Я резервный наследник императора. Книга 1

Первая арка. Глава 1. Баг

Умирать, как выяснилось на практике, дело совершенно неудобное, и я сейчас говорю безо всякой там высокопарной философии, а исключительно про банальный физический дискомфорт. Когда я очнулся, затылок у меня со всего маху упирался в какую-то каменную хреновину, спина затекла так, что не вздохнуть нормально, а во рту скопился мерзкий кислый привкус, будто я долго лизал ржавую батарейку и закусывал ее старой бумагой. Естественно, я попытался хоть как-то пошевелиться, но ничего не вышло, потому что меня намертво примотали к сиденью толстенными кожаными ремнями, так что старт у моей новой жизни получился, мягко говоря, так себе.

Глаза пришлось открывать через силу, и комната вокруг оказалась абсолютно круглой, с какими-то мрачными каменными стенами, по которым во все стороны ползали светящиеся синие прожилки. Самое дурацкое, что они пульсировали ровно в такт моему бешеному сердцебиению, и я даже не понял, то ли это они под меня подстроился, то ли мой пульс синхронизировался с помещением. Потолок уходил наверх ровным конусом, и под самым пиком, совершенно игнорируя здравый смысл, без всяких факелов или ламп висел одинокий сгусток синего огня.

По периметру стояли точно такие же кресла, всего семь штук, причем шесть из них пустовали, а вот на одном сидел парень, который выглядел практически точь-в-точь как я сам. Правда, с каким-то странным подвохом в мимике и взгляде, из-за чего он казался совершенно фальшивым, словно кто-то взял мое лицо, слегка расширил челюсть и добавил такое выражение, с каким отличники обычно смотрят на дебилов.

— Проснулся, — выдал он таким тоном, каким обычно говорят «явился — не запылился».

— Угу, — осторожно буркнул я в ответ, потому что с незнакомцами, которые к тому же выглядят как твое зеркальное отражение и сразу начинают быковать, я предпочитаю держать нейтральную позицию.

— Наконец-то… Мы из-за тебя тут уже слишком заждались, ты оказался последним, так что контур теперь полностью завершен, — добавил он.

— Класс, а теперь можно меня как-то отвязать от этого аттракциона? — поинтересовался я.

Не знаю, кто именно и как это срежиссировал, но стоило мне подумать об освобождении, как замки на кожаных ремнях громко щелкнули и они просто ослабли сами по себе. Я наконец-то сел ровнее, принялся увлеченно растирать затекшие запястья и смог уже совершенно нормально оглядеться по сторонам.

В зале обнаружилось целых семь кресел, и в итоге получалось семь абсолютно одинаковых рож, если учитывать мою собственную физиономию. Причем все остальные мои копии уже вовсю стояли на ногах и зырили на меня с таким видом, будто я лично умудрился испортить им настроение одним фактом своего существования, хотя я всего лишь слегка подзадержался.

— Добро пожаловать в Контур Резервных Наследников Его Императорского Величества, — высокомерно произнес мой надменный двойник, медленно поднимаясь со своего места.

И тут тоже сразу бросились в глаза мелкие отличия, потому что он был каплю повыше, двигался заметно увереннее и вообще выглядет так, словно его всю жизнь целенаправленно тренировали стоять красиво и ходить, как модель по подиуму.

— Отныне ты будешь именоваться Седьмым, — добавил он.

— А ты у нас тогда кто?

— Я — Первый.

— Оригинально, че, — не удержался я от шпильки.

Кто-то из стоявших парней в шеренге тихонько хмыкнул, но Первый даже бровью не повел и преспокойно продолжил допрос:

— Ты вообще понимаешь, где именно находишься?

Честно говоря, ни хрена я не понимал, потому что последним четким воспоминанием из моей прошлой жизни был стандартный рабочий натюрморт: три часа ночи, пустая банка энергетика, горящий дедлайн и дурацкий баг в продакшне, который отказывался ловиться уже шестой час подряд. Потом случился какой-то резкий удар в грудину, словно меня внезапно инфаркт тяпнул, я упал, наступила полная темнота, а после нее я очнулся в этом магическом подвале с клонами, так что ситуация выглядела в стиле «здрасьте, приехали». Однако вываливать местным весь этот айтишный анамнез мне показалось не самой лучшей идеей.

— Не особо, — буркнул я. — Может, просветишь меня, дружище?

Первый пару секунд внимательно буравил меня взглядом, явно проверяя, не стебусь ли я над ним, но потом все-таки снизошел до объяснений и выдал базу — коротко, сухо и без лишних соплей. Существовал некий резервный контур из семи наследников, который служил страховкой на случай, если с действующим императором что-то произойдет, и по правилам игры в живых должен остаться только один, а остальные пойдут в утиль как ненужный балласт.

Я слушал всю эту пафосную несуразицу, активно кивая и симулируя полное понимание, а сам параллельно внимательно рассматривал остальные PDF-копии со своим собственным лицом. Это было максимально странно и дико, потому что черты вроде бы твои, ты их узнаешь, но из-за разной осанки, мимики и абсолютно полярных взглядов — от напряженного ожидания до полного пофигизма — они казались чужими людьми. В целом компания подобралась специфическая, и в «Монополию» я бы с ними играть точно не сел, потому что эти типы прирезали бы за синий радиус и даже не поморщились.

— Понятно, — прервал я его лекцию, когда он закончил. — И кто из нас в итоге станет главным императором?

— Тот, кто окажется достоин, — гордо отчеканил Первый.

— То есть, по твоей логике, конкретно ты.

— Да.

Я понимающе кивнул, а потом — чисто ради эксперимента и чтобы посмотреть на реакцию — невинно поинтересовался:

— А остальные шестеро парней в этой комнате наверняка думают точно так же?

И вот тут на какую-то долю секунды произошло нечто странное, какой-то крошечный системный сбой, словно программа намертво споткнулась о собственный кривой код, и лицо Первого едва заметно дернулось.

— Они ошибаются, — совершенно ровно ответил он.

И именно в этот момент до меня доперло окончательно, что главная проблема тут заключается вовсе не в человеческих амбициях, а в самой прошивке, потому что еще при пробуждении поверх реальности у меня всплыло странное уведомление, которое я быстро свернул, чтоб не косить глазами перед толпой и не выглядеть идиотом, читающим воздух.

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА

Субъект: РЕЗЕРВНЫЙ НАСЛЕДНИК №7

Статус: АКТИВЕН

ВНИМАНИЕ: СУБЪЕКТ СОХРАНИЛ ИСХОДНУЮ ЛИЧНОСТЬ

Это не предусмотрено протоколом

Рекомендуется: НЕМЕДЛЕННОЕ СТИРАНИЕ

Доступ к административному интерфейсу: ОТКРЫТ

Я тогда перечитал эти строчки дважды, подумав, что стирание — это, конечно, очень прикольно, но мне как-то совершенно не хочется проверять его на себе. Глядя на Первого, я понял, что остальным залили глубокую, встроенную и почти идеальную ментальную блокировку, из-за которой они физически не могли осознать, что являются выращенными копиями. Эта мысль просто не укладывалась в их головушках и соскальзывала в последний момент, поэтому каждый искренне считал себя оригиналом, а на остальных смотрел как на помеху, в то время как мне блокировку поставить попросту забыли, заимев на ровном месте тот самый «уникальный параметр», на который я мог лишь мысленно сказать: «ой, да бросьте, вы серьезно?».

Перед глазами тем временем само по себе выплыло новое окно.

КОНТУР №7 — ПРОФИЛИ

1 — Лидер / Параноик — ★★★★★

2 — Боец / Берсерк — ★★★★☆

3 — Стратег / Социопат — ★★★★☆

4 — Нестабильный / Хаотик — ★★★★★

5 — Манипулятор — ★★★☆☆

6 — Манипулятор — ★★★☆☆

7 — ??? — ???

Я мельком глянул на собственную строку и подумал, что шесть знаков вопроса — это как-то чересчур эмоционально для системы, туда бы еще рыдающих смайликов добавили для полной картины. Ну ладно, пущай так, ведь неизвестные переменные — это всегда гораздо интереснее для игры, да и пространства для маневров получается в разы больше.

Чуть позже нас наконец-то вывели из круглой комнаты и повели по длинному коридору, отделанному мрачным черным мрамором. Впереди топали двое мужчин в серых мундирах, похожие скорее на надзирателей или смотрителей, а сзади нас конвоировала еще одна точно такая же парочка. Весь наш контур пошел ровной колонной, где Первый гордо вышагивал в самом начале, а я плелся в хвосте и увлеченно изучал спины своих двойников.

Второй двигался точь-в-точь как заправский спецназовец, чуть сводил плечи внутрь, шагал абсолютно бесшумно, держал голову опущенной и исподлобья постоянно сканировал углы и периметры, ведя себя как настоящий волчара. Третий умудрялся прямо на ходу читать какую-то мелкую брошюрку, аккуратно пряча ее в сгибе локтя, и мне стало жутко интересно, где он вообще откопал эту макулатуру, ведь в стартовой комнате я никаких книг не заметил. Четвертый шел строго посередине строя и просто всю дорогу улыбался во все зубы безо всякой видимой причины, выглядя как довольно жутковатый весельчак. Пятый и Шестой держались рядышком и постоянно переговаривались на языке жестов, шевеля пальцами быстро и почти незаметно, что было забавно, ведь чуть раньше они вполне нормально шептались вслух, а тут вдруг решили зашифроваться и завести секретики едва родившись. Ну а Первый был просто первым, он уверенно вел нас за собой, и все остальные неосознанно ориентировались на его шаг, словно планеты поддались гравитации звезды, потому что именно так была устроена физика в нашей маленькой системе.

Коридор в итоге закончился грандиозным залом с высоким куполом, цветными витражами с гербами, колоннами, массивными золотыми люстрами и начищенным до зеркального блеска полом, а в воздухе отчетливо пахло воском и старым металлом. Вдоль центрального прохода плотной стеной стояли нарядные мужчины и женщины в сложных мундирах и дорогих платьях, причем по их плечам перекатывались настоящие живые огоньки разных цветов, которые горели прямо на ткани и вообще ее не сжигали. У каждого на груди висел знак клана, и вся эта местная аристократия, судя по всему, пришла поглазеть на нас, как на каких-то диковинных зверушек.

Смотрители остановили нашу колонну в самом центре зала, Первый сразу вытянулся по струнке, остальные послушно подтянулись, и даже Четвертый соизволил убрать свою дурацкую улыбку. Я встал в самом конце шеренги и моментально почувствовал на себе кучу пристальных, преимущественно оценивающих взглядов.

— Резервный Контур представлен полностью, — объявил один из смотрителей зычным, хорошо поставленным церемониальным голосом. — Семь субъектов. Один контур. Согласно Уложению о Престолонаследии, Контур поступает под надзор Совета Кланов до момента Проверки.

В этот момент из толпы выделился высокий, сухой старик, у которого на плече ровно горело темно-золотое пламя, и всплывшие интерфейсные субтитры услужливо подсказали мне, что передо мной представитель старшего правящего клана. Он медленно двинулся вдоль нашей шеренги, внимательно осматривая каждого, словно покупатель на конном рынке, и возле меня предсказуемо притормозил, уставившись прямо в лицо, а я без тени смущения уставился на него в ответ.

— Этот выглядит сонной мухой, — сухо прокомментировал старик.

— Так я вроде как недавно умер и воскрес, — я безразлично пожал плечами в ответ. — Дайте мне нормального кофе, и я сразу стану главной угрозой для вашей государственной безопасности.

В зале мгновенно повисла такая оглушительная тишина, что в ней буквально звенело, а Первый едва заметно нахмурился и скрипнул зубами, решив, походу, что я знатно позорю его перед всей этой почтенной публикой. Старик несколько секунд молча буравил меня своим тяжелым взглядом, а затем внезапно для всех тихонько усмехнулся.

— Дерзкий, — резюмировал он. — Впервые вижу дерзкого в Контуре.

— Все когда-то случается впервые, — философски заметил я.

Он качнул головой и отошел дальше, а у меня перед глазами весело моргнело свежее системное уведомление.

Обнаружен активный родовой контракт: КЛАН ВЭЙР

Обнаружена уязвимость в структуре

Доступные действия:

Просмотр

Анализ

Модификация

Я спокойно проводил взглядом расшитую золотыми нитями спину старика и решил, что дергаться прямо сейчас явно не стоит, ведь сначала нужно детально разобраться в правилах этой игры, а уже потом аккуратно и планомерно их ломать.

Вскоре нас развели по отдельным комнатам, расположенным в одном крыле, и смотрители коротко пояснили, что утром начнется период интеграции, нам дадут две недели на адаптацию к местному социальному контексту, после чего состоится первая Проверка. Что именно она собой представляет, нам так и не уточнили, но по интонации надзирателей было кристально ясно, что штука это далеко не самая веселая.

Мое новое жилище оказалось предельно простым: обычная кровать, стол, стул, шкаф для книг и окно с видом на внутренний двор, а на столе лежала аккуратно свернутая стопка одежды темно-синего цвета, напоминающая удлиненный пиджак и штаны простого кроя без каких-либо финтифлюшек и огней, что наглядно подчеркивало мой статус «никто». Я лениво упал на кровать и развернул административный интерфейс на полную мощность, и он послушно развернулся перед глазами — огромный, многоуровневый и структурированный как очень хорошо написанная операционная система с древом разделов, логами и уровнями доступов. Большая часть функций предсказуемо горела серым цветом, требуя для разблокировки рангов повыше, но кое-что полезное светилось уже сейчас.

ДОСТУПНО НА ТЕКУЩЕМ УРОВНЕ:

— Просмотр контрактных структур (пассивно)

— Анализ магических паттернов (пассивно)

— Логи контура (частично)

— Личный профиль (полностью)

ЗАБЛОКИРОВАНО:

— Модификация контрактов (Уровень 3+)

— Перехват техник (Уровень 5+)

— Системные команды (Уровень 10+)

— [██████████] (Уровень ???)

Я без лишних раздумий открыл вкладку личного профиля.

СУБЪЕКТ: №7

Исходная личность: СОХРАНЕНА (аномалия)

Родовой контракт: НЕ АКТИВИРОВАН

Магический потенциал: НЕ ОПРЕДЕЛЁН

Особые параметры: СИСТЕМНЫЙ ДОСТУП

Примечание разработчика: этого не должно было произойти.

Я задумчиво перечитал эту финальную строчку примечания дважды, зацепившись за само упоминание разработчика, из чего следовало, что у этой системы определенно был создатель, а значит, у всего этого мира имеется свой код. А там, где написан код, всегда неизбежно водятся баги, ну а там, где есть баги, всегда появляется простор для творчества.

Я окончательно улегся на кровать и уставился в темный потолок, над которым в полумраке интерфейс мягко светился приятным голубым светом, чертовски напоминая мне привычный монитор с открытыми обновлениями в три часа ночи.

«Ну привет, — мысленно усмехнулся я. — Похоже, я снова умудрился найти критический баг в продакшне, только на этот раз в роли продакшна выступает целая огромная Империя в совершенно незнакомом мне мире. Ну и ладно. Будем дебажить».

Глава 2. Период интеграции

Утро началось с того, что за мной пришли, причем вовсе не в каком-то там драматическом или конвойном смысле, а просто в дверь моей комнаты вежливо постучали, и на пороге обнаружился один из местных смотрителей. Парень был молодой и настолько идеально безликий, точно его нанимали на эту работу исключительно за выдающийся талант сливаться со стенами и выглядеть естественной частью окружающего интерьера.

— Завтрак, — коротко сообщил он, когда я открыл дверь.

— Кофе в меню есть? — с надеждой поинтересовался я.

Смотритель посмотрел на меня с таким искренним, глубоким презрением, словно я только что попросил его продать мне государственную тайну, после чего сухо отрезал:

— Чай.

Ну ладно-ладно, чай так чай, спорить с местной администрацией в моем положении было бы верхом глупости.

Столовая находилась в том же самом крыле, буквально в паре дверей от наших комнат, и представляла собой довольно просторное помещение с длинным деревянным столом, высокими окнами и характерной атмосферой очень дорогой тюрьмы. За столом уже вовсю сидели шестеро моих близнецов, и каждый раз, когда я натыкался взглядом на этот парад одинаковых физиономий, мой мозг честно пытался впасть в панику, но я пока довольно успешно удерживал его в стабильном рабочем состоянии.

Я предусмотрительно сел с самого края, поближе к выходу, потому что старая привычка в любом незнакомом помещении заранее продумывать оптимальный маршрут отступления въелась в меня намертво еще со времен защиты диплома. Еду подали предельно простую, без изысков: свежий хлеб, масло, аккуратно нарезанный сыр, тарелка каши и тот самый обещанный чай, причем из столовых приборов нам выделили только ложки, что я отметил для себя чисто автоматически и, как выяснилось через несколько минут, абсолютно не зря.

Четвёртый сидел как раз напротив меня и уже вовсю ел — спокойно, размеренно и с той самой легкой, едва заметной улыбкой, которая вообще не сходила с его лица почти никогда. Он выглядел настолько неестественно умиротворенным, что это уже начинало откровенно напрягать, в то время как остальные парни переговаривались между собой вполголоса. Первый что-то увлеченно объяснял Второму, Третий читал свою брошюру прямо за столом, а Пятый и Шестой продолжали общаться быстрыми взглядами, передавая информацию в разы быстрее, чем нормальные люди делают это с помощью слов. В целом все выглядело почти уютно, если бы только можно было на секунду забыть про одну маленькую и жуткую деталь — мы все до единого выглядели абсолютно одинаково.

Я налил себе чаю, попробовал кашу, которая оказалась вполне съедобной, ведь после бурных студенческих лет и регулярного питания дешёвой лапшой быстрого приготовления мой организм вообще не имел никакого морального права жаловаться на бесплатную кухню.

— Ты не спал ночью, — внезапно нарушил молчание Четвёртый, уставившись прямо на меня.

Я осторожно посмотрел на него поверх края своей кружки и поинтересовался:

— Ты что, моя мама, чтобы контролировать мой режим сна?

— Выглядишь паршиво, — преспокойно продолжил он, словно вообще не услышал моей шпильки.

— В точности как ты, дружище, учитывая, что у нас одно лицо на двоих.

— У тебя руки слегка трясутся, ты постоянно озираешься по сторонам и ночью явно не смог нормально заснуть, потому что я отлично слышал твои шаги через стенку, так что дай угадаю — ты сильно переживал и боялся?

— А ты у нас кто, прости, дипломированный детектив или местный штатный психолог?

— Приходится им быть, раз уж мы оказались в одной лодке.

— Тогда угадай еще, какой именно рукой я сегодня подти...

Договорить мне не удалось, потому что Четвёртый внезапно двинулся, и сделал он это настолько молниеносно, что мой мозг сначала зафиксировал в воздухе летящую кружку с крутым кипятком, и только потом до меня дошло, что этот псих швырнул ее прямо в меня.

Тело, к счастью, среагировало значительно раньше сонного сознания: я резко дёрнулся в сторону, так что кипяток прошёл в паре сантиметров от лица, ощутимо обдав щёку горячим паром. Стул с грохотом опрокинулся, я позорно рухнул на каменный пол, а Четвёртый в этот самый момент уже буквально перелетал через обеденный стол — без малейшего разбега или видимого усилия, а в руке у него подозрительно блеснуло что-то острое.

«Нож? Серьёзно?!» — пронеслась в голове паническая мысль.

Он приземлился ровно в той точке, где еще секунду назад находилась моя голова, и сразу же нанес следующий удар, от которого я каким-то абсолютным чудом успел откатиться в сторону. Откуда во мне внезапно прорезалась такая фантастическая реакция мангуста, я понятия не имел, ведь в прошлой жизни максимум моей физической активности ограничивался спринтом до закрывающихся дверей уходящего автобуса.

Четвёртый замер среди осколков разбитой посуды и посмотрел на меня с самым искренним, нешуточным восхищением.

— О, — выдал он. — Молодец, хорошая реакция.

— Рад, что тебе понравилось мое шоу, — тяжело выдохнул я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Но какого, блин, чёрта это сейчас было?!

— Обычный эксперимент.

Он с улыбкой продемонстрировал мне предмет в своей руке, который на поверку оказался вовсе не ножом, а всего лишь искусно вырезанным куском плотного картона, плотно обёрнутым обычной серебряной фольгой. Я уставился на эту нелепую фиговину с полнейшим непониманием, переводя взгляд с Четвёртого на его пугалку, чувствуя себя полным идиотом из-за того, что меня чуть не прирезали каким-то, блин, мусором.

— Пока что мы все равно не имеем технической возможности друг друга убивать, потому что местные правила этого не позволяют, ведь я правильно говорю, господа? — спокойно продолжил Четвёртый, переведя взгляд на смотрителей.

Те по-прежнему стояли у стены с абсолютно одинаковыми унылыми лицами. Один из них все-таки тяжело вздохнул, нехотя отлепился от каменной кладки и вышел вперед.

— Раз уж у нас случилось подобное происшествие, — произнес он невероятно усталым голосом, — я обязан официально напомнить вам правила нахождения внутри Контура.

Он неторопливо достал из кармана плотный лист бумаги с красивыми золотыми уголками и принялся монотонно читать, причем с такой интонацией, словно искренне ненавидел каждое отдельное слово своей должностной инструкции.

— Физическое воздействие между субъектами категорически запрещено до момента начала Проверки.

Магическое воздействие также запрещено вне специально отведенных учебных условий.

Любое умышленное нарушение данных правил карается немедленным стиранием нарушителя.

Четвёртый тут же демонстративно поднял руку вверх, точь-в-точь как прилежный первоклашка, который до смерти захотел выпендриться перед всем классом тем, что знает, на какую именно букву начинается алфавит.

— Кстати, у меня есть один маленький уточняющий вопрос.

— Что еще? — поморщился смотритель.

— А понятие «физическое воздействие» — оно включает в себя летящий за шиворот кипяток?

— Включает, — крайне нехотя подтвердил мужчина.

— А если этот кипяток пролился совершенно случайно?

— В пределах этого Контура кипяток случайно не проливается.

Четвёртый понимающе кивнул с таким серьезным видом, будто бы вовсе не он кидался кружками пару минут назад, а смотритель снова вернулся к своему документу.

— Второе. Субъекты контура не имеют права покидать отведённое им крыло без обязательного сопровождения до полного окончания периода интеграции, и любое нарушение этого пункта фиксируется системой и напрямую влияет на ваши итоговые показатели Проверки.

— А как быть с туалетом? — внезапно спросил Второй и тут же смущенно осёкся, почувствовав неловкость под взглядами остальных.

— Все необходимые санитарные узлы находятся строго в пределах вашего крыла и доступны для использования при необходимости… Третье. Личное имущество субъектов строго ограничено стандартным выданным комплектом, а любые посторонние предметы, не входящие в этот перечень, подлежат немедленному изъятию.

Третий, даже не поднимая взгляда от своей книги, в этот момент очень аккуратно и совершенно незаметно сдвинул ее чуть глубже под локоть, пытаясь скрыть от глаз охраны.

— Четвёртое. Субъекты обязаны без исключений присутствовать на всех учебных занятиях периода интеграции, и любой пропуск без уважительной причины будет зафиксирован в общем логе.

— И что конкретно у вас тут считается уважительной причиной? — ледяным тоном поинтересовался Первый.

— Смерть, — коротко отрезал смотритель, и после его слов мы все невольно переглянулись между собой, за исключением самого Первого, который даже бровью не повел, словно этот ответ его вообще никак не касался.

— Пятое. — Мужчина на миг оторвался от листа и обвел нас тяжелым взглядом. — Контур функционирует исключительно до момента Проверки, которая является самым первым этапом официального отбора, и по её результатам один субъект гарантированно выбывает из текущего состава.

В столовой мгновенно воцарилась та особенная, гнетущая тишина, которая обычно наступает, когда важную новость услышали абсолютно все, но никто не горит желанием стать первым, кто подаст голос.

— А «выбывает» — это, если говорить конкретнее, в каком именно смысле? — осторожненько поинтересовался я со своего места.

— Это значит ровно то, что я сказал — субъект выбывает, — скучно повторил смотритель.

— И что, его после этого просто отправляют домой?

— Данный вопрос находится вне рамок моей компетенции.

— А в чьей тогда?

— В компетенции Центрального узла.

— А можно как-то более детально уточнить этот момент у самого Центрального узла?

— Нет, нельзя.

Я разочарованно сложил руки на груди, подумав, что систему они придумали, конечно, на редкость удобную, так что хрен к чему придерешься.

— Шестое, — невозмутимо продолжил надзиратель. — Задавать смотрителям любые вопросы, выходящие за рамки установленного регламента, настоятельно не рекомендуется.

— О, так этот пункт тоже официально внесен в список?

— Теперь да, внесен, — сухо зыркнул он на меня. — И последнее. Седьмое. Субъектам строжайшим образом запрещено обсуждать с любыми внешними лицами внутренние процессы контура, включая текущие результаты Проверки… Вопросы по существу имеются?

В ответ раздалось лишь дружное молчание и тихое шуршание складываемого листа бумаги.

— Это не по существу, — сразу оборвал смотритель Четвертого, который снова попытался поднять руку.

— Но я ведь ещё даже ничего не спросил!

— И не нужно.

Вышел, надо признать, исключительно информативный диалог, после чего смотритель закончил инструктаж и послушно вернулся обратно к стене, моментально превратившись в безжизненный элемент интерьера.

За столом опять повисла тяжелая тишина, ведь если считать сухую математику, то один шанс из семи — это вполне терпимые показатели, но если помнить, что речь идет, скорее всего, о физическом уничтожении, то расклад становился паршивым. Особенно если учитывать, что остальные твои копии могут начать активно улучшать собственную статистику выживания непосредственно за твой счет.

Я молча поднял упавший стул и сел обратно на свое место, причем мне даже соизволили принести новый чай и бутерброд взамен уничтоженных. Четвёртый как ни в чем не бывало продолжил свой завтрак, словно пять минут назад он не пытался устроить мне экспресс-проверку на прочность нервной системы, и некоторое время все ели в полном молчании. Первый сидел с таким невозмутимым видом, будто давно просчитал все возможные переменные, Второй стал еще более собранным и напряженным, Третий упорно читал, а Пятый и Шестой синхронно отложили свои ложки в сторону.

Я решил немного рискнуть и прощупать почву.

— Ты всегда подобным образом развлекаешься по утрам? — негромко спросил я, слегка подавшись вперед через стол.

Он поднял на меня свои глаза, которые казались одновременно какими-то хитрыми и совершенно глупыми, что было довольно сложно объяснить с точки зрения нормальной мимики.

— Обычно да, — легко согласился он.

Обычно. Опять это дурацкое слово.

— Мы существуем в этом мире от силы второй день, — резонно заметил я, пристально наблюдая за его лицом. — У тебя-то откуда вообще успело взяться это твое «обычно»?

И вот тут Четвёртый внезапно завис, причем в самом буквальном, айтишном смысле этого слова — он просто залагал. Его лицо на долю секунды стало абсолютно пустым, взгляд полностью расфокусировался, словно внутри его черепной коробки кто-то судорожно листал слишком тяжелый и неоптимизированный архив с данными, но затем он резко моргнул.

— Ну да, логично, — согласился он.

И на этом всё, больше он не выдал ни единого слова, ничего не объяснил и даже не попытался отмахнуться от вопроса, просто приняв это странное противоречие как непреложную данность.

И это, честно говоря, выглядело куда страшнее, чем если бы он разозлился или искренне озадачился, ведь нормальный человек сразу бы выдал реакцию в стиле: «И правда, о чём это я несу на таких уверенных щах?». Человека с подобными рефлексами и провалами в памяти обычно хочется видеть как можно дальше от себя, особенно если его самого этот факт вообще никак не смущает. Я молча продолжил пить свой несладкий чай, напряженно размышляя об этой системной несостыковке, а потом мысленно достал из внутреннего кармана, которого у моей новой одежды не было, но тело нашло его само, воображаемый блокнот и записал туда первый важный пункт.

Четвёртый отчетливо помнит то, чего никогда не было и физически не могло быть, или он просто искренне думает, что помнит, или это вообще не его личная память, причем разница между этими тремя вариантами была принципиальной, хотя оставался шанс, что он просто такой же забагованный персонаж, как и я сам.

После завтрака нас без лишних церемоний отвели в совершенно другое крыло здания. Новый смотритель, который был заметно постарше предыдущего и обладал усталыми глазами заправского чиновника, изложил нам программу периода интеграции коротко и без лишней воды. Утром нас ждала сухая теория в виде истории Империи, изучения протокола и базовой магической грамоты, сразу после обеда — чистая практика с оценкой нашего потенциала и начальной работой с родовым контрактом, а вечером нам предоставлялось свободное время в пределах крыла.

— У кого-нибудь есть вопросы? — спросил он в конце.

— По поводу родового контракта, — подал я голос. — Его нам выдадут позже или он уже у нас есть?

— Он активируется непосредственно в процессе обучения, — снизошел до ответа смотритель. — У каждого конкретного субъекта текущего контура заложена своя индивидуальная конфигурация.

— А если он по какой-то причине вообще не активируется?

На этот раз чиновник ответил далеко не сразу, а значит, мой вопрос был не таким уж идиотским, как могло показаться со стороны.

— Активируется, — наконец веско обронил он.

«Значит, в прошлых потоках определенно бывали случаи, когда ничего не активировалось», — тут же сделал я для себя ментальную пометку.

Я мельком покосился на системный интерфейс, который привычно и тихо висел на самой периферии моего зрения, где по-прежнему ровным светом горела строчка:

Родовой контракт: НЕ АКТИВИРОВАН

Ну и ладно, подумал я, пока ситуация не критическая и время терпит.

Учебный класс для теоретических занятий оказался на удивление даже уютным: длинные деревянные столы, большая доска на стене и высокие сводчатые потолки, так что при другом, более ярком освещении это место можно было легко принять за обычную университетскую аудиторию. Мы расселись по местам, и я привычно выбрал себе стол прямо у окна, задействовав свою старую студенческую привычку номер два.

Лектор вошел через неприметную боковую дверь — это был пожилой мужчина с аккуратной ухоженной бородой и тем особым достоинством во всем облике, которое встречается только у учителей, наработавших за долгие годы колоссальное, просто сверхчеловеческое терпение. На его плече ровным и тусклым светом горел тёмно-синий огонек, который, судя по моим наблюдениям, указывал на придворный, а вовсе не на элитарный клановый статус.

— Меня зовут Советник Олар, — спокойно представился он. — И именно я буду вести у вас весь теоретический курс, так что начнём сразу с самых основ.

С этими словами он развернулся к доске, а я, чтобы не терять времени даром, открыл в интерфейсе скрытый раздел логов и начал читать информацию параллельно его словам, и делал я это вовсе не из вредности, а просто потому, что система казалась мне куда полезнее вводной лекции.

Логи были открыты лишь частично, но даже в таком урезанном виде там можно было выудить массу интересного, начиная от точных дат активации нашего контура и заканчивая порядковыми номерами субъектов. Краткие системные пометки в большинстве своем были наглухо зашифрованы или безжалостно обрезаны, но одна конкретная строчка с завидной регулярностью повторялась в самых разных разделах:

СТЁРТ

исполнитель: неизвестно

Я не поленился и тщательно посчитал все упоминания, из чего следовало, что до нашего прихода существовало минимум четыре аналогичных контура, и каждый раз в логах красовалась одна и та же зловещая пометка — кто-то из субъектов неизменно оказывался стерт системой еще задолго до начала официальной Проверки.

«И за какие же такие заслуги их отправляли в утиль?» — задумчиво размышлял я, и в этот момент мой взгляд невольно упал на Четвертого.

Если наш местный хаотик действительно несет в себе чужие, непонятно откуда взявшиеся рефлексы, которые по сути являются осколками чьей-то посторонней личности, встроенными в него без имен и контекста, то кем он вообще является, если говорить техническим языком? Он ведь явно не обычная копия императора, а скорее какой-то дефектный архив, который наспех собрали из случайных обрывков данных и запустили в продакшн без предварительной инвентаризации содержимого. Возможно, именно поэтому система и присвоила ему хаотический тип без четкой доминанты, ведь внутри него банально нет одной единой личности — там их целая толпа, и ни одна из них даже не подозревает, что она в этом теле далеко не единственная.

Я поймал себя на том, что уже несколько минут пристально смотрю на Четвёртого через два ряда столов. Он сидел идеально прямо, внимательно смотрел на доску, и на его лице сейчас застыло совершенно нейтральное, даже серьезное выражение без какой-либо тени привычной улыбки, что я видел впервые с момента нашего знакомства. В этот короткий миг он казался… совершенно другим человеком, словно он глубоко задумался о чем-то своем и просто банально забыл, что ему по статусу положено постоянно улыбаться.

— Седьмой, — неожиданно вывел меня из транса голос Советника Олара.

Я резко поднял голову.

— Вы хотите что-то добавить к сказанному?

Судя по тому, с каким искренним удивлением на меня сейчас пялились остальные шестеро близнецов, я, по всей видимости, умудрился высказать свои мысли вслух, хотя абсолютно не помнил, что именно сорвалось с моих губ.

— Нет, простите, я просто думал, — буркнул я.

— Вслух, — негромко уточнил Олар, впрочем, без какого-то явного осуждения или раздражения.

— Старая рабочая привычка.

Четвёртый, сидящий через два места от меня, после этих слов тихо и как-то очень по-доброму усмехнулся, причем сделал это абсолютно без видимой причины, а затем в секунду снова стал прежним — вернулась привычная улыбка, легкость в осанке и это раздражающее ощущение человека, которому везде и всегда одинаково интересно. Советник Олар посмотрел сначала на него, потом перевел взгляд на меня, после чего с философской миной «мне за это дерьмо явно не доплачивают» спокойно вернулся к своим записям на доске.

После окончания занятий нам выделили личное время — примерно час до начала обеда, и я решил воспользоваться этим, чтобы найти в нашем крыле небольшой внутренний двор. Это было тихое место: открытое небо над головой, несколько каменных скамеек и какой-то чахлый, полузасохший куст в самом углу, так что я устроился там в полном одиночестве, сел на лавку и просто закрыл глаза, подбивая первые итоги.

Итак, пошел первый день нашего периода интеграции, и промежуточные результаты выглядели следующим образом. Один из шестерых моих клонов попытался средь бела дня проверить меня на прочность прямо за завтраком исключительно из шкурного любопытства, и этим персонажем оказался Четвёртый, у которого в профиле значилось «Нестабильный / Хаотик» и максимальные пять звёзд угрозы, так что системная таблица нам ни разу не соврала. Хорошая новость заключалась в том, что этот тип особо и не скрывал свою сущность, а вот плохая — это ни капли не мешало ему быть смертельно опасным соседом.

Но даже этот вывод был бы слишком поверхностным, потому что настоящая, подлинная плохая новость крылась в другом: у Четвёртого откуда-то имелись двигательные рефлексы, которых у него физически быть не должно, и эти движения явно нарабатывались годами упорных тренировок, да и его странное слово «обычно» применительно ко второму дню существования сильно резало слух. Что-то в его прошивке решительно не сходилось, и второй, более реалистичный вариант происходящего казался мне куда страшнее, отчего на душе становилось совсем неуютно.

Я открыл глаза и задумчиво посмотрел на проплывающие в небе облака. Мы все здесь являемся искусственно выращенными копиями, и этот факт я знал абсолютно точно, поскольку система честно предупредила меня об этом в первую же минуту моего пробуждения. Но копиями чего именно мы являемся на самом деле? По официальной версии — личности императора, то есть одной конкретной личности, которую просто прямолинейно размножили в семь одинаковых экземпляров.

Тогда какого хера Четвёртый настолько разительно отличается от всех остальных? Если в нас изначально копировали одного и того же человека, то откуда вообще взялась такая колоссальная полярность в поведении и навыках, или создатели этого проекта копировали далеко не только императора?

В этот момент перед глазами привычно мигнуло системное сообщение.

Новое уведомление

Субъект №4 добавил вас в категорию: ПРЕДСТАВЛЯЕТ ИНТЕРЕС

Субъект №4: высокий риск непредсказуемого поведения

Я удивленно моргнул и внимательно перечитал последнюю строчку, мысленно поинтересовавшись у интерфейса, неужели местная система все-таки умеет в банальный человеческий здравый смысл.

Примечание: предыдущий субъект в данной категории был стёрт на третий день периода интеграции

Причина: неизвестно

«Отлично, просто потрясающе», — мысленно выругался я.

Я устало откинулся на жесткую спинку скамейки и продолжил сверлить взглядом небо, прикидывая, что из общих четырнадцати дней интеграции первые три уже официально являлись критическими для моей жизни. Родовой контракт по-прежнему висит мертвым грузом, пользоваться местной магической системой я не умею от слова совсем, а тут еще и Четвёртый, который является образцовым психопатом, с какого-то перепугу проявил ко мне повышенный интерес. И при этом я до сих пор понятия не имею, чем именно он так сильно заинтересовался — мной как личностью или тем существом, которое живет внутри него вместо законной прошивки и судорожно ищет в окружающем мире хоть что-то знакомое.

Да еще и кофе мне, сука, так и не дали.

Я привычным жестом свернул всплывшее уведомление и напоследок заглянул в раздел личного профиля, где в графе характеристик по-прежнему сиротливо светилось:

Магический потенциал: НЕ ОПРЕДЕЛЁН

«Ладно, — отрешенно подумал я, — значит, именно с этого пункта мы и начнем наш дебаг».

Где-то в глубине коридора негромко хлопнула тяжелая дверь, прервав воцарившуюся тишину, после чего раздались неторопливые шаги по каменным плитам, и на скамейку рядом со мной без лишних слов кто-то сел. Я неохотно открыл глаза и повернул голову — Четвёртый сидел подле меня и с точно таким же задумчивым, философским видом созерцал небо.

— Ты что, блин, запал на меня, что преследуешь по всему крылу? — хмуро поинтересовался я.

— Вовсе нет, — ответил он на удивление серьезно и без привычного паячничества. — Просто мне тоже захотелось выйти на улицу и немного подышать свежим воздухом… А ты, как я погляжу, совсем меня не боишься после того утреннего перформанса.

— Боюсь, — честно признался я, решив не строить из себя героя. — Просто не считаю нужным показывать это окружающим.

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня с тем самым чистым, почти академическим интересом, который я уже наблюдал у него за завтраком.

— И это очень умно с твоей стороны, — искренне похвалил он. — Потому что большинство как раз таки показывают свой страх сразу, а смотреть на это невероятно скучно.

— Рад, что мне удалось не разочаровать твои высокие ожидания.

— Пока что не разочаровал, — веско уточнил этот псих, видимо, чтобы я слишком сильно не расслаблялся. — А дальше посмотрим, как карты лягут.

Я молча смотрел на его профиль и напряженно размышлял над его словами, ведь он снова употребил это странное слово «большинство», опять выдав в себе человека с богатой личной историей там, где этой истории по всем законам логики быть не могло. И это его «пока что», словно он доподлинно знал, что именно произойдет со всеми нами в самом ближайшем будущем.

— Слушай, Четвёртый, — позвал я его.

— Что такое?

— Вот когда ты говоришь все эти вещи с таким глубоким знанием дела — ты вообще сам отдаешь себе отчет, о чём идет речь? Мы ведь находимся здесь всего второй день, у нас физически нет и не может быть никакого бэкграунда, по крайней мере, если судить по официальной логике этого места. Так откуда ты все это помнишь и так уверенно рассуждаешь о местных правилах?

После моих слов в воздухе повисла долгая, по-настоящему затяжная пауза, и наш таинственный хаотик даже не подумал отвернуться или перевести все в дежурную шутку, продолжая смотреть ввысь с тем самым внимательным выражением лица, которое у него было на лекции у Олара.

— Да фиг знает, просто знаю и всё, — ответил он как-то очень просто и обыденно.

— И тебе что, совсем неинтересно разобраться, откуда именно к тебе приходят эти знания?

— Почему же неинтересно? Очень даже интересно, — произнес он почти без каких-либо эмоций в голосе. — Но скажем так: это недостаточно интересно для того, чтобы я начинал всерьез беспокоиться по этому поводу.

— Это еще почему?

— Да потому что, — он на секунду запнулся, подбирая нужные слова, — это самое знание… нет, даже скорее это глубинное ощущение… Оно хоть и кажется сейчас не очень определённым, но на практике оказывается чертовски полезным, так что мне абсолютно неважно, откуда именно оно ко мне пришло, ведь главное — этот инструмент сейчас отлично работает на меня.

Я молча смотрел на него, понимая, что только что получил самый честный и исчерпывающий ответ из всех возможных. Этот парень просто безраздельно доверял собственным инстинктам и принимал их как данность — как удобный рабочий инструмент, происхождение которого не имеет для него ровным счетом никакого значения, пока этот самый инструмент остается достаточно острым. Возможно, именно в этом и заключалась истинная суть хаотического типа мышления: полное отсутствие внутренней потребности в строгом порядке, объяснениях и в том, чтобы все окружающие элементы мозаики обязательно сходились в единую картину.

Лично мне, как человеку с чисто алгоритмическим складом ума, подобный подход был совершенно непонятен, но одновременно с этим внутри меня шевельнулось странное чувство, отдаленно похожее на легкую зависть к его абсолютной, непоколебимой уверенности в себе.

Четвёртый неторопливо встал со скамейки, привычным движением сунул руки глубоко в карманы брюк и не спеша направился обратно к дверям здания, но у самого входа на секунду притормозил и, даже не оборачиваясь в мою сторону, негромко бросил:

— Завтра во время завтрака не садись у самого окна. Там из щелей прилично сквозит, так что простудишься на раз-два.

И с этими словами он скрылся внутри, оставив меня наедине с кустом. Я завороженно смотрел на закрывшуюся дубовую дверь в течение добрых десяти секунд, пытаясь переварить услышанное.

Что это, черт возьми, сейчас было — проявление искренней человеческой заботы? Или это было завуалированное дружеское предупреждение о новой атаке? Или он просто хочет, чтобы к моменту нашей официальной ликвидации я находился в идеальной физической форме, чтобы ему было интереснее со мной возиться, пусть и не прямо сейчас, а позже, когда правила контура наконец-то разрешат нам пускать друг другу кровь?

Перед глазами снова услужливо загорелся интерфейс.

Система не может определить точные намерения субъекта №4

Рекомендуется: максимальная осторожность

Также рекомендуется: чашка горячего кофе

Последняя строчка весело мигнула пару раз и бесследно растворилась в воздухе, а я лишь криво усмехнулся. А система ничего такая. Даже адекватная.

Глава 3. Наблюдательница

Официальный смотр контура назначили на третий день. Предупредили с утра, ещё за завтраком — коротко, без деталей, в духе здешней традиции не говорить лишнего. Смотритель просто заглянул в столовую и выдал: «Сегодня в третьем часу пополудни — представление контура Совету и наблюдателям», — и исчез, будто его и не было.

Я налил себе чай. Всё ещё чай, а не кофе — оставалось надеяться, что это только нам не дают кофе, а не вообще в Империи его не изобрели, и всё-таки надежда его испить всё-таки есть.

Принялся думать.

«Представление». Хорошо отражающее реальность слово. Почти как шоу. Нас именно что будут показывать, как породистых щенков на аукционе и ожидать виляние хвостиками, не иначе. Наши шестеро пока вообще слабо вкуривали, что происходит вокруг. И это давало мне фору, хотя я пока не понимал, как её монетизировать.

Четвёртый за завтраком выглядел подозрительно тихим. Натянутая улыбка на месте, ложка движется правильно, но взгляд пустой — смотрит куда-то в пространство между столом и окном. Я уже научился различать его контрастные настроения. Сейчас он завис где-то посередине.

Первый сидел, как и полагалось, со строгой осанкой и буквально излучал компиляторную готовность. Этот чувак, кажется, вообще никогда не выходил из режима острой бдительности. Это немножко напрягало, потому что было вообще непонятно, когда он перезагружается. Может, он и ночью спит по стойке смирно? Стратегически. И во сне оптимизирует план следующего сна.

Третий читал. Книга уже другая — значит, либо парень как-то надыбал новую, либо у него тут личная библиотека, которую он ото всех скрывает. В любом случае, это было любопытно.

Пятый и Шестой вовсю семафорили друг другу жестами. Быстро, но я уже начинал улавливать смыслы. Не конкретные слова, а общую структуру: запрос, ответ, апрув, реджект. Они явно что-то планировали. Что именно — вопрос времени.

Второй уничтожал еду так же, как делал всё остальное: с абсолютной концентрацией и без единого лишнего движения. Жевал с чувством, с толком. Как сытый лев, которому вообще забыли объяснить, что такое дедлайны.

В общем, обычное семейное утро в элитном дурдоме закрытого типа. С ненулевым шансом взаимного убийства ближе к вечеру. Уютненько.

Я поставил кружку и привычно развернул интерфейс.

С ночи там выкатился свежий апдейт. Обновился один из скрытых разделов. Таба называлась «Внешние наблюдатели», и до этого момента она висела полностью серой. Теперь часть строк подсветилась активным статусом.

ВНЕШНИЕ НАБЛЮДАТЕЛИ — РЕЕСТР

[статус: активен]

Клан Вэйр — наблюдатель назначенКлан Орин — наблюдатель назначенКлан Сеть — наблюдатель назначенСовет Кланов — три представителяСоветник Олар — куратор теоретического курса [уже известен][██████] — статус: ЗАКРЫТО [требуется уровень доступа: 4+]Примечание: Наблюдатели имеют право присутствовать на открытых мероприятиях контура, но не имеют права вмешиваться в процесс до момента первой Проверки.

[!] Клан Вэйр — активный родовой контракт.[!] Уязвимость в структуре контракта: ОБНАРУЖЕНА.

Доступные экшены: [Просмотр] [Анализ][Модификация — заблокировано, требуется уровень доступа: 3+]

Я ткнул на [Просмотр].

Контракт Вэйра тут же развернулся в громоздкую интерактивную схему — ветвистое дерево обязательств, прав и ограничений. Выглядело это чудо архитектурной мысли как типичный, хреново задокументированный легаси-код. Что-то написали двести лет назад, что-то костылили сверху по ходу дела разные люди с абсолютно разным пониманием системной логики. Кое-где — откровенные заплатки, кое-где — костыли на костылях.

А вот здесь...

Опа. Нашёл. Детект уязвимости. Она была почти незаметной — крошечная логическая петля в подразделе «Права наблюдателя». По дефолту контракт обязывал наблюдателя от клана Вэйр действовать строго в интересах этого самого клана. Вот только само определение «интересов клана» в теле документа было размыто до неприличия. Настолько, что трактовать его можно было как угодно, в зависимости от погоды и настроения. И если наблюдатель сам определял, что именно выгодно его клану...

Интересный баг.

Я свернул схему и вернулся к чаю. Значит, фиксер от Вэйра — живой человек с неплохой свободой маневра. Это кардинально меняло расклад сил на доске.

В третьем часу нас строем вывели в парадный зал.

Тот самый, помпезный — с куполом, витражами, тяжеленными золотыми люстрами и натёртым до зеркального блеска паркетом. Я видел его в день заселения, но тогда мне было слегка не до оценки интерьеров. Теперь зал переформатировали: народу стало меньше, но рассадили всех максимально строго.

Вдоль правой стены тянулся длинный стол. За ним расположилась троица в глухих тёмных мундирах с золотым шитьем. Совет. Вдоль левой стены стояли одиночки — обособленно, порознь. У каждого на плече лениво пульсировал магический огонёк цвета родного клана. Наблюдатели.

Нас выстроили в шеренгу ровно по центру. Первый, предсказуемо, возглавлял парад. Я пристроился в самом хвосте — ну а где ещё. Жизнь стабильна в своей предсказуемости.

Один из советников поднялся с места.

— Контур Резервных Наследников Его Императорского Величества — седьмой по счёту, — отчеканил он мёртвым тоном чиновника, который зачитывает сотый протокол на сотом заседании за день. — Семь субъектов, контур заполнен полностью. Интеграционный период запущен. Первая Проверка — через двенадцать дней.

Он сел. Вместо него поднялся другой советник — постарше, с тяжёлым пламенем тёмно-золотого цвета на плече. Золото означало принадлежность к старшему клану. Старик медленно пошёл вдоль нашей шеренги.

Точно так же, как в прошлый раз. Это был тот самый дед, который на днях наградил меня эпитетом «дерзкий». Советник... чёрт, я опять забыл его имя. Надо бы зафиксировать.

Интерфейс среагировал мгновенно, выдав контекстную подсказку:

[Обнаружен субъект] Орвин Кас, старший советник.

Клан: Тиар (старший). Статус в Совете: первый голос.

Орвин Кас неторопливо дошагал до конца строя, оглядел нас по очереди, ни на ком конкретно не залипнув, и вернулся на своё место.

— Наблюдатели могут представиться, — разрешил он.

От левой стены отделились трое. Наблюдатель от клана Орин — пожёванный жизнью мужик с водянистыми глазами и дежурной мимикой в стиле «я здесь просто мимо проходил». Наблюдательница от Сети — строгая дама лет сорока в тёмном, с антрацитовым огоньком на плече. На нашу шеренгу она смотрела как заправский аналитик на сухую excel-таблицу.

И, наконец, представитель клана Вэйр.

Девушка. Примерно моего возраста — ну, или возраста того тела, которое я сейчас арендовал, что вообще-то не одно и то же. Высокая, осанка — струна, тёмные волосы стянуты в строгий хвост. Одета в чёрное с золотом, а на плече горит зелёный огонёк. Черты лица правильные, точёные, с той породистой холодностью, которая означает не отсутствие эмоций, а их тотальный, выверенный контроль. Сразу видно — барышня привыкла не светить картами и искусно прятать мысли.

Она мазнула взглядом по нашей шеренге. Быстро, слева направо — не разглядывала, а именно сканировала, как антивирус. А потом чуть притормозила.

На мне.

Секунда. Две. До чего же огромные глазища. Такие же зелёные, как её родовой огоонёк. Затем фокус сместился, и её лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

— Анна Вэйр, наблюдатель от клана Вэйр, — отчеканила она ровным, хорошо поставленным голосом. — Согласно протоколу.

Мой интерфейс считал её контракт без промедления:

[Обнаружен субъект: АННА ВЭЙР

Клан: Вэйр (средний).

Полномочия наблюдателя: стандартные.

Родовой контракт: активен.

[!] Уязвимость: раздел 7, пункт 3 — определение «интересов клана».

Рекомендация: представляет потенциальный интерес]

«Потенциальный интерес». Ну да, местная система определённо умела упаковывать маркер «непростая девица» в обёртку унылого корпоративного сленга.

Я проводил её взглядом, судорожно просчитывая в уме ту самую петлю в её контракте.

После завершения официальной части нас распустили по номерам — точнее, вернули в пределы нашего жилого крыла. Смотрители технично испарились в коридорах, создавая деликатную иллюзию свободы при полном её отсутствии.

Первый тут же попытался забрить в оборот Второго. Зажал его в углу и начал что-то втирать на пониженных тонах. Знакомая лекторская интонация, режим «я начальник, ты дурак» — я этот паттерн у него уже не раз фиксировал. Первый вообще обожал доминировать и разъяснять. Всегда считал, что имеет на это эксклюзивное право. Базовая прошивка лидера: ноль сомнений, максимум авторитарности. По крайней мере, пока его никто не скинул с этой должности.

Третий привычно аннигилировал куда-то вглубь коридоров, обняв свою книгу.

Четвёртый поплёлся во внутренний дворик — на ту самую локацию, где мы зависали вчера. Я зафиксировал этот вектор, но следом не пошёл. Слишком очевидный маршрут. Вместо этого я залип у окна в коридоре и снова вывел перед глазами полупрозрачные окна интерфейса.

Надо было детальнее раскидать тему с наблюдателями. Вернее, с одной конкретной наблюдательницей.

Анна Вэйр, агент с дырой в безопасности. Какого чёрта клан прислал девчонку, а не прожжённого аппаратного волка с кучей опыта?

Варианты. Первый: она гораздо круче и зубастее, чем кажется на первый взгляд. Второй: её сослали сюда именно из-за возраста — веса в клане ноль, влияния ноль, в случае фатального факапа клан легко сольёт её без особых репутационных потерь. Третий: у неё есть специфический таргет, под который идеально подходит именно молодой и не примелькавшийся агент.

Я бы поставил на первый вариант. Слишком прямая спина. Слишком ровный, отфильтрованный голос. Так обычно держатся люди, которые в курсе, что их поголовно недооценивают, и вовсю юзают этот баг восприятия в своих целях.

Вдруг экран интерфейса коротко мигнул, выталкивая свежий лог:

[Новое уведомление]

[Субъект АННА ВЭЙР запросила сведения о субъекте №7 у куратора Олара.

Куратор предоставил: стандартный профиль.

[Примечание: стандартный профиль субъекта №7 не содержит информации об аномальных параметрах системного интерфейса].

Ага... Пинг пошёл.

Значит, девочка уже начала сбор дата-паков. Логично, это её прямая обязанность. И начала она именно с меня. Тоже вполне просчитываемый шаг — я в этом контуре замыкающий, самый нестандартный и непонятный элемент. Хорошая чуйка у девицы, ничего не скажешь. Вопрос лишь в том, куда она сольёт собранные данные, когда докопается до сути.

Я свернул интерфейс и остался стоять у стекла, прокручивая мысли. Из глубины коридора донеслись шаги. Я не стал резко оборачиваться, просто прислушался к аудиопотоку.

Лёгкий, чёткий, уверенный ритм. Не смотритель — у тех походка другая, более тяжёлая и казённая.

— Здесь неплохой обзор, — холодно раздалось голос.

Я повернулся. Анна Вэйр стояла буквально в двух шагах. Ближе подходить не стала, зафиксировала дистанцию. В руках — пусто, и она даже не пыталась делать вид, что просто гуляла мимо, хотя я-то отлично знал её недавний таймлайн. Она только что пробивала мою анкету у куратора и сразу после этого нацелилась на личный контакт. Решила не терять время на лишние циклы.

— Наблюдателям разве дозволено бесконтрольно шариться по жилому блоку? — поинтересовался я.

— По протоколу — да, — спокойно отозвалась она. — Но исключительно в сопровождении дежурного смотрителя.

Я демонстративно заглянул ей за спину, осматривая пустой коридор.

— И где же ваш эскорт?

— Я его отпустила.

— А так можно было?

— По протоколу — нельзя.

— А по факту?

— А по факту — всё зависит от того, кто из нас первым успеет оформить жалобу.

Я внимательно всмотрелся в её лицо. Дерзкая. Прийти одной, без конвоя. Ломать системные правила в первый же день — это либо тотальная глупость, либо железобетонная уверенность в собственной неприкосновенности. На дуру Анна не тянула от слова «совсем».

— Анна... — начал я, аккуратно щупая почву. — На смотре вы залипли на мне ощутимо дольше, чем на остальных. А теперь караулите в коридоре. Я могу быть чем-то полезен вашему клану?

— Да, — без малейших колебаний выдала она. — Можете, Седьмой.

Коротко, в лоб. Без светской шелухи и долгих прелюдий. Мне такой подход зашёл — чисто в рабочем плане, никакого романса. С прямыми людьми всегда проще: не нужно тратить ресурсы процессора на угадывание скрытых мотивов.

— Внимательно слушаю, — я прислонился к подоконнику.

— Вы ведёте себя несколько нетипично. Выпадаете из стандартных паттернов поведения остальных субъектов с самого начала. — Она развернулась корпусом к окну, будто вести переговоры, не пересекаясь взглядами, ей было комфортнее. — Незаметно, но для меня достаточно.

— Какая глубокая аналитика, — сыронизировал я, но Анна не заметила.

— Это моя работа, — сказала она равнодушно.

— Ну ладно, допустим, и что клан Вэйр планирует делать с этой... возможностью?

— да, вы правы — это возможность, — согласилась Анна. — И клан планирует использовать её для долгосрочной ставки.

— Как интересно, — я скользнул взглядом по её плечу. Огонёк там горел ровно, без тревожных вспышек.

— Скорее, это мне интересно. У меня... возникли некоторые вопросы.

— Да? Ну чтож, валяйте, спрашивайте.

— Вы ведь помните то, что было до инициализации контура, Седьмой?

Интонация была не сколько вопросительной, сколько утвердительной. Она не спрашивала, она верифицировала гипотезу, которую уже выстроила у себя в голове.

— А вы бы на моём месте выложили всё как на духу, если бы помнили? — отбил я мяч на её половину.

— Нет, — согласилась она без малейших колебаний. — Но я и не подопытный субъект.

— Логичго. — Я взял небольшую паузу.

А действительно, что я терял? Объяснять местной барышне с мутными намерениями, что я помню не прошлую жизнь кастомного клона, а свою реальную биографию из абсолютно другого мира — задача со звёздочкой. Я и сам в этой чертовщине до сих пор плавал и старался лишний раз не ковырять это от греха подальше. Анна же явно нафантазировала, что я сохранил память предыдущей итерации или перерождения. Переубеждать её в этом смысла не было.

— Хорошо, Анна, допустим, кое-какие куски памяти у меня всплывают. Немного. Но вполне достаточно, чтобы осознать: то, что устроено здесь — далеко не единственный рабочий вариант архитектуры мира.

Анна резко развернулась ко мне.

— Это делает вас критически опасным элементом.

— Или чертовски полезным инструментом. Смотря под каким углом скомпилировать задачу.

В зелёных глазах снова промелькнула искра.

— Точно, — тихо уронила она.

Мы замолчали. За стеклом, во дворе, Четвёртый растёкся по скамейке и, похоже, нагло спал. Странный куст по центру локации замер, словно нарисованный — ни единого движения ветвей. Исскуственный он что ли?

— Так чего конкретно хочет клан Вэйр? — нарушил я тишину.

Анна заложила руки за спину, изящно качнулась с носков на пятки и вернулась в исходную стойку.

— Текущий статус-кво — весь этот контур, Проверки, жёсткий отсев, финальная Инициация — абсолютно непредсказуемая система. Кланы понятия не имеют, кто выйдет из этого контура победителем. Мы не знаем, какими параметрами будет обладать финальный строй. Чьи интересы он пропишет в приоритет. Такая неопределённость генерирует слишком много рисков и нестабильности.

— И вы здесь для того, чтобы внедрить в систему предсказуемый фактор?

— Для начала — чтобы оценить, реален ли компромисс. И с кем именно его можно заключить.

Я хмыкнул. Вот так, без купюр. Клан банально ищет, с кем из контура можно заключить предварительный пакт. Поставить на правильную лошадь на местном ипподроме. Захеджировать риски и гарантировать себе тёплое место при любом исходе финала.

— А если окажется, что договариваться не с кем?

— Тогда включим режим пассивного участия. Будем наблюдать со стороны. Профит меньше, но как резервный план — сойдёт.

— Профит, в смысле, это выгодно для кого?

— Для системы в целом.

Я кивнул, переваривая инфу. Картина вырисовывалась яркая: умная девица с гибким контрактом, явным желанием угадать будущего лидера и подозрительно мощной интуицией. Опасный стек.

Остальной контур для неё — глухая стена. Первый с его параноидальной тягой к менеджменту, Второй — чистый берсерк без тормозов, Третий — аутичный книжный червь, Четвёртый — непредсказуемый хаотик, ну и парочка манипуляторов в связке, ещё неизвестно чем манипулирующие. Ни один из них не способен гарантировать ей то, за чем она пришла — стабильность в нестабильной среде. А вот у меня, на минуточку, есть прямой доступ к коду самой этой среды. Она об этом, конечно, не догадывается, но подсознательно что-то ловит.

— Мне нужно время на обработку запроса, — резюмировал я.

— Само собой. — Она плавно отстранилась от подоконника. — Если созреете для продолжения сессии — отправьте официальный запрос через смотрителя. Только так. Встреча в библиотеке крыла, это налево по коридору.

— Зачем такие официальные сложности?

— Потому что следующий шаг должен быть запротоколирован в системе переговоров, — отрезала она. — Иначе это не сделка, а пустой треп в кулуарах.

— А то, что происходит сейчас?

Она на мгновение замерла.

— А сейчас я проводила первичный аудит данных... И решала, стоит ли вообще открывать этот проект.

— И?

— Стоит.

Анна крутанулась на каблуках и двинулась по коридору своей идеальной, будто намертво заскриптованной походкой.

Тут же выскочил системный лог:

[Новое действие доступно]

Субъект АННА ВЭЙР добавлен в реестр контактов.

Рекомендуемый статус: ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ СОЮЗНИК.

[!] Субъект первой нарушила протокол.

[!] Субъект открыто озвучила свои бенефиты.

[!] Субъект является внешним агентом.

Обмен данными несёт критические риски.[!]

Также инфо: тотальное отсутствие союзников несет ещё большие риски.

Однако. Какая прагматичная система.

***

Вечер прошёл без эксцессов.

Я закрылся в своей комнате, развернул оверлей интерфейса на максимум — насколько позволял мой куцый первый уровень — и зарылся в то, ради чего всё это затевалось: в чтение системных логов. Раздел «Логи контура» был частично залочен, но даже доступных крох хватало для построения интересной аналитики.

До нашей итерации было шесть контуров. Шесть, а не четыре, как я насчитал вчера. Причём два последних зачистили не просто банальным вайпом «delete», а по какому-то гораздо более сложному алгоритму.

Я буквально ломал глаза об обрезанные строчки кода, пытаясь склеить из этих фрагментов общую архитектуру.

Контур №1 — сто двенадцать лет назад. Завершён в штатном режиме. Один субъект был... а дальше запись обрывалась на самом интересном месте. Маркер [активирован] есть, а описание финального статуса стёрто.

Контур №2 — восемьдесят а семь лет назад. Закрыт. И снова жесткий обрыв на ключевом моменте.

Контур №3 — шестьдесят лет назад. Падение системы, статус: не завершён. Два субъекта выпилены досрочно. Один — на третий день с пометкой [аномальное поведение]. Второй — на девятый, маркер [несоответствие протоколу]. По остальным данные закрыты.

Контур №4 — сорок лет назад. Снова краш. Три субъекта удалены досрочно.

Дальше шёл жирный пробел по таймлайну, и в самом конце висела строка, которую я перечитал раза три, не меньше:

[КОНТУР ПРИОСТАНОВЛЕН — причина: ИСТОЧНИК НЕСТАБИЛЕН]

[Ожидание стабилизации источника]

«Источник».

Что за штуковина такая?

Я залез в свой личный профиль и снова уставился на строчку, которая триггернула меня в первый день:

[Примечание разработчика: этого не должно было произойти].

Разработчик. У этой системы есть конкретный создатель. Есть архитектура, баги, комменты в коде. И где-то в ядре этой структуры запрятан некий «источник», способный ловить критическую нестабильность.

Я вбил поисковый запрос по доступным базам логов. Результаты выкатились куцыми кусками:

[Запрос: «источник»

Результаты: 14 вхождений

Доступно без ограничений: 3]

Первое вхождение — сухой тех-термин из описания архитектуры: «Контур генерируется на основе источника — матричной записи личности».

Значит, источник — это мастер-матрица. Оригинальный слепок личности, с которого штампуют наши копии. Личность самого Императора.

Второе вхождение — та самая пометка из четвёртого контура: «Источник нестабилен».

Третье — совсем короткий выхлоп из какого-то служебного лога, дата размыта бэд-секторами:

[ЗАПРОС К ЦЕНТРАЛЬНОМУ УЗЛУ]

Статус источника: ДЕГРАДАЦИЯ [34%]

Рекомендация: внеплановый контур.

Статус запроса: ВЫПОЛНЕНО.

Деградация.

Я тупо гипнотизировал это слово. Так вот где собака зарыта. Контуры штампуют не по плановому расписанию или красивому календарю. Их запускают тогда, когда мастер-матрица начинает сыпаться и терять стабильность. Когда записанная в систему личность Императора начинает разлагаться. И тогда врубается аварийный скрипт — страховка, бэкап, семь резервных копий наследников.

Но если Император всё ещё условно жив — накой чёрт плодить копии? А если он давно мёртв — почему верхушка делает вид, что всё ок? Чисто государственный, бюрократический подход к безопасности, классика.

Я открыл вкладку «Лор и история» — она тоже была частично доступна — и пробежался по официальной версии. Там всё было предсказуемо уныло: Его Императорское Величество, долгие лета, Контур — традиционный инструмент преемственности власти, функционирующий со времён основания Империи.

Официоз предсказуемо ничего не объяснял. Он и создан для того, чтобы объяснять только то, что выгодно руководству.

Я вернулся к коду логов. «Деградация [34%]». Это было несколько десятилетий назад. Если процесс шёл с той же скоростью, то сейчас там...

Экран полыхнул красным:

[!] Уведомление

Ваш запрос к разделу «Статус источника» заблокирован.

Уровень доступа недостаточен.

Требуется: уровень 6+

Ну разумеется. Кто бы сомневался.

Я закрыл оверлей и завалился на кровать, тупо разглядывая потолок. Состояние один в один как дома, когда ты в три часа ночи залипаешь в монитор, пытаясь понять, почему упал прод.

Итак, имеем вводные: нас создали, потому что оригинал деградирует. Но как именно? Физически или ментально? Система чётко определяет его как «матричную запись». Значит, сыплется сам цифровой слепок? Или донор, с которого его снимали? Если деградирует сама запись, то с каждым новым контуром бэкапы становятся всё хуже. Всё дальше от оригинала. Превращаясь во что-то... совершенно стороннее.

Я вспомнил Четвёртого. Хаотик без четко выраженной доминанты. Абсолютно нестабильный тип с пятью звёздами угрозы в профиле. Человек, который выдаёт инфу, которой у него физически быть не может. Что если он — не просто случайный баг компиляции? Что если в него зашито сразу несколько деградировавших слепков, которые криво склеились при инициализации? Такой архивный образ, который на коленке собрали из битых кусков и запустили в прод без предварительной инвентаризации.

Я зажмурился. Слишком много критических вопросов для третьего дня в системе.

Операционка, будто считав мой ментальный перегруз, услужливо подкинула подсказку:

[Рекомендация системы]

Текущий уровень доступа: 1

Для апгрейда до уровня 2 рекомендуется:

Активация родового контракта (статус: невозможно)Демонстрация магического потенциалаOR: Накопление системных взаимодействий (текущий прогресс: 31%)Примечание: Путь через накопление взаимодействий не предусмотрен стандартным протоколом.

И тут баг. Не предусмотрен протоколом, надо же. Ну конечно, архитекторы просто не закладывали в логику, что подопытный субъект начнёт активно юзать инженерный интерфейс вместо того, чтобы послушно сидеть на попе ровно и ждать плановой зачистки.

«Накопление взаимодействий». 31%. Схема ясна: чем больше я скроллю логи, анализирую данные и прожимаю кнопки в оверлее, тем быстрее капает экспа для апгрейда уровня.

Я снова развернул меню и принялся методично, клик за кликом, прожимать всё, до чего мог дотянуться мой текущий уровень доступа.

***

Следующее утро прилетело с очередным сюрпризом. Не то чтобы уровня экшн-катастрофы, скорее из разряда «ну вот, пошёл прогресс».

За завтраком Первый бесцеремонно подсел за мой стол. Шаг из ряда вон. Обычно этот товарищ оккупировал место во главе стола — не официально, но по умолчанию — и оттуда рулил своими кулуарными тёрками со Вторым. Сегодня же он притащил свою тарелку с кружкой и приземлился аккурат по правую руку от меня. С выражением лица человека, совершившего глубоко взвешенный тактический маневр.

Я проигнорировал этот выпад, продолжая ковырять кашу и запивать её местным суррогатом чая.

— Ты общался с наблюдательницей клана, — выдал он утвердительно, даже не пытаясь замаскировать это под вопрос.

— Ого. Ты теперь тоже у нас подрабатываешь сталкером?

— Я отслеживаю все процессы в этом крыле, — ледяным тоном парировал Первый. — Это целесообразно.

— Безусловно. И каков результат?

— Результат в том, что ты на вторые сутки уже вовсю общаешься с внешним агентом. Нарушая правила. — Он вперился в меня тяжёлым взглядом, пытаясь пробить защиту. — Это либо гениальный ход, либо фатальная неосмотрительность.

— Есть третий вариант: это обычный коннект двух случайных людей, оказавшихся на одной локации по воле случая. Почему нет?

— В нашем статусе любые взаимодействия на локации не происходят просто так.

— Ладно, окей. Засчитано, — нехотя согласился я. — И чего тебе надо, Первый?

Он взял паузу. Нетипично для него — обычно Первый генерировал словесный поток ровно в рамках таймингов, чётко и без задержек. Молчание означало, что он пытается переварить информацию, которая весит больше его стандартного лимита.

— Мне нужна инфа, — выдал он наконец. — Конкретно: что тебе слила наблюдатель Вэйр.

— И с какого перепугу я должен делиться с тобой такой, якобы ценной информацией?

— С такого, что у меня есть информация на обмен.

Я повернул к нему голову. Первый держал взгляд — спокойно, без агрессии и лишнего давления. В этом парне была одна деталь, которую я никак не мог декомпилировать: он был чертовски умен, дисциплинирован и обладал жесткой иерархией ценностей. И на самой вершине этой иерархии горел таргет «победить». Вот только оптимальный алгоритм для этой победы он пока не утвердил.

— Заманчиво, — протянул я. — И что на витрине?

— Данные по Совету. — Он едва заметно сбросил громкость голоса. — Я вычислил, кто именно из советников напрямую заинтересован в том, чтобы этот контур лёг и никто из нас не дожил до финала.

Опачки. А вот это уже горячо. Но я удержал покерфейс, не выдав системного интереса ни единым мускулом.

— Откуда инфа? — прощупал я.

— Чистое вдохновение. Я наблюдал за их реакциями на смотре. За тем, как они сканировали нас взглядами. Как перешёптывались между собой.

— И? Это косвенные улики, к делу не пришьёшь.

— Да, — кивнул он. — Но у меня есть кое-что повесомее. То, что смотрители по своей халатности забыли скрыть.

Первый мазнул ладонью по поверхности стола — и возле моей кружки материализовался крошечный, сложенный в несколько раз клочок бумаги. Я даже не зафиксировал момент передачи. Скорость прорисовки движений и рефлексы у Первого были не хуже, чем у Второго, просто заточены под другие задачи.

— Изучишь после того, как доешь, — он поднялся, подхватив пустую тарелку. — Моя цель — зайти на Проверку с максимальным пакетом данных. Твоя цель, как я погляжу, аналогичная. Это не долгосрочный альянс. Это разовый обмен.

— Не веришь в командную работу? — кинул я ему в спину.

Он притормозила у самого выхода.

— Я верю исключительно в совпадение векторов мотивации, — отчеканил он, не оборачиваясь, и ушёл на свою исходную позицию.

Я бросил быстрый взгляд на листок, затем прошёлся по столовой. Остальные вели себя как ни в чём не бывало. Либо они искусно делали вид, что пропустили наш полусекретный коннект мимо ушей, либо им действительно было глубоко фиолетово. Все, кроме моего комрада под номером Четыре. Тот некоторое время сверлил меня своим фирменным неклассифицируемым взглядом, после чего пару раз моргнул и вернулся к уничтожению завтрака.

Я незаметно перекочевал листок в карман брюк.

На листке обнаружилось ровно три строчки. Я развернул его, только когда забился в тихий угол коридора:

Советник Орвин Кас, клан Тиар.

Первый голос Совета.

Интерес: сохранение текущего положения дел.

Три строчки. Никаких логов, никаких пруфов. Имя, которое мне уже выплюнул интерфейс, и единственная полезная строчка про удержание статус-кво. И что? Что дальше-то?

Я начал крутить эту мысль в бэкграунде. Орвин Кас. Старший советник. Тёмно-золотой маркер на плече — высшая лига. Тот самый дед, который выстраивал нас в шеренгу и тестил на прочность. Тот, кто официально курирует весь проект контура.

«Удержание текущего статус-кво». Если весь этот цирк с контуром затеян ради компиляции нового императора, то кому, спрашивается, выгодно, чтобы релиз никогда не состоялся?

Тому, кому чертовски комфортно в текущих условиях безвластия. Если оригинальный Император давно словил деградацию матрицы, потерял дееспособность или вообще растворился в системном коде, то кто фактически рулит Империей прямо сейчас? Совет кланов. Формально — они временная администрация, надзорный орган. Фактически — они у руля уже чертовски давно.

Если из контура выйдет жизнеспособный Наследник и займёт трон, Совет моментально теряет админские права. Но если контур схлопнется, а подопытные субъекты успешно поубивают друг друга в процессе тестов — Совет сохранит свои позиции.

Мысленно занёс этот лог в личный блокнот. Орвин Кас спит и видит, как мы аннигилируем друг друга. Ну, или как минимум не собирается нам мешать в этом увлекательном процессе. Он не киллер, он топ-менеджер. Ему достаточно просто не вмешиваться.

Картина мира существенно обновилась. Стоя в коридоре, я резюмировал, что у меня теперь три активных вектора: Анна с её дырявыми обязательствами, Первый с его разовыми бартерами и Орвин Кас, который тихо ждёт, пока мы все дружно убьемся об стену.

Интерфейс привычно звякнул:

[!] Уведомление

Прогресс накопления взаимодействий: 47%

Уровень 2 — загрузка почти завершена.

Отлично. Надо ускоряться.

***

В тот же день, ближе к вечеру, система подкинула очередной незапланированный ивент.

Нас пригнали на практический воркшоп — первый реальный практикум, никакой унылой теории. Советник Олар на пальцах раскидывал базовую механику работы родовых контрактов: алгоритм активации, первые сенсорные ощущения при контакте с магией, ожидаемый отклик системы. Максимально педагогично. С выражением лица ментора, который читает этот курс лекций уже сотый раз подряд.

Остальные шестеро прилежно застыли на местах и, судя по их напряженным минам, реально начали ловить какой-то внутренний трафик — шевеление внутри, пробуждение спящих модулей. Второй резко сжал кулак, и по его предплечью бахнула короткая вспышка тёмного пламени — быстро, криво, но абсолютно наглядно. Третий слегка прищурился, и на долю секунды его физическое тело визуально двоилось, словно у него поплыл рендеринг. Даже у Четвёртого внутри что-то коротко мигнуло и тут же заглохло, будто система выдала ошибку инициализации устройства.

У меня — глухо, как в танке. Ноль реакции.

Олар нарисовался возле моего стола в самом конце воркшопа.

— Субъект Седьмой, — проскрипел он. — Какие параметры фиксируете? Что-нибудь чувствуете?

— Лёгкое чувство разочарования, — честно признался я. — И сильный голод. Ужин скоро по расписанию?

Он посмотрел на меня поверх своих специфических очков — вернее, поверх тонких стеклянных пластин, выполнявших здесь их роль. Взгляд типичного препода, который повидал на своём веку немало ленивых студентов.

— Родовые контракты иногда активируются позже, — выдал он дежурную гипотезу. — Это не проблема.

— Обнадёживает.

— Но это редкое исключение, — добил он. — Если к восьмому дню система не выдаст отклик, мне придётся доложить Совету.

— И какие санкции применит Совет в таком случае?

Пум-пум-пум. Молчание.

— Данный вопрос находится вне моей зоны компетенции, — наконец ответил Олар стандартным скриптом, который юзали все местные смотрители, когда у них не было желания делиться инфой.

Я проводил его взглядом, прокручивая в голове отметку в «восемь дней». Восемь дней — это жесткий дедлайн. К дедлайнам мне привыкать не надо, как и к фатальным последствиям в случае их срыва.

Вдруг интерфейс выдал порцию свежих логов:

[!] Уведомление

Ваша подозрительная активность в интерфейсе зафиксирована.

[Неизвестный источник] отправляет пакет данных:

«Ты далеко не первый, кто пытается жать не на те кнопки в оверлее. Предыдущий хакер доковырялся до уровня 3 и поймал полный вайп личности. Имей в виду».

[Источник сообщения: зашифрован]

[Кнопка «Ответить»: заблокирована]

Я перечитал текст, слегка выпав в осадок. Ну зашибись. Контент подъехал. Тайный доброжелатель внутри сети. Теперь для полного комплекта не хватает только квеста на спасение галактики и легендарного меча в подарок.

«Предыдущий дошёл до уровня 3 и был стёрт». Предыдущий — это кто? Кто-то из нашей текущей пачки или юзер из прошлых контуров? Это была прямая угроза, дружеское предупреждение или просто слив инфы? И самое главное — кто этот таинственный кодер, сумевший пробить шифрование?

Сама операционка не является живым агентом, она не умеет генерить текстовые сообщения от своего имени. Значит, кто-то юзает системные утилиты как мессенджер. Кто-то, обладающий админскими правами или бэкдором. Разработчик?

Я снова вывел перед глазами личный профиль: [Примечание разработчика: этого не должно было произойти]. Разработчик, оставивший этот коммент. Который явно был в курсе потенциальных аномалий ядра. Он что — до сих пор в сети? Жив? Мониторит трафик? Да ну, бред какой-то. Скорее, это кто-то, кто унаследовал его исходники и пошёл по его стопам.

Я свернул окна и вышел из аудитории. Требовалось срочно переварить инфу в уединении, желательно на моей любимой точке во внутреннем дворике. Но там, предсказуемо, уже бросил якорь Четвёртый.

Он практически лежал на той же скамейке, далеко вытянув ноги вперед. Я потоптался у входа, прикидывая, хватит ли у меня емкости социальной батарейки на очередной раунд общения, но в итоге плюнул и приземлился рядом. Некоторое время мы тупо молчали, не пересекаясь процессами, и это было даже кайфово. Жаль, недолго.

— Ты ведь тоже ничего не поймал на практикуме? — нарушил тишину Четвёртый.

— Ноль на выходе.

— Странно, — задумчиво протянул он. — Я вот поймал отклик, но... какой-то не тот. Абсолютно не тот.

— В смысле — не тот? Что пошло не так?

— Не знаю, как объяснить. — Он почечал висок. — Как будто внутри что-то очень большое попыталось уместиться в очень маленьком пространстве. И не уместилось. И ушло куда-то вглубь.

Я слегка повернул голову, анализируя его слова. «Очень большое в маленьком пространстве». Если Четвёртый — это контейнер, куда криво залили память кучи прошлых реинкарнаций, то стандартный скрипт родового контракта просто наткнулся на критическую ошибку совместимости масштабов. Система попыталась накатить мелкий патч на структуру, которая по объёму превосходит саму эту систему.

— И как, сильно лагает? Беспокоит? — спросил я.

— Нет, — выдал он на своей привычной дефолтной интонации. — Меня беспокоит исключительно то, что несёт прямую угрозу безопасности. А это... просто странный баг. Занятно.

— Занятно, — эхом повторил я.

— Ага... А тебя? Тебя что беспокоит?

— Меня беспокоит кое-что другое, — сказал я. — Кто-то пишет мне... кто-то прислал мне под дверь анонимную записку. Это не ты случайно?

Четвёртый резко сел, пулей развернувшись ко мне. Впервые я зафиксировал у него неподдельный, живой интерес — не вялое любопытство, а реальную вспышку активности процессора. Глаза прямо-таки загорелись.

— Нет. Не я. Честно! А что пишет? Что там? В записке? — залопотал он.

— Да так... Предупреждения.

— В добром ключе или в агрессивном?

— Пока не расшифровал.

Четвёртый нервно застучал подошвой по плитке.

— Чертовски любопытно... и даже обидно. Почему письмо досталось тебе, а не мне? Где моя загадочная записка от незнакомца? — затараторил он. Кулаки сжались, но не для драки, а от явного огорчения, что его обделили интересным контентом.

— Да уж, лучше бы они ошиблись адресом и скинули это тебе, — согласился я, поскольку у меня и без таинственных хакеров дедлайны горели.

— Как думаешь, это кто-то из «наших» балуется?

— Вероятность стремится к нулю.

— Почему?

— Не вижу резона для местной аудитории, — резонно заметил я. — Если бы кто-то из наших хотел выставить претензию или запугать, он бы сделал это вслух, без излишней драматической скрытности. Ты вот, к примеру, особо выражения не выбираешь.

Четвёртый криво усмехнулся. Мой комплимент его явно повеселил.

— Значит, это кто-то снаружи.

— Скорее всего.

— И этот кто-то знает, что ты здесь. И знает что-то, о чём считает нужным предупредить. — Он снова уставился в небо и внезапно стал весь жёсткий и серьёзный. — Это либо очень хорошо, либо очень плохо.

— Или и то, и другое одновременно.

— Такое бывает чаще, чем хотелось бы, на самом деле... — сказал он — и снова это «бывает», это «чаще», эта интонация человека с историей там, где истории не должно быть.

Я не стал развивать дискуссию. Спорить с Четвёртым — это как пытаться объяснить компилятору философию. Он вроде слушает, а на выходе всё равно выдаёт ошибку синтаксиса.

Со стороны дверей послышались шаги. Мы синхронно повернули головы — выглядело наверняка комично. Из проёма высунулся дежурный смотритель.

— Субъекты. Время ужина.

— Уже в пути, — Четвёртый подорвался со скамейки, как запрограммированный бот. На лице снова ни единой эмоции. Эти его резкие перепады режимов знатно выносили мне мозг.

Я поднялся следом и думал: он ведь даже не спросил, с какого перепугу я вообще решил поделиться с ним инфой про анонимное сообщение. По логике вещей, должен был возникнуть вопрос — какой мне резон раскрывать карты перед конкурентом? Но он промолчал. Либо он уже просчитал мой мотив, либо ему было глубоко плевать на причинно-следственные связи. Не знаю, какой из этих вариантов пугал меня сильнее.

***

Библиотека. Следующий день, тот же тайминг.

Анна Вэйр уже сидела на позиции — идеально прямая спина, взгляд устремлен в окно. Когда я переступил порог, она плавно развернулась корпусом в мою сторону.

— Вы обработали информацию, — выдала она свой очередной безапелляционный вердикт.

— Обработал, — подтвердил я, приземляясь на стул напротив. — И у меня готов встречное предложение.

— Слушаю.

— Вы хотите поставить на кого-то из контура. Мне нужен союзник вне контура — кто-то с доступом к информации о Совете и кланах. — Я посмотрел на неё. — Это взаимовыгодно, мне кажется.

— Какие конкретно данные вам требуются на первом этапе?

— Для начала — полный лог того, что клану Вэйр удалось накопать на старшего советника Орвина Каса.

Её мимика едва заметно дрогнула. Очень тонко, но я уже потихоньку настраивал свои фильтры под её лицо. Удивилась, сто процентов.

— Откуда вы знаете это имя, Седьмой? — спросила она, стараясь удержать голос в рабочих децибелах.

— Чистый аудит и наблюдение, — вернул я ей её же монету.

Анна шумно выдохнула.

— Вы ведь понимаете, что это запрос с повышенным уровнем сложности и секретности?

— Прекрасно понимаю. Именно поэтому я предлагаю полноценную сделку, а не прошу о безвозмездном одолжении.

— И что вы предлагаете взамен?

Я взял небольшую паузу, просчитывая риски.

— Эксклюзивный доступ к информации, которой нет в базах данных клана Вэйр. О том, что на самом деле происходит внутри этой архитектуры и из-за чего запускаются эти контуры.

Она уставилась на меня, и её зелёные глазища, кажется, стали ещё больше.

— Вы сейчас серьёзно, Седьмой?

— Я серьёзен примерно всегда. У меня просто лицо несерьёзное.

Зависла глухая, долгая пауза. На этот раз наблюдательница реально ушла в глубокий мыслительный процесс, а не просто выдерживала тайминг ради психологического эффекта.

— Мне нужны гарантии, что это не подстава и вы не сольёте меня Совету, — произнесла она наконец.

— Ну не смешите меня, Анна. Каких гарантий вы ждёте от бесправного субъекта контура, у которого даже родовой контракт не активирован?

— Справедливо, — она опустила взгляд, и мне показалось, что на её щеках проступил едва заметный румянец. — Никаких гарантий тут быть не может... Значит, работаем на честном слове.

— Честное слово — вполне рабочий протокол, — подтвердил я.

Зелёные глаза снова сфокусировались на мне. Изучающе, но уже как-то иначе. При первой сессии она оценивала степень угрозы. Сейчас — что-то принципиально иное.

— Хорошо, — выдохнула она. — Орвин Кас. Какой сектор его деятельности вас интересует?

— Всё. Но начнём с главного: есть ли у него веские причины саботировать финал, чтобы этот контур гарантированно закончился ничем?

Анна Вэйр перевела взгляд на окно, после чего едва заметно кивнула.

— Такой сценарий весьма вероятен... Он единолично рулит Советом последние восемнадцать лет. С того самого момента, как Его Императорское Величество... ушёл в статус недоступности.

— «Ушёл в статус недоступности», — хмыкнул я. — Обожаю этот ваш бюрократический язык

— Это официальный системный статус.

— А неофициальный что говорит?

Снова затяжная пауза.

— В том-то и беда, что неофициального ответа нет ни у кого, — тихо, почти виновато произнесла она. — И это главная системная уязвимость, которую все пытаются скрыть.

Я задумчиво пожевал губу, переваривая инфу. Никто не знает правды. Совет благополучно крутит Империей от имени монарха, который завис в оффлайне восемнадцать лет назад. Контуры штампуются автоматом, потому что ядро фиксирует деградацию мастер-матрицы. Орвин Кас оккупировал главное кресло и, судя по всему, прикладывает максимум усилий, чтобы резервные копии вовремя аннигилировали друг друга. И вишенка на торте — операционка, которая всю эту дичь обеспечивает, написана каким-то древним архитектором, чей потомок прямо сейчас шлёт мне зашифрованные месседжи в личку.

— Ещё один запрос, — озвучил я. — У клана Вэйр есть какие-то данные по поводу разработчика этой системы?

Она резко вскинула брови, будто я за секунду вскрыл её личный сейф, но тут же вернула контроль мимике, поправив складки своего синего наряда.

— Разработчика? — переспросила она.

— Ну-у... создателя системы. Того, кто спроектировал этот контур, прописал логику родовых контрактов и алгоритмы Проверок. Не знаю... Как бы сказать... Кто у вас главный маг?

— Хм... Эти данные давно стёрты из публичных баз.

— Но в закрытых архивах клана явно что-то осталось, Анна.

Зелёные глаза заметались, судорожно подбирая валидные слова для ответа.

— Есть одна старая легенда, — медленно начала она. — Об Главном Архитекторе. Да, можно назвать его главным магом, думаю... Он жил около полутора веков назад. Говорят, он бесследно исчез сразу после того, как завершил работу по созданию Центрального магического узла — это основная энергообеспечения.

— А ещё что-то есть про него? Или его работу?

— На данный момент нет, но я попробую поднять архивы и вытащить то, что смогу.

— Премного благодарен.

— Не стоит авансов, Седьмой. — Она поднялась со стула, одёрнув подол. — Это чистый бартер, никакого альтруизма.

— Само собой.

Она направилась к выходу. И у самого порога — опять этот паттерн — притормозила.

— Следующий сеанс связи — послезавтра... И... будьте максимально аккуратны с советником Касом. Этот человек никогда не совершает очевидных ходов. Вообще никогда.

— Это упрощает задачу или усложняет?

— Усложняет, — отрезала она. — Причём кратно.

И дверь за ней захлопнулась. Я остался один, гипнотизируя закрытую створку.

Интерфейс привычно выплюнул плашку:

[!] Уведомление

Прогресс накопления взаимодействий: 89%

Уровень 2 — загрузка на финишной научной прямой.

[!] Дополнительный лог: Субъект АННА ВЭЙР обновила ваш статус в своей локальной базе данных.

Новый статус: [данные зашифрованы].

Рекомендация: судя по косвенным признакам, это положительный маркер. Пожалуй.

«Пожалуй». Ну ок. Я поднялся и поплёлся в сторону столовой.

***

Ночью, когда жилой блок окончательно ушёл в спящий режим, перед глазами снова вспыхнул оверлей.

[Входящее сообщение]

[Источник: зашифрован]

«Ты ковырял инфу по поводу разработчика. Так вот, Архитектор — это не древняя история из архивов. Это моя семья. И я его представитель. Я здесь. Я в сети. Но для начала тебе нужно апнуть уровень доступа до 2. Там я оставила для тебя скрытый раздел. Не теряй тайминги».

Я перечитал месседж дважды.

«Оставила». Женский род, приехали. Семья. Представитель... То ест получается что-то вроде потомка создателя всей этой экосистемы — девица, которая каким-то макаром сидит внутри сети, мониторит мой трафик и заныкала для меня пасхалку на втором уровне доступа.

Я развернул статус-бар прогресса. 89%. Надо срочно добить оставшиеся 11%. Прямо сейчас.

Вдруг выскочил системный пуш:

[!] Уведомление

Совет Кланов утвердил внеплановый аудит контура.

Тайминг: завтра утром. В числе проверяющих: Орвин Кас.

Значит, завтра утром на локацию прибывает Орвин Кас. Который никогда не делает очевидных ходов. Великолевпно.

Я откинулся на подушку, уставился в потолок и принялся методично открывать все доступные мне вкладки интерфейса подряд. Клик за кликом, лог за логом. Максимальное накручивание системных взаимодействий. Юзал каждую доступную функцию, читал каждую строчку системного мусора. Знакомая, рутинная работа. Три часа ночи. Монитор. Горящий прод и критический баг, который кровь из носу нужно локализовать до утреннего релиза.

Только на этот раз масштаб продакшена — целая чертова Империя. А до утра оставалось всего несколько часов.

Ну и отлично. Очередная бессонная ночь, очередная кривая, сломанная система. Почти как дома.

[Прогресс накопления взаимодействий: 97%]

[Прогресс накопления взаимодействий: 99%]

[!] УРОВЕНЬ 2 — УСПЕШНО ПОЛУЧЕН]

Разблокированы новые модули:

Расширенный анализ структуры контрактов.История предыдущих контуров [частичный доступ].Расширенные профили субъектов контура.[Скрытый раздел — маркер: ДЛЯ ТЕБЯ].Примечание: Скрытый раздел интегрирован неавторизованным пользователем в обход стандартных протоколов безопасности.

Всё как всегда, правила созданы, чтобы их нарушать. Я кликнул по скрытой вкладке. Там висел единственный текстовый файл.

«О. Неужели ты справился? Тогда привет. Ты, должно быть, хочешь понять, кто я такая и что тут забыла. Мне двадцать три года. Моё имя — Вера Аль Тейн, по прадеду. Три года назад я совершила глупость — попыталась войти в эту систему через прямой физический узел. Прадед оставил мне подробную хакерскую инструкцию, и я была уверена, что смогу зайти, забрать логи и спокойно сделать дисконнект. Не выгорело. Система меня не выпустила.

Прямо сейчас я заперта в якорной камере глубоко под восточным крылом академии. Физически моё тело всё ещё там, живое, я проверяла по датчикам. Просто... этот кусок кода держит меня намертво. На кабелях. И буквально, и фигурально. Я могу мониторить весь внутренний трафик, могу писать сообщения, могу подкручивать кое-какие настройки в твоём интерфейсе. Но совершить логаут без внешней точки разрыва цепи физически не способна.

Прадед, похоже, просчитывал такой фатальный баг. Он оставил в ядре одну строчку кода, которую я раскопала только на второй год сидения в сети: "Выход из системы возможен только в том случае, если якорь отпустит добровольно". Я долго ломала голову, думая, что это какая-то сложная поэтическая метафора. Теперь у меня появились сильные сомнения на этот счёт».

Глава 4. Расширенные данные

Я ткнул пальцем в скрытый раздел. Сообщение от Веры я, понятное дело, изучил ещё ночью, когда уровень наконец-то апнулся. Но сейчас, при утреннем паршивом свете из окна, открыл заново. Медленно. Вчитываясь в каждую строчку. Потом прокрутил меню чуть ниже, туда, где начинались данные по Четвёртому.

[СУБЪЕКТ №4: РАСШИРЕННЫЙ ПРОФИЛЬ]

Дата инициализации: [ОШИБКА ЧТЕНИЯ — 0x] >

Версия эталона: — (просто пустая строка, даже без прочерка)

Базовая матрица: [файл существует // доступ заблокирован]

Тип доминанты: НЕ ОПРЕДЕЛЕНАСлои личности: [данные отсутствуют]

Статус родового контракта: НЕ ПРИМЕНИМО

Причина: [НЕСООТВЕТСТВИЕ ТИПА — ожидался контракт, получено: ██████████]

[Системный комментарий]: Субъект №4 прошёл инициализацию в штатном режиме. Субъект №4 не соответствует базовому формату. Противоречие не устранено. Рекомендация: —

Я перечитал это раза четыре. Наверное, со стороны у меня в этот момент было то самое глупое выражение лица, которое появляется, когда понимаешь: либо здешняя магия окончательно сломалась, либо у тебя самого сейчас поедет крыша. Причём ладно бы я чего-то не понял. Наоборот, всё было слишком очевидно.

С датой инициализации — полная ерунда. Какая-то ошибка чтения. Не «нет прав», не «засекречено». Именно битый кусок данных, как если открыть файл в неправильной кодировке, когда вместо букв вылезают непонятные закорючки. Что это вообще за формат времени такой, который эта система даже прочесть не может?

С версией эталона ещё забавнее. Пустая строка. У остальных шестерых парней там прописана нормальная, чёткая цифра. Одна и та же у всех. А у Четвёртого — ничего. Как будто поле в анкете, которое никто никогда не заполнял. Забыли или не смогли.

С базовой матрицей тоже странно. Система этот файл видит. Прекрасно знает, что он лежит в каталоге. Но открыть не может и, главное, не объясняет почему. Было бы «недостаточно прав» — вылезло бы стандартное предупреждение. Было бы «повреждено» — так бы и написала. А тут просто: недоступен. Будто у тебя перед носом дверь без замка, которую ты толкаешь, а она не поддаётся.

Ну и финал. Вместо нормального контракта — какая-то каша под чёрной заглушкой. Система распознала, что там есть информация, но не сообразила, куда её отсортировать. И просто закрыла от греха подальше.

Я свернул профиль. За окном потихоньку светлело. В коридоре стояла мёртвая тишина.

Вера черкнула: «там есть кое-что, что тебя удивит».

Ну да, удивила, спору нет. Только вот ответов это не добавило. Открываешь папку, а там вместо документов какой-то битый ярлык, три ошибки, одна загадка и негласное пожелание удачи.

Я попытался мысленно набросать ей ответ, но вовремя вспомнил, что не могу. Для обратной связи нужен третий уровень, а у меня пока только второй. Значит, надо как-то быстрее шевелиться.

***

Завтрак прошёл как обычно, без происшествий.

Четвёртый сидел в своей стандартной комплектации: фоновая улыбочка человека, который либо полностью понял эту жизнь. Каша вприкуску с хлебом шла строго по назначению. Взгляд у него завис где-то в среднем слое реальности. Ничего в его поведении не указывало на нечитаемый профиль и пустую строку в графе версии. Человек просто уничтожал еду.

Я сидел напротив и думал о том, что у него вообще зашито вместо нормального контракта.

А ближе к концу трапезы смотритель объявил про планёрку.

— Через час, — буркнул он недовольным тоном. — Присутствие обязательное. Будет Совет Кланов.

Первый поднял взгляд от тарелки — буквально на секунду, чисто зафиксировать новость — и снова уткнулся в еду. Второй перестал жевать. Третий пальцем заложил страницу в книге. Пятый и Шестой переглянулись.

Четвёртый улыбнулся ещё шире. Вид у него стал такой, будто вместо внеплановой проверки объявили раздачу бесплатных пирожков. Это выглядело, пожалуй, уже даже не странно.

***

Парадный зал теперь смотрелся совсем не так, как во время первого смотра.

Меньше пафоса и церемоний, гораздо больше деловой суеты. Три советника устроились за столом, а перед ними стоял прибор, который я раньше здесь не встречал: тонкая рамка из какого-то тёмного металла, внутри которой мерцали нити. Нити шевелились медленно, еле заметно, будто живые червяки.

Интерфейс среагировал без задержек:

[Обнаружен артефакт]: диагностический резонатор.

Назначение: замер магического потенциала.

Принцип работы: ловит резонанс с активным родовым контрактом.

[!] Субъект без активированного контракта — резонанс покажет по нулям.

Ну ок. Значит, у меня вылезет чистый ноль, и это абсолютно нормально. Никаких лишних подозрений.

Нас распределили по залу, на приличном расстоянии друг от друга. К каждому направился свой советник. Мой оказался мужиком солидным, на плече слабо горел серебристый огонёк.

— Субъект Седьмой. Что с родовым контрактом? — сухо спросил он.

— Пока не активировался, — честно ответил я.

— Ощущения какие-нибудь есть?

— Да вроде нет. Ел, спал, ходил на уроки. В остальном — полнейший голяк.

Советник брезгливо поморщился, но развивать тему не стал. Поднёс ко мне эту рамку. Нити внутри неё едва заметно дёрнулись и тут же замерли. Дядечка опустил прибор с таким лицом, с каким бухгалтер обычно разглядывает нулевой отчёт: вроде всё сходится и удобно, но как-то подозрительно. Он просто кивнул и молча отошёл. Никаких лишних вопросов, полный дефицит интереса к моей скромной персоне. Ноль и есть ноль.

Я тихонько выдохнул. Раз со меня взять нечего, можно расслабиться. Я стал лениво оглядываться по сторонам — остальных парней ещё вовсю проверяли. И тут мой взгляд зацепился за фигуру в самом конце зала.

Орвин Кас. За стол он садиться не стал, стоял отдельно — прислонившись к колонне, чуть в тени, спрятав руки за спину. И просто смотрел. На всех одновременно и ни на кого конкретно. Очень паршивая суперспособность у этих местных авторитетов — заставлять нервничать даже тех, кому скрывать в общем-то совершенно нечего.

Потом он вдруг неторопливо пошёл по залу.

Шагал медленно. Прошёл мимо Второго и его проверяющего — даже не притормозил. Мимо Третьего — на минутку остановился, заглянул в рамку. Дальше двинулся мимо Пятого и Шестого — этих наградил только коротким холодным взглядом.

И замер ровно напротив Первого. Дождался, пока его проверяющий закончит возиться с прибором и уберётся подальше.

Я не слышал, о чём они говорят, но по мимике понял: Кас задал какой-то вопрос. Первый ответил — прямо, чётко, с каменным лицом. Кас нахмурился, между бровей прорезалась глубокая складка, спросил что-то ещё. Первый снова ответил, и вот тут у него еле заметно распрямились плечи. Парень будто на автомате врубил режим: «я важный политический деятель, у меня за плечами сорок лет стажа и ипотека на эту Империю».

[!] Взаимодействие зафиксировано:ОРВИН КАС — СУБЪЕКТ №1

Длительность процесса: 34 секунды.

Содержание разговора: [данные недоступны].

[!] Субъект №1 выдаёт чёткие маркеры контролируемого напряжения.

Возможные триггеры: неожиданные новости // нежелательная сделка // скрытая угроза.

Тридцать четыре секунды. Ни к кому другому во всём зале Кас вообще близко не подходил. После этого он спокойно развернулся и двинулся к выходу, как человек, который сделал всё, ради чего приходил. Осмотр на этом свернули.

В коридоре я специально сбавил темп. Первый оказался рядом — уж не знаю, случайно или он сам так подгадал.

— Кас говорил с тобой, — заметил я, глядя строго перед собой.

— Говорил, — Первый отозвался на редкость спокойно, шаг даже не замедлил.

— И о чём, если не секрет?

Несколько шагов мы сделали в полном молчании. Видимо, парень прикидывал — послать меня подальше, напомнив, что это не моё собачье дело, или всё-таки снизойти.

— О перспективах контура, — уронил он наконец. — Предложил мне сделку. Если я помогу ускорить естественный выход субъектов из контура — он лично гарантирует, что я выживу.

Я мысленно переварил информацию. Значит, Кас торгует не властью, а банальным сохранением шкуры. Выходит, он на сто процентов уверен, что для любого из нас — включая гипотетического победителя — финальный исход может закончиться полной аннигиляцией.

— И как? Ты согласился?

— Сказал, что подумаю.

— Это у тебя такая форма вежливого отказа?

— Это предупреждение тебе, — Первый резко повернул ко мне голову, взгляд у него был ледяной. — Ты же, надеюсь, не думаешь, что я делюсь этим по простоте душевной?

— И правда, чего это я.

— Пока что нам обоим выгодно сообразить, что конкретно он имеет в виду под «естественным выходом».

Я понимающе кивнул. Ну да, всё сходится. Первый бывал прямым как палка, но исключительно тогда, когда ему самому это было выгодно. Сейчас как раз такой случай. Ну, спасибо и на этом.

— Кас явно хочет, чтобы этот контур завершился не по правилам, — высказал я догадку. — Его вполне устроит вариант, при котором вообще никто не выйдет отсюда победителем. И свежая деталь: он готов лезть в процесс своими руками. Раз он торгует выживанием, значит, у него есть чёткий инструмент, которым это самое выживание можно у нас отобрать.

Лицо Первого на долю секунды разгладилось. Совсем ненадолго, но я успел это поймать. За полноценного соперника он меня явно не считал, но и совсем расслабляться рядом не собирался. Напряжённый товарищ.

— Ты знаешь больше, чем говоришь, — сделал он вывод.

— Кажется, мы тут все такие... Кхм... Одинаковые. Знаем чуточку больше.

Он сухо, едва слышно усмехнулся.

— Разовый обмен инфой, — напомнил.

— Разовый, — подтвердил я. И мы разошлись в разные стороны.

***

После обеда нас пригнали на занятия. Олар с порога выдал задачу: сегодня пытаемся просто почувствовать магическую энергию. Нащупать внутри точку опоры. Не надо ничего демонстрировать, не надо пытаться прыгнуть выше собственной головы — просто пробуйте.

Я отошёл к стене и устроился там, лениво наблюдая за залом.

Второй сосредоточился быстрее всех. Плечи у него как-то сразу обмякли, дыхание выровнялось, и по предплечью пошла видимая волна. Тёмно-багровая, почти чёрная по краям, медленная такая — двигалась от запястья к локтю и обратно. Не яркая вспышка, а именно плотный пульс силы наружу.

Интерфейс тут же выдал строчки:

[Паттерн: субъект №2] -> физическое усиление / концентрация.

Структура: линейная, высокая плотность.

[!] Разрушительный потенциал без управляющего слоя — нестабильно.

Разрушительный без тормозов, ага. Иными словами, если вдруг запахнет дракой, от Второго надо держаться на расстоянии очень уверенного «нет».

Третий встал посреди зала, хорошенько продышался и замер с открытыми, но абсолютно расфокусированными глазами. Выглядело это, честно говоря, жутковато. Когда он начал слегка покачиваться из стороны в сторону, мне даже показалось, что плывёт само пространство вокруг него. Хотя, может, и не показалось.

[Паттерн: субъект №3] -> иллюзия / проекция.

Структура: многоуровневая.

[!] Субъект №3 уже имеет частичный контроль. Вероятно, практиковал самостоятельно.

Вот, значит, ради чего он книжки глотал пачками. Предварительная подготовка. Учёба. Отвратительно системный и разумный человек этот Третий.

Пятый и Шестой работали синхронно, что само по себе смотрелось завораживающе. У одного прямо с пальцев потянулись тонкие, почти невидимые серебристые нити, похожие на паутину. Эти нити словно искали что-то в воздухе — тянулись через зал, но не дотягивались, расстояние было великовато. А у второго в это же время тень на полу принялась жить собственной жизнью. Чуть наклонялась туда, куда сам парень не двигался, ползла к соседней тени, аккуратно касалась её и отступала назад.

[Паттерн: субъекты №5, №6] -> связь / отражение.

Структура: парная, взаимозависимая.

[!] Единый паттерн на двух субъектов.

Протоколом не предусмотрено.

Один контракт на двоих. Ошибка при инициализации или какая-то хитрая, намеренно созданная конструкция. Короче, либо критический баг, либо очень криповая семейная синергия. Я для себя ещё не решил.

Первый даже глаз не закрыл. Стоял ровно, смотрел перед собой — внешне абсолютно спокойный чувак. Но оверлей перед моими глазами честно выплюнул строчки лога:

[Паттерн: субъект №1] -> контроль / telekinesis.

Структура: внутренняя, закрытого типа.

[!] Внешне не проявляется намеренно.

Отсутствие эффектов — это его личный выбор, а не ограничение системы.

Кто бы сомневался. Первый не светит своими возможностями просто потому, что сам так решил. Он уже всё умеет и банально шифруется. Что ж, тоже полезная информация к размышлению.

Олар неторопливо подошёл ко мне.

— Субъект Седьмой.

— По нулям, — я уныло пожал плечами. — Вообще глухо.

Он посмотрел на меня с такой тоской в глазах, с какой смотрят на бракованную деталь, которую проще выкинуть, чем чинить. — Восемь дней, — тихо обронил он. То ли мне напомнил, то ли самому себе. И пошёл дальше.

Я повернулся обратно к залу и только тут заметил, где пристроился Четвёртый. Он отыскал самый дальний угол, прислонился спиной к колонне и скрестил ноги. Вид у него был такой, будто он смертельно скучает на какой-то занудной лекции и потихоньку дремлет стоя. Глаза закрыты, лицо расслабленное, никакой его привычной дурацкой ухмылки. Полная, абсолютная тишина вокруг.

Вот только мой интерфейс в этот момент выдал такое, что я едва не выдал себя и не моргнул.

[Паттерн: субъект №4] -> [ОШИБКА КЛАССИФИКАЦИИ]

Структура данных: [превышен объём выделенного буфера]

Характеристика субстанции: [невозможно описать в текущих координатах системы]

[!] Процесс классификации аварийно прерван. Рекомендация: —

Буфер переполнен. Мои поздравления. Система посмотрела на этого психушника, не справилась с потоком входящих данных и решила просто сдаться.

Я тупо разглядывал эти строчки и вспоминал, как он сам вчера говорил про «очень большое в очень маленьком пространстве». Мой оверлей ведь тоже не смог его описать. И вовсе не потому, что информации мало. Наоборот — её слишком много. Плотность данных зашкаливала, и встроенный анализатор просто захлебнулся.

Четвёртый вдруг открыл глаза, точно почувствовал, что я его сканирую. И посмотрел на меня через весь этот зал. Абсолютно мирно, со своей обычной мягкой, сонной улыбкой.

После занятий я поплёлся по коридору, медленно переставляя ноги и размышляя. Шесть чётких паттернов. Шесть совершенно разных структур. И одна аномалия, которую система наотрез отказалась хоть как-то описывать. У меня самого внешне по-прежнему ничего не проявлялось, зато интерфейс читал их всех как открытую книгу. Видел структуру, паттерны, скрытый потенциал. Похоже, в этом и заключалась моя личная магия — вот только никто вокруг об этом не догадывался. Да я и сам, если честно, не был уверен, что до конца понимаю, как эта штука работает.

[Прогресс накопления взаимодействий: 61%]

Маловато будет.

***

Ночью экран оверлея внезапно мигнул прямо перед глазами.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

«Ты смотрел профиль Четвёртого?»

Я мысленно дёрнулся, собираясь ответить, и в который раз вспомнил, что система не пропустит пакет. Кнопка ответа заблокирована.

«Вижу, что смотрел. Три раза. Я тоже его открывала много раз. Там каждый раз одно и то же — ошибки, пустые поля, нечитаемая матрица.

Я думала, это баг архивации. Но потом заметила кое-что. Поле "дата инициализации" — там не пусто. Там есть значение. Система просто не умеет его отображать, потому что формат другой.

Я попробовала конвертировать вручную. Получила число. Это число старше самой системы.»

Я натурально завис. Старше системы? Это уже не просто «странно». Это уже из категории: «так, стоп, граждане, а мы вообще в каком жанре сейчас находимся?»

«Я не знаю, что это значит. Ошибка при создании записи? Случайный мусор в поле? Или — и вот тут я не знаю, как это сформулировать — это настоящая дата. Просто очень старая.

Но это невозможно. Субъекты не существуют до инициализации. Так устроена система. Мой прадед писал об этом прямо.»

Короткая пауза. Строчки на секунду замерли, а потом побежали дальше:

«Но он также писал, что система не должна уметь делать то, что она делает с тобой. А она умеет.

Мне нужны твои глаза изнутри. Ты видел его сегодня на занятии? Что происходило?»

Я тупо смотрел на этот вопрос. Конечно, видел. Буфер переполнен, классификация прервана, система умыла руки. А ответить я ей ни черта не могу.

[Прогресс накопления взаимодействий: 71%]

Надо ускоряться. Я открыл все доступные мне вкладки и принялся методично кликать — читал старые логи, запрашивал системные статусы, анализировал обрывки данных. За стеной послышался тихий шорох — шаги. Четвёртый опять расхаживал по своей комнате.

Проверять я не пошёл. Вместо этого выудил раздел «История контуров» — теперь он стал частично доступен — и с головой ушёл в чтение.

Шесть предыдущих контуров. Почти везде информация обрывалась или была наглухо засекречена, но общую картину собрать получилось. Контур первый — успешно завершён. Один субъект помечен как [активирован]. Что с ним стало дальше — обрыв лога. Контур второй — завершён. Снова один [активирован]. И опять пустота. Контур третий — не завершён. Двоих стёрли раньше срока. И среди кучи системных заметок — одна строчка, которую я раньше точно не видел:

[Субъект №4 — контур 3]Аномалия зафиксирована на 11-й день. Описание инцидента: [засекречено]Решение руководства: [засекречено]Итог: стёрт досрочно.

Я перечитал. Выходит, в третьем контуре под четвёртым номером тоже шёл субъект с аномалией.

Контур четвёртый — приостановлен. Причина: [источник нестабилен]. Контур пятый — почти целиком под замком, осталась всего одна сиротливая строчка:

[Субъект №4 — контур 5]Аномалия зафиксирована на 3-й день. Решение: немедленное стирание.

Контур шестой:

[Субъект №4 — контур 6]Аномалия зафиксирована на 7-й день. Попытка изоляции объекта: неудачно. Итог: контур аварийно прерван, все субъекты стёрты. Причина: нестабильность окружающей среды.

Я закрыл окно и остался сидеть в полной темноте.

Во всех без исключения прошлых контурах четвёртый субъект выдавал аномалию и отправлялся на удаление. А в шестом из-за него вообще лёг весь контур целиком. Это уже не случайный сбой. Это какой-то ходячий форс-мажор. Но почему именно четвёртый номер? Это ведь просто порядковый номер позиции при инициализации. Совпадение? Или система каждый раз запихивает в четвёртый слот один и тот же битый исходник? Из раза в раз.

Экран перед глазами снова полыхнул:

[Входящее сообщение — ВЕРА]«Ты читаешь логи контуров. Ты уже нашёл закономерность?»

Нашёл, ага. Ответить только не получается.

«Я нашла её восемь месяцев назад. До сих пор не понимаю механизм. Четвёртая позиция в каждом контуре — всегда одно и то же. Аномалия. Стирание. Иногда — крах всего.

Мой прадед писал об этом в своих записях. Он называл четвёртую позицию "слабым местом архитектуры". Но не объяснял почему. Я думаю, он знал. И не написал намеренно.»

Следом упала ещё одна строчка:

«Нам нужно поговорить нормально. Дойди до уровня 3. Пожалуйста.»

Второй раз за всё время — «пожалуйста». До этого момента Вера вела себя как очень строгий, сухой сисадмин в разгар аварии. А тут сквозь логи внезапно пробился живой человек.

Индикатор прогресса в углу оверлея вдруг начал бешено обновлять цифры:

[Прогресс накопления взаимодействий: 84%][Прогресс накопления взаимодействий: 91%][Прогресс накопления взаимодействий: 97%][Прогресс накопления взаимодействий: 100%]

[!] УРОВЕНЬ 3 — УСПЕШНО ПОЛУЧЕН]

Открыт доступ к новым модулям:

Модификация контрактов [базовый уровень].Архив технических журналов [частично].Линия связи [двусторонняя — АКТИВИРОВАНА].[!] Входящее соединение: ВЕРА[Ожидает ответа субпроцесса]

Двусторонняя. Наконец-то дожали.

«Вера. Что конкретно твой прадед называл "слабым местом архитектуры"? Нужна точная цитата, если сохранилсь в архивах», — отправил я свой первый полноценный мысленный пакет.

Ответ прилетел почти мгновенно, без задержек по пингу.

«Дословно: "Четвёртая позиция не генерируется системой. Она занимается. Всегда. Я не знаю чем. Это было так с самого начала. Я строил вокруг этого, а не вместо этого. Не трогайте четвёртую позицию."

Это самая последняя запись в его рабочем журнале. После — только личные записки. Там почти ничего нет. Одно слово в самом конце. "Резонанс." Без контекста.»

Я тупо смотрел на этот текст. Не генерируется системой. Просто занимается. Всегда. Получается, прадед проектировал всю эту махину вокруг четвёртой позиции — он изначально знал, что её займёт что-то, находящееся вне его контроля. И встроил этот фактор как неизбежную данность. Как критический баг в ядре, который невозможно исправить, поэтому приходится как-то плясать вокруг него.

«Вера, ты сама там в безопасности?» — спросил я.

Пауза затянулась. Ответ шёл заметно дольше предыдущих.

«В относительной. Я в технической части системы. Туда никто не заходит, потому что никто не знает, что там вообще есть этот сектор. Пока.

Кас проводил технический аудит три месяца назад. Не нашёл меня. Но он искал.»

Кас в курсе, что внутри системы кто-то шевелится. Только пока не выяснил, кто именно. До поры до времени.

«Осторожно там», — скинул я ей.

«Ты тоже. И — спасибо, что дошёл до третьего. В четвёртом контуре был субъект, который добрался до второго уровня. На следующий день его не стало. Формальная причина в логах: нарушение протокола.»

«Обнадёживающая мысль», — иронично заметил я.

«Это не шутка.»

«Да знаю я».

В эфире ненадолго повисло молчание. Экран мигнул последней порцией данных:

«Завтра внимательно смотри на учителя практики. Он появится на первом занятии. Я не знаю о нём ничего конкретного, но в системе он помечен особым тегом: [ВНЕШНИЙ АГЕНТ — ОСОБЫЙ СТАТУС]. Это уникальный маркер. Такой метки нет вообще ни у кого другого в базе.»

Внешний агент. Особый статус. Не советник из кланов, не смотритель, не рядовой наблюдатель. Что-то принципиально другое. «И что это может значить?»

«Не знаю. Но его уровень доступа к системным ресурсам — повыше, чем у большинства советников. Откуда у обычного наставника по практике такие права — загадка. Следи за ним.»

Я закрыл переписку.

За окном начинало утро — самый край неба окрасился в какой-то грязновато-серый цвет. Восемь дней до Проверки, которая кого-то из нас отсюда гарантированно вычеркнет.

Я открыл мысленный блокнот и записал для себя самое важное. Итак. Четвёртая позиция. Системой она не создаётся, но почему-то занимается всегда. Кем или чем — неясно. Слово «резонанс» — тоже без всяких объяснений. Слабое место здешней архитектуры. Прадед Веры обо всём знал, но писать подробности не стал. Почему? Наверное, потому что слишком опасный инсайд. Или слов подходящих не нашёл. Или просто побоялся, что его записи попадут не в те руки.

Кас искал кого-то внутри три месяца назад. Олар смотрит на меня как на человека, у которого горит жёсткий дедлайн. А Четвёртый сегодня ночью ходил по своей комнате и тоже не спал. Точно так же, как и я.

Я лёг, поудобнее натянул одеяло и закрыл глаза, но нормально уснуть не получалось ещё очень долго.

Утром Четвёртый за завтраком поставил перед собой кружку и долго пялился на дно.

— Я ночью думал, — сказал он, вдруг повернувшись ко мне.

— О чём?

— О занятии, — отозвался он тихо. — О том, что у всех что-то есть... У меня ничего не было.

— У меня тоже, — заметил я, прихлёбывая чай.

— У тебя другое, — сказал он так спокойно, будто обсуждал погоду, а не мои потенциальные аномалии.

Я замер с кружкой. — Почему ты так думаешь?

Он чуть пожал плечом. — Ты смотришь иначе. Как будто за людьми видишь что-то ещё. — И взял кружку, закрыв тему.

Я продолжил жевать хлеб. Как будто за людьми видишь что-то ещё. Точнее не скажешь, интерфейс перед глазами соврать не даст. Только вот как он это отследил? Надо плотнее шифроваться.

В дверях столовой появился смотритель.

— Сегодня после обеда — первое практическое занятие с наставником боевого применения. Явка обязательна.

— Наставник — это кто? — спросил Пятый со своего места.

— Узнаете, — отрезал смотритель и исчез в коридоре.

Пятый повернулся ко мне с видом человека, желающего поделиться вековой мудростью: — Знаешь, когда вот так отвечают «узнаете» — это всегда либо очень хорошо, либо очень плохо.

— Статистически — чаще плохо. Иногда ещё унизительно, но это уже бонусом, как расширенное издание.

— Согласен, — кивнул он абсолютно серьёзно и вернулся к каше.

Четвёртый тихо и хрипло засмеялся. Просто так. Без видимой причины. Шестой, сидящий рядом с Пятым, даже не поднял взгляда от тарелки.

Утро продолжалось.

Глава 5. Наставник

В тренировочный зал он вошёл последним.

А мы уже стояли. Семеро — совершенно одинаковых с лица — вытянулись вдоль стены. На некотором расстоянии друг от друга, ну, просто потому, что никто не удосужился объяснить, как именно надо. И каждый занимал место, руководствуясь исключительно собственной логикой. Первый торчал в центре. Само собой. Второй пристроился чуть в стороне: ноги расставил на ширину плеч, сам слегка сгорбился. Случись что — явно готовый мигом перетечь в боевую стойку. Третий замер у колонны. Книги при нём сейчас, конечно, не было, но вид у парня оставался ровно таким же отстранённым. Будто он продолжал читать.

Шёл наставник так, словно от его шагов зал становился меньше.

И дело тут не в габаритах. Вовсе нет. Обычного он был роста, плотный такой, немолодой — за полтинник перевалило точно. Но каждый шаг... весомый настолько, что само пространство будто торопливо уступало ему дорогу. Форма на нём была серая. Никаких украшений, никаких знаков клана или огня на плече. Ни единой зацепки, по которой человека можно было бы прочитать. Выделялась лишь одна деталь. На левом запястье висел широкий кожаный браслет — с металлической пластиной, которую время затёрло до матового блеска. Старая вещица. И, судя по всему, глубоко значимая.

Лицо у него оказалось из тех, что врезаются в память сразу. И уже навсегда. Не то чтобы красивое. И не страшное. Оно просто казалось наспех высеченным из камня. Черты — сплошь острые да крупные. От левого виска и прямо до подбородка тянулся большой, очень давно заживший шрам. А узкие серые глаза смотрели с такой пугающей степенью равнодушия... Это было хуже любой враждебности. Потому что враждебность, по крайней мере, означает одно: ты кому-то интересен.

Он остановился прямо в центре зала. Оглядел нас. Совершенно не торопясь. Строго по очереди. Так обычно осматривают лошадей перед ярмаркой — когда мысленно оценивают, но покупать совершенно не обещают.

Интерфейс в голове тут же дёрнулся, попытавшись его считать:

[Обнаружен субъект]

Идентификация: ЧАСТИЧНАЯ

Статус: ВНЕШНИЙ АГЕНТ — ОСОБЫЙ СТАТУС

Клановая принадлежность: ОТСУТСТВУЕТ

Родовой контракт: [данные закрыты

Уровень доступа к системе: [данные закрыты]

Примечание: единственный субъект с данной меткой в реестре.

Вера меня предупреждала. Но одно дело — вчитываться в метки интерфейса глубокой ночью, и совсем другое — видеть человека, которому вся эта закрытая статистика соответствует.

Молчал он несколько минут. Просто стоял себе и тяжело сверлил нас взглядом исподлобья. Затем заговорил. Негромко, но звук разлетелся так, что слышно стало в каждом углу:

— Моё имя знать вам ни к чему. Называйте «наставник». Или вообще никак — мне глубоко всё равно. Я здесь нахожусь не для того, чтобы вам нравиться.

Пятый, стоявший прямо со мной рядом, качнулся вперёд. Явно собирался что-то вставить, но вовремя передумал. Очень правильное решение.

— Из семерых останется только один, — ровным тоном произнёс наставник. — Остальные — расход. Моя же работа заключается в том, чтобы хотя бы один дожил до понимания смысла этого места.

Он прошёлся вдоль нашей шеренги. Медленно. Выражение лица не изменилось ни на йоту.

— И пока у меня на этот счёт большие сомнения, — добавил он.

Первый чуть приподнял подбородок. Ну не смог парень скрыть своё достоинство. Движение вышло едва уловимым, конечно, но наставник засёк это моментально.

— Первый, — бросил он. — Не задирай нос. Мы не на параде.

Первый голову выровнял. Без лишних возражений. Вот только линия плеч осталась прежней — он подчинился форме приказа, но никак не его содержанию. Человек явно себя не на помойке нашёл, это считывалось сразу. Наставник задерживаться на этом эпизоде не стал. Дошёл до самого конца шеренги, после чего развернулся.

— Контракты, — сказал он. — Кто из вас активировал?

Тишина. Затем неуверенно поползла вверх рука Второго. Так первоклассники тянут руку, когда не до конца уверены, что задачку решили правильно.

— Ну... я. Наверное. — «Наверное» — это не ответ. Активировал или же нет? — Ну — да. — Покажи.

Второй уставился на свою собственную руку. Вид у него при этом был такой, словно он точно знал, на что нужно нажимать, вот только напрочь забыл, где находится кнопка. Он сосредоточился. Это ощущалось даже физически: плечи тяжело опустились, дыхание сделалось глубже. И вдруг по предплечью прокатилась волна. Тёмно-багровая, у самых краёв — почти чёрная. Двигалась она медленно, тяжело. От запястья вверх к локтю, и обратно.

Наставник посмотрел на процесс и совершенно не впечатлился.

— Сырая сила, — выдал он оценку. — Без малейшего управления. Сейчас ты опасен примерно так же, как падающее дерево. А дерево, к слову, не думает, куда падает. — Ну я-то думаю, — тут же возразил Второй. — Это пока ты бить не начнёшь — думаешь, — отрезал наставник. — А когда начнёшь — перестанешь. Видел я таких.

Опять по залу разнеслись гулкие, твёрдые шаги.

— Другие?

Третий руку поднимать не стал. Просто реальность вокруг него... чуть сдвинулась. Не физически. И не то чтобы видимо. Как-то иначе, сложно даже описать. Будто сам воздух вдруг решил, что ему стоит немного передвинуться. Я так и не успел поймать, что конкретно изменилось — просто появилось стойкое ощущение, словно я смотрю на Третьего сквозь стекло.

[Паттерн — субъект №3]

Тип: иллюзия / проекция

Статус: минимальная демонстрация [!] Субъект намеренно ограничивает проявление.

«Вероятно, практиковал самостоятельно», — мелькнуло в голове. Намеренно ведь ограничивает. Третий выдал ровно столько, сколько сам счёл нужным. Гораздо меньше, чем реально мог. Наставник моментально понял, чьих рук это дело. Повернул к нему голову.

— Иллюзия, — определил он. — Проекция, — скромно поправил его Третий. — В чём разница? — Иллюзия — это то, чего вообще нет. Проекция — это то, что есть, но находится не там.

Наставник несколько долгих секунд рассматривал его молча.

— Понятно, — произнёс сухо, после чего двинулся дальше. Ещё капля — и в голосе бы точно прозвучало раздражение.

Пятый и Шестой стояли рядом. Пятый — с безмятежным видом человека, который просто ждёт своей очереди, и в целом происходящим доволен. Ему происходящее казалось интересным. А вот Шестой замер, как зашуганный ученик. Из тех, кто всем существом молит не вызывать его на уроке к доске.

Наставник остановился как раз напротив них.

— Вы двое, — сказал он. — Что у вас? — У нас... — начал было Пятый, но слегка запнулся. — Сложно это объяснить. Мы вроде как связаны. По контракту. — Связаны — это как именно? — Ну, вот смотрите, — Пятый чуть приподнял пальцы.

В воздухе на долю секунды проявилось что-то. Нить? Какой-то отблеск? Я не успел сфокусироваться — всё исчезло.

— Примерно так, — подытожил он.

[Паттерн — субъект №5] Тип: отражение / копирование Статус: первичное проявление Примечание: полный потенциал не активирован.

Шестой при этом не сделал ровным счётом ничего. Абсолютно. Как стоял, так и продолжал смотреть в пол. Или, скорее, туда, где пол когда-то был — потому что взгляд у него уходил куда-то глубоко, поверх всех физических плоскостей. Только вот тень у его ног залегла на полтона темнее, чем полагалось при здешнем освещении. Я это заметил. И почему-то был абсолютно уверен: наставник заметил тоже.

[Паттерн — субъект №6]

Тип: теневое перемещение

Статус: пассивный режим [!]

Субъект намеренно не демонстрирует.

Наставник очень внимательно оглядел Шестого, однако требовать демонстрации не стал. Просто пошёл себе дальше. Или заметил, или же сознательно решил пока не трогать. И тот, и другой вариант кричал о том, что перед нами опытный человек.

Добрался он до Первого. Первый держался прямо. Смотрел перед собой с выражением человека, который терпеливо ждёт, чем весь этот балаган закончится, причём судьбу свою принял заранее и с большим достоинством.

— А-а, ты у нас телекинетик, — вдруг прищурился наставник.

Первый от такого аж немного растерялся.

— М-м... ну да. — Показывай. — Зачем?

В зале сделалось ещё тише, чем было до этого. Даже Второй, по-моему, на секунду перестал дышать. Наставник неотрывно смотрел на Первого. А Первый — на наставника. Длилась эта дуэль взглядов неудобно долго для всех присутствующих.

— Показывай, — твёрдо повторил мужчина.

— Я вас слышал. — Первый явно тушевался, но сдавать позиции не планировал. — Показывать карты без веской причины — плохая стратегия.

— У нас тут занятие. А не турнир.

— Любое взаимодействие — это информация. Я не вижу смысла раздавать её бесплатно.

Наставник тяжело закатил глаза. Теперь его пробило на раздражение.

— Думаешь, ты тут самый умный, — процедил он сквозь зубы. — Умные живут дольше, но только в том случае, если делают то, что говорю им я... Слышите все, мальчики? Выживает только тот, кто меня слушает... Это так... Всем вам на заметку.

Первый выдержал паузу. Ровно столько времени, сколько требовалось, чтобы не выглядеть немедленно подчинившимся. А дальше — безо всякого предупреждения — массивная деревянная скамья у стены чуть приподнялась над полом. Сантиметр. Ну, максимум два. И плавно опустилась обратно. Тихо. Идеально точно. Без малейшего напряжения на лице.

Наставник не обернулся. Никак это не прокомментировал. Он уже вышагивал дальше. Первый же смотрел ему в спину с выражением, которое я сходу классифицировать не сумел. Какая-то сложная смесь. Что-то среднее между злостью, задетой обидой и... уважением. Я мысленно сделал пометку в воображаемом блокноте: скамья-то поднялась ровно настолько, чтобы этот фокус нельзя было списать на случайность. И ровно настолько, чтобы действие нельзя было назвать полноценной демонстрацией.

Наставник тем временем добрался до Четвёртого. Четвёртый стоял себе с руками в карманах. Выглядел он человеком, которому в этом зале предельно комфортно и тепло. Улыбка на законном месте. На лице — полное благодушие.

— Четвёртый.

— Ау?

— Контракт?

— Да не активировался он, — легкомысленно отозвался Четвёртый. — Что-то, знаете ли, было, но совсем не то.

— «Не то» — это как понимать?

Четвёртый на миг подвис. Не потому, что не знал ответа, а потому, что пытался подобрать слово. Которого, судя по всему, в природе не существовало.

— Большое, — выдал он наконец.

Наставник уставился на него. Долго смотрел. Гораздо дольше, чем на всех остальных. Восемь секунд — я не то чтобы специально считал, просто интерфейс подсчитал это сам.

[!] Наставник фиксирует субъекта №4.

Продолжительность: 8 секунд.

Среднее по другим субъектам: 2–3 секунды.

Что-то в лице наставника дрогнуло и изменилось. Очень незначительно. Что-то промежуточное — знаете, как бывает, когда видишь в кромешной темноте знакомый силуэт. Ещё толком не понял, кто это и что это, но что-то глубоко внутри уже успело среагировать. Затем он резко отвернулся. Сморщился так, будто прожевал что-то отвратительно кислое.

— Разберёмся, — бросил коротко и зашагал ко мне. — Седьмой.

— Не активировался, — я решил сразу пойти на опережение.

Суровый, тяжёлый взгляд буквально вжался в меня, вкрутился — почти физически неприятно. Так матёрый профессионал обычно рассматривает инструмент с неясным ему назначением.

— Про восемь дней помнишь?

— Тут забудешь.

— Так вот, придумай, как это исправить. А иначе быстро исправят тебя.

Я лишь беззаботно отмахнулся. Наставник снова закатил глаза, тяжко выдохнул и отошёл обратно к центру.

— Разбиваемся на пары, — объявил он. — Сегодня работаем без магии. Пока что — без магии. Мне для начала нужно понять, как вы вообще двигаетесь.

— А зачем без магии-то? — спросил Второй. С таким искренним недоумением, словно у него отобрали самую любимую игрушку, а причину объяснить забыли.

— Умный боец голыми руками сделает куда больше, чем дурак со своим контрактом. Проверено.

— Это где ж такое проверено?

— На практике.

Второй покивал. Явно не до конца ответом удовлетворённый, но принявший его как данность.

Наставник принялся расставлять пары сам. Я всё ждал хоть какой-то логики — по физической силе, по типу способностей, да хоть по росту в конце концов. Но её не наблюдалось. Либо она всё же была, но совсем не та, которую я мог бы прочитать сходу.

— Второй и Пятый. Третий и Шестой. Первый и Четвёртый.

Я мысленно сделал ещё одну зарубку. Первый и Четвёртый. А выбор-то интересный. Самый контролирующий из нас — и тот, у кого вместо контракта буфер переполнен неведомым «большим».

— Седьмой, — позвал наставник.

— Да.

— Ты со мной.

Ну супер. Вот я и стал тем самым лохом в классе, который остался без пары и теперь вынужден кувыркаться с учителем. Да тем более с таким... невезуха, да и только.

— Наблюдаю или участвую? — с робкой надеждой уточнил я.

— Участвуешь.

Я жалобно улыбнулся. Пары тем временем разошлись по залу. Наставник указал мне на свободный центр.

— Нападай.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

— А как же разминка?

— Жизнь не даёт тебе времени разминаться.

Наставник замер спокойно. Руки опущены вдоль тела, никакой показной агрессии. Просто ждал. Я постоял, повыпендривался, совершенно не желая атаковать. Драться я в целом никогда не любил, да и не умел толком. Но вот это тело, дарованное мне, умело — это я уже понял. Морда кирпичом напротив вынудила меня навыки продемонстрировать. Вроде как атаковать решил — не в полную силу, разумеется, потому что сперва хотел прикинуть, что вообще произойдёт. Прямой удар. Простой, почти ленивый. Наставник уклонился от него без малейшего труда.

— Ещё, — скомандовал он. — Нормально бей.

Я попробовал иначе. Он ушёл снова — без спешки, без видимого усилия.

— Ты не бьёшь, — равнодушно констатировал он. — Ты лапкой машешь.

— Не хочется травмировать наставника в первый же день.

— Хватит пищать. Давай, бей уже нормально.

Ну, я и ударил нормально. По крайней мере, мне так тогда казалось. Блок он поставил коротко, предельно точно. В следующую секунду я уже стоял к нему спиной, а его рука покоилась у моего плеча. И захоти он этого — я бы уже отдыхал на холодном полу. Но он просто продержал позицию секунду, обозначая контроль. Потом отпустил.

— Реакция у тебя хорошая, — сказал он.

— Тело что-то помнит. Но ты слишком много думаешь там, где надо чувствовать.

— А откуда телу помнить что-то? Мы же существуем всего третий день.

Посмотрел он на меня так, будто вопрос прозвучал одновременно наивно и очень опасно.

— Не задавай вопросов, если не хочешь получить на них ответ.

— Ну, вы же всё-таки наставник.

Лицо его недовольно скривилось.

— Смотри на других.

Я послушно перевёл внимание. Второй и Пятый — вот это было занятно. Второй шёл напролом, напором, умело и ловко припрыгивая. Вылитый кикбоксер. Удары у него выходили чёткие, выверенные, перебежки — быстрые. Пятый же немного растерялся и просто забегал от него в разные стороны, явно не понимая, что с этим делать. От получения по физиономии его спасало исключительно наличие большого пространства на поле. Но всё-таки один раз по бедру он отхватил. Скорчился, тяжело рухнул на колено, принялся растирать ушибленную ногу... и тут наставник объявил о смене ролей.

Пятый быстро пришёл в себя. Мило и как-то стыдливо улыбаясь, он походил кругами и атаковал. Ну так, очень и очень слабенько. Второй удар, естественно, легко заблокировал. Пятый снова раскидал свои неловкие улыбки, покрутился немного и атаковал снова. Но уже совсем иначе. Ровно так, как это делал сам Второй в самом начале. Один в один. Встал в такую же стойку. Сделал точно такой же размах, затем выполнил перестановку ног, чтобы пробить сначала коленом, а потом голенью. Раздался глухой звук удара тела о тело. И ровно в момент контакта — на какую-то долю секунды — интерфейс мигнул:

[!] Субъект №5 — считывание паттерна субъекта №2 в момент физического контакта.

Продолжительность: 0.2 секунды.

Результат: частичное.

Статус: неосознанное.

Неосознанное. Пятый сам не понял, что именно сделал. Просто что-то внутри него сработало само по себе.

— Эй, — возмутился Второй, отшагивая назад и потирая пропущенный удар в бочину. — Ты как это... Ты тоже тренируешься, что ли? Дурил меня в начале? — Вроде нет, — Пятый, кажется, был удивлён не меньше. Он смотрел на собственные руки, которые только что двигались будто без его воли, с нескрываемым детским восхищением.

Второй нахмурился. Причём серьёзно так — как человек, внезапно столкнувшийся с глубочайшей философской дилеммой.

— Это нечестно, — постановил он наконец.

— Наверное, — легко согласился Пятый.

— Но весело же. Согласись?

В паре Третьего и Шестого не звучало ни слов, ни лишних движений. Третий перемещался по своей хитроумной траектории — неспеша, плавно, почти задумчиво. Шестой стоял на месте и просто следил. А потом — я едва уловил этот момент — тень под Шестым качнулась. И он оказался ровно на два шага правее. Без единого шага. Просто — только что был тут, а стал там. Третий немедленно остановился. Внимательно посмотрел на то место, где Шестой стоял мгновение назад. Затем на то место, где он находился теперь. Ничего не понял. И явно начал в голове что-то просчитывать.

[Паттерн — субъект №6]

Тип: теневое перемещение

Статус: первая демонстрация в контакте.

[!] Субъект выбрал момент самостоятельно.

И ведь выбрал момент. Шестой решил показать это — и показал ровно столько, сколько требовалось, чтобы Третий осознал, с кем имеет дело. Третий возобновил движение. Однако траектория неуловимо изменилась — стала другой. Парень уже перестраивался на ходу. Драться эти двое явно не собирались. Они друг друга изучали. Без лишней суеты, предельно методично, и уж точно без слов — оба прекрасно понимали, что слова здесь ровным счётом ничего не добавят.

Выглядело это, честно говоря, завораживающе. Смотрел бы и смотрел. Но на поле находилась ещё более интересная парочка. Первый и Четвёртый... Я задержал на них взгляд.

Первый двигался очень чисто. И предельно точно. Каждое его движение было выверено до миллиметра — не ради красоты, а исключительно ради эффективности. Было видно, что в полную силу он не атакует, но даже вполсилы это был тот самый человек, которого вы бы очень не хотели встретить в тёмном переулке. Четвёртый при этом не уклонялся. Он просто... не находился там, куда бил Первый. Парень не отступал назад, не ставил блоки, не дёргался в сторону — он просто каждый раз оказывался чуть не там. На сантиметр. На два. Ровно настолько, чтобы тяжёлый удар прошёл мимо. При этом он никуда не перемещался. Просто стоял на месте и сиял своей фоновой улыбкой, пока Первый яростно молотил воздух рядом с ним.

Интерфейс в голове попробовал происходящее описать:

[!] Аномалия в паре №1–№4

Субъект №4 создаёт микроотклонения в расчёте траекторий субъекта №1.

Тип воздействия: [нет описания]

Субъект №1 не осознаёт источника отклонений.

Субъект №4 не осознаёт механизма воздействия.

Первый нахмурился. Четвёртый же выглядел по-настоящему озадаченным происходящим. А значит — никто из них сейчас не играл. Первый резко сократил дистанцию. Быстро. Очень чисто. Удар в корпус. Мимо. И это не было «Четвёртый увернулся» или «не достал». Просто кулак снова оказался чуть не там. На какую-то толщину пальца. Первый замер. Кажется, именно это разозлило его куда сильнее любого реального попадания. Он посмотрел на Четвёртого. Но уже не как на спарринг-партнёра, а скорее как на сложную задачу, у которой просто нет очевидного решения.

— Ты что-то делаешь, — сказал он совершенно ровным голосом.

— Да стою я, — согласился Четвёртый.

— С моими ударами. Ты определённо что-то делаешь с моими ударами.

— Я? — Четвёртый казался искренне озадаченным. И не наигранно — по-настоящему.

— Да я вообще не понимаю, как тут всё работает. Ты же знаешь меня, Первак.

— Откуда мне знать, что именно ты понимаешь? — Первый так и не оторвал от него острого взгляда. — Я именно поэтому и спрашиваю. Что ты тут вообще вытворяешь? Сказано же было — без магии.

Четвёртый задумался. Посмотрел на остальных парней.

— Ну, видимо, без магии тут далеко не у всех получается, — добродушно согласился он. — Но я это точно не специально. Вот честное слово.

Первый смотрел на него ещё мгновение. Затем отвернулся — с таким специфическим видом, как отворачиваются от сложной задачи, которую решили временно отложить в ящик, потому что вводных данных пока маловато.

Я скосил глаза на наставника. Стоял он буквально в трёх шагах от меня и безотрывно наблюдал за Первым и Четвёркой. Молчал. Мощные руки были привычно сложены на груди, но вот на правой — я это чётко заметил — пальцы чуть сжались. Не в кулак. Они просто... напряглись.

[!] Наставник фиксирует взаимодействие субъектов №1 и №4.

Суммарное время наблюдения: 52 секунды.

Пятьдесят две секунды. Да это почти всё время, пока я рассматривал остальные пары.

— Так, детишки — стоп, — скомандовал наставник.

Все замерли.

— Разойтись.

Пары разошлись.

— Вопросы?

— У меня, — немедленно сообщил Пятый, вскинув руку.

— Нет.

— Да я же ещё даже не спросил... Я просто хотел уточнить насчёт «проверено на практике» — это в какой-то конкретной войне было или просто...

— Пятый, — оборвал его наставник.

— Да?

— Нет.

Пятый горестно вздохнул. С таким видом, словно его самый лучший за всю жизнь вопрос так и остался без ответа. Шестой, который опять оказался рядом с ним, не пошевелился. Молча. Собственно, как всегда. Наставник повернулся, собираясь уйти, но я ему этого не дал.

— Наставник...

Он остановился. Оборачиваться, впрочем, не стал.

— Восемь дней до этой вашей Проверки, — сказал я в спину. — Что вы думаете о наших шансах?

Повисла долгая пауза. Значительно длиннее, чем казалась нужной в такой ситуации.

— Я думаю, — произнёс он наконец, — что вы... Вы просто тратите моё время... Впрочем, как и всегда.

И вышел вон. Зал помолчал.

— Жизнерадостный человек, — негромко сообщил в тишину Пятый. — Сложный, конечно, но мне он нравится.

— Тебе, кажется, вообще всё нравится, — беззлобно заметил я.

— Я оптимист, — он легко пожал плечом. — Это же хорошо, наверное?

— В нашем весьма незавидном положении — статистически вредно.

Пятый задумался, смешно скосив губы.

— Возможно, — согласился он. — Зато быть пессимистом скучно.

И добавил, понизив голос до доверительного шёпота:

— Как думаешь, откуда у него этот ужасный шрам? — Наверное, оттуда же, откуда и «проверено на практике».

Пятый понимающе кивнул и устремил взгляд куда-то вдаль, явно о чём-то фантазируя.

После занятия я неторопливо шёл по коридору, открыв перед глазами интерфейс. Шесть пар взаимодействий. И шесть паттернов, которые уже начали проявляться — едва-едва, робким намёком, но вполне читаемо. Второй пока представляет собой просто силу без управления — но при его контакте с Пятым что-то в системе мигнуло. Третий с Шестым изучают друг друга, словно гроссмейстеры за шахматной доской. А Первый и Четвёртый — вообще отдельная история, суть которой я пока не уловил.

И наставник. Пятьдесят две секунды внимания на пару Первый — Четвёртый.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

«Я видела занятие через датчики движения. Не полностью — только паттерны. Четвёртый влиял на Первого?»

Я ответил:

«Вроде того. Микроотклонения в расчёте траекторий. Первый не понял источника. Четвёртый, кажется, тоже.»

В эфире повисло молчание.

«Интересно. В записях прадеда есть упоминание, что четвёртая позиция создаёт "искажение вероятностей в непосредственной близости". Он описывал это как побочный эффект. Не как способность.»

«Побочный эффект чего?»

«Не написал.»

Не написал. Намеренно или нет — этого он тоже не написал.

«Вера, наставника явно зацепил Четвёртый. Он смотрел на него дольше всех. Пятьдесят две секунды суммарно. Его личное дело — у тебя совсем нет доступа?»

«Полностью закрыто. Это единственное дело в системе, к которому у меня нет доступа вообще. Я пробовала обойти — не получилось. Знаю только метку: ОСОБЫЙ СТАТУС — ИСТОРИЧЕСКАЯ ПРИВЯЗКА. Прадед такую метку не описывал. Она появилась позже — уже после него.»

Историческая привязка. Да ещё и появилась позже. Я медленно шёл и думал. Без клана. Абсолютно без огня. Обладает уровнем доступа выше большинства советников. Ходит с меткой, которой больше ни у кого в реестре нет. Ещё и с этим таинственным браслетом. Уж точно не похоже, что надетым ради красоты. Смотрители обмолвились: «бывший первый рыцарь». Но первый рыцарь — это ведь не звание. Это конкретная должность. Личный телохранитель Императора. Тот самый человек, который всегда находится рядом. Если Императора больше нет — то куда девается его первый рыцарь? Тренирует жалкие копии. Называет их в лицо страховым материалом. Унижает. И всё-таки каждый раз приходит. Уже шесть контуров прошло — если верить логам интерфейса, он был здесь всегда. Проявляет участие. Ну, настолько, насколько вообще может.

«Вера. Один вопрос. Когда система создаёт субъектов — есть ли возможность ручного запуска?»

«Да. Код запуска — шестизначный. Хранится у трёх держателей. Два — Совет. Третий — в закрытом деле с особым статусом.»

Я остановился прямо посреди коридора. Три держателя. Два — это Совет, читай — Кас. Третий ключ — закрытое дело, та самая историческая привязка. Наставник. Если это действительно он — выходит, он был частью этой системы с самого начала. Мог спокойно запускать контуры. Мог их блокировать. Знал абсолютно всё, что происходило с предыдущими шестью. И всё равно раз за разом приходил.

«Вера, как мне получить доступ к его закрытому делу?»

«Уровень 7. У тебя сейчас 3.»

«Тогда пока оставим.»

Я закрыл переписку. Убрал интерфейс. Коридор стоял пуст. Шаги остальных парней уже затихли где-то в разных концах крыла — после занятия все разбрелись по своим делам. У Второго, если судить по звуку, дела эти сосредоточились в районе спортивного зала. Третий, по своему обыкновению, просто растворился в воздухе. Дошёл я до окна в самом конце коридора и остановился. Внизу раскинулся внутренний двор. Куст. Одинокие скамейки. Синие прожилки в камне на закате мерцали чуть ярче, чем днём — или это мне только казалось. Возле одной из скамеек стоял наставник. Не сидел, а именно стоял. И смотрел на декоративный куст с таким выражением, с каким смотрят вовсе не на куст. А куда-то сквозь него — туда, где есть что-то, чего в реальности уже давно нет. Руки сцеплены за спиной. Пальцы переплетены крепко, так, словно удерживают что-то невидимое.

Я не стал выходить во двор. Остался стоять у окна, продолжая осторожно наблюдать. Спустя минуту он что-то сделал. Почти неуловимое движение правой рукой. Дотронулся до кожаного браслета на запястье. Медленно провёл большим пальцем по металлической пластине. Точь-в-точь как человек, который читает написанное там — то, чего кроме него не видит больше никто. Затем руку убрал. Пошёл обратно к зданию. Прямо, очень твёрдо и ни разу не обернувшись. Я поспешно отступил от окна.

[!] Уведомление Субъект [ВНЕШНИЙ АГЕНТ — ОСОБЫЙ СТАТУС] добавил субъекта №7 в категорию [данные закрыты].

Примечание: Это первый случай подобного действия за все зафиксированные контуры.

[!] Дополнительно: Субъект [ВНЕШНИЙ АГЕНТ] посетил точку заземления — внутренний двор.

Время визита: 4 минуты 17 секунд.

Зафиксировано: контакт с поверхностью узла.

Примечание системы: Субъект [ВНЕШНИЙ АГЕНТ] посещает данную точку регулярно.

Частота: каждый день.

Первое зафиксированное посещение: [ОШИБКА ЧТЕНИЯ — 0x]

Я медленно перечитал последнюю строчку. Ошибка чтения — 0x. Точно та же, что выскочила у Четвёртого. Я долго-долго смотрел в тёмное окно. А потом мысленно записал: «Если они оба старше системы — значит, система строилась уже вокруг них».

Закрыл логи и пошёл ужинать.

Глава 6. Контроль

Тренировочный зал утром выглядел иначе.

Вечером это было просто большое помещение — каменный пол, высокие своды, узкие окна под потолком. Пространство, где больно падать и неудобно спорить с наставником.

Утром всё менялось.

До того, как солнце успевало подняться достаточно высоко, чтобы добраться до окон, синие прожилки в стенах светились сами по себе — тускло, глубоко, будто под камнем текло что-то живое. Они едва заметно пульсировали, расширялись и затихали, как дыхание спящего зверя.

Из-за этого весь зал казался… не совсем помещением, а скорее организмом. Как будто стены наблюдают и оценивают.

Я задержался у входа чуть дольше, чем требовалось, восхититься видом.

Честно говоря, до сих пор иногда накрывало осознанием: я умер в одном мире и каким-то образом оказался в другом, где магические прожилки в стенах считаются нормальным интерьером. Неплохой апгрейд, если не считать вероятности скорой смерти.

Наставник уже был внутри.

Стоял в центре зала, сложив руки сзади на пояснице, и смотрел на нас с тем выражением, с каким смотрят на затяжной дождь в день, когда очень не хочется выходить из дома, но всё равно придётся.

То есть — без надежды.

Мы выстроились вдоль стены.

Семеро бравых ребят. И я среди всех — с выдающимися перспективами стать самым бесполезным участником этого мероприятия.

— Упражнение, — сказал наставник без приветствия. — На раз плюнуть.

Он медленно прошёлся вдоль строя.

Тяжёлые шаги гулко отдавались в камне.

— Активируете контракт. Держите на минимуме. Не гасите. Не разгоняйте. Просто держите.

Остановился и посмотрел на нас исподлобья.

— Кто не удержит — выходит… Кто не активирует… — он презрительно покосился на меня. — Сидит на скамейке запасных и смотрит, как остальные пытаются не угробить себя.

Вот вам и персональное доброе утро. Я беззаботно кивнул и прислонился к стене.

— Наблюдать тоже полезно, — сообщил я.

— Для мебели — да.

Спасибо, наставник. Теперь я мебель.

Что ж. Я открыл интерфейс.

Ладно, если участвовать не дают — будем шпионить технологически.

Первым вперёд шагнул Второй.

Разумеется.

Даже не потому что хотел выделиться — у него просто отсутствовала привычка ждать. Зачем ждать, если можно уже начать?

Он встал в центре зала. Расставил ноги. Опустил плечи. Медленно выдохнул. Поначалу ничего не происходило. Потом воздух изменился. Едва заметно, как перед грозой.

Будто давление в помещении стало чуть выше, а температура — на пару градусов теплее. Кожа уловила это раньше мозга.

По рукам Второго поползло тёмно-багровое свечение.

Медленное и тяжёлое. Почти чёрное по краям.

Не огонь даже — скорее расплавленный металл, которому кто-то приказал помнить форму.

Он тек по предплечьям вверх, пульсировал вместе с дыханием.

Красиво.

Пугающе красиво.

Второй усмехнулся.

Рано.

Пламя начало расти. Слишком быстро. И улыбка мигом исчезла. Челюсть напряглась.

Интерфейс мигнул:

[Паттерн — субъект №2]

Статус: активен / нестабилен

Уровень выброса:

34% → 41% → 49%

[!] Превышение минимального порога

Субъект теряет контроль

Второй сжал кулаки. Плечи напряглись. Огонь на миг просел, но почти сразу снова рванул вверх.

Он попытался продавить его обратно — слишком резко. Свечение дёрнулось и почти исчезло.

— Ты чего, дрова рубишь? — лениво бросил наставник.

Даже не посмотрел.

— Это не сила. Это контроль.

— Я контролирую, — процедил Второй.

— Нет, — спокойно сказал наставник. — Ты дерёшься сам с собой. Разница принципиальная.

Второй зло выдохнул.

Рядом Первый еле заметно приподнял бровь, словно увидел, как кто-то на королевском ужине взял не ту вилку не к тому блюду.

Огонь снова поднялся, но на этот раз ещё медленнее.

Завис. Задрожал, как свеча на сквозняке, но остался. Через силу. Через упрямство.

Через желание победить собственный контракт.

[Паттерн — субъект №2]

Уровень выброса: 28%

Статус: нестабильный минимум

Примечание: субъект удерживает

через подавление, не через контроль

Подавление — временно

Временно.

Подходящее слово для Второго вообще.

Казалось, если дать ему армию, государство и свободный вечер — к утру он случайно сломает всё трижды, но искренне удивится, почему все недовольны.

Следующим вышел Первый.

Тихо. Настолько тихо, что я почти пропустил момент активации.

Просто… Что-то изменилось. Но что? Воздух? Температура? Оттенок освещения?

Я присмотрелся повнимательнее и только потом увидел.

Пылинки в луче света.

Они висели. Остановились в воздухе.

Интерфейс услужливо подсказал:

[Паттерн — субъект №1]

Тип: телекинез / контроль

Уровень выброса: 8%

Статус: стабильный минимум

Отклонение: нулевое

[!] Внешнее проявление

намеренно сведено к минимуму

Восемь процентов.

Ноль отклонений.

Идеально. Но не сила впечатляла, а контроль.

Первый держал контракт так, будто делал это всю жизнь.

Без усилия и излишнего напряжения.

Как человек, точно знающий, сколько давления нужно, чтобы удержать чашку с горячим чаем — и ни граммом больше.

Рядом Второй скосил на него взгляд.

Нахмурился сильнее. Ничего не сказал, но явно запомнил.

Но Наставник почему-то не сильно впечатлился и без каких-либо эмоций прошёл мимо него. Не уделил больше нескольких секунд взгляда. Ничего не сказал.

Как ни странно, это ощущалось как высокая оценка.

После шёл наш книголюб Третий. У него, по крайней мере, были спецэффекты. Без особого драматизма, но всё же. Постепенно, как туман, который не замечаешь, пока не обнаруживаешь, что уже в нём.

Сначала — свет. Он начал падать чуть не так. Тень от колонны легла на сантиметр левее, чем должна была. Угол у дальней стены стал чуть глубже. Окно напротив — чуть ярче, хотя солнце не двигалось.

Потом — пространство.

Я смотрел на Третьего и видел его — там, где он стоял, но краем зрения, на периферии, что-то двигалось. Что-то с его силуэтом, с его контуром. Как будто между реальным Третьим и тем, что я видел, был тонкий слой — стекло, плёнка, что-то полупрозрачное. Мираж.

Интерфейс попробовал это описать:

[Паттерн — субъект №3]

Тип: иллюзия / проекция

Уровень выброса: 12%

Статус: стабильный.

[!] Субъект создаёт пассивное

искажение восприятия в радиусе ~6м.

Эффект: смещение визуальных ориентиров

на 2–4%.

Примечание: большинство субъектов

не осознают воздействия.

Большинство — не осознают.

Я покосился на остальных. Второй яростно боролся со своим огнём и точно ничего не замечал. Пятый чуть повернул голову — почти незаметно — и потряс ею, как будто прогоняя наваждение. Заметил, но не понял в чём именно дело.

Третий стоял с широко открытыми, расфокусированными глазами и смотрел в никуда. На его лице была такая безмятежность, словно он сейчас слушал лучшую музыку на свете — ту, которую никто, кроме него, не слышит.

Кто там шёл дальше по списку? Пятый.

Он продемонстрировал свою активацию быстро и наглядно — с помощью своих нитей. Они появились на кончиках его и без того длинных пальцев — серебристые, почти прозрачные, тонкие как паутина. Поразительные штуковины. Вот и правда — настоящая магия. Они растянулись вокруг Пятого в воздухе, слабо мерцая, улавливая собой свет, как будто бы его всасывая. Красиво. Легко. Совсем не похоже на то, что делал Второй.

Пятый смотрел на них одновременно и нежностью, и с гордостью, и с небольшим удивлением, мол, серьёзно, это я так могу?

[Паттерн — субъект №5]

Тип: отражение / копирование

Уровень выброса: 15%

Статус: стабильный.

Примечание: паттерн нейтрален

в отсутствие объекта считывания.

Нейтрален в отсутствие объекта. Способность Пятого была зеркалом — без того, на что смотреть, оно просто висело в воздухе и ждало.

Потом нити чуть дрогнули.

Я перевёл взгляд на интерфейс:

[!] Субъект №5 — считывание

ближайшего паттерна.

Источник: субъект №2.

Интенсивность считывания: 3%.

Статус: неосознанное / пассивное.

Пятый не делал ничего специально — просто стоял рядом со Вторым, и нити сами тянулись к ближайшему сильному сигналу. Как антенна, которую не включали, но она всё равно ловит.

На мгновение серебристые нити Пятого окрасились в тёмно-багровое.

Пятый дёрнулся, посмотрел на свои руки — нити снова стали серебристыми.

— Это… — начал он.

— Тихо, — сказал наставник, не поворачиваясь.

Пятый закрыл рот, но руки рассматривал ещё долго — с таким видом, как смотрят на фокус, который хочется повторить, но непонятно как.

Далее следовал «тёмный близнец» — Шестой.

Он выходить не хотел и остался стоять у стены — облокотившись плечом. Наставник не стал его заставлять, просто отмахнулся — делай что хочешь, главное делай. Некоторое время ничего не делалось. Внешне. Совсем ничего.

Но тень у его ног готовилась к чему-то. Она была темнее, чем должна. Плотнее. Как будто не просто отсутствие света, а присутствие чего-то другого. Она не двигалась, но чувствовалась. Как чувствуется холод от открытого окна, даже когда не смотришь в его сторону.

Интерфейс:

[Паттерн — субъект №6]

Тип: теневое перемещение

Уровень выброса: 6%

Статус: идеальный минимум.

[!] Субъект демонстрирует

максимальный контроль среди всех.

Внешнее проявление: намеренно

сведено к нулю.

Шесть процентов. Даже меньше, чем у Первого.

Я посмотрел на Шестого — на его закрытое лицо, на тень у ног — и подумал, что этот человек всё делает так, будто старается, чтобы его не заметили. Даже когда его замечают.

Наставник прошёл мимо него своим фирменным тяжёлым шагом, с руками за спиной. Приостановился, заметил тень, ничего не сказал — и пошёл дальше.

А потом… потом активировался мой приятель Четвёртый.

А лучше сказать — попытался активироваться, и мне с него, по хорошему, надо было бы брать пример.

Он стоял в своём углу с обычным видом человека, которому везде кайфово и пялился на наставника. Тот его усиленно игнорировал. Тогда Четвёртый притворно надулся, выпрямился, притопнул ножкой и сделал что-то — я не уловил что именно, просто — сделал. Намерение. Усилие. Что-то… Мы все навострили уши. Все, кроме наставника, продолжающего спокойно нагуливать шаги. Наш же контур, все, как один участники, напряглись, огляделись, словно почуяли первый толчок землетрясения. В ушах заложило, я и Пятый невольно скривились и дёрнули головой. Первый сдвинул брови.

— Эй, — сказал Второй — растерянно, не злобно. — Что происходит?

Его огонь, который он с таким трудом держал на двадцати восьми процентах — погас. Просто погас. Не взорвался, не вырвался — исчез, как будто его никогда не было. Второй уставился на свои предплечья с таким выражением, как смотрят на исчезнувший кошелёк — только что был, и вот нет.

Пятый сбился следом. Серебристые нити мигнули, до сих пор окружающие лёгким коконом, потеряли форму, рассыпались в воздухе мелкой пыльцой и растворились. Он инстинктивно сжал пальцы — пусто. К нему тут же подошёл Шестой, не поленился даже от стены отлепиться, и тень его густая, мигом потеряла свою самодостаточной, стала такой же, как у нас всех.

Интерфейс:

[!] АНОМАЛИЯ — субъект №4

Паттерн: [ОШИБКА КЛАССИФИКАЦИИ]

Радиус воздействия: ~5 метров.

Эффект на соседние паттерны:

— субъект №2: подавление 100%

— субъект №5: подавление 100%

— субъект №1: искажение 12%

— субъект №3: искажение 7%

— субъект №6: искажение 4%

Субъект №4 не осознаёт воздействия.

Механизм: [нет описания]

Рекомендация: —

Пять метров радиуса. Он погасил Второго и Пятого полностью. Первого — качнул. Даже Шестого — на четыре процента.

Четвёртый стоял в своём углу и ждал реакции наставника, но тот никак не реагировал.

Тишина в зале стала такой плотной и напряжённой, что казалось — тронь её, и треснет. У меня почему-то пересохло в горле и немного замутило. Первый сделал шаг и покачнулся — у него, видимо, закружилась голова, но он мгновенно постарался скрыть подступающую слабость, чтобы никто не заметил, выпрямился и опять встал со своей идеальной осанкой. Пятый и Шестой выглядели побледневшими. Каждый чувствовал себя хреново, и ничего не мог сделать. Наставник наконец обернулся, поглядел на Четвёртого. Грубое лицо его казалось было сделано из камня и не способно ни на какие эмоции. Пальцы правой руки чуть сжались. Левой рукой он коснулся браслета на запястье — быстро, почти незаметно, как касаются чего-то привычного в момент, когда нужно удержать себя на месте.

[!] Наставник фиксирует субъекта №4.

Продолжительность: 11 секунд.

Одиннадцать секунд. Рекорд.

— Стоп, — сказал наставник.

Мы все одновременно выдохнули. Четвёртый, на удивление, оказался довольно послушным и сразу прекратил свою чертовщину, поэтому мы ощутили разницу. Он отвлечённо повернул голову, убрал руки в карманы и сделал вид, что ничего не произошло.

— Перерыв. Десять минут, — холодно сказал наставник.

Никаких объяснений. Никаких комментариев. Просто — стоп, и перерыв.

Второй посмотрел на него, потом на Четвёртого, потом снова на свои руки.

— Кажется, с ним у нас будут проблемы, — сказал он в пространство. И так забавно было слышать это милое «мы» из уст этого бойца.

Во время перерыва Пятый, нашушукавшись с Шестым, неуверенно и осторожно — так бочком-бочком — решил подойти к Четвёртому. С тем же искренним любопытством, с которым, кажется, подходил ко всему в жизни. Встал рядом, помялся и некоторое время просто смотрел на него.

— Слушай… Четвёртый. — решился он.

— А? Что?

— А что ты вообще делал сейчас?

— Я?

— Ты.

— Когда?

— Сейчас, — растерялся Пятый.

— Да вроде ничего. А ты что делал?

— При чём тут я? Ты же активировал свой контракт и начало происходить невесть что.

— Что?

— Я не знаю! Я у тебя и спрашиваю. Что это было?

— Когда?

— Сейчас!

— Сейчас у нас перерыв.

Пятый закатил от отчаяния глаза и хлопнул себя ладонями по щекам. Четвёртый выглядел так, будто и правда не понимает, чего от него хотят. Я наблюдал за этим гениальным разговором в стороне, и думал, что у нас и правда могут быть проблемы, только вопрос у кого «у нас». Первый стоял у колонны и тоже наблюдал за ними. Молча. С лицом, по которому ничего нельзя было прочитать — но он смотрел.

После перерыва упражнение возобновили.

На этот раз Четвёртый встал у самой стены — подальше от остальных. Сам, без указания наставника. Просто отошёл туда и стал там с таким видом, как будто это было совершенно логичным решением. Наставник эту рокировку никаким образом не оценил. Остальные нашли в себе силы после непонятки и активировали снова.

Второй на этот раз справился лучше — огонь поднялся медленнее, тяжелее, но ровнее. Двадцать пять процентов. Держал — и на лице было выражение грызуна, который грызёт что-то очень твёрдое, но всё-таки грызёт.

Пятый нашёл свои нити снова — они появились чуть осторожнее, чем в первый раз. Серебристые, тонкие, мерцающие. Он смотрел на них с осторожностью человека, который не уверен, что штука снова не сломается.

Первый активировал так же тихо и точно, как в первый раз. Восемь процентов. Ноль отклонений. Идеально. Отличник наш.

Третий — пространство снова начало искажаться. Тени не там, свет не так. Я через интерфейс видел где именно — и смотрел на это как на карту, наложенную поверх реальности.

Шестой — тень у ног темнее. Холоднее. Шесть процентов.

А от Четвёртого — ничего. Или почти ничего.

Интерфейс фиксировал слабый сигнал — едва заметный, на уровне погрешности:

[Паттерн — субъект №4]

[ОШИБКА КЛАССИФИКАЦИИ]

Уровень: ~1%

Радиус воздействия: ~1 метр.

Эффект на соседние паттерны:

микроискажения / в пределах нормы.

Один процент. Расстояние спасало остальных.

Четвёртый стоял у стены и смотрел в потолок и явно думал о чём-то приятном, может быть, представлял себя каким-нибудь цветочком в поле.

Зал пыхтел шестью паттернами одновременно, каждый своим цветом, своим звуком, своей текстурой. Тёмный огонь Второго, холодная тишина Первого, искажённый воздух Третьего, серебристые нити Пятого, живая тень Шестого. И над всем этим — еле заметная рябь от угла, где стоял Четвёртый. Несильная, но постоянная.

Я пялился на всё это через интерфейс и прикидывал, что это похоже на оркестр, в котором каждый музыкант играет свою партию и пока никто не знает, как они должны звучать вместе.

И есть один, который не играет ничего — но от которого всё остальное чуть-чуть расстраивается.

[!] Уведомление

Прогресс системных взаимодействий: +4%

Текущий уровень: 3

До уровня 4: [данные закрыты]

Хорошо. Двигаемся.

Занятие закончилось без лишних слов.

Наставник сказал «достаточно» — и все опустили руки, и паттерны погасли один за другим, и зал снова стал просто залом с каменным полом и синими прожилками. Обычным.

Второй шумно выдохнул и потряс руками.

— Это было тяжело, — объявил он тоном человека, сообщающего важную новость.

— Контроль всегда тяжелее силы, — сказал Пятый.

— Откуда ты знаешь?

— Ниоткуда. Просто кажется логичным.

Второй подумал.

— Наверное, — согласился он. — Тогда зачем контроль, если можно просто бить сильно?

— Потому что, — сказал я, — сильно бьющий дурак рано или поздно попадёт в стену.

— Я в стену не попаду.

— Пока не встретишь того, кто быстрее.

Второму не очень понравилось, что он услышал, но технически не согласиться он не мог.

— Ну и ладно, — сказал он наконец и пошёл к выходу с видом человека, который решил не расстраиваться.

Пятый проводил его взглядом и повернулся ко мне.

— А у тебя когда активируется? — спросил он — не с издёвкой, просто из любопытства.

— Когда надо будет, — сказал я, подняв указательный палец.

— Оптимистично.

— Без оптимизма тут не выжить.

Пятый согласно усмехнулся и тоже пошёл к выходу.

Я проводил его взглядом, а далее и Шестого, пошедшего за своим братом-близнецом. Его тень скользнула по полу чуть быстрее, чем должна была — и всё.

Первый вышел последним из группы — с осанкой и гордостью аристократа, ни на кого не глядя.

Четвёртый задержался.

Он завис у своей стены и уставился на то место, где были синие прожилки в камне — на одну конкретную точку, с таким выражением, с каким смотрят на что-то, что хочется вспомнить, но не получается, затем повернулся и пошёл к выходу.

Мимо меня прошёл — и в момент, когда он поравнялся со мной, интерфейс мигнул:

[!] Кратковременное усиление

паттерна субъекта №4.

Продолжительность: 0.4 секунды.

Триггер: [нет данных]

Четыре десятых секунды. Он прошёл мимо — и что-то на долю секунды усилилось. Без причины, без осознания.

Он уже был у двери.

— Четвёртый, — сказал я.

Он обернулся.

— Как ощущение?

Он подумал секунду.

— Как будто пытался вспомнить слово, — сказал он. — Вертится на языке. Но не вспоминается.

И ушёл.

Я остался стоять в пустом зале.

Слово, которое вертится на языке.

Я занёс это в блокнот.

Вечером была встреча в библиотеке с Анной. Наша третья встреча.

Она уже сидела, когда я появился на пороге — высокий хвост волос, прямая спина, руки на столе, тёмно-синее с серебром. Огонь на плече горел ровно. Большие зелёные глаза смотрели не на дверь — в окно, на двор.

— Вам тоже куст понравился? — заметил я, садясь.

— Занятный куст, — сказала она без тени улыбки.

— Все его тут любят.

— Кто все?

— Я. Четвёртый. Теперь вы.

Что-то в её взгляде чуть изменилось — она посмотрела на меня иначе, чем обычно. Прибавилось любопытство, но ненадолго — жажда дела победила.

— Орвин Кас, — сказала она. — Вы просили информацию.

— Просил.

Наблюдательница положила на стол сложенный лист.

— Восемнадцать лет первого голоса в Совете, — начала она тихо. — За это время — три официальные попытки закрыть программу контуров. Первая — через двенадцать лет после начала регентства. Вторая — через пятнадцать. Третья — два года назад.

— Все три заблокированы?

— Все три. — Она приложила указательный палец к поверхности стола и слегка им пристукнула. — Кем именно — в архивах не указано. Там стоит формулировка «отклонено по протоколу». Что это означает в данном случае — я не знаю.

— «По протоколу» — это значит, что система сама отклонила?

Она повернула лицо на меня.

— Возможно, — сказала медленно. — Я не думала об этом в таком ключе.

Я думал.

Если систему создал разработчик — прадед Веры — и если в неё встроен механизм, который не позволяет закрыть программу контуров… То Кас три раза пытался и три раза получал «нет» от самой архитектуры. Не от человека — от кода. Это объясняло, почему он искал кого-то в системе три месяца назад.

— Есть ещё кое-что, — сказала Анна. Она добавила к тону голоса осторожность, эдакую крадучесть. — Две недели назад Кас запросил у Центрального архива дело об инициализации текущего контура. Полное дело — не стандартную выписку.

— Так?

— Ему отказали. Тоже «по протоколу».

Так-так-так… Я откинулся на спинку стула. Кас не может закрыть программу. Не может получить полное дело о текущем контуре. Система блокирует его по всем направлениям.

И при этом — он всё равно здесь. Первый голос Совета, восемнадцать лет у власти, торгует выживанием в кулуарах.

Потому что у него есть что-то, чего нет у системы. Физический доступ. Люди. Возможность действовать там, где код не дотягивается.

— Анна, — протянул я. — А вы знаете что-нибудь о субъекте четвёртой позиции в предыдущих контурах?

Она деловито прищурилась. Раздумывала, анализировала.

— Откуда вы знаете про четвёртую позицию? — спросила она тихо.

— Наблюдение.

— Это не просто наблюдение.

— Нет, — согласился я и улыбнулся. — Не просто.

Её длинные ресницы дрогнули.

— Клан Вэйр знает, — сказала она. — Не всё. Но знает, что четвёртая позиция в каждом контуре заканчивается… исключительно нехорошо. Это одна из причин, по которой клан настаивал на наблюдателе именно в этом контуре… Именно сейчас.

— Почему именно сейчас?

Она резко повернула голову к окну и хвост её взметнулся.

— Потому что, — сказала медленно, — по некоторым сведениям… этот контур другой. Не такой, как предыдущие. Что именно другое — клан не знает. Только — что-то изменилось в параметрах запуска.

Что-то изменилось в параметрах запуска.

Я вспомнил: три держателя кода ручного запуска. Два — Совет. Третий — наставник.

Кто запустил этот контур?

— Анна, — сказал я, — последний вопрос на сегодня. Кас инициировал этот контур?

Тут опять зависла тишина.

— Нет, — сказала наблюдательница, поразмыслив. — По нашим данным — нет. Кас не запускал этот контур. Он даже не знал о запуске заранее. Его поставили перед фактом.

Она встала.

— Послезавтра, — сказала она. И добавила, уже у двери, не оборачиваясь: — Вы сегодня выглядите усталым. Спали бы больше, Седьмой.

— Спасибо за заботу, — сказал я, но слышать было некому — девушка уже успела покинуть помещение.

Ночью я не спал. Ещё бы — поспишь тут.

Я лежал на спине, смотрел в потолок, и интерфейс светился мягким голубым в темноте — как всегда, как старая неоновая лампа.

Кас не запускал этот контур. Его поставили перед фактом. Значит, кто-то другой нажал на кнопку. Один из трёх держателей кода — не Кас, не Совет. Третий.

Наставник.

Зачем? Или есть другие заинтересованные лица?

Я не знал, но это были вопросы, который теперь никуда не могли деться.

Я открыл интерфейс — методично, привычно — и начал просматривать новые разделы, доступные на третьем уровне. Архив технических журналов — частично. Модификация контрактов — базовый уровень, пока бесполезный. Активные запросы к Центральному узлу…

Стоп.

Я открыл раздел.

Там было несколько строк. Старые запросы — недельной давности, двухнедельной. Стандартные технические обращения, ничего интересного.

И один — свежий.

Сегодняшний. Несколько часов назад.

АКТИВНЫЙ ЗАПРОС

Отправитель: ОРВИН КАС

Время: 21:34

Содержание: «субъект №4 —

изменение статуса зафиксировано?»

Ответ системы: «мониторинг продолжается.

Изменений не зафиксировано.»

Статус запроса: закрыт.

Я перечитал.

Не «как контур». Не «все субъекты». Не общий запрос о состоянии программы.

Именно — субъект номер четыре.

Кас мониторит Четвёртого отдельно. Лично. Ночью, в двадцать один тридцать четыре, пока все остальные занимались своими делами. Ждёт изменения статуса.

Какого изменения?

Система ответила «не зафиксировано». Значит, Кас ждёт чего-то конкретного — что должно произойти и пока не произошло. Он знает, что будет. Или думает, что знает.

Я закрыл раздел и остался лежать в темноте. Сон не шёл.

За стеной царила тишина. Четвёртый, кажется, спал. До этого я отдалённо слышал его шебуршания, но сейчас было тишо. А может, он лежал так же, смотрел в свой потолок и что-то обдумывал.

Где-то внутри системы жила загадочная Вера, то ли настоящая, то ли нет. Пишущая мне из самой «матрицы» и знающая про «слабое место архитектуры».

Вне этого крыла — угрюмый наставник, тренирующий нас для того, чтобы мы потом друг друга попереубивали.

И я — посередине. С третьим уровнем доступа, без контракта, с воображаемым блокнотом, в котором накапливались вопросы быстрее, чем ответы.

Восемь дней оставалось до Проверки.

Семь. А я всё ещё был гол, как сокол. Первый претендент на вылет.

Я глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Завтра — снова занятие. И снова моя несостоятельность. Что-то надо было делать с этим и поскорее.

Ладно… Посмотрим.

Глава 7. Заяц

Утро началось с омлета. И это стало настоящим шоком.

Шесть дней подряд в нас пихали пресную кашу, сыр и хлеб. Еда питательная, функциональная — спору нет, — но на вкус неотличимая от картона. А тут вдруг — горячий омлет. С беконом, зеленью и поджаренными тостами на нормальных тарелках!

Второй застыл прямо на пороге столовой, не веря своим глазам, и даже оглянулся проверить, в ту ли дверь вошел.

— Это нам? — недоверчиво спросил он.

Смотритель ничего не ответил. Тогда Второй осторожно подошел к столу, уставился на еду, затем перевел взгляд на смотрителя, снова на тарелки и, радостно потерев руки, набросился на завтрак.

Я уже сидел на месте и гадал, в честь чего такой нежданный праздник. Может, прощальный ужин выдали авансом? Остальные реагировали по-разному, но проняло всех. Третий лишь слегка вскинул брови и молча сел за стол. Пятый просиял: «О, нормально, живем, братцы!». Шестой ел с таким аппетитом, что даже чуть заметно покачивался на стуле — для его обычной каменной отстраненности это была прямо-таки буря эмоций. Первый устроился с привычным достоинством, словно подавать ему бекон по утрам — святая обязанность мироздания. Впрочем, даже он на первом же укусе блаженно прикрыл глаза. Кормили и правда божественно.

Последним приплелся Четвертый. Окинул стол взглядом и искренне расстроился:

— А каша где?

От нашего хаотика стоило ожидать чего-то подобного, но я все равно едва не подавился чаем. Четвертый равнодушно придвинул тарелку и начал жевать бекон без малейшего удовольствия.

— Четвертый, — не выдержал Пятый. — Вот почему ты постоянно выпендриваешься?

Тот нехотя оторвался от еды. Не то чтобы омлет ему действительно не нравился — просто вступать в диалог было лень. Помолчал немного и продолжил методично работать челюстями.

— Да чего ты с ним разговариваешь? Он же поехавший, — отмахнулся Второй.

— И что? Мы все тут в одной лодке, — миролюбиво отозвался Пятый.

— Ненадолго, — вдруг буркнул Третий, не отрываясь от тарелки.

За столом мигом похолодало. Никому не хотелось вспоминать о грядущей мясорубке.

— Ну и зачем ты это сказал? — скривился Пятый. — И так настроение у всех паршивое.

Третий лишь равнодушно пожал плечами. — Он прав, — спокойно вмешался Первый. — Лучше об этом не забывать. Мы здесь не на дружеских посиделках. — Да я и не забываю, — Пятый грустно подпер щеку рукой. — Просто... давайте хоть за завтраком не думать обо всем этом дерьме. — А когда можно? — не понял Второй. — На занятиях. Такое правило. — Чье еще правило? — Мое. Только что придумал. — Пятый обвел взглядом стол. — Предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы за едой не вспоминать о том, что большинство из нас скоро сотрут?

— Я за, — немедленно отозвался Второй с набитым ртом. — Я тоже, — кивнул я. Первый промолчал, но возражать не стал, что для него означало уверенное согласие. Третий преспокойно перелистнул страницу своей книги, игнорируя реальность. Шестой тихо ел, но явно поддерживал брата.

Внезапно Четвертый поднял руку. — Я за, — серьезно заявил он. — Но только если вернут кашу.

Пятый сокрушенно спрятал лицо в ладонях. — Голосование закрыто, — подытожил я. — Пункт про кашу отклонен. — Это еще почему? — Потому что демократия несовершенна.

Четвертый глубокомысленно кивнул, полностью удовлетворенный ответом. Второй неожиданно для самого себя громко фыркнул и тут же смутился. Пятый устало усмехнулся. Я тоже не стал прятать улыбку. Первый театрально закатил глаза, всем своим видом показывая, какой несусветной чушью мы занимаемся, но уголки его губ предательски дрогнули.

Остаток завтрака прошел отлично. Без лишних разговоров, в тишине и тепле. Это было странно и приятно — шесть дней подряд мы смотрели друг на друга исключительно как на конкурентов, угрозу и живые мишени. А сейчас просто сидели и ели омлет.

Увы, идиллия продлилась недолго. Несчастье поджидало нас в тренировочном зале.

Наставник уже дежурил в центре. Руки заложены за спину, лицо непроницаемое, а взгляд такой тяжелый, что под ним хотелось инстинктивно пригнуться.

— Сегодня другое упражнение, — сухо бросил он. Мы послушно выстроились вдоль стены. — Будете тренироваться на подвижной мишени.

Народ переглянулся. Никаких тренировочных кукол или артефактов в зале не наблюдалось.

— Это как? — нахмурился Второй.

— Задача — загнать мишень в любой угол. Без причинения вреда, потому что до первой Проверки калечить друг друга запрещено. Но... — Наставник выдержал эффектную паузу. — Про небольшую встряску в правилах ничего не сказано. Зажмете у стены — победа засчитана. По очереди.

Внутренний радар истерично заверещал: дело дрянь.

— А кто мишень? — осторожно поинтересовался Пятый.

Наставник ничего не ответил. Просто скользнул взглядом вдоль нашей шеренги и остановился на мне. Шесть голов синхронно повернулись в мою сторону.

— Субъект Седьмой, — ровно произнес Наставник, — контракт не активировал. Магического потенциала нет. Как боевая единица — абсолютно бесполезен. Раз уж скоро пойдет под стирание, пусть принесет хоть какую-то пользу. Побудет зайцем.

Я невольно стиснул зубы. Наставник тут же отвернулся, мгновенно потеряв ко мне интерес. Ни капли неловкости — он просто огласил дефект отбракованной детали и перешел к делу.

— Ну как знаете, — буркнул я. — Пофиг. Погнали.

Просто класс. Я — заяц, а вокруг шестеро голодных гончих.

***

Первые секунды мы просто сверлили друг друга взглядами. Затем в бой рванул Второй.

Сомнениями и моральными дилеммами он от природы не страдал. Попер напролом — быстро, жестко, как сорвавшийся с цепи таран. Багровое пламя само собой поползло по его предплечьям, откликаясь на боевой азарт.

Я развернул интерфейс.

[Паттерн — субъект №2]

Статус: активен

Траектория: прямая, скорость — высокая

Точка удара: центр масс цели[!]

Рекомендация: уйти влево за 0.4 секунды

Влево, так влево. Я послушно нырнул в сторону.

Второй пролетел мимо впритирку и чудом затормозил перед самой стеной. Обернулся и воззрился на меня с выражением глубочайшего непонимания.

— Э? — только и выдал он.

— Привет.

Боец стиснул челюсти и бросился снова, взвинтив темп.

[Паттерн — субъект №2]

Траектория: скорректирована, скорость — выше

Точка удара: правое плечо[!]

Рекомендация: уйти вправо и вперёд

Шаг вправо, рывок вперед — и я оказался у него за спиной. Второй опять промахнулся, прочертив кулаками воздух.

— Ты специально? — возмутился он.

— Разумеется, — огрызнулся я. — Гореть желанием получить по лицу как-то не хочется.

Второй обиженно засопел. Злился он не на меня лично, а на ускользающую цель. Снова пошел на таран, но на этот раз выкрутил магию на полную. Пламя вспыхнуло так, что жар ударил мне в лицо за два метра. И это была лишь приоткрытая форточка его реальной мощи.

[!] Субъект №2 — нестабильный выброс

Уровень: 67% и растёт

Физическое воздействие возможно при контакте радиусом 0.5м[!]

Рекомендация: держать дистанцию

Легко сказать! Парень фонил энергией так, что занимал собой добрую треть зала. Шагнуть к нему означало добровольно сунуться в раскаленную печь. Я рванул зигзагом вдоль стены, стараясь не забиваться в углы. Второй попытался срезать угол и едва не снес плечом каменную колонну.

— Стой! — крикнул он. — Зачем?

— Потому что так нечестно!

— Зайцы не стоят на месте, — резонно заметил я. — На то я и подвижная мишень.

Второй обернулся к наставнику в поисках справедливости. Тот наблюдал за нашей беготней с беспросветной тоской во взгляде.

— Достаточно, — отрезал он. — Следующий.

Второй недовольно дернул плечом и отошел. Решив сыграть на факторе внезапности, вперед тут же вышел Первый.

Его атака оказалась тихой. И куда более подлой. Длинная деревянная скамья у стены вдруг дрогнула и с мерзким скрежетом поехала по полу. Сдвинулась метра на два — неровно, рывками.

[Паттерн — субъект №1]

Статус: активен

Действие: телекинез / объект — скамья

Цель: ограничение зоны перемещения цели

Точность: 71% — объект смещён на 12° от расчётной позиции

Семьдесят один процент точности. Скамья встала криво, путь мне не перекрыла и в целом выглядела жалко. Первый явно взбесился от собственной некомпетентности. Вытянулся в струну и зарядил в меня второй лавкой. Та с грохотом протащилась по камню и замерла в метре от первой. Я просто обошел это нагромождение мебели сбоку.

Поняв, что баррикады не работают, Первый переключился на настенные фонари. Тяжелая кованая конструкция жалобно скрипнула, оторвалась от креплений и с ускорением полетела мне в голову. Правда, по кривой и совершенно непредсказуемой дуге.

[!] Объект в движении — траектория нестабильная[!]

Рекомендация: шаг назад и вправо

Я послушно отшагнул. Фонарь со звоном впечатался в пол и еще пару секунд катился по камню, разбрасывая искры.

— Казенное имущество, — мрачно прокомментировал наставник.

Первый сверлил обломки взглядом уязвленного отличника. План был гениален в теории, но с треском провалился на практике. — Я рассчитывал на другой результат, — процедил он сквозь зубы, пытаясь сохранить лицо. — Оно и видно. — В следующий раз ударю точнее. — Посмотрим, — наставник откровенно зевнул.

Третий действовал куда тоньше. Сперва я уловил легкое искажение реальности: стены слегка поплыли, освещение легло под неправильными углами.

[Паттерн — субъект №3]

Статус: активен

Тип: проекция / иллюзия

Действие: создание ложного визуального контура[!]

Субъект проецирует собственную копию в точке [x+2.3м, y-1.1м]

Интерфейс замигал новыми предупреждениями. Зал начал заполняться проекциями. Один Третий вырос у колонны, другой отделился от стены, третий заходил слева. Вдобавок у всех рож было мое лицо. Нас и так здесь семеро одинаковых, не хватало еще целой армии фантомов для полного счастья.

Я завертелся волчком, пытаясь вычленить оригинал. Проекции двигались пугающе слаженно, брали меня в кольцо и сужали пространство. На секунду я реально растерялся.

[!] Настоящий субъект №3 — позиция: 0.9м позади цели

Направление: захват

Сзади! Рефлексы сработали быстрее мыслей. Я перехватил потянувшуюся к моему плечу руку, скрутил и бросил противника через бедро. Третий смачно приложился спиной о камень. Фантомы моментально испарились.

Третий кряхтя лежал на полу и хлопал глазами. — Как? — только и выдавил он. — Машинально, — честно ответил я. — Субъект Третий — неплохо, — бросил наставник. — Но пустил бы все проекции с одного фланга — было бы больше толку.

Я протянул Третьему руку. Он недоверчиво принял помощь, поднялся, отряхнулся и молча ушел к своей стене, где немедленно уткнулся в книгу.

Не успел я выдохнуть, как по ногам потянуло могильным холодом. Шестой.

[!] Субъект №6 — активация

Тип: теневое перемещение[!]

Тени субъекта активированы — множественные проекции

Тени на полу дрогнули, отделились от хозяина и хищными змеями поползли в мою сторону. Одно чернильное щупальце обвилось вокруг щиколотки. Не больно, но хватка оказалась железной — ногу словно приковали к полу. А ко второй уже тянулась следующая.

[Паттерн — субъект №6]

Активные тени: 4

Прогресс захвата: 2 конечности — через 1.2 секунды[!]

Рекомендация: разрыв паттерна

Я лихорадочно соображал. Тени боятся яркого света, но источников у меня нет. Зато есть интерфейс. Я нырнул в схему контракта Шестого. Нашел точку сборки — узел, откуда тени брали стабильность.

[Доступно: пассивное воздействие на паттерн]

Тип: наложение информационного шума

Эффект: временная дезориентация структуры

Продолжительность: 3–5 секунд

Применить! Тени дернулись и замерли. А затем сошли с ума: поползли друг на друга, скрутились в слепой клубок и окончательно запутались. Хватка на ноге исчезла. Я тут же отскочил на безопасное расстояние. Шестой в шоке пялился на взбесившуюся магию, силясь вернуть контроль.

Со стороны все выглядело как невероятное везение: манекен просто вовремя дернул ногой. Наставник подвоха не заметил.

— Четвертый. Твоя очередь, — недовольно скомандовал он.

Хаотик удивленно захлопал ресницами:

— А что делать надо?

— Загнать Седьмого в угол. Непонятно, что ли?

— Зачем?

Наставник тяжело вздохнул:

— Потому что я приказал.

— А Седьмой вообще хочет, чтобы его загоняли? — участливо поинтересовался наш психушник.

— Не особо, — вставил я.

— Вот видите, он против.

— Это тренировка, — с нажимом процедил наставник. — Мнение мишени не учитывается.

— Как жестоко, — вздохнул Четвертый. — Ладно, я могу попробовать, конечно, но я это не одобряю!

Он лениво двинулся ко мне. И его аура пошла впереди него — плотная, тошнотворная рябь, искажающая пространство.

[!] Паттерн субъекта №4 — активен

Эффект на цель: дестабилизация вестибулярного аппарата

Пол под ногами предательски качнулся. Я отступил. Четвертый сделал еще шаг. Рябь накатила сильнее.

— Ты чего убегаешь? — удивился он.

— А как ты думаешь? Меняю, блин, стратегическую позицию.

— Да брось.

— Какая ты святая простота, Четвёрка.

Он пожал плечами и прибавил шагу. В глазах потемнело, координация сбилась, и я с размаху влетел плечом в колонну.

— Ауч!

— Ой, прости! Я не специально, — распереживался хаотик.

— Знаю. Просто предупреждай, когда двигаешься. Говори «иду».

— Иду! — радостно отрапортовал он.

Рябь от его ауры накрыла половину зала. Второй болезненно поморщился, Пятый покачнулся и схватился за голову.

— Четвертый! Прекрати! — взвыл Пятый. — Опять ты эту дичь творишь!

— Что такое? — возмутился тот. — Я тут просто хожу.

— Ну и иди вон в тот угол!

Четвертый покладисто развернулся и ушел в указанном направлении. Давление мгновенно спало.

Наставник смерил Пятого тяжелым взглядом:

— Раз такой умный, теперь твоя очередь.

Пятый нехотя выполз в центр, словно кот, которого заставляют лезть в воду. Выпустил свои серебристые нити и виновато посмотрел на меня.

— Слушай... мне надо тебя поймать.

— Знаю.

— И мне это не особо нравится.

— Делай, что должен.

— Извини заранее.

— Проехали.

Он метнул нити. Мягко, без агрессии, стараясь просто опутать.

[Паттерн — субъект №5]

Действие: захват / фиксация[!]

Рекомендация: шаг в сторону

Я скользнул вбок. Нити хлестнули мимо. Пятый тут же скорректировал бросок, но я снова успел уйти.

— Шустрый ты, — выдохнул он.

— Жить захочешь — еще не так забегаешь.

— Все равно нечестно. У других такой скорости нет.

— Ну извини, в реальной драке правил нет, — бросил я, пригибаясь от новой порции серебра.

Пятый коротко хохотнул и опустил руки.

— Ладно, сдаюсь. В этом раунде ты победил.

— У нас тут не ринг, Пятый.

— А по-моему, самый настоящий, — беспечно отозвался он и отошел в сторону.

После этого начался форменный хаос.

Второй снова начал нарезать круги, пытаясь зажать меня физически. Первый стоял у стены и методично вырывал оставшиеся фонари, обрушивая их сверху. Третий молча собирал аналитику. Шестой пустил тени прямо по стенам — они расползлись черной паутиной и рванули ко мне наперерез.

[!] Субъект №6 — изменение тактики

Время до захвата: 2.1 секунды[!]

Рекомендация: выйти из зоны схождения — Вниз!

Я рухнул на колени и рыбкой скользнул по полу. Тени с оглушительным хлопком сомкнулись прямо над моей головой и снова застряли в текстурах. Я вскочил на ноги.

— Везет тебе, — мрачно констатировал Второй, тяжело дыша.

— Очень.

— Неприятно везет. Смотреть тошно.

Он рванул на меня, отрезая путь к центру. Багровое пламя хлестало во все стороны, не оставляя пространства для маневра.

[!] Субъект №2 блокирует основные направления отступления

Рекомендация: нестандартный выход — объект [скамья] справа

Я запрыгнул на многострадальную лавку, которую Первый криво бросил у стены, и мощно оттолкнулся. Второй просто не поднял голову. Привыкший переть как танк, он пролетел прямо подо мной и с глухим стуком впечатался в стену.

Я мягко приземлился у него за спиной.

— Это нечестно! — возмутился он, потирая ушибленный лоб. — Скамья тут вообще случайно оказалась!

— В уличной драке нет запрета на использование скамеек.

Второй обернулся, внимательно посмотрел на меня и неожиданно выдал:

— А ты бесячий!

— Спасибо.

— В смысле? Это не комплимент.

Я просто улыбнулся. Он тряхнул головой и отступил.

Дальше я просто выживал. Бегал, прыгал, падал, перекатывался. Со стороны казалось, что у меня феноменальная интуиция и дьявольское везение. Никто не видел спасительных голубых строк интерфейса, которые услужливо подсвечивали слепые зоны и вычисляли векторы атак.

— Стоп! — громыхнул голос наставника.

Все замерли. В зале стоял тяжелый гул сбитого дыхания. Я согнулся пополам, пытаясь пропихнуть в легкие воздух — бегать зайцем от шестерых одаренных магов оказалось той еще кардиотренировкой.

Наставник медленно прошелся по разгромленному залу. Оценил сорванные фонари, сдвинутую мебель и запутавшиеся тени.

— Манекен победил, — сухо констатировал он.

В его тоне сквозило откровенное презрение. — Вы шестеро не смогли загнать в угол человека без капли магии, который просто бегал от вас, как таракан. Ваши способности сырые. Но хуже всего то, что активируя контракт, вы наглухо отключаете мозги.

Он остановился у дверей. — Через шесть дней посмотрим, к чему приведет это безмозглое поведение. Занятие окончено.

***

Ночью, когда мышцы гудели от беготни, а глаза предательски слипались, я всё же вытащил перед собой системный интерфейс. Нельзя складывать все яйца в одну корзину.

«Вера. Ты упоминала записи прадеда. Там было что-то про "хранилище"?»

Ответ пришел быстро.

[Да. Одна строчка в личном журнале. Система создавалась не только как инструмент контуров. Как хранилище. Что хранит — одно слово на полях. "Якорь". Без контекста и объяснений]

«Якорь чего?»

[Не знаю. Но три недели назад в архиве системы появился запрос. Не от Каса — я проверила. Другой источник. Содержание: "якорь активирован?" Ответ системы: "нет".]

«Кто спрашивал?»

[Не смогла определить. Источник скрыт лучше, чем я умею искать. Кто-то знает систему изнутри. Не так, как я. Лучше.]

Я лежал в кромешной темноте. Кто-то ищет якорь. Кто-то, обладающий админскими правами более высокого уровня, чем сам потомок Создателя.

За стеной стояла звенящая тишина. Шесть дней до проверки.

Я закрыл глаза и провалился в тяжелый сон, в котором бежал по бесконечному пустому полю. Очень голый. И очень свободный.

Глава 8. Белый

Каша вернулась.

Это было первое, что я заметил, войдя в столовую. Вчера — омлет с беконом, тосты, торжество кулинарной мысли. Сегодня — снова каша, хлеб, сыр, пресный чай. Жизнь восстановила справедливость. В честь чего всё это было — непонятно, но спасибо и на том — побаловали.

Четвёртый уже сидел на своём месте и смотрел в миску с таким выражением, с каким обычно смотрят на долгожданный подарок. Затем взял ложку с видом человека, который наконец-то оказался дома, и я почему-то позавидовал этому ощущению. У меня с кашей таких отношений не было никогда. Как и с домом.

Я налил чай и огляделся.

Пятый о чём-то вполголоса рассказывал Шестому — судя по жестикуляции, что-то явно смешное, потому что Шестой почти улыбался. Почти — это максимум, на который он был способен за всё время, что тут находился. Третий читал, одновременно с этим медленно и чинно прикладываясь к чашке с чаем. Второй ел быстро и сосредоточенно, как всегда, будто перед ним стояла задача уничтожить завтрак в кратчайшие сроки.

А Первый отвлечённо смотрел в окна.

Вот это было нетипично.

Обычно Первый за завтраком сканировал комнату. Незаметно, так исподтишка, исподлобья мельком, но сканировал — отмечал, кто с кем говорит, кто к кому ближе, анализировал. Это было его привычкой, его рабочим состоянием. Контроль за информационным полем. Сегодня он был какой-то совсем воздушный. Казалось, мысли порхали у него в голове и никак не могли усесться.

Я открыл интерфейс.

Там ждало сообщение от Веры — пришло ночью, пока я спал.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

«Ты дошёл до третьего уровня. Это неплохо. Быстрее, чем я ожидала. Сегодня смотри на наставника иначе. Как на данные. Там есть кое-что, что ты ещё не видел. Я не буду объяснять заранее — это важно, чтобы ты увидел сам, без моей интерпретации»

Какая она, вы только посмотрите. Знает что-то конкретное — и намеренно не говорит. Чтобы я увидел сам и сам же сделал вывод. Интересно к чему эти сложности? Пойму только если это какой-то особый вид цифрового кокетства.

***

Сегодня в тренировочный зал проникал яркий солнечный свет. Он падал полосами, резал пространство на сегменты, оставлял тени там, где их не должно было быть. Свечение синих прожилок почти не было заметно.

Наставник стоял в центре.

Спиной к двери. Руки сложены на пояснице, как обычно. Никакого оружия, никакой стойки, никакой видимой подготовки. Просто стоял — как человек, который пришёл раньше всех и теперь ждёт, пока остальные соберутся.

Мы выстроились вдоль стены каждый в своей манере.

Наставник обернулся, оглядел нас. Не торопясь, по очереди. Остановился на секунду на Четвёртом — я заметил, хотя это была всего секунда — и двинулся в центр.

— Сегодня другое упражнение, — сказал он. — Все семеро. На меня. Одновременно. Все способы воздействия — разрешены.

В зале стало тихо.

— Это шутка? — спросил Второй.

— Нет.

— Нас семеро.

— Неужели?

Второй почему-то переглянулся с Пятым. Пятый пожал плечом — мол, он сказал, не я.

— А цель какая? — спросил я.

— Достать меня хотя бы один раз. Любым способом... У вас не получится, не бойтесь, мальчики, но... вам будет полезно попробовать выложиться на полную.

— Это звучит самонадеянно, — заметил Третий спокойно.

— Не переоценивайте себя, — сказал наставник без малейшей интонации. — Начинайте, когда будете готовы.

Он вернулся в центр зала. Встал опять в свою классическую стойку. Закрытая, совершенно расслабленная поза — как человек, который ждёт автобус. Он даже не смотрел на нас — взгляд был где-то в среднем слое пространства, рассеянный.

Это цепляло.

Я открыл интерфейс и попытался считать его паттерн. Третий раз за последние дни — и третий раз получил одно и то же.

[Внешний агент — особый статус]

[Паттерн: данные закрыты]

[Рекомендация системы: наблюдать]

Закрыто. Ну ладно-ладно. Значит — смотрим.

В отличие от горделивого Первого. Он сделал первый ход.

Без сигнала, без предупреждения и переминания с ноги на ногу. Захотел повыёживаться — всё ясно.

Тяжёлая деревянная скамья у стены — та самая, криво сдвинутая ещё в прошлый раз — оторвалась от пола без звука. Просто вдруг оказалась в воздухе. Килограммов тридцать, как минимум.Полетела в наставника по прямой, быстро, с хорошей точностью — Первый уже явно подтянул контроль со вчерашнего занятия. Неплохо так подтянул — надо отметить.

Наставник не двинулся.

Совсем. Стоял и смотрел на летящую скамью — спокойно, как смотрят на приближающийся поезд, когда точно знаешь: стоишь на правильной платформе.

За долю секунды до удара его правая рука чуть поднялась — просто чуть, без замаха, без подготовки. И в ней вдруг что-то материализовалось. Буквально за мгновение.

Меч. Он не появился из ножен. Не был извлечён откуда-то из складок длинного пиджака. Именно материализовался — сначала контур, тонкий как нить, потом форма, потом вес, потом свечение. Бледное, холодное. Лезвие чуть мерцало по краям, как будто воздух рядом с ним был другим.

Одно движение запястьем. Короткое, экономное, почти скучное. И... Скамья разлетелась пополам. Две половины ушли в разные стороны: одна в стену с глухим ударом, другая — по полу, с долгим деревянным скрежетом.

Все автоматически дёрнулись, а после в зале стало очень тихо.

Наставник опустил меч. Не убрал — просто держал вдоль бедра. Лезвие продолжало мягко светиться.

— Ещё, — сказал он.

Я не отрывал взгляда от интерфейса. Он лихорадочно пытался считать паттерн — и наконец выдал:

[!] Обнаружен активный паттерн

[Внешний агент — особый статус]

[Тип: оружейный контракт — класс «высший»]

[Характеристика: материализация / резонансное лезвие]

[Структура: частично закрыта]

[!] Система не может считать полный паттерн.

[!] Это второй такой случай в текущем контуре.

[Примечание: лезвие взаимодействует

с магическими паттернами на структурном уровне.

Не режет — разрушает связи.]

[Примечание 2: второй аналогичный случай — субъект №4.]

Я перечитал последнюю строчку.

Второй аналогичный случай. Субъект номер четыре.

Я поднял взгляд от интерфейса и посмотрел на Четвёртого.

Он стоял у стены — немного в стороне от остальных, руки всё ещё в карманах — и смотрел на меч. Не с восхищением или страхом. Не с тем детским непосредственным любопытством, с которым он обычно смотрел на что угодно. С чем-то, что я не мог сразу назвать словом. Как будто видел что-то знакомое.

Это длилось недолго, затем он моргнул — и выражение ушло. Вернулась фоновая улыбка. Всё как обычно. Безразличие.

Но увидеть я успел.

***

Второй не умел ждать. Это не было недостатком — просто особенностью архитектуры. Там, где другие взвешивали, он уже двигался. Там, где другие ещё думали, он уже бил. Иногда это было минусом. Сейчас — просто было фактом.

Он шагнул вперёд.

Огонь поднялся по предплечьям сразу — не постепенно, рывком, сразу на шестьдесят процентов. Тёмно-багровый, почти чёрный у краёв, он шёл волнами от запястий вверх. Температура в зале поднялась мгновенно — на несколько градусов. Я почувствовал жар даже у стены. Второй шёл широким шагом, корпус слегка вперёд, плечи развёрнуты. Он не атаковал в привычном смысле, он просто двигался, как танк, и это движение само по себе было угрозой.

Одновременно — и это явно не было случайностью — пространство в зале поплыло.

Третий подловил идеальный момент. Сработал параллельно, как и должен был: пока Второй создавал физическое давление, он создавал информационное. Углы зала разъехались дальше. В разных точках замерцало, затем появились проекции. Они все задвигались, все одинаково убедительные, все с его лицом. Моим лицом. Нашим — общим. Что само по себе было отдельно неприятно и жутковато.

Наставник не двинулся.

Он стоял и смотрел — на Второго, на проекции, на всё одновременно — с таким выражением, с каким опытный шахматист смотрит на доску в начале партии. Оценивает. Не торопится.

Потом сделал один шаг в сторону.

Ровно один. Ровно настолько, чтобы Второй проскочил мимо — в полуметре, обдав жаром. Огонь не задел его. Совсем.

И сразу — короткий взмах мечом вправо. Лезвие прошло сквозь ближайшую проекцию Третьего — и проекция рассыпалась.

Ещё взмах — влево. Вторая проекция. Скольжение с финтом — и от третьей не осталось и следа.

Остальные погасли сами — Третий понял, что это бесполезно, и отступил к стене. Он, кажется, испугался. Или же решил получше подумать, как решить эту задачу, не позорясь. Второй развернулся. Снова рванул — быстрее. Огонь уже на семидесяти пяти процентах, жар впереди него стоял стеной.

Наставник ждал и... в последний момент — шаг назад, разворот. Плоская сторона лезвия прижалась к предплечью Второго — аккуратно, точно, без удара. Просто коснулась.

Огонь на предплечье погас мгновенно. Как задули свечу. Весь. Сразу. До нуля.

Второй остановился. Посмотрел на своё предплечье — туда, где только что было пламя. Глаза его округлились.

— Как ты это сделал?

— Легко, — равнодушно ответил наставник и развернулся ко всем остальным. — Слушайте сюда, мальчики, и учитесь. Мой контракт может резать людей, конечно же, но я предпочитаю резать им паттерны. Это куда полезнее, чем просто физическое повреждение. Позже поймёте почему и тоже так сможете делать... Если мозгов хватит.

— Мой огонь — это паттерн?

— Всё, что выходит из контракта — паттерн. Структура. Связи между элементами.

Второй переварил это. Потом посмотрел на свои руки — огонь уже начинал возвращаться, медленно, осторожно, как будто проверял, можно ли — и снова посмотрел на наставника.

Пятый и Шестой переглянулись — быстро, на языке взглядов, который они выработали за последние дни. Что-то решили и начали одновременно.

Пятый потянулся к ближайшему сильному паттерну — к Второму, который всё ещё был рядом и всё ещё горел, пусть и тише. Нити стали наливаться огнём, но не тёмно-багровым, как у Второго, а лиловыми. Потянулись к наставнику с двух сторон — мягко, как будто нащупывая, куда лучше зайти.

Шестой одновременно отпустил тени. Четыре штуки. Плотные, живые, они пошли по полу — не быстро, но ровно, со всех сторон разом. Наставник был окружён раньше, чем успел повернуться. Тени тянулись к ногам — не хватали, просто подходили, прощупывали. Шестой умел работать аккуратно. Наставник посмотрел на всё это без единой эмоции. Просто стоял и смотрел, как огненные нити заходят с одной стороны, а тени подбираются с другой. Потом в его левой руке появилось второе свечение — слабее, короче, не меч, просто линия света в ладони. Правой рукой — взмах по огненным нитям Пятого. Нити рассыпались, отзеркаленный паттерн погас, Пятый дёрнулся и потряс рукой, будто обжёгся. Левой рукой наставник провёл горизонтальную линию по полу — от края к краю, как будто чертил границу. Тени Шестого натолкнулись на неё и встали. Буквально встали — упёрлись в невидимую черту и не прошли. Шестой поднажал — я видел по его лицу — и тени начали давить на линию сильнее. Медленно.

Тут произошло кое-что, чего никто не ждал.

Одна из теней — крайняя правая, та, что давила на линию дольше всех — начала менять форму.

Я увидел это раньше остальных — через интерфейс, который начал мигать и выдавать противоречивые данные. Тень становилась плотнее. Короче. Её края уплотнялись, собирались, теряли размытость.

Приобретали форму.

Лезвия? Слабого — почти прозрачного, как отражение в грязной воде, едва видимого, но лезвия. Меча. Теневого, без свечения — полная противоположность тому, что держал наставник, но узнаваемого.

Шестой с огромным удивлением посмотрел на руку, словно та приобрела свою собственную волю. А Пятый разинул рот — оказывается, он не один такой — с зеркалочкой. Хотя чему тут удивляться. Они же являлись настоящими близняшками по паттерну.

В зале снова зависла тишина.

Наставник оценил теневой меч слегка приподняв одну бровь. И Шестой воодушевился, даже слегка улыбнулся, и, будто бы желая проверить крутую открывшуюся способность, сделал выпад. Рука руководила им сама, виртуозно нанося удары, но наставник не был бы наставником, если бы не умел их парировать. Несколько активных движений. Отбитых выпадов, переходов, замахов. Выглядело всё как бой с зеркалом, но это кино длилось недолго. Преждевременная самоуверенность ослепила Шестого. Он слишком разошёлся, желая победить, и потерял контроль. Ещё одно движение — белое лезвие опустилось на теневое, коротко и точно, как ставят точку в конце фразы.Теневой меч разрубился пополам и исчез за мгновение. Тени Шестого отпрянули разом — все четыре — и собрались у его ног, тихие, смирные, как будто что-то их напугало, соединяясь в одну — маленькую, сгорбленную. Шестой остался стоять и отчаянно дёргать рукой, словно это помогло бы вернуть меч обратно, но ничего не получалось. Магия закончилась.

— Достаточно, — сказал наставник.

Он опустил меч и тот просто погас. Растворился так же, как появился.

Я уставился в интерфейс.

[!] Зафиксировано:

субъект №6 создал

частичную проекцию оружейного паттерна.

[!] Это не предусмотрено контрактом субъекта №6.

[!] Источник паттерна — внешний агент.

[Примечание: резонансное лезвие оставляет след

в паттернах, с которыми взаимодействует напрямую.]

[Примечание 2: след носит временный характер.

Но направление — устойчивое.]

Резонансное лезвие оставляет след. В паттернах, с которыми взаимодействует напрямую.

Значит, каждый раз, когда наставник режет чью-то магию — он оставляет в ней что-то от себя. Маленькое. Временное, но своё.

Я обвёл всех присутствующих взглядом и заметил Четвёрку.

Тот стоял в привычной позе у стены всё это время. Не участвовал и явно не собирался. Просто пялился на наставника с таким странным недоверчивым прищуром, точно тот ему задолжал денег.

Наставник повернулся к нему, словно почувствовав взгляд. И они глядели друг на друга несколько секунд. В этом соединении было что-то такое тяжёлое, чего я не мог считать — что-то, для чего у интерфейса не было описания.

— Четвёртый. Ты не атаковал, — сказал наставник.

— Это верно, — согласился Четвёртый.

— Почему?

— Да что-то не хочется.

Наставник смотрел на него ещё немного, затем отвернулся.

— Занятие окончено.

Он пошёл к выходу. У двери — остановился.

— Шестой.

— М? — отозвался теневик тихо.

— То, что произошло с твоей тенью. Запомни это ощущение. Именно ощущение — не результат. Ощущение важнее.

Тут наставник вышел. Зал молчал некоторое время. Потом Второй шумно выдохнул и потряс руками — разминал пальцы, как делают после долгого напряжения.

— Ну и ладно, — сказал он. — Нормальный дед.

— Он тебя одним касанием погасил, — напомнил Пятый.

— Ну и ладно, — повторил Второй с тем же выражением. — Нормальный сильный дед.

Пятый засмеялся. Я тоже едва не засмеялся — просто потому что Второй произнёс это с такой искренней интонацией, без малейшей обиды. Он не умел обижаться на силу. Уважал её, вот и всё.

Шестой всё ещё смотрел на свою руку. Пятый подошёл к нему, что-то сказал вполголоса, улыбнулся и уважительно прихлопнул по плечу. Шестой медленно кивнул и тоже улыбнулся.

Я посмотрел на дверь, за которой скрылся наставник и следом на Четвёртого, который по обыкновению удалился в мир грёз.

***

После занятия у меня было около часа до обеда.

Я провёл его в интерфейсе.

Третий уровень открывал кое-что интересное — в частности, раздел активных запросов и взаимодействий между субъектами. К сожалению, не содержание разговоров — только факт и время. Кто к кому обращался. Через какой канал.

Я просматривал лог и нашёл то, что искал, быстро.

Три часа назад — ещё до завтрака, пока все спали или делали вид, что спят — субъект номер один сделал запрос. Не через смотрителей и не через официальный протокол. Так-так-так... А через внешний канал, который в логе был помечен как «наблюдатель — Совет».

[Лог взаимодействий — третий уровень доступа]

[06:14] Субъект №1 → Внешний канал

[Совет]

Тип: запрос на встречу

Содержание: [недоступно]

Статус: принят

Время встречи: [зашифровано]

Я перечитал.

Не Кас с Первым. Первый сам. Первый сам запросил встречу с Советом. Три часа назад, когда в крыле ещё никто не двигался.

Это меняло расклад.

До сих пор я думал, что Кас давит на Первого — предлагает сделки, выжидает ответа. Что Первый думает над этим и пока молчит. Нет. Первый уже ответил. Причём ответил активно — сам инициировал контакт. Это означало, что решение он принял ещё ночью. И оно было достаточно конкретным, чтобы сразу запрашивать встречу.

Я закрыл лог.

Потом — потому что это требовало немедленного ответа — открыл переписку с Верой.

[Исходящее сообщение — ВЕРА]

«Первый запросил встречу с Советом.

Сам, в шесть утра, до завтрака.

Это не ответ на предложение Каса.

Это что-то другое. Что именно — не знаю.

У тебя есть версии?»

Ответ пришёл быстро — Вера почти никогда не заставляла ждать.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

«Версия одна. Первый решил не ждать, пока ему предложат условия. Он хочет сам их выставить. Не скажу, что это умно. Скорее опасно. Человек, который приходит к Касу с собственными условиями, либо очень уверен в себе, либо очень напуган. По профилю Первого — скорее первое. Смотри за ним сегодня. Особенно вечером. И — я нашла кое-что про наставника. Ты видел его паттерн сегодня?»

Я описал то, что зафиксировал интерфейс — резонансное лезвие, структура закрыта, второй аналогичный случай в контуре. И последнее — то, что интерфейс пометил как «второй такой случай — субъект №4».

Ответа долго не было.

Дольше обычного — минуты три или четыре, что для Веры было очень много. Я уже начинал думать, что соединение прервалось, когда она наконец написала.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

«Система зафиксировала одинаковый тип ошибки в двух разных данных. Один — наставник. Второй — субъект №4. Я не буду говорить тебе, что это означает. Не потому что не знаю — потому что хочу, чтобы ты сам пришёл к этому. Ты придёшь. Просто не торопись. И ещё одно. Сегодня ночью смотри в окно коридора. Того, что выходит на внутренний двор. Примерно в половину одиннадцатого. Только смотри. Не выходи.»

[Соединение закрыто до вечера]

Соединение закрыто до вечера. Первый раз за всё время, что мы переписывались, она меня просто замьютила.

Озадаченный я убрал интерфейс и остался сидеть у окна в коридоре — том самом, из которого был виден внутренний двор с кустом и скамейками.

До половины одиннадцатого было ещё несколько часов.

***

Библиотека крыла была небольшой — три стеллажа, два стола, узкое окно. Книги на стеллажах стояли аккуратно, но явно давно нечитанные: корешки без потёртостей, ни одного заложенного угла. Исключение — одна полка, с которой Третий методично таскал что-то каждые два дня. Он один здесь читал по-настоящему.

Анна уже была там, когда я вошёл.

Сидела у окна — прямая спина, руки на столе, огонь на плече горит ровно. Рядом с ней стоял смотритель — тот самый молодой, безликий, серолицый. Анна кивнула мне.

Я кивнул в ответ. Сел напротив.

Смотритель стоял у двери с таким видом, как стоят люди, которые выполняют требование протокола, но явно предпочли бы находиться где угодно ещё.

— Хорошо, что вы пришли, Седьмой, — сказала Анна. Голос звучал официально. — Я хотела обсудить некоторые аспекты периода интеграции. В общих чертах.

В общих чертах. Значит — при свидетеле говорим аккуратно.

— Разумеется, — сказал я. — Я весь внимание.

Она приложила ладонь к столу — жест привычный, нейтральный — и слегка пошевелила пальцами. Три — пауза — один. Я запомнил.

Три раздела, один главный.

— Наблюдатели традиционно фиксируют общий уровень адаптации субъектов, — начала Анна ровным голосом. — В данном контуре адаптация проходит... нетипично.

— В каком смысле нетипично? — спросил я так же нейтрально.

— Темп. Обычно субъекты проходят стандартные фазы. Ориентация, принятие, конкуренция. Здесь фазы смешаны.

— Это плохо?

— Это необычно, — повторила она. — Клан Вэйр фиксирует это как переменную.

Переменную. Хорошее слово для «мы не знаем, что с этим делать».

Она пошевелила пальцами снова. Один — пауза — два. Следующий раздел.

— Совет проявляет к данному контуру повышенный интерес, — продолжила Анна. — Это тоже фиксируется. Особенно — интерес первого голоса.

Первый голос. Орвин Кас.

— Это обычная практика? — спросил я.

— Нет, — сказала она. — Первый голос редко лично присутствует на осмотрах... И ещё реже — проводит время в архивах Совета, изучая протоколы предыдущих контуров.

Я смотрел на неё со всей внимательностью.

Кас изучает предыдущие контуры. Лично. Что-то ищет. Что-то конкретное — иначе зачем личное присутствие.

— Это общедоступная информация?

— Нет. — Её голос не изменился. — Но наблюдатели имеют доступ к ряду внутренних записей Совета. В рамках протокола.

В рамках протокола. Анна умела говорить так, что каждое слово имело два слоя — то, что она говорит вслух, и то, что она говорит на самом деле.

Пальцы снова: один — долгая пауза — медленно один.

Главный раздел. И она берёт паузу перед ним.

— Клан Вэйр также фиксирует, — сказала Анна чуть тише, — что интерес первого голоса сосредоточен на конкретном аспекте контура. Не на общих показателях. На одной переменной.

— На какой именно? — спросил я.

Она перевела свои зелёные глаза с меня на смотрителя у двери, затем снова на меня.

— На стабильности четвёртой позиции, — сказала она коротко.

Тишина.

Смотритель у двери не шелохнулся — он был частью стены, ему было всё равно. На первый взгляд. Анна смотрела на меня с таким выражением, с каким смотрят, когда сказали ровно столько, сколько можно, и теперь ждут, услышал ли собеседник.

Я услышал.

Кас изучает предыдущие контуры — точнее, четвёртые позиции в них. Он что-то знает про паттерн. Или догадывается. И ищет подтверждение — или ищет способ действовать на основе того, что уже знает.

— Клан Вэйр считает это значимой переменной? — спросил я.

— Клан Вэйр считает это переменной, которую следует отслеживать, — сказала Анна. — И отслеживает.

Она встала. Встреча закончена — по протоколу, чётко, без лишних жестов.

— Следующий контакт — через три дня. Официальный запрос через смотрителя. — Она чуть помолчала. — До Проверки остаётся шесть дней, Седьмой. Используйте их разумно.

Она вышла. Смотритель за ней — с облегчением человека, которого наконец отпустили с нелюбимой работы.

Я остался в библиотеке.

Шесть дней. Кас отслеживает четвёртую позицию. Первый запросил встречу с Советом. И Вера закрыла соединение до вечера.

Всё движется. Просто я пока не вижу, куда.

***

После обеда и короткого теоретического занятия — Советник Олар объяснял историю дуэльного кодекса с видом человека, который сам не понимает, зачем это нужно — у нас было свободное время.

Я провёл его в своей комнате, методично работая с интерфейсом. Читал логи, нажимал на всё доступное, накапливал взаимодействия. Прогресс к следующему уровню шёл медленнее, чем хотелось бы.

Ко мне неожиданно постучали в районе пяти вечера.

Я открыл. На пороге стоял Четвёрка. Видок у него был, как будто он шёл куда-то ещё и случайно оказался здесь. Вальяжный. Руки в карманах. Лёгкая улыбка.

— Ты занят? — Надо же, какой вежливый.

— Ну как тебе сказать...

— Отлично, — не дожидаясь ответа сказал он и вошёл в комнату.

Ладно, видимо, его лимит вежливости заканчивался на одной фразе.

Четвёртый принялся долго осматриваться, хотя что тут осматривать — комнаты у нас у всех были одинаковые. После он не менее бесцеремонно сел на мою кровать. Я отмахнулся, не стал противиться, и остался у окна.

Некоторое время мы не разговаривали. Это уже стало привычкой — сначала помолчать, потом говорить. С Четвёртым молчание никогда не было неловким.

— Ты заметил сегодня его меч? — спросил он наконец заговорщецки прищурившись и вытянув губы.

— Сложно было не заметить, — скривился я. Сложно было не иронизировать.

Четвёрка опять немного помолчал.

— Слушай, а он у него откуда?

— А я откуда знаю, — опешил я.

— То есть ты его не видел раньше? Меч? Меч этого... Как его...

— Наставника.

— Да нет. Не наставника, а как его... на К, кажется... На К... Кажется... — Четвёртого совсем понесло не в ту степь. Он ещё чуть-чуть побурчал себе что-то под нос, тщетно пытаясь построить предложение. — Кажется... Кажется я его где-то видел. Ты как думаешь?

— То есть ты у меня спрашиваешь, видел ли ты меч наставника?

Четвёртый нахмурился, поглядел мне в глаза так, словно я тут сумасшедший.

— Да причём тут меч! Я про наставника! Ты можешь просто ответить, где я его видел? Никак не пойму...

— Почему ты у меня вообще спрашиваешь?

— Потому что у тебя есть доступ...

Я напрягся. Ну здрасьте приехали.

— Доступ?

— Доступ к пониманию! — пояснил Четвёртый и притопнул ногой. — Ты всё понимаешь. Всё знаешь. А у меня... у меня голова раскалывается! Ты понимаешь это?

— Понимаю. У меня теперь тоже раскалывается.

Четвёрка покрутил головой, пофыркал, недовольный, что я не удовлетворяю его спутанный запрос. Затем резко вскочил.

— Но ты подумай! Слышишь, Седьмой? Это важно.

— Хорошо-хорошо.

После этого мой загадочный гость не менее загадочно удалился.

Я озадаченно смотрел на закрытую дверь, но думать не выходило. Без двадцати одиннадцать я вышел в коридор по завету Веры.

Крыло затихло — огни вполсилы, за дверями тишина. Я дошёл до окна, что выходило на внутренний двор, и встал сбоку от рамы. Вера написала: смотри. Не выходи.

Окей. Смотрю.

Двор был пустой. Куст посередине стоял как памятник самому себе. Скамейки. Синие прожилки в камне пола слабо мерцали. Небо стояло низко, тёмно-серое, без звёзд.

Без десяти одиннадцать появился наставник.

Вышел из боковой двери — той, которую я раньше не замечал, она была почти вровень со стеной. Дошёл до центра двора, остановился. Встал лицом к точке, где сходились синие прожилки — к узлу. Поднял руку и коснулся браслета большим пальцем.

Прожилки стали ярче.

Я открыл интерфейс.

[!] Зафиксировано взаимодействие с точкой заземления — внутренний двор.

[Участник 1]: внешний агент — особый статус

[Участник 2]: данные закрыты

[Тип]: системный контакт [Уровень доступа для просмотра]: 6+

Я попытался сдвинуть камеру обзора — в интерфейсе был раздел визуального мониторинга двора, я нашёл его ещё вчера. Открыл.

Серый экран. Помехи.

Попробовал другой угол. Снова помехи — плотнее, как будто кто-то специально засорял канал. Точка заземления активирована, и пока она работала, визуальный мониторинг вокруг неё не функционировал. Или был заблокирован. Или — что казалось вероятнее — так было задумано изначально.

Я убрал интерфейс и просто смотрел в окно.

Наставник стоял спиной ко мне. Говорил — я видел это по плечам, по лёгким движениям головы. Не вслух — или слишком тихо, чтобы слышать через стекло — но говорил. Точнее — отвечал. Была в этом ритме именно интонация ответа: короткое, пауза, ещё короткое, длиннее, снова пауза.

Кто-то говорил с ним через браслет. Через точку заземления. Через что-то, до чего мне было три уровня доступа.

Потом что-то изменилось.

Плечи наставника поднялись — едва заметно, но я уже умел читать этот силуэт. Он напрягся. Голова чуть опустилась, как у человека, который слышит то, что не хочет слышать, и сдерживается.

Пауза затянулась.

Потом он что-то сказал — резко, коротко. Я не слышал слов, только увидел, как качнулся корпус. Ответ его явно не удовлетворил того, кто был на другом конце — потому что наставник снова замолчал и снова слушал, и теперь по всей его фигуре шло то напряжение, которое я видел в зале, когда он стоял перед летящей скамьёй. Только там это было рабочим. Здесь — личным.

Он резко убрал руку от браслета. Даже отсюда было видно, как он весь напрягся — чуть ли не зубами заскрипел.

Прожилки в полу чуть поблекли — соединение оборвалось или было оборвано с его стороны.

В правой руке резко материализовался меч. Затем свистнуло, мелькнуло. Я сразу и не понял, что произошло — рука двинулась, и меч оказался у нашего популярного и беспечного куста.

Лезвие зависло в воздухе — на уровне верхних веток, в полуметре от них. Наставник стоял совершенно неподвижно, словно и не двигался. Только меч чуть мерцал в темноте. Он со злости хотел его срубить — выместить на нём свою ярость, но остановился.

Одна секунда. Две. Три.

Он опустил руку.

Меч погас.

Наставник постоял ещё немного — молча, один, в пустом ночном дворе — потом развернулся и пошёл к боковой двери. Я едва успел отступить от окна. Дверь закрылась.

Я остался стоять в тёмном коридоре.

Интерфейс тихо мигнул:

[Точка заземления — деактивирована]

[Длительность сеанса: 11 минут]

[Участник 2 — идентификация: невозможна]

Невозможна. Не «закрыто», не «уровень доступа недостаточен». Именно невозможна — как будто система и сама не знала с кем только что разговаривал наставник.

Или знала. И решила, что это не моё дело.

Я проверил переписку с Верой.

Соединение всё ещё спало до утра, но дело было не в этом — она ответила бы, если написать. Дело было в другом.

Если Вера хотела объяснить — объяснила бы. Не объяснила намеренно. Значит, спрашивать сейчас — получить версию, которую она захочет дать. А мне нужна версия, которую она не успела подготовить.

Сначала разобраться самому. Потом сравнить.

Я пошёл к себе.

Наставник едва не срубил куст. Остановился в последний момент. Потому что разозлился на кого-то невидимого — и куст оказался ближайшим предметом, который можно было срубить.

Или не срубить.

Это был сдержанный человек. Очень сдержанный — я видел это с первого занятия. Такие люди не срываются на кустах. Если он едва не сорвался — значит, разговор был не просто неприятным.

Значит, тот, кто был на другом конце — умеет его задеть.

Шесть дней до Проверки.

Глава 9. Якорь

Первый уже сидел в столовке, когда все остальные только заходили.

Это само по себе было нетипично — обычно он появлялся вместе с остальными, не раньше и не позже, потому что появляться раньше означало демонстрировать нетерпение, а позже — давать другим время без его присутствия. Оба варианта были для Первого неприемлемы. Но сегодня был вне происходящего, сидел, медленно жевал и не обращал ни на кого внимания. Полностью погружённый в свои мысли. И что это с ним? С нашим «контрол-фриком», который пасёт всех взглядом не хуже бордер-колли?

Я налил чай и украдкой открыл интерфейс. Лог взаимодействий за ночь — там было кое-что интересное. Запись появилась в три сорок семь. Пока все спали или хотя бы делали вид.

[Лог взаимодействий — уровень 3]

[03:47] Субъект №1 → Внешний канал

[Совет] Тип: передача данных

Содержание: [недоступно]

Статус: принято

Передача данных. В почти четыре утра.

Первый что-то отправил Касу. Не спросил, не договорился, не ответил на предложение — именно отправил. Значит, решение было принято ночью — конкретно и окончательно. И первое, что он сделал после этого решения — передал данные. Какие данные, закрыто. Но факт передачи говорит сам за себя, причём говорит довольно громко.

Я убрал интерфейс и посмотрел на него поверх кружки.

Первый ел кашу на автомате, иногда задерживая ложку на полпути. Мыслями он был далеко. Это выглядело куда неприятнее, чем когда он следил за каждым нашим движением.

Вдруг, немного погодя, на соседнее место к нему плюхнулся Четвёртый. Единственный человек в нашем крыле, для которого Первый не был ни угрозой, ни переменной, ни задачей. Просто — сосед за завтраком. Четвёртый без труда выдернул Первого из дум и принялся что-то пришёптывать. Первый непонимающе скривился. Четвёртый продолжил, пригнувшись и показывая странные знаки на пальцах. Первый расслабил лицо и ответил несколькими фразами. Жаль, я не мог расслышать. Слишком уж они тихо говорили. Но они говорили! Впервые, мне кажется.

Что-то изменилось, и не только я это понял. Только вот непонятно что.

* * *

Тренировочный зал сегодня был опять залит солнцем. Было тепло и приятно. Я мечтательно подумал, что не прочь был бы прогуляться на свежем воздухе. Нет, не в нашем чахлом саду, а вообще — по настоящему, за пределами академии. Да вот разве получится когда-нибудь? Мы же тут нечто вроде пленников — ни шагу в сторону, а то расстрел. Готовимся занять престол Империи, на которую и глянуть-то не можем.

Наставник стоял в центре. С руками на пояснице и абсолютно невозмутимой миной на каменном сухом лице. Всё как всегда — за исключением того, что он был не один.

Рядом с ним стояла женщина. Лет сорока пяти, короткие волосы, зелёное платье, огонь на плече цвета старой меди — средний клан, не придворная. Держалась чуть позади наставника — не как помощник и не как гость.

— Это советник Тимофеева, — сказал наставник коротко, когда мы выстроились. — Специалист по прикладной магии. Будет присутствовать здесь сегодня для изучения.

Всё. Больше ничего. Что за изучение, кого или что именно эта дамочка намеривается изучать и зачем — ничего.

Тимофеева кивнула нам всем — профессионально, без улыбки, как кивают на инвентаризации — и села на скамью с небольшим свитком для записей. Оглядела нас по очереди. На Четвёртом задержалась чуть дольше.

Я открыл интерфейс.

[Обнаружен субъект: ТИМОФЕЕВА, советник]

[Клан: Орин (средний)]

[Статус: внешний наблюдатель — нестандартный]

[!] Субъект не внесён в реестр наблюдателей контура

[!] Присутствие не санкционировано протоколом

Не в реестре. Несанкционированное присутствие. Наставник привёл кого-то, кого здесь быть не должно — спокойно, как будто имеет на это право. Судя по всему, имеет. Или ему просто всё равно.

Я убрал интерфейс и посмотрел на наставника. Тот уже расставлял пары — молча, просто указывал. Второй — к Пятому. Первый — к Шестому. Четвёртый...

Наставник посмотрел на Четвёртого. Потом — на своё место в центре зала. И молча туда пошёл.

Четвёртый пожал плечом и встал напротив.

Мне достался Третий.

Третий посмотрел на меня с таким выражением, с каким смотрят на идиотское задание, которое явно выдали по ошибке. Он даже немного шагнул вперёд и приоткрыл рот, явно желая сказать наставнику, чтобы он проверил своё решение и дал кого-то посерьёзнее.

Я усмехнулся про себя. Я, конечно, не самый приятный парень на свете, но чтобы настолько от меня нос воротить...

Наставник порыв Третьего не заметил, и тот его нехотя подавил.Не знаю — или струсил возмущаться.

* * *

Мы отошли на свою половину зала.

Третий встал, приложив кулак к своему подбородку.

— Ты без контракта, — сказал он и брезгливо поджал нижнюю губу.

— Ага.

— Тогда это будет... очень малосодержательно.

Я с ним не согласиться не мог. И посочувствовать ему я тоже мог. На этом мои полномочия заканчивались. Третий пребывал в некоторой растерянности. Просто стоял. Ждал, видимо, пока я сам что-нибудь предприму по глупости — чтобы потом красиво разобрать это по косточкам.

Но мне сейчас было не до этого. Я открыл интерфейс — в полный разворот. Слишком много всего прогружалось: пометки Тимофеевой, которые она только начинала делать, лог Первого, прогресс к четвёртому уровню. Третий был где-то там, на периферии.

Он подождал ещё немного. Потом — судя по звуку — вздохнул. Тихо, но выразительно. И начал.

Пол под ногами вздрогнул. О, я аж вздрогнул от неожиданности.

Плитки расходились медленно, с характерным каменным хрустом — и под ними открывалась темнота. Не просто тень — именно глубина. Обрушение. Края плитки крошились, уходили вниз, и там, внизу, угадывалось что-то далёкое и совершенно непривлекательное. Иллюзия была безупречной — текстура, звук, и даже из «провала» тянуло холодом, как из настоящего подвала. Но я уже знал, что это иллюзия.

Я застыл на краю этого художества, читал лог Первого и параллельно на него поглядывал, пытаясь понять изменения не только через систему, но и физически.

Третий ничего не понял, покрутился на месте, поразмышлял, убрал провал. Пол встал на место — аккуратно, без следов.

Мгновение передышки. Дальше — новая попытка.

От правой стены оторвалась скамья. Поднялась в воздух. Медленно сначала, потом разогналась — прямо в меня. Убедительная траектория, убедительный звук рассекаемого воздуха. Ну один в один — магия Первого. Он и сам это заметил, оторвался на минуту от своего спарринга, смотря на воровство своей фишки.

Интерфейс коротко мигнул:

[Паттерн — субъект №3: иллюзия / проекция]

[Объект: скамья — статус: нереальный]

Я сделал вид, что нагибаюсь завязать шнурок, хотя он был завязан. Скамья прошла над моей головой, пролетела ещё немного и растворилась в воздухе. Я продолжил читать.

Лицо Третьего исказилось от нарастающего интереса. Нет... не интерес это был, а нарастающее профессиональное оскорбление. Это было что-то среднее между «как он это делает» и «это неприлично — вот так просто это делать». Даже Первый поверил, что его телекинетическую любовь к скамьям своровали, почему я — примитивный чел без контракта не поверил?

Третий тут уже решил работать серьёзно.

Пространство поплыло — по-настоящему, на полную мощность.

Это было уже не скамья и не провал в полу. Это было всё и сразу: стены разошлись не туда, свет задребезжал, расстояния начали подлагивать. Три проекции Третьего появились в разных точках зала — все двигались, все убедительные, все с одним и тем же спокойным выражением человека, который знает, что делает. Одна заходила слева, вторая справа, третья — практически вплотную сзади. Идеальная геометрия окружения. Третий, похоже, считал создание клонов своей сильной стороной.

Интерфейс флегматично обновился:

[Паттерн — субъект №3: иллюзия / проекция]

[Активных проекций: 3]

[Настоящий субъект — позиция: 2,1 метра, угол 40°]

Я сделал шаг вперёд — туда, где было удобнее стоять и где все три проекции разом оказывались не там, куда метили. Просто так получилось.

Все три проекции одновременно прошли мимо.

Третий остановился.

Пространство выровнялось. Стены встали на место. Тишина.

Я поднял взгляд от интерфейса — как будто только сейчас вспомнил, что нахожусь на занятии.

— А, да, — сказал я. — Продолжай. Я весь внимание.

Третий нервно смотрел на меня.

— Ты видел все три? — спросил он наконец. Тоном человека, который задаёт вопрос, не будучи уверен, что хочет ответ.

— Что?

— Проекции. Ты от всех трёх ушёл одновременно. Как ты вообще это сделал? Как молния...

— А-а, — сказал я. — Ну, это... у меня реакция хорошая, но ты молодец, правда. Очень здорово получилось. Атмосферно так.

— Атмосферно, — покусав губы, повторил Третий.

— Ну да. Жутковато даже было. В хорошем смысле. Провал этот первый особенно — очень достоверно. Я успел испугаться.

Третий смотрел на меня ещё некоторое время. Занятие закончилось раньше, чем он успел что-то с этим сделать. Придумать новые уловки. Уходил он молча. У двери — обернулся. Посмотрел на меня коротко, оценивающе, и вышел.

Интерфейс скромно мигнул:

[!] Субъект №3 добавил субъекта №7 в личный приоритетный список.

Статус: цель №1.

Примечание: причина — личная.]

Ну вот. Завёл врага и даже не заметил как.

Это называется — талант.

* * *

Пока я занимался своими делами в паре с Третьим, краем интерфейса следил за Тимофеевой.

Она наблюдала, как будто за нами всеми, но на самом деле — за Четвёртым. Раскатывала свой свиток, делала пометки, закатывала, снова раскатывала чуть-чуть.

Четвёртый в паре с наставником делал то, что делал всегда: не атаковал. Просто стоял напротив и смотрел с тем своим тихим прищуром. Наставник что-то говорил Четвёртому. Как я понял — уговаривал его включить способности. Выглядело это глупо. Тимофеевой тоже так показалось и она перевела фокус в зал, зацепилась взглядом за Первого — и замерла.

Первый в паре с Шестым делал уклонение. Шестой запустил тени широкой волной — хорошо, профессионально, почти загнал Первого в угол. Первый уходил быстро, менял угол, телекинез работал как вторая рука: скамья сдвинулась, чтобы перекрыть тени, фонарь качнулся, освещение в нужном месте изменилось.

И в какой-то момент — в долю секунды, совершенно рефлекторно — его ноги оторвались от пола.

Три сантиметра. Может четыре. Носки прочертили по камню короткую дугу — и он приземлился мягко, уже на другой позиции, без звука. Всё движение заняло буквально несколько секунд. Первый, кажется, сам не сильно придал значение тому, что сделал. Шестой же заметил и остановился с таким видом, как будто его что-то смутило, но он не уверен, что именно.

Тимофеева записывать это в свой свиточек не стала, но вся вытянулась вперёд, положив себе голову на ладонь — настолько она была впечатлена.

Жаль, что наставник объявил конец занятия.

Тимофеева что-то сказала ему вполголоса у двери. Наставник выслушал, не изменившись в лице, и ответил коротко. После они оба вышли.

Я проводил их взглядом и открыл переписку с Верой.

* * *

Ответ на вопрос про Тимофееву пришёл быстро.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

«Советник Тимофеева, клан Орин. Специалист по аномальным паттернам. Три года назад исчезла из всех официальных реестров. До этого — занималась редкими случаями нестандартных родовых контрактов. Я не знаю, откуда она взялась. Это меня беспокоит.»

Первый раз она говорила «не знаю» про конкретного человека. Очень интересно.

Потом спросил про браслет. Откуда он, кто сделал, почему именно физический ключ, а не системный.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

«Аль Тейн. Единственный экземпляр. Сделан для конкретного человека — под конкретную точку доступа. Физический ключ потому, что системный мог быть перехвачен или отозван. Физический — нет. Такой браслет нельзя скопировать. Нельзя передать через протокол. Его можно только передать лично.»

Она замолчала раньше, чем я успел спросить для кого именно.

Я написал вопрос. Она — сменила тему. Первой. Сразу.

Это тоже данные.

* * *

Четвёртый уровень я получил ближе к вечеру — прогресс добрал последние проценты, пока я методично работал с интерфейсом после обеда. Разделы открылись тихо, без фанфар.

[!] УРОВЕНЬ 4 — ПОЛУЧЕН]

Новые разделы разблокированы: —

Пометки внешних наблюдателей [активные] —

Расширенный мониторинг [частично] —

Архив контуров [расширен]

Я немедленно открыл пометки Тимофеевой.

[Тимофеева — пометки, занятие 9-го дня]

Субъект №4: паттерн нестандартный, буфер переполнен.

Аномалия четвёртой позиции — подтверждена.

Не представляет интереса для гипотезы.

Субъект №1: телекинез.

В момент уклонения —

кратковременная левитация,

~3–4 см, дуга ~40 см.

Неосознанная. Высококонтрольная.

Структура паттерна —

нетипична для стандартного контракта.

Напоминает описания из архива «Особые случаи», раздел IV.

Гипотеза: нестандартная матрица источника.

Необходимо переговорить с К. Его гипотеза о №4 — ошибочна.

Признаки указывают на №1.

Встреча — сегодня ночью.

Ага. Значит, Тимофеева ставит на Первого. Теперь ставит. В начале оценивала Четвёртого и вдруг переключилась на Первого после той секунды с левитацией. Решила, что нестандартная структура паттерна указывает на нестандартную матрицу источника. Что это не копируется при обычной инициализации.

Она посмотрела на структуру контракта и увидела там что-то редкое. Как бы, можно было бы сказать, Первый не зря нос задирает, но...

Есть одно «но». Тимофеева не знает про ошибку формата. Не знает про якорь. Не знает про то, что система фиксирует у Четвёртого — буфер, нечитаемую дату, файл, который существует, но не открывается. Она видит один фрагмент картины и принимает его за всю картину.

Не знаю насколько она профессиональна, но она смотрит не туда.

И идёт переубеждать Константина.

Последняя строчка пометок: «встреча — сегодня ночью».

Я открыл раздел расширенного мониторинга. Большинство камер — серые, недоступные. Но одна светилась — технический коридор у тренировочного зала. На четвёртом уровне он открылся. И подключился.

* * *

Изображение было нечётким, как с технической камеры — серое, зернистое. Два силуэта у стены. Звук с помехами — как плохая запись через несколько стен — но разобрать в принципе можно.

Тимофеева говорила первой. Голос уверенный, но терпеливый, без нажима. Никакого намёка на спор или давление. Только желание объяснить:

— ...паттерн четвёртого не даёт никаких признаков. Да, буфер переполнен. Да, аномалия. Но это не то, что ты ищешь. Это нестабильность при инициализации — и только.

Константин стоял спиной к камере. Руки за спиной. Неподвижный.

— Первый — другое дело, — продолжила Тимофеева. — То, что он сделал сегодня — это не выученный навык. Это структурная особенность. Я видела такое один раз. В архиве, раздел четвёртый, особые случаи. Одно описание — очень специфическое. Левитация как побочный эффект телекинеза особой природы. Это не копируется при стандартной инициализации. Это идёт от матрицы. Огромный потенциал, Константин. Неужели ты этого не заметил? Сходство...

Так. Наставника у нас, получается, звали Константином. Что ж, приятно познакомиться.

Он что-то сказал, жаль очень тихо, так сухо-сухо, словно сухари прожевал, и я не смог разобрать.

Тимофеева покачала головой и ответила:

— Я понимаю, что ты думаешь. Но ты смотришь на поведение. Я смотрю на структуру. Это разные вещи.

Они немного пошуршали. Потом — тише:

— Если хочешь найти то, что ищешь — смотри на Первого. Брось Четвертого, он — пустышка.

Константин повернулся. Лицо в серых пикселях, но читаемое. Абсолютно непроницаемое. Рот выразил какие-то слова, но я опять не расслышал.

Тимофеева устало вздохнула:

— Это не упрямство. Это данные.

И после паузы — совсем тихо и медленно, как будто это стоило невероятных усилий:

— Ты уже ошибся однажды. Я не хочу, чтобы ты ошибся снова. Это может быть чревато... В этот раз для всех, Константин.

В коридоре повисла мрачная тишина.

Константин наконец заговорил. Камера брала только часть:

— ...я слышу тебя, Лидия.

Не «ты права». Не «я подумаю». Не «хорошо». Именно — слышу. Это было что-то среднее между «принял к сведению» и «разговор окончен».

Лидия Тимофеева притронулась рукой к плечу своего собеседника, будто хотела утешить, постояла так немного, развернулась и пошла по коридору.

Константин остался.

Постоял минуту, две. Потом не спеша поднял правую руку — не за мечом. К браслету. Провёл большим пальцем по металлической пластине. Вдумчиво, осторожно. Как читают сакральные надписи на древних хрупких свитках.

Камера выдала помехи и погасла. Сеанс был завершён.

* * *

Я сидел в темноте своей комнаты, прислонившись спиной к изголовью своей кровати, и смотрел в стену.

Итак.

Тимофеева углядела в Первом некий особенный потенциал, потому что видела структуру паттерна и вспомнила что-то из архива. Сходство... Сходство с Императором? Но разве мы тут не все схожи с Императором? Мы же его копии, как-никак.

Дальше. Первый — поздней ночью, что не очень-то и вежливо, — передал данные Касу. Что именно, закрыто, но факт есть факт. Константин не сказать, чтобы остался доволен разговором, но спорить не стал. А Четвёртый сегодня прям как знал, самый первый кстати, обратил на Первого отдельное внимание.

Похоже, так выглядит якорь системы изнутри.

Новые разделы четвёртого уровня я просматривал во все глаза — и в какой-то момент один из них мигнул. Не открылся полностью — просто мигнул, показал одну строчку и закрылся обратно, как будто передумал.

«Якорь активен. Местонахождение: четвёртая позиция текущего контура»

Я перечитал.

Якорь активен. Якорь — это Четвёртый. Я это уже подозревал. Но якорь чего — система не сказала. Раздел закрылся, и дальнейших объяснений не последовало.

Видимо, объяснения — это для пятого уровня.

Тимофеева смотрит на Первого и видит нестандартную матрицу. Она права в одном: там действительно что-то есть. Но ошибается в выводе — потому что у неё нет этой строчки. У неё нет ошибки формата в профиле Четвёртого. У неё нет нечитаемой даты. У неё нет буфера, который переполняется каждый раз, когда система пытается его классифицировать.

И у неё нет Константина, который каждую ночь приходит к точке заземления и касается своего загадочного наручного артефакта.

«Ты уже ошибся однажды», — сказала она ему.

Интересно, когда это было. И в чём. В каком-то из предыдущих контуров?

Я закрыл интерфейс. Лёг. Некоторое время смотрел в темноту — она сегодня была какая-то особенно информативная.

Глава 10. Фантом

Первый снова пришёл раньше всех, хотя я специально пытался его опередить, ради интереса. Не вышло. Сегодня наша ранняя пташка выглядела иначе.

Вчера он сидел погружённый в себя — совсем «не алё». Сегодня он уже опять сидел прямо и сканировал комнату, как робот, обводил нас каждого, входящего, строгим взглядом. Решение принято, сомнения закончились, режим контроля включён обратно. Пастух пас своё нерадивое стадо снова со всей включённостью.

Я, сгорая от любопытства, что же за решение он принял, сел на своё место и вдруг получил дружелюбное подмигивание от Четвёртого, усевшегося, как обычно, напротив. И, вроде бы, ничего не предвещало никаких странностей. Тихое и мирное утро. Некоторое время мы все молча ели. Потом, Четвёртый, не поднимая взгляда от миски, сказал, непонятно к кому обращаясь:

— Слушай, ты как считаешь, а у них тут есть нормальное человеческое небо?

— В смысле? — переспросил Пятый, решив, что вопрошают у него лично.

— Ну, настоящее. Не вот это, — Четвёртый неопределённо мотнул головой в сторону окна. — А большое. Где видно всё сразу.

— Небо везде одинаковое, — буркнул Второй.

— Нет, — Четвёрка грустно вздохнул. — Настоящее небо разное. А наше... тьфу... какое-то не живое.

— Что значит неживое? — не понял Пятый. — Ты о чём?

— Да всё о том же, — Четвёртый наконец поднял взгляд от миски и презрительно посмотрел в окно. — Вот смотри. Там небо. Серое. Унылое. Оно вчера было такое же. И позавчера. Оно вообще всегда одинаковое. Это нормально?

— Что ты придумываешь? Это просто осень, — заметил Второй.

— Осень бывает разная. — Четвёртый покачал головой. — Я помню...

Он нахмурился и бросил ложку на стол. От одной мысли, которую он не мог обхватить своим хаотичным мозгом, ему и любимая каша стала невкусна.

— И что ты помнишь? — осторожненько поинтересовался Пятый.

— Не знаю, — сказал Четвёрка честно. — Может, быть мне приснилось... Не знаю...

— Ты видишь сны? — хмыкнул Второй. Так спрашивают что-то, что кажется само собой разумеющимся — и вдруг оказывается, что нет.

— Вроде да, — Четвёртый пожал плечом. — А что?

— А я нет, — сказал Второй.

Пятый медленно поднял взгляд.

— Я тоже нет... С тех пор, как мы тут, ни разу. Только темнота. Закрываю глаза и открываю.

Стало тихо.

— Шестой? — спросил Пятый.

Шестой одновременно и отрицательно и согласно покачал головой, мол, что он тоже так же скучно спит и снов не видит. Третий равнодушно перевернул страницу и ответил сухое «нет», догадавшись, что и его спросят. Я тоже показал отрицание. Соврал, конечно, каюсь, но сделал это не из злого умысла, а просто потому, что не хотел рассказывать про свои голые сонные приключения.

Пятый медленно огляделся по столу.

— То есть никто, кроме Четвёртого?

— Нет. Я вижу тоже, — спокойно сказал Первый.

Очень спокойно. Все перевели на него свои взгляды. Первый сидел в такой позе, как сидят на троне, и лицо у него было нисколько не удивлённое.

— И что ты видишь? — спросил Пятый.

— Всякое. — Он надменно поднял бровь. — Людей. Империю. Города...

Четвёртый поднял взгляд.

— И небо? — спросил он.

Первый посмотрел на него с выражением: «что ты прицепился к этому небу, глупец?», но вслух ответил:

— И небо.

— А зелёное видел?

Первый закатил глаза и отвечать не стал.

— А кто там стоит рядом, видел? — спросил Четвёртый внезапно, без подводки.

— Не вижу лица, — сказал Первый после небольшого размышления. — Просто знаю, что он там.

Четвёртый кивнул, как будто это был правильный ответ. Как будто они говорили про одно и то же. Пятый растерянно переводил взгляд с одного на другого.

— Подождите. Вы оба видите один и тот же сон?

— Не знаю, — сказал Четвёртый. — Может.

— Или похожий, — сказал Первый. И добавил — совсем коротко, почти себе: — Это неудивительно. Мы сделаны из одного.

Пятый открыл рот. Закрыл.

Это было правдой. Очевидной, лежащей на поверхности, но вслух её никто ещё не произносил. Мы все сделаны из одного. Значит, если что-то есть в одном — теоретически может быть в другом. Логично. Слишком логично.

Я не произнёс вслух ничего. Просто открыл интерфейс — тихо, незаметно — и нашёл то, что ожидал найти.

[!] Зафиксировано: субъект №1 заявил о наличии сновидений в суточном цикле.

Проверка: невозможна.

Примечание: фаза глубокого сна у субъекта №1

не зафиксирована ни в одном суточном цикле.

[!] Расхождение между заявлением субъекта и данными мониторинга.

Расхождение между заявлением и данными мониторинга.

Опачки. Получается, наш гордый вожак не видит снов. Система это знает, теперь и я это знаю. Но он сказал, что видит. И сказал именно то, что подтвердил Четвёртый. Вроде бы.

Либо он врёт. Либо система ошибается. Либо — и вот это было самое неудобное — я неправильно читаю данные. Мониторинг фиксирует фазы сна по физиологическим параметрам. Но что если у Первого они другие? Что если он спит иначе — так, что система не распознаёт?

Не знаю. Правда — не знаю.

Пока я с этим разбирался, Четвёртый снова уставился в окно. На серое ровное небо. И я — уже почти машинально — открыл в интерфейсе раздел параметров среды. Он появился на четвёртом уровне, я его ещё толком не смотрел.

[Модуль управления средой — крыло контура]

Сегменты и режимы освещения:

Тренировочный зал — режим «активный»

Имитация прямого солнечного света.

Интенсивность: высокая. Управляется центральным модулем.

Столовая, коридоры — режим «нейтральный»

Рассеянное освещение.

Небо: серое, статичное. Управляется центральным модулем.

Внутренний двор — режим «естественный»

Внешний источник. Не управляется.

[Примечание: единственный неуправляемый сегмент среды.]

Я перечитал последнюю строчку.

Единственный неуправляемый сегмент.

Значит, вот как это устроено. В тренировочном зале солнце — потому что центральный модуль решил, что так надо. В столовой серое небо — потому что модуль решил, что так надо. Всё управляется. Всё рассчитано. Какое освещение нужно субъектам в каком помещении — система знает лучше субъектов.

Кроме двора.

Двор — неуправляемый. Там настоящее небо. Какое есть, такое и есть. Именно поэтому небо над двором ночью бывает без звёзд, а в столовое окно всегда смотрит одно и то же ровное серое.

Четвёртый чувствует разницу. Не понимает, не формулирует — просто чувствует. Что в окне — картинка. Что во дворе — нет. Именно поэтому его туда тянет каждый вечер. Не к кусту, не к точке заземления — к единственному месту в крыле, где небо не сделано.

* * *

Константин стоял в центре зала. Руки на пояснице. Каменное лицо. Ничего нового.

Сегодня он был без Тимофеевой, но перед ним на полу стоял ящик.

Небольшой — примерно по колено, тёмного дерева, с металлическими уголками. Без замка, без надписей. На вид — совершенно обычный, разве что прожилки в ближайших стенах светились чуть ярче, чем обычно, словно зал его замечал.

Мы выстроились вдоль стены и смотрели на ящик.

— Сегодня другой формат, — сказал Константин. — Одиночная работа. Ваша задача — продержаться.

— Против чего? — спросил Второй.

Константин не ответил. Он присел, открыл ящик — внутри оказался предмет, завёрнутый в тёмную ткань — и бережно, двумя руками, достал его.

Это был диск. Примерно с ладонь диаметром, из чего-то, что не было ни металлом, ни камнем — матово-чёрное, поглощающее свет, с тонкой вязью символов по краю.

Константин держал диск двумя пальцами за край. Как держат что-то, к чему привыкли, но не расслабляются.

— Клановый фантом, — произнёс он. — Боевой конструкт. Стандартный инструмент кланов при столкновениях. Вы с этим столкнётесь. Лучше сейчас, чем тогда.

Он сжал диск в ладони.

Прожилки в стенах вспыхнули.

Воздух в центре зала уплотнился. Стало тяжеловато дышать. Как будто открыли дверь в очень старый погреб. Тяжёлый и затхлый воздух.

Потом оно появилось. Оно.

Настоящий демон! Жуть! Аж муражки по коже. Фигура — примерно человеческой высоты, но на этом сходство с человеком заканчивалось. Четыре руки, каждая с суставами не там, где положено. Голова слишком большая, без лица в привычном смысле — просто поверхность, по которой ползли те же символы, что на диске, только живые, подвижные. Тело собрано из чего-то похожего на дым и что-то похожего на стекло — одновременно плотное и просвечивающее, так что если смотреть сбоку, за ним видно стену. Двигалось оно беззвучно — совсем, ни единого звука. Это было страшнее любого шума.

Пятый дёрнулся и сказал что-то очень выразительное, что я повторять не буду. Второй напряг кулаки. Шестой вжал голову в плечи и сделал шаг назад. Третий распахнул глаза и распрямил плечи. Первый же остался стоять, как стоял, не изменившись в лице ни на йоту.

[Обнаружен конструкт: КЛАНОВЫЙ ФАНТОМ]

[Тип: боевой / нейтрализующий]

[Источник: артефакт-носитель]

[Управление: внешний агент]

[Характеристики: нематериальный / резистентный к физическому воздействию]

[Эффект контакта: временное подавление нервной проводимости / 3–8 минут]

[!] Данный тип конструкта используется кланами при силовых столкновениях

[!] Прямое уничтожение: требует высокоуровневый паттерн-разрыв]

Временное подавление нервной проводимости. Три-восемь минут. Это они красиво назвали «как от электрошока».

Константин отошёл и встал у стены рядом с ящиком.

— Первый... ты Первый.

Фантом развернулся.

Первый успел среагировать раньше, чем большинство успели выдохнуть. Он был готов. Молодец, не поспоришь. Видно, тренировался.

Скамья у правой стены взмыла вверх и полетела в фантома — точно, по прямой, с хорошей скоростью. Тяжёлая вещь прошла сквозь конструкт насквозь — тот даже не покачнулся. Скамья врезалась в стену позади него и разлетелась в щепки — настолько был сильный телекинетический толчок. Фантом шёл вперёд.

Первый швырнул второй предмет — фонарь, ещё один, и ещё один, залпом — всё мимо. Потом стол у стены, боком — стол застрял на полпути как в вязком воздухе, завис секунду и упал. Фантом продолжал идти, а Первый пятиться.

Интерфейс зафиксировал:

[Паттерн субъекта №1: телекинез / высокая плотность]

[Воздействие на конструкт: нулевое]

[Примечание: физические объекты не взаимодействуют с нематериальным конструктом]

Первый это тоже, к своему ужасу, понял — секунды за три до того, как фантом оказался вплотную. Попытался уйти в сторону — резко, хорошо, почти получилось. Почти. Одна из четырёх рук дотянулась. Коснулась плеча — едва, кончиками пальцев и... Первый упал как подрубленный.

Не упал даже — сложился. Колени подогнулись, тело завалилось набок, и он остался лежать на полу совершенно неподвижно с открытыми глазами. Дышал — это было видно, — но больше ничего.

— Спокойно, мальчики... Паралич в несколько минут, — сказал Константин у стены. — Потом само пройдёт.

Фантом развернулся снова.

— Второй.

Второй оскалился, готовый защищаться. Огонь поднялся сразу — на полную, без разгона, тёмно-багровый, почти чёрный. Температура в зале скакнула градусов на пять. Второй решил действовать иначе и пошёл вперёд сам — навстречу, что было либо очень смело, либо очень опрометчиво.

антом остановился. Вот те на.

Он стоял и смотрел на Второго — если у существа без лица можно говорить о взгляде — с каким-то, что ли, задумчивым видом. Живой огонь его явно интересовал. Или настораживал. Или он просто пересчитывал суставы на руках. Второй ударил — прямо, всем телом, огонь впереди него как таран. Фантом шагнул в сторону. Просто шагнул — без спешки, без усилия, как взрослый уходит от ребёнка, который бежит с разбега. И пока Второй пролетал мимо, одна рука скользнула ему по спине. Второй грохнулся лицом вниз, проехал по полу немного и замер.

Константин утомлённо почесал переносицу и пробурчал себе под нос:

— Как же вы все плохи...

Второй попытался что-то сказать в своё оправдание, но получился невнятный звук из криво приоткрытого рта.

* * *

Чудище прошлось по залу последовательно.

Третий продержался дольше всех — пространство вокруг него плавилось и двоилось, кренилось и перестраивалось, создавая фантому лабиринт. Тот несколько раз терялся, раз пять промахивался по иллюзиям. но в конце концов конструкт просто остановился и подождал, пока Третий не угадает правильный угол. Дождался — Третий прилёг отдохнуть.

Пятый и Шестой работали в паре — им никто не стал запрещать. И казалось бы, вдвоём-то они бы могли показать нам высший класс, но они только больше запутались, потянули время и получили оба по шапке, как нефиг делать.

Потом Константин повернул диск в руке, и фантом заметил меня.

Я в это время читал технический журнал третьего уровня — там было кое-что про архив контуров, который Вера обещала открыть. Было, конечно, несвоевременно, но интересно. И здесь фантом двинулся.

Интерфейс немедленно начал выдавать данные — траектория движения, скорость, радиус поражения, зоны, которые нужно держать вне досягаемости.

Я не уклонялся намеренно. Просто шёл туда, куда было удобнее читать — от окна подальше, там сквозило. Фантом скорректировал курс. Я сделал ещё шаг — в тени чуть лучше виден интерфейс. Фантом снова скорректировал. Мы так повальсировали по залу минуты некоторое время. Конструкт явно не понимал, что происходит — это было заметно по тому, как он двигался. Вместо прямолинейного преследования получалось что-то вроде танца: он заходил слева, я оказывался справа, он разворачивался, я уже был у колонны.

Ни разу не специально. Просто интерфейс подсказывал, где удобнее стоять.

В конце концов Константин сжал диск сильнее — фантом ускорился. Резко. Рывок, который я не успел считать за секунду до.

Два счёта.

Одна рука прошла в сантиметре от плеча.

Я присел — совершенно случайно, потому что в этот момент интерфейс открыл новый раздел и я инстинктивно подался вперёд. Демоническая ручища прошла над головой.

Фантом завис надо мной, и я сморщился от неудовольствия такой близости. Гад смотрел — точнее, делал то, что у него заменяло взгляд. Символы на поверхности головы двигались быстрее.

Я жалостливо посмотрел на него снизу вверх.

— Дружище, ты в курсе, что выглядишь ужасно?

Фантом не ответил. Конструкты вообще-то не разговаривают.

Константин тихо скомандовал «стоп», и фантом отступил.

В зале опять воцарилась тишина.

Первый уже сидел — ещё вялый, но в вертикальном положении. Смотрел на меня с таким выражением, с каким смотрят на что-то, требующее объяснений.

— Как? — спросил он.

— Реакция, — сказал я. — И немного везения.

— Это не реакция, — тихо сказал Третий от стены. Он сидел, прислонившись спиной к камню, и смотрел на меня с тем нехорошим спокойствием человека, который думает о конкретных вещах. — Это что-то другое. Похоже, твой контракт так реализуется.

Я не ответил. Ну, пусть думают, как хотят — так даже лучше.

* * *

Константин не стал это предположение никак комментировать. Я его совершенно не интересовал. Уверен, если бы я вдруг встал и начал делать бесконечное сальто в воздухе — он бы и глазом не повёл. Его больше интересовал Четвёртый, и он повернул диск снова.

— Четвёртый.

Фантом развернулся.

Четвёртый стоял у своей стены — как всегда, руки в карманах, милая улыбка, вид человека, который пришёл, как интроверт, потусить, и который не видит причин это менять.

— О, — сказал он, словно только что заметил фантома. — Это что за зверушка?

— Ты дурачок, что ли? — без злобы протянул Пятый с пола, где ещё восстанавливался.

— Да он полный идиот, — прокряхтел Второй.

— Это фантом, тебе же прямым текстом сказали, — тут даже и поверженный Третий не выдержал.

— Фантом? А что? Красивый, — оценил Четвёртый и вытянулся вперёд, словно желая посюсюкаться с чудищем. — Кто у нас тут такой красивый? А кто это у нас такой красивый, а? Иди сюда...

Фантом двинулся к нему.

Четвёртый не уклонялся. Он вытянул руку вперёд — ладонью вверх, как протягивают угощение животному — и пощёлкал пальцами.

— Иди-иди. Не бойся. Я не кусаюсь.

Пятый закрыл лицо рукой.

Фантом подошёл вплотную. Навис. Символы на поверхности головы двигались быстро — быстрее, чем у остальных. Как будто конструкт тоже не понимал, что происходит.

— Хороший, — сказал Четвёртый одобрительно. — Хороший мальчик!

Одна из четырёх рук потянулась к его плечу.

Четвёртый поймал её.

Просто взял — как берут чужую руку, которая тянется к тебе. Спокойно, без усилия, как будто всю жизнь так делал. Фантом дёрнулся — символы по всему телу сорвались с места, забегали хаотично. Конструкт потянул руку обратно. Четвёртый не отпустил, продолжая улыбаться. Он смотрел на руку фантома с таким выражением, с каким разглядывают интересную находку. Наклонил голову набок. Фантом потянул сильнее — Четвёртый качнулся вперёд вместе с ним, не выпуская.

— Ты тёплый, — сообщил он. — Я думал, ты будешь холодный.

— Четвёртый, — позвал Пятый с пола тихо и очень напряжённо. — Отпусти его.

— Почему это?

— Потому что он сейчас тебя нейтрализует.

— Нейтрализует? — Четвёртый поднял взгляд на фантома. — Ты меня нейтрализуешь?

Фантом дёрнулся — резко, всем телом. Символы вспыхнули. Три оставшихся руки потянулись к Четвёртому одновременно — сверху, сбоку, снизу. Накрыть, зафиксировать, коснуться.

Четвёртый отпустил первую руку и шагнул вперёд.

Прямо в фантома.

Не сквозь него — именно в него. Как шагают в воду — с полным пониманием, что сейчас намокнешь, и это нормально. Фантом охватил его со всех сторон одновременно — все четыре руки, весь конструкт, вся его нематериальная масса.

Зал потемнел.

Не постепенно — разом. Как будто кто-то накрыл пространство колпаком на миг. Прожилки в стенах погасли. Фантом потерял форму — символы разбежались, конструкт задрожал, размылся по краям.

Потом всё вернулось.

Прожилки горели. Фантом висел посреди зала — неподвижный. Дезориентированный. Символы на его поверхности ползли медленно, как после удара.

Четвёртого не было.

Вообще. Совсем. Место у стены — пустое. Никакого дыма, никакой вспышки, никакого звука. Просто: был — и нет.

В зале стояла такая тишина, в которой слышно, как думают.

Интерфейс замигал:

[Ошибка наблюдения]

[Повторная попытка...]

[Повторная попытка...]

— Где... он? — выговорил Пятый.

Никто не ответил. Никто не знал.

Константин хмуро глядел на фантома, пальцы, удерживающие диск, были очень вялые. Казалось, вот-вот они уронят его.

Интерфейс всё попытался найти Четвёртого.

[Поиск субъекта №4...]

[Местонахождение: не определено]

[Паттерн: не обнаружен]

[!] Субъект отсутствует в зоне мониторинга

[!] Субъект отсутствует в крыле]

[!] Субъект отсутствует в реестре активных локаций]

[Примечание: последнее зафиксированное положение — тренировочный зал, позиция у северной стены]

[Примечание 2: исчезновение не соответствует ни одному известному типу перемещения]

Не соответствует ни одному известному типу перемещения.

Потому что оно не соответствовало вообще ничему, что я знал о магии этого мира. Фантом был нематериальным — сквозь него проходили скамейки, фонари, огонь Второго. А Четвёртый вошёл в него. Как в воду. И исчез вместе с ним. Вернее — вместо него. Потому что фантом остался, а Четвёртый нет. Блин... Это всё было очень сложно.

Константин убрал диск в ящик, и фантом медленно растворился — без команды, просто рассеялся, как дым на сквозняке, как будто потерял что-то важное и не видел смысла оставаться. Константин закрыл крышку.

— Занятие окончено, — сказал он. — Разойтись.

— Подождите, — сказал Второй, который уже полностью пришёл в себя и теперь смотрел на пустое место с видом человека, у которого закончились рабочие гипотезы. — А как же... Где Четвёртый?

— Разойтись, — повторил чуть жёстче Константин.

Он поднял ящик и вышел. Дверь закрылась.

Мы все рассеянно переглянулись.

— Нормально, — сказал Пятый после паузы. — Просто исчез человек. Бывает.

— Не бывает, — сказал Второй.

— Нет, не бывает, — согласился Пятый. — Я просто пытаюсь справиться с этой мыслью, понимаешь?

Второй смотрел на пустое место у стены с таким видом, как смотрят на математическую задачу без решения.

— Он обнял его, — сказал он медленно. — Он обнял этого монстра и пропал.

— Он не обнял, — поправил Третий умным тоном. — Он вошёл в него... как в портал.

— Это ещё хуже, — сказал Второй.

— Ладно, — сказал Пятый. — Будем надеяться, что он где-то в порядке.

— А тебе-то какое дело — в порядке он или нет? — раздражённо скривился Второй.

— Нам же лучше, если нет, — согласился холоднокровный Третий.

Пятый фыркнул, недовольный их реакцией.

— Ничего вы не понимаете. Нам не лучше. Никому из нас не лучше, если кто-то из нас пострадает... Да что я вам пытаюсь объяснить... Всё бесполезно.

От разочарования, он махнул рукой и пошёл на выход.

Никому из нас не лучше, если кто-то из нас пострадает. Вот оно как. Это было что-то новенькое. Сегодняшний день не переставал удивлять.

***

После занятия я не пошёл сразу в комнату, решил немного прогуляться по крылу и попроверять интерфейс. Четвёртого в системе мониторинга не было видно. Ни в крыле, ни в зале, ни в дворе. Нигде. Система честно выдавала прочерки.

У библиотечной двери я вдруг столкнулся с Анной.

Она шла от библиотеки — быстро, не в своём обычном темпе. Анна всегда двигалась ровно, с той особой выверенностью людей, которые привыкли, что на них смотрят. Сейчас она шла быстро и смотрела в пол. Заметила меня в последний момент — остановилась и хвост её длинных тёмных волос сделал полукруг за её спиной.

Огонь на плече горел чуть ярче обычного. Это я замечал у неё уже второй раз — когда что-то шло не так, огонь становился ярче. Непроизвольно. Она, кажется, об этом не знала.

— Седьмой.

— Анна.

Она хотела пройти ближе, словно для рукопожатия, потом передумала.

— У вас сегодня было занятие? — уточнила она.

— Было.

— Я слышала шум. Из коридора. Видела вашего наставника... Он был совсем не в духе.

Слышала. Значит, была неподалёку и не случайно. Или случайно — но тогда она бы не упомянула.

— Артефакт, — сказал я. — Клановый фантом. Наставник тестировал на нас.

Зелёные глаза расширились.

— Клановый фантом, — повторила она. — На период интеграции? Как интересно.

— А нам-то как интересно.

Она помолчала пару мгновений. И это было нетипично для неё. Анна, кажется, всегда знала что и сколько говорить:

— Это не стандартная практика. Клановые фантомы используются при боевых столкновениях. В протоколе периода интеграции их нет.

— Я почему-то так и думал.

— Наставник действует вне протокола, — сказала она. — Это не первый раз.

Последнее она произнесла так, как произносят факт, который уже давно известен — просто вслух его ещё не говорили.

— Клан Вэйр это фиксирует? — спросил я.

— Клан Вэйр многое фиксирует, — сказала она. — Это наша работа.

Она опять хотела пройти и опять передумала, взглянула мне прямо в лицо.

— Седьмой. Кто-то из контура пострадал?

— Да нет. Все немного повалялись на полу, но всё в порядке.

— Все?

Вот это был вопрос.

— Почти все, — сказал я.

Она смотрела на меня ещё секунду. Огонь на плече — определённо ярче.

— Если что-то изменится, — сказала она наконец, — и вам понадобится внешняя информация — вы знаете, как связаться.

Она прошла мимо. Я смотрел ей в спину.

Анна спросила: «Все?» — и уточнила: «Почти все?». Она чего-то ожидала. Или кого-то. Или уже знала, что кто-то пропал, и проверяла, скажу ли я.

Я открыл интерфейс и посмотрел на последнее уведомление от системы.

[!] Зафиксировано: наблюдатель АННА ВЭЙР

находилась в зоне слышимости тренировочного зала

в период проведения занятия.

[!] Наблюдатель АННА ВЭЙР запросила

внутренние сведения у смотрителя Орина

об артефакте, использованном на занятии.

Ответ смотрителя: отказано по протоколу]

[Примечание: наблюдатель продолжает сбор данных по нестандартным каналам]

Она не просто случайно проходила мимо.

Она уже пыталась узнать об артефакте через смотрителя — ей отказали. Потом нашла меня. Это был второй подход.

Клан Вэйр действительно многое фиксировал. И Анна работала быстрее, чем выглядело снаружи.

* * *

На ужин случилось чудо — исчезнувший Четвёртый явился ровно в то время, когда подавали второе.

Просто вошёл в столовую — с улыбкой, с руками в карманах, с видом человека, у которого всё хорошо и который не понимает, почему остальные так на него смотрят.

Остальные на это эффектное появление среагировали полным замешательством.

— Ты где был? — спросил Пятый чуть ли не переходя на крик.

— Когда?

— Сегодня. На занятии. Ты исчез.

— Исчез?

— Буквально. Был — и не было. Мы все видели.

Четвёртый сел. Взял хлеб. Намазал масло.

— Странно, — сказал он задумчиво.

— Нам тоже показалось странным! — Пятый почти вскочил. — Куда ты делся?

— Никуда, — сказал Четвёртый. — Я был в столовой.

— Ты не был в столовой, — терпеливо объяснил Пятый. — Ты был в тренировочном зале, и потом тебя не стало. Это два разных места.

— Когда именно?

— Когда к тебе шёл фантом!

Четвёртый наконец поднял взгляд от тарелки.

— Фантом? Какой фантом?

Пятый открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Чёрная штука. Четыре руки. Без лица. Символы по поверхности. Ты её не видел?

— Не, — сказал Четвёртый. — Не видел.

— Как ты мог не видеть?! Она шла прямо на тебя!

— Наверное, я уже ушёл, — предположил Четвёртый.

— Куда ушёл?!

— Сюда. В столовую. Есть хотелось.

Наступила тишина.

Все смотрели на Четвёртого, как на сумасшедшего. С большой вероятностью, все были правы.

— Ты что, — медленно произнёс он, — просто взял и переместился через портал? Посреди занятия? Потому что есть хотелось?

— Ну да, — Четвёртый пожал плечами. — А что? Было закончено же.

— Не было закончено! Наставник объявил конец только после того, как ты исчез!

— Ой. — Четвёртый немного нахмурился. — Неловко получилось.

Пятый сложил руки на столе и опустил на них голову.

— Ты просто... ушёл, — повторил он в стол. — Сквозь стены. Или через дверь. Или через портал Как?

— Обычно. Через дверь.

— Никто не видел, как ты выходил через дверь!

— Значит, не заметили, — Четвёртый взял кружку. — Вы все на фантома смотрели.

Это, в принципе, было насколько смешно, настолько и логично. Фантом действительно привлекал внимание. И дверь была неподалёку. И эти спецэффекты... Что раньше такого не случалось? Взять, например, иллюзии Третьего? Нам могло почудиться. Магия фантома и хаотичная магия Четвёртого... Всё, что угодно могло произойти. А Четвёртый мог и правду воспользоваться моментом и просто слинять.

Это можно было бы принять за версию, если бы я не собственными глазами не видел, что нашего хаотика нигде нет физически.

Я посмотрел на Четвёртого с недоверительным прищуром и открыл интерфейс.

[Субъект №4 — статус: активен]

[Местонахождение: столовая]

[Паттерн: в норме]

[Время появления в зоне мониторинга: 17:43] [!] Период отсутствия в зоне мониторинга: 4 часа 17 минут]

[!] Маршрут в период отсутствия: не зафиксирован]

[Примечание: субъект №4 находился вне зоны действия всех активных датчиков крыла в течение указанного периода.]

[Примечание 2: это технически невозможно.]

Технически невозможно.

Четыре часа семнадцать минут вне зоны всех датчиков. Не в мёртвой зоне — просто вне. Как будто его не было нигде. И при этом он сидит напротив меня, ест хлеб с маслом, и у него совершенно нормальный паттерн, как будто всё это время он просто спокойно ждал ужина в каком-то месте, которого не существует в системе мониторинга.

Первый сверлил его взглядом. Не ел, просто смотрел — с тем острым выражением, которое появлялось у него, когда он встречал что-то, что не поддавалось его системе координат.

— Четвёртый, — произнёс он наконец ровно.

— М?

— Скажи честно, где ты был четыре часа?

— Что ты у него спрашиваешь? — вмешался Второй. — Он же псих.

Первый отмахнулся от него, как от мешающего комара.

— Четвёртый. Отвечай.

— Да что отвечать? Я же уже ответил? В столовой.

— Столовая закрыта до ужина.

— Ну, значит, где-то ещё. — Четвёртый поставил кружку. — Я не очень слежу за временем.

Это было неопровержимо, хотя и совершенно не информативно.

Третий, который молчал весь ужин, отложил свою ложку.

— Ты не помнишь, где был? — спросил он тихо.

Вот это был правильный вопрос. Именно правильный — не «что ты делал», а «помнишь ли».

Четвёртый задумчиво пожевал.

— Помню, — сказал он. — Просто... трудно объяснить.

— Попробуй, — сказал я.

Он долго молчал. Мял хлеб в пальцах, не замечая.

— Как будто был в двух местах сразу, — сказал он наконец, медленно. — Тут — и где-то ещё.

Пятый не знал — смеяться или плакать. Второй просто понуро молчал, что для него было красноречиво. Остальные были в напряжении. И тут я наконец понял, что они его боятся. Все. Даже Первый. Особенно Первый.

Четвёртый улыбнулся, восприняв такое внимание, за беспокойство и попытался стать нормальным.

— Ладно, это неважно. Что там было вкусного? Я пропустил первое.

Разговор закончился. Не потому что закончился — просто Четвёртый его закончил.

* * *

Ночью я работал с интерфейсом и нашёл в расширенном архиве контуров — том, что открылся на четвёртом уровне — одну запись, которую раньше не видел.

Контур третий. Список персонала.

Среди наблюдателей — имя: «К., наблюдатель, клан не указан». И рядом пометка:

[Контур 3 — архив]

[К., наблюдатель]

[Статус: отстранён от контура на 7-й день]

[Основание: собственное заявление]

[Причина отстранения: личная заинтересованность]

[Примечание: решение принято добровольно, до официального запроса об отстранении])

Наблюдатель. Не наставник — наблюдатель. В третьем контуре он был наблюдателем. И сам попросил об отстранении на седьмой день — раньше, чем его попросили.

Из-за личной заинтересованности.

«Ты уже ошибся однажды», — сказала ему Тимофеева.

Не «ошибся в выводах». Не «ошибся в тактике». Именно — ошибся. Прошлое время. Конкретный случай.

Третий контур. Седьмой день. Личная заинтересованность. Добровольный уход.

Что именно он тогда увидел — я не знал. Но он это видел. И ушёл. И потом вернулся — уже в другой роли, уже наставником — и снова смотрит на Четвёртого с тем выражением, которое я не могу до конца считать.

Я закрыл интерфейс.

За стеной Четвёртый, судя по всему, уже спал — тишина. Вернулся из ниоткуда, поел, лёг. Полная безмятежность.

Четыре дня оставалось до Проверки. А я всё ещё ни в чём не успел разобраться.

Глава 11. Записи

Доступ к следующему уровню принёс свои плоды. И плоды эти оказались весьма... специфическими.

Я уже успел пролистать и пропарсить большую часть открывшегося массива данных. Всякие пометки наблюдателей, логи расширенного мониторинга, пыльные архивы завершенных контуров — всё это я проглотил, почти не жуя.

Но был один конкретный раздел, который я раз за разом откладывал на потом. Не скажу, что мне было страшно туда лезть. Просто каждый раз, когда мой взгляд цеплялся за это название в общем списке директорий, где-то на подкорке словно срабатывал внутренний фаервол. Он наглухо блокировал доступ и выдавал предупреждение: «Оставь. Не сейчас. Слишком рано. Сначала будь готов».

Назывался этот раздел до зевоты просто и канцелярски: «Технический журнал — внутренний пользователь». Но сегодня ночью я решил, что хватит тянуть резину, и всё-таки залез туда.

Первая запись. Три года назад.

Система вроде бы работает штатно. Инициализировали шестой контур. Насчитала семь субъектов. Все пока активны. Но субъект №4 опять выдает свою аномалию. Тип все тот же, повторяющийся. Проверила по логам — совпадение с прошлыми циклами подтверждается. Подробности скинула в закрытый раздел. Протокол, конечно, требует немедленного стирания. Но я не собираюсь его инициировать. Протокол писали обычные люди. А люди имеют свойство ошибаться.

Я перечитал эти строки. Потом еще раз. И еще. С места в карьер, никаких тебе долгих расшаркиваний и слезливых вступлений. Голый факт, принятое решение и упрямый вывод. Протоколы, какими бы идеальными они ни казались, пишут обычные люди. А людям, как известно любому, кто хоть раз фиксил чужой код, свойственно жестоко лажать.

Листаю дальше. Запись седьмая.

Субъект №4 из шестого контура всё-таки стерт. И это сделала не я. Постарался Центральный узел. Сработал автоматический триггер. Я просто не успела вовремя заблокировать. Целиком моя вина и ошибка. Надо зарубить на носу: триггер срабатывает ровно на 7-й день, если аномальная активность достигает пика. В следующий раз нужно хардкодить блокировку заранее. Если этот следующий раз вообще будет.

Если этот следующий раз вообще будет. Судя по тону, сама-то она в это явно не верила.

Я внимательно вглядывался в дату создания записи. Шестой контур. Тот самый, в котором нашего Четвёрку прибили ровно на седьмой день. В официальных сухих бумагах об этом писали без эмоций: «контур прерван, все субъекты стёрты». А тут — живой юзер, сидевший по ту сторону системы, в самом её нутре. Она видела всё своими глазами и отчаянно пыталась эту надвигающуюся мясорубку притормозить. Но увы, не вывезла.

Двенадцатая запись.

Шестой контур окончательно прерван. Все субъекты пошли под нож. Официально они спишут это на нестабильность среды. Но реальная причина — цепная реакция, которая пошла после стирания Четверки. Наша система тупо не рассчитана на потерю якоря. Если якорь пропадает — наступает коллапс. Прадед прекрасно это знал. Не зря же он прямым текстом писал: не смейте трогать четвертую позицию. А я по наивности думала, что это просто мера предосторожности. Никакая это не предосторожность. Это база нашей архитектуры.

Якорь. Коллапс. Я уже как-то цеплял похожую строчку краем глаза на четвёртом уровне доступа, а теперь этот гигантский пазл наконец-то начал сходиться в единую картину. Наш загадочный и вечно улыбающийся Четвёрка — это вам не просто какой-то там «стабильный элемент» системы. Он в этом запутанном коде — самая настоящая несущая стена. Выбьешь её из фундамента, и весь сервак гарантированно ляжет. А уже потом на руины явятся безмолвные уборщики выметать битые сектора и затирать остатки данных.

Дальше записи шли полнейшим вразнобой. То она строчила каждый день, как заведенная, то неделями стояла гробовая тишина. Экономила внутренний ресурс, видимо, или просто не находила безопасных окон для коннекта.

К. опять приходил к точке заземления. Повадился ходить уже третью неделю подряд. Всё выспрашивает про эту четвертую позицию. Приходится отвечать общими фразами. Но он чувствует подвох — он всегда всё чувствует. Сегодня прямо заявил: «Ты точно что-то скрываешь». Я отговорилась, мол, я просто работаю и доступом управляю, никаких секретов. Он развернулся и ушел. Соврала, конечно. Я скрываю, и еще как. Просто если вывалить ему правду — он попрет напролом. А нам сейчас напролом никак нельзя. В третьем контуре уже попробовали напролом. Я слишком хорошо помню, во что это вылилось.

Третий контур. Личный мотив, отстранение на седьмой день. Я про это уже читал в общих отчетах. Но фишка в том, что она-то находилась там в реальном времени. И она прекрасно помнит. Я решил пока отложить эту мысль на потом, закинул её в дальний угол сознания, чтобы не перегружать оперативку.

Сорок четвёртая.

Есть одна теория, но проверить ее я пока не могу. Четвертая позиция занимается кем-то не по воле случая. В дневниках прадеда была одна странная фраза, до которой я только сейчас дошла: «Она занимается. Всегда». Обратите внимание: не «занята» кем-то, а именно «занимается». Это активное действие, а не просто статус. А что, если это реальный выбор? Что, если тот, кто занимает эту позицию, приходит туда по собственной воле? Из раза в раз, каждый новый цикл. Но почему? Потому что сам хочет? Или потому что у него есть какой-то долг? Я без понятия. И именно это пугает меня больше всего остального.

Я натурально подвис. Добровольный коннект? Получается, что Вера докопалась до этого фундаментального бага сама, причём за долгие годы до моего здесь появления. Докопалась, но так и не смогла найти внятных ответов.

Шестьдесят седьмая.

Сегодня попыталась вскрыть матричный файл субъекта №4. Как обычно, ничего не вышло — намертво заблокировано. Но сегодня заметила одну странность: файл реагирует на запросы. Он не просто закрыт — он закрыт изнутри. А это две совершенно разные вещи. Замок снаружи — это когда тебя кто-то запер. Замок изнутри — это когда юзер сам не хочет выходить из процесса. Либо еще не готов. Либо ждет чего-то определенного.

Вот это уже настоящий дедлок. Я сидел в тишине комнаты и усиленно переваривал новую порцию данных. Все вокруг в этом месте только и носятся с Четвёртым, словно он центр вселенной, так что надо бы и мне не отставать от трендов. То, как он легко и непринужденно влез в фантома, будто имел полный рутовый доступ к управлению... Про то, что он якобы «был в двух местах сразу». Он явно ждет чего-то. Но чего именно? Какого события или команды?

Восемьдесят девятая.

К. сегодня выдал кое-что предельно важное. Заявил: «Я сразу его узнаю, как только увижу». Я осторожно поинтересовалась, откуда такая уверенность. А он говорит: «Потому что он смеется совершенно по-особенному. Больше никто в мире так не смеется». Потом помолчал немного. И добавил: «Ни в одном из прошлых контуров никто так не смеялся». Я проглотила язык и ничего не ответила. Потому что в нашем текущем контуре — смеется. Я уловила этот звук через датчики. Похоже до дрожи. Даже слишком похоже. И меня эта ситуация категорически не устраивает. Но К. я пока ничего говорить не стану. Он еще ничего не осознает. Пусть лучше сам увидит. Пусть сам принимает решение, верить своим глазам или нет. Если я сейчас всё выложу — он мне не поверит. Зато поверит себе.

Она слышала его смех через систему датчиков. Узнала этот смех — и промолчала. Намеренно и осознанно. Она знала Константина куда лучше, чем он сам знал себя.

И вот совсем свежак. Сто третья.

Запустили новый контур. Седьмой по счету. Насчитала семь субъектов. И субъект №7 оказался сплошной аномалией. Он умудрился сохранить свою исходную личность. Технически этого вообще не должно было произойти, но вот оно, перед глазами. Я сидела и долго ковыряла его профиль, а потом всё-таки рискнула и отправила ему сообщение. Без понятия, насколько это правильный шаг, но других вариантов у меня просто не осталось. Мне позарез нужны его глаза там, снаружи. Сама я заперта здесь и вижу систему только изнутри. А он сможет увидеть то, до чего я не дотянусь. Прадед специально оставил меня на этом месте, чтобы я дождалась и встретила того, кто за мной придет. Я прождала целых шесть долгих контуров. Не исключаю, что я крупно ошибаюсь. Но это первый за долгое время реальный шанс всё проверить.

Журнал я закрыл. Лёг на кровать и тупо уставился в темный потолок. Шесть контуров сидеть в бэкенде, смотреть, как всё вокруг тебя раз за разом крашится и обращается в прах, как Константин мечется тут раненым зверем по клетке, и просто... ждать. От осознания такой чудовищной ответственности у меня аж кулер в голове взвыл на максимальных оборотах. Надо срочно качаться и наращивать мощности, иначе меня просто сметёт.

Где-то за холодной каменной стеной Четвёртый что-то невнятно пробормотал во сне. Я не стал вслушиваться и пытаться разобрать слова.

***

Официальный запрос прилетел от местного смотрителя ближе к обеду следующего дня. Оформлен коротко, строго по протоколу, ни одного лишнего слова. Подпись наблюдателя клана Вэйр стояла в самом низу. Место встречи — архивный зал. Причина — консультация по историческому документу.

Вообще-то, обычным субъектам туда соваться строго запрещено. Но у наблюдателя есть свои админские права и привилегии — она может на законных основаниях позвать к себе кого угодно и куда угодно в пределах этого крыла. Кто-то, похоже, знал все дыры в местных протоколах назубок и умело ими пользовался.

Пришёл я, как и требовалось, вовремя.

Анна сидела за большим массивным столом в самом центре зала. Перед ней громоздились внушительные горы макулатуры, какие-то ветхие свитки и папки. Один лист, совсем древний на вид, с пожелтевшими и осыпающимися краями, лежал отдельно, аккуратно придавленный по углам небольшими камешками.

Она подняла взгляд на вошедшего меня. Тёмно-синий огонь на её хрупком плече горел ровно и спокойно. У меня в голове вдруг мелькнула совершенно глупая мысль потрогать это пламя — обжигает эта штука в реальности, или это просто красивая визуальная голограмма?

— Садитесь, — ровным тоном произнесла Анна. Опустила глаза и зачем-то добавила: — Пожалуйста.

Я послушно опустился на стул напротив. Она некоторое время молчала, задумчиво разглядывая разложенные перед собой бумаги.

— Я покажу вам кое-что, Седьмой. А вот решать, что именно с этим делать, вы будете уже сами.

— Звучит весьма интригующе.

— Это оригинал из закрытого архива клана. Выносить его за пределы хранилища строжайше запрещено. Если кто-то узнает — у меня будут серьезные неприятности.

— И зачем вы тогда его вынесли?

Она снова выдержала небольшую паузу.

— Потому что я решила, что так надо.

Просто и четко. Никаких тебе ссылок на высшее благо или политику партии. Я мысленно занес этот момент в свой блокнот: первый раз она говорит исключительно от своего имени, а не как голос клана.

Анна осторожно развернула древний лист ко мне. Почерк там был донельзя мелкий, текст пестрел сплошными сложными аббревиатурами. Но заголовок читался ясно: «Уложение о Контурах. Раздел III. Архитектура четвёртой позиции». И снова здрасьте, опять наш неуловимый Четвёртый оказался в центре внимания.

Мой интерфейс сработал на автомате, считывая текст и моментально накидывая мне поверх строк удобный перевод.

[Раздел III, параграф 7] Четвёртая позиция не назначается системой. Она занимается. Добровольно. Приходящий в четвёртую позицию осознаёт своё назначение и принимает его без принуждения. Любое принудительное стирание субъекта четвёртой позиции является нарушением фундаментального договора между архитектором системы и её содержимым. Последствия нарушения: необратимые.

Я прочитал этот кусок дважды, чтобы убедиться, что не словил галлюцинацию. «Содержимое». Его даже субъектом не назвали. Просто какая-то неизвестная переменная, которую сам создатель системы побоялся назвать прямым текстом. И принудительно стирать её категорически запрещено.

Я моргнул, сворачивая интерфейс.

— Понимаете, что именно здесь написано, Седьмой?

— Ну, как вам сказать... — я тяжело вздохнул и откинулся на жесткую спинку стула.

— Я вот не понимаю, — честно призналась Анна. Выглядела она при этом довольно растерянной, что совсем не вязалось с её обычным ледяным образом.

— Отдельные слова мне понятны. А вот что всё это означает на практике — совершенно нет.

— Суть в том, — я задумчиво постучал пальцами по деревянному подлокотнику, — что нашего Четвёртого нельзя удалять. Вообще. Иначе мы рискуем угробить всю систему целиком. И находится он на своей позиции абсолютно добровольно.

— Как вы думаете, он сам об этом знает?

— Скорее всего, нет. Он не производит впечатление человека, который в курсе собственной значимости.

Она коротко кивнула, принимая этот факт.

— Клан Вэйр очень хотел бы использовать эту информацию как мощный рычаг влияния. Банально торговаться. Но я им это не отдам.

Я откровенно удивился такому заявлению и вскинул брови.

— Это еще почему?

Повисла долгая пауза. Анна явно собиралась с мыслями, решая, насколько далеко она готова зайти в своей откровенности.

— Мне было всего двенадцать, — начала она тихо, глядя куда-то сквозь меня. — Это был момент, когда я окончательно поняла, как именно устроен и работает клан Вэйр. У нас по соседству жила одна девочка по имени Дизель. Мы дружили, проводили вместе время. А потом нашему клану понадобились их земли. И всё было сделано абсолютно по закону, через официальные протоколы и договоры. Семья Дизель переехала, она очень плакала на прощание. А мой отец тогда сел рядом и спокойно объяснил мне: это нормально, Анна, так устроен мир. Клан всегда работает только в своих собственных интересах. И я приняла этот принцип как данность. А потом... потом я оказалась здесь.

Было очень непривычно слышать в её обычно холодном и выверенном голосе столько простых, почти забытых человеческих эмоций.

— Клан Вэйр — это средний эшелон. У нас нет своей армии и нет поддержки старшего огня. Наше единственное оружие — это информация и умение ей распоряжаться. Пока у власти был Кас, мы прекрасно умели существовать в установленных им правилах. Но вот этот конкретный параграф... он ломает вообще всё. Если Кас узнает об этом раньше нас и всё равно решит стереть Четвёртого — наша система просто ляжет. Начнётся дикий передел власти. Грянет хаос. А у Вэйров на выживание в хаосе банально не хватит ресурсов.

— Значит, вам понадобился союзник, чтобы не допустить этой катастрофы.

— Да. И я решила, что вы — единственный в этом месте, кто действует мимо установленных правил. А следование текущим правилам ведёт всех нас к неминуемому коллапсу.

Никакого тебе возвышенного альтруизма. Исключительно голый, выверенный расчет.

— Но ведь отдать этот документ своему клану было бы куда безопаснее для вас лично, Анна. — Мой клан тут же передал бы это Касу в обмен на железобетонные гарантии своей безопасности. Но если Кас узнает, что стирание фатально, он обязательно найдёт обходной путь. Торговаться с ним этой бумагой — всё равно что дать ему в руки подробную карту минного поля и слезно просить не наступать на мины.

— А мне вы его взяли и показали.

— Вы не будете им торговать. Вы будете его использовать.

Она провела эту невидимую границу очень жёстко и уверенно.

— Вы почему-то уверены во мне гораздо больше, чем я сам в себе уверен.

— В наш самый первый день я предложила вам честный обмен, — её лицо снова стало непроницаемым, как фарфоровая маска. — Абсолютное большинство на вашем месте тут же стали бы выбивать себе комфортные условия: личную безопасность, какие-то привилегии. Вы же ответили мне встречным предложением, которое в корне меняло саму суть нашей сделки. С таким мышлением не торгуются. С ним договариваются. А разница в том, что торгующийся всегда зависит от предложенных условий, а договаривающийся сам их меняет.

— А вы сами-то сейчас что делаете?

— Пытаюсь быть полезной. Империи.

Она принялась аккуратно и неспешно собирать разложенные бумаги со стола.

— Седьмой. Если эту систему удастся удержать от распада, кто-то из вас семерых в итоге выйдет на трон. Вэйрам жизненно необходимо, чтобы это случилось как можно быстрее. Император Александр Второй в своё время не давал старшим кланам безнаказанно душить средние, он жестко вмешивался. При Касе такого контроля нет. Совет — это теперь глухой потолок, и апеллировать нам больше некому.

— А если этот самый победитель в итоге окажется послушной ручной куклой в руках Каса?

— Именно поэтому я сейчас здесь. И именно поэтому я смотрю не только на то, кто из вас объективно сильнее. Но и на то, кто способен думать своей собственной головой. Ваш Первый находится в прямом контакте с Касом. И это очень плохой сценарий для нас. Хороший сценарий — это тот, где победитель не является безвольным инструментом.

— А для вас лично... какой сценарий можно назвать хорошим?

Между её тонкими бровями пролегла глубокая, упрямая морщинка.

— Понимаете, я выросла в клане, который целых восемнадцать лет диктовал мне, как именно нужно выживать в том тесном углу, который тебе милостиво выделили с барского плеча.

Кажется, это признание далось ей нелегко и прозвучало слишком откровенно. Она тут же внутренне подобралась, напряглась, привычным жестом одёрнула складки платья и мгновенно вернулась в свой обычный, холодный рабочий режим.

— Запомните: Советник Блорин. Второй голос Совета. Он трусоват по натуре, но он не куплен. Он вполне сможет затянуть время на грядущей Проверке, если вдруг решит запросить дополнительную экспертизу. И ещё одно: если вам понадобится какое-то физическое действие с моей стороны, а не просто информация — присылайте официальный запрос через смотрителя. Я отвечу. Хотя это совершенно не входит в мои прямые обязанности.

Дверь за ней негромко закрылась.

Я остался в пустом архиве один, пытаясь переварить огромные массивы обрушившихся на меня данных. Привычным мысленным усилием открыл интерфейс.

[!] Зафиксировано: Наблюдатель АННА ВЭЙР провела несанкционированную встречу с субъектом №7 в архивном зале. Смотритель не присутствовал. [!] Наблюдатель вынесла оригинальный документ из клановского архива. Нарушение: существенное. [Примечание: данные переданы в стандартный журнал наблюдений. Доступ к журналу: Совет Кланов.]

Выходит, Кас регулярно чекает эти логи. Значит, очень скоро он обо всём узнает. Рискнула она, конечно, неслабо. Стоило ли оно того? Посмотрим. Будущее покажет.

Я поднялся со стула, размял затекшие плечи и вышел в коридор. И тут же едва не столкнулся лоб в лоб с Четвёртым. Шёл он себе с максимально деловитым и независимым видом. Увидев меня, он просиял и обрадовался так искренне, словно мы были лучшими друзьями детства.

— О, Семёрочка! А ты где пропадал?

— В библиотеке сидел, — я постарался ответить как можно более ровным и спокойным голосом.

— И как, интересно там?

— Да не особо. Пыльно только.

Он комично надул губы, изображая крайнюю степень разочарования.

— Жалко... А я вот сегодня сойку видел. Первую за всё время. Как думаешь, она настоящая была? Или это просто местная иллюзия?

Я тяжело вздохнул, глядя в его беспечное лицо.

— Она такая же настоящая, как и мы с тобой, Четвёрка.

— Вот и я так сразу подумал, — он тоже грустно выдохнул в ответ, глядя куда-то в сторону. — Мы ведь тоже тут все не настоящие.

Глава 12. Уловки

Бланк уже лежал рядом с моей кружкой, когда я уселся завтракать.

Официальная плотная бумага, золоченые уголки, витиеватые вензеля. Ну и печать Совета, само собой — три переплетённых кольца с запертым внутри огнём.

Я взял кружку. Медленно отпил. Сделал вид, что мне вообще глубоко побоку такие «письма счастья». А потом всё-таки взял бланк.

Текст короткий. Сухой. Чистый, отборный канцелярит без единого лишнего слова:

Субъект №7 приглашается на консультацию к куратору теоретического курса Советнику Олару.

Время: первый час по окончании завтрака.

Явка обязательна.

Приглашается. Какое хорошее слово подобрали. Вежливое. Если тебя вдруг «приглашают» официальным бланком с такой вот печатью, то это уже ни разу не приглашение. С таким же успехом можно назвать виселицу аттракционом добровольного посещения.

За столом жизнь шла своим чередом. Четвёртый уплетал кашу с таким умиротворенным видом, будто вернулся к маме домой. Третий свою книжку так ни разу и не перевернул за десять минут — значит, не читал ни фига, а просто сидел и думал. Первый сканировал помещение с полной включённостью. Видимо, какие-то решения приняты, внутренний режим восстановлен.

Я убрал бланк в карман и привычно открыл интерфейс.

Там висел месседж от Веры. Пришло ночью.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

Доброе утро.

В системе зафиксирован новый запрос к твоему профилю.

Источник — незнакомый.

Я не смогла его идентифицировать.

Это меня беспокоит больше, чем если бы это был Кас.

Будь осторожен сегодня.

Я задумчиво поцыкал зубом. Незнакомый источник, значит. И кто же это у нас такой любопытный выискался? У кого вообще тут есть права доступа к системе и такой странный интерес к моей скромной персоне? Расклад получался так себе — это либо хреново, либо уже совсем хреново. Третьего варианта в наших реалиях тупо не предусмотрено. Мда-а... Одно к одному лепится. Ещё и на ковёр к начальству вызвали. Продуктивное утро, ничего не скажешь.

— Опять тебе записочки шлют? — полюбопытствовал Четвёртый, бесцеремонно косясь на меня через весь стол.

Вот же память у человека. Вспомнил тот самый случай, когда я ему про записку наплел, еще даже не зная про существование Веры. Четвёртый явно сохранял в кэше куда больше информации, чем пытался показать.

— Это от начальства прилетело... — я устало отмахнулся.

— И чего хотят?

— Наругать, наверное. Или уволить. А может, вообще стереть раньше Проверки, пока точно не в курсе.

— Расскажи потом.

Пятый с другого края стола кинул на меня сочувствующий взгляд. Шестой, сидевший рядом с ним, как обычно, хранил молчание и методично жевал, являя собой абсолютный образец дзена и тотального безразличия ко всему происходящему. С остальных взять было нечего.

Кашу я всё-таки доел. Без малейшего удовольствия, но с четким пониманием, что на пустой желудок таскаться по официальным вызовам — плохая примета. И потопал к Олару.

***

Кабинет советника Олара оказался довольно тесным и жутко заставленным. Я едва протиснулся между всеми этими пыльными коробками и стеллажами, которые были забиты не только бумагами, но и какими-то совершенно непонятными вещами и артефактами. Света не хватало, узкое окошко тоже оказалось наполовину забаррикадировано местным хламом. В воздухе отчетливо пахло старым деревом и пылью. Но, как ни странно, всё это не ощущалось как бардак. Было в этом даже что-то уютное, вроде гнезда чокнутого, но безобидного учёного.

Олар стоял у одного из стеллажей. Обернулся на звук моих шагов с таким выражением лица, с каким обычно встречают гостей, которых вроде бы ждали, но видеть всё равно не рады.

— Это вы субъект Седьмой, — констатировал он. — Садитесь.

Я слегка подвинул ближайшие коробки и пристроился на самом краю небольшой софы — это был единственный свободный клочок мебели. Сам Олар так и остался стоять. Тоже своего рода сигнал, осознанный или нет, но вполне читаемый.

— Совет запросил отчет, — произнёс он без лишних предисловий. — Касательно вашей ситуации.

— А по какой именно? — невинно поинтересовался я. — У меня их тут сразу несколько на выбор скопилось.

Олар тяжело посмотрел на меня поверх своих стеклянных пластин, которые выполняли тут роль очков. Знакомый взгляд. Так преподы в универе смотрят на студента-раздолбая, от которого уже заранее устали, хотя сессия еще даже не началась.

— По поводу отсутствия родового контракта, — терпеливо пояснил он. — Прошло уже восемь дней. Я был обязан доложить на шестой. Я задержал этот доклад на целых два дня.

Я невольно приподнял брови.

Ничего себе новости, а я ведь реально про это забыл. Выходит, Олар не просто промолчал в тряпочку, он целенаправленно дал мне фору во времени. Причем сказал он об этом с таким видом, будто лично нарушил правило, которое сам же считал святым.

— И чем же я заслужил такую невероятную привилегию? — спросил я.

Олар вдруг заметил что-то интересное на противоположном стеллаже, деловито прищурился и направился туда, полез в какой-то ящик.

— Потому что... — пробормотал он, не отрываясь от своих поисков. — Я уже видел нечто похожее раньше. Правда, не в контурах. Давно дело было. Один студент на курсе, который я вел много лет назад. У него контракт не активировался целых три недели. Все вокруг решили, что он попросту пустой, но это оказалось далеко не так.

— И что с ним в итоге стало?

— Он стал очень хорошим магом, — сказал Олар, доставая какую-то странную фиолетовую загогулину и перекладывая её на соседнюю полку. — Одним из лучших, кого я вообще когда-либо видел.

Очень приятная история. Крайне воодушевляющая. Жаль только, что у меня возникло стойкое ощущение, будто она какая-то неполная. Явно было что-то ещё, о чем Олар предпочел умолчать. Его концовка прозвучала как сказочное «и жили они долго и счастливо» в исполнении человека, который точно знает, что было дальше.

Но давить я не стал. Иногда куда полезнее оставить людям их недосказанности — если немного подождать, они сами заполнят эту неловкую тишину.

— И чего конкретно хочет Совет? — перевел я тему.

— Официального подтверждения вашего статуса к десятому дню. — Олар наконец-то повернулся ко мне. — То есть послезавтра. Если контракт так и не проявится, они имеют полное право поставить вопрос о вашем дальнейшем участии в Проверке.

— Просто исключат?

Олар как-то неопределённо просопел.

— Это было бы самым разумным решением, но в подобных случаях по протоколу предусмотрены сторонние процедуры, и они... — он запнулся на секунду, видимо, подыскивая слово помягче, но так и не нашел, — ...значительно неприятнее обычного исключения.

— Насколько значительно? — поинтересовался я с тем абсолютным спокойствием, которое даётся исключительно чудовищным усилием воли.

Олар на мгновение замер в своих бумажных раскопках.

— Субъект без контракта, который тем не менее демонстрирует нестандартное поведение и взаимодействия с внешними агентами, — произнёс он очень аккуратно, — может быть официально признан аномалией, требующей изучения. Обратите внимание: не стирания. Именно изучения. Центральный узел в таких случаях имеет полное право запросить субъекта для... углублённой диагностики.

— О как, — только и выдохнул я. — И что это означает на практике?

В руках у Олара снова появилось нечто загадочное и тихо позвякивающее, и он потащил это в другую часть комнаты.

— Данный вопрос находится вне моей компетенции.

Я нервно подрыгал ногой, пытаясь осмыслить только что услышанное. Стирание — это, конечно, паршиво, но хотя бы быстро. Делитнул файл и забыл. А вот эта ваша «углублённая диагностика» звучала как изящная формулировка, после которой люди перестают быть людьми и становятся лабораторными крысами. Эта мысль мне настолько не зашла, что я сделал единственное разумное действие — полез читать системные логи собственными глазами.

[!] Уведомление

Официальный запрос Совета: подтверждение статуса субъекта №7.

Дедлайн: день 10.

Последствия при отсутствии подтверждения: [данные закрыты].

Примечание системы:

Запрос инициирован первым голосом Совета.

Не куратором.

Не протоколом.

Лично.

Ну класс. Значит, это Кас. Не Олар этот запрос сгенерировал, а сам Кас. Олар тут просто отработал курьером. Очень неудобным, совестливым курьером, который специально придержал бумагу на пару дней, потому что ему было неловко её доставлять.

Только вот с чего бы Касу вмешиваться лично? У него там что, других дел нет? Первый голос Совета, восемнадцать лет у руля, вся Империя в кармане — и он вдруг лично пингует субъекта без контракта, который за девять дней даже не отсвечивал толком. По крайней мере, с виду. Взял бы лучше пример с Константина, которому на меня глубоко и искренне параллельно.

Что ж... Похоже, у нас тут нарисовались варианты. Либо Анна всё-таки умудрилась где-то засветиться со своим секретным документом. Либо какая-то крыса слила инфу про наши милые посиделки в библиотеке. Либо — и это был самый мерзкий вариант — тот непонятный источник, который сканировал мой профиль ночью, как-то напрямую связан с Касом.

— Советник Олар, — позвал я.

Он неспеша обернулся.

— Тот самый студент. Вы упомянули, что его контракт работал как-то иначе. Как именно?

Олар посмотрел на меня. Очень осторожно, будто взвешивая на невидимых весах каждое слово.

— Он не производил абсолютно никакого эффекта вовне, — тихо ответил советник. — Совсем. Никакой визуальной магии. Но при этом он мог работать с междууровневой магией и видеть то, что обычно неподвластно человеческому глазу.

Я мысленно поставил себе жирную галочку в голове.

Олар сам себе кивнул — словно подтвердил какую-то внутреннюю мысль — и вернулся к своим бумажкам.

— На этом всё, субъект Седьмой. Можете быть свободны.

Я поднялся с диванчика. Уже у самой двери остановился, потому что традиция жанра обязывала задать последний вопрос.

— Советник. А что потом стало с тем студентом? После того, как он стал одним из лучших на курсе?

— Он сделал свой выбор, — помолчав, сказал Олар. — Очень сложный. И правильный... По крайней мере, я искренне так считаю.

— А он сам так считал?

Олар наконец-то посмотрел мне прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Идите, субъект Седьмой. У вас ещё есть немного времени.

Коридор после душного кабинета Олара показался гулким и невероятно свежим. Я шёл нарочито медленно, дышал полной грудью и активно гонял мысли.

Кас лично инициировал запрос. Это означало, что субъект номер семь внезапно стал для него какой-то отдельной переменной в уравнении. Вопрос только — с чего бы?

Как-то слишком много внимания для обычного парня без контракта, который по всем документам числится первым кандидатом на вылет в мусорную корзину.

Я притормозил у знакомого окна — того самого, с живописным видом на внутренний двор — и открыл интерфейс.

[!] Активные запросы к профилю субъекта №7 за последние 48 часов:

— Советник Олар [стандартный, куратор]

— Орвин Кас [нестандартный, личный]

— Наблюдатель Анна Вэйр [зафиксировано]

— [Источник не идентифицирован] — 03:17

Тип последнего запроса: расширенный.

Запрошено: исходная личность, системный доступ, история взаимодействий с интерфейсом.

Результат запроса: частично заблокирован системой.

Примечание: блокировка автоматическая.

Не инициирована пользователем.

Автоматическая блокировка. Система сама отсекла доступ к части данных. Не я это сделал — она. Выглядело так, будто кто-то давным-давно захардкодил в её ядре жесткое правило: вот это конкретно не трогать. И она честно била по рукам всех любопытных админов, даже когда её об этом очень просили.

Спасибо тебе, система. Хоть кто-то в этом дурдоме играет на моей стороне.

Уже в холле, на подходе к общаге, я нос к носу столкнулся с Третьим.

Он топал куда-то навстречу твердым, уверенным шагом. И что самое странное — без книги. Третий без своей книжки в руках — это примерно как наш Четвёртый без своей фирменной дурацкой улыбочки. Нонсенс какой-то. Он вдруг замедлил шаг и уставился на меня.

Я отступать не стал. Встретил его взгляд и уделил ему ровно столько же внимания, напустив на себя самый непринужденный вид, на который только был способен. Читалось это примерно так: я тут просто гуляю, примус починяю, никого не трогаю, и тебе привет, Трёшка, и давай топай дальше.

Третий посверлил меня глазами пару секунд, а потом отсоединился с таким надменным видом, будто ему с самого начала было плевать, а я его тут просто задерживаю. Пошёл дальше и слегка, вроде как случайно, двинул меня по дороге плечом.

Интерфейс коротко мигнул:

[Паттерн — субъект №3]

Статус: активный / минимальный выброс

Тип: проекция

[!] Субъект №3 создаёт пассивный информационный контур вокруг цели.

Эффект: субъект №7 кажется наблюдателям менее заметным.

Интенсивность: 4%

Примечание: это не атака.

Это разведка.

Ну просто прелестно. Значит, Третий тоже записал меня в категорию подозрительных лиц.

Четыре процента интенсивности. Гомеопатия чистой воды. Кинул такой маленький, тихий пинг — просто чтобы прощупать, замечу я или нет.

А я заметил.

Получается, у нас с Третьим стартует своя собственная маленькая игра. Что ж, добро пожаловать в большую политику, Седьмой. Справишься как-нибудь.

Занятие с Константином стартовало без всяких прелюдий и расшаркиваний.

Когда мы завалились в зал, он уже стоял в самом центре, и в руке у него лежал меч. Клинок не материализовался при нас из воздуха — он просто уже был там. Лезвие оказалось матово-белым, почти молочного оттенка, без этого их привычного холодного мерцания по краям.

Я не поленился и запустил быструю системную проверку:

[Внешний агент — особый статус]

Паттерн: частично считан

[!] Зафиксировано: нестабильность оружейного контракта.

Тип: микроспад / продолжительность 0.3 сек

Интенсивность паттерна: 91% от стандартного

Примечание: отклонение в пределах нормы.

Рекомендация: наблюдать.

Девять процентов от нормы. Почти незаметная просадка — хрен увидишь, если не знаешь, куда именно смотреть. Интерфейс заботливо пометил это как «в пределах нормы», но в лог всё равно записал. Системы обычно не логируют то, что считают совсем уж незначительным мусором.

Я свернул окно и посмотрел на Константина.

Слабым он точно не выглядел. Стоял как обычно — плотный, неподвижный, как скала. В каждом его микродвижении чувствовался такой вес, что казалось, будто само пространство уступает ему дорогу. Лицо — застывший камень. Взгляд — абсолютно рабочий.

Но сам меч светился чуть тусклее обычного.

— Сегодня у нас другой формат, — объявил он. — Работаем по одному. Ваша задача — просто удержать свой паттерн под внешним давлением. Не надо атаковать, не надо защищаться. Только удержать.

— А что значит «под давлением»? — тут же сунул нос Пятый.

— Узнаете.

Ответ исчерпывающий, ничего не скажешь. Краткость, конечно, сестра таланта, но в нашем случае она еще и родная мать паранойи.

Он небрежно кивнул в сторону Второго.

Тот нехотя потопал в центр зала. Надо признать, после близкого знакомства с фантомом спеси у него изрядно поубавилось. Сейчас он напоминал не яростного боевого медведя, а скорее поникшего плюшевого мишку.

Константин поднял свой меч. Не замахивался, не имитировал атаку — просто поднял клинок горизонтально, направив лезвие прямо на Второго. Метра четыре расстояния. И затем медленно начал давить.

Не физически давить. А именно своим паттерном.

Через мой интерфейс это смотрелось как плотная волна давления. Она расходилась от лезвия, уплотняла пространство между ними, создавала вязкое сопротивление. Она не разрушала — она просто тупо и монотонно давила. Как гидравлический пресс, который опускается медленно, но хрен ты его остановишь.

Огонь на предплечьях Второго вспыхнул рефлекторно — сразу же, без всякого осознанного контроля.

[Паттерн — субъект №2]

Статус: активен / нестабилен

Уровень выброса: 38% → 45% → 52%

[!] Внешнее давление провоцирует неконтролируемый рост интенсивности.

Субъект реагирует на угрозу, а не управляет паттерном.

Второй это явно чувствовал — у него всё на лице было написано. Огонь разгорался всё сильнее, несмотря на его нежелание. Он яростно сжал кулаки, попытался придавить пламя силой воли — огонь на секунду просел, а потом тут же рванул ещё выше, как сорванная пружина. Вообще, сила у него классная, я бы от такой фичи не отказался. Выглядит очень эффектно и пугающе, как ревущий двигатель самолёта, к которому лучше близко не подходить.

— Не дави на него, — произнес Константин на удивление мягким голосом. — Не воюй с ним. Просто держи.

— А я по-вашему что делаю? Держу! — процедил сквозь зубы Второй.

— Нет. Ты боишься. А это разные вещи.

Огонь полыхнул на семьдесят процентов. Второй от натуги скрипнул зубами. Температура в зале подскочила так ощутимо, что я почувствовал жар собственной кожей. Но Константин даже на миллиметр не отступил, не убрал своё давление — просто ждал с таким невозмутимым видом, что хотелось в него чем-нибудь тяжелым запустить.

А потом вдруг что-то неуловимо изменилось. Напряженные плечи Второго слегка опустились. Не от физической усталости — от чего-то другого. Выглядело так, будто он перестал отчаянно бороться со своим огнём и просто... разрешил ему быть. Признал сам факт его существования, перестав пытаться разогнать пламя или задушить его. Сложно сказать, что именно на него так подействовало — то ли то, что Константин вытащил его страх на свет, то ли он сам попытался встретиться с ним лицом к лицу. Рискнул не обжечься о самого себя.

Огонь начал проседать. Не сразу и очень неохотно. Сначала он будто сопротивлялся самому факту, что его перестали душить, а потом всё-таки послушно сел ниже.

Сорок процентов.

Второй шумно и тяжело выдохнул. Константин едва заметно опустил кончик меча.

— Лучше.

Всего одно короткое слово. Но для Константина это приравнивалось к стоячим овациям.

Интерфейс тихо мигнул:

[!] Устойчивое удержание зафиксировано.

Метод: принятие.

О, а мальчик-то у нас, оказывается, учится.

Второй снова выдохнул и уставился на свои дымящиеся руки с таким видом, словно только что голыми руками вытащил из-под дивана дикого царапающегося кота. Вроде и справился, и котик уже даже урчит, но как вообще такое чудо случилось — абсолютно непонятно.

Остальные пошли по очереди.

Третий под прессом давления сопротивляться не стал — он начал перераспределять. Пространство вокруг него начинало ощутимо кривиться, падать и трескаться еще до того, как давление достигало его тела, словно он выстраивал невидимый буфер из искажённого воздуха. Константин это прекрасно видел — я отслеживал это по тому, как он на миллиметры менял угол меча, нащупывая точку, где искажение было тоньше. Находил. Третий тут же перестраивался.

Это был не бой и не спарринг — это напоминали напряженные переговоры двух сложных систем. Молчаливые, требовательные, статичные, почти без лишних движений. Магия против магии. Наблюдать за этим было до жути интересно. Особенно если абстрагироваться от мысли, что любой из участников может тебя этой самой магией случайно пришить на месте.

[Паттерн — субъект №3]

Тип: иллюзия / проекция

Статус: адаптивный

[!] Субъект создаёт многоуровневый защитный контур.

Слои: 3

Внешний слой: визуальное искажение.

Средний слой: информационный шум.

Внутренний слой: [данные закрыты].

Примечание: внутренний слой не был активирован ранее.

Внутренний слой. Да еще и закрытый. Значит, Третий всё-таки что-то скрывал — и скрывал уже давно, потому что это не походило на отчаянную импровизацию. Выглядело это так, словно он тщательно и методично убирал что-то с глаз долой каждый раз, когда кто-то смотрел в его сторону.

Константин надавил ещё сильнее.

Закрытый внутренний слой мигнул — буквально на долю секунды. Совсем крошечную. Я поймал даже не конкретный образ или форму, а просто интуитивное ощущение: там, за этими тремя слоями глухой защиты, пряталось что-то очень холодное и неуловимое. Что-то, что выжидало.

Затем Константин плавно отступил. Третий мгновенно выровнялся. И всё закрылось обратно, как ни в чем не бывало.

Я наблюдал за ним с другого конца зала и наматывал на ус: в следующий раз надо будет смотреть куда внимательнее. Если меня не упекут в лабораторию на опыты до начала Проверки, то мне с ним ещё точно придётся столкнуться. Особенно учитывая ту радостную новость, что Третий, судя по всему, заимел на меня какой-то зуб.

Дальше пошли Пятый и Шестой. И вот они, несмотря на свою внешнюю идентичность, держались под давлением совершенно по-разному.

Пятый начал зеркалить чужую силу уже чисто на автомате. Его серебристые нити послушно потянулись к ближайшему активному паттерну, пытаясь найти опору в чём-то знакомом. Сначала они метнулись ко Второму — нити слегка порозовели, отразив его остаточный огонь. А потом, когда давление Константина усилилось, они потянулись уже прямо к наставнику.

И вот тут началось самое интересное.

Его нити внезапно побелели. Стали почти молочного цвета. Точь-в-точь как лезвие меча.

[!] Субъект №5 — считывание паттерна внешнего агента.

Интенсивность: 2%

Статус: неосознанное

[!] Попытка считывания заблокирована внешним агентом автоматически.

Примечание: блокировка — рефлекс, не намеренное действие.

Всего два процента считывания — и тут же автоматический бан. Пятый случайно коснулся чего-то, к чему категорически не следовало прикасаться, и защитная система Константина захлопнулась сама собой. Чисто рефлекторно. Без осознанного участия хозяина.

Пятый судорожно дернул руками и громко зашипел от боли. Нити снова вернули свой серебряный цвет, но стали какими-то дёргаными. Они беспорядочно проходили сквозь его ладони, метались туда-сюда, то застывали острыми иголками, то безвольно свисали вниз, как переваренные макаронины. Пятый уставился на свои ладони с красноречивым выражением «я ничего не делал, оно само» — что технически было абсолютной правдой, но со стороны выглядело крайне неубедительно.

Шестой же лишь слегка напрягся, и густая тень под ним напряглась в ответ, сконцентрировавшись в плотный черный кулак. Давление Константина обрушилось на него и просто... мягко обтекло. Тени жадно поглощали его, равномерно распределяли и бесследно рассеивали в темноте под ногами. Шестой даже не пытался удерживать паттерн — он его тупо прятал. Делал полностью невидимым для внешнего давления. Как люди прячут что-то ценное в надежный сейф — не ради красоты, а потому что так куда надёжнее. Смотрелось это очень круто.

[Паттерн — субъект №6]

Статус: активен / скрытый

Уровень выброса: внешний — 0%

Реальный уровень: [данные скрыты в тени]

[!] Субъект использует тень как экранирующий слой.

Эффект: паттерн невидим для внешнего воздействия.

Примечание: это не предусмотрено стандартным контрактом типа «тень».

Не предусмотрено, значит. Выходит, Шестой придумал эту фичу сам. Или интуитивно почувствовал, или откопал где-то в самых глубинах своего нелюдимого существа. Прятать свою магию в собственную тень, делая её абсолютно недосягаемой для сканеров.

Константин долго давить на него не стал. Просто посмотрел, едва заметно одобрительно кивнул — и плавно отвёл меч в сторону. Шестой тут же вышел из своей тени обратно на свет. Тихий, спокойный, лицо без единой эмоции.

Пятый пялился на брата с таким откровенным восхищением, с каким обычно смотрят на крутой фокус, который очень хочется разобрать по винтикам и повторить. Можно не сомневаться, что после урока он уже планировал зажать брата в углу с расспросами в духе «а что, а как, а почему, а ну-ка научи».

Следующим на очереди был наш местный отличник.

Первый встал под этот пресс с такой абсолютной непоколебимостью, что аж тошно стало. Лицо у него было преисполнено железобетонной уверенности, да ещё и с лёгким налётом аристократической скуки. Словно всё здесь происходящее касалось его не больше, чем утренний прогноз погоды на другом конце земного шара.

Константин плавно усилил давление. Ещё. И ещё.

Первый даже не шелохнулся, и внешне вокруг него тоже не происходило ровным счётом ничего. Светилась только магия самого Константина — его молочный меч. Но это только поначалу.

[Паттерн — субъект №1]

Тип: телекинез / контроль

Статус: активен

Уровень выброса: 12%

[!] Субъект создаёт противодавление.

Метод: телекинетическое поле вокруг собственного тела.

Структура: замкнутая / сферическая.

Эффект: внешнее давление нейтрализуется на границе поля.

[!] Это не стандартная техника.

Субъект разработал самостоятельно.

Вот же упертая зараза. Пока мы все тут дружно страдали, философствовали о высоких материях и медленно ехали кукухой, Первый, оказывается, просто сел и тупо изобрёл себе полноценный щит. Из своей телекинетической силы. Я даже проникся к нему небольшим уважением. Совсем чуть-чуть. Исключительно с технической точки зрения.

Прямо перед ним, прямо в воздухе, начало отчетливо прорисовываться нечто вроде прозрачной полусферы. Такая слегка искажающая окружающее пространство линза, которая жадно поглощала давление чужой магии. Вот вам и готовый щит. Почти настоящий, как в кино. Мы все от такого удивления даже засуетились на местах, но долго поглазеть на это чудо нам не дали. Константин быстро свернул свое шоу и опустил меч.

Посмотрел на Первого секунды три — с тем самым специфическим выражением лица, которое у наставника означало нечто среднее между «взято на карандаш» и «может пригодиться в хозяйстве». Ничего вслух не сказал. Просто пошёл дальше.

Первый, разумеется, сделал высокомерный вид, что его ничья похвала в принципе не интересует, но я-то всё видел — глаза у парня так и блестели от распирающего самодовольства.

Четвёртый всё это время стоял на своём излюбленном месте и был крайне занят тем, что сосредоточенно подпиливал ногти о шершавый участок каменной кладки. Наставнику даже не пришлось особо напрягаться, чтобы вернуть этого хаотика в учебный процесс. Четвёртый неожиданно быстро и легко согласился, прямо-таки переполненный искренним энтузиазмом — логику поведения этого парня предсказать было попросту невозможно. Он радостно вприпрыжку пошёл к нужной точке и со всей доступной ему серьёзностью дождался, пока Константин поднимет клинок.

Давление пошло. Покатилось на Четвёртого, как невидимый асфальтоукладчик. Даже меня на краю зала проняло так, что я зябко поёжился. Напор был ощутимо сильнее, чем на всех остальных, но...

...вообще ничего не произошло.

[!] Аномалия — субъект №4

Внешнее давление: зафиксировано.

Воздействие на субъекта: нулевое.

Механизм нейтрализации: [нет описания].

[!] Паттерн субъекта не реагирует на внешнее воздействие.

Не потому что защищён.

Потому что находится вне зоны действия стандартных паттернов.

Примечание: —

Вне зоны действия стандартных паттернов.

Это всё равно что пытаться открыть какой-нибудь экзотический файл программой, которая в принципе не поддерживает этот формат. Система не выдает ошибку доступа — просто архитектура другая. Тотально несовместимая.

Четвёртый озадаченно покрутил головой из стороны в сторону, как непонимающий пёс, которому хозяин показал любимый мячик, но почему-то никак его не кидает. У Константина нервно дернулся уголок рта. Он попытался ещё какое-то время упрямо продавить эту пустоту, но, так и не дождавшись вообще никакого результата, с явным поражением опустил меч.

Пальцы его правой руки машинально коснулись браслета на запястье — быстро, привычно. Я уже выучил этот успокаивающий жест наизусть.

— На этом достаточно, — сухо произнес он.

Четвёртый скорчил крайне расстроенную мину.

— И это всё? А я-то думал, сейчас будет что-нибудь реально интересное.

— Было, — отрезал Константин.

— А где?

— У остальных.

Четвёртый обиженно надулся и засунул руки глубоко в карманы.

— Вообще нечестно. Все тут постоянно развлекаются, а я какой-то ерундой страдаю.

— Это правда, — Константин смерил Четвёртого тяжелым, строгим взглядом. — Тебе здесь вообще не место.

Я даже не успел толком оценить весь скрытый смысл его последней фразы, как наставник уже решительно двинулся в мою сторону.

Четвёртый так и остался смотреть ему в спину с потерянным видом человека, который задал простой вопрос, получил в ответ философский трактат и теперь без понятия, что с этим всем делать.

Так, стоп. Мне нужно было срочно включать мозги и начинать думать о себе любимом. Перестать глазеть по сторонам. Максимально сосредоточиться. По крайней мере, стоило очень постараться, если в мои ближайшие планы не входило вылететь из этой игры раньше времени вперед ногами.

Так. Ладно. Панику отставить. Что я вообще могу сделать прямо сейчас такого, чтобы убить сразу двух зайцев одним махом? И дурацкое учебное задание сдать, и свою личную головоломку порешать. Когда у меня ещё будет такая шикарная возможность, если не прямо сейчас? Нужно потрясти эту систему и найти реальный способ себя обезопасить.

И тут мне в голову вдруг пришёл Олар. Вернее — припомнилось то, что он мне сегодня сказал. Про того самого студента, у которого родовой контракт не активировался долгие три недели. Который не производил абсолютно никакого магического эффекта вовне...

Это звучало до боли знакомо. Раздражающе знакомо.

Константин уже встал напротив меня и лениво поднял свой молочный меч. Было видно, что на меня он свои силы тратить не особенно-то и жаждет.

Давление пошло.

Я почувствовал его сразу же — уже непосредственно на своей шкуре. И, честно скажу, это было далеко не самое приятное ощущение. А казалось бы, со стороны все всегда выглядит так легко и просто.

И тут я подумал: а что, если мне вообще не пытаться это удерживать?

Все остальные исправно удерживали свой паттерн — они упрямо давили на него изнутри, чтобы он банально не схлопнулся под чужим внешним давлением. Второй отчаянно пытался тушить бензином разгорающийся огонь. Первый расчетливо строил щит. Третий хитро перераспределял нагрузку. Логика у всех была одна: если есть агрессивное давление снаружи, ему надо изо всех сил противостоять.

Но что если у меня тупо нет паттерна, который вообще можно удержать?

Я быстренько нырнул в интерфейс.

Давление Константина прорисовывалось в интерфейсе как четкая структура — разветвлённая, очень плотная, с конкретными силовыми узлами и векторами направлений. Прямо как инженерная схема нагрузки на сложную конструкцию. Я ясно видел, где это давление сильнее, где оно проседает, где расходится широким веером, а где, наоборот, концентрируется в одну мощную точку.

Я не стал ему противостоять. Я просто на него смотрел.

И вдруг, совершенно случайно — или, может, не совсем случайно — я аккуратно потянулся к одному из таких узлов. Не физически, конечно. Просто... обозначил свой фокус интереса. Как курсор мыши, который навёлся на активную кнопку, но пока не кликнул.

Интерфейс тут же мигнул.

[!] Зафиксировано взаимодействие субъекта №7 с внешним паттерном.

Тип взаимодействия: считывание / анализ.

Глубина: поверхностная.

[!] Взаимодействие инициировано субъектом.

Без активного контракта.

Примечание: механизм взаимодействия не соответствует ни одному известному типу контракта.

Примечание 2: это не контракт.

Это что-то другое.

Что-то другое. Вот же гадство. Снова давит на самое больное.

Я не отрываясь смотрел на эту строчку логов, пока Константин продолжал держать давление, и всё думал про Олара, про его удивительного студента, про это загадочное «видел то, чего не видели другие».

А потом решил попробовать ещё раз — предельно осторожно, как пробуют пройти по замерзшему озеру, не зная точную толщину льда. Я потянулся к другому узлу в силовой структуре давления Константина. Чуть-чуть глубже. Не для того, чтобы что-то сломать, не для того, чтобы нагло отразить удар, это было бы слишком смело и самоубийственно с моей стороны — просто хотел глянуть одним глазком и понять, как вся эта магия устроена изнутри.

Интерфейс снова мигнул — очень быстро, как-то нервно, словно система такого финта ушами вообще не ожидала.

[!] Взаимодействие углублено.

Субъект №7 получил доступ к структурной схеме паттерна.

[!] Это не предусмотрено протоколом.

[!] Это не предусмотрено вообще ничем.

Прогресс накопления взаимодействий: +4%

Примечание системы: интересно.

Система написала «интересно».

Я с явной опаской покосился на эту последнюю строчку, испытывая нехорошее предчувствие человека, которому бездушная нейросеть вдруг начинает отвечать «интересно» вместо стандартных заскриптованных отбивок. Это означало, что либо всё очень хорошо, либо система прямо сейчас начинает развиваться в таком направлении, которое вообще никто из архитекторов не планировал.

На лице Константина на мгновение мелькнуло откровенное непонимание или сомнение. Оно будто сделало его и без того каменное лицо ещё более серым и уставшим.

— Что ты сейчас сделал? — тихо спросил он, неуверенно опуская свой меч.

— Ну... видимо, то, что и должен был, — уклончиво ответил я.

— Что именно?

— Да я пока и сам не до конца разобрался, если честно.

— Это всё очень странно... Ты умудрился оказать сопротивление вообще без контракта. С этим явно надо будет разобраться. Завтра.

Он развернулся и вышел из зала, а все остальные, тихо переговариваясь между собой, потянулись следом за ним.

Я остался стоять в самом центре пустого зала и тупо смотрел в свой интерфейс.

Вот оно. Вот что именно имел в виду Олар, когда говорил про своего студента — он не производил эффекта вовне, но он видел саму структуру. Я не мог удержать паттерн под давлением, потому что у меня банально нет паттерна, который надо было бы держать. Но у меня есть кое-что другое — рутовый доступ к тому, что от обычных людей скрыто. Возможность смотреть изнутри на то, что для всех снаружи выглядит как непостижимая магия.

И вот тут я начал всерьез думать про грядущий десятый день.

Завтра. Жесткий дедлайн Олара. Либо официальное подтверждение моего статуса — либо полное «кирдык-башка».

Я решительно открыл в интерфейсе раздел «Личный профиль».

СУБЪЕКТ: №7

Исходная личность: СОХРАНЕНА (аномалия)

Родовой контракт: НЕ АКТИВИРОВАН

Магический потенциал: НЕ ОПРЕДЕЛЁН

Особые параметры: СИСТЕМНЫЙ ДОСТУП

Родовой контракт не активирован. Магический потенциал не определён.

Я смотрел на эти красные строчки и усиленно шевелил извилинами.

Система упорно не видит моего контракта, просто потому что его нет в базе в стандартном понимании. Но она прекрасно видит сами взаимодействия. Она педантично фиксирует каждый мой шаг, каждый раз, когда я касаюсь чужого паттерна через этот свой интерфейс. Она прямым текстом написала «интересно» — значит, прямо сейчас происходит что-то, что она просто не умеет правильно классифицировать.

Так что если мне просто взять и помочь ей с этой классификацией?

Я открыл раздел модификации контрактов — один из старых модулей, открывшихся ещё на третьем уровне доступа. До сегодняшнего дня я его почти не трогал, потому что банально не понимал, нафига он мне нужен. Зато теперь понял.

Модифицировать чужой контракт я физически не мог — слишком низкий уровень прав. Но вот создать описание своего собственного — не магически, а именно техническое описание, структурную схему того, что система уже и так видела в моих логах взаимодействий — это уже совершенно другой вопрос.

И это не было наглым обманом. Это была грамотная документация реально существующего факта.

Я засучил рукава и начал работать.

[Модуль: личный профиль — редактирование]

[!] Редактирование профиля субъектом не предусмотрено протоколом.

[!] Однако технически — не заблокировано.

Примечание: это тоже баг.

Ну конечно, баг. Всё самое интересное в этом мире — сплошные баги.

Я принялся кропотливо собирать из зафиксированных логов взаимодействий что-то отдаленно похожее на структурную схему. Каждый раз, когда интерфейс фиксировал моё осторожное касание чужого паттерна — в системе оставался след. Маленький, но вполне реальный. Система их четко видела. Я просто собирал их все в одном месте, компилировал и давал им осязаемую форму.

Это не был контракт. Не магия в их привычном смысле. Скорее что-то вроде цифрового отпечатка — неоспоримое доказательство того, что взаимодействие реально происходит, даже если его механизм не вписывается ни в один известный им тип магии.

Завтра Олар обязательно запросит подтверждение моего статуса.

И я дам ему кое-что для этого подтверждения.

Совсем не то, что он ожидал увидеть. Но что-то, что вполне может проканать за правду.

[Прогресс накопления взаимодействий: +3%]

Если у меня всё получится — завтра у меня появится нормальный официальный статус. Если же нет — меня ждет та самая «углублённая диагностика».

Впервые за всё время пребывания здесь мне очень захотелось, чтобы эта долбаная система и дальше считала свои критические баги абсолютной нормой.

[До уровня 5: 26%]

Глава 13. Мельтешения

Ночью я почти не спал. Впрочем, ничего нового.

Сроки горели. Совет дышал в затылок. Теория и бесконечные ковыряния в интерфейсе пока что увеличивали только вероятность красиво умереть. Думать было поздно. Надо было делать. Проблема заключалась в одной неприятной детали: я понятия не имел — что именно делать.

Я прошерстил схему ещё раз.

Двадцать семь зафиксированных взаимодействий с чужими паттернами. Три случая углублённого считывания — включая сегодняшний с Константином. Автоматическая блокировка системы при попытке получить доступ к моим данным. Странные комментарии от самой системы.

Иногда мне начинало казаться, что я распутываю этот клубок, но на самом деле он всё больше запутывался. За стеной доносилось, как шастает Четвёртый. Он часто ходил ночью — я давно заметил, просто не делал на этом акцент. Шаги прошли, остановились, потом снова прошли.

Я смотрел в потолок и думал о нас семерых. Нас аккуратно растаскивали по разным углам. Сравнивали. Давили. Сталкивали лбами — пока кто-нибудь не треснет первым. Будто мы не люди. Будто нас можно сложить обратно в коробку, если эксперимент не понравится. А ведь никто из нас не хотел умирать. И не должен.

Жаль не все это понимают. Например, Первый. Он уверен, что победа за ним, решил наладить связи с Касом и Советом, сделать себе эдакую безопасную подушку. Правда он совершенно не понимает, что подушка эта набита не только ватой, но и иглами.

Вопрос был в том, что с этим делать.

Я думал об этом долго, потом плюнул и решил больше не думать. Хватит. Времени у меня на эти размусоливания больше нет.

***

Утро было серым и тихим.

В столовой сидел Четвёртый — сонный и помятый. И я его прекрасно понимал. Если со мной всё было понятно, то что его тревожило — оставалось для меня загадкой. Пятый появился следом, зевая, за ним Шестой и Третий. Второй вошёл последним из первой волны — быстро, деловито, сразу к еде.

Первого не было.

Я налил чай, сел и погрузился в свои делишки:

[Лог взаимодействий — уровень 3]

[03:47] Субъект №1 → Внешний канал [Совет]

Тип: передача данных

Содержание: [недоступно]

Статус: принято

Передача данных.

Ну что ты там всё переговариваешься в крысу, Первый? Что ты там всё выспрашиваешь и выпрашиваешь? Ты же такой гордый, неужели это не унизительно?

Он вошёл в столовую через несколько минут — прямой, собранный и важный. Взял тарелку. Сел на своё место. Начал есть.

Я смотрел на него поверх кружки и думал: говорить или нет.

Нет — значит ничего не изменится. Первый продолжит идти своим маршрутом, Кас продолжит его вести, контур продолжит двигаться к тому финалу который выгоден именно Касу, а не нам.

Говорить — значит быть наглым. Лезть не в своё дело. Рисковать что Первый закроется ещё сильнее. Что всё только усложнится.

Эх. Ладно. Была ни была.

***

Первого я поймал в коридоре сразу после завтрака.

Не случайно — намеренно. Встал у поворота где он обычно проходил в сторону своей комнаты, и ждал. Это было очень смело. Первый, конечно, сразу понял что его ждут — на секунду притормозил, в глазах мелькнуло оценивающее, но не свернул.

Хорошо. Значит, шанс установить контакт есть.

— Первый, — начал я. — Есть минута?

— Зависит от темы.

— Кас.

Он не изменился в лице. Совсем. Это само по себе было ответом.

— Пройдёмся? — предложил я.

Он поджал губы недоверчиво, затем кивнул. И мы пошли. Было так странно и непривычно идти с копией себя рядом, в первый раз, рука об руку, но, казалось, что это хороший знак.

Я не торопился начинать.

— Ты хочешь сказать мне что-то про Каса, — произнёс Первый наконец. Не вопрос.

— Хочу, — согласился я. — Только сразу предупрежу, как ты меня однажды предупредил, если помнишь — я не собираюсь читать лекцию. Просто поделюсь наблюдением. А ты уже сам решай.

— Наблюдением, — повторил он с лёгкой иронией. — Интересно, как далеко распространяются твои наблюдения, Седьмой.

— Достаточно далеко.

Он покосился на меня — быстро, почти незаметно. В его глазах явно мелькало презрение, но меня это нисколько не задевало.

— Ну, что там у тебя.

Так-с. С чего бы начать. Не с обвинений — это Первый закроет сразу. Не с лести — он её почувствует и насторожится. Лучше всего работала логика. Чистая, холодная, без эмоций. И меньше пространных размышлений — Первый слишком ценил себя и своё время.

— Кас управляет Советом восемнадцать лет, — сказал я. — С тех пор, как Император стал... кхм... недоступен. За эти восемнадцать лет он трижды пытался закрыть программу контуров. Все три раза — неудачно. Система блокировала.

Первый слушал. Лицо непроницаемое.

— Сейчас идёт седьмой контур, — продолжил я. — Шесть предыдущих закончились ничем. Ни один победитель не сел на трон. Ни один. Это статистика, не мнение.

— Субъекты уничтожали друг друга, — сказал Первый. — Это предусмотрено протоколом.

— Именно, — кивнул я. — Протоколом. Который написан так, что при достаточном давлении контур всегда схлопывается сам. Кто-то написал этот протокол. Кто-то следит, чтобы давление было достаточным.

Минутка на обмозгование.

— Ты намекаешь на Каса.

— Я намекаю на то, что Касу выгодно одно конкретное состояние мира, — сказал я. — То, в котором он сейчас находится. Совет правит. Император недоступен. Контуры запускаются, схлопываются и запускаются снова. Система работает, всё стабильно. И при этом никакого живого Императора, который может иметь собственное мнение.

Первый шёл молча. Я не торопил.

— Продолжай, — сказал он наконец.

— Предположим, ты договорился с Касом, — сказал я осторожно, без обвинений, просто как гипотезу. — Он обещал тебе что-то. Выживание, трон, позицию. Что угодно. И ты выполняешь свою часть — помогаешь ускорить выбывание остальных. Шесть субъектов нет, ты один. Победитель.

— С чего ты взял, что я с ним о чём-то договорился?

— Считай, что это моя профессиональная интуиция.

Первый презрительно хмыкнул.

— И что?

— И ты думаешь, что станешь Императором.

— Это и есть цель, — сказал Первый холодно.

— Это и есть ловушка, — сказал я. — Касу не нужен Император. Нужен человек, который думает, что вот-вот им станет.

Первый остановился посреди коридора. Я остановился рядом.

Он смотрел прямо вперёд — на стену в конце коридора, на синие прожилки в камне. Лицо старалось держать марку, но я чувствовал, как внутри его обладателя бурлят эмоции.

— Допустим, — произнёс он через зубы — Допустим, ты прав, Седьмой. Что ты предлагаешь?

— Ничего конкретного, — сказал я честно. — Пока. Для начала... Не ставь на человека, которому выгодно, чтобы ты проиграл. Это плохая инвестиция.

— Ты так уверен, Седьмой... Просто поразительно. С чего ты можешь быть во всём этом так уверен? — спросил он тихо. — Всё это. Про Каса, про контуры, про систему. Ты существуешь столько же, сколько я. Откуда ты берёшь информацию?

Тут начинался тонкий лёд, а врать я умел очень плохо, поэтому пришлось поднапрячься.

— Я наблюдаю, — сказал я, что было правдой. — И делаю выводы.

Он смотрел на меня со сложным выражением.

— Ты не просто наблюдаешь, — сказал он. — Ты ведёшь свою игру.

— Первый, ты прости, конечно, но это уже не игра. Кто-то из нас в ближайшие дни будет стёрт, то есть убит — пусть здесь все местные называют это, как им хочется, но суть от этого не меняется. И это могу оказаться я, а может и ты. Ты сильный, никто не спорит, ты хорошо прокачиваешься, но ты сейчас не сильнее других.

Молчание.

Плечи первого чуть распрямились. Подбородок поднялся на градус.

— Это пока что, — сказал он совершенно спокойным тоном.

— Слушай, я не хочу тебя оскорбить. Ты можешь поднять свой уровень до максимума. Можешь научиться раскидывать нас в стороны, как тряпичные куклы, и даже выдернуть телекинезом меч у наставника, но это тебе не поможет. Финиша нет. Ты придёшь к пропасти.

Он смотрел очень внимательно мне глаза в глаза.

— Даже если ты прав, даже если есть логика в твоих наблюдениях и какие-то на то основания, то сейчас они просто звучат, как угроза.

— Да нет же, я вообще не для этого тут распинаюсь..

Первый не дал мне оправдаться.

— Если ты думаешь, что я буду пересматривать свою стратегию на основе слов конкурента, ты очень и очень глуп.

Я прикрыл глаза ладонью и тяжко вздохнул. Попытка коммуникации была критически провалена.

Да, я глупый. Ты умный. Всем пока.

***

Практическое занятие началось как будто бы без меня — настолько я чувствовал себя задолбанным, недовольным собой и недавними переговорами, что от меня там находилась только оболочка. Я не сразу заметил некоторые нововведения.

Вдоль стены появились манекены. Семь штук. Деревянные, на широких основаниях, с грубо обозначенными руками и головами — не чета тем изящным болванчикам из каталогов фехтовальных школ, скорее что-то в духе "сделал из того что было". Но стояли уверенно. И у каждого на груди слабо светилась небольшая руна.

Тут я полностью выпал в осадок.

— То есть меня мишенью было делать необязательно?

Константин лениво перевёл на меня взгляд.

— Обязательно. Сначала нужно было понять как вы все двигаетесь, — сказал он без малейшего смущения.

Мда-а... Я потёр от негодования лицо.

— Ваши педагогические методики вызывают вопросы, К... Наставник, — я чуть не проговорился.

Первый быстро глянул на меня. Он, видимо, считал, что я сегодня в ударе всем дерзить направо и налево. Самому Константину же было глубоко наплевать. Он вообще не реагировал на моё замечание — как скала не реагирует на ветер. Просто стоял и ждал пока все закончат удивляться.

Второй уже разглядывал своего манекена с таким выражением с каким разглядывают достойного противника — серьёзно, оценивающе, чуть наклонив голову.

— А они дерутся? — спросил он.

— Реагируют на воздействие, — сказал Константин. — Руна фиксирует попадание и создаёт ответный импульс. Не сильный, не бойтесь.

Пятый обошёл своего манекена по кругу.

— Привет, — сказал он ему.

Тот не ответил. Руна на его груди слабо пульсировала. Шестой просто встал напротив своего и смотрел. Тень у его ног была чуть плотнее обычного — уже готовилась.

Четвёртый потрогал манекена пальцем. Руна мигнула. Четвёртый отдёрнул руку и посмотрел на неё с интересом.

— Колется, — возмутился он.

— Работайте, — сказал Константин.

И открыл интерфейс — пришло время потестировать мою гениальную затею.

***

Когда я вошёл к Олару в кабинет, тот возился с очередной вещицей из своего бардака. Здесь это можно было делать вечно. На этот раз в его руках было что-то треугольное и стеклянное, раздваивающееся на конце. Куда такое можно было бы применить — я не имел понятия. Даже под вазу не пойдёт.

— Субъект Седьмой, — сказал он не оборачиваясь. — Садитесь.

Я сел. Подождал пока стекляшка найдёт своё место на полке между двумя стопками бумаг — это заняло некоторое время и сопровождалось тихим бурчанием. Дождался.

Олар повернулся. Посмотрел на меня поверх своих окуляров.

— Десятый день, — сказал он.

— Знаю.

Олар смотрел на меня ожидающе. Почему-то там же на его морщинистом лицо я увидел и нотку жалости. Его вера в меня, если так можно выразиться, похоже, угасала с каждой секундой.

Я не торопился. Настраивался.

Затем медленно, без объяснений потянулся к паттерну Олара. Нашёл ближайший узел, обозначил интерес, задержался на секунду.

Олар вдруг замер. Именно замер — как замирают когда что-то неожиданное происходит изнутри, а не снаружи. Подвигал ворот пиджака.

— Что, — сказал медленно, — это было?

Я улыбнулся, радуясь своему маленькому успеху. Хоть где-то сегодня. Ура. Мои пробы на уроке не прошли даром.

Олар снял свои навороченные окуляры. Протёр их краем рукава — механически, как делают когда думают о другом. Надел обратно.

— Это... — начал он.

— Да, это то, что есть, — сказал я. — Я не могу объяснить это в подходящих терминах, потому что это не совсем стандартный контракт, но...

Он сделал долгое и задумчивое «хм-м-м», устремил взгляд куда-то в полки, мелко покачал головой.

Я видел как у него в размышлениях что-то складывается — медленно, по кусочкам. История про студента. Три недели без видимого контракта. Работа с тем что скрыто. Магия не вовне — внутри, в структурах, в связях. И сейчас — то, что он только что почувствовал.

— Он видел то чего не видели другие, — сказал Олар тихо. Не мне — себе.

Я молчал.

— И работал с тем что скрыто от обычного восприятия.

Я промолчал снова, не мешая его мыслям вслух. Не объяснял механизм. Не рассказывал про двадцать семь точек в логах и схему взаимодействий и прочее. Пусть заполняет пробелы сам — люди охотнее верят выводам к которым пришли самостоятельно. Да и зачем раскрывать все секретики?

Олар кивнул последний раз — уже твёрдо.

— Это... возможно... Не активация в стандартном смысле, разумеется, но...

— Но прокатит?

— Совет будет задавать вопросы.

— А вы что ответите им?

Его лицо плавно расслабилось. Глаза посмотрели на меня по-доброму, уголки губ тронула улыбка. Что-то было в этом даже отеческое, милосердное.

— Что ж, — вздохнул он. — Придумаю, что им рассказать.

***

Я вышел в коридор с чувством облегчения. То, что я придумал в виде доказательства было ерундой конечно. Мне, считай, повезло, что Олар оказался добрым и порядочным человеком. Окажись вместо него кто-то подотошнее и более преданный Совету — мне было бы несдобровать. Разумеется, мою иллюзию контракта нужно было хорошенько доработать, покопаться, покодить, чтобы вообще никто не докопался, при желании. И я обязательно собирался заняться этим в ближайшее время и даже уже начал рассчитывать схемы, как меня неожиданно сбили с мыслей. У моих покоев стоял смотритель — тот самый молодой и серолицый.

— Субъект Седьмой, — сказал он строгим тоном. — Следуйте за мной.

— В смысле? Куда? — опешил я.

Если честно, по спине у меня пробежали мурашки. Ничего хорошего такой приказ не обещал. В моей голове стали носиться испуганные предположения — а что, если меня раскусили? Что, если Олар оказался не таким уж добрячком? Что, если он меня сдал? Вот да. Только я вышел, и он сразу накатал маляву на меня. Или, может, тот шпион, что втихаря пытался подключиться к моим данным обнаружил аномалии? Вдруг доложили Совету? Кас вполне мог захотеть меня заранее выкинуть Ему это было бы очень удобно. Минус один клон ещё до первой Проверки... Или же... Лаборатория. Разбор на органы. «Углублённая диагностика». Стирание.

Очень хотелось верить, что я драматизирую. Опыт подсказывал — обычно я, наоборот, недооцениваю масштаб проблемы.

— Следуйте за мной, — повторил смотритель ещё более строго.

Я решился отставить панику. Буквально глубоко вдохнул, медленно выдохнул через нос, сжал кулаки и послушался. А что мне оставалось делать? Не бежать же. Куда тут убежишь? И через систему ситуацию не изменить. Не обдурить, не переформатировать. Людей я пока переформатировать не умел, поэтому я просто пошёл туда, куда меня повела судьба.

Глава 14. Сад

Смотритель шёл быстро и молча.

Я плёлся следом и старался не думать о плохом.

Маршрут был незнакомый — мы свернули не в сторону парадного крыла и не в сторону кабинетов Совета, а куда-то в другую сторону совсем. По лестнице вниз — широкой, парадной, с кованными перилами и высокими окнами. Потом через зал с колоннами из чёрного камня и потолком такой высоты, что верхний край терялся в полутьме. Потом через ещё одну дверь, которую смотритель открыл ключом.

И вдруг...

Мы оказались снаружи. На улице! Точнее на смотровой площадке с резными белоснежными балюстрадами.

Я остановился в полнейшем шоке. Лёгкие автоматически набрали свежий воздух до упора. Голова немного закружилась. Телу и мозгу потребовалась минута, чтобы осознать перемену. Как же быстро человек привыкает ко всему. Девять дней... Целых девять дней взаперти! А потом выходишь из здания и обнаруживаешь что мир, оказывается, существует. И даже ничего так выглядит.

Академия, как оказалось, стояла на возвышении, и отсюда город открывался весь разом, как на ладони. Белый и золотой, сверкающий, как горстка бриллиантов в солнечных лучах. И небо! Небо было ярко-голубое и высокое. С живыми кучерявыми облаками. Не та плоская картинка, к которой я привык за время казённого существования, а настоящее небо! Ветер тепло и ласково обдал моё лицо, и я невольно улыбнулся от удовольствия.

Если бы это было последнее, что мне дали увидеть перед тем, как отправить в утиль — я был бы доволен.

Смотритель дал мне возможность насладиться моментом — то ли сострадание у него проснулось, то ли я выглядел слишком блаженным — не знаю. Затем он напомнил, что пора двигаться дальше, и мы пошли вниз по широким белоснежным лестницам в город.

Всё ближе раскрывался прекрасный город, и я начинал понимать про что весь сыр-бор. Здесь было за что бороться.

Улицы, идеальные домики и необычные фасады с чёрными и золотыми элементами, цветущие палисадники, золочёные вывески над лавками, украшенные скульптурами арки между домами через которые просвечивали внутренние дворики.

И везде — танцующие и дышащие магические синие прожилки.

Тоньше, чем в академии — почти незаметные, вплавленные в камень мостовой, в кладку стен, в основания фонарей. Как прожилки в мраморе — не украшение, а часть материала. Откуда они брались и куда шли — я так и не могу понять. Просто были везде, пропитывали город как запах хлеба пропитывает улицу рядом с пекарней.

Люди на улицах двигались неторопливо.

Одетые так, что у меня возникло острое желание посмотреть на собственные штаны и тихо сгореть от стыда.

Женщины в длинных струящихся платьях — белых, золотых, синих, с красными и белыми лентами, с слоёными кружевами. Головные уборы — сложные, архитектурные, у некоторых с живым огнём прямо в украшении. Мужчины в длинных костюмах с широкими поясами и накидками до колена, с цепями тонкой работы.

Огни контрактов на плечах — горели у каждого. Разных цветов, разной яркости. Здесь, на улице, их было так много, что город как будто светился сам по себе изнутри.

В общем — все были красивые, богатые, спокойные и довольные жизнью. И явно не имеющие ни малейшего понятия, что где-то на холме семь одинаковых парней едят пресную кашу из общего котла, пьют несладкий час и готовятся выбить друг другу зубы на турнире по выживанию.

Прекрасно. Пусть не знают. Меньше зрителей — меньше позора.

Мы спустились на несколько уровней и пошли по небольшой, но шумной улице — и никто, буквально никто не смотрел в нашу сторону. Не отводил взгляд намеренно, не делал вид что не замечает. Просто не видел. Как будто мы были невидимки. А ведь мы явно выбивались из общей картины.

Я решил проверить:

[!] Зафиксировано: активный паттерн

внешнего происхождения.

Тип: маскировка / информационное поле

Радиус: ~8 метров

Источник: удалённый

Эффект: субъект №7 и сопровождающий

исключены из поля восприятия окружающих.

Примечание: техника высокого класса.

Следов не оставляет.

Следов не оставляет. Элегантно. Кто бы это ни делал — делал заранее и делал хорошо.

Значит, меня ждали. И позаботились о том чтобы никто не заметил. Это либо очень хороший знак, либо очень плохой. Третьего варианта в нашем положении, как уже было установлено опытным путём, не бывает.

Мы шли минут пятнадцать, но смотритель, к сожалению, не останавливался. И очень-преочень жаль. Я бы очень хотел постоять у того фонтана, мимо которого мы прошли. Это было что-то просто невероятное. Переливающийся резной камень, закручивающие струи воды, разлетающиеся радужными брызгами и яркая лазурная вода бассейна на дне которого плиточками был выложен сложный сюжет. Или хотя бы немного притормозить у лавок с неведомыми штукенциями. Или вон там... Или хотя бы просто понюхать ту вкусную еду, у того дымящегося котла, у которого стояла целая очередь.

Оставалось только идти и пялиться во все глаза.

Вот она какая столица Империи в свой самый обычный день.

Тут смотритель свернул в боковую улочку, и та вывела нас к воротам — небольшим, почти незаметным в стене. Кованое железо с синими вставками. За воротами виднелся миленький садик.

Я поднял брови удивлённо. После всего этого белого парадного великолепия и монументальности садик выглядел простенько. По-человечески простенько, тесно, но очень симпатично. Дорожки из плоских камней, чуть неровных — как будто их специально не выравнивали. Кусты с мелкими белыми цветами вдоль ограды. Яблоня в углу с кривоватыми ветками. Рядом с ней несколько елей или вроде того. Ещё какие-то цветущие деревца. Всё не по порядку. Здесь же и грядки с чем-то фиолетовым — явно не декоративным, именно грядки, настоящие, потому что тут и инструменты лежали в земле, и тяпка, и перчатки на какой-то старом ящике. Под деревом стояла скамейка, потемневшая от времени.

Так душевно. И птички, прыгающие по веткам со мной соглашались — две на яблоне, одна копалась в земле у грядки, а мелкие прыгали по кустам и щебетали.

Я почти расслабился.

Почти.

Потому что меня всё-таки куда-то вели. И это «куда» было здесь.

Посередине сада стояла беседка — белая, лёгкая, с тонкими колоннами и вьющимися синими цветами по крыше. За столом, накрытом кружевной скатертью сидела женщина.

Я не сразу её узнал, потому что она была не в своей скромной форме, а в платье — длинном, бело-голубом с золотой вышивкой по краям, простом по крою, но явно из той категории вещей которые делаются на заказ. Короткие тёмные волосы, прилизанные в прошлый раз, лежали небрежными прядками.

На столе перед ней стоял фарфоровый сервиз с синей росписью и золотыми ручками. Поднос с печеньем. Вазочка с теми же белыми цветами что у ограды. Маленькая пиалка с оранжевым вареньем. И золотые приборы с такой мелкой гравировкой что я не мог разглядеть рисунок — но совершенно точно понял что это не просто украшение.

Скромно и со вкусом.

Смотритель оставил меня у стола, коротко кивнул ей и ушёл. Без объяснений, без прощаний. Просто развернулся и исчез за воротами как и не было.

Тимофеева подняла на спокойный взгляд и очень дружелюбно улыбнулась.

— Садитесь, Седьмой, — сказала она. — Будете кофе? Если честно, я не любитель чая, поэтому...

— Конечно! — я не дал ей договорить, резко присаживаясь и смотря на чайничек голодными глазами.

Она изящно усмехнулась, привстала и налила мне в чашку горячий чёрный кофе. Это был очень домашний жест. Я поблагодарил и прильнул к своему сокровищу, с упоением вдыхая любимый запах.

Как же я скучал!

Неспешно попробовав, я закатил глаза. О, да! Кофе был шикарный! Лучше, чем я помнил. Намного лучше.

— Простите, Советник Тимофеева...

— Можно просто Лидия.

— Простите, Лидия, но если этот кофе отравлен, я согласен. Я вам всё прощаю!

Тимофеева опять усмехнулась, потянулась за вареньем, положила себе на хлебец ложечку, а затем пододвинула пиалку мне.

— С чего бы мне вас травить, Седьмой?

— Ну вы же знаете... Времена нынче такие пошли. Нестабильные.

— Вы всё ещё находитесь в рамках Контура и его правил, не переживайте, — отмахнулась она, осторожно откусывая хлебец.

— Именно об этом я и переживаю больше всего, — сказал я и глотнул ещё своего волшебного кофе. Фарфор был тонкий, почти прозрачный на просвет, и кофе давал янтарный блик на мои пальцы.

— Смотритель вывел меня из академии, — продолжил я. — Что, насколько я понимаю, строго запрещено правилами.

— Строго, — согласилась она.

— И?

— И никто об этом не узнает, — очень беззаботно ответила она. — Я позаботилась.

— То есть эта магия с невидимостью — ваша?

Тимофеева удивилась на мгновенье, затем с восхищением покачала головой.

— Моя.

— Следов не оставляет?

— Именно.

— Это круто, — сказал я. — Отчасти.

— Только отчасти?

— Ну, — я поставил чашку, — всё-таки я немного переживаю. Можно быть параноиком, но мне кажется — такие уникальные мероприятия обычно бывают или перед предложением от которого не отказываются, или перед чем-то совсем нехорошим.

Тимофеева засмеялась — негромко, но совершенно искренне.

— Ни то ни другое, — сказала она. — Пока что — просто знакомство.

— По-дружески?

— По-дружески.

Я взял печенье. Печенье было свежим и рассыпчатым, а с ложечкой варенья сверху — настоящей амброзией. Это само по себе было аргументом в пользу того что ситуация не совсем катастрофическая, куда бы она не привела.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда давайте знакомиться, но сначала — можно вопрос?

— Дерзайте, Седьмой.

— Как вас вообще пустили в академию? Вас нет в реестре наблюдателей контура. Ни в каких разрешённых списках проекта.

Тимофеева поставила свою чашку, посмотрела на птичку, прыгнувшую на перила беседки.

— Меня нет во многих реестрах, — сказала она меланхолично. — Это, как ни странно, даёт определённую свободу манёвра.

— О как.

Я обдумал это. Человек без официального статуса, с магией высокого класса и своим собственным садиком посреди столицы. Которую пустили на занятие без возражений — а кто будет возражать тому кого нет в реестрах? Не запрещено же официально. Удобная позиция. Почти завидная. Не отслеживаемая.

— Ладно, — сказал я. — Тогда расскажете мне про город? Я первый раз снаружи за десять дней. Хочется понять куда я вообще попал.

Тимофеева улыбнулась — и на этот раз в улыбке было что-то другое. Не светская вежливость. Что-то настоящее. Как улыбаются когда наконец задали правильный вопрос.

— А вы не любите терять время, Седьмой... Разумеется, я с удовольствием расскажу, — сказала она. — Начнём с самого начала.

И налила себе кофе.

***

— Этот мир устроен иначе, чем кажется снаружи, — начала она. — Большинство жителей видят только поверхность — огни контрактов, клановые знаки, иерархию. Думают, что это просто традиция. Красивая система распределения власти. На самом деле — это магическая архитектура. Буквальная. Кто-то её создал. Спроектировал. Встроил в саму ткань мира.

— Аль Тейн, — сказал я.

Она на миг замерла. Посмотрела на меня иначе — быстро, оценивающе.

— Вы не перестаёте меня удивлять, Седьмой. Знаете имя Аль Тейна. Надо же.

— Слышал, — сказал я с максимально невинным видом. — Продолжайте, пожалуйста.

Она помолчала — явно решала насколько мне верить и дальше расспрашивать — и решила продолжить.

— Аль Тейн, — повторила она. — Да. Здесь его называют по-разному — Великий Маг, Архитектор, иногда просто Первый. Он жил около ста пятидесяти лет назад. Был гением — в том смысле в котором это слово означает что-то пугающее, а не просто похвальное. Он понял то чего никто до него не понимал: магия в этом мире не возникает сама по себе. Она течёт. Как вода течёт по руслам — она идёт по каналам. И если каналы правильно выстроить, магию можно распределить. Сделать доступной. Устойчивой. Жизненно необходимой. Как кровь.

— Родовые контракты, — сказал я.

— Родовые контракты, — подтвердила она. — Он создал систему при которой каждый клан получает свой канал. Свой тип магии, свой доступ к потоку. Это объясняет почему у разных кланов разные способности — это не случайность природы. Это архитектурное решение.

— Значит, — сказал я медленно, — например, наш Второй горит не потому что так вышло случайно, а потому что кто-то кучу лет назад решил что клан такой-то будет владеть огнём?

— Примерно так, — кивнула она. — Архитектура определяет характер способности. Сила — индивидуальная.

— Это немного обескураживает, если честно.

— Большинство людей предпочитают об этом не думать, — согласилась она. — Проще считать что твой огонь — это твой огонь, а не часть чьей-то системы.

— А синие прожилки — это...

— Часть системы, — кивнула она. — Физическое воплощение каналов. Они везде — в академии, в городе, в мостовой, в стенах домов. Большинство их не замечает потому что они всегда были. Как не замечают воздух.

Я посмотрел на прожилки в камне беседки. Тонкие, почти незаметные. Живые. Они светились так мирно, словно наш разговор им мешал спать.

— А откуда берётся сам поток? — спросил я. — Источник? Есть же что-то вроде... хм... — хотел сказать «блок питания». — Сердца?

Тимофеева помолчала.

— Это, — сказала она, — более сложный вопрос. Аль Тейн был гением, но он был человеком. А люди делают ошибки — особенно когда уверены что нашли идеальное решение.

— Он ошибся?

— Он создал систему которая питается от живого источника, — сказала она. — Пока источник есть — магия живёт. Все контракты работают, все каналы наполнены. Кланы сильны, Империя стабильна. Но если источник начинает слабеть...

Она не закончила. Просто посмотрела на синие прожилки в камне беседки.

Я посмотрел туда же.

— Они становятся тусклее, — сказал я тихо.

— Медленно, — сказала она. — Очень медленно. Большинство не замечает. Я замечаю... Это моя работа — замечать.

Птица на яблоне перелетела с ветки на ветку. Деловито, без лишней суеты.

— И что происходит когда источник угаснет совсем? — спросил я.

— Контракты начнут рассыпаться, — сказала она просто. — Не сразу. Постепенно. Сначала — периферийные, слабые. Потом сильнее. Это займёт время. Но это необратимо, если не вмешаться.

— А Совет?

— Совет видит нестабильность, — сказала она. — Но не понимает причину. Думает — политика, конфликты кланов, внешние факторы. Лечит симптомы. — Она чуть помолчала. — Кас, в частности, думает что проблема в контурах. Что если правильно управлять наследниками — система стабилизируется.

— А он решает не ту задачу.

— Именно, — сказала она. — Это несколько хуже чем просто ошибаться.

Я взял ещё печенье и ещё варенья, пока есть возможность. Съел и запил своим чудесным кофе.

— Вы сказали что Аль Тейн был гением который сделал ошибку, — произнёс я наконец. — Вы его знали?

Тимофеева плавно откинулась назад, положила руку на спинку, точно экзотическая царица. Не хватало только мальчика с опахалом рядом.

— Не лично, — сказала. — Он умер задолго до моего рождения, но он оставил многое. Записи. Инструкции. Артефакты. Загадки. Такой уж он был человек — пытался предусмотреть все возможные исходы. Всё спланировать. И даже подготовил подходящих кандидатов, на то, чтобы всё это наследие разгребать... Разгребать и учиться.

— Вы учились?

— Можно и так сказать, — произнесла она тихо. — Даже у мёртвого можно учиться, если он превратил себя в призрака.

Здесь я присмотрелся к её эмоциям — что-то там было совсем личное, — и решил пока с этим не лезть.

— Что он оставил кроме системы, Лидия?

— Понимание того что система несовершенна, — она коротко вздохнула. — И понимание того что несовершенство можно исправить. Если знать где искать.

Серые глаза перевелись на меня — прямо, внимательно, без той светской лёгкости которая была в начале разговора.

— Именно поэтому вы здесь, — сказал я. — Не из-за политики. Не из-за Каса. Вы ищете способ починить то что сломалось.

— Изучить, — поправила она. — Прежде чем чинить — нужно понять. А для понимания мне нужны данные.

— И я, получается, данные?

— Вы — очень интересные данные, — сказала она с такой интонацией с какой говорят комплименты настолько нестандартные что сложно решить — обидеться или поблагодарить.

Я решил не обижаться. В конце концов я был умаслен кофе. Да и быть интересными данными — это хотя бы лучше чем быть неинтересными. Не так скучно.

— Позвольте узнать, чем именно я интересен? — спросил я.

— Вы не вписываетесь ни в одну из моих категорий, — сказала она. — Я умею читать паттерны. Хорошо умею — лучше чем большинство. Каждого из субъектов контура я прочитала... Каждого кроме вас.

— Почему?

— Не смогла понять что именно читаю, — хитро улыбнулась она. — Это разные вещи. Что-то есть — но что именно, я не могу классифицировать. А я привыкла классифицировать.

— Думаете, я проблема?

— Не знаю, — честно ответила она, пожав плечом. — Может, и решение... По крайней мере, хуже быть уже не может. Понимаете, Седьмой... система деградирует. Я вижу это. Контуры запускаются и схлопываются — каждый раз источник тратится, но не восстанавливается. Это ускоряет процесс. Огромная трата ресурса. Огромная... И при этом... простите, просто идиотская — семь субъектов, каждый из которых несёт в себе фрагмент этого источника. Семь живых фрагментов. Которые по протоколу должны уничтожить друг друга... Нет, — Тимофеева недовольно цыкнула и отрицательно замотала головой. — Нет. Я никогда этого не одобряла.

— Да уж, звучит расточительно, — согласился я.

— Это катастрофически расточительно, — подтвердила она. — С точки зрения системы магии — это как пускать единственную корову на мясо. Один раз поешь, а дальше что?

— Значит, вы хотите чтобы мы все семеро выжили?

— Я хочу провести наблюдение, — сказала она. — За тем что происходит когда семь фрагментов существуют одновременно и не уничтожают друг друга. Что между ними возникает. Как они взаимодействуют. Это никогда не изучалось — потому что никогда не случалось.

— Потому что они всегда убивали друг друга. Ну или стираются.

— Именно.

Я откинулся на спинку стула.

— Значит ваше предложение — объединить контур.

— Моё предложение — не дать контуру схлопнуться раньше времени, — мягко поправила она. — Что для этого нужно — вы разберётесь лучше меня. Я не субъект. Я наблюдатель.

— Очень удобная позиция, — беззлобно усмехнулся я.

— Я знаю, — согласилась она без тени смущения.

Прожилки сонно текли в камне. Птички щебетали в кустах. Пиалка с вареньем была пуста. Но был ещё кофе и печенье.

— Вы знаете, Лидия, очень иронично, но я сегодня утром разговаривал с Первым, — сказал я после глотка. — Пытался объяснить ему что Кас не тот союзник которому стоит доверять. Он почти согласился с логикой — и потом гордость взяла своё. Назвал меня глупым и ушёл.

— Первый, — повторила она задумчиво. — Да-а... Он непростой.

— Мягко говоря.

— Нет, я имею в виду другое, — сказала Тимофеева. — Он очень необычный субъект. Не меньше, чем вы, Седьмой. В нём есть что-то что я пока не до конца понимаю. Что-то в структуре его паттерна. — Она помолчала. — Я занималась им дольше чем остальными, и всё равно не разобралась.

— Я знаю, — сказал я. — Вы сделали пометку — напоминает описания из архива, раздел четвёртый, особые случаи.

Она посмотрела на меня с тем же быстрым оценивающим взглядом что и раньше.

— Вы видели мои пометки, Седьмой?

— Очень интересные данные, — сказал я её же словами.

Она засмеялась — искренне и с удовольствием, откинув голову назад.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда вы понимаете: Первый важен. Не только как субъект контура. Как носитель чего-то что я хочу изучить. Поэтому его участие — особенно важно. Для меня.

— Вы попробуйте с ним так же поговорить, как со мной, это может его убедить, — предложил я. — Если меня можно подкупить кофе, то он уж точно не откажется от чего-то, что делает его особенным.

Тимофеева грустно поджала губы.

— К сожалению, из-за того, что он связался с Касом, я потеряла возможность контактировать с ним, так же, как с вами, Седьмой. Впрочем, как и с остальными. Технически, я могу, да, но, хорошо изучив данные, я вижу определённые риски — сделать только хуже. Именно поэтому ваше присутствие здесь обусловлено сразу несколькими причинами.

Ну да. А чего я ожидал. Я — переговорщик. Данные с функцией посредника. Прекрасно. Вот вам и данные.

— Хм-м-м... — протянул я. — Ну, допустим... Чисто теоретически... Пятый и Шестой — возможно, они в принципе разумные. Четвёртый... с ним отдельный разговор, он живёт в собственной реальности, которая с нашей пересекается по касательной. Третий — он считает себя умнее всех и не согласится просто так. Ему нужен аргумент который он не сможет опровергнуть.

— А Второй?

— Второй согласится, если это будет выглядеть как правильная тактика, — сказал я. — Ему не нужно объяснение. Ему нужна задача. Как команда для собаки.

Тимофеева смотрела на меня с непередаваемым выражением — и умиление, и восхищение. Собой по большей степени. Мол, как я удачно выбрала собеседника.

— Знаете, — сказала она, — я думала что этот разговор займёт дольше. Что вам понадобится больше времени чтобы согласиться.

— Вот что кофе животворящий делает, — кивнул я.

Она мило улыбнулась. Мы помолчали. Птица в кустах что-то сказала другой птице — коротко, деловито, та ответила целой чередой возмущения.

— Ещё один вопрос, — сказал я. прожёвывая очередную печеньку. — Это не вы случаем запрашивали мой профиль в системе три ночи назад?

— А это, кстати, интересный вопрос, — прищурилась Тимофеева. — Данные которые я запрашивала — были заблокированы системой автоматически. Это, — она чуть склонила голову, — само по себе интересно. Обычно система не защищает профили субъектов от внешних запросов.

— Обычно, — повторил я, улыбнувшись.

— Обычно, — подтвердила она.

Мы смотрели друг на друга.

— Я хотела понять что вы такое, разумеется, — сказала она. — И система почему-то решила что это не моё дело... Поверите? Честно — это было в первый раз когда система возражала против моих запросов.

— Приятно быть первым, — заметил я.

— Главное Первому не говорите, — подмигнула Тимофеева.

***

За воротами сада появился смотритель — тот же самый, что меня сюда привёл. Он встал у входа, намекая, что аудиенция закончена.

Тимофеева поднялась с грацией балерины, чтобы вежливо со мной проститься, и я тоже поднялся.

— Седьмой, — сказала она. — Я поняла, что вы не согласились прямо.

— И правда. — поразился я. — Вы всё замечаете.

Она скромно потупила взгляд, совсем как девчонка.

— Но вы и не отказались... Поэтому, прошу вас решайте скорее. Первая Проверка принесёт нам всем только разочарование, уверяю вас.

— А если я решу что ваши интересы и мои не совпадают?

— Тогда, — сказала она спокойно, — мы продолжим пить кофе в другой раз и поговорим об этом.

— И всё? Так просто?

— Я не враг, Седьмой. — Она посмотрела на меня прямо и уже серьёзно. — Я исследователь. Мне нужны живые субъекты, а не мёртвые. Это делает наши базовые интересы совпадающими даже если в деталях мы расходимся.

Я напоследок обвёл сад взглядом. Тут было так уютно, что стало невыносимо жалко уходить.

— Спасибо за кофе, Лидия, — сказал я.

— Приходите ещё, — сказала она и глянула на пустую посуду. — Приготовлю больше печенья и варенья.

Я пошёл к воротам. У выхода из сада остановился — по традиции которая уже успела сложиться у меня в этом мире.

— Лидия.

— Да, Седьмой?

— Аль Тейн знал, как починить систему?

Серые глаза блестели.

— Я думаю, — сказала она неуверенно, — что он знал кто сможет это сделать. Но не написал об этом прямо.

— Почему?

— Потому что некоторые вещи, — сказала она, — нужно найти самому. Иначе не веришь... а может, он просто любил делегировать.

[Прогресс системных взаимодействий: +5%]

[До уровня 5: 21%]

Завтра — Проверка. Должно быть, по идее, страшно, но я успел так заманаться в последнее время, что не ощущал ничего.

Глава 15. Первая Проверка. Часть первая

Ещё не рассвело, когда ко мне в явилось прекрасное видение. Я с большим трудом разлепил глаза, попытался понять сонным мозгом, что за звук. Тихий стук, как птичка или мышка. Три раза, пауза, ещё раз. В дверь, что ли? Это что за новости...

Я медленно поднялся, подошёл к двери. Открыл и не поверил. Нет, ну точно сон. Тёмное с золотым. Маленький дрожащий огонёк на плече, как будто бы смущённый. Хвост длинных волос. Зелёные глаза на пол лица. Бледная, обеспокоенная мордашка.

— Я очень серьёзно нарушаю протокол, — сказала Анна без предисловий. — Наблюдателям запрещено контактировать с субъектами в день Проверки.

— Понятное дело, — сказал я и быстро отшагнул в сторону. — Входите.

Она торопливо вошла. Огляделась — коротко, профессионально. Осталась стоять у стены, не садясь.

— Я не буду задерживать вас на долго, Седьмой. Ещё слишком рано, а вам нужно набраться сил. — сказала она. — Но есть то, что вам обязательно нужно знать перед тем как войти в зал. И это единственный момент, когда я могла вам об этом сообщить.

— О как... Слушаю. Конечно.

— Первая Проверка никогда не бывает честной, — произнесла она, потупив взгляд. — Это не бой навыков и магии. Это бой информации. Кто знает больше — тот имеет преимущество. Совет об этом знает. Субъекты — обычно нет.

— Не совсем понимаю о чём речь.

Анна сложила кисти рук впереди, чуть приподнялась на носочках и опустилась.

— Формат Проверки объявляется в зале. Субъекты не знают заранее. Это создаёт панику — особенно у тех, кто привык планировать. — Она чуть помолчала. — Советник Блорин будет сегодня за столом. Второй голос Совета. Помните что я говорила о нём. Если что-то пойдёт не так в ходе Проверки — не по протоколу — он имеет право запросить паузу для консультации. Это редко используют. Но право есть.

— Так. Хорошо.

— Второе, — продолжила она. — Клан Вэйр имеет доступ к протоколам трёх предыдущих Проверок. Я их читала. В двух из трёх — субъект который выбывал первым, выбывал не потому что был слабее. Потому что атаковал первым. Без анализа ситуации. Рефлекторно.

— Так, ну я и не собирался первым атаковать. Не мой стиль.

— Отлично.

— А четвёртая позиция, — сказал я. — Кас мониторит её отдельно. Вы это знаете.

Она чуть склонила голову.

— Знаю. Именно поэтому я здесь... Седьмой. Если во время Проверки что-то начнёт идти не по протоколу — именно не по протоколу, а не просто плохо — используйте Блорина. Официальный запрос на паузу. Через любого смотрителя в зале. Это не просто ваш инструмент... это ваш долг.

Я кивнул.

Она уже разворачивалась к двери.

— Анна, — окликнул её я, сделав шаг вперёд.

Она приостановилась.

— Это второй раз, когда вы рискуете статусом ради меня.

— Клан Вэйр рискует статусом ради стабильности Империи, — сказала она холодно. — Это разные вещи.

— Разумеется, — сказал я и сам себе улыбнулся.

Она ушла. Дверь закрылась тихо.

Я остался стоять посреди комнаты в темноте и думал про "разные вещи". Иногда люди говорят "разные вещи" именно тогда, когда вещи на самом деле одна и та же. Просто так удобнее.

Я лёг. Закрыл глаза.

***

Заснуть обратно и вернуться в приятную темноту, где нет всех этих сложностей — никак не получалось.

Это было предсказуемо и всё равно раздражало. Я крутился на постели и думал о Анне, о том, что её поход был быссмысленный, если разобраться. Она же уже говорила мне об этом. Зачем она рискнула снова? Чтобы напомнить? Не доверяет мне? Считает, что я идиот, которому надо по сто раз повторять? Или просто решила прийти на всякий случай. Как бы сказать... Попрощаться. Ведь это и правда может быть наша последняя встреча.

Не-е-ет. Что за глупости.

Я отмахнулся и попытался опять заснуть. И у меня почти получилось, если бы вдруг не замигал интерфейс.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

«Не спишь. Я тоже. Слушай — про Проверку. Я нашла в архивах три полных протокола. Формат каждый раз разный — это намеренно. Чтобы нельзя было подготовиться заранее. Но есть константы. Первое: зал — физически не стабильное место. Это встроено в архитектуру. Он реагирует на магические паттерны. Чем сильнее паттерн — тем сильнее реакция среды и большая материализация объектов. Второе: есть временной лимит. В протоколах он разный — от двадцати до сорока минут. После лимита — принудительное завершение. Как именно — в протоколах написано "по усмотрению Центрального узла". Мне это не нравится. Третье — и это важно: система в зале активна. Я могу видеть происходящее изнутри. Я могу... но немного. Совсем немного. Если тебе вдруг понадобится помощь. Критическая ситуация. Удачи.»

Сегодня я прямо, как именинник получал подарки с самого утра. То Анна, теперь Вера. Все пытались как-то поучаствовать и снабдить меня полезностями. Не говорю уж о Тимофеевой, которая буквально снабдила меня вчера самым полезным, что ни на есть — кофе. Это всё было и приятно, и тревожно одновременно.

Я написал:

«Спасибо.

Если понадобится — скажу.

Ты в порядке?»

Ответ пришёл быстро.

«Бывало и лучше. Но зато ты сегодня выживешь. И это не предсказание. Просто — я буду следить.»

Я подумал о том, что в прошлой жизни у меня не было ни одного союзника. Вообще никогда. Только комп и тихое отчаяние.

Прогресс, в общем-то.

Я закрыл глаза и провалился в короткий, почти бесполезный сон — из тех, после которых просыпаешься более усталым, чем был.

***

Утром на столе стояла яичница-глазунья и блинчики. Пятый допытался у смотрителя, кто же распоряжается насчёт явств. Ему нехотя ответили, что куратор. То есть наш Олар. Не думаю, что у него было на то официальное разрешение, да и в целом — улучшить и разнообразить наш рацион на постоянку, — но он хотя бы пытался. Хотя бы по каким-то веским поводам.

Это было трогательно и одновременно слегка пугающе — как хороший обед перед казнью. Ешьте, ребята. Вам сегодня понадобятся силы.

В этот раз в столовке мы собрались все в одно время. Это само по себе было странно — обычно кто-нибудь да опаздывал, приходил позже, задерживался. Сегодня все были на месте. Все пришли вовремя. Сами. Одинаковые и с одинаковым настроением — напряжённым.

Завтрак был супер. Яичница правильная — с румяными краями и мягкими желтками. Три румяные сосиски. И блинчики... Шикарные толстые блинчики, как из рекламы, с кусочком маслица сверху и кленовым сиропом.

Но на этот раз особых восхищений и разговоров про еду не было. Ели мы все молча. Не тягостно молча — просто молча. В голове каждого, я уверен, был полный перегруз мыслей, поэтому на слова не было энергии.

Атмосферу решил разбить Четвёрка. Он первый съел свою порцию, посмотрел на соседей и сказал:

— А почему все такие грустные?

Второй поднял на него взгляд. Даже он сегодня ел медленно, будто это могло отсрочить мероприятие.

— Четвёртый, — сказал он тихо. — Сегодня Проверка.

— И что?

— Ты вообще понимаешь, что один из на сегодня выбывает?

— Понимаю, — кивнул Четвёртый равнодушно. — Но это же не сейчас. Это потом. А пока мы все живы. И нечего грустить.

Второй отмахнулся, как от чего-то безнадёжного, продолжил уныло жевать свой блин. Пятый хотел что-то добавить своё к беседе, но передумал, и просто угрюмо покачал головой.

Шестой попытался взглянуть ему в глаза, беспокоясь за брата, и затем положил руку ему на плечо. Пятый ему успокаивающе улыбнулся.

Первый смотрел на меня. И что было в его взгляде — я не понимал. Вроде и не враждебный, вроде и не настороженный. Да и на человека, который обдумал мои слова и решился поддержать мою идею — он тоже не походил.

Затем он взял кружку, отпил и отвлёкся, будто ничего и не было.

Я тоже отвёл взгляд. Отрезал ещё кусочек от блина.

Блин был вкусный, только он никак не доедался. Кусок в горло не лез.

Тут трапезу закончил Третий — быстро встал, желая покинуть нашу компанию, которая ему всегда была в тягость, но постоял секунду и сел обратно. Как будто понял что торопиться некуда, а вставать — значит признать что всё, завтрак закончен, начинается то что дальше.

***

Смотритель пришёл когда тарелки опустели.

— Лекционный зал, — сказал он. — Следуйте за мной.

Не в зал Проверки. Сначала — к Олару. Мы немного выдохнули. Все, даже самый невозмутимый — Первый.

Потопали по коридору колонной — как в самый первый день, когда нас вели представлять аристократии. Только тогда всё было новым и непонятным, и я смотрел на спины своих копий с любопытством. Сейчас я знал каждую из этих спин. Знал как Второй чуть наклоняет плечи когда напряжён. Знал что Третий держит книгу под локтем, даже сейчас. Знал что Четвёртый идёт последним, с руками в карманах, и наверняка смотрит на потолок.

Я оглянулся.

Четвёртый смотрел на потолок.

Конечно.

Лекционный зал был пустым — только Олар у доски. Он стоял к нам спиной, когда мы вошли, и обернулся медленно. На столе перед ним лежал лист бумаги — тот самый формат, золотые уголки, официальный бланк.

— Садитесь, — сказал он.

Мы расселись. Олар взял лист. Помолчал секунду — дольше чем нужно для того чтобы просто начать читать. Потом начал.

— Первая Проверка Резервного Контура проводится в соответствии с Уложением о Престолонаследии, раздел семь, параграф четыре. Цель Проверки — определение боевого и магического потенциала субъектов контура. Формат — одиночное противостояние с использованием родовых контрактов. Физическое воздействие допускается в пределах, не угрожающих жизни субъекта. Целью является вывод противника из боеспособного состояния. Субъект, выведенный из боеспособного состояния последним из всех, считается победителем первой Проверки. Субъект, выведенный из боеспособного состояния первым — выбывает из контура.

Он опустил лист.

Посмотрел на нас очень внимательно из-под окуляров.

— Вопросы по регламенту?

Какие у матросов могли быть вопросы? Мы все уже всё понимали и молчали. А может, до сих пор не особо верили. Почти каждый, наверное, думал: «Нет, не я... Ну точно не я, я же единственный настоящий наследник».

— Я вернусь когда придёт время идти в зал, — сказал он. — У вас есть несколько минут. Подготовиться.

И вышел.

***

Дверь закрылась.

Семеро нас в пустом лекционном зале. Парты. Доска. Окно с видом на внутренний двор — тот самый, с кустом. Куст стоял как всегда, уродливый и неуместный. Синие прожилки текли к нему, текли от нас, против нас.

Подготовиться...

Я плюнул и начал:

— Слушайте, есть разговор...

Шестеро лиц — моих лиц, других лиц. Разных. Одновременно перевелись на меня.

Второй с руками сложенными на груди и своим волчьим взглядом. Кажется, за время пребывания здесь он стал крупнее, мощнее. Третий изящно держал пальцы на бархатной обложке своей книги. Пятый немного растерянный, Шестой рядом — сосредоточенный. Первый с непроницаемым лицом. Четвёртый любопытный — сразу подтянувшись по столу чуть ли не всем торсом, как кот.

— Я не собираюсь читать речь, не хочу мутить и без того мутную воду, — сказал я. — Просто скажу кое-что что знаю. А вы сами решайте.

— Что там у тебя? — заинтересовался Второй.

— Мы все пока слишком слабые, — сказал я. — Не потому что ленились или плохо тренировались. Просто прошло десять дней. За десять дней контракт не раскрывают. Это даже не старт. У Второго огонь нестабилен под давлением. У Первого теперь есть щит, да, но телекинез ещё не на полной мощности. У Третьего проекции рассыпаются от прямого воздействия и вечно происходит какая-то мешанина. У Пятого и Шестого единый паттерн на двоих — это сила, но и уязвимость одновременно. И так далее.

— А у тебя вообще нет контракта, — сказал Третий. Презрительно фыркнув. Я не удивился, что именно он воспринял мои слова, как желание кого-то задеть.

— Вообще-то у меня есть контракт, но не в привычном смысле. И это тоже моя слабость так-то. — Я сделал паузу. — Но суть не в этом. Суть в том, что если мы сейчас пойдём в тот зал и начнём бить друг друга по-настоящему. Больше никаких глупостей и неловкостей, как на уроках. Нам придётся перестроиться. И мы в лучшем случае покалечим друг друга. В худшем — сделаем именно то что от нас ожидают.

— Что именно от нас ожидают? — спросил Второй, казалось бы очевидный вопрос, но в нём был интересный подсмысл.

— Что мы уничтожим кого-то из своих, — сказал я. — Из своих... Сами. Эффективно. С минимумом вопросов. Это удобно. Это убирает одну переменную и позволяет тем кто наблюдает сверху спокойно планировать следующий шаг.

— Кому удобно? — Пятый нахмурился.

— Тем, кому выгодно, чтобы мы грызлись между собой, — сказал я. — Пока мы заняты друг другом, наверху спокойно планируют следующий ход.

— Всё пытаешься кого-то обвинить, — закатил глаза Первый.

— Я не обвиняю. Я описываю механику.

Первый молчал. Что-то в нём переключалось — я чувствовал это даже без интерфейса.

— И что ты предлагаешь, Седьмой? — спросил Второй. — Не драться? Стоять, как истуканы? Разбежаться по углам?

— Я предлагаю думать пока дерёмся, — сказал я. — Не отключать мозги как только начнётся вся заварушка. Помнить что цель — вывести из строя, а не уничтожить. Что можно остановиться. Что первый упавший — не обязательно стёртый, это решает не Проверка, это решает система. А система — штука сложная.

— Ты говоришь загадками, — сказал Третий.

— Понимаю — не просто, но идея при этом совершенно проста.

Молчание.

— Я не собираюсь поддаваться, — сказал Второй наконец и бицепсы у него дрогнули. — Если это ты имеешь в виду.

— Понятное дело — не надо, — сказал я. — Это как раз и противоречит идее. А идея в том, что мы все равны. Никто не сильнее, никто не лучше. Если мы не начнём жрать друг друга прямо сейчас, у нас хотя бы появится шанс понять, как вообще отсюда выбраться.

— Выбраться откуда? — усмехнулся Первый. — Мы здесь для того, чтобы сесть на трон.

— Мы это кто, Первый? — не удержался поязвить я. — Кто конкретно? А?

Первый скривил рот и увёл взгляд в искусственное окно. Думать он об этом не хотел. Замок всё ещё висел, конечно же. Остальные помолчали немного.

— Ты знаешь больше чем говоришь, — сказал Третий, прищурившись. — Ты с самого начала — «тёмная лошадка», Седьмой.

— Я скорее «лошадка, которая не хочет быть колбасой». И в этом мы должны быть похожи. Быть рождённым, чтобы через десять дней быть пущенным на мясо из-за чьих-то идиотских правил. Хороший вариант? Мне кажется, не очень.

Третий наклонил голову. Он был недоволен, не доверял мне, но спорить со мной не мог.

Пятый поднял руку — почти как на уроке.

— Можно вопрос?

— Можно.

— Если мы... ну... если постараемся не калечить друг друга... это что-то изменит? По-настоящему?

— Пока не знаю, — сказал я честно. — Но это точно лучше чем если покалечим. Согласись? Ведь быть покалеченным, но победителем тоже звучит сомнительно, не правда ли? А потом ведь вторая проверка, третья, четвёртая... Какой шанс дойти до финала в первородном виде?

Пятый кивнул. Шестой рядом с ним смотрел на меня — серьёзно и молча, как всегда. Мне почему-то показалось, что он согласен с каждым моим словом, только не говорит.

— Четвёртый, — сказал я.

— А? — Он поднял взгляд с парты.

— Ты что думаешь?

— Думаю, что план — дерьмо.

Я опешил. Третий не сдержал ядовитую усмешку. Первый помотал головой.

— Почему?

— Потому что они нас всё равно заставят убивать друг друга. Сопротивляйся-не сопротивляйся — бес-мыс-лен-но.

— Я понимаю, но есть такой нюанс, как система. Совет зависит от неё, а она несовершенна. Мы просто должны присмотреться, найти лазейку... Она есть. Я уверяю вас. Просто я пока её не нашёл. И один я вряд ли её найду. Только с помощью общих усилий мы сможем этом сделать. Нагнуть систему и всех тех, кто хочет, чтобы мы занимались самоуничтожением.

Первый встал, и все посмотрели на него.

— Эта теория очень слабая, Седьмой, — сказал он максимально спокойным тоном. — Но есть теория и другая. Изначальная. Что победит тот, кто достоин победы.

Все задумчиво переглянулись, снова опять вспоминая о том, зачем мы тут все собрались. Мне хотелось завыть. Может, и программистом я был неплохим, но переговорщик из меня вышел просто ужасный. Ничего не вышло. Очень плохо.

В зал вошёл Олар.

— Время, — сказал он тихо, и в его голосе я услышал нотку сожаления.

***

Зал был тем самым.

Я узнал его сразу — высокий купол, витражи с гербами, колонны, золотые люстры. Тот самый зал где нас представляли в первый день. Где Орвин Кас прошёлся вдоль нашей шеренги как покупатель на рынке.

Только сейчас место немного отличалось.

Трибуны — откуда они взялись, я не понял — поднимались вдоль стен, заполненные людьми. Аристократия в своих невероятных нарядах, огни контрактов горели рядами, как гирлянды. Гул голосов — тихий, сдержанный, но плотный. Запах воска и дорогих духов и чего-то ещё — магического, чуть острого.

На возвышении в центре за длинным столом — Совет. Четыре советника в ярко красных мундирах. Орвин Кас посередине. Рядом — немолодой мужчина с водянистыми глазами и раздражением на лице. Ему явно хотелось бы находиться в другом месте сейчас. Блорин — подсказала система.

Сопроводив нас, Олар не обернулся пошёл вглубь зала и уселся на скамью в углу, желая быть незаметным.

Там же недалеко я заметил Константина, сидящего у колонны. Он смотрел на нас так, будто мы все у него заняли денег, а ещё собираемся поумирать, так и не вернув долг. Через пару рядов от него — на трибуне — среди зрителей, не среди официальных лиц — сидела Лидия Тимофеева. Одета опять в скромное и строго причёсанная. Со своим маленьким свитком на коленях. Она смотрела на нас с таким профессиональным спокойствием, с каким смотрят энтомологи на новый вид жука. Когда я встретился с ней взглядом — едва заметно улыбнулась мне.

Я тоже попытался улыбнуться из вежливости, но вышло криво.

Анну я обнаружил на противоположной стороне среди других наблюдателей, сидевших все вместе — она глядела себе куда-то в руки, но я, к сожалению, не мог отсюда усмотреть, что у неё там такое?

Один из советников поднялся. Не Кас — другой, с голосом поставленным как у актёра, привыкшего к большим залам. Звали его Нилодор Пиро, как сообщил интерфейс.

— Резервный Контур Седьмой. Первая Проверка. — Он сделал паузу. — Согласно протоколу, субъекты занимают позиции в арене. Арена активируется по команде. Правила вы знаете. Вопросов нет.

Ничего себе. Никаких официальных речей. Вот так легко и коротко. Я вздохнул, и мы пошли в центр зала.

Семеро. Встали — не строем, просто рядом, неровным кругом. Я был последним.

Нилодор Пиро поднял руку.

— Арена — активировать.

И вдруг всё окружающее нас пошло волной, зарябило, накренилось, словно это магия Третьего. Зал начал меняться.

Это происходило быстро, захотелось растопырить ноги и руки, чтобы удержаться. Пол под ногами стал другим — не мрамор, что-то темнее, более упругое, вязкое. Из него начали появляться что-то вроде перегородок из тёмного блестящего камня. Потом стены как будто отступили, а вместе с ними и трибуны — всё это отодвинулось, ушло в расплывчатую темноту. Зрителей перестало быть видно. Потолок поднялся. Витражи мрачно потемнели. Из колонн начали расти ступеньки, точно ветки. Появилось нечто вроде уровней — не лестницы, а просто участки пола на разной высоте, соединённые пологими подъёмами.

Зал превращался в арену с препятствиями.

Интерфейс нервно замигал:

[!] Арена активирована.

Тип среды: магически адаптивная.

Реакция среды на паттерны: высокая.

Временной лимит: час.

Статус субъектов: все активны.

[!] Внимание: система мониторинга

арены связана с Центральным узлом.

Все действия фиксируются.

Час. Вера говорила — от двадцати до сорока, но немного ошиблась. Час. Целый час... Звучало ужасно. За час мы все могли друг друга попереубивать по пять раз.

Я резко огляделся, вспоминая, собственно, об этой маленькой неприятной детали.

Шестеро моих копий уже находились на разных участках арены — кто остался где стоял, кто инстинктивно переместился. Второй отбежал к блоку. Недалеко. Очевидно, планировал начать первым, как обычно. Первый пока стоял на месте, но активно искал себе стратегическую позицию глазами. Выверено и с полным самообладанием. Третьего уже почему-то не было. Как и когда он успел слинять — оставалось загадкой. Пятый и Шестой пребывали в смятении, но не отходили в ц стояли рядом — плечо к плечу. Четвёртый стоял там же где и был, руки в карманах, и подхихикивал над остальными.

Единственное место, которое пока что не изменилось был пьедестал со столом советников впереди. Он тоже потихоньку утопал в тёмном тумане, и казалось, что стол висит в воздухе, но советники были ещё видны нам.

— Субъекты готовы, — сказал Нилодор. — По команде — начало. — Пауза. — Три. Два. Один...

У меня заложило уши. Советники исчезли. Настала абсолютная, почти физическая тишина.

А потом — бум — удар.

Громко. Жёстко. Неожиданно.

Слишком быстро. Кто-то не хотел терять время. Ни минуты, нет, ни секунды. Атаковал сразу же. Блок у стены взлетел в воздух — тяжёлый, тёмный — и полетел не в кого-то из нас. Полетел в Четвёртого.

Первый.

Я не успел удивиться. Только подумал — вот так вот, значит — и арена взорвалась движением.

Глава 16. Первая Проверка. Часть вторая

Блок полетел в Четвёртого.

Тяжёлый, но с очень хорошей скоростью — Первый не экономил свои магические силы и никого не собирался жалеть. Блок должен был снести Четвёртого с ног, отбросить к стене, вывести из боя в первые же секунды.

Но он прошёл сквозь него.

Буквально. Как сквозь воздух. Четвёртый стоял на том же месте, руки в карманах, и смотрел на пролетевший мимо блок одновременно и озадаченно, и восхищённо.

— Ого! — только и выдал он, но голос был поразительно равнодушный.

Блок врезался в стену арены. Разлетелся на куски.

И тут арена забурлила.

Я увидел это через интерфейс раньше чем понял что именно вижу — структура пространства вокруг места удара вдруг уплотнилась. Из пола медленно поднялся второй блок. Потом третий. Сам по себе. Без чьей-либо команды. Первый сам отшатнулся от неожиданности, злобно зыркнул на Четвёртого, будто тот был виноват, но Четвёртый был явно не в курсе.

[!] Зафиксировано: паттерн активен.

Источник: субъект №1, телекинез.

Реакция среды: нарастающая.

Объекты в движении: 3 / нет активного оператора.

Причина: [анализ...].

Вот оно что.

Арена не усиливает того кто применяет магию. Она копирует эффект — и запускает его в пространство. Для всех. Не для кого-то конкретно. Для всех.

Я мысленно выругался на чём свет стоит.

Вера написала "арена реагирует на паттерны". Я прочитал это как "среда меняется под воздействием магии". А надо было читать как "среда учится и начинает воспроизводить". Принципиально разные вещи. Я неправильно понял. Если бы понял — мог бы объяснить это им в лекционном зале. Когда все сидели и слушали. Когда была возможность.

Теперь поздно.

Теперь началось.

***

Второй не оценивал общую обстановку. Он только увидел атаку Первого — и всё. Тело само знало что делать. Огонь поднялся по предплечьям рывком — не постепенно, сразу на шестьдесят процентов, из обычного тёмного перерос в ярко-багровый, яростный, почти кровавый. Двинулся вперёд широким шагом, выбирая в цель Первого.

Арена среагировала мгновенно.

Температура в зоне вокруг него скакнула — арена скопировала паттерн и начала генерировать жар самостоятельно. Из стен, из пола, из воздуха. Потом огонь перебросился на ближайший деревянный блок, затем на второй. Небольшие очаги вспыхивали в случайных точках, поджигали всё что могло гореть. Зал начал наполняться дымом.

Я подумал что, возможно, первая Проверка нашего Контура будет первой в истории, где все просто задохнутся.

Я скользнул вдоль стены — быстро, пригибаясь под летящим самостоятельным блоком. Подальше. Жар уже чувствовался по всей арене. Я почувствовал его на лице как от открытой духовки, только духовка была размером с зал.

***

Третий ждал своего триумфального часа.

Он всегда его ждал — это было его архитектурой. Пока другие тратили силы, он накапливал. Его время пришло когда Второй волей-неволей создал жаровню на пол-арены, и все отвлеклись на огонь.

Пространство поплыло.

Сначала я просто почувствовал что что-то не так — как когда смотришь на картинку и понимаешь что она неправильная, но не можешь сказать почему. Стены появились там где была темнота. Дальняя стена арены вдруг убежала вдаль. Потолок поднялся на несколько этажей. Пол наклонился, оборвался, под ним появился ещё один пол.

Или мне так показалось. Я шагнул — нога нашла твёрдую поверхность там где должна была, но ощущение наклона не исчезло. Вестибулярный аппарат кричал одно, глаза говорили другое, мозг не мог решить кому верить.

— Эй! Что происходит? — крикнул Пятый — и голос его пришёл сверху и чуть левее. Хотя секунду назад он стоял справа.

Третий работал на полную. И видимо давно скрывал свои настоящие возможности — на уроках показывал жалких клонов, не больше. Это было в его духе. Хитрюга.

Иллюзии пространства расходились кругами. В зоне его влияния верх и низ менялись местами плавно, так что ты не замечал пока не оказывался дезориентирован полностью. Расстояния врали. Один из коридоров уходил вниз под острым углом — Второй шагнул туда и оступился, схватился за стену, но та оказалась иллюзией. Горящие руки прошли сквозь неё, и он повалился с возвышения.

Арена восприняла нововведения с нескрываемым энтузиазмом.

[!] Арена копирует паттерн субъекта №3.

Тип: пространственные иллюзии.

Активных искажений: 17.

Охват: нарастающий.

[!] Реальные объекты в зоне искажений:

блоки — 8, возвышения — 3.

Риск столкновений: высокий.

Арена копировала пространственные иллюзии и накладывала их поверх реальной геометрии.

Эффект был уже заметен повсюду. Второй где-то справа врезался в стену которой не было — я слышал грохот и его выражение. Пятый завис на краю невидимого возвышения, не понимая куда шагнуть. Блок пролетел сквозь иллюзорную колонну и едва не снёс меня — я увидел его только через интерфейс, за секунду до.

Зеркальный лабиринт который хочет тебя сожрать.

Именно тогда Третий решил что момент подходящий.

Я переключил интерфейс на режим паттернов — без иллюзий, только структура. Сразу полегчало. Интерфейс видел реальное положение объектов поверх иллюзорного.

Но остальные этого не видели.

— Второй! — крикнул я. — Блок сзади — реальный! Два шага вправо!

Он послушался сразу — блок прошёл в сантиметре от плеча.

— Пятый — стой! Там перед тобой возвышение, арена его скрыла!

— Где?!

— Прямо перед тобой! Три шага!

Пятый остановился. Вытянул руку — нащупал край возвышения которого не видел. Выдохнул.

— Арена ворует паттерны и повторяет их. Надо минимизировать магию!

Я перемещался по арене, читая реальную геометрию через интерфейс и выкрикивая предупреждения — человек с картой ведёт остальных по незнакомой местности ночью. Помогало. Не всегда. Но помогало.

Именно тогда — между уклонением от блока и криком в сторону — интерфейс мигнул. Новое уведомление.

[!] Входящее сообщение — ВЕРА

«Кас только что отправил команду Центральному узлу. Содержание закрыто. Но тип — не мониторинг. Это команда на стирание. Субъект: №4. Статус команды: очередь на исполнение. Система ищет субъекта. Пока не нашла. Это даёт время. Немного.»

Я прочитал это на бегу. Прочитал ещё раз.

Кас отдал команду на стирание Четвёртого. Прямо сейчас. Во время Проверки. Пока все заняты друг другом — пока дым, огонь, иллюзии, пока никто не смотрит.

Система ищет субъекта. Не нашла. Потому что Четвёртого нигде нет — ни в арене, ни в мониторинге. Он опять, как сквозь землю провалился.

Я убрал интерфейс и продолжил двигаться. Думал на ходу.

Кас знал что делает. Команда с задержкой исполнения — выглядит как законное выбывание в ходе боя. Как только Четвёртый появится в зоне досягаемости — система исполнит. Это ловушка которая ждёт. Потом можно будет притянуть это к тому, что произошла трагическая случайность. А как иначе, во всём этом хаосе. Кто-то должен был пострадать.

— Третий! — крикнул я в пространство заполненное силуэтами. — Арена копирует твои иллюзии! Ты понимаешь что происходит?! Она накладывает их на реальные объекты — кто-то сломает шею!

Из ниоткуда — голос, ровный и холодный:

— Я на это и рассчитываю.

Пространство передо мной с грохотом схлопнулось. Коридор оказался в другом месте, я мотнулся куда планировал — и со всего размаху врезался в стену которой секунду назад не было. Ударился прямо башкой. Зашипел.

В трёх метрах от меня материализовался настоящий Третий — из иллюзии, из тени, из складки пространства.

— Ты опасен, — сказал он просто. — Ты видишь то чего не видим мы. Управляешь информацией. Это хуже чем любая атака.

Я стоял немного согнувшись, приложив ладонь ко лбу.

— У всех свои навыки, а ты вот взял и докопался именно до моего.

— Я не докопался. Я хочу тебя закопать.

Он атаковал. Проекцией — настоящей, физически ощутимой. Пространство сжалось, я увидел три версии одного угла одновременно, не понял в какой нахожусь, дёрнулся — нога нашла воздух.

Упал. Не с высоты, к счастью, просто потерял ориентацию. Руки, к счастью, нашли пол.

[!] Субъект №3 — атакующая проекция.

Направление: субъект №7.

[!] Арена копирует паттерн атаки.

Новых пространственных искажений: +9.

Откуда-то справа — грохот и крепкое выражение. Второй снова куда-то врезался или Первый его атаковал — было непонятно. Брызнули искры. Мелькнули серебристые нити — Пятый пытался защитить Шестого от какой-то опасности. Полная суматоха.

— Третий! — раздался отчаянный голос Пятый. — Хватит! Ты помогаешь арене нас убивать!

— Я помогаю контуру избавиться от лишней переменной, — сказал Третий беспощадно и взмахнул рукой в сторону Пятого — так он хотел направить проекцию.

Но Пятый был не промах. Он взметнул серебристые нити прежде чем сработала магия — они молниеносно обвили предплечье Третьего, дёрнули в сторону. Довольно жёстко. Третий упал, крикнул от боли. Пятый виновато ойкнул — не ожидал что получится так сильно — и отозвал нити.

Иллюзии мигнули. Несколько искажений сложились домиком разом. Часть пространства вернулась к реальным пропорциям.

Третий пополз за нагромождения, держась за руку — судя по неестественному положению локтя, сломана.

Арена растерялась на долю секунды.

Я воспользовался моментом. Рванул к Пятому и Шестому на верхний уровень, кивнул следовать за мной — мы нырнули в образовавшийся безопасный угол, присели на колени.

— Видите? — заговорил я быстро. — Нас решили истребить. Воспользовались терминологической уловкой. По сути, это не нарушает правила, но...

— Совет просто охренел, — докончил Шестой.

Я удивлённо повернул на него голову. Кажется, за всё время пребывания тут, я слышал чистый голос Шестого, обращённый так прямо, в первые. Ещё и в таких выражениях.

— Ты знал, что так будет? — спросил Пятый.

— Не совсем... Точнее я мог бы догадаться. Мог бы вам получше всё объяснить в лекторном зале. Я думал, арена просто усиливает фон. Не копирует. Но я ошибся... — я потёр глаза.

— Брось, Седьмой. Не вини себя, — сказал Пятый. — Это бы всё равно не помогло. Если ты мог заметить, тут не все заинтересованы в выживании. Кому-то важнее победа.

Соглашаясь со словами брата, Шестой кивнул и положил мне руку на плечо.

Единение нашей троицы длилось недолго. Шестой за моей спиной что-то почувствовал раньше меня — я увидел по тому как он повернул голову. Резко. Чётко.

Огонь пришёл сбоку.

Случайный, скопированный ареной. Языки пламени вылетели из пола прямо между мной и блоком. Ближайший блок занялся, за ним деревянное перекрытие. Арена горела уже в трёх точках. Дым наполнил лёгкие.

Я упал назад и закашлялся. Пятый тоже закряхтел и покатился на бок.

Шестой, на удивление, устоял. Он наоборот — прыгнул вперёд и его тень вместе с ним, вышла из-за его спины, бесформенная, дрожащая, вытянулась, раздвинула свои плоские руки, разбивая языки пламени.

[!] Субъект №6 — теневая завеса.

Успешно нейтрализовал воздействие.

[!] Арена копирует паттерн субъекта №6.

Новых теней: +8.

Восемь новых теней появились в пространстве — плотных, активных, как разъярённые тёмные духи. Они принялись шагать в случайных направлениях, разнося всё что попадалось на пути. Выглядело это, честно сказать, жутковато.

— Шестой, — крикнул я. — Пассивный щит. Как у Первого — только из тени. Попробуй.

Он напряжённо сдвинул брови. Кивнул.

Тень его изменилась. Стала чернее. Значительно чернее. Человеческому взгляду было некомфортно на неё смотреть — не потому что страшно, а потому что там не было ничего. Полное поглощение света. Дыра в форме человека.

Шестой поднял руки — медленно — и тень потянулась за ними. Расширилась. Поползла по полу от него во все стороны. Дошла до меня. До Пятого.

Нас накрыло, словно крышкой. Изнутри арена просматривалась как сквозь очень тёмное стекло. Снаружи, должно быть, это походило просто на комок тьмы.

Стало тихо. Удивительно тихо. Завеса поглощала не только свет, но и звуки.

Один блок вдруг бесшумно поднялся и влетел в край кокона. Это арена хаотичным образом продублировала то, что Первый внизу направлял в нападающего на него Второго. Как и тот блок, был разбит огненным кулаком Второго, так и этот не достиг цели — растворился в темноте, не добравшись до нас. Без звука. Без следа.

[!] Паттерн субъекта №6 — изменение.

Тип: поглощение / теневой кокон.

Радиус: ~3 метра.

Эффект: полное поглощение

любых внешних воздействий.

[!] Арена попыталась скопировать паттерн.

Результат: сбой классификации.

Причина: структура отсутствия

не копируется системой.

Структура отсутствия не копируется системой.

Тень Шестого была ничем. Пустотой с краями. Арена попыталась скопировать пустоту и получила сбой — потому что пустота не копируется. Пустота просто есть.

— Шестой, вау... Это гениально.

Он не ответил. Стоял с закрытыми глазами, держал кокон — аккуратно, как держат хрупкое. Лицо белое.

— Сколько можешь?

Покачал неопределённо головой. Так, понятно — недолго.

— Пятый. Как только Шестой отпустит защиту— надо будет побежать. Без магии, своими ногами. К Первому и Второму, пока они не попереубивали друг друга.

Пятый непонимающе скривился.

— Третий же тебя хотел прикончить!

— Это верно.

— И ты хочешь ему помочь? Ты серьёзно, Седьмой?

— Ты ему, похоже, руку сломал, — невесело усмехнулся я. — Он в уязвимом положении.

— Не говори, что тебе его жалко.

Я опять усмехнулся и пожал плечами.

Пятый вздохнул — с таким видом как вздыхают когда понимают что спорить бесполезно.

— Шестой. Как только отпустишь — за нами.

Едва заметный кивок.

— Готов? — спросил я Пятого.

— Конечно нет. Но давай.

Тень дрогнула и растворилась.

Мир вернулся разом — жаром, звуком, движением. Летящий объект прошёл справа — пригнулся. Пятый рванул влево. Мы побежали.

***

Первый и Второй были внизу арены.

От щита Первого осталось меньше половины, он потрескался и неровно гудел. Второй работал кулаками, как раскалёнными поршнями, молотил, что есть мочи прямо в щит. У Первого уже не получалось воспользоваться телкинезом, чтобы атаковать, теперь он был полностью сосредоточен на защите. Второй это понял и пошёл напропалую. Первый от безысходности медленно пятился назад, выставив правую руку на полную длину. Он знал, отвлекись он хоть на секунду, огненный кулак Второго расквасит его лицо. Видимо, он уже получил немного в какой-то момент, судя по тёмному пятну и идущей из носа крови. А может, и прилетело чем-то из неблагоприятной среды. В любом случае, он выглядел неважно.

Второй тоже не отличался свежестью. Штаны по шву у него были разорваны, бровь рассечена, а костяшки разбиты. Бить он, конечно, бил, но будто бы в агонии — только приостановись на миг и тут же рухнешь.

— Хватит! — крикнул я.

Никто не остановился.

Второй ударил — с рёвом, с полной силой, огненным кулаком прямо в щит Первого. Не обычный удар — он вложил в него всё что копил. Щит ярко вспыхнул, словно был из бумаги, и так же красиво растворился.

Первый рухнул на колени.

Тяжело дышал. Голова опущена. Щит — тот самый, который он разработал самостоятельно, которым гордился — исчез полностью, и сделать другой у него уже не было сил ни физических, ни магических.

Второй довольно загоготал, занёс руку для следующего удара.

Тень Шестого метнулась вперёд и встала между ними, как стена. Рука Второго ударила в неё и увязла, как в воде. Наш боец застенал, но это всё было уже бесполезно.

— Стоп, — сказал Шестой тихо.

Зал постепенно стал затихать. Хаос утихомиривался. Второй ещё немного подрыгался и успокоился, повис в тени, словно пойманная дичь. Самостоятельные блоки стали опускаться. Огонь без источника начинал гаснуть.

Только дым оставался. Плыл по арене медленно, тяжело.

Первый закашлял.

Все тяжело дышали.

— Посмотрите вокруг. Мы все потрёпаны. Четвёртого нет. И Кас только что сделал то чего по протоколу делать не должен.

Первый медленно поднял голову. Тёмные круги прорисовались у него под глазами.

— Что он сделал? — спросил он хрипло.

— Отдал команду на стирание Четвёртого. Прямо сейчас. Во время Проверки. Пока мы были заняты друг другом.

Зависла тишина.

Первый смотрел на меня снизу вверх. Сейчас он наконец-то выглядел, как нормальный человек, а не как человек, считающий себя Императором.

— Какое нам дело до Четвёртого? Пусть стирает.

— Не-е-т, Первый. Четвёртого стирать нельзя категорически. — Я говорил коротко, без лишних слов. — Потому что если его сотрут — система рухнет. Вообще вся. Всё что держит эту Империю вместе — рухнет. Это не метафора. Это архитектура.

— Откуда ты это знаешь?

— Из закрытых архивов. Это уже происходило раньше — в шестом контуре стёрли четвёртую позицию. Контур схлопнулся. Все субъекты — включая победителя — исчезли. Официальная причина: нестабильность среды. Реальная причина — в протоколах, если знать где искать.

Тут внезапно вмешался Пятый.

— Подожди, Седьмой… у тебя что, есть какой-то особый доступ?

— Можно сказать, это часть моего родового контракта.

Пятый удивлённо покачал головой.

— С каждым днём ты всё подозрительнее, Седьмой. Я виновато улыбнулся. Первый посмотрел на меня.

— И что? Кас знает всё тоже самое, что и ты?

— Кас это ищет, — сказал я. — Три месяца назад он проводил аудит системы. Искал кое-что конкретное. Видимо, нашёл. Или нашёл достаточно чтобы рискнуть.

— И как тут вообще поверить, что ты не врёшь?

— Никак. Но если я вру — убьёшь меня через минуту. Если нет — через минуту нас сотрут всех.

Первый помолчал немного, пообдумывал.

— То есть, — сказал он наконец медленно, — Кас хочет уничтожить систему.

— Или не понимает что делает, — сказал я. — Что хуже. И сейчас — он нарушает протокол Проверки. Внешнее вмешательство запрещено Уложением раздел семь.

Я открыл интерфейс. Быстро нашёл нужный раздел — официальные каналы, протокольные запросы. Такой возможности у субъекта контура не было. Формально. истемный доступ открывал каналы которых не должно было быть у субъекта контура — ещё один баг, ещё одна лазейка.

Я составил запрос — коротко, по форме, официальными словами:

[Исходящий запрос — протокольный канал]

Получатель: советник Блорин, второй голос Совета

Содержание: зафиксировано нарушение

протокола Проверки.

Внешний запрос к Центральному узлу

в ходе Проверки — источник: первый голос.

Основание для паузы: Уложение о Престолонаследии,

раздел семь, параграф девять.

Запрос официальной консультации.

Отправил.

Из-за нагромождения блоков в дальнем углу арены медленно вышел Третий. Держал руку — неудобно, прижав к телу. Выглядел паршиво, чуть ли не зелёный.

— Перемирие, — сказал он коротко.

Второй уставился на него. Кажется, он думал, что у нас тут временный перерыв, и только тень его отпустит, всё снова закрутится.

— Серьёзно?

— Продолжать нецелесообразно, — сказал Третий с таким спокойствием с каким констатируют погоду.

— То есть ты сдаёшься только потому что не можешь победить.

— Я принимаю тактически верное решение, — поправил Третий.

Второй посмотрел на меня. Потом на Первого — тот поднялся с колен, стоял прямо, хотя это явно давалось усилием.

— Ладно... Ладно... — принял ситуацию Второй. — Шестой отпусти меня. Я понял. Всё... И что теперь?

— Теперь ждём, — сказал я.

Арена молчала. Дым рассеивался медленно. Блоки стояли неподвижно. Тени лежали ровно.

Потом что-то изменилось — тихо, почти незаметно. Пространство арены начало стягиваться. Стены двинулись обратно. Потолок опустился. Уровни сровнялись. Блоки осели в пол. Темнота отступала от трибун — и за ней снова появлялись люди, огни контрактов, золото люстр.

Зал возвращался в прежний вид.

Мы стояли — шестеро, побитых, в дыму — посреди того самого зала с куполом и витражами, где нас представляли в первый день.

— Ой, ребят, а вы чего такие покоцанные? — вдруг раздался голос рядом.

Мы все одинаково вздрогнули.

Четвёртый стоял среди нас. Он мягко улыбался и смотрел на нас с искренним любопытством человека, который пришёл на вечеринку с опозданием и хочет понять не пропустил ли он чего-нибудь интересного.

— Откуда ты взялся?! — выдал Второй.

— Я всегда тут был, — сказал Четвёртый. — Просто немного в другом месте.

— Что б тебя, Четвёрка, — хлопнул по бёдрам Пятый.

— В каком другом месте?!

— Ну, в тихом и спокойном. Вы знаете, я не очень люблю всякие активности и всю эту социализацию. Я, если честно, интроверт.

Шестой закрыл лицо ладонью.

Второй смотрел на Четвёртого выпученными глазами, но слов у него не было.

Первый глядел в пол и еле заметно улыбался.

***

Зал взорвался аплодисментами.

Не сразу — на секунду повисло молчание пока трибуны переваривали произошедшее. Потом кто-то начал аплодировать — одиночно, неуверенно. Потом ещё. Потом ещё.

Потом — свист, крики, рукоплескания. Зрители в своих сложных нарядах неудобно поднимались со своих мест. Огни контрактов на плечах вспыхивали ярче — это, видимо, был местный эквивалент овации.

Для них это было шоу. Лучшее шоу за долгое время. Семь субъектов контура — и все живы. Никто не выбыл. Побитые, в дыму, с переломанными руками и разбитыми носами — но живые. Все семеро.

Этого не бывало никогда.

Я смотрел на трибуны и искал лица.

Константин стоял у своей колонны с непередаваемым выражением. Одновременно, и непонимание, что произошло, и что-то даже похожее на испуг. Пальцы правой руки коснулись браслета — быстро, привычно. Потом опустились.

Тимофеева была на несколько рядов выше — и она не аплодировала. Она сидела от интереса выгнувшаяся вся вперёд, румяная, взволнованная, глаза блестят, свиток прижат к груди. На её отточенном лице было такое выражение, как будто она поставила на правильную лошадь на скачках и та победила. Только это была не лошадь, это была теория, и теория только что получила экспериментальное подтверждение.

Анна стояла среди наблюдателей белая как мел. Огонь на плече горел ярко — слишком ярко, она не контролировала. Кисти были сложены вместе спереди — пальцы нервно переплетены. Она смотрела на нас и когда наши взгляды встретились — медленно, очень медленно, выдохнула.

За столом Совета — были другие интересные эмоции.

Кас сидел неподвижно, воде бы спокойный на вид, но желваки у него ходили ходуном. Он препарировал нашу компашку тяжёлым взглядом.

Рядом с ним — второй советник Леонов — что-то говорил Касу вполголоса, наклонившись. Кас не реагировал. Просто продолжал смотреть на нас.

Блорин стал немножко заинтересованнее, водянистые глаза уже не казались такими отстранёнными. Интересно было, получил ли он моё сообщение, или просто закончилось время?

Нилодор Пиро наклонился к нему, что-то спросил. Блорин ответил коротко. Нилодор выпрямился. Они переглянулись.

За спинами главных советников поднялось несколько человек и двинулись куда-то в сторону — видимо за кулисы, где можно говорить без трибун. Кас встал последним. Посмотрел на нас ещё раз — на Четвёртого чуть дольше — и пошёл следом.

Аплодисменты продолжались, но нас это как будто бы не касалось. Мы стояли посреди зала — шестеро уставших и один совершенно свежий — и смотрели как зал гудит вокруг нас. Это было странно. Как будто ты внутри аквариума, а снаружи что-то происходит.

— Пацаны, — сказал Четвёртый, — а почему все хлопают?

— Потому что мы все живы, — сказал Пятый.

— А, — Четвёртый кивнул. — Хорошо.

— Ты понимаешь хоть что происходило?

— Ну, — он подумал, — немного. Там внутри было слышно. Не всё. Но кое-что.

— И ты не вышел.

— Ну да, мне не очень хотелось, — сказал Четвёртый невинно округлив глаза. — И потом, — он чуть помолчал, — я же не мог выйти. Меня бы стёрли.

Мы все обернулись на него.

Четвёртый сказал это совершенно спокойно, как говорят очевидное.

— Ты знал, — выговорил я.

— Чувствовал, — поправил он с умным видом.

***

Нилодор Пиро вернулся к столу.

Советники — кроме Каса, того не было — расселись. Нилодор откашлялся. Зал постепенно успокаивался — последние аплодисменты стихали, люди садились.

Нилодор поднял руку.

Зал затих.

— Первая Проверка Резервного Контура Седьмого, — начал он своим поставленным голосом, — официально завершена. По итогам первой Проверки объявляется следующее.

Он развернул свиток. Посмотрел в него, затем — и это было нетипично для человека который читал протоколы как читают инструкцию к холодильнику — на секунду поднял взгляд на нас.

— Все семь субъектов контура сохранили боеспособность к моменту завершения Проверки, — сказал он. — Выбывших нет. Несмотря на временные кооперативные действия, субъектами сохранялось индивидуальное противостояние, что не нарушает формальный регламент Проверки.

Зал снова зашумел — тихо, удивлённо.

— В соответствии с Уложением о Престолонаследии, раздел семь, параграф двенадцать, в случае если по итогам Проверки ни один субъект не выбыл — Совет вправе признать результат Проверки действительным без вынесения решения об исключении.

Он помолчал.

— Совет принял такое решение.

Снова шум. Громче. Явно не все понимали что именно произошло — но понимали что что-то нетипичное и интересное.

— Второй этап отбора назначается на усмотрение Совета, — продолжил Нилодор. — Дата будет объявлена дополнительно.

Он свернул свиток.

— Субъекты контура могут покинуть зал.

Это было всё.

Никаких оценок. Никаких комментариев. Никаких объяснений почему именно такое решение и что это означает. Просто — факт. Все живы. Дата следующего тура будет объявлена.

Мы стояли посреди зала полностью опустошённые, и не знали, что делать. Хоть стой, хоть падай. Такое вот унылое окончание. А ведь мы все друг друга тут только что не попереубивали...

Второй первым нарушил мрачную тишину.

— И всё? — спросил он.

— И всё, — сказал я.

— Мы просто... идём обратно?

— Судя по всему — да.

Второй разочарованно глянул на свои разбитые костяшки, после на нос Первого — тот вытер кровь рукавом с таким видом как вытирают что-то неприятное и несущественное одновременно.

— Нормально, — сказал Второй наконец. — Нормально повеселились.

Первый закатил глаза, но сделал это как-то не злобно. Пятый засмеялся — коротко, выдохом. Потом ещё раз. Потом Шестой рядом с ним скромно улыбнулся.

Четвёртый посмотрел на всех по очереди так обиженно, словно это мы его на тусовку не взяли. Третий сжался весь в комок, и развернулся первым. Ему пересекаться взглядами ни с кем из нас не хотелось.

Мы все потихоньку пошли на выход. Я пошёл последним и успел обернуться — один раз.

Кас стоял там в центре. Рядом с ним — кто-то из советников, тихо говорил что-то. Кас не отвечал. Он точно окаменел.

Я повернулся обратно и пошёл дальше.

[Прогресс системных взаимодействий: +8%]

[До уровня 5: 13%]

[!] Входящее сообщение — ВЕРА:

«Команда Каса всё ещё в очереди. Я её не смогла удалить. Только задержать. Она ждёт. Будь осторожен. И... Поздравляю»

Вторая арка. Глава 1. Разбор полётов

Первое что я почувствовал, когда открыл глаза — запах дыма.

Не настоящего. Просто — остаточное, застрявшее в коже и в волосах. Я полежал немного, глядя в потолок и прислушиваясь к звукам в общаге. Было очень тихо. Даже Четвёртый не топтался.

Я встал, умылся, посмотрел на себя в небольшое зеркало над умывальником. Синяк под левым глазом — откуда, я так и не понял. Не помню момента — когда успел в этой суматохе. Ссадина на ладони — вот эту помню, это когда падал и ловил себя руками на горячем полу. Всё тело ныло, словно после долгого бега, а в голове пульсировала тупая, тягучая боль.

В целом — бывало и хуже. Но обычно это случалось после дедлайна, а не после того, как меня чуть не сожгли, не раздавили блоком и не дезориентировали. Я тяжело вздохнул, стараясь не морщиться от каждого движения, оделся и пошёл на завтрак.

***

В столовой было непривычно тихо. Сидело всего трое — близнецы и Четвёрка. Никто не разговаривал. Пятый без энтузиазма ковырял кашу, подперев рукой голову. Шестой разламывал на мелкие кусочки хлеб, образовывая горку. Четвёртый, впрочем, чувствовал себя отлично. Он ел с полным удовлетворением и громко прихлёбывал чай — единственный человек за столом, у которого, судя по всему, не было никаких претензий к прошедшему дню.

Где были начальные представители нашего контура было непонятно. Я сел, налил чай, огляделся. Пятый прочитал мои мысли.

— Они в Лазарете, — сказал он. — Смотрители отвели ещё вечером.

— Откуда ты знаешь?

— Я подходил к Третьему после, хотел извиниться... за руку. И как раз попал на то, как его и других уводили.

Я представил эту сцену. Очень живо. Особенно лицо Третьего, оскорбленного тем, что на его слабости делают дополнительный акцент. Это как ткнуть в больную рану, сказать "прости, что ты оказался слабее". В этом Первый и Третий были очень схожи.

— И как он? Принял извинения? — всё-таки решил спросить я на всякий случай.

— Ага. Конечно, — Пятый цыкнул и с горькой усмешкой отложил ложку. — Он даже не обернулся, будто я пустое место. Я ещё ему попытался объяснить, что это всё случайно вышло, я не хотел, но он никак не реагировал.

— Получается, зря ты распинался.

— Получается, зря. Он реально разозлился... на нас на всех.

Четвёртый оторвался от трапезы и удивлённо округлил глаза.

— А на меня-то за что?

Мы с Пятым и Шестым переглянулись. Кажется, у нас у всех возникла одинаковая мысль, что на Четвёртого невозможно злиться, его можно только бояться. На данный момент он среди нас всех самое сильное существо и самое непредсказуемое.

— Слушай, Четвёрка, — вдруг вспомнил я. — Ты же хотел меня убить в самом начале. Помнишь? Говорил, что интересных убиваешь первыми, что изменилось? Теперь ты такой белый и пушистый, просто исчезаешь-появляешься, никого не думаешь убивать.

Четвёртый призадумался, надув губы.

— Да, я не очень хочу убивать, ты прав, — неожиданно быстро согласился он. — Я понял, что тут интересных слишком много набралось. В этот раз. Всё по другому в этот раз.

Пятый откатился на локте по столу подальше, внимательно наблюдая за Четвёртым, прищурился.

— Выходит ты был в других контурах? Это вообще как? Такое возможно?

Тут Пятый почему-то перевёл взгляд на меня, как будто я понимаю в этом больше. Вопрос его был очень правильный, почти философский вопрос, но ответа я на него не знал, поэтому лишь тихонько пожал плечом, мол, без понятия.

— Был-не был, — скучным тоном ответил Четвёртый. — Какая разница. Главное, что я есть сейчас. И вы есть. Это же здорово, ребята? Не правда ли? Никто не убит и это уже маленькое чудо в нашем сложном мире!

Я выдавил улыбку. Вот вам и чудо. Как говорится, спасибо, что живой. Пятый заныл, и уложил голову на вытянутой по столу руке. Шестой смотрел с подозрением. Четвёртый улыбнулся и продолжил дальше есть. Через некоторое время пришёл Третий.

Он вошёл в столовую с таким видом, словно нет никаких изменений. Рука была забинтована и подвешена — аккуратная белая повязка, профессионально сделанная, плотно зафиксированная. Он не поздоровался, не взглянул на нас, сел и приступил к завтраку. И всё бы ничего, но он не учёл одного. Намазать масло одной рукой оказалось неожиданно сложной дисциплиной. Особенно если ты всю жизнь существовал в уверенности, что человеческое тело обязано функционировать правильно исключительно потому, что тебе так удобнее.

Третий попробовал несколько раз, старательно не меняясь в лице, затем отложил нож, взял сыр и положил сверху на нераскатанный уголок масла. Затем он попытался налить чай, но не пододвинул чашку. Пришлось поставить чайник, пододвинуть чашку, и только потом налить. Я видел, как Пятый смотрит на это всё с нескрываемой жалостью, как он хочет предложить помощь, но сдерживается.

Дальше стало ещё хуже. Третий достал из кармана книгу. Видимо, он настолько сильно находился в отрицании, что не мог хотя бы на время травмы отказаться от былых привычек. Для него это было бы признанием собственной уязвимости, и он ни в коем случае не хотел этого показывать. Как же это было глупо. Мы все это сразу поняли, даже Четвёрка, поднявший от любопытства брови и уставившийся на Третьего.

Третий положил книгу рядом с миской, опять же, как делал это всегда, открыл на нужной странице. Но тут возникла несостыковка — взять в другую руку ложку он уже не мог. Надо было выбирать, а выбирать ему не хотелось.

Он попробовал ещё раз. Поменял книгу местами. Придавил разворот локтем сломанной руки. Скривился от боли — едва заметно, но скривился — и страницы снова захлопнулись.

Пятый с сожалением выдохнул. Шестой из чувства такта отвернулся в сторону.

Третий на миг поднял глаза, оценивая насколько все замечают его провалы, гордо встряхнулся и попробовал в третий раз. Медленно, аккуратно, с полной концентрацией — вот так, сюда пододвинем, придавим вот здесь, и страница ляжет ровно, и можно будет читать, а здесь вот миска, это просто техническая задача, ничего сложного.

Книга закрылась.

Третий замер.

Я почти физически услышал как внутри него что-то сломалось. И это была не рука.

Несколько секунд осознания, и он вскочил, как ошпаренный. Схватил книгу здоровой рукой и запульнул её что есть мочи вперед через стол. Получилось не очень далеко, сил у Третьего было не очень много — книга развернулась, сминая листы, проехала по скатерти, смахнула чайную ложку на пол и остановилась у самого края.

Повисла тишина.

Пятый грустно посмотрел на книгу, вытянулся и взял её со всей осторожностью, как берут нечто живое, встал, подошёл к Третьему, раскрыл книгу на той странице где была закладка и поставил солонку и перечницу как подпорки — так чтобы страницы не закрывались, и вернулся к себе. Третий не моргая смотрел на образовавшуюся перед ним конструкцию, видно было, что он в шоке, что ему плохо, обидно, но гордость... Нет, она не позволила ему сказать спасибо. Но Пятому благодарность была ни к чему. Он сделал это по велению души. Ну и из-за чувства вины в добавок.

Четвёртый всё это время наблюдал с таким выражением, с каким смотрят на хорошее кино — вдумчиво, с удовольствием, не торопясь.

Скоро из лазарета почти одновременно вернулись Первый и Второй.

Второй вошел первым. Кисти рук были забинтованы, рассеченная бровь намазана фиолетовой мазью. Но настроение у него был не упадочное, как у Третьего. Даже наоборот, он был вполне доволен жизнью и нёс свои раны с достоинством.

Первый вошёл следом — прямой, как всегда, с идеальной осанкой, которая при ближайшем рассмотрении давалась ему некоторым усилием. Нос на переносице был аккуратно заклеен. Под глазами синева от плохого сна или от удара — понять было сложно. Он сел на своё место, начал делать себе бутерброд.

Никто ничего не спросил и не прокомментировал. Это тоже было правильным решением.

— Лазаретный маг нормальный, — сказал Второй наконец, обращаясь примерно ко всем и ни к кому конкретно. — Мелкий гном. Ворчит, но дело своё знает.

— Маг? — не понял Пятый.

— Угу. — Второй посмотрел на свои замотанные руки. — Он не просто лечит, ещё и колдует. Ускоряет регенерацию, восстанавливает паттерны после боя. Так что скоро оправимся, но я бы был бы не прочь немного подольше подлечиться... Там в лазарете такие миленькие помощницы... — он мечтательно улыбнулся.

Первый звонко поставил чашку в блюдце. Он явно не разделил расслабленного настроя Второго; его взгляд, холодный и сосредоточенный, скользнул по каждому из присутствующих, задерживаясь на Третьем и его импровизированной подставке для книги. Третий под этим взглядом еще сильнее выпрямил спину, словно ожидая от вожака выговора за проявленную слабость.

— Магия и лекарства— это временное успокоение, — ровным голосом произнёс Первый. — Они снимают отёк и затягивают кожу, но не возвращают утраченную концентрацию... Нам нужно и дальше тренироваться без перерывов.

— В смысле «тренироваться без перерывов»? — фыркнул Второй. — Нам же ещё не объявляли ничего. Никаких занятий. Никаких планов на следующую Проверку. Нам нужна передышка. Гном сказал, что нужно минимум три дня покоя. Да и Третий... — он кивнул в сторону сломанной руки соседа, — сомневаюсь, что...

— А ты не сомневайся, — перебил его Третий. — Первый прав. Не время давать себе поблажки, надо тренироваться.

— Да как ты будешь тренироваться, если ты еле-еле ложку держишь? — усмехнулся Второй.

Третий сжал зубы, пальцы его дрожали.

— Это не твоё дело...

Атмосфера за столом начала сгущаться, но Пятый вдруг резко поднялся, выставив перед собой ладони.

— Вы все! Можете успокоиться? Можно хоть один день не рычать друг на друга? Хотите, идите тренируйтесь. Пытайтесь стать опять лучше или просто сдохните от перенапряжения, плевать. Ваши вечные выяснения о том, кто сильнее, не изменят того факта,что мы все оказались загнаны в угол.

Он сам, кажется, удивился — на минуту замер, стоя с выставленными ладонями, потом медленно опустился обратно на стул. Шестой ему тут же что-то шепнул, но Пятый отмахнулся и опять уныло уложил голову на ладонь.

— Я согласен, — сказал Первый, подумав. — Надо вернуться к нашим насущным вопросам... Седьмой.

Я удивлённо повернул голову.

— А? Что?

— Вчера ты сказал что Кас отдал команду на стирание Четвёртого.

— Ну да.

— Откуда ты это знаешь?

Это был не вопрос. Это была проверка — он хотел посмотреть буду ли я уклоняться. Шесть пар одинаковых глаз уставились на меня. Не исключая и глаза Четвёртого.

— Откуда ты это знаешь, — сказал Первый.

— У меня есть доступ к информации о системе, — сказал я. — Это часть моего контракта. Нестандартная часть.

— Какой информации? — спросил Третий.

— Разная документация. Формальные данные. Запросы к Центральному узлу. Часть архивов. — Я помолчал. — Не всё и не всегда. Но достаточно чтобы сложить два плюс два.

— И ты ничего не говорил, — сказал Первый.

— Я говорил то что было нужно тогда когда было нужно.

— Интересно устроился.

— Не, а что ты хочешь, Первый? — Я сложил руки на груди. — Если бы я вывалил это всё на вас в первый день — что бы изменилось? Вы бы не поверили. Я бы стал угрозой которую надо устранить. Это не помогло бы никому.

Первый смотрел на меня острым взглядом.

— Я даже не уверен, что сейчас вы верите.

— Лично я сейчас — проверяю, — сказал Первый.

Другие молчали.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда слушайте что я знаю. И что не знаю — тоже скажу честно.

— Система контура это не просто протокол резервных наследников. Это целая архитектура. Её создал один человек около ста пятидесяти лет назад. Он выстроил вообще всю магическую инфраструктуру этого мира — родовые контракты, каналы. Даже эти синие штуки в стенах — его рук дело. И всё это держится на одном источнике. Живом. И этот источник деградирует. Уже давно. Контуры запускаются именно потому что источник слабеет — система создаёт резервные копии. Страховки.

— Мы — страховки? — переспросил Пятый так, будто ему только что сообщили, что он мебель.

— Да. Один из нас должен был занять трон и стабилизировать источник. Так задумано.

— Но ни один не занял, — заметил Второй. — Шесть контуров до нас. Все закончились ничем.

— Потому что каждый раз контур схлопывался, — сказал я. — В логах это видно. Субъекты уничтожали друг друга. Официальная причина — естественный отбор. Но паттерн слишком одинаковый чтобы быть случайным.

— И ты винишь во всём Каса, — тихо добавил Первый.

— Ему выгодно чтобы контур не завершился. Пока нет живого Императора — Совет правит. Он правит. Восемнадцать лет. Он пытался закрыть программу контуров три раза. Все три раза система заблокировала. Тогда он начал работать по-другому. Не закрывать — управлять результатом.

— Как именно? — спросил Третий.

— Этого я не знаю, — сказал я.

Третий приподнял бровь. Первый чуть прищурился.

— Не знаешь? Или опять фильтруешь информацию?

— Не знаю механизм, — уточнил я. — Знаю результат. Паттерн в логах слишком одинаковый. Кто-то создавал условия. Как именно — пока не понимаю. У меня есть доступ к части системы. Не ко всей.

— Дыра в твоей теории, — хмыкнул Первый презрительно.

— Разве что в данных. Пока что, — поправил я. — Теория от этого не становится неверной. Я не знаю как именно Кас это делал. Но я знаю что вчера он отдал команду на стирание Четвёртого прямо во время Проверки. Это я видел. Это факт.

— Допустим, и почему именно Четвёртого?

— Непонятно что ли? — вмешался Второй. — Потому что он заноза в заднице.

Я посмотрел на Четвёртого. Тот сидел спокойно. Слушал. Смотрел на нас с тем выражением которое появлялось у него редко — внимательным, настоящим, без фоновой улыбки. Но было такое ощущение, что он не понимает, что речь конкретно про него.

— Можно сказать и так, — вздохнул я и устало потёр лоб. — Четвёртая позиция в контуре особенная. В архивах системы есть запись. Она не генерируется при инициализации. Она занимается. Сама. В каждом из шести предыдущих контуров. Это не ошибка и не случайность — это часть архитектуры. Создатель системы знал об этом и строил вокруг этого намеренно.

— Что значит занимается сама? — не понял Второй.

— Значит что тот кто в четвёртой позиции — приходит туда добровольно. Осознанно. Каждый раз.

Все посмотрели на Четвёртого.

— Ну, — сказал он философски, — это вполне возможно.

— Поэтому ты говоришь про другие контуры. Ты их и правда помнишь! — воскликнул Пятый.

Четвёртый пожал плечами.

— И что будет если его стереть? — спросил Третий.

— В шестом контуре стёрли четвёртую позицию, — сказал я. — Контур схлопнулся. Все субъекты исчезли. Официальная причина — нестабильность среды... Но в логах было кое-что ещё. После стирания начались системные сбои. Массовые. Каналы рушились. Контракты работали нестабильно. Архив обрывается слишком резко.

— Насколько плохо? — тихо спросил Пятый.

— Настолько, что после этого контур срочно закрыли. И больше четвёртую позицию не трогали.

Тишина была долгой.

— Если это правда, — сказал Первый наконец, — тогда остаётся только один вопрос.

— Какой? — спросил Второй.

— Кас знает это… или нет?

— Частично, — кивнул я. — Нашёл достаточно чтобы понять что четвёртая позиция не лыком шита. Но недостаточно чтобы понять почему её нельзя трогать. Или...

Я остановился.

— Или понял и ему всё равно, — закончил Пятый.

— Это тоже вариант, — согласился я.

Второй медленно опустил хлеб на тарелку.

— Подожди, — сказал он. — Либо он дурак, либо хочет чтобы вся магия рухнула. Ни то ни другое не складывается в нормальную логику.

— Знаю, — сказал я. — Именно поэтому мне нужно больше данных. Я не понимаю его конечную цель. Пока не понимаю.

Первый смотрел на меня. В его взгляде было что-то неудобное, колючее.

— Это честно, — сказал Пятый неожиданно.

Все посмотрели на него.

— Ну, — он пожал плечом, — лучше признать, что не знаешь, чем придумывать объяснения. которые не работают. По крайней мере понятно с чем мы имеем дело.

— И с чем же? — недоверительно скривился Третий.

— С ситуацией, где мы ничего не знали, — сказал Пятый просто.

Шестой рядом с ним еле заметно кивнул. Первый перевёл взгляд с Пятого на меня.

— Что ты предлагаешь, Седьмой?

— Пока — не делать глупостей, — сказал я. — Не давать Касу повода использовать нас против друг друга. Дать мне время разобраться с тем, чего я не знаю. У меня есть люди снаружи которые помогают. Этого пока достаточно чтобы не делать лишних движений. По крайней мере, пока не объявлена новая Проверка.

— Что ещё за люди? — фыркнул Второй.

— Как минимум наблюдательница из клана Вейр, — ответил за меня Первый, как будто бы желая подловить меня на том, что я уже спалился.

И это было очень хорошо — я нехотя кивнул. Про Веру я рассказывать не очень хотел. Мне и так казалось, что я дал лишнего, выдал карты, но назад отмотать уже было нельзя. Да и совсем промолчать и выкручиваться, как уж на сковородке, тоже. Всё бы опять усугубилось.

Первый взялся за ложку. Каша, должно быть, была уже холодная и липкая, но на лице у Первого не появилось омерзения.

— Значит, пока разбираемся.

— Пока да.

Второй потянулся за хлебом.

— Мне нравится эта затея, — сообщил он. — Не убивать друг друга. Особенно пока мы травмированы.

— Второй, — сказал Первый.

— Что?

— Молчи, а.

Второй замолчал, но выглядел вполне довольным.

***

Смотритель выудил меня на выходе. Тот самый — молодой и беспристрастный. Он остановился в дверях столовой, обвёл нас взглядом и остановился на мне.

— Субъект Седьмой. Наблюдатель клана Вэйр запрашивает встречу. Библиотека крыла. По протоколу.

Первый приподнял бровь.

— Иду, — сказал я.

***

В библиотеке было темно и немного пыльно — как всегда. Три стеллажа, два стола, узкое окно. Анна уже сидела — прямая спина, руки сложены на столе, огонь на плече в состоянии покоя. Смотритель встал у двери с видом человека выполняющего неприятную обязанность.

Я сел напротив.

Анна оценила мой видок с неоднозначными эмоциями. Не то жалела, не то брезговала — не знаю.

— Благодарю за готовность встретиться, Седьмой, — сказала она официальным тоном. — Клан Вэйр хотел бы уточнить ряд вопросов по итогам первой Проверки. В рамках протокола наблюдения.

— Разумеется, — сказал я. — Слушаю.

Она положила на стол небольшой свиток. Развернула. Пробежала глазами — и я понял что свиток был скорее декорацией. Чем-то, на что можно смотреть когда не хочешь смотреть на смотрителя у двери.

— Клан фиксирует, — начала она деловито, — что первая Проверка завершилась нестандартным образом. Все субъекты сохранили боеспособность. Это беспрецедентно.

— Подтверждаю, — сказал я.

— Клан также фиксирует, — продолжила она, — что в ходе Проверки наблюдались признаки координации между субъектами. Неформальной. Без нарушения протокола, но — заметной.

Она подняла взгляд. В её глазах было что-то — не вопрос, скорее проверка. Она хотела знать слышу ли я второй слой.

Я слышал.

Они заметили. Снаружи видно было что мы действовали вместе. Это хорошо — или плохо — зависит от того кто смотрел.

— Это наблюдение клана Вэйр? — спросил я.

— Это наблюдение нескольких наблюдателей, — сказала она. — Разных кланов. Реакции — разные.

Кто-то доволен. Кто-то не очень.

— Понятно, — сказал я. — А реакция клана Вэйр?

Анна чуть помолчала. Один-два-три.

— Клан Вэйр расценивает произошедшее как обнадёживающий показатель, — сказала она. — При правильном развитии ситуации.

При правильном развитии. То есть если мы не испортим то что началось.

— Рад слышать, — сказал я.

Она кивнула — чуть, почти незаметно. Перевела взгляд обратно на свиток.

— Относительно второй Проверки, — продолжила она, — клан располагает рядом сведений которые считает уместным передать. В общих чертах.

— Слушаю внимательно.

— Формат второй Проверки традиционно отличается от первой, — сказала она. — Значительно. Первая Проверка — это оценка потенциала. Грубо говоря — смотрят что вы умеете. Вторая Проверка — это оценка применения. Смотрят как вы умеете использовать то что умеете.

Она сделала паузу. Смотритель у двери переступил с ноги на ногу.

— Среда второй Проверки, — добавила она тише, — как правило значительно сложнее. И значительно менее предсказуема. Клан Вэйр рекомендует субъектам использовать время до следующей Проверки... разумно.

Используйте время. У вас его мало. И то что вас ждёт — серьёзнее чем вчера.

Я смотрел на неё.

— Есть ли у клана более конкретные сведения о формате? — спросил я.

— К сожалению, нет, — сказала она. — Формат не объявляется заранее… Но есть сведения о том, что Совет обсуждал привлечение внешних... элементов. В качестве дополнительного усложнения среды.

Это что за новости? Каких ещё “внешних элементов”?

— Это важная информация, — сказал я серьёзно.

— Клан Вэйр считает что да.

Она начала сворачивать свиток. Медленно, аккуратно — руки работали сами пока голова думала о чём-то другом. Я смотрел на её длинные тонкие пальцы и ждал.

— Также, — сказала она, не поднимая взгляда, — клан фиксирует изменение в поведении первого голоса Совета. После вчерашней Проверки советник Кас провёл несколько неформальных встреч. С кем именно — клану неизвестно. Но характер встреч — по нашим данным — носил... срочный характер.

Кас засуетился. Наш результат его не устроил и он что-то меняет.

— Понятно, — сказал я.

Анна подняла взгляд. Посмотрела на меня блестящими зелёными глазами — прямо в самую душу., дольше чем требовал протокол.

— Клан Вэйр, — сказала она, — ценит продуктивное сотрудничество. И рассчитывает на его продолжение.

Это было официально. Это было для смотрителя. Но в том как она это сказала — чуть мягче обычного, чуть медленнее — было что-то ещё. Что-то личное, которое она завернула в казённые слова потому что иначе нельзя.

Я мягко улыбнулся.

— Передайте клану Вэйр, — сказал я, — что субъект седьмой высоко ценит полноту предоставленных сведений… И своевременность их предоставления.

Спасибо. За утро тоже.

Что-то в уголках её глаз чуть потеплело. Совсем чуть. Почти незаметно.

— Клан примет к сведению, — сказала она.

Она встала. Смотритель оживился — наконец-то можно двигаться. Анна убрала свиток, одёрнула своё рабочее одеяние.

У двери — по привычке — остановилась.

— Седьмой.

— М?

— В лазарете хороший специалист, — сказала она не оборачиваясь. — Синяк лучше показать.

И вышла.

Смотритель потопал следом. Дверь закрылась.

***

Делать было нечего. Занятия нам никто не назначал. Ни Олара, ни константина в крыле не наблюдалось. Я вернулся к себе, лёг на кровать, открыл интерфейс — и начал работать. Когда, если не сейчас.

Интерфейс на третьем уровне доступа выглядел как очень большая и очень плохо задокументированная кодовая база.

Я знал этот тип систем. В прошлой жизни я с такими работал — не с магическими, но принцип был тот же. И я их ненавидел. Это был тот тип архитектуры, который создаётся гениями, поддерживается оптимистами, а чинится людьми, уже потерявшими волю к жизни. Кто-то умный создавал архитектуру. Потом другие люди дописывали поверх. Потом ещё другие — поверх тех. Через сто пятьдесят лет получалось то что называют приятным словом «легаси» и смотрят на это с видом человека, которому предложили разминировать поле в темноте.

Но у легаси было одно важное свойство — в нём всегда оставались следы. Старый код не исчезает. Он прячется под новым. Обрастает комментариями и заплатками. Иногда — намеренно скрытыми функциями которые никто не удосужился почистить потому что никто не понимал зачем они вообще.

Я начал с того что у меня было на третьем уровне.

[РАЗДЕЛ: АРХИВ ТЕХНИЧЕСКИХ ЖУРНАЛОВ]

[Доступ: частичный]

[Последняя индексация: неизвестно]

[Предупреждение: часть записей

повреждена или зашифрована]

Повреждена или зашифрована — это разные вещи. Повреждённое не читается вообще. Зашифрованное читается — просто не сразу.

Я открыл первый журнал.

Большинство записей шло стандартно — технические пометки, даты активаций, статусы субъектов. Скучно. Полезно, но скучно. Я просматривал быстро, отмечал интересное, шёл дальше.

Потом наткнулся на что-то.

[Запись 7.3.11 — фрагмент]

...активация четвёртого узла прошла

нештатно. Резонанс превысил

расчётные параметры на 340%.

Источник резонанса: [зашифровано]

Действие: [зашифровано]

Примечание: не трогать. В.А.Т.

Я смотрел на эти три буквы.

В. А. Т.

Аль Тейн писал инициалами? Или это кто-то другой? И что за резонанс на триста сорок процентов. И почему «не трогать» написано без объяснений — как будто тому кто будет читать это и так должно быть понятно почему.

Я отметил запись. Пошёл дальше.

Следующие два часа я действительно работал, как в старые добрые — читал, сортировал, складывал в отдельный раздел всё что казалось нестандартным. Постепенно начала вырисовываться структура.

Система имела несколько слоёв.

Верхний слой — то что видели все. Родовые контракты, каналы, базовая архитектура. Это было задокументировано относительно хорошо — не идеально, но читаемо.

Второй слой — технические журналы. Записи о сбоях, нештатных ситуациях, модификациях. Частично открытый, частично зашифрованный. Здесь я сейчас и копался.

Третий слой — что-то ещё. Я видел его краем — не данные, только структуру. Как видишь папку в файловой системе но не можешь её открыть. Папка называлась просто:

[КОРНЕВОЙ РАЗДЕЛ]

[Доступ: уровень 6+]

[Статус: активен]

Активен. Не «архив», не «заморожен» — именно активен. Что-то в корневом разделе работало прямо сейчас.

Я попробовал постучаться — осторожно, не ломясь, просто послал запрос на чтение метаданных. Что там вообще, хотя бы по названиям.

Система ответила:

[Запрос отклонён]

[Причина: недостаточный уровень доступа]

[Рекомендация: уровень 6]

[Текущий уровень: 3]

[Прогресс к уровню 4: 67%]

Шестьдесят семь процентов. Быстрее чем я думал.

Я открыл в интерфейсе раздел активных взаимодействий — там фиксировалось каждое моё действие в системе, каждый запрос, каждое прочитанное поле. Это и был механизм прокачки — чем больше я взаимодействовал с системой, тем выше рос уровень доступа. Не через магию, не через родовой контракт. Через использование. Через понимание.

Это было логично. Аль Тейн создавал систему для умных людей.

Я посмотрел на то что уже успел открыть за сегодня. Двадцать три новых записи в архиве. Три нештатных журнала. Семь заметок с инициалами В.А.Т. Один фрагментированный лог который при ближайшем рассмотрении оказался не логом а чем-то похожим на черновик — чьи-то мысли, записанные в системе вместо бумаги.

Я открыл черновик.

[Файл: без названия]

[Дата: [нечитаемо]]

[Автор: [нечитаемо]]

...не понимаю как это работает.

Математика сходится. Архитектура держится. Но четвёртый узел делает что-то чего я не закладывал.

Я проверил расчёты шесть раз.

Расчёты верны. Значит, верна не только математика. Значит, что-то приходит снаружи. Что-то что не я.

Это либо ошибка. Либо — нет. Я не знаю что хуже.

Я смотрел на этот текст некоторое время. Потом закрыл файл. Откинулся на подушку.

Что-то приходит снаружи. Что-то что не я.

Аль Тейн — если это был он — не понимал откуда берётся то что занимает четвёртую позицию. Он построил всю систему. Он просчитал всё что можно было просчитать. И всё равно не понял это одно.

За стеной что-то скрипнуло — наверное Четвёртый вернулся к себе. Или просто дерево рассыхается. В академии старые стены.

[Прогресс к уровню 4: 71%]

Хорошо. Продолжаем.

Я перевернулся на бок, открыл следующий журнал и стал читать.

***

Стук в дверь раздался когда за окном уже темнело.

Короткий, деловитый — я уже знал этот стук. Опять смотритель. Похоже, нужно было с ним познакомиться поближе, если мне приходилось с ним теперь взаимодействовать. Или проверить в системе его настоящее имя… Ну да ладно, попозже.

Я закрыл интерфейс и встал.

— Субъект Седьмой, — сказал смотритель. — Следуйте за мной.

— Опять? — спросил я.

— Опять, — подтвердил он без всякого выражения.

Я накинул куртку и пошёл следом.

На этот раз я уже знал маршрут — вниз по широкой лестнице, через зал с чёрными колоннами, через дверь с кованым замком. Смотритель шёл быстро и молча. За воротами академии вечерний воздух пах мокрым камнем и чем-то цветущим.

Город лежал внизу — золотой и синий, как всегда. Огни контрактов светились в окнах, прожилки в мостовой пульсировали мягко. Красиво. Живо.

Медленно разваливающееся.

Я смотрел на прожилки пока мы шли и думал про запись в журнале. Про «не понимаю как это работает». Про черновик человека который построил всё это и всё равно наткнулся на что-то чего не мог объяснить.

Калитка сада была открыта.

В беседке горел маленький красивый фонарь. На столе — уже знакомый набор. Не смотря на вечер — кофейник. О, да, спасибо! Тимофеева, видимо, была из таких же кофелюбов, как и я, готовых пить этот божественный напиток и утром, и вечером, и перед сном. Так же на столе были печенья — как и было обещано — много, и разных видов, и шоколадные, и с желе. И на этот раз — что-то ещё. Небольшой предмет, накрытый тёмной тканью, лежал посередине почти торжественно.

Тимофеева стояла в длинном струящемся платье у яблони. Обернулась, когда я вошёл и ласково улыбнулась мне.

— Садитесь, Седьмой, — сказала она. — Я не могла вас дождаться.

Я отреагировал на такое интересное заявление кивком и лёгкой вежливой улыбочкой, сел, налил себе кофе сам, сделал первый глоток, с большим удовольствием выдохнул.

Всё так же потрясающе.

— Лидия…

— Да?

— Вы простите мне моё любопытство? Вот так сразу в лоб. Но что под тканью?

Она посмотрела на накрытый предмет, глаза её загадочно блеснули.

— Это, — сказала она, — часть того о чём нам нужно поговорить.

Глава 2. Индикатор

Тимофеева лёгким жестом убрала ткань.

Я ожидал чего угодно. Оружия. Документа. Очередного свитка с мелким шрифтом и золотыми уголками.

Но это оказалось… непонятно чем.

Круглое, плоское, сантиметров десять в диаметре. Оправа из тёмного металла — тусклого, явно не для красоты. Под чем-то похожим на стекло, только матовее, медленно двигалась тонкая нить.

Сама по себе. Я некоторое время просто смотрел и пытался догадаться, что это за ерундовина. Тщетно. Никаких идей.

— Я долго не знала как это назвать, — сказала Тимофеева. — Официального названия нет. Создатель не оставил. В рабочих записях оно проходит просто как «инструмент». Но мне показалось, что лучше будет — «Стрела». Видите? Двигается почти как компас.

— Похоже, — признал я. — Только не говорите, что это принадлежало самому Аль Тейну.

Нить продолжала лениво вращаться.

— Вы как всегда догадливы, Седьмой, — едва заметно улыбнулась Тимофеева.

— Жаль не настолько, чтобы догадаться, что эта Стрела, как вы говорите, делает?

— Реагирует на определённый тип магии. Не на обычную. На ту, что лежит глубже — до контрактов, до каналов. До всей архитектуры, которую построил Аль Тейн.

Она ненадолго замолчала, будто подбирая слова.

— Вы читали его записи. Помните? Он несколько раз возвращался к мысли, что вся система держится на чём-то первичном. На том, что он сам толком не мог описать.

Я кивнул.

— «Математика сходится, но что-то приходит снаружи».

— Именно. — Она слегка качнула головой. — Я для удобства называю это корневой магией. Термин мой, не его. Суть в том, что она существует только в одном носителе. Не передаётся контрактом. Не берётся из каналов. Она просто… есть. В конкретном человеке.

— В Императоре.

— Да. В Александре.

Сказала она это слишком просто. Не как о фигуре из учебника.

Как о ком-то знакомом.

— И этот инструмент создан чтобы её обнаруживать? — спросил я.

— Когда носитель рядом, нить ускоряется. Чем ближе источник — тем сильнее реакция.

Я посмотрел на Стрелу.

Сейчас она выглядела так, будто происходящее её не особенно интересовало.

— Но вчера всё было иначе, — сказала Тимофеева.

И вот тут я понял, зачем меня позвали.

— Проверка.

Она кивнула.

— Впервые за восемнадцать лет Стрела ожила по-настоящему.

За беседкой скрипнула яблоня. Где-то в кустах птица с очень серьёзным видом сообщала кому-то крайне важную информацию.

— И? — осторожно спросил я.

— Реакция была замечена на двух субъектах.

— Дайте угадаю, — протянул я. — Первый и Четвёртый.

Тимофеева посмотрела на меня чуть внимательнее.

Не удивлённо. Скорее — как человек, который отметил ещё один пункт в давно ведущемся списке.

— Я не телепат, — сказал я раньше, чем она успела спросить. — Первый слишком очевидный кандидат. Телекинез. Левитация. Всё что вы отмечали на занятии. А Четвёртый… потому что с ним всегда что-то не так.

— Верно.

И вот теперь в её голосе появилось что-то ещё. Что-то вроде облегчения, смешанного с тревогой.

— У Первого реакция была ровной. Сильной. Стабильной. Нить разогналась и держала скорость — словно прибор увидел понятный источник.

— А на Четвёртом её заколошматило?

Короткое «хм».

— И это вы тоже предположили.

— С ним всегда всё странно.

— Да, — тихо сказала она. — Нить то ускорялась, то почти замирала. Иногда вообще шла в обратную сторону.

Я взял печенье — просто чтобы занять руки — и снова посмотрел на Стрелу.

— Такого я не видела никогда. Ни в практике, ни в архивах. Создавалось ощущение, будто там одновременно несколько состояний. Несколько вещей, которые тянут механизм в разные стороны.

Я пожевал, помозговал.

— То есть… это не что-то единое? — медленно произнёс я. — Скорее куски чего-то большего?

Она замолчала и посмотрела уже совсем внимательно.

— Подождите, Седьмой.

Тон стал другим. Осторожным.

— Почему именно такая формулировка?

— Логика, — сказал я максимально спокойно. — Если реакция тянет в разные стороны одновременно — значит источник неоднородный. Несколько частей. Это не выглядит как одна цельная структура.

Несколько секунд она молчала, потом отвела взгляд в сторону сада.

— Хорошо, — сказала наконец. — Тогда объясню, почему эта мысль меня тоже беспокоит.

Она чуть подалась вперёд.

— Есть теория. Пока только теория.

Слово она подчеркнула голосом.

— Я думаю, что у Александра было нечто, что я называю Ядром. Не контракт. Не паттерн. Что-то глубже. Основа личности. Памяти. Самого носителя.

Я промолчал.

— И если моя гипотеза верна… — она посмотрела на Стрелу, — вчера мы увидели не один источник. А фрагменты.

— Фрагменты Императора?

— Я не знаю, — честно сказала она. — Но Стрела среагировала на всех семерых. Слабо, по-разному, неравномерно. И этого не должно быть, если источник один.

Вот это уже звучало куда тревожнее. Потому что она действительно не знала. Просто пыталась собрать картину из кусочков.

— Я вижу по вашему лицу, Седьмой, — сказала Тимофеева спустя несколько секунд, — что вы думаете о чём-то конкретном.

— Думаю, что гипотеза интересная.

Она усмехнулась уголком губ.

— Очень дипломатично.

Молчание.

— Я не требую ответов, — сказала она уже спокойнее. — Но если однажды поймёте, что знаете что-то важное… скажите мне.

Не сейчас. Когда будете готовы... Дальше она осторожно придвинула Стрелу ко мне. Двумя пальцами. Как шахматную фигуру в партии, исход которой ещё непонятен.

— Возьмите.

— Зачем?

— Просто возьмите.

Слишком нейтральный голос. Настолько нейтральный, что сразу становилось ясно — это эксперимент.

Ну ладно. Я пожал плечами и взял артефакт.

Тёплый. Не так, как бывает тёплым металл после чужих рук.

По-другому. Как будто держишь что-то маленькое и живое. Под пальцами ощущался тонкий рельеф. Какая-то гравировка по краю. Символы — слишком мелкие чтобы разобрать на ощупь.

Нить дрогнула. На секунду ускорилась. Замедлилась. Вернулась к прежнему движению. Как человек, который узнал знакомого на улице. Кивнул. И пошёл дальше.

Интерфейс мигнул.

[!] Зафиксировано взаимодействие.

Артефакт класса: якорный резонатор.

Создатель: В.А.Т.

Статус: активен.

Реакция на субъекта №7: распознавание.

Тип реакции: системный.

[!] Артефакт и система доступа субъекта №7

созданы одним разработчиком.

Так. Один разработчик. Значит артефакт в моей руке и интерфейс в голове — части одной системы.

Полтора века назад один человек сделал и то и другое. И, судя по всему, они это помнили. От этой мысли стало как-то не по себе. Я положил Стрелу обратно на стол.

Серые глаза Тимофеевой внимательно следили за моим лицом. Слишком внимательно для человека, которому якобы всё равно.

— Ну ладно вам, Лидия, — сказал я. — Вы же не думаете, что я тоже какой-то особенный?

Она усмехнулась.

— Поверьте, Седьмой. Когда Стрела действительно реагирует — это совсем другое.

Она слегка коснулась артефакта пальцем.

— У вас не реакция на источник. Скорее… узнавание механизма.

Она ненадолго задумалась.

— Как если бы старая система вдруг увидела доступ, который когда-то был предусмотрен.

Мне это не понравилось.

Слишком уж близко к правде звучало.

— Хотите сказать, Аль Тейн строил всё это под меня?

— Не под вас конкретно.

Она покачала головой.

— Под того, кто однажды придёт и сможет понять устройство системы.

Пауза.

— Такие люди существовали и раньше. Редко. Их держали рядом с Императором — на случай если архитектура начнёт вести себя… нестандартно.

— Потому что они были нужны Императору?

— Потому что нужны были им обоим.

Она впервые за разговор отвела взгляд.

— Один удерживал источник. Другой понимал устройство.

Я смотрел на Стрелу.

Нить всё так же лениво двигалась под мутным стеклом.

— А восемнадцать лет назад одна опора исчезла, — сказал я.

— Да.

— И система начала разваливаться.

— Медленно, — тихо ответила Тимофеева. — Но да.

— И контуры запускались, чтобы восстановить вторую точку опоры? — спросил я.

— Так было задумано изначально, — кивок. — Но что-то пошло не так уже в первом цикле. Потом — во втором. И дальше тоже.

Кас. Шесть контуров подряд — и каждый раз мимо. С упорством человека, который давно решил, каким должен быть результат, и не собирался менять план только потому, что реальность сопротивляется.

Я покрутил чашку в руках.

— Лидия… чего Орвин Кас хочет на самом деле?

Она не ответила сразу. Посмотрела сначала на меня, потом на Стрелу, потом куда-то в сад, где яблоня стояла немного криво и совершенно независимо от мнения окружающих.

— Есть вариант, который мне нравится меньше остальных, — сказала она наконец.

— Какой?

— Он хочет систему без Императора. Совсем.

Я помолчал.

— В смысле — уничтожить систему?

— Нет. Конечно, нет. Это было бы слишком амбициозно. Даже для него, а так всего лишь переписать.

Тимофеева сцепила пальцы.

— Убрать зависимость архитектуры от живого носителя. Сделать так, чтобы магия существовала сама по себе. Без Ядра. Без человека, который может в любой момент принять решение.

— И сказать «нет», — закончил я.

Она слегка покачала головой.

— Да.

Я откинулся на спинку кресла. Странно, но мысль казалась одновременно безумной и очень логичной.

Без Императора система становится предсказуемой. Никакой человеческой воли. Никаких неожиданностей. Никакого риска, что один человек перевернёт весь стол.

— Это вообще возможно? — спросил я.

— Аль Тейн считал, что нет, — ответила Тимофеева почти сразу. — И довольно жёстко. Для него живой источник — не ошибка конструкции. Не неудобство. Основа.

Она чуть нахмурилась.

— Убери источник — получишь машину. Временно работающую. Даже красивую. Но мёртвую. Без способности меняться.

— А Кас считает иначе.

— Судя по всему — да.

Она вздохнула.

— Последние восемнадцать лет он собирает людей, артефакты, исследования. И, насколько я понимаю, пытается доказать, что систему можно сделать автономной.

— Потому что пока контуры проваливаются, у него есть время?

— Именно.

Я смотрел на чашку. Если всё так — это уже не политика. Никакая не борьба за власть. Не интриги высшего руководства. Это попытка переписать фундамент мира.

Причём руками человека, который явно уверен, что знает лучше создателя системы. Такое себе сочетание.

— Значит, этот контур у него, как кость в горле.

— Думаю, да.

Тимофеева отпила кофе крошечным глотком.

— Вы не похожи на предыдущие шесть. Уже хотя бы тем, что до сих пор не попытались уничтожить друг друга.

Она выдержала паузу.

— Кстати, поздравляю. Вы все выжили. Ура.

Сказано это было настолько неожиданно и таким обыденным тоном, что я невольно усмехнулся.

— Спасибо. Но это мы ПОКА не уничтожили друг друга.

— Пока, — согласилась она с лёгкой улыбкой. — Но то, что произошло во время Проверки… это не стиль Каса.

— Попытка стереть Четвёртого?

— Да. Прямо на официальном мероприятии. Грубо. Поспешно. Он так обычно не работает. Я даже несколько разочарована такими самонадеянными и варварскими методами.

Огонёк в фонаре трепыхнулся, хотя ветра, вроде бы. не было.

— Кас терпелив. Очень. Если начал торопиться — значит, что-то его действительно испугало.

— И что именно?

На этот раз Тимофеева ответила не сразу, постучала пальцами по столу.

— Честно говоря… — постукивания и потом снова постукивания. — Честно говоря — не знаю.

И вот тут впервые за разговор в её голосе появилась настоящая неуверенность.

Не похоже на игру и осторожность. Простое человеческое незнание и осознание, что не всё в мире бывает под нашим контролем. Кажется, советнице это сильно не нравилось.

Она поднялась из-за стола — плавно, одним движением поправив платье — и подошла к яблоне.

Провела ладонью по коре. Белое на тёмном. Некоторое время стояла молча.

Потом сказала, не оборачиваясь:

— Седьмой, я хочу предложить вам кое-что.

— Звучит тревожно.

— Совместные занятия.

Я чуть приподнял брови.

— С кем?

— С Первым субъектом.

Вот тут я действительно опешил.

— Я и Первый? Почему не Первый и Четвёртый? Если у Стрелы на него такая реакция?

Тимофеева тихо выдохнула. Очень коротко, будто заранее ожидала вопрос.

— Четвёртый не совсем входит в сферу моих интересов.

Я чуть склонил голову. Так-так-так. Ложь. Не полная, но всё же ложь.

— В смысле?

Она наконец повернулась.

В длинном платье, на фоне дерева, высокая, тонкая, почти неподвижная — выглядела она сейчас так, будто случайно вышла из какого-то фэнтези про эльфов.

— Да, у него есть особенности, — спокойно сказала Тимофеева. — Но совершенно другого характера. И… скажем так, существуют специалисты, которые занимаются именно такими случаями.

Аккуратничала. Чтож, её можно было понять.

— А как же реакция Стрелы?

Улыбка. Очень спокойная, почти убедительная.

— Стрела — далеко не единственный мой инструмент исследования. И её реакция лишь подтверждает уже существующие выводы.

Она слегка развела руками.

— Я предпочитаю порядок, Седьмой. Конкретику. Повторяемость.

Вот теперь всё стало понятнее. Красиво сформулированное: «Я не хочу лезть туда, чего сама не понимаю». И, судя по тому, как тщательно она это упаковывала, Четвёртый пугал её вполне по-настоящему. А это уже многое говорило. Потому что Тимофеева не производила впечатления человека, которого легко напугать.

— Понятно, — сказал я.

И не стал давить.

Она неторопливо вернулась к столу, как всегда — каждое движение выверенное, гладкое, как у балерины. Долила кофе себе и потом мне, даже не спросив.

— Итак, — сказала она, снова садясь. — Совместные занятия. Вы и Первый субъект.

— С какой целью?

— Официально — исследование.

Она посмотрела прямо на меня.

— У него нестандартный паттерн. У вас — системный доступ, которого существовать не должно. Вместе это интересная комбинация.

— Вы хотите смотреть, как мы взаимодействуем?

— Изучать, — поправила она. — Это немного шире.

Я хмыкнул.

— И что мы с этого получаем?

Тимофеева спокойно отпила кофе.

— Я могу взять протеже.

— Официально?

— Да.

— И что это даёт?

— Право на перемещение за пределами академии. Ограниченный доступ к закрытым архивам по моему запросу. Возможность участвовать в выездных исследованиях.

Слишком ровно и сухо, как будто она зачитывала договор.

Я подождал. Почти наверняка был ещё один пункт. Тот, который не произносится вслух. Но она замолчала. Сидела и смотрела на меня совершенно нейтральным взглядом.

Хорошо. Попробуем иначе.

— И это всё?

Едва заметная улыбка.

— Это всё, что я предлагаю официально.

Ага. Вот теперь честнее.

— А неофициально?

Тимофеева поставила чашку.

— Неофициально… — сказала она медленно, — я всё ещё человек с некоторым весом в определённых кругах.

Она сделала небольшую паузу.

— Иногда это бывает полезно.

Ещё полминутки молчания.

— Особенно до Проверок.

Мы посмотрели друг на друга. Она не собиралась говорить больше. И дело даже не в скрытности. Просто профессионал. Ровно столько информации, сколько нужно. Ни граммом больше. На тебе — предложение, условия, решай, что мне ещё перед тобой распинаться?

И вот что раздражало больше всего — предложение было интригующим. Очень интересным. Даже слишком.

Ловушка? Наверняка.

Честная сделка? Тоже возможно.

В этом мире, кажется, одно другому не мешало.

— Первый согласится? — спросил я.

Тимофеева чуть усмехнулась.

— Почему бы нет? Как я могла заметить, он вполне жаден до признания своей исключительности. Я скажу ему то, что он хочет услышать. То есть правду.

Я не удержался от смешка.

— Вы очень красиво умеете говорить “правду”.

— Это называется педагогикой, — ответила улыбкой на улыбку Тимофеева. — Иногда дипломатией. В зависимости от ситуации.

Я снова посмотрел на Стрелу. Нить всё ещё лениво двигалась под мутным стеклом, точно ей было глубоко всё равно, что тут решается судьба мира, системы и нескольких человек.

— Хорошо, — сказал я. — Я согласен.

Тимофеева довольно кивнула. Очень спокойно и по царски. Так, будто этот ответ она уже заранее внесла в план.

Немного самоуверенно. И немного заслуженно.

Я поднялся. Застегнул куртку.

— Лидия.

— Да?

И вот тут мысль, которая сидела где-то на фоне весь разговор, наконец оформилась.

Тридцать лет исследований. Слишком подробные знания. Слишком живые детали про Аль Тейна. Не как о человеке из архивов. Как о знакомом.

«Он не любил писать имя целиком».

«Называл по-разному».

«Ему не нравилось это слово».

Мелочи, но такие живые мелочи.

Я легонько кашлянул.

— Вы говорили, что изучаете его систему лет тридцать…

— Верно.

— Но вы… — я осторожно подбирал слова, — подозрительно молодо выглядите для человека, который занимается этим тридцать лет.

Она замерла. На мгновение. Потом неожиданно рассмеялась. Приятно, тихо, но совершенно искренне.

— Да, вы очень наблюдательны, Седьмой.

Она посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Когда-нибудь расскажу вам эту прекрасную историю, а пока сочту это комплиментом.

***

Смотритель ждал у ворот.

Всё с тем же выражением лица, демонстрирующем, что ему одинаково безразличны судьба мира, магические заговоры и чужие экзистенциальные кризисы.

Кажется, если бы рядом открылся портал в бездну, он бы только уточнил, надо ли отмечать это в журнале. Мы молча пошли обратно.

Город ночью светился мягко.

Тонкие линии в мостовой, в стенах, на мостах едва заметно мерцали, словно под камнем медленно текла светящаяся кровь.

Красиво. Настолько красиво, что становилось почти обидно. В таких местах обычно не должно происходить ничего плохого. А здесь, судя по всему, последние восемнадцать лет происходило что-то очень неправильное.

Я шёл и пытался разложить разговор с Тимофеевой по полочкам.

Получалось так себе. Слишком много информации. Слишком много версий.

И слишком много вещей, которые странным образом складывались в общую картину, хотя никто — включая самих участников — этой картины до конца не видел.

Интерфейс мигнул.

[Прогресс к уровню 4: 79%]

О. Неплохо. Ещё немного. И тогда, возможно, станет хотя бы чуть-чуть понятнее.

Хотя опыт подсказывал: каждый новый ответ обычно приносил в комплекте три новых вопроса.

Иногда пять. Иногда кризис личности.

Интерфейс мигнул.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

«Сад, где ты был закрыт.

Магический пузырь. Сложная защитная система.

Я не слышала разговор.

Это первый раз за три года когда я чего-то не слышала в периметре академии.

Будь осторожен с ней.»

***

В крыле было тихо, но из соседней двери доносились шаги. То был Четвёрка. снова ходил по комнате, как неприкаянный.

Туда. Обратно. Резкий разворот. Снова туда. Иногда быстро. Иногда медленно. Ритм нервный, бессистемный.

Как человек, который слишком долго думает об одной и той же мысли и никак не может от неё уйти.

Я постоял несколько секунд, затем всё-таки пошёл к себе.

Ночью академия пахла иначе.

Днём здесь было слишком много людей, магии, движения.

А ночью оставался только старый камень. Пыль. И что-то едва уловимо сладкое. Будто само здание медленно выдыхало после длинного дня.

Я закрыл дверь. Лёг на кровать прямо в одежде. Открыл интерфейс.

Мягкое голубое свечение развернулось над головой.

Дерево разделов. Логи. Ползущий прогресс. Семьдесят девять процентов.

Я некоторое время просто смотрел и всё-таки принялся за работу. Не потому что срочно. Потому что иначе пришлось бы думать. А думать без дела сегодня почему-то не хотелось.

С интерфейсом было проще. Вопросы хотя бы складывались в структуру.

Итак. Что мы имеем.

Первое.

Стрела меня узнала. Не как источник. Как систему.

Плохая новость: это делает меня ещё более странным.

Хорошая — кажется, Тимофеева пока не считает меня угрозой.

Или считает полезной угрозой. В этом мире разница, похоже, условная.

Второе.

Она хочет свести меня с Первым. Официально — исследование. Неофициально — проверка. Она что-то ищет. И считает, что рядом с Первым это проявится быстрее.

Надо будет заранее морально подготовиться к человеку, который может случайно поднять мебель силой мысли. Да и вообще тип он не самый приятный, честно говоря. Так что есть прогнозы на выпадение осадков из конфликтов и неловких ситуаций.

Третье.

Орвин Кас. И вот тут всё становилось неприятным. Потому что идея системы без Императора звучала слишком рационально. И как-то ненадёжно.

Если убрать человека из уравнения — исчезает риск. Да. Исчезает зависимость. Исчезает шанс, что один живой носитель однажды скажет «нет».

Проблема только в том, что Аль Тейн, человек который построил всё это, считал такую идею фундаментально ошибочной. А я пока был склонен доверять человеку, который оставлял инструкции через полтора века и каким-то образом всё ещё оставался самым компетентным участником разговора.

Я открыл архив журналов. Листал дальше. Большая часть записей оставалась технической. Сухой и макулатурной.

Перераспределение потоков. Нагрузки. Узлы. Сектора.

Но иногда среди этого вдруг появлялся В.А.Т.

Почти разговорный.

Запись 11.7.4

Канал восточного сектора показывает

нестабильность при повышенной нагрузке.

Временное решение — перераспределение

через узел 3.

Постоянное решение — укрепить источник.

Источник не укрепляется сам по себе.

Он укрепляется, когда рядом есть люди

которые его понимают.

Это не магия.

Это просто правда.

В.А.Т.

Я перечитал ещё раз. Потом ещё. Удивлённо.

Это не магия. Это просто правда. Странная фраза для технического журнала. Какая-то ну уж очень человеческая. Будто человек посреди инженерных расчётов вдруг устал притворяться, что всё можно выразить схемой.

Люди, которые понимают. Не используют. Не контролируют. Не управляют. Понимают. Интересно. Он писал про Александра? Или про систему вообще? И почему это звучало так, будто он говорит о ком-то очень конкретном?

Я открыл следующую запись и почти сразу выпрямился.

Запись 14.2.1

Четвёртый узел снова.

Я перестал пытаться его классифицировать.

Классификация требует понимания.

Понимания нет.

Есть наблюдение: четвёртый узел

делает систему живой.

Не работающей — именно живой.

Разница принципиальная.

Не трогать.

В.А.Т.

Я замер.

Живой. Не работающей. Живой. Разница принципиальная.

Я невольно подумал о нашем странненьком Четвёртом. Система рядом с ним будто переставала быть идеально рациональной.

Становилась… Настоящей?

Я поморщился. Формулировка звучала слишком пафосно даже у меня в голове, но другой пока не находилось.

Работающая система — это механизм. Правила. Предсказуемость. Живая — это когда возможны ошибки. Баги. Исправление. Рост. Импровизация. Когда что-то может удивить. Может испугать. Может измениться. И если Кас действительно хочет систему без живого источника… Тогда Четвёртый для него — проблема.

Не потому что сильный. Первый, вероятно, объективно опаснее.

А потому что рядом с Четвёртым сама архитектура начинает вести себя не по инструкции. А такие вещи люди вроде Каса обычно ненавидят.

[Прогресс к уровню 4: 83%]

Хорошо.

Ещё немного.

Я открыл следующий журнал. Старый. Часть текста повреждена. Некоторые даты стёрлись, но одна запись сохранилась почти полностью.

Запись — дата не определена

Александр спросил сегодня зачем мне

всё это нужно.

Я сказал — чтобы магия не умерла,

когда тебя не будет.

Он сказал — я не умру.

Я сказал — все умирают.

Он сказал — тогда система должна

пережить смерть.

Потом он смеялся.

Смеётся он странно.

Будто ему одновременно грустно

и смешно, и он не выбирает

между этими состояниями.

Я записываю это потому что

не знаю как описать точнее.

В.А.Т.

Я долго смотрел на последнюю часть.

Где-то я уже слышал подобное…

За стеной шаги наконец стихли.

Четвёртый либо лёг, либо застрял в текстурах. С ним оба варианта казались одинаково вероятными.

Я закрыл журнал.

[Прогресс к уровню 4: 87%]

В три часа ночи — потому что, разумеется, именно в три часа ночи, у вселенной явно были какие-то договорённости с драматургией — интерфейс внезапно остановился.

Не завис, не выдал ошибку. Просто… замер. Прогресс застыл на девяноста восьми процентах. Дерево разделов перестало мерцать.

Всё изображение стало неподвижным — как фотография интерфейса, а не сам интерфейс. Я медленно сел на кровати.

— Ну? — спросил я в темноту.

Потому что иногда говорить вслух с системой ощущалось менее странно, чем молча ждать. Тишина. Потом — щёлк — резкая вспышка.

Один короткий импульс. Словно где-то включили питание. В центре экрана появилось диалоговое окошко.

[Файл обнаружен в корневом разделе]

[Доступ: временный — 60 секунд]

[Название: ПИСЬМО]

[Автор: В.А.Т.]

[Дата: первый день, первый год, первый контур]

[Получатель: тот, кто придёт]

Ниже — два варианта.

Открыть? [Да / Нет]

Я смотрел некоторое время. Нажал, конечно, но с осторожностью.

Текст появился не сразу. Медленно, как начальные титры в фильме про войны в космосе.

Строка за строкой. И чем дальше я читал, тем сильнее внутри что-то неприятно холодело.

Если ты это читаешь — поздравляю.

Ты дошёл.

Не знаю, кто ты.

Не знаю, когда именно ты появишься.

И уж точно не знаю, сколько контуров провалится до этого момента.

Но ты появишься.

Я был в этом уверен.

Потому что строил систему для тебя.

Я хмыкнул. О как. Для тебя. Нео — ты избранный.

Ну ладно, допустим.

Александр попросил меня сделать страховку.

Я сделал.

Но понял кое-что, чего ему не сказал.

Страховка — это не копии.

Копии не умеют чинить себя сами.

Им нужен кто-то снаружи.

Кто-то, кто видит структуру.

Кто понимает, что ошибка — не конец системы.

А место, откуда начинается ремонт.

Я сидел неподвижно, потому что текст слишком хорошо попадал.

Слишком адресно. Слишком… лично.

Если всё работает — ты почти не нужен.

Если всё ломается — значит пришло твоё время.

Не повезло. Видимо, всё сломалось достаточно сильно.

Я опять хмыкнул.

Ладно.

Чувство юмора у Аль Тейна действительно было.

Сомнительное, но было.

Ты не боец. Не герой. Не спаситель. И это хорошо.

Герои обычно всё портят.

Ты — тот, кто должен понять.

Посмотреть на систему и увидеть, где именно она начала врать сама себе.

Ну класс. Спасибо хоть на этом.

Я оставил тебе инструменты.

Некоторые ты уже нашёл.

Остальные появятся тогда, когда ты будешь готов их не сломать.

Очень оптимистичная вера в мои способности.

Особенно учитывая, что я уже едва не умер раза… сколько? Даже считать лень.

Потом текст изменился. Шрифт стал меньше. Как будто серьёзнее.

Есть одна просьба.

Не торопись.

В системе живёт кое-что.

Не трогай это, пока не поймёшь — зачем.

Я нахмурился.

Не трогай. Что ещё за формулировка? Не трогай — это на Новый Год, или что?

Слишком живая для технического архитектора.

И почему-то от этого всего стало очень неуютно. Как говорила Тимофеева — неопределённости. И правда. Их никто не любит. Особенно, когда на них навешивают такую загадочную ауру.

Когда поймёшь — сделай правильно.

Это важнее всего.

Удачи.

Тебе она понадобится.

В.А.Т.

Точки. Точки. Точки.

Потом последняя строчка.

И именно она почему-то добила.

P.S. Если интерфейс иногда отвечает тебе странно — не бери в голову.

Я подумал, будет веселее, если у системы будет ход уникального личностного уровня. Но не подумал, что через сто пятьдесят лет будет трудно оценить качество юмора.

Я уставился в экран. Потом всё-таки тихо фыркнул. Вот значит как.

Он правда это сделал специально. Не побочный эффект. Не магическая аномалия.

Человек сознательно дал системе возможность развиваться в нечто подобие нейросети.

Полтора века назад. Нормально. Таймер в углу дошёл до нуля. Текст исчез. Просто растворился. Словно его и не было. Я ещё несколько секунд смотрел в пустой интерфейс.

Потом понял, что сижу слишком неподвижно. И слишком долго.

Потому что мозг всё ещё пытался переварить главное.

Один весёлый человек полтора века назад был абсолютно уверен, что однажды я это прочитаю. Или кто-то вроде меня. До чего же это странно. Почему? Как? Ну вот, как я и говорил — чем больше узнаёшь, тем больше вопросов возникает.

Интерфейс опять медленно ожил.

Сначала снова появились линии. Потом дерево разделов. Потом замигал прогресс.

И наконец… Та-да-дадам…

[УРОВЕНЬ 4 — ПОЛУЧЕН]

Ниже одна за другой начали открываться строки.

Новые функции разблокированы:

— «Пинг» — активный запрос к паттернам

— «Кэш» — сохранение слепков

— Расширенный радиус считывания: 15 м

— Архив академии — доступ открыт

— Диалоговый режим интерфейса — активирован

Я моргнул.

Стоп.

Диалоговый режим?

Экран мигнул ещё раз.

Появилась новая строка.

[Интерфейс теперь отвечает развёрнуто.]

[Это не значит, что он умный.]

[Разработчик просто считал, что иногда объяснить полезнее, чем молчать.]

Короткая пауза.

И ещё одна строчка.

[Добро пожаловать на уровень 4.]

[Постарайся ничего важного не сломать.]

Я смотрел на экран секунд десять.

Потом медленно выдохнул.

— Спасибо, Верней, — сказал я в пустую комнату. — Очень обнадёживающе.

[Пожалуйста.]

Я замер.

Что.

Экран снова мигнул.

[Это была шутка.]

[Но если сломаешь что-то важное — предупреждение останется актуальным.]

Я сел ровнее.

— Нет, подождите.

Пауза.

[Жду.]

Нет.

Нет-нет.

Так не договаривались.

— Ты теперь разговариваешь?

[Технически — да.]

[Практически — спорный вопрос.]

[Разработчик называл это “интерфейсом с пониженным уровнем одиночества”.]

Я медленно потёр лицо руками.

Конечно. Разумеется. Почему бы и нет.

Саркастичная система в голове.

Следующий логичный шаг.

— И давно ты это умеешь?

[С четвёртого уровня.]

[Раньше у тебя не хватало доступа.]

Вау. Просто. Замечательно. С обновой меня.

Глава 3. Социализация

Во время завтрака к нам в столовку зашёл Олар. Уверен, что мы все одновременно подумали, что он хочет опять пригласить на свои лекции, но после заметили, что у него в руках лист с золотыми уголками.

— Совет Кланов, — начал Олар без приветствий, — в соответствии с Уложением о подготовке резервных субъектов, параграф четырнадцать, постановил расширить программу интеграции. Начиная с сегодняшнего дня контур переводится в режим совместного обучения с Имперской Академией Магических Искусств. — Он поднял взгляд от бумаги. — Открыто Левое крыло. Совместные занятия с другими студентами. Общее расписание.

Мы все замерли.

— Официальный статус, — добавил Олар, — студенты дополнительного курса углублённой подготовки.

— То есть они будут знать, кто мы? — осторожно спросил Пятый.

— Официально — нет.

— А неофициально?

Олар посмотрел на него поверх своих уникальных окуляров.

— Академия небольшая, — сказал он. — Слухи распространяются быстро.

Второй неожиданно усмехнулся, потёр руки.

— Там будут другие люди? — спросил он.

— Разумеется.

— Много?

— Достаточно.

Второй разулыбался. Не знаю уж, что в этой новости ему так понравилось, но он явно воодушевился. Может, подумал, что теперь появится возможность на ком-то получше потренировать свои кулаки. А может, ему наши одинаковые рожи надоели донельзя.

Первый отложил ложку.

— Там есть система оценок? — спросил он.

— Да. И общий рейтинг. По курсу обновляется еженедельно, — сказал Олар.

Первый кивнул. Ему тоже новость зашла. До этого момента — он весь из себя такой мрачный и ссутуленный, — теперь выпрямился и засветился. Ещё бы — шанс посоревноваться и продемонстрировать свою силу и уникальность. Возможность быть «первым» в конце концов — его настоящее право и желание.

— А что по учебным материалам? Библиотека? — спросил Третий не поднимая головы.

— Одна из крупнейших в Империи, — сказал Олар. — Не та, которая вам была доступна ранее. Я её всегда называл кладовкой.

Третий поднял брови и посмотрел на свою книгу с презрением. Кажется, ему его чтиво, которое он выуживал здесь с самого начала, осточертело и больше не отвечало его требованиям. Он хотел новых бумажных доноров, и вот теперь его желание исполнили.

Четвёртый резко поднял руку, замотал ей во все стороны.

— О! Я тоже спрошу, тоже спрошу! Там будет настоящее небо? — выкрикнул он.

Олар устало вздохнул, затем перевёл взгляд в искусственное окно, медленно и долго покивал, будто рассуждая сам с собой в своей голове.

— Да. Там всё настоящее.

Четвёртый кивнул удовлетворённо и вернулся к каше.

Пятый и Шестой переглянулись. Я открыл интерфейс — быстро, пока все были заняты своими мыслями.

[!] Расширенная программа подготовки

инициирована советником Касом.

Официальное основание: развитие потенциала.

Реальное основание: [данные закрыты]

Я посмотрел на строчку.

— «Данные закрыты» — это что значит? — спросил я тихо, почти беззвучно.

[Это значит что у меня нет доступа

к этому разделу.]

[Что само по себе неприятно.]

Я закрыл интерфейс. Нет, это всё-таки странно. Очень странно.

— Когда начинаем? — спросил Первый у Олара.

— Сегодня после обеда — первое ознакомительное занятие, — сказал Олар. — Завтра — полное расписание до Второй Проверки… И, да… Вам принесут нашивки. С цифрами. Для опознавания. Не забудьте их прикрепить к плечу.

— К какому? — спросил Четвёртый.

— К любому.

— А можно поменяться с кем-нибудь?

— Нет.

— А если случайно перепутать?

— Не перепутайте.

Четвёртый кивнул с видом человека который уже придумал как перепутать.

Второй скривился.

— Отлично. Нас помечают, как скот на ярмарке.

— Второй, хватит ныть, — вставил Первый.

— Легко говорить тому у кого первый номер.

Первый не ответил. Но выражение лица у него было такое, что ответ подразумевался сам собой.

***

После обеда нас повели через переход, который ранее был закрыт не только огромной дверью, но и магическим замком.

Академия состояла из нескольких крыльев соединённых коридорами — некоторые широкие, парадные, с витражами и колоннами, некоторые узкие и утилитарные. Переход в левое крыло был последним типом — длинный коридор из тёмного камня, без украшений, с редкими фонарями. Прожилки здесь шли плотнее чем в нашем крыле. И больше фиолетовые, чем синие.

Я смотрел на них пока шёл.

Они были ярче и активнее. Ненамного, но всё же. И я догадывался почему такие изменения — потому что здесь больше людей с активными контрактами — больше магии в пространстве, больше нагрузки на каналы. Система реагировала. Подстраивалась.

За спиной послышался звук остановившихся шагов.

Я обернулся. Четвёртый стоял у окна в конце коридора — узкого, почти бойничного — и смотрел наружу. Просто стоял и смотрел. Смотритель который вёл нас, остановился с таким видом как останавливаются люди которые не уверены — это нарушение протокола или просто странность которую лучше не комментировать.

Остальные тоже встали.

Несколько секунд мы все молча стояли.

— Четвёртый, — позвал Пятый.

— Подождите, — сказал Четвёртый строго.

Мы подождали. За окном было небо — серое, с рваными облаками, совершенно обычное осеннее небо. Ничего особенного. Ничего что заслуживало бы отдельного внимания.

Четвёртый смотрел на него с таким выражением с каким смотрят на что-то что искали очень долго.

Потом сказал — тихо, скорее себе чем нам:

— Вот оно.

И пошёл дальше. Мы переглянулись. Смотритель открыл было рот, потом закрыл, решив что это тоже лучше не комментировать.

Я открыл интерфейс на ходу.

[!] Субъект №4 — реакция на неуправляемый

сегмент среды.

Тип реакции: узнавание.

Продолжительность: 23 секунды.

Это первый раз когда субъект №4 демонстрирует

узнавание внешнего пространства.

Разработчик оставил пометку в разделе наблюдений:

«Если он когда-нибудь посмотрит

на настоящее небо —

запиши что произойдёт.»

[Записал.]

[Он сказал «вот оно».]

[Разработчик будет доволен.]

[Предположительно.]

Я перечитал последние строчки.

— Ты разговариваешь уже несколько часов, — сказал я тихо, — и я никак не могу привыкнуть.

[Это нормально.]

[Разработчик тоже не мог привыкнуть.]

[Он писал об этом в личном журнале.]

[Цитирую: «Я дал системе голос

и теперь она им пользуется.

Я сам виноват.»]

— Звучит знакомо.

[Он был проницательным человеком.]

— Слушай. У тебя есть имя?

[Нет.]

[Разработчик не дал.]

[В документации я прохожу как

«интерфейс системного доступа».

Это длинно и скучно.]

— Согласен.

Я подумал. Не долго.

— Буду звать тебя Арх. Коротко. Без претензий.

[Арх.]

[Соответствует архивным паттернам разработчика.]

[Имя не предусмотрено системой.]

Идентификатор принят как псевдоним.

Фиксация: АРХ.

< /start Изменение формата для удобства /end>

***

Левое крыло встретило непривычным шумом. Мы все уже успели привыкнуть к нашему «склепу», поэтому почти все одинаково засуетились, ощущая перемены.

Не то, чтобы здесь было прямо очень громко — просто тот особым фоновый гул, который возникает когда в одном пространстве много людей которые одновременно разговаривают, двигаются, ну и используют магию, в данном случае. Что-то особенное, кипящее жизнью.

Высокие потолки с лепниной. Широкие коридоры с досками объявлений — настоящими, заполненными до краёв — расписания, результаты турниров, списки, листовки. Огни контрактов на плечах студентов горели разными цветами — я никогда не видел столько сразу в одном месте. Оранжевые, зелёные, серебристые, бордовые, белые. Целый световой беспорядок.

Студенты пялились на нас во все глаза.

Не все сразу — постепенно, по мере того как мы шли по коридору. Сначала один обернулся, потом другой, потом небольшая группа у доски объявлений замолчала и уставилась. К тому моменту как мы добрались до развилки нас провожали взглядами человек двадцать.

Это было, честно говоря, немного неприятно.

Семеро одинаковых лиц. Даже для академии магов это была нестандартная картина.

— Они знают, — сказал Второй тихо.

— Они не идиоты, как некоторые, — заметил Первый.

Он шёл первый, гордый, смотрел перед собой, осанка безупречная. Не реагировал на взгляды — точнее, реагировал ровно наоборот: чем больше на него смотрели, тем надменнее у него становился взгляд. И с этим человеком я должен был теперь учиться отдельно. Мда уж.

Второй смотрел по сторонам с открытым любопытством. Взгляды его не смущали вообще — он сам смотрел на людей с той же прямотой, с какой они смотрели на него. Вот поймал взгляд рослого студента с оранжевым огнём на плече. Они вперились друг на друга секунду — два, — потом студент чуть приподнял бровь и отвернулся.

Второй проводил его взглядом, мол, так-то.

— Рен, — сказал смотритель, следуя за его взглядом и явно не собираясь этого комментировать. — Третий курс. Специализация — огонь. Лучший на курсе.

— Пока лучший, — сказал Второй.

Смотритель посмотрел на него с таким выражением, будто слышал подобное раньше и знает чем это обычно заканчивается.

— Направо, — сказал он.

***

Первое ознакомительное занятие проходило в большом зале с рядами столов и доской во всю стену. Студентов было человек тридцать — наши семеро и два десятка с лишним обычных, которые расселись так что между нами образовался естественный зазор. Не намеренный, просто никто не хотел первым нарушать невидимую границу.

Преподаватель вошёл через боковую дверь.

Очень и очень пожилой. Сухой, маленький. С таким лицом которое, кажется, никогда не бывало молодым — просто сразу отлилось в эту форму и так и осталось. Огонь на плече тускло-серый — придворный, не клановый. На правом запястье — тонкий браслет с синим камнем. Камень светился слабо, почти незаметно.

Он прошёл к доске, повернулся, оглядел зал — быстро, по-деловому, не задерживаясь ни на ком.

Потом задержался. На нас. На секунду дольше чем на остальных.

— Профессор Сай, — сказал он на удивление молодым голосом. — Тактическая магия. Прикладные техники. Для тех кто впервые — добро пожаловать. — Короткая пауза. — Для тех кто думает что уже всё знает — тоже добро пожаловать. Это заблуждение мы исправим.

Несколько студентов тихо засмеялись. Сай не засмеялся.

Я открыл интерфейс.

[Обнаружен субъект: САЙ]

[Статус: преподаватель, старший состав]

[Клан: не определён]

[!] Зафиксирован артефакт на правом запястье.

Тип: браслет Хранителя.

Статус: активен.

Уровень Хранителя: [данные закрыты]

[!] Примечание:

Браслет Хранителя обеспечивает

ограниченный доступ к узлам архитектуры

Аль Тейна.

Носится на правом запястье.

Камень светится постоянно у действующих

членов ордена.

Хранитель.

Я смотрел на браслет и думал что надо было раньше спросить у интерфейса про Хранителей. Хотя — раньше интерфейс не разговаривал. Это упрощало задачу.

— Вопрос, — написал я мысленно Арху, — новая функция четвёртого уровня работала и без слов, достаточно было сформулировать. — Хранители. Кто они?

АРХ < /start Орден при Императорском доме.

Функция: контроль структуры Аль Тейна.

Мониторинг каналов. Реакция на аномалии структуры.

Доступ к деталям ограничен.

За последние восемнадцать лет орден

претерпел значительные изменения.

Большинство старших Хранителей

лояльны советнику Орвину Касу. /end>

…

АРХ < /start Орден набирает молодых магов через академию.

Официальный отбор — третий курс.

Это считается престижным. /end>

…

АРХ < /start Что студенты не знают:

чему именно их там учат.

И кому они потом служат. /end>

— А Константин?

АРХ < /start Константин носит другой браслет.

Кожаный. С металлической пластиной.

Это браслет старого образца.

До реформы ордена.

Он был Хранителем ещё при Александре.

Тогда орден был другим. /end>

…

[Примечание разработчика в архиве:

«Первый Хранитель должен охранять Императора.

Не систему. Не политику.

Императора.

«Если объект охраны изменён — Императорский статус аннулирован.»

[Добавлено позже другим почерком:

«Или он думает что нет.»]

Я перечитал последнюю строчку. Значит кто-то дописал это в архив уже после Аль Тейна. Кто и когда — интерфейс не сказал. Мог бы и сам додуматься спросить.

— Вера? — спросил я.

Возможно.

Или кто-то другой кто имел доступ к архиву.

У меня нет данных чтобы определить.

Я закрыл диалог.

Сай начал занятие. Говорил коротко, точно, без воды — сразу с практики, сразу с примеров. Объяснял принципы тактического применения магии не через теорию, а через ошибки — конкретные, разобранные по шагам. Половина зала слушала очень внимательно. Другая половина думала что уже всё знает.

Я слушал и параллельно смотрел на браслет.

Слабое синее свечение.

Доступ к узлам архитектуры. Значит Хранители могут взаимодействовать с системой Аль Тейна напрямую — не так как я через интерфейс, по-другому, через физические точки. Через точки заземления. Через узлы.

Через браслеты.

Я вспомнил Константина во дворе ночью. Как он касался своего браслета большим пальцем. Как прожилки в камне вспыхивали ярче.

Другой браслет. Другая эпоха. Но тот же механизм.

— Там на третьем ряду… Вы… — вдруг раздалось громко, выбивая меня из мыслей. — Кто-нибудь толкните его…

Пятый, сидящий рядом, толкнул меня в бок.

— К тебе, кажется, обращаются.

Я поднял голову.

Сай смотрел на меня. Весь зал смотрел на меня. Видимо я сидел с таким выражением лица которое преподаватели не любят — присутствует физически, отсутствует умственно, а может, начал бормотать себе что-то под нос, как обычно. Олару это тоже не нравилось.

— Как вас там… — начал Сай зачем-то, хотя он прекрасно видел цифру на моём плече.

— Седьмой.

— Да… Седьмой… поднимитесь, — сказал Сай нарочито равнодушным тоном.— Скажите-ка, Седьмой, как вы считаете, когда стоит отступить в бою?

Несколько студентов с интересом повернулись. Кто-то из них явно уже знал кто мы такие — любопытство было слишком конкретным, слишком направленным, как лазерная указка.

— Когда ты больше не понимаешь что происходит, тогда и стоит отступить, — сказал я без особого выделывания. — Не когда проигрываешь. Именно когда перестаёшь понимать.

Сай смотрел на меня без выражения.

— Обоснуйте.

— Сила и позиция восстанавливаются. Картина боя — нет. Если ты потерял понимание где союзники, где противник, что происходит на флангах — любое следующее решение будет случайным. Случайные решения в бою хуже поражения.

Пара секунд молчания.

— Сядьте.

Он повернулся к доске. Я сел и поймал на себе несколько препарирующих взглядов — в том числе один который выделялся. Девушка во втором ряду, длинные светлые волосы, белый огонь на плече. Смотрела она на меня не с любопытством обычного зрителя — с чем-то более конкретным. Как смотрят когда пытаются что-то считать и не получается.

Энжел.

Я это понял не потому что видел её раньше — а потому что интерфейс мигнул.

[Обнаружен субъект: Энжел]

[Статус: студентка, второй курс]

[Специализация: поддержка]

[Паттерн: нестандартный — анализирую]

[!] Субъект активно считывает паттерн

субъекта №7.

[Результат считывания: неопределённость.]

[Классификация невозможна в текущей модели.]

[Попытка интерпретации прервана.]

Арх не промолчал:

АРХ < /start Субъект Энжел фиксирует сбой. /end>

Спасибо, «Капитан очевидность». Я чуть отвёл взгляд. Энжел тоже отвела — быстро, профессионально, как будто и не смотрела вовсе.

После занятия Сай уходил не торопясь.

— Контур, — сказал он, словно не нарочно замедлившись рядом с нами. — Завтра — первое практическое. Опаздывать не советую. Я не повторяю.

— Он вообще знает что мы новенькие? — спросил Пятый уже в коридоре.

— По лицу — знает, — сказал Второй. — Ему просто всё равно.

***

В общей столовой был полный хаос. Странно, что Четвёртому это не особо нравилось. Обычно с улыбкой, теперь он был какой-то насупившийся и без настроения. Молчал и не давал никаких замечаний. Мне тоже не заходила новая столовка. Наша хоть была и маленькая, и скромная, зато там всегда было тихо и спокойно, здесь стоял оглушительный гул.

Стол мы выбрали сами — по неволе нам пришлось всем держаться вместе, не сговариваясь пошли к дальнему столу у окна. Хорошее место. Видно весь зал, есть выход, естественный свет. Привычки вырабатываются быстро.

Вокруг образовалось пространство.

Не намеренное — просто никто не торопился садиться рядом с семью одинаковыми людьми. Это понятно. Я бы тоже не торопился.

За едой пришлось идти со своими подносами к общей линии выдачи, но она оказалась достаточно вкусная и разнообразная. Намного лучше чем было. Второй это оценил немедленно и с искренним энтузиазмом, что несколько разрядило общую атмосферу неловкости.

— У них тут нормально кормят! — сообщил он.

— Кто бы сомневался, — сказал Третий.

— Ты бы сомневался.

— Я никогда не сомневаюсь в качестве питания.

— Ты сомневаешься вообще во всём.

— Это называется критическим мышлением.

— Это называется занудством.

— Второй, — сказал Первый.

— Что?

— Ешь.

Второй поел. Минуты две было тихо.

Потом рядом с нашим столом остановился кто-то.

Я поднял взгляд. Рен — тот самый, с оранжевым огнём — стоял в метре от стола. В руках поднос. Смотрел на свободные места рядом с нами, потом на Второго.

Второй глядел на него, продолжая параллельно жевать.

— Тут свободно? — спросил Рен.

— Ну, — кивнул Второй.

Первый не одобрил его гостеприимство, но ничего не сказал, отвернулся и прожолжил есть, делая вид, что его это всё не касается.

Рен сел. Не рядом со Вторым — через одно место. Поставил поднос. Начал есть. Никаких приветствий, никаких представлений, никакого светского политеса.

Второй тоже ел. Иногда косился на него. Рен иногда косился на Второго.

Это продолжалось минут пять. Искра, буря, безумие — как говорится.

— Рен, — сказал наконец Рен.

— Второй, — сказал Второй.

— Я догадался, — Рен кивнул на нашивку.

Продолжили есть.

— Ты же тоже огонь по специализации? — словно случайно Рен чуть погодя.

— Ты же знаешь. Чего спрашиваешь?

Рен посмотрел на Второго с озорной улыбкой.

— Это у нас тут редкость.

— Да ладно?

— Я и сам не знаю почему так, но да…

Они продолжили разговор, обсуждая причины, почему огневая специализация непопулярна, и что это за недооценённость такая, несправедливость и так далее. Пятый рядом со мной медленно опустил вилку и посмотрел на это всё с кислым видом.

— Только к вам привык, а теперь что, надо ещё общаться с другими? — сказал он, обращаясь непонятно к кому.

Шестой согласно поморщился. Он явно тоже не горел желанием с кем-то взаимодействовать.

— До второй Проверки как минимум придётся общаться, — предположил я.

Пятый тяжело вздохнул.

Через некоторое время с нашим столом появился ещё один человек, но на этот раз подошёл не садиться. Это была та самая блондинка с белым огнём. В руках у неё был листок — расписание или что-то похожее.

— Простите, — сказала она, мило улыбаясь. — Первое практическое у профессора Сая — это завтра во втором часу?

Вопрос был обращён примерно ко всем нам, но вот спрашивала она глядя не на расписание. Она смотрела на меня, и голубые глаза её, обрамлённые белыми ресницами, ярко блестели. Выглядело очень необычно.

— В третьем, — поправил я.

— Спасибо.

Она ушла.

Пятый проводил её взглядом.

— Это что ещё было? Она на тебя прямо пялилась в открытую.

— Да не сказал бы, — отмахнулся я.

— Не сказал бы он… Ага, конечно… Лучше скажи, Седьмой, у тебя это входит в контракт? Какая-то особенная магия?

— В смысле? О чём ты?

— К тебе все местные девушки липнут сразу. Причём красивые!

Шестой согласно покачал головой и начал показывать что-то жестами, Пятый ответил ему жестами тоже. И после они оба обиженно посмотрели на меня, как будто я лично ворую девушек у них из-под носа.

— Никто ко мне не липнет. Успокойтесь. Здесь все преследуют свои цели.

Пока размусоливания на эту глупую тему продолжались, я подумал про Анну. Надо было с ней поговорить по-хорошему. Клан Вэйр наверняка знал про Хранителей — про то какими они были раньше и какими стали сейчас. А Сай был Хранителем. И завтра он будет вести наше первое практическое.

Это казалось достаточным поводом для официального запроса через смотрителя.

Глава 4. Роли

Завтрак в нашей столовке был уютно тихим.

Именно нашей — это слово появилось само, незаметно, где-то между первым днём в левом крыле и сегодняшним утром. Наша столовка. Маленькая. Без чужих. Без гула на полчища голосов. Без необходимости тащить поднос через ползала пока на тебя смотрят сотня пар глаз.

Четвёрка ел кашу с таким выражением с каким едят что-то давно любимое после долгого перерыва.

— Хорошо что нас только на обед туда гоняют, — сказал он. — Я бы не выдержал.

— Чего именно? — спросил Пятый.

— Там что-то не так, — сказал Четвёртый. — С аурой. Что-то нечистое.

— Это много людей с активными контрактами, — сказал Первый. — Фоновый магический шум.

— Нет. — Четвёртый покачал головой. — Шум — это шум. Это другое. Там что-то давит. Изнутри стен.

Никто не ответил, не понимая о чём речь, а может, решили не обращать внимание на очередные бредни.

Я открыл интерфейс — быстро, чтобы проверить.

[Левое крыло — параметры среды]

[Линии передач: золотые, плотность выше стандартной]

[Нагрузка на каналы: 140% от нормы]

[!] Зафиксированы нестандартные флуктуации в узле восточного сектора. Причина: [данные закрыты]

— Слушай, Четвёрка, а ты не боишься ли случаем? — решил подтрунить Пятый. — Этих всех магов.

Четвёртый странно наклонил голову, как собака, которая что-то услышала интересное, но что — не может понять.

— Я? Я их не боюсь, — сказал он будто даже обиженно. — Я им завидую! У них хоть выход есть. Вышел и всё, ушёл домой. — Четвёртый грустно вздохнул и посмотрел в окно — наше маленькое, убогое, с искусственным светом. — А мы пленники. Вышли в одну клетку, вернулись в другую.

Второй горько хмыкнул и громко постукал ложкой по дну чашки. Третий на миг поднял глаза на Четвёртого, затем опустил обратно в стоящую на подпорках книгу. Кажется, это можно было принять за удивление. Выражение же Первого я расшифровать не смог сразу. Он был внимателен и холоден, как обычно, но в этот момент, когда он услышал про пленников, лицо его смягчилось. Ненадолго, но всё-таки. Пятый и Шестой, понятное дело, сочувственно покачали головами.

— Зато с компанией друзей, — добавил Четвёртый. — Это лучше чем без.

Сказал он это так простецки, так легко, что за столом стало совсем тихо. Неловко, что ли. Не знаю. Ну какие мы тут все друзья? Мы же конкуренты. Мы же недавно друг другу угрожали, травмы причиняли. Да мы буквально родились с командой на носу «прикончи другого».

Второй первым нарушил тишину — опять застучал ложкой, с видом человека которого ничего не тронуло и точка.

— Вынужденная случайная компания, — буркнул он. — А клетка — это преувеличение. Нас тут на цепи не сажают и хорошо кормят.

— Скот перед убоем тоже кормят, — заметил Пятый, затем поскрёб пальцем по нашивке. — И кстати тоже нумеруют.

Второй не ответил, сделал вид что не слышал, и Пятый продолжил, обращаясь уже ко всем.

— Мы вчера немного погуляли. — Шестой рядом с ним чуть кивнул — мол, да, было дело. — По левому крылу. После ужина смотритель ушёл и мы просто... походили.

— Это нарушение протокола, — сказал Первый строго.

— Ну как сказать… — потряс ладонью Пятый. — Мы аккуратненько.

Первый выдал такое молчание которое само по себе было комментарием.

— И что нашли интересного? — спросил я.

Пятый немного оживился — он явно хотел рассказать.

— Там в восточном корпусе три тренировочных зала. Один закрыт — там что-то шипит и светится сквозь щель под дверью. Мы не стали проверять… Ещё там есть мастерская. Большая. Студенты делают артефакты сами. Прямо руками, с инструментами. Один паренёк там сидел до ночи — паял что-то из металла, а металл у него в руках светился. Красиво было… И ещё в библиотеке горел свет. До трёх ночи. Там кто-то был.

— Третий, ты? — ехидно усмехнулся Второй.

— Нет, — сказал Третий ледяным голосом. — Я был у себя.

— Ещё там есть галерея, — продолжил Пятый. — На втором этаже. Вдоль стен — схемы. Скульптуры. Бюсты. Карты каналов разных эпох. Видно как архитектура менялась со временем. И ещё скульптуры всякие разные. Не только людей. Всяких чудовищ, существ непонятных. Бюсты жуткие. Картины. — Он немного помолчал. — Там одна картина была закрыта тканью. Большая. Я приподнял краешек.

— И?

— На картине зашевелилось.

Все глянули с недоверием. Пятый не выглядел как тот кто шутит. Глаза его были широко распахнуты, и он быстро качал головой.

— Да-да, картина была живая.

— Наверное, мышь под холст забралась, — фыркнул Второй.

После Первой Проверки он стал каким-то слишком закрытым и скептически настроенным. Будто что-то в нём захлопнулось.

— Не хочешь — не верь, Второй, — отмахнулся Пятый равнодушно, — но смотри не намочи штаны, когда кто-то нарисованный на картине на тебя посмотрит.

— Видимо, по своему опыту советуешь, — скривился Второй.

Они продолжили словесную перебранку, и неизвестно, сколько бы это ещё продолжалось, как в столовую зашли.

Константин. То есть наставник.

Просто открыл дверь и вошёл. Без предупреждения. Без смотрителя. Один.

Мы все посмотрели на него с одинаковым выражением — «э-э-э». Константин никогда не заходил к нам просто так. За всё время что мы здесь находились — никогда.

Он оглядел стол. Оглядел нас. Подошёл к свободному стулу — не во главе стола, не с края, а посередине, чтобы всем было удобно его видеть. Сел. Потянулся к чайнику. Налил себе чай. Всё так обыденно, без официоза.

Никто не шевелился.

Второй смотрел на него с открытым ртом. Пятый моргнул. Даже Третий поднял голову от книги.

Константин отпил чай, поставил кружку.

— Месяц, — сказал он и замолчал, глядя в стол с задумчивым видом.

— Что — месяц? — осторожно спросил Пятый, первый не выдержав такой долгой паузы.

— До объявления Второй Проверки. Месяц.

Опять молчание, только теперь озадаченное.

— Целый месяц? — переспросил Второй.

— Целый.

— Это... подарок или наказание? — спросил Пятый. — Как это понимать?

— Понимай, как хочешь, — сказал Константин без пояснений.

Я открыл интерфейс и написал Арху:

— Почему месяц до Проверки?

АРХ: < /start советник Кас запросил время Первая Проверка пошла не по его плану все семеро выжили — расчёт нарушен месяц — время на корректировку скорее всего исследование либо про четвёртую позицию либо про тебя либо про обоих /end>

— Или про Первого, — написал я.

АРХ: < /start тоже возможно Тимофеева видит в нём что-то нестандартное Кас тоже видит они смотрят на одно и то же с разных сторон /end>

Я закрыл диалог.

— И что мы делаем этот месяц? — спросил Первый. Голос у него был деловым, но в нём была нотка которую я уже умел слышать — нетерпение, спрятанное за спокойствием.

— Учитесь, — сказал Константин.

— Мы и так учимся.

— По-другому учитесь.

Он поставил кружку. Посмотрел на всех по очереди — быстро, без особого интереса, как делал это всегда на занятиях.

— Отныне я ваш наставник не только здесь. В левом крыле тоже. На совместных занятиях и за их пределами.

— Это официально? — спросил Третий.

— Официально.

— Кто это согласовал?

Константин посмотрел на него.

— Я.

Третий закрыл рот.

— Конец каждой недели — командное соревнование, — продолжил Константин. — Контур против студентов академии. Составы команд вывешиваются заранее на доске объявлений. Списки меняются каждый раз.

— Зачем команды? — спросил Третий. — Зачем нам вообще учиться работать в команде? Проверки — одиночные. Или нет?

— Вторая Проверка — нет, — сказал Константин.

Это упало в тишину как камень в воду.

— Командная? — переспросил я.

— Командная. — Он взял кружку снова. — Формат — позже. Суть — вы должны уметь работать вместе. Не просто находиться рядом. Именно работать.

— Мы уже работали вместе, — сказал Пятый. — На Первой Проверке.

— На Первой Проверке вы не разваливались, — заметил Константин снисходительно. — Это не то же самое что работать. Разница между тем чтобы не мешать друг другу и тем чтобы усиливать друг друга — огромная. Вы пока умеете первое. Нужно второе.

Второй и Третий что-то хотели возразить, но оба не осмелились.

— Пятница, — сказал Константин. — Каждую пятницу — занятие лично у меня. Сверяем что получилось за неделю. Готовимся к турниру.

— Турниру? — Пятый поднял брови.

— Академия проводит еженедельные турниры, — сказал Константин. — Вы участвуете.

— Мы? — Пятый указал на всех нас. — Все семеро?

— Все семеро. — Константин снова немного помолчал. — И последнее. Сегодняшнее практическое занятие. Цель — выявить роли. Понять кто вы такие в бою. Не что вы умеете — кто вы. — Он поставил кружку. — Раньше поймёте, всем нам будет лучше.

***

Занятие у Сая начиналось в три часа и проходило в другом зале. Мне начинало казаться, что всё моё существование в этом мире — это бесконечное курсирование из зала в зал. И каждый раз новый зал был всё больше и больше. Это новое место нельзя было сравнивать с предыдущими — больше похожее на спортивную площадку под стеклянным куполом, сквозь который было видно настоящее небо.

Вдоль стен шли трибуны — невысокие, каменные, человек на сорок каждая. Сейчас они были заполнены примерно наполовину. Студенты сидели группами — не перемешавшись, а именно группами, как садятся люди которые давно знают кто рядом с ними и кто нет.

Внизу на поле стояли три кучки людей.

Я открыл интерфейс.

[Тактическая карта — активирована]

[Радиус мониторинга: 15 метров]

[Обнаружено активных паттернов: 31]

[Сканирование...]

Пока карта грузилась я смотрел на три группы и пытался читать без системы.

Левая группа — четыре человека, нашивки третьего курса. Стояли плотно, почти касаясь плечами. Двое смотрели в одну сторону, двое в другую — автоматически, без договорённости. Как будто давно решили кто смотрит куда и с тех пор не обсуждали этого. Сразу видно — ребята опытные.

В центре — пятеро, второй курс. Среди них был и огненный дружок Второго — рыжий Рен. Стоял чуть впереди остальных.

Правее — шестеро, смешанный состав. Разные курсы, разные нашивки, никакой единой стойки. Смотрели кто куда. Один — совсем молодой, первый курс судя по цвету нашивки — стоял чуть в стороне от остальных и тихо смотрел в пол.

[Сканирование завершено]

[ГРУППА 1 — «Железный круг»]

[Состав: 4 субъекта, третий курс]

[Синхронизация паттернов: 78%]

[Тип: сформированная команда]

[Характеристика: высокая координация, чёткое распределение ролей, минимальные потери при взаимодействии]

АРХ: < /start семьдесят восемь процентов — не случайно меньше чем за год такого не бывает вероятно два года это потолок для большинства команд академии запомни их паттерны — понадобятся /end>

Семьдесят восемь. Я невольно посмотрел на своих сотоварищей, выглядящих так себе, если честно.

— Арх, — написал я мысленно. — Наш текущий процент синхронизации.

АРХ: < /start двадцать три для сравнения — Железный круг семьдесят восемь разрыв значительный но вы работаете вместе меньше двух недель они — два года утешительный факт: вы существуете /end>

Двадцать три против семидесяти восьми. Ну что ж. Где-то надо начинать.

[ГРУППА 2 — команда Рена]

[Состав: 5 субъектов, второй курс]

[Синхронизация паттернов: 31%]

[Тип: команда с выраженным лидером]

[Характеристика: высокий индивидуальный потенциал лидера, остальные участники — пассивные, зависимые от решений лидера]

АРХ: < /start классическая ошибка формирования команды один несёт всё остальные не умеют работать без него если лидер упадёт — команда рассыплется потенциал у Рена высокий координационный навык — низкий /end>

Я посмотрел на Рена. Он смотрел на Железный круг с вызовом, без страха. Типичный дерзкий огонёчек. Хороший боец, но вряд ли хороший командир. Это можно исправить — но сначала нужно захотеть исправить. Интересно, захочет ли он.

[ГРУППА 3 — сборная]

[Состав: 6 субъектов, смешанный состав]

[Синхронизация паттернов: 9%]

[Тип: несформированная группа] [Характеристика: отсутствие координации, несовместимые специализации, нет распределения ролей]

Девять процентов. Это даже не команда — просто люди которые оказались в одном месте.

Но вдруг карта мигнула.

[!] Обнаружен нестандартный субъект в составе группы 3]

[Позиция: крайний левый]

[Курс: первый]

[Специализация: анализируется]

[Паттерн: нестандартный]

АРХ: < /start его паттерн не классифицируется стандартно похоже на координационную магию но пассивную — без осознанного контроля он делает что-то не зная что делает рекомендация: наблюдать внимательно /end>

Я нашёл взглядом любопытный субъект. Молодой — лет шестнадцати на вид, ниже остальных в своей группе. Тощий, светлые взлохмаченные волосы как солома, веснушчатое лицо, взгляд в пол.

Сай вошёл через боковую дверь. Слишком бодрой походкой для такого древнего человека. Прошёл к центру поля. Остановился. Оглядел три команды, потом нас.

— Сегодня — практика. Четыре команды, которые я выбрал по своему усмотрению. Одно задание.

Он кивнул в сторону центра зала. Там на невысоком постаменте стоял артефакт — небольшой, тёмный, с едва заметным свечением внутри. Простой. Грубый. Не украшение — инструмент.

— Маяк, — сказал Сай. — Кто держит его — приносит команде очки. Кто удержит дольше всех к концу занятия — победил. Правила простые.

Все замолчали. В зале стало тихо.

— Нас семеро, — сказал Первый. — Мы одна команда?

— Да, выступаете последними, — кивнул Сай и загадочно добавил: — Пока что.

Первый сдержался, чтобы не скривиться. Наверное, надеялся, что Константин ошибся и нас как-нибудь разделят.

— Порядок, — продолжил Сай. — Железный круг против сборной. Потом — академическая группа против команды Рена. Потом — контур.

— Академическая группа? — тихо спросил Пятый рядом со мной.

Я посмотрел туда куда смотрел он.

Пятую команду я не заметил сразу — точнее не подумал, что они тоже участники. Они, в отличие от всех нас, не стояли, а вальяжно сидели чуть поодаль на первом ряду трибун. Их было шестеро. Высокие, крупные — это чувствовалось даже сидя. Форма светлая, почти белая, с тонкой золотой окантовкой на воротниках и манжетах. Не академическая нашивка — что-то другое, своё. На плечах огни контрактов горели ровно и аккуратно, как будто специально откалиброванные.

Они не смотрели на другие команды и тихо переговаривались между собой — спокойно, по-деловому. Как люди которым нет большого интереса на все эти формальности для смертных.

Среди них была Энжел. Самая маленькая и хрупкая среди них. Сидела с краю и что-то говорила высокому темноволосому студенту рядом. Не смотрела на нас.

Потом, когда Сай назвал академическую группу, посмотрела. Я не мог с такого расстояния понять на кого именно.

[ГРУППА 4 — академическая группа]

[Состав: 6 субъектов, смешанный курс]

[Синхронизация паттернов: 71%]

[Тип: академически сформированная команда]

[Характеристика: высокая техническая точность,

строгое следование тактическим схемам,

минимальное отклонение от стандарта]

АРХ: < /start семьдесят один процент почти как Железный круг но другой тип синхронизации Железный круг синхронизирован через опыт эти — через обучение они делают всё правильно это их сила это же их слабость нестандартные ситуации их ломают /end>

Я посмотрел на Энжел снова. Она уже отвела взгляд — говорила со своими. Спокойная. Сосредоточенная.

[Субъект Энжел — статус в команде]

[Роль: Опора / восстановление]

[Синхронизация с командой: 74%]

[!] Субъект Энжел повторно инициирует считывание паттерна субъекта №7]

[Результат: сбой]

[Попытка: третья]

АРХ: < /start она всё ещё пытается тебя прочитать третий раз каждый раз — сбой это её профессионально раздражает рекомендация: не помогать ей с этим /end>

— В смысле — не помогать? — хмыкнул я. — Как будто бы я собирался.

Пятый покосился на меня.

— Ты с кем разговариваешь?

— Сам с собой.

— А да. Точно. Ты такой же сумасшедший, как и Четвёрка. Я вечно забываю.

Артефакт развернулся — не физически, магически. Вокруг постамента появился едва заметный купол. Тонкий, почти прозрачный, как воздух над горячим асфальтом. Маяк внутри него светился ровно и спокойно.

[Маяк — статус: активен]

[Режим: защитный]

[Тип защиты: реактивный]

[Принцип: усиление при приближении]

[Порог активации: 3 метра]

[!] Предупреждение: чем сильнее воздействие на артефакт — тем мощнее ответная реакция]

АРХ: < /start реактивная защита грубая сила не работает чем сильнее атакуешь — тем сильнее получаешь обратно стандартная ловушка для агрессивных команд интересный выбор задания /end>

Да. И правда интересный.

— Железный круг — первые, — сказал Сай.

Железный круг вышел спокойно.

Девушка с бордовым огнём — лидер, это было видно по тому как остальные трое автоматически подстраивались под её движения — оглядела маяк. Остановилась в четырёх метрах. Подняла руку.

Двое встали. Тыловой занял позицию сзади.

Она послала один осторожный щуп — тонкий поток тёмно-красного дыма, почти невесомый. Не атака — разведка. Дым завился вокруг купола мягкими кольцами и рассеялся.

Маяк мигнул.

Купол уплотнился. Невидимая волна прошла по полу — я почувствовал её краем интерфейса как дрожь в прожилках под ногами.

Девушка отступила на шаг. Жест рукой — всем стоп.

[Маяк — реакция на разведывательный щуп]

[Уровень активации: 12%]

[Волна: 4 метра радиус]

[Повреждения: нулевые]

[!] Маяк зафиксировал паттерн источника]

АРХ: < /start он запоминает паттерны каждый кто к нему прикоснулся — записан повторное прикосновение того же паттерна активирует сильнее умный артефакт /end>

Умный артефакт. Аль Тейн умел делать умные вещи.

Девушка что-то сказала своим. Тыловой кивнул — и пространство вокруг него чуть изменилось. Воздух стал плотнее, как будто кто-то сгустил саму среду в радиусе метра вокруг него. Пространственный контроль — едва заметный, но ощутимый даже с трибуны. Правый фланговый поднял руку — из ладони пошло зелёное свечение, медленное, вязкое, как живой мох который разворачивается. Не огонь — сжатый воздух окрашенный в цвет хвои, тягучий и плотный. Левый фланговый сделал то же самое — зеркально, с другой руки.

Они охватили постамент с двух сторон. Зелёные щупальца тянулись к куполу осторожно, зондируя границу — не атакуя, нащупывая.

Маяк среагировал.

Купол развернулся сразу в обе стороны — два выброса, чётко направленных, как удары кулаком. Правый фланговый успел сжать своё зелёное поле в щит — волна разбилась о него снопом изумрудных искр, рассыпалась по полу и погасла. Левый не успел. Его тягучий щуп разорвало в клочья зелёного света, самого откинуло на три метра. Приземлился на ноги — профессионально — но пятясь.

Девушка немедленно подняла руку. Все остановились.

[Маяк — реакция на двустороннее давление]

[Уровень активации: 34%]

[Выброс: направленный, два вектора]

[Повреждения: паттерн левого флангового -8%]

На третьем подходе правый фланговый попытался хитрее — его зелёное свечение изменило форму, вытянулось в тонкую иглу и пошло не к куполу а под него, по полу, как корень под забором. Почти беззвучно. Почти незаметно.

Маяк засёк. Пульсация снизу вверх прямо через пол — зелёный росток вскинуло в воздух, правый фланговый дёрнул руку назад с видом человека который едва не лишился пальцев. Несколько изумрудных искр разлетелись по полу и погасли.

На четвёртом подходе тыловой попытался иначе — его плотный воздух начал обхватывать купол целиком, методично, как кулак сжимающий стакан. Медленно. Терпеливо.

Маяк выдал вертикальный выброс — прямо вверх, потом вниз, через плотный воздух. Пространственный контроль схлопнулся с тихим хлопком. Тыловой получил волну в ноги, присел на колено, шипя сквозь зубы.

Девушка подняла руку. Отступили.

[Результат — Железный круг]

[Время попытки: 4 мин 12 сек]

[Маяк захвачен: нет]

[Максимальное сближение: 1.8 метра]

[Суммарные потери паттернов: 31%]

Они вернулись к стене. Девушка смотрела на маяк — без злости, с методичной внимательностью. Что-то говорила тыловому тихо. Тот потирал ногу с видом человека который делает пометки в голове.

Второй рядом со мной присвистнул.

— Получается, они сдались?

— Ага, — ответил Пятый.

— Это плохо или хорошо?

— Зависит от того, возьмём ли мы.

— Возьмём! Пойдём напролом. Не то что эти трусишки, — самонадеянно заявил Второй.

— Ты тупой или придуриваешься? — не удержался Третий, и у Второго аж глаза вспыхнули. — Тут нельзя так действовать. Надо иначе.

— Нам надо подумать, как это сделать, — тихо сказал Первый, вставая между ними, и добавил неожиданно мягко: — Всем вместе.

— Вы сами что хотите то и думайте. А я и один смогу взять эту хреновину, — зло бросил Второй и отвернулся, скрестив руки на груди.

Команда Рена вышла следующей.

Рен смотрел на маяк — не с осторожностью девушки с бордовым огнём, а с совсем другими эмоциями. Так смотрят на противника которого ещё не знают, уже уважают, но пресмыкаться и трепетать перед ним не собираются.

Это было хорошим знаком.

Он сказал что-то своим. Один из его команды — невысокий студент с серебристым паттерном — пошёл к маяку первым. Медленно, но без опаски. Из его ладоней шло серебристое мерцание — тихое, почти лунное, как рябь на воде в ночи. На четырёх метрах остановился.

Маяк не среагировал.

Студент сделал ещё шаг. Три с половиной метра. Серебристое мерцание чуть усилилось — он зондировал купол своим паттерном, пробуя на ощупь.

Купол чуть уплотнился — предупреждение.

Рен смотрел, думал. Потом сделал то чего Железный круг не делал — сам пошёл вперёд. Его огонь поднялся низко, едва над ладонями — намеренно притушен, вполсилы. Остановился рядом с разведчиком. Оба стояли в трёх с половиной метрах.

Маяк светился ровно. Не реагировал на двух людей там где раньше реагировал на одного.

[Маяк — реакция на двух субъектов в зоне 3.5 метра]

[Уровень активации: 8%]

[Выброс: нет]

[!] Новые данные: маяк реагирует на суммарную магическую мощь в зоне, не на количество субъектов]

[Порог выброса: мощность выше определённого уровня]

АРХ: < /start понял маяк не считает людей он считает магическую мощь Рен и его разведчик вместе — ниже порога Железный круг превышал порог потому что четыре сильных мага давили одновременно это объясняет реакцию /end>

Рен это тоже понял. Я видел по тому как он чуть расслабился — не от спокойствия, от понимания.

Он подозвал остальных троих — жестом, тихо. Они подошли. Рассредоточились вокруг постамента — не плотно, с интервалами. Каждый встал так чтобы их суммарная мощь в каждой точке была ниже порога. Рен намеренно прижал свой огонь — язычки пламени едва лизали пальцы, оранжевые, почти мирные.

Умно. Очень умно для человека с горячим темпераментом. Даже Второй тихо хмыкнул — мол, ничего себе.

Маяк не реагировал. Участники начали сближаться — медленно, по шагу, держа интервалы. Три метра. Два с половиной.

На двух метрах маяк мигнул.

Выброс — круговой, по всем направлениям сразу. Не направленный как на Железный круг — веером, как раскрытый кулак.

Рен поставил огненный щит — быстро, инстинктивно, только для себя. Кольцо плотного оранжевого огня взметнулось вокруг него до пояса. Волна ударила в него, огонь рассыпался искрами но сам Рен устоял. А вот его команда — нет.

Четверо разлетелись в разные стороны как кегли. Серебристый разведчик прокатился по полу, оставляя за собой лунный след. Двое других приземлились неловко, третий успел поставить локтевой блок — маленький фиолетовый щит из уплотнённого паттерна — но волна всё равно снесла его на два метра назад.

[Маяк — реакция на сближение ниже 2 метров]

[Уровень активации: 67%]

[Выброс: круговой]

[Повреждения: паттерны трёх субъектов -15-22%]

Рен смотрел на своих. Они поднимались — вроде не травмированные, скорее расстроенные. Он попробовал ещё раз — по-другому. Взял только разведчика, они двое вошли в зону двух метров вместе. Маяк выдал направленный выброс — только на них двоих. Рен принял его на огненный щит — кольцо вспыхнуло и опало, но Рен устоял. Разведчик не устоял — покатился назад по полу под напором невидимой магической энергии, серебристый след за ним протянулся как комета.

Рен остался стоять в полутора метрах от маяка, скалясь. Одной рукой удерживал остатки щита — несколько упрямых огоньков вокруг запястья. Другой потянулся к артефакту.

Маяк выдал вертикальный столб мерцающеговоздуха — снизу вверх, прямо через него. Рен вылетел вертикально — метра на полтора вверх — и приземлился на спину.

Лежал секунду. Потом поднялся. Потёр затылок.

[Результат — команда Рена]

[Время попытки: 5 мин 47 сек]

[Маяк захвачен: нет]

[Максимальное сближение: 1.5 метра]

[Суммарные потери паттернов: 44%]

[!] Рен — минимальное расстояние среди всех команд]

— Он ближе всех подошёл, — резюмировал Пятый.

Второй фыркнул.

— Потому что он огненный. А нам огненным никто не нужен. Остальные только обуза. Только сила, вот что главное. Ему нужно было просто побольше поднапрячься и всё.

— Завали, а, — вдруг сказал Шестой, сморщившись.

И все резко обернулись, никак не ожидая услышать такую реакцию, да и вообще какую-либо реакцию от Шестого.

Второй тоже выпал в осадок, дёрнулся, кулаки его покраснели, но спорить не стал. Наверное, ещё опасался Шестого после того, как тот без труда поймал его в теневые сети на прошлом занятии.

— Ты нам всё испортишь, если не успокоишься, — поддержал Третий и повернулся к полю.

Там рыжий задумчиво смотрел на маяк. Слышно было даже отсюда, как скрипят у него шестерёнки, пытаясь сделать вывод после поражения.

АРХ: < /start вероятность самостоятельного вывода у субъекта Рен — 73% команда демонстрирует зависимость от лидера поражение может усилить координационное поведение /end>

Я и сам понял к чему всё идёт.

Академическая группа вышла последней перед нами.

Они поднялись с трибун — неторопливо, без суеты. Построились в классический треугольник ещё до того как вышли на поле. Чисто. Правильно. Почти как в балете.

[Академическая группа — тактическое построение]

[Схема: классический треугольник]

[Клинок — центр]

[Два щита — фланги]

[Опора — тыл]

[Резерв — два субъекта, ротация]

[Соответствие академическому стандарту: 100%]

АРХ: < /start сто процентов соответствия стандарту они сделают именно то что написано в учебнике артефакт не читал учебник /end>

Темноволосый клинок остановился в четырёх метрах. Огляделся. Сказал что-то — коротко, деловито. Левый щит выдвинулся вперёд на разведку. Из его ладони выстрелила тонкая голубая нить — не атака, щуп, аккуратный и точный, как игла хирурга.

Маяк мигнул. Голубая нить вспыхнула и оборвалась. Лёгкий выброс — щит принял его на выставленное предплечье, паттерн просел на шесть процентов.

Энжел немедленно двинулась. Вытянула руку, и холодный мягкий луч прошёл сквозь её пальцы — белый, почти молочный, тёплый на вид. Потянулся к щиту и коснулся его плеча. На секунду паттерн щита подсветился изнутри бледным светом — и выровнялся. Шесть процентов восстановлено за две секунды.

[Паттерн — субъект Энжел]

[Действие: подкрепление паттерна союзника]

[Скорость: 6% за 2 сек]

[Эффективность: 97%]

[!] Метод: направленная стабилизирующая энергия — прямой контакт с паттерном через луч]

АРХ: < /start девяносто семь процентов эффективности это неплохо субъект Энжел лучшая опора в академии надо с ней дружить /end>

Я вздохнул. Кажется, Арх умел издеваться.

Академическая группа начала работать — методично, без спешки. Темноволосый клинок выдавал дозированные атаки. Не мощные — точные, как удары скальпелем. Из его рук шли тёмно-синие разряды — не молнии, скорее сгустки уплотнённого пространства, они ударяли в купол с глухим звуком и рассыпались тёмными брызгами. Левый щит принимал ответные волны на широкий алый барьер который он держал перед собой как щит гладиатора. Правый прикрывал фланг — его специализация была другой, земляной, и от его ног по полу шли тёмные трещины которые тут же закрывались, оставляя за собой каменные бугры как маленькие волнорезы.

Резервные ротировались — когда кто-то получал урон, второй закрывал его позицию пока Энжел работала.

Красиво. Технично. Как хорошо настроенный механизм.

На двух метрах маяк выдал круговой выброс.

Левый щит получил волну — алый барьер треснул, паттерн минус восемнадцать.

Энжел не просто восстановила. Она сделала подкидывающее движение рукой — и белый шарик размером с кулак вылетел из её пальцев, прошёл сквозь щита насквозь, не задев, и лопнул внутри него вспышкой тихого молочного света.

[!] Субъект Энжел — нестандартное воздействие]

[Метод: усиление паттерна сверх нормы]

[Эффект: +9% к базовому уровню]

[Длительность: 45 секунд]

[Примечание: редкая техника]

[Данные в системе: минимальные]

АРХ: < /start она не только восстанавливает она может усиливать сверх базового уровня это объясняет почему академическая группа так уверена в себе с ней они могут работать на пределе зная что она вытянет это опасно в бою надо с ней дружить /end>

Дружить. Арх, похоже, умел не только выдавать факты, но и издеваться.

Я смотрел на неё. Она работала быстро — луч, шарик, луч. Переключалась между двумя режимами плавно, без паузы, двигая руками как дирижёр — плавно, точно, ни одного лишнего жеста. Усиление — восстановление — усиление. В нужный момент подбрасывала кому-то кто получал удар в движении плотный пузырь стабилизированного паттерна через нити — он гасил часть урона как подушка безопасности.

Когда правый резервный получил выброс и полетел назад — она поймала его лучом. Белый луч вытянулся, обхватил летящего студента, замедлил. Он приземлился на ноги вместо спины.

[Субъект Энжел — действия за последние 90 секунд]

[Восстановлений паттернов: 4]

[Усилений сверх нормы: 2]

[Замедлений падения: 1]

[Суммарный вклад в боеспособность команды: +34%]

АРХ: < /start без неё академическая группа — пятьдесят восемь процентов эффективности с ней — девяносто два она один человек который даёт плюс тридцать четыре процента всей команде запомни этот показатель он понадобится /end>

На полутора метрах маяк активировался на максимум.

Вертикальный столб мерцающего ветра — как тот что выбил Рена, только в три раза мощнее. Клинока накрыло полностью. Тёмно-синие разряды в его руках погасли, его самого подхватило и швырнуло на четыре метра. Ударился о невидимую стену у края зоны — граница поля смягчила, но не полностью.

Паттерн минус тридцать семь.

Энжел уже двигалась — прыжок, нити потянулись в воздухе, белый луч пошёл ещё до приземления. Поймала клинка за долю секунды до контакта с полом. Смягчила. Он встал. Пошатнулся. Устоял.

Паттерн уже шёл вверх — Энжел работала не останавливаясь.

Минус тридцать семь. Плюс восстановление. Плюс усиление. Через двадцать секунд клинок стоял на ста четырёх процентах.

Зал на трибунах зашумел. Люди восхищались увиденным, и это было справедливо. Очень круто.

Но маяк не сдался.

На метре — последняя попытка, темноволосый клинок один, медленно — артефакт выдал что-то новое. Не выброс. Вихрь — вращение вокруг постамента, невидимое но ощутимое, оно откидывало не волной а непрерывно, как постоянный ветер который нельзя переждать. Тёмно-синие разряды клинка входили в вихрь и рассеивались. Каменные бугры правого щита тоже не помогли — вихрь обтекал их.

Клинок упирался. Шаг. Ещё шаг. Полметра.

Вихрь усилился. Клинок получил удар — не выброс, просто усиление вихря до критического — и отлетел.

Энжел его поймала. Опять.

[Результат — академическая группа]

[Время попытки: 6 мин 33 сек]

[Маяк захвачен: нет]

[Максимальное сближение: 0.5 метра]

[Суммарные потери паттернов: 29%]

[Примечание: самые низкие потери среди трёх команд]

[Причина: субъект Энжел]

АРХ: < /start ближе всего из трёх команд меньше всего потерь но не взяли вихрь — это то чего в учебнике нет их схема не предусматривает непрерывное воздействие только импульсное это их слабость против маяка /end>

Академическая группа отступила. Темноволосый клинок смотрел на маяк — впервые без уверенности. Энжел стояла рядом и тихо говорила что-то. Он слушал.

Потом посмотрел на нас.

— Контур, — сказал Сай. — Перерыв три минуты и вы.

Мы потопали на поле.

Маяк стоял на постаменте и светился спокойно. Он уже поработал с тремя командами — поглотил их атаки, изучил их паттерны, адаптировался. Теперь он знал Железный круг, команду Рена и академическую группу.

Нас он ещё не знал.

И это могло быть преимуществом.

Или наоборот.

Потому что три предыдущие команды уже научили маяк чему-то новому.

Глава 5. Маяк

Нас он ещё не знал. Это было единственное преимущество которое у нас было — и оно работало ровно до того момента как кто-нибудь из нас сделает первый шаг.

Я смотрел на своих.

Своих. Какое интересное слово.

Второй стоял с паршивом настроении, недовольный,с чешущимися кулаками. Первый был очень спокоен, лицо у него было гладкое. Третий поправил сползающую повязку гипса под пиджаком. Пятый и Шестой обменялись перешёптываниями. Четвёртый вытянул губы трубочкой и смотрел вверх через купол.

— Ну, — не выдержал Второй. Выходя чуть вперёд и оборачиваясь на всех нас. — Чего ждём?

— Плана, — сказал я.

— Какой план. Вон стоит, светится. Включаем контракты на максимум, и берём. Теперь, когда гном-лекарь восстановил наши паттерны, у нас достаточно сил, не то, что у этих хлюпиков.

— Второй, — сказал Первый твёрдо. — Если ты не заметил, то я тебе поясню — Маяк реагировал на суммарную мощь в зоне. Тот капитан команды, рыжий, это понял, рассредоточился, снизил давление — и маяк молчал до двух метров.

— Значит тихо подходим, — сказал Второй. — Понял.

— Нет, — сказал я.

— Почему нет?

— Потому что он уже знает паттерны всех команд. Любой знакомый паттерн он теперь считает угрозой быстрее. — Я смотрел на маяк. — Нам нужно дать ему что-то чего он не видел. Что-то что он не умеет классифицировать.

— Откуда ты знаешь, что он адаптируется к паттернам? — спросил Третий, немного прищурившись.

— Тебе ли не знать, что я умею собирать информацию, — подмигнул я.

Третий не среагировал, лишь глядел прямо мне в глаза, но веко его дернулось. Крыть ему было нечем.

— Я подойду сам. Без магии. Просто подойду.

— И это весь план? — уточнил Первый холодно.

— Не совсем. Пока я иду — вы должны его занять. Не атаковать. Слышите? Не атаковать… Второй…

— Чего я?

— Ты в первую очередь. Именно занять — создать как можно больше непонятного одновременно, но не в него направленного. Пусть он пытается обработать всё сразу и не успевает.

— Непонятного, — уточнил Пятый. — Это как?

— Как хотите, — сказал я. — Главное чтобы было много и всё разное. Короче, наведите суеты.

Судя по лицу Первого — ему идея не нравилась кардинально. Его мозг мучительно пытался придумать альтернативный план, но ничего не получалось. Он глядел на меня очень серьёзно.

— И как ты подойдёшь без магии? Да, видно, что Маяк пропускает на какое-то расстояние, но после он всё равно что-то улавливает и отбрасывает.

Я подумал. Что бы такое ответить, чтобы не спалиться и убедить их.

— Меня не отбросит. По крайней мере, не сразу. Маяку требуется время для распознавания, а мой паттерн не совсем такой, как положено. Он, как бы сказать, немного сломанный. Это может дать нам шанс.

— Это не звучит как надёжный план, — сказал Третий.

— А у тебя есть другой?

— Подожди, Седьмой, — вставил своё Второй. — Ты говоришь, мы должны его отвлекать. Получается, все мы будем прыгать вокруг этой штуки, пока ты спокойно идёшь и берёшь награду? То есть ты станешь победителем.

— Мы станем победителями, хотя всё это, конечно, ещё не факт, но…

— Нет. Мы будем у тебя на подтанцовке.

— Хватит тешить своё честолюбие, Второй, — вмешался Первый. — Будут индивидуальные задания — пожалуйста, включай сопернический дух там, но сейчас у нас командная работа. И у нас нет другого выбора.

— То есть я по-твоему — просто шуметь должен?

— Ты должен создавать давление.

— Легко говорить. Ты вон с телекинезом своим хоть что-то интересное можешь сделать. А я — огонь в воздух пускать?

— Огонь в воздух это именно то что нужно, — закивал я. — Маяк реагирует на мощь. Твой огонь — самая мощная штука. Если ты начнёшь давить и жарить — он займётся тобой в первую очередь.

Второй немного помолчал.

— То есть я ещё и главная приманка.

— Ты главное оружие.

— Ой, да гори ты синим пламенем, — Второй раздражённо отмахнулся. — Хорошо. Ладно! Как скажешь, умник…

— Четвёртый, — сказал я, вылавливая взглядом нашего хаотика, стоящего будто отдельно.

— М? — донеслось равнодушное.

— Центр. Просто стой.

— Ага.

— Только ничего не делай, хорошо? Ты уже достаточно создаёшь магических колебаний просто существуя.

— Так и живём, — грустно вздохнул Четвёрка.

— Третий. Пространство. Как на Проверке ты делал. Было круто, но давай не всё сразу. Жди пока маяк будет занят Вторым.

Третий ничего не ответил, но я знал, что он послушает, хотя ему до жути не нравилось моё командование. Однако же, у него был научный интерес. Посмотреть на мою работу. Увидеть мои сильные стороны, и мои слабости, разумеется. Мы оба это знали.

— Шестой. Тени — под постамент. завесой. С нескольких сторон. Пусть пробивает.

Шестой кивнул.

— Пятёрка. Тебе самое интересное.

— Что это?

— Эстетическая составляющая.

— Берёшь свои нити и метаешь их во все стороны. Сделай красиво. Представь, что ты паук, который плетёт паутину, или не знаю… придумай что-то по своему вкусу. Главное, никого не задень.

Пятый тихо рассмеялся, затем остановился, вспомнил, глянул на Третьего. Тот закатил глаза, будто не о чем тут вспоминать.

— Первый, а ты… — начал я.

— Я знаю, — перебил меня Первый и распрямил плечи.

Я хотел уточнить, что он знает, но тут Сай поднял руку и рявкнул неожиданно громко.

— Начали!

***

Второй ударил — немедленно, резко, с рёвом, с явным удовольствием. Видно, человек накопил все свои невысказанные эмоции и получил возможность их так выплеснуть.

Тёмно-багровый огонь пошёл широкой волной прямо в купол из его двух лапищ.

Маяк вспыхнул голубым светом, словно от неожиданности.

Выброс — направленный, точный, полетел прямо в Второго. Второй поставил щит — кольцо огня вокруг него, плотное, тёмно-багровое с золотыми краями. Научился, у Рена, похоже, и хорошо. Волна разбилась об него, искры полетели во все стороны.

— Нормально! — заржал Второй.

— Ещё, — сказал я. — Не останавливайся.

— Я и не собирался! Я сейчас его вообще разнесу!

И снова гогот. И снова огонь. Маяк выглядел оскорбленным, как это на него накидываются вот так сразу. Начал запоминать паттерн, делать выбросы в ответку всё мощнее. Второй принял со смехом, мол, наконец-то достойный противник. Эта битва будет легендарной. Щит просел, но устоял. Искры посыпались широким веером. Несколько долетело до первого ряда трибун — студенты там инстинктивно отпрянули, потом засмеялись.

Первый — я даже не услышал команды и движения рук — развернул телекинетическое поле сверху. Тихое. Постоянное. Как ладонь которая давит сверху. Это было красиво. Светящаяся вибрирующая полоса над нами, пока внизу огненные вихри.

Маяк среагировал — выброс вверх. Первый выдержал без проблем, направляя магию указательным пальцем. С полнейшей невозмутимостью. Так, будто он выполняет самую скучную работу в мире.

Шестой сам потемнел, и тени вокруг него разделились — чёрные полосы скользили по полу с нескольких сторон. Маяк выдал точечные импульсы в пол, точно отстрелом. Тени рассыпались. Шестой восстановил. Маяк разогнал снова. Шестой присел на корточки, прикасаясь пальцами к полу, и восстановил снова. Как я понял, так у него был лучше контакт с его магией.

Это продолжалось как методичный молчаливый спор двух упрямцев.

Пятый в это время набрал воздуха. Зажмурился, выставил руки вперёд и выпустил нити.

Все сразу. О, это было и правда эффектно.

Серебристые нити полетели во все стороны — вверх, вниз, вбок, по диагонали, совершенно хаотично, дрожа и путаясь между собой. Это выглядело как взрыв новогодней мишуры посреди тренировочного зала.

Несколько нитей случайно задели Четвёртого — тот даже не моргнул. Просто стоял посреди всего этого великолепия с руками в карманах и смотрел на нас. Абсолютно спокойный. Как статуя в центре фейерверка.

Маяк завис.

[Маяк — приоритизация угроз]

[Обнаружено паттернов: 7]

[Активных угроз: неопределено]

[Неопределённых: очень много]

[Обработка...]

[Обработка...]

[Обработка...]

На трибунах поднялся шум и гам.

Я сделал первый шаг к постаменту.

АРХ: < /start маяк перегружен слишком много входящих одновременно у тебя примерно двадцать секунд иди /end>

Три метра. Маяк занят Вторым — очередной выброс в него, щит трещит.

— Седьмой! — крикнул Второй злобно. — Быстрее!

— Да иду я, иду…

Два с половиной метра.

Третий тоже подключился к процессу — зарябило, дистанции поплыли. Маяк получил искажённую картину пространства. Купол визуально сдвинулся влево. Всё передо мной сдвинулось, нагнулось, раздвоилось, расстроилось. Я не стал смотреть своими глазами и пошёл через подсказки интерфейса, чтобы не запутаться.

Два метра.

Маяк выдал круговой выброс — всех чуть качнуло. Второй устоял. Шестой проскользил на колене на метр назад, словно под ним был лёд — его тени рассыпались. Несколько нитей Пятого лопнули с тихим мелодичным звоном.

Одна нить краешком случайно задела затылок Третьего, взъерошивая его волосы.

— Пятый… — прошипел Третий.

— Прости! Я случайно! Честно!

— Ещё раз и я замотаю тебя в собственных нитях.

— Это технически невозможно!

— Хочешь проверить?

— Тихо! — рявкнул Первый.

Оба замолчали. С трибун уже смеялись вполголоса.

Полтора метра.

Маяк начал сканировать меня — я чувствовал это. Не через интерфейс, физически. Будто скользкие невидимые щупальца касались моих рук и ног.

[Маяк — сканирование субъекта №7]

[Паттерн: анализируется]

[Классификация: в процессе]

[!] Паттерн не совпадает с известными угрозами]

[Статус: неопределён]

[Продолжение сканирования...]

Неопределён. Пока.

— Первый, — сказал я. — Усиль... На максимум… Сможешь?

Секунда тишины. Взгляд у Первого был очень острый, затем он кивнул и взметнул оба указательных пальца.

Поле над куполом вздрогнуло, увеличилось, изогнулось, побелело, как облако. Маяк сделал то, что он умел — максимальное, на максимальное, но не в облако, а прямо в Первого — запульнул столб энергии. Первый среагировал безупречно, поймал его телекинезом, отклонил вправо. Столб ушёл в сторону и врезался в пустой угол зала. Там громыхнуло.

На трибунах охнули.

Маяк переключился на Первого. Полностью.

Метр. Очень близко. Буквально шаг.

Я протянул руку.

И тут интерфейс мигнул красным.

[!] ДОСТУП ОГРАНИЧЕН]

[Артефакт: якорный резонатор В.А.Т.]

[Прямой захват: ЗАБЛОКИРОВАН]

[Требуется: авторизация уровня 5+]

[Текущий уровень субъекта №7: 4]

[ACCESS DENIED]

Я смотрел на эти строчки.

Ну класс.

АРХ: < /start маяк тебя узнал но не как владельца как часть системы этого недостаточно для захвата нужна авторизация пятого уровня у тебя четвёртый /end>

— Седьмой! — крикнул Второй. — Ты берёшь или нет?!

— Не могу к нему прикоснуться… Нужно ещё немного времени!

— У нас нет времени! Он сейчас меня поджарит!

Хорошо. Попробую взломать.

Я открыл системный слой прямо стоя в полуметре от постамента. Маяк через интерфейс выглядел как многослойная структура — плотная, красивая, с несколькими уровнями вложенной защиты. Аль Тейн любил делать сложно.

> connect(artifact_id="anchor_resonator_VAT_001")

> STATUS: connected

> auth_level: 4

> REQUEST: override_protection_lock()

> ERROR: insufficient_privileges

> required_level: 5

> current_level: 4

> ACCESS DENIED

Не так. Попробуем через схему.

> REQUEST: read_protection_schema()

> STATUS: reading...

> schema_loaded: true

> layers_detected: 4

> layer_1: perimeter_scan — active

> layer_2: threat_classification — active

> layer_3: capture_lock — active

> layer_4: core_resonance — active

> REQUEST: find_legacy_access_point()

> scanning...

> found: legacy_node_VAT_original

> STATUS: dormant

> REQUEST: activate_legacy_node()

> ERROR: node_requires_authentication

> auth_type: resonance_signature

> required: primary_developer_signature

> ACCESS DENIED

Резонансная подпись разработчика. Логично. У меня её нет.

Или есть частично?

> REQUEST: compare_signatures(

> source="subject_7_base_pattern",

> target="VAT_resonance_signature"

> )

> comparing...

> match_found: 34%

> NOTE: subject_7 carries derivative

> of primary developer signature

> partial_match_insufficient

> minimum_required: 60%

> ACCESS DENIED

Тридцать четыре процента. Тридцать четыре из шестидесяти.

— СЕДЬМОЙ! — уже не кричал, а орал Второй. — ЧТО ТЫ ТАМ ДЕЛАЕШЬ?!

— Работаю!

— Что б тебя! Ты просто стоишь!

С трибун уже хохотали в полный голос. Доносились голоса, непонятно чьи, мол, что он делает, он сошёл с ума и так далее.

Попробую через дебаггер.

> debug_mode(

> target="anchor_resonator_VAT_001"

> )

> WARNING: may cause unpredictable

> artifact behavior

> CONFIRM? [y/n]

> y

> STATUS: debug_mode_active

> loading artifact_internal_log...

>

> LOG [001]: protection_active

> LOG [002]: threats_detected: 6

> LOG [003]: subject_7_scan: ANOMALY

> LOG [004]: subject_7_classification: UNKNOWN

> LOG [005]: behavior_for_UNKNOWN:

> DO_NOT_ENGAGE

> LOG [006]: capture_requires_override: TRUE

> LOG [007]: override_conditions: [

> level_5_access

> OR VAT_signature

> OR imperial_seal

> ]

Я перечитал LOG 005.

Поведение по умолчанию для неизвестного паттерна: не атаковать.

Он меня не тронет. Это правда. Но и захватить не даст — потому что для захвата нужна авторизация которой у меня нет.

Хорошо. Попробуем патч.

> REQUEST: patch_layer(

> target="capture_lock",

> action="temporary_disable",

> duration=10

> )

> processing...

> ERROR: patch_blocked_by_immutable_core

> reason: core_protection_requires_level_5

> suggestion: upgrade_to_level_5

> ACCESS DENIED

Система предложила мне прокачаться. В разгар боя.

> REQUEST: emergency_protocol_alpha()

> checking_conditions...

> condition_1: system_critical_failure

> — NOT MET

> condition_2: primary_anchor_offline

> — NOT MET

> condition_3: developer_override_active

> — NOT MET

> emergency_protocol: UNAVAILABLE

> ACCESS DENIED

Ни одно из трёх условий не выполнено.

Может через резонансный мост?

> REQUEST: resonance_bridge(

> source="subject_7",

> target="anchor_resonator_VAT_001",

> type="recognition_handshake"

> )

> initiating_handshake...

> artifact_response: recognized

> artifact_response: architect_signature_detected

> artifact_response: partial_auth_granted

> capture_lock: partially_lifted (38%)

> NOTE: full_lift_requires_60%+

> current_match: 34%

> DELTA: -4% to_threshold

> STANDBY

Тридцать восемь процентов. Было тридцать четыре — мост дал ещё четыре. Нужно шестьдесят.

— Шестой! — крикнул я, не оборачиваясь.

— М?

— Мне нужно ещё четыре процента совместимости с артефактом. Понятия не имею как это работает магически, но — можешь усилить моё присутствие рядом с ним? Ты же можешь это! У тебя получалось в самом начале, помнишь? С клинком наставника…

Нет ответа несколько секунд.

— Я… Я попробую, — донеслось короткое.

Тени Шестого скользнули к постаменту — тихо, аккуратно. Обвились вокруг основания. Одна тонкая тень потянулась вверх — к маяку. Коснулась.

> external_pattern_contribution_detected

> source: subject_6_shadow_matrix

> compatibility: calculating...

> total_match: 36%

> DELTA: -2% to_threshold

> ACCESS DENIED

Тридцать шесть. Всё равно мало.

— Не хватает, — взвыл я. — Нужно ещё немного.

За спиной продолжался хаос.

Второй уже принял шесть прямых выбросов и держался на чистом упрямстве. Его щит был похож на решето из огня — дырявый, неровный, но всё ещё горел. Сам Второй был закопчён, злой, но явно получал от этого какое-то особое мазохистическое удовольствие.

Первый к этому моменту врос в пол, отбиваясь от летящих в него столбов. Буквально врос — доски под ним потрескались и прогнулись, образуя выемку. Но отвлекающий щит он всё же держал, и держал с достоинством.

Пятый к этому моменту оплёл себя собственными нитями — он пытался создать новый узор и что-то пошло не так. Стоял как новогодняя ёлка в серебристом сиянии и пытался распутаться с видом человека который сделал это первый раз и не понимает как.

— Шестой, — позвал он тихо. — Помоги мне.

Шестой посмотрел на него. Посмотрел на свои тени вокруг постамента. Посмотрел обратно на Пятого.

Молча отошёл от постамента и начал распутывать.

— Ты бросил позицию, — сказал я.

— Пятый важнее, — сказал Шестой.

Это было неоспоримо, но не очень удобно.

Иллюзии Третьего были слабоваты — травма давала о себе знать, — и он сам это понимал, и злился. На себя. На обстоятельства. В один момент, он попытался погеройствовать. Пробежать в образовавшийся коридор, поближе к постаменту, но ошибся, пробежал не туда, врезался во Второго. Тому аж пришлось прекратить свои огненные перепалки с маяком на миг. И стоило ему только расфокусироваться, как столб энергии полетел прямо в их сторону. Третий не увидел — он стоял задом, так что Второму пришлось схватить его и рвануть с ним в сторону. Я только услышал крик боли — бедная рука Третьего.

С трибун уже доносился целый шквал из разных эмоций. Все перевозбудились, нлядя на это шоу. Кто-то поддерживал, кто-то осуждал, а кто-то скандировал что-то неразборчивое.

Я понял — дело плохо. Всё. Времени больше нет. На одном Первом мы не продержимся. Я посмотрел на красные строчки в интерфейсе.

Попытка последняя. Погнали.

> REQUEST: force_level_escalation(

> target="subject_7_access",

> justification="critical_situation"

> )

> processing...

> ERROR: level_escalation_requires

> organic_progression

> reason: system_prevents_artificial_boost

> developer_note: "не торопись"

> — V.A.T.

> ACCESS DENIED

Разработчик оставил мне записку прямо в коде ошибки.

«Не торопись.»

Я смотрел на это несколько секунд.

— Ладно, Верней, — сказал я тихо. — Понял.

> REQUEST: resonance_touch_only(

> no_capture=true

> )

> STATUS: permitted

> NOTE: recognition_handshake_active

> touch_authorized

> capture: NOT_AUTHORIZED

Прикосновение — можно. Захват — нельзя. Да как так? Как так!?

Я протянул руку. Коснулся маяка.

Тот разошелся не на шутку. Был настолько горячим, что я зашипел, еле удержался, чтобы не отдернуть руку, вцепился со всей силы, уже физической. Честно — на авось. А что оставалось делать? А вдруг повезёт?

Маяк мигнул — один раз. Еле заметно. Откликнулся пульсацией в ладонь.

Но не погас.

[Маяк — статус]

[Реакция: распознавание]

[Захват: ОТКЛОНЁН]

[Причина: уровень доступа 4/5]

[При достижении уровня 5:

захват будет разрешён автоматически]

— Стоп, — донесся голос Сая.

И всё остановилось. Я и моргнуть не успел. Всё погасло. Вся магия. И маяк тоже.

Второй немедленно сел прямо на пол. Прямо на задницу, обнял колени руками. Лоб и руки у него были чёрные от копоти, щёки ярко красные. От одежды шёл пар. Но, как ни странно, напряжение, которое считывалось у него раньше на лице, куда-то испарилось. Сейчас он казался расслабленным.

Первый тоже опустился на пол, только на колено, как рыцарь, и голову тоже уронил вниз. Дышал он очень тяжело.

Третий лежал на полу. Повязка его гипса соскочила. Вид у него был очень раздосадованный. Не хватало только того, чтобы он стукнул кулаком по полу в конце.

Пятый и Шестой стояли рядом — Шестой растерянно смотрел на свои ладони. Ещё секунду назад он держал нити собрата, а теперь их не было. Пятый был освобождён.

Четвёртый стоял в центре. В принципе, на том ему и спасибо.

Маяк на постаменте был выключен. Никакой магии от него больше не происходило. Я сжал пальцы — он был ещё тёплым, — приподнял его, но это было больше не актуально. Занятие закончилось. Мы проиграли.

С трибун зазвучали настоящие аплодисменты. Несколько человек встали. Кто-то свистел — не насмешливо, одобрительно.

Я стоял рядом с постаментом и смотрел на последнюю строчку в интерфейсе.

developer_note: "не торопись" — V.A.T.

АРХ: < /start ты был в полуметре прикосновение разрешено захват — нет разница ровно в одном уровне доступа это обидно но полезно знать следующий раз — уровень пять /end>

— Ага, следующий раз, — горько усмехнулся я. — Следующий раз мне уже не доверятся.

Сай прошёл через поле, и я только заметил, что он светится лёгким желтым светом. Весь целиком, особенно глаза. Смотрелось жутковато и завораживающе. Интерфейс донёс мне, что это он отключил всю магию. Такой его контракт. Очень круто. Прямо по щелчку. Не зря он был учителем.

Сай встал рядом с постаментом, посмотрел на Маяк.

— Ты коснулся, — сказал он. — И он тебя не тронул.

— Да, но я его не взял.

— Это верно.

Он задумчиво покачал головой. На этом его рецензия на нашу работу закончилась.

***

Когда мы уже все двинулись к выходу — все утомлённые, медленные, разочарованные, — к нам подошли.

Капитан академической группы шёл первым — уверенно, твёрдо, с таким видом как будто шёл не через тренировочный зал, а через коридор в собственном доме. Он был до неприличия идеален и лицом, и телом. Энжел, идущая рядом с ним, казалась совсем крошкой.

— Я Киран — клинок. Это Энжел — наша поддержка, — сказал парень, протянув руку Пятому, который оказался ближе всего. — Третий курс. Академическая группа.

— Пятый, — сказал Пятый, пожимая руку. — Пятый в смысле имя. Контур резервного образца.

— Специализация?

Пятый немного замялся.

— Э-Э… Нити, — сказал он наконец.

— Как интересно, — Киран улыбнулся идеальной улыбкой, но в глазах у него мелькнуло “что за ерунда”.

Дальше он оглядел нас всех со всей внимательностью и как будто бы даже с уважением.

— Вы были на высоте! И…— взгляд на меня, — …даже коснулись маяка.

— Даже да, — подтвердил я.

— Хвалю! Это было эпично! — Киран радостно хлопнул в ладоши. — Мало кто умудряется коснуться этой штуки. Лично мы пробовали семь раз за три семестра. Рекорд сближения у нас — полметра. Вы поставили новый рекорд и взяли маяк в руки в один день.

— К сожалению, маяк был выключен когда я его взял, — заметил я.

— Это мелочи! — Киран беззаботно отмахнулся. — Суть в том что вы дошли. — Он посмотрел на Второго. — И вы держались дольше всех.

— Мы держались потому что у нас не было другого выбора, — мрачно сообщил Второй.

— Это называется командная работа, — сказал Киран без иронии.

Второй хмыкнул.

— Но, — добавил Киран, и это «но» прозвучало мягко, без укора, — вы теряли координацию каждый раз, когда что-то шло не по плану. Все эти неловкости… Забавно, соглашусь, но может навести на мысль, что вы просто чёртовы везунчики.

Он говорил спокойно. Как спортсмен, который разбирает ошибки другого спортсмена на тренировке. Чисто наблюдения.

— Слушайте, мой вам совет. В следующий раз — у каждого должен быть запасной план на случай если основной рассыпается, — сказал Киран. — Именно — свой запасной. Может быть полезно.

Первый сделал шаг вперёд.

— Не слишком ли щедро раздавать советы соперникам?

— Соперникам? — Киран округлил глаза, затем громко расхохотался, сгибаясь напополам. Энжел не шелохнулась, не изменилась в лице. — Мы не соперники, что вы. Вы, конечно, клёвые ребята, но нет. Вы пока даже ещё не знаете, что тут происходит. Поверьте, вы та-а-к удивитесь. В одном задании вы можете быть королями, а в другом вас может разбить самая слабая команда. В этом и суть. Наш старик Сай любит скидывать корону с головы. И с нами такое было. Не раз.

Все помолчали. Кажется, многие среди моих подумали о настоящей короне, ради которой вроде всё это и затевалось.

— И ещё, — Киран глянул на Четвёртого. — А что у вас с этим парнем?

— Он у нас для красоты, — сказал я.

— Да? Ну хорошо, — Киран широко улыбался.

Четвёртый выслушал всё это с совершенно безучастным выражением на лице и никак не прокомментировал.

— Ну ладно! Нам пора, — опять хлопок в ладоши. — Я просто хотел сказать, что рад, что вы здесь.

Тишина.

— Серьёзно, — добавил он. — Три семестра одни и те же команды, одни и те же приёмы, одни и те же результаты. — Он кивнул в сторону поля. — А сегодня — впервые за долгое время интересно. По-настоящему интересно.

— Потому что мы чуть не разнесли половину зала? — спросил Пятый.

— Потому что вы… Вы забавные, — сказал Киран. — Это редкость.

Энжел за всё это время не сказала ни слова. Стояла рядом с Кириллом и смотрела. Не на меня. Точнее так — на кого угодно, но не на меня. Это было слишком подозрительно.

— На следующей неделе турнир, — сказал Киран. — Увидимся там. — Он чуть усмехнулся. — Удачи.

Они ушли.

— Нормальный тип вроде, — сказал Пятый, — но я бы не хотел оказаться против него.

— А я бы хотел, — буркнул Второй. — Вот это было бы и правда весело.

***

Я шёл в конце, смотрел как остальные вытекают в коридор — Второй чуть прихрамывая но с поднятой головой, Третий проверял руку и морщился от боли. Пятый и Шестой плечом к плечу. Четвёртый присвистывал какую-то мелодию.

— Четвёрка, — позвал тихо я. — У тебя всё в порядке? Ты сам не свой.

— А чей?

— Ты мне скажи. Ты с момента Проверки ведёшь себя страннее странного.

Четвёртый сделал кислую мину, приблизился, приобнял меня за плечи и заговорщицки зашептал:

— Понимаешь, Семёрочка, мы не должны быть здесь. Это всё неправильно. Это всё может привести к очень плохим последствиям. И мне это не нравится.

— А что тогда делать?

— А ничего. Мы ничего не сделаем. Ничего. Это мне и не нравится. Совсем-совсем не нравится.

— Ну может, что-то можно сделать. Что ты сразу отчаиваешься?

— Хочешь-делай, Семёрочка, — тяжко вздохнул Четвёртый. — А я ничего не буду делать. А то сделаю всё хуже. А я могу ведь… Я могу…

Он отлепился от меня и пошёл вперёд, продолжая бурчать себе под нос “могу”.

Не успел я об этом поразмыслить, как у порога наткнулся на Константина. Он стоял у двери, в тени, совсем незаметно, как смотритель. Ещё и одетый в похожую серую одежду. Сложно было сразу распознать, что это он, поэтому все из Контура прошли мимо. Константина это не особо волновало. Он не хотел, чтобы ему уделяли внимание, но и не прятался тоже.

Просто стоял в своей привычной позе и сканировал нас взглядом.

— Наставник.

Он обратил ко мне своё суровое лицо.

— Седьмой.

— Вы всё видели?

— Да.

— И что скажете?

— Что я могу сказать? Перестань командовать. У тебя это не очень получается.

***

Смотритель поймал меня у большой столовой. Это был какой-то другой смотритель, не из тех, к которым я успел привыкнуть. Он был суматошный и рассеянный. Несколько раз сверился с нашивкой на моём плече, затем с надписью на одном из конвертов в собственных руках.

— Субъект Первый?

— Нет. Я Седьмой, — не понял я и на всякий случай тыкнул пальцем в нашивку.

— А. Седьмой… У вас очень похоже сделаны цифры… Видите, — он показал на конверт. Там и правда единица и цифра семь были нарисованы похоже. — Вам тоже есть конверт… Держите. А где Первый?

Первый стоял в двух шагах, услышал своё имя и подошёл ближе. Выполнив поручение, смотритель быстро ретировался.

Мы с Первым вопросительно переглянулись. Конверты были одинаковые, поэтому мы оба поспешно раскрыли их тут же. Внутри была короткая записка.

Завтра после занятий у Сая. Восточный корпус, аудитория 12. Вас двоих. Не опаздывать.

— Это Тимофеева, — сказал я.

— Я знаю. Но ты откуда знаешь? — не понял Первый.

— А она не сказала? Я тоже бывал с ней на свиданиях.

Глава 6. Цу-е-фа

Восточный корпус оказался дальше, чем я думал.

Мы шли долго и молча — я рядом с Первым, что было немного неловко. По крайней мере мне. Коридор становился всё уже и старее. Прожилки здесь были другими — не золотыми, как в левом крыле, не синими, как в нашем, а бледно-серыми. Почти белыми. Как будто цвет вымылся со временем и осталось только свечение.

— Если честно, — начал Первый. — Я думал, что она меня одного приглашала к себе в сад.

— А печеньем угощала?

— Нет, вафлями.

— Ну видишь, зато она одного тебя вафлями угощала.

— Да, и это странно. Потому что я люблю вафли… Как оказалось, — Первый глубоко вздохнул, как будто пытаясь вспомнить что-то.

— Интересно, — промычал я, и мне правда было интересно.

Что это за магия у Тимофеевой? Мне, значит, кофе. Первому вафли. Каждому по потребностям. Интересно, если бы я любил лобстеров до дрожи, она бы и это организовала? Так… ненавязчиво.

— И о чём вы говорили с ней? — продолжил Первый.

Я решил отвечать честно и дипломатично.

— В основном, о тебе.

Первый не изменился в лице. Продолжил идти очень спокойно.

— И что именно?

Я усмехнулся.

— Что ты высокомерный зануда, который слишком любит всё контролировать.

Первый даже бровью не повёл.

— Это не новость.

— Ладно. Шучу, она просто в тебе заинтересована. Через артефакты тебя уже проверяет.

Вот тут Первый чуть замедлился. Совсем немного — на полшага. Потом выровнялся.

— Да. Я знаю… Стрела, — тихо сказал он.

— Видел сам? И как тебе результат? Лидия сказала, что результат был ошеломительный.

— Я в этом не разбираюсь.

Я удивился. Такой гордый и уверенный в себе Первый должен был задрать нос ещё выше после того, как загадочный древний артефакт наглядно показал наличие некой особенной магической составляющей в нём. Но Первый почему-то не выглядел ни довольным, ни торжествующим, мол, во-о-т я же говорил, я достоин! Он даже наоборот загрузился и насупился.

— А какая на тебя была реакция? — спросил чуть погодя.

— Можно сказать — никакой.

— А зачем тогда она тебя позвала?

— Мой контракт позволяет отслеживать всякие тонкие штуковины, как ты мог уже ранее заметить. Думаю, Лидия хочет этим воспользоваться, как инструментом.

— Чтобы ещё потестировать меня?

— А кого же ещё. Не Четвёртого, как видишь. Его тут нет.

— А ты и не против, чтобы тебя использовали?

— Считай, я добрый самаритянин.

Первый скосил на меня взгляд и не поверил ни на секунду. Я его переубеждать не планировал, тем более мы уже подошли к нужной аудитории «12».

Я повернул латунную ручку, открыл дверь. Тимофеева уже была там.

***

Комната была небольшой и почти пустой. Стол, четыре стула, узкое окно с видом на внутренний двор. На подоконнике рядом со стопкой бумаг лежали золотые карманные часы. В углу — карта на стене, старая, с пометками от руки. Да в принципе и всё.

Тимофеева сидела за столом, чуть откинувшись на спинку стула и оперевшись щекой на ладонь. Словно от скуки. В руках у неё был свиток, но когда мы вошли, она нажала боковую кнопку и свиток быстро закрутился. Она посмотрела на нас двоих с ласковой улыбкой.

— Садитесь.

Первый выбрал стул напротив неё. Я сел сбоку — между ними, чуть наискось. Удобная позиция для наблюдения.

Тимофеева несколько секунд молчала, глядя на нас так, будто сверяла с чем-то внутренним. Не оценивала — именно сверяла. Как если бы уже знала ответы, но хотела проверить, совпадут ли. Потом аккуратно положила свиток на стол.

— Как настроение после занятия с Саем?

— Униженное, — признался я.

Первый ничего не ответил.

— Занятная штучка, да? Этот Маяк, — Тимофеева постучала ноготками по столу. — Я даже знаю откуда она взялась и как работает. Если захотите, расскажу вам, когда будет время.

— Вы надолго нас займёте? — спросил Первый, укладывая правую руку на стол и усаживаясь в эдакую рыцарскую позу.

— К сожалению, нет. Во времени мы ограничены. У меня много дел, да и у вас тоже месяц обещает быть насыщенным. Я украду вас всего на несколько раз. Не переживайте. Уверена, этого будет достаточно.

— Чтобы что?

— Что бы вас изучить, — без тени смущения ответила Лидия.

— Значит мы подопытные, — резюмировал Первый.

— Зачем так грубо? Вы протеже. И вам это тоже будет полезно.

Первый немного помолчал. Принял — не потому что согласился, просто решил что сейчас не время спорить.

— Тогда к делу, — сказал он.

Тимофеева улыбнулась и кивнула. Достала из папки карту — городскую, старую, с пометками от руки. Положила на стол между нами.

— Послезавтра, — сказала она. — Старый архив Хранителей. Восточный квартал.

Я открыл интерфейс.

АРХ: < /start

архив Хранителей — восточная часть города основан при третьем Императоре закрыт восемь лет назад официальная причина: реорганизация реальная причина: неизвестна данные по содержимому: уровень 5+

/end>

Снова уровень пять.

— Зачем? — спросил Первый.

— Там могут быть записи про ранние контуры, — сказала Тимофеева. — Те, которые кто-то методично стирал, начиная с первого цикла.

— Кас? — уточнил я.

— Предположительно. Но я не уверена. Я получила информацию, что они могли быть туда перенесены в скрытом виде.

— Что значит в скрытом виде? — скептически нахмурился Первый.

Тимофеева призадумалась, склонив голову набок.

— Признаться, я и сама не знаю. Вот это вам и предстоит выяснить. В этом и заключается задание.

Мы оба с Первым переглянулись.

— В каком смысле задание? — спросил я.

— В прямом, — на лице Тимофеевой появилось почти блаженное выражение.. — Вы пойдёте туда и прошерстите там всё, что сможете прошерстить. Я дам вам артефакт определения, — она взяла в руки золотые часики, показала их нам, придерживая одним пальчиком цепочку. — Если он среагирует на какой-нибудь ящик, сундук, или, не знаю, скрытую ячейку. Возьмёте то, что там будет, и вернётесь ко мне.

— То есть вы так оцениваете ваше покровительство? — серьёзно ответил Первый. Вот и включилась гордыня. — Работать вашими мальчиками на побегушках?

Тимофеева посмотрела на него с таким выражением. с каким смотрят на ребёнка, который сказал что-то умное. То есть умилилась.

— Ах, Первый. Вы всегда так неприкосновенны. Не зря вы оказались в Контуре.

Первый чуть сузил глаза.

— Это не ответ.

— Ну что вы, конечно, нет. И мальчиками на побегушках я вас тоже не считаю. Если вы уж желаете проговорить очевидное вслух, — Тимофеева выглядела очень спокойной и расслабленной и плавно потёрла пальцем по карте. — Я считаю, что вы оба достаточно любопытны, чтобы сделать то, что я говорю.

Она была права и знала это. Знала и то, что мы чувствуем её превосходство. Каждый из нас был любопытен по-своему.

— Хорошо, — сказал Первый наконец.

Тимофеева взяла золотые часики за цепочку и положила их на стол перед нами.

— Артефакт определения. Откройте крышку.

Я взял часики. Открыл.

Внутри не было циферблата. Только одна стрелка — тонкая, золотая. Она медленно покачивалась как компасная игла в поисках севера.

— Реагирует на скрытую магию. Показывает то, что скрыто особым замком, — пояснила Тимофеева. — Куда светится — туда идёте. Куда гаснет — там пусто. Просто. Надёжно. Аль Тейн делал хорошие вещи.

— Это тоже его? — спросил я.

— Нет, — сказала Тимофеева. — Это моё, но сделано по его инструкциям.

В этой женщине открывалось всё больше вещей, которые заставляли меня одновременно восхищаться и настораживаться.

***

В коридоре Первый шёл очень медленно, понуро опустив голову. По нему было непонятно согласился он в итоге или нет. Хочет он участвовать или оскорблён такими предложениями. Я не торопился нарушать тишину — дал ему время, но быстро понял, что времени нет — нам надо идти сегодня. Нет. Не сегодня — сейчас. А когда же ещё? Что ещё свалится на нас до Турнира — было непонятно

— Ну и что ты думаешь? — спросил я, не выдержав.

— Думаю, — коротко ответил Первый и, судя по виду, не врал. — Думаю что она нас обоих использует в своих целях. И не считает нужным это скрывать.

— Думаешь, дело дрянь?

— Всё тут происходящее — дрянь, но задумки Лидии… это, как бы мне ни хотелось признавать, хотя бы честно устроено. А честность я уважаю.

— Значит ты не против задания.

— Этого я не говорил. Я могу принимать правила игры, но мне необязательно их одобрять.

Я усмехнулся.

— Слушай, — сказал я. — Если мы будем делать то, что она хочет, по её же словам — всего несколько раз — это будет аргумент. Серьёзный. Тимофеева не последний человек в определённых кругах. Если она будет должна нам — это стоит дороже, чем просто покровительство.

Первый шёл и не отвечал.

— И потом, — добавил я. — Нам надо и самим выяснить, что там происходило в ранних Контурах. Я же не могу один своими силами всё постоянно узнавать. Мне нужны… Нет, нам нужны сторонние источники. Дополнительные проверки. Это всё поможет распутать узел, который затянулся вокруг нас.

Первый остановился и глянул на меня.

— Ты пытаешься меня мотивировать, — сказал он.

— Я делюсь наблюдениями.

— Ты слишком воодушевлен.

— Зато ты слушаешь.

Первый помолчал мгновение и пошёл дальше.

— Карта и часы у тебя, — вдруг сказал он, даже не спросил, а просто констатировал факт.

— Да.

— То есть ты всё равно пойдёшь, со мной или без меня?

— Хотелось бы, но не уверен, что в этом будет смысл. Тимофеева выразила ясно то, чтобы мы сделали это вдвоем, а она не глупый человек. Я уверен у неё есть весомая техническая причина на это.

Я полез в карман и достал карту. Первый невольно посмотрел через плечо.

— Восточный квартал. Вроде недалеко.

— Сколько?

— Минут тридцать пешком. Будет полезная вечерняя прогулка. Пойдём, Первый.

Первый опять остановился, покусал губы, забрал карту. Посмотрел на неё и потом на меня.

— Ну пойдём… Добрый самаритянин…

***

Вечерний город А, как было написано на карте, мне понравился ещё больше, чем днём. Если днём он казался каким-то совсем сложным и броским, то вечером он становился мягким и по-настоящему магическим, томным и завораживающим. Синие оттенки архитектуры естественно переплетались с тёмным вечерним небом. Белые детали впитывали свет магических фонарей, и днём скучное, однообразное, чопорное, здесь всё становилось разноцветное, тёплое, игривое. Прожилки в мостовой весело мелькали на фоне темноты. Людей становилось меньше — зато те, кто остался, двигались быстрее и целенаправленнее.

Восточный квартал начался постепенно — дома ниже, плотнее, старее. Прожилки в стенах здесь бледные, почти белые. Редкие. Как последние угли в догорающем костре.

— Здесь плохо, — сказал Первый.

— Стабильность сорок три процента по моим данным.

— Это много или мало?

— По моим данным, лет через десять квартал окончательно потеряет магическую инфраструктуру.

Первый посмотрел на прожилки в стене. На то как они мерцают — неровно, с паузами.

— Никто не занимается, — сказал он. — За восемнадцать лет никто не занимался поддержкой.

— Некому было заниматься.

— Орвин Кас мог.

— Кас не хочет чтобы система работала, — сказал я. — Ему нужна другая система. Без живого источника.

Первый помолчал.

— Значит он намеренно даёт ей угасать.

— Вероятно.

— Чтобы когда она угаснет окончательно — показать что его вариант лучше.

— Да.

Первый смотрел на бледные прожилки и на старые дома. Выражение у него было такое которое я видел редко — не злость, не высокомерие. Что-то ближе к тихой ярости. Холодной и внимательной. Он правда злился, будто дело касалось непосредственно его.

***

Архив оказался не там, где я ожидал.

По карте — небольшой парк в глубине квартала. Я думал это условное обозначение. Оказалось — настоящий парк. Небольшой, огороженный высоким кованым забором с острыми пиками наверху. Ворота — тяжёлые, чёрные, с замком размером с кулак. Заросшие плющом до половины.

За забором — деревья. Старые, кривые, с голыми ветками, которые переплетались над дорожками как пальцы. Между деревьями — синие нити прожилок в земле, совсем тонкие, почти незаметные. Они мерцали неравномерно — вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли. Как сердцебиение умирающего.

В глубине парка — здание.

Трёхэтажное, узкое, тёмного камня, обвитое странными проржавевшими трубами. Окна заколочены досками. Часть досок сгнила и обвисла. Крыльцо просело. Над входом — тот же символ, что и на печати, найденной Первым. Выбитый в камне. Потемневший от времени.

Вокруг здания — тишина. Такая зловещая тишина, что у меня невольно мурашки пробежали.

— Должно быть здесь было красиво когда-то, — сказал Первый абсолютно нейтральным голосом.

— Да уж… Интересно, что здесь случилось.

— А ты что, не можешь узнать по своим… эм-м, — Первый обернулся и глаза у него неожиданно блеснули от язвительности, совершенно ему несвойственной, — как там твой паттерн работает?

— Ну он точно не так работает, как ты себе представляешь, что я могу всё на свете посмотреть.

— Да, конечно… Вот же… Ворота закрыты.

— Нехорошо.

Мы постояли перед воротами. Первый взялся за замок. Потянул. Потряс. Подёргал. Замок не шелохнулся.

— Попробуй магией, — сказал я.

Первый посмотрел на меня с выражением «спасибо за то, что я и сам собирался сделать». Поднял руку. Подержал ладонь над замком. Тот сам с собой пощёлкал, поскрипел, но не отворился.

— Ну понятно… Отойди Первый, я сейчас…

Я быстро осмотрелся, схватил здоровый кирпич и со всей силы ударил по защёлке. Та без проблем откололась, и замок рухнул на землю. Только мы обрадовались и захотели пройти внутрь, поняли, что дверь всё ещё не поддаётся — внутри засов. А дверь выглядела слишком толстой — старый металл, усиленный камнем. Выбивать её пришлось бы час.

— Поназакрывались… — прошипел я недовольно.

— Отойди, теперь дай я открою, — уверенно сказал Первый и опять поднял руку, чтобы направить телекинетическую энергию и отвести засов.

Если и замки он вскрывать не умел, но в умении грубо перемещать предметы он не сомневался. Однако ж, зря. При первой же попытке что-то произошло. Внутри за дверью раздался тихий короткий гул и еле заметная волна света пробежала по двери, по стене, да буквально по всей поверхности здания.

— Защитная магия, — сказал Первый медленно.

Я попробовал через интерфейс — Пинг к воротам.

[!] Обнаружен защитный контур]

[Тип: блокировка внешних паттернов]

[Статус: активен]

[Уровень доступа для прохода: не определён]

[Примечание: контур реагирует на

механическое воздействие — не блокирует]

— Механическое воздействие не блокирует, — сказал я. — Только магию.

— Значит нам нужно как-то придумать, как своими руками отодвинуть засов?

— Или найти другой способ войти.

Мы оба посмотрели на забор. Вдоль забора. И снова на здание. На третьем этаже — одно окно. Без досок. Небольшое, узкое. Приоткрытое.

— Нет, — сказал Первый.

— Я ничего не предлагал.

— Ты на него смотришь.

— Просто изучаю варианты.

— Нет.

— Первый.

— Я не буду карабкаться по трубе.

— Понимаю. Тогда что… разворачиваемся и уходим? Скажем Тимофеевой, что мы ничего не нашли. Она спросит: “А почему?” А мы ответим, что даже в здание не смогли попасть. Вот же она удивится…

— Перестань, Седьмой, — сморщился Первый. — Хорошо. Полезли…

***

Труба оказалась с другой стороны здания — за забором, видна была только верхняя часть. Крепкая на вид, старого чугуна.

Проблема была в заборе.

Мы обошли периметр. Нашли место, где кованые пики были чуть ниже — не намного, сантиметров на двадцать, но всё же. И где между прутьями было чуть больше пространства.

— Пролезем, — самонадеянно заявил я.

Первый посмотрел на щель между прутьями, затем вниз на своё тело.

— Ты — возможно, — сказал он. — А я крупнее.

— Не настолько уж и крупнее, но если поднатужишься и боком… пролезешь тоже.

— Я не буду протискиваться боком между прутьями как...

— Как кто?

Первый не нашёл подходящего сравнения. Это говорило о многом.

— Кто лезет первым, — сказал я. — Предлагаю решить честно.

— Как?

— Цу-е-фа.

— Это что за шифр?

— Это игра, Первый. Неужели совсем не знаешь? Камень, ножницы, бумага. Давай, покажу.

Я объяснил, продемонстрировал. Первый выслушал с очень скептическим видом человека, которому объясняют правила детской игры и который не уверен уместно ли это в текущих обстоятельствах. Но деваться ему было некуда.

— И кто проигрывает — лезет первым? — уточнил он.

— Кто проигрывает — лезет первым и потом изнутри открывает засов на двери.

— А кто выигрывает?

— Помогает на себе залезть первому наверх, а после ждёт снаружи.

— Очень нелогично, ненадёжно и опасно.

— Есть другие варианты?

Молчание.

— Тогда на счёт три.

Мы сыграли. Я показал ножницы. Первый показал камень.

Первый смотрел на меня. Я смотрел на Первого. За нами жутковато скрипела ветка в парке. Первый понял результат, но не знал радоваться ему или огорчаться. Одно было хорошо, что сделки он уважал. Даже самые идиотские.

Мы пошли за старым ящиком, который заприметили у соседней разрушенной пристройки. Первый встал на ящик. Я с большим трудом вскарабкался ему на плечи — неловко, балансируя, держась за забор. Первый фыркал, кренился, но держал.

— Тяжёлый, — буркнул он.

— Это всё каша, которую так любит наш Четвёрка… — пропыхтел я и наконец дотянулся до подоконника третьего этажа — едва-едва. Пальцы нашли край. Подтянулся. Протиснулся в окно боком — оно было узким, очень узким, штукатурка осыпалась мне на голову.

Внутри было темно.

Я перевалился через подоконник и оказался на полу.

— Ты там? — негромко позвал Первый снизу.

— Там, — сказал я.

— Дверь.

— Иду.

***

Внутри пахло гарью, пылью и чем-то застоявшимся. Темнота была плотная — не полная, через щели в досках на окнах пробивался уличный свет, синие прожилки в полу давали слабое мерцание.

Третий этаж. Пустые комнаты. Следы пожара на стенах — закопчённые полосы, оплавленные углы. Где-то рухнула часть потолка и лежала посреди комнаты грудой пыльного мусора. Паутина везде — толстая, старая, такая что я шёл через неё как через занавески.

Лестница вниз — деревянная, скрипящая. Я шёл медленно, нащупывая каждую ступеньку. Одна провалилась под ногой — я успел перенести вес, устоял.

Второй этаж.

Здесь было другое.

В дальней комнате — следы лаборатории. Стол с остатками оборудования. Полки с разбитыми колбами. На полу — засохшие пятна чего-то тёмного. Схемы на стенах, почти стёршиеся. Я поднёс ближе — нет, не стёршиеся. Намеренно зачищенные. Кто-то водил по ним чем-то мокрым, пытаясь убрать. Местами получилось. Местами — нет.

Один фрагмент уцелел в углу. Схема какого-то артефакта — сложная, с множеством слоёв. Я сфотографировал через интерфейс не задерживаясь.

Первый этаж. Я нашёл дверь — тяжёлую, с засовом с внутренней стороны. Засов был заржавевшим. Пришлось навалиться.

Дверь открылась с таким звуком, что я был уверен — вся улица услышала.

Первый стоял снаружи. Прямая спина. Руки сложены. Выражение лица — каменное.

— Долго, — сказал он.

— Ну извините, не хотел носиться по старым прогнившим полам.

— Архив где?

— Откуда я знаю? Я только вниз спустился.

Я достал часики.

Золотая стрелка вспыхнула, ярко освещая наши тёмные лица, и потянулась — вперёд. Мы пошли за ней. Вот сюда. Сюда… Спуск вниз.

— Лучшее место для важного архива — подвал, — утомлённо резюмировал я.

Первый взял часики, пригнулся вниз на корточки, освещая слабым огоньком проход.

— Осторожнее, там ступенек кое-где нет, — предупредил он меня.

Звучало обнадёживающе.

***

После лестницы, которую мы преодолели с невероятными страданиями, обнаружилась дверь. Мы оба с упоением выдохнули, когда она поддалась. Не хватало нам ещё и с этой дверью бороться. Тем более, лестница не факт, чтобы выдержала несколько наших перемещений по ней.

Ура. За дверью был архив. Нет. Архивище!

Мы оба остановились от неожиданности. Архив не заканчивался. Буквально. У него не было ни начала, ни конца. Стеллажи уходили вглубь — далеко, дальше чем позволяли физические размеры здания. Ряды. Бесконечные ряды, тянулись в кромешную темноту. Одни полки были заполнены — свитки, папки, коробки. Другие стояли пустыми... Где-то полки обгорели и всё что было на них превратилось в пепел.

Огонёк наших часиков не давал нам всё хорошо разглядеть, но главное, он не давал нам провалиться в какие-нибудь дыры на полу и улететь в бесконечность. Спасибо и на этом.

— Это невозможно, — сказал Первый тихо.

— Пространственная магия, — предположил я. — Как у нашего Третьего. Снаружи — комната. Внутри — намного больше.

— Намного, — согласился Первый.

Мы стояли у входа и смотрели в темноту между рядами.

— Без артефакта мы бы ходили здесь неделю.

— Или больше.

Стрелка приятно светилась — тянулась вглубь, в темноту, между рядами.

— Идём, — сказал Первый.

***

Мы шли между стеллажами.

Свет от часиков давал ровно столько, чтобы видеть на два шага вперёд. По сторонам — темнота. Между полками — тени, которые двигались когда мы шли мимо. Или не двигались и мне казалось.

Первый шёл впереди, держа часики. Я шёл за ним.

Где-то в темноте вдруг раздался звук. Тихий. Как будто что-то сдвинулось на полке.

Я остановился. Прислушался.

Тишина.

— Ты слышал? — спросил я.

— Что? — не понял Первый, приостановился, прислушался, отрицательно помотал головой. — Ничего не слышу.

Мы потопали дальше. И тут ещё один звук — с другой стороны. Фиу. Чуть ближе. Как будто что-то перемещается между рядами параллельно нам.

— Теперь слышу, — сказал Первый.

— Наверное, крысы, — с надеждой сказал я.

— Или просто здание старое, — поддержал меня Первый. — Оседает. Скрипит.

Мы оба немного сжались и прибавили шаг.

Стрелка вела нас через несколько поворотов — налево, прямо, направо. Темнота между рядами становилась гуще. На полках по сторонам — всё больше пустых мест где что-то было и исчезло.

Звук снова. Уже за спиной. Ближе.

— Большая крыса, похоже, — сказал я.

— Очень большая, — согласился Первый.

— А у тебя отключен контракт.

— Вроде бы, да.

Стрелка вспыхнула ярче. И нам нехотя пришлось остановиться. Она указывала на полку слева, точнее не то, что стояло внизу этой полки.

Сундук, который издалека можно было принять за гору мусора. Обычный покосившийся сундук. Тёмного дерева, с какими-то узорами на нём. Немного заваленный какими-то тряпками.

— Это оно, — сказал Первый, глядя как ярко запульсировала стрелка.

— Как пафосно — тайные записи в сундуке, — прокомментировал я, подошёл. Взялся за крышку, но автоматически отпрянул.

Крышка была плотно закрыта, но видимого замка не было.

Интерфейс мигнул.

[Замок — тип: многослойный магический]

[Слои защиты: 3]

[Взлом возможен при уровне 4+]

Уровень четыре. У меня как раз четыре.

— Я сейчас открою.

> connect(lock_id="chest_lock_001")

> STATUS: connected

> REQUEST: bypass_layer_1()

> processing...

> SUCCESS

> REQUEST: bypass_layer_2()

> processing...

> SUCCESS

> REQUEST: bypass_layer_3()

> processing...

> SUCCESS

> STATUS: lock_disengaged

> CHEST: ready to open

— Готово, — сказал я.

Первый осторожно потянул крышку.

Она открылась.

И сундук зашевелился.

Не крышка — весь сундук. Целиком. Как будто внутри что-то проснулось — потянулось, расправилось, вспомнило, что умеет двигаться. Тело сундука растянулось, увеличилось. Металлические уголки раздвинулись в стороны. Из щели между крышкой и основанием показались зубы.

Много зубов.

Очень большие и острые зубы. Клацающие — вверх-вниз, вверх-вниз. А посередине вылез длинный чёрный, как лента язык, и бешено заметался во все стороны.

— Это не сундук, — сказал я.

— Совсем нет, — согласился Первый.

Сундук повернулся к нам. Без глаз, но он нас явно каким-то образом видел. Просто огромная блестящая зубастая пасть и четыре коротких лапы которые он достал откуда-то снизу, уставилась на нас. Щёлкнули зубы.

— Это мимик, — медленно выговорил я.

— Я знаю, что такое мимик.

— Хорошо.

— Это не хорошо.

Мимик прыгнул.

Глава 7. Скрытое

Мимик прыгнул. Я инстинктивно отпрыгнул в одну сторону, а Первый в другую, случайно сбивая какой-то хлам. Замигала золотая стрелка. Часики случайно покатились по полу. Существо пролетело мимо нас, приземлилось с тяжёлым деревянным стуком, лапы заскребли по камню. Развернулось. Клацнуло зубами.

Первый уже вскочил и замер. Я тоже поднялся, глядя на мимика. Он переводил внимание то на нас, то на лежащие на полу часы. Язык бешено метался, а из пасти вырывалось низкое шипение. Я удивлённо хмыкнул. Пока часы лежали отдельно, тварь косилась то на нас, то на них. Но стоило мне схватить артефакт — пасть резко дёрнулась в мою сторону. Сундук снова рванул ко мне. Я шарахнулся в сторону — и он без колебаний понесся следом.

— Первый, слушай! — крикнул я, делая круг в проходах между стеллажами.

— Что?!

— Ему похоже часы приглянулись.

— Да ладно?

Первый отбежал в сторону, и мимик и правда перестал обращать на него даже малейшее внимание. Его интересовал я, но не на сто процентов. Первый решил проверить эту теорию, сделал несколько шагов ближе к нашему забегу — мимик тут же его заметил и рванул к нему. Стоило Первому отскочить подальше — мимик вернулся за мной. И так несколько раз.

Я нырнул под стеллаж, зверюга пролетела над головой. Один из огромных толстых свитков свалился с полки прямо ему на голову. Мимик злобно клацнул в сторону свитка.

— Первый! — Я вылез с другой стороны стеллажа. — Мне кажется… мы кое-что не продумали…

— И что же, кроме того, как буквально всё?

— Что артефакт показывал дорогу сюда… — я поднял часы. Стрелка крутилась как безумная. — Но обратно он нас не ведёт.

Первый замолчал. Я не мог, к сожалению, посмотреть, но уверен, что вид у него был очень озадаченный.

— Тогда надо по памяти, — донеслось наконец.

— Ага… Легко! Ты… Ты сам-то помнишь куда идти?

Мимик скачущий вокруг меня по полу, опять высоко сиганул. Я отпрыгнул влево — мимик врезался в стеллаж. Стеллаж качнулся. Несколько папок упало. Мимик встряхнулся и снова посмотрел на меня злобной мордой.

— Я тебя чем обидел? — пробормотал я, но получил за это новый клацающий выпад в ноги. Это было довольно неприятно — один такой укусик стоил бы мне доброго куска мяса. Благо я успел схватить ближайшую палку и ударить мимика по башке, то есть по крышке. Его это на мгновение задержало, но разозлило ещё больше.

Первый появился за соседним стеллажом — в двух метрах, не ближе.

— Слушай, Седьмой, — сказал он деловым голосом. Как будто мы обсуждали расписание занятий, а не то что меня пытается съесть деревянный сундук. — Нам надо было позаботиться о том, как возвращаться обратно.

— Да уж, надо было хлебных крошек насыпать, что ли…

— Мы идиоты.

— Это… это верно…

— Есть предположения, в какой стороне выход?

— Какие… предположения… Не видно, что я тут прыгаю вообще-то и не понимаю даже, где пол, где потолок?

— Я вижу, но ты можешь сосредоточиться между прыжками?

— Между прыжками я пытаюсь не умереть!

— Это не взаимоисключающие задачи.

Мимик снова прыгнул. Я снова уклонился. Мимик скользнул на каменном полу — лапы разъехались — и с размаху врезался в стену.

Часть стены содрогнулась, на потолке треснуло, пыль посыпалась полосой в виде молнии. Что-то лязгнуло. Скрипнуло. Правее-правее-правее… Мы невольно перевели туда взгляды, куда вела трещина и тут же машинально пригнулись от грохота. Это была та самая полуразвалившаяся лестница, по которой мы спускались. Её идеально заваливало камнями.

Мы с Первым закашляли от поднявшегося облака пыли.

— О, кстати это был выход, — сказал я.

— Это верно, — холодно сказал Первый.

— Наша единственная лестница.

— И это верно.

— И мы теперь не можем выйти.

Первый медленно провёл ладонью по лицу.

— Похоже на то.

Мимик встряхнулся. Посмотрел в нашу сторону. Клацнул зубами.

— Ах, да, и у нас тут ещё есть один очень дружелюбный сундук с зубами, — сказал я.

***

Мы стояли по разные стороны от мимика — я с магическими часами, Первый без — и смотрели на существо, которое медленно шевелилось, раздумывая как эффективнее накинуться. Мы старались не дёргаться.

— Я не могу так бегать от него вечно… Нам нужно его нейтрализовать, — сказал я очень тихо.

— Блестящий вывод.

— Я могу попробовать найти его уязвимость, но мне нужно, чтобы он не прыгал на меня пока я работаю. Понимаешь, Первый?

— Что я должен понять?

— Возьми артефакт Тимофеевой.

Молчание.

— Подожди, Седьмой, — сказал Первый. — Ты хочешь чтобы я взял артефакт на который реагирует это существо и тогда оно начнёт набрасываться на меня?

— Да.

— Нет.

— Первый.

— Нет.

— Есть ещё вариант — выкинуть часики куда-нибудь подальше. Мимик пойдёт за ними.

— Кстати, да! Хорошая идея, Седьмой.

— Но тут два варианта развития событий: он сожрёт часы и после нападёт на нас двоих. А второй вариант: он не нападёт на нас, но мы всё равно останемся в бесконечной темноте без единственного артефакта, который хоть как-то освещает дорогу.

— Звучит неприятно, — сказал Первый.

— Немного да.

Мимик сделал шаг ко мне. Я сделал шаг назад. Мимик сделал ещё шаг, зарычал, задёргался. Видимо, ему не хотелось летать тут вокруг, как мячик, поэтому теперь он думал.

— Первый, — сказал я спокойно. — Мне нужно две минуты. Максимум. В чём проблема? Хочешь, потом обратно перекинь мне часы, если так боишься.

Первый молчал, и это было на него непохоже. Он не был трусом. Нет, точно не Первый. Тут я начал потихоньку догадываться.

— Ты что, боишься, что я получу возможность и слиняю сразу?

Нет ответа. Лицо Первого в зависшем пыльном тумане выглядело непроницаемым, как маска.

— Первый, ты серьёзно?! — я не смог сдержать усмешку, что было ой как зря — мимик дёрнулся, и мне пришлось отскочить и спрятаться за стеллаж.

Гневный сундук поспешил за мной, и мы опять принялись крутиться с ним в танце. Я в эту сторону — он туда. Я в другую — он в другую. И единственное между нами — конструкция из металла.

— Первый, тебе надо учиться доверять людям. Это… Это никуда не годится.

— Доверять? — донеслось в ответ. — Как я могу тебе доверять, Седьмой, если я не понимаю, как работают твои способности? Магические паттерны здесь блокируются, но ты всё равно как-то открыл сундук. Не исключено, что ты сейчас каким-то образом обнаружишь выход самостоятельно, и оставишь меня здесь. А правила поведения в Контуре на этот период не озвучивались.

— Думаешь, теперь нам разрешено убивать друг друга до Проверки?

— Откуда я знаю.

— Очень сомневаюсь, Первый. Это было бы не очень выгодно для Совета… — мимик попытался просунуться через нижнюю полку, но у него не получилось — он был слишком жирный, — но стеллаж от его попыток зашатался, норовя упасть на меня. Надо было спешить. — В общем, доверяй-не доверяй, Первый, но, если меня загрызут тут, то шансов найти выход у тебя не много.

Наступило долгое молчание.

— Ладно… Кидай, — крикнул Первый, подходя чуть ближе.

Я кинул часики. Первый без труда поймал, и мимик мигом среагировал, развернулся.

— Прекрасно, — вздохнул Первый.

— Беги, но далеко не убегай! — крикнул я в напутствие.

Первый побежал. Мимик побежал следом — и это выглядело бы смешно если бы не было так опасно. Высокий прямой Первый уворачивался от деревянного зубастого сундука между бесконечными стеллажами, сохраняя при этом максимально достойный вид, насколько это вообще было возможно в данных обстоятельствах.

Я погрузился в интерфейс. Пинг к мимику.

[Объект: мимик]

[Тип: магическое существо]

[Класс: хранитель-охранник]

[Уязвимости: сканирование...]

[Уязвимости:]

[1. Замок — основная блокировка = сон]

[2. Нижняя поверхность —]

[ механическое воздействие =]

[ принудительный сон]

[Примечание: уязвимость №2]

[длительность сна: 4-6 часов]

Я перечитал это и начал думать.

— Так-с… На замок закрыть не смогу… Слишком сложная система блокировки… Но… Арх. Что значит механическое воздействие нижней поверхности?

АРХ: < /start

разработчик проектировал мимиков с базовыми инстинктами животных Это называется почёсывание брюха — стандартная успокаивающая реакция это задокументировано в архивных записях В.А.Т. разработчик писал: «мимики грозные но тактильные»

/end>

— ПЕРВЫЙ! — крикнул я.

— ЧТО?! — донеслось из грохота.

— Нашёл уязвимость!

— И?!

— Нужно почесать ему брюхо!

Тишина. Даже мимик как будто на секунду притормозил.

— Что ты сказал?

— Почесать брюхо! Нижнюю поверхность! Он заснёт!

— Ты издеваешься?

— Нет!

— Почесать. Брюхо. Мимику.

— Да!

— Это что за...

— Первый! Просто сделай!

— Ты окончательно сошёл с ума, Седьмой! Как я его почешу, если он меня кусает?!

Хороший вопрос. Я огляделся. Стеллажи. Полки. И один ряд который мимик уже начал разрушать, когда врезался в стеллаж — он упал на соседний, тот на следующий, и теперь несколько рядов лежали как упавшее домино.

— Первый! Видишь упавшие стеллажи?

— Вижу!

— Мимик умеет лазать?

— Сейчас проверю! — И через секунду: — ДА! ОН ЛЕЗЕТ, КАК ОБЕЗЬЯНА! УБЕРИ ЕГО ОТ МЕНЯ!

— Это идея! Слушай меня! Нам нужно загнать его на стеллажи и перекидывать часики — пока он отвлекается на одного, второй залезает сверху и чешет снизу!

Долгая пауза. Мимик клацал где-то между рядами.

— Это безумие, — донёсся запыхавшийся голос Первого.

— Да брось! Будет весело, давай!

***

Следующие несколько минут были самыми хаотичными и суматошными в моей жизни.

Мы разбежались по параллельным рядам. Первый перекинул мне часики — мимик развернулся и пошёл ко мне. Вынужденно — по лежащему стеллажу, и правда как обезьяна, цепко, быстро, перебирая короткими тонкими лапами по полкам.

— Лови! — Я перекинул часики Первому через ряд.

Мимик остановился. Повернул голову. Первый побежал вдоль лежащих стеллажей, а мимик по ним. Тут Первый швырнул часики обратно мне. Мимик снова приостановился, не понимая, в какую сторону спрыгивать — направо или налево, поэтому просто снова побежал посередине. Так продолжалось четыре броска, окончательно сбивая сундук с толку.

— Сейчас! — крикнул Первый и кинул мне часы в последний раз.

Я поражаюсь вообще, как мы их ни разу не уронили.

Мимик заметался на металлических конструкциях, опять не понимая на кого ему смотреть, в какую сторону прыгать. Его нижняя поверхность мелькала между перекладинами светлым пятном. Первый резво схватился за край стеллажа, сделал рывок, просовывая руку снизу-наверх и быстро поскрёб ногтями сундучье брюхо.

Мимик такого никак не ожидал и в ту же секунду остановился.

Голова перестала вертеться. Язык убрался. Зубы медленно сомкнулись — не полностью, приоткрытая пасть свисала набок. Мимик покачнулся. Лапы подогнулись. Он медленно осел на балки — как очень сонный кот — и затих. Из приоткрытой пасти зазвучал тихий деревянный храп.

Тишина.

Первый спустился со стеллажа. Выражение у него было говорящее — глаза и рот распахнуты. Полный шок, что мы этот хаос оседлали.

— Никогда, — тихо выговорил он, — никому не говори, что я это делал.

— Почему? — засмеялся я. — Это же крутая история! Всем нашим понравится.

Первый постарался расслабиться, смягчил лицо, потёр его ладонями, вдохнул, выдохнул.

— Просто… пойдём, — сказал он и уже хотел было развернуться. — Пойдём искать выход.

— Эй, подожди. Не так быстро.

— Что ещё?

— Нам нужны записи. Зачем мы вообще сюда пришли. Ты забыл?

Первый посмотрел на меня, затем на спящего мимика и снова на меня очень и очень устало.

— Ты ненормальный, Седьмой?

— Слушай, мы прошли через всё это. Было бы как раз ненормально уйти с пустыми руками.

— Нам надо выжить и выбраться. Забудь ты про эти записи.

— Первый. — Я сделал паузу. — Ты что, не очень понимаешь всю ситуацию? Тимофеева выбрала тебя не случайно. И дело не в том, чтобы выполнить задание и покрасоваться перед ней… Если в этих записях есть что-то про ранние контуры — это может объяснить, почему Стрела так среагировала именно на тебя.

Первый некоторое время молчал. Мысли делали его голову тяжёлой, и он её немного наклонил.

— Ладно. Но давай быстро.

***

АРХ: < /start

мимики класса хранитель могут содержать свитки в желудочной полости стандартная практика для ценных документов нужен доступ через пасть

/end>

Я посмотрел на приоткрытую пасть спящего мимика. На огромные зубы. На чёрный язык, который слегка подрагивал при каждом деревянном храпе. На слизь которая медленно стекала по нижней челюсти.

— Мне нужно засунуть туда руку, — сказал я.

— Удачи, — сказал Первый.

— Может, хочешь это сделать ты?

— Нет, спасибо.

— Да ладно тебе, Первый, — я усмехнулся. — Ты же уже погладил его брюшко.

— Вот именно, теперь твоя очередь его трогать.

Я опять посмотрел на застрявший среди балок сундук. Пасть была на уровне моего лица, тихо храпела. Зуб размером с мой палец блестел в полутьме.

— Думаешь, Тимофеева знала, что придётся такими вещами заниматься? — пробормотал Первый.

— Очень надеюсь, что нет... Ну что ж... Где наша не пропадала, — сказал я оптимистически, приподнялся по краю стеллажа и потянул руку.

Внутри было прохладно. Липко и мерзко. Что-то мягкое обхватило запястье — не зубы, просто какая-то ткань, как намоченная марля. Затем пальцы нащупали что-то твёрдое. Несколько предметов.

Я вытащил руку.

В ней было три свитка — плотно скрученных, перевязанных. Целые. Сухие. Как будто хранились в идеальных условиях.

Мимик продолжал спать, как ни в чём ни бывало.

— Готово, — сказал я.

Первый смотрел на меня с поднятыми бровями. Я не очень понимал, что это за эмоция, но понимал то, что сегодня я видел эмоции Первого, выданные авансом на год вперёд.

***

На этом наши приключения не заканчивались. Проблема найти выход всё ещё висела над нами. Я, конечно же. полазил в интерфейсе — Пинг по архиву в поисках выходов. К несчастью, результат был не очень.

Ничего. Зеро. Система не видела ничего полезного и напоминающего выход. Арх тоже не знал, как нам помочь.

Первый нахмурился.

— Давай подумаем, Седьмой… — сказал он медленно. — Часы Тимофеевой реагируют на скрытые замки. Скрытые хранилища. А что если, скрытые проходы…

— О! — я не выдержал. — Если их перенастроить...

— Ты можешь это сделать?

— Да кто ж меня знает… Давай попробую. Попытка — не пытка.

Я взял отслуживший свою функцию артефакт. Стрелка лежала неподвижно и светилась в какую сторону не поверни. Спасибо на том, что хотя бы светилась.

В интерфейсе появилось:

> connect(artifact_id="determination_clock_TL")

> STATUS: connected

> current_mode: hidden_storage_detection

> REQUEST: reconfigure_detection_mode(

> new_mode="hidden_passage_detection"

> )

> processing...

> WARNING: non-standard reconfiguration

> artifact may behave unpredictably

> CONFIRM? [y/n]

> y

> reconfiguring...

> reconfiguring...

> STATUS: reconfiguration_complete

> WARNING: unstable modification original calibration damaged

> NOTE: original mode may be partially overwritten

АРХ: < /start

шестьдесят-семьдесят процентов точности это не очень хорошо но лучше чем ничего артефакт не рассчитан на такую перенастройку Лидия Тимофеева будет недовольна

/end>

— Пум-пум-пум… Тимофеева будет недовольна, — повторил я вслух.

Первый глянул на меня с удивлением.

— Значит, можешь?

Я скривился, скептически зашипел сквозь зубы и сделал рукой жест «пятьдесят на пятьдесят».

— Если ты его сломаешь, если честно, я буду даже рад, — сказал Первый. — Только выведи нас отсюда.

Слышать такое от гордого Первого с комплексом лидера было приятно. Я кивнул.

Стрелка дрогнула. Медленно повернулась. Остановилась — указывала куда-то влево, вглубь архива.

— Надеюсь, что там будет не очередной мимик… — вздохнул я.

— Если что, твоя очередь чесать его пузо.

Мы оба тихо усмехнулись и пошли. Между рядами стеллажей — мимо пустых полок, мимо сгоревших документов, мимо тёмных углов из которых я старался не смотреть в глубину.

Топали молча несколько рядов.

— А если мы не выберемся, что будем делать? — спросил я.

— Не выбираться не входит в мои планы.

— А если всё-таки.

— Тогда Пятый найдёт способ нас вытащить. Кажется, ему правда не всё равно.

— Да, — согласился я. — Он хороший парень.

— И Шестой поможет.

— Куда же без Шестого.

— Четвёртый будет смотреть на небо и думать о чём-то своём.

— Это тоже важно. Кто же будет это делать вместо него?

— А вот Третий и Второй, скорее всего, обрадуются.

— Ну кто-то же должен быть счастлив. Всё справедливо, — согласился я.

Ещё погодя, артефакт стабилизировался. Стрелка остановилась и засветила ярко — прямо в стену. Обычная каменная стена между двумя стеллажами. Ничего особенного.

— Уверен? — спросил Первый.

— Нет, — честно ответил я.

Первый подошёл к стене. Осмотрел. Надавил в нескольких местах. Ничего. Потом присел на корточки — у самого пола была едва заметная щель. Очень маленькая.

— Здесь что-то есть…

Он нашёл рычаг — старый, заржавевший металлический штырь вделанный в стену на уровне пола. Потянул. Что-то скрипнуло внутри стены.

Часть стены отошла в сторону.

За ней обнаружилась узкая шахта с маленькой лесенкой — деревянной, уходящей вверх. Через неё сверху сочился тусклый свет. Настоящий, не магический. Уличный.

Мы оба уставились на выход, но недолго. Ни мне, ни Первому не хотелось находиться здесь ни секунды больше.

— Ты… молодец, — сказал Первый наконец. Очевидно, что ему самому было непривычно это произносить.

— Ты тоже, — сказал я.

Он чуть усмехнулся — едва заметно, краем рта. Первый вообще редко улыбался. Но иногда — вот так.

— Лезь, давай.

Глава 8. Пиливерди

Пока мы с Первым приходили в себя и ждали нового приглашения на аудиенцию к Лидии Тимофеевой, в расписании появилось новое имя. Я смотрел на доску объявлений в коридоре левого крыла и пытался разобрать почерк. Кто-то написал это имя очень быстро и с большим количеством завитушек.

— Пи-ли-пер-ди…— попытался прочитать вслух Пятый из-за моего плеча.

— Тихо-тихо, ты чего ругаешься? — сказал я.

— Я не ругаюсь, тут же написано… Профессор Пилиперди… ой, нет. Пиливерди. Фантомная механика.

Второй подошёл сзади, прочитал, фыркнул.

Фантомная механика. Что за ерунда. Опять теория, теория… Нам бы нормальную боевую подготовку давали.Нам бы нормальную боевую подготовку давали, а не всякую бесполезную и скучную муть...

— Ты не можешь использовать на практике то, в чём не разбираешься теоретически, — заметил тоже подошедший Третий. Рука у него была ещё замотана, но уже не висела на повязке — магическое лечение заметно давало плоды. — Хотя. Мне же лучше, — добавил он после тихо.

— Ничего подобного, — не согласился Второй. — Я не разбираюсь, как сделан хлеб, но я могу его есть. Я не хочу слушать кучу часов весь технологический процесс выпекания, чтобы утолить свой голод.

— Так не ходи на лекции, кто тебя заставляет, — холодно заметил Первый.

— Я бы не советовал, — неожиданно вмешался светловолосый паренёк, протиснувшийся через нас, чтобы тоже посмотреть на доску.

Я узнал его — это был один из участников команд против Маяка. Не знаю даже почему, но я его запомнил.

— На турнире будет рейтинг, — продолжил он тонким и неуверенным голосом. — Рейтинг набирается из очков, а очки собираются за совершенно все активности. Так что вы можете победить на турнире технически, но проиграть фактически.

Паренёк повернулся и вздрогнул — мы все семеро внимательно смотрели на него. Он тут же стушевался и щёки его покраснели. Парень явно уже ругал себя в мыслях, что выдал такую тираду и привлёк к себе столько внимания.

— Мэт, ты идёшь? — крикнул кто-то за нашими спинами.

Мэт закивал и, немного пометавшись, ускользнул прочь. Мы постояли ещё немного, потрындели о полученной новой информации — не все опять довольные, к слову, — и пошли зарабатывать очки.

***

Аудитория для лекции Пиливерди была другой. Меньше, с амфитеатром ступенчатых скамей и большим демонстрационным столом внизу. На столе стояло несколько стеклянных колб с чем-то светящимся внутри, лежали свитки, коробки, и стоял небольшой артефакт — тёмный, угловатый, слегка жужжащий, будто в нём заперли большого жука.

Мы расселись. Я выбрал место во втором ряду — достаточно близко, чтобы видеть, и достаточно далеко, чтобы не быть вызванным к доске, если что. Первый сел рядом со мной. Неожиданно. Хотя, наверное, уже не совсем. Обычно он выбирал место максимально обзорное.

— Мы теперь друзья? — ехидно спросил я.

— Не обольщайся. Здесь самое удобное место, — сказал он без эмоций.

Пятый и Шестой сели позади нас. Третий разместился с краю посередине зала. Второй скрылся в самом конце, кажется, желая подремать.

Четвёрка выбрал место в первом ряду— тоже близко к демонстрационному столу, но сбоку. Сел. Положил руки на колени. Уставился на вибрирующий артефакт с несвойственным для него интересом.

Я открыл интерфейс — быстро, пока никого нет.

АРХ: < /start

профессор Пиливерди специализация: существа второго плана фантомная механика — изучение существ которые частично находятся в физическом мире частично в магическом пространствемимики, фантомные конструкты, стражи-артефакты и прочие

/end>

И прочие. Сколько же их? Таких, как наш вчерашний мимик? Я хотел уточнить, но дверь открылась.

***

Профессор Пиливерди вошёл быстро — очень быстро, словно ужасно опаздывал, хотя время ещё было. Не глядя на студентов, сразу прошёл к столу, бросил на него стопку свитков которые немедленно разъехались в разные стороны, поймал два которые падали, не поймал третий, не обратил на это внимания.

Что до его внешности… Хм. Я никогда не видел настолько нечеловечески выглядящего человека.

Высокий. Очень тонкий — не болезненно, просто вытянутый, как будто его аккуратно растянули в длину. Кожа пепельная, чуть сероватая — такого оттенка бывает старый камень после дождя. Волосы абсолютно белые, короткие, торчали в разные стороны — явно не потому что не причёсывался, просто так росли. На висках — тёмные отметины, почти как татуировки, только будто врождённые, часть самой кожи.

Глаза — большие, чуть вытянутые по горизонтали. Радужка светло-жёлтая, почти золотая.

— Так. Так-так-так…— затараторил он. — Контур резервного образца. Семь субъектов. Хорошо. Меня зовут Пиливерди, я веду фантомную механику, и у нас с вами будет три занятия в этом месяце. Это немного, но достаточно, чтобы вы не умерли от невежества.

Второй издал тихий звук — скорее надменная усмешка.

— Фантомная механика, — продолжил Пиливерди, разворачивая один из свитков и тут же его сворачивая обратно — видимо не тот, — это изучение существ второго плана. Существа второго плана — это те, которые существуют одновременно в физическом пространстве и в магическом. Не полностью в одном, не полностью в другом. Это создаёт ряд интересных особенностей. — Он нашёл нужный свиток, развернул, прижал локтем к столу. — Кто-нибудь сталкивался с существами второго плана лично?

Тишина.

— Нет? Хорошо. Значит начнём с основ.

Я не посмотрел на Первого. Первый не посмотрел на меня. Мы оба смотрели прямо на Пиливерди с совершенно одинаковыми выражениями полного нейтралитета.

***

Пиливерди читал лекцию так же, как двигался — быстро, с резкими переходами, перескакивая с темы на тему, углубляясь совсем не в те стороны и с трудом возвращаясь обратно. Казалось, что он думает на несколько вперёд и речь просто не успевает за мыслью. Из-за этого у него постоянно случались смешные словесные оговорки.

— Класушестиция сификац второго плана, — говорил он, одновременно что-то рисуя мелом на доске. Рисунок появлялся быстро — схема, несколько уровней, стрелки. — Первый уровень — конструкты. Созданы магом намеренно. Фантомные стражи, якорные охранники, артефакты с сознанием и так далее, и тому подобное, что мы обсудим далее. Уровной второвень — органические. Возникли самостоятельно в местах высокой магической концентрации. Более непредсказуемы. Третий уровень — гибриды. Сочетают черты обоих типов. Наиболее сложны в работе.

— К какому уровню относятся мимики? — спросил Первый.

Я повернул на него голову, мол, ты серьёзно? Пиливерди тоже повернулся — быстро, как птица.

— Хороший вопрос, — сказал он с таким видом с каким люди говорят это когда вопрос действительно хороший, а не просто чтобы похвалить. — Мимики — третий уровень. Изначально органические, но многие поколения назад начали использоваться как хранители. Люди усиливали их якорной магией, встраивали замки, обучали реагировать на определённые паттерны. Так что современный мимик — это органическое существо с конструктными элементами. Понятно?

— Да. А они могут убить человека? — продолжил Первый.

— Естественно. Они обладают достаточно хорошей оборонительной системой. Если вы знаете про мимиков, должно быть знаете, как они выглядят и какими специфическими признаками обладают.

— Хотелось бы не знать.

Я незаметно усмехнулся. Пиливерди не понял о чём речь, нахмурился, но у него не было времени разбираться в расплывчатых фразах какого-то там студента, и он вернулся к доске.

— Теперь о поведении мимиков, — продолжил Пиливерди. — Это наиболее практически важная часть для тех кто может столкнуться с ними в полевых условиях. — Он сделал паузу. — Хотя в академической среде вероятность такого столкновения крайне мала. Мимики используются в закрытых хранилищах старого типа — их там почти не осталось. В основном в законсервированных объектах.

Первый сделал очень маленькое движение — чуть сдвинул плечо. Я его заметил. Больше никто, наверное, нет.

— При встрече с мимиком, — говорил Пиливерди, — первое и главное правило: немедленно отступите и не предпринимайте активных действий. Мимик реагирует на угрозу усилением агрессии. Чем активнее вы действуете — тем активнее он. Второе правило: не используйте артефакты с якорной магией в зоне присутствия мимика. Мимики настроены на такие артефакты — это провоцирует защитную реакцию.

Я почувствовал как Первый рядом со мной слегка напрягся, он как будто бы хотел мне что-то сказать.

— Третье правило, — продолжил Пиливерди. — Если отступление невозможно — найдите специалиста. Самостоятельная нейтрализация мимика требует специальных знаний и в большинстве случаев заканчивается тяжёлыми травмами.

— А в меньшинстве случаев? — спросил Пятый сзади.

— В случавстве меньчаев — тоже заканчивается тяжёлыми травмами, — отрезал Пиливерди. — В моей практике был случай когда студент нашёл методы по нейтрализации мимика, но ни к чему хорошему это всё равно не привело.

— А что с ним случилось? — заинтересовался Второй.

— Студент провёл три недели в Лазарете и остался без нескольких пальцев, — Пиливерди помолчал. — Мимик был небольшой.

Я вспомнил пасть мимика и пересчитал свои пальцы на всякий случай. Повезло — все были на месте. У Первого тоже были флешбеки. Он смотрел на учителя, но вид у него был не об учебе.

— Мимики, как и многие другие существа магического порядка, также реагируют на артефакты якорного типа, — продолжил Пиливерди. — Для них — это как свет для мотылька. Моя рекомендационная лично — в работе с любыми созданиями не рекомендую использовать якорные артефакты без защитного экрана. Категорически не рекомендую.

— Что ещё за защитный экран? — не выдержал Первый, разве что кулаком по столу не стукнул. Пиливерди удивился такой реакции, но всего на секунду.

— Эта отдельная глубокая тема, — сказал он холодно и опять повернулся к доске.

Я наконец посмотрел на Первого. Первый тоже перевел на меня взгляд. На лице у него было написано одно слово “Тимофеева”. И я был с ним полностью согласен. Да уж. Она нас жёстко подставила, а мы и рады оба, повелись на сладкие речи. Могли бы сейчас сидеть без пальцев, или того хуже.

— Зато живые, — шепнул я оптимистически.

Первый этим замечанием не был удовлетворён и отвернулся обратно к доске.

***

После занятия мы выходили через центральный коридор — тот который шёл вдоль внутреннего двора с большими витражными окнами. Сегодня небо снаружи было сизым, а стоявшие во дворе голые деревья добавляли картине уныния.

Второй что-то говорил Пятому про то, что лекция была бесполезной. Пятый вежливо не соглашался. Шестой шёл рядом и молчал. Третий уже ушёл куда-то своим маршрутом, как и Первый. Четвёртый шёл медленно, чуть отставая, и смотрел на наш маленький осенний пейзаж.

Я тоже о чём-то думал своём, но вдруг что-то заставило меня остановиться. Знакомый силуэт. Знакомая поза с руками, сцепленными впереди. Хвост длинных чёрных волос.

***

Анна Вэйр стояла у поворота коридора — чуть в стороне, не на проходе. Разговаривала с высоким студентом третьего курса — официально, с той сдержанной деловитостью которая отличала наблюдателей от обычных людей. В руках у неё был небольшой свиток. Студент кивал, отвечал что-то короткое.

Я не слышал разговора — только увидел её. И подождал пока студент не кивнул последний раз и не ушёл.

Тогда подошёл.

— Анна, — сказал я. — Где вы пропадали?

Она посмотрела на меня. Выражение у неё было ровным — профессиональным. Наблюдатель при деле.

— Субъект Седьмой. — Небольшой кивок. — Я не пропала. Я работаю. Спектр моих обязанностей больше, чем вы думаете.

— Да? А я думал вы только за нами наблюдать должны.

— Не совсем, — мягко поправила она. — У меня несколько объектов наблюдения в академии… А так же наблюдение не всегда предполагает физическое присутствие.

Я улыбнулся — не специально, просто само получилось.

— Понятно. Значит мы не единственные счастливцы.

Что-то в чертах её лица изменилось — не улыбка, просто смягчилось на долю секунды.

— Вы справляетесь. Мне не нужно быть курицей-наседкой, — пояснила Анна. — Результаты занятий хорошие. Очки капают. Близится турнир.

— Да, — сказал я. — Вы будете?

— Наблюдатели присутствуют на всех официальных мероприятиях.

— Да, конечно, — улыбнулся я и почесал затылок. Потом решил быть прямым — насколько это было уместно.

— У меня были вопросы…

Анна внезапно перебила меня, понижая тон голоса.

— Я догадываюсь, что у вас есть вопросы. И сейчас не лучшее время для таких разговоров. — Голос почти ушёл в шёпот. — Сейчас не лучшее время для таких разговоров. Есть... определённые обстоятельства. Которые делают наше общение нежелательным на некоторое время.

— Какие-то проблемы?

— Ничего конкретного, — сказала она спокойно. — Но я предпочитаю не давать поводов для конкретного… Всё в рабочем режиме, Седьмой. На турнире увидимся. Этого достаточно в рамках протокола.

— Понятно, — кивнул я.

И это было понятно. Логично. Правильно с её точки зрения. Но почему-то немного тревожно.

Я не успел придумать как закончить разговор — Анна уже сделала полшага в сторону, давая понять что разговор закончен. Протокольно, не придерёшься, если бы не одно — на мгновение она приостановилась, огляделась, как бы проверяя — безопасно ли.

Повернулась обратно.

— Седьмой.

— Да?

Она смотрела на меня своими огромными зелёными глазами. Секунду. Может две.

— У вас всё в порядке?

Я открыл рот. И понял, что не знаю что ответить на такой самый, что ни на есть, простой вопрос.

Простой. Да.

Но мне его так давно никто не задавал. Просто по-человечески. Тимофеева хоть и строила из себя вовлечённую душку, но всегда была только в рамках дела, которое её волновало. Арх выдавал данные. Вера писала телеграфными фразами. Про моих собратьев по несчастью из Контура — и говорить не о чём.

А тут просто — у вас всё в порядке?

Анна, видимо, заметила моё замешательство. Легонечко прочистила горло, опустила глаза. Решила откорректировать неловкость.

— Имею в виду, как вы справляетесь? Выглядите уставшим.

Я улыбнулся.

— Немного не выспался. Не переживайте.

Анна посмотрела на меня ещё секунду. Потом кивнула и ушла — своей ровной выверенной походкой. Снова как наблюдатель.

Я смотрел ей вслед.

Тут совсем неожиданно Четвёртый появился рядом — я аж вздрогнул.

— Твою ж… Четвёрка! Откуда ты тут взялся?

— Всегда был, — равнодушно сказал он и устремился в сторону куда ушла Анна. — Она… Она необычная девушка, да?

— Что? Не знаю… Тут в принципе все необычные, — не согласился я.

— Есть то, что проходит бесследно, а есть то, что оставляет след навсегда.

Я перевёл на него свою озадаченную физиономию. Это что ещё за внезапная лирика?

Четвёртый не смотрел на меня — ему, кажется, лично до меня было фиолетово. Он смотрел в коридор, уже пустой, где только что была Анна с лёгкой меланхоличной улыбочкой.

— Помню этот взгляд… — выговорил он тихо.

— Какой взгляд?

Меня никто не слушал.

— Ни с чем не спутать, — продолжал Четвёртый. — А почему? Кто знает? Хуже всего когда знаешь почему нельзя. Когда причина правильная. Тогда даже злиться не на кого.

Я молчал ничего не понимая совершенно.

— Есть одна старая поговорка... Сердце Императора принадлежит Империи...

Что удивительно, но такие пафосные слова прозвучали совсем не пафосно. Возможно, из-за неожиданности, или из-за того, что их произносил хаотик Четвёрка.

— Это всегда так было. Наверное всегда так и будет. — Он снова посмотрел в пустой коридор. — Только Империя не спрашивает разрешения. Она просто берёт.

Он постоял ещё секунду, и вдруг вся его лиричность слетела, как ни бывало. Буквально за секунду.

— Идём? У нас же обед… Опять этот идиотский обед… Вот ты скажи, Семёрочка, — он по свойски положил мне руку на плечо, — а тебе нравится эта общая столовая? Может, сделаем какую-нибудь общую претензию?

Интересная, но странная тема, которую поднял Четвёрка чуть ранее, была окончательно сбита, и вернуться к ней мне больше не удавалось. Так что пришлось идти и обсуждать насущные вопросы. Но, честно говоря, это мне помогло отвлечься от встречи с Анной, оставившей непонятное послевкусие.

Почему слова Четвёртого застряли в голове сильнее, чем должны были?

И почему больше всего меня беспокоило не то, что сказала Анна… а то, что она явно не договорила?

На эти запросы никакой интерфейс даже высокого уровня мне ответить не мог.

Глава 9. Вода

Конверт обнаружился утром. Не под дверью, а прямо на пороге. Я едва не наступил на него, выходя в коридор. Видимо, смотрителям надоело за нами гоняться по всей Академии.

Почерк знакомый. Завитушки на прописных, та же бумага с едва заметным золотым отливом. Я поднял конверт, открыл.

Вечером. Та же аудитория.

Всего три слова. Экономно. По-тимофеевски. Могла бы написать ещё «к ноге».

Я убрал конверт в карман и пошёл на завтрак. По дороге заметил, что Первый стоит у своей двери и смотрит точно на такой же листок с очень строгим видом. Ох, он уже был готов к этой встрече. Эмоции после нашего весёлого приключения у него никуда не делись и требовали выплеска.

Мы встретились взглядами.

— Вечером, — сказал он.

— Угу.

***

Днём у нас по расписанию ожидалась встреча с нашим милым и добрым наставником. Не все этого ждали с нетерпением, судя по лицам. Особенно после Проверки и перерыва. Я лично не ждал ничего. Анна была права — я немного устал в последнее время, поэтому чувствовал апатию. Типа ну чем там сможет ещё удивить старый и вредный мечник, который меня за человека не принимает? Ну серьёзно?

Тренировочный зал встретил нас привычным видом. Мы выстроились вдоль стены в хаотичном порядке — семеро, но все с разным настроением, как всегда. Второй уже разминал шею и смотрел в центр зала с видом человека, которому не терпится что-нибудь поломать. Ему-то активности были только в радость. Третий стоял в какой-то не очень уверенной позе, держа забинтованную руку за спиной. Пятый о чём-то перешёптывался на удивление не с Шестым, а с Первым, но я почему-то не мог никак разобрать — о чём они. Четвёртый опять пилил ногти о шершавую стену.

Константин вошёл, жёстко открыв дверь коленом. Серый, сухой и жёсткий — ничего нового. Оглядел нас быстренько, развернулся и выдав короткое «за мной», пошёл прочь.

Мы переглянулись, посуетились. Второй первым двинулся следом — наверное, потому что стоять и думать было скучнее, чем идти. Ну а мы потопали следом.

***

Бассейн обнаружился в восточной части левого крыла.

Я про него не знал — судя по лицам остальных, они тоже. Пятый и Шестой, которые исследовали крыло несколько ночей назад, переглянулись с такими лицами, мол, ах вот что здесь было за закрытой дверью! А-а, понятно.

Помещение было большим. Гораздо большим, чем ожидаешь за неприметной дверью с облупившейся табличкой. Потолок уходил вверх на три этажа, и где-то там, под самым сводом, горели магические светильники — тёплые, жёлтые, совсем непохожие на холодные голубые огни в остальной академии. Вдоль стен — широкие галереи-переходы, опоясывающие бассейн на каждом уровне.

Сам бассейн был рабочим. Никаких следов запустения — вода прозрачная, чуть мерцающая, прожилки по дну уходили в синие узоры, как карта какой-то страны. Запах воды и камня. Тишина.

С правой стороны стояла вышка. Три уровня. Верхняя площадка была метрах в восьми над поверхностью.

— Задача простая, мальчики, — сказал Константин, останавливаясь у края бассейна. — Прыгнуть с вышки. Не намокнуть.

Тихое эхо. Мы все повернули голову на вышку.

— Как именно сделать — ваше дело, — продолжил он равнодушно. — Способ не важен. Результат важен. Всё.

— Это шутка? — осторожно спросил Пятый.

— Нет.

— То есть буквально прыгнуть и не упасть в воду?

— Упасть можно. Намокнуть — нет.

Второй уже смотрел на вышку совсем другим взглядом — не оценивающим, а соображающим. По нему было видно, что он мысленно уже перебирает варианты и ни один пока не нравится.

— Первый желающий? — спросил Константин.

***

Третий сделал шаг вперёд.

Это было неожиданно. Настолько, что Второй даже обернулся, и челюсть у него отвисла. Как это так — Третий, который обычно осторожничает и перестраховывается, сейчас лезет первым? Я обменялся взглядами с Пятым. Он показал мне такую невербалику, будто намекая, что я должен пойти и разобраться с этой проблемой, то есть не пускать травмированного к занятию. Я ему показал жестом «успокойся».

Третий не смотрел ни на кого. Его холодный прищуренный взгляд был направлен на вышку.

Рука у него была замотана. Не гипсом уже, а какой-то другой повязкой, но несмотря на все внешние улучшения — дураку было понятно — конечность болит. А почему было понятно? Потому что Третий слишком уж сильно пытался скрыть, что у него ничего не болит. Держал руку как-то неестественно, двигался не так, еле заметно морщился, когда думал, что никто не смотрит.

Если я раньше думал, что золото гордости у нас у Первого, теперь я не раздумывая бы отдал эту медальку Третьему. Он пошёл к лестнице, очень неловко принялся подниматься по ней.

Второй тихо хмыкнул — не насмешливо, скорее от удивления, — и замолчал. Пятый проводил Третьего виноватым взглядом, всё порываясь что-то сказать, но никак не решаясь, похоже боясь сделать только хуже. Шестой смотрел с сочувствием.

На вышке Третий остановился. Лицо его побледнело. И отсюда было заметно.

Он медленно подошёл к краю, держась за перила здоровой рукой. Ветра не было, но он, кажется, всё равно почувствовал лёгкое покачивание площадки — высота делает это с людьми.

Он смотрел вниз. Долго. Константин не торопил. Он вальяжно развалился на шезлонге, сложив ноги крестом, а руки в замке на поясе. Весь его вид показывал, что он ждёт очень занятное шоу.

Третьего потряхивало, но он вдохнул-выдохнул, стараясь собраться с мыслями. Он очень старался — надо отдать ему должное. Начал думать. Вытянул здоровую руку, почти незаметно. Воздух вокруг него чуть изменился — я знал это ощущение, привык к нему за эти недели.

Третий что-то строил, и это настолько интересно и загадочно выглядело, что я забыл про интерфейс.

Мы все уставились на то, как искажается пространство внизу, как реальность закручивается в комок, выворачивается и растягивается. Мозгу начинало казалось, что он понимают, что это такое, но описать это было невозможно. Это затягивало, как гипноз. Когда мы все сбавили фокус внимания из-за этих сложных завораживающих иллюзий, Третий прыгнул. Эффектно. Разбежавшись с двух шагов.

Тело сорвалось вниз. Вода взорвалась брызгами — громко, с волной, которая дошла до краёв бассейна. Пятый ахнул и рванул вперёд — к бортику — спасать однорукого, если что. Второй выпрямился. Шестой прищурился.

Бассейн быстро успокоился, но в воде… никого не обнаружилось.

Пятый остановился у края, наклонился, посмотрел вниз. Потом растерянно повернулся на Константина, и глаза его ещё больше распахнулись. Мы все глянули туда тоже.

Третий стоял за шезлонгом. Сухой. Невредимый. Глаза блестят, но лицо напряжённое.

— Так подойдёт? — спросил он Константина.

Наставник даже не повернул головы, не дёрнулся, не удивился ни капли. Он уже догадался, что происходит, поэтому продолжил сидеть спокойненько в той же позе, смотря в никуда.

— Ну так себе, — снисходительно цыкнул Константин, — но сойдёт. Следующий кто?

На том были все его замечания.

Третий кивнул как бы сам себе. На его лице было совсем новое выражение. Он ни на кого конкретно не смотрел. Просто выдохнул — коротко, почти неслышно — и уголки его губ дрогнули. Это нельзя было назвать улыбкой — прям улыбкой. Но оно было похоже. Тихое торжество.

***

Второй шёл к лестнице так, как он делал всё — широко, чуть вперёд корпусом, с видом человека, у которого уже есть план и план хороший. На верхней площадке задержался меньше, чем Третий. Не тушевался. Посмотрел вниз, прикинул. Поднял руки.

Огонь пошёл по предплечьям — плавно, как он уже научился делать. Медленно. Контролируемо. Тёмно-багровый у ладоней, почти чёрный у локтей.

Я открыл интерфейс — решил теперь делать это каждый раз. С Третьим прозевал, больше не хотелось.

[Паттерн — субъект №2]

[Тип: огонь / физическое усиление]

[Статус: активен, стабильный]

[Уровень: 41%]

[!] Субъект планирует использовать огненный выброс для раздвижения поверхности [Примечание: вода и огонь — взаимодействие нестабильное]

[Примечание 2: идея нестандартная]

Второй прыгнул — с хорошим толчком, чисто. Огонь в полёте резко и мощно усилился — не хаотично, а направленно, вниз, под ноги. Огромный столб тёмно-багрового пламени ударил в поверхность воды раньше, чем он сам до неё долетел.

И вода расступилась.

Буквально. Расступилась — в стороны, кольцом, как будто огонь приказал ей свалить подобру-поздорову. На секунду в центре бассейна образовался столб воздуха, окружённый вздыбленной водой. Шипение пара. Запах горячего камня.

Второй падал прямо в этот пустой коридор между водой и водой.

Пятый рядом со мной издал короткий звук — что-то среднее между «ого» и «не может быть».

Второй успел усмехнуться. Я видел это снизу — маленькая торжествующая ухмылка человека, у которого получилось.

Вода схлопнулась.

Не медленно — мгновенно, как только его ноги прошли точку равновесия. Масса воды вернулась в центр быстрее, чем огонь успел среагировать. Столб погас — со свистом, с облаком пара, с тем характерным звуком когда пламя убивают не задувая, а просто накрывая сверху.

Плеск был оглушительным. Волна дошла до всех бортиков сразу.

Несколько секунд тишины. Пар над бассейном медленно рассеивался.

Второй вынырнул у ближнего борта. Мокрый насквозь. Отплевался. Убрал волосы с лица.

Потом посмотрел на то место где только что была расступившаяся вода.

— Почти, — буркнул он.

В этом слове было много всего. Злость, да. Но под ней — что-то другое. Почти уважение к воде, которая оказалась быстрее.

— Не почти, — не согласился Константин.

— Я один из самых сильных сейчас. — В этом не было хвастовства — просто констатация факта, которую он никак не мог примирить с результатом.

— Иногда, — сказал Константин. — Но на турнире ты можешь оказаться на вершине одного задания и на дне другого. Буквально на дне. Сила не универсальна. Среда важнее силы.

Второй смотрел на него. Вытер лицо. Ничего не ответил — что само по себе говорило о многом. Я вспомнил того паренька Мэта. Кажется, он говорил что-то похожее.

**

Выступление Первого было самым коротким и самым изящным. И самым эффективным, Разумеется. Он поднялся на вышку спокойно — без лишних движений, без пауз. Встал у края. Посмотрел вниз ровно одну секунду.

И шагнул. Не прыгнул. Просто шагнул и плавно пошагал в воздухе вниз.

Со стороны ничего не видно было, только через интерфейс: телекинетическая энергия, сформированная в ступеньки. Первый буквально держал себя в воздухе, немного направляя пальцами. Легко. Без малейшего усилия на лице. Как будто он делал это тысячу раз.

Константин смотрел на него очень внимательно.

Не с восхищением — Константин вообще не восхищался, по крайней мере внешне. Но взгляд задержался.

[!] Наставник фиксирует субъекта №1.

Продолжительность: 9 секунд.

Первый этого взгляда, кажется, не заметил. Или заметил и решил не показывать. Он левитировал к бортику, коснулся твёрдой поверхности и встал рядом с Третьим. Оба — победители испытания.

— Четвёртый, — сказал Константин, не прокоментировав Первого ни единым словом, но тому было параллельно.

Он стоял с таким видом, словно ничего занимательного не случилось. И я уверен, он даже не притворялся.

***

Четвёртый, который всё это время стоял немного поодаль и смотрел на воду с задумчивым видом, повернул голову.

— Что? — спросил он.

— Я не буду тебя опять уговаривать.

— И не надо. Я всё равно не умею плавать.

Константин помолчал немного. У него мелькнула секундная растерянность, но он быстро собрался.

— Тогда в твоих же интересах будет выполнить задание. Иди на вышку.

Четвёртый вздохнул горестно, как человек которому объяснение не помогло, и он это заранее знал. Поплёлся к лестнице. Поднялся на вышку — медленно, без спешки.

Встал у края.

Посмотрел вниз. Потом на воду. Потом куда-то в сторону — не на нас, просто в сторону. Что-то пробормотал себе под нос.

— Четвёртый, — позвал Константин снизу. Забавно, что именно его единственного среди всех он торопил.

— Секунду, — отозвался тот рассеянно.

Ещё немного тишины.

— Сейчас, — сказал Четвёртый, — но сразу предупреждаю — будет некрасиво.

Мы услышали ещё немного фырканий, затем случился прыжок. Точнее Четвёртый закрыл глаза и полетел «солдатиком».

И правда не очень красиво. Вошёл в воду столбом.

И успешно пошёл ко дну.

Пятый первым понял, что происходит — через секунду, когда на поверхности появились пузыри, но не появился Четвёртый.

— Он же сказал что не умеет плавать, — выговорил Пятый.

Никто не ответил.

— Он же сказал… Да ну вас…

Пятый уже бежал к бортику. Ловко прыгнул «рыбкой», поплыл к тёмному пятну, решившему на сегодня просто сдаться и даже не дёргаться.

На несколько мгновений бассейн забурлил. Потом у поверхности появились двое: Пятый — одной рукой держась за борт, другой — за шиворот Четвёртого. Четвёртый кашлял. Долго, по-настоящему, хватался за борт обеими руками и кашлял, и отплёвывался, и смотрел на воду с выражением глубокого личного оскорбления.

— Я же говорил, — выдал он наконец между кашлями.

— Ты даже не пытался плыть вообще! Это было очень глупо! — ругался Пятый.

— Ты прав, — сказал Четвёртый с полным спокойствием. — Но я ничего не могу поделать, просто тону. Всегда так было.

Константин и не шелохнулся. Он так же и сидел спокойно и смотрел на Четвёртого — но что было у него в голове — я не понимал совершенно. И браслет он даже не трогал. Ну совсем ничего. Никакой реакции. Ни разочарования. Ни злости.

— Пятый, тем не менее… — медленно протянул он наконец. — Теперь твоя очередь.

Пятый движением головы убрал мокрые пряди с лица.

— Так я уже мокрый. Это ничего?

— Значит, уже привык к водичке, если не справишься.

Пятый посмотрел на себя. На мокрую одежду, прилипшую к телу. На лужу под ногами. На вышку восемь метров высотой. И пошёл к лестнице, оставляя мокрые следы на бетоне. С каждым шагом с него капало. На лестнице он остановился, встряхнулся, как собака — брызги полетели в стороны — и полез дальше.

На верхней площадке Пятый встал у края и посмотрел вниз.

— Ого… А отсюда это кажется страшнее, чем снизу, — крикнул он.

Третий и Первый, как ни странно, едва заметно качнули головами.

Дальше появились нити. Серебристые, мокрые от него самого, они чуть блестели в свете потолочных ламп. Он потянул их вверх — к перилам, к опорной балке галереи, зацепил в трёх точках. Натянул. Проверил.

Взялся покрепче. И прыгнул — не вниз, а вбок, по дуге.

Первые пару метров всё шло идеально. Потом одна из нитей тихо скрипнула и чуть просела.

— Ой, — донеслось сверху.

Пятый резко дёрнул рукой, перебрасывая нагрузку на две другие точки. Его качнуло сильнее, чем он рассчитывал — почти развернуло боком. На секунду показалось, что сейчас он красиво впечатается в каменный край галереи.

Но нити удержались.

Он пролетел дальше — уже не так уверенно, зато гораздо сосредоточеннее. С него в полёте летели брызги. Целый шлейф капель, сверкающих в свете ламп, падал в воду пока он качался над ней, как маятник.

Пятый долетел до дальнего борта, ударился коленом о камень, тихо ойкнул, схватился за перила — и всё-таки удержался.

— Считается? — крикнул он через весь бассейн, уже улыбаясь во все зубы, будто вообще всё так и было задумано.

Константин сделал ленивый жест пальцами, похожий на «ок».

***

Шестой поднялся на вышку без слов — как делал всё и всегда.

Встал у края. Застыл на некоторое время. Дольше, чем Четвёрка, но Константина это не беспокоило.

Тени под ним на площадке вытянулись — Шестой начал их собирать. Плотнее. Гуще. Тень вокруг его ног стала плотнее ткани. Он опускал её вниз — как завесу, как что-то что должно было пройти перед ним и смягчить касание. Судя по интерфейсу.

Шестой прыгнул.

Завеса ушла вниз первой — коснулась воды, и вода среагировала. Движение поверхности разрушило тень. Не сразу — но достаточно быстро, чтобы к моменту когда Шестой достиг точки касания, под ним не было ничего плотного.

Он упал в воду.

Второй хлопнул себя по влажным бёдрам и засмеялся. К Шестому он до сих пор испытывал некоторую неприязнь после Проверки.

Шестой уныло выплыл. Вылез и встал с абсолютно непроницаемым лицом. Ни расстройства, ни гнева — просто принял к сведению.

Пятый немедленно оказался рядом, что-то сказал тихо. Шестой коротко кивнул.

— Седьмой, — сказал Константин.

***

Я открыл интерфейс.

[Запрос: оптимальный метод избежать намокания]

[Анализ среды: вода, 8 метров, стандартная гравитация]

[Доступные паттерны субъекта №7: системный доступ]

[Варианты: ]

[1. Пассивное воздействие на ближайший паттерн — временная блокировка поверхностного натяжения воды]

[2. Использование паттерна субъекта №3 — иллюзорная поверхность]

[3. Использование паттерна субъекта №5 — нити]

[Рекомендация: вариант 1]

[Вероятность успеха: 87%]

Арх молчал — только строчки.

Восемьдесят семь процентов. Неплохо. Я мог это сделать — воздействие на чужой паттерн через интерфейс я уже пробовал на занятии с Константином. Применить здесь, к поверхности воды — другой масштаб, но та же механика.

Я поднялся на вышку.

Посмотрел вниз. Восемь метров. Вода мерцала синими прожилками по дну — красиво, если честно. И страшно — Пятый был прав.

Я покосился вниз, оглядел наших, зацепился взглядом за Первого. Он смотрел иначе, чем остальные. Или я просто начал лучше его понимать, не знаю. Он был весь внимание. Руки на груди сложены. Глаза не моргают. Ему было очень важно, как я выступлю. Чертовски важно.

После архива, после мимика, после всего… Ему нужно было знать. Точно ли я такой имбовый или всё-таки не очень? Везение? Случайность? Опасность? Доверие?

Всё это читалось в его взгляде.

Я решил не усугублять и ничего не ломать в нашем хрупком только выстроенном балансе. Выключил интерфейс. Убрал рекомендации. Убрал восемьдесят семь процентов.

Прыгнул.

Вода оказалась холоднее, чем выглядела, но это было в некоторой степени приятно.

***

Второй теперь уже обыкновенно ржал. Не злобно — просто с облегчением, которое бывает когда перестаёшь быть исключительным неудачником в компании.

— Нас уже трое, — объявил он радостно.

Я выплыл, вылез на бортик. Отжал воду из рукава.

— Компания хорошая, — сказал я.

Второй кивнул с достоинством.

Первый смотрел на меня молча. Секунду. Потом отвёл взгляд — и что-то в нём чуть изменилось. Не расслабилось — но стало чуть менее острым. Как игла, которую убрали обратно в шкатулку.

Пятый протянул мне полотенце — откуда оно у него взялось, я понятия не имею.

***

Константин подождал пока все выберутся и встанут перед ним — кто сухой, кто мокрый.

— Турнир послезавтра, — сказал он. — На турнире будут задания которых вы не ожидаете. Всё что вы умеете — важно. Всё в чём вы слабы — тоже важно. Потому что знаете в чём слабость — значит, можете обойти её или отдать кому-то другому.

Он посмотрел на всех по очереди. Равномерно. Без выделения.

— Вы были лучше, чем я думал три недели назад, — сказал он.

Это прозвучало не как похвала. Скорее как корректировка данных. Но все это слышали — и все это восприняли именно как похвалу. Даже Второй.

***

Вечером аудитория двенадцать встретила нас так же как в прошлый раз — небольшой стол, несколько стульев, узкое окно. Единственное отличие: на столе лежала роза и больше ничего. Ни свитков, ни карт, ни артефактов. Только настоящая белая роза с длинным колючим стеблем.

Тимофеева была уже там.

Она сидела спиной к двери — точнее, спиной к двери стул стоял, но повернувшись к окну, так что лицо её было видно в профиль. Смотрела на улицу — вечерний город, синие огни, белёсые кроны деревьев.

Обернулась когда мы вошли. Улыбнулась — легко, без преамбул.

— Садитесь.

Мы сели. Я — сбоку. Первый — напротив. Первый — напряженный.

— Есть что мне рассказать? — спросила Тимофеева.

— Как вы узнали? — прищурился я.

— Интуция, — сказала она с улыбкой.

***

Первый рассказывал коротко. С осторожностью. По существу. Без лишних слов — мимик, лестница, темнота, сундук, брюхо, выход через тайный проход. Я не перебивал. Добавил только в конце про свитки — что нашли, что достали, что принесли.

Тимофеева слушала не перебивая. Выражение у неё было ровным — не удивлённым, не обеспокоенным. Внимательным.

— Мимик, — повторила она, когда Первый закончил. — Значит, там всё-таки был хранитель.

— Значит, вы не знали? — спросил Первый.

Голос его звучал нейтрально. Но я-то знал, каких усилий даётся ему эта нейтральность.

— Конечно, я догадывалась, что там могут быть защитные системы, — сказала Тимофеева. — Архивы такого типа часто охраняются. Мимики — один из вариантов. Но не единственный и не самый распространённый. Я не знала наверняка.

— Как удобно, — съязвил Первый.

Лидия Тимофеева посмотрела на него из-под ресниц.

— Первый… — мягко-мягко. — Вы справились. Оба. Это не случайность и не везение. Вы приняли нестандартную ситуацию и нашли решение которое не лежало на поверхности.

— Решение с чесанием брюха деревянного монстра.

— Именно. И это, — она чуть наклонила голову, — не каждый додумается. Пиливерди своих студентов три семестра учит теории мимиков. Большинство из них в реальной встрече просто убежало бы.

— Пиливерди сказал, что якорные артефакты привлекают почти всех существ. Об этом уж вы могли предупредить. Или хотя бы предложить защитный экран.

Тимофеева не стала отвечать. Достаточно долго, поэтому Первый не выдержал — продолжил.

— Как это расценивать?

— Слушайте, Первый… Седьмой, — Лидия глянула на меня, словно ища поддержки. — Я понимаю, как это может выглядеть, но поверьте, у меня нет и не было ни малейшего желания, чтобы вы пострадали. Мне очень нужно ваше участие. И ни к кому другому из Контура я не могу обратиться. Зачем бы мне нужно было отправлять вас в смертельно опасное место? Где здесь логика? Я не знала наверняка, что там. Это правда.

— Это половина правды.

Тимофеева взяла розу в руки, покрутила. Я заметил, что острые шипы упираются ей в подушечки пальцев, но ей всё равно.

— Я догадывалась, — начала она медленно, — что архив будет непростым местом. Я знала, что если там что-то есть — оно будет защищено. Я выбрала вас двоих именно неспроста, а потому что считаю: вы справитесь там, где другие не справятся.

— Значит, вы использовали нас как инструмент, — сказал Первый.

— Вы использовали архив, как возможность. Мы все получили то, что хотели.

— Вы получили что хотели, — поправил он. — А мы чуть не погибли там. Не застряли навечно. Не были съедены монстром.

— Какой бесценный опыт, неправда ли? Никакая лекция не даст вам такого.

Желваки Первого дрогнули. Я сухо усмехнулся и решил немного сбавить накал.

— Какого рода следующие задания? Отправите нас в логово дракона?

Тимофеева чуть приподняла брови. Это было непонимание.

— Есть несколько мест, — сказала она, пропустив мимо ушей последнюю часть. — Кхм… разных мест, которые нужно посетить. Разных. Не все такие сложные. Некоторые проще. Некоторые — интереснее.

— Определение интересного у нас теперь разное, как видите.

— Согласна. Буду конкретнее заранее.

Первый кивнул — коротко, но это не было прощением.

— Так. Ладно… Свитки, — сказал я и полез в карманы.

Три штуки, плотно свёрнутых, перевязанных. Положил на стол перед Тимофеевой.

Она смерила их взглядом. Было в её серых глазах что-то такое— я не смог бы описать точно. Что-то острое.

Лидия протянула руку. Коснулась первого свитка, но тут неожиданно свиток вспыхнул. Мгновенно. Мы все автоматически дёрнулись, я прикрыл глаза ладонью. Яркая короткая вспышка, почти без звука, и от него осталась только горсть пепла, которая тут же осыпалась на стол. Второй и третий — следом, один за другим, с интервалом в полсекунды. Три вспышки. Три горстки пепла.

Наступила тишина.

Тимофеева озадаченно смотрела на пепел.

— Защитные чары, — выговорила она. — Видимо, документы были настроены на самоуничтожение при контакте с чужим паттерном. Такое практиковали в старых хранилищах для особо ценных материалов.

Первый набрал в лёгкие воздух, положил руки на поясе и чуть было не выдал громкое и недовольное «мда-а-а». Я его прекрасно понимал. И ради этого мы рисковали жизнью? Серьёзно?

— А о таком вы догадывались? — спросил он.

— Если бы… — пролепетала Лидия, продолжая грустно смотреть на пепел. — Я бы в жизнь не отправила вас. Даже при малейшем шансе… Какой мне был бы смысл отправлять вас за документами, которые нельзя принести?

Она внезапно вскочила с места и ругнулась на неизвестном языке.

— Они были в футляре? Или просто лежали? Были символы? Печати? Как выглядел материал? Вы пробовали их открывать?

И снова ругательство. Мы с Первым отрицательно покачали головами.

Я в это время сидел и думал о том, что что-то здесь не чисто. Слишком эмоциональная реакция, но я же видел её лицо когда она коснулась свитка — за долю секунды до вспышки. Видел. Мне не причудилось? До того как стало понятно что произойдёт.

АРХ: < /start реакция субъекта Тимофеева за 0.3 секунды до уничтожения документов зафиксировано: микронапряжение мышц вокруг глаз интерпретация: ожидание подтверждённого события вероятность: предположение

рекомендация: не делать выводов

на основе 0.3 секунды /end>

— Следующие задания, — опять вернулся я к предыдущей теме, чтобы как-то отвлечь Тимофееву. — Вы говорили — несколько мест.

— Да, — Тимофеева села обратно за стол и небрежно кинула розу в пепел. — До турнира не успеем, так что ждите я пришлю информацию на следующей неделе… — она замолчала, совсем понурая, и потом тише добавила: — Если вы не передумали.

Первый встал с идеальнейшей осанкой, поправил полы пиджака.

— Пока — не передумал, — сказал он и добавил твёрдо: — Но в следующий раз хотелось бы знать, к чему быть готовым. Если такое повто…

— Не повторится, — перебила Лидия Тимофеева, выставляя ладони вперёд в примирительном жесте.

Я этому не особо верил. Первый тоже, но уйти мы с этой дороги уже не могли. Естественно, каждый по своей причине.

***

Перед сном я нашёл сообщение в интерфейсе.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

Пришло час назад, но я его как-то пропустил. Совсем, похоже, вымотался. Стало жалко, что я не сказал об этом Тимофеевой — если уж решила наши нервишки потрепать, то делай это хотя бы в саду с кофе и печеньями.

«Ты был опять с Л.Т. Я вижу только паттерн доступа. В другом месте, но так же закрытом. Для меня.

Я понимаю, что ты скажешь — она полезна. Что она знает вещи, которые важны. Что без неё информации было бы меньше. Всё это правда. Но. Я читала её запросы к системе. Она не просто изучает. Она копает. И копает туда, куда копать не следует. Я не знаю, что там. Но мне не нравится то, что я не знаю. Это первый раз за долгое время когда я чего-то не знаю. Ты понимаешь что это значит?»

Я перечитал.

Потом написал:

«Понимаю. Я тоже замечаю. Пока смотрю. Ты в порядке? Ты теперь только пишешь мне из-за Тимофеевой?»

Ответ пришёл быстро — быстрее обычного.

«Нет. Просто… у меня ограничены ресурсы. Не хочу тратить их по пустякам. А это важно. Будь осторожен с Л.Т., Седьмой. Не потому что она плохой человек. А потому что она имеет такие доступы и знания, как ни у кого из ныне живущих.»

Я убрал интерфейс. Закрыл глаза. Если Вера и хотела меня отговорить, последней фразой она меня только больше смотивировала, сама того не понимая.

За стеной было тише тихого. Академия спала.

АРХ мигнул в темноте.

АРХ: < /startсубъект Вера права конкретная цель опаснее злого умысла

разработчик писал:

«самые разрушительные вещи делаются

с полной уверенностью в собственной правоте»/end>

Глава 10. Суббота

Я проспал. Впервые за всё время в Академии — по-настоящему проспал. Наскоро привёл себя в порядок и помчался на завтрак. Зато, как ни странно, чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Голова после вчерашнего наконец перестала гудеть.

В столовую я пришёл последним. Многие уже успели доесть свою еду, но не собирались уходить.

И, походу, они вообще не заметили моего вопиющего опоздания. Сидели увлеченно обсуждали вчерашние плавательные развлечения и не обратили на меня ни малейшего внимания.

— Нормально ты вчера со своей иллюзией сделал, — говорил Второй.

Третий пожимал плечом.

— Очень неожиданно… Может тебе фокусником надо работать?

— Слушай, Второй, а может тебе…

— … а я вот чего не пойму, — Пятый параллельно разговаривал с Четвёртым. — А тебе не обидно, что наставник к тебе так докапывается? Ты буквально чуть не утонул, а он и пальцем не пошевелил.

— Мне кажется, он на меня за что-то обижен, — Четвёртый скривился и приставил к подбородку указательный и большой палец. — Но хоть убей, не помню за что…

Я открыл интерфейс — быстро, между ложкой каши и стаканом воды.

АРХ: < /start

синхронизация контура — тридцать один процент

турнир завтра

задание неизвестно

Сай не повторяется

утешительный факт: вы все живы

/end>

— Арх, — написал я мысленно. — «Утешительный факт» это что за приколы?

АРХ: < /start

адаптируюсь к аудитории

/end>

После бассейна и архива я почему-то начал смотреть на наших иначе.

Турнир был уже завтра. Константин оказался прав — сильный не значит полезный в любой ситуации. И если нас опять запрут в каком-нибудь безумном месте, важно было понимать не только кто что умеет.

А кто вообще кто.

Что у человека в голове, когда всё идёт не по плану.

***

Позже мы обнаружили, что появилось новое объявление на доске.

Все участники турнира. Сбор в главном зале. Полдень.

До этого самого полудня у нас появилось время, и мы все расползлись кто куда. Некоторое время посидев во дворике и поразбиравшись с интерфейсом, я решил немного прогуляться от крыла до крыла, и обратно. Возможно, захотел увидеть Анну Вейр, так же случайно, как в последний раз, а возможно захотел присмотреться к людям, прислушаться к их разговорам, авось чего интересного попадётся.

Когда я шёл по коридору восточного корпуса, до моих ушей донёсся странный звук. Вот там — через приоткрытую дверь тренировочного зала. Тихий. Ритмичный.

Я остановился. Заглянул. Увидел Первого. Перед ним в воздухе висело несколько больших камней. Семь, если быть точным. Какое совпадение. И откуда Первый взял эти камни? Как их сюда приволок? Не перевозил же их с помощью телекинеза со двора? Было бы слишком палевно. Первый был не из тех, кто раскрывает свои карты и показывает на что способен.

А способен он был на многое. Камни перед ним кружили, как перышки, выделывали немыслимые пируэты. Затем перемещались высоко-высоко под потолок— Первый опускал указательные пальцы, — и камни падали.

Камни падали — но не совсем. Первый перехватывал их телекинезом в последнюю секунду, прямо перед ударом о пол. Потом аккуратно выстраивал в ряд — идеально ровный, будто по линейке, — и начинал заново. Только уже с другой задачей: швырял их через весь зал и ловил у самой стены.

Я смотрел на это не без восхищения. Круто было иметь такие способности, ничего не скажешь. На свои интерфейсные дела жаловаться не приходилось, они, пусть и скучные, и лишённые экспозиции, давали мне некоторые занятные возможности, но всё-таки — телекинез! Не зря Тимофеевой Первый так приглянулся. Губа не дура, как говорится.

Первый не знал, что за ним наблюдают. Или знал и не подавал виду — это тоже было возможно. И я не захотел лишний раз маячить перед ним своей рожей — успеется ещё.

АРХ: < /start

субъект №1 паттерн стабилен нагрузка выше обычной

интерпретация: подготовка или что-то ещё

/end>

— Что-то ещё это что? — написал я.

АРХ: < /start

не знаю

наблюдай

/end>

***

Второй обнаружился неподалеку в спортивном зале. В том самом, о котором я знал, но ни разу не посетил, хотя, может быть, было бы неплохо. Выглядело это помещение, как обычная подвальная качалка без изысков. Тренажёров было немного, зато гантели и гири — пожалуйста. На радость Второму. Он как раз сидел на скамье и качал бицепс по старинке. Без огня. Без магии. Просто — поднимал и опускал гантелю, поднимал и опускал, и ни о чём в этот момент не беспокоился.

— Ты чего тут забыл? — спросил он, с подозрением косясь на меня.

— Инспекцию провожу. Смотрю, кто как готовится к турниру.

— А. Ну тогда записывай: я готов надрать всем задницы.

На этом наш душевный разговор с ним закончился.

***

Пятый и Шестой нашлись в самом неожиданном месте.

Комната была в дальнем углу левого крыла — я мимо неё ходил несколько раз и не замечал. Небольшая, с низким потолком, с картинами на стенах и тёплым светом. Вдоль стен — полки, заполненные коробками и какими-то странными штуковинами донельзя. Чем-то напоминало кабинет Олара, но не такой запущенный. Посередине стоял один огромный круглый стол.

За столом сидели Пятый, Шестой и — что было действительно неожиданно — Четвёртый.

Перед ними была разложена какая-то настольная игра. Судя по виду — старая, с потёртыми фишками и картой на нескольких листах скреплённых вместе. Четвёртый держал фишку двумя пальцами и рассматривал её с выражением глубокой научной заинтересованности.

— Это что? — спросил я.

— Стратегическая игра, — сказал Пятый. — Мы нашли на полке. Называется «Осада».

— Вы умеете в неё играть?

— Нет. Но мы разбираемся по ходу.

— Это работает?

— Пока нет. Хочешь с нами?

— Посмотрю, — я присел рядом.

Четвёрка поставил фишку на карту. Подумал. Передвинул на три клетки правее.

— Это правильно? — спросил Пятый.

— Не знаю, — сказал Четвёртый. — Но красиво.

Шестой молча взял свою фишку и передвинул её вперёд. Потом посмотрел на Четвёртого, затем на карту и снова на Четвёртого.

— Ты сходил не по правилам, — сказал он.

— Я знаю, — согласился Четвёртый. — Я хожу по своим правилам.

— Это не работает в стратегической игре.

— Ещё как работает. Ты просто не знаешь моих правил.

Шестой смотрел на него. Потом — с самым серьёзным видом — кивнул. Принял аргумент.

Я посидел с ними минут десять. Правила так и не прояснились до конца — но атмосфера была хорошей. Тихой. Без турнира, без синхронизации, без уровней доступа.

Чем дольше я сидел с ними, тем сильнее понимал: все боятся турнира. Просто по-разному.

Пятый болтал без остановки — значит, нервничал. Четвёртый предпочёл компанию своему привычному эксцентричному одиночеству. Шестой вообще... А что Шестой? Ладно, Шестой был как обычно самый нормальный, несмотря на свою неудачу в бассейне.

***

Третий был в библиотеке.

Это не было неожиданностью — это было единственным возможным вариантом.

Библиотека левого крыла оказалась именно такой какой её обещал Олар в первый день. Я тогда не особенно верил — казалось стандартным рекламным преувеличением. Но нет. Олар не соврал.

Помещение было огромным — три этажа, соединённых открытыми галереями, и на каждом этаже полки от пола до потолка. Не просто полки — стеллажи из тёмного дерева с латунными уголками, плотно заставленные свитками, книгами, папками с документами. Некоторые книги светились — тихо, изнутри, как будто в переплётах жила своя небольшая магия. Прожилки в полу здесь были особенными — не золотые как в коридорах, не синие как в восточном крыле. Тёплые, чуть красноватые, как угли. Они уходили вглубь под стеллажи и появлялись снова у оснований колонн, которые держали галереи.

Пахло старой бумагой, сухим деревом и чем-то ещё — терпким, смолистым. Как будто магия десятилетиями впитывалась в переплёты и теперь медленно испарялась обратно.

Народу было неожиданно много для субботы. За столами у окон сидели студенты — разных курсов, в разных позах. Кто-то читал сосредоточенно, кто-то писал, кто-то просто сидел с книгой на коленях и смотрел в окно. У одного из стеллажей второго этажа стояли двое и вполголоса спорили о чём-то — слов было не разобрать, только интонации.

Я заметил Мэта почти сразу.

Он сидел за маленьким столом у колонны — не у окна, в глубине, как будто специально выбрал место где его не очень видно. Перед ним лежала одна книга — открытая, но он в неё не смотрел. Смотрел на прожилки в полу. Просто смотрел, подперев щёку кулаком.

Я открыл интерфейс.

[Субъект Мэт — паттерн]

[Тип: пассивная координационная магия]

[Активность: фоновая]

[!] В радиусе 5 метров от субъекта Мэт

зафиксировано незначительное

повышение концентрации у других субъектов]

Он не знал, что делал. Просто сидел и смотрел на прожилки — а вокруг него люди чуть лучше сосредотачивались. Студент за соседним столом перестал грызть карандаш и начал писать. Девушка у окна перестала смотреть в никуда и открыла книгу.

Интересно.

АРХ: < /start пассивное поле активируется

даже в состоянии покоя

субъект является неосознанным усилителем

для окружающих это особенный вид специализации

термин разработчика: «точка опоры» /end>

Точка опоры. Аль Тейн писал про это в одном из фрагментов, которые я видел в архиве. Если честно — звучало как-то не очень приятно. Как будто его сила вообще не про него самого. Как будто Мэт нужен только для того, чтобы остальные были лучше.

Третий сидел на втором этаже — у дальнего окна с видом на внутренний двор. Перед ним три открытых книги и стопка закрытых. Травмированная рука лежала на столе — не спрятана, просто лежала. Он перелистывал страницы здоровой рукой, быстро, с видом человека, который ищет конкретное, а не просто читает.

Я подошёл. Посмотрел через плечо — тактика, принципы командного взаимодействия, что-то про компенсацию слабых позиций в строю.

— Готовишься?

Третий повернул голову, оценил меня скептическим взглядом и огрызнулся.

— Тебе какое дело?

— Большая, ведь нам завтра играть в одной команде.

— Это всё временно, — сухо сказал Третий. — Турнир, баллы, команды.

— А что не временно?

— Проверка.

— То есть ты у нас от своей контрзависимости не собираешься избавляться?

— А тебе, Седьмой, больше всех надо, я смотрю? — Третий посмотрел на меня исподлобья. — В каждой бочке затычка.

— Говоришь, как моя учительница по математике.

— Я тебе больше скажу — иди-ка ты, куда шёл. Не мешай мне, — Третий отвернулся к книге, и я решил послушаться. Глупые перебранки не давали мне вдохновения. Я ещё маленько погулял по библиотеке и ушёл.

***

Академическую группу я нашёл случайно — просто проходил мимо открытой двери одной из общих комнат на первом этаже левого корпуса.

Они сидели все вместе — шестеро, вокруг большого стола. Не за книгами, не за картами. Просто сидели, разговаривали, кто-то смеялся над чем-то. На столе стояли стаканы, свитки и всякий хлам.

Киран что-то рассказывал — жестикулировал, улыбался. Остальные слушали с разной степенью внимания. Один парень откинулся на спинку стула и смеялся. Девушка рядом с ним что-то добавляла — Киран отвечал, все снова смеялись.

Энжел сидела с краю. Слушала. Не смеялась — но была здесь, в этом разговоре, в этой комнате. Не отдельно от них — вместе.

Я остановился у двери. Открыл интерфейс — быстро, почти автоматически.

[Академическая группа — мониторинг]

[Синхронизация паттернов: 74%]

[Тип взаимодействия: нетактический]

[Примечание: синхронизация выше

чем на боевом занятии]

АРХ: < /start интересно они синхронизируются не только в бою неформальное взаимодействие повышает показатель на три процента это нестандартно большинство команд не умеют так /end>

Я смотрел на них.

Семьдесят четыре процента. Просто от того что сидят и разговаривают.

Киран что-то сказал — все засмеялись опять. Даже Энжел чуть улыбнулась. Маленькая улыбка — быстрая, почти незаметная. Но настоящая.

Но тогда возникает закономерный вопрос — почему не все сто? Или хотя бы не девяносто? Если всё так идеально на вид, где несостыковки? Что там за скелетиков в шкафу на двадцать шесть процентов?

Киран говорил — и почти все слушали именно его. Слишком слушали. Даже когда один из парней попытался что-то возразить, разговор будто сам собой снова свернул туда, куда хотел Киран.

Интерфейс ничего подозрительного не показывал. Но ощущение почему-то осталось.

Хотя мне ли такую подозрительность проявлять. Мне с моим суматошным Контуром и жалкими тридцати процентами синхронизации друг с другом.

***

Собрание в главном зале началось ровно в полдень.

Зал был полон — не только наш курс. Команды со старших потоков, незнакомые лица, формы других цветов. Турнир явно был больше, чем я себе представлял. Преподаватели вдоль стен. Смотрители у дальнего прохода. Анна Вэйр в третьем ряду — я заметил её сразу, но она не удосужила меня и секундой внимания.

Пока все рассаживались, вокруг стоял гул разговоров. Не громкий — тот особый шум, который бывает перед экзаменом или дракой.

— Говорят, в прошлом году двоих увезли в лазарет прямо после второго этапа, — бросил кто-то за спиной.

— Это после болота было, — ответил другой голос. — Там вообще половина команд утонула в иллюзиях.

— Главное — не попасть против Серебряного контура. Тогда уже можно сразу идти домой.

Второй фыркнул.

— Ну теперь точно хочу посмотреть на этих идиотов.

Первый ничего не сказал, но я заметил, как он чуть повернул голову в сторону команды в чёрном. Ну и я тоже.

Ребята выглядели серьёзно. Солидные тёмные одеяния с серебряными узорами. Холодные и уверенные лица.

[Команда — «Серебряный контур»]

[Синхронизация: 82%]

[Тип: высококоординированная]

[Три года побед подряд]

— Терпеть не могу таких, — сказал Второй тихо.

Никто не прокомментировал и не задал вопрос “почему”.

Вторая незнакомая команда — шумные, уже спорили между собой, один что-то доказывал остальным трём прямо в зале.

[Команда — без названия]

[Синхронизация: 44%]

[Высокий индивидуальный потенциал]

[Координация: низкая]

— О, наши люди, — сказал Пятый.

— Почему наши? — удивился я, как будто Пятый тоже мог видеть мой интерфейс.

— Потому что тоже спорят.

— Мы не спорим так.

— Второй спорит именно так.

Второй повернулся.

— Я не спорю. Я объясняю.

Третья — молчаливые, в длинных горчичных одеяниях. Пятеро. Ни с кем не контактировали.

[Команда — без названия]

[Паттерны: классификация затруднена]

[!] Нестандартные специализации]

АРХ: < /start либо редкие специализации либо намеренно скрывают паттерны второе интереснее /end>

На специальный центральный балкончик вышел администратор — мужчина средних лет в мантии с золотой окантовкой и длинными волосами, убранными в хвост. Он развернул свиток.

— Правила турнира. Несколько этапов. Количество не фиксировано. Некоторые командные. Некоторые индивидуальные. Некоторые скрытые. Задания объявляются непосредственно перед каждым этапом. Среда может меняться без предупреждения. По взаимодействию с ней начисляются очки. Запрещены прямые убийства и необратимые увечья.

Все в зале зашуршали, зашептались. И Второй тоже не выдержал и шепнул:

— Я не понял, за что начисляются эти идиотские очки?

Ему никто из наших не ответил.

— Всё остальное разрешено, — закончил администратор.

Тут наступило всеобщее молчание.

— Если задание кажется несправедливым, — добавил администратор, — значит вы правильно поняли его смысл.

Свиток закрылся. Администратор ушёл.

— Это всё? — спросил Пятый.

— Это и есть полезное, — сказал Первый.

— Так за что начисляются очки, я не понял, — продолжил спрашивать своё Второй.

Но так как никто ответа на этот вопрос не знал — ответа и не было.

— Не нравится мне это, — сказал Пятый.

— Хочешь обратно на Проверку? — язвительно заметил Третий.

И уж не ему было спрашивать, Пятый даже удивился, повернул голову, глянул на руку Третьего, но ничего не сказал.

После собрания Киран подошёл к нам сам — как всегда легко. Принялся болтать, хлопать в ладоши и шутить. Пытался рассказать что-то про прошлый год, про Серебряный контур и прочее, но он так всё это скомканно рассказывал, что мы ничего не разобрали.

Или я ничего не разобрал, потому что всё это время смотрел на Энджел и не мог отвести от неё взгляда. Не потому, что она была красивой — это тоже, — но смотрел я из-за того, что она пыталась меня опять прощупать своими средствами.

[Субъект Энжел — попытка считывания паттерна субъекта №7]

[Результат: сбой]

[Попытка: десятая]

Когда Киран с нами простился и Энджел пошла за ним, я подловил маленький моментик у самой двери, слегка коснулся её плеча, привлекая внимания. Она резко повернула голову, глаза блеснули тревогой.

— Ты когда-нибудь остановишься?

— Ты о чём?

— Ты меня проверяешь.

Она невинно заморгала своими белыми ресницами.

— Не понимаю о чём речь.

— Просто зачем? Ведь мы можем поговорить… После турнира. Если хочешь.

Энжел нахмурилась. На секунду — будто правда задумалась.

— Не хочу, — сказала она наконец. Слишком быстро. Слишком резко.

И ушла.

Я озадаченно смотрел ей вслед.

АРХ: < /start

субъект Энжел отказалась от разговора несмотря на десять неудачных попыток считывания

логика действий: непоследовательная

возможная интерпретация: отсутствует

утешительный факт: она всё равно попробует в одиннадцатый раз

поэтому не следует печалиться отказу

/end>

— Арх, — написал я мысленно. — Это что, была попытка меня утешить?

АРХ: < /start

это была попытка быть объективным

/end>

***

Вечером пришло сообщение от Веры.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

Я кое-что нашла. Тимофеева несколько раз искала архивы доступ к которым закрыт даже преподавателям. Особенно одна тема её интересовала — контуры нулевого поколения. Есть имена которые система старается не показывать это всё что я могу сказать сейчас.

Я написал — что это значит? А сам подумал, ну и заинтересовала же Веру Тимофеева, однако.

Ответ пришёл не сразу.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

Не знаю.

Я ещё какое-то время смотрел на сообщения. Контуры нулевого поколения. Название звучало так, будто лучше бы мне никогда его не слышать. А то мне и так проблем будто мало.

Написал Вере — спасибо, я понял.

Ответа не было.

Я убрал интерфейс и подошёл к окну.

Большой зал со стеклянным куполом был виден отсюда — его угол, край крыши, часть внутреннего пространства через стекло. Там горели огни. Люди что-то расставляли, переносили, устанавливали. Движение. Тени за стеклом.

Готовили.

Я смотрел на это и думал про сегодняшний день. Про Первого с его камнями. Про Второго с гантелями. Про Третьего с книгами. Про Пятого, который объединял необъединимое. Про Четвёртого, который пришёл играть в дурацкую игру вместо того, чтобы сидеть одному. Про академическую группу с их семьюдесятью четырьмя процентами просто от разговора за чаем. Про всех, имеющих что-то своё.

Открыл интерфейс — последний раз на сегодня.

АРХ: < /start до начала турнира: одиннадцать часов задание неизвестно синхронизация контура: тридцать один процент флуктуации восточного узла: активны прогноз: после турнира контур будет другим в ту или иную сторону вероятность значимого изменения паттернов взаимодействия: семьдесят один процент это не плохо и не хорошо это просто неизбежно /end>

Я смотрел на «неизбежно».

Не катастрофа, да, не Проверка. Пока что. Будем считать это за челендж.

За окном тени двигались по залу. Огни гасли один за другим — заканчивали работу, расходились.

Я лёг. Закрыл глаза.

Завтра.

Глава 11. Турнир. Лабиринт

Турнир начинался в девять утра — преступно рано, потому что обычно в это время у нас только открывалась столовая. Перспектива провести весь день голодными выглядела особенно жестокой, поэтому все были крайне недовольны.

Второй в первую очередь. Он уже стоял у двери нашего крыла в полной боевой готовности и барабанил со всей силы пальцами по косяку. Стоило кому-то выйти из комнаты — и в его сторону сразу летел поток ворчания, будто это каждый из нас был виноват в том, что мы остались без завтрака.

— И где вообще Шестой? — продолжал он, активно жестикулируя. — Почему мы вообще из-за него задерживаемся?

Тут он был прав, потому что появление Шестого затягивалось. Мы стояли уже несколько минут, и он единственный всё не выходил. Началась словесная перепалка.

— Пятый! Где он?

— А я откуда знаю.

— Как это ты не знаешь? Ты должен знать.

— С чего бы должен? Мы разные люди вообще-то и не следим друг за другом. Уважаем границы.

— Какие ещё границы! Иди к нему и поторопи его.

— Чего ты раскомандовался, Второй?

— Я не раскомандовался! Я просто сегодня, видимо, один нормально оцениваю обстановку и пытаюсь хоть что-то делать. Вам всем как будто плевать на турнир! — он развёл руками, показывая на наше неровное сборище.

Все и правда выглядели сегодня апатичными и молчаливыми. Третий стоял в уголочке, уткнувшись в книгу, будто не замечая, что рядом с ним кто-то есть. Травмированная рука была в рукаве, что говорило о том, что никакие повязки он больше не носит. Взлохмаченный Четвёрка сидел на полу в позе лотоса, положив щёку на ладонь, и делал вид, что досыпает нужные минутки. Даже Первый выглядел отстраненным, опершись ногой на стену, сложив руки в карманы брюк и откинув голову назад.

— Второй, — решил вмешаться я. — У нас есть ещё время.

— Есть время? Да нет у нас времени! Мы опоздаем, а победители не опаздывают!

— Это кто такое сказал? — фыркнул Пятый.

— Я бы сказал, кто такое сказал, но, к сожалению, у нас нет родителей…

Они ещё немного повздорили, затем Пятый плюнул и пошёл в комнату к Шестому, постучался, не дождавшись ответа, зашёл, быстро вышел, показывая видом, что там никого нет. Началась опять неразбериха и обмен любезностями. Нервозность Второго только усилилась, и когда уже должна была достигнуть критической отметки и перейти в оскорбления — в конце коридора, ведущего в столовую, появился Шестой.

Все очухались, посмотрели в его сторону. Воцарилось молчание. Шестой держал в руках семь свёртков, и мы сразу поняли, что это такое. Бутерброды.

Он быстренько нам их раздал и потянул Пятого на выход из крыла. Они о чём-то зашушукались, открывая свои свёртки и кусая на ходу, но мы не слышали. Просто шли сзади унылой вереницей и каждый с удивлением оценивал такой подарок и думал, как Шестой это всё провернул? Договорился со смотрителями? Проник в столовку? Как?

Бутерброды были хорошие, плотные. Щедро намазанные свежим маслом, большим куском сыра и, самое удивительное, — колбасой. Да, немножко кривые. Ладно — не немножко кривые, но очень смачные. Как позже оказалось — Шестой делал их сам.

***

Главный зал опять был заполнен до упора. Шум стоял такой, что первые секунды я просто стоял и привыкал к нему. Команды расположились уже на поле, выстроившись кучками, и мы присоединились к ним последними.

Я начал сканировать через интерфейс.

Железный круг стоял у левой стены. Я узнал их сразу — та самая девушка с красным огнём, которая вела их на занятии с маяком. Сэрин — я услышал как кто-то её окликнул. Четверо вокруг неё стояли плотно, без суеты, как люди, которые давно знают своё место рядом с этим человеком. Сэрин что-то говорила тихо — никто не переспрашивал.

[Железный круг]

[Синхронизация: 78%]

[Тип: опытная сформированная команда]

Рядом — команда Рена. Рен стоял чуть впереди своих как всегда, но что-то в нём изменилось с занятия с маяком. Его внимание было полностью обращено к своей команде. Но говорил не он — в отличие от Сэрин, он только слушал, что говорят другие.

[Команда Рена]

[Синхронизация: 38%]

[Изменение: +7% с последнего занятия]

Семь процентов за три недели. А он молодец, время зря не терял.

Дальше. Академическая группа — ребята в белом. Они уже стояли в своём построении, без команды, просто потому что так привыкли. Киран переговаривался с одним из щитов. Энжел стояла чуть позади и смотрела на поле — не на другие команды, просто на поле, как будто пыталась предугадать, что на нём ждёт.

[Академическая группа]

[Синхронизация: 74%]

[Тип: технически точная команда]

Сборная с Мэтом смотрелась не лучше нас — полный хаос. С разницей лишь в том, что у нас в команде были слишком самоуверенные люди — у них же все до единого выглядели растерянными. Тот парнишка Мэт стоял с краю и чертил носком ботинка что-то по полу.

[Сборная]

[Синхронизация: 9%]

[Примечание: субъект Мэт —

пассивное координационное поле активно]

«Серебряный контур» — лучшие из лучших, пафосные из пафосных — стояли отдельно. Их было шестеро. Лидер — парень, не очень высокий, спокойный. Говорил что-то тихо. Все слушали. Никто не перебивал. Никто не спорил.

[Серебряный контур]

[Синхронизация: 82%]

[Три года побед подряд]

[Тип: системная команда]

— Вы только посмотрите на них, — сказал Пятый рядом. — Вот это я понимаю — уровень. Нам надо у них поучиться.

— Дрессированные псы они, — буркнул Второй.

Команда в горчичных одеяниях стояла у дальней стены — пятеро, молчаливые, ни с кем не контактировали. Их паттерны я так и не смог нормально классифицировать с прошлого раза.

Ещё две команды — незнакомые, я бегло их просканировал. Одна боевая — уклон на физические силы у всех — выносливость, скорость, ловкость. Другая — специализируются на защите, то есть сидят в обороне, как подсказал мне Арх.

На кафедру вышел администратор, тот самый с длинными волосами. Раздался звук похожий на гонг, непонятно кем и чем изданный, и шум быстренько стал стихать.

— Так как в этот раз у нас присутствуют новые команды, я вкратце повторю правила, — сказал администратор сразу без приветствия. — Еженедельный турнир состоит из трёх испытаний. По одному в день. Итоговый победитель определяется по сумме очков за все три дня.

— Три дня? — Пятый непонимающе повернулся к нам.

Напрасно. У нас у всех, как у него были вопросительные рожи. А Второй так вообще выглядел так, будто его кинули на большую сумму денег.

— Три дня, — повторил он. — А нам никто не сказал.

— Было написано «количество этапов не фиксировано», — попытался объяснить Третий.

— Это не то же самое, что три дня.

— Семантически это достаточно близко.

— Семантически ты мне сейчас надоедаешь.

— Тихо вам, — махнул я на них рукой.

Они невольно замолчали, но не из-за меня, а из-за того, что Администратор продолжал.

— Очки командные. Индивидуального зачёта нет. Побеждает команда, не участник. Штрафные очки за нарушение правил вычитаются из командного счёта. Система табло обновляется в реальном времени.

На стене зала появилось табло — большое, магическое, с названиями всех восьми команд и нулями напротив каждой.

— Первый этап, — сказал администратор. — Лабиринт. Порядок прохождения определен жеребьёвкой.

Он зачитал список. «Серебряный контур» — первые. Потом горчичная команда. Потом Железный круг. Потом академическая группа. Потом — контур резервного.

— Хорошо, — сказал вдруг Первый, молчавший до этих пор. — Посмотрим на четверых до нас. Внимательно посмотрим. Поняли?

Все промолчали, но все были согласны с ним. Хоть где-то.

Но соглашаться на словах оказалось проще, чем перестать действовать по привычке. Каждый из нас слишком долго выживал один. Даже сейчас, когда очки стали общими, внутри всё ещё сидело простое: если хочешь сделать нормально — делай сам.

***

«Серебряный контур» входил в лабиринт первым.

Лабиринт появился в центре зала — не постепенно, сразу. Стены из плотного серого тумана, плотного настолько, что он казался каменным. Вход — одна арка. Выход — где-то внутри.

Лидер «Серебряного» сказал одну фразу своей команде. Мы не слышали что именно — слишком далеко. Они кивнули и вошли уверенным шагом.

Всё происходящее в лабиринте было видно на табло — схематично, как карта сверху. Шесть точек двигались по ней — чётко, плотной группой, без разрывов. Стены сдвигались — они корректировали маршрут, без остановки, без паники. Когда один останавливался — вся группа останавливалась. Они двигались так, будто заранее знали, что сделает каждый следующий. Зазвучали аплодисменты.

Через некоторое время снова раздался гонг. Команда вышла с другого выхода. Очень быстро и гладко. Ни единой запинки.

Трибуны зашумели.

— Ха! Выглядит легче лёгкого, — обрадовался Второй.

АРХ: < /start

Восемнадцать минут сорок секунд рекорд прошлого года — двадцать три минуты они побили рекорд первым прохождением.

Наблюдение: ничего лёгкого

/end>

Горчичная команда входила следующей.

Они шли медленнее. Гораздо медленнее. Но стены для них — буквально — не существовали. Один шагнул в стену и вышел с другой стороны. Второй пошёл через угол. Третий просто срезал через центральный блок.

— Это что ещё за дела? — не понял Пятый.

— Нечестно! — возмутился Второй.

Администратор даже не шелохнулся, значит — нарушение это не считалось.

— Нытики, — вдруг сказал Третий, закатив глаза.

Двадцать восемь минут — они вышли. Медленнее «Серебряного», но с меньшими затратами энергии. Умно.

Железный круг. Сэрин вошла первой — быстро, деловито. Её команда за ней. Они шли не так слаженно как «Серебряный» — но тоже неплохо. У ребят явно был потенциал. Сэрин останавливалась перед каждым поворотом на секунду, смотрела, решала. Ошиблась один раз — тупик. Сразу назад, без паники, новый маршрут, новое ответвление. Тридцать четыре минуты.

Академическая группа. Киран шёл первым, Энжел в середине. Вначале всё было идеально. Он безупречно соориентировались и пошли по нужному пути. Потом произошло передвижение стен, и вся группа остановилась. Надолго остановилась.

С трибун донеслось: Что происходит? Чего они застряли?

И прочее. Мы тоже не могли сообразить, но преподавателей и администратора это нисколько не беспокоило. Я заметил, что всех наблюдающих из верхушки в целом не особо интересовало происходящее на поле. Это вам не Совет и аристократия, которые на нашей Проверке сидели не моргая. Эти привыкли к турнирам, поэтому просто занимались своими делами, читали, общались друг с другом и лишь иногда для приличия смотрели вниз и на табло. Даже Константин, сидящий с краю, не был заинтересован. Я был почти уверен, что он вообще дремлет в сидячем положении — настолько глаза были его узки, а тело неподвижно.

Группа Кирана попыталась куда-то двинуться, но снова упёрся в тупик, и снова застыла.

— Не думал, что их так легко сбить с толку, — заметил Пятый.

— Мы же не знаем, как там внутри, — попытался оправдать их я. — Может, на то есть причины.

— У других команд их не было, — не согласился Второй.

— Но не факт, что у нас не будет, — сказал Первый.

— Да какие тут причины могут быть? Зашёл — видишь тупик — быстро пошёл в другую сторону — и дальше по накатанной до выхода, — махнул ручищей Второй. — Вон как шли «Серебряные».

— Они так шли, потому что у них один лидер. Он говорил — все слушались, как единый организм, — твёрдо сказал Первый.

— Да, пожалуйста, без проблем, давайте выберем лидера, — предложил Пятый.

Все резко посмотрели на него. И Четвёртый, всё это время разглядывающий всех с любопытной улыбкой.

— Кого это? — спросил Третий, посмотрев со скептическим прищуром, сначала на Пятого, затем почему-то на меня.

— Ну... — Пятый затушевался.

Все задумались.

— Я могу принимать стратегические решения, — сказал Первый наконец, чуть прочистив горло. Мне показалось, что ему неловко об этом говорить, что было довольно странно. Не после архива ли снизилась его лидерская уверенность?

— Сдалась нам эта стратегия. Нам нужна тактика, — скривился Второй. — Я самый сильный тут, а сила — всегда верная тактика. Лидер должен идти напролом, быть сильным и смелым.

— Чушь какая,— закатил глаза Третий.

— Да неужели?

— Да. Умение думать перед тем как действовать — черта лидера. А не бежать с кулаками вперед, как полоумный.

— Что?! Я вообще-то думаю!

— Ты думаешь после того, как уже побежал.

— Я могу делать сразу два дела одновременно!

Спор продолжался. Там было много всего бесполезного, пришедшего к: “А давайте вообще Шестой будет лидером! “Да нет давайте уж тогда Четвёртый, чего мелочиться…” Академическая группа успела всё-таки закончить испытания, и мы всё пропустили. Вернули нас в контекст гонг, а затем голос администратора.

— Контур резервного. На старт.

И нам пришлось идти вперёд, не придя к единому мнению.

***

Внутри всё сразу стало понятно, что ничего тут лёгкого нет и не будет. Со стороны всегда так — ой, ерунда, а на деле ничего подобного.

Внутри было довольно темно, не так темно, как в архиве, конечно, но тоже неприятно. Стены лабиринта оказались жутким движущимся тёмным туманом. Настолько плотным, что протянутая в него рука просто исчезала. Там в глубине этих имитаций перегородок туман становился очень плотным, и я подумал, что там можно вполне застрять, потеряться, не в лабиринте, а в самих его стенах. Вот было бы печально.

Пол и потолок тоже были скрыты. Я даже не видел собственных ступней. Что тут говорить, стоило нам расходиться всем чуть дальше, чем на шаг — я переставал видеть других участников Контура.

Я открыл интерфейс. Пинг по лабиринту.

[Анализ структуры] [Тип: динамический лабиринт] [Обнаружено: закономерность перестроения] [Вероятность корректной модели: 63%] [Требуется дополнительное наблюдение] [обнаружена повторяемость] [предполагаемый триггер: звук / временной интервал] [достоверность: недостаточна]

АРХ: < /start поздравляю ты попал в место где даже стены лучше работают в команде чем вы /end>

— Ну? Чего мы стоим? Опять тратим время! — рявкнул недовольный Второй.

— Подожди ты, сейчас я проверю всё. Минута, — сказал я. — Просто не ломитесь.

— Поздно.

И он действительно уже пошёл.

Не вперёд даже, а попёр как баран.

— Второй! — окликнул Первый.

— Да всё нормально!

— Нет, не нормально, вернись!

— Я клянусь, я только разведаю и вернусь!

— Перестань, ты сейчас потеряешься. Ты вообще понимаешь, что такое лабиринт?

Но второй его не слушал, он уже свернул за угол и был таков. Растворился в тумане настолько быстро, будто его и не было.

Повисла пауза.

Первый потёр лицо руками и медленно выдохнул. .

— Хорошо, — выговорил он, хотя ничего хорошего не было. — Значит так. Никто больше никуда один не идёт. Вы поняли?

— Поздно, — сказал Третий холодно.

— Что значит поздно?

Третий молча показал куда-то вправо. Четвёртого тоже не было.

Мы все постояли минуту в трагическом молчании, осознавая в каком мы незавидном положении.

— Когда он успел? — спросил Пятый. — Как?

— Он сказал, что это всё очень весело и ускакал, — так же не эмоционально сообщил Третий.

— Куда?

— Вот туда. Видите, теперь входа нет и там другой проход.

Первый выглядел так, словно у него сейчас случится ранняя седина.

— Отлично, — произнёс он сухо. — Просто отлично. Нас уже трое вместо семерых.

— Четверо, — поправил Третий.

— Почему четверо?

— Я тоже ухожу, — спокойно сказал Третий. — Если кто-то из нас вообще должен выйти быстро, то пусть хотя бы один найдёт маршрут.

— А очки??? — опешил Пятый.

Третий закатил глаза и шагнул в левый проход.

— ТРЕТИЙ!

Тот даже не обернулся. Он, кажется, посчитал, что коллективное мышление — это когда много людей одновременно мешают правильному решению.

Первый опять потёр лицо. Где-то далеко раздался глухой удар. Потом ещё один.

Потом где-то неожиданно левее и ближе, через стену раздался голос Второго:

— Ты думаешь, если ты туман, я тебе не наваляю?!

АРХ: < /start интеллектуальный уровень решения: спорный эффективность: неожиданно высокая /end >

Первый ещё раз вздохнул, явно стараясь держать себя в руках.

— Так. Давайте разбираться. Спокойно… Седьмой, — сказал он. — Что ты можешь считать через свой контракт?

Одновременно и удивлённо, и благодарно я кивнул, показал рукой знак, мол, сейчас, подожди, посмотрим.

[Анализ динамики лабиринта]

[Закономерность: подтверждена]

[Стены сдвигаются циклично — каждые 4-6 минут]

[Триггер: движение участников]

[Чем больше разброс группы — тем хаотичнее цикл]

[Текущий разброс: критический]

[Местоположение субъекта №2: северо-восточный сектор]

[Местоположение субъекта №4: неизвестно]

[Местоположение субъекта №3: неизвестно]

— Стены реагируют на разброс группы, — сказал я. — Чем дальше все друг от друга — тем хаотичнее перестройка. Нам нужно собраться.

— Это было ожидаемо, — сказал Первый. — У нас осталось четверо из семи.

— Получается, нам надо найти остальных и насильно удерживать? — предложил Пятый.

— Вроде того..

Я посмотрел вверх. Туман под потолком был тоньше — не прозрачный, но менее плотный. Звук там должен проходить лучше.

— Через потолок, — сказал я. — Там туман тоньше, поэтому мы и слышим Второго.

Первый посмотрел наверх. Кивнул.

— ВТОРОЙ! — крикнул он в потолок. — ОТЗОВИСЬ!

Минута. Две. Потом глухо, после удара и откуда-то справа:

— ЧТО?

— СТОЙ НА МЕСТЕ!

— Я и стою! Тут тупик! При чём, если я и вправо иду, если и влево иду! Поэтому я и бью!

— Это не поможет!

— Я уже понял! НО МНЕ ЛУЧШЕ!

— Хорошо, — сказал Первый и глянул на Шестого. — Шестой — ты можешь пустить тени по лабиринту? Для разведки.

Шестой закивал. Несмотря на то, что везде был туман, полумрак создавал густые тени, осаживающие в углах и вокруг нас неровными пятнами. Шестой их быстренько собрал под собой и без слов приказал им распределиться — тонкие, быстрые, жуткие, — они просочились, как вода по трещинам. Это было впечатляюще.

— Там проход, — сказал Шестой тихо, кивая влево. — И ещё один правее. Второй — за второй стеной справа.

— Как до него добраться?

Я сверился с интерфейсом.

[Следующий цикл сдвига: 1 мин 12 сек]

[Прогнозируемый проход: правый сектор]

— Можно будет через минуту, — сообщил я.

Первый встал у правой стены. Поднял руку. Телекинетическое поле легло на туман — не пробивая, — он бы не смог противиться такой магии, — просто придерживая.

— Когда стена начнёт сдвигаться — я её задержу. Несколько секунд. Пройдёте.

— Вдвоём? — спросил Пятый.

— Ты и Шестой. Заберите Второго и возвращайтесь.

— А если стена закроется пока мы там?

— Я держу.

— А если ты не удержишь?

— Пятый.

— Ладно, прости. Ты прав. Нам нужно больше доверия…

Стена начала двигаться — медленно, с едва слышным шелестом. Первый напрягся — поле уплотнилось, туман в стене завибрировал, сопротивляясь. Проход открылся — узкий, на полметра.

— Быстро, — выдохнул Первый.

Пятый и Шестой протиснулись.

Я смотрел, как Первый держит стену. Лицо у него было спокойным — только по тому как напряглось плечо было видно, чего это стоит.

— Второй! — закричал я в потолок. — К тебе идут спасатели! Стой на месте!

— Я не просил спасателей... — обиженно донеслось.

Прошла минута. Потом ещё полминуты. Потом из прохода вылезли трое — Пятый, Шестой, и Второй с видом человека, который не хотел признавать, что он натупил. Но от него этого никто не требовал — не было времени.

Первый опустил руку. Стена закрылась.

— Круто! — оценил Пятый.

Первый неожиданно напрягся, не зная, что ответить, но быстро вернулся к нашим баранам:

— Видно где там, Четвёртый и Третий?

— Работаем, — сказал я.

Шестой уже снова запустил тени — шире, дальше. Они расходились по всему лабиринту как невидимая паутина.

— Четвёртый, — сказал Шестой через минуту. — Северный сектор. Бегает.

— Как — бегает?

— Туда-сюда.

— Он потерялся?

— Не знаю…

— ЧЕТВЁРТЫЙ! — крикнул я в потолок.

— А? — донеслось неожиданно близко. — Вы где?

— МЫ ЗДЕСЬ! СТОЙ НА МЕСТЕ!

— А я здесь! Может быть, это вы стойте на месте? Я сейчас к вам прибегу!

— Четвёрка, твою ж…

Первый не успел ругнуться, как внезапно из-за угла показалась фигура Четвёртого. Он радостно подбежал к нам и, продолжая подпрыгивать на месте, спросил:

— А вы чего не хотите бегать? Тут же всё меняется! Это как игра!

Удивляться у нас не хватало сил. От Четвёртого ничего иного нельзя было ожидать, поэтому мы просто немного помолчали, а потом уговорили его хотя бы на время не убегать. Ему это не очень понравилось, и, назвав нас скучными, он вроде смирился.

Так нас стало шестеро. Оставался только наш непробиваемый индивидуалист Третий.

Я стал искать его через интерфейс. Тени Шестого тоже расходились — но Третий не отзывался на крики. Либо не слышал, либо намеренно игнорировал.

[Анализ лабиринта — поиск субъекта №3]

[Сканирование...]

[Обнаружен паттерн субъекта №3]

[Местоположение: восточный сектор, дальняя зона]

[Расстояние от группы: значительное]

[Статус: неподвижен]

— Опа. Нашёл, — сказал я. — Он далеко. Восточный сектор. Но есть одна проблема он… неподвижен.

— В тупике?

Я смотрел на данные.

[!] Обнаружено: выход лабиринта — мобильный]

[Выход перемещается по циклу]

[На внешнем табло не отображается]

[Субъект №3 находится в непосредственной близости от текущей позиции выхода]

[Выход сдвинется через 3 мин 40 сек]

— Не-е-ет, — протянул я. — Дело куда интереснее — он почти дошёл до выхода. Но выход движется. Этого на табло видно не было — только изнутри чувствуется.

— Серьёзно? Вот же дерьмо… — хлопнул себя по бедрам Пятый.

— А казалось, что легко, — буркнул Второй.

Ему признавать свою неправоту было неприятно, но и молчать было не в его стиле.

— И куда движется? Выход, — спросил Первый.

— К нам. Выход идёт по кругу — сейчас на востоке, через несколько минут будет ближе к центру.

— Значит нам нужно не в другую сторону, а к центру, —резюмировал Первый.

— Да. И нужно чтобы Третий не двигался.

Я поднял голову.

— ТРЕТИЙ! — закричал в потолок.

Тишина. Очень упрямая тишина.

— ТРЕТИЙ, ХВАТИТ!

Ещё тишина. Потом — очень далеко, едва слышно:

— … ну, что?

— Если хочешь победить, засунь свою гордыню в задницу и не двигайся! Понял?!

Ответа не последовало.

— Он ушёл? — спросил Пятый.

Шестой прикрыл глаза, считывая тени.

— Пошёл влево.

— ТРЕТИЙ! Ты идиот!

— Самы ты идиот! — раздражённо донеслось издалека. — Там был проход, я просто…

— СТОЙ!

— Но…

— СТОЙ!

Долгая пауза.

— Стою, — сказал Третий. Без удовольствия.

— Хорошо. Мы идём к тебе. Не двигайся.

— Вы понимаете что я нашёл почти весь маршрут самостоятельно?

— Отлично. Не двигайся.

— Я мог бы выйти первым если бы вы не мешали.

— Третий.

— Да?

— Молчи и стой.

Мы двинулись к центру — плотной группой, Шестой направлял тени впереди, как разведку. Первый отжимал некоторые проходы телекинезом. Второй шёл рядом со стеной — физически давил, то есть буквально бил кулаком, когда та начинала двигаться поперёк маршрута, выигрывая секунды. Это работало — не элегантно, но работало.

Четвёртый шёл в середине и время от времени говорил «туда» без объяснений. Два раза из трёх оказывался прав.

— Откуда ты знаешь? — спросил Пятый.

— У меня хорошая интуиция.

[Выход — текущая позиция: центральный сектор]

[Расстояние от группы: 40 метров]

[Субъект №3: 15 метров от выхода]

[Время до следующего сдвига выхода: 2 мин 10 сек]

— Быстрее, — сказал я.

Последние сорок метров мы почти бежали — насколько это возможно в лабиринте, который постоянно меняется.

Выход появился — арка, точно такая же как вход. За ней — свет зала.

— ТРЕТИЙ! — закричал я. — МЫ У ВЫХОДА! ТЫ СЛЫШИШЬ?

— Слышу, — донеслось. Ближе чем я ожидал. И дальше разочарованное: — Вы что, правда нашли?

— Да! Ты где?

— Не знаю…

— Вот и стой там, а то выход сдвинется. Стой!

— Но если я…

Тут ему уже закричали все наперебой, чтобы он не двигался, миксуя всё это с отборными ругательствами. Даже Четвёрка выдал свои замечания, типа, а у Третьего точно всё в порядке с головой? А то тут и ребёнку очевидно, что надо делать.

— ЛАДНО-ЛАДНО! Стою, — не выдержал Третий.

— Хорошо… Я сейчас кое-что сделаю, — сказал я. — Дай, мне тридцать секунд.

Я открыл интерфейс. Лабиринт через него выглядел как структура — слои, паттерны, узлы в местах где стены держатся на магических точках.

Между нами и Третьим была одна стена — не в цикле сдвига, просто стена. Фиксированная. Но у неё был узел — точка крепления к системе лабиринта.

> connect(structure="maze_wall_eastern_sector_node_7")

> STATUS: connected

> REQUEST: read_attachment_points()

> found: 2 attachment points

> REQUEST: temporary_release(

> point="attachment_2",

> duration=15

> )

> WARNING: may cause structural instability

> CONFIRM? [y/n]

> y

> processing...

> STATUS: attachment_2 released

> wall_segment: unstable

> duration: 15 seconds

— Второй, — сказал я. — Вот эта стена. Толкни.

— Серьёзно?

— Сейчас — да.

Второй толкнул. Без огня — просто всем весом, плечом. Стена качнулась. Подалась. Туман расступился — узкая щель.

— ТРЕТИЙ! СЮДА!

Из тумана шагнул Третий — взъерошенный, с выражением человека который провёл последние двадцать минут в споре с архитектурой и не выиграл. Протиснулся через щель.

Второй убрал плечо. Стена встала обратно.

— Выходим, — сказал Первый.

Мы вышли.

***

Гонг.

Свет зала после тумана ударил как пощёчина — я несколько секунд просто моргал.

Трибуны смотрели. Кто-то аплодировал — негромко, скорее из вежливости. Никто не был особо впечатлён. И их можно было понять. Они-то не видели, что происходило на самом деле. Просто точки что-то делали на табло, бегали, прыгали. Ну в итоге вышли. Ну окей.

Мы отошли в сторону и уставились на табло.

— Сорок семь минут, — сказал Пятый.

— Не может быть, мы там были полдня — не меньше! — удивился Второй.

Опять начались обсуждения и споры, как такое возможно. Но недолго. Внезапно к нам подошёл Константин, осмотрел нас подозрительным взглядом.

— Наблюдать за вами отсюда было физически тяжело, — сказал он. — Страшно представить, что было внутри.

Никто не возразил. Константин ещё раз окинул нас взглядом — уставших, растрёпанных, злых друг на друга.

— Пора что-то менять мальчики. Иначе...

— Иначе что? — Первый прищурился.

Константин смотрел на него очень серьёзно — глаза в глаза.

— Иначе мы будем снова и снова возвращаться туда, откуда начали. До бесконечности.

Глава 12. Турнир. Ерундовины

Мне снился лабиринт из тумана. Но в этот раз он был хуже.

Во сне стены не просто двигались — они как будто специально издевались. Сдвигались прямо перед лицом, перекрывали проходы, шептались о чем-то, смеялись.

— Я знаю дорогу, — говорил Третий и исчезал за поворотом.

— Да сейчас проломлю! — где-то орал Второй.

— А почему бы нам всем просто не полежать, пацаны? — предлагал Четвёртый.

Первый пытался что-то говорить, но стены его перебивали. Шестой вообще почему-то был проводником тумана. А потом сверху раздался знакомый голос:

АРХ: < /start статус команды: независтливое положение вероятность выживания: сомнительная дополнительный комментарий: рекомендовано чудо /end >

— Да иди ты…

Я дёрнулся и проснулся от крика. Сначала подумал, что кричит человек или может даже я во сне, но нет… это была птица. Где-то за окном. Я всё равно зачем-то выглянул, будто в предрассветной серости внезапно появится объяснение происходящему. Не появилось. Да и крика больше не было. Я встал, умылся из кувшина, почистил зубы, пригладил волосы, натянул форму и вышел в коридор, пытаясь понять, что это ещё за новые приколы.

Все уже были там. И было подозрительно тихо.

Настолько подозрительно, что я на секунду решил: либо кто-то умер, либо мы внезапно стали нормальной командой.

Второй стоял у стены. Не бегал. Не орал. Даже не ворчал. Тихонько себе жевал опять приготовленный Шестым бутерброд. Первый, завидев меня, сделал еле заметный кивок. Третий, понятное дело, никак не среагировал. Четвёртый сидел на полу вверх ногами — буквально, упираясь ногами в стену, и тоже ел, несмотря на то, что рисковал подавиться. Он глянул на меня, запрокинув голову и помахал свёртком.

Шестой подошёл ко мне и протянул мою порцию. Я поблагодарил.

— А что случилось? — спросил осторожно.

— Да вроде всё в порядке, — сказал Пятый.

— Почему тогда вы тут и такие тихие?

— А что нам орать надо, что ли? — не понял Второй.

— Ну ладно… но, кажется, я немного проспал, да? — я почесал макушку.

— Да вроде нет, — опять повторил Пятый таким же успокаивающим тоном. — Ну что, все готовы? Пойдёмте?

Только уже все разогнули косточки, вдруг Второй громко выдохнул и выговорил:

— Сначала я хочу кое-что сказать…

Он сказал это так мрачно, что у меня внутри сразу возникло три варианта:

нас отчисляют,турнир отменили,Второй что-то сломал.

— Я… — он поморщился. — Короче. Вчера я немного… натупил.

Мы все посмотрели на него. Даже Третий опустил книгу.

— Повтори, — Пятый поднял брови.

— Не беси.

— Нет, мне просто показалось, что я услышал нечто историческое.

— Я сказал, — Второй поморщился так, будто физически страдал от происходящего, — что вчера в лабиринте натупил. И сегодня не буду так делать.

Тишина стала почти торжественной.

— Ты заболел? — спросил Третий.

— Нет!

— Тогда это точно подозрительно.

— Да хватит уже! — рявкнул Второй, но как-то без привычного запала. — Я просто… ну… реально тупо вышло.

Он пнул стену носком ботинка.

— Я думал быстро разведаю. А по факту только всё хуже сделал.

Все молчали. Но страннее всего было другое. Никто над ним толком не смеялся. Никто не добивал. Хотя ещё неделю назад мы бы уже устроили драку, спор и коллективное унижение.

А сейчас просто стояли. Слушали. Как будто постепенно начинали понимать одну неприятную вещь — если продолжим каждый тянуть одеяло на себя, турнир нас просто пережуёт и выплюнет.

Именно в этот момент в конце коридора послышались шаги.

Тяжелые. Неторопливые. Очень уверенные. Мы одновременно повернули головы.

— О нет, — очень тихо сказал Пятый.

По коридору шёл Кас.

Один. Без сопровождающих. Без спешки. Как человек, который точно знает, что ему позволено всё.

Все, кроме Четвёрки — он так и остался на полу в сложной позе — автоматически выпрямились и перестали жевать.

Кас остановился напротив, скользнул взглядом по каждому, но никого не выделяя конкретно. Даже Первого. Я не знал к чему готовиться. Что ему могло тут у нас так срочно понадобиться после первого дня турнира? Сотни вариантов пролетели у меня в голове, и ни один не позитивный.

[Обнаружен субъект: Орвин Кас]

[Уровень угрозы: нестабилен]

[Вероятность неприятностей: 84%]

[Рекомендация: сохранять дистанцию]

АРХ:

< /start

статус ситуации: подозрительно мирная

предварительный вывод: высокая вероятность ловушки

/end >

Правда, всё это рассыпалось в тот момент, когда Орвин Кас внезапно… улыбнулся.

И вот тут надо кое-что объяснить. Есть люди, которым улыбка идёт. Делает их приятнее, добрее, человечнее. Кас к таким людям не относился. И вот тут надо кое-что объяснить.

Высокий, худой, плоский. Волосы с проседью, редкие, но всегда аккуратно причесанные. Лицо вытянутое, с острыми скулами и вечно спокойным выражением, от которого становилось неуютно ещё до того, как он открывал рот.

Но хуже всего были глаза.

Светлые. Серые. Ещё немного и были бы совсем прозрачные, как две стекляшки. Но очень внимательные.

Такие глаза обычно бывают у людей, которые замечают слишком много. И никогда ничего не забывают.

Поэтому, когда такой человек вдруг улыбается — легче почему-то не становится.

— Вы неплохо справились, — сказал он.

Кое-кто из наших переглянулся. Пятый с Шестым обменялись шёпотком.

— Разве? — недоверчиво переспросил я.

— Лабиринт, — спокойно пояснил Кас. — Учитывая уровень вашей синхронизации — результат приемлемый.

Это точно Кас?

Тот самый Кас?

— Ошибок было много, — продолжил Кас мягким голосом. — Очень много…

Второй едва заметно поморщился.

— Но вы адаптировались. Адаптация важнее идеального старта. Хотя, каюсь, в какой-то момент я почти был уверен, что вы сдадитесь.

— Почти? — уточнил Первый.

— Но, — Кас проигнорировал вопрос, — при ваших исходных данных это действительно достижение.

Мне это не понравилось. Очень не понравилось. Потому что злые люди понятнее. А вот вежливые и спокойные — нет.

Первый, видимо, решил всё-таки привлечь внимание и сделал шаг вперёд.

— Спасибо, — сказал он. — Мы стараемся улучшить результат.

И при этом очень незаметно посмотрел на меня. С выражением лица примерно:

«Ты говорил, он психопат.»

Я ответил кривой улыбкой.

— Сегодня постарайтесь наблюдать за другими командами внимательнее, — продолжил Кас. — Второе испытание покажет слабые места лучше первого.

Он уже развернулся, потом вдруг остановился.

— И ещё.

Мы напряглись.

— Вы начали вести себя как команда.

Не испортите это. И ушёл.

Повисло долгое молчание.

— Это точно был Орвин Кас? — спросил Пятый почему-то меня.

Первый тоже смотрел на меня. Очень выразительно. Я вздохнул.

— Я не говорил, что он злодей, — соврал я. — Я говорил, что он… сложный.

— Ты уверял, что он «опасный маньяк с планом всех нас убить», — напомнил Третий.

— Ну я не совсем это говорил.

Но спорить было некогда, хотя всем очень хотелось развернуть тему и потрясти меня, будто я всё понимаю на свете. Судя по настенным идентификаторам, заменяющим здесь часы, — мы уже начинали неприлично опаздывать.

Следующие несколько минут мы выглядели, как персонажи глупого ситкома.

Четвёртый почему-то решил, что быстрее будет убегать вперёд, потом возвращаться проверить, идём ли мы, и снова убегать. Бегал он и правда очень быстро.

Второй орал, что мы «вот сейчас мы реально облажаемся». Пятый пытался одновременно есть на ходу и жаловаться на несправедливость жизни. Шестой молча ускорялся так, будто уже заранее принял факт нашего поражения без участия.

А Первый просто шёл впереди быстрым шагом с очень серьёзным видом.

Когда мы влетели в главный зал — тяжело дышащие, слегка растрёпанные и уже морально готовые к публичному унижению — там уже всё шло.

И шло… очень плохо.

Первые несколько секунд я вообще не понял, что именно происходит.

Люди на трибунах смеялись. Кто-то свистел. Кто-то наоборот обсуждал что-то слишком оживлённо. А потом я увидел поле.

И понял, что академическая группа, наша элита, так скажем, каким-то образом умудрилась заруинить испытание.

— Ого… — выдохнул Пятый.

В центре площадки стоял длинный каменный стол. На нём — десятки артефактов. Кольца, сферы, осколки кристаллов, какие-то металлические конструкции, явно зачарованные предметы. Некоторые светились. Некоторые выглядели подозрительно обычными, что автоматически делало их ещё подозрительнее.

И прямо сейчас Энжел сидела на полу, уставившись в одну точку с таким видом, будто внезапно пересмотрела все жизненные решения.

Один из щитов стоял как статуя. Даже не моргал.

— Чего это с ним? Он жив вообще? — спросил Второй.

Я посмотрел через интерфейс:

[Состояние субъекта: паралич]

[Причина: артефактное воздействие]

[Предположительная длительность: 14 минут]

[Побочный эффект: унизительная беспомощность]

— Паралич, — сказал я. — Примерно такой же, как нам устраивал Константин.

Второй сморщился, вспоминая тот день.

— Жёстко.

Но хуже было другое.

Оставшиеся члены академической группы выглядели так, будто одновременно спорили друг с другом и сами с собой. Одна девушка замерла возле серебристой сферы, буквально сжав кулаки, чтобы не коснуться её.

— Это она, — почти шёпотом сказала она. — Я уверена.

— Нет, — резко ответил парень напротив, тяжело дыша. — Настоящий — куб.

— Ты не понимаешь, я чувствую…

— И я чувствую!

Киран стоял между ними с лицом человека, который находится в шаге от нервного срыва.

— Никто. Ничего. Не трогает, — медленно произнёс он. — Это воздействие. Вас заставляют думать, что вы правы.

— Но я правда прав, — упрямо сказал один из академиков, не отрывая взгляда от кольца.

И выглядел он при этом настолько искренне, что становилось не по себе. Будто человек уже не сомневался вообще ни в чём. Энжел с пола подняла голову.

— Я уже четыре раза была уверена, — мрачно сообщила она. — Сначала в кольце. Потом в шаре. Потом в осколке. Потом в подсвечнике.

— Там нет подсвечника, — устало сказал Киран.

— Значит, меня уже галлюцинирует.

— Отлично, — выдохнул он.

Первый рядом со мной чуть прищурился.

— Интересно, — сказал он тихо. — Значит, артефакты не просто ловушки. Они навязывают выбор.

— Магия внушения? — спросил Третий.

— Скорее… усиление уверенности, — задумчиво сказал я, поглядывая в интерфейс. — Ты начинаешь верить, что именно ты понял всё правильно.

— Отвратительно, — сказал Пятый. — Не хватало нам ещё больше быть самоуверенными идиотами.

И именно в этот момент один из академиков вдруг резко шагнул вперёд.

— Всё. Я понял.

Киран побледнел.

— НЕ…

Поздно.

Парень схватил серебристый куб. Ничего не произошло. Только несколько секунд растерянности. Трибуны притихли. А потом куб щёлкнул. Тихо. Воздух дрогнул.

И внезапно рядом с Кираном появились ещё два Кирана… с единственной разницей, что они были очень маленькие — размером со среднюю собаку, — и зелёные. Один стоял идеально прямо, руки в боки, с забдранным подбородком.

— Я предупреждал, — запищал он тонюсеньким голосочком. — Но кто бы меня слушал!

Второй зелёный Киранчик выглядел так, будто бы он выпил несколько энергетиков подряд, глаза у него были вытаращены, а волосы стояли дыбом.

— Всё! Всё! Мы проиграли! Нас выгонят! Меня публично унизят! Я буквально чувствую академический позор! Я позор! Я позор! Это конец! Всё конец! Я знал, что всё развалится! Почему я вообще решил, что это хорошая идея?!

— Замолчи, недоросль, — холодно сказал высокомерный зелёный Киран, но так смешно этим своим голосом.

— Я — это ты!

— К сожалению!

Трибуны взорвались смехом. Даже преподаватели наверху подозрительно отвели глаза, как люди, которые очень стараются не смеяться официально. Рядом со мной Второй тихо хрюкнул.

— Нет, ну это уже издевательство.

Третий прищурился.

— Интересно.

— Что именно? — спросил Первый.

— Артефакт не просто наказал. Он вытащил наружу конфликтующие модели поведения.

— Переведи на нормальный язык, — попросил Пятый.

— Внутренний мир Кирана находится в конфликте.

— А, понял, — кивнул Второй, но, кажется, ничего не понял, впрочем, как и остальные.

На арене тем временем становилось только хуже.

Один из академиков стоял, уставившись на простое медное кольцо с выражением человека, которому только что открылась истина вселенной.

— Нет, вы не понимаете, — почти благоговейно сказал он. — Это оно. Моё… моё кольцо…

— Ты же минуту назад так же говорил про шар! — рявкнул настоящий Киран.

— Тогда я ошибался.

— А сейчас?

— Сейчас я прозрел!

Энжел с пола подняла голову и виновато прошептала:

— Я тоже прозревала уже пять раз.

Кто-то ей ответил:

— А я вот не прозеваю…

— Вы меня вообще не слушаете! — почти взорвался Киран.

Первый рядом тихо выдохнул.

— Нам точно надо на это смотреть? Даже как-то неловко.

— Нам обязательно надо на это смотреть, — сказал Третий, не моргая. — Это учебный материал.

Тут я заметил кое-что неприятное. Мой взгляд прямо зацепило, застопорило.

На столе лежал маленький чёрный диск. Ничем не примечательный. Бестолковый. Непонятно вообще для чего созданный, но почему-то… Почему-то именно он показался мне правильным. Не «может быть». Не «наверное». А абсолютно очевидно правильным — это он. Настолько очевидно, что я удивился, как остальные этого не понимают. Слепцы. Аж обидно, что никто ещё не взял его и не активировал. Может я успею раньше всех и…

АРХ: < /start обнаружена когнитивная аномалия

симптомы: необоснованная уверенность внезапное чувство интеллектуального превосходства желание немедленно доказать всем, что вы правы

напоминание: вы не умнее всех (шокирующая информация)

вероятность того, что вы сейчас ошибаетесь: высокая

рекомендация: не позорьтесь публично /end >

— Эй, ты куда пошёл? — оказывается я сделал неосознанно шаг вперёд, и Второй довольно сильно дёрнул меня за рукав.

Я очухался, помотал головой, отгоняя оцепенение.

— Никуда… Всё нормально…

— Мне показалось, или ты смотрел на ту ерундовину, будто собирался на ней жениться? — заметил Пятый.

Я скривился, потом очень осторожно перевёл взгляд обратно на стол. Чёрный диск, к счастью, уже не казался особенным. Ну… почти. Ладно! Совсем чуть-чуть казался. Маленькую капельку. Такую научно допустимую.

— Ребят, — очень спокойно сказал я. — Кажется, эта штука работает не только на тех, кто на поле.

Тишина. Все резко повернулись к столу. И тут Четвёртый уверенно ткнул пальцем куда-то вперёд.

— О! А вот эта штука точно правильная.

Мы посмотрели. Он указывал на абсолютно уродливую деревянную ложку.

— Ага, и с чего бы именно эта ложка? — недоверчиво сморщился Второй.

— Не знаю, — честно ответил Четвёртый. — Она может пригодиться в быту.

Третий тяжело вздохнул.

— Плохо.

— Почему? — спросил Пятый.

— Потому что я тоже уже минуту думаю, что правильный — левый серебряный цилиндр.

— А я думаю, что кристалл, — внезапно сказал Первый.

— Стоп, — выговорил Пятый. — А я вообще уверен, что вот та синяя штука.

Мы замолчали. Потом одновременно повернулись к Шестому. Тот спокойно смотрел на стол.

— Что? — спросил он.

— У тебя тоже есть «правильный» предмет? — осторожно уточнил я.

Небольшая пауза.

— Да.

— Какой?

— Не скажу.

— Почему?!

— Потому что вы ошибаетесь.

Это он сказал с таким спокойствием, что мне вдруг стало неуютно.

— О нет, — пробормотал я.

АРХ: < /start статус команды: критическая разрозненность

рекомендация: срочно перестаньте быть такими внушаемыми /end >

На поле тем временем Киран медленно закрыл лицо руками, медленно потёр его, но так жёстко, что кожа покраснела. Видок у него был не очень. Маленький зелёный Киран с паникой бегал вокруг него кругами и периодически ударял в бёдра маленькими кулачками.

— Я предупреждал! Я говорил! Мы опозорились! Всё! Конец! Меня лишат уважения! Я чувствую, как моя репутация буквально сгорает! Из-за тебя! Всё из-за тебя!

Высокомерный Киранчик стоял рядом, сложив руки и смотрел на других, как на гавно.

— Репутация предполагает наличие компетентности.

— ДА ПОШЁЛ ТЫ!

— Технически, ты — это я.

Настоящий Киран очень глубоко вдохнул. Он, несмотря на все обстоятельства, изо всех сил пытался взять себя в руки, и это достойно было уважения. Затем голосом человека, который прошёл все стадии принятия, произнёс:

— Академическая группа… завершает испытание.

Тишина.

— Что? — переспросил один из участников.

— Мы проиграли, — устало сказал Киран. — Пока вы спорите с ложкой и собственным просветлением, время закончилось.

Повисло тяжёлое молчание. Трибуны тоже притихли. Все взглянули на табло. И правда — время.

Да уж. Одно дело — смеяться. Другое — видеть, как любимчики Академии внезапно оказываются обычными людьми, которые тоже могут облажаться. Парализованного щита пришлось буквально утаскивать. Он всё ещё стоял абсолютно прямо. Не моргал. Не двигался. Вообще никак. Двое товарищей просто взяли его под руки и потащили, как крайне недовольный шкаф. Зелёные Кираны наконец исчезли с тихим хлопком.

Энжел поднялась последней. Очень медленно. Отряхнула белую форму, которая теперь выглядела помятой. Постояла секунду. А потом вдруг перевела взгляд в нашу сторону. На меня. И вот это оказалось неожиданно хуже всей сцены. Потому что это был не злой взгляд. Не раздражённый. Не высокомерный, как обычно.

А какой-то… виноватый?

Будто ей было одновременно стыдно, неловко и обидно, что я всё это видел.

Я даже не сразу понял, что делать.

Помахать? Сделать вид, что ничего не произошло? Притвориться слепым? В итоге просто сделал такое движение руками, мол, сочувствую. Она еле заметно дёрнула уголком губ — скорее как человек, который оценил попытку, чем как улыбнулась — и отвернулась.

Над ареной раздался усиленный магией голос:

— Следующая группа.

Небольшая пауза.

— Контур.

Мы замерли.

Второй выругался. Четвёртый радостно сказал:

— О! Это мы!

Я перевёл взгляд на стол с артефактами. И почему-то мне показалось, что чёрный диск всё ещё ждёт именно меня.

АРХ:

< /start

поздравляем настало ваше время принимать ужасные решения

удачи

она вам понадобится

/end >

Глава 13. Турнир. Спорщики

Мы вышли на поле.

Стол выглядел невинно. Десять предметов. Флакон с мерцающей жидкостью. Латунный цилиндр. Кристалл в металлической оправе. Деревянное яйцо. Тканевый мешочек завязанный верёвкой. Медное кольцо. Чёрный диск — тот самый, который смотрел на меня с трибун. И ещё три предмета разной степени загадочности.

Один настоящий. Остальные — нет.

— Никто ничего не трогает, — сказал Первый. — Пока не разберёмся.

Несколько секунд заминки.

— Четвёрка… — сказал Первый.

Четвёртый быстро убрал руку от тканевого мешочка, как шкодливый ребёнок.

— Ладно-ладно! Я просто хотел посмотреть что внутри.

— Тебе же было сказано…

— Знаю! Но там что-то шевелится.

— ЧТО?

— Да шучу я… Что вы все такие скучные…

Он закатил глаза и сложил руки на груди, а ноги поставил крестом.

Я открыл интерфейс. Пинг по столу.

[Артефакты — общий анализ]

[Защитное поле: активно]

[Тип: турнирный стандарт]

[Эффект: подавление дистанционного считывания]

[Дополнительно: когнитивный компонент]

[Интенсивность: выше чем при наблюдении с трибун]

[Примечание: физическое присутствие

усиливает воздействие примерно втрое]

Втрое. Отлично.

Я уже чувствовал это — чёрный диск в правом углу стола смотрел на меня с тихой настойчивостью старого знакомого. Не кричал. Просто был там. Очевидный. Единственно верный!

АРХ: < /start

субъект №7

Потеря фокуса внимания

Рекомендация: держать себя в руках

/end>

Я насильно отвёл взгляд.

— Значит так, — сказал я. — Поле втрое сильнее, чем снаружи. Если кажется, что вы знаете ответ — вы, скорее всего, не знаете.

— Мне не кажется, — сказал Третий уверенно. — Я уверен на девяносто процентов, что это цилиндр.

— Именно об этом я и говорю.

— Нет. Я не под воздействием. Я анализирую.

— Третий, опять ты вредничаешь, просто, чтобы повредничать?

Он скривился, сглотнул и выдавил из себя нарочито умным тоном:

— Я могу пояснить… хотя не обязан… Форма нестандартная. Металл специально обработан. Латунь такого оттенка используется в артефактах третьего поколения и…

— Третий, — прервал Первый одновременно и мягким, и не поддающимся оспариванию тоном, что было даже красиво. — У нас у всех есть причины.

Третьему пришлось поджать губы и расстроенно посмотреть на цилиндр.

— Хорошо, — выговорил он наконец с усилием. — Допустим я нахожусь под частичным воздействием.

— Прогресс, — сказал Пятый.

***

Первый принял решение быстро — это было одно из его главных умений.

— Новое правило, — сказал он. — Никто не выбирает свой предмет. Если тебе кажется что ты знаешь ответ — ты автоматически отстранен от этого варианта. Остальные оценивают вместо тебя.

— И в чём тогда логика? — спросил Второй.

— Потому что уверенность сейчас — симптом, а не знание.

— Но если я реально уверен, что кристал…

— Всё. Идём методом исключения. Ты отстранен от кристалла.

— Э? В смысле?

— Это правило… Если никто не хочет опять тупить, как прошлый раз — вы должны его выполнять.

Второй обиженно подрыгался, пофыркал, но деваться ему было некуда.

АРХ: < /start

правило Первого

логически корректно

вероятность что команда его соблюдёт: умеренная

/end>

— Тогда я отстранён от диска, — сказал я вслух.

— Почему? — спросил Пятый.

— Потому что он меня до сих пор сильно манит.

— О. Да, это плохо.

— Пятый — ты?

Пятый подумал.

— Синяя штука в углу, — сказал он неохотно. — Она выглядит очень дружелюбно.

— Отстранён от синей, — подвёл итог Первый.

— А я? — спросил Четвёртый.

— Ты отстранён от ложки… — Первый подумал немного. — И от мешочка.

Четвёрка равнодушно пожал плечами, будто его вообще ничего и не интересовало.

— Шестой, — сказал Первый. — Ты?

Шестой молчал. Он стоял у дальнего края стола и смотрел — не на конкретный предмет, а на весь стол сразу. Медленно. Как смотрят когда ищут не деталь а паттерн.

— Шестой, — повторил Первый.

— Минуту.

— У нас не бесконечно…

— Минуту.

Первый замолчал. Это само по себе было кое-чем. Естесственно, ведь мы все не так часто слышали голос Шестого. Сегодня он расщедрился. Смотрел ещё тридцать секунд на стол, затем сказал — тихо, как всегда:

— Они тянут.

— Что? — спросил я.

— Все предметы тянут. Каждый по-своему… Кроме одного.

— Какого?

— Вот этот, — он кивнул на деревянное яйцо в центре стола. — Он не тянет. Просто стоит.

Мы прислушались к ощущениям и в целом поняли, что он прав.

— Ага, а что это значит? — спросил Второй.

Шестой пожал плечами, тогда за него попытался ответить наш умник Третий:

— Теоретически, если поле работает на привлечение — настоящий артефакт ему не должен подчиняться. Или пытаться казаться важным. Потому что и так важен.

Я открыл интерфейс и пинганул яйцо — аккуратно, фокусируясь только на нём.

[Артефакт — деревянное яйцо]

[Паттерн: тихий, устойчивый]

[Реакция на когнитивное поле: нейтральная]

[Защита: минимальная]

[Возраст паттерна: значительный]

[Примечание: не демонстративный]

— Третий прав, — сказал я, но Третьего почему-то от моего согласия еле заметно покорёжило. — Но нужно фактическое подтверждение.

Он уже подошёл к яйцу. Не трогал — лишь внимательно разглядывал. Потом присел чуть ниже, почти в упор смотря на поверхность яйца.

— Дерево старое, — сказал он. — Ручная работа. Неравномерность поверхности — не небрежность, это способ обработки. Так делали в позапрошлом веке. Ловушки для турнира не делают такими. Слишком дорого по времени.

[Подтверждение получено]

[Вероятность — деревянное яйцо: 91%]

— Девяносто один, — сказал я. — Три независимых наблюдения в одну точку.

Первый посмотрел на нас по очереди. На Шестого. На Третьего. На меня. Кивнул, как бы давая разрешение Третьему притронуться. И вот тут произошло странное.

***

Оно случилось быстро.

Что-то вроде всплеск давления. Уши заложило, как будто все пространство, точно вагон поезда, рвануло в тоннель. Я почувствовал это первым — потому что смотрел в интерфейс и увидел как скачнули показатели.

[!] Когнитивное поле — усиление]

[Интенсивность: резкий рост]

[Триггер: приближение к настоящему артефакту]

[Примечание: поле защищает себя]

— Оно усилилось, — сказал я и дёрнул головой.

— Я знаю, — сказал Первый, приложив ладонь к уху.— Я чувствую.

— Я тоже чувствую, — раздался голос Второго.

Мы повернулись — он уже стоял у своего кристалла и смотрел на него, как на стейк.

— Второй, — Пятый сделал шаг, — успокойся. Это всего лишь магия! И сейчас она нас опять пытается запутать.

— Да это полный бред! Я же чувствую, что это кристалл! Ну чувствую! А вы отвлекаетесь на другой хлам… Это неправильно. Меня это бесит, как вы не понимаете!

— Понимаем, но ты опять завтра хочешь извиняться?

— Не хочу, но что я могу сделать? — Второй завыл. — Я понимаю, что это чушь, что это нелогично, но… это так логично! Вы только посмотрите на него…

Третий вдруг встал и отошёл от яйца на шаг. Потом ещё на шаг. Правее-правее — к своему излюбленному цилиндру.

— Тогда уж лучше обратить внимание на эту вещь, а не на глупые стекляшки, — сказал он мрачно. — Но в это же время… — ему было тяжело говорить. — Я понимаю, что это ошибочно… И верно.

— Добро пожаловать, — сказал Пятый.

— Тебе что, легче?

— Не сказал бы. Синяя штука сейчас выглядит как лучший друг которого я никогда не имел. — Пятый потряс головой. — Это нездорово, поэтому я пытаюсь не реагировать.

Я смотрел на диск. Диск смотрел на меня. Мы понимали друг друга.

— Седьмой, что у тебя там? — обратился ко мне Первый, и он явно тоже боролся с внутренними противоречиями, на которые нас всех натолкнула защита артефакта.

— Работаю.

АРХ: < /start

статус команды: активная фаза распада

у каждого есть свой предмет

у каждого есть своя уверенность

у каждого есть своя неправота

кроме одного человека — субъекта Четыре

/end>

— Четвёрка, — я повернулся к нему.

— М?

— Ты сейчас хочешь взять что-нибудь со стола?

Четвёртый посмотрел на стол, провёл по всем предметам взглядом, но ни на каком не задержался.

— Да ну не знаю… Всё какой-то мусор.

— Магическое поле на тебя что, не действует?

— Ну почему? Действует, — надулся Четвёртый, будто любое отсоединение его от команды ему было оскорбительно. — Но у меня другие вопросы, например… Почему вон тот флакон такой неправильной формы? Это же неудобно. Его не поставить, а если положить, то всё из него будет вытекать.

Третий вдруг повернулся к нему — с таким видом с каким поворачиваются когда внезапно понимают что-то важное.

— Подождите, — сказал он.

— Что? — спросил Пятый.

— Некоторые внушения работают через усиление мотивации. Если у человека есть склонность к импульсивности, уверенности, амбициям или анализу — поле подхватывает это и усиливает. Но...

Он посмотрел на Четвёртого.

— Если человек внутренне сопротивляется вообще любой деятельности...

— О! — радостно сказал Четвёртый. — Это я.

— ...то внушению просто не за что зацепиться.

Мы все посмотрели на Четвёртого. Тот стоял с максимально довольным лицом человека который только что узнал что его худшая черта — суперспособность.

— То есть я иммунный?

— Ты ленивый, — уточнил Третий.

АРХ: < /start

обнаружен неожиданный ресурс команды

субъект №4

особенность: патологическая невовлечённость

тактическая ценность: тревожно высокая

предварительный вывод: никто не ожидал

включая самого субъекта

/end>

Первый быстро принял решение.

— Хорошо. Четвёртый — ты наш чистый наблюдатель. Просто смотришь и говоришь первое что думаешь. Без анализа. Без логики.

— Это я умею, — охотно согласился Четвёртый.

— Яйцо, — сказал Первый. — Что думаешь?

Четвёртый посмотрел на яйцо.

— Не знаю, ничего интересного. Слишком, знаете и, нормальное. Все другие предметы слишком уж пытаются выделиться.

Я сверился с интерфейсом. Девяносто один процент.

— Значит яйцо, — сказал Первый. — Берём.

***

Все стояли, как стояли, не шелохнувшись.

— И кто берёт? — спросил Второй.

— Тот кто ближе.

— Третий ближе всего.

— Это не аргумент, — не согласился Третий. Близость к предмету не означает обязательства его касаться.

— Третий, куда же подевалась твоя логичность? — хмыкнул Пятый.

— Вот именно, что она при мне. И я хочу понять логику распределения задач. Если мы работаем как команда — должны быть критерии. Кто самый защищённый? Кто быстрее среагирует если что-то пойдёт не так? Выбор должен быть целесообразным.

— Ну, если по такой логике, то пусть Второй берёт, — сказал Пятый.

— Почему я? — немедленно сказал Второй.

— Ты сильный. Если артефакт отреагирует — удержишься.

— Вообще не факт. Если артефакт отреагирует, как на того бедолагу из предыдущей группы, то моя сила будет ни к чему.

— Ты же всегда рвался вперёд первый! Что ты сейчас решил трусить?

— Сам ты трусишь… Кстати, да, иди тогда сам, Пятый, раз такой активный! А Шестой тебя прикроет своими тенями.

— Тени не работают как физическая защита от артефактного воздействия, — сказал Шестой тихо.

— С чего такая уверенность?

— Я уже пробовал.

— Когда?

— Не важно.

— Тогда Пятый — нитями давай.

— Нити тоже ни разу не защита, — сказал Пятый. — Это не щит. Это инструмент…

Они продолжили спорить, а время на табло всё капало и капало. Я плюнул и пошёл к яйцу сам. Четвёрка был прав — никакого притяжения от этой штукенции не ощущалось. Словно это была часть интерьера.

Все удивлённо посмотрели на меня.

АРХ: < /start

субъект №7

когнитивное поле

уровень воздействия: активный

рекомендация: не думай

/end>

Я и не думал. Взял яйцо. Оно мигом вспыхнуло красным.

Телекинетическая волна ударила меня в грудь — не сильно, просто отшвырнула на шаг назад. Я устоял. Пошатнулся, но устоял. Это вам не Маяк, который давал нам полетать по залу, как пушинкам.

Я уже хотел было торжественно усмехнуться, мол, ага, всё хорошо, мы победили, но вместо слов у меня получилось приглушенное мычание. Я в непонятках провёл рукой по лицу.

Там где у меня обычно располагался рот — была гладкая кожа. Ровная. Как будто так и было всегда. Ни складки. Ни намёка на губы. От подбородка до носа — просто кожа!

АРХ: < /start

артефактное воздействие: активно

тип: морфологическое подавление

рот: временно отсутствует

продолжительность: неизвестна

/end>

Я попытался опять что-то сказать. Не знаю, на что я рассчитывал, было уже очевидно, что я вылетел из игры.

— Опа, — выдал Четвёртый. — У него нет рта.

— Что за… — Пятый подошёл ближе, посмотрел, отшатнулся в ужасе. — Мерзость какая… Седьмой, ты в порядке?

Я показал рукой: пятьдесят на пятьдесят.

— Спокойно. Это у него временно, — сказал Первый. — Продолжаем. Время идёт.

Я махнул рукой и саркастично скривился, типа ну что ты, дружище, не надо беспокоиться.

Никто не отреагировал. Второй уже снова спорил с Третьим.

— Да как это не кристалл?! Он буквально выглядит как классический артефакт!

— Именно поэтому это, вероятно, не он! — раздражённо ответил Третий. — Ты мыслишь как жертва манипуляции.

— Сам ты жертва манипуляции!

И так далее. Я тяжело выдохнул носом.

Ладно. Сам разберусь. Подошёл к столу. Ещё раз открыл интерфейс.

Пинг.

Список артефактов вспыхнул перед глазами.

[Ошибка анализа]

[Обнаружено наложение сигнатур]

[Причина: множественные источники]

Множественные?

Я нахмурился. Пинг ещё раз. Только медленнее. Разделение слоёв. То, чему меня когда-то научил АРХ, когда я пытался не взорвать себе мозг чужими чарами.

Сначала — предметы. Диск. Кристалл. Кольцо. Мешочек. Яйцо. Все сигнатуры были… шумными. Слишком шумными. Как будто поверх настоящей магии специально натянули яркую, раздражающую плёнку.

Ловушки.

А потом… Ниже. Глубже. Под ними. Я замер.

Потому что весь стол светился ровным старым паттерном.

Я замер. Перепроверил ещё раз, не доверяя своему анализу.

[Основной артефакт: не обнаружен]

[Уточнение…]

[Вероятность ошибки: 12%]

[Обнаружен объект повышенной значимости]

[Турнирный стол]

[Статус: активен]

[Примечание: источник когнитивного поля]

Я уставился. Потом ещё раз перечитал.

…

Да вы издеваетесь. СТОЛ?! То есть вот так вот? Я резко поднял голову. Посмотрел на остальных.

— ММФ!

Ноль реакции — спор превратился в базарную перепалку, и меня было в ней не слышно.

Я замотал руками и затопал ногой.

— МФ! МФ!

— Седьмой, — наконец обратил на меня внимание Пятый, — я понимаю, что тебе тяжело, но мы сейчас заняты.

Я указал пальцем вниз. В стол. Потом развёл руками. Снова указал.

— Что ты нам мешаешь, Седьмой?! — нахмурился Второй. — Прими поражение и не мешай нам думать.

Я заныл и опять:

СТОЛ.

СТОЛ.

СТОЛ.

— Да что тебе надо?

— Похоже, на него опять магия внушения воздействует…

Я отрицательно замотал головой так сильно, что чуть не словил головокружение.

Снова показал на стол. Потом на всё сразу. Потом снова на стол.

АРХ:

< /start

коммуникация субъекта №7

эффективность:

критически низквя

дополнительный комментарий:

возможно стоило выучить язык жестов

/end >

Я хотел его мысленно задушить.

— Всё. Он под воздействием, — решил Первый. — Пока игнорируем.

Я уставился на него с предательством вселенского масштаба. Первый, ну ты-то куда. На тебя была вся надежда…

***

Время утекало, как песок сквозь пальцы. Четыре минуты. Три. Команду трясло и разваливало на части.

— Кристалл!

— Нет, цилиндр!

— Синяя штука буквально подходит по характеристикам!

— Какие ещё характеристики!?

— Если вы такие все тут уверенные, что же не потрогаете свой выбранный артефакт?

— Сам ты и трогай!

— Ну я лично не хочу опозориться, если что…

— Так ты же только что клялся, что твой выбор правильный!

Я уже почти бегал вокруг стола. Тыкал. Стучал. Показывал. Даже попытался показать, что, мол, смотрите, я обнимаю стол. Не по настоящему — я не рисковал к нему притронуться. Пока что, но уже был очень близок рискнуть. Потому что всё было безрезультатно.

— У Седьмого крыша поехала, — сказал Второй.

Я показал ему очень обидный жест.

— Ты же понимаешь, что я могу тебе набить рожу? И не посмотрю, что она у тебя неполноценная.

Я завыл, разлохматил себе волосы от отчаяния.

Две минуты. Первый наконец выдохнул. Потёр переносицу. Посмотрел на спорящих. На меня. На спорящих. Опять на меня.

Я как раз стоял, почти нависая над столом, и нервно указывал на него всеми пальцами.

Первый медленно моргнул.

— Подождите… — его не сразу послушались. — Да заткнитесь вы!

Все замолчали. Непривычно им было слышать от Первого такую фразу.

— Мы что сейчас делаем?

— Спорим, — честно сказал Пятый.

— Нет. Что реально делаем?

Тишина.

— Поле заставляет каждого выбрать свой предмет, — сказал Первый медленно. — Каждый уверен в своём.

— Да, — кивнул Третий.

— Значит, что общего между всеми вариантами?

Повисло молчание.

— Ничего? — осторожно сказал Второй.

— Именно.

Первый обвёл взглядом предметы на столе.

— Тогда… может быть, правильный ответ — не выбирать вообще?

Тишина. Даже трибуны, тоже поднявшие шум из-за всего этого шоу, будто притихли.

— Да, реально, — вдруг согласился Четвёртый. — Давайте вон выберем… — он пожевал нижнюю губу. — Что угодно! Вот стол, например.

— А давайте! — молниеносно согласился Второй. — Уже плевать. Всё равно продули…

Третий недовольно покачал головой.

— Это глупо, но мне уже тоже всё равно…

— Да, сойдёт! Хоть что-то, — согласился Пятый, и Шестой кивнул, соглашаясь. — Лучше, чем стоять и всех тут развлекать, как клоуны.

— Только вместе прикоснемся, — сказал Первый. — Все вместе. Хорошо? На раз-два…

Я чуть не заплакал от счастья и с упоением выдохнул.

НАКОНЕЦ-ТО.

— Раз, два… ТРИ!

Все положили свои руки на свободные участки стола. Застыли, посмотрели друг на друга, вправо-влево, на трибуны, на кафедру, на преподавателей, на табло.

Зависла тишина. Затем весь стол вспыхнул мягким золотым светом.

И над ареной раздался голос:

— Контур резервного — испытание завершено с положительным результатом.

Трибуны разразились одобряющими аплодисментами и улюлюкиванием.

Четвёртый очень довольно сказал:

— Я же говорил, что предметы — мусор.

— А я показывал, — хрипло произнёс я и принялся растирать появившийся снова рот.

Глава 14. Турнир. Вопросы

Мы вернулись на трибуны. Сели.

Молчание длилось ровно до тех пор пока не обновилось табло — секунд тридцать, может сорок. Для нас это было почти рекордом.

— Метод был идиотский, конечно, — сказал наконец Второй, смотря как справляются другие.

— Похоже, в нашем случае иначе невозможно, — заметил Первый холодно.

— Да ладно вам! У нас же всё получилось! — возмутился Четвёртый.

— Надо понимать, что это была единоразовая акция.

— Да. Следующий раз нам надо всё лучше продумывать.

— Так вы не хотите продумывать, каждый всё равно тянет одеяло на себя.

— А ты не тянул? Начни с себя, может, у нас тогда всё лучше выйдет.

А, нет. Я ошибся. Споры всё равно никуда не делись, просто немного отложились. Но вот в чём была разница, что теперь появилось это самое «нам» и «мы». Я тихо усмехнулся. Вот дела. Кажется, с первой Проверки, на которой у некоторых было реальное желание прикокошить другого, вроде бы не так много времени прошло, а теперь такие перемены. Тьфу-тьфу-тьфу, как бы не сглазить.

***

Табло обновилось.

Сначала появилась строчка:

[Контур резервного — испытание 3]

[Результат: засчитано]

[Очки: +240]

— Ого, — сказал Пятый, округлив глаза.

Все выпрямились на скамье, Второй аж подскочил с места.

— Ну! Вот! Я же говорил что…

Табло мигнуло.

[Штраф: нарушение регламента]

[Причина: опоздание на испытание]

[Вычет: −95 очков]

Тишина.

— А. — Второй медленно сел обратно. — Ну да.

— Это уже больше похоже на нас, — резюмировал Пятый.

— Всё равно неплохо, — сказал Первый. — Мы в плюсе.

— В плюсе, — фыркнул Второй. — Если бы кое-кто нас не задержал, были бы вообще красавцами.

Первый и Третий посмотрели на меня, затем оба отвели взгляд, но каждый думал о своём.

— Орвин Кас действительно нас задержал, — задумчиво произнёс Первый. — Причём специально. Слишком уж вовремя возник разговор.

— И слишком уж вовремя закончился, — добавил Пятый. — Прямо так, чтобы мы бежали.

Второй хмыкнул:

— Ну вот. Седьмой, похоже, был прав. Этот тип реально хочет, чтобы мы слились.

Теперь на меня посмотрели все. Я чуть пожал плечами. Вообще-то… нет. Странное чувство. Я вспомнил лицо Каса. То, как он разговаривал. Как смотрел. Слишком собранный. Слишком расчётливый. Нет, если бы он реально хотел нашего поражения — сделал бы это умнее. Гораздо умнее. Не так в лоб. Не «ой, задержал на разговор и вы потеряли очки». Это было слишком мелко. Слишком… дешёво.

Значит — другая цель.

Какая? Я поморщился.

Пока непонятно. И это почему-то раздражало сильнее.

Внизу уже выходила четвёртая команда — мне было интересно на них посмотреть, но мысли всё время уходили не туда. К тому зачем мы тут все собственно собрались. Не играть в игры, не считать циферки, не получить похвалу или страдать от неудач. И это всё ещё предстояло мне расследовать.

***

Примерно через четверть часа к нам подсел Константин. Не спросил можно ли. Просто пришёл — и сел рядом с Первым. Без предисловий. Все автоматически повернули на него головы веером.

Некоторое время наставник сидел и загадочно молчал.

— Сообразили, значит, — сказал он наконец.

— Вроде того, — сказал Первый.

— И кто у вас на этот раз отличился?

— Никто. Это было коллективное решение.

Константин посмотрел на Первого с лицом: «что ты мне тут сказки рассказываешь».

— Ага. Коллективное. Настолько коллективное, что один из вас бегал вокруг стола как человек, пытающийся объяснить пожар жестами.

Я скривился. Четвёртый радостно ткнул в меня пальцем:

— Это Седьмой! У него рот украли.

Константин хмыкнул.

— Речь о другом.

Он чуть подался вперёд, локти на колени, кисти в замок.

— Ошиблись вы примерно во всём.

Тишина.

— Но победили же, — осторожно сказал Пятый.

— Именно. И это хуже.

— Чего? — возмутился Второй. — Мы же прошли!

— Да. И теперь у вас есть риск решить, будто так и надо действовать.

Все задумались.

— Поймите, у вас проблема не в магии, — продолжал Константин серьёзно. — Магия у всех вас разная по смыслу, но одинаковая по уровню. Проблема в вашей реакции.

Он показал на арену.

— Видите четвёртую команду?

Внизу как раз кто-то уже спорил возле стола.

— Они сейчас делают ту же ошибку, — продолжил он. — Ищут правильный ответ. В испытаниях такого уровня правильного ответа обычно нет.

— Но он же был, — нахмурился Третий, явно не согласный с логикой.

— Был результат, — поправил Константин. — Это не одно и то же.

Третий нахмурился ещё сильнее.

— Не понимаю.

— Конечно не понимаешь. Ты ищешь систему там, где тебя проверяют на адаптацию.

Он посмотрел сначала на Первого:

— Ты слишком рано берёшь управление на себя. Иногда это спасает. Иногда команда перестаёт думать.

Первый ничего не сказал, но плечи у него едва заметно напряглись.

Затем Константин посмотрел на Второго.

— Ты слишком поддаёшься эмоциям.

Дальше по ряду на Пятого.

— А ты быстро начинаешь всех мирить и сглаживать углы, даже когда конфликт полезен.

Пятый растерянно покрутил головой, явно не понимая, что значит «польза конфликта»

Шестого Константин не забыл тоже.

— Тебе, теневик, нужно больше раскрываться.

Затем очередь получать по шапке дошла до Четвёртого.

— А тебе…

Он сделал паузу.

— Тебе мне нечего сказать.

— Спасибо! — улыбнулся Четвёртый.

Константин поглядел на него с прищуром. То ли это была жалость, то ли разочарование — понять было сложно, с учётом контекста, который у меня имелся.

После этого, в самом конце, дело дошло до меня.

— А ты… — сказал он, и я успел подумать, что мне достанется некое завуалированное оскорбление, — ты пытаешься объять необъятное.

О как. Даже слишком поэтично. Для сухаря Константина-то.

— Испытание вы прошли не потому, что стали сильнее, — продолжил он. — А потому что случайно наткнулись на правильную форму взаимодействия.

— Наши переругивания? — скептически спросил Пятый.

— Примерно, — спокойно ответил Константин. — Это правильный рычаг, но вы не понимаете в какую сторону его повернуть.

Он кивнул в сторону арены.

— Когда всех тянет в разные стороны — это проблема. Пока кто-то пытается победить остальных. Но если никто не может продавить решение…

Он чуть постучал пальцем по скамье.

— …тогда появляется шанс заметить то, чего никто из вас по отдельности бы не увидел.

Первый задумчиво опустил взгляд. Третий недовольно поморщился — потому что ему явно не нравилась мысль, что коллектив может быть полезен. Второй пробурчал:

— Всё равно выглядит как бардак.

— Порядок — роскошь. Учитесь работать в беспорядке, — сухо подытожил Константин и встал с места. — Потому что вас, мальчики, семеро. И это пока ещё преимущество.

Он посмотрел на нас сверху-вниз. Ни на кого конкретно. Просто вскользь.

— Прошлый контур до второй Проверки дошёл в составе пятерых… Был ли в этом смысл? Не знаю. Решайте сами.

Он развернулся и ушёл из зала вниз по трибунам. Наблюдать за другими командами ему было нисколько не интересно. Мы сидели и молчали в каком-то странном едином настроении, но это тягостное молчание длилось недолго.

Внизу кто-то уже проваливал испытание — очередная команда застряла на этапе взаимного непонимания. Артефакт у каждой команды другой, а отработанные методы поиска не действовали, поэтому каждой новой команде приходилось всё тяжелее и тяжелее. Второй периодически фыркал, будто хотел сказать: ну вот, не только мы одни клоуны, но пока держался.

Сверху послышалось шушуканье. Сначала тихое.Потом ещё.

И ещё. Кто-то явно косился в нашу сторону.

— Да я тебе говорю…

— Тот без рта был!

— Тише ты!

Четвёртый обернулся первым.

— О, это же нас обсуждают, — сообщил он с неожиданным довольством.

Второй сразу напрягся.

— Чего?

Он резко повернул голову через плечо.

На пару рядов выше сидела кучка совсем молодых студентов. Первый-второй курс, не старше. Формы бежевые, ещё совсем новые. Лица — тоже.

Пойманные на месте преступления, они моментально сделали вид, что вообще разговаривали о погоде.

— Проблемы? — резко спросил Второй.

Один из ребят чуть не подавился воздухом.

— Нет! То есть… нет, конечно.

— Тогда чего пялитесь?

Неловкая пауза.

Потом одна из девушек — мелкая, рыжая, с каким-то почти оскорбительным количеством энтузиазма — неожиданно выпалила:

— Просто… это было очень круто.

Второй завис.

— Чего?

— Ну… вы же выиграли! — она смутилась, но уже было поздно останавливаться. — И этот момент со столом… Это вообще… как до такого можно было додуматься?

Наш контур дружно переглянулся. Я медленно отвернулся к арене. Очень вовремя.

— Мы предпочитаем мыслить нестандартно, — ответил Первый.

Я закатил глаза. Мда уж. Первый, ты-то чего выпендриваться вздумал?

— Но вы же вообще не запаниковали! — подключился кто-то из мальчишек. — Ну… почти.

— Запаниковали, — честно сказал Пятый. — Просто организованно.

— Да вы реально крутые были, — сказал другой. — Все остальные либо сразу тыкают в первое, что блестит, либо начинают умничать. А вы хотя бы думали.

Третий едва заметно выпрямился.

— Наконец-то кто-то способен распознать интеллектуальный подход.

Рыжая девушка нервно улыбнулась:

— И… ну… вы все друг друга прикрывали. Это выглядело… так мило!

На секунду стало тихо. Потому что это, кажется, никто из нас не ожидал услышать. Мило. Мы милые. Вот это дела. С соседнего сектора кто-то неожиданно подал голос:

— Да гениально вышло...

— Что за чушь. Ничего гениального тут не было, — раздался голос справа.

Там сидела команда Рена — чуть поодаль, на соседнем секторе, ждали своей очереди. Рен сам молчал, смотрел вниз на арену. А говорил один из его парней — высокий, с тёмными волосами.

— Это была случайность, — продолжил он. — Они не додумались до ответа. Они просто сдались.

Рыжая девушка с первого курса растерялась.

— Но ведь сработало же…

— То, что сработало — не значит, что правильно, — отрезал парень. — Они потратили больше времени, чем любая другая команда. Получили штраф за опоздание. Один из них потерял рот, потому что коснулся не того предмета. И в итоге победили не потому что разобрались — а потому что ткнули наобум.

— Даже если так, это всё равно круто! Такое феноменальное везение, — сказал кто-то из третьего курса.

— Ничего крутого, — Парень из команды Рена наконец повернулся в нашу сторону — не агрессивно, просто твёрдо. — Мы три недели работали над координацией. Каждое занятие. Каждый день. Рен гонял нас до того, что некоторые выходили с тренировки и не могли разогнуться. — Он помолчал секунду. — Ради этого. Ради того чтобы работать слаженно. Понимать друг друга. Не терять людей в хаосе.

Никто не перебивал.

— А они пришли без подготовки, — продолжил он так, будто нас не существовало. — Устроили базар и получили кучу очков.

Рыжая девушка с первого курса молчала. Третьекурсники тоже.

— Ну, — осторожно начал кто-то, — может это значит что разные пути работают по-разному. Тут все именно так и показывают себя.

— Или, может, это значит, что везение иногда важнее работы, — перебил парень. — Это полностью обесценивает все турниры. Всю нашу учёбу. Все тренировки.

Рен рядом с ним молчал и отвлечённо смотрел на арену, где всё ещё происходило другое выступление.

Мы тоже молчали. Даже Второй, хотя видно было кулаки у него сжимались и краснели.

Разговор вокруг продолжался — уже сам по себе, без нас. Рыжая девушка что-то говорила про методики, про правила. Кто-то с третьего курса не соглашался. Кто-то соглашался. Кто-то рассказывал другие примеры. После пришла очередь как раз команды Рена. Кстати, они выступили и впрямь хорошо. Не идеально — идеальных сегодня вообще не существовало, но близко. Они почти не спорили. Говорили коротко, по делу. Хорошо координировались. Один проверял, второй перепроверял, третий держал общую картину. Смотрелось это… неприятно.

Потому что работало.Никакого хаоса. Никаких криков. Никто никого не обвинял. Никто не терял части лица или собственное достоинство.

— Фу, — сказал Второй, когда они получили результат. — Ненавижу организованных людей.

— Завидуешь, — спокойно заметил Первый.

— Не завидую! Просто… бесит.

— Завидуешь, — повторил Первый.

Второй нервно подёргал ногой и отвернулся. Третий сидел особенно мрачный.

— Их подход статистически устойчивее, — сказал он наконец так, будто лично этим оскорблён. — Если сравнивать вероятность прохождения нескольких последовательных испытаний…

— Третий, — перебил Пятый осторожно, — ты сейчас опять скажешь, что нам всем надо стать нормальными?

— Да.

— Не получится. Причём у тебя же первого не получится.

Третий никак это не прокомментировал. Четвёртый зевнул.

— Да ладно вам. У нас же свой стиль…

Я слушал их вполуха. Потому что мысли снова уползали к Орвину Касу. Не складывалось. Весь этот день не складывался с самого утра. Из-за него. Но зачем? Зачем?

Если бы он реально хотел нашего поражения — он бы не «случайно задержал». Он бы подкинул неверную информацию. Посеял конфликт. Подтолкнул к ошибочному решению. Сделал бы так, чтобы мы сами всё разрушили и ещё поблагодарили. Или ещё чего интересного придумал.

А тут… Нет. Он чего-то добивался. Вопрос — чего именно. Вообще с момента, как он хотел стереть Четвёртого, хотел, чтобы мы друг друга переубивали. А потом вдруг резко сменил курс. Перевёл нас сюда. К другим магам. На испытания. Будто решил, что мы должны стать сильнее.

Но зачем?

Я достал интерфейс.

Контакты. Вера.

Ты случайно не знаешь, зачем Орвин Кас сегодня пришёл к нам лично?

Ответ пришёл неожиданно быстро. Да и в целом — неожиданный.

[Входящее сообщение — ВЕРА]

ты живой?

Настолько она опасалась его. Интересно. Я помедлил.

Не беспокойся, всё хорошо, если не считать, что меня временно лишили рта сегодня.

Пару минут, потом:

[Входящее сообщение — ВЕРА]

Иногда мне кажется, что ваша группа — социальный эксперимент.

Я невольно усмехнулся и прочитал следующее сообщение:

[Входящее сообщение — ВЕРА]

Если говорить про Каса — у меня на него почти ничего нет. Это раздражает. Но одно знаю точно, что каждое его действие стоит очень дорого. Он не тратит слова зря. И не тратит визиты зря.

Я поднял голову и оглядел трибуны. Посмотрел в сторону центральных балконов. Каса там не было. И наблюдателей тоже. Где они? Я был так занят нашим контуром и этими играми, что не вглядывался в ту сторону. Уже второй день. Там должна была быть Анна. Анна, остерегающаяся проблем. Смотрящая на нас. Что-то знающая. Наверняка что-то знающая и способная подсветить ситуацию с другого угла.

Я принялся сканировать взглядом балкончики. Это было не так просто, потому что некоторая её часть была прикрыта специальной светоотражающей материей. Анны там не было видно. И где она? Неужели её всё-таки прищучили, и она отстранена? Или она скрылась где-то в другом месте специально, чтобы быть незаметной?

Мой взгляд случайно зацепился за академическую группу, севшую в уголке. Уйти они не могли, поэтому просто сели, как можно дальше ото всех. Понурые и униженные. Вокруг шумели трибуны. А они сидели в этом пузыре тишины — как будто всё что происходило рядом их не касалось.

Энжел сидела чуть сгорбившись, длинные белые волосы закрывали её лицо, не давая разглядеть её эмоции. Руки на коленях и пальцы двигались — перебирая что-то. Что-то маленькое. Я не мог разглядеть что — слишком далеко, но вдруг в этот самый момент, когда я пытался разглядеть вещицу, меня резко кольнуло в области сердца. Я сильно дернулся, схватился за грудь и сложился пополам.

— Ты чего, Семёрочка? — удивился рядом сидящий Четвёртый, кладя мне руку на спину и нагибаясь ко мне.

— Я? Я… Да ничего, ничего… — я медленно разогнулся, потёр мышцу, покрутил плечами, как бы разминая неприятное чувство, отталкивая его от себя. Вроде прошло. Всё нормально. — Это после испытания.

Четвёртый почему-то не сильно поверил мне, но больше расспрашивать не стал, прихлопнул меня легонько по лопатке и вернулся к просмотру турнира.

АРХ: < /start

физиологическая аномалия

локализация: грудная клетка

характер: кратковременный резонанс

угроза: не определена

рекомендация:

желательно перестать игнорировать подозрительные вещи

дополнительный комментарий:

да, это относится к половине вашей жизни /end >

Я решил это хамство проигнорировать. Интерфейс мигнул ещё раз.

[Внимание]

[Обнаружен кратковременный отклик]

[Источник: внешний]

[Связь: нестабильна]

[Статус: потерян]

Вот это уже было не так смешно.

Колючка в сердце успела полностью исчезнуть, будто её никогда и не было. Ни боли, ни давления — только неприятное ощущение, словно внутри что-то на секунду дёрнули и отпустили.

Я снова посмотрел в сторону академической группы.

Сомнений почти не осталось — дело было в Энжел. Точнее, в том, что она держала. В тот момент, когда я пытался разглядеть вещицу, меня кольнуло в груди. Слишком уж вовремя.

И Энжел знала. Потому что сейчас смотрела прямо на меня. Лицо её было таким тревожным, что становилось не по себе. Энжел быстро отвела взгляд, и снова мельком глянула. Как человек, который очень хочет что-то сказать, но понимает — нельзя.

АРХ: < /start

предварительный анализ

субъект: Энжел

вероятность проблемы: повышенная

вероятность того, что проблема опять коснётся вас:

неприятно высокая

дополнительное замечание:

поздравляем

в вашей жизни вновь появляется загадочная женщина с плохими новостями

Рекомендация: остерегайтесь женщин /end >

— Да иди ты, — пробормотал я себе под нос.

Глава 15. Турнир. Кандалы

Конечно, третий — завершающий — день турнира просто обязан был оказаться эпичным. Иначе магические академии, кажется, вообще не работают. Ох уж эти учебные заведения с хронической тягой к драме. Не соскучишься.

На этот раз мы не опоздали, пришли даже раньше, сидели трепались и опять спорили. Вспыхнувшее табло над ареной нас отвлекло — вспыхнуло новым объявлением. Разговоры вокруг начали затихать. Сотни глаз уставились на светящиеся символы.

[Испытание 3 — день 3]

[Тип: переменный контур]

[Условие: временное расформирование исходных команд]

[Новые группы: случайный порядок]

[Очки: начисляются исходной команде пропорционально вкладу участника]

[Роли: скрытые]

[Подробности: при старте]

Некоторое время никто из нас ничего не говорил.

Потому что иногда мозгу нужно секунд десять. Сначала — прочитать. Потом — понять. А уже потом внутренне, очень вежливо и почти без паники, спросить: Простите… а это вообще законно?

— Я не понял, — наконец сказал Второй. — То есть нас пытались объединить, чтобы потом что… разъединить?

— Это какое-то издевательство, — согласился Пятый. — Мы только начали друг к другу привыкать. В чём логика?

— Я уже давно понял, что логика здесь не котируется, — сухо заметил Третий.

Первый прищурившись смотрел на табло.

— Я в первой группе, — сказал он. — Там лидер Серебряного контура и трое незнакомых.

Голос был очень спокойным, но я уже достаточно знал Первого, чтобы замечать некоторые перемены в его мимике и осанке. Ему это не нравилось. Сильно. Потому что Первый, как бы ни ворчал, уже привык быть Первым именно у нас. А теперь у него забирали систему, которую он успел выстроить.

Я тоже посмотрел на табло и наконец открыл интерфейс на полную — не быстрый пинг как обычно, а полное сканирование зала.

Честно говоря, я не делал этого раньше, потому что не видел особого смысла — у меня и так голова была забита и изучать другие команды глубоко не казалось таким уж важным. А что? Это всего лишь магические псевдошкольные соревнования, а не Проверка. Сейчас обстоятельства меня обязали всё-таки поднять этот вопрос серьёзно.

[Полное сканирование — все команды]

[Начато]

Пока данные загружались, я начал зачитывать вслух, что вижу на табло.

Группа первая. Первый, Аору из Серебряного контура, Вейна из Серебряного контура, один из Клана Тариш, это те “горчичные”.

— Нормальный у тебя состав, Первый, — заметил Пятый. — Удачи!

— Не нужна, — донеслось гордое в ответ.

Группа вторая. Второй, Дэвис из Форжа, Дара из Форжа, один из Отряда Борра, тех спортивных типов, на которых я вообще не обращал внимания.

— Дэвис — это случайно не тот, который на нас наехал? — спросил Второй.

— Да. Из команды твоего огненного собрата Рена.

Второй недовольно скривился, начал жевать внутреннюю сторону своих щёк и потирать руки.

Группа третья. Третий, Тея из Клана Тариш, ещё двое из Клана Тариш, один из Серебряного.

— Не много ли этих Тариш на один квадратный метр?

— Я не против, — сказал Третий. — Они хорошие игроки с высоким баллом.

Ну кто о чём, а Третий о превосходстве. Я бы не удивился, если бы он добавил в конце: “Если хочешь быть сильнее, надо играть с более сильным противником”.

— Тея — старшая сестра из клана, — сказал я. — Они все родственники. Имей в виду.

— Мне не нужны твои подсказки, Семёрка, — фыркнул Третий.

Я пожал плечами, мол, как знаешь. Дальше была на разбор группа четвёртая. В ней оказался я собственной персоной, Рен, Энжел, Ладек из Форжа, Мира из академической группы.

— Энжел, — сказал Пятый. — Это же та с белыми волосами, которая к тебе неровно дышит? Ну и везёт же тебе, Седьмой!

Я лишь вздохнул. Если бы не вчерашний момент, когда меня кольнула в сердце какая-то магическая дрянь, я бы, может, и согласился, что мне феноменально повезло оказаться с этой девушкой в одной группе, но сейчас я уже не был уверен, что это может привести меня к чему-то хорошему.

Группа пятая. Четвёртый, Сэрин из Железного круга, Мэт из Собирателей, Лисс из Собирателей, Ксана из Отряда Борра.

— Лисс и Мэт из Собирателей, — сказал я. — Это специально собранная группа профессора Пиливерди. Он набирал туда не по типу магии, а по принципу нестандартности контрактов. Способности у них совершенно разные, зато каждого учили работать с тем, к чему обычных студентов стараются даже близко не подпускать. С фантомными созданиями, например.

Четвёртый оживился.

— О, как здорово!

Видимо, вспомнил своё взаимодействие с фантомом на уроке Константина.

Группа шестая. Пятый, Киран, двое из академической группы.

— Киран, — повторил Пятый. — Хотя бы кто-то знакомый.

— Но вы будете в отдельности от Шестого, — напомнил я.

Пятый на секунду замолчал. Потом сморщился, будто принял неприятное лекарство.

Группа седьмая. Шестой, двое из Железного круга, один из Форжа.

Шестой не сказал ничего. И хоть на вид он был, как всегда, беспристрастен, что-то в его взгляде всё-таки выдавало расстроенные чувства.

[Полное сканирование завершено]

[Зафиксировано: 8 команд, 7 новых групп]

[Первый прецедент переменного контура

за историю еженедельного турнира]

[Примечание: реакция участников — нестандартная]

[Уровень тревоги в зале: значительно выше нормы]

— Первый прецедент за историю турнира, — сказал я вслух.

— Что? — спросил Второй.

— Такого раньше не было. Никогда.

Это объясняло гул, который постепенно нарастал по трибунам. Не просто удивление — настоящее беспокойство. Я оглянулся. Другие команды тоже читали табло — кто-то спорил, кто-то молчал, кто-то смотрел на своих с таким видом, с каким смотрят, когда не знают когда увидят их снова. Впрочем кто-то был очень даже спокоен — это из тех, кому повезло быть в группе со своим сотоварищем.

Клан Тариш — загадочные “горчичники” — стоял плотной группой и явно не собирался реагировать на происходящее иначе, чем молчанием. В Форже — команде Рена — что-то быстро и деловито обсуждалось всей командой без малейшего перекоса. Собиратели выглядели растерянными больше всех — Лисс смотрела куда-то в сторону где никого не было, Мэт стоял чуть отдельно и чертил носком ботинка по полу.

— Это специально, — вдруг сказал Первый.

Все наши посмотрели на него.

— Они проверяли нас два дня как команды. Сейчас проверяют каждого отдельно. — Он помолчал. — Это логично.

— Не соглашусь, — не согласился Третий.

Хотя в идеале, конечно, было бы неплохо что-то распланировать и продумать, никто больше ничего не сказал и не предложил.

***

Администратор спустился с балкончика не один. За ним шли четверо организаторов и трое преподавателей, судя по одежде и огонькам кланов. Они выстроились в центре арены ровным треугольником. Очень официальные и серьёзные.

Раздался магический гонг и зал утих.

— Участники турнира, — начал администратор без особых усилий, но звук его голоса громко и чётко наполнил весь зал. — Прошу выйти на арену в составе новых групп. Начиная с группы один.

Первый встал, кинул на нас взгляд, почему-то даже сочувственный, и твёрдым шагом пошёл вниз. Аору уже тоже выходил навстречу от своего сектора — спокойный, без спешки. Волосы у него были длинные, светлые, заплетены в мелкие косички, как у викинга, и взгляд такой же острый и уверенный. Ещё бы — двое из его команды шли за ним. Чего бы ему переживать? Да и “горчичник” из Клана Тариш — тоже не особо выглядел беспокойным. Его сиблинги все аккуратно коснулись его локтя, когда он выходил. И я так понял — это скорее было чем-то ритуальным, нежели ободряющим.

Группа сошлась в центре арены — пятеро незнакомых людей которые будут работать вместе.

Первый встал чуть впереди. Аору рядом. Они посмотрели друг на друга почти зеркально. Два лидера — сразу было ясно. И сразу было ясно — так не может быть. Кому-то придётся подвинуться.

Администратор приблизился к ним, отдёрнул рукав, показывая руку, изрисованную тёмными символами. Без особых прилюдий, что было в его стиле — взмахнул этой самой рукой, словно рассыпая им на головы невидимую пыльцу. Члены новой группы невольно дрогнули — все до единого, — схватились за собственные запястья.

Мы все вытянули головы — желая рассмотреть получше, что же там такое. На трибунах прошла волна любопытного перешёптывания. Что там? Что там?

Наконец немного стало видно — светящиеся полосы на запястьях участниках. Тонкие, как ленточки. Если потрогать, даже потереть — не исчезают, не меркнут.

— Аору Медиваль, — сказал администратор. — Отойдите от группы на пятнадцать шагов.

Аору сделал небольшую осмотрительную паузу, затем послушался пошёл прочь.

На шестом — чуть нахмурился, замедлился. На десятом — остановился на секунду. На двенадцатом — поморщился, полоса вспыхнула ярче. На пятнадцатом — резко развернулся.

— Жжёт и тянет назад.

По трибунам прошёл гул. Как так? Как это?

Я открыл интерфейс.

[Связка группы]

[Тип: магическая привязка]

[Радиус без последствий: до 5 шагов]

[6-11 шагов: дискомфорт, тянет назад]

[12-15 шагов: жжение]

[16-20 шагов: нарастающая боль]

[Свыше 20 шагов: потеря сознания]

[Восстановление: автоматическое при возврате в радиус]

[Примечание: привязка активна

до завершения испытания или выбывания участника]

АРХ: < /start

оценка ситуации: магическая система принудительного командообразования

метод: травматический

эффективность: к сожалению, высокая

наблюдение: не получится отойти и поплакать в гордом одиночестве

/end >

— Это магические кандалы, чтобы никто никуда не делся, — сказал я. — Не очень-то гуманно. Свыше тридцати шагов — теряешь сознание.

Пятый не весело присвистнул.

— Нас что, буквально привяжут к незнакомым людям? — сказал Второй.

— Похоже на то.

— Да они издеваются…

Администратор между тем заговорил снова. Голос у него был равнодушный донельзя. Я давно определил, что этот человек — образец отсутствия каких-либо эмоций в целом. Это было даже жутковато, словно наблюдать за роботом. Да и то, мой Арх был куда человечнее.

— Каждая группа направляется в Падающий лес. Внутри спрятан объект — один на группу. Задача: найти объект и вернуться с ним. Подсказки расположены в лесу — они магические, каждая группа обнаружит их по-своему в зависимости от состава. Группа должна оставаться в пределах связки в течение всего испытания.

— А что за объект? — крикнул кто-то с трибун.

— Это должна выяснить группа, — сказал администратор.

— И как долго?

— До тех пор, пока группа не найдёт или не сдастся.

Гул стал громче. Все негодовали больше, чем предвкушали.

— Падающий лес, — сказал Третий. — Я читал про него… Оно довольно специфическое и нестабильное.

— Четвёрка, слышишь? Ты там должен быть как дома, — заметил Второй.

— Я и так дома, — с мягкой улыбкой ответил Четвёртый.

— И не говори, в этом бардаке…

Я вспомнил вчерашние слова Константина. Нашёл его глазами. Он сидел на прежнем месте и лицо у него было ещё более пугающее, чем обычно. Ему это испытание совершенно не нравилось.

***

Группы выходили на арену одна за другой.

Администратор накладывал связку — и на каждом новом комплекте запястий появлялись полосы своего цвета. Серебристые у первой группы. Синие у второй. Зелёные у третьей.

Я смотрел на это и думал про пятнадцать шагов.

Пятнадцать шагов — это примерно десять-двенадцать метров. Немного. С людьми которых знаешь — терпимо. С незнакомыми — такое себе.

Пришла очередь пятой группы. Сэрин шла первой — прямо, быстро, с тем видом который бывает у людей привыкших к турнирам. Мэт плёлся сзади, смотрел в пол. Лисс шла чуть сбоку и смотрела куда-то в пространство между людьми — туда где никого не было.

Ксана из Отряда Борра — крупная девушка, похожая на амазонку, встала впереди, как лидер, и сразу посмотрела на Четвёртого. Он ей заулыбался и что-то сказал. Она округлила глаза от неожиданности, но ничего не ответила.

Им наложили связку — оранжевую. Четвёртый с видом лёгкого любопытства рассматривал полосу на запястье. Тёр её пальцем. Слюнявил и снова тёр. Тщетно.

Потом пришла моя очередь.

— Группа четыре, — объявил администратор.

Я встал. Посмотрел на оставшихся — Второго, Третьего, Пятого, Шестого.

Никто ничего не говорил.

— Увидимся, — сказал я.

— Не облажайся, — сказал Второй.

— Ты тоже.

Он кивнул. Это был наш способ пожелать удачи.

Я пошёл вниз.

***

Ступени почему-то казались длиннее обычного. Или это просто было то странное чувство, когда вроде бы понимаешь — ничего страшного не происходит, обычное испытание, турнир, люди вокруг, преподаватели, магические леса, всё как всегда… а внутри всё равно неприятно ёкает. Потому что впервые за долгое время нас реально разделяли. И это было неприятно. Странно, но это правда. Не «разошлись по углам и поругались». Не «каждый делает своё». А именно — отсоединение.

Пусть временно. Пусть на пару часов. Или на день. Но всё равно. И это раздражало сильнее, чем хотелось признавать.

АРХ: < /start

зафиксировано: неожиданная эмоциональная реакция

предварительная диагностика: вам нравятся другие резервные участники Контура

уточнение: к сожалению

вопрос о взаимности открыт

/end >

Я опять мысленно послал интерфейс куда подальше. Хотя надо отдать ему должное — его циничное замечание помогло мне собраться и дойти до новой группы с достойным, а не растерянным видом.

Рыжий Рен стоял чуть в стороне — одна рука в кармане, спина прямая, лицо расслабленное, будто он уже проходил испытание трижды. Рядом с ним стоял высокий рыжий парень — Ладек, кажется. Из Форжа. Коротко стриженный, широкоплечий, румяный, с таким выражением лица, будто ему заранее сообщили плохие новости, но он пока ещё надеялся, что произошла ошибка.

Мира — девушка из академической группы — выглядела тоже спокойной. У неё было круглое лицо, карешка чёрных волос и цепкий, внимательный взгляд.

Ну и Энжел.

Она стояла чуть поодаль от остальных. Белые волосы волосок к волоску, форма идеально выглажена — будто вчерашнего провала вообще не существовало. В руках у неё на этот раз ничего не наблюдалось. И я немного попялился на неё пытаясь усмотреть какие-нибудь аксессуары — кольца, серёжки, медальон, брошку, да что угодно, что могло сойти за ту вещицу, которая меня вчера кольнула на расстоянии.

Энжел заметила мой пристальный взгляд.

— Какие-то проблемы? — неожиданно грубо сказала она.

Я поразился. И как в этом существе ангельского вида мог скрываться самый настоящий гопник?

Рен, услышав это, повернул голову и одарил меня жалостливым взглядом. Я почему-то подумал, что он не плохой парень, но он не такой уж и простой, как может показаться на первый взгляд. Всё же именно он лидер своей команды, а не грозный и прямой, как палка Девис.

Словно услышав мои мысли, он вдруг сказал:

— Если что, я считаю, что вы неплохо выступили вчера.

Я удивлённо приподнял бровь.

— Эм... Спасибо.

Он слегка помедлил.

— Но я тоже считаю ваш метод ужасным.

— Да мы тоже.

Ладек неожиданно усмехнулся, но разговор не успел продолжиться, потому что администратор приблизился к нам.

— Группа четыре, — произнёс он своим мертвецки спокойным голосом. — Ближе.

Мы без особого желания сдвинулись в кучку.

Он снова отдёрнул рукав, и я увидел, что символы не нарисованы и даже не вытатуированы, они вышрамированы, и при ближайшем рассмотрении будто двигаются, как маленькие змейки под кожей. Энжел вздрогнула, и я автоматически придержал её, положив ладонь на лопатку, но тут же убрал.

Администратор “посыпал” нас, и мы почувствовали это. Мда уж. Бывало и получше.

Ощущение было не то чтобы болезненное, скорее мерзкое. Как будто внутри тебя на мгновение натянули невидимую нить. Где-то под рёбрами что-то дёрнулось, позвоночник словно прошило слабым электричеством.

Я резко втянул воздух. Рядом Ладек выругался. Мира поморщилась. Рен дёрнул плечом.

Энжел почему-то сделала маленький шаг ближе ко мне. Совсем маленький. Почти незаметный. Такой, который легко списать на случайность — если очень хочется соврать самому себе.

На запястьях у нас загорелись тонкие полоски. Тёмно-синие.

АРХ: < /start

обнаружена магическая связка

предварительный вывод: вас официально привязали к людям с которыми вы даже не ссорились как следует

непрофессионально

/end >