Я - Ректор! 2

Глава 1

С кровати я слетел ошалело пуча глаза и держась за бешено колотящееся сердце. Сглотнув, обвёл взглядом такие родные стены тайной комнаты, выдохнул:

— Твою ж мать…

Почувствовав лёгкое жжение в груди, вздёрнул рубаху и успел увидеть, как на ней медленно гаснет золотистый рисунок, словно впитывающийся в кожу, пока, наконец, от него не осталось и следа.

— Всё-таки не сон, — резюмировал я, опуская ткань и приваливаясь к кровати, так и оставшись на полу, — угораздило же.

Ещё раз прокрутил в голове воспоминания. Коридор, дверь, двуглавый феникс, зал с непонятными пиктограммами, и сфера в центре, с отпечатком ладони к которому я и приложил свою пятерню.

Это из того, что помнил чётко. А вот дальше всё было словно смазано, лишь горели перед внутренним взором строчки, сами собой складывавшиеся в слова. Не знаю, видел ли их вживую или это была какая-то трансляция прямо в мозг, но я мог их прочесть и это радовало.

«Кандидат три тысячи семьдесят восемь». — Это, видимо, был я. Интересно, что артефакт ведёт учёт, и цифра не такая уж и большая, если принять во внимание всю бывшую Империю и её почти двухтысячелетнюю историю. Видимо заковыка именно в том, что кандидатом может стать только верный, которому откроется путь. То что мою одержимость Вархаммером артефакт принял за верность их местному императору, было забавно. Но ещё раз подтверждает, что это не живое сознание, а некий искусственный интеллект, со своими ограничениями, который не учитывает вероятность появления попаданца совсем с другим Императором в голове. Повезло. Наверное.

Но за первой надписью появилась вторая:

«Кандидат не соответствует установленным требованиям».

И это тоже было понятно, как ни крути, а маг из меня пока аховый. Если бы не поддержка самого источника, я бы так и бегал с парой выученных заклинаний на побегушках у всяких проректорш.

Честно сказать, на этом моменте я подумал, что тут меня обратно и отправят, вроде как не прошел проверку, но нет, третья надпись слегка обнадёжила:

«Для принятия решения требуется подключение регионального координатора».

С минуту ничего не происходило, но затем появилась ещё одна строка:

«Региональный координатор недоступен, запрос переведён на координатора внутреннего круга».

Затем снова тишина и опять:

«Координатор внутреннего круга недоступен, запрос переведён на верховного координатора».

Судя по надписи, верховный координатор был вершиной списка, но оказалось, что и его нет на месте.

«Верховный координатор недоступен…»

Надпись начала мигать, всё быстрее, заставив меня заволноваться, но, внезапно, тоже пропала и я увидел последнее, что запомнил, перед тем как вновь очутиться в своей кровати:

«До подтверждения статуса кандидата, выдан временный доступ первого уровня. Следующая проверка соответствия требованиям по истечении трёх месяцев…»

Видимо символ на груди, который я успел зацепить взглядом и был тем самым временным доступом первого уровня.

Кстати говоря, думалось мне, что надписи эти формировал мой собственный мозг, беря понятия из моей собственной памяти выходца из другого мира, видимо, наиболее полно отражающие суть. Тот же координатор. Местные в речи такое понятие не употребляли. слишком веяло от него технологичным, а не магическим миром.

Вопросов была масса и куда подевались эти координаторы и почему нет других кандидатов кроме меня. Хотя, если принять за аксиому, что все действующие координаторы куда-то почти одновременно делись, а временный доступ выдается временно и, возможно, разово, то не мудрено.

Вот я знаю, что не соответствую установленым требованиям, но гадский источник ведь не сообщил, каким именно требованиям. И как мне начать соответствовать тому, чего не знаю? Может там требуется знание придворного этикета или айкью сто пятьдесят и выше? А у меня только сто тридцать шесть и то, десять лет назад тестировался.

Тяжело вздохнув, я вновь почесал грудь и тут же замер.

— Вот я идиот, — выдохнул разом, — у меня же есть доступ, наверное этот знак на груди.

Поднявшись на ноги, кашлянул в кулак и уверенным голосом произнёс:

— Источник, покажи требования к кандидату.

Ожидал, если честно, что не сработает, но, внезапно, прямо перед глазами зарябило и, несколько опешив, я увидел, словно в очках дополненной реальности, табличку со своими характеристиками.

В углу скромно светилось: «Кандидат 3078», а по центру висела табличка из нескольких пунктов. Вот только когда я вчитался, что от меня требуется, то всё что смог, это выдать многозначительное:

— Мда…

Ну а что ещё скажешь, если там есть например такая характеристика как «Товарищество». Как хочешь так и понимай. Красным цветом выделена, намекая, что она у меня развита недостаточно. А как её развивать? Соображать на троих? Или друзей заводить?

И ладно это, оно хотя бы приблизительно понятно в какую сторону грести. А как вам «Критичность мышления»? Или «Пассионарность»?

Нет, я вспоминал что-то этакое, это вроде как, способность ради цели идти на самопожертвование. Но как это развивать? И как усиливать критичность мышления?

Но добила меня последняя надпись: «Эмпатия».

Нет, с одной стороны, я прекрасно знаю, что это такое. Но всегда думал или она есть или её нет. А тут её надо повысить как-то. Ситуация.

Теперь мне стало понятно, почему другие кандидаты если и появлялись, то без помощи координаторов пройти по требованиям не могли. Всего три месяца, и такие странные характеристики. Это тебе не: сила, ловкость, выносливость, тут думать надо.

— Убрать требования, — мрачно скомандовал я, наблюдая как табличка пропадает и пошел одеваться.

Нужно было тщательно всё обдумать. Не смотря на полное непонимание что делать и за что хвататься, я не собирался вот так просто отказаться от задуманного. Тем более печёнкой чуял, что если стану координатором, смогу продвинуться вперёд в вопросе усаживания гения на императорский трон. Не просто так, ой не просто, вся эта завязанная на магические источники служба была создана. Особенно если соотнести с местом нахождения источника. Не просто так он под магической академией, тем более такой именитой. Как бы не оказалось, что задача координатора и есть в том, чтобы из гениев создавать Великих магов.

Этакая служба технической поддержки, работающая на благо Империи, чтобы всегда имелись кандидаты на трон. И, судя по всему, в завязавшейся три столетия назад смуте, их и уничтожили в первую очередь. Всех и сразу. Ничем иным я полное их отсутствие объяснить не мог. Как и то, что все разом разучились с гениями работать.

Это, конечно, были только мои теории и догадки, но вполне логичные, на мой взгляд. Кстати говоря, что Фаргис, что Баляйн, вполне могли бы претендовать тоже на кандидатство, но им, по всей видимости, источник такого не предлагал. Или всему виной пресловутая верность? С которой у них какие-то проблемы?

Одев привычную белую мантию, я зашёл в кабинет и тут же позвал райденку:

— Ирайда, зайди.

Спустя минуту та возникла на пороге кабинета, деловито и с некоторой хитрой искринкой в глазах поинтересовавшись:

— Господин ректор, кого будем наказывать сегодня?

Появление тут её райденского братца девушку сильно выбило из колеи, похоже в семье у неё отношения были напряжённые, поэтому пару недель она ходила какая-то пришибленная и молчаливая, что я даже стал забывать о её нечеловеческой природе, и вот, похоже, её, наконец, стало отпускать, вновь в голосе послышались интонации прежней Амезинды.

— Пока никого, — ответил я, — но…

Но договорить не успел, потому что та, вдруг, принюхалась, поведя носом и, перебив меня, спросила:

— Чем это так пахнет?

Вопрос меня, честно сказать, поставил в тупик, потому что никаких запахов я не чувствовал. На всякий случай, понюхал подмышку, но вроде потом не несло. А райденка, меж тем, продолжая водить носом, подошла ближе, опустила голову, чуть не ткнувшись мне в грудь.

— Какой знакомый запах, — пробормотала она, забыв обо всём остальном.

Но тут глаза её расширились и, словно подброшенная пружиной, она взвилась в воздух, вцепившись мёртвой хваткой в потолок, в самом дальнем от меня углу кабинета, после чего, оскалившись, страшно зашипела. Юбка на девушке задралась, оголив ноги почти полностью, но любоваться столь пикантным зрелищем совсем не тянуло. Наоборот, стало как-то не по себе, от такого нетипичного поведения обычно всегда в себе уверенной райденки.

— Ты чего? — оторопело спросил я.

— Враг, враг, — буквально выплюнула она с шипением фразу, — запах врага!

— Какой враг, это же я, ты что. Всё тот же Абдиль Крейцмер.

Я развёл руками, показывая, что ничуть не изменился.

Ираида ещё повисела на потолке, постепенно успокаиваясь, затем осторожно спустилась на пол, поправляя юбку и сделала пару неуверенных шагов ко мне.

— Ты Абдиль, — наконец вынесла она вердикт, просканировав меня магией, — но почему ты теперь пахнешь врагом?

— Врагом для кого? — нахмурившись, уточнил я.

— Для всех райденов, — тут же заявила девушка, — нам с детства давали почувствовать этот запах. Запах ненавистного Ордена Зари.

Опа. Я тут же поставил в памяти зарубку, узнать что это за Орден такой.

— А почему этот Орден стал вашим врагом?

— Потому что убил в нашем мире каждого десятого райдена, — зло прошипела Ираида, — хоть это произошло до моего рождения, но память об этом, до сих пор жива.

— А почему он оказался в вашем мире? — задал я ещё один вопрос, — и он же был отсюда, верно, из этого мира?

— Почему оказался? — райденка задумалась.

Видимо подобный вопрос поднимался не часто, но что-то мне подсказывало, что не просто так этот Орден вломился к райденам, с целью поохотиться и вырезать десять процентов населения.

— Знаешь, — спустя пару минут раздумий, как-то растерянно, ответила Ираида, — нам особо не говорили, почему они вторглись. Хотя, я пару раз слышала разговоры отца с другими князьями, там было что-то про договор, который они исполнили, но с ценой продешевили. Что за Орден надо было запросить в сотню раз больше душ. Странно…

— Что? — тут же уточнил я, жадно впитывая новые подробности.

— Странно что им пахнешь. Нам говорили, что все адепты этого ордена были уничтожены. Это одна из великих побед райденов, которую празднуют вот уже три сотни ваших лет.

И вот тут пазл, что называется, сошелся. Триста лет с момента смуты и распада Империи. Разом пропавшие координаторы, и уничтоженная столица. Орден Зари и координаторы явно одно и тоже лицо. А не предал ли жадный принц их, обманом отправив к райденам, чтобы убрать с пути силу, что могла помешать смене власти? Вот только орден дорого продал свои жизни, а принцу предательство в полной мере аукнулось. О судьбе его я не знал, но догадывался, что тот ненадолго пережил преданных им людей.

Вот что означал знак двуглавого феникса — Орден Зари. Осталось теперь как-то найти сведения о нём и может тогда я узнаю, как качать товарищество с эмпатией и пассионарностью.

Глава 2

— Здравствуй Эмни, — произнёс я, разглядывая стоявшую передо мной, в кабинете, девушку.

Улыбнулся, предложил:

— Присаживайся.

Показал на стоявшую на столе чашу с сладостями:

— Угощайся.

Та настороженно, поджав губы, огляделась, затем подошла, опускаясь на краешек стула, мельком взглянула в чашу и отрицательно качнула головой, сообщив чуть хриплым голосом:

— Спасибо, мессир ректор, но я не голодна.

— Так и это не еда, но как хочешь.

Я сам, взял оттуда дольку чего-то с лимонным вкусом, закинул в рот и видимым удовольствием прожевал.

Это была наша первая встреча вживую, когда я не в костюме супергероя, а в ректорской мантии и студентка меня, конечно, не узнала.

— Как ты думаешь, почему я тебя вызвал?

— Из-за райдена? — насупившись, предположила она.

«И из-за него тоже», — подумал я, но вслух говорить не стал, только согласно кивнул, продолжая наблюдать за реакцией девушки.

Мне понравилось, что она не бросилась оправдываться, лишь помрачнела сильнее, вполне понимая, что за такое по головке не гладят.

— Знаешь, — задумчиво произнёс я, чуть наклонив голову набок, разглядывая Эмни, — я тоже когда-то был студентом. Не в этой академии, но, уверяю тебя, никакой особой разницы между ними нет. И меня тоже пытались прогнуть под себя студенты старших курсов. Как и тебя. Конфликт же с этого начался?

— Нет, — буркнула та, — просто сучкам кичащимся своей родословной захотелось указать место безродной простолюдинке.

— И тебя это обидело?

— Нет, — фыркнула девушка, всем своим видом показывая, насколько моё предположение не соответствует действительности, — только разозлило. Терпеть не могу таких. Как будто от того, что они родились в семье магов, они будут лучше колдовать.

— Ну, — неторопливо произнёс я, — отчасти так и есть. Когда несколько поколений магов в одной семье, это накапливает определённый опыт управления магией. Семейные рецепты, модифицированные по особенности дара заклинателя. А у тех родов, чьи поколения насчитывают десяток и больше, есть и свои особые родовые заклинания, зачастую сильно отличающиеся от стандартных, которым сложнее противостоять.

— Ерунда, — снова фыркнула Эмни, — никакие заклинания не заменят собственную магическую силу. Видела я как мои однокурсница колдуют. Еле-еле простой огнешар размером с сливу могут создать.

— А ты?

— А я могу с полметра, — она, явно с гордостью, расставила руки, показывая какой большой может.

«А я никак не могу», — с толикой зависти подумал я.

Потом что после щитового заклинания мы с Ираидой разучили лечебное, а к первому боевому только подступались. И это будет не огнешар, именно в силу своего распространения, а нечто более редкое, но неплохо ложащееся на мою предрасположенность к иллюзиям, — Фантазмы. Это, кстати, райденская фишка, так скажем. У них расовая предрасположенность именно к магии ментала и иллюзий, а фантазмы это иллюзорные образы, однако, наносящие противнику психический урон. У людей подобное не распространено, потому что стихийные заклинания бьют мощнее и иллюзии никто как боевое направление не рассматривает, но в моём случае в этом был резон.

— Мессир ректор, — вырвал голос студентки меня из раздумий.

— Ах да, — я вновь улыбнулся, оперев подбородок на оставленные домиком руки, — ты тоже права, личная магическая сила это, конечно, важная характеристика любого мага. И у тебя, несомненно, с этим всё хорошо.

— Только, почему-то, меня, а не их в слабосилки записали, — пробурчала Эмни, вновь посмурнев.

— Так бывает, — вспомнив махинации Баляйн с определителем, тут же произнёс я, — редкий сбой. Может перегрелся, или слишком много использований за короткое время. Да и чтобы по всем направлениям одни единицы, на моей памяти такое впервые. Я тоже сразу подумал, то тут какая-то ошибка. Но, каюсь, тогда не придал ей большого значения. Но позже мы обязательно тебя переаттестуем и определим настоящий потенциал. Не переживай.

— Да я не… — она запнулась, а затем с некоторым подозрением спросила, — мессир ректор, а к чему этот разговор? Вы, разве меня вызвали не затем, чтобы наказать?

— Наказать? — дёрнул я бровями, — вовсе нет. Никогда не терпел вот этого меряния родами и длиной родословной. Скажу по секрету, я и сам первый маг в своей семье. Поэтому вполне тебя понимаю и твоё желание проучить этих старшекурсниц. Да, с ними я уже тоже побеседовал и думаю больше они к тебе приставать не станут.

— Правда? — Эмни, от удивления, даже чуть приоткрыла рот.

— Правда, — кивнул я, — впрочем, не могу гарантировать, что кто-то ещё не попытается испытать тебя на прочность. Поэтому всего одна просьба, в следующий раз, для демонстрации силы выбирать что-то менее разрушительное, чем высший райден.

— Я постараюсь, — несколько растерянно произнесла та, а я тут же добавил:

— Эмни, я здесь не только для того, чтобы говорить красивые речи, я в академии, чтобы жизнь и быт студентов становился лучше. Скажи честно, помимо конфликта с этими девочками, у тебя есть ещё какие-то проблемы?

— Э-э, нет, мессер ректор.

— Подумай, я многим могу помочь. У тебя же нет поддержки семьи, как у других студентов, нет связей и знакомств. Того кто может просто подсказать.

Я говорил проникновенно, а затем, старая передать чувство заботы, потянулся вперёд, касаясь её руки своей.

— Эй, — как ужаленная подскочила та, с нотками возмущения произнесла, — мессир ректор, вы чего? Или думаете, если у меня никого нет, то меня легко получится в постель затащить?!

Она резко покраснела как помидор, зло сверкнув глазами, а затем, я увидел, как вокруг неё начинает закручиваться магическая энергия.

— Слышала я, краем уха, про вас, что вы до баб охочи! — с проснувшейся злостью, прошипела она, а волосы, словно змеи медузы Горгоны от разливающейся в воздухе маны, принялись подниматься и опасно шевелиться.

— Успокойся! — рявкнул я, немедленно теряя всякую проникновенность.

Поспешно потянулся к магическому источнику. Почувствовал, как ману заполнившую кабинет начинает тут же всасывать куда-то, разрушая начавшее формироваться в руках девушки плетение.

— Вы хотели применить против меня магию в моём собственном кабинете, мисс Райган? — задал я риторический вопрос.

Поморщившись, уже без улыбки взглянул на застывшую с слегка удивлённым (снова) лицом студентку и буркнул:

— Вот чему вам точно нужно поучиться, это контролю. С завтрашнего дня факультативно будете заниматься с маэстро Ландринном, цветочки выращивать там всякие, поливать, удобрять…

— Я ненавижу цветочки!

— Отлично, будет вам урок. А теперь можете быть свободны.

Стоило ей уйти, как я вновь вызвал меню требований и придирчиво взглянул на эмпатию с пассионарностью. Но нет, менее красными те не стали и, со вздохом, я табличку убрал.

Попытка прокачки этих параметров провалилась, да ещё и Эмни непойми что обо мне возомнила. Похоже, прошлая репутация этого тела будет ещё долго меня преследовать. Хотя может это потому, что я косплеил доброго дедушку, выглядя лет на тридцать всего? Рано, рано я от образа старого Крейцмера избавился. Но кто же знал?

В библиотеке я, понятно, ничего по кандидатам в Орден Зари не нашел. Да и само упоминание обнаружилось лишь в книгах каким-то чудом переживших смуту и развал Империи и дошедших до наших дней в сравнительно целом виде. Кстати говоря, не в последнюю очередь, потому, что были не каким-то научным трудом, а, страшно сказать, любовным романом. Ну это я так, политкорректно, фактически это было похоже на какую-то ретро эротику выпускаемую методом самиздата. И лежала она в таком дальнем углу, что без Лизы я бы ни в жисть её не нашел.

Всё-таки, девушка тут нашла своё призвание, ничего не скажу. Кажется она знала каждую из библиотечных книг наизусть, ну или как минимум, их содержание. И стоило мне осторожно упомянуть название ордена, как она тут же вспомнила, где его встречала.

Правда, девушка не сразу решилась мне книгу отдать, как-то неожиданно покраснев и замявшись. Пришлось подтвердить, что мне очень надо и тогда искомое издание, пусть и с заминкой, было мне передано.

Простая обложка с явно вручную выведенным на ней названием «Запретный рассвет» немедленно вызвала у меня ассоциации с Орденом, ведь заря и рассвет, это определённо близкие понятия, а в сочетании с словом «запретный» она и вовсе дарила надежду на раскрытие каких-то тайн этой организации. Но пролистав с десяток страниц, единственной раскрытой мною тайной стало, что в старой Империи тоже, оказывается, был секс.

И всю книгу, главную героиню в разных местах и в разных позах сношал как раз член Ордена Зари. Описанный как статный красавец с мускулистым торсом и сильными руками. Внешне холодный и отстранённый, но в постели с героиней дающий волю своему внутреннему пламени. В общем, классический женский любовный роман. Мда…

Правда, сам процесс там был описан аллегорично, видимо чтобы авторшу не упекли в тюрьму за жёсткое порно, поэтому там вовсю присутствовали всякие сладкие персики которые он жадно надкусывал и стебли бамбука, которые героиня любила крепко сжимать.

Мне хватило десятка три страниц из более чем двухста, чтобы понять, что художественная ценность произведения равна нулю. И упоминание Ордена Зари тут чисто косметическое. Видимо тоже какой-то тайный фетиш авторши.

И всё. Больше эта организация нигде не упоминалась. Складывалось впечатление, что упоминание о ней, за три века было тщательно вымарано. Впрочем, возможно частные коллекции книг, в тех же старинных магических родах могли мне помочь. Вот только ни с кем из их представителей я не был знаком, кроме как шапочно. Разве что… Тут я вспомнил про Анию. Дочка великого магистра и моя любовница тире невеста. Если я правильно помнил, род Аберлоф был одним из пятнадцати древнейших семей королевства.

«Напроситься к ним на ужин? — подумал я, — Ания против не будет, а Дорт, авось, любимую дочь под ручку со мной, с порога не прогонит. Там и пошарюсь у них в библиотеке».

Но помимо поиска информации, надо было уже пробовать какие-то варианты, потому что время идёт и его не так много, вот я и решил попробовать прокачать эмпатию и пассионарность в меру своего разумения. Не вышло.

— Нда… — вздохнул я, буравя дверь кабинета недовольным взглядом, — пойти попробовать, что-ли, товарищество с критическим мышлением качнуть?

***

Вечерело. Смеркалось, как сказал бы Задорнов. Выйдя из ректората, я прошел к центральной площади академии орлиным взглядом окидывая окрестности. Отчего студенты-первокурсники поблизости, расположившиеся на небольшом уклоне, с учебниками на коленях, сразу постарались сделаться незаметней и бочком бочком стали от меня отодвигаться.

— К урокам готовитесь?! — грозно вопросил я их.

Те истово закивали болванчиками в ответ и я милостиво кивнул:

— Молодцы, ученье свет, а неученье — тьма. Не будете учится, одна дорожка вам будет — в тёмные маги. А с тёмными магами у нас какой разговор?

Под моим взглядом первокурсники слегка побледнели, а затем один из них дрожащим голосом ответил:

— О том что тьма это плохо?

— Да нет же, — упёр я руки в бока, — короткий у нас с с ними разговор. Огненным шаром в морду и вся недолга.

— Так, — подошел я ближе, вовремя вспомнив про необходимость прокачки, — а что вы там учите?

— Это по истории магии. Разделение дара, три ветви магических знаний, второй конклав по единой системе образования. — протараторила единственная среди парней девушка.

Все они были в синих мантиях с факультета Баляйн, отметил я мимоходом. Постарался выдать наиболее естественную улыбку и предложил:

— А давайте я вам помогу?

— Вы?! — не сдержал удивления ещё один студент.

— Я, я, — кивнул в ответ и, решительно приблизившись, сел на траву рядом, — ну-ка, давайте, кто что уже успел запомнить из учебника?

Надо сказать, я совершеннейшим образом не помнил подобной дисциплины в просмотренных мною учебниках. По всей видимости, просто пропустил, впрочем, может будет достаточно простого участия?

— Второй конклав собирался в тысяча четыреста двадцать седьмом году, из сильнейших магов переживших распад Империи, — вновь бойко начала девушка, — такие фамилии как, Утранг, Дари, Мордес, Хила…

Спустя почти час, я отпустил студентов, кажется с испугу вызубривших тему наизусть и вновь вызвал табличку с характеристиками. И снова ни одна не поменяла цвет, хотя я надеялся как минимум на эмпатию, а то и на товарищество с пассионарностью. В конце-концов, я же потратил на них своё время, абсолютно не прося ничего взамен и старался общаться с ними как старший товарищ, а не строгий ректор. Только, почему-то, кажется, они этого испугались ещё больше.

— Да-а, это будет сложнее чем я думал, — произнёс вслух, поднимая взор к проступившим на небе звёздам.

— Что будет сложнее? — неожиданно прозвучал вопрос и, оглянувшись, я увидел остановившегося неподалёку Фаргиса.

Декан красных, вопреки обыкновению, был одет не в привычную мантию, а что-то отдалённо напоминающее походную одежду, только для мага. Укороченная тёмнозелёная с коричневыми вставками мантия, до середины бедра, перепоясанная сложной системой ремней, свободные штаны заправленные в кожаные сапоги с отворотами, да наручи закрывавшие предплечье. По бокам располагались различные сумки и ещё одна крепилась на правом бедре. Ах да, на груди, к диагональному ремню рядком были прицеплены несколько достаточно больших металлических кругляшей в которых я с удивлением распознал медали. По типу тех, что придумали ещё римляне, для награждения отличившихся легионеров.

По новому взглянув на облачение, я заметил ещё и нашивки на плече, после чего сомнений не осталось, на декане была военная форма боевого мага.

— Налюбовался? — спросил тот, впрочем, вполне беззлобно, лишь констатируя факт.

— Богато, — кивком указал я на медали, — это за Лигические?

— Они, и три нашивки за тяжёлое ранение, — повернул он ко мне плечо, — вот и всё, что они мне оставили. Это да неснимаемое проклятье. Синесса помогает купировать симптомы, но когда-нибудь это дрянь меня доконает.

— А что за повод?

— В этот день, двадцать семь лет назад, наш летучий отряд попал в засаду, вырвалось только пятеро, включая меня. Именно тогда война для меня закончилась.

Я, не зная, что ответить, только коротко кивнул, а Фаргис, продолжил:

— С тех пор, каждую годовщину мы собираемся, чтобы помянуть всех кто остался там.

И вновь я только кивнул. Правда, затем уточнил:

— Встречаетесь где-то в городе?

— Да, бар «Синий удод».

Тут он наклонил голову, о чём-то раздумывая, а затем, прищурившись, добавил:

— Хочешь с нами?

Предложение было неожиданным, тем более встреча с ветеранами, которые воевали уже тогда, когда прошлый хозяин моего тела ещё пешком под стол ходил, но что-то в голосе Игнатия мне показалось странным, словно он предложил это не из банальной вежливости, а действительно хотел, чтобы я пошел с ним. И тогда, подчиняясь этому ощущению, я кивнул и произнёс:

— Конечно хочу.

Глава 3

Кто такой удод, я представлял себе слабо. Но почему в названии бара присутствовало слово синий, понял сразу. Потому что заведение было, мягко говоря, не самого высокого пошиба. И публика присутствовала в нём весьма разношёрстная. Но хотя бы без явных криминальных элементов. Никаких тёмных личностей по углам, высматривающих, кого бы ограбить, я не обнаружил. В основном вечером тут заседали какие-то ремесленники, городские мастеровые. Ещё была парочка людей, похожих на купцов какой-нибудь третьей гильдии, и несколько ребят, судя по облачению, относившихся скорее к каким-то наемникам из тех, что обычно подряжаются охранять купеческие караваны. Ну и трое фаргисовских друзей…

Мы появились в баре последними, поэтому, оглядевшись, мастер-наставник уверенно повёл меня к столу, что стоял прямо возле окна. Мутного. Закрытого каким-то подобием стекла в деревянной потемневшей раме, через которое толком ничего не было видно. Но всё же место было получше, чем если бы это был стол прямо посреди зала.

— А вот и наш друг Игнатий!

Поднялся с места невысокий мужчина с хорошим уже таким пузом, стоило нам приблизиться к столу. Был он лыс, бородат и в целом напоминал бы какого-то купца, но крепкие кулаки и острый взгляд не оставляли сомнений в его боевом прошлом. Хотя с какой стати вроде бы у боевого мага сбитые костяшки я не толком не смог понять.

— Кто это с тобой?

Следом степенно поинтересовался другой фаргисовский однополчанин. Тот тоже успел обзавестись для солидности некоторым мамончиком, но всё-таки не таким большим, как у первого., а ещё нос его украшало вычурное пенсне, с какой-то витой, в виде тоненьких веточек и листиков, оправой.

— А, это, ребята, — Фаргис прокашлялся, — наш ректор Магической Академии, Абдиль Крейцмер.

— Стоп-стоп-стоп! — вмешался третий.

В отличие от двух первых, он был худым и длинным, что было заметно даже, когда он сидел за столом. Его лицо прорезали глубокие морщины, и по мне он прошелся весьма скептическим взглядом, добавив:

— Ты ж сам говорил год назад, что он мудак, каких поискать.

Фаргис пожевал губами, в возникшей неловкой паузе, покосился на меня, затем кхекнул, но был вынужден признать:

— Ну да, говорил.

Я же, сохранив на лице безмятежное выражение, только вежливо улыбнулся.

— Ну а кто не был мудаком? — тут же поспешно стал оправдываться мастер-наставник. — Но он, по крайней мере, старается исправиться. Работает над собой. Думает, как сделать Академию лучше.

Я несколько раз кивнул головой, подтверждая.

— То есть, сейчас он уже не такой мудак? — прищурился заочно наречённый мною длинным. — Ну ладно, раз так, то харе сиськи мять, падайте уже за стол.

Меня уговаривать долго было не надо, поэтому я сразу плюхнулся на лавку где было свободно и, найдя взглядом дородную официантку, в относительно чистом переднике, подозвал взмахом руки и проникновенно попросил:

— Красавица, налей-ка пивка!

Та нахмурилась, глядя на меня, пытаясь сообразить, говорю я искренне или пытаюсь издеваться, потому что рябую, ростом с меня и весом в центнер с гаком бабу, назвать красавицей мог бы разве что или полностью слепой, или очень пьяный. Ни тем, ни другим я явно не был, но моя искренняя улыбка всё-таки слегка сбивала её с толку. Поэтому, буркнув что-то нечленораздельное, она перевела взгляд на остальных и басом уточнила:

— А вам чего?

— И нам пива, — ответил за всех тот, который встретил нас с Игнатием первым. — И закусь, будь добра, чего-нибудь мясного, и побольше.

Он достал из кошелька на поясе золотую монету и слегка небрежно катнул её в сторону официантки. Та монету резким движением ладони прижала к столу, кивнула и двинулась как баржа по узкому фарватеру, необъятной кормой снося зазевавшихся, в сторону барной стойки.

— Абдиль, позвольте представить моих друзей.

Фагус воспользовался моментом тишины, словно торопясь исправить допущенную неловкость, и, показывая на лысого бородача, представил:

— Витольд Бранд. Когда-то гроза всех окрестных дам, а теперь вгоняет в страх только владельцев питейных заведений.

— Но-но… — хмыкнул тот. — Юбки тоже мимо не пропускаю. Потому что ничего нет лучше, чем выпить и бабу.

— Но в последнее время всё-таки больше выпить… — добавил мастер-наставник с хитринкой в глазах, — и главное может себе это позволить, потому что король проявил неслыханную щедрость и назначил пожизненный пансион от казны, на который дружище Витольд может ни в чём себе не отказывать.

— Ну ты сейчас скажешь, — как-то даже засмущался бородач, — не такой уж он и большой, этот пансион. Но да, на кусок хлеба и кружку вина хватает.

А Фаргис перешёл к следующему:

— Этот респектабельный гражданин — показал он на того что в пенсне, — Милуш Форсайт, таки решил променять стезю боевого мага на конторку купца. Сводить баланс и подсчитывать барыши ему оказались милее боевых заклинаний.

— Не только барыши, бывает и убытки, — весело отозвался тот. — Да и, знаешь ли, пока с грузом до места доедешь, иной раз этих боевых заклинаний столько применишь, сколько в нормальном бою не доводилось.

— Ну и последний по списку, но далеко не последний по статусу, — граф Артёмий Варрант. Представитель знатного семейства, к слову, весьма титулованного и влиятельного. И я до сих пор не пойму, какого хрена забывший в боевых магах…

— Какого хрена?.. — длинный, а вернее — граф, дёрнул бровью. — А где бы я ещё нашёл настоящих друзей, как не среди вас, старые вы мудаки!

Я смотрел на эту дружескую перепалку одновременно с пониманием и толикой умиления. Честно сказать, завидую такой крепкой дружбе. У меня с этим в прошлом мире как-то не сложилось. Хотя были, вроде, в универе, но постепенно все куда-то подевались. Такого, чтобы регулярно встречаться, хотя бы раз в год, да ещё и двадцать семь лет подряд, к сожалению, можно было только мечтать.

Тут нам как раз принесли пиво. Сразу из расчёта по две полновесные кружки на брата. Каждая объёмом литр, не меньше. Я даже восхитился тому, как официантка умудрилась сразу десять притащить. В два этажа несла, опытная. Только пиво, мясо пообещала минут через десять. Но кого это когда останавливало. И Бранд, которого я по привычке мысленно называл — бородатым, провозгласил первый традиционный тост:

— Ну, за встречу!

Кружки с треском встретились над столом, и я, сдув легкую пену, с каким-то даже предвкушением, сделал пару глубоких глотков. Пиво было хорошее. Я аж зажмурился от удовольствия, причмокнув. Давно такого не пробовал, плотного, но без лишней горечи, с хлебными нотками во вкусе. Хотел было поставить где-то на одну пятую опустевшую кружку обратно на стол, но тут увидел, что все остальные, не прерываясь и не думая останавливаться, заливают в себя весь литр полностью.

— Ну ё-моё, — прошептал я еле слышно, но делать нечего, чтобы не приняли за слабака, вновь пришлось подносить к губам и глоток за глотком хлебать пиво, пока кружка не опустела совсем.

Справился я, естественно, самым последним, но одобрительные взгляды ветеранов магических войн получил.

— Так, говоришь, хочешь сделать Академию лучше? — словно невзначай поинтересовался граф. — Нет, я верю, конечно, но что-то сомневаюсь, что получится. Я, знаешь ли, тоже её оканчивал, в отличии от этих бродяг, и скажу так, более лицемерного и продажного места не сыскать, не то что в королевстве, но в всей бывшей империи.

Говорил это, сказать по-правде, не я, а Фаргис, но в ответ только вновь вежливо улыбнулся и лаконично произнёс:

— Я, всё же, попробую.

— Ты думаешь, никто не пробовал до тебя? — хмыкнул Варрант, — это место меняет людей. Потому что этот бардак, мать его, там с полного одобрения попечительского совета, в который входят главы старых родов. Где во главе угла семейные традиции и нужды рода, а не твои желания и предрасположенности. Я, думаешь, что сбежал в армию. Вот угадай, на тестировании у меня показало потенциал семерку в боевой магии, пятерку в целительстве и двойку в друидстве, на какой факультет я, в итоге, попал?

Вопрос явно был с подвохом и самый логичный вариант, что на Красный, был неверным, поэтому я рискнул предположить, что на Синий. Но тоже не угадал.

— А вот и нет, — зло ответил граф, — моя матушка, маркиза де Кабестан была большой любительницей эльфов.

— А Ландрин уже тогда преподавал? — немедленно понял я, к чему он клонит.

— Именно, — качнул головой мужчина, — не деканом, но уже был на факультете и с его появлением количество студентов на направлении выросло в разы. У меня, кстати, есть младший брат, почти на двадцать лет моложе, на четверть эльф. — заметил он словно невзначай, чем заставил меня испытать приступ неловкости.

Вот опять, творят одни, а стыдно за это мне. Всё же, мой подчинённый, хоть это и не при мне происходило. Впрочем, вспомнил я, виденную когда-то картину с двумя выглядывающими руками на дереве, похоже, за тридцать или сколько там лет стажа, декан зелёных своих привычек не поменял.

— Много таких четверть эльфов в королевстве появилось, — произнёс бородатый, а затем неприлично громко заржал, — и все, как ни странно, сплошь у знатных и респектабельных.

— Вот-вот, и отношение к учёбе там у меня было соответствующее, — никак не отреагировал на смех товарища Варрант. — Вся эта зелёная хренотень, до одного места. Выращивать цветочки в саду, как хотела моя джажжайшая матушка, уж увольте, лучше повеситься. Вот и свалил в армию, да и подвигов хотелось.

— Да уж, — вздохнул Фаргис, — подвигов хватило всем, даже тем, кто в герои не рвался.

— Узнаю Мрачного Ига — хлопнул того по плечу сидевший рядом Милуш, хохотнул, — пока все пьянствовали и веселились, он всё время сидел с похоронным видом и твердил, что смерть близко.

— И многих она нашла, — не принял шутливого тона декан.

— Но не нас, — возразил бородатый Витольд, — нас старуха с косой не достала.

«Интересно, — подумал я, — образ Смерти и в этом и в моём мире одинаков. Хотя миры, если так навскидку, за вычетом магии, не сильно-то друг от друга отличались. Высокое средневековье.»

Заодно запомнил прозвище Фаргиса. Оно ему, кстати, вполне подходило. Улыбки на его лице я не видел никогда.

Но задуматься меня заставило не это, а слова про попечительский совет академии, с которым я ни разу, пока, не сталкивался. Почему-то казалось, что единственным руководящим органом над академией является только магическая гильдия. Но оказывается, вся эта замута с взятками, в которой меня и обвиняли, не была идеей прежнего Крейцмера, а самой натуральной традицией, в порядке вещей, про которую все прекрасно знали и которой повсеместно пользовались.

«Вот же лицемеры сраные, — подумал я про Аберлофа и его бывшую правую руку, теперь проректоршу, — ещё обвиняли. И понятно почему все прошлые ректоры кончали плохо, тут и святой согрешит, в такой-то атмосфере.»

Тут я почувствовал настойчивое желание отлить. Пиво вроде не должно было так быстро прокачаться, но мочевой усиленно сигнализировал, что пора бы прогуляться до ветру.

Поднявшись, я извинился перед остальными и пошел искать туалет. Но дав круг по залу искомой двери, ведущей в уборную, не обнаружил. Поэтому, подойдя к бару, за которой плотный, с обвисшими усами и широкомордый хозяин негромко трепался с давешней официанкой, водрузившей на стойку свои дынеобразные груди, вежливо поинтересовался:

— Уважаемый, а где тут у вас уборная?

— Чего? — вылупился он на меня и я понял, что использованное мною слово тут не в обиходе.

Как мог, на пальцах объяснил что мне надо, но добился лишь того, что официанка обидно затряслась всеми своими жировыми складками, безуспешно пытаясь скрыть смех, а бармен оскалился во все свои два десятка гнилых зубов. Большего, однако, они себе не позволили, всё же на мне была мантия академии. Не парадная белая, естественно, а повседневная, в тёмных тонах, с эмблемой академии.

— Коли посрать намереваетесь, милсдарь маг, то очко на заднем дворе. А ежели поссать, то проулок сбоку. У нас все туда ходят, — сообщил бармен.

Да, в академии, с её, пусть магическими, но с так похожими на цивилизованное общество, удобствами, я и забыл, что реальных средневековых городах с канализацией всё было не то чтобы хорошо. А общий уровень антисанитарии серьёзно снижаться стал лишь с появлением автомобилей, повсеместно заменивших лошадь.

Делать нечего, пришлось тащиться в проулок. Было занято, но я смог пристроиться между каким-то лавочником, уже явно в стельку пьяным, поэтому одной рукой опиравшимся о стенку бара, а второй пытающимся нашарить у себя в штанах писюн и молодым подмастерьем кузнеца, запах кузни от которого не перебивали даже местные ароматы.

Возвращаясь обратно, я думал, что на этом мои приключения окончены, но, как оказалось, пока я орошал стену бара, в нём объявились новые лица. И как на зло, не кто иной, как несколько молодых лейтенантов королевской гвардии. Те самые выпускники королевской академии, опора и надёжа королевской армии, крепкий щит и меч, на страже государственного суверенитета. В общем, доблестные офицеры, двигающиеся к месту будущей службы.

Всё это я узнал, пока стоял за ними, пытаясь понять, как их обойти, потому что они, остановившись сразу за входом, бурно негодовали отсутствию мест в зале и решали, что им делать, остаться, дождавшись, когда какой-нибудь стол освободится, или идти в другой бар.

— Господа, — обратился я к ним, устав ждать, когда они примут решение, — разрешите пройти.

И тут же пожалел. Вот не искоренилась старая привычка быть со всеми вежливыми. Что сказать, отзвуки того, ещё советского, воспитания. Тут такое не понимают. Тут если ты вежлив, значит боишься, это признак слабости, а с слабыми тут один разговор. Вот и сейчас, разом умолкнув, вся четвёрка дружно повернулась ко мне.

— Не просто господа, а ваши благородия господа королевские лейтенанты! — с апломбом заявил ближайший ко мне, после чего продолжил, — а ты кто такой?

Тут он увидел знак академии на моём плече и разом повеселел. Но не потому, что узнал во мне собрата мага. Обернувшись к остальным он радостно воскликнул:

— Глядите, друзья, да это же один из гильдейских, с местной академии.

— Он не похож на студента, — высказал сомнение другой, — это, наверное, препод.

— Так даже лучше, мы же тоже уже не кадеты, а настоящие маги. Всегда хотел проверить, чего гильдейские стоят, — он осклабился и лихо сдёрнул с головы берет, который немедленно засунул за пояс, а затем, нагло ткнув мне пальцем в грудь, громко заявил, — вызываю тебя на дуэль, до первой крови!

Будь мы в академии, с помощью источника я бы этого щегла двадцати лет от роду раскатал бы в блин, но здесь, в городе, не умея почти ничего в магическом плане, в дуэли мне ничего не светило. Я уж было открыл рот, чтобы сообщить, что я не просто препод, а ректор академии и меня вызывать запрещено, но тут увидел внимательные взгляды четвёрки ветеранов, что не спешили вмешиваться в назревающий конфликт, видимо, снова меня оценивая. Если я сейчас прикроюсь должностью, то точно упаду в их глазах ниже плинтуса. Нет, нужен другой выход. Мой мозг буквально закипел, ища варианты, а затем мне в голову пришла настолько изумительная в своей простоте идея, что я сам аж на несколько секунд завис, не веря, что это может сработать.

Правда, мою задумчивость приняли за очередную слабость, поэтому летёха осклабился, расстёгивая ворот форменного камзола и спросил:

— Что, испугался? Поджилочки затряслись, язык от страха проглотил?

— Да нет, знаешь ли, — поднял я на него глаза и улыбнулся, — до первой крови?

— Да, — только и успел произнести он, как я резко, почти без замаха, впечатал свой кулак ему в нос.

Вот что называется, сломать шаблон. Немая пауза, во время которой на меня расширившимися глазами смотрели не только остальные лейтенанты, покуда их друг стоял согнувшись, держась ладонями за лицо, но и остальные завсегдатаи бара.

Тишина была такая, что слышно было как в углу причмокивает губами во сне какой-то пьяница.

— Сука! — наконец разогнулся мой незадачливый соперник, с зарождающимся бешенством в глазах, но я лишь невозмутимо показал на его разбитый нос и густые красные капли мерно капающие под ноги:

— Первая кровь. Я победил.

Не то чтобы я был великим бойцом, но когда ты родился в маленьком шахтёрском городке в Западной Сибири, умение первым бить в нос, это залог выживания. И этим искусством мне пришлось овладеть в совершенстве.

И снова лёгкий ступор, потому что, формально, какие-то претензии мне предъявить было нельзя, ни места, ни времени дуэли, как и каким оружием её проводить, оговорено не было. Вот только проигравшего лейтенанта такой расклад не устроил.

Взревев обиженным бычарой, забыв про весь свой статус, он наклонил голову вперёд, рванул, врезаясь в меня, обхватывая руками и уронил на стоявший рядом стол, вышибая дух.

Было больно, но парадоксальным образом это же меня и окрылило. Наверное, мне давненько следовало хорошенько с кем-то подраться, не магией этой унылой, файерболами перекидываться, а вот так, голыми кулаками, по-мужски.

Резкий удар по ушам ослабил хватку. Я ногами отбросил парня от себя, соскочил со стола следом, а затем совершил то, что не ожидал от себя, схватил подвернувшуюся кружку с пивом и широким взмахом обильно плеснул пенного напитка в морду остальным лейтенантам, со словами:

— А вам что, особое приглашение надо?!

Глава 4

— Ну ты дал, ректор, — похохатывал Бранд, тряся бородой, — это ж надо, королевскому лейтенанту в морду дать, как какому-то мужику. Всем показал, что не считаешь его достойным магической дуэли.

— Не самое умное решение, — блеснул пенсне Милуш, — формально, конечно, предъявить нечего, но лейтенант затаит и будет пытаться вымещать обиду на студентах.

— Не страшно, — вмешался Фаргис, — я своих изначально и натаскивал на противодействие стандартным боевым заклинаниям гвардии.

— Против королевских готовишь? А это законно? — задумчиво поинтересовался граф Варрант.

— Исключительно для защиты в дуэлях. Тебе ли не знать, как гвардейцы не любят гильдейских, — ответил тому мастер-наставник.

— Конечно, знаю, — развеселился граф, — ты же первый меня на дуэль и вызвал, стоило мне в полку появиться.

— Кхым, — немедленно смутился декан Красного факультета, — я уж и забыл.

— А я до сих пор помню, — всё также веселясь, потёр щёку Артемий.

Я сидел на лавке у стены, расслабленно откинувшись на потемневший от времени брус, из которого был сложен бар, одну руку положив на стол, а вторую устало свесив вниз.

Четвёрка ветеранов столпилась надо мной, как тренеры в перерыве между раундами, и неторопливо обсуждала мой дуэльный дебют. Бранд, стоило мне усесться, сразу сунул в руку кружку с пивом, а Милуш принялся колдовать что-то лечебное, убирая с моего лица синяки и ссадины.

Все остальные посетители сидели как ни бывало, продолжая отдыхать, и даже давешние лейтенанты скромно устроились за освободившимся столиком в противоположном углу бара, заказав себе немного закуски и много выпивки.

Честно говоря, после моего перформанса в виде пива в лицо, я думал, меня загасят всей толпой, сам не пойму, что на меня тогда нашло, чувство самосохранения напрочь отключилось, но тут вмешались мои новые знакомые.

Стоило перед молодыми королевскими магами возникнуть Фаргису, а тем разглядеть его форму и медали, как боевой пыл у них разом пропал. Да и нашивки на плече что-то значили, я заметил, как изучающий взгляд парней задержался на них.

Он что-то негромко им сказал, правда, я не услышал что, потому что в этот момент Бранд с Форсайтом, подхватив меня под руки с двух сторон, дружно потащили обратно к столу, приговаривая:

— Ну всё, повеселился и хватит. Не пристало ректору морды бить, общество не поймёт.

В общем, массового побоища не случилось и хорошо. Это, правда, я уже потом подумал.

Закончив приводить моё лицо в порядок, Милуш придирчиво осмотрел результаты своей работы и довольно кивнул:

— Ну вот, порядок. На утро вообще никаких следов не останется.

— Ну, за боевую молодёжь, — стоило ветеранам усесться обратно, как Витольд поднял новый тост, хитро косясь в мою сторону, — которая не боится запачкать кулаки.

— Да, — поддержал тост граф, — будь у меня такой ректор, я, может, и в армию бы не сбежал.

Беседа вернулась в привычное русло, ветераны принялись вспоминать какие-то забавные истории из своей бурной молодости, то и дело подначивая друг друга. Я же по большей части молчал, лишь слушая да потихоньку опустошая кружки, исправно, надо сказать, официанткой меняемые. Залпом, кстати, пиво уже никто не замахивал. Первую кружку для разгона, а затем уже не торопясь, глотками, смакуя вкус.

Не знаю, сколько мы так сидели, но долго, бар за это время успел почти опустеть. Рассосались мастеровые с купцами, куда-то делись наёмники, и даже лейтенанты чинно-мирно свалили, не забыв заплатить. Светать, конечно, ещё не думало, но было хорошо за полночь.

— Ну, братцы, — Форсайт выудил из жилетки металлический кругляш, в котором я опознал идентичные земным карманные часы, взглянул, щёлкнув крышкой, и поднялся, — пора и честь знать. Вам, конечно, ничто не мешает завтра до полудня валяться, но я человек занятой, у меня с утра обоз выходит, засим откланиваюсь.

— Да и нам пора, — посмотрел на меня Фаргис, — на занятия с утра.

Я покивал, подтверждая:

— Студентам нужны знания, и никто кроме нас их им не даст.

Покривил душой, конечно, лично мне самому знаний бы откуда-то взять, но ничего не попишешь, назвали ректором — будь добр хотя бы делать вид. Впрочем, именно этого от меня глава гильдии и хотел, чтобы я только делал вид, это мне засвербело кому-то что-то доказать. Но я не жалуюсь, надоело плыть по течению.

— Да и мы пойдём, — произнёс Варрант за себя и бородача, — меня графиня ждёт, а Витольд один всё равно не пьёт.

— Не пью, — слегка недовольно буркнул Бранд, закинул в себя остатки пива из кружки, рыгнул и утёрся рукавом, после чего пожаловался, — скучные вы, нет бы, как в старые добрые, надрались бы до поросячьего визга да навели шороху.

— Ага, помню я, как ты к городской страже приставал, всё звал их всех сразу с тобой драться, пятеро на одного, не дрейфь, налетай, — передразнил, видимо, его слова, покачав головой, Милуш, — напомнить, сколько золота мне пришлось за тебя отдать, чтобы из тюрячки вызволить?

— Да помню я, — ничуть не застеснялся этого факта бородач, но затем всё же с некоторой обидой добавил, — но главное, ведь ни за что отдал, они со мной так и не подрались.

Выйдя на свежий воздух из, скажем честно, весьма пропахшего алкоголем и жратвой бара, я вдохнул полной грудью и тут же пожалел, когда из подворотни пахнуло мочёй.

— Пошли, Абдиль, — позвал меня Фаргис.

Я кивнул, задумчиво посмотрел вдоль слабоосвещённой улицы, ведущей в нижний город, затем наверх, на дорогу, что вела на самую вершину центрального холма, где в окружении верхнего города находилась академия. Спать не хотелось, короткая потасовка только взбодрила, и как-то прям ощутимо тянуло на приключения. Останавливал лишь тихий голос разума, твердивший, что на сегодня уже хватит, да находившийся рядом декан. Ну, и понимание того, что в серьёзном замесе я не вывезу. Попереться с ножом на перестрелку — это вот прямо мой случай.

«Выучил два с половиной заклинания и уже крутым магом себя возомнил», — хмыкнул я про себя.

Вздохнув, пошёл вверх, догоняя Фаргиса. И тут я решил проверить свою таблицу характеристик. А когда та развернулась перед глазами, я немедленно споткнулся о брусчатку и чуть не упал, благо, мастер-наставник не дал, вовремя схватил за мантию, дёргая обратно с коротким, но экспрессивным:

— Куда?!

Поставил ровно, покачал головой:

— Лишку перебрал? И я не досмотрел. Мы-то старые пьянчуги, если под закусь и по времени без ограничений, пить можем бесконечно, а ты-то неподготовленный. Что ты там с бабами своими, винишка бутылку раздавил и в койку, а тут, знаешь ли, опыт употребления нужен многолетний.

— Да не, — убрав табличку, я выдохнул и постарался улыбнуться, — я в порядке, просто споткнулся.

Вид я при этом старался держать невозмутимый, но внутри ворочалось удивление напополам с ликованием. Все, мать их, все четыре характеристики подросли. Красный цвет надписей стал заметно бледнее. Осталось только понять, что этому поспособствовало, драка или попойка. Или и то и другое?

С попойкой проверить прямо здесь и сейчас возможным не представлялось, Фаргис и так подозрительно смотрит и пить не даст. А вот с дракой…

Тут я заметил какое-то подозрительное шевеление в проулке и с грозным криком: — Стоять! Бить буду! — Кинулся туда.

— Твою мать, Абдиль! — раздался мне вслед возмущённый голос мастера-наставника, но я уже коршуном влетел в темноту и с криком:

— Всем выйти из сумрака, — создал заклинание Свет.

А то тьма в проулке, без единого фонаря поблизости, стояла, глаз выколи.

И хоть заклинание мы с Ираидой совсем недавно начали отрабатывать, но получилось оно у меня любо-дорого посмотреть, яркий, чуть желтоватый шар, заливая всё вокруг потоками света, повис над головами, высвечивая всех, кто не успел спрятаться.

Я уж было занёс кулак, собираясь врезать первой попавшейся фигуре в плаще и надвинутом на голову капюшоне, как та испуганным юношеским голосом вскрикнула:

— Мессир ректор, не бейте!

Голос показался знакомым, я замер, а та, откинув капюшон, явила молодое слегка знакомое и донельзя испуганное лицо парня лет семнадцати.

— Э-э… — протянул я, силясь вспомнить, где его видел, но тот сам поспешил представиться:

— Студент первого курса Тандур, ваше магичество.

Тут и другие две фигуры, что стояли чуть дальше, помявшись, стянули капюшоны тоже, и если вторая оказалась тоже слегка знакомой, весьма боевитого вида девчонкой с красного факультета, то третьей была никто иная, как Эмни Райган — скрытый гений и потомок Первого мага, и моя персональная головная боль.

— Студентка первого курса Морис, — потупив взгляд, произнесла будущая боевичка.

— А… — начала было Эмни, но я только сухо её прервал:

— Не утруждайтесь, мисс Райган, вас я прекрасно знаю.

— Ты лучше спроси, — раздался сзади голос подоспевшего Фаргиса, — чем они втроём тут занимаются.

— Мальчик и две девочки, — я хмыкнул, — это у вас что, такое свидание?

Тандур немедленно покрылся пунцовыми пятнами, боевичка, заикаясь, начала бормотать что-то бессвязное, и только Эмни, набычившись, стала недобро коситься.

Тут неожиданно какой-то длинный рулон у них под ногами, на который я первоначально не обратил внимание, приглушённо застонал и дёрнулся.

— Ой! — заполошно вскрикнула Райган и со всей дури треснула по концу рулона сучковатой дубинкой.

Шевеление и стоны немедленно прекратились.

— Та-ак, — произнёс я не предвещающим ничего хорошего тоном, — а вот теперь рассказывайте, вы что втроём похитили человека?

— Не человека, — буркнула девушка, продолжая держать дубинку наготове.

— И не похитили, — поспешно добавил Тандур, резко меняясь в лице, — ваше магичество, это не то, о чём вы думаете.

— Я пока ни о чём не думаю, — ответил я, продолжая внимательно оглядывать всех троих, — но очень надеюсь, что вы мне сейчас подробно и ничего не утаивая расскажете, как всё привело вот к этому.

Все вновь посмотрели на рулон. Один край его немного развернулся, и я понял, что это самый настоящий ковёр. Выносить тело, пряча в ковёр, какая банальщина.

— Но сначала быстро доложили, кто это там у вас! — грозно рявкнул мастер-наставник, становясь рядом и складывая руки на груди.

Голос мужчины ничего хорошего не предвещал, как и взгляд, особенно брошенный на собственную студентку, и та, разом съёжившись, как кролик перед удавом, пискнула, растеряв всю свою боевитость:

— Это вампир-некромант!

— Ну, то есть мы думаем, что это вампир-некромант, — поправил подельницу Тандур.

— Вашу ж мать! — снова рявкнул Фаргис, — вы что, даже не смогли точно определить, кого похитили?

— Мы не похитили… — снова заикнулся парень, но быстро увял под моим насмешливым взглядом.

— Хотите сказать, — изогнул я саркастически бровь, — что вы так ему экскурсию по городу устраиваете?

— Нет, мессир ректор, — нехотя выдавила из себя Райган, — это не похищение, мы пленили врага. Я уверена, что это именно вампир-некромант.

Я было вновь хотел усомниться в словах девушки, но декан Красного факультета вдруг повёл себя странно. Он перевёл взгляд на спрятанное в ковре тело и, прищурившись, выделил голосом:

— Ты… уверена, что это он?

— Да, — решительно кивнула девушка, а Фаргис, кинув на меня красноречивый взгляд, вдруг сделал руками какие-то пасы, и ковёр поднялся на высоту около метра, повиснув в воздухе безо всякой опоры.

— И что вы с ним собирались делать? — поинтересовался он вновь, похоже, приняв как данность версию о каком-то вампире-некроманте, хотя я решительно не понимал, с чего вдруг.

— Ну, допросить, — слегка наивно ответил Тандур.

— Допросить о чём? — не удовлетворился ответом мастер-наставник.

— О том, ну… зачем он здесь появился?

Парень говорил неуверенно, то и дело оглядываясь на подельниц, вынужденный, похоже, придумывать прямо на ходу. Не оставив ни грамма сомнений, что так далеко свои действия они просто не планировали.

— И где же вы хотели его допросить? — совсем как-то устало уточнил Фаргис.

— Ну…

Но тут за парня ответила Эмни:

— В канализации.

— Мда, — покачал головой тот, — ладно, на сегодня считайте, что ваши приключения закончились. Руки в ноги и бегом в академию.

— А этот? — набралась смелости спросить у своего декана Морис.

— А с этим мы с мессиром ректором сами разберёмся.

— Давайте, давайте — подогнал я их, — здесь уж без вас разберёмся.

Нехотя и бросая на ковёр долгие взгляды, те всё же из переулка убрались, и я надеялся, действительно пошли в общежитие. Проследить за ним и проводить возможности не было, оставалось надеяться, что на сегодня им приключений хватило.

А когда мы остались вдвоём, я вновь посмотрел на неведомого вампира-некроманта, про которого точно ни единого упоминания в проштудированных исторических книгах не встречал, и поинтересовался у стоявшего рядом Игнатия:

— Это вообще что?

— Это? — тот задумчиво посмотрел куда-то наверх, а затем, пожевав губами, лаконично произнёс, — жопа это, Абдиль.