Я сошел с ума. Диабет, автомат и монстры

1 апреля 2026 год. Мой день Дурака.

Я убью её. Даже если сам погибну.

Шаг влево, шаг вправо, лужа крови под ногами и красивая сука перед моими глазами в мини-юбке. Осмотрев меня с ног до головы, она усмехнулась. Правая рука мгновенно скользнула по затвору калаша.

Красавица начала уходить к проему здания из белого силикатного кирпича, а я зажал на гашетку, направляя ствол на суку, и шагнул вперед, прекрасно понимая, что она заводит меня в ловушку.

Вот только позади меня сосновый лес, где на сосенках висят останки тел команды, с которой я прибыл. Накаченные боевой химией мужики стали для нее просто кормом — в лесу она королева. Но тут, в заброшке, у меня есть шанс, это моя территория. В лесу мы надеялись на дроны, но они так и не прилетели, как и артиллерия, что до сих пор молчит.

Всё, хватит смотреть друг на друга, она одна и я один. И я сделаю всё, чтобы мы оба остались тут.

Сорок пять патронов из увеличенного магазина улетели вперёд, лязгнул затвор модернизированного автомата, вставая на задержку. Ни одна пуля не попала в эту невероятную быструю девушку, но меня это не особо расстроило, вполне предсказуемый исход.

Моя рука тут же упала на разгрузку черного кевларового жилета, а из тьмы проема выскочила радостная морда девушки.

Но я полез не за магазином: рука сорвала с разгрузки свето-шумовую гранату с ударным взведением, через мгновение я словно в замедленной съемке увидел, как граната полетела прям в лоб радостной девушки и едва успел закрыть глаза. Стало светло даже с закрытыми глазами. Рука вслепую нащупала магазин, он тут же вошел в автомат, затвор лязгнул и вот я уже сам вхожу в заброшенное здание.

Девушка носилась по потолку словно насекомое, я пустил автоматную очередь в неё, а она метнулась ко мне так быстро, что мои глаза были неспособны уследить за ней, и я улетел от удара с двух ног в грудь.

Бетонный пол поцеловал меня крепко, я лежал на полу, не слыша ни звука. Каска развалилась от удара о кирпич, а я задыхался, но не теряя времени зря, уже нащупываю рукой шприц. Риск передозировки почти стопроцентный, но боевой коктейль убьет меня с меньшей вероятностью, чем она.

Вонзая миниатюрную иголку в ногу через штаны, я задыхался, не чувствуя биения собственного сердца, но вот химия вошла в меня, вернулся слух, я почувствовал биение сердца и наконец вздохнул спокойно. Мышцы мгновенно набухли на руках и я почувствовал невероятную силу в своем теле и спокойствие в разуме.

А до моих ушей донёсся её громкий крик, приятный всё-таки у нее голос.

— Гнида, я запомню тебя! — вопила девушка, когда я поднялся с пола и повернулся к ней. В моей правой руке нож, в левой пистолет Макарова, который в данной ситуации был бы полезным, реши я застрелиться.

— Красивая, — спокойно произнес я, смотря на то, как она прижимает руку к пулевому ранению в животе. Кусок джинсовой куртки разорван на плече и окровавлен. Значит, всё таки попал.

— Назови имя! — прокричала она, сверкая красивыми карими глазами. Ее черные курчавые волосы пленили мои глаза, но я лишь покрепче сжал нож в ладони.

— Сорок второй, — тихо ответил я, идя вперед. Химия действует отлично, никогда еще я не был так уверен в своей силе, никогда не был так спокоен.

Чистый разум подбрасывал мысли: нужно сократить расстояние, может быть пара пуль из Макарова успокоят эту раненую и уставшую тварь. А дальше посмотрим, хватит ли мне сил порвать её на куски ровно также, как она рвала мужиков на моих глазах в лесу.

— Это не имя, — оскалилась она, когда я начал подымать пистолет для стрельбы.

— Виктор, — нажал я на спуск и понесся вперед, стреляя в голова-глаза и сжимая в ладони нож. Всё решится накоротке.

Она блеснула глазами, шаг вправо, шаг влево, пару раз кивнула головой и пули осыпались, врезавшись в белую кирпичную стену позади неё. Ни одного попадания.

Пришло время умирать.

Я хрипло рыкнул, кидая в неё бесполезный пистолет. Взмах ножом — ушла от удара, колющий удар — снова уклонилась и ребром ладони вывернула мне кисть, что держала нож. Второй рукой ударила в кадык и затем третий удар мне в нос, от которого я упал на колени.

— И это всё? — усмехнулась девушка, стоя около меня. — Ты жалок.

Мой нож отлетел в дальнюю часть комнаты, но в левой руке уже был зажат маленький запасной нож, входящий в стандартное обмундирование. Так сказать, оружие последнего шанса. Я просто взмахнул ножом, подпрыгивая, запустив руку ей под юбку и доводя взмах до самого горла. Даже не смотря, куда нанес удар.

Ведь если промахнусь — я умер. И я замер, ожидая смерть.

В лесной тишине тело упало на бетонный пол заброшки, и я поднял глаза. Да-а, нож мне выдали невероятно острый, прорезал всё на своем пути, от трусов до горла. Долго не думая, я резко встал и берцами размолол внутренние органы девушки в кашу. Во мне не было злобы, я выполнил работу, хорошо выполнил.

Закончив, я направился к выходу, вправляя левой рукой кадык, затем кисть правой руки и подобрал с земли у входа телефон.

Телефон был без блокировок — часть снаряжения одного из моих сослуживцев. Точно такой же, как и мой, что сейчас лежит разбитый в разгрузке. На нем была лишь одна иконка, вызов и я нажал на неё, садясь на бетонный столб, лежащий на земле, и посматривая на лужи крови и растерзанных на мелкие куски мяса людей вокруг.

— Оператор слушает, — прозвучал приятный женский голос.

— Говорит сорок второй, задание выполнено, — устало проговорил я. — Остальные сорок один штурмовик мертвы.

— Назовите пароль для связи с командованием операции, — проговорил приятный женский голос.

— Пароля не существует, меня не существует и врага, с которым я сражаюсь, не существует, — тихо проговорил я. — Я просто сошел с ума.

— Пароль принят… Пароль верен, ожидайте, — проговорила с легкой заминкой нейросеть, а в трубке заиграла музыка, приятная и успокаивающая, но невпопад, иногда с резкими звуками и жутко фальшивя.

— Сорок второй, спой песню Любэ, выйду в поле с конем, — вдруг зазвучал мужской грубый голос в телефоне.

— Вы там совсем долбанулись?! — заорал я в трубку. — Где дроны, где огневая поддержка? Вся команда полегла еще в лесу, какое нахрен Любэ?!

— Боец, — проговорил спокойный голос. — Так надо, закрой глаза и спой песню.

— Я боюсь закрывать глаза, — тихо проговорил я. — Там, в лесу, стоило мне моргнуть, как кто-то умирал.

—Тварь мертва? Если сейчас ты в состоянии говорить, значит да. Соберись, боец, закрой глаза и пой.

— Я слов не помню… Выйду я в поле с конем и всё. Вы-ы-ы-ы-ыйду с по-о-олем… конём?

— Достаточно, — тихо прервал меня голос. — Итак, краткая сводка три группы беспилотных систем и артиллерия встретили еще одну тварь, не выжил никто.

— Тварь ещё тут? — тихо спросил я, открывая глаза.

— Нет, ушла. Ее ранили, боец обхватил ее и подорвал себя, — сообщил мне голос в телефоне.

— Вечная память.

— Кому, боец? У вас нет имен, у нас нет имен, — замолчал на пару секунд голос. — К тебе мчится группа эвакуации и группа уборки. По завершении уборки будет принято решение о награждении, как договаривались, а я уже буду ходатайствовать о присуждении тебе второго ранга.

— Второй ранг? — усмехнулся я. — Здорово, а оплата за миссию?

— Твоему отцу тайно введут сыворотку от рака, боец, твоя семья теперь в безопасности, — сухо ответил голос. — После третьего задания уже как сотрудник второго ранга сможешь просить и для себя что-то.

— Понял, — сухо ответил я.

— Конец связи, — телефон погас, и я откинул его от себя.

Телефон даже не дымился, но точно уже спекся. Всё, что сейчас окружало меня, скоро будет зачищено. Кровь, куски мяса, оружие, техника и тепловизоры. Возможно, разнесут взрывом и здание, а этот участок леса сожгут. Не дай бог найдутся свидетели.

В моей разгрузке нашлась мятая пачка дешевых сигарет вместе с чудом пережившими бой спичками, и я закурил, смотря на просёлочную дорогу. Химия во мне еще бурлила, даря ненормальное спокойствие, но эта адекватность могла в любой момент резко смениться вспышкой гнева. Об этом был инструктаж ещё когда я был нулевым рангом в пионерлагере.

— Пионерлагерь, — усмехнулся я, смотря на оторванную голову у обочины. — Сколько нулевиков выжило из моего потока?

— Никого, — вздохнул я, слыша, а затем и видя, как ко мне несется лада веста по лесным дорогам, и усмехнулся. — Чего они не на крузаках? Хотя не мне думать об этом…

Сигаретка дымилась не спеша, а по колеям скользила белая веста. Когда машина подъехала ко мне, тонированное окно открылось. На меня смотрел помповый дробовик с картечью, в машине не играла музыка, а водитель был в летней балаклаве.

Я усмехнулся. На моем лице не было маски, как требовалось при выходе на задание, не хотелось мне умирать, скрывая лица.

— Он чист, — негромко сказал мужчина с заднего сиденья. — Сорок второй, садись ко мне, работа закончена.

— Понятно, — откинул я окурок и тут же закурил вторую сигарету, садясь в машину.

Бедная лада завизжала двигателем, хрустнула коробкой, и мы вновь понеслись по лесу. На заднем сиденье рядом со мной сидел мужчина, чье лицо я видел двадцать часов назад, перед заданием. Усталый, без левой руки, худой мужчина лет сорока в солнцезащитных очках.

— Во мне вся моя химия, — тихо проговорил я. — И еще с двух трупов забрал шприцы, вколол себе перед боем с этой.

— Ох бл… Ладно, понял, справлюсь, — вздохнул мужчина, а я затянулся сигаретой, наполняя дымом салон машины, едущей по весеннему бездорожью, где местами еще не растаяли сугробы. — Ты это, расслабься, а то ведь гипноз не сработает. Тебя точно в люди выпускать нельзя, пока я все боевые навыки не отключу.

— А я и не нервничаю. Ты бы видел, как та тварь отрывает руки у бойцов под химией, а я её зарезал. Если ты почистишь мою башку от переживаний, то мне же лучше будет… — сигарета обожгла мои пальцы и я сразу потушил ее о сиденье водителя. — Мне тут второй ранг обещали, знаешь, что это?

— Второй ранг? А чего не третий? — впервые за всё время заговорил водитель. — Вторые сегодня в твоем отряде были, ты один был из перворанговых.

— Ф-шесть, не отвлекай, следи за дорогой, — недовольно проговорил гипнотизер. — Сорок второй, ты готов?

— Нет, если честно, — хмыкнул я, прикуривая третью сигарету. — Начинай.

— Отключаю боевые навыки, обратный счет: шесть, пять, три, два, — торопливо забормотал гипнотизер.

— Пропустил четыре, — взглянул я на мужчину и молниеносно потушил о его лоб сигарету.

И отрубился.

Было холодно. Открыв глаза, я обнаружил себя сидящим на лавочке у моего подъезда в своей обычной одежде: плащ за сто баксов, зеленый спортивный костюм за пятьсот рублей по акции с озона, кроссовки за тысячу и пакет из магнита с сигаретами, кофе, куском мяса и пачкой нута, стандартный для меня набор.

Утро, рассвет, в карманах телефон, желтый, разряженный, и смятые купюры, тысяча долларов, что для меня в новинку, и пять тысяч рублей.

— Всё, как и в прошлый раз, — вздохнул я и пошел в свой подъезд, воспользовавшись лифтом поднялся на седьмой этаж и открыл квартиру.

В квартире был бардак, явно сделанный не мной. Я лишь улыбнулся: тут прошел обыск, небольшую евродвушку старательно обыскивали, даже кухню в поисках записей и файлов о том, что я участвую в чем-то секретном.

— Идиоты, хоть бы прибрались немного, — задумчиво пробормотал я, ставя телефон на зарядку, и пошёл в душ.

В зеркале быстро себя осмотрел — ни единого синяка, намекающего на произошедшее. Мои шампуни все с открытыми крышками, хотя я их обычно закрываю, да и крышка на бачке унитаза косо стоит. Сходив в душ, я включил телефон и компьютер, после чего уставился на дату.

Уходил я на задание тридцатого марта, а прибыл обратно первого апреля. Проверив все мессенджеры, мне стало немного не по себе. В течении всего времени, что отсутствовал, я поддерживал связь с родителями, написал маме в десять вечера о том, что проспал весь день, и даже в сбербанке есть транзакция о том, что я купил продукты в магните, именно те, что лежат в пакете, там даже чек есть.

Вдруг я вздрогнул от мелодии — телефон напугал меня своим резким звонком. На экране не было номера телефона, только кнопка «принять», даже без выбора отклонить звонок.

— Алло?

— Говорит ваш личный психолог и психиатр. Сорок второй, как ваше состояние? — весело заговорил мужской голос.

— Я подумываю закончить наше сотрудничество, — тихо проговорил я.

— Не получится, сорок второй, — фальшиво печально вздохнул мужчина. — Либо ты уезжаешь в психушку, либо тебя ждёт ликвидация. Или ты продолжаешь выполнять задания конторы, кстати, поздравляю со вторым рангом, далеко пойдешь, сорок второй.

— У меня есть имя, я Виктор.

— Да мне плевать. У второго ранга появляется позывной, тебе выбран сорок второй, — усмехнулся голос в телефоне. — Ну давай, выговорись, уж мне ты можешь сказать что угодно, я же твой психиатр.

— Какие же вы все суки… Но хоть денег в этот раз оставили, за это спасибо, — усмехнулся я грустно. Теперь хоть есть на что напиться.

— Мы тебе денег не оставляли, — подозрительно проговорил психиатр и замолчал.

Я тут же метнулся к плащу — в кармане лежали какие-то листовки про интернет, а вот денег нет.

— Какой-то мираж, — рухнул я на кресло. — Нет ни долларов, ни рублей.

— А-а-а, это гипнотизер пошутил, ты ж ему сигарету об лоб затушил, — усмехнулся мужчина. — Да ты ведь и денег не просил. Мать мы твою вылечили, сердце у нее теперь как у школьницы, отец сегодня пойдет на медкомисию для прав водительских, ну и от рака вылечим заодно. Я его дело видел, образования у него ну не очень, опухоли. И тебя мы, сорок второй, вылечили.

— А более я ничего и не просил, — усмехнулся я.

— Идейный, мы таких любим. Вы жутко выгодные и не раскрываете тайны нашей организации. Ну, почти.

— Мне нужна информация о том, куда я влип, и немного денег. И да, я намерен рассказать о вас всем.

— Что, в психушку захотел? Может ты думаешь, что из психушки на задания не будешь ездить? Как миленький поедешь, — усмехнулся мужчина. — Да и кто тебе поверит, кому расскажешь да докажешь? У тебя гипнозом все боевые навыки заблокированы и физических последствий нет.

— А я не буду доказывать никому, я так расскажу. И вы мне ничего не сделаете, — спокойно продолжил я.

— И все-таки ты мой клиент! — радостно воскликнул то ли психиатр, то ли психопат. — Я тебя накачаю седативными и в задницу поставлю клизму! Бонус за тупость!

— Ну давай, скажи мне, что я нарушил, — усмехнулся я. — Посмотрим, кто тупей, ты или я?

— По договору тебе запрещены интервью, блоги в социальных сетях, автобиографии, рассказывать кому бы то ни было о событиях своей жизни, связанных с работой, — протараторил заученный текст мужчина.

— Я напишу художественную книгу на сайте Автор Тудей, — спокойно пресек я монотонный голос психиатра. — Где изложу все события как что-то нереальное, обвернув всё в фантастику.

— Гм… У-у-у, сука… — вздохнул мужчина. — А ведь правда можешь. Как будешь публиковаться? Тебя же никто не прочтет!

— Не беспокойся, есть у меня вариантик. Вы там в моем деле не все пробелы учли.

— Тебя никто не прочтет, ни на каких сайтах, — заверил меня психиатр. Но я прямо чувствовал, как он улыбается.

— Это уже не твои проблемы.

— А в каком жанре? Предупреждаю, мне придется это читать как твоему куратору, так что я хочу гаремник! А главное, запомни обязательно, я хочу быть подробно описан как сексуальный врач с третьим… нет, с пятым размером!

— Я тебя в пионерлагере видел, ты лысый и с пивным пузом, — лениво ответил я, открывая на компьютере ворд. — И никакого гаремника, реализм с примесью городской фантастики.

— Понятно… Ну пиши-пиши, всё равно ни на что не повлияешь, — хмыкнул психолог. — А насчет сексуального психолога подумай. Кстати, второй ранг дает тебе урезанный доступ к тому, чем ты занимаешься.

— Я внимательно слушаю.

— А не надо меня слушать, позже у тебя будет связной. И это… Сорок второй, начни уже одеваться нормально, а то тебе никогда не назначат красивую психиаторшу.

— Это всё? Я устал и у меня появилось дело.

— Всё-всё, и да, не ищи ты подтверждения того, что всё реально, не надо. Ты ж так и правда сойдешь с ума. И поедешь ко мне, — проговорил психиатр и положил трубку.

Я еще минут пять смотрел на телефон, ни вызова, ни звонка не отображалось, будто я ни с кем и не говорил. От этого стало немного по себе.

— Я скоро сойду с ума, — тихо произнес я, посмотрев на компьютер — Или уже сошел, но так или иначе надо что-то делать.

И я начал делать. Писать в ворде и оформлять книгу на сайте автор тудей, так как кажется мне, что это станет единственной моей зацепкой за реальность. Но насколько мне это поможет неизвестно, ведь либо всё реально и я умру на следующем задание, ведь даже не знаю, что меня ждет…

Либо я просто сошел с ума и мой разум меня обманывает, ведь что бы там ни было, я все еще болен, хотя сейчас и чувствуя себя в порядке. Диабет и рак, прекрасная двойка по разуму, чтобы окончательно потерять себя.

4 апреля 2026. Тортик. И девушка с обложки.

Ну что, написал я первую главу и сейчас смотрел на неё в черновиках на сайте, не зная, что делать дальше.

Все как-то вышло не очень, ничего не объяснил, никак не донес патовость ситуации.

Немного подумав, решил, что надо дать справку, но так, чтобы меня было сложно вычислить. И лысый доктор всё-таки не стал вдруг сексуальной докторшей, которая будет меня пытать огромными клизмами в психушке. Как понимаю, добро на публикацию даст он, иначе меня забанят, и надеюсь, проблем не будет.

— Итак, я Виктор, и я болен. Смертельно болен, — хмыкнул я, склонившись над клавиатурой. — Можете мне радостно похлопать и я скоро сдохну либо от монстров, либо от болезни...

Жил я, не тужил, служил в армии срочку в северных широтах, так что можно сказать, что калаш в те годы был всегда со мной.

И оружие держать в руках я могу, но как идиот, который особо не понимает, что у него в руках. Шли годы, ничего особенного не происходило, учился, любил, работал. Меня беспокоили лишь внезапные психи, вспышки злости, и вот однажды настал момент, когда мозг решил меня наградить не только психами, к которым я кое-как привык, но и болью.

Это было нечто — направляясь в туалет в городской квартире получить такую боль, что ты забываешь, как дышать, стоять на ногах и мыслить. Я просто рухнул от боли в мозгу и больно ударился о плитку в коридоре, не осознавая, что случилось. Даже набрать скорую было невозможно, я провалялся в коридоре сутки без сна, еды или воды, чуть не подохнув.

Потом отпустило, я оказался в больнице, где меня неделю исследовали, нашли диабет второго типа и… Оказалось, что я не псих, а резкие вспышки гнева были из-за диабета, так что меня успокоили и заверили, что я не агрессивен.

— Это, конечно было круто, осознать, что я не сумасшедший, но бонусом к диабету у меня нашли еще и рак, — скривился я в печальной улыбке. — Запущенный. Осталось мне недолго и вскрывать череп было уже рискованно.

Лежу я, значится, в больнице, что делать непонятно, то ли могилку копать, то ли соглашаться на вскрытие черепушки, где с вероятностью в восемьдесят процентов я сдохну. И еще процентов двадцать, что я стану овощем и в таком состоянии мне всё равно останется полгода.

Но тут пришел ко мне в палату человек и предложил протестировать новый препарат, с побочками, но действующий. Это был врач из научного института, из Москвы, все подтверждающие документы этот врач предоставил, но мне не понравились его глаза. Перед уколом он также дал мне и иные бумаги, договор о неразглашении всего, что произойдет с момента его подписания. А также план лечения — один укол не вылечит, лишь даст мне время, но с каждым следующим уколом мое здоровье будет улучшаться. Каждые две недели нужен новый укол, полное выздоровление в течении года с использованием уколов. Если лечение прервать, то болезнь вернется через три недели и сожрет меня, и уколы больше не помогут.

В благородство, правда, со мной никто не хотел играть, за лечение я буду платить трудом в какой-то военизированной структуре. Это звучало смешно, зачем им полутруп на кушетке?

Но голова болела, я умирал, и потому решил: была не была, подписываю, всё равно укол мне первый поставят сейчас. А что там завтра будет, да плевать, меня то разрывает сейчас.

И вот игла вонзилась в вену, а через полчаса я отжимался на полу больничной палаты, не понимая, как вообще в моем теле могла остаться энергия, ведь я как заново собранный чувствовал себя здоровым.

Через несколько дней ко мне снова пришел тот же мужчина и сообщил, что хватит болеть, пора платить за лекарство. После меня отвезли в аэропорт, посадили на самолет и в скором времени я оказался где-то в подмосковье. Вот так я и попал в пионерский лагерь для нулевиков.

— Я думал, что это частная военная организация, и лучше бы была она, но нет, — вздохнул я, смотря на криво напечатанные строки. — Там были все, от заключенных до ветеранов боевых действий, даже спортсмены в качестве обучаемых и несколько таких же как я, совсем недавно ещё смертельно больных.

Это был жёсткий лагерь, на нас травили собак, стреляли поверх голов, травили газами и постоянно заставляли качаться. Последней каплей для меня стало то, когда в бане разогрели воздух и заставили всех отжиматься, тех же, кто плохо выполнял приказ, били электрошоком. И это происходило восемь часов подряд, что в принципе невозможно для человека.

Я попытался сбежать, как и многие, что были подневольны, но нас, конечно, всех поймали. Меня избивали, резали, топили, под конец надели фуфайку и подожгли. Горящим я кинулся в сугробы, соскабливая прикипающую к коже синтетику об замерзшую землю, а в это время меня били ломиком по спине и ногам. Под конец мне что-то вкололи и я отрубился. На утро на теле не было ни единого синяка, ни ожога, даже отрезанный большой палец на правой руке был на месте.

После нас, новых нулевиков, показывали перед строем и говорили о том, что мы избранные, лучшие из лучших и должны быть счастливы, что нам вообще повезло стать нулевками. А еще о том, что выход из пионерлагеря нам светит либо как бойцам, либо трупам. И, как было видно по моему примеру, убивать нас они готовы, да и мучать тоже, так что вариантов не много.

И обучение продолжилось, мы всё схватывали на лету, легко и непринужденно выполняя приказы. Стрельба из автомата, ножевой бой, бег по пересечённой местности.

Это потом я понял, что среди местных инструкторов есть гипнотизеры, гипнологи, и всё это время они работали с нами. Они как-то раскрыли наши способности, усилили способность быстро выучить новые и вспомнить забытые навыки, расширили силу тела и теперь я под водой могу сидеть минут десять. Бежать марафон в полном обмундировании? Легко, а стреляю так, что даже удовольствие получал от своей точности.

— Лучший спецназ, который создавали с помощью того, что называют сказками, — прочитал я напечатанный текст и задумался. — А потом нам сказали, что мы не можем обладать боевыми навыками вне работы, поскольку станем опасными для общества, и потому нам активируют или деактивируют боевые навыки при помощи гипноза. При этом боец должен дать согласие перед деактивацией, хотя есть и исключения, от заключенных почему-то согласие не требовалось.

Надо бы уточнить, самое противоречивое в этом бреде то, что выполняя тренировочные задания мы чувствовали удовольствие. А боевые задания… это похоже на оргазм, даже на прошлом задании, после того, как умерла вся моя команда, я испытывал лишь удовлетворение от того, что справился с заданием.

— И даже сейчас я чувствую удовлетворение от того, что команда справилась, хоть и погибла, — я невольно схватился за голову. — Как. Как передать весь ужас этой ситуации? Я не знаю, но надо рассказать всё.

Из пионерлагеря нас отправили на места нашего обычного жительства, кроме, конечно, заключенных, но я не знаю, что с ними. Да я вообще не знал имен, и связи с теми, кто проходил обучение, не имею.

Жизнь продолжалась, но однажды мне позвонили в самый неудобный момент, когда у мамы нашлись проблемы с сердцем. мне предложили выполнить задание. И согласно внутреннему уставу, я мог отказаться один раз из пять заданий. В случае отказа мне выдадут черную метку, а значит всё, следующее задание обязательное, или они перебьют всех, и меня, и... А также один раз уже они могут потребовать. Но данный способ обещали использовать не чаще одного раза за пять заданий. Нам, новобранцам, чётко объяснили, что бойцы не рабы, ну, почти. Ну и да, контора исполняет желания, я маму люблю, потому и согласился, долго не думая.

Во время первого задания мы выкуривали из города Н одного крутого гипнотизера, его надо было взять живым, но если начнет убивать, то можно и не церемониться.

Он явно знал это, и потому просто пытался уйти от нас на машине, а затем и пешком. Даже морды нам не бил, когда его окружили — ему оно и не нужно было. За него это делали мы сами друг другу, повинуясь приказам. Мне особенно неплохо накидали, так как я не подчинился его гипнозу. В итоге после этого я получил первый ранг. За то, что укусил цель за ногу и повис на нем, не давая двигаться и грызя его ногу, несмотря на удары.

— Герой, прям как собака вцепился, — усмехнулся я, вспоминая, как отказался от второго задания. И вот на третьем звонке меня поставили перед фактом — у меня черная метка, или-или. — А всё почему? Потому что тот чувак бил страхом по площади, да так, что люди просто падали и жались к земле под его взглядом, парализованные ужасом. Я и сам чуть не обосрался от страха.

Потому и отказался от второго задания, ну не по себе мне было, на третье же пришлось идти — мне дали черную метку, отказывать никак нельзя, и я согласился, загадав желание. Дальше самолет, сбор, выезд на КАМАЗах, а потом… мясо, мы были просто мясом в лесу. Я даже не видел цель, лишь мужиков, что распадаются на части или рассаживаются на сосны. Как им отрывают конечности, как они лихорадочно стреляют во все стороны, как сами друг друга от страха убивают гранатами и очередями из автоматов.

Потом была заброшка и мой личный бой, честный, на пределе. Будучи обдолбанным химией, и своей, и чужой.

— И всё, а более рассказывать-то нечего, — усмешка была горькой. — А теперь книгу напишу, ага. Может, и правда гаремник с докторшей написать? И обещанного связного нет уже дня два, и с деньгами негусто…

Зато написана глава и плевать, что в квартире бардак. Супергерой, который ни на что не способен, пишет книгу, а вот о чем? О секретной организации с непонятными людьми? Ну да, только это всё, что я знаю, мне ж даже рассказать нечего.

Сердце, кстати, после химии немного щемит, и нервы ни к черту, постоянно идет внезапный нагрев тела.

Вот опять, нагреваюсь. И потому быстро одевшись я собрался в магазин, а куда мне еще, работать с моей-то психикой? Или к друзьям, которые забили на меня, да и я забил? Чтобы рассказать им что?

— Нужен свежий воздух, и тысяча баксов мне бы не помешала, — вздохнул я, накидывая плащ, причесался и вышел в подъезд.

В новостройке чисто, чище чем обычно, но стараюсь не разгонять и так свою активную подозрительность.

Выйдя из подъезда, я огляделся и пошел дальше по знакомой дороге. Уже три дня как я не выходил на улицу, не хотелось, да и курева с едой хватало. Вроде всё спокойно вокруг, и всё равно чувствовался чужой взгляд. Расслабиться получилось лишь в магазине, пачка нута, кило мяса и сигареты, как обычно. Обратный путь казался легче и спокойнее.

— Витя! А я думала, что тебя и не увижу больше, — прозвучал женский голос за спиной, я даже не посмотрел на источник звука, идя дальше. И тут же услышал злое тихое шипение: — Сорок второй, а ну стоять.

И я замер, моментально обернувшись. Передо мной стояла девушка, черные курчавые волосы, спортивный костюм, как у меня. И тоненький шрам, идущий по шее до самого подбородка, куда я нанес удар ножом.

— Ну здравствуй, мясо, орать будешь? — оскалилась девушка.

— АААААА! — заорал я от ужаса.

— Да не ори ты, мы теперь на одной стороны, сученыш, — скривилась девушка. — Вон лавочка, иди к ней. И не обоссысь, ради бога.

— Я постараюсь, — медленно попятился я к лавочке, не теряя тварь из поля зрения. И всё думал: а ведь мясо надо покупать замороженное. Охлажденным не отбиться, и нут не поможет. — А как?

— Как-как, оклемалась. Мне сделали предложение работать на эту вашу контору и, как понимаешь, я не отказалась.

— Значит, и навредить мне не сможешь? — расслабился я на две секунды на лавке.

— О, у нас мясо стало умнее, — усмехнулась девушка и села лавочку рядом со мной.

— Вас было двое, значит, и вторая рядом.

— Быстро мыслишь, это радует. Думала, ты тупее, — хмыкнула девушка. — Только вот я всё ещё могу тебе навредить.

— Можешь, но вас потом самих убьют. Вас проверяют, вот она, мышка, что нагадила вам на голову, смотри да не трогай, — коротко проговорил я, вставая со скамейки. — Вас дрессируют.

— Знаю, — вздохнула девушка. — А насчет второй так и не хочешь спросить? Ты какой-то не любопытный.

— Мне похрен, — кивнул я девушке на прощание. — Если это всё, то я домой, а ты и вторая идите лесом, подальше от меня.

Я медленно зашагал к дому, оставив девушку озадаченной моими ответами. Я старался выглядеть холодным, а внутри чуть не обосрался, было страшно, я прекрасно видел под кожей ее миловидного лица проступали сокрытые мышцы. Она хищница, а я мышка, что насрала ей на голову. Кошки такое не прощают.

Я практически вломился в лифт, нет, за мной не неслись, да и зачем им? Поднявшись до своего этажа, я вошел в квартиру, сел за компьютерное кресло и закурил под звонок телефона. Звонил неизвестный номер, и я перевел его на беззвучный, затягиваясь сигаретой.

Седьмой этаж, если выпрыгнуть щучкой в окно вниз головой, то я не вынырну из асфальта и бетонной плитки, — лихорадочно думал я. Нет, это всё чушь, надо сдержать гормоны, что вспрыснулись в кровь, надо сдерживаться. Мои психи вредят лишь мне, и гребаный диабет усугубляет ситуацию. Печень лихорадочно вбрасывала в мою кровь всё, что могла, эта тварь, частичка меня же, сошла нахрен с ума.

И тут зазвучал звонок уже в дверь.

— Кто там? — громко, но спокойно спросил я.

— Соседи, — ответил юный голос. — Мы тортик принесли, знакомиться будем.

— Дверь я не закрыл, — холодно проговорил я со своего кресла и посмотрел из зала кухни прямо на дверь, по бокам от которой расположилась дверь в туалет, а напротив дверь в спальню, которой я не пользовался.

Дверь открылась, в проеме показалась девчонка лет восемнадцати в черной толстовке, блондинка, с тортиком в руках.

— Истерить не будешь? — спросила она, а позади нее показалась вторая девушка, та самая тварь с шрамом. — И правильно, нам всё равно придется поговорить.

— Заходите, — холодно ответил я. — Это что, правда торт? Вы издеваетесь?

Девушки закрыли за собой дверь и осмотрелись. Тортик поставили на стол около меня, кремовый, и я моментально пальцем взял крем и съел, ожидая, что произойдет далее.

— Бардак и грязь. Ну хоть не воняет, — поморщилась блондинка. — Думала, ты на рыцаря похож, а не на чернь.

— Я не рыцарь, я наемник, и с удовольствием бы вас убил, — спокойно проговорил я. — С чем пришли?

— Мы купили квартиру в твоем подъезде, — осмотрела спальню и туалет кучерявая. — Знаешь, даже там, где ты меня покалечил, было чище.

— Я гостей не жду, и вообще, тяжело вести двойную жизнь… — начал было говорить я, как входная дверь вновь открылась. На пороге стоял седой мужчина пятидесяти и вошел, не спрашивая разрешения.

— Сорок второй, я куратор и связной, — кивнул мужчина и посмотрел на девушек. — Вы обе, что тут делаете?

— Знакомимся, — улыбнулась кучерявая девушка. — Он такой забавный когда навыки заблокированы, мы ему тортик принесли.

— Он болен диабетом, блокировки могут быть снесены вбросом гормонов в кровь, что он сейчас и собирается сделать, — холодно проговорил куратор. — Сорок второй, как я понимаю, ты и в первую встречу с этой фурией помимо химии ел сахар?

— Печеньки, хватило двух, — спокойно ответил я, затушив сигарету и сразу закуривая вторую. — Подумывал их выбросить в окно, вы помешали.

— Вы двое, в свою квартиру. Это не еда, не мешайте парню, — строго указал на дверь куратор и девушки пошли к выходу.

— Мы всё равно подружимся! — прокричала блондинка, закрывая за собой дверь.

— Вы что творите? — тихо произнес я, пошире открывая окно для свежего воздуха. — Они убили много наших.

— Я тоже недоволен, и особенно не доволен тем, что они определены сюда, — сел на мой разложенный диван куратор. — Давай я попытаюсь немного объяснить тебе, что происходит, не нарушая твой второранговый доступ. Для этого я и зашел в гости.

— Пробуйте, — проговорил я, смотря на парковку внизу. Интересно, а если я всё же щучкой… куратор меня вылечит или нет?

А куратор тем временем говорил, рассказывал о том, что этих двух надо социализировать, обучать, чтобы не убивали людей налево и направо. Ну и заодно наблюдают за этими тварями. Было даже предложено организовать тяжелую штурмовую группу, расположив ее рядом с нами для контроля. Я рангом не вышел для таких дел, но тоже могу оказаться полезным, буду общаться с ними и социализировать. Естественно, я отказался, на что куратор вздохнул и просто добавил, что курчавая хочет меня убить. Так что в моих же интересах наладить общение.

В общем, послал я куратора во все стороны, и так ужаса навидался, нечего меня тут пугать. Так что рассказал уже ему, как выглядит оторванная конечность и как боец умолял меня о смерти. Рассказал и о том, как в меня кидали оторванные головы в лесу, как я орал, как жрал печеньку и как решил во что бы то ни стало убить тварь.

— И как итог — парни мертвы, а эти, — указал я на торт, стоящий на столе. — Мне тортик принесли.

— Сигарету дай, — сказал сидящий рядом куратор.

— Держи, конечно, только у меня денег на еду-то почти нет, а ты ещё и сигареты стреляешь, — протянул я с укором пачку сигарет. — И ещё, мне плевать кто эту хрень придумал, но вот этих рядом не должно быть.

— Я сообщу руководству, — положил тысячу рублей на стол куратор, вставая с дивана. — Это тебе на завтра, завтра ещё поговорим.

Проводив взглядом куратора, я медленно встал и закрыл за ним дверь на все замки, прекрасно понимая, что никакая дверь меня не спасет. И похоже, что мне не уснуть сегодня более. А тем временем телефон снова зазвонил, засветившись в полумраке.

— Да.

— А я говорил, что гаремник надо писать, — зазвучал как всегда ехидный голос психиатра. — Ну и как тебе эти фурии? Симпатичные?

— Да пошел ты нахрен, урод! — проорал я в телефон и сбросил вызов, а затем и вовсе выключил телефон.

Решения нет, сил нет, гормоны печенью разогнались по моей крови и я все-таки вышел из себя, а после просто упал на диван, пытаясь успокоиться. Мое тело в очередной раз нагрелось, мозг лихорадочно соображал, но ничего умного не придумал.

— Ну хоть есть что теперь написать во второй главе, — простонал я, стиснув зубы. — Сука!

Бестиарий

Думать о симпатичных девушках можно долго, но лучше не стоит, и потому я занялся делом.

К вечеру я наконец оклемался, сел за компьютер и искал подходящую обложку, вернее пытался ее криво сгенерировать через ИИ, но ничего нормального не выходило.

Не хватало то ли мозгов, то ли какого-то вдохновения, но тут мигнул телефон на зарядке. «Проверь почту» — гласило сообщение смски.

— И что тут? — пробурчал я, заходя на почту. И мне стало не по себе.

Бестиарий. Бестии — гласило письмо и меня мгновенно захватило содержание полутора страниц. Я перечитывал его несколько раз, бормоча строчки вслух. Вот он, осколочек информации, который мне нужен был с самого начала. Но подпись в конце меня позабавила.

Судя заголовку, это отрывок из учебного пособия от 2014 года, удалённого из программы как неэффективное для обучения штурмовиков — чем меньше они знают, тем лучше. Это был даже не документ, а фотография переписанного документа в тетрадку с косой разлинейкой.

Классификация аномальных форм жизни

Гриф: «Нулевой доступ и выше» от 1989 по 2014 год.

Класс 1: Бестии (Homo Predator)

Отклонение: 0,47% — 0,52% генома.

Внешность: Неотличимы от человека. Единственный визуальный маркер — при сильном стрессе/перед атакой под кожей проступает мышечный рельеф, зрачок способен кратковременно сужаться в вертикальную щель.

Физиология:

Сила: x2–4 от человеческой нормы.

Скорость: x3–5 выше человеческой нормы.

Регенерация: полное восстановление мягких тканей за минуты-часы, частичное — костной ткани (до нескольких суток).

Срок жизни: предположительно до 200–250 лет.

Уязвимости: цианистый калий и некоторые яды замедляют регенерацию. Рекомендуется введение раствора непосредственно в рану или кровоток. Пероральное применение малоэффективно — Бестии чувствуют запах миндаля и иных веществ за несколько метров.

Социальная структура:

Самки — активные хищники, боевое ядро вида.

Самцы — администраторы, стратеги, редко вступают в прямой бой.

Размножение: перекрестное, с людьми возможно, потомство наследует признаки Бестии в 70% случаев.

История взаимодействия с Конторой:

До [УТРАЧЕНО] года на службе состояло 12 родов. После [ИНЦИДЕНТ] все рода утрачены. В настоящее время ведется повторная вербовка.

Рекомендация по нейтрализации: Расчленение, сожжение, разрушение головного мозга. Стрельба по корпусу малоэффективна.

Класс 2: Гипнологи (Homo Sapiens Amplificatus)

Отклонение: 0,12% — 0,18% генома.

Внешность: Человеческая. Часто присутствуют такие особенности как усталые глаза, ранняя седина, нервные тики.

Физиология: Физически — обычные люди. Как правило, физически слабее среднего человека из-за постоянной нагрузки на нервную систему.

Особенности: гипертрофированные зеркальные нейроны, аномальная активность речевых центров мозга.

Способности: вербальный гипноз, внушение, блокировка/активация навыков, частичное стирание памяти.

Срок жизни: 40–60 лет. Быстрое выгорание.

Уязвимости:

Для гипноза требуются голосовой контакт. Глухой или человек в шумоподавляющих наушниках почти невосприимчив.

Внушение ломается при сильном болевом шоке.

Не переносят собственных зеркальных отражений при активной работе (риск самогипноза).

Роль в организации:

Инструкторы, кураторы, «чистильщики» памяти. Без их содействия бойцы с боевыми навыками опасны для общества.

Рекомендация по нейтрализации: Огнестрельное оружие, физическое устранение. Сложность — редко действуют в одиночку, зачастую имеют при себе и используют «кукол» (подопытных с активированными навыками).

Класс 3: Морфы (Нестабильная форма)

Отклонение: Данные противоречивы. Предположительно — искусственное происхождение.

Внешность: В спокойном состоянии — человек. При активации — частичная или полная трансформация тела (такие как костные наросты, изменение пропорций, вплоть до появления дополнительных конечностей).

Физиология:

Сила и скорость варьируются в зависимости от фазы трансформации.

Регенерация: экстремально быстрая, однако «грязная» — ткани восстанавливаются с мутациями.

Срок жизни: 5–7 лет с момента первой трансформации — тело пожирает само себя.

Происхождение:

Предположительно — результат ранних экспериментов по скрещиванию генома неизвестного вида и человека. Проект закрыт, подопытные уничтожены. Поступают сообщения о встрече в дикой природе.

Рекомендация по нейтрализации: Тотальное уничтожение тела. Огонь. Кислота. Не вступать в ближний бой.

Класс 4: Нулевики (Homo Artifex)

Отклонение: 0.1%. Геном стандартный.

Внешность: Обычные люди.

Физиология:

Базовые показатели — человеческие.

После обработки гипнологами и введения боевой химии: сила увеличивается ×1,5–2, скорость ×1,5–2, болевой порог повышен, страх подавлен.

Навыки: активируются/деактивируются гипнологом.

Особенности:

Подвержены действию гипнологов (в отличие от Бестий, имеющих частичный иммунитет, и Морфов, чей иммунитет полный).

Зависимы от регулярных инъекций поддерживающей сыворотки (в случае вербовки по «медицинской» схеме).

Роль в Конторе:

Расходный материал. Штурмовые группы, зачистка, подавление противника, отвлечение внимания.

Рекомендация по нейтрализации: Стандартное стрелковое оружие. Опасны только с активированными навыками.

Класс 5: [ДОСТУП ЗАКРЫТ]

Для получения информации необходим допуск уровня «Третий ранг» или выше.

P.S. Ты слишком нервный, сорок второй, вот тебе немного информации, почитай, а то еще доставишь мне проблем. Твой психиатр. Позвоню через пару часов.

Я несколько раз перечитал текст и начал немедленно вносить данные в книгу, упуская некоторые тонкости. Это информация была явно записана рукой по памяти, а значит, может оказаться и ложью. Но с другой стороны может быть и правдой, так как мне просто не надо этого всего знать, а все оригиналы документа были уничтожены и хранились лишь в памяти кого-то. Но что интересно, постскриптум и основной текст были написаны разными руками и имели разный почерк. А текст про пятый класс и вовсе был зачеркнут.

То, что я расходник, хоть и второго ранга, меня не удивило — мы мясо, топливо, которое расходуют. Хотя очевидно, что мы не дешевый материал. Инъекции, гипнологи, экипировка, подготовка — на меня уже потратили больше, чем я заработаю за всю жизнь. И всё равно — мясо. Дорогое, но мясо. Впрочем, теперь у меня второй ранг и есть возможность, что проживу дольше чем парни на прошлом задании. Но это не точно.

Я закрыл ладонями лицо и просидел так несколько минут, вдох-выдох. Хотелось кричать, материться, бить кулаком о стену. Но это будет потраченная впустую энергия, вспышки гнева и психи от диабета научили меня сдерживаться.

— И ещё научили тому, — закурил я сигарету. — Что психи ничего не решают. Надо отвлечься, придумать что-то на обложку книги чтобы привлечь внимание. Мне нужно, чтобы обо мне знали… Пусть даже если для всех это останется просто фантазией автора.

Сигарета дымилась, а я продолжил заниматься обложкой, и вот, когда за окном была глубокая ночь, прозвучал звонок на телефоне.

— Да.

— Завтра у тебя выезд на задание, — глухо, словно из бочки, прозвучал голос психиатра.

— Отказываюсь, — автоматически ответил я.

— Сорок второй, тебе пора делать укол, заодно пройдешь обследование после боя, — грубо сказал психиатр. — Прилетишь завтра в один из пионерских лагерей, на новых нулевиков посмотришь, пройдешь тренировку среди третьего и второго ранга и новую амуницию получишь. Отказ не принимается, тебе это сейчас нужно больше чем нам.

— Это точно не боевой выход? Моей жизни ничего угрожать не будет? Я ж не выдержу если что, толку от меня не будет и просто стану обузой.

— У тебя сейчас в подъезде живут две бестии, а в пионерлагере тебе грозит лишь пищевое отравление как максимум, сам думай, где опаснее, — усмехнулся психиатр. — И ещё по бестиям, они тебе тортик занесли, значит поделились. С едой они едой бы не делились, уж прости за каламбур. Навряд ли тебя приняли в стаю, но, по крайней мере, они не собираются тебя убивать.

— Понял, на этом всё? — буркнул я, услышав от психиатра то, о чём и сам уже догадался.

— Да.

Я сбросил вызов, на почту пришел Qr-код на завтрашний вылет. Я даже не знал куда лечу, да в общем-то и пофигу куда, всё равно потом будет ещё пересадка. Второй Qr-код я получу уже по прибытию в аэропорт.

Снова закурил и оглянулся, зал, совмещённый с кухней, холодильник, стол с компьютером напротив разложенного дивана с одеялом и двумя подушками. Налив себе кофе, я потыкал ютуб на телевизоре да так и уснул.

Проснулся я от странного звука, будто кто-то громко чавкает рядом, и когда до моего мозга это дошло, то я мгновенно открыл глаза.

Компьютер включен, а телевизор наоборот выключен — его выдернули из розетки. На компьютерном же кресле в черном спортивном костюме сидела блондинка и ела тортик прямо руками.

— Витя, ты подрочил на сон? — словно само разумеющееся спросила меня девушка. — Зря ты тортик не съел, он вкусный.

— Ты что тут делаешь?!

— Поговорить пришла. Мне тут птичка напела, что ты на задание уезжаешь, а мы так и не подружились, Витя, — проговорила девушка, что залезла на мое кресло прямо с ногами. — Мы так до конца и не поняли друг друга.

— Вы перебили всю мою команду.

— Да, убили, — она отломила кусок торта, даже не взглянув на меня. — За нами гнались. Мы дали бой. Нам плевать было, кто это. Ваши, чужие люди, не люди. Охота есть охота.

— У нас был приказ уничтожить, нам плевать, кто это. Охота есть охота, — отплатил я той же монетой, на что она скривилась, осознавая, что я почти смог лишить ее сестры. — И твой вопрос неприемлем, что я делаю в своей квартире моё и только моё дело.

— Нас запах семени раздражает, оно воняет, оно гниет, — поморщилась девушка. — Итак, мы пока на одной стороне, не замысли подлость и мы не навредим тебе.

— Пока на одной стороне. А подлость… ты меня переоцениваешь, я просто сотрудник, мясо, неспособное на большее, для чего предназначено мясо, — тихо проговорил я. — Но свое дело я делаю хорошо.

— Твоя правда, — взяла в руки тортик блондинка, поднимаясь со кресла. — Ты всё равно не ешь сладкое, заберу себе. Сестра спит, утром вкусно позавтракает, а тебе удачи на охоте.

— Это будет мирное задание, — напряжённо проговорил я вслед девушке у входной двери.

— Как скажешь, удачи на задании, — хмыкнула девушка, закрывая за собой дверь, но вдруг под конец добавила. — Витя, напишешь про нас гадости в книге — я тебе ногу сломаю.

И она ушла, а я посмотрел на ворд с главой, открытый на компьютере.

Нет, я не нервничал и даже не пошел закрывать все замки на двери, всё равно это бессмысленно, она выбьет дверь при желании, и просто повернулся на другой бок и уснул.

Утро, кофе, сигарета, я живу недалеко от аэропорта в сибирском городе, и потому в неизменном зелёном костюме и кроссовках, пешком пошел к аэропорту.

В воздухе стоял туман словно молоко, в своих недрах он рисовал причудливые фигуры, а весенний холод стоял такой, что мой нос замерзал, словно на улице близко к минус пятидесяти, а не к нулю.

Рейс Барнаул — Москва, как я и догадывался, а не как мечтал о Нью-Йорке или Майами. Ну а что, попутешествовать за чужой счет было бы неплохо. Уже в самолете я всматривался в лица пассажиров — а вдруг кто-то со мной летит по тем же делам.

Но нет, никто не выдавал из себя сотрудника конторы, у которой нет имени. И не совсем ясно, насколько она интегрирована с государством. Да и глупо было предполагать, что контора не предусмотрит того, чтобы мясо не пересекалось. Хотя я уже пересекаюсь с Бестиями, но это учеба для хищниц, а моя задача побесить их. Возможно, что и поконфликтовать тоже, но я не собирался выполнять чужой замысел, даже если он не озвучен.

Но нас рано или поздно столкнут, или введут нового игрока, но кто им будет, куратор? Неизвестный? Или просто спровоцируют на действия бестий, к примеру, запахом? Раз уж они на него так резко реагируют.

Вот в таких мыслях я и прилетел в Москву, где меня встретило такси и понесло по Подмосковью. Никаких служебных машин, мерседесов, простой желтый китаец повизгивал утрированным двигателем, да молчаливый таксист. И когда меня высадили у здания в лесу, я так и не понял, агент он или и вправду таксист.

У проходной стояли трое парней в черной форме без знаков отличия и балаклав, обыкновенные мужики, от двадцати пяти до сорока лет.

— О, сорок второй? Поздравляю со вторым рангом, — протянул мне руку тот, что постарше, и я пожал ему руку. — Зря, конечно, ты бестию не прибил.

— Мало информации было, я не знал, как добить и что ее вообще надо добивать, — пробурчал недовольно я. — Мне казалось, что выжить она не могла после удара ногой по внутренним органам, они в кашу превратились. Ликвидировал я её.

— А я вот не согласен, что ликвидация им нужна, — протянул мне руку мужик среднего возраста. — Если они будут участвовать в наших заданиях, то это минимизирует потери, неплохое усиление отряда выйдет.

— Только вот у них матриархальное общество, работать с ними будет сложно. Да и мы им не ровня по боевым качествам, мы их бесим, — нахмурился тот, что по старше. — В союзе уже были такие группы, в раннем союзе, и ничем хорошим это не заканчивалось, в двадцатые текли реки крови.

— Текли, — кивнул головой средний. — Но то была кровь врагов.

И повисло недолгое молчание.

— А они красивые? — встрепенулся самый молодой. — В деле ни фотографий, ни видео.

— У тебя просто нет доступа, — усмехнулся мужик среднего возраста. — Видео есть, да только шансов у тебя всё равно с ними нет, ты воняешь.

— Не воняю я! — возмутился молодой.

— Поверь, ещё как воняешь, — ухмыльнулся уже я. — Для них ты воняешь гнилью, и нет в них красоты, это хищники. Сомневаюсь, что кто-то захочет затащить в постель белого медведя, хоть он и красивый.

— Сорок второй, ты заходи, в пропускной отметься. Там тебе форму выдадут, — проговорил тот, что постарше. — А тебя, бэ-пятнадцать, к фуриям запрещено подпускать, ты меня понял?

— Да я ж просто размышлял, — пробурчал недовольно молодой, когда я шел к двери. Затем, услышав хлесткий удар, обернулся: тот, что среднего возраста, ударил в нос молодому и тот упал на задницу, а после я увидел, как берец старшего врезается в голову молодого, после чего его тело обмякло.

— Просто размышлять? — холодно проговорил старший сотрудник. — Седьмой, бесит он меня, если ты с ним не поработаешь, то гарантирую, он не доживет до конца обучения нулевиков, ты менял понял?

— Так точно, понял. Отработаю его ошибки, если не справлюсь, то сам его, — кивнул седьмой.

— Мда, проблемы у нас с младшим командным составом, тупые они, — вздохнул старший, а я вошел в здание.

В зале стоял деревянный стол с коробками, лысый мужчина в очках за ним писал что-то в журнале. Он посмотрел на меня через очки внимательно и слегка улыбнулся, указав место перед собой.

— Проходите, сорок второй, рад видеть в здравии, — проговорил мужчина и взмахнул рукой в сторону коробок. — Наркотики, оружие…

— Нету оружия, наркотики не употребляю, — бодро ответил я, а мужчина посмотрел на меня как на идиота.

— Сорок второй, — тяжело вздохнул мужчина после секундной тишины. — Вот тут, в коробке, ваше оружие, форма, боевой набор химии и обезболивающие на основе опиатов, приодеться вон в той комнате. Всё ясно или у вас есть проблемы с умственными способностями?

— Никак нет, — бодро ответил я, подозревая, что не понял какой-то шутки. — Вышло недопонимание, видать, тройная доза химии еще не выветрилась. И разрешите еще раз уточнить, по моему мнению, я не готов к боевой работе.

— Разрешаю, сам вижу, вам бы еще недельку дома поваляться, — коротко проговорил мужчина, сверкнув очками. — Но вам всё равно надо вколоть лекарство, рак прогрессировать начал. И ещё, вы не сказали, чего желаете.

— Бестии.

— В постель? Не советую, — лысый даже не поднял глаз от журнала.

— Убрать. Из подъезда. Из моей жизни.

— Не получится, — ухмыльнулся мужик. — Ладно, квиты по шуткам, подам заявление с возмущением о том, что вас подвергают постоянной опасности. Думаю, деньжатами вам помогут, потому что сомневаюсь, что бестий уберут.

— Понял, разрешите идти?

— Идите, сорок второй, поздравляю с честным вторым рангом, — кивнул мужчина, вновь уткнувшись в журнал.

Одевался я у шкафчиков, на дверцах которых были написаны позывные. Свою одежду я сложил в шкафчик сорок два, а черную форму, автомат, комплект боевой химии и балаклаву я натянул на себя.

Через несколько минут в комнату вошел парень, сказав, что он мой проводник по пионерлагерю, и мы вышли на плац, где куча людей таскали бревна, отжимались, где-то вдалеке слышались выстрелы.

— Зимой было хуже, в моем пионерлагере, — отметил я вслух. — Весь снег был в крови.

— Командование сменили потому что. Пару дней назад в нашем пионерлагере сменили руководство, и в вашем наверняка также, — охотно ответил парень. — После того, как вся команда нулевиков была вырезана, было установлено, что уровень подготовки невероятно низок, а противник был выбран сильный и максимально неудачный для новичков. Так что начались проверки.

— Не вся команда была уничтожена, — запершило у меня в горле.

— Вы должны были сработаться, а не сразу в лес по грибы и быть сожранными медведем, стоя перед ним в одних трусах, — продолжил парень. — Но ты честно заработал второй ранг.

— А бывает нечестно? — решил я снять балаклаву, жарковато в ней стало.

— Мы же всё-таки люди, конечно бывает, но и спрос с таких втройне. Если ранг получен незаслуженно, то мелкий проступок для честного ранга становится жесточайшим нарушением для человека, который, по мнению других, ранг получили незаслуженно.

— Кажется, я такое уже видел, — тихо проговорил я, идя за парнем.

— Б-семнадцать? Что, опять накосячил во время дозора на входе? — усмехнулся парень.

— Возможно, не уверен.

— Ладно, не грузись, идём к гипнологам, активируем тебя там, потом медицина, отдых да психолог, ну и буду инструктировать тебя лично. Обучать всему, что требуется и что я знаю. Мой позывной, к слову, тридцать три.

— Это как у б-семнадцать, старший седьмой его учитель? — спросил я.

— Ага, всё верно. И это, ты сам, наверное, понял, у нас немного жёстко, но заслужено. Как говорится, с волками жить… — начал говорить парень, но его слова перекрыла завывающая на территории сирена.

— Я надеюсь, это учебная, для нулевиков? — спросил я с замиранием сердца.

— Нет, — коротко кинул тридцать третий и бросился вперед. —За мной, тревога!

Мне стало плохо, сердце пропустило удар, но я поудобнее схватил ремень автомата на плече и бросился за тридцать третьим. Хотя внутри всё перевернулось, как же хотелось бросится обратно из этого пионерлагеря, вернуться в Барнаул, завернуться в одеяло и забыть это всё как страшный сон.

Ойуун

Сотни здоровенных мужиков выстроились в защищенном бомбоубежище, перед ними стоял мужчина в черной форме, седой и без обеих ног, стоящий на дешевых протезах, и сурово всматривался в наши лица. Рядом с ним стоял тот самый шутник с пропускной в очках, что сейчас посматривал на нас с легкой усмешкой. Седой наконец заговорил после пятиминутного молчания.

— Я тринадцатый-зет, новый командир учебного центра. Поступил сигнал о незаконном пересечении государственной границы России опасным разумным, — с хрипотцой проговорил мужчина. — По нашей информации из республики Коми, границу незаконно пересек сильный шаман с территории Монголии и начал готовить себе капище. Местные шаманы в ужасе от силы прибывшего шамана, на данный момент по их совету объявлена зона отчуждения для людей между Воркутой и Сыктывкаром.

Мужчина замолчал на пару секунд.

— Моим приказом было принято решение пустить своих бойцов на разведку. Это будет попытка не убить, а зарегистрировать и перевербовать на нашу сторону незваного гостя после захвата его в плен, — прохрипел тринадцатый. — Однако стоит быть готовыми к тому, что он будет защищать территорию. Шаманы территориальные существа, убить его можно, но в таком случае высока вероятность рождения сильного духа из шамана высокого уровня. И тогда уже придется зачищать территорию мощными взрывами, стирая информационное пространство. Неизвестно, какой силы будет дух и ядерный взрыв нам не нужен, тем более на нашей территории.

Мужчина посмотрел на лысого в очках.

— Иосиф, принимай командование на земле, как видишь, мне не побегать с вами по лесам, а жаль, хотелось бы вломить нарушителю, — проговорил тринадцатый и вновь взглянул на нас иным, отеческим взглядом. — Мы гордимся вами, бойцы, вам выпала самая тяжелая доля, но вы всегда с честью выносили все тяжести. Если шаман убьет хоть одного бойца, я хочу, чтобы он страдал, Иосиф, начинай.

— Вы, двадцатка, налево, — тут же начал командовать Иосиф. — А десятка сюда, тридцать третий, ты будешь в моей команде, марш с учеником сорок вторым, пусть готовится.

— А что ему готовить? — спросил тридцать третий.

— Он знает, — кивнул на меня Иосиф. — Не просто так он добился второго ранга. Сорок второй, потраться на сладкое по полной, оно нам пригодится.

— Понял, — лязгнул я зубами. — Разре…

— Исполнять, — перебил меня Иосиф.

И вот мы уже бежим с тридцать третьим в ближайший магазин на территории лагеря, где мой учитель с усмешкой смотрел, как я нюхаю мармелад и трачу последние деньги на кофе и сигареты, да распихиваю в пакетики конфеты и печеньки на разновес по разгрузке. Сухарики и две маленьких баночек колы под взглядом весело смеющегося тридцать третьего также ушли в разгрузку.

— Время прибытия на место боя, ориентировочно? — спросил я, выбирая пакетики с сахаром.

— Пять часов. Эй, сорок второй, а в чём всё-таки прикол? Иосиф у нас из глядящих, он не ошибся, точно что-то увидел, но… — тихо проговорил тридцать третий. — В чем твоя фишка, мужик?

— Я свой недуг в подвиг определил, два задания на нем только и вывозил, — посмотрел я на добрую колу с сахаром. — Мой организм отравлен собственной печенью, мозги постоянно в ужасе от гормонов. А кто сам себя не контролирует, тот и плохо поддается контролю чужих, ну и, если мне надо, могу не спать два-три дня легко. Одна печенька, бутылочка колы и, когда уже сил нет, кусочек сахара мне помогают по ситуации.

— И когда ты химией боевой обдолбан, то добавляешь еще и сахаром? — улыбнулся тридцать третий. — Звучит круто, а минусы будут?

— Паника, страх, измена, вспышки гнева, могу сидеть на месте и полчаса бить по коленям, может быть даже увидишь сегодня, — улыбнулся я. — Я живу в аду, собственного брата чуть не задушил в вспышке агрессии.

— Ла-а-адно, хватит минусов, что-то уже не хочу я себе твой прикол — смотрел тридцать третий как я засыпаю сахар в колу. — Если закончили, то пошли к гипнологу на активацию навыков и на выдачу оружия.

— А в чем твоя фишка?

— А вот это уже мое дело, а не твое, — всё также весело улыбнулся мне тридцать третий.

— Во ведь урод.

— Судьба б-седьмого тебя не учит ничему, да? — по-доброму улыбнулся мне тридцать третий. — За мной.

И мы побежали до здания, он легко, а я задыхался. Даже обидно, у него-то все активировано, а я уже помирал. Или возможно, только возможно, мне пора курить бросать?

Дальше всё шло по-военному, оружейная комната, возле которой столпились все бойцы, выдача оружия, боекомплекта, росписи в журналах. Так как наша цель шаман, то выдали и кевларовые накладки на броник. Будет много зверья, так что очки и щиток на шлеме это жизненная необходимость. Пуль можно не ждать, а вот защиту от когтей стоит подготовить. Сразу же у оружейной комнаты нас ждал гипнолог, пожилой мужчина, что взглянул на меня и его взгляд сразу стал напряженным.

— Иосиф, у этого блокировка почти слетела! — прокричал мужик. — Сорок второй, семь, пять, четыре, три-два-один.

— Шесть потерял, — прохрипел я сквозь зубы, чуя, как внутренний зверь вышел наружу, как расправляются плечи и как вены насыщаются кислородом. Тело радуется, что может насытится силой, а вот мозг захотел скурить папироску.

— Да знаю я, Адам, что слетает, он с бестиями живет и диабетик к тому же. Постоянно на гормонах и в стрессе после задания, запиши в журнал его не блокировать после задания. Его девочки сейчас упиваются силой, испортим им вечер, — прокричал издали Иосиф.

— Это под чью ответственность?! — прокричал пожилой Адам и в коридоре появился Иосиф в полном доспехе кевларовых доспехов, за спиной пулемет Калашникова, а в руках помповый дробовик, который он сейчас умело заряжал картечью.

— Моя ответственность, Адамчик, кто ж еще за этого возьмется? — проговорил Иосиф и посмотрел на меня с тридцать третьим. — Так, вам двоим дробовики не нужны, будете налегке, наша группа будет на острие атаки, другие будут отвлекать боем, шамана же будем брать мы.

— Мне нужен инструктаж, — холодно проговорил я. — У меня нет информации.

— Будет. Так, группа! — гаркнул Иосиф — Слушать меня, инструктаж!

Там же в коридоре собрались все десять человек.

— Шаман — человек, раскаченный связями с духами, как психологически, так и физически, — забросил Иосиф помповик за спину, достал пулемёт и, вынув ленты из коробки, начал заряжать ленту. Мы последовали его примеру, заряжая магазины и внимательно слушая громкий голос Иосифа.

— Шаманы в большинстве своем адекватные и слабые, поскольку не имеют сильной связи с психическим миром, но этот явно не наш случай. Также они могут управлять животными, насекомыми, духами леса, болот, топей и кое-чего еще незримого, что они называют богами. Эти духи и боги им помогают, — вгонял Иосиф патрон за патроном. — У шаманов есть и уязвимость. Если духи его вогнали в транс, насытили силой, то шаман становится безумным и не контролирует действия. Ведомые потусторонним миром, они не злые, не добрые. Порой их надо приводить в чувство, сейчас же весна, время, когда их связь наиболее сильна, это время обновления жизни.

— И как их приводят в чувства? — спросил я. — Этих шаманов?

— Когда как. Если духи и его связь с потусторонним миром слабы, то удара прикладом и стакана водки будет достаточно, — усмехнулся Иосиф. — Если же духи сильные, вроде Минлей тиртя — летающей железной птицы с семью крыльями Ненцев или огненного духа якутов, то успокоить сложно. Дух огня тесно связан с Аал Луук Мас — Мировым Древом. Огонь у корней этого древа считается священным. Но вообще оно вам не надо знать. Ойууны, мы их зовем шаманами, обращаются к огню как к проводнику в Нижний мир и как к источнику силы.

Иосиф вдруг замолчал.

— Вот тогда у нас проблемы. Он может у нас потребовать жертву до боя, мы откажем, он начнет бой и если выиграет он — сможет открыть проход в нижний мир. А дальше спровоцировать бурю или землетрясение балов от шести, что способно разрушить несколько городов, — строго и тяжело проговорил Иосиф. — Если же его убить на месте, то с освобожденным от тела духом Шамана будет ещё сложнее, но ясно всё будет только на месте. Вертолеты прибыли, построение на улице через пять минут.

Тяжелые берцы в едином ритме выбивали четкий гул — это отряды грузились в старые Ми-шки. И рев двигателей оглушил пионерлагерь, делая почетный круг над учебкой, увозя инструкторов и второранговых в, возможно, последний путь.

А внизу на черном плацу, вытянувшись по струнке в стойке смирно, стояли сотни нулевиков и перворанговых, которых оставили там внизу и которые даже не представляют, что их ждет в будущем. Возможно, когда-нибудь и они также будут лететь на старых мишках в синюю даль, чтобы не вернуться домой никогда.

Я тихо курил, понимая, что в нашей группе из второранговых лишь я, тридцать третий уже шестого ранга, а все остальные были не особо разговорчивыми. Да и с нами присутствовал Иосиф, а при нем как-то само собой разговор не клеился.

Затем нас ждал самолет компании семерки в гражданском аэропорте, взлёт, и через час мы садимся на военном аэропорте, а там опять Ми-шка. На просеке нас высаживают посреди тайги, где стоял военный КамАЗ, и мы теперь в кузове трясёмся по дорогам, где не проедет ни один городской водитель и иной автомобиль — колея мне по пояс, грязи по колено, а рев двигателя напоминает рев огромного зверя, которого никто не жалеет. Его задача доехать до места, а дальше хоть трава не расти.

Солнце в небе делало оборот и вокруг начало темнеть из-за приближения ночи. И чем дальше мы ехали, тем ожесточённее становилось бездорожье, а в небе было видно всё больше черных птиц. Они молчаливо кружили в небе по огромному кругу.

Люди с автоматами потому и едут в камазе, а не на вертолете, что погода летная лишь для тех, кто с перьями. Я вздрогнул от закравшейся мысли — не хотелось бы встретиться ещё и с неизвестными мутантами.

— Принять химию, — зазвучал голос Иосифа в наушнике. — Дальше дороги нет, пойдём через лес, мы близко.

Шприцы вонзились в ногу каждого бойца, впрыскивая коктейле веществ в кровь. и всё стало немного веселей. Кровь огненным коктейлем разгоняла обмен веществ, бойцы полетели на выход из кузова, я же медлил. Надкусил сладкое печенье, сделал глоток колы и вылетел следом из кузова. Где-то вдали садилось солнце за тучи, а напротив него было видно зарево — на высоте полусотни метров над верхушками деревьев вдалеке виднелось пламя.

— Огненный дух, он связался с мертвым миром, — вновь зазвучал голос в наушнике. — За мной, в лес.

И мы шагнули в тайгу, сосновый лес окружил нас с первых шагов.

Внезапно застрекотал пулемет Иосифа, следом заработали дробовики вокруг меня. А я лишь успел лязгнуть затвором автомата, как получил бревном в грудь. Уже летя назад и задыхаясь, я нажал на спуск и короткая очередь улетела в то, что ударило в меня. Из леса на меня шла огромная коряга. От нее отскакивали щепки при попадании, но она не истекало кровью. Приземлившись на ноги, я выпустил в это существо все патроны, а затем присоединил штык-нож к автомату и рывком понесся вперед.

— Гранаты! — прокричал где-то рядом тридцать третий.

И взрывы наступательных гранат наполнили воздух. А затем я почувствовал, как лес наполняется стоном и ветер начал подыматься. Мой штык глубоко вошел в корягу — на дереве появилась трещина, начинающая ломать пополам. Скрипя суставами и используя штык-нож как рычаг, я разорвал руками корягу в тонну весом пополам, после чего она затихла, как ей и положено.

Нас было десятеро и каждый справился по-своему, я и тридцать третий успокоили по коряге, он гранатами, в отличие от меня.

Иосиф распилил пулеметными очередями свою цель, а на остальных семерых было одна коряга, которую они просто разорвали руками.

— Справились! — пророкотал Иосиф, но вдруг я увидел, как по земле пошли волны, словно на море — торфяная земля, под ней скрывается болото. Впереди же вовсю слышался треск идущих на нас коряг и с каждой секундой вокруг становилось всё темнее.

— За мной! — прокричал я что было сил и кинулся вперед, на зарево огня. — Нет смысла сражаться со слугами Ойуна, нам нужен он сам!

— За ним, следом! — пророкотал Иосиф, а мимо меня в два раза быстрее пронесся тридцать третий — его снесло корягой.

Я же лишь ускорился, мчась на свет пламени впереди. Несколько раз я проваливался по пояс в землю и словно чьи-то руки охватывали мои ноги, пытаясь утянуть вниз. Но очередь из автомата под ноги каждый раз успокаивала то, что было внизу, я вылезал и вновь бежал вперед, а под конец даже полз в вонючей грязи.

Позади кипело сражение, каждый пытался прорваться вперед, но все они понимали, что полным составом мы не приблизимся к огромному костру посреди тайги. Прорвутся вперед лишь единицы.

Где-то вдали, в километрах десяти от нас, также кипел бой, оттуда до меня доносились слышались взрывы и визг техники. Другие группы были на месте и также не собирались сдаваться.

Огромный столб огня подожжённого газа, что бил из земли на полсотни метров вверх, был от меня уже в сотне метров. На огромном каменном валуне около пламени сидел огромный мужик с обнаженным торсом и с черепом медведя на голове. А рядом с ним, под камнем, жрали лося медведи и волки. Да и сам мужчина глодал огромную кость бедра.

— Смотри, новая еда пришла, — проговорил, вставая на ноги, мужик, разминая огромные руки и мощный торс. — Иди к нам, под камень. Жертвой будешь.

Шаман прервался и повелительным тоном изрек певучие слова, что пронзили меня словно иглы.

— Сэвэки тегемер. Эду би бейе бишем. Тир эмененди. Теге борири минду букэл, — речитатив был наполнен силой.

Звуки шаманской песни отразились от деревьев и в моей голове помутнело, хотелось встать на колени и ползти под камень. Я почувствовал, как позади меня замолкли звуки битвы, замерли и остальные бойцы. Моя рука потянулась к разгрузке — я знал, что делать.

— Сейчас, сейчас я подойду, — сделал я шаг вперед, засовывая грязную печенюшку в рот, сладкую, сразу чувствуя, как заклинания шамана отпускают меня из пут, а в голове появилось нервозность — сахар в крови появился мгновенно. — Чтобы дать тебе люлей.

— Взять! — пролязгал зубами оскалившийся шаман и медведи с волками, оторвавшись от пищи, понеслись на меня.

— Надо тушить огонь, — произнес я и также побежал вперед, подымая дуло автомата на уровень груди и выпуская очередь.

— Прикроем, — раздался голос Иосифа в наушнике и позади заработал пулемет и еще пять стволов автоматов, разрывая волну зверья, несущихся на меня.

Шаман размылся в воздухе и появился передо мной, тут же нанося удар костью мне в лоб. Я не уклонился, а лишь еще сильнее напряг ноги. Удар сорвал с меня шлем, а я упрямо понесся вперед, оставляя шамана позади. У огромного факела-огня, бьющего в небо фонтаном, лежали камни и куча трупов зверей, и я быстро приметил нужный мне камень.

Дыра в земле явно подпитывала выходом газа этот огненный факел, надо сперва лишить шамана его источника силы, а потом уже разбираться с ним.

Он внезапно появился напротив меня, между факелом и камнем, огромный, сильный и какой-то сверхъестественный. Я зажал курок до последнего патрона в упор, но пули лишь опали вокруг него на землю.

В дело пошел штык-нож, я ударил в его шею, на которой висел какой-то свёрток из шкуры на веревочке. Шаман размылся в воздухе, увернувшись от удара, а на моем стволе оказался шнурок с каким-то предметом.

— Мой амулет, верни! — донесся рык позади.

— Уже мой, — оскалился я, несясь к столбу огня, который уже обжигал меня жаром. Забросив автомат на плечо, я схватился за подходящий камень.

Тяжелая скотина поднялась одновременно с криком из моего рта, и я кинул ее прямо в огонь. Свет мигнул, и тьма опустилась на тайгу, как и подобает в ночи.

— Мой дом! — прогремело позади меня.

— А вот теперь разберемся с Ойууном, — прорычал я, оборачиваясь.

— Молодец, сорок второй, — проговорил Иосиф в наушнике. — Он потерял источник, значит ослаб, но убивать нельзя. Хватайте бревна, забьем его!

И вот взяли мужики стволы молодых сосёнок в руки и в десятерым в полной тишине начали мутузить бревнышками шамана при лунном свете. С полной отдачей мутузили, от души.

Он сначала сопротивлялся, конечно, но нас было больше. Бревна ломались от ударов по нему — кости его крепки, я лично обломал об его хребтину две сосны.

Били мы с душой, без криков или оскорблений, но сильно.

Он наконец затих, распластавшись на земле, а мы, грязные и жуткое злые, потащили этого обвязанного бревнами мужика, кинули его в кузов КАМАЗа, который на руках под химией пришлось ещё вытаскивать из грязи. И вот наконец под вой мотора мы понеслись по колеям лесных дорог.

— Молодец, сорок второй, — услышал я, уже вырубаясь от усталости и того, что сожрал кучу сахара.

Сон был недолгий, самолет — вертолёт, переоделся и уже по гражданке лечу домой, шамана у нас забрали и что с ним будет дальше уже не наше дело. Амулет его я не сдал, а не глядя кинул в карман — Иосиф сказал, что теперь это моё.

И вот я уже открываю ключом квартиру, первым делом иду в туалет, свет в котором забыл выключить. Открываю дверь и замираю: из ванной на меня смотрит лежащая в воде с пеной голая блондинка. Мгновенно закрыв дверь, мрачно смотрю в дверь, а из кухни донёсся голос.

— Ванная занята, — прозвучал женский голос, и я направляюсь на звук, чтобы обнаружить сидящую на моем не заправленном диване курчавую с едва видимым шрамом на горле, читающей что-то на телефоне.

— Вы что тут делаете? — спросил я.

— Привыкаем к твоему запаху, — ответила мне она, но увидев мое изменившееся лицо фыркнула. — У нас ремонт туалета и ванной в квартире, мы к тебе мыться теперь ходим.

— Ясно, я понял, — ответил я, кинув на компьютерный стол амулет и пошел к раковине набирать воду в чайник.

— О, ты нам с охоты мяса принес? — оживилась курчавая оторвав глаза от телефона, встала с дивана и зависла у стола.

— А, нет, не мясо, это амулет шамана, случайный трофей, — проговорил я, насыпая в немытую чашку кофе.

— О-о-о, да это ж олений пенис? — констатировала фурия, взяв в руки кусок мяса на шнурке.

— Свежий?! — донесся из ванной окрик и шум воды, стекающей с тела на пол.

— Вяленый, напитанный силой шамана, — откусила маленький кусочек курчавая, а в моем застиранном полотенце уже внеслась в зал блондинка, выхватила олений пенис из рук сестры и вцепилась в него зубами.

— Вкусный завтрак! — провозгласила блондинка под моим офигевшим взглядом.

— Пошли к себе, завтракать, — забрала пенис курчавая, толкая блондинку к выходу. — У этого даже хлеба дома нет.

— Спасибо за завтрак, — наградила меня улыбкой блондинка и они вышли из квартиры, хлопнув дверью.

— Ну и пусть жрут этот олений пенис, — улыбнулся я, наливая кипяток в кружку и размешивая кофе. — Не меня же пронесёт.

И тут я подавился горьким, обжигающим кофе.

— Так они же ко мне в туалет будут ходить! Их-то не работает! — прокричал я. — Твою мать!

Ночные последствия

Ночь, прекрасное время, особенно когда тебя никто не беспокоит, а если ты к ночи еще и закончил важное дело, то всё становится только краше. Да, я дописал аж четвертую главу, подобрал обложку и готов к публикации, но я медлил.

Немного боялся, что книгу не примут или попросту не увидят, но что уж тут поделать, на всё воля фортуны. И с такими мыслями я смело полез под одеяло, перед этим проветрив комнату. Сон шёл ко мне не быстро, но казался таким сладким. И я уснул как младенец, чистый после душа и с чистыми довольными мыслями.

— Витя, эй, Витя, — зазвучал сказочно-красивый женский голос сквозь мой сон, пронзая его словно иглы. — Сорок второй, проснись, ты мне нужен!

Я немедленно открыл глаза и тут же увидел, что надо мной склонилась блондинка, распластавшись в топике и шортиках.

— Твой пенис нас вштырил, Витя! — громко прошептала девушка и села на краешек дивана у моих ног.

— Я вас убью сейчас. Я теперь знаю, как вас надо убивать, — проговорил я спокойно. — Либо на крайний случай изуродую.

— Да знаем мы уже, что активные навыки тебе не заблокировали, но мы сейчас с ума сойдем, — вздохнула уже курчавая, сидя на компьютерном кресле, лунный свет обрамлял ее вид. — Вы там что, верховного шамана прибили? Нас теперь колбасит от той кучи энергии, что мы получили, съев амулет.

— Не убивали мы шамана, — парировал я. — У тебя, кстати, шрам пропал на шее.

— Да, я знаю, спасибо за амулет, — по-доброму улыбнулась мне курчавая. — Он полностью восстановил мои силы, но вот эта сейчас тебя изнасилует.

— УУУУУУУ, — тихо взвыла блондинка, сидя на краешке дивана и слегка покачивая бедрами. — Извращуга, знал же, что олений пенис полезен для потенции, да? Меня щас порвет от похоти.

— В душ, холодный, — холодно проговорила курчавая и блондинка тут же унеслась в ванную и даже закрыла дверь, как душ начал работать.

— Даже одежду не сняла, — рассмеялся я. — Вы что, посходили с ума окончательно?

— Вить, ты не приноси больше пенисы с охоты, — встала медленно со стула курчавая и закрыла дверь в ванную. — Сегодня ещё и полнолуние, надеюсь, к утру её отпустит.

— А вы вот не приходите ко мне ночью без спроса, я сплю без трусов, — тихо проговорил я. — Я живу один и ни в чём себе раньше не отказывал, а теперь мне неудобно.

— И что ты предлагаешь? И нам снять? — усмехнулась курчавая.

— А я уже сняла! — донесся голос из ванной.

— Надеюсь, душ ей поможет, — хмыкнула курчавая. — Надо отвлечься, давай поговорим…

— Ну давай. Для начала мне нужны ваши имена, познакомимся, — спокойно проговорил я с дивана, закуривая. — Открой окно, неизвестная.

— Резонно, твое имя мы знаем, — усмехнулась курчавая. — Та, что сейчас сходит с ума в ванной, Тира. Я же Кэя.

— Красивые имена, северные, но определённо не мой север, — произнес я, а в ванной что-то загремело. Затем открылась дверь и к нам внеслась мокрая Тира, завернутая в пододеяльник, что она стащила из стиральной машинки.

— Я спать! — провозгласила Тира и упала на диван как мешок с картошкой.

— Отпустило, кажется. Ну и слава богам, — констатировала курчавая Кэя, а Тира начала храпеть рядом со мной.

— У меня столько вопросов...

— Поговорим, ночь длинная, — усмехнулась Кэя, купаясь в лунных лучах в кресле. — С сестрой я тебя наедине всё равно пока не оставлю.

— Вы хищники, ведь так? — спокойно проговорил я и получил утвердительный кивок. — У неё начался весенний гон, но почему не начался у тебя?

— Водка, две бутылки, а вот она решила, что вино ей поможет, — холодно проговорила девушка. — Артефакт, который мы съели, был напитан энергией, весна тоже, так что по нам ударило с утроенной силой. К тому же Тира тебя считает достойным.

— Достойный, — выдохнул я облачко дыма. — Забавно, я-то считал, что живу в аду и потому спокоен, ведь в аду нельзя иначе.

— Умное мясо. А теперь рассказывай, что было на твоей прошлой охоте, — улыбнулась Кэя. — Сперва разберёмся с этим, потом перейдем к нашим проблемам.

— Там всё просто, прибыл я в пионерлагерь… — неспешно начал я рассказ и получил по морде своими же шортами, которые таким образом «услужливо подала» мне Кэя. Мне ж надо было вылезти из-под одеяла под мерное храпение блондинки.

И дело за делом, слово за словом, я пью кофе в темноте и веду свой рассказ, а курчавая мне постоянно что-то объясняет по ходу рассказа и поправляет.

Встреча меня теми троими у порога в пионерлагерь — это была оценка нового второрангового, затем был осмотр у глядящего.

— Глядящие — люди, которые несколько раз умирали, это их изменило, — проговорила Кэя, принимая от меня кружку с кофе без сахара. — Они видят как-то иначе человека, пронзая его суть, видя его особенности. И мне кажется, они видят будущее.

— Никто не может видеть будущее, — тут же ответил я.

— Хр-р-р-р-р, — издала звук блондинка, обняв мою подушку. — Ням-ням-ням.

— Наверное будет правильно сказать, что они видят смерть, а не будущее, — улыбнулась девушка. — Как умрет, от чего, и это касается не только его, но и тех, кого этот глядящий видит рядом с опасным объектом. Рассказывай дальше, про охоту.

— Да что там рассказывать? Ну тревога была, ну полетели в республику Коми…

— Нет, подробнее, каждый свой шаг, — коротко, но жёстко проговорила Кэя. — Важна любая мелочь.

— Да я в книге всё написал, там и смотри, — огрызнулся я.

Компьютер был мгновенно включен, и вот уже Кэя читала четвертую главу.

— Суховато, непрофессионально и слабо, — фыркнула задумчиво девушка. — Разберем твои ошибки: для начала, надо было претендовать на мясо убитых в бою зверей…

И тут началось, критика каждого моего шага и, естественно, самой книги. Ну вот этого мне точно не хватало, чтобы персонаж моей книги меня же и критиковал, особенно по такому поводу, что я не описываю её толком и не восхищаюсь ей. Где описание идеальной фигуры? И почему на обложке Тира, а не она?

Но не это было важно. Итак, по оценке курчавой, с шаманом я выполнил всё идеально, но нашему отряду не хватало их. Бестий.

Вероятность погибнуть была высокой ещё когда мы пробирались через лес и коряги, а бестии к тому времени уже давно бы разобрались с шаманом.

— Вам повезло, и да, контора тебя использует по полной. Иосиф с самого начала знал, зачем тебе понадобится амулет, ты ж не мог его ни использовать, ни съесть, так что Иосиф по сути передал амулет через тебя нам. Мясо и камни с боя с шаманом он или контора заберут себе, — поморщилась Кэя. — А тебе бы пригодились амулеты, и нам с сестрой тоже, особенно мясо. Мы бы его поджарили и съели, усилив себя. И тебе, сорок второй, тоже не помешает энергия.

— Мне и так неплохо, — пожал я плечами и тут же поймал на себе язвительный взгляд.

— Витя, ты умираешь, — тихо произнесла Кэя. — Быстро умираешь. И тот укол от твоих недугов помогает плохо, ты быстрее умираешь, чем лечишься.

— Я знаю, Кэя, знаю, — закурил я вновь. — Жизнь одного для конторы не значит ничего. Особенно сейчас, когда у нас идет война в видимом мире, в том числе и в том, в котором живешь ты и это храпящее чудовище.

— Идут перемены, мир меняется. Война — это лишь одно из проявлений изменений, — сухо проговорила в ночи Кэя и выключила компьютер. — И тебя что, даже не волнует, что ты умрешь?

— Так я умираю уже не в первый раз, да и учитывая, где я работаю, не всё ли равно, от чего? — ответил я широкой улыбкой. — Как-нибудь разберусь. Гнев и так всё время копится в груди и в голове, давно уже привык, потому я и сохраняю спокойствие.

— В книге ты не написал, что копишь силу, а я всё гадала, как ты меня победил, — лукаво посмотрела на меня Кэя.

— Мне повезло.

— Врёшь, сорок второй, врёшь, — тихо рассмеялась Кэя.

— Ням-ням-ням, — пододвинулась ко мне ближе Тира. — Холодно.

— Сейчас, — укрыл я ее одеялом и вновь посмотрел на Кэю. — Я недоговариваю, а не вру, ты также не говоришь, что вы делаете в моей стране.

— Да вот, понимаешь, сложно путешествовать и не наткнуться на Россию, — улыбнулась Кэя. — Как никак самая большая страна.

— То становится больше, то меньше, и самая суровая по климату, так что сюда мало кто просто так заезжает, в наши благословенные места. — подозрительно хмыкнул я. — Но ты так и не ответила. Я вас ведь не у границ застал.

— Идет миграция всех немного отличающихся от стандартных людей, — холодно проговорила Кэя. — Кто-то из России бежит, а потом часть из них обратно. Некоторые же по тем или иным причинам идут сюда из своих насиженных мест.

— И какие причины?

— Кажется, явились предвестники Рагнарёка, Витя, — ухмыльнулась Кэя. — Ни у кого нет морали и зима с ураганами уже не раз приходила. И вот пришла зима мечей.

— Война за ресурсы? Читал я что-то про Рагнарек, — поморщился я, задумавшись. — Только богов не существует, и Один не может умереть.

— Не существуют? Сорок второй, а у тебя есть доступ к такой информации? — улыбнулась Кэя. — Бестий ведь тоже не существует.

— Ага, не существует, но всё же одна такая тут храпит, — указал я на свернувшуюся калачиком блондинку, лишь ногу вытащила из-под одеяла.

— Ну вот так, — повела плечами курчавая. — Храпит та, что не существует.

— А может, вы просто накосячили где-то, девочки, кого-то убили или сердце разбили?

— Убили того, в кого ты не веруешь, — встала со стула Кэя. — Я спать, присмотри тут за порядком.

— Ага, — донеслось из-под одеяла. — Присмотрю.

И оно вновь захрапело, да так, что мне казалось, что это богатырский храп. Не мог он родится в ней, но храп был.

Я докурил, закрыл окно и пнул под задницу коленом блондинку со словом «двигайся». Мозги работали мощно — столько открытий было сделано за пару минут, но пришлось волевым усилием заставить себя закрыть глаза, иначе недостаток сна сведет меня с ума раньше времени, а чистый разум мне нужен как можно дольше.

И я начал засыпать под храп блондинки.

Сон был короткий, звонок телефона и вот я уже на улице, в кармане пальто маленький нож с моего второго задания с бестией, и мы с куратором медленно идем на рассвете. С утра холодно и зябко, и потому кутаюсь в пальто с надетым капюшоном на голову. Вокруг новый район, бетонная брусчатка, что неприятно гулко отдает от охраны, которая идет позади меня с куратором. Огромные мужики, я и сам высокий, но эти амбалы за два метра, с рунными наколками на шеях. Сам куратор тоже был вооружен, у него под курткой был пистолет, который явно считывался.

— Как так получилось, что ты без ошейника? — тихо проговорил куратор, когда мы поздоровались и пошли медленно по пустынной улице. — Почему ты без блокировок?

— Будут тренировки, потому и не нужно снимать, — спокойно проговорил я.

— Что-то раньше для тренировок не требовалось отсутствие блокировок, — зло заметил куратор.

— Я живу с бестиями, — улыбнулся я. Мне нравилось, что он злился из-за того, что у него нет полного контроля. — Мне не помешают навыки и увеличенная сила с выносливостью.

— Излишне. Мне теперь к тебе что, группу спецназа подселять? Ты же долбаный псих, смертник, который может в любой момент слететь с катушек! — повысил голос куратор.

— Могу, но не буду. Я себя контролирую очень хорошо, иначе бы давно уже… — ответил я, не став договаривать, что моя жизнь была бы разрушена ещё десятилетия назад. — Так в чем причина вашей нервозности?

— Контора редко оставляет людей без блокировок, и это значит, что ты будешь действовать вне заданий, — коротко проговорил куратор. — Я пытался выяснить, зачем это всё, но мне было сказано, что у меня, у меня! Нет доступа.

— Да всё просто, и не нужно было охрану брать ради такой мелочи, — усмехнулся я, закуривая. — Дело в непредвиденных действиях и событиях.

— Это каких? — остановился куратор, смотря, как я щелкаю зажигалкой, пытаясь подкурить, но ветер сбивает пламя. — Сорок второй, бросай курить, курение убивает.

— Я и так уже почти мертв, — наконец подкурил я сигарету и, вдохнув дым, выпустил огромное облако дыма. — Курение не убьет меня быстрее, чем то, что грядет.

— Сорок второй, мне сейчас не до твоих тупых шуток! Я навел справки у других кураторов, не снимают блокировки так просто, — раздраженно зыркнул на меня куратор. — Зачастую после этого следует бой в местах проживания объектов, а мне дорог город и спокойствие горожан.

— И ты из-за этого поднял меня в такую рань, не дав насладиться храпом бестии? — снова хмыкнул я. — Ну сам смотри, я ж не шутил. Я тут подумал и еще бестия подсказала, что что-то происходит. Что ты знаешь о Иосифе?

— Один из высших руководителей при пионерлагере, — коротко сказал куратор. — Из новых руководителей после смены старых. Глядящий он немного, но любая информация у нас в конторе на вес золота.

— Говорят, глядящие видят смерть, будущее и еще кучу вещей, — посмотрел я на куратора. — Возможно, он видел мою смерть и она, наверное, произойдет не на задании. И вот поэтому мне нельзя блокировать навыки.

— Теперь стало яснее. Но они видят лишь то, что происходит у нас в голове, никто не может видеть будущее.

— Неважно, что ты там думаешь, могут или нет. Действия говорят, что могут, — вдохнул я горький дым. — Важно иное — когда мне потребуется всё, что есть, и важно, кто будет рядом. Этот кто-то должен выжить в любом случае, ведь именно для этого мне и оставляют навыки.

— Ты думаешь, что не твою смерть важно предотвратить? — нахмурился куратор.

— Да кому я нужен? Я кусок говна, которое всё равно помрет, как выяснилось. Здоровым мне не стать, уколы работают плохо, я умираю быстрее чем лечат, — от злости я махнул рукой и ударил о бетонные куски искрами сигареты. — Да и кто вне заданий придет убивать простого оперативника второго ранга?

— Почему ты не спросил у Иосифа?

— Думаешь, он ответит? Да я и сам понял это во время разговора с бестиями и во время разговора с тобой, — рассмеялся я. — Всё же логично, и да, Иосиф уже знал, что мне в бою с шаманом нужно сладкое. Знал он и что именно я приведу всех к победе над шаманом.

— Так. Понятно, что ничего не понятно, — задумчиво пробормотал Куратор. — А мне-то что со всем этим делать?

— Ну, например, тренировать получше меня, бестий и молиться, чтобы вот этот инцидент произошел не в твоем любимом городе. Не просто так с меня сняли блокировку, хоть и говорили, что она всё равно держится на соплях.

— Тренировка будет через пару часов, организую. Что ещё думаешь? — спросил куратор, а я закурил новую сигарету.

— Тренировать и учить всему, даже бесполезному, — подумал я немного. — Также и с бестиями. Ну и дайте мне день отдыха, я уже чувствую внутри струну, если она лопнет, то будет уже неважно, чему ты меня научишь.

— Тоже верно. Чем займешься в свой единственный выходной? — усмехнулся куратор.

— Если вы мне поможете, то это будет день удовольствия и оргазмов, — улыбнулся я ему.

— Выкладывай, — строго проговорил куратор.

Через полчаса я склонился над плитой в квартире, руки делали, а глаза всё бегали по телефону, по подсказкам искусственного интеллекта. Вода кипела, сковородки накалялись, а в духовке уже кое-что скворчало.

Под одеялом же в зале постоянно что-то елозило и тихо постанывало. Я не обращал внимания на посторонние звуки и готовил то, что было мне можно и, так совпало, должно было понравится и им.

Они хищницы, а мне углеводы в растительной еде нельзя, они убивают меня. Мы разные, они хищники — я нет, но в чём-то мы похожи.

— Сорок второй! — ворвалась в квартиру Кэя. — Весь подъезд провонял!

— Не провонял, а наполнился запахами, — перевернул я курицу табака на сливочном масле. — Я тут решил, что надо хорошо покушать после задания. И мне, и вам.

— Мы уже благодаря тебе один раз поели, конкретно так пострадали, — рассмеялась Кэя. — Но признаю, не воняет.

— УУУУУ, мучитель, — донеслось с дивана. — Как же вкусно пахнет, я в душ.

Мимо меня пронеслась девушка внеземной красоты, не смущаясь быть голой и вышагивая так, что даже боковым зрением я оценил. И она косилась на меня, ей было важно, чтобы я всё видел.

Видать, действие амулета ещё не прошло, но я забил болт на неё и рвал вилкой запеченное мясо в духовке, крутя несколько простых, но гениальных догадок в голове.

Первое, куратор выбрал лучшие продукты, оплатив из своего кармана и не стоя за ценой, а сейчас он готовит список тренировок и обучения. Второе, захламлять кучей оружия квартиру не стоит и бегать всё время по дому с пулеметом и в полном снаряжении даже опасно, не зная, что нас ждет. И в-третьих, Иосиф, как уже выяснил и подтвердил куратор, не скажет в чем причина и не ответит на вопросы. Такая особенность глядящих его уровня.

Жаждущие еды девушки быстро сбегали в душ и уже ждали за столом, когда же ароматная курочка упадёт на тарелку. А я посматривал на них и анализировал то, что мог бы понять уже давно. Они боевые единицы, но то, что скинули мне в бестиарии было не полной информацией. Явно.

Они красавицы, пахнут прекрасно и невероятно притягивают к себе. Хотя на меня это и не действует в полной мере.

А всё просто как курица табако — я постоянно себя контролирую, чтобы мои психи как результат, скажем по-простому, аллергии на углеводы, не навредили ни мне, ни тем, кто рядом со мной.

Похоже, что мой контроль эмоций невероятен и я не поддаюсь их внушению. Но с другими это работает иначе — эти две заберут сердце у любого. И если они скажут мужчине, что ему придется умереть во их благо — он умрет. И потому они живут именно со мной, а не с другим мясом.

— Приятного аппетита, — выложил я курицу на тарелку перед хищницами.

— А ты с нами?

— Нет, я еще поготовлю, а то поем и не захочу продолжать, — улыбнулся я.

— Ты с утра прям золото, а не сорок второй, — впилась зубками в разорванную пальцем половину курицы Кэя.

— Наше золото, — улыбнулась Тира и принялась грызть курицу вместе с костями.

Я промолчал, не говорить же им, что именно сейчас я сорок второй. Мне нужны они в полной силе — я жить хочу.

Попав в водоворот событий, еще с момента, когда мне предложили жизнь, с того момента, когда я уже готовился умереть на больничной койке, ко мне пришло понимание, что с каждым днем выжить будет всё сложнее.

И вот я подошел к итогу — смерть дышит в затылок, она рядом, она ждет момента, когда сможет сжать свои пальца на моем горле. И самое тупое, что я мог бы сделать, так это потерять единственных союзников, которые находятся в том же положении, что и я.

Их будет использовать контора, и смерть будет ходить рядом с ними, рядом буду и я. Они будут в силах — будет шанс на выживание и у меня. И чем черт не шутит, если будем достаточно сильны, то вырвемся из лап и смерти, и конторы.

— Я наелась, — после рванной свинины заявила Тира.

— Сорок второй, это было прекрасно.

— Заходите к вечеру и в обед, я что-нибудь придумаю повкуснее, — улыбнулся я. — Готовка меня успокаивает.

Когда же они ушли и прошла пару минут, я тихо добавил:

— Пока волки сыты, то и я буду целым, а там… А там посмотрим, Иосиф, кто и как должен умереть.

Запрещенная глава. Трудно в учебе, легко в бою.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ От Куратора объекту «Сорок Второй»

Сорок второй, шестую главу я стёр. Не потому, что там было что-то плохое, а потому что было слишком много того, что не должны знать твои читатели. Ты описываешь методы, которые мы отрабатывали. Ты называешь места. Ты рисуешь схемы своими корявыми словами. Ещё одна такая глава — и я заблокирую твой аккаунт, с которого публикуется книга. Пиши о чувствах. О еде. О Бестиях. О чём угодно, кроме этого. Да хоть о большегрудых психологах.

Будь здоров. И помни: я читаю всё, что ты пишешь.

Куратор

[Прим. Куратора: Глава 6 изъята из публичного доступа. Содержит сведения о методах боевого слаживания с Бестиями, не подлежащие разглашению. Автору объявлен выговор. — Ред.]

Выше упомянутый текст скрыт в связи с вероятной утечкой данных.

Nobody

Как оказалось, не всё нужно описывать. Что ж, как бы время не текло, невозможно остановить то, что грядет — охота должна была произойти. И она началась.

Вечер, огромный город и не думал засыпать — в сумраке начинают звонко стучать каблучки, открытые веранды ресторанов расцветают красавицами словно цветами. Там льется рекой вино и от запахов мутится в голове, красавицы толпами ходят в сумраке и затмевают своим сиянием звезды.

Но это там, внизу, у ресторанов, а здесь, на крыше семиэтажного здания, тридцать третий следит через снайперский прицел за двумя красавицами, что расположились за столиком снаружи ресторана, напротив нашей временной точки наблюдения.

Двое близнецов семь-дэ с пулеметами Калашникова и коробами на триста патронов хмуро посматривают на тридцать третьего как на командира отряда и на меня, как на командира бестий. Они ждут каждую секунду команду начать бой, беспощадный и кровавый.

Рядом же на крыше сидел по-турецки человек, отвечающий за разведывательные дроны и дроны-камикадзе, что ждут своего момента. Этот тихий парень с пистолет-пулемётом и тремя планшетами вокруг себя постоянно негромко переговаривается по наушнику с помощниками.

Мы в городе М, охотимся на неясно что и неясно на кого. Думаю, что само руководство без понятия, на кого мы охотимся, но высока вероятность, что это именно наше дело.

Уже год как в этом районе начали находить тела людей, которые до превращения в холодные тушки точно также отдыхали вечером в ресторане этого района. Убийца себя ничем не обнаруживал, никаких следов, совсем, поэтому им и заинтересовалась наша контора. И как наживку решили использовать наших невероятно красивых и ярких бестий.

Которые сейчас на открытой веранде приковывают к себе взгляды всех вокруг, у столика этих двух красоток уже лежали четыре букета, а за вечер за их внимание произошло две драки. Этих мужчин быстренько увезли полицейские под мелодичный смех бестий, а мы всё ждали убийцу.

Тире достаточно было вздохнуть в сторону, и мужчина с соседнего столика выронит бокал. Улыбнется Кэя и ты отдашь ей все, что есть у тебя. Даже жизнь. Они идеальная наживка.

— Всё чисто, — проговорил тридцать третий в очередной раз за вечер.

Я хмыкнул, переведя взгляд на парня, собираясь проворчать, что эту фразу за вечер слышал раз двадцать, но промолчал. Потому что у него отвалилась голова, просто отделилась от шеи. Следом полилась красная кровь из тела, и голова покатилась по бетонной крыше.

Время замерло, внутри меня вскипела кровь и я начал действовать с невероятной скоростью.

— Ха-а, — выдохнул я, хватаясь за автомат и быстро обводя внимательным взором крышу.

Огромные парни-близнецы разлеглись на бетоне, без ног, без рук и с перерезанными глотками. Моя рука тут же схватилась за гранату на разгрузке и дернула за кольцо, и не думая отсоединять гранату с разгрузки — нет времени. Я уйду вместе с убийцей, которого не вижу.

Тихий парень-дронщик всё также сидел, окруженный техникой, но с перерезанным горлом. Он даже еще не понял, что он мертв и что из его горла хлещет кровь.

— Где ты, сука?! — прокричал я, одновременно считая про себя. Раз, два. Задержка именно этой, особой гранаты двенадцать секунд. Как учил на секретных тренировках Серега — заставь противника верить, что ты сумасшедший. Будь готов умереть вместе с ним, будь опасным настолько, что никто не захочет тебя трогать. Но на крыше не было никого. Четыре секунды, пять… у обычной гранаты секунды четыре, затем следует взрыв. Моя же граната на двенадцать секунд, но об этом знаю лишь я.

Тут же мне прилетел удар в грудь, в броник, да с такой силой, что дыхание спёрло, а затем я увидел мир наоборот — потому что полетел спиной назад, с крыши долой.

Мозги резко активизировались, пока я смотрел, как лечу вниз: седьмой этаж, простой внутренний двор, падать буду на спину и сразу на асфальт, даже не на машину.

— Бестии! — прокричал я первое, что пришло в голову, летя вниз и одновременно откидывая гранату с разгрузки в сторону. — Невидимка, убивает!

Кому я кричал, зачем? Услышат ли они меня? Уже плевать, каска на голове, броник на теле из кевлара, а я лечу вниз и прекрасно знаю, что падение будет жестким. А что будет дальше пусть бог решает.

Удар был страшный, всё исчезло во тьме на мгновение, но химия в крови работала как надо. Я лежал на земле в полнейшем шоке, в левое ухо ударил взрыв гранаты где-то в стороне. На полном адреналине я поднялся на руках и сел на задницу, ноги вообще не захотели работать. Вокруг стояла пыль, но я видел, как напротив что-то приземлилось у стены дома. Не силуэт даже, тень в пыли.

Рука привычно выхватили с груди пистолет, в голове вспыхнуло — «голова-глаза» и я начал стрелять, по сути, в слепую.

— А-А-А, сука! — прокричал я что было сил, понимая, что оно не играло со мной, а убивало.

Патроны закончились в магазине. И тут, почти касаясь головы, из-за моей спины пролетела вперед машина и с мерзким звуком ударила в стену дома, прямо туда, куда я стрелял.

Я видел, как словно в замедленной съемке, прорезается металл и сквозь машину ко мне рвется то, по чему ударила машина, убийца разорвал машину на части словно бумагу.

Я менял магазин в пистолете, сбоку от меня появилась, Тира, блондинка в джинсах. Она промчалась с фонарным столбом вперёд и наотмашь ударила по тому, что вылезало из машины. То, что так и казалось пустотой, то, чего я не видел, но явно разрезало машину и убило парней на крыше.

Тира же начала яростно долбить столбом по асфальту, высекая искры и попадая по неведомой хрени — иногда столб не касался асфальта.

Я же выпустил по прозрачному телу еще магазин Макарова, и оно затихло в трех метрах от меня. Блондинка же к этому существу не приближалась и тут же отскочила в сторону, когда увидела, как я, всё также сидя на заднице, вновь перезарядил пистолет, руководствуясь вдолбленным в меня правилом.

«Не уверен, что оно мертво? Используй все патроны, что есть.» И я выпустил в Это еще десять пуль увеличенного магазина. Всё, кажется, эта тварь затихла.

— Хамелеон, Морф, мертвый, — из-за спины проговорила Кэя. — Сорок второй, ты как?

— И это морф?! — прокричал я, вспоминая бестиарий. — Они вот такие?

— Ага, ваши поделки, человеческие, не природные. Какого государства непонятно, — проговорила стоящая поодаль Тира. — Сестра, оно точно мертво?

— Да, точно, — утвердительно кивнула Кэя. — Сорок второй, ты как?

— Ног не чувствую, да и плевать на мои ноги, наверху наши парни, они ранены, проверьте! — прокричал я. — Их еще можно спасти!

Кэя мгновенное пропала и в следующий момент я увидел, как она уже стоит у края крыши и смотрит на меня.

— Вить, — донесся до меня голос бестии. — Тут некого спасть, одни трупы.

— Сука, — выдохнул я, смотря на морфа, который так и остался невидим, но осевшая пыль на его руках показывала, что это точно не человеческие руки, а огромные кинжалы, возможно костяные.

Я просто упал на спину и замер, забыв, как дышать, голова благодаря химии работала четко и осознание случившегося как пазл собралось в моей голове.

Тридцать Третий. Близнецы. Тихий парень с планшетами. Я даже имён их не знал. Теперь и не узнаю.

Бой длился секунд тридцать, не более, через две минуты прибыла группа прикрытия. Через еще минуту, прибыла машина эвакуации и меня как раненого погрузили в микроавтобус. Бестии были со мной, они отказались остаться с группой прикрытия.

Им говорили, что морф мог быть не один и нужно прикрытие бестий, но девушки в грубой форме описали, как сильно им плевать на остальных. Им важен сорок второй — остальные нет. Все-таки вкусные ужины и совместные тренировки не прошли даром.

Я механически соображал, несмотря на то, что в валялся на кушетке в микроавтобусе с предположением перелома позвоночника после падения.

Меня быстро обкололи всяким и сейчас везли в больницу, а я быстро собирал все кусочки информации в единую картину в голове. Ведь важно понять, что же именно произошло тут, на охоте.

Морф, искусственный эксперимент, технология создания из человека монстра. Схожие технологии есть у многих стран и неизвестно, чей это морф. Будь он нашим, то были бы ниточки информации о том, на кого мы собираемся охотиться, как, к примеру, было с шаманом.

Мда, друзей у нашей страны предостаточно, но зато теперь понятно, почему контора не знала, кого мы ищем. Морф охотился в этом районе с периодичностью раз в месяц, после его охоты находился труп на улице с ранами от острого предмета.

В данном районе многомиллионного города это была длинная серия убийств и всегда смертельные удары были нанесены одним и тем же орудием. Местные структуры никак не могли отследить убийцу, но заметили, что всегда одно было одинаковым: каждая из жертв сидела у панорамного окна ресторана вечером, отдыхала и была яркой. Обычно женщина.

Никаких свидетелей и ни одна камера не могла отследить убийцу, даже силуэта, хотя для какого-либо иного убийцы было бы невозможно остаться совсем нераскрытым.

Последней каплей, после которого Контора решила вмешаться, было то, что правоохранительные органы организовали засаду.

И появилась новая жертва, а убийца так и не был пойман, хотя казалось, что шансов у убийцы избежать наказания не было. Морф убил оперативницу в парке, который был оцеплен десятками сотрудниками и опять никто ничего не видел. Только на земле осталась девушка с перерезанным горлом.

Сейчас я уже понимал, что происходило: Морф обезумел, перестав быть человеком не только внешне, но и внутренне, и смотрел с крыш домов на тех, кто наслаждается жизнью в ресторане, то, чего не мог сделать он, когда изменился окончательно. А затем, так как он был невидим, мстил тем, кто счастлив, в полной тишине.

Даже умирая оно не издало ни единого звука, наверняка это было предусмотрено создателями, особенность для повышения скрытности.

— Мы его не оставим, — прозвучал строгий голос Кэи, когда меня на носилках тащили по коридорам госпиталя.

— А вы, собственно, кто? — поправил очки врач. — Сестры?

— Мы не одной крови, — скривилась от омерзения Кэя.

— Мы жены! — воскликнула Тира и затем добавила неуверенно. — Будущие?

— Дура! — не выдержал я, перекосившись то ли от смеха, то ли от боли. — Ничего со мной не случится, дайте мужчине побыть одному!

Меня вкатили в палату одиночную и я уже знал, что будет дальше — скоро у меня начнется отходняк от химии, в том числе от той, что вкололи во время перевозки в госпиталь. Эти двое успокоились, оставив меня одного в палате, хотя я уверен, что они где-то рядом в коридоре.

К счастью, я ничего не сломал, но пусть бронник с каской и смягчили удар, всё же рухнуть с такой высоты не пройдет даром для человека.

Химия отпустила меня через пару часов, а вот всё остальное вернулось, хоть мне и сделали пару уколов. Боль была страшная и мне было запрещено восстанавливаться химией. Есть опасность, что ноги, которые я сейчас чувствую с трудом, могут опять отказать и в момент регенерации от восстанавливающих лекарств закрепить эту травму. А оно нам не надо.

Где-то под утро дверь в палату открылась и ко мне зашел в Иосиф в домашней одежде. Он посмотрел на меня, скрученного от боли на койке, проникновенно так, печально смотря на меня через очки.

— Свет выключи, — прохрипел я. — Меня этот свет уже достал.

— Медсестру почему не позвал? — спросил Иосиф, выключая свет в палате.

— Бестии, тогда тоже припрутся, — сквозь зубы прошипел я. — Достали уже меня своим высокомерием ко всем людям.

— Они приняли тебя в стаю? — тихо спросил Иосиф, ставя стул у моей койки.

— Да, на это был твой расчет? Это же ты решил их подселить ко мне.

— Опыт работы с подобными им подсказали нам решение. Тебе повезло в том бою с Кэей, даже одержал победу, — печально проговорил Иосиф. — Кэя отзывалась о тебе положительно, что редкость. Как ты мог заметить, они работают лишь с достойными.

— Плевать уже, — поморщился я от боли, через силу пытаясь вытянуть левую ногу. — Зачем приперся?

— Твоего куратора допросили час назад, — усмехнулся Иосиф. — Я пришел поговорить.

— Быстро вы. И какова причина его допроса?

— Вас снимали с соседней крыши, и мы очень хорошо видели, как ты применил методику, которой не обучают, — нахмурился Иосиф. — Мы решили перепроверить график и методику обучения. Также изменился стиль боя бестий, использование таких предметов в бою как машина или фонарный столб им не свойственны. Ранее они подобное не применяли, даже в твоем бою.

— Наши тренировки — наше дело. И как видишь, они помогли нам выжить.

— Мне нужен список тех, кто проводил вашу подготовку, — жестко проговорил Иосиф.

— Нет, никаких имён. Они не из конторы и быть в ней не хотят, — поморщился я. — В книге я всё написал, но куратор удалил. Не стоит тех, кто нам помогал, ставить под удар.

— Учебному центру не помешали бы такие специалисты. У нас огромные потери, сорок второй, — проговорил Иосиф. — А мы не хотим терять людей. И ещё… знаешь, именно в этом бою ты должен был умереть.

— Сука, так ты знал, что там будет этот хамелеон?! — прокричал я и попытался вскочить с кровати. Вот он, урод, который виновен в смерти парней.

— Нет, не знал, я его не видел, — скривился Иосиф. — ОН даже сейчас невидим, я такого в первый раз встречаю за всю мою службу. Это уникальный экземпляр.

— Ясно… Но инструкторов выдам. Те, кто нас тренировал, решили помочь лишь из-за того, что бестии будут охотиться вместе с человеком и им стало интересно, — немного успокоился я. — Отпустите куратора. И объясни мне один момент. Почему морфа не заметили в тепловизоре?

— Он не излучает тепло, при его создании всё было предусмотрено, — усмехнулся Иосиф. — Куратора уже отпустили, он сказал то же самое — бестии и ты показали себя хорошо.

— А парни на крыше? Как показали себя они?

— Их родные теперь забота конторы, на войне без потерь никак, — холодно посмотрел на меня Иосиф. — Когда восстановишься, вашу группу отправят на обучение. Это ж надо, такого противника уничтожить, теперь вам требуется пройти углубленное обучение, вы нам нужны.

— Не хочу. Отказываюсь участвовать в операциях.

Иосиф замолчал и посмотрел на меня.

— Ну, значит, погибнет еще куча парней. Или ты думаешь, что за морфом после первой неудачи не стали бы посылать группу за группой? Что они бы не погибали до тех пор, пока морф не будет уничтожен? Он, к тому же, со временем ещё и эволюционировал бы, — тихо произнес Иосиф. — Тот, которого вы поймали, медленно обрастал броней, внутренние органы перестраивались, дай мы ему больше времени, и он стал бы только сильнее.

— Нет, — решил я твёрдо стоять на своем я.

— Ну что сказать, — встал со стула Иосиф. — Нет так нет, но время работает на нас. Когда ты снова будешь валяться в коридоре своей квартиры, воя от боли и бессилия, мы придем вновь, с предложением.

— Уроды, — тихо прошептал я, когда дверь закрылась.

Ночь была жуткой, меня лихорадило, я то засыпал, то вновь просыпался в холодном поту, видел то парней, то тварь, которую не видно, но она беззвучно носилась за мной по палате. А у меня постоянно отказывали ноги.

— Тише-тише, — зазвучал тихий голос Кэи, стирая марлей с моего лба пот. — Всё хорошо, сорок второй.

— Спи ты уже, — толкнула меня в бок Тира. — Всё спокойно, бой прошел, а мы все живы.

Мне дали испить из стакана воды, пульс моего сердца замедлился, и я наконец спокойно уснул.

Утро было тяжелым, переодевшись в свою гражданскую одежду, я на костылях, что стояли в палате и побрел в столовую, где, как гласила записка на тумбочке с почерком Кэи, они меня ждут.

В столовой царило запустенье, за угловым столом сидели трое, Кэя и Тира в спортивной одежде, и Иосиф, что-то показывающий им на планшете.

— Вот сюда съездите, хороший будет концерт, а здесь выставка интересная, — быстро проговорил Иосиф и, посмотрев на меня, стоящего на костылях, достал пачку сигарет из кармана. — Пойдем покурим, сорок второй?

— Пойдем, — тихо ответил я.

И вот уже мы стоим в парке при госпитале и ведем неспешный разговор, я курю одну сигаретой за другой, а Иосиф мне рассказывает о том, что есть и что будет, быстро, не останавливаясь. Не, я могу отказаться, но только я. Бестии продолжат выполнять задания, такого роскошества как отказ от задания у них нет.

— Ну а ты, если откажешься, уже выбрал, в какой одежде будешь на первых похоронах? — посмотрел на меня Иосиф. — Когда умрет одна из них или сразу обе.

— Сука.

— По твоей болезни, мы усилим лекарство и победим болезнь, — ответил на оскорбление Иосиф.

— На одной из охот мы умрем, — холодно ответил я. — Нельзя бесконечно побеждать.

— Как смотришь на число тринадцать? — хмыкнул Иосиф. — Или год службы? Нам нужна команда, а не три раба, надо проработать конфигурацию сотрудничества, но замочить такого морфа…

— У нас всё равно нет выбора?

— У вас нет, но выбор есть у конторы. В общем, пока отдыхайте, — сказал Иосиф, обратив внимание, что девушки выходят к нам. — Морф мог стать занозой на годы. Дайте нам пару дней, и мы придумаем справедливый договор о сотрудничестве.

— Ладно, — согласился я. — Делайте, а пока дайте мне восстановиться, и не трогайте бестий. И ещё… Скажи мне как видящий, если они пойдут без меня…

— Умрут, на следующем задании. Кэя мгновенно, на месте, Тира убьет себя после задания, — тихо, практически беззвучно ответил Иосиф. — Даже с тобой нет гарантий, что выживут, но это лучше, чем ничего. Поэтому я и пришел, они ценны для нас.

— Но при этом не я ценен, — сжал я зубы и едва слышимо добавил. — В следующем здании участвую, проверю твое предсказание.

— Это полуправда и лишь отчасти верно, — улыбнулся девушкам Иосиф. — Красавицы, я вас покидаю, водитель и машина ждут ваших распоряжений.

Я долго смотрел с бестиями вслед этому странному человеку.

— Ну что, у нас выходные, — положил я костыли на лавочку. — Вы там на концерт хотели?

— В магазин. Нам же карточки выдали, — показала банковскую карточку как всегда энергичная Тира. — Нам надо обновить гардероб, а уж потом на выставку, концерт и клуб!

— Ну тогда пойдемте, день не будет длится вечно, — улыбнулся я. — Надо успеть всё.

— Вить, ты как, — посмотрела на меня Кэя.

— Хреново, но справлюсь, — немного прихрамывал я, идя с ними. — Давайте повеселимся, а остальное оставим на завтра.

И вот наша веселая компания, понеслась по городу, который не знал, что случилось ночью. И который, несмотря ни на что, жил своей жизнью. Город привык, что кто-то умирает в нем, ведь кто-то рождается каждый день и ничто не сможет изменить его ритм, даже два чудовища в машине и один сотрудник конторы, который понял, что его жизнь не так важна, как жизни двух чудовищ, чьи улыбки так прекрасны.

Психиатр с пятым размером

Оказаться дома и начать убираться это правильно, чистота — залог здоровья. И ещё это немного глупо.

Сейчас же я убирался не потому что грязно, нет, беспорядок и грязь меня не волновали никогда. Холостяк, как никак, так сложилось.

Убирался же я для того, чтобы, когда я умру, мой беспорядок не видели другие. Вот такая появилась у меня мысль после встречи с хамелеоном. Я умру, а родители будут мои трусы и носки по квартире собирать. Стыдно.

Вечер наступил незаметно, но в квартире так чище и не стало. И сев на краешек дивана, я сверлил взглядом стол напротив меня. На нем лежала тоненькая коричневая книжка ещё времен СССР, книжка, которую я не осмеливался вновь отрыть уже несколько часов…

— Создание универсального бойца для совместных боев в группе с уникальными индивидуумами, — гласило практически нечитаемое, выцветшее название, исписанное синее ручкой и с какими-то заметками на полях.

— Сука. — выдохнул я, собрав волю в кулак и взял книжку в руки, садясь за компьютерное кресло. Посмотрев на остывший кофе и закурил, руки немного дрожали. Ведь нет ничего сложнее, чем признать правду.

Я простой оперативник в черном, которых убивают сотнями, когда посылают ликвидировать какого-нибудь монстра.

Так происходит и в книгах, и в фильмах, и в этой реальности. Но в отличие от книг моя особенность лишь в том, что я не умер на второй ликвидации.

Это моя история, моя книга о моей жизни, и я очень надеюсь, что это она будет долгой книгой. Меня вылечили от рака, временно. Взамен я выполняю грязную работу. Работу, о которой молчат даже покойники и сумасшедшие.

И теперь, печатая свою книгу, я буду читать чужую, о том, что надо сделать со мной, чтобы выполнить два последних загаданных мной желания.

Бестии показывали всем своим видом, что я для них обуза, балласт, а я не хотел быть обузой, потому требовалось…

— Стать сильнее, — тихо проговорил я. — И познать всё сокрытое от взгляда непосвященных людей. Ведь информация — главное оружие.

Куратор за мной приедет через пару часов и отвезет в аэропорт, а там уже я прибуду в место, где меня сделают сильней. Только вот за силу придется платить, и в этот раз не заданиями высокой опасности.

А вот что именно мне придётся заплатить за силу, расскажет эта неприметная книга, которую передал мне посыльный от тринадцатого по отдельной просьбе Иосифа, начальника учебного центра. Книга побудет у меня некоторое время, пока ее не прочитаю, а после обязательно заберут.

Я уже прочитал пару страниц и хочу сказать, что после такого чтения в самолете уже хотелось открыть люк и выброситься вниз без парашюта.

А всё потому, что с первых строк было чётко написано, что если ты начал читать эту книгу — обратного пути уже нет.

—Ты вошел в большую игру. И да, ты умрешь, — гласила заметка, написанная синей ручкой. — Иного пути нет. И ничего кроме пота и крови тебя не ждет. Если же решишься на один из методов, то с большей вероятность умрешь в муках.

Создание универсального бойца сопряжено с огромными рисками для самого бойца, а не для тех, кто их создает. Как гласили пометки ручкой, с распада СССР данная процедура стала добровольной. По этой причине количество подобных бойцов стало минимальным, с его максимума в сорок третьем, когда целые полки являлись теми или иными видами бойца особого назначение. Которые стирались в открытых столкновений с силами Вермахта, в ужасных боях уничтожив почти всех бойцов и созданий со стороны Вермахта.

Как гласила книга, морфы — это создания Гитлеровской Германии, однако сама технология изобретена не ими, как и ядерная бомба, а взята из иных источников. Каких? Да не знает никто, но подсказки очевидно были где-то взяты.

— Так, что касается меня, — вздохнул я, перелистывая страницы. — Выбор за мной, но выбор того, что получу я, не за мной.

В те времена, когда писалась книги, а именно в 1941, видели цель, а вот средства достижения той цели волновало в последнею очередь. На кону стояла победа, да и люди были иные, прошедшие множество невзгод. Рождённые в революции, они не жалели себя.

— Это я тут пожить хочу, — перелистнул я первую главу и увидел несколько вклеенных страниц с рукописным текстом. — А вот это уже интересно...

Рукописный текст гласил, что традиционно технологически Россия отстает, и если в иных странах бойцы получаются более интересными, специфичными...

То у нас они грубее, но не менее эффективные. И то, чем я буду обладать, какими характеристиками, выберется в процессе усиления посредством множества опытов надо мной.

Самое главное, у нас всё добровольно, сам боец решает, нужно ли ему это, и да, обратного пути нет.

В дверь постучали и, оторвавшись от книги, я открыл. В коридоре стоял куратор, немного уставший и с перегаром.

— Ты готов? — спросил он меня.

— Вещи собрал, — взял я рюкзак в руку, во второй держа книгу. — Я готов, как ты после допроса?

— Ну, я уже не нулевик, пытать меня особо рьяно не стали, — усмехнулся мужчина. — Бестиям уже всё рассказал?

— Нет, и не собираюсь, — вышел я в коридор и стал закрывать дверь на ключ. — Они сейчас отдыхают. Вот они пить могут, конечно… Я впервые вижу людей, что два литра водки выпивают и слегка пьяненькие ищут шампанское догнаться.

— Они не совсем люди, — ухмыльнулся куратор. — Ты лучше скажи им, что уезжаешь, а то они половину города перевернут в поисках тебя. Ты вошел в стаю, они тебя считают своим.

— Скажу, — нажал я на кнопку вызова лифта, затем на кнопку третьего этажа, чтобы зайти к бестиям. — А то, что мне приятно, что они считают своим, это нормально?

— Красивые же самки, так что нормально всё. Скажешь им, что, возможно, не вернешься? — посмотрел на меня куратор. — И не вздумай относиться к ним как к людям. ЭТО не девушки.

— Нет смысла относиться иначе. И говорить, что не вернусь, тоже нет смысла, — отрицательно покачал головой я. — Вдруг ещё распереживаются, оно нам не надо.

Вот наконец я оказался перед их квартирой и постучал в дверь, мне тут же ответила, не открывая, Тира.

— Мы не одеты и у нас похмелье, чего тебе? Сейчас пивом похмеляемся, не стоит тебе пока к нам приближаться, — донесся голос девушки из закрытой двери.

— Уеду на пару дней, — коротко проговорил я. — Без меня ничего не наделайте глупого.

— Ну и ладно, — зевнула девушка. — Привези чё-нить вкусного, и не сдохни там, а то из того мира достанем.

— В качестве ангела! — донесся пьяненький голос Кэи. — Даже не думай демоном становится, удачи на охоте, сладенький.

— Спасибо, — вздохнул я и пошёл обратно к лифту.

Машина, аэропорт, самолет и вот я уже на высоте спокойно читаю книгу в полупустом салоне самолета. Билет заказал куратор и я полетел куда-то в сторону Красноярска, в горы.

Читаю книгу, думаю о сказанном бестией и начинаю себя ловить на мысли, что стоило войти к ним в квартиру. А то что-то возникают у меня подозрения.

— Это я думаю, что они не знают, что я собираюсь сделать, — подумал я, оторвавшись на мгновение от книги, где были упоминания и ангелов, и демонов. — А они всё знают, но не могут принять за меня решение. Просто молчат.

Интересная мысль завершилась пересадкой на военный Урал, что понёс меня по магистрали с молчаливым военным, который забрал меня из аэропорта. Мы ехали на архаичной технике СССР среди иномарок, а я пытался прочесть книгу и запомнить все возможные преобразования человека.

Есть несколько типов:

Мистический.

Химический.

Гипнотический.

Паразитический.

Технологический

Мистический — для тех, кто отдаёт себя духам. Химический — для тех, кто покупает минуты жизни взаймы. Гипнотический — для тех, чьё оружие — голос. Паразитический — для тех, кто кормит собой другого, симбиоз по сути. Генетический — для рождённых иными, тут я скорее всего мимо. Технологический — для верящих в железо. Психотический — для живущих в аду.

Но всё это зависит от самого человека, с чем организм вообще может срастись. Обычно проводят эксперименты и под конец уже выйдет то, что наиболее эффективно. Возможен и гибрид, который возьмет все лучшее от разных типов.

— Либо возьмет одни минусы, — проворчал я. — Были и такие случаи. За всё надо платить.

Читая книжку в Урале, я также на скорую руку делал пометки у себя в блокноте — потом внесу в книгу, да и самому легче запомнить. Заодно перечитывать буду, ведь по прибытии на место книгу у меня отберут.

Тип 1: Мистический (Также дополнительное название — паранормальный, в книге приводился насчёт этого типа пример с шаманизмом.) урезанный, в главе про этот тип было всего лишь две страницы из пяти, остальные вырваны.)

Ранги данного типа:

Ранг 1: Контакт с одним слабым духом, возможны слабые проявления силы духа, что бы это ни значило, описания и подробностей в книге нет. Шаман-новичок.

Ранг 2: Управление несколькими духами, видение скрытого, того что не видит никто. «Глядящие низшего уровня» — гласила пометка ручкой.

Ранг 3: Связь с сильным духом (Ойуун с Аал Луук Мас). Камлание, влияние на погоду/землю, невероятные физические и психические возможности в зависимости от силы духа. «Пирокинез, телепатия и так далее и тому подобное», — гласила ещё одна заметка ручкой. Возможные конфликты с иными течениями духовных сил, запрещено направлять на святую землю в Рим.

Ранг 4: Одержимость верховным духом. Частичная потеря личности. (Ойуун в трансе.) Ликвидация одержимого имеет вероятность создания сильного духа. В случае неэффективности ковровой бомбардировки по цели стоит пересмотреть ранг и изменить пятый — было написано синей ручкой.

Ранг 5: Слияние с духом. Ты — уже не ты, а воплощение. (бога? демона? Так или иначе жто будет практически не ты. Ликвидация с вероятностью в сто процентов создаст сильного духа, рекомендуется применение тактического ядерного оружия.

Тип 2: Химический, обрезанную версию его применяют в конторе повсеместно, в том числе применяю я, да и вообще все. Ведь иначе мы были бы совсем уж бесполезным мясом на операциях. Начальный ранг также применялся к военным, которые не сталкиваются с тем, с чем сталкивается контора.

Ранги:

Ранг 1: Базовые стимуляторы, увеличивают силу, скорость реакции.

Ранг 2: Боевые коктейли с расширенными эффектами (регенерация, ночное видение).

Ранг 3: Постоянная модификация тела. Органы работают иначе, третий ранг почти не является человеком. Боец под самыми сильными стимуляторами рядом не стоит. Убить сложно, рекомендуется отделять голову от тела, живут в том числе и с простреленной головой навылет.

Ранг 4: Тело — химический реактор. Ты сам производишь нужные вещества. Зависимость от внешних инъекций снижается, вариативность усилений регулирует сам боец, но цена — быстрый отказ органов. Невероятная скорость, убить сложно, как и третий ранг, но ещё еще сложнее попасть в него, как гласила надпись ручкой.

Ранг 5: Химический апогей. Ты — ходячая бомба. Живёшь часы, но уничтожаешь всё вокруг. Невероятная регенерация, если оторвало руку — не беда, обратно приставил и она срослась. Жуткий перегрев тела, высокая вероятность взрыва, отсутствие контроля над разумом и своим телом. Если невозможно убить создание пятого ранга, то следует перегреть его нагрузкой. К примеру, выставляя против него поток бойцов. В контактный бой не входить, держать на расстоянии — Пятому рангу под силу оторвать башню танка, пробивает телом стены.

Тип 3: Гипнотический. Урезанный, в главе книги про этот тип также были вырваны страницы.

Ранги:

Ранг 1: Внушение простых команд (замри, иди). Гипнологи-новички.

Ранг 2: Блокировка или активация навыков, работа с памятью, создание марионеток, управление простыми людьми. Такого гипнолога я встретил на моем первом задании.

Ранг 3: Управление группой. Влияние на эмоции, разблокирование сокрытой силы в своем теле, границы возможностей тела временно будут устранены. Болевой порог для третьего ранга не более чем шутка.

Ранг 4: Глядящие (особая, отдельная ветвь). Видение смерти, сокрытой сути вещей. (Иосиф.)

Ранг 5: Полный контроль. Ты — голос в голове каждого. Но ты уже не говоришь — ты вещаешь. И теряешь себя.

Далее Тип 4: Паразитический.

Ранги:

Ранг 1: Симбионт ослабляет носителя и в базе своей всегда требует больше энергии и еды, но даёт определённую способность. (например, невидимость).

Ранг 2: Симбионт усиливает тело. Возможно, морф хамелеон был из таких.

Ранг 3: Частичный контроль тела. Носитель сохраняет разум, но паразит влияет на решения, особенно инстинкты.

Ранг 4: Полный захват. Носитель — оболочка. Паразит управляет многими решениями и эмоциями. Усиливает тело до невообразимых высот, уничтожить подобного носителя сложно.

Ранг 5: Слияние. Паразит и носитель — единое целое. Новый вид. Эволюция завершена. Такие виды имеются, есть вероятность, что таким способом получились бестии как вид. После их лишили паразита или же тело само исторгнуло его, эволюция и отбор по генетическим качествам закрепил их вид. Это было записано как предположение в книге. Теория.

Тип 5: Генетический

Ранги:

Ранг 1: Скрытые гены. Способности проявляются редко, слабо.

Ранг 2: Явные признаки: сила, скорость, регенерация повышены.

Ранг 3: Уникальные способности.

Ранг 4: Чистокровный. Гены стабильны, передаются потомству с высокой вероятностью.

Ранг 5: Прародитель. Ты — первый источник генетической линии. Твоя кровь — основа нового вида. И ты можешь размножаться, передавая гены.

Тип 6: Технологический. Кибернетический. Мистический-технологический.

О этом типе остались лишь размытые записи ручкой, там было что-то про артефакты, записанное сложным языком, так что я ничего толком не понял.

Тип 7: Психотический (Эмоциональный) тот самый тип, который я вообще никак не понял. И у которого, как и большей части типов не было более половины страниц.

Ранги:

Ранг 1: Контроль своих эмоций. Использование гнева/страха для кратковременного усиления.

Ранг 2: Подавление чужой воли через эмоциональное давление.

Ранг 3: Превращение эмоций в физическую силу.

Ранг 4: Эмоциональный шторм. Ты заражаешь всех вокруг своим состоянием. Толпа впадает в панику или ярость.

Ранг 5: Воплощение эмоции. Ты — гнев. Ты — страх. Ты — боль. Ты теряешь личность, становясь чистым аффектом. Игнорирование воздействий и раскрытие всего, что есть в теле, но в обычном состоянии не используется организмом.

Данный перечень не является конечным, но является базой, не исключено гибридное усиление, смесь из навыков и усилений.

Всё зависит от индивидуума, на что он способен и что может принять из усилений согласно своей предрасположенности.

Также есть и иные виды и типы, но в этой книжке их не было. А ручкой, например, было дописано, что Шаманизм это лишь база. Есть и те, кто заключал договоры с иными, в том числе и с ангелами, и демонами.

— Мы приехали, — вдруг проговорил водитель, я спрятал блокнот и посмотрел, куда же это мы приехали. В окне я увидел какое-то советское здание и забор.

— А куда? — опешил я, ожидая военную часть, а не просто здание, к которому ведет асфальтированная дорога.

— Куда-куда, в психушку, — проговорил водитель и навел на меня пистолет. — Выходи, больной, вон и доктор уже вышел, тебя встречает.

— Сука, — тихо вздохнул я, смотря в окно, как к нам подходит в белом халате лысый мужчина с пивным пузом и в очках, мой психиатр.

— Сорок второй, ну и долго ты будешь там сидеть? — с улыбкой проговорил психиатр. — Что, не ожидал?

— Нет, не ожидал, — ответил я. — Но мог бы догадаться.

Я открыл дверь и спрыгнул с Урала.

— Вы тут что, держите неудавшиеся эксперименты по усилению? — напряженно хмыкнул я, пожимая руку психиатра.

— Ну ты чего, сорок второй, конечно нет, они на кладбище, — усмехнулся мне психиатр. — И вообще это всё не главное. Когда публикация книги? И когда ты изменишь мое описание на сексуальную врачиху?

— Я не буду ничего менять! — возмущенно воскликнул я.

— Виктор, я буду мстить, — поправил психиатр очки. — Имейте совесть, вам в книге нужен яркий сексуальный персонаж. Это, так сказать, база.

— И что ты мне сделаешь? Напишешь в комментариях, что автор говно? — усмехнулся я.

— Рано или поздно ты заменишь своего психиатра на невероятно красивую… — вздохнул психиатр. — У меня уже и ее портрет есть, в чулочках, сгенерированный нейросетью.

— Предлагаю торг, ты мне, а я тебе, — направился я к зданию вместе с ним, и мне становилось весело.

— Покупать себе личность в книге? Побойтесь бога, сорок второй! — воскликнул психиатр. — Кстати о боге, рекомендую в качестве усилений паразитов. Есть различные виды разной степени внедрения и силы, они в вас подрастут и потом пойдут другим бойцам. Кушать личинки тоже рекомендую, да побольше, регенерация тогда бешенная будет.

— Дайте угадаю, паразит внедряется через задницу? — рассмеялся я и передо мной открылись двери. И мой смех прекратился, я остановился на полушаге перед дверным проёмом — здание оказалось лишь коробкой, внутри же был вход в огромную пещеру.

В глубине этой декорации, внутри пещеры, были видны огромные ворота метра в три толщиной из стали, а может и толще. Явно защита от ядерного взрыва.

— Ну что вы, голубчик, у вас ведь столько природных отверстий... И к тому же всегда можно наделать новых! — рассмеялся психиатр, смело идя вперед. — А вы, молодежь, всё о заднице думаете. Но мы ее, конечно, тоже помучаем, как и остальные отверстия...

— Никаких паразитов, — холодно проговорил я. — И я туда не пойду.

— А что так, Витя? Зассал? — остановился психиатр и повернулся ко мне с ехидной улыбкой. — Нам именно туда, сорок второй. Неужели морф, бестии и шаман с гипнотизерами вас не закалили?

— Там, за воротами, что-то нехорошее, — поежился я. Я физически чувствовал холод и огонь, сахар в крови моей подскочил, и я внутренне ощетинился.

— Интересненько, и что же там, по вашему мнению? — махнул в сторону ворот психиатр.

— Тюрьма, — твёрдо проговорил я. — И я не понимаю, почему это место так плохо охраняют.

— Ты просто нашу охрану не видел, — хмыкнул психиатр, а ворота начали медленно открываться.

Сотни тонн стали, если не тысячи, открывал один человек в черной форме и полной броне, но без каски. Бледный, огромный накаченный мужик приоткрыл ворота, его лысая голова была изуродована шрамами и деформирована. Затем, распахнув ворота, он медленно подошёл к нам.

— Гидравлику жалею, — проговорил мужчина, один его глаз был черным, другой красный, он улыбнулся мне стальными, заостренными зубами. — Псих, опять новичков пугаешь?

— Да как можно, вовсе нет, — развел руками психиатр. — Он не хочет мне прописывать привлекательного персонажа в книге.

— А нечего себя приукрашивать, — бросил воин, подходя к нам тяжелой походкой. За то время, что я смотрел на него, под кожей его головы проскользило несколько червеобразных существ, прямо под кожей. Я их видел, тоненькие, несколько штук как спагетина, но это крупные, мелких было ещё больше. — У тебя работ по психологии куча, ты великий ученый, Псих, ну вот зачем тебе эти игры?

— Ну я... просто хочу быть в книге анимешницей или сексуальной девушкой, что очарует всех читателей, что тут такого? — начал защищаться психиатр.

— Очаруй харизмой и своим умом, а не сиськами, — вздохнул воин и посмотрел на меня. — Приветствую тебя, сорок второй, я шестьсот шестьдесят шестой.

И протянул мне руку в черной перчатке. Я на нее посмотрел, видя, как шевелятся черви под его кожей.

— Три шестерки? — выжидательное проговорил я, не торопясь касаться его руки.

— Так уж сложилось. Не боись, симбионтами не награжу, — взглянул на свою руку воин и я всё же решился пожать ее, рукопожатие по ощущениям было таким, словно я жму стальную болванку. — Псих, симбионты в нём не выживут, гормоны кровь кипятят. Не вздумай совать его ко мне в отряд, он нам не подходит.

— Он артефакты и существ чует, — тихо проговорил Психиатр.

— Что, в пещеру не хочется? — улыбнулся стальной улыбкой шестьсот шестьдесят шестой.

— Не хочется, — признался я. — Там жопа.

— И это замечательно. Пойдем, покажу тебе то, чего боюсь даже я. Обычные люди не чувствуют ничего тут, — усмехнулся воин. — А вот если бы тебе наоборот нравилось и тянуло то, что внутри, то…

— То ты бы книгу не дописал, — рассмеялся психиатр.

— Проверка на темное? — спросил я, с усилием делая первый шаг, и воин пошел рядом.

— Артефакты здесь есть и светлые, — махнул в сторону ворот воин. — Но никто туда, в пещеру, идти спокойно в первый раз не может. Некоторые в обморок падают, даже не понимая, что с ними случается. Ты как?

— Не упаду, — сжал я зубы.

Но чем ближе становились эти ворота от ядерного взрыва, тем страшнее становилось мне. Я был в ужасе, всё внутри орало: не иди туда, тебя сожрут. Но мне нужна была сила, а сила не дается там, где бегают единороги с радугой на попе.

Конец главы. П. С. Илюстрация Психа.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом

Червивый урожай

Неделя протекла незаметно, потому что каждый день был одинаково невыносим. Меня запирали в баке с нефтью — я до сих пор чувствую её запах на коже, сколько ни мойся. Били током, пугали, травили в газовой камере и не давали спать. А когда наступал вечер, то начиналось тихое застолье с Шестьсот Шестьдесят Шестым. И так каждый день.

К концу недели я уже не мог вспомнить, что такое спать без боли. Вечерние разговоры с Шестьсот Шестьдесят Шестым были единственным, что напоминало мне, что я ещё человек. Или уже нет? Я не уверен. Иногда я ловил себя на мысли, что жду вечера не из-за еды, а из-за его рассказов. Он говорил о мире, о войне, о древних тварях, что спали под горами ещё до появления людей. О том, как симбионты пели ему, когда он умирал в третий раз. И я слушал, забывая о боли. Это пугало больше, чем нефть и ток.

Он рассказывал, что творится в мире. На какой мы стороне, правильной или не очень. И что-то мне кажется, что мы на стороне, в которой нет такого понятия, как добро или зло.

Объяснял он и в чём роль Конторы и в какое дерьмо вляпался я, да и он тоже. Заодно знакомил с теми, кто живёт в, так называемой, Преисподней, которой назвали вот это место.

Горы внутри были изрезаны пустотами. Шестьсот Шестьдесят Шестой провел небольшую экскурсию, показав, что хранит в себе Преисподняя. Тут были ядерные заряды времён СССР — так, на всякий случай. И военная часть, что складирует уже задокументированные боеголовки для США, Европы и Китая. Хранилось здесь и химическое, биологическое и психическое оружие для нужд Конторы. И что существа, охраняющие это место — вечные.

Кто такие вечные? Люди, заражённые симбионтами, паразитами, внедрёнными в тело. Шестьсот Шестьдесят Шестой был третьим заместителем командира отряда изучения симбионтных организмов. Самого командира я видел мельком. Даже подходя к комнате командира, я чувствовал ранее непонятное напряжение. Воздух там стоял плотный, как перед грозой, и пахло чем-то сладковатым. Шестьсот Шестьдесят Шестой потом сказал, что это запах симбионтов, когда они «общаются» друг с другом. Я не стал уточнять, как именно.

При встрече этот старик, попивающий чистый спирт, лишь глянул в мою сторону. Он уже не был человеком в обычном понимании. Его голова повернулась вокруг своей оси, и он посмотрел на меня, улыбнулся и что-то прощелкал зубами. Только потом я понял: это был не щелчок. Это был стук зубов, какой-то код, ему так было легче общаться. Шестьсот Шестьдесят Шестой потом объяснил: командир не может говорить — голосовые связки сгнили ещё лет двадцать назад. А зубы отросли. Новые.

С каждым днём Шестьсот Шестьдесят Шестой становился более человечным, я замечал это по мелочам: он начал моргать, когда говорил. Перестал скалиться без причины. Однажды даже рассмеялся — и это был не скрежет металла, а почти нормальный смех. Симбионты внутри него затихали, когда он ел или когда слушал меня.

В прошлом месяце у него было задание и его изуродовало так, что, смотря на фотографии, я не особо понимал, как он вообще выжил. Его голову, по сути, раскололи ударом, сплющили зубы — первое, что у него вылетело, теперь он носит стальную вставную челюсть. Я слышал, как она клацает, когда он говорил. А уже на следующий день его зубы начали отрастать — он выплюнул сталь, как мусор и улыбнулся мне уже своей новой улыбкой. Это было жутко. Он пытался быть человеком передо мной, но ему было предречено стать одним из вечным, отринуть мораль и остальные человеческие атрибуты.

Шестьсот Шестьдесят Шестой стал моим учителем и надзирателем. Он зорко следил за тем, куда я хожу по Преисподней и ограничивал меня. Я так и не смог проникнуть в тоннели с заключёнными, которых охраняют симбионты последнего ранга. Также я не видел большинство проживающих тут, оперативников и остальных служащих в конторе.

Но не это главное. Псих — так зовут психиатра, будто пытался свести меня с ума со своими постоянными опытами и какими-то замерами.

Что ж, наивно было думать, что я просто приеду, мне дадут какую-нибудь классную силу, усиление, посветят артефактом, сделают укол — и всё, суперсолдат готов. Оно не так работает. Заразиться симбионтом было бы намного проще, но что-то мне не хотелось.

Я злился. Нет, я был в ярости. Меня ломали, топили, жгли — и всё зря? Я не могу стать сильнее? Но потом ярость ушла, оставив только усталость. И пришло холодное, спокойное понимание: я не стану суперсолдатом. Я стану чем-то другим. Или сдохну.

Просто и легко происходит лишь с паразитами, но нужно и согласие человека, которое, конечно, можно выбить, но так случилось, что это не работает.

А самое важное — паразиты должны хотеть войти в этого человека. Тонкая настройка организма паразитов не позволяла им жить в таких, как я, — они просто сойдут с ума от постоянного стресса, скачков сахара и переживаний.

— Это тебе не глисты, всё несколько сложнее, — усмехнулся Три Шестёрки, поглядывая, как меня вновь готовят к очередному опыту. — Псих, куда ты его на этот раз?

— В тишину на ночь, пусть поспит, — хмыкнул Псих, привязывая меня к медицинской кровати-каталке ремнями. — Меня это уже достало. Он ни на что не реагирует, думаю, комнату тишины испытать.

— Куда? — спросил я и на меня тут же надели маску, в которой невозможно было говорить.

— Куда-куда, куда надо, не болтай, — пробормотал Псих и Три Шестёрки потолкал мою каталку вперед.

— В артефакт, — тихо проговорил шестьсот шестьдесят шестой. — Ты уж постарайся не сойти там с ума. Не хочу смотреть, как ты разбиваешь себе голову об стену.

Охренел ли я от этих слов?

Да я был в ужасе, а затем на глаза упала повязка и всё, что осталось мне делать, так это лишь слушать. Меня везли куда-то, потом посадили в вагончик внутренней железной дороги прямо внутри горы, что была проложена в бесчисленных туннелях, и повезли куда-то с полчаса. Честно, я прощался со своей жизнью. Я не молился — не умею. Но я вспомнил Тиру и Кэю. Вспомнил, как они храпели на моём диване. Как Тира ела торт руками, как Кэя улыбалась в лунном свете. Если я сдохну здесь, они даже не узнают. Это было больнее, чем всё, что со мной делали.

Наш путь остановился в пещере, где меня развязали сняли повязку с глаз. Я оказался в комнате из камня с гладкими стенами, в которой горела одинокая лампочка. Три Шестёрки толкнул меня внутрь, и тяжёлая ржавая дверь закрылась за спиной. Я остался один.

Лампочка мигнула и затем погасла. Свет отключился и пространство начало заполняться какой-то жижей. Она была тёплая, густая как масло и пахла чем-то затхлым, как старая вода из вазы с цветами. Я чувствовал, как она поднимается, обнимает мои колени, потом пояс, затем грудь. Это было отвратительно. И почему-то слегка успокаивало.

Я кричал, когда стоял по колено в жиже, когда пещера заполнилась мне по шею я умолял о помощи, а когда лишь тонкая полоска воздуха осталась над головой воздуха — я угрожал и сулил всем смерть, когда выйду наружу. Когда же пространства не осталось, я начал задыхаться и тонуть.

Я завис в жидкости, в полной темноте. Просто там был — не дышал и уже не задыхался, не злился и не страдал. Мне казалось, я умер, но я мог двигаться и просто плавал внутри, иногда зависая в жидкости между полом и потолком. Со временем я даже начал наслаждаться наступившей тишиной и спокойствием.

Сколько это длилось — не знаю. Но в какой-то момент жидкость начала уходить и вот я уже стоял в пещере, покрытый вонючей жижей.

Стальная дверь открылась. И...

Не особо понимаю, как, но здоровенный Шестьсот Шестьдесят Шестой получил таких люлей, что Псих в панике вызвал отряд симбионтов и сам еле успел унести ноги от моего гнева.

Ну что могу сказать: быстрее и сильнее чем эта паразитная тварь я не стал. Но я видел его движения, даже не смотря на его скорость, и оставался ненормально спокоен. Таким спокойным я не был никогда. Даже когда убивал Кэю в заброшке, будучи под тройным количеством химии. Даже когда резал и бил бревном шамана.

Сейчас я просто знал, куда ударит этот ублюдок и уводил его удар туда, где он сам себе ломал кости. Я использовал его силу, его же массу против него, лишь добавляя немного энергии в его движения, и он себя калечил.

— Сорок второй! — во время боя донёсся до меня голос Психиатра. — Бестии в беде.

И я замер перед окровавленным Шестьсот Шестьдесят Шестого. Он тяжело дышал, симбионты под кожей бешено шевелились, заращивая раны. Он ничего не сказал, только улыбнулся мне своей жуткой улыбкой. И я понял — я не бесполезен.

— Закончим позже, — спокойно проговорил я и отправился на выход. — Нужно выручить их.

Урал, самолёт, короткий созвон с Конторой и вот в аэропорту нас уже ждал транспорт, который был мне непривычен.

Мы неслись по дорогам на «Хаябусе» и гнали двести километров в час по междурядью. Я вжимался в спину Шестьсот Шестьдесят Шестого словно маленькая девочка, которая боится, что её размажут по асфальту. Нет, мотоциклы это не мое, и уж точно не в виде пассажира.

— Быстрее! — прорычал я в шлеме. — Я хочу убивать, они мои!

— Понял! — рявкнул в ответ Три Шестёрки и рванул ручку газа.

Мы ушли за двести, несясь между машинами. Где-то позади закричала сирена, а мы неслись как в последний раз, с каждой минутой приближаясь всё ближе к цели. А наша цель — убивать.

Шестьсот шестьдесят шестой был со мной, потому что тоже охренел от новостей. Кто-то прибыл в Барнаул и со штурмом разнёс мою квартиру без объявления войны. А самое главное — забрал тех, кто считал меня своим. Тех, кто не дал разодрать меня Морфу и даже тортик принёс.

— Они забрали моих Бестий! — прорычал я, крепче держась за бугая.

Мы ехали не к моему дому, нечего там делать, нам уже передали координаты.

Мимо нас уже начали пролетать посёлки, что стоят вокруг мегаполиса, и вот — огромный особняк, прикрытый бетонными стенами, а у ворот видны фигуры в чёрном, похожие на тени.

— Стоять! — прокричал один из них, вскидывая автомат и выпустил очередь в нашу сторону.

Это было ошибкой. Я мгновенно коснулся земли, слегка приподнял за талию Три Шестёрки и прокрутил ручку газа на полную. Байк встал на дыбы и под удивлённым взором Шестьсот Шестьдесят Шестого улетел в стрелявшего, проломив ворота.

— Остальные твои, — отпустил я талию напарника по несчастью и тот сразу рванул вперёд, долго не думая. Три удара — и три человека в чёрном лежат на асфальте, а байк заглох на теле стрелявшего, который уже даже не пытался стрелять.

А я пошёл вперёд, доставая из кармана Тульский Токарева и заряжая его на ходу полным магазином. По рекомендациям опытных бойцов я сменил пистолет, Макаров — плохой выбор для меня, в случае, если надо убивать, а не останавливать. А мне как раз надо было убивать. Но Макаров всё равно был со мной, на всякий случай.

— Я пришёл за Тирой и Кэей! — громко проговорил я. Вечер уже превратился в ночь и я навёл пистолет в пустоту перед собой.

Я наслаждался своим непривычным холодным спокойствием, но оно уже смешивалось с адреналином. И ещё чувствовал, как сахар в крови начинает падать. Пора.

— Витя, придурок! — донёсся с ветерком раздражённый голос Кэи. — Вы там хоть никого не убили?

— У нас свадьба, идиот! — тут же прозвучал голос Тиры.

— Номер дьявола, — тихо проговорил я, отступая назад, пятясь. Шестьсот Шестьдесят Шестой дёрнул головой — его черви под кожей зашевелились быстрее. Он тоже понял. — Нам надо валить отсюда, срочно.

— Байк мёртв, — сухо констатировал носитель симбионта. — Я не убивал, но нам конец?

— Кажется, да, — выдохнул я, смотря на то, как из огромного дома, хотя скорее уж поместья, выходят люди. Много людей. Только вот двигаются они слишком быстро для людей. Слишком плавно. И я знал — это только начало.

Нас окружили за пару секунд. Сотня Бестий, не меньше, всматривались в нас с желанием прибить. Вид у них был особенно пугающий — не звериный, а какой-то спокойный, оценивающий. Как у сытых хищников, которые решают, стоит ли тратить силы на добычу.

Вперёд вышел мужчина, седой и старый, похожий на графа из фильмов. Он посмотрел на нас, на парней, которых уже соскоблили с асфальта, и усмехнулся.

— Конторские? — проговорил мужчина. — Это хорошо, что нас не так просто убить. С какой вы стороны?

— Со стороны невесты, — вышла из толпы Кэя. — Это мои идиоты.

— Надо было сообщить начальству, что вас не похитили, — тихо проговорил я.

— А нас и похитили, — вышла вперёд Тира. — Мы сами не знали, что на свадьбу идём. У нас небольшие проблемы с семьёй.

— Были, — усмехнулся старик и взмахнул рукой. — Возвращаемся к празднованию. Будьте гостями. Ты тоже, паразит.

Шестьсот Шестьдесят Шестой, судя по его глазам, был в ужасе и в то же время в восторге. Когда толпа разошлась и нас повели в здание, он поблагодарил за возможность провести исследования на свадьбе Бестий и записать их традиции бракосочетания. А также намекнул на то, что неплохо было бы завербовать в контору целый отряд среди Бестий. Ему в Преисподней такой отряд быстрого реагирования не помешал бы.

Но меня не волновали исследования Шестьдесят Шестого, я пытался разобраться в ситуации и Тира мне совсем не помогала — она была уже пьяна и немного развратна. Лишь Кэя кое-как смогла её успокоить и хоть как-то объясниться. Эти двое пили уже сутки, а кроме этих двоих мне рассказать и объяснить никто не горел желанием.

Во-первых, наша компания с прокажённым в лице Шестьсот Шестьдесят Шестого отпугивала большинство из местных. Ему прямо сказали — если он отойдёт от меня, его убьют. Он — мерзость. А почему от меня нельзя отходить? Всё просто: я — часть стаи Тиры и Кэи, пусть и маленькой. Так получилось, что девушки сами ушли из своей стаи и стали враждебны ей по не озвученным передо мной причинам.

— Ну они пришли, мы им дали бой, — с бокалом вина проговорила Тира. — Это всё Йонси виновата. Свадьбу удумала для себя сделать.

— Да, пятую уже, — усмехнулась Кэя. — Но стая не может ей отказать. Она видящая, как ваш Иосиф. Сказала двух отверженных привести на свадьбу — значит, надо.

— А предупредить нельзя было? — хмуро проговорил я, смотря, как недалеко от нас на лужайке стоит бык, и женщина в красном платье подошла к животному и вырвала рукой у него сердце из груди. — Это Йонси?

— Да, красивая, правда? — смутилась Тира.

— Я домой хочу, — тихо проговорил я, смотря на то, как быка разрывают на части пять человек. — Мне тут не место.

— Посидим немного — и в отель, — вздохнула Кэя. — Надо сначала поздравить Йонси, а потом вас подальше от стаи увести. А то вон те трое на вас как-то не по-доброму смотрят.

— Ага, и неудивительно — хмыкнул я, смотря то на тех троих, тех самых, которых мы уделали у ворот, то на женщину, которая, съев сердце быка, подняла ещё живую голову быка над собой. Кровь из шеи заструилась по её голове, обнажённой шее и груди.

— А мне нравится, — вздохнул носитель симбионтов. — Драка на свадьбе — это ж традиция.

— Не будут нас бить. Убьют и всё, — усмехнулась Тира. — А тебя, червивого, точно прирежут.

И тут к нам подошла невеста, та самая Йонси в крови быка. Где-то позади, в гипсе, за ней шёл и жених на костылях. Эта женщина лет сорока с улыбкой посмотрела на меня и на червивого.

— Вам мясо нужно, Кэя, — проговорила Йонси Кэе. — Сладкий открыл в себе психические способности. Червивого тоже возьмите в помощь.

— У меня свои обязанности, нечего придумывать новую работу, — возмутился Три Шестёрки.

— Привет передай Щелкуну, он поймёт, — улыбнулась Йонси, а по её шее всё ещё текла кровь быка с волос. — Сестры, вы на правильном пути. Хотя он будет сложен — Сладкий будет пытаться сдохнуть, постоянно.

— Я не самоубийца, — возмутился уже я.

— Ты спал-то когда в последний раз, сладкий? — улыбнулась мне Йонси. — Глядишь, из-за недосыпа прямо сейчас и помрешь.

— Сутки назад спал, это мелочь, — холодно проговорил я.

— Четыре, — вздохнул червивый. — Ты трое суток провёл в комнате тишины.

— Сука, — вздохнул я, почувствовав слабость во всём теле. Словно внутри меня лопнула струна, и я начал шататься стоя.

Меня подхватила Тира с одной стороны и Кэя с другой. Йонси всё продолжала что-то нам говорить, что-то подсказывала, и даже мне что-то посоветовала, но я уже плохо понимал, что происходит.

Кратковременный бой, четыре дня без сна и осознание истощения всё-таки сказались на организме. Я ведь даже не ел и не пил три дня и после того, как вышел из пещеры, двигался вперёд только на внутренней энергии. И теперь закономерно просто ослабел, мне нужен был сон.

— Ты в безопасности, — отдаленно прозвучал голос Тиры, когда мы сели на стулья в ряд. И я каким-то образом оказался лежащим на стульях, а моя голова покоилась на её коленях.

В зале танцевали Бестии, в центре зала с ними танцевал и Шестьсот Шестьдесят Шестой, явно веселясь. В какой-то момент к нему приблизился мужчина и молча вонзил нож в грудь в паразита. Шестьсот Шестьдесят Шестой же вынул нож и отправил его в грудь мужчине, — тому самому, которого мы прибили мотоциклом у ворот. После чего червивый быстро вернулся к нам и сел на стул у моих ног.

— Обиделись они на меня, — усмехнулся он. — Я лучше тут посижу, пока мне голову не оторвали.

— Тебе же сказали, не отходить от меня, — усмехнулся я, прекрасно понимая, что закрой я сейчас глаза и могу уже не открыть их вновь. Нас могут убить в любой момент. — Я спать. И будь что будет, дважды не умереть.

— Правильно, — пророкотала рядом Йонси. — Спи, а я тут пока расскажу, что вам надо сделать, чтобы создать клан...