Я сражаюсь с нечистью

Предисловие

Забытое место. Ровно пять тысяч лет после исчезновения богов.

Тук-тук-тук… По венам начала перемещаться и разогреваться давно уже остывшая кровь. Тук-тук-тук… Появилась тяжесть в легких, вынуждая ее сделать первый, самый болезненный вздох, от которого сводит спазмом грудную клетку. Тук-тук-тук… Полностью черные глаза, без склеры и радужки распахнулись.

— А-а-а-а!!! — раздался крик полный боли и отчаянья, тут же заглушенный резким звоном в ушах.

В глазах двоилось недолго. Придя в себя, она осмотрелась по сторонам. Вокруг нее были стены, что полностью состояли из красного мутного стекла, не давая ей возможности понять, где она находится. Она была в чем-то, напоминающем ящик, и от этого становилось еще паршивее. Она умерла? Ее похоронили? Почему стекло, а не дерево?

Появилось ощущение того, что ей что-то мешает. Вскоре был обнаружен красный камень, торчащий в ее груди. Сцепив зубы в ожидании адской боли, она подняла свою правую руку, чтобы вытащить его из тела. Боли не было. Не было и крови. Она застыла в ранах, жидкая, но не текучая, красная как стены этого проклятого ящика.

Снаружи раздался звук разбивающегося стекла, перемешанный с чувством невесомости. Ее стеклянный ящик полетел вниз вместе с ней.

Быстро сориентировавшись, она уперла руки и ноги в стены своей тюрьмы, готовясь к посадке, которая вскоре и случилась. Ожидаемой боли вновь не было. Ее тело почти выдержало. Лишь несколько пальцев на левой руке были сломаны, да вывихнут правый коленный сустав. Она вправила свое колено одним ловким движением рук, и потянулась, разминая затекшие мышцы.

Сжимая только что вправленные пальцы в кулак, она со всей силы ударила стену перед собой, но та не поддалась. С остервенением, начала бить по ней снова и снова и так продолжалось до тех пор, пока стена не пошла трещинами. Последний удар и множество красных осколков полетели в разные стороны, звеня и переливаясь в солнечных лучах.

В нос ударил соленый, свежий воздух. Закашлявшись, она упала на спину, а взгляд устремился в синее бескрайнее небо. Да, пожалуй, синий цвет ей нравился куда больше красного… В ушах снова зазвенело, и тут она поняла, что не помнит даже собственного имени. Но почему?

Приподняв голову, на шум воды, ударяющейся о скалистый берег, она увидела море. Она знала, что это именно море, и никак иначе! Но откуда?

Осторожно поднявшись на ноги, и сделав первый шаг в сторону воды, ее тело вновь упало на песок. Сколько она пробыла в этом проклятом ящике, раз ее не слушаются собственные ноги? После нескольких десятков попыток у нее, наконец, получилось. Она побежала. Так быстро, как только могла. Остановилась только на самом краю большого камня, о который яростно ударялась волна, поднимая в воздух огромное облако водяных брызг, весело оседающих на ее ресницах.

Она была в полном восторге от морской стихии, о которой совсем ничего не знала. Да, синий цвет ее любимый. Теперь она просто уверена в этом.

Посмотрев на свои черные глаза в мутном, неспокойном отражении на водной глади, она скривилась и зажмурилась. Уже в следующее мгновение ее посиневшие глаза провожали заходящее солнце, окрашивающее небосвод в сочные оттенки оранжевого и розового цвета.

Легкий ветерок растрепал ее волосы, и она вновь зажмурилась от удовольствия, всматриваясь в мириады звезд, раскинувшихся на медленно темнеющем небе.

Как прекрасно быть живой, дышать соленым воздухом и чувствовать себя свободной… Руки раскинулись в стороны. Набрав полные легкие воздуха, она зажмурилась, пытаясь запомнить этот момент и надеясь, что он не сотрется из памяти никогда.

— Этот мир, несмотря на тварей его населяющих, все-таки красив… Не находишь?

Она резко повернулась на звук голоса, но никого не увидела.

— Я здесь! Подойди! — голос доносился из-за мыса. Ровно оттуда, где она не так давно пришла в себя.

Вернувшись обратно, она заметила еще несколько подвешенных на скалах красных ящиков. На земле, среди занесенных сюда ветром песков, разметались красные осколки. Их было слишком много для одного ящика. Значит, кто-то уже покинул это место…

— Я здесь! — повторил голос за ее спиной, и она резко обернулась.

Один из ящиков торчал из земли, но был целым. Подойдя к нему, она увидела темный силуэт, что приветливо помахал ей. Она с опаской подняла руку, повторяя жест. От ящика веяло злом. Таким мощным, что у нее на миг перехватило дыхание.

— Поможешь мне? Я так ослаб за все эти годы… Даже проклятый ящик разбить не в силах…

Она отрицательно мотнула головой.

— А у тебя большие проблемы с общением, как я погляжу… — прошептал голос с издевкой. — Поверь, в этом мире не выжить без союзников. Тебе сегодня сказочно везет, а ты этого не ценишь. Разбей этот чертов ящик, пока не поздно! Я же и обидеться могу!

Она пожала плечами, и пошла прочь от него.

— Стой! Не уходи! Ты ведь хочешь вернуть свою память?!

Эти слова подкупили ее. Она остановилась, с надеждой взирая на запертый силуэт. Да, воспоминания были ей нужны. Эта пустота, ворочающаяся в голове, причиняла нестерпимую боль…

Она вернулась к ящику и подняла кулак, чтобы в следующее мгновение с силой опустить его на красное стекло. Тот треснул от одного удара, и разлетелся на множество осколков, выпуская из себя облако черного дыма. С этой стороны его ломать было определенно удобнее…

— Благодарю. Я твой должник… — произнесло существо обращаясь в черный дым, тут же взмыв в воздух, под ее вопросительный взгляд. — Не смотри на меня так! Я столько лет ничего не ел. Надо пополнить силы, а потом мы с тобой обязательно побеседуем…

Он просто растворился в назревающей тьме ночи. Она же задумчиво окинула взглядом остальные ящики, так и не разглядев в них и намека на жизнь, и пошла прочь. Почему-то ей не захотелось смотреть на тех, кто в них спрятан…

Она долго брела по берегу, пока не услышала голос. Да сколько же голосов в этом мире?! Снова зло?! Нет… не зло… Что-то теплое и заботливое… Очень странные, непривычные эмоции…

— Осторожнее, сын, держи крепко, не то сеть порвется…

Присев в прибрежных камышах, чтобы ее не заметили, она обнаружила двух странных существ, что несли лодку в противоположную от воды сторону. Глупцы… Как можно уходить от этой величественной стихии?! Нужно забрать лодку, и уйти в море. Да, там, наверняка, будет тихо и уютно. Это именно то, чего ей сейчас не хватает…

Долго разглядывая и незаметно следуя за ними, она с каждой секундой становилась все увереннее в том, что она одна из них. Ее тело выглядело точно также как и их, за исключением отсутствующих тряпок, стесняющих движение и более длинных волос рыжего цвета.

Вскоре эти двое вошли на огороженную неприступной стеной территорию. Голосов стало значительно больше, и она испугалась, что этим двоим грозит опасность. Ловко перепрыгнув через стену, она с интересом и растерянностью смотрела по сторонам. Эти двое были не единственными! Их было так много, что у нее рябило в глазах. Разный цвет кожи, глаз, волос. Разнообразные черты лиц и телосложения…

Она так и стояла с открытым ртом взирая на не замечающих ее существ, пока не отыскала уже знакомых ей людей. Точно, эти создания называются людьми! Она вспомнила! Так она человек? Простой вопрос, но ответить на него она не смогла.

Мужчина и его сын скрылись в одной из многочисленных коробок, имеющих открывающуюся и закрывающуюся доску. Эта коробка понравилась ей, она была не такой как ее разбившийся гроб. Смотря сквозь прозрачное стекло, вставленное в коробку, она увидела, как маленький человек присаживается за стол, а большой накладывает ему в круглый камень что-то дымящееся.

— Поешь. Скоро твой брат вернется, и мы с ним отправимся в столицу, а священник присмотрит за тобой.

— Я не хочу быть один! Можно мне с вами? Я уже большой, отец… Достаточно большой, чтобы стать солдатом!

— Не смей перечить мне, сын! Все будет так, как я сказал!

Маленький человек вскочил на ноги, и побежал к двери. Точно, эта штука называется дверью!

Она кинулась к ней, хотела остановить маленького человека. Ей казалось, что если он сейчас уйдет, то случится что-то страшное. Но когда дверь открылась, она так и осталась стоять перед ней, испытывая чувство опустошения и шока. Маленький человек прошел сквозь нее, как будто ее не существует…

Она стояла долго. Просто смотрела в спину убегающего маленького человека не в силах пошевелиться, а в глазах померкли все краски, а затем наступила тьма. Тягучая, обволакивающая, но такая желанная. Здесь было тихо и в то же время громко. Не было ничего и в то же время все.

— Сладостное забвение… — произнесла она с удивлением. До этого она и не думала, что способна разговаривать.

— Забвение только для тех, у кого не осталось дел в том мире… — раздался резонирующий голос, взрывая пространство множеством красок. — Но у тебя еще очень много дел. Проснись!

И она проснулась, с ужасом взирая на пылающий дом. Тот самый, в котором недавно находились мужчина и мальчик. Она пробежала сквозь пламя, даже не замечая, что оно не обжигает ее. Она сможет! Она спасет их!

Вот только никого внутри не было. Она выбралась из дома только когда огонь погас. Опустошенно побрела среди людей, проходящих сквозь нее.

— Бедные детки… Сначала мать, теперь еще и отец… Куда говоришь они ушли?

— Дак старшенький-то на службе. Он и младшего солдатом сделает. Боюсь, что сюда они уже не вернутся…

«Живы! Они все-таки живы! Какое счастье!» — подумала она, отмечая, что вновь не может разговаривать.

Очередной прошедший сквозь нее мужчина, выдернул из мыслей, вернув в жестокую реальность. Она все-таки призрак? Нет, быть этого не может… Призраки не могут разбивать красные стеклянные гробы! И почему тот голос сказал, что у нее еще есть дела в этом мире? А может просто именно эти люди ее не видят?

И она отправилась искать других. Но сколько бы ей не встречалось людей, все были неправильными. Она бродила долго. Посетила все существующие королевства и острова этого мира, но так и не нашла того, кто смог бы ее увидеть. Но она точно знала, что эти люди существуют.

Шли месяцы, а затем и годы. Целых десять лет минуло с тех пор, как ее красный гроб разбился, но она не изменилась внешне. В ее открытых, не заживающих ранах все еще стояла красная кровь, а цвет глаз мгновенно менялся по ее желанию. Теперь она точно знала, что и как называется. Знала, чего боятся люди и чему они радуются. Вот только надежда найти искомое таяла в ее сердце. И она искренне не понимала, почему именно она?! Она ведь любит людей? Они забавные, а порой даже и глупые. Любит определенно! Но почему тогда они ее не видят?

С этими мыслями она набрела на деревушку, что раскинулась среди молодых березовых деревьев. Есть ли тут те, кто ее увидит?

Она обошла всю деревню, заглядывала в лица всех встречающихся ей людей, но чуда не случилось.

Ее надежды лопнули в тот самый миг, когда она увидела детей, которых заботливо обнимала их мать.

«Я тоже так хочу! Хочу, чтобы меня любили, чтобы обнимали, чтобы видели меня! Посмотрите на меня, прошу!» — взмолилась она, поднимая глаза в темнеющее небо.

— Вот ты где. А я уже тебя обыскался… — хмыкнул черный дым, опускаясь перед ней прямо с небес. Он густел, становился меньше, а затем собрался в подобие человеческого тела.

Она отпрыгнула в сторону, с любопытством рассматривая существо.

Переливающиеся по серой коже лавовые вены. Перекинутая через плечо Капаританская тога, приколотая ножом к его плечу, была заляпана чем-то черным, по запаху напоминающим кровь. Ступни были унизаны ржавыми, кривыми гвоздями, что пробивали заляпанные все той же черной жидкостью, ноги насквозь. А на руках были многочисленные порезы, с которых даже кровь не вытекала, но отчетливо виднелось красное, филигранно разрезанное мясо прямо до костей. Существо намотало на правый кулак свою длинную седую бороду, украшенную косами, металлическими вставками, и человеческими гнилыми зубами. А другой рукой, с длинными черными когтями, почесало свою лысую голову, выражая полное удовлетворение своими пылающими огнем красными глазами без склеры и радужки.

— Нравится, как я выгляжу? Можешь не отвечать. Вижу, что нравится. А ведь это все дело твоих рук… — самодовольно произнесло существо беззубым ртом, с которого вырвалась красная, напоминающая человеческую кровь, слюна, заляпав белоснежную бороду.

Она сжала кулаки, готовая накинуться на него в любой момент. Явился! Спустя столько лет он явился! И щурится еще так. Он явно что-то задумал…Что ему нужно от нее?

— Давай только без этого, ладно? — существо выставило руки вперед в примирительном жесте. — Мы с тобой, конечно, враги, но ведь за мной еще и должок остался… И так уж случилось, что именно сегодня я пребываю в самом прекрасном расположении духа. Я смогу выполнить твое желание. Ну так как? Ты все еще хочешь, чтобы люди тебя увидели?

Она подозрительно прищурилась. Откуда он знает?

— Беда у тебя с языками, как я погляжу… Ну ничего, со временем выучишь любой, который захочешь. Смотри. — указал он пальцем на свою голову, что положительно закивала. — Это движение головой означает согласие в этом мире. А вот это — отказ. А теперь, наконец, дай мне ответ. Ты хочешь, чтобы люди увидели тебя?

Она медленно кивнула, не сводя глаз с существа.

— Отлично! Сейчас твое желание исполнится. Вот только… мне надо сначала пожрать. Ты прости, за то, что ты сейчас увидишь, но, когда я голоден — мое настроение ухудшается и исполнять желания мне не хочется… Слишком долго думала!

Следующие двадцать минут она наблюдала за тем, как существо вновь превращается в черный дым, что медленно расползался по деревушке, растворяя в себе одного человека за другим. Жуткие вопли боли и отчаяния проникали в душу, царапали своими острыми когтями ее совесть, призывая к действию. Она должна ему помешать! Но тогда он не исполнит ее желание… Да и люди подобны скоту. Здесь исчезли, а там появились… Стоит ли пожертвовать ими, дабы обрести свое счастье? Определенно стоит!

Когда дым вновь стал человекоподобным существом, она заметила огромный живот, а из пасти, что облизывала окровавленные пальцы, исходило сладострастное причмокивание.

— Хорошая девочка. А теперь следуй за мной. — оно, не спеша, двинулось в сторону леса, оставляя на земле следы из черной, липкой, жидкости.

Остановилось существо спустя два часа, за деревьями, что выходили к новой деревне. В ней все еще кипела жизнь.

Его живот в мгновение сдулся. Существо одобрительно по нему постучало, и повернулось в ее сторону:

— Ну вот, теперь я снова добрый. Возьми этот нож и разрежь им свою ладонь.

Она послушно взяла нож из его рук, и по телу разлилось странное тепло. Вскоре она исполнила его указания, и выжидающе посмотрела на существо.

— Ну что ты смотришь?! Бери нож в окровавленную руку, да поживее.

Она с удивлением посмотрела на затянувшуюся ладонь, перевела взгляд на затянувшиеся раны по всему ее телу, а затем перевела взгляд на него.

— Быстрее надо! Намного быстрее. Пока артефакт у тебя в руке, а не в твоей крови — твои раны затягиваются в мгновение ока. Что ты мешкаешь? Или передумала?! Учти, я сейчас уйду, и больше не появлюсь!

Она повторила надрез ладони, тут же перекинув в нее нож. Ее кровь покрыла его оболочкой, и он растворился, медленно растекаясь по ее венам. На лбу, в ее рыжих волосах появилась прядь черных волос.

— Ну наконец-то! — хлопнуло в ладони существо. — Спасибо, что избавила меня от обязанности таскать с собой это бремя. Вот только, мне нужна плата. Ты должна забыть о том, что мы виделись. — он в мгновение ока оказался напротив нее, и прикоснулся синим камнем к ее голове. Она застыла на месте, не в силах пошевелиться. — Не переживай. Эти воспоминания никак не отразятся на твоем предназначении. Я все спланировал на несколько лет вперед. А камешек я уничтожу… На этом, пожалуй, все. Можешь идти к людям. Теперь они тебя увидят…

Оцепенение спало, а существо снова обратилось в черный дым, взмывая в небеса и исчезая.

— А-а-а… — закричала она, а ее тело пропитала боль. Так много боли, что она рухнула на землю, прижимая ноги к груди. Возникло отчетливое ощущение того, что ее спину режут тупым ножом. Об этом свидетельствовал и тонкий ручеек крови, что вскоре разросся до огромной лужи вокруг нее.

Она лежала, боясь пошевелиться еще долго. До тех пор, пока боль не стала терпимой. И только после этого она поднялась на ноги, всматриваясь в темноту ночного неба. Ровно туда, где в последний раз и видела существо. Кто это был? Что это было?! Ответа не находилось, лишь только черное пятно исчезнувшего воспоминания резануло сердце болью и пустотой. Она потеряла что-то важное, но никак не могла вспомнить что именно.

— А ты у нас кто?! — раздался голос за ее спиной.

Она резко обернулась, увидев высокого мужчину с густой черной бородой и вязанкой дров за спиной. Он с интересом смотрел на… нее? Он ее видит?!

— Немая что ль?! Матерь божья, это что, кровь?!

— Рызка Соранс?! — крякнула она от удивления, осознавая то, что теперь может разговаривать. Слезы радости покатились по щекам. Наконец-то этот кошмар закончился.

— Не местная значит?! А кровь откуда?! Цела-то хоть?! А родители твои где? Сиротинушка?! Вот тебе на… Вот Талья-то удивится! Пойдем, девочка, пойдем! По крайней мере накормим тебя да оденем… Что же ты в неглиже расхаживаешь?! На вид тебе лет десять, а значит уже давно пора начинать одеваться!

Мужчина оказался кузнецом. Добрейшей души человеком. Добрее него была только Талья — его супруга. Как только она увидела девочку, тут же схватилась за голову, выдала ей сшитое на скорую руку платье и накормила, с удивлением смотря на то, как девочка с интересом изучает поставленную перед ней кашу с мясом, будто ей приходилось есть впервые. Еще большее удивление ожидало кузнеца позднее, когда он увидел, как раны на теле девочки стремительно затягиваются, образуя розовые шрамы. Да, она не была обычным человеком, но всем вокруг было все равно. Ее считали равной себе. Любили и заботились. Наконец, ее мечта сбылась…

Они оставили девочку жить у себя, ведь родных ее так и не нашли. А раз у них самих не могло быть детей, то назвали ее своей дочкой.

Время нещадно шло вперед, и за год девочку выучили разговаривать на их языке. Имя же ей так и не дали, так как она была категорически против всего, что ей предлагали. А свое имя она так и не вспомнила. Поэтому и отзывалась на Девочку.

Спустя еще один год, в семье кузнеца случилось счастье. Талья, которая не могла иметь детей, забеременела. Местный знахарь утверждал, что это природа смилостивилась над кузнецом, за то, что он приютил Девочку.

Жизнь и дальше бы шла своим чередом, если бы не андарцы, пришедшие в их деревню…

POV: Интерлюдия

С какой радостью он наблюдал за тем, как семья кузнеца приняла девочку, а с каким наслаждением смотрел на то, как растет живот его жены, предрекая новую жизнь. И с каким восторгом он поглаживал свое брюхо, ни капли не жалея о том, что совершил.

Теперь для всех он будет считаться погибшим. И теперь, когда все люди ее начали видеть, этот прекрасный мир захлестнет столько боли и страданий, что их хватит не только на жатву. Ему тоже перепадет кое-что, и этого хватит, чтобы оставаться сытым. Как он все хитро придумал… И умереть не умер, и от гласа, что мучил его, избавился.

Теперь он свободен делать все что захочет… Но он будет ждать. Ждать развязки всего, что натворил и организовал за эти годы, и, естественно, не попадаться девчонке на глаза. Ведь теперь-то она не станет глупо взирать на него. Теперь она точно знает, что они враги, и выживет лишь один из них… Знает, но не помнит. Пока не помнит…

Он не знал, что другое существо наблюдало за ним, как не знал и того, что вышвырнутый им синий камень все же попал обратно к девочке. Вот только та воспринимала его как обычную, красивую стекляшку, которую бережно хранила в своей сокровищнице, никому не показывая.

Глава 1

Королевство Андара. 10 лет спустя.

В деревне Кукуево с незапамятных времен существовала традиция. После тяжелого трудового дня большинство жителей деревни собирались в трактире «Горелая луковка». Он стоял на окраине деревни, отделенный дубовой рощицей от тракта и любопытных глаз.

Просторное помещение было тускло освещено лучинами, зажженными в огромных чашах под самым потолком. В камине не спеша сгорал жирный барашек. Пахло свежесобранным хмелем и забродившими солениями, бочка с которыми стояла в углу, возле полок с только что испеченным белым хлебом. На стенах висели многочисленные шкуры убитого зверья. Среди них выделялась одинокая кабанья голова над камином, которого собственноручно подстрелил хозяин заведения много лет назад, во время вылазки в лес за хворостом.

Сейчас же старый Редмон редко выбирался из своего трактира, ссылаясь на больные колени и дикую старческую усталость. Он разменял уже шестой десяток, что и делало его весьма уважаемым человеком в деревне. Мало кто доживал до этого возраста.

Но все же, несмотря на преклонный возраст, Редмон был шустрым стариком, и все еще пытался тренироваться с мечом по утрам, вспоминая молодость и служение в Ордене Льва. Правда, только в те дни, когда ему не было лень покидать свою постель.

Приятным подарком к его старости стали двадцать внуков от трех его сыновей и одной дочери, которые сейчас крутились возле его ног. Кто-то из них потрясал деревянными мечами, заботливо вырезанными дедом из березового ствола. Кто-то, зажмурившись, поедал горячую полбяную кашу, с любовью приготовленную его женой. Другие же дети во все глаза смотрели представление, устроенное посетителями, коих сегодня здесь было больше чем обычно.

Жители деревни отмечали начало сбора урожая, что приходился на середину лета. По этому случаю селяне устроили в трактире состязания по выпивке свежесваренного пива, конкурсы по поеданию молодого картофеля с раскаленных железных прутьев, и не упускали возможности поделиться последними сплетнями.

Идиллия была разрушена скрипом входной двери, что пропустила во внутрь высокого мужчину в глухом, кожаном плаще. Он молча, не обращая внимания на любопытные взгляды, прошел в глубь помещения. Садясь за самый дальний стол, скрытый в полумраке комнаты, он помахал трактирщику, что усердно натирал грязной тряпкой большую кружку из-под пива.

— Кого этой к нам принесло на ночь глядя? — настороженно проговорил трактирщик, следя взглядом за незнакомцем.

Подходить к мужчине трактирщик не торопился, понимая, что тот мог оказаться не просто гостем, а опасным преступником, готовым в любой момент разделать его как кусок мяса. Он кивком головы велел старшему сыну отвести детей подальше от той части трактира, где сел незнакомец. Тот исполнил волю отца в мгновение ока.

— Я просто путник, проделавший длинный путь, и желающий набить брюхо вашей фирменной похлебкой… Как там она называется? Кажется, луковая похлебка дедушки Редмона? — голос мужчины был грубым и явно раздраженным.

— Длинный путь, гришь? — трактирщик поднял бровь, полностью игнорируя название блюда, которое он придумал сам. — И откуда же Вы, Милсдарь, будете?

— Из Андэра. — он снял с себя плащ, небрежно кинув его на пустующий, рядом с собой, стул.

Гости заведения переглянулись, кое-кто даже выругался вслух. Все прекрасно понимали, что если мужчина и правда прибыл из столицы, то значит что-то случилось, и скорее всего, что-то ужасное.

Трактирщик храбрился из последних сил. На него, не отрываясь смотрели черные, как смоль, глаза незнакомца, что в полутьме трактира выглядели жутко. Мужчина был одет в кожаный гамбезон — одеяние весьма недешевое, и чаще всего принадлежавшее члену одного из королевских орденов. Оно не соответствовало длинным черным волосам мужчины, в которых проблескивала седина, и заросшему длинной бородой лицу. Все члены орденов всегда были на гладко выбриты и коротко подстрижены. Уж не разбойник ли этот тип, выдающий себя за посланника Андэра?

Мужчина, заметив реакцию присутствующих, широко улыбнулся, да так, что трактирщик сделал шаг назад, громко сглотнув. Одна впечатлительная девчушка лет шестнадцати и вовсе упала в обморок.

— Что же тебе понадобилось здесь, в нашем захолустье, дружище? — трясущимися руками трактирщик налил ему пива в ту же самую кружку, которую пару секунд назад усердно натирал, и подал ее гостю, опасливо отступая на пару шагов назад. Тот лишь поморщился, отпивая из кружки, но промолчал. — Гости из Андэра в наших злачных местах бывают также редко, как и хорошая погода…

И это было чистой правдой, леса на востоке королевства Андары, где и находилась деревня Кукуево, просто кишели страшными тварями, желающими полакомиться человечиной. Немногочисленные местные отлично знали здешние земли и старались обходить места обитания тварей стороной. Путешественники же предпочитали и вовсе не заезжать в эти леса.

— Я есть бард, Кристиан Лопачелло! — мужчина достал на стол зурну и кастаньеты, подтверждая свои слова. — Ходят слухи, что в ваших краях недавно видели господина Сортблода. Я хочу прославить его имя в балладах…

Огонь на лучинах покачнулся, будто собираясь потухнуть. Где-то возле входной двери упал и разбился глиняный кувшин. Вертел, на котором крутился барашек, жалобно скрипнул. Абсолютно все находившиеся в трактире селяне, от мала до велика, трижды перекрестились. А два коренастых мужика поспешили в сторону входной двери, уводя за собой разинувших рот ребятишек.

— Что с ними? — поинтересовался мужчина будничным тоном. — Неужели этот Сортблод такой опасный тип, раз твои посетители решили удалиться, вместо того, чтоб помочь бедному барду в его стремлении к славе? — в его голосе промелькнули нотки насмешки.

Трактирщик с шумом выдернул миску похлебки из рук своей жены, что направлялась к барду, и подал ей знак кивком головы, чтобы она отошла подальше. Странный мужчина, что ищет опасных людей ему тут был вовсе не нужен.

— Слушай, парень, едай свою похлебку, — он шумно поставил миску с горячей едой перед ним. — И проваливай отсюдова, чтобы я тебя больше не видел. В наших краях запрещено упоминать это имя вслух.

— А что может случиться? — состроил невинное выражение лица Кристиан. — Расскажи мне все что знаешь! Это очень важно!

— Существует поверье, что там, где упоминают это имя, вскоре появляется всякая нечисть. Поэтому повторяю, парень, проваливай отсюда, пока твои кастаньеты целы… — трактирщик нахмурился, став более собранным, а за его спиной внезапно возникли два крупных мужчины. Они были намного выше Кристиана и шире его в плечах.

— Я не ищу драки, я ищу Сортблода. — с нажимом произнес Кристиан.

— Значится драка сама найдет тебя… — хмыкнул трактирщик. — Парни, выпроводите-ка нашего стольного гостя отсюдова.

Мужики медленно, но решительно, подошли к Кристиану. Его глаза остались скучающими, неотрывно следуя за трактирщиком. Мужики не успели даже дотронуться до барда, как он взял зурну в руки, в мгновение ока превращая ее в увесистую дубинку. Одним быстрым движением Кристиан ударил одного из мужчин по голове. Тот рухнул на пол, под разгневанным взглядом второго мужика, который, в свою очередь, замахнулся на барда своим огромным кулаком. Но Кристиан был намного быстрее его. Он ловко блокировал кулак дубинкой и в ответ совершил мощный удар в челюсть, что тут же повалил противника на пол.

— Да он маг! — последнее слово трактирщик выплюнул с таким презрением, что даже губы Кристиана скривились. Его, да еще и магом назвали?! Видать у хозяина трактира очень много лишних зубов…

Словно по команде, все мужики поднялись со своих мест и обступили барда плотным кольцом. Кристиан мерно качался на ногах, готовый к любому повороту событий, а его дубинка увеличилась в размерах. Трактирщик, не желая сдаваться без боя, бросился на барда с разделочным топориком, готовый расколоть на части его голову. Но внезапно между ними появился низенький человек в плаще, который без труда протиснулся между мужиками, отпихивая их в стороны с такой силой, что те не удержались на ногах и повалились на пол, выкрикивая ругательства.

Все тут же замерли, рассматривая незнакомца. Спустя пару секунд, трактирщик закричал:

— Дура что ли?! В мужскую драку лезть… А ну пошла отсюдова!

— Еще чего! Сами убирайтесь, пока кости целы! — пропищал низенький голосок, а капюшон плаща откинулся, являя всем присутствующим лицо девушки лет двадцати.

Ее волосы были рыжего цвета, за исключением лба. Там торчало два клока, один из которых был белым, словно только что выпавший снег. Второй же был черным, и он был в два раза больше белого.

Красивое лицо девушки имело несколько безобразных шрамов, один из которых начинался над верхней пухлой губой, и проходил по всей щеке, усеянной веснушками, до ее, скрытого под волосами, правого уха, а второй рассекал левую бровь и глаз, заканчиваясь на середине щеки, и теряющийся где-то в волосах с другой стороны. Кристиан несмотря на то, что находился в нескольких шагах от нее, никак не мог определить цвет ее глаз, что насмешливо перебегали то на него, то на трактирщика.

— Он маг… Ты знаешь, чем нам это грозит?! — подал голос последний, и схватился за спину. Видать, старые кости не выдержали напряжения, и начали подводить своего хозяина.

— Здесь у вас два мага…Выбор за вами господа: провести остаток своих дней с переломанными костями, или же мирно выпить по кружечке пива за счет этого щедрого господина? — с угрозой произнесла она, кивая в сторону Кристиана. Глаза барда полезли на лоб от удивления.

Она рыскала взглядом по комнате, словно выбирая свою первую жертву. Боевой дух крестьян растворился в воздухе, как только на ее вытянутой вперед руке появился черный кинжал, что воспарил в воздухе.

Кристиан изумился красоте оружия. Такого он еще не видывал. На хвостовике кинжала была вытесана громадная пасть льва, плавно перетекающая в крылья, и сливающаяся с камнем по середине, в котором, переливаясь лавой горела огромная руна. Грань лезвия с правой стороны была гладкой, искусно заточенной, состояла из синего металла, по переливам, напоминающего волшебный камень авассадон. С левой же стороны лезвие было не ровным, изгибалось причудливыми, закрученными зазубринами, было покрыто красным металлом, а на его острие было выпилено шесть отверстий, но лишь в одном висело тонкое, едва заметное кольцо. Оно было сделано из неизвестного барду мутного красного стекла.

Все отступили на несколько шагов назад. Парящее в воздухе странное оружие свидетельствовало о магических способностях девушки. А ее насмешливая улыбка говорила о том, что хозяйка точно знает исход назревающей битвы.

— Решение за вами, господа. Что выбираете? — спросила она, подкидывая кинжал в воздух, и вновь ловя его рукой. Острие оружия, словно масло, прорезало потолок, тут же увеличивая место разреза в несколько раз и выпуская на волю облако пыли и трухи, стремительно осевшей на пол.

Девушка презрительно скривила носик и чихнула, но боевого настроя не растеряла. Она выглядела как зверь, готовый на все, лишь бы защитить свою территорию.

Трактирщик, помассировав подставивший его позвоночник, что довольно захрустел под его мозолистыми пальцами, так и застыл на месте, а по трактиру поползло перешептывание.

— Маги скоро покинут вашу дыру, уважаемый. — твердо сказала девушка. — Но сначала мы с ним немного поболтаем. Ты ведь не против?

Кристиан, скрипя сердцем, превратил дубинку обратно в зурну и отрицательно помотал головой. Ему очень не хотелось угощать всех присутствующих, но если это поможет выведать хоть какую-то ценную информацию, то он должен этим воспользоваться.

— Расходимся, ребятки! — прикрикнула девица, с грохотом опускаясь на один из трухлявых стульев, что находился возле стола Кристиана. Ее кинжал растворился в воздухе черной дымкой, что исчезла также быстро, как и появилась. — Значит, это ты ищешь господина Сортблода?

— А ты, значит, знаешь, где мне его найти? — он вернул девушке улыбку.

— Нечисть вас забодай, я же просил… — громко застонал трактирщик, со страхом зыркая по сторонам. Посетители трактира вернулись на свои места, больше не желая драться. Их внимание переключилось на крестьянина, который вытащил лютню, и неуклюже начал наигрывать задорную мелодию. Фальшивил знатно, но это был единственный человек в деревне, имеющий хоть какой-то музыкальный талант…

— Мы тихонько, не переживай. — самодовольно подмигнула девушка. — Пивка-то народу раздай. Господин бард от своего щедрого предложения не отказался.

— Да делайте, что хотите. — обиженно проговорил трактирщик, все еще массируя свой позвоночник и медленно удаляясь. — Вы меня еще вспомните, когда нечисть здеся появится…

— Так что там насчет Сортблода? — Кристиан жадно впился взглядом в лицо девушки, на котором четко читалась хитрость. Еще и волосы были под стать. Настоящая лисица…

— Ну, как тебе сказать… — девушка уперла руки в бока. Плащ немного приоткрылся, показывая длинные, стройные ноги, полностью и плотно обтянутые черной тканью, по верх которой были натянуты черные же сапоги с причудливым узором из непонятного металла — то ли серебра, то ли стали. — Возможно я что-то и знаю, но просто так делиться этими знаниями не буду…

— Что же ты хочешь от меня? — мужчина продолжил улыбаться несмотря на то, что незнакомка начала его раздражать.

— Для начала, выпить? — расплылись губы девушки в новой улыбке. — Ну так как, ты угостишь выпивкой и меня?

Кристиану ничего не оставалось, как заказать глиняный кувшин с пивом, который трактирщик принес, злобно цокая языком, мол, нашел, кого спаивать.

— А теперь ты мне расскажешь то, что я хочу знать?

Девушка подмигнула ему, хитро улыбаясь:

— Так, ты мне нальешь, или я должна сама этим заняться? Меня ведь жажда замучила… — она невинно похлопала глазками, и жалобно шмыгнула носом.

Кристиан, смерив ее тяжелым взглядом, налил ей пива. Девушка тут же вцепилась в кружку, осушая ее враз, а затем сама потянулась за добавкой.

— Итак, Сортблод… — бард уже проклинал ту светлую мысль, которая побудила его зайти в этот трактир.

Сортблода, охотника за нечистью, прозванного в народе кровавым господином, он разыскивал уже пару месяцев по многим деревням и городам, но нигде не удалось отыскать ни единой зацепки. Некоторые из повстречавшихся ему людей были готовы на все, лишь бы раскрутить на деньги дорого одетого господина. Другие же и вовсе пытались избавиться от своих пасынков, выставляя их за нужного Кристиану человека. Обозленный бард уже решил было покинуть восток королевства, как вдруг на его пути появилась деревушка Кукуево…

Девушка словно чувствовала, что Кристиан нервничает, поэтому начала развлекать себя, осушая еще одну кружку холодного пива и задавая незатейливые вопросы про далекие края. Она даже не пыталась скрыть свое превосходство, фальшиво улыбаясь и хлопая глазками. Кристиан с опаской следовал ее игре, отвечал на вопросы, но вновь и вновь пытался вернуть разговор в нужное ему русло. Девушка по-прежнему ничего о Сортблоде не рассказывала. Она пила свое пиво и жмурилась от удовольствия, наслаждаясь сложившейся ситуацией.

За окном уже совсем стемнело, а по прохудившейся крыше, под ругань трактирщика, забарабанил мерзкий дождь. Веселые ручейки сбегали с потолка в нескольких местах, прямо в расставленную заранее, глиняную посуду.

— Так откуда ты, говоришь?

— Это не важно. Важно то, что я ищу Сортблода. И ты обещала рассказать мне про него…

— О, а давай лучше о погоде поговорим? Это первый дождь за последние несколько месяцев… Совсем не характерная погода для востока, не находишь? — девушка постепенно пьянела, а Кристиан терял остатки своего терпения.

— Я сказал, что мы будем говорить о Сортблоде. Не увиливай от разговора, девка. Иначе вот этот инструмент, превратится в кинжал… — бард для убедительности сжал в руке зурну.

— Ишь ты какой, «я сказал…» — протянула эта нахалка, опустошая шестую кружку. — Мне кажется, что в нашем дуэте говорить должна я, а ты молча исполнять мои желания… Да, так определенно диалог будет лучше клеиться…

— Да ты что?! — бард просто не верил своим ушам. Он шумно хлопнул по столу ладонями, и угрожающе сдвинул брови.

— Что ты да… — передразнила его девушка, и расхохоталась, снова потянувшись к кувшину. Увидев же, что он пустой, она грустно вздохнула, и разжала свои пальцы. Тот с шумом полетел на пол, разбиваясь вдребезги. В трактире на мгновение повисла тишина. — Ты знаешь, это мой любимый трактир. Здесь, по сравнению с остальными деревушками, варят самое лучшее пиво на востоке…

— Что насчет Сортблода?! — Кристиан вскочил на ноги, собираясь покинуть заведение, если она сейчас же не начнет говорить. Похоже, что эта бродяжка просто решила напиться за его счет…

— Какого Сортблода? — уставилась она на него уже абсолютно пьяным взглядом. Интонация ее голоса тоже сменилась на еле разборчивый лепет. Она прищурилась, пытаясь сфокусировать на нем взгляд, что, похоже, уже раздваивался. — А… Ты же какого-то Сортблода искал. Так ведь?

— Да. А ты обещала мне рассказать о том, что знаешь…

— Но я ничего не знаю… — состроила виноватые глазки девушка, а по ее щекам ручьями потекли слезы. — Прости меня, но я не знаю никакого Сортблода…

— Дура, унсорд тебя сожри! — взревел Кристиан, схватив ее за плечи, и пару раз встряхнув.

— Прости! — она заплакала сильнее, а на Кристиана тут же устремились недовольные взгляды. Отлично, теперь он еще и девушку обидел… Да катись все в геенну мракову! Он отпустил девушку, направляясь в сторону выхода. С него хватит.

Бард не успел дойти до двери, как та распахнулась, пропуская во внутрь маленького мальчика лет пяти. Вид у ребенка был просто ужасный: весь мокрый, разодранная, окровавленная рубаха, голые ноги полностью покрыты буро-алыми порезами, волосы его были покрыты свежей кровью. Мальчик остановился в дверях, и тихим шепотом произнес, хватаясь за сердце, и тут же ничком падая на пол:

— Помогите, на деревню напали…

Глава 2

Деревня Кукуево. Восток королевства Андара.

Кристиан, пребывающий в шоке от увиденного, двинулся в сторону мальчика, осматривая его. Через пару мгновений он с легкостью выдохнул, осознавая, что ребенок, несмотря на многочисленные серьезные раны, все еще жив. Он достал маленькую склянку из мешочка на своем поясе, откупорил ее, и осторожно влил ее содержимое в глотку ребенка. Тело мальчика тут же начало преображаться, излечиваясь от увечий.

Целебное зелье… Такие зелья достать было почти невозможно, и стоили они немало. Но для господина Лопачелло это не было проблемой, так как места продажи зелий он знал, и никогда не экономил на своей безопасности, всегда покупая лучшее снаряжение для дальних странствий. И уже не в первый раз его запасливость спасала жизнь человеку.

Все посетители трактира как завороженные наблюдали за действиями незнакомца, а когда ребенок снова открыл глаза — возликовали. Мальчик, увидев перед собой неизвестного мужчину, тут же резко отпрянул от него, закрывая голову руками, и крича:

— Не трогайте меня, пожалуйста!

Кристиан осторожно погладил мальца по голове, одновременно произнося успокаивающим голосом:

— Тише, тише. Никто тебя не обидит, ты в безопасности. Скажи мне лучше, кто напал на деревню?

— Демон! Это был демон! Страшная пасть, красные глаза, здоровенные лапы… Он съел Балру прямо на моих глазах! — на последних словах ребенок разрыдался сильнее, закрыв лицо руками. — Балра, сестричка… Прости меня!

Кристиан, недолго думая, вышел из трактира, устремившись в сторону деревни, что виднелась в десятке ярадов от трактира, за высокими вековыми деревьями. Он не понимал, что здесь происходит.

По словам мальчика, на них напал демон. В лесах на востоке встречалось много разных существ, но, чтобы демон… Их уже много веков никто не видел, что уж говорить о нападениях… Может, ребенок решил подшутить? Но ведь его раны были настоящими. Кристиан лично влил ему в глотку исцеляющее зелье. И почему монстр не пришел в трактир - самое многолюдное место?

Дождь кончился также внезапно, как и начался, но оставил за собой ужасающую картину разрушения и смерти. Немногочисленные деревенские тропинки были усеяны лужами алого цвета. Повсюду лежали полу-обглоданные тела, разодранные когтями и зубами. Некоторые дома были уничтожены до основания. Кое-где, среди разрушения и смерти, медленно разгоралось пламя, намереваясь стереть с лица земли этот кошмар.

В деревне не было ни единой живой души. Вся земля была истыкана огромными следами когтистых лап, что вели по направлению к лесу. Эти следы не принадлежали ни одному из известных барду существ. От них будто сквозило злобой и опасностью. Но Кристиан не испугался и не запаниковал. Он достал зурну из-за пояса, превращая ее в меч. Сделал факел из обломков древесины, валяющихся под ногами. И направился по следу, готовый к любой опасности и решительно настроенный победить неведомое зло. В тот момент он свято верил, что если он не поможет жителям этой деревни, то не поможет никто.

В лесных зарослях было тихо и темно, отчего барду становилось не по себе. Сквозь густые кроны деревьев свет полной луны пробиться не мог, а факел, который бард держал в руке, хоть и дарил спокойствие, но его было слишком мало при осознании того, что где-то в этом лесу рыскает древний монстр.

След оборвался возле каменистого берега реки. Перейдя ее в брод, Кристиан растерялся. Вместо следа огромных лап в грязи была выдавлена человеческая стопа. Он обыскал реку на несколько ярадов вокруг, предположив, что зверь мог пройти по реке дальше, но так ничего и не нашел. Ему ничего не оставалось, как идти по человеческим следам, перебирая в памяти названия всех существ, способных принимать облик человека. Вот только ни у одного из этих существ не было красных глаз…

Вдруг неподалеку послышался шорох, Кристиан сглотнул, встал в боевую стойку целясь мечом в темноту. Сердце барда стало биться чаще, надеясь, что никто не посягнет на жизнь его хозяина.

— У-Г-У!!! — раздался крик совы, что врезалась в Кристиана сбоку, повалив его наземь, и тут же исчезла в ночной тьме леса.

«Демонщина какая-то…» — рыкнул Кристиан, поднимаясь на ноги и продолжая свой путь.

Факел был потерян Кристианом при падении совы, а былая храбрость начала понемногу угасать. След человеческой стопы затерялся в густой траве, и был безвозвратно потерян. Но бард не сдавался. Сжимая свой меч, он двигался сквозь лесную чащу, проговаривая ругательства себе под нос. Какой демон дернул его идти ночью в этот лес?!

Вскоре деревья поредели. В ноздри ударил запах ромашки и шалфея, густо покрывающих широкую поляну под светом полной луны. Кристиан замер на месте, пытаясь вслушаться в тихие шорохи леса и мирную трель неизвестной птицы где-то далеко отсюда.

— Нужно возвращаться… Видать мальчик от страха вообразил себе не весть что… — пробормотал бард, уже разворачиваясь.

Внезапно раздался хруст веток, и в его сторону направился огромный медведь, разрывая лесную тишину своим бешенным ревом.

Кристиан напрягся, расставил ноги по шире, превратил зурну в копье, которое тут же поставил под углом к надвигающемуся зверю. Когда расстояние между ним и медведем достигло пяти ярадов, на зверя вылетела огромная черная тень, которая тут же схватила его и уволокла в сторону, повалив несколько деревьев.

Бард, опустил копье, разглядывая непроглядную тьму, что пожирала медведя, не обращая на него внимания. Вскоре три пары кроваво-красных светящихся в темноте глаз, повернулись в его сторону.

«Красные глаза… Быть этого не может!» — раз за разом проносилась мысль в голове барда.

Существа с красными светящимися глазами были известны как левионы — сильнейшие и ужасающие монстры этого мира. Появились они еще когда Кристиан был маленьким мальчиком, но до сих пор никто не знал откуда они пришли. Все, кто встречался с этими тварями умирали, поэтому для многих они так и остались легендами и вымыслом.

Тварь не спеша надвигалась на барда, будто давая возможность рассмотреть себя в лунном свете.

Из опасных, переполненных зубами, пастей, бежала слюна. Длинные когти зверя вгрызались в землю с потрясающей легкостью, выдирая целые клубы земли вместе с растениями. За его спиной развивалось безобразное, чем-то напоминающее змею, существо, клыки которого мерцали в лунном свете синевой, а глаза также светились красным. На него смотрел трехглавый волк гигантского размера, шкура которого была унизана острыми длинными иглами.

— Не может быть… — произнес Кристиан вслух, превращая музыкальный инструмент в свое излюбленное оружие — лук, и тут же прицеливаясь к одной из голов монстра.

Отступать он не собирался, да и смысла не было — тварь его нагонит в несколько прыжков. Единственный шанс одолеть или сбежать от монстра — это выждать подходящий момент.

По поляне раздался оглушительный вой, и чудище устремилось к барду, превращая все на своем пути в разруху. Кристиан выпустил стрелу, что спустя мгновение вонзилась прямо в глаз центральной головы, но монстр даже не обратил на это внимания. Он все также несся на Кристиана, разинув свои смертоносные пасти. От зубов зверя бард все же успел увернуться, отпрыгнув в сторону. Зурна в его руках превратилась в меч, который тут же вонзился в шею монстра, отрубая ему левую голову. Левион заскулил. Кристиан отбежал на несколько десятков ярадов от него, готовясь к новой атаке.

Существо оскалилось, а его оглушительный вой разнесся над округой с новой силой. Стрела, которую Кристиан пустил в глаз монстра загорелась и рассыпалась черным пеплом, а окровавленный глаз затянулся, снова вспыхнув красным. В том месте, где была отрубленная голова, появился кровавый шар. Он тут же лопнул, превращаясь в голову, что была точь-в-точь как та, что отрубил бард. Чудище замерло, его залитые огнем глаза вспыхнули так ярко, что Кристиан зажмурился.

Пользуясь моментом, зверь подлетел к барду, прокусив одной из пастей его плечо, и отшвырнув спиной прямиком на раскидистое дерево, по стволу которого, истекающий кровью Кристиан, сполз до самой земли.

— Так они еще и неуязвимы… Скорость регенерации поражает воображение… — еле слышно прошептал Кристиан, борясь с желанием потерять сознание. Тела своего он не чувствовал. Сил не хватало даже на то, чтобы дотянуться до мешочка с целебными зельями.

Существо медленно шло в его сторону, уменьшаясь в размерах. Его три головы слились в одну, змея на хвосте растворилась в воздухе, а иглы на шерсти расплылись по телу, превращаясь в темно-серую, гладкую кожу, по которой перемещались лавовые вены, будто живые.

Теперь в его сторону шла дева, с горящими адским пламенем глазами. На ее поясе болталось множество мечей и кинжалов разной формы и длины. За спиной виднелись старинные весы. Шею же украшало ожерелье из обрубленных совиных крыльев и клювов. Волосы женщины были черные, как смоль. На некоторых прядях висели все те же совиные перья и когти. Ее легкий золотой доспех, плотно облегающий прекрасные формы, был изуродован черной коростой, в которой проглядывались силуэты ползающих черных змей. Он не стеснял движение, отчего она и двигалась очень тихо.

— Грэмм Бриин Рраст! — прокричала женщина рычащим, резонирующим голосом, указывая в сторону барда непонятно откуда взявшейся гигантской косой, опасно поблескивающей красным светом вдоль лезвия.

Сознание барда постепенно меркло. Последним, что он увидел, был женский силуэт, одетый в абсолютно черный доспех, что встал между ним и женщиной. Существо медленно шло в его сторону, разнося на всю округу волчий вой и змеиное шипение. Оно вновь превращалось в трехглавого монстра, готовясь совершить новую, смертоносную атаку.

* * *

Кристиан очнулся в полдень следующего дня. И только от того, что пасущаяся рядом с ним свинья приняла его за свой обед, решив отхватить пару его пальцев, за что и поплатилась в один момент отрезанной головой. Бард сел, не понимая, где он находится. Ощупал себя, убеждаясь, что ран нет. Лишь слегка саднило плечо, рану на котором затянуло шрамом. Его вещи также были нетронуты, только недоставало одного целительного зелья.

Осмотревшись, Кристиан, наконец понял, что находится посреди деревни Кукуево, где выжившие собирали по округе разорванные части своих умерших родственников. Они все рыдали, не понимая, как им пережить свою потерю. Кристиан скривился. При свете солнца эта бойня выглядела еще ужаснее.

Вскоре перемазанный грязью и запекшейся кровью, злой как черт, бард вновь вернулся в трактир, перепугав своим видом всех присутствующих. Местные обходили его стороной и перекрещивались каждый раз, когда его взгляд устремлялся в их сторону. Быстрым шагом он направился к трактирщику и, схватив его за ворот рубахи, припер того к стене, грозно рыча:

— Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит?!

Трактирщик опешил лишь на мгновение:

— Вы о чем, господин маг? — последнее слово он выплюнул крайне брезгливо, за что и получил кулаком по лицу. Мужики тут же повставали со своих мест. Их остановила ладонь трактирщика, поднятая вверх.

— Я очнулся посреди деревни, перемазанный дерьмом и кровью. Но как я там оказался — для меня полнейшая загадка…

— Вы у демонессы своей и спрашивайте!

— У какой еще демонессы, демон тебя задери, пожри и выплюнь?! — глаза Кристиана полыхали гневом.

— У той, с которой вы тут давеча пиво распивать изволили… Кстати, насчет пива… Вы так не оплатили… Извольте рассчитаться, господин маг. Так как Вы исцелили ребенка — мы не сообщим Ордену Змееносца о Вас. Но деревню покинуть Вам все же придется…

Кристиан молча хмыкнул, выпуская ворот рубахи трактирщика, и отступая от него на пару шагов. Он потянулся к мешочку с деньгами и шлепнув ладонью об стол, оставил на ней десять гримм, посчитав, что этого должно хватить. В его голове стремительно проносились события вчерашнего дня, а после всплыл женский темный доспех, что оградил его от чудовища.

— Говоришь, эта несносная девица меня в деревню притащила?

— Все так, Милсдарь… А теперь будьте любезны, покиньте нас. Я уже говорил, что магов тут не жалуют… — он виновато развел плечами, скорчив фальшивую улыбку.

— Да не маг я! Не маг!

Он быстрым шагом покинул трактир, затем и деревню, скрываясь в лесной чаще. Бард решил осмотреть место, где в последний раз находился в сознании, но достигнув его, он не узнал ландшафт.

Некогда зеленая поляна превратилась в пустырь полный пепла и деревянной трухи. На том месте, где стояла женщина с красными глазами теперь сиял столб чистейшего белого света, что бил прямо из земли и скрывался в черных тучах. Последние намертво зависли над поляной, и полностью не пропускали лучи высоко сияющего солнца. Там, где столб соприкасался с землей, зияла черная воронка, уходящая глубоко в землю, ее конца бард так и не разглядел, сколько бы ни пытался.

— Демонщина какая-то… — рыкнул Кристиан, разворачиваясь в обратную сторону.

На небосводе взошла величественная полная луна, что обычно призывает лесных зверей к исполнению их песни одиночества и голода. Вот только сегодня в лесу было так тихо, что звенело в ушах.

Вскоре бард вернулся в деревню. Он зашел в трактир, открыв дверь с ноги, но так и остался стоять на пороге:

— Где ваш хартгар?

— Маг, тебе было сказано убираться. Так убирайся! — взревел здоровенный мужик, заслоняя собой трактирщика.

— Уберусь, сразу после того, как увижу ваш хартгар.

— Нет у нас хартгара, господин маг. — прошелестел трактирщик, выглядывая из-за спины своего защитника.

— И как часто чудовища нападают?

— Это в первый раз за последние двадцать лет, Милсдарь…

Кристиан, выругавшись, развернулся на выход, но немного помедлив, все же бросил через плечо:

— Подайте в Орден Змееносца прошение на хартгар. Мало ли, какую тварь вновь занесет в ваши края…

Бард покинул деревню Кукуево верхом на своей лошади, которую оставил возле трактира днем ранее.

«Нужно выяснить, откуда явилось это чудище, и в какую сторону оно направилось. Следов зверя здесь я уже не найду, но рядом здесь находится весьма занятное местечко… Авось и повезет…» — подумал он, направляя своего коня на дорогу, ведущую в разбойничий лес.

POV: Интерлюдия 2

Забытое место.

Некогда величественный, белоснежный замок лежал в руинах. Сохранилась только главная зала, с почти истлевшими балками на потолке, из каждой дыры которого бил голубоватый свет полной луны. Выцветшие, огромные знамена, некогда украшающие залу, валялись на полу и уже давно поросли пылью, обломками мебели и ошметками человеческих останков.

По зале разносились чудовищные крики мужчины и хруст разрывающейся плоти, которые сопровождались сладострастным причмокиванием и стонами полными удовольствия. Существо, что сидело на громадном, древнем, каменном троне обгладывало человеческую ногу, сдавливая в правой руке череп все еще живого, орущего крестьянина.

Напротив трона стояла на коленях женщина, сжимающая в своих руках мертвого младенца, чье маленькое тельце уже начало разлагаться, разнося по залу еле ощутимые нотки мертвечины. Она снова и снова прокручивала в голове то, что произошло несколько минут назад, все еще не веря в происходящее, но твердо решив, что пойдет до конца.

Крики крестьянина вскоре стихли — жизненная сила покинула его тело сразу же, как существо оторвало ему голову, раздавило его череп в своей ладони, выливая содержимое прямо в свою пасть. Оно подняло глаза на женщину.

— Хочу еще! — прорычало еле разборчиво, отчего женщина вздрогнула.

— Но господин, это ведь уже третий мужчина из моей деревни… Меня уже все избегают, перешептываются за спиной, кидаются камнями. Я больше никого не смогу привести. Воскресите моего ребенка, и я уберусь отсюда навсегда. — маска безразличия на лице женщины треснула. На глазах навернулись слезы, распаляя по душе сомнения.

— Хочу еще! — существо обнажило свои кривые, гнилые зубы, каждый из которых появлялся в его пасти сразу после того, как оно съедало новую жертву.

Оно вышло на лунный свет, сверкая своими клыками из носа, и все еще держа в руке то, что осталось от приведенного женщиной крестьянина, давая в деталях разглядеть ей то, что он с ним сделал, и явно наслаждаясь выражением ее лица.

Женщина впала в глубокий шок на грани с помешательством. Она старалась не смотреть на труп, и оттого ей приходилось лицезреть огромного монстра, что закрывал собой все остальное пространство. Его вид преображался с каждым съеденным человеком, и она не могла к этому привыкнуть. Неизменной оставалась лишь темно-серая кожа, с перетекающей по многочисленным венам лавой, что перемещалась по всему телу существа, словно живая, и кроваво-красные глаза, которые светились как во тьме, так и при дневном свете. Жилистое тело существа было прикрыто белоснежным балахоном, и лишь в одном месте его ткань была разорвана, показывая зияющую дыру преисполненную непроглядной тьмой.

Существо вырвало затихшее сердце из груди крестьянина, и резким толчком вставило в черную дыру. Оно моментально загорелось красным светом, к нему подцепились лавовые вены, и оно сделало ровно двенадцать толчков, заметно взбодрив своего нового хозяина, но затем рассыпалось черным пеплом, вновь вгоняя зал в темноту.

— Вы, люди, вкусные, но сердца у вас отвратительно слабые… А эта сентиментальность, не дающая вам исполнять свои желания — меня, угнетает… Тем не менее, я все еще голоден…

— Господин, Вы ведь обещали. Вы же сказали «приведи мне трех мужчин, и тогда твой ребенок оживет!»

— Уговор был такой: ты меня накормишь, а я верну к жизни твоего ребенка… — голос существа изменился, посеяв еще больший страх в сердце женщины. — Трех мужчин мало… Мне нужно намного больше… Или мне съесть тебя? Ты ведь тоже человек…

Существо уже стояло прямо напротив женщины, и она чувствовала его смрадное дыхание. Ее сердце стучало в висках, а легкие сдавило застывшим криком, она не могла пошевелиться, не то, что покинуть это ужасное место.

— Боишься меня? — на секунду боль промелькнула в словах монстра. — А когда-то все было по-другому… Вот только те времена канули в лету, когда одна из вас явилась к завесе хаоса! — существо с силой схватило женщину за волосы, и подняло над землей, освещая ее лицо лунным светом что было залито слезами. — Людишки… Ненавижу людей…

Молниеносным движением руки существо отсекло женщине голову, и закинуло ее тело в свою расширившуюся пасть вместе с мертвым младенцем, мерзко чавкая и жмурясь от удовольствия.

— Считай, что я проявил милосердие… — заглянуло оно в безжизненные глаза отрубленной головы, и кинуло ее вслед за телом. — Ибо тот, кто стоял за твоей спиной, уже заразил тебя. Твоя смерть была бы медленной и мучительной, если бы я не проявил милосердие… Милосердие… Какое странное слово для существа, у которого нет собственного сердца…

По залу разнесся обезумевший хохот существа.

В тот же миг тьма залы дрогнула, освещаясь светом распахнутых кроваво-красных глаз, и в лунном свете появилось другое существо. Его кожа была также темно-серого цвета, по телу переливались лавовые вены. Многочисленные раны и миазмы расположились по всему худому торсу существа, единственной одеждой которого были сапоги, приколотые к ногам несколькими ножами, и украшенные ободранными, некогда белоснежными, крыльями. Рта, ушей, носа у существа не было — вместо них зияли черные дыры.

— Как ты узнал, что я здесь, Повелитель? Я ведь не проронил ни слова… — раздался по залу голос, полный печали, боли и мучительных стонов. Существо явно было нездорово и мучилось от этого. Но существовало ли лекарство от его недугов? Оно не знало. Никто не знал…

— От тебя так смердит, что я учуял тебя, как только твоя нога ступила в мои владения… — скривился хозяин развалин. — Что тебе здесь нужно? Ты прекрасно знаешь, что будут последствия, если ты ступишь на мои земли без приглашения…

— Она убила Асторуса, ранила Грина и нашла Арейну… Она идет за мной… Я чую, как ветер шепчет… Она… Она становится сильнее. От нее веет светом, не тьмой, как ты обещал, а светом!

— Раз она идет за тобой, значит ты порядочно наследил… — хозяин замка сделал рывок, вцепившись широкой ладонью в шею своего гостя, и припер его к стене так, что посыпалась пыль с потолка, а в стене появилась трещина. — И ты явился сюда, чтобы она нашла меня раньше, чем тебя… Несколько опрометчиво… Не находишь?

— Нет Повелитель, я даже не думал…

— Правильно, ведь думать ты и не умеешь…Твои недуги уже почти уничтожили твой разум… Убирайся отсюда! И не смей наведываться к остальным! Мы ведь не зря установили это правило… так будет честно и справедливо… Времени осталось мало, а жатва еще не произошла…

— Но Повелитель, она…

— ЖАТВА! — голос хозяина замка разнесся по округе. — Только жатва должна тебя интересовать!

Он выкинул своего гостя в одну из дыр потрескавшегося потолка с такой силой, что на мгновение на небе появилась новая звезда, что стремительно полетела вниз.

— Значит, ты пробудилась… Что же, время собраться всей семье наконец-то пришло…

Повелитель сжал в руке красный камень, что висел на его шее, и в то же самое мгновение тот потрескался. Зал озарила красная вспышка, плавно переходящая в огонь, что тут же вгрызся во все, до чего дотянулся, превращая зал в огненный ад. Посреди этого ада появилось еще одно существо.

Его тело было перемотано грязными, полуразложившимися бинтами, из-под которых проступали вспухлые вены цвета раскаленной лавы, что словно живые, перемещались по телу. Его руки по локти были окутаны тлеющими углями. Глаза же отличались от глаз левионов. В этих глазах отчетливо виднелась красная, пылающая огнем склера, и черная радужка, с отсутствующим зрачком.

Оно встало на одно колено, склонив голову:

— Я прибыл, господин…

— Я вижу… — рыкнул Повелитель. — Изложи мне наше первое правило, Люциус…

— Свет не должен победить тьму, как и я не должен помогать в этом свету?

— Верно… — Повелитель в плотную приблизился к лицу существа. — Тогда почему от нашей девочки веет светом, и почему я до сих пор не в курсе, что она пробудилась?!

— Виноват, Владыка, проглядел…

Повелитель медленно сжал свою руку на шее Люциуса, и с силой сдавил, смотря в безразличные глаза. Лишь по его ауре можно было понять, как изнутри Люциуса рвет тревога, боль и злоба на свое бессилие.

— Утихомирь свои поджилки, раб! Ты сам во всем виноват! Так исправь же это!

— Это все, господин? — рыкнул Люциус, скидывая руку Повелителя с себя, поджигая его белоснежный балахон. Но ему, похоже, было все равно.

— Нет… Я хочу попробовать сердца русалок… говорят, что магии в них намного больше, чем в лесных тварях…

— Будет исполнено, Господин!

Люциус исчез, и злобный смех Повелителя разлетелся по развалинам, заставляя разрушаться то немногое, что уцелело в огне. Больше это место ему не было нужно. Пора искать новую жертву, которая будет готова на все ради исполнения своих желаний…

Глава 3

Восток королевства Андара. Разбойничий лес.

Кристиан расседлал свою лошадь, оставив ее пастись на лугу около леса, а сам отправился в лесные дебри.

О разбойничьем лесе ходило много жутких слухов. Некоторые из них гласили о том, что здесь проходят страшные обряды. Немногие выжившие после них рассказывали о страшных пытках, уготованных каждому, кто сунется в глубь леса. Вот только информации о том, кто проводил обряды не было. Все ссылались на жрецов древних культов, которых ни разу так и не удалось увидеть.

Некоторые же слухи рассказывали о всякой чертовщине, что творится здесь — деревья сами собой передвигались, звери устраивали целые облавы на путников. Еще, очень редко, некоторым рассказчикам удавалось увидеть непонятное существо, пугающее их из ночной тьмы леса.

Но вопреки здравому смыслу, лес назывался разбойничьим, так как именно из-за их нападений на окрестные деревни сюда чаще всего и вызывали королевские ордена. К сожалению, разбойников никогда не удавалось поймать… Они, словно тени, появлялись и исчезали в непроходимых лесах, заметая свои следы.

Бард проворно пробирался сквозь заросли черемухи, и такие редкие для этой местности, ели, попутно расставляя следящие камни. Эти камни работали при помощи магии, и были одноразовыми. Один такой камешек мог целую неделю запоминать все, что происходило в радиусе ста пятидесяти ярадов от него. Следящие камни были на вес золота, и не продавались обычным людям. Но для Кристиана, с его связями, не было проблемой достать их.

При помощи камней Кристиан хотел убедиться в своих суждениях о том, что тварь пришла из этого леса. Возможно, ему удастся найти ее логово, а потом подать прошение в Орден Змееносца на ее истребление? А вдруг удастся узнать что-то еще об этих тварях? Слава найдет его сама сразу же после того, как он узнает хоть что-то новое о левионах…

Улыбаясь своим же мыслям, он все больше углублялся в лесную чащу. Деревья стали расти плотнее друг к другу, скрывая своей кроной лучи полуденного солнца. В воздухе витал аромат цветущих трав и запревших листьев. Тишина резала уши, и это заставляло находиться барда в боевой готовности.

Кристиан то и дело оборачивался по сторонам, невольно наслаждаясь прохладой неприступной чащи. Старый лес… Интересно, сколько веков он уже стоит здесь? Некоторым деревьям, судя по их размерам, и вовсе было больше тысячи лет… Идеальное место чтобы спрятать огромную тварь…

— Беда-беда-бедакуууррр! — раздался тихий шепот откуда-то сверху. Он твердил одно и то же снова и снова, становясь то тише, то наоборот, громче.

Кристиан, тут же превратил зурну в лук, натягивая тетиву и прицеливаясь. Но куда целиться? Шепот исходил со всех сторон.

Вдалеке раздался оглушительный треск древесины, а после Кристиан заметил маленькое существо, что лихо перепрыгивало с ветки на ветку в сторону звука. Бард разжал пальцы, и стрела пролетела мимо существа, которое никак на нее не отреагировало, и скрылось в густой листве. Должно быть, хруст древесины интересовал его больше, чем чужак в его владениях. Кристиан, пожав плечами, вновь побрел по лесу.

Пройдя около двух сотен шагов, он замер, снова натягивая тетиву лука, и с интересом смотря перед собой. Такого он еще не видел. Перед ним стоял огромный белый олень с синими рогами и копытами. Из его магического образа выбивались только глаза. Они были зеленые, словно молодой листок деревца, и горящие в тени ярким светом. Он изучающе смотрел на барда, отгоняя своими розоватыми ушами назойливых насекомых, что кружились над ним небольшим роем. Животное не шевелилось до тех пор, пока за его спиной полностью не прошло стадо с ланями и оленятами в такой же окраске, вот только их глаза были желтыми. Потом животное благодарно склонило голову, и исчезло в зарослях терновника также внезапно, как и появилось.

«Демонщина какая-то…» — хмыкнул бард, убирая лук, и продолжая свой путь.

Двухдневная, непрерывная скачка и лазание по буеракам изрядно вымотали Кристиана. Поэтому, как только поросший густыми зарослями терновника лес перешел в небольшую лесную поляну, украшенную журчащим ручейком с прозрачной водой, по обе стороны от которого раскинулся густой травяной ковер, усыпанный полевыми благоухающими цветами, бард не устоял. Не спеша он побрел к огромному камню, выпирающему из земли возле ручья, встал на него коленями и с наслаждением окунул в ручей голову, смывая с нее пот.

Затем он выругался на свою длинную густую бороду, что впитала очень много воды, и замочила гамбезон. Его пришлось снять с себя, и разложить на поляне для просушки. Побреется… он обязательно побреется, но не сейчас…

Рядом с камнем, разгневанный бард обнаружил заросли моровки — ягоды достаточно редкой и очень вкусной. А какие из нее выпекали пирожки в его родной деревне…

Ловко перебирая пальцами, он срывал спелые, синеватые, упругие ягоды, горстями закидывая их в рот до тех пор, пока его настроение не улучшилось. Вскоре его начало клонить в сон. Кристиан лениво развалился на поросшем мхом камне недалеко от ручья, подложив заплечный мешок себе под голову, рывком снимая с себя надоевшие ему сапоги, и откидывая их в сторону. Наблюдая за плывущими на небе облаками и прислушиваясь к трели одинокой птицы в еловой кроне одного из деревьев, он уснул.

Проснулся Кристиан от того, что его с ног до головы окатили ледяной водой. Он тут же вскочил на ноги, осматриваясь, но никого так и не нашел. Вокруг стояла полная тишина, чудесно переплетающаяся с последними лучами солнца, проглядывающими сквозь кроны деревьев.

Сколько же он проспал? Находиться в этом лесу ночью ему не хотелось. Нужно было срочно выбираться отсюда.

Мужчина хотел было собрать оставленные вокруг себя вещи, но, спохватившись, ничего не обнаружил. Исчезли как его зурна, так и заплечный мешок, на котором он так удобно устроился поспать. Гамбезон также исчез, остался только один сапог, который осиротело висел на ближайшей к поляне ели. Неужели он его так далеко закинул?

Шикарно выругавшись, он надел на себя сапог. Выругался еще раз. В сапоге его ждал сюрприз в виде шишки. Затем, в одной рубахе и хлопковых штанах он поплелся в ту сторону, откуда пришел, надеясь отыскать в сумках его лошади запасное снаряжение.

Пробираясь сквозь лесную чащу, и попутно проверяя расставленные ранее следящие камни, Кристиан полностью растерял остатки благодушного настроения, так как камней на месте не было.

Местность была знакомой. Три сдвоенные ели, растущие рядом друг с другом, и образующие неприступную стену вокруг острого камня, на вершине которого пробивался крошечный еловый росток, он точно проходил. Кусты можжевельника вокруг них точно были срублены его мечом. Но куда же делись следящий камешек, оставленный в дупле одной из елей? Неужели слухи об этом месте не вымысел? Кристиан положил руку на бесконечно зудящую шею, как вдруг замер, доставая из-за воротника один из потерянных камней.

— Выходи! Хватит издеваться надо мной! — громко закричал мужчина, нарушая стоявшую вокруг тишину.

Ответ прозвучал не сразу, если это вообще можно было назвать ответом. На голову Кристиана, сопровождаемые тихим шепотом, один за одним, стали сыпаться те самые камни, которые он пол дня расставлял по всему лесу.

— Беда-беда-бедакуур!

Кристиану стало жутко. Шепот становился все громче, будто приближаясь. Вскоре, прямо возле барда, сверкая зелеными светящимися глазами, из-за дерева выглянуло существо низенького роста, имеющее две головы, одна из которых была похожа на совиную, а другая на крысиную.

— Беда-беда-бедакууур! — тихо сказало существо, и дерево, что росло прямо за спиной мужчины, тут же вытащило из земли свои корни, и направило их в его сторону.

Сверху на барда спикировали, сверкая своими глазищами, громадные птицы, по очереди норовя клюнуть его в темечко. В лесных зарослях показалось великое множество маленьких желтых глазок, что приближались к нему.

Кристиан побежал. Ему было неважно куда бежать, лишь бы скрыться от корней, что проворно ползли за ним по земле, от взбесившихся животных, и от монстра, что преследовал его, перепрыгивая с ветки на ветку, все так же произнося лишь одно странное слово: «Беда-беда-бедакууур!»

В сумерках Кристиану было трудно разобрать, что находится под его ногами, и вскоре он упал в овраг, что возник весьма неожиданно. Уже на его дне, поднявшись на ноги, и снова пытаясь побежать, он упал на колени с диким ревом. Из-под земли вырвались корни, намертво связывая его руки и ноги, а один из корней добрался и до рта, затыкая его.

Чудовище стояло прямо перед ним, а с остальных сторон виднелись деревья, плотно приближающиеся друг к другу, словно живые, окружая Кристиана неприступной стеной. Множество маленьких желтых глазок вокруг него тоже не двигалось, застыв в нескольких ярадах от его ног. Их было так много, что конца им бард не видел.

— Беда-беда-бедакууур! — существо вытащило из-за спины музыкальный инструмент, принадлежавший Кристиану. Оно потрясло его в руках, и тот превратился в кинжал. Сердце барда предательски сжалось от страха.

Неужели вот так глупо оборвется его жизнь? Зачем он только полез в этот лес? Почему не убрался подальше отсюда, как и собирался? Что заставило его геройствовать и искать страшную тварь? Неужели первой и единственной встречи ему было мало?

— Бе-да-кур! — весело подытожило существо, будто соглашаясь с его мыслями, и замахиваясь для единственного и сокрушительного удара.

Кристиан закрыл глаза. Со своей судьбой он смирился. В голове пронеслась вся его, не такая уж и длинная, жизнь. Затем лицо любимой и единственной жены, что, как и всегда, ему мило улыбалась. Уже совсем скоро он увидится с ней…

Чудовище, громко хрюкнув, попыталось ударить Кристиана кинжалом, но тот намертво завис над его телом.

— Бедакур? — почему-то это слово было вымолвлено вопросительно.

Бард открыл глаза, и увидел знакомую руку в черном наруче, что сжимает лезвие кинжала в нескольких мгновениях от его глаза. Существо болезненно засопело.

— Беда-беда, и курица в придачу! — раздался знакомый, нахальный, девичий голос. — К тебе обращаюсь, диво лесное, а ну отойди в сторону от этого ничтожества! Тоже мне, нашел на кого объявлять охоту…

Кристиан мотнул головой в недоумении. Кого-кого, а ее он не ожидал здесь встретить. Девушка схватила существо за шкирку, приставив отобранный у него кинжал к его же животу. Оно пыталось вырваться, но схватившись за лезвие лишь тихо заскулило, поняв, что так просто его не отпустят.

— Вот скажи мне, ничтожество, какой бес дернул тебя ходить по этому лесу ночью? — тон у девушки был крайне недовольный. — И чего тебе в трактире не сиделось?

— Я искал кое-что… — хриплым голосом произнес он, не веря своим глазам. Меньше всего на свете он хотел бы встретиться здесь именно с ней…

— Молодец… Это кое-что ты точно нашел. — расхохоталась девушка, потрясая в руках свой улов. — А тебе чего спокойно не жилось? Зачем ты полез к этому… ничтожеству? — обратилась она уже к существу.

— Бедакуррр! Беда-да-да-кур! — распалилось существо, явно враждебно настроенное.

— Стрелой? В тебя?! Ой и не говори, одни проблемы с ним. Давай договоримся, ты больше не шалишь, а я тебя отпущу. Идет? — девушка отпустила существо, протягивая ему руку в знак примирения. И недовольно зыркнула на Кристиана. — За ничтожество не переживай. Он даже дышать под моим контролем теперь будет.

— Бедакур! — радостно провозгласило чудище, пожимая ее ладонь. Корни деревьев тут же ослабли, выпуская барда из своих объятий.

— Вот и славно. — она погладила существо по совиной голове, а то обняло ее в ответ.

— Так, ничтожество, тебя надо осмотреть. Иди за мной, я тут костер недалеко развела… Дров только захвати с собой. Раз уж среди нас теперь есть настоящий мужчина в портках, то негоже такой хрупкой барышне как я таскать тяжести…

Кристиан поморщился от своей безысходности. Он все равно не нашел бы в этой кромешной тьме дороги к своей лошади. А без оружия, в месте, где водятся подобные существа, он бы долго не продержался в одиночку. Еще и нога, не одетая в сапог, неожиданно заболела. Должно быть наступил на что-то острое, да от страха сразу и не заметил…

Набрав большую охапку хвороста, прихрамывая, он поплелся за девушкой, держащейся за руку с этим существом. Оно время от времени оборачивалось в сторону барда своей крысиной головой злобно щурилось и скалило зубы.

— Вот мы и добрались. — указала девушка на едва горящий огонек, где-то посреди небольшой поляны. Существо потерлось об ее руку, и скрылось в ночной тьме. Девушка помахала ему вслед. — Положи дрова в огонь. Скоро мы будем ужинать…

Кристиан выполнил ее просьбу, и пламя вспыхнуло, озаряя их лица.

— А теперь иди сюда, — цепко схватившись за его подбородок, она притянула барда к себе, и принялась рассматривать со всех сторон.

И тут Кристиан наконец рассмотрел ее глаза, синие, словно глубокие, чистые, высокогорные озера, до которых добраться крайне трудно, и только редкий смельчак решится на это. Волосы девушки изменились, прядь белых волос стала больше, или такой она и была? В одном из наручей девушки бард заметил несколько цветков ромашки, со всеми оторванными лепестками кроме одного, что показалось ему странным, о чем он и хотел спросить. Но она ему этого не позволила:

— С тобой все в порядке. Жить будешь. И кстати, где слова благодарности?

— Благодарности? — бровь Кристиана поползла наверх, а слова о том, что с его ногой что-то не так застряли в горле.

— Ну да, это ведь я спасла тебя во второй раз. — она гордо вздернула носик, с вызовом заглядывая в его глаза.

Спорить было не о чем, ведь действительно она его спасла.

— Спасибо. — тихо проговорил Кристиан, тут же усевшись возле костра осматривая многострадальную ногу. Все верно. В стопе застрял острый камешек.

Девушка покачала головой, подавая ему кусок белой ткани:

— А ты, господин, многословен…

— Что ты от меня хочешь? Чтобы я преклонил пред тобой колено, распевая слова благодарности в течении часа? — вспылил Кристиан, туго затягивая ткань на ноге.

Девушка лишь широко улыбнулась, показывая большой палец вверх:

— Пожалуй…Это звучит намного лучше чем то, что придумала я…

— Извини, не то настроение… Для музицирования нужно вдохновение и большой бутыль вина…

— С такими запросами ты еще не скоро станешь известным бардом…

Кристиан лишь пожал плечами, а затем схватился за ветку, лежащую у костра. В темноте послышался приближающийся шорох.

Глава 4

Королевство Андара. Разбойничий лес.

— Бееедакуурр! — вновь появилось существо из тьмы, неся в своих лапках откуда-то взявшуюся рыбешку, и несколько больших прутков с нанизанными на них грибами.

Кристиан выпустил ветку из рук, успокоившись. Девушка же хмыкнула, молча наблюдая за его действиями.

Освещения было достаточно, чтобы по внимательнее рассмотреть существо, чье тело было покрыто коротким мехом болотного цвета, кое-где украшенного растущими прямо на теле мухоморами и травинками разной длины. Лапы животного напоминали крысиные, с удлиненными крючкообразными когтями как у совы. Этими когтями существо без проблем разделало принесенную им рыбу, попутно одевая ее на прутки, после чего водрузило на поставленные им же палки вокруг костра.

Кристиан и девушка молча наблюдали за существом: она умилялась, а он просто не верил в происходящее. Когда же существо передало им в руки прутки с только что приготовленными грибами и рыбой, мужчина насторожился, не притрагиваясь к ним. А девушка стала поглощать угощение с большой скоростью, зажмуриваясь от удовольствия.

— Шего ты не ефшь? — с набитым ртом спросила она, оторвавшись от трапезы. — Это ошфень фкусно, попробуй!

— А ты не боишься, что он нас отравит? — показал Кристиан в сторону существа, которое тоже решило насытиться рыбой, но только сырой.

— Бедакур не опасен! Он один из духов леса. — погладила она существо по голове. Существо тут же, к большому удивлению мужчины, заурчало от удовольствия. — Не обижай его своим поведением. Надо съесть все, что он нам принес.

— Ты уверена, что он нас потом сам не слопает? — иронично поднял бровь Кристиан. — Там, в лесу, он мне не показался таким уж дружелюбным, особенно, когда замахивался на меня моим же кинжалом.

— Бедакууур… Бедакур… — обиженно проговорило существо, заглатывая рыбу целиком через совиную пасть.

— Ты сам виноват в том, что он решил над тобой подшутить…

— Так это шутка была такая?! А почему же мне тогда не смешно?!

— А нечего было в него стрелять! Он и решил напугать тебя так, чтоб ты больше в этом лесу не появлялся…

— Тоже мне, лесной герой… — нахмурился Кристиан, складывая руки на груди.

— Бедакуур… — существо демонстративно отвернулось от барда.

— Он не хотел тебя обидеть, — девушка вновь погладила существо, и с нажимом проговорила, — и он сейчас же все съест.

От интонации девушки у Кристиана прошлись по спине мурашки, как бы намекая на то, что он пожалеет, если не послушает ее. Ссора с этой девушкой ему была не нужна, ведь этот костер был единственным безопасным местом в лесу на эту ночь. Он тяжело вздохнул, и откусил кусок от рыбы.

К его удивлению, рыба была очень вкусной, а в дополнении с грибами — была вообще чуть-ли не кулинарным шедевром, который мог бы потягаться с одним из вкуснейших блюд от королевского повара.

Трапезу они закончили в молчании, после чего Бедакур положил свои головы к девушке на колени и уснул. Та вновь нежно поглаживала обе его морды.

Странная она, совсем не испугалась этого существа. Что же с ней не так? И почему существо так дружелюбно к ней относится?

Немного подумав, Кристиан все же решил с ней побеседовать, но она вновь его опередила:

— Так зачем ты ищешь Сортблода?

— Как ты уже знаешь, я есть бард. Мое имя Кристиан Лопачелло. И я иск…

— Как-как тебя зовут? — перебила она его, прыснув со смеха. — Утонченно, очень утонченно. Может у тебя и парик напудренный, с собой имеется? Покажи пожалуйста? Уж очень на него посмотреть хочется…

— Кристиан Лопачелло! — гневно сдвинул брови к переносице мужчина. Девушка, хмыкнув, подняла руки вверх в примирительном жесте, поняв, что ее шутка не удалась. — Я ищу его, чтобы написать несколько баллад о его приключениях. И прославиться за их счет, разумеется.

— Баллад, говоришь? — выглядела девушка удивленной. — Не сильно ты похож на человека, который пишет баллады…

— Это еще почему?! Я самый настоящий бард! Смотри, у меня есть зурна. И если ты мне сейчас же не поверишь — мне придется пустить ее в дело!

— Бес убереги меня от такой пытки! — закатила глаза девушка. — Я еще не видела таких бардов как ты… У тебя полные мешки зелий, дорогущего снаряжения, зурна волшебная, да и драться ты вроде как умеешь…

— Я обеспеченный бард. — усмехнулся Кристиан.

— Да еще и маг к тому же… — она улыбнулась. — Не бойся, я не сдам тебя Ордену Змееносцев. На твое счастье, я из тех, кто против их взглядов относительно магов…

— Спасибо. — хмыкнул он. Злоба на девушку постепенно исчезала, уступая место странному, забытому чувству, которое Кристиан никак не мог понять. — Только я не маг… Я просто через многое прошел в этой жизни и очень многому научился…

— Как интересно… — протянула девушка. — И что же ты еще умеешь, Лапочка?

— А об этом как-нибудь в другой раз… — он хитро прищурился. — Для начала я хотел бы знать имя той, что уже дважды меня спасла…

— Ой, а я не представилась? — она хихикнула. — Я Фрейя, Фрейя Сильвер. И я такой же не маг, как и ты…

— И что же ты умеешь, Фрейя Сильвер?

— А тебе зачем? Хочешь написать обо мне балладу? — раздраженно отозвалась девушка. Ей явно не понравился вопрос, и последующие слова она произнесла с угрозой. — Мне кажется, ты уже очень многое обо мне знаешь. Еще немного, и мне придется тебя убить. Те, кто много знают — долго не живут…

— Ты что, не хочешь, чтобы твои подвиги воспевали в балладах? Чтобы все знали о том, что ты сделала для королевства?

— А что я сделала для королевства? Ну давай же, удиви меня?

— Ну ты… Для меня ты точно кое-что сделала… — почему-то Кристиану было крайне трудно общаться с этой девушкой. У него было такое чувство, что она знает о нем абсолютно все. — Спасла меня от Бедакура.

— Дурачок, — рассмеялась девушка. — Максимум на что способен Бедакур, это напугать тебя. Я же говорила, что это дух леса, обычно он просто шалит из-за своего скучного существования. Вредит людям он крайне редко, и, если они его сильно разозлят. Так что теперь вопрос к тебе: зачем ты стрелял в это милое создание?

Кристиан брезгливо осмотрел это «милое» создание, все так же мирно посапывающее на коленях девушки, а затем нерешительно молвил:

— Я хотел его прогнать от моих следящих камней…

— На кой бес тебе понадобились следящие камни в лесу?!

— Я выслеживал…

— Ну и кого же ты выслеживал? — ее руки изящно переплелись на груди. Взгляд прищурившихся глаз проникал глубоко в душу, намекая на то, что, если он сейчас скажет что-то неправильное — его жизнь может оборваться.

Мужчина понимал, что сейчас его раскроют. Неожиданно в голову пришла светлая, как ему показалось, мысль.

— Я хотел выследить здешних разбойников… Поговаривают, что у их предводителя в сокровищнице имеется некий редкий артефакт.

— Что за артефакт? — глаза девушки загорелись.

— Вачега ночи… — назвал он известный в узких кругах артефакт, что давал своему владельцу способность, по его желанию, в мгновение ока исчезать из поля видимости, и также внезапно появляться.

— Бесов цвет! Да быть этого не может! — хлопнула девушка себя по колену, разбудив Бедакура. Последний тихо поворчал и повернулся на другой бок, снова засопев. — И зачем же барду столь интересный артефакт?

— Я думал, что если добуду его, то смогу вступить в одну из гильдий охотников за сокровищами… — невинно посмотрел он в ее глаза. — У них же как? Нужен весомый взнос, причем что-то древнее и легендарное. Бардом быть мне надоело, особенно, если учесть, что героини моих баллад не хотят, чтобы я рассказывал про их приключения, а герои прячутся так хорошо, что я уже несколько лет не могу их найти…

— Ну что же… — девушка широко улыбнулась. — Я помогу тебе найти этот артефакт, но только при одном условии.

— Чего же хочет юная леди?

— Первой в руки артефакт должна взять я! Ты меня понял? — в ее голосе промелькнули властные нотки.

— Почему?

— Скажем так: когда увидишь — тогда поймешь. — она вновь улыбнулась.

Настроение и мимика девушки менялись ежесекундно, и это Кристиана настораживало, но виду он не подавал.

— Что это была за тварь, в той деревне? — решил поинтересоваться он, хотя ответ он знал и так. Но это был хороший шанс выведать все, что она знает о них. А возможно ему удастся узнать, как она вытащила его оттуда…

— Это был левион…

— Хочешь сказать, что ты умудрилась уйти живой от одного из двенадцати высших демонов?

— Нет же, глупенький, я его убила… — будничным тоном сообщила девушка, разглядывая свои руки.

— А тело ты, стало быть, закопала на том самом месте, где появился столб света… — бард неверующе ухмыльнулся.

— Ну конечно, а ты как думал? У меня есть цель, и я иду к ней… Однажды я истреблю их всех… — продолжила девушка серьезным тоном, а в ее глазах промелькнула жажда крови.

Она точно спятила… Но, видать, ему придется ей подыграть, если он хочет разузнать об этих тварях побольше.

— Зачем тебе это нужно?

— Кто-то же должен это сделать…

— Должен… Но почему ты решила, что ты справишься?

— Ты помнишь мои слова про труп? — раздраженно спросила девица. Кристиан молча кивнул. — Ну так вот, еще один вопрос — и они станут явью. Не лезь в мою жизнь, а я не полезу к тебе, за твоей. Уяснил?

Кристиан снова молча кивнул.

— А как…

— Я тебе что говорила про вопросы? — вскочила на ноги девушка, перебивая, и гневно смотря прямо ему в лицо. В сжатом кулаке появился опасно сверкающий в свете костра черный кинжал. Бедакур тоже вскочил на ноги, выпустив когти, готовый растерзать, как ему показалось, надвигающуюся угрозу, но увидев, что все в порядке, плюхнулся на спину, и громко засопел.

Кристиан по переводил взгляд с Бедакура на девушку и обратно. Отметил для себя то, что тему лучше сменить, и задал другой вопрос:

— А как ты меня нашла в этом лесу?

— А, это? — махнула рукой девушка, расслабившись. — Я услышала, как знакомый голос воет от страха на весь лес. — сообщила девушка, смеясь, и заставляя мужчину смутиться. Он что, и вправду так кричал? — Знаешь, наверное, ты даже левиона бы напугал своим криком. Так что не надо было играть перед ним в трупик, нужно было просто заорать что есть мочи.

— Хватит надо мной издеваться… — в его голосе промелькнули стальные нотки, а брови поползли к переносице.

— Пожалуй, ты прав. Еще одного позора твоя шаткая психика может не выдержать… Давай-ка спать? Завтра будет очень долгий и скучный день… — она сжала Бедакура в своих объятиях, свернувшись возле него калачиком, и закрыла глаза. Ее огненно-рыжие пряди волос упали на лицо, скрывая шрамы.

Мужчина еще долго сидел у догорающего костра и смотрел то в прекрасное темное небо, на котором появлялось все больше звезд, то на мирно спящую девушку. Мысли в его голове, пытаясь упорядочиться, словно по кирпичику, складывали сложную фреску под названием «Фрейя Сильвер». Многое в этой фреске Кристиану было непонятно, но черты милой, взбалмошной девушки, с повадками ребенка уже можно было разобрать.

Когда костер наконец погас, Кристиан тоже заснул, и ему снился странный сон, болезненно напоминающий о минувших днях прожитой жизни.

* * *

Солнце, судя по всему, было уже довольно высоко, когда Кристиан открыл свои глаза. Девушки не было на своем спальном месте, ровно, как и ее вещей вместе с Бедакуром. Но зато на одиноком камне возле прогоревшего костра он нашел листочек неизвестного растения с большим количеством лесных ягод на нем. Он решил позавтракать ими, после чего начать искать девчонку, что вчера пообещала помочь найти артефакт, а сама неизвестно куда исчезла.

«Может она решила выследить разбойников в одиночку?» — размышлял Кристиан, ища на земле хоть какой-то намек на следы. И вскоре он их нашел, впрочем, как и свой наплечный мешок, со всем добром, включая свой потрепанный Бедакуром гамбезон, сапог и следящие камешки. Последние были собраны в замысловатую пирамидку с идеально выставленными гранями.

Как конструкция держалась в воздухе — он не знал, но, когда дотронулся до нее — она, с веселым звоном, рассыпалась, а один из камушков покатился по земле не останавливаясь. Кристиан решил последовать за ним, веря, что это волшебство приведет его к Фрейе.

Камешек весело катился по траве, все еще покрытой росой. Густо поросшие деревья и кустарники расступались перед ним, давая возможность барду без труда идти за камешком. Кристиан с каждой секундой верил все больше, что это была магия Бедакура. Камешек катился до тех пор, пока не угодил прямиком в глубокую яму, нелепо прикрытую листьями по краям.

— Фрейя, ты здесь? — Кристиан осторожно заглянул в яму, но там никого не было, лишь только сухие ветки, щедро усыпанные цветущим мхом.

Немного позже, с ее противоположной стороны он обнаружил четкий след от мужских сапог. Он пошел по этому следу, пробиваясь сквозь чащу, в которой истошно кричали птицы, будто предвещая беду. Вскоре Кристиан вышел на опушку, открывающую перед ним находившийся немного ниже по склону, большой лагерь.

Кристиан затаился в ближайших к нему кустах, рассматривая обстановку. Им было насчитано около сорока, вооруженных до зубов личностей, изрядно потрепанных в какой-то передряге. Стройной колонной, они несли из леса увесистые ящики.

Спустившись немного ниже, Кристиан смог подобраться к одному из крайних потрепанных от времени шатров, и рассмотреть людей по лучше. Это оказалась банда Пьяной подмышки. Никто не знал, чем они заслужили себе такое название, но татуировка, красовавшаяся на предплечье абсолютно у всех мужчин — осколок бутылки, под незамысловатым названием «розочка», говорила о принадлежности к этой банде.

«Неужели я нашел ту самую банду, что вот уже пять лет наводит ужас на все деревни вокруг этого леса?!» — бард улыбнулся. Удача сама пришла в его руки.

На расчищенной в центре лагеря площадке, он увидел громадного мужчину. Его голова была перемотана белым платком с крупными пятнами крови, являя миру только один глаз. К его ногам остальные и стаскивали все эти ящики. На руке мужчины красовалась та самая вачега ночи, про которую Кристиан и рассказывал Фрейе прошлым вечером, и в существование которой, на самом деле, не верил.

Кристиан досконально принялся осматривать весь лагерь, взор на который был доступен ему из укрытия, но девушки видно не было. Может она не здесь? Может она покинула этот лес, а он, как дурак, кинулся ее искать?

Когда разбойники притащили последний ящик, каждый из них сел по кругу, около главаря банды, чего-то ожидая. Атаман был чем-то недоволен. Он подходил к каждому из разбойников, матерно обзывал их, и стукал некоторых по голове обухом меча, а некоторых пинал своим увесистым сапогом. Это несомненно, были те самые сапоги, по следам которых бард нашел лагерь.

Вскоре двое хилых пареньков лет шестнадцати, скованные по рукам и ногам кандалами, выкатили в центр круга продолговатый цилиндр, перемотанный грубым сукном. Размотав его, главарь банды явил всем присутствующим девушку, в которой Кристиан, с трудом, признал Фрейю.

Она была без сознания, закованная по рукам и ногам в кандалы. Все ее хрупкое тело, перемазанное черной смолой, обвивала тяжелая черная цепь, Судя по всему, антимагическая…

Кристиан до хруста сжал кулаки. Почему-то он чувствовал свою вину за то, что сейчас происходит с этой девушкой.

Главарь разбойников с размаху ударил ее в живот, и девушка открыла глаза, издавая чудовищный хрип, резко перешедший в кашель.

— О, смотрите, эта кукла очнулась! — мрачно расхохотался один из разбойников.

Фрейя лишь смерила разбойников недовольным, презренным взглядом, а затем, прищурившись, перевела глаза на главаря банды и улыбнулась.

— Что вылупилась, тварь? — пнул клетку с девушкой последний, с такой силой, что она отлетела на несколько ярадов в сторону, упав на землю.

— А что, уже и посмотреть на твое милое, обезображенное личико нельзя? — с издевкой произнесла девушка. Ее клетку парнишки в кандалах вновь подняли, подкатив к главарю.

— На свое посмотри, тварь! — разбойничий атаман собирался убить девушку. Об этом красноречиво намекала его большущая рука, только что сомкнувшаяся на шее девушки с такой силой, что она почти что потеряла сознание. Кристиан превратил зурну в лук и тут же натянул тетиву для единственного, но точного выстрела, но так его и не совершил — атаман вовремя убрал от девушки свою конечность. — Говори, где ты получила эту силу, девка?!

— Какую силу? — непонимающе уставилась она на него, хлопая глазками, но потом скривилась, видя, что главарь даже не дрогнул. — А, эту силу… Да так, перебила кучку разбойников, напилась их крови. И с тех самых пор их силы бегут по моим венам. Ну что, у кого из вас я буду пить кровь следующим? Предупреждаю, времени у меня мало, поэтому ребятки, давайте в темпе! Только не все сразу!

Среди разбойников поползло перешептывание, а глаза некоторых и вовсе излучали ужас. Атаман устало потер лицо, напоследок ударив кулаком в живот девушке. Она громко закашлялась, но одарила своего собеседника глазами, полными мести.

— Бред… Чистый бред… Посмотрим, возможно ночь с летучими мышами освежит твою память? — атаман отвернулся от девушки. — Укатите ее в пещеру, да подвесьте под чертогом. Если она и говорит правду, то на утро у нас будет целая стая магических летучих мышей, которых мы укротим и будем использовать в своих корыстных целях. А если она выживет — я первый испью ее крови, рискуя жизнью. Ну а сейчас мы будем праздновать самый большой улов, за всю историю существования банды! Несите бочки с выпивкой, забивайте кабанов, ведите сюда захваченных в деревне девушек!

— Молись, чтобы эти кандалы оказались крепкими, змееныш! — прокричала Фрейя прежде, чем ее клетку укатили вглубь лагеря. Но ее никто не услышал, ведь весь лагерь радостно кричал в предвкушении веселья.

— Я спасу тебя, Фрейя, чего бы мне это не стоило… — пообещал сам себе (а может быть и ей?), Кристиан, и схоронился в кустах обдумывая план и выжидая удобный момент.

Глава 5

Восток королевства Андара. Разбойничий лес.

Когда начало темнеть, Кристиан решился действовать. Одев капюшон на голову, он не спеша пробирался по кустам вокруг лагеря, разыскивая нужный ему шатер и стараясь не попадаться на глаза караульным. Вскоре в нос ударил запах подгоревшей каши и спирта, по которому он и нашел кухню.

Шатер был забит подвешенным под потолком, покрывшимся сухой коркой, мясом. На небольшом кривом столике стояли склянки с приправами и бочки с соленьями, а посреди шатра, на углях, дымилось варево, разнося по шатру легкую, дурно пахнущую дымку, заставляющую голову кружиться. Похоже, владелец шатра не слышал о том, как должна быть оборудована кухня…

Бард, прикрывая платком нос и рот, выхватил из-за пояса мешочек, и осторожно начал сыпать его содержимое в чан, тщательно перемешивая поварешкой. Послышался шум шагов, скрип трущегося дерева, и грохот. Сюда что-то катили. Рука дрогнула, и бурлящее варево приобрело подозрительный оттенок.

— Геенна мракова… — рыкнул бард, недовольно прищурившись. Исправлять оплошность времени не было. Да и выйти из шатра через дверь он уже не успеет, а разрезать одну из стен будет слишком рискованно. Вдруг заметят?

Он нашел единственное верное решение — ухватился за прочное деревянное основание шатра, и повис над самым его потолком, надеясь, что оно его выдержит. Зурна превратилась в нож, удобно поместившись своей рукоятью в ладони хозяина. Но бард, задержав дыхание, все же надеялся, что его не заметят.

Вскоре в шатре появился грузный мужчина в фартуке, несущий какие-то овощи в корзине. Он насвистывал себе под нос задорную песенку, кивая в такт сложившейся мелодии своей головой. По его нетвердой походке Кристиану стало понятно, что он далеко уже не трезв. Мужчина измельчил овощи, закидывая их в котел, после чего остановился, подозрительно рассматривая варево, и почесывая своей пятерней в миазмах лысину на голове.

— Чей-то оно так посинело? Не уж-то овощи так его покрасили? — он решил попробовать варево, и спустя пару секунд уснул прямо у чана, распластав руки и ноги в форме звезды.

— Перестарался… — цокнул бард, осторожно спускаясь на твердую землю, и найдя веревку связал мирно сопящего повара, усаживая его возле кривоногого стола так, чтобы не было видно веревок.

После этого он стянул с повара фартук и рубаху, одевая их поверх своего гамбезона. Кристиан поставил чан на телегу, что была оставлена поваром возле шатра, и отправился кормить своим варевом всех, кто попадался на его пути.

Большая часть разбойников уже была пьяна настолько, что не понимала происходящего. Молча заглатывала варево целиком и мирно опускалась на землю с громким храпом.

Под веселые пьяные песни Кристиан уже обошел почти весь лагерь, когда за спиной раздался голос, принадлежавший атаману:

— А ну стоять! — еле связная речь здоровяка заставила сердце Кристиана биться чаще. — Рэндальф, а ты чего это выглядеть иначе стал? Или я белочку поймал?

Стоявший к разбойнику спиной Кристиан задержал дыхание, приводя мысли в порядок. И только потом развернулся лицом к атаману. Тот сидел на стуле, сколоченном из досок и звериных костей с засохшей плотью. Во все стороны от него, словно языки пламени, развивались алые ленты, связывающие конструкцию воедино. Коротким ножом атаман ковырял у себя в зубах, обнимая огромную, полупустую, стеклянную бутылку.

Кристиан натянул на лицо пьяную улыбочку, и слегка покачиваясь, помахал ему рукой. Если и играть пьяного, то до конца.

— Так это… Ик… Рэндальф перебрал… пришлось самому чан таскать… Ик… Козлина, геенна мракова его разорви, кинул меня…

— Все равно не узнаю тебя… Ик… Сильно уж у тебя вид благородный и не покоцанный жизнью… А ну иди сюда!

Кристиан послушно сделал несколько шагов вперед, пытаясь скрыть страх в глазах. Он пытался смотреть куда угодно, но только не в глаза атамана. Но сознание, будто нарочно, возвращалось к огромному кровавому пятну на белоснежной ткани, закрывающей половину головы разбойника.

— Чего зыришь?! Или тебе тоже глаз выколоть?! Так это я мигом! — острый нож коснулся щеки барда, прорезая кожу чуть ниже правого глаза, но тот не дрогнул.

— Батька, у меня варево тут остывает, а еще половина лагеря не кормлена. Разреши идти? Если надо — я вернусь позже. И тогда хоть оба глаза мне выколи. От Рэндальфа наказания и то по страшнее будут… Ты же знаешь, он и сварить живьем может…

Атаман рассмеялся, вставая со стула слегка покачиваясь. Он приблизился к барду настолько, что Кристиан ощутил запах дешевого спирта и гнилых зубов, перемешанный с чем-то кислым. Похоже, у атамана были проблемы с желудком… В следующее мгновение Кристиан выпучил глаза от удивления и застыл на месте. Главарь разбойников начал обнюхивать его с головы до ног, уделяя особое внимание голове и подмышкам. Атаман отстранился в тот самый момент, когда сердце барда начало бешено стучать в висках. Ну все, сейчас его раскроют…

— Ты у нас недавно, как я погляжу…

— Да, недавно… Неделя как… Ик…

— А я-то думаю, почему от тебя вроде и пахнет моими, и в то же время что-то чужое улавливается… Сегодня будешь спать в пещерах. Пропахни как следует тамошним смрадом, а потом облейся ромом из закромов. Только этот запах имеют право носить члены банды Пьяной подмышки. Уловил суть, зеленый?

— Да, атаман… Ик… Варева откушаете? Рэндальф сегодня превзошел самого себя…

— Давай двойную порцию! Выпивка — это, конечно, хорошо. Ик… Но сыт ей долго не будешь…

И только когда атаман мирно сполз на пол, жутко похрапывая, Кристиан с облегчением выдохнул. Подумать только, чуть не раскрыли его маленький секрет. И каким только образом?! По запаху!

Абсолютно все в лагере уже спали к тому моменту, когда Кристиан добрался до пещеры, где, судя по всему, должны были держать Фрейю.

Охрана мирно посапывала, заботливо обнимая потухшие факелы. Кристиан позаимствовал один из них и зажег его.

— Фрейя, ты здесь? — полушепотом спросил Кристиан, и его голос тут же тихим эхом отразился от стен пещеры.

— Здесь я, здесь. — раздался слабый болезненный возглас из глубин.

Бард быстрым шагом направился на голос, ужасаясь жестокости разбойников. Здесь было огромное количество цилиндрических клеток, подвешенных к потолку, в которых находились кости, полу обглоданные тела и еще свежие трупы, от которых, не спеша, в воздух поднимался пар. Запах в пещере стоял отвратительный — гниль и разложение делали свое дело.

Три девушки, которые сегодня утром были взяты разбойниками в плен тоже были здесь. Изнасилованные и раздетые, словно куски мяса, они висели на толстых крюках. С них тоненькими струйками стекала кровь в чаши, расположенные под ними.

Кристиан упал перед ними на колени. Из глаз невольно брызнули слезы. Не успел… Он видел, как их вели сюда. Но ничего не предпринял — надеялся, что спасет их вместе с Фрейей и благополучно сопроводит всех троих до их родной деревни. Как же он ошибался.

От бессилия кулаки сжались сами собой. Один удар, второй, третий. Кристиан бил ими землю пока костяшки не онемели от боли.

— Простите меня! — сорвался шепот с губ барда, а рука с факелом потянулась к обезображенным телам. Похоронить их по человечески времени не было. Пусть хотя бы так их души обретут покой…

Послышались шорохи, и тихий, неразборчивый шепот. Бард остановился, осматриваясь по сторонам, но так и не смог определить источник шума. А потом на него вылетела летучая мышь, сбив с ног.

Бард выругался, встал на ноги. Факел был больше не нужен… Света от горящих трупов и костей вполне хватало. Пригибаясь, он продолжил осматривать страшную разбойничью тюрьму.

В самом конце пещеры, в одной из клеток, он наконец нашел девушку. Кристиан тут же почувствовал облегчение… Хотя бы Фрейю спасти удастся. Услышав его голос, она слегка приоткрыла глаза, и болезненно улыбнулась. Кристиан опустил клетку на землю и освободил девушку из антимагических кандалов, что полностью вытягивали всю волшебную силу из своей жертвы. Фрейе тут же стало легче, она недовольно зыркнула на своего спасителя:

— Почему так долго? Я уже подумала, что ты решил меня им подарить …

— Ну прости, пока они все откушали снотворного, пока я выведал, где тебя держат, уже и день подошел к концу…

— А что это за огненное представление за твоей спиной?

Кристиан опустил голову:

— Я не смог просто смотреть на трупы… Понимаешь?

— Да… Сама собиралась спалить это место к бесам…

Кристиан поднял глаза на девушку. На его глаза невольно попались свежие, розовые шрамы, возле которых была размазана вовсе не смола…

— Фрейя… У тебя черная кровь?

— Поверь мне, Лапочка. Цвет моей крови тебя вообще никак и никогда не должен волновать. Скажи мне лучше, почему ты не поубивал разбойников и как ты додумался их просто усыпить?! — девушка иронично подняла свои брови.

— Хочешь сказать, что я должен был их всех убить?

— Ну, вообще-то да… — девушка встала на ноги, отряхнулась, и поспешила на выход из пещеры.

— Жестокая ты… — цокнул Кристиан, следуя за ней. Девушка лишь довольно хмыкнула. — А к вопросу о крови мы все-таки вернемся… Почему она черная?!

— Потому что так надо! — рыкнула девушка. — Не доводи меня до убийства!

— Мне кажется, что я заслужил хотя бы капельку доверия…

— Умолкни и иди следом! Мне не хочется тратить драгоценные минуты на бессмысленную болтовню… Там вот-вот не упокоенные разбойники проснутся… Нужно выбираться отсюда!

— Но Фрейя…

— Сам виноват. Тебе нужно было вырезать весь лагерь, а ты проявил милосердие. Теперь живи с этим и знай, что шанс узнать правду навсегда потерян… — Фрейя перешла в глухую оборону, полностью игнорируя вопросы Кристиана.

Вскоре он замолчал, пытаясь самостоятельно найти решение загадке черной крови. Вот только все известные ему обряды и ритуалы не подходили к поведению девушки. Видать с ней случилось что-то настолько редкое и страшное, что ему действительно лучше об этом не знать…

Сразиться с разбойниками ни Кристиану, ни его спутнице так и не посчастливилось. Когда они выбрались из пещеры, земля в лагере была усеяна лужами крови и трупами, на которых сидели, присосавшись, летучие мыши разного размера. В живых никого не осталось. Похоже, варево Кристиана уничтожило последний шанс на спасение банды пьяной подмышки от неведомой угрозы…

Фрейя как завороженная ходила среди множества тел, некоторые из которых все еще трепыхались. Она без труда нашла свой плащ в одном из шатров, а затем и злосчастный артефакт, надетый на руку одноглазого атамана.

Девушка потянулась за вачегой ночи, но та застряла на омертвевшей конечности. Выругавшись, она сжала ладонь, и в ее руке появился черный кинжал, одним взмахом которого она разрезала перчатку пополам. С остервенением стянула ее с мертвых пальцев, рассматривая свой улов со всех сторон. Затем она полоснула руку ножом, и водрузила на нее то, что осталось от артефакта. Перчатка тут же загорелась темно-синим огнем. Половинки стали единым целым и пламя погасло.

— Подделка… Столько жертв ради подделки… Это слишком даже для меня… — швырнула она перчатку в Кристиана, который встрепенулся от неожиданности. Он до сих пор был в шоке, разглядывая горы кровавых трупов.

Бард не желал никому из них смерти. Да, они были отъявленными мерзавцами, но чтобы вот так просто убить их — это было самым крайним случаем, который, как бард надеялся, и вовсе не настанет. Максимум что собирался сделать Кристиан, так это связать каждого из них, передав в руки Ордена Льва.

— Это ты их убила?!

— Если ты думаешь, что я умею управлять летучими мышами, то у тебя явно проблемы с восприятием реальности, Лапочка… — голос девушки стал отрешенным и злобным, с некоторой примесью ноток досады. — Их убила судьба. А знаешь почему? Они разрезали Бедакура на множество мелких кусочков… По делом им…

— Но разве Бедакур — не дух? Он ведь не может умереть…, и ты говорила, что он безобидный?

— Да, ты прав, умереть полностью дух не может. Но когда вот такие твари неправильно пытаются убить духов, то им требуется некоторое время на перерождение и воскрешение, после которого дух уже не будет прежним. Он будет теперь мстить, всем и каждому. И поверь мне, теперь в этом лесу лучше вообще никому и никогда не находится. Подонки! — она с чувством пнула тело главаря разбойников, все еще лежавшего у ее ног, с несколькими присосавшимися к нему летучими мышами. То встрепенулось, издав последний хрип и вновь замерло.

— Что ты теперь будешь делать?

— Ясное дело, мне придется упокоить лесного духа навечно… — глаза девушки покраснели. Она осторожно коснулась наруча в том месте, где все еще торчали засохшие стебельки цветков ромашки. — Он может выбраться из леса, и тогда придет конец уже невинным людям. Скажи мне, почему я обязана спасать все эти жизни каждый раз, когда подобные этим тварям, валяющимся вокруг нас, творят всякие страшные вещи? Это правильно?

— Я… не знаю… — Кристиан был в шоке от услышанного. Ей было жаль какую-то лесную тварь больше, чем людей, что лежали сейчас вокруг них.

— И я не знаю. Но почему-то всегда оказываюсь на стороне людей. Тех самых людей, которые из добрых существ создают озлобленных на весь людской род монстров. — с этими словами Фрейя развернулась в сторону лесной чащи, и неторопливо зашагала, попутно одевая свой плащ на себя. — Тебе, лучше всего, остаться здесь до утра, а после уже идти искать свою лошадь, и катиться в свою гильдию отъявленных молодцев…

— Фрейя, подожди! Я пойду с тобой.

— Зачем ты мне нужен?

— Я спас тебе жизнь, не забывай об этом.

Девушка рассмеялась под недоумевающий взгляд Кристиана:

— Глупец, это я позволила тебе спасти меня.

— Что это значит, Фрейя?

— Ты думаешь, что главарь разбойников сам меня нашел? Я везла этой твари ценный трофей. Вот только он меня обманул и упрятал в клетку. Я собиралась сбежать этой ночью, но тут появился ты! Гнусная подделка принца на белом коне…

«Она точно чокнутая!» — подытожил мужчина в своих мыслях.

Поняв, что она произвела на своего собеседника то самое впечатление, которого и добивалась, девушка лишь весело хмыкнула, продолжив свой путь в сторону лесной чащи.

— И куда же ты пошла?

— Дурень ты, сказала же, Бедакура нужно упокоить навсегда…

— И как ты это сделаешь? Насколько я знаю, духи почти что бессмертны… А ты слабая и хрупкая девушка…

Фрейя остановилась, разворачиваясь в его сторону и поднимая тяжелый, полный злобы взгляд:

— Ты это кого слабой назвал?! — она вытащила меч из ножен первого попавшегося тела, двигаясь в его сторону, и волоча меч по земле. Голос девушки изменился. Барду показалось, что демон из преисподней заговорил с ним. — Это я-то хрупкая?!

Девушка застыла в нескольких шагах от него, тяжело дыша, и опаляя лицо Кристиана неестественно горячим дыханием:

— А ну повтори?! — Кристиан услышал скрежет ее зубов. На лице девушки заходили желваки, а вены на ее лбу вспухли.

— Фрейя…

— Где Фрейя? Перед тобой твоя смерть! — взревела девушка, отводя руку с мечом назад для удара.

Несмотря на опасность, которая исходила от Фрейи, барда изнутри распирало от смеха. Девушка, едва достающая до его груди, схватилась за меч, что был шире ее тела в несколько раз. Да она даже его поднять не сможет, не то, что ударить!

С трудом, но Фрейя все же подняла меч в воздух, а когда он начал опускаться на его лоб, бард перехватил его рукой. Он пытался выглядеть серьезным, но улыбка все же прорывалась наружу:

— Хорошо-хорошо! Ты сильная, Фрейя. Ты такая сильная, что сможешь свернуть горы в одиночку! Только прошу, — он сложил ладони в молящем жесте и упал перед ней на колени, — сохрани мне жизнь. Кто-то ведь должен помочь тебе убить Бедакура? И ты мне так и не ответила, как ты собираешься убить бессмертное существо?

Девушка победоносно улыбнулась, выкидывая меч в сторону. После чего растерянно заглянула в его глаза:

— Не могу сказать…

— Снова тайны? — он горько усмехнулся. — Хорошо, не говори. А найдешь-то ты его как?

— Поверь мне, рано или поздно мы с ним точно встретимся…

— А если он к тому времени уже успеет навредить одной из деревень?

— И что ты предлагаешь?

— Я буду приманкой. — решительно ответил Кристиан, не моргая смотря в ее глаза. Ему до сих пор было весело, но свою улыбку ему удалось спрятать за серьезным выражением лица.

— Если он тебя сожрет — я буду невиновата…

— Если он меня сожрет — в этом будет лишь моя вина. — согласно кивнул мужчина.

— Так и быть, — она моментально развернулась, и быстрым шагом направилась в лес, — за мной.

Кристиан последовал за ней, смеясь про себя. Несмотря на юный возраст, девушка оказалась той еще командиршей.

Они дошли до той самой ямы, куда упал один из следящих камней Кристиана.

— Я начну поиски здесь, а ты иди в то место, где мы костер разводили. Первым делом, когда дух воскреснет, он обойдет все знакомые ему места… Тот, кто найдет Бедакура первым, должен подать другому знак.

— Какой знак?

— Понятия не имею!

— Держи! — протянул Кристиан шар-вспышку, достав оный из заплечного мешка. — Только давай честно? Ни ты, ни я, не будем в одиночку сражаться с Бедакуром.

— Договорились…

* * *

Кристиан, что есть мочи, старался держать себя в руках. Пребывание в этом лесу, да еще и ночью заставляло его сердце биться чаще, а ноги подкашиваться. Нет, он не боялся темноты. Он боялся существ, скрывающихся в ней. И это еще без учета событий, что произошли с ним вчера в это же время суток, в этом же самом проклятом лесу. Благо, хотя бы оружие было теперь при нем. Он, не спеша шел по лесу, оставляя зарубки на деревьях мечом, в который так любезно превратился его музыкальный инструмент — зурна.

Бард надеялся, что девушка не натворит глупостей, и подаст ему сигнал, не проигнорировав его помощь. Спустя пару часов блуждания по лесу, он уже и не надеялся найти разгневанного духа, как вдруг, где-то впереди раздался знакомый звук:

— Бедакууур… Бедакууур… — чудовище будто жалобно скулило, но видно его нигде не было.

Кристиан пошел на этот звук, что как будто удалялся. И чем больше мужчина приближался к нему, тем быстрее менялась громкость и направление звука. Чудовище просто спасалось бегством, не представляя никакой угрозы.

Мужчина уже было решил, что Фрейя ошибалась, и Бедакур остался таким же добрым, мирным духом и он просто теперь боится всех людей без исключения.

Наконец, существо решило предстать перед ним, выведя его на ярко освещенную, лунным светом, поляну. Это была та самая поляна, на которой днем ранее он отдыхал в обед. Неприятное, липкое чувство страха вперемешку с удивлением и досадой закралось в сердце барда. Перед ним стояло не то маленькое, двуглавое существо, что раньше так мирно посапывало на коленях его новой знакомой, а трехглавый монстр.

Две головы его остались неизменными — крысиная и совиная, а вот третья чем-то отдаленно напоминала летучую мышь, с длинными тонкими клыками, что отливали синевой под лунным светом. Глаза монстра горели зеленым светом, из всех трех пастей капала слюна. Да и размером он стал намного крупнее — теперь он достигал роста под пять ярадов, и выглядел менее расторопным, чем раньше. В груди монстра торчал огромный, красный, переливающийся кристалл.

Чудовище тяжело дышало, смотря на Кристиана. Оно будто здоровалось с ним, поднимая в воздух свои скрюченные пальцы. Но это было лишь мимолетным видением, после которого все небо над поляной заволокло чем-то черным и шевелящимся. Тьма стремительным потоком обрушилась на Кристиана, издавая пищащие звуки.

Бард успел превратить свою зурну в широкий щит, который полностью закрыл его прежде, чем бесчисленное количество летучих мышей ударилось о него, тут же падая на землю в оглушенном состоянии. Поток мышей давил на него с неимоверной силой. Кристиан еле держался на ногах.

Когда руки и ноги начало трясти от усталости, поток мышей иссяк, рассыпавшись у ног барда целой горой, достигающей его плеч. Он застрял. Отчаянье охватило его сердце, но лишь на мгновение. Одетая на его руку вачега ночи загорелась синевой, и он растворился в воздухе, чтобы через секунду появиться за пределами состоящей из летучих мышей кучи.

Кристиан, собравшись с мыслями, все же решил подать сигнал Фрейе, так как если чудовище сейчас его убьет, то кроме девушки ждать помощи будет не от кого.

Чудовище испугалось вспышки света, и тут же кинулось на мужчину, намереваясь разорвать его в клочья. Мелькая вокруг монстра, Кристиан с легкостью уворачивался от его атак. Он не нападал — тянул время, свято веря в их договор с девушкой.

Существо бесилось, яростно ревело, вырывало деревья с корнем, но поймать шустрого мужчину, владеющего артефактом, у него не получалось. Вскоре оно замерло, будто принюхивалось, как замер и Кристиан, пытаясь понять его намерения. Вдруг тело барда пронзила резкая боль, а перчатка загорелась красным пламенем, опаляя его кожу, и растворяясь в воздухе. Кристиан закричал, извиваясь от боли и падая на колени.

Бедакур, не теряя времени, вырвал близ растущую тоненькое деревце, и кинул ее в барда. Дерево протащило его за собой на шесть ярадов, намертво пригвоздив к дереву, и проткнув его правую руку немного выше локтя, раздробило кость. Истошный рык боли сорвался с уст Кристиана.

Не ожидая такого поворота событий, бард, судорожно начал рыться в своих сумочках, разыскивая зелья. Нужно было срочно вылечить обожженную руку, которую он не мог достаточно согнуть, чтобы удержать свою зурну и прикончить Бедакура, наплевав на договор. Но чудовище, вовремя подоспев, сорвало с него пояс, откинув оный далеко в сторону.

Мужчина тяжело дышал, истекая кровью, и ощущая страшную боль. Он, пытался сконцентрировать расплывающийся взор на как будто бы грустных, начавших краснеть, глазах Бедакура, что замер в нескольких шагах от него, не принимая никаких действий. Только когда на поляну, откуда-то сзади Бедакура вышла Фрейя, он все понял.

— Здравствуй, Бедакур… — протянула она, опуская сжатую в кулаке руку с черным кинжалом.

— Бедакууууррр! — заскулило существо, позволяя девушке подойти к нему по ближе.

— Я знаю… — она дотронулась до его совиной головы. С его ракурса Кристиану было видно, как по хорошо освещенному лицу девушки, что не выражало абсолютно никаких эмоций, стекает одинокая слеза. — Я все знаю, Бедакур…

— Бедакуууур! — голос существа стал громче.

— Да… Так будет лучше… — она поддалась вперед, обнимая существо, что встало на колени, положив все свои головы на ее хрупкие плечи. — Прости, что не смогла тебя спасти…

— Бедакур… — чудовище закрыло все свои глаза, опускаясь на колени. Оно приняло свою участь.

— Да, я обещаю… Я все исправлю…

Девушка провела своей ладонью по лезвию кинжала, окропляя его своей кровью, неотрывно смотря на существо. Черное оружие заблестело в лунном свете, протыкая насквозь сердце Бедакура, и постепенно заливая пространство вокруг них свежей, горячей кровью. Кристиан молча наблюдал за происходящим, абсолютно ничего не понимая.

Тело Бедакура, тем временем, начало растворяться в воздухе. Барду показалось, что в его глазах застыла искренняя благодарность (или, все же не показалось?). Фрейя рывком выдернула из тела существа красный камень и сжала его в руке. Тот жалобно скрипнул, осыпаясь на землю красной, блестящей крошкой.

По поляне разлетелся голос девушки:

— Родаа Крен Бреэма! — вскричала Фрейя, подкидывая кинжал в воздух, что засветился белым, ярким светом.

Она же, со слезами на глазах, тяжело дыша, застыла на месте. Ее оружие растворилось в воздухе, а затем она и вовсе упала на колени судорожно трясясь. Кристиан обеспокоенно всматривался в ее измученное лицо, обрамленное лунным светом, как вдруг она закричала так громко, и с такой болью в голосе, что он испугался происходящего. Девушка рухнула на землю, по-прежнему извиваясь в конвульсиях, а через пару мгновений затихла.

Белый свет окружил ее со всех сторон, а после, также внезапно исчез. На голове девушки половина волос загорелась перламутром, а затем погасла. Рана на ее ладони затянулась, а вокруг нее, сплошным ковром, распустилось большое количество благоухающих, белоснежных цветов. Огромная лужа крови была полностью поглощена ими, окрашивая тычинки в черный цвет. Деревья, вырванные Бедакуром, вернулись на места своего роста, также засветившись белым светом, который восстановил поляну до начального состояния. Того самого, что и увидел Кристиан несколькими минутами ранее.

Спустя какое-то время Фрейя пришла в себя. Она как ни в чем и небывало, подмигнула Кристиану, что уже был почти что без сознания от потери крови, и освободила его от ветки в руке, попутно вливая в его глотку лечебное зелье.

Кристиан сполз по стволу того же дерева, к которому был пригвожден пару секунд назад, и закрыл глаза, собираясь с мыслями. Фрейя же, села рядом с ним, молча смотря в ночное небо. По ее лицу катились крупные, хрустальные слезы.

— Что это сейчас было? — спустя какое-то время, Кристиан заговорил — зелье начало действовать, возвращая ему силы.

— Ты помнишь, что я тебе говорила насчет вопросов? — раздраженно спросила девушка. — Я хочу тишины! Лапочка, пожалуйста…

Он внял ее умоляющему взгляду и замолк. Девушка подтянула к себе колени, обняв их руками и замерла, будто бы трясясь от холода. Кристиан молча собрал дрова, развел костер и, облокотившись о ствол дерева, к которому недавно был пригвожден, достал зурну.

Легкая грустная мелодия разнеслась по поляне, позволяя растворить в себе все плохие мысли, что нескончаемым потоком роились в их головах.

Спустя пару часов Кристиан уже наблюдал за тем, как свернувшись клубочком и укрывшись собственным плащом, спит Фрейя. Она ворочалась, выкрикивала ругательства. В ее руках появлялся тонкий, черный кинжал, который она тут же втыкала в землю, заставляя его снова исчезнуть.

— Странная ты… Очень странная… Мне даже страшно подумать, что ты пережила из-за своей черной крови… И откуда у тебя такая сила? Она не похожа на все виды магии, что я когда-либо видел. А самое страшное, я не знаю, что мне с тобой делать… Ты ведь необычный человек, ведь так? Молчишь? Правильно, молчи, не объясняйся. Я верю, что ты принесешь этому миру только добро… Ведь таких ясных глаз не бывает у злодеев. — шептал Кристиан, забываясь сном, под еле-еле горящее пламя костра.

Он даже и не подозревал, что Фрейя слышит каждое его слово, а по ее щекам катятся горячие слезы, одна за другой.

Глава 6

Сэр Харкер Блудстэр был крайне рассержен. Мало того, что его подчиненный отбыл на задание около двух месяцев назад, и до сих пор не передал ни одной весточки, по западному приграничью неумолимо кто-то вырезал деревню за деревней, так еще и рыцари ордена стали исчезать один за другим. Причем в пределах замка. Творилась какая-то чертовщина, не иначе. И то, что в нее не был посвящен сам Харкер — его ужасно раздражало.

Он злобно вышагивал вдоль высокого окна, на витражном стекле которого во всю высоту красовался золотой крест с заостренными концами. На верхний из которых была насажена огромная, черная, змеиная голова с большими и острыми клыками — эмблема Ордена Змееносца.

Харкер часто проводил время в своем кабинете, так как именно здесь его никто не смел беспокоить. Но сегодня Сэру Харкеру не было спасения и здесь, к нему заглянул Химерион Дрэйк, брат того самого Соломона Дрэйка, который куда-то запропастился.

Оба брата появились в Ордене Змееносца вскоре после завершения первой стычки с Чертраном. И оба быстро дослужились до весьма высоких званий капитанов, хоть и отличались друг от друга как огонь и вода.

Химерион был очень дисциплинирован и предан военному делу. В то время как его младший брат, Соломон, постоянно норовил угодить в неприятности, ослушаться Харкера, или исчезнуть без вести на несколько недель. Но тем не менее, когда речь зашла о самом опасном задании из всех возможных, глава Ордена решил, что младший брат подойдет больше, в чем сейчас, он, впрочем, и раскаивался.

— Вызывали, Ваше Сиятельство? — Дрэйк старший чинно промаршировал прямо в центр кабинета, снимая заостренный шлем со своей головы.

Ему было на вид лет сорок пять. Высокий, широкий в плечах брюнет с темно-зелеными глазами. Его гладко выбритое лицо украшал единственный тонкий шрам на подбородке, плавно перетекающий в татуировку на щеке с изображением герба Ордена, рыцарем которого он и являлся.

Харкер осклабился, смотря на легкую красноту на щеке старшего Дрэйка. Несмотря на то, что татуировка была сделана недавно, смотрелась на лице Химериона она величественно и дерзко. Не зря сам Харкер заплатил за нее сотню гримм в один из вечеров, когда эти двое решили забраться в таверну, отмечая очередное успешно выполненное задание. Там-то Глава Ордена и решил поспорить с Химерионом о том, кто выпьет больше пива за две минуты.

— Да, Химерион… Мне нужно тебя попросить об одной услуге… Это будет тайным заданием…

— Чего изволите, Ваше Сиятельство?

— Разыщи своего брата, и узнай, выполняет ли он мое поручение? Или все же, как я предполагаю, он специально треплет мне нервы и не присылает никаких весточек, сидя в каком-то захудалом трактире безвылазно. — Харкер с силой стукнул кулаком по столу. — Все сроки вышли, Хим, скоро Его Величество потребует отчет о проделанной работе, а у меня ничего нет…

— Будет исполнено, Ваше Сиятельство. — Химерион почтенно поклонился.

— Да, и вот еще что, как найдешь брата — немедленно мне обо всем доложи. Возьми с собой дракогрифа.

— Так точно! — Дрэйк старший вновь поклонился, а затем незамедлительно покинул кабинет.

Как только Химерион закрыл дверь, Харкер, от злости перевернул большой массивный стол, стоявший подле него. А после схватился за сердце, что жалобно заскрипело. Нервы, что тратил Глава Ордена в неумолимом количестве, уже давно подрывали его здоровье. Он все чаще страдал бессонницей из-за кошмаров, которые ему снились, в красках описывая самые ужасные из его поступков.

Времени действительно оставалось мало, а дел было столько, что он давно уже перестал с ними справляться. Мысль о помощнике все чаще его посещала, но тут же отвергалась разумом под предлогом того, что он может отрезать подчиненному голову, так и не дождавшись исполнения первого приказа. Никому нельзя доверять, а ведь так хочется сложить с себя хотя бы самые простые обязанности…

Харкер поднял свои глаза, разглядывая в зеркале бледное лицо, обрамленное светло-русыми короткими волосами, и точно такого же цвета аккуратно выбритой короткой бородкой.

Что же с ним сталось за эти девять лет? От былого величия не осталось и следа. Вон уже и пивной живот начал пробиваться сквозь гамбезон, и руки с ногами значительно охилели без должных тренировок. Хорошо, что хоть сила при нем осталась. Двуручный меч без труда был вытащен из ножен, давая возможность своему хозяину немного размяться, после чего он снова посмотрел в зеркало. Нет, его тело стало каким-то чужим. Остались прежними лишь серые, отливающие сталью, глаза, преисполненные решительности не дать развалиться тому, на что давно уже наплевал король.

Пройдясь кругом по кабинету, он осмотрел потрепанную карту, висящую на стене, с отмеченным красным кругом по середине. А ведь он так и не исследовал все в пределах этого круга… Еще одна несбывшаяся мечта о посещении всех древних мест королевства…

Аккуратно сложенные вещи запылились на небольшой открытой полке под картой. Их хозяин уже несколько лет не снимал свой доспех ни днем ни ночью, ведь в любой момент к нему мог заглянуть патрульный с важным донесением.

Одиноко стоящий пыльный стол посреди кабинета изобиловал книгами. Единственным увлечением, которое мог себе позволить Харкер, и на которое, хотя бы несколько минут в день, но мог выделить.

— Надо бы горничную заставить здесь прибраться… женская рука все же нужна этому месту… — произнес он вслух, а на сердце стало скверно. Как она могла?! После всего, через что они вместе прошли…

Обогнув стол, направился к большому стеклянному шкафу, где за прозрачным стеклом стояло единственное средство для успокоения его нервов.

Дверцы звякнули, и взору Харкера открылись разноцветные бутыли с разными напитками, одну из которых он и вытащил. Шишковая водка… Сколько же лет прошло с тех пор, как он и его друзья впервые попробовали этот странный напиток, к которому он прикипел всей душой? Как раз тогда в последний раз он и был в отпуске. А сейчас… он даже в сортир сходить не может без того, чтоб его кто-то не потревожил!

Пробка хлопнула, и по кабинету разлетелся манящий запах свободы и беспамятства. Решено, до конца сегодняшнего дня он отдыхает!

Жаль, что случиться этому было не суждено. Как только Харкер поднес бутылку к губам, в дверь постучался королевский паж:

— Ваше Сиятельство, Его Величество приказывает Вам почтить его своим присутствием незамедлительно. — донесся до его ушей детский голосок, от которого Харкер помрачнел еще больше, отставляя бутылку в сторону.

— Что на этот раз?! — прорычал он.

— Не могу знать, Сэр, король велел…

— Сейчас буду! — бросил он мальцу, который тут же захлопнул дверь перед своими огромными глазищами. И весьма вовремя.

Бутылка с пойлом полетела в то место, где секунду назад была голова пажа, а Сэр Харкер, громко выругавшись, направился в тронный зал.

«Что опять придумал этот старый козел?» — взвыл его внутренний голос.

Король Андары, Ихрэн Восьмой, был крайне капризным и взбалмошным правителем. За один день он мог несколько раз исправить свои приказы, или же и вовсе придумать нечто новое и непредсказуемое. Так было и сегодня.

Посреди тронного зала возвышался мраморный постамент, в темно-серых жилах которого переливались золотые всполохи, под светом множества хрустальных люстр, каскадом свисающих с высокого потолка. Восемь — именно столько потомков династии Элброй сидело на этом троне. Ступени добавлялись с каждым новым королем, и делали конструкцию величественнее. Мрамор плавно перетекал в чистое золото, украшающее огромный трон, инкрустированный волшебным камнем — авассадоном.

Мужчина, сидевший на нем, имел семьдесят лет отроду, но выглядел намного моложе своего возраста. В его черные волосы только начинала закрадываться седина. На гладко выбритом лице не наблюдалось ни единой морщины. Серые глаза короля с презрением перевели взгляд с полуобнаженной девы на его коленях в сторону Харкера. Тонкие губы монарха скривились в волчьем оскале.

— Ваше Величество, мне сказали, что Вы хотели меня видеть? — всю свою раздраженность Харкер спрятал глубоко во внутрь. Еще не хватало, чтобы король уловил исходящие от него эмоции. Это всегда заканчивалось плохо, если не для него, то для окружающих.

— О, милая, вот и твой сынок явился. — он смачно шлепнул девицу по бедру, а та растеряно охнула, будто очнувшись ото сна. Король был далеко не трезв. И Харкер понял это сразу, как только вошел сюда, по витающему в воздухе запаху амброзии. И как только кто-то додумался смешивать сильнейшее паралитическое средство со спиртом, получая самый почитаемый напиток среди королей? — Ну что, щенок, как там наша война с Чертраном?

Харкер стиснул зубы. Король никогда не считался с ним, и это его неимоверно злило. Как и то, что сейчас его матушка, которая родила его в шестнадцать лет на потеху всему двору, сидела на коленях короля в непотребном виде. С малого детства мечом и потом он прорубал себе дорогу вверх по службе, а когда появилась потребность создания нового Ордена, он и упросил короля стать его главой, как награду за то, что тот неоднократно спасал правителя от гибели.

— Что молчишь, щенок? Мамочку стесняешься? Слышала? Он тебя стесняется! Пошла отсюда! — он толкнул женщину с такой силой, что та, крякнув, упала с его колен, успев прокатиться по ступеням кубарем прежде, чем Харкер успел подхватить ее.

— Не надо сын… Это мое бремя. — женщина отстранилась от него, вздернула подбородок, расправила плечи, одергивая подол платья и поправляя съехавшие рукава и корсет. Она гордо выплыла из тронного зала, под обеспокоенный взгляд своего сына, и плотоядный взгляд короля.

— За что я люблю твою мать, так это за гордость… — усмехнулся король. — Так что там у нас с Чертраном?

— Пока все спокойно. Ни людей, ни катапульт, ни шпионов не обнаружено.

— А где мое сокровище в человеческом эквиваленте?

— Мы работаем над этим, Ваше Величество.

— Объясни-ка мне, о, великий Глава Ордена Змееносца. Почему Орден, что был создан для розыска магов не может отыскать одного проклятого волшебника?

— Ваше Величество, нашими силами за последний месяц к северным границам королевства было доставлено десять тысяч магов… И…

— Плевать мне, сколько магов вы нашли. Мне нужен именно он! Я хочу видеть его! — заверещал король, ударив кулаком о свой каменный трон.

— Я понимаю…

— Какой ты у меня понимающий, смотрю и плачу! — он подарил Харкеру звериный оскал, спускаясь по ступеням и подходя к нему. Поравнявшись с ним, он схватил его за шею и притянул к себе, глядя глаза в глаза и соприкасаясь с ним лбами. — Засунь свое понимание себе же в кишки! У тебя две недели, чтобы он посетил мой замок, иначе твоя мать поплатится за небрежное служение ее сына…

— Да, Ваша Светлость…

— И вот еще что… — король замер, по дороге к своему трону. — Десять тысяч мало… Я хочу больше, намного больше. Чертран должен пасть! Ты меня понял?!

— Да, Ваша Светлость… — тихо проговорил Харкер.

— А знаешь что?! А давай устроим бал? Я так давно не принимал гостей…

Харкер растерялся, не зная, как сказать королю, что к нему на бал боятся приезжать. Дело в том, что на балу очень часто пропадала добрая четверть от всех гостей. Сколько бы не расследовали это дело — никто не мог понять, куда и когда исчезают люди. Короля же этот факт нисколько не тревожил.

— Но Ваша Светлость, казна пуста. Все средства задействованы в подготовке к войне с Чертраном…

— А мне плевать… Пускай Орден Змееносца, ровно, как и его Глава, лезет в гробницы, в поисках древнего золота… Это ваша работа, приумножать мои богатства точно также как и человеческие ресурсы…

— Да, Ваша Светлость…

— И хватит звать меня Моей Светлостью! Отныне я хочу быть Моим Богом.

— Да, Ваша Божественность… — со скрипом зубов прошептал Харкер.

— И вот еще что, никчемный щенок…

Харкер, смотрящий до этого в пол, и пытающийся сдержать огонь гнева, что спалил у него внутри уже все дотла, поднял взгляд на короля:

— А поцелуй-ка мне туфли. — плотоядная улыбка не сходила с монарших губ.

— Ваша Божественность, я…

— Раз я Божество, то, в знак почтения, поцеловать мою туфлю должен каждый. Живо, щенок, пасть ниц! — он повысил голос.

Харкер стиснул зубы еще сильнее, ощущая на них металлический привкус собственной крови, и согнулся над туфлей короля. Но поцеловать ее он не успел. Король поднял ногу, одетую в шикарную золотую туфельку, и пнул Харкера по лицу. Тот отлетел в сторону, схватившись за челюсть.

— Медленно телишься. Не попадайся мне на глаза, пока желанный мною маг не будет у тебя в руках… — тихо проговорил король, вновь развалившись на троне. — Эй, тряпка!

Из-за маленькой, еле заметной двери за троном, дрожа, тут же показала голову королева. На ее бледном, изуродованном шрамами лице, наливался кровью новый синяк. На вид ей было немного больше, чем матери Харкера. Она быстро засеменила к трону, падая на колени пред своим королем:

— Да, Ваше Величество…

— Ты что, глухая?! — голос короля перешел на крик. — Теперь я Ваша Божественность!

— Если Вашей Божественности будет угодно, то я стану глухой. — королева сжалась.

Харкер отчетливо видел, как она прикусила свою нижнюю губу, а на начищенный мрамор упала одинокая капля крови. Королева подобралась, стирая ее своим же рукавом и вытирая губы. Движение было быстрым. Ровно таким, как у загнанного в клетку животного, боявшегося всего на свете.

— Вот видишь, щенок. Моя жена исполнит все, что я захочу, и даже скрипеть зубами не будет… — он медленно поднялся с трона, поставил туфлю в крови Харкера на ее спину, и вытер об нее, все время смотря в его глаза и хищно скалясь. Затем он схватил ее за волосы, и с нечеловеческой силой отбросил в стену.

Нервы Харкера пошатнулись. Ладно, король всегда так с ним обращался, но, чтобы с собственной женой, с женщиной… Этому не бывать! Он вынул клинок из ножен и кинулся в сторону короля, готовясь отрубить его голову. Король же, увидев это, выхватил свой клинок. Их мечи скрестились.

— Ну и что же ты задумал, щенок? — глаза короля светились безумием. — А, дай угадаю, ты хочешь убить меня с надеждой что следующий король будет более добр к вам, жалкие нахлебники?

Харкер ослабил напор, переваривая услышанное. Безумно хохоча, король подставил под лезвие меча Харкера свою шею, расставив руки в стороны и выронив свой клинок, звон которого резко полоснул по нервам Главы Ордена Змееносца.

— Давай же, покончи со мной!!!

Харкер сжал руки на мече, и по шее короля потекла тонкая алая струйка. Но он не закончил начатое, его клинок словно застыл на месте, не давая возможности нанести королю больше вреда.

— Да чтоб тебя! — взревел Харкер, бессильно опуская меч. Отходя на шаг назад и потупив взор, он упал на колени от бессилия, выронив оружие из рук. Он не смог… не совладал с собой… осталось только пожинать последствия его несдержанности…

— Так я и думал. — довольно протянул король, опускаясь перед ним на корточки. Он улыбался так мерзко, что Харкера начало выворачивать. — Обидно, правда?! Эй тряпка, напомни-ка мне, почему он не смог меня убить?!

Королева, все еще рыдая, и схватившись рукой за ушибленную голову, выпрямилась.

— Ваше Величество… То есть, Ваша Божественность, является последним из древнего королевского рода. Согласно закону, никто кроме рода Элброй не может править королевством Андара… Вашу Божественность, согласно древней божественной защите, не может тронуть с плохими намерениями или убить ни один человек, родившийся в Андаре.

— Умная тряпка. — хмыкнул король, ударив кулаком Харкера под дых. Глава Ордена Змееносца тяжело задышал, сжимая собственные ребра. — Учись, щенок!

Король вновь развалился на своем троне, довольно ухмыляясь:

— Я сегодня добрый, а потому вы оба останетесь в живых. Ты, щенок, можешь идти. А ты, тряпка, останься, я еще не наигрался…

В глазах королевы вспыхнул ужас, такой дикий, что и Харкер его почувствовал, но ничего не мог сделать в данной ситуации. Он встал, поправляя меч на поясе, молча поклонился и вышел из тронного зала. Когда дверь закрывалась за его спиной, он услышал истерику королевы, и раз за разом повторяющиеся слова «Не надо, умоляю!»

Глава 7

Столица королевства Андара. Город Андэр.

«Тварь, ты самая настоящая тварь! Надеюсь, однажды мне повстречается тот, кто сможет тебя убить!» — Харкер набросился на стену с кулаками сразу же, как дверь в тронный зал закрылась за его спиной.

Это была единственная возможность сдержать себя от желания вернуться в зал и попытаться спасти королеву. Если его попытка закончится провалом, а так оно, скорее всего и будет, то король отыграется на ней еще страшнее, чем сейчас.

Когда его кулаки онемели от боли, а костяшки были стерты до костей, голос королевы затих, и он замер на месте, коснувшись холодной стены разгоряченным лбом. Чего он только не придумывал, чтобы умертвить короля. Нанимал головорезов из разных стран, подсыпал отраву в еду и питье, стрелял в него из лука самостоятельно и еще много всего. Но короля ничего не брало. Все оружие отлетало от него. Яд успешно переваривался им. Все, кого подговаривал Харкер на мятеж были казнены, а королевские глаза полные издевки смотрели с таким превосходством и снисхождением, что Харкер бесился еще больше.

Король же, в отместку, измывался над народом, издавая все больше новых и жестоких указов, загружая Харкера работой по их тайному устранению и переделке. Только благодаря действием Главы Ордена Змееносца королевство все еще существовало на карте мира.

И если Харкер более-менее успевал спасать народ, то с королевой дела обстояли куда страшнее… Бедная женщина… Попала в лапы тирана и никак не могла выбраться и сбежать. Все ее маленькое королевство присоединилось к Андаре сразу же после свадьбы, и теперь подчинялось всем ее законам. Король обещал вырезать всех ее подданных, если она посмеет наложить на себя руки, или если посмеет покинуть дворец. От ее былой красоты уже не осталось и следа, но она по-прежнему прикрывала своим изможденным телом свой народ. Величественная, гордая и отчаянная… Если бы можно было убрать короля и на его место посадить эту женщину… И Андара, и присоединенный к ней Эльхейский полуостров зажили бы в мире и достатке. Но как это сделать?!

В тяжелых думах Харкер вернулся в свой кабинет, где отправил всех имеющихся у него рыцарей на поиски магов.

Магов в Андаре было намного меньше, чем в королевстве Чертран, поэтому королю и нужны были все живущие волшебники в стране. Многие из тех, у кого был дар прятались, не собираясь воевать за отчизну, другие же и вовсе покидали страну, или же переметнулись на сторону врага. Поэтому простые люди и недолюбливали одаренных. Свято верили, что от них только одни беды.

Никто не знает, что послужило началом войны между Чертраном и Андарой. Но Харкер отчетливо помнил тот безумный день и боль, что до сих пор не утихала в его сердце. Если бы он мог вернуться в прошлое, то все сложилось бы иначе… Но он не мог. Как не мог и король, что также не был готов к такому повороту событий. В тот страшный день он потерял не только всех своих наследников, но и рассудок. Именно тот день стал отправной точкой к чрезмерной жестокости правителя ко всем окружающим.

Уже девять лет Чертран и Андара не воевали, но и не заключали перемирие. У них была холодная война. Каждое из королевств копило силы, как только могло.

«А когда-то ты был добр и ко мне, и ко всем своим подданным… Был достойным человеком…» — размышлял Харкер, открывая новую бутылку с шишковой водкой, но так к ней и не притронулся.

Как только его кабинет заполнил пьянящий аромат хвои и спиртного, по витражному стеклу раздался настойчивый стук. Выругавшись, глава Ордена Змееносца открыл окно, дабы впустить в комнату дракогрифа. По синему цвету перьев, Харкер определил, что посыльный прилетел с востока королевства. Он дал существу еще живую лягушку, что были припасены для такого случая в большой банке на столе, и впился в него взглядом.

Животное, заглотив угощение целиком, широко раскрыло пасть, приготовившись воспроизвести сообщение:

— Кланяюсь Вам, Ваше Сиятельство. На нашу деревню напал демон, и по совету странствующего барда мы решились послать к Вам животинку с просьбой. Нам просто необходим хартгар, так как незнакомец сказал, что на месте ентово демона может вылезти штука по страшнее, а в деревне, значица, итак, народу поубавилось. За сим кланяюсь, староста деревни Кукуево.

Дракогриф замолк, получив еще одну лягушку в свои цепкие лапки, а Харкер взвыл:

— Когда же в этомкоролевстве все станет хорошо? — спросил он у существа, надеясь получить ответ. Но дракогриф молчал, изучающе вытаращив свои глаза — он запоминал новое сообщение.

— Стереть! — опомнился Харкер. Существо моргнуло, информируя о том, что забыло информацию. — Запомнить! Хартгар вскоре будет доставлен в вашу деревню. Слово главы Ордена Змееносца! Конец сообщения!

Дракогриф вновь моргнул, мол, все запомнил, после чего Харкер привязал к его шее инструкции для старосты и выпустил существо через окно, проклиная про себя все на свете. Так как он отправил всех своих рыцарей на поиски магов, ему самому придется везти хартгар в пострадавшую от демона деревню. Вот только демона в восточных лесах ему и не хватало…

Он быстро собрал все необходимое, в том числе и хартгар — охранный рунный камень, который работал как защита большого участка земли от нечисти. Эта разработка экономила королевству поистине колоссальные суммы денег, впрочем, как и минимизировало количество людей в Ордене Змееносца. Именно Харкер, обнаружил чертежи этого чуда в одном из древнейших талмудов королевской библиотеки несколько лет назад.

— Если Его Величество будет меня искать — скажите, что я ищу магов… — бросил он одному из доверенных лиц короля, скрыв свои истинные мотивы исчезновения. Спустился к уже оседланному вороному коню, что помчался галопом сразу же после того, как Харкер залез в седло.

* * *

Сэр Харкер даже не подозревал, как стал нелюдим восток королевства за те пять лет, что он тут не бывал. Ему часто попадались заброшенные деревни и поля, уже заросшие плющом до такой степени, что их было трудно разглядеть. Лишь только редкие вывески и указатели с названием деревень гласили, что здесь когда-то жили люди.

На поросшем жиденькой травкой, некогда широком тракте кое-где проступали еле заметные следы лошадей, идущие бок о бок с разнообразными когтистыми следами лап неизвестных Харкеру существ. Это слегка его настораживало, но путь свой он продолжал.

Через три дня его конь наконец остановился у трактира «Горелая Луковка», чудесным образом миновав все опасности, которых так ожидал Харкер на своем пути.

В трактире народа было мало, но абсолютно каждый обернулся в сторону Харкера, как только входная дверь за его спиной с жалобным скрипом закрылась. В нос ударил резкий запах свежесваренного пива и горелого лука, и Харкер недовольно поморщился.

— Староста ваш здесь находится, или мне нужно искать его в деревне?! — интонация его голоса точно дала понять всем присутствующим степень раздражения Харкера. Еще немного, и головы точно полетят с плеч…

— А кто спрашивает? — поинтересовался седой мужчина возле стены, натирающий кружку грязной тряпкой.

— Глава Ордена Змееносца, Сэр Харкер Блудстэр. Я привез хартгар для вашей деревни, и был бы признателен, если бы кто-нибудь накормил моего коня… — он гневно посмотрел на одного из поднявшихся на ноги мужиков, что уже было собирались покинуть трактир. Тот кивнул, мол, выполнит то, что ему велели.

— Я староста. — изрек мужик тем делом, со звоном опуская кружку на стол. — Проходи милейший, будь моим гостем…

— Некогда. Кхалу подготовили?

— А как же, милейший, все готово, ровно так, как в инструкции прописано было.

— Веди. — он развернулся в сторону двери, поспешив покинуть это душное место, которое своими запахами пыталось уговорить его послать все к чертям и расслабиться, проваливаясь с головой в праздное веселье и крепкий хмельной сон на несколько дней.

Кхалу — обелиск для хартгара следовало поставить в то место, где видели демона. Сущность демонов навечно оставалась там, где они проходили. Поэтому именно на ее основе и работал хартгар, сливаясь с ней и вырабатывая щит, что более не пропускал сквозь себя подобное.

Харкер молча шел за старостой сквозь лесную чащу, рассматривая зелень вокруг, и давался диву, что в такой глуши, несмотря на отсутствие королевской помощи, люди умеют читать, и, похоже, что и писать. Он и не надеялся, что кто-то сможет прочесть инструкции, которые он отправил с дракогрифом. Но искренне этому радовался. Если все пройдет успешно, то уже завтра он выедет обратно в Андэр.

Спустя какое-то время, староста остановился:

— Простите, Милсдарь, но дальше я не пойду. Вон за теми деревьями мы кхалу соорудили. Сами дойдете.

— А что, боишься? — усмехнулся Харкер.

— Как только мы на кхале последнюю руну вырезали началась чертовщина… Сухая трава зазеленела, из черного пепла сложились листья, а волна, что вдарила по земле, чуть нас не прикончила, ей Богу! Чур меня, если я еще хоть раз в енто место вернуся… — он трижды сплюнул и перекрестился.

— Ну, как знаешь… — Харкер двинулся в указанную сторону. Его абсолютно не смутили рассказы старика.

Он притворился удивленным только для того, чтобы напугать старосту, дабы лишний раз никто не ходил возле хартгара просто так. Вдруг сломают…

Харкер прекрасно знал, что кхала, по мимо того, что оберегает от демонов, лечит всю природу вокруг себя, и было бы разумно предположить, что она начала работать до установки хартгара.

Выйдя на поляну, Харкер раздосадовано покачал головой… Деревянный резной столб парил в воздухе, а вокруг него с небес на землю бил поток белого света, который, в месте соприкосновения с землей, превращался в черную воронку, у которой не было видно дна. Видать, местные подумали, что этот столб и есть происки демонов, поэтому и поставили кхалу прямо в поток…

Трава и правда была зеленой, а ее травинки приветственно махали Харкеру и смеялись. Под травой виднелся черный песок, а на нем лежали листья, которые были действительно черные. А при касании их — рассыпались пеплом.

Чем был этот поток света, Харкер не знал, как и не знал откуда он взялся. И это его беспокоило. Но он все же надеялся, что хартгар сработает и эта магия исчезнет.

Он поставил хартгар на кхалу, воспроизводя вслух заклинание защиты. Когда заклинание было произнесено полностью, камень загорелся голубым светом, начиная источать полупрозрачную волну вокруг себя, разлетающуюся на несколько сотен лигр вокруг.

«Заработало…» — радостно подумал Харкер, но через несколько минут раздосадовано пнул ближайший камень, поморщившись от боли.

Трава вокруг него по-прежнему смеялась над ним, черный песок никуда не исчез, ровно, как и черные листья. Он выругался вслух, понимая, что хартгар работает неправильно. От этого Харкеру стало не по себе.

Он ринулся обратно в трактир, сквозь лесную чащу, и вышибая дверь заведения на ходу:

— Как выглядел демон?! — вскричал он так, что все присутствующие вздрогнули. Это хорошо, ведь каждый услышал его вопрос.

— Померли все, кто был в деревне той ночью… Мальчонка его только и видел. Грит, что была страшная пасть, красные глаза, здоровенные лапы. А что такое? — спохватился трактирщик.

— Кто его прикончил?! — задал Харкер новый вопрос.

— Так он издох?! Это ж отметить надо! Всем пива за счет заведения! Присаживайтесь, Ваше Сиятельство! Отолью Вам лучшего вина из своих закромов!

Харкера на мгновение оглушила волна довольных голосов, и еще сильнее распалила его. Он не сдержался и припер трактирщика к стене, схватив за ворот рубахи. Раздался звук разбившейся о пол кружки и радостный гвалт стих.

— Кто его прикончил спрашиваю?!

— Энтово не знаю… Но утром девка какая-то вышла из леса. Притащила барда, что поперся убивать демона энтово, на себе, аки пушинку. Да еще и плату потребовала. И откедова мне было знать, что она его действительно прикончила? А вдруг уши нагреть мне решила? Когда я ей отказал, то она щелчком пальцев призвала другого демона. Вскочила на него и скрылась из виду. Демонесса, ей Богу, демонесса…

— Как выглядела? Во что была одета?! Куда направилась? — его пальцы еще крепче вцепились в ворот рубахи. Трактирщик покраснел, ему не хватало воздуха.

— Спокойно Милсдарь, спокойно… — он похлопал по плечу Харкера. Тот разжал пальцы, отступая на шаг. — Волосы у нее были странные, и рыжие, и белые, и черные. Одета была во все черное. Ну и наглая эта чертовка, я вам скажу, Милсдарь…

— Куда поехала?!

— Ай, демон ее знает, по тракту прямо на юго-восток направилась…

Харкер устало опустился на стул:

— Неси сюда всех дракогрифов, что у вас есть. Да комнату приготовь, я у тебя задержусь на неопределенный срок…

Девушка в черном, с непонятного цвета головой, верхом на демоне… Ее видели и в прошлые разы, когда деревня внезапно бывала атакованной красноглазыми демонами, от которых не защищали даже хартгары. Может это она повелевает ими? Или же она их, наоборот, убивает?

А может это все-таки она, и он наконец ее нашел?! Но тогда причем тут демоны? Она никогда не была связана с демонами, и тем более не разъезжала на них… Хотя, если вспомнить все ее таланты… Чертовщина какая-то… В любом случае стоит тут задержаться и, наконец, разобраться во всем…

Глава 8

Восток королевства Андара. Разбойничий лес.

Всю ночь Кристиана терзали кошмары прошлого, от которых он часто просыпался. Ему снилась война десятилетней давности, в которой ему не посчастливилось сражаться. Снились его родные. Снилось и адское пекло, которое окутало дом, где когда-то жил Кристиан. Жар был таким живым, таким настоящим, что барду даже почудилось тление на бороде.

Нехотя он открыл глаза, и, чертыхнувшись, начал тушить зарождающееся пламя в своей бороде. И только когда он убедился, что злосчастная борода, которую уже давно надо сбрить не горит, взгляд переметнулся на странное существо, что закрыло собой утреннее солнце.

Кристиан попятился от украшенной большим количеством желто-серых клыков, черной пасти, в глубинах которой искрило синее пламя. Пилообразный хвост существа встрепенулся, а глаза презрительно сощурились. Ровно посередине ушей Кристиан разглядел еле-еле горящий синий огонек.

Бард одним рывком превратил зурну в меч и выставил вперед, перед застывшим на месте чудищем, которое даже и ухом своим не повело. Оно изучающе смотрело на барда своими синими огоньками в пустых глазницах, излучая спокойствие и удовлетворение. Вдруг, из-за спины существа раздался смешок девушки:

— Я же тебе говорила, что он испугается… А ты заладила: храбрый он, да храбрый. — девушка рассмеялась еще больше, а чудище лишь презрительно посмотрело на нее и склонило голову к земле, обиженно фыркнув. Облако раскаленного пара тут же заставило сочную траву усохнуть и поджечься.

Кристиан направил меч теперь уже на девушку, не понимая, что тут происходит.

Фрейя же перестала смеяться, и медленным шагом подошла к барду с вытянутой рукой вперед:

— Все в порядке, Лапочка, это я, Фрейя, мы сейчас в лесу, вчера убили Бедакура… Помнишь?

Кристиан положительно закивал головой, опуская меч. Мыслительные процессы в его голове наконец пришли в норму после сна:

— Что это за тварь?!

Тварь сердито прищурила свои глаза-огоньки, и, отвернулась от барда, словно обиделась, попутно затушив подожженную траву копытами, украшенными короткими, синеватыми, костяными шипами.

— Попрошу мою коняшку не обижать! — начала было Фрейя, но, немного замявшись, будто что-то услышав, поправилась. — Знакомься, мой самый лучший друг на свете, Эрис — падший пегас. Теперь довольна? — последние два слова явно были адресованы не Кристиану, но внимания он на это не обратил.

Существо одобрительно фыркнуло, слегка наклонив голову, и ударив по земле копытом.

— Падший пегас? А такое вообще существует? — Кристиан пристально рассматривал существо, которое громко заржало как настоящая лошадь. Все ее ужасные шипы и клыки исчезли, являя части тела, более присущие обычному животному. Неизменными остались только горящие синем огнем глаза, что все также внимательно смотрели на барда.

— Она последняя в своем роде… — улыбнулась Фрейя, поглядывая на животное. — Несмотря на свой ужасный вид, она очень добрая. Правда, Эрис, ты ведь добрая?

Лошадь одобрительно заржала, а девушка вновь с ней заговорила:

— Да ладно тебе, не скромничай. Ты настоящая прелесть. — она подбежала к животному и крепко его обняла за морду.

— Еще скажи, что эта твоя прелесть меня не сожрет?

— Так оно и есть. Правда, Эрис, ты же не будешь его есть?

Существо положительно закивало головой только спустя несколько минут. Видать рассуждало, насколько съедобным для нее был бард.

Кристиан же, увидев заветный жест, с грохотом рухнул обратно на землю, раскинув руки и ноги в стороны:

— Ну и пробуждение…

* * *

Бард молча ел кашу, непонятно откуда взявшуюся на костре в медной кастрюльке. Боковым зрением он посматривал то на все также внимательно наблюдающую за ним Эрис, то на Фрейю, которая материализовала в воздухе черный кинжал и принялась его умело затачивать. Она объяснила это тем, что у нее чешутся руки чем-то заняться.

— Исходя из последних событий, я думаю, что ты заслужил хотя бы узнать, как выглядит Сортблод… — первой прервала тишину она, не отрывая взгляда от клинка.

— Так ты все же знаешь его… — подытожил Кристиан. Он отложил кастрюльку в сторону и развалился прямо на траве, изучая медленно плывущие по небу облака.

— Да так, встречались пару раз. — девушка и Эрис синхронно хмыкнули. — Этот мужчина очень опасный тип, Лапочка. Рассказываю я тебе это не для того, чтоб ты ринулся его искать, а чтобы утолил свое любопытство и отправился в приключенческую гильдию. Усек?

— Перчатка взорвалась во время боя с Бедакуром… — хмыкнул он. — Видать, не судьба мне состоять в гильдии…

— Кристиан, я серьезно! Обещай забыть о Сортблоде! Если тебя не убьет он, то убьют те, кто ищет его. Тебе оно надо?

Бард лишь неопределенно пожал плечами.

— Упертый как рагхар во время гона… — нахмурилась Фрейя. — Да делай что хочешь. Мое дело — предупредить… Господин Сортблод известен всем как сильнейший маг этого материка. Но в чем его сила никто не знает и не догадывается, впрочем, как и я. Это высокий мужчина сорока лет, имеет белые, коротко стриженые волосы. Присутствует несколько страшных шрамов на руках. Одевается обычно в тяжелые доспехи, все светлых цветов. Не из серебра ли он их отливает? Кто ж знает… Разъезжает на белоснежной лошади, что в народе называют единорогом. Не знаю, правда это или нет — рога я у нее не видела. Любит бывать в тавернах, но никогда не пьет. Вот и все, что я о нем знаю… Пару раз я его встречала, но в разных городах и королевствах, поэтому не знаю, где он может быть на данный момент.

— Спасибо, Фрейя. — он благодарно кивнул. — Спасибо, что рассказала хоть что-то о нем. Теперь я хотя бы знаю, как он приблизительно выглядит…

— Куда ты теперь направишься?

— Не знаю, скорее всего на запад… — Кристиан принялся собирать вещи в свой наплечный мешок. — Или все же проехаться по деревням еще разок? Вдруг он объявился? С твоим-то описанием у меня появился хоть какой-то шанс его отыскать…

— Ну, удачи тебе. — впервые за все их знакомство, она искренне улыбнулась.

А в сердце Кристиана закралась тоска. Он не хотел расставаться с девушкой. Что-то тянуло его к ней, со страшной силой. Любопытство? Да, определенно любопытство, которое заключалось в одном единственном вопросе «что она такое?». Но было еще что-то, непонятное, забытое, то, что только зарождалось, и что так тревожило барда и днем, и ночью, каждый раз, когда он смотрел на нее. И именно за этим непонятным чувством он и потянулся.

— Впрочем, я мог бы немного попутешествовать с тобой, если хочешь. Вот только придется тебе стать героиней моей баллады…

— А как же твой Сортблод?

— Кто знает, вдруг странствуя с тобой у меня будет еще больше шансов его отыскать? Все равно не знаю в какую сторону мне двигаться…

— А если мне не нужны попутчики?

— А если этот попутчик заплатит тебе кругленькую сумму?

— Насколько кругленькую? — глаза девушки загорелись. — Учти, я, как телохранитель, беру очень дорого.

— А с чего ты взяла, что мне нужен телохранитель, а не просто попутчик?

— Ну в последние несколько дней именно я спасала твою, бардову, задницу от монстров…

Кристиан стиснул зубы и кулаки. Он совсем забыл, что эта нахалка спасла его шкуру уже ни единожды.

— Не волнуйся об этом. Я ведь обеспеченный бард. — он подмигнул ей, пытаясь унять накативший гнев и лютое желание разъехаться с ней в разные стороны. Он не сомневался, что пожалеет, если поддастся этому порыву. — Да и веселее путешествовать вместе, чем по одиночке…

— Ну хорошо… Только балладу свою ты напишешь, когда мы с тобой расстанемся! Наше путешествие будет не долгим… Мне нужно заехать в одно место, а потом, скорее всего, мы с тобой распрощаемся…

— Но почему?

— В места поеду опасные. Вряд ли сама там выживу, что уж о бардах говорить…

— Хорошо, я согласен…

— А тебя никто и не спрашивает. — хмыкнула девушка, залезая на спину своей огромной лошади.

* * *

К большому облегчению барда, его пожитки никто не тронул. Лошадь Кристиана стояла ровно там, где тот ее и оставил. Животное обрадовалось, что его хозяин выбрался из леса целым и невредимым, однако увидев странную лошадь Фрейи, испуганно заржало, вставая на дыбы.

— Тише, тише, успокойся. — погладил лошадь по шее Кристиан. — Это всего лишь лошадь с синими глазами, ничего страшного в ней нет.

Эрис прыснула, а лошадь Кристиана встала на дыбы снова, ударив копытом по голове своего хозяина. Тот упал, отползая от своего взбесившегося животного. Достал зурну, превратил ее в лук. Если она правда заразилась бешенством, то нужно ее умертвить. А жалко… хорошая была лошадь…

— Давай я попробую? — Фрейя спрыгнула с седла, и быстрым шагом подлетела к лошади, что снова встала на дыбы. — Тише, тише маленькая, все хорошо… Как же зовут такое чудесное создание?

— Никак. Я купил ее недавно… — подал голос бард.

— Глупый у тебя хозяин, Роска, ой глупый… — покачала головой девушка, дотронувшись до морды лошади. — Существует поверье, что когда даешь лошади кличку — та становится смирнее и покладистее…

— А почему Роска-то?

— А ты присмотрись, у нее все ушки в росе. — девушка нежно погладила лошадь по ушам, и Роска мгновенно стала смирнее, больше не фыркала и выражала полное умиротворение.

— Вот так, молодец. — девушка погладила ее морду. — Эрис тебя не обидит, вы обязательно с ней подружитесь. Не бей больше хозяина, а то он у тебя такой обидчивый… — она обернулась на недоумевающий взгляд Кристиана, щелкнула пальцами, и в ее руке появился знакомый барду фрукт. — Хорошая девочка, держи яблочко.

— Как ты это сделала? — Кристиан наконец подошел к своей лошади и девушке, что все еще поглаживала ее морду. Он отметил, что Эрис выше его животного минимум на голову, и мощнее в ширь почти вдвое.

— Я заранее яблоко взяла в руки. Роска его учуяла и успокоилась… А про поверье я все выдумала… — улыбнулась девушка, передавая уздечку в руки ее законного владельца.

— Возможно, оно так и есть, а возможно…

Послышалось лошадиное ржание, а на лесном тракте появился столб пыли, сигнализирующий о приближении незваных гостей. Кристиан выругался, увидев всадников, стремительно приближающихся к ним. На грудине всех их лошадей красовалась эмблема Ордена Льва. Ордена, что занимался простыми преступлениями, ловил разбойников, снабжал деревни и города стражниками.

— Эрис, тебе лучше исчезнуть… — прошептала Фрейя, внимательно изучая приближающийся гарнизон. Существо послушалось ее, растаяв в воздухе под удивленный взгляд Кристиана, на что девушка только пожала плечами. — Призрачные пегасы — они такие…

Во главе конницы, на серой лошади в яблоках, ехал мужчина, облаченный в золотой, усиленный доспех. Он был больше остальных по телосложению, а на его руках перекатывались внушительные мышцы. Кристиан раньше видел этого человека, и уже знал, что так просто им отсюда не уйти, но внешне сохранял спокойствие, накинув, на всякий случай, капюшон на голову.

— Готовься, сейчас мы будем драться. — медленно протянула Фрейя, на лице которой сияла совершенно безумная кровожадная улыбка.

— Ты что, собираешься драться со всем гарнизоном?! — удивленный взгляд барда метался между Фрейей и конницей.

— А ты что, не будешь с ними драться? — в глазах Фрейи сияло еще большее удивление.

— Нет, и тебе советую не связываться с этими парнями. Давай попробуем уйти от них с миром?

— Делай что хочешь… — недовольно забубнила девушка. — Люди, чтоб их! Вечно у них все через одно слово…

Когда конница настигла девушку и барда, то рассыпалась в стороны, образуя вокруг них плотное кольцо. Мужчина в золотом доспехе спрыгнул со своего седла, и не снимая своего шлема, приблизился к ним на расстояние вытянутой руки.

— Молодые люди, вы не видели здесь ничего странного? — Кристиан так и не понял, узнал ли его этот тип.

— Нет, здесь все было спокойно…

— А ночью не слышали никаких странных звуков? Будто кого-то едят живьем?

— Нет, господин, мы тут оказались ранним утром. Вот, передохнуть решили. Вскоре продолжим свой путь.

— Куда путь держите?

— Добрый день, уважаемый, мы едем в Эдельвейс… — встряла Фрейя, на что Кристиан смерил ее гневным взглядом.

— В Эдельвейс, значит… — он пристально осмотрел барда и девушку с ног до головы. — А вы знаете, что находитесь с неправильной стороны леса?

— Как с неправильной? — захлопала глазами девушка, а после перевела взгляд на Кристиана с неподдельным раздражением. — А я тебе говорила, любимый, что нам надо в другую сторону ехать, а ты уперся аки козлик!

Слова девушки развеселили всех присутствующих, Кристиан решил ей подыграть, и отомстить одновременно:

— Милая, но ты ведь сама хотела уединиться посреди леса? Мол, романтика, единение с природой… А то, что мы заблудились в лесу и вышли не с той стороны — дело для человека обычное…

Теперь очередь награждать кого-то уничтожающим взглядом выпала Фрейе:

— А я-то думала, что наша интимная жизнь должна оставаться только между нами!

— Ну они ведь не знают, в каком месте мы это делали, и как. — ухмыльнулся Кристиан.

— Эй, вы, парочка! — рявкнул владелец золотого доспеха. — Свои интимные отношения оставьте при себе. Вы мне лучше скажите, зачем вы едите в Эдельвейс и откуда?

— Из Кукуева, — вновь опередила барда девушка. — Мы едем из Кукуева. Слышали, что в Эдельвейсе жизнь по лучше будет. Как никак крупный город, а значит и возможностей больше…

— Эх, и вы туда же… — неодобрительно покачал мужчина головой, одновременно переключая свой взгляд на одну единственную лошадь. — Что-то у вас вещей маловато…

— По дороге на нас напали разбойники, одна из лошадей осталась у них, а нам чудом удалось сбежать. А насчет Эдельвейса… Мы же еще молодые… Была возможность уехать, мы и двинулись в путь. Генри вот, — девушка не стала говорить настоящее имя барда, — в подмастерья кузнеца пойдет, а я буду скот пасти или хлеб печь. Думаю, что жизнь наша пойдет на лад…

Фрейя сочиняла на ходу так складно, что и сам Кристиан верил в ее слова.

— Ну, дело ваше, молодое, вот только… — прищурился мужчина в золотом доспехе. — Генри, так ведь? А расскажи-ка мне из чего должен быть изготовлен кузнечный фартук?

— Какой фартук? — выпалила Фрейя, но поняв, что провал близок как никогда, замолчала, состроив невинные глазки.

— Из кожи. Коровьей кожи.

— Молодец. — он вытащил клинок из ножен, и придвинул его к Кристиану. — А из чего сделан мой клинок?

На этот вопрос Кристиан ответ знал:

— Это морумская сталь, добывается в шахтах Морума. Обладает отличительными свойствами твердости и податливости при ковке.

— И снова в яблочко. А покажи-ка мне долы, на этом мече?

Кристиан молча ткнул пальцем в три выемки, что тянулись по всей длине меча. Кажется, именно они называются долами, и делают их для большей легкости клинка.

Фрейя же с удивлением смотрела на Кристиана, умело отвечающего на вопросы. Непонятно почему, гордость за барда заполнила ее сердце.

— Очень хорошо, из тебя выйдет отличный кузнец. И последний вопрос: а расскажи-ка мне как их сделать?

И тут Кристиан осекся, он не знал всех тонкостей изготовления оружия:

— Ну, раскаляют клинок, и специальным инструментом проторяют сталь.

— А подробнее?

Видя, что Кристиан замялся, Фрейя встала между ним и владельцем золотого доспеха:

— Что вы к нему пристали?! Он же в подмастерья пойдет, а не в кузнецы. Научится еще всему…

— В том-то и дело, что, если он не знает этого, его и в подмастерья не возьмут. А значит вы меня обманули, и не едите ни в какой Эдельвейс. Ваша лошадь увешана отнюдь не деревенской утварью. Вы одеты не в деревенскую одежду. От вас пахнет кровью и потом, а значит о том, что ночью произошло в логове Пьяной подмышки, а также в одной, из близлежащих, к лесу, деревень, вы точно знаете! Взять их!

— Это какая-то ошибка… Верно, любимая?

— Верно, любимый…

Фрейя и бард были спокойны. Видать это спокойствие их и выдавало. Остальные всадники покинули свои седла, обступив их со всех сторон.

— А еще у нас есть ориентировка на барышню, одетую в черный доспех, на голове которой значатся седые, черные и красные волосы…

Фрейя недовольно зыркнула на обладателя золотого доспеха, сжимая руки в кулаках.

— Рыжие они, а не красные… Бесов ты ужин!

— А еще значилось в ориентировке, что девушка острая на язычок… — хмыкнул мужчина.

— Ребятки, давайте договоримся? — весело проговорила девушка, предвкушая грандиозную драку. — Вы пойдете своей дорогой, а мы пойдем своей, и тогда никто не пострадает…

— А может мы хотим, чтобы вы пострадали?

— В таком случае, пострадаете вы! — Фрейя улыбнулась так страшно, что все присутствующие отступили на шаг назад. — Прости, Лапочка, я пыталась поступить по-твоему…

— Видать, придется отступить от своих принципов… — хмыкнул бард, разминая кулаки.

— Надеюсь, ты дерешься лучше, чем играешь на зурне… — усмехнулась она, скидывая плащ со своих плеч, и первой ринулась в толпу с кулаками.

— Я хорош во всем! — прокричал Кристиан, прикрывая ее спину.

Глава 9

Восток королевства Андара. Разбойничий лес.

Она одолела весь гарнизон в одиночку, голыми руками. Двигалась подобно дикому животному. Наносила, судя по всему, сильные точные удары, от которых мужчины разлетались в разные стороны. Она будто жила битвой, была рождена для нее… Тяжеленые, здоровенные солдаты Ордена Льва летали по воздуху словно пушинки. А после стонали и рычали, катаясь по траве и корчившись от боли, не в силах подняться.

Кристиан же умело избегал атак, приходившихся в его сторону, но не наносил удары в ответ. Его главной целью было поймать Грэйдена Виргена — одного из капитанов Ордена Льва, а по совместительству обладателя золотого доспеха, пока Фрейя не добралась до него первой. С этим человеком нужно было всегда держать ухо востро, так как он был способен на многое. Как на предательство, так и на неоценимую помощь. Нужно было лишь подобрать правильный рычаг, что у барда частенько получалось.

После получасового осаждения противника, Кристиан с треском припер обозленного обладателя золотого доспеха к одному из стволов дерева, приставив к его горлу меч. Несмотря на ситуацию, в глазах этого человека Кристиан отчетливо видел высокомерное превосходство, свойственное ему.

— Кто дал на нее ориентировку?! — шепотом спросил он так, чтобы Фрейя, добивающая последних солдат Ордена Льва, его не услышала.

— А то ты и сам не знаешь, кто… Господин Кристиан Лопачелло! — он выплюнул сгусток крови прямо в лицо барда.

— Где он? — Кристиан даже не поморщился, лишь сильнее сжал руку на шее его противника. — Прошло слишком мало времени, чтобы Орден Змееносца произвел расследование…

— Ничего я тебе не скажу!

— Грэйден, пожалуйста! — он придвинул меч плотнее к горлу капитана Ордена Льва. — Не доводи до греха…

— Чтобы я, да безродному еще что-то рассказывал… Лучше смерть…

— Ты же меня знаешь, Грэйден. Убить не убью, а жизнь тебе испорчу. Ты каким ухом больше любишь слышать стоны своих любовниц? Его-то я тебе и отрежу… А потом позову сюда девушку, дабы она выбила из тебя все оставшееся дерьмо… Куда же делось все твое высокомерие, Грэйден? Ну молчи-молчи… — меч Кристиана уже коснулся нежной кожи за ухом, когда обладатель золотого доспеха сдался.

— Вот ты вроде и безродный, а страху нагоняешь словно первый среди глав орденов… Нехорошо так делать, Кристиан… не по статусу…

— Ты же сам назвал меня безродным. А у безродных статуса нет, как и чести… Отвечай на вопрос!

— Он сейчас в Кукуево. Рассказывал, что сунулся поставить хартгар, а тут оказалось, что там какая-то чертовщина творится, трава смеется, листья из пепла собираются… Мне даже показалось, что он тронулся рассудком…

— Вот значит, как… — Кристиан ослабил хватку на горле Грэйдена. — Передай ему, чтобы отозвал ориентировки на эту девицу. Скажи ему, что это не она.

— Но Кристиан, приказы отдает здесь только он. Эта деваха ему нужна живой или мертвой… Он даже повышение по службе обещал за ее голову…

— Повторяю тебе, Грэйден. Она не та, кого он ищет! Это просто совпадение… Мало ли девок с красными волосами в этом королевстве…

— Пять тысяч гримм, и я передам ему твои слова… Что? Дорого? Так знай же свое место, безродный!

Кристиан молча отстегнул от пояса один из мешочков и запихал его в рот здоровяку.

— А теперь отправляйся обратно к нему, и скажи, что это не она! Эта девушка видела Сортблода. Она нужна мне в союзниках… А ты должен рассказать ему о том, что увидел в разбойничьем лесу. Поэтому вмажь мне по лицу и беги, пока у тебя есть возможность. Она тебя точно покалечит, если не убьет…

— И во что же ты вновь ввязался, Кристиан?

— Как обычно… Ищу славы и приключений… — хмыкнул он, широко улыбаясь и подставляя Грэйдену голову для удара.

Грэйден молча выполнил просьбу старого знакомого, от всей души двинув ему в челюсть, и побежав со всех ног в сторону своего коня. Девушка не заметила, как он ускакал в лес, теряясь среди густых зарослей терновника и елей. Кристиан же упал на землю, притворившись оглушенным.

Когда она побила последнего храброго рыцаря из такого же храброго ордена, то отыскала барда и привела в чувства, похлопыванием по щекам.

— Нет, Лапочка, на зурне ты играешь намного лучше, чем дерешься… — расхохоталась она, под унисон стонов, что исходил от валяющихся на земле здоровенных мужчин.

— Мы правда едем в Эдельвейс? — он быстро встал на ноги, будто у него ничего не болело, и это не он изображал человека без сознания последние пол часа.

— Нет, мы едем в Кватрефоул.

— Так он же у самого приграничья…

— А ты ожидал что мы в Андэр двинемся?! Ну нет, Лапуля, в столицу я ни ногой… — Фрейя улыбнулась.

Вдруг за спиной девушки выросла фигура, что с трясущимися руками натянула тетиву лука, целясь в нее. Кристиан машинально прижал ее к себе, и развернулся, подставляя под удар свою спину. Раздался свист стрелы, а затем и треск сломанной ветки, после которого Фрейя выругалась, отталкивая его в сторону.

— Нашел от чего защищать… — недобро усмехнулась она.

Кристиан обернулся. Эрис появилась между ними и лучником, разжевывая в зубах стрелу. Лучник же и вовсе трясся от страха, повторяя как мантру только одно слово — «демон». Фрейя двинулась на него, схватила за шею и подняла над землей. Лучник сжался, прикрывая свое опухшее, синеющее лицо руками.

— Покуда капитан твой сбежал, послание придется доставить именно тебе. Если тебе не кажется это достойным поводом, то хотя бы в благодарность за то, что бить я тебя больше не буду. Так или иначе, но тебе придется рассказать всем, что ты здесь увидел и что будет с каждым из членов Орденов, если они еще хоть раз сунутся по мою душу. Ты все запомнил?

Лучник закивал головой, на его глазах навернулись слезы. В воздухе запахло чем-то резким. Он обмочился.

— Умница, а теперь проваливай! — она разжала пальцы на его шее, и он шлепнулся на землю, но моментально подскочил на ноги и побежал в сторону своей лошади. — Помыться не забудь перед визитом к господам! Не то мое послание останется в твоей отрубленной голове!

Девушка помахала рукой удаляющейся, трясущейся на лошади фигуре, и только убедившись в том, что больше никого не осталось на ногах, развернулась в сторону Кристиана с развеселой улыбкой.

— Едем! — она первой вскочила на Эрис.

— Откуда у тебя такая сила, Фрейя?! — последовал Кристиан ее примеру, забираясь на Роску.

— Да так, продала кое-кому душу, а тот наградил меня способностью убивать всех, кто задает много вопросов! — она недобро посмотрела на барда. — Нет у меня никакой силы! Тебе все это показалось. Я просто владею тахиканской техникой боя…

Кристиан обомлел. Тахиканские мастера славились своей техникой безоружного боя. Но попасть к ним в ученики было невозможно. Все, кто прибывал к их закрытым городам были жестоко убиты, не то, что, не увидев мастеров, а не увидев и открытых ворот в город.

— Так ты родом из Тахикана?

— Я что, похожа на лысого, злобного монаха с тремя татуировками на лбу?! Не неси чушь, Лапочка. И вообще, давай проверим, как ты выучил урок? Дополни-ка фразу: не задавай вопросов…?

— Дольше проживешь?

— Именно! — она направила Эрис в сторону тракта, всем видом показывая, что разговор окончен, и проговорив себе под нос что-то вроде: «все малышка, мы едем домой».

* * *

Борода чесалась от пота и грязи, заставляя мечтать о том прекрасном моменте, когда он наконец сможет ее сбрить. Его челюсть саднила от удара Грэйдена, раздражая его еще сильнее, чем тот факт, перед которым его поставила Фрейя три дня назад.

«Зачем ей в Кватрефоул? Это ведь гиблое место…» — проносился раз за разом вопрос в голове Кристиана, но вслух он его задать не решался.

На удивление, путь был спокойным. Ни одной твари не вылезло из своего укрытия, чтобы разорвать или ограбить их. Это барда только еще больше и настораживало. Кристиан молча взирал на фигуру девушки в плаще, что ехала впереди него на своей черной лошади по широкому тракту, раскинувшемуся между двумя лесами.

Плечи Фрейи время от времени подергивались, будто от смеха, а кончик длинной косы постоянно съезжал с ее плеча. Барду казалось, что коса вот-вот перевесит девушку, и та упадет с лошади, но она стоически возвращала свою косу на место. Время от времени слышался ее тихий голос, который с кем-то разговаривал. Иногда девушка оборачивалась на Кристиана, улыбалась ему, а потом вновь смеялась.

Бард начал подозревать, что девушка сходит с ума, но виду не подавал. Кватрефоул его волновал куда больше.

Место, куда они ехали… Это ведь чистое самоубийство… Кватрефоул находился у подножья гор, что служили границей между Андарой и Морумом. Когда-то в Кватрефоуле были крупнейшие шахты по добыче авассадона — волшебного камня, что мог даровать возможность обычным людям одноразово применять магию.

Однажды шахты обвалились, а из их недр выбралось страшное нечто, что перебило всех жителей небольшого городка. Король же это героически проигнорировал, объявив те места более не жилыми. Позже, вокруг Кватрефоула, образовались туманные, непроходимые болота, в которых, по слухам, обитали банши. Они отгоняли от своих владений всех храбрейших искателей приключений своими убийственными криками.

Из размышлений его вырвал хруст веток, что становился все громче. Кристиан заметил, как шапки елей гнутся от еще невидимой ему тяжести. Зурна барда превратилась в лук, который он тут же направил в сторону звука. Вскоре показалось и само существо. Кристиан поморщился. Смрад, исходивший от существа, ощущался за многие ярады от него.

Шестирукое нечто, покрытое белесой шерстью застыло в нескольких десятках ярадов от дороги, подняв над головой все руки и приготовившись кидаться камнями.

Но как только оно услышало очередной громкий смешок со стороны Фрейи, все камни тут же выпали из его рук. Оно широко распахнуло свои зеленые глаза, неверующе покачало головой, развернулось, и исчезло в лесу под треск ломающихся веток.

Кристиан с легкостью вздохнул, отпуская лук, а Фрейя продолжала смеяться, будто ничего и не заметила.

— Да быть такого не может! — громко заявила она. — Фуураки свою вонь из ушей рассеивают?! Да брешешь ты все! Все знают, что они жрут траву вонючую, от которой у них кожа пованивает… Ну эту… Как ее там? Фууара, говоришь? Да-да, она самая!

— Вообще-то сейчас эту траву называют фуерка…

— Я не с тобой разговариваю… — бросила она ему, вновь разразившись смехом.

— Неужели с Эрис? — усмехнулся Кристиан.

— А ты видишь тут еще одного разумного?! — раздраженно пробубнила Фрейя.

Перед глазами Кристиана промелькнула сцена в лесу, где она общалась с Бедакуром, а потом и последующее утро, где она явно разговаривала с Эрис, будто с разумным, умеющим отвечать по-человечески, существом. Тогда он не придал этому значения, но вот сейчас…

— Хочешь сказать, что твоя лошадь умеет разговаривать?

Фрейя развернулась в седле к нему лицом, и теперь ехала спиной вперед, не контролируя свою лошадь. Коса вновь соскользнула с плеча, но девушка сохранила равновесие:

— А что в этом такого? Все умеют разговаривать…

— Нет, не все…

— Ты просто их не слушал никогда…

Кристиан замолк, пытаясь прислушаться, но так ничего и не услышал:

— Нет, Фрейя, не все умеют разговаривать… Ты уверена, что с тобой все в порядке? Может ты головой ударилась?

— Это ты ей ударился, и довольно давно. — обиженно проговорила девушка. — Сам слушать не умеет, а я потом еще и сумасшедшая…

Она вновь развернулась к нему спиной, и припустила лошадь, позволив ей ехать быстрее.

Глава 10

Город Чертрог — столица королевства Чертран.

Рэйн ждал этого дня с большим нетерпением. Сегодня в первый раз его учитель разрешил ему пойти на главную городскую улицу самостоятельно, дабы встретить народных героев. Мальчик очень гордился этим, ведь это означало то, что он уже почти взрослый. Осталось потерпеть еще один год, и он сможет обучаться военному делу, как его брат и сестра.

Чертрогская главная улица была огромна. По обе ее стороны располагалась городская площадь с беседками, фонтанами и маленькими лавчонками со всякой всячиной. Сегодня вся улица была заполнена людьми разного сословия и должностей. По всюду витал запах кукурузы, запеченной с кукуховым жиром, что продавали снующие повсюду торговцы. Был слышан смех детей и наставительные возгласы взрослых. Но внимание абсолютно всех жителей города было приковано к центру, где движение повозок сегодня было запрещено.

Расталкивая толпу, мальчик добрался до первых рядов, с любопытством рассматривая караван, вернувшийся из далеких странствий и продвигающийся прямо по центру главной городской улицы. Люди, на огромных, волосатых существах, называемых рагхарами, махали руками, улыбались всем без исключения и просто были рады вернуться домой.

Рэйн из рассказов брата прекрасно знал, что караван прибыл из Морума, обогнув королевство Андару через море.

Следом за караваном, под ликование толпы, тянулись три легиона человек в военной форме, у каждого из которых развивалось знамя их любимой страны в руках. Восьмиугольная звезда, с древней руной-оберегом защиты по середине была узнаваема во многих странах, что давало еще большую гордость собравшимся здесь зевакам за свою родину.

Следом за военными тянулись повозки с различным добытым в путешествии добром и прочей всячиной. И только за ними, в самом конце, под смолкающие аплодисменты и опасливые взгляды, ехали самые настоящие герои. Заметив знакомые лица, Рэйн мечтательно улыбнулся.

Их было всего двое, мужчина и женщина. Они восседали на громадных слейпнирах, что медленно шли вперед, перебирая всеми своими восьмью копытами. Рэйн лично видел, на что способны эти животные, а однажды ему даже удалось покататься на таком. Поэтому они не были ему интересны, в отличии от всадников.

Мужчина был спокоен, смотрел прямо перед собой безразличным взглядом, в то время как женщина показывала акробатические пируэты прямо на спине своего громадного зверя, и, то приветливо махала всем руками, то посылала воздушные поцелуи и смеялась.

Оба всадника были одеты в легкий, военный, парадный доспех бирюзового цвета, на плащах которых гордо развивался герб Чертрана. Они были одного возраста, и их одинаковые лица были прекрасны, не имея ни единого изъяна. Отличались они друг от друга лишь волосами и цветом глаз.

Волосы женщины были длинными, белыми, отливали металлом, а ее глаза имели слегка сероватую радужку. Ее спутник мог похвастаться ярко-красными, коротко подстриженными волосами и ярко-оранжевыми глазами. И это было обычным явлением для всех, кто владел магией. Цвет волос и глаз менялся с пробуждением силы, и в большинстве случаев был опознавательным маячком магов.

На лбах обоих всадников была изображена черная татуировка, как символ их принадлежности к элитному войску королевы.

Эйгеры. Именно так называли этих двоих в Чертране. И это звание было куда выше, чем адмирал и военный министр. Эйгеры охотились на самых опасных и сильнейших тварей, чтобы пополнить ими ряды магической армии королевы. Чаще всего их добычей становились маги, что обладали ужасающим и редким даром. Так было и в этот раз.

Слейпниры близнецов тащили тяжелые цепи, что тянулись к существу за их спинами. Это был огромный каменный гигант, закованный с ног до головы в кандалы, который еле-еле передвигал ногами из-за их обилия. Следом за гигантом шагал мальчик лет десяти, обмотанный цепями по меньше, что также крепились к седлам эйгеров, проходя по всему телу гиганта. Если бы гигант только посмел бы дернуться, то мальчика непременно разорвало бы на куски этими цепями.

Двоих пленников плотным кольцом окружали всадники на рагхарах, к которым также тянулись цепи. По две к каждому надежно затянутому седлу жилистого монстра.

— Ребенка взяли… Хороши же герои… — смачно сплюнул мужчина, стоявший справа от Рэйна. — Они бы еще своего братца в цепи заковали…

— Тише ты, дурень! Сейчас услышат, и ты встанешь рядом с мальчиком.

— Не встанет… — раздался голос Рэйна. — Они ловят только магов. Тех магов, что угрожают нашему королевству…

— Тебе-то откуда знать, молокосос?! — рыкнул первый мужик.

Ответить Рэйн не успел. Его толкнули вбок, пытаясь протиснуться между ним, и мужиком, отчего мальчик упал, вопросительно ища взглядом тех, кто помчался в сторону защитной ограды.

Это были два одинаковых мальчика в нарядной одежде, младше Рэйна на пару лет. Они, увлеченные своей игрой в салки, не замечали никого вокруг, впрочем, как и ограды, что отделяла городских жителей от процессии.

Ловко перемахнув через железные ограждения, мальчики выбежали прямо перед копытами слейпнира мужчины, который вовремя заметил их, поднимая на дыбы свое животное. Детишки замерли, завизжали от страха, понимая, что сейчас их раздавит могучий зверь.

Рэйн же, не теряя времени, помчался следом за детьми, прикрыв обоих собой от копыт слейпнира, что в итоге замерли над его спиной в нескольких мгновениях. Спина Рэйна почувствовала резкий порыв воздуха — магию женщины, что удерживала животное мужчины на задних ногах. Процессия встала, рагхары утробно зарычали, перепуганные не на шутку. Цепи каменного существа натянулись, и тяжело скрипнули, под вздохи ужаса всех присутствующих.

Рэйн же, выругавшись про себя, схватил обоих мальчиков за уши, и повел их в сторону от процессии, под тишину, что воцарилась вокруг.

— Храбрости тебе не занимать, мальчик… — с одобрительной интонацией раздался голос мужчины за его спиной.

— Спасибо, господин… — радостно улыбнулся он ему, но тут же опомнился, вновь потащив детей подальше от запрещенной для передвижения зоны.

Только оказавшись в безопасности он задал малышне несколько затрещин, и произнес наставительным тоном:

— Нельзя играть там, где вам вздумается. А если бы меня там не было?

— Простите, господин, мы больше так не будем. — виновато протянули дети.

— Идите домой… — вздохнул Рэйн, разворачиваясь по направлению к процессии. Ему было интересно, не ехал ли еще кто-нибудь за его братом и сестрой. А дети, хитро переглянувшись, пошлепали в сторону королевского дворца, ведь свое задание они выполнили.

* * *

Вся процессия, по прохождению ею огромных замковых ворот, рассыпалась в разные стороны, понимая, что они, наконец, вернулись домой, и теперь могут отдохнуть с дороги. Так поступили и Винда с Ильденом, спрыгнув со своих величественных слейпниров.

— Мальца ведите в подземелья… — отдал приказ Ильден одному из стражников, указывая в сторону каменного великана и мальчика. Ему было жаль его, однако против приказа королевы он пойти не мог.

— Иль, я не могу так больше… — прошелестел голос сестры у него за спиной.

Ее улыбка, и благодушное настроение буквально стерлись с лица, как только замковые ворота закрылись за их спинами. Кожа побледнела, плечи осунулись, в глазах появилась невыносимая боль, которую ничто не могло унять.

— Я тоже, Вин, я тоже… — он на несколько мгновений закрыл глаза, а после чего добавил, развернувшись к ней лицом. — Еще год, Вин, нам осталось служить всего лишь один проклятый год, а потом королева нас отпустит…

— Обещаешь? — в глазах сестры появилась надежда.

Она каждый раз по возвращению домой, говорила, что больше не может сдавать своих собратьев-магов с самыми редкими и чудовищными дарами королеве, делая ее, тем самым, сильнее, а брат каждый раз ее успокаивал, напоминая ей о том, что скоро это все закончится.

— Обещаю… — он протянул ей свою мозолистую ладонь. — Пойдем. Королева ждет доклад о нашем путешествии…

Они пошли далеко не в тронный зал. Там королева бывала крайне редко, и застать ее там было удивительным событием. Они спустились вслед за каменным монстром и мальчиком в подземелья, что широкой сетью раскинулись под дворцом, при помощи все тех же магов.

Первая лестница, вторая лестница, и вот они уже стоят на просторном балконе, заставленном пыльными стеллажами с книгами, а также столами со всякими мензурками и колбами. Посреди балкона мерно побулькивало ярко-красное варево в котелке, разнося по всему подземелью приятный, сладковатый запах. С балкона можно было отчетливо разглядеть все, что творилось внизу, вот только эйгеров ничто бы не заставило подойти хотя бы к его перилам добровольно.

— Ну-с, наконец-то вы вернулись… Уже не чаяла увидеть вас в живых, дети мои! — раздраженно протянула женщина, одетая в шикарное атласное платье красного цвета, что никак не сочеталось с местом, в котором она обожала проводить все свое время.

Красивая черноволосая женщина лет сорока оторвала пронзительный взгляд темно-карих глаз от прочтения очередной древней книги, коллекционирование которых уже давно стало ее увлечением. Она поднялась со своего оббитого бархатом трона, спинка которого возвышалась до потолка и была разукрашена известными только женщине рунами, и аккуратно присела на краешек каменного стола, заставленного разными пузырьками и артефактами.

— Ваше Величество. — одновременно проговорили брат с сестрой, склонив головы в почтительном жесте.

— Ну-с, рассказывайте. Чем на этот раз вы меня порадуете? Или вы вернулись с пустыми руками, на свой страх и риск?! — она небрежно бросила книгу в сторону, сжав в руках небольшую, темную сферу.

В то же мгновение татуировки на лбах брата и сестры засияли перламутром, а их тела сковала невыносимая боль, от которой оба эйгера упали на колени, не в силах пошевелиться, и хоть что-то сказать. Королева это прекрасно знала, и упивалась этим чувством полного контроля.

— Кто из вас двоих хотел укрыть от меня вашу находку?! Отвечайте немедленно, пока еще можете… Вы же знаете, что от меня вам ничего не скрыть.

И это было чистой правдой. Сфера, которую держала в руках королева, была привязана к татуировкам эйгеров. Она могла окрашиваться в разные цвета, соответствующие определенным эмоциям, и тем самым раскрывала королеве все секреты ее детей.

Ильден поднял глаза на свою королеву, и еле-еле склонил голову, мол, именно он это сделал. Королева лишь кровожадно усмехнулась, разглядывая темные глубины стеклянной сферы, что медленно изменяла свой цвет на красный:

— Несносный мальчишка… Вечно твое сердечко оттаивает, пытаясь спасти невинных. — она зло рассмеялась, проведя острым красным ногтем по сфере, от чего та потрескалась. Ильден взвыл от боли, а Винда тут же облегченно вздохнула, поднимаясь на ноги. Контроль над ней исчез, а в ее глазах стояли слезы. — Что же ты плачешь, дитя мое? Неужели брата жалко?

Винда молча кивнула, не поднимая глаз на королеву.

— Благодари сестру, Ильден. Она тебя спасла от смерти… — королева уронила сферу на пол, и та разлетелась на множество кусочков, чтобы в тот же миг собраться воедино, и вернуться на подставку на столе, минуя руки королевы. Ильден облегченно вздохнул, тоже вставая на ноги. — Ну-с, так чем вы меня порадуете?!

— Заклинатель духов, Ваше Величество. Имеет одного духа. Духа твердыни. — доложил Ильден, выпрямившись по струнке.

— Вот видите, вы порадовали свою королеву. Заклинателей духов в моей коллекции еще нет. — ее лицо расплылось в довольной улыбке, а по помещению раздался ее хлопок в ладоши. — Ну-с, пойдемте знакомиться. — Королева взяла со стола точно такую же сферу черного цвета и приложила ее к губам. — Мамочке нужно вниз. Будь хорошей девочкой….

Над перилами балкона промелькнула вспышка света, и в воздухе появились каменные ступени, ведущие вниз. Королева, сжимая черную сферу в руках, первой начала спускаться по ступеням. Брат с сестрой последовали за ней, по детской привычке взявшись за руки.

Под балконом раскинулась огромная комната, вмещающая в себя не одну тысячу антимагических клеток, многие из которых были заняты. Мужчины, женщины, старики, дети, редчайшие и ужасающие твари… Все они находились здесь, полностью лишенные своей воли.

Проходя мимо одной из клеток, эйгеры узнали тех самых мальчиков-близнецов, что ранее этим же днем чуть не угодили под копыта слейпнира Ильдена. Тех самых детей, которых спас Рэйн. Они молча переглянулись, затаив тревогу.

Ильдену и Винде безумно не нравилось это место. И это несмотря на то, что в такой клетке они просидели только пол дня. Зато какими были эти пол дня… Тревога, боль, обида, отчаяние… Казалось, что эти эмоции впитались в это помещение, заставляя близнецов испытывать к нему нескончаемое отвращение.

Стражники все еще держали в цепях мальчика и духа твердыни перед одной из самых больших клеток помещения, не решаясь запереть их в новых апартаментах. Мальчик с ужасом озирался по сторонам, в то время как дух смотрел только на мальчика, готовый в любую секунду разорвать цепи и унести своего хозяина из этого ужасного места. Но мальчик медлил, ведь Ильден дал ему слово, что его отпустят, как только он дотронется до медальона королевы.

— Вот это экспонат… — протянула королева, заметив великана. И перевела взгляд на мальчика. — Здравствуй дитятко, я — королева Чертрана, Ача Думна, расскажешь мне о себе?

Мальчик явно не хотел этого делать. Прятал взгляд, то и дело смотря по сторонам, но не на королеву. Она же, видя игнорирования ребенка, вырвала меч из ножен стражника, и направила острие в сторону духа:

— Дитятко, если ты сейчас же не заговоришь, то я убью твоего друга… Я не хочу этого делать, но ты меня вынуждаешь… Ну-с, так как, дружить будем?

Мальчик с ужасом взглянул на нее:

— Нет, не надо, пожалуйста, он мой единственный друг…

— Уже нет… — засмеялась королева. — Мы все здесь друзья… Ну-с, так что, скажешь мне свое имя?

— Истэр, Ваше Величество… Меня зовут Истэр. — голос мальчика было едва слышно.

— Вот видишь, не сложно, правда ведь? — мальчик стоял не двигаясь. — Итак, Истэр, родители или другие родственники есть?

— Нет… У меня есть только Оглобля… — указал он в сторону каменного гиганта головой.

— Теперь есть. Будешь моим самым редким ребенком. — она широко улыбнулась мальчику, опуская меч и подходя к нему. — Но для начала нам нужно с тобой немного поколдовать…

Она сорвала со своей шеи медальон и протянула его ребенку. Мальчик застыл на несколько секунд. Перед ним, в королевской ладони лежала древняя печать, с шестью переливающимися под магическим светом помещения, бриллиантами. Он не спеша потянул к ней руку, и бриллианты начали вспыхивать темным, один за другим. Всего их загорелось пять.

— Пятерочка… — задумчиво протянула королева. — Впрочем, неплохо… Беру!

Она быстрым движением достала сферу точно такого же размера, как та, что контролировала эйгеров. Вот только эта была прозрачная. Ей королева дотронулась до лба ребенка, который не успел отреагировать. Сфера тут же почернела, а ребенок закричал от боли. Винда отвернулась от происходящего, а в ее глазах вновь появились слезы. Каменный гигант дернулся в сторону ребенка, разрывая цепи словно нитки. Его тяжелая рука начала стремительно опускаться на голову королевы, вот только ни эйгеры, ни королева, ни стражники даже не шелохнулись. Кулак гиганта замер в одном яраде над монаршей головой, улыбка на которой стала искренней лишь на одно мгновение. Истэр и каменный гигант застыли на месте. На лбах обоих загорелись перламутровые татуировки, что тут же погасли, окрашиваясь в черный цвет.

Татуировки были не такими, как на лбах Ильдена и Винды. Одна линия отличалась от остальных углом поворота. Никто из стражников не заметил этого, но брат с сестрой прекрасно знали, что это руна полного подчинения, и что на каждом, кто сейчас сидит здесь, в этих клетках, именно такая.

— Ну-с, вот и все. Теперь ты мой сынок. — пропела королева. — А мои дети должны быть послушными. Поэтому заходи в клетку, и попроси своего друга сделать то же самое.

Она подкинула черную сферу в воздухе, и та исчезла, а мальчик вместе с каменным гигантом молча зашел в клетку, которую тут же закрыли стражники.

— Хороший экспонат, молодцы, дети мои. — обратилась она к эйгерам, которые до сих пор не могли привыкнуть к этому ритуалу. — Кстати… А как дела у вас? Слияние произошло?

— Нет, Ваше Величество…

— Что-то ваше развитие затянулось… Если так пойдет и дальше, то мне придется принять меры… — казалось, что от страха эйгеры забыли, как дышать, а королева нещадно добивала их. — Помнится, у вас живет еще один мой ребенок … Как у него дела?

— Все хорошо, Ваше Величество. Растет здоровым и крепким, однако дар еще не пробудился. — проговорил Ильден, а сестра сжала его руку.

— Жаль… Героем растет ребенок…Вы ведь знаете, что, если соврете мне — я об этом узнаю?

— Конечно, Ваше Величество. — Ильден молча повернул голову в сторону мальчиков-близнецов. — Мы даже знаем с помощью кого Вы это узнаете…

Проследив за взглядом Ильдена, Ача Думна рассмеялась:

— Надо ведь растить вам замену. Десять лет скоро истекают… Вскоре вы отправитесь на заслуженный покой… На этом все. Можете проведать мое дитя. Он соскучился по вам не меньше меня… — с этими словами королева удалилась, ступая по парящим в воздухе ступеням, что вели прямиком на ее балкон. Ильден и Винда проследили за ней задумчивыми взглядами, и поспешили покинуть это ужасное место.

Только когда они оказались за пределами замка, Винда вдруг остановилась, разрыдавшись так, что на миг утратила контроль над своей силой, и по городу прошлась волна ледяного ветра, поднимающая в воздух все, что не было закреплено.

— Тише, Вин, успокойся. — брат тут же обнял ее, поглаживая по волосам.

— Спасибо, что заступился за меня… — прошептала она еле слышно.

— Не думай об этом. Мы идем домой, к Рэйну, у которого, в отличии от нас, все хорошо. Думай о нем.

— Я постараюсь, брат.

Ветер тут же стих, чему безумно были рады все горожане, ловившие в тот момент все, что подняла в воздух природная стихия.

Глава 11

Город Чертрог — Столица Чертрана.

Рэйну не сиделось на месте. Он уже несколько часов ожидал, когда дверь их дома откроется, пропуская во внутрь его брата и сестру. Однако этого не происходило, что и нервировало мальчика.

— Где же они?! Я так соскучился… — мальчик бегал от одного окна к другому, под раздраженный взгляд его учителя Архина. Тот сидел на лавке и вырезал из древесины новый игрушечный меч для тренировок.

Старый меч мальчик незаметно сломал сегодня утром. И подстроил все так, будто его съели термиты. Архин лишь задумчиво покачал головой, отпуская Рэйна на площадь в одиночку. Он понял, как на самом деле обстояли события. Учитель прекрасно знал, что мальчик, усердно занимающийся ночами и днями, скучает по родным, поэтому простил ему эту шалость.

— Не бегай так, сиди на месте… — Архин прищурился, присматриваясь к изъянам вырезанного меча. — Помнишь, что говорил тебе брат про холодную голову?

— Но как я могу сидеть на месте, когда они вот-вот должны появиться? Я не видел их целый год!!! — надулся мальчик, вновь выглядывая в окно.

По улице неспеша, поскрипывая деревянными колесами, катилась телега. Погонщик, заметив мальчика в окне, улыбнулся и помахал ему. От чего разочарованный Рэйн отошел от окна, повесив голову.

— От того, что ты скачешь по комнате как заяц — они быстрее не появятся… — задумчиво протянул старик, в последний раз выверяя клинок. После чего довольно хмыкнул и покрутил его в руке. — Если не сидится — сходи на кухню, посмотри, как там дела у Маретты.

Рэйн, будто что-то вспомнив, резко шлепнул себя по лбу, и побежал на кухню. Он точно знал, что по случаю возвращения брата и сестры должен состояться небольшой пир. Запахи со стороны кухни доносились умопомрачительные, что еще больше подначивало терпение мальчика.

Его нос улавливал и зажаренного целиком молочного поросенка — любимое блюдо его старшего брата, и шашлык из куропаток, приправленный корнем петрушки — любимое блюдо его сестры. Маретта не поленилась, приготовила еще и любимое блюдо мальчика — запеченную с сыром и грибами картошку под молочным соусом. Но запах огромного торта больше всего не давал Рэйну покоя. Он пах сливками и свежей клубникой. Аромат последней переплетался со специей, название которой Рэйн никак не мог выговорить. Эту специю его сестра привезла из Авессира, строго настрого наказав Маретте добавлять ее во все сладости.

— Маленький Господин. — пухлая женщина средних лет присела в шутливом книксене искренне улыбаясь ребенку. — Чего желаете?

— Маретта, у тебя все готово?! — встал в дверях мальчишка, уперев руки в бока, изображая свою сестру.

— Да, все готово. Ждем только виновников торжества.

— А сервиз, сервиз-то ты достала? — спародировал мальчик свою сестру снова.

— Конечно, Господин.

— Славненько. Ну, где же они?! — мальчик вновь выглянул в окно, и о чудо, он увидел две тени, движущиеся в сторону их дома. Рэйн сорвался с места в сторону парадной двери, с радостными возгласами, которые сменились недоумением, как только мальчик открыл дверь. — Вы кто?

На пороге стояли два мужчины в доспехах, очень похожих на те, которые Рэйн видел на площади сегодня утром:

— Королева просит Вас, Господин, об аудиенции. Немедленно.

— Но брат и сестра…

— Во дворце Вы с ними и встретитесь.

Ни Маретта, ни Архин не посмели мешать королевской страже. Мужчины схватили мальчика за плечи и повели во дворец, под недоуменные взгляды прохожих и соседей. Он не вырывался, ведь ему обещали, что он увидит своих близких…

Королева приняла его в тронном зале, что вовсе не соответствовало статусу Рэйна при ее дворе. Мальчик с восхищением рассматривал картины в рамах из чистого золота, начищенный мраморный пол, и ковровую дорожку, что сливалась по цвету с красным платьем королевы. Но больше всего Рэйна восхищали вышитые гобелены под самым потолком, свидетельствующие о подвигах королевы и ее эйгеров. Среди них он признал брата и сестру, что сотворили своей магией огромного монстра. Тот возвышался над руинами города и рассказывал о славном подвиге эйгеров, которые вдвоем присоединили Аддронский пустырь к землям Чертрана пять лет назад.

— Ну-с, так вот ты какой, милый ребенок, о котором без конца твердят твои брат и сестра. — она с восхищением подошла к мальчику, разглядывая его по внимательнее.

— Да, Ваше Величество. — Рейн с таким же восхищением смотрел на эту прекрасную женщину, что так дружелюбно ему улыбалась.

— Я очень тронута твоим сегодняшним поступком во время процессии, дитя.

— Спасибо, Ваше Величество, так поступил бы каждый… — мальчик был очень горд тем, что королева заметила его поступок.

— Ну-с, не скромничай. Я вижу, каким отважным ты растешь. Наверное, ты очень хочешь помогать своим родным?

— Откуда Вы знаете?!

— Работа у меня такая, все знать. — королева весело рассмеялась, протягивая ему медальон. — Итак, у меня к тебе есть небольшая просьба… Ты должен дотронуться до печати. От цвета, в который окрасятся ее бриллианты, зависит твое первое задание королевской важности. — она заговорщицки подмигнула.

Рэйн сглотнул в предвкушении, коснулся печати, но камни на ней остались прозрачными.

— Вот оно как… — разочарованные нотки в голосе королевы насторожили Рэйна.

— Что-то не так? — мальчик прекрасно знал, что это значит, но поверить в это не хотел.

— Нет, дитя, все так. Можешь идти домой…

— А брат и сестра?

— Они уже ждут тебя дома…

— А как же мое первое задание?

— Поговорим об этом через год… — хитро улыбнулась королева. — Но знай, что у меня большие планы на тебя. Я верю, что ты станешь моим самым могущественным эйгером…

— Я Вас не подведу, Ваше Величество. — глаза мальчика загорелись надеждой. Когда-нибудь он станет таким же могущественным магом как его брат и сестра, а возможно, и перерастет их в силе.

Рэйн вышел из королевского замка уже затемно, издалека заметив, что в городе что-то не так. По улицам метался огненный вихрь, что пугал всех местных жителей до чертиков, а над вихрем красовалась страшная безобразная полупрозрачная голова монстра, что свистела и озиралась по сторонам.

— Только этого еще не хватало… — проговорил Рэйн вслух, отправляясь на поиски тех, кто устроил эти беспорядки.

* * *

Ильден и Винда немного задержались в городе, как и каждый раз, когда возвращались из путешествия. Они молча ходили по многочисленным улочкам, рассматривая улыбающихся им счастливых людей. И каждый из эйгеров надеялся на то, что в этом есть и их заслуга.

Они свернули на рынок уже когда половина лавок была закрыта. Несмотря на то, что жалование эйгеров было не очень большим, по старой традиции они скупали все, что только могли унести, дабы уже потом, дома, довольно любоваться тем, что они смогли позволить себе купить, а не украсть, как в детстве. Покупали и множество сладостей, которые потом ели до тех пор, пока не заболят животы.

И только вдоволь нагулявшись, Ильден и Винда завернули в элитный жилой квартал, что опоясывал королевский дворец ровным кольцом, и состоял всего из трех улиц. Именно здесь королева выделила им дом, в котором они и жили последние пятнадцать лет.

Домик был небольшой, двухэтажный, и состоял из нескольких комнат. Три небольших спальни на верху, в каждую из которых едва умещались узкая кровать и шкаф для одежды.

Гостиная, совмещенная со столовой, в которой поместилось лишь несколько кресел, обеденный стол и пара лавок, вместе с маленьким камином находилась на первом этаже. Отсюда же поднималась крутая лестница на второй этаж, а также находилась дверь, ведущая в маленькую кухню. Во всем доме были вставлены окна из мозаичного, разноцветного стекла, что предавало красок унылым, каменным стенам, которые со временем заполонили картины, нарисованные Виндой.

Покореженная старая черепица, которая каждый год прогнивала в разных местах под воздействием дождя, существенно выделяла жилище близнецов на фоне остальных шикарных особняков. И не мудрено, ведь королевская казна выделяла деньги только на содержание и обучение Рэйна, а дом и все остальное эйгеры должны были обеспечивать себе сами из своего жалованья. Большую часть жалованья эйгеры откладывали, дабы к окончанию службы уехать как можно дальше от Чертрана.

Живя скромно, экономя на всем, близнецы были рады и этому. Главное, что у них был свой дом, в котором можно было хоть ненадолго почувствовать себя обычными людьми. А с появлением Рэйна их жизнь приобрела яркие краски. Этот черноволосый мальчик с синими глазами стал смыслом их жизни.

Радость на лицах эйгеров исчезла сразу же, когда, переступив через порог милого дома, насквозь пропитанного запахами любимых блюд, они не нашли своего младшего брата. И когда его учитель Архин сказал, что королевская стража сопроводила Рэйна во дворец, кулаки близнецов синхронно сжались, полностью стирая их прекрасное расположение духа.

— Не может этого быть… Его дар еще спит! — вспылила Винда.

— Похоже, что королева нам не поверила… — тихо проговорил Ильден, собираясь с мыслями.

— А если она запрет его в одну из клеток?! Я не вынесу этого, Иль… — она бессильно ударила кулаком о дверной косяк, в котором они так и застыли.

— Не запрет… Мы вернем его! — твердо сказал брат, взяв сестру за руку. — Мы спалим весь город, если с ним что-то случится!

— Но ее сфера контроля…

— До тех пор, пока она ее не применит — мы будем сражаться!

Ильден первым вышел в небольшой дворик, огороженный от улицы низеньким каменным заборчиком, поднимая правую руку к небу, и сжимая ее в кулак. Воздух начал стремительно нагреваться, материализуя посреди улицы стену из огня. Винда, вышедшая следом прикрыла глаза, дабы скрутить эту стену в огненно-воздушный вихрь, и материализовать над ним большую скалящуюся морду чудовища, готовую в любой момент начать раздувать огонь на окрестные дома.

Они двинулись в сторону дворца, пока, ничего не поджигая, а лишь предупреждая о том, что их намерения серьезны, как никогда. Все жители города с ужасом разбегались, прятались по домам, а те, кто не мог попасть домой, пытались залезть под телеги, в колодец, или на крыши, лишь бы подальше от летящего за мужчиной и женщиной огненного монстра.

Дойдя до улицы, в конце которой виднелись врата королевского замка, они замерли. На них с укоризной смотрел Рэйн, идя в их сторону медленным шагом:

— Вы опять за свое?! — раздраженно бросил он. — Я в порядке… Вот он я, живой и невредимый! Развейте этот ужас, пока никого не поранили! Вы же народ пугаете, в конце-то концов!

— Рэйн… — шепотом произнесли брат с сестрой, безвольно опустив руки вниз. Страшный огненно-воздушный монстр исчез, оставляя после себя борозду обожженной брусчатки.

Ильден и Винда побежали в сторону мальчика со слезами на глазах, а когда поравнялись с ним — крепко обняли с двух сторон, испытывая облегчение и счастье.

— Все со мной в порядке… Хватит реветь! Вы же гордое звание эйгеров позорите! — он обнял их в ответ радостно зажмурившись. Целый год он не обнимал своих единственных родных.

— Что от тебя хотела королева? — первым спросил старший брат, отстраняясь от него.

— Мне кажется, что у королевы проблемы с памятью. Она постоянно забывает, как я выгляжу и каждый раз пытается познакомиться со мной заново… Она хотела, чтобы я дотронулся до печати…

— И как? — сестра тоже отстранилась от него, но рук не отпустила. Из ее глаза все еще бежали крупными дорожками слезы.

— Бриллианты остались прозрачными… — разочарованно протянул Рэйн. — Как и год назад, и два назад…

Ильден и Винда переглянулись, в их взглядах читалось облегчение. Магический дар проявлялся у детей с десяти лет, но далеко не у всех. И несмотря на то, что королева всегда верно определяла наличие магического дара у детей, Ильден и Винда надеялись, что она ошиблась. Им осталось подождать всего лишь около пяти лет, чтобы она навсегда забыла о Рэйне. И каждый раз, когда она вызывала его к себе, они молились, и богам, и демонам, чтобы все обошлось, и мальчик остался с ними навсегда. Они делали все, чтобы его дар не проснулся. Даже подливали в еду ребенка зелье, обнаруженное во время одного из походов в Авессир, которое замедляет развитие магической ауры. Но королева пока что отказывалась сдаваться, устраивая неожиданные проверки наличия дара у мальчика несколько раз в год.

— Я все равно не понимаю, почему вы против того, чтобы мой дар пробудился?! Я хочу путешествовать с вами! Стать равным вам!

— Мы не против, Рэйн. — мягко улыбнулась Винда. — Будь наша воля, ты всегда бы был с нами. Наши путешествия опасны даже для взрослых магов, что уж говорить о юных героях, что рвутся в бой раньше времени?

— Но я же тренируюсь и днем, и ночью! Несколько раз мне даже учителя удалось победить… Не бойтесь за меня. Я вас не подведу! Я справлюсь со всеми испытаниями!

— Мы знаем Рэйн. Просто мы страшимся того, что будет, когда твой дар проснется… — запутанно и тихо сказал Ильден. — Королева уверена, что твой дар будет куда более мощным, чем мой, или сестры. И от него, скорее всего, будет уже зависеть судьба мира, а не королевства… Многие захотят обладать этим даром, и начнется война. Война ни с одним королевством, как сейчас, а со всеми…

— Тогда я использую свой дар, чтобы привести всех к миру! — Ильден и Винда лишь умилились тому, как вырос Рэйн за год их отсутствия.

— Мы надеемся на это. — Ильден погладил его по голове. — Ну что, идем домой? Учитель Архин сказал, что Маретта приготовила что-то вкусненькое…

— Ой, у меня ведь для вас подарок есть! — Рэйн схватил брата и сестру за руки, утягивая обоих в сторону дома. — Пойдемте скорее!

Глава 12

Восток королевства Андара. Дорога в приграничный регион.

Громадный столб черного дыма поднимался высоко в голубое небо, на котором не наблюдалось ни единого облачка. Этот дым Фрейя и Кристиан заметили сразу же, как выехали из леса.

— Там что-то случилось, едем! — тотчас принял решение Кристиан, пришпорив лошадь, но через несколько десятков ярадов остановился, вопросительно взглянув в сторону Фрейи.

Девушка, мало того, что осталась стоять на месте, так еще и спустилась на землю со своего странного животного, намереваясь развалиться под одним из деревьев, покручивая в руках только что сорванный цветок ромашки. Один за другим, она осторожно срывала с него лепестки, что подхватывались потоком ветра, и, красиво кружась, опускались на землю.

— Езжай, я тебя здесь подожду… — она благодушно улыбнулась.

— Ты видела дым?! Там случилось несчастье. Скорее всего нечисть какая-то напала…

— Не неси чушь. Я была в той деревне пару недель назад. Никаких признаков наличия нечисти поблизости к оной не наблюдалось. Тем более, что у них есть хартгар. Так что, скорее всего, напали разбойники, или какой-нибудь расчудесный поджигатель взял в руки факел…

— Фрейя… Я тебя не понимаю…

— Я собираюсь здесь поспать немного. Теперь понятнее стало?

— Ты готова сражаться с жуткими тварями, ради того, чтобы человечество процветало. Но когда на горизонте зияет столб дыма — ты не хочешь даже поехать и проверить что там стряслось… Вдруг им нужна наша помощь?!

— Поэтому ты и поедешь на разведку. — она вновь широко улыбнулась. — А я пока вздремну…

— Ну уж нет! — он пришпорил лошадь, на скаку схватил ее за талию, и перекинул через седло. — Ты едешь со мной!

— Тоже мне, герой… — девушка недовольно прыснула, но сопротивляться не стала. Лениво потягиваясь, приказала Эрис раствориться в воздухе и упершись руками о круп лошади, села в седло перед бардом. — Я тебе не ковер, чтобы возить меня волоком. Понял?!

— Так надо вести себя как человек, а не как бесчувственный предмет!

Фрейя рыкнула. Кристиан нахмурился. Роска сорвалась с места на полном скаку.

Кристиан оказался прав, помощь людям была нужна, но далеко не такая, как он думал. Их встретила деревня, в которой почти все дома полыхали. Повсюду бегали люди с ведрами, пытаясь потушить огонь, который не хотел утихать.

— Говоришь, им помощь нужна? — хмыкнула Фрейя соскальзывая с седла, все еще вертя в руках цветок ромашки, на котором остался лишь один лепесток. Она прильнула спиной к стогу сена и зажмурилась. — Иди и помогай. Я как-то больше по мордобою, чем по тушению пожаров…

— Ну и пойду. — обиженно пробубнил Кристиан, снимая свой дорожный плащ.

Пожар удалось потушить только к концу дня, чудом не дав ему перекинуться на близлежащий лес. Но постройки почти все сгорели. Уставшие и озлобленные люди сухо поблагодарили Кристиана.

Вместо ответа на вопрос «что тут произошло?», один из мужиков прошел во все еще дымившиеся развалины дома и вытащил из-под печки, за шкирку, маленького человечка с черной кожей и большими оранжевыми глазами, что виновато смотрели на всех присутствующих.

— Этот маг… — выплюнул мужик с презрением. — Явился в нашу деревню, выдав себя за странствующего торговца. Ну мы, знамо дело, обрадовались, пир устроили, во главе стола эту паскуду посадили. Торговцы-то в почете нынче ходют. А он взял да захмелел с одной кружки пива. Потом давай фокусы показывать с огнем. А потом поджег всю деревню…

— Вздернуть его! — послышался голос из толпы.

— На кол его посадить!

— Прекратить болтологии, да придумываться перестать! Мы его Ордену Змееносца выдадим, нихай помрет на фронте! — вскипел мужик.

— Зачем же вам так утруждаться? — Фрейя в мгновение ока появилась между мужиком и Кристианом. — Отдайте его нам? Мы его сами передадим в Орден. Как раз в Эдельвейс едем…

— А если вам за него награда будет полагаться — себе присвоите? Ну уж нет, мы сами все сделаем.

— А если мы вам заплатим за него?

— Это в корне меняет дело. Сто гримм.

— А у вас, уважаемый, глаз наметан! — лицо девушки расплылось в улыбке, на что мужик лишь пожал плечами. — Сто, так сто. Мой спутник заплатит.

— Я?! — брови Кристиана поползли к переносице. На мага ему было плевать.

— Ну ты ведь сам отобрал у меня кошель? Ты и плати… — она хитро прищурилась. Ее кошель, естественно, у нее никто не отбирал.

Кристиан рыкнул, схватил Фрейю под локоток и отвел ее в сторону:

— Да не нужен мне этот маг!

— А мне нужен…

— Зачем?!

— Сдадим его Ордену Змееносца в Эдельвейсе. Получим награду…

— Так мы все же едем в Эдельвейс?!

— Лапочка, вот ты вроде взрослый мужчина, пережил многое… А с памятью плохо… Я же тебе говорила, что мы едем в Эдельвейс…

— А Кватрефоул как же? — Кристиан краем глаза наблюдал за тем, как за их спиной перешептываются местные жители.

— Ну давай каждая деревня в округе будет знать, куда мы двое таких подозрительных и вооруженных, направляемся. — угрожающе прошептала Фрейя, скрипя зубами.

— Я не собираюсь платить за вшивого мага…

— А я собираюсь забрать его с собой. Так что плати. Ты ведь сам вызвался со мной путешествовать? Раскошеливайся!

— Эй, голубки. Мы тут пошушукались… — встрял мужик в их перебранку. — Мы сами отдадим этого черномазого Ордену, как и вас. А то, подозрительные вы какие-то… Шушукаетесь о чем-то… Вы ведь тоже маги, верно?

Фрейя и Кристиан насмешливо разглядывали толпу людей, что стала надвигаться на них, высоко подняв вилы, лопаты, топоры и ведра.

— Что вы, уважаемый, вовсе мы не маги… — Фрейя широко улыбнулась. Кристиан узнал эту улыбку. Девушка собиралась драться.

Люди кинулись в их сторону, но спустя пару мгновений остановились. Перед Кристианом и Фрейей появилась Эрис в своем истинном обличии, пугая до чертиков всех селян, что тут же кинулись на утек, позабыв прихватить с собой маленького мага.

— Ну что, нужна им твоя помощь? — усмехнулась Фрейя, поглаживая свое заржавшее животное. Кристиану показалось, что оно смеется.

— Признаю, ты была права…

— То-то же! — девушка направилась в сторону мага. — А ты у нас кто?

Маленький человечек сжался, боясь, что ему причинят новый вред. Фрейя недовольно выругалась, материализовав кинжал, и разрезав им веревки. Кристиана удивило то, что его лицо было как у тридцатилетнего мужика: характерные для этого возраста морщины, несколько красных волосинок в белых кудрявых волосах на голове и в недельной щетине. Но почему-то рост его был маленьким, как у десятилетнего ребенка. Несмотря на все свои путешествия, бард ни разу не видел карликов в живую.

— Не бойся, я тебя не обижу. — она дружелюбно потрепала ему волосы.

— Вы тоже маги? — он жалобно на них посмотрел, через силу выговаривая каждое слово с неизвестным Кристиану акцентом.

— Нет. Мы не маги. Но место, в которое мы едем, тебе точно понравится. Обещаю! Вполне возможно, что там ты обретешь новую семью…

— Вы сдадите меня в Орден Змееносца?! — его большие глаза стали еще больше.

— Нет же, глупенький. Мы отвезем тебя в безопасное место, где не будет людей с вилами… — она помогла ему подняться на ноги. — Как зовут тебя?

— Эйб. Я из Морума.

— И как же ты оказался а Андаре, Эйб?

— Решил по путешествовать по миру. Я ведь действительно торговец рунными артефактами. Вот только товар мой у меня…украли. А домой я вернуться не могу. Да и никто меня там и не ждет больше… — тяжело вздохнул карлик.

— Так ты еще и бездомный… — завороженно проговорила Фрейя, будто что-то вспоминая.

— Смотрите, селяне возвращаются! — весело произнес Кристиан, видя, как толпа людей идет в их сторону, неся впереди громадный деревянный крест, позаимствованный у полуразвалившейся церкви на окраине деревни.

— Поехали отсюда. У меня нет никакого желания махаться с ними… — Фрейя первая вскочила на Эрис, и подняла Эйба, размещая его сзади себя.

— Единственная здравая мысль за сегодня. — согласился Кристиан.

— Они просто слабые. Поубиваю ненароком, потом хоронить всех придется. А у нас время поджимает…

Она пришпорила Эрис и первой исчезла в густой лесной чаще.

* * *

Кристиан ни на секунду не поверил в ту историю, которую рассказал им Эйб. Этот маленький человечек вел себя очень подозрительно, но Фрейя закрывала на это глаза, что барду и не нравилось.

Уже два дня Кристиан пытался следить за маленьким проходимцем, который, судя по всему, был воришкой. А как еще можно объяснить тот факт, что карлик каждое утро тащил из леса целый мешок с утварью, преподнося Фрейе не дешевые подарки в виде украшений и оружия, которые она с радостью принимала, даже не спрашивая, откуда он их взял?

Этой ночью Кристиан решил вывести его на чистую воду, поэтому притворился спящим, вслушиваясь в ночную тишь леса. Где-то неподалеку гукала сова, слышался шелест встревоженных ветром листьев, мирно потрескивали поленья в медленно затухающем костре.

Как только луна взошла на свой пик, Эйб распахнул свои глаза, вскакивая на ноги, и быстрой походкой ринулся в лесную чащу. Бард последовал за ним, осторожно ступая по высокой траве и стараясь не привлекать внимания.

Через несколько минут Эйб остановился, щелкнул пальцами, и в его руке появилась крохотная искра огня, освещая все вокруг. Кристиан тут же спрятался за деревом, задержав дыхание.

— Эй, долговязый, я знаю, что ты здесь! — хрипло произнес Эйб без акцента. — Выходи давай, есть разговор…

Кристиан, не понимая, где он прокололся, вышел из-за дерева, сложив руки на груди:

— Чего надо?

— Я смотрю, ты меня раскусил… — хмыкнул Эйб, кидая ему в руку что-то маленькое. Бард без труда узнал свой следящий камень, который он установил вчера вечером на одном из деревьев их лагеря. — Открою тебе маленький секрет, долговязый… Маги без труда могут находить магические предметы…

— Зачем ты к нам привязался?! — голос Кристиана начал отливать сталью. — Говорю в первый и единственный раз. Иди своей дорогой!

— Я бы сбежал от вас еще там, в той деревне. Но Госпожа Фрейя обещала мне то, что никто не сможет дать такому как я… Безопасное место и семью… Она ведь так сказала?

— Давай я отсыплю тебе двести гримм, и к рассвету ты сам найдешь себе и семью и безопасное место? Только без нашей помощи.

Эйб сжал кулаки, и они тут же покрылись пламенем. Он двинулся в сторону барда, замыслив что-то не доброе. Кристиан перехватил зурну по удобнее, превращая ее в меч и готовясь в любой момент отразить нападение.

— Эй, долговязый, а ты знаешь, что я без труда могу расплавить твою дуделку?

— Попробуй, вшивый маг!

Эйб замахнулся кулаком, но вдруг застыл на месте. За Кристианом, из-за дерева показалась Фрейя, одной рукой хватая затылок барда и толкая его на землю прежде, чем он успел сориентироваться. Злой, перемазанный грязью, он попытался подняться, но рука Фрейи уверенно вдавила его лицо в рыхлую землю, не давая ни единой возможности для вздоха:

— Бесово проклятье! Быстро тушите огонь, ротозеи!

Эйб послушно сомкнул ладони в кулаки и пламя погасло. Он тоже упал на землю, перекатываясь к ближайшему кусту прямо по траве.

Рука девушки наконец отпустила барда, даря ему глубокий вздох.

— Ползи в кусты немедленно. Только тихо! Пикнешь — лично прирежу! — шикнула девушка. Она ловким движением зацепилась за самую низкую ветку ближайшего дерева и забралась на него, растворившись в его листве.

Послышалось лошадиное ржание и лязг металла. Бард, почувствовав неладное, молча заелозил по земле в сторону кустарника.

Вскоре лес озарил яркий свет горящих факелов. В нескольких ярадах от кустов, где прятался Эйб, остановилась конница из пяти всадников, со знаменами Ордена Змееносца на своих плащах.

— Куда она делась, аббас над ней надругайся?! — пророкотал огромный лысый мужчина, с алебардой за спиной.

— Видать точно магичка… Далеко она уйти не могла, нутром чую…

— Разделимся, обыскать каждый клочок земли! С рассветом солнца встретимся в лагере…

Всадники разъехались в разные стороны, и только когда смолкло лошадиное ржание, девушка спрыгнула с дерева.

— Все чисто, можете выползать… — когда Эйб и Кристиан поднялись на ноги, она недовольно сложила руки на груди, сверкая в темноте своими злыми глазами. — Какого беса вы ушли из лагеря?!

— Фрейя, он не тот, кем кажется! Он вор!

Зуд в бороде стал нестерпимым, и через несколько секунд почесывания, пальцы барда наткнулись на что-то склизкое. Еще через пару секунд под смешок со стороны Эйба, он вытащил длинного дождевого червя из своей бороды. Побреется! Вот только выберется отсюда, и обязательно побреется!

— И? — с нажимом произнесла Фрейя, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Ты знала?! — плечи барда поникли, а глаза округлились от удивления.

— А что, по мне не видно, что я знаю все о своих попутчиках?! — взревела девушка. — Вопрос тот же: какого беса вы ушли из лагеря?!

— Это я виноват, Госпожа Фрейя… Я хотел поговорить с ним без свидетелей…

— Лихо же ты поговорил… Чуть в кандалы все трое не угодили! — рыкнула девушка. — Спала, никого не трогала, вот вообще ни одним пальчиком! И тут вдруг крики, звуки взрывов, ржание лошадей… Открываю глаза, а вас нет… и в нескольких ярадах от меня стоят эти красавцы с крестами на спине и груди… Я уже их убить собиралась — за вас отомстить… Благодарите Эрис, что она следила за вами и вовремя меня остановила!

В это самое мгновение Эрис вышла из-за дерева, держа в зубах поводья Роски, под удивленные взгляды обоих мужчин.

— Спасибо вам, оболтусам, нам теперь придется красться по лесу. Да еще так незаметно, чтоб ни одна здешняя тварь, будь она человеком или чудищем, нас не заметила… Всем все понятно? — мужчины молча кивнули. — Возвращаемся в лагерь. Молите богов, чтобы наши вещи остались там…

Глава 13

Восток королевства Андара. Дорога в приграничный регион.

— Да не толкайся ты! — шикнул Эйб, первым достигнув очередных кустов.

— Сам не толкайся, жулик! — прорычал Кристиан, толкая карлика в бок и пытаясь уместиться в тот же куст. — Это все твоя вина!

— Ой ли?! — вскрикнул Эйб и Кристиан тут же закрыл его рот ладонью.

Мимо куста прошел рыцарь. Эйб и Кристиан с облегчением выдохнули, ведь он их не заметил.

— Спасибо… — прошамкал карлик, указывая пальцем на шатер. — Наше добро должно быть там. Я вчерась видел, как его сюда тащили…

Члены Ордена Змееносца все-таки решили, что пожитки потенциальных магов им могут пригодится. И теперь Кристиан и Эйб, под покровом ночи, пытались их отыскать в лагере, который раскинулся прямо посреди леса. Карлик был здесь вчера ночью на разведке, насчитывая около пятидесяти рыцарей и одного лысого командира с алебардой.

— Хоть какой-то прок от вора… — рыкнул Кристиан, первым выходя из кустов, и направляясь к шатру слегка пригнувшись. Карлик занял наблюдательный пункт в кустах неподалеку.

Аккуратно проткнув грубую ткань ножом, бард осматривал содержимое шатра. Посмотреть было на что. Несколько позолоченных сундуков, набитых разным добром. Множество мешков, откуда выглядывали оружие и доспехи. Разного рода утварь, сгруженная в кучу. Но их вещи, почему-то стояли отдельно от всего этого, у самого стола рыцаря, который что-то записывал в большую и толстую книгу, небрежно размахивая пером.

— Как наши успехи? — в шатер вошел тот самый лысый мужчина с алебардой. Кажется, Эйб упоминал, что его звали Гирз Эрзен…

— Этого должно хватить, чтобы покрыть королевские расходы на несколько дней…

— Отлично. Завтра же направимся в Андэр…

— Это что получается, Орден Змееносца расхищает деревни?! — шокировано проронил Эйб прямо над ухом Кристиана, отчего последний встрепенулся.

— Ты что творишь?! А как же караул?!

— Я и отсюда увижу угрозу… Дай же мне посмотреть, что там… Нутром чую, что там добра немерено!

— Нарушители! — взревел стражник за их спинами, и Кристиан услышал свист лезвия, летящего в их сторону.

За одно мгновение бард превратил зурну в меч и выставил перед Эйбом, отражая удар стражника. Затрубили в рог, вокруг них начали появляться рыцари.

— Это что у нас тут такое?! — пробасил Гирз Эрзен. — Нарушители, значит… Отлично. Как раз хочется кого-то убить…

— Этим кем-то станешь ты! — взревел Кристиан первым бросаясь на лысого, нанося тому рубящий удар сверху, тут же отбитый алебардой.

Эйб начал икать, а его руки загорелись. Вслед за ними загорелся и шатер, под удивленные взгляды рыцарей.

— Скоморохи, чтоб вас! — взревела появившаяся Фрейя, спрыгивая с Эрис и вставая между рыцарями и Эйбом. — Скорее, спасай наше добро. А этими я займусь сама!

Согласно плану Фрейи, она должна была тихонько вывести весь гарнизон из лагеря, чтобы Кристиан и Эйб без помех забрали свое имущество.

Но все пошло не по плану, и теперь некогда было разбираться кто в этом виноват… Эйб, который наплевал на шухер, плененный чужим богатством, или же тот самый стражник, который случайно изменил траекторию своего обхода, так и не угодив в засаду, которую подготовила девушка?

Фрейя ринулась в ряды рыцарей с кулаками, раскидывая их одного за другим. В этот же самый момент алебарда мощно ударилась о меч Кристиана, заставляя его попятиться назад, но все же оттолкнуть ее в сторону, и залепить кулаком по носу Гирза Эрзена. За спиной барда мерцал тысячами языков пламени шатер, в который ворвался Эйб верхом на Эрис, сгружая на нее все, что только видел.

Рыцарский гарнизон стремительно редел, не устояв перед точными ударами маленькой и быстрой девушки. Лысый мужчина пыхтел все громче, поливая Кристиана градом слюней и крови, что ручьем текла из его носа, каждый раз, как их оружие скрещивалось.

Лишь только Эйб расстраивался с каждой секундой все больше, понимая, что он не сможет унести все. Вдруг на его глаза попалась телега, груженая какими-то ящиками и стоявшая рядом с лошадьми, неподалеку. Они с Эрис переглянулись, и поспешили за ней, попутно выпуская всех лошадей на волю.

Телега уже начала дымиться к тому моменту, как последний сундук был в нее погружен. Эйб натянул поводья, заставляя Эрис сорваться с места. Как только телега покинула шатер, на нее запрыгнули Фрейя и Кристиан. Тяжело дыша, они искренне улыбались оставшимся рыцарям, которые бежали за ними следом, как и их командир с разбитым носом и несколькими синяками на лбу и скуле.

И только сейчас один из ящиков в телеге загорелся, заискрился, а из него начали вылетать странные огоньки, устремляясь в высь, и взрываясь миллионами искорок. Под ними-то рыцари и застыли, смотря в ночное небо и проклиная тот день, когда им повстречалась эта троица.

— Я найду вас и убью! — прорычал Гирз Эрзен, сжимая в руках алебарду, и смотря на разруху, что творилась в лагере.

— Вот это мы отожгли! — засмеялась Фрейя, махая на прощание рыцарям. — А ты, оказывается, все-таки умеешь драться, Лапочка… Вон какого громилу почти одолел…

— Да что я-то? Ты на Эйба посмотри! Как лев бросился в горящий шатер спасать наше добро…

— Кстати! — прорычала Фрейя. — Черныш, у нас же меньше добра было… Это как называется?!

— Это-то? Неустойка! За потраченное на них время и сожженные мне нервы!

— А ты, я смотрю, деловой парень! — хмыкнул Кристиан с уважением.

— Ну я же ведь торговец… — расцвело лицо Эйба в улыбке. Онрасслабил поводья, и их телега поехала медленнее.

* * *

— Ни за что! — вцепился Эйб в телегу. — Я свое имущество здесь не оставлю!

— Фрейя же ясно сказала от него избавиться… — с сожалением пожал плечами Кристиан. В телеге, действительно было много всего ценного. — Если мы его не оставим здесь, то нас найдут намного быстрее… И как ты собираешься тащить телегу через лес?!

— У нас же есть Эрис… — состроил Эйб щенячьи глазки, не разжимая своих рук. — Она сильная…

Эрис, услышав это, недобро фыркнула, отворачиваясь хвостом к дискутирующим.

— Она тебе больше не поможет… — хмыкнул Кристиан. — Ну хочешь — давай ветками забросаем. А потом, когда-нибудь вернемся за ней?

— А если эти злыдни найдут мое сокровище до нашего возвращения? Нет, ты только посмотри… Доспехи, оружие, тут даже сундук с цацками есть… Может мы на Роску все сгрузим, а?

— Меня и мою лошадь в это впутывать не надо! Это будет тебе уроком…

— Какой же ты жестокий… У тебя в родственниках, часом военных нет?

— Нет, только барды и искатели приключений! — рыкнул Кристиан, закатывая глаза. Не каждый сможет вытерпеть двухчасовой скулеж о сокровищах.

— Тогда ты просто обязан меня поддержать! Веди сюда Роску! Я найду тропу в лесу, где телега точно проедет!

— Нет!

— Какого беса вы до сих пор не готовы?! — мрачно рыкнула Фрейя, выходя из кустов и неся в своих руках три птичьих тушки. — Я только что видела рыцарей у подножья холма. Через двадцать минут они будут здесь!

— Твой воришка не хочет с барахлом расставаться…

Синие глаза с затаенной злобой тут же нашли Эйба, и многозначительно сузились.

— Барахло останется здесь! — с нажимом произнесла Фрейя.

— Но госпожа…

— Если ты сейчас же не примешь решение, которое нужно мне — я привяжу тебя к этой телеге и оставлю здесь. Нам надо уходить, скоро Змееносцы нас нагонят…

По щеке Эйба покатилась одинокая слеза:

— Как скажете, госпожа…

— Вот и все… Делов-то… — подмигнула Кристиану Фрейя, кидая в него птичьи тушки. — У тебя десять минут на их разделку… Кровь сливай в кувшин…

— Но я…

Девушка развернулась к ним спиной и вновь скрылась в лесной чаще.

— Видать, у тебя новая должность… — хохотнул Эйб, вытаскивая из телеги все самое ценное и распихивая его по своим карманам и мешочкам. Так просто со своим добром он не расстанется.

* * *

— Хватит шуметь! — рыкнула Фрейя, проклиная все на свете.

Конечно, она могла просто перерезать весь преследующий их гарнизон рыцарей Ордена Змееносца, но в ее сердце появилась несвойственная ему тревога. И все дело было в барде, что шел позади нее, аккуратно передвигаясь и ведя за собой свою лошадь, предусмотрительно завязав ей глаза. А еще дело было в карлике, что шагал позади них обвешанный с ног до головы мешками со своим барахлом, которое шумело при каждом неудобном случае. Конечно, часть своих богатств он закопал, но самое ценное пришлось забрать с собой. Девушка боялась, что в пылу битвы не сможет защитить этих двоих, поэтому и решила спастись бегством. Да и лишних жертв приносить не хотелось…

Рыцари Ордена Змееносца рыскали рядом, по обе стороны от глубокого каньона, но ни один из них, хвала демонам и богам, не додумался заглянуть в него. Ведь там, среди камней и разрухи, мелкими шажками, двигались Фрейя, Кристиан и Эйб.

Внезапно со всех сторон послышалось шипение и Фрейя, выругавшись, застыла на месте. Между ней и Кристианом сверкая своими желтыми глазами, проползла громадная змея и скрылась в дыре под одиноко лежавшим валуном.

Эйб, засмотревшись на змею, оступился, и его добро звякнуло громче чем обычно, под недовольные взгляды Кристиана и Фрейи.

— А что чуть что, так сразу я?! — хлопая огромными глазами прошептал карлик. — Моим деткам без меня будет плохо, шкурой чую!

— Смотри, чтобы твоей шкуре плохо не стало… — покачала головой девушка, продолжая красться.

— Я, конечно, знал, что ты одинок… Но, чтобы называть барахло детками…

Эйб лишь закатил глаза, сетуя на то, что его никто не понимает.

Вновь раздалось шипение со всех сторон, и все снова замерли. В этот раз змея проползла между Кристианом и его лошадью. Очертив вокруг них обоих круг, она начала сворачиваться в клубок.

— Не смей шевелиться… — одними губами произнесла Фрейя и в ее руках появился черный кинжал.

Змея начала подниматься прямо по ноге Кристиана. У барда создалось впечатление, что она рассматривает его, но он послушно стоял не двигаясь, боясь дышать, и даже моргать.

Фрейя бесшумно подкралась к ней, и одним четким движением отрубила ей голову, осторожно обхватила начавшую падать тушу, что была в обхвате как лошадиная шея, и уложила ее на землю.

— Покойся с хаосом… — прошептала она, вновь начиная движение.

Кристиан помог лошади переступить через тушу и поплелся за Фрейей. Эйб же, вновь споткнулся, теперь уже о лежавший на земле труп и упал на землю, звеня всеми своими сумками.

Лошадь Кристиана испугалась. Она начала истошно ржать.

— Демон тебя задери, пожри и выплюнь! — рыкнул Кристиан, пытаясь утихомирить бушующее животное.

Фрейя бросилась к лошади в надежде ее успокоить, в тот самый момент, когда один из рыцарей решил узнать почему лошадиное ржание слышится со дна обрыва, да еще и сопровождается странным звоном металла.

— Вот они! Взять их! — закричал рыцарь, и девушка тут же запустила в него черный кинжал. Тот упал прямо в ущелье, а сверху появилось еще с десяток голов рыцарей.

— Бесов цвет, бежим! — вскрикнула Фрейя, а под ней появилась Эрис, что тут же пустилась галопом, подхватывая Эйба в зубы.

Кристиан сел на Роску и помчался следом за девушкой, срывая с ее глаз повязку.

На лошадей кидались змеи, которые в больших количествах вылетали из своих укрытий. Рыцари метали в них стрелы, выкрикивали ругательства и следовали за ними по верху до тех пор, пока русло реки не вывело их к обрыву. Эрис бесстрашно прыгнула вниз, а за ней и Роска, под бесконечные перекрещивания и ругательства Кристиана.

— Упустили… — констатировал Гирз Эрзен, стоя на краю обрыва и всматриваясь вниз. Путь до дна пропасти занимал два дня, и это его нервировало. Нервы стали тратиться еще больше, когда он увидел двух всадников, что бесстрашно скрылись в лесу. Как только они умудрились выжить?

— Что прикажете? — поравнялся с ним его помощник.

— Мы их уже не догоним… Разослать ориентировки. Будем надеяться, что они вскоре вернутся обратно. И да кстати… При них не было нашей телеги… Прочесать заново весь лес! Наши припасы должны быть где-то здесь…

Глава 14

Восток королевства Андары.

Через четыре дня лошади Кристиана и Фрейи остановились перед мертвыми болотами, что простирались на огромной территории вокруг Кватрефоула. Слухи были правдивы. Над болотами раскинулся такой густой туман, что Кристиану показалось, будто это была стена, а не природное явление.

— Дальше нужно идти пешком. — твердо сказала Фрейя, первой коснувшись земли. Эрис растворилась в воздухе.

— Спятила? Пешком по болоту?! — Кристиану не хотелось оставлять свою лошадь здесь, на растерзание хищникам.

— Лошади слишком тяжелые, чтобы идти по болоту. Да не волнуйся ты так. С твоей лошадкой все будет в порядке, и вскоре вы с ней увидитесь.

— Как?!

— А вот это уже секрет. — улыбнулась Фрейя, хватая за руку Эйба, и первой входя в туман, что плотной стеной стоял между твердой землей и болотистой местностью.

Кристиан же отборно выругался вслух, слезая с лошади. Она чудом уцелела, когда, четыре дня назад они упали с обрыва, спасаясь бегством от Ордена Змееносца. Вот только как? Это осталось загадкой для Кристиана. Но разве это не знак, что этой лошади предстоит еще много приключений? Определенно это он…

Кристиан заботливо потрепал влажные уши животного… А ведь действительно, имя Роска ей подходит…

— Ты прости меня, Роска, но тебе придется остаться здесь. Надеюсь, с тобой все будет в порядке…

Лошадь, будто чувствуя беспокойство хозяина, уперлась носом ему в плечо, и застыла, будто говоря, что все будет хорошо. Бард крепко привязал ее к ближайшей коряге, и шагнул в туман вслед за девушкой и карликом.

Стена тумана исчезла спустя пару десятков ярадов, являя взгляду Кристиана огромную затопленную территорию, усеянную гнездами из пожухлой травы, расположенными среди зарослей колючих кустарников и редких полянок с густым ковром красных ягод. Он с облегчением выдохнул, не заметив ни одной хозяйки гнезда поблизости.

— Фрейя? — позвал он девушку, которой не было видно. — Фрейя, где ты?

Ответом ему послужил шорох в ближайших кустах, на который он и направился. На несколько секунд между зарослей камыша показался темный силуэт. С силой раздвинув кусты, бард никого не обнаружил. Шорох раздался вновь, но теперь со всех сторон, будто бы окружив Кристиана. Вскоре один из кустов зашевелился, но никто не показался. Бард ринулся за этот куст, думая, что это Фрейя решила над ним подшутить.

Он вновь увидел темный силуэт, что убегал от него.

— Фрейя, куда же ты? Подожди меня! — перешел он на крик, и силуэт остановился.

— Кого ты там ищешь? — раздался за спиной знакомый голос, на который бард тут же повернулся, и застыл в ужасе.

На него смотрело то самое существо, которого он так опасался. Между ними было около двух ярадов, и с этого расстояния Кристиан отчетливо видел, как по жилистому бледно-серому телу существа перекатываются мышцы. Как черные кожаные крылья раскрываются за спиной своей хозяйки, помогая ей удерживать равновесие на передних лапах, что были похожи на человеческие руки. Как бледно-желтые глаза существа заволокло тьмой, а из почти человеческого рта стекает черная кровь, разнося по округе смрадное дыхание в виде зеленоватого пара. Как существо все больше и больше набирает в легкие воздух, медленно приближаясь к нему, дабы издать свой оглушающий крик, разрывающий все органы в мелкие кусочки.

Кристиан отчетливо слышал, как бешено колотится его сердце, готовое вот-вот взорваться от ее смертельного крика. Он сделал шаг назад, и провалился в воду. Кашляя и барахтаясь, бард всплыл на поверхность, где слышался противный, медленно нарастающий писк. Банши уже начала кричать.

Он попытался достать зурну, да только с ужасом осознал, что она лежит как раз под костлявыми пальцами существа. Кристиан беспомощно закрыл глаза, понимая, что ему ни за что не избежать неминуемой гибели, как вдруг раздался звук, напоминающий горн. Банши тут же закрыла рот, и взмыла в небо, издавая потрескивающие звуки.

Кристиан, не понимая происходящего, с трудом выбрался на твердую землю, поднялся на ноги и осмотрелся. На большом камне неподалеку он увидел Фрейю, которая смотрела по сторонам, будто кого-то разыскивая. Рядом с ней стоял Эйб, испуганно таращась по сторонам. Они оба были целы и невредимы.

— Ах вот ты где. — заметила его девушка, уперев руки в бока. — Куда пропал? Я тебя обыскалась!

— Тут была банши…

— Ага, и не одна. — довольно протянула Фрейя, лениво потягиваясь. — Они полетели обратно к туманной границе. Но вести себя тихо я все же посоветую… — с нажимом произнесла, после чего раздраженно вздохнула. — И не смей меня ни о чем спрашивать!

Фрейя повела мужчин по узкой тропинке в сторону еле-еле заметного, за линией болот, леса. Когда все трое ступили на твердую землю, она утвердительно кивнула:

— За лесом начинается город. Дойдете туда по этой тропинке. Позже встретимся на главной площади, а сейчас мне кое-что нужно сделать…

Она скрылась в камышах, а Кристиан и Эйб последовали ее указаниям.

* * *

Кватрефоул встретил обоих мужчин крайне «дружелюбно». Кристиану не верилось, что здесь, несмотря на гиблые болота, и злющих банши, живут люди. Причем, очень много людей, что сновали туда-сюда по городу, занятые своими делами. Маленькие каменные домики с соломенными крышами располагались рядами вокруг овальной площади, мощеной мелким, вышлифованным камнем. Они пестрели окнами из разноцветного стекла и вручную вырезанными деревянными вывесками, что были умело разукрашены разноцветными красками.

На самой площади стояло тринадцать длинных столов, окруженных лавками. У барда возникло такое чувство, что жители этого городка собирались здесь все вместе при каждой трапезе. Об этом свидетельствовала и огромная кухня, располагающаяся по середине площади, где работало около ста пятидесяти человек. Все что-то резали, жарили, парили, и все это делалось не руками, а при помощи магии. Запах жаренного мяса разносился по всей площади, заставляя желудок Кристиана жалобно урчать.

— Поберегись! — раздался детский голосок, и Кристиан, обернувшись на него, быстро присел.

Прямо над его головой по воздуху пролетели громадные бочки, располагаясь по три возле каждого стола. Вот выкатилась и каменная посуда, которую можно было отличить от белого королевского фарфора разве что по цвету. Эта была расписана яркими красками, но была такая же тонкая и хрупкая на вид.

Вереница из серебряных столовых приборов, поблескивая в лучах солнца, пронеслась над всей площадью, втыкаясь в стол по три прибора возле каждой тарелки. Размещенные приборы сопровождались довольным взглядом паренька лет двенадцати, который, важно вздернув подбородок, ходил вокруг столов, словно Глава Ордена ножа и вилки.

Внимание барда резко переключилось, как только он услышал звон наковальни. В одном из домиков располагалась кузнечная лавка, где огромный мужчина щелкал пальцами, заставлял подниматься в воздух увесистый молот, что тут же опускался на заготовку. Кристиан с интересом осмотрел товар, вывешенный на самодельных стендах, с удивлением отмечая широкий ассортимент представленной продукции. От домашней утвари до доспехов и мечей…

Оторвав взгляд от фейерверка, что при дневном свете, на удивление, отчетливо мелькал над крышами домов, Эйб первым заметил, что все присутствующие бросили свои дела, и все как один разглядывали их, постепенно окружая их плотным кольцом. Он подергал барда за рукав. Последний же так недовольно глянул на него, что карлик вжал голову в плечи, понимая, что ему сейчас не поздоровится, если не от местных, то точно от Кристиана.

— Эй братцы, у нас гости! Чего вам тут надо, бездарные?! — от толпы отделился парень лет двадцати, с седыми волосами, завязанными в короткий хвостик на затылке и бледно-голубыми глазами, под которыми тонкой линией красовалась замысловатая зеленая татуировка.

Кристиан прекрасно знал, что это за символы. Он думал, что чтецы уже давно вымерли. Еще будучи ребенком, он лично слышал указ короля, по которому магов с подобным темным даром нужно было немедленно сдать солдатам, и прилюдно казнить. Но вот он, стоит перед бардом целый и невредимый среди большого скопления людей, с недобрым прищуром, полным презрения.

— Нам сказали идти в город…

— Сказали? Погодите-погодите, то есть вы здесь не одни?! — он обратился к толпе. — Друзья, да у нас тут захватчики! А что мы делаем с захватчиками?!

— Убиваем! — заорала толпа хором, вскидывая руки вверх.

— Правильно, убиваем. — хмыкнул незнакомец, тут же натягивая на лицо гримасу отвращения.

Виски Кристиана в тот же момент сдавило болью, от чего он упал на колени, под ликование толпы, не в силах вымолвить ни слова. Эйб же непонимающе завертел головой по сторонам, и что-то заметив, вдруг улыбнулся.

— Оказывается, один из них маг… Скажи мне, парень. Ты пришел сюда с добром или злом? — прищурился парень, смотря на карлика.

Но больше сказать и сделать он ничего не успел. На его плечо рухнула увесистая женская ладонь, что сдавила его с такой силой, что парень вскрикнул.

— Ну и чего ты орешь, Райкен? — Фрейя усмехнулась. — Моему другу сейчас намного больнее, но как видишь, он спокойно стоит на коленях, не проронив и слова…

— Госпожа Фрейя? — паренек неверующе обернулся.

— Она самая! Так что, мне оторвать твою руку, или же ты все же отпустишь моего друга?

— Он же бездарный!

— Он мой друг. — с нажимом произнесла Фрейя, сдавливая плечо парня немного сильнее, отчего тот поморщился, и нахмурился. Боль тут же отпустила Кристиана из своих цепких объятий, и он встал на ноги, осматриваясь по сторонам. — Молодчина! А теперь ко всем обращаюсь: этот бездарный — мой друг. Я запрещаю причинять ему вред…

— Не много ли ты просишь, дочка? — раздался скрипящий, басистый голос за спиной девушки. Вскоре появился и обладатель этого голоса. Высокий, коренастый мужчина лет пятидесяти, с повязкой на левом глазу и шрамом, рассекающим правую бровь. Его седая, густая борода была заплетена в замысловатую косу, что сливалась с такими же длинными и седыми волосами. — Бездарным здесь не место. Ты ведь знаешь это…

— Знаю, Антикор. Но за этого бездарного я смогу поручиться. Он никому не причинит вреда.

— Мы не можем удовлетворить твою просьбу, дочка. — в руках мужчины появился увесистый тесак. — Выбирай, бездарный, либо ты умрешь здесь и сейчас в поединке со мной, либо покинешь Кватрефоул, дав клятву на крови, что никому не расскажешь о том, что здесь увидел.

Бард сцепил зубы. Клятва на крови… Что может быть страшнее? Ее нельзя разорвать никаким способом. А обещание, которое ты даешь придется выполнить даже ценой собственной жизни. Но что будет, если он-таки проболтается? Все так боялись этой клятвы, что ни одна живая душа ее не смела нарушить. Но по сохранившимся легендам вся кровь в теле загоралась, и за доли секунды исчезала, оставляя тело биться в адской агонии еще долгие месяцы. Конечно, существовали еще и другие клятвы, с наиболее изощренными карами, но клятва крови ценилась выше всех, ибо имела самую высокую вероятность смерти.

Кристиан определенно собирался выбрать первый вариант. Да, вероятность того, что его убьют была сильно высока, но шанс кинуть дымовые бахркбахи и скрыться среди едкого дыма все же была. Да и Фрейя вроде как выступает в его защиту. Но сможет ли она перебить всех магов ради него?

Он набрал в легкие воздуха, чтобы огласить выбор, но девушка не позволила ему этого сделать. Она дружески похлопала его по плечу, говоря, что все в порядке, и шагнула вперед, материализуя в руках уже знакомый барду, черный кинжал.

— Этот бездарный останется здесь на столько, на сколько я захочу. Если я позволила тебе руководить делами города в мое отсутствие, Антикор, это еще не значит, что ты здесь главный. Правда ведь, дети мои? — она обратилась к толпе, и те, все как один, одобрительно закивали. — Вот и славненько, возвращайтесь к своим обязанностям. С бездарным я сама разберусь.

Тот, кого девушка назвала Антикором, лишь злобно прищурился, давая понять Кристиану, что, если тот совершит хоть одну ошибку — сразу же пожалеет. Старик исчез в толпе также быстро, как и появился.

— Они и правда все маги? — протянул Кристиан.

Он и подумать не мог, что где-то возле самой границы королевства, существует целый город, укрывающий магов за своими стенами. Жаль, что король до сих пор не знает про это место. Здешних сил хватило бы с лихвой чтобы переломить исход войны в пользу Андары.

— Да… — улыбнулась Фрейя, смотря на Эйба, что с удивлением смотрел по сторонам. — Я ведь говорила, что доставлю тебя в безопасное место.

— Спасибо, здесь здорово. — улыбнулся он, вновь завертев головой по сторонам. Спустя пару мгновений Эйб уже растворился в толпе, будто его здесь и не было.

— Я так понимаю, они здесь давно?

— Лет шесть уже… — Фрейя задумалась, приложив палец к губам. — А нет, вру, семь.

— Ты хоть понимаешь, что если король найдет это место — то их всех казнят за государственную измену, или хуже того, отправят на войну?

— Понимаю. Поэтому и прошу тебя ничего и никому не говорить.

— А если я откажусь?

— Если ты не пообещаешь добровольно — я выбью из тебя клятву на крови. — будничным тоном пропела девушка. — Ну так как? Нести клятвенный клинок? Магов для проведения ритуала тут в достатке…

— Я обещаю, что ничего и никому не расскажу. Даже в своих балладах упоминать это место я не буду. — Кристиану явно не нравилось происходящее. И зачем только она сюда его привела? Проверить его способность молчать? Вполне возможно, но тут было что-то другое… То, о чем Кристиан и не догадывался…

— Умничка, Лапочка. Иди в таверну. Я позже тебя там разыщу. Там и комнату можно снять, если хочешь. — указала девушка на единственное двухэтажное здание со светящейся вывеской. — А мне нужно навестить старого друга…

— Ну уж нет, я иду с тобой!

— Ты уверен?

— Ваш Антикор ясно дал мне понять, что спустит с меня шкуру, если я что-то сделаю не так. Чуйка мне подсказывает, что это «не так» случиться быстрее, если я останусь здесь. Да и еще больше ты меня не шокируешь…

— Ох, поверь мне, Лапочка, то, что ты увидишь, повергнет тебя в такой шок, от которого ты навряд ли оправишься…

— Я все же рискну…

— Сам напросился… — расплылисьгубы девушки в кровожадной улыбке. — Не отставай!

Глава 15

Восток королевства Андара. Город Кватрефоул.

Фрейя сдержала свое обещание. Маги открыли портал, по которому провели лошадь Кристиана в город. К огромному облегчению барда, Роска была цела и невредима, как и все снаряжение, закрепленное на ней. Да, ей точно суждено пройти еще ни одно приключение с ним.

Эрис появилась рядом с девушкой, после чего она сняла с существа увесистый мешок, с которого капала черная жидкость, и потащила его в сторону леса, закинув на плечо. Кристиан последовал за ней.

Этот лес несколько отличался от всех лесов, в которых доводилось бывать барду. Было видно, что в этом лесу люди были не частыми гостями. Тропинка была едва заметна. На громадных деревьях, среди мха и трухлявой коры, были высечены различные руны, служившие источником голубоватого света. Пышные кроны деревьев полностью затянули небосвод, не пропуская солнечного света, а с их веток свисали шаманские амулеты причудливой формы, которые Фрейя запретила трогать во что бы то ни стало.

Барду и девушке трижды повстречались олени, испуганно появляющиеся на тропинке, и исчезающие в зеленой листве. Также им повстречались несколько бойких зайцев, с желтоватыми лапками. Они ударяли по стволу поваленных деревьев, как будто создавая ритм оповещения о возможной опасности, которая поджидает путников в глубине леса. Здесь пахло елью и березовым соком. Повсюду было слышно пение птиц. Все вместе дарило Кристиану непонятное чувство спокойствия и умиротворения, напоминая о чем-то старом и забытом.

Вскоре тропинка сменилась широкой дорогой по краю голубого, едва светящегося, озера, и теперь руны были вырезаны на камнях, поставленных по обе стороны от нее, на одинаковом расстоянии друг от друга, и чередуясь с некоторой последовательностью.

Вскоре дорога закончилась у порога деревянной избушки. Она была отделена от воды огромным деревом. Внутри его рассеченного ствола, окруженный многочисленными трухлявыми корнями, таился столб из темного гладкого камня с необычными письменами. То, что было написано на нем, казалось живым. Неизвестная Кристиану магия заставляла перемещаться письмена по всей его поверхности и сверкать ярко-красным и ослепительно-желтым светом, напоминая лаву.

На саму избушку было нанесено большое количество древних рун разного цвета. Различные засохшие существа свисали по краю крыши, привязанные на тонкие нити, отливающие перламутром. В избушке было лишь одно окно, и то было завешано куском старой, прохудившейся ткани в черных разводах.

Девушка немного по озиралась по сторонам, а после пнула ногой дверь. Та с жалобным скрипом отворилась. Повеяло холодом и смертью. По телу Кристиана пробежали мурашки.

— Даже не вздумай вытаскивать свое оружие, или показывать какие-то эмоции своей мимикой. Он этого не любит…

— Хорошо…

Фрейя первой исчезла в темноте избушки.

Кристиан, перешагнув порог, долго всматривался в темноту помещения, где единственный источником света был очаг, находящийся посреди избушки. Пламя в нем едва горело. Бард разглядел, что девушка открыла мешок, и стоит с умиленным выражением лица, смотря на то, как непонятного вида существо копошится в этом мешке. Когда глаза привыкли к темноте, а звуки природы заглушила закрытая за его спиной дверь, бард понял, что существо, с явным удовольствием и причмокиванием, пожирает содержимое мешка.

Кристиан сделал шаг по направлению к девушке, как вдруг существо оторвалось от мешка, агрессивно оскалив зубы, но с места не двинулось.

— Он свой, не бойся.

— Рэкто Бррэндис Урло! — прорычало существо, вернувшись к трапезе.

— Да сам он увязался. Я вообще его в таверне оставляла…

Девушка растерянно оправдывалась перед этим существом, или у Кристиана появились галлюцинации от смрада, что витал здесь?

— Ты правда понимаешь, о чем ЭТО говорит? — существо зашипело, услышав голос Кристиана.

— А ты что, нет? — удивление девушки было куда сильнее, чем удивление Кристиана.

— А по мне не видно?!

Девушка отрицательно помотала головой.

— Рэкто Бррэндис Урло! — повторило существо набивая свой рот.

— Что это значит? — подал голос Кристиан, все еще неотрывно следя за существом.

— Это значит, что чужакам здесь не место… — шикнула Фрейя, призывая барда замолчать.

Кристиан наконец, поравнялся с ней, и с этого ракурса он смог по внимательнее рассмотреть существо. Оно напоминало шар, с длинными, костлявыми руками и ногами, и по росту достигало пояса Кристиана. Его восемь глаз были расположены по кругу верхней части туловища, но в данный момент был открыт только один. Бард не разглядел ни радужки, ни склеры. Он был полностью зеленый и направлен был на мешок. Существо имело единственный рот, нижняя челюсть которого была полна безобразных зубов, выпирающих и пересекающихся между собой. По середине верхней челюсти, выступали только два ровных, тонких клыка. Нос существа, ровно, как и уши, представляли собой черные дыры. При всем этом чудище было абсолютно безволосым, и имело мелкие чешуйки по всему телу, окрашенные в фиолетово-зеленый цвет.

— Что это? — завороженно наблюдал за существом Кристиан, разглядывая все новые и новые детали строения его тела. Таких уродцев он еще не видывал.

— Чупакабра… Ты что, никогда Чупакабру не видел? — шепотом произнесла Фрейя, но существо ее все же услышало, и издало страшный вопль, так и не отрываясь от трапезы.

— Я даже не знал, что они существуют…

Кристиан, конечно же, слышал страшные легенды о существах под названием Чупакабра, которые выпивали кровь целых поселений за одну ночь, оставляя после себя лишь скелеты, обтянутые кожей. Но он всегда думал, что это байка для запугивания детишек, чтобы те приходили домой за светло. Бард и подумать не мог, что однажды встретится с легендой, да еще и на таком близком расстоянии.

— Не они, а он. Единственный в своем роде… Он живет здесь с начала времен. Вот только кормить его приходится постоянно, иначе он на охоту самостоятельно выходит. Магов, конечно, он не трогает, но вот бездарным при встрече с ним несдобровать…

— Чем же ты его кормишь?

— Сердцами монстров обычно… — она невинно пожала плечами, под ошарашенный взгляд Кристиана.

— То есть ты охотишься на монстров, чтобы кормить ЭТО?

— Хитрый какой, так я тебе все и рассказала. — рассмеялась девушка в голос, отчего существо громко и неразборчиво заворчало на непонятном языке. — Ох, ну не сердись. Я понимаю, что твое уединение — это святое. Но надо же иногда и гостей принимать. Верно?

— Рыздерс Конръет! — существо тем временем покончило с трапезой, облизывая свои длинные когтистые пальцы, измазанные чем-то черным, и закинуло мешок в очаг, дабы тот вспыхнул с новой силой.

В избушке стало немного светлее, давая возможность Кристиану разглядеть большое количество склянок, аккуратно расставленных по полочкам, сушеные травки, свисающие с этих же полочек, а также таинственные черные письмена, украшающие каждую стену помещения.

Под потолком избушки Кристиан заметил движение, а присмотревшись понял, что там разместились около тринадцати дракогрифов, но не обычных. Если у привычных ему существ крылья светились в темноте разными цветами (в зависимости от места их рождения), то эти мерцали струящейся вокруг них тьмой. Бард не понимал, как такое может быть, пока Фрейя не пояснила:

— Это эксперимент Чупы. Призрачный дракогриф…

— Чупы?

— Ты же не думаешь, что у меня язык повернется назвать это милейшее существо Чупакаброй? Поэтому он Чупа…

Логику Кристиан не уловил, но спорить с девушкой не стал. Их обоих застал врасплох скрежет, с которым Чупа водил своим когтем по полу, что-то отмечая. Бард вздрогнул. Фрейя потерла ладони в предвкушении.

— Рэкта Еркх Сурейэрс? — его семь глаз открылись и засветились перламутром, и он вытаращил их все на Фрейю, выворачивая их под невообразимым углом, и не отрывая последний от своих закорючек.

— Да, так и было. Она успела сожрать шесть деревень к тому моменту, как я ее выследила…

— Суйыр Кортали Эркх… — существо быстрым движением перепрыгнуло в другой конец комнаты, и обвело пальцем большой круг на полу.

И только сейчас до Кристиана дошло, что на полу нацарапана карта, не уступающая по точности королевским аналогам. На ней виднелось три круга, в каждом из которых стоял крест, а вот четвертый круг, новый, существо выводило прямо сейчас, шепча под нос непонятные слова:

— Ридъэрс Перайде Кора, Кирдерс Жирайда Мора…

— Сколько у меня времени? — спросила Фрейя, с надеждой в голосе.

— Раэнг Рэетс!

— Отлично, успею пару дней повоспитывать детишек. — она улыбнулась с облегчением.

— А через пару дней что будет? — встрял Кристиан в их диалог и существо зашипело с новой силой.

— А через пару дней у меня будет новое путешествие… Верно, Чупа?

Чупа оскалился, уставившись голодными глазами на девушку:

— Сиэрда Контерс Цархей?

— Да, но только одного. Разбойники железом разрубили Бедакура в лесу… — она виновато потупила взор.

— Рыздерс Конръет Сарма?

— Его сердце было испорчено после схватки. Я бы его не довезла до тебя…

— Шемарье Драза!

— Ага. — она улыбнулась, схватив ничего не понимающего Кристиана под руку, и шепнула так, чтобы только он и слышал. — Пошли отсюда.

— Эрр Гурн Брэйм.

— Да-да, скоро увидимся.

Она с силой вытолкала барда за дверь, и закрыла ее, навалившись всем телом:

— Ох уж этот Чупакабра. Ну никак не сдержать ему язык за зубами…

— Что он такого сказал?

— Сказал, что я тебе нравлюсь. — хитро прищурилась она, на что Кристиан покачал головой. — Возвращаемся в деревню. У нас есть несколько дней чтобы отдохнуть. А потом…

— Что потом?

— Потом я доведу тебя до Эдельвейса и отправлюсь на юг. — она пожала плечами. — Прости Лапочка, но наше совместное путешествие подошло к концу, даже не успев начаться… Я думала, что у меня будет намного больше времени…

— Что там, на юге? — Кристиан вспомнил последний, четвертый круг, который Чупакабра нарисовал в южной части карты.

— Там подсказка о том, как убить следующего левиона…

— Зачем тебе это, Фрейя?

— Зачем мне что?

— Ты молодая, красивая девушка. У тебя вся жизнь впереди. Вместо того чтобы выйти замуж за какого-нибудь лорда, ты бороздишь королевство вдоль и поперек, убиваешь высших демонов. Спасаешь деревни от других существ. Кроме всего этого, ты еще и целый город магов укрываешь. Зачем тебе это, Фрейя?

— Я чувствую, что все делаю правильно. — твердо сказала она, касаясь того самого наруча, где Кристиан вновь заметил бутон ромашки без лепестков. — И мне этого достаточно для того, чтобы воплощать это в жизнь…

— А как же все те, кто пострадали по твоей милости?

— А кто пострадал?

— Обычные люди, к примеру. Те, кто не в состоянии укрыть себя щитами во время твоих схваток с монстрами…

— Я стараюсь обходиться минимальным количеством жертв, но, если кто-то погиб, значит такова его судьба. — грустно улыбнулась она. — Или ты считаешь, что оставить все как есть правильно? Правильно, что демоны вырезают целые деревни, не давая ни единого шанса на спасение? Правильно, что те же разбойники вырезают людей ради наживы, убивают лесных духов, что приходят на помощь этим людям, и не получают по заслугам?

— Нет. Это неправильно…

— Я тоже так думаю. Каждый день в этом мире случается что-то плохое, и каждый день мне приходится выбирать, кого спасать: людей, или же чудовищ, от рук этих людей…, и я не собираюсь останавливаться, ведь я точно знаю, что пока все левионы не будут убиты — мир на этой земле не наступит…

— Но…

— Все, Кристиан. Разговор окончен. — она исчезла из поля зрения Кристиана так быстро, что бард не смог понять, куда она делась. Будто просто взяла и растворилась в воздухе.

Бард еще долго стоял на месте. Смотрел на заходящее над озером солнце, и не мог уловить мысль, которая мучила его уже на протяжении нескольких дней, но сейчас казалась пустой и несущественной. Сзади него послышался кашель. Обернувшись, Кристиан увидел юношу в белой мантии.

— А ты здесь откуда?! — бард был раздражен, удивлен, и напуган одновременно. Он не услышал подкрадывающегося мага. Виновата ли в этом усталость, или начинает сказываться возраст?

— Госпожа Фрейя приказала открыть для Вас портал в деревню. Она думает, что вы заблудитесь в незнакомом лесу…

— Я что, по ее мнению, совсем дите малое?! — вспылил Кристиан, но тут же успокоился, понимая, что юноша его побаивается. — Хорошо, веди.

* * *

Выйдя из портала, Кристиан оказался на главной площади, где и обнаружил Фрейю. Она в компании трех девушек залезла на большой стол, где все, как одна вытанцовывали изящные, замысловатые пируэты в такт музыки. Кристиан узнал этот танец, именно им открывают бал в королевском дворце.

На барда тут же снизошло воспоминание о годах былой юности, в которые ему посчастливилось побывать на таком балу, и на котором он встретил свою будущую жену. Она точно также, как и Фрейя, танцевала перед ним. Но не на столе, не в черной броне, а посреди украшенного золотом бального зала, в длинном пышном платье цвета морской волны, по последнему писку королевской моды.

Воспоминания были словно реальными. Он смотрел на Женевьеву даже не моргая, а его сердце билось так часто, что барду казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Музыка стихла, танцующие разошлись, но Кристиан по-прежнему смотрел на нее не отрываясь. Под конец бала она сама подошла к нему, без стеснения взяв под руку и повела танцевать последний белый танец на том балу. Как же давно это было…

Он до сих пор помнил каждую маленькую морщинку на ее лице, каждую веснушку, и чувство сожаления, что через несколько дней он покинет ее. Ему нужно было уезжать к границам Чертрана, где война только-только начиналась, оставляя всю свою нежность рядом с этой девушкой. Бард помотал головой, избавляясь от воспоминаний. Постепенно плавную неспешную мелодию заглушил гомон магов вперемешку с веселой задорной песней девчушки лет десяти. А Женевьева распалась белой пылью и взлетела в небеса, оставляя в сердце щемящую тоску.

Вскоре музыка стихла и здесь, в Кватрефоуле, но только затем, чтобы Фрейя спрыгнула со стола. Она взяла здоровенный бочонок вина и тут же его осушила, отсалютовав им всем присутствующим, которые ее бурно поддержали.

Кристиан еще не видел ее такой живой. Она смеялась, раздавала указания подходящим к ней магам, играла с детьми поменьше, что липли к ней с обожанием в глазах, и одновременно рассказывала истории о своих приключениях, с таким азартом, что ему самому захотелось побывать в них вместе с ней.

Она заметила Кристиана только когда он подошел к ней по ближе. Фрейя отсалютовала ему новым бочонком с вином, и осушила его залпом. Бард последовал ее примеру, только довольствовался тарой по меньше.

Девушка выкинула пустой бочонок в сторону, ни капли не опьянев, и готовясь рассказать новую историю всем собравшимся, как вдруг тот самый юноша, что открыл портал для Кристиана, подбежал к девушке с донесением, от которого ее лицо тут же стало серьезным. Она отрицательно помахала рукой под разочарованный гул детишек, и направилась следом за юношей. Кристиан увязался за ними.

Он догнал их, когда они остановились у толпы молодых мужчин, что плотным кольцом кого-то окружила.

Посреди толпы возвышался столб, к которому черными цепями был привязан Эйб, под его ногами лежало несколько кучек хвороста, и парень, которого Фрейя назвала Райкеном, уже почти поднес факел к нему.

— Как это называется?! — рычание Фрейи разрезало тишину, которая повисла на пару мгновений после того, как парни увидели ее. Все как один отступили в сторону от Эйба на несколько шагов, с ужасом разглядывая девушку. От тела девушки стала исходить черная дымка, стремительно распространяющаяся в воздухе. — Да как вы посмели?!

— Фрейя, не злись! — Кристиан прекрасно понимал, насколько сложившаяся ситуация опасна. Более того, он был уверен, что к его словам девушка может прислушаться и не натворить того, о чем потом будет жалеть.

— Я и не злюсь, Кристиан. — голос девушки был ровным и безжизненным, но следующую фразу она сказала так, будто это говорила не она, а какой-то демон, вылезший прямиком из преисподней. — Я их просто сейчас казню, а потом всем скажу что так и было…

Музыка, что играла на главной площади, и едва слышалась отсюда, стихла. Видать, Фрейю услышали и там. Стало так тихо, что бард слышал стук собственного сердца.

— Как вы смеете, после всего, что я сделала для вас, делать такое?! Вы что, забыли, каково живется магам за пределами Кватрефоула?! Так я вам сейчас напомню… — огромный черный меч появился в руках девушки за долю секунды.

— Госпожа Фрейя, но ведь он не похож на нас! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Вы тоже сильно мордой друг на друга не похожи, но я же не приговариваю вас за это к смертной казни! — она тяжелым шагом зашагала в их сторону, и вскоре занесла меч для удара. — Жизнь за жизнь. Выбирайте, кто из вас умрет вместо него?

— Но госпожа Фрейя…

— Да, именно госпожа Фрейя сегодня будет учителем, и судя по всему, палачом…

— Фрейя не надо! — загородил собой трясущихся молодых мужчин Кристиан. — Ты себе этого потом не простишь!

— Надо Кристиан, еще как надо. Иначе эти остолопы урок не усвоят. — она обогнула Кристиана, и встала перед Эйбом, чтобы тут же разрубить цепи, удерживающие его на столбе. — Можешь идти, Черныш.

Как только Эйб вытащил кляп, в сторону толпы раздались ругательства:

— Краргх вас сожри, сосунки! Шел себе по улице спокойно, ну косился я на кошельки, но зачем казнить из-за этого сразу?! Не трогал я вашего, а вы за моим полезли!

Он топал ногами, брюзжал слюной, а лица мужчин вытягивались от удивления. Они будто даже и не понимали, зачем схватили этого карлика.

— Я сказала, можешь идти. — громче повторила девушка. Эйб кивком головы выказал ей свою благодарность, поднялся на ноги и побежал прочь. Фрейя, проводив его взглядом, развернулась к толпе. — Ну что, кто сегодня умрет вместо него?

— Госпожа… — загудели мужчины.

— Фрейя, они ведь еще дети! У них кровь в венах бурлит постоянно… Одумайся! — Кристиан схватил ее за плечо, но она умудрилась освободиться.

— Я задала вопрос… — ее будничный тон поразил Кристиана.

Вперед из толпы вышел тот самый парень, что грозился барду жестокой расправой. Он не трясся от страха, не склонил колено перед своим палачом, не потупил свой взгляд. Он храбро встречал свою судьбу, гордо расправив широкие, накаченные плечи, в которые плотно врезалась его кожаная безрукавка, и смотря на Фрейю сверху вниз.

— Значит, ты опять… — произнесла она так, будто сожалела о своем решении.

— Маг, что водит дружбу с бездарным представлял опасность, госпожа. Это был мой долг. Простите, что не посоветовался с Вами…

— Нет, Райкен, в третий раз я не прощаю!

Кристиан не успел отреагировать на то, с какой скоростью меч оказался над головой парня, а потом стремительно опустился вниз, под замирание его сердца. Оно забилось с новой силой только когда бард понял, что голова парня по-прежнему на его плечах, и лишь из кончика его носа ползет алая струйка крови. Парень же не дернулся, лишь его глаза выдали удивление, смешанное со страхом, а на губах появилась безумная улыбка. Он будто знал, что ему ничего не грозит.

— За то, что ты воспользовался своим даром против своих же братьев, тем самым устроив это представление, я буду вынуждена наказать тебя по всей строгости… — молвила Фрейя, разворачиваясь к толпе. — Весь следующий месяц Райкен носит титул изгнанника. Живет он в шахтах, там же ест и спит. Дополнительно закуете его в кандалы. Всем остальным наказание в виде сбора яиц банши на болотах, протяженностью в неделю. И да, Чупакабру эту неделю тоже кормить будете вы. И не халтурить! Порталами пользоваться запрещаю. Иначе, в следующий раз я такой доброй уже не буду. Все поняли, или разъяснить все более детально в красках и примерах?!

— Да, госпожа. — стройным хором проговорили парни, выпрямившись как солдатский строй.

— Отлично, приступаем к наказаниям. Для вас всех, кстати говоря, никаких праздников целый месяц!

— Да, госпожа!

— Разойтись! — прокричала Фрейя, поворачиваясь к Кристиану, что, не веря взирал на нее. — Ой, ну не делай ты такое лицо. Все ведь живы остались…

— Я думал, что ты правда убьешь его…

— Все думали. — она рассмеялась. — Но каждый из живущих здесь приемный член моей семьи. Да, я могу их жестоко наказать, даже отправить на задание, где они могут не выжить, но, чтобы убивать собственноручно — нет уж, я не убийца своей же родни. Пусть и приемной, но все же родни…

Кристиан молча смотрел на девушку, не в силах сопоставить факты. Да еще и выпитое пойло начало действовать, заставляя голову кружиться. Он опьянел от нескольких кружек с вином… Как такое возможно?

— Ну что же ты моргаешь? Пошли лучше еще выпьем? — меч девушки растворился в воздухе.

— А тебе не хватит ли? Я видел, как ты осушила два бочонка…

— Я никогда не пьянею. — рассмеялась она, направляясь в ту сторону, где вновь заиграла музыка.

Кристиан смотрел ей вслед недолго, вдруг поняв, что там, в «Горелой луковке», она над ним издевалась.

— Фрейя! — закричал он с затаенной злобой, а она лишь приветливо помахала ему, и перешла с шага на бег. Кристиану ничего не оставалось, как выругаться, прекрасно понимая, что девушка не даст ему ни единой возможности отомстить.

Глава 16

Восток королевства Андара. Город Кватрефоул.

Кровь, дым, разрубленные на куски человеческие тела, огромные туши неизвестных существ, перемазанные черной кровью, мелькали перед глазами барда. Он, верхом на Эрис, скакал к возвышающейся впереди скале, в которую билс небес луч света.

— Еще немного, давай же Эрис! Мы нужны ей! — кричал Кристиан раз за разом, все крепче сжимая гриву призрачного пегаса, истекающего черной кровью. Многочисленные монстры то и дело врезались в могучую тушу существа, пытаясь разодрать ее в клочья. Вот только у них ничего не получалось. Эрис была им не по зубам!

В следующее мгновение с вершины скалы полетел вниз женский силуэт, в котором Кристиан узнал Фрейю. Она рухнула на землю, образовав в том месте столб непроглядной пыли. И только после того, как он рассеялся, Кристиан, не веря в увиденное, слез с Эрис, падая на колени.

Девушка лежала в глубоком кратере с полностью рыжими волосами. В ее груди торчал красный клинок, который, словно живой, переливался странными, живыми, черными письменами.

— Фрейя! — развеялась тишина голосом Кристиана, и он проснулся, садясь на кровати, и прикрыв лицо руками.

— Не думал, что ты буйный… — хмыкнул знакомый голос где-то сбоку.

Кристиан убрал ладони от лица, оглядываясь по сторонам. Низенькие каменные стены, единственная кровать и шкаф. Все было точно таким же, как и тогда, когда он засыпал. Около закрытой двери стоял Антикор, освещая помещение факелом.

— Чего надо? — мрачно протянул Кристиан.

— Да я так, решил попросить у тебя прощение… — снисходительная улыбка застыла на лице Антикора. — Мое поведение было не допустимым. Но ты тоже меня пойми, я давал клятву Фрейе оберегать жителей этого города от тебе подобных…

— Хорошо… — Кристиан похлопал себя по щекам. Сон не хотел его отпускать из своих объятий. Или же все дело было в очень удобной кровати, на которой он все еще находился?

— Я собираюсь за завесу… Поступило сообщение о том, что в одной из деревень пробудился новый маг… Нужно забрать ребенка, пока его не нашел Орден Змееносца… Фрейя попросила тебя пойти со мной… — Кристиана нисколько не насторожила его просьба, и он тут же положительно кивнул. — Жду на улице через пятнадцать минут. И вот еще что… Не буди Фрейю. Она очень устала, и ей нужно как можно больше отдыхать… Все же сражение с левионами выматывает не только тело, но и душу…

Дверь за Антикором закрылась, и Кристиан тут же поднялся на ноги. Ровно через пятнадцать минут он уже стоял готовый перед заместителем Фрейи.

— Пойдем пешком, это близко… — развернулся Антикор в сторону лесной чащи.

Этой тропинки Кристиан еще не видел. Она была четко очерченной. Это говорило о том, что пользовались ей часто. Лес вокруг нее был более редким, и это позволяло разглядеть барду еще серое небо, по которому плыли подсвеченные первыми лучами солнца, розовые облака.

— А от кого поступило сообщение?

— Ты же не думаешь, что мы отрезаны от всего мира туманной завесой? — хмыкнул Антикор. — В нескольких городах у нас есть наблюдатели. Мы пытаемся спасти от гибели как можно больше магов. В этом-то и заключается основная миссия Кватрефоула… Нам понадобилось вложить в это дело все свои силы и время, чтобы все стало таким, как сейчас. Но оно того стоило. У нас есть законы и порядок, которых придерживаются все жители города. Мы стремимся к равенству и справедливости. Каждый участник вносит свой вклад в жизнь города. Своего рода, мы — одна большая и дружная семья. А это значит, что за любого из них я готов убить… Понимаешь, о чем я?

Угрозу в словах Антикора Кристиан понял, но виду и не подал:

— Да… У меня тоже когда-то была большая семья… А сейчас у меня остался только брат…

— Где же сейчас твой брат?

— Я не знаю… Но надеюсь, что с ним все в порядке… В последний раз, когда я его видел, он отправлялся по делам в приграничье Вампассы…

— А твой братец не робкого десятка…

— В этом мы с ним похожи… — с угрозой произнес Кристиан, сведя брови. Про брата он, естественно, солгал, но Антикору об этом знать необязательно.

Вскоре перед бардом и Антикором появилась туманная завеса, начинающаяся сразу после леса, что не могло не радовать Кристиана. Идти через болота не придется!

— Здесь, конечно, болота нет… Но банши встречаются еще чаще… Возьми этот рог. Подуешь в него, и банши тебя не тронут… — прошептал Антикор, первым скрываясь в тумане.

Кристиан крепко сжал рог в своих руках, следуя за ним. Его радость исчезла также быстро, как и появилась.

Туман в этом месте был плотнее, и покрывал большее расстояние перехода. Бард только и успевал отпрыгивать в сторону, пытаясь не угодить в гнезда банши, в которых лежали яйца. Антикора уже давно не было видно, что и беспокоило Кристиана.

За спиной послышался скрежет, а потом прямо перед бардом на огромный валун, озираясь по сторонам и громко цокая языком, вылезла банши. Кристиан затрубил в рог, но тот не издал и звука. Тогда бард упал на землю, надеясь, что она его не увидит. Существо еще несколько минут стояло на месте, замерев, а затем рыкнуло, и скрылось в тумане.

Больше банши Кристиан не встречал. Вскоре он выбрался из туманной завесы, на просторную зеленую поляну, плавно переходящую в предгорный лес. Антикор, напевая под нос веселую песенку, рылся в своем мешке.

— Что-то ты долго, бездарный… — хмыкнул он, оборачиваясь в его сторону.

— Представляешь, меня чуть банши не нашла, и рог, на удивление, оказался сломанным…

— Да быть того не может… — хищно оскалился мужчина, подходя к барду и выхватывая рог из его рук.

По поляне тут же раздался глубокий гул рога. Кристиан лишь неопределенно пожал плечами, под смеющиеся глаза Антикора.

— Ты сказал, что деревня рядом… — перевел бард тему.

— Да. Нужно лишь подняться на гору…

Подъем на гору оказался круче, чем думал Кристиан. Уже пол часа он карабкался по отвесной скале, придумывая подходящие ругательства для Антикора. Последний карабкался впереди барда, то и дело скидывая камни прямо на него.

— Осторожнее можно?! — рыкнул Кристиан.

— Так и скажи, что лазать по скалам не умеешь… — усмехнулся Антикор, резко прыгая в бок и цепляясь за очередной выступающий камень.

— А может ты сам лазать не умеешь, или специально взял меня с собой чтобы избавиться? — прошептал Кристиан еле слышно. — Ну раз так, то я сыграю в твою игру… Но и победителем ты в ней уж точно не станешь…

— Ты чего там, заклинание бормочешь, что ли? Так я тебя огорчу, дружище, бездарные даже заклинаниями не могут пользоваться… Единственная ваша надежда — это авассадон. Но такого редкого камня у тебя даже и в мечтах быть не может… — Антикор взобрался на скалу, и теперь смотрел на карабкающегося барда.

Кристиан молча, стиснув зубы, пополз быстрее, и вскоре забрался на ровную площадку, которая сливалась с узкой тропинкой и терялась в лесу.

— Красиво здесь… Но надо идти дальше. — Антикор не спеша пошел по тропинке.

Бард немного замедлился, осматриваясь по сторонам, а потом начал ругаться вслух. Другой конец тропинки спускался по соседней, пологой горе, где можно было без труда подняться. Вот только его спутник выбрал путь тяжелее. Зачем? Он правда хочет избавится от Кристиана? Ну уж нет! Кристиан первым избавится от него.

Он сжал зурну в руках и пошел следом за Антикором. Догнать его получилось, когда тот присел около кустов, осторожно выглядывая из-за них. Зурна превратилась в кинжал. Кристиан занес ее над головой Антикора. В тот момент, когда кинжал начал опускаться на голову мужчины, Антикор заговорил, заставив барда вздрогнуть.

— Тише пыхти, бездарный…

Что он делает?! Это же неправильно! Кристиан опустил руку с клинком, тоже скрываясь в кустах. За ними, среди холмов, расположилась деревня, состоящая из десяти ветхих глиняных домов, с соломенной крышей. Люди здесь жили не богато, о чем свидетельствовало всего двадцать голов горных козлов, которых в данный момент закрыли в прохудившемся загоне два паренька лет пятнадцати в рваном тряпье.

Они побежали к женщине, что несла из сарая полуразбитые кувшины. У Кристиана сложилось впечатление, что они не испытывали радости. А спустя мгновение это чувство лишь укрепилось.

Из дома, располагающегося по центру деревушки, скалясь своей кривозубой улыбкой, вышел Гирз Эрзен, с маленьким деревянным сундучком в руках, а за ним двое рыцарей Ордена Змееносца вывели девчушку лет шестнадцати, на руках которой висели антимагические цепи.

Лысый мужчина пожал руку мужчине в грязной одежде, и присвистнул. Тут же с каждого из домиков вышли рыцари, неся в руках их скромную добычу.

— Опоздали… — прошипел Антикор, недобро косясь на барда. — А ведь это твоя вина, бездарный…

— С чего это? — Кристиан снова превратил свою зурну в кинжал, приставляя к горлу мужчины.

— Если бы ты не ныл всю дорогу, как девка, мы бы двигались быстрее… Уходим, мы ей уже не поможем…

Кристиан, не веря в услышанное, долго переводил взгляд с девочки на Антикора и обратно, и с каждой секундой в его взгляде читалась решительность все отчетливее.

— Хочешь — уходи… А я исправлю то, что случилось, якобы, по моей вине…

Губы Антикора скривились в довольной ухмылке.

— Ты не выстоишь один против гарнизона Рыцарей Змееносца… — вывернувшись из-под кинжала барда, мужчина поднялся на ноги, и скрылся среди деревьев, давая понять, что он не станет в этом участвовать.

— Боюсь, это гарнизон не выстоит против одного меня… — хищно оскалился Кристиан, выходя из кустов и ища по карманам и мешочкам на поясе свой козырь, о котором не знает никто, кроме его брата и него самого.

* * *

— Устала? Потерпи еще немного, мы почти пришли… — Кристиан осторожно держал за руку хрупкую ручку девушки, что шагала рядом с ним в ободранном платье.

Вид у нее был еще тот… Девушку давно уже не кормили, отчего ее пошатывало и время от времени барду приходилось придерживать ее за худенькие плечи.

— А мне правда будут рады? — с надеждой в фиолетовых глазах спрашивала девочка через каждые несколько минут, не веря своему счастью, что явилось в образе загадочного мужчины.

— Конечно, Триста. Ты им всем очень понравишься. Они примут тебя с радостью. Можешь в этом не сомневаться…

Они без труда спустились с горы по той самой тропинке, что приметил Кристиан, и теперь подходили к туманной завесе.

— Спасибо Вам, дяденька… — на глазах девочки блеснули слезы.

— Ну какой я тебе дяденька? Зови меня Кристиан. Я бард, между прочим…

— И остолоп в одном лице! — от ближайшего дерева отделился женский силуэт, который Кристиан, в сумерках, не узнал бы, если бы тот не заговорил. — Вот объясни мне, Лапочка, какого беса ты тут делаешь?!

Фрейя была зла. Это чувствовалось так хорошо, что у барда на мгновение перехватило дыхание. Он инстинктивно заслонил девочку собой, готовясь к чему угодно.

— Ты у своего заместителя и спроси! Он оставил ее там, испугавшись Гирза Эрзена…

— То есть ты хочешь сказать, что у тебя получилось в одиночку расправиться с целым гарнизоном?!

— И ты смеешь во мне сомневаться?! Так знай же, что больше этот лысый тип нас не побеспокоит… — твердо сказал Кристиан. — Кстати, знакомься, эту девочку зовут Триста. Она умеет превращаться в кого угодно…

Девочка осторожно выглянула из-за спины барда, робко подняв глаза на Фрейю.

— Значит, Антикор… — рыкнула Фрейя, но в ту же секунду ее тон сменился на дружелюбный. — Здравствуй, мелкая, меня зовут Фрейя. Это я тут заведую всем… Не бойся, больше тебя никто не обидит.

Она протянула девочке руку, и та тут же взяла ее, смотря с восхищением на воительницу в черном доспехе. На лице Фрейи была лишь одна эмоция, которая вскоре сломает чью-то жизнь раз и навсегда.

* * *

Девочку вымыли и выдали новое сиреневое платье, подходящее по цвету к ее глазам. Выделили ей один из каменных домиков и вручили распорядок дня, с радостью принимая в свою большую и дружную семью.

Триста сидела за огромным столом и улыбалась Кристиану, что сидел на против, сжимая в руках кружку с пивом. Перед девочкой же стояла огромная тарелка с мясом и овощами.

Из ближайшего дома доносились крики Фрейи, от которых девочка время от времени оборачивалась с опаской.

— Кушай, не бойся… — улыбнулся ей Кристиан в ответ. — И криков ее не бойся. Несмотря на то, что бывает очень громкой, она все-таки хорошая…

— Спасибо вам, Кристиан… — улыбнулась девочка, зажмуриваясь от удовольствия и вгрызаясь в большой кусок кроличьего мяса на косточке.

Она уже и не помнила, когда так вкусно ела. Если вообще такое с ней бывало. Она никому не сказала о том, что ее дар пробудился. Но они все равно узнали об этом по новому цвету ее глаз. А затем ряд нелепых случайностей навсегда сделал ее чужой в собственной семье и деревне. Все родные отвернулись от нее. Перестали кормить и заботиться, оставив девочку одну. А через несколько дней отправили дракогрифа в Орден Змееносца, мечтая получить награду за мага.

Теперь же, сидя здесь и смотря на странного человека, что называл себя бардом, ей казалось, что она, наконец, обрела свою настоящую семью.

— Бесово проклятье, Антикор! Да как ты мог?! — вновь раздался рык Фрейи, а потом огромный мужчина с сединой в волосах вылетел из домика, разрушив своим телом стол, стоявший за спиной Кристиана.

Бард медленно повернул голову в его сторону. Встретившись с ним взглядом, он улыбнулся, мол, сам виноват.

— Чего скалишься, бездарный?! — взревел Антикор поднимаясь на ноги.

— Приятно видеть, когда сволочи вроде тебя, получают по заслугам!

— Я тебя сейчас выпотрошу за твои заслуги…

В его руках появились два меча, которые он направил в сторону барда. Кристиан молча встал из-за стола, превращая зурну в меч и готовясь к бою.

Антикор уже занес руки для удара, а его мечи начали стремительно опускаться в тот самый момент, когда между ним и бардом появилась Эрис, полностью отразив удар. Мечи мужчины сломались о ее тело. Она недобро фыркнула, и растворилась в воздухе, а за спиной Антикора уже стояла Фрейя.

— Напомни-ка мне главную цель нашей общины, Антикор… — процедила она сквозь зубы.

— Спасать магов от гибели…

— А что гласит наш главный закон?

— Слово госпожи Фрейи — нерушимый закон, который распространяется на всех жителей Кватрефоула…

— Я вот не пойму… Ты вроде и мужик умный, и память у тебя еще не старческая, но какого-то беса ты мои приказы не выполняешь… — уже спокойным тоном сказала девушка, вставая между ним и Кристианом, под заинтересованные взгляды зевак, коих на площади было великое множество.

— Может пора сменить законы и главу?! — хищно улыбнулся Антикор, вытирая со щеки кровь. В его руках вновь появились мечи.

— А ты прав, дружище! — губы Фрейи растянулись в издевательской улыбке.

Антикор побежал в ее сторону, норовя отрубить ей голову, она же стояла спокойно, не предпринимая никаких действий. Когда между ними осталось несколько ярадов, девушка просто вытянула руку вперед и сделала рывок в его сторону. Антикор тут же упал спиной на землю, а мечи исчезли из его рук.

— Что ты сделала, чертовка?! — взревел мужчина.

Девушка отстранилась от него, и Кристиан заметил на шее мужчины черный металлический ошейник.

— С сегодняшнего дня Антикор не имеет прав отдавать приказы. Жить он теперь будет в полном одиночестве на окраине болот. Он лишен магии на три месяца. Единственное, чем ему дозволено заниматься — это ходить по болоту и собирать яйца банши. Отобрать у него горн и сопроводить в место ссылки!

Двое мужчин тут же подхватили под руки кричащего ругательства мужчину, и повели в указанном направлении.

— Я хочу быть такой же как она… — мечтательно протянула девочка, сверкая своими огромными глазами, полными обожания и надежды.

— Я верю в тебя, Триста. Я в тебя верю… — улыбнулся Кристиан, неотрывно смотря на Фрейю, идущую к ним.

— Глупец, захотел меня свергнуть в моем же царстве… Отлично! Возможность помереть я ему предоставила, а дальше он и сам справится… Вот только теперь нужно искать того, кто его заменит… А единственный человек, которому я могу доверить это ответственное задание торчит в шахтах… Проблемка, однако… — Фрейя села около Кристиана, и не обращая внимания ни на кого схватила его кружку и осушила. Затем она потянулась к тарелке Тристы и вытащила куриную ножку, и тут же в нее вгрызлась. — Ну вот и что мне с ними со всеми делать?!

— Госпожа Фрейя, а позвольте мне?! — загорелись фиолетовые глаза девочки ярче прежнего.

— Что позволить? Помереть?!

Девочка испуганно икнула, и замотала головой:

— Позвольте мне отплатить вам за добро, и помочь с управлением города? Я схватываю все на лету, проблем не будет, я вам гарантирую.

Заместо девочки на лавке уже сидела точная копия Фрейи, и сверлила ее недобрым взглядом.

— Фрейя, это плохая идея… — покачал головой Кристиан, но девушка его не слушала.

— А знаешь, почему бы и нет?! Ты же наподдать кому-то в случае чего сможешь? Силенки есть?

— Ну… эм… Я как-то превратилась в медведя и убила около десятка волков, напавших на деревню…

— А силу мага копировать умеешь?

— Не пробовала…

— Сейчас мы это и выясним! — в следующее мгновение она громко закричала. — Иддыс, а ну быстро сюда!

Земля задрожала, а вместе с ней и стол с приборами, за которым сидела троица.

— Звали, госпожа? — раздался робкий мальчишеский голосок, а прямо перед столом из земли появился черноволосый, коротко стриженый паренек такого же возраста, как и Триста. Он был одет в рубаху, что была больше, чем нужно на несколько размеров, и кожаные штаны, обрезанные немного ниже колен. Обуви у паренька не было.

— Знакомься, Триста. Это Иддыс, и именно его способности ты попробуешь сейчас скопировать.

— М-м-мои? — сглотнул Иддыс не понимая, что происходит. Послышался звон множества амулетов, вплетенных в его длинную косу, ровным канатом торчавшую из затылка.

— Стой смирно шкет, у нас тут дело государственной важности!

Триста решительно поднялась с лавки, и прошлась вокруг Иддыса несколько раз, внимательно его разглядывая.

— Ч-ч-что она делает?! — щенячьим взглядом посмотрел паренек на Фрейю.

— Тихо!

Триста остановилась, закрыла глаза и уже через мгновение перед Иддысом стояла его точная копия, которая его голосом сказала:

— Привет, меня зовут Иддыс, и я маг земли…

Земля затряслась, а под копией Иддыса появилась растущая воронка, в которую та тут же и провалилась. Земля над ее головой сомкнулась.

— Ч-ч-что это было?!

Воронка появилась позади стола, и из нее вылетел Иддыс, в воздухе превращаясь в Тристу. Девочка вновь села перед Фрейей, тяжело дыша.

— Значит, на долгий срок ты магию копировать не можешь… Но на работу ты принята. — плотоядно ухмыльнулась Фрейя. — Будешь ныть — закопаю там, откуда ты только что вылезла. Эй шкет, с этого момента ты будешь ей во всем помогать! Пойдемте, дети мои… У меня осталось очень мало времени, чтобы рассказать вам самое главное…

— А я? — повел бровью Кристиан.

— А ты, о великий бард, сиди на этом месте и не вздумай больше покидать без меня Кватрефоул, герой бесов!

Глава 17

Королевство Чертран. Город Чертрог.

Леса в Чертране были роскошью и редкостью. В основном тут встречались степи и горы, соединяясь между собой бурлящими потоками рек. Из-за чего еды и дичи всегда не хватало. И потому маги Чертрана пошли на отчаянный шаг. Они разводили животных и растения магическим путем, распространяя их в искусственно созданной природе вокруг своих городов. Но климат изменить они были не в силах. Отчего зимой в лесах было холодно как в степях, а летом неумолимая жара расползалась повсюду, умерщвляя мелких животных и растения, которые маги тут же восстанавливали.

Охотится в таких местах можно было далеко не всем, и за нарушение запрета была объявлена казнь через отсечение головы. Но на королевских эйгеров это ни коим образом не распространялось.

— Прицелься и натяни тетиву. — проговорил Ильден над ухом Рэйна.

Этим утром старший брат взял его с собой на охоту, и теперь, когда они выследили бруцефалла — существо, похожее на оленя, но отличающееся от него двумя головами и большим количеством мяса, Ильден учил Рэйна стрелять в движущиеся мишени.

— Отлично, а теперь глубоко вдохни, и на выдохе отпусти стрелу в мишень.

Рэйн сделал все, как сказал брат, но выпустил воздух из легких слишком быстро и шумно, что бруцефалл и услышал, в мгновение ока скрывшись за ближайшими кустами. Стрела Рэйна вошла в дерево.

— Для первого раза очень даже неплохо. — похлопал его по плечу старший брат.

— Тебе легко говорить! Ты ведь можешь и не стрелять из лука. Достаточно щелкнуть пальцами, и бруцефалл зажарится до хрустящей корочки… — надулся мальчик, сетуя на свою беспомощность.

— Знаешь, братец, в твоем возрасте у меня тоже не было магии. Мы с Виндой охотились именно так, луком и стрелами. Да и охота всегда была не предназначена для магии. Она любит оружие и охотничье мастерство. А бог охоты покровительствует этому.

— Бог охоты? — Рэйн не верил в услышанное. Боги давно покинули этот мир, уверовав, что их подопечные обречены быть растерзанными созданиями тьмы. Удивительно, но люди процветают и по сей день, несмотря на многие опасности, таящиеся повсюду.

— Ага. — хитро прищурился Ильден. — Я в одном из походов нашел тому подтверждение…

— И какое же? — глаза Рэйна заблестели. Он обожал слушать о приключениях брата и сестры, мечтая когда-нибудь самостоятельно отправиться в странствие.

— На самой границе между Андарой и Чертраном, высоко на горной вершине, есть храм. Именно в том храме и поклонялись этому богу. Там до сих пор лежат его каменный лук и внушительного размера стрелы. Надписи на стенах храма же гласят, что он был сильным, как сто рагхаров, а еще разил своих врагов на любом расстоянии. Он мог слышать, как бабочка хлопает своими крыльями на расстоянии ста лигр. Многие смельчаки посещают тот храм, дабы коснуться его лука, веруя, что тем самым станут сильнее.

— Здорово… — восхищению мальчика не было предела. — Когда-нибудь я побываю там, обязательно коснусь этого лука, и стану самым сильным из всех смертных!

— Я не сомневаюсь в этом. — Ильден потрепал его по волосам, умалчивая о том, что большинство смельчаков не вернулось из этого путешествия. Они пропадали, как только их нога ступала на ту злополучную гору. Для Ильдена до сих пор оставалось загадкой как они с сестрой вышли из храма целыми и невредимыми.

— Где побываешь? — раздался насмешливый голос сестры за их спинами.

Винда тоже охотилась в этом лесу, предпочитая не мешать тренировкам братьев. У нее в руках болталось несколько тушек кукух, которые она не так давно подстрелила. Небольшие птицы очень ценились в Чертране за нежность мяса и чудесно пахнущую тонкую прослойку жирка.

— В храме бога охоты. — гордо произнес Рэйн. — Мне брат рассказывал о нем.

— А, этот храм… — она рассмеялась. — Конечно, братик, конечно, побываешь. А может и не один…

— Правда?

— Конечно, только тш-ш-ш, это наш маленький секрет. — она подмигнула Рэйну, поглядывая на Ильдена, который с горечью отметил, что она соврала их младшему брату. — Я, в отличии от вас, бездельников, подстрелила достаточно дичи. Может, домой пойдем? Чем свежее мясо, тем оно вкуснее. Давайте на перегонки? Кто последний, тот и будет заниматься разделкой дичи.

Рэйн, услышав заветное слово, тут же ринулся по тропинке в сторону города, под улыбки старших брата и сестры, что сползли с лиц, как только мальчик отошел достаточно далеко.

— Ему нужно рассказать все прежде, чем королева призовет его еще раз… — прервал тишину Ильден. — И прежде, чем мы отправимся на новое задание…

— Да брат, я полностью с тобой согласна… Но как нам это сделать? Я не имею ни малейшего представления об этом. Он нас возненавидит! А я… я ведь люблю его, Ильден… Люблю как родного.

— Я тоже, сестра, я тоже… Но другого выхода просто не существует… Он должен знать правду…

Они еще долго смотрели вслед удаляющейся фигуре мальчика, который вовсе не был их братом. Обоих близнецов в тот момент посетили воспоминания их общего прошлого.

* * *

Дождь шел уже три дня, размывая своими огромными каплями все следы дичи. Но Ильден не сдавался. Он целенаправленно вел сестру, мертвой хваткой схватившись в ее замерзшие пальчики и раз за разом повторял:

— Ничего, Вин, ничего страшного! Вот сейчас залезем на дерево и найдем в его дупле белку. Все будет хорошо, сестра. Мы не умрем с голоду. Только не в Великой роще!

— Я не могу больше… Пожалуйста, оставь меня. — шептала Винда, идя следом за братом. Дождь скрывал от него ее горькие слезы, а раскаты грома заглушали обреченные всхлипы. Она совершенно выбилась из сил, и во всем был виноват проклятый дождь.

Они проникли в Великую рощу тайком, три дня назад, надеясь хотя бы здесь раздобыть еды, коей так не хватало двум осиротевшим детям.

Мать и отца они потеряли, когда были совсем маленькими, и их взял к себе добрый дедушка-сосед, что жил в полном одиночестве. Жену свою он схоронил, а единственную дочь потерял еще когда она была маленькой. Но и он умер через пять лет. Все его имущество забрало королевство, выкидывая детей на улицу. Единственное, что успел сделать старик, так это выучить их читать и писать, твердо держать в руках лук и охотиться, чем они и добывали себе пропитание по сей день.

Дождь усилился, и Ильден резко остановился у громадного дерева, проклиная все на свете. Он смотрел то на свою сестру, которая еле-еле стояла на ногах, то на свет, исходивший из окон домика спрятанного в ветвях древа.

Ильден не знал, что ему делать. Если они постучатся в дом, то скорее всего их казнят, а если не постучатся — могут замерзнуть насмерть здесь, на холодной земле. Среди густо посаженных деревьев не было видно другого убежища от этого проклятого, холодного ливня, которому было плевать на здешний искусственно-созданный климат, и который был характерен больше для голых степей, чем для лесов.

— Ильден, я больше не могу. — голос девочки дрожал. Она сжимала свои заледеневшие плечи, пытаясь не упасть в грязь.

Ильден тяжело вздохнул, посадил ее на свою спину, и полез по ветхой, скользкой лесенке к двери домика, уповая на то, что тот, кто включил в домике свет окажется добрым человеком, и не прикончит их на месте.

Дверь распахнулась, как только Ильден коснулся ее. В щеку мальчика тут же вонзилось острие кинжала. Сорокалетний мужчина, с седыми волосами и замысловатой татуировкой на лбу рыкнул на детей, недобро прищурившись:

— Чего надо?!

— О, господин эйгер, — мальчик узнал мужчину, которого в стране почитали куда больше, чем саму королеву, и которого прозвали повелителем вод Чертрана, — простите, что потревожили Вас… Моя сестра господин эйгер, она замерзла…

— А ты знаешь, что будет с теми, кто тайком проник на территорию Великой рощи? — мужчина надавил кинжалом на щеку мальчика, и с того места тут же скатилась капля крови.

— Ой да брось, Райдер, они же дети! — женщина, очень похожая на Райдера лицом, с точно такой же татуировкой на лбу, как и у него, с силой оттолкнула мужчину в сторону. — Давайте малыши, заходите!

Ильден прошел во внутрь озираясь по сторонам. На стене домика висела свеже выделанная шкура бруцефалла, а прямо под ней, на полу, стоял гигантский ледяной куб, с замороженным внутри него мясом. Посреди деревянного домика стоял магический очаг, на котором, в маленьком котелке, бурлила похлебка. У детей тут же предательски заурчали животы.

— Не стесняйтесь, ешьте. — ласково погладила детей по голове женщина, известная в Чертране как Иссидора — повелительница льда. Она толкнула локтем в бок своего брата-близнеца, и тот, ворча что-то себе под нос, с шумом сел напротив них, надвинув шапку на глаза.

Ильден опустил Винду на шерстяное одеяло и бегом подлетел к котелку, наливая себе и ей похлебку в деревянные миски, стоявшие рядом. Дети с завидным аппетитом поглотили пищу, и тут же уснули, крепко обнявшись. Им снился дивный сон, в котором Иссидора и Райдер громко спорили между собой.

— Опять ты приютила оборванцев! — рычал Райдер на свою сестру.

— Эй, пузырик, смотри не лопни! — хихикнула сестра. — Ты только посмотри на них. Они такие же дети, какими были мы много лет назад! Это идеальные кандидаты!

— То есть ты готова пожертвовать этими заморышами ради своей свободы?!

— Это все равно лучше, чем то, как они живут сейчас. Присмотрись к ним, Райдер! Худые тела, ободранная одежда. И они в Великой роще… Это может значит лишь одно — они сироты, и у них никого нет. А значит искать их не будут. И брат, я чувствую магическую ауру. Мы сорвали джекпот!

— А ты, сестра, только с виду, оказывается, добренькая… — улыбнулся Райдер. — Хорошо. Пусть королева решает их судьбу… Завтра мы отведем их во дворец, а пока посыплем на них порошком из сон-травы. Пусть они хорошо выспятся.

Глава 18

Королевство Чертран. Город Чертрог.

Ильден первым открыл глаза, не узнавая места, где находился. Огромная комната с каменными стенами, что была видна из железных прутьев клетки, в которой не было ничего кроме него и его сестры. Рядом с их клеткой стояли точно такие же клетки. Часть из них была пустой, а в другой части сидели странные люди. Они смотрели в одну точку перед собой и не двигались. Мальчик попытался привлечь их внимание, окрикнуть их, но они будто его не слышали. На их лбах Ильден рассмотрел замысловатую татуировку, очень похожую на ту, что была на лбах эйгеров. Лишь одна линия была нарисована под более острым углом.

— Ильден… где мы? — Винда наконец-то проснулась, также испуганно смотря по сторонам.

— Не знаю, Вин. Но что-то мне подсказывает, что это дело рук эйгеров. — мальчик с силой сжал кулаки от бессилия, и рухнул на колени перед сестрой. — Прости, сестра, но скорее всего, до конца дня мы не проживем…

— Что ты такое говоришь, Ильден?! — глаза девочки округлились.

— Нас казнят… казнят за то, что мы тайком проникли в Великую рощу… Прости Винда, я не хотел… Я хотел, чтобы ты согрелась и поела. Такое ничтожное желание будет стоить нам жизни… Прости меня, сестра…

Маленькая бледная ладонь коснулась щеки мальчика, подняв глаза он увидел добрую улыбку на лице сестры:

— Нет разницы, когда и где мы умрем. Главное, что мы будем вместе! — она крепко обняла своего брата, а по ее щеке покатились горячие слезы.

— Да нет, разница, все-таки есть… — раздался за их спинами женский голос, на который дети обернулись. Перед ними стояла молодая красивая женщина лет тридцати, на ее безупречной прическе сияла корона, в ухоженных руках лежала прозрачная сфера, а на шее висел увесистый камень, инкрустированный прозрачными камнями и исписанный рунами. Женщина хищно улыбалась, от чего детям стало не по себе. Они рывком отползли в дальний угол клетки. — Ну-с, здравствуйте, детишки…

Винда спрятала лицо на груди брата, а тот робко взирал на женщину из-под своих густых ресниц, ожидая ее дальнейших действий.

— Вы что, мне глухонемых доставили?! — рявкнула женщина, и тут из-за клеток вынырнули знакомые детям лица. Иссидора и Райдер подошли к женщине склонив головы.

— Нет, Ваше Величество. Скорее всего дети просто напуганы. — подала голос Иссидора, а затем обратилась уже к детям. — Не волнуйтесь, Ее Величество вас не тронет. Она просто с вами побеседует и все…

Ильден перевел взгляд с Иссидоры на Райдера, и только потом на королеву, что перебирала в руках связку ключей, а найдя нужный — отворила клетку.

— Выходите, малыши, я вас не съем. — дружелюбно протянула она, отходя на шаг назад.

Дети испуганно переглянулись, кивнули друг другу, и вышли из клетки.

— Давайте знакомиться, дети. Я — королева Чертрана, Ача Думна. Мои эйгеры сказали, что нашли вас в Великой роще, а значит вы должны понести наказание в виде смерти… Увы, но исключения я для вас сделать не могу… — тяжело вздохнула королева, и дети повесили головы, ожидая своей участи. — Но я могу сделать так, что об этом никто не узнает…

Дети с надеждой подняли на нее глаза.

— Вижу по лицам, что вам не терпится выслушать мое предложение… — королева сняла с шеи камень, и поднесла его к детям. — Коснитесь печати по очереди.

Первым печати коснулся Ильден. Она завибрировала, а потом два из шести камней загорелись синим. На что королева тяжело вздохнула:

— Не густо… А что же нам покажет девчонка? — она протянула печать и к ней.

Как только Винда коснулась печати, на ней загорелось четыре камня.

— А вот с этим уже можно работать. — довольно закивала королева. — Но раз у вас недокомплект, то мальчика придется казнить, а на девчонку наложить печать полного контроля.

— Ильден!!! — разрезал тишину голос девочки, будто идеально наточенный кинжал.

Эйгеры тут же схватили Винду, а Ильден, схватившись за ее руку, повис на ней:

— Нет! Только не это… Умоляю, не оставляйте ее одну!

— Отцепись пацан! — Райдер с силой оттолкнул мальчика, который тут же разжал пальцы, под жуткий хохот королевы.

— Ильден! — девочка кусала эйгера, тянула руки к брату, что полз в ее сторону, не в силах подняться на ноги от боли в теле.

— Умо-ляю… — шептал мальчик, а девочку уже закинули в клетку, закрыв ее на замок.

Королева же, довольная сложившейся ситуацией уже развернулась к одной из занятых клеток. Райдер схватил Ильдена, склонил его голову, чтобы привести приговор в исполнение, а Иссидора создала топор из льда, занеся оный над головой Ильдена.

Мальчик закрыл глаза, перед которыми проносилась вся его короткая жизнь. Вот они вместе с сестрой радуются тому, что их приютил их дедушка-сосед. Вот они радуются тому, что нашли чей-то схрон с соленьями. Вот они вдвоем пробираются в Великую рощу… Последнее, что увидел Ильден, был силуэт, состоящий из огня, что часто являлся к нему во сне.

«Береги сестру… Она — твой единственный свет в этом мире!» — снова и снова твердил силуэт, вокруг которого пространство меняло свой цвет. Кромешная тьма сменилась светом солнца, что тут же перетек в нескончаемое бушующее пламя, окружающее Ильдена.

Когда меч Иссидоры коснулся мальчика, то разлетелся на куски, а Райдер закричал, ведь его руки опалило нестерпимым жаром. Ильден открыл глаза и зарычал, словно дикий зверь, обращаясь в столб огня невиданной мощи, испепеляющий все, чего он касался. Эйгеры отлетели в стену, как и большинство стоявших в помещении клеток вместе с людьми.

Королева с удивлением кинула в мальчика печать, на которой тут же загорелось пять красных камней, после чего он сгорел в огненном потоке. Она, истерически смеясь, упала на колени, не веря своим глазам:

— Пятерка! Владыка лжи, у него ПЯТЕРКА!!!

Клетка, в которой заперли Винду расплавилась. Ильден протянул к ней руку, и пламя, не обжигая девочку, начало ластиться к ней. Как только их пальцы соприкоснулись, пламя стало развеиваться в воздухе, оставляя после себя обгоревшие камни пола, дыру в потолке, и расплавленные прутья некоторых клеток.

— Братец… — обняла Винда мальчика и заплакала. Ей было страшно.

Ильден же лишь улыбнулся. Он упал перед сестрой на колени, и крепко ее обнял. Через несколько секунд он потерял сознание.

* * *

— Ильден, брат, очнись… — раздался шепот сестры, где-то над его ухом.

— Дай поспать, Винда. Такая кровать мягкая, аж вставать не хочется… — рявкнул мальчик, поворачиваясь на другой бок. Но, тут в его голове вспыхнули воспоминания о последних событиях и он, под смешок сестры, подпрыгнул на кровати. — Винда, сестра, с тобой все в порядке?!

Он осмотрел улыбающуюся девочку с головы до ног, а затем крепко обнял. На его глазах навернулись слезы, и он заревел в голос, наплевав на то, что он должен всегда быть сильным ради сестры.

— О, разнылся. А он у тебя сентиментальный оказывается… Плохое качество для эйгера… Очень плохое!

Ильден, услышав незнакомый голос, тут же замолк, и быстро открыл глаза.

— А эти что тут делают?! — вскочил он с кровати, загораживая собой сестру, но неожиданно осекся. — Стоп. А где это мы?

На плечо мальчика опустилась рука сестры:

— Спокойно Иль. Теперь мы будем жить с ними. Так королева приказала.

Райдер и Иссидора, стоявшие в дверях тесной комнатки, где помещалась только лишь кровать и шкаф для одежды, искренне, по-доброму улыбались.

— С этими лживыми тварями?! Да не бывать этому!

— Но брат…

— Они нас опоили. В клетку посадили. Чуть меня не казнили, тебя у меня хотели отобрать. А теперь хотят, чтобы мы у них жили?! Да не бывать этому!!!

Глаза Ильдена заволокло огнем, а в его руке сформировался огненный шар. Но мальчик не успел его применить, так как его облили водой с головы до ног, и он застыл в шокированном состоянии.

— Тоже мне, великий поджигатель нашелся… — усмехнулся Райдер. — Эй, малец. Я-то думал, что ты будешь благодарен за то, что мы вас спасли от голодной смерти в Великой роще…

— Спасли?! — глаза Ильдена излучали удивление, а рука сестры осторожно гладила его по голове, призывая успокоится.

— Исс, он, кажется, еще и тупой… — закатил глаза Райдер, выходя из комнатки. — Сама с ними разбирайся, а я пойду прогуляюсь… Успокоительных травок мальцу прикуплю. Не то он в чувствах еще и дом наш спалит…

Иссидора присела на край кровати, внимательно смотря на детей:

— Что вы знаете о королевских эйгерах, ребята?

— Судя по всему — ничего… — не моргая прошептал Ильден, все также заслоняя сестренку.

— Тогда начнем с самого начала… Королевские эйгеры выполняют самые опасные задания королевы. Путешествуют по миру в поисках тех, кто мог бы укрепить военную мощь Чертрана. Стать эйгерами могут далеко не все, лишь только те, кто был рожден близнецами, как я и Райдер, как ты и Винда. Кроме этого, у эйгеров должен быть магический дар. И чем он сильнее, тем больше будет заинтересована королева в близнецах.

— Но у Винды нет магического дара… Я не помню, чтобы она волшебством занималась…

— Он у нее есть, но все еще спит. А твой дар проснулся из-за сильного эмоционального срыва. Такое бывает редко. Чаще всего у детей дар просыпается между десятью и пятнадцатью годами. Помните, королева просила вас дотронуться до печати? Этот артефакт измеряет ваш уровень магии. Чем он выше, тем разнообразнее вы можете использовать свой дар. Например, когда я и Райдер поступали на службу, у нас у обоих показывало четыре камня. У вас же детки, больший потенциал, так как один из вас имеет пятерку, значит есть вероятность, что и второй поднимется до пятерки. Близнецы связаны друг с другом не только эмоционально, но и на магическом уровне.

— К чему это вы клоните, тетенька?!

— Ача Думна заинтересована в том, чтобы вы стали нашими преемниками. Вы будете жить с нами, пока мы не отойдем от дел. А потом вы унаследуете этот дом, и службу у королевы.

— Но почему нужны именно близнецы?!

— Потому что силу татуировок эйгеров могут выдержать близнецы, и те, чей уровень силы перевалит за шесть камней. Но такого еще не случалось…

— Странно это все… Камни какие-то… Уровни магии… Вин, я все еще сплю?

— У меня такое чувство, что у нас один сон на двоих, брат мой… — завороженно проговорила девочка, не отводя взгляда от красивой женщины в военной форме, сидящей перед ними. Неужели этот кошмар наконец закончился? Неужели у них теперь будет новая и счастливая жизнь, в которой им больше не придется красть и голодать, слоняясь по запретным лесам и подворотням?!

— В большинстве стран ничего не знают об измерении уровней магии, поэтому маги Чертрана считаются самыми сильными магами в мире. В то время как во всем мире маги не знают своего предела и часто их дар их же и убивает. Магия просто выжигает их изнутри. Они чаще болеют и быстрее стареют. Редкий маг доживает до сорока лет. Поэтому очень важно знать ваши пределы и силы. Еще в боевом арсенале близнецов есть способность слияния. Процесс обмена стихиями, порождающий новое, более мощное заклинание. Но это большая редкость. Как бы близнецы небыли одинаковы, думают они все равно по-разному. А при слиянии должно быть одинаковым все. Вы должны стать отражением друг друга. Одни повадки. Одно мировоззрение. Одна радость. Одна боль. Даже я и Райдер ни разу не смогли слиться… Но об этом в другой раз… Ну так что, вы согласны стать нашими преемниками?

Ильден с Виндой посмотрели друг на друга. Терять им было нечего. Они взялись за руки, и синхронно кивнули.

Глава 19

Королевство Чертран. Город Чертрог.

Рэйн был вне себя от злости и обиды. Он шел по Великой роще, разрубая мечом все, что подворачивалось под руку. Клинок из морумской стали он получил в подарок от брата на свое десятилетие, и очень им гордился.

Но сейчас, вспомнив о том, кто подарил ему этот меч, Рэйн со всей силы вонзил его в дерево, пробивая то насквозь. Затем пнул молодое деревце, пробивающееся сквозь влажный мох, и отправился дальше по лесной чаще, так и оставив изящное оружие в пострадавшем стволе дерева.

Он шел все дальше и дальше от этого города, от королевы, от тех, кого искренне любил и считал своими родными братом и сестрой.

Это случилось сегодня утром. Рэйн, как обычно спустился в столовую, приветливо улыбаясь Ильдену и Винде, которые уже заканчивали с завтраком.

— Добре утро. — медленно протянул мальчик, потягиваясь возле свободного стула.

— И тебе, мое солнышко. — Винда часто называла его солнышком, и от этого на душе мальчика всегда становилось тепло-тепло. — Как спалось?

— Замечательно. — он, улыбаясь, опустился на свой стул. — Мне снилось, что во мне проснулась магия, что меня все слушаются и боятся.

Ильден с Виндой встревоженно переглянулись.

— Какая из стихий выбрала тебя, мое солнышко?

— Я не помню, но мне кажется, что это был свет…

— Как свет взаимодействовал с тобой? — встрял в разговор Ильден.

— Темная, непроглядная волна поглотила меня целиком, и не отпуская потянула ввысь, и только среди облаков мне удалось из нее выбраться. И повсюду зажглись столбы света, серые, красные, синие, зеленые. Все как один подлетали ко мне и растворялись в моем теле. А потом яркий сгусток белого света воспарил надо мной, разнося по округе вспышки, одну за другой. Это все, что я помню… — Рэйн виновато потупил взор, а его брат и сестра вновь переглянулись.

Магии света не существовало в природе, но и огорчать брата они не стали. Пусть лучше думает, что этот сон был вещим. К тому же, это может хоть как-то его подбодрить, после того, что он вскоре услышит.

— Это по истине чудесно. — лицо Винды расцвело улыбкой. — Магия света… Ты, наверное, будешь единственным магом в этом мире, который сможет повелевать светом…

— Правда? — глаза мальчика излучали радость. Он дождался! Еще немного, и его дар пробудится, и тогда он сможет путешествовать с братом и сестрой по далеким странам, в поисках тех, кто принесет еще большую славу королевству Чертран.

— Повелитель света Рэйн Иирдир… А звучит! — мечтательно протянул Ильден, а затем посерьезнел. Он встал со своего стула, падая на колени перед мальчиком, и всматриваясь в его глаза. — Рэйн, ты должен кое-что узнать…

Винда с беспокойством осмотрела братьев, в ее глазах застыли слезы. Вот он, момент, который навсегда все изменит. Он возненавидит их… она уверена в этом на все сто процентов. Она встала на колени перед Рэйном с другой стороны, смотря в его наивное, детское личико.

— Вы берете меня с собой, да? — мальчик заискрился радостью.

— Нет, Рэйн…

— Сестра, ты почему плачешь? Тебя кто-то обидел? Скажи мне кто, и когда мой дар проснется я его обязательно накажу!

Винда радостно улыбнулась, а по ее щекам скатились крупные капли, что тут же упали на колено Рэйна:

— Пообещай мне оставаться всегда таким же добрым. Что бы с тобой не случилось, ты должен быть добрым. Ты всегда должен поступать по совести, с чувством благородства, что известно лишь рыцарям из легенд и сказаний. Ты — свет, Рэйн. Этого ничто не должно изменить. — улыбнулась она сквозь слезы.

— Конечно, сестра. Мне и не хочется быть злым… — лицо мальчика на миг посерьезнело. — Так что тогда вы хотите мне рассказать, если с собой брать меня не собираетесь?

Ильден тяжело вздохнул под несчастным взглядом сестры, и начал свой рассказ с самого начала.

* * *

Королева всегда знала места, где живут самые сильные маги, и очень часто посылала своих эйгеров за ними. Так было и в тот раз.

Благо, тогда еще семнадцатилетним Ильдену и Винде не пришлось ехать далеко, и на поимку мага королева не выделила тогда ни одного солдата, под предлогом того, что все воины лежат в лазаретах, ведь прошло всего три дня после окончания нападения Андары. Это было их третье задание, и они уже прекрасно знали, что им делать. Схватить мага, проверить наличие силы ссылаясь на ощущение ауры, а затем доставить его королеве, продемонстрировав всю его мощь на главной площади города.

Селение располагалось возле границы между Чертраном и Андарой. Эйгеры обнаружили пустующую деревню, без единой души, с сожженными домами и разлагающимися трупами, скиданными в колодец.

— Это точно здесь? — Винда осмотрела очередной, полуобгоревший дом.

— Королева очень редко ошибается, ты прекрасно знаешь это…

Винда села на землю посреди деревни, вслушиваясь в легкую песню ветра, и спустя пару секунд вскочила на ноги, направляясь к одному из полностью сгоревших домов. Ильден поспешил за ней.

Легким движением руки она подняла в воздух обгоревшие обломки, что закрывали люк в почерневшем полу, и быстрым движением дернула его ручку, вырывая крышку с ветхими петлями. Она нырнула во тьму зияющей дыры, чтобы через мгновение вытащить оттуда девочку лет десяти, на руках которой, завернутый в грубую ткань, лежал младенец.

Вслушавшись в тела обоих, брат и сестра вздохнули с облегчением, ведь дети были живы, но очень слабы. Скорее всего они провели в этом подвале ни один день. Но проверив детей на наличие ауры, они не обнаружили силы, на которую указала королева.

— Что мы будем с ними делать? Они здесь не выживут в одиночку… — ходила взад-вперед Винда, прокусывая губы до крови.

— У нас нет другого выхода, как взять их с собой…

— А королева?

— Мы покажем ей детей. Пусть решает их судьбу. Оглянись, сестра, кроме детей здесь никого нет. А значит королева указала на одного из них…

— Иль, они ведь маленькие! Особенно мальчик… Может, их аура еще слишком слаба чтобы мы ее почувствовали?

— Все возможно, Вин, все возможно.

За время обратного пути в Чертог — столицу королевства Чертран, брат и сестра привязались к детям. Девочку, за ее огромные синие глаза они прозвали Синеглазкой. А мальчику, посовещавшись и с девочкой, дали имя Рэйн.

Синеглазка ни на миг не отпускала из своих рук братика. Засыпала с ним, просыпалась с ним, даже ела с ним, называя его своим сокровищем, отчего серьезные, но юные эйгеры все больше умилялись, вспоминая и свое детство.

— А когда ты вырастишь, то мы обязательно отыщем наших родителей. И тогда заживем дружно и счастливо. Ровно так, как и должно быть. — однажды рассказывала Рэйну сказку Синеглазка.

Мальчик смеялся, пускал пузырики, с любопытством рассматривая свою сестру, улыбающуюся ему в ответ. Лишь только Винда и Ильден становились все мрачнее с каждым днем, прекрасно понимая, что королева разрушит всю идиллию, царящую в этой маленькой, состоящей из двух человечков, семье.

Когда руки детей по очереди коснулись печати с бриллиантами, королева сперва разгневалась, понимая, что ее чутье дало сбой, но после присмотревшись к младенцу, довольно хмыкнула:

— Сейчас от этих двоих толку не будет никакого… Девчонка вообще бездарна, поэтому избавьтесь от нее. Ни единой частички магической ауры у нее нет. А мальчика заприте в клетку. Аура вокруг него есть, но кристаллы пока не загораются. Видать он еще слишком мал… Через десять лет он возможно и будет выдающимся магом…

— Но, Ваше Величество, — взмолилась Винда, падая перед королевой на колени. — Он ведь совсем маленький…

— Заодно проверим, выживет он, или умрет. — королева хищно улыбнулась. — В этом мире нет места слабым…

— Но Ваше Величество… — Ильден встал между ней и детьми, за что и поплатился. В руках королевы тут же появилась черная сфера, а тело проняло невыносимой болью.

— Как смеешь ты, щенок, перечить мне?!

Винда смотрела на брата, не веря в происходящее. Это был первый раз, когда королева применяла к ним сферы. В то мгновение Винда подумала, что их заветная мечта быть свободными тает на глазах.

— Ваше Величество, а каким даром будет обладать младенец?

— Я не знаю. По его ауре в столь юном возрасте могу сказать только то, что он будет могущественным. Вполне сможет превзойти вас вместе взятых… — она безумно рассмеялась. — Мой семикаменный сын. Истинный ребенок! Он обязательно выживет здесь, без матери и отца, на энергии вселенной и силе авассадона. Да… По-другому и быть не может!

— А что, если мы возьмем младенца к себе, и воспитаем его как младшего брата? Он будет верен вам всегда и во всем. Станет самым лучшим эйгером из всех, что у вас когда-либо были? Дар ведь лучше раскрывается в любви и взаимопонимании… Верно?

— Что взамен? — прищурилась она.

— А взамен мы десять лет служим вам, а потом вы даруете нам свободу… Мы исчезнем. Вы нас больше никогда не увидите.

— Свои жизни за жизнь младенца… — она довольно хмыкнула. — Из вас двоих, дети мои, Винда больше похожа на меня. Да будет так. Но от девчонки избавьтесь!

Они покинули королевский замок, с ужасом осознавая то, что они натворили. Идущую впереди них девочку, что по-прежнему светло улыбается своему братику, которого несет на вытянутых ручках, закрывая им солнце, и ничего не зная о происходящем, придется убить.

— Я не сделаю этого… — твердо сказала Винда, когда девочка отдалилась на несколько шагов.

— Я тоже. — Ильден хитро прищурился. — К счастью, королева не сказала, каким образом мы должны избавится от девочки, ведь так?

Сестра внимательно посмотрела на брата:

— Что ты придумал?

Этим же вечером, в доме Ильдена и Винды, Синеглазка горько лила слезы, прижимая к себе своего маленького братика:

— Я его никогда больше не увижу? — жалобно пищала она раз за разом, умоляюще смотря то на Винду, то на Ильдена.

— Ты ведь видела, что королева сделала с Ильденом, когда он попробовал защитить тебя? — мягко произнесла Винда, заглядывая в широко раскрытые синие глаза, уже не в первый раз. — Мы не можем пойти против воли королевы. Но обещаем тебе, что с твоим братиком, в ближайшие десять лет ничего не случится.

— Возможно через пятнадцать лет вы с ним и встретитесь, а пока вам нужно пожить раздельно. Мы посадим тебя на корабль до клыкастых островов. Там королева до тебя не доберется. Обрети счастье, заведи друзей, а хочешь — разыщи родителей. Но ни в коем случае не возвращайся в Чертран. Иначе Рэйну будет плохо… — Ильден свел брови к переносице, запуская в детский разум страх и отчаяние. Но их было слишком мало, чтобы убить надежду девочки на еще одну встречу с ее братиком.

Синеглазка посмотрела сперва на эйгеров, а затем и на Рэйна, что сладко посапывал на ее ручках.

— Вы обещаете, что с ним ничего не случится?

— Слово королевских эйгеров. Если тебе этого мало, то мы можем принести клятву на крови…

Синеглазка утвердительно кивнула, после чего Ильден и Винда принесли клятву, что была крепче всего на свете, и которую нельзя было нарушить.

Так и началась жизнь Рэйна с Виндой и Ильденом. Согласно клятве, они берегли младенца как зеницу ока, ограждали от множества бед. И сами не заметили, как он стал для них единственным лучиком света, что хоть как-то освещал их мрачное существование, под командованием королевы, что ужесточалось год за годом.

Каждый из них часто вспоминал девочку с синими глазами, втайне друг от друга, надеясь, что у нее все хорошо, и что она вырастит такой же светлой и доброй, какой была на протяжении всего времени их недолгого знакомства.

Они даже иногда задумывались о том, что если дар Рэйна не пробудится, а срок их службы закончится, то они отыщут эту девочку уже все вместе, и заживут счастливо большой и дружной семьей.

Встреча с Синеглазкой навсегда изменила отношение близнецов к пойманным ими магам. И если бы королева не контролировала их, то они уже давно бы создали свою коалицию и свергли ее.

* * *

Рэйн слушал внимательно, не перебивая Ильдена, и смотря в одну точку перед собой. А когда человек, который столько лет назывался его братом, наконец закончил рассказ, он встал, и медленно подошел к окну, не проронив ни слова, и мертвой хваткой вцепившись в край деревянного подоконника.

Все трое замерли в тишине на своих местах на долгое время. Ильден и Винда смотрели в спину мальчика, тот же смотрел в окно и о чем-то думал, и думал, и думал, но никак не мог поймать нужную мысль за хвост. Наконец рассердился, и со всей силы ударил кулаком по стеклу, что тут же взялось разноцветной паутиной под лучами утреннего солнца, но это его не остановило. Он бил еще и еще, пока стекло не разлетелось на множество кусочков, а по его руке не потекла алая, теплая струйка крови. Боли он даже не почувствовал.

Винда, увидев это, тут же подбежала к Рэйну, пытаясь остановить кровь, но он мягко оттолкнул ее в сторону. Взобрался по лестнице. Близнецы услышали грохот, а через несколько минут увидели собранного в дальний путь Рэйна. Охотничий костюм из оленьей кожи, небольшой узелок за плечами, платок, что привезла ему Винда из Капаритана, и меч, подаренный Ильденом на день рождения, два дня назад. Больше Рэйн не взял с собой ничего.

— Я должен найти свою сестру… — голос мальчика показался им чужим, а взгляд был таким решительным, что сердца эйгеров предательски заскулили. Вот и все… их лучика света больше нет…

— Рэйн, у нас не было выхода…

— Выход есть всегда… — тихо сказал он и двинулся в сторону входной двери, но замялся на пороге на несколько секунд. — Спасибо вам за все. Я вам обещаю, что ни вы, ни королева, ни кто-либо другой меня не найдет. Прощайте.

Дверь за спиной Рэйна закрылась. Близнецы стояли так еще около часа. Винда первой пришла в себя. Заплакала в полную силу, отчего на улице разбушевался сильный ветер. Ильден же молча стоял и смотрел на дверь, надеясь, что Рэйн одумается, и вернется.

Вскоре раздался стук в дверь. Но это был не мальчик, а королевский гонец. Он, не стесняясь, отворил дверь, остановился на пороге, развернул свиток, и зачитал принесенное послание вслух:

— Королева просит явиться эйгеров Ильдена и Винду Иирдир во дворец тотчас, как получат послание. Если же нет — кары не миновать.

Гонец поклонился, и исчез за закрывающейся дверью.

— Пошли, сестра, ты слышала гонца… — опомнился Ильден, подходя ко все еще плачущей сестре, и сжимая ее в объятиях в попытке успокоить.

— Плевать… — прошептала она.

— Надо идти…

— Плевать! — закричала она так громко, что Ильден опешил, отстраняясь от нее.

— Вин…

— Плевать! — закричала она так, что Ильден не понял, то ли ее голос разбил все стекла в доме, то ли это был ветер, что по не многу превращался в ураган.

— Вин, успокойся…

— Да как я могу успокоиться, когда мой любимый младший брат покинул меня?! Навсегда покинул! А эта тварь вновь отправит нас на задание, не давая даже крохотной возможности его вернуть!

Крыша над их головами была снесена сильным порывом ветра.

— Винда, успокойся. — голос Ильдена набирался решительности. — Раньше нужно было думать и останавливать его! Он уже ушел слишком далеко…

— Не хочу! — кричала она. — Не могу!

— Можешь!

Винда не слышала, она подняла себя в воздух, помещая свое тело во внутрь воздушного вихря, и убираясь от этого проклятого места, ранее названного ею домом, подальше.

Ильден побежал за ней, но через пару сотен ярадов застыл на месте прямо посреди улицы, не в силах пошевелиться, ровно, как и Винда, что полетела вниз, из-за того, что ее вихрь растворился в воздухе.

— Я же сказала, что жду вас незамедлительно. Где вас демоны носят? Что за приступы гнева? И где мой третий эйгер? — раздался властный голос по всей улице. — Ну-с, вы еще и молчать вздумали?!

Чудовищная боль пронзила тела брата и сестры, но они даже не могли закричать, ведь их не слушался даже собственный голос.

— Доставить их обоих во дворец. За моим сокровищем отправить отряд стражников. И смотрите мне, чтобы доставили его ко мне до вечера. Ах да, и уберите здесь все! — раздавала приказы королева, направляясь к белеющему мареву портала. — Тоже мне, великие защитники Чертрана… Если вы не можете держать себя в руках, то это сделаю я…

* * *

Королева никогда не злилась, зато могла убить одним только взглядом, в прямом смысле этого слова. Сейчас же она расхаживала взад-вперед перед Ильденом и Виндой, которые стояли на коленях, обездвиженные ее заклятием. В тронном зале больше никого не было кроме них, и мирно горящих факелов, что расположились на каждой исполинской колоне, освещая лужи свежей крови, от которых все еще шел пар. За два дня никто так и не нашел Рэйна, за что бездарная стража и поплатилась своими отрубленными головами.

В глазах королевы отражалось превосходство вперемешку с яростью, и с еле заметными нотками издевательства:

— И еще раз повторяю: этот мальчик мой! Вы сами мне его подарили. А значит отпускать его, а также устраивать демонстрацию своих сил вы вообще не имели право.

Брат и сестра молчали, им было позволено лишь моргать.

— Что молчите, дети мои? Сказать нечего?! Зато мне есть что сказать… Мой самый лучший эйгер сбежал, и я не знаю где его искать. Но это так, дело второстепенной важности. Я учуяла источник куда большей силы, чем ваш братец. И он находится в Андаре. Вот и скажите мне, что с вами делать? Воспитывать новых эйгеров у меня нет ни времени, ни желания. И в любом случае они будут намного слабее вас двоих. Но если я отпущу вас… То вы, скорее всего, броситесь искать Рэйна… Ну-с, кто из вас двоих скажет мне то, что я хочу услышать?

Ильден и Винда почувствовали, как с их губ снимаются чары, возвращая им способность разговаривать.

— Мы отыщем мага в Андаре. — твердо сказал Ильден. — Но и взамен потребуем от вас кое-что.

Королева расхохоталась:

— Торгуешься со мной? Ну-с, давай послушаем. — она крутанула сферу в руках, и по телам эйгеров разлилась новая волна боли.

— Как только маг из Андары переступит порог замка, — шепотом, стиснув зубы, проговорил Ильден, — вы даруете нам свободу. Навсегда…

— В любом случае наш срок завершится через одиннадцать месяцев… — прошелестел голос Винды.

— А вы, значит, считаете время до окончания вашего срока? — в глазах королевы проснулся интерес.

Эйгеры синхронно моргнули, стискивая зубы.

— Так тому и быть, дети мои. Как только маг из Андары переступит порог этой комнаты — я дарую вам свободу. А за вашим братцем я пошлю ваших же наставников…

Чары полностью спали с брата и сестры, давая им возможность размять затекшие конечности, а на лице королевы появилась кровожадная усмешка. Она топнула своей серебристой туфелькой с замысловатыми узорами, и в ее руках появилась алая сфера, внутри которой мелькали черные зрачки.

— Сгинувшие дети, призываю вас!

В нескольких ярадах от эйгеров появились две черные, полупрозрачные фигуры. Они преклонили одно колено перед королевой. В их глаза были вставлены красные, горящие камни, а лица то покрывались толстой, черной коркой пепла, то вновь становились прозрачными. Их волосы были алого цвета, и парили над землей, переливаясь как огненное пламя.

Ильден и Винда с ужасом застыли, боясь даже дышать. У каждого из них крутилась лишь одна мысль в голове: «Рэйн, надеюсь, что ты уже очень далеко!»

Тем временем королева обошла силуэты по кругу, довольно хмыкая:

— Отлично. Получилось даже лучше, чем в прошлый раз… — в ее руках появилась печать с бриллиантами, которую она протянула в их сторону. — Найти того, кто последним касался печати, и привести ко мне живым и невредимым. Всех, кто будет вам мешать — убить.

Темные создания склонили голову и растворились в воздухе, оставляя после себя лишь серые тени, которые поспешно покинули тронный зал, вылетев через окно.

— Итак, маг из Андары… — закружилась королева в вальсе, щелкая пальцами и предвкушая новые, неизведанные ранее возможности.

Посреди комнаты появился большой стол с картой, к которому и подошли Ильден и Винда с лицами, полными беспокойства. Они даже и не подозревали, что королева способна призывать таких странных существ.

На карте, прямо на границе между Морумом и Андарой загорелась жирная синяя точка. А это значило лишь одно — их последняя, но самая опасная миссия началась…

Глава 20

Восток королевства Андара. Город Кватрефоул.

Спустя два дня Фрейя вновь отправилась к Чупакабре, и Кристиан снова увязался следом. Чупа метался по всей своей избушке выкрикивая что-то непонятное, и поглядывая то на Кристиана, внимательно наблюдающего за существом и пытающегося понять, о чем оно говорит. То на Фрейю, которая со скучающим видом что-то записывала в огромную книгу, лежащую на столе.

— Ръебен Краша Ройн!

— Да-да, так и поеду.

— Руйне Брендир Ррыкса! — он протянул девушке склянку с каким-то светящимся белым отваром.

— Слушай, а без этого никак? Я в прошлый раз от твоих снадобий чуть шею не свернула, когда с Эрис спускалась…

— Руйне Ррыкса! — существо затрясло пузырьком еще активнее.

— О чем он говорит?

— Руйне Ррыкса! — повторило существо. Чупакабра потряс пузырьком теперь и перед носом Кристиана.

— Чупа знает около двадцати языков, как мертвых, так и живых, вот только разговаривать по-нашему у него не получается, сколько и как бы я не пыталась его научить. Но зато он прекрасно все понимает…

— Ты не ответила…

— Так я тебе о том и говорю… Ну что ты так на меня смотришь? — девушка с шумом захлопнула книгу под изучающий взгляд Кристиана. — Что-то меня начинает раздражать его непонимающее выражение лица… Чупа, будь добр!

Существо зарычало, и кинулось на Кристиана, повалив его на пол и прижав своим тельцем с такой силой, что тот не мог пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы скинуть с себя эту тварь. И тут-то бард понял, что половина легенд о Чупакабре вовсе не выдумка. Этому существу вполне хватит силы справится даже с рагхаром или фуураком, не говоря уже о человеке.

Кристиан пытался вырваться, кричал, извивался червяком, но все было тщетно. Фрейя лишь закатила глаза и покачала головой. Чупакабра с причмокиванием облизал его уши и глаза своим длинным шершавым языком лилового цвета. А затем впился в губы, разорвав их до крови своими клыками. Мерзкий язык проник в самую глотку, выворачивая все внутренности.

— Райка Сиррасса! — захохотало существо отстраняясь.

Кристиан тут же отполз от него. Его вырвало.

— Какой ты привереда… — хмыкнула девушка.

— Какая мерзость… — вытирая рукавом обслюнявленные и окровавленные участки своего лица, тяжело дыша и брезгливо оплевываясь, он злобно посмотрел на Фрейю, сдерживая вновь накатывающие рвотные позывы. — Какого демона?!

— Сейчас узнаешь. — девушка не прекращала смеяться. — Чупа, будь добр, повтори для него, пожалуйста.

— Я ему не буду повторять! — Кристиан шокировано перевел взгляд на существо. — Чего смотришь? Аааа… понимать уже начал?

Кристиан положительно закивал головой.

— Ну раз начал, тогда этой бестолочи скажи, что ее лошадь исчезнет, если она ей пузырек этот не скормит…

— Чушь не неси! Как Эрис может исчезнуть?!

— Девчонка, не забывай, кто лошадь эту сотворил. Что для жизни ее полезно — мне лучше знать.

— Кристиан, ну хоть ты ему скажи? Эрис сама не своя, когда байду эту пьет…, лягается, ржет истерически, по траве катается… А я ничего не могу с этим сделать…

Кристиан придирчиво осмотрел пузырек в руках замолкшего существа. В белоснежной светящейся жидкости появлялись и лопались красные пузырьки. От нее не веяло смертью, или злом. У Кристиана появилось такое чувство, что оно наполнено теплом и жизнью.

— Чупакабра прав, я так думаю… Фрейя, возьми пузырек…

— Да чтоб вами бес подавился! — она выхватила пузырек из рук существа. — Гробите мою единственную подругу, ироды…

— Девчонка, не сквернословь! Ты лучше весточку как артефакт получишь, пришли.

— Какой артефакт? — Кристиан осознал, что он абсолютно ничего не понимал до этого. Ему казалось, что существо может говорить максимум три слова. А оказалось, что в его словах на непонятном языке скрыто куда большее.

— Ишь, какой любопытный! — ощетинилась Фрейя. — В отместку за Эрис, я тебе ничего не расскажу.

— Я расскажу. — покачало головой существо, вздохнув так тяжело, что Кристиану осталось только ему посочувствовать. — Артефакт Фрейя ищет. Очень редкий и нужный артефакт…

— Что за артефакт?

— Артефакты эти появились, когда левионы в мир наш пришли…

— А находите вы как эти артефакты?

— Ну у нас Чупа — талантище. Артефакты появляются в определенное время и в определенном месте, и он это чувствует. А я отправляюсь на их добычу.

— А для чего нужны эти артефакты?

— Кристиан! — рыкнула Фрейя. — Ты опять за свое?! Раз мы это делаем, значит оно нам надо… И хватит задавать вопросы, за которые можешь лишиться жизни!

Она погладила Чупакабру по голове, и быстро вылетела за дверь:

— Ну все, пора в дорогу. Пока Чупа, я еще забегу к тебе, перед отъездом.

Существо лишь осуждающе покачало головой, а затем посмотрело на барда:

— Ты мою девчонку береги. Она больше значит, чем ты думаешь…

— Насколько больше?

— Ты еще здесь?! А ну выметайся!

Когда Кристиан оказался на улице, он увидел, как Фрейя замерла, рассматривая глубины озера, стоя ногами в воде по щиколотку.

— Он мне как дедушка… — вдруг пояснила она, когда Кристиан с ней поравнялся. — Мы через многое с ним прошли. И где бы я не была, возвращаясь сюда, я понимаю, что кто-то меня все-таки ждет…

— Так и должно быть. Это место ведь твой дом…

— Нет, это место стало моим домом. Но если ты ему расскажешь о том, что я чувствую — я тебя прирежу, словно беса. Усек?

— Усек… Только, Фрейя? Он, итак, знает, что ты к нему чувствуешь…

— С чего ты взял?!

— Достаточно понаблюдать за тем, как меняются его глаза, когда он смотрит на тебя…

— Вот оно как… Ну что же… — девушка прыснула. — Я ему тоже нестану рассказывать, с каким обожанием ты на него смотрел после поцелуя…

— ЧТО?!

— Что слышал! Дел невпроворот, а я тут за сантименты взялась… А ведь еще и провиантом надо обзавестись…

Девушка первая исчезла в лесной чаще, оставив Кристиана в одиночестве.

«Такая юная, и такая странная. И зачем только этому милому созданию какие-то могущественные артефакты?» — хихикнул он своим мыслям, поспешив за ней следом.

* * *

— Мяса побольше! Мяса хочу! — требовала Фрейя у кухарки, что собирала ей мешок в дорогу. — Что я, мяса не заработала?! А ну давай его сюда!

— Вредно девушке в твоем возрасте есть столько мяса! — наставительно пробормотала кухарка, но доложила в мешок еще один шмат вяленного мяса.

— Бурдюк вина еще положи, а то дорога дальняя…

— Юнной леди пить вообще не положено…

— Да плевать мне чем там юные леди занимаются! — рявкнула Фрейя. — Ложи все что я говорю, не то наказание схлопочешь…

— Ба-атюшки, какие мы грозные… — хмыкнула кухарка, но вино, все же, положила. — И с каких пор ты стала такой прожорливой?!

— Я растущий организм! Мне можно есть столько, сколько сможется! Сухарики засушила? Ложи сюда. Что ж так мало-то?! Все ложи! И вон ту сушеную рыбку забрасывай!

— И ты сама все это съешь? — с подозрением спросил Кристиан.

— Это мне на два дня. — девушка сделала такие несчастные глаза, что кухарка чертыхнулась, тут же положив в мешок еще и целую головку сыра.

Кристиан тихо шмыгнул носом, скромно поглаживая свой маленький мешочек, где лежал кусок хлеба, мяса, и сыра. Вина ему кухарка и вовсе не дала.

— Вот теперь хватит до следующей деревни… — Фрейя довольно обняла мешок, а затем подняла его одной рукой, поднесла к Эрис, и закинула ей на круп. — Ну что, Лапочка, выезжаем?

— Ты еще хотела с Чупакаброй попрощаться…

— Так и скажи, что тебе понравилось, как он целуется. — прыснула со смеха Фрейя, вспоминая ситуацию, что произошла этим утром.

— Фрейя, я же просил… — процедил сквозь зубы Кристиан, утробно рыча.

— Ой Лапочка, ты такой Лапочка, когда смущаешься. — девушка явно не собиралась униматься.

— Еще хоть раз назовешь меня Лапочкой, и я…

— Что и ты? Возьмешь себе другую фамилию? Ну валяй, я не против. — она серьезно пожала плечами. — Только Нарциссало не становись, не то я с собой не совладаю, и помру от смеха. А мне ведь еще столько всего нужно сделать…

— Достала! — он легонько ткнул ее в лоб своей рукавицей, залезая на свою лошадь. — Поехали.

— А что с Чупой целоваться не будешь на прощание? Он же обидится! — в ее голосе промелькнули нотки беспокойства.

— Дура… — пробубнил он себе под нос, направляя свою лошадь в открывшийся портал.

— Так, дети мои, вернусь, как только смогу. Живем по тому же сценарию, что и обычно. Чупу не обижаем. Если те добрые молодцы перестанут отрабатывать наказание — я узнаю, и всем будет плохо! В общем, скоро увидимся! Иддыс, Триста, я на вас надеюсь.

Паренек и девушка синхронно кивнули головами, и помахали руками на прощанье. Эрис же запрыгнула в закрывающийся портал на полном скаку, скрывая свою хозяйку в его белом мареве.

— Ч-чем займемся? — протянул Иддыс, не моргая смотря в глаза девушки.

Она его пугала своим сходством характеров с госпожой Фрейей, и в то же время с ней было так легко, как ни с кем до этого. За несколько дней он прикипел к ней всей душой, и в тайне называл своей сестрой.

— Как чем?! У нас дел полно! — Триста тут же превратилась в Фрейю, и клацнула зубами прямо перед носом паренька, на что тот испуганно вскрикнул, падая на землю. — И первым делом нас всех ждет генеральная уборка… А то что-то тут сильно грязно…

Девушка повернулась к толпе за своей спиной:

— Делитесь на три команды! Одни счищают с крыш мох и листья, другие же занимаются их ремонтом, а третьи готовятся к строительству новой кухни. Мои порывы сама госпожа Фрейя одобрила, поэтому наказывать я вас буду с такой же справедливостью, как и она!

Народ тяжело вздохнул, но послушал свою маленькую командиршу, ведь госпожа Фрейя четко дала им всем понять, что будет, если они ее ослушаются.

Глава 21

Деревня Кукуево.Восток королевства Андара.

Командир Грэйден достиг трактира «Горелая луковка» только спустя четыре дня после того, как их патрульный отряд повстречался с лже-кузнецом и его спутницей. Он твердо знал, что за сведения о Кристиане Лопачелло Харкер может его неплохо вознаградить.

Смурной и раздраженный глава Ордена Змееносца расположился на всем верхнем этаже трактира, окружив себя как своими рыцарями, так и солдатами Ордена Льва, запретив деревенским входить даже на первый этаж. От этого, естественно, старик Редмон не был в восторге, но поделать ничего не мог. Такого человека, как Харкер Блудстэр злить было не то, что нежелательно, а запрещено строго на строго. По одному щелчку его пальцев собравшиеся вокруг него вояки с легкостью могли стереть деревню с лица земли, и то, что они до сих пор вели себя как сказочные, доблестные рыцари было великим чудом.

Сюда же, по приказу Харкера, было привезено оборудование и королевские маги, которые день и ночь изучали то место, где он ранее установил хартгар. Жаль только, что все усилия Главы Ордена Змееносца не оправдывались. Лучшие умы королевства так и не нашли ответа на мучающие Харкера вопросы.

Грэйден постучал в дверь, и, услышав яростное «войдите», быстрым движением закрыл ее за своей спиной.

Харкер стоял напротив окна, внимательно изучая склянку в собственных руках. В ней находилось несколько смеющихся травинок. Он не повернулся в сторону Грэйдена, ведь его звание позволяло ему многое:

— Что привело тебя сюда, Грэйден? И где позволь спросить, твой эскорт? Мне доложили, что ты здесь один…

— На нас напали… Весь гарнизон еле-еле добрался до лекарей… — смущенно произнес командир.

— Кто же посмел посягнуть на честь Ордена Льва? — в голосе Харкера слышалась злая усмешка. Еще бы. Главы Орденов всегда друг друга недолюбливали. А когда король сложил все свои обязанности на Харкера, то и вовсе начали мешать друг другу. Перекидывать друг на друга свои обязанности, путать карты и еще много другое. То, что Орден Льва облажался, Харкера порадовало. Жаль только, что облажался не его Глава, а только капитан… Единственный человек из Ордена Льва, которого Харкер уважал.

— Кристиан Лопачелло и его подружка…

Харкер спокойно поставил банку, и обогнув стол, надвинулся на Грэйдена:

— Что еще, черти его дери, за подружка?!

— Та, на которую вы дали ориентировку, Ваше Сиятельство. Она демонесса, всамделишная демонесса. В одиночку раскидала всех моих ребяток. Силища у нее была нечеловеческая… А как она от атак-то уклонялась… Будто третьим глазом владеет… Кристиан, конечно же, почти не вмешивался, он меня и отпустил, пока эта тварь добивала моих ребяток, одного за другим. Ох, как же кровожадно блестели ее глаза… взаправдашняя демонесса.

— Ну и какого черта он якшается с демонессой?!

— Она что-то знает о Сортблоде…

— Где ты их видел?

— Около разбойничьего леса. Кстати говоря, в лесу тоже чертовщина творилась, банда Пьяной подмышки перебита, на всех телах следы зубов, уж не Чупакабра ли постарался?

— Чупакабра, друг мой, вымысел…

— Я тоже так подумал. Едем мы по лесу, едем, и вдруг поляна. Вроде ничего особенного, вот только там везде кровь была засохшая, на вкус — вроде человеческая, и круг из белых цветов посреди. Я таких ни разу не видел, они будто живые были, черные тычинки то выглядывали из лепестков, то скрывались обратно. Уж не жертвоприношение этому самому Чупакабре там было?

— Чупакабра — вымысел! — с нажимом повторил Харкер.

— Вам виднее, Ваше Сиятельство, я больше по простым преступникам, а не по нечисти… — виновато замялся Грэйден. — Еще деревеньку мы там видели, сожженную дотла. Посреди нее жертвенный камень в человеческой крови стоял, уж не призвали ли они кого?

— А хартгар что, не сработал?

— Так нет там хартгара, видать разбойники умыкнули…

Харкер тяжело вздохнул, садясь обратно за свой стол. Делая вид, будто ничего не произошло, он начал выводить на пергаменте ровные буквы:

— Снаряжай новый гарнизон, лично поеду и посмотрю. Трактирщику же скажи, что его заведение, на время нашего отсутствия, закрыто. А то знаю я этот народ, растащат все мое оборудование…

— Будет исполнено, Ваше Сиятельство.

* * *

«И почему мне постоянно приходится мотаться по всему королевству в поисках всякой чертовщины?» — рассуждал Харкер на обратном пути из разбойничьего леса.

Его маленькая экспедиция добавила ему еще несколько вопросов к общему здоровенному клубку под названием «как это вообще может быть?». Он с легкостью установил, что на сожженную деревню напали разбойники, они же и окропили жертвенный камень человеческой кровью, насмехаясь над верой жителей в добрых лесных существ. Разгадка этого лежала там же, возле камня, закатившаяся в кусты и отсеченная от тела. Он не знал этого старика, но ему было его жаль. Такой смерти никто не заслуживает…

Также легко он установил, что на разбойников напали летучие мыши. Достаточно было перевернуть несколько вздувшихся трупов, чтобы пара-тройка мышей выползла из-под одеревенелой одежды. То, что Кристиан Лопачелло действительно побывал в их лагере, также удалось установить. В одном из шатров он нашел его следящий камень, наверное, случайно выпавший из сумки барда.

Но вот поляна, усеянная белыми цветами, не оставляла его мысли в покое. Возможно, что это обычное природное явление, а возможно и нет. Может Кристиан и эта «демонесса» убили там тварь, что представляла опасность? Но почему тогда белые цветы? Где же мрак и пепел, что остаются после гибели демонов и темных духов? Чертовщина какая-то… На кой черт им убивать доброе существо?! Да и несколько капель черной крови обнаружились… Что-то здесь не вяжется…

Из размышлений его выдернул побледневший всадник, скачущий против движения строя.

— Ты что творишь, солдат?! — уже во след крикнул ему Харкер, но тот даже не отреагировал.

В нос резко ударил запах гнили и брома, и строй остановился.

— Чего встали?!

Из первых рядов к Харкеру направился пешком солдат. Тоже бледный. Его руки тряслись от страха. Эмблема на его груди говорила о том, что он был из Ордена Льва.

— Что случилось, солдат?!

— Вы должны сами это увидеть, Ваше Сиятельство. — тихо проговорил он, не поднимая глаза на своего командира.

Харкер недовольно покачал головой, натянул поводья, и поскакал вперед, время от времени смотря на своих подчиненных. Его рыцари стояли и с любопытством пытались разглядеть что там впереди, в то время как солдаты Ордена Льва были все бледны и дрожали. Некоторые из них даже упали на колени и принялись читать молитвы. И тут в голову Харкера закралась идея переименовать этот храбрейший Орден, дав им другое животное, соответствующее степени их храбрости. Жаль только, что денег в казне на это нет…

Неужто тупик? Да нет. Дорога ладная, широкая…Увидев причину стольких волнений, Харкер дремуче выругался. Мало того, что они брели по незнакомой дороге в этом проклятом лесу, из-за внезапно возникшего тумана. Так еще и среди деревьев впереди виднелся огромный темный силуэт, с оленьими рогами на голове. Харкер опознал существо прежде, чем достиг конца колоны.

— Рыцари, стрелы с серебром на изготовку! Достать авассадоновы хлопушки! Приготовиться к бою! — взревел Харкер, под ошалелые взгляды солдат, что тут же принялись выполнять приказ своего главнокомандующего.

Шум поднялся знатный, а Харкер, вынувший свой серебряный клинок из ножен, неотрывно смотрел на гигантский силуэт, что даже не двинулся с места.

Шла вторая минута, как все приготовились к бою, но существо все еще стояло на месте.

— К тебе обращаюсь, диво лесное! Ты либо нападаешь и умираешь, либо даешь проехать мне и моим людям…

В ответ раздалась такая тишина, что у Харкера зазвенело в ушах. Он медленно спустился с лошади, и держа меч наготове, не спеша двинулся вперед. Его рыцари поспешили за ним.

Нервы были натянуты до предела. Глаза пытались рассмотреть в тумане малейшие движения существа, коих не было. Неужели мертвый? Тогда почему он стоит? А может там, впереди, он видит что-то более страшное, чем надвигающиеся на него люди?

С этими мыслями, Харкер наконец поравнялся с деревом, за которым стояло существо. Запах гнили усилился в разы, а присмотревшись по внимательнее, Харкер выронил меч из рук. Его вырвало, как и большинство его подчиненных, следующих за ним по пятам.

За деревом действительно стояло существо, ростом с два крупных человека. Оно имело оленью голову, со снятым скальпом, который заканчивался возле расширенной пасти, полной смертоносных зубов. Огромный топор торчал из головы монстра. Жилистое тело, кое-где покрытое черным мехом, было залито запекшейся черной кровью, что застыла каскадом на выпирающих из кожи белесых костях грудной клетки. Все тело было покрыто глубокими колотыми ранами. Видать птицы постарались. Причем, уже довольно давно… В некоторых местах тело уже почти разложилось, что наводило на нехорошие мысли. При очень близком рассмотрении Харкер обнаружил, что сердце существа вынуто из груди. На дереве, к которому было приколото веткой существо, обнаружились руны, написанные его же кровью.

Такого писания Харкер еще не встречал. Три стройных ряда символов окольцевали ствол дерева. А над ними располагалась выжженная сфера, со множеством кровавых точек. Такое чувство, что это существо пытали, или же осуществляли обряд.

— Ваше Сиятельство, тут еще один! Это не вендиго, сэр! У нас тут фуурак распятый! — послышался голос из тумана, на который тут же последовал Харкер, хмурясь еще больше.

За шесть огромных, также исписанных рунами, деревьев было привязано шестирукое существо с белесой шерстью, покрытой черной кровью. Это существо распяли позже остальных. Разложение его едва тронуло. Тут был другой запах, и по хуже. Именно за этот запах этих существ и прозвали фуураками. Безволосая грудь огромного зверя была полностью разрезана, и удалены оба сердца.

— Леший! — послышалось солдатское блеяние из тумана, и Харкер кинулся на крик.

Огромный лесной здоровяк, с разорванной грудной клеткой лежал спиной на пне, исписанном рунами. Вокруг него росли белые цветы с черными тычинками. А его одеревеневшее тело уже почти слилось с землей. Видать, он был одной из первых жертв неизвестного существа. Какой же силищей нужно обладать, чтобы умертвить столько опасных тварей?

Харкер облокотился спиной о пень, и задумчиво поднял глаза к небу, слушая то, как рыцари выкрикивают названия бесконечного множества мертвых существ, распятых на деревьях.

Вскоре туман начал развеиваться, являя чудовищную картину. Тысячи тварей, о существованиях которых многим людям приходилось только гадать, были распяты по всей части этого леса. К каждому из них тянулась выжженная дорожка, политая сверху черной кровью. У Харкера создалось такое впечатление, что монстры были выставлены кругами. Он, кряхтя поднялся на ноги, выхватил листок бумаги и начал переписывать все символы, что видел, лихорадочно вертя головой по сторонам.

Обходя все трупы по выжженным дорожкам, он пытался воссоздать символ, связывающий деревья. А когда закончил, обомлел.

— Варунский! Черти его задери! — опознал он язык, на котором были написаны руны, уже подъезжая к знакомому трактиру. Когда туман развеялся, у отряда без труда получилось отыскать нужную дорогу и выбраться из леса.

Свита Харкера была в хорошем расположении духа, ведь живая нечисть им не повстречалась, а значит все они остались живы и здоровы. Мрачен был только сам Глава Ордена Змееносца. Его не обрадовала даже сокровищница главаря Пьяной подмышки, обозы с которой он отправил в столицу прямо из леса.

Харкера беспокоила лишь его коллекция необъяснимого, которая пополнилась настолько, что начинала болеть голова, как только он пытался во всем разобраться. Зато теперь ему было ясно, почему за последние десять лет с востока страны не прилетело ни единого дракогрифа с известием о нападении существ. Их всех кто-то перебил.

Королевский, золотой дракогриф, уже ожидал Харкера в трактире «Горелая луковка», в тот момент, когда он явился в свое временное пристанище.

Существо, получив заветное лакомство, широко раскрыло клюв, разнося по всей комнате послание короля:

— Где тебя черти носят, щенок?! Где мой главный гость бала?! Где мои маги?! Мне донесли, что войска Чертрана перемещаются ближе к границе, а тебя нет на твоем посту! Если ты не явишься завтра — я найду более достойную кандидатуру на роль Главы Ордена Змееносца. Помни об этом, и пошевеливайся!

Харкер, дослушав послание, громко рассмеялся. Отвечать королю он не стал, позволяя остальным дракогрифам воспроизводить послания от его подчиненных.

Дверь с шумом отворилась, пропуская во внутрь обеспокоенного парнишку — нового члена Ордена Змееносца, завербованного в этой самой деревне вчера утром:

— Ваше Сиятельство, у нас проблема! На поляне, где Вы хартгар установили, туманный столб появился. Там дети играли, и один из мальчиков пропал, соприкоснувшись с этим туманом.

— Я что вам говорил насчет охраны этого места?!

— Виноваты, Ваше Сиятельство, не уследили…

— Вот из-за таких как вы и случается всякая чертовщина…

* * *

Столб тумана на поляне был. Он окружал хартгар неприступной стеной, не давая ни малейшей возможности дотронуться до камня. Рука Харкера проходила сквозь него, словно ничего там и не было.

Трава в тумане перестала смеяться — она просто исчезла, как и все остальное, кроме кхалы с хартгаром, и столба света, уходящего черной воронкой в землю.

— Чертовщина какая-то… — сплюнул Глава Ордена. — Эй ты, а ну подойди сюда!

Паренек, что недавно вступил в Орден, тяжело сглотнул, но приблизился к Главе Ордена.

— Дотронься до камня.

Он повторил точно такие же движения, как и Харкер, получив такой же результат — его рука тоже прошла сквозь камень. Что за чертовщина?! Куда тогда ребенок делся?! Может, нужно зайти в столб?

Харкер сделал шаг, проходя столб насквозь. Он не смог коснуться ни кхалы, ни хартгара. Может дело в людях?

— А ну пойди сюда, Прайтен… — единственный из присутствующих, обладатель магического дара, приблизился к нему. — Попробуй сбить камень магией.

Прайтен прищурился, сжал кулак, и в туманный столб полетела струя воды, которая тут же исчезла, как соприкоснулась с ним.

— Интересно… Дотронься до камня рукой. Только заклинаю тебя, Прайтен, осторожнее…

Прайтен с недоверием посмотрел сначала на камень, а потом и на Харкера, но все же исполнил приказ. Рука его прошла в туман, и он смог дотронуться до камня. Сжав хартгар в руке, он потянул его на себя, но замер на месте, разрезая тишину своим пронзительным криком. В следующее мгновение его втянуло в туманный столб, стены которого будто стали стеклянной колбой. Прайтен стучал по ним, что-то кричал, но слышно его не было.

Харкер же, не веря своим глазам, колотил колбу со своей стороны, но разбить ее не получалось. Он вынул меч из ножен и начал колотить уже им.

Стекло не поддавалось, а Прайтен уже перестал кричать, и биться о стены. Он потерял сознание, медленно съезжая по стеклу, под крики своего командира. Стеклянная колба вместе со своей добычей растворилась в воздухе, а в тумане вновь появилась кхала с хартгаром.

— О… Боже… — схватился за голову Харкер, рука которого вновь проходила сквозь хартгар.

Он ходил вокруг тумана долго, в полной задумчивости, пока один из его рыцарей не позвал его.

— Какие будут распоряжения, Ваше Сиятельство?

— Ах да, распоряжения… — опомнился Харкер. — Не сметь подходить к туману. Магов не подпускать к этим местам и за тысячи ярадов. Эта чертовщина сжирает их заживо…

Глава 22

Королевство Чертран. Город Эрикхор.

Лицо Рэйна скрывал платок, который он взял из дома. А было ли это место ему домом? Его вроде любили, и заботились о нем, у него было все, чего он только мог пожелать, вот только все было обманом. Скорее всего из-за приказа королевы его жизнь и была такой. И если бы не его еще не проснувшийся дар, то он давно был бы уже мертв, или сидел в одной из клеток на потеху королеве. Теперь-то ему было ясно, почему именно на все его прихоти королева давала деньги ежемесячно. Она просто вкладывалась в будущее…

До Эрикхора, единственного чертранского города с выходом к океану, мальчик добрался без особого труда. Перемещение по порталам за последние пять лет в Чертране стало хорошо развитым. Королевство отказалось от внутренних караванов по своей территории, заменив их магами телепортации, коих в стране было много.

— Двадцать гримм. — зычно повторил мужчина, судя по всему, являющийся капитаном корабля, что был пришвартован за его же спиной. — Плати или проваливай, парень. Я очень занятой человек.

— Вот, держите… — Рэйн отдал последние деньги, что у него были, но ни о чем не жалел, ведь у него появился шанс отыскать свою родную сестру.

— Добро пожаловать на борт! Господин…?

— Рэйн, мое имя Рэйн. — менять свое имя он не стал, в надежде что его никто и не узнает. Да и сестру будет проще найти с этим именем.

— Добро пожаловать на борт, Господин Рэйн.

Мальчик молча поднялся на борт, и пройдя в отведенную ему каюту, наконец снял надоевший платок со своего лица, оставшись в одиночестве.

«Как они могли?» — он часто задавал себе этот вопрос, и еще чаще находил тысячу и одно оправдание им, людям, которых почти десять лет считал родными. Зато теперь было понятно, почему Ильден и Винда не рассказывали ему о родителях. Они о них ничего не знали…

Странное чувство охватило сердце. По щеке скатилась одинокая слеза. Они все-таки его любили. Иначе для чего все это было? Все эти рассказы, забота во времена его болезней, наставления? Неужто приказ королевы? А если нет? Нужно спросить. Заставить покаяться клятвой на сердце, и тогда все станет ясно…

Но вернуться он не мог, хотя бы пока не найдет свою родную сестру. Интересно, а как она выглядит? Помнит ли она его? Нашла ли она родителей? И вообще, жива ли она до сих пор?

Мысли становились все мрачнее, но Рэйн умело рассеивал их всеми своими светлыми воспоминаниями, не позволяя себе впадать в уныние. Все будет хорошо, и с ней, и с ним, и с Виндой, и с Ильденом. Он справится! Ему всего-то нужно чуточку удачи…

* * *

До скалистых островов путь был не близким, и за последние три дня Рэйну надоело сидеть в своей каюте. Он, наконец, решился выйти на палубу, дабы насладиться как минимум, свежим воздухом, а как максимум, морским видом, освещенным лучами солнца.

Коричневые паруса были в разводах от морской соли, красное дерево корабля кое-где уже прогнивало, веревки и тросы скрипели так, что мальчику казалось, что они вот-вот порвутся. Весьма подозрительные с виду матросы также не давали покоя мальчику. Но все же это был единственный корабль, что согласился взять его с собой до клыкастых островов.

Чайки, что кружили высоко в небе, встретили его приветливым карканьем. Он долго наблюдал за ними, пока его внимание не привлекла девочка, которая с размаху опустила свою ладонь на его плечо. Рэйн встрепенулся, сжав кулаки, и думая, что на него напали. Но увидев огромные зеленые глаза, которые выглядывали из-под длинной челки светло-русых волос, замер на месте.

Девочка, довольная реакцией, улыбнулась, откусывая от куска хлеба в своих руках. Переводя тяжелое дыхание, она оперлась свободной рукой о борт корабля. Бежала к нему? Похоже на то…

— Так кто ты говоришь такой?

Мальчик все еще смотрел на нее во все глаза, отмечая про себя, что она одного с ним возраста.

— Рэйн…

Девочка, услышав имя, тут же рассмеялась:

— Акулья пасть! А судьба еще та шутница. Что же ты делаешь на корабле контрабандистов, Рэйн?

Глаза мальчика поползли на лоб:

— Контрабандистов?

— Ага… Или ты не заметил, что в трюме полно запрещенного груза? В таком случае спрошу по-другому… На что тебе твой нос, парень? Неужто не учуял морских животных, запертых там?!

Он, не веря поглядел по сторонам, но взгляд снова и снова возвращался к зеленым глазам напротив. Мальчик хотел было по больше ее расспросить, но растерял все свои мысли, услышав оглушительный крик:

— Держите эту воровку! — размахивая разделочным топориком, толстый мужчина, в белом одеянии, напоминающем одежду повара, бежал в их сторону.

— Да чтоб тебя морская корова пожевала! Не теряй мысль, Рэйн! — нахально улыбнулась она, ловко, словно обезьянка, запрыгивая на штормтрап, и устремляясь по нему вверх, но, оступившись, замерла на месте, пытаясь не упасть. Этого мгновения и хватило толстому мужчине, чтобы схватить ее за ногу, и сдернуть вниз. Она больно ударилась головой и руками, но даже не подала и виду, лишь злобно взглянула на кока.

— Что ты пялишься, дрянь? — девочка ничего не ответила, она лишь затолкала остаток хлеба себе в рот, и грозно сдвинула брови к переносице. — Да чтоб ты подавилась!

— Что здесь происходит? — капитан показался за спиной кока.

— Эта девчонка стащила у меня припасы!

— В таком случае этот кусок хлеба был последним украденным предметом в твоей жизни. — равнодушно пожал плечами капитан. — За борт ее!

Кок радостно схватил сопротивляющуюся девочку за шкирку, и уже было вытянул свою руку над морской бездной, когда Рэйн решил, что все как есть оставить не может.

— Отпустите ее, капитан!

— Так ты уже себе и защитника нашла? — расхохотался повар. — А защитничку-то сопельки не вытереть под носом?

— Украл — уходишь за борт. Таков закон на моем судне. — пожал плечами капитан.

— Но она ведь живой человек… — девочка перестала вырываться, и с любопытством уставилась на Рэйна.

— И этот живой человек ворует у других живых людей. Если оставить все как есть, то до клыкастых островов мы не доберемся — умрем с голода. Воришки мне тут ни к чему.

— Она больше ничего не украдет! Я буду смотреть за ней и днем и ночью! Пожалуйста?

— Билсборг, хватит ли нам припасов до клыкастых островов, если девчонка останется на корабле?

— Эта тварь уже вытаскала весь свой паек. Скорее всего, еды не хватит.

— Я поделюсь с ней своей пищей! — решительно произнес Рэйн.

— А благородный у тебя защитничек, чертовка. Жаль только что мелкий сильно…

Рэйн полностью игнорировал слова повара, не отрывая уверенного взгляда от капитана.

— Будь, по-вашему, господин Рэйн. Но помимо разделения с ней пищи, вам придется нести еще одно бремя. Мне бы не помешал юнга… Вы готовы испачкать свои господские ручки?

Рэйн посмотрел сначала на девочку, кока, и медленно перевел взгляд на капитана:

— Я готов!

— Что же, Билсборг, отпусти ее.

Кок изумился, но выполнил приказ капитана, небрежно бросив девочку на палубу и смачно сплюнув за борт.

— Чтобы я больше не видел ее на кухне. — произнес он с угрозой, направляясь в сторону трюма.

— Теперь, что касается вас двоих. — хищно улыбнулся капитан. — Палубу нужно отдраить в скорейшие сроки. Потом подойдете ко мне — дам вам следующее задание.

— Да, капитан. — произнес Рэйн, помогая девочке подняться на ноги.

Капитан удалился. И только после этого Рэйн услышал голос девочки:

— Морской ежик тебе в печенку! Зачем тебе это?! Теперь они вдвоем будут гонять меня! Лучше бы за борт выкинули! — в зеленых глазах девочки блеснули слезы.

— Не плачь, я тебе помогу. — он протянул ей руку. — Так как говоришь тебя зовут?

— Натхе…

— У тебя очень необычное имя…

— Я не из Чертрана…

— Палуба еще долго будет грязной, а, бездельники?! — послышался голос капитана. Натхе тяжело вздохнула, схватила Рэйна за руку, и повела в сторону трюма, ворча себе под нос забавные ругательства и проклятья.

Глава 23

Восток королевства Андара.

— Поедешь по этой дороге, и попадешь в Эдельвейс. Мне в тот город хода нет, поэтому тут мы и расстанемся. — голос Фрейи был чем-то раздражен. Не хочет расставаться? Возможно, но не точно. На вид она больше разозлилась, чем загрустила.

— Может я все-таки поеду с тобой?

— Нельзя. Простые бездарные не должны видеть артефакты левионов. Ищи своего Сортблода, как и хотел. Только я надеюсь, что ты его никогда не найдешь. Живой ты принесешь этому миру куда больше добра, чем мертвый…

— Что же, прощай. — он первый развернул лошадь в нужном направлении и рванул с места. Кристиан не умел прощаться, да и не желал.

— Береги себя, Лапочка. — тихо сказала Фрейя себе под нос, развернув Эрис в другую сторону.

— Почему ты не взяла его с собой? Компанией ведь путешествовать веселее… — подала голос Эрис.

— Он человек, Эрис. Он не такой крепкий как мы с тобой. Вдруг он умрет, поранив пальчик? Что мне тогда делать с его бренным телом?

— И поэтому ты придумала небылицу о том, что бездарные не должны видеть артефакты? Фрейя, да ты гений!

— Ну хватит тебе меня отчитывать. Сама-то хороша, чуть не перепугала его до чертиков в том лесу.

— Весело же было…

— Было, только вот не ему! Я зарекаюсь брать попутчиков! С этим-то взрослым детиной хлопот не обобрались…

— То тебе одиноко, то ты зарекаешься… Фрейя, ты какая-то непостоянная…

— Еще скажи, что я аморфная.

— Не только аморфная… — договорить Эрис не дали. Фрейя легонько шлепнула ее по крупу. — Молчу, молчу. А мне Чупа ничего не передавал?

— Как же, передал. Вот только я тебе эту байду не дам.

— Почему? — фыркнула Эрис.

— А ты не помнишь, что ты устроила в прошлый раз? Мне даже перед людьми стало стыдно от твоих воплей о том, что я, видите ли, убиваю бедную животинку.

— Нашла чего стыдиться… Слышишь меня ведь только ты!

— От этого мне как-то не легче. Не получишь ты больше ни капли этого зелья!

— Но Фрейя… — Эрис замерла на месте, повернув голову к своей хозяйке. — Я ведь развоплощусь… Ты не сможешь тогда ни ездить на мне, ни чесать меня за ушком… А вдруг тьма проснется? Что тогда будем делать? Спасать мир от тебя?

— Плевать на мир, зато я больше не увижу твоей агонии!

— А если я совсем исчезну? Как ты будешь без меня? В полном одиночестве…

— Справлюсь как-нибудь.

— Ты режешь мое сердце без ножа…

— А ты мое, своими конвульсиями после зелья. Закрыли эту тему!

— Но Фрейя…

— Умолкни я сказала!

— Вечно ты так…

* * *

Спустя несколько часов Кристиан добрался до Эдельвейса, его высокие каменные стены, увешанные факелами, величественно выступали среди деревьев и тумана, что окутывали город плотным кольцом. Однако, ворота в город были наглухо закрыты. Он и колотил по ним, и кричал, но к нему так никто и не вышел. Обычных звуков, что сигнализировали о жизни города, тоже не слышалось.

«Демонщина какая-то…» — подумал Кристиан, пытаясь залезть на одно из деревьев, дабы посмотреть, что творится за стенами города. Когда он почти добрался до точки обзора, его нога соскользнула, и он, с унылым хрустом веток под тяжестью своего тела, упал на землю, чудом ничего не повредив.

— Да чтоб тебя! — взвыл Кристиан, под веселое ржание своей кобылы.

Он застыл на месте, пытаясь придумать, что же делать дальше и рассматривая мелкие веточки и хвою, торчащую из своей бороды. Побреется! Вот только попадет в город и побреется!

Дорога через Эдельвейс была единственной дорогой в этих местах, а прокладывать новый маршрут через густой лес желания не было. За его спиной послышался тихий звон колокольчиков. Он обернулся.

Из тумана, на телеге, запряженной двенадцатью черными козлами, на шеях которых виднелись бубенчики, выехала старуха. Она остановилась лишь у самых ворот города, слезла с телеги и коснулась их своей сухонькой рукой.

— Эх, опоздала… — затем она устремила свой взор на Кристиана. Ее губы расплылись в улыбке, оголяя пожелтевшие зубы. — Вижу, что не я одна…

— Доброго пути, госпожа.

Старуха лишь рассмеялась, хрипло, но по-доброму:

— Мой путь окончен, милок. Али не видишь, что ворота закрыты?

— Что это значит?! — суть крутилась где-то совсем рядом, но Кристиан никак не мог ее уловить.

— Это значит, что ворота Эдельвейса откроются только весной. Мы с тобой опоздали, касатик. Есть поверье, что каждый год, с приходом холодов, из леса выходят жуткие твари, и нападают на город. Посему было решено, что ворота будут намертво закрыты начиная с первых дней середины лета, и заканчивая последними днями зимы.

Кристиан неверующе нахмурился. Он никогда не слышал о подобном, но говорить старухе об этом не стал.

— Видать, тебе придется ехать другой дорогой, милок.

— А вы?

— А я останусь здесь еще немного. Предупрежу путников, что ворота еще не скоро откроются… А то вижу, что не все знают о поверье. — она по-доброму прищурилась. — Живу я недалече, время у меня есть. Что же ты растерялся, касатик?

— Не знаю, что мне делать дальше. Я хотел проехать через Эдельвейс в столицу, а теперь получается, что мой путь займет на несколько недель больше, чем я планировал. Мне не хватит припасов на эту дорогу.

— В кое-чем я могу тебе подсобить. — хитро прищурилась старуха. — Поделюсь с тобой припасами. Да и путь указать тебе могу.

Она кинула к его ногам мешок с припасами, который бард тут же повесил на седло лошади, не смотря во внутрь.

— Благодарствую, добрая женщина. О каком пути Вы говорили?

— Видишь ли, гадание испокон веков является особенностью моего рода, и передается из поколения в поколение. Я носом чую, что душа твоя мечется меж двух огней…

Кристиан не верил ни в гадания, ни в пророчества, но отчего-то согласился выслушать видения старухи. Ее цепкие, костлявые пальцы, стиснули его ладони прежде, чем он успел подумать о том, как она преодолела расстояние между ними за доли секунды. Он не мог оторвать взгляда от ее глаз, как бы не пытался. А вскоре перед его глазами стали проноситься видения из прошлого, будущего, и настоящего.

— Эх, касатик, как же печально у тебя все. И жену потерял, и сына. И служба у тебя нелегкая, да еще эта девица взбалмошная тебе повстречалась. Но ты не серчай на нее, несмотря на то, как она к тебе относится — ты ей очень дорог. Почему — не знаю, не спрашивай меня об этом. Так вот значит как? И она из твоей головы не выходит… Так чего же ты ее одну-то оставил? Ей смерть грозит! Повисла над ней черной тучей, и не движется, тянет свои к ней щупальца, обматывает их вокруг нее словно кокон.

Кристиан наконец-то смог оторвать взгляд от старухи, чьи глаза заволокло тьмой, по ее лицу пробегали мелкие черные судороги, что уродовали и без того жуткое, побледневшее лицо. Он с силой выдернул свои пальцы из ее хватки, взобрался на свою лошадь, и пришпорил ее, когда голос старухи раздался вновь:

— Один раз ты свой покой уже похоронил. Но судьба щедра, дала тебе второй шанс на счастье. Не оставляй его, да береги, как зеницу ока. Ты, она, девочка и мальчик, великие дела вас будут ждать…

Кристиан уже не видел, как старуха хитро прищурила свои глаза, что загорелись кроваво-красным светом, одновременно растворяясь в густом тумане вместе с телегой и козлами.

* * *

Бард нагнал Фрейю этим же вечером. Она как раз остановилась на ночлег, прямо на лесной дороге, и разводила костер, когда его лошадь остановилась возле мирно жующей сосновую кору, Эрис. Девушка же, заметив его, недобро прищурилась, сложив руки на груди:

— Зачем вернулся?!

— Путь в Эдельвейс перекрыт. Я еду с тобой.

— А ты не забыл, что мы едем в Элио? А если ты там, несчастный, помрешь?!

— Я умею приспосабливаться. — Кристиан усмехнулся.

— Не хочу!

— Но Фрейя, куда же я поеду? Обратно через разбойничий лес? Ноги моей больше не будет в том лесу!

— Тогда на руках иди по нему! Или, у тебя все еще есть вариант со степными дорогами!

— В степь? Одному?! — перед глазами Кристиана предстала картина минувшего прошлого. Он уже бывал в тех степях, и одному там находиться было более, чем опасно. Бард своими глазами видел, как ледяной туман надвигался на ту местность по ночам. Как одинокие путники превращались в ледяные статуи, а затем таяли с первыми лучами солнца, растекаясь по земле кровавым месивом, которое тут же пожирали, вылезшие из нор гигантские хоргои. Нет, через степи проехать было можно. Вот только отрядом минимум из десяти человек, и с использованием переносного хартгара, которого у Кристиана не было. — Ты что, ополоумела?! Да я там помру если не от монстров, так от переохлаждения!

— Мне все равно! Со мной ты не поедешь!

Фрейя вдруг замолчала, к чему-то прислушавшись. А потом устремила свой взор к небу.

— Ты что, издеваешься? — спросила она у кого-то, шлепнув себя по колену. Ее лицо выражало крайнюю степень раздражения.

Кристиан тоже всмотрелся в ночное небо, где при лунном свете еле-еле разглядел что-то черное, быстро поднимающееся в высь и растворяющееся в темноте, среди звезд. Призрачный дракогриф? Похоже на то…

— Возрадуйся же, бездарное существо. — раздраженно проговорила Фрейя. — У Чупы было видение, что ты понадобишься мне в этом путешествии. А значит ты поедешь со мной! Теперь все твои «не хочу», «не буду», «я так сказал», не представляют никакого значения. Ты будешь делать только то, что я скажу, и когда скажу. Ты все понял?

Кристиан молча кивнул, чувствуя облегчение. Он успел нагнать девушку до того, как пророчество старухи начнет сбываться.

«Один раз ты свой покой уже похоронил. Но судьба щедра, дала тебе второй шанс на счастье…» — крутились слова в его голове, которые он никак не мог отпустить. Про нее говорила старуха, либо про кого еще — было неважно. Он ей нужен, и останется с ней столько, сколько потребуется. А Сортблод подождет… Бард искал его пять треклятых лет. Значит, поищет и еще. Но только потом, когда Фрейя будет в безопасности, и тень смерти, которую увидела старуха, исчезнет раз и навсегда.

* * *

Лесная дорога продолжалась еще три дня. Чудесных дня, надо отметить. Погода стояла прекрасная. В высоких деревьях слышалось щебетание птиц. На пути не попадалось ни одной кровожадной твари. Лишь только десяток деревень с недовольными минами крестьян, которые сквозь зубы просили как можно скорее удалиться «магов» из их владений.

Кристиан уже привык к тому, что все считают его магом, и даже подыгрывал Фрейе, вскидывая руки вверх, и нашептывая откровенную чепуху, после которой с Эрис неожиданно слетал облик лошади, и крестьяне пускались в рассыпную, убегая как можно дальше от магов и призванного ими демона.

Припасы их уже подошли к концу, когда они достигли лесной заставы, что отделяла леса от развилки. Направо дорога шла в степи, а налево вела в пустыню. Прежде, чем проехать через врата заставы, Эрис остановилась, а Фрейя поморщилась, будто учуяв что-то зловонное. Она жестом остановила Кристиана, ехавшего за ней.

— Что там?!

— Оставайся здесь… — спокойно сказала девушка, спрыгивая с седла, и скрываясь за ближайшими деревьями.

Кристиан ждал ровно одну секунду, за которую успел отметить, что деревянные врата обычно были закрыты. Сейчас же они были выломаны, и разбиты в щепки. Присмотревшись к ним по внимательней, он увидел засохшую черную кровь на нескольких торчащих деревяшках. А повернув голову увидел на земле мечи, также в черной крови.

— Фрейя! — он спустился с лошади, и побежал вслед за девушкой, надеясь, что с ней ничего не случилось. Вскоре он нагнал ее.

Она стояла посреди небольшого дворика, и смотрела на то, как медленно бежит красная вода по каскаду водяных колес, которые вместе с ней зачерпывали и разлагающуюся огромную кучу тел, из которых прямо в реке была сооружена плотина. Разодранные тела нескольких десятков человек в доспехах Ордена Змееносца также лежали на земле, уже начав разлагаться. Кровь была повсюду. Будто ей специально поливали землю.

— А ты еще спрашивал зачем мне это… — хмыкнула Фрейя, развернувшись в сторону барда и переходя на крик. — Да чтоб подобного никогда больше не видеть! Вот зачем!

Кристиан молча стоял и смотрел на девушку, что начала расхаживать среди этого ужаса, будто что-то ища:

— А самое обидное, что тварь, которая сделала это уже давно ушла отсюда… И встретимся с ней мы теперь не скоро… Все что нам остается — это надеяться на то, что она ушла туда же, откуда и пришла, а не направилась в те деревни, где мы были…

— Фрейя…

— Привал устроим прямо здесь…

Она повертела головой, будто прислушиваясь, а затем пошла в сторону реки, вылавливая трупы и складывая их в кучу вместе с растерзанными телами рыцарей. Кристиан молча стоял и смотрел на все это, пока она не разожгла гигантский костер. По лесу тут же пополз смрадный запах горелого человеческого мяса, от которого стало так тошнотворно, что бард вздрогнул.

Раздался свинячий визг, и по земле пошла легкая дрожь, через несколько минут резко перетекающая в сильное землетрясение. Земля начала стремительно трескаться, а затем и расходиться в стороны.

— Так я и думала! Готовься, Лапочка, сейчас повеселимся! — хмыкнула Фрейя. У нее в руках тут же появился гигантский черный меч, которым она умело описала окружность вокруг себя. В ее глазах бард узнал уже знакомую эмоцию. Она собиралась драться. Не с ним. Нет. Ее взгляд был направлен на трещины в земле, а меч был поставлен так, будто она собиралась ее проткнуть.

Зурна Кристиана едва успела превратиться в клинок, как битва началась. Из земли начали вылетать гигантские черные черви с двенадцатью красными глазками вокруг круглой пасти, полной смертоносных, ядовитых зубов.

Бард увернулся от одного, от второго, разрубил пополам третьего, ударил кулаком четвертого, заставляя изменить свою траекторию полета, и налететь прямо на меч Фрейи, что словно волчок, крутилась стоя на одном месте, разрубая всех, летящих в нее тварей.

Их было много. Так много, что вскоре вся земля вокруг барда и девушки стала напоминать болото из черной крови, в которой плавали разрубленные тела существ. Вскоре костер начал гаснуть, а Кристиан пропустил одного из хоргоев, который тут же вонзился в его руку. Бард закричал, выронив меч из рук. И тут же в него прилетело еще два гигантских червя. Один впился зубами в живот, а другой вцепился в правую ногу. Кристиан начал падать в кровавое месиво, не в силах устоять на ногах под весом тварей.

— Лапочка! — вскрикнула Фрейя, бросаясь в его сторону, пытаясь попутно разрубать тварей, но некоторых она все же пропускала.

Вскоре все ее тело было усеяно червями, что все как один пытались сгрызть девушку как можно быстрее. В глазах вспыхнул страх, она с рыком разрывала на себе тварей голыми руками, но медленно приближалась к барду. Кристиан же, лежа на спине, пытался стащить с себя червей, пытающихся прокусить его гамбезон и впиться в его сочную, еще свежую, плоть.

Один из червей, что был больше остальных, вонзил острые зубы в спину Фрейи, и та, крича от боли, упала на колени, не дойдя до барда несколько шагов. Ее тут же облепили черви со всех сторон, и вскоре синие глаза скрылись за их телами.

— Фрейя! — взревел Кристиан, наконец, нашедший свой меч в этом кровавом болоте, и разрубающий всех хоргоев на своем теле.

Руки почти не слушались, ноги онемели — яд хоргоев начал действовать. Кристиан сделал ровно один шаг, и тут же упал обратно в кровавое месиво. Он не смог ее спасти. Геенна адова, он вновь не смог уберечь тех, кто был ему дорог…

Сознание барда меркло, один из хоргоев пробился сквозь гамбезон и вонзил свои зубы в его живот, но Кристиан даже не вскрикнул. Он молча лежал на земле, и смотрел на то, как облепленная хоргоями Фрейя встала на ноги, а в ее выбившейся из-под их тел руке появилась гигантская черная коса, которой она тут же замахнулась, разрубая на части всех тварей, что были на ней и Кристиане.

Он с трудом узнал ее. На залитом черной кровью лице горели пылающие синим огнем глаза, а за спиной девушки стоял черный женский силуэт с такими же глазами как у нее. Его костлявые пальцы правой руки намертво вцепились в ее левое плечо.

— Драген Зирга! — взревела Фрейя резонирующим голосом, напоминающим глас демона, и ее коса тут же увеличилась в размерах, сверкнув синим лезвием.

Она сделала ровно один взмах, и абсолютно все тела червей на поверхности земли, и над ней, разорвались, превращаясь в черный пепел. Она сделала еще один взмах, вонзив косу в землю, и по ней тут же прошелся импульс, обогнув Кристиана. Вновь послышался свиной визг, а затем и звуки чего-то лопающегося. После чего все стихло.

Фрейя тяжело дыша, разжала руку на косе, и та исчезла, как и женский силуэт за ее спиной. Ее глаза потухли, и она упала на колени.

— Нет, определенно, на зурне ты играешь лучше, чем дерешься… — усмехнулась она, кряхтя поднимаясь с колен и двигаясь к барду. — Лежи смирно, я сейчас…

Ее руки принялись вытряхивать мешочки на поясе барда, дабы отыскать целебное зелье, которое она тут же вылила ему в рот.

— От яда хоргоев у тебя точно противоядия нет, так что придется тебе вот так полежать. — улыбнулась она, заглядывая ему в лицо. Кристиан, что не мог уже пошевелить даже головой, отметил, что раны на ее теле начали затягиваться сами собой, без зелья. — Только лежать в крови — такое себе занятие. Поэтому, Лапочка, тебе придется потерпеть унижение.

Она подхватила его на руки и понесла сквозь лесную чащу к воротам, где их ждали Эрис и Роска.

Девушка разбила костер прямо посреди дороги, тут же укладывая возле него барда, а затем принялась рыться в единственном оставшемся мешке с провизией. В том самом, который ему вручила старуха.

— Бесов цвет! Откуда у тебя это?! — с удивлением присмотрелась девушка к лежащему в мешке запеченному мясу, сыру, и огромному бурдюку с вином. А затем осеклась. — А, ну да, ты же не можешь пока ртом шевелить. Значит все это мое.

Она широко улыбнулась, привалившись сверху на еле дышащего барда, и принялась подразнивая, смаковать каждый кусочек.

— То, что ты увидел… Я объяснять отказываюсь. Считай, что это часть из того, что я умею… Если ты проболтаешься кому-то, то смерть найдет тебя раньше, чем я. И спасти тебя не сможет ни единая живая душа… Забудь это, Лапочка, забудь, как страшный сон. Ради твоего же блага… А не забудешь — я помогу тебе забыть об этом сама… Вот только то, как я это сделаю тебе не понравится…

Вскоре она уснула, свернувшись калачиком рядом с ним, даже не подозревая, насколько злым был бард. Он только и мог что молча смотреть в ночное небо. Уснул он только к утру, когда яд хоргоя начал выводиться из его организма.

Он так ни разу и не спросил о том, что увидел. Не потому, что она обещала с ним расправится, а потому что понял, что если бы не ее умения, то они бы оба переваривались в желудках червей. А если не червей, то того самого левиона, что повстречался им возле деревни Кукуево.

Глава 24

Юг королевства Андара. Граница между лесами и пустыней.

— Воры! Держи их! — кричал хозяин лавки, махая в спину двум темным силуэтам, что вскоре скрылись от него в ночи.

— От вора слышу… — прицыкнула Фрейя, роясь в украденном мешке. — Мда, не густо. Тут еды всего на пару дней…

— Может вернем ему мешок?! — раздраженно рыкнул Кристиан. — Вдруг это была его последняя еда?

— Нет уж, это моя добыча. Они сами отказались нам продавать провизию, крича что мы маги. Вот пусть за свое хамство и расплачиваются. К тому же, ты видел задний двор этого торгаша, там овощей было немерено, вот пусть ими и питается…

— Но это неправильно…

— Тебе ли говорить о неправильности?! — выгнула бровь девушка. — А не ты ли мне это предложил?

— Так я ведь пошутил! Я бы никогда…

— Все бывает в первый раз, Лапочка! — хохотнула девушка, затыкая ему рот зажаренной куриной ножкой. Бард закашлялся, но мясо проглотил. — Вкусно? — Кристиан сморщился, но кивнул положительно. — Вот и отлично. Значит точно оставляем. Тем более, что ты уже начал подъедать украденное. А возвращать добычу не в полной мере — это свинство даже для меня.

Вены на лбу Кристиана вспухли, кулаки сжались до хруста. Он уже готов был вырвать мешок из рук девушки, как вдруг его желудок предательски заурчал. Он, тяжело вздохнув, заботливо погладил свой живот, понимая, что есть хочется ну очень сильно.

Это была последняя деревня на пути к Элио. И последний шанс раздобыть хоть какой-то провизии перед входом в мертвые земли пустыни. И если раньше они игнорировали возможность украсть у негостеприимных крестьян еду, что кидались на двух «магов» с вилами, то теперь речь шла о их выживании, и другого варианта они не видели. Леса закончились три дня назад, а вместе с ними и попадающаяся по пути дичь.

— Тебе дать еще одну ножку, или ты будешь крылышко?

— А там ветчины, часом, не завалялось? — с надеждой заглянул Кристиан в украденный мешок.

— Молодец, Лапочка. Это совсем другой разговор! — ободряюще похлопала его по плечу Фрейя, раскрывая мешок по шире.

* * *

Голая пустыня расположилась на всем юге королевства, ограждая все живое от океана Эрико. Здешний климат никогда не был приветлив к представителям человечества. Дорог здесь не было, лишь только черный песок, что точной линией соприкасался с зеленой травой, разграниченной магическим куполом.

В пустыню можно было войти и выйти только в определенном месте — через каменные арки, украшенные человеческими черепами. Одни из них были покрыты плотными черными вуалями, в то время как другие демонстрировали перекореженные выражения костей. Высохшие, обтянутые посеревшей кожей, они вселяли страх в сердца путников, отгоняя от этих мест большинство путников.

От каждого из черепов, к центру двери, тянулись многочисленные также обтянутые посеревшей кожей руки, которые сплетались в подобие чаши, будто бы требуя подношения.

Фрейя спустилась с лошади, рассекая свою ладонь появившимся черным кинжалом, и призывая Кристиана сделать то же самое. Затем она протянула руку, и несколько капель ее крови, раздаваясь веселым звоном, упало на дно чаши. Полупрозрачный купол дрогнул, и глазницы всех черепов загорелись синим цветом, но после крови Кристиана изменили свой цвет на зеленый, чем удивили барда.

— Отлично, мы можем войти… — Фрейя вновь забралась на Эрис и проехала сквозь арку. Кристиан сделал то же самое.

Об этом месте ходило множество слухов. Кто-то видел миражи, что гнались за ними, пытаясь убить, а кто-то странные места, в которых усталые путники засыпали навсегда. Также ходили слухи, что черепа на арках оживали с заходом солнца, и летали по пустыне, дабы найти живых существ и растерзать их. Факт оставался фактом: пустыня Элио была опасна для всех живых существ.

Черные пески, укрытые мерцающим куполом, не имели хозяина, а те, кто пытался заполучить их себе, сгинули в них прежде, чем успели сделать это. Единственным прибрежным поселением королевства Андара в этом месте была рыбацкая деревушка, под чудным названием Рыбио. Она стояла на каменном краю обрыва, едва соприкасаясь с пустыней. Именно в эту деревню и направлялись Кристиан и Фрейя по бескрайним песочным просторам, ведомые дланью Чупакабры.

Конечно, у них был и другой вариант. Всего-то нужно было вторгнуться в приграничье Вампассы, и уже оттуда, по узкой тропинке, отделяющей пустыню от непроходимых джунглей, кишащих тварями, добраться до побережья. Именно этим путем в деревню и поставлялась провизия. Но время поджимало, и Фрейя выбрала другой маршрут.

Девушка, как и раньше, о чем-то болтала с Эрис, полностью игнорируя Кристиана, который изнывал от жажды, ровно, как и его лошадь.

Но пить было нельзя, так как днем в Элио влага испарялась сразу же от любого контакта с воздухом. Пустыня будто бы никак не могла напиться, поэтому и отбирала у всех зевак, путешествующих по ней, всю воду.

Три дня они пересекали, как казалось, бескрайнюю пустыню. В первую же ночь из их сумок исчезла вся вода, отчего настроение только ухудшилось.

На второй день Кристиан начал видеть галлюцинации. Ему мерещились и оазисы, и неизвестные животные, и даже реки, что образовывались в песке под копытами его лошади. Но больше всего его пугали человеческие силуэты, которых в этом месте никак не может быть.

В глотке уже давно пересохло, глаза слезились от песка, голова раскалывалась, а его сердце норовило вот-вот выпрыгнуть из груди. Именно в таком состоянии пребывал Кристиан на третий день. Он устало смотрел прямо перед собой, уже не оборачиваясь на новые миражи.

— Любимый мой… — раздался до боли знакомый голос где-то позади.

Кристиан обернулся, но никого не заметил. Голос вновь позвал его, в лучах заходящего солнца появился человеческий силуэт. Бард оглянулся на Фрейю, что дремала прямо на Эрис. Лошадь сама шагала в известном только ей направлении. Он резко повернул свою лошадь в сторону силуэта, чего Эрис даже не заметила.

Силуэт становился все более узнаваемый, как и его голос. Женевьва, его жена, во плоти, стояла прямо перед ним в ее любимом платье цвета морской волны, только ее милое личико было прикрыто черной вуалью, частично скрывая его.

— Любимый мой… — произнесла она с нежностью.

— Женевьева… Но как?

— Эта все пустыня, любимый мой. Ее волшебство. Подойди же ко мне, дай дотронуться до тебя…

Кристиан забыл об осторожности, и обо всем остальном. Он просто спрыгнул со своей лошади, и сжал жену в своих объятиях, ощущая своими руками точно такое же тепло, какое исходило от нее много лет тому назад. Старое забытое чувство уюта и покоя расползлось по каждой клеточке его тела, туманя разум.

— Я должно быть сплю… Этого просто не может быть…

— Еще как может, любовь моя. Поклянись мне, поклянись, что останешься здесь, со мной. Я больше не желаю расставаться с тобой…

В нос барда ударил резкий запах, и он, замерев на несколько секунд, разомкнул свои объятия.

— Дай я посмотрю в твои глаза? — Кристиан взялся за край вуали, потянув ее на себя. Ткань упала на песок в тот же самый момент, как бард отпрянул от существа, что назвалось его женой.

На него смотрело своими белыми глазами разлагающееся лицо, частично перемотанное бинтами, из щелей которых выползали и падали на песок окоченев, трупные черви.

— Что же ты наделал, любимый?! — сказало оно беззубым ртом, уже далеко не голосом Женевьевы, и замахнулось на него тем, что появилось вместо нежной женской ручки, для удара.

Кристиан успешно уклонился от гниющей плоти на выглядывающих белесых костях, превратил зурну в меч и пошел атакой на монстра, который и не собирался отступать.

Уклонившись от очередного удара, Кристиан рубанул монстру руку, которая тут же превратилась в черный песок. Удивило мужчину то, что на месте обрубка выросла новая конечность, куда более обтянутая плотью, чем раньше, но изобилующая еще большим количеством червей на ней.

Он рубанул еще раз, но теперь уже другую руку, и конечность вновь отросла, успев царапнуть Кристиана по ноге. Бард упал на колени, не понимая, что с ним происходит. Ноги не слушались, по телу разливалось онемение, поднимаясь все выше.

Существо же вновь одело черную вуаль на свое лицо, и все его безобразия вновь скрылись за знакомым барду телом.

— Любовь моя, пообещай мне, что останешься здесь, со мной? — оно дотронулось до щеки барда.

— Ты не Женевьва. Ты очередная, мерзкая тварь… — произнес он с горечью, стискивая костяшки на зурне, уже превращенной в лук.

— Любовь моя, пообещай мне, что останешься здесь, со мной? — повторило оно более жалобным тоном, упав перед ним на колени. — Ты должен остаться здесь… Иначе я не смогу тебе помочь…

Кристиан поднял лук, в последний раз заглядывая в размытые очертания родного лица, скрытого вуалью.

— Прости, любовь моя! — воздух разрезал свист стрелы, а после взревело и существо, получившее ее в свой глаз.

Рев существа длился лишь одно мгновение. Оно недовольно покачало головой. Вытащило стрелу из глазницы вместе со своим белым глазом. Осмотрело со всех сторон, и засунуло в свой беззубый рот, мерзко похрумкивая стрелой. Глаз существа вновь вернулся в свою глазницу, сменив цвет на тот, что был так дорог Кристиану. На лице барда четко промелькнуло сначала отвращение, а затем и ужас. Что это за тварь?!

— Любовь моя, пообещай мне, что останешься здесь, со мной? — голос существа изменился. В нем появились судорожные всхлипы, пугающие барда до глубины души. Почему он до сих пор не убил его? Почему требует какое-то обещание?

Кристиан вновь натянул тетиву, и стрела вновь появилась в его пальцах. Их заметно потряхивало, но бард не думал сдаваться.

— Любовь моя, пообещай мне, что останешься здесь, со мной?

— Ничего он тебе обещать не будет! — Фрейя ловким движением спрыгнула с Эрис прямо перед ним, отпихивая тварь в сторону. — В самом деле, Пустынник, ты можешь и лучше…

Существо крякнуло, и черный песок полностью поглотил его, чтобы в следующий миг явить истинный облик своего хозяина. Теперь на них, своими белыми глазами, смотрела нежить, в рваном плаще, скрывающем половину тела и лица. Сквозь дыры плаща виднелись дырявые бинты и посеревшая кожа.

— Вот, так-то лучше. Здравствуй, Пустынник. — Фрейя все также загораживала собой Кристиана.

— Эореус Блэйден… — нечисть поклонилась. — Еще слишком рано для Вашего возвращения. Королева Песков еще не взывала к Вам…

— Я знаю, мы и не спешим к ней в гости. — серьезно сказала Фрейя. — Мне нужна деревня Рыбио… Мы малость заблудились в ваших владениях…

— Вы привели с собой бездарного… — прошелестел безжизненный голос. — Он что, не будет моей платой?

— Нет, твоя плата здесь, у меня… — в руках девушки показался пузырек с черной жидкостью.

— Достойная плата, от достойной госпожи. С первыми лучами солнца я покажу Вам путь к искомому, а пока отдыхайте. — нежить никуда не исчезла, она просто застыла на месте, а ее белые глаза исчезли во тьме пустых глазниц.

Возле застывшего мертвеца появилось небольшой родник с водой, по краям которого показалась зеленая трава.

Кристиан почувствовал, что его тело вновь его слушается. Он с облегчением встал на ноги, разминая их. Фрейя неотрывно смотрела на него какое-то время, а потом резко залепила ему пощечину.

— Какого беса ты творишь?! — затем она повернулась к возникшей за спиной Эрис. — А с тобой что?! Почему, как только Фрейечка решает отдохнуть, вы двое вообще перестаете думать головой?!

Лошадь заржала как-то недобро.

— Надоела! Как только будет возможность — я отдам тебе твое зелье, уж не сомневайся. — она вновь повернулась к барду. — А с тобой что? Неужто головку напекло?

Кристиан не ответил, он развернулся к ней спиной и побрел в лучах заходящего солнца по песчаному гребню бархана, коих в округе было великое множество. Его одолевали старые и забытые воспоминания. Те, от которых расцветает душа, и те, от которых сердце разбивается на части, как только осознаешь, что это всего лишь воспоминания.

* * *

Она незаметно подкралась к нему, сидящему на вершине одной из песчаных гор. Бард с тоской смотрел на полную луну, сдерживая странное желание завыть что есть мочи. Громко, с чувством, так, как воют раненные звери в час отчаяния и нужды. Кристиан даже не вздрогнул от ее ладони на своем плече.

— В кого пытался превратиться Пустынник?

— Моя жена… — нехотя ответил он. — Она умерла десять лет назад, вместе с нашим сыном.

— Выговорись, тебе станет легче. — она похлопала его по плечу.

— Зачем тебе это?

— Любопытно…

Кристиан невесело рассмеялся:

— Тебе интересно знать о страданиях других, но о своих ты молчишь, как о самой страшной тайне мира… Зачем тебе это, Фрейя?

— Мне нужно, чтобы ты был в боевой готовности и днем и ночью, а ты тут пустыню слезами напоить пытаешься и носом шмыгаешь. Выкладывай все, да по быстрее. Уже давно пора спать. Пустынник церемонится не будет. Поднимет нас с первыми лучами солнца.

Кристиан лишь хмыкнул, вновь подняв взгляд на луну. И только спустя несколько минут, он все же решился на откровение:

— Меня несколько недель не покидало предчувствие того, что что-то случилось. Дракогрифы всегда возвращались из моего дома, принося хорошие вести. Но предчувствие не отпускало. Я упросил командира открыть портал до родной деревни, и первое, что увидел, так это столб дыма, поднимающийся над ней.

Я побежал в сторону своего дома, где обнаружил его уже догорающие угли. Но самое странное было то, что дома вокруг не пострадали. Пострадал только мой дом. И, о глупость, очевидцы говорили, что с неба рухнул объятый огнем камень.

Я похоронил останки сына и жены там же, где и нашел их. Вернулся на войну. Ты даже не представляешь, сколько чертранцев я убивал ежедневно, видя в каждом из них убийц моих родных. А после, когда война закончилась, и горе на дне стакана топить надоело, я не придумал ничего лучшего, чем отправиться странствовать. Стал бардом, но и тут меня ждал полнейший крах, ведь Сортблода я так и не нашел…

— Зато теперь понятно, откуда ты так хорошо умеешь управляться с разным оружием… — улыбнулась Фрейя.

— Тоже мне, достижение. Лучше бы мои жена и сын выжили… Я никогда не был так счастлив, как с ними… — он поднял свой взор к небу. Кристиан никогда еще не видел столько звезд, как здесь, в месте, где нет ничего кроме неба и песка. — Смотри, звезда упала…

— Загадывай желание, глупенький!

— Мне нечего желать, вряд ли мои родные вернутся с того света…

— Ну тогда загадаю я! — она скрестила пальцы на обеих руках, коснулась ими лба, и зажмурилась, поднимая голову к небу, и вытягивая руки вверх через стороны. — Желаю, чтобы ты обрел свое счастье снова. Неважно, где, когда и как, пусть ты просто станешь счастливым и обретешь душевный покой.

— Сентиментально…

— Вот еще, просто твоя грустная мордашка меня бесит все больше с каждой секундой. — она вновь похлопала его по плечу, вставая и поворачиваясь в сторону лошадей, которых оставила возле застывшего Пустынника.

— И да кстати. — крикнул ей вслед Кристиан. — Нельзя говорить вслух то, что загадываешь.

Девушка лишь весело рассмеялась:

— Да плевать мне что можно, а что нельзя. Для меня главное, чтоб ты сам услышал мое желание!

«Она неисправима…» — хмыкнул бард, наблюдая за тем, как фигура девушки спускается к лошадям.

С взошедшей на небосвод луной в царстве песка воцарился холод. Она сама прижалась к нему во сне спиной, не замечая этого, и мирно засопела, закутавшись в свой длинный плащ.

— И тебе спокойной ночи… — усмехнулся Кристиан, все еще рассматривая звездное небо.

И почему он так неравнодушен к небу? Может, дело в том, что оно недосягаемо? Нет, все дело в том, что оно кажется таким спокойным, что в нем хочется растворится навсегда и забыться… Быть может именно там он сможет вновь стать счастливым и отыщет свой покой? Жаль, что оно недосягаемо…

Глава 25

Юг королевства Андара. Деревня Рыбио.

До Рыбио они добрались следующим днем при помощи Пустынника, что ожил с первыми лучами солнца, разнося свой яростный рык на всю округу.

— Эореус Блэйден, скоро королева песка призовет Вас к себе. Будьте так любезны, явитесь по первому зову. Не заставляйте меня идти за Вами в ваш многоликий мир…

— И тебе здравствовать и не стареть вечность, Пустынник. — усмехнулась Фрейя, помахав ему рукой на прощание.

Пустынник еще какое-то время стоял и смотрел им вслед. Кристиану показалось, что существо ему подмигнуло.

— Почему он так таращится на меня? И зачем он просил меня пообещать остаться в пустыне?

— Пустынники питаются человеческой кровью. Одна капля сохраняет десять лет их жизни. Вот только кровь должна быть отдана добровольно и на территории песков… Он хотел сделать тебя своей зверушкой…

Дрожь прошлась по телу Кристиана. Подумать только. Одно лишь неверное слово, и он остался бы среди черного песка навсегда…

Деревушка Рыбио была маленькой. Около двадцати землянок расположилось вокруг единственного колодца. Повсюду были растянуты сети, и пахло тухлой рыбой. Сразу за домами стояла арка, ведущая в пустыню. Именно из нее вышли Кристиан и Фрейя.

Жители серой деревушки встретили их холодно. Сухо поприветствовали, к столу не проводили. Скрюченный старик вышел вперед из встречающей их толпы, и произнес скрипящим голосом:

— Чего вам надобно? В наших краях случайных путников не бывает.

— Нам нужна лодка. — Фрейя, как обычно, перетянула инициативу на себя.

— Что же, лодка у нас есть, но не за бесплатно. — старик хитро улыбнулся.

— Сколько?

— Оглядитесь вокруг, сударыня. На что нам тратить деньги? Вокруг нет ни крупных городов, ни прочих селений. Нет. От вас нам нужна услуга…

— Оглашай, я сегодня добрая…

— Повадился змей морской нападать на рыбаков. От этого страдают все, и семьи рыбаков, и бедные мы, которым не хватает еды. Умертвите змея, тогда мы дадим вам лодку.

— А разве хартгар не защищает вашу деревню? — Кристиан прищурился, придирчиво осматривая мерцающий камень на кхале. На секунду ему показалось, что в ней было что-то неправильное, неестественное. Но он промолчал.

— Защищает, но рыбачат то они внизу, под скалами. Там уж нет влияния хартгара. Каждая попытка добыть пропитание заканчивается для нас трагедией.

— Хорошо, мы разберемся со змеем. Готовь лодку, старый. К концу дня я вернусь за ней!

* * *

Фрейя быстро шла вдоль берега, смотря по сторонам во все глаза. Морской ветер весело трепал пряди волос, выбившихся из ее косы, но похоже, ей это нравилось. Время от времени она останавливалась и придирчиво осматривала желтый песок, щедро рассыпанный у них под ногами. Кристиан молча шел следом, пытаясь привыкнуть к его цвету. И почему здесь, возле берега, цвет песка отличается от пустынного? Странное это все…

— Что ты ищешь?

— Следы.

— Разве морской змей может оставлять следы на песке?

— Следы оставляет кто угодно, просто надо знать, как они выглядят…

— И как же выглядят следы морского змея?

— Обычно это морская пена и слизь…

— Ну и как успехи? Нашла?

— Нет… Но нашла кое-что более интересное… Присмотрись.

Кристиан послушно присел возле нее на корточки и внимательно осмотрел голубую слизь, что тянулась маленькими капельками по направлению к недалеко располагающемуся мысу.

— Что это?

— Принюхайся, это точно кровь. Но не человеческая…

Фрейя быстрым шагом направилась в сторону мыса. Странной слизи на песке становилось все больше, а вскоре показался и грот, прямо под выступающей скалой. Из грота доносился запах мертвечины, что насторожил Кристиана, но не девушку. Она уверенно вошла во тьму пещеры. Бард же остался снаружи.

— Ну и долго ты там будешь стоять?!

— Там же воняет…

— А ты что, благородная девица, чтобы носик от непотребных запахов воротить? Нет? А ну быстро иди сюда!

Кристиан, глубоко вздохнув, шагнул в темноту пещеры. Пол был скользким, ровно, как и стены. Запах мертвечины становился все сильнее, а вскоре в воздухе появились и слабые, едва уловимые нотки брома. Все это и вовсе не придавало ни малейшего шарма этому странному и темному месту.

— А если вдруг этот самый змей заманивает нас в ловушку?

— На это и расчет. — лица Фрейи было не видно, но Кристиану удалось расслышать короткий и злорадный смешок.

— А как же твои речи о том, что я хрупкий человечишка, который не в состоянии постоять за себя? — барду не было страшно. Он больше ленился, испытывая омерзение от запаха.

— Вот и докажи мне обратное. Не то останешься в этой деревушке на веки вечные, и плевать мне будет на видения Чупы, из-за которых он уверовал в то, что ты мне нужен.

Вскоре в пещере начало светлеть. Они вышли в залу, где под самым потолком было проделано отверстие, позволяющее солнцу освещать все вокруг. Стены пещеры были полностью покрыты странными узорами из слизи. Она уже высохла, и потемнела. По верх узоров, прямо в каменных стенах, были вырезаны неразборчивые письмена и отливали голубоватым свечением. Кристиан распознал камни авассадона, вставленные в щели.

— А вот и источник вони… — прошептала Фрейя, срываясь с места.

Кристиан оторвал свой взгляд от стен в сторону тихих хрипов. На полу пещеры, среди трупов, костей, гнилой плоти, еле-еле дыша, лежала русалка. В ее тело было всажено несколько копий, намертво пригвождая оную к полу пещеры. Она была покрыта той самой голубой слизью, по которой Кристиан с Фрейей и отыскали эту пещеру.

Девушка громко выругалась:

— Тащи скорее воду! Я останусь с ней.

Кристиан побежал прочь из пещеры, прихватив с собой древний щит, торчащий около стены. Но когда он набрал в него воды и вернулся обратно, Фрейя уже стояла над мертвым существом, что тут же начало разлагаться. Ее мелкие чешуйки таяли прямо на глазах, оставляя после себя следы от ожогов на бледной склизкой коже.

— Не успел… — констатировала девушка, не оборачиваясь в его сторону.

— Я бежал со всех ног. Фрейя, прости…

— Здесь нет твоей вины… — она грустно улыбнулась. — Это вина только тех, кто здесь живет… Знаешь, есть одна старая легенда, которая гласит, что если русалка приблизилась к поселению людей, то эта деревня вскоре станет богатой. Сети рыбаков никогда не будут пустыми, никто не встретит смерть в морской пучине. Русалка же взамен ничего не просит, она любит помогать людям. Но эти твари, похоже, решили, что русалки — это зло…

Грот затрясся. Снаружи послышался чудовищный рык, от которого закладывало уши. Девушка спешным шагом покинула пещеру. Кристиан побежал за ней, но замер возле входа в грот.

Фрейя, стоявшая в нескольких шагах от него, смотрела в глаза гигантского морского змея, чья голубая чешуя переливалась на солнце. У него было три пары массивных лап, равномерно распределенных по его телу. Кристиан разглядел перепонки между тремя когтистыми пальцами на каждой. Также у существа имелись перепончатые уши, отливающие синевой, и соединенные с массивным костяным гребнем вдоль всего позвоночника, усеянного шипами. На его огромном носу наблюдались наросты в виде морских ракушек и полипов.

Чудовище не нападало, оно изучало девушку, своими огромными, глазами, что светились зеленым светом.

— Я знаю… — донесся голос Фрейи до ушей барда. Из глаз девушки текли слезы, но лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. — Я помогу тебе… Но и взамен кое-что попрошу. Идет?

Чудовище зарычало.

— Нет, не это. Ты доставишь нас в подводный храм. Мне нужна одна вещица оттуда…

Змей склонил свою голову, давая возможность девушке коснуться ее.

— Да, я сделаю как ты просишь…

— Фрейя?

— Что, Кристиан? — рыкнула девушка.

— О чем он просит?

— А ты опять не слушал? — она горько усмехнулась. — Эта деревня вырезает русалок. Просто ради забавы. Они их приманивают, ловят, несут в деревню, издеваются над ними, а потом выкидывают в ту пещеру. Если же русалка остается живой после падения, они издеваются над ней и там, втыкая в нее оружие… Поэтому змей и нападает на рыбаков, он пытается остановить бессмысленное кровопролитие. Жаль, что безуспешно. Людишки прячутся под хартгаром, который я и сломаю…

— Но Фрейя, погибнут люди…

— Но Кристиан, — передразнила она его, крепко сжимая наруч с засушенным стеблем полевого цветка. — Если я этого не сделаю, погибнут все русалки. И что тогда? Тогда изменится мировой баланс, океан поглотит сушу, и умрет много больше, чем одна деревня.

— Такого не может быть…

— Может, Кристиан, еще как может… Иногда приходится пожертвовать малым, чтобы спасти многих. Этим я и займусь… — она молча выхватила зурну из рук барда и залезла на голову змея, который тут же стремительно начал ее поднимать на утес, где находилась деревня. Когда до вершины утеса оставалось совсем немного, бард, бегущий за змеем и девушкой, заметил, как Фрейя хватает веревки, по которым они и спустились на этот пляж. Они исчезли вслед за девушкой, и лишь ее голос был все еще слышен. — Останься здесь, Лапочка. То, что ты можешь там увидеть — тебя изменит…

Кристиан упал на колени, раздираемый досадой и сожалением. Он понял, что и в этот раз она сделает все по-своему.

* * *

Фрейя вернулась также как и исчезла, на голове гигантского змея, только в этот раз она была вся перемазана кровью, явно человеческой, а еще от нее жутко пахло падалью.

— Все… — проговорила она безжизненно. — Деревни Рыбио больше нет… Мы заночуем здесь, а утром Горошик приплывет за нами…

— Горошик?

— Так зовут это милое существо. — она потрепала змея по носу, и он скрылся в морской пучине. — Да, кстати, держи, возвращаю…

Девушка кинула в барда его зурну, которая грустно заскользила по песку и замерла у его ног. Он не поднял ее.

— Теперь я понимаю, почему ты носишь черное… — сказал он с отвращением, не смотря на нее.

— Почему же?

— На черном не видно крови…

Фрейя невесело улыбнулась:

— Правильно. Но кровь невинных созданий, ровно, как и виновных, навсегда останется в памяти этих доспехов, напоминая мне о том, что равновесие должно быть единым для всех существ.

Она пошла в сторону горизонта, в воду, оставляя после себя кроваво-красный шлейф на морской глади, в последних лучах заходящего солнца. Вскоре девушка скрылась из виду, оставляя Кристиана неподвижно сидеть на берегу. Вроде он и чувствовал, что она поступила неправильно, но в то же время ощущал что-то похожее на справедливость и умиротворение. Общение с этой девушкой меняло его. В плохую, или же в хорошую сторону — Кристиан не знал.

Она вернулась уже когда стемнело, и села рядом с ним. Так близко, что бард ощущал прохладу от ее мокрого тела:

— Я убила своего первого левиона в одиннадцать лет… Он был моим приемным отцом. Мы встретились с ним на клыкастых островах, куда меня домчал Чертранский, купеческий корабль. Знаешь, для меня до сих пор осталось загадкой, почему он не убил меня сразу, когда встретил впервые? Он растил меня, заботился, даже подарил подарок на день рождения — единственный день, который я помню в малейших деталях, от пробуждения, и до пожелания мне спокойной ночи.

Все переменилось в один момент. Я отлично его помню. Мальчишки на улице мучали котенка, намереваясь отрезать ему хвост и уши тупым, ржавым ножом, который нашли неподалеку. Я была против — выбежала на них с кулаками. Отобрала окровавленное тельце котенка, сжав его в своих объятиях, но уйти оттуда я не успела. Они были старше и сильнее меня, окружили, и начали избивать. А затем один из них отшвырнул меня в сторону, и я больно ударилась головой.

Отняв руку от головы, я с ужасом поняла, что моя кровь была черного цвета. До того момента она была обычной, алой, как у всех людей.

Дальше я помню все только фрагментами. Котенок в моих руках исчезает. Они сжимаются сами собой, материализуя из этой самой крови нож, который был куда острее ножа мальчишек. Вот мой нож по очереди врезается в их плоть. Не смертельно, конечно, но шрамы получились уродливые и запоминающиеся. Потом они разлетаются во все стороны от меня, вот они кричат «демон» и убегают прочь. А вот и названный отцом смотрит на меня, хищно скалясь, и его лицо плывет, трансформируясь в уродливую демоническую морду. Он ринулся в мою сторону, намереваясь разорвать на части.

Я ощутила странный прилив сил, который словно смерч вырвался из меня, протыкая насквозь множеством черных иголок того, кого я называла в те времена отцом. Он издал последний вздох, и истлел прямо на моих глазах, оставляя после себя бьющееся черное сердце, из которого вытекала такая же черная кровь, как и моя.

Люди на клыкастых островах возненавидели меня. Кидались камнями, называли демоном, и вскоре я и сама стала считать себя демоном. Мерзким отродьем, что несет лишь смерть и разрушения. Я покинула их, сев на корабль до Андары, и только здесь, несколько лет спустя, я наконец поняла, что никакой я не демон.

Да, я похожа на них, у меня черная кровь, я имею большую силу, как они, но у меня всегда был выбор. Выбор сотворить что-то большее, чем счастье или горе, выбор, который стал моим кредо. Кредо, по которому не важно, кем является существо, главное, чтобы оно не нарушало равновесие этого хрупкого мира.

Я правда стараюсь взвешивать все «за» и «против», — она горько улыбнулась, заглядывая в его глаза, — но почему-то я часто поступаю по-своему, а не так, как правильно. Прости меня, Кристиан, но я буду всегда все делать по-своему. Это единственное, в чем я, хоть на малую часть, но уверена.

Кристиан молча обнял ее, в странном порыве нежности, тут же поняв, что она беззвучно плачет. Ей определенно было жаль того, что она натворила, но и оставить все как есть она не смогла.

— Иногда нам приходится принимать решения, которые противоречат самой нашей природе. — тихо проговорил он. — Но не тебе. Ты действуешь всегда правильно, прислушиваясь к себе и вызывая противоречия у остальных. Я во многих вещах не согласен с тобой, но это твоя жизнь, твое видение мира, и я ни в коем случае не смею тебя за это осуждать… Мне жаль тех людей, но и русалок тоже жаль. Я не знаю, чтобы сделал я на твоем месте, и безумно рад, что мне не досталась эта дилемма.

— Спасибо… — она отстранилась от него, встав на ноги, вытирая ладонью глаза. — Что это мы сидим без костра? Ночь уже, в конце-то концов…

Фрейя убежала собирать хворост, так и оставив его в задумчивом состоянии. Она, оказывается, была чертранкой, подданой того самого королевства, с которым воюет его народ. Но ему было абсолютно наплевать на этот факт, ведь он давно уже понял, что неважно, в каком королевстве ты родился, важно то, каким человеком ты сам себя взрастил.

Кристиан уже давно понял эту истину, еще в те давние времена, когда был в одном из зачищающих отрядов, которым удалось пробиться на территорию Чертрана первыми.

Он отчетливо помнил ту маленькую деревушку, которую им приказали зачистить, и ту секундную нерешительность, по отношению к жителям деревни. И только пронзительный крик девочки — «отец», расставил все на свои места. Но было уже поздно. Его братья по оружию, все как один, включая собственного брата, выпустили стрелы на ни в чем неповинных жителей. Не выжил никто, кроме девочки лет десяти, на руках которой был младенец. Кристиан успел спрятать их от патруля в одном из погребов, наказав не выходить до тех пор, пока войска не уйдут из деревни.

Воспоминания было ярким. Связано ли это с синими глазами девочки, что были очень похожи на глаза Фрейи, или же с запахами разводимого девушкой костра, что пах точно также как и горевшие дома в той деревне — он не знал, зато твердо знал, что поступил бы точно также снова и снова. Он зарекся больше никогда не убивать невинных, зарекся никогда больше не воевать. Он стал таким, каковым себя и взрастил, собирая по крупицам остатки человечности, которые не выбила из него жестокая война с королевством Чертран.

— О чем задумался? — Фрейя легонько коснулась его плеча, протягивая ему вяленную рыбу, позаимствованную, судя по всему, у мертвых жителей деревни.

— Раны прошлого на мгновение дали о себе знать. — он не весело усмехнулся, продолжая смотреть в ночное небо, с которого вновь упала одинокая звезда.

* * *

Ранним утром Кристиан почувствовал запах гари, от чего и проснулся. Вокруг было тихо, не было ни девушки, ни монстров, зато был чернеющий столб дыма, что поднимался над мертвой деревней.

Вскоре показалась и Фрейя, выходящая из грота уверенным шагом.

— Их тела надо было упокоить… — скромно сказала она, пожимая плечами под вопросительный взгляд барда. — Звери растащат. А это нехорошо…

— Понятно… — Кристиан стал собирать пожитки. — Призывай своего морского змея.

— Ты и в океан со мной отправишься после всего этого?

— А ты думала, что я останусь сидеть на берегу и ждать, пока ты вернешься? Я иду с тобой!

— Как знаешь, учти, что я пыталась тебя отговорить, и, если что-то тебя там убьет — вины моей в этом не будет. — Кристиан недоуменно сглотнул. — Кстати… Эрис, появись.

Существо тут же предстало перед ней. Девушка вытащила из сумки, привязанной к седлу лошади тот самый пузырек, что дал ей Чупакабра.

— Держи. — протянула она лошади руку с пузырьком. — Нас не будет пару дней. Как раз перебесишься…

Эрис благодарно кивнула головой, прикрыв глаза, взяла из ее руки пузырек и вместе со стеклом разжевала его. Через пару мгновений она окрасилась в зеленый цвет, а потом и в синий, красный, фиолетовый, желтый и оранжевый. При этом она не стояла на месте. Бегала по песчаному берегу с невиданной для лошади скоростью. У нее появлялись и исчезали мерзкие, костлявые крылья, с обрывками кожи. Ее тело покрывалось корой столетнего дерева, затем исчезало, оставляя над берегом лишь бешенное лошадиное ржание.

— И что, так всегда? — Кристиан завороженно наблюдал за происходящим, чувствуя укол совести. Если бы не он, пузырек бы остался у Чупакабры, и мучений животного он бы сейчас не наблюдал.

— Да. Теперь ты понимаешь, почему я не хочу давать ей это мерзкое пойло?

— Ей хотя бы не больно? — надежда промелькнула в голосе Кристиана.

— Говорит, что не больно… Ладно, пойдем, пока в ней не проснулся голод и она тебя не сожрала…

— Ты же сама говорила, что она безобидная…

— Но не тогда, когда она нахлебается этой дряни…

Морской змей появился, как только стопы Фрейи коснулись воды. Чудовище распахнуло свою пасть.

— Садись на язык. Не смей глубже залазить, не то он тебя проглотит…

— А нет другого способа передвижения? Может я верхом на нем поеду?

— А что, зубов зверушки испугался? — Фрейя вновь его подначивала. Бард помотал головой. — Храм находится на глубине. Чтобы до него добраться придется глубоко нырять. Ты, насколько я понимаю, ни разу не морской исследователь, а значит можешь не доплыть. На берегу с Эрис тебя теперь тоже оставлять опасно. Так что, будь добр, посади свою пятую точку на язык Горошика да сиди смирно. Он вмиг нас домчит. И да, Кристиан, я ведь тебя предупреждала, а ты сам сказал, что идешь со мной. Так что запрыгивай!

Кристиан с опаской сел на язык морского змея, словно на седло лошади, ухватившись за его липкие, широкие, выпирающие по бокам, пластины. Фрейя села позади него, аргументируя это тем, что сможет схватить барда, если он начнет падать назад.

— Ну, поехали. — с предвкушением проговорила девушка, и змей тут же сомкнул свою пасть, под дикий ужас в глазах Кристиана. Он еще ни разу не передвигался таким странным способом. Что уж говорить о том, что и в гигантской пасти чудища он еще не бывал.

Глава 26

Океан Эрико.

Рэйн за неделю плаванья привык и к тому, что его будят еще до того, как солнце покажется над горизонтом, давая самые разнообразные задания, и к тому, что приходилось делить свою каюту с Натхе. Девочка оказалась веселой и доброй, но постоянно творила разные пакости, за которые часто была наказана. Так часто, что Рэйн не всегда успевал за нее заступаться. Так произошло и сегодня.

Она ворвалась в каюту, с грохотом срывая хлипкую дверь с ржавых петель:

— Рэйка. — именно так она его начала называть после одного случая, когда он чудом чуть не упал с рея, прямиком в морскую бездну. К счастью, девочка была с ним рядом, и успела его схватить за ворот рубахи прежде, чем он познакомился с загадочными обитателями океана. — Спаси меня! Он снова за мной гонится…

Девочка нырнула под стол, и забилась в самый дальний угол, выгребая оттуда все, что попадалось ей на пути. Рэйн не успел даже сообразить, что произошло, ведь спустя несколько секунд в комнату ворвался Билсборг, с перекошенным лицом, половина которого была разрисована чернилами, напоминая морду бегемора — рыбы со странными тупыми зубами и широкими выпирающими ноздрями.

— Где эта дрянь?! — взревел кок. — В этот раз я ее точно выкину в морскую пучину!

— Кто? — Рэйн пытался сохранять спокойное выражение лица, незаметно задвигая под стол все, что выгребла девочка.

Но с каждой секундой у мальчика это получалось все хуже и хуже. Кок раздражал не только Натхе. Но теперь, когда по половине его лица стекают чернила… Сохранить серьезность становилось просто невозможно.

— Не смей меня обманывать, мальчишка… Я знаю, что она где-то здесь! — он начал метаться по каюте в поисках девочки. Вытащил все содержимое ветхого шкафа, разорвал одеяло и подушку под жалобный скрип кровати, залез в сундук с личными вещами Рэйна, но тут же его захлопнул, сообразив, что сундук слишком маленький для девочки.

— Если вы сейчас же не покинете мою каюту, я буду вынужден применить меры… — холодно произнес Рэйн, сжимая руки в кулаки. Смешинки из глаз улетучились также быстро, как и появились. Его абсолютно не беспокоило, что Билсборг был старше и выше его на три головы.

— Не сильно ли громкое заявление, сопляк? Ты займешь ее место, если я ее не найду. — Билсборг наконец заметил действия Рэйна, встал на четвереньки и полез под стол. — Ах вот ты где, бестия!

Мальчик медленно опустил глаза, с раздражением рассматривая кудрявые черные волосы кока, что пробивались по всей его мощной спине густым ковром сквозь дряблую одежду, и раздосадовано покачал головой. Видать, все же придется немного повоспитывать этого черта…

К моменту, когда голова кока показалась из-под стола, Рэйн с размаху треснул его увесистой книгой. Билсборг рухнул на пол с грохотом и забористо выругался.

— Молодец, Рэйка! Так его!

— Бежим, Натхе! — он схватил показавшуюся девочку за руку и под ее неистовый хохот побежал в сторону палубы, расталкивая в стороны встречающихся по дороге зевак.

Остановились они уже только посреди корабля, понимая, что бежать им абсолютно некуда. Теперь, когда и Рэйн приступил законы судна, защищая свою подругу, скорее всего их выкинут за борт вместе.

Билсборг вскоре появился на палубе, размахивая топориком для разделки мяса, и тряся складками на своем необъятном животе. В этот самый момент Рэйн уже в который раз пожалел, что оставил меч, подаренный Ильденом где-то в лесах Чертрана.

— Ну что, цыплята, бежать некуда? — хищно осклабился кок.

Но Рэйн сдаваться не собирался. Он схватил лежавший неподалеку факел, и перехватил на манер меча:

— Оставь нас в покое, зараза!

— Нет уж! Вы сами напросились, мелочь пузатая… Я послушал капитана, я оставил вас в покое. Я бы на вашем месте вел себя тише воды, ниже травы, но только не вы. Нет! То невообразимым образом у меня пропадали припасы, то и вовсе приходилось кормить рыб моим варевом, так как его кто-то испортил. То в свежеиспеченном хлебе попадались дохлые крысы. Полы-то! Полы в трюме кто жиром намазал?! Но сегодня вы переступили все границы… Я выкину вас за борт обоих, и даже жалеть об этом не буду!

— А как же капитан?

— А что капитан?! Этот зюзя свою бороду сам вытереть не может, не то, что отдать приказ! Сегодня вы, цыплята, будете кормить морских тварей своими же кишками!

Рэйн шагнул вперед, молча спрятав Натхе за своей спиной. Он не обращал внимание на заинтересованные взгляды всей команды корабля, устремленные в их сторону, на поднявшийся холодный ветер, и на то, что волны стали выше и сильнее.

«Обещай мне, Рэйн. Обещай, что навсегда останешься таким же добрым, как сейчас.» — почудился ему голос Винды, и он тут же поднял взгляд на кока, мысленно выполняя данное обещание.

— Ты сам сделал свой выбор… — тяжело вздохнул мальчик, сосредотачиваясь.

Он кинулся на Билсборга первым, ровно так, как учил его Ильден: уверено, быстро, не давая возможности опомниться своему противнику. Кок, не ожидая такого рвения, начал проигрывать мальцу, часто пропуская его атаки, и постанывая от боли. Он никак не ожидал, что мальчик умеет драться на мечах, если это вообще можно назвать мечами. Разделочный топорик против чертова факела!

Вскоре Билсборг был прижат к корме корабля, выронив из рук свое грозное оружие. Факел в руках Рэйна был направлен на его шею, не давая возможности пошевелиться. Пропитанный хитином морских тварей, факел не гас ни в дождь, ни в ветер, да и горел намного дольше, чем обычная деревяшка.

— Сдавайся! — произнес Рэйн с таким высокомерием, что зеваки зааплодировали ему.

— Никогда! — взревел кок, и кинулся на мальчика, отбив факел в сторону голой рукой, тут же вскрикнув от боли. Его ладонь опалило огнем.

Рэйн, пользуясь моментом, пригнулся. И кок пробежался по всей палубе, чудом ухватившись за перила и не вылетев в воду.

— Сдавайся, Билсборг. Сдавайся, пока я готов тебя помиловать! — вновь встал Рэйн в боевую стойку, выставляя факел вперед.

— Никогда! — взревел Билсборг, доставая из-за пазухи крохотную пушку, которую тут же направил в сторону мальчика, заряжая курок.

— Рэйка, назад! — вскрикнула Натхе, бросаясь на шею мальчика, и закрывая собой его тело, под волчий оскал Билсборга.

Выстрелить Билсборг так и не успел. Его ослепила яркая вспышка света, а потом корабль начало болтать из стороны в сторону так, что всему экипажу пришлось хвататься за его корму и веревки по крепче, дабы не улететь за борт. Рэйн, не разжимая Натхе из рук тут же схватился за штормтрап, надеясь, что все обойдется.

Судно улюлюкало, хлопало, кренилось. Трясущиеся руки мальчика еле-еле сжимали грубые веревки, всеми силами стараясь не сдаться.

«Еще немного… Давай же!» — мысленно рычал мальчик, стараясь не обращать внимание на шепот сердца, окутывающий его разум страхом.

— Держись Рэйка! Держись! Мы не умрем здесь! Это не то место и, не то время… — безумно хохотала Натхе, крепко вцепившись в шею мальчика.

Вскоре раздался страшный хлопок, и корабль полетел вниз под звуки разрываемого в клочья дерева. Руки Рэйна соскользнули. Почувствовав невесомость, он с ужасом осознал, что Натхе больше не сжимает его шею.

— Натхе! — раздался его хриплый рык, и в то же мгновение его руки кто-то схватил. Рэйн поднял глаза вверх.

— Здесь я, не кричи! — улыбнулась девочка, сжимая его руку, и цепляясь ногами за штормтрап. — Если тебе страшно — закрой глаза. В этом нет ничего постыдного. Сама впервые попала в такой переплет…

Раздался еще один хлопок, и судно прекратило падать, как прекратилась и тряска. Мальчик больно ударился о палубу, а в следующий момент стало так тихо, что он услышал дыхание Натхе.

Мальчик распахнул глаза, с удивлением осматривая целую палубу. Ни одна волна не поднималась выше борта судна, и на вид все было сухим. Так это был не шторм?

Одна из волн все же попалась на глаза Рэйну. Она застыла в нескольких лиграх от правого борта судна, так и не шелохнувшись.

Рэйн медленно поднялся на ноги, потирая ушибленное плечо и непрерывно взирая на застывшую волну. Натхе была первой, кто бесстрашно подлетел к борту судна истерически присвистнув.

— Вот это да… — протянула она хихикая. — Это всем вам урок! Не злите Рэйна, а не то море вас накажет!

Выглянув за борт, Рэйн обомлел. Их корабль висел в воздухе, удерживаемый огромным, почерневшим кораллом. Воды под кораблем не было абсолютно, как и признаков жизни. Песок был черным, впрочем, как и растения, что потихоньку истлевали прямо на глазах.

Волна, что все также стояла справа от борта, оказалась морской, прозрачной стеной, в которой все также кипела жизнь. Ни начала ни конца этой стены видно не было. Что-то подсказывало Рэйну, что он до них не доберется, как бы сильно этого не хотел.

— Нам нужно покинуть корабль… — твердо сказала Натхе.

— Почему? — Рэйн, наконец оторвал свой взгляд от морской стены, и теперь с интересом рассматривал девочку.

— Видишь этот черный пепел? — указала она пальчиком на дымок, что все сильнее и сильнее исходил от удерживающего корабль, коралла. Рэйн молча кивнул. — Вскоре коралл истлеет, и тогда корабль полетит вниз, и разобьется.

— Дудки! — проскрежетал Билсборг за их спинами.

— Мое дело предупредить. — Натхе пожала плечами. — Но я и Рэйн уходим с вашей никчемной посудины прямо сейчас.

— Море вам атласом! — пробасил кок, закрывая рот капитану, что только что появился на палубе, почесывая затылок и не зная, что делать в такой ситуации.

Девочка крепко схватила Рэйна за руку и потащила в сторону якоря, намереваясь спуститься по его цепи.

— Тлен не тронет нас, не бойся… — заглянула она в его глаза.

— Я не боюсь тлена, я боюсь того, что будет, когда морская стена упадет, и вся эта морская гладь похоронит нас под собой… Может лучше остаться здесь? Может коралл не успеет истлеть до того, как она рухнет?

— Поверь мне, Рэйка, у нас больше шансов выжить внизу, чем здесь.

— Но мне нужно добраться до клыкастых островов…

Девочка тяжело вздохнула, повернулась к нему лицом, призывно заглядывая в его глаза:

— Я даю тебе мое слово, что ты доберешься до клыкастых островов целым и невредимым. Но это произойдет только в том случае, если ты пойдешь со мной.

— Поклянись! — Рэйну крайне не хотелось ввязываться в новые авантюры этой взбалмошной девчонки, но скрип корабля его все же беспокоил.

— Да без проблем! — в воздухе мелькнуло что-то металлическое, а на ладони Натхе появился глубокий порез, откуда тут же брызнула кровь. — Клятва крови самая надежная и не рушимая. — пояснила она, протягивая нож Рэйну. Тот порезал и свою ладонь, что тут же была пожата девочкой, которая с жаром и капелькой иронии произнесла клятву. — Клянусь, что доставлю тебя на клыкастые острова в целости и сохранности. Обязуюсь оберегать тебя во время всего нашего путешествия. Обещаю, что отдам свою жизнь ради тебя, если это потребуется. Я буду лучшим сопровождающим на всем белом свете! Сгодится?

Рэйн молча кивнул, пытаясь выдернуть руку из мертвой хватки девочки, но она не позволяла.

— А ты что, не будешь в ответ клясться? — ее глаза поползли вверх от удивления.

— Чего ты хочешь?

— Поклянись, что не предашь меня ни при каких обстоятельствах. Останешься моим другом на веки вечные, что бы не случилось…

— Клянусь…

Девочка, довольно улыбаясь, разжала свою ладонь, поднесла ее ко лбу Рэйна, и нарисовала на ней пентаграмму собственной кровью. Рэйну на миг показалось, что по морской стене пошла рябь.

— Отлично, море приняло наши клятвы. А теперь иди за мной. У нас осталось мало времени! — она небрежно пнула рычаг, удерживающий цепи якоря, и прыгнула за борт, хватаясь за него. Он последовал ее примеру.

Рэйну не показалось, морское дно действительно было безжизненным.

— Это не природное явление. Кто-то выпил всю жизнь из моря в пределах морской стены. — хмыкнула Натхе, уверенно вышагивая впереди мальчика, и осматривая окрестности.

— Но кто способен на такое?

— Левион, возможно, или другое существо, о котором я даже боюсь тебе рассказывать. — девочка тихонько хихикнула.

— Левион? Здесь? Но ведь их никто не видел уже много веков… Я слышал, что их недавно в Андаре видели… Но только там, больше нигде!

— Глупый ты, Рэйка. Но мы поговорим об этом в другой раз. Сейчас же у нас другая задача… Нам нужно найти Тхагана.

— А это еще кто?

— Тот, кто поможет выбраться нам отсюда.

Они долго брели по песчаному дну. Рэйн уже начал проклинать себя за то, что повелся на уговоры девчонки. Вокруг все трещало, рассыпалось черным прахом. Тела морских животных трепыхались в конвульсиях, пытаясь выжить, но черная короста слишком быстро покрывала их тела и умерщвляла. Вода постепенно начинала пребывать, стекая тонкими струйками по морской стене.

Наконец, Натхе остановилась:

— Стой и не шевелись! — быстро скомандовала она, забираясь на некогда подводную скалу, что проходила своей наклоненной вершиной за морскую стену. Она была на половину белая, там, в воде, и черная здесь, снаружи.

Девочка без труда прошла по скале за морскую стену, остановившись на ее вершине. Мальчику было видно, что его спутница без труда дышит под водой. В ее руках засветилась белоснежная, огромная раковина, на удержание которой у обычной девочки не хватило бы сил, что Рэйна и поразило. Спустя пару мгновений она подула в нее, и пространство залил громкий звук, от которого всколыхнулась даже морская стена.

Рэйн отступил на шаг, все также смотря на свою спутницу, что дунула еще раз в раковину. На этот раз стена зашаталась, и недоверчиво наклонилась в сторону пустоты, но лишь на мгновение.

— Что ты делаешь?! — истошно вскричал мальчик. — Ты сейчас стену обрушишь! Прекрати!

Натхе его не слышала, или делала вид, что не слышит? Она дунула в раковину и в третий раз. Стена не шелохнулась, она просто придвинулась в сторону Рэйна на несколько шагов, став абсолютно черной. Должно быть, это черный прах вступил в контакт с водой.

Рэйн побежал. Ему было страшно, что эта девочка совершила непоправимое, что стена вот-вот рухнет, похоронив под собой не только его, но и все, что попадется ей на пути.

Сзади послышался треск, будто раскололся надвое гигантский айсберг, а потом земля затряслась. Не ожидав этого, мальчик упал, боясь пошевелиться.

«Вот и все… Как жаль, что я так и не нашел свою сестру.» — подумал он в тот момент, крепко зажмурившись и сжавшись в комочек. О чем он только думал, когда отправлялся в это путешествие?!

Глава 27

Океан Эрико.

— Ну и куда ты побежал? Ты ведь поклялся мне доверять…

Рэйн распахнул полные страха глаза, вскочил на ноги, хватая появившуюся рядом с ним девочку за руку.

— Бежим, стена вот-вот рухнет!

— Ближайшие шесть часов она еще продержится. — уверенно сказала она, не двинувшись с места.

— Я видел…

— Что ты видел?

— Как вода двинулась в мою сторону.

Натхе рассмеялась. Звонко, заливисто — так смеяться умела только она.

— Посмотри наверх…

Рэйн поднял голову вверх и обомлел. Из воды выходила, еле-еле передвигая своими ногами, гигантская черепаха. Ее ноги были в обхвате больше, чем три корабля, выстроенные вряд. Весь ее панцирь был в зарослях водорослей и морской тины, сквозь которые пробивались мощные, разноцветные коралловые ветви. На спине животного виднелись деревья и горы, а над ними кружили стаи птиц. Растительность как раз начиналась на том уровне, где находилась вершина морской стены.

Черепаха остановилась, вытащив из воды свой панцирь на половину. Однако в том месте, где обычно у черепах была их клювообразная, расплющенная морда, красовалась львиная пасть с длинными, позеленевшими от морских водорослей, клыками. В глазницах же, вместо обычных глаз мерцали зеленые огоньки.

— Что это? — прошептал Рэйн, не отрывая своих глаз от существа.

— О, мои манеры… Позволь представить тебе Тхагана. Это мой дом…

— Твой дом?! — он ошарашено уставился на девочку.

— Ну да, все ведь где-то живут, я вот живу на Тхагане…

Рэйну только сейчас вспомнилась давняя легенда о дрейфующем острове, который как раз и назывался Тхаганом, но никто этого острова никогда не видел. Он являлся крайне редко, с последними лучами солнца, и только тем, кому действительно была нужна помощь после кораблекрушения и шторма.

— Невероятно… — протянул мальчик, делая несколько шагов в сторону Тхагана. — Невозможно…

Существо наклонило свою голову к мальчику. Зеленые огоньки, пылающие в его глазах, словно проникали в глубины его души, определяя истинные намерения Рэйна.

Вскоре пасть существа открылась, а в сторону Рэйна направился ужасающий по силе поток воздуха, сопровождаемый чудовищным ревом и запахом тухлой рыбы. Мальчик же, храбрясь из последних сил выпрямился, пытаясь выстоять под натиском дыхания существа.

Когда же рев стих, гигантский розовый язык существа, поросший ракушками и полипами, двинулся в сторону Рэйна, легонько облизав его с ног до головы. Мальчик был в полном восторге от этого величественного существа, и его нисколько не смутила, оставшаяся на нем морская пена и прозрачная слизь.

— Ты ему понравился. — улыбнулась Натхе.

— Он просто восхитителен. — в глазах Рэйна показались слезы счастья. Он никогда и не думал, что в его жизни произойдет подобное чудо. Древнее существо, наверняка волшебное, стояло перед ним, а глаза его излучали добро и понимание.

— Ну и долго ты будешь стоять, разинув рот? — недовольно рявкнула Натхе, уже стоя у лапы существа.

Рэйн подошел к ней, не отрывая восхищенного взгляда от существа, что утробно и довольно заурчало.

— Мы что, на верх забираться будем? А как? Он же просто огромный…

— Увы, придется всплывать по морской стене. Видишь ли, Тхаган очень неуклюжий и неповоротливый. Вины в этом его нет. Он очень тяжелый. Поэтому попасть на него можно только через воду…

— Веди! — решительно сказал Рэйн, беря Натхе за руку.

Девочка молча провела его сквозь морскую стену, а затем ее ноги оторвались от песчаного дна, поднимаясь вверх и утягивая за собой мальчика. Они достигли лишь четверти подъема, когда у Рэйна закончился воздух. Он затрепыхался. Девочка поняла его позывы, выхватила из морской толщи медузу, и надела Рэйну на голову, щелкнув пальцем по ее куполу. Свежий воздух тут же хлынул в легкие мальчика.

«Чудеса…» — подумал мальчик, смотря на плывущую рядом девочку через прозрачный купол медузы.

Вскоре они оба выбрались на сушу. Стянув с себя медузу, Рэйн с удивлением вытаращился на Натхе. Она, увидев его взгляд, поморщилась:

— Ну да, я умею дышать под водой!

— Это я уже понял… Натхе, что с твоими ушами?

Облик девочки изменился после того, как она вышла на берег. На месте человеческих ушей выросли большие, перепончатые, покрытые множеством хрящей. Сзади виднелся хвост, напоминающий хвост ящерицы, только очень широкий к концу, словно плавник. А между пальцами рук и ног появились перепонки. Глаза девочки поменяли свой цвет на более яркий зеленый оттенок. Новый облик не напугал Рэйна, лишь вызвал любопытство. Мальчик даже отметил про себя, что этот ее облик ему нравится больше, чем человеческий.

— Не смотри на меня! — ужаснулась девочка, нырнув за ближайший камень. — Я уродина!

— Нет, Натхе… — он подошел к камню, за которым она пряталась. — Ты необыкновенная, как и твой Тхаган.

Натхе, немного помедлив, вышла из-за камня, смущаясь, и потупив взор. Рэйн заметил, что ее кожа отливает перламутром.

— Но кто ты, Натхе? Что ты за существо?

— Я нимфа. Дочь морского змея и дочери богини плодородия… Только не спрашивай меня как такое получилось, не то по лбу получишь! — перед носом Рэйна появился сжатый кулак девочки.

— Но ведь боги уже давно покинули наш мир…

— А я ведь не вчера родилась… — девочка гордо вздернула свой носик, явно намекая на то, что гордится своим происхождением, и тем, сколько ей лет на самом деле. — Пойдем, пора обедать!

Рэйн успел сделать лишь пару шагов, когда Тхаган тронулся с места, разрезая своим мощным телом морскую гладь. Птицы поднялись в воздух, земля задрожала, а морская волна утопила большую часть песчаной полосы, которая окружала остров.

— Чудеса… — протянул мальчик, не устояв на ногах. Он с восхищением смотрел на яркое солнце, что уже почти спряталось в потемневшей морской пучине, обрамленное огромными оранжево-розовыми облаками.

— Ну и чего ты мешкаешь?! Не голодный что ли? — встала за его спиной Натхе, уперев руки в бока и тоже смотря на закат. Но через мгновение испуганно вскрикнула. — А этому что здесь надо?!

Девочка быстро побежала к пещере, что находилась неподалеку, и уже через мгновение встала рядом с Рэйном, вручив ему странный меч, отливающий золотом, в прожилках которого мальчик увидел голубоватое, светящееся стекло — камень авассадон.

У Натхе же было в руках два таких меча. Она напряглась, смотря на солнце.

— Что случилось, Нат? — не понимал Рэйн происходящего, и тоже посмотрел на солнце, посреди которого появилась черная точка, стремительно увеличивающаяся в размерах. — Что это?!

— Чужак… — коротко прорычала Натхе, вставая в боевую стойку. — Он нас выследил… Тхаган, защита! — последние слова она закричала так, что у Рэйна заложило уши.

Тхаган остановился, что мальчик и девочка сразу же почувствовали. В то же мгновение исчез весь прекрасный пляж и растения, являя лишь каменную гору по центру острова.

— Сейчас этот тип будет нести ахинею. Не ведись! — рявкнула Натхе. — А еще лучше иди и спрячься в пещере пока он не уйдет. Не смей показываться!

— Но Натхе…

— Делай то, что я сказала!

Рэйн забежал в пещеру, но любопытство победило. Он осторожно выглянул из-за стены, пытаясь оставаться незамеченным.

Тем временем точка превратилась в облако живой тьмы, что опустилась на каменную поверхность острова. Послышались одинокие шаги, и из тьмы вынырнуло существо. Его тело было перемотано грязными, полуразложившимися бинтами, из-под которых проступали вспухлые вены цвета раскаленной лавы, что словно живые, перемещались по его телу. В его глазах была красная, пылающая огнем склера, и черная радужка, с отсутствующим зрачком. Руки существа были по локоть покрыты раскаленными углями.

— Не успел… — вздохнуло существо. — А ведь был такой шанс…

— Тебе здесь не рады, Люциус! Покинь Тхаган немедленно! — твердо сказала Натхе, направляя в его сторону мечи.

— А это у нас что? Нимфа! — мгновение, и существо уже стояло перед Натхе, рассматривая ее лицо. — Видать, одна осталась? Жаль, что руки повелителя тебя не коснулись… Это облегчило бы мне работу… Будь хорошей девочкой? Скажи своему Тхагану, чтобы он открыл мне свое сердце, сейчас же!

— Вот так я собралась и сказала. Ищи другую дурочку! Покинь остров мирно, или я вступлю в бой!

— А силенок-то у тебя хватит меня остановить?! — существо щелкнуло пальцами, и вокруг Натхе заструилась тьма, поднимая ее в воздух. Девочка выронила свои мечи, а на ее лице застыла гримаса боли. Руки существа по локоть объяло пламя. — Еще раз прошу по-доброму, нимфа. Открой мне сердце Тхагана!

— Ничего ты не получишь, проклятый! — прошипела девочка сквозь зубы, а по ее телу прошлась новая волна боли.

Рэйн, наблюдая за происходящим, лишь сжимал кулаки, помня наказ Натхе.

— Я знаю еще один способ открыть сердце острова… — лукаво улыбнулся Люциус. — Всего-то нужно убить его хранителя…

Правая рука существа застыла в нескольких мгновениях от сердца Натхе, опаляя ее своим жаром. Кожа морской нимфы начала пузыриться. Натхе поморщилась, но не вскрикнула и не заплакала. Вот это выдержка!

— Твое последнее слово, нимфа?

— Иди к черту, проклятый!

— Так я и думал… — Люциус занес руку над головой девочки, собираясь все сделать одним ударом. Рука со свистом полетела вниз…

— Стой! — окликнул существо голос мальчика, что стоял за его спиной бесшумно подкравшись, и приложив к его шее меч.

— А это у нас еще что?! — Люциус опустил руку, поворачиваясь в сторону Рэйна. — Эореус Блэйден?! Да быть того не может!

Существо отошло на несколько шагов в сторону, пристально рассматривая мальчика и принюхиваясь. Пламя на его руках погасло, а глаза выражали полнейшее удивление.

— Нет… Так Эореус Блэйден не пахнет… А… Глас света, значит? — хитро сверкнул глазами Люциус. — А сработало все даже лучше, чем я себе представлял… И что же ты хочешь от меня? О, не пробужденный свет!

— Отпусти Натхе! Иначе я убью тебя! — рявкнул мальчик, все еще направляя меч на существо, и не обращая внимания на его слова.

Люциус лишь покачал головой:

— Не пробужденный, но отважный… Ты важен для моих планов… Поэтому твою просьбу я выполню…

Облако тьмы обволокло Люциуса, и стремительно начало исчезать, оставляя после себя лишь его голос:

— Возрадуйся нимфа. В этот раз я тебя пощажу. Но вскоре мы встретимся вновь, и тогда я отберу не только твою жизнь, но и сердце Тхагана! А ты, глас света… Надеюсь, что ты пробудишься к тому моменту! Ибо во второй раз твои просьбы я исполнять не буду…

Облако, окутывающее Натхе исчезло, и девочка болезненно опустилась на колени, тяжело дыша:

— Вот тебе и ответ на твой вопрос…

— Какой вопрос? — не понял Рэйн.

— Ты спрашивал кто может быть настолько сильным, чтобы сотворить ту морскую стену. Так вот, скажу тебе без сомнения — это сделал Люциус…

— Но… зачем?

— Скорее всего чтобы заполучить сердце Тхагана…

— Но зачем ему сердце здоровяка?!

— Сердце любого существа несет в себе энергию созидания и разрушения. Некоторые твари охотятся за существами, дабы получить безграничную власть. Сердца храмаров же являются самым мощным источником энергии. Это делает их самой ценной добычей.

— Храмаров?

— Тхаган, Эйцукен и Рэйя… Последние три храмара, оставшиеся в этом мире. Очень-очень давно они поделили территорию, дабы созидать жизнь там, где прошло зло. Тхаган охраняет моря, Рэйя небеса, а Эйцукен землю… От двух других давно уже нет вестей. Я даже не знаю, живы ли они…

— Мы можем этому помешать?

— Нет, Рэйка. — Натхе обхватила себя за плечи. — Нам остается лишь молиться, чтобы существовал тот, кто способен остановить охотников за храмарами. Простым людям это не под силу, да и таким как я — тоже.

* * *

Рэйн уже три дня находился на Тхагане. Все три дня они играли вместе с Натхе, охотились в лесу, готовили пищу, и просто радовались тому, что остались живы. Вскоре после того, как они оказались на острове, морская стена рухнула, затапливая водой весь черный песок, и то, что осталось от истлевающих растений. Вода в том месте стала черной, и похоже надолго.

— Нат, ты ведь мне обещала, что мы отправимся на клыкастые острова… — к концу дня Рэйн напомнил клятву девочке.

— Мы на них и плывем, Рэйка. Тхаган нас доставит на место… — грустно отозвалась девочка.

Ей не хотелось расставаться с новым другом, но и Тхагана без защиты она теперь не могла оставить. Ведь только с ее помощью существо могло скрыть свое сердце в недрах каменного тела, которое нельзя пробить никаким оружием или силой.

— Что-то не так? — Рэйн осторожно сел рядом с ней, неотрывно смотря на солнце, что вот-вот должно было утонуть в морской пучине.

— Нет, все так как и должно быть. Дети света рождаются, проживают отведенное им время и исчезают. Лишь я остаюсь вечной…

— Я тебя не понимаю, Нат…

— Что же тут непонятного?! — она вскочила на ноги, начиная расхаживать перед ним взад-вперед, и с жаром излагать. — Я редко покидаю Тхаган. Только когда приходится спасать очередных жертв штормов. Потом сажусь на корабль до клыкастых островов, и посреди путешествия исчезаю в морской бездне, пугая до чертиков весь экипаж корабля. Но в этот раз… Я почувствовала родную силу сразу же, как взошла на борт. Силу, что спит внутри тебя. Я не знаю, что это, Рэйка, но уверена, что, если я расстанусь с тобой, отпущу одного в этот необъятный мир — случится что-то страшное. Я поэтому Билсборга и разрисовала… Хотела, чтобы тебя выкинули за борт, ведь мы доплыли до места, где меня ждал Тхаган и мне было нужно уходить… А теперь выясняется, что и Тхагана нужно защищать от Люциуса…

Рэйн тяжело вздохнул:

— Но ведь твоя клятва прекратит действие только после того, как я высажусь на клыкастых островах, ведь так?

— Да…

— А моя клятва-то на веки вечные. Я не могу предать бессмертное существо до самой смерти. А если все пройдет удачно, то я вернусь на Тхаган, и не один… — улыбнулся он.

— Зачем тебе на клыкастые острова?

— Я ищу свою сестру. Ее отправили туда десять лет назад…

— А если ты ее найдешь, то, что тогда? — в районе солнечного сплетения появилось странное чувство. Она может потерять его навсегда, если он найдет искомое.

— Я очень надеюсь, что она позволит остаться с ней. — он мило улыбнулся. — Я и за тебя попрошу. Я думаю, что моя сестра очень добрая. Она мне не откажет. И тогда мы втроем будем жить на Тхагане и путешествовать по морям…

Глаза Натхе загорелись радостью. Она обняла мальчика:

— А вдруг в твоей сестре тоже есть свет?! Может я найду и свое предназначение на клыкастых островах? Там-то я еще не искала…

— Какое предназначение?

Натхе вздернула носик:

— Я не могу тебе сказать… Я давала клятву что никому не скажу…

— Я и не настаиваю… — обижено проговорил Рэйн, устремляя свой взор на горизонт.

Там, среди белоснежных облаков, что не спеша катились над самой водной гладью, начинали виднеться скалы, напоминающие клыки.

— Вот мы и добрались. — весело пропела девочка, направляясь в сторону пещеры. Она намеревалась взять с собой кое-какие вещи.

— Сестра, наконец-то я тебя увижу. — Рэйн оставался на месте в предвкушении наблюдая за тем, как скалы становятся все больше, шире, величественнее, а облака растворяются в морских волнах, что с силой ударяются об эти скалы.

Глава 28

Подводный храм. Океан Эрико.

Морской змей распахнул свою пасть спустя несколько часов, давая возможность барду и девушке столкнуться с загадочной тьмой храма, окутанной спертым воздухом.

Кристиан первым покинул огромную пасть существа, рухнув на четвереньки. Его мутило с того самого момента, когда змей сомкнул свои челюсти, и из глубин его нутра потянуло мерзким запахом тухлятины. А потряхивания змеиной туши то вверх, то вниз лишь ухудшили его самочувствие.

— Спасибо тебе, что домчал. — раздался голос Фрейи в кромешной тьме. — А теперь уплывай отсюда как можно дальше. И попроси всех, кого встретишь, держаться подальше от этого места как минимум неделю. Хорошо? Вот и славно. Прощай, мой новый друг.

Раздался звук соприкосновения руки с чешуйчатой кожей змея, а после и громкий хлюп, знаменующий уход Горошика из храма.

— Слабенький ты какой-то… — усмехнулась Фрейя, хлопая Кристиана по плечу. — Я как чувствовала, что ты не выдержишь это путешествие…

— А зачем тогда с собой потащила? — самочувствие Кристиана, несмотря на отсутствие свежего воздуха, понемногу приходило в норму.

— Не знаю… Ты ведь сам напросился… — в голосе Фрейи промелькнули незнакомые нотки в вперемешку с новым смешком. — Ну, хватит киснуть. Пошли искать артефакт. Кстати, не смей его касаться. Он может тебя убить. Усек?

— А тебя не смущает полнейшая непроглядная тьма?

— Ой, забыла. Ты-то в темноте не видишь… Может здесь останешься?

— Ну уж нет! Раз ты взяла меня с собой, то я очень хочу рассмотреть этот храм во всех его деталях… Вдруг для баллады пригодится…

— Барды… — злобно протянула Фрейя, а ее шаги стали удаляться в неизвестном направлении, а вскоре послышался звук металла по камню. В темноте возникла искра, а после появился и огонь в глубокой чаше, что цепной реакцией вдоль стен разжег еще три таких же огня в других чашах. — Повезло тебе, что в урнах масло еще оставалось…

Они стояли посреди большой комнаты, на стенах которой были запечатлены различные иероглифы и рисунки, посвященные демоновым отродьям различной величины и формы. В полу залы, ближе к одной из стен, зияла дыра с плескающейся в ней водой. Теперь-то Кристиану стало понятно, как змей принес их в этот зал.

— Так мы идем, или ты все же остаешься тут? Исключительно ради твоей безопасности…

— Нет уж. Взяла с собой — так нянчись. — пробухтел Кристиан, отрывая взгляд от смутно знакомого силуэта на стене.

Там был изображен мужчина с белыми волосами, тело которого покрывал белый доспех, а на одном из его плеч красовался огромный меч, с выбитыми на нем рунами. Мужчина смотрел в красные глаза гигантскому чудищу, что направило на него свои щупальца, явно намереваясь покончить с ним.

«Эореус Блэйден» — изумился Кристиан тому, что вообще смог прочесть хоть что-то с этой древней стены, но перевести фразу у него не получилось. Он шагнул вслед за Фрейей в темноту следующей комнаты.

— Ты ведь знаешь многие мертвые языки, насколько я понял? — обратился он к ней, когда она зажгла огонь и в этой комнате.

— А ты что же, не знаешь? — либо она и правда искренне удивилась, либо просто бесподобно играла удивление.

— Представь себе, нет…

— Что же ты за бард, если не знаешь другие языки? — она весело хмыкнула.

— Фрейя, я вообще-то серьезно. Я нашел надпись в той зале… Эореус Блэйден. Что это значит?

— Ты действительно хочешь это знать? — девушка явна была недовольна вопросом.

— Конечно. Пустынник, кажется, называл тебя именно так…

— Это значит… В общем, дословный перевод с варунского «я сражаюсь с нечистью».

— Варунский, значит?

— Я знаю много всего. В отличии от всяких необразованных здоровенных детин, выдающих себя за бардов, я время зря не теряю, и постоянно что-то изучаю… — она шагнула в следующий темный проход.

— А почему тогда я смог прочитать эту надпись? Я-то варунский не изучал…

Кристиан последовал за ней во тьму следующей комнаты. Как только он переступил через порог, то услышал свист стрелы, и в то же самое мгновение чья-то рука с силой дернула его в сторону стены, о которую он ударился лопатками.

— Ты действительно, как дите малое… — пропела Фрейя над его ухом, разжимая руку на груди. — Все дело в слюне Чупы. Теперь ты можешь читать на всех языках, что знает Чупа, но их значения ты не поймешь, так как крови его ты не испробовал…

— Спасибо за развернутый ответ…

— Судя по всему дальше нас ждут ловушки. Будь хорошим мальчиком, делай все как я говорю. Тащить твой труп из этих руин у меня нет никакого желания. Стой на месте и не шевелись.

Послышались удаляющиеся шаги, которые то и дело перебивали свистящие в воздухе стрелы, что тут же появлялись в освещенном проходе предыдущей комнаты. Вскоре Кристиан услышал звук чего-то тяжелого, что передвигалось по полу, а потом искра вновь упала в чашу с маслом, освещая комнату.

Пред бардом, в тусклом свете, предстал длинный коридор с абсолютно гладкими стенами. Из каменного пола возвышалось несколько выпуклых камней. Со своей позиции бард рассмотрел и гигантскую колонну, на которой стояла чаша с огнем, ровно, как и Фрейя, что рассматривала что-то на потолке.

— Чего стоим? Испугался, маленький? — произнесла она, спрыгивая с колонны.

Кристиан быстрым шагом подошел к ней, успев осмотреть и стену, прячущуюся за колонной, усыпанную множеством отверстий, а также и люк, что был над колонной и вел в темноту.

— Я бы там пролезла. Но что-то мне не хочется тебя здесь оставлять. Вдруг в ловушку угодишь. Придется идти другим путем. — отметила девушка с раздражением, и вновь скрылась в темноте очередной комнаты, и через пару мгновений Кристиан услышал звук лязгающего металла, а еще через пару мгновений темнота исчезла, и раздался голос девушки. — Заходи.

Бард зашел, осматриваясь по сторонам. Повсюду валялись разрубленные пополам гигантские топоры, а вдоль стен туда-сюда двигались рычаги, на которых, судя по всему, эти топоры раньше и были закреплены. Под самым потолком, вдоль стен коридора, танцевал только что разожженный огонь.

— Нет, ну никакого воображения у строителей этого храма не было. Легкие ловушки. Даже время тратить на них лень…

Вскоре перед ними вновь предстал темный коридор. Девушка дошла до его середины и громко выругалась:

— Бесов цвет! Здесь негде зажечь свет, поэтому тебе придется идти на ощупь. Смотри под ноги, Лапочка. — внезапно в темноте Кристиан почувствовал мертвую хватку на своем запястье, что резко дернула его вперед. — Ставь ногу левее. Да не это левее, а другое, от меня которое! Молодчинка! А теперь твоя правая нога должна приземлиться на длину двух указательных пальцев ближе к левой. Теперь пригнись, и вытяни руку. Нащупал веревку? Через нее надо переступить. Да правее переступай! Еще правее! Лапочка, бесово проклятье, ты что, не знаешь где право?! Вот так, молодец. Почти дошли… До середины… Руку левее! Да-да, тут еще веревка натянута. Да не прямо перешагивай, а наискосок!

— А понятнее объяснять нельзя?!

— Будешь вредничать — отправлю назад… Правую ногу влево, и быстрый разворот вокруг себя!

Кристиан запнулся и по коридору раздался щелчок. Затем со всех сторон послышался звук, будто что-то трется о камень, под ругательства девушки. Пол начал трястись, а вскоре привыкшие ко тьме глаза барда увидели надвигающиеся на них боковые стены коридора.

— Бежим! — Фрейя по крепче схватила его за руку и побежала вперед, больше не заботясь о том, на что наступал Кристиан.

Вскоре кладка пола начала падать, образуя дыры в полу. В одну из таких дыр попала нога Кристиана, и он полетел в пропасть.

— Да чтоб тебя! — рявкнула Фрейя, вытаскивая Кристиана одной рукой. — Прости, но мне это надоело.

Стоя на шатающемся камне, она схватила его за обе руки, и швырнула в конец коридора. Кристиан больно приземлился на твердую землю, отмечая, что в этом месте пол не шатался. Вскоре его нагнала Фрейя.

Послышался щелчок и все стихло. Появилась искра, и вдоль всего коридора на самом потолке загорелась огненная полоска. Тьма отступила из помещения, и Кристиан присвистнул. Не было видно ни обрушенного пола, ни движущихся стен. Его взору предстала обычная комната.

— А сразу так сделать было нельзя?! — мрачно взглянул он на девушку, потирая ушибленную челюсть, на которую и приземлился.

— Мне лестно, что считаешь меня могущественным существом. Но на эту высоту потолка, чтобы зажечь свет, даже я не в силах прыгнуть. А тащиться до конца коридора только для того, чтобы зажечь свет, а потом возвращаться за тобой и смотреть, чтоб ты никуда, случайно, не наступил в лишний раз — никакого желания не было. Кто знает, вдруг этот рычаг. — указала девушка на стену, где виднелся крохотный черный механизм. — Не все ловушки выключает. Вот я и решила идти напролом… Не смотри так на меня! Ты сам за мной увязался…

Девушка развернулась к огромной, круглой, каменной двери, исписанной древними письменами, всячески игнорируя застывший в глазах барда гнев. Она материализовала черный кинжал, и полоснула свою ладонь, даже не поморщившись, после чего приложила ее к двери. Черная кровь тут же поползла к каждому из иероглифов, окрашивая их в черный цвет.

— Ты помнишь, что я тебе говорила? Не смей трогать артефакт!

Кристиан завороженно кивнул, а дверь перед девушкой тут же откатилась в сторону, пропуская ее во внутрь.

Это помещение отличалось от остальных. Тут было светло за счет прозрачного потолка, сквозь который сюда проникали отраженные в океанической воде, лучи солнечного света, даруя помещению голубоватую окраску абсолютно гладких стен. На глаза Кристиану попался загадочный предмет, парящий в воздухе. Он находился на конце широкой, но невысокой конусообразной лестницы.

Предмет полностью поглотил внимание барда, и он, словно под гипнозом, двинулся в его сторону, медленно поднимаясь по ступеням. Он уже было протянул к нему руку, как чья-то ладонь коснулась его плеча. Наваждение тут же исчезло.

— Я просила не трогать его… — твердо сказала Фрейя.

— Прости… Я… В общем, не важно…

Кристиан отошел на пару шагов назад, осматривая предмет внимательнее. Это был ошейник, на котором ярко горели руны, инкрустированные множеством маленьких камешков авассадона.

«Эйхэссе» — прочел Кристиан еще одно слово на варунском языке.

— Фрейя, что это значит? Эйхэссе…

— Не стоит так свободно говорить на варунском. Кто знает, к чему это может привести… Да и произносишь ты неправильно… — она явно не собиралась отвечать на вопросы барда. — Иди к двери. Я буду добывать артефакт…

Кристиан послушно двинулся в сторону двери, останавливаясь прямо на ее пороге. Взгляд Фрейи, который неотрывно следил за бардом, вдруг смягчился:

— Хорошо, когда мы отсюда выберемся — я скажу тебе перевод этого слова.

Девушка обернулась в сторону артефакта, в ее руках появился черный нож. Она вновь разрезала ладонь, и дотронулась ей до артефакта. Ее кровь поползла по ошейнику, покрывая его полностью, словно живая. Ответной реакцией ошейника стало бледно-голубое свечение, что вскоре померкло под черным кровавым коконом. Стены залы затряслись, глубокая трещина появилась прямо между ногами Кристиана, полностью проходя по всему залу, и тем самым поделив его на две части. С прозрачного потолка начала капать морская вода. Бард заметил черную тень, что приближалась к прозрачному потолку, и в мгновение ока исчезла, словно ее и не было.

Артефакт задрожал в руке девушки, тут же превращаясь в черную крошку, что впитывалась в ее руку. Через пару минут от него не осталось и следа, а довольная девушка подмигнула Кристиану. Прядь рыжих волос окрасилась в черный цвет.

Она сделала пару шагов в сторону барда, и упала на колени, взорвав тишину залы громким криком полным боли и злобы.

Кристиан подбежал к ней, не понимая, что происходит:

— Фрейя…

— От проклятья артефакта никуда не деться… — она весело рассмеялась, но уже через мгновение упала на пол обняв собственные колени. По залу вновь раздался болезненный крик, а Кристианупомерещился звук клинка, который разрезал плоть. От спины Фрейи в тот же миг потек тонкий ручеек ее черной крови, что становился все больше.

Кристиан решил, что ей опасно оставаться в этом храме, хотел взять ее на руки, и отнести в первый зал, чтобы уже оттуда выплыть на поверхность. Но как только он протянул к ней руки — она его остановила.

— Я же говорила тебе, не трогай артефакт… Сиди и жди! — Кристиан тут же беспомощно опустил свои руки.

Вскоре девушка издала последний, самый громкий крик, от которого у барда зазвенело в ушах, и стихла. Кристиан сидел рядом с ней и еще долго смотрел на девушку, что потеряла сознание, лежа в луже собственной крови. И не решался дотронуться до нее, помня ее наказ.

А черная кровь тем временем стекала по все еще освещенным тусклым голубым светом, ступеням, сливаясь воедино с морской водой, которая уже не капала с потолка, а бежала веселыми тонкими струйками.

Фрейя встала на ноги, когда океаническая вода уже достигла предпоследней ступени постамента, и вопросительно посмотрела на Кристиана. Тот лишь неопределенно пожал плечами. Она схватила его за руку, и потащила обратно в первый зал. Бард сразу отметил, что с ней что-то не так, но что именно — понять не мог.

Только когда они оказались в первой зале, что была освещена куда лучше остальных, он понял, что прямая спина девушки была скручена, как будто ей что-то мешало ее разогнуть. Он не спросил у нее об этом, зная, что она не ответит на его вопрос.

— Обратно нам придется плыть. Не смей резко всплывать, только постепенно. Если не будешь справляться — подергай меня за руку. Все понял?

Кристиан медленно кивнул головой. Девушка первой направилась в сторону дыры в полу, и уже собиралась было прыгнуть в нее, как оттуда, в мгновение ока показалось неведомое, полупрозрачное, серокожее существо. По телу его перемещались лавовые вены. Оно было в одних ободранных штанах, а его пылающие красным глаза занимали пол лица. Уродливые рыбьи губы растянулись в мерзкой улыбке, показывая заточенные акульи зубы. Тьма заструилась из акульего же плавника на спине монстра, а заросшие морскими полипами руки и ноги превратились в острые иглы, что тут же вонзились в тело девушки, припечатывая ее к стене храма.

— Энаэ Ремасс. — прошипело существо, вонзая все глубже свои когти в плоть девушки, а та лишь весело ухмылялась.

Кристиан достал зурну, превратил ее в лук, тут же спуская стрелу, но существо она даже не ранила. Она отлетела от него в сторону.

— Кристиан, не вмешивайся. Встань возле стеночки, и смотри, как я прикончу эту тварь. — весело пропела Фрейя, одним пинком отталкивая существо от себя. То врезалось в противоположную стену.

— Грэмм Бриин Рраст! — прошипело существо, бросаясь на девушку с новой силой, но она, оттолкнувшись от стены, полетела в его сторону, ловя его за глотку, и отправляя в дыру пола. Темная вода сомкнулась над его телом.

— Останься здесь, Лапочка. Я его прикончу и вернусь за тобой. — она скрылась вслед за существом в морской пучине.

Кристиан же не собирался сидеть в безызвестности. Он поспешил в ту залу с прозрачным потолком, где был артефакт. Воды уже было по грудь барда, а девушку и существо было отчетливо видно.

Она яростно кидалась на существо с кулаками, отрывая его когти один за другим. Существо же металось из стороны в сторону, пытаясь застать девушку врасплох, но у него не получалось…

Вскоре у существа остался лишь один коготь, который тут же увеличился в толщину и длину, превратившись в меч. Девушка, в прочем, от него не отставала. В ее руках Кристиан тоже рассмотрел узкий, но длинный черный меч. Именно такие мечи носили на поясе высшие чины Капаритана.

Начался бой на мечах, темные фигуры то и дело соприкасались клинками, пытаясь ранить друг друга на смерть. Но, судя по всему, их мастерство было на одном уровне, ибо никто из них так и не нанес другому ранения.

Существо начало плавать вокруг девушки кругами, и вскоре вода начала закручиваться, образуя воронку, что каждую секунду становилась все больше, понемногу закручивая и девушку.

Вдруг промелькнула вспышка света, и бард увидел, как меч Фрейи пронзил плоть существа. Но то, не испустив последний вздох, лишь недобро расхохоталось. То, что существо сказало, Кристиан слышал отчетливо.

— Бруерн Риерна! — раздался уже по залу его голос, и существо исчезло, чтобы через мгновение появится в нескольких шагах от Кристиана. В пылающих огнем глазах существа появилась черная радужка, сливающаяся со зрачком, тело окутало бинтами, а оторванные конечности отрасли, в нормальные руки и ноги, тут же покрываясь пламенем. Лавовые вены загорелись с новой силой, а в руках существа вновь показался черный клинок, который оно направило на барда, двинувшись в его сторону на невероятной скорости.

Кристиан не успел даже вытащить зурну из-за пояса, как перед ним появилась Фрейя, откинув его в сторону.

Существо же, не теряя времени, вонзило свой клинок прямо в голову девушки, пробивая ее насквозь. Вспышка тьмы тут же заволокла пространство вокруг них, а когда она рассеялась, бард обнаружил Фрейю за пределами прозрачного купола, в воде. Существа нигде не было видно, а тело девушки стремительно опускалось на дно, источая тонкую, черную струйку крови.

Кристиан ринулся в сторону выхода, намереваясь нырнуть за ней, и вернуть обратно в храмовую комнату, как вдруг услышал голос, что снова и снова наливался силой. Кому принадлежит голос бард так и не понял.

— Родаа Крен Эореус Блэйден! — голос разнесся волной, сметая на своем пути все, что только можно, рухнул и прозрачный купол, впуская в помещение мощный водяной поток.

Кристиан успел обхватить одну из колон залы, чего чудом хватило для того, чтобы не погибнуть. Вода же все прибывала и прибывала.

— Черт… — ругнулся бард прежде, чем вода накрыла его с головой. Течение не давало возможности всплыть, и все что ему оставалось, это держаться за колонну из последних сил.

Воздух кончился ровно в тот момент, когда Кристиан почувствовал, как вспышка света разделила пространство, а вода начала исчезать намного быстрее, чем появлялась.

Вскоре Кристиан стоял уже в полностью сухой, в разрушенной зале, выискивая взглядом тело Фрейи, и нашел его.

Он быстро спустился к девушке, с облегчением понимая, что ее сердце бьется, несмотря на дыру в ее голове, которая проходила насквозь, источая кровь. Бард влил в нее флакон с целебным эликсиром, однако рана затягиваться отказывалась. Ее сердце глухо билось в груди, давая шанс на то, что он не опоздал.

«Возможно ты очнешься по позже, но выбираться надо отсюда уже сейчас…» — Кристиан взобрался на вершину храма, дабы определить в какую сторону двигаться. Его взору предстала огромная водная стена, окружающая храм на расстоянии в несколько десятков лигр.

— Это что за демонщина?! — процедил он сквозь зубы, наблюдая за тем, как от тела девушки стремительно расползается черный пепел.

Послышался треск, и Кристиан перевел взгляд на шум. Там, прямо из морской стены вышло гигантское существо, напоминающее черепаху, а спустя пару мгновений оно вновь исчезло в морской пучине, будто его и не было.

Отыскав взглядом берег, Кристиан спустился вниз, взял девушку на руки, и потащил ее в сторону берега.

* * *

Он тащил ее на себе целый день, ступая по черному пеплу, что все еще разъедал всю флору и фауну морского дна. Вода стала пребывать спустя пару часов. Медленно, но этого хватало, чтобы поселить в сердце барда панику быть похороненными в морской пучине.

Вдруг раздался треск, и огромный коралл за спиной Кристиана сломался пополам, а на песчаное дно, прямо с небес рухнуло судно, разлетевшись в дребезги. Кристиан аккуратно уложил Фрейю на песок, и направился в сторону судна. Времени, конечно, у него немного, но, возможно, там остались выжившие, которым нужна помощь?

Бард не обнаружил ни одного живого существа, лишь только огромное количество человеческих костей, которые покрывались черным пеплом, и разрушались в прах прямо на глазах. Видать, чернота добралась до них раньше, чем их корабль разбился.

Он вновь взял девушку на руки, и направился к своей цели, сетуя на то, что зря потратил время.

Водяная стена рухнула ровно через семь часов, как появилась, и Кристиану, который уже видел берег на горизонте, пришлось какое-то время плыть, удерживая голову девушки на плаву. Добрался до берега бард глубоко за полночь. Обессилив и замерзнув, он упал на теплый песок и забылся сном.

Утром Фрейя в себя так и не пришла. Рана на ее голове перестала кровоточить, но так и не затянулась. Эрис тоже не было видно. И сколько бы Кристиан не звал ее, ответа не было. Зато показался призрачный дракогриф, который тут же разинул свой клюв, дабы передать послание.

— Фрейю домой вези. Плохо ей, я это чую… — заговорил дракогриф голосом Чупакабры, перепугав барда. Неужели Кристиан не смог предотвратить то, о чем его предупреждала старуха?

Бард без труда нашел свою лошадь на окраине сгоревшей дотла деревни Рыбио, взял Фрейю на руки, и пустился в обратный путь.

Как только он зашел в пустыню, перед ним предстал Пустынник. Увидев состояние Фрейи, его бледные глаза расширились, и он превратился в черный песок, который подхватил барда вместе с лошадью, и помчал в неизвестном направлении, не проронив ни слова.

Спустя четыре часа Кристиан уже покинул Элио, пришпорив Роску по уже известной дороге.

Следующие три дня он гнал лошадь без остановки, забыв про сон и еду. Его не пугали твари, встречающиеся на его пути и пытающиеся убить его, и растерзать тело девушки. Он, не церемонясь убивал их при помощи своей зурны, и заготовленных несколько месяцев назад, как раз на такой случай, специальных зелий с ядом. В нескольких битвах его знатно потрепали, а его запасы исцеляющих зелий подошли к концу. Затягивая жгутом открытые раны, он смотрел только на стремительно бледнеющее лицо девушки. Ему важно было лишь одно — чтобы Фрейя вновь открыла свои синие глаза, и издевалась над ним как только могла.

Ему было плевать на все остальное, включая собственную лошадь, которую он загнал до смерти рядом с поворотом к Эдельвейсу. Теперь он тащил девушку на себе, то и дело встречая новых дракогрифов от Чупакабры, что отчетливо просили привезти Фрейю как можно быстрее.

До болот Кватрефоула осталось не так далеко, когда Кристиан понял, что его покидают последние силы. Вот показалось то дерево, возле которого он привязывал свою лошадь, вот и полоса тумана, а вот и черный силуэт в небе, что стремительно приближался к нему.

Кристиан положил Фрейю не землю, встал в боевую стойку. Отступать он не собирался.

Банши прямо на лету врезалась в него, откинув его на несколько десятков ярадов, проткнула его плечи своими острыми когтями, пригвождая его к земле и не давая ни малейшей возможности пошевелиться. Кристиан замер. До спасения девушки оставались считанные шаги, и теперь он ничем не может ей помочь. Да как же так?!

Зурна в руках барда засияла, ослепляя банши. Существо, прикрыв глаза когтями, взмыло вверх. Кристиан, задыхаясь от нанесенных ему ран, встал на ноги, не обращая никакого внимания на все еще сияющую зурну, и, пошатываясь, двинулся в сторону девушки.

До ее тела оставалась несколько десятков шагов, когда бард понял, что его окружили со всех сторон. Страшные твари на мгновение застыли, готовясь издать свой смертоносный крик. Кристиан лишь усмехнулся, обращая зурну в щит, и готовясь защищать тело девушки даже ценой собственной жизни.

Банши начали открывать свои пасти, а в теле барда каждую секунду усиливалось напряжение. У Кристиана было такое чувство, что его тело сейчас разорвется на части. Из глаз, ушей, рта начала бежать кровь. Силы покидали его, но он продолжал держать щит, закрывая им Фрейю и себя.

«Я не сдамся… Только не в этот раз!» — повторял бард себе раз за разом, а его тело слабело. Вскоре затряслись руки и ноги, его кости начало выворачивать. Но он все стоял, пытаясь не обращать на это внимание.

Вскоре крик банши усилился — видать, прилетело подкрепление. Адская боль расползалась по телу барда. Он упал на колени, все также держа щит. Во что бы то не стало сдаваться нельзя!Но вскоре силы покинули его окончательно. Кристиан выпустил щит из рук за секунду до того, как кто-то затрубил в рог.

Банши тут же закрыли свои пасти, и шипя, взмыли в небеса.

Кристиан упал на землю, смотря на побледневшее лицо девушки. Все его тело содрогалось от боли с каждым вздохом.

Возле самой полосы тумана засиял портал:

— Господин Лопачелло, мы Вас заждались… — вышла из портала Триста, а за ее спиной показался десяток мужчин, что тут же подхватили Фрейю на руки.

Он смог, он справился, он доставил ее живой!

Глава 29

Восток королевства Андара. Город Кватрефоул.

Бард быстро пришел в себя. А все потому, что Триста дала ему целебное зелье. Подумать только! В Кватрефоуле научились готовить то, что так тщательно скрывал весь королевский двор! Как такое возможно? Но размышлять было некогда. Мужчины, затащившие Фрейю в портал, открывшийся в городе, отказались нести ее в лес, сгрузив ее на руки пришедшего в себя Кристиана.

Чупакабра ждал барда на крыльце своей избушки, скаля свои клыки и буравя его взглядом единственного открытого глаза.

— Что же ты не заставил магов открыть портал сразу ко мне, если ей так плохо? — бард не мог не задать вопрос, который мучил его с прилетом первого призрачного дракогрифа.

— По-твоему маги всесильны? Портал так далеко маг открыть не может. Тем более, что в те места нога его не ступала.

— Хотя бы из города до сюда-то можно было перенести?

— Можно было, но ты не попросил…

Он выхватил тело Фрейи из рук Кристиана, и первым скрылся в своей избушке. Существо внимательно осмотрело девушку с ног до головы, ругаясь себе под нос. Затем сунуло свой длинный коготь ей в ухо и нос, в дыру в голове, и наконец повернулось к Кристиану единственным открытым глазом.

— Слушай внимательно, человечина бездарная. Мне нужен кусок камня авассадона, так что в заброшенную шахту отправляйся. Щеночка не разбуди, смотри. Потом в озеро нырни, руку свою кровью окропив, да водоросли морковные достань. Затем на болота отправляйся, игольчатку найди. Срежь ее вот этим серпом, и сложи в эту банку и быстро пробкой закупорь. Это важно все. Ровно в таком порядке ты сделать это должен, точно, как я сказал.

— Почему именно в таком порядке?

— Ингредиенты для зелья иначе пропадут. — существо тяжело вздохнуло. — Ты еще здесь? Живее же, живее! У тебя пара часов осталась…

— А если я не успею?

— Фрейя умрет.

Кристиан не мог поверить в услышанное:

— Но раньше ее раны затягивались. Почему же сейчас этого не случилось? Мое зелье ей остановило кровь, значит шанс на то, что рана излечится — есть.

— Тварь, что вам встретилась, силу ее отняла. Времени ты не теряй! Искомое скорее найди!

— А почему это должен делать один я? Почему ты не просишь магов, или не идешь сам?

Существо зарычало, прищурив единственный открытый глаз:

— Вот как у вас людей с близкими поступают… Даже на смертном одре помощи не дождешься… Хорошо. За здравие ее пей иди, а я с магами сам все ингредиенты соберу. Но помни, что если один из нас умрет, а Фрейя все-таки выживет — виновен в этом ты останешься… Человечина с сердцем льва, и умом жалкой водяной квакши…

Слова Чупакабры резанули по сердцу. Кристиан нахмурился:

— Повтори еще раз что и где я должен найти?

— Фрейя правду вещала, когда тебя глупым называла. Повторяю…

* * *

Кристиану доводилось видеть камни авассадона раньше. Но они крайне редко встречались в последние пятьдесят лет. Синий стеклянный камень цилиндрической формы был тверже алмаза, но и его научились дробить на мелкие осколки при помощи воздействия магии земли.

Найдя мага с нужным даром и странным именем Иддыс, бард отправился в заброшенные шахты. Они находились недалеко от Кватрефоула, прямо в горах, что служили границей между Морумом и Андарой.

Иддыс смотрел на мир большими темно-карими глазами, с тонким зеленым ободком вокруг зрачка. Что было удивительным явлением, ведь глаза светлых магов окрашиваются в цвет их стихии после пробуждения дара. И то, что во взгляде паренька присутствовало два цвета — барда настораживало. Неужели теперь рождаются маги, способные повелевать несколькими стихиями? Если так пойдет и дальше, то вскоре они станут всемогущими, и без труда приберут всю власть к своим рукам. А что тогда станет с бездарными? Геноцид?

Юноша всю дорогу расспрашивал Кристиана о его приключениях, чем его раздражал и отвлекал от беспокойных дум. Но бард не подавал виду. Вспомнился занимательный факт о том, что паренек заикался в их первую встречу. Видать, дефект речи возникал только когда Иддыс волновался…

Как только они переступили порог шахты, паренек притих, с опаской взирая по сторонам и мотая отрицательно головой на все вопросы развеселившегося барда. Кристиан мстил за пустую болтовню беспощадно, передразнивая все вопросы юноши. Но тот лишь с ужасом взирал на барда, без конца прикладывая палец к губам.

Пещера была освещена светом, исходящим от факелов, которые ровными рядами украшали ее переливающиеся стеклом стены.

Кристиан из книг, что читал когда-то давно, знал, что искомый камень обычно зарождается внутри сталактитов, которые аккуратно срезают у основания, а затем раскалывают оный строго пополам. Но как найти сталактит, если стены пещеры абсолютно гладкие?

Дышать становилось все тяжелее, температура воздуха ощутимо поднималась, стены давили. И в довершение ко всему по шахте раздавался чудовищный храп, от которого тряслись поджилки даже у Кристиана.

— Это Щеночек с-с-спит… — пояснил его спутник шепотом.

Кристиан на секунду замер, вспоминая слова Чупакабры, и покрался тише прежнего.

Вскоре они вышли в просторную залу, посреди которой на куче каменной крошки храпело нечто удивительное. Существо было покрыто красной шерстью с лавовыми прожилками. В его больших раздувающихся ноздрях булькала лава. Хвост существа весело болтался. Видать ему снилось что-то хорошее. Оно высовывало свой пламенный язык и прятало его обратно с завидной скоростью. Длинные уши все время прислушиваясь, вздымались до кончиков крутых рогов, украшающих его массивный лоб. Из подушечек четырех волчьих лап также текла лава, что породила вокруг лежбища собакообразного существа небольшой лавовый ров. Теперь барду было понятно, почему все стены пещеры были в стекле — это существо стало причиной этому.

Позади существа бард заметил проход, куда и направился, постоянно оглядываясь на побледневшего мага, судя по всему, впервые видящего этого Щеночка в живую.

Темнота прохода озарилась ярким светом, ударив по глазам. Как только Кристиан вошел в него — загорелись факелы. Стены здесь были шершавые. Стало ясно, что этот проход сделали недавно. Послышался звук ударяющегося о камень металла, на который он и направился.

Спустя несколько мгновений Кристиан обнаружил Райкена, закованного в черные цепи, который яростно дробил киркой горную породу.

— П-п-привет Райкен! — подал голос Иддыс.

Райкен оторвался от своего занятия, с улыбкой взглянув на мага, а затем переместил глаза полные презрения на Кристиана.

— Чего надо?!

— Авассадон.

— Я так и знал, что ты, мерзкий бездарный, попытаешься пробраться в шахты за ним… И вот что я тебе скажу… — он смачно плюнул на землю, размазав свое творение киркой. — Только через мой труп!

Райкен кинулся в сторону Кристиана, бешено размахивая киркой, от которой бард с трудом уклонился, превратив зурну в щит и закрыв им себя и юнца, который тем временем голосил что есть мочи:

— Райкен, он здесь из-за г-г-госпожи Фрейи!

— А что, госпожа Фрейя сама не в состоянии спуститься в шахту? Это на нее не похоже! — он долбил по щиту вновь и вновь, пытаясь пробить его.

— Фрейя з-з-заболела. Нас Чупакабра сюда п-п-послал.

— Признайся Иддыс! Этот бездарный заставил тебя солгать?! Госпожа Фрейя никогда не болеет!

— Ее р-р-ранил левион! Она вот-вот у-у-умрет!

— Враки!

Он бил и бил киркой о щит, а Кристиан держал и держал его, радуясь, что зурна помимо превращений, имела свойство наделять предметы магической силой. Райкен, несмотря на развитую мускулатуру, физически был слаб, и без своей магии никакой угрозы для барда не представлял. Кристиан боялся, что безумец может задеть Иддыса.

Вскоре Райкен выдохся, отступая на шаг, тяжело дыша и довольно улыбаясь. Кристиан выглянул из-за щита пребывая в полном недоумении. По телу разлился жар, сопровождаемый легкой испариной.

— У меня нет сейчас магии, чтобы сразиться с тобой. Но магия есть у него. — Райкен взглянул куда-то за спину Кристиана, и еще шире улыбнулся.

В этот же самый момент Кристиан ощутил ужасную жару, бьющую в спину, но он не сразу сообразил в чем дело. И только когда послышалось рычание, и бард развернулся, все встало на свои места. В проходе стоял тот самый Щеночек, заливая пол сочащейся из пасти лавой. Неестественно зеленая радужка глаз существа удивила барда.

— Госпожа Фрейя нас н-н-накажет… — протянул Иддыс, прикладывая ладонь к глазам.

— Сдавайся, бездарный. Тебе не выбраться отсюда живым! — Райкен задрал голову, всем своим видом показывая свое превосходство.

— Райкен, н-н-нас правда Фрейя п-п-послала!

— Не верю!

— Отдай ему то, что он пр-р-росит! Он говор-р-рит пр-р-равду! — подал голос Щеночек. — Я чую, что он не вр-р-рет!

— Но госпожа Фрейя…

— Она без сознания. Иначе бы я не смог пр-р-роснуться сам!

— Ито верно… — пальцы Райкена разжались, и кирка со звоном полетела вниз. — Как это произошло?

— Нам повстречался левион. Чупакабра говорит, что он отнял ее силу…

— Вот значит, как… — Райкен достал из кармана сверток и протянул его Кристиану. — Забирайте, но помните, это только ради госпожи Фрейи… Мы еще встретимся с тобой, бездарный. И тогда я уже не буду таким добрым…

Бард забрал сверток, благодарно склонив голову, и направился на выход из пещеры. Иддыс бежал впереди, быстро застилая оставленную существом лаву землей и камнями. Щеночек неспеша шел следом, заново оставляя после себя шлейф из раскаленной лавы. И только когда в проходе показался свет и краешек голубого неба, существо развернулось в обратную сторону:

— Не смей пр-р-редавать мою госпожу, иначе наша следующая встр-р-реча будет смер-р-ртельной для тебя…

Кристиан слегка склонил голову, одновременно благодаря и соглашаясь с существом. И только когда свежий воздух ударил в лицо, а пещера сменилась лесной опушкой, бард решился задать вопрос Иддысу:

— Какая связь между Щеночком и Фрейей?

— Меня еще здесь не было, когда это случилось. Поговаривают, что семь лет назад госпожа Фрейя спустилась в эти шахты, и подчинила себе Щеночка. Не знаю, каким образом она это сделала, но с тех пор она имеет над ним полную власть. Но чаще всего она просит его спать, так как и ест он тогда меньше, и не поджигает ничего…

* * *

Бард распрощался с магом земли, и отправился к озеру, что встретило его тишиной, и ярким блеском мелкой ряби в солнечных лучах. Борясь с желанием зайти в находящуюся недалеко избушку и проведать Фрейю, Кристиан вошел в озеро. Он понятия не имел как выглядят морковные водоросли, но почему-то был уверен, что, когда их увидит — поймет сразу. Бард нырнул, на всякий случай превратив зурну в меч.

По озерному дну он рыскал долго, беспрестанно пытаясь отыскать хоть намек на что-то зеленое — все дно покрывал только мелкий белый песок. У барда сложилось такое впечатление, что кто-то нарочно уничтожил здесь всю растительность.

Вдали промелькнуло что-то крупное. Кристиан застыл на месте, всматриваясь в водяную толщу, но увидеть силуэт повторно не получилось.

Он уже направился в сторону берега, дабы вернуться к Чупакабре и подробно расспросить про водоросли, как вдруг его что-то схватило за ноги, затягивая все глубже в черную яму, что появилась прямо в центре озера. Во время сопротивления бард выронил меч, что тут же превратился обратно в зурну и осиротело упал на песчаное дно.

Вскоре в глубине показалась страшная пасть, усеянная множеством зубов-кинжалов, и большими белесыми глазами с тонкой зеленой полоской радужки. Щупальца все плотнее обвивались вокруг тела барда, заставляя выпустить весь воздух из легких. Вскоре недостаток кислорода дал о себе знать. Кристиан начал задыхаться. Последней его мыслью перед полным отключением стало воспоминание о том, что нужно было порезать руку перед тем, как вступать в озерные воды. Он начал судорожно ощупывать свой пояс зажатыми руками, ища хоть что-то острое, но так и не нашел.

Пасть чудовища была все ближе, и тогда, приложив колоссальное усилие, он вырвал руку из мертвой хватки, и протянул ее к одному из зубов монстра, разрезая об него свою плоть. Существо с ревом, напоминающим морского змея, тут же разжало щупальца. С большим трудом Кристиан всплыл на поверхность, жадно хватая воздух, а после нырнул обратно за зурной.

Дно озера изменилось. Теперь повсюду росли оранжево-зеленые растения, кокетливо покачивая свои тонкие стебли в такт проплывающих между ними разноцветных рыбешек.

«Похоже это именно то, что мне нужно» — подумал Кристиан, превращая зурну в нож, дабы срезать несколько растений.

Как только нож коснулся стебля растения, в воде появлялась оранжевая жижа, быстро распространяющаяся в водной толще, и убивающая всех рыбок и растения, с которыми соприкасалась. Кристиан взвыл, выпустил стебель из рук, и вплыл на поверхность, пытаясь унять зудящую боль.

Он не мог поверить своим глазам. На его руках раздувались огромные волдыри, но как только он вытащил руку из воды их не стало, на тех местах были лишь красные пятна. Бард вновь отпустил руку в воду, и вновь почувствовал боль — волдыри вновь появились.

Времени оставалось мало, и Кристиану ничего не оставалось, как превозмогая боль, что через каждую секунду становилась все сильнее, плыть в озерные пучины.

Растений становилось все меньше с каждым мгновением, а рыб и вовсе уже не было видно. Видать сока одного стебля хватало, чтобы уничтожить жизнь в целом водоеме. С каждой секундой Кристиан чувствовал, как появляются новые участки с волдырями на его теле, но плыть он не переставал.

Добравшись до очередного растения, он быстрым движением срезал его стебель, и положил за пазуху, чтобы не потерять. Тело пронзила боль, а в голове возникло чувство, будто Кристиан решил искупаться в кипятке. Оно стихло через пару мгновений, оставляя после себя нестерпимый, болезненный зуд.

Еще один стебель, и вновь болезненные ощущения купания в кипятке. От тела барда начала исходить кровь, но он не сдавался. Третий стебель был срезан, и Кристиан быстро всплыл на поверхность, задыхаясь от боли. Как только его кожа касалась воздуха, волдыри исчезали, оставляя на тех местах красные пятна, с кровоточащими порезами.

На восстановление Кристиану понадобилось несколько зелий, которые он позаимствовал у Иддыса и сейчас пил их на ходу, направляясь в сторону болот. Его силы медленно иссякали.

* * *

От его мокрой одежды исходил столб пара. От ночного холода болот он едва чувствовал руки и ноги. Зубы выплясывали чечетку в попытке сомкнуться, но сдаваться было нельзя.

Только сейчас Кристиан понял, из-за чего он согласился на сбор ингредиентов. Он боялся, что синие глаза девушки посмотрят на него с осуждением, отвращением, жаждой его крови и смерти. От Фрейи можно было ожидать чего угодно. И это уже превратилось в странное удовольствие. Кристиану нравилось наблюдать за ее поведением в разных ситуациях. Нравилось узнавать что-то новое об этой девушке. И вместе с тем было страшно. Страшно, что он узнает то, от чего все его представление мира рухнет раз и навсегда.

Казалось, будто туманная граница разрослась на все болото. Абсолютно ничего не было видно. Где-то вдалеке раздавались крики банши, явно нашедших новую жертву. Резкие шорохи в траве и водяные бульки заставляли сердце биться чаще.

Бард пробирался по болоту очень аккуратно, на четвереньках, пытаясь отыскать в белене тумана хоть что-то, напоминающее иглы. Именно так Чупакабра и описал игольчатку — нужную ему траву.

Кристиан проваливался в воду, пугая тем самым больших зеленых жаб, что тут же взмывали в воздух, издавая громкое «ква». Он продирался сквозь дебри сухого и редкого в этих местах камыша, но нужного растения так и не находил.

«Надо было взять с собой кого-то из местных…» — промелькнула в голове здравая мысль, на которую уже абсолютно не было времени. Дракогриф Чупакабры прилетел пару минут назад, сообщая, что время почти вышло, и что Фрейя уже почти не дышит, а ее сердце начало биться медленнее.

Сзади раздался шорох, и Кристиан сделал опрометчивый шаг, тут же проваливаясь в одно из углублений со слизью. Он барахтался, пытался ухватиться, но у него ничего не получалось. Звать на помощь было бессмысленно — вокруг не было ни души, но он все же закричал, истошно, хрипло, а через мгновение полностью ушел под болотную слизь, что тут же забилась в его рот.

Сознание барда начало меркнуть к тому моменту, как чья-то рука схватила его за воротник, вытягивая из этой смрадной трясины.

— Как же ты выживал эти пару месяцев, что я тебя не видел? — хмыкнул до боли знакомый голос, хлопая кашляющего барда по спине.

— Химерион? — Кристиан не поверил своим глазам, перед ним, на корточках, сидел один из капитанов Ордена Змееносца. — Что ты тут делаешь?

— Да так… Решил поинтересоваться, как у моего лучшего друга обстоят дела? И вижу, что подоспел вовремя.

— Ты даже не представляешь, насколько вовремя… — Кристиан перевернулся на живот и пополз в сторону ближайшего куста, но не найдя искомое, чертыхнулся, с размаху треснув кулаком по земле.

Появилось странное ощущение в груди. Переведя на нее взгляд, Кристиан с удивлением обнаружил огромную пиявку, впившуюся в солнечное сплетение. Резким взмахом он разрубил ее на пополам, оставив ее часть в своем теле и пополз к соседним кустам, обещая себе, что сегодня же побреется, и избавится от всего, что застряло в его бороде за последние несколько дней.

— Это что за отношение?! — Химерион был, мягко говоря, удивлен поведению друга.

— Хим, я безумно рад тебя видеть. Но есть дело, которое я должен закончить как можно скорее…

— Дай угадаю, ты вновь спасаешь даму из беды?

— Да… — Кристиан вновь вернулся на четвереньки, ползя в сторону других кустов. — Вопрос жизни и смерти.

— Хочешь, я помогу тебе? Что ты ищешь в этом богами забытом месте?

— Некую траву…

* * *

Он въехал в избушку Чупакабры верхом на коне Химериона, попутно спрыгивая и отдавая существу все ингредиенты.

— Гер-рой… — протянул Чупакабра. — Здесь лошади не место. Выведи, пока брюхо ей я не вспорол…

— Как она? — плевать ему было на лошадь абсолютно.

Бард подошел к кушетке, на которой лежала девушка. Чупакабра позаботился о ней, снял с нее доспех, и надел на нее белое легкое платье, в котором она была похожа на ангела. Тело девушки побледнело, грудная клетка еле-еле вздымалась, а плоть в ране на лбу почернела, так и не затянувшись.

— Получше теперь будет… — существо невесело рассмеялось, засунуло в свою пасть все, что принес ему Кристиан и тщательно пережевало. Затем выплюнуло смесь на свою ладонь. По избушке поплыл запах брома и тухлого яйца. Кристиан поморщился и закашлялся. — По крепче ее держи. Она вырываться будет…

Кристиан послушно вдавил девушку в кушетку взявшись за ее плечи, что показались ему холодными как лед, и кивнул существу.

— Ракшасза Риерна Рраст! — взревел Чупакабра, шмякая содержимое своей ладони на лоб девушки.

Фрейя тут же открыла глаза с тяжелым вздохом, будто не дышала целую вечность, и затряслась в конвульсиях.

— Человечина, крепче держи! — велело существо, продолжив читать заклинание. — Родаа Крен Бреэма! Ракшасза Риерна Рраст!

Фрейя закричала, истошно, с болью, так, словно ее режут заживо. На ее глазах навернулись слезы:

— Не хочу! — замотала она головой. — Отпустите меня!

— Фрейя, потерпи, скоро уже все кончится. Ты поправишься! Обязательно поправишься! — бард пытался ее успокоить, поглядывая на Чупакабру, который тем временем продолжал выговаривать странные рычащие слова. Почему-то перевода этих слов Кристиан не понимал…

— Я убью вас! Всех поубиваю, если вы не прекратите! — голос Фрейи изменился, стал похожим на голос неведомого существа, что вырвалось из преисподней.

Кристиан лишь сжал крепче ее плечи, и отвернулся. Ему страшно было смотреть в абсолютно черные глаза девушки, что начала истошно выть во всю глотку.

— Родаа Крен Бреэма! Ракшасза Риерна Рраст!

— Эр-рис! Останови их! Я пр-риказываю тебе! — взревела девушка с новой силой, и воздух вокруг них почернел, а после явилась и Эрис, вставая на дыбы, и пробивая своей головой крышу избушки. Она была в несколько раз больше, чем обычно, и спустя несколько секунд замерла, не понимая, что происходит.

— Она умирает, Эрис! — вскричал Кристиан, пытаясь вывести существо из ступора, что у него и получилось. Эрис тут же навалилась на девушку всем своим телом, и та замерла, но лишь на мгновение.

Фрейя неестественно вывернула свои руки, и оттолкнула Кристиана. Тот ударился спиной об шкаф со склянками. Она сбросила с себя Эрис одним пинком, словно пушинку, и впечатала Чупакабру в стену.

— Я же сказала, я не хочу! — взревела девушка и взмыла под потолок. Вокруг ее тела начала закручиваться черная пелена, что с каждым мгновением становилась все плотнее. Глаза девушки замерцали, меняя свой цвет с черного на красный, затем на синий, а после на перламутровый и снова на черный. — Я достаточно служила им всем! С меня хватит!

— Кандалы! Скорее, кандалы! — взвыл Чупакабра, указывая на черные кандалы, перевязанные алыми и синими лентами.

Кристиан схватил цепи, и ловким движением подпрыгнул к Фрейе. Заключив ее в своих объятиях, он повис на ней.

— Отпусти меня, бездарный! Я хочу уйти! — прорычала Фрейя полушепотом, вырывая цепи из его рук, и кидая их в дыру потолка.

— Нет, Фрейя… Ты нужна нам! — Кристиан зажмурился, еще крепче обняв Фрейю. — Пожалуйста, Фрейя. Дай ему доделать то, что он задумал. Не оставляй меня!

— Как ты меня назвал, бездарный?! — голос Фрейи стал тише — рык из преисподней исчез. Черная пелена начала развеиваться, а глаза девушки вновь стали синими. — Да, точно… Фрейя — это мое имя… Я вспомнила!

Девушка обмякла, закрывая глаза и полетела вниз в объятиях барда. Чупакабра вырвал ее из рук Кристиана и вновь уложил на кушетку, тяжело вздыхая. Фрейя больше не вырывалась.

В голове Кристиана смешалось все: боль, что он чувствовал, когда Фрейя обзывала их всех самыми обидными словами и обещала убить, ржание Эрис, что с беспокойством заглядывала в его глаза, ходя вокруг кушетки, и становясь отчего-то полупрозрачной, а еще рычащий голос Чупакабры, что повторял, словно мантру, одни и те же слова на непонятном языке.

— Ракшасза Риерна Рраст! Родаа Крен Эореус Блэйден! — в последний раз разнеслось эхом по избушке. После чего воцарилась мертвая тишина, но лишь на мгновение.

— Родаа Крен Эореус Блэйден… — начала спокойно повторять Фрейя снова и снова. Ее голос становился громче и громче с каждым разом.

Наконец она перешла на крик, который волной воздуха отбросил в стороны и Кристиана и Чупакабру, вновь припечатав их к стене. Эрис растворилась в воздухе полностью. Лошадь Химериона же превратилась в горстку пепла на том самом месте, где все это время стояла, отчаянно била копытом, и пыталась вырваться из избушки. Жаль, что накрепко закрытая дверь была куда крепче, чем ее желание выжить.

Глава 30

Граница хаоса. Где-то между жизнью и смертью.

Тьма нежно роилась вокруг нее, заботливо обнимая за каждую клеточку ее тела. Странное тепло и спокойствие нашептывали разные глупости, заставляя расслабиться и отпустить… Отпустить все лишнее, ненужное, нежеланное. То, что удерживало ее в собственном теле, заставляя каждый день терпеть невыносимую боль. Не физическую, а душевную.

Подул легкий ветерок. Дрогнули натянутые струны сердца, и ее глаза открылись.

— Где я? — разносился эхом голос Фрейи во тьме, в которой она парила уже довольно долго. Не пошевелиться. Не размять затекшее тело… остается лишь парить и смотреть в темноту…

Она не знала где находится. Не знала, сколько прошло времени. Но твердо знала, что именно здесь ей самое место. Это ее настоящий дом. Дом, где ее ждут. Но кто ждет? Тьма? Определенно, это тьма… Родная, беспросветная тьма, что всегда находилась с ней рядом.

А что же свет? Почему ее не ждет свет? И где он вообще? Он же обещал быть всегда рядом… Оберегать ее… Неужели он ее предал? Нет… Это она предала его… Предала и бросила…

Множество воспоминаний роилось в ее голове, как только она очнулась здесь. Но сейчас у нее было такое ощущение, что их стало намного меньше. И ей было от этого хорошо. Не было ни боли, ни переживаний. Только покой и тишина царили теперь в ее душе. Ей хотелось остаться в этом месте навсегда. Стать его частью, раствориться, забыться.

— А он? Как же он? Жаль, что его здесь нет… Вместе нам было бы здесь уютнее… — сорвалась с губ странная фраза, и в мгновение ока все мыслительные процессы пришли в норму, а в сознание ворвалось воспоминание.

* * *

Она вспомнила этот день в мельчайших деталях, и в ее сердце ворвалось непонятное ей тепло. Странное чувство. Старое и забытое…

— Ну вот, в кои-то веке собралась повеселиться, и такой облом… — злобно проговорила девушка абсолютно трезвым голосом, как только входная дверь за спиной Кристиана со скрипом закрылась. Она узнала это место, ведь часто бывала в «Горелой луковке» проездом.

Ей, конечно, не нужны были свидетели, но эту встречу с ним она ждала уже довольно долго. Наконец-то у нее появился шанс отплатить за все, что он для нее сделал.

Сиротливо болтающийся под наручем бутон ромашки, с единственным уцелевшим лепестком, сегодня благоволил людям. Стыдно в этом признаться, но сомнения за семь лет никуда не делись. Она не говорила об этом Чупе. Только Райкен знал об этом. Но он молчал. Клятву на крови еще не смог обойти ни один смертный…

Раскрошив в руках последний белый лепесток, она резко поднялась со своего места, медленным шагом подошла к трактирщику, по пути погладив все еще плачущего мальчика по голове. И, запрятав всю свою неприязнь глубоко во внутрь, широко улыбнулась:

— Итак, вижу у Вас проблемы, господин староста?

— Я ведь говорил вам, что не стоит упоминать кровавого господина здесь. Но меня никто и не послушал. — он тяжело вздохнул, нисколько не удивившись тому, что она знает его положение в этой деревне. — Чего ты хочешь, девка?

— Решить вашу проблему. Разумеется, не за бесплатно… — она источала уверенность и серьезность, от чего трактирщик растерялся.

— Сколько? — сухо отозвался он. Нечисть, властвующая в деревне, ему была абсолютно не нужна.

— Триста гримм.

— Не много ли?

— У вас два варианта. Либо платите оговоренную сумму, либо в ближайшее время деревня Кукуево перестанет существовать. Нет, о чем это я? Постройки может и останутся… А вот люди точно исчезнут…

— Так ведь маг побежал туда. Он нам тварь и убьет, да еще и за бесплатно.

— Судя по рассказу мальца. — она кивнула в сторону ребенка. — Бард даже не поцарапает эту тварь. Решайтесь, господин. Я одна способна избавить Вас от монстра…

Трактирщик скрипнул зубами. Тон этой барышни его заставлял верить во все, сказанное ей:

— Сто гримм…

— Хорошо. Сто гримм и безделушка с Вашей шеи.

— Да как ты смеешь! Это фамильная реликвия!

Девушка прищурилась:

— Да-да… И сняли вы ее с трупа, найденного в лесу вашим старшим сыном… Дня так четыре назад, кажется? Удивлена, что Вы, господин староста, все еще живы! Вещица-то проклята…

— Побойся Бога, девка! — лицо старика скривилось от возмущения.

— Уважаемый, мы оба знаем, что Бога нет…, торопитесь, господин староста. Мне-то все равно, а в деревне гибнут Ваши родственники и соседи…

Перед его глазами промелькнул образ сорокалетнего детины, что под покровом ночи принес труп к порогу родительского дома. Как раз четыре дня назад.

Останки Редмон велел закопать, а вот саму вещицу, усыпанную камнями авассадона с груди мертвеца и бархатный мешочек со ста гриммами он оставил себе. Негоже таким ценным вещам гнить в земле…

Стыдно признаться, но за эти три дня со стариком случилось столько всего странного и необычного, что поверить в проклятие на медальоне было просто. Теперь еще и эта девка стоит перед ним, заявляя уверенным тоном, что знает о его маленькой тайне… Демонесса, ей богу демонесса!

И что ему теперь делать? Вон, на него уже и селяне косятся недобро… Да пусть забирает! Все-равно он собирался продать вещицу, как только бродячий торговец заглянет в их деревню.

— Хорошо. — скрип его зубов разлетелся по всему трактиру. Он достал из-за пазухи увесистый круглый камень, с мелким вкраплениями авассадона и отдал его девушке. — Но деньги получишь, только когда тварь будет убита.

Как она там сказала? Только медальон проклят…

— Всем сидеть здесь. Разрешаю высунуть свой нос за дверь только когда начнут орать петухи! — дверь за спиной девушки закрылась, оставляя всех присутствующих в полном недоумении.

Фрейя направилась к деревне, где и обнаружила кровавое месиво, освещенное полной луной. Без труда отыскала след зверя, и отправилась по нему, бодрым, уверенным шагом.

На ходу она разрезала ладонь появившимся черным кинжалом, и сжала отобранный у старосты медальон в руке, что тут же полностью покрылся ее черной кровью, и распался пеплом.

Фрейя рыкнула, ощущая чудовищную боль в области спины, но путь свой продолжила. Там ведь барда рвут на части! Ее барда!

В мысли ворвались новые эмоции, от которых защемило сердце и душу. Странное чувство, и, почему-то, забытое… Забытое сейчас, но запомнившееся тогда…

До поляны она добралась довольно быстро, и тут же обнаружила Кристиана, летящего на дерево.

— Ну наконец-то я тебя нашла! — она довольно ухмыльнулась, хищно посматривая на тварь в образе женщины, и снимая свой плащ.

Существо надвигалось на истекающего кровью Кристиана, не замечая ее, что ей и не понравилось. Она встала пред ним, закрывая своим телом барда. Женщина заметила ее. На мгновение остановившись и оскалившись, она вновь приняла облик трехголового пса.

— Да благословит меня Ракдара! — прорычало существо, а его глаза вспыхнули новой вспышкой ярости.

— Не слышит она тебя, Арейна. — Фрейя усмехнулась, встав в боевую стойку, и поманив монстра пальчиком. — Иди сюда, пёсель, твою шкурку уже давно надо с тебя снять…

Шесть деревень. Две сотни съеденных тварями людей, и столько же раненых… Именно такую цену пришлось заплатить Фрейе, пока она искала артефакт, идя по следу трехглавого пса. Кто же знал, что Арейна повесила его на шею одного из смертных? И если бы сегодня она не заметила нужного человека в трактире, возможно, жертв было бы еще больше…

Зверь взревел, оставив глубокие рытвины в земле, двинулся в сторону девушки, благополучно позабыв о Кристиане, который потерял сознание.

Фрейя не двинулась с места. Лишь задорно улыбнулась, предвкушая одну из ее лучших битв за последнее время. Когда зверь был в паре шагов от нее, она отпрыгнула от его пастей вправо, и со всей силы ударила кулаком по одной из безобразных морд.

Зверь тихонько заскулил, резко дернул шеей в ее сторону, оцарапав ее своими шипами, отчего она отпрыгнула назад.

— И это все? О, я уверена, ты можешь лучше. — она умоляюще сложила ладони, заглядывая в глаза зверя, что тут же кинулся на нее, пытаясь проткнуть своими когтями, от которых она успешно уклонялась.

Существо обезумело, оно больше не давало повода передохнуть, яростно бросаясь на девушку, которая с успехом избегала почти всех его атак. Тогда зверь решил взять разбег, попытавшись точно предугадать траекторию ее перемещения, и не ошибся. Массивная челюсть впилась в ее живот, прокусывая тот насквозь под ее тяжелый вздох, и откинула мерзавку на дерево. Толстый сук пронзил плечо девушки насквозь.

Чудовище застыло на месте. Девушка его измотала своими перемещениями, и прежде, чем нанести ей последний удар, зверь решил перевести дух.

Она же с широкой улыбкой сломала сук, на котором висела, твердо приземляясь на ноги. Зверь тут же сорвался с места в ее сторону.

— Поиграли и хватит. — она, истекая кровью, громко хмыкнув, и самодовольно улыбнувшись, расставила руки по сторонам, смотря прямо в глаза чудовищу. Кончики пальцев ее правой руки тут же покрылись черной дымкой, что с каждым мгновением становилась все плотнее, затем вытянулась строго горизонтально, и рассеялась. В ее руках появился огромный черный клинок, что вовсе не подходил к ее хрупкому телосложению. Девушка поудобнее перехватила его двумя руками, и двинулась в сторону приближающегося чудовища.

Один удар, и правая голова чудовища была отсечена, отчего оно взревело, стремительно разворачиваясь в сторону, где только что стояла девушка. Но ее там уже не было. Она уже взмахивала мечом во второй раз, отрубая чудовищу левую голову.

Существо завыло, так страшно и невыносимо, что девушка, закрывая уши ладонями, выронила меч. Он тут же растворился в воздухе. И тогда змеиный хвост чудовища ловко обвился вокруг своей добычи, до хруста, ломая ее кости, но Фрейя продолжала улыбаться, смотря прямо в глаза зверю.

— Ты допустила одну ошибку… — она выплюнула сгусток собственной крови, что текла у нее из носа, из глаз, из ушей, и изо рта, прямо в пасть монстра. Чудовище разинуло пасть, готовое проглотить девушку целиком. — Ты подпустила меня слишком близко!

Ее руки освободились из змеиной хватки и вцепились в пасть чудовища. Зверь замотал единственной, оставшейся головой. Он понял, что она задумала. Девушка одним ловким движением рук сломала ему челюсть, заставив зверя отпустить ее полностью.

Зверь встал на дыбы, решив нанести последний, сокрушительный удар раздавив ее своими передними лапами, попутно проткнув когтями. Девушка, видя это, вновь материализовала клинок, обмазав оный собственной кровью. Тот увеличился в размерах в несколько раз. После чего Фрейя подпрыгнула, разрезая зверя ровно пополам.

Чудовище захрипело в последний раз, падая на землю, а Фрейя, ловким движением руки, вырезала его сердце, положив его в собственный плащ. Затем она зачерпнула рукой крови из тела существа, и испила ее.

Когда с кровавыми делами было покончено, она встала, озираясь по сторонам. Вся поляна была залита кровью чудища, повсюду валялись обломки деревьев и камней, а под одним деревом лежал бард, к которому она и устремилась.

Она, поняв, что он еще жив, быстро отыскала зелье в одном из его поясных мешков и влила ему в глотку, с облегчением наблюдая за тем, как его дыхание выравнивается. Затем девушка поднялась, пройдя всего пару шагов, и упала на землю, потеряв сознание. Из разрубленного тела монстра вырвался черный туман, что вошел в ее тело, заставляя течь кровь из ее ран.

* * *

Фрейя встряхнула головой, лишь на мгновение вынырнув из воспоминаний. Осталось странное чувство, что чего-то не хватает. Пустой кусок черного полотна так и завис в ее сознании, даря странную боль и нецелостность. Где чувства? Где эмоции? Откуда в душе такая пустота? И что случилось с бардом дальше?

Во тьме промелькнул лучик света, а вместе с ним продолжилось и воспоминание. На лице девушки промелькнула улыбка. А он ведь даже не догадывался в тот момент, что она видела все что он делает…

* * *

Кристиан пришел в себя с первыми лучами солнца, ощупывая себя с ног до головы и шумно выдыхая с облегчением. Он был цел и невредим. Постепенно проясняющееся помутнение в глазах позволило ему обнаружить в своих ногах пустую бутылочку из-под зелья исцеления, а неподалеку лежала девушка. Бард тщательно осмотрел ее раны.

— Жаль, но ты не жилец… Даже мое зелье тебе уже не поможет… — перевел взгляд на вытекающую из тела черную кровь, не характерную для человека. — Ты что, тоже демон? Тогда поделом тебе. Хорошо, что все так сложилось… Одной тварью в этом мире стало меньше…

Сказано это было с такой тоской и печалью, что она твердо определила — он не хотел бы с ней сражаться. Странно, но да, она тоже не хотела бы.

Кристиан медленно осмотрелся по сторонам, протирая глаза руками. Неподалеку лежало разлагающееся тело трехглавого пса, разрубленное пополам.

— Это ты его так? Хорошая работа… Жаль, что я не видел этого… Ты прости меня. Возможно, ты и была демоном, но поступила по-людски, раз спасла мне жизнь… И за это я сделаю все по-человечески.

Бард решил воздать ей последние почести. Он аккуратно уложил бездыханное тело на спину, зачем-то сорвал неподалеку растущую ромашку и вложил ей в руку. После чего развернулся и медленно поплелся к разломанным веткам, намереваясь развести костер и сжечь ее тело. Когда мужчина поравнялся с первыми деревьями, окружающими поляну, со стороны, где лежало бездыханное тело девушки послышался шепот на непонятном языке. Он обернулся.

Вокруг тела Фрейи, из ее ран, ползли черные, противные щупальца, постепенно окутывая ее с головы до ног плотным, непроглядным, черным коконом. Шепот становился все громче и громче, но Кристиан так и не смог определить откуда он доносится. Внезапно шепот превратился в зловещий крик. Мужчина или женщина кричала — было непонятно, но зато Кристиан еле-еле смог разобрать слова:

— Родаа Крен Бреэма! — снова и снова разносились слова над поляной немного громче с каждым разом. Тело девушки уже полностью погрязло в непроницаемом коконе, и Кристиан внезапно ощутил слабые волны воздуха, исходящие от нее.

— Так еще ничего не кончено? — нахмурился он, превращая свою зурну в лук и целясь в черный кокон.

Мужчину окатило волной воздуха, что была куда сильнее, чем предыдущие, и он с ужасом, застывшим в глазах упал на колени, не в силах подняться — неведомая магия тянула его к земле с такой силой, что сопротивляться ей он просто не мог. Через пару мгновений волны стали еще сильнее, больно бив его по щекам и глазам, а потом последняя, сокрушительная волна, смешавшись с темной дымкой, что окутывала кокон девушки, отшвырнула его с такой силой, что он врезался затылком в дерево и потерял сознание.

Глубокий вздох, и Фрейя открыла глаза, осматривая округу. Да, все изменилось, ровно так, как и должно быть…

— Надеюсь эти бестолочи будут держаться от этого места подальше… — прошептала она, выходя из столба света.

Топнула ногой, и в земле образовалась глубокая воронка. Недра земли было жаль, но это нужно было сделать. Вся черная кровь монстра медленно поползла в воронку, растворяясь в ее глубинах.

— О, а вот и ты… Кажется, ты увидел слишком многое… Прости, но часть забыть придется… — Фрейя разрезала свою ладонь, нарисовала крест на лбу Кристиана. — Эрр Гурн Брэйм…Ты не вспомнишь моего воскрешения. Последнее что ты будешь помнить, так это два красных глаза на лице девушки, что хотела тебя убить. Прости, мой друг, но так будет правильно. А теперь тебя нужно отнести в деревню…

С первыми петухами все, кто находился в трактире «Горелая луковка» показали свои носы из их укрытия, и направились в деревню. Кровавое месиво их впечатлило до глубин души, и все как один, пролили немало горьких слез о своих почивших родственниках и друзьях. Ни девушки, ни барда, ни монстра, они не обнаружили.

Уже ближе к полудню, когда жители собрали трупы, приготовившись их сжечь, из леса показалась темная точка, что стремительно приближалась, повергнув в ужас всех свидетелей.

Девушка, перемазанная черной кровью, словно пушинку, тащила на своих плечах огромного мужчину, на ее поясе болтался большой мешок, из которого медленно капала черная кровь. Среди жителей началась паника, поползли перешептывания.

Она положила на землю барда только посреди деревни. Отстранилась от него, встав на ноги и оглядывая собравшуюся толпу внимательным взглядом:

— Этот еще живой. Головой только слегка ударился… Присмотрите за ним, пока не очнется… Где трактирщик? — вскоре из обеспокоенной толпы, бухтя что-то себе под нос, выбрался трактирщик. — А, вот Вы где, господин староста. Как и договаривались, чудище повержено. Жду оставшуюся часть платы…

Трактирщик смачно сплюнул, натянув брезгливую гримасу на лицо:

— Шиш тебе, а не оплата.

Девушка сложила руки на груди:

— Мы ведь договаривались. Держите свое слово, уважаемый.

— С демонами мы договоры не заключаем!

— Да это она своей кровью перемазалась! Демонесса! — толпа загудела, но девушка и бровью не повела.

— Уважаемый, вы меня не поняли… — продолжала она ровным, холодным тоном. — Вы не должны оплатить услуги, а обязаны.

— Ты меня тоже, похоже, не поняла. У нас тут демонов не жалуют.

Подтверждая слова старосты, в девушку, из толпы полетел камень, от которого она уклонилась. Толпа же, хором заорала:

— Демон! Камнями ее, камнями!

Град камней полетел в сторону девушки, но так ее и не достиг. Она щелкнула пальцами, и тут же рядом с ней появился черный конь с огненно-синими глазами, изуродованной большим количеством клыков пастью, и шипастой пилой вместо хвоста, что закрыл ее собой от летящих снарядов. Жители деревни, увидев животное, бросились в рассыпную, что-то крича про демонов и проклятую девицу. А девушка лишь довольно улыбнулась, закинула мешок на спину зверя, который дыхнул синим огнем, будто негодуя, и запрыгнула следом за мешком, громко прокричав жителям вслед:

— В следующий раз я вас даже спасать не буду. Неблагодарные!

Она развернула своего грозного зверя, и галопом покинула деревню Кукуево.

— Вот и зачем я их снова спасла? Ненавижу людей!

Глава 31

Граница хаоса. Где-то между жизнью и смертью.

Воспоминание исчезло также быстро, как и появилось, а вместе с тем исчезло что-то важное, то, что у нее не получалось вспомнить… Но что это было? Уже не важно, ей это больше не нужно…

Девушка четко осознала, что силы покидают ее, но ей было все равно. В этом месте они ей не нужны. В этом месте она справится без них. Все ее шрамы начали кровоточить. Ей было не больно. Она улыбалась.

В темноте перед ней остался только Кристиан, который, почему-то не хотел уходить из ее мыслей. А за бардом последовало и новое воспоминание, которое теперь не имело никакого значения, и которое растворилось в темноте еще быстрее, чем предыдущее.

* * *

Этого она ему не рассказала, да и знать этого ему не нужно. Пусть и дальше свято верит в то, что тогда, среди лагеря «Пьяной подмышки» она действительно везла этой верзиле драгоценный трофей…

Утром Фрейю разбудили тихие шаги заботливого Бедакура, что решил угостить своих гостей завтраком. Он, забавно прихрамывая, разложил на камнях большие листы с лесными ягодами, а также притащил откуда-то взявшийся котелок, пытаясь вновь развести огонь, да сварить отвар из лечебных и полезных трав, растущих по всему лесу.

Фрейя помогла существу со всеми приготовлениями, после чего они вместе попили отвара, и отправились выслеживать разбойников. Конкретных действий они не собирались предпринимать. Хотели просто отыскать их лагерь, и вернуться к проснувшемуся, уже к тому времени, Кристиану. Перед уходом Фрейя попросила Бедакура вернуть все вещи мужчины, снабдив одну из них поисковым магическим маячком, на тот случай, если мужчина проснется раньше, чем они вернутся.

Весело о чем-то болтая с Бедакуром, и прогуливаясь по лесу в поисках зацепок по местонахождению разбойничьего лагеря, они наткнулись на глубокую яму, прикрытую листьями. В буйной голове девушки еще вчера вечером возник веселый план, по которому, если удастся, она сможет не только заполучить желанный артефакт, но и потешить мужское самолюбие Кристиана, который, словно герой со страниц книг, появится чтобы спасти ее.

Будучи прекрасным следопытом, девушка-таки выследила разбойников. И уже была готова возвращаться, когда вдруг откуда-то раздался взрыв. Бедакур, позабыв о том, что он спокойное и гостеприимное существо, тут же побежал в сторону взрыва. Девушке ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Взрыв доносился где-то далеко в стороне от разбойничьего лагеря, и сопровождался большим столбом дыма.

Добравшись до места, Фрейя и Бедакур поняли, что источником дыма и шума стали бочонки пороха, что весело взрывались, расставленные в каждом из домов деревни, которая находилась ближе всего к лесу. Множество трупов бедных крестьян, женщин и детей было разбросано по всей округе. Разбойники же, весело перешептываясь тащили на себе большущие ящики в сторону лагеря.

Бедакур не захотел смотреть на бесчинства разбойников. Именно эта деревушка ему больше всего и нравилась. Здесь выросло не одно поколение, что добродушно относилось к нему. Иногда они даже устраивали подношения на импровизированном алтаре, возле небольшой церквушки. Презирая кровь невинных, лесной дух с радостью принимал разнообразные пироги и каши. В обмен на подношения, Бедакур покровительствовал деревне, играл с детьми, загонял рыбу в их сети, и даже выступал в роли проводника по всему лесу. И понять его чувства Фрейе, с затаенной злобой, смотрящей на всех этих, когда-то счастливых, а ныне мертвых людей, было просто.

Дух сорвался с места в направлении разбойников, и принялся изничтожать их всем, чем только мог, от корней деревьев, до запугивания крысами и совами. Но получалось это у него плохо.

Закаленные сражениями мужчины, ни раз видевшие его, явно не собирались трусить, особенно при свете дня. Они кидались в духа мечами и стреляли из луков, от которых он ловко уворачивался. Вскоре и Фрейя присоединилась к ним. Она не хотела никого убивать. Достаточно было просто вырубить их всех до одного, предоставив суд над ними лесному духу. Поэтому она и дралась как обычный человек, кулаками.

Вдвоем с Бедакуром они повергли почти всех разбойников к тому моменту, как случилось непоправимое. Кто-то очень проворный и изворотливый схватил Бедакура за шкирку, и, нелестно выругавшись, пронзил его мечом. Маленькое, в мгновение, ставшее бездыханным, тельце лесного духа тут же упало на землю. Фрейя, в пылу сражения, заметила это слишком поздно для того, чтобы спасти духа, а когда увидела, то решительным шагом, попутно уклоняясь от атак разбойников, направилась к нему. Она решила унести его в безопасное место, и уже там предпринять хоть что-то для его спасения. В конце концов она знала одного барда, у которого имелись целебные зелья.

Они были уже около той самой ямы, в которую позже, этим же днем, и закатился камешек, заколдованный Бедакуром для Кристиана, когда за своей спиной девушка почувствовала чье-то присутствие. Она быстро развернулась, не забыв материализовать свой черный меч.

— Значит это ты раскидала всех мои ребяток, девка? — направил на нее злобный взгляд появившийся из воздуха огромный мужчина, державший в руках увесистую булаву.

— Ты смотри, если тронешь меня — мои друзья найдут тебя и разукрасят так, что и родненькая мамаша тебя не признает! — заявила девушка, пытаясь напугать его. То, что он появился из ниоткуда ее нервировало. Да и заветный артефакт на его руке она смогла разглядеть. Но почему он до сих пор не убил своего носителя?! Те люди, которым достаются артефакты левионов живут от силы несколько дней… А судя по тому, что и Кристиан знал про этот артефакт, прошло уже очень много времени…

— Хм, занятно… Но отпустить я тебя тоже не могу. Ты слишком много видела, и многое знаешь. — с этими словами мужчина исчез из поля видимости Фрейи.

Девушка насторожилась, вслушиваясь в тишину, стоявшую вокруг, но так ничего и не смогла услышать. Вдруг сзади нее колыхнулся воздух, а затем и булава появилась в нескольких мгновениях от ее лица. Фрейя успела увернуться, резанув воздух в том месте, где должно было находиться тело ее противника. Но, к большому сожалению, мужчина уже переместился за ее спину, и со всего размаху ударил девушку по лицу. Она тут же отлетела на приличное расстояние, но на ногах устояла, бросившись в ответную атаку. Добрых пол часа они бились почти не покалечив друг друга.

Силы Фрейи были на пределе. Она, совсем не привыкшая к изнуряющему бою, изрядно вымоталась. Ее противник тоже тяжело дышал, стараясь скрыть усталость за надменной улыбкой.

— А ты хороша, чертовка. Не хочешь вступить в мою банду?

— Твоя банда, как и ты, скоро подохнете, причем все как один! Неужели ты думаешь, что Морбиус оставит тебя в живых?! Он использует тебя! — Фрейя вытянула руки в стороны, материализуя из тьмы огромный меч, и тут же кинулась на своего оппонента. Один удар — мимо, второй удар — мимо, но третьим она все же его достала. Хорошенько приложив бандита плоской стороной меча на обе лопатки, она молниеносно появилась над ним, материализуя тьму в нож, и тут же вырезала ему один глаз. Главарь истошно заорал от причиняемой ему боли, пытаясь отшвырнуть девушку в сторону, что у него крайне плохо получалось.

Шаги приближающегося разбойничьего подкрепления девушка, оглушенная криком их атамана, не услышала. Один из разбойников осторожно выстрелил в нее дротиком со снотворным. Фрейя упала без чувств прямо на атамана, что брезгливо откинул ее тело в сторону, поднимаясь на ноги.

— Раньше нельзя было прийти? — зло поинтересовался он у своих помощников.

— Так это… — его помощник был настолько растерян, что паузы между фразами занимали минуты. — Пока мы вас нашли… Вы далеко уйти успели…

На эти слова атаман лишь громко выругался, схватил Фрейю за волосы, и кинул прямо в своего спасителя, попутно приказывая заковать ее в антимагические цепи, и раскрошить тело духа в труху на этом самом месте, после чего притащить девушку в лагерь.

Смерть Бедакура в план Фрейи не входила абсолютно, но вот попадание в плен к разбойникам — еще как. Она почти что молча терпела унижения разбойников, что не только хотели скормить ее ночью летучим мышам, но и кидали на нее плотоядные взгляды. И в глубине души знала, что Кристиан примчится спасать ее из плена. Хотя бы эту часть своего плана она должна выполнить…

Да, она никогда не рассказала бы эту историю Кристиану… Как и то, что Бедакур приходил к ней в пещеру.

— Эореус Блэйден…

— Да, Бедакур… Узнал значит?

— Еще там, в лесу, когда ты отобрала у меня жизнь этого смертного. Почему ты не дала мне его убить?

— Он нужен мне…

— Что особенного в этом смертном? Он не достоин и волоска с твоей головы…

— Ошибаешься… Только он один и имеет значение… Убегай, Бедакур. Беги так далеко, как только сможешь… Я не должна найти тебя, не должна убивать… Ты ведь древний… Ты добро…

— Я пришел мстить, и месть моя уже топит кровью этот лагерь. А за ним она потопит и все деревни с городами, что встретятся мне на пути. Так было предначертано и так будет сделано… Я пришел не спасать тебя… Убей меня, Эореус Блэйден. Избавь от страданий, пока я еще могу контролировать свою злость… Люди, итак, вынесли слишком многое…

— Будь по-твоему. Но не здесь и не сейчас. Встретимся с восходом луны, в лесу.

— Благодарю, Эореус Блэйден…

— Уходи, кто-то идет…

* * *

Все краски померкли, оставляя перед глазами девушки только тьму и Бедакура. По щекам скатилось две крупных слезы… Она точно знала, что чего-то не хватает. Именно в ночь смерти древнего ей приснился сон. Но о чем он был? Снова пустота. Ни эмоций, ни чувств. Лишь только тьма…

Образ Бедакура растворился во тьме. И из тела девушки будто выбились все силы. А затем сквозь тело пролетела черная коса и исчезла во тьме, будто ее никогда и не было. Перед глазами снова стоял Кристиан с брезгливым выражением лица.

— Монстр… — прошептал он. — Монстр, которому плевать на людей! Тебя интересуют только твари! Такие же твари, как и ты сама…

Но разве она монстр? Нет, он ошибается! Она любит людей! Да, ей не всегда удается их спасти, но она старается! Очень старается!

Почему он назвал ее монстром? Да потому что она сама так захотела…

Тьма вновь растворилась в новом воспоминании девушки.

* * *

Если бы он знал, как тяжело ей было вырвать его зурну из рук. Как тяжело было смотреть в его глаза, излучающие непонимание. Он выглядел так, словно ему только что объявили, что его волшебной феи, в которую от верил всей душой, на самом деле не существует.

Фрейя рыкнула, сжала в руках веревку, по которой они спустились на берег, и поморщилась. Ее руки все еще пахли кровью русалки. Той самой, которую ей пришлось напоить собственной кровью, дабы она умерла быстрее и не мучилась. Без вырванного сердца она бы долго не протянула…

Девушка поняла сразу, что-то здесь было не так. Жителей деревни Рыбио она помнила прекрасно. Девушку смутило то, что они не вспомнили ее — девочку, что девять лет назад высадили около их деревни контрабандисты. Она точно знала, что внешне нисколько не изменилась, разве что стала выше и женственнее. Тот же несменяемый староста точно должен был ее узнать.

Морской змей коснулся своим носом края скалы, дав возможность Фрейе спрыгнуть на твердую землю.

— Жди меня здесь, Горошик. Я сама убью эту тварь…

Что-то ныло в области груди. Сердце? Вполне возможно… Этот человек всегда заставлял ее испытывать новые эмоции, в чем она, естественно, ему не признается.

Она обманула Кристиана, сказав, что поможет змею вырезать всю деревню. Но это был единственный способ оставить его на берегу, подальше от всей этой бесовщины.

Фрейя уверенным шагом направилась по центральной улице деревушки, что, как и остальные, была пустынной.

— Я так и знала… — хмыкнула девушка, когда очередной дом оказался пустым.

Фрейя обошла их все, и в каждом была одна и та же картина: паутина, перевернутая мебель, следы когтей, редко встречающиеся капли и разводы засохшей крови на полу.

Она осмотрела каменистую землю по всей деревне, не обнаружив ни одного следа. Наконец, она добралась и до хартгара.

Рунный камень ярко сиял на постаменте, излучая магию вокруг себя. Фрейя дотронулась до камня, и тот тут же рассыпался на множество кусочков.

— А вот это уже интересно… — оглянулась она, осматривая почерневшую землю вокруг кхалы. Вскоре она обнаружила и пятна черной слизи, что тянулись в сторону окраины деревни.

Слизь вела к разрушенному колодцу, поросшему ракушками и лишайником. Он стоял на самом краю утеса. Заглянув во внутрь, девушка хмыкнула. На дне колодца виднелись белоснежные, человеческие кости, а в воздух поднимался чудовищный запах разложения людской плоти.

— А сценарий-то не меняется… — рассмеялась Фрейя, повернув обратно на главную деревенскую улицу.

Девушка встала ровно по центру пустынного селения и громко закричала:

— Я знаю, что ты здесь! Покажись и прими бой. У меня абсолютно нет времени играть с тобой в прятки!

Тишина. Лишь только ветер завывал, заглядывая в полуоткрытые двери пустынных домов.

— Ну же, покажись! Не то я спалю все твои запасы в колодце… И будешь ты тут голодать целую вечность… Русалками-то точно сыт не будешь…

За спиной девушки послышался неистовый, хриплый рык.

— Так-то лучше. — самодовольно усмехнулась Фрейя, поворачиваясь в сторону звука. — Ой, какой ты милашка, так бы тебя и съела.

На нее смотрел маленький человечек, покрытый черной сажей. Ростом он был с годовалого ребенка, но твердо стоял на ногах, смотря в сторону девушки своими глазами, которые отливали осколками красного камня, очень похожего на авассадон. Его грудная клетка была разорвана, являя свету большой красный камень, заменяющий его сердце.

— О, мавочка. Давненько таких не видела. — девушка умилилась существом еще больше, протягивая руки в его сторону. — Дай я тебя потискаю!

Существо лишь протяжно зарычало, изменяя свой облик. Оно стало больше в десять раз. На его руках проступили шипы, спина разошлась огромными мышцами, покрытыми каменной черной броней. Оно топнуло ногой, что покрылась рыбьей чешуей, и тут же один из домов рухнул под землю.

— Какой ты злой, а с виду и не скажешь. — в руках девушки появился огромный, черный меч. — Давай немного поиграем?

Фрейя ринулась в сторону монстра, что тут же исчез и появился за ее спиной, устремив в нее свой огромный кулак. Девушка же, развернулась в его сторону, и рубанула мечом воздух. И в этот самый момент она попала под новую атаку кулака, отлетев на несколько ярадов, и разломав своим телом один из домов.

Кряхтя, Фрейя поднялась на ноги, перехватила появившийся клинок по удобнее, и вновь ринулась в сторону монстра.

Существо вновь переместилось, уйдя от атаки. Оно появилось над головой девушки, и вытянув собственный кулак, обрушило его прямо ей на голову. Каменная глыба под ногами девушки потрескалась, в воздух поднялся столб пыли. В последний момент ей удалось заблокировать удар мечом, и откинуть существо в сторону от себя.

— А ты силен… — искренне изумилась девушка. — Но пора с тобой заканчивать.

Она провела острием меча по собственной ладони, покрыв его своей кровью. Взмыла в воздух, в следующее же мгновение опустила его на монстра, что не успел уклониться от ее атаки. Лезвие меча разрубило существо на пополам.

Тяжело дышащая девушка наблюдала за тем, как обрубки тела существа начали пузыриться, увеличиваясь в объеме, а потом и вовсе взорвались, разметав все его внутренности по округе.

— Ну и вонь. — в очередной раз скривилась девушка, отряхивая ошметки твари с собственного лица. — После такого не меньше недели надо мыться без остановки…

Она уже хотела покинуть деревню в тот момент, как со всех сторон от нее послышался гул. Фрейя вновь приготовила свой клинок, готовясь к новой атаке.

Вскоре всю деревню заволокло черным туманом. Послышались глухие, одинокие шаги, а после и силуэт с глазами красного пламени. Он захлопал в ладоши.

— Эореус Блэйден… — прошипело существо.

— Здравствуй Люцик! Как дела? — приветливо улыбнулась девушка, опустив меч.

— Как и всегда, надменная особа… — протянуло существо, приблизившись к ней. Его тело было перемотано грязными, полуразложившимися бинтами, из-под которых проступали вспухлые вены цвета раскаленной лавы, что словно живые, перемещались по его телу. Вблизи девушка разглядела, что его глаза отличаются от глаз левионов. В этих глазах она отчетливо различала красную, пылающую огнем склеру, и черную радужку, с отсутствующим зрачком.

— Но ведь если я такой не буду, то вы перестанете меня боятся… — захлопала девушка глазами.

Существо искренне рассмеялось:

— Предупреждаю тебя, Эореус Блэйден. Если ты и дальше продолжишь искать артефакты света, то мне придется остановить тебя…

— Я не отступлюсь… Ты же знаешь это?! Давай покончим с этим здесь и сейчас. Нападай! — девушка перехватила свой меч по удобнее, направляя его на существо.

— Не место и не время. — галантно поклонилось существо, загадочно улыбаясь. — Еще не все пешки заняли свои места. Я тебя предупредил, Эореус Блэйден. Не заставляй меня делать то, чего я не хочу…

Черный туман развеялся, точно также как и существо.

— А меня значит, заставлять можно делать то, что я не хочу?! — с грустью в голосе прошептала девушка, разжимая руку на рукояти меча. Тот растворился в воздухе.

Глава 32

Граница хаоса. Где-то между жизнью и смертью.

Она не спеша вернулась к месту, где ее ждал Горошик, и блаженно потянувшись, свесила ноги с обрыва. Широкий нос морского змея замер возле нее, давая своему владельцу возможность разглядеть девушку по лучше. Смотря на заход солнца, она размышляла вслух. От нее ужасно воняло, но Горошика это не смущало абсолютно, он привык к запаху падали, что давно уже разлетался над этим местом, и который было слышно даже сквозь морскую толщу.

— Итак, что мы имеем? Люциус каким-то мистическим образом сломал хартгар, похитил ребенка из деревни и превратил его в мавку. Затем уже мавка вырезал всю деревню, а покуда уйти далеко от места своего появления он не может — начал истреблять единственных волшебных существ, что как магнитом притягивало к Рыбио, то есть русалок.

Когда же мы появились здесь в первый раз — Люциус явил нам иллюзию того, что все жители живы и здоровы. Так получается? — она заглянула в большие глаза, пылающие изумрудами и змей протяжно зашипел. — Да, все сходится. Тогда объясни мне, Горошик, почему Люцик сам не убил тебя? Зачем он хотел, чтобы ты погиб от моей руки? Почему русалки умирали мучительной смертью, истыканные копьями и мечами? И знаки на стенах пещеры… Обычно так мавки не охотятся, а символы… таких я еще не видела… Мавка определенно совершал жертвоприношения. И зачем в его груди торчал красный камень? Им явно управляли. Но зачем? И больше всего меня интересует вопрос: для кого?

Змей вопросительно посмотрел на нее, так и не ответив.

— Ладно, потом разберемся. Сейчас главное, заполучить артефакт, пока владелец его не перепрятал. А сможет он это сделать только через два дня, в последний день полнолуния. Верни меня обратно, на берег. — змей послушно поровнял свой нос с линией утеса, позволяя девушки без труда ступить на него. — И вот еще что. Кристиан не должен знать, что здесь было на самом деле. Пусть думает и дальше, что я жестокий и бездушный монстр, что вырезал всю деревню, не моргнув и глазом. — она ненадолго замерла, будто что-то обдумывая. — Да, так определенно будет легче сберечь его шкуру.

* * *

Краски вновь померкли, возвращая девушку во тьму.

— Люциус… Как ты мог? Я думала, что мы друзья… — раздался голос девушки в пустоте. — Превратиться в Эйхессе, подсунуть свой артефакт вместо его… А потом выдрать из моей груди все, что я собирала по крупицам! Угрожать недобарду этому… Что же ты творишь, Люциус? Что же ты творишь?!

Тьма будто стала плотнее, укутывая ее словно одеяло. Уютно и свободно… А где ей еще так легко дышалось? Под водой, конечно, под водой…

* * *

«Как же приятно смыть с себя эту вонь…» — блаженно улыбнулась девушка, оставаясь парить в морской пучине. Для нее всегда было загадкой то, что она могла свободно перемещаться под водой без воздуха, но это ее нисколько не смущало.

Она радостно закрыла глаза, вслушиваясь в морскую толщу, в которой эхом раздавались песни морских существ.

«Жаль, что Кристиан не может дышать под водой. Мне бы очень хотелось, чтобы и он услышал это прекрасное пение…» — нахмурилась Фрейя, вспоминая их последний разговор.

Как она и хотела, он считает ее монстром, а значит будет держаться от нее подальше и ей будет проще расстаться с ним. Но что-то глубоко в душе говорило ей, что это неправильно, что он нужен ей. В конце концов, нужен ее душе, дабы точно знать, что правильно, а что нет, и как бы поступил истинный человек в той или иной ситуации.

Он возненавидел бы ее, если узнал кто она на самом деле. И от этого ее сердце сжималось, не позволяя подпускать его ближе.

Прекрасная мелодия заполонила все вокруг, включая и мысли Фрейи. Вокруг нее неспеша кружили косяки рыб, загадочно поблескивая сверкающей в темноте чешуей. А на ее душе стало тепло и спокойно, но только на одно мгновение.

«Раз там, в пустыне, он рассказал о своем горе, то и я смогу поделиться с ним чем-то личным. Вот только придется слегка переврать. Но откровением же это будет считаться?»— с этими думами девушка всплыла на поверхность.

* * *

Фрейя широко улыбнулась. Она не была монстром. Она придумала себя такой. И как же отреагировал Кристиан? Он просто взял и обнял ее, сказав, что она права?! Бесов цвет, да как такое может быть?

Во тьме вновь стоял Кристиан, вот только теперь он был полупрозрачным и медленно исчезал.

— Не уходи… Побудь со мной еще немного. У меня впереди целая вечность быть одной. Подари мне еще пару минут?!

— А ты действительно хочешь этого?

— Хочу…

В следующее мгновение из-за спины барда вышли пятеро человек которые смотрели на Фрейю и улыбались.

Мужчина был высоким и беловолосым, облаченным в железный белый доспех. Доспех был очень тяжелый, что можно было определить по его медленным движениям. Он сжимал в своей правой ладони руку женщины. Она была одета в черное платье, а ее черные волосы были собраны в высокую прическу. Их кожа светилась желтым светом, напоминая тусклое сияние самой далекой звезды на ночном небе.

Перед парой также, держась за руки, стояли парень и девушка лет двадцати. Они были с одинаковыми лицами, но были полностью противоположны друг другу. Парень был одет в белые одежды, расшитые красными лоскутами, а его волосы были черными, в то время как девушка была одета в черное платье, расшитое синими лоскутами, ее волосы были белыми, как только что выпавший снег. Кожа обоих близнецов также светилась желтым светом.

Впереди всех стояла маленькая девочка лет десяти, с огненно-рыжими волосами, в ярком красно-синем платье. По ее телу извивались причудливые синие татуировки. И только у нее была самая обычная человеческая кожа.

У всех пятерых были синие глаза, как у Фрейи. И все пятеро начали постепенно погружаться во тьму, оставляя после лишь тихий шепот:

— Не смей забывать свое имя! Только не его!

Но было поздно. Она уже забыла кто она. Забылась тьмой, и почти растворилась в ней.

Через мгновение перед Фрейей вновь появился образ барда, что наигрывал на своей зурне старинную мелодию.

— Прости, но я оставляю тебя… Здесь не место живым… Не место бездарным… Здесь могут быть только такие как я… Пусть Хаэбар и дальше хранит тебя… Так будет лучше для всех… Прости меня…

Кристиан выкинул зурну, выпрямился и широко улыбнулся, растворяясь во тьме.

Вот и все… Больше ее ничего не держит в этом мире… Ей больше нет места в том мире, где есть он. Ее больше не должно существовать.

Пространство вокруг девушки вздрогнуло, эхом разнося разозленный, загадочный бас:

— Зачем ты пришла, Эореус Блэйден?!

— Не знаю… Здесь так хорошо, так спокойно… Я хочу здесь остаться… Пожалуйста…

— Значит, ты хочешь покоя?! — пространство разразилось смехом. — Покоя тебе, человечишка, не видать, покуда ты не выполнишь наш договор!

— Не называй меня человеком! — крикнула Фрейя в пустоту. — Я не человек… Ненавижу людей…

— Ну да, пока ты не вернешь себе то, что потеряла — тебя и человеком-то назвать нельзя… — голос вновь засмеялся. — Если еще хоть раз окажешься здесь — я сделаю так, что они никогда не найдут покоя…, выполни свою часть сделки, Эореус Блэйден! Луна уже вскоре окрасится в кровь!

— Они? Да… Их ведь больше нет… Я должна их собрать… Они должны стать целыми…

— Повторяй за мной: Родаа Крен Бреэма, Эореус Блэйден!

— Родаа Крен Бреэма, Эореус Блэйден!

Во тьму ворвалась синяя вспышка света, заставляя Фрейю зажмуриться. Уже в следующее мгновение ее ноги коснулись пола, и все ее тело пронзила боль.

— Глаза-то открой! — велел женский голос, и Фрейя послушалась.

Она стояла посреди огромного зала, в центре которого стоял круглый стол с несколькими стульями. В центре стола парила огромная синяя сфера в красных и черных разводах, за которую правой рукой держался темный женский силуэт с парящими белыми волосами и синими огоньками вместо глаз. Фрейя улыбнулась, узнавая это место. Здесь она бывала намного чаще, чем ей хотелось бы…

— Как ты могла, Фрейя?!

— Не отчитывай меня! Ты прекрасно знаешь, о чем я мечтаю… Мне не место в том мире!

— А мне место?! — силуэт обвел руками пустующие стулья, переходя на крик. — А им место?! Ты должна собрать их, Фрейя! Они все должны быть здесь. Так и только так ты искупишь ее вину! Только так мы станем свободны!

— Но я ведь одна…

— Ты не одна! — один из стульев за столом загорелся синим светом, но лишь на половину. — Малая часть у тебя все же осталась! Ее хватит с лихвой, чтобы начать все заново…

— Но Люциус запретил собирать светлые артефакты…

— Так собирай темные…

— А как же Йэмерс Рудо?!

— Будем решать проблемы по мере их поступления. У тебя есть то, что поможет сдерживать себя. Только Фрейя, не смей его от себя отдалять. Это очень важно!

— Не смей лезть в мою личную жизнь!

— Так проснись же, пока не стало поздно…

Пространство вокруг девушки начало стремительно белеть, пока ее не ослепило яркой вспышкой света.

* * *

Фрейя воспарила над кушеткой. Рана на ее лбу полностью затянулась, и она открыла глаза, правый из которых заволокло тьмой, а левый горел синим светом.

— Родаа Крен Бреэма! — медленно протянула она, закрывая глаза, и стремительно падая обратно на кушетку.

Кристиан не успел поймать ее. Он подбежал уже тогда, когда ее тело соприкоснулось с ее лежбищем. Глядя на нее, ту, что вновь оказалась без сознания, он ощутил липкий, пронзающий страх. Страх, что он потерял и ее.

— Нечего человечинке грустить. Она поправится. Однако это произойдет не скоро… — раздался голос Чупакабры. — Рану-то я излечил, но вот утраченное не смогу вернуть. Ей нужно время, чтобы восстановиться. Как же все это не кстати…

— Что ты имеешь ввиду?

— Что ты о Ракдаре знаешь?

— О владыке левионов-то?

— Да, о ней.

— Раньше не было королевств людей. Было королевство демонов — Варун. Ракдара правила этим королевством, главенствуя как над демонами, так и над людьми. Последних из которых держали как скот и рабов. К большому счастью, ее убили, и мы больше не вернемся в те времена. Хорошо, что это лишь древняя сказка… Сказка, что не может быть явью.

— Не верно мыслишь ты. Владыка левионов вернуться может. Тринадцать столбов должны жатву принести, когда луна из крови взойдет над небосводом.

Нас ждет и боль, и крик и плачь.

И реки крови побегут повсюду.

Когда вернется наш палач,

Что заточен был в Йэмерс Рудо.

Чупакабра загадочно почесал свой лоб, и тяжело вздохнул. Кристиан же мало что понял из услышанного, но вопрос все же задал:

— Если это не вымысел, то должен же существовать способ остановить это?

— Тысячелетия назад, в недрах времени, один из затравленных рабов против воли своей госпожи восстал. Он оружие смертоносной силы выковал, оборвать нить ее существования способное. Но в последний момент что-то не так пошло. Ракдара в Йэмерс Рудо оказалась, а все левионы вместе с великим оружием исчезли. Лишь потомки раба мастерством использования этого оружия овладели. Имя его Сортблод было. Левионов в нашем мире появление — последний из описанных признаков их владыки пробуждения. И то, что Фрейя в таком состоянии — не кстати очень… До кровавой луны очень мало времени осталось… Думаю я, что Фрейя поспеть теперь не сможет…

— Причем здесь Фрейя?

— Она последняя из рода Сортблод, что в живых осталась.

Кристиан замер от услышанного. В его голове лихорадочно пронеслись картины последнего месяца, по которым явно можно было догадаться об этом. Но он сглупил! Или же просто не желал замечать этого?!

— Отдохни иди. Она несколько дней проспит…

Кристиан не помнил, как покинул избушку, как прошел лесной дорогой и оказался в таверне посреди Кватрефоула. Именно здесь он и оставил Химериона, который отыскал последний, нужный ему ингредиент, там, на болотах.

Бард молча сел на стул рядом с ним, и залпом осушил кружку с пивом. Пиво было вкусное, не чета всему тому, что он пробовал за последние несколько месяцев. Но бард даже не ощутил этого. Его распирал целый рой внутренних противоречий.

— Что, спас девицу, а она залепила тебе пощечину? — весело пропел Химерион. Он был уже далеко не трезв.

— Ты даже не представляешь, насколько больно получить эту пощечину…

— Так ты нашел того, кого искал?

— Нашел… — машинально произнес Кристиан, смотря в одну точку. — Но я не хочу его находить…

— Видать, с тобой случилось что-то крайне необычное. Расскажи мне все? Но прежде, чем ты начнешь, ответь на один вопрос? Я брата своего потерял… Ты его, случайно, не видел?

Кристиан вновь осушил кружку пива, тяжело вздохнул, облокотившись локтями на стол, и посмотрел в глаза Химериона:

— Дружище, я осел…

Глава 33

Клыкастые острова.

Как только нога нимфы коснулась берега клыкастых островов, ее тело засияло золотой дымкой, что вскоре взмыла в небеса. Она сдержала свою клятву и теперь была освобождена от нее.

— А здесь миленько! — улыбаясь произнесла Натхе, рассматривая жилища местных людей.

Она бежала впереди Рэйна, снова приняв человеческое обличие, и останавливаясь возле каждого человека, пристально рассматривая его. Каждый, кто замечал девочку, спешил убраться подальше, возмущенный таким пристальным вниманием.

Население клыкастых островов было небольшим. И все дело было в скалистой местности, среди которой кое-как умещались маленькие, деревянные домики с соломенными крышами. Круглый год здесь было тепло, а местные жители, по слухам, промышляли доставкой морских животных на большой материк.

Клыкастые острова представляли собой двенадцать скал, напоминающих клыки морского монстра, расположенные по кругу от тринадцатой скалы, что соединялась с остальными подвесными мостами. Это была единственная скала, где были деревья и трава, а из ее вершины бил столб света, уходящий высоко в небо. Это явление, насколько знал Рэйн, появилось здесь не так давно. Около десяти лет назад часть островов ушла под воду, а в центральную скалу ударила молния. Она так и застыла в виде столба света. Некоторые думали, что это давно покинувшие этот мир боги посылают весточку людям, чтобы те их не забывали.

— Похоже, моей сестры здесь нет… — с грустью сел Рэйн на кусок огромного камня, поросшего мхом, рассматривая последние лучи заходящего солнца.

Они искали его сестру уже целый день, но ни одной зацепки так и не нашли.

— Не падай духом, дружище! Удача нам обязательно улыбнется, если не сегодня — то завтра точно! — подбодрила его Натхе, скрутив его в объятиях. В последнее время она часто обнимала Рэйна, но его это не смущало. Он радовался тому, что хотя бы Натхе его поддерживает. — Нам нужно вернуться на Тхаган для ночевки. Не нравятся мне косые взгляды местных жителей…

Как только Рэйн и Натхе достигли берега, их окружили нетрезвые мужчины, одетые в грязные тряпки, каждый из которых держал в руках самодельное оружие. У кого-то битые стеклянные бутылки, у кого-то заточенные части старых мечей. Всего их было шестеро, и мальчик видел их раньше у одного из жилых домиков, но побоялся к ним подходить. Они были единственными, кто не прятал взгляд и открыто пялился на Рэйна, что его и насторожило.

— Материальное или существование?! — рыкнул один из мужчин, придвинувшись к Натхе, и смотря на нее взглядом полным презрения.

— Ну, рискни! — хищно улыбнулась девочка, доставая из ножен старинный меч, и вставая к Рэйну вплотную, спина к спине.

— Не те острова вы выбрали для приключений, детишки! — хохотнул другой мужчина. Единственный, у кого имелся нормальный нож.

— Мы же не сделали вам ничего плохого! — подал голос Рэйн. — Мы просто ищем мою сестру… Мы не желаем никому зла. Но если вы не уйдете — нам придется проучить вас…

Мужчины, все как один, расхохотались в голос, поднимая свое оружие для атаки:

— Сопляки…

Битва началась. Натхе и Рэйн, словно отражения друг друга, орудовали своими мечами, расталкивая врагов в стороны. Они не уходили далеко друг от друга, и прекрасно парировали нелепые атаки пьяных мужчин, что никак не собирались сдаваться, поднимаясь снова и снова, после каждого полученного удара. Мальчик и девочка старались лишний раз никого не поранить, поэтому били либо гардой, либо тупой стороной односторонне заточенных мечей.

— Все, хватит! — взревел один из мужчин, направляя осколок авассадона на Рэйна.

Все замерли на своих местах, с ужасом смотря на него.

— Отдавайте все ваши вещи, и мы вас пощадим. В противном случае… Мне придется убить одного из вас…

Что может сделать авассадон в руках плохого человека? Рэйн не знал, но отчего-то ему стало страшно. Не за себя, а за Натхе, которая в этот момент перехватила меч на манер копья и прицелилась.

За спиной мужчины с камнем промелькнула черная тень, на которой загорелся одинокий, пылающий алым пламенем глаз. Тень приставила нож к горлу мужчины и недовольно зашипела мужским голосом:

— А вот это уже не честно… Детишки-то сражались с вами на равных… А ты в них решил авассадоном потыкать… Нехорошо… — тень размножилась, поставив черный нож под горло каждого из мужчин.

— Материальное или существование?! — спросили хором все темные копии.

— Материальное! — также хором ответили мужчины, доставая из карманов свои богатства и бросая их на песок.

— Правильный выбор… — проговорили тени, отпуская всех мужчин и соединяясь в один черный силуэт, что встал рядом с Натхе и Рэйном. — Играйте честно, иначе я вас найду, и закончу начатое!

Мужчины бросились в рассыпную, крича что-то про демонов, и скрываясь из виду.

— Детям не место на этих островах… — на глазах детей тень стала принимать очертания мужчины в кожаном доспехе, с татуировкой змеи, что оплела всю его правую руку. Один глаз мужчины был черным, а другой пылал красным пламенем. На его поясе появились два точно таких же меча, как те, что были у Натхе. А на лице застыла усмешка. — Я — Грин, наемник.

— Катись своей дорогой, темный! Этот свет под моей защитой! — рыкнула Натхе, заслоняя собой Рэйна, и выставляя перед собой меч.

Грин замер на месте, внимательно ее изучая. На его лице застыла змеиная улыбка.

— Натхе, где твои манеры?! Он же спас нас! — мальчик ловко обогнул девочку, хватаясь рукой за ее клинок и опуская его.

— Отойди, Рэйка. Он темный! Его нужно убить! — она пыталась смотреть сквозь Рэйна, боясь, что мужчина совершит непоправимое.

— Я дважды повторять не буду… — воинственно произнес мальчик. — Если бы он хотел нас убить, то не мешал бы разбойникам…

— Акулья пасть! Если ты помрешь из-за своей доброты — я тебя убью! Сначала воскрешу, а потом убью! Уяснил?! — Натхе вставила меч в ножны, недовольно скрестив руки на груди. Мальчик одобрительно кивнул и развернулся к мужчине, которого Натхе назвала темным.

— Приятно познакомиться, господин Грин. — склонил голову Рэйн. — Нас с подругой привел на остров поиск одного человека. Как только мы что-то о нем узнаем — сразу же уйдем.

— Кого же ищут столь юные путешественники?! — он внимательно оглядел детей.

Рэйн смотрел на него без страха, с уважением, в то время как в глазах Натхе мелькало отвращение. Это создание пугало ее своими способностями, которые присущи больше демонам, чем людям. А эта темная аура вокруг него… Людей с такой аурой не существует. Жаль, что Рэйн ее не видит — бежал бы уже за Натхе следом и подальше.

— Мою сестру. Ее сослали сюда десять лет назад. Синие глаза, прямо как у меня, только вот волосы огненно-рыжие с черной прядью на лбу. Это все, что я о ней знаю…

— Я помню твою сестру… — с доброй улыбкой произнес мужчина. — Как же давно это было… Ты очень на нее похож…

В глазах Рэйна промелькнула надежда:

— Она… где она?! Она здесь?! Я могу ее увидеть?! — Рэйн схватил Грина за руку. Ему не терпелось услышать ответ.

Натхе напряглась, схватившись за оружие. Проклятый темный, чтоб он сдох!

— Боюсь, что нет… — он тяжело вздохнул, взяв мальчика за плечо. — Девять лет назад она покинула остров. Я не успел ей помешать…

— Вот как… — потупил взор Рэйн, не веря в услышанное.

— Но, если хочешь, я могу показать тебе место, где она жила… Вдруг она оставила подсказки?

— Конечно хочу!

— Ну уж нет! — топнула ногой Натхе. — Ноги нашей не будет на этом острове ночью! Мы вернемся с первыми лучами солнца. И только попробуй не явиться сюда — я лично тебя из-под земли достану и подправлю твое личико пуще прежнего!

Она схватила Рэйна за руку, и потащила к воде, где вдали от островов, под покровом тумана, их ожидал Тхаган.

Мальчик обернулся в сторону Грина, а на его месте снова стоял темный силуэт. Он помахал ему рукой, и исчез в потоке внезапного порыва ветра.

— Нат, ну зачем ты так? Он вроде добрый…

— Медуза тебе в печенку! Добрый?! — девочка резко остановилась, разворачиваясь к нему лицом. — Ты эту тварь доброй назвал?! Да ты хоть знаешь кто он такой?! Такими, как он, взрослых в кабаках пугают! Добрый, пасть акулья… Эй вы, — крикнула она странным темным птицам на небосводе. Те летели в сторону последних розовых облаков. Ночь медленно вступала в свои права… — Слышали?! Он темного добрым назвал!

— Ну что ты так кричишь? — поморщился мальчик.

— Как я кричу?! Еще громче надо?! Акулья пасть, да пожалуйста! ОН ТЕМНОГО ДОБРЫМ НАЗВАЛ!!! Эхидна сожри мой череп! Рэйка, темные не бывают добрыми! Ему что-то нужно от нас. И я надеюсь, что завтра мы с тобой останемся если не здоровы, то хотя бы живы. От встреч с такими тварями нужно держаться как можно дальше!

— С какими такими?

— С такими…Морской ежик тебе за пазуху, не могу сказать! Клятва не дает!

— Я обещаю тебе, Нат. Если он поднимет на тебя руку — я непременно приду на помощь. Завтра мы останемся живы и здоровы. Даю слово!

— Не обещай того, что выполнить не в силах… У тебя даже дар еще не проснулся, а ты уже строишь из себя всемогущего берсерка… Еще и темного добрым называешь! За что ты надо мной так издеваешься, акулья пасть?! Я ведь всего лишь пытаюсь спасти твою шкуру!

— Герой всегда будет героем. С даром или без — это не важно. Главное верить в свои силы…

— Герой нашелся, сожри черепаха твои почки…

Они еще долго препирались между собой. И пока плыли до Тхагана на украденной лодке, и даже после этого. Во время ужина и когда уже собирались спать. И даже когда первые лучи солнца начали окрашивать серые облака в розовые тона, их спор продолжался. Вот только Рэйн уже твердо был уверен, что Натхе в него верит, а она точно знала, что они останутся живыми и здоровыми.

* * *

Грин встретил их с первыми лучами солнца, на том самом месте, где они и распрощались. У Рэйна появилось такое чувство, что загадочный наемник вообще никуда не уходил. При свете дня можно было рассмотреть новые детали в его внешности. На оголенной руке незнакомца была не змея, это были черные, вздувшиеся вены, что словно зараза, разветвлялись по всей желтовато-серой коже Грина. Их можно было увидеть и на шее, и на щеке, и даже на ушах. Рэйну не показалось в сумерках, один глаз действительно светился красным светом, а второй был абсолютно черным, без намека на зрачки.

Увидев, как Рэйн внимательно разглядывает его, Грин ухмыльнулся:

— Поверь, малыш, тебе лучше не знать…

Он повел их на главную скалу острова, почти на самую ее вершину, откуда бил столб света. Здесь, в нескольких шагах от него стоялая одинокая, обветшалая хижина. Ее крыша прохудилась, а доски уже давно начали гнить, и осыпаться на землю трухой. Возле домика был небольшой столик, на котором лежали осколки глиняной посуды, с окоченевшими останками фруктов.

Рэйн все же решился заглянуть во внутрь. Там он обнаружил две обветшалых, полуразрушенных кровати, заваленный камнями очаг, несколько абсолютно пустых шкафчиков. Эта обстановка вовсе не соответствовала образу сестры, который он себе придумал.

— Здесь ничего нет… — наконец произнес он, выходя из домика. — Ты уверен, что она жила здесь?

— Конечно…

— Да все это чушь! — топнула ножкой Натхе, до этого стоявшая в сторонке, понимая, что все это важно для Рэйна. — Ты темный, специально завел нас сюда! Не знаешь ты никакой сестры! Ты…

Она резко развернулась в сторону столба света, и, словно завороженная зашагала в его сторону.

— Натхе? Натхе, подожди! — девочка не слышала. Она ускорилась, сливаясь со столбом в единое целое.

Рэйн последовал за ней. Шагнув в столб, он тут же начал падать вниз. Падал он недолго, но с зажмуренными глазами, не понимая, что происходит. Вскоре он почувствовал, что его кто-то поймал. Открыв глаза, Рэйн увидел улыбающуюся Натхе. Она держала его на руках, а столб света остался далеко за ее спиной.

— Я, конечно, сильная, но может ты слезешь? — заглянула она в его глаза.

Рэйн послушно слез с ее рук, и с открытым ртом начал разглядывать помещение. Это была просторная пещера, с многочисленными рунами, что были выложены авассадоном. Среди рун находились и фрески, высеченные из камня, на которых мужчина с белыми волосами, в светлом доспехе, сражался против страшных красноглазых чудовищ.

В пещере стоял небольшой, поросший мхом, каменный навес, под которым располагалась кузница, с давно уже потухшим очагом гигантского размера. Мальчик, как завороженный побрел к ней, обнаруживая все новые и новые предметы утвари. Молоточки, лекала, щипцы, все лежало на своих местах, и, что самое главное, было абсолютно в идеальном состоянии — ни намека на ржавчину и время.

Натхе с довольной миной смотрела на мальчика, что казался абсолютно растерянным, пока ее внимание не привлекло свечение у противоположной стены. Там, на постаменте, окруженном мелкими ручьями и зарослями лиан, в воздухе парил и светился красным светом предмет.

На его хвостовике была вытесана громадная пасть льва, плавно перетекающая в крылья пегаса, и сливающаяся с камнем по середине, в котором, переливаясь лавой горела огромная руна. Грань лезвия с правой стороны была гладкой, искусно заточенной, состояла из синего металла, по переливам, напоминающего авассадон. С левой же стороны лезвие было не ровным, изгибалось причудливыми, закрученными узорами, было покрыто красным металлом, а на его острие были выпилены шесть отверстий, в которых висело одно тонкое кольцо, состоящее из камня, похожего на авассадон, вот только цвет его был красным. Правая часть меча была полупрозрачной, будто бы ее и не было.

— Осколок гласа света… — прошептала Натхе, завороженно смотря на предмет и забывая дышать.

— Ты это о чем? — поинтересовался Рэйн, подходя к ней, и тоже рассматривая предмет.

Он подошел слишком тихо, и Натхе, услышав его голос, вереща отпрыгнула в сторону. Лишь когда поняла, что это он, злобно зашипела:

— Ты чего крадешься?! Так и до остановки сердца можно довести…

— У тебя их три, так что не выделывайся!

— Рассказала же на свою голову… — покачала головой девочка.

— Ты мне лучше скажи, что это такое? И почему меня тянет взять его в руки?

— Ты что, слышишь его песню?! — глаза Натхе увеличились в размере.

— Если ты про мерзкий шепот, который просит, чтобы я разрезал руку — то да, я его слышу…

— Невероятно… Невозможно!

— Нет, нимфа. Это правда… — раздался голос за их спинами, на который дети синхронно обернулись.

Там стоял Грин, мило улыбаясь.

— Каждый из нас сам выбирал, слушать глас Ракдары, или же нет… Конечно, можно было избежать растерзывающей тело постоянной боли слушая ее. Вот только я и моя сестра отказались, за что и поплатились… Я действительно знал твою сестру, Рэйн. Более того, я пробудил ее силу…

— Но где она? О какой силе ты говоришь?!

— Я не знаю где она сейчас… — он хмыкнул, останавливаясь в нескольких шагах от мальчика. — Но сила… Сделай то, что говорит голос, и твой проводник, — он кивнул в сторону Натхе, — сможет привести тебя к ней.

— Глас света?! — вскрикнула Натхе, переводя взгляд то на Рэйна, то на Грина. Последний положительно склонил голову, с хитринкой посматривая на детей. — Да быть этого не может!

— Если не веришь мне, Рэйн. — Грин не обращал внимания на Натхе. — Дотронься до меча. Его коснуться можешь только ты и твоя сестра. Она, кстати поглотила темную часть. Потому меч сейчас и полупрозрачный…

Рэйн двинулся в сторону меча, полный решимости. Он уже почти коснулся рукояти, как стены храма затряслись, а за спиной Грина выросли две черные тени, постепенно обретающие одежду и черты лица.

— Именем королевы Чертрана, повелеваем отдать нам Рэйна Иирдир! В противном случае всех находящихся здесь ждет смерть!

— Вы же отошли от дел… Вы же отправились в путешествие! Так сказал Ильден! — Рэйн отступил на несколько шагов назад, не веря своим глазам.

Он узнал этих двоих. Он видел их портреты в учебниках, слышал о их подвигах из рассказов учителя, мечтал однажды встретиться с ними, но не ожидал, что это произойдет вот так. Перед ним стояли Иссидора и Райдер Кордан — те самые эйгеры, что были предшественниками Ильдена и Винды.

— Воля королевы сильна. Иди с нами маленький эйгер, и тогда ты познаешь ее мощь… — голос Иссидоры был глухим и безжизненным, а ее глаза, спрятанные за красными стеклянными камнями, источали грусть вперемешку с болью.

Эйгеры протянули руки к Рэйну, стремительно надвигаясь на него.

— Ну уж нет! — в один голос сказали Грин и Натхе, вставая на их пути, с улыбкой переглядываясь. — Рэйн с вами никуда не пойдет!

Руки теней соприкоснулись, покрываясь льдом и водой. И в этот самый момент Рэйн отошел от шока. Он рывком побежал к парящему в воздухе мечу, разрезая на ходу руку ножом, и хватаясь за его рукоять. Его кровь, словно живая, поползла по артефакту, окрашиваясь в белый цвет.

Глава 34

Клыкастые острова.

Когда кровь мальчика полностью покрыла артефакт, тот начал превращаться в белую пыль, впитываясь в кожу Рэйна. Мальчик прикрыл глаза на несколько мгновений, а когда открыл, помотал головой, не понимая, что происходит. Оба эйгера держали старинные мечи возле шей Грина и Натхе, и с удивлением смотрели на мальчика, что парил в воздухе. Его глаза светились белым светом, над его головой парил одинокий, еле заметный, красный огонек, а в правой руке он держал тот самый клинок-артефакт. Его тело преобразилось. Оно стало больше. Будто он вырос на несколько лет за пару секунд.

Меч в его руках тоже преобразился. Теперь он сиял белым светом. На нем появились мелкие красные руны, а двустороннее, причудливо изгибающееся, идеально заточенное лезвие отливало красным металлом. На хвостовике остались лишь крылья пегаса, плавно перетекающие в красный камень.

— Пошли прочь! — закричал мальчик, резанув мечом воздух, и от его острия пошла волна света, разрезающая эйгеров пополам. Они растворились в блике света, будто их и не было.

— Рэйка… — восхищенно протянула Натхе.

Она сделала несколько шагов вперед, и тут же в ее горло уперся клинок мальчика.

— Древняя… — прищурил он свои светящиеся глаза, а затем резко мотнул головой, пытаясь взять себя в руки.

— Рэйка… Ты же помнишь меня? Я Натхе! Твой друг…

Мальчик заглянул в ее глаза и улыбнулся. Он узнал ее.

— Подожди, Нат. Сначала я разберусь с ним! — мальчик рывком двинулся в сторону улыбающегося Грина, приставив свой меч к его горлу. — Объяснись!

— Мне не нужно ничего говорить, чтобы ты узнал всю правду… Ты ведь теперь знаешь, что тебе нужно сделать… — Грин не переставал улыбаться. — Покончи с моими страданиями, прошу тебя… Я и моя сестра уже давно решили, что мы поступим именно так… Кто-то должен был исправить ошибки, совершенные всеми нами много веков назад…

— Покойся с миром… — Рэйн, не мешкая вонзил клинок в сердце Грина, и под удивленный взгляд Натхе, принялся пить его кровь.

Когда он отпрянул от мертвого, почти разложившегося тела, его глаза окрасились в черный цвет, и он провалился в воспоминания Грина.

* * *

Рэйн находился в том же самом месте, что и сейчас. Вот только не было столба света и черной воронки в полу. Грин стоял в полном одиночестве, смотря в черный бриллиант в своих руках.

— Я нашел ее, Мара. Тьма еще не пробудилась. Но она здесь. На этом острове. Вот только гласа света при ней нет… Она оставила его на большом материке.

— Ты помнишь наш уговор? Мы должны ее направить! — послышался голос из камня.

— Но лишь оба гласа могут положить конец нашим страданиям…

— Частей света и тьмы много… Мы принесем себя в жертву, чтобы избавить от страданий других! Пробуди глас тьмы. Всели темную часть в живое существо и скорми его ей. Должно сработать. Потом направишь ее ко мне. Мы должны исправить все, что натворил Раквел, только так ОН примет нас обратно…

— Хорошо, сестра.

— Только Грин… Она должна увидеть то, что стало с родом Сортблод… Она должна знать свое истинное имя…

— Как скажешь… Прощай, сестра.

— Покойся с хаосом, брат мой. Мы встретимся с тобой в другой жизни, если ОН нас простит… Пусть то, что разбилось соберется вновь…

Грин исчез, а драгоценный камень переместился в руку Рэйна, и тот с удивлением рассмотрел в нем лицо Грина. На нем не было черных вен. Бледное лицо с правильными чертами и голубыми глазами светилось желтой аурой. А белоснежные длинные волосы были переплетены с короной из зеленых веток различных деревьев. Мальчику показалась, что корона растет прямо из головы Грина.

— Теперь ты знаешь, что я не хотел причинять вред твоей сестре… Но мне пришлось это сделать, чтобы пробудить ее силу. И за это я перед тобой в ответе. Я не мог ждать, когда она вернется к тебе. Осталось слишком мало времени, чтобы оставить все как есть… Моя душа освобождена, и теперь я могу уйти за завесу… Переродиться в нечто иное, если ОН позволит… Мое сердце не истлеет, оно навечно останется таким… Отнеси его в Элио. Отдай Маре. Она поведает тебе о твоем пути и долге…

Только помни! Ты, в отличии от своей сестры, можешь собирать только осколки гласа света. Тебе нельзя касаться темных артефактов. Твой проводник направит тебя, когда придет время. Прощай, храбрый воин. Я желаю тебе удачи на этом трудном пути… Пусть то, что разбилось соберется вновь…

* * *

Воспоминание закончилось, Рэйн вновь открыл глаза. Натхе обеспокоено смотрела на него, сжав его ладони в своих. Перед мальчиком лежало бьющееся черное сердце, из которого стекала черная кровь.

— Рэйка, ты в порядке?

— Да… — он медленно кивнул и мучительно улыбнулся. — Моя сестра точно такая, как ее описывали Ильден и Винда. Я видел ее в видениях… Вот только…

— Что случилось?

— Я не знаю где она, но я знаю, что мне надо в Элио. Отнести это сердце существу по имени Мара…

— Отлично! — Натхе вскочила на ноги. — Отправляемся!

— Но Натхе… Наш договор выполнен… Ты не обязана идти со мной…

— О, дружище, теперь я от тебя ни за что не отстану! Ты мое предназначение, о великий Глас Света! И с тобой я буду пока смерть не разлучит нас! — она крепко обняла его, взяла за руку, и потянула за собой. — Бежим скорее! Мы уходим с отливом!

* * *

Уже сидя на Тхагане и смотря на закат, Рэйн раз за разом прокручивал в голове то, что увидел, как только артефакт растворился в его побелевшей крови. Когда он вспоминал пьянящую силу, что переполняла его в тот момент, по его телу бежали мурашки, а душа выла, требуя еще и еще.

Тогда перед глазами Рэйна появились клыкастые острова, только выглядели они несколько иначе. Столба света не было и домиков было по больше. Мальчик стоял на одном из островов, на том самом, на котором находился порт. К одному из мостиков причалил корабль, и первой, по трапу спустилась девочка лет десяти с растерянным выражением лица. У нее были синие глаза, точно такие же, как и у Рэйна. А волосы были яркого, огненно-рыжего оттенка, и лишь одна прядь на лбу имела черный цвет. Одета она была в плотное, новенькое платье, а за ее плечами имелся небольшой мешок с пожитками.

Она, осторожно спустилась с корабля, смотря по сторонам. Остров был чужим, как и его жители, и от этого по лицу девочки покатились слезы. Она робко побрела по улочкам, сложенным из речного песка и абсолютно одинаковых домиков. Люди, завидев ее, плевались, закрывали ставни перед ее носом, или же недобро перешептывались. От их взглядов она опускала плечи еще больше, но продолжала двигаться.

Остановилась она лишь далеко за полночь, так и не найдя себе пристанища. Она села на песок, устало вытянув ноги, и начав рыться в своем мешке. Достала небольшой кусочек хлеба, и уже хотела его съесть, как за ее спиной, из темноты, вынырнули те самые типы, что приставали к Рэйну и Натхе, только на вид они выглядели несколько моложе.

Окружив девочку плотным кольцом, они выхватили мешок из ее рук, приставив нож к ее горлу. Рэйн не мог оставаться в стороне, он бросился в атаку, но его руки проходили сквозь разбойников. Он взвыл от беспомощности.

— Только держись! Все будет хорошо! По-другому быть и не может! — он упал на колени прямо перед ней, смотря в глаза полные страха и слез, с ужасом вникая в гомон разбойников, которые в тот момент решали судьбу девочки. От каждого нового предложения по кожи Рэйна пробегали мурашки, а кулаки сжимались от бессилия.

Вдруг промелькнула знакомая тень, и все мужчины застыли на месте.

— Маленьких обижать нехорошо… — рыкнула тень, открывая два глаза, светящиеся в темноте красным адским пламенем.

Мужчины, испугавшись, побросали все награбленное и пустились бежать, под внимательным взглядом тени с алыми глазами.

— Спасибо, дяденька! — улыбнулась девочка, смотря огромными глазами на мужчину, что начал появляться из тени.

— Где твои родители?

— Не знаю. Я здесь одна… приехала на корабле из Чертрана…

Мужчина недобро цокнул, и присел перед ней на одно колено:

— Расскажи мне все.

И она рассказала о всех своих приключениях за последний месяц, полностью подтверждая рассказ Ильдена и Винды. Мужчина молча слушал ее, все также смотря на девочку своими красными глазами. А потом на несколько мгновений застыл, будто что-то обдумывая, кивнул сам себе, и взял девочку за руку.

— Будешь жить со мной какое-то время. Можешь звать меня Грин, или же папа, как тебе больше нравится… — глаза девчушки засияли радостью. — Как я могу обращаться к тебе?

— Синеглазка. — улыбнулась та, доверчиво всматриваясь в его красные глаза, что не пугали ее.

— Добро пожаловать на клыкастые острова, Синеглазка. — он погладил ее по голове. — Пойдем в твой новый дом. Ты, наверное, очень устала.

Перед глазами Рэйна начали мелькать картины. Вот Грин укладывает ее спать, вот кормит завтраком, они вместе играют, рыбачат, плетут корзины, он учит ее основам кузнечного ремесла, в каменной беседке, внутри горы. Поздравляет с днем рождения, даря ей маленького котенка, и в первый раз в жизни угощая ее тортом, от которого она была в полном восторге.

Картины вскоре перестали мелькать, а перед взором Рэйна появилась Синеглазка, взбирающаяся на гору. У нее в руках была корзина с фруктами, и она напевала веселую детскую песенку себе под нос.

Девочка вдруг резко остановилась, поворачивая голову в сторону. На улице трое мальчишек схватили за хвост ее котенка, собираясь проткнуть его ножом. Синеглазка, не понимая, что она делает, бегом подбежала к ним, вырвав из их рук своего любимца. Мальчишки толкнули ее в сторону, и она больно ударилась головой.

Она встала на ноги, пошатываясь, и касаясь тонкой струйки черной крови, что тут же хлынула из ее виска. Кровь, медленно стекая, капала прямо на котенка, что начал растворяться в воздухе черным пеплом. В руках девочки появился кинжал, очень похожий на полупрозрачную часть меча, которую Рэйн видел в старой кузнице. За спиной девочки проступил полупрозрачный, темный силуэт, напоминающий девушку, глаза которого горели синим пламенем. Силуэт положил свои цепкие пальцы правой руки на левое плечо Синеглазки, и в этот самый момент она распахнула свои глаза, пылающие точно также, как и у силуэта.

Синеглазка шагнула в сторону мальчиков, и по земле прошлась черная дымка, пугая их до чертиков. Они, переглянувшись побежали прочь. Девочка поспешила за ними, вот только ей дорогу преградил Грин.

— Не трогай детей… Они ни в чем не виноваты!

Девочка не ответила, она прошла мимо него. Грин вновь перегородил ей дорогу, так быстро, что она застыла в изумлении.

— Похоже, другого выхода нет… — он грустно улыбнулся, и его тело начало расплываться в воздухе, являя огромного монстра. Его кожа посерела, по телу начали перемещаться лавовые вены, а глаза загорелись алым пламенем ярче прежнего. В руках появился пастуший посох, с проблесками авассадона. Он ринулся на нее, сверкая своими желтыми клыками.

— Нет… этого не может быть… — девочка на миг закрыла глаза, а на ее щеках появились слезы.

Она подкинула кинжал в воздух, и тот размножился. Все острия тут же развернулись в сторону Грина, и за доли секунды пронзили его насквозь. Он упал на колени, а его тело вновь стало человеческим, истекая черной кровью. Грин улыбался.

Женский силуэт за спиной Синеглазки исчез, а ее глаза перестали светиться. Черные кинжалы исчезли. Она испуганно смотрела прямо в глаза умирающего Грина, тело которого начало разлагаться черной дымкой.

— Испей моей крови, пока она не иссохла. От меня останется только сердце. Закопай его на этом самом месте и произнеси: «Родаа Крен Бреэма».

— Папа… я не понимаю… Нет, не оставляй меня! — она подбежала к нему, сжимая в своих ручках. — Нет, папа, нет!

— Испей моей крови, и тогда ты все поймешь… — он протянул окровавленную руку к девочке, и она послушно выполнила его указания. Она застыла на месте, а ее глаза почернели.

Грин поцеловал девочку в лоб, и растворился в воздухе черным пеплом.

Синеглазка пришла в себя через несколько минут, рыдая и крича во весь голос:

— Нет! Не может быть!!!

Она сидела долго на одном месте и плакала. Лишь с первыми лучами солнца она поднялась на ноги, решительно сжав кулаки до хруста. Похоронила сердце Грина, сделав все точно так, как он говорил.

Ее тело воспарило в воздухе, глаза заволокло перламутром, а половина волос засветилась белым светом.

Под ее ногами появилась черная воронка, прорывая тоннель сквозь горную породу, в который тут же устремилась разлитая черная кровь. А над ее головой появился столб света, устремляющийся ввысь.

Свечение волос прекратилось. А на лбу, рядом с черным, появился клок белых волос. Рана на голове затянулась, образуя тонкий, розовый шрам от линии роста волос до левой брови.

Девочка отправилась прямиком в порт, не обращая внимание на прохожих, что избегали ее. Видать дети успели рассказать всей деревне о том, что с ней случилось. Пару раз в нее кинули камни, на которые она даже не обратила внимания, как и на то, что ее называли демоном.

В порту она подошла к одному из капитанов, пнула по колену и приставила к его горлу появившийся в ладони черный кинжал. Ее голос стал похож на глас твари из преисподней:

— Вези меня в Элио, да поживее! Не то я подожгу твой корабль, и обезглавлю весь экипаж быстрее, чем ты возьмешь в руки свой ржавый ножик…

Капитан испуганно кивнул головой, и как только его отпустили, тут же побежал в сторону корабля. Девочка последовала за ним. Уже на борту, когда они отчалили, капитан все же решился заговорить с девочкой:

— Как я могу к вам обращаться, юная леди?

— Меня зовут Фрейя, Фрейя Сильвер Сортблод! Я та, кто сражается с нечистью, дабы спасти вас, жалких тварей, что смеют называть себя людьми…

* * *

— Рэйка, ты чего такой мрачный? — подкралась сзади Натхе, так бесшумно, что он вздрогнул. — Комплексуешь по поводу того, что стал больше? Так это не беда, все люди растут… Да, в твоем случае все произошло быстрее, но ты ведь не совсем обычный мальчик, правда же?

Рэйн вновь осмотрел себя с головы до ног, прикидывая, что подрос примерно на пару лет, и оскалился:

— Ой, поверь, тебя я точно не перерасту…

— А ты острый на язык становишься… Укоротить его, что ли? — она в шутку вытащила нож и занесла его над Рэйном. Тот даже бровью не повел. — Нет уж, ты таким красавчиком растешь, что у меня рука не поднимается… Так о чем задумался-то?

— Да я вот думаю, что будет с Тхаганом, если ты пойдешь со мной? — он виновато улыбнулся. Ее поддержка была нужна ему как никогда.

— Я к тебе поэтому и пришла… Существует легенда, что если собрать вместе три великих артефакта моря, то получится непробиваемый щит. Он вполне сможет потягаться по силе с магией левионов. Вот только эта легенда старше меня на несколько сотен лет…я не знаю, правда ли это…

— Грин сказал, что его сердце может вечность пролежать вот так. Поэтому я смогу тебе помочь, если хочешь. Вот только справимся ли мы?

— Справимся, не переживай… — подмигнула девочка, криво улыбнувшись и кинув в него спелый желтый фрукт, что тут же размазался по его лицу. — С днем рождения, о великий Глас Света!

Девочка звонко засмеялась и побежала в сторону джунглей.

— Ну держись, мерзавка! Сейчас я буду тебя учить чертранскому этикету! — пробасил Рэйн, ломающимся голосом, срываясь с места.

Глава 35

Восток королевства Андара. Город Кватрефоул.

Прошла неделя с тех пор, как Чупакабра исцелил Фрейю, но она не появлялась в городе. Кристиану было от этого только легче. Он не хотел ни видеть ее, ни знать. Он мечтал выкинуть из памяти весь последний месяц, и, возможно он бы так и сделал, если бы не было Химериона рядом с ним. Теперь, когда он рассказал ему все, назад дороги уже нет.

Кристиан, наконец, подстригся и побрился, ощущая блаженное облегчение. Одел новенький гамбезон, который одолжил у Химериона. Отношение магов к двум бездарным чужакам резко изменилось. И пока дело не дошло до драки нужно было убираться из Кватрефоула… Кристиан направился в лесную чащу. Он хотел рассказать все Фрейе прежде, чем она узнает это сама.

Лишь только возле самой избушки, он неожиданно остановился. Глядя на все еще разрушенную крышу строения, он развернулся и пошел обратно. Он не смог сказать то, что хотел. И надеялся, что его никто не сможет заставить это сделать.

Кристиан добрался до деревни быстро. Химерион уже ждал его с нагруженными сумками и лошадьми.

— Ну как, попрощался?

— Да… — он взобрался на лошадь, тут же направив оную в сторону открывшегося портала.

— Вижу, что соврал, но промолчу. Ты все сделал правильно, друг мой.

— Я надеюсь на это, Хим. Я надеюсь…

Они выбрались из портала ровно в тот момент, когда из леса выехал Харкер со своим войском, состоявшим из Солдатов Ордена Льва и рыцарей Ордена Змееносца. Мрачный Глава Ордена Змееносца несколько дней назад получил долгожданного дракогрифа от Химериона Дрэйка, и незамедлительно поспешил на место встречи. Хорошо, что он находился здесь неподалеку…

— Соломон Дрэйк… — выплюнул Харкер, корчась от гнева и смотря в сторону Кристиана. — Наконец-то Вы изъявили желание выполнить мой приказ.

— Возникли трудности, Ваша Светлость. Что касается приказа — то я его перевыполнил. За болотами Вы найдете не только Сортблода, но и город полный магов.

— Не ожидал от тебя, Соломон.

— Я и сам не ожидал… — он растерянно посмотрел на своего брата, который одним только видом показывал, что Кристиан, он же Соломон, все сделал правильно.

— Слышали? — взревел Харкер. — За болотами нас ждет целый магический городок. Всех брать живьем. Заковать в антимагические цепи, да рассадить по повозкам. Будут сопротивляться — убейте. Королевство не терпит предательства…

— Стойте! — вскричал Соломон, и процессия, что уже двинулась с места, замерла. — Позвольте мне поговорить с Сортблодом. Они считают ее главной, и, скорее всего, она сдастся добровольно. Мне кажется, так мы сведем количество жертв к минимуму…

— Соломон Дрэйк начал думать головой? — весело хмыкнул Харкер. — Это что-то новенькое. А ты что скажешь, Хим?

— Я думаю, что мой младший брат прав. Она слишком дорожит своими магами. Я наблюдал за Кватрефоулом целую неделю. Поверь мне, Харкер, столько магии, сколько хранится в городе, скрытом туманами, я еще нигде не встречал…

Соломон вздохнул с облегчением. Как только он увидел Харкера, сердце предательски дрогнуло. Он не успел уехать прежде, чем все произойдет. Но теперь благодарил небеса за то, что хотя бы есть шанс обойтись без кровопролития. Фрейя бы ему этого не простила. Да и тварь, прячущаяся в шахтах, могла бы изрядно потрепать ряды рыцарей… Теперь оставалось лишь одно. Уговорить Харкера и Фрейю. Если с первым Химерион уже успешно разобрался, то девушку ему придется взять на себя.

— Будь по-вашему… Слушаем новый приказ: остаемся здесь пока чета Дрэйк не выведут к нам Сортблода и всех магов. Но если через пять часов они не вернутся — я сожгу весь город дотла!

— Слушаюсь! — в один голос сказали братья, скрываясь в тумане.

Банши не трогали их, ведь Химерион предусмотрительно стащил рог, которым местные и сдерживали этих существ.

Лесными тропинками братья Дрэйк добрались до избушки Чупакабры.

— Ты сам, или лучше мне? — спросил Химерион.

— Я должен сделать это сам, брат мой, дабы поставить точку…

Переступив через порог избушки, он обнаружил ее сидящей на кушетке, и смотрящей в окно. Вокруг девушки царила тишина и одиночество. На ней все также было белое платье, в котором она выглядела непривычно. Непривычными стали и черные татуировки, причудливыми узорами плетущиеся по рукам. Дело рук Чупакабры? Должно быть это часть ритуала по оздоровлению девушки…

Он долго смотрел на нее, но она к нему так и не повернулась. Соломону пришлось первым нарушить тишину.

— Ну здравствуй, Фрейя Сильвер, или, мне лучше называть тебя Сортблод?

— Здравствуй… — прошелестел тихий и слабый голос.

— Почему ты сразу не сказала мне кто ты на самом деле?!

— Как меня только не называли… — тяжело вздохнула девушка. — Я была и тварью, и демонессой, и мразью, кровавой леди, Эореус Блэйден, Сортблодом… Но Фрейя Сильвер — мне нравится больше всего. Это имя делает меня похожими на тех, кого я больше всего ненавижу… Я решила, что будет забавно, если я скрою свое полное имя точно также, как и ты скрыл свое, господин Дрэйк.

— Как ты меня назвала? — он опешил от неожиданности.

— Соломоном Дрэйком, капитаном Ордена Змееносца, тем, кто получил почетное звание королевского нимрода, тем, кем ты и являешься. — она повернула к нему голову, мило улыбаясь. — Я поняла это как только тебя увидела в том трактире.

Соломон вздрогнул. Это вроде бы была она, но вот этот взгляд, эта мимика… Все было таким далеким и чужим…

— Откуда ты знаешь меня в лицо? — увиливать смысла не было.

— Несмотря на то, что мои силы исчезли, память у меня хорошая. Мне никогда не забыть тот прекрасный день, когда войска Андары вторглись в Чертран, сжигая на своем пути деревню за деревней. Ты спас меня вместе с братом десять лет назад.

— Так это все-таки была ты… — произнес Кристиан, пребывая в полной растерянности.

— Да, Соломон. Этой девочкой была я, запомнив не только то, как выглядит мой спаситель, но и его имя… — она развернулась к нему всем телом. На ее лбу красовался свежий, розовый шрам, а черные пряди волос исчезли с ее головы. — Я отплатила долг перед тобой сполна. Тебе и твоему брату больше не рады в Кватрефоуле. Зачем ты пришел?

— Ты знаешь зачем. Прошу тебя, не сопротивляйся… Я не хочу, чтобы кто-то из жителей Кватрефоула погиб…

— Знаешь, твои слова не имели бы никакого веса в том случае, если бы у меня не отобрали силу… — она медленно встала, пошатываясь на ногах, и подошла к нему, заглядывая прямо в глаза и вытягивая вперед руки.

Кристиан несколько мгновений смотрел на нее не шевелясь. Затем достал антимагические кандалы, защелкнул их на ее запястьях и шеи.

— Выполнишь мою последнюю просьбу? — с надеждой в голосе спросила она, пристально всматриваясь в его глаза.

— Какую? — ему было в диковинку слышать от нее просьбы.

— Оставь Чупакабру здесь. Пусть хотя бы он останется свободен… Без должного питания он умрет…

Кристиан осмотрелся по сторонам, и только потом увидел силуэт существа, что сидел под потолком, в темноте, между дракогрифами.

— Хорошо, я никому про него не скажу. Он и не нужен Ордену. Только маги.

— Щеночек тоже останется здесь. Поверь мне, это для вашего же блага. Он будет спать. Ни на кого не нападет…

— Хорошо, Фрейя…

— Спасибо. — произнесла она с облегчением, и первой вышла на улицу.

— Госпожа Сортблод, я полагаю? — Химерион протянул ей руку, галантно коснувшись ее губами. — А Вы намного прекраснее, чем Вас описывал мой брат.

— Что же, мы оба знаем, насколько он многословен…

— И не говорите. В любом случае для меня честь познакомиться с Вами.

— Как и для меня, господин Дрэйк, как и для меня… Жаль только, что при таких обстоятельствах… — она звякнула в воздухе кандалами.

* * *

Она шла впереди братьев Дрэйк, а они, взяв каждый по цепи, шли за ней по улицам Кватрефоула. Вскоре народ окружил их плотным кольцом. Фрейя лишь склонила голову, и к ней подошли Триста и Иддыс. Они встали по обе стороны от нее, взяв за руки, и также склонив голову. За ними последовали и остальные.

Вскоре по улицам Кватрефоула ровным шагом двигались все его жители, взявшись за руки, под звенящую тишину, разливающуюся повсюду. Никто из магов не проронил ни слова, не оказал и малейшего сопротивления.

Внезапно раздался хруст веток и дикий волчий вой, а затем перед магами на улицу выпрыгнул Щеночек:

— Я пр-р-редупр-р-реждал тебя, бездар-р-рный! Я сожр-р-ру твои кишки быстр-р-рее чем ты двинешься с места! — он побежал в сторону Соломона, но остановился, как только рука Фрейи поднялась вверх.

— Иди спать! — крикнула она, и пес, прижав уши, убежал туда, откуда пришел.

Уже через два часа после того, как братья Дрэйк скрылись за туманной завесой, перед войском Харкера засиял портал. Глава Ордена Змееносца не верил собственным глазам, рассматривая ровный строй, выходящий из портала. Их было так много… От них веяло такой силой… Вот оно! Теперь-то у Андары точно есть шанс победить в войне с Чертраном!

Каждого из магов рыцари Ордена Змееносца заковали в цепи, и рассадили по повозкам с клетками, битком набивая их. А услышав цифры, Харкер довольно осклабился. Сто тысяч… Это определенно победа…

Фрейя же молча зашла в клетку с детьми, и лишь гневно посматривала на рыцарей, что пытались ее вытащить обратно.

— Если она хочет ехать с детьми, то пусть едет! — командным тоном проговорил Соломон одному из рыцарей. Те лишь переглянулись и оставили Фрейю в покое.

Они ехали долго, лесными дорогами, по уже знакомому Кристиану маршруту, вокруг разбойничьего леса. Кто-то из магов редко прерывал тишину краткими разговорами, кто-то из детей плакал, а кто-то смеялся в голос, не понимая, что происходит.

Среди деревьев рыцарями были замечены различные существа, что бежали в их сторону, но тут же разворачивались, будто передумав. Соломон вспомнил, что уже где-то это видел, но никак не мог вспомнить где.

Он то и дело кружил, словно коршун, вокруг повозки Фрейи, но ни разу не посмотрел на нее, и не проронил ни единого слова. Химерион же изредка посматривал то на брата, то на девушку, и тихонько хихикал.

— Тетя Фрейя, а куда мы едем? — развеял тишину тонкий, мальчишеский голосок. Соломон натянул поводья, прислушиваясь.

— В путешествие. — она по-доброму улыбнулась. — Я бы даже сказала, что на тренировку. Ваши магические способности нуждаются в тренировках на живом мясе…

— Мы будем тренироваться на этих людях? — мальчик хищно посмотрел в сторону окружающих повозку рыцарей, которые, тяжело сглотнув, отступили на шаг. Ему понравился ответ тети Фрейи, ведь она часто запрещала им испытывать свои силы на людях.

— Нет. Эти люди хорошие. А магию мы будем применять на плохих людях, очень плохих.

— Тетя Фрейя, а почему нас везут как скот — в клетках? — задала вопрос девочка по меньше.

— Потому что они нас боятся. — потрепала девушка ее по голове.

— Но ведь я не страшная, чтобы меня бояться. — надула губки девочка. — Папа мне всегда говорил, что я похожа на маму, а мама у меня была очень красивая.

Соломон украдкой взглянул на знакомую ему девочку, про которую недавно рассказывал ему Иддыс. Эту сиротку подобрали в одной из деревень. Сначала померла ее мать, а через год монстр из леса растерзал ее отца. Хорошо, что наблюдатель Фрейи проходил мимо, и спас малютку. Соломона стало мутить, когда он представил, что бы сделали с ней дикие звери, или те же демоны.

— Они боятся вашего дара. — она вновь потрепала девочку по голове, а та лишь вопросительно заглянула в глаза рыцарей, не понимая, как такое чудо как магию можно боятся.

Тетя Фрейя учила их, что магия создана, чтобы творить добро, что каждый из друзей девочки уникальный, и каждый может оставить великий след в этой жизни. Но люди, что настороженно посматривали на нее, боялись ее до чертиков, посадили в клетку, одели ей на шею и конечности цепи, в которых она утопала. Она не понимала, за что они так к ней относятся?

— Сбежал, оборванец! В погоню! — взревел один из рыцарей, шлепнув своего коня плетью, и тут же скрывшись в лесной чаще.

Фрейя заинтересованно повернула голову в ту сторону, и недовольно цокнула языком:

— Ну и куда ты побежал, Эйб?!

Ответа не было. Соломон сорвался с места, поскакав в ту сторону. Деревья рвали кожу под бешенное лошадиное ржание удаляющихся всадников. Начало смеркаться, но ни Эйба, ни рыцарей видно нигде не было. Их следы обрывались посреди небольшой лесной поляны.

Соломон спустился с коня, сжав зурну в своих руках:

— Эйб?! Выходи! Я не причиню тебе вреда!

В это самое мгновение с одного из деревьев упало обугленное тело рыцаря. Раздался шорох где-то сверху, а потом появился и сам Эйб:

— Ты уже причинил вред… А ведь госпожа Фрейя тебе доверяла… Я тебе доверял!

— Эйб… Не делай глупостей. Вернись со мной в повозку. Я прошу тебя, давай без глупостей?

— Глупости делают жизнь интереснее… — хмыкнул карлик, сжимая кулак. Тот вспыхнул пламенем. Но применить его Эйб не успел…

— Ах вот он где! — раздались голоса рыцарей, и в следующую секунду на маленького человечка навалилось сразу три закованных в латы мужчины, обматывая его антимагическими цепями с ног до головы. — Спасибо, капитан!

Соломон испытывал эмоции, которых никак не ожидал. Он молча смотрел в спину Эйба, пытаясь осознать то, что он натворил. Вскоре показался остановившийся строй повозок, в одну из которых закинули рычащего Эйба.

— Ублюдок! А я ведь другом тебя считал! Тварь ты! Бездарная, неблагодарная тварь! — Эйб успел смачно плюнуть в сторону Соломона прежде, чем дротик со снотворным воткнулся в его шею.

Соломон, нахмурившись, пришпорил коня. Уехать подальше! Туда, где он не увидит ни одного из жителей Кватрефоула! Он не может им помочь! Они сами обрекли себя на такую судьбу, доверившись Фрейе!

— Ну что, капитан?! Справился с поимкой мага?! — хохотнула Фрейя с издевкой, и Соломон резко поднял на нее глаза.

Она стояла у прутьев решетки и хищно улыбалась, а в ее глазах было столько презрения, что он в мгновение отвернулся.

— Правильно, Соломон. Если не можешь вынести бремя — то скройся за спинами своих рыцарей. Пусть подчиненные делают всю грязную работу, пока ты красуешься на своем гнедом жеребце…

Соломон застонал. Он развернул свою лошадь, направляя ее в конец колонны. Ему нельзя с ней разговаривать. Нельзя смотреть на множество глаз, что с презрением смотрят на него из каждой клетки…

Уже на подъезде к деревне «Кукуево», начался сильный ливень. Рыцари чертыхались, барахтаясь в грязи, лошади испуганно ржали, боясь грома и молний. Один из детей, самый маленький, начал горько плакать. Плачь раздражал рыцарей, а больше всего Соломона, что уже было хотел подъехать к нему, взять на руки, да успокоить ребенка, но Фрейя опередила его.

Ее тихий, успокаивающий голос разлетелся хрусталем по лесной глуши, заставляя дождь прекратиться.

«Я не люблю людей,

Я презираю их.

Кто был дороже всех,

Меня и погубил.»

Фрейя посмотрела на Соломона, что пребывал в растерянности, замерев прямо перед дверями клетки.

«Смотрю в твои глаза,

И вижу в них печаль.

Скажи же мне, мой враг,

Чего тебе так жаль?

Того, что доверял?

Того ли, что спасал?

Такую тварь как я,

Ты грудью защищал.»

Девушка вновь заглянула в глаза ребенка, и запела громче.

«Закрою очи я,

И воспарю орлом.

Куда я полечу?

Конечно, в милый дом.»

Вновь взгляд девушки достался Соломону, что сжал прутья клетки до побелевших костяшек. Каждое ее слово было для него настоящей пыткой.

«Ты хватишься меня,

Но так и не найдешь.

Навечно потеряв,

Ты друга не вернешь!»

Ребенок незаметно уснул на руках девушки, как и большинство находящихся рядом с ней, в одной повозке, детей.

— Из вас двоих, она больше похожа на барда, чем ты. — хохотнул Химерион, тыкая локтем в бок своего брата, на что последний лишь злобно на него посмотрел, натянул поводья, и умчался в начало колонны.

В этот самый момент Соломон проклинал тот миг, когда решил послушать брата, обрекая всех магов Кватрефоула на смерть в войне между Андарой и Чертраном. Он понял, что совершил самую большую ошибку в его жизни.

Продолжение следует...