просто так. Сам охотник выглядел так, словно не сомкнул глаз всю ночь — лицо серо осунулось, глаза воспалились и покраснели, но он изо всех сил старался держаться прямо. В руках он бережно держал объемистый кожаный мешок и поводья, за которые тянул переминающуюся гнедую лошадь.

Стоп. Лошадь?!

— Сир Гатс, — Кедж в пояс поклонился, явно с уважением. — Мы… мы тут ночью посовещались и собрали для вас в дорогу. Тут в мешке вяленое мясо хорошей просолки, хлеб, немного твердого сыра и полный бурдюк со свежей водой. А это… — он кивнул на животное. — Мерин убиенного Харла. Крепкий зверь, к северным зимам приученный. Скромно, конечно, но это от чистого сердца всей общины. В знак нашей глубокой благодарности за то, что вы… очистили это место от гнилой скверны.

Ого, даже… ого!!! Больше удивлялся отсутствию брани в устах охотника и… лошади. Напомнить, сколько она стоит по местным ценам??? Может, именно в нее и ушли все пожитки десятника.

Кедж робко протянул мне мешок и поводья. Я же молча спустился и… ну прям величественно принял подношения, отмечая, что… блин, да я оценил это! Правда!!! Вес мешка приятно оттянул левую руку — судя по тяжести, припасов должно хватить дня на три-четыре пути, если не обжираться. Это было именно то, что мне критически нужно!

Но вот лошадь… я немножко так впал в легкий ступор. В своей жизни на лошади сидел один раз, в парке Горького, когда мне было лет… десять, и то меня вели под уздцы. И то это был пони. Как ей управлять?! Как на нее вообще залезть с этим двухметровым ломом за спиной, чтобы не отрубить ей уши в процессе?! А она сама то выдержит вес меча???

Предстояло проверить на практике.

Однако вот Станнис, чье тело я сейчас занимал, провел в седле половину жизни. Мышечная память должна сработать, верно? Обязана просто! Я мысленно скрестил пальцы, надеясь, что не свалюсь с этого зверя метров через сто, вызвав хохот у всей деревни. Было бы неловко.

Внимательно посмотрел в напряженные лица этих людей. Еще вчера вечером они думали меня разорвать на куски за то, что я бросил открытый вызов их привычному порядку. Сегодня же они преданно смотрели на меня как на спасителя, божественного избавителя от тирании Болтоновских прихвостней.

И правда, как Моисей…

Люди в своей крестьянской простоте еще не понимали, что своим красивым «правосудием» я только что подставил их всех под удар. Когда сюда через сутки прискачут злые солдаты лорда Слейта и найдут трупы старосты и десятника, с этой несчастной деревни сдерут три шкуры, как мне кажется…

Я понимал это предельно четко и внутренне корчился от чувства вины, прекрасно осознавая, что эгоистично обрек этих бедолаг на проблемы… Впрочем, и это можно исправить. Моя единственная задача — выжить и донести Закон туда, где он еще может хоть что-то изменить.

Я плавно закрепил мешок с припасами на луке седла и перекинул Убийцу за спину, поверх щита — для этого ремешки тоже соорудил еще со вчерашнего дняя, пусть и выглядело это весьма и весьма странно.

— Вы поступили мудро, Кедж, — голос прозвучал ровно и абсолютно бесстрастно. — Справедливость восторжествовала на этой земле. Пользуйтесь тем, что по праву принадлежит общине, и не забывайте законы.

Сделал паузу, обводя притихшую толпу глазками. Что я говорил о том, как им избежать наказания? Нужно оставить им правильную легенду, чтобы они, сами того не ведая, направили Болтонов по ложному следу.

— Если явятся псы лорда Слейта или самого Болтона и станут с пристрастием спрашивать обо мне, скажите им правду. Скажите, что сир Гатс Черномечник, верный рыцарь Короля Станниса, вынес свой праведный приговор и ушел далеко на запад, к родовому замку дома Толхартов, чтобы собрать верных людей и поднять знамена восстания. Пусть ищут меня там, если у них хватит смелости встретиться со мной снова.

Толпа закивала, жадно впитывая каждое слово. Они с готовностью передадут эту дезу патрулям под пытками или без них, и Слейты потратят бесценные дни, прочесывая западные тракты, в то время как я буду уходить глубоко на восток, а затем на юг — к владениям Мандерли!

Сделав вдох, ухватился за луку седла, вставил ногу в стремя и, к своему огромному облегчению, одним привычным для этого тела движением взмыл на спину мерина. Животное недовольно всхрапнуло под моим весом и тяжестью меча, но стояло смирно…

Правда, в коленях и локтях просело сантиметров так на десять. Насколько помню, для дальних дистанций лошадям безопасно поднимать примерно четверть от своего веса, то есть в моем случае — килограмм сто-сто двадцать — лошадка просто охренеть какая огромная и мощная. Соответственно, пусть и меня с мечом она выдержала, на большие дистанции такой поход не рассчитан — будем двигаться с остановками, но это УЖЕ охренеть какая польза.

Черт… бедный конь…

Развернул мерина и, больше ни разу не оглядываясь, пустил его легким шагом (на быстрый он не согласился, да и моей заднице надо привыкнуть к седлу) по образованному людьми коридору прочь из деревни.

Глава 13

Увы, сказочной поездки с ветерком не вышло. Как я и прикидывал, лошадиная грузоподъемность оказалась ну прям вообще резиновой, и уже через жалкие четыре часа пути животное начало заметно припадать на передние ноги, намекая, что ее лошадиная спина вот-вот скажет мне «хрусть». Я, конечно, в последние дни стремительно так эволюционировал в циничного ублюдка, но банально загонять единственное транспортное средство насмерть в первый же день не планировал. Поэтому пришлось спешиться и включить смекалку — попаданец же я, или погулять вышел?

Изначальная идея просто привязать Убийцу к седлу веревкой и тащить его волоком очень… скажем, глупо провалилась — тяжеленный клинок сработал как какой-то плуг, намертво вбурившись в снег и едва не вырвав седло с корнями! Пришлось тратить добрых полчаса, матерясь сквозь зубы и ломая ногти, чтобы нарубить костяным ножом елового лапника и соорудить из него некое подобие волокуш. На эту хлипкую конструкцию я и водрузил меч, примотав его остатками веревок. Мерин, избавленный от такого стального якоря, зашагал заметно бодрее. Впрочем, со стороны мы все равно напоминали отнюдь не грозного рыцаря в боевом дозоре, а жалкую парочку инвалидов, уныло плетущихся со скудным обозом. И это при том, я знал реальный факт — абсолютный рекорд переносимого на спине веса для этих животных составлял что-то около восьмисот килограммов! Вот только там и сам жеребец-рекордсмен весил за полторы тонны — тысячу пятьсот двадцать четыре килограмма, вроде как… Короче, то была прям охренеть какая хтоническая туша, которая вообще ни в какое сравнение не шла с моим северным конягой.

Еще через два часа такого полушага-полубега по снежной каше я понял, что даже я сам устал, и мы окончательно перешли на унылый пеший ход, ведя коня под уздцы.

А, ну да. Про «мы» — забыл упомянуть крошечную деталь: я шел не один.

За мной увязался Кедж. Да-да. Когда я уже отъехал от околицы, ушлый мужичок под личиной охотника вдруг нарисовался из-за кустов с дорожным мешком наперевес и, заискивающе заглядывая мне в глаза, заявил, что ему «по пути».

Ну, раз по пути, то… поскакали вместе.

Честно говоря, эта ситуация отдавала каким-то личным роялем в виде партнера в дороге, который все расскажет, все подскажет, все-все объяснит… мне аж зубы свело от негодования — выглядело очень неестественно. Сам Кедж бормотал что-то сбивчивое про дальних родственников в Перекатке, про какую-то семейную тайну — мол, сынок там вовсе не от законного отца, а от заезжего сира Хорнвудов, заскочившего на сеновал, и прочую санта-барбару, в которую я даже не пытался вникать. Хотя верил — такое правда могло случиться.

Я, в принципе, был не против бесплатного проводника, но его внезапная преданность казалась мне подозрительной. Впрочем, деваться было некуда, и я просто кивнул, разрешив ему тащиться следом.

Первые несколько часов Кедж честно отрабатывал роль компаньона, без умолку травя какие-то забористые байки про свою охотничью молодость, медведей-шатунов и стерву-жену. Но, не получая от меня в ответ ничего, кроме хмурых кивков и односложных мычаний, мужик быстро сдулся. Разговорная река иссякла, и остаток дня мы брели в гнетущей тишине, нарушаемой лишь скрипом снега да монотонным шуршанием лапника, на котором ехал мой меч.

Рассчитывал ли я на беды во время пути? Оооо даааа! В духе Вестероса, мы должны были встретить на тракте как минимум шайку дезертиров, банду одичалых или хотя бы стаю голодных лютоволков, но нам парадоксальным образом везло! Лес вообще стоял мертвый и пустой. Никаких приключений, никакой внезапной попа-боли не предвиделось, что… честно, тоже напрягало.

Первый день марш-броска сдох в сумерках. Мы разбили убогий лагерь, не осмеливаясь даже развести нормальный костер — так, соорудили жалкий дымный огрызок на дне оврага, чисто чтобы не околеть во сне.

Пока Кедж остервенело грыз промороженный кусок сыра, мой мозг увлеченно жонглировал пониманием времени и событий. Ну… короче. Новость о показательной казни деревенской власти уже со стопроцентной вероятностью пробила стены Черной Заводи. Соответственно, местный гарнизон под лордом Слейтом сейчас наверняка бьет копытами, спешно снаряжая конную погоню. И тут возникал вполне резонный вопрос: а хватит ли у этих… человеков ума не просто пустить ищеек прямиком в деревню, но и перекрыть парочку других трактов, ведущих к Белой Гавани? Вот… вдруг появится мысль сыграть на опережение, отрезав мне подступы к побережью?

Что-то мне подсказывало, что да. Такое могло произойти.

С точки зрения военной доктрины (что сама приходит мне в голову, когда я об этом чуть-чуть задумываюсь) — это был бы хороший удушающий маневр. Такой вот грамотный капкан для бегущей крыски. Но а с другой стороны, откуда им вообще знать, что я попрусь по замерзшему руслу Белого Ножа в какую-то богом забытую рыбацкую Перекатку?

Короче, ситуация соу-соу. Но готовым надо быть именно к худшему исходу.

И вот от осознания этого факта мне становилось жутко. В последнее время на меня накатывали какие-то волны уверенности в себе. Будто мужик я просто нереальный и могучий! Уже не хотелось просто забиться в трюм корабля и трусливо переждать пиздец. Внутри зрело желание брать этот вывернутый наизнанку мир за горло и лично диктовать ему правила. Вправлять вывихнутые мозги, грубо и показательно насаживая на бронированный кулак любого, кто посмеет встать на пути.

Этими влажными фантазиями о собственном величии я тешил себя ровно до сумерек следующего дня. Ровно до того момента, как мы, измотанные и промерзшие до костей, наконец-то вывалились из густого подлеска к долгожданной речной переправе…

Рыбацкая деревушка, раскинувшаяся на пологом берегу, частично скованной льдом реки, встретила нас… очень пусто! Не лаем собак и не дымом из печных труб. Еще за пару сотен метров до нас начали доходить запахи тошнотворного смрада пролитой крови, который не мог сковать даже северный мороз. А еще черными тучами жирных ворон, плотно облепивших кроны деревьев.

В итоге, подойдя к деревне открылся… пейзаж, отчего все наполеоновские амбиции мигом скукожились до размеров моего же очка.

— Боги милостивые… старые и новые… — только и смог сипло выдохнуть Кедж.

Огрубевшие пальцы охотника разжались, выронив дорожный мешок прямо в снег. Мужик, словно подкошенный, тяжело рухнул на колени, не в силах оторвать расширенных от ужаса глаз от… ЭТОГО. И, видит Бог, я был готов упасть рядом с ним.

Резко остановил мерина, чувствуя, как желудок делает кульбит, стремясь выплеснуть наружу остатки вчерашней каши.

Какого… Кхм, КАКОГО, СПРАШИВАЕТСЯ, ХЕРА ЗАБОР ДЕРЕВНИ ПОСТРОЕН ИЗ НАСАЖЕННЫХ НА ПИКИ ЛЮДЕЙ?!

Вместо забора была какая-то выставка извращенной психопатии. Острые, криво оструганные колья, вкопанные в землю вокруг пепелища, были щедро, блять, «украшены» человеческими телами! ВСЕМИ! Мужчины, женщины, глубокие старики ВИСЕЛИ в изломанных позах, с выклеванными вороньем глазами и почерневшей от мороза кожей… Большинство из них были предварительно изувечены: у кого-то отрублены кисти рук, у кого-то вспороты животы, из которых гирляндами вывалились промерзшие внутренности.

А по центру этого ебучего кладбища, на высоком и толстом бревне, болтался человек, вернее… то, что от него осталось — с него, очевидно, еще живьем, небрежными лоскутами сняли кожу, оставив лишь сырое, обветренное мясо и белеющие ребра. И чтобы ни у кого не возникло даже тени сомнений в авторстве этого шедевра, над освежеванным трупом на ветру лениво полоскался грязный, изодранный флаг с гербом Дома Болтонов — розовым крестом с перевернутым, лишенным кожи человеком…

Судя по примерной комплекции останков, это был мужчина лет… тридцати, но опознать его точнее было физически невозможно.

Фууууф. Вдох. Выдох. Фуууууууууф.

Какое-то абсолютное омерзение затопило меня с головой. Я стоял, не в силах оторвать взгляд от этой мясной витрины, и чувствовал, как внутри меня что-то безвозвратно ломается.

Рядом Кедж уже заходился в сухом кашле, выблевывая желчь прямо на снег. Мерин подо мной тревожно всхрапывал, перебирая копытами, тоже почуяв причину нашей возни. Охотник, размазывая рвоту по подбородку, начал срывающимся шепотом молиться Старым Богам, перечисляя имена деревьев и камней, словно они могли как-то отменить увиденное…

Сука. СУКА!

Однако, именно его паника стала для меня отрезвляющим триггером. Я внутренне подобрался, стряхивая оцепенение, и жестко натянул поводья. Мозг мигом переключился, обдумывая какие угрозы это несет именно НАМ. А вдруг эти ублюдки все еще здесь? Вдруг прямо сейчас… где-нибудь в уцелевших домах сидят какие-нибудь отморозки Рамси и Русе Болтона и доедают… именно ДОЕДАЮТ свежатину? Как там у них с каннибализмом, не практикуют еще от скуки, суки?

Но страха перед ЭТИМ уже… не было. На место шока пришла такая черная ненависть, что у меня потемнело в глазах. Блять! Будь моя воля, будь у меня сейчас за спиной хоть сотня нормальных солдат, я бы сам, лично покрошил этих садистов в капусту, медленно отпиливая им конечности тупым ножом!!!

Тут уже не шла речь о моей личной безопасности и желании тихо свалить. Я.. .да я прям физически понимал, что ВООБЩЕ никогда не смогу чувствовать себя безопасно в этом мире, пока осознаю, что где-то рядом, по одним со мной дорогам, ходят твари, способные сотворить ТАКОЕ с мирным населением! Это чем-то напоминало мне новости и содержимое файлов Эпштейна и прочую грязь, от которой хотелось блевать, понимая крайнюю степень человеческого идиотизма и безнаказанности. Но здесь… словно было возведено в абсолют и выставлено на всеобщее обозрение как предмет гордости.

Фу, блять…

Скатился с седла, даже не заботясь о том, чтобы привязать коня. В два шага оказался у волокуш, одним резким рывком перерезал веревки костяным ножом и выдернул Убийцу из лапника — мало ли?! Огромный клинок глухо звякнул, ложась в руки. Я был готов прямо сейчас ворваться в деревню и рубить всё, что движется, крошить кости и сеять свою справедливость.

Но боевой запал быстро угас.

Присмотревшись к трупам и следам крови на снегу, я, с помощью опыта Станниса, понял очевидное: каратели ушли. Причем, ушли давно. Судя по слою инея на освежеванном теле и тому, как глубоко промерзли лужи крови, эта бойня произошла минимум дня три-четыре назад… Мы опоздали к раздаче на целую вечность… А может… может удалось бы кого спасти?

Мы медленно втянулись на территорию Перекатки. Картина разрушения была тотальной — дома словно разобрали на бревна, а уже затем предали огню. Повсюду, куда ни кинь взгляд, валялось то, что… раньше было людьми. Изуродованные, раздетые догола тела висели на покосившихся заборах, гнили на дне пустых колодцев, были намертво прибиты толстыми гвоздями к уцелевшим дверям сараев. И вот сааамое мерзкое: львиная доля этих зверств творилась явно не ради выбивания информации или показательного наказания. Словно это делали просто так! Чисто по фану, для удовлетворения чьей-то больной, извращенной психопатии…

Я-то всегда думал, что только Рамси такой, но… выходит, что нет.

А еще не было никаких припасов. Никакого скота, даже паршивой кошки, просто ни-че-го! Каратели выгребли всё подчистую, оставив после себя лишь выжженную землю, гниющее мясо да жирное воронье.

Слова здесь тупо заканчивались. Какие, нахер, могут быть философские диалоги, когда ты стоишь по щиколотку в замерзшей крови? Кедж тоже молчал. Только громко хлюпал покрасневшим носом да безостановочно чертил в воздухе какие-то обережные знаки старых богов. Я тоже не собирался толкать никакие речи о возмездии — думать о них то я думал, но говорить что-то было излишне. Мы просто переглянулись и без слов сошлись в одном: обязаны их похоронить. Даже моя бронебойная циничность пасовала перед перспективой оставить этих бедолаг на съедение. Это было бы… неправильно. Прям совсем.

И тут тишину разорвал очередной сдавленный хрип.

Кедж тяжело осел на снег возле обгоревшей телеги, вцепившись пальцами в собственное лицо, буквально раздирая себе кожу ногтями. Подошел ближе и увидел причину... Под телегой, свернувшись неестественным калачиком, лежал мальчишка лет семи. Его не пытали, не распинали — просто… блять, просто ЗАРУБИЛИ мимоходом. На теле имелась глубокая рубленая рана, которая наискось пересекала худенькую спину. На окоченевшей голове криво сидела связанная из шерсти шапка с нелепыми длинными ушами.

— Это… это был Томм, мой Томми… — выдавил из себя охотник, монотонно раскачиваясь из стороны в сторону, словно умалишенный. — Племяш мой… Сестры младшей сын. Они же… они же за рыбой сюда перебрались по осени, чтобы зиму пересидеть… Я ему эту шапку на именины выменял… Старые боги, за что?! ЗА ЧТО?!

Трагедия, до этой самой секунды казавшаяся мне просто жуткой, но безликой декорацией из… не знаю! Дарк-фэнтези какого-то, внезапно обрела имя, лицо и конкретного, воющего от горя родственника… Я стоял над рыдающим мужиком, сжимая рукоять меча с такой силой, что жалобно скрипела кожа перчаток, и тупо не знал, что сказать. Вот что?! «Мои соболезнования»? «Они за это ответят кровью»? Твою мать… ЛЮБЫЕ киношные фразы звучали бы настолько фальшиво и жалко, что лучше было вообще заткнуться.

Поэтому я просто с силой воткнул Убийцу прямо в промерзший наст, шагнул к ближайшему частоколу и молча начал отдирать заледеневшее тело от кола.

Хоронить по обычаям Севера — значит либо предавать земле, либо сжигать. Земля здесь была твердой, промерзшей на метр вглубь. Чтобы выкопать нормальную братскую могилу для нескольких десятков человек, нам бы понадобилось очень много времени. Оставался только огонь… Как символично — бывший Азор Ахай предает огню погибших МИРНЫХ жителей.

Мы молча стаскивали изувеченные тела в центр самого большого пепелища, укладывая их в поленницу… Даже слово трудно подобрать, чтобы описать такое. Кедж не проронил больше ни звука, лишь бережно, на вытянутых руках перенес легкое тело племянника и аккуратно положил его на самый верх, к остальным погибшим детям. Затем мы обложили мертвецов обломками разрушенных крыш, сухими ветками и соломой, которую наскребли в пустых хлевах.

И пока я, надрывая спину, таскал окоченевшие куски чужой плоти, услужливая память Баратеона совершенно отстраненно начала подкидывать мне историю и географию места, в котором мы сейчас находились.

Деревня, судя по всему, относилась к землям дома Хорнвудов. Хорнвуды — это одни из важнейших вассалов Старков. Да, они уступали по мощи таким гигантам, как Мандерли, те же Болтоны или Амберы, но владели весьма обширными и богатыми по северным меркам землями, включая холмы Бараньи Лбы. Их территории как раз удобно простирались на запад, вплоть до реки Белый Нож, где мы сейчас и стояли.

Проблема заключалась в том, что дом Хорнвудов был, по сути, уничтожен. Вымер по мужской линии в этой гребаной войне. Память разложила пасьянс из трупов: после того как армия Севера разделилась у Близнецов, старый лорд Халис Хорнвуд отправился на юг вместе с Русе Болтоном и благополучно сложил голову в битве на Зеленом Зубце. А его единственный наследник, Дарин, пошел с Молодым Волком снимать осаду с Риверрана. Парнишка был телохранителем Робба Старка и пал от руки самого Джейме Ланнистера в Шепчущем лесу, защищая своего короля… Многие битвы я не знал и не помнил именно по сериалу, во только события эти были фактом — мужчин в доме не осталось.

Сплошная смерть, смерть… и еще раз смерть. После гибели мужиков главой дома стала леди Донелла. И вот тут-то, как подсказывала память, и начался беспредельный пиздец. На бесхозные, но богатые земли тут же слетелись стервятники. И самым борзым оказался Рамси Сноу, кхм… тогда он быле еще Сноу. Отморозок похитил вдову, силой заставил ее выйти за него замуж, заставил переписать на него все права на земли Хорнвудов, а потом… запер леди Донеллу в башне без еды, где она от голода отгрызла себе пальцы и умерла.

Ублюдок. Конченый, больной на всю голову ублюдок…

Но на этом политическая грызня не закончилась. Лорд Виман Мандерли, к которому я сейчас так упорно шагал, тоже имел свои виды на эти земли, ссылаясь на дальнее родство с леди Донеллой. Пока Рамси резвился в Винтерфелле, Мандерли под шумок ввел свои войска и захватил родовой замок Хорнвудов.

И вот я стою посреди вырезанной деревни, смотрю на флаг с ободранным человеком и думаю: а чьи конкретно люди устроили здесь эту бойню? Болтоны, чтобы запугать местных и выкурить партизан? Или, может, наемники Мандерли, решившие поживиться на спорной территории и свалить вину на соседей по принципу операции под чужим флагом? А может, выжившие в Речных землях воины Хорнвудов, которые после Красной Свадьбы были вынуждены присягнуть Болтонам, и теперь от безысходности и злобы вырезают собственные бывшие деревни? Но… зачем?!

СУКА! КАК ЖЕ ВСЕ НЕПОНЯТНО! ПОЧЕМУ ВСЕ ТАК СЛОЖНО И НЕСПРАВЕДЛИВО?!

В этом мире не было черного и белого. Здесь всё было дерьмово!

Я высек искру огнивом и поднес трут к сухой соломе. Огонь занялся неохотно, словно сама природа противилась этому зрелищу, но вскоре языки пламени жадно лизнули промерзшее дерево и одежду мертвецов. В небо взвился жирный черный дым, унося с собой души этих несчастных. Мы с Кеджем стояли молча, глядя на погребальный костер, пока жар не заставил нас отступить на пару шагов.

При всем этом хтоническом ужасе, судьба все же подкинула нам крошечный шанс на спасение. Прочесывая берег Белого Ножа, обнаружили пару вмерзших в лед рыбацких лодок — они были целы.

Но… радоваться было рано. В деревне не осталось ни одного живого лодочника, никого, кто знал бы речной маршрут, отмели и течения. Пытаться спускаться по зимней реке вслепую — верный способ перевернуться и пойти на дно. Да и лошади с нами есть…

Выбор был очевиден, хотя и безрадостен. Было принято решение отправляться дальше верхом и пешком. Благо, что-то отдаленно похожее на тракт все-таки имелось — дорога уходила из выжженной деревни и тянулась прямо вдоль берега Белого Ножа, обещая рано или поздно вывести нас к Белой Гавани.

— Пошли, Кедж, — глухо сказал я, отворачиваясь от костра и беря мерина под уздцы. — Мертвым уже не поможешь. А вот живым еще предстоит за них спросить.

Глава 14

***

(Маршрут героя из Перекатки к Белой Гавани — владениям лорда Мандерли)

Черная Заводь — оно же родовое гнездо дома Слейтов, настолько же древнее, как и сами хозяева. Когда-то на заре времен, Слейты гордо именовали себя королями, пока Старки огнем мечом не сбили с них эту спесь, превратив в вассалов. С тех пор замок так и не познал изящества южной архитектуры или тепла богатых очагов. Сам замок представлял из себя приземистое, сложенное из грубого гранита укрепление, нависшее над незамерзающими водами притока Белого Ножа.

В поздний час в главном чертоге лорда Слейта царила тяжелая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине да тяжелым дыханием человека, рухнувшего на колени прямо посреди каменного пола.

Гонец выглядел так, словно бежал сам, неся на себе лошадь! Его стеганка с гербом Болтонов была пропитана потом и грязью, лицо приобрело белесый цвет, а глаза лихорадочно бегали, не в силах остановиться на чем-то одном. Доверенные люди сообщили о прибытии человека, сказав, что тот настолько торопился, что загнал лошадь насмерть — животное пало, не дойдя до подъемного моста и сотни ярдов, и страже пришлось волочь этого вестника под руки, чтобы предать под светлые очи лорда.

На возвышении, в кресле из черного дуба — материала очень дорогого и доступного, на самом деле, всего лишь немногим лордам дома — утопая в складках подбитого волчьим мехом плаща, восседал лорд Аларик Слейт. Человек, словно вытесанный из того же унылого и злого гранита, что и стены его замка — такой сухой, жилистый мужчина, в глазах которого давно застыла вечная мерзлота, под стать холоду Севера. Когда Молодой Волк (речь о Роббе Старке) пал, а речные воды окрасились в красный, Аларик, подобно многим уцелевшим северным лордам, выбрал позор выживания вместо славной гибели, преклонив колено перед Дредфортом. То был выбор не сердца, но холодного рассудка — сделка с Освежеванным Человеком ради сохранения древнего рода. Однако сейчас, слушая сбивчивый рассказ полумертвого гонца, лорд Слейт отчетливо понимал: лед под ногами, казавшийся столь надежным фундаментом новой власти, пошел необратимыми трещинами.

— Повтори, — не говоря ничего иного, произнёс лорд тихо, но… почему-то информатору это показалось куда как более опасным, нежели ожидаемые крики и агрессия. — И советую тебе тщательно подбирать слова, парень. Мой мейстер говорит, что ты бредишь от обморожения и страха. — решил дополнить Аларик, внимательно наблюдая за лицом прибывшего. — Но если ты сейчас посмеешь солгать мне в моем собственном замке, я велю отдать тебя псарям на корм.

Гонец судорожно сглотнул, отчего кадык дернулся, выдавая ужас — к псам мужчине точно не хотелось. Не для этого он выполнял наложенную на него задачу.

— Милсдарь… Клянусь старыми и новыми богами, я видел это своими глазами, когда убегал, — гонец сглотнул вязкую слюну, и его голос в очередной раз выдал страз пред вышестоящим, да право имеющим. — Мы… сначала приняли его за обычного разбойника-дезертира, каких сейчас много. Но когда он вышел на свет… Огромный, милсдарь. Закованный в черные латы! Да вы поймите еще, сталь там такая толстая, что и наши стрелы отскакивали от нее! А за спиной… — он развел трясущиеся руки, тщетно пытаясь показать размер ужаса. — Меч. Но… совсем не такой, каким бьются люди. Богами клянусь, то был кусок проклятого железа размером с мельничный жернов, настолько же грубый и тяжелый, словно балка от крепостных ворот! Вот этим он и смог одолеть, ээ, нашенских лю…

— Харл не был деревенским дураком, — грубо перебил его сир Креган Слейт, младший брат лорда, стоявший у камина и гревший озябшие руки. Это был грузный мужчина с бычьей шеей, который всегда предпочитал дипломатии добрый топор. — Напомню, что он был ветераном, прошедший Зеленый Зубец. Я лично поставил его следить за трактом под видом десятника… на время. И что? Этот бродяга в, так называемых «черных латах» сумел достать Харла в одиночку?

— Харл, честно, пытался, милсдарь! — взвизгнул гонец, видя, как наливается дурной кровью бычья шея сира Крегана. — Сначала он хотел проучить бродягу кулаками, как мужчину. Но тот… этот демон ударил первым и просто сбил Харла с ног, словно ребенка! Сломал ему лицо одним махом! А когда мы схватились за мечи… когда староста закричал «Взять его!»…

Гонец запнулся, в его бегающих глазах плеснулся ужас, смешанный с желанием оправдаться любой ценой:

— Это была ловушка, сир! Я клянусь, в лесу были другие! Десяток, не меньше! Молчаливые, в серых плащах, стояли среди деревьев с луками наготове — видел их, пока несся к Вам, лорд, с вестью! Это была спланированная засада, мы не могли ничего сделать! А этот человек…

Весть для присутствующих в зале была… неоднозначной.

Гонец же судорожно перевел дыхание, давясь воздухом: — Этот демон в черной стали разрубил его одним ударом! Чудовищный меч прошел сквозь плоть и кости и рассек ветерана чуть ли не надвое! А потом… потом он назвал свое имя.

На эту информацию Лорд Аларик медленно подался вперед, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, а глаза его превратились в две ледяные щели, буравящие рассказчика.

— Имя, — потребовал он.

— Сперва он назвался рыцарем… Разыграл перед нами дешевое лицедейство, да! «Сир Гатс Черномечник», — гонец сплюнул это имя вместе с кровью, обхватив себя руками. — Но потом… когда он подошел ближе, я всмотрелся в его лицо. И я понял, милсдарь. Я понял, что все эти слова про рыцаря и про то, что истинный король смотрит его глазами — это ложь!

Он поднял на лорда глаза: — Никакой он не сир и не наемник, чьими устами глаголет истина короля Станниса Баратеона. Этот человек — сам Станнис Баратеон! Я видел его прежде, когда он требовал людей для Стены! Эту челюсть, эти глаза… Их ни с чем не спутать!

Сир Креган фыркнул, издав лающий смешок, в котором, однако, не было и тени веселья. Он пнул сапогом полено в очаге, взметнув сноп искр.

— Станнис Баратеон — корм для ворон и червей. Болтоны размололи его под Винтерфеллом неделю назад. Его армия — уже как восемь дней напоминает мороженое мясо, а его упрямая голова, как говорят, уже украшает пику над воротами Дредфорта. Ты просто спятил от страха, парень. Увидел какого-то одичалого, который нашел хорошую броню на трупе, собрал банду дезертиров и теперь пугает крестьян призраками, чтобы набить цену своему грабежу. Мертвые короли не бродят по лесам, ломая носы десятникам.

— А мои люди? — с пугающим спокойствием спросил лорд Слейт, не сводя тяжелого взгляда с гонца и игнорируя брата. — Харл и… тот староста, что исправно приносил мне серебро — они мертвы?

— Мертвы, милсдарь. Обезглавлены оба. А этот корол.. кхм, чееловек забрал их добро, занял дом старосты и объявил, что утром уходит замку Толхартов. Сказал, идет поднимать знамена восстания.

А это уже была новость опасная. Выходящая из текущего плана Слейтов.

Лорд Аларик откинулся на спинку кресла. Его пальцы, унизанные тяжелыми серебряными перстнями, выбивали нервную дробь по деревянному подлокотнику.

Тук-тук-тук.

Станнис мертв — так сказал САМ Русе Болтон. Так написано в письмах с розовой печатью, разосланных во все замки Севера, но… и ведь правда — тела никто не предъявил. «Голову видели» — это всего лишь шепот на ветру, удобный для победителей, хм…

Если Станнис жив… это неприятно, и даже опасно… Это война, которая вернется на порог Черной Заводи, и на этот раз Болтоны не простят нейтралитета. Но если Станнис жив, уязвим, лишен армии — пару десятков придуманных гонцом разбойников за армию можно не считать — и находится всего в дне пути отсюда — это великая возможность. Почему? Ха!

— Уведите его, — бросил лорд страже, небрежно махнув рукой в сторону трясущегося гонца. — Накормите, влейте в него горячего вина и заприте в самой глубокой келье. Чтобы ни одна живая душа не слышала его бредней. Если он пикнет хоть слово конюху или судомойке — вырвите ему язык и скормите псам.

Двери с гулким стуком захлопнулись за спинами стражников, отрезая лорда от лишних ушей. В зале остались только трое. Аларик медленно повернулся к брату и к человеку, до этого момента неподвижно стоявшему в тени выцветшего гобелена — мейстеру Ормонду, согбенному старику с цепью из множества металлов на тонкой, морщинистой шее.

— Ну? — спросил лорд. — Что скажете?

— Это невозможно, — упрямо буркнул Креган, снова со злостью пнув ногой полено в очаге, отчего в воздух взметнулся сноп искр. — Короли не бродят в одиночку по лесам с мечами, ломая носы десятникам. Это самозванец с бандой оборванцев, не иначе. Нужно выслать отряд, перебить их всех, содрать с вожака кожу и отправить Рамси в подарок. Болтоны любят такие подарки.

— А если это не самозванец? — тихий голос мейстера прозвучал подобно шороху полевки. Ормонд вышел на свет, потирая зябкие руки, спрятанные в широких рукавах. — Станнис Баратеон известен своим нравом. Он словно черное железо — ломается, но не гнется. Если же он чудом выжил в бойне… Если он смог уйти… Одинокий путник, пусть и с сопровождением теней, привлекает меньше внимания, чем регулярный отряд. А описание… Синие глаза. Слова о правосудии… Это пугающе похоже на того человека, что сидел на Драконьем Камне.

Лорд Аларик тяжело поднялся и подошел к столу, где была растянута карта Севера, прижатая по углам кинжалами.

— Если это Станнис, то он идет не к Толхартам, — палец лорда ткнул в карту западнее Винтерфелла. — Эта ложь, и предназначена она для дураков. Торрхенов Удел сейчас — это пепелище или гнездо Железнорожденных, а земли вокруг кишат людьми Болтонов и Рисвеллов, тут и думать нечего. Идти туда — значит сунуть голову в петлю по собственной воле. Если бы я был разбитым королем, за которым гонятся псы Дредфорта, куда бы я направил свои стопы?

Он провел ногтем глубокую борозду вдоль извилистой, чернильной линии Белого Ножа, спускаясь к югу.

— К морю, — сам ответил он с уверенностью. — К единственному месту на Севере, где у него есть призрачный шанс найти корабль, золото или армию, которая еще не лижет сапоги Русе — В Белую Гавань, в логово Мандерли.

— Виман — жирный трус, чье брюхо трясется при одном упоминании Дредфорта, — сплюнул на пол Креган. — Он преломил хлеб с Фреями, убийцами нашего Короля. Он казнил десницу Станниса, того лукового контрабандиста, и выставил его голову и руки над воротами, чтобы порадовать Ланнистеров.

— Лорд Виман Мандерли — самый богатый человек Севера, и он хитрее нас всех, вместе взятых, — жестко отрезал Аларик, не поворачивая головы. — Он устроил казнь, это верно. Но чью именно голову видели на пике? Фреи видели лишь просмоленный череп, лишенный плоти, да кости пальцев. А луковые рыцари, брат, похожи друг на друга, когда с них содрана кожа. На что похожи мои догадки, а, брат? Думается мне, с самим Баратеоном могла произойти и подобная история, хм…

Лорд Слейт замолчал, обдумывая расклад. Ситуация балансировала на лезвии ножа. С одной стороны — Болтоны как текущие Хранители Севера. Жестокие, мстительные, обладающие реальной силой здесь и сейчас. Если в Дредфорте узнают, что Станнис прошел через земли Слейтов, спокойно, а Слейты его упустили или, упаси боги, укрыли — Черная Заводь сама встанет на очередь к падению. А с самого Аларика снимут кожу живьем, чтобы украсить ею плащ Русе — знаем, проходили. С другой стороны — Мандерли. Древний род, владеющий флотом, серебром и ключами от морской торговли. Если Болтоны пошатнутся — а Север помнит, и Север ненавидит предателей, — то Мандерли станут тем тараном, что снесет ворота Дредфорта. И Слейты, чьи земли лежат аккурат между молотом и наковальней, должны стать либо золотым мостом для победителя, либо щепками, которые полетят во все стороны.

— Нам нужно действовать быстро, однако… придется позабыть о возможности ошибаться, — принял решение Аларик.— Креган, бери лучших людей. Два десятка, не больше. Из тех, кто умеет держать язык за зубами. Выдвигайтесь немедленно.

Он снова ткнул в карту:

— Не идите к Корягам — он уже ушел оттуда, гнаться за ним по остывшему следу не имеет смысла. Да и сам Станнис, будь это он, рассчитывает именно на это — что мы бросимся прочесывать лес у него за спиной, пока он будет шагать впереди.

Лорд Аларик склонился над картой, и его палец начал вычерчивать дуги.

— Но послушай меня, брат. Станнис — опытный полководец, прошедший осаду Штормового Предела и битву на Черноводной. Что, если он сказал дуракам правду?

— Правду? — Креган недоуменно нахмурил густые брови. — Что он идет к Толхартам?

— Именно. Не мне тебя учить двойной игре. — Аларик постучал по карте в районе Торрхенова Удела. — Сказать врагу, куда ты идешь, зная, что враг сочтет это ложью и будет искать тебя в другом месте. Если у него действительно есть люди, о которых визжал гонец, — он может рискнуть и ударить на запад. Поднять остатки Толхартов, ударить нам во фланг или даже попытаться пройти к Волчьему Лесу.

Палец лорда скользнул в другую сторону, на восток, через цепь холмов.

— Или третий путь. Самый безумный, конечно, но оттого и возможный для человека, которому нечего терять. Он может взять огромный изгиб, уйти в холмы, через Бараньи Лбы, продираясь через снег и буреломы, чтобы обойти и нас, и реку, выйти прямиком к Вдовьему Дозору. А там Флинты. Они гордые, до сих пор ненавидят Фреев — на этом Баратеон может сыграть. И если Станнис доберется до них раньше, чем наши вести…

Аларик выпрямился.

— Поэтому мы не можем позволить себе ошибку. Раздели своих людей, Креган. Отправь тройку лучших следопытов на запад, к тракту Толхартов — пусть проверят, не мелькают ли там черные доспехи. Еще пятерых пошли в холмы, к границе земель Вдовьего Дозора — пусть смотрят в оба. А сам… бери основной костяк и иди к Бараньим Воротам. Это самое узкое место. Если он идет к Мандерли или пытается срезать путь к морю — он неизбежно пройдет там. Прочешите берег, перекройте старые броды.

— И что делать, когда мы загоним зверя в этом горлышке? — прищурился брат, и его тяжелая рука привычно легла на рукоять топора, поглаживая потертую кожу. — Кончать его на месте? Или брать в цепи и тащить к тебе?

— Если это самозванец — убейте на месте. Голову в мешок с солью. Если это Станнис… — Аларик на секунду заколебался, взвешивая риски. — Постарайтесь взять живым. Но если он обнажит тот меч… проверьте его для начала, но не геройствуйте. Живой Станнис — это проблема, которую можно выгодно продать. Но мертвый Станнис — это подарок, который купит нам милость Дредфорта на десять лет вперед.

И, вероятнее всего, вернет его жену — Сиесту Слейт, которая который месяц находится в заложниках в Дредфорте…

Креган коротко кивнул. Охота на короля — о таком трофее можно слагать песни.

Брат развернулся и, гремя шпорами, вышел из зала, на ходу выкрикивая имена самых свирепых бойцов гарнизона.

Лорд Слейт повернулся к стоявшему в тени мейстеру.

— Ормонд, готовь перья. Нужно отправить воронов в Дредфорт — лично лорду Русе. Напиши… что на наших землях замечена банда опасных дезертиров, выдающих себя за разбитых южан. Что мы проявили бдительность и уже выслали карательный отряд на их уничтожение. К тому же, они плохо отзываются о текущем Хранителе Севера.

Аларик поднял палец, останавливая готового записать мейстера: — Не пиши имя «Станнис», Боги упаси. Не давай Болтону повода думать, что мы паникуем или сомневаемся в его победе.

— А в Белую Гавань? — тихо спросил мейстер.

Аларик подошел к узкому окну-бойнице, глядя в непроглядную тьму ночи.

— В Белую Гавань… Да. Это самое важное. Лорд Виман должен знать, но не вороном. Мы отправим всадника.

Он помолчал, формулируя мысль.

— Напиши лорду Мандерли, что мы обеспокоены безопасностью торгового речного тракта. Что «крупный зверь», раненый и опасный, движется в сторону его владений, и мы пытаемся загнать его в его сети. Если Виман так умен, как о нем говорят, он поймет намек. Если он верен Болтонам так сильно, как это демонстрирует, то вышлет войска нам навстречу. Если же он ведет свою игру… то мы хотя бы предупредили его, и он будет нам должен. В этот загон можно играть хоть всеми лордами Севера, правда?!

— Разумно, милсдарь, — кивнул Ормонд, макая перо в чернильницу, но рука его на мгновение замерла над пергаментом, так и не коснувшись бумаги.

В выцветших глазах старика мелькнула искра, которую лорд Слейт, занятый созерцанием карты, не заметил. Мысль пронзила разум мейстера. Этой мыслью было слово — Закон. Если этот человек в лесу — действительно тот, за кого себя выдает, то великий Дом Баратеонов, который все летописцы уже поспешили списать в утиль истории и похоронить под снегом Винтерфелла, вовсе не угас. Законная династия жива. Королевская кровь не пролита до последней капли. Чудо ли это?! Еще какое!

Пальцы Ормонда дрогнули от шального желания отправить еще одну птицу тайком, далеко на юг, в Старомест, в Цитадель. Сообщить Архимейстерам, хранителям мудрости, что чернила в «Книге Родов» еще не высохли, что Последний Олень все еще дышит и бьет копытом. Это была бы весть, достойная белого ворона... Но страх перед Освежеванным Человеком быстро задул эту слабую свечу истины.

Старик тяжело вздохнул, отгоняя наваждение, и снова превратился в послушного слугу.

— А сир Креган? Что если ваш брат перехватит короля раньше и убьет его?

— Тогда у нас будет тело, — без тени сожаления отрезал Аларик. — И мы сами решим, кому продать этот труп подороже. Слейты всегда были воротами Севера, мейстер. Мы стоим между востоком и западом. И сейчас, когда все рвут друг другу глотки, наша единственная задача — получить больше выгоды от союзничества с сильными. Таковым Станнис уже не является.

Он махнул рукой, отпуская старика.

— Выполняй. Чем больше шума мы устроим вокруг банды разбойников, тем меньше у Болтонов будет поводов обвинить нас в бездействии, если Станнис всё-таки ускользнет.

***

Немногим раннее

Тяжелые двери захлопнулись, отсекая гул голосов в чертоге.

Гонец, которого волокли под руки, обмяк, едва переступив порог. Его ноги подкашивались, изо рта вырывались всхлипы.

— Вставай, падаль, — рыкнул один из стражников, грубо встряхивая парня за шиворот. — Лорд велел тебя накормить, а не нянчить.

— Погодите, — раздался спокойный, уверенный голос.

Из тени арочного проема выступил Марлон. Для всех здесь он был просто Марлоном, десятником гарнизонной стражи, ветераном, который служил дому Слейтов верой и правдой уже больше десяти лет. Слейты считали его своим до мозга костей — надежным и молчаливым. Идеальный служака, которому доверяли ключи от оружейной и смену караулов.

Никто в Черной Заводи не знал, что под этой личиной скрывается сир Марлон из Белой Гавани, человек, чья верность принадлежала не Слейтам, а бирюзовым водам и серебряным трезубцам Мандерли.

— Я сам отведу его в нижние кельи, — сказал Марлон, перехватывая гонца за плечо железной хваткой. — А вы, парни, дуйте на кухню. Там повариха только что сняла с огня похлебку. Лорд не узнает.

Стражники переглянулись, ухмыльнулись и, благодарно кивнув десятнику, растворились в полумраке. Марлон остался с гонцом наедине.

Он поволок парня в тупик возле старой кладовой, прижал его к стене и приставил к горлу кинжал. Лезвие холодно коснулось кадыка.

— А теперь слушай меня, дерьмо собачье, — прошипел Марлон ему в лицо. — Ты наплел лорду красивую сказку про армию в кустах. Но я видел твои глаза. Ты видел там что-то такое, от чего у тебя портки мокрые до сих пор. Говори правду. Кто это был?

— Я… я сказал правду! — заскулил гонец. — Это Станнис! Клянусь!

— Станнис мертв, — надавил Марлон кинжалом, пуская струйку крови. — Это все знают. Кто это был на самом деле? Бродяга? Актер?

— Нет! — парень затрясся так, что чуть не сполз по стене. — Нет, сир, нет! Я видел его вблизи, когда он нагнулся вытереть меч! Я видел его глаза! И он… Этот звук… я его никогда не забуду. И меч… он светился, сир. Не огнем… он был черный, но… он будто пил... Это был король. Живой король! Он идет… Он сказал… сказал, что правосудие не умрет, пока он дышит!

Марлон медленно убрал нож. Гонец не врал — страх такой силы сыграть невозможно. Детали нельзя придумать крестьянину, который никогда не видел Баратеона. Сердце шпиона пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме.

Король жив. Надежда, которую так яростно, до хрипоты отстаивала леди Вилла Мандерли перед лицом насмехающихся Фреев, не была девичьей блажью. Старый олень выжил в волчьей яме.

— Если пикнешь хоть слово кому-то, кроме меня, я вырежу твой язык и заставлю его сожрать, — тихо пообещал Марлон. — Сиди здесь и молись.

Он развернулся и быстрым шагом направился во внутренний двор. Ему нужно было знать, что задумал Аларик.

В конюшне царил хаос. Факелы метались, освещая вспотевшие крупы лошадей и злые лица людей. Сир Креган Слейт, стоял посреди двора, проверяя подпругу своего вороного жеребца. Вокруг него суетились два десятка лучших рубак гарнизона.

Марлон слился с тенью у коновязи, делая вид, что проверяет сбрую одной из лошадей.

— …Не жалеть коней! — ревел Креган, и его голос перекрывал ржание и лязг железа. — Мы должны быть у Бараньих Ворот как можно раньше! Если он попытается проскочить там — мы захлопнем капкан.

— А приказ лорда Аларика? — осторожно спросил один из наемников, кривоногий ветеран со шрамом через всю щеку. — Лорд велел брать его живым, говорите…

Креган замер, уже занеся ногу в стремя. Он медленно повернулся к говорившему, и в свете факелов его лицо исказила гримаса, которую с трудом можно было назвать улыбкой.

— Лорд Аларик… — протянул он с нескрываемым презрением, сплюнув густую слюну под копыта жеребца. — Мой брат стал стар и осторожен. Он думает, что можно усидеть на двух стульях, торгуясь с Дредфортом. Но Русе Болтон не покупает живых врагов, он платит за мертвых.

Креган наклонился ближе к своим людям, понизив голос до хриплого рыка, предназначенного только для «своих», что не было слышно даже Марлону.

— Слушайте меня внимательно, псы. Мне не нужна говорящая кукла в цепях, которую Аларик будет прятать в подвале месяцами. Мне нужна голова. Если мы принесем голову Станниса Баратеона прямо Рамси Сноу… вернее, Болтону… то кто, по-вашему, станет настоящим героем Черной Заводи?

Наемники переглянулись.

— Аларик слаб, — жестко припечатал Креган, взгромождаясь в седло. — Северу нужны сильные лорды. Если Болтоны узнают, что мой брат хотел укрыть узурпатора ради выкупа… что ж, Дредфорту понадобится новый, более верный Хранитель Черной Заводи. И я не собираюсь оплакивать старика. — И уже громко раздался голос, смысл которого шпион дома Мандерли смог разобрать. — Тот, кто принесет мне голову — получит столько серебра, сколько сможет унести! В любом случае, мы в выигрыше! Ха-ха-ха!

Марлон начал подозревать и Крегана в сговоре с кем-то, в личных притязаниях на правление Заводью. Это было только на руку — разлад в стане врага — лучший подарок для беглеца. Пока братья Слейты будут мысленно делить шкуру неубитого оленя и власть над замком, у настоящего Короля появится шанс проскользнуть между пальцами их амбиций.

— По коням! — рявкнул Креган, разворачивая жеребца. — Кто отстанет — того я лично привяжу к хвосту!

Отряд с грохотом и улюлюканьем рванул к воротам, оставляя за собой облака пыли и эхо самоуверенного смеха.

Марлон стиснул зубы, желваки заходили ходуном.

Он должен выбраться из замка. Марлон знал эти земли, десять лет службы не прошли даром — он не станет тратить время на лорда Вимана. Старый толстяк слишком осторожен, он опутан страхом за сына и интригами Фреев. Он может просто запереть ворота Белой Гавани и выждать, поэтому… Нет. Весть должна получить леди Вилла. В девушке течет настоящая кровь северян. Она поймет. Она поднимет людей.

Марлон бесшумно скользнул в темное стойло, где стоял его собственный конь — выносливый мерин, не чета парадным скакунам Крегана, но способный пройти там, где другие сломают ноги. Он не стал седлать его по всем правилам, лишь накинул узду и попону. Вывел лошадь через черный ход, предназначенный для выноса навоза. Стражник у калитки — молодой парень, которого Марлон сам учил держать копье, — лишь сонно кивнул десятнику, не задавая вопросов.

— Проверю внешний периметр, — бросил Марлон на ходу. — Волки воют сегодня слишком громко.

Через минуту он уже был за стенами. Ветер ударил в лицо, неся запах снега и близкой крови. Марлон вскочил на коня и, пригнувшись к холке, направил его не на дорогу, а прямиком в чащу, на восток.

«Север помнит».

________________________________________________________________________________________

P.S.: Марлон-шпион просто тезка Марлону Мандерли. Никто бы не допустил кузена лорда Белой Гавани к работе шпионом в чужой крепости.

Глава 15

***

Я резко дернул задубевшие поводья, заставляя уставшего мерина остановиться. Ветер тут же швырнул мне в лицо целую горсть колючей ледяной крупы, но… чего уж — привыкаю — я даже не поморщился, лишь глубже закутался в воротник тулупа. После того выворачивающего наизнанку зрелища, что оставили позади в сожженной деревне, обычный холод казался чем-то совершенно несущественным! Право слово — так, просто мелкая бытовая неприятность. Поразительно все-таки, как быстро и безвозвратно меняется человек… Еще пару дней назад я бы ныл от промокших ног, а теперь… Думаю, я бы никогда не смог так перестроить собственные мозги, не увидь я подобное зверство вживую.

Мы шли уже несколько часов после сожжения. Кедж угрюмо молчал, ссутулившись и полностью погрузившись в горе, и я, признаться честно, был этому даже рад. Не его горю, разумеется, а повисшей тишине. Мне и самому нужно было крепко подумать, не отвлекаясь на разговоры.

Мозг сейчас работал на пределе, пытаясь просчитать все… почти все жизнеспособные варианты нашего ближайшего будущего. Пусть я и не оракул, но сопоставлять факты и прогнозировать дерьмовые последствия я смогу, может даже и на отлично. А факты были таковы: если мы тупо продолжим идти по этой дороге вдоль реки, то рано или поздно уткнемся прямиком в патрули из Черной Заводи, потому как сама дороганас и приведет к ней! Тракт один, нас будет видно, как на ладони.

Может, стоит начать скрываться всерьез? Прям вот уйти в глухую несознанку и прятаться? Если уж взять дистанцию банальной скоростью у нас не выйдет — инвалидный обоз из тяжелого рыцаря скорости не способствует, — так, быть может, вообще забить на прямые тракты? Сделать такой огрооооомный крюк, чтобы вообще не попадаться никому на глаза?

Проблема в том, что дорога в таком случае катастрофически вырастет. И так путь с Перекатки не близкий. Север, как услужливо подсказывала память Станниса, вообще невероятно огромный. До Белой Гавани по реке нам пилить километров двести, не меньше! А по зимнему бездорожью это дней… ну, наверное, дней пять изматывающего пути, и то если лошадь не сдохнет. А наши припасы… просто не рассчитаны на маршрут в две недели.

Ух… задачка со звездочкой.

Тем не менее, пока мы упрямо шли вдоль Белого Ножа. Точнее, вдоль того, что когда-то называлось дорогой. Паршивое было направление, намеченное кем-то ну очень оптимистичным сотню лет назад. Колеи, оставленные телегами еще до снегопадов, теперь превратились в опасные ледяные колдобины, коварно скрытые под хрупким настом. Мерин то и дело оступался, и мне приходилось постоянно контролировать поводья, чтобы животное не переломало себе ноги. Волокуши сзади бесяче шуршали, действуя на нервы и периодически зарываясь в глубокий снег, тормозя наш и без того жалкий темп.

— Сир Гатс, — голос Кеджа прозвучал неожиданно хрипло.

Я обернулся в седле. Лицо охотника осунулось еще больше, глаза окончательно ввалились, превратившись в темные, пустые дыры на сером лице. Горе старило человека буквально на глазах.

— Чего тебе? — ровно спросил я.

— Мы не дойдем так, — он мотнул головой в сторону реки, чернеющей справа от нас сквозь редкие стволы деревьев. — Если пойдем вот так, по тракту, упремся в патрули. Слейты стерегут дороги, я ж этова, их повадки знаю. После того, что случилося в Корягах… ну, с Харлом и старостой, епть… они уже стопроцентно знают. Наверное, уже ищут нас с псами, да суками.

Мысленно усмехнулся. Конечно ищут!

— А я на что рассчитывал, по-твоему? Конечно, знают. Я же не надеялся, что убийство старосты и десятника с гарнизона спишут на несчастный случай при рубке дров.

— Вы не понимаете всю суть, сир, — Кедж ускорил шаг своей лошади, равняясь со мной, и заглянул в глаза… Слишком храбро, не находит?

— Слейты — это не наши деревенские ополченцы с вилами, сир. У них есть настоящая конница, у них лучники, у них псы... Если мы и впрямь пойдем по открытому берегу, где деревьев-то кот наплакал, нас ж заметят за версту, ема! Мы для них сейчас как прыщ на заднице.

Ну да, видны, красны и очень сильно раздражаем.

— И что ты предлагаешь? Свернуть в лес? — я максимально скептически посмотрел на плотную стену заснеженных елей слева от нас, будто сам не думал об этом пару часов назад. — Там снега по пояс, Кедж. Коня потеряем в первом же сугробе, сами выдохнемся через час махания ногами. И благополучно замерзнем к чертям собачьим под ближайшей елкой.

— Не, в чащу не надо, — Кедж покачал головой, мгновенно… словно приходя в себя! — Я знаю тропу… ебаньку такую, еще старую, еще дедовскую. Она идет не вдоль реки, а уходит к восходу солнца, через холмы к горам... Там, конечно, ветрено до жути, зато наст крепкий, выдутый — держит косулю влет. И лошадь нашу удержит, если вести ее аккуратно и не гнать. Это крюк, да. Потеряем лишние… дни

— Сколько?

— Ну дык… Дней, ээ… пять-семь.

— …— красноречиво посмотрел на мужика.

— Но так мы обойдем основные заставы Слейтов и выйдем к направлению к Бараньим Воротам со стороны гор!

Я внимательно посмотрел на него, пытаясь разгадать мотивацию, ведь… ну недавно лишь убитый горем мужик такое предлагает. Понятно, что и сам не хотел бы попасться патрулю, но мог же уйти? Что его вообще держит?

Это я и озвучил:

— С чего такая забота о моей шкуре, Кедж? Ты мог бы свалить в любой момент нашего пути. Сказал бы, что пошел отлить в кустики, и тихо растворился в чаще. Я бы даже не заметил твоего отсутствия. Зачем тебе весь этот риск? Ты же видел, что я делаю с людьми. Зачем тебе идти с живой мишенью?

Он поднял взгляд, и я увидел в нем ровно то же самое, что клокотало сейчас в моей собственной груди — ненависть.

— Вы убили Харла и старосту, сир, — тихо и твердо сказал охотник. — Вы дали нам… да блять, скажу прямо, сир, уж не засрамите за это. Вы дали нам, и мне в том числе, шанс дышать свободно, етить ее корень. Вы похоронили моего Томма, хотя могли бы просто пройти мимо чужого горя, как это делают… да все ебаные и не ебаные — благородные — лорды. Я простой человек, сир. Я ни черта не смыслю в вашенской политике, но я твердо знаю, что за долги надо платить, пусть и по роду не Ланнистер я. Поэтому, е-мае, проведу вас. Я знаю эти леса лучше, чем собственную жену знал. А когда дойдем… когда мы найдем тех, кто сотворил это с моей родней… я, эээ… я хочу быть рядом. Я хочу видеть своими глазами, как ваш страшный черный меч будет рубить их на куски, пусть это и будет последним моим мигом жизни. У меня ж то, считай, никого на всем свете и не осталось — жену мою еще давеча разбойники убили, чтоб их боги прокляли, мужеложцев конченных… а старший сын мой… умер на Красной Свадьбе, когда пошел под знамена Молодого Волка. Мне ж терять нечего.

Вот оно как… Очередная поломанная жизнь в шестеренках чужих войн. Я тяжело вздохнул и коротко кивнул.

— Ладно. Веди, Сусанин. Если выведешь нас целыми — с меня огромный должок. Но если заведешь в болото или подставишь под стрелы — сам знаешь, меч у меня тяжелый, а рука очень легкая…

Кедж криво усмехнулся — кажется, впервые за последние сутки.

— Болота сейчас промерзли до самого дна, сир. Даже кикиморы-то спят крепким сном. Поворачивайте налево, мдам, вон к той раздвоенной сосне. Там начинается подъем на каменную гряду…

Вот и правда говорят — мысли материальны. Только я захотел пойти скрытным, пусть и большим маршрутом, как местный проводник тут же предоставил такую возможность.

Мы свернули с разъезженного тракта, углубляясь в лес. Снег здесь поначалу был глубоким, но, как и обещал охотник, чем выше мы поднимались, тем плотнее становился наст, спрессованный ледяными ветрами. Мерин недовольно фыркал, проламывая копытами верхнюю ледяную корку, волокуши то и дело цеплялись за торчащие из-под снега кусты, но мы уверенно двигались вперед. Я же чувствовал себя крайне странно. Словно я снова сижу дома за компом и играю в какую-то игрушку, словно все со стороны смотрю. Может, так сознание пытается абстрагироваться?

Наверное.

(примерный маршрут движения героев. Двигаются они быстрее пехоты)

— Расскажи мне про эти Бараньи Ворота, — попросил я просто для того, чтобы нарушить давящую тишину и отвлечься от параноидальных мыслей о засадах.

Кедж шел впереди, уверенно протаптывая тропу.

— Старое это место, ну… дурное, — отозвался он, не оборачиваясь. — Раньше-то там стояла крепкая застава дома Хорнвудов. Настоящая крепость на высоком холме, контролировала, значица, переправу и этот… старый восточный тракт. Но сейчас… там, хер ли, одни копченые руины остались. Говорят люди, что это Бастард Рамси, сука, ее сжег дотла, когда типа ухаживал за бедной леди Донеллой. Стены там обрушены, дозорные башни, ну, пустые стоят. Но подвалы остались целы. И само место, как его… очень хорошее, обзорное. Если кто захочет устроить засаду на путников — лучше блядского места на всем Белом Ноже не найти!

К мужику возвращалась манера говорить атк, как он умеет отлично. Значит, больше не чувствует переживаний?

— Значит, мы туда не пойдем? — логично предположил я. Соваться в место для засады было бы верхом легкомыслия.

— Наоборот, сир. Мы пойдем, значица, именно туда, — озадачил меня Кедж. — Но не по главной дороге через земли Хорнвудов, упасите боги, нахер надо! Мы выйдем на скалы еще далече перед самими Воротами. Заляжем там и посмотрим на них сверху. Если там чисто — спустимся к реке… как ее, блядь, там… Сломанная Ветвь, кажись. Она прямиком к Воротам и выводит. Но дальше, в сами руины, мы уже хрен сунемся. Уж от этой речушки есть прямой, ну... заброшенный тракт прямо к Белой Гавани — мы с мужиками ходили пару раз, знаем… Правда, путь наш с этим маневром удлинится раза в два. Чай, не пришлось бы нам с вами целый десяток дней по этим сугробам шагать. Припасов-то мы нынче совсем маловато взяли, да… Да и деревушек жилых по этому пути боле ни хера не предвидится. Если только лорды не построили какие новые за последние лет восемь — давно я тем путем, эх, не хаживал. Может, под какого безземельного рыцаря и выделили там холмы, а? Но вряд ли, хер там плавал.

Ну, логично, да. К самим воротам, даааааже если там есть , чем поживиться, смысла идти не было — только удлиним себе итак немаленький путь.

Мы монотонно шли весь остаток дня, пока лес не начал заметно редеть, уступая место каменистым холмам, поросшим редким кустарником. Местность менялась на глазах. Становилось ощутимо холоднее, колючий ветер здесь гулял совершенно свободно, безжалостно пронизывая мои одежки насквозь. Ну и жесть! Но был и плюс: снега под ногами стало значительно меньше — его просто сдувало с голых камней, обнажая мертвую землю. По моим внутренним прикидкам, мы отмахали сегодня километров пятьдесят, не меньше! Для почти пешего хода по зиме — результат феноменальный.

Когда бледное солнце начало закатываться за горизонт, окрашивая снег в цвет запекшейся крови, мы остановились на привал в небольшой ложбине между двумя массивными валунами, укрывающими нас от ветра. Кедж со знанием дела развел крошечный, почти бездымный костер — я даже немножко подучился у него, как использовать сухой мох и кору березы, чтобы огонь давал жар, но не демаскировал нас дымом. Вернее, охотник-то наивно думал, что я, как бывалый рыцарь, и сам знаю, как все это делается — в походах же часто бываю! — вот только делал он всё это сам, а я лишь внимательно подсматривал и наматывал на ус науку выживания.

Мы молча жевали вяленное мясо, запивая его ледяной водой из бурдюка, да тупо заедали снегом.

Если Кедж прав про крюк… впереди у нас еще дней десять такого пути. Желудок жалобно заурчал от таких перспектив.

— Знаете, сир, — вдруг сказал Кедж, не отрывая взгляда от пляшущих язычков пламени. — А ведь у нас в деревне болтали, что этот истинный король… ну, который Станнис Баратеон… что он сущий великан...

Тааак, что-то невпопад начал мужик. К чему это?

—…что он ростом с великана и жрет непослушных детей.

— Врут крестьяне, — хмуро буркнул. — Детей не жрет, в них мелких костей много, в зубах застревают.

Кедж тихо хмыкнул. Черную шутку он оценил.

— А еще говорили… — охотник сделал паузу, словно решаясь, стоит ли продолжать, — ночью-то, перед самым вашим уходом, мужики шептались… Что вы уж больно похожи на Старого Короля. Того, которого Болтоны вроде как убили.

Внутри меня всё мгновенно напряглось, подобралось в пружинку где-то в области седалища. Снова. Простой мужик вдруг начинает задавать крайне опасные вопросы.

— А ты его сам-то видел, Старого Короля? — спросил я с деланным безразличием.

— Я-то? Да не, куда мне, сирому. Но кто-то из наших стариков, значица, да видел. Давно, говорят, было дело-то, когда еще этот... пузатый король Роберт приезжал в Винтерфелл к Старкам. Говорили, что у братьев Баратеонов порода-то такая, ну... особая — жесткие черные волосы, глаза синие, что твои, сир, и челюсть… тяжелая такая. И вы, сир… ну, прям охереть как похожи, бля буду. Если тулуп этот снять да корону напялить, ага.

Я медленно прожевал мясо, давая себе время на раздумья.

— Мало ли на огромном свете высоких брюнетов с отвратительным характером, Кедж. Я просто странствующий рыцарь, запомни это раз и навсегда. Станнис Баратеон мертв. Его войска разбили, его армию вырезали под корень. Мертвецы не бродят по заснеженным лесам, если только они не упыри.

— Как скажете, сир, — Кедж покорно опустил глаза к костру, но я отчетливо видел, что он мне ни на секунду не поверил. Ни на один медный грош!!! Ну да бог с ним, сам в эту жопу лезет. Переубеждать его было абсолютно бесполезно, да и, честно говоря, не стоило.

— Ложись спать, — приказал, подбрасывая в огонь сухую ветку. — Я подежурю первым, мне все равно не уснуть.

Кедж послушно завернулся в свой потертый плащ и буквально через минуту уже ровно, тяжело сопел. А я сидел у затухающего костра, крепко сжимая рукой обмотанную кожей рукоять меча, и неотрывно смотрел на мерцающие сквозь облака звезды. Они здесь были невероятно яркими — в Питере такого не увидишь — но такими холодными и безразличными к человеческой возне…

Где-то там, в обступающей нас темноте, уже наверняка скакали по трактам обозленные всадники Слейтов. Где-то далеко на юге, в теплом чертоге Белой Гавани, плел свои сложные интриги Виман Мандерли. Где-то в Дредфорте радостно точил ножи Рамси или Русе Болтон. А я… блин, какой-то попаданец-неудачник, сидел на мерзлом камне посреди крайне враждебного мира. Разве это справедливо?!

Но одно я теперь знал точно: я… да, ЧЕРТ, ДА! Я больше НЕ БУДУ убегать в страхе, хватит с меня этой роли. Я… да я Станнис Баратеон, мать вашу. И у меня за спиной лежит огромный, пугающий до усрачки меч. Пусть приходят все!!!

***

Следующие дни слились для меня в одну бесконечную полосу выживания.

Не так-то это и легко, бесконечно путешествовать! Вообще отвратительно.

Первый день нашего движения по грядам прошел в тяжелом темпе. Мы едва поднялись между изрезанных ветром скал, выходя на возвышенность. Преодолели порядком еще километров пятьдесят или шестьдесят. Сломанную Ветвь уже было отчетливо видать с горизонта — она извивалась черной, змеиной лентой по белому полотну, — вот только до нее еще нужно было спускаться и идти, идти, идти. Сплошной ужас, а не прогулка.

Во второй день мы наконец-то дошли до нужной точки спуска, но, как и было мною задумано накануне, к самим Бараньим Воротам поворачивать не стали. Нечего нам там было делать, тем более что это означало бы забирать сильно к востоку, ближе к морю, что уводило нас в сторону от конечной цели. Незачем самим себе удлинять и без того адский маршрут, верно? Вместо этого мы сразу срезали угол и вышли как раз к тому старому тракту, о котором упоминал Кедж. Тракт этот, на удивление, все еще угадывался под снегом в виде широкой просеки, но вот зачем он был здесь проложен — оставалось загадкой. Ни деревень, ни городов, ни даже захудалых постоялых дворов мы тут не видели, ровно как не увидели их и на следующий день. Глухомань абсолютная…

Третий день дался нам тяжелее всего. Прошли мы, по моим субъективным ощущениям, куда меньше, чем вчера. Остро сказывалась накопленная усталость, да и наш несчастный мерин начал сдавать. Лошадь сильно исхудала, питаясь лишь скудными пучками мерзлой травы, которые Кедж умудрялся выкапывать из-под снега на привалах. Так что большая часть нашего маршрута теперь проходила в пешем режиме — я слез с седла окончательно, и верхом никто не ехал. Мы просто плелись рядом с конями, давая им возможность больше щипать жалкую растительность по пути, чем идти.

А вот на четвертый день монотонность закончилась. Ландшафт вокруг нас резко изменился. Ни густых еловых лесов, ни скалистых гор здесь уже не было — местность выположилась, и теперь просматривалась вся белая гладь старой дороги на многие и многие километры вперед и назад.

И именно здесь, щурясь от слепящего солнца, мы кое-что заметили вдалеке.

Прямо по нашему тракту, двигаясь нам навстречу, вырисовывались пять темных, быстро увеличивающихся в размерах точек. Учитывая нашу глухую локацию, сомнений не оставалось — на нас целенаправленно и уверенно двигался конный дозор. Очевидно, это разведчики, которых выслали перехватить нас. И прятаться в этой белой пустыне нам было абсолютно негде.

Глава 16

Конечно же, никаких вопросов к мирозданию в духе «ну как же так, за что мне это?» у меня не возникло. Сам момент, когда пять темных точек на горизонте начали стремительно приобретать очертания вооруженных (!) всадников, был… ну правда — абсолютно закономерным исходом. Такая вот расплата за мои… НАШИ собственные, несколько панические и хаотичные действия в деревне, которые я в тот момент контролировать толком и не мог из-за нахлынувшей ярости. Оставили за собой слишком громкий след, чтобы нас не начали искать. Так чему теперь дивиться?

И пока всадники, взметая копытами снежную пыль, неумолимо сокращали разделявшую нас дистанцию, я успел стянуть с волокуш свой груз, сбросить путы и перехватить рукоять тяжеленого Убийцы Драконов. К слову, о названии… никогда не задумывался, но, быть может, меч и дракона будет способен перерубить? Или ходока, а?! Раз такое читерство мне на голову упало, оно должно быть читерным абсолютно во всех местах. Правда ведь…?

Пальцы в перчатках легли на оружие привычно, словно… ну будто я реально многие-многие годы провел с оружием на руках, умея правильно и эффективно с ним работать.

— Фуууф.

Заставил себя глубоко вдохнуть морозный воздух, физически ощущая, как он обжигает легкие, и постарался морально собраться. Собраться следовало! Одно дело — в состоянии аффекта избивать оборзевшую деревенскую шваль, а потом методично добивать их, пока они валяются в бессознанке. И совсем другое — встретить в чистом поле пятерых тренированных (!), прекрасно экипированных кавалеристов! Врать себе смысла не было: коленки у меня дрожали, пусть и в сознании, а не телом. В желудке же образовался тугой ком липкого страха.

Смерть скакала прямо на нас, и прятаться на этой белой равнине было абсолютно НЕГДЕ!

Тем временем всадники приблизились на расстояние полета стрелы и начали сбрасывать скорость, переходя на рысь. Одеты они были не в пример круче нас: поверх толстых стеганок тускло поблескивали кольчуги, на головах имелись стальные полушлемы. Поверх брони болтались изрядно потрепанные плащи… На щите того, кто скакал чуть впереди, я успел разглядеть герб — такой бледно-серый, почти сливающийся со снегом фон, на котором не было никаких ярких символов, лишь какая-то геометрия, чем-то напоминающая изображение щита.

Память Станниса закономерно вытащила нужную информацию из чертогов разума: бледно-серый цвет — это маркер дома Слейтов из Черной Заводи. Что о них можно сказать интересного? Да, в общем-то, ничего выдающегося. Мелкие, кусачие лорды-приспособленцы. Когда-то на заре времен их предки гордо носили королевский титул, пока Старки не выбили из них эту дурь, превратив в вассалов. А теперь эти бывшие «короли» в числе первых побежали радостно лизать окровавленные сапоги Русе Болтона сразу после резни на Красной Свадьбе.

Кедж, стоявший по левую руку от меня, напрягся. Да так, что я отчетливо услышал хруст его суставов — мужик намертво вцепился в древко своей рогатины. Кстати, да. Оружие мужик имел — он ведь, как-никак, бывалый охотник. Без оружия в лес не совался в принципе. Помимо этого древкового аргумента, у него на поясе висел длинный нож, а в мешке таилась целая куча всяких полезных для выживания приблуд. Буду честен: без его навыков я бы, скорее всего, замерз или сгинул в каком-нибудь овраге еще на полпути сюда… Одному в этом ледяном аду точно пришлось бы туго, да… Не иначе, как сама судьба послала его ко мне в дорогу.

И я сильно сомневался, что мужик, искренне жаждущий кровной мести за убитую родню, мечтал о такой вот быстрой и бессмысленной смерти под копытами чужих лошадей. Значит, наша задача на ближайшие пару минут — не дать его растоптать… Ну и самому, разумеется, постараться не сдохнуть.

Если что, то и… «Коня придется пустить в расход», — мозг выдал неожиданную установку.

Но на долгую рефлексию времени не выдали. Всадники не стали тупо нестись в лобовую — вместо этого они веером брызнули в стороны, сходу зажимая нас в полукольцо отработанным маневром. Пам-пам-пам.

Я грубо рванул поводья, заставляя нашего изможденного мерина встать поперек тракта. Выбора то и не оставалось! Так хотя бы конская туша превратилась в эдакий живой бруствер. Кедж прочитал задумку и с треском подтянул остатки волокуш, закрывая нас с левого фланга. Мы тут же сбились спина к спине, ощетинившись оружием и перекрывая друг другу слепые зоны.

Слейтовские дозорные продолжали неспешно кружить по снегу, сужая радиус.

— Вы только поглядите, парни! — с откровенной издевкой гаркнул их… наверное, десятник. Его рябое лицо кривилось в хищной усмешке. — Неужто деревенские слухи не врут? Старый Олень собственной персоной! Рога-то еще не отмерзли на нашем холоде, а, Ваша Милость?! УХА-ХА-ХА!

Его люди дружно загоготали, подыгрывая командиру, хотя их глаза оставались колючими и внимательными — оценивали нас.

— И где же твоя хваленая армия, а? — продолжил глумиться десятник, остановив коня шагах в пятнадцати от меня. — Где твои сотни убийц в серых плащах, о которых визжал тот придурок-гонец? Неужели ты своих же людей предал огню по пути, чтобы согреть свою костлявую задницу? Или они сами разбежались, поняв, что служат ходячему мертвецу?

Эм???

Я слегка нахмурился, сопоставляя информацию, о какой… да какая армия? Какие еще убийцы в серых плащах?

Может, меня реально с кем-то спутали? Да нет, бред, десятник же прямым текстом назвал меня Баратеоном. Тогда… ну что за дела-то!? Если тот недорезанный гонец с перепугу наплел про целую армию у меня за спиной — приняв, возможно, мужиков Кеджа и самого охотника за мое регулярное войско, — то… почему сюда отправили всего пятерых?

Вот даже если так спокойно говорит о нашем количестве, выйти впятером против сотни бойцов? Не слишком ли самоуверенно, а? Либо… основная ударная группа ждет нас где-то в другом месте… Блин.

Как бы то ни было, опасаться конкретно эту пятерку стоило всерьез. Краем глаза я уловил нехорошее движение: двое всадников, остановивших коней чуть поодаль, уже не скалили зубы. Уперев арбалеты в стремена, натягивали тетиву.

Щелк. Щелк.

Стальные болты легли в направляющие желоба. Ну все, капец котенку. На такой смешной дистанции эти игрушки пробьют меняна раз-два.

Был ли у меня план? Ну да, примерный. Попытаться сыграть на контрасте: своей абсолютной безмятежностью, отсутствием агрессии в ответ и тупо опущенным в снег мечом показать, что я готов к… конструктивному диалогу. Может, получится тупо их перекупить? Чем черт не шутит. Это же Вестерос, здесь преданность продается и покупается ничуть не хуже, чем шлюхи.

Выпрямился, значит, расправил плечи и заговорил неестественно уверенным и властным голосом:

— Мои люди находятся ровно там, где им приказано быть, — парировал, глядя десятнику в глаза. — Отличная и закономерная встреча, не находишь? Вы служите Слейтам. Мелкому дому, который вчера покорно кланялся волкам, а сегодня угодливо вылизывает сапоги Русе. А может, мы обойдемся без лишней крови? Я просто перекуплю вас.

Всадники замерли, а я продолжил давить:

— Небось, осточертело вам на этом Севере в дохлом склепе за жалкие медяки выживать, а? Служите мне. Учтите: когда верну свое, даже если не в Королевской Гавани, так за стенами Штормового Предела или на землях Драконьего Камня для вас найдется теплое и богатое место. Я щедро плачу тем, кто верен.

Десятник перестал скалить зубы, да и смешки среди его людей тоже мигом стихли.

«Попался??? Поверил??? Хотя бы да, хоть бы да!»

Но десятник тяжело посмотрел на меня, затем переглянулся со своими бойцами, и в его прищуре ясно читался… отрицательный ответ со смесью презрения и недоумения. Эххх.

— Верность, Баратеон, не покупается за пустые слова живого мертвеца, — грубо отрезал он, а рука демонстративно легла на эфес. — Какие, к пеклу, земли? Твои южные замки давно пустуют, и их вот-вот подомнут под себя Ланнистеры, если уже не подмяли. Пойти за тобой сейчас — значит выставить себя полными кретинами и бунтарями против Хранителя Севера. Будь у тебя за спиной реальное войско, будь у тебя золото в обозах и четкий план — тогда, может, мы бы с тобой даже не встретились в таком формате. А сейчас? Ты на себя-то посмотри! У тебя нет ни условий, ни средств для отпора. У тебя даже коня нормального нет, ха! Ты не сможешь защититься даже от нас.

Ну, нет так нет. Не очень-то и хотелось.

Впрочем, в их высокомерии крылась странная деталь: они чет в упор игнорировали мой меч! Убийца Драконов спокойно покоился острием в снегу. Неужели они всерьез не верили, что живой человек способен поднять такую глыбу металла? Думали, это бутафория? Какая-то нелепая деревяшка, обитая жестью для устрашения крестьян? Что же, это невежество становилось моим козырем.

Упиваясь своим явным превосходством, десятник с лязгом вытянул клинок из ножен. Его голос разом утратил издевательские нотки, приобретя жесткость.

— Итак, словом своим, данным мне законным распоряжением лорда Аларика Слейта, владыки Черной Заводи… — начал он чеканить, словно зачитывая приговор. — Я, сир Бранстон, назначенный рыцарем и командиром дозора, обвиняю тебя, ложного короля и дезертира, в убийстве людей гарнизона и…

Дальше должно было прозвучать что-то предсказуемо пафосное в духе «назначаю вам смерть через обезглавливание». Но дожидаться финала этой речи я не собирался. Пока сир Бранстон распинался, я глазками примерно просчитал дистанцию для действий. Не зря мы с Кеджем сбились в кучу и прикрылись телами лошадей, сознательно отрезая себе пути к отступлению. Этот вынужденный маневр сработал как отличная приманка: чтобы держать нас на прицеле, всадникам пришлось сузить кольцо. И пусть между нами все еще оставалось метра три-четыре — для моего чудовищного оружия это была самая что ни на есть рабочая дистанция. Всего-то сделать пару выпадов…

Всего лишь… хах.

— Кедж, ложись! — дико рявкнул я.

И параллельно выкрику рванул с места непредсказуемым выпадом вправо, сваливаясь с линии возможного выстрела арбалетчиков и одновременно закрываясь крупом нашего несчастного коня… Пальцы намертво стиснули длинную рукоять Убийцы Драконов.

Вложил всю инерцию рывка, весь перенесенный вес тела и нечеловеческую силу этих мышц в один горизонтальный размах. Двести с лишним кэгэ черного железа взмыли в воздух, вспарывая стылый ветер. Меч пошел по широкой дуге, сметая всё на своем пути… Ближайший ко мне кавалерист — на удачу, это был сам сир Бранстон, — даже не успел поднять свой клинок для блока. Да если бы и успел — против летящей стальной рельсы это не имело бы ровным счетом никакого значения…

Хлюп! ХРЯСЬ! Чудовищный по своей массе клинок врезался в бок лошади, проламывая ребра, прошел сквозь плоть животного и по инерции, не потеряв и доли силы, врубился в бедро и таз самого десятника. Сталь просто снесла половину лошади вместе с всадником. Кровь брызнула красным веером, мгновенно растопив снег на несколько метров вокруг. Разрубленные тела с тошнотворным чавканьем рухнули в кровавую кашу всего за секунду, после вынесения мне приговора!

И тут же…

Цванг! Цванг! — Арбалетчики не спали, два болта вспороли воздух.

Я, словно предвидя это, присел, уходя вниз — это спасло мне жизнь. Брони на мне не было, так что попади этот кусок стали в цель, он прошил бы меня насквозь!

Первый болт распорол мех на плече тулупа, чудом не задев плоть, и намертво впился в деревянную раму волокуш прямо у меня за спиной. Второй болт вонзился прямо в шею нашего мерина, который служил нам живым щитом… эх… Лошадь страшно захрипела, кровь густыми пузырями пошла из ее ноздрей. Животное подогнуло ноги и начало медленно заваливаться набок, лишая меня единственного укрытия и открывая для следующей атаки.

Строй всадников мгновенно сломался, начался хаос. Лошади же, почуяв резкий запах крови и выпущенных кишок, истошно заржали, вставая на дыбы. В этот момент Кедж, видимо, решив, что пришло время умирать героем, с истошным криком: «Ах вы ж суки Слейтовские!» — рванул вперед с рогатиной наперевес.

— Блядь, Кедж, стой! — заорал, пытаясь остановить инерцию своего меча, чтобы вернуть его для обратного удара.

Охотник оказался прямо на траектории моего следующего размаха!!! Мне пришлось совершить неестественное усилие, выворачивая кисти, чтобы сместить центр атаки. Из-за этого лезвие, предназначенное для туловища второго всадника, ушло сильно вниз. Убийца Драконов вошел в шею бьющегося в панике чужого коня. Голова животного буквально отлетела в сторону, а туша рухнула прямо на своего седока, придавив того к земле с хрустом ломающихся человеческих костей. Мужчина дико закричал, пытаясь выбраться из-под бьющегося в агонии обезглавленного животного, но его ноги были… наверное, уже переломаны. По крайней мере, точно зажаты.

Третий из оставшихся на ногах всадников, чудом удержавший своего коня от паники в этой кровавой каше, пришпорил животное, бросаясь прямо на меня с занесенным копьем.

«Ну уж нет, падла»

Даже не стал поднимать меч для полноценного замаха — банально не успевал. Вместо этого просто упер тупой конец Убийцы в землю, под крутым углом выставив широкое лезвие навстречу атакующему. Всадник то ли не смог, то ли в панике не успел свернуть. Грудь скакуна с размаху напоролась на кусок стали, что меня аж протащило по насту на полметра назад, оставляя борозды от каблуков сапог.

Копье всадника со свистом прошло в жалких дюймах от моего лица. Сам кавалерист от резкой остановки кубарем вылетел из седла и приложился затылком о валун. Тело дернулось один раз и замерло.

Оставались арбалетчики. Откинув бесполезное разряженное оружие прямо в снег, они рвали из ножен мечи, прекрасно понимая, что натянуть тетивы заново уже не успеют. Один из них, быстро оценив масштаб пиздеца — трое насмерть убитых за какие-то считанные секунды, — резко дернул поводья, намереваясь дать деру.

— Кедж, не дай уйти! — рявкнул, с натугой пытаясь выдернуть меч из грудной клетки мертвой лошади. Кровь, блин, еще залила мне руки до самых локтей, делая рукоять скользкой. Все безуспешно!

Зато вот мужик не подвел. Старый охотник, прытко перескочив через заваленную тушу нашего коня, метнул рогатину вслед убегающему. Широкий наконечник вонзился глубоко в заднее бедро скакуна. Животное истошно взвизгнуло, подломило пробитую ногу и на полном ходу рухнуло мордой в снег, с размаху перекинув наемника через шею. Мужик грохнулся лицом в наст, покатился кубарем и затих, скуля от боли…

Даже как-то не верится, блин.

А мой клинок вообще-то всё ещё сидел в грудине коня!!! Выдернуть эту рельсу из сплетения ребер и хрящей я банально не успевал.

Разжал пальцы и резко обернулся, оставаясь с пустыми руками.

Пятый слейтовец оказался опытным. Увидев, что я безоружен, он не бросился напролом, а взял меня в полукруг, выставив клинок острием к моему горлу. Воин грамотно держал дистанцию: мог достать меня сталью, оставаясь вне досягаемости моих кулаков… Напомню, что брони на мне никакой не было — только тулуп да штаны. Одно удачное попадание, и я труп!!!

Меч коротко мелькнул. Я отшагнул, чувствуя, как острие со свистом вспарывает морозный воздух в дюйме от шеи. Мужик методично прощупывал меня выпадами, не давая сократить разрыв.

Лезть на выставленное лезвие с голыми руками — верная смерть. Поэтому сделал вид, что оступился на неровном насте, и неловко завалился назад, на что солдат клюнул: шагнул вперед, занося меч для добивающего удара сверху.

А вместо падения я резко уперся задней ногой и со всей силы ударил носком сапога по мерзлой земле. Веер плотного снега и ледяной крошки брызнул ему прямо в глаза.

Нападавший инстинктивно зажмурился и дернул головой, сбивая замах. Этого мне хватило.

Рванул вперед, ломая дистанцию и уходя под его слепой удар. Оказавшись к нему вплотную, я левой рукой намертво перехватил его вооруженное запястье. Пальцы в грубой деревенской перчатке сжали чужую руку с такой силой, что аж сустав хрустнул у него! Вражеский меч бесполезно вывалился в снег.

А дальше… я коротко довернул корпус и правым кулаком, вложив в этот апперкот всю массу тела, ударил его снизу вверх в челюсть.

Раздался хруст. Голова солдата неестественно откинулась назад, шейные позвонки громко щелкнули. Мужик мгновенно выключился и тяжелым мешком осел мне под ноги, носом пуская кровавые пузыри на белый снег.

И вот тогда навалилась тишина, которую нарушал лишь свист ветра, предсмертный хрип нашего мерина да жалобные стоны подстреленного Кеджем наемника.

Мда… и вся эта бойня заняла от силы секунд тридцать.

Глава 17

Бойня то закончилась, но Кедж все стоял насупившись, в десяти шагах от меня, а вытащенный из-за пояса нож бессильно висел в опущенной руке. Охотник неотрывно смотрел на… меня? — я аж обернулся посмотреть, что аз моей спиной, чтобы убедиться, что взгляд направлен ко мне. — Смотрел с широко раскрытыми и абсолютно круглыми глазами, как… в аниме, блин. В глазах плескался ужас вперемешку с глубоким благоговением, хотя тело мужика била крупная дрожь, заметная даже с расстояния!

Видимо, человеческий разум отказывается воспринимать подобную бойню до момента личного столкновения с реальностью...

— Матерь Божья… — хрипло прошептал Кедж, срываясь на сип. — Ебаный в рот… Вы вправду… Вы говорите от своего лица, сир. Вы и есть — сам Станнис Баратеон. Истинно воплощенный демон…

Ох, только сравнения с рогатыми мне не хвата… блин, с рогатыми то прямое сравнение имею.

Я сам-то с трудом сглотнул вязкую слюну, сплюнул красную юшку из прокушенной в горячке боя губы (кстати, единственное мое ранение) и медленно выпрямился.

— Оставим данную тему, Кедж, — произнес я сухо, подражая треску ломающихся веток. — Мои действия продиктованы суровой необходимостью. Враги лишили нас выбора. Сам-то цел?

Я тяжело выдохнул облачко пара и медленно зашагал прямо к Кеджу. Снег глухо хрустел под сапогами, из-за чего охотник рефлекторно вздрогнул. Мужик судорожно сглотнул, завороженно провожая взглядом мой залитый кровью силуэт.

— Я-то? Да куды там… цел я, — сипло выдавил он, крепче сжимая нож. Мужик покосился на разрубленные тела и с трудом сдержал подступающую тошноту… Получается, верный признак возвращения «в себя» после бесчеловечности тела. — Боги старые, помилуйте. Страшная бойня вышла, Ваша Милость. Настоящая кровавая мясорубка. Деревенские много сказывали про вашу силу, сам я видел еще в дерёвне, да вот… будто врали они всё, и глаза мои тоже... Вы ж вдесятеро страшнее рубите. Прям как в байках про Век Героев. Вдвоем пешими против пятерых конных… и вон оно как обернулось.

Я остановился в двух шагах от него.

— Прекращай причитать, — голос прозвучал глухо и властно. — Если будут мысли в сторону того, какой я монстр и какое право имею, то вспомни сгоревшую Перекатку. Там лежали убитые дети и растерзанные женщины. А здесь же — вооруженные наемники лорда Слейта, если не бандиты его… величества лорда Слейта. — Тьфу. — Они обнажили сталь первыми, они прекрасно знали цену своей работе. Любая война всегда выглядит именно так.

Охотник коротко кивнул — мои слова подействовали отрезвляюще. И снова, блин, внутренний переключатель перевел меня в режим прагматичного ублюдка! Однако, не могу не заметить, что данная роль давалась мне с каждой минутой всё легче.

— Займись делом, Кедж. Лови разбежавшихся лошадей до их ухода в чащу. Бери двух уцелевших, пеший ход отменяется… да, отменяется. Я пока побеседую с выжившими, опрошу их.

Мужик торопливо убрал клинок за пояс, перехватил рогатину и рысцой побежал выполнять приказ. Сама исполнительность.

Я же развернулся и подошел к стонущему всаднику. Мужик оказался намертво придавлен тушей своего обезглавленного коня, да таким мерзким образом, что реально тот едва мог бы пошевелиться — руки и ноги неестественно заломаны, так что пострадавший мог сломать парочку своих костей, будучи придавленным. Оттого и не смог выбраться самостоятельно… Но сознание всё еще держалось в его теле. Лицо посерело от дикой боли, изо рта непрерывно текла тонкая струйка крови — сломанные ребра явно пробили легкое.

Определенный запас времени у него имелся.

Я наклонился над ним, рукой грубо ухвати воротник плаща, приподнял голову солдата для установления прямого зрительного контакта — вроде так было в сериалах про копов. Ну там… добрый полицейский, злой, взгляд глаза в глаза, много света в серой комнате…

— Ну что, посланник закона лорда Слейта? — тихо спросил я. — Поговорим о неподкупном доверии?

Солдат прерывисто засипел. Он с хрипом втянул воздух, собирая во рту вязкую влагу, и резко плюнул. Ах гад!!! Кровавая слюна вылетела из его рта и шлепнулась прямо мне на грудь. В его тускнеющих глазах читалась смесь дикой боли и упрямой северной гордости. Сука. Не даром северяк. Даже за лживые и НЕСПРАВЕДЛИВЫЕ слова будет стоять.

— Пошел ты в пекло… узурпатор… — прохрипел он, кривя разбитые губы. — Мой лорд сдерет с тебя шкуру. Рамси Болтон сделает плащ из твоей спины для псин. Ты сдохнешь здесь, южный олень!

Даже не обидно. Пф.

Я спокойно стер красный сгусток тыльной стороной перчатки. И тут же отбросил идею вести философские диспуты. Кулак коротко впечатался в челюсть раненого. Чрезвычайно болезненный удар отозвался хрустом парочки зубов в деснах, да… наверное сломанной кости. Но лишь бы говорить мог.

Солдат взвыл, выплевывая на снег несколько крошеных зубов вместе со сгустками крови.

— Ошибочный ответ, — равнодушно констатировал я. Внутри сохранялось абсолютное спокойствие… Наверное, именно так война стирает границы человечности, причем невероятно быстро... — У меня совершенно нет времени на игры в благородство, а в случае твоего молчания, утырок, я оставлю тебя лежать под этой лошадью до прихода волков. Звери придут по запаху крови и начнут жрать тебя с ног. Ты будешь всё чувствовать. Понял меня? Кивни.

Солдат захрипел, судорожно глотая воздух. Окровавленные губы растянулись в жуткой усмешке.

— Волки... пугаешь северянина волками, южная шваль? Оставь. Мой дух отправится к Старым Богам, а за твою голову лорд Аларик отсыпет золота. Сир Креган найдет тебя. Освежеванный Человек снимет с тебя кожу живьем, лента за лентой. Север не прощает...

— Зато Север помнит.

Молча перенес вес тела на колено, уперев его прямо в тушу мертвой лошади прямо над его грудью. Мои двести с лишним кэгэ (с учетом меча на мне) вдавили тяжелую конскую плоть в сломанные ребра солдата. Под слоями серого плаща и кольчуги раздался треск костей.

Солдат издал очередной булькающий визг. Его спина выгнулась дугой, глаза едва не вылезли из орбит от болевого шока.

— Старые Боги подождут, — произнес абсолютно ровным голосом, глядя в его расширенные зрачки. — Мое предложение остается в силе. Повторяю вопрос. Понял меня?

Солдат захрипел, пуская кровавые пузыри, но взгляд его продолжал гореть ненавистью, очень явно намекая мне на большой хер вместо ответа. Тц… Вот так вот — физическая боль и страх смерти его совершенно не пронимали. Готовы, блин, дохнуть за своих лордов с распоротыми животами. Придется давить на иное…

Черт, да емае! Я категорически не хотел опускаться до подобной грязи. Внутреннее отторжение сдавило горло. Видимо, придется марать язык и душу, но… слова ведь остаются просто словами, верно? Пустая угроза ради выживания и получения информации. Я… я просто произнесу их вслух.

Чуть ослабил давление колена, позволяя ему сделать вдох, и наклонился к уху.

— Ты выглядишь совсем молодо, — прошептал, вкрадчиво чеканя каждый слог. — Небось, жена имеется? Детей завести успел?

Глаза судорожно забегали из стороны в сторону, выдавая затаенную панику. Наличие семьи подтвердилось.

— Ой, ну отлично, — голос сочился ядом. — Очень жаль, ваша братия не доскакала до Перекатки. Сказать тебе, что там было? Рассказать, как гарнизонные выродки насиловали женщин, а после убивали? Как убивали детей, рубя их конечности топорами?

Пленный замычал, отчаянно пытаясь вырваться из-под конской туши. Я намертво прижал его к земле, пресекая любые попытки к сопротивлению.

— Я запомнил цвета твоего дома. Как думаешь, если жоберусь до Заводи и найду твою семью, твоим чадам и жене подойдет такой урок упрямства от мужа и отца, а? Я в точности повторю судьбу жителей Перекатки на твоих родных. Как вы поступили с нами, так и мы поступим с вами. Справедливый обмен. Логично?

Мужик задыхался. Кровавые пузыри непрерывно лопались на его разбитых губах, голова же судорожно закивала — северная гордость и весь показной героизм стремительно угасли под тяжестью жестокой реальности и ужаса за своих близких. Хотя ему самому все равно оставались считанные минуты жизни.

Фу, какая же я мразь.

— Хорошо. Вопрос первый: назови общую численность вашего поискового отряда. Перечисли состав и вооружение.

— Двадцать… — просипел он, давясь кровью. — Два десятка лучших людей Заводи…

— Конные? Пешие? Наличие собак? — задавал вопросы чеканным тоном, пресекая любые попытки потянуть время.

— Все верхами… Псов нет. Сир Креган Слейт ведет основную группу… У половины арбалеты, у остальных длинные копья и мечи…

Двадцать хорошо вооруженных кавалеристов представляли собой серьезную угрозу... В чистом поле моя стальная рельса гарантированно пасует перед обстрелом из тяжелых арбалетов.

— Назови точное местонахождение Крегана и остальных, — слегка надавил ему на сломанную ключицу для стимуляции памяти.

Солдат снова взвыл, дергаясь под неподъемной тушей обезглавленного коня.

— Бараньи Ворота! — выкрикнул он. — Они ушли перекрывать горловину у старых руин. План предусматривал ваш выход к морю именно там!

— Цель вашего разделения? — перенес вес тела на пальцы, вдавливая сломанную кость чуть глубже.

— А-а-а! Мы разделились по пути, нашу пятерку отправили в холмы прочесывать границу Вдовьего Дозора на случай большого крюка… Сир Креган отдал приказ. При контакте с вами мы должны были немедленно отправить одного всадника обратно к руинам с докладом... И мы отправили сразу при встрече — никто тут боле не ходит… Остальным следовало связать вас боем и задержать до подхода основных сил… Мы слишком недооценили вас.

— Что известно лорду Русе Болтону? Вы отправили воронов? Отвечай быстро.

— Мейстер отправлял воронов! Два дня назад! — затараторил пленный, окончательно ломаясь. — Птицы ушли в Дредфорт и Винтерфелл. Сир Креган жаждет лично принести вашу голову Болтонам. Приказ командира был убить вас на месте, отрубить голову, труп сжечь.

Пупупу…

Картина прояснилась, а мой параноидальный план по обходу главной засады спас нам жизни — наткнулись лишь на боковую ветвь их поисковой сети. Стоит, блин, тут вообще все просчитывать!

— Кому еще известно о моем выживании? Назови адресатов вороньей почты.

— Не знаю! Клянусь богами, не знаю! Я простой воин — заскулил солдат при виде моего занесенного кулака. — Говорили, лорд Аларик долго шушукался с мейстером! Сир Креган приказал нам убить вас. Он собирался принести голову в Дредфорт Рамси Болтону ради получения милости и захвата замка брата!

Внутренний Станнис удовлетворенно зафиксировал факты. Семейные интриги и предательство среди своих цветут пышным цветом, ага, Креган Слейт решил сыграть в собственную игру ради смещения старшего брата. А подобная информация тоже имеет огромную ценность, хм…

— Больше поисковых групп в этой стороне не предвидится? За нами нет погони по следу?

— Только… если добежит… но он добежит…

— Понятно.

Разжал пальцы. Голова солдата с глухим стуком упала на снег. Мужик исчерпал свою полезность — бросить его умирать от обморожения или клыков волков казалось излишней жестокостью.

Поэтому подобрал валяющийся рядом арбалет и убедился в пустоте механизма. Из-за голенища ближайшего мертвеца вытащил боевой кинжал — куда как лучше моего ножичка.

— Спи спокойно, воин Слейтов. Твой долг выполнен, — сухо произнес я. Одним коротким движением лезвия перерезал ему горло. Подобный поступок, насколько подсказывала память, служил актом милосердия. — Твою семью я не трону, клянусь богами Старыми и Новыми.

Поднялся на ноги и огляделся. Поле боя напоминало скотобойню… Кедж тем временем успешно выполнил поручение — подвел ко мне двух тяжело дышащих и перепуганных лошадей. Остальные скакуны мертвым грузом лежали на снегу или скрылись в лесу. Охотник старательно отводил взгляд от обезглавленных трупов и кровавых луж.

— Собрал коней, Ваш Милость, — тихо доложил он, нервно теребя поводья. — Сбруя хорошая, седла крепкие. Седельные сумки набиты едой, значица...

— Отлично, — приступил к методичному обыску мертвецов. Брезговать мародерством в текущем положении — верх глупости. — Собери арбалеты, Кедж. Выдерни все целые болты из земли и тел. Столь хорошее оружие нам крайне пригодится, с учетом, что там еще всадник побежал за подмогой… мда. Так же сними плащи, только те, что не в дырках и не в крови.

Работали быстро и молча. Смерть обогатила нас ресурсами, это круто, но… не круто, что вообще подобное пришлось переживать.

Итого мы обзавелись двумя отличными БОЕВЫМИ конями, двумя тяжелыми арбалетами с десятком болтов, парой кинжалов и серебром... Седельные сумки хранили запасы вяленого мяса и овса. Шансы на успешный исход путешествия резко возросли, с одним только «но» — что ждет нас дальше? Тем не менее, наличие хоть чего-то могло нас спасти.

Подошел к туше нашего прежнего мерина — животное лежало в луже собственной крови с торчащим из шеи арбалетным болтом... Лошадь служила мне верой и правдой эти долгие дни, она несла на себе неподъемный груз моего снаряжения. Я молча положил руку на ее остывающую морду.

— Прости, друг. Твоя смерть принесла пользу…

Снял с волокуш вещи, огниво и скудные пожитки. Груз равномерно распределился по новым седлам. Попытка прикрепить Убийцу Драконов к седлу трофейного коня провалилась. Животное тревожно всхрапнуло и просело под непривычной, асимметричной тяжестью металла. Пришлось аналогичным образом впрячь коня в волокуши, но уже немного улучшенные.

Как закончил с упаковкой, вскочил в удобное седло. УДОБНОЕ! Под моим весом крупный жеребец лишь слегка переступил копытами.

— Расклад прояснился, Кедж, — произнес я, глядя на охотника. — Основные силы Крегана Слейта ждут нас у Бараньих Ворот, но может по пути встретиться и еще одно сопротивление, но, скорее всего, в меньшем составе или в столько же человек — большая часть реально ушла к Воротам. А вообще они намерены заполучить мою голову для продажи Болтонам. Понимаешь, почему представлялся не Станнисом? И все равно ведь меня это не уберегло…

Охотник неуклюже взобрался на второго коня и закинул за спину арбалет. В глазах плескалась тревога.

— Мы туда совершенно точно соваться не станем, сир. Обойдем эти руины десятой дорогой, нахер надо…

Требовалось принять решение о дальнейших действиях... Конечно, сворачивать с ровного тракта в глубокие снега вообще не хотелось. А возвращаться назад и искать обходные пути бессмысленно. Да и я так заебался, на самом деле! Идем прямо, насрать уже. Серые плащи убитых помогут сойти за своих дозорных издалека. А в случае быстрого сближения устроим им засаду прямо на дороге с тех же арбалетов.

— Мы увеличиваем темп, Кедж, — скомандовал я уверенным тоном. — Свежие лошади и хорошее вооружение позволяют ускорить шаг. Нам в спину дышит подкрепление Слейтов, а мы пойдем по этому тракту прямиком до Белой Гавани. Креган Слейт продолжит морозить свою задницу в засаде у Бараньих Ворот, и к моменту осознания их ошибки мы уже постучимся в двери к лорду Мандерли. Идет?

Конечно идет.

Бросил последний взгляд на залитое кровью снежное поле. Пять трупов лежали на промерзлой земле в неестественных позах — прошедшая битва оставила после себя странное послевкусие… равнодушия. Совесть привычно молчала в ответ на пролитую кровь, да и… тошнота полностью отсутствовала. Личность Станниса Баратеона окончательно слилась с моим сознанием. Две разные жизни сплавились в единый монолит. Наконец-то. ДА.

— Пошли, — отдал короткую команду.

Кедж держался немного позади. Дистанция между нами увеличилась на пару лошадиных корпусов. Охотник постоянно бросал на мою спину настороженные, опасливые взгляды. Мой образ в его глазах окончательно трансформировался из странствующего рыцаря в беспощадного лорда Семи Королевств, и возникшая дистанция меня полностью устраивала. Внушенный страх рождает беспрекословную покорность, а покорность обеспечивает строгую дисциплину в тяжелом пути, так? Никаких лишних вопросов и сомнений больше предвидеться не должно.

Темнеющее небо грозило новой снежной бурей. Ветер усиливался с каждой пройденной милей. Колючая снежная крупа безжалостно била в наши лица, зато трофейные плащи надежно спасали от холода — плотно укутались в толстую шерсть, сливаясь с окружающим сумеречным пейзажем.

Память истинного Станниса Баратеона непрерывно подбрасывала обрывки полезных знаний о Белой Гавани. Виман Мандерли славится своей необъятной тучностью. Внешне лорд предстает трусливым любителем мясных пирогов и пышных придворных речей. Внешность скрывает под собой изворотливый ум многоопытного интригана, между прочим! Мандерли сохранили абсолютную верность Старкам в своих тайных помыслах. Действия Болтонов вызывают у них жгучую ненависть, это я помню еще по сериалу… Вроде оттуда.

Но вот пробиться к Виману напрямую, через, хаха, парадные двери окажется невероятно сложно. Городские ворота, точно знаю, охраняются усиленными нарядами городской стражи, и копьеносцы обязательно остановят двух подозрительных всадников в чужих цветах. Мое лицо слишком узнаваемо для многих ветеранов былых войн.

Может, нам найти доверенное лицо с возможностью организовать тайную встречу с лордом Мандерли? Подумаем, времени достаточно.

Глава 18

Я тут вдруг подумал... А ведь реально же — тот недорезанный шестой гонец из дозора Слейтов уже стопроцентно добрался до своих. Информация о выжившем «мертвом короле», наверное… хоте нет, уже гарантированно достигла ушей резервного отряда на промежуточном посту. И вооруженные кавалеристы, видать, прямо сейчас в мыле гонят лошадей нам навстречу, пуская слюни на обещанную награду от Русе Болтона, м-да. И так получается, что очередная новая кровавая стычка абсолютно неизбежна!

Вопрос заключается исключительно в точном времени и месте нашего столкновения…

Не хотелось бы ночью попадаться, а то солнца нет, мало на что можно среагировать, да понять, что происходит.

А еще и сотни фунтов… кхм, килограмм железа закреплены на переделанных волокушах позади жеребца. То есть даже быстрого доступа к нему нет, а ведь в битвах вся ставка идет именно на него и мою реакцию… Зато хоть в руках арбалет уже взведенный, понять бы только, как верно с ним обращаться. В памяти нет-нет, да и всплывают образы и правила его использования, вот только на реальной практике все иначе, это даже оспаривать нет смысла. Вот будет свободное время, попробую пострелять и прицелиться, да…

Интересно, Кедж что подскажет? Спрошу попозже.

Сам охотник прекрасно понимает весь расклад, совершееееенно беспалевно озирается назад и нервно поглаживает ложе своего арбалета, покоящегося поперек седла. А еще держит почтительную дистанцию в пару корпусов, ну об этом я уже думал, да. Мужик окончательно признал во мне жестокого сюзерена и перестал задавать лишние вопросы. Хорошо ли это? Ну, пока только в плюс идет само его присутствие. В одиночку, как обычно случается, ничего не делается. Я же Марти Сью какой, и даже не Джон Сноу.

Хм… Джон Сноу…

Дорога монотонно стелется под копыта. Уставший мозг получает время для выстраивания примерной стратегической картины. И ведь самое сложно для меня сейчас — это выбраться из снегов и добраться до цивилизации. Но это, по сути, самое ПРОСТОЕ из глобальной жизни меня в этом мире! Поясню: выживание тут, в лесах и сугробах, служит лишь крошечным шагом на пути к возвращению власти. Мое внезапное воскрешение в Белой Гавани полностью разрушит планы ближайших лордов! УЖЕ разрушило жизни некоторым солдатам и спокойствие лордов дома Слейтов. Но из этого надо выделить себе что-то приятное. А за приятностями принято идти в Гавань.

Или за пряностями?

Так вот, поддержка самого богатого лорда Севера обеспечит меня прочным плацдармом для новой военной кампании. А она будет. Точно будет. Виман Мандерли располагает огромными резервами, тугим кошельком и тяжелой кавалерией. Получив его ресурсы (к вопросу «на что» я даже не подходил, но Станнис внутри меня был уверен, что нам есть, что предложить), смогу собрать разрозненные остатки моей разбитой армии, блуждающие по Волчьему Лесу, и привлечь на свою сторону сомневающиеся северные дома. Дальше путь неминуемо лежит на Стену к… Джону Сноу. Не зря его вспоминал.

Бастард Неда Старка командует Ночным Дозором и обладает невероятным влиянием на умы северян. Наш совместный удар по позициям Болтонов (а мы именно с этой целью и явимся к нему) позволит вырвать Винтерфелл из рук предателей. С моей стороны выступят солдаты и лояльные старой власти лорды. Со стороны Джона ударят дикие племена и остатки северных патриотов. Я намеренно откажусь от прямых территориальных претензий на эти пустоши, север вернется в руки истинных наследников — Старков. Взамен я получу абсолютно преданный регион и свежих людей для похода на юг. Роберт Баратеон в свое время поступил именно так — скрепил союз кровью и дружбой, полностью доверив огромную территорию Неду. Железный Трон подождет окончательного завершения дел с Русе и Рамси.

Конечно, идеальный сценарий предполагает единоличный разгром гарнизонов Винтерфелла и Дредфорта моими собственными силами! Ну представьте, возврат родового гнезда бастарду Неда Старка на правах щедрого победителя выглядит политически безупречно!

Но вот в реальности подобный подход грозит… ну прям катастрофой, я прям вижу это. Северные лорды отличаются упертостью и подозрительностью к любым чужакам, вспомнит даже их нежелание присоединяться к Семи королевствам. А в случае моего похода на столицу Сибири возьмут, да как воспримут открытый военный поход моей армии неоднозначно, мол, неудачливый Олень потерпел крах в битве за столицу и решил утешиться насильственным захватом Севера. Думаю, если не предупредить или не сообщать о намерениях, что все делается ПРОТИВ оккупантов и ДЛЯ возвращения целостности Севера, то угроза в виде меня сплотит дома вокруг Болтонов против общего врага — меня.

Как-то сложно думаю, блин.

В общем, дабы избежать этого, потребуется действовать предельно тонко и расчетливо. Даже, думаю, предстоит раскинуть шпионскую сеть, разослать информаторов по замкам и лично спровоцировать масштабное восстание. Обязан я предстать в глазах северян законным гарантом их собственной кровной мести. А организация подобного бунта требует обязательной демонстрации подавляющего превосходства, пам-пам-пам, которого у меня пока нет. Лорды Вестероса уважают исключительно грубую мощь и монету. Поэтому снова возвращаемся к необходимости сколотить личную армию, обладающую достаточным весом для диктовки условий любым сомневающимся вассалам. Вот так вот.

План вырисовывался масштабным. Даже мой внутренний полководец с наслаждением расставлял фигуры на воображаемой карте Вестероса.

И тут же включился параноик. Какие же в этой многоходовке кроются изъяны?

Во-первых, стоит трезво оценивать фигуру самого лорда Вимана. Старый легко может сдать мою голову Болтонам ради освобождения своего пленного сына из Близнецов, даже ложное убийство лукового не повлияло на освобождение, а значит, мне потребуется прям невероятной силы аргумент, заставляющий толстяка рискнуть всем своим родом и открыто пойти против Рамси и Русе. Пустые обещания королевской милости здесь не сработают…

Во-вторых, фактор бастарда. В моей памяти хранятся воспоминания о грядущих событиях на Стене. Сам Джон Сноу вполне может прямо сейчас лежать в луже собственной крови с дюжиной кинжалов в груди от своих же братьев по Дозору. А мертвый союзник бесполезен… не знаю, как я повлиял своим появлением здесь на присутствие Мелисандры на Стене, но если повлиял, то… Сноу не воскреснет, придется вести дела с его сестрой.

Но лишнего думать не будем, остается надеяться, что некромантия все еще будет жива.

Дальше. В-третьих, глобальная угроза из-за Стены тоже имеется, возврат родового замка Старкам навсегда закрепит их преданность моей короне, однако они потребуют защиты от Белых Ходоков — это логично и понятно. Этим можно и маневрировать, предлагая помощь. Джон получит необходимые ресурсы для подготовки к вторжению мертвецов, а я обеспечу себе надежный тыл перед грядущей кампанией на юге. Мы выиграем драгоценное время, разделив зоны ответственности… Может, придумаем как использовать из в своих целях, да?

Но, хаха, как я мог забыть, что политическая партия дополнительно осложняется приближением Дейнерис Таргариен! Матерь Драконов скоро пересечет Узкое Море с ордой дотракийцев, армией Безупречных и тремя огнедышащими монстрами… Девчонка лелеет непреклонную амбицию вернуть трон своих предков любой ценой, что… странно, не? Железный Трон принадлежит МНЕ по неоспоримому праву крови после смерти Роберта. Однако в силовом противостоянии мы пасуем. Выставлять обычную пехоту против дракона равносильно массовому самоубийству... Грядущая военная конфронтация потребует колоссальных человеческих ресурсов, совершенно безупречной стратегии!

Подумаем об этом позже, однако уже понятно, что масштаб будущих проблем поражал воображение! Но вспоминаем снова первоочередную задачу — просто выжить на тракте. Подобные размышления остаются бессмысленными ровно до момента формирования крепкого фундамента из живых союзников. А так… карточный домик моих интриг рассыплется от малейшего дуновения ветра без стартового капитала.

Текущая задача требует ВЫ-ЖИ-ВА-НИ-Я! Необходимо уничтожить идущих к нам преследователей и успешно проникнуть за стены северного порта.

Сумерки сгущались, окрашивая тракт в тревожные сине-серые тона. Видимость падала с каждой минутой, скрывая очертания далеких холмов. Внезапно опередивший меня Кедж резко натянул поводья и предостерегающе поднял руку, призывая к тишине… И откуда только знаки знает такие, раз охотником был всю жизнь?

Кедж привстал в стременах, вглядываясь в темнеющий горизонт прямо по курсу нашего движения. Слух уловил опасность задолго до моего.

— Впереди конные, Ваш Милость, — напряженным шепотом доложил мужик, безошибочно распознавая звуки в морозном воздухе. — Идут рысью прямо на нас. Человек пять-шесть, судя по хрусту наста…

Нарастающий гул множества копыт подтвердил слова старого. Резервная группа Слейтов умудрилась перерезать нам путь. Я мгновенно остановил жеребца посреди открытого участка дороги, обрамленного высокими промерзшими сугробами.

— Готовь арбалет, Кедж, — скомандовал лишенным эмоций тоном, спешиваясь и заводя коня за снежный бруствер на обочине. — Подкрепление пожаловало на свою последнюю битву. Взводи тетиву и целься в грудь первому вырвавшемуся вперед всаднику, но учитывай, что и они могли нас слышать и видеть.

Охотник без лишних слов спрыгнул, прячась за крупом лошади. Мужик приложил приклад оружия к плечу, тяжело дыша и щурясь от бьющего в лицо ледяного ветра. Я быстро шагнул к волокушам, стягивая крепежные ремни. Чудовищная глыба покинула деревянную раму и привычно легла в перчатки, придавая мне непоколебимую уверенность в собственном превосходстве.

Четверо всадников вынырнули из вечерней мглы, ожесточенно хлеща своих взмыленных коней плетьми. Резервная группа спешила перехватить беглецов, ослепленная желанием выслужиться и отомстить за смерть командира. Солдаты заметили наши стоящие фигуры, издали яростный боевой клич и пришпорили скакунов для таранного удара копьями прямо в лоб!

Дистанция стремительно сокращалась. Триста метров. Двести. Сто. Я отчетливо различал перекошенные от злобы лица наемников в надвигающейся темноте и клубы горячего пара, вырывающиеся из ноздрей лошадей.

— Огонь! — рявкнул, одновременно вскидывая собственный арбалет, заранее снятый с луки седла.

Надеюсь, попаду… ведь так и не попробовал пристреляться.

Цванг! Цванг! — Два резких щелчка слились в единый звук. Смертоносная сталь вспорола пространство.

Мой болт пробил грудную клетку крайнего левого всадника, прошив стеганку и кольчугу насквозь. НИХЕРА СЕБЕ УБОЙНАЯ ШТУКА! Но я больше был в шоке от того, что попал. Да видимо очень удачно —мужик беззвучно вылетел из седла, рухнув в снег безвольным кулем. Выстрел Кеджа оказался чуть менее точным, угодив прямо в шею головного скакуна. Лошадь истошно заржала, подломила передние ноги и кубарем покатилась по тракту, с хрустом подминая под себя истошно вопящего седока, что тоже очень и очень неплохо.

Двое оставшихся попытались резко затормозить, осознав потерю половины отряда в первую же секунду столкновения. Я отбросил бесполезный разряженный арбалет и шагнул навстречу врагам, широко расставив ноги и двумя руками сжимая длинную рукоять своей стальной рельсы.

Правый всадник в панике метнул копье, надеясь пробить меня насквозь, но… — невероятно сильно благодарю Станниса за это тело, за эти реакции и за такой невероятный опыт, — из-за своевременного уклона, древко просвистело в считанных дюймах от виска, бесполезно вонзившись в снег далеко позади.

После этого я сделал короткий выпад вперед, вкладывая инерцию тела в горизонтальный размах Убийцей. Килограммы металла взмыли в воздух с низким гулом, а лезвие встретило передние ноги скакуна, перерубив кости. Лошадь рухнула мордой вниз, перекинув растерянного солдата прямо мне под ноги.

Проигнорировал долгий замах мечом — мой сапог опустился на шлем упавшего противника, вырубая его.

Последний кавалерист отчаянно рванул поводья, пытаясь развернуть коня для бегства в тьму. И тут очередной болт вонзился ему прямо между лопаток — это Кедж успел перезарядить оружие, хладнокровно добивая отступающего врага. Тело наемника дернулось, медленно сползая по крупу лошади на истоптанную землю.

Полминуты боя — и вот снова тишина опустилась на зимний тракт.

Я вытер плоскую сторону лезвия о плащ ближайшего мертвеца, очищая металл от налипшей крови. Виделось в этом действии что-то релаксирующее.

— Отличная работа, Кедж, — констатировал, возвращая меч на деревянную раму волокуш. — Собери болты. Мы продолжаем путь. Следующей группы преследования точно не предвидится, вся резервная застава Слейтов теперь лежит на этой дороге…

А, точно. Пора подумать о защите. Чет мне надоело бродить по охваченному войной Северу в простом тулупе.

Окинул взглядом лежащие на снегу тела. Так-так-так… северная легкая кавалерия предпочитает маневренность, облачаясь в кожу, кольчужные рубахи и стальные полушлемы. Мне это нужно. ВСЕ!

Требовалось снять с мертвецов уцелевшие элементы экипировки.

Подошел к кавалеристу, получившему арбалетный болт в спину. Грудь его осталась целой, в отличие от тех, кто попал под удар меча. Задубевшими от холода пальцами я расстегнул ремни, стягивая с трупа плотную кожаную куртку с нашитыми металлическими бляхами и кольчугу… фу — железо неприятно холодило руки.

Сначала пытался натянуть кольчугу поверх зимней одежки — нихера не вышло, гребанный идиотизм! Потому что превратился в какого-то неповоротливого колобка со скованными руками. Поэтому быстро влез в стеганку убитого, а уже следом натянул саму кольчужную рубаху, а поверх этого – шубу. Благо, староста был стариком жирным. Чужое железо село на удивление хорошо, плотно облегая торс и ощутимо добавив веса к моей и без того немалой массе. Завершающим штрихом стал плащ Слейтов, накинутый поверх брони для защиты от холода. Наконец-то появилось чувство минимальной, но вполне осязаемой защищенности.

С головы другого мертвеца я стянул стальной полушлем с наносником — это мне надо. Металлическая шапка отлично налегла поверх моей шапочки старосты. Теперь вот выглядел настоящим северным наемником, крепко потрепанным в боях! Такого и слушать не зазорно, да, Кедж?

Охотник на немой вопрос просто кивнул, и пошел выполнять приказ по сбору болтов и поиску защиты для себя.

Мужик вообще перестал удивляться количеству трупов… и не просто так ведь начал воспринимал жестокость как обязательную составляющую путешествия в компании ожившего короля… не суть.

Мы укутали раму волокуш с Убийцей очередными плащами, маскируя нестандартный груз от чужих глаз. Затем снова забрались в седла, оставляя за спиной очередной кровавый памятник человеческой жадности.

Отъехали от места побоища на пару лиг (о боги, все пытаюсь мерзко назвать известные мне системы измерения… лига соответствует примерно 4,5-5 километров) и погрузились в тьму северной ночи. Адреналин окончательно покинул кровь. На смену боевому куражу пришла усталость.

Приказал разбить лагерь прямо посреди заснеженного поля, выбрав небольшую низину для минимальной защиты от ветра. Разводить костер мы не стали ради сохранения скрытности — просто сгребли снег, расстелили попоны и завернулись в трофейные плащи Слейтов. Ужин состоял из промороженного мяса и воды. Ночевка превратилась в пытку холодом. Я спал урывками, постоянно прислушиваясь к завываниям ветра и хрусту наста. Кедж дежурил первую половину ночи с заряженным арбалетом на коленях.

Рассвет второго дня выдался серым и неприветливым. Мы с трудом подняли окоченевшие тела на ноги! Мышцы нещадно ныли, суставы скрипели при каждом движении.

Оседлали отдохнувших лошадей и двинулись дальше на юг. Я задал ровный, размеренный темп — берегли лошадей, методично преодолевая милю за милей (вот оно снова прицепилось!).

Пейзаж менялся крайне медленно. Редкие перелески уступали место бесконечным белым пустошам. Вообще север поражал своими масштабами. Тем не менее, дорога оставалась пустой.

Вторая ночевка прошла немного легче. Мы нашли частично разрушенную каменную ограду старого пастушьего загона. Камни надежно укрыли нас от ледяных порывов.

А вот утро третьего дня встретило нас туманом. По примерным прикидкам, дорога вела прямо к границе влияния Черной Заводи. И вот спустя несколько часов непрерывной скачки холмистый рельеф окончательно выровнялся. Местность уступила место широким равнинам Белой Гавани. Да, ДА, ДА! Мы дошли!!!

На горизонте посреди заброшенного тракта выросли смутные очертания каменного сооружения. По мере приближения силуэт приобрел форму массивной, приземистой дозорной башни. Она жестко перегораживала узкий проход между двумя отвесными скалистыми грядами.

Память безошибочно определила данное строение как старинный пограничный контрольно-пропускной пункт... короче, КПП. В мирные годы здесь взимали пошлину с торговых обозов, направляющихся к Хорнвуд не через реку… И вот сейчас обветшалая крепость служила пристанищем для регулярных патрулей лорда Мандерли. Стража контролировала перемещения подозрительных лиц по своей территории…

Над уцелевшей половиной крыши поднимался столб дыма — присутствие гарнизона внутри башни читалось абсолютно явно. У закрытых деревянных ворот виднелись фигуры двоих дозорных, облаченных в плотные сине-зеленые плащи с вышитыми серебряными трезубцами. Копьеносцы переминались с ноги на ногу, грея руки над установленной в железной бочке жаровней.

— Застава Белой Гавани, сир, — тихо произнес Кедж, осаживая коня и натягивая капюшон глубже на глаза. — Люди Мандерли охраняют узкое горлышко. Мимо них незамеченными пройти невозможно. По бокам невозможный рельеф для прохода на лошадях. Придется ехать прямо на ворота.

Я оценил тактическую обстановку. Нападение на регулярный патруль лояльного Старкам лорда категорически противоречило моему долгосрочному плану по привлечению Белой Гавани на свою сторону. Соответственно, убийство солдат Мандерли превратит нас в разыскиваемых преступников! Как будто текущего статуса мало мне, ага. Подобный инцидент перечеркнет шансы на дипломатические переговоры с Виманом, поэтому придется использовать наглость и природное красноречие для прохождения рубежа.

— Проедем через этот пост предельно открыто, — решил я, поправляя плащ со следами запекшейся крови на подоле. — Опусти арбалет и спрячь его под шерсть. Сыграем роль выживших наемников из разбитого дозора Слейтов. Идем в город заливать горе дешевым элем и искать нового нанимателя. Держи рот на замке, смотри в землю и предоставь переговоры мне. Я рассчитываю на неосведомленность гарнизонной стражи.

Мы пустили лошадей медленным шагом, направляясь к освещенным воротам… таможни. Двое копьеносцев мгновенно подобрались, заметив приближение всадников. Солдаты вышли на середину тракта, преграждая путь длинными древками с… ого! Да у них наконечники копий были в виде вилок… эм, трезубцев.

Взгляды мужиков цепко прошлись по нашей одежде, окровавленным плащам, надетой броне и укутанным поклажей волокушам.

Один из стражников властно поднял руку в кожаной рукавице.

— Стой, путники! Именем лорда Вимана Мандерли, Хранителя Белой Гавани, приказываю спешиться и назвать себя! Куда путь держите и по какому праву пересекаете границу на вооруженных конях?

Я плавно натянул поводья. Жеребец послушно замер в трех шагах от острия направленного мне в грудь трезубца. Лицо было скрыто — этим занимался стальной полушлем и тень от капюшона. Придал своему голосу хриплое и усталое звучание.

— Опусти железо, солдат, — просипел, демонстрируя пустые руки, покоящиеся на луке седла. — Мы избегаем неприятностей, мы направляемся в городские таверны. Нам нужно промочить пересохшие глотки и найти работу поспокойнее.

— Плащи Слейтов, — подозрительно прищурился второй стражник, молодой парень с прыщавым лицом, переводя взгляд с меня на ссутулившегося Кеджа. — Черная Заводь редко отправляет своих людей так далеко на юг без торгового обоза. Откуда кровь на шерсти? Выглядите пожеванными.

— Почти угадал, парень, — мрачно хмыкнул, вплетая в ложь правду о своих навыках. — Сир Креган Слейт отправил наш разъезд гоняться за призраками в холмах Вдовьего Дозора. Мы нарвались на крупную банду одичалых, спустившихся с гор. Дикари положили половину отряда в снег из засады. Командира зарубили топорами прямо в седле. Мы вдвоем вырвались из этой кровавой каши. Служить придуркам, бросающим людей на убой ради призрачной награды, мы окончательно передумали... Идем в Белую Гавань попытать удачу на флоте лорда Мандерли.

Бородатый стражник опустил копье, слегка расслабив плечи. Легенды о свирепых одичалых всегда находили живой отклик в сердцах северян. Вид двух изможденных, окровавленных наемников в помятых шлемах служил убедительным подтверждением пугающей байки. Никто не испытывал симпатии к прихвостням Болтонов вроде Слейтов. Наше дезертирство воспринималось стражей с долей мрачного понимания.

— Слыхал я про дела в Заводи, — буркнул бородач, сплевывая на снег. — Аларик Слейт, выходит, совсем рехнулся, гоняя людей по лесам в такую стужу. Но одичалые представляют серьезную угрозу, эт да… Вам сильно повезло унести ноги. За проезд берем по серебряному оленю с носа. Оружие в городе держите при себе. В кабацких драках мечами не махать. Городская стража живо отправит буянов в холодные камеры под Волчьим Логовом.

Молча достал из трофейного кошеля требуемую сумму. Две серебряные монеты — охренеть какая огромная сумма для обычного патруля — перекочевали в протянутую ладонь стражника. Мужик удовлетворенно хмыкнул, пряча деньги в карман плаща, и махнул рукой своему напарнику.

— Открывай ворота, пусть едут.

Молодой солдат с натугой потянул деревянную створку на себя, освобождая проход.

Глава 19

— Открывай ворота, пусть едут!

Тяжелые створки, окованные почерневшим от времени железом, медленно и с ужаснейшим скрипом поползли в стороны. Застоявшийся запах немытых тел и конского пота сменился бодрящим ароматом холодного моря. Да… ДА!!!

Ворота действительно открыли! Но… ну серьезно, это было вот так просто?!

Я, надо признать, искренне не ожидал, что весь этот наспех слепленный перформанс честности, немножко приправленной ложью (вообще-то, множко, но не суть), сработает настолько хорошо. И мы реально беспрепятственно въезжали на территорию Белой Гавани, сохранив при себе абсолютно все оружие.

А я ведь на полном серьезе готовился к классической бюрократической мозготряске. Ждал, что сейчас нас тормознут и начнут нудно требовать пергаменты с печатями о том, что эти оболтусы право имеющие, какие-нибудь грамоты о найме — раз мы наемники — или хотя бы какой-нибудь средневековый аналог… эм, разрешение на оружие с визой на право носить в ГОРОДЕ. Специально даже заготовил парочку легенд, готовясь качать права или грамотно вешать лапшу на уши местному караулу для легализации нашего отряда.

Но нет, обошлось — местные стражники на КПП сработали куда эффективнее, быстро оценив наш помятый вид, прикинули вес поклажи и тупо развели меня на бабки! Вся ожидаемая волокита свелась к вымогательству горсти серебра (!) за открытые ворота и проезд без лишнего трепа.

Мои подозрения о разводе подтвердил и Кедж.

— Куда ж вы так щедро деньги-то раскидываете, ваша милость? — Кедж сокрушенно покачал головой, провожая взглядом довольных стражников. — Они бы нас за половину этой суммы пропустили, да еще и дорогу до ближайшего постоялого двора показали. А за такие деньжищи можно целую неделю в лучшем трактире Белой Гавани пировать, ни в чем себе не отказывая.

— Давай пока забудем про «вашу милость», Кедж, — я поморщился, поправляя капюшон плаща с чужим гербом. — Обращайся ко мне просто по имени. Я теперь Гатс. А там… на месте уже разберемся. Сколько лишнего с меня эти взяли?

— Ну, считай как дохрена, — честно ответил северянин, сплевывая. — Они на нас сейчас как на ходячие кошельки смотрят. Наемники всегда при деньгах, а умом, по их мнению, не блещут, ебаные. Вы ж им месячное жалованье, считай, отсыпали…

Ну и ладно. Зато без лишних вопросов. Легко пришли — легко ушли.

Мы проехали контрольно-пропускной пункт и двинулись по широкому, уже чистому тракту к самой Белой Гавани.

Надо признать, природа Севера радовала глаза своей красотой, сильно напоминая картинки Красноярска ранней весной. Вот река Белый Нож вдоль тракта один в один копировала Енисей, только упиралась эта махина прямо в огромную морскую гладь за белыми стенами города, чего сибирскому городу всегда не хватало. Тут тебе и красивые скалы на фоне горизонта, и сплошные снежные просторы. Ээээх, на родину как захотелось-то!

На фоне таких географических открытий в голове крутились другие мысли — получается, раз уж охрана тупо развела нас на бабки без малейшей попытки устроить тотальный шмон или выяснить родословную, то во владениях лорда Мандерли до сих пор никто не поднимал тревогу по мою душу. А что это значит? Что выжившего Оленя здесь никто не искал, оставляя меня официально мертвым, хе-хе-хе. Конечно, были риски что меня узнают местные, но… деваться некуда. Просто будем прятать лицо.

Теперь ситуация требовала грамотного плана действий внутри незнакомого мегаполиса…

Только планировать пришлось с поправкой на очередной приступ, сука, уже УЗАКОНЕННОГО рэкета! Мы такие спокойно миновали предместья и уткнулись во внутренние ворота самой Белой Гавани, то есть не территории внешнего кольца (считай, как МКАД перед Москвой), а именно самого города.

Проход через первый дорожный кордон оказался лишь платной демоверсией доступа в город! Нас торжественно встретил второй, куда более серьезный пост стражи под прицелом десятка арбалетчиков (!) с крепостной стены!!! Упакованные в кольчуги ребята с гербом водяного на груди принялись шерстить наш скромный отряд по новому кругу.

Теперь старший дозора с максимально наглой физиономией требовал выложить поверх свежей въездной пошлины еще и целую пачку дополнительных сопроводительных бумаг… Сучка. Рано радовался.

— Подорожная грамота имеется? — хмуро поинтересовался хрен в кольчуге, гордо обозвавший себя капитаном стражи и подозрительно сверлящий взглядом наши (не) скромные пожитки. — Разрешение на ношение тяжелого арсенала внутри городских стен? Справка от мейстера о здоровье ваших кляч? Без этого проход с железом закрыт именем лорда Вимана Мандерли, во славу его.

Внутри предательски заворочалось дурное предчувствие провала. Пришлось плотнее натянуть капюшон чуть ли не на глаза и спрятать физиономию за воротником плаща, стараясь максимально визуально сжать свои габариты. Ну не хочу я палить внешность, блин…

Но вот тщательный шмон нашей волокуши с покоящимся под тканями Убийцей Драконов принес крайне неожиданные плоды. Рутинный досмотр переключил все внимание караула с моей подозрительной персоны на куда более интересную находку.

— Нихера себе у вас дурная палка! — капитан восхищенно присвистнул, бесцеремонно откидывая плащи и выставляя напоказ массивный металл моего клинка.

Вся его напускная подозрительность улетучилась, уступив место жгучему любопытству вояки.

— И как вы только такой дурой махать умудряетесь, а? Откуда вас таких вообще принесло на наши головы?

Мужик, видать, откровенно забил на рабочие инструкции ради интереса к нестандартному способу убийства ближнего своего… Пусть-пусть.

— Какой безумный кузнец выковал вам этого монстра? — стражник уважительно провел латной рукавицей по широченному лезвию. — Каким же весом обладает данный кусок железа? Сир, кхм, дико извиняюсь за дерзость. Могу я попробовать оторвать эту штуковину от досок? Исключительно ради интереса.

Под тканью капюшона расплылась моя кривая усмешка. Назревающий конфликт с городской таможней перетекал в русло банального меряния членами. То есть силой.

— Валяй, пробуй, — бросил хриплым голосом, вживаясь в роль отбитого на всю голову северного наемника. — Только спину не надорвите, командир.

И кто бы мог подумать, но мое разрешение одному капитану послужило зеленым светом для всей остальной толпы! Я че какой-то клоун? Скальд??? Нет??? А почему тогда к волокуше с огромным энтузиазмом потянулись скучающие стражники с поста вперемешку с обычными зеваками из застрявшей очереди на проезд? Да и интерес был и среди местных мужиков, которые с откровенным любопытством вытягивали шеи ради взгляда на… ну на диковинку, видимо.

Мелькнули мысли о грядущей попа-боли — в пестрой массе людей взгляд зацепился за одного предельно неприметного типа. Одетый в повседневную одежду городского жителя мужчина… черт, сильно уж напоминал опера из сериалов на НТВ, вроде пытается казаться незаметным, типа под прикрытием, а по факту сильно палится. Вот он и притормозил у самых ворот ради очень внимательного изучения нашей скромной компании, изо всех сил старался слиться с окружением и выглядеть обычным прохожим.

Вот только подобные взгляды всегда пробивают любую маскировку на раз-два. Дальше совершенно невзначай притерся к нашей группе, принявшись изучать габариты меча и наши фигуры.

Капитан стражи тем временем манерно скинул мешающий плащ, смачно поплевал на ладошки и намертво вцепился в рукоять Убийцы Драконов.

— Кхххххх… — служивый натужно закряхтел, моментально наливаясь дурной багровой кровью вплоть до вздувшихся толстыми канатами вен на шее. — Кххххххххххххх!!!

А вот хер ему — черная плита полностью проигнорировала жалкие потуги силача. Меч, конечно, поддался тяге вверх со стороны ручки, но основное лезвие так и продолжило мирно лежать без малейшего намека на движение.

— Нихера не выходит! — мужик со стоном разжал побелевшие от напряжения пальцы и тяжело навалился к стене ради передышки под… весьма обидный гогот толпы. — Вы явно издеваетесь над стражей, милсдарь. Подобное чудовище ни один живой человек поднять физически не способен, я как опытный военный вам говорю. Перед нами просто литой кусок чугуна для корабельного балласта, не иначе.

Лишь бы не начал быковать из-за этого и мелко мстить.

— И знаете че? — ан-нет, начал… — С подобными волокушами в город соваться строжайше запрещено. Вы нам своей дурой всю историческую брусчатку в крошку искрошите. Надобно тащить железяку на руках либо перегружать на правильную телегу. Оставляйте вашу палку прямо здесь до полной уплаты пошлины за потенциальную порчу дорожного покрытия…

Это так… банально! И ведь я почему-то прекрасно понимал подоплеку этой дешевой игры. Хитрый командир банально жаждал лично понаблюдать за моими попытками оторвать невозможный вес от земли. Настоящий детский сад, пусть и северный.

— Без вопросов, командир, — максимально спокойно шагнул к волокуше.

Привычным движением правой руки я ухватился за перемотанную рукоять Убийцы Драконов. Короткий силовой рывок заставил двухсоткилограммовый кусок железа взмыть в воздух и мягко опуститься широким лезвием прямо мне на плечо.

Хе-хе. Ну ладно, пускай я буду местным скальдом. Вообще же хотел в Эссос убежать, зачем…

Эссос??? А почему я… — додумать мысль не успел, поскольку сбился, ведь толпа синхронно ахнула и в едином порыве шарахнулась назад от греха подальше. Глаза капитана стражи едва не выпали из орбит от подобного фокуса.

— Мне буквально на прошлом посте популярно объяснили всю незаконность ношения обнаженного оружия в пределах городских стен вкупе с огромными штрафами, — я откровенно издевательски усмехнулся в лицо стражнику. — Так может, я все-таки тихо-мирно пойду дальше с волокушами? Сбережем вашу драгоценную брусчатку.

Капитан сглотнул, пялясь на зависшую глыбу. Мужик явно струхнул от столь наглядной демонстрации силы, хе-хе, а мне это, честно сказать, даже льстило. Однако уязвленная гордость вкупе с жаждой наживы быстро взяли верх. Стражник упрямо набычился, отчаянно пытаясь вернуть утраченный авторитет в глазах прыскающей со смеху толпы зевак.

— Сила силой, уважаемый, только закон лорда Мандерли для всех писан одинаково сурово! — гаркнул он, инстинктивно делая шаг назад поближе к своим арбалетчикам. — Вы нам тут бродячий цирк не устраивайте. Бумаги с печатями на стол выкладывайте! Разрешение на проход, подтверждение найма. Судя по накидке, вы служите лорду Слейту, вот только без официального дозволения я вас даже в цветах самого Хранителя Севера за ворота не пущу. Заворачивайте оглобли или платите двойной штраф за попытку незаконного проникновения на территорию Белой Гавани! Скажите спасибо, что за сие нечеловеческие фокусы мы еще не пристрелили вас на месте. Уж больно смахиваете на монстра из-за стены. Но будьте уверены, ваши шаги контролируются. — И стражник головой кивнул в сторону своих людей с заведенными арбалетами.

Мда… Ситуация не айс. И не развернуться же, чтобы уйти… тогда что же делать?

И тут тот предельно неприметный мужик из толпы решительно шагнул вперед, оттесняя растерянных гвардейцев в сторону.

— О, сир Гатс! — начал он с МОЕГО имени, обращаясь КО МНЕ. — Искренне рад видеть вас в добром здравии, совсем не признал сразу в этих… неприметных плащах. — голос незнакомца прозвучал на удивление уверенно и властно для простого уличного зеваки. — Вижу, долгая дорога через гостеприимные земли Слейтов прошла для вас весьма… неспокойно, верно?

Произнесенные слова несли в себе жирный и недвусмысленный намек. Это что, мужчина открытым текстом давал понять о своей осведомленности насчет моей истинной личности и всех событий на территории Черной Заводи?

Ну так… да, еще очевидно было по обращению ко мне.

— Невероятно рад благополучному исходу вашего путешествия к нашим берегам, — продолжил незнакомец, впиваясь цепким взглядом мне в глаза. — О, знали бы вы, как сильно обрадуется леди Мандерли вашему визиту…

Блин!!! А ведь совсем недавно я прикидывал варианты поиска союзников среди семейства Мандерли. И единственным кандидатом на роль оппозиции Болтонам выступала внучка лорда Вимана — леди Вилла Мандерли!!! Каким-то совершенно невероятным образом секретная информация о моем возвращении с того света уже достигла ее ушей… (надо бы узнать, как именно).

Этот конкретный человек прямо сейчас открыто признавал во мне выжившего короля Баратеона. Нужно было срочно рисковать и… ну да, соглашаться на его покровительство в обход официальных кордонов. Других реальных шансов закрепиться в городе я просто не вижу. Вернее вижу, но этос самый безопасный и адекватный среди всех.

Мужчина тем временем повернулся к багровому от злости капитану стражи.

— Господа дозорные, именем сира Марлона, рыцаря Белой Гавани и доверенного лица правящего дома! — незнакомец властно выпрямился, эффектно демонстрируя скрытый под курткой серебряный трезубец на массивной цепи. — Я беру на себя личную ответственность за пребывание данного отряда наемников в пределах нашего города. Приказываю немедленно пропустить этих людей без всяких дополнительных проверок багажа и оформления въездных грамот. Таково прямое распоряжение леди Виллы Мандерли, ее слово — слово лорда.

Капитан стражи мгновенно вытянулся во фрунт, стремительно бледнея от одного лишь упоминания имени высокопоставленной леди и присутствия этого человека. Видно, еще заранее понял, кто он. Все корыстные вопросы о пошлинах, испорченной брусчатке и подорожных бумагах моментально испарились из его головушки.

— Слушаюсь, сир Марлон! Проезжайте, господа наемники, счастливого пути! — стражник торопливо замахал руками, разгоняя толпу и приказывая своим подчиненным немедленно освободить проезд.

Сир Марлон повернулся ко мне и вежливо склонил голову, едва скрывая явный внутренний трепет...

— Прошу вас, сир Ста… кхм, Гатс, пройдемте за мной. Для вас уже приготовлены самые надежные и тихие покои.

Мы медленно двинулись по узким улицам Белой Гавани вслед за нашим спасителем.

Город поражал масштабами застройки, относительной чистотой и невероятным количеством спешащих по своим делам людей… самый крупный город Севера, как-никак! Кедж ехал немного позади, тихо радуясь сэкономленному серебру и внезапно свалившемуся на нас покровительству высоких лордов… Но еще совершенно не подозревает, в какую головную боль это могло вылиться в ближайшей перспективе.

Н сказать честно, ситуация складывалась невероятно удачно на фоне множества скрытых опасных подводных камней. Сир Марлон определенно знал много чего… интересного.

Спустя минут десять неторопливого шага, мы остановились у трехэтажного здания с вывеской, демонстрирующей искусно вырезанного из красного дерева морского левиафана. Там еще так и было подписано — «Морской Левиафан». Трактир… явно предназначался для солидной публики с толстыми кошельками. Фасад щеголял настоящими стеклянными окнами взамен привычных бычьих пузырей. Из приоткрытых дверей доносился одуряющий аромат жареного мяса, терпких специй и пива. Подворотни сияли чистотой без малейшего присутствия сомнительных личностей, вонючих луж или следов недавних пьяных потасовок.

Получается, пришли мы в элитное заведение Белой Гавани.

Внутри же тоже было все круто — царил приятный полумрак вкупе с умиротворяющей тишиной. Воздух лишь изредка сотрясался звоном кубков о столешницы. Сир Марлон уверенно провел нас мимо кланяющегося пухлого хозяина заведения прямиком на третий этаж. Мы миновали просторный коридор с коврами и оказались в богато обставленной комнате с жарко натопленным камином (о боже, тепло, ТЕПЛО), шерстяными гобеленами на стенах и длинным столом. Видать, человек, представляющий леди Виллу забронировал эти апартаменты заранее ради обеспечения секретности предстоящих переговоров. А переговоры будут, это точно.

Вошли.

Рыцарь плотно закрыл за нами дверь, а после — задвинул железный засов, надежно отсекая любые лишние уши, и наконец-то повернулся ко мне лицом.

— Я рассчитывал поговорить с вами исключительно наедине, сир Гатс, — Марлон бросил внимательный взгляд на замершего у порога Кеджа. — Нам предстоит обсудить крайне деликатные темы первостепенной важности всего Севера и дома Мандерли. Если вы безоговорочно, вплоть до самой смерти доверяете сему храброму воину, вас сопровождавшему, то никаких проблем его присутствие здесь абсолютно не несет. Решать предстоит только вам.

Хм…

Доверял ли я вообще этому человеку? Мы действительно месили одну ледяную грязь на тракте, рубили наемников плечом к плечу и стабильно вытаскивали друг друга из безнадежных ситуаций. Совместно пролитая кровь выковывает довольно прочные связи в жестоких реалиях Севера, но… есть всегда закономерная проблема человеческого фактора — выстави я его прямо сейчас за дверь с мешочком серебра ради кружки эля внизу, каков реальный процент сохранения нашей тайны? Вдруг накидается до поросячьего визга, расслабит язык и выболтает случайным собутыльникам историю о странном наемнике с невозможным мечом. А еще и скажет, кто конкретно им является… Мда.

Куда надежнее держать мужика на коротком поводке, намертво повязав его знаниями о грядущем будущем.

— Он остается с нами, Марлон, — скинул походный плащ на ближайшее кресло и тяжело опустился на стул во главе стола. — Кедж доказал свою верность делом в бою.

Глава 20

Было… сложно собирать с разных данных связи Станниса с каждым из прописанных лордов.

Кого-то мог упустить, где-то мог неправильно высказать позицию и просто допустить логические ошибки.

Если что заметили — обязательно пишите.

***

— Думаю, нам пора говорить предельно прямо, и пусть моя крайняя осведомленность о многих вещах вас совершенно не пугает, Ваша Милость, — произнес мужчина, спокойно усаживаясь напротив меня за стол. — Сразу проясню один важный момент, я не Марлон Мандерли. Имена наши одинаковы, но фамилия звучит иначе, пусть мы и делим общие… корни с правящей семьей. Я имею самые прямые связи с самим лордом Виманом Мандерли и его внучкой в частности. Ваши трофейные плащи весьма красноречиво свидетельствуют о недавних близких контактах с поисковыми отрядами Слейтов. —Затараторил мужчина, но в целом, говорил все понятно, пусть и несколько, кхм, возвышенно. — Но вот ваша армия… скажите, ваши латники пали от их рук в заснеженных холмах? Или вы специально маскируете остатки своих людей и собственную тяжелую броню под личиной грязных наемников?

Ага, блин, была бы у меня эта самая армия или хотя бы захудалая кольчуга нормального размера на момент появления меня в Вестеросе. Да и спрашивает так… оценивающе. Я-то сам понимаю, что потеря целого отряда в стычке с жалким десятком легких кавалеристов выглядела бы позором для любого уважающего себя полководца. А я себя уважал.

Мозг мгновенно начал препарировать слова собеседника — очевидно, что Марлон прощупывал почву, пытался оценить мой текущий политический вес... Король без армии — просто бродяга с громким именем.

— Вы заблуждаетесь, Марлон, — я откинулся на спинку стула, наслаждаясь забытым чувством исходящего от огня жара. — Совершенно не понимаю истоков информации о наличии у меня какого-либо войска или экипировки. С момента моего… скажу прямо — разгрома под стенами Винтерфелла — я не располагаю ни армией, ни обозом, ни снаряжением. Я очнулся в лесу с множеством тяжелых ранений, имея при себе исключительно вот этот огромный меч, неизвестным мне образом, появившимся рядом со мной. Возможно, дань уважения кого-то из воинов, возможно — воля старых богов.

Собеседник недоверчиво прищурился, переводя взгляд с моего лица на укутанный тканью меч у стены. В глазах мелькнула тень разочарования.

— Вы хотите сказать, что при вас не было даже сотни «серых» наемников?

Интересно бы знать, что обозначает термин «серые», но… логически так подумать, это подразумевало классификацию солдат, вероятно, обозначая обезличенных, готовых на любую грязную работу рубак, либо же завуалированный намек на цвета Старков и остатки их лоялистов.

Может, какие счеты имели даже на такое войско? Кто знает… но придется его разочаровать.

— В моем распоряжении находимся только я и Кедж, — кивнул в сторону охотника.

— Получается, вы вдвоем справились с легкой конницей дома Слейтов? — голос Марлона дрогнул, выдавая изумление. — Я и мои люди успели выяснить масштабы облавы — по вашу душу в разных направлениях отправилось не менее двух десятков хорошо вооруженных всадников. Скольких же вам пришлось сразить на тракте?

— Десятерых мы убили и оставили в снегу, — констатировал сухие факты, внимательно отслеживая микромимику рыцаря… Что-то тут не то, но что?

Врать в подобной ситуации не имело ни малейшего смысла. Но вежливый допрос начинал слегка раздражать своим уходом от первостепенных задач.

— Думаю, Марлон, мы уходим в совершенно другую сторону в нашем диалоге, — я слегка подался вперед, опираясь локтями о столешницу. — Что конкретно нужно Белой Гавани от меня?

— Прошу простить мою навязчивость, — рыцарь уважительно склонил голову, окончательно меняя тон на почтительный. — Я… рад признать, что вы действительно обладаете невероятной силой как воин и отличным умом как тактик, раз сумели провернуть подобное уничтожение кавалерии будучи абсолютно пешими. Я, стоит сказать, искренне восхищен вашими навыками. Леди Вилла будет несказанно рада подтверждению вашей боеспособности. Прошу простить мне мое человеческое любопытство. Скоро сюда явится сама леди Мандерли, и многие насущные вопросы решатся здесь и сейчас. Нам же важно понимать дальность ваших планов касательно предыдущей… кампании по оказанию помощи дому Старков…

Так и сквозило из его слов «неудачной кампании». Но я, честно скажу, понимал скрытый подтекст его слов. И на это у меня был ответ, выдуманный как будто бы… прямо сейчас.

— Если вы намерены узнать, сохраню ли я свои амбиции по борьбе за Железный Трон, то мой ответ остается неизменным, — произнес слова нехарактерно уверенно, чеканя каждый слог. — Так вот, я намерен. Я прекрасно осознаю важность урегулирования конфликта на Севере — эти земли являются неотъемлемой частью моего королевства. Я помню свои обязательства перед КАЖДЫМ лояльным вассалом и КАЖДОЕ данное мною обещание. Моим первым действием станет восстановление военной мощи путем поднятия знамен всех лояльных Старкам домов. Мы вернем Винтерфелл и отдадим контроль над Севером истинному Старку, будь то Санса, Арья, Рикон Старки или даже Джон Сноу. Мы двинемся вперед именно с этим объединяющим кличем.

— Леди Вилла обретет надежду после этих слов, — лицо Марлона слегка расслабилось, напряженные морщины вокруг глаз разгладились. — Существует огромная вероятность скорого противостояния с силами Фреев, и нам потребуется поддержка. Насколько мне известно, Давос Сиворт всегда выступал вашим доверенным лицом… не смотрите так, лорд Виман рассчитывал на иные исходы, поэтому Сиворт остался живым, посланным на важную миссию. Но… смею вас заверить, слухи ходят самые разные. Одни источники помещают его в северную часть Волчьего Леса, другие утверждают о его отбытии к Стене. Но все делается ради поисков Рикона Старка. Если парень будет найден, мы сможем добиться прямого объединения с лордом Виманом даже без посредничества юной леди...

Про то, что луковый рыцарь на самом деле жив — я знал. Но слова о Марлона внезапно запустили в моей голове очередной приступ флешбэка. Слабый укол воспоминаний уколол сознание, раскрывая подноготную прошлых взаимоотношений с владыками Белой Гавани.

При первом требовании присяги, Виман занял исключительно выжидательную и осторожную позицию. Белая Гавань находилась под прямой угрозой со стороны Русе Болтона и Уолдера Фрея. И входило все на то, что любое открытое выступление в мою поддержку гарантировало карательный удар по самому богатому городу Севера. Лорд-минога играл в политическую ширму, а вот юная Вилла действовала иначе, якобы выступая голосом совести всех Северян. Девушка публично заявляла о признании лишь одного истинного монарха — Короля Севера из рода Старков. Данный демарш служил не присягой мне лично, а декларацией верности старым традициям — это окей, это я согласен поддержать.

Вдобавок к этому, Вилла поддерживала идею совместного выступления по одной причине: моя армия представляла собой реальную и, к сожалению, единственную на тот момент военную силу, способную уничтожить убийц.

В глазах юной Виллы моя фигура что тогда, что сейчас выступала лишь крайне полезным инструментом кровавой мести и надежным средством освобождения Винтерфелла. Именно поэтому она рвалась бросить войска Мандерли на Север под мои знамена. И я ее прекрасно понимал: мой посул носил сугубо военно-политический характер — полное уничтожение предателей. Ей не нужен был Станнис-король, ей нужен был Станнис-палач. А мне, честно говоря, сейчас совершенно не нужен титул Короля Севера. Пусть этими землями правят сами северяне, мне нужна лишь лояльность их домов и армия для броска на юг!

А вот лорд Виман всегда вел иную партию — формально демонстрировал лояльность Болтонам, тайно устранял отдельных Фреев и сохранял свою армию в полной боевой готовности. Толстяк отправил Давоса искать Рикона Старка, полностью игнорируя саму идею возведения меня на престол Севера. Искреннее стремление Виллы пойти за мной всегда объяснялось жаждой мести и банальным отсутствием иных военных альтернатив.

И вот сейчас, я ясно осознал нашу текущую диспозицию. Ничего не изменилось!

Вообще ничего — прошло сего две-три недели. Виман снова использовал внучку в качестве политического громоотвода, так дед обеспечивал себе презумпцию невиновности.

В чем она бы проявилась?

Да вот в случае моего провала и ареста, толстяк просто возденет руки к небу, объявит сира Марлона предателем-самоуправцем, а леди Виллу — неразумной девчонкой, ослепленной горем. Болтоны получат мою голову, а Белая Гавань сохранит свои богатства, флот и нейтралитет. Если же наш тайный сговор увенчается успехом и Болтоны падут, лорд Виман скинет маску лоялиста и выйдет в белом плаще главного спасителя Севера, который «всё это время тайно спонсировал сопротивление».

Гениальная многоходовочка, вызывающая одновременно отвращение и, чего врать, уцважение.

Но немного я запутался в своих мыслях. А пока разбирался, входная дверь тихо скрипнула. В комнату вошла молодая девушка, сопровождаемая двумя рослыми гвардейцами в неприметных плащах — это была Леди Вилла Мандерли. Выглядела она решительной и предельно собранной. Ее зеленые волосы (а это вообще шок контент для этих земель, словно в ТК альтушек увидел) были заплетены в тугую косу, а в глазах горел знакомый мне фанатичный огонек северной гордости.

Последовали неизбежные ритуальные приветствия. Мы обменялись сдержанными любезностями, дежурными вопросами о тяжести пути и качестве предоставленного укрытия. Я сохранял королевскую стать, оставаясь сидеть во главе стола и лишь слегка склонив голову в знак уважения. Дворцовый этикет диктовал свои правила даже в тайной комнате трактира, е-мае. Девушка быстро покончила с формальностями, приказав гвардейцам ждать за дверью и надежно охранять покой.

— Ваше Величество, — Вилла заняла место по правую руку от меня, выкладывая на столешницу пухлую стопку исписанных пергаментов и свернутых карт. Подготовилась. — В нашу прошлую встречу я позволила себе вести себя излишне импульсивно. Первые известия о вашем возвращении к стенам Белой Гавани дали мне драгоценное время для сбора мыслей и подготовки реальных данных. Я обязала доверенных мейстеров и верных нашему дому людей собрать полную информацию о текущей расстановке сил. Позвольте мне обрисовать вам реальную картину происходящего на Севере безумия.

Девушка развернула карту Севера, прижимая края подсвечниками.

А вот я внутренне несколько боязливо сглотнул, готовясь к колоссальным нагрузкам на голову. Грядущий мозговой штурм обещал стать самым сложным испытанием за последние недели, заставляя балансировать между прагматизмом, паранойей и реалиями феодального строя, учитывая, что КАЖДЫЙ союзник держит кинжал за спиной, мило улыбаясь в лицо.

Подался вперед, вглядываясь в нарисованные чернилами очертания замков. Игра Северных престолов, блин, началась какая-то.

— Ваше текущее военное положение выглядит крайне истощенным, Ваше Величество, — начала Вилла, уверенно водя изящным пальцем по старой пожелтевшей карте.

Ну уж оооочень абстрактно и завуалированно она сказала — по факту сейчас у меня только Кедж и я сам.

— Однако политически вы остаетесь потенциальным центром притяжения всей антиболтонской коалиции. Наши лесные дозорные и торговые агенты постоянно снабжают деда свежими сводками. Мы точно знаем о выживших остатках ваших южных сил. Около тысячи или полутора тысяч ваших рыцарей и тяжелых латников смогли пережить кровавую резню и организованно отступить в чащи Волчьего Леса.

А это невероятно закаленное в боях ядро личной гвардии Станниса, ага…

—Конечно, солдаты испытывают нехватку продовольствия и зимнего фуража, их кавалерия практически полностью лишилась коней из-за морозов, но они сохраняют четкую вертикаль командования. Ваша армия выгодно отличается от разрозненных банд дезертиров и мародеров, вы…

— Я способен собрать их под знамена в кратчайшие сроки одним лишь фактом своего выживания — сразу догадался я и задумчиво потер подбородок, анализируя полученные цифры.

Полторы тысячи профессиональных солдат в глубоком тылу врага! Сильно ослабленных, но… моих солдат! Мозг буквально закипал от открывающихся перспектив, но… стоит всегда держать во внимании, что Мандерли с самого начала знали примерный расклад сил и молчали, предпочитая наблюдать за агонией моей кампании со стороны...

Виман мог сдать мои блуждающие по лесам остатки Болтонам в любой момент, заработав еще больше политических очков, но придержал эту информацию. Следовательно, моя личная гвардия нужна ему живой.

Однако:

— Южане совершенно бесполезны без местной поддержки, — отозвался я, вглядываясь в нарисованные чернилами контуры гор и моментально сбрасывая с себя иллюзии непобедимости. — Мои люди просто замерзнут насмерть (если уже не замерзли). Знаете ли, закованный в железо рыцарь Штормовых Земель в сугробе по грудь превращается в неповоротливую мишень для любого голодного лучника. Для сбора моих людей потребуются проводники и воины, способные воевать в местном климате на равных.

— Открыто предоставить вам людей Белой Гавани мы сейчас не можем, Ваше Величество, — с легкой горечью, но предельно твердо ответила Вилла. — Любой отряд с серебряным трезубцем на плащах, замеченный рядом с вами в Волчьем Лесу, станет смертным приговором для моего дяди Вилиса, но… это позже. Дед ни за что не пойдет на такой риск. Однако мы можем направить вас к тем, кто возьмет на себя эту роль. Хорошими кандидатами, способными провести вас сквозь любые бураны и стать новой ударной пехотой, выступят те, кому плевать на угрозы Русе Болтона…

Ага, спасибо. Но никаких прямых доказательств союза не будет.

Палец леди Мандерли плавно переместился к изрезанным линиям северных предгорий.

— Ваша главная опора скрывается именно здесь. Горные кланы: Вуллы, Норри, Лиддлы и Флинты... Они уже поверили вам однажды и истекали кровью вместе с вами под стенами Винтерфелла. Снега и клинки Болтонов забрали многих, и сейчас их суммарный военный потенциал едва ли превышает тысячу боеспособных рубак, готовых снова взять в руки копья. А вот мотивация их строится исключительно на призывах чести и жгучей жажде кровной мести за павших братьев. Кланы безмерно уважают память Неда Старка и признают лишь грубую силу, подкрепленную решимостью сместить узурпаторов. Но… ваш разгром сильно пошатнул их уверенность в вашей компетенции как полководца. Вы привели их к бойне. Однако успешный, показательно жестокий реванш мгновенно вернет их в строй. Существует лишь одно непреодолимое условие вашего союза…

— Красный Бог, — констатировал я.

Память услужливо подкинула образы пылающих костров и безумный фанатизм Мелисандры. Мой желудок скрутило от фантомного запаха жженой человеческой плоти…

Дикари поклоняются деревьям и камням. Попытка навязать им огненного демона из Эссоса обернется восстанием, это я понимаю.

— Они никогда не потерпят ритуальных костров и чужих жрецов на своей земле, — закончил мысль вслух, мысленно отправляя все религиозные догматы в глубокую задницу ради получения реальных мечей. К тому же, надо молиться камням — буду молиться камням.

— Верно, — кивнул Марлон, внимательно отслеживая мою реакцию и явно выдыхая с облегчением после моих слов. — Полный и публичный отказ от религиозного давления гарантирует вам армию горцев. Далее следует дом Гловеров… Робетт Гловер располагает тысячей крепких бойцов. Они уже имеют реальный опыт успешного сотрудничества с вами после освобождения Темнолесья от рук, вернее сказать, щупалец железнорожденных.

— Верно, точно… — я начал включаться серьезнее, будто открывая в голове новую веху знаний и контактов. — Гарантии защиты их западного побережья обеспечат мне их верность. Дом Мормонтов с Медвежьего острова уже имеет связи со мной и выставит около полутысячи человек. Ими ведь движет идеологическая преданность Старкам, верно? Вот и вернем их — они поддержат любого военачальника, реально уничтожающего людей Русе Болтона.

Тем не менее, в голове начинала пульсировать тупая боль от обилия поступающих переменных. Геополитика Севера напоминала клубок отмороженных ядовитых змей! Или волков, если бы они могли быть такими же мерзкими, как гиены или змеи. Или крысы, хотя бы.

Примечательно, что каждая отдельная семья требовала индивидуального подхода, гарантий и дипломатической игры с их лидерами, с их народом и с их идеалами. Одно неверное слово — и потенциальный союзник всадит нож мне под ребра!

Чуть потупив с этими мыслями, начал перебирать невидимые фигуры на доске, пытаясь нащупать уязвимые точки оппонентов.

— А что с Карстарками? — спросил, вспоминая предательство Арнольфа и последующий раскол внутри некогда могущественного дома.

— Дом расколот на две непримиримые фракции, — Вилла вытянула из стопки узкий пергамент со списками имен и развернула его передо мной. — Арнольф и его отпрыски узурпировали власть. Единственной законной фигурой для верных старым традициям людей остается Алис Карстарк. Потенциал Кархолда достигает… конечно, после многих событий, военная мощи насчитывает чуть меньше тысячи мечей. Как вижу ситуацию я и наши доверенные мейстеры, вам предстоит выступить в роли верховного судьи.

Рубить головы изменникам ради получения армии — язык, понимаемый мною в совершенстве... Правосудие с топором в руках всегда работает безотказно среди северян.

— И ведь верно, — задумчиво постучал костяшками пальцев по столешнице, взвешивая политическую выгоду от пролитой крови. — Публичная и желательно жестокая казнь узурпаторов вкупе с моим официальным королевским утверждением Алис в полных правах леди обеспечит преданность их войск. Я дам им требуемый спектакль справедливости.

— Все именно так, — девушка едва заметно улыбнулась уголками губ, и в мерцающем свете камина эта улыбка показалась пугающе хищной. Вот дает девчонка! Скучно ей, видать, на Севере, раз в интриги так погрузилась. — Восстановление поруганной чести древнего дома полностью соответствует вашему образу, Ваша Милость. Северяне пойдут за тем, кто карает предателей без тени сомнения.

— Амберы? — я продолжал собирать фрагменты мозаики, переходя к самым тяжелым и нестабильным фигурам на политической доске.

— Разорваны пополам, — тяжело вздохнула девушка, нервно теребя край карты. —еще тысяча воинов, пусть и не таких опытных — старых вояк забрал Джон Амбер на юг — ждут своего часа в Последнем Очаге. Половина намертво связана клятвами с Фреями из-за взятого в плен Большого Джона. Вторая половина сохраняет верность лютоволкам. Они с подозрением относятся к любым южным королям, прошу извинить. Их окончательное решение напрямую зависит от публичного явления живого наследника Винтерфелла или вашего официального заявления о сугубо временном характере военного протектората. Остатки Хорнвудов и Толхартов дадут еще около тысячи мечей. Мелкие лорды просто присоединятся к гарантированно побеждающей стороне ради сохранения своих жизней.

Пу-пу-пу…

Суммарный потенциал будущей коалиции стремительно переваливал за отметку в семь тысяч человек. Подумать только — СЕМЬ ТЫСЯЧ! Подобная армия легко превосходила текущие размазанные по гарнизонам силы Болтона.

Но вот фундамент гипотетического (акцентирую на этом внимание — ГИПОТЕТИЧЕСКОГО) войска оставался невероятно хрупким, готовым осыпаться от малейшего сквозняка недоверия. Уже давно съел факт, что северяне категорически отказывались принимать чужака в качестве своего полноправного сюзерена, выдвигая ультиматумы даже в шаге от собственной гибели.

Но вот… погодите-ка!!!

В голове внезапно наступило просветление и замысел Мандерли обрел прозрачность. Фраза о необходимости Старка в Винтерфелле работала как политический механизм стабилизации всей региональной системы, а меня нанимали в качестве такого вот ликвидатора. Шансы на успех напрямую зависели от готовности наступить на горло собственной королевской гордости, хе-хе, это я сделать смогу.

Требовалось встроиться в местный баланс сил, на время превратившись в эдакий безликий меч возмездия, лишенный права на религиозную и территориальную экспансию. И так получается, что я должен стать тараном, пробивающим ворота для чужого короля.

Унизительно? Безусловно. Необходимо мне для выживания и будущего удара по Ланнистерам, захватившим трон? Абсолютно!

Но все же кое-что следовало прояснить.

— Перейдем к самому важному активу нашей увлекательной беседы, — в упор посмотрел на юную леди, сверля взглядом ее зеленые глаза и требуя окончательной откровенности. — Дом Мандерли, помнится мне, имеет пять тысяч прекрасно вооруженных солдат, среди которых и тяжелая рыцарская кавалерия, боевой флот и бездонные сундуки с серебром. Ваш достопочтенный дед формально преклонил колено перед Железным Троном и Русе Болтоном. Каковы реальные условия перехода Белой Гавани под мои знамена?

Вилла нервно переглянулась с Марлоном. Воздух в комнате мгновенно сгустился, повисла гнетущая пауза.

— Угроза со стороны Фреев носит реальный характер, — тихо произнес рыцарь, сжимая столешницу. — После резни на Красной свадьбе ублюдки из Близнецов получили институциональную власть над всем регионом. Отряды Фреев постоянно находятся в самом Винтерфелле, контролируя гарнизон и сопровождая ключевые торговые караваны. Они представляют собой легализованное вооруженное присутствие карательной системы Железного Трона.

— Один из сыновей лорда Вимана, сир Вендел… мой дядя, был подло убит на той свадьбе, — голос Виллы заметно дрогнул от сдерживаемой многолетней ненависти. — Второй сын, сир Вилис, находится в положении бесправного заложника при дворе. Это… сдерживающий фактор всей внешней политики. Пока Белая Гавань демонстрирует лояльность короне, наследника сохраняют в живых. Малейший намек на открытый мятеж приведет к отправке его головы в коробке… Наш город официально объявят изменниками.

Точно….

Очередной кусок политического дерьма встал на свое место. Мозг уже кипел от необходимости просчитывать последствия каждого неосторожного шага.

Мандерли жаждали мести всем своим существом, они обладали ресурсами для ведения полномасштабной войны, однако нож у горла единственного наследника намертво парализовал любые активные действия лорда Вимана…

— Фреи лично заинтересованы в нашем тотальном уничтожении, — добавил Марлон, мрачно глядя на пляшущие языки пламени в камине и словно читая мои мысли. — Существует взаимная вражда из-за убитого Вендела. Белая Гавань остается самым богатым и независимым портом, вызывая зависть у стервятников. В Винтерфелле прямо сейчас сидит Хостин Фрей со своими псами. Эти люди уже открыто подозревают нас в государственной измене и ведут себя агрессивно на наших же землях. Любая случайная искра способна спровоцировать открытый конфликт с неизвестными последствиями. Мы совершенно точно не можем позволить себе выступить на вашей стороне до момента вашей неоспоримой военной победы.

Пам-пам-пам. Боятся пожертвовать одним наследником ради… жизни всех своих людей???

Получается что? Белая Гавань предоставляла мне карту, указывала цели и обещала золотые горы в финале, но всю грязную работу я был обязан сделать самостоятельно. Мне предстояло тайно (!) собрать разрозненные лояльные силы, прогнуть под себя дикие кланы, публично судить предателей и нанести удар по гарнизону Болтонов. При этом я вынуждался действовать в тени, ни единым словом или маневром не подставляя Мандерли под удар карательной машины Фреев.

Глава 21

— Ваша Милость, — голос леди Виллы вывел меня из глубокой задумчивости. Девушка аккуратно свернула один из исписанных пергаментов, бросив на меня выжидательный взгляд. — Так… каковы ваши мысли?

Эх… мысли, что где-то меня сильно так наеб… облапошили. Очень сильно нужно тут подумать, хм… В такт ее словам я медленно поднялся, опираясь двумя руками о столешницу. Как реально нависающий над картами Станнис из сериала — словно со стороны себя увидел!

— Вырисовывается весьма любопытная картина, леди Мандерли, — ответил ничего не выражающим тоном, скрывая бушующую внутри бурю. — Стратегия вашего достопочтенного деда, скажу честно, отличается крайним своеобразием и осторожностью. Однако предоставленная вами информация дает мне пищу для размышлений. Передайте лорду Виману, если это была изначально его идея, мою благодарность за откровенность. Я услышал вас… Вот только прошу заметить несостыковку в вашем плане, сама ситуация…

— Извините, Ваша Милость, но если речь пойдет о вопросе легитимности нашего прикрытия… — начала она, однако я грубо оборвал ее жестом. Если считает меня Королем, то пусть и субординацию держит соответствующую.

— Речь пойдет о логике вашего же выживания, — голос лязгнул холодным металлом. — Я уверен, что в вашем городе, да как и во многих других, включая и Королевскую Гавань, и Штормовой предел, полно шпионов. В вашем же городе — шпионов Фреев и доносчиков Болтонов. Кто-то наверняка уже передал информацию о появлении в порту подозрительного меня с огромным мечом, а Слейты уже соотнесли портрет такого наемника с Баратеонами. Если вы оказываете мне помощь, то информация об этом УЖЕ летит к нужным людям. Если на первое время вы выделяете мне людей, то они разве не должны быть при нейтральном флаге, не выражая причастности вашего дома? А то выходит, что если люди дома Мандерли начнут убивать вассалов Дредфорта, лорд Виман физически не сможет отбрехаться перед Железным Троном. Получается открытое восстание, я прав? Учтём еще, что ваш дед избегает прямого конфликта ради сохранения жизни заложника-сына. Я вижу здесь дыру.

Леди Вилла обменялась быстрым взглядом с Марлоном. В ее зеленых глазках — кстати, очень красивых, в цвет ее волосам и общей внешности… — мелькнуло, на удивление, торжество!

— Вы абсолютно правы, Ваша Милость. Дед никогда бы не пошел на подобный риск, про это мы говорили — девушка сделала шаг назад к столу, вытаскивая из-за пазухи сложенный втрое пергамент с надломанной сургучной печатью. — Именно поэтому в архивах Нового Замка (родовой замок Мандерли) уже лежит заранее подписанный указ о моем официальном отречении от семьи и полном лишении прав наследования. Вдобавок к нему прилагается свидетельство септона о моем тайном бракосочетании с одним из ваших погибших рыцарей Штормовых Земель.

Пам-пам-пам! Я тааак опешил, что просто… ого!!! Однако, с лицом-кирпичом уставился на бумагу, просчитывая юридические последствия этого шага.

— Фиктивный брак с мертвецом-мятежником, интересно…

— Абсолютно верно, — кивнула Вилла. — В законах Вестероса женщина принадлежит дому мужа. В случае провала нашей операции и (или) доноса шпионов в Дредфорт, дед публично объявит меня обезумевшей от горя предательницей. Он продемонстрирует бумаги, доказывающие мой тайный брак с изменником короны. Вся ответственность за украденное золото и мятеж ляжет исключительно на мои плечи. Со мной останутся лишь сир Марлон и три сотни лично преданных мне людей, готовых снять с себя цвета Белой Гавани и стать внезаконными разбойниками. Мой дядя-заложник и сам город останутся вне подозрений…

Ага, вот только гладко было на бумаге, но забыли обо всем остальном. Есть же вероятность, что такое просчитают люди других домов. Но тем не менее:

— Неплохо. Очень неплохо… — я слегка склонил голову в знак искреннего уважения. — Вы подготовились.

На этом и распрощались, сославшись на нужду подумать и все распланировать — обмен короткими поклонами завершил нашу тайную встречу. Сир Марлон учтиво открыл дверь перед юной леди, и вскоре засов сухо щелкнул, отсекая шаги уходящих делегатов Белой Гавани. Кедж безмолвным изваянием замер у порога, наверное, тупанув уже на втором абзаце наших мыслей и дум, мда…

— Что скажешь?

Кедж тяжело вздохнул, отлипая от стены, и скрестил руки на груди.

— Скажу, сир… то есть, мой король, — Кедж нервно переступил с ноги на ногу, виновато поскребив в затылке. — План-то у вас шибко складный выходит, спору нет. Только вот… Север наш велик, сильно велик. Это на пергаменте от Волчьего Леса до гор или тех же Карстарков ладонью подать, а на деле там долгие сотни лиг по сугробам да стылому тракту. Зима уже лютует. Пока мы своими ногами от одного замка до другого по снегу доберемся, ваши люди в чащах попросту околеют от мороза, коли пристанище не найдут. Горцы тоже ждать не станут, плюнут на всё и разбредутся по пещерам. Как бы не вышло так, что к моменту вашего прихода вести в бой будет уже некого. Заранее бы им весточку какую закинуть… надежными конными. Дать надежду бедолагам, пусть знают, что вы живы и скоро явитесь.

— Легко сказать, Кедж, — я мрачно покачал головой, постучав пальцем по столешнице. — Кого мы пошлем? Нас здесь двое. Любой случайный гонец, нанятый нами за пару медяков, либо пропьет эти деньги в первой же портовой таверне, либо замерзнет в сугробе, либо, что еще хуже, попадется разъездам Болтонов и выложит им все под пытками.

Охотник криво усмехнулся, поглаживая рукоять своего кинжала.

— Так не случайных надо брать, Ваша Милость. Мы в Белой Гавани. Тут контрабандистов, браконьеров да лихих моряков — половина Нижнего города. У лорда Вимана своя тайная сеть раскинута по всему Северу. Рыбацкие плоскодонки по реке могут быстро добраться почти до самого Винтерфелла, минуя крупные заставы. А там — лесом. Если леди Вилла так хочет вам помочь, пусть даст не только бумаги с фиктивными браками, но и своих теневых гонцов.

Ох, чует моя срака, что мужик совсееем не охотником был. Совсем.

Но в целом, да. Говорит верно. Мы только с Кеджем сколько суток мотались по трактам??? А ведь расстояние даже до Винтерфелла ох какое большое. Информационный вакуум убьет остатки гвардии, а месяц блужданий по сугробам гарантированно уничтожит и их веру, и здоровье еще до нашего прибытия. Придется… хм, задействовать шпионскую сеть лорда Мандерли для рассылки вестников.

Подумаем.

Я молча кивнул северянину, полностью признавая его правоту, но так и остался стоять над развернутой картой Севера. Жар остывающих углей совершенно не спасал от нарастающего внутреннего озноба — разум буквально кипел от переизбытка вводных данных, и сам я категорически отвергал идею разгребать многослойное политическое дерьмо лорда Вимана исключительно собственными руками… Отсутствие за моей спиной реальной силы делало прямой пролом болтоновской обороны физически невыполнимой задачей.

Снова бросил взгляд на раскинутую передо мной карту Севера. Волчий Лес, предгорья, Кархолд, Медвежий Остров... Боже, какие тут гигантские расстояния! Если перевести это на привычные мне земные мерки, то Север по площади сопоставим с половиной Европы. И всё это прямо сейчас покрывается метрами снега, льдом и пронизывающим ветром. Здесь нет нормальных расчищенных трасс, нет логистических хабов. Хотя, казалось бы, перемещение армий — это вопрос выживания.

Вся эта многоходовочка Виллы и ее деда была безупречна… Восстановление гвардии, сделка с дикарями, показательный суд над узурпаторами-Карстарками, долгая дипломатическая возня с прагматиками вроде Гловеров и расколотыми Амберами… Шаг за шагом, замок за замком.

Идеальный план. Для мирного времени или юга.

Но мы на Севере, и зима уже скалит зубы. Пока я буду играть в эти политические шахматы, методично расширяя коалицию, мои люди в лесах превратятся в ледяные статуи, а горцы вернутся к своим. Осторожная стратегия лорда Вимана, трясущегося за жизнь своего сына-заложника в столице, медленно, но верно убивала мою кампанию логистическим голодом. У меня банально нет времени на то, чтобы полгода собирать эту мозаику, пока самый богатый город Севера будет отсиживаться в тени, подкидывая мне золото и жалкие крохи информации.

Я устало потер переносицу, облокотившись о край стола. Мозг пульсировал, загоняя меня в угол и заставляя искать нестандартные варианты. Вот бы найти радикальный способ изменить ситуацию…

Так. ТАК!

Исходная политическая сдержанность Белой Гавани держится на единственном гвозде: Вилис Мандерли находится в заложниках у Фреев. Жизнь наследника намертво связывает руки старому лорду. Любое открытое выступление против Дредфорта означает безотлагательный смертный приговор для его сына. Скрытая поддержка остается единственной доступной стратегией толстяка.

Но ГИПОТЕТИЧЕСКОЕ заявление ублюдков из Близнецов об убийстве Вилиса перевернули бы все одним пинком. Вот, условно, предоставление убедительных доказательств в виде… изувеченного тела или его части — уничтожит сдерживающий фактор. Потеря наследника аннулирует любые поводы для политической осторожности. Запустится механизм кровной мести. Болтоны и Фреи перейдут из статуса навязанных политических сюзеренов в категорию личных врагов.

В таком случае, в военном плане этот сценарий обрушивает на мою голову настоящий рог изобилия! Я моментально получаю ресурс богатейшего города. Тяжелая пехота, стрелки гарнизона и бездонная казна падают мне прямо в руки В ОБХОД ВСЕХ ХИТРОСПЛЕТЕНИЙ И ТАЙНЫХ ВСТРЕЧ, ТАЙНОГО ФИНАНСИРОВАНИЯ И ПОДДЕРЖКИ! Уже действует открыто и ломает баланс сил на всем континенте.

Появление флота (а он от Мандерли-то будет) открывает логистические горизонты. Наличие кораблей позволяет контролировать морское снабжение, блокировать передвижения Фреев (что немаловажно для лояльности самого Мандерли) по рекам, перехватывать… да буквально все — донесения, войска, провизию, сюда же возможность доставлять припасы моим частям. Если мыслить категориями морской войны, то союз с Мандерли дает неоспоримое преимущество над сухопутными лордами.

Что дальше это открывает для меня?

Открытое восстание ломает барьер страха перед Дредфортом. Публичный выбор самого богатого дома послужит сигналом для остальных. Гловеры, Мормонты и колеблющиеся Амберы моментально ускорят принятие решений о присоединении к коалиции.

Но сценарий таит в себе и угрозу. Русе Болтон обладает достаточным умом — силы Дредфорта попытаются нанести превентивный удар, осадив Белую Гавань до подхода основных сил. Меня вынудят ускоренно форсировать марш, рискуя столкнуться с тяжелой кавалерией в открытом поле... Ранний союз, конечно, дает гигантский приток ресурсов ценой потери времени на тактическую подготовку.

Я сделал глубокий вдох, отходя от стола. Модель раннего выступления Белой Гавани сулила быстрый рост легитимности и скорое формирование армии. Платой выступал многократно возросший риск столкновения с Болтоном на его условиях, пу-пу-пу. Сценарий оставался крайне опасным, невероятно выгодным и… полностью зависимым от чужой глупости… Потому что у нас есть пресловутое «Если».

Но… а вот вдруг зацеплюсь я за интересную мысль…

Я ведь вполне способен организовать смерть Вилиса собственными руками. Вернее, грамотно направленными из тени чужими руками.

Устранение наследника в столичном плену или по пути на Север силами наемного клинка решало бы проблему. Только вот убийство требовалось замаскировать под… ну, даже условную пьяную жестокость Фреев или приступ паранойи Ланнистеров. К сожалению, банальное письмо с поддельной печатью здесь совершенно бесполезно, потребуется предоставить физическое доказательство гибели сына. Отрезанная голова в ящике с гербом Близнецов, или частичка тела, а может и что другое. Подобный груз гарантированно сорвет резьбу политической осторожности Вимана.

Оставалась лишь одна чисто техническая, но критическая загвоздка — финансирование этого кровавого спектакля. Профессиональные убийцы стоят дорого. А если нанимать кого-то из теней Эссоса или Безликих, счет пойдет на огромные суммы. У меня в кармане сейчас гуляет ветер. Но… лорд Виман ведь сам вызвался тайно спонсировать мое сопротивление! Он выделит золото на закупку провизии и вербовку людей. Ирония судьбы: я возьму монеты с гербом водяного, чтобы оплатить перерезанное горло наследника Белой Гавани, пущу деньги отца на убийство сына. Грязно? Омерзительно просто. Но если это даст мне армию для войны с настоящим врагом — я сделаю это, не моргнув и глазом.

Идея об убийстве Вилиса собственными руками связывала все нити воедино. Вызванную искусственным путем праведную ярость лорда Вимана потребуется не сдерживать, а грамотно направить. Глупо срывать с цепи матерого северного волка ради последующего приказа сидеть на привязи. Напротив — Белая Гавань должна немедленно поднять знамена! Их крик о кровной мести услышит весь континент.

Открытый мятеж богатейшего дома мгновенно разрушит иллюзию абсолютного контроля Русе Болтона над регионом. Дредфорт начнет перебрасывать войска для отражения удара с юга. Я получу тактическую паузу. На их золоте, провизии и кораблях я соберу своих латников, горных дикарей и Гловеров за считанные недели. Моя единственная задача в этот момент заключается в удержании обезумевшего от горя толстяка от лобового штурма Винтерфелла до нашего полного объединения. Еще огромную роль сыграет и позиционирование наших сил. Мандерли с флотом нападут с востока и юга, мои же войска выйдут с запада и севера. Он станет массивной наковальней, приковавшей к себе внимание врага. Я выкую разящий молот, возьмем Винтерфелл в клещи!

Да и вопрос преемственности решится быстро. Смерть Вилиса делает законной наследницей его старшую дочь Винафрид. Моей прямой обязанностью станет официальное признание новой леди вкупе с предоставлением гарантий сохранения всех торговых привилегий города. Подобный юридический шаг намертво свяжет корону и вассала. Мы заключим договор, скрепленный кровью ее отца.

Идеологический вектор кампании сместится. Борьба за Железный Трон временно уступит место священной войне возмездия! Я использую спланированное мною же политическое убийство на полную, публично объявив узурпаторов бесчестными палачами сынов Севера. Жажда мести станет мощнейшим идеологическим оружием в моих руках.

Возникает закономерный риск чрезмерного усиления позиций Белой Гавани… Монополизация инициативы одним портовым городом непременно насторожит горных дикарей и Амберов. Восстание рискует приобрести окрас локального мятежа... Поэтому предстоит непрерывно балансировать между союзниками, сохраняя централизованное управление.

Сам стиль такого управления заключается в конструировании обстоятельств и превращении их в рабочий ресурс. Как там говорят у нас обычно? Создай проблему и продавай ее решение. Вот примерно так я и планировал сделать. Пока только в мыслях…

Так, ладно. Завтра начинается настоящая работа.

С такими мрачными мыслями я решил дать измотанному телу отдых. Сон казался единственным лекарством от пульсирующей боли в висках. Сделал шаг к кровати, на ходу расстегивая воротник куртки.

Как тут в дверь аккуратно, но очень настойчиво постучали.

Мы с Кеджем мгновенно переглянулись. Охотник бесшумно выхватил кинжал, скользнув к порогу… Так и не скажешь, что был охотником. Какой-то телохранитель получается! Я коротко кивнул ему.

Кедж резко откинул засов и распахнул дверь, готовый в любую секунду ударить. Но подготовка к драке была лишней — на пороге стоял сгорбленный щуплый мужчина. По засаленному фартуку и запаху пивных напитков в нем угадывался работник трактира. Он мелко дрожал под тяжелым взглядом северянина, сжимая в грязных пальцах небольшой свиток пергамента.

— В-ваша милость… господин, — заикаясь, выдавил посыльный. — Там внизу… человек в дорожном плаще велел передать это лично вам в руки. Сказал о деле жизни и смерти. И дал целого золотого дракона за срочность…

Кедж вырвал послание из рук слуги, выпроводил его жестким толчком в коридор и запер дверь. Охотник подошел к столу и положил письмо передо мной.

Вгляделся в тускло мерцающую при свете углей печать. Плотный фиолетовый сургуч украшал четкий оттиск возвышающегося над волнами гиганта — Титана Браавоса.

Железный Банк…

Глава 22

Так, а не охренел ли я?!

Эта мысль ударила под дых в момент утреннего пробуждения. Я аж рывком сел на «удобной» кровати, жадно глотая воздух, чувствуя себя совершенно не отдохнувшим.

Почему?

Да потому что мой разум, казалось, ВСЮ ночь перемалывал фрагменты вчерашних переговоров, выстраивая алгоритмы и пути захвата власти, смакуя собственное, тьфу, коварство. Вот только нормальное изучение вопроса, да отрезвляющий утренний свет обнажили ГРУБЕЙШУЮ ущербность полуночного озарения. План устранения Вилиса Мандерли собственными руками являлся большой свиньей, которую я бы сам подложил себе под ноги.

Иронично, но от провала меня спасла собственная нищета — избежал соблазна немедленно отдать приказ об устранении заложника из-за банального отсутствия под рукой наемных исполнителей — некому и не на что! Да и золотая привычка моего прошлого разума давать себе время на уничтожение эмоциональных порывов уберегла кампанию от катастрофы. С любой радикальной идеей требуется переспать, да…

И вот как перегретый местными интригами мозг сгенерировал откровенно суицидальную провокацию? Я ж реально вычеркнул тот факт, что раскрытие моего авторства в перерезании глотки его единственному сыну станет делом времени и гарантирует нашей группе обычную смерть и нарушение отношений. Как бы не на Штормовой Предел потом пошли люди Вимана, объединившись с Болтонами ради такого.

Так что все. Нет, нет и нет!

Как я вообще о таком мог думать? Забыл что ли, как плаксивой девочкой пускал нюни в несколько кругов от несправедливой смерти Неда и Робба? А теперь и сам такое планировал сделать?

Меня реально настолько глюкануло в последние дни, что я выпал из своего же мировоззрения... Это уже веяло чем-то нехорошим, вплоть до… не знаю. Стремно это, когда рассудок проходит через стадию опьянения вседозволенностью. Может, убийства людей так повлияли, что сам начал думать, что все решиться убийствами нужных людей, может, что другое… Но обдуманное мною вчера не было справедливым действием.

А вот причиной столь резкого возвращения меня к реальности и отрезвлению послужил пришедший вечером пергамент с печатью Титана Браавоса. Письмо было прочитано и сиротливо лежало на краю стола. Послание Железного Банка накатило мне нервишек еще с вечера, хехе… Кредиторы УЖЕ локализовали мое местоположение.

В два быстрых движения поднялся с кровати и подошел к мутному, покрытому морозным узором окну. Взгляд заскользил по заснеженным крышам Белой Гавани, цепляясь за темные мачты кораблей в порту — трактир был недалеко от воды.

Ледяной сквозняк ударил в лицо, а в голове внезапно щелкнул тумблер чужой памяти, подкидывая очередной флешбэк.

Я… как-то быстро и ясно осознал масштабы собственной финансовой кабалы и истинную природу моих взаимоотношений с Браавосом. Железный Банк рассматривал Станниса Баратеона исключительно как потенциально сверхприбыльный инвестиционный проект…

Как там было?

Корона под управлением Ланнистеров прекратила обслуживание государственного долга. А он, на минуточку, ох какой (прям пиздец какой) огромный. А банкиры не дуры — запустили поиск альтернативного сборщика податей. И тогда мой десница — Давос Сивор— блестяще провел предварительные переговоры, а Тихо Несторис — представитель Железного Банка — закрепил соглашение печатью. И вот магистры открыли мне безлимитную кредитную линию и гарантировали финансирование найма дополнительных отрядов…

Не просто так, конечно.

Моим встречным обязательством выступало полное подтверждение всех долгов Железного Трона и обеспечение их безоговорочного возврата с огромными процентами. Я заключил настоящую сделку века — покупал власть за отсутствующие у меня деньги и закладывал страну, которую еще предстояло завоевать.

Ну гений. ГЕ-НИЙ!

А еще, помнится, эмиссар банка лично сопровождал мой лагерь во время северного похода в качестве уполномоченного наблюдателя.

И так вышло в их глазах, что разгром под стенами Винтерфелла обрушил мой кредитный рейтинг на самое дно. Полученное письмо содержало предельно жесткое требование подтвердить мою физическую дееспособность и политическую состоятельность. Сам Железный Банк желал убедиться в сохранении моих претензий на корону, а инвесторы требовали четкого понимания перспектив дальнейшей борьбы. Демонстрация малейшей слабости приведет к немедленному прекращению финансирования и переходу браавосцев на сторону моих прямых врагов, чего… ну не хотелось бы даже потенциально.

Поэтому, ситуация требовала организации личной встречи с представителем банка.

Эмиссар финансистов совершенно точно находился в пределах Белой Гавани, ожидая моего официального ответа — как иначе бы передали письмо?

Так что туда точно мне предстоит попасть, однако визит в логово кредиторов в сопровождении одного лишь Кеджа продемонстрирует мою, кхм, временную изоляцию. Опять все упирается не на личную силу и мощь, а на количество и качество людей за моей спиной, поддержку и клинки. Требовалась солидная свита для подтверждения поддержки со стороны влиятельных северных фракций. И в целом, сир Марлон и несколько доверенных гвардейцев леди Виллы подходили на роль эскорта. Да и просто их присутствие послужит доказательством начала формирования новой антиболтонской коалиции, этого уже будет достаточно для возобновления отношений. Короче, если встреча не будет западней, то пойдет только в плюс.

А еще вчерашний диалог с Марлоном включал обсуждение безопасных каналов связи на случай… какой нужды или осложнений — рыцарь оставил инструкции по вызову. Владелец трактира «Морской Левиафан» выступал главным узлом, значит, идем к нему.

Плотно свернул послание Железного Банка и спрятал его во внутренний карман уже надетой куртки.

Кедж молча наблюдал за моими действиями, уже будучи не в кровати. Кстати, мы были в одной комнате… благо, кровати разные.

Короткий кивок заставил охотника немедленно занять позицию у входа. Мда... из обычного лесного следопыта этот мужик на глазах превращался в какого-то королевского телохранителя. И это без слов, словно и сам рад такой судьбе.

Вместе покинули комнату и направились к узкой лестнице, ведущей в общий зал трактира. Воздух внизу густо пропах алкашкой, четко угадывались ароматы жареной рыбы и мокрой шерсти. Утреннее время обеспечило полупустой зал, занятый лишь редкими матросами.

Пересек помещение, остановившись прямо перед массивной стойкой. Трактирщик, тучный мужчина с глубоко посаженными глазами, мгновенно прекратил протирать кружку. Его взгляд скользнул по моей фигуре, безошибочно считывая скрытую агрессию и полное отсутствие желания вести светские беседы. Ну, это выходит очевидным — весь мой внешний вид транслирует чистую угрозу.

— Хозяин, — голос прозвучал требовательно.

— Чего изволите, господин? — трактирщик слегка склонил голову, не отрывая от меня внимательного взгляда.

— Вели подать завтрак в мою комнату.

— Обычную похлебку или желаете свежей рыбы с хлебом?

— Жареную треску с соусом. И накрывай стол на три персоны, — произнес заранее оговоренную фразу-пароль.

Система тайной связи, хех. Местное меню выступало эдакой шифровальной книгой. На три персоны — меня, Кеджа и Марлона, это очевидно и понятно, но выбор именно рыбного блюда означал требование прислать исключительно сира Марлона. Заказ тушеных корнеплодов взывал бы о необходимости присутствия самой внучки лорда. Но тащить девчонку на сходку с эмиссаром Железного Банка нужды не было.

Мужчина отвесил короткий поклон, подтверждая принятие информации.

— Будет исполнено в лучшем виде. Ожидайте у себя.

Механизм тайной связи пришел в движение. Сообщение, надеемся, достигнет Нового Замка в течение ближайшего часа — как и было обещано. Мы с Кеджем вернулись в комнату, погрузившись в тягостное ожидание. Я мерил шагами скрипучие половицы, мысленно выстраивая линию поведения на грядущих переговорах с Железным Банком.

Так-так-так...

Положение, откровенно говоря, требует точности. Браавоси ценят стабильность, предсказуемость и прагматизм. Я обязан предстать перед ними в образе многоопытного полководца, совершающего грамотное тактическое перегруппирование сил перед решающим, победоносным ударом. Роль разбитого короля-изгнанника, убого скрывающегося по кабакам, категорически неприемлема для выбивания кредитов. Этим ушлым банкирам абсолютно плевать на Владыку Света, Старых Богов или Семерых. Буквально. Они поклоняются исключительно золотому дракону и математике сложных процентов. Моя задача заключается в доказательстве высокой рентабельности инвестиций в Станниса Баратеона. Вот так вот.

Спустя полтора часа ожидания в дверь раздался тройной стук. Кедж бесшумно откинул засов, и в комнату стремительно шагнул сир Марлон, сбрасывая с плеч тяжелый плащ, обильно припорошенный свежим снегом. Рыцарь выглядел предельно собранным и настороженным, взгляд мгновенно просканировал помещение, фиксируя отсутствие посторонних.

— Ваше послание вызвало закономерную тревогу, Ваша Милость, — произнес Марлон, останавливаясь у стола. — Я прибыл при первой же возможности. Ситуация требует пояснений.

Молча извлек из кармана письмо Железного Банка и бросил его на столешницу гербом вверх. Взгляд рыцаря намертво сфокусировался на фиолетовом сургуче. Осознание масштаба происходящего моментально отразилось на его суровом лице — изумление смешалось с трепетом. Золото всегда действует на людей одинаково…

— У нас небольшие дополнения во вчерашнее обсуждение. Мои кредиторы из Браавоса желают получить подтверждение готовности продолжать борьбу за Железный Трон. Представитель банка находится в городе и ждет официального ответа. Ситуация требует организации немедленной личной встречи. И сами понимаете, что мое появление на переговорах без надлежащего сопровождения станет сигналом полнейшей политической несостоятельности. Мне требуется ваш эскорт, сир Марлон. Вы и… скажем, четверо надежных людей леди Виллы сопроводите меня к месту встречи. Но раз решили не вскрывать карты, то ваша экипировка должна исключать любые элементы принадлежности к дому Мандерли. Вы исполните роль моей личной гвардии.

Рыцарь медленно кивнул.

Ну да, чего тут думать? Обеспечение бесперебойного притока браавосского золота критически усиливало потенциал нашей антиболтонской коалиции, даже просто гипотетически! Финансовая база Железного Банка позволяла нанять целые армии вольных наемников и закупить неограниченное количество продовольствия для зимней кампании.

— Я понимаю важность момента, Ваша Милость, — твердо ответил Марлон. — Мои люди ждут в соседнем переулке. Они одеты в неприметные кольчуги и потертые дорожные плащи. Ни единой детали, способной выдать нашу связь с Новым Замком. Мы готовы выступить по вашему приказу. Место встречи указано в послании?

Я утвердительно кивнул.

Эмиссар назначил встречу в торговой конторе, расположенной в глубине складского района Белой Гавани. Место, на мой взгляд, хорошо подходило для проведения конфиденциальных переговоров вдали от посторонних глаз и шпионов Дредфорта.

Сборы заняли меньше минуты — поесть мы успели, ожидая самого Марлона. Свой клинок я оставил завернутым в тряпье около кровати — появление на улицах с подобным… мечом спровоцирует ненужные вопросы и сорвет режим секретности, а мы, вроде как, играет в эту самую секретность. Ограничился обычным коротким мечом на поясе и спрятанным в рукаве стилетом от убитых Слейтов.

Покинули помещение трактира и погрузились в ледяной ад северной зимы. Прошел буквально день, а я уже отвык от холода!

Четверо рослых гвардейцев в серых плащах бесшумно вынырнули из соседнего переулка. Они грамотно рассредоточились на дистанции прямой видимости, взяв нас с Кеджем в широкое, визуально неприметное кольцо охранения. Двое шли впереди в качестве эдакого авангарда, еще двое растворились позади, обеспечивая, соответственно, прикрытие тыла и отсекая возможный хвост. Умно, ничего не скажешь.

Сир Марлон взял на себя роль проводника, уверенно ориентируясь в лабиринте узких, заснеженных улиц. Мы намеренно выбирали маршруты исключительно тенями глухих стен складских помещений, полностью игнорируя широкие проспекты и оживленные площади.

Физическое ощущение пронизывающего холода окончательно выстудило остатки ночных сомнений. Предстоящие переговоры определят логистический фундамент всей дальнейшей войны! Ух… надо прям из себя выжать максимум, задействовав всю харизму, ведь… да не устану повторять, что деньги — это круто! И в войне тоже: золото обеспечит тепло, сталь и провизию для выживания армии.

Под аккомпанемент этим мыслям я натянул капюшон глубже на лицо, думая, что Железный Банк получит требуемые гарантии, а Север утолит свою жажду возмездия. Я заберу Железный Трон.

Механизм завоевания запущен.

Обратный путь отрезан навсегда.

***

И вот он — складской район Белой Гавани. Двухэтажное здание нужной конторы сливалось с десятками соседних построек, отсутствие вывески, темные стекла и снег на ступенях формировали отличную маскировку. Марлон дважды ударил кулаком по двери, выждал секунду и добавил один короткий удар.

Замок вдруг щелкнул, дверь отворилась, и мы оказались в коридоре, когда как двое гвардейцев остались снаружи контролировать периметр.

Марлон, Кедж и остальные бойцы вошли следом. Нас встретил тощий человек в серой мантии, который молча указал рукой на приоткрытую дверь в конце коридора.

Любопытно. Будто в паспортный стол собираюсь пройти, но здесь хотя бы напврелние указывают.

Шагнул в нужную комнату, и увидел, как… столом сидел Тихо Несторис, которого моментально узнал!

Эмиссар Железного Банка сохранил прежний вид со времени нашей последней встречи. Лицо выражало скуку, пальцы аккуратно складывали стопку пергаментов. Банкир в своей естественной среде обитания, блин!

— Ваша Милость, — Несторис плавно поднялся из-за стола, обозначая короткий поклон. — Рад констатировать факт вашего выживания. Мой своевременный отъезд из вашего лагеря для организации морских поставок оказался... исключительно прагматичным решением, как оказалось. Слухи о вашей кончине в снегах под Винтерфеллом вызвали определенные вопросы на рынках Браавоса. Совет магистров начал испытывать легкое беспокойство касательно судьбы наших инвестиций.

Очередной кусок политического дерьма занял свое место. Эмиссар начал партию с прямой демонстрации силы — угроза закрытия кредитной линии прозвучала очень открыто, но к этому я был готов еще в письме. Прокрутил в голове его фразу, оценивая вес каждого слова.

Так-так-так... нужно отвечать в той же тональности. Надо давить уверенностью и фактами.

— Слухи всегда опережают реальность, господин Несторис, — ответил, занимая кресло напротив банкира. Марлон и охрана замерли у дверей, демонстрируя моих людей. — Моя кампания вступила в фазу вынужденного переформирования. Прямое столкновение в условиях зимы потребовало изменения пары логистических цепочек, мои силы перегруппировываются.

— Перегруппировываются, — эхом отозвался браавосец, садясь обратно.

Его взгляд изучил мое лицо и скользнул по фигурам сопровождающих. Оценивает, сучка. Ещё в бытности мною Алексеем не любил подобных людей. Слишком такие… холеные, слишком себе на уме, у которых в первую очередь стоит выгода. Мне она тоже интересна, но хоть с какими-то принципами! Я вот от идеи убийства утром отказался, осознав ее несостоятельность, поэтому… а хотя, чем я тогда отличаюсь от него? Додумать я не успел, мне ответили:

— Железный Банк с пониманием относится к временным трудностям клиентов. Вложения требуют защиты, а долги — возврата. Королевская Гавань продолжает игнорировать наши послания, в то время как вы остаетесь единственным гарантом возврата средств Железного Трона. Но совету магистров необходимо получить твердые доказательства вашей способности продолжать экспансию. Скажу, что наличие нескольких телохранителей внушает уважение. А вот отсутствие армии вызывает скепсис. Понимаете?

Я взвесил факты и решил бить на опережение.

— Моя армия существует, если есть сомнения. Значительная часть тяжелой кавалерии и гвардии сохранила боеспособность и ожидает приказов в безопасном районе. Прямо сейчас я запускаю процесс интеграции крупнейших северных домов в коалицию, но… не думаю, что вам сильно интересны причины и договоренности, лишь сам факт ее наличия, верно? Мне требуется продолжение финансирования для найма эссосских отрядов и бесперебойного снабжения по морю. Железный Банк получит свои проценты сполна. Я возьму столицу.

Тихо Несторис сложил ладони домиком.

— Ваши слова звучат убедительно, король Станнис, — произнес Несторис после паузы. — Банк готов рассмотреть вопрос о пролонгации кредитной линии. Но все же, нам потребуются конкретные имена северных союзников и четкий график начала наступательных операций. Финансирование иллюзий противоречит уставу нашего учреждения.

Вот сучка. Но… насколько понимаю, ни у кого не хватит денег перекупить эту информацию у Банка — слишком велик долг короны.

Я открыл рот для ответа, планируя выдать ему заготовленную легенду, но внезапный шум за окном прервал диалог. Звуки сапог загрохотали по мостовой, затем раздался крик и лязг стали.

— Именем Хранителя Севера! Оцепить квартал! — донесся властный вопль с улицы. — Стража Белой Гавани, проверить каждый склад! Искать контрабанду и дезертиров! Живо!

Марлон напрягся. Его рука рефлекторно легла на рукоять меча. Гвардейцы у дверей синхронно шагнули вперед, отсекая меня от оконных проемов, да и Кедж обнажил кинжал.

Вот и приехали. В городе начались проблемы???

Голос, отдающий команды, безошибочно принадлежал южанину — понятно по говору и акценту. А вот приказы он отдавал солдатам Мандерли…. Это что, Фреи???

А с какого это хрена гости из Близнецов начали чувствовать себя настолько вольготно в вотчине лорда Вимана, что смеют командовать его городскими патрулями?! Толстяк позволил ублюдкам Уолдера проводить зачистки портового района, лишь бы доказать свою лояльность Дредфорту, так получается? Почему я узнаю о таком только сейчас?! Сир Марлон вчера тактично умолчал об этой крайне важной детали нашей безопасности…

Тихо Несторис остался сидеть в кресле, его бледное лицо даже не дрогнуло.

А вот мое положение за долю секунды перешло в статус ужасно неприятного. Столкновение с патрулем внутри здания запустит кровавую реакцию. Марлон и моя охрана уничтожат солдат — это факт, да, вот только полностью демаскируя присутствие меня в городе! Информация неизбежно уйдет в Дредфорт. Все причастные люди получат доказательство моей связи с Белой Гаванью.

— Кажется, логистические трудности приобрели локальный характер, — высказался Несторис, переводя взгляд на запертую дверь. За стеной послышались глухие удары. Стража выламывала двери соседнего склада.

Глава 23

— Какого хрена тут происходит, Марлон?! — рявкнул я полушепотом (забавно вышло, но… да нихера забавного! Ситуация стремная), не отрывая взгляда от дребезжащей входной двери.

Динамика событий сорвалась с цепи. На улице ревели голоса, гремели сапоги, а лязг стали не предвещал ничего хорошего.

Оккупанты хреновы.

Марлон мгновенно скользнул к стене, коротким жестом приказывая своим людям перекрыть коридор. Кедж до побеления костяшек сжал кинжал, а я перевел взгляд на Тихо Несториса. Эмиссар Железного Банка продолжал сидеть в кресле абсолютно неподвижно. Более того, его лицо сохраняло маску скуки! Что, в целом, даже логично — банкира пальцем не тронут. Информацию о нападении на официального представителя моментально доставят магистрам, и тогда наступит полный швах для любого идиота, рискнувшего пролить кровь браавосийца. Причина его спокойствия понятна…

Меня же эта невозмутимость откровенно нервировала. Ситуация ну прям вообще не радует. Я заперт в эпицентре вражеской облавы без своего двуручника и располагаю лишь кучкой гвардейцев посреди чужого города! Мое местоположение слили Банку в обход всех мер предосторожности. Получается, за нами плотно следили. И вот тааак удачно именно сюда заявляются люди Фреев. Южане совершенно свободно чувствуют себя на землях Мандерли, устраивают силовой шмон и открыто командуют местной стражей. Политика снова повернулась ко мне своим самым уродливым местом — задницей.

Но, если отбросить подступающую панику и просто все взвесить и подумать, наконец, ГОЛОВОЙ, то многое становится ясным. Ну… Фреев в городе банально мало для полноценной силовой оккупации. Сколько они привезли с делегацией? Пару сотен мечей, максимум. А контролировать огромный порт такими силами невозможно.

А значит... что, если Виман провернул очередную махинацию? Да, скорее всего так и есть: он сам щедро выделил южанам тысячи своих стражников для совместного патрулирования… Официально лорд Белой Гавани демонстрирует преданность Русе Болтону, показательно отдавая собственные ресурсы в помощь союзникам Железного Трона. Южане раздуваются от важности и чувствуют себя полноправными хозяевами.

А по факту?

Фактически Мандерли просто повесил на каждого гостя из Близнецов десяток персональных надзирателей в форме городской стражи!!! НУ гениально же, да? Местные солдаты покорно подчиняются приказам оккупантов, исправно вышибают двери и шмонают склады. И параллельно этому они фиксируют каждый шаг, каждый контакт и каждое слово ублюдков Фрея. Вот такая вырисовывается слежка под видом лояльности. Половина этих стражников с радостью перережет глотки своим новым командирам по первому же знаку лорда…

Если это действительно так, а не попытка меня оправдать всех и вся, то это гениальный ход. Вот только прямо сейчас чужая гениальность грозит обернуться моей персональной казнью! Солдатам на местах неведомы высокие политические материи — они просто выполняют приказ по зачистке квадрата. Найдут меня, опознают и сдадут южанам чисто по инерции. Мда... положение, блин.

— Что делаем? — повернулся к Марлону. Это его зона ответственности. Его город.

— Уходим, Ваша Милость. Немедленно, — сухо бросил рыцарь, быстро оценивая пути отхода. — Задняя дверь заблокирована снегом, но здесь есть люк в подпол. Выведет в портовые стоки.

— Господин Несторис, — я оперся ладонями о столешницу, нависая над банкиром. — Наша сделка в силе. Вскоре вы услышите о моих действиях. Золото переведете через порт.

— Банк ожидает результатов, король Станнис, — ровным голосом ответил эмиссар, аккуратно сметая пергаменты в кожаную папку. — Постарайтесь не умереть в ближайшие полчаса. Это крайне негативно скажется на вашей кредитной истории.

Ну, спасибо за заботу. Тронут до глубины души.

Глянул за мутное окно — а там творилась откровенная вакханалия. Район стремительно превращался в потревоженный улей. Матросы с браавосского торгового когга уже сцепились в словесной перепалке с патрулем Фреев. Наемники с лиссенийской галеры (этих белобрысых пижонов с явными валирийскими чертами лица я опознал мгновенно — память тела-реципиента услужливо подкинула воспоминания о долгом сотрудничестве с пиратом Салладором Саном и его земляками. Кстати, о них надо будет подумать) вообще выстроили стену из щитов, наглухо блокируя проход к своему пирсу. И местные работяги совершенно не собирались прятаться по щелям. Северяне хмуро сбивались в кучи, а в руках портовых грузчиков то и дело мелькали железные багры, цепи и увесистые дубины.

Мда... Фреи явно перегнули палку с полномочиями. Порт — это не беззубый детский садик же. Решили нагнуть самый криминализированный и вооруженный район города? Так что обычная проверка документов на глазах мутировала в открытый бунт. Крики, звон битого стекла и ругань слились в сплошной шумовой фон. Эта неразбериха определенно играла нам на руку — внешний хаос надежно глушил звуки внутри конторы.

И тут внизу грохнуло. Входную дверь конторы банально вышибли! Послышалась грубая брань южан, дерево треснуло, и тяжелые сапоги затопали по доскам первого этажа.

Оккупанты действовали грубо: на пол полетела мебель, раздался звон разбитой посуды. Кто-то прижал к стене местного клерка — посыпались глухие удары и жалобный скулеж работника.

Да и если так подумать... какие, к черту, дезертиры? Скорее всего, ищут они их исключительно для галочки. Больше похоже на то, что южане пришли тупо грабить торговцев под прикрытием военного положения.

— Двое сюда! Остальные наверх! — скомандовал хриплый голос.

Марлон кивнул своим бойцам. Один из них бесшумно откинул ковер в углу комнаты, обнажив деревянную крышку люка. Кедж нырнул первым, уходя во тьму, я же шагнул следом. В этот момент дверь кабинета распахнулась, а я немножко начал подглядывать.

На пороге выросли двое стражников в цветах дома Фреев. Они успели лишь открыть рты, увидев Несториса и вооруженных людей, но допустили ошибку — они сфокусировали внимание на сидящем банкире и полностью проигнорировали периметр.

Короткий взмах меча Марлона — и первому перерубили горло! Вот так вот!!! Второй гвардеец Мандерли вогнал кинжал в глаз второму южанину. Тела с глухим стуком осели на пол. Кровищи налило прилично.

Фрей с разрубленной шеей захрипел, пуская кровавые пузыри на паркет. Второй рухнул замертво — лезвие кинжала пробило глазницу и мгновенно поразило мозг. Марлон хладнокровно вытер окровавленный клинок об одежду бьющегося в конвульсиях солдата.

Тихо Несторис — снова о нем — даже бровью не повел, лишь брезгливо поджал ноги, спасая их от растекающейся красной лужи.

— Уходим! — рявкнул Марлон и прыгнул в люк, после чего я позволил себе выдохнуть: охранники Мандерли сработали на удивление чисто. Правда, оставленные прямо в кабинете трупы послужат… началом для дальнейшего хаоса, ведь Фреи стопроцентно поднимут на уши весь город, как только обнаружат своих зарезанных солдат.

Главное, блин как наших резать, так нормально, а когда сдачи дали — так паника. Не суть, ладно…

Мы бежали практически по колено в ледяной воде по местной канализации, которая оказалась тем еще запутанным лабиринтом. Марлон довольно уверенно вел нас вперед, ориентируясь по каким-то едва заметным, вырубленным на камнях меткам, пока я бежал следом, чувствуя, как мозг буквально кипит.

Ситуация требовала немедленных ответов, потому что если сложить тот факт, что южане совершенно свободно командуют местной стражей, с тем, что Железный Банк нашел мое укрытие слишком уж легко... ну, очевидно же, что кто-то ведет очень двойную игру прямо у меня за спиной.

Спустя минут сорок монотонного бега по зловонным подземельям Марлон наконец-то остановился у ржавой решетки. Один из гвардейцев навалился на нее плечом, и петли со поддались, позволяя нам выбраться в заброшенный док на самой окраине порта. Ледяной ветер с моря моментально ударил в лицо, заставляя влажную одежду стремительно вымерзать, так что мне пришлось прислониться к холодной стене просто для восстановления сбившегося дыхания.

— Сир Марлон, — мой голос прозвучал обманчиво спокойно, когда я подошел к рыцарю вплотную. — Какого хрена происходит в вашем городе?

— Ваша Милость… — начал было он, но я тут же его оборвал.

— Без оправданий, потому что я своими глазами видел, как Фреи выламывают двери и командуют вашей стражей. Лорд Виман добровольно отдал этим ублюдкам контроль над Белой Гаванью?

В ответ Марлон лишь зло скрипнул зубами.

— Политика диктует свои правила, Ваша Милость, ведь пару дней назад в Нижнем городе кто-то зарезал троих солдат Болтонов, после чего Фреи подняли страшный шум. Они напрямую угрожали отправить ворона в Дредфорт с официальным доносом об укрывательстве мятежников, поэтому мой лорд временно позволил южанам провести совместные патрули исключительно для отвода подозрений от леди Виллы — эдакая иллюзия власти ради сохранения мира.

Я криво усмехнулся, моментально сопоставив факты:

— А вот южане воспринимают эту уступку исключительно как вашу слабость, поэтому прямо сейчас они в открытую провоцируют матросов и портовых рабочих на полноценный бунт. Если так подумать, то Виман специально подставляет оккупантов под гнев простолюдинов, целенаправленно формируя массу народной ненависти. Я даже уверен, что завтра разъяренная толпа сама разорвет патрули Фреев на куски, а ваш лорд лишь скорбно разведет руками перед Болтоном и спишет потерю всего контингента на стихийный бунт неуправляемой черни. Действительно, изящная схема.

Марлон виновато отвел взгляд, подтверждая, что я попал прямо в точку.

— Мой лорд обязан учитывать все вероятности, поскольку жизнь сира Вилиса висит на волоске, и мы просто вынуждены действовать чужими руками, — попытался оправдаться рыцарь.

— И эта изящная схема только что чуть не стоила мне головы, даже гипотетически. Но давайте перейдем к банку: как Несторис узнал точный адрес моего убежища?

Рыцарь тяжело вздохнул, прежде чем выдать правду:

— Лорд Виман сам слил эту информацию браавосийцам.

Так-так-так... Внеочередной кусок политического дерьма. Мозг моментально сопоставил новые вводные, и картинка наконец-то обрела реальные очертания.

— Лорд слил меня Банку для проверки, — ткнул пальцем в грудь Марлону. — Но вот эта силовая облава ублюдков Фрея именно в этом квартале и именно в этот час — это уже их личная инициатива? Не думаю, что Виман бы натравил тупое южное мясо на контору Железного Банка. Если бы эти идиоты случайно проломили череп Несторису, Браавос уничтожил бы экономику Белой Гавани за месяц. А значит, ваш лорд доигрался. Южные оккупанты сорвались с поводка и сломали ему игру.

Марлон помрачнел еще сильнее, не найдя аргументов против.

— Значит, он решил сыграть втемную. Договорюсь с кредиторами — молодец, а если обосрусь...

— Лорд Виман проверял намерения самого Железного Банка, — возразил Марлон, отстаивая честь сюзерена. — Нам жизненно требовалось подтверждение сохранения их финансового интереса к вашей фигуре, потому что золото из Браавоса меняет баланс сил. Будем честны, без их кредитной линии вы представляете собой лишь беглого изгнанника с одним телохранителем, а мой лорд никогда не рискнет всем городом ради заведомо обреченной кампании — мы просто обязаны были убедиться в вашей платежеспособности.

Я нервно прошелся по доку, переваривая эту информацию: логика лорда Белой Гавани действительно поражала своим цинизмом. Но это ведь круто с точки зрения глобальной стратегии, да. В этом я признаюсь, но…

— Получается, он вполне серьезно рассматривал вариант моей выдачи Дредфорту в случае окончательного отказа Несториса?

Шикарный союзник, ничего не скажешь.

— Мой лорд рассматривает абсолютно все доступные варианты обеспечения безопасности дома Мандерли, — холодно чеканя каждое слово, парировал рыцарь.

Вот только он откровенно заигрался, и теперь ситуация изменилась кардинально. Оставаться в Белой Гавани стало опасно, ведь эта стихийная облава обнажила глубокие трещины в контроле Мандерли над собственным городом. Южане наглеют с каждой минутой, пока лорд Виман увлеченно плетет свои интриги, используя меня как банальную разменную монету.

Ну, это радует, конечно, исключительно с точки зрения политического реализма, поскольку расчет союзника хотя бы гарантирует его предсказуемость в вопросах личной выгоды. Проблема в том, что лично мне такой утилитарный подход грозит внезапным визитом на плаху при малейшем изменении местной конъюнктуры: толстяк благоразумно держит все яйца в разных корзинах, и торжественная передача моей отрубленной головы Русе Болтону моментально решит вообще все проблемы Нового Замка в случае моего провала с браавосийцами. Значит, надо срочно форсировать события, так как мое выживание теперь напрямую зависит от перехвата инициативы…

— Значит так, Марлон, — остановился прямо перед рыцарем, полностью игнорируя пронизывающий морской ветер. — Мы уходим из города сегодня.

— Куда вы пойдете, если зима неминуемо убьет вас на тракте, да и людей у вас нет, а весь город оцеплен из-за начавшейся облавы?

— У меня есть ты и твои люди, — многозначительно обвел взглядом гвардейцев, ежащихся от пробирающего до костей холода. — И вы поступите в мое полное распоряжение.

В ответ Марлон тяжело нахмурился, а его правая рука чисто машинально легла на потертый эфес меча.

— Я подчиняюсь исключительно лорду Виману и леди Вилле, ведь мой прямой долг заключается в защите Белой Гавани, — упрямо гнул свою линию северянин.

— Вот именно, — я мысленно зацепился за эту фразу, моментально оборачивая ее в свою пользу. — Леди Вилла лично обещала мне поддержку: триста преданных мечей, готовых снять цвета дома Мандерли ради нашего общего дела, так что время пришло.

Если подумать, всё складывается как нельзя лучше.

— Мы обставим все так, что никто, включая самого лорда Вимана, даже не заподозрит сговор. Вы же сами сказали: лорд ведет свою игру и держит яйца в разных корзинах, значит, мы выведем его из-под удара его же собственными методами. Официальная версия для Дредфорта и Железного Трона будет звучать так, мол, Станнис Баратеон тайно встретился с Железным Банком, получил первый транш и на это золото нанял отряд вольных наемников в порту Белой Гавани.

— Вы реально хотите выдать элитную гвардию Мандерли за обычных портовых наемников? И как вы себе это вообще представляете, если триста человек физически не могут просто раствориться в воздухе?

— Могут. И растворятся, — отрезал я. — Забыли, что сейчас в Нижнем городе идет потасовка, где Фреи активно провоцируют чернь. Вы устроите так, что три сотни ваших людей ввяжутся в массовую драку с оккупантами, после чего лорд Виман будет в показательной ярости. Он публично и с позором изгонит вас со службы ради сохранения видимого мира с Близнецами. Вы снимете гербы, наденете рванину и закупите оружие на черном рынке. Лорд Виман будет искренне думать, что вышвырнул мятежников, а я просто подобрал этот сброд за браавосские монеты, да и Фреи будут уверены в том же самом. По факту же — я получаю триста бойцов с прикрытием, после чего мы оперативно грузимся на… да речные баржи.

По себе уже понял, что идти пешком по сугробам через весь Север — чистое самоубийство, а месяц марша убьет половину личного состава банальными обморожениями!

Поэтому пойдем вверх по течению Белого Ножа, если идея не будет раскритикована. Но кажется, что это самый лучший вариант. Арендуем плоскодонки у местных контрабандистов, пройдем по воде столько, сколько позволит лед, а уже дальше пересядем на сани.

Марлон крепко задумался, переваривая эту информацию. Схема была откровенно дерзкой, но она действительно снимала ответственность с лорда Вимана, гарантируя Белой Гавани алиби — в случае нашей поимки мы предстанем перед правосудием Болтонов как обычные наемники, купленные мятежным королем, и никакой связи с Новым Замком не проследится.

— На организацию правдоподобного бунта и показательное изгнание уйдет время, к тому же мне нужно поговорить с леди Виллой, — наконец выдал рыцарь, принимая неизбежное. — Без ее прямого приказа мои люди не пойдут на государственную измену, пусть и совершенно фиктивную.

— Говори, у тебя есть время. Выводи бойцов мелкими группами в речные доки и организуй баржи на обещанные леди Виллой средства.

Вот толкьо вопрос моего снаряжения оставался открытым — оставлять Убийцу Драконов там или доверять доставку левым людям, пусть даже проверенному трактирщику-агенту, было нельзя…

— А мы с Кеджем возвращаемся в «Морской Левиафан», — принял единственно верное решение, хоть оно и несло очевидные риски. — Мое снаряжение осталось в комнате, так что встречаемся в условленном доке до заката.

— Я все сделаю, Ваша Милость, — Марлон коротко кивнул, переглянулся со своими людьми и быстро растворился в снежной метели, оставив нас с Кеджем одних в промерзшем насквозь доке.

— Ну, повеселились, — мрачно буркнул охотник. — В городе натуральная резня, мы че, тепереча еще и в розыске, нам надо переться обратно в трактир через патрули.

— Это только начало, Кедж.

Если всё выгорит, я обведу вокруг пальца Фреев, использую Железный Банк для легализации новой армии и заставлю Мандерли играть по моим правилам, даже не ставя в известность их главного лорда. Ужас!!!

Политика — та еще грязь, но я готов вываляться в ней по самые уши.

________________________________________________________________________________________

Лорды, сиры и вольные люди!

Война за оккупированный Север требует огромных ресурсов. Железный Банк выделил нам золото, но истинная сила законного короля кроется в преданности его людей.

Внесите же свой личный вклад в грядущую битву с предателями — поддержите армию сердцами. Каждый ваш лайк разит паразитов из Дредфорта надежнее валирийской стали и согревает моих солдат в снегах.

Прожмите кнопку и присягните на верность. Зима близко, а мы только начинаем.

Ваш законный король, Станнис из дома Баратеонов.

Глава 24

— Откуда шваль вообще берется, они из-под снега что ли плодятся?! — агрессивно так прошипел сквозь зубы, резко вжимаясь спиной в стену переулка и утягивая за собой Кеджа.

Ситуация складывалась исключительно паршиво. Вот правда! Мы только-только выбрались из доков, проделали изнурительный путь по заснеженным задворкам города, старательно огибая основные патрули, и наконец-то добрались до площади перед трактиром «Морской Левиафан». Вернее, планировали тихо зайти с черного хода, забрать Убийцу Драконов и так же тихо раствориться.

Но наивные мечты разбились о вестеросскую реальность — у главного входа УЖЕ кучковались ВООРУЖЕННЫЕ люди!

Осторожно выглянул из-за угла, щурясь от бьющего в лицо колючего снега. Суммарно насчитал человек, ммм… два, шесть… — восьмерых с узнаваемыми гербами Фреев на плащах. Чуть поодаль, контролируя периметр, топтались еще четверо в цветах дома… да твою ж мать, то были люди Слейтов!

Очевидно, меня сливают. Опять... Кто-то постоянно отслеживает мои перемещения и наводит эту свору прямо на след! Вариантов масса — трактирщик мог оказаться двойным агентом, может кто из людей Марлона мог шепнуть нужным людям за серебро. Да даже случайный нищий мог опознать мою физиономию. Но вот выяснять личность крысы прямо сейчас совершенно бессмысленно, потому как времени на расследования банально нет. Остается только разбираться с прямыми последствиями слива.

— Их слишком много, Ваша Милость, — еле слышно прохрипел Кедж над моим ухом, стискивая рукоять кинжала. — Нам внутрь не пробиться, они и черный ход пасут, вон двое у бочек трутся.

— Вижу, — мрачно отозвался я, оценивая диспозицию.

План скрытно пробраться на третий этаж рухнул. На первом этаже наверняка сидит еще с десяток солдат, шмонающих комнаты, на улице перекрыты все подходы.

Ну прям вообще не радует. Мы с Кеджем отступили глубже в тени узкого прохода между двумя складскими постройками, пока я лихорадочно просчитывал варианты. В целом, можно попробовать переждать, пока они закончат обыск и уйдут. А еще можно попытаться найти окно на втором этаже, забраться по водостоку и выкрасть меч из-под их носов… да черт, оба варианта попахивали откровенным слабоумием без отваги.

Выбрали тактику выжидания, слившись с темнотой грязного переулка.

Снег медленно засыпал наши следы, мимо пробегали случайные прохожие, стараясь держаться подальше от вооруженных южан и враждебных северян. Я натянул капюшон глубже, маскируя лицо, и приготовился терпеть холод. Рядом зашевелились какие-то местные оборванцы, прячущиеся под дырявым навесом — те испуганно зыркнули на нас и резво поползли в противоположную сторону.

«Портовая рвань отлично чувствует запах надвигающейся резни.» — такую мысль подсказало мне тело.

Спустя десяток минут план полетел к чертям — один из солдат Слейтов отделился от группы и вразвалочку побрел прямо к нашему переулку, на ходу расстегивая штаны... О че, ссать собрался?!

Мужик завернул за угол, мыча похабную песенку, и уставился на нас.

Секундное замешательство отразилось на его обветренной морде. Хмель мгновенно выветрился из глаз — узнал.

— Здесь! — заорал на всю улицу, забыв про спущенные штаны. — Лже-король прячется в переулке! Ко мне!

Ну, приплыли.

Без драки уже точно не обойтись. Узкое пространство давало нам крошечное тактическое преимущество: они не смогут навалиться толпой, придется лезть по двое.

— Кедж, отойди назад, — жестко оттолкнул охотника за спину. — Влезай только в крайней необходимости. Места мало, порубим друг друга.

Охотник понятливо отступил на пару шагов, вытаскивая кинжал. Рисковать единственным надежным спутником я совершенно не собирался. Да и… честно сказать, сам чувствовал внутри какую-то странную, чуть ли не пульсирующую уверенность. Как бдуто есть стойкое ощущение, что смогу справиться с ними. Причем со всеми разом! И это не было похоже на взвинченную уверенность от недавних побед, а что-то прям реально значимое, опытное.

Обычный стальной клинок, снятый с трупа, скользнул из ножен. Рукоять привычно легла в ладонь.

И тут началось сущее веселье…

Я настраивался на рубку, фокусируя взгляд на приближающихся солдатах. Внезапно ладонь обдало жаром. Опустил глаза и едва не выронил оружие от неожиданности! По стальному лезвию ОБЫЧНОГО, ничем не примечательного меча побежали оранжевые искры. А в следующую секунду металл с гудением вспыхнул! Обжигающие ладонь огненные всполохи охватили клинок от гарды до самого острия, затем пламя начало разгораться все сильнее, освещая мрачный переулок тревожным красноватым светом.

О, черт возьми. КАК?!

Мысли понеслись вскачь.

Я никогда не произносил никаких заклинаний. Я… да я совершенно точно не обмазывал клинок диким огнем, уподобляясь фокусам жреца Тороса из Мира!

А если… ну нет, но… да???

Если вера предыдущего владельца этого тела была настолько сильна, что теперь любой кусок железа в моих руках способен транслировать магию Владыки Света? Но… да черт, как-то такое не ожидал увидеть. Вот одно дело — единоразово пережить волшебство, переродившись в другом мире, а вот совсем другое — видеть его так напрямую и быть… получается, неким катализатором его.

Чуть не отвлёкся от битвы, пока смотрел на пылающий меч и чувствовал легкое головокружение от крушения картины мироздания.

А может вообще именно загадочное огненное божество в самом деле существует и выступает РЕАЛЬНОЙ причиной моего появления здесь? Вдруг меня закинули в Вестерос для какой-то конкретной цели…? Именно с задачами от Владыки Света, даже с учетом, что я, как я, как человек, не признаю его?

Сука, все потом! Времени на теологические диспуты с самим собой не осталось — Слейтовец со спущенными штанами бросился вперед, выхватив топор и дико вращая глазами.

Шагнул навстречу. Пылающий клинок описал широкую дугу, и лезвие с отвратительным шипением вошло в шею северянина, мгновенно прижигая рану и наполняя переулок тошнотворным запахом паленой плоти.

Мужик тут же рухнул на колени, издав сдавленный булькающий звук, и завалился набок с членом наперевес.

Но в переулок уже врывались Фреи, гремя доспехами и выкрикивая ругательства. Увидев охваченную огнем фигуру в клубах пара, они на мгновение опешили — еще бы! Магия всегда пугает людей до усрачки. Меня вот тоже испугала…

— Седьмое пекло! — истошно взвизгнул один из южан, шарахнувшись назад и налетев на бегущего следом товарища. — Седьмое пекло, он горит! Оружие Неведомого!

Я воспользовался их ступором по полной программе. Выпад вперед — и горящая сталь легко пробивает кожаный доспех ближайшего южанина прямо в грудину!!! А я-то рассчитывал уткнуться в защиту и чуть подвернуть руку, чтобы удар срикошетил в область шеи, пройдя вскользь по доспеху. Но вышло иначе с… аналогичным результатом — мужик закричал страшным голосом, инстинктивно хватаясь руками за лезвие. Огонь моментально перекинулся на его плащ, превращая человека в живой факел. Снова запахло горелыми волосами и жареным мясом.

И почему охватывание огнем не срабатывало раннее на мече побольше? Может, потому что сам меч не из этой вселенной? Ну так я тоже…

Третий враг оказался более сообразительным и попытался достать меня копьем из-за спин горящего напарника. Выпад получился хлестким. Отбил древко свободной рукой, не касаясь лезвия, затем резко сократил дистанцию и всадил пылающий эфес ему прямо в зубы — раздался громкий хруст ломающейся челюсти. Враг отлетел к стене, выплевывая кровавое крошево вместе с обломками зубов, после чего получил короткий рубящий удар поперек горла.

Динамика боя захватила меня с головой, вытесняя страх холодной яростью. Пламя на мече гудело, отбрасывая безумные пляшущие тени на кирпичные стены. Обычный клинок в моих руках стал… да буквально стал ультимативным оружием устрашения! Как вторая визитная карточка. Оставшиеся Фреевцы откровенно пятились, спотыкаясь о трупы своих товарищей — очевидно, никто не хотел лезть под удар огненного хлыста. Улица за спинами нападающих наполнилась паническими криками зевак, шарахающихся от переулка, из которого валил дым и доносились нечеловеческие вопли.

— Держать строй, паршивые псы! — проревел какой-то воин Слейтов, грубо расталкивая жмущиеся ряды Фреев и выставляя перед собой огромных видов щит. — Он просто намотал тряпку с дегтем на лезвие! Копья к бою, взяли ублюдка в кольцо и закололи нахрен.

И, подавая пример, с ревом бросился на меня, закрываясь щитом и занося тяжелый тесак для удара.

Я же перехватил меч двумя руками, вкладывая весь вес тела и накопившуюся злость в один нисходящий удар. Лезвие с чудовищной силой опустилось на край щита, разрубая его пополам, словно гнилую доску, и глубоко вошло в плечо смельчака. Пламя вспыхнуло ярче, жадно пожирая ткань и плоть.

Крики боли перекрывали вой метели.

В этот момент из-за моего плеча со свистом вылетел кинжал Кеджа, с чавкающим звуком вонзившись в глаз сунувшемуся слева Фрею — южанин мешком осел в снег. Охотник все-таки не выдержал и прикрыл мою слепую зону…

Он точно не охотник.

Оставшиеся солдаты окончательно дрогнули, растеряв весь свой оккупационный запал. Вид горящих заживо товарищей, истошно вопящих на снегу, и надвигающейся на них высокой фигуры с огненным мечом в руках полностью сломал боевой дух южан. Они начали панически отступать к выходу из переулка, спотыкаясь о брошенное оружие, отчаянно мешая друг другу и щедро сыпля проклятиями.

— В трактир, живо! — скомандовал я Кеджу, срываясь с места.

И я просто попер прямо на толпу, делая широкие ложные выпады своим пылающим клинком. Оцепеневшие южане шарахались от пламени, трусливо пятясь и буквально вжимаясь в кирпичные стены соседних зданий, лишь бы не попасть под горячую раздачу. Расчет на банальный страх перед магическим огнем сработал, позволив без лишнего удара расчистить широкий и безопасный коридор.

Мы рванули к черной двери «Морского Левиафана», пока ослепленные и дезориентированные враги барахтались в сугробах, пытаясь прийти в себя после пережитого шока.

Вышиб деревянную створку мощным ударом ноги, с ходу влетая в помещение. Внутри тоже царил абсолютный хаос: перепуганная прислуга жалась по углам, стараясь слиться со стенами, а какая-то девка вообще забилась под дальний стол, прикрывая голову подносом. Трактирщик с бледным лицом замер за барной стойкой, максимально вжав голову в плечи.

Ах ты ж хитрая морда, наверняка ведь знал про засаду или сам навел этих ублюдков на мой след. Разбираться с тобой будем позже, если вообще переживем сегодняшний вечер.

— Ключ от моей комнаты, быстро, — рыкнул я, специально не гася пламя на мече (ну и потому что не знал, как это сделать) и угрожающе поигрывая смертоносным клинком перед его носом.

Мужик затрясся крупной дрожью и торопливо швырнул мне связку с медным ключом. Кедж ловко подхватил ее на лету.

Мы буквально взлетели по лестнице на третий этаж, перепрыгивая через ступеньки.

Распахнули нужную дверь и замерли на пороге. Комната была перевернута вверх дном в лучших традициях военного мародерства!!! Нам в армии такой шмон не устраивали на ПХД, как тут — матрасы безжалостно вспороты, повсюду валялись перья, сундуки разбиты в щепки. Очевидно, искали… что-то. Может, компромат или банально припрятанное золото. Причем искали жестко и целенаправленно.

Взгляд заметался по разгрому. Огромный замотанный сверток по-прежнему лежал там, где лежал. Ублюдки просто проигнорировали его, либо в спешке не поняли предназначения рельсы, приняв за кусок строительного хлама, либо тупо не смогли поднять тяжесть в суматохе обыска.

Ухватился за ткань, вытягивая свое сокровище на тусклый свет. Убийца Драконов дожидался хозяина. Знакомая, почти родная тяжесть этого гигантского куска железа моментально успокоила расшатанные нервы, даря чувство ложной, но такой необходимой безопасности… Кедж тем временем лихорадочно собирал остатки наших припасов в заплечный мешок, выуживая уцелевшие лепешки из-под обломков мебели.

Внизу внезапно грохнула парадная дверь. Послышались яростные крики, лязг металла и топот множества сапог по половицам первого этажа. Подкрепление Фреев все-таки прибыло... Солдаты уже ломились на лестницу, осыпая трактирщика отборным матом.

— Через крышу, — бросил я, рывком закидывая двуручник за спину — крепление как-то смогли приготовить. Кожаный ремень моментально и очень больно впился в плечо от чудовищного веса, заставляя слегка ссутулиться.

Да и огонь на моем коротком мече погас так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь почерневшую, дико перекаленную сталь лезвия.

Магия кончилась, расходимся.

Кедж одним прыжком запрыгнул на стол и распахнул узкий чердачный люк. Мы быстро подтянулись, выбрались на продуваемую всеми ветрами крышу трактира и максимально осторожно скользнули по обледенелой черепице к соседнему зданию. Одно неверное движение грозило полетом вниз головой с высоты третьего этажа прямо на выставленные пики стражников!!!

Нужно срочно дислоцироваться. Забиться в какую-нибудь нору, переждать время в надежном укрытии, а потом уже являться к доку на встречу с гвардейцами Марлона.

Поэтому сиганули вниз и приземлились на огромную кучу смерзшегося сена в узком проходе за местной пекарней. Сердце колотилось в груди как ненормальное, отдаваясь пульсацией в висках. Дыхание вырывалось изо рта густыми облачками пара. Мы быстрым шагом двигались по лабиринту портовых улиц, постоянно петляя, ныряя в темные арки и старательно путая следы.

Постепенно звуки погони, ругань и звон стали затихли где-то далеко позади, но расслабляться было категорически рано. Двигались мы так добрых пару десятков минут, пробираясь через задворки. С учетом скорости распространения портовых сплетен, весь город уже наверняка знал о нашем появлении и локальной бойне с применением пылающего меча. Черт!!! С-скрытность, ничего не скажешь.

И тут на перепутье двух улиц, совсем недалеко от ремесленного квартала, прямо на нас выскочил мелкий оборванец. Пацан лет десяти на вид, укутанный в безразмерную дырявую шапку. Мелкий внезапно споткнулся прямо перед нами и буквально уткнулся мне в живот.

— Простите, милорд! — испуганно пискнул он, торопливо отвешивая совершенно нелепый, дерганый поклон.

В ту же секунду я отчетливо почувствовал, как в мою ладонь ловко скользнул небольшой кусок пергамента. Пацан мгновенно растворился в тенях переулка, сверкая голыми пятками по обледенелому снегу. Профессионал малолетний, блин…

Развернул записку, прикрывая помятый кусок бумаги от порывов ветра.

Короткая надпись гласила: «Кузница Железного брюха. ЛВМ».

Очевидно, аббревиатура расшифровывалась как Леди Вилла Мандерли...

А девочка работает на серьезное опережение. У нее, выходит, имеется и собственная сеть уличных информаторов, которая, готов поспорить на золотого дракона, не снилась даже ее деду. Подобный уровень контроля и конспирации определенно внушал уважение. А еще у нас появилась точка сбора.

— Нам в кузницу, — скомандовал я Кеджу, восстанавливая в памяти примерный маршрут до ремесленных кварталов.

Найти нужное заведение в лабиринте портовых улиц не составило особого труда, поскольку звуки ритмичных ударов молота о наковальню служили отличным ориентиром.

Мы вышли к приземистому каменному зданию на самой окраине ремесленного квартала, откуда из широкой трубы валил густой черный дым, смешиваясь со снегопадом.

Толкнули дверь и моментально оказались в удушливом, обжигающе жарком полумраке настоящей кузни. Огромный бородатый мужик в потертом кожаном фартуке плавно оторвался от горна, переводя на нас взгляд. После чего он медленно скользнул по моей фигуре, на мгновение задержавшись на циклопическом мече за спиной.

— Вы от птички, — низким басом констатировал кузнец, совершенно обойдясь без вопросительных интонаций.

А после мужик спокойно отложил щипцы и указал рукой на дальний угол мастерской, густо заваленный инструментами и бракованными материалами.

— Пережидайте здесь, пока на улицах идет резня. Сюда городская стража вообще не суется без моего приглашения.

Солидно.

Укрытие нашлось, а мощный жар от огромной печи быстро согревал промерзшие до костей конечности. Мы с облегчением скинули мокрые плащи, стараясь перевести дух и унять колотящееся сердце. Кузнец тем временем без лишних слов удалился в подсобку и вскоре вернулся, бросив на верстак внушительную стопку вещей.

— Леди велела снарядить вас для дальнего перехода по холоду, — сухо пробасил он, возвращаясь к своему горну.

Оп-па. Дальновидно.

Принялся внимательно осматривать предложенную экипировку. Максимально простенькая защита нужных размеров включала в себя кожаные куртки с нашитыми стальными кольцами, толстые шерстяные подшлемники, непромокаемые плащи из промасленной парусины и пару походных сапог. Никаких гербов, никаких блестящих украшений или знаков отличия не было.

Мужик также щедро снабдил нас объемным мешком с сухарями, изрядно просоленным мясом и двумя пузатыми бурдюками… эля.

— Благодарю — коротко кивнул, по достоинству оценивая практичность такого подгона.

Леди Вилла Мандерли оказалась крайне полезной и проницательной союзницей. Видать, девочка просчитала варианты отхода заранее, подготовив тайник с провизией и снаряжением. Мда. Все-таки исключительно приятно иметь в союзниках человека, предпочитающего конкретные действия пустой болтовне… Теперь бы и мне не прослыть воздуханом и РЕАЛЬНО взяться за дело со всем присущим мне долгом.

Мы быстро переоделись, туго подогнав ремни свежей брони под себя (про кольчугу не забыл). Спустя сутки томительного сидения в относительной безопасности кузницы до нас начали долетать глухие отголоски масштабных беспорядков.

Отчетливо слышались панические крики, тревожный звон набатных колоколов и характерные отзвуки массовых драк. Сир Марлон методично и предельно жестоко приводил в исполнение наш совместный план. Возмущенная толпа прямо сейчас рвала на части охамевшие патрули Фреев, пока гвардия Мандерли искусно имитировала неконтролируемый бунт и собственное дезертирство.

План работал безотказно.

Лорд Виман сейчас наверняка рвет на себе остатки волос, пытаясь взять ситуацию под контроль и публично открещиваясь от обезумевших гвардейцев перед послами из Близнецов.

А раз так, то пора бы выдвигаться к докам, раз уж основная фаза операции перешла в финальную стадию.

Короткий клинок привычно занял место на поясе, а Убийца Драконов был надежно зафиксирован за спиной новыми ремнями.

Покинули кузницу, моментально растворяясь в морозных вечерних сумерках. Город окончательно погрузился в хаос. Где-то у южных ворот полыхало сразу несколько деревянных складов, окрашивая низкие тучи в зловещий багровый цвет.

Мы двигались быстро и предельно осторожно, избегая освещенных участков и крупных улиц, по которым носились разъезды городской стражи. Последствия расставленных нами ранее чеховских ружей срабатывали, стягивая все силы правопорядка к центру конфликта и полностью оголяя портовую зону.

Речные доки встретили нас тремя приземистыми плоскодонными баржами, которые тяжело покачивались у старого пирса, готовые принять груз. На берегу плотной и молчаливой толпой стояли люди, крепко сжимая в руках топоры и копья без единого опознавательного знака. Примерно триста бойцов стояли ровными шеренгами, замаскированные под портовый сброд.

Марлон неслышно шагнул нам навстречу из белесого тумана. На его лице виднелась свежая кровоточащая ссадина, а дорожный плащ был густо испачкан чужой кровью.

— Спектакль отыгран в точности по вашим указам, Ваша Милость, — мрачно доложил бывший капитан стражи. — Город пылает, выжившие Фреи в панике заперлись в Новом Замке, а лорд Виман прилюдно отрекся от нас перед лицом богов и людей. Мы официально изгнаны. Баржи полностью готовы к отплытию.

Глава 25

— Гребите скорее, иначе мы все станем кусками мерзлого мяса еще до рассвета! — рявкнул сир Марлон, перекрикивая монотонный вой ледяного ветра и плеск черной речной воды о деревянные борта.

Уже бывший шпион Мандерли и рыцарь Нового Замка вжился в роль моего… получается, офицера — уверенно ходил между рядами жмущихся друг к другу гвардейцев, раздавая профилактические тычки и подгоняя уставших солдат на веслах.

Я же в это время сидел под хлипким брезентовым навесом на корме и наблюдал за этой картиной, судорожно прикидывая ближайшие перспективы. Под моим прямым началом внезапно оказались триста мужиков. Почти спартанцев, может, даже лучше. Впереди мерзнут еще несколько тысяч. И только сейчас до меня дошло, что всей этой оравой нужно как-то грамотно управлять. Понятно, что часть нагрузки возьмут на себя офицеры, тысячники, сотники, десятники, но… масштаб все равно поражал.

С одной стороны, в голове сразу всплыли цитаты из прочитанного мною «Искусства войны» Сунь-Цзы. Всякие там глубокие мысли про путь хитрости, уподобление текучей воде, необходимость избегать сильного противника ради разящего удара по слабому. Звучит невероятно… пафосно, наверное? Верно, но… литературно слишком. Будто хочется сказать, что такого не бывает, но бывает же.

Это и подтвердила память другого человека.

А вот с другой стороны, проявлялся выкованный в крови полководческий опыт Станниса, который моментально задвинул древневосточную мудрость на самые задворки сознания. Я всецело доверял именно ей.

Сунь-Цзы никогда не сидел в осажденном Штормовом Пределе, он не был в Вестеросе, какие-то важные моменты не мог знать.

Что вообще важно при управлении огромной толпой вооруженных людей?

Память начала работать, выдавая воспоминания за идеи. Опыт за знания.

Во-первых, провиант. Голодный солдат забывает про присягу на вторые сутки, на третьи начинает открыто скулить, на четвертые точит нож на своего командира. Логистика и полный желудок решают исходы многолетних кампаний куда надежнее гениальных тактических маневров. Стоит подметить, что сейчас у нас запасов на пару-тройку недель жесткой экономии.

Во-вторых, личному составу нельзя давать свободное время, ну прям вообще. Праздный рядовой начинает много думать. Думающий боец в промерзшем зимнем лесу неизбежно приходит к выводу об обреченности похода, безумии короля и теплой жене дома. Солдаты должны постоянно впахивать. Чистить оружие, копать рвы, рубить дрова, маршировать строем. Смертельная усталость надежно выбивает из голов любую крамольную дурь…

Наверное, именно этим и занимались офицеры в армии.

В-третьих, страх перед непосредственным офицером всегда должен перевешивать страх перед врагом. Почти как в пословице — бей по своим, чтобы чужие боялись.

А Марлон сейчас работает моим офицером и как раз выполняет свой долг — орет, угрожает и заставляет грести через не могу. Я же остаюсь отстраненной инстанцией, такой фигурой сурового правителя, к которому обращаются сугубо в крайнем случае. Дистанция создает необходимую сакральность власти. Стоит мне начать радостно брататься с рядовыми и хлебать эль у общего костра, они моментально перестанут видеть во мне короля… Хотя я всегда думал, что быть на равных с солдатами правильнее, что это…человечнее, что ли? Но опыт подсказывал другое.

Ну и главное правило поддержания порядка кроется в беспощадной иерархии. Приказы выполняются бегом и молча. За малейший намек на бунт или неповиновение следует петля на ближайшем суку без судебных разбирательств. Звучит все это жутко и дико по меркам двадцать первого века. В реалиях же Вестероса исключительно такой подход гарантирует выживание всей армии.

Динамика отступления диктовала нам жесткий темп. Плоскодонная баржа тяжело переваливалась на мелких волнах, медленно и со скрипом продвигаясь вверх по течению Белого Ножа. Нос судна то и дело крошил тонкую кромку льда, намерзающую у самых берегов. Две другие посудины двигались следом, выдерживая минимальную дистанцию в густом тумане.

Мы покинули Белую Гавань под аккомпанемент разгорающихся пожаров и массовой резни, оставив лорда Вимана разбираться с последствиями нашей импровизированной многоходовочки.

Вырвались. Смогли.

Я оглядел палубу сквозь прищур. Триста человек на трех посудинах сидели плотными кучами, стараясь согреться дыханием друг друга. Гвардия дома Мандерли, а значит — дисциплина среди них держалась железная. Мужики молча налегали на рулевые весла, меняясь каждые полчаса по отрывистым командам десятников. Никто не ныл, никто не жаловался на холод и сырость. Суровые северяне прекрасно понимали ставки в затеянной игре.

Ну, армия. Моя новая личная гвардия.

Спустился чуть глубже под навес на корме, спасаясь от ледяного сквозняка. Сир Марлон уже возился с небольшим масляным фонарем, пытаясь осветить разложенную на бочке карту. Кедж сидел рядом.

— Сир Марлон, — позвал я, усаживаясь на соседнюю пустую бочку. — Давай прикинем политические последствия нашего побега. Русе Болтон получит воронов из Белой Гавани уже к завтрашнему утру, так?

Рыцарь на мгновение оторвался от карты и поправил фитиль в фонаре, бросающем резкие тени на его суровое лицо.

— Мой… кхм, Лорд отправит птиц первым. Он детально распишет в письме, как наглые южане спровоцировали портовую чернь на бунт. Обязательно добавит скорбную приписку о том, как ему пришлось с позором изгнать меня и моих людей ради сохранения мира с Близнецами. Юридически Новый Замок остается чист перед Железным Троном.

Юридически-то он чист, тут спору нет. Вот только в Вестеросе законы работают весьма специфически, особенно когда дело касается выживания целых благородных домов.

— Русе Болтон лишен глупой доверчивости, — ответил я, вытягивая гудящие ноги. —Пусть он и ублюдок, но достаточно умный — а значит умеет складывать два и два. В городе внезапно вспыхивает организованный бунт, южане несут огромные потери, а триста гвардейцев растворяются в тумане. Хранитель Севера стопроцентно заподозрит Вимана в двойной игре.

— Подозрения к делу не пришьешь, Ваша Милость, — ответил северянин, опираясь руками о бочку. — Болтонам сейчас критически нужны мечи Белой Гавани и наше серебро. Русе молча проглотит эту информацию, сохранив лицо. У него под самым боком сидит ваша многотысячная армия, поэтому ему банально невыгодно открывать второй фронт и идти войной на лорда Мандерли из-за пары десятков зарезанных Фреев. При том я уверен, что кое-что Лорд Виман переиначит и расскажет в выгодном ему свете.

Логично, чего уж.

— Вашим планам грозит совсем другая беда, — неожиданно подал голос Кедж. — Вы хотите выдать этих суровых парней за обычный сброд, купленный на браавосское золото, верно понимаю?

— Именно.

— Простите, Ваша Милость… — неуверенно подал голос Кедж, осторожно кивая в сторону палубы. — Вы уж не серчайте на простого охотника, но с вашей легендой могут выйти проблемы. Вы просто посмотрите на них. Ребята гребут в полном молчании, меняют смены и смотрят на сира Марлона с преданностью хороших псов. Вольные наемники себя так сроду не ведут, уж поверьте, я знаю, что говорю — настоящий портовый сброд постоянно требует эля, громко делит награбленное, блюет за борт и шлет десятников куда подальше при любом удобном случае. Любой опытный дозорный Болтонов срисует маскировку за пять минут наблюдения из кустов…

Логично…

А ведь правда — охотник абсолютно прав. Я совершенно упустил из виду банальную человеческую психологию. Гвардейцы Мандерли выглядят слишком правильными и вымуштрованными для обычных головорезов, которыми мы хотим их выставить.

Сир Марлон тоже задумчиво посмотрел на своих гребцов и тяжело вздохнул, признавая очевидный недочет.

— Кедж дело говорит, Ваша Милость, — хмуро пробасил рыцарь, потирая покрытый жесткой щетиной подбородок. — Я сам собирался поднять этот вопрос. Как только сойдем на берег, придется ломать людям армейскую выучку ради правдоподобной маскировки. Прикажу забыть про строевой шаг. Пусть сутулятся, харкают под ноги, кроют друг друга матом и носят оружие вразнобой. Мы обязаны выглядеть как плохо управляемая банда, сдерживаемая исключительно звоном браавосских монет в вашем кошельке.

— Отлично, — я коротко кивнул обоим, по достоинству оценив трезвый подход подчиненных. — Действуем по этой схеме.

Но теперь пришло время заняться полноценной логистикой и окончательно разобрать имеющиеся ресурсы.

У нас есть триста бойцов, у нас есть провизия, у нас есть плоскодонки, способные тащить нас по реке ровно до того момента, пока Белый Нож окончательно не скует зимним панцирем.

Дальше придется спешиваться и топать по сугробам.

Пешком…

Первой и самой главной задачей сейчас стоит воссоединение с остатками моей первоначальной армии. Войском, которое я оставил в снегах на подступах к Винтерфеллу. Там же должны сидеть горные кланы Флинтов, Норри и Вуллов, если не разбежались обратно к своим домам, там и остатки рыцарей, пришедших со мной с Юга. Без них эти триста человек Мандерли останутся просто отрядом диверсантов в тылу врага. Слияние сил необходимо провести быстро и грамотно.

Хммм…

Склонился над картой, вглядываясь в кривые линии рек и трактов.

Куда конкретно мы должны причалить? Идти по Белому Ножу до самого упора слишком рискованно. Река проходит в опасной близости к землям замка Сервин, чей гарнизон в нынешних реалиях полностью контролируется Рамси Болтоном. Наткнуться на их разъезды при высадке с тяжело нагруженных барж равносильно самоубийству, нас просто расстреляют с берега из луков.

Взгляд зацепился за отметку чуть ниже по течению — Черная Заводь. Родные земли дома Слейтов. Их люди совсем недавно принимали активнейшее участие в попытках меня убить, причём три раза. Проскользнуть мимо их речных дозоров целой флотилией из трех судов будет крайне проблематично — они буквально контролируют все течение реки.

— Марлон, — я ткнул пальцем в злополучную точку на пергаменте. — Как планируем проходить Черную Заводь? Слейты контролируют эту часть Белого Ножа и наверняка выставят посты, а учетом-то новых донесений и жертв с их стороны.

Рыцарь спокойно кивнул, ничуть не удивившись заданному вопросу.

— Леди Вилла предусмотрела подобный сценарий еще до нашего изгнания, Ваша Милость. Третья баржа плывет с нами исключительно ради надежного прикрытия. Ее трюм забит зерном, бочонками с элем и солониной. У меня имеется официальная бумага с подлинной печатью лорда Вимана. Документ подтверждает наш статус вооруженной охраны конвоя, следующего до замка Сервин для снабжения людей Болтонов.

Вот так поворот. Девочка снова утерла мне нос своей предусмотрительностью. Аж завидно.

— Значит, в случае досмотра мы прикидываемся верными вассалами Севера, везущими жратву Рамси, — подытожил я, переваривая услышанное. — Слейты увидят бумагу с печатью Мандерли, пощупают мешки с припасами и пропустят баржи без вопросов.

— Совершенно верно. Местные лорды слишком боятся гнева бастарда Дредфорта и предпочтут избежать задержки его личных припасов. Ваша задача сводится к… извините, пряткам. В случае остановки патрулем вам и Кеджу придется пересидеть проверку… думаю, на дне трюма вместе со всем тяжелым снаряжением.

Значит, проскакиваем посты Слейтов на правах официальных курьеров, дожидаемся безопасного окна на реке и технично сваливаем в туман до появления болтоновских разъездов, это и я могу предвидеть, указав на удачное место.

— Высаживаться будем здесь, — уверенно сдвинул замерзший палец дальше по изгибу реки, находящемуся примерно в трех днях пути от нашей текущей позиции. — Южнее Волчьего Леса. Причалим к западному берегу, бросим баржи, зароем тяжелый груз в снег и уйдем резко на северо-запад.

Марлон нахмурился, поднося масляный фонарь ближе к истрепанному пергаменту.

— Ваша Милость, там сплошные холмы и бурелом. Идти придется по целине. Люди вымотаются в край. Почему бы не пройти чуть севернее и не выйти на старый Охотничий тракт?

Слишком очевидный маршрут. Болтоны совершенно не идиоты, и Русе наверняка выслал конные патрули на все мало-мальски пригодные дороги вокруг Винтерфелла. Ждать нас будут именно на трактах.

— Пойдем через холмы, — отрезал я, раздраженно постукивая пальцами по бочке.

Только бы прояснить один нюанс.

Повернулся к сидящему рядом охотнику, решив заодно проверить степень его поразительной полезности.

— Кедж, хаживал теми тропами? Справишься без ориентиров?

Охотник задумчиво почесал заросший подбородок.

— Довелось пару раз по молодости, Ваша Милость. Запомнил все славно. Я ведь в юношестве жил в одной небольшой деревеньке как раз под замком Сервинов, так что тамошние холмы и буреломы исходил вдоль и поперек.

Ага, ага. Ну прям Марти Сью местного разлива. Совершенно случайно мой единственный проводник оказался родом именно из того самого крошечного клочка Севера, где нам предстоит играть в прятки. Исключительно удобно. Впрочем, грех жаловаться на столь удачные совпадения.

— Значит, Кедж выведет нас...

Конечно, все не так радужно будет, как я описываю, но тем не менее.

— Задача заключается в скрытном продвижении до восточной опушки Волчьего Леса. Мои основные силы разбиты лагерем в тех краях, недалеко от брошенной деревни крофтеров, по вашей информации, верно? Объединимся с кланами, покажем им новые штыки, поднимем боевой дух. Триста свежих клинков станут отличным стимулом для уставших людей.

Ну прям вообще голова кругом идет от количества переменных.

Оставил Марлона с Кеджем колдовать над картой и вышел из-под хлипкого навеса на продуваемую ветрами палубу. Мороз тут же жестко хлестнул по лицу колючей крошкой. Взгляд зацепился за неприятную деталь — стопку тяжелых деревянных ящиков на левом борту, стянутых явно прослабленной веревкой. Плоскодонку из-за этого смещения веса уже подозрительно кренило, угрожая нарушить баланс судна.

Я же бывший Мастер над кораблями, знал, к чему такое может привести.

Рядом как раз отдыхала сменившаяся с весел пара северян. Подошел к ближайшему мужику, кутающемуся в дырявый плащ, и бесцеремонно хлопнул его по плечу.

— Боец. Бери товарища и перетяните такелаж вон на тех ящиках. Узлы совсем ослабли, зачерпнем ледяную воду бортом на очередном повороте.

Солдат хмуро кивнул, пихнул дремлющего соседа в бок, и они молча поплелись выполнять прямой приказ. Управление в действии, так сказать.

Убедившись, что процесс пошел, я подошел к самому краю борта и вгляделся в черную речную воду. Волны с силой бились о дерево. Облокотился на мокрые перила, позволяя себе крошечную передышку от постоянного напряжения. Относительная тишина вокруг нарушалась исключительно монотонным скрипом мачты и ритмичным, тяжелым дыханием гребцов на скамьях.

Как вдруг за спиной раздался предательски тихий хруст намерзшей на досках речной изморози под чужим сапогом.

Среагировал сугубо на мышечных рефлексах, намертво вбитых в тело постоянным стрессом последних дней. Резко крутнулся на каблуке, рефлекторно уходя с линии надвигающейся атаки. Интуиция буквально вопила об опасности.

В тусклом свете луны, едва пробивающемся сквозь рваные тучи, мелькнуло перекошенное лицо одного из наших «наемников» — рядовой боец Мандерли. Его глаза лихорадочно блестели безумием, а в занесенной руке тускло отсвечивало длинное лезвие тяжелого тесака.

Он метил прямо мне под лопатку! Коварно так, со спины, в самую уязвимую зону под доспехом!!! Но мой резкий рывок в сторону в буквальном смысле спас мне жизнь — лезвие с мерзким металлическим звоном чиркнуло по стальным кольцам наплечника, обильно высекая сноп оранжевых искр.

— За чардрево! — истерично прохрипел солдат, окончательно теряя равновесие от промахнувшегося удара.

Глава 26

— За чардрево!

Блять!

Времени на раздумья ситуация не выделила. Противник пошел на таран, отчаянно пытаясь повалить меня на палубу — и ему бы это удалось, тут жесть как скользко! Да вот только я успел перехватить его запястье, блокируя повторный замах тесаком.

Мужик оказался невероятно сильным! И совершенно избегал защиты, в глазах лишь виднелась алая пелена фанатичной веры — такую я встречал только у больных отморозков на улице, которые… ну быдланы сами по себе. Типа за двор и правое дело готовы порвать все сами, не щадя и себя.

И мне, как… уже частично современному человеку крайне сложно осознать подобный уровень фанатизма, при котором собственная жизнь добровольно умножается на ноль ради… очень уж абстрактной идеи. Но что поделать — вера и в наше дремучее средневековье отправляла людей на крестовые походы и еще какую самоубийственную бойню. Так и тут какой-то конченый смертник готов сдохнуть здесь ради заветной цели забрать меня с собой на дно…

Мы сцепились в клубке, скользя сапогами по обледенелым доскам. Свободной рукой я нанес короткий удар в кадык — в ответ хрустнуло. Нападавший захрипел, пуская кровавые пузыри, однако хватки нисколько не ослабил, в ответ лишь рванулся вперед, впиваясь зубами в воротник моего плаща, маниакально пытаясь добраться до яремной вены.

ЗУБАМИ!

Дикость ситуации откровенно поражала. Выхватить короткий клинок с пояса в такой тесноте было невозможно, и я с силой впечатал колено прямо в его пах. Хватка на секунду ослабла, яйцадержательные мышцы не выдержали. Этого мгновения хватило сполна, чтобы провернуть его руку с зажатым тесаком под неестественным углом — раздался тошнотворный треск ломающейся кости от моего нечеловеческого усилия.

Солдат выронил оружие, издав глухой стон, переходящий в бульканье.

Я же резко толкнул его в грудь двумя руками. Мужик пошатнулся, оступился на краю палубы, и в сопровождении с моим пинком под тушку, рухнул за борт в объятия Белого Ножа.

Темная вода мгновенно сомкнулась над его головой. Ни единого крика, никаких попыток выплыть не было — зимняя одежда потяжелела и утянула его на дно.

Тяжело дыша, привалился спиной к мачте. Сердце бешено колотилось в горле.

Кедж и Марлон уже бежали ко мне, на ходу выхватывая оружие. Гребцы на ближайших скамьях побросали весла, но почему-то поздно, когда ход схватки был уже почти решен. Может, не успели среагировать, но это не дело.

В тишине отчетливо послышался тревожный шепот. Кто-то чертыхался, кто-то перехватывал рукояти топоров — но, господа, ПОЗДНО! И вот вооруженные лбы смотрели на меня в ожидании.

— Ваша Милость! — Марлон подскочил вплотную, лихорадочно обшаривая взглядом палубу. — Что произошло? Кто это был?

Я молча растер кровь с разбитой губы рукавом плаща. Ситуация стремительно прояснялась.

Мда. Мое/Наше наследство снова дало о себе знать.

За чардрево.

Он крикнул «За чардрево».

В голове моментально всплыла вполне логичная догадка — оригинальный Станнис ведь уже успел наворотить делов на религиозном поприще. Мелисандра, костры, сожженные идолы и громкие ультиматумы насчет уничтожения священных деревьев Винтерфелла. Для местных я теперь поехавший фанатик и демон-осквернитель, выходит.

Парень мог сорваться сам, дело даже могло не касаться подкупа его кем-либо. И вот личная ненависть к огнепоклоннику оказалась банально сильнее присяги, он и решил стать великомучеником.

Пиздец, теперь вообще никому нельзя верить.

— Один из твоих людей только что попытался перерезать мне глотку, — ровным голосом произнес я, глядя прямо в глаза Марлону.

Рыцарь мгновенно побледнел. В тусклом свете было отчетливо видно напряжение на его скулах.

— Невозможно... Мои бойцы проходят строжайший отбор. Они присягали дому Мандерли кровью и…

— И твой отбор дал трещину. Или лорд Виман решил банально подстраховаться на случай моего провала?

Марлон зло скрипнул зубами, инстинктивно кладя ладонь на эфес меча. Оскорбление его сюзерена сильно ударило по северной гордости.

— Дом Мандерли держит слово. Этот глупец действовал исключительно по своей воле. Готов поклясться жизнью.

— Твоя жизнь мне без надобности. Он кричал про чардрева перед прыжком на меня с тесаком. Твой преданный боец решил стать великомучеником старых богов, чья это вина? Я сломал ему руку и скинул за борт. Можешь попытаться выловить его тело из реки и провести разъяснительную беседу.

Я тоооочно понимал необходимость жесткой реакции. Что получается, совершенно зря распинался в собственных мыслях об авторитете, если спущу подобное на тормозах?

Марлон грязно выругался сквозь зубы. Ситуация стремительно балансировала на грани тотальной катастрофы. Слухи поползут по рядам, возникнет хоть малейшее подозрение в потере контроля со стороны командира гарнизона — нас с Кеджем… короче, мало что приятного будет. Фанатиков среди северян может оказаться гораздо больше одного.

Решать проблему требовалось радикально.

Оттолкнулся от мачты, расправил плечи и уверенно шагнул в центр палубы, жестом приказывая Кеджу поднять принесенный фонарь повыше. Желтый дрожащий свет выхватил из ночного мрака десятки напряженных лиц. Северяне смотрели на меня с подозрением, жуткой усталостью и плохо скрываемой враждебностью.

Хотя, казалось бы, убил одного агрессора, а в итоге агрессором выставили меня.

— Слушать сюда! — рявкнул я, вкладывая в голос максимум металла. Ветер подхватил резкие слова, далеко разнося их над палубой. — Только что один из ваших товарищей попытался меня убить. Он решил поставить персональную веру выше нашей общей цели и сдох абсолютно бессмысленно.

Толпа глухо заворчала, переваривая информацию. Кто-то нервно положил руку на рукоять топора. Марлон моментально напрягся, готовый в любой момент броситься на мою защиту.

— Я прекрасно знаю ваши мысли обо мне, — продолжил говорить, чеканя каждое слово. — Вы считаете меня поехавшим южным фанатиком. Вы слышали про красную жрицу, про костры и сожженные деревья. Вы ждете, что я начну выжигать ваши святыни каленым железом.

Сделал короткую паузу. А потом:

— Так засуньте эти мысли себе глубоко в задницу. Мне абсолютно все равно на объекты ваших молитв. Молитесь старым богам в богорощах, молитесь Семерым в септах, поклоняйтесь хоть говорящему пню в лесу, если подобное реально помогает вам крепче держать меч. Вы северяне. Север принадлежит вам, и ваши боги живут здесь тысячи лет. Я совершенно не собираюсь лезть в вашу душу. Мои предыдущие попытки внедрения веры, признаю, принесли мне проблемы — я это признаю и учитываю. Здесь имеет значение только сталь и ваша готовность перерезать глотки врагам. ВРАГАМ, а не СОЮЗНИКАМ.

Медленно прошелся вдоль первого ряда напряженных гребцов. Люди не отводили взглядов.

— Моя цель, как и ваша, заключается в уничтожении Болтонов. Нужно вернуть Север законным владельцам! Рамси прямо сейчас, вот в эту самую минуту, сдирает кожу с ваших земляков. Ножи Дредфорта одинаково режут любую плоть, независимо от молитв. Пока вы тут стоите и переживаете о сохранности деревьев, эти ублюдки насилуют ваших женщин и жгут ВАШИ деревни. Стоит нам начать резать друг друга из-за богов на этой посудине — Болтон выиграет войну, даже не поднимая задницы с кресла.

Остановился перед самым здоровым мужиком в первом ряду. Здоровяк хмуро смотрел исподлобья, поигрывая кулаками, но агрессии не проявлял.

— Мне нужны солдаты, готовые убивать врагов Севера, — обвел взглядом замершую палубу. — Желающие воевать со мной получат золото Железного Банка, славу, кровавую месть и право стать почетными гостями в Штормовом Пределе по моей личной королевской воле, если кому-то из вас вдруг захочется сменить сугробы на южный климат. Желающие умереть за свои предрассудки могут воспользоваться рекой, она открыта для всех круглосуточно. Прыгайте за борт прямо сейчас, я никого держать не стану.

Никто не пошевелился. Никто не бросился к борту с криками во славу Старых Богов.

Ну и логично же, не? Да и убивать исподтишка гораздо проще открытого бунта. Толпе всегда нужен явный лидер для активных действий. Без заводилы они превращаются в обычных слушателей, покорно внимающих аргументам грубой силы. Я только что продемонстрировал им такую силу, щедро подкрепленную золотом и понятной целью.

И если уж так подумать, то если бы у того самоубийцы были подельники, то напали бы на меня толпой.

Постепенно повисшее над палубой напряжение начало спадать. Люди нерешительно переглядывались, обдумывая сказанное. Прагматизм северян благополучно перевесил внезапный всплеск фанатизма — жесткое обещание оставить в покое их обычаи сработало нужным образом, погасив искру потенциального мятежа.

— Вернуться на весла! — скомандовал Марлон, грамотно пользуясь моментом и возвращая себе статус командира. — Смена караула через десять минут. Увижу кого без дела — лично выкину за борт вслед за тем кретином!

Солдаты с явным облегчением выдохнули и послушно навалились на рулевые доски. Баржа снова ускорила ход, тяжело разрезая темные воды Белого Ножа. Инцидент был исчерпан, по крайней мере, на сегодняшний вечер…

Я вернулся под брезентовый навес, чувствуя колоссальную моральную усталость. Политика, внезапно проснувшаяся магия, религиозные фанатики, собачий холод и постоянное ожидание удара в спину от собственных подчиненных выматывали сильнее любой рубки на мечах…

Потому что знал точно, что сил поднять меч у меня хватит. А вот постоянно нести такую нагрузку политика… ладно, собрался. Ты ВОИН! Ты король!!! Алексей Баратеон, хаха. Станнис Кадочников, тьфу, блин.

Присел на бочку, с наслаждением вытягивая ноги.

— Жестко вы с ними, Ваша Милость, — произнес Кедж. — Но правильно. Местные совершенно не прощают посягательств на свою веру, особенно от чужаков.

— Идиотизм чистой воды, — пробурчал я. — У нас на носу генеральная битва с армией Дредфорта, а я вынужден разъяснять взрослым мужикам базовые истины. А ты сам-то какой веры, Кедж?

Охотник пожал плечами, натягивая капюшон поглубже на глаза.

— Молюсь тем богам, Ваша Милость, которые в лесу помогают след не потерять. Старым, стало быть. Но без фанатизма, стволы деревьев кровью не мажу. Жил среди крестьян, там и Семерых поминают при гниющем урожае. Мне вся эта храмовая суета без надобности, главное, чтобы стрела летела ровно…

Ну прям не радует обилие религиозных тонкостей на каждом шагу, но ответ Кеджа вполне устраивал.

Марлон стоял рядом, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось мрачным и предельно напряженным.

— Я лично проверю каждого десятника на остальных баржах во время привала. Такого больше не повторится, Ваша Милость. Мой личный позор как командира, допустившего предателя в свой отряд, требует искупления.

— Оставь самобичевание для мирного времени, сир Марлон. Главное сейчас сводится к высадке в нужной точке и маршу до леса без потерь. Подготовь людей к тяжелому переходу. Пусть морально готовятся спать в сугробах и жрать исключительно холодные сухари.

Остаток ночи прошел в монотонном движении. Я заставил себя провалиться в короткую дремоту, неудобно привалившись спиной к огромному свертку с гигантским мечом. Снились пылающие чардрева, предсмертные крики южан в грязном переулке и пустые глаза мертвеца, беззвучно уходящего под ледяную воду.

А еще сквозь сон пришло внезапное осознание касающихся меня воинов и рыцарей Штормового Предела.

Среди моего первоначального войска имелось немало сиров и целых лордов из Штормовых и Королевских земель. Джастин Масси, например, или лорд Лестер Морриген. Вместе со мной в снегах под Винтерфеллом застряли сир Ричард Хорп, Годри Фарринг по прозвищу Убийца Великанов, отбитый сир Клейтон Саггс, сир Корлисс Пенни и лорд Робин Пизбери.

Я… конечно даже в шоке, что эти имена всплыли так неожиданно, буквально во сне. Видимо, память все еще нуждалась в объединении. Главное, что вообще вспомнил.

Но тем не менее, эти знатные союзники и командиры вполне могли выжить!

Да и Монтерис Веларион со своей матерью и Дюрам Бар-Эмон тоже остаются моими верными вассалами, пусть и находятся далеко в тылу на островах. Вся эта южная аристократия способна сыграть невероятно важную роль в последующем освобождении Юга, обладая ресурсами поднять верных людей.

Ну, такой вот мой персональный резервный фонд. Стоит обязательно учитывать их существование и отправить воронов... Загвоздка заключается в способах отправки сообщений, конечно, для этого нужно искать квалифицированного мейстера в ближайшем замке или нагло захватывать чужую воронятню. В любом случае, проигрывать битву я не намерен. Даже при условии опоздания войск с южных земель, они понадобятся мне в дальнейшем для контроля территорий и объединения с основным костяком войск.

Ладно… очень полезные умозаключения.

А на улице уже рассвет. Он окрасил густой туман над рекой в серые тона, из-за чего видимость ограничивалась парой десятков метров. Баржи шли плотным строем, ориентируясь исключительно по изгибам береговой линии.

Ладно, нам еще плыть и плыть…

***

И вот через два дня после отплытия мы достигли границ Черной Заводи.

Территория дома Слейтов встретила нас сужающимся руслом и нависающими над водой скалистыми берегами, густо поросшими черными соснами. Течение здесь сильно замедлялось, образуя глубокие темные омуты. Самое паршивое место для скрытного прохождения на груженых плоскодонках, так я вам скажу. Навигация дополнительно усложнялась обильным льдом у берегов.

Сигнал тревоги раздался ближе к полудню. Резкий звук рога разорвал тишину, доносясь откуда-то сверху, со смотровой вышки, хитро замаскированной среди деревьев.

— Патруль! — хрипло крикнул дозорный с носа первой баржи. — Перекрывают реку!

Слейты действовали предельно оперативно. Поперек течения уже натягивали толстую цепь, надежно закрепленную на мощных деревянных лебедках по обоим берегам. Обойти преграду было физически невозможно. Еще и на каменных пирсах суетились вооруженные люди в цветах местного лорда. В их руках хищно блестели наконечники копий и взведенные арбалеты.

— Ваша Милость, пора, — Марлон мрачно кивнул в сторону трюма.

Спорить не имело смысла. Мы с Кеджем быстро спустились в узкое нутро баржи. Гребцы оперативно закидали нас сверху грязными мешками и натянули брезент. Огромный Убийца Драконов лег рядом. Улик, вроде как, не осталось.

Но сквозь щели в досках палубы отчетливо доносились приглушенные звуки. Скрежет натянутой цепи о борт, грубые окрики стражников, тяжелые шаги сапог…

— Глуши весла! — раздался властный голос снаружи. — Кто такие? Куда прете по реке лорда Слейта?

Марлон вступил в игру — голос звучал ровно, с легкой долей высокомерного раздражения, присущего офицеру знатного дома, вынужденному общаться с деревенщиной.

— Охрана конвоя дома Мандерли. Везем припасы для гарнизона Хранителя Севера в замок Сервин. Убери арбалеты, парень, пока случайно не поранился.

На палубу спрыгнуло несколько человек. Доски над моей головой тревожно заскрипели под их весом.

— Конвой, значит? — недоверчиво хмыкнул старший патруля. — А с виду — обычный портовый сброд. Больно много охраны для трех посудин с зерном. В Белой Гавани неспокойно, птицы принесли вести о бунте. Мы получили приказ досматривать каждое корыто.

— Досматривай, — спокойно парировал Марлон. Раздался шорох разворачиваемого пергамента. — Вот подорожная. Печать лорда Вимана Мандерли. Если хочешь объяснить лорду Рамси, почему его люди жрут снег вместо свежей солонины — можешь задерживать нас хоть до весны.

Упоминание Болтона сработало… каким-то магическим образом. Имя внушало ужас всем. Повисла тяжелая пауза. Я же затаил дыхание, до боли сжимая рукоять кинжала — ну мало ли?

— Печать подлинная, — наконец буркнул стражник, явно сбавляя спесь. — Зерно, эль... Порядок. Но людей действительно многовато для простой доставки.

— Дороги опасны. Говорят, одичалые бродят, дезертиры шныряют, — Марлон мастерски вплетал оправдания, играя роль уставшего от расспросов вояки. — Приказ лорда. Мое дело доставить груз, твое — не мешать снабжению союзников.

Еще пара минут ожидания, в течение которых я успел перебрать в голове с десяток вариантов кровавой бойни в случае провала легенды. Шаги переместились к соседней барже, затем вернулись обратно.

— Опускайте цепь! — рявкнул стражник своим людям на берегу. — Пропускай конвой!

Сапоги спрыгнули обратно на пирс. Баржа ощутимо дернулась, освобождаясь от железной преграды. Заскрипели весла, упираясь в ледяную воду. Мы медленно миновали опасную зону…

Ура?

Ура.

Но вылезать из трюма пришлось только через час, когда Черная Заводь окончательно скрылась за очередным поворотом реки.

Очередной день пути по Белому Ножу превратился в полноценное испытание на физическую выносливость. Мы продвигались на северо-запад, по ответвлению реки, стараясь держаться западного берега, который как раз ближе к лесу.

Льда становилось объективно больше. Местами уставшим гребцам приходилось буквально пробивать тяжелыми веслами намерзшую шугу, замедляя темп всей флотилии до черепашьего.

План действий вырисовывался следующий. Высадка. Форсированный марш до Волчьего Леса по тропам. Просто?

Ну посмотрим.

На исходе пятого дня изнурительного плавания река окончательно сдалась зиме. Широкий плес впереди оказался наглухо перекрыт массивными, смерзшимися ледяными торосами. Двигаться дальше по воде стало физически невозможно. Баржа с протяжным скрежетом уткнулась носом в прочное ледяное поле и замерла.

— Прибыли, — констатировал Марлон, внимательно вглядываясь в заснеженные берега. — Дальше только пешком.

Глава 27

— Рубите днища, пока река окончательно не сковала льдом! — хриплый рев сира Марлона перекрыл завывания ветра, ударив по ушам замерзших солдат.

Глухие удары топоров о промерзшее дерево немедленно огласили дикую пустошь.

Западный берег как-то совсем выглядел неприветливо, прям атас… Крутой обледенелый склон, поросший редким кустарником, плавно переходил в холмистую гряду, за которой начинались дебри Волчьего Леса. Вода — ледяная, с жадным хлюпаньем уже устремлялась в образовавшиеся пробоины трюмов, медленно утягивая плоскодонки на дно.

Процесс уничтожения транспорта проходил тяжело. Вода, я буквально уверен — вижу по лицам и гримасам воинов — обжигала через толстую кожу сапог, заставляя мужиков остервенело махать топорами, выламывая целые куски древесины ради ускорения затопления. Один из гвардейцев так вообще поскользнулся на ледяной корке, едва не рухнув за борт в ледяную воду. Товарищ чудом успел перехватить его за шкирку и оттащить на твердый наст и слава Семер… кхм, старым и новым богам, камушкам и чардревам! Потому как купание в Белом Ноже гарантировало мучительную смерть от переохлаждения буквально за пару часов, никакие попытки согреться растираниями тут совершенно не помогли бы. Натуральная Сибирь.

Почему мы вообще занимаемся потоплением барж?

Такое радикальное решение созрело спонтанно, но обоснованно. Наши следы на земле неизбежно заметет грядущий буран, пусть патрули Слейтов у Черной Заводи зафиксировали прохождение трех судов, ближайшие конные разъезды Болтонов наверняка начнут прочесывать берега в поисках подозрительного конвоя с зерном — а они начнут это делать, потому что в Сервин никакие баржи не приплывут. Поэтому никто из преследователей не должен знать нашего точного места высадки. Пусть ищут затопленные корыта подо льдом Белого Ножа, теряя время на расследование.

Пока солдаты споро уничтожали посудины, в голове логично всплыли мысли о логистике перемещения в лесных условиях.

Как грамотно управлять целой армией в буреломе, где видимость ограничивается соседней сосной? Современный опыт подсказывал решение, кардинально отличающееся от местных традиций размахивать флагами и дудеть в рога, привлекая к себе внимание за километры.

Понятное дело, выдающимся тактиком в прошлой жизни я никогда не числился. Вся моя военная экспертиза ограничивалась историческими книгами да здравым смыслом... Зато волонтерский опыт поиска пропавших людей в лесах подарил мне шикарную идею.

Координатная сетка.

Достаточно разделить всю карту предстоящих боевых или небоевых действий на ровные квадраты. Обозначить горизонтали буквами, вертикали — цифрами. Условно, квадрат А-Один, квадрат Б-Три и все подобным образом. Каждому десятнику и сотнику вдолбить эту сетку в голову, плюсом к этому заставляя заучивать ориентиры.

В условиях, например, лесного боя гонцу больше не потребуется объяснять подкреплению маршрут вроде «за кривой березой у большого камня возьмите левее, потом пилите до поваленного дуба». Достаточно выкрикнуть название условного квадрата. В целом — коротко, предельно ясно, исключает любое двоякое толкование.

Тут же, конеееечно, всплывает вполне логичный вопрос — Вестерос тысячи лет непрерывно утопает в войнах, почему местные до сих пор не внедрили подобную элементарную систему? А они не внедрили, судя по памяти Станниса.

Ответ, думается мне, кроется в самом подходе к здешним сражениям.

Местная аристократия привыкла воевать на открытых пространствах, всецело полагаясь на таранные удары конницы, сигнальные рожки и заметные издалека родовые знамена. Да и географические карты лишенные точной топографии, что… несколько затрудняет дело.

Ну, типа, зачем благородному сиру системно обучать толпу крестьян абстрактным сеткам, если можно просто приказать им бежать за красивым флагом? Мой метод требует времени на зубрежку ориентиров, зато гарантированно спасет управление армией от хаоса в условиях нулевой видимости Волчьего Леса.

Правда, тут же вылезла проблема, о которую часто разбиваются гениальные планы. Грамотность. Мои новые подчиненные в большинстве своем не умеют читать, какие к черту буквы и цифры?

Придется адаптировать систему. Вместо абстрактных литер логично использовать названия зверей: линия Волка, линия Медведя, линия Оленя. Вместо цифр возьмем цвета или стихии. Условный квадрат «Белый Медведь» или «Красный Волк» запомнит даже самый туповатый крестьянин.

О, а еще для оперативной связи можно использовать сигналы, подражающие звукам местных птиц или зверей — такой шифр хорошо вплетается в упомянутую сетку, будучи привязанным к конкретным квадратам и действиям. Свист совы три раза — отступление в сектор… три линии совы! Два коротких крика ворона — очередной маневр. Подобный подход ломает привычный шаблон честного боя стенка на стенку, превращая армию в гибкую структуру, способную партизанить и координироваться вслепую.

Круто же!

В конце концов, во мне гуляла генетическая память о партизанских тактиках в самом хорошем смысле этого слова. На войне ведь хороши все средства выживания. Раз уж придется вырезать врагов из засад, мы будем делать именно так. Беспилотников и раций у нас нет, зато есть мозги и понимание системного подхода. Осталось только детально продумать эту систему и... пробовать вбить ее людям.

Но сначала, конечно, доработать. Это я так — от нечего делать думаю разное.

А тем временем…

— Баржи ушли на дно, Ваша Милость, — доложил Марлон, подходя ближе и стряхивая снежную крошку с широких плеч.

Окинул взглядом солдат. Триста… двести девяносто девять суровых мужиков. Прямо сейчас они активно избавлялись от портового рванья, в котором прятались всю дорогу. Из походных сундуков извлекались плотные кожаные куртки, кольчуги и теплые шерстяные плащи — солдаты переодевались в свою нормальную боевую экипировку.

Сброшенные лохмотья моментально сгребались в кучи, отправляясь в воду вслед за тонущими плоскодонками. Процесс переодевания занимал считанные минуты, демонстрируя отличную армейскую выучку гвардии Мандерли. Звон кольчуг и скрип толстой кожи действовали на нервы успокаивающе. Передо мной стояла дисциплинированная воинская единица, окончательно сбросившая личину портовых оборванцев. В их движениях появилась былая уверенность, спины выпрямились, руки привычно легли на рукояти вычищенного от ржавчины оружия. Ощущение командования реальной силой пьянило, вселяя надежду на успех нашего предприятия.

Марлон оценивающе оглядел сформированные колонны снабжения. Мужики кряхтели под тяжестью мешков, поправляя неудобные лямки.

— Мы забрали весь провиант, Ваша Милость, — пробасил рыцарь, перекрикивая свист ветра. — Зерно, сухари, солонина. Хватит на три недели при условии отсутствия серьезных стычек. Тяжело потащимся — скорость марша упадет минимум на треть.

— Голод выматывает гораздо быстрее — ответил, проверяя надежность креплений огромного меча за спиной. — Всю эту долгоиграющую жратву вроде зерна и солонины убираем в резерв. Если выпадет хорошая возможность попутно поохотиться на местную живность силами разведчиков — обязательно поохотимся и пополним запасы свежим мясом.

Рыцарь задумчиво кивнул.

— Только нужно четко понимать приоритеты, — добавил я, формируя окончательное правило для марша. — Любой лесной промысел осуществляется без ущерба для скорости передвижения колонны. Загонять оленей сутками мы тут не станем. Масштабные костры запрещаю категорически, густой дым в морозном небе виден.

Ну, типа, базовые правила выживания во вражеском тылу.

Но самым важным элементом преображения отряда стали… на удивление — знамена. Из длинного чехла десятник торжественно извлек огромное желтое полотнище, с громким хлопком разворачивая его на ветру. А там… черный коронованный олень дома Баратеонов гордо красовался на золотом фоне! Знамена МОЕГО дома. Мое настоящее знамя.

Марлон задумчиво посмотрел на развернутый стяг, плотно сжав губы.

— Рискованно поднимать королевские цвета до воссоединения с основными силами. Любой случайный патруль моментально поймет нашу принадлежность.

Да кто увидит это в лесу?

— Мы же не собираемся размахивать им над кронами деревьев. Знамя нужно держать под рукой для конкретного момента — для моих потерявшихся в снегах людей мы обязаны быть узнаваемыми, чтобы нас не приняли за очередную банду мародеров, пустив стрелы из засады. При встрече с дозором мы сразу покажем оленя. Символ законной власти послужит пропуском к своим.

Рыцарь коротко кивнул, признавая логику приказа.

Итак, армия быстро выстроилась в походную колонну по двое.

Кедж уверенно шагнул вперед, высматривая скрытые под глубоким снегом некие звериные тропы.

— Идти будем быстро, Ваша Милость. До опушки леса часов шесть ходу при условии отсутствия встреч с волчьими стаями… Но, э, к ночи гарантированно доберемся до первых предполагаемых стоянок ваших людей, если верить информации от леди Виллы…

— Веди, — бросил, занимая место в голове колонны рядом с офицером.

Мы неумолимо углублялись в дикие земли Севера. Начинался совершенно новый этап военной кампании.

Это в какой-то мере даже радует. Здесь враги открыто носят доспехи с опознавательными знаками, избавляя от необходимости выискивать предателей с фальшивыми улыбками на званых ужинах. Все предельно честно. Ты убиваешь, либо замерзаешь в сугробе с перерезанным горлом.

Третьего пути просто не существует.

Под монотонный аккомпанемент шагов мы с Марлоном возобновили прерванное еще на кораблях обсуждение нашего текущего боевого потенциала. Инвентаризация ресурсов требовалась просто жизненно для понимания дальнейших шагов.

Численный состав войска равнялся ровно тремстам двум бойцам, включая меня самого и Кеджа. Среди них была сотня арбалетчиков, способных вести плотный заградительный огонь. Сто пятьдесят пехотинцев, вооруженных копьями и щитами, и короткими мечами для ближней свалки. Оставшийся полтинник представлял собой мобильную легкую пехоту с топорами и охотничьими тесаками, идеально подходящую для разведки и фланговых ударов в лесу.

Хм…

— Глубокий снег диктует свои правила, Ваша Милость, — рассуждал Марлон, уверенно перешагивая через занесенный ствол поваленной сосны. — Болтоны сюда тяжелую конницу пускать побоятся. Лошади переломают ноги в буреломе и увязнут по самое брюхо. Вражеским патрулям и поисковым отрядам неизбежно придется вытягиваться длинной кишкой вдоль троп, ломая привычный боевой порядок. В этом и кроется преимущество возможных лесных стычек.

Ну это радует. Мой офицер прекрасно понимает базовые вещи и умеет адекватно оценивать местность.

Но мы ведь идем в Волчий Лес исключительно ради сбора разбежавшихся остатков моей армии, избегая столкновений. Генеральное сражение с Русе Болтоном совершенно точно произойдет на более подходящем рельефе — никто в здравом уме не станет загонять многотысячное войско в чащу ради потери всех тактических преимуществ. Однако риск нарваться на кое-какие отряды или крупные разъезды Дредфорта остается, вынуждая готовить планы отступления и обороны.

— В случае внезапного столкновения в лесу эту самую кишку мы и будем планомерно рубить на куски, — подхватил я мысль рыцаря, анализируя ситуацию сквозь призму исторических знаний о зимних войнах... и неожиданно для самого себя выдал готовую концепцию. — Наиболее толковые полководцы называют подобную стратегию тактикой котлов — мы пропускаем вражеский авангард глубоко в лес мимо наших скрытых засад. Затем по звуковому сигналу валим заранее подрубленные деревья, перекрывая тропу спереди и сзади для определенного отрезка колонны.

Марлон задумчиво потер подбородок, быстро визуализируя предложенную схему.

— Отрезанный кусок вражеского отряда оказывается заперт. Тяжелая фаланга Рикарда сможет легко держать эти баррикады.

К слову о Рикарде — он числился одним из трех назначенных Марлоном командиров — суровый ветеран благополучно принял под свое начало полторы сотни тяжелых пехотинцев с копьями и щитами.

— Врагу банально не хватит пространства для нормального замаха мечом, они начнут давить друг друга в узком коридоре, — закончил свою мысль Марлон.

— А Торен со своими арбалетчиками займет заранее утоптанные позиции на возвышенностях по бокам этого котла, — довольно кивнул я.

Торен являлся вторым командиром, эдаким поджарым мужиком с явно крутым зрением, под чье командование мы определили сотню стрелков. — Стрелки начнут расстреливать застрявшую толпу перекрестным огнем, но… да, нам придется пересмотреть приоритеты для выстрелов. Торен получит приказ выбивать исключительно командиров, знаменосцев и рыцарей — определим по знаменам и внешнему виду.

Рыцарь даже слегка сбился с шага от услышанного кощунства по меркам местных воинских традиций.

— Убивать благородных лордов первым делом? Родственники погибших возненавидят вас сильнее одичалых. Вестеросские лорды привыкли… кхм. Вы совершенно отказываетесь брать знатную добычу живьем ради выкупов золотом или землями?

Можно. А зачем?

— Пленные создадут нам проблемы с логистикой и расходом. Да и мертвые лорды войсками совершенно не командуют — обезглавленная толпа при потере благородных, как минимум, впадет в ступор и подумают об отступлении в лес, прямиком на капканы легкой пехоты Харвина.

Третий сотник, молодой и рано поседевший Харвин, как раз командовал оставшимся полтинником бойцов с топорами. Его группа идеально подходила для расстановки лесных ловушек и бесшумной разведки.

— Мы разрушим их систему управления в первые же минуты случайного столкновения, заставив отряд захлебнуться собственной кровью.

Вот так вот. От классического Станниса Баратеона с его прямолинейной тактикой лобовых ударов здесь осталось мало. Выживание диктовало свои правила адаптации. Мы переведем возможные лесные стычки в плоскость грязной партизанской войны, используя знание местности против превосходящих сил противника. Победителей совершенно точно никто судить не станет.

— Люди Мандерли обучены сражаться в едином строю, постоянно закрывая друг друга щитами, — напомнил рыцарь важную деталь подготовки своих бойцов. — Придется на ходу переучивать их действовать малыми группами.

— Именно для этого мы внедрим новые правила координации сразу после разбивки лагеря и объединения с основными силами, — подтвердил, мысленно возвращаясь к идее координатной сетки и акустических сигналов птиц.

Дорога выматывала колоссально. Обещанные Кеджем шесть часов растянулись в бесконечную пытку холодом и физическим истощением. Я сам отчетливо чувствовал, как стынут суставы под слоями плотной шерсти и кожи. Местные портные шьют реально надежные вещи, однако от пронизывающего ветра спасает исключительно постоянное движение.

Пришлось дважды делать короткие привалы. Люди тяжело восстанавливали дыхание и закидывали в желудки мерзлые куски сухарей, запивая их водой из фляг. Несколько раз мы натыкались на глубокие заснеженные овраги. Колонна вынужденно делала длительные обходные крюки, теряя и силы, и время. Охотник при этом работал безупречно — Кедж читал едва заметные метки на коре деревьев и аккуратно обходил стороной потенциально опасные пустоши с тонким настом.

Вот реально живой рояль в кустах — без местного проводника мы бы сгинули в этих холмах еще до заката.

К моменту достижения опушки Волчьего Леса сумерки плотно окутали заснеженные холмы. Густые кроны деревьев сомкнулись над нашими головами, наглухо отрезая тусклый свет уходящего солнца. Ветер внезапно стих, запутавшись в огромных лапах гигантских елей. Навалилась тяжелая и откровенно давящая тишина дикой природы.

Сделали полноценную остановку на небольшой прогалине — высокий кустарник надежно укрывал отряд от чужих глаз. Солдаты тяжело оседали прямо на снег, стараясь производить минимум шума бренчанием оружия. Дисциплина гвардейцев реально радовала. Мужики прекрасно понимали всю серьезность ситуации без лишних окриков.

Пришло время для очередной фазы планирования и раздачи конкретных приказов младшему офицерскому составу. Грамотное делегирование полномочий решает половину проблем командира, так? И снимает необходимость лично бегать за каждым рядовым. Марлон короткими жестами подозвал к нам сотников. Рикард, Торен и Харвин подошли, выжидающе глядя на своего короля в ожидании дальнейших инструкций.

— Прямо сейчас перед нами стоит важная задача, — окинул троицу внимательным взглядом, переходя сразу к сути. — Мы находимся на территории Волчьего Леса. Где-то в этих дебрях разбросаны остатки моей первоначальной армии. Горные кланы, южные рыцари, наемники. Люди смертельно голодны, замерзли и доведены до полного отчаяния. Любой неосторожный шорох способен спровоцировать их на мгновенную атаку, понимаете?

Рикард хмуро потер шрамы на лице перчаткой.

— Вы хотите сказать, Ваша Милость, что ваши собственные люди могут напасть на нас по ошибке?

— Они наверняка ждут карательную армию Болтонов. Вооруженный отряд с южным королем во главе им точно не померещится в темноте — у них паранойя соседствует с глубокими обморожениями и, наверняка, психозом. Харвин, — обратился напрямую к командиру легкой пехоты, выдавая директивы. — Твои люди отправятся в авангард вместе с Кеджем. Распределитесь широкой цепью. Ищите следы старых костров, обглоданные конские кости, неестественно сломанные ветки. Заметили дозоры — в контакт запрещаю вступать. Немедленно отходить и докладывать по цепочке. Мы обязаны первыми обнаружить их лагерь, полностью исключив риск случайной перестрелки.

Типа, классическая современная разведка. Грамотный визуальный контроль территории решает исход подобных стычек. Сотник разведчиков молча кивнул, мгновенно уловив суть приказа.

— Торен, твои арбалетчики держат фланги. Болты держать заряженными, стрелять исключительно по моей прямой команде. Никакой самодеятельности при виде дергающихся теней в кустах. Рикард, тяжелая пехота формирует ядро походной колонны. Защита свернутого знамени и мешков с провизией любой ценой, во избежание разбоя…

Глава 28

Вот бредем по Волчьему Лесу уже двое суток. Немыслимо долгий срок в таких условиях для современного человека, но для местной реальности — суровая обыденность, с которой пришлось свыкнуться. Однако последние два часа непрерывного ночного марша вымотали отряд окончательно! Идти ночью в лесу — это вообще такоооой ад, вы бы знали! Видимость стремится к нулю, ориентиров нет, сапоги скользят по скрытым под снегом корням… Но мы шли — потому что надо достичь намеченной точки — заставляя солдат тяжело хрипеть морозным паром.

За эти дни колонна углубилась в глухую чащу настолько сильно, что остатки привычной реальности окончательно стерлись. Лишь черные стволы елей и бесконечный снег.

Тут же вылезла первая серьезная проблема форсированного перехода, угрожающая сорвать планы. Мороз УЖЕ начал брать кровавую дань с тяжелой пехоты Рикарда. Мужики тащили на себе металлические кольчуги, а металл на таком холоде работает как проводник — он буквально высасывает остатки тепла из тела. Командир десятка глухо доложил о трех случаях сильного обморожения пальцев на ногах у замыкающих строй бойцов. Люди банально переставали чувствовать конечности, рискуя превратиться в калек задолго до первой стычки с реальным противником.

Вот так вот. Прямо как Наполеон в худшие годы своей русской кампании.

Пришлось принимать непопулярное, но жизненно необходимое решение прямо на ходу ради сохранения боеспособности отряда. Я приказал пехоте снять часть тяжелой поклажи и передать ее легковооруженным разведчикам Харвина. Ввел ротацию рядов: замерзающих солдат заставляли постоянно перемещаться в центр колонны для обогрева от тел товарищей, а отдохнувшие занимали внешний радиус строя. Плюсом послужил приказ непрерывно разминать кисти, сжимая и разжимая пальцы на эфесах мечей. Утеплить людей дополнительно мы не могли — просто нечем, но решать вопрос было нужно динамикой движений. Дисциплина, к слову, уже откровенно скрипела, мужики глухо матерились сквозь зубы. Зима, как никак.

И вот, когда монотонная ходьба начала было сводить с ума окончательно, пришло время перехода от планирования к действиям. Кровавым действиям.

Пиздеца, короче, дождались.

— Дозорный Харвина подает знак с южного хребта леса! — тихое сообщение Марлона заставило авангард колонны мгновенно замереть и послушно слиться с темными стволами елей.

Впереди громко хрустнула ветка, после чего из густого подлеска тенью вынырнул сам Харвин. Лицо седого сотника пересекала свежая, еще кровоточащая царапина от сука.

— Ваша Милость, мы нашли их, — быстро зашептал командир разведчиков, судорожно восстанавливая дыхание после спринта по глубоким сугробам. — Впереди широкая низина, полностью изрытая следами сапог и, на удивление, копыт. Там прямо сейчас идет бойня.

Отличные новости для глубокой ночи, чего уж.

— Подробнее, — потребовал я, коротким жестом приказывая Марлону остановить продвижение основных сил. Оценивать ситуацию нужно с холодной головой. — Кто кого режет и в каких количествах?

— Судя по всему, полсотни одичалых зажали отряд северян. По остаткам гербов на изодранных плащах — люди из клана Флинтов. Ну, их зажали одичалые, не наоборот. Бьются остервенело среди десятков трупов. Учитывая характер следов и множество мелких стычек по пути, дикари гнали и покусывали их уже несколько дней.

— Торен, Рикард, подойдите, — скомандовал я, быстро собирая импровизированный военный совет прямо в снегу. — Ситуация требует вмешательства. Флинты загнаны в угол. В темноте они стопроцентно примут любую неизвестную вооруженную силу за подкрепление своих врагов.

Конечно, во время паранойи и истощения.

Я быстро начертил острием кинжала условную схему на плотном насте. За эти дни марша полководческий опыт окончательно сплавился с моим современным сознанием, так что план выстроился в голове сам собой!

— План следующий. Харвин, твои люди скрытно занимают южный склон низины, наглухо блокируя возможные пути отхода одичалых в лес... Так. Рикард, выводишь пехоту на восточный рубеж и формируешь стену щитов. Мы берем дикарей в классические клещи, выдавливая их спинами прямо на фалангу копейщиков.

— Моим стрелкам занимать высоты по краям оврага? — сразу уточнил Торен, вглядываясь в начерченные линии.

— Именно. Причем стрелять ТОЛЬКО по одичалым. Вы легко узнаете их по шкурам и отсутствию стального оружия. Как только мы навяжем дикарям ближний бой, десятник развернет знамя с оленем. И главное — зажечь факелы рядом с ним! Флинты обязаны увидеть символ Баратеонов до того, как с перепугу решат ударить нам во фланг.

Кедж и авангард разведчиков.

Кустарник остервенело цеплялся за одежду, больно хлеща по замерзшим лицам. Кедж бесшумно скользил между стволами, безошибочно выдерживая нужное направление по густому запаху немытых тел и свежей крови. В таком лесу охотничье чутье работало лучше любых ориентиров.

Кедж вывел десяток разведчиков Харвина на самый край обрыва. Залитая тусклым лунным светом низина представляла собой откровенно паршивое зрелище даже для ветеранов, повидавших всякое дерьмо в лесных стычках.

Истоптанный снег на дне оврага превратился в багровое, скользкое месиво. Примерно тридцать изможденных воинов клана Флинтов, шатаясь от усталости, держали глухую круговую оборону вокруг трех до костей обглоданных лошадиных туш. Одичалые в грязных лохмотьях непрерывно накатывали на позиции северян мелкими волнами, тупо и монотонно продавливая ослабевший строй каменными дубинами под гортанные вопли и предсмертные хрипы.

— Прут внаглую, железа вообще не боятся, — едва слышно прошептал молодой разведчик Мандерли, до белизны в костяшках перехватывая рукоять тесака.

— Голод, — весомо ответил ему Кедж, щурясь во тьму. Охотник напряженно оценивал поле боя, и его лицо стремительно мрачнело. — Есть проблема. Засада может обернуться резней своих же.

Разведчики непонимающе переглянулись, подбираясь ближе к краю.

— Смотрите, — Кедж указал корявым пальцем вниз. — Луна закрыта тучами. Света почти нет. Как только ударят наши щитовики, строй Флинтов неизбежно распадется, и они перемешаются с одичалыми в одну кучу. И те и другие замотаны в грязные лохмотья, все в крови. Как вы в этой темноте отличите горного северянина от дикаря? Если уж и ударим вслепую — перережем союзников.

Отсутствие визуальной идентификации в ночном ближнем бою — это гарантированный дружественный огонь.

— И как будем работать? — напрягся один из бойцов.

— Ммм… Аккуратно и с периферии, — проинструктировал Кедж. — В самую свалку не лезть, сработаем только по замыкающим рядам нападающих.

Бойцы синхронно кивнули, осознав поставленную задачу. Охотник коротким кивком указал на каменистую тропу, ведущую прямиком в тыл нападающей толпе дикарей.

Торрен Флинт, командир горного клана

Онемевшая левая рука практически перестала чувствовать тяжесть изрубленного щита. Торрен густо сплюнул кровавую юшку на истоптанный снег, оценивая прущих со всех сторон ублюдков мутным от недосыпа и боли взглядом.

Вонючая шваль из-за Стены гнала его людей по лесам четвертые сутки подряд! Бесконечные ночные набеги, вырезанные в темноте дозорные, постоянный ужас. Как же за-е-ба-ло! Гребаные сучьи дети!

Последние стрелы у горцев закончились еще вчерашним утром. Теперь измотанным насмерть людям приходилось отбивать костяные копья дикарей тупящимися короткими мечами и топорами.

— Сдвинули щиты, безмозглые бараны! — хрипло орал Торрен, с трудом отводя очередной выпад длинным древком с кремневым наконечником. — Пустите этих крыс к конине — сдохнем все прямо здесь!

— Мясо! Мое мясо! — истошно завизжал тощий, покрытый струпьями дикарь в разодранной медвежьей шкуре, остервенело бросаясь на вождя с тяжелой каменной дубиной.

Торрен с коротким матерным рыком ушел с линии удара и обрушил свой топор прямо на голову крикуна. Лезвие с тошнотворным хрустом разрубило грязный череп до самых зубов. Одичалый рухнул, дергаясь в конвульсиях.

Вся эта дерьмовая бойня началась с одного провального решения — стоило клану Флинтов отделиться от разбитой армии Баратеона после снегопадов, как все моментально пошло по пизде.

Горцы наивно надеялись пробиться к своим территориям, но Волчий Лес приготовил беглецам другой сюрприз — полное отсутствие дичи. Припасы закончились почти сразу, вынудив изможденных людей пустить под нож последних скакунов ради кусков мяса. Ровно на запах этой крови, как казалось самому Флинту, из чащи и вылезла крупная банда одичалых — таких же отчаявшихся, обезумевших от голода оборванцев.

И теперь две издыхающие от мороза стаи насмерть рвали друг другу глотки за возможность сожрать заледеневшую конину… Как тупо! Подохнуть не в славном бою, а в сугробе из-за куска мерзлой конины.

Справа со стоном рухнул на колени племянник Торрена, получив глубокую рубленую рану бедра. Измотанная линия обороны Флинтов предательски прогнулась под напором свежей волны нападающих. Дикари моментально почуяли слабину и с воем устремились в образовавшуюся брешь.

Старые боги явно отвернулись от клана.

Южный олень сдох в сугробах, ждать подкрепления от трусливых соседей в этой лесной заднице бессмысленно. Значит, придется подохнуть прямо на ободранных лошадиных ребрах, попутно отправив в пекло максимальное количество этих вонючих падальщиков.

***

Пора.

Мы двигались плотной колонной к намеченной позиции, готовясь обрушиться на фланги дикарей и захлопнуть «котел». Сам я шел в первых рядах вместе с тяжелой пехотой, двумя руками сжимая рукоять обнаженного меча. Оставалось преодолеть буквально пару десятков метров густого бурелома и…

И тут план, начерченный кинжалом на снегу, разбился о реальность ночного леса!

Фаланга, которая должна была выйти единым щитовым фронтом, неизбежно растянулась, превратившись в эдакую гусеницу. Сапоги скользили по скрытым под снегом корням, длинные копья постоянно цеплялись за ветки, ломая строй. Координация начала сыпаться еще на подходе.

А потом ледяной ад разверзся прямо у нас над головами…

Потому что ДЮЖИНА одичалых, каким-то немыслимым образом обошедшая передовые дозоры Харвина, посыпалась с широких веток огромных сосен прямо на нас! Сука!

Я забыл про вертикаль… Черт, в фильмах же почти всегда главная опасность сыпется сверху. Так и тут…

Партизанская тактика сработала против нас самих, заставив одичалых рухнуть в центр походного ордера и посеять хаос. Двое гвардейцев Мандерли ТУТ ЖЕ погибли на моих глазах — каменные топоры с чавкающим звуком вошли в не защищенные кольчугой шеи. Кровь горячими фонтанами брызнула на белый снег.

Строй мгновенно дрогнул — люди инстинктивно попятились, натыкаясь друг на друга в узком коридоре между стволами. И тут же вылезла главная слабость регулярной армии в лесу: плотность построения сыграла с нами злую шутку. Бойцы оказались зажаты собственными товарищами, полностью лишенные маневренности. Длинные копья и ростовые щиты оказались абсолютно бесполезны против юрких, замотанных в шкуры дикарей, которые уже оказались внутри нашего радиуса поражения, орудуя короткими костяными ножами на дистанции вытянутой руки.

Сука-сука-сука!

— Не отступать! К оружию! — взревел я, силой голоса пытаясь перекрыть начавшуюся панику, и в этот же момент чудом ушел от рухнувшего сверху дикаря.

Здоровенная туша в смердящей шкуре приземлилась прямо туда, где я стоял секунду назад!!!

Ситуация сейчас совершенно исключала фехтование, не то время.

Перехватил монолит «Убийцы Драконов» поближе к крестовине, используя его скорее как ломик, и с коротким, жестоким замахом всадил навершие прямо в лицо поднимающемуся врагу.

УДАР.

ХР-Р-Р-СТ — так лицевые кости дикаря провалились внутрь черепа. Он рухнул под ноги бегущей позади пехоте.

Ночная темнота, крики раненых, лязг железа о камень — управление боем стремительно рассыпалось на десятки индивидуальных кровавых схваток, лишая нас любого позиционного преимущества. Мы планировали классическое окружение с выдавливанием противника на копья, а в итоге сами увязли в неконтролируемой мясорубке в собственном авангарде, позволив дикарям навязать ближний бой в тесноте бурелома!

Если прямо сейчас не продавить эту стихийную баррикаду из тел и не вырваться на открытое пространство низины, победа обойдется слишком дорогой ценой, а начинать кампанию по возвращению Севера с бессмысленных потерь я категорически не собирался.

— Копья бросить! Мечи к бою! — рявкнул где-то справа Рикард, грамотно оценив абсолютную бесполезность длинных древков в лесной давке и пытаясь развернуть своих людей под прикрытием ростовых щитов.

Ситуация требовала моего прямого вмешательства, потому что визуальный контакт между десятниками разорвался окончательно: солдаты потеряли ориентиры, застыв в глухой обороне, а арбалетчики Торена на возвышенности перестали понимать происходящее внизу, полностью лишив нас огневой поддержки! Пришлось брать командование на себя, вытаскивая отряд из тактического ступора.

Так… неужели брать все на себя? Ну прям… реально?

Едва я шагнул вперед, как из-под ног, прямо из нагромождения тел, вынырнула юркая тень. Один из дикарей, притворившийся мертвым или просто сбитый с ног, змеей скользнул под щитами моих замешкавшихся гвардейцев и с диким воем бросился мне в ноги, выставив вперед костяной нож. Дистанция была критической. Я не стал тратить время на замах мечом — вместо этого резко выбросил вперед сапог, с влажным хрустом впечатав его прямо в искаженное яростью лицо одичалого. Дикарь отшатнулся, ослепленный болью, и этого мгновения мне хватило — короткий рубящий удар Убийцы сверху вниз рассек ему ключицу и вошел глубоко в грудь. Черная сталь прошла сквозь кости с пугающей легкостью, и дикарь рухнул в истоптанный снег уже беззвучно.

Слева истошно заорал наш копейщик с пропоротым бедром, пока Рикард жестко блокировал удар вражеского копья щитом и синхронно всаживал клинок в живот нападающего.

Обученная гвардия Мандерли преодолевала первоначальный шок, выстраивая грамотное сопротивление, однако дикари дрались с яростью загнанных в угол крыс, полностью игнорируя собственные раны.

— Торен! Залп по верхнему краю низины, отсекай им подкрепление! По свалке не стрелять! — заорал во всю мощь легких, перекрывая звон стали и предсмертные крики, намеренно используя свой голос как главный маяк для потерявшегося войска. — Рикард, клин в центр, дави эту шваль щитами на открытое место! Харвин, режь их на склонах!

Рык сработал, разрубив повисшую панику окончательно. С восточного склона тут же ударили десятки тяжелых арбалетных болтов. Торен оказался грамотным командиром: стальные жала летели не в хаотичную рукопашную мясорубку на дне, рискуя задеть своих, а били четко по периметру оврага. Они скашивали тени новых дикарей, пытающихся спуститься на помощь своим из леса. Те с визгом скатывались вниз, намертво прижатые к земле плотным заградительным огнем.

Отразив корявый выпад очередного оборванца, я с силой впечатал сапог в его колено, наслаждаясь влажным хрустом ломающегося сустава, и добил упавшего врага коротким ударом в шею.

Адреналин дико бурлил в крови, стремительно вытесняя накопленную усталость и пронизывающий холод, заставляя тело работать на пределе вбитых рефлексов.

— Разворачивать знамя и зажечь огни! — скомандовал знаменосцу, буквально прорубая себе путь сквозь поредевшие ряды нападающих к выходу из чащи.

Желтое полотнище с черным коронованным оленем гордо взмыло над окровавленным снегом в свете вспыхнувших смоляных факелов, моментально привлекая внимание абсолютно всех участников бойни. Мы стальной лавиной вывалились из подлеска прямо в низину, где тяжелая пехота наконец-то смогла сомкнуть щиты, образуя сплошную монолитную стену из дуба и железа. Копейщики, восстановив строй на открытом пространстве, начали методично и безжалостно выдавливать ошеломленных одичалых в самый центр оврага. Зажатые в тиски между обозленными горцами и нашей свежей армией, дикари предсказуемо дрогнули, затравленно сбившись в кучу и побросав костяные орудия прямо в снег.

А вообще — выжившие северяне клана Флинтов выглядели немногим лучше этих дикарей, представляя собой жалкое сборище изможденных скелетов в изодранных родовых цветах, замерших среди растерзанных лошадиных туш. Несколько молодых парней все еще безумно вращали глазами и сжимали топоры, от банального шока и непонимания ситуации готовясь броситься в суицидальную атаку на моих гвардейцев. Ситуация требовала немедленного закрепления авторитета, иначе союзники перережут друг друга на нервной почве.

Вышел далеко вперед шеренги щитовиков и обвел взглядом поле боя. Изломанная линия обороны северян медленно расступилась, пропуская высокого мужчину с перепачканной чужими внутренностями бородой. Командир горцев, судя по всему, тяжело опирался на зазубренный топор, а его левая рука безвольно висела вдоль туловища из-за глубокой рубленой раны на плече. Он долго и недоверчиво смотрел на освещенный стяг с оленем, словно отказываясь верить собственным глазам.

— Станнис? — хрипло выдавил из себя Торрен Флинт (все-таки вспомнил его имя, ведь… с ним же и говорил о присоединении войск), сплевывая на промерзшую землю густой сгусток крови и с колоссальным трудом фокусируя на мне взгляд. — Мы слышали истории про смерть Южного короля в снегах... перехватывали воронов.

— Слухи о моей кончине оказались сильно преувеличены, Торрен, — предельно ровно ответил я.— Прикажи своим людям опустить оружие, мы явились сюда не с враждой.

Он медленно кивнул, подавая условный знак своим людям, после чего горцы начали безвольно оседать прямо на землю, роняя железо. Ну так конечно — напряжение, державшее их на ногах последние несколько суток, моментально испарилось, обнажив физическое истощение.

И тут же в полный рост встала очередная проблема человеческой психологии. Взгляды оголодавших Флинтов прикипели к туго набитым мешкам с провиантом, закрепленным за спинами солдат Марлона. Один из совсем юных горцев издал невнятный всхлип и шаткой походкой двинулся прямо на стену щитов, безумно протягивая обмороженные, трясущиеся руки к ближайшей сумке.

— Назад, парень! — жестко рявкнул Рикард, совершенно не собираясь церемониться с потенциальной угрозой, и мощным толчком кромки щита отбросил истощенного северянина обратно в сугроб.

«Так, че за самодеятельность?!» — мелькнула было возмущенная мысль, но разум полководца моментально её задавил, признавая правоту офицера.

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании.

Глава 29

Тут и остальные Флинты угрожающе зарычали, хватаясь за рукояти топоров. Ситуация грозила выйти из-под контроля в любую секунду, истощенные союзники были готовы сорваться с цепи ради наших припасов…

— Вы получите свои пайки, — процедил я, подавляя готовый вспыхнуть бунт. — Но без малейших глупостей и попыток бросаться на моих людей, иначе перережу глотки. Я вполне серьезен в этих словах. Рикард, Марлон, организуйте выдачу провианта и выставьте оцепление, а ты, Торрен, успокой своих парней.

Авторитет командира сработал отрезвляюще, заставив горцев дожидаться еды. Я отдал соответствующие распоряжения офицерам всем этим заняться и закрыл вопрос, переключаясь на более важные задачи.

Мы же… мы объединились с первой группкой моих людей!

Торрен опустился на поваленный ствол, позволяя нашему лекарю стянуть разорванную кольчугу и щедро плеснуть спиртом на рубленую рану.

Я присел рядом.

— Двадцать восемь боеспособных бойцов и дюжина тяжелораненых, — мрачно доложил предводитель горцев, перекосившись от боли. — Мы потеряли половину отряда за две недели стычек с этими одичалыми тварями, прущими из-за Стены.

Ну, действия дикарей хотя бы гарантировали полное отсутствие у Русе точной информации о местонахождении осколков армии, сохраняя нам важное преимущество скрытности. То есть я про то, что Болтоновские разведчики точно так же натыкаются на копья одичалых.

Следом возникла проблема безопасного обогрева лагеря. Современный опыт выживания подкинул шикарную идею из арсенала таежных охотников, заставив приказать разведчикам копать дакотские очаги.

Что это такое? Вот и Кедж не понял.

Быстро и наглядно объяснил ему принцип соединения двух подземных ям наклонным туннелем для создания тяги, позволяющей получить сильный жар без демаскирующего пламени, и мужики с энтузиазмом принялись осваивать новую технологию…

Тем временем сотники приволокли к командному бревну здоровенного, мычащего дикаря со связанными за спиной руками, из которого требовалось выбить данные.

Что же… начнется допрос.

— Зачем такая крупная банда вольного народа поперлась глубоко на Юг, отказываясь сидеть в Даре под защитой лорда Сноу? — ровно поинтересовался я.

Примерно в это время на Стене, Джон относительно нормально должен был найти общий язык с одичалыми, но… все так запутанно и неясно.

Одичалый хрипло харкнул кровавой слюной на мои сапоги и издал презрительный смешок.

— Вороны на Стене сами пожрали друг друга, олененосец, ваш воробушек получил сталь под ребра от своих же братьев! — прохрипел дикарь. — Дары больше никого не защищают, там осталась исключительно ледяная смерть, поэтому мы ушли подальше забирать мясо у слабых!

Спасибо за честность, блин...

Офицеры синхронно замерли, переваривая полученную информацию с явным скрипом и мысленно хороня любые надежды на помощь из Черного Замка — а мы на это тоже рассчитывали.

Но вообще, Джон Сноу обязательно восстанет из мертвых благодаря красной жрице, если мое внезапное появление в этом мире ничего не сломало. Людям необходимо дать надежду ради сохранения боевого духа.

— Джон Сноу гарантированно вернется с того света, поэтому предлагаю отменить траур по нашему потенциальному союзнику, — ровно заявил я.

Сир Марлон предсказуемо поперхнулся морозным воздухом от столь категоричного заявления, пока Торрен Флинт недоверчиво хмурил брови, смерив меня долгим подозрительным взглядом. Ситуация требовала немедленных разъяснений во избежание сомнений в моей умственной полноценности со стороны ближайших командиров…

— Люди имеют свойство безвозвратно умирать от ударов кинжалами в сердце, Ваша Милость, — предельно осторожно подбирая слова, пробасил рыцарь Белой Гавани.

Так… Придется на ходу выдумывать железобетонное обоснование для своих знаний канона, переплетая реальные факты с местной мистикой. Просто так суровым рубакам подобные откровения покажутся бредом, поэтому нужно… Ай, ладно.

— Обычные люди мрут десятками от малейшей царапины, сир Марлон, полностью соглашусь с вами. Мы сейчас находимся в совершенно ином положении, вынужденные учитывать влияние магии. Если лорд-командующий и был убит в Черном Замке, то произошло это под носом у моей бывшей советницы Мелисандры. А жрица… несмотря на все странности, она вполне себе обладает реальным могуществом для проведения ритуала воскрешения, возвращая павших обратно в строй.

Я сделал выверенную паузу, начиная врать:

— Вы все слышали слухи о моей гибели под Винтерфеллом. Они имели под собой прочную почву, поскольку я выжил и стою здесь исключительно благодаря силам Владыки Света, вытащившим меня из-за грани. Мелисандра повторит этот трюк. Сноу вернется к жизни. А после… думаю, если все так, то разочаруется в клятвах Дозора и поведет лояльные силы на юг мстить за предательство, став нашим неоспоримым союзником. Его больше не будет тревожить клятва перед Дозором.

Мужики замолчали, принимая мою уверенность. На а что они скажут? Спорить будут? Так оснований нет. М-магия!

Да и авторитет моего прошлого взаимодействия с красной жрицей сыграл роль, заставив офицеров неохотно признать возможность подобного исхода.

— Выведите пленника за периметр и перережьте горло, — спокойно распорядился. Оставлять в живых лишние рты или отпускать нежелательных свидетелей нашего присутствия запрещалось.

Торрен Флинт, которому уже успели перевязать рану и согреть, тяжело перевел дух. Наблюдая за уволакиваемым в темноту дикарем, командир горцев окончательно отбросил сомнения и вернулся к моему прошлому вопросу о судьбе остальных сил лоялистов.

— Пару дней назад мои дозорные засекли крупный отряд Мормонтов и Вульфов, двигающихся юго-западнее к Королевскому тракту, — задумчиво произнес северянин. — А южане сира Хорпа наверняка закрепились в заброшенных деревнях ближе к лесной опушке, сгоняя уцелевших крестьян на строительство укреплений…

Хорп… Хорп, Хорп… Хм, точно! Сир Ричард Хорп — мой бывший командир авангарда южной армии. Сплавленная память услужливо подкинула детали, формируя четкий портрет упертого и абсолютно прямолинейного рубаки с тремя черными мотыльками на гербе. В свое время Роберт и Серсея отказали ему в белом плаще Королевской Гвардии исключительно из-за его любви к… кхм, именно процессу убийства. Зато он истово верил во Владыку Света и предпочитал решать любые задачки тупым таранным ударом. Так что да, Флинт рассуждал логично — загнать людей за палисады и приготовиться к последнему бою было полностью в духе этого рыцаря.

Вообще, отличное донесение. Полученная информация позволяла составить рабочий маршрут дальнейшего продвижения ради сбора войска перед грядущими сражениями.

Я развернул прямо на коленях карту, коротким жестом подзывая Харвина для раздачи конкретных вводных.

— Харвин, отбери три десятка самых выносливых следопытов, раздели их на группы по пять человек и выдай каждому отряду по стягу с коронованным оленем. Такое количество же имеется?

Оказалось, что да.

Сотник легкой пехоты внимательно склонился над пергаментом, моментально улавливая суть озвученного замысла.

— Отправите гонцов в разные квадраты леса, используя координатную сетку, которую мы затвердили недавно, — продолжил я, очерчивая пальцем зоны предполагаемого поиска. — Первая группа уходит в квадрат Линии Медведя. Вторая прочесывает сектор Волка ближе к тракту. Третья забирает севернее. Задача сводится к обнаружению стоянок Мормонтов, Вульфов и любых других уцелевших отрядов. Демонстрируете им королевские цвета и направляете к единой точке сбора. Раз уж сир Хорп наверняка засел в заброшенных деревнях у лесной опушки, мы и сделаем эти руины нашим общим лагерем. Основной состав выдвигается прямиком туда.

Я обвел тяжелым взглядом сотников, закрепляя приказ.

— На все про все даю ровно четыре дня. Ни часом больше. Это предельный срок для каждой поисковой группы на прочесывание территории и дорогу к лагерю.

Марлон одобрительно хмыкнул, по достоинству оценив эффективность задумки. Подобный веерный поиск надежно покрывал огромную территорию Волчьего Леса, многократно увеличивая шансы на быстрое объединение разбитых сил без необходимости таскать обоз с покалеченными Флинтами по каждому ложному следу.

— Выполнять... с утра, — подытожил я, сворачивая карту. — Гонцы уходят прямо на рассвете. Остальной лагерь сворачивается и начинает сборы. Мы выдвигаемся к заброшенным деревням, прокладывая колею для тяжелораненых и формируя плацдарм для приема подходящих войск.

А потом мы отдыхали и спали. Ну и… много разговоров было с остатками людей Флинта касательно давешних сомнительных моментов. Честно сказать, даже несколько вызывающих. Вот, например, меня крайне интересовал вопрос их пассивности после проигрыша, раз остались сидеть в лесах.

— Объясни мне одну странность, Торрен, — начал я. — Горные кланы славятся своей мобильностью и знанием местности. Когда строй рассыпался, вы оказались на левом фланге, имея возможность ударить в спину преследующим нас болтоновским отрядам. Вместо организованного контрудара или попытки найти королевский штаб вы растворились в Волчьем Лесу на долгие недели, позволив предателям спокойно добивать отставших. Зачем?

Горный вождь прекратил работу, медленно подняв на меня полный затаенной обиды взгляд. Ну дык, конечно, обиделся — обвинение в дезертирстве считалось оскорблением среди северян, требуя немедленного кровопускания в обычных условиях.

— Вы все-таки не северянин, Станнис. Вы судите о Севере мерками южных равнин — хрипло парировал Флинт, сжимая рукоять топора. — Мы честно пытались пробиться к вашим знаменам сквозь бурю. Снег валил сплошной стеной, люди слепли и замерзали на ходу. Когда погода прояснилась, мы оказались отрезаны от Королевского тракта сплошным кольцом вражеских разъездов. Лес буквально кишел ищейками Болтонов и предателями из числа Карстарков…

И среди них были предатели, хм…

Торрен сплюнул в огонь, раздраженно указав здоровой рукой в сторону невидимой дороги.

— Русе вывел конницу за стены, перекрыв все выходы из чащи. Мы дважды пробовали высунуться из леса ради удара по их обозам. Нас расстреливали из арбалетов прямо со снежных барханов, совершенно не подпуская на дистанцию рукопашной схватки… Мои парни вязли в сугробах по грудь, становясь неподвижными мишенями для тварей. Мы потеряли десяток отличных воинов за один вечер попыток прорвать оцепление, получив взамен лишь дюжину раненых на волокушах. Оказавшись на открытой дороге, мы бы просто сдохли все в течение часа.

— Значит, вы приняли решение и зарылись глубоко в чащу… — спокойно констатировал я, снимая напряжение и признавая правоту рубаки. — Сохранение жизней опытных бойцов стоит гораздо больше бессмысленных геройств на радость вражеским стрелкам. Ситуация прояснилась.

Торрен заметно расслабился.

***

Дремота унесла лишь часть усталости. Лагерь сворачивался в тишине, прерываемой кашлем солдат и скрипом ремней. Разведчики Харвина, разбившись на группы и получив знамена, растворились, уходя на поиски союзников. Очаги засыпали снегом вперемешку с землей, маскируя следы ночевки перед уходом основных сил.

Но идти, сука, становилось труднее с каждым часом.

Бурелом сменялся оврагами, вынуждая солдат пробивать тропу телами и утопать в снегу по пояс. В лесу стояло тяжелое безмолвие, из-за которого люди нервно оглядывались на каждый хруст ветки. Чтобы никто не отстал, приходилось постоянно сверяться с картой и держать строй максимально кучно.

Такой ландшафт казался идеальным местом для засады, ведь любой овраг мог скрыть силы противника. Встревать в стычки до выхода на точку сбора не входило в мои задачи, поэтому мы просто методично резали дистанцию, полагаясь на чутье проводников. Да и сами раведчики должны были что-то рассмотреть и узнать, В ТОМ ЧИСЛЕ и угрозы сверху.

Тишину разорвал крик совы, донесшийся со склона и обозначивший один из квадратов по нашей сетке. Кедж моментально вскинул кулак, заставляя авангард рухнуть в снег и замереть. Через секунду из-за ствола дуба вынырнул дозорный, подавая знаки руками, а подоспевший Харвин шепотом доложил обстановку.

— Патруль Болтонов, Ваша Милость. Дюжина загонщиков пробирается сквозь сугробы встречным курсом. Идут цепью, прощупывают кусты копьями. Двигаются медленно, постоянно матерятся — снег им явно не в радость. Ищут либо одичалых, либо наших выживших…

Хм…

Зажатые среди деревьев болтоновцы представляли собой отличную мишень, хотя сам факт их появления так глубоко в чаще указывал на высокую активность Дредфорта. Болтон явно решил вычистить лес до основания… Не к добру.

Подозвал командиров, чтобы быстро поставить задачу.

— Рикард, Торен, организуем котел прямо на их пути. Харвин, твои люди заходят в тыл и отсекают пути к отступлению. Оставлять свидетелей нельзя, иначе любой ушедший доложит о нас и похоронит скрытность.

Я набросал расстановку сил, используя рельеф оврага.

— Торен, бери два десятка арбалетчиков и занимай гребень по правую руку от маршрута. Бейте по готовности, когда они войдут в низину, на этот раз освещение достаточное для этого. Рикард, выводи щитовиков прямо на тропу. В контакт не вступать, пока они не упрутся в фалангу. Тогда мы и ударим с флангов силами пехоты. Пленных не брать.

Бесшумно растворились в лесу, занимая позиции. Я перехватил рукоять меча, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Спустя десять минут до слуха донеслось тяжелое сопение и хруст наста. Дозорные вывалились из подлеска прямо в подготовленный коридор, совершенно не ожидая угрозы. Передовой боец в розовом плаще резко замер, лишь когда заметил выросшую впереди стену щитов.

— Засада! К бою! — истошно завопил он, пытаясь вскинуть копье, но ноги предательски увязли в глубоком сугробе.

***

Торен не стал дожидаться, пока противник придет в себя. Свист десятков арбалетных болтов ударил с возвышенности, прошивая куртки и сбивая загонщиков в снег. Те, кто уцелел после первого залпа, метались по узкой тропе, беспомощно увязая в сугробах и превращаясь в легкие мишени.

Я выскочил из укрытия одновременно с разведчиками Харвина, перекрывая болтоновцам путь к отступлению.

Я тоже участвовал в рубиловке, потому как само тело несло меня туда!

Ближайший пехотинец попытался неуклюже парировать мой выпад коротким мечом. Черная сталь Убийцы с неимоверной легкостью перерубила хлипкое лезвие вместе с рукой владельца, заставив человека рухнуть в снег с… вот уже пробитой грудной клеткой.

Бойня заняла от силы пару минут. Зажатые в теснине, лишенные возможности маневрировать, загонщики были быстро ликвидированы слаженной работой моей пехоты.

Мы оперативно добили раненых, скинули трупы в ближайший овраг и забросали их снегом. При всех догадках и предпосылках, смерть этого патруля служила четким индикатором — Болтон нервничает и отправляет людей все глубже в Волчий Лес ради прочесывания территорий.

***

К полудню третьего дня марша лес расступился, открывая вид на низину, где в плотном кольце хвойных деревьев замер заброшенный лагерь лесорубов. Место выглядело мрачно: десяток почерневших изб, обнесенных невысоким палисадом, и пара дозорных вышек, на которых едва заметно шевелились фигуры в меховых плащах.

Я поднял руку, останавливая колонну. Кедж и Харвин тут же растворились в подлеске, чтобы проверить периметр на наличие ловушек или секретов. Через десять минут они вернулись, подтвердив, что путь чист.

— Свои, Ваша Милость, — выдохнул Харвин, вытирая иней с лица. — По всему лесу их ищут, а они тут крепость построили.

Мы вышли на открытое пространство без лишнего шума. Дозорные на вышках мгновенно вскинули арбалеты, но, разглядев наши знамена и знакомые лица проводников-северян, опустили оружие. Тяжелые ворота, сколоченные из обрубков елей, распахнулись с натужным скрипом.

Зашли.

Внутри лагеря воцарилась тишина. Солдаты в помятых доспехах, изможденные и заросшие, медленно поднимались со своих мест, глядя на нас как на выходцев с того света! Я шел впереди, ловя на себе десятки неверящих взглядов.

Ко мне, тяжело дыша и гремя доспехами, подошел высокий человек. Потускневший нагрудник с тремя черными мотыльками не оставлял сомнений — сир Ричард Хорп выжил. Его лицо, заросшее густой щетиной и перепачканное сажей, исказилось в гримасе, которую можно было принять за улыбку.

Рыцарь замер в пяти шагах, вглядываясь в мое лицо с… недоверием. За его спиной застыли знакомый мне офицер Мормонтов и Вульф, изможденные, но сохранившие гордую осанку… Значит, их можно было и не искать по лесу.

— Ваша Милость? — голос Хорпа сорвался на хрип. — Владыка Света действительно вернул вас из чертогов тьмы. Мы считали вас павшим под стенами Винтерфелла…

Все так считают!!! Реально что ли видели мою отсеченную голову?

Он грузно опустился на колено в грязный снег. За ним, пусть и с заметным промедлением, последовал Мормонт и остальные офицеры.

— Слухи о моей смерти были сильно преувеличены, сир Ричард, — ответил я, убирая руку с эфеса меча. — Поднимайтесь. У нас нет времени на долгие церемонии. Сколько людей в строю?

Глава 30

— Сколько их осталось, Ричард? Говори как есть, без попыток смягчить углы.

— Триста девятнадцать человек готовых держать строй.

Хорп произнес эти цифры совершенно ровным голосом. Я же смотрел на разложенную карту. Мда. Ужасно!!!

Ситуация вырисовывалась откровенно паршивая. Я ведь рассчитывал найти здесь тысячи уцелевших солдат. Надеялся собрать мощный кулак для немедленного удара по нашим врагам. По факту мы имели жалкие ошметки былой армии.

— Владыка сохранил самых верных, — фанатично заявил Ричард, упирая руки в бока. — Слабаки сгинули в снегах по воле Р’глора. Мы очистились от скверны и готовы нести свет.

Гарт — он же доверенный офицер леди Алисанны Мормонт, поскольку сама воительница сейчас находилась на Медвежьем Острове и активно собирала свежее ополчение для будущих битв — глухо зарычал со своего места, демонстративно сплевывая на промерзшую землю прямо перед сапогами рыцаря.

Назревает какой-то конфликт…

— Твой бог жрет моих людей предельно исправно, южанин. Мы жрали кору на прошлой неделе. Мои парни отморозили пальцы. Засунь свои проповеди себе глубоко в глотку.

— Вы погрязли в ереси и тьме!

Ричард моментально положил ладонь на эфес меча.

— Оружие убрать, — жестко скомандовал я, пресекая намечающуюся резню среди собственного штаба.

Немыслимо, блин!

Суммарно нас теперь набиралось чуть больше шести сотен… Триста гвардейцев Мандерли от леди Виллы. Горстка Флинтов Торрена. И вот эти люди Хорпа вперемешку с остатками бойцов Мормонтов. Ну прям не радует… ВСЕГО шесть сотен парней против многотысячной армии Дредфорта.

— Мы выступаем завтра на рассвете, — хрипло добавил Хорп, глядя на мое молчание. — Ударим прямо по тракту. Владыка Света дарует нам победу в открытом бою.

— Сядь, Ричард. — И указал на пень у костра.

Рыцарь послушно опустился рядом с Гартом и сиром Марлоном. Нужно было срочно ломать их суицидальные порывы... черт! Шесть сотен мечей сгорят в открытом столкновении буквально за полчаса. Мы выберем другой путь, игнорируя прямые удары по превосходящим силам…

Развернул пергамент.

Север огромен.

Нужно прикинуть варианты.... Костяк армии распался в лесах — люди разбежались по домам зализывать раны. Значит, пойдем собирать их заново.

Так, горные кланы. Вуллы, Норри, Лиддлы. Они поверили в меня однажды. Пошли умирать под Винтерфелл. Снега и клинки Болтонов вырезали многих. Сейчас кланы способны выставить около тысячи бойцов. Проблема заключается в их мотивации... —Горцы уже со мной, они уважают память Неда Старка. Они жаждут крови. Разгром сильно подорвал их веру в меня как полководца. Придется доказывать свою компетентность заново, но в этом направлении мы уже работаем. Может, получится дополнительно переманить себе еще людей… В любом случае — придется идти и к ним.

Далее идут Гловеры.

Робетт Гловер сидит в Темнолесье, там, по примерным прикидкам, имеется тысяча солдат. Мы с ними успешно отбивали замок у железнорожденных, так что и точка контакта налажена — не посмеют отказать и нам в помощи, ведь и от этой военной кампании зависит и их спокойная жизнь.

Остров Медведей. Гарт сидит передо мной… Говорит, что дом даст еще пятьсот человек.

— Мои девки дерутся куда злее болтоновских бастардов, — пробасил Гарт, растирая грубыми пальцами покрасневший нос. — Островитяне помнят ваш вклад в изгнание кальмаров. Мы выставим копья при условии полной зачистки наших берегов.

— Учту, — коротко кивнул я на это. Поможем чем сможем, как говорится…

Карстарки.

Арнольф оказался предателем, значит нам нужна Алис Карстарк для объединения их сил. Там тоже есть тысяча мечей.

Амберы сидят в Последнем Очаге. Там раскол, но тысяча воинов у них найдется.

Хм…

Сир Марлон скептически покачал головой, вглядываясь в кривые линии на карте.

— Карстарки разделены кровью, Ваша Милость. Арнольф готов лизать сапоги Русе Болтону ради удержания Кархолда. Вам придется лично казнить старика на глазах его людей ради восстановления контроля. Амберы тоже сомнительны. Смерть Большого Джона на Красной Свадьбе сломала им волю. Они панически боятся Фреев.

— Фреи вполне себе смертны, — сухо отрезал я. — Болтоны тоже умирают от железа в кишках. Мы докажем им уязвимость Дредфорта.

Если собрать всех, получится вполне приличная армия. Проблема кроется в их сборе и времени, ведь… ну не этого я ожидал. Тут подкосило буквально всех.

А если сделать большой крюк по Северу? Пойдем по кругу, собирая людей. Конечной точкой маршрута назначим… да тот же Черный Замок — не путать с Черной Заводью. К этому времени, Джон Сноу УЖЕ должен поднять одичалых, по крайней мере, по сериалу он точно это сделает…

Конечно, озвучивать свои знания о будущем я здесь никому не стану. Придумаю логичное объяснение для остальных.

— Слушайте, — посмотрел на командиров. — Прямой атаки на Винтерфелл сейчас избегаем, сам понимаете расклад сил, да и находили вас не для самоубийственной атаки, даже во имя Р’глора. Вместо этого пойдем на северо-запад. Первой целью станет Темнолесье. Дом Гловеров пополнит наши ряды. Затем двинемся к горным кланам. Снежные земли скрывают тысячу бойцов Вуллов и Лиддлов, примерно в это же время отправим людей на остров Медвежий за пополнением.

— Они… разочарованы, Станнис, — глухо подал голос Торрен Флинт, тяжело переступая с ноги на ногу из-за ноющей раны, чтобы сразу четко обозначить позицию своих людей. — Горцы пойдут исключительно за убедительными победителями, поскольку им нужна реальная кровь Болтонов для отмщения за вырезанных в снегах братьев. Ладно мы, вы нас спасли от голода. Но многие этого не знают.

— И чем мы вообще планируем кормить этих людей на протяжении всего пути до Темнолесья? — бесцеремонно вклинился Гарт, озвучивая самую… насущную и паршивую проблему нашего предприятия. — Мы уже сожрали последних ездовых лошадей вместе с костями, поэтому и ваши запасы с мандерлийских барж тоже очень скоро закончатся при таких расходах на сотни голодных глоток.

Верно…

— Они получат требуемую кровь прямо по дороге, тогда как мы заодно получим необходимый провиант, — уверенно ответил, прикидывая в уме логистику предстоящих маршей и распределение сил. — У Болтонов на данный момент отлично налажена сеть снабжения между замками, причем Русе абсолютно уверен в своей полной безнаказанности и нашем окончательном разгроме... Следовательно, мы скрытно выходим на основные тракты и начинаем планомерно перехватывать обозы Дредфорта малыми силами. Будем постоянно кусать их патрули из засад, лишая врага как снабжения, так и живой силы, чтобы каждая захваченная телега с зерном кормила нас вместо гарнизона Винтерфелла. Горцы воочию увидят эти результаты и окончательно поймут нашу дееспособность.

Торрен одобрительно крякнул и хищно оскалился, явно представляя себе грядущие дорожные стычки и долгожданную резню.

— Подобные разговоры мне определенно по душе, ведь резать розовых свиней на лесных дорогах мы умеем превосходно с самых малых лет.

— А уж когда доберемся до Темнолесья, Робетт Гловер не просто пополнит наши поредевшие ряды тысячей своих мечей, но и гарантированно обеспечит армию нормальным провиантом для дальнейшего марша.

Наконец-то получим полноценные обозы с нормальной едой, свежих лошадей и дополнительных людей, так что насущная проблема массового голода отпадет сама собой.

— Аналогичным образом поступят и остальные лояльные дома по мере нашего дальнейшего продвижения по Северу, поскольку каждый присоединившийся лорд будет обязан вливать свои личные амбарные запасы в наш общий военный котел.

Сир Ричард Хорп, напротив, продолжал упрямо хмуриться, совершенно не разделяя нашего энтузиазма по поводу партизанской тактики…

— Истинные короли выигрывают свои войны в честном открытом поле, Ваша Милость, ведь прятаться по мерзлым кустам подобно грязным разбойникам с большой дороги совершенно недостойно законного владыки Штормового Предела и правителя Семи Королевств.

— Мертвые короли никаких войн вообще не выигрывают, Ричард, —жестко парировал я, намереваясь поставить окончательную точку в этом бессмысленном споре о рыцарской чести. — Ты упрямо забываешь про текущее соотношение сил, когда наши жалкие шесть сотен выходят против пяти тысяч свежих солдат гарнизона, так что мы просто обязаны уравнять шансы фланговыми ударами без прямых лобовых конфронтаций.

— А куда мы направимся дальше, когда соберем Гловеров и кланы? — поинтересовался Марлон, желая услышать финальную цель нашего гигантского крюка по Северу.

— Дальше мы… двигаемся к Стене, — выдал я свой главный козырь, внимательно следя за реакцией присутствующих офицеров. — Одичалые прорвались на Юг в огромных количествах, а сам Дозор ослаблен внутренними распрями и постоянными потерями, поэтому Джон Сноу — который точно будет жив, этот парень не сдохнет просто так — обязательно попытается использовать эту толпу дикарей против Болтонов ради спасения Севера от полного уничтожения. Мы придем туда и предложим и ему военный союз, чтобы наша объединенная армия смогла окончательно смести узурпаторов с лица земли.

Хорп возмущенно ударил кулаком по собственному колену.

— Вы хотите объединиться с дикарями?! Они лишены Света! Они поклоняются кустам и мерзлым камням! Ваша Милость, Мелисандра предупреждала о жуткой скверне за Стеной.

— Дикари сделаны из обычной плоти, Ричард, и они превосходно умеют держать оружие, — жестко оборвал рыцаря, совершенно не позволяя религиозному фанатизму разрушить планы. — Они банально хотят выжить, поэтому мне абсолютно наплевать на объекты их молитв до тех пор, пока они исправно убивают моих врагов. Ты пойдешь со мной и будешь без лишних вопросов рубить исключительно тех, на кого я укажу. Марлон, начни заранее подбирать четверых людей для важной миссии, поскольку именно они отправятся к Стене и доставят мое личное письмо Джону Сноу.

— Сделаю, Ваша Милость, — сразу согласился Марлон.

— Отлично. Пешком, конечно, по этим сугробам люди будут плестись до Черного Замка долгими месяцами…

Хм… подумаем.

— Отправим гонцов на Север ровно в тот момент, когда успешно доберемся до Темнолесья и разживемся у Гловеров нормальными скакунами, ну или если нам крупно повезет удачно перехватить конный патруль на тракте и забрать их лошадей.

— Но… Ваша Светлость, что именно будет написано в послании для лорда-командующего? — спросил Марлон, справедливо желая понимать суть переговорной позиции для инструктажа своих бойцов. — Дозорные дают клятвы пожизненно охранять Стену, поэтому одних лишь призывов свергнуть Болтонов может банально не хватить для поднятия Черного Замка на полноценную войну против Хранителя Севера…

Логичный вопрос. Ну я то знаю, что при совокупности всех фактов, он пойдёт войной на Болтона,

— В письме предложу ему официальную королевскую легитимизацию, — ровно ответил, наблюдая за удивленно вытянувшимися лицами командиров. — Сделаю бастарда законным Старком и полноправным лордом Винтерфелла при условии его выступления против узурпаторов, поскольку Север пойдет за лютоволком гораздо охотнее моего собственного знамени.

Гарт же тяжело крякнул, задумчиво почесывая заросший жесткой щетиной подбородок.

— Лорд Сноу чтит свои клятвы превыше всего, Ваша Милость, ведь он добровольно надел черное ради защиты людей. Он может отказаться от родового имени ради сохранения чести дозорного.

Нет…

— Он обязательно ухватится за возможность вытащить свою сестру Сансу Старк из лап Рамси Болтона, — выдал я железобетонный аргумент, намеренно используя этот рычаг давления для манипуляции. — К сожалению, ее можно считать заложницей обстоятельств... Плюсом к этому я прямо пообещаю выделить пустующие земли Дара для официального расселения одичалых в обмен на их клинки в нашей армии. Дикари получат легальный дом южнее Стены. Северяне получат армию для освобождения своих территорий.

— Маршрут гонцов тоже требует детального обсуждения прямо сейчас, — встрял Торрен Флинт, грузно наваливаясь здоровой рукой на край развернутой карты. — Ехать по Королевскому тракту до самой Стены равносильно добровольному самоубийству из-за обилия конных дозоров Русе. Парням придется забирать восточнее и пробираться через земли Карстарков, где их вполне могут перехватить люди предателя Арнольфа.

Мда. Везде сидят враги, везде лежат сугробы, везде можно получить арбалетный болт в спину… Но и этот вопрос решили.

Собрание завершилось, позволив нам окончательно определиться с вектором дальнейшего движения. Нужно было срочно накормить уставших людей, собрать разбросанных по лесам лоялистов и подготовить прочную почву для финального броска, так что заржавевший механизм войны начал раскручиваться заново.

Командиры многозначительно переглянулись, напряженно обдумывая услышанное. План вырисовывался откровенно дерзко и требовал колоссального напряжения сил от каждого солдата, однако спорить никто из присутствующих больше не стал, поскольку мой восстановленный авторитет законного короля сработал предельно исправно.

***

Прошло четыре дня ожидания на морозе, пока последние отправленные разведчики Харвина не вернулись из леса совершенно… пустыми! Волчий Лес больше НИКОГО в себе не скрывал, и все чудом выжившие после снежной бури бойцы уже находились в нашем лагере... Ну, типа, исход вполне ожидаемый и логичный. Мы собрали абсолютно всех возможных лоялистов в этом квадрате, окончательно выжав из лесных дебрей максимум пользы.

Пора отчаливать, верно?

Лагерь свернули быстро. Шесть сотен человек выстроились в длинную змеящуюся колонну, которую двинули на северо-запад. Направление уверенно держали на Темнолесье.

Дорога выматывала колоссально, снег доходил до колен.

Солдаты монотонно пробивали глубокую снежную тропу собственными ногами, тяжело и натужно хрипя морозным воздухом при каждом сделанном шаге. Ради сохранения сил головного отряда приказал менять людей в авангарде каждый час, но скорость нашего продвижения все равно оставалась отвратительно низкой.

Мы упрямо шли через чащу, стараясь держаться строго параллельно расчищенным трактам, поскольку выходить на открытую местность всей толпой пока… запрещалось во избежание случайного обнаружения вражескими разъездами.

Специально отошел чуть в сторону от основной колонны, молча наблюдая за продвижением своих войск. Обученные гвардейцы Мандерли шли ровным строевым шагом, в то время как горцы Флинта постоянно спотыкались из-за прогрессирующего истощения, но упрямо переставляли обмороженные ноги ради достижения общей цели.

Люди Хорпа мрачно брели следом, замыкая эту адскую смесь из совершенно разных культур и традиций. Вполне логично, что на третий день пути внутри отряда вспыхнул открытый конфликт на религиозной почве…

Едва мы встали на ночлег в заваленном снегом неглубоком овраге, сир Ричард Хорп зачем-то решил провести масштабную вечернюю молитву Владыке Света. Рыцарь развел здоровенный костер из сушняка, без раздумий рухнул на колени прямо в сугроб и начал громко распевать непонятные гимны на валирийском, монотонно раскачиваясь из стороны в сторону в трансе. Суровые люди Мормонта и Флинта сидели совершенно неподалеку, так что эти заунывные южные песнопения откровенно раздражали привыкших к глухой лесной тишине горцев…

— Закрой пасть, огнепоклонник! — зло рявкнул человек Торрена, нервно утирая замерзший нос грязным рукавом куртки. — Местные боги леса сейчас спят, пока твой собачий вой привлекает внимание чужаков со всей округи.

— Тьма всегда отступает перед истинным светом! — фанатично отозвался Хорп, демонстративно подкидывая толстую сухую ветку в разгоревшееся пламя. — Вы абсолютно слепы в своем первобытном невежестве, поэтому Владыка рано или поздно сожжет ваших деревянных идолов…

Еще какой-то безымянный боец из клана Флинтов молча слепил плотный ком снега, с силой размахнулся и бросил его прямо в центр священного огня Хорпа…

Не к добру все.

Пламя недовольно зашипело под натиском влаги, выплюнув в морозный воздух облако едкого серого дыма. Реакция последовала незамедлительно: Хорп вскочил на ноги, а лезвие его меча со звоном покинуло ножны.

Горцы же синхронно ответили на провокацию аналогичным действием, выхватывая топоры и выкрикивая грязные ругательства… Десятки бойцов лорда Мормонта тоже поднялись со своих мест ради поддержки соседей-северян, из-за чего лагерь стремительно делился на две готовые к бессмысленной резне группы…

Сука!

Я быстро подошел к костру и…:

— Оружие в ножны.

Голос прозвучал максимально сухо и властно, пока я демонстративно положил руку на эфес Убийцы Драконов ради подтверждения серьезности своих намерений. Хорп смотрел на меня диким фанатичным взглядом, совершенно забыв про субординацию на фоне религиозного экстаза.

— Ваша Милость, эти дикари открыто оскорбляют Владыку Света и плюют на саму веру, спасшую вас от неминуемой смерти в снегах! Огонь священен!

— Мы идем убивать Болтонов, поэтому мне нужны ваши клинки исключительно для вражеских шей, — ледяным тоном осадил я… да реально зарвавшегося рыцаря. — Любые вооруженные стычки внутри лагеря караются немедленным повешением на ближайшем суку без суда и следствия. Ричард, проводи свои молитвы тихо и без лишних провокаций. Торрен, держи подчиненных в узде и запрети им кидаться снегом в чужие костры. Уважайте верования друг друга.

Предводитель горных кланов захромал вперед.

— Этот спесивый южанин назвал наших древних богов деревянными идолами, а мои парни слишком вспыльчивы для терпения подобных оскорблений в свой адрес.

— Успокой своих парней, Торрен, поскольку у нас впереди будет более чем достаточно настоящей крови для выпуска пара. Сберегите ярость для гарнизона Дредфорта.

И под конец обвел тяжелым взглядом всех присутствующих, заглядывая каждому зачинщику прямо в глаза. Горцы медленно опустили занесенные топоры, продолжая глухо ворчать проклятия себе под нос, пока Хорп зло скрипел зубами и рывком прятал клинок обратно в ножны.

Острая ситуация наконец-то успокоилась, подтверждая мое внутреннее правило о необходимости давить любые внутренние распри в самом зародыше. У нас банально нет ни лишнего времени, ни лишних людей на ведение кровопролитных религиозных диспутов посреди вражеской территории!!! Это тупо и глупо!

Но весь остаток вечера прошел в напряженной, но БЕЗОПАСНОЙ тишине.

А вот на пятый день марша Кедж внезапно подал заранее оговоренный условный сигнал рукой. Весь авангард моментально замер на месте, послушно сливаясь со стволами старых деревьев, пока наш следопыт бесшумно скатывался по заснеженному склону навстречу основным силам.

— Дорога прямо впереди, Ваша Милость, — торопливо зашептал проводник, нервно утирая проступивший пот со лба. — Крупный обоз двигается на юг по тракту, состоящий из трех тяжелых телег. Колеса глубоко вязнут в снегу, из-за чего тягловые лошади еле тащат груз вперед.

— Сколько человек в охране? — коротко спросил я, мгновенно прикидывая перспективы нападения.

— Ровно двадцать стражников в цветах Дредфорта, идущих пешком рядом с повозками. Арбалеты ублюдков даже не взведены, зато сами они громко ржут на весь лес, не ожидая опасности.

Ну это радует. Люди Болтонов чувствуют себя абсолютными хозяевами на этих дорогах, поэтому они совершенно расслабились и окончательно уверовали в нашу полную гибель под Винтерфеллом. Пришло время доказать ублюдкам обратное, ведь перед нами возникла просто идеальная цель для демонстрации реальной боевой силы моим новым подчиненным.

— Быстро готовь своих людей к засаде, Харвин, — скомандовал я, поворачиваясь к сотнику легкой пехоты и указывая направление атаки. — Торен, твои стрелки берут под контроль оба фланга и работают по готовности, потому что никто из этой розовой стражи не должен уйти отсюда живым. И… во избежание всякого. Вдруг это обычная провокация?

Глава 31

Собрал полсотни бойцов Харвина, прихватил десяток людей Хорпа, после чего мы сразу выдвинулись к тракту, благоразумно оставив основные силы дожидаться нас в чаще, на всякий случай быть готовыми выступить по условному сигналу.

Заняли позиции на повороте дороги, где деревья скрывали нас полностью.

Я… даже лично я встал в первую линию, крепко сжимая двумя руками рукоять Убийцы Драконов.

Фууф. Ждем!

— Ждем до последнего, — прошептал Харвину, проверяя упор ног на снегу. — Пусть телеги втянутся в поворот полностью, чтобы никто из охраны не успел сбежать назад и поднять тревогу. Без лишнего шума.

Вскоре из-за поворота выехали телеги со скрипом несмазанных колес по насту. Охранники шли расслабленно, травили байки, смеялись над шутками друг друга — обычная, казалось бы, делегация. Оружие висело на поясах, так что парни совершенно расслабились на безопасной территории…

Харвин коротко свистнул, подражая птичке — это был сигнал к атаке.

Арбалетчики Торена ударили первыми из кустов, выпустив слаженный залп. Пять болтоновских солдат сразу рухнули на дорогу с болтами в груди, тогда как остальные судорожно похватались за мечи, заорали команды, пытаясь выстроить круговую оборону вокруг обоза.

Мы же, пешие воины ближнего боя, выскочили из укрытий прямо на них, ударив во фланги с двух сторон, для создания максимальной суматохи.

Я парой рывков сблизился с рослым стражником, который выставил вперед копье, и принял удар прямо на стальной наплечник, из-за чего металл заскрежетал, а рука ощутила толчок. Тут же перехватил рукоять меча поудобнее, взмахнул им сбоку, вкладывая вес всего тела. Черное лезвие перерубило древко копья, вошло в бок стражника, ломая ребра. Человек молча упал в снег.

Соседний арбалетчик бросил разряженное оружие, выхватил тесак и бросился вперед, явно надеясь воспользоваться инерцией моего предыдущего замаха. Пришлось резко провернуть длинную рукоять в ладонях, уйти в присед и запустить клинок в круговой удар на уровне колен. Сталь перерубила нападающему обе ноги выше голени, заставив человека с визгом рухнуть в сугроб.

Краем глаза заметил третьего болтоновца, который попытался зайти со спины к увлекшемуся рубкой Рикарду, поэтому моментально выпрямился и с силой впечатал сапог точно в колено противника. Сустав громко хрустнул, стражник согнулся пополам от боли, подставляя шею под короткий рубящий выпад сверху вниз, из-за чего голова врага отделилась от плеч и покатилась под колеса телеги. Вклад в общую резню получился весьма весомым, так что авторитет полководца в глазах горцев точно закрепился, хе-хе-хе…

Сама схватка закончилась за две минуты. Весь обоз достался нам, стражники лежали мертвыми, мои люди обошлись без потерь… Почти. Но были лишь раны от неудачного столкновения с парочкой болтов — ничего критичного.

Горцы Флинта радостно обыскивали телеги, вытаскивая мешки с зерном, куски мяса, бочонки с элем. Припасы пополнялись за счет врага.

— Трупы оттащить в овраг и забросать снегом, — приказал, методично вытирая клинок куском ткани. — Нам пока совершенно ни к чему привлекать внимание к своему присутствию на этих землях, поэтому пусть враги остаются в неведении как можно дольше.

Ричард Хорп подошел ближе, разглядывая тела.

— Владыка требует предать мертвецов огню, Ваша Милость, иначе мы нарушим ритуал очищения.

Пу-пу-пу…. Снова эти религиозные заскоки вылезают совершенно не вовремя.

— Столб дыма от костра выдаст дозорам текущее местоположение отряда и укажет коннице точное направление отхода, Ричард, — прервал рыцаря, четко разграничивая вопросы — Мертвецы останутся гнить в кустах исключительно ради сохранения нашей секретности, поскольку люди Болтонов и так догадаются о возникших проблемах по факту отсутствия обоза в точке назначения. Запрягайте лошадей, уводим добычу.

Забрали телеги, загнали их под прикрытие деревьев ради маскировки. Солдаты получили двойные пайки в тот вечер, благодаря чему моральный дух заметно подскочил. Горцы увидели реальные действия, их сомнения начали рассеиваться, поскольку мы наглядно показали уязвимость Дредфорта.

Постоянно пятиться по лесу больше не имело практического смысла, поэтому пришлось кардинально менять стратегию передвижения.

В целом, мы находились достаточно далеко от крупных узлов сосредоточения вражеских сил, так что риск обнаружения полностью компенсировался возросшей скоростью марша.

К тому же, приказал вывести колонну прямо на расчищенный тракт, предварительно выделив лошадей для формирования мобильных дозоров. Конная разведка заняла позиции в авангарде и арьергарде, обеспечивая нам своевременное предупреждение о любых угрозах на дороге. Вопрос оперативной связи между частями колонны легко решался конными посыльными, следовательно, отряд мог двигаться в разы быстрее без необходимости пробивать тропу сквозь сугробы собственными телами.

Сплошные плюсы.

Продолжили открытое движение к Темнолесью по главной дороге, попутно перехватывая одиночных вражеских гонцов и уничтожая малые дозоры прямо на ходу. Наш отряд окончательно превратился в занозу для Русе Болтона, заставляя узурпатора терять людей вкупе со снабжением, пока выслать крупную карательную армию он по-прежнему не мог.

Вот только… погода стабильно ухудшалась с каждым пройденным километром, вынуждая колонну передвигаться короткими перебежками от одной заброшенной стоянки лесорубов к другой из-за начавшейся сильной метели! Логистика еще усложнялась ежедневно, люди уставали от постоянной борьбы с ветром даже на ровном тракте!

Короче, жесть.

Если внимательно посчитать остатки еды с учетом захваченных телег, запасов должно было хватить впритык до самых ворот замка Гловеров, поэтому требовалось срочно ускорять темп марша.

Ради подстраховки пришлось отрядить три десятка бойцов Харвина вкупе с Кеджем параллельным курсом вглубь леса для ведения охоты. Разведчики получили прямой приказ выслеживать лесную живность и ежедневно выносить добытое мясо к идущей по тракту колонне, позволяя растянуть имеющуюся в обозе солонину на больший срок за счет дополнительного пропитания.

До Темнолесья оставалось около недели пути, Робетт Гловер ждал там со своими людьми, благо его тысяча мечей гарантированно изменит баланс сил, после чего мы пойдем к горным кланам и повернем к Стене…

Да. Все так и будет — я уверен!

Дни сливались в один сплошной коридор мороза и пронизывающего ветра, пока ледяные порывы выли непрерывно, забивая снег под воротники плащей и в щели забрал. Гвардейцы Мандерли давно перестали чеканить строевой шаг, начав просто механически переставлять немеющие ноги и тяжело опираться на древки копий для сохранения равновесия. Горцы Флинта держались значительно лучше остальных благодаря врожденной привычке к суровому климату Севера, пока люди Хорпа мрачно молчали ради экономии тепла в своих промерзших телах…

Север не щадит никого.

Если Гловер проявит излишнюю политическую осторожность и откажется пустить нас в свой замок отогреться у нормальных очагов, половина отряда сдохнет от банального обморожения прямо на пути дальше! Придется давить авторитетом, напоминать о вассальных клятвах и прямо угрожать казнями за измену в случае неповиновения...

А это опыт первый, и его ведь… тоже придется переживать.

На исходе десятого (!) дня марша по тракту окружающие деревья начали заметно редеть, открывая нам прямой путь к холмам Темнолесья! Пришлось сделать вынужденный привал в подлеске для восстановления дыхания перед финальным рывком, после чего я сразу отправил Кеджа вместе с Харвином на разведку местности.

Когда бойцы начали рассаживаться на снег, подозвал к себе Кеджа вкупе с Харвином и сразу озвучил парням дальнейший план действий.

— Оставляете свой десяток здесь и выдвигаетесь вперед вдвоем, — проинструктировал разведчиков, пока они подходили ближе. — Вы должны подобраться к замку, установить контакт с дозорами Робетта Гловера и предупредить союзников о скором прибытии короля, чтобы мы смогли договориться о безопасном проходе внутрь крепости без суеты.

Виделось мне это стандартной процедурой во избежание недопониманий с гарнизоном союзников. Харвин кивнул, в то время как Кедж молча согласился — парни развернулись и скрылись за стволами деревьев, так что отряд остался дожидаться новостей.

***

Прошло два часа томительного ожидания, в течение которых солдаты жались друг к другу и отчаянно пытались согреться дыханием соседей. Приходилось постоянно ходить вдоль рядов, заставляя уставших бойцов шевелить пальцами рук и растирать лица снегом во избежание массовой гангрены.

В ближайших кустах громко хрустнула ветка, позволив Харвину наконец-то вынырнуть из пелены непрекращающегося снегопада. Сотник разведчиков тяжело дышал, его лицо совершенно побледнело, а в расширенных глазах читалась откровенная паника.

— Ваша Милость, — судорожно выдохнул воин, резко срывая с головы капюшон, пытаясь отдышаться. — Вам нужно обязательно увидеть обстановку лично. Кедж остался наблюдать за периметром на опушке, он приказал привести вас туда без лишнего шума.

Ого… Кедж, и «приказал»?

Но суть не в этом!

Начинаются какие-то незапланированные сюрпризы, ломающие всю стратегию. Придется разбираться на месте…

Коротко кивнул сиру Марлону, безмолвно приказывая держать всех людей в боевой готовности, пошел по сугробам вслед за Харвином. Мы пробирались сквозь снежные завалы около двадцати минут, пока вышли на скалистый гребень. Кедж лежал там плашмя в снегу, сливаясь с местностью, неотрывно смотрел вниз на долину.

Опустился рядом с проводником, взглянул на Темнолесье — деревянный замок Гловеров возвышался на очищенном от леса холме. Крепость выглядела целой, без следов осады, но вот ворота наглухо заперты, а на стенах маячили фигурки часовых в плащах.

Только вот… над сторожевой башней развевалось чужое знамя! Никакого кулака на фоне там не наблюдалось, поскольку на ветру трепыхалось полотнище с изображением освежеванного человека — знамя дома Болтонов!

— Какого хрена тут происходит? — прорычал я, чувствуя, как внутри все обрывается в пропасть от осознания масштабов проблемы. — Гловеры сдали свой родовой замок без боя?

Я повернулся к Харвину, требуя ответов.

— Вы видели людей Гловеров снаружи? Пленников в клетках, виселицы?

— Ничего похожего, Ваша Милость, — покачал головой сотник. — Судя по всему, лагерь полностью под контролем Дредфорта. Мы заметили патрули, обходящие периметр каждые полчаса.

— Присмотритесь к опушке леса вокруг замкового холма, — шепнул Кедж, указывая пальцем влево.

Я, значит, прищурился, пытаясь пробить взглядом снежную пелену, и увидел, как среди деревьев у подножия холма чернели сотни раскинутых палаток, походных шатров! Очевидно, что там располагался огромный военный лагерь, ощетинившийся частоколом, рогатками против конницы. Дым от бесчисленных костров поднимался в небо…

Нас ждали здесь?

Кто-то очень грамотно слил врагам информацию о нашем маршруте, позволив сыграть на опережение? Или он просто предвосхитил логичный шаг по сбору вассалов, расставив гарнизоны в ключевых точках? В любом случае, мы оказались в крайне паршивом положении. Мы своими собственными ногами привели уставших, измученных морозом людей прямо в подготовленную ловушку. Тысяча обещанных мечей Гловера испарилась, превратившись в вражеский гарнизон Дредфорта… Сука!

Нужно было срочно отводить отряд назад в чащу до момента окончательного обнаружения нас вражескими дозорами, поэтому я открыл пересохший рот для отдачи приказа об отступлении. Как тут в ствол сосны прямо над моим ухом с треском вонзился арбалетный болт, из-за чего древесная щепа больно ударила по щеке и высекла каплю крови!!!

— Ни с места, мятежные ублюдки, — раздался насмешливый голос позади нас. — Бросайте железо в снег, иначе следующий болт войдет вашему королю прямо в затылок.

Тело отреагировало на прямую угрозу исключительно вбитыми рефлексами воина, поэтому пришлось резко броситься в кувырок под ветки, позволяя очередному арбалетному снаряду просвистеть над головой и со звоном отскочить от камня.

Харвин так же ушел в сторону и метнул охотничий нож на звук насмешливого голоса, мгновенно вызвав из зарослей кустарника булькающий хрип. Перехватив рукоять Убийцы двумя руками, поднялся на одно колено и с максимальным размахом ударил лезвием по зарослям вслепую. Черная сталь легко перерубила несколько стволов молодого сосняка вместе со спрятавшимся там болтоновским стрелком, после чего верхняя половина туловища разведчика просто шлепнулась в сугроб. Кровь моментально залила снег.

Кедж тем временем прыгнул на второго выбежавшего из-за деревьев противника, сбил врага с ног, навалился сверху и хладнокровно вогнал кинжал прямо под подбородок. Лезвие пробило кость и вышло через открытый рот, заставив болтоновца дернуться в конвульсиях и затихнуть!

Пришлось быстро подняться на ноги, стряхивая налипший снег с наплечников и осматривая периметр… Передовой дозор оказался перебит за десять секунд слаженной работы, пока Харвин вытаскивал нож из шеи первого мертвеца и обыскивал трупы на предмет полезных вещей…

Мда.

Нас явно ждали в этих краях, поскольку Болтоны успели захватить Темнолесье и разбить вокруг крепости целый лагерь для контроля прилегающих территорий!!! Гловеры сейчас гарантированно сидят в темницах под замком или давно болтаются на виселицах ради устрашения местных жителей, следовательно, мы окончательно лишились обещанных союзных мечей вкупе с провиантом для дальнейшего похода… Сука!!! Шикарный поворот сюжета!

Ситуация СНОВА требовала срочно менять маршрут и уводить людей из этой захлопнувшейся ловушки. В прямом противостоянии мы с ними не вытянем. Уже огромная удача, что удалось избежать смерти прямо сейчас из-за болтливости воинов… или приказа взять меня живым?

Пришлось бегом возвращаться к месту стоянки основного отряда, сразу подзывать командиров и отдавать приказ немедленно сворачивать лагерь для отхода глубже в чащу. Сир Марлон и Ричард Хорп выслушали новости с предельно напряженными лицами, постоянно переглядываясь между собой.

— Мы потеряли Темнолесье вместе со всеми людьми Гловеров, — констатировал факт, разворачивая карту прямо на поваленном стволе дерева. — Болтоны перекрыли подступы к замку и выставили дальние дозоры по всему периметру, из-за чего отряд чудом избежал обнаружения целой армией.

— Наши запасы еды закончились почти полностью, Ваша Милость, — хрипло доложил Гарт, нервно потирая обмороженные руки. — Мы просто обязаны добыть провиант любыми доступными способами…

Да ну черт…

Ситуация требовала радикальных решений ради выживания людей, поскольку возможность мирно пополнить запасы у союзников исчезла, так что теперь… Снова придется забирать еду силой у врага?

Хм…

— Значит, организуем ночной налет на палатки болтоновского лагеря, — озвучил новый план действий, указывая пальцем на край опушки. Но… да черт, и тут есть сложности — Охрана на периметре скоро будет поднята по тревоге из-за пропавших патрульных, поэтому никто там расслабленно сидеть у костров точно не станет… неожиданностью мы не возьмем никого.

Ведь офицеры гарнизона стопроцентно приготовятся к атаке по факту бесследного исчезновения своих людей, следовательно, действовать придется предельно быстро…

— Как вариант, мы немедленно выступаем и тихо вырезаем выставленных дозорных, забираем провиант из обоза и угоним лошадей.

Тут ведь возникает серьезная тактическая проблема при малейшей заминке. Если кто-то из солдат успеет заметить наши малые силы во время налета, враги немедленно начнут прочесывать лес и просто задавят нас числом. При ином раскладе они банально забаррикадируются в замке в ожидании штурма, но сил на осаду крепости у нас нет от слова совсем!

Необходима исключительно быстрая партизанская тактика ради создания максимального хаоса…

Давай, в стратегии не зря играл, думай…

Глава 32

Времени на раскачку банально не оставалось, поскольку голод грозил выкосить людей быстрее вражеских клинков. Охрана периметра скоро поднимет тревогу из-за исчезновения патрульных, следовательно, весь гарнизон приготовится к круговой обороне. Придется действовать на опережение ради создания максимального хаоса прямо внутри вражеских порядков.

— Выдвигаемся немедленно, полностью игнорируя ожидание темноты, так что Харвин берет полсотни разведчиков, пока Рикард готовит щитовиков для прикрытия отхода, — раздал инструкции, внимательно наблюдая за суетой командиров. — Налет обязан занять предельно мало времени, иначе противники организуют полномасштабную погоню при малейшем подозрении на наличие лишь малого отряда.

Ричард Хорп недовольно поморщился, проверяя крепления доспехов.

— Владыка благоволит смелым, Ваша Милость, но атаковать засветло равносильно самоубийству, ведь нас могут заметить еще на подходе к лагерю.

— Согласен, однако самоубийство — это ждать здесь голодной смерти, Ричард, поэтому мы однозначно рискнем, — жестко пресек сомнения рыцаря, заставляя офицеров сфокусироваться на текущей задаче. — Если мы останемся сидеть среди деревьев до наступления ночи, командиры Болтонов гарантированно хватятся убитого нами дозора. Они вышлют конные разъезды для проверки периметра, неизбежно найдут трупы своих солдат и поднимут лагерь по тревоге, полностью лишая нас любых шансов на успешную вылазку. Можно ведь организовать все предельно тихо прямо сейчас. Есть конкретные идеи по маршруту скрытного подхода к палаткам?

Харвин подошел ближе и присел на корточки, вычерчивая кончиком ножа примерную схему вражеских позиций прямо на притоптанном снегу. Следопыт предложил пустить штурмовую группу по глубокому руслу пересохшего оврага, высокие земляные своды которого позволят надежно скрыть силуэты бойцов от света костров вплоть до самого момента начала резни.

— Если мы пойдем по дну оврага, Ваша Милость, то выйдем прямо к обозным телегам на левом фланге лагеря, — хрипло пояснил разведчик, указывая острием на нарисованные крестики. — Потребуется выставить стрелков на кромке склона для контроля периметра, чтобы арбалетчики сняли часовых строго по сигналу.

Пришлось внимательнее присмотреться к нарисованной схеме, попутно подзывая остальных командиров для детального разбора расстановки сил. План требовал тщательной шлифовки ради исключения случайных провалов. А они могли быть, да.

Никто не застрахован.

— Что именно видели твои люди на самом холме и вокруг него, Харвин? — задал уточняющий вопрос, требуя максимальной конкретики ради понимания масштабов проблемы. — Нужно знать примерную численность гарнизона, расположение их резервов вкупе с состоянием оборонительных сооружений Темнолесья.

Следопыт провел еще несколько линий на снегу, обозначая контуры деревянной крепости Гловеров и раскинувшегося у подножия холма палаточного городка.

— Замок занят элитой Дредфорта, Ваша Милость, там сидит примерно пять сотен тяжеловооруженных пехотинцев вкупе с офицерским составом, — начал перечислять разведчик, методично расставляя акценты. — Основная армия разбила лагерь снаружи, огородив территорию наспех сколоченным частоколом. Там собрано около тысячи человек, преимущественно копейщики вкупе с лучниками. Обозный сектор они вынесли за пределы главного периметра из-за нехватки свободного места, оставив охранять телеги всего пару десятков рядовых солдат. Именно туда ведет пересохшее русло оврага.

Мда. Тысячная армия Болтонов отдыхает в тепле, пока мои люди замерзают насмерть в лесу. Требовалось выстроить план максимально грамотно, учитывая каждую мелочь вроде частоты смены караулов вкупе с наличием сторожевых собак у обоза.

— Патрули меняются каждый час, следовательно, у нас есть окно минут в сорок до прибытия следующей смены, — продолжил анализировать вводные данные, указывая на схему. — Если животные поднимут лай раньше времени, мы потеряем эффект внезапности. Собаки там имеются?

— Псарни расположены на противоположном конце лагеря, Ваша Милость, — уверенно ответил Кедж, подключаясь к докладу. — Ветер дует от них в нашу сторону, поэтому звери не почуют запах чужаков до самого начала атаки.

— Обратите внимание на небо, — внезапно вмешался в разговор Торрен, указывая рукой на стремительно темнеющие облака над верхушками деревьев. — Ветер меняет направление на северное, принося запах большой влаги. Свирепая метель начнется буквально через полчаса, гарантированно ослепляя дозорных на вышках и полностью заметая наши следы на снегу.

Ну прям шикарно, правда! Приближающийся буран давал нам хорошее тактическое преимущество, позволяя подобраться к вражеским позициям практически вплотную без риска раннего обнаружения. Видимость упадет до пары десятков метров, надежно скрывая передвижения людей по руслу оврага.

— Значит, мы используем погоду в своих интересах, — подытожил информацию, начиная быстро раздавать конкретные задачи присутствующим командирам. — Харвин, твои люди заходят первыми, режут глотки спящим резервистам под телегами и сразу обрубают привязи у лошадей. Нам нужен контролируемый хаос, поэтому животных гоните прямо на палатки копейщиков ради создания давки.

Разведчик коротко кивнул, продолжая слушать инструкции.

— Сир Марлон, вы берете пятерых парней, заходите в загон и уводите десяток лошадей для наших гонцов, — продолжил расставлять импровизированные фигурки на снегу. — Торрен, твои арбалетчики берут на прицел часовых по периметру обоза, синхронно снимая цели по отмашке. Рикард, твоя задача самая ответственная — выстраиваешь стену щитов в тридцати шагах от крайних телег, создавая глухой коридор безопасности для отступающих грузчиков. Если Болтоны успеют организовать контратаку, твоя пехота обязана удержать строй до момента полного отхода носильщиков.

Офицеры молча переглянулись, осознавая степень риска вкупе с жизненной необходимостью задуманного маневра.

— Берем исключительно калорийную провизию, — добавил, обводя собравшихся тяжелым взглядом. — Оружие, доспехи, золото и прочий хлам оставляем на месте, поскольку перегруженные люди гарантированно погибнут на обратном пути через сугробы. Мы пришли за едой, следовательно, забираем только еду вкупе с лошадьми. Чтобы избежать неразберихи в условиях нулевой видимости, каждый боец обязан повязать кусок яркой ткани на левое предплечье. Встречаем человека без повязки — убиваем на месте.

План звучал предельно жизнеспособно, поскольку естественное углубление рельефа гарантированно обеспечивало нам маскировку на самом опасном участке открытой местности перед лагерем.

— Утверждаю маршрут, так что выдвигаемся, — коротко скомандовал, проверяя легкость хода клинка в ножнах и подавая знак передовому отряду следовать за проводником.

Спустя час напряженного продвижения по сугробам, в том числе и на животах, наш авангард бесшумно подобрался к крайним шатрам лагеря. Морозный ветер завывал в ушах, швыряя колючие снежинки прямо в лицо, однако начавшаяся метель действительно работала на нас, скрывая передвижения отряда плотной белой пеленой. Люди методично переползали по замерзшей земле, стараясь совершенно не бряцать элементами снаряжения, пока высокие своды оврага надежно укрывали нас от взглядов сверху.

Десяток охранников напряженно вглядывался в чащу, постоянно переговариваясь из-за нарастающей тревоги, держа заряженные арбалеты наготове. Враги наверняка уже начали что-то подозревать из-за затянувшегося отсутствия своих товарищей. Они переминались с ноги на ногу, пытаясь согреться, периодически поворачиваясь спинами к лесу ради защиты лиц от порывов ледяного ветра.

Осторожно выглянув из-за края оврага, быстро оценил обстановку. Обозный сектор состоял из двух десятков тяжело груженых повозок, стоящих плотным полукругом вокруг догорающих костров. Лошади нервно переступали копытами в деревянном загоне левее основного лагеря. Харвин уже распределил своих людей под прикрытием телег, ожидая финального приказа.

Ждать подходящего момента времени больше совершенно не оставалось, поэтому пришлось сразу поднять руку и подать условный сигнал к атаке.

Арбалетчики синхронно спустили тетивы, заставив половину часовых рухнуть замертво с болтами в шеях, после чего мы выскочили из укрытий прямо на оставшихся противников. Действовать приходилось жестко, используя инерцию собственного тела вкупе с фактором внезапности. С разбегу всадил сапог в грудь реагирующему на шум солдату, сломал ребра ударом и сразу добил выпадом меча сверху вниз, позволив лезвию Убийцы пробить шлем и войти в череп с отвратительным хрустом.

Соседний дозорный чудом избежал попадания арбалетного болта, успел отскочить за груженую телегу и изо всех сил затрубил в сигнальный рог, моментально разнося протяжный вой по всей округе.

Черт.

Тихого налета ожидаемо не вышло, следовательно, весь огромный гарнизон поднялся по тревоге на несколько минут раньше запланированного срока, вынуждая нас переходить к открытому боестолкновению прямо на территории врага. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, заставляя перестраивать план действий буквально на ходу.

***

Капитан болтоновских копейщиков сидел внутри просторного шатра, методично внося цифры в учетную книгу провианта. Мужчина раздраженно потер переносицу, прислушиваясь к завываниям ветра снаружи, постоянно ожидая возвращения отправленного на обход периметра патруля.

Задержка дозорных откровенно нервировала офицера, заставляя размышлять о возможных нападениях одичалых или недобитых лоялистов Старков, блуждающих по местным лесам. Если неизвестный противник осмелится подойти вплотную к позициям регулярной армии, дозорные обязаны подать сигнал, однако окружающая тишина начинала казаться слишком подозрительной. Приходилось допускать вероятность тихого устранения часовых, требуя немедленно выслать дополнительный конный разъезд для проверки обозного сектора.

Внезапно со стороны обозного сектора раздался звук сигнального рога, который мгновенно оборвался влажным хрипом.

Капитан вскочил с походного стула, опрокинув кубок с элем, выхватил меч из ножен и выбежал наружу. Крайние палатки уже полыхали, освещая бегущих среди телег вооруженных людей, рубящих выскакивающих спросонья болтоновских солдат.

— Поднять тяжелую пехоту! — заорал капитан, перехватывая пробегающего мимо сержанта за плечо, сразу оценивая направление удара. — Спускайте гончих собак с цепей, гоните ублюдков обратно в лес, поднимайте стрелков на вышки!

Офицер прекрасно понимал логику нападающих. Если неизвестный враг бьет исключительно по обозу, им банально нужна еда, следовательно, силы налетчиков слишком малы для полноценной осады замка. Любая крупная армия начала бы штурм с попытки пробить ворота или закидать территорию зажигательными снарядами, полностью игнорируя провиант на начальном этапе битвы.

Капитан приказал трубить общий сбор, намереваясь взять противника в кольцо и раздавить массой закованных в сталь копейщиков, пока начавшийся пожар полностью не перекинулся на основные запасы зерна. Требовалось перекрыть пути отхода к оврагу, заперев налетчиков среди горящих повозок.

***

Харвин вместе с подчиненными ворвались в соседние палатки, где разведчикам пришлось вступать в открытую резню с уже вскакивающими с лежанок и хватающимися за мечи врагами. Крайний сектор лагеря стремительно превратился в очаг хаотичной рукопашной схватки, полностью лишая нас драгоценного времени на спокойный сбор припасов. Пришлось действовать максимально жестко ради подавления любого возникающего сопротивления, поскольку каждая секунда задержки приближала момент столкновения с основными силами Болтонов.

Двое болтоновцев в кольчугах выскочили из-за повозки, слаженно выставляя копья вперед. Если я попытаюсь отбить оба острия одним взмахом меча, второй стражник гарантированно проткнет мне бедро, поэтому требовалось кардинально менять систему боя.

Пришлось резко уйти с линии атаки перекатом, подрезать древко первого копья кинжалом левой руки и одновременно всадить Убийцу Драконов под ребра второму противнику. Огромный меч легко пробил звенья кольчуги, заставив человека рухнуть на снег, пока Харвин добивал обезоруженного товарища коротким ударом ножа в основание шеи.

Вражеских солдат становилось слишком много, благо шум битвы окончательно разбудил центральную часть огромного лагеря, заставляя нас ускорять темп грабежа. Я начал целенаправленно подрубать опорные колья ближайших шатров, обрушивая тяжелое полотно прямо на головы выбегающих солдат, полностью лишая их ориентации в пространстве.

— Хватайте исключительно легкую поклажу и уходим! — рявкнул на бегу, отбивая летящее в лицо копье и разрубая очередного болтоновца от плеча до грудины.

Горцы Флинта моментально бросились к повозкам, начали лихорадочно выкатывать бочонки с засоленным мясом и взваливать на плечи мешки с зерном.

Несколько бойцов выбивали днища у бочек с элем, выливая жидкость на землю ради облегчения тары, забирая исключительно плотные куски солонины.

Сир Марлон тем временем с боем выводил из загона десяток верховых лошадей, рубя наседающих охранников длинным мечом прямо с седла. Несколько конюхов попытались перегородить выход телегами, однако рыцарь направил скакуна прямо на преграду, заставляя животное перепрыгнуть препятствие и сбить пару человек копытами.

Так мы получили требуемый провиант вкупе с транспортом для гонцов, постоянно оглядываясь на бегущую из центра лагеря вооруженную подмогу в лице тяжелой пехоты противника.

— Скакуны отдохнувшие, Ваша Милость, до Стены точно доберутся, — тяжело дыша доложил рыцарь, передавая поводья подчиненным и поднимая щит для защиты от первых прилетевших из темноты арбалетных болтов.

Пришлось приказать немедленно поджечь крайние палатки ради создания огненной стены и прикрытия нашего экстренного отхода, поскольку паника врага начала стремительно сменяться организованной контратакой.

Если оставить пространство открытым, вражеские арбалетчики просто расстреляют наши спины на фоне белого снега, и никакая метель им не помешает.

Брошенные факелы быстро запалили шатры, заставив пламя взвиться вверх и преградить путь формирующимся отрядам копейщиков Болтонов. Яркий свет костров ослеплял преследователей, мешая им разглядеть наши маневры во тьме леса, пока начавшийся северный ветер разносил искры вглубь вражеских позиций. Мы целенаправленно обрубали привязи у оставшихся обозных лошадей и гнали запаниковавших животных прямо на выстраивающихся людей ради усиления неразберихи.

— Отступаем за стену щитов! — скомандовал командирам, направляя отягощенных добычей солдат в спасительный коридор, образованный пехотинцами Рикарда Хорпа.

Южане плотно сомкнули ряды, выставляя вперед копья и прикрываясь ростовыми щитами, позволяя грузчикам беспрепятственно уйти в чащу, после чего организованно начали пятиться следом за основной колонной. Несколько вражеских арбалетных болтов со стуком вонзились в дерево щитов, не причинив солдатам никакого вреда.

Отряд ломанулся сквозь чащу вместе с захваченной добычей, постоянно слыша за спиной яростный лай спущенных гончих собак вкупе с криками обозленных преследователей.

Собаки брали след по крови убитых, следовательно, нам требовалось разорвать дистанцию до момента выхода вражеской кавалерии на простор. Если всадники нагонят нас на открытых участках леса, пехота неизбежно понесет колоссальные потери, поэтому мы уходили исключительно в густой подлесок, заставляя преследователей спешиваться.

Но черт подери, тренированные псы оказались гораздо быстрее вооруженных людей, сокращая расстояние с пугающей скоростью.

Несколько огромных мастифов выскочили из подлеска прямо на наш арьергард, сбивая с ног замыкающих строй щитовиков. Если позволить животным окончательно разорвать оборонительный строй, следом ударят пешие копейщики, превращая тактическое отступление в банальную бойню.

Пришлось и мне самому резко развернуться, шагнуть навстречу прыгнувшему зверю и встретить тушу ударом стального наплечника, сбивая мастифа с траектории полета, после чего коротко полоснуть мечом по открывшейся шее животного. Горцы Флинта быстро добили остальных собак копьями, позволяя колонне продолжить непрерывное движение вглубь леса без потери строя.

Вот так совершив марш-бросок по глубоким сугробам на протяжении нескольких часов, мы сумели окончательно оторваться от погони исключительно благодаря удачно начавшейся метели, надежно скрывшей наши следы на снегу. Ветер завывал в кронах сосен, засыпая отпечатки сапог свежим настом, полностью лишая болтоновских следопытов возможности продолжить преследование.

Командиры устроили короткий привал для распределения пайков, позволив обессиленным людям наесться, благодаря чему моральный дух бойцов заметно поднялся даже после вынужденного бегства. Солдаты тяжело дышали, проверяя сохранность добытой солонины вкупе с зерном, тихо переговариваясь укрываясь за поваленными стволами деревьев.

Подозвав к себе разведчиков, передал парням запечатанное воском письмо, предварительно обдумав каждый пункт вложенных инструкций.

— Садитесь на коней и скачите к Стене, — проинструктировал гонцов, глядя им прямо в глаза. — Загоняйте лошадей до смерти при необходимости, передайте послание лично в руки Джону Сноу, дождитесь ответа и выступайте вместе с его силами к руинам Длинного Озера. Вы обязаны избегать Королевского тракта вблизи Винтерфелла, поскольку Рамси наверняка расставил там конные заставы, следовательно, двигайтесь преимущественно горными тропами ради сохранения скрытности.

Парни молча кивнули, вскочили на трофейных скакунов и быстро скрылись среди деревьев, отправившись выполнять важнейшую миссию.

Ну это радует. Процесс объединения Севера наконец-то запустился, позволяя нам перейти к следующему этапу спланированной кампании, пока Джон Сноу будет переваривать полученную информацию о пленении Сансы Старк.

Если уж с Гловерами мы жестко прогадали, то требовалось срочно определить дальнейший вектор движения армии. Логистика превращалась в кошмар, люди устали, провианта хватит от силы на пару недель. Дальнейший путь лежал высоко в предгорья к кланам, откуда стоит направить человека на остров Медвежий для переброски сил Мормонтов.

Или же попытаться собрать силы и добиться освобождения Темнолесья прямо сейчас?

Мыслям приходилось постоянно цепляться за идею штурма родового замка Гловеров.

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании.

Глава 33

— Уводите людей глубже в подлесок! — прохрипел, смахивая налипший снег с забрала шлема, наблюдая за суетой отступающих солдат.

Болтоновские разъезды УЖЕ прочесывают опушку леса, следовательно, нам требуется максимально быстро разорвать дистанцию!!

Так что нет, нахер. Нет, нет-нет и нет. — Никакой осады совершенно точно не будет!

Болтоны вывели патрулировать территории вокруг замка просто дохера людей! Мы своими, блин, глазами увидели масштаб вражеского присутствия, окончательно убедившись в полном отсутствии малейших шансов на успешный штурм. Пытаться взять Темнолесье наличными силами равносильно самоубийству, а у меня и так не очень репутация с последними битвами, ни к чему хорошему это не приведет. А придумать гениальную тактику я не смогу — обыск территории начался раньше. Пусть мы и убили сейчас порядка сорока патрульных, но… этон е давало нам сильных преимуществ.

Так что ну его к черту. Мы действительно не сможем это провернуть.

Значит, идем дальше в горы… сука.

Вот… с каждым разом ситуация становилась все хуже и хуже, показывая, настолько же мало, ничтожно мало воинов смогут перейти на нашу сторону. Даже не из-за идеологических или иных проблем с признанием новой власти, а из-за банального неимения людей!

Перспективы таяли ежедневно.

И если с горными кланами и Мормонтами ситуация окажется аналогичной истории с Гловерами, кампанию можно смело сворачивать, считай — всё пропало. Каким образом искать лоялистов по огромному Северу при тотальном контроле трактов узурпаторами, я совершенно не понимал…

Но понимать придется, если ситуация повернется именно этим боком, демонстрируя оголенную задницу.

Короче, базовый план кампании изначально предусматривал визит к Мормонтам вкупе с походом к кланам. Пусть идея и сохранилась, но изменилась — опасность текущего положения заключалась в необходимости идти к горцам совершенно без поддержки клинков Гловеров.

Требовалось срочно найти замену потерянной тысяче мечей ради сохранения шансов на победу, поэтому решил самолично отправиться на остров Медвежий для проведения переговоров с Алисанной Мормонт.

ВОТ ТОЛЬКО ОЧЕРЕДНОЕ «НО»!

Использовать пирс Темнолесья нам запрещалось из-за гарнизона Болтонов. Оттуда расстояние по воде значительно сокращалось благодаря полуострову рядом с замком. Пришлось искать альтернативные маршруты для переправы, испытывая настоящий геморрой с логистикой.

Торрен вовремя помог, подсказав интересный путь близ Каменного Холма, по пути которого имелись парочка деревень прямо между оккупированными землями Гловеров и территорией горных кланов.

Сами поселения располагались в максимальной глуши на побережье Ледового залива, гарантированно обладая рыболовецкими лодками вкупе со свободным выходом к большой воде — торговля и обмен ресурсами даже деревням нужен. Кому они принадлежат — неважно, важен сам факт использования их лодок и услуг. За это чем-то расплатимся.

А еще радовал факт от разведчиков, который подтверждал мысли, что Болтоновские разъезды откажутся лезть в подобные дебри посреди зимы ради проверки рыбацких лачуг, следовательно, мы получали надежную точку для скрытного оборудования базы на время моей… такой вот дипломатической миссии. Флинт прямо гарантировал лояльность местных жителей, поскольку рыбаки исторически торговали с его людьми.

Так что да. Двигаемся — вариантов банально не оставалось, поэтому, утвердив предложенный маневр, пришлось сразу скомандовать общий сбор и гнать УСТАВШУЮ армию в указанном направлении.

А это плохо сказывалось на скорости передвижения и настроении армии… Повезло хоть, что шли маршрутом, где превосходство конницы сходит на «нет», и не встретили никого по пути следования.

***

Спустя три дня марша по бездорожью армия достигла поселения на берегу залива. Лачуги жались друг к другу за скалистым выступом, а сами местные, да рыбаки попрятались по домам при виде колонны вооруженных людей.

Ну, понимаю их. Конечно.

Но разговорились нормально, обосновали лагерь прямо среди построек, позволив солдатам развести костры вкупе с организацией пищи. Командиры собрались внутри хижины, нависая над пергаментом.

— Армия останется дожидаться моего возвращения здесь, — скомандовал, обводя взглядом офицеров. — Ричард, ты отвечаешь за оборону периметра. Торрен, твои люди обязаны наладить контакт с местными ради снабжения провиантом. Всяко излишки какие есть, или вариант что-то продать им на ресурсы.

Флинт согласно кивнул, задумчиво почесывая бороду. Горец явно подбирал слова, но начал опять с варварского фамильярничества. Ну… я уже привык к себе, как к «Милости» или «Светлости», так что имя плохо признавал, ха-ха… надо убирать эту привычку.

— Станнис, с солдатами у нас откровенно туго, поэтому придется ведь искать буквально под каждым камнем, — начал Торрен, указывая острием кинжала на карту и глядя мне в глаза. — Знаю, местные лорды те еще гады, поскольку проигнорировали ваш первый призыв, но выбора у нас особо нет. Мы находимся предельно близко к владениям вассалов Гловеров.

Он провел лезвием по пергаменту, очерчивая границы территорий.

— Северо-восточнее Темнолесья расположен Железный Холм, замок Форрестеров. Восточнее стоит Вершина Уайтхиллов.

Хм…

Названия казались смутно знакомыми по знаниям из прошлой жизни, но… что-то не помню.

Однако тут пришла на ум информация памяти Станниса, говоря, что Форрестеры славились добычей железноствола, пока Уайтхиллы выступали их извечными конкурентами. Такие… вечноспорящие друг с другом дома.

— Они воздержались от участия в битве под Винтерфеллом, — с отвращением сплюнул Флинт на пол. — Отсиделись за стенами, полностью игнорируя призыв сюзерена выступить на войну. Сейчас они просто обязаны встать на нашу сторону ради искупления трусости. Гловеры потеряли замок, следовательно, эти дома остались без защиты и должны искать нового покровителя в вашем лице.

— Уайтхиллы известны симпатиями к Дредфорту, Торрен, — вмешался Кедж, недовольно скрестив руки на груди. — Отправлять к ним послов откровенно рискованно. Они могут выдать наших гонцов людям Болтона ради получения награды.

Мда. Дилемма. Однако игнорировать потенциальных союзников мы совершенно не могли.

— Домов на Севере много, я один, — оборвал дискуссию, принимая окончательное решение и опираясь кулаками о стол. — Форрестеры обязаны предоставить вооруженных людей под страхом казни. Уайтхиллов мы заставим соблюдать строгий нейтралитет под угрозой уничтожения их рода. Отправляйте гонцов в Железный Холм с Вершиной. Передайте лордам мое прямое требование явиться с войсками к этому побережью. Пригрозите объявлением их предателями Короны и Истинного Хранителя Севера в случае малейшего отказа.

Механизм вербовки запустился, требуя параллельной работы по всем доступным направлениям. Оставив армию под командованием Хорпа, я начал формировать отряд для экспедиции на остров.

Требовалось собрать исключительно надежных бойцов ради обеспечения безопасности на чужой территории. Пусть и я сам могу себя защитить, но вот свиту меть надо.

Гарт — офицер Мормонтов, естеееественно вызвался стать нашим проводником с гарантом мирных намерений. Кедж присоединился без вопросов. К тому же пришлось отобрать троих рубак из кланов Флинта, четверых моих воинов с Штормового Предела вкупе с тремя копейщиками Мандерли. Получился пестрый десяток воинов, представляющий силы моей коалиции.

Рыбаки неохотно предоставили нам лодки за пару серебряных монет.

Мы погрузились на суденышки, оттолкнулись от причала и начали тяжелый путь через волны залива... А дорога, скажу вам, не на один день!

Ледяная вода постоянно перекатывалась через борт, заставляя солдат вычерпывать влагу шлемами, пока ветер пытался порвать паруса.

То еще удовольствие… Странно, что вообще не застудил себе ничего во время ВСЕХ путешествий. Даже не заболел…

***

Остров Медвежий встретил нас скалами и густым лесом. Усадьба Мормонтов возвышалась на холме, окруженная частоколом из бревен. Дозорные заметили наше приближение задолго до высадки, поэтому у ворот нас ожидала вооруженная делегация.

Алисанна Мормонт, будучи полноправной хозяйкой острова, лично ожидала нас впереди своих людей, тяжело опираясь двумя руками на навершие меча.

Память подсказывала, что мы уже встречались ранее во время моей кампании на Севере, благо леди успела принести мне официальную присягу с отправкой солдат в провальный поход на Винтерфелл... Характер женщины по-прежнему отличался откровенной грубостью с полным отсутствием желания вести долгие беседы, требуя предельно осторожного подхода к предстоящим переговорам. Сейчас лицо правительницы выражало совершенно открытое недовольство моим визитом, поскольку… ну, понимаю, почему так — приплыл обратно в компании исключительно жалких остатков ее перебитого отряда. Гарт, шагающий следом за мной, предсказуемо опустил взгляд, избегая смотреть прямо в глаза своей госпоже.

— Станнис Баратеон, — хрипло произнесла Алисанна, игнорируя любые титулы. — Ты имеешь наглость заявляться на мой остров после уничтожения моих людей в снегах.

Как-то не очень началась беседа.

— Я пришел просить помощи ради уничтожения Болтонов, леди Алисанна, — ровно ответил, останавливаясь в трех шагах от женщины.

Гарт шагнул вперед, преклоняя колено перед своей госпожой.

— Миледи, король Станнис спас остатки нашего отряда, — твердо заявил офицер, поднимая взгляд. — Мы перехватываем обозы Русе Болтона, режем его дозоры. Армия собирается заново.

Алисанна презрительно фыркнула.

— Жалкие крохи вернулись домой, Гарт. Дом Мормонтов отправил лучшие силы в твой первый поход, Баратеон. Мы потеряли братьев, мужей, сыновей. Медвежий остров обескровлен. Ты просишь отдать последних защитников?

— Я прошу помочь вернуть Север законным правителям, — парировал аргумент, глядя прямо в глаза правительнице. — Болтоны прямо сейчас выводят войска для полной очистки периметра Темнолесья. Они прочесывают побережье. Рано или поздно корабли Дредфорта причалят к вашим берегам ради сбора податей вкупе с рекрутами. Вы предпочитаете умереть поодиночке за деревянным частоколом?

— Мормонты не прячутся за стенами, — прорычала женщина, делая шаг ко мне. — Мы признаем только Короля Севера по имени Старк.

— Джон, по крови — Сноу, по идеалам — Старк, прямо сейчас получает мое письмо с предложением официальной легитимизации, — выложил свой главный козырь, заставляя Алисанну удивленно моргнуть и слегка податься вперед. — Я возвращаю Джону законное имя Старка и Винтерфелл, следовательно, он поведет армию на юг ради возвращения родового замка. К тому же, наличие Сансы Старк как ЗАЛОЖНИЦЫ, находящейся в руках Рамси Болтона, не достаточный повод для сбора войск? Она осталась терпеть издевательства садиста, пока ВЫ клялись защищать эту семью.

Аргумент сработал… даже слишком хорошо. И не из-за информации про Джона, а именно из-за упоминания Сансы.

Лицо девушки заметно дрогнуло, кулаки сжались до побеления, выдавая сильное внутреннее напряжение.

— Девочка Неда Старка сидит в лапах бастарда Русе… — процедила Алисанна, резко отворачиваясь к своим стоящим позади людям. — Проклятье. Неужели Санса Старк, оказавшись заложницей, совершенно лишена возможности понадеяться на защиту своих же вассалов?

Женщину ожидаемо прорвало на вполне обоснованную агрессию, заставляя ее тяжело дышать и сверлить меня злым взглядом.

— И Джон... пусть он считается бастардом по рождению, парень полностью воспитан самим Недом Старком согласно строгим идеалам чести, — продолжила уже другая женщина постарше, стоящая рядом с Алисанной. — Разве наличие в нем крови лорда Эддарда служит недостаточной причиной для созыва знамен?

Минутная пауза раздумий… А потом:

— Дом Мормонтов всегда помнит данные клятвы, Станнис, так что мы пойдем за вами ИЗ-ЗА СНОУ, РАДИ спасения его СЕСТРЫ.

Вот так вот. Главное — согласны.

Мы прошли внутрь главного зала усадьбы, где горел огромный очаг. Переговоры требовали детального обсуждения условий.

— У меня осталось мало людей, Станнис, — сухо констатировала Алисанна. — Я могу дать пару сотен воинов, преимущественно женщин вкупе с подростками. Остальные обязаны защищать остров от набегов железнорожденных…

Ай, точно… еще ведь и проблемы с их стороны.

— Пары сотен достаточно ради демонстрации поддержки вашего дома, — кивнул, принимая кубок. — Горные кланы предоставят основную массу пехоты.

— К тому же, мои баркасы в твоем распоряжении, — согласилась леди Мормонт, садясь за стол. — Однако существует проблема — Форрестеры прислали ворона три дня назад. Болтоны требуют от них выдать половину запасов железноствола с заложниками. Если ты, как говоришь, отправил гонцов в Железный Холм, твои люди рискуют нарваться на карательный отряд Дредфорта, присутствующий на их землях. Еще и Уайтхилл воспользуется слабостью соседа.

Блять.

Ситуация усложнялась непредвиденными факторами.

Изначально я всерьез рассчитывал принудить оба враждующих дома к вынужденному перемирию ради общей цели, однако местные реалии диктовали совершенно иные правила игры.

— Объединить Форрестеров с Уайтхиллами невозможно… Ваша Милость, — хрипло подал голос седой… видимо, офицер Мормонтов, стоящий позади кресла своей госпожи. — Лорд Ладд Уайтхилл является сторонником Русе Болтона, получая от Дредфорта золото с солдатами для постоянного давления на конкурентов. Они банально выдадут ваши планы врагу при первой же возможности, ударив нам в спину.

Мда… Где же эта информация была раньше?!

Ну теперь знаем о их позиции. А с учетом этого, оставлять в тылу откровенно враждебный гарнизон, контролирующий стратегически важные территории, запрещалось.

— Значит, нам придется помочь Форрестерам избавиться от навязанных гостей кардинальным путем, — озвучил новый вывод, быстро прикидывая варианты на разложенной карте. — Мы высадимся на побережье, объединимся с моей армией и нанесем превентивный удар по Вершине Уайтхиллов. Уничтожение их главных конкурентов с болтоновским гарнизоном заставит Форрестеров присоединиться к нам из чувства банальной благодарности вкупе с инстинктом самосохранения.

— Уайтхиллы держат сильный гарнизон за высокими каменными стенами, — скептически заметила Алисанна, скрестив руки на груди. — Ты планируешь штурмовать замок совершенно без осадных машин с отсутствием времени на долгую блокаду?

Да ну черт. Еще одна проблема!

Но… ее то можно обойти.

— Мы выманим их в поле, — уверенно заявил, вспоминая детали рельефа местности со слов разведчиков. — Гонцы передадут лорду Уайтхиллу ультиматум. Непомерная гордыня с уверенностью в собственной безнаказанности заставит его вывести войска для показательного уничтожения наглого посланника. Мы можем устроить засаду в лесу, раздавив их колонну на марше.

Вот… ну, вилами по воде писано, но идеи надо было вкидывать. Сам гарнизон этого дома не выйдет большим. Не больше нашего, точно.

Переговоры затянулись до глубокой ночи, перетекая в русло планирования. Мы детально обсуждали логистику переброски сил, прокладывали маршруты движения баркасов вдоль береговой линии, устанавливали способы связи между частями армии посредством системы дозорных. Алисанна… оказалась предельно жестким политиком, хладнокровно выторговывая преференции для своего дома в обмен на предоставленных солдат! Представляете?!

Я же соглашался на уступки в вопросах расширения рыболовных квот со снижением налогов, прекрасно понимая абсолютную ценность каждого меча в предстоящей кампании…

Утром начали оперативную подготовку к отплытию. Люди Мормонтов споро грузили на подошедшие баркасы бочонки с едой, обеспечивая экспедицию провиантом. Двести суровых воительниц Медвежьего острова скупо прощались с семьями на пирсе.

Гарт руководил погрузкой, отдавая короткие команды своим землякам и грамотно распределяя вес по судам ради сохранения маневренности на воде.

Флот из десятка вместительных лодок отчалил от пирса, направляясь обратно к материку. Ветер дул прямо в спину, ощутимо ускоряя продвижение по свинцовым волнам Ледового залива.

Я стоял на носу флагманского баркаса, просчитывая предстоящую встречу с армией с возможными реакциями лордов на отправленные ранее письма…

Мда…

С странными мыслями и проработкой планов с новыми парами офицеров среди воинов Мормонтов прошли еще два дня.

***

Высадились в той же рыбацкой деревне спустя дни непрерывного пути, сразу начиная организованную разгрузку припасов на берег. Ричард Хорп встретил меня прямо у кромки воды, нервно сжимая рукоять меча, пока его лицо выражало крайнюю степень озабоченности.

— Ваша Милость, гонцы вернулись из Железного Холма, — доложил рыцарь, шагая рядом со мной к командной хижине.

Ох, вернулись!!!

— Форрестеры отказали. Они заперлись в замке, опасаясь расправы со стороны людей Болтонов, расквартированных у Уайтхиллов.

— А посланники к Уайтхиллам? — задал вопрос, предчувствуя плохие новости.

— Их головы прислали в мешке, Ваша Милость, — мрачно ответил Кедж, выходя из хижины.

Сука!

— Лорд Уайтхилл передал послание — обещает содрать с вас кожу живьем ради развлечения Рамси Болтона…

Мда... Дипломатия потерпела крах, уступая место прямому насилию.

Что же, Уайтхиллы сделали свой выбор, подписав себе смертный приговор.

— Собирайте командиров, — приказал, заходя в помещение и стряхивая снег с плаща. — Мы выступаем завтра на рассвете.

Но идти напрямую к Вершине означало подставить уставшую армию под возможные фланговые удары конницы Болтонов, патрулирующей тракты. Требовалось найти надежный плацдарм для развертывания войск вкупе с интеграцией новых отрядов...

А еще к нам должно прийти подкрепление.

— Первым делом пойдем все вместе к Каменному Холму, — озвучил маршрут, указывая пальцем на территорию клана Флинтов. — Оттуда перебраться к недругам получится гораздо быстрее, используя знание местности ради обеспечения скрытности подхода. Заодно пополним армию свежими людьми среди горных кланов перед началом масштабной резни.

Торрен Флинт довольно оскалился, полностью подтверждая целесообразность моих расчетов.

— Я заранее отправил своих людей туда в качестве гонцов, Станнис, — доложил горец, опираясь руками о стол. — Мои братья уже знают о вашем скором прибытии, они активно готовят запасы провианта с вооруженным подкреплением. Клан выставит дополнительные копья, поскольку мы давно мечтали перерезать глотки этим древорубам.

Супер.

Глава 34

— Снимайте железо, ради всего святого, иначе останетесь гнить на этом подъеме навсегда! — сорвал голос Ричард Хорп, перекрывая яростный вой ветра в ущелье и пытаясь заставить южан шевелиться быстрее.

Мы карабкались по отвесному склону Каменного Холма третьи сутки подряд, пробивая тропу сквозь бесконечные, по пояс, сугробы и проклиная каждый шаг по этой замерзшей вертикальной пустыне. Я начал ненавидеть Север всем сердцем, поскольку ледяной мороз пробирался под одежду и вытягивал последние крохи тепла из тел, превращая суставы в негнущееся, сухое дерево. Приходилось заставлять солдат двигаться угрозами и личным примером, шагая впереди колонны и проваливаясь в снег, пока Флинт прокладывал маршрут по известным ему одному приметам на скалах.

— Ваша Милость, еще один рывок, за тем выступом тропа станет шире! — прохрипел Торрен, сплевывая налипший на губы иней.

В этот момент один из штормовых рыцарей поскользнулся на обледенелом уступе, увлекая за собой навьюченную лошадь. Животное истошно заржало, теряя опору, и сорвалось в пропасть, исчезая в белой пелене внизу... Сука.

Сам человек чудом успел зацепиться за корень сосны и повис над бездной, но стальные латы тянули его вниз неумолимо. Сил вытягивать закованного в тяжелую броню бойца у стоящих рядом ни у кого не оставалось, люди просто застыли, наблюдая, как пальцы воина соскальзывают с коры.

Пришлось рвануть к краю, падая на колено и перехватывая скользкий кожаный ремень на его плече.

— Помогите ему, черт бы вас побрал! Хорп, ко мне! — крикнул я, чувствуя, как плечо ломит от веса человека.

— Сбрасывай кирасу, идиот, режь ремни немедленно, иначе сорвешься! — рявкнул я в лицо запаниковавшему рыцарю, пока тот судорожно выхватывал кинжал и перерезал крепления.

Тяжелый стальной панцирь со звоном улетел в ущелье, ударившись о камни где-то далеко внизу, что позволило нам втроем с Хорпом и подоспевшим Торреном втащить облегченного солдата обратно на узкую тропу. Боец лежал на снегу, судорожно хватая ртом холодный воздух, пока я осматривал поредевший строй…

Какая-то херня.

— Слушать приказ! — мой голос эхом отразился от скал. — Всем снять наиболее тяжелые элементы брони. Оставить только кольчуги и поддоспешники. Нагрудники, поножи и наручи надежно закрепить на оставшихся лошадях или соорудить волокуши из сосновых веток. Запрещаю бросать железо в снег, мы не настолько богаты, чтобы снабжать Болтонов сталью.

И вот мы тащили этот груз на себе, распределив вес между пехотинцами, из-за чего скорость подъема заметно увеличилась, хотя усталость накатывала волнами, заставляя людей спать прямо на ходу во время минутных остановок.

Наконец мы добрались до поселения Первых Флинтов, которое представляло собой скопление приземистых, прижатых к земле строений, буквально вжатых в скальную породу ради защиты от непогоды без всяких рукотворных стен.

Наконец-то…

Нас уже ожидала молчаливая толпа вооруженных людей в шкурах, сжимающих копья и топоры, а впереди стоял седой патриарх клана, тяжело опирающийся на сучковатую палку. Торрен вышел вперед с поднятыми руками, подтверждая наши мирные намерения, после чего старик долго разглядывал мои промерзшие доспехи, сплюнул на снег и неохотно махнул рукой в сторону самого большого здания в поселении.

— Заходите, если не боитесь, что крыша рухнет на ваши южные головы, — проскрежетал старик.

Внутри зала густо пахло дымом и немытыми телами.

В центре горел огромный очаг, дым от которого лениво уходил в отверстие под потолком, а вожди соседних кланов уже сидели за длинным столом в ожидании тяжелого разговора. Я занял место напротив патриарха Флинтов, положив руки на грубую столешницу, пока Гарт сел по левую руку, а Ричард Хорп привычно встал за спиной, положив ладонь на эфес. Огромный Хьюго Вулл по прозвищу Большая Шишка сразу поднялся со скамьи, едва не задев головой балки, и начал обвинять меня в гибели своих людей под Винтерфеллом…

Всегда, блин, с этого все начинается.

— Ты привел моих ребят в ледяную ловушку, Баратеон! — Вулл ударил кулаком по столу, отчего кубки подскочили. — Триста моих лучших охотников гниют в сугробах из-за твоих амбиций. Почему мы должны верить тебе снова?

— Я пришел сюда не за оправданиями, а за армией, Хьюго, поскольку сидеть в горах и ждать смерти от голода или мечей Болтонов является отвратительным планом, ведущим к вымиранию ваших же кланов! — ответил, игнорируя его яростный тон и сохраняя спокойствие. Давалось мне с трудом. — Мы потерпели поражение из-за предательства и собственной неосторожности, но я сделал выводы и пришел предложить вам реальную добычу в подвалах Уайтхиллов. Их амбары ломятся от зерна, а подвалы забиты копченым мясом, и я официально заявляю: половина всего захваченного провианта останется вашим кланам в обмен на поддержку.

Горцы зашумели, переглядываясь и обдумывая перспективу наполнения пустых желудков, пока представитель клана Норри, сухопарый старик с глазами ястреба, не выразил сомнение в возможности штурма высоких стен Вершины без тяжелых осадных машин.

Пришлось кивнуть Хорпу, который коротким жестом подозвал двоих солдат, втащивших в зал тяжелый узел из мешковины. Когда они развязали путы, на грязный пол с глухим лязгом посыпалось трофейное железо, перемешанное с промерзшими плащами, на которых отчетливо виднелись бурые пятна засохшей крови.

— Штурма стен удастся избежать полностью, и мы не станем ломать ворота лбами, подставляя людей, — произнес, обводя взглядом вождей и указывая на нагрудники с мерзким гербом освежеванного человека. — Мы заставим их открыть ворота добровольно, использовав против них их же страх перед Дредфортом.

Я сделал паузу, дожидаясь, пока шум в зале стихнет, и продолжил, чеканя каждое слово:

— Мои люди и гвардия Мормонтов наденут это трофейное железо. Мы поднимем знамена Болтонов и явимся к Вершине на закате, когда метель и тени скроют лица. Для Ладда Уайтхилла мы станем тем самым подкреплением, о котором шла речь в перехваченном письме от Русе.

— Ты хочешь, чтобы мы доверились лоскутам розовой ткани? — Хьюго Вулл прищурился, разглядывая герб. — Дозорные на стенах не идиоты, Баратеон. Они увидят южные лица под шлемами.

— Они увидят дисциплинированный строй и знакомые штандарты, Хьюго, — возразил я, не отводя взгляда. — В этом и заключается суть плана. Пока мой авангард будет «принимать пост» и входить в замок, вы пройдете следом, скрываясь в складках местности и используя густой подлесок. Как только захватим надвратную башню и заблокируем механизм решетки, я дам сигнал.

— И тогда мы вырежем гарнизон прежде, чем они успеют натянуть штаны, — закончил за меня Торрен Флинт, и в его голосе прозвучало мрачное предвкушение.

— А золото? — подал голос кто-то из угла, чей плащ был изъеден молью. — Уайтхиллы разжились на поставках древесины Болтонам. Их сундуки не должны уйти к южанам.

— Я обещаю вам часть золота из личных покоев Ладда Уайтхилла в качестве аванса за вашу верность, — твердо отрезал я, заставив Хьюго Вулла снова ударить кулаком по столу, но на этот раз в знак согласия. — Мы выступаем на рассвете.

Утром покинули Каменные Холмы, спускаясь вниз к равнине. Ветер стих, уступив место давящему, колючему морозу, от которого дыхание застывало на лету. Армия двигалась к Вершине, методично обходя тракты и используя потайные тропы, которые вели нас сквозь густой, корявый кустарник и глубокие овраги. Спустя два дня изнурительного марша впереди, на сером скалистом выступе, наконец показались очертания замка. Высокие стены и каменные башни Вершины выглядели внушительно, но для нас они были лишь целью.

Остановили войска в паре миль, глубоко в лесу, скрывая людей за плотной стеной сосен, и начали подготовку к маскараду. Я лично наблюдал за ветеранами Хорпа, которые с нескрываемым отвращением натягивали на себя болтоновские плащи с розовыми вставками прямо поверх своих доспехов.

— Помни, Ричард, — обратился к Хорпу, который проверял, как сидит трофейный шлем, — Ты — капитан из Дредфорта, ты пришел командовать этим стадом. Если кто-то из стражников замешкается, дави авторитетом Болтонов. Они боятся Русе больше, чем смерти.

— Понял, Ваша Милость, — Хорп сплюнул, поправляя знамя с освежеванным человеком. — От этой тряпки воняет псиной и старой кровью, но если она откроет нам ворота, я готов ее хоть обнять.

— Обнимать не надо, — ответил, глядя, как Гарт с каменным лицом прячет свои знамена Медвежьего острова в чехлы, словно совершая постыдный обряд. — Просто убеди их, что мы — их единственное спасение от набегов «диких горцев».

Ричард с силой затянул ремешок шлема под подбородком, отчего его лицо сделалось еще более суровым.

— Выглядим как банда мясников, Ваша Милость, — негромко произнес рыцарь. — Надеюсь, у них там не в чести пароли, о которых мы не знаем, иначе вся эта затея с тряпками превратится в бойню еще в надвратном проезде.

— Если спросят пароль, Ричард, отвечай, что гнев лорда Русе — единственный пароль, который им нужно знать, — повернулся к нему, проверяя, насколько надежно скрыто наше собственное снаряжение под болтоновским тряпьем. — Ладд Уайтхилл — трус, а его люди запуганы до икоты. Они не станут проверять бумаги у тех, кто ведет себя как хозяин.

Фуф… вроде готовы?

— Хорп идет первым, ведет тридцать человек. Вы заходите в ворота, занимаете позиции у механизмов решетки и делаете вид, что принимаете караул. Я иду следом со второй группой. Как только наши люди окажутся внутри, мы бьем. Никаких криков, никакой паники раньше времени. Сначала убираем тех, кто на стенах, чтобы кланы могли выйти из леса незамеченными.

Торрен, припавший к земле неподалеку, кивнул, подтверждая готовность своих людей.

— Мои парни пойдут следом за вами, Станнис, — прохрипел горец. — Мы будем в тени деревьев до последнего момента. Как только увидим, что решетка заблокирована — ворвемся лавиной. Главное, не дайте им закрыть засов.

— Гарт, твои копейщики прикрывают тыл авангарда, — я посмотрел на офицера. — Если завяжется драка в проходе, ваша задача — выдавить стражу во двор, не давая им захлопнуть ворота.

— Сделаем, — коротко бросил Гарт, проверяя, легко ли выходит меч из ножен.

Я в последний раз осмотрел отряд. Сорок штормовых рыцарей и двадцать гвардейцев Мормонтов в плащах Болтонов выглядели в сумерках достаточно убедительно, чтобы обмануть напуганных часовых. Метель усиливалась, и это было нам на руку — видимость падала с каждой минутой.

— Выходим, — скомандовал, чувствуя, как холодная сталь меча привычно холодит бедро. — Помните: мы не нападаем. Мы возвращаемся домой.

Я лично возглавил этот авангард.

Мы вышли на открытое пространство перед Вершиной, высоко поднимая трофейные флаги и чеканя шаг в такт ударам щитов, имитируя дисциплинированную пехоту Дредфорта, которую здесь так боялись. Дозорные на башнях предсказуемо засуетились, вглядываясь в наши ряды через пелену снега, после чего на стене показался капитан болтоновского гарнизона в характерном шлеме с приклепанными крыльями.

— Мы прибыли из Темнолесья по прямому приказу лорда Русе для усиления Вершины и обеспечения контроля над землями Форрестеров, так что открывайте немедленно! — проорал Хорп, выходя вперед и высоко демонстрируя перехваченную грамоту с восковой печатью Болтонов.

Капитан медлил несколько томительных минут, которые показались мне вечностью, всматриваясь в наше снаряжение и строй, но начавшаяся метель вкупе со знакомыми гербами сделали свое дело, заставив его отдать приказ об открытии ворот. Тяжелые дубовые створки Вершины медленно, с натужным скрипом поползли в стороны, и я почувствовал, как внутри все натянулось подобно струне перед неизбежным рывком, который должен был решить судьбу этого похода.

Мы вошли в узкий проход под опускающейся кованой решеткой, сохраняя строй и проходя мимо расслабленных стражников Уайтхилла, которые приветственно поднимали руки, совершенно не подозревая о смерти, вошедшей в их дом.

Как только последний боец моего авангарда пересек линию ворот, я резким движением выхватил Убийцу и вогнал лезвие в ближайшего болтоновца, подавая сигнал скрытым в лесу кланам. Ричард со своими щитовиками мгновенно развернулся и заблокировал механизм поднятия решетки, вогнав стальной лом в шестерни, не давая врагу запереть замок, пока горцы Флинта и Вулла с диким ревом начали вылетать из лесной чащи.

Начался кровавый хаос, в котором дезориентированные солдаты Уайтхилла пытались понять, почему «подкрепление» начало резать их товарищей прямо на пороге, а я в это время пробивался к надвратной башне.

Двое копейщиков попытались преградить мне путь, выставив острия, но я перехватил рукоять меча двумя руками, отбил один выпад мощным круговым движением и всадил острие Убийцы под забрало первого врага. Второй копейщик замешкался, пытаясь отступить, но я ударил его плечом в грудь, сбивая с ног, и одним нисходящим ударом раскроил ему шлем вместе с черепом, не давая подняться.

— Захватить стены, не дайте им сбросить камни на кланы, режьте их прямо на постах! — рявкнул, вонзая меч в грудь очередного противника, который пытался вытащить кинжал, и толкая его еще живое тело на наступающих сзади врагов.

Горцы ворвались во внутренний двор подобно лавине, сметая жиденькие заслоны и вступая в кровавую резню с болтоновским гарнизоном, который выбегал из казарм в неполном вооружении и падал под ударами тяжелых топоров.

Я видел, как люди Мормонтов методично зачищают конюшни, вонзая копья в тех, кто пытался седлать коней, предотвращая любую возможность для организованной контратаки.

Лорд Ладд Уайтхилл выскочил на балкон донжона в одной ночной рубашке и меховом плаще, истошно вопя приказы своим людям, но его голос тонул в общем крике и звоне стали, пока его собственные стражники бросали оружие и молили о пощаде.

— Пленных не брать, очистить замок от дредфортской падали до последнего человека! — мой приказ разносился по двору, заглушая хрипы раненых, пока я лично прорубал дорогу к дверям главного зала.

Один из болтоновских сержантов, крупный мужчина в кольчужной пелерине, попытался достать меня тяжелой палицей, ударив сверху вниз с такой силой, что камень под моими ногами треснул!

Я ушел в сторону, чувствуя, как холодный воздух от взмаха коснулся лица, и мгновенно контратаковал, подрезав врагу сухожилия под коленом, а когда он рухнул, добил его точным ударом в сочленение доспеха.

Мы методично выдавливали остатки гарнизона к донжону, где капитан Болтонов попытался организовать последнюю оборону, забаррикадировавшись внутри и выставив арбалетчиков в окнах первого этажа. Пришлось использовать захваченные в оружейной тяжелые топоры клана Вулл, чтобы выломать двери, после чего я первым ворвался внутрь через щепу и обломки, принимая удар меча на крестовину и отвечая коротким, жестким выпадом в живот врага. Капитан Болтонов оказался крепким бойцом, он сумел оттолкнуть меня и нанести боковой удар, который пришелся вскользь по моему наплечнику, высекая сноп искр и заставляя руку на мгновение онеметь.

Я не стал ждать его следующего движения, сократил дистанцию и ударил гардой меча ему в лицо, ломая переносицу, а затем, когда он пошатнулся, вогнал клинок ему под подбородок, обрывая жизнь последнего офицера Вершины.

К рассвету все было окончательно кончено, и сотни трупов болтоновских солдат покрыли двор замка, а их кровь замерзла на камнях алыми пятнами под лучами холодного зимнего солнца, которое едва пробивалось сквозь тучи.

Ладд Уайтхилл со всей своей семьей был взят под стражу прямо в своих покоях, где они сидели, забившись в угол, дрожа от страха и умоляя о сохранении жизни в обмен на любые богатства и заложников.

Глава 35

— Тащите лорда Уайтхилла в главный зал, пусть выжившие стражники видят своего хозяина на коленях перед законным королем! — голос Хорпа разнесся над двором Вершины, перекрывая стоны раненых солдат и лязг собираемого в кучи оружия.

Я вытер лезвие Убийцы Драконов о брошенный плащ болтоновского капитана, убирая клинок в ножны и наблюдая за процессом закрепления контроля над захваченной территорией. Горцы кланов Флинта и Вулла вливались в распахнутые ворота бесконечным потоком, заполняя пространство внутреннего двора и беря под контроль ключевые точки крепости. Ричард уже руководил разоружением сдавшихся солдат гарнизона среди местных воинов (почти всех болтонов убили, почти…), выстраивая пленных вдоль каменной стены под прицелом арбалетов.

Приказал также согнать женщин, детей и прислугу замка в септу под охрану солдат Мормонтов, поручив контроль над пленными женщинам Медвежьего острова ради пресечения попыток насилия со стороны горцев.

Люди Хьюго Вулла… слишком яро требовали продолжения резни, желая пустить в расход ВСЕХ обитателей крепости, что не есть норма, из-за чего пришлось останавливать их порывы обещанием повесить каждого нарушителя субординации на воротах.

Уничтожать кухарок и конюхов — ошибка, поскольку трупы отказываются готовить пищу и чистить стойла, заставляя солдат выполнять работу прислуги.

Смена власти так же обязывает людей принять факт поражения Уайтхиллов и начать подчиняться моим приказам ради сохранения жизней.

Вот так вот.

Закончив первичный осмотр периметра, направился в донжон, переступая через тела убитых в ночной стычке людей. Внутри главного зала пахло железом и пролитым вином из разбитых кувшинов. Огонь в каминах давал достаточно света для проведения запланированного трибунала — а он состоится. И чем раньше — тем лучше.

Для обеспечения легитимности грядущего трибунала, приказал согнать выживших солдат гарнизона, слуг и захваченных членов семьи Уайтхиллов внутрь донжона. Публичность правосудия закрепляет власть, заставляя побежденных признать новый порядок.

Ведь так?

Так.

Толпа заполнила помещение, сбившись в кучу под прицелом арбалетов моих людей, хотя это было уже лишним, но… такая лишняя осторожность не помешает. Не нужны новые жертвы, даже в единичных количествах.

В зале я занял кресло на возвышении, положив руки на подлокотники и ожидая появления пленников. Хьюго Вулл встал справа, сжимая рукоять топора. Гарт занял позицию слева. Ричард Хорп вместе с Кеджем остались у дверей, контролируя вход и пресекая попытки побега. Где-то там же бегал и Флинт.

Двое рыцарей втащили в зал Ладда Уайтхилла, бросив лорда на пол передо мной.

Мужчина дышал с хрипом, кутаясь в плащ поверх рубашки, его глаза бегали по лицам командиров. Следом завели пятерых офицеров болтоновского контингента в кандалах вкупе с женой Ладда и его детьми, которых гвардейцы Мормонтов поставили на колени у помоста.

— Ваша Милость, пощадите, я сдаю замок и присягаю вам на верность! — прохрипел Уайтхилл, пытаясь подняться. — Мои сундуки с золотом стоят во дворе. Забирайте богатство моего рода, берите запасы еды, сохраните жизнь мне и моим детям. Мы признаем вас единственным королем. Королем всех Королевств и владыкой Севера!

Ага…

Попытки выторговать жизнь за куски металла вызывали резкое отторжение — не мое отторжение…

Фуф. Иногда бывает, что накрывают чужие триггеры с головой, но за все время здесь научился с этим справляться.

Ладд трясся, ломая пальцы. Жена лорда зарыдала, прижимая к себе дочерей, а старший сын с ненавистью сверлил меня взглядом, сжимая кулаки.

Да вот только ничем это не поможет!

Наследство Уайтхиллов требовало решения. Оставлять мальчишку с правами на Вершину означает получить кинжал в спину при первой возможности, иначе месть будет питать его долгие годы и чинить проклятия и стычки в Севере, с целью хотя бы мелочно, но напакостить.

Но… казнить семью под корень означает настроить против себя лордов Севера и дать им повод обвинить мою власть в безумии. Я — Станнис Баратеон, поэтому в моем имени должны отсутствовать слова «Безумный» или «Умалишенный», отсылающие людей к поступкам Эйриса Таргариена, против которого мы и боролись. Убийца драконов не должен стать драконом, верно?

Мне уже хватило прошлых ошибок с сожжением статуй Семерых и людей на кострах, заставивших вассалов сомневаться в моей адекватности. А уничтожение женщин и детей лишит меня любой поддержки — ну, кроме, быть может, горцев — и превратит в глазах северян в короля с жаждой крови.

А вот лишение их титулов и земель с последующей передачей территорий Форрестерам решает проблему с выгодой для короны, исключая необходимость устраивать массовую казнь. Мальчишка… отправится на Стену и наденет черное, поклявшись забыть о притязаниях на Вершину, пока женщины останутся заложницами для обеспечения покорности солдат Уайтхиллов.

Стене скоро потребуются как можно больше людей… И придется отправлять туда именно такой контингент. Скорее всего — пересечемся там же, и если парень выживет и привнесёт какой-то вклад, то, быть может, и вернет себе титул.

Ладно, больше дела — меньше мыслей.

— Ты прислал мне головы моих послов в мешке, обещая содрать с меня кожу ради развлечения бастарда Русе Болтона, Ладд, — произнес, подаваясь вперед и опираясь локтями о колени. — Уайтхиллы разбогатели на вырубке железноствола, снабжая армию Дредфорта материалами для войны против дома Старков. Твои солдаты стояли в рядах предателей во время резни в Близнецах. Ты участвовал в Красной Свадьбе, твои люди резали северян под музыку Фреев, празднуя гибель Короля Севера.

Упоминание Красной Свадьбы подействовало на присутствующих горцев. Хьюго вдруг зарычал, делая шаг вперед и поднимая топор. Гарт положил ладонь на эфес меча. Толпа северян у дверей начала гудеть, требуя крови предателя. Жена Ладда упала на камни, закрывая голову руками. Один из болтоновских офицеров попытался отступить в тень, спасаясь от взглядов клановцев.

— Мы исполняли приказы лорда Русе, он является Хранителем Севера по указу Железного Трона! — сорвался на крик Уайтхилл, указывая трясущимся пальцем на меня. — Если бы я отказался поддержать Болтонов, Рамси сжег бы Вершину вместе с моими детьми, вырезав весь мой род под корень. Любой лорд выбрал бы выживание своей семьи.

Оправдывать участие в убийстве союзников страхом перед сюзереном являлось чертой слабых людей, ищущих снисхождения.

— Выбор существует всегда, Ладд Уайтхилл, ты предпочел стать соучастником предательства ради сохранения комфорта и власти над землями конкурентов, — констатировал, выпрямляясь в кресле и принимая окончательное решение. — Ты нарушил законы гостеприимства, убил послов, поддержал узурпаторов и пролил кровь соотечественников. Твои преступления требуют наказания.

Встал с кресла, извлекая Убийцу Драконов.

Звук скользящей стали отразился от сводов зала.

— Я — Станнис из дома Баратеонов, Первый этого имени, Король андалов, ройнаров и Первых Людей, Владыка Семи Королевств и Защитник Государства, а ныне — и Освободитель Севера — приговариваю тебя к смерти, — произнес я слова формулы, подходя к стоящему на коленях лорду.

— Пощади, Баратеон, у меня есть склады, я отдам тебе запасы оружия, я знаю планы Рамси! — завопил Ладд, пытаясь отползти назад, пока штормовые рыцари фиксировали его за плечи и прижимали к полу.

Жена Ладда закричала, закрывая глаза дочерям, пока старший сын попытался вырваться из хватки гвардейцев Мормонтов для защиты отца. Я проигнорировал шум и занес Убийцу Драконов над головой, просчитывая траекторию удара для отсечения головы. Лезвие опустилось, перерубая позвонки и плоть лорда Вершины.

Голова Уайтхилла покатилась по камням и оставила за собой след крови, после чего обезглавленное тело рухнуло и залило пол.

Вроде бы… дело сделано?

Так почему так паршиво на сердце?

Мальчишка Уайтхилл забился в руках солдат, выкрикивая проклятия в мой адрес, требуя возмездия и обещая убить меня при первой возможности. Казнить его вместе с отцом решило бы проблему кровной мести в будущем, но уничтожение детей лишит меня поддержки.

— Уведите семью Уайтхилла в южную башню и заприте двери, они послужат заложниками для обеспечения покорности остатков лоялистов и гарантией мира, — приказал Гарту, наблюдая за уводом сопротивляющихся наследников бывшего правителя замка.

— Предательство наказуемо смертью, закон един для всех, — произнес я, поворачиваясь к выжившим офицерам Болтонов, которые наблюдали за казнью. — Этих людей вывести во двор и повесить на зубцах стены, поскольку они служили Дредфорту по своей воле и знали о последствиях. Рядовых солдат гарнизона лишить доспехов, выдать им кирки и отправить на ремонт разрушенных укреплений под надзором людей Флинта. Кто откажется работать — повесить рядом с командирами.

Разобравшись с правосудием, оставил Ричарда руководить уборкой зала и отправился в выделенные мне покои ради организации следующего этапа кампании.

Прошел по коридорам донжона, поднялся по ступеням и вошел в бывшие комнаты лорда Ладда, оценивая качество деревянной мебели и масштабы накопленных богатств, которые теперь переходили в казну короны. Так же требовалось связаться с Форрестерами, используя факт уничтожения их главного врага в качестве рычага давления для получения присяги и их армии.

Поэтому сел за стол, придвинул чистый пергамент, взял перо и начал составлять текст письма для правителя Железного Холма.

В послании указал факт взятия Вершины силами моей коалиции, подтвердил смерть лорда Ладда Уайтхилла и полное уничтожение болтоновского гарнизона. Так же пприказал лорду Форрестеру, на основаниях короля и освободителя Севера, собрать все доступные войска и быть готовы выдвинуться по моему требованию, а итак же быть готовым для принесения присяги Королю Семи Королевств, угрожая объявить их изменниками в случае отказа или затягивания времени. Но угрозы сыпались завуалированно и аккуратно, без прямого обозначения позиции.

Свернул пергамент, капнул воск и поставил печать с оленем, после чего вызвал посыльного и приказал отправить гонцов в Железный Холм верхом на лошадях из конюшен Вершины. Война требовала действий, заставляя меня планировать шаги на будущее и использовать доступные ресурсы для пополнения армии перед встречей с силами Рамси Болтона.

Организация обороны захваченного замка, распределение провианта между кланами и решение сотен логистических задач отняли остаток дня, выматывая сильнее физической работы мечом. Ночью я наконец-то смог позволить себе упасть на перину (о, боже мой, спать на соломе в снегу больше не нужно!) в покоях покойного лорда, проваливаясь в сон без сновидений впервые за долгие недели выживания в сугробах.

Утро началось с рутины управления оккупированной территорией, растянувшейся на три полных дня ожидания ответа от соседей.

Замок требовал контроля ради предотвращения хаоса среди разношерстного войска.

Приказал Хорпу провести инвентаризацию подвалов, пересчитывая бочонки с солониной, мешки с зерном и запасы вообще ВСЕГО провианта, после чего мы установили нормы выдачи еды. Горцы Флинта и Вулла отъедались после голодного марша, требуя постоянного надзора для пресечения драк из-за трофейного оружия. Пришлось лично вмешиваться в конфликты, распределяя захваченные мечи и арбалеты между вождями согласно их вкладу в штурм Вершины.

Но это так, мелочи.

Пленные солдаты гарнизона разбирали завалы у ворот под прицелом арбалетов гвардии Мормонтов, вытаскивая трупы своих товарищей за пределы стен для последующего сжигания — сейчас бояться быть раскрытыми не стоило.

Мои люди получили возможность отогреться у каминов, залатать пробитые кольчуги и перевязать раненых в безопасности каменных стен. Разведчики патрулировали окрестные леса, гарантируя отсутствие появления конницы Болтонов, пока армия восстанавливала силы перед продолжением похода.

Отдых и рутина закончились на утро четвертого дня, когда раздался стук в дверь моих покоев.

Ричард вошел в комнату, держа в руках скрученный пергамент со сломанной печатью в виде дерева.

— Ворон из Железного Холма, Ваша Милость, — доложил рыцарь, передавая мне послание и останавливаясь у стола. — Наши гонцы остались в их замке, они прислали ответ птицей.

Намек ясен, лорд Форрестер желает видеть нас лично.

Развернул пергамент, вчитываясь в строки, написанные рукой, очевидно, мейстера Форрестеров:

«Королю Станнису Баратеону.

Ваши гонцы отдыхают в наших залах, наслаждаясь гостеприимством Железного Холма. Мы видели дым над Вершиной и получили подтверждение падения дома Уайтхиллов. Вы выполнили свое обещание, избавив наши земли от угрозы Дредфорта. Железноствол гнется под ветром, ломая топоры врагов, Дом Форрестеров помнит свои клятвы дому Старков.

Слова на пергаменте не выигрывают войн. Мы ждем вашего личного присутствия под стенами Железного Холма во главе вашей армии для подтверждения намерений и заключения окончательного военного союза. Наши копья готовы, наши щиты крепки. Приходите своими силами, докажите Северу свое право вести нас в бой.

Железо изо льда. Дом Форрестеров.»

Прочитанные строки подтверждали прагматизм северян, желающих оценить численность моей армии собственными глазами перед открытым вступлением в конфликт с Болтонами, а игнорировать подобное приглашение означало потерять сотни солдат со щитами из железноствола, так что пришлось принимать правила этой идеи. Тем легче — не придется идти через горы к длинному озеру, а сразу свернуть к тракту.

— Трубите сбор, Ричард, мы выступаем к Железному Холму, оставляя в Вершине гарнизон из раненых для контроля над пленными, — скомандовал, поднимаясь с кровати и натягивая поддоспешник. — Форрестеры хотят увидеть армию короля, следовательно, мы продемонстрируем им объединенные силы горцев, северян и южан.

***

Переход к владениям Форрестеров занял два дня движения по расчищенным трактам. Все потому, что здесь имелась ДОРОГА!

Вышли на вырубку, посреди которой возвышался Железный Холм, окруженный деревьями с серой корой. Ворота замка оказались открыты, а перед ними выстроился ряд из пяти, мать его, сотен пехотинцев, закрытых ростовыми щитами, обитыми железом!!! Пять сотен!

Сам лорд Форрестер вышел вперед для приветствия моей армии и воткнул свой двуручный меч в снег, запуская процесс визуальной проверки моих сил, сильно удивляясь наличию… моего ДВРУЧНОГО меча.

А после первым начал диалог:

— Вы принесли Северу правосудие, король Станнис, — произнес правитель замка, шагая вдоль строя солдат и оценивая вооружение горцев вкупе с дисциплиной южан. — Мои разведчики подтвердили факт казни Ладда Уайтхилла и полное уничтожение гарнизона Вершины. Вы устранили угрозу нашему дому поступками, а не словами.

— Приветствую вас, лорд Форрестер, и выражаю благодарность за предоставленный моим посланникам кров, — произнес, подходя к правителю Железного Холма для рукопожатия. — Вы желали оценить мою армию перед принятием решения, из-за чего я привел объединенные войска к вашим воротам. Время обмена письмами подошло к концу, поэтому я ожидаю от вашего дома присоединения к походу для уничтожения Русе Болтона и исполнения вассальных обязательств.

И состоялся небольшой диалог. Если кратко, то правитель Железного Холма согласился с доводами, признав во мне лидера и подтверждая готовность людей вступить в войну. Мы провели военный совет во дворе замка, интегрируя офицеров Форрестеров в мою командную структуру и сверяя карты местности, пока выяснение деталей снабжения заняло несколько часов.

Итоговый подсчет копий внушал надежду на успех операции... Правда! Пять сотен воинов горных кланов, двести женщин Мормонтов, пять сотен солдат Форрестеров и шесть сотен моих ветеранов из Штормовых земель с Белой Гаванью образовали единый кулак из двух тысяч вооруженных людей, ожидающих приказа.

— Берем направление к стоянке Длинного Озера, — скомандовал командирам, указывая точку встречи на развернутой карте. — Объединим силы с армией Джона Сноу и ударим… по Дредфорту, лишая узурпаторов их родового гнезда.

Глава 36

— Мы обязаны повесить каждого участника резни в Близнецах, Станнис, — голос Торрена Флинта перекрывал скрип шагов. — Север, едрить их в задницу все Семеро, требует крови Фреев и Болтонов. Вы планируете казнить лордов, преклонивших колено перед узурпаторами?

Хороший вопрос.

— Правосудие требует расследования степени вины каждого участника, Торрен, — ответил, попутно натягивая поводья (хочется сбежать от этих расспросов). — Должен же понимать, что казнь рядовых исполнителей приведет к обезлюдению Севера, а он и так не хвастается людностью. Тогда… да, мы уничтожим организаторов заговора. Точно тебе скажу, что вся верхушка, а с ними и Русе Болтон, и Рамси, и Уолдер Фрей потеряют головы. Их капитаны и вассалы потеряют головы. А остальным придется доказывать лояльность короне службой в авангарде.

При том, что скорая служба понадобится…

А еще, помня канон всей истории конфликта, я бы вообще изничтожил Дредфорт как таковой, пощадив лишь детей и женщин. И то не всех.

На этом внезапный диалог стих, непонятно даже как начавшись — что-то в последнее время Флинту больно в задницу колет. Что конкретно, интересно знать?

Но не сейчас.

Колонна требовала перестроения после вливания солдат Железного Холма. Пять сотен щитовиков Форрестеров заняли центр боевого порядка. Тогда как горцы сформировали фланги, а воительницы Мормонтов взяли под контроль тыл. Мои ветераны распределились между отрядами для поддержания субординации — все-таки ТАКОЕ разношерстное племя требовалось грамотно… держать в узде. Пусть хотя бы мои люди все доносят.

Восемнадцать сотен бойцов двигались к Длинному Озеру.

Наконец-то!

Конечно, цифры ломали изначальную стратегию кампании — я рассчитывал собрать шесть тысяч мечей. Наличие лишь трети солдат от такой отметки делает лобовую атаку самоубийством... Насколько помню и понимаю, болтоны выставят втрое больше людей. А, как следствие, прямое столкновение приведет к уничтожению моей армии.

Вообще, если так подумать и вспомнить историю, практика моего мира знает примеры побед при подавляющем численном перевесе врага даже в подробных битвах. То есть без использования пороха — ландшафт решает исход стычки.

Например вот, знаю из истории момент (помним же, что я с истфеха, там такое НЕ знать было позором) Битвы при Каннах.

Сражение демонстрировало схему взятия в кольцо превосходящей по численности армии противника силами меньшего количества солдат за счет удержания позиций пехотой в центре строя.

Сложно?

Ну да.

Но в целом, алгоритм таких действий Ганнибала доступен для применения и в наших реалиях — типа, полководец выстраивает пехоту дугой, подставляя центр боевой линии под удар противника. Нападающие врезаются в середину строя, заставляя защитников отступать под давлением массы людей.

Враги втягиваются в образовавшийся карман, теряя строй и сбиваясь в кучу на ограниченном пространстве. Фланги обороняющихся выдерживают натиск, резервы ударяют с краев и замыкают кольцо. Солдаты противника оказываются зажаты в тисках, лишаясь возможности поднять мечи из-за начавшейся давки и погибая под ударами со всех сторон…

Но судя приходит и логика — местные полководцы должны понимать суть этой стратегии и методы ее противоборства, — и наличие конницы у врага.

Но даже так… если грамотно все устроить в формате засады, мои командиры способны реализовать маневр при столкновении с армией. Просто помним, просто имеем ввиду… не думаем о таком заранее...

Кхм.

А МОЖЕТ, устроить ЗАСАДУ по примеру битвы в Тевтобургском лесу? Леса Севера предоставляют возможности для блокирования тракта стволами деревьев. Мы заставим колонну Болтонов растянуться на мили пути — солдаты застрянут между завалами, лишаясь возможности выстроить ряды щитов для защиты. Горцы обрушатся на дезориентированного противника из кустов, разрезая армию на куски и уничтожая отряды по частям без перехода в полноценное сражение на открытой местности.

Но проблема в том, каким именно образом вытянуть армию?

Вдруг мои рассуждения прервались звуком хлопающих крыльев. Черная птица вынырнула из-за покрытых снегом крон деревьев, пикируя в сторону нашего авангарда.

— Сбивайте птицу, она унесет наши координаты Болтонам! — рявкнул Хорп, выхватывая арбалет из чехла.

Однако, птица летела не с вестью от нас, а К нам.

Торрен вырвался вперед и подставил руку в перчатке. Ворон вцепился когтями в запястье горца, тогда уже Флинт отвязал тубус, свернул птице шею движением пальцев… и протянул послание мне.

Сломал печать с лютоволком, развернул пергамент и вчитался в строки.

«Королю Станнису Баратеону.

Пишет лорд-командующий Ночного Дозора Джон Сноу.

Ваши люди передали мне информацию о грядущих планах объединения сил, вызвав у меня состояние непонимания происходящего. Мои собственные братья по Дозору подняли мятеж, нанеся мне множественные ножевые ранения в грудь из-за моего решения пропустить свободный народ за Стену.

Я умер на залитом кровью дворе, Ваша Милость. Я видел темноту, прочувствовал остановку сердца и окоченение тела, пока красная жрица использовала силу своего бога, вытащив меня в мир живых.

Вы обладаете пугающей осведомленностью касательно моих планов по объединению одичалых, поскольку детали договора обсуждались за закрытыми дверями, из-за чего я испытываю обоснованное волнение из-за вашего согласия поддержать армию дикарей, учитывая ненависть южан к жителям Застенья, однако с гордостью и облегчением принимаю вашу помощь.

Свободный народ готов сражаться за Винтерфелл. Война двух объединенных армий принесет пользу делу Севера, исключая возможность поражения поодиночке. Мы выступаем на юг, собирая оставшиеся лояльные кланы по пути следования. У нас появилась причина для спешки. Как узнал, моя сестра Санса Старк находится в заложниках у Рамси Болтона в Винтерфелле, подвергаясь насилию со стороны садиста. Я обязан вытащить семью из рук узурпаторов.

Встретимся в оговоренном месте.

Зима близко.

Джон Сноу.»

Все как по сериалу — Сноу получил ножи в грудь, отправился на тот свет и вернулся обратно благодаря магии Р'глора. События выстроились, пока, (ПОКА!) без сбоев, предоставляя мне, по сути, бессмертного бастарда с армией обозленных дикарей в качестве союзников — это хорошо. Хотя бы это дело прошло без сучка и задоринки, а не как все события «до».

Мелисандра выполнила предусмотренную сюжетом задачу на Стене, применив магию Р'глора для воскрешения убитого дозорными бастарда и обеспечив меня нужным союзником. Супер…

Так же стоит помнить и про Сансу — Болтоны используют дочь Неда для удержания лояльности северных вассалов, заставляя лордов игнорировать зверства ради сохранения статуса законных правителей. А еще я помнил развитие событий в спальне бастарда, создающих из сломленной пленницы жесткого лидера с готовностью скармливать собственных мужей собакам.

— Лорд-командующий Сноу подтверждает встречу у Длинного Озера. С собой он ведет армию свободного народа нам на помощь. Мы объединим силы для штурма позиций Болтонов.

Торрен ожидаемо сплюнул на снег, рука горца легла на эфес меча.

— Одичалые годами резали наших людей, Ваша Милость, они грабили поселения и угоняли женщин. Вы предлагаете нам встать в один строй с убийцами из-за Стены, доверяя им свои спины.

— Мертвецы лишены возможности выбирать союзников, Торрен. Болтон собирает знамена, Рамси удерживает Сансу Старк в Винтерфелле, используя ее для укрепления власти над вашими землями. Бастард Неда Старка ведет дикарей спасать в первую очередь СВОЮ сестру, мы же используем их ненависть для прорыва обороны Дредфорта. Любой отказавшийся сражаться рядом с одичалыми волен развернуться и отправиться обратно в горы, обрекая Север на вымирание под властью узурпаторов. Хотите ли вы этого?!

Флинт скрипнул зубами, принимая логику приказа. Ричард кивнул, соглашаясь с необходимостью использовать доступные ресурсы для победы.

— Выдвигаемся, время работает против нас, Рамси Болтон держит Старков в Винтерфелле, мы обязаны успеть перехватить инициативу! — отдал приказ командирам, направляя коня вперед и заставляя солдат ускорить шаг.

***

Русе Болтон стоял у стола в палатах Дредфорта, разглядывая разложенные пергаменты с докладами разведчиков. Камин давал тепло, согревая руки Хранителя Севера, пока мейстер замка зачитывал донесения с западных границ. Ситуация выходила из-под контроля, ломая выстроенную систему запугивания и шантажа.

— Вершина пала, милорд, — произнес мейстер, перелистывая страницу. — Станнис Баратеон захватил замок, казнил лорда Ладда Уайтхилла и перевешал гарнизон на стенах. Дом Форрестеров присоединился к узурпатору, выставив ополчение. Гловеры в Темнолесье отказываются присылать подкрепления, ссылаясь на угрозу со стороны железнорожденных, причем так и не оказали никакого сопротивления людям Баратеона… Не стоит ли казнить их лорда?

Русе взял кубок с вином, делая глоток и думая над масштабом проблемы. Станнис… чертов Станнис выживал вопреки логике, собирая вокруг себя северян и уничтожая лояльные Трону дома один за другим! Потеря Уайтхиллов лишала Дредфорт поставок дерева, пусть и сейчас имеются запасы, сам дом способен обеспечить себя какое-то время, но вот сам факт падения… очень неприятен.

К тому же объединение горных кланов создавало военную угрозу, способную пробить брешь в обороне Болтонов.

— Отправьте ворона моему сыну в Винтерфелл, — приказал Русе, ставя кубок на стол. — Рамси обязан прекратить игры с девчонкой Старков и начать собирать знамена. Раз Баратеон захватывает замки на западе, скрывая направление своего следующего удара, то мы обязаны подготовить оборону центральных трактов и стянуть силы в одну точку…

Мейстер кивнул, записывая приказ на куске пергамента. Хранитель Севера провел пальцем по карте, останавливаясь на изображении Королевской Гавани.

— Претензии Баратеона на корону позволяют нам втянуть Ланнистеров в конфликт и использовать ресурсы юга. Отправьте так же ворона в столицу с требованием предоставить армию, обозы с провиантом и золото для подавления мятежа. Напомните королеве-регенту об условиях нашего союза, указывая на обязанность Железного Трона финансировать уничтожение общего врага.

Русе использовал статус Хранителя Севера для шантажа короны, планируя переложить тяжесть ведения войны на казну Ланнистеров и сохранить людей Дредфорта.

— К тому же отдайте приказ передовым отрядам сжечь поселения вдоль западных дорог, уничтожая запасы зерна, забивая скот и отравляя колодцы трупами животных, — продолжил Русе, возвращаясь к изучению карты. — Станнис ведет толпу людей, требующую еды для выживания в условиях зимы. Мы заставим солдат узурпатора голодать.

Русе на время замолчал, обдумывая ситуацию. А затем…:

— А еще следует разослать приказы лордам Амберам и Карстаркам выдвигаться к Винтерфеллу со всеми доступными силами. Мы поставим их отряды в авангард нашего войска, заставляя северян убивать друг друга в первых рядах. Сомнения в их преданности требуют проверки пролитой кровью…Все записал?

— Так есть, милорд, письмо готово.

— Отлично.

***

Рамси находился в спальне Винтерфелла, поигрывая ножом для свежевания. Санса Старк сидела в углу комнаты, кутаясь в изорванные простыни и глядя в пол, покрытый следами засохшей крови.

Ее крови.

Тело девушки покрывали синяки, оставленные супругом во время прошлых ночей, закрепляя власть садиста над наследницей Севера даже через физическое доминирование.

«Сука. Гребанная сука!»

— Твой брат-бастард решил поиграть в героя, Санса, — произнес Рамси, подходя к девушке и проводя лезвием ножа по ее щеке, пуская каплю крови. — Мои люди доносят о движении одичалых на юг. Джон Сноу ведет толпу дикарей, надеясь спасти свою сестренку из моих объятий? Как мило, такие крепкие родственные узы, я прям… я расплачусь, Санса!

Девушка промолчала, сжимая ткань простыни трясущимися пальцами. Сопротивление вызывало у бастарда приступы агрессии, заставляя девушку терпеть боль без звука, копя ненависть внутри.

Сейчас… вдруг Рамси схватил ее за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза, попутно демонстрируя оскал улыбки.

— Знаешь, я с такой же надеждой от твоего спасения, с такими же мыслями и радушием встречу Джона, а затем сниму кожу с него на этом дворе, на твоих глазах, Санса. А еще… знаешь, попробуем тебя заставить самой участвовать в процессе отделения плоти от костей, а? Звучит мило, —прошептал Рамси в лицо жене. — Затем я скормлю его остатки собакам, а ты родишь мне наследника Севера, закрепляя мое право владеть Винтерфеллом до конца времен… Красотааааа…

Стук в дверь прервал монолог Рамси. Слуга передал послание от Русе Болтона, заставляя садиста отпустить волосы жены и развернуть пергамент.

Прочитав приказ отца о сборе армии для выступления против Станниса Баратеона, Рамси отбросил нож, пнул стул и покинул комнату.

Выйдя во двор замка, Рамси собрал командиров гарнизона, раздавая указания.

— Мой отец приказывает готовиться к войне. Выводите пленных из подземелий. Освежуйте каждого пятого, прибейте их тела к столбам вдоль тракта на расстоянии мили друг от друга. Армия Баратеона обязана видеть последствия сопротивления дому Болтонов — сломаем боевой дух южан демонстрацией власти над жизнями.

Командиры приняли приказ, отправляясь исполнять волю бастарда. Рамси подозвал капитана стражи, указывая на гостевые покои.

— Приведите ко мне сыновей лорда Сервина и брата леди Дастин. Поместите их в клетки над псарней. Их родственники обязаны понимать последствия измены. Заминка в предоставлении солдат приведет к лишению конечностей их обожаемых наследников.

Использование заложников гарантировало повиновение сомневающихся вассалов.

Тем временем, Санса вытерла каплю крови со щеки, подошла к окну и прислонилась лбом к стеклу, наблюдая за процессом подготовки гарнизона к выступлению.

Девушка видела вывод пленников из темниц, слушая крики людей и считая количество оставленных в замке стражников. Солдаты поднимали освежеванные тела на кресты, покрывая доски кровью и вызывая смех присутствующих офицеров. Винтерфелл превратился в место казней, заставляя Старк запоминать лица каждого мучителя для будущего возмездия.

Плач закончился в прошлые недели, уступая место планированию убийств и желанию выжить ради мести.

Рамси уничтожил веру жены в лордов, заставив девушку осознать необходимость применять оружие против обидчиков.

Санса нащупала украденный со стола гвоздь в складках платья, планируя использовать кусок железа для вскрытия замка во время отъезда мужа. Она ожидала наступления ночи, собираясь покинуть территорию замка и добраться до Джона Сноу.

***

Ха-а… Охереть!!! — со свистом втянул воздух сквозь зубы, пытаясь восстановить сбитое ритмом боя дыхание. — У-уф… Просто пиздец очередной… — грудная клетка ходила ходуном под броней, требуя кислорода и заставляя прерывать поток мыслей на хриплые выдохи. — Ха-а… Да твою же мать, а?! — сплюнул на снег, стараясь унять колотье в боку и заталкивая порцию воздуха в горящие легкие.

А тем временем лезвие Убийцы Драконов проломило стальной щит с гербом освежеванного человека, продолжая движение по инерции и впиваясь в кольчугу болтоновского пехотинца. Сталь прорвала броню, перемалывая ребра вкупе с внутренними органами врага, разделяя человека буквально на две части одним горизонтальным взмахом. Словно… черт, будто в реальной жизни творю с болтоновцами то, что у них изображено на гербе.

Верхняя половина туловища отлетела в придорожный сугроб, заливая снег кровью, пока ноги по инерции сделали еще один шаг и рухнули на тракт.

Уже сколько участвую в схватках, столько и испытываю шок от собственных возможностей. Сейчас это удивление заставило меня перехватить рукоять меча двумя руками, сверяясь с силой ударов.

Мощь ударов выходила за грани человеческих пределов, превращая применение меча в натуральный акт тотального уничтожения всего и вся! Мускулы игнорировали массу клинка, организм как-то сам адаптировался к габаритам оружия…

Стоило бы уже привыкнуть.

Тут очередной солдат попытался выставить копье, надеясь удержать меня на безопасной дистанции, а я в ответ нанес нисходящий рубящий удар, вкладывая вес тела в движение и так увесистого клинка.

Убийца Драконов расколол древко, пробил шлем врага, прошел сквозь череп, шею и грудину, останавливаясь в районе таза. Выдернул клинок из распадающегося на куски трупа, поворачиваясь к остальным противникам.

— Убейте Баратеона, стреляйте в короля! — заорал человек вражеского патруля, указывая на меня окровавленным мечом и отступая к деревьям.

Арбалетчик навел оружие, пытаясь нажать на спуск, из-за чего мне пришлось броситься в его сторону для сокращения дистанции — взмахнул мечом восходящим движением, разрубая арбалет пополам вместе с руками стрелка, после чего обратным горизонтальным ударом снес голову сержанту, отправляя шлем с куском шеи в полет над дорогой.

Вражеский отряд дрогнул, наблюдая за процессом расчленения своих товарищей с одного попадания, что дало моим людям время для вступления в полноценную схватку. Ричард Хорп и воительницы Мормонтов заблокировали пути отступления, пока горцы врубились в ряды врага, издавая боевые кличи.

Шагнул в гущу замеса, используя Убийцу для пробития вражеского строя…

Резня заняла несколько минут, превратив участок тракта в заваленную кусками тел и залитую кровью бойню. Война переходила в фазу открытых столкновений.

— Обыскать трупы, собрать болты и забрать лошадей врага, мы выступаем через пять минут без задержек! Болтоны пытаются прощупать нашу оборону мелкими патрулями, поэтому мы обязаны воспользоваться моментом и раздавить их основные силы до прибытия подкреплений из Дредфорта.

Как такая схватка случилась? Да… дорога большая, но такая маленькая, не способна выдержать две армии.

Глава 37

***

Джон Сноу… резко очнулся.

И тут же фантомная боль от удара ножом прошила грудную клетку, заставляя бастарда согнуться пополам на… досках помоста:

«Я же был в другом месте! Не здесь, точно НЕ ЗДЕСЬ я должен был оказаться».

Руки метнулись к животу для извлечения лезвия, но наткнулись на зажившие рубцы под тканью рубахи… Память тела отказывалась отпускать момент нападения братьев Дозора, сбивая ритм дыхания и заставляя Джона хватать ртом воздух из-за накатившей иллюзии кровопотери.

Пережитый опыт пребывания по ту сторону ломал заложенные с детства устои веры. Веры Старых Богов, веры Новых, да даже… всех известных учений, что знал сам Сноу! Пережитое перечеркнуло доводы молитв септонов, показывая парню пустоту без присутствия спасителей.

Вот только само воскрешение обернулось возвращением в реальность без получения ответов на вопросы о причинах проявленной милости. Спасенная жизнь однозначно принадлежала Р'глору, заставляя бастарда принимать факт вмешательства магии в устройство мира — ведь единственное, что он успел понять – даже не увидеть, ощутить или почувствовать – так это безмерный жар и свет рождения.

И вот… Джон Сноу жив.

Дыхание вырывалось из легких с хрипом, приходя в норму и позволяя Джону приподнять голову над досками стола. Вокруг стояли люди, пялясь на оживший труп в центре комнаты.

Мелисандра подалась вперед, впиваясь в лицо бастарда взглядом и сжимая кулаки.

— П-получилось… — с придыханием выдавила жрица, падая на колени и воздевая трясущиеся руки к потолку. — Владыка Света вернул тебя! Магия Р'глора сработала…

Тормунд переминался с ноги на ногу, сжимая рукоять топора пальцами и пытаясь уложить в голове сам факт возвращения человека с того света.

— Какого хрена, Сноу… — прохрипел предводитель свободного народа, делая шаг к столу и вглядываясь в открытые глаза бастарда. — Ты же был мертвее льда за Стеной! Я сам видел дыры в твоем животе!

А Давос Сиворт попятился к стене, бормоча слова молитв и выставляя ладони перед собой в качестве защиты от увиденного. Бывший контрабандист отказывался верить глазам, наблюдая вздымающуюся от вдохов грудь с отметинами от кинжалов.

«Они смотрят на меня в ожидании чуда. Смотрят в ожидании откровений с той стороны. Ложь сквозит в каждом их взгляде».

Джон спустил ноги с досок, чувствуя холод камня сквозь сапоги. Вопросы сыпались со всех сторон, смешиваясь в гул. Жрица требовала откровений о сути загробного мира, Тормунд интересовался наличием рогов под волосами, Давос пытался выяснить состояние бастарда.

Сноу игнорировал брошенные в спину вопросы, расталкивая толпу локтями и пробиваясь к выходу из комнаты. Он бросил фразу стражникам, требуя принести меч вкупе с плащом лорда-командующего. Требовалось завершить начатое дело до погружения в рефлексию.

«Они смотрят на меня в ожидании чуда. Боги отсутствуют. Зато правосудие вершится руками людей».

Джон шагнул за порог, вдыхая воздух полной грудью.

А вот двор дозора замер — десятки глаз впились в вышедшего из комнаты мертвеца. Одичалые расступались, образуя коридор для прохода. Дозорные роняли мечи, опускаясь на колени в сугробы.

***

Спустя пару кулачных драк, и полутора часов выяснения отношений, платформа замка удерживала четверых заговорщиков — Аллисер Торн, Боуэн Марш, Отелл Ярвик и Олли стояли с накинутыми на шеи петлями, ожидая решения своей судьбы.

Джон поднялся по ступеням, останавливаясь напротив убийц и вглядываясь в их лица. Память тела пульсировала болью в местах ударов ножами при виде этих людей.

Дело требует справедливости.

— У вас есть последние слова? — голос Джона разрезал тишину двора.

Аллисер Торн вздернул подбородок, глядя в глаза воскресшему командиру без капли раскаяния.

— Я сделал выбор, но проиграл. Значит, отправляюсь на отдых. Ты, лорд Сноу, остаешься сражаться в их битвах до скончания времен.

Джон перевел взгляд на Олли. Лицо мальчишки исказила гримаса ненависти.

Сам Олли втягивал воздух ноздрями, сжимая челюсти и отказываясь произносить слова раскаяния, поскольку уверенность в спасении Дозора от дикарей выжигала страх перед петлей у всех участников заговора.

Пальцы сомкнулись на рукояти меча, вытягивая сталь из ножен со звоном металла, после чего тело по инерции сделало шаг к механизму удерживания створок ради взмаха клинком: «Вы пытались спасти братство лезвиями в спину командира, получайте ответ».

Лезвие перерубило канат, выбивая доски из-под ног осужденных и отправляя четыре тела в пустоту, пока звук ломающихся костей шеи отлетал эхом от стен замка, подтверждая свершение правосудия.

Трупы повисли в воздухе, раскачиваясь на веревках и дергаясь в конвульсиях от нехватки кислорода. Всем пришлось смотреть на крутящиеся тела Торна вкупе с Олли ради принятия факта оплаты жизнями за попытку удержать контроль над братством.

Это решает только Лорд-командующий. Это решает Джон Сноу.

Скорбный Эдд подошел со спины, останавливаясь в шаге от бастарда и переводя взгляд на болтающихся в петлях людей. Звук шагов товарища заставил пальцы нащупать застежку на воротнике, освобождая шею от ремешка и позволяя стянуть плащ с плеч для передачи вещи брату Ночного Дозора.

— Мой дозор окончен.

Клятва обязывает служить ордену вплоть до наступления смерти, обнуляя условия договора после остановки сердца. Смерть наступила на дворе в прошлые сутки, освобождая человека от контракта с братством. Часы дозора он отработал, расплатившись жизнью за решения по пропуску людей за Стену.

Эдд принял ткань из рук Джона, понимая значение жеста и соглашаясь взять на себя руководство замком в условиях назревающего хаоса.

И тут…

Резкий стук сапог облетел двор вкупе с криками, прерывая процесс передачи власти.

Одичалые повалили человека в броне с гербом оленя на груди в снег.

Тормунд прижал лезвие топора к горлу гонца, фиксируя врага на земле. Незнакомец пытался вырваться из хватки командира свободного народа, выплевывая кровь из разбитой губы и протягивая запечатанный тубус в сторону помоста…

Неожиданно.

Люди Застенья сжимали оружие в руках в ожидании приказа убить посланника. Воскрешение бастарда разрушило доверие между фракциями, превращая двор в место готовой бойни — дозорные косились на дикарей, дикари скалили зубы в ответ, демонстрируя готовность пустить в ход лезвия из-за любого движения.

Даже из-за прибытия гонца.

Джон спустился по ступеням, подходя к плененному гостю и прерывая конфликт своим присутствием. Тормунд убрал топор по знаку руки Сноу, отпуская жертву.

Посланник же поднялся на колени, стряхивая снег с одежды, и передал тубус в руки Джона. Без слов — все содержание будет внутри, пусть гонец и хотел выругаться на всех здесь присутствующих.

Пальцы с хрустом смяли сургуч, высвобождая скрученный кусок пергамента из тубуса. Взгляд цеплялся за чернильные строки, спотыкаясь о смысл написанных слов: «Станнис… признает одичалых? Дает им земли?!»

«Южанин с претензиями на Железный Трон ломал устои государства росчерком пера на куске пергамента… Неожиданно! Король, по сути, легализовал присутствие орды на землях Севера, уничтожая традиции тысячелетней резни между Дозором и жителями Застенья ради… думаю, и ему это будет выгодно — получения тысяч мечей в свое распоряжение сыграет ему на руку в будущем» — подумал Сноу при первом прочтении.

А при втором… мнение не изменилось — «Станнис пошел на сделку с дикарями ради короны, переписывая историю Севера!»

Мозг обрабатывал связи между правителями Вестероса, выстраивая цепочку последствий. Станнис приходился братом Роберту Баратеону. Монарх сверг династию Таргариенов, проливая кровь бок о бок с Недом Старком. Лорд Винтерфелла воспитал бастарда, заменив мальчишке отца во всех смыслах и став Хранителем Севера вплоть до усекновения головы мечом палача. Решения королей всегда приносили разрушения в дом Старков. И вот законный наследник давал дикарям права подданных государства, обязывая людей Севера подчиниться воле короны ради победы над общим врагом…

Разум бастарда цеплялся за перспективу выживания, оценивая предложения полководца в условиях войны.

Отказ от сделки гарантировал столкновение разрозненных кланов с армиями под управлением дома Болтонов, что, конечно, будет в плюс всем врагам — их вырежут поодиночке.

«У нас отсутствует выбор. Станнис дает нам единственный шанс не сдохнуть под лезвиями северных лордов!»

Угроза с юга меркла перед кошмаром Застенья. А еще и армия мертвецов надвигается сквозь льды, требуя концентрации усилий выживших людей ради создания линии обороны. Король Ночи собирает трупы, превращая павших воинов в пополнение своей орды. Сноу осознавал необходимость объединения заклятых врагов в один строй для противостояния наступающему холоду.

— Станнис Баратеон предлагает нам военный союз, Тормунд, — произнес Джон, поднимая взгляд от письма и обводя толпу одичалых вкупе с братьями Дозора. — Баратеон признает свободный народ участниками похода, обещая выдать вам земли на территории Севера в обмен на мечи против дома Болтонов.

Гудение сотен глоток заполнило пространство Черного Замка. Вожди кланов переговаривались, сжимая древки копий до хруста дерева. Тормунд скрестил руки на груди, оценивая перспективу умереть за амбиции чужого правителя.

— Южане имеют привычку обманывать наш народ, Джон Сноу. Твой король использует дикарей для захвата замков, планируя отправить свои войска резать наши семьи в будущем. Нам нет смысла доверять человеку с юга.

Дим Далба вышел из толпы, стуча посохом из кости по камням двора.

— Мы перешли Стену ради спасения от белых ходоков, ворон. Мои люди отказываются проливать кровь за каменные дома и ваших королей.

Бастард сделал шаг навстречу вождям, устанавливая зрительный контакт с противниками похода.

— Станнис известен фанатизмом в вопросах следования закону. Баратеон спас Дозор от армии Манса, приведя конницу на край света ради защиты государства. Южанин по праву крови является королем Семи Королевств, идущим наводить порядок на землях Севера. Отказ от союза приведет к уничтожению свободного народа силами объединенных лордов. Болтоны соберут знамена для зачистки территорий. Армия мертвецов надвигается из-за Стены. Мы зажаты между двух огней, оставляя нам выбор из смерти у ворот Черного Замка или борьбы за право владеть территориями под защитой короны.

Голос стих, давая людям время переварить масштаб угрозы. Услуги монархов требуют оплаты.

— Но я уверен, что король потребует людей для взятия Королевской Гавани после завершения кампании на Севере. И знаете, что? Мы пойдем на сделку. Я встречусь с Баратеоном и объясню ему приоритеты выживания человечества. Донесу ему мысль, что главный враг находится за Стеной. Мир отсутствует до момента уничтожения Короля Ночи. Зло идет к нам сквозь снега, обязывая нас защищать Север до последней капли крови от узурпаторов и от угрозы извне! Мы объединим силы с армией Станниса. Письмо содержит координаты точки сбора. Северные дома вышли за королем, так что и мы обязаны выдвинуться нашими силами для встречи с войском.

Вун Вун выпрямился во весь рост, расталкивая людей и глядя на бастарда сверху вниз. Великан выдохнул слово согласия, поддерживая пропустившего его народ через Стену человека.

Решение гиганта заставило остальных вождей прекратить споры. Тормунд кивнул, принимая доводы и признавая необходимость союза ради выживания людей Застенья.

— Мы выступим через четыре дня. Собирайте провиант и готовьте оружие, поскольку встреча с Баратеоном назначена у Длинного Озера.

Давос Сиворт сделал шаг из толпы, переваривая услышанное имя правителя. Бывший контрабандист отдал годы жизни службе коронованному оленю, лишился фаланг пальцев ради правосудия этого человека и успел смириться с вестью о тотальном разгроме армии южан под стенами Винтерфелла.

«Станнис жив… Мой король продолжает вести войну!»

Рыцарь протянул руку с обрубками пальцев к пергаменту, желая проверить подлинность почерка вкупе с остатками сургучной печати. Взгляд Давоса вцепился в знакомые угловатые буквы, подтверждая реальность написанного текста без малейших сомнений в авторстве.

— Слухи хоронили моего короля в сугробах под копытами болтоновской конницы, — произнес Сиворт, поднимая голову и глядя в лицо бастарда. — Мы считали дело Баратеонов проигранным до получения этого письма. Раз Станнис выжил и собирает знамена у Длинного Озера, обязывая лордов Севера примкнуть к походу, я обязан выступить вместе с вами. Мое место находится рядом с правителем Вестероса.

Джон кивнул, сворачивая письмо и убирая бумагу обратно в тубус. Бастард понимал преданность десницы, принимая решение контрабандиста присоединиться к объединенной армии одичалых и дозорных в качестве еще одного повода доверять словам южного лорда.

— Значит, мы выступаем вместе, сир Давос.

***

Санса Старк-Болтон.

Тело Миранды рухнуло на камни двора с хрустом ломающихся костей, в то время, как Теон Грейджой замер на краю галереи, пялясь на дело своих трясущихся рук.

Санса схватила железнорожденного за рукав куртки, утягивая мужчину к самому краю крепостной стены Винтерфелла.

Внизу белел сугроб наметенного снега, давая призрачный шанс избежать гнева Болтона. Вонючка дрожал, сжимая кулаки и оглядываясь на труп любовницы своего хозяина, пока остатки гордости перемалывали личность забитого раба. Рамси вырезал волю пленника ножом для свежевания, заставляя Грейджоя паниковать от одной мысли о грядущем наказании. Путь назад исчез вместе с разбитым черепом Миранды.

Но… для чего-то же он ЭТО сделал!

— Прыгаем! — выдохнула Старк, толкая Теона за пределы стены и шагая в пустоту.

Ветер ударил в лицо. Тела полетели к земле, проламывая корку льда и проваливаясь в толщу снега — белая масса смягчила удар, сохранив кости целыми. Девушка выбралась из сугроба, рывком поднимая скулящего спутника и заставляя мужчину бежать в сторону леса.

Лай собак разорвал тишину за спиной, возвещая о начале охоты — болтоновские ищейки взяли след.

Санса тащила за собой хромающего человека сквозь заросли, задыхаясь от бега. Теон спотыкался о выступающие корни деревьев, падая на колени и заставляя тратить драгоценные секунды на рывки за воротник. Шум погони нарастал, смешиваясь со звуками охотничьих рогов и рычанием своры псов.

Преградой на пути стала река с покрытыми льдом берегами и ледяным потоком посередине. Теон остановился, пятясь от воды в животном страхе перед холодом.

«Вода скроет запах от собак, мы обязаны перейти ручей ради сохранения жизней», — пронеслось в голове Сансы, пока руки хватали мужчину за плечи и сталкивали его в воду.

Поток обжег кожу. Вода сводила мышцы судорогой, заставляя зубы стучать.

Санса перебирала ногами по скользкому дну, удерживая равновесие и вытаскивая Теона на противоположный берег. Мокрая ткань мгновенно покрылась коркой льда, сковывая движения многократно возросшим весом.

Тут еще и всадники выбежали из-за деревьев на противоположной стороне ручья, заставляя беглецов броситься под вывернутые корни упавшего дерева в чаще леса.

Болтоновские солдаты пересекли ручей, сжимая поводья рвущихся с цепей псов. Собаки окружили укрытие, брызгая слюной и рыча на вжавшихся в землю людей. Солдаты покинули седла, доставая мечи и подходя к корням для захвата добычи.

Вонючка закрыл голову руками, умоляя спутницу сдаться ради смягчения пыток. Санса нащупала украденный гвоздь в складках платья, готовясь вонзить кусок железа в глаз подошедшего врага: «Живой я Рамси больше не дамся».

И тут…

Всадник в стальной броне вырвался из чащи, врезаясь в строй преследователей и снося командира отряда ударом тяжелого меча!

Бриенна Тарт покинула седло, разрубая доспехи второго солдата и отсекая руку врага вместе с куском кольчуги. Подрик Пейн выскочил из кустов следом, размахивая клинком и отвлекая часть стражников на себя. Сталь зазвенела о сталь. Бриенна пробивала защиту противников весом собственного тела, парируя выпад копейщика лезвием меча и перерубая древко оружия.

Обратный рубящий удар вскрыл шею болтоновского солдата. Женщина-рыцарь пронзила грудную клетку третьего бойца, отбрасывая труп в сторону и разворачиваясь к остаткам отряда, пока Подрик Пейн вгонял меч в спину отвлекшегося стражника.

Бриенна опустилась на колени перед Сансой, втыкая меч в окровавленный снег и стягивая шлем с головы.

— Леди Санса, я… дала клятву вашей матери Кейтилин Старк. Я предлагаю вам свой меч и свою верность. Я обязуюсь защищать вас до последней капли крови.

Девушка приняла присягу, повторяя слова ритуала Севера. Теон наблюдал за сценой, прижимаясь к стволу дерева. Страх перед гневом Джона Сноу за предательство Робба Старка перевешивал ужас перед лесами. Грейджой попрощался с Сансой, разворачиваясь и уходя в сторону побережья ради возвращения на Железные Острова…

А сама девушка в сопровождении рыцаря и оруженосца направилась на север.

Путь занял недели продвижения по трактам, требуя ночевок в разрушенных амбарах. Бриенна охотилась на зайцев ради поддержания сил отряда, пока Санса стирала ноги в кровь, игнорируя боль и заставляя себя двигаться к Черному Замку.

К своему брату.

Ворота крепости распахнулись, впуская путников во двор. Санса покинула седло, осматривая ряды вооруженных одичалых и людей в черном. Джон Сноу спустился по ступеням, бросаясь навстречу сестре и заключая девушку в объятия. Родственники почувствовали тепло друг друга после годов разлуки и череды смертей членов семьи…

С наступлением темноты в покоях лорда-командующего состоялся военный совет.

— У нас появился союзник, Санса. Мы с новыми силами вступим в бой против узурпаторов Севера. Тебе незачем переживать о безопасности под защитой объединенной армии.

Бриенна скрестила руки на груди, оценивая количество доступных бойцов из числа одичалых и хмуря брови.

— Кто поведет армию в бой, ты, Джон Сноу? Кто является союзником в войне с Болтонами?

Бастард посмотрел на карту, указывая пальцем на территорию Волчьего Леса.

— С нами идет Станнис Баратеон.

Бриенна Тарт замерла, вспоминая и тень в шатре Ренли Баратеона, и собственные ощущения от обезглавливания предателя ее лорда.

— Твою ж мать.

Глава 38

ВЩУХ!

Острие стрелы пробило доски щита, из-за чего волокна древесины треснули, вынуждая пехотинцев сомкнуть строй ради защиты от обстрела. Вражеский всадник натянул поводья, разворачивая коня и уводя животное за пределы дальности полета наших болтов, пока остальные члены отряда врагов продолжали пускать снаряды по навесной траектории.

Спустя время, я шагнул за линию вкопанных кольев, сжимая рукоять меча пальцами обеих рук и наблюдая за перемещениями конницы под знаменами дома Болтонов…

Началось все в самый неудачный момент — ответить грозно мы не могли.

Почему?

Да просто противники избегали столкновений на дистанции удара, раз за разом проверяя прочность дисциплины атаками с разных флангов, а после выстрелов быстро ретировались, действуя на манер монгольских всадников-лучников. Они отказываются вступать в ближний бой, предпочитая изматывать нас маневрами на границе видимости.

Наши арбалетчики пытались отвечать, тратя болты впустую. Проблема крылась в самой специфике оружия и тактике врага — конница двигалась рассыпным строем, постоянно меняя траекторию и отказываясь входить в эффективную дистанцию поражения тяжелого арбалета. Болтоновцы пускали стрелы на ходу, делая короткие рывки, и моментально уходили за пределы досягаемости, банально пользуясь долгим процессом натяжения тетивы на наших механизмах. Враг стрелял и отступал до момента прицеливания, лишая нас возможности нанести ответный урон.

Но все-таки видимость какая-то была — болтоновский всадник опустил лук, подавая сигнал рогом и принуждая остатки группы развернуться в сторону леса для перегруппировки. Знаем, проходили. Такую тактику они показывают уже в четвертый раз за последние двое суток.

Звук копыт растворился за деревьями, оставляя после себя десятки торчащих из земли стрел вкупе с ранеными в конечности горцами! Солдаты опустили щиты, переводя дух и готовясь к новой волне атак со стороны скрытого деревьями противника.

Мы достигли территории Длинного Озера, метки встречи наших армий с Джоном Сноу, почти четверо суток назад. Разбили лагерь на открытом пространстве — думали так получить преимущества в обзоре. И все командиры, офицеры, мои приближенные были «за» такое решение, вот только вышло не очень хорошо.

Отсутствие преград на расстоянии выстрела гарантировало выявление нападающих до момента сближения, заставляя противника пересекать поле под прицелами арбалетчиков, замерзшая гладь водоема прикрывала тыл, позволяя солдатам концентрировать усилия на удержании полукруглого периметра. Люди потратили часы на вколачивание кольев в промерзшую землю, разводя костры для растапливания льда и формирования барьера из древесины.

Только вот прибытие на место создавало лишь иллюзию контроля над ситуацией.

Обзор территорий давал возможность фиксировать перемещения любых отрядов, лишая Болтонов фактора неожиданности и заставляя нападающих действовать на глазах у часовых — да. Мы так же выстроили позиции с учетом наличия пехоты дома Форрестеров, планируя использовать стену из щитов в качестве основы боевого порядка. Горцы заняли места за линией кольев, готовясь встречать гипотетически прорвавшихся сквозь заграждения врагов ударами топоров. Женщины дома Мормонт составили резерв, ожидая приказов в центре лагеря для купирования прорывов, и, по большей части, занимаясь тыловыми работами.

«Водоем защищает спины. Отсутствие деревьев раскрывает перемещения врага. Щиты держат фронт».

Разум цеплялся за видимые преимущества позиции, пока реальность готовилась нанести удар по растянутым флангам. Открытое пространство защищало от пехотных засад, но делало лагерь полностью прозрачным для вражеских наблюдателей. Отсутствие укрытий делало невозможным скрытое маневрирование внутри периметра — наши резервы всегда находились на виду, а любой выход за линию заграждений мгновенно фиксировался противником. Да, мы получили идеальный обзор, но расплатились за него неспособностью уйти из-под дождя стрел. Мы превратили запертую за кольями армию в статичную, просматриваемую со всех сторон мишень для конницы.

Восемнадцать сотен бойцов образовали монолитный кулак из стали и плоти, способный перемолоть атакующие порядки в лобовом столкновении.

Проблема заключалась в отсутствии лобового столкновения.

Спустя сутки после установки первых шатров горизонт покрылся точками вражеских всадников. Казалось бы, откуда? Но вот разведчики противника обнаружили лагерь, безошибочно передали координаты командованию, запуская механизм уничтожения наших нервов — на убийство людей пока сил не хватало.

Я, честно признать, если и рассчитывал на форсирование атаки со стороны Рамси и Русе, пока мы не объединились, то лишь на подход полноценного войска, надеясь использовать подготовленные позиции для изматывания их пехоты, дожидаясь войска Сноу — оно уже в пути.

Однако Болтоны оказались умнее, присылая мобильные группы для игры на наших слабостях.

Тракт наполнился десятками мелких отрядов, состоящих, в основном, из конницы и лучников. Враг игнорировал правила формирования единого фронта, разбиваясь на независимые группы по два десятка человек — они возникали из-за далеких деревьев с разных сторон света, приближаясь на расстояние выстрела и пуская тучи стрел в сторону наших позиций.

Враг, конечно, не ставил задачу пробить строй или уничтожить командование — они стремились посеять хаос, заставляя нас реагировать на каждый маневр сдвигом щитов и перестроением рядов. Конница кусала фланги, вынуждая офицеров отдавать команды на отражение атаки, после чего всадники разворачивались и уходили из-под удара, уступая место новой группе лучников с противоположной стороны…

И не отреагировать на такие атаки нельзя — просто будет больше погибших и раненных.

Короче… временно оказались намертво заперты внутри собственного прозрачного лагеря, лишаясь возможности преследовать обидчиков из-за колоссальной разницы в скорости.

Каюсь, попытки противостояния этому были, причем мы на полном серьезе рассматривали варианты вывода за колья не просто пары десятков человек, но сотен солдат для масштабной зачистки территории. Почему отказались? Да потому что крупный отряд моментально теряет плотность при выходе на открытое пространство, растягивается и ломает строй, а мобильная конница врага просто обтекает пехоту с флангов, расстреливая людей с дистанции и избегая прямого контакта. У противника тут напрочь отсутствует цельная линия фронта, нам тупо нечего продавливать! Большая вылазка гарантированно превратится в бессмысленное рассыпание армии по полю и массовое самоубийство.

Ограничились малым отрядом горцев в первый день осады — враг позволил людям оторваться от основных сил на сотню шагов, после чего отрезал пути отступления и хладнокровно расстрелял смельчаков перекрестным огнем из луков.

Я наблюдал за смертью десятка воинов Флинта, после чего категорически запретил остальным покидать периметр лагеря под угрозой казни за дезертирство.

«Любое движение за пределы кольев означает смерть. Мы зажаты в тисках собственной тактики, обязывающей нас ждать прибытия союзников».

Короче… много думаю, перебирая варианты. Сам факт очевиден — мы оказались намертво привязаны к озеру. Сорваться с места навстречу дозорным или попытаться отступить под покровом ночи тоже нельзя. Снятие лагеря заставит колонну растянуться на мили по тракту, следы на снегу моментально выдадут направление нашего движения, а отсутствие нормальной конной разведки сделает марш абсолютно слепым. Конница Болтонов просто начнет вырезать нас по частям, подставляя растянутые фланги под непрерывные обстрелы застрельщиков.

Пришлось стоять, стиснув зубы, и переводить армию на осадное положение.

И если к осаде морально мы были готовы, то вот к такому быстрому столкновению армий — абсолютно нет… И вроде ясно, что незаметными мы пройти по трактам не могли, но откуда настолько быстрая скорость реакции и сбор войск?

Скорее всего, тут были заранее сформированы десятки групп из патрулирующих конниц — кто-то успевал убегать от наших замесов по пути сюда, кто-то получил ворона. Вот так они и собрались в единый механизм давления, начав нас методично кошмарить.

Снабжение начало трещать по швам. Урезанные пайки таяли с каждым приемом пищи, подвоз свежего мяса прекратился из-за постоянного перехвата наших обозов мобильными группами врага, обещая всей армии реальную перспективу наступления голода уже через пару дней.

Пришлось разбить людей на смены. Солдаты спали в доспехах прямо на промерзшей земле, а Болтоны издевались, выбирая для атак самые поганые моменты вроде передачи постов. Звуки рогов рвали ночную тишину, заставляя измотанных людей вылезать из сна и вслепую бежать к линии кольев. Многодневное напряжение вытягивало из армии последние крохи боеспособности — офицеры валились с ног, скорость реакции падала, количество фатальных ошибок среди пехотинцев начало стремительно расти.

Снаряды прилетали из мрака, пробивая ткань палаток и находя цели даже среди отдыхающих. Пару раз ублюдки использовали горящие стрелы для поджога шатров — мы тушили все снегом да водой с озера, попутно подсвечивая собственные позиции огнем.

Люди лишались сна, зверели и срывались на собственных товарищах. Особенно тяжко приходилось горцам. Они привыкли решать проблемы ударом топора в лицо, а тут стояли живыми мишенями без права на ответный удар. Клансмены стучали мечами по щитам, требуя приказа на вылазку.

И вот в очередной такой ситуации Торрен Флинт шагнул к линии обороны, брезгливо переступая через тело бойца с торчащим из шеи оперением.

— Мои люди больше не хотят подыхать в виде мишеней на ярмарке, Станнис, — произнес предводитель клана, сплевывая на снег и указывая топором в сторону леса. — Дайте нам выйти за колья. Мы доберемся до деревьев и вырежем этих ублюдков в ближнем бою. Позвольте пролить их кровь.

Горцы за его спиной переминались с ноги на ногу, до хруста сжимая рукояти секир в ожидании отмашки на самоубийственный рывок.

— Они расставили лучников в кустах, Торрен, — указал лезвием ножа на кромку леса. — Планируют заманить твоих людей в ловушку. Потеряем вас, останемся без флангового прикрытия. Вы для них служите просто наживкой для выманивания остальных сил.

— Мы сдохнем от холода и стрел до прибытия твоего бастарда с дикарями! — прорычал горец, делая шаг ко мне в прямом нарушении субординации. — Сидение в сугробах убивает воинов. Дайте приказ, король, мы очистим лес.

Пришлось гасить бунт в зародыше. Поднял Убийцу Драконов и с силой вогнал острие в промерзшую землю между мной и Флинтом.

— Выход за периметр карается смертью. Я лично отрублю голову каждому нарушившему приказ командиру. Занять позиции за щитами и ждать подхода вражеской пехоты!

Вот таким приходится себя показывать… Ну а че они?!

Флинт скрипнул зубами и ушел успокаивать своих, а я признался себе в эффективности ублюдочной стратегии Болтонов. Русе избегал честной драки, да?! Мы лишались провианта, охотники возвращались с пустыми руками или вообще оставались лежать в лесу с перерезанными глотками. Враг постоянно учился, прощупывая нашу оборону, меняя время атак и наблюдая за переброской резервов, обжимая кольцо блокады с каждым часом…

«Проверяют реакцию на раздражители. Ищут слабину для решающего удара».

Тактика мелких порезов распыляла наши силы. Нападение с севера вынуждало перебрасывать резервы Мормонтов, оголяя юг. Конница пользовалась этим, обрушивая град стрел на ослабленный участок. Каждое действие вызывало противодействие, загоняя нас в цикл бесконечных перестроений!

Очередной гудок рога донесся с запада.

Пехотинцы привычно сомкнули стену из дерева и стали. Я занял место в первом ряду. Лошади вырвались из леса рассыпным строем, усложняя прицеливание нашим арбалетчикам.

Снаряды забарабанили по щитам.

Несколько болтов нашли щели, впиваясь в плечи и ноги солдат — люди падали с криками боли, резервные тут же занимали их места, подхватывая упавшие доски и латая бреши в строю.

Всадники развернули коней на второй круг, однако один из юных командиров врага откровенно зарвался. Опьяненный безнаказанностью и азартом охоты парень увлекся попыткой прицельно добить раненого форрестера, потерял контроль над дистанцией и вывел лошадь вплотную к замаскированной снегом линии кольев. Дистанция сократилась до десятка шагов.

Я шагнул вперед прямо под летящие стрелы, вкладывая массу тела в горизонтальный взмах Убийцы Драконов. Лезвие прошило воздух, перерубая передние ноги лошади. Животное рухнуло на землю вместе со всадником. Болтоновец покатился по снегу, пытаясь выхватить кинжал, но горцы воспользовались секундной заминкой потерявшего ориентацию врага — перемахнули через колья и с яростью вбили топоры в шлем ублюдка.

Остальные всадники пришпорили коней и ушли за деревья.

Смерть одного врага стоила нам троих раненых пехотинцев — хреновый размен. Мы убивали рядовых исполнителей, тогда как враг изматывал целую армию, методично лишая нас сна и подрывая дисциплину внутри зажатого в периметре войска!

«Нас тупо фиксируют на месте, заставляя расходовать остатки ресурсов. Окно возможностей схлопывается с каждым часом стояния на озере».

Вытер кровь с лезвия о плащ убитого врага и вернулся за линию обороны. С этим нужно было срочно что-то делать.

Разум проанализировал расположение лесных массивов вокруг Озера. Лес обеспечивал Болтонам укрытие, да. При этом вырубка деревьев в радиусе полета стрел и болтов лишила их возможности стрелять из-за преград, вынуждая появляться на открытом пространстве. Пока они действовали по удобному шаблону — атаковали фланги и отступали по одними и тем же протоптанным в снегу тропам.

Надо использовать их предсказуемость.

Собрал офицеров в центре лагеря у развернутой на столе карты. Торрен, Ричард Хорп и Гарт подошли к штабу, стирая пот с закопченных лиц и демонстрируя крайнюю степень измотанности — недосып уже напрямую сказывался на скорости реакции командования.

— Пассивная оборона лишь плодит раненых, — ткнул пальцем в схему леса. — Болтоны заучили наши реакции. Изменим правила — создадим скрытые точки поражения за пределами кольев.

Офицеры напряглись.

— Сформируем малые группы из пяти арбалетчиков и десятка горцев с топорами, — продолжил я, делая отметки ножом на пергаменте. — Ночью они покинут лагерь ползком, зароются в снег на маршрутах отхода вражеской конницы, используя в качестве маскировки укрытия из белых плащей.

Гарт нахмурился, оценивая очевидные риски: — Вы обрекаете этих солдат на верную смерть при обнаружении, Ваша Милость. Всадники просто растопчут их копытами.

— Болтоны смотрят только на лагерь, Гарт, — поймал уставший взгляд офицера. — Их кони возвращаются в лес по инерции. Зарытые в снег стрелки дождутся прохождения конницы и ударят в спины. Горцы добьют выживших и сменят позиции. Лишим их чувства безопасности в лесу.

Торрен хищно оскалился, получив шанс на нормальную драку. — Мои люди готовы сутками лежать в снегу ради шанса вспороть животы этим трусам. Выдвинемся после захода солнца.

Хорп получил приказ пустить запасные палатки на белые маскировочные накидки. Женщины Мормонтов взялись усилить патрулирование внутри лагеря для отвлечения внимания болтоновских дозорных активным перемещением людей за щитами.

Наступление ночи принесло очередную порцию горящих стрел.

Враг усилил давление на восточный сектор. Пламя подсвечивало лица солдат за сомкнутыми щитами. А я контролировал выдвижение диверсионных групп через западные проходы. Горцы и арбалетчики скользили по льду, кутаясь в белые ткани и полностью сливаясь с заснеженным рельефом. Внимание Болтонов сфокусировалось на пожарах, давая нашим шанс залечь на маршрутах отхода.

Ждать пришлось два часа.

Очередной вражеский отряд завершил обстрел и повернул коней к лесу по старой протоптанной тропе. Снег под копытами животных взорвался. Арбалетчики дали залп в упор, вгоняя болты в незащищенные спины. Горцы выскочили из сугробов, рубя ноги лошадям и вскрывая глотки упавшим всадникам.

Схватка продлилась секунды — парни положили два десятка ублюдков, собрали трофеи и растворились в темноте до подхода подкреплений. Предсмертные крики долетели до лагеря, подтверждая первоначальный успех стратегии.

Тактика подобрана — каждая попытка обстрелять нас теперь грозила болтом в спину при отступлении.

Вот только триумф оказался недолгим. Эффект неожиданности сработал на отлично лишь в первые часы, стоив Болтонам около полусотни всадников за ночь, однако враг продемонстрировал способность учиться на ошибках. Уже к утру они категорически перестали использовать старые тропы, начав дробить маршруты отхода и возвращаться в лес непредсказуемыми зигзагами. Болтоновские командиры отказались от слепых отступлений, начав высылать спешенных разведчиков для проверки снежного покрова перед каждой новой волной. Эффективность наших засад резко сошла на нет, заставив диверсантов вернуться за колья ради сохранения жизней.

Да, мы сбили им темп, заставив конницу потерять в скорости из-за необходимости проверять каждый сугроб, давая нашим арбалетчикам лишние секунды для прицельной стрельбы с территории лагеря. Но глобально ситуация оставалась патовой.

Прошел вдоль линии кольев, оценивая масштаб катастрофы. Перехват инициативы дал лишь кратковременное облегчение — мы все еще продолжали стоять на месте, жрать урезанные пайки и нести потери от обморожений вкупе с гноящимися ранами. Усталость валила с ног командиров десятков, строй терял плотность из-за постоянной убыли людей, а каждое новое перестроение давалось с колоссальным скрипом. Армия медленно разваливалась под весом изоляции.

Рамси получит доклады о наших засадах и потерях своих мобильных групп. Рано или поздно он осознает бессмысленность дальнейших обстрелов и стянет тяжелую пехоту для финального штурма. Ублюдки ведь своего почти добились — потянули время для сбора полноценного войска со всех окрестных земель. Если в ближайшие дни они окончательно убедятся в отсутствии у нас подкреплений, то выйдут в лобовую атаку. И мы своими истощенными тысячью семьюстами мечами тупо не сможем принять монолитный удар пятитысячной армии на открытом грунте.

Требовалось использовать саму географию Длинного Озера.

Перевел взгляд на замерзшую гладь водоема за нашими спинами. Оценивал толщину льда и огромную скользкую поверхность. В голове начала формироваться безумная, но единственно верная идея.

Почему враг пойдет на лед? Да потому что береговая линия слишком узкая для развертывания пятитысячного строя. Если мы грамотно сдадим передовые позиции, искусственно сузим проходы по твердой земле и создадим иллюзию проломленного центра, жажда быстрой резни заставит их командиров вывести закованные в сталь колонны прямо на замерзшее озеро ради реализации своего численного превосходства!

Болтоны будут наступать по нашим правилам — их уверенность в собственной массе станет причиной их же гибели. Мы хорошо так реконструируем битву Ледового побоища, заставив тяжеловооруженных северян провалиться в ледяную бездну.

Оставалось лишь точно рассчитать время подхода армии Сноу.

Глава 39

Каблук сапога ре-е-е-езко ударил в поверхность озера, высекая сноп ледяной крошки. Подошва тут же скользнула, заставляя перенести вес на вторую ногу ради сохранения равновесия, а звук удара ушел в глубину, возвращаясь гулом цельного куска замерзшей воды.

Мда… Лед ужасно большой!

Толщина преграды выдержит огромный вес. А значит, что? Значит и армия Болтонов пройдет здесь спокойно, еще и выстроит стену щитов, сомкнет ряды, пройдет по этому панцирю до нашего лагеря, перемалывая защитников.

Увы, но даже такие простые законы физики работали против нас, распределяя массу закованной в сталь пехоты по огромной площади и исключая вероятность массового провала врага под воду…

А так хотелось заняться реконструкцией таких событий, как потопление Титаника… Не суть.

Если самостоятельно люди не могут пойти ко дну, то нужна подготовка ловушки. Однако… вырубка широких полыней демаскирует позицию, превращая поверхность в изрытое поле. Дозорные точно увидят масштаб работ, офицеры узурпатора отведут колонны к берегу, и вся идея с выводом войск на лед помрет.

И взрывчатки никакой нет, чтобы устроить засаду, быстро утопив вражеские отряды подрывом льда…

Собрал командиров у кромки озера, указывая острием меча на заснеженную гладь. Ричард и Торрен подошли ближе, выдыхая облака пара — мы обсуждали идеи.

Варианты сыпались один за другим, предлагали рубить траншеи, закидывать провалы ветками или просто молиться, но я… отвергал такие механические методы.

И вот, разворачиваясь к Хорпу, задал прямой вопрос касательно применения огня. Не простого огня, а… огня жреческого.

Рыцарь посмотрел на мои доспехи, перевел взгляд на лед и заговорил о человеческих жертвах, мол, костры Р'глора растопят водоем за часы, требуя оплаты плотью.

Но я в мыслях имел ввиду совсем иное — использование пламени и огня божества РЕЗКО растопить лед в нужных нам местах. Но… увы, даже божество на такое не способно.

Но даже если костры… память подсунула образы связанных болтоновских пленников у палаток, пальцы сжали эфес меча, рассудок прикидывал выгоду от сожжения десятка врагов ради ТЕОРЕТИЧЕСКОГО спасения жизней союзников… Пам-пам-пам.

Фанатизм стучался в двери, предлагая выход через чужую боль, но желудок скрутило спазмом отвращения, и я… в итоге отогнал мысли о кострах. Не может сделать Божество как надо — незачем и полумерами заниматься.

Озвучил командирам приказ иного свойства: солдаты пробьют тысячи узких лунок с помощью копий и ломов, оставляя верхний слой снега нетронутым в радиусе шага от отверстий. Вода пойдет наверх под давлением массы льда, пропитывая нижний слой снежного покрова и образуя скрытую кашицу, структура потеряет монолитность, превращаясь в решето под белым покрывалом.

Попутно оценил объемы работ, подсчитывая количество необходимых рук и часов до рассвета, понимая, что люди отморозят конечности в воде, а часть бойцов провалится в полыньи из-за трещин... Да ну черт.

Отдал приказ на выдвижение первых сотен пехотинцев за линию периметра, сомневаясь в итоговой эффективности принятого решения, но… иного пути не видел.

Повторюсь, это подготовка к ПОТЕНЦИАЛЬНОМУ нападению полных сил узурпатора. Пока мы не получим армию Сноу, мы не можем двигаться дальше.

Время превратилось в цикл отражения атак и бурения льда, замаскированного под рыбалку и набор воды.

Сутки растянулись в монолитный кошмар, болтоновские застрельщики продолжали кружить вокруг лагеря, пуская стрелы и заставляя людей прятаться за щитами, но и их количество медленно, но верно уменьшалось.

Но все шло как-то… стремно, в общем.

Дисциплина дала трещину, угрожая развалить армию до подхода главных сил врага, офицеры срывали голоса, разнимая драки за места у костров. Торрен требовал отдать приказ на выход из лагеря, размахивая топором и обещая вырезать конный патруль в лесу, солдаты Форрестеров бросали щиты на снег, отказываясь стоять мишенями.

Я считал часы, оценивая скорость движения колонн Дредфорта — а они двигались — мы перехватили пару воронов с такой информацией и призывом опустить штандарты, но… звук рога ударил по ушам.

Вибрация прошла по земле, отдаваясь в подошвах сапог, тональность сигнала отличалась от привычных гудков болтоновских командиров, раскатистый рык висел в воздухе, заставляя внутренности сжаться в предчувствии катастрофы.

Приказал держать строй, ожидая выхода пехоты Рамси из леса. Люди подняли щиты, сбиваясь в кучу и выставляя копья в сторону тракта. Вражеские всадники прекратили стрельбу, застрельщики натянули поводья, разворачивая лошадей в сторону деревьев — конница уходила с позиций, ломая шаблон поведения и освобождая горизонт.

К чему же это?

Напряжение внутри периметра достигло предела, солдаты переглядывались, ожидая удара в спину или применения неизвестного оружия, пока первые силуэты не появились на кромке леса.

Пятна обретали форму по мере приближения к лагерю, знамя с изображением лютоволка взвилось над толпой людей в звериных шкурах, и фигура, мать его, великана выросла над соснами, заставляя моих пехотинцев податься назад и опустить копья!!!

Осознание спасения накрыло лагерь, люди падали на колени, бросая оружие в грязь и издавая крики облегчения, но я продолжаю стоять с обнаженным мечом, сжимая эфес до побеления костяшек и ожидая подвоха со стороны прибывшей орды…

Ну мало ли?

Волна тел союзников — а это были именно они — преодолела линию кольев, затапливая лагерь вонью пота и немытых волос, и тут же наша хваленая дисциплина регулярных отрядов с размаху впечаталась в этот первобытный хаос!!!

Солдаты Форрестеров моментально сомкнули щиты, плечом оттесняя напирающую толпу ради спасения палаток, а горцы синхронно положили ладони на топорища, обмениваясь с проходящими дикарями взглядами, в которых ненависти было больше, чем в ледяной воде озера.

Те в ответ только скалили зубы, демонстрируя готовность пустить в ход костяные ножи из-за любого случайного толчка в плечо.

Союзнички, блин…

Желудок отозвался болезненным спазмом при виде тысяч новых ртов — котлы-то пустые, а жрать эта орава захочет уже через час.

Пока встреча с войсками проходила… неважно.

Вышел вперед, разрезая толпу плечами и фиксируя взгляд на предводителе. Джон Сноу остановился в десяти шагах.

Оценивал я бастарда без всякой шелухи вроде титулов или «крови лютоволка», рассматривая парня исключительно как фактор физической силы и инструмент войны — этому меня научил опыт тела. Он же и на автомате считал проходящих мимо, вычисляя примерную массу новоприбывших: кремневые наконечники, дубины из обломков сосен, ржавые секиры...

Стальные панцири? Ха. Нашел только намотанные слоями вонючие тряпки.

Но чего я ожидал от войска Застенья?

В сериале оно-то было куда как… цивильнее, чем в жизни, но от слов своих не отказываюсь — мы нужны друг другу.

Джон стоял неподвижно, и в его взгляде, помимо привычной северной хмурости, плескалось нечто, похожее на искреннее и глубокое недоумение — смотрел на меня так, словно пытался разглядеть сквозь мою кожу механизмы, которые заставляют это тело двигаться после всего, что на него обрушилось.

Я же не спешил облегчать ему задачу.

Тут и великан шагнул за периметр, а земля под ногами ощутимо дрогнула, заставляя моих ветеранов инстинктивно сжать копья. Вун Вун, кажется, — так его звали в моей «памяти» из прошлого мира. В реальности он был куда масштабнее и вонючее. Мои люди непроизвольно попятились, а кто-то даже начал шептать молитвы.

Я лишь мельком глянул на эту гору мышц.

Я в ахере.

Да, аргумент весомый. Но этот аргумент тоже хочет жрать, а мои склады — это просто полупустые палатки с мышиным пометом…

— Станнис? — голос Джона был хриплым, как будто он долго кричал или, наоборот, слишком долго молчал в темноте своей смерти. — Мои разведчики клялись, что ты погиб под Винтерфеллом. Они видели разгром. Видели… всё.

Я лишь… усмехнулся, но как-то лицемерно.

— Разведчики часто видят то, что им хочется увидеть, Джон Сноу. Они видели поражение человека, который слишком доверял пламени. Тот человек действительно умер. А я — как видишь, жив.

И тут из неожиданного… знакомая фигура в плаще буквально разорвала строй одичалых. Это же… Давос Сиворт пробивал дорогу локтями, вываливаясь на утоптанный снег прямо передо мной, рядом со Сноу! После чего контрабандист сделал пару шагов и рухнул на колено в грязь, склонив голову…

Мда. Давос еще в сериале вызывал у меня безмерное уважение и вопросы: почему же он не видит понятных косяков Баратеона? Тем не менее… в такой ситуации я, честно сказать, даже почувствовал гордость за себя и уважение к нему. Он заслуживает лучшей судьбы, но проводит время здесь.

Шагнул навстречу, хватая рыцаря за плечо и грубым рывком заставляя подняться.

— Поднимись, Давос, колени оставим для храмов. Нам предстоит резать глотки, а не молиться.

Давос поднялся, судорожно стряхивая снег, и впился взглядом в мое лицо, пытаясь разглядеть там хоть тень «прежнего Станниса» — глаза метались от моих побитых доспехов к изнуренным лицам солдат. Хотел задать сотню вопросов? Наверняка. О выживании, о планах, о Боге... — это все было видно в глазах, вот только… увы, мой друг, Станниса прежнего больше не было. Давос стоял, тяжело дыша, и его губы подрагивали, будто он пытался подобрать слова, которые подошли бы королю, восставшему из мертвых. Хотя… так ведь и было.

— Сир Давос, — я первым нарушил тишину, сокращая дистанцию, — прибереги вопросы. Мы оба знаем, что мертвецы не отвечают, а живым некогда болтать.

— Ваше Величество… — он наконец вытолкнул это из себя, и голос его надломился. — Мы видели дым. Мы слышали, что северяне… что Болтоны… Я молился, Станнис. Молился так, как не умею.

— Молитвы — это хорошо, — я криво усмехнулся, глядя на его изувеченную руку. — Помогают скоротать время в ожидании палача. Но, как видишь, я здесь. И я злой.

— Вы изменились, — выдохнул он, и в этом не было восторга. — В вашем взгляде… нет того огня. Но есть что-то более пугающее. Кхм… Что нам делать?

— Делать? — перехватил рукоять Убийцы Драконов. — Для начала прекрати смотреть на меня как на привидение. Мне нужны люди на постах, мне нужен учет каждой корки хлеба и тишина в лагере. Старые звания сдохли, Давос. Осталась только надвигающаяся бойня, в которой нам либо стоять вместе, либо кормить червей в одной яме.

Он замер, переваривая мою резкость, а потом просто кивнул. Медленно, тяжело, принимая новые правила игры.

— Понял, сир. Командиры ждут.

Джон Сноу всё это время стоял рядом, игнорируя Давоса. Его интересовало другое.

— Откуда ты знал, что я воскресну? — Сноу впился в меня взглядом. — Откуда ты знал про одичалых? Про то, что я пропущу их через Стену? Мы обсуждали это в узком кругу, Станнис. А ты в это время должен был либо гнить в снегах, либо…

— Не делай такое лицо, лорд-командующий. У нас много общего, а еще у меня остались связи. Стоит понимать, что мы на одной стороне, что мы СОВМЕСТНО должны решить проблему Севера. Для этого у нас есть все шансы.

Пауза затянулась настолько, что стало слышно, как великан чешет затылок. А затем…:

— Ты слишком много знаешь, — тихо произнес Джон. — Ты прислал письмо, в котором буквально расписал мои следующие шаги. Кто ты теперь, Станнис Баратеон? Очередной жрец? Или ты тоже видел… то, что видел я?

— Я видел достаточно, чтобы понять, что старые правила больше не работают. Ты думаешь, я — тот же сухарь, который требовал преклонить колено и цитировал законы? Забудь. Тот Станнис остался лежать в лесу под стенами замка. Я знаю, что Рамси Болтон ведет сюда пять тысяч мечей, и знаю, что одичалые разбегутся, как только увидят первый слаженный удар конницы, если мы не дадим им чего-то большего, чем просто ярость.

— Они не разбегутся, — Сноу упрямо выставил подбородок. — Им некуда бежать. Позади Стена!

— Драться и побеждать — это разные вещи, парень. И к сожалению, эта орда не умеет сражаться против конницы, значит, надо лишить врага преимуществ — ему плевать на жизни, он любит картинные победы, он захочет растоптать «дикое отродье» на виду у всех лордов Севера.

— И что ты предлагаешь?

— Ты готов объединитсья? Стать частью объединенной армии?! Или твоя «смерть» сделала тебя слишком гордым для того, чтобы слушать короля?

«Ой… не перегнул ли я?»

Джон долго молчал. А затем..:

— Я не ищу короны, Станнис. Если твой план уничтожит Болтонов — я буду слушать. Но не жди, что одичалые станут твоими рабами.

— Мне не нужны рабы, мне нужны победители. Но я рад, что ты с нами. Пройдем в шатер?

— Да… нам многое стоит обсудить.

А потом появилась Бриенна Тарт.

Вот этой встречи я…. Ожидал, конечно, но в то же время несколько боялся, хе-хе-хе. Кто знал, как она себя поведет?!

Её взгляд впился в меня так, что я почти физически ощутил давление, да и стояла она как вкопанная, рука намертво застыла на поясе около меча, плечи напряжены до предела.

Конечно, в её глазах я был не «союзным королем», а существом из тени, убившим её кумира... К сожалению. Но увы, этот факт уже никак не изменить. Будем считать, что мы квиты.

Навстречу к рыцарю двинулся сам — сократил дистанцию до опасного минимума, буквально влезая в её личное пространство, чтобы показать — её гнев меня не колышет.

— Леди Бриенна, ваша преданность мертвецам вызывает уважение, но сейчас мне нужны живые мечи, — голос прозвучал суше сухого.

Она открыла было рот, готовясь выплеснуть всё, что думает о братоубийстве, но я просто перебил её, указывая кивком на… Сансу Старк — блин, все значимые шишки собрались!

— Ваша клятва защищать дочерей Неда сейчас весит больше, чем жажда мести. Болтоны не будут разбираться, кто из нас виноват в смерти Ренли. Они просто освежуют нас всех в одной яме

Лицо её исказилось от внутренней грызни — она вообще не умеет держать мимику под контролем. Взгляд метнулся к Сансе, потом снова на меня. Безысходность — штука горькая: видел, как её пальцы судорожно белеют на эфесе, как она боролась с желанием прикончить меня здесь и сейчас, но долг прижал её к стенке…

Да и не скажу, что я дал бы себя убить. Что кто-нибудь из здесь стоящих допустил бы моей смерти!

— Я защищу её, Ваша Милость, — выплюнула регалии как порцию желчи, — но не думайте, что я забыла о том дне.

Ее право. Я тоже не забыл.

Коротко кивнул — перемирие на честном слове и общем страхе перед свежевателями. Напряжение никуда не делось, оно буквально вибрировало, заставляя солдат вокруг инстинктивно пятиться.

Глава 40

Бастард Старк, он же, Джон Сноу, после перехода в шатер для выяснения дальнейших отношений, ударил ладонями по столешнице, вываливая на нас статистику. А она такова: привел он с собой две тысячи дикарей с деревянными копьями и ржавыми топорами воинами, к ним же четыре сотни стариков и восемь сотен женщин разной степени истощения, НЕ готовых к бою. Сюда же шли и пара сотен детей.

А, ну и великаны были.

Цифры падали на доски, и… честно, стирали какую-либо эйфорию от прибытия союзников. Приведенная толпа требовала немедленной расстановки по позициям. Ведь, как выяснилось чуть раннее, авангард Болтонов топтал снег в считанных днях марша от нашего периметра, исключая возможность долгих раздумий.

Смотрел на развернутую карту Длинного Озера, пропуская мимо ушей доклад бастарда о количестве собранных стрел. Расстановка сил ясна. Тактика пока подождет…

Главная проблема заключалась в тотальной несовместимости наших войск. Многие плевались от одного вида людей Застенья, требуя отгородить дикарей щитами от основного лагеря. Горцы грозились перерезать глотки новым соседям за любой косой взгляд. Дисциплина регулярной армии трещала по швам от столкновения с хаосом, грозя обернуться поножовщиной прямо в строю…

Вдруг Тормунд шмыгнул носом, нарушая тишину. Вождь одичалых вклинился в разговор, предлагая поставить своих людей отдельным независимым флангом. Он категорически отказывался подчиняться приказам моих командиров, обещая устроить собственную резню без оглядки на соседей…

А вот я… отказал.

Запретил любую самодеятельность.

Ведь разрыв единого строя превратит армию в разрозненное стадо на убой! Требовалось сковать этот сброд железной волей и общей целью. Сплотить моих людей и посеять хаос в головах врага. Требовалось зафиксировать политический фундамент грядущей бойни до первого удара меча о щит.

А что для этого нужно? Мотивация… Будто ее и так недостаточно для всех! Поднял взгляд, обрывая Сноу на полуслове.

— Джон, мне нужна леди Санса, — произнес, наблюдая за реакцией собеседника.

Сноу же выпрямился, рука инстинктивно дернулась к поясу — бастард напрягся.

— Санса Старк находится под моей защитой.

Да никто ж ее не будет убивать или калечить!

Я скрипнул зубами, проглатывая раздражение от постоянного ожидания подвоха со стороны союзников. Да и вообще умом я понимал необходимость прекратить игры в благородство и использовать доступные ресурсы по максимуму.

— Оставь подозрения для других, мы вместе, мы — союзники. Мне от представителя Старков нужно публичное признание моих прав на Железный Трон и титул законного короля. Девушке стоит выехать перед строем прямо перед битвой, но с обеспечением безопасности, конечно же. Выставим ее под знаменами Старков на дистанции окрика, прямо перед носом у авангарда Карстарков. Глашатаи проорут ее слова клятвы, заставляя каждого вражеского солдата услышать заявление.

Давос шагнул ближе к столу, пытаясь уловить суть моего требования. Перевел взгляд на контрабандиста, объясняя детали: В армии Русе и Рамси Болтонов идут Амберы, Карстарки и прочие знаменосцы Севера. Эти люди ненавидят одичалых. Северяне пойдут убивать дикарей из чувства самосохранения и тысячелетних обид. Присутствие законной дочери Неда Старка ломает их картину мира. Увидят рыжие волосы Талли-Старков вживую — строй дрогнет. Враги поймут: Санса жива, Санса находится в моем лагере, Санса называет меня своим королем в присутствии свидетелей.

Думаю, северные лорды в рядах врага начнут сомневаться в правильности выбора стороны. Сомнение парализует волю, замедляет удар меча на долю секунды, заставляет командиров отдавать неуверенные приказы. Заминка противника спасет жизни моим копейщикам в критический момент столкновения…

В теории.

Ричард подал голос из угла шатра, поддерживая идею. Рыцарь напомнил о настроениях внутри замков узурпатора. Многие лорды пошли за Дредфортом из-за страха. Появление живого Старка развяжет им руки для саботажа.

Джон переварил информацию, кивнув в знак согласия. Бастард как никто иной должен понимать вес имени Старков на Севере, соглашаясь использовать сестру в качестве инструмента политического давления на лоялистов Болтонов.

— Свободный народ потребует плату за пролитую кровь, — произнес Сноу, переходя к торговле за жизни своих людей и меняя тему разговора. — Им нужны гарантии выживания после зимы.

О, а ведь это мы обсуждали в письме.

Скрестил руки на груди, ожидая оглашения цены. Тормунд стоял у входа в шатер, дыша через нос и разминая толстые пальцы. Дикари пришли убивать узурпаторов ради получения собственной территории, это выгодно для всех, это очевидно.

— Земли Дара, — озвучил требование Джон. — Территории к югу от Стены перейдут в полное владение одичалых, конечно же, под ответственность Старков. Люди получат право строить дома, охотиться и жить по своим законам, признав вашу власть как СОЮЗНИКА Хранителя Севера, не более.

— Этого достаточно.

Территории и так принадлежали Ночному Дозору, еще и пустовали десятилетиями, вообще не приносили пользы государству. Отдать кусок замерзшей пустоши в обмен на две тысячи рубак казалось предельно выгодной сделкой. Правда!

Поэтому дал устное согласие, закрепляя договор коротким кивком. Тормунд оскалился, хлопая Джона по плечу и подтверждая готовность дикарей идти на убой ради куска собственной земли, да пошел катать свои рыжие причиндалы к Бриенне, которая ну совсем не отходила от Сансы. На этом торги завершились.

А вот озвученная проблема интеграции требовала решения. Пусть войска уже и вошли в наш периметр, но…

— Твои люди лишены брони. Есть сомнения и насчет оружия — костяные ножи тупо отскочат от стальных кирас. Значит, свободный народ займет центр. Стоять насмерть вы там не будете, но… станете принимать первый наскок, наводить хаос, затем показательно бежать назад. Прямо через озеро, на наш подготовленный лед. Щитовики же останутся на твердой земле, прикроют фланги и создадут мешок. Рамси увидит бегущих дикарей и бросит конницу следом... прямо в ловушку.

Сноу нахмурился, нависая над столом, и…

Бастард потребовал нормальное железо для своих бойцов.

Я отказал. Потому что склады пустые!

Хотите сталь? Снимете с трупов узурпаторов после битвы.

Сноу скрипнул зубами, но принял условия дефицита.

Следом Давос задал вопрос про великана — это хорошо, это важно. Само присутствие Вун Вуна ломало стандартные схемы обороны. Гигант способен раздавить конный клин одним бревном. Круто? Безусловно. Вот только…:

— Лед озера его может тупо не выдержать, — озвучил я решение, прикидывая массу существа. — Он провалится под воду до подхода Болтонов. Поэтому великан встанет на твердой земле у самого берега. Когда одичалые заманят конницу на лед, гигант выйдет из-за кольев и закроет проход назад. Всадники окажутся заперты.

Сноу кивнул, обещая лично передать приказ гиганту.

С политикой закончили. Я прижал края карты кинжалами, заставляя командиров подойти вплотную к столу. Разум переключился на Рамси Болтона… Время работало против нас. Дозорные узурпатора увидят великана и тысячную толпу. Командиры там считать умеют, риски прикинут.

И что тогда?

Русе отдаст приказ на отступление! Враги развернут колонны, уйдут за стены Винтерфелла и запрут ворота. Рамси переждет пару недель в тепле, пока наша армия сдохнет от голода на берегу замерзшего Озера. Штурмовать каменные стены без осадных орудий и провианта равносильно массовому самоубийству...

Посмотрел на Сноу и Сиворта, собирая мысли в единый план.

— Озеро — наш единственный козырь. Отойдут к замку — мы трупы. Значит заставим Рамси бросить тяжелую конницу на лед.

Давос нахмурился, проводя изувеченной рукой по подбородку. Контрабандист видел слабость нашей позиции.

— Как вы заставите ублюдка пойти в лобовую атаку, Ваше Величество? Он увидит количество людей и развернет коней.

Вытащил нож, очерчивая линию вкопанных кольев на пергаменте.

Рамси страдает от избытка тщеславия и жажды крови. Ублюдок захочет доказать власть над Севером, уничтожив бастарда Старков и короля прямо на глазах у собственных знаменосцев. Требовалось дать врагу иллюзию легкой победы, спровоцировать атаку и заманить кавалерию на подготовленный лед.

Простояли над картой от силы полчаса. Времени на долгие дебаты тупо не оставалось. Я расписал им каждый шаг, каждое ложное отступление и каждую фальшивую брешь в строю. План вышел дерзким и суицидальным, так что… ужас. Откуда только во мне такие идеи взялись?

Нет смысла проговаривать детали сейчас. На поле боя всё равно всё пойдет по одному месту.

***

Копыта боевых коней превращали снежный наст в грязную кашицу. Харальд Карстарк ехал во главе кавалерии, сжимая поводья онемевшими от холода пальцами и раз за разом бросая взгляды на знамена с ободранным человеком.

Символика Болтонов вызывала глухую тошноту вкупе с воспоминаниями о кинжале Русе в сердце Робба Старка. Ублюдок Рамси превратил управление Севером в череду пыток, заставляя вассалов подчиняться страху и вытравливая из лордов остатки гордости. Харальд скрипнул зубами, оценивая перспективы грядущего столкновения.

Разведчик вывалился из-за деревьев, осаживая взмыленную лошадь рядом с командиром и сбивая дыхание. Доклад оказался коротким — бастард Старков привел к Длинному Озеру армию людей Застенья.

Рядом пришпорил коня капитан гвардии Кархолда, равняясь с лордом и вслушиваясь в слова дозорного.

— Сноу продал Север варварам, милорд, — процедил капитан, сплевывая на затоптанный снег. — Они перелезли Стену. Говорят, там сотни женщин и детей. Они идут занимать наши земли.

Информация сломала прежние сомнения касательно участия в войне на стороне предателей. Болтоны вызывали отвращение, однако приход одичалых ломал тысячелетние табу. Джон предал память предков, пропустив врагов через Стену и приведя дикарей в сердце государства. Союз с убийцами дедов требовал кары и лишал бастарда права на снисхождение.

— Сноу сдохнет до захода солнца, — сухо ответил Харальд, вытаскивая меч из ножен на пару дюймов для проверки лезвия. Металл тихо лязгнул. — Мы вырежем всех. Мы оставим их трупы гнить на льду.

Карстарк обернулся, окидывая взглядом выстроившиеся ряды своих людей. Копья смотрели в небо, лошади пускали пар из ноздрей. Отступление к стенам Винтерфелла даст одичалым шанс разбежаться по лесам, обрекая деревни на грабежи и заставляя лордов годами вылавливать банды варваров по всей территории.

Лорд Кархолда принял решение уничтожить войско Сноу ради сохранения Севера, вычеркивая политические амбиции Дредфорта. Ждать приказов от Рамси он отказывался.

Харальд отдал приказ ускорить шаг колонны. Кавалерия перешла на рысь, сокращая расстояние до озера. Жажда втоптать предателей в грязь гнала людей вперед и заставляла игнорировать усталость от многодневного марша по заснеженному тракту.

***

Рамси Болтон сидел на походном стуле внутри штабного шатра, слушая донесения дозорных — люди в плащах стояли у входа, докладывая о ситуации на Длинном Озере. Лагерь самозванца Станниса погряз в междоусобицах, горцы чуть ли ни резали глотки одичалым из-за куска мяса, дым от костров отсутствовал ввиду полного истощения запасов дров. Дикари толпились в центре периметра, сверкая торсами и демонстрируя отсутствие экипировки вкупе с дисциплиной.

Разведчик замялся, переступая с ноги на ногу.

— Говори, — приказал Болтон, указывая острием ножа в лицо солдату.

— Люди Карстарков ускорили шаг. Они рвутся в бой первыми. Лорд Харальд хочет крови одичалых прямо сейчас, пока все реорганизованы.

Рамси усмехнулся.

«Ха! Собаки сорвались с цепи. Карстарк сделает грязную работу, измотает пехоту Станниса и примет на себя лобовой удар»

Русе приказал бы развернуть армию, отойти под защиту стен Винтерфелла, запереть ворота и дождаться смерти врага от мороза в чистом поле.

Вот только осторожность отца вызывала раздражение и лишала войско шанса на триумф. Запах крови будоражил ноздри. Уничтожение Баратеона и Сноу одним ударом кавалерии принесет славу полководца и укрепит власть над лордами.

Гладь озера представляла собой хорошую площадку для разгона конницы. Масса закованных в сталь лошадей сметет толпу дикарей, втаптывая людей в лед и превращая битву в показательную бойню!

— Передайте Карстарку мое дозволение начать атаку, — растянул губы в улыбке Рамси. — Пусть северяне убивают северян. Мои копейщики пойдут следом и добьют выживших.

Он отдал приказ командирам авангарда на выдвижение. Войска получили задачу выйти к озеру, связать противника боем и отрезать пути к отступлению до подхода основных сил Болтонов. Наследник Севера вышел из шатра, вдыхая морозный воздух и предвкушая звуки ломающихся костей под копытами своих лошадей.

***

Почти двое суток слились в один серый, промерзший насквозь тоннель ожидания. Мороз выкручивал суставы. Пальцы ног давно потеряли чувствительность внутри задубевших сапог. Солдаты перестали разговаривать, экономя скудные остатки энергии на удержание оружия в руках и подавление дрожи. Нервы натягивались до предела — сборная солянка из горцев, одичалых и регулярной пехоты грозила взорваться изнутри от малейшей искры, заставляя командиров постоянно патрулировать ряды. Время превратилось в пытку, вытягивая волю из объединенной армии капля за каплей.

Худшее время ожидания в моих жизнях…

Рядом грузно осел на землю копьеносец из клана Флинтов. Оружие со стуком упало на лед. Парень лет двадцати обхватил колени руками, уставившись пустым взглядом в никуда. Мороз и ожидание выжали из него все соки. Организм тупо отказался подчиняться разуму.

Флинт шагнул к подчиненному, занося кулак для воспитательного удара. Я перехватил руку предводителя горцев, блокируя замах.

Избиение замерзших людей лишало войско остатков мотивации. Я опустился на одно колено перед сидящим парнем. Заглянул в покрасневшие глаза.

— Вставай, — произнес ровным тоном, лишенным сочувствия. — Замерзнешь сидя. Умрешь лежа. Враг проткнет твой труп копьем ради забавы.

Парень медленно моргнул, переваривая слова. Слюна замерзла на его подбородке.

— Подними копье, — продолжил давить я. — Умри стоя, забирая с собой всадника Болтонов.

Солдат скрипнул зубами, опираясь руками о промерзший грунт. Он медленно поднялся, пошатываясь, и подобрал оружие. Встал в строй, сливаясь с серой массой таких же живых мертвецов. Торрен Флинт коротко кивнул мне.

Вот такой… пиздец. И никакой романтики от фэнтезийных саг и аниме, никакого геройства фильмов, а сплошная поебень.

Сам лагерь превратился в выставку человеческого отчаяния. Я лично приказал завалить часть деревянных палаток, ломая выверенный оборонительный периметр ради создания иллюзии брошенной мусорной свалки. Пехотинцы по моему приказу вываляли стальные кольчуги в мокрой грязи. Хорп пытался спорить, цепляясь за рыцарскую гордость.

Пришлось ударить его плашмя мечом по бедру, заставляя упасть в слякоть и подать пример остальным. Блеск металла исчез, демонстрируя вражеским наблюдателям крайнюю степень нашего истощения. Чистый лагерь говорит о дисциплине и готовности к бою. Грязная свалка кричит о панике и уязвимости.

Одичалые получили приказ сбиться в плотную кучу прямо в центре позиции. Тысячи людей Застенья топтались на месте, терлись плечами, создавая картину неконтролируемого стада, готового сорваться в бегство при первом звуке рога.

А озеро за нашими спинами скрывало западню. Солдаты потратили ночь на бурение тысяч лунок. Люди пробивали корку железными ломами, оставляя верхний слой снега абсолютно нетронутым. Вода поднималась из глубины под давлением, пропитывая наст и разрушая монолитность структуры водоема. Скрытые трещины змеились под белым покрывалом.

Я прошелся по краю берега, вглядываясь в ровную гладь водоема. Прикидывал предел прочности поврежденного льда. Боевой конь весит почти тонну. Закованный в сталь всадник добавляет сверху огромный вес. Умножаем массу на сотни копыт, бьющих в одну точку на скорости галопа. Ошибка в расчетах приведет к тотальному уничтожению армии — вражеская конница прорвет строй и втопчет пехоту в грунт. Выживание зависело от точности исполнения плана и жажды крови узурпатора Севера. Мы буквально молились о глупости Болтонов.

Джон Сноу подошел ближе, опираясь двумя руками на рукоять меча. Бастард Старков осунулся. Мороз стирал разницу между лордом-командующим и рядовым копьеносцем.

— Они могут просто встать лагерем напротив, — хрипло произнес Джон, глядя на пустой тракт. — Возьмут нас в кольцо.

— Рамси пришел убивать, Джон. Осада лишит его удовольствия ломать кости лично.

— Надеюсь, вы правы. Иначе… повторим Черноводную.

Ага, нашел повод подъебать…

Мы обменялись короткими кивками, поддерживая видимость контроля над ситуацией. Давос обходил посты, проверяя готовность людей держать стену щитов. Контрабандист использовал исключительно шепот, запрещая солдатам издавать лишние звуки. Тишина… да вообще ВСЕ работало на создание образа сломленной армии — в этом тоже была часть плана. Внешне мы выглядели хуже, чем по факту.

И тут…

Вибрация пробила промерзший грунт. Подошвы сапог уловили монотонный ритмичный гул задолго до появления первых вражеских всадников из-за деревьев. Звук нарастал с каждой секундой, заполняя пространство между соснами и подавляя волю защитников к сопротивлению. Горизонт окрасился черным цветом стали и кожи.

Колонны пехоты Дредфорта вышли на открытый тракт, чеканя шаг и сохраняя равнение рядов. Кавалерия Севера фланкировала марширующих солдат, образуя стальные клещи. Знамена с изображением освежеванного человека захлопали на порывистом ветру.

Узурпаторы остановились на границе леса, выстраивая ровные шеренги и оценивая дистанцию до нашего изрытого лагеря…

Начинается…

Тут и вражеские командиры выехали вперед, рассматривая поваленные палатки и замерзшее озеро. Я узнал герб на щитах авангарда — белое солнце на черном фоне. Карстарки.

Ага, Рамси пустил лоялистов Старков в первых рядах. Решил бросить предателей в мясорубку первыми, изматывая наши силы? Логично.

Лорды Севера анализировали препятствие в виде огромного ледяного панциря. Здравый смысл требовал отправить пеших застрельщиков для проверки прочности поверхности перед броском кавалерии. Осторожность грозила сорвать план, оставляя ловушку нетронутой.

Требовалось лишить противника способности мыслить рационально.

Требовалось ударить по раздутому тщеславию врага прямо сейчас.

Я повернул голову, выискивая Тормунда в толпе дикарей. Вождь одичалых подошел к линии деревянных щитов, сжимая древко тяжелой секиры в огромных кулаках.

— Бери сотню своих самых отбитых людей, Тормунд, — озвучил я приказ, глядя в глаза рыжебородому. — Пересеките озеро бегом. Ударьте в лоб стальному авангарду Карстарков, убейте пару офицеров и бегите обратно. С истошными воплями, бросая оружие. Покажите им панику. Спровоцируйте конницу на преследование по льду.

Тормунд оскалился, показывая гнилые зубы.

— Мы врежемся в них. А потом побежим как побитые шлюхи, да.

Глава 41

***

Вражеская конница.

Ветер нещадно кусал лица дозорных на кромке леса.

Разведчик авангарда Карстарков натянул поводья и остановил лошадь прямо у границы Длинного Озера — парень вглядывался в раскинувшийся впереди лагерь узурпатора Станниса Баратеона.

— Тьфу на его имя!

Укрытие выглядело масштабной грязной помойкой. Валялись сломанные палатки с порванной тканью, костры дымились жалкими струйками из-за полного отсутствия сухих дров. В самом центре позиции толпились люди в шкурах — одичалые. Они твари терлись плечами и жались друг к другу — греются.... Дисциплина регулярной армии отсутствовала полностью! Даже солдаты Форрестеров бродили между ямами без всякой цели. Деревянные щиты валялись в растоптанной грязи.

Посмешище, а не армия. И это великое войско Баратеона?

Старший десятка сплюнул прямо в снег. Офицер предложил развернуть коней и доложить командующему Харальду о плачевном состоянии противника.

Младший разведчик вытащил кинжал из ножен и спешился — парень вдруг решил проверить поверхность водоема лично перед возвращением. Дозорный шагнул на белую гладь и… подошва кожаного сапога ударила по твердой корке — лед выдержал удар.

Разведчик прошел десять шагов в сторону лагеря, сделал еще двадцать шагов. Попрыгал на месте для надежности. Преграда уверенно держала вес взрослого мужчины в стальной кольчуге.

Но… скрытые под снегом лунки остались незамеченными.

Парень развернулся к своим товарищам, отдал приказ возвращаться к основным силам авангарда.

Конечно же, приказ был принять и произведен к немедленному выполнению — всадники запрыгнули в седла и ударили лошадей шпорами. Дозорные повезли командованию искаженную картину реальности.

Разведчики увидели сломленного голодом врага и крепкий лед под ногами. Всадники упустили замаскированные трещины и ослабленную структуру водоема, а ложное ощущение безопасности пустило корни в головах вражеских офицеров…

***

Станнис Баратеон

Тормунд вывел свою сотню за линию вкопанных кольев и… началось.

Дикари рванули вперед по льду с визгом. Ноги в меховых унтах скользили по гладкой поверхности, толпа сокращала дистанцию до авангарда Карстарков с каждой секундой!

А вот вражеские всадники стояли на твердом грунте тракта, видимо, ждали приказов. Рыцари опустили копья и приготовились принять удар наглых варваров. Южане в стальных доспехах смотрели на бегущее мясо с явным презрением.

Одичалые же врезались в стальной строй передового отряда с размаху, игнорируя буквально ВСЕ инстинкты и желание сохранить тушки — столько злобы, столько… опасности несли их суицидальные атаки, что аж не по себе стало — дубины застучали по рыцарским щитам, Тормунд, даже отсюда слышно, заорал боевой клич, взмахнул тяжелой секирой и… широкое лезвие пробило закрытый шлем молодого офицера.

Осколки черепной кости брызнули на снег.

— Получай, сука! — рев рыжебородого долетел до моих позиций.

Сразу последовали последствия — дикари стащили двух закованных в броню всадников из седел, навалившись скопом. Люди свободного народа разорвали глотки лошадям костяными ножами. Животные заржали и рухнули на колени под весом седоков…

Кровь залила белый наст, пар поднялся над местом бойни.

Карстарки же, понятное дело, опешили. Задние ряды кавалерии попытались продавить передние, лошади начали толкаться, нарушая строй в то время, как копейщики авангарда попытались достать варваров древковым оружием, увязнув в ближней давке из-за длины копий!

Стычка принесла нужные плоды — враг взбешен и дезориентирован.

Тормунд заорал приказ отступать во всю мощь своих легких — напомню, что план требовал показательного бегства ради провокации вражеской кавалерии.

— Назад! Бежим, живо! — орал вождь, размахивая окровавленной секирой.

Толпа развернулась и… да, просто побежала назад к лагерю.

Но тут начались проблемы…

Одно дело играть в отступление, другое — пытаться убежать от закованной в сталь конницы! Мы понимали, на что идем, но вот… все же одичали были несколько далеки от подобной расстановки сил — часть дикарей поддалась панике.

Откуда, кстати, такая смена настроения? Мол, лицом вперед — только ярость и агрессия, а чувствовать врага спиной — уже паника?

Люди бросали дубины и ломали и так хрупкий строй. Задние ряды вообще начали обгонять передних в попытках спасти жизни, кто-то поскользнулся на льду, и его тут же затоптали свои соплеменники…

Да ну блять…

Двое варваров вообще решили свернуть в сторону леса, уходя с намеченного маршрута. Если они разбегутся по краям озера, конница пойдет за ними и обойдет наши ловушки.

К тому же они могут пойти! Полукругом конницы встречать врага лучше, чем лбом…

***

Тормунд

Тормунд выругался сквозь зубы. Вождь рванул наперерез беглецам, и рыжебородый с размаху ударил древком секиры бегущего рядом парня. Хруст кости разнесся над толпой — командир сломал трусу челюсть. Все, ради сохранения контроля.

— Прямо к кольям, куски дерьма! Прямо, я сказал! — рычал он, пинками загоняя запаниковавших обратно в коридор.

Командир заставлял своих людей бежать организованно и правдоподобно, удерживая стадо на векторе заминированного льда.

***

Станнис Баратеон

Я наблюдал за действиями одичалых с фланга. Пальцы до боли сжали рукоять меча... Чёрт! Требовалось поддержать иллюзию паники в основных рядах.

— Щитовики, приготовиться! — бросил я Ричарду. — Имитируем страх.

Хорп рявкнул приказ — солдаты Форрестеров неуклюже задвигались, создавая видимость панического перестроения. Деревянные щиты стукались друг о друга, копейщики опускали древки слишком рано или слишком поздно, ломая линию обороны.

Играем так в театр…

Тем временем на льду Карстарки начали приходить в себя. Смерть командира авангарда вывела рыцарей из ступора, и заместитель убитого офицера вытащил меч, следом указал клинком на спины убегающих одичалых.

Вражеские горны взвыли.

Боевые кони захрапели, выбрасывая из ноздрей облака пара. Первый ряд кавалерии медленно двинулся вперед, переступая через трупы своих же лошадей и людей.

Они ступили на лед. Слой снега хрустнул под коваными подковами.

Пойдут ли они массой? Или отправят только легкую конницу?

Тормунд и его сотня пересекли условную линию скрытых лунок. Дикари задыхались, спотыкались, падали на колени и ползли по льду, демонстрируя полное истощение. Рыжебородый вождь перемахнул через вкопанные колья и рухнул в снег.

— Сделано... — прохрипел он, сплевывая кровь. — Теперь ваша очередь…

Я перевел взгляд обратно на врага — авангард Карстарков перешел на рысь!

За ними двинулись основные силы кавалерии в… твою мать, сотни коней! Это же целые тонны стали и мяса!

Вот они уже выходили на гладкую поверхность Длинного Озера широким фронтом, игнорируя правила предосторожности…

Получилось?

***

Харальд Карстарк

Вражеские офицеры смотрели на убегающих варваров. Карстарки видели реальный развал центральной линии противника и предсказуемо поддавались эмоциям.

Харальд сидел в седле, до хруста сжимая поводья боевого коня. Труп молодого офицера лежал на снегу с пробитой головой в луже крови… Варвары посмели ударить первыми, оскорбив честь Севера!!!

Капитан гвардии подъехал вплотную к сюзерену — опытный воин оглянулся назад, оценивая дистанцию.

— Милорд, нужно дождаться подхода тяжелой пехоты Рамси, — предложил советник, указывая рукой на пустой тракт. — Пехотинцы отстали на милю, все же маршрут был трудным. Мы растянем строй. Прошу проявить осторожность ради сохранения жизней наших всадников…

Харальд резко повернул голову к советнику… Глаза лорда Кархолда, казалось, горели первобытной ненавистью, подражая огню божества — варвары… убили его людей прямо на глазах всего авангарда! ДИКАРИ УБИЛИ ИХ! Бегущие твари ПОКАЗЫВАЛИ спины и полную уязвимость перед лобовой атакой.

— Ждать? Пока эти животные разбегутся по лесам и начнут резать наших женщин!? — Харальд сплюнул на снег. — Мы растопчем их сейчас. Плевать на приказы ублюдка Болтона. Он не мой король, он не Хранитель Севера.

Карстарк принял решение.

Вытащил меч из ножен и… Лорд отдал приказ кавалерии атаковать вражеский лагерь через замерзшее озеро. Ждать подхода основных сил он отказался — не справится что ли с кучкой разрозненных дикарей? Пусть им и руководит человек, который УЖЕ успел опозориться во многих схватках!

Горны протрубили сигнал к наступлению. Сотни рыцарей пришпорили лошадей, и тяжелая конница сорвалась с места.

Кавалерия перешла в галоп за считанные секунды — копыта подняли тучи снежной пыли, пехота окончательно отстала от мобильных отрядов. Разрыв между родами войск увеличился до критических значений, оставляя всадников без прикрытия.

Атаку остановит только смерть.

Так конница и вылетела на лед Длинного Озера. Подковы мягко заскользили по заснеженной корке, но лошади набирали скорость с каждым шагом. Огромная масса стали и мяса приближалась к бегущим одичалым.

***

Станнис Баратеон

Авангард Карстарков нагнал отстающих дикарей на середине водоема. Стальные копья пробили кожаные шкуры и человеческую плоть... Всадники втаптывали живых людей в ледяную крошку. Копыта ломали позвоночники и черепа с омерзительным хрустом.

Готовы ли были мы к таким жертвам? К таким потерям?

Безусловно. Что-то явно долбило мене по мозгам говоря, что нет побед без жертв. И речь вовсе не о красоте.

Были ли ознакомлены с этим фактом одичалые? Конечно! Именно поэтому сотня и ломилась в бой.Здесь, по крайней мере, нет перспективы встать мертвым телом после гибели.

Но все же паника в рядах свободного народа стала абсолютной. Никакой игры в отступление больше не было! Центр нашего строя побежал в лагерь без всяких приказов. Люди давили друг друга в попытках прорваться за спасительные колья обороны…

Я стоял на правом фланге среди щитовиков Форрестеров. Наблюдал за надвигающейся катастрофой своими глазами. Грань между контролируемым хаосом и реальным крахом обороны стерлась подчистую — конница все ближе и ближе прорубала кровавую просеку в рядах моих союзников…

Флинт было дернулся вперед — предводитель горцев уже вытащил топор, собираясь бросить своих людей на выручку разваливающемуся центру.

Рано! Еще не время.

Схватил Флинта за плечо и силой удержал командира на месте, впиваясь пальцами в толстую куртку.

— Куда собрался? — рявкнул прямо в ухо бородачу, перекрывая шум битвы.

— Они режут северян! — прорычал Торрен, пытаясь вырваться. — Наш центр рухнет!

— Пусть рушится! Выйдете из-за кольев — конница сметет и вас. Держать фланги, помни о плане.

Отдал приказ стоять на позициях до последнего вздоха. Копейщики сомкнули ряды. Щиты уперлись в промерзшую землю.

Напряжение в лагере достигло предела, а мы , тем временем, все ждали срабатывания нашей суицидальной ловушки…

Дистанция сокращалась.

Триста шагов.

Двести.

Конница шла плотным клином, загоняя одичалых в узкое горлышко между нашими флангами. Тысячи тонн веса ударили по ослабленной поверхности водоема.

И тут…

Скрытые лунки не выдержали колоссального давления массы — лед начал трещать под копытами тяжелой кавалерии!

— ЕСТЬ!

***

Рыцарь авангарда Карстарков

Рыцарь опустил взгляд вниз и… — О ЧЕРТ! — он увидел черную змею трещины прямо под копытами своего коня. Паутина расколов разрасталась с пугающей скоростью.

Как?! Почему?!

Лед Севера веками сковывал озеро, как они могли настолько глупо попасть в такую ловушку природы?!

Но этот вопрос остался лишь в мыслях — никто даже не успел произнести общую идею всей конницы, ведь секунду спустя лошадь провалилась под лед по самую грудь. Рыцарь вылетел из седла по инерции, ударившись о ледяную корку, когда как стальная броня тут же утянула человека на дно озера.

Ледяная вода сомкнулась над головой, обрывая крик, переходящий в посмертное:

— Бульб…

***

Станнис Баратеон

Пехотинцы Форрестеров на берегу услышали гул.

Одичалые метались по берегу в поисках спасения. Люди давили друг друга в узких проходах между вкопанными кольями, а паника лишала разума и малейшего инстинкта самосохранения.

Лед провалился на площади в сотню квадратных ярдов за одно мгновение — физика все-таки взяла свое! Цепная реакция разрушила монолит до самого основания и десятки лошадей, и всадников рухнули в воду.

Крики тонущих людей смешались с ржанием умирающих животных, тяжелые доспехи — богатство и гордость любого воина — работали как якоря. Еще и ледяная каша перемалывала закованную в сталь кавалерию Карстарков. В итоге вражеский авангард перестал существовать, превратившись в барахтающуюся в воде массу.

Ловушка сработала…

Но за ней пришла иная проблема.

Часть конницы успела проскочить опасный участок до обрушения льда — передние ряды пролетели по целому насту благодаря набранной скорости, и полсотни всадников вырвались на твердый берег!

Рыцари с разгона врезались в отступающих дикарей. Мечи рубили плоть и ломали кости. Лошади топтали упавших…

Ловушка, пусть сработала и прихватила с собой часть наших собственных войск, но оставла нас один на один с выжившими отморозками. Сражение перешло в фазу кровавой бойни без всяких правил.

Линия фронта порвалась.

Я вытащил Убийцу Драконов на свет и провёл огромный мечом по воздуху, подавая условный знак для всех групп армии.

А после… шагнул навстречу прорвавшимся всадникам — пора работать руками.

Пятьдесят закованных в сталь ублюдков вылетели на твердый берег, сминая остатки отступающих дикарей. Рыцари Карстарков прошли по трупам на чистой инерции, ломая строй и врываясь в наш лагерь. Копыта месили грязь пополам с человеческим мясом.

Всадник в закрытом шлеме направил боевого коня прямо на меня — копье опустилось для таранного удара.

И вот в эту секунду время будто… замерло, а в голову полезли странные мысли…

Это разве… так задумано? Это разве спарведливо?

А что вообще такое честность? А справедливость?

Я случайно вспомнил всю жизнь Станниса, вспомнил свою собственную. Просто в моменте, буквально за долю секунды!

Всю жизнь ты тащишь на себе гребаный долг, играешь по правилам, жуешь стекло ради мифического «правильно», отказываешь себе во всем… А в ответ получаешь лишь предательство, интриги и копье в лицо от какого-то сопляка под чужим гербом.

Внутри что-то щелкнуло. Глухо, неприятно, как ломающаяся кость.

Ярость? Обида?

Да плевать.

И вместе с плевком на эмоции, время вернулось на круги своя. И я быстро ушел с линии атаки шагом в сторону — легко! Даже… слишком легко для человека в тяжелом доспехе.

Тут же пропустил тушу животного мимо себя, взмахнул двуручником снизу вверх —тяжеленое лезвие Убийцы Драконов разрубило сухожилия на задних ногах коня, из-за чего животное истошно заржало.

Так она и рухнула на задницу, опрокидывая седока в кровавую слякоть.

Рыцарь попытался подняться. Я же наступил сапогом на стальную нагрудную пластину, пригвоздив врага к земле. Просто перенес вес, и… металл под подошвой жалобно смялся. Грудная клетка южанина хрустнула, прогибаясь внутрь.

Ч…что?

«Откуда во мне столько дури?»

Вогнал острие меча в смотровую щель шлема. Сталь пробила и череп — тело дернулось и затихло.

Огляделся.

Южане увязли, скорость галопа погасла среди поваленных палаток и трупов. Кавалерия лишилась своего главного преимущества…

А по моим венам разливался неестественный моему телу кипяток. Мышцы наливались свинцом и одновременно становились невесомыми, даруя ощущение, что я… могу все. Могу рвать руками целые толпы врагов, могу… лично, В ОДИНЧОКУ одержать победу в этом бою!

«Что это? Боевое безумие? Транс? Адреналиновый передоз или какая-то местная магия?»

Двуручный меч, который обычно тянул плечи к земле, теперь ощущался легкой деревянной тростью.

Я поднял левую руку вверх, сжал кулак.

Ричард Хорп увидел этот сигнал и поднес к губам рог — протяжный гудок перекрыл крики умирающих и лязг железа.

Сигнал к захлопыванию мешка.

Горны на флангах ответили синхронным воем — копейщики Форрестеров вышли из-за укрытий, щитовики сомкнули ряды, образуя сплошную деревянную стену с торчащими стальными жалами. Горцы с ревом вывалились из засады на правом краю периметра.

Мы начали сдавливать прорвавшийся авангард с трех сторон. Прижали кавалерию к кромке проломившегося льда.

— Вперед! Дави их! — мой голос сорвался на низкий рык, от которого у самого заложило уши.

Щитовики сделали синхронный шаг, ударили древками о землю.

Сделали еще один шаг.

Кольцо сжималось.

Застрявшие рыцари попытались развернуть коней для нового чарджа, но, увы — места для разгона не осталось! Всадники лишь толкались, мешая друг другу, когда как длинные рыцарские мечи оказались бесполезны в возникшей давке. Просто размахнуться было невозможно.

Горцы первыми добежали до вражеского строя и, не используя сложных тактик, просто прыгнули на закованных в броню лошадей с голыми руками и короткими топорами.

А после них и я шагнул в гущу сражения с четким пониманием, что смогу выйти оттуда живым. С трофеями.

Один из спешенных гвардейцев Карстарков с криком рубанул меня сбоку, в ответ я просто отмахнулся Убийцей одной рукой — огромный клинок врезался в бок врага, сминая кирасу, ломая ребра и отбрасывая закованное в сталь тело на три метра прямо в толпу его же соратников!

Что за херня со мной происходит?

Второй удар. Третий. Меч со свистом рассекал морозный воздух.

Я разрубал щиты, доспехи, плоть и кости с пугающей, даже ненормальной легкостью!

Казалось, что вся горечь, вся злоба на этот несправедливый мир выливалась в физическую мощь.

Вы хотите честной войны?

Вы хотите праведного суда?

Получайте!

Я шел сквозь ряды Карстарков, оставляя за собой изувеченные куски металла и мяса. Усталости не было. Было только опьяняющее чувство абсолютной, первобытной силы.

Глава 42

***

Торрен Флинт

Торрен зарычал, врубаясь в толпу, и попутно… — ОПА-БЛЯ! ЖИРНАЯ ТЫ ТВАРЬ — вождь уклонился от удара копытом в лицо, а следом вообще нырнул под брюхо лошади.

Быстренько вспорол животному живот коротким ножом, что аж кишки вывалились прямо на промерзший грунт. Лошадь же рухнула, придавив ногу рыцаря.

Но тот, стоит дать ему должное, в панике замахал длинным мечом со своего седла.

Торрен же перехватил руку врага, даже игнорируя глубокий порез на ладони.

А потом… просто дернул на себя — рыцарь с грохотом свалился в грязь! Флинт навалился сверху. Удары топором по стальному шлему посыпались градом, металл гнулся, забрало треснуло…

Торрен отбросил затупившийся топор, мигом вытащил кинжал и вогнал лезвие в щель между шлемом и кирасой. Теплая кровь брызнула на лицо горца.

Рядом его соплеменники рвали врагов на куски. Броня… ну… какой от нее был толк, если она ВООБЩЕ не спасала от толпы разъяренных людей?

Дикие люди стаскивали всадников на землю арканами, крюками и собственным весом. В ход шли камни, обломки копий, даже зубы!

Торрен поднялся на ноги. Отплюнулся кровью и быстро огляделся вокруг.

Строй рассыпался… Командиры все еще, конечно, орали приказы, но солдаты уже ни хрена не слышали в этом грохоте. Битва разбилась на десятки локальных очагов, рыцари сбивались в кучи, отбиваясь от наседающих горцев и одичалых.

В десяти шагах от Торрена закованный в сталь великан с гербом Карстарков размахивал булавой. Враг крушил черепа северян, удерживая вокруг себя пустую зону, что диву даёшься. Двое Флинтов лежали с пробитыми головами.

Да кто-то, и так теснит нащенских людей?!

«Да я лучше могу!»

С этими мыслями вождь поднял выброшенный топор, да перехватил его поудобнее, и шагнул к новому противнику.

Никакой чести.

Никаких поединков.

Двое одичалых прыгнули на рыцаря со спины. Карстарк отвлекся, стряхивая дикарей. Флинт ударил топором под колено — доспех хрустнул, а сустав сломался. Враг рухнул на левый бок, когда как толпа мгновенно сомкнулась над упавшим, добивая его ножами.

Мясорубка набирала обороты.

***

Капитан гвардии Карстарков

Капитан отчаянно дернул поводья, пытаясь развернуть коня, да куда там — лошадь лишь попятилась и со стуком уперлась крупом в соседнего всадника.

— Да ну черт, во имя всех Старых Богов! — Офицер с руганью откинул забрало, судорожно моргая и пытаясь хоть как-то оценить обстановку сквозь заливающий глаза кровавый пот.

А картинка вырисовывалась паршивая…

Впереди выстроилась стена щитов Форрестеров — как показывали гербы — с ощетинившимися копьями, когда как справа и слева наседали одичалые в шкурах, а сзади зияла черная прорубь ломаного льда — там прямо сейчас с бульканьем и воплями тонули остатки авангарда.

«Какая же задница, мы в ловушке!»

— Строй! Держать строй, ублюдки! — заорал он во всю глотку, надрывая связки и пытаясь перекрыть лязг железа и крики.

Только вот голос банально утонул в воплях умирающих.

Приказы? Да кто их сейчас вообще слушал! Гвардейцы Кархолда откровенно паниковали, их лошади скользили копытами по выпущенным кишкам и грязи, валясь на бок. Стальная броня в этой тесноте мигом превратилась в гребаный гроб, лишая всадников маневренности — многие просто бросали свои копья, потому что для замаха тупо не хватало места.

Какая-то тварь с рыжей бородой прямо с земли запрыгнула на круп коня идущего рядом сержанта, обхватила голову бойца голыми руками и с громким щелчком свернула шею! Капитан на рефлексах взмахнул мечом, разрубая дикаря от плеча до самой груди, так что труп култышкой сполз под бьющие копыта.

Сдох? Отлично! Вот только на место одного убитого варвара тут же вставали трое новых, лезли они со всех щелей!

Гребанные щитовики не менее гребанного Станниса тем временем сделали еще один шаг вперед — копья ударили синхронно, пробивая нагрудники сразу троим гвардейцам, которые с хрипом рухнули в месиво под ногами. Дистанция сократилась до минимума…

В голове капитана прострелила до одури простая мысль — они здесь сдохнут.

Вот так просто! Прямо в этой грязи, заколотые оборванцами без обуви и гербов!

Ну не позор ли это всему дому?!

— Отходим к суше, назад! — скомандовал офицер, пинками и шпорами разворачивая храпящего коня.

Вот только… единственный путь к отступлению лежал через узкие перешейки уцелевшего льда по краям провала. Капитан это знал. И все равно со всей дури ударил шпорами в бока животного — лошадь рванула вперед, сшибая грудью и сминая подковами парочку зазевавшихся горцев, а следом за командиром устремился уцелевший десяток всадников — они просто бросили попытки прорвать щитовой строй и побежали к берегу ради спасения собственных жизней.

***

Станнис Баратеон

Краем глаза я уловил какое-то движение и… твою мать!

Десяток закованных в сталь ублюдков из гвардии Карстарков развернули коней, нагло бросившись к перешейку льда! Эти гниды решили отступить, перегруппироваться и, видимо, ударить снова. На подходе ведь еще пешие войска…

Только вот позволить им уйти означало абсолютный, мать его, провал. Выжившие мигом доложат о засаде и хрупком льде, а сам Болтон просто остановит основные силы — и весь наш план пойдет прахом. Если не получилось выманить войско побольше под такую засаду — то не стоит упускать и то, что мы смогли схватить. В таком случае журавль в руках лучше синицы в небе.

А связь с подразделениями… да какая там связь?! Командовать словесно вообще не выходило — чудовищный гул битвы сжирал любые звуки, превращая поле в царство оглушительного хаоса — солдаты окончательно разбились на локальные карманы сопротивления. И если копейщики Форрестеров еще как-то пытались держать линию, то горцы тупо вырезали одиночек, как мясники на скотобойне! Одичалые так вообще слетели с катушек — мародерствовали прямо во время боя, с жадностью срывая шлемы и кольчуги с еще живых и хрипящих врагов. Но в целом… я же и приказал им собирать все снаряжение с поля боя.

Короче, творился полный хаос.

Но… как мы сможем удержать бегущих рыцарей пехотой?

Судорожно завертел головой и наконец-то нашел взглядом Джона Сноу. Бастард прямо сейчас рубился с двумя пешими гвардейцами в каких-то десяти метрах левее от меня. Его, на минуточку, ВАЛИРИЙСКИЙ Длинный Коготь со свистом сносил головы с плеч, оставляя за собой лишь кровавый шлейф и кусочки перерубленных позвонков, да искры от контакта с металлом.

— Джон! — заорал во всю глотку, да так, что связки засаднило, и со злости пнул бронированный труп под ногами, привлекая внимание. — Пора!!! Закрываем!

Парень с разворота добил последнего врага тяжелым ударом эфеса прямо в лицо, ломая тому нос в кровавую крошку, и резко обернулся. Быстро оценил ситуацию с убегающими всадниками… и, видимо, поняв, о чем речь, коротко кивнул, смахивая заливающую глаза кровь со лба.

И тут же засунул два пальца в рот и выдал такой оглушительный разбойничий свист, что у меня аж в ушах зазвенело! А следом проорал что-то… невыносимо грубое.

И тут земля… буквально дрогнула.

Прямо из-за снежного холма на левом фланге поднялась колоссальная фигура — Вун Вун наконец-то вышел из своего укрытия! Великан тяжело шагнул на твердый берег озера, и это трехметровое чудовище своей необъятной тушей мигом перекрыло единственный путь к отступлению для конницы Карстарков.

В своих ручищах гигант держал не какое-то копьецо, а цельное сосновое бревно с торчащими во все стороны острыми сучьями! Вун Вун широко разинул пасть и издал такой первобытный, утробный рык, что вибрация сотрясла грудную клетку буквально каждого живого существа на этом проклятом поле боя!

***

Капитан гвардии Карстарков

«Да вы издеваетесь?!»

Капитан в диком ужасе натянул поводья, аж до хруста кожаных ремней! Его лошадь жалобно заржала и резко затормозила, отчаянно скользя стальными подковами по обледенелой гальке и оставляя глубокие борозды. Рыцари, несшиеся прямо позади него, тупо не успели среагировать и с оглушительным лязгом врезались друг в друга, создавая кровавую кучу-малу из стали и конского мяса.

Всё… отступление захлебнулось к чертовой матери.

***

Случайный свидетель атаки великана.

Вун Вун, ясное дело, ждать приглашения не стал — великан сделал два массивных шага вперед и с размаху уебал своим бревном, прям как бейсбольной битой! Удар пришелся точно в центр сбившейся конной группы — бревно снесло сразу трех всадников вместе с их гребаными лошадьми! Животные отлетели на добрый десяток метров, ломая кости и разбрызгивая кровавую юшку во все стороны, а закованные в сталь рыцари смялись, как дешевые жестяные кубки, так что куски брони разлетелись натуральной шрапнелью.

Великан равнодушно переступил через бьющегося в конвульсиях коня и… просто опустил ногу прямо на грудь раненого гвардейца — омерзительный хруст проломленной грудной клетки мигом потонул в новом утробном реве монстра.

Всё, строй Карстарков сломался окончательно и бесповоротно! Выжившие всадники в диком ужасе натягивали поводья, отчаянно пытаясь объехать эту живую осадную башню, а часть обезумевших лошадей в панике прыгала прямо в черную прорубь к тонущим товарищам.

***

Станнис Баратеон

Я краем глаза смотрел на работу Титана и… да, впечатляет — это еще мягко сказано!

Но вдруг ситуация СНОВА изменилась, ведь появились в этом действии новые лица.

— Да сколько уже можно?!

Какие-то люди — подозреваю, что от Болтонов — на дальнем берегу быстро оценили угрозу — задние ряды их кавалерии поспешно уступили место стрелкам, и на уцелевший лед выбежали сотни арбалетчиков из… Дредфорта!

Они УЖЕ успели подойти!

Узурпаторы, сука, явно не собирались лезть в ближний бой с таким монстром.

Массовый залп тяжелых болтов со свистом накрыл позиции великана! Десятки стальных жал глубоко впились в шкуры и плоть Вун Вуна — гигант яростно заревел от боли, отшатнулся назад и даже выронил свое бревно, когда одна из стрел пробила ему плечо, а вторая глубоко застряла в мясистом бедре.

Арбалетчики мигом начали перезарядку, а пешие копейщики Болтонов уже побежали по уцелевшему льду, намереваясь добить раненого гиганта. И тут Джон Сноу… ну конечно, герой, мать его, бросился к берегу, пытаясь прикрыть гиганта, отвлекая огонь на себя, а следом за своим командиром рванула целая группа одичалых — защита великана теперь требовала отвлечения значительных сил от добивания Карстарков внутри нашего лагеря…

Я… просчитывал варианты прямо на ходу. Потеряем Вун Вуна сейчас — лишимся охренительного козыря против тяжелой пехоты Рамси! Великан являлся мощнейшим фактором психологического давления, и его смерть лишь воодушевит врага. Но… это гребаное прикрытие гиганта прямо сейчас ломало весь наш строй! Форрестеры рушили линию щитов, непроизвольно смещаясь к берегу, горцы Флинта бросали недобитых рыцарей и тоже бежали на помощь Сноу. Карманы сопротивления внутри лагеря получили реальный шанс на перегруппировку.

Мы рисковали потерять всю инициативу!

Ричард Хорп подбежал ко мне, тяжело дыша и брызгая слюной.

— Ваша Милость, мы теряем строй! Дикари лезут под болты ради своей твари! Прикажите им отступить за колья!

Я мрачно посмотрел на истекающего кровью Вун Вуна. Великан с диким рыком выдернул болт из плеча прямо с куском мяса, снова заревел и поднял свое бревно — монстр упрямо продолжал перекрывать выход, наотрез отказываясь отступать!

Убрать его сейчас означало показать слабость. Означало признать превосходство арбалетчиков ублюдка Болтона! Рамси увидит бегущего монстра и тут же отдаст приказ на полный штурм.

Разум, сука, требовал сохранить ценный юнит, но инстинкт вопил — дави врага его же страхом!

— Нет, — все-таки жестко отрезал, поудобнее перехватывая рукоять меча. — Пусть стоит! Он отлично танкует их выстрелы — пока они стреляют в монстра, они, черт возьми, не стреляют в нас!

Хорп аж вытаращил глаза от такого заявления.

— Танку… что? Да он сдохнет там!

— Значит, сдохнет с пользой! — рявкнул в ответ и резко развернулся к своим командирам. — Выдвинуть лучников на фланг! Накрыть арбалетчиков Болтона навесом, а щитовикам — плотно закрыть ноги великана передовым отрядом! Одичалым — быстро добить остатки Карстарков в центре и подготовить трупы лошадей для баррикад! Выполнять!

Приказы спешно полетели по цепочке — командиры побежали на позиции, матерясь и восстанавливая утраченную связь.

Да, я рискнул самым ценным ресурсом ради сохранения инициативы. Великан превратился в огромную живую мишень, в гигантскую приманку для стрел Болтона! Но Вун Вун упрямо шагнул навстречу копейщикам Дредфорта, и его бревно снова описало широкую дугу — десяток пехотинцев тупо смело в ледяную воду, как кегли! Арбалетные болты продолжали вонзаться в тело гиганта, монстр буквально истекал кровью, но он продолжал удерживать позицию на берегу, перемалывая вражеские силы и даря нам такие драгоценные минуты на уничтожение авангарда.

Я наконец-то опустил меч — густая кровь медленно стекала по долам клинка. Враги вокруг меня закончились, а трупы Карстарков щедро усеяли промерзшую землю.

Требовалось срочно развить успех, перебросить резерв щитовиков левее!

— Связного! — заорал во все легкие.

Мальчишка лет пятнадцати… — черт, тут и дети же есть в армии… — перемазанный сажей и кровью, вынырнул из-за спин копейщиков Форрестеров. Парень дрожал, сжимая короткое копье побелевшими пальцами. — Передай Хорпу приказ сместить левый фланг к озеру! Пусть закроют брешь прямо за великаном!

Пацан кивнул и побежал сквозь толпу сражающихся. Споткнулся о разрубленный труп лошади, с размаху упал лицом прямо в кровавую грязь, мигом встал и рванул дальше…

Визг!

Взлетел шальной арбалетный болт, и стальной наконечник с хрустом вошел связному прямо в затылок — парень кулем рухнул под копыта мечущегося коня без единого звука.

Пиздец.

Мой голос окончательно тонул в лязге стали и предсмертных воплях, а флажки сигнальщиков скрылись за густой пеленой пара от сотен потных тел.

А тем временем горцы совсем увлеклись резней — эти бородатые психи пробили строй уцелевших всадников, сдуру вырвались на открытое пространство и потеряли прикрытие щитов! Уцелевшие конники Карстарков мигом развернули лошадей и ударили горцам прямо во фланг!

Я до зубовного скрежета сжал челюсти.

Приказы теряются, долбаные солдаты в угаре игнорируют команды десятников — чистый инстинкт полностью заменил какую-либо воинскую дисциплину! Армия на глазах распадалась на изолированные кучи, где люди бились насмерть на пятачках земли тупо ради спасения собственной шкуры. Никакой больше тактики.

Просто бойня.

***

Харальд Карстарк

Харальд с натужным хрипом отбил тяжелый удар топора краем пробитого щита, тут же взмахнул мечом и с оттягом разрубил шею какого-то орущего дикаря. Кровь брызнула прямо на забрало, заливая обзор липкой пеленой.

Сюзерен Кархолда стоял по колено в снегу, щедро перемешанном с кровавой жижей и выпущенными кишками. Его верный боевой конь валялся неподалеку с распоротым брюхом, а хваленые стальные пластины фамильного доспеха сплошь покрылись глубокими вмятинами от варварских ударов камнями и дубинами.

Авангард Севера… да он просто перестал существовать! Половина закованных в сталь рыцарей утонула в ледяной проруби, отправившись на корм рыбам, а жалкие остатки приняли безнадежный бой на берегу в полном окружении.

Харальд судорожно оглянулся, отчаянно ища глазами гордое знамя своего древнего дома. Полотно с белым солнцем сиротливо валялось в растоптанной грязи, а его знаменосец лежал рядом с полностью раздробленным в кровавую кашу черепом.

— Ко мне! Гвардия, ко мне! — хрипло закричал лорд, пытаясь перекрыть лязг железа.

Всего дюжина израненных солдат кое-как пробилась к своему командиру. Люди жадно хватали ртами морозный воздух, сплевывали кровь, а их некогда безупречное оружие покрылось жуткими зазубринами.

В голове Карстарка билась только одна мысль: где пехота?! Где, во имя Старых Богов, этот ублюдок Рамси?!

Харальд с надеждой посмотрел на далекий тракт и… обомлел.

Да, стрелки Дредфорта суетились у кромки уцелевшего льда — эти мрази хладнокровно всаживали арбалетные болты в огромного монстра, перегородившего перешеек. Но узурпаторам было абсолютно насрать, что каждый третий болт летит прямо в спины барахтающихся Карстарков!

А вот основные силы Болтонов неподвижно стояли на месте! Тысячи тяжелых пехотинцев спокойно опирались на свои длинные копья, и эти… шлюшьи дети просто молча смотрели на тотальное избиение авангарда лоялистов, даже не пытаясь сдвинуться с места и ударить варварам во фланг!

Предательство. Этот освежеванный ублюдок тупо бросил союзников на убой, использовав их как кусок мяса для изматывания сил Станниса!

Слепая ярость мигом затопила разум Карстарка. Лорд с отвращением отбросил пробитый бесполезный щит, крепко перехватил рукоять меча двумя руками и отдал безумный приказ — прорубаться назад к тракту любой ценой.

Сотня уцелевших северян, пеших и конных, с отчаянным ревом попыталась сформировать стальной клин и ударить в ответ вокруг своего лорда. Только вот весь их героический порыв предсказуемо захлебнулся через жалких двадцать шагов…

Глава 43

***

Рамси Болтон

Рамси откусил яблоко, неизвестно как попавшее ему в руки в условиях Севера, тем более уж — в реальной войне с наглыми проходимцами, — прожевал кусок и остановился на возвышенности у леса, наблюдая за резней на льду Длинного Озера…

А посмотреть там было, на что.

Через минуту и гонец взлетел на холм, спрыгнул с лошади на землю и бросился к командованию с докладом.

— Милорд! Карстарки разбиты! Лед провалился под копытами! Мы теряем людей!

— Мы? Ха-ха-ха-ха! Это Карстарки теряют людей, мои же солдаты стоят на месте.

Второй посыльный вынырнул со стороны тракта и замахал руками, прерывая крики товарища.

— Милорд! Правый фланг противника прорван! Враг отступает! Дикари бегут к лесу!

Рамси усмехнулся, выплюнул огрызок под ноги гонцу и перевел взгляд на озеро — донесения противоречили друг другу, офицеры паниковали, никто из командиров не видел картину боя целиком.

Третий гонец притащился к холму пешком со смятым доспехом и залитым кровью лицом. — Там великан... Монстр давит людей бревном... Они заперли перешеек...

— О Боги, сколько же от вас шума... — Рамси вздохнул, вытащил из ножен кинжал и всадил лезвие в горло паникера по самую рукоять!

Гонец захрипел, рухнул на снег и засучил ногами в судорогах, пока командир вытирал лезвие о плащ убитого и поворачивался к генералам.

Резня на озере связала войска Баратеона — враг потерял строй, увяз в стычках и устал, так что Карстарки выполнили свою задачу и измотали силы самозванца ценой жизней.

Пора заканчивать игру.

— Выдвигайте пехоту, — приказал Рамси, разглядывая берег. — Всех копейщиков, мечников, резерв, идите по тракту строем и вдавите их в озеро. Убивайте всех подряд — Станниса, бастарда Старков, одичалых, да и выживших Карстарков пускайте в расход ради очистки берега.

Генералы поклонились и побежали исполнять приказ.

***

Тормунд

Тормунд зарычал, отбил копье в сторону, замахнулся секирой и располовинил очередного из оставшихся гвардейцев Кархолда от ключицы до пояса, так что кровь залила бороду.

Он задыхался, легкие горели, мышцы сводило судорогой, а люди свободного народа умирали, забирая с собой десятки жизней врагов.

«Какого хрена?! Мы так не договаривались!»

Вождь оглянулся по сторонам — центр обороны завалило трупами соплеменников и врагов в несколько слоев, вытекшая кровь превратила снег в жижу, а ноги скользили по вывалившимся кишкам.

Игра в отступление закончилась, началось истребление свободного народа.

Одичалые дрогнули, да и как тут устоять — люди бросали трофейное оружие, разворачивались и бежали к лесу, ведь они отказывались умирать ради чужого короля и куска земли.

Тормунд понял суть происходящего — если они останутся здесь, племя исчезнет сегодня.

— Отходим! — заорал вождь, срывая голос. — Бросайте железо, отходим за линию кольев, забирайте раненых и уходим!

Голос Тормунда потонул в шуме боя, лязг стали поглощал любые приказы, поэтому командир перехватил секиру и начал бить своих людей древком, выбивая зубы и ломая ребра, заставляя их отступать силой!

Сотни одичалых хлынули назад, паника сожрала остатки дисциплины, центр армии перестал существовать, и на его месте возникла брешь.

***

Станнис Баратеон

Я с силой вогнал меч в грудь врага, провернул лезвие и вытащил клинок вместе с куском плоти и потоком крови, залив снег вокруг — еще бы, такая дыра получилась в теле закованного в сталь человека, что туда спокойно пролезла бы голова другого всадника… Уф.

Поднял голову и… твою же мать!

Дикари бежали без всякой игры в отступление — тысячи людей в шкурах рассыпались на глазах, хлынули за линию вкопанных кольев и оставляли раненых соплеменников хрипеть в грязи вперемешку с брошенным трофейным оружием, из-за чего наш центр просто рухнул! Левый фланг Форрестеров увяз в драке на самом берегу, когда как горцы и островитяне (Мормонты) в угаре резни ушли за остатками всадников вперед, так что расстояние между нашими подразделениями увеличилось до состояния зияющей пустой бреши прямо по центру периметра.

Я перевел взгляд на тракт и стиснул зубы — основные силы Болтонов теперь ТОЧНО сдвинулись с места и маршировали вперед коробками, выставив щиты внахлест шаг в шаг и копье к копью, и шли эти мрази прямо в пробитую дикарями брешь!

Тратить время на добивание остатков Карстарков? Да мы спустим на эту возню еще минут пятнадцать, когда фаланга Рамси отрежет наши фланги друг от друга за десять минут, разделит армию на две части и пустит уставших щитовиков с горцами под нож поодиночке!

Пульс долбил по вискам, проснувшаяся дурь в мышцах требовала броситься прямо туда, призывала рубить эту фалангу в одиночку, вгрызаться в строй и рвать Болтонов на куски голыми руками ради новой порции крови...

Но… в первую очередь, я — командир, а не боец. Поэтому спешно подавил инстинкт берсерка, сжал зубы и загнал боевое безумие на задворки сознания, позволяя разуму полководца взять верх над яростью.

Фууууф.

Трупам Железный Трон без надобности, мертвецы сгодятся только для песен, мне же нужна исключительно победа!

Повернулся к Давосу — тот, как обычно, держался рядом, опираясь на тесак в уцелевшей руке и глядя на надвигающуюся фалангу.

— Сигнал к отступлению! — рявкнул я так, что Давос вздрогнул. — Труби отход!

Возможно, сейчас самое время для следующей фазы битвы.

Давос схватил висящий на поясе рог, прижал к губам, и воздух разорвал вой из трех гудков с паузой и еще трех гудков — приказ бросить бой и вернуться на подготовленные позиции любой ценой.

Уцелевшие командиры услышали сигнал, сержанты с руганью начали оттягивать своих людей назад и вырывать их из драки. Копейщики Форрестеров отступили первыми, пятясь шаг за шагом, огрызаясь уколами копий и прикрывая отход, когда остальные бросали недобитых рыцарей с явным нежеланием, плевались кровью на снег и отходили в лес под прикрытие деревьев.

Мы отдавали врагу берег озера вместе с сотнями трупов своих товарищей и добытыми трофеями, пока выжившие гвардейцы Карстарков падали на колени прямо в грязь, задыхаясь под тяжестью вмятых доспехов — их перебитый авангард превратился в кучку калек без малейшей угрозы для нас.

Битва замерла, очаги сопротивления угасли, а лязг стали сменился хором стонов и хрипов раненых, пока я стоял за линией вкопанных кольев, опираясь на эфес Убийцы Драконов и переводя дыхание. Поле боя перед нами заволокло трупным смрадом и паром от распоротых животов, замерзшее озеро почернело от провалов, где десятки тел в панцирях плавали в воде, а берег покрывали стонущие люди и разрубленные лошади.

Вун Вун… выжил, пусть и с трудом — отступил к лесу и с рычанием вытаскивал засевшие болты из своего тела.

Первая фаза мясорубки закончилась уничтожением их авангарда и конницы Карстарков, плюсом мы сами понесли потери среди дикарей и временно лишились фактора устрашения-живого щита — пусть так и несколько лицемерно обзывать великана.

А вот Рамси Болтон сохранил главные силы — фаланга Дредфорта приближалась к озеру, переступая через трупы своих же союзников под стягами с освежеванным человеком, так что исход битвы оставался нерешенным, и право следующего хода перешло к врагу.

***

Капитан пехоты Болтонов

Капитан поднял руку — рожок протрубил остановку.

Фаланга Дредфорта замерла, лязгнула тысячами стальных щитов. С холма открывалась вся картина — строй самозванца разорван в клочья, по центру зияет огромная дыра, а на правом фланге бородатые идиоты выперлись вперед и подставились под фланговый удар.

Есть, ну ЕСТЬ!!!

«Победа без битвы, со смертью сомневающихся лордов — ну не красота ли?!»

Офицеры переглянулись.

— Отставить рывок! Давим дистанцией! — Капитан махнул мечом, пропуская стрелков.

Сотни арбалетчиков протиснулись сквозь ряды копейщиков, перестроились в три плотные линии для ротации залпов, пока лучники занимали возвышенности у тракта. Серия выстрелов с визгом ушла поверх выставленных щитов в толпу за ними — тучи болтов обрушились на хромающих раненых и выбившихся из строя людей. Тяжелые снаряды падали сверху под крутым углом, находили щели в дереве, пробивали кольчуги, с хрустом дробили ключицы и пригвождали паникеров к промерзшей земле под вопли боли.

Рисковать своими в ближнем бою?

Зачем?

Враг скулит и пятится. Задача сводилась к простому — выжечь эту шваль стрелами, заставить их захлебнуться кровью и дожать остатки тяжелым строем.

Враг доживает последние минуты.

***

Станнис Баратеон

— Щиты выше, ублюдки! Держим линию! — мой сорванный голос потонул в грохоте арбалетного залпа и предсмертных воплях.

Строй Форрестеров и примкнувших к ним войск Мормонтов со скрипом поднял деревянные прямоугольники, формируя ощетинившуюся щепками «черепаху» — прям как в учебниках истории про Рим.

Копейщики тяжело пятились шаг за шагом, месили сапогами пропитанную кровью грязь, скользили на свежих трупах и сохраняли сплошную линию под удары древков по спинам зазевавшихся.

Я же… сейчас находился на правом фланге по колено в кровавой слякоти и перехватывал бегущих. Один молодой парень из южан — то есть вообще мой, с моих земель — вытаращил глаза, бросил копье и рванул к лесу — врезал ему в челюсть, да и, черт, очень удачно — выбил зубы — и заставил рухнуть в строй. Другого мужика с гербом медведя сбило с ног — болт с хрустом пробил ему горло… он захрипел, выронил защиту… Я лишь подхватил падающий из его рук щит, шагнул вперед и закрыл дыру собственным телом, принимая на дерево удары новых стрел.

Сука…

Рядом рубились остатки войск Мандерли под командованием Марлона. Парня подкосило участие в этой бойне — он убивал молча с пустым взглядом, парировал удар, вонзал меч в шею врага, проворачивал лезвие, отступал на шаг и снова поднимал щит.

Горцы на фланге действовали иначе — эти психи отходили рваными рывками, врезались в передние ряды Болтонов короткими атаками, с воплями кидались на копейщиков, рубили древки топорами, получали ранения и откатывались назад. Те же спотыкались о трупы, продвижение фаланги замедлялось, наши потери росли.

Одичалые потеряли строй, отступили к кромке леса и утянули за собой раненых… часть варваров осталась у кольев, кидала камни и вопила проклятия, создавая картину хаоса.

Со стороны Болтонов все выглядит просто — уставшие щитовики пятятся, горцы суицидально кидаются на копья, дикари разбегаются, стрелы выкашивают ряды.

Линия держалась.

Истекала кровью, трещала по швам под градом болтов, тянула время шаг за шагом.

Все нам на руку.

***

Офицер копейщиков Болтонов

Офицер сбросил с лезвия копья обрывок чужой кольчуги и перевел взгляд на ряды противника — между горцами на правом фланге и стеной щитовиков в центре образовался разрыв в три десятка шагов! Бородатые дикари вырвались вперед со своими наскоками и оставили брешь, так что командир вытащил меч, рявкнул сотне приказ сомкнуть щиты и с разгону врезаться в эту пустоту, разрезая вражеский фронт пополам.

Копейщики Дредфорта ускорились, ростовые щиты сомкнулись со скрежетом в стальной клин, и сотня южан с налета ворвалась в брешь, агрессивно сминая раненых и отсекая часть горцев от оборонительной линии Баратеона. Десятки противников в шкурах сбило с ног ударом щитов, тяжелые копья прикололи их к промерзшей земле, вражеский строй затрещал и начал рваться на куски под натиском металла.

Офицер поднял окровавленный меч над головой, подавая задним рядам сигнал углубляться и давить эту шваль до самого леса!

И тут отрезанные горцы с жутким воем навалились на вытянувшуюся болтоновскую сотню прямо с боков — варвары прыгали на выставленные острия, цеплялись голыми руками за кромки щитов, рубили топорами по ногам, стягивали копейщиков в грязь и рвали им глотки зубами. Клин увяз в этой мясорубке, захлебнулся в крови собственных солдат и потерял ход.

Офицер обернулся проорать приказ сдать назад и закрыть фланги — сзади их вплотную поджимала собственная марширующая фаланга! Задние ряды тупо давили на передние, лишая застрявший клин малейшей возможности сделать шаг назад.

Удар обухом топора по шлему заставил командира рухнуть на колени в кровавую жижу — он зашел слишком глубоко, превратил свой отряд в кусок мяса, зажатый между наковальней дикарей и молотом наступающей армии Болтонов.

***

Щитовик Форрестеров

Грязь хлюпала под сапогами, пальцы сводило судорогой от веса пробитого щита, и в этот момент пехота Болтонов вытолкнула вперед связанных людей — десятки выживших северян из разбитого авангарда Карстарков и захваченных разведчиков спотыкались о трупы под ударами копий прямо в спины, пока те гнали избитых пленников на нашу стену щитов в качестве живого прикрытия!

Всмотрелся в лицо бредущего впереди парня с залитым кровью лицом, опустил копье, и крик вырвался из горла сам собой в обход любых приказов.

— Робб?!

Рука с тяжелым щитом дрогнула, пошла вниз и открыла брешь в построении, пока мой родной брат смотрел на меня пустыми глазами и спотыкался о мертвую лошадь под тычки солдат Дредфорта древками между лопаток.

— Держать строй, сомкнуть щиты! — сорванный голос короля Станниса ударил по ушам с правого фланга, заставляя замереть с опущенным оружием в попытке осознать происходящее и сделать шаг навстречу брату ради его спасения.

«Я обязан его вытащить, я убью этих мразей!»

Массовый залп арбалетных болтов накрыл наш участок с треском пробиваемого дерева, стальные наконечники с хрустом пробили грудь Робба насквозь, разорвали шею идущего рядом пленного и влетели в образовавшуюся брешь опущенного щита, так что сосед слева забулькал пробитым горлом и осел в грязь, а второй болт прошил мне плечо и отбросил на спину прямо под сапоги задних рядов.

***

Марлон. Рыцарь Мандерли

Марлон стоял в строю рядом со щитовиками, смотрел на бредущих пленных северян и удерживал свой щит поднятым, пока тело работало само по себе и рубило нападающих на голых рефлексах.

Разум рыцаря опустел после часов непрерывной резни, Мандерли просто функционировал ради выживания, а пехота Болтонов гнала на стену щитов избитых людей, тыкала их копьями в спины и заставляла идти на бывших союзников ради прорыва оборонительной линии грязными трюками.

Стоящий рядом парень из дома Форрестеров вдруг опустил оружие, истошно закричал имя своего брата и попытался выйти из строя навстречу толпе пленных!

«Идиот, ты погубишь нас всех, закрой дыру!»

Король Станнис проорал приказ держать линию, парень замер в оцепенении, и массовый навесной залп тут же накрыл участок, вбивая сталь в плоть — тяжелые болты насквозь пробили пленных, разорвали горло замешкавшемуся щитовику и с оглушительным треском ударили по дереву Марлона, оставляя глубокие вмятины и отсушивая руки до самых плеч! Люди Болтонов зафиксировали заминку в строю, мигом усилили давление стрельбой и начали заливать пехотинцев сталью ради окончательного уничтожения обороняющихся.

Северяне отступали, отдавали врагу берег и тяжело пятились к лесу, оставляя стонущих товарищей подыхать в грязи под коваными сапогами наступающей фаланги.

***

Рамси Болтон

Новый лорд Винтерфелла шагал по тракту в окружении своих генералов, разглядывал переломанные трупы и слушал доклад запыхавшегося офицера — фаланга продвигалась вперед, ломала колья, занимала отвоеванный берег, а противник отходил к лесу разорванной толпой. Арбалетчики сократили дистанцию, перешли на прямую наводку и расстреливали спины бегущих, вгоняя стальные болты прямо в незащищенные шеи, пока армия отходила в деревья, а одичалые скрывались среди стволов, трусливо бросив свои дубины на льду.

«Эти идиоты сломаны, они отдают территорию и бегут прятаться за соснами —война окончена.»

Лес впереди казался удобной зоной для зачистки, оставалось зайти под кроны и перерезать глотки уставшим подранкам без малейшей маневренности, враг отступал, бой был выигран, требовалось просто дожать их массу и вырезать командование.

Рамси подошел к линии боя, переступил через труп с пробитой головой и вытащил меч из ножен, пока свита обменивалась смешками, а генералы переговаривались, планировали распределение пленных и предвкушали конец затяжной резни. Оставалось сделать одно усилие, один рывок в лес, и все закончится.

Но тут…

***

Сержант арбалетчиков Болтонов

Сержант натянул тетиву до щелчка фиксирующего механизма, поднял тяжелое оружие на уровень глаз и набрал воздуха в грудь для команды, и в эту самую секунду стоящий справа стрелок поперхнулся кровью, выронил арбалет и рухнул лицом в истоптанную грязь! Толстая стрела торчала из его пробитой шеи, заливала воротник кольчуги красной жижей, заставляла сержанта замереть с открытым ртом в попытке осознать происходящее дерьмо в собственном отряде.

Он завертел головой в поисках угрозы сквозь пелену снегопада, и еще один арбалетчик слева с влажным хрустом осел на колени с пробитой навылет грудиной — подготовленный массированный залп сорвался к чертовой матери!

Командиры начали орать, срывали голоса и размахивали мечами, пытались определить направление атаки, пока из чащи леса летели десятки новых стрел с широкими лезвиями, пробивали кожаные куртки и ломали людям ребра! Удары приходились в незащищенные спины стрелков, заставляли первую линию в панике разворачиваться и ломать строй ради спасения собственных жизней!

Передовая фаланга продолжала свой марш к лесу, сминала трупы сапогами и тупо игнорировала бойню у себя за спиной — связь между наступающими линиями дала фатальный сбой.

***

Кедж

Кедж вывалился из лесной чащи без криков и суеты, провел наемников сквозь расчищенные просеки и вынырнул из тени деревьев прямо за спинами растянувшейся линии пехоты Дредфорта. Легкие горели огнем после бешеной скачки — они поспели буквально в последний гребанный момент!

Король Станнис… лично, ЛИЧНО поручил ему эту дерьмовую миссию, отправив с двумя десятками людей и тремя десятками лошадей гнать во весь опор к берегам Залива Тюленей далеко на восток от Длинного Озера.

Зачем же?

Да вот... встречать кое-кого. Кто обещал помощь. И эту помощь, наконец, оказал!

Вся возня с Железным Банком Браавоса держалась в строжайшем секрете с самого отбытия части армии из Белой Гавани с Марлоном, а уже на исходе десятого дня пришла весточка о прибытии кораблей…

Так что Кедж встретил их и привел прямо на праздник крови.

Отряды четырех тысяч нанятых браавосцев наносили удары по ключевым целям, вырезали горлопанящих офицеров Болтонов, валили знаменосцев и суетящиеся расчеты тяжелых арбалетов. Захватные крюки на длинных веревках впивались в плоть, стаскивали стрелков в сугробы, тяжелые цепи с хрустом ломали людям ноги и валили их в грязь, а короткие копья пробивали грудные клетки лежачих южан с влажным чавканьем.

Какая-то офицерская мразь с гербом Болтонов попыталась развернуть свой десяток для отражения атаки, заорала приказ и замахнулась мечом — Кедж с разбегу всадил ему топор в открытое лицо по самую рукоять, отсекая этот отряд от основной линии обороны.

Фаланга впереди начала терять свой маршевый ритм, задние ряды в панике напирали на передние шеренги, сдавливали людей в бесполезную кучу и лишали копейщиков пространства для маневра и замаха оружием. Свежее войско вгрызалось им в спины.

***

Станнис Баратеон

Я услышал предсмертные вопли в тылу врага, почувствовал сбой в ритме наступающей фаланги и остановился, упираясь сапогами в промерзший грунт и перехватывая рукоять Убийцы Драконов двумя руками.

Дошли!

Я до последнего момента сомневался в прибытии подкрепления, однако наемники Браавоса прибывали вовремя — о чем уведомили вороном еще днями раннее — и ударили в спину своими четырьмя тысячами солдат за уплаченное золото!

Весь наш план с провалом льда задумывался лишь как первый козырь — повезет, значит утопим авангард, нет, значит просто начнем отступление к лесу.

Но сам план с подкреплением был мало кому известен.

Я… жертвовал ничего не подозревающими людьми, разменивал жизни своих бойцов на время, заставлял их отступать, падать и умирать ради выманивания вражеской армии из оборонительных порядков! Четыре сотни — по примерным прикидкам — моих солдат сдохли в грязи ради создания иллюзии нашей слабости и полного отсутствия резервов.

Враг все же поверил в легкую победу, втянулся в преследование и подставил тылы.

Пора заканчивать этот спектакль.

— Держать! Шаг вперед! — мой рык разрезал шум битвы, заставляя уставших щитовиков прекратить отступление, упереться плечами в дерево и сделать синхронный шаг навстречу вражеским копьям!

Горцы с первобытным воем вывалились из лесной чащи обратно на берег, с размаху ударяя дубинами и топорами в оголенный фланг дезориентированной фаланги. Одичалые ворвались в кровавую баню, прекратили игру в трусливое бегство, преследовали пятившихся и рвали их глотки голыми руками, ломая кости и сбивая врагов с ног!

Фронт захлопнулся с оглушительным лязгом кусков стали, зажимая армию Болтонов в кольцо между монолитной стеной моих людей спереди и отрядами наемников с Кеджем, который после событий сегодняшнего дня, если выживет, точно получит от меня рыцарский титул, в их собственном тылу.

Капкан закрылся.

***

Рамси Болтон

Рамси стоял на возвышенности с занесенным для шага сапогом, сжимал рукоять обнаженного меча и первый раз за весь день смотрел на расползающийся, теряющий форму строй своей армии.

Крики его умирающих стрелков долетали до тракта, фаланга сжалась в бесполезную толпу между лесом и озером, люди давили друг друга в попытках развернуться и подставляли спины под удары топоров!

Отступление Баратеона оказалось гребаным втягиванием в котел, враг вытащил из рукава свежую армию и ударил в тыл!

Кулак лорда сжался на рукояти меча до побелевших костяшек в попытке сдержать приступ захлестывающего гнева.

Глава 44

Гул битвы резко изменил тональность — ровный марш закованных в сталь сбился, превратился в спотыкающуюся давку, а победные выкрики сорвались на панический визг непонимания.

Хе-хе-хе…

ХЕ-ХЕ-ХЕ!

ДОЖДАЛИСЬ!

Я вскинул голову над изрубленной кромкой щита стоящего рядом пехотинца Форрестеров и уловил этот момент.

Фаланга Болтонов начала сжиматься сама в себя. Задние ряды в слепой панике давили на передние шеренги, копейщики спотыкались о трупы, их показной монолитный строй стремительно терял жесткость под напором собственной массы. Капкан четырех тысяч свежих браавосцев захлопнулся у них за спиной, с хрустом ломая... ну, видимо, позвоночник.

В голове моментально щелкнули цифры потеть и приобретений: три тысячи военных вражеской армии оказались заперты между нами. Мой центр серьезно просел, нас здесь осталось от силы полторы тысячи уставших, истекающих кровью бойцов. И это включая одичалых!

Прямой размен в лоб еще минуту назад был бы чистым самоубийством, но теперь...

Теперь мы — наковальня.

А наемники — гребаный молот. Пропорция поменялась, мы больше не дичь!

Рядом тяжело осел на колени боец в кольчуге с медведем Мормонтов на груди — под аккомпонемент моих размышлений о важном, о... возвышенном, о сладости скорой победы, вражеское копье... прошило воину бедро. Двое других тут же дернулись назад, готовые сломать линию и броситься к спасительному лесу.

Черт, черт, черт!!! Рано думать о победе, когда бойня ВСЕ ЕЩЕ идет!

— Стоять! — перехватил одного за шкирку, буквально впечатывая его спиной в соседний щит, и заглянул в безумные от страха глаза. — Куда собрались, сукины дети?! Мы их поймали!

Это короткое, узкое, насквозь пропитанное кровью окно возможностей.

Опустив воина, быстро перехватил рукоять Убийцы Драконов двумя руками, вдавил сапоги в промерзшую грязь и проорал во всю мощь своих легких, перекрывая лязг железа:

— Стой! Не пятиться! Держать линию!

Линия щитовиков замерла, прекратив отступление, мужики тяжело задышали, упираясь плечами в дерево, подчиняясь голосу командира на голых инстинктах в полнейшем непонимании происходящего.

— Какого хрена?! — выплюнул кровь кто-то из офицеров Форрестеров в паре шагов от меня, сдерживая напор сразу двух вражеских копий. — Нас же сомнут, Ваша Милость!

— Так, ну-ка захлопни пасть и вкапывайся в землю! — рявкнул в ответ, уворачиваясь от просвистевшего над ухом арбалетного болта (охуеть... и правда, увернулся!!!) — Центр — стоять намертво!

Именно в эту секунду решался исход всего дня — либо мы снова начнем отходить по инерции и навсегда упустим инициативу, либо сдавим их прямо сейчас, когда враги меньше всего готовы держать удар.

Я начал разворачивать наш разорванный фронт — центральные отряды наглухо зафиксировались на месте, принимая на пробитые щиты весь вес паникующей фаланги, когда как другие — уже мои фланги, начали медленно сходиться вовнутрь, захлопывая створки нашей ловушки.

— Мормонты, давите с боков! Флинты, не лезть на копья! Отсекайте бегущих! — команды летели одна за другой, я раздавал их хриплым рыком, распределяя задачи под типы войск, физически ощущая, как огромный механизм моей уставшей армии со скрипом меняет шестеренки.

Щитовики на флангах подняли прямоугольники выше уровня глаз, выставили окровавленные копья и с хриплым выдохом ударили шагом вперед, ломая привычный ритм отступления и беря южан в жесткие клещи!

Смена вектора сработала безупречно.

Вражеские офицеры купились на этот маневр, по инерции погнали своих людей прямо на наш непробиваемый центр, попытались дожать линию, потянули копья и раскрыли собственные фланги. Болтоны растянулись, подставили шеи под боковые удары, совершенно не замечая кровавого хаоса у себя в тылу — слишком мало времени ушло на осознание ловушки, не все команды офицерского состава врага успевают дойти до растянувшегося войска. Тем более — пехотного.

«Идиоты. Вы смотрите только вперед, пока вам режут спины».

Вдруг правый фланг Мормонтов забуксовал — пара сотен закованных в сталь Болтонцев попыталась пробить там брешь для выхода из котла.

Черт! Если эти мрази прорвутся, ловушка треснет. Обычные десятники там просто захлебнутся кровью...

Пора входить самому. Да и мои мышцы уже откровенно выли от жажды резни, дурь рвалась наружу!

— Ваша Милость, назад! — Давос попытался перехватить меня за наплечник своей искалеченной рукой. — Вы нам нужны живым!

— Я нужен им победителем, Давос. Смотри, — грубо стряхнул руку контрабандиста и шагнул за спасительную стену наших щитов, выходя в самый авангард, перехватывая огромную рукоять не менее огромного меча.

В мышцах… пульсировала какая-то хтоническая, запредельная сила — она отчаянно требовала выхода, требовала ломать хребты и крушить сталь! И я... я спустил эту дурь с поводка, направляя ее прямо в центр вражеского клина.

Ведь ЭТИ мрази пришли на чужую землю, жгли МОИХ людей... — я с шага всадил клинок прямо в грудь выскочившего навстречу копейщика, пробивая стальную кирасу с влажным хрустом, и резким пинком сапога сбросил дергающееся тело с лезвия.

...гнали пленных на убой в качестве живых щитов — они полностью заслужили сдохнуть в этой ледяной грязи!

Очередной враг попытался ткнуть меня древком снизу из-за чужой спины — я опустил огромный двуручник ему на макушку, разрубая шлем вместе с черепом до самых зубов, и тяжело шагнул прямо по оседающему трупу. Взламывая их оборону.

Шаг за шагом...

...Все происходящее абсолютно справедливо. Я их судья, я их палач...

Третий солдат Дредфорта с визгом замахнулся коротким мечом — сталь Убийцы Драконов снесла ему руку по самый локоть, а молниеносный обратный удар навершием эфеса вмял лицо ублюдка глубоко внутрь головы, ломая кости в крошку.

...и я самолично вынесу приговор каждому ублюдку с гербом освежеванного человека!

Четвертый враг в панике попытался закрыться ростовым деревянным щитом, стягиваясь в жалкий комок — мой удар сверху вниз прошил толстые доски насквозь, отсекая тому шею вместе с куском ключицы и заливая промерзший снег кипящей кровью.

И с этой мыслью, с последним убийством, лезвие Убийцы Драконов... почему-то совершенно внезапно вспыхнуло ревущим пламенем! Огонь... очевидно, божественный огонь Рглора, раннее проявивший себя на обычном клинке, и сейчас дал о себе знать — жадно охватил металл, обдавая мое лицо невыносимым жаром и показывая ВСЕМ присутствующим истинную разрушительную мощь.

Боги решили подсобить? Откликнулись на мою ярость? Плевать! Мне абсолютно плевать на богов и их неисповедимые замыслы — теперь это исключительно МОЕ оружие, и оно будет служить МОИМ целям!

Воздух вокруг клинка задрожал, летящие снежинки с шипением испарялись в метре от стали, и густой запах жженого озона жестко ударил по ноздрям.

И в эту же секунду стена щитов за моей спиной буквально взорвалась оглушительным ревом!

Сотни глоток сорвались в единый животный рык — уставшие, истекающие кровью северяне увидели короля с пылающим двуручником в авангарде, который в одиночку проломил самый жесткий узел вражеской обороны, и окончательно сошли с ума от хлынувшего в кровь адреналина!

Их вопль ударил мне в спину мощнее любого порыва штормового ветра. Они увидели не просто магическое чудо — они увидели сигнал. Я стал наконечником копья, а они — его древком.

Оборонительная линия Мормонтов агрессивно подалась вперед, вливаясь в пробитую мной дыру!

Враги тоже заметили проявление… чего бы там ни было.

Первый копейщик Болтонов вытаращил глаза на огромный огненный клинок, дернулся, попытался поднять свой щит — а я под этот рев своих людей с размаху обрушил меч прямо на его жалкую защиту. Раскаленная сталь с треском пробила дерево, сломала тому ключицу, застряла на долю секунды в разрубленных ребрах, и я резким рывком вырвал оружие вместе с куском дымящейся плоти!

— За Короля! Жги их нахрен! — истошно прохрипел кто-то из Форрестеров прямо у меня за плечом, с размаху всаживая топор в шею растерявшегося болтонца.

Этот дикий вопль подхватили остальные, и он потонул в грохоте сотен сталкивающихся кусков дерева и стали. Окрыленная видом горящего вражеского мяса и живым примером командира, моя армия с остервенением хлынула в прорыв, окончательно перемалывая хваленых ветеранов Дредфорта.

Второй враг отшатнулся назад, попытался разорвать дистанцию ради замаха копьем, да куда там — задние ряды собственных товарищей навалились ему на спину и тупо вытолкнули парня прямо на мой клинок! Я врезался в их строй, работая пылающим мечом как гигантским клином, разрубая людей от плеча до пояса, моментально прижигая их раны собственным огнем и сминая построение грубой силой.

— Сжечь ублюдков! — проревел уже я, снося половину шлема какому-то сержанту вместе с куском его черепа.

Лезвие резало сталь и плавило железо, мгновенно превращая всякую болтоновскую броню — будь то кожа, металл кольчуги или кираса — в раскаленные печи для их же тел. С разворота отрубил руку тянувшемуся ко мне мечнику, ударил сапогом в живот следующего и отбросил его на копья союзников. Вся наша линия шагнула вперед, следуя моему примеру.

Но мне мало просто сделать шаг вперед — мне нужно задать вектор!

— Выдавливайте их вправо! На лед! На провалы! — мой голос резал какофонию битвы, раздавая приказы десятникам. Зачем тратить силы и жизни своих парней в тяжелой рубке, когда черная ледяная вода сожрет этих ублюдков без остатка? Пусть уже разбитый лед доиграет свою роль!

Мы... все же хотели лишить их малейшего шанса на перегруппировку.

— Жми их, парни! Дави на древко! — хрипел какой-то сотник, наваливаясь всем весом на свой пробитый прямоугольник.

Наши щиты с разгона врезались во вражеские. Раздался гул сталкивающегося дерева, копья с хрустом ломались о кованые кирасы, люди падали под ноги наступающим, и каждый мертвец тут же становился непреодолимым препятствием для своих же сослуживцев.

Мы... да мы ведь буквально вдавливали людей в их собственное дерьмо, лишая пространства для замаха мечом. И уж тем более — не давая времени на смену оружия или пространство дял маневров.

Вот так и двигался вперед медленно, шаг за шагом прорубая широкую просеку в толпе визжащих людей, снося головы и перерубая древки копий раскаленным металлом, один за другим отправляя на тот свет каждого оказавшегося в радиусе поражения моего меча...

И... да черт! Если бы я заранее знал, ЧТО ИМЕННО Я МОГУ, то... может, стоило иначе построить процесс бойни?

В следующий раз обязательно учту!

«В следующий раз... ха...»

Тем временем пламя Убийцы Драконов жгло им лица. Бывало, даже еще до физического контакта с железом, заставляя врагов в ужасе закрываться руками и подставлять открытые животы под короткие уколы моих пехотинцев.

Слева горцы с визгом ворвались в оголенный бок болтоновского строя, начали крошить черепа тяжелыми топорами, рвать врагов голыми руками и вгрызаться в их ряды. Жестоко.

Один из бородатых вождей, весь залитый чужой кровью, вырвал из рук врага копье и тут же пробил ему висок обычным булыжником!

— Не отрываться от линии! Флинты, держать строй! — проорал, заметив слишком глубокое вклинивание пары варваров во вражескую массу.

Давать дикарям свободу маневра против брони? Они тупо сдохнут под щитами без прикрытия тяжелой пехоты. Использовать их нужно аккуратно, по оголенным флангам, а не как таран.

Вождь услышал мой рык, сплюнул сгусток крови и тяжелыми ударами кулаков по затылкам вогнал своих обезумевших людей обратно к нашим щитовикам — смертельный угол давления выровнялся. Справа копейщики давили фронт, сминали южан весом собственных тел, впрессовывая фалангу Дредфорта в их же собственную ловушку и смещая ее массу к озеру.

Краем глаза я зацепил Марлона — двигался он в одном ритме с наступающей стеной и рубил молча. Связь с реальностью оборвалась. Мандерли перемалывал мясо на голых рефлексах, парировал удары и вскрывал глотки с пустым, стеклянным взглядом на залитом кровью лице… Какой-то болтоновский мечник сунулся к нему сбоку — я дернулся перехватить выпад пылающим клинком, да куда там… Марлон даже не повернул головы — вогнал кинжал под мышку нападавшему левой рукой, провернул лезвие и продолжил рубить фронт правой.

Живая машина.

— Прикройте парня, он сейчас сам на копья насадится! — рявкнул я паре копейщиков Мормонтов, кивая на поехавшего рыцаря.

Мертвые герои политику не делают, мне нужны живые вассалы для удержания Севера! Бойцы молча вклинились по бокам от Мандерли, отбивая летящее в него железо щитами.

Крики в их тылу слились в истошный визг забиваемого скота — наемники и одичалые отрабатывали браавосское золото и личную месть.

Может, обернуться ради оценки ситуации? Плевать.

Я буквально спинным мозгом чувствовал треск их порядков. Браавосцы с их кривыми саблями — идеальная легкая пехота. Закидывать их в лобовую атаку было бы глупостью, но резать вражеский тыл — их стихия. Задние шеренги Болтонов панически ломанулись вперед от их клинков, впрессовывая собственных товарищей прямо на наши щиты.

Давка стала фатальной. Люди оказались сжаты так плотно, что не могли даже поднять руки для защиты.

Навесной огонь захлебнулся. Арбалетчики дохли под ударами с тыла, их кровь заливала снег, а визг рвущихся глоток глушил любые приказы офицеров.

Враг ослеп. Враг оглох. Армия развалилась на куски мяса.

Но это далеко не все!

Повел людей еще глубже в брешь — раскаленный клинок врубался в толпу дезориентированных, разрубал их строй на изолированные куски. Мы резали потерявшую связь пехоту, уничтожал фалангу по частям, оставляя за спиной обугленные трупы и дымящуюся землю. Парни кололи без остановки, руки гудели, сапоги с мерзким чавканьем вязли в кишках… мы тупо вдавливали их в грунт.

Болтоновские офицеры попытались выровнять фронт — сквозь гул пробились надрывные приказы. Какой-то закованный в толстое железо ублюдок с плюмажем лупил своих же солдат древком по разбитым лицам, загонял паникеров обратно, заставлял поднимать ростовые щиты и разворачиваться на мой пылающий меч.

— К знамени! Смыкайте ряды, мрази! — надрывался тот, пытаясь выстроить стену посреди кровавого месива.

Выстроить ровную стену щитов? Здесь? Внутри сжимающегося с двух сторон котла? Физически невозможно — задние ряды давили на передние так плотно, что те не могли даже руки для замаха поднять, задыхаясь в тесноте. Но этот кретин всё же почти стянул людей к стягу с освежеванным человеком! Сотня напуганных солдат сбилась в кучу, выставила копья и ощетинилась деревом, создавая волнолом прямо на моем пути.

Дать им точку опоры? Дать хоть секунду перевести дух? Хрена с два.

Я перехватил рукоять Убийцы, пнул подвернувшееся под сапог дергающееся тело и направил пылающее острие прямо в этот зарождающийся центр сопротивления. Если дать им сцепиться щитами, эта возня грозила затянуться на лишний час и унести жизни моих людей — надо ломать их перегруппировку в зародыше!

— Ваша Милость, мы увязнем! — Давос едва успел пригнуться, отбивая тесаком просвистевшее над головой... что-то.

— За мной! — мой рык просто потонул в реве пламени.

Предупреждения шли лесом.

Я лично врезался в их скомканный строй, обрушил клинок на выставленные щиты. Огонь прожег дерево, сталь пробила нагрудник стоящего впереди копейщика, и я с силой пнул мертвеца сапогом в грудь, отбрасывая тушу прямо на того самого горлопанящего офицера.

Командир споткнулся, потерял равновесие, попытался взмахнуть мечом для удара — я тут же снес ему половину головы замахом двуручника. Огонь прижег обрубок шеи, резкий запах паленого мяса и горелых волос ударил в ноздри.

Я шагнул вперед, схватил свободной рукой древко вражеского знамени, с хрустом переломил дерево о колено и швырнул тряпку с освежеванным человеком прямо в грязь под сапоги Форрестеров. Их жалкий строй моментально распался, захлебнулся кровью и превратился в кучу визжащего мяса. Без офицера и стяга они обернулись слепыми котятами.

Многоголосый свист разорвал воздух со стороны тракта — сигнал пробился сквозь грохот бойни — наемники Браавоса окончательно вырезали вражеский тыл, растоптали арбалетчиков и вышли на заданные позиции для удара в спину.

И, как итог, вражеский арьергард перестал существовать.

Остатки армии Рамси оказались зажаты в тиски между моей пехотой спереди и саблями наемников сзади.

— Они заперты! — прохрипел Гарт, вытирая залитое кровью лицо тыльной стороной ладони. — Медведи, дави их к озеру!

Да... так и надо!

— Продолжаем выдавливать их на лед! — голос перекрыл визг толпы, повторно задавая новый вектор давления. — Правый фланг, заворачивай дугу! Гоните их на провалы!

Я поднял окровавленную латную рукавицу над головой, фиксируя внимание десятников.

— Сомкнуть щиты! Сжать кольцо! Шаг! — мой приказ прокатился по линии.

Мы начали сдавливать их без суеты и рывков. Щитовики сдвинулись плечом к плечу, уперлись ногами в жижу и начали методично вдавливать врага прямо на чернеющий позади них лед Длинного Озера. Мы наглухо лишили Болтонов пространства для маневра. Спереди работали наши короткие копья и топоры, сзади их резали сабли браавосцев, а под ногами у них предательски трещал лед. Вражеская пехота в дикой панике давила друг друга насмерть, проваливаясь в черную ледяную воду в попытках найти выход из капкана.

Бой перешел в стадию обыкновенной бойни.

Враги перестали сопротивляться — солдаты Дредфорта бросали мечи прямо в грязь, падали на колени, закрывали головы руками и пытались пролезть сквозь плотные ряды соседей подальше от надвигающейся стены щитов, трескающегося льда и моего пылающего клинка. Какой-то сопляк в помятой кирасе протянул ко мне руки, захлебываясь слезами и соплями, умоляя о пощаде.

Я опустил раскаленный двуручник ему на ключицу, разрубая парня до самой грудины.

Останавливать людей сейчас категорически нельзя! Секундная заминка дает шанс врагу, создает риск получить заточку под ребра от внезапно осмелевшего пленного и полностью ломает наступательный ритм. Мы давили их дальше.

***

Капитан наемников, Салло Несторис

Кривая сабля вошла под подбородок очередному болтоновскому арбалетчику, хрустнула о позвонок и с влажным чавканьем вышла наружу вместе с потоком густой, темной крови.

Ещё один. Минус.

Взмах, блок, короткий выпад — работа шла ходко, методично, без лишнего пафоса и идиотских рыцарских выкриков... Как и всегда — Железный Банк платит за результат, а не за красивые позы на поле брани.

Капитан мазнул взглядом по спрессованной, визжащей массе врагов... которых было так сложно распознать среди кучи одинаковых северных лиц — не перепутать бы — которых они так удачно заперли с тыла. Капкан захлопнулся идеально — ровно так, как они и обговаривали с этим ледяным упрямцем Баратеоном в письмах.

Холодный сукин сын.

— Не сбавлять темп! Дави их на копья союзников! — рявкнул он своим ребятам, перехватывая скользкую от чужих кишок рукоять.

План Станниса был прост и по-варварски гениален: его люди служат наковальней, его — молотом. Размозжить этих ублюдков с гербом... ужасным — надвое.

И они справлялись. Щиты северян впереди держали удар намертво, а они просто методично вырезали задние ряды, превращая армию Дредфорта в паникующую толпу скота, запертую в собственном загоне.

Использовать озеро? Хех.

Капитан видел, как черная вода по краям котла начала жадно заглатывать тех, кого выдавливали с твердой земли. Станнис всё-таки решился топить их. Разумно. Очень разумно...

Очередной офицер в вороненой стали попытался развернуть десяток копейщиков в сторону наемников, что-то истошно крича про верность лорду Рамси…

Один точный выпад саблей в щель шлема заставил его заткнуться навсегда.

Какая, к черту, верность, когда тебе вскрывают глотку за браавосское золото?

«Контракт выполняется. Остальное — для нищих.»\

***

Рамси Болтон

— Мрази… Тупые, бесполезные твари! — крик сорвал ему горло, но никто не услышал этих проклятий в адском грохоте погибающей армии.

Его фаланга… вымуштрованные копейщики Дредфорта тупо дохли вместо нормального сражения.

С высоты холма Болтон видел всё — весь этот гребаный тактический маневр Баратеона. Спереди фалангу давила стена щитов Форрестеров и бешеные Мормонты, а с тыла… С тыла их просто шинковали на фарш наемники.

«Откуда, сука, они взялись?! Откуда у нищего короля деньги на армию Браавоса?! У него же ничего не было! Ничего!»

Рамси сжал рукоять меча, в глазах потемнело от бессильной, удушающей ярости. Весь план… Преследование… Всё оказалось дерьмовой ловушкой! Ублюдок заманил его сюда, как глупого щенка на кусок мяса, и теперь эта наковальня медленно, но верно размазывала солдат Дредфорта по промерзшей земле.

И этот гребаный меч… Пылающий, сука, двуручник! Какое-то дерьмовое колдовство?! Баратеон рубил ветеранов Севера, как сухие ветки, и один вид этого пламени заставлял людей бросать оружие и падать на колени.

Центр рухнул. Тыл вырезан. Левый фланг перестал существовать, выдавленный Мормонтами прямо в черные полыньи Длинного Озера. МОРМОНТАМИ! ЖЕНЩИНАМИ!!!

Стыд и срам всем павшим от их рук.

Болтон завороженно смотрел, как сотни людей проваливались под лед, их крики тонули в ледяной воде. Пожалуй, единственный красивый момент во всей этой мясорубке.

Но что это значит для него? Проиграл? Он? Рамси Болтон? Истинный лорд Винтерфелла?!

— Нет… Нет, сука, не здесь! Не этому ледяному трупу! — Рамси резко рванул поводья, разворачивая скакуна.

Остатки легкой конницы — приближенных Рамси — ещё держались рядом, в панике переглядываясь.

— На юг! К тракту! Быстро, суки! — его рык заставил всадников дернуться.

Бросить пехоту? Да и хрен с ними. Просто мясо. Мертвецы. Они уже выполнили свою задачу — задержали Баратеона.

Рамси собирался выжить любой ценой. Вернуться в Винтерфелл, запереть ворота и посмотреть, чья магия окажется сильнее.

Вонзить шпоры в бока коню. Прочь. Прочь от этого проклятого озера и пылающего меча.

***

Станнис Баратеон.

Сопротивление угасло.

Поле боя затихло со звенящей по ушам резкостью. Лязг железа оборвался. Шум битвы сменился утробным хором стонов, предсмертных хрипов и мерзкого бульканья крови в пробитых легких.

Я тяжело оперся на рукоять погасшего Убийцы, глубоко втянул морозный воздух и вгляделся в пространство перед собой — вражеская армия полностью перестала существовать.

Передо мной лежала гигантская, шевелящаяся груда изломанных тел, расколотых щитов, брошенного оружия и вываленных в грязь кишок. Кровь пропитала промерзшую землю настолько, что сапоги чавкающе вязли в ней по самую щиколотку.

Я поднял глаза и посмотрел поверх этой скотобойни в сторону спасительного тракта.

Вдали мелькали силуэты всадников — остатки легкой конницы Болтонов уходили на юг, увозя с собой чудом уцелевший стяг с освежеванным человеком. Это… Рамси уходил прочь. Трусливо бросил свою пехоту подыхать в грязи ради спасения собственной шкуры.

Но что это значит?

Что победа ЗА НАМИ!

Примерно трёхтысячное войско Болтонов погибло, забрав с собой около семи сотен моих бойцов. Скольких одичалых и наемников — еще предстоит узнать.

Глава 45

Войне… конец.

Вернее, нет. Не войне — битве! Битва закончилась НАШЕЙ ПОБЕДОЙ!

— МЫ ПОБЕДИЛИ! — Громогласным ревом произнес это долгожданное и всеми ожидаемое слово — Победа.

А после, не обращая внимания на крики радости и отходняки воинов, зачерпнул руками промерзший снег вперемешку с грязью, с силой растер по лицу, сдирая засохшую корку чужой крови вместе с налипшими кусками плоти.

Фуууф.

Ледяной холод обжег кожу, проясняя рассудок после спавшего боевого безумия. Бойня завершилась. Вокруг кипела рутинная работа по зачистке территории — мои выжившие солдаты ходили между сваленными в кучи телами, всаживая копья в глотки стонущих и добивая лошадей с переломанными ногами. Целые нам бы сейчас не помешали…

Стянул латные рукавицы, бросил их прямо на снег. Пальцы саднило от постоянного хвата двуручника — кстати, единственная проблема от часового махания такой дурью, что… ай, уже перестал удивляться.

Рядом пара гвардейцев выламывала застрявшую алебарду из грудной клетки мертвой лошади. Проявившаяся вонь вспоротых кишок смешивалась с запахом жженой плоти.

А я… стоял над расколотым льдом озера, опираясь на эфес погасшего Убийцы Драконов, и подводил мысленные итоги. Запах пламени выветрился, уступая место зловонию дерьма и мочи. Победа… да, как подсказывает память чуждого тела — победа почти всегда пахнет испражнениями. Вогнал лезвие двуручника в снег, чтобы очистить сталь от налипшего жира.

А теперь… самое время подвести итоги.

По приказу уцелевшие командиры потянулись ко мне сквозь завалы трупов, оставляя за собой цепочки красных следов. Первым подошел десятник Форрестеров, прижимая к пробитому боку кусок грязной ткани. Следом притащился вождь Флинтов с расколотым надвое щитом. Замыкал строй Гарт — офицер дома Мормонтов с окровавленным топором в руке. После дошли и остальные — парочка других лебедей с разных племен горного народа. Марлона не было видно… черт.

Начали перекличку, подводя итог сегодняшней сделки со смертью. Как пафосно и как, сука, в тему было подумано.

— Центр удержали, Ваша Милость, — прокашлялся Форрестер, сплевывая красный сгусток себе под сапоги. — Мы… в итоге потеряли двести пятьдесят бойцов убитыми и ранеными, кто до утра точно испустит дух.

— Фланги сработали, мы стоптали их, — пробасил вождь горцев, вытирая лезвие топора о труп болтонца. — Двести моих парней легли в эту землю.

— Медвежий Остров лишился ста тридцати человек, — отрезал офицер Мормонтов, глядя мне прямо в глаза без тени сожаления. Он сплюнула кровь с разбитой губы на утоптанный снег. — Девки дрались насмерть. Выжившие добивают узурпаторов. Пленных брать команды не поступало — оставим их гнить рыбам.

Я кивнул, суммируя цифры в уме. Добавил сюда потери отряда Мандерли — парни из Белой Гавани приняли на себя удар и лишились ста двадцати мечей. Да и моих людей потеряно было немало… В итоге лишились семи сотен опытных солдат. Половина боеспособной армии превратилась в корм для ворон, зато уничтожила трех тысяч ублюдков Рамси!

Секира со свистом рассекла воздух и вонзилась прямо в мерзлую землю у моих сапог.

Как-то агрессивно… Но такого следовало ожидать.

Тормунд Великанья Смерть вынырнул из-за спин командиров, покрытый чужой кровью с ног до головы. Вождь одичалых дышал с присвистом, сжимая огромные кулаки.

Охранник дома Флинтов попытался перехватить дикаря за плечо — Тормунд отшвырнул северянина в сторону, впечатав спиной в гору сваленных щитов. Из рваной раны на виске вождя толчками вытекала кровь, заливая рыжую бороду.

— Ты бросил нас на убой! — рев Тормунда заставил моих гвардейцев положить руки на эфесы оружий. — Ты гнал нас вперед, заставил моих людей дохнуть под стрелами, позволил ВРАГАМ топтать нас лошадьми! Мы потеряли полтысячи свободных людей в этой мясорубке! Ты предал нас, король-олень!

Я шагнул навстречу Тормунду, игнорируя угрозу, остановился в шаге от его лица и ткнул пальцем в сторону озера, заваленного тысячами мертвецов в хорошей броне.

— Заткнись и смотри туда, Тормунд. Три тысячи врагов гниют на льду. Рамси сбежал. Север открыт. Вы сражались за землю и получили право на нее кровью своих павших. Мои люди дохли рядом с твоими, выполняя приказ. Собирай своих выживших, идите на лед и забирайте себе всю сталь, все доспехи, все целые мечи и арбалеты, какие сможете унести. Стягивайте сапоги, снимайте кольчуги, забирайте их подштанники. Сукно спасет вас от обморожения. Мои солдаты не тронут ни одной монеты с убитых. Все достанется свободному народу. Трофеи ваши. Вы вооружитесь за счет мертвых болтонцев.

Тормунд открыл рот для новой порции ругательств, посмотрел на горы бесхозного железа.

А потом сплюнул кровь мне под сапоги.

— Сталь не вернет живых. Мы свободный народ. Нам не нужны объедки.

— Но вы так же и выжившие. А оружие мертвецов сделает вас армией. Выживание требует железа — так что бери сталь, вооружи своих людей и готовься к маршу на Винтерфелл. Мы идем забирать замок. Помни об уговоре, Тормунд. После этой кампании только Джон будет вам головой, но он и сейчас подтвердит важность всего произошедшего.

Тормунд сжал челюсти до скрипа и выдернул секиру из земли. Развернулся и пошел к своим, крича приказы о сборе трофеев.

Ладно… агрессии было немного, так что, что удивительно, ДИКАРЯ смогли убедить слова — конфликт исчерпан.

Оставил командиров руководить мародеркой и пошел вдоль берега, переступая через разрубленные тела. Сапоги скользили по лужам замерзающей крови. Слева пара наемников потрошила карманы мертвого болтоновского сержанта, перерезая ему горло для верности.

Обычная рутина войны, м-да.... Мой взгляд выцепил одинокую фигуру на перевернутом обозном возу.

ЖИВ!

Марлон сидел со снятым шлемом, сжимая в руках окровавленный кинжал. Рыцарь из Белой Гавани смотрел в одну точку, игнорируя стоны умирающих вокруг.

— Они шли на копья, — пробормотал Марлон, уставившись в пространство стеклянными глазами. — Мой оруженосец. Ему отрубили половину лица мечом. Он пытался засунуть кишки обратно в живот пальцами. Мы убили их всех. Мы убили...

Разум парня дал трещину под тяжестью пережитой резни. Он… сломался.

Мне же нужны флоты и золото Вимана Мандерли для удержания Севера, потерю ценного представителя Белой Гавани допустить нельзя.

Подошел к возвышению, схватил Марлона за грудки, рывком вздернул на ноги и встряхнул, заставляя его стальной нагрудник лязгнуть. Глаза парня оставались пустыми.

Тогда я ударил его по лицу, оставляя грязный след от перчатки на его щеке — голова рыцаря мотнулась в сторону. Взгляд дернулся, фокусируясь на моем лице.

— Приди в себя! — мой голос резал слух, лишенный всякой жалости. — Твои люди смотрят на тебя. Сто двадцать солдат Мандерли сдохли сегодня ради твоего права дышать. Оплачешь их после войны, запрешься в доме и будешь выть в подушку. Сейчас ты командир, ты обязан руководить выжившими! Собери своих людей, организуй вынос раненых и прекрати пялиться в пустоту. Исполнять!

Марлон моргнул, сглотнул ком в горле, опустил глаза на свои дрожащие руки в крови и… кивнул. Фууууф!

Я отпустил его кирасу, развернулся и пошел в сторону командирского шатра, раскинутого посреди растоптанного лагеря. На очереди другая проблема.

Внутри шатра стоял запах пота и железа. На брошенном поверх стола знамени Болтонов расплывалось пятно от пролитого вина. Сноу дышал с присвистом, опираясь кулаками о столешницу — лицо искажала гримаса презрения. Давос был рядом, он опирался на деревянный столб, перебирая пальцами искалеченной руки. Офицеры молчали…

Что такое?

Я бросил шлем на стол, смяв углы карты.

— Почему вы скрыли наемников? — голос Джона Сноу прозвучал с нотками откровенного обвинения.

А… вот оно что…

— Вы бросили нас на убой, заставили отступать, заставили терять людей десятками! Вы скормили Болтонам столько жизней, имея в рукаве четырехтысячную армию! Вы использовали верных солдат как кусок требухи для собак! Карстарки добили бы нас через десять минут! Фронт трещал по швам!

— Люди злы, Ваша Милость, — подал голос Сиворт. — Солдаты видели свежую конницу, бьющую в тыл. Они спрашивают сотников о причинах. Они хотят знать мотивы ожидания браавосцев в лесу. Нам… людям нужен ответ для предотвращения дезертирства. До утра половина армии покинет лагерь без объяснений, сами понимаете…

Ну, это только одичалые покинут, да и так, редкие люди, который сам Сноу привел со стены.

Хотя, казалось, мы уже обсудили вопрос с командиром свободного народа.

Тем не менее, ответ людям нужен.

Я оперся костяшками пальцев о стол, нависая над картой, и обвел присутствующих взглядом.

— Вы думаете, Рамси дурак? Вы считаете Болтонов слепыми котятами, не способными просчитать засаду? Слушайте меня и запоминайте навсегда правила этой войны — если бы я рассказал Форрестерам, Мормонтам и одичалым о подкреплении за спиной, вы бы пятились без животного ужаса в глазах. Вы бы ждали удара, вы бы оглядывались назад, ваш строй ломался бы искусственно. Страх невозможно подделать. Отчаяние невозможно сыграть по приказу. Я видел ваши лица — вы верили в свою смерть. Рамси поверил в вашу смерть. Вражеские офицеры считали бы блеф по вашим позам в первую минуту столкновения. Фаланга Дредфорта отступила бы и перегруппировалась, — этого допускать нельзя было.

Я выпрямился, указывая пальцем на залитый кровью снег за пределами шатра.

— Вы… да. Мы были наживкой. Наживка обязана кровоточить, издавать запах страха, умирать по-настоящему, заставляя волка проглотить добычу до самых внутренностей! Я не имел права рисковать исходом кампании ради моральных терзаний. Ценой сотен людей я купил победу. Я разменял жизни на три тысячи болтонских солдат, СОХРАНИВ наше ядро и получив позицию для удара по Винтерфеллу. Кто из вас, благородных северян, готов сказать в лицо своим выжившим солдатам о нецелесообразности этого?!

Один из сержантов Болтонов — ого, тут и пленник был, а я и не заметил — с перебитым носом и сорванным наплечником, попытался что-то возразить, приподнявшись на локтях. Копейщик Форрестеров тут же приставил острие к его горлу, выдавливая каплю крови. Я жестом велел солдату отойти.

— Хватит вякать. Вы проиграли всё, включая право на собственное мнение. Жрать мой хлеб за красивые глаза не выйдет. Первый путь — Стена. Пойдете пешком под присмотром теннов. Будете охранять мир от тварей из-за Клыков Мороза. Второй путь — впрягаетесь в обозы вместо павших кляч. Будете тащить жратву и болты до самого Винтерфелла в качестве штрафников.

Болтонец сплюнул красную юшку на свои разбитые сапоги.

— Мы клялись Дредфорту.

— Дредфорт сейчас — куча гниющего мяса на льду. Выбирай быстрее. Я могу сэкономить на кандалах и отдать вас одичалым на забаву.

Парень опустил голову, глядя на разбитые костяшки.

Выбор сделан.

Мне не нужна их верность, мне… ох, каким же чертом я стал! — мне нужны спины и мышцы! Попытаются бежать — одичалые сдерут с них кожу до заката.

Вопрос закрыт.

Сейчас не время для моральных терзаний. Я УЖЕ изменился, НЕТ пути обратно!

Сделал десяток шагов вправо и всмотрелся — копейщики Мормонтов держали на коленях шестерых пленников. На кирасах выбито солнце Карстарков… ага.

Я остановился перед старшим.

— Имя.

— Артор Карста...

Удар кулаком сломал пленнику челюсть., что аж кость хрустнула! Враг выплюнул зубы в грязь вместе со сгустками крови.

— Твой отец сдаст гарнизон Кархолда ради твоей жизни. Снимите с них сталь, закуйте в цепи, да бросьте в центр колонны.

Солдаты ударами древок повалили лордов на снег. Зазвенели срываемые застежки плащей.

Джон Сноу подошел вплотную.

— Раненые с распоротыми животами не перенесут марш…

— Оставь им палатки, хворост и трех знахарей. Выживут — догонят армию. Сдохнут — мы сохраним темп продвижения. Да, Джон, медлить сейчас нельзя, и твое человеколюбие тут не спасе ситуации. Нам нельзя терять времени! Грузите топоры на телеги, штрафников в упряжь. Бить кнутами за каждую заминку.

Бастард кивнул, принимая приказ к исполнению. Развернулся и пошел к опушке леса.

Что у нас дальше из важного?

Великан.

Вун Вун сидел, привалившись к сосне, которая поскрипывала под его весом. Великан выдергивал арбалетный болт из бедра... Зрелище напоминало извлечение занозы, только заноза была размером с кинжал, а из раны хлестало как из ведра!

Вот тебе и великан, блин. РЕЛАЬНЫЙ!

Лекари из армий жались, при виде такого монстра, но работу свою не выполняли…

— Чего ждете?! Живо зашивать! — мой голос хлестнул по их нервам.

— Ваша Милость, он же... он может чихнуть и раздавить нас! — пролепетал один из мужчин в мейстерской цепи. Кажется, он от Форрестеров…

— Сдохнет от заражения — прикажу вздернуть вас на этой же сосне. Лезьте и штопайте.

Подошел к Вун Вуну вплотную — глаза великана, мутные от боли, сфокусировались на моем лице.

Ага… уже ясно — никакой дружбы не будет, а жаль.

Но предложить ему сделку, в которой он ломает ворота — а я даю ему шанс дожить до рассвета — могу.

На этом и решили, Вун Вун утробно рыкнул, расслабляя мышцы и разрешая лекарям приставить шаткие деревянные лестницы к своим ногам.

Работа пошла. Заскрежетали толстые костяные иглы, с усилием пробивая жесткую кожу. Зашипело кипящее вино, заливаемое лекарями прямо в открытые рваные дыры для обеззараживания.

Великан судорожно дернул пробитой ногой от резкой вспышки боли. Двое стариков с воплями рухнули с перекладин прямо в окровавленный снег. Вун Вун дико зарычал, его огромные ладони впились в торчащие корни сосны, ломая промерзшую древесину.

Заливать раны вином мало — тушу таких размеров возьмет только наркоз внутрь.

— Тащите маковое молоко! — рявкнул я, указывая на телегу знахарей. — Влейте ему в глотку, пока он нас тут всех не передавил!

Одичалые подтащили пузатый бочонок. Крышку вышибли обухом топора. Вун Вун скосил глаза на мутную жидкость, перехватил бочонок огромной ладонью и в три глотка осушил целиком, сминая толстые доски пальцами.

Гигант хрипло, тяжело выдохнул. Пальцы разжали расколотые корни. Веки медленно поползли вниз под тяжестью лошадиной дозы обезболивающего. Старики поднялись из грязи, снова полезли наверх по лестницам, протаскивая суровые нитки сквозь края разорванных мышц.

Орудие дойдет до ворот Винтерфелла на своих двоих.

Мимо проскакал разведчик Флинтов. Осадил коня около меня.

— Следы Рамси ведут по тракту. Они бросают хромых лошадей.

— Отправь два десятка легких всадников в обход по лесополосе. Пусть, если выйдет, жгут мосты через ручьи перед мордой Болтона. Загоняйте его отряды в овраги. Лишите маневра.

Разведчик пришпорил коня, исчезая за деревьями.

Враг обязан терять кровь до самых стен.

Вернулся к Давосу, который наблюдал за тем, как браавосцы пересчитывают трофейных лошадей. Так… и тут был капитан браавосцев — он стоял поодаль, записывая что-то на свитке пергамента.

— Он записывает каждую потраченную стрелу, — произнес Давос, не отрывая взгляда от наемника.

Вот как… мелочно. Но с другой стороны:

— Он записывает цену нашей жизни, — поправил я. — Железный Банк, увы, не прощает просрочек. Мы купили победу, теперь нужно её удержать. Минута промедления стоит нам золотых драконов, которых у нас нет. Пока нет, Давос, но скоро будут!

— Мы идем в пасть к волку, — Давос посмотрел в сторону тракта, где скрылись конники вместе с Кеджем.

— Мы идем забирать своё. Хватит лирики, трубите сбор — время вышло.

Глава 46

Мы… не догнали Рамси. Вот совсем!

Едкий дым так выедал глаза, да так сильно, что вся наша кавалькада щурилась, словно выводок слепых котят! А зимний городок догорал, да... Рамси пустил по ветру дома собственных подданных! Этот… ублюдок лишил мою армию укрытий от стрел и крыши над головой.

Но, в целом, ожидаемый тактический ход трусливой, но хитрой крысы в углу.

Черные обугленные остовы зданий торчали из грязного месива гнилыми зубами. За ними возвышались колоссальные стены Винтерфелла.юю

А нам требовалась безопасная база для раненых и обоза. Повернулся к квартирмейстеру.

— Сваливайте телеги в круг. Стягивайте уцелевшие бревна с руин городка и возводите баррикады. Разводите костры внутри круга. Кто может держать оружие — на охрану периметра.

Марш остался позади. Злая, голодная и жаждущая крови армия стояла на дистанции полета стрелы от твердыни Старков. Наконец-то! Поход был тем еще испытанием, хотя… тут каждое передвижение по северу имеет неприятные моменты.

Я натянул поводья и остановил коня на невысоком холме. Рядом замер Давос.

Контрабандист хмуро оценивал высоту башен, где снизу по склону к нам уже поднимались двое всадников — Кедж… кхм, ныне — Сир Кедж и командир браавосцев Салло Несторис. Авангард наемников прибыл сюда первым, солдаты взяли замок в плотное кольцо и отрезали предателям любые пути к отступлению, в Дредфорт этот гандон не сбежит.

Кедж осадил коня и отсалютовал мне. Забавно видеть всю его трансформацию на пути из неизвестной деревеньки в сторону… войны за его же благополучие. Вот и рыцарем стал.

— Врата заперты, Ваша Милость. Болтон успел завести внутрь остатки своей конницы. На стенах мелькают шлемы, видели, да… Гарнизон напуган, огрызается арбалетными болтами при любом приближении. Мы ж перекрыли выходы, но потеряли два десятка лошадей — Болтон… может еще давно, может — недавно, но нарыл волчьих ям перед южными воротами и хитро так замаскировал их. Лошади ломали ноги, эх, пришлось добивать.

Я кивнул — южное направление отпадает для тяжелой атаки. Зафиксировали.

Салло Несторис сбросил капюшон темного плаща.

— Замок крепкий. Банк дал золото для штурма, но у нас нет осадных машин. Мои люди умеют резать глотки. Они плохие строители требушетов.

— Машины нам без надобности. — посмотрел на дымящиеся руины городка. — Мы сломаем их панцирь сегодня.

Время работает против нас — каждая минута промедления дает Рамси шанс укрепить баррикады.

Осада превратится в стремительный штурм. Болтоны сами загнали себя в каменную мышеловку. Вопрос стоял исключительно в толщине дубовых створок и нашей готовности пролить кровь.

Увы, пролить ее придется. Штурм — дело такое…

Я повернул голову к свите.

— Сноу!

Джон подъехал мгновенно. Бастард смотрел на родовое гнездо, и лицо у него было такое, будто парня живьем замуровали в лед. Эмоции в такой момент — это вообще лишнее... Переживет. Мне же нужен был его опыт, знание каждого камня и каждой гребаной слепой зоны в этой крепости.

— Спешивайся. Черти схему.

Сноу спрыгнул с седла, выхватил из ножен полуторный меч и принялся чертить острием прямо на утоптанной грязи. Я спешился следом, подходя вплотную к импровизированной карте. Давос и командиры наемников сгрудились вокруг, заглядывая через плечо.

— Внешняя стена — восемьдесят футов, — голос бастарда звучал так глухо, будто он сам уже сидит в склепе. Лезвие выводило ровные линии. — Внутренняя — выше, под сто футов. Между ними ров, да… Сейчас он замерз, но лед выдержит вес человека. Главные ворота защищены двумя надвратными башнями.

Тут вклинился Давос

— Человека-то лед выдержит, это понятно. Но выдержит ли он вес великана? Вун Вун весит как дюжина откормленных быков. Закованный в броню монстр провалится под этот лед прямо перед воротами, и мы потеряем наше единственное нормальное орудие.

Дельное замечание, чего уж.

Черт возьми, я ведь чуть не угробил гиганта из-за собственной невнимательности!

Перевел взгляд на Джона, требуя уточнений.

— Насколько глубок ров у Главных ворот?

— Там каменный мост, — Сноу прочертил жирную линию. — Рамси поднял решетки, дубовые створки закрыты наглухо, но сам мост цел. Великан пройдет по камню, проваливаться некуда.

Отлично.

— Сколько людей Рамси успел увести за стены? Вроде не так много сбежали с ним… — Я пнул кусок мерзлой земли, проверяя наст. — Сотни четыре, максимум пять сотен конников. Плюс гарнизон, охрана замка… Около тысячи рыл суммарно. Если они растянутся по всему периметру, центр окажется уязвим при ложной атаке с востока.

Джон ткнул острием меча в боковую часть рисунка.

— Охотничьи врата. Они меньше. Там слепая зона для лучников с Первой Твердыни. Защитникам придется высовываться из бойниц по пояс, чтобы прицельно выстрелить.

Вот тебе защита замка, когда во врагах имеется житель этой крепости.

Оценивающе посмотрел на начерченные линии. Охотничьи врата — это, конечно, заманчиво, узкий проход минимизирует потери, все дела… Но Вун Вун туда банально не пролезет по габаритам! Живой таран требует пространства для нормального размаха бревном.

— Охотничьи врата слишком узки для великана. Будем бить в Главные. Несторис, берите тысячу своих людей, тащите лестницы на восточную стену, и там же делайте ложный штурм. Орите погромче, лезьте на камни, принимайте на щиты стрелы. Заставьте гарнизон поверить в ваш прорыв, оттяните стрелков с надвратных башен. Они не могут проигнорировать этот маневр.

Странно, что вообще не сдаются… неужели там никого из лояльных не осталось?

Браавосец нахмурился, и его лицо стало совсем уж кислым. — Лестницы сгорели вместе с городком, Ваша Милость. Нам не с чем лезть на эти стены.

Да ну господи, СДЕЛАЙТЕ! Проклятый Рамси, все-таки подгадил напоследок. — Рубите дышла у обозных телег. Привязывайте веревками оглобли, сколачивайте бревна, делайте что угодно! Вы должны изобразить штурм и заставить врага запаниковать.

Браавосец кивнул, принимая этот колхоз за основу. — Сделаем.

Тут из-за спин наемников вырулил Тормунд. Дикарь тяжело дышал, и вид у него был крайне озабоченный.

— Ваша этавость, как вашевость… милостивость. Блять. Вун Вун накачан маковым варевом по самые уши, он вообще ни хрена не соображает, бредет как слепой медведь в тумане. Если мы просто пустим его на мост, он свалится в ров раньше, чем дойдет до дерева.

Да… в походе приходилось еще несколько раз накачивать его таким обезболом, потому как травмы его тела оказались куда как хуже, чем выглядели в первый раз.

Я обдумал проблему... И понятно, что орудие обязано дойти до ворот в целости. — Привяжите к его поясу две толстые корабельные цепи из обоза. Возьми полсотни своих крепких парней, натяните цепи с двух сторон. Будете работать вожжами. Направите монстра ровно по мосту. Если оступится — тяните изо всех сил и возвращайте на маршрут.

Тормунд осклабился. Идея управлять гигантом как послушным мулом явно пришлась дикарю по вкусу.

Он развернулся и побежал к своим людям орать приказы.

— Основной удар пойдет по центру, — я вогнал каблук сапога прямо в нарисованные Главные ворота и стер их со снега окончательно. — Мы вскроем этот панцирь в лоб.

План утвержден, подготовка пошла полным ходом.

Конечно, не так топорно, как думается — было обсуждено еще много-много мелких деталей, но УЖЕ БЕЗ скрытых мотивов каждого из капитанов или лордов.

Так-с…теперь нужно посеять паранойю внутри гарнизона. Защитники стен обязаны сомневаться в каждом соседе по зубцу, это было бы правильно, это бы облегчило кое-что.

Подозвал командира Флинтов. — Тащите сюда Карстарка и остальных знатных пленных. Снимите с них плащи. Пусть Рамси посмотрит на свой товар.

Через пару минут перед холмом выстроили десяток избитых лордов. Вид у них был паршивый, чего уж там — Артор Карстарк дрожал в одной тонкой рубахе, выставляя напоказ распухшую, багровую челюсть — это я постарался.

Пленный попытался было что-то проорать людям на стенах — видимо, хотел красиво сдохнуть под градом своих же стрел ради какой-то чести…

В ответ на это, я с размаху ударил сапогом ему под колени — лорд мешком рухнул в снег, а копейщик тут же вбил грязный кляп ему в глотку. Психологическая атака — штука тонкая, она требует тишины от жертвы и уверенного голоса от победителя…

Чувствовал ли я себя уродом? Немного, да. Но это сделать было важно.

Выслал вперед глашатая под прикрытием двух щитовиков. Троица подошла к стенам на дистанцию уверенной слышимости, щиты с лязгом воткнулись в наст. Глашатай набрал полную грудь морозного воздуха и выдал так, что эхо пошло по лесу:

— Гарнизон Винтерфелла! Слушай слово истинного короля Станниса Баратеона! Рамси Болтон проиграл, его армия — это теперь просто корм для ворон! Выдайте ублюдка, сложите оружие, и ваши лорды останутся с головами на плечах! Сопротивление обернется смертью для каждого за этими стенами!

Ультиматум сработал как надо, честное слово — на зубцах началось такое брожение, что даже снизу было видно: люди занервничали, узнавая своих сюзеренов в цепях. В воздухе прямо запахло паранойей и страхом.

Неужели теперь Рамси придется оглядываться на каждого своего солдата, ожидая кинжала в почку или внезапного удара топором по затылку? Было бы весьма забавно. Раскол в рядах врага — это именно то, что нам требовалось получить до того, как начнется основная резня.

— Смотрите! — Давос указал на западную башню. — Там драка!

И точно: пара арбалетчиков в цветах Карстарков попыталась было опустить решетку, но их моментально смяли люди в черных болтоновских плащах. Зазвенела сталь, кто-то с воплем полетел вниз, ломая кости о промерзшую землю рва. Дисциплина у них посыпалась к чертям — это факт.

Пока глашатай на разрыв аорты повторял условия, я направился к обозу. Вун Вун сидел на земле, привалившись к остову сгоревшей мельницы, и часто-часто дышал. Глаза гиганта налились кровью — маковое молоко работало, превращая его в управляемый снаряд… Черт, немного невовремя это, конечно. Нор у великана были сломаны кости — был риск вообще не дать ему дойти сюда. Тормунд вовсю руководил командой для монстра, оря на подчиненных матом.

Десяток одичалых, и кто-то из кузнецов Форрестеров остервенело обвязывали тело великана толстыми цепями, подкладывая под них обломки телег, снятые с трупов кирасы и ростовые щиты. В какой-то момент Вун Вун утробно рыкнул и попытался сорвать этот стальной хлам, который впивался в раны.

Я перехватил кузнеца за плечо, когда тот едва не угодил под огромную лапу:

— Мешки с зерном под цепи, живо! Металл натирает мясо, он взбесится и начнет крушить наших раньше времени. Нам нужен таран, а не обезумевший зверь в тылу!

Кузнецы быстро переделали упряжь, мешки хоть как-то смягчили давление. Теперь гигант выглядел как какой-то закованный в мусор бронированный голем из старых сказок. Горцы с натугой подтащили к его ногам ошкуренный ствол сосны. Я подошел вплотную, встретившись с тяжелым, мутным взглядом великана. Наркоз притупил боль.

— Твоя цель — ворота. Разнеси их в щепки, и ты получишь столько мяса, сколько сможешь сожрать!

Вун Вун зарычал так, что снег посыпался с ближайших веток, и сомкнул пальцы на стволе сосны. Он поднялся, цепи на его теле заскрежетали с противным лязгом, а щиты ударились друг о друга — осадное орудие было полностью готово к работе.

Тем временем, надвратная башня наконец разродилась ответом — между зубцов вылез сам Рамси Болтон. Вид у него был такой, ммм, в рожу бы дать! Будто он не в осаде сидит, а на званом ужине: харя довольная, сытая, и глаза так и светятся нездоровым азартом. Ублюдок вальяжно облокотился на парапет, обвел взглядом нашу армию и затеял свою привычную садистскую клоунаду.

И ведь даже не боится получить болтом в голову? Думает, не дотянемся?

Вот тут-то рядом с ним двое латников вытащили какого-то бедолагу — судя по остаткам одежды, одного из разведчиков Флинтов... Парень был едва живой, но Рамси это только раззадорило — он приобнял жертву за плечи, словно старого друга, и что-то доверительно зашептал ему на ухо, широко улыбаясь прямо в нашу сторону.

— Сноу! — его голос долетел до нас вопреки ветру. — Посмотри на это ничтожество! Ты привел этих людей на убой ради чего? Ради камней, которые тебе не принадлежат? Ты всегда был пустым местом, бастард, и сдохнешь так же — в грязи, под моими сапогами! Твоя сестрица, кстати, передавала привет... Она очень скучает по своей конуре.

Ага… значит, не в курсе, что она сбежала именно к нему, хочет деморализовать нас, да?

Рамси залился лающим смехом, резко перехватил кинжал и одним быстрым движением перерезал пленнику горло! Кровь брызнула на серые камни башни струей, пачкая всё вокруг. Бедолага даже вскрикнуть не успел — просто обмяк, и его тело мешком полетело вниз, поднимая тучу ледяных брызг…

А Болтон не затыкался — активно жестикулировал, указывая на нас пальцем и выкрикивая какие-то мерзости про Лианну и Эддарда, явно пытаясь спровоцировать Джона на очередную благородную глупость.

И если при упоминании Сансы тот не отреагировал, то вот слова о родителях подействовали — Джон дернулся, рука сама собой намертво легла на рукоять Длинного Когтя. Лицо перекосило от бешенства, он уже готов был рвануть в одиночку на эти стены, но… это и моя война — я преградил ему путь, едва не сбив с ног:

— Джон… Гнев сейчас — твой худший враг. Он только этого и ждет, чтобы ты погнал людей на копья без команды. Пусть лает, это последние конвульсии дохлой крысы. Но и помни, действуем вместе. Эта армия — моя.

Диалог с покойником — затея бессмысленная и пустая, на это у нас нет ни времени, ни патронов, выражаясь по-нашему. Вытащил Убийцу Драконов, удерживая долгую паузу. Сталь тихо шелестнула в морозном воздухе, сверкнув холодным, беспощадным блеском.

Войска замерли, затаив дыхание, даже ветер будто стих на мгновение. Рамси на стене подавился очередным криком, внезапно заткнулся и вцепился в парапет, поняв, что его дешевые провокации улетают в пустоту. Он увидел мой взгляд и, кажется, впервые за день почуял, что шутки кончились.

Я резко опустил меч острием вниз, указывая прямо на ворота.

Штурм начался!

На востоке взревели тысячи глоток браавосцев, перекрывая свист ветра. Наемники Салло Несториса ударили в стену, забрасывая крючья и приставляя свои самопальные лестницы из оглобель. Рожки тревоги захлебнулись воем — наши арбалетчики вышли вперед ровным строем, и сухой треск тетив слился в один плотный, непрекращающийся звук. Сотни стальных болтов ударили по башням, заставляя лучников врага вжаться в камни и забыть о прицельной стрельбе.

Вун Вун взревел так, что у меня реально заложило уши, и рванулся вперед, набирая скорость. Земля под ногами дрогнула. Одичалые натянули цепные вожжи, удерживая гиганта на курсе, чтобы тот не вильнул в сторону. Сир Марлон со своими прикрывал фланги монстра, выстроив плотную «черепаху». Сверху посыпался ответный залп, но болты бессильно стучали по броне великана — трофейные нагрудники и доски телег держали удар на отлично.

Вун Вун долетел до рва, в два прыжка миновал каменный мост и оказался перед самыми воротами. Ствол сосны взлетел в воздух — великан вложил в удар весь свой вес, и…

БА-БАМ! — грохот расколотого дерева заглушил вообще всё в радиусе мили. Это был конец их обороны.

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании.

Глава 47

— БА-А-А-А-М!

Огромные дубовые створки натурально так взорвались внутрь арки ворот! Массивные деревянные щепки разлетелись шрапнелью, пробуя прошить болтоновских пехотинцев из первого ряда защиты, но, увы. Хотя пара огромных вылетевших досок точно выбила дух из обороняющихся!

Еще и железные петли вырвало из каменной кладки с ужасно-мерзким визгом. Левая створка рухнула плашмя, мгновенно раздавив какого-то солдата, его вопль потонул в грохоте…

Вот тебе и один великан, напичканный маковым молоком…

Вун Вун отбросил измочаленный ствол сосны. За разбитыми дверями оказалась полуопущенная железная решетка! Великан просунул лапищи сквозь толстые прутья, уперся ногами в камни и рванул металл вверх с надрывным рыком.

— Ох, черт! — его бы удержать ему… сука.

Но…ржавый механизм подъемника внутри башни не выдержал напряжения и лопнул. Решетка со скрежетом поползла вверх, окончательно освобождая проход.

Сверху из бойниц снова ударил град арбалетных болтов. Защитники поливали монстра огнем в упор! Несколько снарядов все-таки нашли уязвимые места между намотанными цепями — Вун Вун дико взревел от… боли ли? Чувствует ли он ее в таком состоянии?

Тем не менее, на атаки он отреагировал — слепо ударил кулаком по стене башни, выбивая каменную крошку.

— Тяните его назад! — я перекрыл шум боя. — Уводите орудие, очистить проход!

Тормунд и дикари изо всех сил налегли на вожжи из цепей, и… — НА РАЗ, ИИИИИИ РАЗ! ИИИИИИ РАЗ! — все-таки оттащили ослепленного болью великана от пролома. Гигант свою задачу выполнил. Дальше работает пехота.

— Авангард, пошел! — указал мечом в зияющую черную пасть арки.

Стоит понимать, что дырка в стене обманчива. Пробитые ворота моментально превращаются в эдакую мясорубку — каменный туннель под башней жестоко ограничивает маневр. По сути, наше численное преимущество здесь абсолютно бесполезно. В проходе шириной в дюжину шагов плечом к плечу встанут максимум пятнадцать тяжелых пехотинцев. Остальная тысяча будет тупо давить им в спины.

Стоит первому ряду запнуться или остановиться перед пиками врага — задние ряды в слепом азарте атаки растопчут своих же товарищей насмерть. Образуется непроходимая пробка из живых и мертвых. Сверху через дыры в сводах защитники гарантированно начнут лить кипящую смолу и швырять булыжники...

Ну, опасности такого капкана стоило учитывать. И мы учли, конечно же!

Никаких остановок для помощи раненым. Никаких попыток уклониться от стрел. Передовой отряд обязан прорубиться сквозь туннель на чистой инерции и вырваться во внутренний двор замка любой ценой, создавая плацдарм для основных сил. Упал — сдох под сапогами идущих следом.

Увы, это так.

Сир Марлон с боевым кличем повел щитовиков вперед. Мои гвардейцы рванули следом.

Так мы влетели в темный каменный туннель под надвратной башней. Воздух оказался плотным от каменной крошки и запаха требухи. Под сапогами чавкало месиво из раздавленных тел. Кто-то из врагов хрипел под тяжестью рухнувшего дерева. Мои люди добивали подранков ударами копий на бегу. Никто не сбавлял темпа.

Внезапно прямо через дыры в потолке туннеля полилась кипящая смола, сука, как знал! Защитники задействовали скрытые механизмы арки. Обжигающая жижа обрушилась на головы бегущих впереди браавосцев... Наемники истошно закричали, срывая с себя дымящиеся плащи и бросая оружие прямо под ноги наступающим.

— Щиты над головой! Не останавливаться! Вперед, вперед, ВПЕРЕД!

Мы сомкнули строй и закрылись сталью от смертоносного дождя. Смола громко шипела на краске щитов, мерзко стекая вниз, к телам… Я ускорил шаг, физически толкая застрявших солдат в спины.

Мы… обязаны вырваться из этой узкой ловушки на открытое пространство!

И в итоге толпа тяжелой пехоты с матом вывалилась из каменного туннеля на территорию замка. Сапоги давили обломки железа и расколотые дубовые доски. Двор Винтерфелла встретил прорвавшийся авангард сплошной стеной копий, что тоже ожидаемо. Именно поэтому я в первых рядах и вышел вперед! Кому, как не мне идти в гущу сражений, СВОИМ примером показывая, как нужно рвать глотки за СВОИ земли, не терпя несправедливости в родных местах.

Около трех сотен разноклановых, разнодомовых солдат выстроились в фалангу прямо за воротами, наглухо перекрыв проход от стены до оружейной — Болтон принял грамотное тактическое решение, пролом превратился в смертельный тупик для нападающих войск...

Ну, как смертельный… Для защищающихся!

ХОООП! Начался бой. Сзади через раскрытые ворота все еще прибывали наши воины, требовалось расчистить место для основных сил, убив обороняющихся!

Фаланга болтонцев ощетинилась тремя рядами длинных копий, ага. Острия смотрели прямо в лица наступающим. Прыгать грудью, конечно, на такую стену равносильно самоубийству.

Скоро скомандовал построение — щитовики вышли вперед. Солдаты сомкнули края ростовых щитов в единую преграду. Мы двинулись на врага.

ТУНЧ-ТУНЧ-ТУНЧ — только разменянный, почти синхронный шаг раздавался по площади.

Копья ударили в дерево с глухим стуком. Конечно же, острия скользили по железу, царапали краску, застревали в досках — мы широкой душой и шириной щитов принимали удары и тупо давили массой. Задние ряды упирались в спины передним, сокращая дистанцию до минимума….

Пространство схлопнулось. Мы вплотную прижались к вражеским щитам. Длинные древки копий стали помехой в образовавшейся тесноте, болтонцам банально не хватало замаха для колющего удара, ДАЖЕ задним рядам!

Тактика сменилась по необходимости — теперь солдаты первых рядов хватали вражеские древки руками, дергали на себя и ломали строй предателей. В дело пошли короткие топоры, кинжалы и тесаки. Наши бойцы рубили врагам колени, били в открытые лица поверх кромок щитов, втаптывали упавших в грязную брусчатку. Завязалась плотная резня на дистанции вытянутой руки.

Марлон рубил врагов наотмашь. Двое копейщиков ударили рыцаря в щит. Третий солдат попытался достать его ноги древком. Мандерли отбил оружие кромкой щита и вогнал клинок в глотку противника. Фаланга болтонцев надавила массой. Вражеская стена щитов начала выдавливать наш авангард обратно к воротам…

Какие-то цепи кованный начинаются!

— Ко мне! — мой рык перекрыл лязг стали. — Сомкнуть щиты, строить клин!

Пехота вклинилась в проход. Я шагнул в первый ряд и перехватил рукоять Убийцы Драконов — огромный клинок рассек морозный воздух, уже на расстоянии внушая страх всем врагам.

ЕЩЕ БЫ!

ИМ тут же мой первый удар снес верхушки сразу четырех копий вместе с верхней половиной вражеского щита! Дерево брызнуло щепками прямо в лица защищающихся.

Мы сделали шаг вперед, сзади еще прибывали наши люди.

— Сдавайте бастарда или сдохнете все! — заорал я в лица дрожащих солдат первого ряда.

Ответа, к сожалению, не было.

Мы ударили вражеский строй в лоб. Сталь заскрежетала о сталь. Давка усилилась до предела, дышать в толпе стало тяжело…

И вот когда я решал, кого конкретно предать стали огромного меча, ультиматум… принес плоды!

В задних рядах фаланги началось движение. Два десятка солдат в цветах Карстарков развернули оружие против соседей по строю — они… хотели выполнить мои условия ради сохранения собственных жизней? Короткие мечи начали вспарывать спины болтоновских копейщиков.

— Бей узурпатора! — завопил один из перебежчиков, всаживая кинжал в шею врага.

Строй врага дал трещину.

ДА, ДА! Предательство УЖЕ ломало их оборону изнутри — солдаты Болтона растерялись, получая удары в спину от недавних союзников.

В ответ мы надавили массой, сминая сопротивление лоялистов и прорубая путь по скользкой брусчатке. Снова получалась работа, как молота и наковальни — враги зажаты с двух сторон…

Но стоить помнить, что это замок. ВА в замке есть оборонительные позиции — сверху посыпались арбалетные болты. Защитники засели на деревянной галерее над оружейной и били в упор по открытым головам!

ВЩУХ!

Снаряд пробил шею гвардейцу слева от меня. Солдат захрипел и осел под ноги наступающим…

ВЩУХ!

Другой болт срикошетил от моего наплечника и высек сноп искр!

Позиция превратилась в дрянь. Требовалось ликвидировать стрелков без задержек… Быстро оглянулся назад — Сноу был здесь, рубил врагов в пяти шагах правее, пробивая брешь вместе с одичалыми.

— Сноу, ко мне! — рявкнул и отбил летящее в лицо нечто. То ли нож, то ли камень…. —Как залезть на галерею?!

Бастард отрубил кисть очередному нападавшему, смахнул чужую кровь со лба и ткнул окровавленным лезвием в сторону узкой двери в каменной стене слева от оружейной.

— Там лестница для слуг! Выведет солдат в тыл стрелкам!

— Хватай Тормунда с полусотней одичалых и бегом туда! Вырежьте всю срань на балконе.

Джон принял приказ кивком головы. Бастард выдал разрывающий уши свист, привлекая внимание рыжего вождя.

— ФЬЮИИИИТ!

И толпа ошалелых дикарей в шкурах ломанулась к боковой двери, сметая редких врагов на пути. Сноу с разбегу вышиб створку ударом сапога, скрываясь в темноте башни вместе с варварами.

Оставшиеся силы продолжили давить фронт. В этот самый момент Вун Вун протиснулся в разрушенные ворота... Зачем-то!

И тут же великан оторвал от земли здоровенный кусок расколотой створки, взревел и с размаху обрушил дубовую глыбу в центр вражеской фаланги.

ХРЯСЬ! — Десяток болтонских пехотинцев превратился в кровавое месиво вместе с их деревянными щитами. Строй врага дал слабину под таким весомым аргументом.

Ладно… Вопросы его присутствия здесь отпали.

Копейщики после ТАКОГО запаниковали, ломая линию обороны и пятясь назад, ха! А сзади УЖЕ были предатели их союза.

— Вперед! Дави их!

Мои воины шагнули через раздавленные тела. Болтоны ломали свой собственный строй под жестким напором наступающей тяжелой пехоты. Паника заразила оставшихся солдат гарнизона, заставляя их бросать копья.

И тут…

Резкий стук копыт нарушил грохот битвы. Из конюшен на противоположном конце двора вырвались остатки болтоновской конницы — примерно полсотни отчаявшихся всадников с ходу ударили в наш правый фланг. Крысы хотели пробить брешь и уйти через разрушенные ворота на свободу?!

ГЛУПОСТИ! ОТСЮДА НЕТ ВЫХОДА! Весь замок оккупирован войсками, выхода нет!

Но лошади на полном скаку сбили с ног десяток Флинтов.

ДЗЫНЬ! — Пробитые шлемы и черепа с мерзким звуком застучали о брусчатку.

— Стену щитов на правый фланг! Пики в землю, не медлим!

Копейщики перестроились, упирая древки в щели брусчатки. Конница на полном ходу влетела в образовавшийся стальной частокол.

БАМ!

Лошади заржали, напарываясь грудью на выставленные острия копий. Всадники по инерции летели через конские головы под занесенные топоры северян.

Я шагнул в самую гущу образовавшейся свалки. Очередной всадник с гербом освежеванного человека попытался достать мою шею мечом с седла — я отбил выпад, сделал шаг под траекторию удара и с силой перерубил передние ноги его коню. Животное рухнуло на камни с истошным визгом.

ВЖУХ!

Болтонец вылетел из седла мне под сапоги – дальше лишь наступил бронированным каблуком ему на грудь, фиксируя тушу на месте, и без заминки вогнал Убийцу в узкую смотровую щель шлема. Хотя, можно было бы и не целится — такая масса пробьет защиту.

ХРУСТЬ! — Тяжелая сталь пробила лицевые кости черепа.

И тут… следующее непонятное действо — двери псарни распахнулись.

Громкий лай ударил по ушам, десятки собак вырвались во двор!

Вот… черт, а я и забыл про его увлечение псами! Рамси спустил своих любимцев. Звери бросились на нашу линию, псы… агрессивно искали мясо.

В это де время через пробитые ворота вливались мои новые отряды. Двор переполнялся людьми.

Предатели в рядах болтонцев резали своих бывших командиров, солдаты Карстарков всаживали кинжалы в спины лоялистов, мечи вспарывали кольчуги.

ХАОС, СПЛОШНОЙ ХАОС, в котором я пропустил прибытие зверя — псина прыгнула на меня, пасть с клыками целилась в горло…

Но хоть как-то отреагировать я успел, сделал шаг в сторону, пропуская эту летящую тушу.

А после… извините, гринпис, но я обрушил двуручник зверю на хребет.

ХРЯСЬ!

Клинок перерубил позвоночник, собака рухнула под сапоги и задергало задними лапами.

— Копья опустите к земле! Колите собак! Рубите лапы!

Сейчас от них может быть больше угрозы. От реально опасных травм до возможного бешенства. Не думаю, что у Рамси собачки — эталон здоровых. Заразы могут переносить очень много…

Строй ощетинился железом на уровне колен. Собаки напарывались на лезвия, псы рвали кольчуги., псы вгрызались в икры солдат…

Но и сами звери получали урон — визжали от ударов топоров.

Двор в секунду наполнился лаем и человеческими криками. Одичалый упал на спину — пес вцепился ему в лицо.

Я… черт, не усел буквально на миллисекунду! Запоздало снес собаке голову взмахом меча.

Шагнул дальше по брусчатке.

На деревянной галерее раздались вопли.

— АААА!

Это Джон Сноу и одичалые вырвались на балкон, стрелки Рамси побросали арбалеты. Наемники пытались сбежать, но дикари Тормунда резали врагов на куски, а после — сбрасывали тела через перила на головы защитников двора.

БУМ! — первый труп арбалетчика рухнул на камни.

Тем временем, собаки дохли на копьях пехоты. Конница погибла под нашими ударами, все, казалось бы, окей…

Но все ли?

Поднял глаза. На ярусе Внутреннего замка мелькнул силуэт в броне…. Рамси Болтон смотрел на двор.

Нашел взглядом Кеджа.

— Кедж! Бери людей, вместе блокируй двери Великого Чертога и Внутренней крепости! Заприте их там!

Мужчина кивнул и… реально повел браавосцев вдоль стены к нужному месту. То есть Кедж… он личность и так сильно загадочная, обо всем знающая. А тут и во внутренностях Винтрфелла еще и разбирается… Ладно.

Солдаты отрезали Болтону пути к отступлению.

Добивая остатки фаланги у ворот, мы наблюдали, как болтонские копейщики бросают оружие в грязь, падая на колени и вымаливая пощаду…

Ну наконец-то. Но что-то о таком не думали, как вступали в ряды ублюдков, как убивали мирный народ и просто поддерживали эту власть!

Мои солдаты вскрывали им глотки без колебаний, действуя по оговоренному плану. Право на жизнь я давал за стенами крепости, руководствуясь штурмовой логикой, требующей пускать в расход всех мешающих продвижению, так как пленные требуют выделения охраны, отвлекая мечи от зачистки периметра и создавая угрозу в тылу.

Этого нам не нужно.

Перешагнув через тушу мертвого пса и выдернув клинок из тела противника, подошел к дверям Внутреннего замка, фиксируя переход двора под наш контроль.

Солдаты уже устранили охрану, оставив нам задачу по извлечению садиста из норы...

Вот и попался чертенок. Щенок. СУКА.

Как же меня бесил Рамси в сериале, ох, вы бы знали… И сейчас он от моих же рук может помереть. За Грейджоя, за Сансу, да за всех!

Кедж с наемниками взял периметр, ожидая моего приказа выбить створки Великого Чертога.

Приказ отдал.

Браавосцы тут же ударили тараном из бревна, высаживая преграду с треском.

БА-БАМ!

Внутри зала нас, кто бы мог подумать, ждала линия обороны Болтона, выстроившего остатки лучников на балконах чертога.

Подняв щиты над головами, мы шагнули в помещение, слушая стук арбалетных болтов и стрел по дереву и металлу.

ТУК-ТУК-ТУК!

Вернувшийся к последнему штурму Джон Сноу ринулся к столу лорда, прикрываясь от летящих снарядов трофейным щитом, пока сам Рамси брал его на прицел с натянутым луком... Болтон выстрелил бастарду в грудь, надеясь закончить свою жизнь хотя бы с одним попаданием, однако Сноу отбил древко мечом и прыгнул на врага, сбивая того с ног!

Похоже, не достанется мне радость от личного убийства говнюка.

Ублюдок выхватил кинжал, покатившись вместе с противником по каменному полу в попытке ударить исподтишка. Перехватив вооруженную руку Рамси, Джон начал вбивать кулак ему в лицо, сминая хрящи и ломая кости под аккомпанемент треска.

ХРУСТЬ! ХРУСТЬ!

Но… черт. Кое о чем забыли!

Я приказал гвардейцам оттащить Сноу от Болтона, нуждаясь в живом пленнике для демонстрации силы перед северными лордами! ВСЕМИ СЕВЕРНЫМИ лордами, включая Дредфорт, который стоит следующим в плане по отмщению и освобождению Севера.

Наемники разоружили защитников чертога, переводя замок под мой контроль…

Контроль… неужели?

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании.

Глава 48

Тут же гвардейцы скрутили Болтона, прижали его лицо к камням пола и лишили пленника кинжала — единственного, как оказалось, оружия в его мерзкий пальчиках.

Фу.

Рамси издавал хрипы, сплевывая кровь на сапоги державших его солдат, в то время как Джон стоял в стороне и сжимал кулаки. Сам, видать, только и желал быть на месте гвардейцев.

Так…

Обдумывая, что же делать дальше, быстро осмотрел пространство Великого Чертога, перевел взгляд на лица бойцов со следами крови и поднял меч над головой, привлекая внимание солдат.

Мы же… победили. ПОБЕДИЛИ!

— Винтерфелл взят! Замок принадлежит нам! — огласил ПОБЕДУ всем и КАЖДОМУ, кто бился со мной, кто бился ЗА СЕВЕР!

— УРААААА!

Солдаты ответили криком, вскидывая мечи и копья вверх. Наемники, одичалые, северяне — все они орали во всю мощь простуженных легких, выплескивая скопившееся напряжение последних недель.

Победа опьяняла людей, стирая усталость и боль от свежих ран.

Это здорово.

Мы сделали невозможное, сломав неприступную крепость стремительным ударом.

Однако адреналин быстро покидает тело, оставляя после себя лишь ноющую боль в мышцах и гору срочных проблем. Уборка трупов требовала немедленного внимания, поэтому пришлось сразу раздавать приказы десятникам для расчистки внутреннего двора от сломанного железа и остывающего мяса.

Кровь покрывала брусчатку скользкой пленкой, пачкая подошвы сапог при каждом шаге по территории отвоеванного замка. Первым делом я распорядился уволочь Рамси в подземелье, предварительно заковав его в такое количество железа, что ублюдок едва переставлял ноги — не собирался давать ему ни малейшего шанса на красивый жест или внезапный побег, планируя его смерть как детально выверенный политический акт.

Пока гвардейцы тащили пленника по камням, я выставил усиленные караулы у всех входов в замок и на стенах, исключая возможность любого сюрприза со стороны недобитых лоялистов Болтона. Никто не должен выйти отсюда из его людей. НИКТО!

Из-за всех этих дела, прошло около четырех часов, прежде чем верхушка армии получила возможность собраться в одном месте. За это время мои люди успели выставить посты, организовать полевой госпиталь для раненых и начать инвентаризацию захваченных складов.

Только когда гул зачистки окончательно сменился лязгом хозяйственных работ, мы уселись за стол лордов Севера.

Я опустился в резное кресло, чувствуя на доспехах следы копоти и чужой крови. Давос подошел к столу, занимая привычное место по правую руку от меня.

— Найдите замкового мейстера, если Болтоны не успели его прикончить, — скомандовал я, стягивая латные рукавицы и бросая их на столешницу. — Мне нужен человек, способный держать перо и знающий местный вольер с воронами.

— Ваша Милость, вороны могут подождать до утра, — тихо заметил контрабандист, оглядывая суету в зале. — Людям нужен отдых, лекарям нужна горячая вода, квартирмейстерам необходимо оценить захваченные припасы…

Распоряжениями может заняться и другой человек.

— Вороны ждать не будут, Давос, потому что информационная политика на этом материке всегда являлась нашим самым слабым звеном. Хотя… да, ты прав. Чуть обождем с передачей информации. Что-то я… война выматывает, все мы это знаем. Но поздравляю. Вас с победой. УРА!

— УРА!

— УРА!

— УРА!

Я откинулся на спинку кресла, игнорируя ноющую боль в плече.

— Тем не менее, стоит о многом подумать именно с точки зрения передачи вестей. Северяне обязаны разнести правильные новости по всем замкам до того, как поползут грязные слухи. Мы должны заставить остальных лордов Вестероса признать военную силу, подкрепленную фактами. Фак-та-ми!

Стоить помнить и учитывать, что предстоящее уничтожение ходоков обеспечит мне еще и статус спасителя в глазах простолюдинов и аристократов, но фундамент этого авторитета закладывается прямо сейчас. Рассылка сотен писем с грамотным текстом создаст образ жесткого монарха, способного объединить земли перед лицом глобальной угрозы. Это… надо, это нужное направление работы.

Включим сюда жесткий инструмент пропаганды и информационной войны. Воронов со спамом, конечно, не будет, но… да… Есть, над чем подумать.

Бюрократический аппарат войны требовал запуска своих механизмов. Победитель обязан вершить суд над проигравшими, закрепляя свой статус в глазах выживших участников сражения.

Так… на повестке собрания у нас суд.

Я приказал очистить центр зала от расколотых досок и брошенного оружия, подготавливая пространство для проведения трибунала. Стража выстроилась вдоль каменных стен, перекрывая выходы и образуя коридор из стальных щитов. Давос и подошедший Джон заняли места по обе стороны от моего кресла, принимая обязанности военных советников и формируя состав трибунала.

Стоит отметить, что тут же были и представители Мандерли в лице Марлона, представители горцев, Форостеров, Мормонтов, одичалых, да буквально весь офицерский костяк нашей армии, включая Бриенну Тарт и Сансу Старк, успевших прийти из тыла в освобожденный замок.

И вот, разобравшись с распределением ролей дальше, гвардейцы ввели в Великий Чертог первую партию пленных, грубо бросив их на колени перед моим столом под прицелом копий — жалких два десятка болтоновских командиров смотрели на меня с явной ненавистью, ожидая оглашения своего приговора и даже не пытаясь скрыть презрение...

За их спинами нервно переминались люди из клана Карстарков, успевшие перерезать глотки своим бывшим союзникам ради спасения собственных шкур во время прорыва ворот.

За это им спасибо, конечно — наконец хватило сил и духа противостоять режиму, но…

Давос склонился к моему уху, обдавая меня запахом засохшего пота и оружейной смазки.

— Они предали Робба Старка, Ваша Милость. Затем они предали Русе Болтона, а сегодня ударили в спину Рамси. Предавший трижды не остановится на достигнутом, нож в темноте станет их единственной благодарностью за милосердие...

Я… понимал и это. Сам факт предательства нужен был лишь для того, чтобы еще большую сумятицу внести в действия врага.

На шепот Давоса я кивнул, обводя взглядом коленопреклоненных фанатиков Болтона. Выслушивать их жалкие проклятия или попытки оправдаться я… отказывался.

— Выведите этих двадцать человек во двор и отрубите им головы, — сухо распорядился, указывая на болтоновских офицеров. — Пространство зала нужно освободить для более продуктивных бесед.

Стража моментально уволокла сопротивляющихся смертников прочь. Оставшиеся Карстарки шумно выдохнули, явно рассчитывая получить прощение за свою помощь при добивании вражеского гарнизона.

Ха! Три раза «ха».

Вперед выступил высокий, седеющий воин в помятой кирасе с гербом белого солнца, и начал вещать:

— Мы открыли людям путь, Ваша Милость! — хрипло начал лорд, стараясь звучать уверенно. — Мы сложили оружие и ударили по лоялистам Болтона, как только услышали ваши условия у стен. Север помнит свои долги, мы готовы служить новому королю верой и правдой!

Вот только короля у Севера нет. Есть только Хранитель и с этим я… согласен. Уже согласен.

Оперся руками о деревянную столешницу, внимательно разглядывая перепачканное лицо дипломата-перебежчика.

Кхм-кхм:

— Вы купили себе продолжение жизни предательством своих командиров, спасая личный состав от уничтожения. Но доверие короны приобретается совершенно иными способами, требуется предоставление весомых гарантий вашей внезапно проснувшейся верности. Как вы считаете?

Лорд сглотнул, чувствуя надвигающуюся расплату за политическую гибкость…

— Ваши родовые замки остаются за вами, ваши головы продолжают держаться на плечах, сохраняя статус лордов в глазах закона. НО! взамен каждый из вас отдаст мне старшего сына в качестве почетного заложника, отправляясь со своими вооруженными отрядами в самый авангард моей армии. Вы будете проливать кровь в первых рядах при столкновениях с мерт… — пока рано озвучивать следующую угрозу незнающим северянам — с другими врагами, искупая вину перед Железным Троном. Выбор ограничивается лишь вашим согласием на выдвинутые условия или присоединением к болтоновским фанатикам на плахе во дворе. Ну что?

Перебежчики переглянулись, осознав полное отсутствие пространства для маневра, и… — куда им деваться? — синхронно рухнули на колени, торопливо приносили клятвы верности моему дому, соглашаясь на все пункты ультиматума без возражений. Да у кого не было сына — согласились отдать и дочь, да хоть в публичный дом…

Мда.

Но дом усвоил первый урок новой власти, понимая готовность к диалогу исключительно при соблюдении жестких правил.

Внезапно тяжелые двери чертога распахнулись настежь, впуская внутрь гул коридора и пугающее утробное рычание огромного зверя…

Стражники втащили в зал… мальчика. А еще солдаты удерживали на цепях лютоволка с черной шерстью — зверь щелкал челюстями и пытался прокусить шею копейщика.

Мальчик… — ох, точно! — пацан оказался Риконом Старком. Он… ведь по сериалу должен был погибнуть при битвебастардов, точно… а такое уж сильное изменение канона оставило его в живых. Наконец-то! Еще один Старк…

— Парень пережил осаду в подвалах Винтерфелла при помощи слуг…

Вот и отлично…

Тут же Санса Старк покинула свое место у стола — девушка подошла к брату и обняла ребенка… РЕБЕНКА! Джон Сноу остановился у колонны, разглядывал выжившего родственника…

Но, с другой стороны, внезапное появление законного наследника подкинуло мне новую политическую задачу, требующую немедленного урегулирования проблемы престолонаследия прямо на глазах у всех присутствующих лордов! Ну… не всех, но части из них, которые и станут главными разносчиками слухов и вестей, помимо официальных документов.

Рикон, в целом, обладает всеми законными правами на титул лорда Винтерфелла, являясь единственным выжившим прямым потомком Неда Старка по мужской линии. Однако мальчишка напрочь лишен способностей командовать армией из-за юного возраста и откровенно дикого нрава, сформированного годами скитаний по лесам в компании кровожадного зверя…

С другой стороны, Санса несет на себе тяжелый груз браков с представителями домов Ланнистеров и Болтонов, автоматически собирая вокруг своей фигуры заговорщиков и любителей плести дворцовые интриги — выбор тоже как-то… не очень.

Джон же обладает необходимым мне боевым опытом, умея вести за собой солдат в масштабный бой и понимая специфику грядущей войны с существами за Стеной. Север отчаянно нуждается в законном символе для успокоения простого народа, в то время как моя кампания критически нуждается в грамотном полководце для управления передовыми войсками.

Я медленно поднялся из-за стола, призывая гудящий зал к абсолютной тишине коротким взмахом руки.

— Север получил назад своих истинных правителей, — мой голос разнесся под высокими сводами, заставляя лордов затаить дыхание. — Властью, данной мне по праву короля Вестероса, я признаю Рикона Старка законным лордом Винтерфелла и Хранителем Севера.

Санса облегченно выдохнула, прижимая брата к себе, пока лорды одобрительно перешептывались. Я выдержал паузу, позволяя информации усвоиться, и продолжил.

— Однако грядущая война требует присутствия на поле боя сурового полководца, а не ребенка. Моим королевским указом бастард Джон Сноу освобождается от клейма незаконнорожденного, получая фамилию Старк и все причитающиеся почести. Джон Старк назначается Регентом Севера и Главнокомандующим всеми объединенными северными армиями вплоть до достижения Риконом возраста совершеннолетия.

Вот… да, планы немного сменились — все-таки нельзя просто так бывшего бастарда ставить на место правителя целого дома, примеров плохого исхода можно вспомнить много. А вот временным главнокомандующим — уже более здраво. По крайней мере, в моих глазах.

Я перевел взгляд на онемевшего Джона.

— Твоя кровь принадлежит этому замку, Джон Старк. Твой меч принадлежит живым. Принимай командование и будь готов вести войска к маршу.

Джон отшатнулся от колонны, теряя опору под ногами на мгновение. Парень перевел взгляд на Сансу, ища поддержки в глазах сестры — девушка ответила кивком, прижимая Рикона к своей груди.

Бастард сглотнул слюну, словно отказываясь верить услышанным словам. Даже с учетом, что на такой исход мы с ним договаривались. Ха, забавный парень.

— Клянусь землей и водой, — голос Джона Старка зазвучал под сводами чертога, перекрывая иные звуки. — Клянусь бронзой и железом. Мы клянемся льдом и огнем. Винтерфелл принадлежит Старкам, Ваша Милость. А мой меч принадлежит вам.

Вот так компромисс был достигнут без пролития лишней крови. Северяне получили живого, законного Старка-младшего в качестве лорда, успокаивая свои консервативные души. Санса обрела безопасность под защитой стен родового гнезда. Я же получил умного, преданного генерала, способного повести за собой тысячи мечей навстречу настоящей угрозе, надвигающейся из-за… даже ледяной Стены. А уж потом — угрозы в лице Фреев и Ланнистеров.

Еще пару часов спустя, внезапно начавшиеся судебные разбирательства в Великом Чертоге завершились, обязывая меня покинуть относительное тепло зала ради спуска в… — пам-пам-пам — подземелья замка. Все для решения последнего вопроса с бывшим хозяином этих земель.

Оставив Джона успокаивать одичавшего брата и общаться с присягнувшими, я направился к каменным ступеням, ведущим в темноту камер. Запах сырости мешался с вонью плесени и человеческих испражнений, заполняя узкие тюремные коридоры при каждом вдохе.

Двое стражников распахнули тяжелую железную решетку, пропуская меня внутрь тесной камеры — Рамси Болтон сидел прикованным к стене массивными кандалами, демонстрируя моим гвардейцам разбитое в кровавую кашу лицо. Пленник попытался натянуть подобие улыбки на порванные губы, готовясь начать свою привычную игру с разумом собеседника.

— Вы пришли лично полюбоваться своей работой, Ваша Милость? — прохрипел пленник, сплевывая сгусток крови на грязный пол прямо у моих сапог. — Мои собаки все еще голодны. Они любят мясо самоуверенных южных королей, решивших поиграть в спасителей Севера. Мои люди сдерут с вас кожу, бросив остатки на съедение псам.

Не меняется. Ублюдок.

Я остановился перед прикованным человеком, разглядывая его без малейшего интереса или злобы, воспринимая бывшего правителя Винтерфелла как досадную ошибку природы, требующую немедленного устранения.

— Твои садистские развлечения подошли к финалу, лишая тебя пространства для маневров и аудитории для выступлений, увы, — произнес, доставая из-за пояса свернутый кусок пергамента и перо с чернильницей. — Твоя армия перебита во дворе, твои перебежчики присягнули Джону Старку — заметь, признанному королем Старку — твои собаки сожрали твоих же офицеров. Совсем скоро палач отрубит тебе голову на глазах у всего Севера, подводя окончательный итог правлению дома Болтонов, будь уверен — мы пригласили всех. Но… это еще не скоро.

Рамси дернулся в цепях, пытаясь сохранить контроль над разговором, звеня железом в абсолютной тишине подземелья.

— Север помнит свои обиды! — повысил голос бастард, сверкая безумными глазами из-под слипшихся от крови волос. — Вы ничего не получите!

— Вопрос заключается в выборе между быстрой смертью лорда на эшафоте и медленным гниением в этой холодной камере в компании голодных крыс, или тебе по духу голодные собаки? — перебил я арестанта. — Твои люди не знают пощады и не верят в милосердие, да — я остановился прямо напротив камеры. — Поэтому ты напишешь донесение о своей великой победе. Ты…

Ко мне пришла идея иного толка, ха! Дредфорт мы можем попробовать заполучить.

— Ты подробно распишешь разгром армии Баратеона под стенами Винтерфелла.

Болтон издал булькающий звук, напоминающий смех.

— Также добавишь деталь о перекупке браавосских наемников двойным окладом, — продолжил я диктовать условия, игнорируя реакцию садиста. — Винтерфелл сильно пострадал во время штурма. Ты отправляешь своих новых союзников-наемников в Дредфорт для пополнения провизии и конвоирования ценных пленников. Сир Кедж поведет отряд в цветах Болтонов. Кастелян откроет ворота перед победителями и наемниками своего сюзерена. Мои люди войдут внутрь и… ну, должен понимать, что будет дальше. И тебе это ой как понравится!

Конечно же, мои люди вырежут весь гарнизон.

Я пнул сапогом железные прутья решетки, заставляя Рамси вздрогнуть от грохота.

— Успешная ложь обеспечит тебе чистую казнь мечом. Отказ гарантирует угасание в темноте без глотка воды. Выбирай.

Садист сплюнул сгусток крови на камни.

Вот так вот — магия страха Болтонов разбилась вдребезги. Пленник… быстро сдался, стоит сказать. Может. И ему приносит это удовольствие — когда не только страдают враги, но и… родные люди? Хотя какая родня у этого утырка?

Короче, Рамси закивал разбитой головой, соглашаясь поставить подпись и личную печать на подготовленный кусок пергамента.

В таком случае Кедж получит идеальное прикрытие для проникновения в цитадель узурпаторов. Моя армия (вместе со мной, конечно) заберет Дредфорт посредством чернил и чужой паранойи, экономя сотни жизней солдат для грядущих битв.

На этом и порешали.

Глава 49

Утро встретило нас пробирающим до костей ветром. Я стоял на продуваемой деревянной галерее внутреннего двора, передавая сиру Кеджу свернутый пергамент со свежей сургучной печатью — именно в его ручках и будет ведение всей… этой миссии. Мужчина прокрутил свиток в пальцах, мельком оценив кривые строчки с подписью Рамси. Донесение гласило о полном разгроме южной армии под стенами Винтерфелла и прибытии верных союзников за провизией.

«Отец. Олени разделаны. Армия Станниса Баратеона разбита у стен Винтерфелла, сам узурпатор нашел смерть от моей руки. Его люди — на корм моим псам…

— Письмо послужит лишь отмычкой к внешним воротам, Кедж, — произнес я, наблюдая за суетой солдат внизу. — Русе Болтон пережил несколько войн благодаря своей первобытной паранойе. Старик обязательно заподозрит неладное при виде браавосцев в цветах своего дома. Ваша задача заключается исключительно в захвате надвратных механизмов. Продержитесь до подхода основных сил...

Браавосец молча кивнул, пряча троянского коня за пазуху стеганого дублета.

Подошедший со спины Давос хмуро покосился на спускающегося по лестнице наемника.

— Вчера вы планировали засыпать лордов Вестероса вестями о нашей великой победе, Ваша Милость.

— Планы меняются под давлением обстоятельств, — ответил я, опираясь на обледенелые перила. — Если хоть одна птица с юга или севера просочится в Дредфорт раньше отряда Кеджа, Русе Болтон закроется в цитадели на долгие годы. Информационная блокада сохраняется до полного уничтожения старого пиявщика. Прикажите лучникам сбивать всё, что поднимется в небо над замком. Никаких официальных вестей… Пока.

Спустившись во двор, я обнаружил выстроенный плотным кольцом офицерский состав нашей армии. В центре расчищенной брусчатки гвардейцы удерживали скованного по рукам и ногам Рамси. Бывший хозяин Винтерфелла скалился разбитыми губами, ожидая начала своей последней игры перед лицами бывших знаменосцев.

Казнь ублюдка могла состояться прямо сейчас, утолив жажду мести северных лордов. Однако политическая целесообразность диктовала совершенно иные правила.

Я вышел в центр круга, разворачивая заранее подготовленный документ.

— Властью короля я лишаю тебя права носить фамилию Болтон, возвращая статус незаконнорожденного Сноу, — громко огласил я указ, игнорируя булькающий смех пленника. — Твоя никчемная жизнь продлится ровно до тех пор, пока ворота Дредфорта не рухнут под ударами наших таранов. Уведите его в подземелье.

Толпа лордов недовольно загудела, лишившись ожидаемого кровавого зрелища.

Что ж поделать. То ли еще будет!

Рамси уволокли прочь под конвоем солдат, пока я жестом приказывал Тормунду занять освободившееся место.

— Вы жаждете зрелищ и крови? — я обвел взглядом круг замерших лордов, чьи лица всё еще были перепачканы гарью и чужим мясом. — Крови будет в избытке, обещаю каждому из вас. Рамси Сноу — всего лишь побитый пес, дожидающийся своей клетки. Но настоящий враг, человек, приложивший руку к предательству на Красной Свадьбе, всё еще дышит. Русе Болтон заперся в Дредфорте, надеясь, что мы захлебнемся в собственном праздновании и застрянем в руинах Винтерфелла.

Я сделал паузу, давая морозному воздуху подчеркнуть значимость момента.

— Сегодня мы вернули сердце Севера, но наша задача — вырвать хребет узурпаторам. Мы не дадим им времени на сбор новых сил или переписку с южными союзниками. Север принадлежит тем, кто готов за него умирать, и прямо сейчас я вижу перед собой единственную силу, способную диктовать волю всему Вестеросу. Собирайте своих людей, чините доспехи и точите клинки. Мы идем на восток, чтобы закончить начатое и раздавить дом Болтонов окончательно.

Толпа лордов ответила громовым гулом, вскидывая сжатые кулаки. Демонстрация уверенности и четкого плана подействовала лучше любых публичных казней — люди увидели вождя, чей аппетит не ограничивается взятием одного замка.

Вечер принес в Великий Чертог густой запах жареной оленины и пролитого эля. Костры в исполинских каминах бросали длинные тени на лица уставших солдат, позволяя людям немного сбросить оцепенение недавнего штурма. Однако атмосфера за столами лордов оставалась тяжелой. Кто-то уже поднимал кубки во славу Железного Трона и законной власти Старков, пока смех Тормунда громовым раскатом разносился над рядами поглощающих трофейные припасы бойцов.

Давос придвинулся ближе, задевая столешницу локтем.

— Лорды Севера обсуждают ваш сегодняшний ультиматум, Ваша Милость. Они впечатлены скоростью решений, но многие опасаются, что Дредфорт станет костью в нашем горле на долгие месяцы осады. Они готовы выступать, но ждут от вас чуда под стенами цитадели Болтонов.

Я молча кивнул, отрезая кусок жесткого мяса. Сидящий по правую руку Джон задумчиво крутил в пальцах опустевший кубок, разглядывая пляшущее пламя очага.

— Кедж оторвался на достаточное расстояние? — тихо поинтересовался Регент Севера.

— Браавосцы скачут без остановок, — ответил я, делая глоток разбавленного вина. — Мы выступаем завтра на закате, забирая с собой всю тяжелую пехоту и кавалерию. Старый пиявщик держит тысячную армию за толстыми стенами, поэтому наемники обязаны пробить нам дорогу внутрь.

— Ланнистеры продолжают сидеть в абсолютной темноте, — добавил контрабандист. — Столица полностью уверена в затяжной осаде Винтерфелла.

— Пусть наслаждаются иллюзиями вплоть до падения Дредфорта.

Я отодвинул тарелку, внимательно разглядывая пирующих аристократов. Полевая армия Рамси уничтожена, сам бастард гниет в подвале, но расслабляться пока рано.

— Северные лорды пьют за твое здоровье, Джон, одновременно держа ладони на рукоятях кинжалов. Оглянись. Они косятся на вольный народ с откровенной ненавистью. Напряжение висит в воздухе.

Старк проследил за моим взглядом, мрачно оценивая обстановку в гудящем зале.

— Северяне тысячелетиями вырезали одичалых. Один совместный прорыв ворот не способен стереть вековую вражду из памяти поколений. Этим людям требуются земли для жизни, иначе завтра утром мы получим новую резню прямо внутри наших собственных лагерей. Знаменосцам нужны гарантии безопасности.

— Какие территории на севере сейчас пустуют?

— Дар, — незамедлительно ответил Джон. — Земли Ночного Дозора заброшены много лет назад, обильно зарастая сорняком. Там хватит пространства для размещения всех племен Тормунда. Они смогут возвести дома, заняться земледелием и охотой.

Вариант выглядел предельно логичным. Буферная зона из дикарей между наступающими мертвецами и благородными северными домами решала сразу несколько стратегических задач интеграции новых подданных.

— Огласи мое решение Тормунду до рассвета. Вольный народ получает Дар в обмен на безоговорочную военную службу Северу и, когда потребуется — короне. Они формируют передовые рубежи обороны, принимая на себя первый удар надвигающейся бури, восстанавливают замки Дозора и патрулируют земли. Лордам предоставь гарантии полной неприкосновенности их границ. Любой нарушитель договора с любой из сторон отправится на плаху без разбирательств.

Давос едва заметно кивнул, полностью разделяя жесткий подход к расселению бывших врагов. Разговор шел исключительно о выживании материка, оставляя придворный этикет и пустые расшаркивания далеко за стенами этого промерзшего замка. Ситуация требовала решений. Тонких решений.

Праздник в Большом Чертоге продолжался, но для нас его шум стал лишь фоном, отсеченным тяжелыми дубовыми дверями коридора. Я шел к малой палате, чувствуя, как холод камня впитывается в подошвы сапог.

— Вы собрались на восток, — голос Сансы Старк прозвучал негромко, но заставил нас остановиться.

Девушка стояла в тени сводчатого пролета, кутаясь в тяжелый меховой плащ. Сзади нее, словно ожившее изваяние из стали, замерла Бриенна Тарт. Рука рыцарши покоилась на эшальоне меча, а ее взгляд, лишенный хмельной расслабленности, сканировал каждый угол темного перехода…

— Дредфорт не просто замок, Ваша Милость, — Санса сделала шаг вперед, и свет факела выхватил ее бледное, застывшее лицо. — Это бойня, укрытая камнем. Если Рамси был бешеной собакой, то Русе — это тот, кто научил его рвать глотки. Он не станет сражаться за честь дома. Он будет ждать, пока вы совершите ошибку.

Я посмотрел в глаза девушки, видя в них… ледяную решимость человека, который слишком долго дышал воздухом этой тюрьмы.

— Мы не дадим ему времени на ожидание, Санса, — ответил, чувствуя за спиной присутствие Джона. — Твой дом вернул себе Винтерфелл, но Север останется расколотым, пока над Дредфортом развевается знамя с освежеванным человеком.

— Мой меч в вашем распоряжении, — Бриенна Тарт сделала шаг вперед, и лязг ее лат эхом отозвался под сводами. Хотя слова… произнесла она с явным усилием. Стоит ли мне опасаться очередного меча на своей шее? Наверное…. — Клятва, данная леди Сансе, обязывает меня уничтожить каждого, кто причастен к падению этого замка. Дредфорт должен пасти следующим.

— Лучшее, что ты сможешь сделать для Сансы — остерегать ее покой внутри замка.

И, не давая ей хоть что-либо сказать, мы вошли в малую комнату, где на грубом деревянном столе уже была раскатана потертая карта Севера. Джон сразу склонился над пергаментом, прижимая края оловянными фигурками.

— Русе Болтон оставил в цитадели существенный резерв, — Старк ткнул пальцем в точку на востоке. — Около тысячи-двух свежих мечей за высокими стенами. Да, это не то войско, что было на Длинном озере, но число огромное. Если он заподозрит обман, Кеджа вырежут в коридорах раньше, чем мы успеем подойти к внешнему контуру…

— Старик обязательно заподозрит неладное, — я оперся костяшками пальцев о столешницу. — Расчитываем на случай с дозорными. Печать подлинная, а весть о победе — это то, чего ждет каждый гарнизон. Люди Кеджа займут механизмы ворот, пока стража будет пребывать в замешательстве. Мы заберем замок внезапностью.

Давос потер небритый подбородок, переведя взгляд на южные границы.

— Королевская Гавань пребывает в неведении, а Фреи на Переправе всё еще считают себя хозяевами положения. Какие территории мы атакуем следующими после падения Болтонов?

Я выхватил кинжал из ножен, с глухим стуком вгоняя лезвие прямо в нарисованные башни Близнецов.

— Время политических игр закончилось, Давос. Сначала мы вырежем опухоль Болтонов в Дредфорте, обеспечив себе надежный тыл и запасы провизии. Затем мы повернем на юг. Фреи должны ответить за Красную Свадьбу каждой каплей своей поганой крови. Мы соберем все силы Севера в один кулак и раздавим любого, кто встанет на пути законной власти. Пора напомнить Вестеросу, что случается с теми, кто предает корону и своих сюзеренов.

Джон посмотрел на торчащий из карты клинок, понимая масштаб предстоящей кампании. Напряжение в комнате стало почти осязаемым — мы только что закончили одну битву, чтобы немедленно начать полномасштабную войну за выживание всего материка.

***

Тяжелая конница с хрустом ломала заледеневшую корку снега, продвигаясь сквозь густой ночной лес. Мы шли жестким форсированным маршем, оставив медленные обозы далеко позади. Люди выжимали из лошадей последние крупицы выносливости ради сохранения фактора внезапности. Недельный переход подходил к своему кровавому финалу.

— Этот замок пропитан вонью старой крови больше, чем любой другой на Севере, — прорычал Тормунд сквозь шум ветра, покрепче перехватывая топорище.

— Старый пиявщик выпил соки из этих земель. Даже деревья здесь выглядят мертвыми.

Я посмотрел на выступающие из темноты зубчатые башни, чувствуя, как холодный азарт вытесняет усталость из мышц.

— Русе Болтон слишком долго считал себя самым умным хищником в лесу, — ответил я, не сводя взгляда с черного силуэта цитадели. — Пора показать ему, что бывает, когда охотник сам превращается в добычу.

Джон Старк придержал поводья, вглядываясь в едва заметные огни на стенах. Его лицо в свете луны казалось высеченным из камня.

— Кедж уже внутри. У нас нет права на заминку или лишний маневр, — произнес Регент Севера, обнажая меч. — Если старик успеет захлопнуть внешние створки до нашего рывка, браавосцы умрут зря, а мы останемся в этом лесу без единого шанса на победу.

Я лишь кивнул.

Черный массив Дредфорта нависал над обледенелым холмом, подавляя своими размерами. Внезапно тишину ночи разорвал лязг железа и далекие, приглушенные стенами крики. Тяжелые створки внешних ворот оказались распахнуты настежь, а из глубины крепости доносился звон сталкивающейся стали. План сработал с поправкой на многолетнюю паранойю старого лорда.

Ловушка Русе предсказуемо захлопнулась, и теперь его люди были слишком заняты резней отряда Кеджа во внутреннем дворе.

Я вскинул малый клинок над головой, отдавая авангарду приказ к атаке.

— ЗА СЕВЕР! ВПЕРЕД!

***

Русе Болтон сидел в своем кабинете, прижимая к бледной коже предплечья холодную склянку с пиявками. Дредфорт всегда оставался склепом для живых, и даже сейчас, когда по коридорам гулял ледяной ветер, лорд не чувствовал дискомфорта. Его больше беспокоил запах чернил на пергаменте, лежащем на дубовой столешнице.

Донесение от Рамси было странным. Сын никогда не отличался каллиграфическим почерком, но в этих строчках сквозила чужая, почти лихорадочная спешка. Ошибки в именах собственных, неверное написание титула мейстера — Русе видел людей насквозь, и сейчас бумага кричала о том, что ее автор находился под прицелом стали.

— Мой лорд, — капитан гвардии нерешительно замер в дверном проеме. — пять сотен наемников в цветах нашего дома подошла к внешнему контуру. Говорят, что они конвоируют пленных от бастарда. Сэр Кедж требует немедленно открыть ворота.

Болтон медленно отлепил пиявку от кожи, наблюдая за темным следом крови.

— Конвой без северян? — голос Русе звучал тише шелеста сухой травы. — Рамси слишком самолюбив, чтобы доверить триумф браавосцам.

— С северянами, в том то и дело. С нашими гербами.

Он поднялся и подошел к узкому окну. Ситуация в Дредфорте была далека от идеальной. Всего тысяча мечей гарнизона осталась внутри цитадели. Пять сотен воинов ушли на побережье неделями назад — патрули докладывали о странных кораблях под парусами вольных городов, замеченных вблизи Восточного Дозора. Еще триста человек патрулировали Тракт, разыскивая остатки разбитых отрядов невесть как возникшего Станниса. Русе считал, что замок в безопасности, пока Винтерфелл держит оборону — ведь туда и была направленная не одна тысяча войск Дредфорта.

Мысль о том, что Рамси мог проиграть, казалась абсурдной. У бастарда были стены, провизия и пятикратное преимущество в живой силе. Каким никчемным лидером нужно быть, чтобы растерять такое наследие за считанные дни? Если Рамси жив, он ответит за эту слабость каждой полоской своей кожи.

— Они думают, что я приглашу их к очагу, — произнес Болтон, глядя на копошащиеся внизу фигурки наемников. — Станнис Баратеон играет в чужую игру. Мне нужен командир этих ряженых идиотов. Живым.

Лорд отвернулся от окна.

— Поднимите внешнюю решетку. Впустите их в каменный мешок двора. Створки цитадели держите на засовах. Расставьте арбалетчиков на парапетах по всему периметру. Мы запрем их внутри и заставим бросить сталь. Я выпотрошу из наемника правду о судьбе Рамси.

Капитан кивнул и исчез в темноте коридора.

Русе набросил на плечи меховой плащ. Он отказывался верить в победу Рамси без головы Станниса на пике.

Внизу заскрипели цепи — тяжелые дубовые ворота поползли в стороны. Браавосцы и часть северян вошли в ловушку, чеканя шаг по промерзшей грязи.

Болтон видел озирающихся наемников. Глупцы искали механизмы подъема внутренних решеток.

«Жалкие актеры», — подумал Русе.

Он уже поднял руку для оглашения ультиматума, когда тишина морозного вечера треснула. Сначала пришел низкий гул, похожий на стон самой земли. Затем из лесной чащи выплеснулась лавина из стали и меха. Конница. Настоящая тяжелая конница, идущая на предельной скорости, которую только могли выдать загнанные лошади.

Болтон застыл.

Флаги Баратеона и Старков отчетливо выделялись на фоне темного леса. Враг отверг правильную осаду…

Стремительный удар в самое сердце замка. Игра с двойным продавливанием гарнизона крепости.

— Закрыть ворота! — выдохнул Русе. Было поздно. Лязг механизмов утонул в грохоте копыт...

Лязг механизмов утонул в грохоте копыт. Старый лорд понял, что Кедж был не просто обманом, а живой распоркой, не позволяющей захлопнуть капкан. Рамси не просто проиграл битву — он отдал врагу ключи от собственного дома, совершив самую страшную ошибку в жизни — позволил себе остаться в живых и заговорить.

Русе Болтон в последний раз посмотрел на свои бледные руки и медленно направился к лестнице, ведущей в главный зал. Игра перестала быть тонкой. Теперь начиналась резня.

***

Тяжелая конница сорвалась в галоп, с грохотом вклиниваясь в узкий проем внешних ворот. Мы ворвались в залитый светом факелов двор, буквально сминая ряды болтоновских копейщиков массой бронированных коней.

Пространство между стенами мгновенно превратилось в скотобойню. Горстка выживших наемников держала круговую оборону, прикрываясь щитами от летящих сверху арбалетных болтов, пока пехота Русе пыталась добить их длинными пиками. Наше появление окончательно сломало тактические расчеты защитников замка.

Конь сбил грудью двоих солдат, и я спрыгнул в грязь, уходя от прямого выпада копья. Тяжелый двуручник обрушился на шлем ближайшего противника, с хрустом пробивая железо и отправляя болтонца на камни. Джон Старк рубился по левую руку от меня, методично вскрывая глотки врагам своим валирийским клинком. Тормунд ревел раненым медведем, широкими взмахами топора прорубая просеки в рядах гарнизона.

— Щиты наверх! — прокричал я, перешагивая через тело павшего копейщика. — Занимайте слепые зоны под парапетами! Тесните их к решетке!

Стрелки на стенах потеряли преимущество, опасаясь задеть своих же солдат в хаосе рукопашной схватки. Мои кавалеристы спешились, тесня остатки пехоты Болтонов к закрытым створкам внутренней цитадели. Численное превосходство и ярость штурма полностью нивелировали оборонительную задумку хозяина замка.

Вскоре последние защитники двора были прижаты к дубовым воротам. Солдаты бросали оружие, поднимая пустые ладони в немом прошении о пощаде. Я приказал немедленно связать пленных, не желая тратить драгоценное время на допросы. Кедж подошел ко мне, вытирая кровь с разрубленной щеки засаленным рукавом куртки.

— Старый ждал подвоха, Ваша Милость, — прохрипел он, опираясь на зазубренный меч. — Он опустил внутреннюю решетку сразу за нашими спинами и потребовал сложить оружие для проверки личностей.

— Но вы предпочли начать резню его офицеров, — констатировал я, оценивая поредевший отряд браавосцев.

Кедж лишь криво усмехнулся, сплевывая густую кровь на брусчатку.

Я посмотрел на массивные внутренние ворота. Русе Болтон заперся в сердце цитадели, пожертвовав внешним гарнизоном ради выигрыша нескольких минут. Мои люди уже тащили к воротам импровизированный таран. Тяжелые удары дерева о металл заставили содрогнуться крепостные стены. Решетка выдержала лишь три прямых попадания, прежде чем кованые крепления вырвались из петель. Створки рухнули внутрь, открывая нам путь в главный зал Дредфорта.

Мы вошли внутрь без лишнего шума. Личная охрана Русе состояла из двух десятков элитных бойцов, выстроивших плотную стену щитов перед столом своего лорда. Сам хозяин крепости неподвижно сидел в высоком кресле, потягивая вино из серебряного кубка. Болтон разглядывал ворвавшуюся толпу ледяными глазами, полностью игнорируя направленные в его сторону острия мечей.

— Ваша Милость, — произнес Русе, ставя кубок на дубовую столешницу. — Вы демонстрируете поразительную скорость марша для армии, обремененной ранеными и обозами.

Я остановился в шаге от строя телохранителей, опуская окровавленный клинок острием к полу.

— Твой бастард лишится головы, совсем скоро, — сообщил я, вглядываясь в бледное, лишенное эмоций лицо лорда.

— Рамси всегда был лишь полезным инструментом, — ответил Болтон ровным голосом. — Его фальшивое письмо содержало ошибки, совершенно нехарактерные для мейстера Волкана. Мальчишка проиграл Винтерфелл из-за собственного тщеславия. Вы принесли мне известие о его смерти в качестве извинения за сломанные ворота моего дома?

Цинизм этого человека заслуживал уважения. Болтон смотрел в лицо неминуемому поражению, продолжая вести политическую игру с холодным расчетом.

— Я принес тебе ультиматум, — произнес я, сокращая дистанцию до копий охраны. — Твои люди бросают оружие и сдают крепость короне. Взамен я дарую тебе право надеть черное и уйти на Стену до конца твоих дней.

Болтон усмехнулся, тонкими пальцами поправляя меховой воротник плаща.

— Ночной Дозор кишит людьми, мечтающими вспороть мне живот при первой возможности. Вы предлагаете лишь отсроченную гибель в ледяной пустоши.

Джон Старк выступил вперед, до белизны в костяшках сжимая рукоять меча.

— Ты лично предал моего брата на Красной Свадьбе, — процедил Регент Севера. — Ты вонзил кинжал прямо в его сердце.

Русе перевел тяжелый взгляд на Джона.

— Робб Старк предпочитал принимать решения эмоциями, игнорируя советы своих командиров. Я лишь спас Север от окончательного уничтожения в бессмысленной войне с Железным Троном.

Глава 50

Ряд очень, очень важных интерлюдий. События с разбросом до двух недель «до» и «после» захвата Дредфорта.

***

Дом Аррен. Петир Бейлиш

Сырость Болот Шее пропитывала дорогую шерсть камзола, превращая ее в тяжелый, пахнущий тиной саван. Петир Бейлиш сидел в глубине кареты, наблюдая за тем, как капля конденсата медленно ползет по полированной панели дверцы. Снаружи чавкала грязь под копытами шести тысяч лошадей — рыцари Долины, привыкшие к чистым горным ветрам и твердому камню, теперь утопали в серой жиже по самые колена.

Петир прокручивал в голове сценарий своего триумфа. Он видел, как распахиваются ворота Винтерфелла, как измученная Санса падает в его объятия, и как он, законный лорд-протектор Долины, диктует условия выжившему бастарду Сноу. Это была идеальная партия... Пока реальность не ударила в лицо.

— Вы предлагаете нам гнить в этом болоте ради вашей вежливости, Бейлиш? — голос Джона Ройса ворвался в салон вместе со струей ледяного воздуха.

Старый рыцарь стоял у подножки, не потрудившись смыть грязь с лат. Бронзовый Джон олицетворял собой всё, что Петир презирал: прямолинейность, честность и слепую преданность мертвым идеалам Неда Старка.

— Мы ждем момента, Джон, — Петир улыбнулся, не показывая зубов. — Болтоны и одичалые должны перемолоть друг друга. Нам не нужна победа ценой гибели лучшей кавалерии Вестероса. Мы войдем в замок как миротворцы, когда пыль усядется.

— Мы стоим здесь неделю, — Ройс сплюнул в жижу. — Мои люди ропщут. Они пришли спасать дочь своего сюзерена, а не кормить москитов. Армии нужен марш, а не эта стоячая вода.

Петир закрыл глаза, чувствуя, как раздражение покалывает кончики пальцев. Он планировал застать на Севере вакуум власти, пепелище, на котором он воздвигнет свой престол. Но болота стали вязким тормозом для его амбиций. Все эти лорды Долины... Им бы только махать железками. Они не понимали, что настоящие войны выигрываются за закрытыми дверями, а не в грязи по пояс.

Тишину разорвал топот одинокого всадника. Разведчик Долины протянул Петиру кожаный тубус со вскрытой печатью. Это был перехваченный ворон Вимана Мандерли. Мизинец развернул пергамент, и его лицо на мгновение потеряло маску благодушия.

Текст был сухим, а смысл сводился к одной фразе — Болтоны уничтожены. Дредфорт взят за одну ночь... Станнис Баратеон жив, он узаконил Джона Старка и назначил его Регентом до совершеннолетия Рикона! Санса…

«Ох, милая Санса…»

Девушка в безопасности.

События ударили Бейлиша под дых: человек, которого он считал покойником еще под Черноводной, восстал из пепла и за одно утро обнулил все многолетние интриги.

— Что там? — Ройс бесцеремонно вырвал бумагу.

Старый рыцарь прочитал строки, и его громовой хохот заставил лошадей испуганно дернуться.

— Старк в Винтерфелле! Болтоны мертвы! — выкрикнул Ройс, оборачиваясь к своим офицерам. — Мы должны немедленно скакать вперед и присягнуть законному Хранителю!

Петир почувствовал, как холодный пот стекает по позвоночнику.

Станнис не верил в интриги. Станнис помнил каждое предательство. Появление Бейлиша в Винтерфелле сейчас означало быструю петлю на ближайшем суку...

«ЧЕРТ!»

Нужно было срочно менять решения, пока Ройс не погнал армию прямиком в лапы правосудия.

— Стойте, лорд Ройс! — Петир выскочил из кареты, едва не потеряв сапог в грязи. — Вы понимаете риски? Станнис… ведь человек власть жаждущий, уж тончо узурпировал власть, прикрываясь именами детей. Если мы явимся сейчас, не станем ли мы соучастниками мятежа против короны? Мы обязаны защитить интересы лорда Роберта Аррена.

— Вы трус, Петир, — Ройс посмотрел на него сверху вниз. — И всегда им были. Вы боитесь не за Роберта, а за свою шкуру.

— Я смотрю на перспективу! — Бейлиш лихорадочно выстраивал новую линию обороны. — Станнис — это война со всем югом. Вы хотите, чтобы Долина сгорела в огне его амбиций? Мы разбиваем лагерь. Укрепляем Ров Кейлин. Мы… станем «щитом Севера от южных угроз». Это позволит нам сохранить армию и диктовать условия. Если мы пойдем дальше без приглашения, он встретит нас сталью.

Мизинец видел, что страх перед тяжелой рукой Баратеона перевесил рыцарский порыв Ройса. Старик был храбр, но не безумен — никто не хотел атаковать Баратеона в лоб. Почему-то о мирном сосуществовании никто и не подумал.

— Лорд Ройс, послушайте, — Петир понизил голос, подходя вплотную. — Станнис не оставит в живых никого, кто стоял рядом с Ланнистерами. Вы хотите рискнуть головами своих вассалов? Дайте мне время. Я налажу связь с Винтерфеллом. Мы должны войти туда как союзники, а не как перебежчики.

Ройс долго смотрел на Петира, а затем резко кивнул своим капитанам.

— Ставим лагерь! — рявкнул он. — Укрепляйте южные подступы. Но знайте, Бейлиш, если окажется, что вы снова водите нас за нос — я лично выкину вас в трясину.

Петир получил передышку, но его позиция превратилась из роли кукловода в положение крысы, загнанной в угол на краю обитаемого мира. Доска перевернута. Фигуры разбросаны. Нужно было срочно придумать, как продать свою лояльность человеку, который считает твою голову лучшим подарком для Севера.

(ох, как же Бейлиш себя накручивает, охох!)

***

Дом Фреев. Лорд Уолдер

Запах застарелого пота и прогорклого эля заполнял малый покой Близнецов. Уолдер Фрей сидел в своем высоком кресле, баюкая распухшую ногу, обернутую в мокрую фланель. Подагра грызла кости, но вести из Риверрана действовали лучше маковых зерен. Джейме Ланнистер взял замок, Эдмур Талли снова был в цепях, а проклятая Черная Рыба канула в небытие. Старик чувствовал себя триумфатором, даааа….

— Мои сыновья — стадо безмозглых баранов, — прошамкал Уолдер, глядя на Эдвина и Черного Уолдера. — Ланнистер ушел, забрав свои знамена, а вы не смогли вытрясти из него даже сотню арбалетчиков для охраны лесов.

— Джейме вел себя так, будто мы — грязь на его сапогах, отец, — Эдвин Фрей сжал кулаки. — Он забрал фураж, забрал людей и велел нам самим ловить разбойников. Теперь каждый мелкий лорд Трезубца скалится нам в спину.

— Пусть скалятся, пока у них есть зубы, — Уолдер сплюнул на пол. — Мы — хозяева Переправы. Мы сделали за Ланнистеров всю грязную работу, и теперь они могут целовать нас в зад. Нам не нужны их няньки. Готовьте большой пир! Я хочу видеть всех моих выродков в этом зале. Мы будем пить, пока вино не потечет из ушей.

Старик упивался мнимым величием. Его раздражала только тишина с Севера. Русе Болтон, его зять и главный партнер по кровавому бизнесу, перестал присылать воронов. Уолда должна была родить, но Дредфорт молчал вторую неделю.

— Русе слишком заважничал, — проворчал Уолдер. — Взял Винтерфелл и решил, что тесть ему больше не нужен. Пиявщик всегда был высокомерным ублюдком. Пусть сидит в своих снегах. Когда у него кончится зерно, он вспомнит, кто держит мост.

Черный Уолдер, до этого молчаливо подпиравший стену у камина, внезапно подал голос, заставив старика поморщиться от резкого звука. — Озерные жители Ридов перекрыли тропы на болотах, — хмуро бросил он, поглаживая рукоять меча. — Мои люди пытались пробиться к Рву Кейлин, чтобы наладить связь с дозором Болтонов, но вернулись ни с чем. Эти лягушатники стреляют из камышей отравленными шипами и исчезают в тумане. Мы слепы, дед. Мы не знаем, что происходит за Шеей.

— Лягушатники! — Уолдер пристукнул кулаком по подлокотнику, вскрикнув от внезапной вспышки боли в суставах. — Тьфу! Кучка оборванцев в тине. Русе раздавит их, когда закончит дела в Винтерфелле. Или вы хотите, чтобы я лично полез в трясину со своей подагрой?

— Мы должны были оставить гарнизон Ланнистеров, — не унимался Эдвин. — Сир Джейме ушел слишком быстро. Если северяне решат...

— Северяне подыхают от голода и грызутся за каждую корку хлеба! — перебил его старик, брызжа слюной. — Болтон держит их за глотки. А если кто и высунет нос — наткнется на Железный Трон. Ланнистеры не дадут Станнису поднять голову, даже если тот вылезет из своей ледяной дыры. Хватит ныть! Тащите сюда девок и открывайте бочки. Завтра Близнецы будут гудеть так, что содрогнутся берега Трезубца.

Фреи находились в коконе абсолютной дезинформации. Блокада Станниса на севере работала: ни один слух о разгроме Болтонов не пересек границы Рва Кейлин. Уолдер приказал распахнуть ворота для подвоза провизии и вина. Стража на стенах лениво переругивалась, предвкушая пьянку. Они праздновали победу в войне, которую уже проиграли, даже не подозревая, что их единственный союзник уже превратился в корм для червей.

***

Дом Мандерли. Лорд Виман

Скрип тяжелых колес и монотонный гул тысяч кованых сапог заменяли лорду Виману Мандерли музыку. Он трясся в своих исполинских носилках, разглядывая через щель в занавесках бесконечную стальную змею, растянувшуюся по тракту. Северная армия двигалась на юг, оставляя за собой вытоптанную землю и тяжелый запах грядущего возмездия. Виман чувствовал, как с каждой милей его собственная плоть наливается силой, которой он не знал годами.

— Сир Роджер Рисвелл, потрудитесь подойти ближе! — Виман высунул пухлую руку, маня всадника в желтом плаще. — И позовите капитана Дастина. Пусть его люди прибавят шагу в авангарде. Я хочу, чтобы вы первыми почувствовали запах речной воды у Близнецов.

Рисвелл придержал коня, его лицо под забралом было бледным и злым. Рядом пристроился командир отряда Барбреи Дастин, чьи солдаты в серых колетах составляли добрую треть передового полка.

— Вы гоните нас на убой, Мандерли, — процедил Рисвелл, поглядывая на идущую следом тяжелую пехоту Белой Гавани. — Мои кузены присягнули Станнису Баратеону. Мы признали Старка. Мы не должны искупать свою «медлительность» в первых рядах под арбалетными болтами Фреев.

— Вы признали силу, Роджер, а не закон, — Виман улыбнулся, и его многочисленные подбородки дрогнули в такт качке. — Король Станнис — человек памятливый. Он помнит, как ваши знамена развевались на стенах Винтерфелла рядом с ободранным человеком. Пролейте кровь Фреев так же щедро, как вы пировали с Болтонами, и, возможно, ваши родовые замки не превратятся в руины. Это не просьба. Это ваш единственный шанс смыть с себя вонь предательства.

Дастин промолчал, лишь сильнее сжал поводья, но Рисвелл сплюнул в подтаявшую грязь тракта. Оба командира ускакали вперед, подгоняя своих людей криками и зуботычинами. Виман проводил их холодным взглядом. Он знал, что страх перед плахой Станниса — лучший клей для такой паршивой лояльности.

Сир Марлон, командовавший личной гвардией лорда, придержал коня у носилок, дожидаясь, пока «флюгеры» отъедут на безопасное расстояние.

— Не слишком ли рискованно, дядя? — тихо спросил Марлон, кивая на авангард. — Если Фреи предложат им золото или прощение от Ланнистеров, эти крысы могут ударить нам в лицо прямо у ворот.

— Фреи не знают слова «прощение», Марлон (тут именно Марлон Мандерли, а не Марлон-рыцарь)), — Виман прикрыл глаза, наслаждаясь мерным движением. — А Рисвеллы слишком умны, чтобы ставить на мертвецов. За их спинами идут мои рыцари. Если авангард замедлит шаг или попытается развернуться — они просто исчезнут под копытами нашей конницы. Кровь должна течь, Марлон. Мы скармливаем предателей предателям. Это… поэтично. И очень практично.

Разведчики Ридов, похожие на болотные тени, принесли новости: армия Долины застряла у Рва Кейлин. Бейлиш пытался играть в «пробку», мешая законному маршу правосудия. Виман не стал тратить время на интригана.

— Напишите письмо Джону Ройсу, — приказал он мейстеру. — Скажите ему прямо: Станнис Баратеон идет на юг. Любой, кто преграждает путь его армии, будет объявлен пособником Болтонов. Если Ройс хочет спасти честь Долины, пусть уберет Бейлиша с дороги или раздавит его сам. Мы не станем ждать, пока Мизинец закончит свои танцы в грязи.

Виман знал, что Джейме Ланнистер бросил Близнецы. Фреи остались одни в своем каменном мешке, ослепленные собственной наглостью и запертые в информационном вакууме. Мандерли отдал приказ ускорить марш. Даже без армии Станниса, которая и так изрядно проредилась из-за стычек с Болтонами. Северяне шли по тракту, и в их глазах отражалось пламя, которое скоро должно было поглотить Переправу.

— Лорд Фрей думает, что он самый хитрый паук в этом гадюшнике, — Виман едва заметно усмехнулся, глядя в спину уходящему Марлону. — Но он забыл одну простую вещь. Мы, северяне, очень долго запрягаем, но едим очень плотно. А пироги на Близнецах в этот раз будут с начинкой из его собственных внуков.

Мандерли постучал по стенке носилок, требуя прибавить ходу. Колеса завертелись быстрее, вгрызаясь в подмерзшую грязь. Время политических реверансов прошло. Настало время большой разделки.

***

Дом Ланнистеров. Сир Джейме

Грязь летела из-под копыт, а проливной дождь превращал золотые латы в тусклый серый металл. Джейме Ланнистер ехал во главе колонны, чувствуя, как вода затекает под воротник. Взятие Риверрана не принесло ему облегчения. Он видел глаза Эдмура Талли и понимал, что снова стал героем плохой баллады о предательстве.

— Сир Джейме, — представитель Фреев пришпорил коня, пытаясь поравняться с ним. — Мой отец умоляет оставить хотя бы сотню ваших арбалетчиков. Речные Земли кишат разбойниками, а Черная Рыба может вернуться в любую ночь.

— Ваш отец получил замок, которого не заслуживает, — Джейме не удостоил собеседника взглядом. — Мой приказ однозначен: каждое копье Ланнистеров возвращается в столицу. Если Фреи не способны удержать то, что им подарили, значит, скоро это заберет кто-то другой. Разбирайтесь со своими лесами сами.

Джейме презирал Фреев сильнее, чем врагов. Он видел в них отражение собственной деградации. Уводя войска, он сознательно выдергивал фундамент из-под Близнецов, но его это не заботило.

— Вы оставляете нас на растерзание Волкам, — прошипел Фрей, осаживая коня и отставая.

Рядом с Джейме пристроился Аддам Марбранд, командир его авангарда. Он молчал, пока фигура Фрея не скрылась в пелене дождя.

— Это опасно, Джейме, — негромко заметил Аддам. — Если Близнецы падут, наш путь на север будет отрезан окончательно. Речные лорды только и ждут повода, чтобы вонзить нам ножи в спины. Брак Болтонов и Фреев был единственным, что удерживало этот регион от нового взрыва.

— Этот брак держится на страхе и крови, Аддам. А страх — валюта ненадежная, она быстро обесценивается, когда на горизонте появляется палач покрупнее, — Джейме поправил мокрые поводья. — Уолдер Фрей сожрал больше, чем может прожевать. Пусть теперь давится.

На границе Королевских земель его нагнал гонец из столицы. Джейме вскрыл тубус, ожидая очередной истерики Серсеи, но прочитанное заставило его натянуть поводья так, что конь встал на дыбы. Станнис жив. Север объединен под знаменами Баратеона и Старка. Болтоны уничтожены.

«Птицы Станниса не долетели до Близнецов, но мои шпионы в Белой Гавани едят свой хлеб не зря»

Джейме посмотрел на серую пелену дождя. В его голове моментально выстроилась тактическая карта. Речные Земли остались на попечении кучки пьяных, самодовольных идиотов. Станнис Баратеон — не Робб Старк. Он не будет искать рыцарских поединков или ждать приглашения на пир. Это методичный, холодный механизм, который просто переедет Близнецы и выйдет к стенам Королевской Гавани.

— Мы не разворачиваемся, — отрезал Джейме своим офицерам, видевшим, как изменилось его лицо.

— Но сир, Фреи без нас долго не протянут... Если Баратеон уже взял Винтерфелл, он не остановится.

— Фреи уже мертвы, — Джейме пришпорил коня. — Они просто еще не получили извещение. Если мы вернемся сейчас, мы увязнем в болотах и потеряем армию в бессмысленной резне за мост, который нам не удержать. Станнис сожрет их и пойдет на нас. Наша единственная задача — укрепить столицу. Пусть Близнецы горят, если это даст нам лишнюю неделю на подготовку.

Марбранд помрачнел, но промолчал. Он понял логику своего командира.

«Ты всегда был слишком упрям, Станнис», — думал Джейме, вглядываясь в серые сумерки. — «Ты должен был сгореть на Черноводной, но ты вернулся, чтобы выставить нам счет. И я боюсь, что у нас не хватит золота, чтобы его оплатить».

Джейме приказал трубить марш. Им нужно было успеть. Любой ценой.

***

Дом Ланнистеров. Серсея

Тяжелый запах благовоний безуспешно пытался заглушить кислый дух вина, пропитавший обивку мебели в покоях Красного Замка. Серсея стояла у окна, вцепившись пальцами в каменный подоконник и не сводя глаз с высоких куполов Великой Септы Бейлора. Власть утекала сквозь пальцы подобно песку. Каждая минута пребывания Его Воробейшества на свободе сокращала ее собственное время. В подземельях под городом алхимики заканчивали проверку бочек с диким огнем, готовя окончательный ответ на все унижения последнего года.

Дверь распахнулась без стука. В комнату вошел Киван Ланнистер, чей вид излучал усталость и плохо скрываемое раздражение. Десница бросил на стол стопку бумаг с печатями Железного Банка.

— Железный Банк полностью заморозил наши счета, Серсея, — произнес Киван, останавливаясь посреди комнаты. — Тихо Несторис отказал в аудиенции нашему послу. Нам нечем платить Золотым плащам. Солдаты начнут дезертировать через неделю.

— Тиреллы обязаны покрыть эти расходы, — ответила Серсея, не оборачиваясь. — Они скупили половину города. Пусть открывают свои амбары и сундуки. Их скупость граничит с государственной изменой.

Киван покачал головой.

— Тиреллы не станут оплачивать долги, которые накопил твой покойный муж. Они требуют отчета о расходах короны. Мы находимся в шаге от бунта внутри собственных стен.

— Этот отчет они получат в Септе, — прошептала Серсея так тихо, что дядя не услышал.

Разговор прервал гонец в запыленном плаще. Воин привез вести из Староместа. Железный Флот Эурона Грейджоя начал систематическое уничтожение прибрежных поселений Простора. Тиреллы, узнав об угрозе своим родовым землям, немедленно потребовали возвращения своей армии из столицы на юг.

Серсея позволила себе едва заметную улыбку. Она хладнокровно подписала приказ об отзыве войск Хайгардена. Ослабление охраны города делало ее план с диким огнем опаснее, но зато лишало врагов силовой поддержки в критический момент. Она готова была сжечь половину мира, лишь бы увидеть трупы тех, кто заставил ее идти нагой по улицам города.

Квиберн бесшумно возник за ее спиной, когда Киван покинул покои. Бывший мейстер протянул ей измятый лоскут пергамента. Север прислал свои вести — Болтоны вырезаны. Дредфорт пал, а Станнис Баратеон собрал лордов вокруг себя и требует признания своей власти.

Серсея посмотрела на текст и коротким жестом бросила бумагу в камин. Языки пламени мгновенно слизнули строчки о триумфе узурпатора.

— Станнис сгниет в своих снегах раньше, чем увидит южные границы, — произнесла она, глядя на горящий пергамент.

— Ваша Милость, не стоит недооценивать человека, который вернулся с края могилы, — Квиберн сложил руки в рукава мантии. — Мои люди докладывают, что Мандерли уже ведет авангард на Близнецы. Если Фреи падут, Станнис получит переправу и прямой путь в Речные земли. Лорды Трезубца только и ждут сигнала, чтобы сменить плащи.

— Фреи — это сорная трава, Квиберн. Пусть северяне потратят свои мечи на этих предателей, — Серсея налила себе кубок вина, рука ее не дрогнула. — У нас есть проблемы поважнее. Его Воробейшество назначил день суда. Вы подготовили то, о чем я просила?

— Бочки на местах, Ваша Милость. Дикий огонь не различает лордов и чернь. Но если Станнис объединится с Долиной...

— Он не объединится, — отрезала она, чувствуя приятный жар алкоголя. — Мизинец слишком любит свою шею, чтобы подставлять ее под топор Баратеона. Станнис — это вчерашний день. Призрак, бродящий по руинам Винтерфелла. Пусть тешится своей «победой». Когда септа взлетит на воздух, у нас будет новая власть. И новые союзники.

Весь ее мир сузился до одной точки в центре города. Глобальная угроза перестала существовать в ее сознании. Пока Станнис укреплял границы и копил ресурсы, Серсея дарила ему месяцы покоя, погружаясь в пучину собственного безумия и личной мести.

***

Железный Банк. Тихо Несторис

Скрип стальных перьев по пергаменту и мерный перезвон золотых монет в соседнем зале составляли привычный ритм жизни Тихо Несториса. Банкир сводил годовой баланс в своем кабинете в Браавосе, отмечая пустые графы выплат со стороны Железного Трона. Ланнистеры перестали платить, превращая свои долги в безнадежные активы.

Посол Ланнистеров, присланный Серсеей, потел перед массивным столом Несториса уже второй час. Мужчина пытался подобрать слова, оправдывая задержки и выпрашивая новый заем для борьбы с пиратами.

— Ваши семейные трудности не касаются банка, — Тихо поднял взгляд от гроссбуха. — Мы видим политическую немощь вашей королевы. Мы видим, как Эурон Грейджой грабит ваши берега. Инвестиции в ваш дом больше не имеют смысла.

— Корона гарантирует возврат... — начал было посол.

— Корона ничего не гарантирует, пока в Вестеросе нет короля, способного держать меч, — отрезал Несторис.

Двери кабинета распахнулись. В комнату вошел капитан торгового судна, только что прибывшего из Белой Гавани. Моряк поставил на пол тяжелый сундук, набитый золотыми кубками и серебряными слитками с клеймами Болтонов. Письмо от Вимана Мандерли подтверждало полную смену власти на Севере.

Тихо Несторис позволил себе скупую улыбку. Рискованная ставка на Станниса Баратеона начала приносить плоды раньше срока. Баратеон оказался единственным… заемщиком, приславшим реальное золото вместо пустых обещаний.

— Сообщите послу Ланнистеров, что ауденция закончена, — произнес Тихо, открывая сундук. — Мы закрываем все счета Королевской Гавани.

Посол Ланнистеров попытался что-то возразить, но двое охранников в масках уже вежливо, но твердо взяли его под локти. Тихо даже не посмотрел в его сторону — внимание было поглощено содержимым сундука.

— Каков курс обмена на северное серебро сегодня? — подал голос помощник банкира, сидевший в тени за вторым столом. — Если мы начнем сбрасывать векселя Ланнистеров на свободном рынке, их цена упадет до стоимости пергамента, на котором они написаны.

— Сбрасывай их немедленно, — Тихо провел пальцем по холодному слитку. — Пусти слух, что Железный Банк признает Станниса Баратеона единственным платежеспособным правителем Вестероса. Это вызовет панику среди тирошийских наемников, на которых так рассчитывает Серсея. Никто не пойдет воевать за покойников, у которых пустые карманы.

Банкир немедленно распорядился отправить в Белую Гавань группу агентов. Станнису требовались наемники и провизия, а банку требовался надежный должник на троне.

«Ты удивил меня, Станнис», — думал Несторис, запечатывая ответное письмо Мандерли. — «Я считал тебя лишь инструментом для давления на Тайвина, но ты оказался... живучим. Теперь ты — наша главная ставка. Не подведи тех, кто верит в цифры больше, чем в богов».

Действия Баратеона в Дредфорте обанкротили столицу Вестероса на другом конце мира всего за одну ночь, лишив Серсею последнего шанса на найм профессиональных солдат. Железный Банк никогда не ошибался в выборе победителя. И сейчас этот выбор был сделан.

***

Железные Острова. Эурон

Стук сотен топоров и крики корабелов перекрывали шум соленых брызг на верфях Пайка. Эурон Грейджой прохаживался по причалу, наблюдая за строительством своей армады. Племянники угнали часть его флота, но он заставил острова работать на пределе сил, чтобы создать силу, способную покорить мир.

Жрецы Утонувшего Бога собрались вокруг него, требуя крови и традиционных набегов.

— Нам нужно Глубоководье! — кричал самый старый из них. — Нам нужен Медвежий остров! Мы должны взять то, что принадлежит нам по праву железа!

Эурон остановился. Он выхватил кинжал и быстрым движением перерезал горло жрецу. Тело упало в воду, окрашивая пену в красный цвет.

— Ваши традиции сдохли вместе с моим братом, — произнес Эурон, вытирая лезвие о край плаща. — Я не стану тратить лес и людей на захват кучи камней в замерзшем море.

Разведчики, прибывшие с материка, принесли новости, заставившие Эурона изменить маршрут. Север превратился в монолит.

Эурон обладал тактическим умом, скрытым за маской безумия. Он понимал бесполезность атаки на ощетинившийся сталью Север под командованием Станниса. Баратеон не оставил ему пространства для легкой победы.

— Ты боишься Оленя, брат? — Викторион Грейджой подошел к нему, тяжело опираясь на парапет. — Станнис Баратеон — старый солдат. Он не знает моря так, как мы. Мы можем выжечь Белую Гавань раньше, чем он успеет сесть в седло.

— Ты мыслишь как раб своего топора, Викторион, — Эурон посмотрел на брата единственным глазом, в котором плясали искры безумия. — Станнис — это стена. А зачем биться головой о стену, если можно поджечь дом с другого конца? Ланнистеры слабеют, Тиреллы жируют и дрожат за свои сады. Пока Станнис строит свои порядки в снегу, мы заберем то, что по-настоящему блестит.

Эурон рассмеялся, и этот смех был холоднее северного ветра. Он понимал, что Станнис — это идеальная наковальня, на которой он, Эурон, сможет разбить южных лордов. Пусть Баратеон стоит на страже Севера. Его присутствие там гарантирует, что Ланнистеры не придут на выручку Хайгардену, когда «Молчаливая» войдет в устье Медовички.

Король Островов развернул карту на палубе своего флагмана. Острие его кинжала уперлось в Простор и богатые порты Староместа. Флот ударит по самому сытому региону страны. Эурон решил терзать земли Тиреллов, заставляя Серсею умолять его о союзе против надвигающейся с востока угрозы.

Станнис фактом своего выживания отвел удар пиратов от своих границ, направив хаос на южных союзников короны. Весь мир начал вращаться вокруг нового центра силы, и Эурон Грейджой не собирался упускать свой шанс в этой кровавой карусели. Смерть жреца была лишь первой жертвой в походе, целью которого был трон, а не замерзшие скалы Медвежьего острова.

***

Станнис Баратеон.

— Предательство — это не ошибка выбора, это гниль в душе человека. А подобное лечат только каленым железом.

Я стоял на заснеженном помосте во внутреннем дворе Винтерфелла. Ветер швырял колючую крошку в лицо, но я не отводил взгляда. Внизу, на коленях в промерзшей грязи, замерли те, кто считал себя архитекторами нового порядка. Русе Болтон. Рамси Сноу. И еще десяток мелких сошек из числа тех, кто разливал вино и держал арбалеты на Красной Свадьбе, надеясь, что кровь Старков станет их пропуском в сытую жизнь.

Не стала.

Русе выглядел спокойным, почти безразличным. Его бледные глаза изучали меня так, словно он прикидывал стоимость моего плаща. Рамси… этот дергался. В его взгляде не было раскаяния, только злоба существа, которое осознало, что клетка захлопнулась навсегда.

— Вы пришли судить нас именем закона, который сами нарушили на Черноводной, Станнис? — голос Русе прозвучал тихо, но отчетливо.

— Я пришел исполнить закон, Болтон. А закон гласит: за измену короне и нарушение законов гостеприимства полагается смерть. Без реверансов и длинных речей.

Джон Старк шагнул вперед. Его лицо не выражало ничего, кроме решимости. Рядом с ним стоял маленький Рикон. Пацан выглядел напуганным, но держался за рукоять кинжала так, будто это была его единственная опора в мире, который только что перестал быть декорацией к сказкам мейстера.

— Мой отец доверял вам, — произнес Джон, глядя Русе в глаза. — Мой брат считал вас своим знаменосцем. Вы убили их не в бою. Вы убили их за столом, когда они ели ваш хлеб.

— Сентиментальность — плохой советчик в политике, бастард, — отозвался Болтон. — Твой брат проиграл войну в постели, я лишь закончил её в чертоге.

Я жестом прервал этот бесполезный обмен любезностями. Хватит слов.

— Рикон Старк, — я посмотрел на мальчика. — Ты — лорд Винтерфелла. Ты — Хранитель Севера. Смотри внимательно. Это цена, которую платят те, кто ломает хребет твоей семье.

Пацан кивнул. Его губы дрожали, но взгляд был прикован к Рамси.

Казнь не должна была быть просто убийством. Я приказал притащить железные клетки — те самые, в которых Болтоны держали своих пленников. Но сегодня у них была другая задача.

— Рамси Сноу, — я намеренно выделил фамилию, от которой он морщился как от ожога. — Ты любишь охоту? Любишь чувствовать запах страха? Сегодня ты станешь дичью.

Его собственных псов вывели во двор. Огромные, голодные твари, которых он лично натаскивал на человечину. Они рычали, чуя запах хозяина, но голод в их глазах был сильнее преданности. Я знал этот тип преданности — он заканчивается там, где начинаются пустые миски.

Рамси заперли в клетке, опущенной на уровень земли. Псы метались снаружи, царапая когтями железо.

— Открывайте, — приказал я.

Крик Рамси перекрыл свист ветра. Это был не человеческий звук — так кричит сорвавшаяся с цепи шестерня. Его собственные «девочки» не узнали в нем бога. Для них он был просто куском мяса, который пахнет страхом. Я видел, как Джон Старк отвел глаза, но Рикон… Рикон смотрел до конца. В этом мальчике просыпалось что-то, что нельзя будет вылечить миром.

Затем настала очередь Русе. Для него у меня был заготовлен другой финал.

— Ты считал, что кровь — это просто жидкость для твоих пиявок, Болтон, — я обнажил Убийцу Драконов. Клинок… снова вспыхнул, разгоняя серые сумерки двора. — Посмотрим, как быстро замерзнет твоя.

Я не стал отдавать его палачу — такие грехи нужно отмывать лично. Русе даже не вздрогнул, когда я подошел. Он принял смерть так же, как жил — с ледяным высокомерием человека, который уверен, что он выше всех этих мелочных законов чести.

Один взмах — и голова Русе покатилась по снегу, оставляя на белом фоне рваный красный след.

Вот и все…

Остальных — участников Красной Свадьбы — мы просто вздернули на зубцах стен. Ряды качающихся на ветру тел стали новыми знаменами Винтерфелла. Пора было напомнить всем, что случается с теми, кто путает гостеприимство с возможностью для удара в спину.

— Это было необходимо? — Джон подошел ко мне, когда всё закончилось. Его голос звучал глухо.

— Это было справедливо, Старк. Справедливость — это не то, от чего становится тепло на душе. Это то, что позволяет нам спать спокойно, зная, что долги выплачены.

Я посмотрел на Рикона. Мальчик стоял у тела Болтона, разглядывая его так, словно пытался понять, куда делось то величие, которым этот человек пугал Север годами.

— Уберите этот мусор, — приказал я гвардейцам, указывая на трупы. — Головы Болтонов — на пики у ворот. Пусть каждый, кто едет в Винтерфелл, видит, что Олени и Волки снова охотятся вместе.

Ветер усилился. Начиналась настоящая метель. Дредфорт взят, Болтоны мертвы, а Фреи… Фреи уже чувствовали на своих затылках дыхание Мандерли. Даже не решились дожидаться нас, хах.

Глава 51

Дом Таргариенов. Дейнерис, Тирион Ланнистер, Варис. Миэрин.

За три часа до падения Дредфорта.

Залив Работорговцев перестал оправдывать свое название, превратившись в гигантскую парковку для судов всех мастей и калибров. Солнце Миэрина жарило так, что камни пирамид начали источать запах пережженной пыли. Тирион Ланнистер стоял на верхней террасе, прищурившись от нестерпимого блеска воды, и лениво болтал вино в кубке. На горизонте, словно стая голодных чаек, теснились корабли. Здесь были громоздкие галеоны Господ, захваченные в недавней резне, быстроходные суда Железного флота, угнанные Ярой, и сотни наспех перекрашенных торговых когов.

— Выглядит как кошмар, — произнес Тирион, не оборачиваясь на звук шагов. — Мы пытаемся запихнуть в эти посудины десятки тысяч дотракийцев, которые боятся соленой воды, и коней, которые начнут дохнуть от морской болезни через два дня пути.

Варис остановился рядом, сложив пухлые ладони в рукава шелкового одеяния. Его лицо оставалось непроницаемым, несмотря на струйки пота, сбегавшие за воротник.

— Логистика — это удел интендантов, лорд Тирион. Наша задача — политика. Корабли готовы. Дотракийцы уже начали грузиться, подгоняемые бичами своих кхалов. Безупречные заняли нижние палубы три дня назад. Мы отплываем.

Тирион сделал глоток, поморщившись от тепла напитка.

— Куда именно мы отплываем, Варис? Вестерос — это не просто точка на карте. Огромный, раздираемый междоусобицами материк…. Высадка в Дорне кажется безопасной, учитывая наши договоренности с Элларией Сэнд, но это заставит нас тащиться через костяные пути и пустыни, как вам такое? А высадка в Королевской Гавани — это риск сгореть в порту от дикого огня моей сестры. Серсея не станет встречать нас с цветами, увы. Я слишком хорошо знаю сестру.

— Мы направим флот к Драконьему Камню, — Варис посмотрел на верхушки мачт внизу. — Родовое гнездо Таргариенов пустует. После того как Станнис Баратеон бежал на север и, по всем донесениям моих пташек, сложил там голову в снегах, замок охраняет лишь горстка калек. Это идеальный плацдарм. Оттуда мы сможем диктовать условия всей узкой полосе побережья и блокировать Черноводную.

Тирион усмехнулся, вспоминая свое пребывание в этой крепости.

— Драконий Камень. Мрачное место. Но стратегически это верно. Если Станнис действительно мертв, а Болтоны и Ланнистеры продолжают играть в перетягивание каната на Севере, нас никто не побеспокоит в первые недели. Но нужно время, чтобы лошади снова научились ходить по твердой земле.

Дверь на террасу открылась с резким стуком. Вошла Дейнерис, за ней следовала Яра. Кхалиси выглядела так, словно уже чувствовала на губах соленый вкус заката над Узким морем. В ее глазах не было сомнений, только расчет и желание закончить этот затянувшийся период ожидания.

— Погрузка идет медленно, — Дейнерис подошла к парапету. — Драконы нервничают. Они чувствуют перемену ветра.

— Мы обсуждаем точку высадки, Ваша Милость, — Тирион поклонился. — Драконий Камень станет нашим домом на первое время. Это символ. Это сила. Это... ну, это безопасно.

Яра Грейджой шагнула вперед, положив ладонь на рукоять меча. В ее голосе не было почтения.

— Безопасно будет только тогда, когда мы пройдем мимо Пайка. Мой дядя Эурон не сидит сложа руки. На Островах рубят последние рощи. Если мы не отплывем в ближайшие луны, он спустит на воду армаду, которая перекроет нам путь к Дорну. Мой дядя — безумец, но он умеет строить корабли. Нам нужно преимущество в скорости, а не долгие проводы в Миэрине.

— Мы не задержимся, — отрезала Дейнерис. — Безупречные закончат погрузку до рассвета. Мы идем домой.

Тирион посмотрел на Яру, затем перевел взгляд на Вариса.

— Север сейчас — это черная дыра, — продолжил карлик. — Болтоны, Старк-бастард, одичалые... там такой хаос, что даже ворон не знает, куда лететь. Пока они там режут друг друга, мы заберем Железный Трон. Тот, кто сидит в Королевской Гавани, диктует волю всем остальным.

Варис едва заметно кивнул.

— Мои источники говорят, что Станнис Баратеон полностью разгромлен. Снега поглотили его армию, а Русе Болтон укрепил свои позиции. Это хорошо для нас. Болтон — мясник, его ненавидят. Нам будет легко настроить народ против него, когда придет время. А Ланнистеры... Серсея сейчас слишком занята своей септой и воробьями, чтобы смотреть за горизонт.

— Она всегда была недальновидной, — Тирион допил вино. — Ее мир заканчивается там, где заканчиваются стены Красного Замка. Она не верит в драконов. Она верит в интриги. Это ее и погубит.

Дейнерис обернулась к ним, ее лицо осветило заходящее солнце.

— Готовьте флагман. Я не хочу слышать о проблемах логистики, я хочу видеть берег. Мы идем на Драконий Камень. Пусть Вестерос увидит огонь в небе до того, как наши сапоги коснутся песка.

Яра поклонилась и вышла. Варис последовал за ней, а вот Тирион остался наедине с королевой.

— Вы действительно верите, что Станнис мертв? — тихо спросил Тирион.

— Варис редко ошибается в таких вещах, — Дейнерис посмотрела на драконов. — Баратеон был последним из старой гвардии, кто мог бы составить конкуренцию на поле боя. Его смерть — это конец эпохи. Теперь остались только мы и те, кто не успел спрятаться.

Тирион посмотрел на свои руки. Он помнил Станниса Баратеона на Черноводной. Помнил то упрямство, с которым этот человек шел на стены под градом огня. Ему было трудно представить, что такой человек мог просто исчезнуть в снегах. Но логика подсказывала, что Север не прощает ошибок, а у Станниса не осталось ресурсов.

— В таком случае путь открыт, — произнес Тирион. — Нам осталось только доплыть.

Над Миэрином спустились сумерки. Флот Дейнерис начал медленное движение из гавани. Тысячи факелов на палубах отражались в воде, создавая иллюзию горящего моря. Огромная армада брала курс на запад, неся в своем чреве дотракийцев, Безупречных и трех драконов. Они шли на Драконий Камень, уверенные в том, что Вестерос обескровлен. Они еще не знали, что Север уже не тот, каким его описывали пташки Вариса. Но сейчас мир казался им готовым к покорению.

Тирион смотрел на уходящий берег Эссоса. Если Варис прав, их ждет пустой замок. Если нет... ну, у них всегда были драконы.

***

Станнис Баратеон. Винтерфелл.

Грязь во дворе зимнего города замерзла, превратившись в неровное стекло, которое трещало под сапогами — зима близко, холодка просто жуткие.

Я… думал. Параллельно этому — стоял на крыльце, разглядывая строй. Мои люди прям реально точно выглядели как армия.

Но логистика — безжалостная вещь. Мне не нужна вся толпа северян — их итак немного осталось, да и наличие во дворах одичалых тоже… не благодушно сказывается на настроении людей.

Я посмотрел на Джона Старка и Рикона. Мальчик выглядел так, будто до сих пор пытался осознать, что стены этого замка теперь его.

— Я ухожу на юг, — мой голос прозвучал сухо. — Оставляю вас здесь, в Винтерфелле. Север накопил много проблем, которые решить может только Старк. Это тяжкое бремя, Рикон, Джон. Еще обязательно свидимся. Особенно, когда угроза человечеству встанет на первое место — кинул напоследок Джону, с явным намеком на то, что я знаю о проблеме ходоков.

Но до этого события еще ох как не скоро…

Однако, перед отбытием следовали закрыть много моментов информационных — узнать, что именно и КОМУ именно отправляются письма.

***

Тракт «Винтерфелл – Белая Гавань».

14 дней спустя.

Королевский тракт расстилался перед нами серой лентой. Мы двигались, в целлом, быстро. Впереди ехал я, по правую руку — Давос, по левую — сир Марлон. Сало Несторис, Кедж, теперь официально именовавшийся сиром Кеджем Северным, и Ричард Хорп держались чуть позади.

Давос всю дорогу хмурился, поглядывая на Марлона.

— Лорд Виман слишком долго сидел в тени, Ваша Милость, — произнес он наконец. — Такие люди привыкают ждать, чья возьмет. Не окажется ли его армия слишком тяжелой на подъем в решающий момент?

Ооо, нет. Это даже я сам могу сказать.

Марлон выпрямился в седле:

— Мой сюзерен рисковал головой сына, сир Давос. Мы шпионили в Черной Заводи годами, так что не стыдно будет сказать, что наша верность оплачена десятилетием лжи.

Я прервал их, не оборачиваясь.

— Хватит. Верность — это контракт. Виман Мандерли, помнитсся, должен мне пять тысяч свежих солдат, тяжелую конницу, провиант и флот. И корабли, да… Я стал его тараном, разбив Болтонов. Теперь он станет моим кошельком и транспортом. Это честный обмен.

Я повернулся к капитану браавосцев.

— Доклад по флоту. Где ваши лоханки?

— Корабли вышли из Вдовьего Дозора неделю назад, по вашему же приказу — бодро ответил браавосец. — Они обогнули мыс и сейчас бросили якоря в заливе Пасть у Старого Замка лордов Локков. Ждут вашего слова, чтобы идти в Белую Гавань.

Это радовало. Старый Замок — надежное место, Локки всегда были лояльны Старкам, а значит, и мне, пока я представляю их интересы.

Откуда, спрашивается, корабли у Берегов Вестероса? А на чем прибыли браавосцы? На кораблях! И после победного сражения у Озера, оставшиеся на воде люди получили сообщение о том, что им стоит пойти к вдовьему дозору и ждать следующих действий. Если в течение месяца не откликаемся — контракт заканчивается. Но на их беду все вышло куда как интереснее — мы объединимся в Белой Гавани.

В голове я уже сводил дебет с кредитом. Виман Мандерли — мой главный актив. Наш тайный договор (кстати, минус, что был сделан не напрямую, а через леди Виллу) подразумевал полную поддержку в обмен на избавление от Болтонов. И что мы имеем? Я выполнил свою часть. Теперь я шел забирать долг.

Остаток пути мы провели в движении, подчиняясь графику марша. Солдаты преодолевали лиги без привалов, пережевывая пайки на ходу, пока колеса обозных телег увязали в колее. Я заставлял людей спешиваться и вытягивать повозки руками, отказываясь терять часы на ожидание. Всю дорогу занимался расчетами объемов провизии, необходимой для погрузки армии на борт после кампании на Фреев, если она все же состоится. Моряки выставят счет за использование судов в сезон штормов, поэтому казна Белой Гавани покроет возникшие издержки. Лорд Мандерли согласился финансировать военную кампанию, и я планировал забрать ресурсы.

Через три дня горизонт изменился. На фоне серого неба вырос огромный военный лагерь. Это не было похоже на хаос Винтерфелла — ровные ряды палаток, выставленные караулы, блеск свежевыкрашенных щитов с изображением водяного. Армия Белой Гавани выглядела как механизм, готовый к работе.

И, что удивительно, они…. Реально остались армией здесь, а не двинулись — как получил известие — на Фреев.

У ворот лагеря нас ждали, что очевидно — армию в четыре тысячи человек увидеть можно запросто. Сам Виман Мандерли, чьи носилки напоминали небольшой дом на колесах, лично выкатился навстречу — ОГО!

Но выглядел он так, словно собирался пуститься в долгие церемонные приветствия.

— Ваша Милость! — начал он, пытаясь изобразить поклон всем своим необъятным телом. — Север приветствует своего избавителя...

Жестом прервал этот поток патоки.

— Оставьте это для бардов, лорд Виман. Сын жив? Жив. Болтоны мертвы? Мертвы. Мои руки в крови по локоть, ваши — в золоте по самые плечи. Пора, так сказать, выравнивать баланс.

Может, звучало грубо, но… Черт. Устал с дороги. Да и решать дела надо, пока горячо. А у них перед замком уж очень горячо — вон какое войско держится.

Виман мгновенно подобрался. Его жирное лицо перестало быть добродушным, глаза сузились, превратившись в две щелки, полные холодного ума.

— Вы правы, — произнес он уже другим тоном. — У нас есть жесткие ограничения по времени, так что лучше поторопиться, да… Мои шпионы в Близнецах докладывают, что старый Уолдер готовит пир. Грандиозный запой по случаю падения Риверрана. Все Фреи, от законных сыновей до последних бастардов, соберутся под одной крышей. Это, считайте, хорошее окно возможностей. Если мы ударим сейчас, мы отрубим голову всему дому одним махом…!

Я оценил его рвение. Виман не просто выполнял договор, он жаждал личной мести за Красную Свадьбу. Это было мне на руку. Месть — отличный стимул, когда нужно заставить людей бежать быстрее ветра. Мандерли был жирным и неповоротливым только с виду, внутри него сидел хищник, который годами точил зубы в темноте.

— Хорошо, что вы готовы, лорд Виман, нам обоим нужна Переправа, верно? Но если ваша жажда крови поможет нам взять мост быстрее, я не стану возражать.

— Есть еще кое-что, — Виман понизил голос. — Я прошу отдать авангард под мое командование. Я погоню вперед Рисвеллов и Дастинов. Эти флюгеры должны доказать свою верность делом.

О, а об этих домах я, честно сказать, и не помню сильно… но раз Виман хочет их тащить первыми, то, видимо, не зря. Или предатели, или отступники.

А пускать в расход перебежчиков, сохраняя своих профессионалов — классика. Я кивнул.

— Делайте. Ваши люди знают местность лучше. Но командовать операцией буду я…

Вечером, после полного прибытия и размещения всех войск, перешагнул порог шатра лорда Мандерли, где раскаленные угли в жаровнях прогревали пространство, и запах плавящегося воска смешивался с духом подогретого вина. Леди Вилла стояла у стола с развернутыми картами, демонстрируя уверенность человека с сыгравшей ставкой, и ее фигура лишилась всяких признаков былого наигранного сумасшествия.

— Ваша Милость, я выполнила данное нами обещание, — произнесла Вилла, пока ее взгляд оставался прикованным к картам. — Мой дед вывел каждое копье из Белой Гавани, чем подтвердил выполнение условий нашего договора.

Я подошел к деревянному столу, рассматривая нанесенные чернилами границы речных земель, и мои руки оперлись о край столешницы.

— Вы выполнили обязательство по Северу, леди Вилла, и теперь мы переходим к закрытию сделки по Югу. Я вернул вам Винтерфелл, вы помогаете мне вернуть Железный Трон. Все так?

Договориться оказалось проще моих изначальных расчетов, поскольку память подкидывала обрывки нашей первой встречи. Эта девушка разыгрывала спектакль перед стражей Белой Гавани, предлагая мне рискнуть жизнью ради получения армии, и статус изгнанницы обеспечил ей надежное прикрытие. Лорд Виман сохранил влияние при дворе Болтонов, Фреи оставили в живых наследника Вилиса, а я принял удар на себя. Я выступил тараном для чужих интересов, и теперь пришло время собирать долги с моих компаньонов.

Повернулся к Виману, который продавливал скрипящие доски кресла своим весом, и встретил его взгляд.

— Мне потребуется полное подчинение вашего флота, лорд Виман, поскольку мои браавосские корабли уже подходят к месту сбора. Мы объединим их в единую эскадру, и после завершения дел с Фреями мы откажемся от сухопутного марша через Королевский тракт — посадим армию на палубы, выйдем в море и ударим по Штормовому Пределу с воды. Увы, насколько я понимаю, место уже заняли Ланнистеры.

Виман сжал пальцами подлокотники, и на его лице проступили тени сомнений, выдавая нежелание расставаться с ценным активом…

— Вы предлагаете смелый ход, Ваша Милость, хотя море содержит в себе массу угроз для деревянных судов. Мои корабли строились ради защиты Севера, они стоят целое состояние, потеря флота оставит порт без защиты перед набегами... Ланнистеры удерживают столицу, да, но Тиреллы обладают ресурсами! Южные воды скрывают скалы, и шторма перемалывают мачты в щепки...

Что-то он темнит….

— Захват Штормового Предела обеспечит нам плацдарм, который отрежет Королевскую Гавань от снабжения с юга, не находите? — ответил, продолжая изучать реакцию лорда. — Тиреллы отводят войска для защиты своих границ, Ланнистеры теряют союзников каждый день, морской бросок обеспечит нам преимущество внезапности. Мои наемники знают навигацию, ваши капитаны знают северный фарватер, они, напомню, ОБЯЗАНЫ присягнуть мне и выполнить приказ. Вы отказываетесь предоставить корабли?

Леди Вилла сделала шаг вперед, прерывая возникшую паузу, и обратилась к деду.

— Мы обсуждали условия сделки месяцами, лорд Виман, и мы обязаны предоставить королю заявленные ресурсы. Корабли простаивают в доках без дела, пока солдаты получают жалованье, мы дали слово обеспечить поддержку при возвращении Севера. Король Станнис выполнил часть уговора, Русе Болтон лишился головы, Рамси убит, Рикон Старк занял место отца в Винтерфелле. Договор требует исполнения с нашей стороны, мы ставим на кон весь дом Мандерли, и отступление приведет нас к плахе!

Вот-вот!

Виман перевел взгляд с внучки на меня, издавая вздох.

— Мои капитаны присягнут вам, Ваша Милость, и флот поступит в ваше полное распоряжение… Я отдам приказы офицерам, мы подготовим корабли к погрузке войск, предоставим вам требуемые ресурсы. Но на полную армию рассчитывать не придётся — защита наших земель все-таки в приоритете.

— И это мы обсуждали, три тысячи войск, ваши суда, ваши офицеры.

— И… все после мести Фреям!!!

— И все после мести Фреям.

Убежденность девчонки служит отличным инструментом при совпадении наших интересов, поскольку она верит в мое правосудие. Она… ведь воспринимает меня в качестве карающего меча, и эта вера работает на пользу моей кампании. Дом Мандерли, по сути, находится в полной зависимости от моих успехов — они инвестировали средства в мятеж. По законам короны они совершают преступление против Железного Трона, Серсея пришлет палачей при моем поражении, но моя победа обеспечивает им амнистию.

Короче, интересы сторон совпали, политика строится на взаимной уязвимости, и я держу их на поводке страха.

Мы склонились над картой. Давос расставлял фишки, обозначая наши силы. Маршрут казался простым: Королевский тракт, через Ров Кейлин прямо к Близнецам. Но тишину совета прервал шум снаружи. В шатер ввалился разведчик, покрытый грязью и потом.

— Ваша Милость! Лорд Мандерли! Плохие вести со Рва.

Я выпрямился.

— Говори.

— Ров Кейлин занят армией Долины. Шесть тысяч мечей. Там… стяги Бронзового Джона Ройса и... Петира Бейлиша. Они перекрыли проход.

В шатре стало тихо. Виман выругался.

— Бейлиш, — выплюнул Виман. — Эта крыса всегда появляется там, где пахнет падалью. Он перекроет нам путь. Придется либо пробиваться с боем, либо идти в обход через болота Ридов. Но болота заберут у нас недели, хм…

Глава 52

Не смотря на этот… вопиющий факт появления новой армии рядом с Севером, собрание продолжалось. Но к нему присоединились и некоторые офицеры армии Мандерли, и мои собственные, включая и Несториса, и Ричарда Хорпа.

И вот последний Сир, так ударно влившийся в религию, от такой новости ударил кулаком по деревянной столешнице. А после — восстановил положение расставленных фигурок армий на карте.

В целом… он был настроен крайне агрессивно — даже поддержал идею лобового столкновения и предложил атаковать Ров Кейлин силами кавалерии! И вообще выступал за то, чтобы выбить лордов Долины из укреплений прямым ударом, рассчитывая использовать численное преимущество объединенной армии для подавления противника…

Плохо.

Я поднял руку, обрывая Хорпа на полуслове. В шатре сразу стало тихо — мой жест все еще работал эффективнее крика. А вообще, что-то Хорп… несдержан. А эмоции в планировании войны — это балласт, из-за которого человек имеет риск превратиться в труп.

— Вы закончили, сир Ричард? Или у вас в запасе припасено еще несколько лозунгов для вербовки смертников?

Хорп замер, его рука все еще сжимала эфес меча. Он явно рассчитывал на одобрение своей «священной ярости», а получил холодный душ из моих сомнений.

Обвел взглядом новоприбывших командиров, задержав внимание на… да, именно на Хорпе.

Вообще… с чего такая предвзятость в сторону Бейлиша? Ведь даже не он глава армии, верно? Да и мы с Петиром буквально годами просиживали штаны за одним столом Малого Совета (напомню, я был мастером над кораблями при Роберте), так что методы работы бывшего казначея я выучил… если не досконально — это почти невозможно — то просто очень хорошо.

Пока рыцари Долины и штормовых земель упражнялись с железом на плацу, я наблюдал, как этот человек перемалывает чужие жизни ради лишней золотой монеты в казне. Мизинец не относится к касте воинов, он, ммм, скорее расчетливый бухгалтер с повадками маньяка, да. Его механика проста: он никогда не вступает в открытый бой, если шансы на успех не стопроцентны. Да, он избегает честных стычек, предпочитая дождаться момента, когда мы подставим спину под удар, но…

— Но Ров Кейлин… — попытался вставить слово Хорп, но я перебил его на взлете.

Ров Кейлин сейчас представляет собой идеальный плацдарм для базирования армии противника. Шесть тысяч тяжелых всадников Долины заперлись в крепости, которую никто не смог взять штурмом с юга за последние три тысячи лет. Предложение «проявить силу» в таких условиях звучит… ну, бредово. Как призыв к коллективному самоубийству.

Тут надо думать… Да и вообще, зачем идти войной на них?

Давос Сиворт передвинул деревянную фигурку на карте. Он указал на позицию войск Петира.

— Петир Бейлиш имеет возможность удерживать Ров по прямому приказу Ланнистеров. Вдруг лжекоролева Серсея планирует взять наши силы в клещи? Например, Ланнистеры ударят с юга, а долина — с севера. Мы окажемся раздавлены между двумя армиями, пока стараемся бодаться с Фреями.

Я отверг теорию контрабандиста.

— Точно нет, мизинец отказывается служить Серсее. Скорее уж служит собственным интересам — ищет личную выгоду в войне. Ланнистеры лишились влияния на лордов Долины. Думаю… вернее, даже уверен, что Бейлиш выжидает исхода нашей кампании.

Сало Несторис вышел вперед. Капитан браавосских наемников до этого момента лишь молча наблюдал за картой, скрестив мускулистые руки на груди, но теперь он уверенно провел ладонью над пергаментом, обозначая морские границы.

— Почему мы молчим о море? — голос браавосца прозвучал резко, обрывая затянувшуюся паузу. — У нас в распоряжении флот Белой Гавани и мои корабли, прибывшие из-за узкого моря. Каждое мгновение, пока эти суда качаются на волнах без дела, казна пустеет. Простаивание приносит ежедневные убытки, а мои люди требуют полновесную монету за время ожидания, а не за созерцание болотных пейзажей.

Капитан предложил план обхода Рва Кейлин по водной глади, решив задействовать все доступные морские ресурсы. И они были. Сало достал кинжал и прочертил острием линию от Белой Гавани через залив Пасть. Линия упиралась в южный берег…

Хм… А ведь действительно, можно и не идти в лоб, а пройти весь маршрут по воде.

— Вы контролируете воды у Милой Сестры, лорд Виман? — спросил я, глядя на массивную фигуру Мандерли. — Лорд Боррелл правит теми островами. Как он отреагирует, если десятки наших боевых кораблей пройдут мимо их берегов? Придется ли топить патрули лорда Боррелла для демонстрации силы? Обладают ли они флотом для перехвата судов?

Виман Мандерли пошевелил пухлой рукой, успокаивая меня коротким жестом.

— Мы имеем крепкие связи с Борреллами, Ваша Милость. Они сохраняют верность золоту. Более того — они сами отправили часть своих солдат в нашу армию, часть к Фреям на праздник, чтобы не вызывать подозрений…

Сало Несторис тут же уточнил тактические детали планируемого маневра.

— Южный берег залива Пасть располагает скрытыми бухтами на территории, формально принадлежащей дому Фреев… Бухты имеют выход на старый тракт, который ведет прямо к задним воротам Близнецов. Глубина там достаточная для высадки пехоты, и корабли избегут опасной посадки на мель.

Сир Марлон шагнул к столу и решительным жестом перекрыл ладонью изображение Рва Кейлин на карте.

— Зачем нам вообще лезть в эту ловушку, Ваша Милость? — голос рыцаря прозвучал твердо, заглушая гул голосов в шатре. — Раз у нас достаточно судов в Белой Гавани и заливе Пасть, предлагаю погрузить вообще всю армию на корабли. Мы полностью проигнорируем Ров Кейлин и армию Долины, просто обойдя Бейлиша по морю. Весь наш состав высадится у Близнецов, сохранив силы для штурма замка, а не оставит их в болотах Перешейка.

В шатре наступило оживление — командиры начали обсуждать детали маневра, а офицеры принялись прикидывать количество необходимых судов.

Я же… пока молча анализировал логистику предложенной Марлоном переправы.

В чем проблема?

Погрузка пяти тысяч пехотинцев Мандерли и четырех тысяч моих солдат… в цеееелом, имела реальные перспективы, но вот транспортировка… так-так, как сказал Виман? Двух тысяч тяжелых боевых коней? Короче, это создавало большие проблемы снабжения — я же все-таки мастер над кораблями, переправа лошадей — это страшный геморрой.

Размещение фуража и обозов потребовало бы колоссальных объемов в трюмах. Лошади неизбежно получили бы травмы при качке, занимая слишком много полезной площади на палубах. Животным требовалась пресная вода каждый день пути, а их подверженность панике во время шторма могла снизить боевую эффективность всего флота!

В общем… спорно.

Прервал затянувшуюся речь сира Марлона, просто подняв руку.

— Погрузка всей армии на корабли заберет недели три, а мы торопимся, верно? Да и кони требуют постройки специальных трапов, а пространство в трюмах не бесконечно. Пока мы будем возиться в порту, Фреи успеют завершить свой праздник и протрезветь. Короче — в таком случае мы теряем время на подготовку судов.

План в моей голове приобрел гибридную форму — мы разделяем силы для оптимизации марша. Пехота Мандерли и браавосские наемники отправляются морем с Сало Несторисом, в то время как конница и авангард выдвигаются сушей к Рву Кейлин. Вместе со мной. Так мы используем оба маршрута для достижения Близнецов, и я уверен, что по пути мы сможем договориться о проходе дальше.

Совет приступил к обсуждению дипломатических переговоров с армией Долины. Командиры пытались выстроить линию диалога с Петиром Бейлишем, а офицеры оценивали возможные требования противника…

— Посмотрите на эти знамена, — я указал на карту, где Ров Кейлин был перекрыт фигурками сокола Арренов. — Если так прикинуть, лорды Долины сохраняли нейтралитет все прошлые годы. Джон Ройс и леди Уэйнвуд сидели в своих горах всю Войну Пяти Королей. Они, конечно, испытывают открытую ненависть к Ланнистерам и питали глубокое уважение к Неду Старку.

Я обвел взглядом присутствующих, выстраивая логическую цепочку на основе своих знаний о политическом устройстве региона. Не только из сериалов, конечно, но и из… сериалов, черт.

— Они покинули свои замки и тратят огромные ресурсы на содержание армии вдали от дома ради конкретной цели — Бейлиш лишен авторитета для поднятия знамен Долины ради личных амбиций. Значит, он продал им благородную идею. А какой идея могла быть, с учетом безрассудства Ланнистеров, Фреев и Болтонов на Севере? Вот, как я полагаю, мизинец и привел их «спасать» Север от Болтонов, и у этого похода было конкретное имя — Санса Старк. Они намеревались вернуть Винтерфелл законным владельцам.

Я озвучил свою теорию совету.

— Бронзовый Джон Ройс откажется умирать за интересы владельца борделей. Эти рыцари — приверженцы старого режима. Бейлиш, пользуясь этим, потащил их на Север обещаниями освободить Винтерфелл и спасти дочь Неда Старка. Он просто использует их чувство долга в своих интересах.

Виман нахмурил лоб и тяжело оперся руками о стол.

— Но мы… вы освободили Винтерфелл собственными силами. Рикон Старк жив и находится в замке, а Болтоны мертвы. Армия Долины потеряла свою первоначальную цель похода. Так?

Так!

Я с силой ударил кулаком по столу, заставив офицеров вздрогнуть.

— Именно в этом наш рычаг! — мой голос разнесся под сводами шатра. — Армия Долины пришла воевать с Болтонами, но они лишились врага. Мы обязаны открыть им глаза на текущую ситуацию. Как только мы донесем до лордов Долины правду о судьбе Винтерфелла и Рикона Старка, они сами вздернут Бейлиша за обман или заставят его присягнуть нам, чтобы сохранить свои жизни. Мы используем их собственные принципы, чтобы превратить Мизинца из кукловода в загнанную крысу. Любой, кто преградит путь нашей армии сейчас, будет объявлен пособником Болтонов, и Ройс это поймет.

У этой идеи еще были рассуждения, но в цеееелом, совет принял мою политическую теорию, и командиры, наконец, прекратили споры. План получил финальные очертания: теперь наш сухопутный марш превратился в сложную политическую комбинацию, целью которой была ловушка для лорда-протектора Долины. Петир Бейлиш застрял в болотах Шеи, пытаясь играть роль «пробки» на пути правосудия, и я планировал использовать это против него.

Вот так вот. Но стоит все равно иметь ввиду, что этот гандон мог придумать еще каких ситуаций, порочащих саму идею мира.

Начал раздавать приказы офицерам, четко распределяя роли для предстоящей операции. Сало Несторис принял командование морской переправой — капитан обязался погрузить пехоту на корабли в кратчайшие сроки, чтобы флот отплыл через залив Пасть прямым курсом к землям Фреев. Наемники должны были подготовить плацдарм для высадки, пока кавалерия сковывает внимание противника на суше.

Марлон и лорд Виман начали готовить кавалерию к маршу на юг. Всадники готовились выдвинуться к укреплениям Рва Кейлин, а лошади получали усиленный паек перед тяжелой дорогой через трясину.

Сир Хорп, вглядываясь в карту, задал вопрос о возможных осложнениях:

— Бейлиш имеет возможность отказаться от любых переговоров с нашими посланниками, Ваша Милость. Он имеет власть отдать приказ стрелять по парламентерам еще на подступах к стенам. Мы потеряем людей при попытке сближения, если лорды Долины подчинятся его прямому приказу…

Я ответил Хорпу, не отрывая взгляда от фигурок на карте:

— Ох, если бы я не знал мизинца, то поверил бы тебе. Бейлиш сохраняет привычки торгаша, Ричард. Он выйдет на переговоры, чтобы оценить наши предложения и понять, как дорого он может продать свою шкуру. Мы предложим ему сделку: он получит жизнь и сохранение текущего статуса в обмен на поддержку его армии при штурме Близнецов.

Я знал, что Бронзовый Джон Ройс уже готов присягнуть законному Хранителю Севера, и Бейлиш панически боится этого момента.

— Джону Ройсу мы предложим то, чего он жаждет больше всего — правосудие и участие в законной войне за наследие Старков. Мы дадим рыцарям Долины новую цель для применения силы, избавив их от необходимости гнить в болотах ради амбиций Петира.

Политика — это набор рычагов давления. Бейлиш использует армию Долины как свой главный рычаг, но я использую правду о восстановлении власти Старков в Винтерфелле как свой инструмент. Я переиграю главного интригана Вестероса на его же поле, обратив традиционализм горных лордов против их командира! Мои аргументы лишат Бейлиша поддержки, и лорды Долины выберут верность долгу, а не интересам «мизинца».

Ну, по крайней мере, я так считаю.

Петир Бейлиш выберет сохранение собственной жизни, и сделка состоится. Война продолжится по моему сценарию: мы выступаем на Ров Кейлин для переговоров, пока флот Мандерли и браавосцев идет на юг для подготовки штурма. Кампания вступает в свою решающую стадию.

Но для начала — стоит подготовиться к встрече.

Вышел из шатра, когда холодный северный воздух уже начал вытеснять из легких тяжелый запах вина и воска. Мне нужно было составить письмо. Не простое официальное требование, а… такую жирнющую и манипулятивную штуку, который вскроет нарыв паранойи Петира Бейлиша еще до того, как мы увидимся.

В голове у меня был весь его «послужной список», который в этом мире еще не стал достоянием общественности. Я знал о кинжале из валирийской стали, о предательстве в тронном зале, о смерти Лизы Аррен и о том, как этот человек умеет смотреть в глаза тем, кого только что продал. Мое преимущество было не в мечах, а в знании будущего, которое для него оставалось туманом.

Сел за стол в своем временном кабинете и взял перо. Текст должен был быть коротким, но емким.

Хм…

Если так?

«Лорду Петиру Бейлишу, Мастеру над монетой и Протектору Долины.

Вы проделали долгий путь, Петир. Болота Шеи — скверное место для человека, привыкшего к шелкам столицы и интригам Малого Совета. Я знаю, зачем вы здесь. Вы ищете Сансу Старк, надеясь использовать ее имя как ключ к Северу, но этот замок уже занят законным наследником, а Болтоны украшают пики у ворот Винтерфелла. В целом, можете сами проверить — Санса приглашает.

Не стоит тратить время на ложь о вашей преданности Старкам. Я помню тот день в Королевском тракте, когда вы приставили нож к горлу Эддарда. Я знаю, что случилось с леди Лизой у Лунной двери, и знаю, какую цену вы заплатили за кинжал, ставший началом этой войны. Вы всегда выбираете победителя, Петир. Сейчас победитель — я.

Предлагаю встретиться у подножия Рва Кейлин, когда армия прибудет. Мы спокойно поговорим и решим, какая сторона на самом деле заслуживает вашей… специфической верности. Приходите, если не хотите, чтобы Джон Ройс узнал правду о ваших подвигах раньше времени.

Станнис Баратеон, король Вестероса».

Запечатал письмо воском. Эти жирные намеки на Лунную дверь и кинжал должны были лишить его сна — когда крыса понимает, что ее нору разрывают сверху, она становится удивительно сговорчивой.

Выйдя на улицу, столкнулся с леди Виллой. Она стояла у жаровни, и отблески пламени играли на ее лице, придавая ей ту самую уверенность, которая появилась у нее после падения Болтонов.

— Вы подготовили приказ о выступлении, Ваша Милость? — спросила она, подходя ближе.

— Армия выдвигается завтра, как и запланировано было на совете — ответил я, передавая запечатанный свиток гонцу.

Вилла задержала взгляд на моих руках, а затем подняла глаза на меня.

— Мой дед уже обсуждает со своими капитанами наше будущее. Считает, что Северу нужна стабильность, а королю — надежная опора здесь, в Белой Гавани. Союз домов — это не только мечи и корабли, это кровь и обязательства…

Глава 53

Я… впервые в своих двух жизнях столкнулся с такой, ммм, животрепещущей темой, как желание женщины на династический брак. И, честно… мало того что леди Вилла, по сути, ребенок по сравнению со мной (хотя такое в реалиях Вестероса, в целом, норм — не ребенок же), но…

Такое нужно решать не сейчас. И ярые попытки заиметь бастарда от «короля» — а я таким ПОКА не являюсь — не смогли отвлечь меня от по настоящему справедливой цели — идти вперед.

Так что, уважаемая леди, ждите. Впервые могу сказать женщине, что это ей стоит добиваться моего расположения, а не мне, ха! Где-то плачут девушки с Патриков… ладно, забыли.

С того момента прошло уже, порядка, четырех дней. Скакать до Рва, по прикидкам, пришлось около ста пятидесяти километров – расстояние вполне себе нормальное. До того же Дредфорта от Винтерфелла мы гнали куда как дольше — там счет «кэмэ» переваливал за две с половиной сотни.

И вот сейчас… копыта коней чавкали в серой жиже Перешейка. Мы приближались к шатру, поставленному на нейтральной полосе между нашими позициями и руинами Рва Кейлин.

Давос Сиворт – а он со времен Севера снова стал моим постоянным спутником – ехал, по обыкновению и традиции — справа. Сир Марлон, который тоже был выделен мне как офицер, сопровождающий меня на переговорах, держал поводья по левую руку от меня.

И вот так… то ли мне, то ли друг другу через меня, начали обсуждать вражеского командующего.

Давос посмотрел на укрепления Рва Кейлин, к которому мы подходили.

— Не верю я тому, что Бейлиш придет один. Петир всяко впривел на переговоры кого из стариков армии, и, думается мне, что это точно будет Бронзовый Джон Ройс. Лорд Рунного Камня, как никак, да и обладает политическим весом среди правителей гор. Но помнится, Ройс отказался вступать в Войну Пяти Королей из-за прямых приказов Лизы Аррен, так и сохранил армию Долины в боевой готовности. С которой вот и пришел на Север…

Марлон кивнул.

Так все-таки не мне говорили?

— Да… а еще стоит учитывать, что Ройс испытывает ненависть к дому Ланнистеров. Удивительно, что они до сих пор не встретились войсками. Хотя… на то всяко есть причины, и судя по всему, они нам на руку.

Ага…

Давос натянул поводья, и поравнялся с рыцарем Белой Гавани.

— Джон Ройс, насколько я вообще помню его с немногих встреч и рассказов, даже… ммм, презирает Петира. Рыцарь Долины подчиняется Мастеру над монетой из-за должности лорда-протектора, но Бейлиш пользуется этим — манипулирует Ройсом через обещания.

«Да, мы это все обсуждали, вы чего…?» — вслух, конечно же, это не сказал. Может чего интересного услышу?

— Ройс откажется поддерживать Бейлиша при раскрытии обмана. Бронзовый Джон выберет сторону короны при наличии доказательств измены лорда-протектора…

Вот так офицеры озвучили факты, хоть как-то скрашивая поездку. Информация подтверждала мои выводы — Бронзовый Джон Ройс обеспечит изоляцию Петира.

А мы уже приближались к шатру на нейтральной полосе.

Ров Кейлин возвышался впереди грудой мокрых камней. Петир Бейлиш, собственной персоной, стоял у входа в шатер. Его сопровождали рыцари Долины, вкоторыхъ я даже на таком расстоянии узнал Ройса! Не ошибка ли это для Петира, а? Или у него уготована какая иная игра на этот случай?

Бейлиш попытался изобразить улыбку, но глаза выдавали отсутствие сна.

Я покинул седло, но сапоги тут же провалились в болотную жижу — мде… Хотя… может быть показательно — зашел в шатер Петира Бейлиша грязной обувью, продемонстрировав так уровень своего уважения к лорду-протектору с первой же секунды. Запах благовоний перебивал зловоние Перешейка, бывший казначей сохранил привычку к комфорту даже посреди военного лагеря, даже в таких мелочах.

Бейлиш коротким движением руки предложил нам занять места у стола.

Пока... все чинно и неопасно. Нет мыслей и предпосылок, что это — засада. Тем не менее, на такие сценарии у нас есть свои ответы. Да даже армия Мандерли, которая идет с отставанием в пару километров.

— Ваша Милость, — Бейлиш обозначил поклон. — Вы выбрали странный тон для переписки. Я ожидал увидеть союзника, а вы… несколько забегаете вперед. Впрочем, все это успеем обсудить.

Да, да, Петя. Успеем.

Я занял предложенное место, но проигнорировал вежливость мизинца. Перевел взгляд на Бронзового Джона Ройса — командующий армией Долины хранил молчание, что удивительно. Хотя…

Черт! А ведь… резким флешбеком вспомнил прошлое положение вещей, я ведь… Ройс презирал меня из-за смерти Ренли Баратеона, считал меня узурпатором… И в целом… враждебность лорда служила отличным фундаментом для разрушения планов Бейлиша.

— Оставьте критику для бордельных бесед, Петир, — я положил руки на столешницу. — Вы привели шесть тысяч мечей в чужое королевство, вы перекрыли дорогу законному монарху. Корона квалифицирует подобные действия изменой, вам ли не знать, да? Лорд Ройс – обратился я к другому собеседнику, — вы понимаете тяжесть текущей ситуации? Вы стоите на пути армии, которая, наконец, идет устраивать порядки в Вестеросе.

Ройс выпрямил спину, бронзовые латы издали громкий скрежет.

— Мы пришли сюда ради спасения дочери павшего от рук предателей Эддарда Старка, — Ройс посмотрел мне в глаза. — Мы защищаем интересы дома Старков перед лицом захватчиков. Вы пролили кровь лордов на юге, вы принесли на Север чужую веру. Мы отказываемся признавать ваше право распоряжаться этими землями.

Ага…

Бейлиш извлек из рукава камзола свернутый пергамент и положил документ на край стола. Казначей расправил края бумаги пальцами.

— У меня есть аргумент весомее ваших обвинений, Ваша Милость, — Бейлиш указал пальцем на текст. — Я держу письмо от леди Сансы Старк. Она просит защиту у лордов Долины и выражает озабоченность вашими методами войны. Леди Санса требует вашего отступления, она желает видеть Север свободным от иностранных гарнизонов.

Я бросил взгляд на предъявленный документ. Ровный почерк подтверждал уровень подготовки Мизинца к нашим переговорам, но… боже, казначей сфабриковал легитимность своего военного похода?!

Ройс утвердительно кивнул головой.

— Качественная подделка, Петир, — я оставил свиток лежать на столе, лишил его бумагу ценности своим невниманием. — Вы всегда обладали талантом к махинациям с документами. Вы ставите мне прямой ультиматум? Вы требуете ухода войск после освобождения Винтерфелла?

Бейлиш подался вперед, он принял позу уверенного правителя.

— Мы обсуждаем требование законной наследницы Винтерфелла, Ваша Милость. Мы представляем волю леди Сансы. Шесть тысяч рыцарей Долины обеспечат исполнение этого приказа. Вам стоит проявить благоразумие перед лицом превосходящих сил. Уходите на Стену, занимайтесь своими делами с одичалыми племенами. Север переходит под протекторат Долины Аррен с сегодняшнего дня.

— Ха… ха-ха-ха, ХА-ХА-ХА-ХА!

— ПФ ХАХАХАХА.

Засмеялись мои офицеры. Да и я… сдерживал ехидный смешок.

Вот… сам себе роет могилу, нет?

— Извините за несдержанность моих людей, лорды. Инфорамция несколько… отличается от правды.

Но внутри меня копилось раздражение на эту дешевую театральность. В ответ достал из сумки свою карту. Я бросил её на стол поверх письма Бейлиша.

— Север уже закрыт, Петир. Болтоны мертвы. Дредфорт взят. Винтерфелл удерживает Рикон Старк. РИКНО. СТАРК. Мальчик жив, а ваши сказки про спасение Сансы опоздали на несколько недель. Весь залив Пасть сейчас находится под контролем моего флота.

Бейлиш дернул углом рта, попытался сохранить спокойствие.

— Залив Пасть велик. Ваши лоханки не способны контролировать каждый дюйм воды. Лорд Боррелл остается моим союзником. Острова Трех Сестер обеспечивают нам безопасность тыла.

Я посмотрел ему прямо в глаза. Я знал о ситуации на островах.

— Боррелл продаст вас за половину оговоренной суммы. Я знаю о ваших договоренностях на Милой Сестре. Вы надеетесь на поддержку с моря? Вы ошибаетесь. Мой флот уже прошел острова. Ваши друзья на островах получили новые инструкции.

Ройс нахмурился, посмотрел на Бейлиша.

Петир быстро отвел взгляд.

— Это блеф, — голос Бейлиша стал выше. — Вы пытаетесь напугать нас призраками флота. У вас нет кораблей в этом районе.

Все действительно стало так ужасно с распространением информации, или Бейлишу сливают не те данные?

***

Браавосский галеон возглавлял эскадру лорда Мандерли в водах залива Пасть. Три судна дома Борреллов перекрыли узкий пролив для блокировки маршрута — патруль Милой Сестры поднял сигнальные флаги с требованием остановиться для уплаты таможенных сборов…

Помощник Сало Несториса доложил о требованиях островитян. Командир патруля кричал о законных правах своего лорда на сбор пошлины — Боррелл требовал крупную сумму золотом за проход боевых кораблей. Сборщик налогов угрожал отправить ворона Петиру Бейлишу на Ров Кейлин при отказе платить…

«Такое НЕ БЫЛО оговорено лордом Мандерли раннее. С чего такие изменения в отношениях лордов друг с другом?!»

Более того, патрульный обещал предупредить лорда Фрея о приближении вражеского флота…

А это уже совсем нехорошо. Может, блеф, а может…

Сало Несторис проигнорировал финансовые претензии лорда. Капитан наемников приказал спустить шлюпку на воду для проведения личных переговоров. Наличие свободного свидетеля маневров ломало утвержденный план высадки в Речных землях.

Браавосец поднялся на палубу патрульного судна через десять минут. Командир Борреллов встретил гостя ухмылкой.

— Плати золотом или разворачивай суда, наемник, — произнес островитянин. — Лорд Бейлиш щедро компенсирует нам информацию о ваших маневрах. Ваши галеоны, даже с наличием флота Мандерли, стоят слишком дорого для бесплатного проезда…

Сало сократил дистанцию между ними одним шагом. Капитан выхватил кинжал и приставил лезвие к горлу таможенника… — таков был уговор лордов на все спонтанные ситуации и, как предполагал сам Станнис — рэкет. Арбалетчики на палубе браавосского галеона взяли на прицел команду перехватчиков. Моряки Милой Сестры бросили оружие на доски под угрозой расстрела.

— Время торгов вышло, — Сало надавил клинком на кожу. — Твоя жизнь оценивается дешевле заявленной пошлины. Выбирай между пробитой глоткой и полным подчинением моим приказам. Мне нужен почтовый ворон.

Капитан Борреллов потерял уверенность при контакте со сталью. Сало затащил пленника в капитанскую каюту для работы с документами.

— Ты отправишь птицу Бейлишу, — Сало продиктовал текст дезинформации. — Напишешь об отсутствии северных кораблей. Подтвердишь полный контроль над водами залива. Подчинение гарантирует тебе сохранение головы на плечах… Тебе, и всему дому Борреллов. Вашего полного населения будет недостаточно, чтобы справиться даже с армией двух кораблей. А у нас есть парочка дней в запасе — набег устроить мы успеем. А?

Ворон взлетел над мачтами через пять минут. Птица взяла курс на стоянки у Рва Кейлин с нужным посланием.

Сало Несторис вернулся на борт галеона, а капитан патруля остался связанным в трюме под надзором солдат в качестве гаранта тишины. Угроза преждевременного обнаружения исчезла вместе с захватом корабля Борреллов, который и стал «трофеем» от этой небольшой стычки.

— Продолжаем движение по утвержденному графику, — скомандовал Сало. — Мы войдем в скрытые бухты Фреев совсем скоро…

***

Я исключил Бейлиша из зоны своего внимания, полностью сосредоточился на Джоне Ройсе. Смена фокуса перевела лорда-протектора в статус обсуждаемого объекта, и я перешел в фазу активного наступления на позиции казначея.

Раз уж пошло все, ммм, неоднозначно, с каких-то наездов и ультиматумов со стороны Бейлиша, то действуем куда как более открыто.

— Лорд Ройс, вы подчиняетесь человеку, построившему свою карьеру на трупах ваших сюзеренов, — начал излагать факты сухим тоном. — Вы помните обстоятельства смерти Джона Аррена? Мы проводили совместное расследование в столице накануне его гибели. И окааазывается, десница — тогда им был Тирион Ланнистер, смею напомнить — обнаружил доказательства происхождения детей королевы Серсеи.И вот эту информацию он готовился передать Роберту Баратеону, моему брату, ЗАКОННОМУ королю, в отличие от тех, кто сейчас занимает место на Железном троне. И оказалось, что Джон Аррен погиб от действия токсина перед аудиенцией.

Бейлиш резко поднялся со своего места, попытался прервать мою речь.

— Вы озвучиваете выдумки обезумевшего изгнанника!

Я проигнорировал возмущение лорда-протектора и продолжил загружать информацию в голову командующего Долины. Мне то есть, чем поделиться!

— Лиза Аррен добавила яд в вино мужа по прямой инструкции бывшего казначея — Петир убедил жену Хранителя Востока написать фальшивое послание сестре. Данный документ послужил началом войны между волками и львами, увы. Лорд Бейлиш получил замок Харренхолл в качестве прямой оплаты за уничтожение стабильности государства, вам ведь известен этот факт?

Бронзовый Джон перевел взгляд на своего командира. Лицо рыцаря окаменело, бронзовые латы издали глухой скрежет при изменении позы.

— Пока подождите с вопросами, мы переходим к истории валирийского кинжала, — я выложил следующий аргумент на стол. — Наемник использовал клинок из валирийской стали для покушения на… оп, как неожиданно — Брана Старка. СТАРКА! Ради которого затевался ваш поход на Север. Бейлиш солгал леди Кейтилин о принадлежности данного оружия и обвинил Тириона Ланнистера в организации убийства — все ради создания повода для начала боевых действий. Не стыдно будет сказать, что вы стоите рядом с заказчиком отравления лорда Аррена. Вы прикрываете спину организатору континентальной бойни…

Бейлиш выдавил из себя смех, да вот как-то жалко. Звук получился прерывистым.

— Знаете, такой ведь сложно придумать… Рглор вконец опалил ваш ум, Станнис, что вы готовы говорить такие жесточайшие обвинения без малейших доказательств? Вы пытаетесь посеять сомнения среди моих людей. Лорд Ройс, вы готовы верить сказкам узурпатора? Станнис Баратеон пожертвует любой правдой ради захвата Железного Трона, стоит вспомнить, что тот сделал со совей дочерью, со своим родным братом! Что ему до лордов, сиров и тем более — обычных людей?

Вдруг полог шатра откинулся в сторону, а внутрь вошел мейстер с символикой Долины. Служитель Цитадели подошел к Бейлишу и передал командиру свернутый пергамент. Петир быстро сломал восковую печать Борреллов... Его глаза пробежали по тексту сообщения, вдруг напряжение покинуло лицо казначея.

Что же там было?

Бейлиш выпрямил спину, расправил плечи. И вдруг…:

— Ваши истории обладают определенным литературным потенциалом, Станнис, — Бейлиш бросил полученный свиток на деревянную столешницу. — Мой флот контролирует залив Пасть полностью. Борреллы подтверждают отсутствие ваших кораблей на воде. Вы загнали себя в угол собственным блефом, а более того — нарушили базовые принципы ведения переговоров своими оскорблениями.

Петир повернулся к Ройсу, указал пальцем в мою сторону.

— Данный человек представляет угрозу для всех нас, лорд Ройс. Он оскорбил достоинство Долины. Я приказываю вам взять Станниса Баратеона под стражу немедленно. Подобный шаг гарантирует безопасность леди Сансы Старк и прекратит кровопролитие на Севере.

— Вот только вы не доказали, что Север действительно нуждается в спасении. Фиктивное письмо леди Старк не имеет никакой силы, потому как, во-первых, оно фиктивное — думаю, мы найдем способы это подтвердить, даже простым ожиданием — направим в Винтерфелл письмо, да узнаем у Рикона Старка — ТЕКУЩЕГО ХРАНИТЕЛЯ СЕВЕРА — в порядке ли его сестра, а?

Глава 54

Тишина в шатре стала предельно плотной. Мои слова про Рикона Старка упали на стол тяжелым грузом и… как бы мягко сказать… ммм… мгновенно раздавили единственный аргумент Петира Бейлиша.

В ответ лишь Бронзовый перевел взгляд с моего лица на фигуру лорда-протектора Долины. Вообще, старый рыцарь обладал достаточным опытом для понимания совершенно простых вещей. Появление законного наследника Севера полностью обнуляло ценность любых призывов Сансы Старк. И написанный на куске пергамента текст терял всякую силу, в том числе и юридическую…

Но ему ведь важна конкретика?

— Лорд Бейлиш, вы располагаете иными доказательствами необходимости нашего похода? — Ройс задал вопрос холодным тоном. — Вы привели армию Долины спасать Север от Болтонов. Но как оказывается — Болтоны мертвы, и… кхм, прошу извинить, если это рушит все ваши планы, мне сей факт известне. Ровно, как и трети армии. Вы обещали вернуть Винтерфелл законным владельцам, а замок уже удерживает младший сын Эддарда Старка. Мы, честно сказать, почти потеряли цель нахождения в этих болотах.

Бейлиш попытался сохранить контроль над ситуацией — расправил плечи и выдавил из себя снисходительную улыбку.

— Вы верите словам узурпатора, Джон? Мальчик давно мертв. Станнис Баратеон использует ложь для внесения раскола в наши ряды. Он посадил в Винтерфелл самозванца. Настоящая наследница молит нас о помощи!

Хм… Какая жалкая попытка выкрутиться. Я даже немного разочаровался в уровне его политической игры.

— Самозванца сопровождает лютоволк по кличке Лохматик, Петир, — я включился в разговор, добивая позицию оппонента. — Вы можете лично отправиться в Винтерфелл для проверки наличия зверя. Вы можете спросить лорда Мандерли — он совсем скоро появится рядом, его армия в считанных километрах от этого шатра — готовится военный поход. Вы продали рыцарям Долины фальшивую идею ради удовлетворения собственных амбиций?

Ройс сделал шаг к столу. Командующий армией Долины возвышался над Бейлишем.

— К тому же… мне самому было интересно, насколько далеко зайдет сей фарс. Итак, подытожим: вы потребовали арестовать законного претендента на престол под знаменем перемирия, лорд Бейлиш. Вы нарушили священные законы гостеприимства. Вы прикрываетесь письмом, подлинность которого вызывает обоснованные сомнения. И, конечно, перевираете в некоторых фактах о положении дел на Севере. Я человек неглупый, но все-таки требую предъявить реальные доказательства ваших полномочий и ваших же слов.

Глаза Петира забегали по лицам присутствующих офицеров. Рыцари Долины сохраняли каменное выражение лиц, а вот авторитет лорда-протектора рассыпался на глазах…

— Джон, мы можем обсудить все детали наедине, — голос Бейлиша утратил былую уверенность. — Я понимаю ваши сомнения. Корона готова проявить щедрость. Вы получите должность Хранителя Востока прямо сегодня. Я оформлю указ от имени короля Томмена…

Бронзовый Джон остался стоять на месте, лишь скрестил руки на груди.

— Я обеспечу армию Долины золотом из казны столицы в любых объемах, — Бейлиш начал отчаянно торговаться. — Вы получите новые плодородные земли на Севере после завершения нашей кампании. Дома гор станут самыми богатыми во всем Вестеросе. Вы приобретете статус верховного правителя огромного региона!

Вот оно. Предсмертный торг во всей красе. Человек считал себя гениальным кукловодом, он дергал за ниточки целые королевства. Теперь интриган запутался в собственных сетях. Петир пытался купить лояльность благородных лордов обещаниями будущих активов. Он использовал привычные финансовые инструменты для решения вопроса собственного выживания…

Ройс с презрением посмотрел на казначея.

— Честь Долины отказывается превращаться в ваши монеты, лорд Бейлиш. Мы… отказываемся служить организатору убийства лорда Аррена. Ваши обещания лишены малейшей ценности в этом шатре, следовательно — вы понесете наказание за государственную измену. А уж поверьте, это я… давно желал. Робин вам не поможет. Считайте, я просто искал повода вновь вас возненавидеть и… при любом исходе этих ереговоров вы были бы мертвы.

Он говорил это тааааак спокойно, и тааак неотвратимо, что… ужас. Даже можно было и не придумывать ультиматумы — все решилось бы само по себе! Но вышло так, как вышло.

Командующий потянул лезвие из ножен. Металл громко заскрежетал по коже экипировки. Рыцари Долины повторили движение своего лидера – офицеры образовали стальное кольцо вокруг Петира Бейлиша. Давос и Марлон переглянулись, но остались стоять на своих местах.

И верно — это битва внутренняя. Их раздел власти и влияния.

Бейлиш вжался в спинку стула. Его лицо приобрело землистый оттенок — так бывает, когда человек столкивается с последствиями своих решений в виде обнаженных клинков.

Но… Черт.

Я поднял руку, прерывая процесс свершения правосудия.

— Опустите мечи, лорд Ройс, — я заговорил ровным тоном. — Казнь откладывается до завершения кампании. Из нее можно получать куда как больше, нежели моральное облегчение.

Бронзовый Джон повернул голову в мою сторону и выразил крайнюю степень непонимания моего… эм, приказа.

— Этот человек виновен в развязывании войны и смерти моего сюзерена, с ВАШИХ же слов. Он заслуживает смерти прямо сейчас, не так ли?!

Ну так-то оно так, но…

— Мертвый казначей представляет собой просто кусок гниющего мяса, — я обошел офицеров и остановился вплотную к стулу Петира.

Нависать над оппонентом — старый психологический трюк, работает при любых режимах и в любых мирах. Рыцари за моей спиной замерли, ожидая развязки.

— Уберите меч, лорд Ройс.

Ройс нахмурился. Острие клинка продолжало смотреть прямо в грудь Бейлиша.

— Вы отрубите ему голову, и половина гор поднимет мятеж, увы. — я скрестил руки на груди. — Вспомните про Робина Аррена. Мальчик устроит истерику по своему любимому дяде. Вспомните про Лина Корбрея и леди Уэйнвуд. Их лояльность куплена долговыми расписками. Петир держит их на коротком поводке. Устраните его физически, и Орлиное Гнездо погрязнет в грызне за власть, Кровавые Ворота закроются, а поставки провизии на Север прекратятся. А Северу сейчас ужен стабильный тыл.

Клинок в руке старого рыцаря дрогнул. Аргумент попал в цель. Вестеросская политика строится на долговых обязательствах, а сидящий передо мной интриган являлся главным сейфом континента.

Петир сглотнул ком в горле. Его плечи разом осели. Фирменная снисходительная ухмылка стерлась без следа, а взгляд серых глаз уперся в деревянную столешницу. Пальцы сжали край стола и начали нервно его теребить.

Ну что же? Срок годности всесильного лорда-протектора вышел. Началась смена в статусе ценного заложника.

Возникла тактическая пауза. Момент требовал немедленного заполнения вакуума власти.

Самое время брать кота за яйца.

— Но вы проделали огромный путь, лорд Ройс, — я шагнул навстречу Бронзовому Джону. — Шесть тысяч рыцарей Долины месили грязь на Королевском тракте многие дни и даже недели… Ваши люди гнили в болотах Перешейка, терпели холод и лишения палаточных лагерей. Ради чего? Ради того, чтобы выслушать жалкие оправдания проворовавшегося казначея и развернуться обратно?

Ройс сжал челюсти.

— Винтерфелл свободен, а Север в безопасности… Почти. Замок удерживает Рикон Старк. У вас больше нет причин спасать эти земли, — я чеканил слова, забивая гвозди в крышку гроба старых планов Долины. — Зато кровь Старков и Талли все еще взывает к справедливости. Вы уважали Эддарда. Вы лично знали леди Кейтилин и ее сына Робба — все-таки, это родственники и вашей леди. Но Красная Свадьба осталась абсолютно безнаказанной. Уолдер Фрей сидит в своем замке и в открытую празднует триумф над законами богов и людей!

— Мы же берем ситуацию за горло. Врываемся в строй Фреев объединенными силами — своей армией, армией лорда Мандерли, и… смею понадеятся, вашей. Присоединение ваших шести тысяч мечей ломает любой баланс сил в регионе. Наша суммарная численность перевалит за десять тысяч мечей... — я выдержал паузу, позволяя Ройсу оценить масштаб. — То есть — почти пятнадцать тысяч бойцов. Десятки тысяч копыт и клинков. Этой массы за глаза хватит для полного уничтожения Переправы! Мы разнесем замок предателей по кирпичам, а вы покинете эти болота в статусе спасителей чести Вестероса. История забудет про обман лорда-протектора.

Глаза рыцаря загорелись. Праведная ярость нашла новый, куда более масштабный выход. Лезвие со скрежетом вошло в ножны. Остальные горцы убрали оружие, повторяя жест своего лидера.

Бронзовый Джон выпрямил спину.

— Какие будут приказы?

Вот так вот… быстро. Без лишнего пафоса, без преклонения коленей.

— Выдвигаемся. Подробный и подготовленный план действий разъясним уже в походе, вместе с Виманом Мандерли. А. да… Бейлиш едет с нами, — я кивнул на ссутулившуюся фигуру Петира. — Выделите ему закрытый возок. Поставьте круглосуточную охрану из самых глухих и преданных вам людей. По официальной версии лорд-протектор полностью поддерживает военную кампанию. Мы используем его подписи для удержания оставшихся в Орлином Гнезде лордов на коротком поводке.

Ройс качнул головой, оценивая практическую выгоду такого решения.

— По всем документам короны Петир носит титул верховного лорда Трезубца, — добавил я конкретики. — Это дает нам повод легитимизировать зачистку Речных земель от сторонников Ланнистеров нашими собственными силами. Мы действуем в рамках законов. В нужный момент казначей передаст права на Харренхолл лояльному нам офицеру. До подписания бумаг он продолжает дышать.

— Надеюсь, ваш кандидат не держит бордели в столице?

— Хах… ни в коем случае.

Итак…

— Выступаем на Близнецы — я развернулся к выходу из шатра. — Готовьте всадников к марш-броску. Мы снесем Переправу грубой силой.

***

Ближе к южной оконечности залива Пасть галеоны Сало Несториса бесшумно притерлись бортами к прибрежной отмели, где кили браавосских судов с глухим скрежетом пропахали влажный песок скрытых бухт. Высадка на земли дома Фреев проходила в режиме абсолютной тишины: пехота лорда Мандерли и наемники покидали палубы без единого звука команды, превращая береговую линию в плацдарм для предстоящего броска. От этой точки до восточной части Близнецов оставалось еще добрых три-четыре дня пути по извилистому речному руслу, поэтому расчет строился на идеальном тайминге и выносливости авангарда.

Пока объединенный корпус месил грязь на Королевском тракте, подгоняя коней и стараясь не сбавлять набранного темпа, наемники уже обосновались в отдалении от замка. Основная масса пехоты затаилась в нескольких часах быстрого марша, ожидая лишь отмашки от разведчиков, которые подобрались к самым стенам.

В нескольких сотнях метров от передовых постов наемников наблюдалась иная картина. Костры дозорных Фреев горели яркими точками на фоне прибрежных зарослей; солдаты гарнизона Переправы вовсю отмечали падение Риверрана, и дешевое вино лилось из кубков в кругу совершенно расслабленных караульных. Охрана замка пребывала в абсолютной уверенности относительно безопасности своих тылов, полагая, что кавалерия Долины, идущая с севера, прикроет им спину в случае любой угрозы.

Сало Несторис сосредоточил ударную группу у кромки леса, откуда силуэты башен Близнецов казались огромными надгробными плитами, застывшими над рекой. Капитан лично проверял снаряжение стрелков, заставляя людей еще раз пересчитать зажигательные стрелы.

— Ждем сигнала сверху, — Сало обернулся к своим офицерам, и голос его прозвучал тише шелеста камыша. — Как только в небе над главной башней появится огненная точка, у нас будет ровно три часа, чтобы преодолеть оставшееся расстояние и ударить в задние ворота. Наемники должны оказаться у стен в тот момент, когда кавалерия с тракта начнет втаптывать передний двор в навоз.

План по захвату Близнецов входил в свою финальную стадию. Замок находился в состоянии сонного покоя, полностью лишенный внешнего наблюдения со стороны речного русла. Все внимание Уолдера Фрея было приковано к северу, откуда по всем расчетам должна была прибыть помощь от Петира Бейлиша…

Несторис занял наблюдательную позицию, не отрывая взгляда от горизонта. Напряжение ожидания висело в густом речном тумане, пехота замерла на месте, сжимая древки оружия. Каждый понимал, что малейшая ошибка в синхронизации превратит пятнадцать тысяч всадников на тракте в идеальные мишени для арбалетчиков за закрытыми воротами.

Время растягивалось в бесконечность. Армия шла в лоб, рассчитывая на инерцию сокрушительного удара. Пока Фреи будут пытаться сообразить, почему вместо союзников в их ворота влетает разъяренная сталь, люди Сало уже должны начать вскрывать замок с тыла. Это была игра ва-банк, где ставкой была не просто победа, а полное уничтожение дома Фреев.

— Приготовиться к маршу, — Сало едва заметно поднял руку, когда на горизонте забрезжил первый намек на рассвет.

Войска были готовы начинать штурм. Оставалось дождаться, когда копыта коней Джона Ройса пересекут черту подъемного моста. Ситуация балансировала на грани, но именно в этом и заключался смысл военного маневра. Близнецы должны были пасть быстро, фиксируя новую власть над Переправой.

***

Объединенный конный корпус растянулся по Королевскому тракту, превращая торфяную жижу Перешейка в однородное месиво под ударами тысяч копыт. Я держался в голове колонны вместе с Давосом, Марлоном и Ройсом. Стяги Долины Аррен теперь летели в одном ряду с моими знаменами, формируя стальной поток, который уже невозможно было игнорировать.

Джон Ройс сместил коня ближе к моему седлу, продолжая изучать вырастающие на горизонте башни Близнецов.

— Ваша Милость, какова судьба дома Фреев после падения стен? — вопрос лорда Рунного Камня лишил наш марш остатков светской вежливости. — Внутри находятся сотни родственников Уолдера Фрея. Каковы ваши инструкции на случай, если они запросят пощады после первого же удара?

Я перехватил поводья, не замедляя галопа. Алгоритм зачистки в голове не нуждался в уточнениях или моральных терзаниях.

— Порядок и головы виновных, лорд Ройс. Уолдер Фрей ответит за нарушение священных законов гостеприимства своей жизнью. Все установленные участники резни на Красной Свадьбе закончат свои дни на плахе без права на помилование. Те члены семьи, чьи руки не испачканы кровью, сохранят жизнь в обмен на клятвы верности новому владельцу Переправы. Я не занимаюсь торговлей иллюзиями, наша цель —установить стабильность в регионе.

Ройс зафиксировал мой ответ коротким кивком. Старому рыцарю явно импонировала такая конкретика, избавлявшая его от необходимости выслушивать дежурные речи о всеобщем милосердии… Эх.

Стены Близнецов выросли над рекой серым массивом. Мы не замедляли темп, идя плотным строем кавалерии. Дозорные на парапетах зафиксировали движение огромной массы всадников слишком поздно для того, чтобы успеть заблокировать все подступы.

К тому же, легкая конница и болотные жители Ридов шли на час впереди, вырезая дальнюю разведку Фреев еще на подступах, чтобы лишить замок глаз и ушей. Плюсом к этому — у них не было информации о союзе Долины и Севера, а вид знакомых знамен Арренов на мгновение вызвал у стражи заминку.

— Вперед! Не давать им времени на раздумья! — мой голос перекрыл гул скачки.

Глава 55

Инерция многих тысяч копыт — эт, скажу я вам, та масса, остановить которую невозможно простым желанием или запоздалым криком дозорного.

Мы влетели на подъемный мост единым стальным массивом, и грохот этого движения забивал уши. Я чувствовал, как под конем дрожит камень, слышал, как цепи лебедок над головой начали выть от запредельной нагрузки. Фреи спохватились слишком поздно, их реакция запоздала на те несколько секунд, которые в учебниках истории обычно отделяют триумф от массового захоронения.

Сверху раздался лязг, решетка-герса сорвалась со своих стопоров. Огромная конструкция из кованого железа рухнула вниз, отсекая голову нашей колонны от основного тела — всадники авангарда не успели даже вскрикнуть. Тонны металла обрушились на первых рыцарей Долины, превращая людей и коней в месиво из костей, шерсти и ломаных доспехов.

Звук этого удара напомнил мне работу гигантского пресса на заводе, только с поправкой на органические брызги. Однако здесь расчет Уолдера Фрея (или кто вообще является главным в управлении войсками?) на чистую механику дал сбой — гора тел оказалась настолько массивной, что нижние зубья решетки вошли в мясо и кости, застряв в метре от каменных плит. Проход остался открытым ровно настолько, чтобы человек мог пролезть под железом, наступая на останки своих товарищей…

Ужасно, но… увы.

— Спешиться! К черту лошадей! — офицер рядом сорвал голос, перекрикивая хаос. — Клинья! Вбивайте клинья в пазы!

И спрыгнул на землю, выхватывая тяжелый молот у одного из людей Мандерли. Его люди слаженно бросились к боковым направляющим, куда только что упала решетка. Им требовалось заклинить механизм, чтобы Фреи не смогли поднять герсу и сбросить ее снова или зафиксировать проход окончательно. Стальные штыри с визгом входили в щели лебедок под ударами молотов.

Пока мы грызли металл в этом узком горле, по обе стороны от надвратной башни началось шевеление, которое Фреи в своей панике явно не просчитали.

Такую армию невозможно заставить просто стоять в очереди на убой. Пехота Мандерли и спешенные всадники Ройса уже облепили куртины, как колония стальных муравьев. В ход пошли накидные лестницы с железными крючьями, которые цеплялись за выступы каменной кладки с противным скрежетом. Группа северян под прикрытием щитов-павез уже устанавливала тяжелые приставные лестницы, собранные на скорую руку еще в лагере.

Я видел, как парни лезут вверх, зажимая мечи чуть ли не в зубах (образно, конечно. На деле же имели в руках щиты или клинки, но уж точно не были безоружными), игнорируя град камней и стрел. Долина не привыкла к осадам, но эти люди отлично знали, что такое карабкаться по скалам, и сейчас стены Близнецов стали для них просто очередной высотой, которую нужно взять.

Десятки крючьев на веревках взлетали вверх, впиваясь в бойницы, и штурмовые группы начали захлестывать парапеты, растягивая оборону гарнизона и заставляя Фреев метаться между зубцами стен и проломом внизу.

Но тут и сверху, с галерей надвратной башни, на нас полетело кипящее масло, но и это было ожидаемо хотя не все успели среагировать вовремя — увидел, как двое парней вспыхнули живыми факелами, когда жидкость попала на их накидки. Запах жареного мяса и горелой шерсти мгновенно заполнил пространство под аркой. Люди кричали, катались по грязи, но остальные продолжали бить по клиньям. Дисциплина Севера и Долины сейчас держалась на чистом адреналине и понимании того, что затор в этом узком горле означает смерть для всей армии.

Я перехватил рукоять меча поудобнее, стараясь игнорировать странный гул в пальцах. Вокруг творился методичный ад.

— Шевелитесь! Если цепь натянется, нас здесь раздавит как клопов! — Уже и сир Марлон не командовал, а рычал, отпихивая плечом замешкавшегося щитника.

В проеме ворот образовалась свалка, от которой несло гарью и сырым железом. Один из рыцарей Долины, чью лошадь перерубило краем герсы, пытался выбраться из-под туши, но сверху прилетело еще одно ведро раскаленного варева. Его вопль оборвался быстро, сменившись натужным хрипом.

Это были… как бы лицемерно не было, запланированные потери. Те, без которых не может пройти ни один бой.

Вот и с таким чувством ложного лицемерия и псевдопрагматизма я смотрел на это и ловил себя на мысли, что не чувствую… ну, совсем не чувствую ни жалости, ни тошноты. Только злость. Уолдер Фрей явно рассчитывал, что мы застрянем в этом горлышке, превратившись в удобную мишень для его лучников, но он не учел одного — нам было некуда отступать.

— Вторую группу к лебедкам! — Ройс уже скрылся за пеленой дыма, но его зычный голос все еще служил ориентиром. — Заливайте пазы маслом, если клинья не лезут!

На галереях над нами началось шевеление. Фреи стягивали туда резервы, пытаясь сбросить на нас все, что под руку подвернется — от камней до кухонного мусора. Одна из тяжелых балок рухнула в паре метров от меня, размозжив голову пехотинцу Мандерли, но никто даже не обернулся. Люди работали молотами так, будто от этого зависело вращение самой планеты. Я чувствовал, как замок сопротивляется, как эти камни, впитавшие десятилетия предательств, пытаются вытолкнуть нас обратно в болота.

Я повернул голову к сиру Марлону. Тот уже держал на тетиве стрелу, обмотанную промасленной ветошью.

— Давай, Марлон. Пора будить наших друзей с той стороны.

Рыцарь поднес наконечник к факелу одного из выживших пехотинцев и пустил снаряд в серое рассветное небо. Огненный росчерк прорезал туман, уходя по крутой дуге в сторону восточной башни.

Я провожал эту точку взглядом, ощущая, как внутри что-то щелкает. Это была точка невозврата. В моей прошлой жизни такие моменты называли «олл-ин» — теперь пути назад не существовало, замок должен был стать нашим за оооочень короткое время.

Джон Ройс, стоявший в шаге от меня с обнаженным мечом, поймал мой взгляд. Мы не обменялись ни единым словом, но в его глазах я прочитал то же самое, что чувствовал сам: либо мы сейчас проламываем эту цитадель, либо это место станет нашей братской могилой. Ройс поправил латную перчатку и первым нырнул под застрявшую решетку, пробираясь сквозь гору трупов.

***

А на юго-востоке, в камышах у речного русла, Сало Несторис увидел этот сигнал. Огненная стрела Марлона вспыхнула в небе подобно комете, и капитан браавоссцев тут же поднял руку.

— Тихий марш, — скомандовал Сало.

Люди с кораблей Мандерли и браавоссцы вышли из тени береговых зарослей. Предрассветный туман висел над рекой плотной пеленой, скрывая движение сотен людей.

И вот они бежали к восточным воротам Близнецов, используя серость утра как естественный камуфляж. Фреи на этой стороне замка все еще полагали, что война идет где-то далеко на севере, и их внимание было приковано к главным воротам, откуда доносился гул сражения.

Группа наемников Сало стремительно захватила прибрежные краны. Эти массивные конструкции Фреи использовали для разгрузки тяжелых барж, но сейчас они превратились в идеальные осадные точки. Несколько парней быстро вскарабкались по балкам, закрепляя канаты. Теперь у них были позиции, с которых можно было вести обстрел внутренних галерей замка прямо с фланга.

— Лучники, работать по парапетам! — Сало указал на восточные стены.

Залп зажженных стрел ушел в сторону замка. На этот раз целью наемники целились в деревянные настилы и в самих арбалетчиков, которые только начали занимать свои места. Огненный дождь ослепил защитников, заставляя их пригибаться и прятаться за зубцами стен.

Синхронизация сработала.

В тот самый момент, когда кавалерия Долины с диким ревом начала прорываться сквозь кухню и конюшни на западной стороне, Сало Несторис отдал приказ на вскрытие восточных ворот.

В ход пошли заготовленные подрывные заряды и тяжелые топоры. Наемники ударили в створки с такой яростью, что дерево начало трещать. Гул этого удара слился с криками ярости рыцарей Ройса, доносившимися с противоположного берега. Близнецы начали вспарывать с обоих концов одновременно…

***

ЩУУУК! — пролепетала кромка огромного меча рядом с моим лицом. Очередной воин отправился к Богам.

Запах крови начал забивать благовония, которыми Бейлиш так старательно окружал себя в шатре. Перешагнул через чье-то тело и выровнял меч.

Крупная сталь, по обыкновению, сильно потрепала нервишки противников, у которых некоторые мгновения просто терялись из-за осознания того, что… ЭТИМ можно орудовать. Еще бы. Сам всегда удивляюсь этому, но… в этот раз и воздух вокруг лезвия будто начал вибрировать.

И такое… имеет последствия! В прошлый раз эьти эффекты привели к тому, что меч загорелся божественным огнем Рглора… тем не менее, времени на рефлексию не оставалось — процесс пошел. Мост должен был быть залит кровью до того, как солнце полностью взойдет над Трезубцем.

Вот так внутренний двор Близнецов превратился в гигантский шредер для человеческого мяса. Рыцари Ройса, проскользнувшие под заклинившей герсой, не стали ждать перегруппировки и ударили в самую гущу праздничных столов. Кавалерия втаптывала пьяных солдат Фрея в настил вместе с остатками жареного поросенка и кувшинами вина.

Деревянные столешницы летели в стороны, Фреи пытались соорудить из них хоть какое-то подобие баррикад. Защитники замка в панике отбивались вертелами, тяжелыми кубками и ножами для разделки мяса, пока длинные пики Долины не прошивали их насквозь. Хруст костей под копытами смешивался со звоном разбитой посуды. В узком проходе у надвратной башни образовалась пробка из коней и трупов, которая мешала вводу основных сил, пусть часть из них все равно пробралась НАД стенами.

— Прорубаться сквозь кухню! — Ройс махнул окровавленным мечом в сторону бокового пристроя. — В обход, зажимайте их в донжоне!

В целом… даже трети этих войск хватило бы для смятия стен. Но тем лучше — люди служат устрашением всех войск.

Очередной встречный пехотинец Фрея попытался ткнуть меня копьем, прикрываясь щитом. В ответ сделал короткий взмах. Вместо обычного лязга сталь прошла сквозь латы и дерево, как сквозь мокрую бумагу. Меч разрубил человека пополам вместе с его щитом и врезался в массивную деревянную опору галереи. Дерево лопнуло с пушечным звуком, и кусок конструкции обрушился вниз, погребая под собой еще двоих арбалетчиков.

— Ваша Милость, не останавливайтесь! — прохрипел Марлон, снося голову какому-то сержанту в серых цветах. — Их здесь сотни, они лезут из каждой щели!

Видел, как Марлон орудует палицей, разбрызгивая вокруг себя смесь из стали и органики. Рыцари Севера и Долины работали слаженно, методично вычищая пространство под галереями. Но даже сквозь лязг боя я ловил странные взгляды своих офицеров. Они видели, как я двигаюсь. Мои удары были лишены инерции, клинок не застревал в костях, а проходил сквозь них, словно через пустоту.

Странно. Я не чувствовал отдачи в плечо…

ОЧЕНЬ странно, обычно… всякое бывало, но в этот раз словно что-то иначе, что-то, хм… не так.

Двинулся вперед, мимо перевернутых котлов и вопящих раненых, и… — ВООТ, ВОТ!!! Вот и тени вокруг начали вести себя неестественно. Они словно удлинялись, тянулись ко мне, игнорируя источники света. Кровь убитых мною людей не растекалась по грязным камням двора. Жидкость…

— Твою мать.

Кровь словно тянулась тонкими струйками к моим сапогам и лезвию меча, а поверхность стали… ммм, впитывала ее, становясь темнее с каждой секундой.

— Посмотрите на его меч! — выкрикнул кто-то из рыцарей Долины, пятясь от меня в сторону. — Это черная магия! Он... он проклят!

— Заткнись и сражайся, если не хочешь лечь рядом с ними! — рявкнул на него Ройс, но сам при этом отвел взгляд от моей фигуры.

— Ваша Милость! Поберегись! — крик Давоса донесся откуда-то справа.

Я обернулся и увидел, как на меня несется десяток гвардейцев в серых накидках. Мои движения стали резкими, а я сам… словно перестал ощущать инерцию собственного тела. Разворот, удар, еще один. Среди всех действий вижу страх в глазах Давоса и Ройса, которые на мгновение прекратили резню, наблюдая за мной… И вижу, как слоу-мо! Все так неестественно замедленно, как было… тогда у Длинного Озера.

Видимо, со стороны я выглядел как дерганая кукла в руках безумного кукловода.

А мои глаза жгло изнутри, мир постепенно терял цвета, оставляя только контрастные очертания целей…

«Что-то тут не так…»

Но первым делом — цель кампании.

С этой мыслью, словно мантрой, я прорубал путь к главной башне через сплошной заслон из стали и плоти. Каждое убийство этих предателей, каждое падение тела под моим мечом словно добавляло мне физической мощи. Усталость просто отсутствовала как класс. Я… чувствовал себя разогнанным до предела механизмом, которому забыли поставить тормоза. Внутренний голос Алексея пытался задать вопрос о том, откуда берется эта энергия и куда девается моя человечность, но всякая рефлексия тонула в грохоте сражения.

Где-то наверху, за зубцами стен, лучники Фреев начали сыпать стрелами, не разбирая своих и чужих. Свист оперения сливался с воплями тех, кто пытался укрыться в донжоне. Видел, как одна из стрел ударила в плечо рыцаря рядом со мной, и он упал, не издав ни звука. В этот момент почувствовал, ммм… даже не ярость, а какое-то — «ох, черт возьми» — удовлетворение от того, что список целей сокращается…

Поднял левую руку, чтобы оттолкнуть очередного противника, и на мгновение замер. На тыльной стороне ладони, прямо сквозь латную перчатку, проступил пульсирующий символ. Знак напоминал, эм… клеймо, он горел тусклым багровым светом. Прямо на перчатке! Стоило мне сфокусировать на нем взгляд, пытаясь рассмотреть детали, как символ мгновенно исчез, оставив лишь ощущение фантомного ожога…

Значит, цена у этого «буста» все-таки есть. Но пока Фреи еще дышали в своих покоях, разбираться с оккультной ерундой было некогда. Влияние ли это прошлого поклонения Рглору, или какая иначя чушь — мне пока не до нее.

Смерч стали продолжал движение — я с кучкой пехотинцев, рассредоточившись, вошел в холл донжона, оставляя за собой проход, заваленный кусками железа и тем, что раньше было людьми. Справедливость в этом мире всегда была делом кровавым, но сейчас она превращалась в нечто за пределами моего понимания. А впереди была главная башня, и я планировал закончить этот день, даже если мой клинок окончательно решит выпить всё, что здесь течет.

***

Дышалось становилось тяжело, но не от усталости, а от этого странного, липкого холода, который заполнил легкие вместо воздуха. Я перешагнул через груду тел в дверях главного зала и вышел на центральную галерею моста. Битва внутри донжона уже сменилась методичной зачисткой — пространство между башнями превратилось в перекресток, где встретились два потока стали.

Сало Несторис стоял посреди моста, вытирая короткий клинок о плащ какого-то капитана Фреев. Бронзовый Джон Ройс находился в паре метров от него, его рыцари держали под прицелом арбалетов оставшихся в живых защитников.

— Сорок две минуты, Ваша Милость, — Сало посмотрел на меня, и в его взгляде я заметил тень опасения. — Замок взят под контроль. Мы потеряли около сотни человек в первом броске, но Фреев как организованной силы больше не существует. Мои люди с морским войском дома Мандерли уже вскрыли подвалы.

Из темных зевов лестниц на свет начали выходить тени. Пленники, которых старый Уолдер держал в цепях месяцами, щурились от рассветного солнца. Они не кричали от радости — эти люди просто шли вперед, указывая костлявыми пальцами на тех Фреев, которые пытались смешаться с толпой слуг. Процесс опознания шел буднично, без лишних слов. Пленники просто кивали, и рыцари Долины вытаскивали очередного представителя благородного семейства за шиворот из строя.

— Это Эдвин, он был на галереях, когда убивали северян, — прохрипел один из выживших гвардейцев Старков, едва переставляя опухшие ноги.

Ройс лишь махнул рукой, и рыцарь в чеканной броне сбросил визжащего Фрея с моста. Всплеск воды внизу был единственным ответом на мольбы о пощаде.

— Гнездо стервятника впереди, — Ройс указал на массивные двери покоев лорда Переправы. — Старик заперся внутри с остатками своих крысят.

Подошел к дверям. «Убийца Драконов» в моей руке продолжал вибрировать. Сталь не просто потемнела, она словно излучала едва заметную дымку, которая заставляла воздух вокруг лезвия искажаться. Марлон и Давос сделали шаг назад, когда я просто толкнул створку плечом.

— Ваша Милость, позвольте нам... — Давос осекся, глядя на мою спину. — Внутри могут быть ловушки.

Я проигнорировал его. Ловушки Фреев казались детскими играми по сравнению с тем гулом, который сейчас вибрировал в моем позвоночнике.

Внутри было тесно от людей — Уолдер Фрей сидел в своем высоком кресле, вцепившись в подлокотники сухими пальцами. Перед ним выстроилась живая стена из сыновей, внуков и бастардов. Все они держали мечи, но кончики их клинков дрожали. Когда я зашел в зал, шум в помещении мгновенно стих. Запах пота, мочи и страха стал почти осязаемым.

— Станнис! — старик Уолдер заскрипел, пытаясь придать голосу властности. — Ты совершаешь ошибку! Мы союзники короны! Я предложу тебе золото, больше, чем ты видел в своих снах! Мы можем договориться о мире, я дам тебе проход, я дам тебе корабли! Убери это чудовище, убери свой меч…

Но я продолжал идти вперед. Голос Фрея казался мне далеким писком, тонущим в гуле, который нарастал у меня в ушах. Мои мысли больше не касались дипломатии или выгоды. Алексей внутри меня молчал, подавленный этим состоянием абсолютной, ледяной ясности, а я… я чувствовал каждое движение людей в комнате, видел малейшее сокращение мышц на их лицах.

Остановился в трех шагах от первого ряда его сыновей. Темная дымка от меча начала касаться их сапог. Самый старший из них, Черный Уолдер, насколько помню, попытался сделать выпад, но я просто снес его оружие вместе с кистью руки. Никаких лишних усилий, клинок прошел сквозь кость, как сквозь воздух.

— Кейтилин Старк, — голос прозвучал так, будто говорил не я, а сама пустота за моей спиной. — Робб Старк. Вендел Мандерли.

Глава 56

ВЩУХ-ВЩУХ-ВЩУХ!

Сталь проходила сквозь шейные позвонки Черного Уолдера с таким отсутствием сопротивления, что я едва фиксировал момент удара. Насколько он не чувствовался.

Руки, словно в бешенном трансе, двигались по инерции, задавая ритм этой бойне, пока остальное тело пребывало в состоянии пугающего покоя. Я… ха, даже не тратил время на заявления или выслушивание оправданий, которые рвались из глоток обступивших меня Фреев.

Каждый взмах «Убийцы Драконов» завершал чью-то жизнь, превращая зал в конвейер по производству трупов. Рядом со мной осел на пол Раймен, чья голова покатилась к ногам испуганных бастардов, а следом за ним отправились и остальные старшие сыновья, пытавшиеся закрыть собой кресло отца. Хотя… скорее, он сам на себя тащил детей, закрывая свою гнилую тушу!

Даже перед смертью.

В какой-то момент лезвие достигло шеи самого Уолдера Фрея. Я ощутил лишь кратковременное изменение плотности среды, когда сталь разделила дряблую кожу и кости старика, навсегда прерывая его скулеж о золоте и проходах через реку.

Смерть очередного человека из моего внутреннего списка подействовала на окружающую реальность как… почти как выключатель — багровая пелена, застилавшая обзор последние полчаса, мгновенно растворилась, возвращая миру его привычную, серую и пыльную палитру...

Какая-то странная, словно магическая накачка покинула мои мышцы так резко, что пришлось почувствовать фантомный толчок в затылок. Во рту воцарился стойкий привкус меди, а в самом зале повисла такая звенящая тишина, что стало слышно, как кровь стекает с массивного желоба моего меча на каменные плиты.

Как после контузии распознаются отдаленные звуки кричащих людей. Так и здесь… все чувствовалось именно так!

Замер, когда острие клинка остановилось в дюйме от переносицы… человека. Насколько помню и понимаю — Лотара Фрея. Этот персонаж, известный в узких кругах как Хромой Лотар, застыл на коленях, не смея даже моргнуть.

Не просто так он остался не убитым — выбрал его целью не ради проявления внезапного милосердия, просто этот человек, как подсказывают факты, заведовал ВСЕЙ логистикой Красной Свадьбы и знал внутренние механизмы замка лучше, чем собственные пальцы. А мне, какой бы ненавистью я не ненавидел Фреев, нужен был живой реестр имущества и планов, а Лотар идеально подходил на роль полезной крысы.

— Не убивайте! Ваша Милость, заклинаю вас всеми богами! — Лотар рухнул лицом прямо в лужу крови, которая натекла из обезглавленного тела его отца. — Я знаю всё! Я… я покажу вам каждый тайник, каждую долговую расписку. Я составлял списки запасов, я знаю, где спрятано золото под восточной башней, да и… — хнык, хнык — я буду полезен, стану вашим самым преданным слугой, только уберите эту сталь!

Ага… только после событий Красной Свадьбы появилась пословица: «Идя на пир к Фреям — бери свою соль, свою сталь и свой гроб»

Тем не менее, ему просто повезло. Я убрал меч от его лица и оглянулся на Ройса и Марлона, которые стояли в дверях с таким выражением лиц, будто увидели сошествие иного бога.

— Выбросьте этот мусор с балкона, лорд Ройс. Пусть обитатели Трезубца сегодня ужинают с королевским размахом. Весь этот зал должен быть очищен от тел Фреев в течение десяти минут.

Бронзовый Джон сделал шаг вперед, осторожно обходя кучи плоти и обломки мебели. Он посмотрел на меня со смесью глубокого ужаса и какого-то, эм… фанатичного благоговения, которое обычно испытывают перед стихийным бедствием. Ройс явно заметил, что после всей этой мясорубки моя грудная клетка двигалась ровно, а на лице не было ни капли пота или признаков одышки — сам это отметил только тогда, когда мысли зацепились за такую странность, ведь… да черт! Я просто стоял посреди бойни, сохраняя ритм дыхания спящего человека, и естественно, что это пугало его сильнее, чем сам вид огромного меча!

Меня самого это пугает, честно признать…

— Будет исполнено, Ваша Милость, — голос Ройса слегка дрогнул, но он тут же начал раздавать приказы своим людям.

Я же, обдумывая свое состояние. прошел к высокому креслу Уолдера Фрея, которое теперь было забрызгано останками его владельца, и просто сдвинул ногой кусок разрубленного дерева, чтобы сесть на край стола. Окровавленный «Убийца» лег на столешницу прямо перед Лотаром, заставляя того вздрогнуть всем телом.

— Поднимайся, Лотар. Ты сейчас проведешь для меня полный аудит этого замка, и я крайне не советую тебе ошибаться в цифрах. Начинай с того, что у вас лежит в подвалах и сколько золота вы успели стрясти с проходящих мимо барж.

— Ауд…дит? Ч..что?

— Рассказывай. Все.

— Д..да…

Лотар, пошатываясь и опираясь на край стола перепачканными в крови руками, попытался принять вертикальное положение. Его лицо приобрело землистый оттенок, а глаза бегали по залу, стараясь не задерживаться на трупах родственников.

Все-таки психологический слом произошел мгновенно. Человек, привыкший считать чужие жизни как пункты в расходной ведомости, теперь сам стал пунктом в моей, и он это прекрасно понимал.

— В хранилищах под восточной башней сорок тысяч золотых драконов, — голос Лотара дрожал, но цифры он выдавал четко. — Это сборы за последние два года. В амбарах запасов зерна и солонины хватит на три тысячи человек на ближайшие полгода. Мы… готовились к долгой зиме и возможной осаде со стороны северян… НО..

— Но вот, как видишь, обошлось без нее.

— Кхм… Также в арсеналах достаточно стали, чтобы снарядить еще пятьсот пехотинцев.

Выслушал его, не меняя позы, лишь кончик «Убийцы Драконов» едва заметно прочертил борозду по столешнице. Цифры были приятными, но они не принадлежали этому замку.

— Считай, что эти сорок тысяч уже сменили владельца, Лотар. На Севере это называют вирой — платой за кровь. Твой отец и твои братья задолжали столько, что даже если мы выжмем этот мост досуха, долг не будет закрыт. Винтерфелл сейчас лежит в руинах, он нуждается в колоссальных вложениях для восстановления, и ваши накопления станут первым траншем в этом судебном порядке. Я подниму этот вопрос с Виманом Мандерли, когда мы начнем считать общие издержки, но буду настаивать на полной передаче этих средств северянам. Полагаю, Виман найдет им применение быстрее, чем ты успеешь подумать о «пощаде». Но все в твоих руках и способностях твоего языка.

Лотар покорно кивнул, хотя в его глазах отразилась боль — Фреи любили золото почти так же сильно, как свою жизнь.

— Теперь о насущном, — я наклонился чуть ближе, и дымка от короткого клинка коснулась края его камзола. — Вы так долго считали себя незаменимыми стражами переправы, что забыли простую истину — страж нужен до тех пор, пока за его спиной стоит сила. А ваша сила сейчас сводится к твоим дрожащим рукам.

Я взял паузу, глядя в окно, где догорали последние очаги сопротивления во дворе.

— Помнится, у вашего дома всегда были проблемы с выбором друзей. Вы так активно стелились под Ланнистеров, что я начинаю задаваться вопросом: насколько глубоко вы засунули голову в эту петлю? Ваши земли кишат львиными патрулями, и я сомневаюсь, что Джейме Ланнистер просто шлет вам открытки с пожеланиями здоровья. Рассказывай про него. Где он сейчас? Какие инструкции вы получили от Тайвина перед тем, как я пришел сюда?

Я задал этот вопрос, уже примерно понимая ответ. Такие предположения не были безосновательными — я-то по сериалу помню, что это был то ли сезон шестой, то ли седьмой... Войска львов под руководством Джейме околачивались в этих землях приличное количество времени, разгребая последствия войны и удерживая речной регион в узде. Вроде как после падения Риверрана они должны были закрепить успех именно здесь, на Переправе, превращая Близнецы в свой главный логистический хаб. В моей прошлой реальности это была просто картинка на экране под пиво, а здесь вот… — даже почти и не верится, словно это и есть мой мир… — тысячи профессиональных убийц в красных плащах, которые находятся в паре переходов от моей шеи.

Лотар сглотнул, его кадык судорожно дернулся. Он понимал, что выдача этой информации — это окончательный смертный приговор его лояльности короне, но близость моего меча работала лучше любых моральных дилемм.

— Сир Джейме Ланнистер сейчас у Риверрана… должен был быть — быстро заговорил Фрей, стараясь не смотреть на обезглавленное тело отца. — Отец... то есть покойный лорд Уолдер, ожидал от него подтверждения новых границ наших владений. Мы должны были получить часть земель Талли и Пайперов. Между Близнецами и Риверраном постоянно курсируют гонцы. Джейме считает нас своим главным тылом на пути к Королевской Гавани. Он уверен, что мост надежно заперт…

— Значит, он может прийти в гости, — странно усмехнулся после этих слов, и эта усмешка явно не добавила Лотару оптимизма. — Но если и идет сюда, то с уверенностью, что его встретят хлебом, солью и вашим бесконечным подхалимством.

В целом, информации — выше крыши. Думай и обдумывай стратегически, че и куда совать, какие дыры закрывать и как действовать. Ланнистер, даже если и будет лезть к нам, в ответ просто получит по личику, не получив в этой свалке абсолютно ничего. Уж объединённое войско постарается минимизировать риски вообще ВСЕХ нашествий.

Но это еще обдумаем, да…

Я встал из-за стола, ощущая, как внутри начинает подниматься волна дикой усталости, которую НЕЧТО до этого момента успешно блокировало. Лотар Фрей продолжал сидеть в луже крови, и его вид вызывал у меня лишь брезгливое желание поскорее покинуть это помещение. Мне нужно было закончить с формальностями в этом зале и уйти в тишину, чтобы осмыслить тот факт, что я… как мне кажется, только что перестал быть просто человеком с большим мечом. Вестерос — место веселое, но когда в тебе просыпается нечто, способное перемалывать людей как промышленный комбайн, стоит взять паузу на перекур и раздумья…

— Давос, запри его где-нибудь. Правоверье башню на монеты, но лично, Давос, ЛИЧНО проверь их передачу в командный шатер. Там уже будет думать… — я кивнул на Лотара, который вздрогнул от моего голоса. — Лотар пригодится как живая карта этих земель и как свидетель, если Джейме Ланнистер захочет поговорить. Ну, вдруг? Ройс, продолжайте зачистку. Мне не нужен ни один живой солдат Фреев в этом замке, поднявший на нас руку, к вечеру… увы, но гнилую рыбу выбрасывают полностью, а не по частям. Мы здесь хозяева, и я хочу, чтобы каждый кирпич в этих стенах это почувствовал. Мирное население не трогать, мы не варвары. Кто сдал оружие — берите под стражу.

Вышел из зала, не оборачиваясь. За спиной раздавались звуки волочащихся по полу тел и резкие команды офицеров, которые теперь старались даже не дышать в моем присутствии. Переправа была взята, Лотар Фрей начал отрабатывать свою никчемную жизнь. Единственное, что меня сейчас беспокоило — это то, как быстро вернется та багровая сила, когда мне снова придется взять в руки меч. Судя по всему, дипломатия окончательно уступила место механике уничтожения, и мне нужно было понять, как этим механизмом управлять, чтобы не сгореть самому…

А опасения этому были, да…

***

Распахнул тяжелые створки покоев и вышел на внутреннюю галерею, где густой запах свежей крови моментально смешался с запахом мокрого камня и гари. Внизу, во дворе Близнецов, кипела та самая суета, которую обычно называют триумфом, хотя на мой взгляд это больше напоминало затяжной субботник в морге. Стоило моим сапогам коснуться ступеней, как снизу ко мне рванула целая толпа лордов, офицеров и просто прихлебателей, каждый из которых считал свой вопрос делом государственной важности.

— Ваша Милость! — лорд Ройс перегородил мне путь, его доспехи были забрызганы грязью, а лицо горело от возбуждения. — Мы захватили склады с фуражом, но наемники Сало уже начали вскрывать бочки с вином. Нужно немедленно выставить караулы, иначе к вечеру армия превратится в стадо пьяных свиней.

«Ну так выставляйте…»

Попытался пройти мимо него, но с другой стороны меня уже подрезал Хорп, а за ним маячил кто-то из северных знаменосцев Мандерли. Все они говорили одновременно, их голоса сливались в монотонный шум, который вызывал у меня лишь желание снова взяться за рукоять меча и устроить здесь филиал тронного зала.

— Сир Давос говорит, что у нас более трехсот раненых, которым требуется место в лазарете, а лорд Виман требует начать немедленную опись трофейного зерна! — выкрикнул рыцарь из Долины, пытаясь перекричать соседа. — Что делать с мародерами из числа вольных всадников? Мы поймали двоих на грабеже кухни, они ссылаются на право победителей…

«О, боже. Если поможешь в этом, то я перестану быть атеистом.»

Этот бытовой гвалт, эти крики о вине, зерне и наказаниях диссонировали с тем ледяным, хтоническим ужасом, который я только что носил внутри себя. В моей голове все еще пульсировало эхо той темной силы, а они требовали от меня решений по поводу украденных окороков??? Накатывала какая-то… ммм, сенсорная перегрузка, я чувствовал, как реальность начинает двоиться, заставляя меня воспринимать этих людей как досадные помехи, который я вот-вот разобью. Правда. Честно. С УСИЛИЕМ!

Один из лордов Долины, расправив плечи, начал было какую-то торжественную тираду о том, что честь Арренов сегодня была омыта кровью предателей, но я оборвал его на полуслове.

— Достаточно, — поднял руку. — Мне нужен рабочий периметр, а не ваши тосты и отчеты о краденых бочках. Хорп, забирай на себя всю эту квартирмейстерскую рутину. Решай вопросы с ранеными, вином и мародерами так, как считаешь нужным. Передайте Ройсу и Виману, чтобы расставили патрули на стенах и закрыли ворота. До завтрашнего утра я не желаю видеть ни одной физиономии.

Развернулся и … снова зашагал прочь. На этот раз — к Водяной Башне, игнорируя недоуменные взгляды за спиной. Мне было плевать на их обиды или протокол. Мне очень, ОЧЕНЬ требовалось изолированное пространство, чтобы сверить собственные внутренние ориентиры, пока… я окончательно не потерял связь с этим миром и этим телом.

— Охрану к дверям, — бросил я двум гвардейцам у входа в башню. — Никого не пускать под страхом смерти.

Захлопнув дверь маленькой кельи, первым делом сорвал с левой руки латную перчатку. Металл со звоном ударился о плиты пола.

Внимательно осмотрел ладонь, ожидая увидеть там ожоги или шрамы, но кожа была абсолютно чистой. Клейма не было, пульсация полностью исчезла. Поэтому, ну… начал методично сопоставлять факты последних часов. Каков итог? Да вот: сила моя росла пропорционально количеству убитых мною врагов, а каждая, на минуточку , КАЖДАЯ смерть работала как, ммм, усиление для организма, как адреналин, разгоняя реакции до просто запредельных скоростей!

Вывод напрашивался сам собой — эта… сила? Энергия? Буду называть ее магией. Так вот, эта магия не была хаотичной вспышкой, она словно имела четкую структуру и питалась оправданной резней. Именно «оправданной», то есть той, которую я сам считал «справедливой».

Вне боя, конечно, она засыпала, именно поэтому эффект мгновенно пропал, как только я закончил со списком виновных в зале. Не знаю, кто в этой реальности отвечает за такие «подарки», но работает это безотказно.

Сел на койку, глядя в стену. Мой внутренний Алексей, который всегда считал себя атеистом и прагматиком, сейчас пытался найти рациональное объяснение происходящему.

Станнис в этом мире публично отрекся от Семерых и цинично использовал Рглора как инструмент пропаганды, но сейчас я столкнулся с эмпирическим опытом, который невозможно было игнорировать. Боги или демоны этого материка существовали объективно, и один из них только что предложил мне сделку. Ну, такие аналогии напрашивались сами собой.

А сделка простая: я убиваю тех, кто заслуживает смерти, а он дает мне силы делать это быстрее и эффективнее.

Казалось бы, нормально. Но… Нет.

Отказываться от силы, которая превращает тебя в неуязвимую машину по переработке человеческого ресурса, было бы верхом идиотизма. Не сейчас уж точно! В условиях, когда против меня стоят Ланнистеры, ходоки, да и половина Вестероса, пренебрегать таким источником энергии просто опасно. Ведь… последствии не было, да?

Поэтому до первых их проявлений, я… с трудом, но решил принять этот «бафф», это усиление как часть своего арсенала, не задаваясь вопросами морали, потому что мораль в этих болотах умерла вместе с Роббом Старком. Если судьба подкидывает тебе ТАКОЕ в мире, где тебя хотят убить все, включая погоду, ты просто берешь его и пользуешься.

Как только я принял это внутреннее решение и согласился с правилами мира, то эта м-магия окончательно отпустила мое тело. Зато плата по счетам пришла мгновенно — накатила такая сокрушительная усталость, что я не удержался на койке и сполз по каменной стене на пол. Ноги стали ватными, а каждый дюйм кожи начал болеть, словно меня пропустили через центрифугу.

Очевидно, что сила не бралась из ниоткуда. Скорее всего, выкачивалась в кредит у моих собственных мышц и нервов, и теперь наступило время отдавать долги…

Но это не страшно, да…

Я просидел так около десяти минут, слушая собственное тяжелое дыхание.

Но нужно было вставать.

Заставил себя подняться и подошел к медному тазу с водой. Погрузив лицо в холодную влагу, я смыл остатки чужой крови и собственного пота, возвращая лицу ту самую маску железного короля, которую от меня ждали.

Никто из тех, кто ждал меня снаружи, не должен был увидеть мою слабость или следы этого отката. Если мир хочет видеть монстра на троне, я дам ему этого монстра.

Глава 57

***

Грязь — а была именно грязь, а не снег — под копытами коня хлюпала с каждым шагом, чуть замедляя темп движения. Галлард, старый латник из Штормовых Пределов, ехавший за Баратеоном еще от Черноводной до самой Стены, придержал жеребца у края широкой просеки. Он не привык к этим болотам, но его глаза, привыкшие выискивать засады в лесах Юга, сразу зацепились за странную тишину — птицы в подлеске молчали, а воздух здесь пах не только гнилой водой, но и… как ему казалось – свежим гарным дымом.

Галлард подал знак рукой своим людям, чтобы те рассредоточились вдоль тракта, и сам спешился, чувствуя, как влага моментально пропитывает кожаные сапоги.

Он прошел несколько ярдов вглубь леса и наткнулся на остатки стоянки. И судя пот всему, то не был лагерь маленького отряда. На площади в несколько сотен квадратных метров земля была вытоптана сотнями сапог и подковами тяжелых коней! Галлард подошел к одной из костровых ям и сунул ладонь в серую золу. Угли внутри еще сохраняли тепло, отдавая его суставам пальцев.

Ланнистеры — как выпытал Его Милост, король Баратеон — ушли отсюда совсем недавно, причем ушли в спешке, которая чуть ли не граничила с бегством. Вокруг кострищ валялись брошенные вещи, которые солдаты обычно берегут. Галлард пнул ногой целехонький медный котелок, затем перешагнул через груду промокшего овса.

— Смотрите сюда, сир, — подал голос один из его людей, указывая на брошенную телегу в кювете.

Ось повозки была перерублена топором. Внутри лежали запасные колеса, мотки канатов и тяжелые мешки с сухарями, покрытые плесенью.

«Так… раз уж Ланнистеры не стали чинить транспорт или перегружать припасы на другие подводы, то… желали двигаться быстрее. В чем причина?»

Галлард огляделся, пытаясь найти хоть какую-то логику в этом внезапном марш-броске. Его взгляд упал на старый вяз, стоявший у самого края дороги. К коре дерева кинжалом был прибит кусок пергамента. Галлард подошел и выдернул лезвие, разворачивая записку. Почерк был сухим, размашистым и лишенным всяких украшений.

«Фреи — покойники. Мы не станем тратить живых людей на защиту мертвого дома. Сжечь лишний обоз и форсировать марш. Каждая минута в этих болотах работает на Баратеона».

Галлард скомкал бумагу и засунул ее за пояс. Эти слова означали только одно — Джейме Ланнистер не собирался давать бой у Близнецов. Он осознал падение Болтонов и движение Станниса раньше, чем ловушка успела захлопнуться. Репутация короля как человека, который не оставляет за собой выживших, сработала эффективнее, чем любая засада. Цареубийца предпочел сохранить армию, бросив союзников на растерзание, лишь бы не вступать в затяжную резню за мост, который он заранее посчитал потерянным…

— Сир Галлард! Тут в камышах кто-то копошится! — выкрикнул латник, вытягивая меч из ножен.

Галлард развернулся и бросился к берегу узкого протока. Трое его людей окружили человека, который по пояс завяз в липком иле. На нем была красная накидка Ланнистеров, измазанная грязью так, что золотой лев почти не читался.

Фуражир, судя по пустой сумке и отсутствию тяжелого доспеха, пытался поймать отбившегося мула, но угодил в трясину. Когда Галлард подошел к краю берега, пленник перестал дергаться и просто посмотрел на него со странной усмешкой.

— Вытаскивайте его, — приказал Галлард. — Только не переломайте ему кости раньше времени, мне нужны его слова.

Латники накинули петлю из веревки на плечи фуражира и с трудом вытянули его на твердую землю. Человек упал на колени, отплевываясь от болотной жижи. Галлард наступил ему на ладонь, заставляя зашипеть от боли.

— Где ваша армия? — Галлард надавил сильнее. — Куда делся Джейме Ланнистер?

Пленник поднял голову и неожиданно рассмеялся, обнажая гнилые зубы.

— Сир Джейме уже далеко, старик, — прохрипел фуражир. — Он плюнул на ваши Близнецы. Пока вы там потрошили старика Уолдера, наши полки уже миновали Харренхолл!

Галлард почувствовал, как холодный пот выступает под шлемом. Если армия Ланнистеров покинула регион так давно, то значит, Станнис сидит в пустом замке, готовясь к битве, которой не будет.

— Почему вы ушли в такой спешке? — Галлард рывком поднял пленника за шиворот. — Зачем рубить телеги и бросать зерно?

— Ха…ха-ха-ха-ха!

— Допросить его. С пристрастием…

— Ха..ха-ха-ха-ха…ха-ха… нет… нееет…!!!

Галлард ударил пленника рукоятью кинжала в висок, обрывая его бессвязное мычание. Тело фуражира обмякло и повалилось в прибрежную грязь, лишившись сознания после короткого, но предельно эффективного допроса.

Итогом этой пятиминутной экзекуции стала информация, которая мгновенно превратила триумф в Близнецах в… тупик. Пленник, захлебываясь кровью и грязью, успел выдать маршрут Джейме и состояние дорог на юг. Ланнистеры уничтожили за собой всю транспортную инфраструктуру региона.

Согласно показаниям фуражира, люди Джейме сожгли или вывели из строя все лодки на пять миль вверх и вниз по течению Трезубца. Каждый мост, способный выдержать вес армии, превратился в пепел и груду обгоревших балок. Джейме Ланнистер сознательно пожертвовал временем Фреев ради того, чтобы запереть Станниса в этих болотах и спокойно укрепить стены Королевской Гавани. Пока в Близнецах делили золото и зачищали покои, львы форсировали марш к столице, превращая будущую осаду города в безнадежное предприятие. Прогноз фуражира был ясен: Серсея уже готовила запасы дикого огня, рассчитывая встретить Баратеона на заранее подготовленных позициях…

Старый штормовой рыцарь выпрямился, глядя на пустой тракт, который теперь напоминал бесконечный тупик. Понимание масштаба стратегической катастрофы навалилось на него тяжелым грузом. Джейме Ланнистер лишил Станниса темпа, который являлся единственным реальным козырем в этой войне.

— Седлайте коней! — рявкнул Галлард своим людям, перехватывая поводья. — Мы скачем обратно в Близнецы. Нужно загнать лошадей, но доставить эти вести королю немедленно.

Отряд сорвался в галоп, оставляя позади брошенную стоянку и тело пленника. Галлард понимал, что каждая минута промедления сейчас работает на Серсею, и единственный шанс Станниса — это радикальная смена курса до того, как ловушка Ланнистеров захлопнется окончательно.

***

БАМ!

Это я так ударил кулаком по столешнице, заставляя кубки с нетронутым вином подпрыгнуть и расплескать содержимое на карты.

«И кстати… не время пить вино. Вообще лучше не пить.»

Но как? Если в зале Переправы стоял такоооой гул, который мешал сосредоточиться на главном, и этот шум производили мои собственные союзники! Виман Мандерли разложил перед собой пожелтевшие пергаменты с печатями столетней давности, его пальцы то и дело утыкались в изображения речных рукавов и торговых путей.

— Справедливость требует признания вклада Белой Гавани, Ваша Милость, — Виман тяжело дышал. — Мои корабли обеспечили этот бросок, мои люди первыми захватили восточные причалы. Северу нужна эта точка. Близнецы контролируют поток товаров, который кормит половину моих земель. Я требую… кхм, прошу долю в управлении переправой и полный контроль над речным флотом, который остался от Фреев. Мы вложили в этот поход серебро, которое могли потратить на восстановление собственных стен.

Что-то твой аппетит растет пропорционально количеству захваченных амбаров. Такие люди всегда начинают делить добычу еще до того, как остынут тела врагов.

— Вы получили свою виру, лорд Виман. Но сорок тысяч золотых драконов из подвалов Лотара Фрея пойдут на нужды Севера по моему прямому распоряжению, большая часть из которого уйдет на нужды Винтерфелла и других пострадавших домов. Вашего в том числе. Но упор, как мы с вами понимаем, стоит сделать именно на места, охваченные огнем Болтонов.

У меня был свой интерес здесь, в том числе и крепости Фреев.

— Но Близнецы останутся под прямым управлением Короны.

Я ж наследник Железного трона, и я не собираюсь раздавать стратегические анклавы лордам в качестве премии за участие в битве. Этот замок является ключом к логистике всего материка, и этот ключ будет лежать в моем кармане, до лучшего момента. Уж точно не под пяткой Вимана…

Мандерли нахмурился, но… да решение его проблем с соседями УЖЕ было весомым аргументом, который он не мог игнорировать. Пока Виман обдумывал свой следующий ход, в разговор вступил Бронзовый. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и его взгляд был направлен в сторону Лунных гор.

— А вот Долине не нужны ваши таможенные пошлины, Ваша Милость, — Ройс обернулся к столу. — Нам нужна безопасность. Мои рыцари выполнили свой долг, они отомстили за Кейтелин, а скоро… — сделал Джон многозначительный намек на Бейлиша — отомстим и за Лизу Аррен. Теперь нам нужно вернуться домой, думаю, через Лунные горы, и… нет. Все-таки у меня есть просьба — я не хочу, чтобы через месяц какой-нибудь недобитый бастард Фрея перерезал нам пути снабжения. Я прошу размещения постоянного гарнизона Долины в западной башне Близнецов. Это гарантия того, что наши тылы останутся прикрытыми.

Логично. Если уж заключается долгосрочное соглашение Севера и Долины через меня, то такой формат выглядит единственно верным способом удержать регион. Жаль, здесь нет Рикона или Джона, но известия они получат и основную работу с договорами проведут уже с новым лордом Долины, кем бы он ни был.

— Вы получите право свободного прохода, лорд Ройс, а мои стражники будут встречать ваших людей как союзников, — я перевел взгляд с карты на Ройса. — Однако западная башня не станет территорией Долины в чистом виде. Близнецы переходят под юрисдикцию Штормовых Земель и под мое личное командование, но я предлагаю разделить ответственность. Восточная башня отходит под надзор Севера, западная — под ваш, именно так, пусть и не занимает нужной стороны света. Каждая из сторон получит свою долю контроля в этом стратегическом анклаве под моим началом.

Ройс посмотрел на Мандерли, обдумывая предложение. А я продолжил свою речь:

— Взамен мы заключим иной договор, — продолжил я. — Долина обязуется снабжать Близнецы продовольствием и фуражом в течение следующего года. Вы получаете беспошлинный транзит любых товаров через этот мост, и мы выстраиваем логистику Север-Близнецы-Долина. Юг будет полностью исключен из этой цепочки... на время возвращения моих земель. Если вы хотите безопасности своих врат, вы должны кормить этот гарнизон и поддерживать порядок в своем секторе. Такое касается и Севера, но… думаю, они найдут, чем торговать с вами.

Такой план выглядел в моей голове как создание замкнутого экономического контура. Близнецы превращались в распределительный центр под моим контролем, где союзники привязаны друг к другу взаимными обязательствами. Выключение Ланнистеров из торговли между регионами было той самой костью, которую лорды готовы были грызть годами.

— Это тяжелое условие, — проговорил Ройс. — Но Долина способна прокормить этот замок, если мы будем уверены в стабильности границ. Мы согласны, если мои офицеры будут иметь право инспекции всей переправы, а не только своей башни.

— Инспекции — да, командования — нет, — отрезал я и повернулся к дверям.

Настало время решать вопрос с тем огромным количеством людей, которые населяли этот замок. Фреи расплодились в таких масштабах, что обслуживающий персонал Близнецов составлял население поселка. Ну… здесь это уже считалось городом. Конюхи, повара, прачки, бастарды всех возрастов. Оставлять их здесь в прежнем качестве означало держать змеиное гнездо под собственным задним местом.

— Что с персоналом, Давос?

— В замке более трехста гражданских, Ваша Милость, — Давос выглядел уставшим. — Большинство из них так или иначе носят фамилию Фрей или связаны с этим домом узами родства. Они напуганы. Они ждут, что вы начнете казнить всех подряд…

Может, и начну…

Вдруг вспомнил то багровое свечение, которое охватывало меня во время боя, и ту ледяную ясность, с которой я принимал решения. Магия… вот прям хочется сказать, что это чувство, эта магия… ну вылитое состояние Берсерка, когда на все становится кристально пох..херу, а сила возрастает в разы. Пусть такой она и будет. Так вот, магия буквально просила, требовала крови виновных, но… куда как иначе поступала с бессмысленной резней прислуги. Однако прагматизм диктовал свои условия.

— Начинайте фильтрацию, — я снова сел в кресло, которое когда-то принадлежало Уолдеру. — Всех, в ком течет кровь Фрея, включая бастардов и дальних родственников по мужской линии, — в цепи. Они станут нашими заложниками для работы с всей землей их Дома, ну и рабочей силой для восстановления укреплений под надзором северян… Остальных — к присяге. Повара и конюхи должны работать. Если кто-то откажется или будет замечен в саботаже — казнь на месте. Мы не можем позволить себе кормить бездельников, которые будут шептаться по углам о мести.

— А что делать с Петиром Бейлишем и Лотаром? — спросил Марлон. — Первый требует аудиенции каждые пять минут, а второй сдает тайники один за другим.

Я потер виски.

Лотар Фрей был слишком полезен как, ммм… да даже живой справочник. Он знал каждый кирпич в этих стенах и каждую монету в реестрах.

— Лотара оставить под усиленной охраной в Водяной башне. Он будет моим администратором до тех пор, пока я не найду ему замену из своих людей. Лотар хочет жить, и этот страх заставит его работать эффективнее. Что касается Бейлиша...

Я сделал паузу. Перерезать горло Мизинцу прямо сейчас было бы огромным искушением и большим удовольствием. Но я понимал, что Бейлиш все еще официально считался защитником Долины.

И тут… думаю, есть выход.

— Бейлиша отправить под конвоем Ройса в Орлиное Гнездо. Пусть Долина сама судит его за преступления против Лизы Аррен и Джона Аррена. Главное, полностью исключить из этого процесса участие Робина, мальчишка, как понимаю, еще слаб духом, и влияние этого интригана на неокрепший ум должно быть аннулировано.

Даже юридически, хм…

Я пододвинул к себе чистый лист пергамента и обмакнул перо в чернильницу. Нужно было оформить это так, чтобы у законников не возникло вопросов и… казнь приняла правомерность.

— На правах создателя военного альянса и единственного законного правопреемника моего брата, Роберта Баратеона, я, Станнис Баратеон, официально лишаю Петира Бейлиша всех титулов и прав на владение Харренхоллом. Данная бумага закрепляет его статус как государственного преступника под юрисдикцией Долины. Это решение базируется на фактах измены Короне и узурпации власти через устранение законных правителей.

Быстро закончив писать, я запечатал письмо сургучом с печатью Баратеонов и перевел взгляд на офицеров.

— Однако, учитывая его склонность к манипуляциям, нам нужен физический гарант его молчания. Отрежьте ему правую руку, лорд Ройс. Ту самую, которой он подписывал фальшивые счета. А чтобы ни один человек в Семи Королевствах не спутал его с честным путником, поставьте ему на лоб клеймо изменника с моей личной печатью. Багровое «И» прямо на коже. Это будет моим клеймом, подтверждающим, что приговор вынесен не по прихоти, а по праву Короны.

В зале повисла тяжелая тишина. Даже Мандерли перестал жевать, глядя на меня с опаской. Но такое решение было продиктовано необходимостью, ведь Бейлиш — это инфекция. Если оставить ему возможность писать или выглядеть благородным лордом, он выкрутится из любой петли даже по пути к суду. Лишив его руки и заклеймив лицо печатью Баратеонов, я превращаю его в наглядное пособие для всех, кто считает, что политические игры не имеют последствий. Это мой способ заявить права на власть еще до того, как я сяду на Железный трон.

— Я не собираюсь пачкать руки в его крови здесь, пока у меня нет официального приговора вашего суда, — я кивнул Ройсу, представляя, как Петир сейчас осознает крах своей империи в сырой камере. — Ройс, это ваш трофей. Везите его в Гнездо и докажите его вину перед вашими лордами. Лишенный возможности плести интриги и скрывать свое лицо, он станет тем, кто откроет вам абсолютную власть в Долине. Это укрепит ваше положение лучше, чем любая победа на поле боя. Вы привезете им не труп, а побежденное зло, отмеченное моей рукой.

Бронзовый Джон кивнул, и в его глазах я увидел одобрение.

— С этим закончили, — встал и подошел к окну, глядя на пустую дорогу, уходящую на юг. — Теперь о главном. Джейме Ланнистер, как мне донесли разведчики, не пришел на этот пир. Более того — он бросил Близнецы и ушел к столице. Мы выиграли замок, но мы потеряли время. Пока делим эти камни, Ланнистеры укрепляют Королевскую Гавань. Нам нужно менять маршрут. Мы не пойдем на юг по прямой дороге, там нас ждут только сожженные мосты и ловушки…

И вдруг резко пришло мне наваждение.

— Мы пойдем через Долину.

Это не было моим изначальным планом, ведь ранее думал, что погрузимсся на корабли Браавосцев на мысе и по воде преодолеем расстояние до штормовых земель, но… подумав, отмел идею.

Лорды за столом замолчали, ведь… путь через Лунные горы был трудным, но это открывало новые возможности.

Если верить событиям сериала, которые в моей голове до сих пор служат единственным кривым ориентиром, совсем скоро Серсея решит вопрос с Воробейшеством и Тиреллами одним мощным взрывом. Если УЖЕ не взорвала…

Грубаная сука. Кому нужно это пепелище с сотнями и тысячами жертв среди мирного населения?!

Волна праведного гнева снова накатила на меня, а на левом запястье проявился недавний символ…

Глава 58

— Двигайтесь, шевелитесь! — крик перекрыл ржание коней и грохот окованных железом телег.

А я стоял на выступе у ворот Близнецов, наблюдая, как многотысячная масса людей втягивается в узкое горло тракта. Армия Долины уходила на восток, поднимая такую тучу пыли, что солнце казалось мутным пятном. Ну, масштаб впечатлял, если не вспоминать, сколько провианта сжирает эта орава за один присест. Да... прокормить такую толпу — та еще задачка.

Свою личную гвардию я выделил в отдельный кулак. Восемьсот штормовых ветеранов, те самые парни, которые прошли со мной огонь Черноводной и льды Стены, шли в авангарде. Мы держали дистанцию в полмили от основных сил Долины. Разрыв был осознанным, ведь мне не улыбалось смешиваться с ополчением лордов, чья верность пока держалась исключительно на авторитете Ройса и страхе перед моим мечом.

Ну, мало ли.

Да и как говорят, тут времена иные! Элита должна идти отдельно, чтобы в случае чего просто развернуться и смять любого, кто решит передумать.

Давос, конечн же, тоже относился к элите — ехал рядом, поправляя перчатку на изуродованной руке.

— Браавосцы вышли к пристаням, Ваша Милость, — доложил он, указывая на хвост колонны. — Половина из четырех тысяч уже грузится на баржи. Капитан преторианцев подтвердил, что они встретят нас в Чаячьем городе, если море будет благосклонно.

— Пусть плывут, — я кивнул, провожая взглядом наемников. — Двадцать сотен мечей под командованием Дома Корбреев — это хороший задел. В Чаячьем городе они нам понадобятся, чтобы удержать порт и не дать Тиреллам или Ланнистерам высадить десант нам в спину. Все-таки… не думаю, что Джейме будет просто отсиживаться в Гавани. Мало ли что задумает, а? С учетом поддержки нас Долиной.

Мысли о наемниках вызывали у меня зуд похлеще, чем недавняя магия. Четыре тысячи покупных мечей. Это огромные деньги, которые утекают из казны каждый божий день. Стоит ли их вообще беречь? Ну, ммм, каюсь — мелькала мысль слить их в первой же серьезной стычке у подножия Лунных гор или же разделить армию и отправить их на… защиту моих интересов в другом месте. Скажем, в Штормовых землях — надо ведь торопиться с походом туда. Да и меньше ртов — больше золота в остатке.

Но я тут же отбросил этот вариант. Расчет «стоимость/выживаемость» подсказывал, что эти ребята — профессионалы. В отличие от ополчения, они не побегут, пока им платят. В чужой Долине, где каждый второй лорд может оказаться скрытым фанатом Бейлиша, наемники станут моим личным «преторианским» резервом. Своя сталь надежнее, даже если она куплена за браавосское золото. Да, оставлю их при себе. Пусть лучше они сдохнут за меня под стенами Гавани, чем я потеряю своих штормовых ребят в случайной засаде…

Я поправил наруч на левой руке. Кожу под металлом жгло так, будто я прислонился к раскаленной плите. Символ на запястье жил своей жизнью, пульсируя в такт сердцебиению.

— Позвать мейстера? — Давос заметил, как я морщусь. — Вы бледны, Сир.

Я посмотрел на свою дрожащую ладонь. Пальцы непроизвольно сжимались, имитируя хват рукояти меча.

— Нет, — отрезал я, натягивая перчатку плотнее. — Мейстеры только и умеют, что прикладывать пиявок и писать доносы в Цитадель. Этот книжник увидит лишнее, а потом у нас появятся проблемы с орденом.

— О_о… что-то серьезное?

— Нет, это я так… старые обиды. Обойдемся.

Соблазн списать всё на волю Рглора был велик. Красные жрецы быстро бы придумали этому явлению красивое название и заставили бы людей падать ниц. Но я не хотел вплетать сюда теологию… не в этот раз. Боги, демоны — какая разница, как называть этот бафф, если он работает? Сила воспринимается мною как личный инструмент. Ну, как молоток или пила. Ты же не молишься молотку, когда забиваешь гвоздь? Вот и я не буду. Религиозный вакуум в этом вопросе меня вполне устраивал. Никаких Семерых с их моралью, никакого Рглора с его кострами. Только я и эта энергия, которую нужно научиться дозировать, чтобы не превратиться в кучу пепла раньше времени.

— Лорд Ройс будет ждать нас у поворота на Тракт, — Давос пришпорил коня. — Он хочет обсудить порядок движения через перевалы.

— Едем, — я ударил коня каблуками. — Чем быстрее мы окажемся в горах, тем меньше шансов, что Джейме передумает и решит вернуться.

Мы скакали мимо бесконечных рядов пехоты. Солдаты провожали меня тяжелыми взглядами. Они видели, что я сотворил в Близнецах, и этот страх был лучшим цементом для нашей коалиции. Тень за спиной становилась всё длиннее, и я чувствовал, что мир вокруг начинает реагировать на мое присутствие. Аномалии, знаки, жжение в руке — всё это складывалось в общую картину. Мы уходили из Близнецов, оставляя позади кровавую историю Фреев, но впереди нас ждало нечто гораздо более сложное, чем просто битва. И это «нечто» уже вовсю ворочалось под моей кожей, требуя выхода. Да, поход обещал быть веселым. Насколько это вообще возможно в мире, где тебя хотят убить все, включая собственную магию.

Мы скакали по разбитому тракту еще пару часов, пока серая громада гор не начала заслонять собой полнеба. Ну, Долина встретила нас именно так, как я и ожидал — холодным ветром и ощущением, что за каждым валуном сидит по десятку желающих пустить тебе стрелу в глаз.

Ройс действительно ждал на развилке. Он разложил на плоском камне карту перевалов, придавив ее края кинжалом. Старый воин выглядел сосредоточенным, но в его глазах я видел то же самое напряжение, что и у моих ребят. Долина была его домом, но сейчас этот дом ощетинился против нас стараниями Бейлиша и общей неразберихи. Мы минут двадцать обсуждали очередность прохода. Решили, что небольшой авангард пойдет узким клином далеко впереди, перед ним же — на большом расстоянии разведчики, а кавалерия Долины прикроет хвост, чтобы нас не зажали в одном из тех дефиле, где и двум телегам не разъехаться.

— Путь будет скверным, Станнис, — Ройс сплюнул на сухую землю. — Горные кланы в это время года особенно голодны. Они не посмотрят на численность, если учуют слабость.

Я только кивнул, поправляя перчатку. Слабость — это последнее, что они здесь найдут. Мы двинулись дальше, втягиваясь в предгорья. Тракт становился все уже, а склоны — круче. Штормовые ветераны шли молча, только железо позвякивало в такт шагам. Я постоянно поглядывал на фланги. По моей задумке, разведчики должны были идти параллельно основной колонне по гребням холмов и каждые полчаса давать дым. Чисто для спокойствия, чтобы понимать — нас не берут в кольцо.

Прошел час, потом еще один. Жжение под наручем усилилось, превращаясь в какую-то нервную чесотку. Я чувствовал, как воздух вокруг становится тяжелее, а тишина в лесу — неестественной. Ни птичьего крика, ни шороха зверя. Ну, ммм, такая тишина обычно бывает перед тем, как всё летит к чертям.

Резко натянул поводья, заставляя коня остановиться у самого края обрыва. Мои глаза сканировали зеленую массу леса на склонах, но я не видел того, что должен был видеть каждый час. Дымовые сигналы от фланговых групп разведчиков отсутствовали. Ну... это плохой знак, учитывая, что мы только вошли в предгорья.

— Ройс, ко мне! — выкрикнул, не оборачиваясь. — Ваши люди на левом фланге молчат. Дыма нет уже сорок минут.

Бронзовый Джон пришпорил коня и поравнялся со мной, всматриваясь в густые заросли сосен. Его лицо под шлемом застыло. Ну да, опытные следопыты Долины не стали бы играть в прятки посреди марша без веской причины.

— Причина сейчас выскочит на нас из кустов, — я поправил наруч, под которым кожа начала гореть с новой силой. — Нам бы стянуться к центру. Сужайте фронт, если уж нас ударят в бок, мы просто посыплемся со скал.

Ройс быстро отдал приказы адъютантам. Авангард начал перестроение. Рыцари Долины, ворча и гремя сталью, потянулись к основной дороге, закрывая просветы в колонне. Мои пять десятков штормовых ветеранов (именно с авангарда) уже держали щиты наготове — эти парни, хвала Хорпу и Давосу, понимали намеки без лишних слов.

И что забавное — я… чувствовал пульсацию в левом запястье. Возникало ощущение, что жжение работало как радар. Ну правда! Оно усиливалось всякий раз, когда мой взгляд падал на определенный участок скал над нами. То есть, ммм, могу предположить, что магия предупреждала о присутствии врага раньше, чем… что угодно. И в цеееелом, такая система раннего обнаружения экономит кучу жизней, если уметь ей пользоваться. Эта магическая ерунда нравится мне все больше и больше, но… не хотелось бы, чтобы опасения подтвердились.

Но нет.

— Приготовиться! — рявкнул я, выхватывая «Убийцу Драконов».

В ту же секунду сверху полетели камни и короткие копья. Горцы не собирались давать честный бой. Они устроили классическую партизанскую свалку, обрушивая на наши головы всё, что могли оторвать от скал. Грохот катящихся валунов смешивался с диким воем, который эхом гулял по дефиле. Это не была атака строем. Скорее уж — попытка засыпать нас обломками гор и перерезать тех, кто замешкается.

Однако несколько десятков самых отчаянных дикарей, видимо, решили, что наш обособленный авангард — легкая добыча. Они буквально скатились по склонам прямо на наши ряды, рассчитывая на эффект неожиданности и суматоху. Увидели небольшое количество войск и решили, что успеют отхватить кусок до подхода основных сил. Ага, сейчас.

Первый дикарь приземлился прямо перед моим конем, замахиваясь ржавым топором. Я не стал тратить время на широкий замах. Просто ткнул острием меча ему в грудь. Сталь прошла сквозь меховую куртку и кости с тем самым знакомым отсутствием сопротивления, которое пугало даже меня. Я соскочил с седла, понимая, что в этой тесноте и под градом камней конь станет только обузой и отличной мишенью.

Вокруг завязалась короткая, но злая свалка. Горные кланы лезли отовсюду, используя костяные ножи и короткие топоры. Ммм... ну, если северные горцы в моем войске были угрюмыми профессионалами, то эти походили на бешеных зверей.

Я двигался в ритме, который задавала пульсация на руке. Взмах — и чья-то голова отлетает в сторону. Толчок плечом — и очередной нападающий летит под копыта лошадей, захлебываясь собственным криком. Магический «датчик» под кожей буквально вел мой клинок. Рука сама дергалась в сторону за секунду до того, как очередной дикарь выскакивал из тени валуна. Ну, вообще ерунда читерная какая-то, если вдуматься.

— Держите строй! Закройтесь щитами! — Ройс рубил врагов с седла, стараясь не попасть под летящие сверху камни. Его тяжелый меч ломал черепа дикарей как гнилые тыквы.

Стычка внизу длилась не более десяти минут. Горцы, столкнувшись с профессиональной пехотой и увидев приближающееся из-за поворота основное войско, быстро потеряли запал. Партизанщина — это весело, пока по тебе не начинают работать в ответ. Оставив на дороге пару десятков трупов тех, кто рискнул спуститься, остальные бросились обратно в расщелины, продолжая швырять в нас обломки скал уже больше для острастки. Штормовые ветераны хотели было ринуться за ними на кручи, но я поднял руку.

— Стоять! В лесу и на этих скалах они нас перережут по одному. Соберите раненых и тащите сюда тех из нападавших, кто еще дышит. Надо разобраться, с чего это они стали такими смелыми.

Давос подошел ко мне, вытирая окровавленный кинжал о подол плаща.

— Странно это, Ваша Милость. Горные кланы обычно не нападают на такие крупные отряды днем. Они воры, а не самоубийцы.

— Вот и я об этом думаю.

Подошел к одному из выживших дикарей, которого латники прижали к камню. Пленник был покрыт шрамами и грязью, его глаза лихорадочно блестели от ненависти. Галлард ткнул его острием копья в бок, заставляя выпрямиться.

— Кто вас послал? — я навис над ним, чувствуя, как магия внутри требует завершить дело. — Почему вы полезли на рыцарей в открытую?

Дикарь сплюнул кровь под мои сапоги и оскалился.

— Тени стали длиннее, железный человек. Нам сказали, что вы слабы. Новый хозяин гор обещал нам сталь и еду, если мы задержим вас здесь.

— Какой еще хозяин? — Ройс подошел ближе, хмуря брови. — В этих горах никогда не было хозяев, кроме камней и ветра.

— Он пришел с золотом и словами, — прохрипел горец. — Он сказал, что львы на юге заплатят за каждую голову, которую мы принесем. Мы стали смелее, потому что теперь у нас есть чем точить ножи.

Галлард начал обыскивать сумку, висевшую на поясе убитого дикаря неподалеку. Он вытащил оттуда что-то и протянул мне и… на его ладони лежала монета. Тяжелый золотой дракон, новенький, с четким чеканом Королевской Гавани.

Взял его и поднес к глазам.

Вердикт?

Дикарь не мог добыть такую вещь в лесу. Это не была добыча с разграбленного каравана. Монета выглядела так, будто только что покинула казначейство.

— Ну, ммм, кажется, наш клейменный друг оставил здесь больше закладок, чем мы думали, — я повернул золото в пальцах. — Эта монета — почерк Бейлиша. Он, получается, настолько долго подкармливал эти кланы, создавая себе карманную армию разбойников? И через кого только весть дошла до них…

Ройс посмотрел на монету. Его лицо потемнело.

— Если Петир снабжал их золотом, значит, они будут кусать нас на каждом перевале. Он готовил Долину к войне против любого, кто придет за его головой.

Блин, и это территория Арренов! А бандитов больше, чем в Гетто.

— Значит, мы будем выжигать их на каждом перевале, — сжал золото в кулаке, чувствуя, как символ на руке отзывается на мою злость. — Этот пленник нам больше не нужен. Галлард, закончи с ним.

Я развернулся и пошел обратно к своему коню. Стычка была мелкой, но информация оказалась паршивой. Джейме на юге, а здесь, в горах, нас ждут некие «тени», выращенные на золоте Бейлиша. Путь к Орлиному Гнезду перестал быть просто маршем. А жаль.

«Или нет…?»

— Выступаем через пять минут! — рявкнул я на весь отряд. — И держите щиты наготове.

***

Пришпорил коня, заставляя того преодолеть последний подъем перед Кровавыми Вратами. Эта узкая теснина всегда считалась неприступной, и сейчас, глядя на ощетинившиеся зубцы стен, я понимал обоснованность таких утверждений. Мой авангард растянулся по дороге, а позади, в паре миль, пылила основная масса войск. Галлард ехал справа, держа руку на рукояти меча, а лорд Ройс выдвинулся вперед, чтобы заявить о нашем прибытии.

— Кто идет? — выкрикнул стражник с надвратной башни, и звук его голоса многократно отразился от скал. — Стойте и назовитесь, или мы начнем стрелять без предупреждения.

Рыцари Долины, сопровождавшие нас, возмущенно загудели. Бронзовый Джон выехал на открытое пространство, сорвал шлем и поднял его высоко над головой, чтобы его лицо было отчетливо видно. Ну да, здесь его каждая собака должна знать в лицо.

— Вы ослепли там наверху? — Ройс проревел это так, что лошади в первых рядах занервничали. — Это я, Джон Ройс. Я возвращаюсь домой с победой и законным королем. Открывайте ворота, живей!

На стене началось движение, но тяжелые створки, окованные железом, остались неподвижными. Командир гарнизона, высокий мужчина в тусклых латах, вышел на парапет и оперся руками о камни. Он не спешил отдавать приказ. Это промедление заставило меня покрепче сжать поводья. Ну, ммм, ситуация начинала пахнуть подвохом. Врата Долины не захлопывают перед лицом самого могущественного лорда этой самой Долины, если только правила игры не сменились в одночасье. А они, судя по всему, сменились.

— Нам приказано не пускать в Долину иностранные армии, лорд Ройс, — голос командира доносился сверху глухо. — Лорд-протектор Бейлиш оставил четкие инструкции на случай вашего возвращения. Пока мы не получим подтверждения из Лунных Врат или самого Гнезда, вы останетесь по ту сторону прохода.

— Бейлиш сидит в клетке в моем обозе с клеймом на лбу! — Ройс едва не сорвался на крик. — Я привез его сюда для суда. Открывай, иначе я сочту это изменой.

Я подъехал к Ройсу и жестом заставил его замолчать. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Гарнизон явно колебался, но страх перед оставленными приказами Мизинца перевешивал уважение к древнему роду Ройсов. Черт... этот парень умеет гадить даже на расстоянии.

— Послушай меня внимательно, — я заговорил негромко, но мой голос, привыкший перекрывать шторм, отчетливо достиг парапета. — Я Станнис из дома Баратеонов. Законный король Семи Королевств. Я только что привел к покорности Близнецы и стер род Фреев за их измену. Если эти ворота не откроются сейчас, я сочту это объявлением войны Короне. И тогда, когда я войду внутрь — а я войду, — твоя жизнь станет первой платой за этот мятеж. Не заставляй нас тратить время на твою казнь. В любом случае Бейлиш прибыл с нами. Но говорить мы будем в Орлином Гнезде. Вам разве недостаточно присутствия Ройса?!

Командир на стене замер. Он смотрел на мои латы, на застывшие ряды штормовых ветеранов и на тяжелый клинок у моего седла. Слухи о том, что произошло на Переправе, явно опережали наш марш, превращаясь в легенды о беспощадном правосудии. Он обернулся к своим людям, они обменялись парой резких фраз, и спустя минуту над ущельем разнесся тяжелый скрежет поднимаемой решетки.

Мы въехали в Кровавые Врата. Теснина давила на плечи, а лучники на стенах провожали нас взглядами, в которых читался скорее страх, чем верность. Как только мы миновали проход, к нам навстречу вылетел всадник. Конь его был в мыле, а сам офицер выглядел так, будто провел в седле несколько суток без сна. Он осадил жеребца перед Ройсом, едва не сбив того с ног.

— Лорд Ройс! — голос парня сорвался на хрип. — Лунные Врата закрыты. Ваши гонцы... их перехватили на подъеме. Гнездо больше не подчиняется приказам из долины.

Он протянул Ройсу измятый пергамент, скрепленный чужой печатью. Бронзовый Джон выхватил письмо, и я увидел, как его лицо, обычно красное от гнева, внезапно побледнело. Он передал бумагу мне, не проронив ни слова. Текст был сухим и официальным: лорды-декларанты, оставшиеся в Гнезде, объявили поход Ройса незаконным, а самого Джона — изменником, похитившим лорда-протектора Бейлиша...

— Робин Аррен взят под «опеку» Лином Корбреем, — выдохнул Ройс, глядя на меня потерянными глазами. — Мальчишку заперли в Гнезде. Нас отрезали от управления собственными землями, Станнис. Пока мы воевали на севере, крысы Бейлиша перегрызли канаты…

Вот это мда.

Я скомкал письмо, чувствуя, как холодная ярость начинает вытеснять усталость от марша. Ну, да... классика. Отсутствие Мизинца в совете не означало, что его система сдохла вместе с его авторитетом. Инфекция, которую он впрыскивал в жилы Долины годами, дала плоды именно сейчас. Его ставленники вцепились в власть, используя Робина как живой щит и законное оправдание своего мятежа. Просто отлично.

— Значит, мы входим в зону оккупации, — я посмотрел на серые пики гор, за которыми скрывалось Гнездо. — Мы рассчитывали на тыловую базу, а получили запертую дверь и нож, занесенный над спиной…

Мой внутренний расчет сейчас выдавал крайне неприятные варианты — мы заперты в горном мешке: позади — перевалы с дикими кланами, впереди — неприступная цитадель, где засел враг, прикрывающийся именем законного наследника Арренов. Рельсы канона не просто сошли с пути, они завели нас в тупик, где каждое решение будет стоить сотен жизней моих людей.

— Ваши приказы, Ваша Милость? — Ройс выпрямился в седле, пытаясь вернуть себе самообладание. — Если мы двинемся на Лунные Врата, начнется братоубийственная бойня.

— Мы двинемся вперед, — я выправил коня, чувствуя, как символ на запястье начинает пульсировать, требуя действия. — У нас есть Бейлиш. Мы выставим его перед их стенами — меченого, покалеченного и лишенного величия. Пусть увидят, кому они служили. Если Корбрей хочет войны за прах своего хозяина, он ее получит. Давос, приказывай наемникам занять высоты. Мы входим в Долину как законная власть.

Я чувствовал, как жжение под наручем усиливается. Ситуация требовала не дипломатии, а жестокости. Инфекция Бейлиша должна быть уничтожена полностью, даже если для этого придется перетряхнуть все Гнездо. Мы потеряли темп на юге, и теперь Долина стала еще одной гирей на наших ногах.

Да... погнали разгребать это дерьмо.

Глава 59

***

Стеклянная свеча в кабинете архимейстера Марвина вспыхнула густым багровым светом. Артефакт молчал веками, валяясь на столе бесполезным куском обсидиана, но теперь эта штука пульсировала. Еще и так ритмично, словно внутри билось чье-то невидимое сердце. Марвин замер, наблюдая, как грани камня наливаются цветом свежей венозной крови. В воздухе отчетливо запахло горелой костью, а по стенам заплясали тени, которые явно не имели отношения к расстановке мебели…

— Она горит сама по себе, — прошептал молодой послушник, буквально вжавшись в книжный стеллаж. — Это что, магия крови? Или привет из Асшая?

Асшая, да... Мало кто в Цитадели помнил, что это за место на самом деле. Для большинства мейстеров этот край был просто страшной сказкой на ночь, городом теней на краю мира, где солнце никогда не светит в полную силу. Там, в тени Купли, чернокнижники и заклинатели теней веками творили такое, от чего у нормального человека рассудок бы просто вытек через уши. Считалось, что всякая чертовщина в мире так или иначе тянет свои щупальца оттуда, из черного камня и ядовитых рек. Но то, что пульсировало сейчас в свече, не было похоже на склизкую магию востока. В этом огне чувствовалось нечто другое. Более… страшное.

Марвин не ответил на слова послушника. Лишь осторожно протянул руку к пламени и тут же отдернул пальцы — свеча транслировала очень ледяное, концентрированное ощущение…

— Ярость…

Да, от огня несло яростью.

Но это не было хаотичным безумием. Скорее, ммм, упорядоченная, тяжелая злоба, от которой ломило зубы. Каждое колебание огня отдавалось в висках ритмом марширующих сапог, что прямо говорило, кому-то – намекало, а кого-то – озаряло, что мир менялся. И источником этой заразы был не восток, а нечто внутри самого Вестероса.

Магия пробуждалась не только из-за мертвецов за Стеной; она нашла проводника здесь, среди людей с железной волей. Ну, или просто среди тех, кто решил, что старые правила больше не работают.

Прошло два дня с момента, как обсидиановые свечи по всей Цитадели начали выплевывать багровое пламя. Учебные залы гудели от шепотков, а старые мейстеры в панике перебирали архивы, пытаясь запихнуть эту чертовщину в привычные рамки логики. Марвин сидел в своем кабинете, задумчиво ковыряя пальцем застывший воск на столе и глядя на багровый свет, который делал лица в комнате мертвенно-бледными.

В дверях возник Сэмвелл Тарли. Выглядел он паршиво: ряса в чернилах, очки съехали набок, а подмышкой — стопка пергаментов, которые так и норовили рассыпаться по полу. Сэм замер, поймав на себе тяжелый взгляд архимейстера, и неуклюже поклонился, едва не уронив свою ношу.

— Архимейстер, я... я зашел, потому что в библиотеке уже открыто говорят о знамении, — Сэм замялся, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на пульсирующий обсидиан на столе. — Мейстер Эброз утверждает, что это просто редкое атмосферное явление, влияющее на структуру камня, но... кхм, так вот… да… эм…

— Ну, живее.

— Так вот, я вынес это из закрытого фонда. Здесь записи времен первого пришествия красных жрецов в Вестерос…

— Эброз — старый осел, который верит только в то, что можно разрезать скальпелем, — Марвин раздраженно захлопнул книгу. — Садись уже, Тарли, не мозоль глаза. Что ты там нарыл? Если это очередная сказка про Азора Ахая, то лучше сразу сожги эти листки в этой же свече.

— Нет-нет, — Сэм быстро сел на край стула, выкладывая пожелтевшие страницы. — Тут другое. Красные жрецы всегда говорили, что их бог проявляется в огне, верно? Но посмотрите на эти описания из волантийских хроник. Там сказано, что когда Рглор по-настоящему вступает в мир, пламя должно быть очищающим, ярким. А это... это багровое марево… холодное.

— И что ты хочешь этим сказать? — Марвин прищурился, подтягивая к себе один из пергаментов. — Что красные жрецы из Эссоса наконец докричались до своего Владыки Света? Или Мелисандра на Стене сожгла кого-то слишком важного?

— В том-то и дело, что никто не знает! — Сэм подался вперед, понизив голос до шепота. — Послушайте, я только что из западного крыла. Мейстер Галлард клянется, что это возвращение Кузнеца. Мол, багровый свет — это отблеск небесной кузни, где боги перековывают мир. А мейстер Полл из Хайтауэра прислал письмо, в котором пишет о «кровавом рассвете Таргариенов». Якобы драконы на востоке стали настолько сильны, что сама природа начала, эм… «любиться» с их пламенем.

Сэм начал суетливо выкладывать листы, один за другим, заваливая стол Марвина фактами и противоречивыми выписками.

— Смотрите, архимейстер. Здесь отчеты из портов: моряки из Кварта говорят о «звездной лихорадке». В Чаячьем городе наемники твердят о снах, в которых по небу скачет железный всадник. Это не похоже на Рглора — у красных жрецов огонь всегда живой, теплый. А эта свеча... она же ледяная! Мейстер Эброз вообще считает, что это предвестник долгой зимы, мол, Белые Ходоки настолько близко, что свет начинает умирать и превращаться в этот багровый суррогат.

Марвин хмыкнул, рассматривая один из набросков в записях Сэма — хаотичные ломаные линии, которые Тарли перерисовал с какого-то старого свитка.

— Уж не думаешь ли ты, Тарли, что это прямое вмешательство богов? — Марвин криво усмехнулся, отодвигая стопку бумаг. — Цитадель веками доказывала, что все эти «чудеса» — лишь метафоры для процессов, которые мы пока не измерили. Драконы, Ходоки, красные боги... Если пламя в свечах стало багровым, значит, в самом механизме мира что-то сдвинулось. А во что ее облачат люди — в Судью, в Кузнеца или в драконье пламя — это уже вопрос их фантазии.

— Но факты! — Сэм занервничал, поправляя очки. — Наемники, моряки, даже наши послушники... все чувствуют одно и то же. Ощущение, что занесен огромный молот, и он вот-вот ударит. Мейстеры в Конклаве спорят: одни кричат про второе пришествие Валирии, другие заказывают молебны Семерым, боясь гнева Отца. Но этот свет... он ведь пахнет железом, правда… принюхайтесь, архимейстер…

Марвин рывком поднялся, сгребая пергаменты в одну кучу. Бытовуха Цитадели — бесконечные споры о диетах лордов и целебных травах — внезапно сменилась чем-то, что не лезло ни в один учебник.

— Не знаю, в чем причина, но в одном ты прав — в этом надо разобраться. Обыденность закончилась, Сэмвелл. Пока остальные ищут утешения в молитвах Таргариенам или списывают всё на «капризы природы», мы будем искать корень. Если свечи горят так по всему миру, значит, кто-то или что-то стало центром этой бури.

— Я просто боюсь, что пока мы спорим, мир уже изменится до неузнаваемости, — тихо произнес Сэм. — Слишком много совпадений. Война на севере, драконы на востоке, и этот холодный багровый огонь под нашими носами...

— Вот и иди в архивы, — Марвин указал на дверь. — Рой записи Эйегона Завоевателя. Когда он высадился, свечи тоже вели себя странно. Найди связь. И молчи. Если Конклав решит, что ты распространяешь панику о «возвращении богов», тебя лишат цепей и вышвырнут на мороз быстрее, чем ты успеешь договорить.

Сэм поспешно поклонился и боком вышел из кабинета, едва не зацепившись за косяк. В коридоре он чувствовал на себе взгляды других мейстеров — такие же испуганные и полные непонимания.

***

«Я – Станнис Баратеон».

И я… осадил коня у телеги, замыкавшей мой авангард, и махнул вознице. Железо клетки заскрипело, когда колесо поймало глубокую выбоину, и этот звук заставил фигуру внутри дернуться. Прошло часа два с той возни в предгорьях, и серая пыль Долины уже намертво въелась в лица моих солдат. Я спрыгнул на землю, чувствуя, как колено отзывается тупой болью. Мда... старость — не радость, особенно в седле. И, казалось бы, общее невероятно мощное усиление тела не лечит застарелые болячки, эх…

Петир Бейлиш забился в угол, прижимая обрубок правой руки к груди. Повязка пропиталась сукровицей и дрянью, а от самой раны уже тянуло тем самым сладковатым душком гнили. Ну, в этих горах с антисептиками туго, а помирать от заражения крови ему пока рановато, не по плану.

Я подошел к прутьям, разглядывая «подарок» на его лбу. Багровая «И» припухла, налилась цветом перезрелой сливы и отчетливо сияла на его бледной физиономии.

Смотреть на это было... ну, забавно, что ли. Человек, который всегда пах дорогими маслами и кичился своими чистыми руками, теперь выглядел как побитый пес в навозной куче. И нет, мне НИСКОЛЬОК не жалко его. Вот вообще. И ни цинизмом, ни лицемерием тут и не пахнет. Отношение к нему, как к скоту — справедливо.

Вдруг символ на запястье резко начал пульсировать. Жжение под наручем усилилось, волна тепла била прямо в сторону клетки… Это что? Магия реагировала на… неужели на Петира?

— Выглядишь паршиво, Петир, — я оперся на холодный металл. — Что, дороги Долины оказались не такими уютными, как ты задумывал?

Бейлиш поднял голову. В глазах лихорадка, но расчетливый огонек еще не погас. Видимо, интриги — это у него вместо иммунитета. Он облизал сухие губы и выдавил из себя кривую ухмылку.

— Гостеприимство — штука тонкая, лорд Баратеон, — он так нажал на «лорда», что сразу стало ясно: мой королевский статус он в упор не видит. — Вы ведь не глупец. Понимаете, что всё это... — он кивнул на культю, — просто трата времени.

— Трата времени — это твои попытки заговорить мне зубы, — отрезал я.

— И всё же, — прохрипел он, подаваясь вперед. — Если я сдохну в этой клетке, вы потеряете единственный ключ к Лунным Вратам. А если стану вам помогать — меня вздернет Ройс. Где логика, ЛОРД Баратеон? Вы ломаете инструменты, которыми даже не умеете пользоваться. Зачем вам мертвый союзник?

Да… Петир всё пытался впарить мне свою жизнь как единственный ценный товар в этой лавке. Думал, я начну торговаться, расспрашивать про его связи, про лордов-декларантов. Ага, сейчас. Старые привычки, они такие... живут долго. Но он так и не вдуплил: я сюда не на рынок пришел.

— Ты не инструмент, Петир. И твоя жизнь для меня — не валюта, — я подошел вплотную, так что вонь от раны ударила в нос. — Ты скорее… так, демонстрационный материал, как очень крутая шлюха-эскортница. И, ха-ха, только не подумай, ебаться с тобой никто не будет. Да и в целом… мне не нужны твои ключи или твое слово. Достаточно лишь показать Долине, во что превращается их «протектор», когда на него падает тень законной власти.

Бейлиш открыл было рот, но я не дал ему вставить и слова.

— Твоя смерть — вопрос решенный, и ты это знаешь. Сейчас важно только одно: сколько своих людей ты заберешь с собой в пекло, когда они увидят это клеймо на твоем лбу. Шах и мат, Петир.

Он дернулся, и на мгновение в его глазах проступил страх. Видать, до него снова дошло: я не буду его «использовать» в переговорах. Я просто вываляю его в грязи как наглядное пособие.

— Галлард! — рявкнул я латнику. — Повозку в голову колонны. Пусть каждый рыцарь Ройса, каждый оборванец в округе полюбуется на это сокровище.

Мы тронулись. Я ехал рядом с клеткой, поглядывая на солдат. Повозка медленно ползла вдоль рядов конницы Долины, и я буквально видел, как у людей перемыкает в голове. Сначала — тишина, потом — недоуменные переглядывания, и под конец — густая брезгливость. Конечно, попутно маршу озвучивались и его преступления против короны и Долины. Озвучивались ПРИ РОЙСЕ.

Миф о великом Мизинце рассыпался на куски. Вместо мудрого правителя они видели обрубок человека с позорной меткой изменника. Кто-то из задних рядов демонстративно сплюнул, когда клетка проезжала мимо. Солдаты начали перешептываться, и по их лицам было ясно: за такого «протектора» умирать никто не пойдет. Да и не стоит.

Народ тут такой, ммм, вы основном без критического мышления, способный верить тем, кто сильнее и несет правду громче.

— Он больше не лорд-протектор, — пробасил Ройс, обращаясь к своим офицерам. — Это просто падаль. И если Лунные Врата не откроются, мы выломаем их его же головой вместо тарана.

Ну, метафора так себе, но настрой мне зашел. Мы уже видели зубчатые стены крепости. К тому же, очередная проблема с Корбреем… не радовала. Нельзя давать ему время на раздумья.

«Долина ляжет под меня, и Петир станет первой ступенькой»…

Мы миновали последний пологий участок, и дорога резко вильнула вправо, открывая вид на тупик. Копыта коня зацокали по камням уже увереннее — здесь тракт чистили лучше, чем в предгорьях, всё-таки главная артерия Долины. Жжение в руке стало почти невыносимым, зуд превратился в четкое, направленное давление. Я чувствовал Лунные Врата задолго до того, как они показались из-за скал. Это было странное ощущение, будто я иду на запах разогретого металла.

Остановил коня в сотне шагов от ворот, чувствуя, как холодный горный воздух просачивается под доспех. Передо мной высилась громада замка, закрывающего путь к подножию Соколиного Гнезда. Ну, на парапетах я видел не суетливую стражу, а застывшие ряды профессиональных латников. Все-таки, ммм, Корбрей подготовился к нашей встрече гораздо лучше, чем я рассчитывал. Видимо, мои «фокусы» в Близнецах его не столько напугали, сколько заставили выставить в три раза больше арбалетчиков.

Тяжелые створки ворот медленно разошлись с таким скрипом, что у меня скулы свело. На мост выехал всадник в окружении четверых гвардейцев. Лина Корбрея я узнал бы по одной только посадке — он сидел в седле так, будто весь мир был его личной вотчиной, и он просто позволял нам по ней топтаться — в бытности, оказывается, сам Станнис имел с ним косвенное знакомство.

Рука его привычно покоилась на эфесе «Покинутой». Валирийский клинок поблескивал на солнце серым металлом с этими характерными разводами. Сталь была древней, смертоносной и, судя по всему, очень жадной до крови своего владельца. Корбрей всегда славился паршивым характером, а наличие такого инструмента в руках психопата делало ситуацию вдвое опаснее. Я смотрел на рукоять меча и понимал, что этот клинок промаха не знает, если уж его вытянут из ножен.

— Выкатывайте клетку, — не оборачиваясь, бросил я Галларду.

Телега скрипнула, выезжая вперед. Я жестом приказал страже вытолкнуть Бейлиша на камни прямо перед мостом.

ПЛЮХ!

Петир повалился в пыль, пачкая свои прежде дорогие шмотки. Смотреть на то, как он пытается прикрыть обрубком руки клеймо на лбу, было почти неприятно.

Почти.

Он выглядел жалко на фоне этих монументальных скал, как раздавленный жук на мраморном полу.

— Посмотри на своего хозяина, Корбрей! — я выехал на середину моста, указывая мечом на скорченную фигуру в грязи. — Вот ваш протектор, ваш великий манипулятор. Он мечен моим клеймом как изменник. Я предлагаю вам единственный шанс сохранить свои головы. Открывайте ворота и выдайте мне тех, кто запер лорда Аррена. Тогда я зачту это как верность Короне. Взамен вы получите голову этой падали.

Лин Корбрей даже не взглянул на Бейлиша. Он продолжал смотреть мне прямо в глаза, и на его губах играла тонкая, почти сочувственная улыбка. Будто он смотрел на больного…

«Не по нраву мне это»

— Вы опоздали с предложениями, Лорд Баратеон, — Лин выделил «лорда» с явной издевкой. — Петир Бейлиш был полезен, когда у него были две руки и чистое лицо. Сейчас это просто гнилое мясо, которое вы притащили к нашим дверям. А зачем? Вы думали, что мы держимся за него? Ошибка. Мы защищаем волю Робина Аррена, нашего законного лорда. Он официально объявил вас и Ройса врагами Долины. Нам не нужен Мизинец, чтобы понимать — вы пришли сюда за нашей свободой.

«Робин Аррен признал нас врагом…? Уже?»

Но ведь…

— Робин Аррен — ребенок, который не видит дальше своих игрушек, — я перевел взгляд на «Покинутую». — И ты это знаешь лучше меня, Лин. Вы заперли мальчишку, чтобы править от его имени, прикрываясь его печатью, так? Не низко ли?

— Мой клинок быстрее ваших обвинений, — Корбрей медленно обнажил валирийскую сталь на несколько дюймов. — И, кстати... что это за багровая чесотка у вас на руке? Неужели вы настолько отчаялись, что связались с темной магией? Это выглядит дешево, Станнис. Настоящий король не прячется за фокусы красных жрецов. Выйдите против меня, если в вас осталось хоть что-то от воина, а не от оккультиста.

О как…

Слова Корбрея ударили по моим нервам сильнее, чем я ожидал. Жжение под наручем внезапно превратилось в настоящий пожар. Символ на запястье пульсировал так часто, что я начал слышать этот гул в собственных ушах. Моя злость больше не была просто эмоцией — она стала физически ощутимой массой, которая давила на грудь. Магия, которую я пытался сдерживать и анализировать, просто сорвалась с цепи.

Увы.

— Ты хочешь увидеть мою силу? — мой голос прозвучал странно, с каким-то металлическим лязгом. — Ты ее увидишь. Но не в поединке, а в огне, который сожрет твои ворота.

Глава 60

***

Лин Корбрей — он же рыцарь, чей титул был омыт кровью еще на берегах Трезубца, — никогда не был человеком слова. Скорее уж – человек заточенной стали.

— И то верно, бу-га-га-га! Какой из него словоплюй и политикан? Бес, привыкший бить… Кхм, простите…

Так вот, пока его старший брат Лионель просиживал штаны в родовом замке, наслаждаясь правами первенца, Лин привыкал к запаху чужой крови и ощущению, что мир — это просто набор… представьте – мишеней! В Долине его знали как «бешеную собаку», которую спускают с цепи, когда переговоры заходят в тупик, что очень удобно. Он был тем самым парнем, который свалил принца Ливена Таргариена, пока остальные рыцари Долины еще только поправляли плюмажи. Именно тогда «Покинутая» – валирийская гордость дома Корбреев – окончательно признала его своим. Сталь перешла к младшему брату — случай в Вестеросе почти неслыханный, но справедливый.

Ведь зачем меч тому, кто боится его затупить?

С Бейлишем у него всё закрутилось еще в Королевской Гавани, когда Петир только начинал забивать столичные бордели золотом и интригами. Лин тогда ошивался при дворе, спуская остатки семейных денег на вино и, пам-пам-пам, вот такое у него было увлечение – мальчиков. Мизинец быстро сообразил, как использовать этот гремучий коктейль из амбиций и нищеты – подкидывал ему кошели, когда долги становились критическими, и Лин привык, что за каждым «дружеским» жестом Петира стоит очередной заказ на чье-то тихое устранение. Это не была дружба. Ну, скорее... взаимовыгодный симбиоз хищника и паразита. Не более.

Когда Петир вернулся в Долину как лорд-протектор, Лин стал его негласным карателем. Именно через него Мизинец контролировал лордов-декларантов, давая понять: за каждым вежливым письмом из Гнезда стоит Лин Корбрей с мечом, который не знает пощады.

В обмен на это, Петир обещал ему голову Лионеля, титул лорда Дома и кресло Первого Рыцаря при молодом Робине. Голову родного брата! Мерзко?

Но для Лина это был единственный способ выйти из тени старшего и доказать всем этим надутым индюкам из Ройсов и Белморов, что истинная власть течет по лезвию, а не по родословным книгам. В чем-то он был, конечно, прав, но… слишком радикальные идеи и действия привели его туда, где он сейчас и стоит.

И вот теперь, на стене Лунных Врат, Лин чувствовал, что его время пришло. Бейлиш в клетке? Плевать. Клеймо на лбу Мизинца? Еще лучше. Если Петир падет, Лин останется единственным, кто контролирует ситуацию на правах его… военной одиночной силы. Он ведь не просто защищал интересы Бейлиша, а ЗАЩИЩАЛ – сделаем упор на этом слове –свой собственный путь к триумфу.

А Станнис?

Да что ваш Станнис! Так, лишь очередной «большой босс», которого нужно завалить, чтобы забрать главный приз.

Мотивация? Ну, тут всё просто — Лин хотел быть первым. И ради этого он был готов превратить Долину в костер…

***

Корбрей швырнул серебряный кубок в стену, и звук удара разнесся по кабинету совета Лунных Врат. Красное вино растеклось по камням, напоминая Лину о том, сколько крови ему еще придется пролить, чтобы удержать этот проклятый замок. Вечер выдался душным, горный воздух казался липким. В зале собрались четверо капитанов гарнизона — люди, которых Лин лично отобрал и прикормил за последние полгода. Они сидели тихо, глядя на карту перевалов, словно надеялись найти на ней чудодейственное спасение от приближающейся армии.

— Хватит пялиться в бумагу, она вам не поможет, — Лин оперся руками о край стола, нависая над капитанами. — Вы все слышали, что бормочут гонцы. Джон Ройс окончательно выжил из ума. Старик притащил в наши горы Станниса Баратеона и сдал ключи от Долины северным варварам. Те самые люди, что веками мечтали разграбить наши житницы, теперь маршируют за его спиной. Ну, ммм, если вы думаете, что они пришли сюда ради справедливости, то вы еще наивнее, чем Робин Аррен.

Капитан Марш – ветеран с лицом, изрезанным шрамами – нехотя поднял голову.

— Но милорд Лин, Ройс говорит, что Бейлиш — изменник. Он везет его в клетке, клейменного как вора. Солдаты внизу нервничают. Они помнят Мизинца как щедрого лорда, но видеть его в таком виде... это подрывает дух. Что нам им сказать?

— Скажи им, ммммммм, что это маскарад, — отрезал Лин, выпрямляясь. — Бейлиш был инструментом. Хорошим инструментом, который Ройс сломал, чтобы расчистить дорогу своим новым хозяевам, да? Да. Но вы правда верите, что Станнис, этот мясник, напомню, убивший СТОЛЬКИХ своих людей на Черноводной, потерявший армию при Винтерфелле, убивший свою дочь, лишившийся жены, пришел сюда судить кого-то? Ха! С таким прошлым больше похоже, что он пришел выжечь Долину, чтобы построить на пепелище свой новый порядок, раз в Гавани не вышло. Сегодня в клетке Петир, а завтра там окажется каждый из вас, если ваша физиономия не понравится этому фанатику, тьфу!

Лин медленно, почти ласково положил ладонь на эфес «Покинутой», что ну никак не клеилось с показанным эгоцентризмом и лицемерием в сторону врагов. Валирийская сталь словно отозвалась на его прикосновение — в воздухе возникло едва уловимое ощущение холода, которое всегда сопровождало этот клинок.

Он вытянул меч из ножен всего на дюйм, и серые разводы на металле хищно блеснули в свете факелов.

— Я здесь… как ЗАКОННЫЙ представитель лорда Аррена, — голос Лина стал тихим, напоминая ядовитую гадюку с острыми зубками. — Петир обещал мне, что Долина останется в руках тех, кто умеет держать меч, а не тех, кто умеет только кланяться. Лорд Робин под моей защитой. И если кто-то из вас думает, что Джон Ройс имеет право открывать ворота чужеземцам, пусть скажет это сейчас. Я лично прослежу, чтобы его голова украсила зубцы Врат до рассвета. Кто-то хочет возразить?

В зале стало тихо. Капитаны сидели смирно, стараясь даже не смотреть в сторону Лина. Он видел, что страх перед ним пока сильнее, чем страх перед Баратеоном, и это его… в целом, устраивало. Для Лина этот момент был кульминацией многолетней подготовки. В Королевской Гавани он научился одной важной вещи: неважно, кто сидит на троне, важно, кто держит нож у его горла.

«Да, Джейме?» — пронеслось в голове рыцаря воспоминание о неоднозначном, но очень уж симпатизирующем ему Ланнистере.

***

Поздно ночью, когда замок погрузился в тревожный сон, в дверь покоев Лина постучали. Это был доверенный слуга, прибывший из Орлиного Гнезда последней тропой. Он выглядел так, будто за ним гнались все демоны Ада — грязный, взмыленный и бледный. Слуга протянул Лину узкую полоску пергамента, скрепленную личной печатью Мизинца, которую тот успел передать перед своим пленением.

Лин быстро сломал воск и пробежал глазами строчки. Содержание было кратким: «Робин у тебя. Лунные Врата — это замок, а замок — это закон. Сдержи их, и Долина твоя».

— Ну да, получается, Бейлиш предусмотрел даже свой провал, — Лин хмыкнул, бросая письмо в огонь камина. — Мальчишка-лорд заперт в моих чертогах, а Лунные Врата теперь единственная преграда для этого «кровавого короля».

Это была идеальная ловушка. Теперь у него в руках была легитимность. Если Станнис ударит в лоб, он будет атаковать не «предателя», а защитника законного лорда Долины, что не есть норма для ЛЮБОГО адекватного мужа во всей Долине.

«Да армия Ройса сама нападет на узурпатора в спину, пока начнет разворачиваться бойня. И не скажутся никакие совместные подвиги ни против Фреев, ни против кого еще».

Лин чувствовал, как внутри него растет азарт. Он всегда ненавидел правила, но сейчас эти правила работали на него. И это, оказывается, так круто!

На рассвете он вышел на парапет. Воздух был прозрачным и холодным, а вдали, за поворотом тракта, уже поднимались столбы пыли. Авангард Станниса приближался. Лин медленно шел вдоль строя арбалетчиков, задерживаясь у каждого поста. Он видел, как у молодых парней дрожат пальцы на спусковых крючках.

— Вы слышали, что этот Баратеон сотворил в Близнецах? — Лин остановился у одного из дозорных, глядя тому прямо в глаза. — Говорят, он не просто вырезал Фреев. Он заставил их жрать собственных детей, прежде чем перерезать глотки. Он привел с собой ведьму и наемников, которые не знают пощады. Если эти ворота откроются, ваши дома станут кострами, а ваши жены — добычей для его северных псов… Я не против противостояния – с демонами только так и надо поступать, но… все же хочу предупредить.

Лин видел, как на лицах солдат проступают ненависть и ужас. Он знал цену грязной молве и ядовитым слухам – был еще знаком и с лордом Варисом. В Вестеросе слухи убивали вернее мечей, и к тому времени, как Станнис подъедет к мосту, каждый человек в гарнизоне будет уверен, что перед ними не король, а исчадие ада.

— Капитан Лотар! — Лин подозвал к себе командира инженерной службы. — Все боковые входы заблокированы?

— Да, милорд, — Лотар вытер лоб рукавом. — Мы завалили нижние галереи камнями. Остался только «Путь Козла», но там даже черт ногу сломит. Слишком крутой склон, да и кустарник такой, что без шума не пробраться. Никто не рискнет там лезть под арбалетами.

— Забудь про «Путь Козла», — Лин небрежно отмахнулся. — Ни один идиот не полезет по вертикальной скале в латах, зная, что сверху на него полетят камни. Сосредоточь всех на главных воротах. Укрепите решетки, приготовьте смолу.

Лин посмотрел на горизонт. Пыль становилась всё гуще, а в ушах уже начал пульсировать ритм приближающихся копыт. Он чувствовал, как «Покинутая» на его бедре словно вибрирует от предвкушения. Вся его жизнь до этого момента была лишь подготовкой к этой битве. Младший сын, вечный второй номер, человек, которого ценили за клинок, но никогда не звали в большой круг. Теперь всё должно было измениться. Либо он станет спасителем Долины и ее новым хозяином, либо этот замок станет его склепом.

Второй вариант он даже не рассматривал — сталь не ошибается, ошибаются люди. А Лин Корбрей в своем мече не сомневался никогда.

— Приготовиться! — рявкнул он, и его голос эхом отразился от скал. — Идет «Железный король». Давайте покажем ему, что и наше железо ничуть не мягче его собственного. Выбейте им зубы, парни!

Гарнизон Лунных Врат замер. Сотни глаз уставились на дорогу, где из-за скал начали выходить первые ряды штормовых ветеранов.

Битва была неизбежна.

***

Станнис Баратеон.

— Ты хочешь увидеть мою силу? — мой голос прозвучал странно, с каким-то металлическим лязгом. — Ты ее увидишь. Но не в поединке, а в огне, который сожрет твои ворота.

После этих слов развернул коня и направился к нашему временному лагерю, чувствуя, как за спиной захлопывается ловушка собственной патетики.

Мой ультиматум прозвучал эффектно, да, прямо в духе какого-нибудь эпического фэнтези, но теперь за эти слова нужно было отвечать делом… А дело пахло гнилью и безнадегой – в Близнецах у меня был эффект неожиданности, тонкие стены да грамотная засада, в Винтерфелле — знание местности, союзники, а еще и разбитая армия Болтона.

Здесь же ситуация выглядела как… ну правда – классический тупик. Крепость, вытесанная в самой скале, Лин Корбрей с валирийским мечом и гарнизон, который боится меня. Но я сам загнал себя в угол. Теперь, если я не явлю чудо в ближайшие часы, моя репутация «Железного короля» превратится в пшик, а Ройс и его рыцари начнут задаваться вопросом: не зря ли они пошли за человеком, который только и умеет, что красиво угрожать камням? Еще и рискуя идти против СВОЕГО же народа… черт.

Вот и первые проявления НЕГАТИВНОГО воздействия на меня «берксеркства» –повышенная агрессия и нежелание терпеть. Вроде и ладно, но подставляю не только себя, но и верных людей.

Проскакав подальше к стоянке, спрыгнул с седла прямо в раскисшую колею и едва не завалился на бок, когда сапог скользнул по мокрой глине. Галлард успел подхватить меня за локоть, но я раздраженно дернул плечом.

— Приехали, — сплюнул, глядя на зубчатые стены, где уже вовсю суетились арбалетчики Корбрея. — И как мы собираемся ковырять это без единого тарана? — Думал я вслух.

Ройс подошел ко мне, волоча за собой по грязи тяжелый подол своего плаща. Старик выглядел хмурым, и я его понимал – для него штурм этого замка был сродни попытке выбить дверь собственного дома, зная, что за ней сидит злая собака, которую ты сам же и выкормил.

— В лоб идти нельзя, Станнис, — Ройс ткнул перчаткой в сторону узкого моста и барбакана (такой внешний форт замка, вторые врата, грубо говоря). — Архитекторы этой дыры были чудесными мастерами. Каждый метр здесь простреливается с трех точек. Если я брошу своих людей на стены сейчас, то к закату мы будем просто ходить по колено в трупах парней из Долины, так что… нет, мы не можем себе позволить такую цену. Мы вообще не можем позволить себе затяжную осаду – ресурсов не хватит.

Действительно, не хватит…

Посмотрел на клетку с Бейлишем, которую как раз подтягивали к нашему импровизированному лагерю. Петир внутри выглядел как помятый овощ, но в его лихорадочном взгляде все еще читалось желание выторговать себе хоть что-то. Ммм, а ведь это мысль.

— Таран нам не нужен, Джон, — я оперся на рукоять, чувствуя, как металл холодит ладонь даже через перчатку. — У нас есть Петир. Повозка с клеткой пойдет первой, а? Как идея? Лин Корбрей — психопат, это мы поняли, но его люди... они ведь еще помнят, кому присягали? Если мы выкатим «лорда-протектора» на середину моста, и пока они будут пялиться на его клеймо и соображать, стрелять им в своего бывшего босса или нет, мы получим драгоценные минуты.

Ройс нахмурился, разглядывая зубцы стен.

— Идея с душком, Станнис. Тем более Корбрей прямо сказал: Бейлиш для них — мусор. Рискнут и ударят, глазом не моргнув. А болту из арбалета плевать, в чью печень влетать — в изменника или в вашего гвардейца, что будет толкать эту телегу. Да и прикроет она в лучшем случае десяток человек. Остальных скосят как траву.

— Ну, это лишь один из вариантов, — я кивнул, соглашаясь. — Можно еще попробовать «задымление». Подогнать телеги с сырой соломой и навозом прямо под барбакан. Ветер сейчас тянет в сторону ворот. Если устроим хорошую завесу, их стрелки ослепнут на время штурма. Или, ммм, вообще зайти с позиции «доброго следователя». Предложить золото и амнистию тем, кто скинет Корбрея со стены. В этом гарнизоне не все фанатики, многим просто хочется дожить до утра и получить свое жалованье.

Ройс поднял бровь, и на его лице проступила смесь брезгливости и уважения.

— Вы хотите использовать Бейлиша как живой щит, а наемников — как воров в ночи. Это... не по-рыцарски. Но эффективно, не поспорю. В Долине привыкли к честным ударам в лоб, а вы предлагаете выгребную яму…

Ага, знаем мы про вашу честность. Я, быть может, с идеями и похуже самого Петира буду!

— Честные удары хороши на турнирах, Джон. А здесь у нас реальность, — я обернулся к человеку, который стоял чуть поодаль, кутаясь в яркий плащ, расшитый серебром.

Это был Тагорио. Не просто очередной ландскнехт, а тысячник под началом Сало Несториса. Браавосец выглядел в этой горной глуши как экзотическая птица, попавшая в шторм, но я знал, зачем я плачу ему золотом, которого у меня почти не осталось, к слову… все на будущих контрактах и держится.

Тагорио, насколько мне известно, УЖЕ прошел полдюжины войн в Эссосе, брал Мир и штурмовал стены Тироша. Его люди не умели держать строй со щитами и потели в тяжелых латах, зато они лазали по скалам лучше, чем горные козлы, и владели кинжалом в тесноте коридоров так, что никакая валирийская сталь не поможет.

Помнимаете, на что намекаю?

— Капитан, ваши люди готовы к прогулке по вертикали? — посмотрел на него в упор.

Тагорио криво усмехнулся, поглаживая эфес своей рапиры.

— Мои ребята скучают без дела. В Браавосе мы учимся лазать по стенам раньше, чем ходить по суше. — Он сплюнул в сторону «Перста Узника», отвесной скалы, нависавшей над тыловой частью замка. — Стены там высокие, но камни старые, зацепиться есть за что. Обычный вестеросец не полезет туда, решив, что это невозможно. Но если вы устроите на мосту достаточно шума, мы зайдем с тыла так тихо, что они даже молитвы дочитать не успеют. Главное — уберите арбалетчиков с восточной башни. Они слишком бдительны.

— Уберем, — я кивнул, уже прикидывая в голове тайминг. — Ночью, когда начнется демонстрация у ворот, лезете вверх. Никаких криков, никаких факелов. Обувь обмотать тряпьем. Как только будете внутри — не геройствуйте. Просто вскройте малые ворота и дайте сигнал.

Я посмотрел на Ройса. Старик молчал, переваривая план, который больше походил на бандитский налет, чем на благородную битву. Но выбора не было. Либо мы берем Лунные Врата хитростью и малой кровью, либо превращаем этот замок в братскую могилу для половины Долины. Ну, выбор очевиден.

— Галлард! — крикнул я сержанту. — Готовьте солому и телеги. И притащите Бейлиша поближе к свету. Пусть посмотрит на свою бывшую крепость напоследок. Пора завязывать с этой дипломатией. Погнали.

Глава 61

Тагорио.

Командир-тысячник рывком затянул узел на груди и сплюнул липкую горечь, осевшую во рту после дешевого вина Ройса – пришлось уважить местного и выпить эту… мм, дрянь.

«В Эссосе и небо чище, и трава зеленее… а вино, ооооох…».

Туман вокруг «Перста Узника» стоял такой плотный, что вытянутая рука казалась чужой конечностью, медленно растворяющейся в сером молоке... Удачное время для авантюры. Вот только и самим ее участником сладко не придется.

Наемник проверил натяжение пеньковой веревки, прислушиваясь к тому, как она скрипит под весом его тела. Станнис – этот странный недокороль с глазами побитой, но очень злой собаки – высказался предельно ясно – здесь не нужны героические смерти на парапетах и вопли о славе Браавоса и нанимателей, а всего лишь… нужны открытые засовы и тишина.

— Мы снова лезем в задницу мира ради золота, которого еще даже нет в моих карманах, — прошептал Тагорио, поправляя пояс с инструментами.

Инструкции Баратеона крутились в голове навязчивым мотивом, мол, открыть ворота изнутри, а когда услышим сигнал – начать внутренний хаос.

Тагорио усмехнулся – вспомнил штурм Мира, еще в те времена, когда Дейнерис Таргариен еще даже не снилась волантийским рабовладельцам. А то, что там сдлучилось недавно… уже успело облететь все возможные земли, даже до Несториса и армии Сало дошли вести, да… Там было весело. Стены поливали «жидким огнем», воздух дрожал от криков сотен горящих заживо людей, а камни плавились под ногами. По сравнению с той баней, этот вестеросский отвес выглядел как воскресная прогулка к куртизанкам. Если бы не этот гребаный горный холод, от которого пальцы становились деревянными и отказывались слушаться.

«Ммм... Вестерос. Страна, где даже камни пытаются тебя заморозить, прежде чем раздавить.»

— Сало Несторис точно оценит этот счет, — Тагорио обернулся к своим людям, которые темными тенями замерли у подножия. — Слушайте сюда, оборванцы. Мы — воины Браавоса, а не стадо баранов из речных земель. Если кто-то из вас решит чихнуть или уронить железку, я лично сброшу его вниз. Нам нужен этот замок, а Станнису нужен повод не вешать нас всех за мародерство. Поняли?

— Поняли, капитан, — отозвался хриплый голос из тумана. — Лезем.

Триста браавосцев начали движение, медленно вгрызаясь в гранит. Никакого лязга доспехов — только мягкий, едва слышный шорох сукна, которым они наглухо обмотали обувь, ножны и каждую гребаную пряжку на снаряжении. Сам Тагорио лез первым, проверяя каждый дюйм. Он вбивал узкие стальные крючья в трещины камня, двигаясь короткими, выверенными толчками. Металл входил в породу с глухим «тук-тук», который тут же съедал туман и шум ложной атаки внизу. Мышцы спины горели, превращаясь в раскаленные жгуты, а пот, несмотря на мороз, заливал глаза, щипля веки.

Тут ведь дело не в храбрости — на одной смелости ты улетишь кормить ворон через десять метров. Все держалось на опыте и понимании, где порода выдержит вес, а где осыплется гнилой трухой. Ты ищешь опору там, где ее не видит обычный глаз, буквально становясь частью этой скалы, ее продолжением.

В какой-то момент один из наемников, лезший чуть правее, допустил косяк — камень под его пальцами предательски лопнул, не выдержав вековой сырости. Послышался сухой, противный скреб когтей по граниту и резкий, сдавленный выдох.

Обычно… как бывает? Операция дороже жизни одного воина, который НЕ В СОСТОЯНИИ оценить риск, совершает ошибки.

Но в этот раз сосед парня, огромный здоровяк из вольных городов, среагировал без лишних раздумий — перехватил ремень сорвавшегося, вжимая того в камень своим весом, рискуя вырвать и собственный крюк.

Благо, весь этот маневр прошел в гробовой тишине — в «Тысяче Несториса» знали, что один вскрик сейчас стоит триста жизней.

Тагорио замер, прижавшись щекой к ледяной поверхности. Он слышал, как бешено колотится сердце парня, висящего на ремне.

«Вестерос не прощает ошибок, но браавосская выучка — штука покрепче этих гор.»

Они подождали пару секунд, пока пульс придет в норму, и продолжили путь вверх, дюйм за дюймом, к заветному парапету. Станнис внизу скоро начнет череду действий, и к этому моменту все «спартанцы» – как обозвал браавосцев-горняков Станнис –– должны быть на месте.

Крюк — подтяжка — шаг. Крюк — подтяжка — шаг. Это монотонное действие выбивало из головы лишние мысли, оставляя только одну цель: верхний край зубцов, маячивший где-то там, за завесой облаков.

И вот…

Когда Тагорио наконец перевалил через парапет сигнальной башни, его легкие горели так, будто он наглотался раскаленных углей. Сам он замер в тени зубцов, переводя дух и прислушиваясь — наверху, на самой площадке, горел огромный костер. По словам нового союзника нанимателя — Бронзового Ройса – то был маяк Лунных Врат.

И тут же двое дозорных в плащах из грубой шерсти грели руки у огня, лениво переговариваясь о чем-то своем. Видимо, о бабах в Чаячьем городе или о том, какой Корбрей на самом деле урод… Обрывки разговора помогали думать именно в этих направлениях.

Командир «спартанцев» вытащил из ножен узкий браавосский кинжал. Он знал, что Станнис уже начал действия у главных ворот – снизу, сквозь завывание ветра, доносились глухие удары и какой-то странный, густой гул.

Пора было давать свой сигнал.

— Работаем, — пробормотал он, подавая знак своим людям.

Они скользнули к дозорным одновременно. Короткая вспышка стали, хрип, который тут же заглушил треск костра, и два тела осели на камни. Тагорио даже не посмотрел на их лица. В его мире это были просто препятствия на пути к цели.

Он схватил лопату, стоявшую у чаши с огнем, и начал яростно выкидывать пылающие угли вниз, в пропасть.

Маяк погас.

Черный дым на мгновение закрыл звезды, а затем башня погрузилась во тьму. Это была первая кость домино в этом тщательно выстроенном хаосе. Тагорио посмотрел вниз, где в темноте угадывались очертания главных ворот. Теперь был ход нанимателя.

— Кошки готовы? — Тагорио обернулся к своим. — Спускаемся во внутренний двор. Нам нужно добраться до механизмов раньше, чем они поймут, что маяк потух не из-за ветра. Живее, парни! Мы здесь не для того, чтобы любоваться видами. На кону голова Бейлиша и наше золото!

Браавосцы начали спуск внутрь крепости.

***

Станнис Баратеон.

ВЩУХ! — вот насколько сильномахнул рукой Галларду, аж со звуком, давая отмашку на начало нашей вонючей фазы штурма. Десяток солдат тут же швырнули зажженные факелы в заранее подготовленные телеги, стоявшие на безопасном расстоянии от стен. Внутри лежала плотно утрамбованная сырая солома, щедро перемешанная с конским навозом и тряпьем – такие вот дополнения к плану с простой соломой.

Смесь занялась с неохотным, утробным гудением, выделяя густой, серый и смрадный дым. Думаю, мы бы не занялись этим, если бы помога мешала, но именно сейчас ветер дул прямо в сторону Лунных Врат! Это не могло не радовать. Лишь бы и дальше все шло по плану и удачному стечению обстоятельств… Штурм выглядел сложным.

Дым пополз по земле, набирая объем, заволакивая каменные плиты моста и поднимаясь к зубцам барбакана. Костров было ОЧЕНЬ много. И дыма, соответственно, тоже.

Еще и вонь ударила в ноздри почти сразу — запах паленого дерьма и гниющей травы оседал на языке, заставляя глаза слезиться… и это только малая часть того, что испытают люди во Вратах!

Арбалетчики Корбрея на стенах закашлялись, теряя нас из виду. Визуальная изоляция сработала великолепно — стены полностью утонули в сером мареве, лишая гарнизон возможности оценивать наши силы, расстановку и намерения. Они частично ослепли, пусть и зрение им и так портила ночь.

Я запрокинул голову, вытирая слезящиеся глаза тыльной стороной перчатки. На самом верху «Перста Узника» полыхал главный сигнальный маяк замка. Внезапно пламя дернулось, рассыпалось снопом искр и исчезло, погрузив вершину скалы в абсолютную темень. Тагорио и его браавосцы сделали свою работу. Маяк потух.

— Пора, — вытащил меч из ножен, чувствуя, как внутри разгорается то самое знакомое напряжение. — Джон, начинаем концерт!

— Кон.. что? Ай…. — Ройс коротко кивнул своим капитанам, и как итог – три десятка крепких парней из Долины подхватили заранее заготовленные бревна. Они выстроились перед огромными, окованными железом щитами, которые мы вкопали в землю на краю дымовой завесы. По команде сержанта парни с размаху ударили бревнами в по констуркции.

БАМ… БАМ… БАМ…!

Грохот получился оглушительным. Еще на благо этому играло узкое ущелье – оно сработало как резонатор, многократно усиливая звук в стенах врат и гор!

Зачем делаем?

Да вот… у нас тактика максимального отвлечения внимания.

Со должно было казаться, что внизу УЖЕ работает пара тяжелых осадных таранов, ритмично вбивающих стволы в главные ворота крепости.

Смекаете?

Воины, ослепленные ночью и дымом, не понимающие нашу расстановку сил и дальнейшие действия, вдруг слышат… Грохот! И, как мы здраво рассудили, это должно было заставить их думать превратно.

БАМТЦК, БАМТЦК… — Удар. Еще удар.

Звук смешивался с воем ветра и треском горящей соломы. По голосам – защитники на стенах начали паниковать, не понимая, откуда идет звук и почему ворота до сих пор не рухнули. Они стреляли в дым наугад, тратя болты впустую.

Я шагнул ближе к краю серой пелены. Нужно было закрепить эффект, ударить по их нервам, пока они окончательно не потеряли ориентацию в пространстве.

— Солдаты Долины! — голос разнесся над ущельем, перекрывая грохот фальшивых таранов. — Лин Корбрей продал вас! Петир Бейлиш сидит в клетке, клейменный как вор и предатель! Вы защищаете пустое место!

Сделал паузу, позволяя словам проникнуть в их головы. Люди в дыму всегда боятся больше. Неизвестность пугает сильнее реального врага — психология толпы работает безотказно во все времена.

— Тот, кто сложит оружие и откроет ворота, получит полное прощение и кошель золота! — продолжил орать в серую мглу. — Тот, кто останется с Корбреем, сгорит в этом замке дотла! Выбирайте, за кого умирать!

Стены ответили мне нестройными криками и руганью. В рядах защитников начался хаос. Слышал, как кто-то призывает держать строй, кто-то требует позвать Лина, кто-то просто кашляет и кроет матом дым. В мареве начали вспыхивать новые огни.

Видать, офицеры гарнизона зажигали факелы, пытаясь разглядеть происходящее внизу и навести порядок среди слепнущих, дезориентированных арбалетчиков.

— Галлард, давай, — я повернулся к сержанту, указывая острием меча на тусклые пятна света сквозь дым.

И здесь тоже был свой расчет.

Два десятка лучших стрелков вышли вперед, натягивая тетивы длинных луков. Им не нужно было видеть лица врагов — факел в руках служил идеальной мишенью. Задача стояла предельно конкретная: выбивать тех, кто отдает приказы, рушить систему управления, превращать организованный гарнизон в стадо перепуганных одиночек…

ВЩЛУХ!

Ветераны спустили тетивы, и десяток стрел с коротким шипением ушел в дым, ориентируясь исключительно на размытые оранжевые пятна.

На стене тут же раздался истошный, булькающий вопль. Очередной силуэт, размахивавший факелом над зубцами, словил древко куда-то в шею или лицо.

Кто это был?

Понятия не имею — в таком густом мареве невозможно разглядеть гербы, качество брони или цвет плаща, чтобы определить статус.

Может, это действительно один из капитанов Лина пытался навести порядок и собрать разбегающихся арбалетчиков. Или же просто какой-то бедолага-рядовой получил приказ подержать огонь для своего сержанта. Итог в любом случае один — для нас это минус один источник света на стене и плюс один повод для паники среди их гарнизона.

Силуэт дернулся, факел кувырком полетел вниз, в ущелье, а само тело завалилось назад, за парапет. Судя по тяжелому, продолжительному лязгу железа о камни где-то внутри, этот неизвестный парень рухнул прямо во внутренний двор замка, прямо под ноги своим же товарищам.

Ну, система обороны начала сыпаться. Защитники слепнут. Любая попытка зажечь новый ориентир теперь будет мгновенно караться прицельным залпом из темноты, нам то дым не мешает!

Без четких команд, задыхаясь в дыму и вслушиваясь в ритмичный грохот несуществующего тарана, гарнизон Лунных Врат стремительно терял способность к сопротивлению. Люди просто переставали понимать, откуда ждать смерти.

Остаётся ещё немножко подождать, потому что все то, что мы делаем сейчас – лишь малая часть плана.

Нужно ждать, когда скрежет поднимаемой решетки возвестит об успехе браавосцев.

Однако, хаос внутри стен уже набирал обороты.

Беннис. Сержант Лунных Врат.

Тело рухнуло на брусчатку с хрустом… ох… – ломающихся шейных позвонков. Сержант Беннис отшатнулся от стены барбакана и рефлекторно выставил перед собой древко копья. Мертвец в помятой кирасе оказался тем парнем, который минуту назад размахивал факелом на парапете!

Беннис уставился на свернутую шею убитого, а под воротником потекла липкая капля пота.

В голове сержанта вспомнился усиленный каменным эхом голос Баратеона: «Тот, кто сложит оружие и откроет ворота, получит полное прощение и кошель золота!».

«Получается, шанс выжить есть!»

Конечно есть. Ведь и Ройс стоит там, за стеной. Бронзовый Джон всегда славился адекватностью и держал слово. А вот Лин Корбрей славится садистскими замашками. Подыхать тут ради амбиций психопата с валирийской железкой глупо. Надоело подчиняться откровенным долбо... идиотам… Да, точно!

Беннис оглянулся и… начал прикидывать варианты. Кого из парней можно подговорить на саботаж? Половина гарнизона держится исключительно на страхе перед Лином. Стоит показать им выход, они сами перережут веревки на воротах.

Сверху пропало свечение главного маяка, и замок погрузился во тьму. Темноту разрывали только тусклые вспышки факелов у надвратной башни.

Солдаты гарнизона завопили.

Люди натыкались друг на друга, теряли ориентацию, кашляли от ползущего дыма. Из теней над караульным помещением на головы патрульным посыпались силуэты…

В будущем сержант поймёт, что то были Браавосские наемники. Они приземлялись на камни, пускали в ход короткие клинки, резали глотки дозорным, а потом прятались обратно в дым.

Защитники Лунных Врат слепли от гари. Они глохли от стука фальшивых таранов. Нить командования лопнула. Офицеры срывали голоса, получали оперенные болты из темноты, да падали в грязь двора…

«Стоит ли оно такой смерти?»

Не успел ответ прийти в голову, как молодой арбалетчик с перекошенным лицом выскочил из дыма и мертвой хваткой вцепился в рукав Бенниса.

— Сержант! Куда стрелять?! Они уже внутри!

Беннис грубо оттолкнул парня.

— Держи строй у конюшен! Пригнись!

Парень дернулся бежать и получил арбалетный болт в бедро. Снаряд запустил кто-то из своих сослепу! Новобранец покатился по брусчатке, воя от боли, но никто не остановился помочь. Солдаты переступали через раненого, искали укрытие.

Дисциплина испарилась.

Со стороны амбаров полыхнуло высокое пламя. Заготовленные мешки с зерном занялись от брошенного факела, и огонь залил двор оранжевым светом.

Мимо промчался капитан Лотар. Он размахивал коротким мечом.

— Все к амбарам! Тащите песок! Сгорим к чертям!

Остатки охраны барбакана дрогнули. Несколько стражников швырнули алебарды, рванули за ведрами. Лотар попытался развернуть остальных, собирался организовать цепь для передачи воды. Из-за телеги скользнула темная фигура — браавосский стилет вошел Лотару под мышку, минуя край нагрудника.

Капитан осел на колени, пуская кровавые пузыри, а вот убийца скрылся за бочками.

Беннис перехватил древко копья.

Станнис пообещал золото. Бронзовый Ройс гарантирует прощение. Лин Корбрей сидит в башне, полирует свой член вместе с «Покинутой» и… что?! Ждет подвигов от парней с жалкими медяками???

Зачем рисковать головой? Хватит!

Трое наемников вынырнули из дыма у деревянного ворота главной решетки. Завязалась рубка в тесном пространстве между каменными опорами, где стражники Корбрея отбивались длинными мечами. Лезвия ударялись о низкие своды потолка. Люди теряли секунды на замахи.

А вот Браавосцы работали узкими клинками – проскальзывали под защиту щитов, находили уязвимые места в доспехах быстрее ответных ударов.

Охрана подъемного механизма таяла на глазах. Еще и стопорный рычаг деревянного барабана намертво заклинило от многолетней ржавчины, и теперь один из браавосцев отчаянно пытался выбить металлическую скобу сапогом, попутно уворачиваясь от выпадов подоспевшего алебардщика. Старое железо держало конструкцию намертво.

— Сержант, руби их! — прохрипел раненый стражник гарнизона, отступая от наседающего наемника и всем своим видом ожидая от Бенниса поддержки.

Беннис шагнул вперед, старательно изображая спешащего на подмогу командира. Он широко замахнулся копьем, очень вовремя и правдоподобно сымитировал спотыкач о валяющийся на брусчатке труп, а затем со всего размаху ударил тяжелым древком прямо по заклинившей скобе стопора. Металл поддался с оглушительным лязгом и вылетел из каменного паза. Деревянный вал тут же дрогнул, освобожденный от фиксатора. Наемник с пониманием кивнул Беннису, резко перехватил рапиру и вместе с товарищами навалился на рукояти механизма.

Цепи натянулись до предела и мерзко заскрипели под колоссальным весом железных прутьев. Решетка поползла вверх с протяжным скрежетом, царапая каменные направляющие барбакана, и в образовавшийся зазор тут же хлынул плотный поток едкого уличного дыма. Люди вокруг зашлись в кашле, окончательно теряя остатки обзора. Беннис тихо отступил в тень, прижимаясь вспотевшей спиной к холодным камням стены.

В просвете между землей и поднимающимся железом уже отчетливо маячили силуэты солдат Станниса, готовых вот-вот хлынуть во внутренний двор. Замок пал, просто Лин Корбрей в своей башне об этом еще не догадывается. Ммм, главное теперь пережить эту надвигающуюся мясорубку, найти нужных людей короля и забрать обещанное золото. Выживают хитрые, ну или те, кто умеет вовремя прислушиваться к ультиматумам из тумана…

Глава 62

СКРРРЖЖЖ…

С таким надрывным звуком тяжелый металлический скрежет ударил по ушам, заставляя зубы ныть от резонанса. Кованая решетка главных ворот дернулась и с противным лязгом поползла вверх. Браавосцы Тагорио внутри сделали свою работу!!!

Просвет между землей и шипами барбакана достиг едва ли метра, и ждать больше было нельзя — ведь защитники внутри могут опомниться в любой момент, перебить наемников или попросту заклинить барабан обратно., в такой ситуации были свои риски.

Я… шел первым – это не обсуждалось. Упал на колени и рыбкой скользнул под поднимающиеся железные зубья. Камни моста царапнули по поножам, и в нос ударила густая вонь паленого дерьма и сырой соломы из наших собственных телег... Подожженные снаружи повозки работали как надо, но уже и нам во вред, так что арьергарду было приказано начать убирать все.

Но дым все еще клубился прямо над брусчаткой внутреннего двора. Едва я оказался по ту сторону ворот, перед глазами вырос силуэт.

Один из стражников гарнизона Лина Корбрея бежал к механизмам, размахивая коротким мечом. Но мужик банально не ожидал увидеть человека, выныривающего из-под решетки на уровне его колен.

БАМ! — я подался вперед и с силой всадил стальной умбон щита (такая металлическая бляха-накладка по центру щита с его внешней стороны) в голени. Да, было решено взять сюда и щит. Как убедился на практике – вертеть Убийцей я мог и одной рукой, когда как щит… в таком узком пространстве, где двуручником не всегда имелась возможность размахнуться, мог пригодиться.

Солдат захрипел, потерял равновесие и рухнул на брусчатку, выронив оружие из ослабевших пальцев. Он остался лежать в грязи, скуля и держась за перебитые кости. Добивать его я.... не стал. Обезоружил, да, но не добивал. Лежачий стонущий враг под ногами бегущих товарищей приносит гораздо больше пользы в сравнении с обычным трупом. Пусть спотыкаются.

В этот самый момент в виски мощным толчком ударил пульс. Кровь застучала в ушах с ритмом маршевого барабана, и начала накатывать странная боевая ярость, мой личный «берсерк-режим» — как бы странно это не звучало.

Мир перед глазами моргнул. Привычные цвета выцвели, сливаясь в единое серое полотно. Камни, небо, дым, дерево — всё стало монохромным. В этом таился гигантский плюс для ночного штурма — сквозь плотную дымовую завесу начали проступать светлые, пульсирующие контуры. Там… были люди. Тепло их тел под доспехами светилось в моем измененном зрении блеклыми пятнами, ведь я словно… реально мог ВИДЕТЬ в темноте!

Я… видел их всех. Слепота от дыма меня больше не касалась!

Сзади раздался топот сапог. Парни Джона Ройса хлынули в открытый проход (браавосцы и люди со Штормовых земель остались в арьергарде –эта война не их) в эту же секунду и начали совершать ошибку зеленого ополчения… Что странно — они перли прямо, сбиваясь в кучу по центру двора, пытаясь держаться поближе друг к другу из-за соображений хирда – плотной постановки щитов и такого фронтального столкновения лоб в лоб. Но возникла давка. Если мы устроим здесь пробку, нас расстреляют со стен или закидают горящей смолой — не обсуждается. Бутылочное горлышко убьет нас вернее любого Корбрея.

Я развернулся к своим.

ВЩУХ! — тяжелый щит с размаху опустился на нагрудник ближайшего пехотинца Долины, отбрасывая его назад.

— Веером по стенам! — заорал во всю глотку, перекрывая гул пожара. — Не толпиться, мать вашу! Разошлись веером по флангам. ПО ФЛАНГАМ!

Ну, пара ударов по шлемам своих же работает лучше долгих тактических объяснений. Как говорили у нас в армии — русский матерный понимается всеми лучше, чем обычный русский.

Ребята попятились, начали расползаться вдоль внутренних стен барбакана. Мы выгрызли себе плацдарм. Пятачок в десять метров очистился от врагов, и люди вжимались спинами в холодную кладку, выставляли щиты вперед, создавая живой коридор для тех, кто продолжал вливаться в замок снаружи. Воронка начала работать по правилам — мы впускали массу, мгновенно распределяя ее по краям, попутно защищая прибывших от потенциальных атак с любых сторон.

За стенами продолжала бить набатом обманка, вводя своей сумятицы, где-то впереди все еще устраивали хаос спартанцы, да и по стенам, на любые очаги пламени (пока мы окончательно не обоснуемся и не подадим сигнал) будут бить стрелами.

Я поднял голову.

Светящиеся контуры на парапете над воротами зашевелились. Парочка защитников сообразила суть проблемы — они бросились к толстым пеньковым канатам, удерживающим решетку поднятой. В руках одного блеснул топор.

Задумка была ясной — перерубить трос, обрушить железо вниз, отрезать мой авангард от основных сил Ройса и перебить нас во дворе... Достать до них снизу я никак не мог.

Ммм… ситуация дрянь.

Но тут за спиной парня с топором из теней материализовался еще один тепловой силуэт. Движения у него были скупые, плавные и быстрые. Браавосец… Более того, это был Тагорио! Я узнал его манеру двигаться даже в монохромном режиме. Наемник не стал кричать или замахиваться для удара мечом, сделал лишь шаг вперед.

ШЛХК! — короткий браавосский кинжал по рукоять вошел в шею солдата Корбрея.

Парень с топором дернулся, выронил оружие и осел на камни. Тагорио молча выдернул лезвие, позволив телу скатиться под зубцы.

Канат остался цел.

Решетка продолжала стоять, и я коротко кивнул сам себе.

Проход обеспечен — он под контролем группы.

Тем временем, двор Лунных Врат превратился в акустический ад. Звуки лязгающего металла, хруста дерева, воплей раненых и треска горящих складов смешались в единую кашу. Дым от наших телег затопил нижний ярус крепости окончательно. Видимость для обычного человека упала до нуля. Гарнизон Корбрея запаниковал по-настоящему — люди Лина выскакивали из казарм, натыкались на щиты, шарахались в стороны.

Слева раздался яростный крик:

— За Лина! Бей ублюдков!

И в пяти метрах правее кто-то гаркнул в ответ:

— За Лина! Получай, тварь!

ДЗЫНЬ! КРЯЖ! — в дыму закипела яростная рубка.

Солдаты гарнизона, ослепленные гарью и дезориентированные криками страха, начали резать друг друга. Дружественный огонь в условиях ночной паники работает лучше любой спланированной засады. Они не понимали, где фронт, где свои, где прорвавшиеся «захватчики».

Я шагнул в эту мешанину. Мой серый фильтр показывал теплые фигуры, что даже не нужно было махать мечом и тратить силы. Зачем? Я двигался между сражающимися силуэтами. Видел, как один из копейщиков Корбрея пятится назад от размахивающего мечом товарища – в ответ я сделал выпад и с силой толкнул его краем щита между лопаток. Копейщик полетел вперед и с влажным чавканьем напоролся на лезвие своего же ослепшего сослуживца. Оба рухнули в грязь.

ТУ-РУУУУ! — справа, со стороны узкой каменной лестницы, ведущей на восточную стену, ударил густой звук рога.

Командиры пытались собрать людей. Рог давал ориентир в дыму, точку сбора для разваливающегося гарнизона. Если им удастся выстроить стену щитов на ступенях, они запрут нас внизу, и штурм стопорнется…

Я повернулся на звук.

ТТТ-КРХХ… — зов рога оборвался на самой высокой ноте.

Вместо него раздался булькающий хрип и звук падающего тела. Браавосцы продолжали свою работу — они… резали связь, уничтожали горнистов, факельщиков, гонцов. Любого, кто пытался внести в этот хаос хотя бы каплю организованности!

Ужасный профессионализм.

Выходит, инициатива в наших руках, но расслабляться нельзя. Пространство решает всё.

— Галлард! — рявкнул, выискивая в сером свечении фигуру сержанта. — Бери десяток парней! Бегом к правым ступеням! Блокируй проход! Никого не пускать со стен во двор!

Галлард молча махнул рукой, собирая вокруг себя людей Ройса – у него были такие полномочия.

Вот же странно мною выбирались офицеры для работы с группами… в основном те, кто уже показал себя и не кипешовал пользоваться ситуацией так, чтобы их командование приводило нас к лучшему. Тем более мужик был из сотни разведчиков, причём в руководящей должности… Вера ему была.

Они выставили щиты вперед клином и скрылись в дыму, прорубаясь к лестнице. Мы должны были запечатать все выходы с верхних ярусов. Пусть сидят там и слушают, как внизу режут их товарищей… Мы продолжим расширять эту воронку смерти.

***

Лин Корбрей.

БАМ! Двери донжона распахнулись от удара ноги.

Лин Корбрей вылетел на каменное крыльцо. Пальцы правой руки до хруста сжимали рукоять «Покинутой». Валирийская сталь мерцала в тусклом свете, но без толку! Двор Лунных Врат скрывался под толстым слоем вонючего дыма.

Лин брезгливо сморщил нос, окончательно убедившись в намерениях Баратеона выкурить гарнизон подобно обычным крысам из подвала с помощью едкого дыма.

Впереди бежал размахивающий мечом капитан охраны, который постоянно оборачивался назад в тщетных попытках собрать растерянных солдат в единый строй. Офицер сделал слишком широкий шаг, и его сапог с размаху налетел на скулящего прямо на брусчатке стражника с перебитыми голенями. Потерявший равновесие командир взмахнул руками и по инерции полетел вперед.

ХРЯСЬ!

В спину падающего бедолаги вошел брошенный кем-то топор, легко пробив звенья стальной кольчуги и заставив тело рухнуть лицом в мокрые камни…

Лин сильно сжал челюсти при виде кишащего врагами внешнего двора, где серые силуэты людей Ройса методично прорубались сквозь поредевшие ряды защитников. Распахнутые настежь ворота делали дальнейшее удержание барбакана бессмысленным, поскольку открытое пространство теперь диктовало свои условия боя. Жестокие.

— Все к казармам! — рявкнул Корбрей, указывая клинком на перешеек между высокими зданиями с пустующими обозными телегами. — Отступаем к узкому проходу! Тащите повозки и заваливайте щели досками, чтобы перекрыть эту кишку намертво.

Остатки стражи начали торопливо пятиться назад и исполнять спасительный приказ. Деревянные колеса громко заскрипели по камням, пока мужчины с усилием толкали тяжелые конструкции для формирования глухой стены обороны со щитоносцами на передовой. Созданное таким образом узкое горлышко должно было полностью лишить нападающих численного преимущества, заставив силы Станниса безнадежно упереться в дерево и выставленные копья.

ААААГХ!

Со стороны дальних складов внезапно донесся истошный вопль, за которым сразу последовал второй крик и панический звон стали. Лин резко обернулся и увидел полыхающее зарево пожара с густым дымом прямо над амбарами с провизией.

— Они прорвались с тыла! — завопил один из стоявших у свежей баррикады солдат. — Мы окружены!

Корбрей зло выругался сквозь зубы, прекрасно понимая невозможность масштабной атаки с тыла из-за защищающих замок отвесных скал. Выходит, внутрь пробрались диверсанты, которые прямо сейчас резали обозников и сеяли панику, требуя немедленной ликвидации угрозы ради сохранения порядка…

— Третий десяток и арбалетчики! — рыцарь Долины рубанул воздух свободной рукой. — Идите к складам и зачистите периметр от этих крыс. Их не может быть много. Не больше десятка!

Тридцать человек оторвались от основного строя и побежали в сторону горящих амбаров, раздробив единый кулак обороны и лишив баррикаду части очень важных защитников. Лин был абсолютно уверен в правильности своего тактического решения, совершенно не догадываясь об иллюзорности масштабного прорыва, созданного всего парой юрких браавосских наемников ради грамотного отвлечения внимания.

Тьма и дым надежно скрывали перемещения Баратеона во внешнем дворе, позволяя врагам выныривать из серой пелены для нанесения колющих ударов и быстрого отступления обратно во мрак. Гарнизон бил мечами наугад и получал смертельные ранения из обманчивой пустоты, что вынудило командира пойти на крайние меры.

— Зажигайте факелы! — скомандовал Корбрей. — Дайте сюда огонь, слепые кроты!

Офицеры начали судорожно поджигать смоляные тряпки на палках, озаряя пространство вдоль стен казарм ярким желтым светом. Лин усмехнулся в ожидании возможности разглядеть каждого наступающего ублюдка, но резкий свет сыграл со стражей злую шутку. Стоящие прямо под пламенем факелов бойцы получили мощный удар по глазам, чьи зрачки попросту не успели адаптироваться после полной темноты, заставляя мужчин жмуриться и инстинктивно прикрывать лица ладонями.

ВЩУХ! ВЩУХ! ВЩУХ!

Сквозь густой дым со стороны ворот ударил плотный град стрел, выпущенных оставшимися в спасительной тени лучниками. Ветераны Долины отчетливо видели хорошо освещенные фигуры растерянных защитников, превратившихся в идеальные мишени для прицельной стрельбы. Солдаты с факелами падали на брусчатку с пробитыми горлами и прошитыми насквозь незащищенными лицами. Огонь безжалостно убивал тех людей, которые его зажгли, заставляя отряд захлебываться кровью на фоне собственных спасительных огней.

Лин Корбрей с нарастающим ужасом наблюдал за стремительным распадом своей оборонительной системы, трещащей по швам под колоссальным давлением организованного хаоса.

***

Станнис Баратеон.

ВЛУП! Тело одного из наших парней отлетело назад, врезавшись в меня и сбив темп наступления.

Мы ворвались в узкий перешеек между высокими зданиями казарм. Авангард набрал скорость, и мы на полном ходу влетели во вторую линию обороны гарнизона. Поперек прохода громоздились тяжелые обозные телеги, переложенные досками и бочками. Корбрей успел выстроить бутылочный затор…

Наше подавляющее численное преимущество обнулилось.

В узком горлышке количество людей за спиной теряет смысл. Роль играют исключительно стоящие в первом ряду бойцы. Проход перекрывали щитоносцы Лина. Парни уперлись плечами в борта телег, выставив перед собой глухую стену из дерева и железа. Началась позиционная мясорубка.

Мы давили массой, пытались прорубить защиту, получали удары в ответ и топтались на месте.

Пятнадцатая минута непрерывного боя давала о себе знать... Вот не поверил бы раннее, но… у всего есть откат — даже Длинный меч, по ощущениям, в моей руке потяжелел в три раза. Серый фильтр продолжал выхватывать тепловые контуры врагов, и он же сжигал мои собственные резервы, очевидно. Легкие требовали порции кислорода. Воздуха под закрытым забралом не хватало…

Я вдыхал смесь пота, крови и гари, задыхаясь от каждого взмаха.

Темп боя падал. Парни Ройса рядом со мной начали опускать щиты, тяжело и хрипло дыша — все-таки работали сильным нахрапов, требовалась ротация и смена. Удары стали предсказуемыми, лишенными первоначальной злобы. Авангард застрял. Инициатива переходила к защитникам баррикады, сохранившим больше сил за своим укрытием.

ВЖЖУХ! Копье вынырнуло из-за телеги, прошило плечо воину слева от меня.

Защитники начали работать древковым оружием из-за спин щитоносцев, что правильно с точки зрения стратегии обороны — кололи в прорехи строя, пробивая нашу первую линию.

Мы начали пятиться. Моя линия прогнулась назад под давлением длинных жал.

Дела принимали дурной оборот. Позади стояла плотная толпа атакующих. Сделай мы шаг назад, и начнется цепная реакция. Задние ряды раздавят нас телами, и копья Корбрея довершат работу. Я обязан ломать их строй прямо сейчас. Мы рисковали захлебнуться в этой каменной кишке…

Глубоко вдохнул вонючий воздух, собирая остатки кислорода в легких. Каменные стены перешейка отлично отражали и усиливали звуки. Я решил сыграть на их нервах.

— Браавосцы зашли им в тыл! — заорал я во всю глотку, обращаясь к своим задним рядам и перекрывая шум битвы. — Наемники режут их сзади! Давите их к телегам!

Блеф. Да, наичистейшая ложь! Наемники находились далеко у амбаров, но расчет строился на психологии — защитники баррикады были напуганы криками и заревом пожара у складов. Они слышали о прорыве диверсантов и ждали удара в спину.

Слова о браавосцах сделали свое дело. Пара человек в монолитной стене щитов дернулась — они оглянулись через плечо, проверяя тылы. Плотная линия вражеской обороны дала брешь.

Измененное зрение выхватило разрыв в тепловых контурах по центру. Я рванулся вперед, вкладывая в рывок остатки сил и тяжесть доспехов и вбил край окованного железом щита в щель, целясь в плечо отвлекшегося защитника.

ХРУСТЬ! Кость ключицы противника треснула под ударом нечеловеческой силы.

Солдат взвыл, роняя щит и заваливаясь на бок. Образовалась дыра, и в нее тут же хлынули парни Ройса, ДА!

Телега лишилась людского упора с обратной стороны после моего пробивного удара щитом в ключицу защитника. Обычная повозка на деревянных колесах физически не могла сдерживать монолитное давление целого отряда пехоты. Мы навалились на преграду совокупным весом передних рядов, ломая доски и сдвигая конструкцию с места. Идеальная оборона перешейка рассыпалась на обособленные стычки из-за потери контроля над узким горлышком.

БАБАХ!

Парни Ройса снесли остатки баррикады плечами, позволяя нашему авангарду вывалиться из тесной каменной кишки во внутренний двор донжона. Численное преимущество снова начало играть главную роль в драке.

Мой серый фильтр продолжал подсвечивать теплые фигуры людей. Пространство расширилось, давая массу свободного места для маневра с оружием. Гуляющий между высокими башнями сквозняк выдувал порции едкого дыма в сторону внешних стен, позволяя дышать кислородом. Толстая каменная кладка главного здания глушила звуки резни у ворот.

Я сделал два шага вперед и остановился.

В центре двора находился островок пустоты. Солдаты гарнизона вжимались в стены ради сохранения собственных жизней. Посередине этого свободного круга стоял… сам Лин Корбрей. Рыцарю требовался большой радиус для замаха длинным двуручником, поэтому окружающие избегали зоны поражения клинка. «Покинутая» из валирийской стали дымилась от резкого перепада температур после соприкосновения теплой крови с морозным горным воздухом. Командир сохранял полное спокойствие на фоне беготни своих людей и горящих амбаров.

Корбрей повернул голову в мою сторону и увидел остановившуюся фигуру.

— Баратеон! — голос Лина перекрыл треск горящего дерева.

Глава 63

Корбрей повернул голову в мою сторону и увидел остановившуюся фигуру.

— Баратеон! — голос Лина перекрыл треск горящего дерева. — Твои свиньи топчут мой двор!

Рыцарь опустил острие дымящейся «Покинутой» к брусчатке. Он обвел взглядом трупы своих и моих солдат, переступая через растекающуюся лужу крови.

— Давай заключим сделку! — Лин развел руки в стороны, демонстрируя абсолютную уверенность в собственных силах. — Посмотри вокруг. Твои люди задыхаются, мои парни почти вырезаны. Мы можем рубить это мясо до самого рассвета. Честный поединок решит всё прямо сейчас. Ты и я. Победитель забирает Лунные Врата и жизни выживших. Зачем убивать остатки гарнизона, если ты можешь доказать свое право на замок кровью предводителя? Выходи!

Ублюдок предлагал слишком идеальный выход для такой мясорубки. Выходит, он либо до безумия верил в валирийскую сталь, либо имел свой интерес…. Я сжал рукоять Убийцы драконов двумя руками, чувствуя колоссальный вес лезвия. Уж точно не сейчас я должен проиграть.

— Давай, — глухо выдохнул я, делая уверенный шаг в образовавшийся свободный круг и физически ощущая, как каменная брусчатка предательски скользит под тяжелыми подошвами сапог от обилия пролитой чужой крови.

Предпочел не отрывать взгляд от лица противника ради сохранения зрительного контроля над малейшими движениями валирийской стали, поэтому лишь слегка повернул голову вполоборота для отдачи четкого приказа замершему позади авангарду.

— ДЖОН! ДЕРЖАТЬ ПЕРИМЕТР И КОНТРОЛИРОВАТЬ ВЫХОДЫ! — заорал я во всю глотку с расчетом перекрыть громкий треск горящих амбаров. — НИКОМУ ИЗ НАШИХ НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ В ЭТУ ДРАКУ, ЧТО БЫ ТУТ НИ ПРОИСХОДИЛО!

Корбрей ответил кривой усмешкой на подобную суровую предусмотрительность, после чего сделал широкий указующий взмах свободной от меча рукой в сторону жмущихся к стенам остатков своего разбитого гарнизона.

— ВСЕМ ОТСТУПИТЬ К КАЗАРМАМ И ОСВОБОДИТЬ ДВОР! — гаркнул рыцарь Долины с явным расчетом на создание необходимого зрительского эффекта для поднятия духа своих людей. — СТОЙТЕ ТАМ И СМОТРИТЕ, КАК Я ЛИЧНО ВЫПОТРОШУ ЭТОГО МЕДЛИТЕЛЬНОГО ОЛЕНЯ!

Лин Корбрей улыбнулся, давая молчаливый старт нашей дуэли, и… тут же принялся кружить вокруг меня с раздражающей легкостью уличного акробата. Валирийская сталь в его руках постоянно находилась в движении, со свистом резала воздух и плавно перетекала из нижнего хвата в верхний для постоянной смены углов атаки.

Я в ответ лишь поднял тяжелого «Убийцу драконов» на уровень груди для ухода в глухую защиту, прекрасно понимая глупость пустых замахов огромным двуручником после пятнадцати минут интенсивной резки в узком перешейке. Кислород под забралом практически закончился, требуя максимальной экономии сил ради выживания в затяжной схватке, поэтому я… упрямо игнорировал провоцирующий танец ждущего моей ошибки противника.

Но так… ради проверки рефлексов лорда сделал преднамеренно читаемый и медленный выпад от плеча сверху вниз.

Корбрей играючи ушел с линии атаки переносом веса на правую ногу, наглядно демонстрируя колоссальное преимущество валирийского клинка в темпе из-за отсутствия необходимости таскать лишние фунты железа. Мое оружие со звоном чиркнуло по камням брусчатки, и я тут же дернул рукоять обратно к груди для восстановления позиции.

ВЖУХ! ВЖУХ! ВЖУХ!

Три молниеносных рубящих удара обрушились сбоку в попытках достать уязвимые сочленения моих доспехов, вынуждая меня принять всю серию выпадов на плоское лезвие своего меча.

ДЗЫНЬ!

Мощная отдача от столкновения металлов мгновенно высушила кисти рук, заставляя пальцы под латными рукавицами сводиться болезненной судорогой от сильной вибрации. Корбрей бил реально жестко, поэтому я стиснул зубы и шагнул навстречу для короткого толчка пробитым дубовым щитом вперед. Тяжелый умбон полетел Лину прямо в лицо, заставив рыцаря спешно отшатнуться во избежание прямого контакта со стальной бляхой и разорвать дистанцию длинным прыжком назад.

— Медведь в железной клетке! — выкрикнул Корбрей, сплевывая на мокрые камни вязкую слюну. — Ты слишком медленный, Баратеон! Твоя туша завалится от усталости через пару минут, позволяя мне вскрыть тебя подобно жестянке с похлебкой!

Я предпочел промолчать, считая бессмысленным тратить необходимый мышцам воздух на пустые разговоры с врагом. Продолжая стоять в глухом блоке, принялся сканировать окружающее пространство и заметил… эм, странное шевеление теней позади болтающего лорда. Ползущий по двору дым от горящих амбаров сильно искажал восприятие, однако у каменной стены казармы отчетливо вырисовывались силуэты ползущих подальше от нашего круга людей.

Слух вовремя выхватил тихий лязг взводимых механизмов сквозь общий гул затихающего штурма, моментально расставляя все по местам.

Ммм, выходит, весь этот пафос с честным поединком служил обыкновенной ширмой, давая хитрому Корбрею возможность потянуть время для подготовки смертельной ловушки.

***

Офицер гарнизона Лунных Врат.

Мужчина полз на животе по грязной брусчатке. Камни с мерзким скрежетом царапали нагрудник кирасы, густой дым надежно скрывал его маневр от людей Ройса.

Лин Корбрей отдал четкий приказ перед самым началом этого спектакля с поединком — нужно было выиграть время для перегруппировки стрелков. Вызвать Баратеона на бой, заставить его отвлечься, дать команду выжившим арбалетчикам собраться в одной точке…

Да…

Офицер добрался до спасительного угла казармы. В глубокой тени сидели пятеро арбалетчиков. Мужчины дрожали от холода и пережитого страха — они жались к стене, сжимая в руках заряженное оружие.

— Вставайте, — прохрипел офицер, поднимаясь на одно колено для оценки обстановки. — Занимайте позицию и цельтесь в спину лорда Драконьего Камня... Бывшего лорда.

Солдаты гарнизона подчинились приказу, выстраиваясь в линию вдоль укрывающей стены казармы. Оружие уперлось в плечи мужчин, а кованые болты легли в деревянные ложа механизмов с характерным щелчком. Цель находилась на идеальном расстоянии для стрельбы, повернувшись к засаде спиной и сосредоточив все внимание на фигуре Лина Корбрея.

Защитникам Лунных Врат оставалось дождаться финальной отмашки своего командира. Офицер уже поднял правую руку, ожидая условного знака от кружащего по двору лорда. Корбрей продолжал сыпать оскорблениями, стягивая фокус внимания Баратеона на себя и прикрывая маневр своих стрелков.

Рука командира зависла в воздухе, и пальцы сжались в кулак для решающей команды.

ВЛУП!

Древко чужого копья с размаху ударило офицера в висок. Вынырнувший из слепой зоны со стороны конюшен пехотинец Ройса сбил командира стрелков с ног.

Мужчина рухнул лицом на брусчатку, потеряв сознание и оставив слова приказа застрявшими в перебитом горле… Оставшиеся без руководства арбалетчики запаниковали и начали разворачивать заряженное оружие в сторону подоспевшей пехоты.

Теневой маневр Лина наткнулся на препятствие в виде людей Долины, заставляя заготовленный спектакль пойти по совершенно незапланированному сценарию.

***

Станнис Баратеон.

ВЖЖУХ!

Лин резко изменил ритм боя, моментально переходя от обманчивого прощупывания к максимально агрессивному нападению со всей доступной ему дури. Скорость рыцаря многократно возросла, заставляя меня спешно уйти в глухую оборону и подставить под сыплющиеся градом удары жалкие остатки щита. Валирийская сталь методично высекала снопы желтых искр из моего нагрудника и железной окантовки дубовых досок, пока жуткий звон отдавался пульсирующей болью в суставах рук при каждом жестком соприкосновении клинков. Но, честно сказать, я пока откровенно не бил в полную силу, умышленно экономя выгорающий кислород и дожидаясь ошибки самоуверенного противника.

Я сделал осторожный шаг назад для своевременного разрыва дистанции и подстраивания под новый темп затянувшейся схватки, однако мой сапог предательски поехал по мокрой брусчатке. Натекшая кровь убитых солдат Корбрея окончательно превратила неровную поверхность двора в скользкий каток, из-за чего равновесие стремительно покинуло тело, увлекая тяжелый корпус к земле. Щит инстинктивно опустился для сохранения баланса, полностью открывая левую сторону моей защиты для разящего удара.

«Покинутая» нашла образовавшуюся брешь в долю секунды!

Лезвие уникального клинка беспрепятственно скользнуло под стальной наплечник, легко разрезая толстые кожаные ремешки креплений и глубоко проникая в живую плоть. Боль моментально обожгла плечо пламенем, заставляя меня до скрежета стиснуть зубы от резко накатившей слабости. Валирийская сталь резала мясо вообще без малейшего сопротивления, поэтому я зло зарычал от пульсирующей боли и вскинул кусок расщепленного дерева для блокировки повторного выпада Лина. Моя правая нога автоматически пошла в ход в качестве жесткого противовеса падающему телу. Тяжелый сапог с размаху врезался рыцарю в бедро, вбивая стальной носок прямо в уязвимое сочленение пластинчатых доспехов и отшвыривая Корбрея на пару шагов назад ради получения времени на спасительный вдох…

Лин устоял на ногах благодаря сохранению идеального баланса тренированного тела, однако глаза рыцаря нервно скользнули за мою спину, полностью минуя застывший перед ним силуэт.

***

Противник явно ждал арбалетных болтов от своих людей, надеясь на своевременную поддержку спрятавшихся в тени стрелков. Разрозненная картина происходящего наконец-то сложилась в абсолютно логичный пазл — весь этот показной пафос с честным поединком предводителей служил банальной ширмой для подготовки расстрела со спины.

Грязная уловка тянула время для арбалетчиков, предоставляя им реальный шанс занять выгодные позиции в суматохе продолжающегося ночного штурма. Выходит, хваленое благородство гордых рыцарей Долины заканчивается при малейшей угрозе потери контроля над собственным замком. Классика жанра. Сначала забалтываешь оппонента байками про офицерскую честь, попутно ожидая подлого выстрела в спину врага.

***

Тагорио.

Тагорио выжидал на крыше караульного помещения, скрывая свой силуэт в клубах поднимающегося дыма. Браавосец наблюдал за паникой солдат Корбрея у каменной стены казармы. Арбалетчики потеряли своего офицера, получившего древком копья в висок от парня из отряда Джона Ройса. Солдаты пытались развернуть свое оружие в сторону новой угрозы, забывая про спину Железного короля в центре двора. Наемник оттолкнулся от черепицы, преодолевая расстояние до брусчатки в свободном падении.

Подошвы сапог Тагорио ударили по плечам крайнего стрелка, ломая ключицы и вминая человека в грязь. Короткий браавосский кинжал вошел в шею второго арбалетчика по самую рукоять. Третий солдат попытался закричать, открывая рот для призыва о помощи. Лезвие Тагорио перерезало ему глотку до позвоночника, обрывая звук влажным бульканьем закипающей крови. Резня заняла считанные мгновения, лишая Лина Корбрея последнего спасительного козыря. Наемник вытер сталь о плащ убитого, оставляя тела валяться в грязной луже. Угроза выстрела в спину Баратеону исчезла в зародыше.

Тагорио поднял взгляд поверх голов сражающихся людей. Наемник нашел в толпе Джона Ройса, перехватывая внимание лорда Рунного Камня.

Браавосец сделал круговой жест рукой, указывая на периметр внутреннего двора. Бронзовый понял знак наемника без слов, оценивая масштаб заготовленной ловушки и отдал приказ своим капитанам, заставляя пехотинцев Долины сомкнуть ряды. Стена тяжелых щитов взяла зону поединка в глухое кольцо, перекрывая выходы и отрезая Лина Корбрея от помощи остатков разбитого гарнизона. Периметр оказался под полным контролем атакующих сил, превращая хитроумный план владельца замка в бессмысленную затею. Ситуация изменила градус напряжения, оставляя двух лордов решать судьбу крепости без вмешательства посторонних факторов.

***

Станнис Баратеон.

БУМ!

Я разжал онемевшие пальцы левой руки на внутренних ремнях, швырнув прорубленный кусок дуба в лужу под сапогами. Защита из обычного дерева против клинка из валирийской стали теряет практический смысл после первых пропущенных ударов. Оружие Лина прорезало железную окантовку щита без малейшего сопротивления, заставляя меня тратить драгоценную энергию на удержание совершенно бесполезного груза. Я перехватил рукоять «Убийцы драконов» уже обеими руками для лучшего контроля.

Пришло время противопоставить чужой скорости грубую массу тяжелого куска металла.

Глаза Лина пробежали по сомкнутой стене выставленных щитов солдат Джона Ройса в поисках своих арбалетчиков. Рыцарь понял провал заготовленного плана с выстрелом в спину после оценки окружающей обстановки. Лицо лорда Лунных Врат исказила гримаса ярости.

Корбрей издал гортанный звук и бросился в прямое агрессивное наступление без предварительной прощупывающей атаки!

Я намеренно опустил острие двуручника к самой брусчатке, ссутулил плечи и начал тяжело хватать ртом воздух сквозь прорези забрала. Кровь из свежей раны под левым наплечником заливала руку, создавая правдоподобную картину полного физического истощения для усыпления бдительности противника.

Ммм, пусть ублюдок поверит в мою скорую смерть от потери крови.

Рыцарь Долины поверил в уловку с усталостью и сократил дистанцию за пару быстрых шагов. Занес «Покинутую» над головой обеими руками для нанесения финального рубящего удара сверху вниз.

Но… уверенность в легкой победе заставила прославленного мастера меча совершить критическую ошибку в позиционировании собственного тела — Лин сделал слишком широкий выпад вперед, перенося весь вес корпуса на выставленную ногу и полностью открывая нижнюю зону для встречной атаки.

Ловушка захлопнулась.

Я разжал пальцы на кожаной оплетке рукояти в момент максимального сближения наших фигур. Огромный вес «Убийцы» немедленно потянул оружие вниз под воздействием гравитации. Массивный кусок темного металла полетел острием к земле без всякого дополнительного замаха с моей стороны.

ХРУСТЬ!

Широкое лезвие двуручника с мерзким звуком пробило стальной сапог Корбрея, ломая мелкие кости внутри защитной обуви. Инерции тяжелого клинка с избытком хватило для прохождения сквозь металл, кожу и живую плоть. Острие меча глубоко застряло в узкой щели между камнями брусчатки, и ступня рыцаря оказалась намертво прибита к земле массивной полосой железа.

— ААААА!

Истошный вопль разорвал относительную тишину внутреннего двора. Лин разжал руки, выронив драгоценную «Покинутую» из ослабевших пальцев на мокрые камни, и уставился расширенными глазами на торчащую из собственной ноги крестовину моего меча.

Сделал короткий шаг вперед и с силой всадил закованный в сталь кулак прямо в его висок. Бронированная перчатка встретилась с черепом с характерным костяным стуком, мгновенно свалив рыцаря в грязь. Только после этого я обхватил рукоять обеими ладонями, и мышцы спины до предела напряглись для мощного рывка. Металл покинул щель между брусчаткой, освобождая зажатую ногу Корбрея, откуда тут же хлынула густая кровь. Мой удар в голову лишил ублюдка всякой координации, поэтому он просто бился в конвульсиях прямо в луже, оглашая наступившую тишину жалкими скулящими стонами.

Ммм, сказки про благородство предводителей предсказуемо заканчиваются смертью в луже собственных отходов, ведь поединок закономерно завершился победой грубой массы над глупым тщеславием.

Я высоко поднял окровавленное лезвие над головой поверженного врага, чье лицо исказилось гримасой животного ужаса в ожидании расправы. Глаза Лина обреченно следили за занесенным куском железа до того самого момента, пока мои руки не совершили короткий рубящий взмах.

ХРЯСЬ!

Масса тяжелого двуручника перерубила шейные позвонки без малейшего сопротивления, заставляя отсеченную голову покатиться в сторону и пуская мощный фонтан крови прямо на камни. Обезглавленное туловище мгновенно обмякло, знаменуя свершение правосудия.

Я специально шагнул к отрубленной части тела и с силой пнул ее носком сапога, отправляя жуткий трофей катиться по брусчатке прямо к ногам жмущихся к стенам остатков гарнизона. Защитники замка в полном оцепенении провожали взглядами лицо своего бывшего командира, окончательно ломаясь психологически от зрелища мертвого лорда и теряя всякое желание продолжать сопротивление.

Люди Лина начали массово падать на колени.

ДЗЫНЬ! БРЯК!

Звон бросаемых мечей заполнил пространство внутреннего двора, пока солдаты разжимали пальцы и покорно склоняли головы к груди в знак полного поражения. Жесткая демонстрация силы подавила остатки чужой воли.

Я молча дошел до сломанной обозной телеги и грузно опустился на деревянный борт, плотно прижимая левой ладонью кровоточащую рану под наплечником. Боевая ярость стремительно покидала сознание вместе с уходящим адреналином, оставляя после себя лишь тупую пульсирующую боль в порванных мышцах и свистящее дыхание. Горный мороз неприятно щипал покрытую потом кожу лица.

Со стороны донжона послышались размеренные шаги спустившегося с крыльца Тагорио. Он спокойно остановился возле телеги, всем своим видом демонстрируя насквозь пропитанную кровью одежду.

— Внутренние помещения донжона зачищены, — произнес наемник привычным будничным тоном. — Мои парни сейчас проверяют подвалы и башни.

— Потери? — спросил я сквозь крепко стиснутые зубы.

— Отряд недосчитался семерых диверсантов, а люди Ройса потеряли около двух десятков пехотинцев у ворот.

Выходит, мы отделались малой кровью при лобовом захвате укрепленной горной твердыни благодаря плану с фальшивыми таранами и бутылочному горлышку, перемоловшему чужую защиту в фарш…

Свет начал пробивать серое марево над горами, когда лучи восходящего солнца прорезали рассеивающийся дым и осветили масштаб закончившейся ночной бойни. Трупы густо устилали двор замка среди сломанных копий и деревянных обломков, а широкие лужи крови отсвечивали в лучах долгожданного утра.

Бронзовый Джон Ройс стоял в центре двора и молча принимал мечи у подходящих выживших офицеров, пока солдаты Долины методично вязали пленных крепкими веревками. Захват Лунных Врат официально завершился.

Глава 64

— Ауч.

Меня зашивали.

А точнее… Игла проткнула кожу на моем левом плече, и я аж сжал челюсти, чтобы подавить выходящие из меня позорные стоны. Да... сейчас я восседал на пустом деревянном ящике во внутреннем дворе Лунных Врат со снятой стальной кирасой.

Местный мейстер стягивал края моей раны суровой нитью и регулярно пропускал парочку стежков сквозь живую плоть. Этот старик с тяжелой железной цепью... был на удивление невозмутимым типом. Он вообще слышал про дезинфекцию или хотя бы про кипячение своих жутких игл? Ладно, сейчас этот дед с цепью на шее закончил очередной узел и предложил мне выпить порцию макового молока из глиняного флакона.

Я... отказался принимать зелье внутрь организма.

Причины? О, весьма прагматичные — раны требуют внимания без тумана в голове от сомнительных препаратов. Да и... стойкое ощущение с прошлой жизни, что мак равно наркотическое средство у меня остались. Фу.

Да и боль, как оказалось, помогает мне сохранять трезвость ума и концентрироваться на текущих задачах.

Одурманенный командир имеет тенденцию совершать логические ошибки с крайне плохими последствиями для всей армии. Поэтому уж предпочел терпеть стягивание кожи, но полностью сохранить контроль над окружающей обстановкой в эти утренние часы... Мда.

Во внутренний двор ввалился Галлард в сопровождении парочки офицеров из отряда Джона Ройса. Одежда прибывших была густо покрыта засохшей грязью и пятнами чужой крови. Мужики остановились перед моим ящиком, терпеливо дожидаясь, пока этот дед с цепью закончит издеваться над моим плечом. Сержант держал в руках снятый шлем со свежими вмятинами от чужого железа и сразу начал зачитывать устный отчет об итогах ночных рейдов вокруг замка.

— Мы зачистили две деревни у подножия горы от людей Лина Корбрея, — произнес Галлард с легкой хрипотой в голосе из-за пересохшего горла. — Мои парни вырезали три десятка вооруженных наемников. Потеряли пятерых... нарвались на колья в лесу. Регион под контролем, Ваша Милость, и горные дороги абсолютно свободны от засад.

Я лишь кивнул.

Ну, обычная бухгалтерия войны. Смерть парней воспринималась мной легко, просто как ожидаемые цифры в сводке боевых потерь... Утратить пять жизней в обмен на безопасность коммуникаций — выгодная сделка и отличный обмен людских ресурсов, как ни крути. Зачистка тылов завершилась с нужным результатом без привлечения основных сил. Это значит, что мы грамотно обезопасили свои стартовые позиции перед следующим шагом кампании.

А отсутствие врагов за спиной дает возможность спокойно двигаться вперед, не оглядываясь на каждый шорох в кустах и не оставляя крупные заслоны на пройденных территориях.

Ведь так….? С такой цель же все происходит…?

Кто бы мне ответил…

Я перевел взгляд на офицеров Долины для раздачи новых указаний. Нам срочно требовался постоянный пункт пропуска в этой завоеванной точке.

— Оставляете здесь треть своей пехоты в качестве постоянного гарнизона, — сказал я ровным тоном. — Займете казармы, выставите дозоры на стенах барбакана прямо… да прям с сегодняшнего утра и будете шмонать всех проходящих по тракту торговцев на наличие оружия. У нас большая революция.

Офицеры переглянулись, но молча кивнули.

А какие варианты? Базовые законы военной логистики никто не отменял. Нам нужен железобетонный тыл и контроль единственного перевала, чтобы никто не воткнул вилы в спину уходящей армии. Уходящее войско без защищенных путей снабжения обречено жрать собственные сапоги уже через месяц и страдать от деградации дисциплины. Ну, мы и закрепили успех ночного штурма выставлением своего гарнизона над контрольным пунктом.

Наконец-то старик отстал от моего плеча и наложил плотную льняную повязку. Я тяжело поднялся с ящика, подошел к каменному корыту с водой и плеснул в лицо ледяной влагой, смывая сажу и остатки чужой крови со щек.

Выдохнул.

Поднял голову вверх, рассматривая Копье Гиганта — огромная, мать ее, скала. А там, на самом пике, среди облаков белели башни Орлиного Гнезда…

И разве это удобно? КАК его строили? — это первыми вопросы при взгляде на такое чудо.

Но вот смотрел на эту архитектурную ошибку природы и задавал себе один простой вопрос: зачем я вообще тут торчу? Лезть по этим отвесным ступеням наверх и гробить сотню парней ради красивого вида с балкона? Да черта с два. Замок имеет ценность только из-за сидящего внутри малолетнего Робина Аррена с его правом наследования всех этих земель. Выходит, мне просто нужна послушная марионетка с правильной фамилией для усмирения остальных лордов… Без этого пацана в моем обозе весь контроль над Долиной будет висеть на соплях, ведь власть в глазах местных баранов держится исключительно на бумажке с гербовой печатью.

Махнул здоровой рукой Джону Ройсу. Бронзовый лорд подошел тяжелым шагом, держа шлем под мышкой. Под глазами залегли черные тени от бессонницы и ночной мясорубки.

Делегирование в чистом виде — пусть авторитетный лорд сам решает эту политическую проблему с мальчиком на вершине горы.

— Джон. Бери корзину подъемника и спускай мальчишку вниз, — бросил я, глядя прямо в уставшие глаза собеседника. — Мне нужны его штамп и личная подпись на бумагах с передачей полномочий в твои руки… Нянчиться с детьми и слушать истерики испорченного ребенка у меня нет времени (на самом деле – желания) в ущерб нашим военным планам. Тащи его сюда вместе с местным мейстером для официального подтверждения.

Ройс коротко кивнул без лишних вопросов, развернулся и потопал к механизмам лебедки в сопровождении своих телохранителей. Ну вот, процесс юридического оформления нашей власти запущен руками исполнителя с известной репутацией. Лезть в эти покои лично мне совершенно не сдалось. Я остался во дворе контролировать перегруппировку и спокойно подсчитывать трофейное зерно покойного Лина моими интендантами.

***

Мейстер Колемон.

Холодный ветер выл за узким окном чертога, заставляя мейстера Колемона вцепиться дрожащими пальцами в каменный подоконник. Старик смотрел на дно пропасти, где Лунные Врата тонули в густом дыму пожарищ. Зрение подводило его, но глаза все же различили чужие полотна на стенах барбакана. Желтые знамена с огненным сердцем возвышались над башнями Лина Корбрея, знаменуя конец короткой и кровавой эпохи.

Защита прорвана. Гарнизон уничтожен.

Колемон подумал о Петире Бейлише с той смесью тошноты и облегчения, которую испытывает человек, увидевший раздавленную змею. Этот хитроумный делец, так искусно путавший нити в Долине, предсказуемо исчез до начала настоящей бойни. Петир всегда умел выходить сухим из воды, оставляя других захлебываться кровью… Орлиное Гнездо в одночасье превратилось в бесполезный кусок холодного камня посреди облаков, полностью отрезанный от мира.

И это еще мейстер н знал, что Бейлиш, на самом деле, куда как ближе к месту событий, чем тот предполагает.

За спиной раздался пронзительный визг — малолетний Робин Аррен катался по мраморному полу, суча тощими ногами и колотя кулаками по плитам в приступе неконтролируемой истерики.

— В Лунную Дверь! — визжал Зяблик, брызгая слюной. — Выкинуть их всех! Пусть летят!

Колемон со вздохом извлек из кармана флакон с успокоительным. Ситуация казалась ему чистым абсурдом. Оборона неприступного замка теперь держалась на дюжине перепуганных стражников против армии ветеранов у подножия горы. Сопротивление привело бы к резне, а старик не собирался жертвовать жизнью ради амбиций мертвецов или сбежавших интриганов. Мейстер влил сироп в рот ребенка, подавляя его панику и готовясь к неизбежному.

СКРРР-ЩАК.

Толстые цепи подъемника издали металлический стон. Корзина начала свой долгий путь наверх. Колемон повернулся к десятку стражников у дверей.

— Опустите арбалеты. Уберите оружие на пол.

Воины подчинились со вздохами облегчения — сдача замка гарантировала выживание, и никто здесь не горел желанием умирать за пустые коридоры.

БАМ!

Дубовые створки распахнулись от удара сапогом. Бронзовый Джон Ройс тяжело ввалился в помещение, оставляя кровавые следы на белом мраморе. Доспехи лорда были покрыты копотью и грязью, а в глазах читалась холодная ярость человека, доведшего дело до конца.

Он подошел к столу в центре зала.

ШМЯК.

Бронзовый Джон Ройс с глухим звуком бросил на полированную поверхность стола кусок плоти, который при ближайшем рассмотрении оказался отрубленной кистью Лина Корбрея. Окровавленный трофей оставил длинный влажный след на дорогом дереве, а в мертвых, намертво скрюченных пальцах все еще была зажата полоска ткани с гербом поверженного узурпатора…

Колемон почувствовал, как в его горле застрял сухой ком, мешающий сделать нормальный вдох. Пальцы мейстера предательски дрожали и цеплялись за складки мантии, пока он медленно протягивал победителю тяжелую связку железных ключей.

Кольца звякнули в мертвой тишине чертога, после чего старик негнущейся рукой положил рядом с ключами печать дома Арренов, вырезанную из цельного куска лунного камня. Полная капитуляция Гнезда свершилась без единой капли крови на этой высоте, поскольку вид мертвой части тела недавнего хозяина замка лишил последних защитников всякой воли к борьбе…

Джон проигнорировал мейстера и сделал широкий шаг к хныкающему на полу мальчишке. Лорд Рунного Камня бесцеремонно ухватил Робина за шкирку расшитого золотом бархатного камзола, резким движением отрывая ребенка от пола. Маленький лорд мгновенно обмяк и повис в воздухе подобно тряпичной кукле, не решаясь даже вскрикнуть под тяжелым взглядом старого воина.

— Пора взрослеть, милорд, — пробасил Ройс, глядя на болтающегося в его руке наследника с нескрываемым мужским презрением. — Король ждет тебя внизу, и он явно не из тех людей, кто станет терпеть твои детские истерики.

***

СКРРР-БРЯК.

Тяжелые цепи подъемника наконец-то замерли, возвещая о прибытии корзины с вершины скалы во двор Лунных Врат. Джон Ройс первым спрыгнул на землю, после чего грубо вытащил на свет божий бледного и мелко трясущегося Робина Аррена. Мальчишка выглядел жалко в своем измятом бархате, спотыкаясь на ровном месте и испуганно озираясь на выстроенных в каре солдат. Я даже не подумал встать со своего ящика, продолжая сидеть с прямой спиной и лишь бросил на пацана один максимально равнодушный взгляд.

Ммм, и вот этот хилый ребенок и есть тот самый «высокий лорд», ради которого Корбрей и Бейлиш затеяли всю эту кровавую чехарду. Наследник Долины вызывал у меня лишь глухое раздражение своей очевидной неспособностью даже просто прямо стоять без поддержки мейстера. Что в книге бесил, что в сериале, что тут!

Передо мной предстала обыкновенная резиновая печать из плоти и крови, которую мне предстоит использовать для легитимизации собственной власти в этом регионе…

Я жестом подозвал Ройса и Колемона к себе, чтобы не тратить время на лишние церемонии в этом вонючем от гари дворе. Бронзовый Джон подошел, тяжело гремя доспехами, а мейстер едва поспевал за ним, придерживая за плечо всхлипывающего мальчишку.

— Долиной отныне будет править совет лордов под твоим началом, Джон, — мой голос прозвучал сухо и веско, не оставляя пространства для дискуссий. — Это решение окончательное. Мальчишка же поедет с моей армией в качестве почетного воспитанника, пока ситуация в его землях окончательно не стабилизируется… Как тебе идея?

Робин моментально зашелся в тихом плаче, размазывая кулаками слезы по бледным щекам и пытаясь спрятаться за подол мантии мейстера. Колемон сокрушенно вздохнул, прекрасно понимая истинное значение термина «воспитанник», который в моих устах означал статус обычного заложника для гарантии верности долинян. Ройс же нахмурился, и в его глазах промелькнуло сомнение, смешанное с тяжелой усталостью.

— Ваша Милость, — начал Ройс, понизив голос, чтобы его не слышали рядовые солдаты. — Стоит ли оно того? Мальчик слаб здоровьем, а ваш поход на юг… ну, это же настоящая мясорубка. Дорога через перевалы и будущие битвы могут просто его прикончить. Вы уверены, что хотите тащить это бремя за собой? Против вас сейчас фактически весь мир, а вы ставите на кон жизнь последнего Аррена…

Я посмотрел на Робина, который в этот момент выглядел как напуганный воробей, а затем снова перевел взгляд на Джона.

— Послушай меня, Джон. Пацану правда стоит подрасти и увидеть мир за пределами этих стен, иначе он так и останется комнатным растением в руках очередного кукловода. Где ему еще набираться мужества, как не в лагере действующей армии? Я не собираюсь его убивать и не беру его как заложника в прямом смысле этого слова. Я даю ему шанс стать мужчиной. Уверен, Петир делал бы сейчас ровно то же самое, только с куда менее честными намерениями.

Я подошел к Ройсу чуть ближе и добавил уже тише, почти шепотом:

— Пробудет он со мной недолго. Как только мы закрепимся на юге и я увижу, что Долина верна договору, он вернется домой. Пару месяцев в седле еще никому не вредили. Кстати, раз уж мы заговорили о безопасности… готов ли ты выделить пару тысяч своих воинов для обеспечения охраны юного лорда в этом пути? Мне нужны люди, которым он доверяет, и которые будут присматривать за ним, пока мои ветераны занимаются войной.

Ройс долго молчал, глядя на трясущегося Робина, а затем медленно кивнул, признавая логику моих слов.

Вот так вот. Как итогу — выделили два полных полка конных латников. Это лучшие люди из Рунного Камня, они будут отвечать за его голову своей собственной.

— Но надеюсь на ваше слово, Ваша Милость. Долина подписывается на эту войну только потому, что верит в ваше правосудие…

Старик-мейстер, видя, что спор окончен, дрожащими руками разложил на моем колене пергамент. Он прижал к горячему воску тяжелую печать с изображением сокола Арренов, закрепляя передачу полномочий юридически. Регион официально стал моим тылом, превратившись из враждебной территории в послушный инструмент войны. Да, все было не так быстро и… поспешно, как кажется со стороны, но тем не менее! Исход один — подпись поставлена, и теперь назад дороги нет.

ЦОК-ЦОК-ЦОК.

Звук копыт заставил меня поднять голову как раз в тот момент, когда во двор на мыльном коне влетел гонец...

Звук копыт заставил меня поднять голову как раз в тот момент, когда во двор на мыльном коне влетел гонец. Всадник в цветах браавосских наемников тяжело спрыгнул на брусчатку и сразу протянул мне плотно свернутый свиток, скрепленный печатью Сало Несториса.

Я резким движением сломал воск и бегло пробежал глазами по строкам текста, стараясь выцепить суть из сухих военных донесений. Содержимое письма было предельно конкретным, без лишних реверансов и витиеватых обращений, как и подобает отчету человека, чей бизнес — это война:

«Ваша Милость. Чаячий город взят под контроль в час волка. Городская стража оказала сопротивление в доках, ввиду чего мною был отдан приказ на полную зачистку портовой зоны без захвата пленных. Офицерский состав Шеветов ликвидирован. На текущий момент захвачено 12 крупных торговых судов и 4 военных галеи. Портовая инфраструктура частично повреждена огнем, но пригодна для погрузки. Наши безвозвратные потери — 214 человек. Ждем авангард. Сало Несторис».

Выходит, Несторис зря времени не терял. Чаячий город взят под полный контроль после того, как наемники методично вырезали городскую стражу и захватили ключевые точки в порту. Сообщение содержало прямое упоминание о потере двух сотен человек при штурме доков, что указывало на довольно ожесточенное сопротивление местных защитников и готовность браавосцев действовать предельно жестко.

Ну, эти разрушения в портовой зоне мне еще предстоит оценить лично, а пока цифры потерь браавосцев казались мне вполне приемлемой ценой за обладание крупнейшим морским узлом региона. По крайней мере, это были их потери, а не моих ветеранов.

Я скомкал пергамент в кулаке и резко поднялся на ноги, чувствуя, как неприятно тянет свежие швы на поврежденном плече.

— ТРУБИТЕ СБОР! — мой приказ заставил офицеров моментально сорваться с мест. — СВОРАЧИВАЕМ ЛАГЕРЬ, МЫ ВЫДВИГАЕМСЯ К ПОБЕРЕЖЬЮ ПРЯМО СЕЙЧАС!

Двор моментально превратился в гудящий улей, пока солдаты начали паковать амуницию и тушить костры. Я вскочил в седло своего коня, чувствуя привычную тяжесть железа и готовность двигаться дальше к большой воде. Взгляд непроизвольно скользнул по замыкающей обоз телеге, где за железными прутьями клетки сидел закутанный в грязное тряпье человек. Мизинец молчал, уставившись в одну точку, и это его молчание нравилось мне гораздо больше, чем все его предыдущие излияния.

Марш на Чаячий город начался, и теперь передо мной лежал путь к флоту, который должен был перебросить пламя моей войны дальше на юг.

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании

Глава 65

Мда.

Спуск к побережью шел четвертый день, и монотонность этого марша по горным перевалам начинала… всерьез так действовать мне на нервы. Копыта коней выбивали бесконечную дробь по камням, а «Убийца» за спиной с каждым пройденным лье (кстати, сильно вжился в роль «местного, уже вон, перенимаю их терминологию мер длины. Лье – примерно 4-5 километров, типа расстояние, которое пройдет человек пешим ходом в легкой броне или в тяжелой, но на лошади, в час) становился тяжелее, будто этот кусок темного металла наливался собственной злой волей., ну правда!

Магия клинка, напитавшегося кровью в Лунных Вратах, проявлялась вовсе не в дешевых спецэффектах или оккультном свечении, ведь я… знаете, чувствовал только глухой, пульсирующий жар, который мерно отдавал в позвоночник при каждом шаге лошади.

Самому надоело такое говорить, но: «Такого раньше не было». И с каждым пройденным «лье» меня…волновало. Этот внутренний перегрев постоянно провоцировал внутри меня раздражение, подталкивая к самому простому и деструктивному решению любых возникающих проблем, СТО НЕ ЕСТЬ НОРМА! Не для политика!

В голове то и дело всплывала картинка того, как я просто разрубаю мешающее препятствие пополам. Приходилось тратить ну просто колоссальные усилия для сохранения банальной трезвости ума, буквально загоняя ярость берсерка глубоко под ребра. Потеря координации и контроля над эмоциями в окружении чужой, по сути, армии была равносильна быстрому самоубийству. Я понимал, что политическая эквилибристика в полевых условиях требует холодных рук, а не горящего хребта.

Эх… но понимать и делать – разные вещи…

Придержал поводья и дождался, пока Джон Ройс поравняется со мной на узком участке тракта. Бронзовый лорд выглядел мрачным, явно пережевывая последствия недавнего кровопролития в своем родном регионе... И вот что важно – остался с нами, решив лично сопроводить нас хотя бы в пределах всей долины и… не спускать глаза с молодого Аррена.

Но мужчина хранил молчание, глядя на затылки впереди идущих всадников. Галлард, ехавший чуть позади, обменялся короткими фразами с офицерами Ройса — солдаты Долины поглядывали на моих штормовых ветеранов со смесью опаски и неохотного признания, обсуждая ночной штурм и то, как быстро пали Врата. Я достал из седельной сумки тяжелый сверток, завернутый в промасленную ткань.

— Джон, возьми это, — произнес я, протягивая ему «Покинутую».

Валирийский клинок мертвого Корбрея весил немного, но его ценность была запредельной для любого рыцаря. Оставлять такое оружие без присмотра или таскать его в качестве личного трофея было бы… ну глупо. Мне клинки не нужны – имеется свой. А вот получить политическую близорукость мне не улыбалось. Предметы должны быть в руках их достойных, во как!

— На правах лорда-регента Долины ты обязан хранить этот меч до совершеннолетия законного наследника дома Корбреев, если мы такового найдем, — добавил, глядя прямо в лицо Ройсу.

Бронзовый Джон принял сверток с нескрываемым уважением, и я заметил, как его пальцы судорожно сжали валирийскую сталь сквозь ткань. По факту, этот простой жест передачи доверия сработал лучше любых клятв на крови. Я буквально зацементировал его лояльность, просто отдав вещь, которая мне все равно была не нужна. Настоящая власть заключается в умении вовремя раздавать чужие игрушки нужным людям — это я усек.

Ройс коротко кивнул и убрал сверток, заметно расправив плечи, что не укрылось от его знаменосцев. Среди них прошел одобрительный шепот; признание королем их старых прав стоило дороже золота.

Сразу после этого тактического успеха реальность решила подкинуть мне порцию чистого хаоса. Колонна начала замедляться, а из хвоста обоза донеслись такие крики, будто там кого-то начали свежевать заживо.

— Опять... — выдохнул, разворачивая коня.

Робин Аррен устроил очередную форменную истерику!!!

«Как же, простите, Боги старые и новые, простите Семеро, он меня ЗАЕБАЛ».

Малолетний идиот сидел на своем пони и визжал так, что у меня заложило уши. У всех закладывало уши!

Сопляк вопил то о натертых бедрах, то о невыносимом холоде и требовал немедленно вернуть его в Гнездо к теплому, ам, цитирую: «молочку и меховым одеялкам». Когда один из моих солдат попытался его успокоить, Зяблик начал швырять в него комья грязи прямо из-под копыт. Мейстер Колемон – а он ехал с нами, ведь не мог оставить карапуза одного – суетился рядом, пытаясь уговорить мальчика, но его дребезжащий голос только добавлял какофонии в этот горный цирк.

Жар за спиной мгновенно вспыхнул. Пальцы правой руки сами собой потянулись к рукояти двуручника, а в голове мелькнула кристально ясная мысль: один короткий удар решит проблему этого шума раз и навсегда…

Ну правда же…

Но нет, нихрена не правда!!! Я словно под постоянным контролем агрессии!

Сделал глубокий вдох, сознательно подавляя этот кровавый порыв. Выбор между минутной тишиной и долгосрочной политической целью дался мне с трудом.

Спрыгнул с коня, быстрым шагом подошел к бьющемуся в припадке пацану и просто взял его за шиворот, как нашкодившего кота. Робин дернулся, но я рывком швырнул его обратно в седло пони.

— Сидеть, — рыкнул я, глядя ему прямо в глаза.

Никаких мягких подушек или уговоров ему, а то реально если постоянно идти на поводу у малолеток, то… хер что путевое из него выйдет! И как бы моя, ам… пройденная педагогическая специальность первой жизни не говорила, что нужно уметь договариваться с ними, уметь прощать, принимать любым и прочие «бла-бла», в ТАКОЙ ситуации, когда из ребенка УЖЕ выросло гандонище, я… не мог поступить иначе, чем действовать серьезно.

Я… Кое-что ему сказал аккуратное, чтобы не слышал никто, даже Боги, наблюдающие за мной или иные люди смотрящие, словно блин, зрители кино или чтецы книжки о моей жизни.

— ШУРШУРШУРШУР.

И наградил взглядом, в котором сейчас отражалась вся сдерживаемая ярость «Убийцы драконов», подействовал на ребенка отрезвляюще. Зяблик подавился собственным криком, замер и... ну, судя по характерному пятну на его бархатных штанах, парень просто обмочился от ужаса.

Проблема решилась без лишних слов. Колонна возобновила движение, а я еще добрых полчаса чувствовал, как металл за спиной недовольно остывает, оставшись без обещанной крови.

Галлард проехал мимо мейстера, бросив на того холодный взгляд, от которого старик окончательно сжался в седле.

Выходит, воспитание наследников в этом мире — занятие не для слабонервных. Досадно, что приходится тратить на это нервные клетки.

Уже на подходе к Чаячьему городу нас встретили конные разъезды Сало Несториса. Наемники выглядели уставшими, но вполне довольными собой. Сам Сало доложил о полном контроле над доками, однако сразу упомянул об одной серьезной проблеме.

— Ваша Милость, порт бурлит, — произнес Несторис, пристраиваясь рядом. — Внутри города застряла прорва беженцев и торговцев. Они требуют выпуска кораблей в море, орут про свои убытки и права… Мои парни держат их в узде, но котел под крышкой долго не простоит. Удерживать такую толпу — это вам не замок штурмовать. Рано или поздно они сорвутся на бунт прямо у нас под носом.

Я слушал его доклад и понимал, что спокойная погрузка на корабли отменяется. Нам нужно было либо быстро договориться с этой массой недовольных людей, либо задавить их силой, что в условиях захваченного порта было бы крайне неразумно.

Политическая эквилибристика продолжалась.

Похоже, в Чаячьем городе меня ждал вовсе не отдых, а очередная порция проблем, которые нельзя решить просто острым мечом. Хотя «Убийца» за спиной со мной бы поспорил.

Пожалуй, стоит приготовиться к худшему сценарию.

***

Серсея Ланнистер.

Серый пепел медленно падал на брусчатку Красного Замка, засыпая следы недавней суеты и криков. Серсея стояла у высокого окна своих покоев, не отрывая взгляда от дымящихся руин на месте Великой Септы Бейлора. Взрыв дикого огня стер с лица земли Воробейшество вместе со всеми Тиреллами, решив ворох ее внутренних проблем за считанные секунды.

Столица пребывала в состоянии паралича от пережитого ужаса, и эта тишина казалась ей лучшим музыкальным сопровождением к… триумфу!

В мыслях Серсеи всплыли слова, которые она когда-то слышала или, возможно, сама сформулировала для себя, и которые теперь обрели абсолютную истинность:

«Мир — это я, и всё, что вне меня, имеет значение лишь постольку, поскольку оно служит моему счастью, моему величию и моей воле. Угодливость толпы мимолётна, а истинная власть принадлежит тому, кто осмеливается поставить своё "Я" выше законов богов и людей».

Да. Именно так.

Она заставила мир прогнуться под свои амбиции. Теперь, когда Септа превратилась в пыль, а враги — в пепел, у неё не осталось сомнений в собственной правоте. Счастье от осознания абсолютной, ничем не ограниченной власти грело её сильнее, чем бокал вина в руке.

Наплевать на нужды города, наплевать на страх в глазах выживших.

Они — лишь массовка в её личной драме.

Тяжелые двери распахнулись без предупреждения, ударившись о стену — в комнату вошел… Джейме Ланнистер, собственной персоной, чья золотая рука тускло блестела в наступивших сумерках.

Рыцарь вернулся из Речных Земель после взятия Риверрана, и по его лицу было видно, что он ожидал увидеть совершенно иную картину. Вместо торжества короны он обнаружил обугленный кратер в самом центре города и пустые коридоры замка.

Джейме остановился в нескольких шагах от сестры, и между ними повисло тяжелое напряжение.

— Ты сделала это, — произнес он, и голос его звучал так, будто он задыхался от невидимой пыли. — Зачем, Серсея? Томмен... наш сын мертв…

Серсея холодно повернулась к нему, поправив воротник своего темного платья. Гибель последнего ребенка воспринималась ею как неизбежная, хотя и горькая плата за возвращение абсолютной власти в свои руки.

— Он предал меня, когда пошел на поводу у фанатиков, — ответила она, глядя брату прямо в глаза. — Все они получили то, что заслужили. Теперь у нас нет врагов в этом городе.

Джейме сделал шаг вперед, пытаясь осознать масштаб безумия, которое только что уничтожило их семью и половину знати.

— Ты убила сотни людей, Серсея. Ты разрушила то, что мы строили годами. Это не победа.

Квиберн, стоявший в тени у входа, кашлянул, привлекая внимание. Рядом с ним замер Гора, закованный в темную сталь, — безмолвный и неподвижный, как надгробный памятник. Джейме перевел взгляд на это чудовище, и в его глазах промелькнуло отвращение.

— Твои новые друзья, сестра? — Джейме кивнул на Квиберна. — Ожившие трупы и лишенные цепей мейстеры. Пожалуй, это подходящая свита для королевы пепла.

Серсея даже не дрогнула.

Она подошла к столу, на котором стоял графин с золотым арборским вином, и не спеша наполнила кубок.

— Гора верен, в отличие от многих, кого ты называл друзьями, — отрезала она. — Пока ты скакал по речным долинам, я здесь боролась за наше выживание. Можешь осуждать методы, но посмотри в окно: там больше нет тех, кто хотел выставить нас на позорище.

Их спор прервал мейстер Квиберн, который возник в дверях с тихим шорохом своих одежд. Старик держал в руках свернутый пергамент, снятый с лапы ворона. Судя по выражению его лица, новости из внешнего мира обещали разрушить ложное чувство безопасности, воцарившееся в замке после взрыва.

— Ваше Величество, донесение с севера, — проговорил Квиберн, протягивая письмо.

Серсея сорвала печать и быстро пробежала глазами по строкам. Станнис Баратеон не сгнил в болотах Трезубца, как она надеялась. Сухой текст сообщал, что он прошел сквозь Лунные горы, захватил Долину и объединил под своими знаменами местных лордов. Теперь его армия контролировала еще и флот в Чаячьем городе…

Выходит, вместо разрозненных противников она получила единый кулак, нацеленный прямо в горло Королевской Гавани… в теории. Станнис забирал себе целые регионы, пока она воевала с монахами в собственном дворе. Политическая расстановка сил изменилась, и это осознание заставило Серсею сжать пергамент в кулаке.

— Он идет сюда, — Серсея бросила письмо на стол. — Наш «законный» король собрал армию в Долине. Пока мы чистили город от сорняков, он выкопал ров под нашими стенами.

Джейме подошел к столу и быстро прочитал донесение. Его лицо стало еще мрачнее.

— У него теперь есть тяжелая конница Ройса и флот Чаячьего города, хм.... Если он выйдет в море завтра, через неделю он будет в Черноводной, — Джейме посмотрел на сестру с горькой усмешкой. — Ты хотела власти? Поздравляю. Теперь тебе придется защищать ее против человека, который не умеет отступать.

Пожалуй, ситуация принимала скверный оборот. Серсея посмотрела на догорающие руины Септы, понимая, что главная битва ее жизни только начинается.

***

В это же самое время на узких улицах Чаячьего города Арья Старк пыталась слиться с толпой паникующих обывателей. Она натянула грязный капюшон пониже, скрывая лицо, и осторожно пробиралась между телегами. Девочка прибыла в этот порт за несколько дней до начала штурма с простой целью — ей нужно было найти любого капитана, готового за золото отвезти ее на юг, поближе к Серсее Ланнистер.

Список Арьи требовал сокращения, и близость к цели заставляла ее действовать быстро.

План рухнул в одночасье — Браавосские наемники Сало Несториса методично вырезали городскую стражу и наглухо закрыли выход из гавани для любых судов. Арья оказалась заперта в мышеловке.

Она, конечно же, попыталась проскользнуть мимо патрулей в сторону дальних доков, рассчитывая на свою скорость и уроки Сирио Фореля.

Наткнувшись на очередной блокпост, она… совершила ошибку в оценке врага — мужчины в вареной коже и с кривыми мечами не походили на пьяных стражников, к которым она привыкла в Речных Землях. Это были дисциплинированные наемники из Эссоса!

— Куда прешь, крыса? — рыкнул один из них, преграждая путь древком копья.

Арья не стала отвечать, лишь резко ушла вниз, выхватила кинжал и полоснула браавосца по бедру. Воин взвыл, но его напарники среагировали. В ответ же девочка прыгнула в сторону, пытаясь забраться на причал, но поскользнулась на гнилой рыбьей чешуе (О, старые Боги). Доски были мокрыми и скользкими, она едва успела перекатиться, избежав удара тяжелым сапогом в голову!

Пришлось признать поражение в этой мелкой стычке.

Арья юркнула в узкий переулок между складами, тяжело дыша и чувствуя, как адреналин бьет в виски. Рядом, в тени облупившейся стены, двое местных матросов лихорадочно перешептывались, пытаясь спрятать под ветошью какие-то узлы.

— Наемники вытряхивают каждый мешок, — прошипел один, оглядываясь на отблески факелов в конце улицы. — Говорят, Станнис ищет золото Мизинца и его людей... Если найдут у нас лишний медный грош, вздернут прямо на рее!!!

— Или заберут на свои посудины гребцами, — огрызнулся второй, затягивая узел. — У короля Баратеона не забалуешь, он порядок наводит топором. Нам отсюда не выйти, пока он не погрузит свою железную ораву…

Арья слушала их, вжимаясь в холодный камень.

«Выходит, город заперт не просто ради грабежа, а ради фильтрации».

Она забилась в тень горы пустых бочек, наблюдая, как наемники обыскивают проход.

Прорваться силой не выйдет.

Придется играть роль одной из беженок, которых сейчас сгоняли в портовую зону для досмотра. Арья вышла на площадь и встроилась в колонну женщин и детей, и с мрачным удивлением рассматривала желтые знамена с огненным сердцем, которые теперь висели над каждыми воротами.

Станнис Баратеон.

Арья знала это имя и понимала опасность своего положения.

Впереди послышались крики — наемник бесцеремонно выдернул из толпы мужчину, обвиняя его в шпионаже на Бейлиша. Допросы здесь были короткими и односложными. Встреча с королем или его ищейками могла закончиться для нее либо виселицей, либо отправкой на Север к Джону…

Так она думала.

Но вот возвращение домой не входило в ее планы, не сейчас, да… Список был важнее родственных чувств.

Она присела на грязный тюк, стараясь не привлекать внимания и раздумывая, как выбраться из города, ставшего ловушкой.

Арья смотрела на патрули и понимала, что ее навыки Безликих здесь могут не спасти, если за дело возьмутся профессионалы Несториса. Ситуация явно требовала иного подхода. Слишком много глаз, слишком мало пространства для маневра. Придется ждать момента, когда дисциплина наемников даст слабину в портовой суете.

Пожалуй, это единственный шанс.

Глава 66

Барабанный бой отдавался в зубах, когда мы въезжали в Чаячий город через главные ворота. Воздух здесь был пропитан солью, гнилой рыбой и какой-то липкой портовой гарью, а на центральной площади наемники уже успели соорудить грубый деревянный помост из свежих досок.

Встречают.

Пожалуй, это было самое масштабное сборище вооруженных людей и перепуганных обывателей, которое мне доводилось видеть с момента захвата Винтерфелла.

Смотрел на это строение и понимал, что декорации для финального акта драки за Долину полностью готовы к употреблению.

Мда.

Политический театр в декорациях из соснового бруса и ржавых цепей. На краю помоста, бледный и осунувшийся, стоял правитель города — лорд Графтон, чьи люди предпочли сложить оружие, как только браавосцы Несториса вошли в гавань – по их же донесениям (пусть и не все это сделали с… добрыми намерениями и сразу). Рядом с ним, нервно поглаживая рукоять меча, замер Сало Несторис. Командующий наемниками выглядел как человек, который хочет побыстрее закончить с формальностями и приступить к дележу портовых пошлин.

— Лорды Долины требуют правосудия, Ваша Милость, — негромко произнес Джон Ройс, поравнявшись со мной.

И это верно.

Бронзовый лорд уже не выглядел как сомневающийся старик. Сейчас он воплощал в себе закон Долины — тяжелый, прямолинейный и очень злой. На правах регента он первым поднялся на помост, и толпа мгновенно затихла.

— Вывести предателя! — пробасил Ройс.

Петира Бейлиша вытащили из железной клетки два дюжих браавосца. Его руки были скованы спереди тяжелыми кандалами, причем одна кисть была обмотана грязным тряпьем — последствия нашей прошлой встречи. Его без лишних церемоний бросили на грязный настил прямо перед моими глазами. Мизинец выглядел помятым, его некогда дорогой камзол превратился в ветошь, но глаза продолжали лихорадочно бегать по лицам собравшихся лордов, выискивая хоть одну лазейку.

Петир с трудом поднялся на колени, пытаясь сохранить остатки достоинства. Он обвел толпу взглядом и, вопреки ожиданиям, нацепил на лицо свою фирменную, пусть и изрядно перекошенную полуулыбку.

— Лорд Ройс... лорд Графтон... друзья, — голос Бейлиша сорвался, но он быстро взял его под контроль. — Мы все взрослые люди. Мы понимаем, что в политике иногда случаются... досадные маневры. Но разве это повод для эшафота? Я служил Долине. Я защищал интересы маленького Робина, когда все вы сидели в своих замках и ждали, чья возьмет.

— Ты служил только себе, Петир, — Ройс шагнул к нему, и доски помоста жалобно скрипнули. — Ты отравил Джона Аррена. Ты заставил Лизу убить мужа, а потом выбросил её в Лунную дверь. У нас есть свидетельства мейстера Колемона. Есть письма.

Бейлиш издал короткий, сухой смешок, глядя на Ройса снизу вверх.

— Письма? Колемон? Старик подпишет что угодно, если приставить ему нож к горлу, и вы это знаете не хуже меня. Джон, ты ведь человек чести. Неужели ты позволишь этому... чужеземцу в короне диктовать нам условия здесь, в сердце Долины?

Он кивнул в мою сторону, и толпа всколыхнулась. Послышались выкрики. Лорд Графтон кашлянул, явно чувствуя себя неуютно.

— Милорд Бейлиш прав в одном, — подал голос Графтон, обращаясь к Ройсу. — Суд должен быть законным. Мы не можем просто...

— Закон здесь я! — Ройс обернулся к Графтону с такой яростью, что тот буквально вжался в свой стул. — И я, как регент лорда Аррена, объявляю Петира Бейлиша лишенным всех прав и земель.

Я слушал эту словесную мазню ровно тридцать секунд, пока жар «Убийцы драконов» за моей спиной не стал почти нестерпимым. Металл требовал действия, а не дискуссий о юриспруденции. Эти люди могли спорить до заката, давая Мизинцу шанс выскользнуть.

Но пора было заканчивать этот балаган…

Благо, ох, КАКОЕ ЖЕ БЛАГО, что один из наемников Несториса, заметив мой кивок, шагнул вперед и резким ударом кованого сапога в грудь заставил Бейлиша рухнуть обратно на доски. Петир охнул, хватая ртом воздух, его кандалы звякнули о дерево.

— Хватит, — произнес я.

Мой голос не был громким, но он перекрыл шум толпы просто за счет своей абсолютной уверенности. Я спешился и медленно поднялся на помост. Жар в позвоночнике пульсировал, требуя крови, но я держал его в узде.

Подошел к Бейлишу и посмотрел на него сверху вниз. Вблизи он выглядел еще жальче. Трясущийся, вонючий, лишенный своих золотых драконов и медовых речей.

— Ты хочешь суда, Петир? — спросил я. — Хорошо. Давай спросим людей, которых ты предал. Давай спросим тех, кто видел твою «службу» Долине изнутри. Мейстер Колемон!

Из группы лордов, пошатываясь, вышел старик в тяжелых мейстерских цепях. Колемон выглядел так, будто не спал последнюю неделю, но взгляд его был направлен на Бейлиша с пугающей ясностью. Мейстер судорожно сжал в руках свиток, исписанный мелким почерком.

— Этот человек принес в Гнездо только смерть, — голос Колемона дрожал, но разносился над площадью на удивление четко. — Он лично диктовал леди Лизе письма, полные лжи. Он отравил разум покойной леди, как до этого кто-то отравил лорда Джона Аррена. У меня есть записи о расходах на зелья и травы, которые Мизинец требовал доставлять в его покои в обход мейстерской башни. Он не защитник Долины. Он её палач.

Бейлиш попытался что-то вставить, его губы задрожали, а по лицу потек пот, смешиваясь с дорожной грязью.

— Ваша Милость... Станнис... вы ведь прагматик! — заверещал он, теряя остатки своего лощеного самообладания. — Я могу быть полезен! Я знаю, где спрятано золото короны, я знаю секреты Вариса, я знаю, кто на самом деле нанял убийцу к Брандону Старку! Вы не можете просто уничтожить такой ресурс!

— Я могу всё, Петир. Потому что за моей спиной армия, а за твоей — только куча вранья, которая больше не работает, — я повернулся к Ройсу. — Лорд Регент, продолжайте. Моё терпение на исходе.

Ройс кивнул, его лицо застыло как гранит.

— Петир Бейлиш, ты признан виновным в государственной измене, убийстве и узурпации. Приговор — смерть. Немедленно.

Бейлиш задергался, пытаясь отползти, но наемники прижали его к помосту. Лорд Графтон отвернулся. Толпа взревела — люди всегда любят смотреть на падение тех, кто стоял слишком высоко.

Я стоял рядом, чувствуя, как «Убийца» за спиной довольно гудит. Пожалуй, это был самый честный момент в жизни Мизинца — момент, когда слова закончились, и осталась только холодная сталь.

— Вставай, — рыкнул Ройс, хватая Петира за шкирку и волоча к плахе.

Конец великого интригана выглядел именно так: грязные доски, запах страха и свист топора.

Мда.

Похоже, сегодня в Чаячьем городе станет немного чище. Справедливость — штука дорогая, но иногда она того стоит.

— Палач! — выкрикнул Ройс.

Я лишь молча наблюдал за тем, как блеснуло лезвие.

Глухой удар, и голова Петира Бейлиша отлетела к краю помоста, пачкая свежую древесину темным. Все.

Пора было заканчивать с прошлым и поворачиваться к морю.

Нас ждал юг.

Тишина повисла над площадью всего на пару ударов сердца — толпа переваривала увиденное.

Смерть лордов обычно обставляют красивыми ритуалами, долгими молитвами и бархатными подушками. Здесь же всё выглядело как забой скота на заднем дворе мясницкой, хах… Петир Бейлиш, человек, державший в руках финансовые потоки половины Вестероса, лежал у моих сапог в виде обезглавленного куска мяса. Кровь толчками вытекала из обрубка шеи, заливая доски.

Первым не выдержал какой-то тучный купец в первом ряду зрителей. Мужчина согнулся пополам и щедро выблевал свой завтрак прямо на брусчатку. Это послужило своеобразным сигналом.

Площадь взорвалась какофонией звуков.

Люди кричали. Одни улюлюкали, радуясь чужой крови. Другие испуганно перешептывались, спешно творя знамения. Местные портовые дельцы, чей бизнес скореееее всего был плотно завязан на теневых схемах Мизинца, начали бледнеть и медленно пятиться к выходам с площади.

Один из таких дельцов, одетый в бархатный камзол, попытался протиснуться мимо оцепления — сунул тяжелый кожаный кошель прямо в руки браавосскому копейщику. Наемник поймал мешочек, взвесил его на ладони, а затем коротким ударом древка в челюсть отбросил купца обратно в толпу.

Но вот кошель браавосец спокойно прицепил к своему поясу…

И отчитывать за это я его не стану. КОРУПЦИЯ НЕ ОДОБРЯЕТСЯ МНОЮ!

Но получается, крысы почуяли смену ветра. Наемники, совмещающие верность контракту с банальным грабежом — это классика жанра.

Сало Несторис коротко свистнул — его солдаты мгновенно сомкнули щиты, перекрывая пути отхода. Короткий лязг копий ясно дал понять: никто не покинет площадь до официального завершения церемонии.

Торговцы замерли, затравленно озираясь по сторонам.

Я перевел взгляд на лордов Долины. Они стояли на помосте, глядя на мертвое тело. Лорд Графтон побледнел до цвета мела и судорожно вцепился в резные подлокотники своего кресла. Его город только что лишился главного теневого покровителя.

Леди Анья Уэйнвуд а она тут тоже была — поджала тонкие губы, но в её глазах читалось явное, ничем не прикрытое облегчение. Саймонд Темплтон, Рыцарь Девяти Звезд, сплюнул на доски и с отвращением отвернулся от лужи крови.

Графтон сглотнул вставший в горле ком и неуверенно поднялся со стула.

— Лорд Ройс... — голос правителя Чаячьего города дрожал, едва перекрывая гул толпы. — Это... радикальный шаг. Железный Банк, торговцы из Пентоса, магистры... многие имели с ним дела. Долина живет торговлей. Как нам объяснять это Эссосу? Его долги, его контракты...

Ройс резко развернулся к нему. Бронзовый лорд навис над Графтоном, как скала над хлипкой лодкой.

— Ты будешь объяснять им это очень просто, Графтон, — прорычал Ройс. — Скажешь, что Долина перестала быть борделем для казначеев и ростовщиков. Скажешь, что мы очистили дом от паразитов.

Темплтон шагнул вперед, звеня шпорами, и встал плечом к плечу с Ройсом.

— Засунь свои контракты себе в глотку, Графтон, — процедил Темплтон, глядя на лорда порта с нескрываемым презрением. — Этот ублюдок убил Джона Аррена. А если кому-то из твоих заморских дружков это не понравится, мы пришлем им счет за яд.

Графтон торопливо закивал, вжимая голову в плечи. Вопрос дипломатии и финансовых претензий закрылся на этапе зарождения. Сила всегда бьет золото, если приставить меч прямо к горлу должника.

Мда.

Джон расправил плечи. Он тяжело ступил по окровавленным доскам, перешагнув через лужу, и подошел к самому краю помоста. Бронзовые руны на его доспехах тускло блестели в пасмурном свете дня. Он вскинул руку в латной рукавице, призывая толпу к тишине.

Гул голосов начал стихать. Сначала замолчали первые ряды, затем тишина волной прокатилась до самых задворок портовой площади. Люди ждали слов человека, который теперь официально держал Долину в своем кулаке.

— Слушайте меня! — голос Ройса ударил по площади, усиленный акустикой каменных стен. — Вы видели правосудие. Вы видели конец человека, который годами водил нас за нос. Петир Бейлиш стравливал лордов, воровал золото из казны и убивал тех, кто стоял на его пути. Он считал нас глупцами. Он думал, что честь Долины можно купить за мешок серебра.

Ройс сделал паузу, обводя взглядом затихшую толпу. Я стоял чуть позади, сложив руки на груди, и наблюдал за его работой. У старика определенно был талант к управлению массами. Он не пытался оправдываться за смерть лорда-протектора перед простолюдинами. Он атаковал.

— Долина была больна! — продолжил Бронзовый Джон, и его голос набрал силу. — Болезнь началась с убийства нашего сюзерена, лорда Джона Аррена. Мы потеряли время, сидя за высокими стенами и наблюдая, как Вестерос захлебывается в крови. Мы слушали сладкие речи предателя. Мы терпели позор изоляции. Хватит.

Он резко повернулся и указал на меня тяжелой рукой.

— Перед вами король Станнис Баратеон. Он пришел не с пустыми обещаниями. Он принес нам правду на острие меча. Он очистил Гнездо. Он помог нам скинуть пиявку, сосущую кровь Долины. И как регент лорда Роберта Аррена, я говорю вам: наше сидение в горах закончилось.

Толпа замерла. Ройс переходил к самому главному пункту нашей сделки. Одно дело — убить выскочку и поделить его имущество. Совсем другое — втянуть стабильный регион в глобальную кровавую мясорубку.

— Рыцари Долины не будут больше прятаться за Кровавыми Воротами! — голос Ройса сорвался на хриплый, первобытный рык. — Мы принесем наши клятвы. Мы соберем знамена. Мы спустим наши корабли на воду и пойдем на юг. Мы вернем законный порядок в Королевскую Гавань вместе с нашим королем! За Джона Аррена! За Долину!

Он выхватил из ножен валирийскую «Покинутую». Темное лезвие поймало скупой солнечный луч, сверкнув холодной сталью.

— За Долину! — крикнул Саймонд Темплтон, обнажая свой клинок и делая шаг вперед.

— За Долину! — подхватила Анья Уэйнвуд, ударив кулаком по деревянным перилам помоста.

Площадь взорвалась. На этот раз это был не гул испуганной толпы, а слаженный рев тысяч глоток. Солдаты били мечами о щиты. Горожане кричали, поддавшись всеобщей истерии и первобытной жажде действия. Запах страха окончательно сменился едким запахом ярости и железа.

Я смотрел на это буйство и понимал механизм его работы. Им нужна была война. Людям всегда нужна цель, чтобы оправдать собственные лишения и скуку. Бейлиш кормил их сложными схемами и стабильностью сытого хлева. Ройс дал им понятного врага и вернул чувство собственного достоинства. Выходит, простая психология работает безотказно даже в этом мире. Дай толпе идею и врага — и они сами построят флот.

Ко мне протиснулся мейстер Колемон, осторожно обходя тело Мизинца. Старик нервно теребил звенья своей цепи, его глаза лихорадочно бегали.

— Ваша Милость, — пробормотал он, стараясь перекричать шум бушующей толпы. — Документы лорда Бейлиша... его бухгалтерские книги. Они находились в башне Графтонов. Мы должны немедленно изъять их, пока местные клерки не успели разжечь камины. Там списки должников. Там схемы поставок и адреса верных ему людей, и… там все!

— Мои люди уже занимаются архивами порта, мейстер, — ответил, не поворачивая головы. — Идите к ним. Помогите отсортировать важное от мусора. Мне нужны цифры и корабли, но уж точно не любовные письма.

Колемон суетливо поклонился и поспешил к оцеплению, смешно семеня ногами.

Шум на площади начал приобретать организованный характер. Командиры полков Долины уже выкрикивали приказы, собирая своих людей. Я перевел взгляд на лордов Долины. После эмоционального всплеска и криков они застыли на помосте, словно монолитные статуи, сжимая рукояти мечей и тяжело дыша. Они только что подписали кровью свой договор с короной и теперь осознавали тяжесть принятого решения. Театральное представление закончилось, уступая место жесткой военной логистике.

Галлард подошел ко мне, когда тело еще не успели накрыть рогожей, и кивнул в сторону застывших лордов.

— Они теперь ваши до последнего вздоха, Ваша Милость, — произнес сержант, вытирая пятно сажи со щеки. — Правда иногда бьет сильнее тарана.

Я молча согласился. Жар в позвоночнике, раскаленный до предела речью Ройса и запахом крови, начал понемногу спадать после свершенного правосудия. Кровь успокоила металл.

Оглянувшись, заметил сира Кеджа Северного. Бывший охотник выглядел в своем новом… — ОГО — рыцарском облачении вполне органично. Сурово и по делу.

Он коротко кивнул мне — а отряд браавосцев уже выставил жесткое оцепление по периметру площади, оттесняя щитами перевозбужденных горожан и давая проход суетливому мейстеру Колемону.

— Площадь зачищена, Ваша Милость. Мои парни взяли архивы порта под охрану, да и сам Несторис ждет вас в доках. Там, мм… знаете, очень нервно.

О как…

Глава 67

Я посмотрел на Ройса — тот, тяжело дыша после своей пламенной речи, все еще сверлил взглядом обезглавленное тело. Бронзовый Джон только сейчас по-настоящему осознал факт освобождения Долины от этой заразы. И то, что дороги назад для них больше нет.

— Джон, пусти этот пыл в правильное русло. Возьми своих людей и займись переписью лоялистов в городском совете, — приказал я, возвращая регента с небес на землю. Рана на плече напомнила о себе тянущей болью под кирасой. — Мне не нужны бунты в тылу во время погрузки. Кедж, Галлард — за мной. Посмотрим, насколько нервно в порту.

Мы двинулись сквозь толпу. Люди расступались с испуганной поспешностью — вид летящей с плеч головы подействовал на обывателей лучше любых бумажных прокламаций, а вопли Ройса закрепили эффект. Ну, мы заработали окно возможностей. Нужно успеть закончить дела до момента, когда адреналин и страх сменятся портовым хаосом и голодным раздражением.

Кедж шел по правую руку, привычно сканируя крыши домов цепким взглядом следопыта. В каменном лабиринте города он чувствовал себя менее уютно, чем в лесу, но профессионализм брал верх.

— Тут много крыс Мизинца, государь, — вполголоса заметил сир Северный. — Я велел браавосцам шмонать каждый подвал. Кое-кто пытался сбежать на лодках в сторону открытого моря, это было ожидаемо. Сало перекрыл выход из бухты цепями. Но теперь никто не уйдет без досмотра.

Ладно… И славно. Пусть я не настолько хотел выглядеть диктатором, но… таковы времена.

Доки встретили нас организованным хаосом.

Сотни задержанных гражданских и моряков сидели за веревочными ограждениями под строгим надзором людей Несториса.

Я шел вдоль рядов, оценивая состояние пришвартованных галей и прикидывая скорость погрузки войск. Внезапно в секторе проверки документов вспыхнула потасовка — шум падающих бочек заставил меня повернуть голову.

Браавосцы как раз потрошили узлы беженцев.

Один из наемников попытался грубо сорвать капюшон с невысокой фигуры в серых лохмотьях.

Дальнейшее заставило меня остановиться.

Неизвестный двигался с пугающей грацией. Совершенно нехарактерно для портового оборванца! Короткий уход с линии атаки, точный удар деревянной палкой по колену стражника и мгновенный разрыв дистанции в сторону штабелей с грузом.

Мое зрение моментально выхватило эти отточенные движения водяного плясуна из Браавоса. «Убийца» за спиной резко нагрелся. Металл отреагировал на появление чужой и очень концентрированной ауры… смерти.

Шагнул вперед, отстраняя рукой ругающихся солдат. Они уже тянули мечи из ножен. Фигура в капюшоне резко обернулась. Грязная ткань соскользнула с головы назад. Я узнал эти вытянутые и суровые черты лица… Старков.

Арья Старк.

Стояла передо мной и крепко сжимала тонкий клинок. Девочка готовилась дорого продать свою жизнь в этой безнадежной стычке, это уж точно!

Ее пальцы побелели на рукояти, взгляд лихорадочно искал путь к отступлению через кольцо моих гвардейцев.

— Опустить оружие! — мой приказ заставил сталь наемников вернуться в ножны.

Эта встреча совершенно точно прошла мимо моих разведчиков. Я… честно признать, и не знал – не помнил о том, что Арья могла делать здесь примерно к… седьмому сезону? Вроде так.

Короче, я совершенно не ожидал найти официально мертвую дочь Неда Старка в грязном портовом отстойнике среди контрабандистов. Ситуация мгновенно вышла за рамки адекватного военного планирования и превратилась в… увы – новую головную боль. Потому как решить судьбу этой девчонки мне хотелось исключительно в положительном ключе. Если мои знания об этом мире меня не подводят, ей еще, на минуточку, Ходоков на запчасти разбирать предстоит!

Выходит, передо мной стоял не просто ценный политический заложник или символ Севера, а элитный анти-демонический инструмент, который пока выглядит как чумазый оборвыш…

Ее появление могло как усилить мои позиции в глазах северян, так и создать массу непредсказуемых проблем из-за ее очевидной связи с храмом Многоликого и профессиональными убийцами из Эссоса, хм…

— Ваша Милость? — негромко позвал Галлард, чувствуя мое оцепенение и опуская ладонь на навершие меча. — Это же...

— Я знаю, кто это, — отрезал я, не сводя глаз с Арьи.

Вот смотрел на нее и думал, сколько еще сюрпризов приготовила мне эта зачумленная гавань. Вечер обещал быть долгим и насыщенным разговорами, которые я так не люблю.

Похоже, сегодня я точно не высплюсь.

Жестом приказал Галларду и Кеджу оставаться на месте. Девчонка не сводила с меня глаз, и в этом тяжелом, немигающем взгляде не было ни капли того детского обожания, которое обычно достается королям или героям сказок. Никаких слез радости от встречи с союзником её семьи. Она смотрела на меня исключительно как на массивное, закованное в сталь препятствие, которое невозможно перепрыгнуть, но очень хочется проткнуть насквозь, выискивая уязвимые места между пластинами брони.

— Подойди ближе, Арья, — мой голос прозвучал суше, чем я планировал. — Здесь тебе не нужно изображать из себя портовую крысу.

Она медлила, наверняка уже просчитывая векторы атаки. Один из наемников Несториса, тот самый, которому она минуту назад едва не раздробила колено палкой, попытался дернуться в её сторону, но я осадил его коротким, тяжелым взглядом.

Браавосец сплюнул кровью на доски и отступил. Арья сделала шаг вперед, потом другой.

Её походка была странной — слишком тихой, слишком плавной для ребенка её возраста. Никакого лишнего переноса веса, чистая кошачья грация.

— Ты не должен быть здесь, — произнесла она, и это было не приветствие. Голос звучал колюче и отстраненно. — Ты должен быть на Севере. Или мертв.

— У судьбы на меня другие планы, как видишь, — я мельком глянул на Кеджа. Сир Северный хмурился, явно пытаясь сопоставить образ благородной леди из почтительных лесных легенд о Старках с этим диким замарашкой в серых лохмотьях. — Кедж, это леди Арья из дома Старков. Леди Арья, это сир Кедж. Он помог мне вернуть Дредфорт твоему брату Джону, а заодно вырезать там всё живое под знаменами Болтонов.

Имя брата подействовало безотказно — это был тот самый крючок, который вытащил её из образа бездушного ассасина обратно в реальность. Арья на мгновение расслабила плечи, и Игла — или как она там называла свою тонкую браавосскую шпагу — послушно скрылась в складках тряпья.

— Джон в Винтерфелле? — спросила она, и в голосе наконец прорезалось что-то человеческое, болезненно-живое.

— Да. И Джон уже Старк. Болтонов действительно больше нет, мы выжгли их под корень, — я повернулся к Галларду. — Подготовь комнату в штабе. И вели притащить туда горячей воды и нормальной еды. Только без мейстерских изысков, пожалуйста. Юная леди не в восторге от приемов такого толка.

Галлард кивнул, отдавая распоряжения, а девчонка тем временем подозрительно сощурилась. Она не спешила убирать руку от спрятанного клинка.

— Как ты меня узнал? — её голос прозвучал тихо, но требовательно. — Никто не должен был узнать. Я была... никем. Грязным оборванцем в порту. Меня искали в Королевской Гавани, ищейки Ланнистеров рыскали по всему Речным землям. Все думают, что я мертва.

— Плохо искали, — хмыкнул я. — У тебя вытянутое лицо Старков, Арья. Я видел твоего отца достаточно раз, чтобы запомнить эту суровую северную породу. К тому же, прячешься ты паршиво.

Она недовольно вздернула подбородок, явно уязвленная таким замечанием.

— Я не пряталась. Я ждала корабль.

— Ты выдала себя в ту секунду, когда ударила стражника, — отрезал я, не вступая в долгие пререкания. — Обычные портовые крысы не двигаются с грацией водяных плясунов из Браавоса. Твой танец с палкой был слишком профессиональным для бродяжки.

Арья нахмурилась, переваривая ответ. В ее глазах промелькнуло удивление — она явно не ожидала, что король Вестероса разбирается в эссосских стилях боя.

— Ты знаешь про водяную пляску? — настороженно спросила она.

— Я знаю достаточно, чтобы понимать, когда передо мной не ребенок, — я коротко кивнул в сторону доков. — Идем. У нас мало времени.

Мы двинулись вглубь порта, и я физически, прямо кожей чувствовал, как за моей спиной Арья обменивается колючими взглядами с наемниками. Нам нужно было пройти через сектор «Б», где Несторис устроил временный фильтрационный лагерь, и именно там меня ждал первый, эм… скажем, «политический сюрприз» этого вечера.

Дорогу нам преградила группа людей в богатых, хотя и изрядно помятых одеждах. Это были не беженцы, а, ммм… то были местные тузы — торговые магистры Чаячьего города, те самые Шеветты и Графтоны, которые надеялись тихо отсидеться в тени финансовых махинаций Мизинца, а теперь с ужасом обнаружили, что их кошельки под прямой угрозой секвестра.

Как же так, блиииииин!

— Ваша Милость! — вперед выкатился тучный мужчина с двойным подбородком и в бархатном камзоле, богато расшитом жемчугом. Он потел и задыхался от собственной наглости. — Я, ам… магистр Орманд Шеветт. Мы… Мы протестуем! Ваши люди конфисковали наши суда с товаром. Это прямое нарушение прав вольного города! Мы — не участники вашей войны, мы — мирные купцы!

Жар в позвоночнике, который едва затих после казни Бейлиша, вспыхнул с новой силой, требуя проредить поголовье и этих паразитов. Я остановился и медленно перевел взгляд на Орманда.

— Знаете… сильно вдаваться в подробности не буду, но ваши права закончились в тот момент, когда ВАШИ ЖЕ корабли начали перевозить грузы Петира Бейлиша, — произнес я, отчеканивая каждое слово. — Сейчас идет война. Чаячий город — это морской узел Арренов. Всё, что плавает, теперь принадлежит Арренам до особого распоряжения.

— Но наши контракты! Браавос не простит такой задержки! — Орманд брызгал слюной, явно не понимая, что ходит по самому краю. — У нас обязательства перед Пентосом! На борту скоропортящийся товар — редкие пряности, тончайшие ткани из Лисского шелка... Если они сгниют в трюмах, убытки будут исчисляться тысячами золотых драконов! Кто возместит эти потери? Вы?!

Я мельком посмотрел на Арью. Она стояла чуть позади Кеджа, почти сливаясь с тенью, и с нескрываемым интересом наблюдала за магистром. На её лице играла странная, почти пугающая улыбка. Пожалуй, в этот момент она уже профессионально прикидывала, в какую именно складку этого жирного тела лучше всего воткнуть клинок, чтобы купец истек кровью быстрее, чем договорит свои претензии.

— Сир Кедж, — негромко позвал я. — Проверьте манифесты кораблей дома Шеветтов. Если там действительно пряности — опечатать трюмы до конца нашей погрузки. Если найдете там оружие, неучтенное золото или письма Бейлиша — повесить капитанов прямо на реях этих самых кораблей.

— Будет сделано, государь, — Кедж, зловеще лязгнув железом, шагнул к магистрам, и те невольно попятились перед его суровым видом, пропитанным кровью Севера.

— Вы не можете так поступить! — истерично взвизгнул Орманд, хватаясь за сердце. — Мы обратимся в Железный Банк! Сало Несторис — их же человек, он подтвердит нашу честность и статус!

О как…

Заметил, как из тени ближайшего склада неслышно вышел сам Сало. Он выглядел привычно невозмутимым, но в его темных глазах читалась явная досада. Торговые интриги были той зыбкой областью, где один только меч не всегда помогал.

— Ваша Милость, — Несторис учтиво поклонился, технично игнорируя вопли Шеветта. — Тут есть нюанс. Эти господа действительно связаны с Банком обязательствами и кредитными линиями. Если мы заблокируем их торговлю наглухо, мои... кхм... наниматели могут пересмотреть условия нашей с вами сделки. Браавос любит золото намного больше, чем справедливость или чьи-то военные нужды.

Ну… получается, я оказался в классической вилке между молотом и наковальней. Силой заставить магистров замолчать можно прямо сейчас, но это подорвет доверие наемников и вызовет неудобные вопросы у Банка, на чьи деньги я собираюсь кормить свою разросшуюся армию. С другой стороны, отпустить корабли — значит дать вестям о моем флоте разлететься по всему побережью раньше времени.

Мда. Очередная политическая эквилибристика.

— Сало, сколько у нас времени до погрузки первого эшелона? — спросил я, перекрывая завывания Орманда.

— Сутки, Ваша Милость. Если, конечно, матросы не начнут бунтовать из-за задержки выплат, — ровным тоном ответил Несторис.

— Хорошо. Магистр Орманд, слушайте внимательно, второго раза не будет, — я подошел к купцу вплотную, так что он наверняка почувствовал запах железа и гари от моего доспеха. — Ваши корабли останутся в порту. Но я выкуплю ваш товар по рыночной цене. Пряности пойдут в армейские котлы, ткани — на перевязки и обмундирование солдат. Оплата — векселями короны, которые вы сможете обналичить в Королевской Гавани. После моей победы.

Орманд побледнел так, словно из него разом выкачали всю кровь. Векселя Станниса Баратеона сейчас стоили не больше, чем оберточная бумага, если смотреть на вещи прагматично.

— Но это... это же грабеж! Мои компаньоны... — пролепетал он, пятясь.

— Это налог на вашу глупость и инвестиция в ваше будущее, — жестко отрезал я. — Альтернатива — полная конфискация имущества без всяких бумаг по закону военного времени. И обвинение в пособничестве изменнику Бейлишу. Выбирайте: вексель или пеньковая веревка. Кедж, займись описью. Галлард, отведи леди Арью в штаб. Мне нужно закончить с этими стервятниками.

Девчонка коротко кивнула мне — едва заметно, словно профессионал профессионалу признавая мою правоту в этом споре, — и молча последовала за Галлардом. Кедж же с видимым удовольствием начал теснить трясущихся магистров в сторону складов, недвусмысленно поигрывая рогатиной.

Я остался стоять на причале, глядя на захваченные суда. Море было неспокойным, черные волны бились о сваи с глухим рокотом. Выходит, захватить город было куда легче, чем заставить его работать на себя. Впереди маячил поход на юг, и каждый такой затык в порту отнимал драгоценные часы.

— Вы рискуете, Ваша Милость, — Сало подошел ко мне ближе, когда скулящие магистры скрылись из виду. — Железный Банк не любит векселя. Они любят звонкую монету. И гарантии.

— Банк получит свои деньги с процентами, когда я сяду на Железный Трон, — я посмотрел на наемника долгим взглядом. — А пока — обеспечь порядок в доках. Если увижу хоть одного пьяного браавосца, мародера или услышу о саботаже при погрузке — вешать буду лично. Без суда и следствия. Как Бейлиша.

Несторис промолчал, лишь коротко поклонился.

Он был умным человеком и понимал, что я нисколько не шучу.

Жар в позвоночнике наконец начал стихать, оставляя после себя только привычную свинцовую усталость и тянущую боль в плече. Пожалуй, разборки с магистрами и встреча с Арьей были лишь верхушкой айсберга. Впереди ждал разговор, который мог изменить всё. Или не изменить ничего, если мелкая волчица решит поиграть в молчанку.

Я пошел к штабу, искренне надеясь, что хотя бы еда там будет съедобной. Похоже, сегодняшний вечер действительно не закончится никогда.

Галлард уже ждал меня у входа во временную ставку, его лицо было предельно серьезным и напряженным.

— Она ест, Ваша Милость, — шепнул он, покосившись на закрытую дверь. — Жадно, как с голодного края. Но она ни на секунду не выпускает свой нож из рук. Даже когда жует хлеб и пьет воду. Глаза так и бегают по углам…

— Я бы тоже не выпускал на её месте, Галлард. Она слишком долго выживала одна, — ответил я, со вздохом стягивая латные перчатки. — В этом мире только сталь — надежный собеседник. Остальное — просто шум, который может ударить в спину.

Я толкнул дверь и вошел в комнату.

Глава 68

Закрыл за собой дверь, одним жестким движением отсекая гомон доков, ругань браавосских наемников и скрип корабельных снастей. В комнате, которую Галлард на скорую руку приспособил под мой временный штаб, было относительно тихо.

Но вопреки всему комфорту здесь было… напряженно. Да, именно так – такое всегда повисает в воздухе, когда в одном замкнутом пространстве оказываются два человека, привыкшие ждать удара в спину каждую секунду своей жизни.

Она – благодаря своему опыту и фамилии Старка, а я… к сожалению.

Остановился у порога, давая глазам привыкнуть к полумраку после портовых факелов, и сразу же оценил диспозицию.

Арья сидела в самом темном углу помещения – видимо, привычка быть незаметной, но самой удерживать внимание на всем. Девчонка забилась в узкую щель между стеной и высоким платяным шкафом, превратив это пространство в импровизированное укрытие, из которого отлично, как говорил, просматривалась вся комната и единственная дверь.

Сама девчонка методично и как-то совершенно… голодно обгладывала кусок мяса на кости, не сводя с меня взгляда. При этом ее левая рука не лежала на колене или на столе – она намертво сжимала рукоять кинжала, наполовину скрытого под складками ее портовых лохмотьев.

Мда.

Все так же молча прошел к столу, стоящему в центре комнаты, стараясь двигаться размеренно и без резких жестов – во избежание всякого. Уж в скорости реакций, ловкости и… не знаю уж, КЕМ она стала в реальности, с каким фактором силы – такое книги и сериалы плохо показывают – она могла вполне себе одолеть меня в замкнутом пространстве.

Пальцы привычно легли на пряжку перевязи. Жар от «Убийцы» за спиной за последние полчаса стал совершенно невыносимым, требуя крови, действия, конфликта… требуя хоть чего-то, что оправдало бы его пробуждение!

«Но не с ней, нет…»

Расстегнул ремни и, перехватив ножны, с тяжелым грохотом опустил эту глыбу темного металла на столешницу.

Звук получился громким, хах! Дерево под тяжестью стали жалобно скрипнуло, едва не надломившись в ножках.

Зачем это все?

Сделал это намеренно – отчасти чтобы продемонстрировать превосходство в банальной физической силе, отчасти просто чтобы наконец-то освободить ноющую спину от этого обогревателя, который сводил меня с ума…

Девчонка на секунду замерла – взгляд моментально метнулся от моего лица к огромному мечу на столе, она… я бы сказал – как-то ооочень профессионально оценила габариты оружия, прикинула его вес и, соответственно, мою скорость без этого груза на плечах.

«Надеюсь, приняла меня за монстра, с которым точно не справится!»

После чего Арья очень медленно, не делая резких движений (что все-таки говорило о ее впечатлении обо мне), опустила обглоданную кость на тарелку. Всем своим видом показывала, что перекусывать закончила и готова к… чему-то готова.

Ну, получается, пора начинать словесную разведку боем.

– Ешь, не отвлекайся, – произнес я, отодвигая ногой стул и садясь напротив нее. – Нам предстоит долгий разговор, а на пустой желудок такие дела не решаются, так ведь?

Арья проигнорировала мой совет, лишь подалась чуть вперед, выходя из густой тени шкафа.

– О чем нам говорить? – ее голос прозвучал глухо и… отчего-то враждебно. – Ты король. Я… никто. Ты сам сказал, что у тебя на меня планы. Какие? Выдашь меня замуж за кого-нибудь из своих лордов, чтобы привязать к себе Север?

Хах, но Север УЖЕ ко мне привязан.

Я усмехнулся, хотя внутри почувствовал укол раздражения – девочка до сих пор мыслит категориями тех сказок, в которых выросла, пусть и извращенных войной.

– Если бы мне нужна была покорная северная жена для моих вассалов, я бы нашел кого-нибудь с менее… специфическим набором навыков, – откинулся на спинку стула, положив руки на стол так, чтобы она видела мои пустые ладони. – Я… меня можно назвать прагматиком, Арья. То есть человеком, который просчитывает действия и видит их последствия. Я не запрягаю боевого дестриэ в крестьянский плуг, но… так получилось, что знаю, где ты была и чему там научилась. И я знаю, зачем ты пришла в этот порт и искала корабль на юг.

Она прищурилась, и лезвие кинжала под ее лохмотьями едва заметно шевельнулось, поймав тусклый блик от свечи.

– Ничего ты не знаешь, – огрызнулась она.

– Я знаю про твой список, – спокойно отрезал, УЖЕ бросая карты на стол. – Я знаю, чьи имена ты повторяешь перед сном. И я прекрасно понимаю, что главным пунктом в этом перечне сейчас идет… так-так-так… Серсея Ланнистер. Ты ведь поэтому хотела пробраться на корабль в Королевскую Гавань? Думала проскользнуть во дворец и перерезать ей горло? Сейчас ведь самое удачное время – многие отвернулись от Серсеи, сама она подавлена и, казалось бы, беззащитна… – вспоминал я положение вещей у Ланнистеров.

Арья не ответила, но ее плечи напряглись, что УЖЕ говорило о том, как я зацепил ее за живое, за ту единственную цель, которая держала ее в этом мире…

Грустная судьба у нее, конечно. Никому такой не желаю, но… это Вестерос.

– Это глупый план, – продолжил я, не меняя тона. – Королевская Гавань сейчас – это закрытый котел… как знаю, Серсея только недавно взорвала Великую Септу вместе с половиной знати. Она параноик. Красный Замок оцеплен. А за ее спиной постоянно стоит… например, Григор Клиган. О чем-то тебе говорит это имя?

При упоминании Горы лицо девчонки исказила резкая гримаса злобы.

– Я убью и его тоже, – прошипела она.

– Ты не убьешь его, – я покачал головой, чувствуя, как абсурдность ситуации начинает меня утомлять. – Он больше не человек, Арья. Он кусок мертвого мяса, поднятый некромантией и закованный в броню толщиной в палец. Твоя браавосская зубочистка даже не поцарапает его, будь уверена. А для «Убийцы» ты не доросла – кивнул я в стоону своего меча. – В Королевской Гавани тебя ждет не правосудие и не месть. Тебя там ждет быстрая и бессмысленная смерть.

Я думал, что голос разума и холодная логика подействуют на нее отрезвляюще. Это была… моя ошибка. Я забыл, что передо мной сидит травмированный подросток, чью семью вырезали на ее глазах, а не офицер штаба.

Арья восприняла мои слова в штыки и так вышло, что… моое сомнение в ее способностях сработало как триггер – ее рука просто смазалась в воздухе в резком, почти невидимом для глаза движении!

Я… как и думалось, не успел уклониться. Более того, даже не успел осознать, что она атаковала, как лезвие кинжала со свистом рассекло воздух буквально в дюйме от моего правого уха! Металл мазнул холодом по коже, и тут же за моей спиной раздался влажный, мерзкий хруст, сопровождаемый коротким писком.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, повернул голову.

В деревянной панели стены, прямо на уровне моей шеи, подрагивал… кинжал.

«Пиздец приплыли»

Его лезвие насквозь пробило огромную, жирную портовую крысу, пригвоздив ее к доскам. Грызун, которого я даже не заметил в полумраке комнаты, еще секунду дергал лапами, а затем обмяк, пачкая стену кровью.

Мда.

Это был момент моего ложного успеха. Я внутренне усмехнулся, почувствовав, как адреналин холодит кровь. Мое тело, скованное усталостью, не успело отреагировать на бросок, и это сыграло мне на руку – со стороны казалось, что я просто проигнорировал летящий в лицо нож, продемонстрировав абсолютную невозмутимость и ледяное спокойствие, ха-ха-ха! Полагал, что легко взял ее «на слабо». Показал, что меня не впечатляют дешевые фокусы с метанием ножей.

Да, да?

– Неплохо, – произнес, поворачиваясь обратно к ней и ровным голосом продолжая прерванную мысль. – Но Гора – не портовая крыса. Тебе нужен другой план, и мне есть, что тебе предложить. Давай… организую тебе безопасный эскорт на Север, к Джону. Он сейчас собирает силы в Винтерфелле. Север помнит, Арья. И Северу нужны Старки, а не безликие мертвецы в канавах Королевской Гавани.

Я ожидал, что упоминание дома, детская тоска по старшему брату и перспектива безопасности перевесят ее жажду крови. Я судил по себе, по логике нормального человека, который после долгих скитаний хочет вернуться в безопасную гавань…

Но тут же последовал ломающий все мои шаблоны перелом.

Девчонка не сказала ни слова благодарности, лишь бесшумно поднялась со своего места, в два плавных шага пересекла комнату, обойдя стол, и приблизилась ко мне вплотную. От нее пахло солью, немытым телом и дорожной пылью –короче, прям по-портовски! Арья протянула руку, рывком выдернула свой нож из стены, брезгливо стряхнув мертвую крысу на пол, и повернулась ко мне.

– Я не вернусь в Винтерфелл, – заявила она ледяным тоном, в котором не было ни капли детского сомнения. – Не сейчас. И не к Джону. Как бы сильно этого не хотела.

Она сделала шаг назад, стирая кровь грызуна с лезвия о свои грязные штаны.

– Мой список не закрыт, – ее глаза встретились с моими. – И если ты попытаешься засунуть меня на корабль или привяжешь к седлу, чтобы отправить на Север… я перережу горло твоим гвардейцам, пока они будут спать. А потом перережу горло тебе. Я не вернусь домой, пока те, кто убил мою семью, живы.

Так… ну план первый провалился, зато характер девчонки я прояснил окончательно. Договориться с ней с позиции силы или здравого смысла было невозможно.

И так я оказался перед ключевым выбором.

Вариант первый: крикнуть Галларда, приказать скрутить эту ненормальную, запереть в трюме и под конвоем отправить Джону. Это безопасно для меня. Но при этом я рискую жизнями своих людей – она не шутила про перерезанные глотки. Более того, я навсегда потеряю ее как ценнейший актив. Она возненавидит меня, и когда придет время воевать с Ходоками, этот инструмент будет работать против меня…

Вариант второй: направить эту неуправляемую торпеду в нужное мне русло. Поступиться старыми моральными принципами (все-таки в голове я… еще Алексей, еще хоть чуть-чуть, но стараюсь не втягивать всех подряд в войны и лишения (маленький Аррен не в счет)), закрыть глаза на то, что передо мной ребенок, и использовать ее жажду крови в своих политических целях.

Хм…

И знаете что?

Я выбрал прагматизм. В конце концов, я уже пролил достаточно крови в этой Долине, чтобы перестать строить из себя святого.

– Хорошо, – я тяжело вздохнул, сцепив пальцы в замок перед собой на столе. – Ты не хочешь на Север. Ты хочешь убивать. Давай совместим приятное с полезным.

Арья подозрительно прищурилась, не опуская нож.

– О чем ты?

– Предлагаю тебе сделку, Арья Старк, – я подался вперед, переходя на деловой тон. – От которой ты не сможешь отказаться, если у тебя есть хоть капля северных мозгов.

Она промолчала, ожидая продолжения.

– Я даю тебе транспорт, золото и прикрытие. Моя армия… в скором времени пойдет на столицу, и мы будем очень шумными. Мы отвлечем на себя все их внимание, – я чеканил слова, выстраивая условия контракта. – А ты взамен делаешь то, ради чего вернулась из Браавоса – проникнешь в Красный Замок до того, как мы начнем осаду. Найдешь некроманта Квиберна и перережешь ему горло. Найдешь алхимиков и уничтожишь их запасы дикого огня, чтобы она не сожгла город вместе с моими людьми. Обезглавливаешь ее структуру так, чтобы они даже не поняли, что их убило. Это в твоих силах?

Замолчал, давая ей время осознать масштаб предложения. Это была классическая сделка с дьяволом, только дьяволом в этой комнате, кажется, был я сам.

– Ты расчищаешь мне путь в город и лишаешь Серсею ее главных клыков, – подвел я итог. – А когда мои тараны выбьют ворота и гвардейцы войдут в Красный Замок… я прикажу им отступить от ее покоев. Ты получишь Серсею.

В глазах Арьи вспыхнул фанатичный огонь. Это было жуткое зрелище – видеть столько расчетливой ненависти на таком юном лице. Она обдумывала мое предложение ровно три секунды. Никаких моральных терзаний. Никаких сомнений в том, сможет ли она проникнуть в самый охраняемый замок континента в одиночку. Только сухой расчет.

– Договорились, – она медленно кивнула, принимая условия.

Ловким, отработанным движением она крутанула кинжал в руке и спрятала лезвие обратно в ножны под лохмотьями. Напряжение в ее фигуре немного спало, она снова стала похожа на обычного портового беспризорника, но я-то уже знал правду.

Я смотрел на эту малолетнюю машину смерти, которая только что согласилась обезглавить шпионскую сеть Ланнистеров в обмен на возможность убить королеву, и впервые за этот долгий вечер почувствовал неприятный, холодный укол сомнения.

Выходит, я только что легализовал серийного убийцу.

Но не спустил ли я с цепи чудовище, которое, выполнив мою задачу, в итоге сорвется с поводка и сожрет нас всех? Этот вопрос я задал самому себе, но ответа на него у меня не было. В политике всегда приходится рисковать, но сейчас ставка была слишком непредсказуемой.

– До столицы еще далеко, – произнес я, поднимаясь из-за стола и берясь за рукоять «Убийцы драконов». Меч глухо пульсировал теплом, словно одобряя появление в нашем лагере столь эффективного и безжалостного союзника. – Марш займет время, так что… придется запастись терпением. Ах, да… –прятаться по грязным трюмам или обозам тебе больше не нужно.

Арья слегка нахмурилась, но промолчала, переваривая новые вводные.

– И сбрось эти лохмотья, – добавил я. – Утром Галлард найдет тебе нормальную походную одежду и экипировку из армейских запасов. Незачем ютиться в хламе, раз уж ты теперь работаешь на корону. А пока спи. Тебе понадобятся силы.

Я развернулся и направился к выходу, прикидывая в уме открывающиеся перспективы. До встречи с Серсеей еще полно времени, а девчонка, намертво привязанная к нам этим договором и собственной жаждой мести, будет всё это время подле нас. И что-то мне подсказывало, что на долгом, неспокойном марше через половину Вестероса я смогу использовать ее специфические таланты куда как чаще, чем требуется для одной лишь осады Красного Замка. Глупо держать такой скальпель в ножнах без дела.

Оставив девчонку наедине с ее бараниной и новой жизненной целью, вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Замок сухо щелкнул.

Выходит, первый контракт на этой войне я заключил не с могущественным лордом или богатым банкиром, а с… малолетней психопаткой.

Мда. Какие времена, такие и контракты.

Я прошел по узкому коридору и толкнул следующую дверь, оказавшись в главном зале портовой конторы.

Над широким столом, заваленным судовыми журналами, склонились трое. Бронзовый Джон Ройс хмуро водил толстым пальцем по раскинутой карте побережья Вестероса. Сир Кедж Северный стоял чуть поодаль, сложив руки на груди, и всем своим видом показывал, что в морских картах он понимает примерно столько же, сколько в разведении декоративных кроликов. Сало Несторис, командующий браавосцами, меланхолично крутил в пальцах золотую монету, наблюдая за Ройсом.

Я подошел к столу, вытащил из-за пояса кинжал и с размаху воткнул его в пергамент. Лезвие пробило карту ровно в той точке, где изогнутый кусок суши выдавался в Узкое море севернее столицы.

– Мы меняем маршрут, – произнес я, глядя на Ройса.

Глава 69

– Мы меняем маршрут, – произнес я, глядя на Ройса. – Идем к… Тиреллам!

Ройс замер. И знамо почему!

Мужчина медленно перевел взгляд с воткнутого кинжала на мое лицо. Густые брови поползли наверх, собирая лоб в глубокие морщины. Секунду он просто тяжело дышал, очевидно, переваривая услышанное, а затем его кулак в латной перчатке опустился на стол. Громко так, нервно…

– Какого дьявола, Ваша Милость? – прорычал лорд-регент Долины с откровенной, неприкрытой злостью. – Мы только что взяли этот порт. Захватили корабли! Вы сами говорили, что скорость – наше главное оружие. Флот дает нам возможность ударить Серсее прямо в горло, высадившись у стен Красного Замка, пока она не успела опомниться после взрыва, как вы говорите, Септы. Зачем нам этот изнурительный марш-бросок на юг континента, еще и южнее самих Ланнистеров, а?! К розам?!

Логичное замечание, ведь… он был прав. С точки зрения военной логики этого мира, как я понимаю ее, конечно, лорд был прав – отказ от преимущества внезапной атаки на обезглавленную столицу выглядел как трусость. Ну, или как вопиющая некомпетентность.

Только вот классическая военная логика не учитывала один мааааааленький, но очень… огнедышащий нюанс. Я же не мог прямо заявить ему, что, будучи человеком, далеким от РЕАЛЬНОГО Вестероса, смотрел один занятный сериал в прошлой жизни и прекрасно знаю расписание прибытия Таргариенов? Пришлось импровизировать, на ходу конвертируя свои… пока еще работающие мета-знания в донесения.

– Потому что прямо сейчас к Черноводной движется другой флот, лорд Джон, – ответил я, вытаскивая кинжал из стола и указывая острием на восток, в сторону Узкого моря. – Мои люди перехватили донесения и… действительно оказалось, что сама Дйенерис Таргариен пересекла море. И не одна, увы – у нее армия Безупречных, орда дотракийцев и корабли, которых хватит, чтобы заставить горизонт исчезнуть. Даже железнорожденные позавидуют ТАКОМУ флоту, будьте уверены.

Ройс нахмурился, его гнев тут же начал сменяться недоверием.

– Девчонка Таргариенов? Это сказки для пьяных матросов! Даже если она собрала наемников, мы сможем разбить ее в заливе. Наши галеи…

– Не можем. Да и к тому же – у нее три взрослых дракона, Ройс, – жестко перебил я. А чтобы понятнее было, я все ЕЩЕ РАЗ повторил. – Три. Взрослых. Дракона. Они со дня на день появятся над Драконьим Камнем, и… увы, войдут в земли моего дома, в земли Баратеонов.

Слова упали на стол тяжелыми камнями.

Кедж, до этого хранивший молчание, глухо кашлянул. Для сурового северного следопыта драконы были чем-то из разряда страшных сказок старой Нэн, которыми пугают детей на ночь. – Ваша Милость… – начал сир Северный, хмурясь и потирая подбородок. – Но ведь это просто звери. Крупные, да, но звери из плоти и крови. Разве их нельзя сбить? Десяток метких лучников, слаженный залп из арбалетов по крыльям…

Эх, если бы… здешние драокны больше похожи на драконов Толкиеновских, пусть и слабых. Того же Смауга ты как победишь без специального снаряда? (пусть на памяти такой и имеется – у тех же ходоков. Но… это на будущее)

– Забудь, Кедж, – все-таки отрезал, прерывая эти самоубийственные фантазии на корню. – Чешуя взрослого дракона крепче валирийской стали. Обычные стрелы для них – что комариные укусы. Чтобы пробить эту броню, нужны тяжелые станковые баллисты, огромные скорпионы, бьющие стальными болтами толщиной с твою ногу. У нас их нет. У нас есть только деревянные корыта и пехота, мда… На открытой воде мы для них – просто плавучий костер.

Офицеры замолчали.

Раздумывают.

Да и я тоже думал –стоял, опершись кулаками о стол, и боролся с очередной волной внутреннего диссонанса. С одной стороны, я… прекрасно ЗНАЛ, что Дейенерис приплывет на Драконий Камень. Я сознательно оставил этот кусок скалы абсолютно пустым, решив не тратить ресурсы на бессмысленную оборону базы, которую в каноне все равно сдали. Это логично. Это тактическое отступление. Гамбит!

Но с другой стороны… я – Станнис Баратеон. Законный король. И прямо сейчас какая-то сопливая девчонка из вырожденного, безумного рода Таргариенов вторгалась в МОЮ вотчину! Ступала на землю МОЕГО родового гнезда, которое я удерживал годами!

Тело буквально корежило от гнева. Гордость Баратеонов, та самая упрямая ярость, что когда-то заставляла Роберта крушить грудные клетки молотом, сейчас клокотала в моей груди. Жар от «Убийцы» за спиной согласно завибрировал, откликаясь на эту ненависть. Стоило ли мне вообще такое допускать? Может, нужно было оставить там гарнизон смертников? Заминировать замковые подземелья тысячами бочек с диким огнем и подорвать этих ящериц к чертовой матери, как только они приземлятся?!

«Нет. Успокойся», – мысленно осадил я сам себя. «Сюжетная броня Матери Драконов и ее ящериц – штука непредсказуемая. Потерял бы и людей, и драгоценное время». Но как же, сука, паршиво было осознавать свою временную слабость перед этой крылатой угрозой.

– Драконий Камень – ваша законная резиденция, государь, – осторожно произнес Сало Несторис, внимательно изучая мое лицо. – Отдать его без боя… скажут, что Баратеон испугался девчонки.

Мда.

– Пусть говорят, Сало, – стиснул зубы так, что желваки заиграли на скулах. – Мертвецам нет дела до авторитета. Я не стану гробить тысячи верных солдат ради куска камня в море. Таргариен получит пустые залы и голые скалы, окей. А кормить свою орду Безупречных и дотракийцев камнями она не сможет.

– Ладно… выходит, что море закрыто, – хрипло констатировал Ройс, тяжело опираясь руками о стол, словно у него внезапно ослабли ноги. – Если мы выйдем в залив Черноводной, нас сожгут заживо на воде.

– Именно, – кивнул я. – Или возьмут на абордаж более сильной, как бы не звучало глупо, силой. ПОЭТОМУ мы сдаем Драконий Камень без боя. Пусть Таргариен высаживается на пустые скалы со своей ордой, которую нужно чем-то кормить. Мы не будем лезть в мясорубку. Объединяем силы с Простором и идем по суше. Земля нивелирует их преимущество, а в лесах драконам сложнее маневрировать.

Да-да, вы не ослышались. Именно «объединяем». Почему и с какого вообще хрена? А вот!

Пока Ройс переваривал масштаб угрозы с небес, инициативу перехватил… снова Сало Несторис. Драконы драконами, но у браавосцев всегда были свои приоритеты.

– Ваша Милость, это весьма… мудрое тактическое решение, – вежливо произнес Сало. – Но у нас есть проблема куда более приземленная. Те торговые суда, которые вы заблокировали в порту. Магистры в ярости.

– Пусть поплачут в шелковые подушки, – отмахнулся я.

– Вы расплатились с ними векселями, – твердо продолжил Несторис, не позволяя мне уйти от темы. Его голос потерял привычную меланхоличность. – Пустыми бумажками от имени короля, чья казна пока существует только в его обещаниях. Железный Банк не потерпит такого отношения к своим клиентам. Тихо Несторис – человек расчетливый. Если до Браавоса дойдут слухи, что вы грабите купцов, Банк может разорвать наши договоренности, даже… с учетом ранних договоренностей.

И конечно же, этим человеком-послом дурных вестей станет сам Сало. Молодец, жук.

Он не угрожал мне напрямую, просто обозначал правила игры. Наемная армия – это хорошо, но если ей перестанут платить, она повернет мечи против нанимателя. Оправдываться или ссылаться на военную необходимость я не стал. Оправдания – для слабых.

Перешел в политическое наступление.

– Сало, сегодня вечером ты напишешь письмо Тихо Несторису, – произнес, опираясь кулаками о стол. – И отправишь его с самым быстрым кораблем.

Наемник вопросительно выгнул бровь.

– И что мне ему сообщить? Что вы извиняетесь за конфискацию пряностей?

– Ты сообщишь ему, что Дейенерис Таргариен прямо сейчас сжигает работорговлю в заливе Работорговцев, руша всю экономику Эссоса, на которой Банк зарабатывает колоссальные проценты, – начал я загибать пальцы, чеканя аргументы. – Ты напишешь ему, что Серсея Ланнистер только что взорвала Великую Септу в столице, уничтожив половину знати. Включая тех лордов, которые имели кредитные линии в вашем банке! Она сжигает активы Банка ради своей паранойи.

Сделал паузу, глядя наемнику в глаза.

– А затем ты напишешь, что Станнис Баратеон полностью контролирует Север и, с вашего позволения, лорд Ройс, Долину. Что я навожу порядок жесткой рукой. И что я – единственный предсказуемый игрок на этом континенте. Единственный островок финансовой стабильности в море безумия. Если Железный Банк хочет вернуть те миллионы, которые им должен Железный Трон, они должны инвестировать в мою победу, а не ныть из-за пары трюмов с лисским шелком. Усекли?

Несторис-тезка смотрел на меня несколько секунд не мигая. Затем уголок его рта дернулся в кривой усмешке – оценил, стервец. Перевернуть ситуацию так, чтобы выставить откровенный грабеж как доказательство надежности – это был язык, который в Браавосе понимали отлично.

– Дерзко, – признал наемник, почтительно склонив голову. – Тихо оценит такой подход. Золото любит не только тишину, но и силу. Я отправлю письмо сегодня же ночью.

Ройс недовольно заворчал, переступая с ноги на ногу.

– Не понимаю, зачем король Вестероса вообще оправдывается перед заморскими ростовщиками… – пробурчал он себе под нос.

– Затем, Джон, что война выигрывается сталью, а сталь покупается за золото, – сухо ответил я, возвращаясь к карте. Меч за спиной пульсировал жаром, словно реагируя на мое раздражение.

Я снова провел кинжалом по пергаменту, прочертив жесткую линию на юг. К огромным зеленым территориям Простора.

– Наша цель – Хайгарден. Кедж.

Сир Северный шагнул к столу. Да… хороший у мужика карьерный рост вышел.

Может, со стороны кажеься, что это все… скоро, поспешно и очень несвоевременно, что это все – не для него. Но мало кто видел, как он учится и как… пытается оправдать свое звание. Именно поэтому я даю ему возможности для развития. Это – одна их них.

– Возьми легкую кавалерию, с ней вы пойдете в авангарде. Как только начнем марш, твоя задача – зачистить все дороги впереди от дезертиров, разбойников и разъездов Ланнистеров, а они по пути, увы, попадаться будут. Мне нужно, чтобы на юг не долетела ни одна ворона и не добежал ни один шпион. Пленных не брать, некогда возиться.

– Сделаю, государь, – коротко кивнул Кедж. Ему дважды повторять не нужно.

И остальные рыцари, лорды и все ответственные офицеры получили распоряжения. Итак… спустя четыре часа обсуждений и разговоров, маршрут был проложен, а авангард назначен.

Но вот с вопросами провизии, деления войск, его расположения и главных руководящих сил… предстояло разобраться, эх.

И сейчас оставалась последняя, самая паршивая часть этого политического уравнения. Армия Долины – это мощно, бесспорно. Но для масштабной континентальной войны мне нужны были ресурсы, которых у меня пока не было. Мне нужно было зерно. Много зерна. И еще мне нужен был второй фронт против Серсеи.

Я принял самое тяжелое для себя решение за весь этот вечер.

– Мейстера ко мне, – приказал я, не отрывая взгляда от карты. – Поручите ему подготовить быстрокрылого ворона. На юг. В Хайгарден.

Ройс удивленно вскинул голову.

– Хайгарден? Вы хотите просить помощи у…

– Я хочу предложить союз Оленне Тирелл, У нас… вопреки всем предыдущим распрям, много общего, а сами мы… можем предложить друг другу услуги. Вот взять их дом –Серсея убила ее сына и внуков. Эурон Грейджой прямо сейчас грабит побережье Простора – старуха в бешенстве и ей нужна армия, чтобы отомстить. Мы можем предложить ей нашу сталь в обмен на поставки продовольствия… к примеру.

И как только я ЭТО, мир вокруг меня внезапно дал трещину.

Это не было осознанным чувством или логическим протестом. Это был физиологический бунт тела, в котором я оказался. Память оригинального Станниса Баратеона, которая обычно дремала где-то на задворках сознания, проснулась и ударила меня под дых.

Горло внезапно свело судорогой – я почувствовал во рту отчетливый, омерзительный вкус старой вареной кожи и гнилого крысиного мяса. Ноздри забило запахом мочи, голодного пота и отчаяния. Перед глазами на секунду вспыхнула яркая, болезненная картина: толстые каменные стены Штормового Предела, дождь, худые до состояния скелетов солдаты, которые смотрят на меня ввалившимися глазами, ожидая приказа сдаться. А за стенами, в лагере осаждающих, шатры Мейса Тирелла ломились от свежих фруктов, жареного кабана и вина. Год. Целый год мы глодали кости и смотрели, как этот надутый индюк устраивает пиры в зоне прямой видимости, ожидая, пока мы сдохнем от голода.

Острая ненависть поднялась из самого желудка. Желание убивать, вешать, уничтожать все, что носит герб с золотой розой, затопило мой разум. «Убийца драконов» за спиной мгновенно отреагировал на эту вспышку ярости, раскалившись так, что металл кирасы, казалось, начал плавиться. Жар ударил в позвоночник, выжигая остатки самоконтроля.

Головокружение было настолько сильным, что я… о, боги старые, и боги новые, потерял координацию – колени подогнулись. Я судорожно ухватился обеими руками за край стола, чтобы не рухнуть на пол. Пергамент карты смялся под моими пальцами.

Разум попаданца кричал, что Тиреллы – это… ну такой же стратегический ресурс, что союз с ними необходим для победы. А тело Станниса требовало собрать армию и сжечь Хайгарден дотла…

Сука…

– Ваша Милость? – голос Галларда донесся до меня словно сквозь слой ваты.

С трудом разлепил веки. Офицеры переглядывались. Ройс напряженно хмурился, Кедж и вовсе инстинктивно положил руку на рукоять меча, оценивая мое состояние. Заметили, стервецы, как меня повело. А слабость лидера в такой стае – это всегда запах крови в воде.

– Все в порядке, – ровным тоном произнес я, усилием воли заставляя побелевшие пальцы разжаться и отпустить край стола.

Выпрямился, жестко загоняя подкатившую тошноту обратно в желудок. Дыхание выровнялось, оставив после себя лишь холодную испарину на лбу. Жар проклятого меча за спиной послушно сбавил обороты, вернувшись к фоновому, терпимому гудению.

Обвел взглядом своих командиров.

– Просто усталость, – солгал я, возвращая себе привычный командный тон. – Приказ остается в силе. Готовьте ворона к отправке. Нам нужен этот союз, как бы сильно меня ни тошнило от самого факта переговоров с этими… цветочниками. За работу.

Они кивнули и разошлись выполнять приказы. Поверили про усталость? Хрен там плавал.

Похоже, помимо Ланнистеров, Таргариенов и ледяных зомби, мне предстоит жесткая война с собственной кукухой, запертой в теле человека с тяжелейшим посттравматическим синдромом. Ну, получается, сам напросился.

Оставшись один в импровизированном кабинете портовой конторы, я подошел к грубому деревянному столу. С глухим стуком отодвинул в сторону тарелку с обглоданной костью – наследство Арьи, – и придвинул к себе стопку чистого пергамента. Чернильница нашлась тут же, среди разбросанных судовых манифестов.

Тяжело опустился на стул. Ножны с «Убийцей», которые так и не повесил обратно на перевязь, прислонил к ножке стола у самого бедра.

Итак, задача: собственноручно написать письмо Королеве Шипов. Предложить этой старой интриганке союз, построенный на чистой, неразбавленной ненависти к Ланнистерам. Взамен – поставки продовольствия для моей армии и совместный удар по столице. Обычная дипломатическая рутина, банальный прагматичный бартер. Я даю вам месть, а вы кормите моих солдат.

Но стоило мне обмакнуть перо в чернила и вывести первые буквы слова «Тирелл»… началось.

Память оригинального Станниса, которую я вроде бы жестко задавил на военном совете, снова попыталась вырваться наружу. А следом к процессу радостно подключился и меч.

Жар прошил ногу, впиваясь в нервы. Перо в моей руке предательски задрожало. Крупная, жирная капля чернил сорвалась с кончика и шлепнулась прямо в центр нарисованного в заголовке герба Баратеонов.

Коронованный олень скрылся под черной кляксой.

Пиздец, приехали. Великий дипломат, который не может совладать с собственной рукой, какой позор!

– А ну заткнулись оба, – процедил я сквозь зубы, обращаясь одновременно и к железяке под столом, и к призракам Штормового Предела в своей голове.

Скомкал испорченный пергамент, отбросил в сторону и придвинул новый лист. Хватит ныть. Я тут главный, а не кусок фонящего металла или чужие воспоминания о вареных крысах.

Перехватив перо поудобнее, заставил себя писать. Физически продавливал слова на бумагу, игнорируя то, как дергаются мышцы на спине. Я предлагал Оленне Тирелл ударить в спину Эурону Грейджою. Обещал вернуть Хайгардену статус главного союзника короны. Сулил головы тех, кто нажимал на рычаги взрывателей под Септой Бейлора.

Только конкретика, только бизнес на крови.

Сухие строки ложились на бумагу кривым, рубленым почерком.

Когда последнее слово было выведено, я… отбросил перо. Быстро, даже не перечитывая этот вымученный текст, свернул свиток. Щедро капнул красного воска из стоящей рядом свечи и с силой впечатал свой личный перстень в податливую массу.

Всё. Сделано.

Глава 70

От Станниса из дома Баратеонов, Первого этого имени, Короля Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Владыки Семи Королевств и Защитника Государства. Единственного легитимного монарха в глазах Железного Банка Браавоса, лордов Севера и долины Аррен.

Леди Оленне из дома Тиреллов, фактической правительнице Хайгардена и Хранительнице Юга.

Я пишу вам не для того, чтобы выражать соболезнования. Слезы не воскресят мертвых. Ваш сын Мейс, ваш внук Лорас и ваша внучка Маргери мертвы. Мои люди в Королевской Гавани доложили мне о деталях еще до того, как пепел Великой Септы Бейлора осел на брусчатку. Я знаю о приказах, которые Серсея Ланнистер отдавала Гильдии Алхимиков. Я знаю, сколько бочек с диким огнем было заложено под фундамент, и знаю, как именно были заперты двери, чтобы никто из вашей семьи не смог выбраться из ловушки.

Пока вы оплакиваете потерю столицы, ваши исконные земли горят. Эурон Грейджой грабит побережье Простора. Моя агентура на Железных Островах и в Эссосе сообщила о его маршрутах и договоренностях с Серсеей за недели до того, как первый драккар показался на вашем горизонте.

Вы окружены безумцами и стервятниками. И ситуация станет только хуже. К берегам Вестероса прямо сейчас движется флот Дейенерис Таргариен с ордой дотракийцев, армией кастратов и тремя взрослыми драконами. Вы можете попытаться примкнуть к ней от отчаяния, но помните: она – дочь Безумного Короля. Таргариены умеют только сжигать. Серсея уничтожила вашу семью, Дейенерис уничтожит ваши земли, если ей что-то не понравится.

Я помню год, проведенный в осажденном Штормовом Пределе. Я… помню вкус вареных крысиных костей и вид шатров вашего сына, ломившихся от еды. Я не забыл этого. И никогда не назову Тиреллов своими друзьями.

Но ваш сын мертв. А мы с вами живы.

Я прагматик. У вас есть зерно, которое сгниет в амбарах или достанется железнорожденным, если вы останетесь в одиночестве. У меня есть нетронутая армия Долины, лояльный Север, ветераны Штормовых Земель и золотые кредиты Железного Банка, который признал Ланнистеров банкротами.

За сим предлагаю сделку, основанную на чистой выгоде. Вы обеспечиваете мою армию продовольствием и открываете дороги Простора. Мы берем Ланнистеров в клещи. Взамен я даю вам головы тех, кто поджег фитиль под Септой Бейлора. Я отдаю вам жизнь Ланнистеров.

Вам не нужно любить меня, леди Оленна. Вам нужно лишь признать меня своим королем, чтобы Хайгарден выжил.

Решайте быстро. Вороны летают быстро, но мои войска двигаются еще быстрее.

Оленна Тирелл – хитрая змея. Когда она прочитает это послание, у нее волосы встанут дыбом от осознания того, насколько глубоко щупальца моей агентуры якобы проникли во все уголки мира. Знать точное количество бочек дикого огня? Знать планы Эурона до его отплытия? Знать о количестве драконов Таргариен? Паук Варис удавился бы от зависти, узнав о такой сети осведомителей.

Конечно, никаких осведомителей не было. Была лишь моя память о просмотренных сериях. Но старухе в Хайгардене об этом знать совершенно не обязательно.

***

С трудом поднялся со стула. Подхватил ножны, невольно поморщившись – раскаленный металл ощутимо обжег ладонь даже сквозь толстую кожу перчатки. Кое-как прицепил эту гудящую доменную печь к перевязи. Тело ощущалось чужим и неподъемным, черт, словно я в одиночку разгрузил телегу камней под палящим солнцем Дорна. Мышцы спины сковало глухим, пульсирующим спазмом. Расплата за игры с магическими клинками и собственными мозгами?

Может быть… Но не суть.

Толкнув дверь плечом, вышел из конторы на свежий воздух.

Холодный ночной бриз с моря ударил в лицо. Освежает, но ясности ума не возвращает. На портовой площади кипела лихорадочная работа. Под неровным, мерцающим светом десятков факелов солдаты вместе с нанятыми докерами грузили припасы на реквизированные и наши личные галеи. Скрипели тяжелые лебедки, поднимая бочки с пресной водой и мешки с зерном. Ругань надсмотрщиков, звон цепей, ржание испуганных коней, которых загоняли по узким сходням в трюмы...

Портовая красота. Шлюх только не хватает для полноты картины, хах…

А так лишь организованный хаос подготовки к масштабному броску.

Я шел сквозь эту суматоху, направляясь к причалу, где стоял флагманский неф. И в этот момент оглушенность после спарринга с собственным ПТСР сыграла со мной злую шутку. Я потерял ту параноидальную бдительность, которая должна быть базовой настройкой любого выживающего в этом мире. Расслабился. Непростительная роскошь.

Из плотной толпы грузчиков, тащивших длинный деревянный ящик, внезапно вынырнула худая, нескладная фигура в темном плаще.

Заметил его лишь краем глаза – мужчина средних лет, растрепанные волосы, безумное, перекошенное от ненависти лицо. Не солдат. Не наемник.

Обычный, ммм, писарь или счетовод?

Как потом оказалось – один из тех фанатично преданных клерков покойного Мизинца, чья сытая жизнь закончилась сегодня утром на эшафоте.

Он не пытался кричать или привлекать внимание. В его руке просто блеснул короткий стилет, и он бросился прямо на меня, метя лезвием в незащищенный бок, под стык пластин кирасы.

Мозг мгновенно зафиксировал угрозу, более того – и разум всё просчитал и отдал четкую команду телу: уйти с линии атаки, сместиться влево, перехватить руку.

Но тело… да ну черт, оно ПОЧЕМУ-ТО была таким неповоротливым в этот момент. Не зря же говорят, что мозг работает быстрее движений – вот и обдумать все успел за мгновения, но уйти с линии атаки… нет.

Попытался сделать шаг в сторону – дернулся, попутно теряя равновесие, и сапог предательски зацепился за брошенную прямо на брусчатке толстую бухту каната.

«Сука»

Начал заваливаться на спину. Время субъективно замедлилось, превращаясь в густую смолу.

Вот налитые кровью глаза клерка.

Вот отблеск факела на лезвии, неумолимо летящем к моему боку.

Вот…видимо, очередное случайное ранение в мой бок.

Вместе с этим пришло ясное осознание: я… тупо не успеваю вытащить кинжал или хотя бы закрыться рукой. Дистанция была разорвана. Сейчас эта заточенная железка скользнет под ребра, в худшем случае – пробьет легкое, и вся моя великая игра за трон бесславно захлебнется собственной кровью в грязной луже Чаячьего города.

И ладно бы в бою, от меча рыцаря! Но сдохнуть из-за какого-то поехавшего конторского счетовода?

«Глупо. Как же, блять, глупо».

Однако в ту самую долю секунды, когда острие стилета уже коснулось одежды, со слабым треском распарывая плотную поддоспешную куртку, в дело вмешалась переменная, которую этот смертник просчитать никак не мог. Просто потому, что она падала с неба.

С покатой крыши портового склада сорвалась бесшумная тень. Арья Старк не издала ни звука в полете – просто обрушилась на спину убийцы. Ее небольшое, но плотно сбитое и натренированное тело, помноженное на ускорение от падения, сработало как таран. Клерк глухо охнул, когда колени девчонки с хрустом впечатали его лицом прямо в грязные доски причала. От резкого удара стилет вылетел из разжавшихся пальцев, скользнув куда-то в темноту.

И девочка не стала тратить драгоценные секунды на борьбу, заламывание рук или допросы.

Зачем?

Ее движения были сухими и пугающе профессиональными – так работает мясник на бойне, изо дня в день повторяющий одну и ту же рутину. Тонкое, смертоносное лезвие «Иглы» коротко мелькнуло в тусклом свете факелов и с точностью, прям без малейшего видимого усилия вошло в основание черепа нападавшего. Прямо под затылочную кость, намертво разрывая спинной мозг…

Ауч.

Мгновенная смерть. Мужчина даже не дернулся – просто разом обмяк, превратившись в бесполезный мешок с мясом.

Я… вот теперь уж быстро пришел в себя, ругая старое тело и попутно помдеая, что от той магии Берсерка во мне сейчас пылает только… раздражение вместо силы.

Откат?

Вполне себе может быть…

Наказание за… предыдущие решения?

Не хотелось бы так думать.

Тяжело оперся свободной рукой о штабель бочек, восстанавливая потерянное равновесие, и с трудом выпрямился. Сердце колотилось где-то в районе горла, разгоняя по венам запоздалый адреналин.

Арья тем временем одним плавным движением выдернула шпагу из трупа, легко вскочила на ноги и отступила на шаг. Не стала проверять, цел ли я, и уж тем более не ждала слов благодарности – девчонка просто посмотрела на меня своими серыми глазами, и этот короткий, ничего не выражающий, кричал громче любых слов.

Наглядная демонстрация ее, ммм… квалификации. Кровавая печать, подтверждающая, что наша недавняя сделка в штабе вступила в законную силу: моя жизнь – в обмен на ее месть. Кровь за пропуск в столицу.

Что же…

Я молча кивнул ей, принимая правила игры.

В ответ Арья едва заметно опустила подбородок и тут же растворилась в ночных тенях между штабелями грузов. Завтра она пойдет с нами на юг, став моим карманным ассасином и самым непредсказуемым инструментом в этой войне, но прямо сейчас ей нужно было исчезнуть из поля зрения набегающей стражи.

– Ваша Милость! – истошный крик Галларда наконец-то разорвал фоновый шум порта.

Спустя пару секунд запыхавшийся сержант подлетел ко мне, на ходу выхватывая тяжелый палаш. Следом из толпы вынырнул сир Кедж, чья рогатина уже была нацелена в грудь воображаемому противнику. Но они замерли, обнаружив на месте покушения лишь меня, тяжело опирающегося на бочки, да труп неизвестного с дыркой в затылке.

– Государь, вы ранены? – Галлард бросился ко мне, осматривая с ног до головы.

Я рефлекторно прижал ладонь к правому боку, туда, где была порвана куртка. Пальцы нащупали теплое влажное пятно… и еще кое-что, что мне ОЙ КАК срочно нужно проверить еще раз.

– Царапина, –поспешно ответил, глядя на слегка окровавленную перчатку. Повезло – стилет лишь чиркнул по коже, не задев ничего важного. – Просто царапина, Галлард. Жить буду.

Кедж, не теряя бдительности, опустился на одно колено, перевернул труп лицом вверх и брезгливо скривился.

– Конторская крыса Бейлиша, – констатировал сир Северный, оценивающе изучая смертельную рану. – Удар точный. Я даже не видел, кто это сделал. У вас появилась новая стража, Ваша Милость?

– Выходит, что так, Кедж, – усмехнулся я, хотя никакого веселья в этом не было ни на грош. – Выходит, что так.

Мда… надо бы срочно ЭТО првоерить.

– Убрать мусор с причала, – приказал я, коротко кивнув на труп клерка, и отвернулся, возвращая себе привычный контроль. – И ускорьте погрузку, Галлард. Мы выступаем на рассвете. Раздвоенный Коготь ждет. А за ним – и весь Юг.

Я развернулся и тяжелым, размеренным шагом направился к пришвартованному неподалеку флагманскому нефу. Со стороны – суровый, непреклонный король, которому сам черт не брат. Железный Станнис. А внутри – человек, у которого по спине стекал липкий, холодный пот. И дело было вовсе не в адреналине после покушения.

Мозг, наконец-то вышедший из ступора, подавал панические сигналы. Там, на причале, когда я рефлекторно прижал руку к «царапине», мои пальцы нащупали влажное от крови пятно и разрезанную плотную ткань куртки… и к тому же – разрезанную нижнюю рубаху. Но они НЕ НАЩУПАЛИ раны.

Поднявшись по трапу на палубу, коротким кивком отпустил выставленный караул и спустился в капитанскую каюту, выделенную под мои нужды.

Зашел.

Провернул ключ в замке, задвинул тяжелую железную щеколду.

Только после этого я позволил себе выдохнуть.

Скинул перевязь с гудящим «Убийцей», прислонив его к переборке. Стянул латные перчатки. Расстегнул ремни кирасы, позволив металлу с грохотом упасть на пол. Затем стянул исполосованную стилетом поддоспешную куртку и заляпанную кровью рубаху.

Подошел к бронзовому зеркалу, тускло освещенному масляной лампой, и посмотрел на свой правый бок.

Мда. Пиздец. Просто… ужас!

На моем боку, там, куда ударил обезумевший клерк Мизинца, была размазана моя собственная, еще не свернувшаяся кровь. Ее было достаточно много – удар был сильным, и лезвие… успело войти на какую-то незначительную длину. Вот только кожа под этой кровью была абсолютно гладкой. Ни пореза. Ни царапины. Ни даже свежего розового шрама. Ни-че-го.

Кожа была девственно чистой.

Отер кровь влажной тряпкой, не веря своим глазам. Надавил пальцами на то место, куда вошел металл – никакой боли не было.

Регенерация?

Если да, то… настолько мощная и неестественно быстрая, что тело затянуло колотую рану за те пару минут, пока я стоял на причале и раздавал приказы Галларду! Моя врожденная магия, питаемая яростью и кровью из «Убийцы», выкинула новый фокус. Она не просто делала меня берсерком в бою, она, оказывается, умела штопать меня на ходу!

Казалось бы – радуйся, дурак! Ты теперь практически бессмертный Росомаха вестеросского разлива.

Но я не радовался. Смотрел на свое гладкое тело, и в моей голове складывался пазл, от которого кровь стыла в жилах.

Давайте подумаем логически.

Я знаю базовые законы физики и биологии. Любое действие требует энергии. Никакая магия не берется из ниоткуда. Я уже знал, что режим берсерка выдает мне силу «в кредит», а потом сваливает с ног дикой болью и истощением. Значит, мгновенная регенерация колотой раны тоже должна была сожрать колоссальное количество ресурсов организма.

И она сожрала! Слабость после первого же удара того убийцы была резкой, парализующей.

А теперь… складываем два и два…

Слабость. Неподъемные конечности. Жуткая усталость. Раздражительность. Внезапная тошнота и потеря координации на военном совете, которую я списал на ПТСР Станниса и раскаленный меч. Я чувствую себя выжатым лимоном не только сейчас. Я чувствую себя так УЖЕ НЕСКОЛЬКО ЧАСО, почти с самого утра. С того момента, как мы провели казнь на площади…

Если мгновенное исцеление маленькой раны так сильно бьет по запасу сил, то что должно происходить с телом, чтобы я чувствовал такую перманентную, изматывающую, непрекращающуюся слабость в течение всего дня?

Ответ был только один.

Мой организм регенерировал прямо сейчас. Непрерывно. Он сжигал мои силы, чтобы чинить то, что прямо сейчас разрушалось внутри меня.

Меня медленно, планомерно убивали. Отравление?

Сука!

С силой ударил кулаком по переборке, не заботясь о сбитых костяшках. Какой же я идиот! Возомнил себя великим интриганом, переиграл Железный Банк, запугал Арью, бросил вызов Тиреллам и Таргариенам… а сам в это время покорно глотал отраву, как последний слепой щенок!

Кто-то из ближнего круга. Или кто-то, имеющий доступ к моей еде и воде. Ядовитое вещество, видимо, было медленного действия. Не банальные «Слезы Лиса», от которых падают с пеной изо рта за секунды, а что-то хитрое и… судя по всему – накопительное. То, что должно было вызвать у короля «естественную» остановку сердца от усталости или отказ почек к вечеру. И план бы сработал идеально, если бы не пробудившаяся магия, которая прямо сейчас вела с этим ядом войну на истощение в моей крови.

Но магия не бесконечна. Рано или поздно лимит энергии исчерпается, регенерация отключится, и яд сожрет мои органы.

Гнев холодной волной затопил сознание.

Где? Кто? От кого?

Утром был завтрак в шатре. Потом – казни. Потом – перекус в портовой конторе. Вода из кувшина. Вино. Это мог быть недобитый фанатик Мизинца на кухне. Это мог быть подкупленный повар. Это мог быть шпион Ланнистеров, внедренный в обоз. Да дьявол, это мог быть кто-то из наемников Сало Несториса, решивший, что мертвый король без долгов лучше живого короля с пустыми векселями!

Я быстро подошел к умывальнику, засунул два пальца глубоко в рот и вызвал рвоту.

Раз. Другой.

Желудок болезненно скрутило, извергая остатки недавнего ужина и выпитого в конторе вина. Это не выведет тот яд, что уже попал в кровь, но хотя бы остановит всасывание новых порций.

Умылся ледяной водой. Вытер лицо грубым полотенцем.

Так...

Действовать нужно ювелирно. Если убийца поймет, что я догадался – он либо сбежит, либо ударит открыто.

Я быстро накинул чистую рубаху, натянул запасной кожаный дублет из сундука и закрепил поверх него перевязь с мечом. Оглядел себя в зеркало. Бледный как смерть, глаза горят, под ними темные круги… Красавец – труп на ножках.

Подошел к двери и отодвинул щеколду, выглянул в коридор – у трапа маячил один из моих штормовых гвардейцев.

– Эй, – негромко позвал я. Гвардеец тут же вытянулся по стойке смирно. – Найди сержанта Галларда. Срочно. Пусть возьмет четырех парней из нашего старого гарнизона и спустится ко мне.

Пока ждал, мозг продолжал выстраивать цепочки. Если яд в еде – значит, запасы в штабе скомпрометированы.

Хм… что еще могло быть?

Глава 71

Ожидание убивает хуже любого клинка, не так ли?

Увы, это так…

Каюта флагмана, еще полчаса назад казавшаяся мне самым безопасным местом на всем континенте, стремительно превращалась в гребаную пыточную для моего собственного разума.

Разума!

Я мерил шагами скрипучие доски палубы, чувствуя, как с каждым кругом от стола к кровати и обратно ноги становятся все тяжелее. Внутри, прям вот под ребрами, разливалась липкая и холодная слабость. Магия берсерка не умела сдаваться – она продолжала выжигать ресурсы моего организма, отчаянно латая невидимые прорехи и воюя с ядом, который уже, как я понимал, прочно засел и циркулировал в крови. И этот внутренний конфликт изматывал до тошноты.

Даже… я, наверное, не был столь измучен или раздосадован ДО момента, пока не осознал ситуацию. А знания наводит многие печали, верно говорят, эх.

Наконец, в дверь постучали. Три коротких, один длинный – свой.

– Заходи, – хрипло бросил, останавливаясь у стола.

Створка скрипнула. В каюту ввалился напряженный Галлард. Следом за ним двое хмурых, молчаливых штормовиков из моей личной гвардии волокли по полу массивный деревянный сундук. Завершал эту странную процессию еще один солдат, который тащил на толстой веревке упирающегося, грязного и отчаянно скулящего портового пса. Дворняга упиралась всеми четырьмя лапами, явно чуя витающий в воздухе запах крови убитого на причале клерка, который я так и не удосужился с себя смыть.

– Дверь на засов, – скомандовал я. – И ни звука.

Галлард лично задвинул щеколду. Гвардейцы опустили сундук, и внутри характерно звякнула керамика и стекло.

Так, ну что, поехали. Момент истины.

Я жестами приказал открыть крышку. Вытащил из сундука кувшин с вином – тем самым, из которого я пил во время военного совета. Рядом легли тарелки с недоеденной дичью, сыром и кувшин с обычной водой…

Это не все, конечно, но за неимением лучшего и такое постараемся рассмотреть.

Считаем варианты.

Если собака сейчас жрет и благополучно переваривает – значит, еда и вино из конторы чисты. Значит, яд попал в меня как-то иначе, и тогда ситуация – полный, беспросветный пиздец, потому что искать придется среди самых близких. Если же псина дохнет… что ж, тогда это просто классика жанра – обычный подкупленный повар или официант.

Грязно?

Да.

Банально?

Еще как!

Зато легко решаемо.

Я наклонился, отломил от тарелки приличный кусок жареной баранины и щедро полил его темно-красным вином из своего кувшина. Мясо пропиталось влагой.

Бросил кусок перед трясущейся собакой.

– Отпустите веревку.

Солдат ослабил натяжение – пес недоверчиво потянул носом. Запах жареного мяса и сладковатого вина быстро перебил его страх перед хмурыми мужиками в доспехах – голод взял свое. Дворняга шагнула вперед, вцепилась зубами в баранину и в три громких глотка сожрала угощение, довольно облизнувшись. Пес даже вильнул хвостом, выжидательно глядя на меня – мол, а еще будет?

Мы замерли.

Минута.

Собака чешет ухо задней лапой.

Две минуты.

Псина садится на пол, лениво зевая. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Неужели не вино? Неужели кто-то…

Три минуты.

Пес внезапно заскулил. Он вскочил на лапы, но тут же завалился на бок – его тело выгнулось дугой, словно по позвоночнику пустили электрический ток. Задние лапы засучили по ковру, раздирая когтями шерсть. Из пасти густым потоком хлынула розовая, пузырящаяся кровавая пена. Еще пара жутких, рваных конвульсий, короткий хрип – и животное затихло, стекленея глазами.

Сдох.

Ох, блять…

Я шумно, с… вот просто ИСКРЕННИМ облегчением выдохнул. На мгновение мне даже пришлось опереться о край стола, потому что напряжение, державшее меня последние полчаса, лопнуло.

Это был успех. Одурманивающий, сладкий момент ложного контроля над ситуацией.

Вино.

Это было просто отравленное вино! Видать, какой-то портовый ублюдок плеснул яд мне в кувшин. Никаких многоходовочек, никаких внедренных в мою гвардию супершпионов. Обычная, дешевая заказуха…

Да…?

– Ваша Милость… – сипло выдавил Галлард, глядя на дергающийся в посмертных спазмах труп собаки. – Это же… ваше вино с совета.

– Именно, Галлард. Именно, – я выпрямился, возвращая себе уверенность. – Кто отвечал за кухню и подачу в конторе?

– Главный стряпчий порта. Местный толстяк, мы оставили его присматривать за запасами.

– Тащи его сюда, – жестко скомандовал я. – Немедленно. Никакого шума, лордам Ройсу и Несторису ничего не сообщать, ТЕМ БОЛЕЕ местным в порту. Просто возьмите его за шкирку и притащите ко мне.

Сержант кивнул двум штормовикам, и они бесшумно выскользнули из каюты.

Ждать пришлось недолго. Буквально через десять минут дверь открылась, и на палубу каюты, прямо рядом с мертвой собакой, с размаху швырнули обрюзгшего мужчину в заляпанном фартуке. Толстяк грузно рухнул на колени, судорожно глотая воздух.

– Ваша… Ваша Милость! – заверещал он, увидев меня, а затем его взгляд упал на окровавленную пасть собаки. Лицо повара стало цвета старого пергамента.

– Кто тебе заплатил? – я подошел к нему вплотную, глядя сверху вниз.

– Я не… клянусь Семерыми, государь! Я ничего не делал! Я сам пробовал всё из котлов! – он зарыдал, размазывая сопли по щекам. – Клянусь матерью, это не я…

Он плакал очень натурально. Но глаза… Его маленькие, поросячьи глазки затравленно бегали по каюте. И этот взгляд… он на долю секунды дольше положенного задержался на столе, где лежал мой кинжал и короткий, толстый нож.

Инстинкты взвыли.

Толстяк перестал рыдать так же резко, как и начал. С невероятной для его комплекции прытью он рванулся с колен вперед, протягивая жирную руку к столу, к этому самому ножу для льда.

Отчаяние загнанной крысы.

Я видел его движение, и… понял, конечно понял, что он делает. Но моя координация… черт бы побрал эту слабость! Тело, выжженное магической регенерацией, снова сработало с задержкой – попытался перехватить его руку, но пальцы лишь скользнули по его потному предплечью. Он почти схватил рукоять…

ХРУСТЬ.

Галлард не стал раздумывать, и в следующую же секунду тяжелый армейский сапог сержанта сбоку, с пугающей силой впечатался прямо в челюсть стряпчего. Повар отлетел в сторону, выплевывая на пол смесь крови и осколков зубов.

Мда. Шустро он его.

Толстяк лежал на боку, захлебываясь кровью и судорожно хрипя.

И вот тут передо мной встал выбор.

С одной стороны, я мог приказать заковать его в цепи. Отдать дознавателям. Пытать каленым железом, пока он не выкрикнет имя заказчика. Ланнистеры? Люди Мизинца? Недовольные купцы? Это дало бы ответы.

Но какой ценой?

Допрос займет часы, а то и дни. Флот встанет. По лагерю поползут слухи.

«Короля отравили! Король слаб! В штабе предатели!». А лорды начнут задавать вопросы, почему мы задерживаемся. Паника и паранойя – худшие попутчики перед маршем на Юг.

С другой стороны – можно просто обрубить концы.

Задача важнее ценности правды. Армия должна верить, что я неуязвим. Я подошел к хрипящему стряпчему. Наклонился.

– Значит, Ланнистеры, – тихо произнес я.

Толстяк попытался что-то мычать сквозь сломанную челюсть, но я не стал слушать. Я просто положил одну руку ему на затылок, вторую под подбородок, и, вложив остатки сил в этот рывок, резко провернул.

Громкий, сухой щелчок сломанных шейных позвонков поставил точку в этом фарсе. Обмякшее тело с глухим стуком упало на пол.

– Шпион Ланнистеров, – ровным, безэмоциональным голосом сообщил я Галларду, вытирая руки о плащ убитого. – Решил заработать золота, подмешав отраву в вино. Не вышло.

Галлард сурово кивнул. Для него всё было очевидно: предатель выдал себя, попытался напасть на короля и был справедливо казнен на месте.

– Выбросить этот кусок дерьма за борт.

– Вместе с собакой?

– Нет… пса похоронить. – приказал, чувствуя, как внутри разливается приятная, расслабляющая уверенность. Иллюзия того, что я полностью контролирую свою судьбу. –Полы вымыть, убедиться, кто еще пил вино – есть ли симптомы отравления. Если что есть – бегом к месйтеру. Если нет… надеемся, что пытались отравить только мой кувшин, а не весь бочонок. И передайте капитану: как только все будут готовы – поднимаем паруса. Мы уходим.

Все равно все очень… не очень. Пусть яд найден, а отравитель мертв, я спас свою жизнь, не поднимая паники в войсках, но… что-то е было тут не чисто. Слишком… это поверхностно, слишком… глупо, словно это не многоходовочка от кого-то из лордов – а они только на такое и способны, а… просто чья-то обида из местных. Но чья? Кто в силах был купить отравы и подкупить повара?

Интересно…

Впрочем, отчалить прямо в ту же ночь, как я грозно скомандовал, естественно, не вышло. Реальность – та еще сука, а логистика – ее родная сестра. Посадить армию на корабли – это вам не в стратегию на компьютере играть, выделив всех мышкой.

До самого рассвета порт гудел, как растревоженный улей. К тому же всплыла пара неприятных последствий того самого «отравленного» вина. Оказалось, к нему успели приложиться еще пара человек из офицеров рангом пониже. Благо, в моем суровом присутствии хлестать вино ведрами никто особо не решался – атмосфера, знаете ли, не располагала к пьянству. Когда они начали покрываться испариной и блевать, наш мейстер сработал оперативно: влил в бедолаг конские дозы толченого угля, козьего молока и рвотного корня.

Вердикт старика был предельно конкретен – дешевая эссосская дрянь. Какая-то вытяжка из ядовитых жаб вперемешку с соком бледной поганки. От малых доз сводит кишки, от большой – кровавая пена и смерть. Я слушал это вполуха, окончательно убедившись, что повар-смертник просто напортачил с концентрацией. Наивный идиот.

Пока мейстер играл в реанимацию, мы с Ройсом занимались математикой и распределением сил.

Помнится мне, с собой в этот круиз я потащил не кого-нибудь, а самого Робина Аррена. Официально – чтобы сопливый лорд Орлиного Гнезда наконец-то понюхал пороху (то бишь крови и пота), пообтесался и стал мужчиной среди суровых военных нянек. Неофициально – он был моим заложником. Да, вот так просто. Гарантом того, что Долина не ударит мне в спину, а если и кто посмеет на нас напасть, типа идя войной против лжекороля, то сразу же приобрел врага в лице ВСЕХ Арренов. Именно из-за мелкого со мной на юг увязался и сам Бронзовый Джон Ройс, хотя по логике должен был остаться присматривать за землями… Но вот так вышло – передумал.

К утру я точно знал, чем располагаю. Расклад сил был следующим:

Моя личная гвардия – ровно восемь сотен суровых ветеранов Штормовых земель. Мой абсолютно преданный кулак. Их я всегда держу поближе к себе.

Наемники-браавосцы под командованием Сало Несториса. Изначально Железный Банк оплатил многотысячную армию, но… битв было много, да даже при штурме доков Чаячьего города мы потеряли людей, да еще и убитыми… Итого – 3786 профессиональных головорезов, готовых резать Ланнистеров за золотые монеты.

Рыцари Долины Аррен. Бронзовый Джон привел с собой, помнится, шесть тысяч тяжелых конников. Мощная сила, элита Вестероса. Правда, из этого числа старый выделил только две тысячи копий.

А вот две тысячи мечей дома Корбреев я… все же приказал оставить здесь, гарнизоном в Чаячьем городе. Наша база снабжения и точка отступления должна быть защищена. Внезапного десанта Тиреллов с моря можно было уже не бояться – после моего письма, надеюсь, старуха Оленна предпочтет кормить нас, а не убивать. А вот флот Ланнистеров или какие-нибудь ушлые железнорожденные Эурона вполне могли ударить в оставленный порт. Рисковать я не собирался.

Итого, на юг со мной отплывало около шести с половиной тысяч обстрелянных, злых и готовых к бою солдат. Солидный аргумент в любых переговорах с Серсеей.

Утром мы наконец отдали швартовы.

Мы вышли в открытое море, взяв жесткий курс на юг. Флот Долины и реквизированные посудины Чаячьего города растянулись по темной воде длинной, ощетинившейся мачтами змеей. По плану мы должны были обогнуть Королевскую Гавань по широкой дуге, избегая патрулей Ланнистеров и возможной встречи с авангардом Таргариенов, чтобы высадиться сильно южнее столицы и начать форсированный марш к Хайгардену.

Казалось бы, вот оно – свежий, соленый морской бриз. Дыши полной грудью, наслаждайся свободой после тесного, воняющего нечистотами и кровью порта! Но этот проклятый бриз не принес ни капли обещанного облегчения. Наоборот, с каждой милей, отдаляющей нас от берега, мне становилось только хуже.

Я стоял на шканцах флагманского нефа рядом с Бронзовым Джоном Ройсом. Старый лорд, уперев узловатый палец в развернутую на бочке морскую карту, бубнил что-то о логистике высадки, о глубине осадки наших транспортников и о том, как лучше выгружать тяжелую кавалерию на необорудованный берег. Я слушал его, кивал в нужных местах, но внезапно понял, что линия горизонта за спиной Ройса начинает как-то… предательски крениться влево.

Сначала я подумал на качку.

Но море было относительно спокойным.

Затем я попытался сказать лорду, чтобы он скорректировал высадку авангарда чуть севернее устья реки.

– Кедж должен… шшш… пойти п-первым, – выдавил я из себя, и тут же осекся.

Язык.

Мой собственный язык во рту распух, превратившись в тяжелый, шершавый кусок вареного мяса, который категорически отказывался слушаться! Вязкая слюна скопилась в уголках губ.

Ройс тут же прервал свои излияния. Лорд-регент Долины поднял голову от карты и подозрительно прищурился. Его цепкий взгляд прошелся по моему бледному лицу, по испарине на лбу и остановился на моих руках.

Я проследил за его взглядом и с ужасом понял, что… вцепился пальцами в деревянные поручни шканцев с такой силой, что костяшки побелели, а дерево тихо трещало под хваткой. Я держался за этот поручень просто для того, чтобы не рухнуть прямо здесь, перед своими командирами.

– Ваша Милость? – голос Ройса лязгнул металлом. – Вы белее мела. Что-то не так?

Слабость лидера – смерть для армии. Я не мог позволить ему увидеть, что король Вестероса прямо сейчас рассыпается на куски.

– Морская болезнь, Джон, – я грубо оборвал разговор, отпуская поручень и заставляя себя выпрямиться. Получилось убедительно, хоть и хрипло. – Не перевариваю качку. До суши командуйте флотом сами. Курс прежний. Я буду у себя, и чтобы никто, кроме… тебя и Галларда, не смел меня беспокоить.

Я развернулся, не дожидаясь ответа, и деревянной, негнущейся походкой направился к трапу. Каждый шаг отдавался в висках ударом кузнечного молота.

Спустившись в каюту, я едва успел задвинуть щеколду, прежде чем ноги окончательно отказали. Так и рухнул на жесткую капитанскую койку лицом вниз.

И тут начался настоящий ад. «Убийца драконов», прислоненный к стене, снова взвыл обжигающим жаром, словно в каюте растопили доменную печь. Но хуже было другое. Тыльную сторону моей левой ладони – там, под плотной перчаткой – внезапно обожгло дикой, пульсирующей болью. Клеймо берсерка, которое не давало о себе знать со времен резни в Близнецах, сейчас пылало, как раскаленное клеймо, отчаянно сигнализируя о… чем-то. Опасности?

Мозг, подстегнутый этой болью и остатками адреналина, внезапно и уж ооочень ясно выдал одну пугающую нестыковку. Логический провал, который я в спешке и усталости просто проигнорировал там, в портовой конторе.

Портовый пес. Дворняга сожрала мясо, политое моим вином, и сдохла за три гребаных минуты, харкая кровавой пеной. Три минуты! Быстро, жестоко, без шансов. Но я-то пил это вино часы назад! На военном совете, когда мы обсуждали маршрут. Ровно, как и другие офицеры, хм…

Если бы в моем кувшине был яд такой силы, моя магия регенерации не справилась бы так гладко. Я бы не просто чувствовал слабость – я бы блевал собственными внутренностями прямо на стол перед Ройсом. Но я был жив. Да, я угасал, да, я слабел, но я не бился в конвульсиях, как та несчастная псина!

Приголубил тогда я, надо сказать, много… уж точно больше, чем пес или офицеры.

Может… Собаку отравили не тем ядом, от которого умирал я? Возможно, его подкупили, чтобы он плеснул в вино что-то чисто для подстраховки, или чтобы отвести подозрения от настоящего убийцы.

Мой реальный, медленный, ползучий яд находился НЕ в желудке.

«Где? Откуда? Как?!» Я начал лихорадочно срывать с себя одежду. Пальцы не слушались. Я терял равновесие, заваливаясь на пол, путался в ремнях тяжелой кирасы. Сбросил металл, сорвал дублет, отбросил сапоги, пока не остался сидеть на ковре в одной мокрой от пота нательной рубахе.

Мой замутненный взгляд упал на руки. На плотные, качественные кожаные перчатки черного цвета, которые я не снимал с самого утра.

С самого… сука… утра.

Глава 72

Я поднес дрожащие руки к лицу.

Стянул правую перчатку зубами, потому что пальцы левой категорически отказывались сгибаться, и выплюнул ее на пол. Взял левую – ту самую, под которой прямо сейчас неистово пульсировало магическое клеймо, – и поднес темную, пропитанную моим собственным потом кожу к носу.

Боязно.

Втянул воздух.

Страшно.

Сквозь резкий, въедливый запах пота, оружейной смазки и просоленной морской древесины пробивался едваааааааа заметный, такой, ммм… приторно-сладковатый аромат, словно бы… запах гниющего горького миндаля и кислой болотной травы, неуловимо исходящий от самой внутренней подкладки.

Кисляк, одним словом. И что же это, думаете?

Контактный яд, млять. Я чуть было истерично не рассмеялся, но горло выдало лишь сухой, лающий кашель.

Контактный яд!

Самый подлый, самый дорогой и изощренный способ убийства во всем этом проклятом средневековье. Яд, который не нужно пить, не нужно подсыпать в тарелку на глазах у дегустаторов (ими, кстати, я… почему-то брезговал, но сейчас точно не смогу не пользоваться их услугами. Ставки выросли), не нужно колоть отравленным кинжалом в темном переулке. Он просто впитывается через поры кожи, через слизистые.

А сегодня… о, боги, сегодня я был в тяжелой броне, потел как загнанная лошадь на рыцарском турнире. Мои поры были расширены до предела, буквально, как губка, всасывая отраву из этих проклятых перчаток прямо в кровеносную систему!

Закрыл глаза, заставляя закипающий мозг работать, прокручивая события последних дней назад.

Кто? Как?!

С омерзением отбросил пропитанную ядом перчатку в угол каюты, словно это была ядовитая гадюка. Дыхание со свистом вырывалось из легких.

Мои перчатки...

Кто-то отравил мою одежду?

Но… стоп. Отставить панику – включаем голову, пока она окончательно не отключилась. С какой вообще стати на моих руках оказалась отравленная кожа? Кто имеет доступ к моей экипировке? Никаких случайных одежек я к себе не подпускаю – увы, это паранойя, выкованная в осажденном Штормовом Пределе и закаленная Севером, такие глупости отсекает на корню. Моими доспехами, исподним и даже этими самыми протертыми перчатками занимаются исключительно проверенные люди…

Может, кто-то из них…? Но… зачем?

Это же МОИ походные кузнецы и оруженосцы – в целом, довольно суровые и неразговорчивые мужики из Штормовых земель, которые пошли за мной еще в первый поход на Винтерфелл. Мы вместе месили метровые сугробы, жрали мерзлую конину, спали вповалку у затухающих костров, и они ни разу не усомнились в своем короле, даже в момент моей последней, ммм… конченности.

Был бы у них мотив предать меня именно сейчас, когда мы, наконец, вышли к теплу, победам и золоту?

Чушь.

Да и откуда, скажите на милость, у простого ветерана-кузнеца доступ к элитным контактным ядам, пара капель которых стоит как хорошая каменная крепость?

Значит, дело не в самой экипировке. Тогда как? Кто за этим стоит?

Давайте пройдемся по списку союзничков.

Мейстер Долины?

Старик умен, разбирается в травах и мазях, у него есть доступ к медикаментам. Но… это же он сегодня ночью, потея от натуги, откачивал моих офицеров, нахлеставшихся отравленного вина. Если бы он хотел обезглавить армию или работал на врага, он бы просто дал им сдохнуть, разводя руками и бормоча про «волю Богов и слабое сердце». Да и мейстеры по своей природе слишком трусливы для прямых покушений на монархов.

Мимо.

Браавосцы? Сало Несторис?

Я криво усмехнулся, чувствуя на губах соленый привкус собственного пота. Экономика проста: Железный Банк не убивает должников, которые еще не вернули долг. У меня на руках их векселя. Мертвый Станнис Баратеон означает, что золото, потраченное на армию наемников, сгорит синим пламенем, а Серсея им долги Железного Трона не отдаст из принципа. Чтобы вернуть инвестиции, им нужно посадить мою задницу на этот чертов стул из мечей. Сало Несторис сейчас должен пылинки с меня сдувать, а не травить горьким миндалем. Удобно, конечно, было бы списать мою гибель на Долину, но золото это им не вернет.

Банкиры так не работают – слишком невыгодно.

Тогда кто?!

Люди Мизинца?

Вполне вероятно. Ублюдок мертв, его голова осталась на эшафоте, но его агентурная сеть никуда не делась. Но опять же – КАК они до меня добрались?!

Я закрыл глаза, заставляя закипающий, отравленный мозг работать.

Давай, вспоминай. Прокручивай события последних часов назад, кадр за кадром. Где моя голая кожа контактировала с чем-то подозрительным, к чему не прикасались мои доверенные люди?

Утро. Шатер. Казни на площади. Кровь на руках. Брызги на лице. Потом мы пошли в портовую контору, устраивать временный штаб.

Жар от «Убийцы драконов» за спиной доводил меня до исступления, раскаляя доспех. Я потел как свинья. Я чувствовал себя грязным после эшафота. И перед тем, как сесть за стол, перед тем, как начался военный совет и Арья метнула свой кинжал в крысу… перед тем, как мне принесли тот самый злополучный кувшин с вином…

Что я сделал? Да банальное!

Я. Мыл. Руки.

Господи Иисусе. Медная лохань в углу конторы – кувшин с теплой водой!

Вспомнил это кристально ясно, прям… ну вот буквально до мельчайших деталей, будто в этом и было все важное!

Я тогда… сам стянул перчатки, бросил их на стул, засучил рукава и щедро плеснул воду себе на лицо. Тер шею, отмывал руки по самые локти, смывая чужую кровь.

Вода… она еще показалась мне какой-то странно мягкой, мылкой. И пахла… да, она пахла травами! Я тогда не придал этому ни малейшего значения – мало ли, местные слуги бросили туда сушеную лаванду или какие-то благовония, чтобы отбить портовую вонь рыбы и угодить королю-победителю.

Какая беспечность, просто ужас! Ведь яд мог быть… нет, я даже уверен, что ОН БЫЛ разбодяжен в воде!

Контактная отрава, добавленная прямо в лохань для умывания. Мои поры были раскрыты от жары, а я… сам, своими собственными руками, с наслаждением втер эту дрянь себе в лицо, в шею, в открытые вены на запястьях! А потом вытерся и просто надел свои чистые перчатки обратно. И запах, который я сейчас почуял от брошенной в угол кожи – это не перчатка была отравлена изначально. Это моя собственная кожа провоняла ядом, а кожаная подкладка просто впитала мой отравленный пот, который продолжал травить меня весь оставшийся день!

Осознание этого факта обрушилось на меня ледяной глыбой. Если яд был в воде для умывания… круг подозреваемых не просто не сужается, скорее уж – расширяется до катастрофических и неконтролируемых масштабов!

Воду в контору мог принести кто угодно. Буквально кто угодно! Любой местный портовый слуга. Какой-нибудь переодетый докер. Шпион Ланнистеров, затесавшийся среди грузчиков. Мстительный рыцарь Долины или фанатик Бейлиша, который незаметно бросил капсулу в кувшин, проходя мимо. Это место вообще не было защищено, в суматохе захвата порта туда-сюда сновали десятки людей, перетаскивая столы, стулья и бумаги!

А та поспешная казнь испуганного портового повара и дохлая собака…

Глухо застонал, вцепившись пальцами в волосы на затылке. Какая же хорошая дымовая завеса! Кто-то дьявольски умный знал, что после первых же симптомов недомогания параноик-король будет искать яд в еде или напитках. Они подкупили повара (или просто втемную подкинули ему отраву), чтобы он плеснул в вино банальные «Слезы Лиса» или ту эссосскую жабью дрянь.

Это была обманка! Классическая жертва пешки ради ферзя. Я нашел отраву в вине, я лично свернул повару шею, я решил, что дело закрыто и я снова в безопасности. Моя бдительность уснула крепким сном победителя.

Я собственными руками успокоил армию!

А настоящий убийца – тот, кто добавил невидимый контактный яд в умывальник...

«Нет».

Тот, кто добавил – просто пешка. Да, я был прав, что круг исполнителей расширяется – это мог выполнить какой-нибудь портовый оборванец, которому сунули в руку золотой дракон, а через час тихо прирезали в подворотне, обрубая концы.

Истинный убийца, кукловод всей этой операции, всё это время спокойно наблюдал за моим триумфом, зная, что я УЖЕ ходячий мертвец…

И сейчас эта мразь плывет вместе со мной на одном из кораблей, просто дожидаясь, когда мой труп торжественно вынесут на палубу.

На одном из кораблей?

Хм…

Замер, чувствуя, как шестеренки в отравленном мозгу со скрипом делают новый оборот.

Нет. Не на «одном из».

Давайте рассуждать логически – если ты травишь короля медленным, отложенным ядом, ты не остаешься на берегу ждать слухов. Ты не плывешь на замыкающей барже с овсом и сеном. Тебе нужны ГАРАНТИИ. Тебе нужно лично убедиться, что дело сделано, чтобы первым отправить ворона заказчику – наверх, Серсее или недобиткам Мизинца. Более того, тебе нужно быть в эпицентре, чтобы в момент моей внезапной смерти грамотно сыграть на панике и направить реакцию армии в нужное политическое русло.

Круг подозреваемых, который еще секунду назад казался необъятным, внезапно схлопнулся. Ограничился размерами одного большого деревянного нефа.

Вот только… да… уверен, прямо на ЭТОМ ЖЕ корабле эта гнида прямо сейчас ходит надо мной по палубе или сидит в соседней каюте, ожидая новостей от Галларда.

Поняв механику убийства и локализовав угрозу, я… ну все – окончательно осознал, что оказался загнан в угол собственным же организмом. Магия регенерации, дарованная мне, – не бесконечный колодец. Она выжала из моего тела все ресурсы, сожгла все калории, всю энергию до последней капли. Мое сердце билось с жуткими, рваными перебоями, грудную клетку сдавило так, словно на нее положили кузнечную наковальню, а яд уже глубоко и прочно проник в кровоток. Магия спасала меня от мгновенной смерти, экстренно латая поврежденные токсином органы, но этот процесс пожирал меня заживо, и лимит был почти исчерпан, я… чувствовал это.

И времени, и тем более – возможностей на поиск антидотов не было. Да и какой, к дьяволу, антидот от элитной смеси, название которой я даже не знаю? Мейстер с его толченым углем тут не поможет, контактный яд из крови клизмой не вымоешь.

Что делать? Прямо сейчас встать, взять меч, выбить дверь каюты и начать рубить всех подряд, пока не найду виновного?

«Стоп. Думай, Леха, думай!» – приказал я сам себе, до хруста стиснув челюсти и с силой ущипнув за отравленную руку. Резкая вспышка боли на мгновение разогнала мутный туман в голове, прочистив плывущие мозги.

Что я сделаю, если сейчас вывалюсь из каюты с мечом наперевес? Устрою кровавую баню на корабле? Начну допрашивать каждого матроса, грузчика и рыцаря Долины с пристрастием и каленым железом? Это бред. Это верный путь к бунту и потере контроля над армией. Тем более, кого мне рубить?

И даже если я чудом найду этого ублюдка и выпотрошу его на палубе – что это даст? Да, мне станет легче морально, но я так и не узнаю, кто держит ниточки. В глобальном плане, конечно же.

Был ли этот отравитель один? А что, если на других кораблях моего флота плывут еще такие же «слуги»? Что, если они отравят бочки с пресной водой в трюмах? Что, если цель не только я, но и малолетний Робин Аррен, чья смерть тут же подожжет всю Долину? Или Джон Ройс? Я должен вырвать эту раковую опухоль с корнями, а не просто истерично срезать верхушку, как слепой садовник.

К тому же... убийца, кем бы он ни был, сейчас абсолютно уверен, что его гениальный план работает как часы. Он не знает о моей магии. Он не знает о «Убийце драконов». Для этой мрази я сейчас – обреченный человек, ходячий труп, который просто необычайно крепок здоровьем, раз до сих пор не забился в конвульсиях или не свалился с инфарктом.

Значит… мы будем играть в поддавки – буду разыгрывать сценку плохого самочувствия и медленной, неотвратимой смерти. Я… да – дам им это сладкое, ложное чувство превосходства. Если крыса уверена, что кот окончательно сдыхает, она обязательно вылезет из норы, чтобы насладиться зрелищем. Или чтобы сделать контрольный укус. Или, что еще вероятнее, попытается отправить ворона своему хозяину с благой вестью.

Но для начала мне нужно продержаться и не сдохнуть по-настоящему…

Решение, которое пришло мне в голову, было варварским, дремуче-средневековым, но единственно верным в условиях моей магической физиологии. Если магия работает по принципу экстренного замещения и исцеления… нужно заставить ее работать точечно, а не распылять жалкие остатки сил на борьбу со всем объемом токсина, циркулирующего по венам. Нужно избавиться от самой высокой концентрации отравленной крови. Физически слить ее.

По крайней мере, больной и воспаленный мозг думал именно так.

С трудом поднялся, цепляясь онемевшими пальцами за край дубового стола. Шатаясь, подошел к умывальнику, взял глубокий серебряный таз для бритья и поставил его на пол. Вытащил из ножен свой острый охотничий кинжал. Стиснув зубы до скрежета, занес лезвие над левым предплечьем.

«Давай. Жить захочешь – и не так раскорячишься».

Аккуратно, стараясь не задеть артерию, с силой полоснул кинжалом вдоль вены. Темно-бордовая, почти черная, густая кровь толчками брызнула в серебряный таз. Боль была острой, жгучей, но парадоксально отрезвляющей – я тяжело осел на пол рядом с тазом, чувствуя, как вместе с вытекающей кровью из меня уходит часть этого удушающего, токсичного жара.

Вот правда! Может… психосоматика так повлияла, но… факт есть факт. Вот только чутка сознание помутилось, да перед глазами поплыли темные, маслянистые пятна. Тело буквально кричало от кровопотери, но где-то глубоко внутри магия… ох, я ее чувствовал, мгновенно отреагировала на новую травму. Взамен зараженной крови она начала экстренно вырабатывать новую, чистую…

Я не был безумцем – слил примерно пинту. Больше было смертельно опасно – мог просто вырубиться и не очнуться.

Трясущимися, перемазанными в крови руками схватил чистое полотенце, туго перетянул предплечье, останавливая кровотечение, и затянул узел зубами. Сработало. Дышать стало ощутимо легче, ведь грудь больше не сдавливало железным обручем.

Да, я был слаб, как новорожденный слепой котенок, но ощущение неотвратимой, стоящей за спиной смерти отступило, что… парадоксально, да. С магией этой еще разбтраться и разбираться и разбираться.

Теперь – следующий ход. Мне нужны глаза и уши. Такие, которых нет в штатном расписании моей гвардии и которых никто не возьмет в расчет.

С трудом поднялся на ноги, накинул поверх окровавленной рубахи плотный черный дублет, скрывающий повязку на руке, и подошел к двери. Задвижка сухо щелкнула. За дверью, как каменные изваяния, стояли двое моих штормовиков.

– Найдите мне девчонку, – тихо, но властно приказал я, едва разлепляя сухие губы. – Ту, с Севера. Она должна быть где-то в нижних трюмах или среди припасов. Приведите ее ко мне. И чтобы без лишних глаз.

Гвардейцы лишь коротко переглянулись, но спорить не стали. Один из них тут же растворился в полумраке скрипящего коридора.

Ждать пришлось около двадцати минут. Наконец, дверь бесшумно отворилась, и в каюту, словно тень, скользнула Арья Старк. Она выглядела так же, как и всегда – поношенная мальчишеская одежда, настороженный, колючий взгляд серых волчьих глаз, рука привычно покоится на рукояти «Иглы».

Она мгновенно, цепко обвела взглядом каюту. Заметила мой изможденный вид. Заметила спрятанный под стол серебряный таз, края которого были испачканы свежей кровью. Ее тонкие ноздри едва заметно дрогнули, уловив запах железа.

– Ты выглядишь как труп, Ваша Милость, – без малейшего пиетета констатировала Арья, скрестив руки на груди. – Даже хуже, чем тот мужик, которому я перерезала позвоночник на причале.

– Рад, что моя маскировка работает, – криво усмехнулся я, тяжело опускаясь в кресло, потому что ноги отказывались держать. – Я и есть наполовину труп, Арья. Меня отравили.

Она не удивилась. Не ахнула. Не округлила глаза. Просто чуть сузила их, переходя в рабочий режим.

– Повар?

– Хах… и я так думал сначала, но нет. Повар был отвлекающим маневром. Настоящий яд был в воде, в которой я умывался перед советом. И тот, кто эту воду принес... или тот, кто отдал ему приказ, сейчас плывет с нами. На этом самом корабле.

Арья слегка наклонила голову.

– И что ты хочешь? Хочешь, чтобы я спустилась на нижнюю палубу и перерезала глотки всей прислуге и каждому подозрительному рыцарю? Это займет время, но я справлюсь.

И не сомневаюсь.

– Нет, – я медленно покачал головой. – Если бы я хотел устроить резню, я бы сделал это сам. И поверь, это было бы очень громко. Мне нужно другое – не знаю, кто именно этот человек, но мне нужно знать, чья рука его держит. С кем он шепчется на корабле в темное время суток. Кому передает записки. Кто околачивается у клеток с почтовыми воронами. Кто из обоза Долины смотрит в мою сторону слишком пристально, ожидая, когда я упаду замертво…

Я подался вперед, опираясь локтями о стол, и посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты – никто. Тебя не знают в лицо рыцари Долины, для них ты просто чумазый юнга или слуга. Ты умеешь быть невидимой. Стань… моей тенью, Арья. Стань моими глазами. Я буду играть роль умирающего короля, а убийца решит, что яд наконец-то делает свое дело, и рано или поздно расслабится. Совершит ошибку. Пойдет докладывать сообщникам или, осмелев, попытается добить меня лично. И когда он как-то себя проявит – ты мне расскажешь.

Девочка помолчала, обдумывая предложение.

– Моя цена остается прежней, – наконец произнесла она, не меняя тона. – Серсея.

– Серсея твоя. А пока – помоги мне выжить, чтобы до нее доплыть.

Арья коротко кивнула, развернулась на каблуках и так же бесшумно растворилась за дверью, словно ее здесь никогда и не было.

Да. Иду против свомих же слов, что король не должен выглядеть слабым и беспомощным, но… своей слабости я найду оправдание перед лицами лояльных мне людей, тогда как нелояльных можно…

Кхм.

Для нелояльных есть Арья Старк.

Глава 73

На следующее утро я заставил себя выйти на палубу. Играть больного мне даже не пришлось – я действительно чувствовал себя до одури паршиво. Лицо серое, как пепел, под глазами залегли глубокие черные тени, губы потрескались…

Недостаточно?

Скажу больше – каждый шаг давался с таким трудом, словно к ногам привязали по пудовой гире. Я… специально не стал надевать доспехи, накинув поверх рубахи лишь тяжелый шерстяной плащ, в который кутался, словно от сильного мороза, хотя день был ясным и довольно теплым, несмотря на дорогу по морю и близость гор.

Море слегка штормило. Огромный флот уверенно резал зелено-синие волны, направляясь на юг.

Медленно поднялся по ступеням на шканцы (такая палуба в кормовой части парусного судна), опираясь на плечо офицера. ТЕАТРАЛЬНО, то есть куда сильнее обычного.

Джон Ройс стоял у фальшборта, что-то назидательно втолковывая бледному, зеленеющему Робину Аррену…

Ха… у нас же тут мальчишка…

Парень переносил качку просто отвратительно – он судорожно вцепился в деревянные перила, его худые плечи мелко подрагивали при каждом ударе волны о нос нефа.

Вот, кстати, идеальная декорация для моего спектакля.

– Ваша Милость, – Ройс повернулся ко мне и тут же мрачно нахмурился, окинув меня цепким взглядом. – Выглядите… неважно. Мягко говоря.

– Морская болезнь, лорд Ройс, – проскрипел я, специально делая голос слабым, надтреснутым и жалким. – Проклятая качка выматывает сильнее любой битвы.

– Я хочу домой! – внезапно заскулил мелкий Аррен, срываясь на визгливую истерику. – Меня тошнит! Я не хочу плыть на юг, там жарко и Ланнистеры! Верните меня в Орлиное Гнездо сейчас же!

В любой другой день я бы рявкнул на этого сопляка так, что он бы обмочился прямо в свои бархатные штаны. Но сейчас… сейчас мне нужна была эта жалкая сцена.

– Лорд Робин, – я тяжело, с заметной, хриплой одышкой, оперся о борт рядом с ним, изображая полное бессилие. – Мужчина… мужчина должен уметь переносить тяготы. Посмотрите на меня… я старше вас, я король, но я стою здесь, хотя мои внутренности тоже выворачивает наизнанку...

Я специально прервался и закашлялся. Долго, от души так, прикрывая рот платком, словно выплевывая легкие.

И пока я содрогался от фальшивого кашля, краем глаза внимательно сканировал нижнюю палубу. Лица матросов, наемников, слуг, рыцарей. Сотни лиц. Большинство отворачивались или смотрели с сочувствием и легкой тревогой. Но я кожей, на одних лишь инстинктах чувствовал этот взгляд.

Тяжелый.

Ожидающий.

Кто-то в этой толпе смотрел на сгорбленную фигуру бледного короля, кутающегося в плащ, с… удовлетворением?

Клюет. Наслаждайся зрелищем, ублюдок. Смотри внимательнее.

– Отведите лорда Аррена в его каюту, пока он не обрыгал всю палубу, – устало махнул я дрожащей рукой, отворачиваясь от Ройса. – И помогите мне спуститься, Галлард. Этот морской воздух… он меня убивает.

Позволил ему увести себя вниз по трапу, каждой клеточкой спины чувствуя этот невидимый, пристальный взгляд убийцы. Партия началась. Я был слаб, я был отравлен, но я больше не был слепой жертвой. И когда эта крыса сделает свой следующий ход – а она его обязательно сделает, потому что таковы незыблемые правила этой игры, – мой капкан захлопнется так, что от отравителя останется только кровавая пыль.

Дверь каюты закрылась.

КЛАЦ – и щеколда встала на место.

Сполз по дубовым доскам прямо на пол, привалившись спиной к двери, и тяжело, хрипло выдохнул.

Тэкс... очередное представление окончено, маски сброшены, зрители могут расходиться.

Прислушался к организму. А ведь и правда... становится лучше. Не прям чтобы порхать бабочкой и жалить как эта, как ее там, пчела, но дышать уже можно не через раз, а вполне себе ритмично. Кровь, которую я вчера так варварски спустил в таз, обновилась. Магия меча, гудящего сейчас в углу словно забытая на огне сковородка, сделала свое дело. Организм переработал остатки токсина, разбавил их свежей, чистой кровью, и теперь чувствовал себя не как труп, а просто как человек, который… ну, бухал неделю не просыхая и только что проснулся. Как часто бывало в прошлой жизни, хехе…

Налил воды из личного кувшина, в который сам набирал из запечатанной бочки, и жадно выпил.

Нужно думать. Планировать… вот только планировать логистику, когда у тебя в тылу шпион, а впереди неизвестность – такое себе удовольствие.

Подошел к узкому иллюминатору, вглядываясь в море. Сплошное, бесконечное море и силуэты наших нефов, растянувшихся по горизонту. Сколько нам еще плыть? Если огибать Королевскую Гавань по широкой дуге, избегая патрулей... неделя? Дней десять?

Ам... погодите-ка. Королевская Гавань и Драконий Камень, хм…

Память услужливо начала подкидывать обрывки знаний из прошлой жизни. Седьмой сезон сериала… Что там вообще происходило? Дейенерис приплывает на Драконий Камень. Плюс-минус в это же время Джон Сноу (уже Старк) к ней приезжает за драконьим стеклом. А Серсея... Серсея в это время собирает союзников.

БЛЯТЬ.

Тарли! Рендилл Тарли предает Тиреллов и переходит на сторону Ланнистеров! А потом они вместе с Джейме идут и берут Хайгарден. Вырезают всех, а Оленна пьет яд. И когда это происходит? Вроде бы в самом начале... Пока Дени сидит на острове и тупит с планами, Ланнистеры действуют.

Оперся лбом о холодное стекло иллюминатора.

Отлично. Просто СУПЕР. Я плыву спасать Тиреллов, рассчитывая на их продовольствие и армию, а Хайгарден может быть уже захвачен, пока я тут бултыхаюсь в волнах! Мне нужно спешить… Нужно высадиться как можно южнее, перехватить армию Джейме до того, как они доберутся до замка, или ударить им в спину, когда они будут возвращаться с обозами награбленного золота.

Но это еще не все. Эурон. Чертов Эурон Грейджой с его флотом. Он же разбивает флот Дорна и Яры где-то там, в море. А мы сейчас тоже в море.

В это ли?

Не помню… нужно отправлять разведчиков или искать информацию…

Черт все рискованно. Очень рискованно. Если мы напоремся на Железный Флот, мои посудины с конницей на борту пойдут на дно быстрее, чем я успею крикнуть приказ на абордаж.

И тут в голову пришла еще одна мысль – я же отправил ворона Оленне Тирелл, предложил ей союз.

А куда она пришлет ответ? В Чаячий город.

А я где? На корабле.

Гениально. Просто ПРЕМИЯ ДАРВИНА по логистике. Мы на флоте, тут нет воронятников. У нас есть птицы, да… даже небольшие клетки с ними, вот только это для отправки сообщений. Птицы не умеют искать адресата в открытом море по запаху пота! Значит, Оленна получит письмо, может быть даже согласится, напишет ответ... а он прилетит в пустой Чаячий город, где сидит гарнизон Корбреев. А я так и не узнаю, ждут меня в Просторе как союзника или готовятся встречать стрелами…

Почему… никто не высказал эту мысль? Ладно я был немного не в себе, но чтобы такой косяк допустили мои офицеры – это… нонсенс.

Выругался сквозь зубы. Значит, вариант только один – прийти к ним лично. Высадиться и идти на Хайгарден напролом.

Сюрприз будет.

ШУХ – раздался тихий шелест за спиной.

Даже не вздрогнул, потому как привык уже.

Медленно обернулся и всмотрелся на гостя. Вернее – гостью – Арья стояла возле двери, сливаясь с тенью. Что забавно, так это факт того, что не было ни скрипа половиц, ни звука открывающегося замка.

Как она это делает? Магия Безликих или просто ненормальная ловкость?

Не суть.

– Ну? – бросил коротко, отходя от окна и усаживаясь в кресло. Спину тут же привычно ломануло от усталости, но я старался не показывать виду. Хотя кого я обманываю, перед ней можно не притворяться.

– Нашла, – голос Арьи был сухим. Девочка-калькулятор, блин. – Трое.

– Трое? – поднял бровь. – Целая сеть?

– Один из них твой писарь. Тот, которого ты назначил вести учет провизии после захвата порта. Лысый такой, с бородавкой.

Кивнул. Помню этого хмыря. Я назначил его, потому что он цифры хорошо складывал.

– И что он?

– Суетится. Трется возле охраны. Сегодня дважды подходил к Галларду, спрашивал, как здоровье Вашей Милости, не нужно ли позвать мейстера, не желает ли король куриного бульона. Очень заботливый.

Хмыкнул.

– Заботливый. Дальше.

– Второй – рыцарь из свиты Джона Ройса. Сир Корбин. Я видела, как он вчера ночью спустился в трюм и… просто провёл там много времени ничего не делая. Мне показалось это странным.

Тэкс. Рыцарь Ройса. Это уже серьезнее. Если предательство пустило корни в самом верху Долины, то мой политический щит в виде мелкого Аррена может и не сработать.

– А третий?

Арья чуть склонила голову набок. – Какой-то интендант из обоза Долины. Лицо серое, вообще не запоминается.

Нахмурился.

– Интендант? С чего вдруг он?

– Да так… девочка пожала плечами. – Просто сидит на нижней палубе, точит нож и смотрит в одну точку. А еще... он не ест нашу еду – я специально проследила. У него в мешке свои сухари и запечатанная фляга. Зачем ему это?

РЕАЛЬНО. Профессионал всегда боится, что его же оружие обернут против него. Тот, кто так легко подлил невидимый яд в мой гребаный умывальник, теперь параноит, что отравлено может быть вообще всё вокруг.

Вода, вино, похлебка! Он не жрет с общего котла…

– Он ждет моей смерти, – задумчиво протянул, барабаня пальцами по столу. – Чтобы убедиться. Пока я выхожу на палубу и блюю за борт, он понимает, что я еще жив. Яд работает медленно, он это отлично знает.

– Значит, нужно дать ему труп, – просто сказала Арья. Как будто мы обсуждали, что сегодня на ужин.

Тэкс... Задумался. Дать труп. Инсценировать смерть? Слишком сложно. Галлард поднимет панику. Ройс тут же возьмет командование на себя. Армия может взбунтоваться или потребовать повернуть назад в Долину. Слухи поползут по кораблям со скоростью лесного пожара. Нет, мне нельзя умирать официально.

– Не пойдет. Если я умру, флот развалится, – отрезал. – Нужно заставить его сделать ход. Спровоцировать.

– Как?

Хм…

– Он не знает, что я знаю о яде. Для него я просто больной, угасающий человек. Я буду выходить на палубу реже. С каждым днем все меньше. Сегодня вышел на десять минут. Завтра выйду на пять, и меня будут вести под руки. А послезавтра... послезавтра я не выйду вообще.

Арья внимательно слушала.

– Я пущу слух через Галларда, – продолжил, формируя план на ходу. – Скажу ему по секрету, что мне совсем плохо. Что я не могу встать. Галлард туповат в интригах, но предан. Он будет выглядеть мрачным и напуганным – это нельзя сыграть, это будет по-настоящему. Интендант это увидит и, что очевидно, поймет, что я при смерти.

– И что тогда? Он попытается добить? – в голосе девочки проскользнул скепсис. – Зачем рисковать, если яд и так работает?

– А вот тут вступаешь ты, – усмехнулся, глядя на нее. – Ты у нас кто? Правильно, никто. Ты проберешься к ним в трюм. И ночью, когда этот рыцарь или писарь, или сам интендант снова придут туда… там же птичьи клетки есть, да?

–Да. Кстати, интендант любил на них поглазеть.

Вот отлично!

– Тогда сделаешь так, чтобы одна клетка оказалась пустой. Просто выпусти птицу.

Арья нахмурилась.

– Зачем?

– Паника, Арья. Я создам у него дефицит времени. Когда он увидит пустую клетку, он решит, что кто-то УЖЕ отправил ворона. Например, Ройс отправил весть в Долину о моей скорой кончине. Или кто-то другой. Убийце нужно быть первым. Ему нужно отправить СВОЙ отчет заказчику. Но он не может написать «король при смерти» – ему нужна гарантия. Ему нужен труп. Дефицит времени и паника заставят его действовать. Он придет ко мне в каюту, чтобы лично убедиться, что я отбросил копыта, или чтобы задушить меня подушкой, если я еще дышу.

Девочка медленно кивнула. Нравится?

– Поняла. Я буду ждать в коридоре.

– Нет. Ты будешь ждать ЗДЕСЬ, – я ткнул пальцем в темный угол за шкафом. – В каюте. Если он придет не один, мне… ай, чего греха таить – нужна подстраховка. Я все еще слаб. Двоих могу не вытянуть – попробуй в моем состоянии потягать меч.

– Ума не приложу, как вы его ВООБЩЕ можете поднять.

– Секрет фирмы. Так что?

– Договорились, – бросила она и шагнула к двери.

– Стой. – девчонка остановилась, не оборачиваясь.

– Не убивай его сразу, – сказал тихо. – Мне нужно имя. Мне нужно знать, кто заказал его…

Арья не ответила – кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

***

Два дня. Два гребаных дня тянулись как резина.

Море не успокаивалось, мерно покачивая неф. Скрип снастей, крики чаек, ругань матросов – все это слилось в один фоновый шум, от которого начинала болеть голова. Я почти не выходил. Физически мне стало намного лучше – я ел нормально (только ту сухую солонину, что лежала в моем личном сундуке, и запивал водой из запечатанной фляги), отжимался от пола по утрам, разгоняя кровь. Магия полностью очистила организм и в цеееелом, я… был готов хоть сейчас идти в атаку.

Но для всех остальных я умирал.

Когда Ройс потребовал пустить его ко мне с докладом, я лег в кровать, натер лицо мелом, чтобы казаться еще бледнее, и заставил себя дышать со свистом. Ройс зашел, увидел меня, пожевал губы и быстро ушел, явно обдумывая, как он будет делить армию после моей кончины. Галлард стоял у дверей чернее грозовой тучи.

Слух пошел очень забавный, ха-ха, даже в меру смешной: «Железный король ржавеет».

На третью ночь все началось.

Лежал на кровати, не раздеваясь, по обыкновению держал кинжал под подушкой. Меч прислонен к спинке кровати, на расстоянии вытянутой руки. Так, на всякий случай.

Каюта погружена во мрак, лишь тусклый лунный свет пробивался сквозь иллюминатор.

Ждал… Тишина. Только плеск волн. И вдруг...

КЛАЦ. Звук был настолько тихим, что обычный человек его бы не услышал. Но мои чувства, обостренные магией и паранойей, зафиксировали его четко – отмычка.

Дверь начала медленно, миллиметр за миллиметром, открываться.

Закрыл глаза. Оставил лишь едва заметную щелочку из-под ресниц, ровно чтобы контролировать прямоугольник света от коридорных факелов. Дыхание сбил, сделав его рваным, поверхностным и влажно-хриплым. Умираю же, надо соответствовать.

Силуэт скользнул внутрь.

ЩЕЛК.

Дверь за ним закрылась абсолютно бесшумно, отрезая нас от остального корабля. Шаг. Еще один.

Двигался ублюдок мягко, даже сказал бы – текуче. Ни случайного звона металла, ни предательского скрипа заклепок или подошв.

Профессионал, чтоб его.

Лица в густом полумраке каюты было не разобрать, но общая комплекция выдавала гостя с головой – невысокий, сутуловатый, неприметный. Тот самый «серый» интендант из обоза Долины.

Он замер буквально в метре от койки, через мгновение навис надо мной, жадно вслушиваясь в мое сиплое дыхание.

Затем его рука неуловимым, отработанным движением метнулась под плащ, и в тусклом свете из иллюминатора хищно блеснуло узкое лезвие стилета.

Ну давай, дружок. Решил подстраховаться?

Логично, ничего не скажешь – зачем сутками ждать, пока невидимый яд сам доделает грязную работу, если можно просто вскрыть королю горло от уха до уха и со спокойной душой отправлять ворона заказчику с железными гарантиями.

Тень качнулась вперед – он занес руку для финального удара.

«Пора».

Глава 74

СГРУППИРОВАЛСЯ. Рывок!

Не стал тянуться за кинжалом или мечом –времени нет. Вместо этого просто выкинул ноги вперед, вколачивая оба сапога прямо ему в грудь с кровати.

ХРЯСЬ!

Удар получился ну просто на загляденье. Мужик глухо охнул. Стилет вылетел из руки. Сам он отлетел назад, всем весом врезавшись спиной в стол. БАБАХ – стол затрещал, чернильницы, карты и какие-то свитки полетели на пол с громким стуком… Забыл убрать с вечера – мой просчет.

Вскочил с кровати одним слитным движением. Естественно, без болезненности в движениях, без слабости в теле!

Но интендант оказался… на удивление проворным – несмотря на выбитый из легких воздух, мгновенно откатился в сторону, попутно выхватывая из-за голенища второй, запасной нож. Не стал ничего спрашивать. Не стал удивляться моему чудесному исцелению – просто ринулся в атаку.

Короткий замах. Выпад в живот. Ушел с линии. Пропустил лезвие мимо себя.

Схватил за вооруженную руку и с силой вывернул кисть. ХЛОПС! Кулаком левой впечатал прямо ему в ухо.

Повело ублюдка знатно, но извернулся, падла, попытался боднуть головой в лицо. И тут… из темного угла метнулась тень.

ПЛЮФ! – раздался глухой звук удара плоти о плоть.

Арья Иглу доставать не стала – просто запрыгнула ему на спину, обвила ногами талию. Впечатала тяжелую рукоять кинжала прямо в основание шеи, точно по нервному узлу.

Интендант разом обмяк, словно тряпичная кукла, и когда его ноги окончательно подкосились, мы все втроем рухнули на палубу. Успел перехватить ублюдка за шкирку, потому что он был нужен мне живым – не хватало еще, чтобы этот придурок разбил башку о деревянные доски и тем самым спрятал все концы в воду.

Тяжело дыша, спихнул с него девчонку, после чего жестко прижал убийцу коленом к полу и заломил его руки далеко за спину.

– Галлард! – рявкнул так, что на соседних кораблях, небось, все это услышали.

БДЫЩ! Дверь каюты едва не слетела с петель, когда внутрь ворвался сержант с ошалелыми по пятаку глазами и палашом наголо, а за ним ввалились еще двое тяжело дышащих штормовиков.

Они тут же замерли, ведь картина и впрямь вырисовывалась маслом – их якобы умирающий король, вполне себе живой и бодрый, сидит верхом на каком-то мужике и выкручивает ему суставы, пока в углу каюты, невозмутимо отряхивая штаны, торчит мелкая северянка.

– Веревки, и быстро, – скомандовал, даже не думая слезать с пленника. – Связать эту мразь так, чтобы он даже пальцем не мог пошевелить, и обязательно кляп в рот, ведь языки откусывать мы им точно не дадим.

Гвардейцы наконец-то отмерли и бросились выполнять приказ, так что уже через минуту интендант лежал на ковре, намертво стянутый пеньковыми канатами, словно свинья перед забоем. Его глаза открылись, вот только страха в них не было ни грамма – лишь холодная, расчетливая ненависть вкупе с осознанием тотального провала.

С трудом поднявшись на ноги, отряхнулся и поправил рубаху, замечая, как Галлард смотрит на меня, будто привидение увидел, и креститься готов. Ха-ха… креститься… эк меня на прошлое заносит.

– Ваша Милость... вы... вы же при смерти были...

– Это была тактика, Галлард, – отрезал, переводя сбитое дыхание. – Я выманивал крысу, и крыса сама пришла в мышеловку.

Подошел к столу, поднял валяющийся на полу стул и поставил его прямо перед связанным убийцей, после чего тяжело опустился на сиденье и наклонился вперед, уперев локти в колени.

– Ну что, дружок, – голос звучал тихо, но внутри меня буквально звенел металл. – Партия окончена, ты проиграл. Тот контактный яд в лохани с водой – это было умно, действительно умно, и я этот ход оценил.

Глаза интенданта слегка расширились. ОГО. Понял, значит, что я полностью раскусил механику его фокуса.

– Но есть одна существенная проблема, – продолжил, медленно доставая из-за пояса охотничий кинжал и лениво поигрывая лезвием. – Я все еще жив, а вот твоя дальнейшая жизнь сейчас напрямую зависит от того, насколько разговорчивым ты окажешься... вытащите ему кляп.

Штормовик одним резким рывком выдернул грязную тряпку изо рта пленника, позволив интенданту сплюнуть вязкую кровь прямо на ковер.

– Иди в пекло, Баратеон, – хрипло выдавил он своим обычным, абсолютно невыразительным голосом, который идеально подходил его серой внешности.

– Обязательно пойду, но только после тебя, – криво усмехнулся в ответ. – Кто заказчик? Может, это… уже Мизинец или Серсея? Или кто-то из обиженных лордов Долины, а то и… сам Ройс? Господа, лорду Ройсу подозрения я выскажу лично, вам же не следует распространять слухи. А то сам за язык подвешу, усекли? –решил я, ну чисто на всякий случай, передать опаску своим воинам. Ну мало ли?

А вот этот… тьфу, интендант, молчит, гадина, только зыркает исподлобья.

Тяжело вздохнул, потому что всей душой ненавидел эту часть своей королевской работы – я ведь ни разу не садист, и мне не доставляет никакого удовольствия пытать людей, но, блин, мы находимся на войне. Этот кусок дерьма пытался меня прикончить, причем самым гнилым и подлым способом, из-за которого мне пришлось резать собственные вены и валяться в луже крови!

– Арья, – позвал девчонку, даже не оборачиваясь. – Иди сюда.

Северянка бесшумно подошла и встала рядом.

– Ты как-то говорила, что можешь достать мне его голову за пять минут, но голову мы пока оставим на потом, – произнес спокойно. – Ты знаешь, как сделать так, чтобы человек очень захотел говорить, но при этом не умер слишком быстро?

Арья посмотрела на пленника, и в ее глазах не было ни капли жалости или дешевого злорадства – только… радость? Кто ж по ее лицу что поймет! – Знаю, некий… знакомый многим человек – Клиган – учил меня парочке трюков, да и я сама видела, как работает Щекотун в Харренхоле.

О как интересно…

Интендант заметно дернулся. Щекотун... Харренхол... Знакомые слова, не так ли? Видимо, даже до далекой Долины стабильно доходили жуткие слухи о маньяке, который служил Григору Клигану.

– Отлично. Галлард, пожалуй… выйдите все и ждите за дверью, да проследите, чтобы ни одна живая душа не подошла к моей каюте ближе, чем на десять шагов.

Офицер нервно сглотнул, коротко кивнул и увел гвардейцев в коридор, так что после щелчка закрывшейся двери мы остались втроем.

– Я спрошу тебя еще один, последний раз, – процедил, подходя к интенданту вплотную и присаживаясь на корточки. – Имя... кто отдал приказ, и кто передал тебе яд?

– Ты уже труп... – злобно прохрипел он сквозь сжатые зубы. – Яд... он все равно тебя убьет...

Молча закатал рукав на левой руке и продемонстрировал ему абсолютно чистую кожу, на которой уже даже не осталось следа от того глубокого пореза, который я сделал пару дней назад, поскольку магия затянула рану без единого шрама.

– Я не умру, – чеканя каждое слово, произнес прямо в его серое лицо. – Я пережил черную магию теней, пережил жуткие снега Севера и уж точно пережил твою жалкую отраву, так что теперь ты дашь мне имя, или эта девочка начнет снимать с тебя кожу... полоска за полоской.

Он продолжал упрямо молчать, изображая из себя гребаного героя.

Кивнул Арье и медленно поднялся, отворачиваясь в сторону окна.

– Приступай.

ВЖИК – раздался тихий звук извлекаемого из ножен тонкого клинка, за которым последовал сдавленный мычащий крик, тут же перешедший в булькающий хрип, ведь Арья прекрасно знала, куда нужно бить, чтобы причинить чудовищную боль, но не убить человека…

Подошел к иллюминатору, наблюдая за тем, как море все так же плескалось за бортом, оставаясь таким спокойным и пугающе равнодушным ко всему происходящему.

Спустя пару минут за спиной раздался сорванный, отчаянный шепот.

– Хватит... хватит...

Обернувшись, увидел, как интендант тяжело и загнанно дышит, покрывшись крупной испариной, пока Арья стояла над ним с абсолютно каменным лицом и методично вытирала лезвие кинжала о его же плащ.

– Имя, – холодно повторил свой вопрос.

– Не... не Мизинец... и не Серсея, – выдохнул убийца, уставившись безумным, загнанным взглядом в деревянный пол. – Вороний Глаз... Эурон Грейджой.

БРОВИ ПОПОЛЗЛИ ВВЕРХ.

Эурон Грейджой? Что за бред вообще?!

– Врешь, – я угрожающе шагнул к нему ближе, нависая над связанным телом. – С какой стати железянам травить меня втихую, если этот поехавший психопат предпочитает топить корабли лично, с помпой и под крики умирающих?!

– Он... он и так их топит, и флот Дорна уже пошел на дно... – прохрипел убийца, сплевывая набежавшую кровь и судорожно глотая воздух. – Но твой флот… опасно велик, а ты сломал все планы Серсеи... Эурон пообещал принести королеве головы всех ее врагов, чтобы получить место на Железном Троне рядом с ней... И ты стал первым в его списке, вот только он не стал рисковать своими кораблями в прямом бою, а просто перекупил твоих людей... Наемники ведь верны только золоту, а у Вороньего Глаза полны трюмы сокровищ со всего света... Ты должен был тихо сдохнуть от болезни, чтобы наемники... перешли под контроль Грейджоя прямо посреди моря...

СУКА.

НО Я ЖИВ!

Тем не менее, от такого… шока застыл, будучи просто пораженным этой дерзкой, насквозь пиратской многоходовочкой! Эурон Грейджой, этот конченый психопат, не просто шатается по морям, топя одинокие кораблики, он ведет свою глобальную игру, и я со своим огромным флотом стал для него костью в горле, которую он решил изящно вытащить чужими руками!

А я-то, как последний кретин, думал о хитрых лордах или интригах Мизинца, совершенно забыв, что на море сейчас правит абсолютно отбитый, у которого золота из грабежей хватит, чтобы перекупить кого угодно, тем более – беспринципных эссосских головорезов!

Тэкс...

Тихо Несторис...

Сало Несторис...

Наемники-браавосцы...

Почти четыре тысячи отлично обученных ублюдков, которые плывут прямо сейчас на моих кораблях, купленные Железным Банком, но… ВОЗМОЖНО УЖЕ перекупленные кровавым золотом Вороньего Глаза. Это не просто банальное покушение на неугодного монарха – это полномасштабный военный переворот прямо посреди открытого моря.

– Сало Несторис в курсе? – процедил я сквозь стиснутые до боли зубы.

Интендант слабо, но очень даже утвердительно кивнул.

– Он... он должен был взять командование... сразу после твоей смерти, объявив флоту, что ты отравился сам или не выдержал болезни... а потом ударить в спину Ройсу и увести наемников вместе с флотом прямо в лапы Эурона...

Медленно выпрямился, чувствуя, как в голове прояснилось окончательно, и все происходящее стало кристально чисто – враг больше не прятался в тени и не был невидимым, этот враг прямо сейчас плыл в соседнем корабле, борт о борт с нами, свято уверенный в том, что я доживаю свои последние часы и план Вороньего Глаза работает как часы.

– Убей его, – глухо бросил Арье, даже не глядя на этот бесполезный, отработанный кусок мяса.

ВЖУХ – раздался короткий, хищный взмах, и мерзкий хрип окончательно оборвался, хотя северная девочка при этом даже не моргнула.

Подошел к кровати, подхватил перевязь с «Убийцей драконов» и привычным, отработанным движением закинул ее на плечо, отчего тяжесть валирийского меча сейчас показалась удивительно успокаивающей и заземляющей разум.

– Галлард! – рявкнул в сторону пробитой двери.

Сержант мгновенно влетел внутрь, всем своим напряженным видом ожидая самого худшего, пока его рука инстинктивно сжимала эфес палаша.

– Поднимай гвардию, всю нашу личную гвардию до последнего человека, чтобы все восемь сотен штормовиков были в полной боевой готовности, а лорду Ройсу срочно передай, чтобы немедленно заковывал своих рыцарей Долины в доспехи и готовился к бою, – чеканя каждое слово, приказал я, попутно затягивая ремни перевязи на груди. – СЕЙЧАС ЖЕ. И передай капитану флагмана – мы экстренно меняем курс и чалим к ближайшей земле, пусть ищут любую, даже самую паршивую, но подходящую для высадки бухту.

Галлард откровенно опешил, выкатив на меня шары по пять копеек и явно не понимая, как вообще эти приказы могут стыковаться между собой в голове здравомыслящего полководца.

– Мы... мы атакуем, государь? Кого? Мы же в открытом море, а конница на кораблях – это просто бесполезный груз и корм для рыб!

– Вот именно поэтому мы и идем к берегу, сержант, – жестко оборвал его я, прекрасно понимая всю феерическую самоубийственность морского боя, когда одно неверное скольжение закованного в железо ветерана по мокрой палубе гарантированно отправит его на дно топором. – Пустите по всему флоту сигнальные флаги, передайте капитанам, что королю стало совсем худо, что он банально не переносит качку, блюет кровью и требует немедленной высадки для осмотра мейстером... и как только мы разобьем временный командный шатер на берегу, я хочу видеть там командира наемников Сало Несториса для срочного доклада.

Галлард наконец-то всё понял, коротко, по-военному кивнул и пулей вылетел из каюты, оставляя меня наедине с холодной, просчитывающей на десять шагов вперед яростью, пока Арья бесшумно стягивала связанного интенданта в самый темный угол.

Высадка заняла несколько часов тягомотной, скрипучей и невероятно нервной суеты, во время которой я продолжал усердно отыгрывать роль стремительно угасающего монарха, которого гвардейцы буквально на руках сносили по шатким сходням на каменистый, продуваемый ветрами берег. Море сегодня было к нам благосклонно, позволив найти достаточно широкую бухту, куда смогли втянуться основные транспорты, и пока матросы с руганью бросали якоря, штормовики уже оперативно натягивали полотно моего личного шатра, вокруг которого стальным кольцом выстраивались закованные в латы бойцы.

Я тяжело опустился на походное кресло внутри сумеречного шатра, приказав опустить пологи, чтобы отсечь лишние взгляды, и принялся ждать, чувствуя, как адреналин медленно пульсирует в висках, вымывая последние остатки той мерзкой слабости.

План был прост, грязноват, но абсолютно логичен с точки зрения средневековой политики, ведь устраивать полномасштабную резню с четырьмя тысячами отлично обученных браавосских головорезов – это БЕЗУМИЕ, которое обескровит мою армию еще до встречи с Ланнистерами. Мне не нужна была их смерть, мне нужны были их мечи, а значит, вопрос нужно решать не сталью, а языком и, если потребуется, грамотным подкупом, вышибая клин клином.

Полог шатра откинулся, пропуская внутрь высокую, статную фигуру Сало Несториса, который зашел внутрь с привычной кошачьей грацией, оставив парочку своих телохранителей снаружи под пристальными взглядами моих штормовиков. Командир наемников выглядел безупречно спокойным, на его породистом эссосском лице застыла маска вежливой, почти скорбной озабоченности, которая идеально подходила для визита к умирающему нанимателю.

– Ваша Милость, – мягко, с легким акцентом произнес браавосец, склоняя голову в безукоризненном поклоне. – По лагерю ходят поистине тревожные слухи о вашем здоровье, и я посчитал своим долгом немедленно явиться...

– Заканчивай этот дешевый театр, Сало, – ровным, абсолютно здоровым голосом прервал его я, выпрямляясь в кресле и стирая с лица напускную гримасу боли, отчего глаза наемника на долю секунды предательски расширились. – Мое здоровье в полном порядке, чего нельзя сказать о твоем ручном интенданте из Долины, который сейчас валяется связанным в моей каюте и очень, очень подробно рассказывает о планах Эурона Грейджоя.

Браавосец замер, словно наткнувшись грудью на невидимое копье, его рука инстинктивно дернулась к эфесу щегольской рапиры, но тут же остановилась, потому что он был кем угодно, но только не идиотом, не умеющим оценивать риски.

– Я вижу, вы удивлены, – я позволил себе легкую, хищную усмешку, откидываясь на спинку кресла и складывая руки домиком. – Вы, должно быть, думали, что контактный яд в воде для умывания сделает свое дело тихо и без лишнего шума, позволив вам красиво принять командование и увести мои войска прямо в заботливые пиратские объятия Вороньего Глаза, но, как видите, магия Р'глора имеет свои неоспоримые преимущества перед дешевыми эссосскими фокусами.

Несторис быстро взял себя в руки, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, понимает, что блеф вскрыт, и теперь нужно торговаться с открытыми картами.

– Если вы всё знаете, Ваша Милость, то почему я еще жив, а ваши гвардейцы не рубят моих людей на пляже? – спокойно спросил он, хотя я прекрасно видел, как напряглись мышцы на его шее.

– Потому что я умею считать, Сало, и прекрасно понимаю логику наемного меча, – я подался вперед, впиваясь взглядом в его глаза. – Эурон Грейджой предложил вам золото, и это логично, ведь Железный Банк хочет стабильности и затягивания войны, а не моей быстрой победы, но давай просто на секунду включим мозги и посмотрим на эту сделку без иллюзий. Ты действительно веришь, что Вороний Глаз, конченый психопат, который отрезает языки собственной команде и топит союзников ради забавы, честно расплатится с многотысячной оравой пехоты, когда вы взойдете на его корабли?

Я выдержал паузу, позволяя этим словам осесть в его расчетливой голове, видя, как в глазах браавосца мелькнула тень совершенно обоснованного сомнения.

– У него есть флот, а у вас – только пехота, – продолжил я, добивая его железобетонными аргументами. – Как только вы сделаете за него грязную работу, он просто выкинет вас за борт где-нибудь посреди Узкого моря, чтобы не делиться награбленным золотом Серсеи, и ты, как опытный командир, не можешь этого не понимать. Твой контракт с Эуроном не стоит даже той бумаги, на которой он не был написан, потому что пираты не чтут договоров, в отличие от королей. И где, и КОГДА только успели договориться…

– И что же предлагает король? – осторожно поинтересовался Несторис, окончательно отпуская эфес рапиры и переходя в режим торга. – Вы простите мне попытку отравления в обмен на мою верность, которая, как вы сами заметили, весьма гибка?

– Я предлагаю тебе жизнь и возможность потратить заработанное, – ледяным тоном ответил я, указывая пальцем на выход из шатра. – Мне не нужна ваша кровь, мне нужны ваши клинки в Просторе. Я перебью цену Эурона – всё золото, которое мы захватим в обозах Ланнистеров по пути от Хайгардена, достанется твоей компании, без вычетов и налогов Короны, а Железному Банку мы отправим официальное письмо, что их инвестиции надежно защищены моей гарантией.

Сало Несторис молчал, судорожно взвешивая варианты в своей голове, ведь на одной чаше весов лежали туманные обещания сумасшедшего пирата Грейджоя, а на другой – реальная, осязаемая угроза быть растоптанным прямо здесь и сейчас, подкрепленная вполне щедрым финансовым предложением и железной логикой.

– Если ты откажешься, Сало, – я добавил в голос немного хриплой, пробирающей до костей угрозы, пока в темном углу шатра едва слышно шевельнулась тень Арьи Старк, готовой в любой момент вогнать Иглу ему под ребра, – из этого шатра ты уже не выйдешь, а я просто предложу эти же условия твоим лейтенантам, которые с радостью продадут своего мертвого командира за двойную долю в грабеже... ну так что, мы договорились, или мне звать гвардию и пачкать ковер твоей кровью?

Браавосец медленно выдохнул, его плечи едва заметно опустились, символизируя безоговорочную капитуляцию прагматизма перед грубой силой и логикой.

– Вы умеете убеждать, Ваша Милость, – он снова низко поклонился, на этот раз без всякой фальшивой скорби, а с подлинным уважением наемника к тому, кто оказался сильнее и хитрее. – Железный Банк всегда открыт к пересмотру условий, если клиент предоставляет... столь весомые гарантии. Мои мечи остаются вашими, государь, и мы готовы выступать на Хайгарден, как только вы отдадите приказ.

ШАХ И МАТ.

– Вот и славно, командир, – сухо подытожил я, поднимаясь с кресла и демонстрируя, что аудиенция окончена. – А теперь возвращайтесь к своим людям и готовьтесь к форсированному маршу, потому что мы выдвигаемся на юг немедленно, и пусть Семеро помогут тем, кто встанет у нас на пути.

Глава 75

Наспех сколоченный из каких-то гнилых корабельных ящиков стол противно шатался под порывами промозглого ветра, да и воняло здесь, откровенно говоря, просто знатно – тошнотворный запах гниющих на берегу водорослей намертво смешивался с кислым потом многотысячной армии, которая прямо сейчас с матами и криками выгружалась на этот каменистый, совершенно неприветливый пляж… Штормовых земель!!!

Да, мы именно в моих землях.

Навалился на неровную столешницу, опираясь костяшками пальцев так сильно, что кожа на них побелела, и мрачно уставился на раскатанную карту Вестероса, края которой прижимали пустые кубки и чей-то забытый кинжал в потертых ножнах.

Взял кусок угля. Резким движением перечеркнул толстой черной линией широкий, удобный тракт, который вился слишком близко к Королевской Гавани.

Пу-пу-пу.

Тэкс... Королевская Гавань отпадает сразу и без вариантов, потому что соваться под самый бок к долбанутой на всю голову Серсее с армией, которая наполовину состоит из потенциальных предателей, а наполовину из уставших от морской блевотины рыцарей – это чистой воды идиотизм и самоубийство. Да и запасы дикого огня под столицей никто не отменял, а она баба нервная, параноидальная, может и спалить всё к чертовой матери вместе с собой, если мы просто мимо ее стен стройными рядами пройдем. Значит, нужно уходить южнее.

Сильно южнее.

Бронзовый Джон Ройс тут же шумно, с откровенным возмущением выдохнул, упрямо скрестив руки на своей закованной в сталь груди, отчего тяжелые пластины его доспехов недовольно лязгнули. Шагнул ближе к столу, нависая над картой своей огромной фигурой, и уперся тяжелым взглядом в перечеркнутый тракт.

– Ваша Милость, это форменное безумие, мы не можем тащить тяжелую конницу через эти дикие холмы и буераки, нам необходимы нормальные дороги Дорнийских марок, иначе мы просто загоним и переломаем ноги лошадям еще до того, как вообще увидим красно-золотые знамена Ланнистеров!

Дорнийские марки?

Ам... ну да, дороги там хорошие, твердые, для продвижения тяжелой кавалерии самое то, глупо с этим спорить. Вот только сколько мы будем делать этот спасительный крюк по хорошим дорогам? Неделю? Две? Три? За это время Джейме Ланнистер не просто Хайгарден до основания обчистит и Тиреллов перережет, он это награбленное золото уже успеет в Утес Кастерли завезет, пересчитает и Серсее долги перед Железным Банком оплатит, хм…

Мы не можем терять время на комфорт, время сейчас – это наш единственный невосполнимый ресурс.

– Лорд Ройс излишне консервативен в своих суждениях, – Несторис, стоявший по другую сторону стола, презрительно скривил тонкие губы и плавным жестом поправил эфес своей рапиры, демонстрируя полное пренебрежение к проблемам вестеросской конницы. – Бросать флот и уходить вглубь континента – значит добровольно лишить себя единственного пути к отступлению, государь, так что куда разумнее и безопаснее пустить пехоту строго вдоль береговой линии, чтобы в случае любой внезапной атаки превосходящих сил мы всегда могли оперативно прикрыться корабельной артиллерией и дальнобойными скорпионами с палуб наших нефов.

Береговая линия? Ага, разбежался. Чтобы ты, сука браавосская, в любой удобный для тебя момент мог по-быстрому запрыгнуть на корабль и свалить в туманный закат вместе со всем моим авансом и наемниками? Или чтобы Эурон Грейджой, который наверняка уже рыщет где-то неподалеку, подплыл поближе к берегу и просто расстрелял нас из своих тяжелых баллист прямо на марше, пока мы будем уныло брести по песочку? БРЕД.

Очевидный бред, и Несторис, будучи опытным командиром, это прекрасно понимает… А ведь мы договорились. Типа.

Значит, он специально тянет время или нагло готовит почву для безопасного отхода своих людей? Сделка сделкой, но доверия к этому эссосскому щеголю у меня нет ни на грош.

Проигнорировал их обоих, даже не удостоив взглядом. Выдернул чужой кинжал, прижимавший левый край карты. Всадил лезвие прямо в изгиб побережья сильно южнее нашего текущего положения, вгрызаясь в бумагу.

ТУК!

Острие насквозь пробило плотный пергамент и глубоко ушло в трухлявые доски ящика.

– Мы разделяем силы, – бросил ровным тоном, глядя на слегка дрожащую рукоять ножа.

Повернулся к Ройсу, встречая его упрямый взгляд.

– Вы, лорд Джон, прямо сейчас готовите всю кавалерию к форсированному пешему маршу на запад, мы пойдем прямо через холмы, леса и бездорожье, и мне абсолютно плевать, сколько десятков подков мы там оставим в грязи, потому что нам нужно радикально срезать этот угол и выйти Ланнистерам точно во фланг, пока они неповоротливо тащат свои обозы.

Ройс густо побагровел, его ноздри расширились, и он уже открыл рот, чтобы вывалить на меня десяток веских причин, почему конница не ходит по болотам, но я не дал ему вставить и слова, безжалостно рубя его аргументы.

– Спешивайте часть рыцарей, используйте боевых лошадей как банальных вьючных животных, делайте вообще что хотите, но мы должны быть там раньше них, иначе вся эта кампания не имеет никакого смысла.

Перевел взгляд на браавосца, который наблюдал за моей перепалкой с лордом Долины с легкой полуулыбкой.

– А вы, командир Несторис, немедленно берете треть своих боеспособных людей, грузите их обратно на самые легкие и быстроходные нефы и отправляете их дальше по морю строго на юг, вдоль того самого берега, который вам так нравится.

Браавосец заметно напрягся. Его лицо мгновенно окаменело, а темные глаза сузились в две подозрительные щелки. Пытается найти подвох? Естественно пытается. Понимает, что я намеренно дроблю его силы, лишая численного преимущества на суше?

Очевидно, что понимает, он же не слепой.

– Это будет отличная приманка для флота Вороньего Глаза, – добавил ледяным тоном, не оставляющим ни малейшего пространства для долгих дискуссий или торгов. – Пусть сумасшедший Эурон гоняется за вашими кораблями-пустышками по всему Узкому морю, думая, что основная армия все еще болтается в трюмах, пока мы будем совершенно спокойно резать ланнистерских львов на суше.

Несторис молчал несколько долгих секунд, явно взвешивая в голове риски открытого неповиновения прямо сейчас, находясь в моем шатре в плотном окружении тяжеловооруженных штормовиков.

Не решился.

Покорно, хоть и с заметной неохотой, склонил голову, официально соглашаясь выполнить прямой приказ, хотя его длинные пальцы начали нервно отбивать дробь по витой рукояти рапиры.

Скользнул взглядом дальше, за спину наемника, в неосвещенные масляные факелы угол огромного шатра. Арья Старк стояла там абсолютно неподвижно, идеально сливаясь с глубокими тенями натянутого полотна, словно какое-то жуткое маленькое привидение с Севера. Встретился с ней глазами. Чуть заметно, буквально на один миллиметр, кивнул и коротко скосил взгляд на удаляющуюся спину выходящего из шатра Несториса.

Девчонка даже не шевельнулась, ни один мускул не дрогнул на ее худом лице, но я абсолютно точно знал, что она поняла мой молчаливый приказ.

Зачем?

А зачем мне, спрашивается, оставлять у себя за спиной амбициозного предателя?

Прагматичная, вынужденная сделка была мне необходима только для того, чтобы вывести этих ублюдков-наемников на берег без масштабной резни и кровавого бунта в открытом море, но оставлять командовать половиной моей армии человека, который уже один раз продался Эурону и хладнокровно пытался меня отравить контактным ядом... ПИЗДЕЦ.

Это же чистой воды идиотизм и самоубийство. Купленный однажды продастся и во второй раз, как только запахнет жареным мясом или на горизонте замаячит кошелек потолще.

Сало Несторис должен умереть, это даже не обсуждается.

Но он должен умереть очень аккуратно, так, чтобы его лейтенанты и рядовые наемники подумали на мстительных Ланнистеров, на трагическую случайность, на несвежее отравленное вино, да на что угодно, только не на меня! Цель сейчас официально оправдывает абсолютно любые, даже самые грязные средства, а обещанное золото Ланнистеров мы потом без проблем поделим уже с его заместителями, которые гарантированно будут куда сговорчивее и лояльнее после внезапной кончины своего босса. Главное, чтобы Арья сработала чисто и без свидетелей, но в способностях этой мелкой убийцы я уже давно перестал сомневаться…

Оттолкнулся от столешницы и резко выпрямился.

Нужно выйти наружу и лично проверить построение войск.

Жестким шагом направился к выходу – Галлард тут же вытянулся по струнке, предупредительно откидывая передо мной тяжелый полог, и я уверенно шагнул наружу.

– Немедленно сворачивать командный шатер и трубить общий сбор по всему лагерю! – рявкнул, намеренно повышая голос до громовых раскатов, чтобы этот рык гарантированно ударил по ушам офицеров наемников, толпящихся сейчас снаружи, и окончательно закрепил образ полного сил монарха.

Вот такая картинка чудесно выздоровевшего, полного сил и агрессии монарха, которого не берет ни морская болезнь, ни яды.

Ройс, все это время недовольно сопевший у самого выхода, одобрительно хмыкнул, услышав приказной тон, гулко хлопнул латной перчаткой по стальному бедру и размашистым шагом вышел наружу, чтобы гонять своих нерасторопных рыцарей и строить колонны для выдвижения.

Дождался.

Внимательно слушал, пока тяжелые шаги лорда Долины не стихнут в общем гвалте лагеря, а полог окончательно не опустится за его широкой спиной, скрывая меня от посторонних глаз. Глубоко вдохнул холодный, пропитанный солью морской воздух.

Магия выжгла яд без остатка, оставив после себя лишь концентрацию перед долгим маршем.

Эх… новый марш.

Эххх…

***

Бесконечная, растянувшаяся на несколько долгих миль колонна медленно, с натужным скрипом телег и глухим матом солдат продвигалась вперед, утопая по самую щиколотку в вязкой весенней грязи, пока мы упорно прорубались сквозь густые лесополосы Штормовых земель, уходя всё дальше и дальше от берега.

Я ехал в самом авангарде на тяжелом, закованном в броню боевом жеребце, уверенно держась в седле, и угрюмо наблюдал за тем, как мои закованные в сталь штормовики безжалостно подгоняют отстающих, проваливающихся в грязь браавосских пехотинцев тупыми древками копий.

А правильно ли мы вообще идем, а? Хрен его знает, если честно, потому что на тех обрывках карт, что у нас были, тут вроде бы рисовалась приличная равнина, а по факту нас окружали сплошные овраги, буераки и торчащие из земли корни, так что, может быть, этот скользкий ублюдок Несторис и был прав насчет марша по береговой линии, но признавать это сейчас, разворачивая войско обратно – значит публично расписаться в собственной некомпетентности и показать слабость перед армией, а мне и без того проблем с дисциплиной хватает по горло.

Мои глаза то и дело выхватывали мелкие, но крайне неприятные стычки в строю, ведь привыкшие к комфорту рыцари Долины откровенно презирали наемников, считая их грязным, беспринципным сбродом, а браавосцы, в свою очередь, платили вестеросцам взаимной ненавистью, огрызаясь на каждое высокомерное замечание.

Напряжение росло, копилось, как пар в закрытом котле, и на привале у неглубокого, мутного от набившейся туда грязи ручья оно наконец-то прорвалось наружу. Парочка молодых, заносчивых рыцарей Долины, звеня шпорами и бравируя гербовыми накидками, нагло попыталась оттеснить уставших, покрытых потом наемников от единственного источника более-менее чистой воды, искренне полагая, что благородная кровь автоматически дает им приоритет на водопое, и один из лейтенантов Несториса, ни секунды не раздумывая над дипломатическими последствиями, просто выхватил кинжал и грязно полоснул ближайшего долиновца прямо по стыку брони на предплечье.

Раздался визг рвущейся стали. Крики.

Мгновенно образовавшееся плотное кольцо из десятков ощетинившихся мечами, копьями и алебардами людей, готовых рвать друг друга на куски. Ситуация выходила из-под моего контроля с ужааасной скоростью, что я даже моргнуть не успел, как обычная бытовая перебранка у воды начала грозить перерасти в полноценную резню прямо на марше, которая навсегда похоронит нашу кампанию в этих гребаных лесах!

Рванул поводья. Ударил шпорами по бокам коня.

Безрассудно врезался прямо в бурлящую, орущую толпу, даже не задумываясь о том, что мне в спину может прилететь случайный или вполне целенаправленный арбалетный болт.

БАМС!

Бронированная грудь жеребца с размаху отшвырнула какого-то зазевавшегося браавосца прямо в колючие кусты.

ХРЯСЬ!

Тяжелое подкованное копыто впечаталось в чей-то брошенный на землю щит, ломая доски.

Давил людей копытами, раздавая пинки сапогами направо и налево, не разбирая гербов и лиц, пока не оказался в самом эпицентре этого бурлящего, пахнущего кровью и потом конфликта, где старый Ройс, густо побагровев от неконтролируемой ярости, уже тянулся за своим двуручником, а браавосские пехотинцы синхронно смыкали щиты в непробиваемую стену.

«Да балять.»

Одной рукой до хруста в суставах натянул поводья вздыбленного жеребца, заставляя его гарцевать на месте. Второй рукой выхватил «Убийцу драконов» из заспинных ножен, молясь всем известным богам, чтобы магия сработала именно сейчас, а не решила устроить мне выходной.

ВЖУХ!

Позволил стали на одну долгую, ослепительную секунду вспыхнуть слепящим пламенем, которое с низким гулом вырвалось из черного металла и заставило обе готовые вцепиться друг другу в глотки стороны в первобытном ужасе отшатнуться назад.

– А ну стоять, мать вашу, или я лично сожгу дотла каждого, кто посмеет поднять оружие на союзника! – рявкнул громко, срывая голосовые связки, угрожающе поводя пылающим клинком из стороны в сторону, хотя внутри меня все предательски сжалось от панического понимания того, что если они сейчас не послушаются моего приказа, то мне придется реально рубить и жечь своих же солдат, окончательно уничтожая остатки дисциплины…

Где-то такое я УЖЕ видел.

Толпа нехотя, с недовольным ропотом и тихим бормотанием грязных проклятий начала медленно рассасываться, опасливо пятясь от огня и волоком оттаскивая своих раненых, в то время как я поверх десятков голов поймал на себе насмешливый и холодно оценивающий взгляд.

Казалось бы – Сало. Но нет, это был не Несторис – тот прямо сейчас качался на волнах Узкого моря вместе с третью своих наемников, играя роль живой приманки для Эурона Грейджоя. На меня в упор пялился его заместитель – здоровенный лысый лейтенант со шрамом через всю щеку, которого Несторис оставил за главного командовать всей сухопутной пехотой.

И сейчас этот высокомерный лоб стоял, лениво прислонившись к раскидистому дереву метрах в двадцати от кровавой заварушки, вальяжно сложив руки на груди, и демонстративно… не вмешивался в драку своих собственных людей, словно это его вообще никак не касалось!

И именно в этот момент, глядя в его наглые, темные глаза, я окончательно понял, что… до юга этот человек не доедет. Командир, который искусственно создает или намеренно игнорирует кризисы чисто для проверки своего нанимателя на прочность – а это ооочень уж похоже на такое – это уже ни хрена не наемник. Руинер.

Решение было принято, оставалось лишь реализовать приговор так, чтобы не спровоцировать массовый бунт, которого мы только что чудом избежали.

Вечером, когда измотанный дневным переходом лагерь наконец-то погрузился в тревожный сон под тихий аккомпанемент трещащих костров и фырканье уставших лошадей, лысый лейтенант предсказуемо уединился в своей большой походной палатке.

Он окружил себя плотным, аж в три ряда кольцом личной охраны, состоящей из самых преданных ему, проверенных годами головорезов, откровенно и показательно не доверяя никому из вестеросцев после утренней стычки у ручья. С точки зрения выживаемости делал он это абсолютно правильно, хотя это ему никак не помогло.

Сидел у своего костра, механически помешивая веткой красные угли и глядя на пляшущие языки пламени, и просто мысленно, раз за разом прокручивал тот план, который набросал впопыхах еще днем, пока армия месила грязь на марше. Убить его в открытую, тупо подослав гвардейцев или вызвав на поединок, было нельзя из-за угрозы немедленного бунта наемников, а травить еду в общем котле бессмысленно – он тертый калач, параноик со стажем, который жрет только свои сухари и питается отдельно от остального войска.

Значит, нужно было бить в его единственную слепую зону, в его личную, неприкосновенную собственность, которую он никому не доверяет.

Он наверняка сидел сейчас на своем походном стуле внутри шатра, неспешно протирая промасленной тряпицей клинок, и принципиально не притрагивался к котлам с нашей общей солдатской похлебкой. Я точно знал, что он предпочитает пить густое, терпкое бордовое вино исключительно из своей личной, запечатанной сургучом фляги, которую он никогда и никому не давал в руки – спасибо паре «птичек».

Конечно, мне сейчас чертовски не хватало Арьи, которая могла бы провернуть убийство щелчком пальцев, но мелкая северная дьяволица сейчас находилась на кораблях флота, готовя сюрприз для Сало Несториса. Пришлось обходиться местными, вестеросскими кадрами.

Мой самый пронырливый и незаметный следопыт из штормовиков, бывший воришка из Блошиного Конца, слившись с густыми тенями, бесшумно скользнул под полог шатра лейтенанта еще днем, в самый разгар потасовки у ручья, когда всё внимание наемника было приковано к моей персоне. Парень не стал травить воду в кувшинах или подсыпать сомнительный порошок в дорожные припасы, прекрасно помня мой недавний, чуть было не ставший для меня фатальным урок с лоханью для умывания.

Он поступил куда проще и гениальнее, просто нанеся крошечную каплю того контактного яда, заботливо изъятого у убитого нами серого интенданта, прямо на внутреннюю кромку горлышка этой фляги лейтенанта.

Разведчик аккуратно загнал отраву прямо под пробку, оставив эту смертельную ловушку терпеливо ждать своего часа, твердо зная, что рано или поздно уставший параноик захочет промочить горло своим проверенным вином.

И действительно.

Лысый лейтенант сделал глубокий глоток из фляги, удовлетворенно прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом, и спокойно лег спать, укрывшись плащом, в полной, железобетонной уверенности, что его паранойя и десяток охранников снаружи в очередной раз спасли ему жизнь. И сидеть вот так у костра, зная, что человек, бросивший тебе вызов, уже фактически мертв и просто дожидается рассвета, чтобы перестать дышать... это дарило странное чувство абсолютного контроля над ситуацией.

Контроля…

Глава 76

Ночь после той показательной свалки у ручья.

Костер передо мной уже давно выгорел, превратившись в кучу мерцающих красных углей, а я всё сидел, механически ковыряя их кривой веткой. Искры лениво взлетали в воздух и тут же гасли, не успев даже долететь до тяжелых веток елей над головой.

Тишина. Красота.

Благодать.

Лагерь спал, погрузившись в сон, прерываемый лишь храпом солдат да редким ржанием лошадей. А вот мне не спалось. И дело было даже не в холоде, хотя ледяной ветер все же пробирался под слои шерсти и кольчуги… Брр.

Дело было в… чувстве контроля. Оно пьянило. Серьезно, пьянило похлеще любого арборского вина! Вот сидел я на этом промерзшем бревне и буквально физически ощущал, как в моей голове щелкают шестеренки схемы. Тот наглый лысый лейтенант, который днем так вальяжно подпирал дерево, пока его люди резали друг друга…

Думал, самый умный? Думал, может проверить меня на прочность, играя в нейтралитет?

Ха!

Представляю картину в красках.

Шатер. Охрана в три кольца – стоят, мерзнут, бдят, мудаки. А внутри их драгоценный босс, уверенный в собственной исключительности и непробиваемой паранойе, аккуратно срывает сургуч со своей личной фляги. Запрокидывает голову. Делает глубокий глоток.

Вино терпкое, отдает бочкой… И ни единой левой нотки во вкусе. Он же параноик, верно? Значит, проверил всё. Вот только контактный яд под горлышком хрен ты проверишь на вкус или запах.

«Идеально.»

Да, я упивался этим. Смаковал каждую деталь. Он сейчас, наверное, уже спит. И во сне, тихо и мирно, его сердце просто остановится.

Наутро его громилы найдут холодное тело и решат, что у бедолаги просто не выдержало сердечко от мороза и стресса. А я… я соберу его заместителей – жадных, но куда более прагматичных сукиных детей – и изящно так, по-королевски, поделю власть над обезглавленными браавосцами между ними.

Разделяй и властвуй.

Контролируй тех, кто зависит от твоего золота и твоего покровительства.

Всё.

Внутренняя угроза бунта аннулирована – армия остается единым монолитом. И с этим приятным, согревающим чувством собственной политической гениальности я наконец-то отбросил обгоревшую ветку и пошел в свой шатер.

Упал на жесткую походную койку, даже не снимая поддоспешника, и провалился в тяжелый сон.

***

АААААААААААААААА!

Звук ударил по нервам с такой силой, что я подлетел на койке, инстинктивно вскидывая руки!

Раздался вопль. Такой дииииикий, истошный, пронзительный вой, в котором не было ничего человеческого – сплошной животный ужас.

«Что за…?!»

Это был не горн. Не спокойный, хриплый доклад Галларда о смене караула. Это был крик человека, с которого живьем сдирают кожу! И доносился он со стороны лагеря наемников.

Сердце мгновенно ухнуло куда-то в желудок, а потом забилось в горле так, что перехватило дыхание. Сон слетел как пыль на ветру, а адреналин долбанул по венам, мгновенно стирая остатки усталости.

Мозг еще не успел проанализировать ситуацию, а тело уже работало на вбитых рефлексахь – скинул тяжелые шерстяные одеяла. Ноги шлепнулись прямо в жидкую ледяную грязь у койки – плевать на сапоги! Схватил перевязь с «Убийцей», путаясь в ремнях, накинул ее прямо поверх нательной рубахи и тонкого стеганого поддоспешника.

Шум снаружи нарастал с каждой секундой.

Лагерь взорвался!

ДЗЫНЬ! ШИНГ! – Лязгала извлекаемая из ножен сталь.

Раздавались истеричные крики десятников, да еще и набатом бил топот сотен ног по мерзлой земле.

«Ланнистеры?! – первая мысль резанула по мозгам. – Нас выследили? Они шли по пятам и ударили ночью?!»

Или… или это браавосцы? Те самые браавосцы, которых я так изящно «взял под контроль»?! Вчерашняя поножовщина у ручья все-таки переросла в бойню?! Они сорвались и прямо сейчас режут спящих рыцарей Долины?!

СУКА!

Рванул полог шатра и выскочил в утреннюю мглу. Ветер тут же обжег босые ноги, но я даже не поморщился, судорожно сжимая ледяную рукоять огромного меча.

Огляделся.

Никаких красно-золотых знамен. Никаких горящих стрел или стройных рядов атакующей пехоты – Ланнистеров нет. Но хаос… хаос был натуральным – и концентрировался он не на границах лагеря, а в самом его центре, вокруг большой палатки… пам-пам-пам, лысого лейтенанта!

Стояла толпа.

Сотни браавосцев стягивались туда, образуя гудящую массу. Они орали на эссосском, толкались, размахивали факелами и оружием. Эта толпа была похожа на пороховую бочку, к которой уже поднесли фитиль. Одно неверное движение, одно слово – и они рванут во все стороны, сметая всё на своем пути.

Блять… Мой план. Что-то пошло КАТАСТРОФИЧЕСКИ не так.

Ринулся вперед.

Босые ноги месили грязь, но я не обращал внимания. Влетел в край толпы.

– Дорогу! – рявкнул, грубо расталкивая наемников плечами. – С дороги, мать вашу!

Они огрызались, скалили зубы, но, видя мою перекошенную рожу и двести килограмм черной стали за спиной, инстинктивно подавались назад. Пробился сквозь это потное, вонючее людское кольцо и буквально ввалился внутрь шатра.

И… замер. Желудок сделал кульбит, подкатывая к горлу.

Зрелище… мляя, ужасно, честно сказать – это било по нервам сильнее любого поля боя.

Лейтенант был мертв, ну, это очевидно. Но КАК он был мертв! Его крупное тело лежало на походной койке, но оно не покоилось в мире – оно было выгнуто жуткой, неестественной дугой, словно невидимый великан пытался сломать ему позвоночник пополам.

Суставы вывернуты. Мышцы сведены предсмертной судорогой так, что казались высеченными из камня.

А лицо… Боги, его лицо! Оно было багрово-синим, почти черным. Кожа покрылась сеткой лопнувших сосудов, глаза выкатились из орбит, залитые кровью, а рот застыл в маске чудовищного, запредельного ужаса, что мне самому на секунду захотелось отвернуться. Ну и «вишенкой» на торте в честь «неизвестной смерти» стала пена. Густая, розовая пена запеклась на его губах и подбородке.

Яд сработал.

О, да, он сработал на отлично! Но КАК ГРЯЗНО! Я рассчитывал на тихую смерть во сне… На остановку сердца, на «устал и не проснулся». А получил… вот ЭТО!

Показательное, мучительное, агонизирующее отравление, которое выглядит не как естественная смерть, а как самая дешевая, подлая и ГРЯЗНАЯ заказуха!

«Как я мог так облажаться?! Почему не проверил действие яда на крысах?! Откуда мне было знать, что он дает ТАКОЙ эффект?!»

Я же… сам не умер от него! ОТКУДА МНЕ БЫЛО ЗНАТЬ?!

И тут… ВЖИК. ШИНГ. КЛАЦ – Три синхронных звука извлекаемой стали.

Я резко поднял голову и увидел, как над трупом лейтенанта стояли трое его заместителей.

И сейчас они не выглядели прагматичными, ха-ха… – это нервное – они выглядели как люди, готовые убивать. Их клинки были обнажены, их взгляды сфокусировались на… мне?

И в этих взглядах плескалась ненависть.

Как-то быстро картинка сложилась в их головах.

Спалила моя угроза сжечь всех дотла? Мой прямой наезд на их босса?

Ну… может быть.

А сегодня утром их командир дохнет в жутких муках от явного отравления. И я, король, с которым он посмел играть в гляделки, вваливаюсь в шатер первым.

Мотив. Мотив был написан у меня на лбу аршинными буквами!

ШИНГ! ВЖИК!

Кольцо лезвий моментально сомкнулось – отрезали от выхода. Трое заместителей стояли передо мной с обнаженными саблями.

Самый здоровый из них, лысый, с уродливым рубцом через все лицо, шагнул вперед.

– Ты! – проорал он, брызгая слюной. Голос сорвался на эссосский фальцет. – Ты отравил его, южная свинья! Трусливый ублюдок! Думал, мы не поймем?! Вчера угрожал сжечь нас всех, а ночью подослал крысу с ядом!

Адреналин ударил по вискам, что аж ушах зазвенело.

«Блять. Блять, блять, блять!»

Стою босиком в ледяной грязи, напомню, В ТОНКОЙ рубахе, да с тяжеленным мечом за спиной, который даже не успею вытащить. Одно неверное движение. Один вздох. Одно слово – и просто изрубят.

«Думай! Думай, Леха, думай!»

Оправдываться? Сказать: «Это не я, ребята, это всё происки врагов»? Ха! На лоскуты порежут раньше, чем договорю фразу. Мотив-то клеймом горит!

Полог шатра с треском рванулся в сторону.

БА-БАХ!

Сквозь узкий проход внутрь буквально ввалился Галлард, тяжело дыша и размахивая палашом. За ним, сминая хлипкую ткань палатки, втиснулся десяток штормовиков.

– Щиты! – заорал сержант дурным голосом. – Закрыть короля!

Лязг железа оглушил. Гвардейцы в доли секунды выстроили глухую стену из дуба и стали. копья ощетинились, целясь в грудь наемникам.

ПИЗДЕЦ.

Только этого не хватало!

Если сейчас – вот прямо в эту секунду – кто-то дернется… Если прольется хоть капля крови… Армия сожрет сама себя! Браавосцы снаружи услышат звон стали, и начнется резня. Штормовики против четырех тысяч взбешенных головорезов. Мы тут ляжем все. Кампания закончится в этой грязной луже, не успев даже начаться!

«Нет. Нет-нет-нет!»

Я… обязан сломать этот сценарий.

Рванул вперед.

Грубо, со всей дури оттолкнул тяжелый щит Галларда – сержант пошатнулся, ошалело вытаращив глаза, – вышел из-под защиты своих людей прямо под выставленные лезвия браавосцев.

– ОПУСТИТЬ ОРУЖИЕ!

Рык перекрыл даже звон стали. Вложил в него весь металл, всю ту хтоническую дурь, что бурлила последние дни и…

Не знаю, подействовала ли так маги Берсерка, но… Наемники замерли. НАТУРАЛЬНО ЗАМЕРЛИ!

– Я сказал – опустить! – гаркнул во всю глотку, вкладывая в этот рык остатки королевской стали, и, не давая им времени на раздумья, шагнул прямо на выставленное лезвие лысого лейтенанта.

Острие сабли болезненно уперлось сквозь тонкую ткань нательной рубахи прямо в грудь, однако наемник лишь судорожно дрогнул, а его взгляд панически заметался, явно пытаясь осознать, какого черта этот безумный монарх сам лезет на верную смерть. Неужели у него в голове не укладывается этот разрыв шаблона? Ждать, пока до его наемничьих мозгов дойдет суть происходящего, совершенно не имело смысла, поэтому, резко подломив ноги, рухнул на колени прямо в зловонную лужу из запекшейся крови и свежей блевотины, скопившуюся у койки отравленного командира.

ШМЯК!

Склонившись над неестественно, почти дугой выгнутым телом, внутренне скомандовал себе включать режим актера погорелого театра на максимум: «Давай, работай, вытягивай эту сцену!».

Я ведь… ну реально в актерском занимался!

– Твою мать… – прохрипел с максимально натуральным шоком и отчаянием, запустив дрожащие руки в окровавленную, пропитанную предсмертным потом одежду мертвеца.

Начал с показной судорожностью обшаривать жесткие складки его дублета, выворачивая карманы и проверяя пояс, попутно переворачивая грузную тушу и пачкая собственные пальцы в густой, отвратительно липкой крови, пока за моей спиной повисла гудящая пауза.

Краем глаза уловил, как наемники в полном недоумении медленно опустили свои сабли, нервно переглядываясь между собой, в то время как Галлард за моей спиной лишь тяжело и растерянно сопел, явно не понимая ни хера из того, что сейчас творит его повелитель.

Шаря по карманам мертвеца, чувствовал, как в раскаленной от адреналина голове лихорадочно выстраивается план «Б» – откровенно грязный, отчаянный и до жути суицидальный блеф, главная цель которого состояла в том, чтобы экстренно переключить их кипящий гнев на правильного козла отпущения! Но на кого именно перевести стрелки, чтобы эти головорезы купились? Ланнистеры? Слишком топорно, не поверят. Тиреллы? Ага, а ы ведь к ним и идем.

И тут в воспаленном мозгу вспыхнула спасительная мысль: «Вороний Глаз…».

ТОЧНО! Эурон Грейджой, который УЖЕ кинул их на бабки и который совсем недавно подсылал убийцу ко мне на корабль.

Воспользовавшись общим замешательством, незаметно нырнул пальцами левой руки в свой собственный потайной карман на поясе, нащупывая ту самую тяжелую золотую монету с отчеканенным кракеном, которую Галлард снял с мертвого дикаря еще во время нашего похода через Долину. Ловким движением перекатив холодный кругляш в окровавленную ладонь, картинно замер прямо над телом, чтобы привлечь максимум внимания.

– Вот оно… – прошептал с неподдельным, зловещим торжеством. – Вот оно, сука!

Резким движением вскочив на ноги, вскинул правую руку высоко над головой, позволяя тусклому свету, пробивающемуся сквозь прорехи походного шатра, упасть прямо на пиратское золото. Массивный отчеканенный кракен тускло блеснул в полумраке, примагничивая к себе жадные взгляды абсолютно всех присутствующих лейтенантов.

– Вы думаете, это Я его убил?! – сказал громко, перекрывая гул толпы снаружи, и коротким, хлестким броском швырнул монету прямо в лицо лысому командиру.

ДЗЫНЬ!

Золотой кругляш со звоном отскочил от стальных колец его брони и покатился по грязному полу, заставив наемника инстинктивно опустить взгляд вслед за сверкающей драгоценностью.

– Идиоты, какие же вы слепые, жадные идиоты! – наступая на них и брызгая слюной ничуть не хуже самого лысого пару минут назад, продолжал давить авторитетом, вколачивая аргументы прямо в их опешившие головы. – Мне необходима ваша тяжелая пехота, ведь вы – мой главный таран на укрепления Хайгардена, так зачем бы мне, скажите на милость, убивать вашего человека перед началом марша?! Чтобы вы устроили кровавый бунт и сожрали мою армию изнутри на радость врагам?! Вы действительно считаете своего короля кретином?!

Они молчали, потому что неоспоримая логика, щедро подкрепленная моим звериным рыком и демонстративным бесстрашием, наконец-то начала пробивать их толстую броню наемничьей ярости, заставляя мозги работать в правильном направлении.

– Это не я! – жестко и безапелляционно ткнул пальцем в валяющуюся у их ног монету. – Это грязная работа Эурона Грейджоя!

– Вороний Глаз… – прохрипел наемник севшим голосом, неверяще пялясь на мерцающего в грязи золотого кракена.

– Именно. – не давая им ни единого шанса опомниться и продолжая давить их своей версией реальности. – пират банально кинул вас, как последних сопляков! Он обещал вам целые горы золота за предательство моей короны, помните?! Он подсылал ко мне убийцу в Чаячьем городе, надеясь сорвать сделку, а теперь, осознав, что вы идете за мной ради обозов Ланнистеров, он просто убрал вашего командира.

Выдержав короткую паузу и сделав тяжелый вдох, позволил своему голосу упасть до зловещего шепота.

– Знаете зачем он это сделал? Чтобы полностью обезглавить вашу компанию, чтобы вы в приступе паники перерезали друг друга и меня заодно, ведь он изначально не собирался вам платить ни единого гроша! Вы для него – просто отработанный мусор, расходный материал, и он хладнокровно убрал единственного человека, который мог бы потребовать с него обещанный долг.

Наемники в полной растерянности переглянулись, окончательно сломав свой привычный шаблон поведения, потому что осознание того, что их тупо и цинично кинули на бабки, использовав как пушечное мясо перед тем как убить их босса, ударило по ним больнее любой стали.

Лицо одного из них исказила гримаса лютой злобы.

– Эурон… – прорычал наемник срывающимся от ненависти голосом. – Гнилая пиратская мразь…

КЛАЦ!

Сабли с лязгом послушно полетели обратно в ножны, подтверждая мою безоговорочную победу в этом дипломатическом аду.

Трое лейтенантов тут же плотно сгрудились вокруг валяющейся на полу монеты, начав яростно и громко ругаться на своем диалекте, тыча грязными пальцами в изуродованный труп, бешено размахивая руками и брызгая слюной в попытках поделить внезапно освободившуюся власть прямо здесь, прямо над еще теплым, покрытым розовой пеной телом своего бывшего командира.

Сработало.

Блять, это РЕАЛЬНО сработало, и моя шизофреническая авантюра окупилась сполна!

Медленно повернулся к выходу, возвращая себе маску непреклонного монарха.

– Галлард, немедленно сворачиваем лагерь, – бросил я через плечо ледяным тоном, даже не удосужившись оглянуться на спорящих наемников. – Мы выступаем на Хайгарден.

Вышел из душного шатра в ледяную серость промозглого вестеросского утра, с наслаждением подставляя горящую кожу под удары холодного ветра и осознавая масштаб своей победы.

Бунт был показательно подавлен в зародыше, опасные наемники полностью подчинены моей воле, а их непредсказуемая злость технично и ювелирно направлена в нужное мне стратегическое русло.

«Абсолютный контроль, Леха, – подумал я про себя. – Абсолютный, сука, контроль».

И я искренне упивался этим ложным чувством собственной неуязвимости, пока уверенно шагал к своему командному шатру, совершенно не подозревая о том, какой сюрприз мне готовит приближающийся разведчик.

Глава 77

Сало Несторис. Арья Старк.

Узкое море.

Время…? Лишь Семерым известно.

Деревянные переборки браавосского галеона натужно скрипели под безжалостным натиском холодных соленых волн, пока капитан – Сало Несторис – плотнее запахивая полы своего щегольского плаща ради защиты от пронизывающего ночного бриза, самодовольно возвышался на шканцах и вдыхал полными грудью морской воздух.

«Йохо-хо!» – играл в его голове мотивчик от… странных песен «его величества». – Тьфу.

Губы наемника кривились в откровенно издевательской усмешке при мысли о Баратеоне, который, возомнив себя великим стратегом, собственноручно отделил треть боеспособного флота и покорно вложил в руки потенциального предателя ключи от его собственного побега.

Забавно же!

Железный Банк, безусловно, спишет эти убытки как вынужденные издержки войны, однако сам Несторис уже давно планировал стать адмиралом в новом пиратском королевстве Эурона Грейджоя, который, как известно, щедро платит тем благоразумным людям, приносящим ему чужие корабли и живую силу без необходимости вступать в лишний бой.

Наемник ласково погладил эфес рапиры, предвкушая тот момент, когда его эскадра, преодолев еще пару десятков миль на юг по водам неспокойного моря, сменит курс и…–пам-пам-пам – направится прямиком в объятия ожидающего их Железного Флота, точные координаты которого уже дожидались своего часа в запечатанном тубусе на его капитанском столе.

Упоенный собственной хитростью и грядущим богатством, капитан совершенно не заметил, как густая, практически непроницаемая тень за массивной грот-мачтой внезапно дрогнула, позволив маленькой человеческой фигуре отделиться от дерева и плавно, без скрипа просоленных досок, заскользить по мокрой палубе.

Арья Старк, хладнокровно выполняла полученный еще на суше приказ.

Какое-то шестое чувство, выработанное долгими годами службы в наемных отрядах Эссоса, все же заставило волоски на затылке Несториса встать дыбом от едва слышного шороха ткани позади, однако, когда его губы уже приоткрылись для громкого оклика вахтенного матроса, тонкое лезвие стали вынырнуло из темноты.

ПСССС!

Удар был нанесен практически без замаха, но острие «Иглы» вошло точно под основание черепа, мгновенно пробивая и спинной мозг, и… прочие другие важные органы и ткани, уходя глубоко вверх, что привело к, конечно же – быстрой смерти. И даже без предсмертного вскрика или стона – уж о таком Арья умела заботиться.

Тело капитана, внезапно лишившееся всех двигательных функций, тяжелым кулем осело на палубу, в то время как маленькая северная убийца, не проронив ни звука и не проявив лишней эмоции на застывшем лице, вытерла свое лезвие о край плаща бывшего капитана.

Не обошлось и без мародерки.

Быстро обшарив его карманы и забрав связку ключей от капитанской каюты, где хранились навигационные карты, Арья буквально растворилась в корабельных тенях, словно ее присутствие здесь было лишь мимолетным миражом.

Прошло не более четверти часа, прежде чем на шканцы тяжелым шагом поднялся первый лейтенант – Малло, – намеревающийся уточнить у капитана время смены курса, но… обнаруживший вместо своего командира лишь остывающий труп, лежащий в луже густой крови, которая уже успела впитаться в сапоги убитого.

– Черт! Какого дьявола здесь произошло?! – офицер паниковал.

– Э, тащите сюда факелы поднимайте охрану! – истошно завопил он, падая на колени рядом с телом и судорожно ощупывая шею Несториса в тщетных поисках пульса, пока на его панический крик со всех сторон начали сбегаться заспанные матросы и вооруженные наемники, на ходу выхватывающие сабли из ножен.

– ТРЕВОГА! ТРЕВОГА!!! БУНТ!

Прибежавший следом второй помощник, осветив место преступления дрожащим огнем факела, с нескрываемым ужасом уставился на… крошечную, едва заметную рану на затылке капитана, которая совершенно не походила на следы обычного матросского бунта или пьяной поножовщины, столь привычных для их ремесла.

Это знание требовало скрытности, поэтому… капитана быстро перенесли в каюту.

– Да разуй ты глаза, Малло, какой, в пизду, бунт?! – сипло прохрипел помощник, судорожно озираясь по темным углам, словно сама смерть уже дышала ему прямо в затылок. – Это работа ебаного профессионала! Убрать Сало так тихо, что даже эти слепые уебки на марсе ничего не срисовали... Твою мать, а ведь это значит, что ублюдок все еще шкерится где-то в трюмах, прямо среди наших же парней, выжидая момента, чтобы перерезать глотки и нам!

«Убийца? Да какой, к черту, убийца посреди моря?

Если это не свои, то кто?

Но это сейчас вообще не имеет ни малейшего значения, потому что мертвый капитан на полу – это только полбеды, а вот мертвый капитан с секретными координатами в башке – это уже КАТАСТРОФА.»

– Да срать я хотел на этого призрака, епта! – яростно огрызнулся в ответ Малло, вскакивая на ноги и с остервенением пиная перевернутый сундук, из которого на палубу с грохотом посыпались бесполезные теперь навигационные приборы.

БДЯМС!

Дерево жалобно хрустнуло, но легче от этого почему-то не стало.

– Ты лучше врубись в ситуацию, тупорылый! Нам нужно срочно понять, куда вообще вести эту лоханку! Без личных карт Сало мы просто кучка слепых котят, блуждающих в этом блядском тумане. Мы не знаем ни точку рандеву, ни паролей, ни того, кому мы теперь вообще, сука, служим…

Малло шагнул. Схватил помощника за грудки, жестко встряхивая так, что у того клацнули зубы. За плотно закрытыми дверьми каюты уже нарастал панический гул – команда явно начала что-то подозревать, услышав возню и крики, и если им сейчас не дать четкого командира, на корабле начнется настоящая резня.

– Я беру командование! – прорычал Малло, грубо отталкивая другого парня и выхватывая саблю.

ВЖИК!

– С хера ли ты?! – тут же оскалился помощник, отпрыгивая назад и лихорадочно выхватывая свой собственный клинок, готовый пустить мне кровь. – Сало доверял мне! Я поведу эскадру!

И пока они, обильно брызгая слюной и яростно размахивая сталью, отчаянно делили внезапно свалившуюся на власть, совершенно забыв про обыск корабля, про неуловимого убийцу и про те самые секретные договоренности мертвого босса, густой воздух внезапно разорвался.

ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ!

Пронзительный, бьющий по натянутым нервам звон корабельного колокола с вороньего гнезда заставил всех присутствующих в абсолютном ужасе замереть и задрать головы к дощатому потолку.

– Паруса по курсу! – истошно, срывая голос от первобытного животного страха, заорал дозорный откуда-то сверху. – Огромная эскадра прет прямо на нас из тумана, мать вашу!

ПИЗДЕЦ.

Малло рванул на палубу, сбивая с ног опешивших матросов, и судорожно заметался взглядом по горизонту. И точно... Из густой, серой утренней мглы Узкого моря, словно демоны из преисподней, начали угрожающе и абсолютно бесшумно выплывать десятки черных драккаров, чьи ветхие паруса украшал… золотой кракен.

Железный Флот Эурона Грейджоя.

Сало же должен был зажечь специальные сигнальные огни при сближении, чтобы пираты признали в нас купленных союзников! А мы... мы же ничего не зажгли, потому что…

– ДА ЭТО РЕАЛЬНО КАКОЙ-ТО ПИЗДЕЦ.

Сумасшедший пират, так и не увидев в тумане обещанных маяков, расценил темноту как вероломную засаду. На палубах драккаров уже зловеще СКРИПЕЛИ натягиваемые канаты – железнорожденные разворачивали свои тяжелые бортовые баллисты для полномасштабного уничтожения наемного флота, который они изначально планировали мирно перекупить.

***

Неделя в седле. Семь дней непролазной грязи, едкого конского пота и пронизывающего влажного ветра, от которого не спасает даже наглухо застегнутый тулуп. Ноги уже давно превратились в два одеревеневших куска чужого мяса, растерших внутреннюю сторону бедер до сплошных кровавых мозолей о жесткую кожу седла.

ХЛЮП. ХЛЮП. ХЛЮП.

Копыта тысяч тяжеловозных лошадей монотонно перемалывают раскисший весенний тракт в однородную коричневую кашу, брызги которой долетают до самого лица. Мозг напрочь отказывается думать о высоком, о Железном Троне, о долге и справедливости, стремительно скатываясь к самым базовым, животным потребностям: сожрать бы сейчас чего-нибудь обжигающе горячего да просто вытянуть гудящие ноги у огня, скинув эти проклятые стальные сапоги.

Давос едет справа, молча кутаясь в свой потертый плащ и надвигая капюшон на самые глаза, Ройс мрачной, неподвижной глыбой бронзы маячит слева, лишь изредка поправляя поводья.

Никто не ноет, все терпят.

Станнис внутри меня тоже терпит, ему к такому не привыкать, он готов жрать дерьмо походной жизни годами, а вот мне, Лехе, откровенно выть хочется от этой бесконечной сырости и ломоты в суставах. Но нельзя...

Лицо кирпичом, спина прямая до хруста в позвонках – мы же регулярная армия, млять, а не банда лесных мародеров, главнокомандующий обязан излучать уверенность даже если у него задница в кровь стерта.

И вот, наконец, унылый серый пейзаж Штормовых земель и приграничья начинает стремительно меняться, выкатывая перед нами совершенно иную картину. Золотые поля пшеницы, ухоженные фруктовые рощи, теплое, почти ласковое солнце, бьющее прямо в глаза – Простор.

Знаменитая житница Вестероса раскинулась перед нами во всем своем благополучном великолепии. Хайгарден где-то там, за горизонтом, по моим прикидкам дня два пути форсированным маршем, если не увязнем.

И тут мой взращенный на знаниях из сериалов план начинает давать первую, но очень ощутимую трещину…

Где обозы?

По всем таймингам канона, Джейме Ланнистер уже должен был выпотрошить Хайгарден, заставить Оленну выпить яд и прямо сейчас медленно тащить всё золото Тиреллов и бесконечные вереницы телег с зерном обратно по Розроуду к столице.

Я ж письмо писал УЖЕ зная, что мы прийти сами можем только или к нападению, или к концу сражений… Уж, черт, прошляпил ВСЕ время!

Специально гнал свою армию наперерез через эти болота, гробил коней и людей, чтобы устроить эпичную засаду на растянувшуюся колонну львов, отжать бабло для Железного Банка и триумфально въехать к остаткам Тиреллов на белом коне в статусе великого спасителя…

Тормозим колонну.

Резкий взмах рукой вверх – авангард мгновенно замирает с оглушительным лязгом сотен доспехов, лошади недовольно всхрапывают, натыкаясь друг на друга. Быстро высылаю десяток легких следопытов вперед по тракту, параллельно загоняю тяжелую конницу Ройса в густой подлесок по обе стороны от дороги, приказываю маскировать позиции ветками и не отсвечивать.

Ждем.

Час. Два.

Солнце уже стоит в зените и жарит так, что под толстой стеганкой и кольчугой можно яйца варить вкрутую.

И ни-ко-го.

Пустая дорога! Только легкий теплый ветер пыль гоняет над сухой колеей, да где-то вдали лениво мычат коровы.

ВЖУХ!

Один из отправленных разведчиков пулей вылетает из кустов, тормозит коня так резко, что животное с диким ржанием встает на дыбы, разбрызгивая пену из ноздрей. Докладывает сбивчиво, глотая воздух: тракт абсолютно чист на долгие лиги вперед, ни следов армейских сапог, ни навоза от тысяч боевых коней, только пара захудалых купеческих телег с репой тащится в сторону столицы.

– Какая, в пекло, репа?! Какого хера вообще происходит?!

Мозг начинает листать варианты, пытаясь натянуть реальность на глобус моих ожиданий.

Ланнистеры опоздали с выходом из-за возни в Риверране? Или они вообще не пошли на Хайгарден, посчитав угрозу с Юга незначительной? А может, внезапная смерть Болтонов и потеря Севера заставила Серсею перекроить все планы, и она стянула войска обратно к столице для глухой обороны?

Ну, эм… возможно.

Я строил всю логистику, весь маршрут армии на знании чужого сюжета, а сюжет, оказывается, просто вытер об меня ноги, изменившись от эффекта бабочки моего же присутствия.

ХРЯСЬ! – Со всей дури бью кулаком в латной перчатке по деревянной луке седла, оставляя глубокую вмятину. Моя осведомленность – это ни хера не дар, это ловушка для идиота! Я же… ни черта не знаю, что сейчас реально творится на юге, и пытаюсь играть в шахматы вслепую. Если Хайгарден не разорен Ланнистерами, значит, огромная армия Простора цела, накормлена и вооружена до зубов. И мы со своими тысячами уставших, злых, провонявших болотом северян и рыцарей Долины премся прямо на их свежие копья, как стадо тупых баранов на элитную бойню.

Было же письмо…

Да, было.

Хм…

Подзываем офицеров прямо на тракте, грубо разворачиваем мятую карту прямо на крупе ближайшей лошади, прижимая края кинжалами. Тащить всю эту голодную ораву к высоким стенам Хайгардена в открытую – чистой воды самоубийство и негласное объявление войны. У них там, если память мне не изменяет, под сто тысяч штыков собрать можно за неделю, они нас одними мешками с зерном закидают и не заметят.

Значит, тормозим и думаем про логистику…

Окидываю быстрым взглядом пергамент – вот река Мандер. Вот тут, у широких бродов, и встанем, вода прикроет тылы.

Отдаю приказы жестко, рубя фразы без лишних расшаркиваний: Ройс немедленно уводит людей и разбивает основной лагерь на северном берегу, перекрывает все подступы рогатками и выставляет усиленные дозоры. Обязательно вырыть глубокие отхожие места строго ниже по течению и засыпать их землей каждый вечер – мне тут вспышка дизентерии в войске даром не сдалась, Станнис на подкорке помнит, как от банального поноса и грязной воды армия дохнет в разы быстрее, чем от вражеских мечей.

Давоса тут же отправляю организовывать фуражиров из самых адекватных десятков. Грабить местное население запрещаю под страхом немедленной виселицы без суда, только покупать за золото или выменивать честно! Если мои с голодухи начнут жечь их амбары и резать крестьян, Тиреллы нас с говном сожрут, и никакая дипломатия уже не поможет.

А сам я беру только три сотни лучших конников из Долины, Ройса и того же Давоса.

Мы идем к Хайгардену как официальные дипломаты. Как короли, а не голодная банда мародеров, вылезшая из леса.

***

Вечер того же дня. Палатка поставлена на небольшом возвышении, жаровня дымит, разгоняя влажный речной воздух.

Сижу за походным столом над куском дорогого пергамента, нервно грызу кончик гусиного пера.

Нужно снова написать Оленне.

Спустя пять минут чириканий по бумаге, вызываю в шатер надежного гонца из доверенных людей Ройса. Отдаю приказ парню: скакать к Хайгардену во весь опор, не вступать в конфликты, передать тубус лично в руки капитану стражи Тиреллов и ждать ответа.

Гонец коротко кивает, выбегает наружу и срывается в темную ночь под стук копыт.

Я стою у откинутого полога, смотрю ему вслед, растворяющемуся во тьме, и чувствую, как внутри груди растекается теплая самоуверенность.

Думаю… я всё грамотно разрулил, нивелировал ошибку разведки дипломатией.

Шах и мат, Ланнистеры, мы забираем житницу Вестероса без единого удара мечом.

***

Утро следующего дня.

Мы выдвигаемся нашим малым дипломатическим отрядом по широкой, ровно вымощенной белым камнем дороге. Красота вокруг – просто РАЙ, особенно после снегов Винтерфелла и грязи Близнецов. Зеленые виноградники тянутся до горизонта, цветущие сады источают сладкие ароматы, пахнет теплым летом, цветами и немного навозом с тучных полей.

Еду впереди колонны, расслабленно покачиваясь в мягком седле, подставив лицо солнцу и предвкушая скорый дипломатический триумф. Давос едет рядом, что-то недовольно бубнит про возможные заградительные пошлины на вино в порту, если Тиреллы заупрямятся. Солнце светит, птички поют, броня не давит.

И тут из-за крутого поворота дороги, из густой черной тени старой кипарисовой рощи, дико ржа и разбрасывая пену, вылетает лошадь.

Наша лошадь.

Седло залито свежей, ярко-алой кровью, а тот самый гонец, которого я с надеждами послал ночью, безвольно болтается в стременах, перевалившись через шею коня, с тяжелым арбалетным болтом, глубоко торчащим прямо из горла.

БЛЯТЬ!

Мозг даже не успевает испугаться или попытаться осмыслить крах моего гениального плана. Рефлексы, вбитые в это тело месяцами непрерывной резни, рвут мышцы вперед быстрее мысли.

ВЖИК!

Огромный двуручник со свистом вылетает из-за спины, ложась в руки. Ору во всю глотку, срывая связки:

– К БОЮ! СОМКНУТЬ СТРОЙ!

Рыцари Долины за спиной реагируют мгновенно – с грохотом опускают стальные забрала, пришпоривают коней, строят плотным клином тяжелые щиты, перекрывая ширину дороги.

Земля под копытами начинает мелко дрожать. Из цветущих садов, безжалостно ломая фруктовые деревья и сминая виноградные лозы, на нас сплошной стеной вываливается тяжелая кавалерия Хайгардена.

Зеленые развевающиеся плащи, сверкающие на солнце доспехи, длинные пики, гербы в виде золотой розы на щитах. Их много, их пиздец как много, не меньше тысячи закованных в сталь всадников!

И судя по всему, они совершенно не собираются разговаривать – даже не замедляют ход для предупреждения. Копья опущены параллельно земле, лошади переходят в галоп.

Какого, сука, хера?! Они мое письмо вообще читали?! Или Серсея уже успела объявить меня восставшим из мертвых демоном, которого надо давить на месте без суда и следствия?!

Глава 78

Время субъективно замедляется, превращаясь в густую, почти осязаемую смолу, сквозь которую я вижу, как кавалерия Простора ну совершенно не собирается вести светские беседы – потому что их длинные копья уже опустились в монолитный стальной гребень, неумолимо и страшно быстро сокращая дистанцию между нашими отрядами.

Я… кхм, дико заорал, срывая связки и брызгая слюной, требуя от рыцарей Долины немедленно сомкнуть щиты и перекрыть ширину дороги, но мой гениальный тактический расчет на узкое горлышко между каменными оградами сразу же провалился из-за, чтоб вы знали, банальной человеческой медлительности нашего малого дипломатического отряда!

Долиновцы тупо не успели перестроиться из расслабленной походной колонны в жесткую боевую фалангу – только начали разворачивать коней и тянуться за оружием, когда зеленая волна всадников Хайгардена с зубодробительным грохотом врезалась в наш авангард, сминая первые ряды тяжелых рыцарей, как дешевые картонные декорации на провинциальной ярмарке.

БА-БАМ!

Мой собственный конь дико заржал, получив тяжелое кавалерийское копье прямо в широкую грудь, я едва успел выдернуть сапоги из стремян, кубарем слетая в грязную жижу и больно прикладываясь плечом о каменную ограду виноградника!!!

Воздух со свистом выбило из легких, перед глазами тут же поплыли темные круги вперемешку с желтыми искрами, но мозг уже безжалостно констатировал факт: дипломатия сдохла, не успев даже начаться, мое письмо Оленне Тирелл либо не дошло, либо было воспринято как повод для немедленной казни, и прямо сейчас началась грязная драка за физическое выживание.

Я с натужным хрипом поднялся на одно колено, сплевывая набившуюся в рот грязную воду пополам с кровью, выхватывая «Убийцу Драконов» из-за спины и лихорадочно понимая, что… единственным шансом не быть растоптанными в этой каменной узости является максимальное использование оград виноградников для защиты наших оголенных флангов.

Рявкнул Ройсу и Давосу оттягивать уцелевших, сбитых с коней людей к стенам, пытаться цепляться за камни, а сам шагнул в самый центр вымощенной дороги, намереваясь использовать немыслимую массу своего двуручника для создания мертвой зоны, в которую просто побоятся сунуться лошади.

Ближайший конник Простора, в зеленом плаще поверх блестящей кирасы, попытался достать меня острием копья сверху вниз, метя прямо в стык шеи и плеча, но я резко ушел под выпад, пропуская древко над головой, и горизонтальным, вложенным от самого бедра взмахом черной стали просто срубил передние ноги его закованному в броню жеребцу.

ВЩУХ! ХРЯСЬ!

Туша огромной лошади с переходящим в бульканье визгом рухнула на брусчатку, намертво придавив своего седока и создав отличную живую баррикаду из бьющегося мяса и железа прямо на пути наступающих задних рядов противника!

«ЕСТЬ!»

Наш отряд получил те самые драгоценные секунды на перегруппировку, Ройс наконец-то выстроил подобие стены щитов из спешенных рыцарей, ощетинившись обломками копий и мечами, и я, почему-то опьяненный этим ложным успехом, отдал дурной приказ на контратаку, наивно надеясь выдавить спешенных врагов обратно в сады и расчистить нам путь к отступлению.

Поспешил, мда…

Шагаем вперед, чуть и не с рыком сотен глоток сминаем их дезориентированный авангард, то враги почти спотыкаются о своих же павших коней.

ВЖУХ! – Широкое лезвие тут же, с мерзким хлюпаньем входит прямо в грудь алебардщику, который пытался подняться из грязи.

ХРЯСЬ! – И ребра в крошку. Строй врага РЕАЛЬНО начинает подаваться назад под нашим отчаянным натиском.

– Давите их! Держать строй! – сам ору во всю глотку, пытаясь перекрыть лязг стали.

Давос слева отбивается обломком щита, чудом уворачиваясь от копий, Ройс дико рубит наседающую зелень саблей.

Слишком легко? Какого... – ОГО!

Какой же я кретин. Возомнил себя бессмертным героем, ага. Наступательный порыв обернулся ошибкой – продвижение вперед закономерно обнажило наши собственные тылы.

«Откуда они?! Засада в засаде?»

Из-за виноградных лоз, ломая сухие ветки и перепрыгивая через низкие ограды, внезапно валит свежая пехота Хайгардена. Даже не подозревал, что у них тут спрятан целый резерв…

ХРУСТЬ! – Длинная тяжелая алебарда с влажным хрустом сносит половину шеи стоявшему справа молодому рыцарю Долины. Горячий фонтан артериальной крови заливает наплечник. Координация отряда моментально сыплется.

– Фланги! Перекрыть фланги, мать вашу! – истошно хрипит Ройс где-то сзади, отчаянно пытаясь развернуть своих людей под новую угрозу.

Организованная контратака превращается в хаотичную, паническую свалку.

Надо дать парням пространство! Широкий размах мечом, чтобы отбросить наседающих с фланга пехотинцев и выиграть секунду на перестроение.

БДЯМС! – Отдача сушит руки до самых плеч. Гигантское лезвие «Убийцы Драконов» намертво вязнет в толстом стволе старого кипариса у обочины.

Дергаю. Еще раз. Сука!

Сидит как влитой… я абсолютно беззащитен перед новым выпадом ощетинившейся толпы.

Вражеский алебардщик не тупит, мгновенно пользуется заминкой – стальной крюк вылетает сбоку, влетает прямо под стальной наплечник.

ДЗЯНГ!

Резкий рывок всем весом на себя и я… падаю на одно колено с громким матом, теряя равновесие и контроль над застрявшим мечом.

Именно в этот момент боковым зрением цепляю движение и вижу, как молодой, безусый оруженосец Ройса, который еще утром смеялся над шуткой Давоса, он… кхм, алебардные крючья цепляют его за кольчугу. Пацан визжит, неумело отмахивается кинжалом, но его жестоко волокут прямо в гущу вражеского строя.

Готовятся поднять на копья!

Рванул вперед, бросая застрявший в дереве двуручник, ввинтился под выставленные пики, схватил мальчишку за воротник гамбезона, с треском рвя плотную ткань, и невероятным усилием швырнул его себе за спину, обратно к нашим щитам, полностью открывая собственные фланги.

Вражеские копейщики Хайгардена мгновенно воспользовались моим идиотизмом, смыкая ряды и беря мою одинокую, безоружную фигуру в плотное кольцо из десятков направленных прямо в грудь стальных жал, окончательно отрезая меня от людей Ройса и любой возможности на спасение.

Паника… я ведь… давно такого не испытывал, ха! Паника холодной змеей скользнула по позвоночнику, обдавая внутренности ледяным потом, потому что я… понял: вот оно, вот так тупо и бессмысленно заканчивается моя игра в короля. Но именно этот абсолютный страх неминуемой смерти сработал как мощнейший триггер, пробуждая где-то глубоко внутри меня, в самом ядре этого чужого тела, ту хтоническую магию берсерка, которая спала с момента бойни в Лунных Вратах…

Жар, невыносимый жар ударил в ладони, словно я схватился за раскаленные угли, мышцы мгновенно налились свинцовой, неконтролируемой дурью, выжигая усталость и страх дотла! Я резко дернул рукой назад, и двести килограмм черного металла с оглушительным хрустом вырвались из ствола кипариса, разбрасывая щепки, и внезапно показались мне не тяжелее тонкого ивового прута.

Серый фильтр боевого транса глухо опустился на глаза, стирая краски виноградников и оставляя лишь пульсирующие тепловые контуры врагов, и я без всякого замаха, одной лишь силой кисти крутанул «Убийцу» вокруг себя в смертоносной карусели.

ШИНГ! ТРЕСК!

Огромное лезвие с отвратительным треском перерубило сразу пять выставленных копейных древков, словно сухой камыш, и по инерции снесло кирасу ближайшего ко мне пехотинца вместе с половиной его грудной клетки. Солдаты Хайгардена в первобытном ужасе отшатнулись, роняя обрубки оружия и не понимая, откуда в одном безоружном человеке берется такая животная мощь, но мой мозг уже отключил эмпатию, выцелив в отступающей толпе двух ретивых командиров в богато украшенных доспехах с золотыми розами, которые еще секунду назад гнали свое мясо на убой.

Игнорируя скользящий, подлый удар чужого меча по бедру, от которого ногу обожгло болью и залило кровью штанину, я в два огромных прыжка сократил дистанцию до офицеров, не давая им шанса поднять щиты.

Мой первый нисходящий удар, в который я вложил всю ярость своего положения, разрубил первого командира от ключицы до самых ребер, разрушая южный доспех как фольгу и залив снег вокруг нас фонтаном горячей, пульсирующей крови. Второй капитан, побледнев от ужаса, в панике попытался ударить меня тяжелой булавой, целясь в голову, но я легко нырнул под его корявый замах, шагнул к нему вплотную и с чудовищной силой всадил тяжелое навершие эфеса прямо в центр его забрала!

ХРЯСЬ!

Металл шлема прогнулся внутрь с тошнотворным хрустом, превращая лицо врага в кровавую кашу, и тело капитана мешком осело мне под ноги. Я резко дернулся назад, тяжело дыша и вытаскивая клинок для новой, уже смертельной атаки на застывших от ужаса рядовых солдат, но крюк падающего рядом алебардщика, который бился в агонии, случайно зацепился за кожаный ремешок моего шлема.

ДЗЫНЬ!

Сталь с мерзким скрежетом сорвало с моей головы, ремешок больно хлестнул по подбородку, и шлем со звоном покатился по брусчатке. Ветер Простора резко ударил в мое потное, покрытое старыми шрамами лицо, растрепав черные волосы, а я… замер, тяжело дыша, сжимая окровавленный огромный меч на виду у всей вражеской армии, чувствуя, как багровая пелена берсерка начинает медленно отступать, возвращая мне способность соображать.

И вдруг…

Звон оружия на дороге резко оборвался.

Крики стихли.

Лязг стали прекратился, словно кто-то невидимый просто выключил звук на этом поле боя, сменившись гробовой тишиной.

Странно…

Я тяжело поднял глаза и увидел, как сотни солдат Простора, опустив свои алебарды и копья, с непередаваемым шоком уставились на мое изрубленное шрамами лицо – лицо человека, которого весь Вестерос, включая этих самых солдат, уже давно считал гниющим в сугробах мертвецом.

Они узнали меня. Они узнали Баратеона.

– Станнис…

Слово повисло в воздухе. Уцелевший лейтенант Хайгардена выдохнул это имя так, словно выплюнул проклятие пополам с молитвой. Лицо мужика мгновенно приобрело цвет старого пергамента.

Раздался шепот.

– Станнис?

– Железный король?

– Баратеон…

Шепоток вирусной волной пополз по рядам опешивших солдат Простора. Алебарды дрогнули.

А я… стоял. Внутри всё кипело, бурлило! Эта гребаная хтоническая магия, этот проклятый режим берсерка всё еще яростно пульсировал в венах. Требовал броситься вперед. Требовал добить оцепенелого врага. Разорвать этого лейтенанта на куски, пока они стоят столбами!

Мои руки откровенно тряслись. Переизбыток нерастраченного адреналина рвал мышцы.

«Стой. Стой, идиот! Тебе нужны союзники, а не гора трупов!»

Титаническим усилием воли подавил в себе этот звериный порыв. Двумя руками перехватил рукоять.

КРЯЖ! – это я так с силой вогнал острие «Убийцы Драконов» глубоко в щели между брусчаткой. Оперся на гарду всем весом, чтобы физически не позволить себе продолжить резню. Тяжело втягивал воздух.

И тут сзади грохнуло. Рыцари Долины! Ройс и его парни, пользуясь абсолютным ступором противника, с рыком проломились через застывшие ряды алебардщиков.

КЛАЦ! ДЗЫНЬ!

Тяжелые щиты сшиблись, формируя вокруг моей тяжело дышащей фигуры плотное, глухое кольцо.

Закрыли. Слава богам, закрыли!

Лейтенант Простора медленно опустил свой меч острием к земле. Но из рук, сука, не выпустил!

Стоит.

Затравленно косится на растерзанные тела своих капитанов прямо у моих сапог.

В ответ я лишь стер тыльной стороной латной перчатки едкую смесь пота и чужой крови с глаз. Сплюнул красную юшку – опять губу прикусил.

– Какого хера? – голос сорвался, прозвучал хрипло. Откашлялся. – Какого хера вы устроили засаду?! На дипломатическую миссию! Под знаменами перемирия! Отвечай!

Лейтенант вздрогнул, нервно сглотнул. В его глазах вдруг вспыхнула отчаянная ненависть.

– Наемные убийцы Ланнистеров не заслуживают переговоров! – выплюнул он, крепче сжимая эфес. – Сдохни, львиная подстилка!

– Ха… ха-ха-ха! – Убийцы Ланнистеров? Я искренне завис, мозг тупо отказался обрабатывать этот бред.

«Какие, в пекло, Ланнистеры?!»

– Ты в глаза долбишься, идиот?! – зло процедил сквозь зубы, указывая на оленя на щите Ройса. – Я послал письмо! Лично леди Оленне Тирелл! Письмо с предложением военного союза против столицы. Вы читать не умеете?!

Вместо ответа лейтенант издал горький смешок.

Офицер Хайгардена сделал полшага вперед, тыча в меня дрожащим пальцем.

– Письмо?! – проорал он, брызгая слюной. – После того, как безумная сука Серсея взорвала Великую Септу Бейлора?! Она завалила весь Простор фальшивыми воронами! Угрозы! Дезинформация! А потом прилетает ЭТО!

Лейтенант не унимался:

– Письмо от мертвого короля, где расписаны государственные тайны? И про запасы дикого огня под городом! Про драконов девчонки Таргариен! Как мертвец в снегах Севера мог это узнать?! Леди Оленна не дура. Она логично расценила этот бред как дешевую, изощренную ловушку! Попытку Серсеи выманить остатки нашего командования из Хайгардена на убой!

БАМ. – Меня словно обухом по голове ударили. Дыхание перехватило.

Так… я думал, покажу осведомленность – они поверят в мою силу. А вышло наоборот! В этом больном мире невозможная для обычного человека информация выглядит не как дар богов, как… выглядит как СЛИВ вражеской разведки! Как дешевая провокация!

«Перемудрил!»

Я своими руками, нарисовал на себе мишень Ланнистеров, пытаясь быть самым умным.

Меж тем, ситуация накалялась – солдаты Простора снова начали перехватывать алебарды. Еще секунда, и эта ошибка приведет к новой резне.

Тут стена щитов раздвинулась – Давос вовремя оценил масштаб надвигающегося пиздеца. Сиворт протиснулся вперед, встал рядом со мной.

– Смотрите! – гаркнул Давос, и его усиленный эхом голос властно разнесся над залитой кровью дорогой. – Смотрите внимательно, южане.

Старый контрабандист обвиняюще вытянул вперед свою искалеченную культю, указывая прямо на меня.

– Вы всерьез думаете, что безумная Серсея Ланнистер смогла бы нанять такого лицедея? Найти уличного актера с такой же упрямой челюстью и такими же ледяными глазами?! Посмотрите на его шею!

Лейтенант Простора вздрогнул и невольно перевел взгляд. Он уставился на мой жуткий, багровый шрам от меча Бриенны, перечеркивающий горло.

– А теперь посмотрите на ЭТО! – Давос резко ткнул пальцем в воткнутый меж булыжников «Убийцу Драконов». – Какой, в пекло, наемный убийца будет размахивать двухметровым куском черного железа весом с хорошую телегу?! Вы сами только что видели, как он рубит! Это не наемник, идиоты, перед вами истинный король!

Вот только не знаю, как соотносятся факты владения убийцей с тем, что я Станнис, но… кхм, ладно.

Лейтенант замер. Его ошарашенный взгляд метался от моего изуродованного лица к исполинскому мечу, а от него – к кровавому, еще дымящемуся месиву, которое осталось от его капитанов у моих сапог.

В воздухе повисла пауза.

Было видно, как до него наконец-то доходит. Выстроенный паранойей шаблон в его голове с треском лопнул, а глаза расширились от ужаса и осознания того, на кого они только что подняли оружие.

ДЗЫНЬ. – Меч выпал из внезапно ослабевших пальцев офицера, жалобно звякнув о брусчатку. Следом за своим оружием лейтенант тяжело рухнул на колени.

– Боги… – глухо, едва шевеля губами, выдавил он. – Вы живы. Вы реально живы.

Он низко опустил голову. Вся его недавняя агрессия испарилась без остатка, оставив после себя лишь беспросветное отчаяние загнанного в угол человека.

– В Хайгардене царит паника, Ваша Милость, – хрипло заговорил офицер, не смея поднять глаз от земли. – Мейс мертв. Леди Маргери сгорела в том зеленом пламени. Эурон Грейджой безнаказанно жжет наши прибрежные поселения и топит остатки флота. Армия Простора… мы собирались идти на столицу вслепую, без нормального командования! И когда пришло ваше письмо… мы искренне думали, что вы – это очередная ловушка Ланнистеров…

Враждебная атмосфера, еще минуту назад грозившая новой резней, лопнула. Над трактом повисла аура отчаянной надежды – сотни солдат Хайгардена смотрели на меня, ища в моем лице спасения от того хаоса, в который погрузился их дом.

«Спокойно. Держим лицо кирпичом».

Действуя предельно жестко и загоняя остатки клокочущего боевого безумия в самый дальний угол сознания, я двумя руками выдернул свой исполинский клинок из камней и небрежно закинул его на плечо.

– Я убил ваших командиров исключительно в рамках самообороны, – предельно холодно заявил я, чеканя каждое слово так, чтобы мой голос разносился как можно дальше. – Они вероломно напали первыми. Они за это поплатились.

Я тяжело обвел взглядом стоящих на коленях южан, не позволяя себе ни капли сочувствия.

– Мне не нужны ваши оправдания и извинения. Мне не нужна ваша любовь или прощение. Мне нужно ваше зерно! – я специально повысил голос, чтобы меня услышали даже задние ряды. – В обмен на ваш провиант я стану той наковальней, об которую вдребезги разобьются и Ланнистеры, и железнорожденные! Понятно?!

Над дорогой повисло согласное молчание.

– Я требую немедленного вооруженного эскорта до самого Хайгардена. Командуй своими людьми, лейтенант. Мы едем к леди Оленне.

Офицер торопливо закивал, поднимаясь с колен, и начал сбивчиво выкрикивать приказы, перестраивая своих людей из боевого порядка в походный.

И вот тут… наступил ПИЗДЕЦ.

Я про откат.

Адреналин, державший меня на ногах и даривший неестественную силу, схлынул так резко, словно из меня разом выкачали всю кровь. Колени предательски затряслись, мышцы мгновенно превратились в горячий кисель, а перед глазами густым роем поплыли черные мушки.

«Стой! Не смей падать! Только не сейчас, на глазах у чужой армии!»

Я сильно покачнулся, едва не завалившись на залитую кровью брусчатку, но меня спас щит Ройса – сделал вид, что просто меняю позу, и незаметно, но крепко оперся о него плечом, перенося вес тела.

Эту слабость нужно было срочно замаскировать активной деятельностью.

– Ройс! Давос! – рявкнул я, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе не проскользнула предательская дрожь. – Займитесь нашими ранеными!

Услышав приказ, несколько лекарей Хайгардена в зеленых накидках суетливо отделились от своего строя, направляясь к лежащим на земле стонущим рыцарям Долины.

– СТОЯТЬ! – мой рык остановил их на полпути, заставив вжаться в плечи.

Я смерил растерявшихся южан полным подозрения взглядом. – Категорически запрещаю лекарям Простора даже приближаться к моим людям! – я повысил голос, обращаясь к их лейтенанту. – Вы будете лечить наших раненых только тогда, когда я лично буду уверен, что в ваших мазях и бинтах нет яда. Своих лечите.

Звучало жестко и параноидально?

Да.

Но в этом змеином мире мне было жизненно необходимо сразу обозначить границы нашего «доверия» после их вероломной засады. Я должен был показать, что полностью контролирую ситуацию и диктую условия, пока сам, стиснув зубы, пытался просто ровно дышать.

Отбросив всякое напускное благородство, я повернулся к своему офицеру.

– Галлард! – бросил я штормовому сержанту. – Снимите с этих убитых капитанов Простора всю качественную броню и выпотрошите их кошели до последнего медяка. Пусть все видят, что это – наша законная компенсация за подлое нападение на послов с флагами перемирия.

Толпа южан ахнула от такого неприкрытого мародерства. Лейтенант дернулся, его лицо пошло красными пятнами, но… он промолчал. Молча, сука, сглотнул это унижение на глазах у своих же солдат, прекрасно понимая, что они сами виноваты, нарушив законы гостеприимства.

Остатки вражеской кавалерии понуро перестроились. Из агрессивного атакующего клина они окончательно превратились в настороженный, подавленный почетный эскорт, признавший мое главенство.

Спустя пару минут ко мне почтительно подвели роскошного, украшенного зеленой бархатной попоной скакуна из конюшен Хайгардена, предлагая его в качестве извинения.

– Уберите, – процедил я сквозь зубы, брезгливо отворачиваясь. Это было делом принципа. – Галлард, найди мне уцелевшую лошадь Долины. Я не приму подачек от тех, кто еще полчаса назад пытался меня убить, и не сяду на чужого зверя.

Сержант быстро подвел крепкого, пусть и порядком перепачканного грязью гнедого мерина из наших обозов. Стиснув челюсти так, чтобы не застонать от ноющей, простреливающей боли в отбитом плече и налитых свинцом мышцах, я с огромным трудом забрался в седло.

Колонна наконец-то тронулась.

Глава 79

Колонна медленно втягивалась под своды исполинских, увитых мертвой лозой ворот Хайгардена. Грязь чавкала под копытами мерина. Сам тракт… на век бы его забыть, остался позади, а вместе с ним – и адреналиновый угар дорожной резни. Сейчас, когда золотой свет Простора бил в глаза, отражаясь от белого камня стен, реальность накатывала тяжелым похмельем.

Отбитое плечо ныло, словно внутри копошился десяток короедов. Мышцы спины стянуло в тугой узел, но я заставлял себя сидеть прямо. Лицо – кирпичом. Спина – струной. «Железный король» возвращается в цивилизацию, епт. Нельзя показать слабость перед этими ублюдками с золотыми розами на щитах, которые провожали нас взглядами, полными скрытой ненависти и откровенного страха.

А Хайгарден подавлял.

Даже сейчас, погруженный в траур после бойни в Септе, он буквально кричал о своем богатстве – изящные башни, статуи, фонтаны – всё это казалось сюрреалистичной декорацией после ледяного ада Севера и грязных болот. Рай. Только рай этот ощетинился алебардами.

И встречали нас отнюдь не хлебом-солью, чай, не Россия-матушка…

Лейтенант Простора, что еще недавно трясся от ужаса у моих сапог на тракте, сейчас торопливо передавал нас с рук на руки местному гарнизону. В его движениях читалось одно: быстрее сбросить эту ответственность, избавиться от ходячей пороховой бочки.

– Отряд сопроводят в отведенный сектор, – отчеканил вышедший навстречу капитан Хайгардена. Нагрудник блестит, плюмаж зеленый, рожа кирпичом, но глаза бегают. Боится. Но приказ выполняет четко.

Я прищурился, оценивая диспозицию. И мне ни хера не понравилось то, что я увидел. Гвардейцы Тиреллов перегруппировывались, ненавязчиво так, грамотно, они методично отсекали моих штормовиков и людей Долины от внутренних ворот цитадели. Сдвигали щиты, перекрывали векторы обстрела…

Короче, нас технично, по всем правилам осадной науки, брали в плотное кольцо и загоняли в специальный «отстойник» у внешней стены.

– Какого пекла?! – Давос тут же выехал вперед, его рука легла на эфес. – Мы прибыли к леди Оленне как союзники! Мы послы короны! Что за конвой?!

Капитан даже не повернул головы, лишь коротко свистнул. Стена алебард с лязгом опустилась, преграждая путь контрабандисту.

ДЗЫНЬ!

Железо блеснуло на солнце.

Вот и приплыли.

В открытую показав силу на тракте, развалив их командиров в кровавую кашу, я лишил нас главного козыря – возможности войти сюда тихо. Тихо – как дипломаты. Как выгодные партнеры. Теперь мы не послы, а какая-то подозрительная, неконтролируемая банда отморозков с армией на пороге, которых пустили за стены только потому, что испугались резать снаружи…

«Переиграл сам себя, стратег хренов. Хотел показать силу – показал. Теперь жри последствия».

Любое резкое движение сейчас, любой приказ прорываться с боем – и этот двор превратится в мясорубку. А мне нужна их еда, а не их трупы…

– Давос, отставить, – процедил, поднимая руку в латной перчатке. Голос звучал ровно, гася начинающийся кипеж. – Выполнять указания капитана. Разбить лагерь там, где укажут. Оружие держать при себе, но в ножнах. Ни на какие провокации не вестись.

Сиворт скрипнул зубами, но осадил коня. Штормовики нехотя начали спешиваться, занимая отведенный сектор.

Я окинул взглядом место стоянки – сектор отлично простреливался с двух башен.

Натуральный загон.

Ложный успех на дороге обернулся потерей инициативы внутри замка, а нас взяли за яйца. Аккуратно, конечно, но очень уж крепко.

Два часа.

Два гребаных часа мы с Давосом торчали в холодной, отделанной мрамором приемной. Никто не предложил ни вина, ни воды. Мимо суетливо пробегали слуги с перекошенными лицами, проскальзывали какие-то мелкие лорды в траурных одеждах. В основном, они косились на мои вмятые, покрытые засохшей грязью доспехи и шарахались к стенам.

А вообще… складывалось впечатление, что меня ИГНОРИРОВАЛИ.

Словно я пустое место. Словно я не тот человек, что только что размазал их авангард по тракту, словно я… НЕ КОРОЛЬ.

Жжение в плече усиливалось – магия внутри, разбуженная недавней резней, глухо, но настойчиво пульсировала, требовала действия. Требовала просто встать, подойти к этим массивным резным дверям и вынести их ударом ноги вместе с петлями. Показать им, кто тут хозяин.

«Успокойся. Дыши. Это политика, а не поле боя. Нельзя рубить всех подряд».

Сжал кулаки так, что кожа перчаток заскрипела, давя в себе этот первобытный порыв. Давос рядом тихо мерил шагами пол, тоже на пределе.

Наконец, двери распахнулись.

Но вышел не слуга с приглашением, и… ну уж точно не леди Оленна. На пороге появился Рендилл Тарли.

Узнал его сразу, хотя вживую видел только мельком... Память Станниса безошибочно выцепила жесткие, рубленые черты лица, короткий ежик седеющих волос и знаменитый валирийский двуручник «Губитель Сердец» за спиной. Он же – суровый полководец Простора. Мужик, который не знает, что такое компромисс.

Тарли остановился в дверях, смерив меня долгим, откровенно пренебрежительным взглядом. Его глаза скользнули по вмятинам на моей кирасе, по грязным сапогам, по рукояти «Убийцы Драконов», торчащей из-за плеча.

– Ваша Милость, – сухо произнес он, вот только титул прозвучал как насмешка. Тарли даже не подумал склонить голову. – Признаться, мы считали вас мертвым. И, откровенно говоря, многим этот расклад казался куда более удобным…

– Разочаровал, – я шагнул навстречу, сокращая дистанцию. – Привыкай, Тарли. Я часто разочаровываю тех, кто хоронит меня раньше времени. Где леди Оленна? Мне нужна аудиенция.

Тарли криво усмехнулся, не сдвинувшись ни на дюйм.

– Леди Оленна в трауре. Половина Простора в трауре. Серсея Ланнистер обезглавила наш дом. И в такое время Простор нуждается в сильной, реальной руке, а не в призраках прошлого, которые приходят с пустыми карманами и требуют еды.

Опа.

А вот и политические амбиции поперли.

Я впился взглядом в лицо Тарли – мужик явно не собирался оставаться на вторых ролях, да и… понятно, почему – дом Тиреллов ослаблен, наследники мертвы, старая леди в шоке. Кто, как не самый опытный полководец региона, должен взять власть в свои руки? Он прямо сейчас прощупывает меня, оценивает, смогу ли я помешать его планам подмять под себя Простор.

– Сильная рука, значит? – я усмехнулся, понизив голос до хрипа. – И чья же это рука? Твоя, Рендилл? Думаешь, сможешь удержать Простор в одиночку, когда Серсея пришлет сюда Джейме Ланнистера с армией? Без моего войска, без флота Мандерли, без союза с Севером вы останетесь один на один с короной. Ты отличный тактик, Тарли, но в глобальной стратегии ты слеп, как крот. Ты поведешь своих людей на убой, если откажешься от союза.

Тарли сузил глаза. Желваки на его скулах заходили ходуном – удар по самолюбию прошел точно в цель. Он знал, что я прав. В одиночку Простору не выстоять.

– Союз с вами, Баратеон, это союз с мертвецом, – процедил он сквозь зубы. – Но леди Оленна согласилась вас выслушать… К сожалению. Идемте.

Он развернулся и зашагал по коридору, оставив за собой право диктовать условия.

«Веди, веди. Посмотрим, кто кого переиграет».

Я кивнул Давосу, и мы двинулись следом.

Покои Королевы Шипов были залиты светом. Пахло увядающими розами и благовониями, которые не могли перебить стойкий запах старости, уж простите меня, старушки, но вы совсем не ароматом смердите.

Леди Оленна сидела в высоком кресле у открытого окна. Старуха выглядела так, словно за одну ночь постарела на десяток лет – кожа обтянула скулы, плечи ссутулились, но глаза… Глаза горели ненавистью, да и них не было слез, была только…

Только жажда крови.

Она даже не повернула головы, когда мы вошли.

Я остановился перед креслом, игнорируя презрительный взгляд Тарли, замершего у стены.

– Леди Оленна, – начал без долгих расшаркиваний. Слова падали на стол тяжело, как булыжники. – Мои соболезнования излишни. Нам нужны действия. И я как раз здесь, чтобы предложить вам союз... несмотря на многие предыдущие наши… ошибки. Моя армия стоит у ваших ворот. Флот Мандерли блокирует восток. Долина под моим контролем. Север объединен. В обмен на ваш провиант и поддержку мы берем Королевскую Гавань в клещи и раздавливаем Серсею Ланнистер и…

Короче, выложил все идеи, выставил все карты.

Сработает? Должно. У нее ведь никого больше нет, верно? Ланнистеры сожгли ее будущее.

Оленна медленно повернула голову, ее взгляд прошелся по моему лицу, но сама старуха молчала. Часы в голове тикали, тишина становилась плотной, начала давить на уши.

Шрам на шее фантомно зачесался.

Торгуется? Прикидывает, сколько зерна зажать?

А затем она сделала то, чего я НУ ВООБЩЕ не ожидал.

ШУРХ. – Ее костлявая, унизанная кольцами рука нырнула в складки черного траурного платья и извлекла на свет небольшой, плотно свернутый пергамент. Перевязан черной лентой. Сургуч.

ХЛОП.

Она небрежно бросила письмо на стол между нами. Герб был сломан, но кусок красного воска лежал так, что я отчетливо увидел оттиск… Золотого кракена.

Чего, блять?

– Ваши амбиции, лорд Станнис, столь же велики, сколь и ваша… неосведомленность, – ее голос скрипел. – Вы пришли просить еды, размахивая призрачными армиями и северными сказками. А мне тем временем предлагают вполне реальный флот. И вполне реальную голову. Вашу голову, если быть точной.

ЧТО?!

Взгляд заметался с пергамента на старуху и обратно. Золотой кракен… Эурон Грейджой. ПИЗДЕЦ. Просто феерический пиздец! Ебанутый одноглазый пират не просто играет в налетчика-мародера? Он лезет в большую политику?! И он, сука, играет на опережение! Пока я месил грязь на тракте, пытаясь договориться и строить из себя спасителя, Эурон уже прощупывал почву.

– Письмо доставлено тайно два дня назад, – Оленна сцепила сухие пальцы, наблюдая за мной, как паучиха за мухой. – Эурон Вороний Глаз. Оказывается, он весьма амбициозен. Предлагает мне союз. Свой Железный Флот, защиту берегов Простора от… скажем так, нежелательных гостей. И вас на серебряном блюде. В обмен на признание его притязаний на Железный Трон. Ну и брак, разумеется.

Она усмехнулась.

Вот же… любитель сухофруктов.

Ситуация ломалась с оглушительным хрустом. Мой главный аргумент – защита Простора от Серсеи – стремительно мерк. Зачем Оленне ввязываться в сложную сухопутную кампанию с полумертвым Баратеоном, если она может нанять армаду отбитых пиратов? Они и берег защитят, и Серсее крови попьют, и…

Ам… подождите-ка. Эурон? Защита берегов Простора? ТАК ОН ЖЕ ИХ ПРЯМО СЕЙЧАС И ЖЖЕТ! Железнорожденные веками грабили Тиреллов. Оленна – не тупая курица, она Королева Шипов! Она же не поверит бешеной собаке, которая одной рукой режет ее крестьян, а другой протягивает кольцо? Или… от отчаяния поверит?

М-да…

Нет. Бред. Слишком хитрая. Флот Эурона не сможет взять столицу по суше и отомстить за гибель ее семьи в Септе.

ТОГДА ЗАЧЕМ ОНА МНЕ ЭТО СУЕТ?!

Осознание ударило под дых.

АХ ТЫ Ж СТАРАЯ ИНТРИГАНКА. Шантаж?

Банальный, красивый, жесткий шантаж. Она сбивает мою цену! Она берет меня на понт, проверяя, насколько я вообще стою своих громких слов! Если я сейчас обосрусь от страха перед каким-то пиратом с острова-помойки, то как я вообще собираюсь воевать с Ланнистерами?

Тарли за ее спиной уже положил ладонь на эфес меча.

Так, ну либо я ПРЯМО СЕЙЧАС, в эту самую секунду, предлагаю ей нечто настолько осязаемое и жестокое, что перебьет блеф с Вороньим Глазом…, либо она кивнет Тарли. Меня повяжут прямо в этих покоях, упакуют в бочку с солью и отправят на Пайк. Просто потому, что слабый союзник ей не нужен.

Эурон... Сука. Ну давай, поиграем, леди Оленна. Посмотрим, чьи аргументы острее.

Мозг лихорадочно перебирал варианты, пока я стоял перед леди Оленной, пялясь на перехваченное письмо. Знания сериального сюжета? Можете спустить их в гальюн. Канон сломался окончательно. Эурон не просто плавает где-то на задворках, он, млять, лезет в большую игру, перекупая моих потенциальных союзников прямо у меня из-под носа!

И что теперь? Сказать бабке, что пират её кинет? Так она и сама это прекрасно понимает. Королева Шипов не дура, чтобы верить железнорожденным. Она просто использует это письмо как рычаг. Шантаж чистой воды. «Смотри, Баратеон, у меня есть альтернатива. А у тебя – только я».

Тэкс...

Как перебить предложение психопата с самым большим флотом в мире? Что я могу дать ей такого, чего не может дать Эурон? Ненависть.

– Вы умны, леди Оленна, – я медленно положил ладони на стол, нависая над старухой. Голос звучал низко, с металлической хрипотцой. – И вы знаете цену словам Эурона Грейджоя. Он принесет вам мою голову? Возможно. А потом заберет ваш замок, ваши земли и ваше золото. Железнорожденные не строят союзов, они берут то, что плохо лежит. Вы хотите отдать Простор на растерзание пиратам ради мифической защиты от Серсеи?

Оленна лишь слегка приподняла бровь, не меняя ледяного выражения лица. Ждет конкретики.

– Эурон не даст вам главного, – я подался еще ближе, чеканя каждое слово. – Он не даст вам мести. Настоящей мести. Он просто сожжет пару кораблей Ланнистеров. А я... я обещаю вам Королевскую Гавань.

Заметил, как сухие пальцы старухи едва заметно дрогнули. Попал.

– Мы возьмем город, – продолжил я, сгущая краски. – Я не буду вести долгую осаду. Моя армия с севера, ваши люди с юга. Мы проломим ворота Красного Замка. Я вытащу Серсею Ланнистер за волосы из Тронного зала. И я отдам её вам... Лично вам, леди Оленна. Вы сможете смотреть ей в глаза, когда палач (а им будет Арья Старк) будет медленно, очень медленно отпиливать ей голову. Ни один Ланнистер не уйдет живым. Я выжгу этот род до самого основания. Это моя гарантия.

Слова повисли в воздухе. Я видел, как в тусклых глазах Королевы Шипов вспыхнул фанатичный, почти болезненный огонек – Жажда расправы. Она хотела этого больше всего на свете.

«Клюнула. Сука, она клюнула!»

Но триумф оборвался, не успев начаться.

– Красивые слова, Баратеон, – раздался за спиной сухой, каркающий голос Рендилла Тарли.

Я резко обернулся. Полководец Простора стоял, скрестив руки на кирасе, и смотрел на меня с нескрываемым презрением.

– Обещать Королевскую Гавань легко, стоя в чужих покоях с пустыми карманами, – Тарли шагнул вперед, обращаясь уже к Оленне. – Миледи, мы не можем доверять призракам. У него нет флота, способного прорвать блокаду Эурона прямо сейчас. Его армия – это сброд, увязший на Севере и в Долине. Он просит нашу еду и наших людей, предлагая взамен лишь фантазии о мести.

Тарли перевел взгляд на меня.

– Вы говорите о будущем, Ваша Милость. Но у нас проблемы в настоящем. Пираты жгут наши деревни всего в дне пути от Хайгардена. А вы привели под наши стены неконтролируемую банду. Откуда мне знать, что вы не сговорились с Грейджоем? Что вы не пришли сюда, чтобы открыть ему ворота изнутри?

Чего блять?!

Ах ты ж старый маразматик! Какая, в пекло, логика? Зачем мне сговариваться с пиратом, который просит мою голову?!

– Предлагаю взять лорда Станниса под стражу, – холодно закончил Тарли, опуская ладонь на эфес «Губителя Сердец». – До выяснения всех обстоятельств. Его люди будут разоружены. Если он честен – мы ничего не теряем. Если нет – мы сохраним контроль над ситуацией.

Глава 80

Стража у дверей синхронно опустила алебарды, перекрывая выход. Двое гвардейцев Тарли шагнули ко мне, вытаскивая мечи.

Пиздец.

Жар в позвоночнике вспыхнул моментально. Магия, разбуженная угрозой, ударила по венам, требуя немедленных действий. Правая рука рефлекторно, на голых инстинктах дернулась за плечо, пальцы сомкнулись на рукояти «Убийцы Драконов».

«Только дай повод. Только дернись».

Я чувствовал, как металл начинает пульсировать. Одно движение – и я разрублю этих двоих вместе с их алебардами. Но дальше? Дальше весь замок поднимется по тревоге. Мы с Давосом ляжем здесь, в этих покоях, превратившись в подушечки для арбалетных болтов.

Сдаться? Отдать меч? Да хер там плавал! Оказаться в подземельях Хайгардена – значит стать разменной монетой в торгах Тарли с Эуроном или Серсеей. Меня просто продадут подороже.

Ситуация – чистый, неразбавленный пат.

ВЖУХ.

Давос сделал быстрый шаг вперед, заслоняя меня своим телом. Контрабандист выхватил короткий тесак, его лицо исказила гримаса отчаяния и решимости.

– Назад! – рявкнул Сиворт, глядя на наступающих гвардейцев. – Вы не посмеете тронуть короля!

Но стража Тарли даже не моргнула. Они привыкли подчиняться приказам своего лорда, а не истерикам чужаков.

Надо ломать этот сценарий. Прямо сейчас. Грубо и показательно.

– ОТСТАВИТЬ! – мой рык заставил стекла в окнах жалобно звякнуть.

Я грубо отодвинул Давоса в сторону, выходя прямо на выставленные лезвия. Игнорируя стражу, я вперил тяжелый, налитый кровью взгляд в Тарли.

– Выяснение обстоятельств, Рендилл? – я зло усмехнулся. – Ты трус. Ты просто ищешь повод не вступать в войну. Ты готов продать Простор первому встречному пирату, лишь бы не выводить свои войска из теплых казарм.

Тарли побагровел.

– Следите за языком, Баратеон!

– А то что? Возьмешь меня под стражу? – я шагнул еще ближе, заставляя гвардейцев неуверенно попятиться. – Леди Оленна!

Я резко обернулся к Королеве Шипов, игнорируя направленные в спину мечи.

– Ваш лорд-командующий боится железнорожденных. Он прячется за высокими стенами Хайгардена, пока Эурон жжет ваши деревни. Вы хотите гарантий моей полезности? Вы хотите знать, зачем вам мой союз?

Я глубоко вдохнул, принимая решение, которое могло стоить мне всего.

– Я докажу свою силу здесь и сейчас. Дайте мне сутки. Мои люди, те самые «отморозки», которых испугался Тарли, уничтожат передовые отряды Эурона на вашем побережье. Мы вырежем их до последнего человека.

В покоях повисла тяжелая, звенящая тишина. Даже Тарли замер, не донеся руку до меча.

– Если я потерплю поражение – вы ничего не теряете. Вы избавитесь от меня чужими руками и сможете торговаться с Эуроном дальше, – я криво усмехнулся, глядя прямо в глаза Оленне. – Но если я выиграю... Вы получаете армию, способную остановить пиратов. Вы получаете доказательство моей силы. И мы возвращаемся к этому столу, чтобы договориться о союзе против Ланнистеров. Без всяких «страж» и «выяснений».

Это был ва-банк. Чистейший, стопроцентный блеф, основанный на уверенности в своей магии и отчаянии.

Оленна Тирелл медленно откинулась на спинку кресла. Ее сухие пальцы задумчиво постукивали по подлокотнику.

Она оценивала.

Взвешивала риски.

С одной стороны – наглый, побитый жизнью король с сомнительной армией. С другой – возможность решить проблему железнорожденных чужими руками, не рискуя собственными людьми.

Тарли открыл было рот, чтобы возразить, но старуха опередила его коротким, властным жестом.

– Сир Рендилл, – голос Оленны скрипел, – кажется, лорд Баратеон предложил нам весьма выгодную сделку. Почему бы не позволить ему продемонстрировать свою... эффективность?

Тарли скрипнул зубами, но перечить своей госпоже не посмел.

– Как прикажете, миледи.

– У вас седмица, лорд Станнис, – Оленна перевела на меня ледяной взгляд. – Докажите, что вы стоите больше, чем ваша голова на серебряном блюде. Иначе... сир Рендилл с радостью предоставит вам свои камеры.

Ага, как же… Но в любом случае, получается временная передышка. Правда, цена ошибки теперь – война с Тиреллами.

Выйдя из покоев, я чувствовал, как по спине стекает холодный пот.

«Идиот. Гениальный стратег. Взял и сам напросился на бойню с превосходящими силами железнорожденных».

Мы с Давосом быстрым шагом двигались по коридорам Хайгардена, направляясь к отведенному нам сектору.

– Ваша Милость, это безумие, – прошипел контрабандист, озираясь по сторонам. – Наши люди измотаны. Они ждали отдыха, а не новой мясорубки! Эурон привел суровых рубак, они знают, как драться на побережье!

– У нас нет выбора, Давос, – отрезал я. – Либо мы убьем их, либо Тарли убьет нас.

Лагерь штормовиков встретил нас густым запахом немытых тел, дыма и усталости. Солдаты сидели на земле, точили мечи, штопали кольчуги. Вид у них был паршивый. Подавленные, измученные долгим маршем и постоянным ожиданием удара в спину от местных гвардейцев.

Я приказал трубить сбор.

Люди нехотя, с глухим ропотом начали стягиваться к центру сектора. Я залез на пустую бочку из-под вина, чтобы меня было лучше видно.

– Слушать сюда! – гаркнул я, стараясь вложить в голос максимум уверенности. – Отдых отменяется, потому как мы выступаем к побережью. Передовые отряды Эурона Грейджоя жгут деревни в дне пути отсюда. Наша задача – уничтожить их.

По строю прокатился недовольный гул. Люди переглядывались, кто-то грязно выругался.

– Какого пекла, государь?! – вперед вышел старый, седой десятник с глубоким шрамом через все лицо. Ветеран, прошедший со мной еще Черноводную. – Мы шли сюда за союзом и провиантом! Мои парни еле на ногах стоят. Лошади дохнут. Почему мы должны лить кровь за чужие земли, пока эти разодетые петухи в зеленых плащах прячутся за стенами замка?!

Бунт. Пока еще тихий, но уже вполне осязаемый.

«И в чем он не прав? Почему они должны подыхать ради амбиций Тарли и интриг Оленны?»

Но логика войны неумолима.

– Потому что без этого союза мы сдохнем от голода на обратном марше! – я жестко рубанул воздух рукой, обрывая возмущения. – Ты думаешь, нам дадут зерно за красивые глаза?! Тиреллы хотят видеть нашу силу. Они хотят знать, что мы стоим той еды, которую мы просим.

Я обвел тяжелым взглядом угрюмые лица солдат.

– Вы хотите вернуться домой? Хотите выжить? Тогда мы должны доказать этим южным лордам, что штормовики стоят десятка их зеленых юнцов. Мы вырежем железнорожденных, возьмем их припасы и вернемся сюда победителями. А если кто-то хочет остаться здесь и ждать, пока нас тихо перережут во сне по приказу Тарли – может сдать оружие прямо сейчас.

Тишина. Тяжелая тишина повисла над лагерем. Десятник скрипнул зубами, но опустил голову, признавая правоту моих слов.

Выбора действительно не было.

– Сворачивать лагерь! – скомандовал я, спрыгивая с бочки. – Выступаем через час.

Моральный дух висел на волоске, да… Люди шли в бой не за короля, не за справедливость, а от безысходности!

Через час наша колонна тяжело втянулась в ворота Хайгардена. Гвардейцы Тарли в блестящих доспехах провожали нас презрительными, насмешливыми взглядами. Они явно делали ставки, сколько из нас вернется обратно.

«Смейтесь, ублюдки. Посмотрим, кто будет смеяться завтра».

Мы вышли на тракт, оставляя белые стены Хайгардена за спиной. Впереди ждала неизвестность, тяжелый марш и жестокая резня. И я мог полагаться только на свой меч, магию и на то, что остатки моего разума еще способны выстраивать тактику.

Только вот переться сейчас на побережье – это самоубийство. Станнис, включи голову!

Эурон – хитрая мразь. Его люди выросли на воде, там их стихия. Если мы сунемся прямо к берегу, попадем под перекрестный огонь корабельных баллист или увязнем в прибрежном песке, где тяжелая конница Долины превратится в неповоротливые мишени. Нет. Бойня должна быть на земле. На твердой почве, где-нибудь в оврагах или рощах, где мы лишим их главного козыря.

Но для начала нужны люди. Мои три сотни измотанных всадников – это не армия для зачистки.

– Галлард! – рявкнул я, натягивая поводья.

Сержант поравнялся со мной, настороженно вглядываясь в мое лицо.

– Разворачиваемся. Идем к бродам Мандера, в основной лагерь. Поднимай легких следопытов и пускай их веером по лесам.

– Искать пиратов, государь?

– Искать местных! – огрызнулся я. – Знаменосцы Тиреллов не могли просто испариться. Кто-то должен был остаться на защите своих разоренных земель. Ополчение, гарнизоны мелких лордов – мне плевать. Найди их. И передай: король Станнис Баратеон привел армию. Если они хотят отомстить за сожженные дома – пусть стягиваются к нам. Если уж не получим поддержки от местной леди, то получим ее от воинов. На бунт не смеем надеяться, но какие-то столкновения интересов это вызовет.

А внутри все равно свербело. Пойдут ли? Поверят ли? Лорды Простора привыкли к сытой жизни, а сейчас они запуганы, разбиты и прячутся по норам. Логика войны тут одна: давить на их отчаяние. Я для них – единственный шанс не сдохнуть на пепелище собственных замков.

К вечеру мы вывели наш эскорт к бродам Мандера. Бронзовый Джон Ройс, ехавший рядом со мной всю дорогу от Хайгардена, не стал терять ни секунды – едва завидев наши шатры, он пришпорил коня и начал раздавать приказы лейтенантам Долины еще до того, как спешился. Лагерь загудел, как потревоженный улей. Узнав, что вместо отдыха нас ждет ночной марш на перехват пиратов, солдаты глухо зароптали, но жесткая дисциплина взяла свое. Шесть с половиной тысяч клинков начали спешно сниматься с позиций.

А еще через пару часов Галлард, отправленный с разведчиками в авангарде, принес первые плоды. В лесной чаще, милях в десяти от побережья, мы наткнулись на тех самых защитников Простора.

Зрелище было жалкое. Около тысячи человек – смесь уцелевших латников в помятых зеленых кирасах, обозленных крестьян с вилами и пары десятков конных рыцарей, потерявших своих лордов. Их командир, молодой сир с перевязанной кровоточащей рукой, смотрел на мою огромную колонну дикими глазами.

– Вы... вы правда пришли драться? – хрипло спросил он, с трудом держась в седле. – Они жгут порт за портом. Мы пытались дать бой у Щитовых островов, но нас просто разорвали...

– Потому что вы воюете на их условиях, – жестко оборвал его я, подъезжая вплотную. – Ваши сюзерены сидят за каменными стенами Хайгардена. А я здесь. Вы хотите отомстить за своих людей? Вы хотите выжить?

Сир сглотнул и затравленно кивнул.

– Тогда вы подчиняетесь мне., – чеканя слова, произнес я. – Никаких битв на пляже. Мы оттягиваем их вглубь суши. Там, где их топоры увязнут в нашей стене щитов, а конница втопчет их в грязь. Собирай своих людей в арьергард, выступаем немедленно.

Объединенная армия медленно продвигалась сквозь ночные леса, и с каждым пройденным десятком ярдов напряжение среди людей только нарастало, пока мерзко чавкающая под подошвами сапог весенняя слякоть не начала смешиваться с серой золой, принесенной ветром с побережья.

Запах моря здесь совершенно не походил на свежий бриз Чаячьего города, забивая ноздри тяжелым амбре гниющей рыбы, выброшенных на берег водорослей и влажного паленого дерева.

Приказав основным силам затаиться в густом подлеске, я взял Давоса, Галларда и с десяток самых тихих разведчиков, чтобы аккуратно выйти на поросший кустарником гребень холма и своими глазами оценить диспозицию.

И вот картина внизу мгновенно заставила меня стиснуть челюсти, потому что от рыбацкой деревушки остались лишь обугленные остовы хижин, над которыми все еще поднимался сизый дым, однако сами железнорожденные вопреки всем моим ожиданиям даже не думали уходить. Вместо того чтобы по-быстрому разграбить поселение и исчезнуть, эти люди методично окапывались на пепелище.

Припав грудью к промерзшей земле, я начал внимательно вглядываться в копошащуюся внизу суету, где десятки крепких мужиков в просоленных кожаных куртках и кольчугах деловито перетаскивали обломки лодок, выломанные двери и балки, сколачивая из этого мусора вполне надежный палисад вокруг центральной площади.

Поскольку драккаров на воде в пределах видимости не наблюдалось, логично было предположить, что пираты высадились где-то дальше по побережью и совершили глубокий пеший рейд, оставив здесь крупный отряд для удержания захваченного плацдарма. Я начал мысленно прикидывать их численность по количеству костров и снующих фигур, быстро осознав, что передо мной окопалось никак не меньше пяти сотен суровых, привыкших к постоянной резне рубак.

Хм…

Стоило мне повернуть голову и взглянуть на низину за холмом, где под прикрытием деревьев сейчас затаились мои объединенные силы из семи с лишним тысяч клинков, тяжелой конницы Ройса и наспех собранного ополчения Тиреллов, как в голове мелькнула совершенно естественная мысль просто спуститься вниз и раздавить эту кучку налетчиков подавляющей массой.

Однако этот порыв пришлось сразу же задавить, так как прямой штурм окопавшихся за баррикадами пиратов через узкие проходы между горящими хижинами обернулся бы бессмысленной бойней. В условиях такой тесноты и нагромождения мусора мое колоссальное численное преимущество попросту растворялось, лишая рыцарей Долины возможности для маневра и позволяя пиратам забрать с собой на тот свет сотни моих солдат, пока мы будем физически продираться сквозь их укрепления. Мне нужна была боеспособная армия для грядущей войны с Серсеей Ланнистер, а не гора бессмысленных трупов, положенных здесь исключительно ради демонстрации собственной решительности перед лордом Тарли…

При этом вариант отступить или победить ценой критических потерь даже не рассматривался, потому что в таком случае Рендилл Тарли по нашему возвращению немедленно накинет на меня цепи под предлогом бесполезности моего войска, а леди Оленна без лишних эмоций подпишет союзный договор с Эуроном Грейджоем. Оказавшись в этой жесткой дипломатической и тактической вилке, я намертво сжал холодную рукоять своего двуручника, окончательно формулируя для себя единственный жизнеспособный план.

Если мы не можем позволить себе штурмовать их укрепленные позиции без неприемлемого ущерба для армии, значит, мы обязаны лишить их этого укрытия, заставив пиратов добровольно покинуть свой палисад и выйти в чистое поле, где многотысячная тяжелая кавалерия Ройса сможет растоптать их в первой же атаке.

– Давос, Галлард, ползите сюда, – глухо скомандовал я, не отрывая взгляда от мерцающих внизу костров.

Офицеры бесшумно подобрались ближе, и я быстро изложил им суть своего плана, который строился исключительно на жадности и кровожадности железнорожденных.

– Лобового штурма не будет, потому что мы утонем в их баррикадах, – я указал рукой на открытое заснеженное поле, разделяющее холм и деревню. – Нам нужна наживка, чтобы вытащить их наружу. Галлард, берешь три сотни самых крепких пехотинцев, мы спускаемся вниз, закидываем их укрепления факелами, убиваем дозорных у ворот, а затем демонстративно и панически отступаем обратно к лесу.

– Вы хотите заставить их погнаться за нами? – нахмурился Давос, мгновенно просчитывая риски. – Если они не клюнут, мы просто потеряем людей под обстрелом у стен, а если клюнут слишком яростно – нас перережут в спину до того, как мы добежим до деревьев.

– Они клюнут, потому что не смогут упустить легкую добычу, увидев жалкую горстку отступающих пеших солдат, – жестко отрезал я, уже приняв решение. – А как только их основная масса покинет палисад и вывалится на открытое пространство в погоне за нами, лорд Ройс со всей своей тяжелой конницей ударит им во фланг из подлеска и просто размажет их по этому полю.

План был смертельно опасным для той самой наживки, в роли которой я собирался выступить лично, чтобы гарантированно спровоцировать врага, но иного способа уничтожить укрепленного противника без потери всей армии у нас попросту не оставалось.

Мы дождались, пока солнце окончательно скатится за горизонт и густая ночная тьма надежно скроет присутствие конницы в лесу, после чего наш небольшой отряд приманки начал медленно и бесшумно спускаться по склону холма. Земля глушила осторожные шаги солдат, ветер уносил звуки в сторону моря, и я намертво сжимал рукоять «Убийцы Драконов», чувствуя, как адреналин разгоняет по венам стылую кровь в преддверии скорой схватки.

Нам оставалось пройти не больше сотни шагов до начала запланированной провокации, и все шло настолько гладко, что это должно было сразу насторожить мой мозг, привыкший к постоянным подвохам в каждом тактическом маневре.

БЛЯТЬ.

Я с размаху споткнулся обо что-то мягкое и массивное, надежно присыпанное пеплом прямо на нашем пути, и в ту же долю секунды эта бесформенная тень под моими ногами резко рванулась вверх.

Железнорожденный!

Их командир оказался далеко не тупым налетчиком и выставил скрытые секреты далеко за пределами основного палисада, заставив своих дозорных буквально закопаться в землю на случай неожиданного нападения с суши.

– Тревооооо... – истошно заорал пират, вскидывая тяжелый топор, но я не дал ему докричать, выбросив двуручник вперед коротким тычком.

Широкое лезвие с мерзким влажным хрустом вошло прямо в лицо врага, обрывая крик на полуслове, однако непоправимое уже случилось – вокруг нас начали массово вскакивать другие дозорные, а со стороны деревни мгновенно взвыл пронзительный тревожный рог.

Наша аккуратная диверсия и контролируемый отход сдохли, не успев даже начаться, потому что мы оказались обнаружены слишком рано, лишившись пространства для маневра и возможности безопасно отступить к лесу.

– В БОЙ! РУБИ ИХ! – заорал я во всю глотку, понимая, что скрываться больше нет ни малейшего смысла, и бросаясь навстречу надвигающейся из темноты стене вооруженных фанатиков.

Глава 81

Скрытность сдохла. Секрет напоролся на мой сапог, и теперь весь план полетел в пекло.

– СТРОЙ! СОМКНУТЬ ЩИТЫ! – заорал, срывая голос, и наш крошечный отряд наживки с разбегу впечатался в вываливающуюся из-за палисада толпу…

Как говорится, парам-пам-пам.

Во тьме одна за другой вспыхивали желтые пасти факелов. Железнорожденные даже не пытались строиться в фалангу – они перли сплошным, воющим потоком, размахивая топорами. Расчет ублюдков был прост: размазать нас массой в первые же секунды.

ВЖУХ! ХРЯСЬ!

Широкий взмах двуручника снес голову ближайшему налетчику. Горячая кровь плеснула мне в лицо, смешиваясь с грязью. И тут же скрежет стали оглушил меня. Враг навалился со всех сторон.

– Галлард, левое плечо! Давос, держи правый фланг, не дай им зайти за спины! – рявкал я, отступая шаг за шагом под градом ударов.

Мы вязли.

Парни были вымотаны маршем, их руки дрожали под тяжестью щитов. Нас неумолимо вдавливали в липкую прибрежную грязь, прямо к полыхающим остовам лодочных сараев. Строй начал трещать по швам.

«Если нас прижмут к воде – нам конец, – лихорадочно билась мысль. – Никакая конница Ройса не поможет трупам».

Животный страх заставил адреналин ударить по мозгам, и вместе с ним из самых глубин тела поднялась ОНА. Магия.

Жар прострелил позвоночник.

«Убийца Драконов» в моих руках басовито загудел, словно живой, и тут…

ВСПЫШКА!

Черное лезвие с ревом окуталось густым пламенем. Огонь разорвал ночную темень, и первая волна пиратов с воплями отшатнулась, закрывая лица от обжигающего жара.

«Получили, суки?» – я зло оскалился, делая широкий шаг вперед. Пространство для маневра было отвоевано.

Я крутанул пылающий меч. Огонь резал темноту, раскаленная сталь входила в ржавые кольчуги, как горячий нож в масло. Раны мгновенно прижигались, наполняя воздух тошнотворным запахом паленого мяса. Пираты дрогнули.

Но их религиозный фанатизм оказался сильнее инстинкта самосохранения.

– Убейте демона! За Утонувшего Бога! – взревел перекрывающий шум битвы бас.

«Точно… они же все повернуты на этом…»

Толпа расступилась, и на меня выперся их… эм, по-видимому – командир – такая гора мышц, закованная в тяжелую кирасу. Глаза под шлемом горели наркотическим безумием.

– Твой огонь не горит под водой, южанин! – гаркнул он и бросился на меня с огромным двулезвийным топором.

БАМ! ДЗЯНГ!

Я едва успел подставить плоскость клинка. Отдача сушила руки до самых плеч. Этот хрен был нереально, пугающе быстрым для своей туши, словно и он черпал силы не из состояния своего физического тела, но и… с помощью какой-то магии, что ли?

Мне на время пришлось уйти в глухую оборону. Шаг назад. Еще шаг. Парирование каждого его удара вытягивало из меня крохи сил, вынуждая отступать прямо к горящим обломкам хижины.

«Силой не взять, Леха. Он забьет тебя массой. Если выживу – заставлю Ройса учить солдат противостоять таким отбитым берсеркам. А сейчас – играй грязно, ну же!»

Я перестал блокировать. Когда командир сделал очередной дикий замах сверху, полностью открывая бок, я резко нырнул под летящее лезвие, упал на одно колено и наотмашь рубанул раскаленным мечом ему по ногам. А это задача ого-го какая сложная – попробуй помахать огромным мечом такими кульбитами!

ХРЯСЬ!

Острие с противным шипением прорезало плоть, перерубая сухожилие прямо под его коленом. Подвижность кончилась, но этот ублюдок оказался слишком живучим – вместо того чтобы свалиться в грязь, пират с диким ревом оперся на толстое древко своего топора и, используя его как рычаг, с разворота всадил мне кованый обух прямо в центр грудной клетки!

Удар выбил весь воздух из легких, заставив мир перед глазами мигнуть черным. Меня отбросило на несколько шагов назад, и я спиной рухнул в кучу тлеющего мусора и гнилых досок, чудом не насадившись на торчащие гвозди...

Жар углей моментально прожег ткань стеганки, обжигая кожу. Железянин захрипел, волоча искалеченную ногу, но все равно неумолимо двинулся ко мне, занося топор для добивающего удара, рассчитывая просто расколоть мне череп пополам!

Силы… неприятно осознавать – кончились. Магия жрала меня изнутри, мышцы сводило судорогой. Я… использовал единственное доступное мне в этом положении преимущество разрушенного ландшафта: изо всех сил, вкладывая в движение крохи физического резерва, пнул толстое горящее бревно прямо ему под сапоги.

Сноп раскаленных искр, густой золы и тлеющих углей ударил командиру в лицо, заставив его инстинктивно зажмуриться и вскинуть свободную руку к глазам всего на одну гребаную секунду. Этого крошечного окна мне хватило, чтобы рвануться вперед, перехватить рукоять «Убийцы» поудобнее и с размаху вогнать пылающий меч снизу вверх, пробивая кольчужный воротник, челюсть и череп насквозь.

Вот так вот!

Огромное тело, издав мерзкий булькающий звук, мешком рухнуло в грязь, заливая мои сапоги мозгами и кровью.

А я… – фууууф – с трудом выдернул клинок, тяжело дыша, но смерть предводителя вопреки всем законам тактики не сломила пиратов. Наоборот, вид мертвого вожака ввел их в состояние какого-то коллективного остервенения. Они с диким воем хлынули на нас, с удвоенной силой наваливаясь на правый фланг Давоса и смыкая плотное кольцо вокруг моих пехотинцев прямо у самого палисада.

Мой план по выманиванию врага в чистое поле окончательно и бесповоротно провалился. Мы оказались заперты в горящем котле, и я, перехватив меч обеими руками, приготовился к последней схватке, прекрасно понимая, что физически мы эти позиции не удержим даже пару минут…

Именно тогда, когда первые топоры начали прорубать наши щиты, а страх неминуемой смерти ледяной хваткой сдавил горло, где-то глубоко внутри, в самом ядре этого чужого тела, с оглушительным треском сорвало все ограничители.

Хтоническая магия берсерка, спавшая, наверное, с момента бойни на Близнецах или Севере, проснулась, подчистую выжигая остатки человеческого сознания, страха и усталости.

Багровая пелена мгновенно застлала зрение, окрашивая ночной мир в пульсирующие тепловые контуры врагов. Мышцы, только что молившие о пощаде, налились неконтролируемой дурью. Двухсоткилограммовый пылающий кусок черного железа в моих руках вдруг стал легким, как ивовая лоза, и я с ревом ворвался в самую гущу железян.

БДЯМС! ВЖУХ! ХРЯСЬ!

Я перестал чувствовать боль от скользящих ударов – они мгновенно исцелялись, перестал думать о тактике – она не нужна, против силы такого уровня.

Одно круговое движение исполинского меча перерубило сразу троих налетчиков вместе с их деревянными щитами, разбрасывая дымящиеся куски мяса по сторонам. Следующий восходящий удар подбросил здорового пирата в воздух, разрезав его от паха до ключицы. Пламя на клинке ревело, питаясь моей яростью, кровь кипела, и я… в одиночку прорубал широкую просеку в рядах противника, пытаясь пробиться к Давосу, которого уже оттеснили к самой воде.

«Если я выживу в этой грязи – я заставлю этих изнеженных южных лордов молиться на свою силу, – пронеслась отстраненная, холодная мысль на самом краю пылающего сознания. – Если я сейчас не сдохну, я выжгу этот континент дотла, но больше не позволю загонять себя в угол».

Но даже магия берсерка имеет свой физический предел, когда на тебя прут сотни. Нас банально давили мясом, не считаясь с потерями и забрасывая наши клинки трупами своих же товарищей.

Именно в этот момент, когда багровая пелена начала постепенно спадать, уступая место парализующей слабости, какофонию битвы разорвал протяжный, чистый звук боевого рога. Земля под ногами мелко задрожала, и этот трепет быстро сменился нарастающим гулом, от которого заложило уши.

Осознав, что наша диверсия сорвана и мы намертво увязли в ближнем бою, Бронзовый Джон Ройс не стал дожидаться выхода пиратов на открытое пространство. Старый генерал принял единственно верное, но безумно рискованное решение – он вывел войска из подлеска и направил свою конницу прямо вниз по склону, врываясь на узкие улочки горящей деревни.

Закованные в сталь всадники Долины на огромной скорости вылетели из темноты и врезались в толпу железнорожденных. Мозг на какую-то долю секунды выдал совершенно неуместную ассоциацию с атакой всадников Рохана из кино... Вот только вместо эпичной музыки в ушах стоял тошнотворный хруст ломающихся под копытами костей, а вместо красивого пафоса вокруг воняло распоротыми кишками и паленым мясом.

ТРЕСК! ХРУСТЬ!

Конница сминали ряды пехоты, буквально втаптывая людей в жидкую грязь пополам с золой. Лошади с истошным ржанием ломали ноги о разбросанный повсюду строительный мусор, обломки лодок и наваленные трупы, сбрасывая закованных в латы седоков прямо в толпу, но колоссальная инерция тысяч тонн стали сделала свое дело.

Как итог – удар тяжелой кавалерии в спину оказался фатальным для пиратов, так как искореженный ландшафт и их собственные баррикады сыграли против них же самих – им просто некуда было бежать.

Паника наконец пробила их фанатизм. Те, кого не насадили на длинные копья в первые секунды чарджа, бросали свое оружие и в абсолютном ужасе ломились к морю, где всадники методично и безжалостно добивали отступающих прямо на темном пляже, не заботясь о взятии пленных.

Когда резня закончилась, Джон Ройс остановил своего покрытого мыльной пеной и чужой кровью боевого коня прямо рядом со мной. Я стоял посреди дымящихся руин, тяжело дыша и опираясь на затухший, покрытый толстым слоем запекшейся крови меч, пытаясь справиться с чудовищным откатом после применения магии.

– Вы не вытянули их в поле, Ваша Милость, – хрипло выдохнул Ройс, лицо которого блестело от пота и багровых отблесков пожара, пока он мрачно оглядывал заваленные телами улочки. – Нам пришлось ломать коням ноги об эти чертовы завалы, чтобы вытащить ваших людей из окружения. И поверьте, мы потеряли не один десяток отличных дестриэ из-за этого мусора.

Да… таков путь.

– Моя диверсия провалилась, так как мы напоролись на скрытые дозоры, лорд Ройс, –признал я свой тактический просчет, не пытаясь оправдываться перед генералом, который только что спас нас ценой неоправданного риска. Я прекрасно понимал его злость, но как командир не мог позволить себе проявить слабость. – Если бы вы не ударили, мы бы все остались здесь. Вы сделали то, что должны были, и я ценю вашу решительность. Распорядитесь добить уцелевших и собрать наших раненых, чтобы мы могли немедленно вернуться в Хайгарден, пока Эурон не прислал подкрепление с моря. Нам еще предстоит закрепить этот союз документально…

***

Утром следующего дня наша колонна тяжело втянулась в высокие ворота Хайгардена, оставляя за собой на белом камне двора грязные, кровавые полосы. На этот раз гвардейцы Тарли не пытались загнать нас в глухой отстойник или окружить алебардами, предпочитая стоять навытяжку и провожать совершенно ошарашенными, затравленными взглядами тяжелые связки отрубленных голов железнорожденных, которые мы волочили за лошадьми. Это было жестокое, но абсолютно неоспоримое доказательство моей силы, которое должно было окончательно заткнуть рты всем местным интриганам.

Смыв с себя основную копоть и переодевшись, мы с Давосом и лордом Ройсом вновь вошли в светлые покои Королевы Шипов.

Старуха сидела в том же кресле у окна, но теперь ее взгляд лишился прежнего холодного пренебрежения, сменившись цепкой, прагматичной оценкой. Рендилл Тарли молча стоял у стены, скрестив руки на кирасе, всем своим видом напоминая грозовую тучу, однако рядом с ним теперь находился еще один человек – молодой, богато одетый рыцарь Простора с перевязанной рукой, в котором я с раздражением узнал одного из тех самых лейтенантов, чью кавалерию мы разметали на тракте несколько дней назад…

Я молча подошел к полированному столу и бросил прямо перед Оленной пропитанный кровью мешок. Горловина развязалась, и на дерево выкатилась отрубленная голова командира пиратов с наполовину снесенным черепом и обгоревшей бородой.

– Передовой отряд Эурона Грейджоя уничтожен, леди Оленна, – спокойно произнес я, глядя старухе прямо в глаза. – Их больше нет на вашем побережье. Как я и обещал. Мои люди выбили их из укреплений и растоптали в грязи.

Оленна даже не поморщилась, разглядывая жуткий трофей, но прежде, чем она успела произнести хоть слово, молодой лейтенант у стены брезгливо скривился и сделал резкий шаг вперед.

– Одна отрубленная голова пирата не смоет ту кровь, которую вы пролили на нашем тракте, Баратеон! – истерично выплюнул рыцарь, багровея от гнева. – Вы врываетесь в наш замок, требуете нашего зерна, пока ваши северные дикари и штормовики отъедаются в лагерях, а наши люди дохнут на дорогах от ваших же подлых засад! Вы все одинаковые! Еще во время осады Штормового Предела вы благополучно отсиживались за своими высокими стенами, пока наши солдаты гнили в окопах от лихорадки, а теперь вы пришли сюда, чтобы снова паразитировать на наших ресурсах!

«О как…»

У всякой войны есть две трактовки – от лица победителей и… лица проигравших.

В комнате на мгновение повисла тишина. Давос угрожающе подался вперед, но я остановил его жестом, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость, смешанная с воспоминаниями самого Станниса…

Дааа… столько я натерпелся, чтобы выслушивать слова этого идиота?! Изнеженный южный долбоеб только что умудрился перевернуть историю с ног на голову.

Я медленно развернулся к лейтенанту и сделал два шага, нависнув над ним так, что парню пришлось вжать голову в плечи.

– Благополучно отсиживался? – мой голос упал до едва слышного хрипа, от которого стекла в окнах, казалось, должны были покрыться инеем. – Пока твой жирный сюзерен Мейс Тирелл жрал свежие персики и жареное мясо прямо под моими воротами, раскинув свои роскошные шатры, я и мои люди ели крыс. Мы варили похлебку из старых сапог, жевали корешки книг и убивали собственных собак, чтобы не сдать замок. Мои люди умирали от цинги и истощения, выплевывая зубы в собственные ладони, в то время как твои солдаты дохли исключительно от того, что перепивались вином в теплых палатках.

Я сделал еще один шаг, заставляя лейтенанта отступить к стене.

– А что касается недавней стычки на тракте, то это твои командиры ударили в спину дипломатическому отряду, шедшему под знаменами перемирия, – жестко припечатал я, глядя в его расширившиеся глаза. – Если ты еще раз откроешь рот и попытаешься обвинить мою армию в трусости после того, как мы только что спасли ваши жалкие деревни от железян, я лично вырву твой язык и засуну его в пасть этому мертвому пирату, И МНЕ БУДЕТ АБСОЛЮТНО НАСРАТЬ, КАКИЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ЭТО ПРИНЕСЕТ. ЯСНО?!

Рендилл Тарли с лязгом положил ладонь на эфес «Губителя Сердец», реагируя на прямую угрозу своему вассалу, но… в ту же секунду Бронзовый шагнул вперед. Огромный лорд Долины не стал обнажать клинок, но его тяжелая рука легла на рукоять меча так многозначительно, что напряжение в покоях достигло предела. Стало абсолютно ясно: если Тарли вытащит сталь, Ройс разрубит его на месте, и плевать на последствия. А это ой как много значило.

И тут тишину разрезал сухой смешок.

– О, во имя Семерых, сир Лорас был хотя бы красив, чтобы компенсировать свою глупость, а ты просто невыносим, – Оленна Тирелл раздраженно махнула высохшей рукой в сторону побледневшего лейтенанта. – Закрой рот, мальчик, и отойди в тень, пока лорд Станнис действительно не выполнил свое обещание. А вы, Рендилл, уберите руку от меча. Мы здесь занимаемся политикой, а не меряемся размерами своих... клинков.

Тарли сглотнул оскорбление, тяжело убирая ладонь от эфеса, и Королева Шипов вновь перевела взгляд на меня. Ее глаза скользнули по моей перепачканной сажей броне, затем переместились на массивную фигуру Ройса, и в этот момент она… приняла окончательное решение.

– Эурон Грейджой предлагал мне защиту, но он воняет рыбой, требует мою руку и присылает лишь письма, – Оленна взяла со стола пергамент с печатью золотого кракена и небрежно бросила его в горящий камин. Сургуч зашипел, плавясь в огне. – Вы же, лорд Станнис, воняете кровью, не требуете от меня брачных клятв и приносите головы тех, кто смеет жечь мои земли. В сложившихся обстоятельствах выбор очевиден. Мы заключаем союз. Мои амбары, золото и оставшиеся войска в вашем распоряжении.

Вот… как-то так. Политическая победа была одержана.

Хайгарден с его нетронутыми запасами стал нашим официальным плацдармом, и теперь у меня была реальная армия для похода на столицу…

Но, спускаясь по широкой мраморной лестнице замка в сопровождении Ройса и Давоса, я не чувствовал опьяняющего триумфа.

Скосил глаза на лорда Долины, который уже на ходу тихо переговаривался со своими капитанами, решая вопросы снабжения своих людей за счет открывшихся складов Тиреллов. Вспомнил искаженное яростью лицо молодого рыцаря и холодный, полный скрытой ненависти взгляд Рендилла Тарли.

Моя армия росла, но вместе с тем она стремительно превращалась в гигантскую, неконтролируемую банку с пауками. Это был опасный сброд из преданных мне штормовиков, надменных рыцарей Долины, остатков браавосских наемников, а теперь еще и злопамятных лордов Простора, которые никогда не простят мне убитых командиров. И каждый влиятельный игрок в этой коалиции, будь то Ройс, Тарли или тот же Мандерли на далеком севере, ведет свою собственную игру, подчиняясь мне лишь до тех пор, пока это совпадает с их планами.

Они идут за мной не из большой любви и не из искренней преданности закону. Они объединились вокруг меня исключительно из соображений сиюминутной выгоды и страха перед общим врагом.

«Тебе придется держать этот гребаный зоопарк в железных тисках, Леха, – мрачно подумал я, выходя на залитый весенним солнцем двор и глядя на суетящихся гвардейцев. – Иначе при малейшем проявлении слабости эти союзники разорвут тебя на куски быстрее, чем Серсея и Эурон вместе взятые».

А ведь есть еще Дейнерис и скорая угроза из-за стены!

Глава 82

Ммммм, а ароматы-то какие, м-м-м-м-м…

Какие?

Удушливый запах жженого мака, уксуса, да гниющей плоти. Моей.

Трясущиеся руки старого мейстера Тиреллов с влажным хрустом отдирают присохшие льняные бинты от моей спины. Каждое его неуверенное движение отзывается дикой судорогой, что я, млять, вжимаю пальцы в резные подлокотники кресла, чувствуя, как на губах выступает горячая кровь от прокушенной кожи – терпеть такое тяжко, да…

Это в состоянии аффекта прикольно получать травмы, потому как не чувствуются, да еще и с регенерацией повышенной, но в этот раз… именно регенерация и сыграла злую шутку – бинты почти вросли в кожу.

Тяжелое дыхание вырывается из груди помимо моей воли, капли холодного пота заливают глаза, а по правой руке, безвольно лежащей на колене, бьет неконтролируемый тремор.

Сейчас тело сдает позиции, увы.

Магия берсерка, вспыхнувшая в рыбацкой деревне, выжгла мои внутренние резервы до самого дна, словно я… был не человеком, а просто куском сухого хвороста для чужого пламени. Сколько еще раз я смогу активировать эту дрянь, прежде чем мое сердце просто разорвется в груди? Два? Три?

А если магия вообще перестанет откликаться, когда я в очередной раз окажусь зажат в углу?

М-да… Отличная перспектива для короля, чья власть держится исключительно на страхе перед его нечеловеческой силой.

СШШШ!

Старик за спиной дергает слишком сильно, и грязная ткань сдирает верхний слой запекшейся сукровицы прямо с открытого ожога у лопатки.

В глазах на секунду темнеет от боли. Рефлексы срабатывают быстрее мыслей.

ХРЯСЬ!

Я… молча бью локтем наотмашь. Жесткий удар в грудь отбрасывает мейстера к стене. Старик сдавленно вскрикивает, роняя медный таз с мутной водой, которая с плеском растекается по дорогому ковру.

Черт…

Тяжело поднимаюсь на ноги, судорожно сглатывая подступившую к горлу желчь и подавляя резкий приступ головокружения. Подхватываю со стула чистую льняную рубаху и, морщась от каждого движения, натягиваю ее прямо на саднящие, сочащиеся кровью раны. Плевать на инфекцию. Плевать на боль. В этом замке нельзя показывать уязвимость, потому что как только эти стервятники почуют запах крови, они склюют меня заживо.

Схватив мейстера за шкирку, я вышвыриваю его за дверь и поворачиваю тяжелый ключ в замке.

– Спасибо, дальше я сам.

Теперь к делам.

Тяжело опускаюсь за массивный стол, подтягивая к себе зашитые в черную кожу гроссбухи Петира Бейлиша.

Да-да, черт дернул меня вновь погрузиться в его дела, наконец завершив все, вот буквально ВСЕ гештальты, завязанные на нем.

Грубые пальцы медленно скользят по столбцам цифр и зашифрованным именам, пока глаза выхватывают нужные строчки.

«Петир, сука, даже после того, как я укоротил тебя на голову и лишил руки, ты умудряешься быть полезным…»

Беру перо, обмакиваю в чернила и начинаю жирно подчеркивать нужные строки.

Вот лорд Редвин. Долг в сорок тысяч золотых драконов. Вот Рованы, вот Окхарты, вот даже парочка дальних родственников самих Тиреллов!

Рядом с фамилиями влиятельных лордов Простора – тех самых, чьи зеленые знамена сейчас гордо реют над Хайгарденом, а сами они кривят носы при виде моих измученных штормовиков – стоят ну просто астрономические суммы долгов и расписки о залогах родовых земель. И все эти активы, все эти грязные секретики Мизинца теперь лежат на моем столе…

«Значит, вы все у меня на крючке, ублюдки, – мрачно усмехаюсь, захлопывая книгу. – Попробуйте только вякнуть про независимость».

Отступные пути всегда должны быть.

С громким щелчком поворачиваю ключ в замке сундука и пинком задвигаю его глубоко под стол. Рычаг давления найден, и он сработает, когда придет время, но сейчас у меня есть проблемы поважнее бумажных долгов, да…

Опираясь руками на столешницу, подхожу к высокому стрельчатому окну, откуда открывается потрясающий вид на внутренний двор Хайгардена и раскинувшийся до самого горизонта военный лагерь…

И там, внизу, прямо сейчас стремительно зреет физический раскол. Скажу я вам, что пятьдесят тысяч человек, запертых на одной территории – это… ужас. Никакой фильм, никакие хроники или книги не могут описать того УЖАСА, что представляет из себя армия в такое количество людей.

Хуже всего то, что мы на этом фоне… так, недоразумение.

Щурюсь от весеннего солнца, вглядываясь в суету у колодца. Вот трое рыцарей Простора в безупречно чистых зеленых плащах намеренно, плечом к плечу, идут прямо на моих перемазанных дорожной грязью штормовиков – провокация чистой воды.

Столкновение плечами.

Южанин что-то цедит сквозь зубы. Один из ветеранов Черноводной, мрачный мужик со шрамом на пол-лица, смачно сплевывает прямо на начищенный сапог рыцаря Простора, и его рука мгновенно ложится на рукоять длинного кинжала – гордые. Вокруг них, как стервятники на падаль, тут же начинает стягиваться толпа солдат с обеих сторон.

Угрожающие крики долетают даже до моего окна.

Какого хрена? Они же перережут друг друга еще до того, как мы выступим на Королевскую Гавань!

Перевожу взгляд правее, к хозяйственным постройкам замка, и ситуация становится еще паршивее…

ПЛЮФ!

Бледного Роберта Аррена откровенно выворачивает наизнанку прямо в ухоженные розовые кусты Оленны Тирелл. Мальчишка согнулся пополам, харкая желчью, после того как замковые мясники всего в десятке ярдов от него деловито перерезали глотку теленку для солдатского котла.

Джон Ройс и пара рыцарей Долины стоят чуть поодаль, скрестив руки на груди, и мрачно наблюдают за истерикой и слабостью своего сюзерена…

Ребенок откровенно ломается под тяжестью походной жизни, это… не плохо. Я хотел выковать из него мужчину, но, кажется… – черт, эта гуманность двадцать первого века! –просто ломаю его психику.

А если этот тепличный сорняк сдохнет от стресса или подхватит лихорадку…?

Щелк-щелк.

СКРИИИИП.

Дверь, вопреки своей «запертости» (запомним) распахивается за моей спиной без всякого стука. Оборачиваюсь – на пороге стоит Рендилл Тарли.

Он облачен в чистую, отполированную кирасу, которая сейчас выглядит как открытая издевка на фоне моей грязной, проступающей кровавыми пятнами рубахи. Тарли медленно проходит вглубь покоев, вставая рядом со мной у окна, и брезгливо кивает на готовую вспыхнуть потасовку у колодца.

– Ваша армия, лорд Станнис, – его голос звучит сухо, и в нем нет ни капли уважения, – совершенно не умеет вести себя в приличном обществе. Мои люди возмущены. Ваши штормовики ведут себя как обычные мародеры, а эти дикари из Долины справляют нужду прямо у замковых стен.

– Твои люди, Рендилл, – я поворачиваю к нему голову, понижая голос до опасного хрипа, – скоро начнут харкать кровью, если не перестанут провоцировать моих.

– Дисциплина разлагается, – холодно парирует полководец Простора, игнорируя мою угрозу. – К Хайгардену стянулось почти шестьдесят тысяч человек. Они бездельничают. Они едят наше зерно, пьют наше вино и ищут ссоры. Если вы не можете контролировать этот сброд, это сделаю я.

«О как запел. Пытается перехватить вожжи? Ну-ну».

– Это тот самый сброд, который пару недель назад остановил железнорожденных на вашем же побережье, пока твои «истинные рыцари» благополучно отсиживались за высокими стенами Хайгардена, – я в упор смотрю в его немигающие глаза. – Так что умерь свой пыл, Тарли.

Его тонкие губы кривятся в презрительной усмешке.

– Уличная драка с пиратами в грязи – это не война, Баратеон. Это была диверсия, в которой вам просто повезло, потому что лорд Ройс вовремя привел конницу. – Рендилл закладывает руки за спину. – Но у меня есть решение для этой... напряженности в лагере. Леди Оленна одобрила мое предложение. Мы устроим грандиозное Меле.

Турнир? Серьезно? На пороге войны на уничтожение он предлагает мне устроить рыцарские покатушки?

– Я не собираюсь тратить время на ваши южные забавы с цветочками и тупыми копьями, – отрезаю я, уже собираясь отвернуться к столу.

– Это не джостинг, а Меле, – голос Тарли становится суше и жестче, словно он зачитывает приговор. – Огороженное поле, тупое оружие, весенняя грязь и массовая свалка, ха-ха… Увы, никаких красивых конных сшибок или благородных дуэлей не будет, только рубка «каждый сам за себя» или отряд на отряд. Для лордов Простора это традиционный способ выпустить дурную кровь и позволить солдатам померяться реальной силой, а не трепать языками у колодца. Вот пусть ваши хваленые ветераны и докажут свою удаль на арене, сойдясь против наших чемпионов. А?

Он делает короткую паузу, и его взгляд с показательным сожалением опускается на мою перевязанную, сочащуюся кровью спину.

– Если, конечно, их король сам рискнет сунуться в эту рубку без своего... колдовского меча. Ведь в лагере уже вовсю болтают, что без магического пламени вы ничем не отличаетесь от обычного старика.

Вот оно что. Ха-ха, ха-ха-ха!

Как-то легко и мгновенно считываю его примитивный, но чертовски эффективный мотив. Тарли хочет публично, на глазах у армии унизить меня и моих людей. Бросить нас в хаотичную рубку против своих лучших, откормленных и тренированных рыцарей (на меньшее и не стоит рассчитывать), прекрасно понимая, что физически я сейчас типа истощен, а магия на турнирном поле с затупленным оружием будет выглядеть не как сила, а как… ну, читерство и трусость.

Мой первый, вполне логичный позыв – послать этого индюка к такой-то матери, запереться в кабинете (уже НОРМАЛЬНО) и заняться картами поставок провизии, потому что мне плевать на их рыцарскую гордость.

Но... с другой стороны, если я откажусь, это мгновенно разлетится по лагерю.

«Демон испугался честного боя».

Авторитет рухнет, и управлять этой банкой с пауками станет невозможно. А вот если я приму вызов и размажу его «чемпионов» по их же турнирному дерьму, без всякой магии, на чистой тактике... Это заткнет глотки всем критикам разом и докажет, что я достоин быть альфой в этой гребаной стае.

Отвратительное сравнение, но… я понял, да.

ДА!

Делаю резкий шаг вперед, вторгаясь в личное пространство полководца Простора, и заставляю его смотреть мне снизу вверх.

– Значит, хочешь посмотреть, чья сталь крепче в грязи, Рендилл? – я зло, почти хищно скалюсь. – Хорошо. Я принимаю твое Меле. Будет вам свалка. Но могу ли я внести свои правила?

Тарли слегка хмурится, но не отступает.

– Никаких венков из роз, никаких золотых драконов для победителя, – чеканю я каждое слово, нависая над ним. – Тот, кто останется стоять на ногах последним, или чей отряд вырежет остальных в вашей песочнице, получает неоспоримое право командовать авангардом объединенной армии при грядущем штурме Королевской Гавани. Без советов и без согласований. Власть над первой кровью столицы.

Глаза Тарли расширяются. Рука полководца инстинктивно дергается к массивному эфесу «Губителя Сердец», висящему на поясе, а челюсти сжимаются, что у него играют желваки.

Ну а че? Превратил их пустое, тщеславное развлечение в реальную борьбу за военную власть и распределение будущей славы.

Но Тарли слишком уверен в превосходстве своей пехоты и турнирных рыцарей над моими уставшими ветеранами.

– Согласен, – чеканит лорд Простора.

Он разворачивается на каблуках с военной выправкой и стремительно покидает покои, громко хлопнув дверью.

«Ну вот и доигрался, стратег хренов, – думаю я, тяжело приваливаясь к подоконнику и чувствуя, как кровь снова начинает сочиться сквозь рубаху. – Ты только что бросил вызов всей военной элите Юга. Мне нравится».

***

Грязь мерзко зачавкала под сапогами, стоило мне переступить бревенчатую ограду.

Поле за стенами Хайгардена. Вернее, то, что от него осталось – тысячи солдатских сапог и кованых конских копыт уже успели перемолоть нежную весеннюю траву в глубокое, чавкающее месиво из черной земли, глины и конского навоза. Вонь стояла специфическая.

Остановился у самого края ограждения. Пальцы привычно скользнули к застежкам портупеи.

Щелк.

Тяжелая кожаная перевязь вместе с покоящимся в ножнах «Убийцей Драконов» упала бы в подставленные руки Давоса, но, ха-ха, все время забываю, что никто не может его поднять, мда… Едва успел чуть сместить вектор падения меча, как тут Давос начал пялиться на меня.

– Ваша Милость, вы... вы спятили? – сипло выдавил Сиворт. – Туда? С деревяшкой? Против этих… ублюдков?! Ваших ВРАГОВ?!

Да… Давосу тяжело далось решение пойти на временный мир.

– Если я возьму его, Давос, – я кивнул на черную рукоять, – просто всех убью. Пока пусть обойдутся без райских кущ.

Давос покачал головой, но спорить не стал.

Шагнул к оружейной стойке. Взял первый попавшийся турнирный меч – тяжелую, тупую железную болванку со скругленным острием, обычный каплевидный деревянный щит, грубо обитый железом по кромке. Баланс у меча отвратительный, словно лом в руки взял.

Ну, сойдет.

Вышел на арену.

Моя потертая, иссеченная сотней ударов штормовая кираса выглядела здесь как грязное пятно на парадном портрете, резко выделяясь среди почти сотни рассредоточившихся по арене бойцов. Вокруг слепила глаза полированная сталь, переливались изумрудные и золотые эмали рыцарей Простора, мелькали синие соколы на сюрко латников Ройса, и лишь где-то на периферии мрачно переминались в ржавых кольчугах несколько десятков моих ветеранов…

Им тоже пришлось поучаствовать, да.

Тэкс… что скажу? Диспозиция паршивая. Формат «каждый сам за себя» в массовой свалке – это всегда лотерея с кучей тайных договоренностей, и я буквально спиной ощущал перекрестья враждебных взглядов. Для большинства южан я сегодня не союзник, а главная мишень, потому что выбить из строя самого Баратеона, пусть и пешего – это гарантия громкой славы.

Вон там, метрах в пятнадцати правее, замерла троица здоровенных латников с шагающим охотником на сюрко. Точно, люди Тарли. Они красноречиво переглядываются, кивают друг другу и крепче перехватывают рукояти тяжелых булав, не отрывая от меня взглядов.

«Ага. Значит, прямой приказ лорда Рендилла – раскатать меня в лепешку, пока я вышел в поле без своего пламенного дрына. Ну-ну. Попробуйте, индюки».

ТУУУ-РУУУУ!

Пронзительный звук боевого рога мгновенно потонул в оглушительном реве многотысячной толпы, плотно облепившей бревенчатые ограждения.

Началось.

Грязь буквально взорвалась под десятками тяжелых сапог, сливая дикие крики и лязг металла в один сплошной гул. Какой-то молодой рыцарь, весь в зеленом бархате поверх сверкающих лат и с выгравированной розой на забрале, срывается с места первым, несясь прямо на меня. Этот герой хренов еще на бегу заносит свой тупой меч для широкого, показательного и сука-идеального по турнирной стойке удара сверху.

«Ты на турнире, мальчик, а я на войне».

Я даже не пытаюсь парировать эту показушную красоту, чтобы не тратить драгоценные силы на блок. Вместо этого делаю резкий скользящий шаг навстречу и влево, уходя с линии атаки, из-за чего южанин ожидаемо проваливается в замахе, и его клинок с вспахивает навозную лужу.

БДЯМС!

Вкладывая в движение весь корпус, я с размаху впечатываю железную кромку своего деревянного щита прямо в выгравированную розу на его забрале. Голова юноши резко дергается назад, и в этот момент я тяжело бью кованым сапогом точно под сгиб его коленного сустава.

КЛАЦ!

С болезненным лязгом рыцарь рушится в навоз, отчаянно захлебываясь криком под толщей собственного металла. Я даже не смотрю на него, просто перешагиваю через дергающееся тело и с головой погружаюсь в кипящий хаос ближнего боя.

Вокруг творится полный, неконтролируемый пиздец.

Это вам не красивый джостинг под восхищенные вздохи прекрасных дам – здесь бьют в спину, добивают лежачих и не гнушаются ударов в пах. Но у южан есть одна фатальная проблема: они индивидуалисты, ищущие красивой дуэли и громкой славы даже внутри этой грязной свалки. Я же ищу только выживания, методично выжимая максимум из их неповоротливости.

Понимая, что в центре арены меня ждет верная смерть под десятками ног, я двигаюсь строго по краю, постоянно крутя головой и нанося удары только наверняка. Приходится жестко экономить дыхание, потому что спина под кирасой уже горит огнем от каждого резкого движения.

Вон, прямо по курсу, закованный в тяжелые латы рыцарь Простора сцепился в глухом клинче с северянином из войск Долины. Они пыхтят и толкаются, не замечая ничего вокруг.

«Помочь союзнику? Хер там, мы тут каждый сам за себя».

Я ускоряю шаг и с силой бью тяжелого южанина плечом прямо между лопаток. Удар выбивает его из равновесия на скользком навозе, и рыцарь с воплем летит прямо под ноги набегающей толпе штормовиков, где его за долю секунды просто затаптывают в грязь.

Плюс один.

Слева мелькает резкое движение! На меня с диким мычанием бросается какой-то грузный парень, слишком просто одетый для рыцаря – оруженосец, не иначе. В его руках мелькает затупленный топор, и в голове проносится злая мысль:

«Топор? В тренировочной свалке? Да он же и тупой ребра сломает!»

ДЗЯНГ!

Принимаю его тяжелый удар на щит, который жалобно трещит, но все же отводит лезвие в сторону. Пользуясь его провалом, делаю резкий рывок вперед, сокращая дистанцию до критической, и с силой вскидываю руку.

ХРУСТЬ!

Тяжелое стальное яблоко моего меча влетает прямо в переносицу парня сквозь открытое лицо его шлема. Мерзкий хруст ломающейся кости мгновенно тонет в гуле толпы, а горячая кровь брызжет мне на рукав. Оруженосец роняет топор и кулем валится на колени, закрывая разбитое лицо грязными перчатками.

Шаг в сторону. Короткий вдох. Выдох.

«Да я их делаю! – мелькает шальная, опьяняющая мысль. – Без магии, без берсерка. Эти турнирные позеры вообще не умеют драться в настоящей, грязной свалке. Они слишком медленные и предсказуемые».

Но эта иллюзорная легкость опасна, она опьяняет хуже любого вина.