Я работаю волшебником

"Скучная" суббота

В комнате Дениса, как обычно, царил кавардак. Как мы с Таней ни старались приучить сына запихивать по вечерам своё добро в шкаф, к субботе на столе неизменно скапливалась гора тетрадок, учебников и всяческих бумажек, а стул скрывался под грудой одежды.

«Ничего, вечером всё уберёт как миленький, иначе Таня ему уши открутит», – подумал я, оглядывая «царство хаоса», и вытянул из кучи листочков один наугад. На нём оказался нарисован симпатичный мохнатый монстрик со сковородкой в лапе. Чем-то этот кадр был похож на Винни-Пуха из советского мультика, но... более живой, что ли – у Дениски был настоящий талант. Судя по подписи, монстрика звали Кугель, и был он круглобок, так что имечко ему подходило.

Рисунок меня заинтересовал, и я бережно положил его на пол возле кровати, как будто он сам слетел со стола – мне всегда казалось, что невежливо копаться в вещах сына. Сейчас разбужу, сделаю вид, что только что увидел листочек, и заодно расспрошу...

Я склонился над кроватью Дениски. Тот спал, завернувшись в одеяло, как в кокон, и посапывал так сладко, что жалко было будить, тем более в субботу. Но надо. Сам виноват – нечего было записываться на кружок по скалолазанию.

Но, сказать по правде, я выбор сына одобрял: этот искатель приключений умудрялся находить их даже в соседнем дворе, что уж говорить о всяких стройках и подвалах! Так пусть лучше ползает по стенам со страховкой, чем без неё... И под надёжным присмотром.

Я присел на край кровати и провёл ногтем по пятке, торчавшей из-под одеяла. Дениска дёрнулся и буркнул сквозь сон:

– Брысь, чучело!

Я не выдержал и расхохотался. Сын, тут же проснувшись, запустил в меня подушкой и чуть не засветил мне пяткой в лоб, но я ловко увернулся – ещё не растерял сноровку!

– Подъём! Манная каша ждёт!

– Блин, папка, вечно ты меня щекочешь! Это вселенская несправедливость! – возмутился Денис, выползая из «кокона». Тоже мне, бабочка...

– А ты вставай по будильнику – и не буду щекотать.

– Будильник – зло... Ой, что это там валяется? – заметил он «упавший» листочек.

Я поднял рисунок, рассмотрел, будто впервые видел, и показал сыну:

– Кугель какой-то прилетел.

– Да блин, он меня просто преследует! – простонал Денис, нашарил тапочки и принялся торопливо объяснять, размахивая руками:

– Кугель – это типа домового, только вечно голодный, потому и со сковородой... Вчера на биологии нарисовал. Мне ещё за него влетело, типа, не тем занят на уроке. А я сказал, что мы изучаем всяких существ, и домовые тоже существа, и спросил, как они устроены... Ну и как-то завертелось, все заржали и с растений переключились на монстров и пришельцев. А я, типа, сорвал урок... А сейчас вот – прилетело напоминание!

Он потупился, потом встал и посмотрел мне в глаза.

– Папка, ну я ведь не виноват, докажь! Я сказал всего-то одну фразу! Одну-единственную... и понеслось! Как так-то?

– Ну, считай, что ты «всего-то» нажал на спусковой крючок, и раздался выстрел, – засмеялся я и потрепал его по голове. – Ладно, одевайся... Но можно было и на перемене этого Кугеля нарисовать. Или вообще дома.

– Не-а, – замотал головой Денис и вдруг замер с носком в руке. Постоял так несколько секунд, видно, набираясь смелости, и затараторил:

– Слушай, пап, у тебя бывает такое?.. Ну, как вспышка – перед глазами возникает картинка, ты точно знаешь, как её нарисовать, но должен сделать это быстро-быстро, за пару минут, иначе она исчезнет, а потом фиг вспомнишь, – он взмахнул носком, и в воздухе заплясали пылинки. – Вот я и нарисовал... Не смог удержаться.

Денис взглянул на меня так, словно ожидал, что я покручу пальцем у виска или отпущу глупую шуточку, но я просто кивнул:

– Бывает.

Ну да, со мной такое и вправду бывает. Когда я работал в конструкторском бюро – давно, ещё до рождения сына, эти «вспышки» здорово помогали в работе: пять минут, и чертёж на бумаге готов. Конечно, это случалось не каждый день, «озарениям» предшествовали часы умственной работы, и голова потом болела адски, но я прекрасно понимал, что чувствовал Денис. Я бы тоже не удержался...

– Считай, что это семейная сверхспособность, – улыбнулся я удивлённому сыну, и добавил чуть строже:

– Надень, в конце концов, носки. Завтракать пора, опоздаешь ведь.

Я пошёл на кухню – разогревать кашу Дениске и жарить яичницу с колбасой себе, а он, наконец одевшись, побрёл умываться, зевая и недовольно ворча:

– «Опоздаешь, опоздаешь»... И кто только додумался скалолазание поставить в девять! Я ж засну на инструктаже! Вселенская... а-а... несправедливость...

Я хмыкнул, потому что настоящая «несправедливость» ждала его за завтраком. Он будет давиться манной кашей, а я – вкушать яичницу с колбасой у него на виду.

Примерно так и вышло: Денис, почуяв аромат, возмутился, и я, сжалившись, сделал ему пару горячих бутербродов. Сыну, вообще-то, двенадцать уже, мог и сам приготовить, просто у меня это получится быстрее и аккуратнее. После его стряпни на кухне появится новое царство хаоса, и вести с ним войну нам с женой совсем не хочется. Нет уж, спасибо, хватает и того, что в его комнате...

– Только маме не говори, – прошептал Дениска, облизывая пальцы – бутерброды он уже умял, и кашу, кстати, тоже. – Она со своим здоровым питанием прям замучила! А мой растущий организм хочет мяса! Хотя бы колбасного!

Я понимающе кивнул. Таня и меня пыталась кормить зеленью и пророщенными зёрнами, но я отшучивался, что некоторые женщины понимают фразу «Все мужики – козлы» слишком буквально. Помогало – меня козлом она пока не считает. А вот Денис – настоящий козлёнок, это даже мне понятно.

«Козлёнок» допил чай и собрал посуду – такое вот у нас распределение обязанностей. Один готовит, другой убирает. Всё по-честному.

– Пап, а ты чего так рано завтракаешь? – спросил он вдруг. – Выходной же. Мама, вон, ещё спит... И ты ложись.

Я пожал плечами:

– Так я тебя будил. А ещё – мне на работу надо.

– Да ладно?! – удивился он. – Ты же начальник! Пусть другие в субботу вкалывают. И вообще, у вас пол-офиса на удалёнке... Мог бы и из дома поруководить.

– Считай, что это очередная «вселенская несправедливость»... Вот как этот щелбан, – рассмеялся я и звонко щёлкнул не успевшего увернуться Дениса по лбу. – Чтобы всё работало, нужен контроль. У нас важный клиент на подходе... Всё, беги на свой скалодром, а то уже восемь, а тебе ещё до школы добираться.

– Тут на велике всего десять минут!

– Вот-вот, целых десять минут... А по дороге – большая лужа, в которую непременно нужно въехать, друзья-приятели, футбол в соседнем дворе – путь к школе полон соблазнов.

– Да ну тебя, пап! – с притворной обидой произнёс сын. – Я ж не каждый день опаздываю, тем более, это не урок. Да и какой футбол, все спят ещё! Да, – вспомнил он, – мы потом с Витьком покататься хотели. Можно?

– Валяйте, но чтобы в пять дома был. Не забудь, что у тебя вечером уборка, – предупредил я. Витёк – это его лучший друг, с виду – типичный ботаник, но, вообще-то, может за себя постоять. А главное, куда попало, не полезет, и Дениса отговорит. Ему я доверял, пожалуй, больше, чем собственному сыну. – Только поешьте там чего-нибудь... мясного. И маме звони.

– Ага! Папка, ты лучший!

Денис умчался, и через пару минут уже гремел в прихожей велосипедом. Я подождал, пока закроется дверь, посидел ещё немного, настраиваясь на рабочий лад, и стал собираться. Если бы только сын знал, как «папка» хочет бросить всё и прокатиться с ним по лужам, а в идеале – удрать из города на неделю-другую... Собственно, ради этого я и тащился сегодня на работу. Скоро у Дениса каникулы, и мне хотелось снять уютный домик в лесу – чтобы только мы трое, золотой лес с запахом прелой листвы, велосипед – и никакой работы, никаких тяжёлых мыслей. Летний отпуск в этом году не задался, так хоть осенью должно повезти! Но чтобы вот так уехать, нужно было пережить скучную субботу.

Я заглянул в шкаф в прихожей, принарядился, покрутился перед зеркалом, подмигнул отражению. Дениска назвал меня «начальником», официально я им и был, но на деле... до сих пор считал себя чужим в этом кресле. В моём представлении «начальник» – это такой солидный дяденька в строгом костюме, с вечно недовольным и брезгливым выражением лица. А я для этой роли был слишком худым, весёлым и добрым. Хотя костюм у меня имелся – надо же в чём-то соответствовать должности.

Нет, я мог казаться жёстким, отчитать в язвительной манере, мог выбить выгодные условия... но в душе оставался обычным парнем из глухой деревни, которому просто повезло. Повезло выйти в люди, не затеряться в Москве, а главное – обрести семью. Дениса и Таню я любил больше жизни, и, сказать по правде, крутился только ради них. Когда-то дал себе слово, что у моей семьи будет всё, и нарушать его не собирался. С этой мыслью я и поехал на работу.

***

Офисный центр встретил меня запахом кофе и пустыми коридорами – желающие поработать в выходной если и были, то прятались по углам. Я дождался лифта и поехал на четвёртый этаж, где располагался наш «Нейровихрь».

Забавно, но шесть лет назад, когда я туда пришёл, это была небольшая контора на отшибе. Называлась она «Вихрь» – от слов «виртуальное хранилище» – и занималась «железом» и арендой серверов. А потом начался бум на нейросети, мы немного поменяли направление, и всё «завертелось», как любит говорить Денис. Хотя для вихря более подходящего слова, пожалуй, и не найти. Название обзавелось приставкой «нейро», фирма – неплохим офисом на северо-востоке Москвы, а я – табличкой «операционный директор» на двери кабинета. Ну и самим кабинетом тоже... Как-то так.

В отличие от первого этажа, на нашем было не так уж тихо: в дальнем конце коридора, в небольшом закутке с уютным диванчиком и кофейным автоматом, кто-то сыпал проклятьями и, судя по звукам, долбил кулаком по железу. Я ускорил шаг, по голосу узнав Артура – новичка, которому поручили подготовить презентацию для выставки. Он работал у нас чуть больше месяца, и ему дали первый шанс проявить себя. Ну, вот и проявлял, только не совсем так, как я рассчитывал.

– Он железный, ему не больно, – сказал я, похлопав поглощённого битвой с автоматом Артура по плечу.

Он вздрогнул и резко обернулся, нервно провёл рукой по тёмным волосам.

– Ой, Сергей Ефремович, я вас не заметил. Извините...

– Ничего страшного, – успокоил я его. – Уверен, железяка не в обиде. Но за что такая ненависть?

– Понимаете, з-заказал кофе, а он не отдаёт, – слегка заикаясь, произнёс Артур. – Ш-шипит, булькает, но ни кофе, ни моей сотки... Сожрал.

– Ясно.

Я нашарил в кармане сотенную купюру, протянул ему.

– Сбегай на первый этаж, там должен работать.

– Да... да вы что! – возмутился он. – Вы д-думаете, у меня на кофе денег нет? Это дело п-принципа!

– Если ты его разобьёшь, этот «принцип» обойдётся нам очень-очень дорого. Порча имущества и всё такое, понимаешь?

Артур виновато опустил взгляд – совсем как Дениска, когда нашалит. Даже забавно – вроде взрослый, умный парень, а ведёт себя по-мальчишески.

– П-понимаю... – вздохнул он. – Я б в поддержку п-позвонил, но телефона нет.

Я осмотрел автомат. Номера и вправду не было, а с сенсорным экраном творилось что-то непонятное. Вместо чашечки кофе на нём теперь красовался самый настоящий кукиш... Кофейное «меню» тоже сменилось кукишами в ассортименте.

– «Кукиш с маслом», «кукиш с маком», «кукиш с калачом», «просто пофиг»... – читал я, с трудом сдерживая смех. Понятия не имею, кто и как взломал автомат, но охотно пообщался бы с этим юмористом. Может, даже на работу взял бы, мне такие ребята нравятся. – Эй, Артур, а он тебя не обманул! Просто вместо кофе выдал кукиш. Ты какой брал? С маслом или с маком?

Артур посмотрел на меня как на психа, а потом прочитал меню и тоже засмеялся:

– Да как-то не распробовал. Но это не я его сломал, честно...

– Верю! – я достал телефон и сфотографировал «кукиши». Такое чудо в офисе не каждый день увидишь. Дома покажу – вместе посмеёмся. – Ладно, потом решим этот вопрос. Пойдём-ка лучше в нормальную кофейню, где люди, а не железяки... Заодно поговорим о делах.

И тут автомат злобно зашипел и замигал лампочками. Будь он живым существом, я бы решил, что он обиделся на «железяку».

– Я бы не советовал его оскорблять, – произнёс вдруг за спиной детский голос.

Тут настал мой черёд вздрагивать и оборачиваться. У выхода из закутка стоял парнишка, на вид помладше моего Дениса – лет десяти. Слегка помятая тёмная куртка, синие штаны, серые кроссовки, на голове кепка с весёлой рожицей – самый обычный пацан. Но что он делает в пустом офисном центре? И откуда знает про автомат? Неужели это он постарался?! Такой вот мелкий? Ладно, сейчас выясним...

– Я учту, – кивнул я мальчику, и с лёгкой иронией спросил:

– Это не ты, случайно, любитель кукишей? Не хочешь тут поработать? Нам как раз нужны молодые специалисты с чувством юмора...

– Не настолько молодые, – вклинился Артур, явно раздражённый появлением ребёнка.

– Не, это он сам, – с серьёзным видом показал на автомат пацан. – Его так и зовут – Кукиш. Кстати, сотню вашу он не отдаст. Жадный прям до жути!

Мы с Артуром переглянулись. Во взгляде подчинённого ясно читалось: «Наглость сотого уровня». А я подумал, что можно немного поболтать с парнишкой. В конце концов, не вызывать же из-за него охрану. Ну что мы теряем? Полчаса времени? Мелочь! Да и хочется узнать, в чём фокус, если, конечно, это он взломал железяку.

Я спросил:

– Слушай, а как ты узнал, что он сотню не отдаст?

– Молча, – невозмутимо ответил мальчишка. – Телепатия – крутая штука.

Он подошёл к автомату и легонько постучал по корпусу.

– Вот эта штуковина только прикидывается знакомой вам вещью. На самом деле это жилище Кукиша, а он сидит внутри, и фиг вы его оттуда достанете.

«Ну, приехали! – мрачно подумал я, понимая, что зря решил подыграть. Ситуация получилась глупее некуда – наглый ребёнок троллит двух взрослых дядек, а те буквально не знают, что сказать. – Мало мне одного фантазёра с Кугелем, теперь ещё второй – с Кукишем появился!»

– Это не шутки, если что, – спокойно продолжал «фантазёр». – Он перестраивает любой прибор под себя. Вот ваш кофейный автомат сейчас прежний всего на одну десятую процента. Всё остальное...

– Да-да, мы поняли, – перебил его Артур. – Поняли, что сотку из него уже не выбить. А теперь расскажи, как ты это провернул.

Пацан хмыкнул.

– Вообще-то, никак. Говорю же, он сам.

– Ну-ну.

Я видел, что подчинённый медленно закипает – как чайник, когда за ним следишь. Вроде уже пар должен пойти, но он всё не идёт... Чем его этот мальчишка так выбесил?

– Если его сейчас не остановить, он постепенно захватит весь ваш офис. Все камеры, все компьютеры, все телефоны сойдут с ума. Или этот ум обретут, – он хихикнул. – Вообще-то, я за Кукишем и пришёл... Я могу забрать его прямо сейчас, но тогда автомат исчезнет из вашей реальности. Ну, или оставляйте это чудо себе – вдруг подружитесь... – с сомнением протянул пацан, оглядывая нас, потом кивнул:

– Да, вы с ним точно поладите. Два колдуна и Кукиш – отличная компания получится...

– Так, юный хакер, с меня хватит! – не выдержал Артур. – Быстро убирай свои «кукиши», иначе я...

Не дожидаясь ответа, он схватил мальчишку за руку и потащил к выходу из закутка в основной коридор, но вдруг замер, словно налетел на невидимую стену.

Я моргнул, не веря своим глазам. Воздух перед Артуром мерцал едва заметной радужной плёнкой, будто в проходе надулся гигантский мыльный пузырь.

Пацан ловко выкрутился из захвата и каким-то непостижимым образом снова оказался у кофейного автомата. Если б я своими глазами этого не видел, решил бы, что у меня глюки!

– Телепортация – тоже крутая штука, – пожал плечами мальчик, взглянув на меня. – Нет, какие ж вы вредные-то, а! Я-то думал, мы спокойно поговорим про жизнь, про волшебство, с Кукишем разберёмся, а вы сразу за руки хватаете...

– Как ты это сделал? – ошарашенно спросил я.

Артур осторожно протянул руку вперёд и принялся ощупывать «мыльную плёнку».

– Тут что-то вроде силового п-поля, – пробормотал он скорее удивлённо, чем испуганно. – Не п-пройти.

– Пришлось поставить, чтоб больше никто не припёрся, и вы не сбежали, – пожал плечами мальчик. – Ну и оно как-то поубедительнее выглядит, чем Кукиш, верно?

Автомат снова зашипел, и мне подумалось, что даже если он в итоге окажется обычной железякой, я всё равно буду звать его Кукишем...

Артур тем временем всё пытался то кулаком, то ладонями продавить почти невидимую преграду. Что удивительно, он не казался напуганным. Был напряжён, насторожен, но не более. Мне, кстати, тоже не было страшно. Видимо, мы пока попросту не осознали, что происходит нечто невероятное. Хотя... а что тут, собственно, невероятного? Силовое поле? Телепортация? Супер-ИИ в кофейном автомате? А это точно магия, а не продвинутая наука? В конце концов, мы сами работаем над тем, что ещё недавно считалось фантастикой. Другой вопрос – откуда обо всём этом знает маленький мальчик? И почему он назвал нас с Артуром колдунами?

Ладно, что бы это ни было, волшебство или технологии, фокусы паренёк показал впечатляющие. Но я должен был убедиться, что это не глюки. Бросив взгляд на мальчишку, я подошёл к «мыльной плёнке» и ткнул в неё пальцем – его мягко оттолкнуло, словно встретились одноимённые полюса магнита.

– Убедился? – спросил мальчик, следивший за моими действиями, и, когда я кивнул, сказал:

– Ты наверняка думаешь, что это какие-то технологические штучки, и уже прикидываешь, какую пользу они принесут обществу, и какую выгоду из них можно извлечь...

– Странные с-слова для мелкого пацана, – подал вдруг голос Артур. Ну наконец-то, а то я уж думал, он совсем увяз в этом поле! – Ты что, п-пришелец, что ли?

– Ага, – ухмыльнулся тот. – Только не с другой планеты, а из иного мира. Где до фига всяких чудес.

– С-скажи ещё, что мы избранные, и от нас з-зависит судьба Вселенной!

– Размечтались! – фыркнул мальчишка. – Тоже мне, избранные... Но вы вроде созрели для разговора, так, может, пообщаемся нормально?

– Согласен, – кивнул я, слыша свой голос как бы со стороны. Ничего себе, «скучная суббота!» Другие миры, пришельцы, волшебство – Дениска был бы счастлив, узнав, что сказки оказались реальностью! Но что с ними делать мне?

В царстве тумана

В глубине души я всегда верил, что в дупле старого дуба живёт леший, за печкой прячется домовой, а невысоко над Землёй летают гуманоидные или не очень существа. Может, это оттого, что я вырос в деревне, где каждый второй... да нет, пожалуй, каждый первый что-то такое видел или слышал? То шаровая молния по улице пролетит, то непонятное чудище следы в овраге оставит – как тут не поверить в чудеса?

Помнится, в детстве мы с ребятами бегали в лес искать место посадки замеченного над лесом НЛО, и нашли-таки! Правда, никакой «тарелки» там не было, а была поляна, окружённая низенькими корявыми соснами и поросшая белым то ли мхом, то ли лишайником с редкими вкраплениями зелёных кочек. Потом, конечно, взрослые нам объяснили, что тут был пожар, и лес только начал восстанавливаться, но... мы всё равно были убеждены, что наша глушь приглянулась пришельцам.

Почему я вдруг вспомнил тот случай? Да потому что лежал, уткнувшись носом в такой же белый мох, а перед этим произошло нечто фантастическое, а вот что – из головы как-то вылетело. Ну и ладно, неважно...

Я поднялся и, осмотревшись по сторонам, понял, что нахожусь в центре пружинистого «мохового» ковра диаметром метров пять. И больше вокруг не было ничего, кроме серой пелены тумана, соваться в который совершенно не хотелось. Собственно, мне вообще ничего не хотелось, даже шевелиться, поэтому какое-то время я попросту пялился на серые клубы. Они поднимались вверх, превращаясь в пушистые облачка над головой, и осыпались вниз крохотными частичками, чтобы вскоре вновь обернуться туманом. Я словно попал внутрь огромной картины-перевёртыша – была у меня в детстве такая, только небольшая, и не туманная, а из песка. Иногда перед сном я глазел на разноцветные барханы, представляя, что это лунные или марсианские пустоши. А сейчас, кажется, видел инопланетный пейзаж наяву...

Не знаю, сколько я смотрел на серую завесу: может, час, а может, сутки. Да и не думал я о времени, просто глядел себе и глядел, не чувствуя ни тепла, ни холода, ни усталости. А потом из тумана вышел показавшийся мне знакомым мальчишка в тёмной куртке и синих штанах.

– На вот, возьми! Прямо на ногу мне бухнулась! – сходу недовольно заявил он, протягивая мне ту самую песочную картину из детства... или её точную копию.

Пока я вертел её в руках, прикидывая, куда бы поставить – не на моховой же ковёр, пацан продолжал бурчать:

– Ну и тоска! Напустил тумана! Зачем он тебе вообще?

Я пожал плечами:

– Не знаю. Тут так было.

– Серьёзно?! – ужаснулся он. – Жуть какая... Вот, значит, что бывает с колдунами, которым перекрыли доступ к силе! Болтаться в тумане – такое себе развлечение.

– С колдунами? – машинально переспросил я, всё ещё разглядывая картину. Как её занесло-то в это царство тумана? В последний раз я видел её в деревенском доме, в большой комнате, на столике... который, вдруг появился передо мной: чёрный, полированный, с почти стёршейся золотой инкрустацией. А вместе с ним из ниоткуда возникли и два знакомых кресла с тёмно-зелёной обивкой. Одно было слегка продавлено; в него я и уселся, поставив картину на столик.

Что ж, видимо, мальчишка прав, и я и вправду какой-то волшебник, раз одной силой мысли создал копии знакомых вещей. А ещё он прав в том, что болтаться в тумане довольно скучно. Если не мне, то ему точно. Так почему бы не попробовать?

Не особо напрягаясь, я изменил интерьер, заменив туманную завесу стенами с обоями в цветочек, а мох под ногами – зелёным, в цвет кресел, ковром. На белёный потолок повесил люстру с хрустальными подвесками – чтобы всё было точь-в-точь как в нашем с отцом доме. Правда, свет исходил не от люстры, а от стен – тёплый, мягкий, не бьющий в глаза. И на душе у меня тоже немного потеплело, словно там зажёгся крошечный огонёк.

– Ну что? – спросил я оглядывавшего созданную мной комнату парнишку. – Так лучше?

– Намного! – он с довольным видом плюхнулся в соседнее кресло, поёрзал, устраиваясь поудобнее, и повернулся ко мне:

– Знакомое место, да?

– Не просто знакомое – родное, – отозвался я. – Точнее, его крошечный кусочек.

– А вы не очень-то богато жили, как я погляжу, – заметил мальчик, царапая и без того слегка ободранный подлокотник.

– Да обычно мы жили, не лучше и не хуже прочих, – пожал я плечами. – Время было такое, что все жили «не очень-то богато», тем более в нашей Елховке. Папина мастерская и огород, правда, о-очень большой, – я улыбнулся, вспомнив, что в детстве он казался вообще бескрайним. Но хочешь – не хочешь, а копать и полоть надо. – Вот и всё богатство. Зато было весело... А вообще в этой комнате многого нет: ни окон, ни дверей, ни шкафа, ни стола. Показать?

– Если хочешь, можешь хоть весь дом воссоздать, раз уж так ловко получается, – ответил мальчик с явной завистью в голосе. – Но ты сказал, что у твоего отца была мастерская. Чем именно он занимался?

– Ну... – я задумался. «Чем именно» – нашёл же, что спросить! Тут так сразу и не ответишь, тем более что соображаю я сейчас не то чтобы очень хорошо, и многого не помню. Голова как в тумане, словно я из него состою, как стены, столик и всё прочее здесь...

Кресло подо мной вдруг стало зыбким, и я чуть не провалился сквозь него, но вовремя вскочил.

– Эй, не отвлекайся, а то всё порушится! – крикнул мальчишка.

Он тоже поднялся, но не на ноги, как я, а в воздух, и теперь висел с недовольным видом над слегка расплывшимся креслом. А что, так можно было?!

– Извини, сейчас всё переделаю! Я ж не знал, – я прикрыл глаза, сосредотачиваясь.

Любопытно... Выходит, тут не только создавать, но и летать можно, только стоит на миг отвлечься, как всё тает. Чудесатое место, ничего не скажешь! Ну да ничего... Я ведь никуда не спешу – ещё успею разобраться со странностями и привыкнуть к ним.

А пока – раз мелкий хотел узнать, чем занимался папа, нужно ему показать. Как говорится, лучше один раз увидеть...

Огонёк в душе, будто отозвавшись на мои мысли, стал ярче, меня на миг окутало приятное тепло, и когда я открыл глаза, мы стояли – точнее, я стоял, а пацан левитировал – посреди мастерской.

Здесь, как всегда, пахло стружкой, машинным маслом и немного канифолью, потому что отец то строгал, то паял, то чинил, то собирал на коленке всяческую технику. И конечно, за годы работы в мастерской скопился металлический хлам, который я, уезжая из деревни, так и оставил ржаветь по углам.

Сейчас я этот беспорядок воссоздавать не стал – ни к чему, да и не очень-то помню, что где лежит. А для атмосферы хватит стен, обитых рейкой и светящихся чуть тусклее, чем в комнате, станины от древней «зингеровской» машинки с крышкой от письменного стола, пыльного верстака и ящика с инструментами.

Если мелкий летун думал, что папа работал в каких-то сказочных условиях, его ждёт разочарование.

– Мрачноватое местечко, – подтвердил опустившийся на пол мальчишка мои мысли. А может, прочитал – кто его знает...

– Мрачноватое, согласен. Но в реальности тут куда страшнее. С потолка свисает паути-и-ина, – начал я завывающим голосом. Почему – сам не знаю. Просто захотелось. – По углам скребутся мы-ы-ыши...

– Пхе, нашёл чем испугать! Они ж безобидные, – фыркнул пацан, смахивая с воображаемого верстака воображаемую пыль. – Ты ещё настоящих страшилищ не видел.

Н-да, какой-то слишком уж смелый паренёк...

– Ладно, – вздохнул я. – Раз напугать не вышло, продолжаем разговор. Ты хотел узнать, чем занимался папа? Вот, показываю. В основном чинил швейные машинки, велосипеды, моторы, ну и мастерил всякое... Только не понимаю, зачем тебе это нужно. Да и вообще ничего не понимаю, – признался я после короткой паузы. – Туман в голове думать мешает, мысли разбегаются...

– Не боись, сейчас туман развеем, а мысли соберём, – заверил меня мальчишка. – Сможешь зеркало создать?

– Да запросто, – в тон ему ответил я, и на стене появилось высокое зеркало в деревянной резной раме, обычно висевшее у входной двери.

Вот только вместо отражения оно показывало туман, в котором посверкивали крошечные искорки. Красиво и даже как-то сказочно – почти как иней на зимнем солнце, я аж засмотрелся. И чем дольше вглядывался в искрящееся марево, тем яснее становились мысли.

Не прошло и пары минут, как я вспомнил всё, что предшествовало моему «попаданию» сюда, где бы это место ни находилось.

Свихнувшийся автомат, Артур, «кукиши» и мальчишка-пришелец... Ха, да ведь я сам, кажется, оказался в роли пришельца. Узнать бы ещё, куда меня занесло и каким образом – ведь момента перехода я не помню.

Наверное, я должен был удивиться или испугаться, или даже разозлиться на «юного волшебника», но ни того, ни другого, ни третьего не чувствовал. Словно сюда перенесли не меня, а копию – с урезанной памятью и эмоциями. Но большая часть тумана из головы ушла – и на том спасибо. Кстати...

Я повернулся к мальчику и сказал:

– Спасибо за небольшую экскурсию в прошлое. Но я всё-таки не по...

– Погоди, – перебил он меня. – Сейчас память вернётся, и всё остальное тоже. А благодарить меня не за что – ты ведь сам всё это создал. Значит, очень привязан к этому месту.

– Ещё бы, – улыбнулся я. Ух, кажется, парень не обманул – эмоции возвращаются... – Я же прожил здесь больше двадцати лет.

– Понимаю, – кивнул он. – Ой, я ж не представился! Рин.

– Сергей, – отозвался я. – Хотя ты, наверное, знаешь.

– Ага, знаю. Но всё равно... У вас, кажется, так принято?

Он протянул руку, и я её пожал. Обычная ладонь: тёплая, живая, а я почему-то решил, что она будет холодной или вообще окажется неосязаемой – раз уж всё здесь иллюзорное.

– Садись, – кивнул он на появившееся позади меня белое кресло в футуристическом стиле, больше похожее на кокон. Удобное, мягкое... и ненастоящее, конечно же, а жаль. Вернусь домой – закажу себе такое, если они существуют и не стоят космических денег. Работать в нём, правда, не получится, только отдыхать...

Пока я устраивался в этом «коконе», Рин создал вокруг офис в стиле хай-тек: с панорамным окном, выходящим в зелёный сад, бежевыми стенами с подсветкой и широким столом-трансформером. От моих поделок осталось только зеркало, в котором всё так же мерцал туман.

Себе мальчишка соорудил что-то вроде разноцветной паутины под самым потолком и улёгся там, слегка покачиваясь. Тоже мне, «человек-паук».

– Нравится обстановочка? – спросил он, свесившись вниз.

– Очень даже, – отозвался я, глядя в окно, потому что та «обстановочка» нравилась мне больше всего: солнечный день, всюду зелень, и по центру сада – здоровенное дерево с воздушными корнями, свисающими до самой земли – видимо, иномирный аналог баньяна. – Жаль, всё это ненастоящее.

– Если захочешь, будет тебе настоящее, – засмеялся Рин. – И Артуру тоже, если помнишь такого... Кстати, не волнуйся за него! С ним всё в порядке, отдыхает, кофе пьёт.

– А что, Кукиш всё-таки выдал ему кофе? – спросил я, вспомнив, как мой бедолага-подчинённый переживал из-за сотни, съеденной автоматом. – Кстати, а давно мы здесь прохлаждаемся? А то я как-то потерял счёт времени...

– Не дёргается, я его предупредил, и Кукиша припугнул немного, так что он теперь не выделывается, – отмахнулся «пришелец». – Ну а времени там прошло немного – не больше пары минут.

– Хорошо, что пара минут, а не столетий... – я вроде как пошутил, но на самом деле вздохнул с облегчением. Не хотелось бы оказаться в положении героя одного рассказа, проспавшего двадцать лет... как же его? Забыл.

– Не бойся, я не собираюсь тебе вредить, – заверил меня Рин. – Моя задача – вернуть тебе способности. Между прочим, «Пленённый туман» или «Нье́бла Атрапа́да», как его называют мои знакомые, используют для обучения основам колдовства.

– Колдовства? Серьёзно? Ты что, в самом деле считаешь, что у меня есть какие-то способности? – засмеялся я. – Брось, мне сорок лет, и мой поезд в сказку давно улетел. Без меня.

– А я и не приглашаю тебя в сказку. Я предлагаю взглянуть на мир под другим углом. Ты не представляешь, сколько у вас всякого... необычного! Ты мог бы его видеть или даже создавать, если бы не был лишён доступа к своим силам.

– Ага, так я и поверил...

– Ой, да не хочешь – не верь, – фыркнул Рин. – Но совсем его перекрыть невозможно, какие-то крохи у тебя остались. Благодаря им ты и попал сюда.

– Во-от как... – протянул я.

Нет, я не то чтобы ему не верил – всё-таки находимся мы в весьма странном месте, и вряд ли я бы тут что-то насоздавал без способностей, но всё равно как-то в голове не укладывается...

– Ну да, я сейчас всё расскажу, но прежде дослушай про туман.

Рин выбрался из «гамака» и принялся расхаживать по потолку, заложив руки за спину, как какой-нибудь профессор. Ну-ну, послушаю «великого учёного». А пока он говорит, подумаю, какие вопросы ему задать. Например, почему у тумана такое название?

– Если коротко, он очень чутко реагирует на образы, возникающие в сознании, и позволяет воссоздать их копии, – продолжил «лекцию» пришелец. – Думаю, ты и сам это понял... А детские воспоминания – самые яркие, и работать с ними проще всего. Но, хоть я и сказал, что это основы, сотворить здесь что-то путное сможет не каждый. Например, у Артура сходу ничего бы не получилось – у него другая специализация... – Рин на мгновение замолчал, потом добавил с лёгкой завистью:

– Я сам долго учился, а у тебя это врождённая способность!

– Ха-ха, велика способность – создавать реалистичные иллюзии в иллюзорной реальности, – хмыкнул я. – Там, дома, она совершенно бесполезна. Кстати, а что умеет Артур?

– Ещё я тайны чужие не выдавал! Вернёшься – спросишь, – обломал меня Рин.

Ну и ладно, не больно-то и хотелось знать...

– Кстати, насчёт иллюзорной реальности ты прав. В «Пленённый Туман» может попасть лишь разум. Так что сейчас ты лежишь в коридоре возле кофейного автомата... то есть теперь уже Кукиша, а твоё сознание заключено в силовом поле, которое я растянул в проходе.

Вот, значит, как... «Сознание»... Вот так и знал, что с этим переносом что-то не так! Силовое поле, ёлки-палки! Я угодил в самую настоящую ловушку и сижу-любуюсь видом из окна! Идиот!

Как я сам-то не догадался? Неспособность удивляться, податливая реальность, проблемы с памятью – так обычно бывает во сне, но для сна я слишком уж чётко всё воспринимаю и рассуждаю... ну, почти логично. По крайней мере, сейчас, когда туман в голове несколько развеялся. И если здесь лишь моё сознание, почему я чувствую себя таким... живым? Я чувствую, как бьётся сердце, дышу, и руки-ноги точно мои! Или это разум как бы дорисовывает всё нужное, а на самом деле...

– Я там хотя бы живой?! – выпалил я, чтобы исключить самый плохой вариант. Потому что если я умер, Денис с Таней мне этого не простят! Чёрт! Денис... Это как же мне затуманило мозги, что я забыл про сына?! Убью мелкого поганца Рина!

То, что я назвал «огоньком в душе», вдруг вспыхнуло яркой звездой, на миг ослепив меня, а потом я с размаху врезался в каменную стену, или стена – в меня – по крайней мере, так мне показалось.

В бешенстве я замолотил по ней кулаками, пытаясь пробить, но без толку – только руки отшиб.

– А п-почему он дёргается как рыба на б-берегу? – раздался над ухом знакомый голос, и до меня дошло, что я не крушу стену, а вяло трепыхаюсь на полу в коридоре. Хм, действительно, как рыба, выброшенная на берег...

– Дурак потому что, – отозвался Рин, и они оба расхохотались, отчего захотелось их придушить. Одного – за подстроенную ловушку, а второго – за то, что смеётся над начальством...

«Ну Артур, скотина, мог бы на диванчик меня перетащить, что ли! А мелкого гадёныша вообще распылю на атомы!» – зло подумал я, открыв глаза и с трудом перевернувшись на спину: всё тело затекло, мышцы свело, и более-менее слушались только руки, да и те ныли, а ещё меня трясло от холода – будто я пролежал на полу не пару минут, а несколько часов. Но в то же время я чувствовал невероятное облегчение: я жив, этот мир реален, и дома меня ждут Таня и Денис.

В углу сердито ворчал автомат-Кукиш, пахло кофе и ванилью, гудела лампочка под потолком... а надо мной склонились слегка обеспокоенный Артур и ухмыляющийся Рин.

– Эй, вы! – прохрипел я, потому что во рту пересохло. – Я вас обоих урою, слышите? Вот встану сейчас и урою. Колдуны, чтоб вас...

– От такого слышу! – фыркнул мелкий паршивец. – И вообще, это тебя надо урыть – ты мне все планы порушил и силовое поле в придачу! Я же толком не объяснил ничего... Хотя главное сделал – способности-то к тебе вернулись! – ехидно добавил он.

– Д-да, Сергей Еф-фремович, – удивлённо проговорил Артур, помогая мне подняться. – У вас глаза к-как-то н-нехорошо светятся.