Я пушистик

Глава 1. До закрытия

В начале марта Крыса приехал на склад в уверенности, что трудная часть дела осталась позади. Пресс был куплен, деньги переведены, машина подана. Накануне он до позднего вечера отвечал на вопросы покупателя; теперь покупатель был доволен, и Крыса рассчитывал окончить день пораньше.

Снег во дворе осел и почернел. Под навесом стоял синий пресс на деревянном основании; возле него — коробка с принадлежностями. Крыса заглянул под крышку, узнал вещи по вчерашним фотографиям и закрыл её. С перекладины капало. Он отступил, чтобы не намочить рукав, и посмотрел на часы: тринадцать тридцать семь.

— Миша идёт? — спросил Тимур из кабины.

— Идёт.

— Я до двух. Потом у меня другой заказ.

Крыса кивнул. Об этом они условились заранее; двадцати минут для погрузки должно было хватить.

Пресс он отыскал неделю назад среди объявлений о распродаже складского имущества. Продавец переезжал и хотел избавиться от всего разом. Покупателю нужна была одна определённая вещь, которую он уже месяц искал, не доверяя ни слишком низким ценам, ни слишком высоким. Крыса сумел убедить одного разделить имущество, а другого — прекратить поиски. Проверку поручили специалистам. Всё это было нетрудно по отдельности; заработок получался оттого, что никто, кроме Крысы, не желал заниматься всем вместе.

После расходов ему оставалось тридцать пять тысяч. Он был доволен и суммой, и собой. Покупатель, правда, выторговал семь тысяч за светлое пятно на раме, где прежде была наклейка. Крыса уступил без удовольствия, но спор продолжался уже второй вечер, и окончить его показалось выгоднее.

Михаил не появлялся. На звонок он ответил немедленно.

— Иду из другого корпуса.

— Ты это уже говорил.

— Сейчас буду.

Крыса убрал телефон. Он знал Михаила по прежним приездам и привык иметь с ним дело. Тот охотно помогал, а когда помочь не мог, начинал объяснять обстоятельства с такой подробностью, что Крыса сам находил способ их обойти. Сегодня, однако, обстоятельства опоздали вместе с Михаилом.

Он вышел из-за корпуса, на ходу застёгивая куртку. Под мышкой был планшет. Поздоровавшись, он взглянул на грузовик и остановился.

— До сверки не выпустят.

Крыса сперва решил, что речь идёт о каких-нибудь забытых документах. Документы у него были. Он достал телефон, но Михаил покачал головой.

С утра управляющий велел проверять имущество третьей секции перед вывозом. Сотрудник, которому это поручили, был занят в других корпусах; сюда он доберётся к половине пятого. Крыса выслушал всё до конца.

— Ты утром подтвердил?

— Подтвердил.

— И вчера написал: «После часа. Погрузчик будет. Выпущу».

— Я помню, что написал.

В этих словах послышалось раздражение. Оно удивило Крысу: он приехал вовремя, привёл машину и не просил ничего сверх обещанного. Он показал на пресс.

— Его ведь уже вывезли.

— Из секции. А с территории пока нельзя.

— Управляющему звонил?

— Он и сказал ждать сверки.

Крыса отошёл и набрал продавца. Тот начал горячо уверять, что всё давно отправлено, за хранение заплачено и никаких препятствий быть не должно. Крыса не возражал; ему самому эти рассуждения казались основательными. Он попросил повторить их управляющему и вернулся к Михаилу.

Тимур сидел за закрытым стеклом и пил кофе. Крыса с утра не ел, но вспомнил об этом только теперь. Из кабины был виден край бумажного свёртка с пирожком. Он отвёл глаза.

— Совсем никого сегодня не выпустили?

— Две машины ушли. Но там ответственный подтвердил.

— Значит, можно подтвердить?

— Если за своё отвечаешь. Или за арендатора.

Крыса оживился. Он попросил показать карточку выдачи, прочёл её и возвратил планшет.

— Сделаем так. Продавец напишет, что просит выдать под твоё подтверждение. Я приложу оплату и фотографию номера. Покупатель вечером пришлёт получение. К сверке у тебя всё будет.

Михаил молчал.

— Ты сам этот пресс вывез под навес. Неужели другой выдашь?

— Не в этом дело.

— А в чём? Вот он стоит. Сто тридцать восемь килограммов. Даже если передумаем, далеко с ним не убежим.

Он сказал это весело. Михаил посмотрел на пресс, потом на планшет; Крыса принял его замешательство за остаток сомнения, который нетрудно было устранить. Он уже видел всю последовательность: короткое сообщение продавца, подтверждение Михаила, погрузка. Тимур успеет на следующий заказ. Покупатель получит вещь вовремя. Оставалось убедить человека, от которого зависело несколько минут.

Крыса присел к раме и стёр грязь с таблички. Пока он наводил камеру, сзади произнесли:

— Миша, не надо.

Поднявшись, он увидел незнакомого мужчину в тёмной рабочей куртке. Тот поставил сумку с инструментами под навес и встал рядом с Михаилом. Снег таял у него в волосах. Он не казался рассерженным и говорил так, словно продолжал давно начатый разговор.

— Я ещё ничего не подписал, — сказал Михаил.

— И не подписывай за продавца.

Крыса подождал, чтобы незнакомый наконец взглянул на него.

— Вы по прессу?

— Да. Сергей. Проверю комплект и передам на месте.

— Константин. Я покупку организую. Вчера ваши проверяли?

Сергей кивнул.

— Тогда вы знаете, что всё в порядке.

— С прессом — да.

— Мы как раз собираемся его забрать.

— Мише потом эту выдачу закрывать. Он за чужое имущество подпишется.

Крыса показал ему платёж. Сергей внимательно прочёл и возвратил телефон. Это внимание обнадёжило Крысу; он привык, что с человеком, который смотрит документы, можно договориться.

— Продано, оплачено, проверено, — сказал он. — Вечером будет подтверждение получения. Что ещё потребуется?

— Чтобы здесь сверили с тем, что выдают.

— На фотографиях всё будет.

— Человеку поручили самому посмотреть. Он придёт, а смотреть уже нечего.

Тимур вышел из кабины. До двух оставалось двенадцать минут. Крыса видел, как тот оглядел двор и убрал руки в карманы; больше водитель ни о чём не спрашивал.

— Хорошо, — сказал Крыса. — Пусть Михаил решает. Я ему объяснил.

Сергей повернулся к Михаилу.

— Ты согласен?

Михаил провёл большим пальцем по краю планшета.

— Если что не сойдётся, мне тут до утра бегать.

— Что может не сойтись? — спросил Крыса. — Я номер сейчас снял.

Михаил поднял глаза. Крыса ждал возражения, на которое можно было бы ответить; вместо этого они несколько секунд смотрели друг на друга.

— Кость, я не хочу, — сказал наконец Михаил. — Я обещал выдать, когда можно. За продавца отвечать не обещал.

Крыса выпрямился. При постороннем это прозвучало так, будто он требовал чего-то дурного. Ему захотелось напомнить Михаилу прежние приезды, документы, утренний разговор; но всё это было уже сказано. Телефон оставался в руке. Он погасил экран.

— Значит, ждём.

Сергей попросил набрать сотрудника, который вёл сверку. Михаил нашёл номер и передал ему свой телефон. Пока они разговаривали, Крыса подошёл к Тимуру.

— На следующий заказ другую машину поставим. Ты останешься здесь.

— У меня клиент, Кость. Я ему обещал.

— Что везёшь?

— Стеллажи с Мельничной. К трём забирать, до шести доставить.

Крыса расспросил про груз и попросил номер заказчика. Тимур не сразу дал его.

— Без моего согласия ничего не меняй.

— Потому и спрашиваю. Согласуешь сам. Мне только машину найти.

Тимур взглянул на часы.

— Десять минут даю. Не получится — поеду.

Крыса отошёл к своей машине. Первые два водителя не ответили. Третий застрял на разгрузке. Илья, которого он набрал следом, уже освободился и собирался домой. От Мельничной его отделяло минут двадцать пять; кузов подходил.

— Возьми ещё один, — сказал Крыса.

— Я сегодня уже брал ещё один.

— Этот ближе.

Илья спросил цену. Дальше всё пошло быстро. Крыса получил фотографии машины, поговорил с заказчиком, объяснил замену и соединил его с Тимуром. Заказчик сперва недоверчиво переспросил, почему меняется водитель; после разговора согласился. Тимур позвонил Илье сам. На всё ушло семь минут.

Когда он убрал телефон, Крыса уже знал по его лицу, что машина останется.

— Одиннадцать сверху, — сказал Тимур. — Жду и везу. После пяти новый расчёт.

— Девять.

— Одиннадцать.

Крыса хотел поторговаться ещё, но посмотрел на открытый список водителей и согласился. Они закрепили условие в переписке.

Сергей вернул Михаилу телефон. Сверяющий обещал быть в четыре двадцать и начать с пресса. Погрузку, работавшую до четырёх, надо было продлить.

— Раньше не придёт? — спросил Крыса.

— Нет.

— По видео номер показать нельзя?

— Я спросил. Он должен быть здесь.

— Может, ещё с управляющим…

— Костя, у нас есть время. Четыре двадцать. Давай машину к нему оставим.

Крыса взглянул на Сергея. Тот, получив один ответ, заметно успокоился и теперь мешал искать другой. Спорить с ним опять было бы потерей времени. Машину уже удержали; оставалось договориться с погрузкой и приёмкой. Крыса поручил Сергею узнать цену продления.

Склад запросил восемь тысяч за технику, оператора и выдачу до пяти. Михаил переслал расчёт. Крыса прочёл его дважды, хотя со второго чтения сумма не изменилась.

Теперь из тридцати пяти оставалось шестнадцать.

Он долго не отвечал. Во дворе стало тише: уехала машина из соседней секции. Пресс стоял на прежнем месте. Для покупателя ничего не изменилось; для Крысы вся неделя вдруг подешевела почти вдвое.

Позвонить покупателю и объяснить дополнительные расходы было бы нетрудно. Склад действительно переменил порядок. Крыса открыл переписку и нашёл вчерашний последний вопрос: «Больше ничего?» Ниже стояло его собственное: «Больше ничего».

Он помнил, с каким облегчением написал эти слова. После них покупатель перестал торговаться.

Крыса подтвердил восемь тысяч и позвонил перенести доставку. Покупатель выслушал его молча, затем спросил, приедет ли пресс сегодня. Крыса сказал, что приедет. Условились держать приёмку до семи.

— По деньгам всё как было? — спросил покупатель.

— Как было.

Закончив разговор, Крыса некоторое время смотрел на погасший экран. Сергей стоял поодаль и говорил с Михаилом. Оба были заняты, оба делали теперь то, что требовалось. Сердиться на них от этого было только труднее.

К половине третьего Михаил отвёл всех в будку у весов и принёс чай. Крыса сел у стены. Здесь было тепло; мокрые носки сразу дали о себе знать. Тимур доедал пирожок и читал сообщения от Ильи. Сергей стоял возле окна.

— Пока не выезжайте, — говорил он в телефон. — Там ещё не согласовано. Я уточню.

Он выслушал ответ, повторил, чтобы ждали, и положил телефон на подоконник.

— У тебя ещё работа? — спросил Крыса.

— Есть.

— Здесь-то уже всё известно. Можешь ехать.

— Передачу закончу.

Крыса взял стакан. Сергей остался стоять, хотя свободный стул был рядом. Ни о потерянном времени, ни о расходах он не заговорил. Крыса сам не хотел начинать: получалось бы, что он требует платы за отказ Михаила.

Михаил придвинул открытую пачку печенья. Крыса отломил кусок, съел и протянул руку за другим. Только после этого спросил, отчего затеяли сверку.

Вчера два арендатора вывозили имущество. Одни забрали чужие стойки, приняв их за свои. Утром обнаружилась путаница, и управляющий остановил выдачу до проверки. Михаил узнал об этом уже после того, как подтвердил Крысе приезд; надеялся уладить сам и не позвонил.

— Позвонил бы сразу, я машину придержал бы, — сказал Крыса.

— Надо было.

Михаил произнёс это просто, без оправданий, и Крыса не нашёл, что прибавить. Он мог ещё раз сказать, во сколько обошлось молчание; но Михаил и так сидел перед ним, опустив глаза. Крыса отставил стакан.

— Чай ещё есть?

Михаил поднялся к чайнику.

Вскоре пришёл ответ от продавца. Тому удалось выяснить, что на складе идёт сверка. Крыса прочёл сообщение и не стал отвечать. Потом позвонил по двум другим делам, перенёс вечернюю встречу и проверил дорогу к покупателю. Занятия хватило ненадолго. До четырёх двадцати оставалось больше часа.

Он вышел во двор. Снег прекратился. У административного здания под вывеской «Северный узел» лежала доска, перекинутая через лужу; утром здесь обходились двумя кирпичами. По доске прошла женщина с папкой, придерживая полы пальто. Крыса посторонился и, не зная, куда идти дальше, вернулся в будку.

Покупатель напомнил о коробке с принадлежностями. Крыса показал сообщение Сергею.

— Помню, — ответил тот. — Она у основания стояла. На месте всё покажем.

Он не добавил, что приехал именно за этим. Крыса убрал телефон и сел. Ему уже случалось работать с людьми, которые после каждого верного действия напоминали о своей правоте; Сергей пока обходился без напоминаний. При этом уступать в споре он, по-видимому, не собирался.

Тимур сообщил, что Илья загрузил стеллажи. Крыса спросил, всё ли подошло, и получил утвердительный ответ. Он повернулся к Сергею, но тот смотрел в окно. Рассказывать заново, как удалось найти машину, Крыса не стал.

В четыре двенадцать Михаил выглянул из двери и позвал всех к прессу.

Ответственный сотрудник пришёл раньше обещанного. Он поздоровался, взял документы и попросил открыть доступ к табличке. Сергей отодвинул коробку. Крыса стоял рядом и следил за проверкой. Она заняла меньше десяти минут. Номер сошёлся; Михаил получил разрешение на выдачу.

Ничего другого Крыса и не ожидал. Но, когда разрешение наконец появилось, он с удивлением заметил, что обрадовался ему.

Подъехал погрузчик. Сергей и Тимур условились, как поставить пресс в кузове; Крыса отошёл, освобождая проход. Пресс вместе с деревянным основанием медленно поднялся над асфальтом и вскоре был установлен в машине. Тимур занялся креплением. Сергей проверил принадлежности по перечню и сделал фотографии.

Крыса хотел спросить, не забыли ли коробку, но видел, что она уже в машине. Он остался под навесом. Без его участия работа шла довольно скоро.

В четыре тридцать восемь всё было готово. Михаил принёс подтверждение выдачи и сказал, что на воротах пропустят. Он снова говорил привычным тоном; Крыса тоже ответил ему без прежней сухости.

Покупатель получил фотографию груза и время прибытия. Почти сразу пришло: «Ждём».

Сергей поднял сумку.

— На приёмку едешь? — спросил Крыса.

— Да.

— Я поеду вперёд. Если что, звони.

Они обменялись номерами. Крыса записал: «Сергей, оборудование». На секунду он задержался над полем заметки, но ничего не прибавил.

Тимур тронулся к воротам. Михаил остался возле навеса, уже отвечая на другой звонок. Крыса подошёл к своей машине. Ему хотелось окончить день, поесть и забыть этот двор; однако, открыв дверцу, он ещё раз обернулся.

— Сергей. В следующий раз до заказа машины всё это проверяй.

— В следующий раз позови до заказа машины.

Крыса не ответил. Сев за руль, он открыл расчёт и исправил тридцать пять на шестнадцать. Приёмка оставалась впереди. Он посмотрел в зеркало: Сергей шёл через двор с сумкой в руке.

Крыса дождался, пока грузовик минует ворота, и выехал следом. На дороге он обогнал Тимура и направился к мастерской.

Глава 2. Потом сочтёмся

К мастерской Крыса подъехал в шесть минут седьмого. Ворота находились между магазином красок и шиномонтажом; перед ними стояла белая машина, хотя табличка запрещала занимать въезд. Покупатель, получив фотографию, обещал попросить соседей убрать её. Вскоре из шиномонтажа вышел парень в футболке и сдал назад.

Крыса поспешил во двор и тут же должен был выехать обратно: место, которое он занял, требовалось для разгрузки. Встречавший его человек подождал, пока он переставит машину, и отворил бокс.

Его звали Артём. Он работал здесь и оставался принять пресс; сам покупатель собирался следить за передачей по видеосвязи. Для новой вещи у стены уже освободили место. Среди масляных пятен виднелся чистый прямоугольник пола. Артём убрал с прохода два колеса и возвратился к верстаку.

— Давно ждёшь? — спросил Крыса.

— С трёх.

— Тебе время перенесли.

— Мне перенесли. Я-то здесь.

Он взял инструмент, и разговор окончился. Крыса отправил Сергею сообщение, что заезд свободен. Сергей вскоре приехал на серой машине с небольшим знаком компании на двери. Он поздоровался с Артёмом, осмотрел проход и расспросил про разгрузку. К приезду Тимура здесь уже знали, куда ставить груз и кто поможет.

Тимур появился в шесть семнадцать. На дороге снова пошёл мокрый снег. Крыса стоял у ворот, пока остальные занимались прессом, и отвечал покупателю. Когда вещь внесли в бокс, тот попросил показать раму поближе.

— Внизу краска ободрана. Это сейчас?

Крыса нашёл вчерашнюю фотографию. Та же серая полоска была на прежнем месте. Покупатель сравнил снимки, успокоился и спросил про коробку. Сергей взял телефон и стал показывать принадлежности, давая время рассмотреть каждую.

Пресс, наконец поставленный в мастерской, выглядел лучше, чем на складе. Среди инструмента и начатой работы он перестал казаться вещью, которую кто-то безуспешно пытается продать. Крыса снял общий вид; ему захотелось сохранить эту фотографию, хотя нужные доказательства передачи уже делал Сергей.

Покупатель ещё раз спросил, всё ли работает. Сергей сослался на вчерашнюю проверку, сказал, что новых повреждений не видит, и напомнил закончить установку перед работой. Артём поговорил с покупателем отдельно, затем подтвердил получение.

«Приняли, спасибо», — появилось в переписке.

Крыса убрал телефон и вышел к Тимуру. Тот ждал у закрытого борта и ел яблоко. На его лице не было ни досады, ни удовольствия от удачного дня. Он хотел получить деньги и уехать.

Основной рейс оплатили раньше; оставалось доплатить одиннадцать тысяч. Крыса открыл перевод, но прежде спросил про Илью. Стеллажи были доставлены, заказчик не жаловался. Значит, чужой заказ тоже закончился благополучно — отчасти благодаря ему.

Он почти произнёс это вслух. Можно было напомнить Тимуру, сколько хлопот взял на себя, и попросить уступить. Однако в переписке оставалось собственное согласие на одиннадцать. Водитель выполнил его точно.

Крыса отправил деньги.

— Пришло, — сказал Тимур. — Спасибо.

Они пожали руки. Крыса спросил про следующую неделю; Тимур велел написать заранее. Когда грузовик выехал, Крыса оплатил восемь тысяч складу. Пресс получили, погрузку продлили, счёт соответствовал тому, что он принял. Обсуждать здесь уже было нечего.

Шестнадцать тысяч остались его заработком. Удовольствия, которое они доставили бы ему утром как отдельная сделка, он теперь не чувствовал.

Сергей вышел из бокса и остановился под козырьком. Подписанный документ и фотографии уже пришли Крысе. Всё было собрано аккуратно, без просьб найти недостающее. Он просмотрел сообщения и спросил:

— Есть хочешь?

— Хочу.

— Через дорогу столовая. Пойдём.

Там ещё подавали горячее. Обеденное меню оставалось на доске, но выбирать приходилось из того, что сохранилось к вечеру. Они взяли суп, курицу и хлеб. Крыса заплатил за обоих прежде, чем Сергей успел достать телефон.

— Я переведу.

— Потом сочтёмся. Садись.

Суп оказался горячее, чем он ожидал. Крыса обжёг язык и отодвинул тарелку; Сергей молча придвинул стакан воды. Некоторое время они ели, не разговаривая. Женщина за прилавком обсуждала завтрашние продукты. В зал вошла пара, посмотрела меню и ушла. Крысе было хорошо оттого, что сидевший напротив человек тоже не торопился возобновить беседу.

Но едва он доел суп, как вспомнил новый запрос.

Небольшое производство продавало часть оснащения. Покупатель пока приценивался; если быстро выяснить состояние и стоимость подготовки, можно было собрать сделку до конца недели. Крыса показал Сергею фотографии.

— Завтра съездишь посмотреть? Мне человеку ответ дать.

Сергей пролистал снимки.

— Сначала список нужен. И адрес.

— Адрес пришлю. Завтра с утра можешь?

— У меня назначена работа.

— За эту тоже заплачу.

— Я понял. Но на завтра уже назначено.

Крыса отломил хлеба. Ответ был вежлив и не оставлял места для того вида настойчивости, который обыкновенно помогал ему ускорить разговор.

Сергей мог вечером проверить график и до десяти утра сообщить, есть ли возможность выезда. Работу следовало проводить через его компанию; цену согласовать заранее. По описанию он готов был посмотреть, имеет ли смысл ехать, но состояние всё равно требовалось проверять на месте.

— Тогда начнём с описания, — сказал Крыса.

— Пришли список.

Список у продавца существовал. Правда, несколько разных предметов назывались в нём одинаково, а остальное было собрано под словом «разное». Крыса уже хотел переслать его без изменений, но задержался. Сергей ждал не нового занятия на вечер, а сведений, по которым мог ответить.

— Фотографии сведу с названиями. Пришлю до девяти.

Сергей кивнул и вернулся к ужину.

Разговор постепенно стал свободнее. Выяснилось, что сегодня он подменял заболевшего сотрудника; обыкновенно вёл заказы, подготовку и выезды. Компания была не его. На этом он остановился, и Крыса не стал расспрашивать дальше.

— Давно занимаешься?

— Достаточно. Когда пишут «всё работает», уже хочется спросить, когда включали.

— А когда пишут «почти не пользовались»?

— Почему не пользовались.

Крыса засмеялся и рассказал про компрессор, купленный без проверки помещения. Хозяин обнаружил, что ставить его некуда, и два месяца продавал, отказываясь потерять хоть рубль. Компрессор всё ещё стоял у него дома в прихожей.

Сергей покачал головой. Они посмотрели ещё несколько объявлений. На одном снимке он заметил принадлежность, лежавшую возле соседнего предмета, и посоветовал уточнить комплект. Про другое оборудование прямо сказал, что с ним не работает. Это Крысе понравилось. Слишком часто за обещанием «разберёмся» следовала просьба найти того, кто действительно разбирается.

Сергею позвонили по поводу завтрашнего выезда. Пока он говорил, Крыса принёс чай. Возвратившись к столу, Сергей ещё раз уточнил, когда ждать список.

— До девяти, — ответил Крыса. — Помню.

— Утром до десяти отвечу. Пока про возможность приехать.

— Договорились.

Они расстались у машин. Снег почти прекратился. Крыса посмотрел на фотографии: на разбор требовалось минут сорок, а то и час. До сих пор он считал это небольшим дополнением к сегодняшней работе.

Домой он попал без двадцати девять. Припарковаться пришлось за соседним корпусом. В квартире пахло чистым бельём. У окна стояла сушилка; полотенце, наспех развешенное утром, сползло на пол. Крыса поднял его, поправил остальные и возвратился за телефоном, забытым в куртке.

Женщина, с которой он встречался на прошлой неделе, спрашивала, как прошёл день. Он ответил, что провёл его на складе и наконец добрался домой. На экране появилось «Бедный». Крыса положил телефон и пошёл мыть руки.

Под тёплой водой обнаружилась грязь, засохшая на костяшках. Он долго оттирал её. Усталость, прежде не мешавшая ехать и разговаривать, здесь навалилась разом. Хотелось принять душ, лечь и включить что-нибудь, чтобы не сидеть в тишине.

До девяти оставалось пятнадцать минут.

Он поставил ноутбук на кухонный стол. Коробку с новыми наушниками, не открытую со вчерашнего дня, отодвинул вместе с рекламным конвертом. Цифровой помощник составил черновую таблицу; две одинаковые вещи в ней оказались разными, а отдельная деталь — самостоятельным устройством. Крыса исправлял строки, сверяясь со снимками. Продавец ответил голосовым сообщением и несколько раз сослался на «ту штуку слева».

В восемь пятьдесят семь таблица ушла Сергею. Две позиции оставались неясны; Крыса отметил их вопросами и написал, что уточняет. Через минуту пришло: «Получил. Посмотрю».

Теперь он мог закрыть ноутбук. Вместо этого проверил счета. Девятнадцать тысяч были оплачены, пресс принят; по этой сделке ничего больше не оставалось. Он отметил её завершённой и посмотрел на свободные деньги, аренду квартиры и суммы, которые ещё должны были вернуться.

Нужды он не испытывал. Без новых заказов мог прожить некоторое время, мог даже уехать. Эта мысль посещала его нередко и всякий раз требовала предварительно закончить несколько дел. Сейчас вспомнилось обещанное помещение, потом поставка, по которой ждали ответа. Он ещё не решил, куда хотел бы уехать, а уже нашёл, почему не получится.

Позвонил знакомый с небольшого производства. Крыса дал вызову окончиться. Вслед за ним пришло: «Кость, есть минутка? По делу». Он спросил, что случилось, и знакомый набрал снова.

Не пришла упаковка. Готовый заказ уходил утром, часть товара оставалась неупакованной. Список нужного человек прислал сразу; купить можно было дороже обычного, лишь бы подтвердить получение к утру.

Крыса посмотрел на часы: девять тринадцать.

— До какого времени нужно?

Знакомый назвал срок. Крыса уже вспомнил двух поставщиков. Требовалось узнать, кто ещё на месте и кто сможет выдать рано.

— Поищу. Пока ничего не обещаю. За организацию отдельно, товар и перевозку оплачиваешь сам.

Он назвал свою плату. Знакомый согласился сразу, поблагодарил и отключился.

Крыса остался сидеть у открытого ноутбука. Он ещё мог отказаться: денег никто не переводил, найденного товара не было. Но запрос был понятный, люди знакомые. Если получится у первого поставщика, много времени не уйдёт.

Он добавил строку в таблицу и набрал номер. Пока шёл вызов, подвинул коробку с наушниками подальше, освобождая место для локтя.

Глава 3. Мастерская Павла

Восемнадцатого марта Крыса приехал смотреть помещение Павла. Тот уже распределил в нём всё, чего ещё не купил. Карандашные черты на стенах обозначали рабочее место, приёмку и хранение готовой техники. Нишу за дверью он собирался загородить. Там стояли ведро, банки краски и микроволновка со снятым корпусом.

За две недели после пресса Крыса успел закончить несколько малых дел. Упаковка нашлась у второго поставщика; знакомый утром забрал её сам. Сергей, как обещал, ответил до десяти — в девять двадцать. На осмотр он мог приехать только послезавтра. Покупатель ждать не захотел, и дело остановилось прежде, чем за проверку заплатили. Крыса дослал уточнённые позиции, затем занялся другими запросами.

Павел положил перед ним распечатку объявления. За сто восемьдесят пять тысяч предлагали оснащение мастерской комплектом. На фотографии был длинный стол со светильником, шкафчиками и множеством приборов. Всё вместе выглядело убедительно.

— Выяснили, что продаётся? — спросил Крыса.

— Вроде всё.

— Продавец сказал?

Павел показал на фотографию. Крыса попросил ссылку и прочёл мелкий текст. Одновременно он осматривал помещение, прикидывая, как стол пройдёт в дверь. Павел достал рулетку и быстро записал размеры; цифры получились мелкими и ровными.

Ремонтировал он давно. Дома занимал инструментами два шкафа, возил сумку в машине, выезжал к неисправным стиральным машинам. В мастерскую собирался принимать всё, что люди способны принести: пылесосы, кофемашины, небольшую кухонную технику. Самые необходимые инструменты у него уже были.

— Тогда сначала посчитаем, чего не хватает для этой работы.

— Я тебе прислал.

— Вы прислали стол с чужими приборами.

Павел нахмурился. Ему рекомендовали человека, который умеет находить оборудование; пока этот человек затруднял покупку, уже почти выбранную.

— Татьяна сказала, ты такими вещами занимаешься.

— Занимаюсь. Поэтому спрашиваю.

Дверь отворилась. Вошла женщина в тёмно-зелёном пальто с бумажным пакетом под мышкой. Она остановилась на коврике и оглядела их.

— Уже спорите?

— Знакомимся, — ответил Крыса.

— Тогда я вовремя. Ингрид.

Она подала руку. Пальцы были холодными, на одном белела полоска муки. Крыса назвался Константином.

Ингрид иногда помогала Татьяне с заказами. От неё она и получила его номер. Крыса вспомнил историю с большим принтером, который Татьяна собиралась купить. После долгих расчётов он нашёл ей место, куда можно было отдавать крупные тиражи; принтер так и не понадобился.

— Значит, ничего не продали? — спросила Ингрид.

— Ничего. Татьяна до сих пор вспоминает.

Ингрид рассмеялась и достала три булочки. Одну подала Павлу, другую Крысе. Булочка была тёплой. Он поблагодарил; Ингрид расстегнула пальто и склонилась к распечатке. На запястье её серого свитера виднелась штопка более тёмной нитью. Прядь волос упала на щёку. Крыса заметил корицу у неё на губе и несколько мгновений слушал Павла, не разбирая слов.

— Красивый стол, — сказала она. — Ты всеми этими приборами пользоваться будешь?

Павел стал объяснять. Говорил он теперь охотно: один прибор ему почти не требовался, другой пригодился бы для более сложной работы, а несколько предметов на снимке были просто чужими деталями. Крыса вернулся к списку. Чем подробнее объяснял Павел, тем меньше оставалось от готового решения за сто восемьдесят пять тысяч.

Ингрид посмотрела на телефон. Через сорок минут ей надо было на занятия.

— Вы тоже ремонтом занимаетесь? — спросил Крыса.

— Психологию учу.

Павел сообщил, что второй год, и прибавил, что она ещё работает, берётся за подработки и слишком много на себя принимает. Ингрид спросила, про чью мастерскую они сегодня собрались говорить. Павел усмехнулся и дал ей чистую салфетку.

Они записали необходимое: стол, местный свет, тумбу, два стеллажа. Собственные инструменты Павел обещал проверить дома. Переделку помещения он согласовывал с хозяином сам. Крыса брал восемнадцать тысяч за подбор, переговоры и организацию приёмки; покупки, специалист и перевозка оплачивались отдельно, после согласования.

— Мне на всё двести двадцать, — сказал Павел.

Крыса вписал предел. Павел дождался, пока сумма появится на экране, и только тогда отодвинул распечатку.

Ингрид ушла первой. У двери вспомнила оставленную половину булочки, возвратилась и завернула её. На улице она пыталась натянуть перчатку, не выпуская пакет; потом остановилась и справилась обеими руками. Крыса проводил её взглядом до витрины.

— Давно знакомы?

Павел сказал, что прежде они были соседями. Ингрид съехала, но продолжала приводить к нему знакомых с чайниками, замками и прочими небольшими бедами.

— Всем чините?

— Не всем. Когда можно, чиню.

Он уже убирал рулетку. Крыса снова взял объявление.

Через два дня продавец наконец уточнил состав. Сто восемьдесят пять тысяч стоили мебель и свет. Приборы, инструмент и большая часть лежавшего на столе не продавались вместе с ним. За некоторые вещи можно было доплатить.

Другой вариант Крыса уже нашёл. Мастерская переезжала и отдавала прежнюю мебель: стол, потёртую тумбу, два стеллажа. За всё просили девяносто восемь тысяч, свет следовало купить отдельно. Он отправил Павлу снимки, но вместо времени осмотра получил вопрос, нельзя ли всё-таки взять первый комплект.

Павел был на выезде и не отвечал на звонок. Ингрид предложила встретиться после шести. Супермаркет, где она работала, оказался недалеко от последнего адреса Крысы. В шесть десять она вышла из служебной двери с пальто через руку. Увидев его, сняла рабочий бейдж и убрала в сумку.

Они пошли в пекарню возле остановки. Ингрид поздоровалась с женщиной за прилавком, спросила о сменщике и выслушала короткий ответ. Крыса не понял, о чём шла речь, кроме того, что прежде было какое-то затруднение, а теперь стало лучше.

За столом она распустила волосы и потёрла затылок. Павел наконец ответил. Ингрид включила громкую связь и попросила объяснить, чем ему не подходит найденная мебель.

— Подходит, — сказал он. — Просто с первым сразу нормально бы получилось.

Крыса перечислил то, что они уже выяснили: размеры подходят, стеллажи есть, свет подберут. Павел соглашался, но от первого объявления не отказывался.

— Ты с ним другую работу собирался брать? — спросила Ингрид.

После паузы Павел ответил, что и другую тоже. Иначе зачем ему целое помещение?

Крыса посмотрел на неё. Он спрашивал Павла о работе, получил перечень обычных ремонтов и счёл вопрос решённым. Между тем в слово «мастерская» Павел помещал и избавление от техники дома, и прежних клиентов, и то, чем ещё только надеялся заняться. Красивый стол служил всем этим намерениям сразу.

— Приборы для новых работ придётся считать отдельно, — сказал Крыса. — Вы сами должны выбрать, какие нужны. Ни первый стол, ни второй их не заменит.

— Может, сразу тогда…

— Можно. Отложим мебель и начнём считать заново. Но той же суммы я не обещаю.

Павел попросил время подумать. Ингрид отключила звонок и взяла чай.

— Вы сердитесь?

— Не люблю выяснять всё второй раз.

— Я тоже не знала, что он так решил.

— Почему же спросили?

Она помедлила, подбирая слова.

— Он на фотографию смотрит так, будто после покупки у него всё иначе пойдёт.

Крыса развернул к ней телефон с простым столом.

— Здесь ящик заедает. Это заранее известно.

— Значит, Павел начнёт с его ремонта.

Она улыбнулась. Крыса рассмеялся, хотя раздражение ещё не прошло. Ему понравилось, что она не пытается оправдать Павла и не присоединяется к недовольству. Они допили чай, пока тот размышлял. Через двадцать минут он позвонил и выбрал более простой комплект, попросив только убедиться, что стол не шатается.

Двадцать второго состоялся осмотр. Ингрид была на смене. Павел хотел сразу послать ей видео; Крыса предложил прежде самим посмотреть покупку.

Вадима, специалиста, он нашёл по рекомендации поставщика рабочей мебели. Проверка состояния и последующая установка света стоили шесть тысяч; Павел согласился заранее. Вадим приехал отдельно, попросил убрать со стола посторонние вещи и принялся за осмотр.

Крыса оставался рядом со списком. Павел проверял ящики и крепления вслед за специалистом. Заедавший ящик был перекошен; продавец позвал работника, тот поправил его, и Павел выдвинул ещё раз. Светильник требовался новый. Вопросы о креплении и месте установки он обсуждал с Вадимом; Крыса только записал выбранное.

Пока готовили документы, Павел подошёл к столу. Положил руки на край, отступил, подвинул табурет. Затем опять встал на рабочее место. Крыса посмотрел на часы, но торопить его не стал: продавец ещё печатал.

Мебель стоила девяносто восемь тысяч. Новый свет с креплением — четырнадцать. Вместе с шестью тысячами специалисту, двенадцатью за доставку и сборку и восемнадцатью Крысе получалось сто сорок восемь. До предела в двести двадцать оставался запас. Павел переводил деньги продавцам сам. Доставку назначили на двадцать шестое; к этому дню следовало подготовить место и проход.

Выходя, Крыса отправил Ингрид фотографию Павла у стола. Тот заглядывал в открытый ящик.

«Ну как, шатается?» — спросила она.

Крыса написал: «Павел держится уверенно».

Она ответила коротким голосовым сообщением. Крыса услышал смех, затем несколько слов, почти скрывшихся за ним. Прослушал ещё раз и убрал телефон, прежде чем Павел обернулся его позвать.

Глава 4. После расчёта

К двадцать шестому марта Павел подготовил мастерскую. Старую надпись об изготовлении ключей снял; под ней обнаружился ремонт обуви, оставшийся с прежних времён. Когда Крыса приехал, Павел стоял на стремянке и тёр стекло.

— С другой стороны, — сказал он, разглядев буквы на свет.

Крыса придержал стремянку, пока тот спускался. Внутри было вымыто, ниша освобождена, места мебели отмечены лентой. Доставщиков встретили раньше срока. После истории с прессом Крыса с особенным удовольствием смотрел, как приготовленная работа начинается без нового препятствия.

К одиннадцати стол стоял у стены. Двое собирали стеллажи. Павел следил за ними и подавал вещи прежде, чем его просили, пока один из рабочих не попросил оставить ему место. Тогда Павел отошёл и заметил царапину на тумбе. Она была на снимке осмотра. Убедившись в этом, он больше не спрашивал, только провёл по дереву пальцем.

Затем принёс свою старую сумку. Из кармана торчала отвёртка с затёртой жёлтой ручкой. Сумку он поставил у стола, и пустое помещение сразу приобрело более обжитой вид.

Ингрид пришла с термосом, когда Вадим заканчивал свет. Стаканов она взяла четыре, считая людей по прежней встрече. Павел сказал, что у него есть кружки, и по привычке открыл ящик новой тумбы. Рассмеялся, закрыл его и пошёл к сумке.

Ингрид помогала вынести упаковку. Доставщик назвал её хозяйкой; она хотела поправить, но Павел позвал, и объяснять стало некогда. Вскоре она предложила сдвинуть тумбу ближе к окну. Павел отказался. Тогда Ингрид стала показывать, сколько освободится места.

Павел сел за стол и вынул отвёртку из ящика, почти не поворачиваясь.

— А если переставим, вставать каждый раз?

Она посмотрела на его руку.

— Оставляй. У меня на картинке удобнее получалось.

Крыса улыбнулся. Ингрид заметила и предложила ему тоже посоветовать что-нибудь, пока Павел терпелив. Он отказался.

Ему нравилось, как она здесь освоилась: знала, куда поставить воду и что Павел может выбросить вместе с упаковкой. Он даже подумал, что приёмку она провела бы без него. Но Ингрид тут же предупредила, что после часа должна уйти: перед учёбой надо было успеть домой.

Павел разложил несколько инструментов и подозвал Крысу. Тот приготовился к замечанию. Вместо этого Павел открыл ящик, где пока лежали три отвёртки и коробочка.

— Всё отдельно будет. Дома надоело искать.

Крыса посмотрел и сказал, что удобно. Павел улыбался. Вопрос о запасе на будущее уже не занимал его так, как при первом разговоре.

К полудню свет и мебель проверили. Павел подтвердил получение, рассчитался со специалистом и доставщиками. Восемнадцать тысяч Крысе пришли, пока он надевал куртку.

— Хорошо вышло, — сказал Павел. — А вывеску можешь посмотреть? И рекламу. Тут предлагают продвижение, я не понимаю, за что. Ещё на картах надо…

Крыса задержался, не попав рукой в рукав. Из просьб уже складывался следующий заказ; знакомые у него были, требовалось выяснить состав. Сегодня, однако, ждали ещё две встречи.

— Паш, ты новое просишь, — сказала Ингрид.

— Я понимаю. Просто спросил.

Крыса назвал контакт по картам, посоветовал обратиться к Татьяне насчёт вывески и попросил переслать предложение рекламы. Посмотреть сегодня он не обещал. Павел согласился без обиды, хотя продолжал показывать экран.

Ингрид собрала стаканы. Когда они вышли, в разрыве облаков появилось солнце. По краю дороги текла вода. Крыса предложил подвезти её; она сказала, что идти недалеко, и спросила:

— В пятницу вечером свободен?

На «ты» они перешли в переписке двумя днями раньше. Сейчас он почему-то заметил это вновь.

— Смотря что нужно.

— С тобой встретиться.

Он подождал. Ингрид поправила сумку и не прибавила ни слова о Павле или Татьяне.

— В шесть могу.

— Я место напишу.

Она улыбнулась и пошла к переходу. Крыса сел в машину, открыл календарь и занял два свободных часа. Подумав, оставил свободным ещё один.

Вечером пришёл адрес книжного магазина возле старой набережной. Ингрид написала, что внутри тепло, а если надоест, можно уйти. Крыса посмотрел фотографии: лампы, полки, узкие проходы, круглый стол с оставленными стаканами. Практического повода встретиться там он не нашёл.

В пятницу он пришёл на восемь минут раньше. Снял куртку, не сразу заметил вешалку, на которую молча указал продавец. Ингрид стояла у больших альбомов. На ней был синий свитер, волосы распущены. Она повернула раскрытую книгу к нему.

— Посмотри, какая кухня.

В белой комнате тянулся длинный стол. На нём стояла деревянная миска с тремя лимонами. Крыса сказал, что хозяева, вероятно, истратили всё на ремонт. Ингрид рассмеялась. Он наклонился к развороту, и её волосы коснулись его щеки.

Ей нравились большие окна. За стол она посадила бы людей. Листая дальше, она задерживалась на цвете стены, ванне, стульях; Крыса всякий раз находил небольшое неудобство, которого не замечали на красивом снимке. Наконец Ингрид спросила, может ли он просто полюбоваться.

— Могу. Потом захочется так жить.

— Это уже опасно?

Он усмехнулся. Она закрыла книгу. Крыса предложил купить альбом, но Ингрид отказалась: один раз пролистает дома, потом будет вытирать пыль. Лучше пойти поесть.

Ресторан он присмотрел заранее. Ингрид посмотрела меню и попросила выбрать что-нибудь попроще. Ей хотелось большой тарелки макарон; изображение, которое показал Крыса, такого обещания не давало. Они пошли в кафе на углу.

Там Ингрид выбрала место у батареи и протянула к ней руки. Крыса собирался предложить стол подальше от прохода, но сел напротив. Край её джинсов намок. Она сказала, что лужа оказалась глубже, чем думала.

— Можно было обойти.

— Теперь и я знаю.

Он улыбнулся. Желание что-нибудь исправить сопровождало его даже здесь, где никто об этом не просил.

За ужином Ингрид рассказала об учёбе. Поступила она уже после нескольких лет работы, когда поняла, что откладывать можно бесконечно. Теперь труднее всего было сохранить расписание. Кто-нибудь заболевал, просил подменить; иногда она соглашалась, иногда сама нуждалась в замене. Работу в магазине надеялась со временем оставить, но пока зарабатывала там.

Крыса хотел спросить про деньги. Вместо этого стал слушать историю о пожилом покупателе, который не желал иметь дело с автоматом, требовал настоящую кассиршу, а затем укорял её за медлительность. Ингрид рассказала без жалобы, подражая его обстоятельному тону. Крыса засмеялся; она тоже, и пришлось отставить воду, чтобы не пролить.

Потом рассказывал он. Про пять шкафов, из которых продавались четыре, потому что в пятом оставались документы; про просьбу найти вещь, которую он якобы видел год назад; про белую рубашку, неосторожно надетую на склад. Он выбирал случаи с хорошим окончанием. Неприятное оставалось за пределами рассказа, словно дело было только в недостатке времени.

Ингрид спросила, любит ли он свою работу.

— Когда получается.

— Это все любят. А искать, договариваться?

Он не сразу ответил. Затем объяснил, что ему нравится замечать, как можно соединить отдельные интересы. Одному что-то мешает, другому этого недостаёт; пока они ищут каждый своё, решения не видно.

— Потом сам весь день бегаешь? — спросила она.

— Бывает.

Она кивнула. Крыса продолжал, хотя обыкновенно на этом закончил бы. Ему было приятно, что его слушают, не ожидая немедленно получить адрес или цену.

Телефон дрогнул возле тарелки. Ответ клиенту казался простым, и Крыса написал его сразу. Подняв глаза, он увидел, что Ингрид смотрит на улицу.

— Извини. Ты спросила?

— Только с оборудованием работаешь?

— Нет. С разным.

Разговор возобновился. Телефон он перевернул экраном вниз. Позже уже не следил, загорелся ли тот снова.

К вечеру стемнело. Они вышли к набережной; ветер там был холоднее, чем между домами. Через несколько минут Ингрид сказала, что вид ей понравился и можно идти обратно. Крыса предложил машину.

На пути к парковке пришлось пробираться между ограждением и длинной лужей. Ингрид поскользнулась и взяла его за руку. Выйдя на сухое место, руки не отпустила. Крыса чувствовал её пальцы через перчатку и смотрел вперёд с ненужным вниманием.

Возле машины она остановилась.

— Хороший вечер.

— Мы ещё не доехали до дома.

— Ты собираешься всё испортить?

Он хотел ответить шуткой, но она шагнула ближе и поправила ворот его куртки. Пальцы задержались на груди. Крыса наклонился и поцеловал её. Она ответила сразу, затем отстранилась, улыбаясь.

— Нос холодный.

— Набережная.

— Я вообще-то в книжный звала.

Он поцеловал её ещё раз. Теперь и сам улыбнулся.

В машине сперва было холодно. Крыса завёл двигатель и включил обогрев. Пока выезжал, Ингрид растирала ладони; через четверть часа, у её дома, салон уже согрелся. Он остановился возле освещённого подъезда.

— На неделе увидимся?

— В среду после семи могу. Только заранее скажи.

— Давай в среду.

Она коротко поцеловала его и вышла. У двери обернулась. Крыса поднял руку и подождал, пока она войдёт.

Обратно он ехал знакомой дорогой, однако пропустил нужный съезд. Потеря восьми минут вызвала досаду, которая быстро прошла. Дома он посмотрел календарь: среда была занята только до шести.

«В семь буду», — написал он.

Затем достал наконец новые наушники, разрезал наклейки и поставил их заряжаться. Ответ Ингрид пришёл, пока он разбирал упаковку: «Жду».

Крыса сел на край кровати. Телефон оставался в руке. Музыку он в тот вечер так и не включил.

Глава 5. Чужое время

Восьмого апреля Крыса снова работал с Сергеем. На этот раз всё распределили заранее. Крыса нашёл два упаковочных стола и два шкафа; компания Сергея получила отдельный заказ на доставку, сборку и передачу. Утром Крыса перечитал условия, убедился, что ничего не упустил, и приехал лично.

Первое затруднение он создал сам. Водителю велел подъезжать к задним воротам, где было просторнее, тогда как Сергей условился о въезде через передние. Оттуда машину сразу пропускали в нужный корпус.

— Так куда? — спросил водитель в телефоне.

Крыса посмотрел на Сергея и повторил прежнее указание. Когда разговор закончился, Сергей попросил, чтобы с водителем говорил кто-нибудь один.

— Я хотел помочь.

— Теперь надо выяснять, что он понял из двух разговоров.

Сергей набрал водителя сам. Крыса промолчал, хотя не считал случившееся достаточным поводом для замечания: машина ещё не приехала и исправить всё удалось вовремя.

Заказчицу звали Марина. Её компания комплектовала заказы для нескольких местных производителей. Она встретила их с коробкой в руке, заклеила её скотчем и только тогда поздоровалась.

Комната, приготовленная под столы, оказалась занята наполовину. Заказы должны были забрать вчера, но часть осталась; у окна стояла старая стойка, которой не было на снимках. Марина объяснила, что шкафы нужны здесь, а столы можно поставить в соседней. Второй план она тоже отправляла.

Крыса его помнил, но считал запасным. Из соседней комнаты дальше носить к выдаче. Он предложил освободить место.

Марина подозвала Марата, молодого человека с пачкой листов, и велела перенести коробки. Тот сказал, что там возвраты. Марина ответила, что видит, попросила что-нибудь придумать и вышла говорить с заказчиком.

Крыса указал на угол за дверью. Марат возразил, что останется узкий проход и потом придётся всё искать. Крыса собирался объяснить, как поставить аккуратнее, но Сергей спросил, по какому порядку коробки разложены. Выяснилось, что часть уже сверена по заказам, часть ещё ждёт; смешав их, Марат должен будет начинать заново.

Они пошли в соседнюю комнату. Там стояли пустые пластиковые ящики. Сергей спросил, можно ли переставить их; Марат без возражений собрал стопку и вынес. Место освободилось за две минуты.

Крыса ещё хотел обсудить расстояние до выдачи, но ему позвонили.

Знакомый производственник, которому в марте потребовалась упаковка, опять торопился закончить отгрузку. Теперь не пришли картонные вкладыши из типографии. Водитель попал в аварию до получения груза; сам был цел, машина дальше не ехала. Сервис обещал замену через два часа. К половине третьего вкладыши требовались на производстве, иначе общую отгрузку уже не собрать.

Было без двенадцати двенадцать. Крыса попросил размеры пяти коробок и вышел в коридор.

Типография находилась почти в часе езды; от неё до производства было ещё полчаса. Он мог съездить сам, если уехать немедленно. Коробки помещались в универсал. Но мысль опять занять весь день перевозкой ему не понравилась. Тимур был занят до вечера, Илья ехал в другую сторону; предложенный им водитель не называл точного времени и просил другую цену.

Крыса открыл расписание. После обеда он собирался к Татьяне в печатную мастерскую подписывать документы. Она работала в том же районе. Он спросил, не приехал ли к ней кто-нибудь с нужного производства.

Человек был у неё, но без машины. Крыса попросил трубку. Сотрудник и так возвращался на работу и мог заехать в типографию, если оплатят такси с подходящим багажником. Оставалось изменить получателя и успеть до часу: после выдачу закрывали для внутренних перевозок тиражей.

Теперь Крыса знал, что делать. Он получил у заказчика имя сотрудника и номер заказа, дозвонился в типографию, исправил две пропущенные в номере цифры и условился о письме от покупателя. Письмо должно было прийти до закрытия окна. Знакомый подтвердил сотруднику новое поручение и взял на себя оплату машины. Татьяне платить ничего не требовалось; её посетитель пока оставался ждать.

За организацию Крыса назвал двенадцать тысяч отдельно от перевозки. Заказчик согласился. Работа ещё не была закончена, но времени на неё теперь хватало.

Сергей вышел в коридор и сказал, что мебель приехала. Марина подтвердила вторую комнату для столов; шкафы ставили в первой, как предполагалось.

— Ты можешь ехать, — прибавил он.

— Я приёмку дождусь.

— Она моя. Если что не сойдётся, позвоню. Новые расходы согласуем. Мы это записали.

Крыса помнил. Но с пресса прошло немногим больше месяца, и оставлять работу прежде её окончания было неприятно. Тогда тоже всё казалось устроенным, пока день не отнял девятнадцать тысяч. Сергей полного расчёта не знал. Объяснять его сейчас Крыса не хотел.

В коридор вышел Марат с пустыми ящиками, спросил Сергея про упаковку от столов и получил ответ. Никто не ждал, чтобы Крыса подтвердил место. Тут позвонил сотрудник у Татьяны: не мог найти такси, остановившееся с другой стороны здания.

Пока Крыса выяснял, кто стоит у синей вывески, а кто у шлагбаума, Сергей вернулся к мебели. Спорить стало не с кем. Крыса предупредил Марину, что уезжает; она кивнула без удивления.

У ворот он всё-таки задержался. У шкафа продавец обещал заменить полку. Крыса напомнил об этом Сергею и получил: «В списке есть». Он начал писать «Просто проверь», затем удалил и выехал.

До Татьяны добирался пятьдесят минут. Дважды останавливался, чтобы ответить: письмо получили, коробки выдали, сотрудник теперь не понимал, надо ли ещё куда-нибудь заехать. Заезжать не требовалось. Крыса назвал адрес его собственной работы и попросил сообщить о доставке.

Татьяна встретила его чаем и документами.

— Всех сегодня построил, — сказала она.

— Сами согласились.

— Я же не ругаюсь.

Он подписал бумаги. Татьяна рассказала про соседа, предлагавшего шкаф, который не проходит в дверь. Крыса посоветовал измерить, и она посмотрела на него поверх чашки.

— Измерила, Костя. Потому и не беру. Я просто рассказываю.

Он взял печенье. Телефон лежал перед ним. Почти час ни Сергей, ни Марина ничего не писали. Он спросил про новый тираж, но, не дослушав ответа, снова проверил экран.

В половине второго пришла фотография: пять коробок на производстве. Крыса переслал подтверждение, получил расчёт за организацию и налил чай. Татьяна ушла к работникам. С её разрешения он остался за свободным столом, открыл ноутбук и разобрал накопившиеся запросы.

Несколько раз хотелось позвонить Марине. Вопросов, кроме общего «как там», у него не было. Он выбирал следующее письмо и продолжал работать.

Сергей прислал итог в три десять. Столы собраны, шкафы установлены, полка заменена, Марина приняла. На фотографиях столы стояли углом, вдоль соседних стен, а не в ряд, как представлял Крыса. У одного уже складывали коробки; возле другого Марат разворачивал упаковочную бумагу.

Крыса позвонил узнать про расстановку. Марина попросила поставить так, чтобы два человека не обходили друг друга. Проход проверили, поработать попробовали; её всё устраивало.

Он увеличил снимок. Его план выглядел стройнее. Здесь люди двигались иначе, зато никто никому не мешал.

— Документы отправил?

— Всё там.

— Вижу. Марат помог в конце?

— Да. Когда возвраты перестали трогать.

Крыса хотел сказать, что тот мог объяснить раньше. Вспомнил слова: «Потом всё равно мне искать». Он тогда услышал только нежелание двигать коробки.

— Спасибо, — сказал он.

Сергей спросил, получилось ли с другой доставкой. Крыса ответил, что да: коробки увезли без него. Он предложил поесть вечером, но Сергей отказался, сославшись на свои планы. Какие именно, не пояснил. Крыса собирался спросить, потом вместо этого договорился заранее прислать запрос на следующую неделю.

Марина прислала благодарность и фотографию готовой стопки заказов. Крыса переслал снимок Сергею. У машины вспомнил, что хотел лично посмотреть полку, и остановился с ключом в руке. Ехать назад было минут сорок. На полученном снимке полка виднелась достаточно ясно.

Он выбрал дорогу домой. Через два квартала заметил свободную мойку и свернул к ней. Собственная машина всё ещё носила на себе мартовскую грязь.

Глава 6. Костя

С Андреем они не виделись дольше, чем собирались. Крыса дважды переносил встречу; после второго раза Андрей прислал календарь, в котором закрасил почти весь год, оставив один день. Двенадцатого апреля Крыса наконец освободил середину дня и приехал в бильярдную.

Андрей готовился к удару, но выпрямился, заметив, что приятель стоит рядом с кием и улыбается.

— Ты что-то сказать собираешься.

— Уже не буду.

— Вот теперь точно скажешь.

Они знали друг друга десять лет. Крыса любил поддеть Андрея именно тогда, когда тот был доволен собой; Андрей охотно отвечал. За соседним столом играли с такой серьёзностью, что они невольно стали говорить тише. Андрей, попав, нарочно долго провожал шар взглядом.

Сначала обсуждали новый звук в его машине, потом знакомого, собравшегося открыть кафе без всякого опыта. В разгар второй партии у Крысы загорелся телефон.

Ингрид прислала маленькую чашку с огромной ручкой. «Для рабочего кофе. Держать удобно, пить почти нечего». Он увеличил фотографию, улыбнулся и ответил. Возвратившись к столу, промахнулся.

Андрей спросил, хорошая ли новость. Крыса сказал, что обыкновенная. Про деньги это было не похоже, и Андрей назвал другую возможную причину. Крыса сперва отшутился, затем рассказал про Ингрид: знакомого ремонтника, мебель, книжный магазин. Получилась история ещё об одном удачном заказе. Поцелуя и следующей встречи в среду, когда они ели суп, он не упомянул.

— Позови как-нибудь вместе поесть, — сказал Андрей.

— Мы ещё сами толком не познакомились.

— Тогда пока не зови.

Он наклонился к столу. Крыса ждал дальнейших расспросов и не сразу сообразил, что их не будет.

После игры они спустились в кафе. Андрей выиграл, но Крыса не стал объяснять результат. За окном блестел мокрый двор. Зиму ещё напоминали тёмные остатки снега в углах; люди всё равно шли, втянув головы в воротники.

За едой заговорили о работе Андрея. Три недели ушли на переделки, после которых ему вернули первый вариант. Платили исправно, но сделать что-нибудь становилось всё труднее. Каждое решение подолгу согласовывали, зато ответа к вечеру требовали немедленно.

Крыса спросил, говорил ли он с человеком, чей контакт получил месяц назад. Андрей посмотрел компанию, но не позвонил. Хотел подготовиться, понять задачи; по сайту было мало ясно.

— Потому и надо спросить.

— А потом окажется, что платят меньше, работы больше, начальник ещё лучше нынешнего.

— Тогда не пойдёшь.

Андрей сказал, что Крысе всё просто. Крыса отложил нож. Он ведь не предлагал завтра увольняться: Андрей сам просил узнать, ему нашли человека, готового поговорить. Можно хотя бы задать вопрос.

— Я знаю, — сказал Андрей.

Крыса приготовился продолжать, но остановился. Приятель сидел усталый, расстегнув ворот рубашки; чехол от кия упирался в колено. Спор ему сейчас был не нужен.

Он попросил прислать номер ещё раз. Крыса хотел напомнить про поиск в переписке, затем достал телефон и переслал. Назначать встречу за Андрея не стал. Договорились посмотреть условия вместе, если до них дойдёт.

После этого Андрей спросил про наушники. Он считал себя участником выбора, так часто Крыса обсуждал с ним покупку. В машине они по очереди послушали музыку. Андрей нашёл недостаток, которого Крыса не слышал, однако не торопился возвращать наушники. Расстались в хорошем расположении духа.

Три дня спустя Крыса приехал за Ингрид к окончанию смены. Она стояла возле кассы и помогала мужчине разложить покупки. Часть уже была в пакете, часть оставалась на ленте. Крыса подумал, что отказала касса, но увидел, как Ингрид отставляет дорогую коробку сладостей. Мужчина кивнул, расплатился и пошёл к выходу.

Крыса поднял коробку, собираясь предложить доплатить. Ингрид взяла её у него.

— Верну на полку.

— Он хотел?

— Передумал.

Она сказала это тихо. Мужчина ещё застёгивал куртку у двери. Крыса посмотрел вслед и не пошёл догонять. Ингрид попросила подождать снаружи, пока переоденется.

Она вышла через четверть часа в зелёном пальто, поцеловала его в щёку и призналась, что очень голодна. Кафе он уже выбрал; Ингрид взяла его под руку, и они пошли пешком.

Сидя у окна, она заказала другое блюдо, чем он, чтобы попробовать оба. Затем сняла серьгу, цеплявшуюся за ворот, и убрала в маленький карман сумки. Крыса смотрел на открывшееся ухо, на полоску кожи над свитером. Ингрид заметила взгляд, улыбнулась и коснулась его пальцев через стол.

Она рассказала про покупателя, разбудившего охранника ради вопроса о кофе. Крыса слушал с удовольствием. Он уже успел подумать, как иначе устроить работу охраны, но совета не дал: хотелось услышать конец истории.

Телефон осветился сообщением. Первая строка начиналась: «Крыса, привет». Ингрид прочла её прежде, чем он повернул экран.

— Тебя так зовут?

— Иногда.

Она спросила почему. История была ему знакома во всех удобных вариантах; сегодня он рассказал её почти без шуток.

В начале своих сделок он нашёл металлические шкафы у людей, которым срочно требовалось освободить помещение. Они хотели продать всё сразу. Крыса предложил почти вдвое меньше запрошенного. Получил отказ, оставил номер и ушёл. На следующий день ему позвонили сами: срок сдачи помещения подошёл, вывозить шкафы было некуда. Он подтвердил прежнюю цену, оплатил машину, забрал всё, как обещал.

После расчёта один из продавцов спросил, сколько он заработает. Крыса сказал, что ещё не знает. Тот ответил, что знает прекрасно, и назвал его крысой.

— Обиделся? — спросила Ингрид.

— Сначала. Потом привык. Запоминается.

Он улыбнулся. Продавец говорил сердито, но отменять покупку не стал. Крыса сохранил это обстоятельство в памяти как довод в свою пользу.

— Ты так и представляешься?

— Когда уместно.

— А мне Константином.

— Вот именно.

Принесли еду. Ингрид пододвинула тарелку, чтобы он попробовал соус. Крыса ожидал оценки: его осудят, похвалят или попросят объяснить, как находить такие покупки. Она некоторое время ела. Потом спросила о заработке. Он назвал сумму, она удивилась и попробовала его блюдо.

Его оказалось вкуснее. Меняться тарелками Ингрид отказалась: своё тоже нравилось. Крыса рассмеялся.

— Теперь Крысой будешь звать?

— Тебе хочется?

— Интересно.

— Мне Костя нравится. Уже привыкла.

Он кивнул и не стал уверять, что имя для него ничего не значит.

Пока они ужинали, начался дождь. Ингрид заметила его у окна, когда собирались уходить. Ждать она не захотела: до машины пятнадцать минут, а за столом можно просидеть час. Крыса расплатился; чаевые она оставила сама.

Дождь не прекратился. Под навесом закрытой лавки они остановились уже мокрые и смеялись, вспоминая, как уверенно вышли из кафе. Ингрид убрала с лица прядь. Крыса коснулся её щеки и поцеловал. Она прижалась к нему; он чувствовал холодную ткань пальто и её дыхание. Впервые за вечер ему стало мало идти рядом и разговаривать.

— Поедем ко мне?

Ингрид посмотрела на него, прежде чем ответить. Ей надо было рано вставать и готовиться к занятию. Сегодня она поедет домой.

— Утром отвезу.

— Не сегодня, Костя.

Он сказал «ладно» и убрал руку немного резче, чем собирался. Ингрид задержала его пальцы.

— Я хочу ещё увидеться. Сейчас просто домой.

— Понял.

Ответ вышел сухим. Он сам услышал это, но следующая шутка не находилась. Ингрид молчала, оставаясь близко, и всё приятное, что было между ними, вдруг стало неловким из-за его нескольких слов.

Крыса предложил подогнать машину к углу. Она согласилась подождать. Пока он шёл, вода стекала за ворот, пальцы замёрзли. У машины досада уже почти прошла. Ему хотелось опять услышать её смех, а не искать объяснение отказу.

Он завёл двигатель, включил обогрев и подъехал к лавке. Ингрид села, прижимая сумку, достала салфетки и принялась вытирать ему висок. Крыса перехватил руку, поцеловал ладонь и взял пачку сам.

Первые минуты ехали молча. Затем Ингрид попросила напомнить о серьге в кармане, пока та не потерялась. Он предложил достать сразу. Она засмеялась и сказала, что потому его и просит.

У дома договорились встретиться на следующей неделе. Ингрид выходила медленно, всё ещё рассказывала что-то через открытую дверь. Крыса слушал, хотя холод возвращался в салон.

После её ухода он посидел у подъезда. Продолжить вечер привычным способом было нетрудно: найти знакомую, позвонить, договориться. Он знал, что сказать, и не хотел начинать.

Вместо этого написал Ингрид одно слово: «Серьга».

«Достала. Спасибо, Костя».

Он поставил телефон в держатель и поехал домой.

Глава 7. Цена помещения

Двадцать седьмого апреля Крыса привёз Павлу контейнеры для мелких деталей. Их подобрали по размеру полок, заранее условились о цене и небольшой плате за доставку. На этот раз к поручению ничего не прибавилось после его исполнения.

В мастерской было тепло. Надпись о ремонте обуви исчезла; на стекле поместили услуги и телефон. Новая тумба уже была занята кружкой, чеком и коробкой с мелочью. Под светом лежал разобранный пылесос. Павел говорил с клиентом и жестом попросил подождать.

Он объяснял стоимость ремонта, затем предложил подумать: модель старая, деталь дорогая. Закончив, записал ответ и убрал лист под кофемашину.

— Сам отговариваешь? — спросил Крыса.

— Цену назвал. Он думал, надо почистить.

Контейнеры подошли. Павел поставил их на полку и перевёл оговорённую сумму. Крыса спросил, как идёт работа.

Помещение нравилось Павлу. Инструменты лежали на месте, чужую технику больше не приходилось хранить дома. Но клиентов стало меньше, чем в первые недели. Тогда старые знакомые принесли всё, что давно откладывали, соседи заходили узнать цены. Вчера посетителей было двое; один всё ещё искал обувную мастерскую.

На картах помещение отмечалось, фотографии добавили через человека, которого рекомендовала Татьяна. Аренда составляла сорок две тысячи, отдельно шли прочие расходы и детали. Павел по-прежнему выезжал к стиральным машинам. Сегодня после трёх собирался закрыться ради двух таких заказов.

На столе лежала табличка «Буду через час». Вчера он вернулся позже; женщина звонила, стоя у запертой двери.

Крыса предложил назначить часы приёма, а выезды согласовывать отдельно. Павел и сам думал об этом, но боялся уходить из помещения, за которое платит. Человек постоит у двери и не придёт снова.

— А если здесь сидеть и никто не зайдёт?

— Работать буду.

Он показал на пылесос. Работа действительно лежала перед ним. Крыса посмотрел на неё и не стал повторять расчёт.

Вскоре вошла женщина с блендером. Павел освободил стол, выслушал, объяснил осмотр и цену. Женщина дважды спросила, позвонит ли он, если понадобится дорогой ремонт. Он обещал без её согласия не заказывать детали, записал, что принял, и отдал подтверждение.

Женщина огляделась и сказала, что хорошо иметь мастерскую, куда можно дойти пешком. После её ухода Крыса заметил, что новый клиент всё-таки пришёл. Павел ответил, что прежде надо посмотреть неисправность. Ремонт ещё мог не состояться.

Ингрид появилась с карточками мастерской, забранными у Татьяны после подработки. Попросила проверить напечатанный номер. Павел сперва напомнил, что уже проверяли, но прочёл ещё раз. Она разложила карточки у приёмки и наконец обратилась к Крысе.

— Кофе пойдём? У меня сорок минут.

Он уже закончил. Павел, однако, попросил помочь с часами работы. Ингрид посмотрела на табличку и спросила, когда он завтра точно будет на месте. Павел назвал время. Она предложила написать его крупно, отдельно указав телефон для выездов.

Крыса почти то же самое говорил раньше. Павел теперь достал чистый лист и стал выводить буквы.

Ингрид позвонили. Ей предлагали взять завтрашнюю смену целиком; вечером были занятия, которые она не хотела пропускать. Она отказалась обещать, вернулась к листу, прочла ещё одно сообщение. Следом попросили конспект. Татьяне понадобился человек на добавившийся заказ: утром Ингрид сказала, что уточнит возможность, и теперь опасалась, что её уже посчитали.

От сорока минут осталось двадцать три. Крыса помог прикрепить расписание к стеклу. Ингрид дописала ответ, простилась с Павлом и вышла с ним.

В кофейне не оказалось свободного стола. Они взяли напитки и нашли сухую скамью во дворе. Ингрид поставила стакан между коленями. Под глазами были тени; Крыса прежде замечал их после смены, но сегодня был только полдень.

Он спросил, сколько ей заплатят у Татьяны. Сумма показалась небольшой по сравнению с хлопотами, которых стоили эти часы.

— Не бери подработку. Я переведу. Хоть неделю отдохнёшь.

Сделать это было нетрудно. Она смогла бы подготовиться к учёбе, они увиделись бы без спешки. Крыса считал предложение удачным и ждал, что она обрадуется.

— А потом? — спросила Ингрид.

— Потом что-нибудь придумаем.

— У меня та же неделя начнётся. Только эту ты оплатишь.

— Назад не попрошу.

Она поблагодарила и сказала, что дело не в этом. Крыса откинулся на спинку. За деревьями мальчик на самокате пытался подняться на небольшой уклон и каждый раз скатывался. Он смотрел на него, пока Ингрид открывала календарь.

Ей требовались два постоянных вечера для занятий, время готовиться и понятный заработок. Она могла работать; не могла всякий раз заново угадывать расписание. Другие места уже искала. Там, где подходили часы, предлагали мало; там, где денег хватало, хотели свободных вечеров. Начать завтра психологическую практику она не могла: пока училась.

Крыса с её разрешения взял телефон и пролистал неделю. Убрать несколько смен было просто; заменить их работой, которая подходила бы целиком, — труднее. Готового предложения у него не оказалось.

Он спросил про административные места. Ингрид смотрела и офисы, и приём обращений. Только не хотела снова зависеть от звонка накануне с новым расписанием.

— Если найду, прислать?

— Да. Только не договаривайся за меня.

Крыса собирался возразить, что так не делает. Между тем одного знакомого уже вспомнил и успел представить Ингрид на его работе, не проверив часов.

— Сначала пришлю, — сказал он.

Она придвинулась и прислонилась плечом к его плечу. Несколько минут они пили кофе молча. Ингрид прибавила, что не против помощи, просто нуждается в другой. Крыса ответил суховато, хотя понял её. Она вздохнула и больше объяснять не стала.

Наконец мальчик обошёл уклон сбоку. Крыса посмотрел ему вслед, затем сказал, что вечером выяснит условия того места, о котором подумал.

Снова пришло сообщение от сменщицы. Ингрид написала, что завтра не выйдет. Ответ прочла не сразу; потом убрала телефон. Возможно, та обиделась. Возможно, просто устала — Ингрид не знала.

У них оставалось десять минут. Она опустила голову ему на плечо. Крыса взял её руку и провёл пальцем по костяшкам. Когда она подняла лицо, он поцеловал её. Она улыбнулась, но уходить всё равно было пора.

К вечеру выяснилось, что работа знакомого требует именно двух учебных вечеров. Крыса прислал условия целиком; Ингрид поблагодарила и отказалась. У Татьяны она взяла два часа, от смены в магазине отказалась. Её завтрашний день всё ещё был плотным.

Через два дня Крыса встретился с Сергеем в столовой возле его работы. Тот опоздал на семь минут, извинился и сперва взял еду. Крыса уже разложил ноутбук, телефон и салфетку с пометками. Пришлось освободить место для тарелки.

Из последних двенадцати обращений он выбрал семь похожих. Вещи были разные, но работа повторялась: выяснить, что требуется, найти, проверить и организовать получение. Он хотел заранее собрать исполнителей и условия, чтобы не начинать каждый раз с пустого места.

Сергей посмотрел список. Один запрос не принёс денег: тот самый мартовский осмотр, ради которого Крыса вечером сводил фотографии. Другой был только перевозкой, третий ещё не превратился в выбранную покупку. Завершённых похожих случаев осталось четыре.

Крыса приготовился объяснять, что и этого достаточно для начала. Но Сергей не возражал против начала. Он только предложил отделить выполненное от возможного и указать, кто именно проверял состояние.

Они добавили ответственного, подтверждённые условия, источник запроса, вероятность повторения. Столбцы ушли за край экрана. Крыса посмотрел на получившееся и сказал, что заполнять это никто не станет.

— В том числе ты, — заметил Сергей.

— Я первый.

Убрали половину. Оставили короткое описание, клиента, следующий шаг с ответственным, принятые условия, результат и вопросы, которые ещё требовали ответа. Сергей поправил один срок, объяснил, зачем тогда понадобился второй сборщик. Крыса этого не знал: работа уложилась в согласованную цену, и подробностями он не интересовался.

Новые запросы тоже можно было вносить. Но запись в таблице не назначала Сергею выезд: он продолжал работать через компанию, время и цену подтверждали отдельно.

Крыса открыл ему доступ. Сергей проверил список со своего телефона, добавил пробную строку и удалил её. Пока у них было четыре прежних заказа и пустое место под следующий. Крыса уже представлял, как таких строк станет десятки в неделю.

— Кто проверит, что старые предложения ещё действуют? — спросил Сергей.

— Я. Прежде чем клиенту обещать.

— Дату поставь. Иначе непонятно.

Один столбец вернули.

В столовой начали убирать дальние столы. Сергей отнёс посуду и спросил от прилавка, будет ли Крыса яблочный пирог. Тот согласился, ещё глядя в записи. Сергей принёс два куска и чай.

Крыса потянулся за телефоном, но тот остановил его:

— За мной было. Ты тогда после пресса заплатил.

Крыса об этом уже забыл. Сергей сел и спросил, чем кончилась покупка для Павла. Рассказ вышел длиннее, чем требовалось для отчёта: стол, свет, мастерская, выезды, которые пришлось сохранить. Ноутбук мешал локтю. Крыса закрыл его и убрал в сумку.

До конца чая доставать не понадобилось.

Глава 8. Площадка

Лера сначала прислала фотографии концерта. Очередь у входа, лампы под потолком, девушка у микрофона. Крыса спросил, эту ли площадку предстояло оснащать. Оказалось, фотографии показывали только то, что Лера хотела устроить. Тогда он попросил сам зал.

На новых снимках виднелись кирпичная стена, подиум, занавеси и сложенные стулья. Последним был двор с широкими воротами. Теперь Крыса хотя бы понимал, куда могла подъехать машина.

Его номер Лере дал Кирилл, занимавшийся звуком на небольших мероприятиях. Однажды Крыса организовал ему срочную перевозку. Кирилл помнил удачный вечер; Крыса — длинные разговоры, благодаря которым тот состоялся.

Шестого мая они встретились возле «Двора». За воротами бывшего предприятия стояли низкие корпуса; проходная служила охране. Лера ждала у калитки с папкой, разговаривая по телефону. На ней были выцветшие джинсы, короткая куртка, тяжёлые ботинки. Пока слушала, она перекатывала носком мелкий камень. Увидев Крысу, махнула рукой, и камень отлетел в траву.

— Кирилл сказал, почти всё можешь найти и привезти, — сказала она после знакомства.

— Про цену не сказал?

— Это, говорит, ты объяснишь.

Владелец ещё не пришёл. Лера села на сухой край бетонной клумбы и раскрыла папку. Первый концерт она хотела провести восемнадцатого июля. С двумя местными группами обсуждала дату; третьей собиралась предложить короткое открытие. Если получится, осенью вечера можно повторить.

Она рассчитывала примерно на восемьдесят билетов. У неё были люди с прежних событий, знакомые аудитории групп; чужими списками без договорённости она пользоваться не собиралась. Точную вместимость, с учётом расстановки и команды, следовало обсудить с Антоном.

Крыса посмотрел расчёт. Доход после аренды, звука, артистов и прочего обещал быть невелик. Сам он не стал бы ради такой суммы готовиться два месяца. Лера тем временем включила запись группы и дождалась припева.

— На концерте последние песни все вместе поют.

— Восемьдесят ради них придут?

— Не знаю. Часть ради них, часть ради второй группы. Некоторые со мной ходят. Поэтому и зал небольшой.

Она не стала выдавать надежду за проданные билеты. Это Крысе понравилось. Но на следующем листе уже лежала будущая афиша, рассчитанная на ещё один вечер.

Его задача была скромнее замысла. Требовались стойка у входа, место для вещей, столы для музыки и сувениров групп, дополнительные стулья. Что-то можно арендовать, что-то одолжить, всё привезти и потом вернуть. Звук, свет и сцену Лера обсуждала с Кириллом и специалистами площадки.

Нужен был также человек, который в день концерта проследит за подготовкой. Лера начинала с программы, а оказывалась занята отвёрткой, полотенцами и ключами. Крыса спросил, кому этот человек сможет поручать работу и кто примет изменившиеся расходы. Ответы нашлись не на всё. Он предложил следующий осмотр провести с Сергеем, предварительно согласовав его время.

Антон появился с длинной коробкой, поставил её у двери и достал ключ. Ему было за сорок; он носил расстёгнутую ветровку и, поздоровавшись, сразу повёл их внутрь.

В зале пахло кирпичом и краской. На стенах висели фотографии прежних вечеров. Снятое помещение казалось просторнее настоящего. Крыса нашёл угол, откуда получился самый выгодный кадр, и прикинул размещение мебели. Лера прошла к подиуму и остановилась лицом к пустому залу.

— Здесь хорошо.

— Ты ещё не слышала, — заметил Антон.

— Пока смотрю.

Он оставил план и перечислил, что уже есть. Остальное предлагал уточнить при техническом осмотре. Крыса снимал двери, проходы и хранение. Лера включила музыку, тихо подпевала, затем, заметив его взгляд, выключила.

— Мне так понятнее.

Он кивнул и сделал последнюю фотографию.

Восьмого мая Сергей приехал к пяти. На осмотр выделил час после рабочего выезда; предварительную работу Крыса согласовал и оплату через компанию предусмотрел заранее. Июльское исполнение оставалось отдельным вопросом.

Лера представилась Сергею, хотя Крыса уже назвал её имя. Сказала, что слышала о его способности заканчивать начатое Крысой.

— Иногда даже так, как он хотел, — ответил Сергей.

Она рассмеялась. Крыса разложил план.

Первая перемена коснулась двора. Лера хотела впускать туда зрителей заранее, поставить напитки и устроить короткое акустическое выступление. Антон объяснил, что двор в аренду зала не входит. Там работают другие арендаторы и ездят машины; наружная часть требует отдельного согласования, которого на их дату он не обещает.

На одной из фотографий люди сидели во дворе. Лера показала её. Антон ответил, что для того события договаривались особо. Она перевернула страницу.

Программа с тремя выступлениями и большим перерывом занимала на бумаге три часа. Сергей добавил смену групп, проверку после перестановки и выход зрителей. Вечер удлинился. Между тем музыка должна была закончиться в десять, зал освободиться к одиннадцати. Антон не согласился ни на лишние полчаса, ни на хранение аппаратуры до утра.

Лера пересчитала время. Третью группу пришлось оставить для другого вечера; с первой — обсудить более короткое выступление. Перерыв уменьшили. Крыса предложил убрать его совсем, но Лера отказалась: люди придут после работы, она не хочет держать их три часа перед сценой.

— Зато успеем, — сказал он.

— Мне надо, чтобы им понравилось.

Она ответила резко, затем вернулась к расчёту. Крыса больше перерыв не трогал.

Команде разрешали войти с двенадцати. Зрителей решили пускать в половине седьмого, музыку начать в семь. Время технической подготовки Кирилл должен был подтвердить после своего осмотра. Мебели требовалось меньше, чем казалось сначала: часть стульев была на месте, для вещей нашлась комната у входа. Оставалось найти человека на выдачу.

Лера записала имя девушки. Сергей спросил, та уже согласилась или её только собираются позвать. Лера поставила вопросительный знак, затем второй.

— Хватит сомнений?

— Для одного человека хватит.

Антон усмехнулся. Сергей записывал сроки столь же тщательно, как всегда, но разговаривал с Лерой заметно легче. Крыса смотрел на них, пока она убирала лишний знак.

Через час работа закончилась. У Крысы был перечень покупок и аренды, перевозок в обе стороны и людей, чьё участие ещё следовало подтвердить. Лера переделывала программу и бюджет. Антон обещал прислать полные условия. Ни одной машины на июль пока не заказали.

У калитки Лера остановилась возле старой лестницы в закрытую пристройку.

— Хочу своё место. Чтобы каждый раз не спрашивать, можно ли людям ещё пятнадцать минут остаться.

— Тогда у тебя будут спрашивать, — сказал Сергей.

— Я буду добрая.

— До первой аппаратуры, оставленной на ночь.

Она посмотрела на него и улыбнулась. Кирилл прислал Крысе время технического осмотра и попросил ещё один ракурс. Снимок уже был; Крыса отправил его. Когда поднял голову, Лера спрашивала Сергея о музыке.

Первый ответ — «разную» — её не удовлетворил. Она настояла, он назвал группу. У Леры оказалась старая концертная запись, которую трудно найти. Она предложила прислать. Они обменялись номерами без помощи Крысы.

Он проверил время. Расчёт осмотра был согласован, июльские условия Сергей помнил. Задерживаться незачем. Крыса попрощался и пошёл к машине.

Лера окликнула, напомнила про предварительную смету, затем попросила всё-таки послушать первую запись. Он обещал.

В машине репетиция звучала плохо: инструменты мешали голосу, рядом с микрофоном кто-то разговаривал. Крыса хотел переключить, но начался припев. Он дослушал песню до конца.

Глава 9. Вечер без повода

Семнадцатого мая Ингрид освободилась раньше обычного и написала Крысе в половине пятого. У него уже был приготовлен вечер: ресторан в семь и кино в половине десятого. Между ними оставалось достаточно времени, если ужин не затянется. Ей о своих приготовлениях он ещё не сказал.

Крыса ответил, что может встретиться через сорок минут. Ингрид попросила обойтись сегодня без торжественного. Он посмотрел на подтверждения и предложил рассказать свой план, чтобы выбрать вместе. Это ей понравилось.

В Велеграде наконец потеплело. Ингрид вышла из метро, заметила его и улыбнулась; он пошёл навстречу, не дождавшись, пока она поднимется до конца. При поцелуе между ними мешала сумка. Она сдвинула её за спину и обняла его ещё раз.

От ресторана Ингрид не отказывалась, если ему очень хотелось. Но сейчас хотела пройти к воде и купить что-нибудь по дороге. Билеты ещё можно было вернуть. Крыса отменил оба приготовления, пока она выбирала горячие лепёшки на маленьком рынке. Когда он подошёл заплатить, всё уже было куплено. Ему поручили принести салфетки.

На набережной люди гуляли и сидели у воды. Хозяин собаки пытался усадить её для фотографии. Собака поворачивалась, он опускался всё ниже; наконец она устроилась поперёк его ноги. Ингрид засмеялась, осторожно придерживая еду. Крыса смотрел больше на неё, чем на собаку.

Они нашли широкую ступень, где не мешали прохожим. Напротив ремонтировали здание под белой сеткой. Возле камня качалась ветка. Ингрид рассказывала, как учебная группа не может выбрать общий день для подготовки: свободного времени не было ни у кого, замечания к чужому расписанию имелись у всех.

Крыса предложил вечер, который помнил свободным. Теперь там стояла смена. Он кивнул, стараясь запомнить. Затем Ингрид спросила, не мешает ли ему, когда пишет среди дня.

— Иногда отвечаешь, словно чего-то не хватает. Времени, адреса. А я просто спрашиваю, как дела.

Он вспомнил такую переписку. Ему действительно хотелось понять, надо ли что-нибудь делать к вечеру.

— Я уточняю.

— Иногда можно просто ответить.

— Сегодня нормально.

Она улыбнулась и толкнула его плечом. Он взял её руку. Некоторое время сидели молча, и искать новую тему Крысе не хотелось.

Когда стало прохладно, они поднялись. Ингрид не сразу смогла идти — отсидела ногу — и первые шаги опиралась на него. Узнав, что ни одной брони у них больше нет, она посмотрела на воду, затем сказала:

— Хочу посмотреть, где ты живёшь.

— Сейчас?

— Если можно.

Он ответил быстрее, чем хотел. Она не стала поддевать его, только сжала пальцы.

По дороге купили помидоры, сыр, хлеб, оливки и воду. Сорта сыра они предпочитали разные и после короткого спора взяли оба. В машине Крыса рассказал про площадку Леры и включил репетиционную запись. Ингрид дослушала припев и сказала, что хотела бы услышать живьём.

— В июле можно пойти.

— Вместе?

Он объяснил, что будет там работать. Пообещать целый вечер пока не мог; когда выяснится программа, скажет, сколько времени освободится. Ингрид согласилась. Крыса всё-таки ещё раз подумал, нельзя ли было ответить иначе, но другого честного ответа не нашёл.

Дома он открыл кухонную форточку. Ингрид разулась и остановилась в прихожей, ожидая приглашения пройти. На столе лежали папки, образец упаковки и провода. Он сперва перенёс их на стул, потом вспомнил, что стул понадобится, и унёс в комнату.

Ингрид вымыла руки и спросила про полотенце. Крысе понравилось это простое обращение. Она не торопилась освоиться вместо него, а спрашивала, где что лежит.

Готовили вдвоём. Хлеб нарезали толсто, один ломоть раскрошился, сыр начали пробовать прежде, чем всё поставили на стол. Крыса спорил, нужно ли ещё что-нибудь к помидорам; Ингрид отгоняла его от доски, затем сама брала кусочек. Они сели рядом, потому что с другой стороны мешала дверца шкафчика. Через минуту он встал и закрыл её. Оба рассмеялись, но пересаживаться уже не стали.

После еды Ингрид прошла в комнату. Шкафов не открывала, бумаги не трогала. Возле книг нашла старый билет, которым он пользовался вместо закладки, и спросила, можно ли посмотреть.

Это была выставка, с которой Крыса помнил преимущественно очередь за кофе. Ингрид тоже там была; воспоминания совпали именно в этой части. Они нашли фотографии и полчаса листали прежние снимки. Крыса ожидал, что придётся что-нибудь объяснять, но в архиве преобладали вещи, вывески, цены и места парковки.

— Ты для памяти снимаешь? — спросила она.

— Чтобы не забыть.

— А себя в лифте?

— Куртку показывал.

Она рассмеялась и повернулась к нему. Он поцеловал её. Телефон остался на диване. Ингрид провела рукой по его щеке, придвинулась и спустя некоторое время тихо сказала, что хочет остаться.

— Оставайся.

Она ещё смотрела на него, прежде чем снова потянуться к поцелую.

Позже свет из коридора ложился узкой полосой на пол. Ингрид лежала рядом, находя его руку всякий раз, когда отпускала, чтобы поправить подушку. Крыса не спал. Ему было хорошо, и это состояние не требовало ничего похожего на привычное окончание встречи. Возвращаться к делам не хотелось. Он ждал, что она заговорит, но её молчание тоже нравилось ему.

Он спросил, удобно ли ей, затем — не холодно ли. Ингрид повернулась.

— Костя, мне хорошо.

Он улыбнулся и перестал спрашивать.

Через некоторое время она сказала, что хочет договориться об одной вещи. Крыса напрягся, ещё не услышав какой. Ингрид не встречалась с другими и хотела такой же исключительности между ними: без других женщин у него и других мужчин у неё.

— Сейчас у меня никого нет.

— Я не только про сейчас.

Она ждала его ответа. Он посмотрел на неё и согласился. Когда она переспросила, подтвердил прямо, что не будет встречаться с другими.

Ингрид положила голову ему на плечо. Он гладил её волосы. Обещание было определённым; выполнять определённые обещания он умел. От этого стало спокойнее, хотя назвать всё остальное, происходившее с ним, он бы не сумел.

Утром она встала раньше. Крыса услышал воду, дверцу, осторожный стук чашки — обычные домашние звуки, которые до сих пор производил здесь сам. Он вышел на кухню. Ингрид стояла возле чайника в его футболке, волосы у висков были влажными.

Кофе она не стала готовить, не разобравшись как. Крыса показал и достал вторую чашку. Остались хлеб, сыр и помидоры. Они сели напротив друг друга, теперь уже без мешавшей дверцы.

Ему хотелось предложить оставить здесь несколько вещей. Вместо этого он спросил, когда ей нужно домой. К двенадцати: затем готовиться к учёбе. Он обещал отвезти.

Ингрид рассказывала сон, в котором участвовали Павел и вчерашняя собака. Три рабочих сообщения появились на телефоне. Крыса видел их краем глаза и сперва не отвечал. Через полчаса всё же взял телефон, разобрал первое, второе, третье. Ингрид пошла собираться. Подняв голову, он понял, что не запомнил конец сна.

— А Павел что делал? — спросил он, когда она вернулась.

— Записывал собаку на ремонт.

Он засмеялся. Она села на минуту к нему на колени и обняла за шею.

— Поехали, а то останусь на весь день.

Он почти предложил остаться. Затем вспомнил её подготовку, помог найти резинку для волос, и они вышли.

Вернувшись один, Крыса увидел на кухне две чашки. Одну сразу вымыл. Другую взял, немного подержал и поставил возле раковины. Потом вымыл и её.

Глава 10. Свободного окна нет

К десяти утра двадцать седьмого мая Крыса успел позаботиться об обеде дважды. Один заказал сам; другой обещала привезти Ингрид, которой вчера пожаловался на еду между поездками. Пока он не мог добраться ни до того, ни до другого.

В магазине складского оснащения ему вынесли тумбу без замка. На фотографии была запирающаяся, её он и показал клиенту. Но в заказе значилось «без замка»: название Крыса перенёс из ошибочной карточки продавца, посмотрев только снимок. Для клиента разница была существенной — инструментом пользовались несколько смен.

Нужная тумба нашлась, но дороже. Продавец пошёл спрашивать начальника о скидке. За это время позвонил водитель другого рейса: у получателя никого не оказалось. Крыса посылал время с десяти до двенадцати, сообщение прочли, но не подтвердили. Уточнить он собирался ещё вчера и забыл.

Получатель был в дороге. Об изменении предупредил работника, чей номер Крысе не сообщал. Машина ждала на платной стоянке. Сергей прислал вопрос о завтрашней расстановке: людям надо было выезжать утром. Крыса обещал ответить через десять минут. Ингрид спросила, куда везти еду. Он начал писать адрес, стёр и попросил подождать звонка.

Ни одна из задач не казалась трудной. Их было слишком много одновременно.

Магазин согласился уступить немного. Остальную разницу Крыса доплатил сам: клиент видел правильную фотографию и получил окончательную цену. Продолжать спор означало задержать ещё одну машину. На этот раз он сверил и вещь, и документ.

Другому водителю нашли принимающего; ожидание согласовали с заказчиком. Сергей получил расстановку через сорок минут вместо десяти и успел позвонить повторно.

— Мог сказать сразу, что не успеваешь.

— Думал, успею. Уже отправил.

Сергей проверил и отключился. Крыса хотел, чтобы кто-нибудь заметил также сделанное, но собеседника для этого разговора не осталось.

В машине он снял куртку, открыл окно и позвонил Ингрид. Она была дома до шести; еда ждала там же. Заехать можно было, передвинув встречу с поставщиком и покупателем. Крыса не хотел их тревожить и сказал, что попробует.

— Сообщи к четырём. Я весь день ждать не буду.

Он обещал. В половине четвёртого стало ясно, что не попадёт, и он написал сам, не дожидаясь её вопроса. Ингрид ответила, что уберёт еду, а увидятся завтра.

Крыса почувствовал облегчение. Вместе с тем ему почему-то хотелось, чтобы возможность встречи ещё сохранялась, хотя отказался от неё он сам.

К вечеру он открыл список работ. Даже там, где действовали другие, ответственного за следующий вопрос почти всегда звали Крысой. Ему сообщали, что можно начинать, спрашивали, стоит ли ждать, подтверждали перестановку. Он попытался прибавить к дню потраченное время, но вспомнил вечерние разговоры и оставил подсчёт.

Сергей мог встретиться завтра после работы. Узнав, что речь не об очередном выезде, попросил объяснить заранее. Крыса написал, что хочет перестать каждый раз делать одно и то же. Условились на семь.

На следующий вечер Сергей пришёл без рабочей сумки, с телефоном и ключами. Крыса показал ему завершённые заказы и перечислил, на какие вопросы мог отвечать кто-нибудь другой.

— Нужен постоянный человек на исполнение, — сказал он. — Фиксированная оплата и часть от результата. Начнём с малого, потом можно брать больше.

Сергей некоторое время смотрел в список.

— Меня зовёшь?

— Да.

— Кем?

Крыса повторил предложение. Он готовился обсуждать деньги и риск первых месяцев. Сергей спросил другое: что изменится по сравнению с работой, которую он уже имеет?

— Больше свободы. Сами всё устроим.

— Кто сами?

Крыса помолчал. Сергей рассказал, как сегодня начальник переставил работника на другой выезд по просьбе давнего клиента. С первого места позвонили Сергею узнать, почему никто не приехал. Он ещё не знал, что его человека сняли.

— Я так делать не собираюсь.

— В апреле ты водителю другие ворота назначил.

— Это мелочь была.

— Тогда — мелочь.

Крыса хотел объяснить различие. Его намерение было совсем другим. Но последнюю часть, где человек отвечает за решение, о котором не знает, объяснить иначе не получалось.

Он спросил, чего хочет Сергей.

— Своего дела. С человеком, с которым можно работать. Уходить от одного хозяина к другому не хочу.

— Долю?

— И долю. И право решать по той части, за которую отвечаю. Рисковать тоже буду.

До этого Крыса представлял Сергея редким исполнителем: тот не соглашался на всё, зато принятое обычно выполнял. Теперь те же свойства должны были ограничить самого Крысу. Предложить улучшение он сможет, но приказать его выполнить — не обязательно.

— А если не согласимся?

— Это надо решить прежде, чем начинать.

В кафе зажгли свет. Крыса до сих пор не замечал, что за окном темнеет. Они не принимали решения немедленно. Если искать сотрудника, разговор оставался одним; если партнёра — требовалось заново посчитать дело и собственные условия.

У Сергея сохранялась работа. Прежние обязательства он не собирался бросать, о возможном уходе ещё должен был говорить с начальником. Уводить клиентов компании не предлагал. Срок перехода до разговора назвать отказался. Крысу раздражало отсутствие хотя бы одной твёрдой даты, но он согласился начать с расчёта реальных работ и денег.

Когда принесли еду, бумаги убрали. Сергей спросил об Ингрид. Крыса рассказал, что вчера не успел, сегодня заехал днём, поел, пока она собиралась на занятия; увиделись ненадолго, зато хорошо.

Сергей улыбнулся. На вопрос, почему, ответил, что услышал ответы сразу на несколько вопросов. Крыса взял вилку и не стал объяснять дальше.

Двадцать девятого мая позвонил незнакомый номер. Человек представился Романом и сослался на Марину, для которой они привозили рабочие места.

У него были мастерские ремонта профессионального электроинструмента. Открывал ещё три, подбирал оснащение и искал того, кто доведёт поставки до конца. Помещения выбраны, часть людей найдена, список оборудования пока сырой. Рассматривал новое и бывшее в работе. Дешевизна сама по себе его не интересовала: требовалось начать работать к сроку.

К середине октября должны были открыться все три. Если получится, можно по очереди раньше. Но сперва Роман хотел понять, кто возьмётся за исполнение.

Крыса выпрямился и записал районы. Три мастерские означали три потока расходников, деталей и следующих покупок. Он предложил встретиться на действующей точке, чтобы увидеть саму работу.

Роман мог третьего июня в десять. У Крысы уже был осмотр; он обещал уточнить возможность переноса и подтвердить до конца дня. Тот клиент согласился на вторую половину дня. Встречу назначили.

Сергею Крыса написал: «Запрос на три мастерские. После встречи покажу объём». Ответ пришёл позже: «Покажешь».

Он открыл карту. Между записанными адресами лежали знакомые дороги и склады. Последовательность поставок ещё нельзя было назначить, но уже хотелось её искать.

Глава 11. Три точки

Третьего июня Роман принял Крысу в действующей мастерской. Прежде пришлось подождать у стойки. Мужчина в рабочей одежде требовал выдать перфоратор сегодня; приёмщица обещала уточнить срок, но без окончания проверки отдавать не соглашалась.

Роман вышел, вытирая руки бумажным полотенцем. Попросил посетителя дать ему десять минут на ответ и провёл Крысу в маленький кабинет. Стул был занят папкой; на столе рядом с ноутбуком лежала деталь в прозрачном пакете.

Он начинал здесь мастером и, став руководителем, по-прежнему проводил половину дня в цехе. Открыть так ещё три точки было невозможно. Поэтому хотел сразу понять, какую часть работы Крыса готов принять.

Они прошли по мастерской. С разрешения Романа Крыса снимал расположение и хранение, стараясь не захватывать чужие номера заказов. Роман показывал узкий проход, место под ожидающие клиентского решения инструменты и старый шкаф, которым все были недовольны, но никто не занимался заменой.

— За неделю нашёл бы новый, — сказал Крыса.

— Найти я тоже могу. Нужно, чтобы старого здесь не было, а новым уже пользовались.

Крыса кивнул и записал ещё один пункт.

На новых точках предполагалось по два рабочих места, приёмка и хранение. Основной состав: диагностика, механический ремонт, замена узлов. Некоторые работы оставались только в действующей мастерской. Перемотку двигателей и работу с аккумуляторными сборками Роман пока не переносил. Сначала требовалось обеспечить то, что люди умеют делать и могут проверить.

Точный перечень моделей и операций ещё готовили с мастерами. Крыса предложил начать с мебели, хранения и общей части. Специальное подбирать после уточнений. Подержанное Роман рассматривал, но только с проверкой: заниматься ещё и ремонтом купленного оснащения не хотел.

На закупки отводили шесть миллионов. Платить Роман собирался поставщикам напрямую, по принятым предложениям. Крыса назвал предварительно шестьсот тысяч за свою работу: подобрать, организовать проверки, поставки и готовность трёх точек. Обычные затраты на организацию входили в сумму, изменившийся состав и дополнительные работы следовало согласовать до исполнения.

Роман заметил, что выходит десять процентов. Крыса объяснил, что это не автоматическая доля от стоимости вещей: если при том же объёме клиент выберет более дорогой товар, его плата сама не увеличится. Ему было интересно довести запуск и затем работать с повторными покупками.

— Дальше посмотрим, — ответил Роман. — Сейчас предложение на запуск. И не пропадайте потом за словами, что поставщик не ответил. Он у меня и без вас может не ответить.

Крыса согласился. Объём будущего исполнения ещё предстояло разложить по людям, но возможность уже увлекала его.

После обеда поехали на первую новую точку. Дорога занимала около двадцати пяти минут. Крыса прибыл раньше и увидел ряд небольших производственных помещений: металл, вентиляция, прокат инструмента. Будущие клиенты находились совсем близко.

Внутри ждал Олег. Худощавый, с короткой бородой, он говорил негромко и сразу спросил, какой список получил Крыса. Часть составлял сам, но там оставались старые пункты. Он провёл Крысу от входа к приёмке, затем к месту хранения и будущим столам. Готовые вещи и ожидающие согласования должны были лежать раздельно.

Олег уже закончил прежнюю работу, пока брал разовые заказы. С Романом обсуждал эту мастерскую. Ему хотелось собрать команду, с которой он мог бы работать сам; прежде за результат спрашивали с него, а решения принимал человек, которого на месте не было.

Крыса вспомнил недавний разговор с Сергеем.

— Когда готовы выходить?

— Когда будет куда и окончательно договоримся. С подбором помогу. До осени бесплатно здесь сидеть не собираюсь.

Он сказал это без вызова. Крыса не был его работодателем и мог только учесть услышанное.

Роман приехал, и они снова прошли помещение. Свет и питание готовили его исполнители; Олега обещали свести с ними. Крыса записал контакт, чтобы даты поставок совпали с готовностью места. Аренда уже шла: семьдесят пять тысяч в месяц только здесь, подготовка отдельно.

Олег отметил необходимое с первого дня. Часть приборов и оснастки зависела от выбранных работ; простое включение не заменяло проверку. Крыса не пытался решать техническое. Он выяснял, где можно взять пригодное подержанное, какие замены допустимы и кто их подтвердит. В этих вопросах опять чувствовал себя уверенно.

Два других адреса посмотрели пятого июня. Вторая мастерская располагалась у новых кварталов, третья — возле торговли и небольших производств. На третьей ещё не выбрали окончательное разделение рабочих мест и хранения. Между адресами пришлось долго ехать через загруженную часть города. Одна лишняя перевозка уже не казалась мелочью.

К вечеру Крыса разложил фотографии отдельно по точкам. В общем списке количество «три» раньше позволяло не замечать различий. Теперь у каждого адреса появились собственные вопросы.

Ингрид позвонила, когда он разбирал последнюю папку. Он рассказал про Романа, Олега и помещения. На вопрос, радуется ли, ответил, что сперва надо считать.

— Слышно, что радуешься, — сказала она.

Он улыбнулся, глядя в экран. Она не видела его лица, и подтверждать ничего не пришлось. Договорились о выходных, назвали день и время. После звонка он вернулся к предложениям.

Каталоги отвечали быстро; настоящее наличие требовало времени. Что-то было под заказ, что-то числилось по старой дате, что-то отдавали вместе с ненужным комплектом. Помощник умножил один набор на три, хотя Олег уже вычеркнул его из второй точки. Крыса исправил строку и проверил остальные повторения.

Предварительная сумма немного превышала шесть миллионов. Заметную часть мог поставить Виктор, с которым он прежде делал небольшие покупки. У Виктора были новые и подержанные вещи, а также люди для подготовки. Крыса отправил перечень и предложил встречу на следующей неделе.

Седьмого вечером Сергей приехал к нему домой. За кухонным столом долго листал предложения. Первым заметил два разных состава для третьего помещения. Роман ещё выбирал. Сергей пометил вопрос и попросил отделить подготовку помещений от будущей работы Крысы: знать ответственного надо, обещать за его подрядчика нельзя.

Потом стали считать проверки и сборку. Если брать исполнение вместе, Сергею требовалось до этого закончить прежнюю работу. Людей компании он не записывал в будущую команду. Нужны отдельные исполнители и расчёт их времени на три адреса.

На обычные прямые расходы из шестисот тысяч вознаграждения заложили сто. Пятьсот оставались до налогов за всю будущую совместную работу. Деньги ещё не были заработаны, однако Крыса несколько раз возвращался к этой строке.

— Потом пойдут постоянные покупки.

— Если откроются и захотят продолжать.

Крыса поднял глаза.

— В доход я их не вписал. Возможность вижу.

— Возможность хорошая, — сказал Сергей.

На этот раз уточнения не последовало. Крыса почувствовал облегчение, хотя в разрешении радоваться не нуждался. Было приятно, что смысл увидел и другой человек.

После ухода Сергея он отправил Роману сообщение: предварительная схема готова, после встречи с поставщиком будет уточнённый расчёт. Затем открыл фотографию третьей точки. Пустая стена, дверь, прямоугольник света. Он уже представлял, чем заполнится помещение, но теперь рядом с вещами приходилось представлять и людей.

Глава 12. Скидка

Виктор встретил Крысу шуткой о машине, в которую тот однажды пытался поместить шкаф. Случай был давний; Виктор помнил его лучше самого участника. Они поздоровались, и Крыса прошёл в знакомый зал.

Двенадцатого июня было жарко. Половину окон закрыли шторами. Вентилятор поворачивался к столу с документами, приподнимая верхний лист; сидевший рядом Стас прижал его кружкой. За перегородкой разговаривали работники.

Крыса разложил планы трёх мастерских. Виктор внимательно выслушал, спросил об операциях, для которых подбирают оснащение. Часть ответов была уже известна, другие Крыса нашёл в уточнениях Олега.

Один подержанный комплект подходил как вариант для третьей точки: пресс, рабочий стол, хранение и оснастка по перечню. За него просили семьсот шестьдесят тысяч. Крыса обошёл вещи, снял номера. Состав был обозначен подробно; пригодность предстояло проверить до покупки.

— Пока свободен, — сказал Виктор. — Но согласовывай. Если держать, отдельно условия и оплата. Сам по себе до осени стоять не будет.

Крыса ответил, что до осени и не нужно. Роман выберет, и он вернётся. Прежде с подержанными вещами они так и работали: наличие проверяли заново. Крыса обычно успевал.

Предложение Виктора по нескольким категориям составляло два миллиона четыреста восемьдесят тысяч. Остальное брали у других; общая закупка пока превышала шесть миллионов на сто тысяч.

Крыса стал сверять строки. В нескольких позициях подготовка уже входила в цену. Внизу она повторялась отдельной суммой — шестьдесят тысяч.

Виктор посмотрел, попросил Стаса открыть исходный расчёт. Тот нашёл оставшуюся строку старого варианта. Виктор велел убрать и признал ошибку. Получилось два миллиона четыреста двадцать тысяч.

Крыса сделал пометку. Теперь недоставало сорока, и за них имело смысл побороться. Он показал другое предложение на часть позиций: там дешевле, хотя нужна отдельная перевозка и остаются уточнения. Равным вариантом он его не называл, но предложил Виктору сохранить заказ целиком, снизив цену до двух миллионов трёхсот восьмидесяти.

Виктор пересчитал, спросил про покупку. Немедленных денег не было: сперва Роман согласовывал состав, затем всё подтверждали перед заказом. Но с подходящей ценой Крыса предложит этот вариант первым.

Разговор шёл при Стасе. Тот смотрел в экран, однако Крыса замечал, что слушает. Это прибавляло удовольствия торгу. Хотелось не только договориться, но и показать, как удачно получается.

Виктор согласился на два миллиона триста восемьдесят тысяч за оговорённый состав. Перед покупкой цена и наличие подтверждались заново. Свободный товар оставался свободным, пока отдельно не приняли резерв. Всё это он обещал вписать в предложение.

Крыса улыбнулся.

— А начинали с шестидесяти за воздух.

— Ошибку исправили, — сказал Виктор.

Крыса мог перейти к следующему вопросу, но ему хотелось продлить минуту удачи. Он сказал, что стоило бы устроиться сюда проверять таблицы, и спросил, считают ли сотрудники то, что отправляют. При этом посмотрел на Стаса, приглашая улыбнуться.

Стас переставил кружку и возвратился к клавиатуре.

— Моя смета, — сказал Виктор. — Я отправил.

— Я виноватого не ищу. Смешно получилось.

— Тебе, возможно.

Улыбка ещё оставалась у Крысы на лице. Он почувствовал, что разговор переменился, и попытался вернуть прежнюю лёгкость: попросил не обижаться, напомнил, что заказ всё равно будет у Виктора, прибавил ещё несколько слов о найденных лишних деньгах.

Стас поднялся и ушёл за перегородку. Виктор закрыл таблицу.

— Исправленное сегодня пришлю. Что ещё нужно?

Вопрос был буквальным. Крыса перечислил остальное и получил точные ответы. Прежде Виктор сам предложил бы совместить подготовку или позвать человека, который видел похожее помещение. Теперь о каждом приходилось спрашивать.

Фотографии пришлют. День осмотра согласуют, показывающего назначат. Крыса решил, что дело в загрузке: лето, отпуска, неровные поставки. Достаточных объяснений нашлось несколько.

У двери они пожали руки. Виктор сказал написать после ответа Романа. На этом встреча закончилась.

В машине было жарче, чем в зале. Крыса открыл двери, снял куртку и положил телефон на крышу; вспомнил о нём перед тем, как сесть. Удачный разговор занимал мысли сильнее остальных подробностей.

Сто тысяч разницы: шестьдесят исправленной ошибки, сорок скидки. При подтверждении остальных предложений закупка укладывалась ровно в шесть миллионов. Он видел свою пользу для заказчика и написал Роману о пересчёте. Тот попросил состав и сроки.

Ингрид утром предлагала свободный вечер на следующей неделе. Крыса согласился и прибавил, что хорошо сторговался. Она обещала выслушать позже: сейчас была на занятии.

По дороге он уже составлял рассказ о двойной подготовке. В рассказе Виктор смеялся вместе с ним. Крыса заметил это несходство и не задержался на нём.

Предложение пришло вечером: принятая цена, перечень, проверка. Комплект за семьсот шестьдесят тысяч выделили отдельно. Под ним значилось, что он есть на текущую дату, резерва нет, удержание согласовывается особо.

Крыса прочёл нижние строки. Их смысл был ясен. Но Виктор прежде предупреждал знакомых, когда вещь начинала уходить, и отдельной услуги для этого не требовалось.

Роману он отправил две конфигурации третьей точки. С подержанным комплектом было дешевле. Состав из отдельных позиций стоил больше и требовал другой перевозки. Решение оставалось за Романом. Свободное наличие и ещё не подтверждённые сроки Крыса отметил в сводном файле.

На столе лежала забытая Ингрид резинка для волос. Он убрал её в верхний ящик, чтобы не потерялась, затем опять открыл расчёт. Две суммы сходились.

Глава 13. Мне некогда

Девятнадцатого июня Крыса собирался закончить работу к пяти. Вечер Ингрид освободила для них заранее. Но Роман перенёс разговор с мастером, у поставщика был другой часовой пояс, и Крыса предложил созвониться в шесть. Ингрид написал, что задержится. На сколько — не знал.

Закончили в семь пятнадцать. Уточнили второй адрес, сравнили варианты, записали оставшиеся вопросы. Ингрид ждала дома: если он приедет до восьми, успеют пройтись. Дорога занимала сорок минут. Следующего разговора не было, ехать можно было сразу.

Крыса вместо этого открыл расчёт. Две строки хотелось привести в порядок до утра. Работы там было немного, никого другого ждать не требовалось.

Он написал, что вымотался и сегодня уже не получится. Потом прибавил про завтра.

Завтра у Ингрид была смена. Она предложила утро или всё-таки сегодня ненадолго, без прогулки. Крыса положил телефон возле клавиатуры. Ехать означало одеться, выбраться из дома, разговаривать. Она спросит, как он, выслушает про Романа, потом, может быть, заметит, что он всю неделю далеко. Этого вопроса она ещё не задавала; отвечать на него он уже не хотел.

Он предложил другой день, чтобы встретиться нормально. Ингрид попросила его выбрать. Крыса обещал завтра посмотреть расписание и ещё час занимался вариантами, которых сегодня от него никто не ждал.

В следующие дни дел действительно было много. Роман менял состав третьей точки. Виктор теперь отвечал ровно на заданное, и вопросы приходилось готовить подробнее. Сергей после разговора с начальником передавал часть задач, окончательной даты ухода пока не было. Лера прислала обратную перевозку после концерта; время не совпадало с доступом к арендованной мебели.

Крыса разбирал всё по очереди. Каждому находилась небольшая причина ответить раньше, чем Ингрид. К вечеру он уже не помнил её утреннего вопроса, пока не открывал переписку.

Двадцать второго они выпили кофе возле её дома. Встреча длилась полчаса. Он рассказал о заказе; она начала про важную учебную работу. Крысе позвонили. Возвратившись к столу, он увидел, что она собирает вещи, и спросил, хорошо ли прошло выступление.

— Я рассказывала.

Он извинился. Ингрид повторила короче. Результат он услышал, поздравил, но что занимало её в первом рассказе, уже не узнал.

На прощание она обняла его и сказала, что скучает.

— Мы же видимся.

Ингрид отстранилась. Крыса улыбнулся, желая обратить слова в шутку, и поцеловал её. Она ответила. На минуту всё стало легче. Потом ему понадобился адрес следующей встречи.

На двадцать седьмое они выбрали целый вечер. Он записал при ней. Тогда же Ингрид спросила про замену настольной лампы: шарнир перестал держать, книга под основанием больше не помогала.

Здесь Крыса знал, что делать. Подобрал три варианта, уточнил размер стола и её пожелания. Ингрид выбрала. Он заказал лампу и оплатил сам, обещав привезти в пятницу. Она поблагодарила и прислала смешной снимок старой, склонившейся над учебником.

Крыса возвращался к этому ответу несколько раз. Нужная вещь нашлась, решение нравилось обоим. Ему хотелось, чтобы всё между ними можно было устроить так же ясно.

Двадцать седьмого Роман прислал замечания по третьей мастерской. Они меняли часть покупки, но ответа поставщика всё равно ждали утром. К вечеру работа могла остановиться.

Крыса приехал к семи с коробкой. Ингрид открыла босиком, в домашней одежде. Из кухни пахло ужином. Он поцеловал её и сразу предупредил, что сегодня ненадолго: завтра рано начинать.

— Мы же на вечер договаривались.

— Я приехал.

Она пропустила его в квартиру. Место на столе было освобождено. Вдвоём сняли упаковку, установили лампу. Ингрид подвинула книгу, попробовала повернуть свет и улыбнулась.

— Хорошая. Спасибо.

Крыса ждал, что вместе с благодарностью вернётся выражение, с которым она встретила его у двери. Но она убрала инструкцию и пошла разогревать еду.

На кухне стояли две тарелки, хлеб и салат. За ужином он объяснял значение нового уточнения Романа. Ингрид слушала, не задавая обычных вопросов. Крыса стал рассказывать подробнее: от выбора работ зависел дешёвый комплект для третьей точки.

— Тебе сейчас ехать к нему?

— Нет. К утру надо быть готовым.

— Что ещё сегодня сделать?

Он сказал, что трудно определить. На самом деле требовалось дождаться завтрашнего ответа, а до того можно было только перечитывать уже полученное.

Ингрид положила вилку.

— Я рада лампе. Но ждала тебя. Мы для этого вечер выбрали.

— Я же здесь.

— И сразу сказал, что уходишь.

Крыса почувствовал досаду. Он проехал через город, привёз выбранную вещь, помнил об обещании. Почему обсуждать приходилось только недостающее?

Он напомнил о серьёзном заказе, который способен многое изменить. Ингрид сказала, что знает. Он начал фразу о том, что каждый раз от него чего-то требуют, но остановился.

— Я не каждый день прошу, — сказала она. — Сегодня договорились.

Из комнаты падал свет новой лампы. Она подходила безукоризненно. Крысе захотелось возвратиться к ней, спросить ещё раз, удобно ли, и хотя бы в этом получить ясный ответ.

Он остался на час. Помог убрать ужин, вымыл тарелку. Ингрид рассказала о смене и летнем расписании. Он слушал, но всё время думал, как теперь уйти, чтобы это не выглядело продолжением спора. Чем дольше оставался, тем труднее становилось подняться.

В девять всё-таки встал. Ингрид проводила его, обняла коротко. Он поцеловал её в висок и обещал написать, когда доедет.

В машине посмотрел на окна. Можно было вернуться без коробки, без объяснений, сказать, что остаётся. Но тогда пришлось бы признать, что мог остаться и с самого начала. Он завёл двигатель.

Дома сообщил, что приехал, и открыл ноутбук. Планы, даты, поставщики — всё существовало на самом деле. Если этим не заниматься, возникнут потери. Крыса знал достаточно, чтобы подробно доказать необходимость своей работы.

Последний ответ поставщика не отличался от предыдущего. Сумма, проверенная днём, тоже осталась прежней.

Он открыл сообщения Ингрид. За несколько дней набралось много «позже», «завтра» и «не успеваю». Вместе они выглядели хуже, чем по отдельности. По отдельности у каждого имелось объяснение.

Крыса написал, что сейчас должен сосредоточиться. Перечитал и удалил. Налил воды, опять сел к планам и уменьшил масштаб, чтобы все три точки помещались на экране.

Глава 14. Лёгкие отношения

Ингрид попросила приехать без подарков и хотя бы на час. Крыса едва не заметил в ответ, что подарки прежде ей нравились; однако перечёл сообщение и ограничился согласием.

Третьего июля он освободился до семи. Дела оставались, но все они могли подождать до утра; замечательное свойство, которого в другие дни он в них не находил. По дороге Крыса несколько раз представлял себе разговор. В каждом из придуманных разговоров он объяснялся разумно, Ингрид понимала его, и вечер оканчивался хорошо. У её двери он уже чувствовал себя немного утомлённым этими успехами.

Она поцеловала его в щёку и пошла ставить чай. В комнате горела подаренная лампа. Под нею лежали учебники и исписанные листы; на одном была поставлена чашка. Лампа служила исправно, и Крысе захотелось начать с неё. Он удержался.

Ингрид села напротив.

— Я хочу понять, что у нас происходит.

— Я много работаю.

— Знаю. Ты и раньше работал.

— Такого заказа раньше не было.

Она повернула чашку ручкой к себе, но пить не стала.

— Костя, если я не позову, ты сам придёшь?

Он принялся вспоминать, когда звал её в последний раз. Два случая вспомнились тотчас; оба были в мае. Это не означало, что других не было. Просто следовало дать ему время подумать.

— Я же от тебя не отказываюсь.

— А хочешь быть со мной?

Ответить было легко. Всю дорогу он хотел увидеть её; теперь ему хотелось пересесть, притянуть к себе, почувствовать знакомое движение её плеча. Но вопрос относился, видимо, и ко всему, что наступит потом. Сказав «хочу», пришлось бы завтра хотеть опять, назначить вечер, приехать. Он искал ответ, который выражал бы настоящее чувство и не связывал его на будущее.

— Мне кажется, мы слишком быстро делаем всё серьёзным.

— Что именно?

— Встречи, разговоры. Надо объяснять, когда смогу, почему не могу. Я думал, нам просто хорошо вместе. Без того, чтобы это сразу занимало всю жизнь.

— Всю жизнь? — повторила она.

Слова уже принадлежали ей, и поправить их было поздно.

— Я не буквально.

— За две недели мы виделись полчаса и один вечер. И в этот вечер ты всё время собирался уходить.

— Но остался.

— А я думала, что удерживаю тебя.

— Так зачем давить, если сама чувствуешь?

Она отодвинула чашку. Крыса увидел оставшееся на столе мокрое кольцо и зачем-то потянулся за салфеткой.

— Я хочу, чтобы ты сам пришёл, — сказала Ингрид.

Простота этой просьбы лишала его возможности предложить более удобный способ её исполнения.

Он положил салфетку на стол.

— Может быть, ты ждёшь больше, чем я могу дать.

Ингрид посмотрела на дверь в комнату. Когда она снова повернулась, он понял, что задел её сильнее, чем собирался.

— Ты сам просил меня остаться. Мы сами договорились, что других у нас не будет. Я ведь не за тебя всё это придумала.

— И я это выполняю.

— Я не проверку тебе устроила.

Крыса встал и подошёл к окну. Внизу ставили машину; водитель долго примерялся к свободному месту. Ему можно было помочь двумя простыми указаниями. Здесь же всякое его слово только затрудняло положение.

— Давай побудем без этого разговора.

— Мы три недели без него были.

— Теперь я должен за один вечер объяснить всё, что у меня в голове?

— Хотя бы не говори, что отношения нужны только мне.

Он обернулся. Она сидела прямо, с руками на коленях, и казалась какой-то чужой. Вспомнилось, как в первое утро у него дома она спрашивала, где взять полотенце. Как мало ей тогда требовалось — и как охотно он показывал ей всё, приглашал остаться, переносил собственные дела. Он хотел подойти, но вместо этого сказал:

— Я не говорил, что только тебе.

— Ты сказал, что я слишком серьёзно отношусь.

— Что мы слишком серьёзно относимся.

Она закрыла глаза.

— Ты правда думаешь, что разница в этом?

За стеной передвинули стул. Остывающий чайник щёлкнул. Крыса ждал, что она скажет ещё что-нибудь, и боялся продолжения.

— Тебе стало важно, и ты испугался, — сказала Ингрид. — Пока можно было в любой момент уйти, ты сам хотел. А теперь прячешься за работой.

— Не надо рассказывать мне, что у меня в голове.

— Я же вижу, как ты уходишь каждый раз, когда мы становимся ближе.

— Видишь усталого человека. Остальное додумала.

Она заговорила увереннее. Объяснение, наконец найденное, увлекло её: вот здесь он испугался, вот здесь отступил, а после стал искать причины. Крыса кое-что узнавал и от этого злился особенно. Ему хотелось опровергнуть всё сразу, вместе с тем, что было правдой.

— Значит, любая моя причина — защита? Тебе виднее, чего я хочу, а мне остаётся согласиться?

— Я пытаюсь до тебя достучаться.

— А я не дверь, которую тебе надо взломать.

Ингрид опустила голову. Он пожалел о сказанном, ещё не увидев слёз. Увидев, сел рядом и взял её за руку. Она позволила, но пальцев его не сжала.

— Мне правда тяжело сейчас, — сказал он.

— Мне тоже.

На это возражений у него не было.

Они сидели молча. Крыса перебирал в памяти свои слова, подыскивая одно, за которое можно было бы извиниться, не уступив во всём остальном. Он всё ещё отстаивал право уйти; Ингрид уже не просила его оставаться.

Наконец он сказал, что лучше ему ехать.

— Хорошо.

Она проводила его до прихожей. Он долго не мог попасть ногой в ботинок и сердился на собственную неловкость.

— Мы потом поговорим.

— Только не через три недели, Костя.

Они расстались без поцелуя. Дверь закрылась тихо.

Крыса прошёл мимо машины, дошёл до угла и вернулся. Никто ему не звонил. Он сам позвонил Андрею.

Тот забирал машину из сервиса и предложил встретиться через сорок минут в соседнем сквере, если дело не срочное.

— Не срочное, — ответил Крыса и приехал раньше.

У скамейки играли в мяч подростки. Мяч попал под неё; Крыса достал его ногой, услышал благодарность и почувствовал некоторое облегчение. Андрей пришёл с бумагами, сложенными вчетверо, уселся рядом и спросил, что случилось.

Рассказ начался с заказа Романа. Потом появились несвободные вечера, требования Ингрид, подарки, которых оказалось недостаточно, и её уверенность, будто ей известны все его чувства. По мере рассказа Крысе становилось легче. В таком изложении его положение заслуживало сочувствия.

Андрей выслушал до конца.

— А ты чего хочешь?

— Чтобы мне не залезали в голову.

— Это понятно. С ней быть хочешь?

— Когда мы не выясняем отношения, мне с ней хорошо.

— Когда в последний раз было хорошо?

Крыса назвал несколько вечеров. Андрей спросил, почему после них он стал реже приходить.

— Я работаю. Я тебе только что рассказал.

— Услышал. Но я спросил про неё.

Крыса откинулся на спинку. Второй разговор за вечер принимал знакомое направление; и это при том, что собеседника он выбирал сам.

— Я хочу знать, сколько от меня требуется. Если всё время больше, я в какой-то момент не смогу.

— Из твоего рассказа я понял, что она просила с ней побыть.

— А про то, что она лучше меня знает, что я чувствую, не понял?

— Я с ней не разговаривал. Не знаю, права ли она. Ты ведь мог приехать раньше? Сам сказал.

— Я не обязан проводить с ней каждую свободную минуту.

— Не обязан. Ты и сюда не обязан был приезжать. Но приехал. Тебе плохо.

Крыса посмотрел на подростков. Тот, что промахнулся прежде, снова побежал за мячом.

— Я пытаюсь не сделать себе ещё хуже.

Андрей повернулся к нему.

— За твоими рамками - жизнь полная открытий. Внутри твоих рамок пустота и смерть скрываемая под видом логики и рационализации.

Торжественность этих слов не вязалась со скамейкой и мятыми бумагами. Крыса усмехнулся.

— Красиво. Ещё что-нибудь про смерть?

— Пока ты это не примешь это и не выйдешь за свои же рамки своей же ментальной ловушки - так и будешь по кругу там гонять ища схемы, систему и логику там где их нет и никогда не было.

— В отношениях совсем нет логики?

— Нет способа заранее всё просчитать, чтобы не рисковать. Ты хочешь, чтобы она была рядом и чтобы от этого ничего не зависело. У тебя с ней так не выходит.

Андрей знал его десять лет. Потому-то Крысе было труднее отмахнуться от этих слов и хотелось отмахнуться сильнее.

— А ты вышел?

— Куда?

— За рамки. Позвонил насчёт работы? Я весной второй раз прислал тебе контакт.

Бумаги в руках Андрея перестали шуршать.

— Это другой вопрос.

— Конечно. У меня ловушка, а у тебя график и здравый смысл. Я тебе даже не предлагал увольняться. Только позвонить. Ты позвонил?

— Нет.

— Вот и все открытия.

На мгновение Крыса почувствовал себя отмщённым. Потом увидел, как друг без нужды перегнул и без того сложенный лист, и радость прошла. Андрей молчал. Ссора с Ингрид оставалась точно в том же месте, где Крыса её оставил.

— Я не умею всего, что тебе говорю, — произнёс Андрей. — Но ты ведь не за этим мне позвонил.

Они ещё посидели. Потом встали и пошли к переходу. Андрей предложил подвезти; Крыса показал свою машину.

— Напиши потом, — сказал Андрей.

— Напишу.

Домой он ехал без музыки. Слова о пустоте раздражали его; он уже составил хороший ответ на них и не представлял, что скажет Ингрид.

От неё пришло сообщение: «Ты доехал?»

Он ответил, что дома. Она написала: «Хорошо».

Крыса долго смотрел на это слово. Потом набрал: «Я не хотел сказать, что…» — и остановился. Именно это он и хотел сказать. Хотел, чтобы она отступила и перестала спрашивать; она поняла его верно.

Он стёр сообщение. Ноутбук лежал на столе. Крыса отодвинул его, так и не открыв.

Глава 15. Передача дел

Седьмого июля Сергей прислал фотографию листа и предложил встретиться. На листе были новая зарплата, премия, право самому согласовывать выезды; внизу стояла подпись. Всё вместе весьма походило на те условия, ради отсутствия которых Сергей собирался уходить.

— Теперь предложили? — спросил Крыса по телефону.

— Теперь.

— А раньше нельзя было?

— Видимо, можно. Но предлагают сейчас.

До этого дня Крыса исправно повторял, что Сергей ещё не решил, и столь же исправно включал его во все свои планы. Они вместе считали заказ Романа, обсуждали будущее дело; недостающее согласие представлялось пропущенной формальностью. Теперь у формальности обнаружилась цена, написанная вполне разборчиво.

Вечером Сергей принёс лист с собой.

— Ты думаешь? — спросил Крыса.

— Думаю.

— Тебе опять обещают, когда прижало.

— Я там несколько лет работал, Костя. Не всё было плохо.

Крыса хотел ускорить решение и нечаянно предложил ему отказаться заодно от нескольких лет жизни. Сергей убрал бумагу. Часть полномочий уже передали; остальное было согласовано письменно. Прибавка позволяла остаться без унижения, новое дело требовало своих денег и не обещало дохода в ближайшие месяцы. Сотрудники, которых он оставлял, также не становились хуже оттого, что Крысе хотелось получить хорошего партнёра.

Крыса открыл расчёт.

— У нас есть Роман. Есть повторные заявки.

— Роман может выбрать другого. А мы ещё не договорились, как работаем.

— Потому и надо договориться.

— Дай мне до десятого.

До двенадцатого Сергею в любом случае предстояла передача части заказов. Если останется, перераспределение работы пригодится и тогда.

— Значит, пока на тебя не рассчитывать?

— В новом деле — пока нет.

Крыса кивнул. Дома он просмотрел сообщения Роману, разыскивая обещания, которые давал за Сергея. Окончательно назначенного исполнителя там не было. Он знал это и всё-таки перечёл переписку дважды.

Десятого Сергей позвонил сам.

— Я ухожу. Предложение не принял.

Крыса выдохнул раньше, чем успел подобрать ответ.

Они условились встретиться в субботу, после передачи дел. Двенадцатого, в половине второго, Крыса приехал к офису и получил просьбу подождать пятнадцать минут. Он прошёл внутрь. Сотрудница у входа показала ему стул; за открытой дверью Сергей объяснял молодому человеку с папкой порядок работ по одному из заказов.

Молодой человек вышел, остановился и вернулся.

— А если опять попросят раньше?

— Сначала проверь, кто свободен. Другого человека не обещай, пока он не ответил.

Крыса узнал совет и улыбнулся. Через двадцать минут ему следовало ехать на свою встречу. Сергей показался в коридоре, поднял палец: сейчас; тут же ответил на звонок и скрылся обратно.

Крыса предупредил клиента о задержке. Клиент оказался на редкость покладист. Получив это согласие, Крыса почему-то ещё сильнее захотел поторопить Сергея. Он дошёл до двери. Тот сидел бок о бок с преемником, показывая сообщения на экране.

— Последнее, — сказал Сергей. — Обещал сегодня закончить.

— Может, мне потом подъехать?

— Если неудобно ждать, я сам доберусь. Минут десять ещё.

В этом не было ни упрёка, ни просьбы. Крыса вернулся на свой стул и взял у сотрудницы стакан воды.

Сергей вышел с одной сумкой. Проверил, что документы приняты, положил на стол ключи от служебной машины. Один сотрудник обнял его; другой попросил не переманивать всех, кто знает, где запасные крепления. Сергей пообещал прежде научиться не терять собственные.

Начальник пожал ему руку.

— Если передумаешь, звони.

— Спасибо.

Крыса ожидал от этого ухода более заметного разрыва. Однако никто не хлопнул дверью, никто не оказался побеждён. На улице Сергей ещё оглянулся на служебную машину, словно забыл что-то в салоне.

— На свою теперь непривычно, — сказал он.

Крыса освободил для сумки место среди коробок с образцами.

— Поздравлять?

— Давай позже. Пока странно.

Сергей поехал с ним на следующую встречу и остался ждать в машине. Вернувшегося Крысу спросил только, всё ли получилось. Потом они нашли тихое кафе. Сергей снял часы, протёр ремешок и положил их возле чашки. Впервые за много недель он никуда не спешил.

Крыса заговорил о будущем. Доли следовало определить до оформления; были ещё полномочия, текущие заявки, большой заказ. Прочее, он полагал, можно решить по ходу.

— Что именно прочее? — спросил Сергей.

— Всего заранее не придумаешь.

— Всего — нет. Кто вправе обещать деньги и людей, можно.

Крыса уже привык к этим вопросам и даже признавал их полезность; досадовала главным образом их неиссякаемость.

— Ты всегда так раскладываешь заранее?

— Нет. Люблю знать, что происходит.

— Все любят.

— Не все узнавали последними.

Сергей посмотрел в окно. Крыса ждал.

Отец Сергея увлекался новыми делами с такой уверенностью, что дома успевали привыкнуть к будущему благополучию раньше первых доходов. Когда доходов не было, он всё ещё уверял, что порядок полный. Сергей подростком узнавал правду, когда пора было от чего-то отказываться, менять планы, собираться. Он рассказал два случая, без дат и ненужных подробностей. На третьем улыбнулся: отец и теперь умел объяснить затею так, что хотелось поверить, не дослушав.

— Вы общаетесь? — спросил Крыса.

— Конечно. Я его люблю. И до сих пор злюсь иногда. Не потому, что не получилось. Говорил-то он другое.

Сергей взял часы и снова положил. Крыса не стал расспрашивать дальше. Он представил мальчишку, которому опять объявляют, что всё изменилось, и с некоторым неудовольствием узнал в отцовских обещаниях знакомую лёгкость. Сам он говорил иначе; во всяком случае, ему так казалось.

— Я не всегда смогу сообщить заранее, — сказал он. — Иногда вижу несколько путей. Если сразу выбрать один, потеряем лучший.

Сергей кивнул не сразу.

— Скажи, что пока выбираешь. И когда решишь.

— А если к этому времени яснее не станет?

— Опять поговорим.

— Значит, по ходу тоже можно?

Сергей усмехнулся, и Крыса улыбнулся вслед за ним.

Долей в тот день они не определили. Решили до общего договора разобрать вклад каждого и пределы самостоятельных решений. Подбор для Романа продолжался; деньги на покупки оставались у заказчика. Будущего общего капитала ещё не существовало, хотя в мыслях Крысы он уже находил себе множество применений.

У машины Сергей вдруг ощупал карманы.

— Ключи от служебной не у меня?

— Отдал. Я видел.

— Точно.

Он засмеялся и попросил отвезти его домой: работы на сегодня хватит. Однако по дороге сам спросил об обратной перевозке с концерта Леры, до которого оставалось шесть дней. Крыса ответил, что перевозку подтвердили. Сергей больше не спрашивал, и переписку в доказательство Крыса доставать не стал.

Глава 16. После концерта

Лера схватилась за край стола. Крыса успел снять коробку, прежде чем та съехала на пол.

— На полметра сюда, — сказала Лера. — Проход удобнее.

— На плане он там.

— А я сейчас здесь.

Из дверей действительно стало просторнее. Крыса помог передвинуть стол и послал Сергею фотографию, чтобы тот, руководствуясь прежним планом, не распорядился вернуть всё обратно.

Восемнадцатого июля во «Дворе» с самого утра теснились люди, ещё не имевшие отношения к публике. Кирилл располагал свои кофры вдоль стены; Нина в гардеробной примерялась выдавать номерки; музыкант с бутылкой в руке спрашивал, где взять стакан. Лера отвечала всем. Иногда она сама не знала ответа, но говорила, у кого спросить, и этого оказывалось достаточно.

Перевозки и мелкое оснащение были на Крысе. Сергей по отдельному соглашению с Лерой принимал мебель и следил за её сборкой; прежняя его компания в концерте не участвовала. Звук оставался Кириллу, помещение готовили люди Антона. При таком распределении всякий всё-таки успевал обратиться к Лере, но обращения хотя бы не совпадали по времени.

К трём Крыса обошёл двор, осмотрел место вечерней погрузки и обнаружил, что немедленного его участия больше нигде не требуется. Обратную машину ждали в половине одиннадцатого, вынос следовало закончить до одиннадцати. Водитель подтвердил время утром. Крыса ещё раз прочёл его ответ.

Лера сидела за сценой на складном стуле и ела банан над расписанием.

— По моей части готово, — сказал он. — Осталось вечером вывезти.

Она спросила об Ингрид. Крыса позвал её двумя днями раньше; учебный вечер перенести не получилось. Она желала Лере удачи.

— Спасибо. Пришли ей видео. Только не про столы.

После ссоры Крыса и Ингрид понемногу разговаривали, однажды встретились у её дома. Он уже не называл их отношения лёгкими, но подходящего другого слова ещё не выбрал.

Вошёл Сергей, поставил возле Леры воду и сообщил, что вторая группа скоро закончит проверку.

— Ты ел? — спросила она.

— Пока ты в третий раз двигала стол.

— Во второй.

— Я утренний считаю.

Лера засмеялась и бросила в него салфеткой. Сергей поднял её, отнёс в корзину и ушёл. Она ещё улыбалась, глядя в своё расписание.

В половине седьмого открыли двери. Люди, до того настойчиво просившие их впустить, принялись искать билеты в телефонах и загородили вход. Нина принимала вещи, Лера помогала с билетами. Крыса придержал дверь человеку с костылём, потом отступил к стене.

На первой песне часть стульев пустовала. Лера считала зрителей с таким лицом, какое бывало у клиентов перед приёмкой дорогой покупки. Но у дальней стены кто-то начал подпевать. К припеву голосов прибавилось; Лера повернула голову к сцене и перестала считать.

Крыса узнал песню из присланной ему записи. В машине голос казался неуверенным; здесь его подхватывали, ему отвечали. Мужчина в строгой рубашке, с пиджаком на руке, пел почти не разжимая губ. Рядом девушка подпрыгивала в собственном ритме. Крыса снял полминуты и отправил Ингрид.

Она прислала сердце: «Красиво. Рада, что получилось».

Он хотел написать о смешном танцующем, но стёр начало и написал: «Жаль, что тебя нет».

«Мне тоже», — ответила она немного погодя.

В перерыве Крыса пошёл за водой. У служебной двери Сергей ел бутерброд; Лера что-то ему говорила, положив руку на его предплечье. Он наклонился, чтобы расслышать. Крыса слов не разобрал и прошёл дальше.

Вторая группа закончила за восемь минут до десяти. Публика просила ещё. Лера посмотрела на Кирилла и показала один палец; последняя короткая песня успела прозвучать до назначенного часа. Антон у стены проверил время. Часы больше не понадобились.

После музыки остались разговоры. Люди искали друзей, покупали записи, возвращались за вещами. Лера благодарила, просила освободить зал и сама задерживалась с каждым, кто хотел сказать ей что-нибудь хорошее. Крыса отвязал табличку от стойки. На полу валялись билеты и забытый браслет; браслет он отдал Нине, которая записала место находки и убрала его отдельно.

Машина пришла вовремя. Пока Лера рассчитывалась с музыкантами и разыскивала помощницу с входа, Крыса сверял мебель при выносе. Сергей проверял свою часть. В дверях они обменялись несколькими словами и разошлись, не прибавив Лере новых забот.

Без шести одиннадцать Антон осмотрел зал. В комнате хранения остался пакет; Лера взяла его.

— Нормально получилось, — сказал хозяин. — Завтра напишу насчёт следующих дат. Пока варианты.

— Пиши.

Когда он ушёл, она поставила пакет и села на скамью, принадлежавшую самой площадке. Закрыла лицо ладонями; по плечам Крыса понял, что она смеётся.

Продали семьдесят два билета, кроме приглашений. Расходы ещё следовало свести, но убытка уже не ожидалось. Крыса поздравил её. Лера вскочила и крепко обняла его; Сергей принёс куртку.

— Последняя вещь, за которую сегодня отвечаю.

— Не зарекайся, — ответила она.

Во дворе было тепло. Куртка осталась у неё на руке. За стеной ещё слышались голоса уходивших зрителей.

— Ужасно хочу есть, — сказала Лера. — И расходиться не хочу.

Сергей назвал место поблизости.

— До ночи работает.

— Вывеске поверил?

— Проверял.

Лера повернулась к Крысе. Он сказал, что поедет домой: завтра рано. Утро, признаться, не требовало таких жертв. Но Сергей уже взял Лерину папку вместе со своей сумкой, а она отдала, не заметив, и Крыса почувствовал, что за поздним ужином им хватит двоих.

Из машины он увидел, как они пошли вдоль стены. Лера рассказывала что-то, размахивая свободной рукой; Сергей наклонялся к ней. Потом они скрылись за углом.

Двадцать первого Лера приехала сверять расходы вместе с Сергеем, на его машине. Она заказала ему чай, не спросив какой. Он пропустил её к столу, на мгновение положив ладонь ей на спину.

— Я правильно понимаю? — спросил Крыса.

— Правильно. Мы вместе.

Сергей кивнул и улыбнулся. Крыса поздравил их ещё раз.

— Можно без такой официальности, — сказала Лера и подвинула ему ведомость.

Там оставались два вопроса. Она открыла сумку, достала чеки и принялась объяснять один из них. Сергей слушал с той внимательностью, с какой прежде принимал мебель; только теперь то и дело улыбался без всякой видимой причины.

Глава 17. Пополам

Двадцать второго июля Крыса написал на экране «50/50» и некоторое время смотрел на цифры. Они стояли ровно; собственные его чувства располагались гораздо беспорядочнее.

Сергей сидел напротив. Для расчётов и двух чашек Крыса заранее освободил кухонный стол. Встречаться больше ни с кем не предстояло: этот день они оставили себе.

— С долями понятно, — сказал Крыса. — Теперь решения. Возможности и продажи мои. Исполнение твоё. Но если это влияет на клиента, я должен иметь право остановить.

— Всё влияет на клиента.

— Существенно влияет.

— Кто определяет?

Крыса знал ответ и потому не торопился его произносить.

— Я не могу молчать, когда мы теряем деньги.

— Не молчи. И я не буду. Но указания людям через мою голову давать нельзя. Иначе за что я отвечаю?

Они вернулись к столам Марины. В пределах принятого состава, без лишних расходов, Сергей мог расставить их иначе. Обещать клиенту более ранний срок Крыса мог после подтверждения Сергея. Предлагать покупку — сам; выбирать за Романа — ни один из них.

На этих примерах равенство стало понятнее, но нравиться больше не стало.

— Долги и расходы сверх бюджета — вместе, — сказал Сергей.

— Срочные тоже?

— Звоним срочно.

— А ты недоступен?

— Значит, моего согласия нет. Твоего тоже нельзя придумать за тебя.

Крыса открыл окно. Внизу красили ограду; запах поднялся в кухню, и окно пришлось закрыть. Он постоял, глядя на яркую полосу, оставленную рабочим.

— Ты понимаешь, сколько держится на моих контактах?

— Понимаю. Я ушёл с работы и вкладываю свои деньги, чтобы заказы исполнялись.

— Я не обесцениваю.

— Я тоже.

Ни один не стал доказывать, что второго легко заменить. На листе у обоих стояло по двести тысяч. Крыса сел и дописал, что изменения бюджета подтверждают оба. Убытки по согласованным решениям также делятся пополам; обещания вне полномочий разбираются отдельно, кем бы они ни были даны.

Оформление заняло остаток дня. Проверяли документы, расчётные сведения и доступы. Перед переводом Крыса посмотрел на личный остаток: триста пятьдесят тысяч. Весенняя работа позволила сохранить деньги. Двести уходили в общее дело; сто пятьдесят оставались ему.

Он не рисковал завтрашним обедом. И всё же платёж было труднее сделать, чем купить дорогую вещь. Вещь можно осмотреть и при случае перепродать. Здесь он платил за участие в решениях, часть которых уже согласился не принимать один.

Сергей показал подтверждение своего взноса. Крыса перевёл следом. На общем счёте стало четыреста тысяч.

Счёт решили вести под заказ Романа, не смешивая его с малыми работами. Крыса хотел знать, сколько большой заказ принесёт сам по себе. Сергей согласился, затем спросил, где будут лежать документы по принятым этапам. Торжественность момента кончилась; они занялись папками.

Двадцать пятого Роман явился с перечнем, густо исписанным от руки. Крыса представил Сергея партнёром. Роман расспросил о его прежней работе и сразу перешёл к делу.

— Если не приехало, кто отвечает мне?

— Я, — сказал Сергей. — По исполнению. Костя ведёт предложение, поставщиков и изменения с вами. Разговоры, от которых зависит общее решение, мы видим оба.

— Только чтобы потом один не обещал, а второй не знал.

Крыса придвинул свой экземпляр.

Вознаграждение составляло шестьсот тысяч: три платежа по двести. Первый — за принятый подбор и план; второй — за готовность первой точки с промежуточной работой по остальным; третий — после закрытия остатка и приёмки. Закупки в пределах исходного шестимиллионного бюджета Роман оплачивал поставщикам сам. Его аренда, работники и подготовка помещений в эти деньги не входили.

За готовность первой точки Роман отвечал вместе с Олегом. По двум другим специалистов к решениям привлекал сам.

— К пятнадцатому октября хочу все три.

Крыса показал позиции, сроки по которым ещё подтверждались.

— Исходный план такой. Изменения вынесем отдельно.

— В июне вы увереннее говорили.

Сергей не вмешался. Крыса посмотрел на отметки рядом с третьей точкой. Уверенность снова пригодилась бы ему сейчас, но Роману через два месяца потребовалось бы оборудование.

— Довести возьмусь. Наличие проверяем перед каждой оплатой. По третьей нужен ваш окончательный выбор.

Роман назначил обсуждение на следующую неделю. Затем ещё сорок минут они уточняли приёмку и порядок изменений. Крыса несколько раз подумал, что прежде обошёлся бы без такого длинного разговора; всякий раз на соседнем листе находился вопрос, на который у Романа был иной ответ.

Исправленные документы подписали. Первый план приняли, двести тысяч пришли в тот же день. На общем счёте оказалось шестьсот: четыреста своих и первый платёж заказчика. Крыса посмотрел на сумму, не назвав её прибылью.

У двери Роман напомнил, что Олег ждёт график первой точки.

— После проверки предложений дадим подтверждённое, — ответил Сергей.

Крыса хотел сказать просто «дадим» и промолчал. На улице они остановились у машины и разделили звонки на понедельник. Слова о будущих доходах на сегодня закончились.

Глава 18. Пока свободно

При первой проверке общего заказа Сергей задержался на жёлтой строке.

— Комплект наш?

— Пока нет. Роман выбирает.

— Почему тогда стоит как основной?

Крыса открыл примечание. Условие свободной продажи было там; при переносе цены и состава он счёл этого достаточным. Сергей прочёл и вынес условие в саму строку.

Двадцать восьмого июля они проверяли предложения уже как партнёры. Прежде Сергей спрашивал из участия; теперь за каждой его проверкой стояли собственные двести тысяч и обещание отвечать за исполнение. Крыса понимал перемену, но оттого не меньше ёрзал на стуле.

— Я не забыл.

— На что рассчитываем, пока он выбирает?

— За неделю, может, не заберут. Виктор знает, что мы занимаемся.

— Держать согласился?

— Нет.

Запасной вариант у Крысы имелся. Вместо комплекта за семьсот шестьдесят тысяч можно было собрать пост из отдельных вещей, частью новых. Получалось около миллиона, к тому же из нескольких мест. Сергей некоторое время смотрел на обе суммы.

— Я бы закрепил сейчас.

— А Роман выберет другие работы для третьей точки? Закрепим лишнее.

— Пусть решит.

Крыса усмехнулся. Роман в эти дни готовил помещения, договаривался с мастерами и распоряжался действующей мастерской. Нужда принять решение не делала само решение легче.

Всё же он позвонил. Назвал разницу в двести сорок тысяч без дополнительных перевозок, напомнил о свободной продаже. Уговорились обсудить втроём на следующий день. Затем написал Виктору о возможном резерве.

Ответ пришёл через час. Комплект был свободен. Удержание требовало отдельного согласования и оплаты; июньское предложение ничего не закрепляло. По просьбе Сергея запросили десять дней. Виктор назвал тридцать тысяч: при покупке войдут в цену, при отказе останутся у него. Срок начнётся после принятого подтверждения и платежа.

Крыса перенёс в расчёт условия целиком. Одно короткое слово «бронь» позволяло слишком многое вообразить.

На другой день Роман слушал их по громкой связи. Рядом кто-то возражал ему насчёт работ третьей мастерской: часть операций предлагали оставить на старом месте. В одном случае подержанный комплект подходил, в другом несколько вещей оказывались ненужными.

— Я не хочу платить за то, что потом не возьму, — сказал Роман.

Сергей повторил разницу в цене и спросил, понятен ли риск. Роман ответил, что понятен, и попросил до пятницы.

Первое августа было через три дня. Крыса согласился в пятницу получить решение и проверить наличие перед оплатой. Даже если выбора ещё не будет, они всё равно свяжутся. По просьбе Сергея Роман написал в общую переписку: резерв пока не оплачивать, состав не утверждён.

После звонка Сергей закрыл ноутбук.

— Мне это не нравится.

— Зато не купим лишнего.

— Я о разнице в цене.

— Я её вижу.

Последнее вышло резче, чем Крыса намеревался. Сергей посмотрел на него.

— Дальше это наш известный риск. Чтобы потом не оказалось, будто не обсуждали.

— Не окажется.

Крыса отправил Виктору просьбу о новых фотографиях двух частей комплекта и сообщил, что ждёт окончательного выбора к пятнице. Фотографии пришли на следующий день с припиской: «На данный момент в наличии». Виктор не спросил, как движется дело, не предложил другого состава. Впрочем, Крыса его об этом не просил.

Можно было позвонить просто так. После июньского разговора они этого не делали. Тогда Виктор обиделся на лишнюю шутку; Крыса считал шутку не стоящей отдельного объяснения. Теперь объяснение понадобилось бы ещё и тому, почему он звонит спустя полтора месяца.

Пока он раздумывал, позвонила Лера. Ей требовалось где-то оставить вещи до следующего мероприятия. Крыса назвал два места и предупредил, что знакомый склад бесплатно держать не станет. Лера ответила, что понимает. После этого разговора возвращаться к Виктору он не стал.

В пятницу Роман сообщил, что обсуждение с мастером перенеслось. Крыса запросил наличие — комплект пока оставался. Повторил заказчику условие продажи, назначил новую проверку на пятое августа и вернулся к своей таблице.

Жёлтая строка содержала цену, альтернативу, дату следующего звонка. По ней нельзя было принять товар за купленный. Крыса убрал выделение, посмотрел и вернул: Сергей мог решить, что вопрос закрыт.

Сам он всё ещё рассчитывал, что Виктор наберёт, если появится покупатель. Для такого звонка не требовалось ни договора, ни тридцати тысяч. Прежде Виктор звонил.

Глава 19. Продано

Пятого августа в девять сорок две Виктор написал: «Комплект продан. Остальное по списку пока есть».

Крыса закрыл сообщение и открыл снова. Потом позвонил.

— Продан?

— Вчера оплатили. Завтра вывозят.

Накануне вечером Роман наконец выбрал состав. Утром Крыса собирался подтвердить наличие и перейти к оплате; так они и договаривались. Он встал из-за стола, зацепил ногой провод и раздражённо отодвинул его.

— Ты знал, что мы решаем.

— Знал. В пятницу ты спросил, в пятницу комплект был.

— Набрать нельзя было? Его прямо сейчас забирают, решай, Костя. Мы не первый раз работаем.

— Мы договаривались о таком звонке?

Крыса дошёл до окна. В переписке были цены, фотографии и условия, которых Виктор не нарушил. Хотелось найти хоть одно обещание, чтобы заставить его признать неправоту. Переписку Крыса помнил слишком хорошо.

— Клиент был готов покупать.

— Другой купил. Замены нужны?

Отказ доставил бы удовольствие на несколько секунд. Крыса попросил варианты.

Виктор назвал часть подходящих вещей: что-то новое, что-то с другого склада, не весь состав. Надо было уточнять сроки и показывать мастеру. Крыса записал и вернулся к столу. В жёлтой строке поставил «продан». Одного слова хватило, чтобы прежний расчёт перестал годиться.

Сергею позвонил сразу. Тот выслушал и спросил, знает ли Роман.

— Сейчас ему. Сначала тебе.

— Давай вместе. Только нового срока пока не даём.

Крыса едва не ответил, что помнит. Сергей не сказал «я предупреждал», хотя для этого был удобнейший случай.

Роман захотел узнать, можно ли получить комплект у оплатившего покупателя. На это Крыса не рассчитывал: продавец уже принял обязательство. Роман напомнил о вчерашнем решении. Пришлось ещё раз объяснить, когда проверяли и когда получили ответ.

— Предупреждение я видел, — сказал заказчик. — Но весь запуск вы предложили в заданном бюджете. Теперь мне доплачивать?

Крыса открыл запасной вариант. Сергей остановил его прежде, чем предварительная сумма превратилась в готовый счёт. Условились к вечеру следующего дня показать то, что найдут и проверят. Остальные поставки без Романа пока не сдвигать.

До обеда нашлись три пресса, два стола и много оснастки, которую Крыса без мастера оценить не мог. У одного продавца подходил срок, у другого цена; третий прислал фотографию, не совпадавшую с фактическим составом. Прежний удобный комплект распался на отдельные разговоры. Крыса умел собирать такие покупки. Невозможного не случилось; случилось дорогое и неприятное.

На следующий день он поехал к Виктору. На месте проданных вещей стояли упаковки с чужими номерами выдачи. Крыса прошёл мимо.

Виктор разложил предложения. Срок подготовки одного зависел от состава, по другому ещё ждали поставщика. Крыса спросил, может ли Стас съездить осмотреть второй вариант.

— По отдельному заказу, когда освободится. На эту неделю работа есть.

За перегородкой Стас показывал сотруднику какое-то крепление. Заметив Крысу, кивнул и продолжил. Прежде он подошёл бы поздороваться.

— У тебя теперь всё по отдельному заказу?

— Работа людей стоит денег.

Крыса придумал ответ о шестидесяти тысячах за невыполненную подготовку. Он уже почти произнёс его, но увидел Стаса и вспомнил, как тот ушёл во время июньского разговора.

— Это из-за прошлого раза?

Виктор прикрыл папку, оставив между листами палец.

— Товар продан потому, что его купили.

— Я про помощь.

— Предложение я тебе делаю. По согласованному работаем. А заставлять людей бегать после того, как ты их при всех выставил дураками, не буду.

Крыса мог напомнить о настоящей ошибке в смете. Виктор её и тогда не отрицал. Мог сказать, что никого не хотел обидеть; однако помнил, как глянул на Стаса в ожидании смеха.

— Понял, — сказал он.

Для извинения этого было мало. Для продолжения работы хватило. Виктор снова открыл папку.

К вечеру у них с Сергеем появилась первая сводка. Часть предложений подтвердили, часть ещё ждали; окончательную сумму лишних расходов вывести было нельзя. После сорока тысяч обычных затрат на общем счёте оставалось пятьсот шестьдесят. Деньги были, но права распоряжаться ими одному Крыса уже не имел.

Сводку отправили вовремя. В сообщении Роману он указал известное отсутствие резерва и признал, что рассчитывал на личное предупреждение Виктора. Хотел заменить последнюю фразу словами «поставщик не предупредил», перечёл и оставил.

Сергей позвонил после отправки. Завтра следовало собирать порядок работ; по первой точке часть уже можно было двигать.

— Ты поел? — спросил он напоследок.

На столе стояла пустая чашка и лежала обёртка от печенья.

— Сейчас.

— Поешь. Ночью комплект не вернётся.

Крыса закрыл ноутбук и достал сковороду. Ингрид спрашивала, как он. Он написал, что плохо с заказом, и предложил рассказать завтра, если она сможет. Она попросила позвонить после восьми.

Разбивая яйцо, он уронил в сковороду скорлупу. Выключил огонь, выловил её ложкой и поставил телефон подальше от плиты.

Глава 20. Уже пообещал

Десятого августа Сергей принёс расписание без пустых клеток. Крыса обрадовался ему прежде, чем разобрал. Последние дни любой ответ требовал ещё двух звонков; здесь против каждой работы стояли имя и число.

Они сидели в будущей первой мастерской. Олег принёс два старых стула и поставил стол у окна; в коридоре ещё работали. Подтверждённое основное оборудование Роман оплатил поставщикам сам. Часть можно было получить, часть ждала готовности помещения. Если передвинуть подготовку и проверки, первая точка открывалась в сентябре, вторая следовала за ней. Третья оставалась предметом поисков.

— Денис согласился на шестнадцатое? — спросил Крыса.

— Эту неделю обсуждали. Часы уточню.

— Сам день согласился?

Позвонил Роман. Сергей ответил, придвинув расписание. Заказчик хотел наконец услышать что-нибудь твёрдое.

— Подготовка первой шестнадцатого, — сказал Сергей. — Дальше проверяем и закрываем замечания. Этот участок к концу недели. Саму первую по рабочему плану — к середине сентября.

Крыса написал на краю листа: «Денис?» Сергей взглянул, кивнул и продолжил отвечать. Карандаш двигался по клеткам; на вопросы Романа находились даты. После звонка Сергей выдохнул и откинулся на стуле.

— Звоним Денису, — сказал Крыса.

Тот был в дороге и попросил покороче. Сергей назвал число и объём.

— Шестнадцатого не могу.

— Мы про эту неделю говорили.

— Ты должен был уточнить состав. Дату я не принимал. У меня другой заказ.

Сергей выпрямился и напомнил об отправленном списке. Денис ответил, что список видел; в сообщениях так и написал: вернуться после окончательного объёма.

Крыса открыл общую папку. Сообщение нашлось сразу. Даже неосторожного «хорошо», которое можно было принять за согласие, там не было.

Сергей спросил, нельзя ли сдвинуть другой заказ.

— Нет. Люди готовились, я обещал. К вам могу девятнадцатого и двадцатого, если сегодня определимся. Помощников ещё проверю.

Сергей посмотрел на Крысу и кивнул. Тот вступил в разговор: что можно отделить, где необходим сам Денис, кого спросить об оставшемся? Денис назвал специалиста, о свободном времени которого ничего не знал. Договорились уточнить объём до четырёх.

Когда отключились, Сергей зачеркнул шестнадцатое.

— Думал, уже понятно.

— Тебе было понятно.

Крыса услышал собственный тон. Вспомнились ворота Марины, жёлтая строка, все терпеливые объяснения Сергея о чужом согласии. Теперь можно было объяснить ему самому. Слова готовы были одно другого лучше.

— Роману сам позвонишь? — спросил Крыса.

— Сам.

Сергей встал, дошёл до окна, вернулся и набрал номер, сидя за столом. Роман удивился: только поговорили.

— Дату шестнадцатого исполнитель не подтверждал, — сказал Сергей. — Я назвал её готовой. Это моя ошибка.

— У вас опять нет графика?

— Часть подтверждена. Эту пересобираем. До пяти пришлю обновление с согласиями людей.

— Сегодня вы мне уже прислали.

— Потому и исправляю сейчас.

Роман помолчал, затем сказал, что подумает о другом координаторе. Сергей ответил, что понимает. Примирительных слов больше ни у кого не нашлось.

Крыса раскрыл контакты.

— Что можно оставить Денису на девятнадцатое?

Работы пришлось делить заново. Один из рекомендованных людей был занят, второй соглашался взять небольшой участок после осмотра. Крыса назначил осмотр, проверил адрес и того, кто встретит. Сергей вёл остальное. Когда менялся состав, он возвращался к исполнителю, а не поправлял одну клетку.

Крысе пришли в голову три более быстрых решения. Одно они использовали; в двух остальных требовалось снова считать чужое согласие полученным. О них он не сказал.

К четырём Денис принял свою часть на девятнадцатое и двадцатое. Для оставшегося участка нашёлся отдельный исполнитель с предварительной ценой. Дополнительные расходы ещё сводили; за пределы принятого бюджета пока не обещали выходить.

Ближе к пяти появился Олег. Увидел зачёркнутый лист и спросил, которому верить. Сергей убрал старый, пометив его отменённым, и показал новый на экране.

Олег прочёл, затем спросил, когда Роман договорится с ним об оплате подготовки и сроке ожидания.

— Надо вместе обсудить, — ответил Крыса.

— Надо. Мне тоже звонят.

Он не назвал откуда. Крыса понял достаточно.

Обновление ушло Роману в четыре пятьдесят две. Через полчаса тот принял его к рассмотрению и назначил разговор на завтра.

У машин Сергей долго искал ключ. Он лежал в обычном кармане.

— Ненавижу, когда ничего нельзя назвать окончательно, — сказал он.

Крыса вспомнил рассказ о его отце и то облегчение, с каким Сергей положил телефон после первого звонка Роману.

— Часть можно. Остальное пока нет.

Сергей кивнул. Совет ему был известен.

— Спасибо, что не стал добивать.

— Хотел.

— Заметил.

Сергей усмехнулся и пошёл к своей машине. Крыса ещё раз открыл расписание. Пустые клетки вернулись. Он задержался на каждой: теперь по крайней мере было видно, кого следует спросить.

Глава 21. Олег не ждёт

Четырнадцатого августа Крыса выбирал перевозчика. Один предлагал дешевле, другой увереннее называл время. Позвонил Олег.

— Мне предложили работу. Хочу поговорить с Романом, прежде чем отвечать.

— Где?

— В работающей мастерской. Не всё нравится, зато можно выходить.

— А здесь?

— Здесь я жду.

До запуска первой точки оставался почти месяц — если последний план выдержит. Крысе месяц представлялся тесным от поставок и проверок. Олегу за это время ещё надо было жить.

Крыса напомнил, что первую теперь готовят прежде остальных.

— Видел, — ответил Олег. — Со мной что будет в это время? Роману написал. Он обещал созвониться. Я на этой неделе хочу решить.

Крыса взялся собрать разговор. Положив телефон, посмотрел на два предложения перевозчиков. Разница в цене была небольшой и понятной. Условия человека, на котором держался запуск, он до сих пор представлял приблизительно.

Назавтра встретились в действующей мастерской Романа. Крыса с Сергеем разложили план. Олег пришёл последним и сел так, чтобы видеть всех.

Роман начал с оплаченного оборудования и предстоящих поставок. Олег выслушал.

— Хорошо, что первая раньше. Но я ещё месяц не могу брать разовое, помогать выбирать и всё время держаться свободным на случай открытия.

— Каждый день сидеть здесь не просил.

— Просил ждать запуска. Жду с июня.

Роман потёр подбородок. Крыса ожидал перечня расходов: аренда, подготовка, покупки. Однако заказчик спросил, какие условия предлагают Олегу. Тот назвал оплату и график. Крыса цифру записывать не стал: она не входила в их счёт, и Олег обращался с ней к будущему нанимателю.

— Здесь самостоятельности будет больше, — сказал Роман.

— За этим пришёл. Пока у меня обещание самостоятельности.

Сергей молчал. Он сам недавно отказался от хорошей зарплаты; убеждать другого человека терпеть ему, видимо, не хотелось.

Роман спросил об условиях Олега. Тот приготовил их заранее: оплачиваемая подготовка с установленной даты, определённое участие до открытия, окончательная договорённость о работе старшим мастером и совместный выбор второго человека. Ждать запуска по нынешнему соглашению он готов до пятнадцатого сентября.

— Если на неделю позже? — спросил Роман.

— Договоримся отдельно, если я буду свободен. Сейчас эту неделю не обещаю.

Крыса чуть не сказал, что успеют. Последний график позволял надеяться даже на двенадцатое. Он хотел облегчить разговор Роману, удержать Олега; произнести обещание было так просто, что пришлось занять руки листом.

— Вот подтверждённое, — сказал он, повернув план. — Целимся в двенадцатое. На эти вопросы ответим после девятнадцатого и двадцатого августа. Первую ведём прежде остальных.

Олег указал день проверки расстановки. Он хотел присутствовать до окончательного крепления рабочих мест. Сергей отметил.

Роман смотрел в свой расчёт. Подготовка означала дополнительные расходы, не включённые в шестимиллионные закупки. Найти другого мастера тоже стоило бы времени и денег: новому пришлось бы показать состав, выслушать замечания, заново обсуждать помощника. Крыса ждал и на этот раз ничем не помогал заказчику сделать выбор.

— Подготовку оплачиваю отдельно, — сказал наконец Роман. — По согласованным работам и дням. Не просто ожидание.

— Да.

Условия ставки решили записать сразу. Второго мастера будут выбирать вместе; последнее решение останется за Романом, но возражения Олега о пригодности человека нельзя будет молча обойти. Пятнадцатое сентября приняли пределом нынешнего соглашения, без автоматического продления.

Когда дошли до подробностей оплаты, Крыса отошёл к окну. Сергей остался отмечать дни участия. За стеклом клиент вытаскивал из багажника ящик с инструментом. На крышке что-то заело; человек поставил ящик на землю, открыл и понёс внутрь. Мастерская продолжала работать, пока они договаривались о будущей.

Олег прочёл записанное и подтвердил. Потом спросил, во сколько приезжать в понедельник и у кого доступ. Крыса проверил номер ответственного, отправил в переписку. Эта простая задача доставила ему несоразмерное удовольствие.

У выхода Олег задержал Сергея вопросом о рекомендованном специалисте. Крыса постоял рядом. Уходя, Олег пожал ему руку.

— Спасибо, что собрались сегодня.

— Работать будем?

— По тому, о чём договорились, — будем.

Сергей проводил его взглядом.

— Теперь бы успеть.

Они вернулись на первую точку. Надо было отделить поставки, которые можно везти независимо от третьей, найти место хранения, проверить совместимость работ. Все три мастерские по-прежнему предполагалось открыть к середине октября. Но у первой теперь были собственные ближайшие дни и люди, принявшие участие на определённых условиях.

Крыса попросил собрать эти дни на отдельной странице. В большом графике три точки сливались в длинные полосы. Сергей сделал короткий список и возле каждого ожидаемого ответа поставил имя.

К вечеру вопросов осталось почти столько же. Крыса взял телефон и набрал первый номер. По меньшей мере теперь человек на другом конце знал, о чём его станут спрашивать.

Глава 22. Четыреста

Двести сорок, девяносто и семьдесят составляли четыреста при любом порядке сложения. Крыса проверил это на телефоне, хотя перед ним лежал готовый расчёт.

Двадцать первого августа жара наконец спала. В открытое окно тянуло прохладой. Сергей поставил на стол воду; Крыса налил полстакана и оставил нетронутым.

Замена потерянного комплекта стоила на двести сорок тысяч дороже первоначальных семисот шестидесяти. Девяносто требовались на дополнительные перевозки, семьдесят — на сборку и техническую проверку сверх обычного плана. Предварительный осмотр Дениса уже закончился и входил в обычные расходы; теперь его замечания позволяли определить оставшуюся работу. Состав проверили. Заведомо лишних предложений на столе не было.

Крыса попробовал соединить две перевозки. Сергей напомнил, что тогда сдвигалась приёмка первой точки. Это они смотрели вчера. Крыса помнил; ему хотелось, чтобы со вчерашнего дня изменилось хоть что-нибудь.

От ожидаемых пятисот тысяч прибыли оставалась сотня до налогов. По пятьдесят на каждого — за месяцы дела, которое уже заняло больше места в жизни, чем любой прежний заказ.

— Скажем Роману, что покрываем, — произнёс Крыса. — И двигаемся.

— Ты решил?

Вопрос рассердил его именно потому, что был необходим. Четыреста были равны их общему первоначальному взносу.

— Предлагаю.

— Тогда сначала другой вариант.

Можно было потребовать изменения бюджета. Роман знал о свободной продаже, отказался от резерва и задержал выбор. Он мог принять дополнительные расходы целиком или отчасти; мог не принять. Тогда предстояли новые переговоры о продолжении, расчётах и уже начатой работе.

— Мы вправе предложить ему доплату, — сказал Сергей. — Ты говоришь, будто другого выхода нет.

Крыса отодвинул телефон с начатым сообщением заказчику.

— Я обещал довести в бюджете.

— А риск сообщили. Потом я испортил график своим обещанием. Здесь несколько причин. Надо решить, что мы готовы сделать.

Они рассмотрели спор о деньгах. Что можно продолжать, что встанет до согласования, сколько останется времени на запуск. Крыса всё ещё хотел покрыть расходы. Но теперь пришлось объяснять, ради чего: закончить первый большой заказ, сохранить возможность следующего, не израсходовать оставшиеся недели на борьбу за каждую статью.

Сергей слушал, поглядывая в расчёт.

— Я тоже не хочу развалить первый заказ. Только Роман принимает новую очерёдность. Оплату подготовки Олега, сроки своих решений. Полный состав третьей к пятнадцатому пока не гарантируем.

— Да.

— И четыреста — предел нынешнего решения. Появится другое, снова обсуждаем.

— Ты тоже один не решаешь.

— Тоже.

Крыса посмотрел на партнёра. Тот терял столько же. Никакого удовольствия от хорошо соблюдённого порядка на лице Сергея не было.

— Согласен?

— При этих условиях — да.

Они записали решение до звонка Роману. Исходные шесть миллионов закупок оставались на заказчике. Их двести сорок покрывали только разницу по отдельно согласованным счетам; повторно оплачивать за Романа те же позиции они не собирались. Перевозки и дополнительную работу брало общее дело. Обычные сто тысяч затрат считались отдельно.

Роман первым делом спросил, нельзя ли за эти деньги вернуть прежний график.

— Человек, который занят у другого, от нашего платежа раньше не освободится, — ответил Сергей.

Крыса слышал, с каким усилием он оставляет в расписании неопределённость. Первая точка по нынешним подтверждениям готовилась к двенадцатому сентября, вторая — к концу месяца. Полный состав третьей к пятнадцатому октября ещё не подтверждался.

Роман долго изучал очерёдность. Она позволяла двум мастерским начать раньше, не ожидая последней. За подготовку Олега и помещения он платил отдельно, как договорились прежде.

— Пятнадцатое для третьей оставляем целью, — сказал он.

Крыса согласился. Слово «цель» Роман повторил, глядя на неподтверждённые строки. На этот раз оба имели в виду одно и то же.

Встреча закончилась принятым порядком работ и пределом доплаты. Роман не благодарил их за щедрость: сам он тоже менял планы и нёс расходы. Но продолжать стало возможно.

На следующий день поставщикам ушли двести сорок тысяч разницы. От пятисот шестидесяти на общем счёте осталось триста двадцать. До промежуточного платежа надо было довезти, собрать и принять первую точку. По плану денег хватало. Крыса проверил это ещё раз.

После обеда он поехал к Виктору согласовать подготовку части замены и выдачу. Можно было обойтись перепиской; о встрече Крыса попросил сам.

Стас разбирал документы у стола. Виктор поздоровался и потянулся к предложению.

— Сначала про июнь, — сказал Крыса.

Виктор остановился.

— Ошибка была настоящая. Исправить её было правильно. Потом я начал шутить про твоих людей. При них же. Хотел красиво выиграть разговор.

Стас перестал перекладывать листы.

— Перед тобой тоже извиняюсь, — добавил Крыса. — Не надо было втягивать.

Стас кивнул. Крыса ждал, подавляя желание объяснить, что вовсе не считал их плохими работниками. Объяснение опять поручило бы им понять его лучше, чем он говорил.

— Услышал, — сказал Виктор. — Что по делу?

Цены остались прежними. Свободного специалиста на эту неделю не появилось. Они уточнили состав, подтвердили ближайшее время и согласовали работу в пределах принятого бюджета.

На выходе Стас догнал Крысу с исправленной копией перечня. Показал заменённую после проверки позицию. Крыса поблагодарил.

— Пожалуйста, — ответил тот обычным голосом и вернулся внутрь.

Крыса посидел в машине, не заводя её. Прежней лёгкости между ними не было, денег разговор не вернул. Всё же больше не надо было мысленно продолжать его при каждом упоминании Виктора.

Он отправил Сергею подтверждение. Партнёр напомнил о завтрашней поставке. Крыса поставил телефон в держатель и поехал готовить место для приёмки.

Глава 23. О чём я просила

Двадцать четвёртого августа Ингрид сообщила о собеседовании. Место администратора нашлось в консультационном центре через знакомую знакомой. После нескольких разговоров ей дали контакт руководителя, она отправила резюме и получила приглашение.

Крыса слушал из машины возле первой точки. На соседнем сиденье лежали счета. Услышав об Ингридиных делах, он открыл календарь, хотя пока никто никуда его не звал.

Обсуждаемый график оставлял два учебных вечера свободными. Доход был понятнее нынешнего, дорога длиннее. С магазином ещё предстояло договориться о последних сменах.

— Могу помочь деньгами на переход, — сказал Крыса. — Чтобы не совмещать.

— Спасибо. Мне сначала надо согласовать выход. Если просто возьму паузу, место ждать не будет.

Он закрыл календарь и попросил рассказать, как пройдёт.

— И ещё, если можешь, помоги в четверг, — сказала она.

Конкретная просьба обрадовала его. У знакомой лежали учебные книги и папки Ингрид — две тяжёлые сумки. Магазин отпускал её в семь, книги можно было забрать до девяти. На машине всё помещалось в короткий вечер.

Крыса посмотрел двадцать восьмое. Он мог закончить дела раньше, если сам не назначит ещё один выезд.

— В семь встречу. Заберём и к тебе.

— Если не выйдет, скажи заранее.

Он предупредил Сергея, что после шести в четверг на выезды недоступен. Тот ответил, что присутствие Крысы по плану и не требовалось. Крыса немного подождал продолжения. Продолжения не было.

За июль и август они с Ингрид не исчезли друг у друга. Были звонки, недолгие прогулки, разговоры о работе. Иногда она прерывала начатую фразу, а он охотно предлагал безопасную тему. Договорённость о верности оставалась в силе. Ни один её не нарушал, но от этого возвращаться к июльскому вечеру не становилось легче.

Двадцать восьмого он приехал вовремя. Ингрид села рядом, поцеловала в щёку и заговорила о собеседовании. Её спрашивали о расписании, посетителях, обычных административных затруднениях. Она не приписывала себе опыта психолога: учится, приходит администратором, хочет сохранить время для учёбы.

— Ответ ждёшь? — спросил Крыса.

— Уже согласилась. Сегодня письменно уточнили смены. В сентябре выйду, как закончу в магазине.

— Поздравляю.

Ингрид улыбнулась. Он не стал предлагать, что в этих условиях можно улучшить, и она продолжила рассказывать.

Первая сумка оказалась тяжелее ожидаемого. Крыса попробовал взять обе одной рукой, потом распределил по одной. Ингрид подхватила ещё небольшой пакет и пошла к лифту.

— Точно книги?

— Плиты перекрытия. На психологии нужны.

Он засмеялся. Давно она не шутила с ним так просто, без попытки поправить неловкий разговор. В лифте она называла, какие книги пригодятся сейчас, какие лежат с прошлого учебного блока. Он предложил поставить тяжёлые пониже.

Дома ждал ужин, приготовленный накануне. Ингрид предупредила, что нового сегодня не будет. Крысу вполне устраивало имеющееся. Они освободили полку от бумаг, расставили книги. Подаренная лампа светила исправно. Он заметил это и промолчал.

За едой Ингрид рассказывала об отказах от подработок. Татьяна расстроилась, но попросила заранее закрыть два оставшихся дня. Другая знакомая обиделась: теперь Ингрид будто бы вовсе нельзя будет поймать.

— Начала подыскивать ей замену, потом остановилась, — сказала она. — Опять бы сама всё устроила.

— Совсем никого не предложила?

— Посоветовала спросить двоих. Только я за них не знаю, свободны ли.

Сказала она это не так уверенно, как хотелось бы. Обиду знакомой ещё переживала. Крыса кивнул и передал ей хлеб.

После ужина сели на диван. Он проверил короткое сообщение Сергея и убрал телефон.

— Всё нормально? — спросила Ингрид.

— За сегодня — да. Со всем заказом хуже.

Он рассказал о четырёхстах тысячах. Окончательную сумму до этого не называл. Она спросила, согласен ли Сергей.

— Вместе решили.

— Хорошо, что вместе.

Крыса приготовился объяснять известный Роману риск и несделанный резерв. Но она не обвиняла. Он рассказал, как считали, как выбирали, и постепенно перестал защищаться.

Ингрид придвинулась, он обнял её. Некоторое время сидели молча.

— Я скучал, — сказал он.

— Я тоже.

Можно было поцеловать её. Вечер уже стал хорошим; Крыса боялся испортить его и узнал знакомое желание оставить всё до другого раза.

— Тогда я сказал, что тебе нужнее, чем мне. Это неправда.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы видеть его лицо.

— Мне очень больно было, Костя. Получалось, я сама всё придумала, а теперь требую.

Он посмотрел на руки, потом заставил себя поднять глаза.

— Хотел, чтобы ты перестала спрашивать. Сказал так, чтобы отступила. Работа была. Только я не каждый раз из-за работы не приезжал.

Ингрид потёрла щёку ладонью. Крыса ждал объяснения его страхов: с ним можно было бы снова спорить. Но она сказала:

— Я тоже говорила за тебя. Думала, найду правильное объяснение — и тебе останется согласиться.

— После этого вообще говорить не хочется.

— А мне всё равно нужно тебя слышать. Я не хочу угадывать по подаркам.

— Мне трудно.

В этот раз он ничего не прибавил о заказе. Ингрид взяла его за руку.

— Мне тоже не всегда легко спрашивать.

Они выбрали ближайший вечер, когда оба свободны. Уговорились называть желание побыть одному прямо, не занимая для него рабочую причину.

— Только я могу расстроиться, — предупредила она.

— Знаю.

Она всё ещё смотрела на него серьёзно. Крыса потянул её к себе и поцеловал. Ингрид обняла крепче, чем он ожидал, и долго не отпускала. Он перестал подбирать слова, которыми можно было бы обезопасить их следующий разговор.

Позже она спросила, останется ли он.

— Хочу.

Ингрид пошла за чистым полотенцем. Крыса слышал, как открылась дверца шкафа, как она передвинула что-то на полке. В рабочей сводке на завтра стояло несколько дел; впервые за долгое время он не стал вычислять, сколько часов сна ещё можно себе позволить.

Глава 24. Второй вечер

— Ты же был в чате, — сказала Лера.

Кирилл ответил из телефона:

— Афишу видел. Работать не обещал.

Второго сентября они втроём сидели во «Дворе» над программой концерта, назначенного на шестое. Две группы и короткое вступление в фойе уже были объявлены. Лера рассчитывала на июльских помощников. Те сохранили к ней хорошее отношение, но распорядились сентябрём каждый по-своему.

Кирилл в июле уступил в цене: ему нравились группы, дата была свободна. На шестое сентября его уже наняли в другом месте. Новую афишу он одобрил, с чем Лера и поздравила себя раньше времени.

— Думала, продолжаем.

— Я не против. Число надо спрашивать.

Он дал контакт другого специалиста и предупредил, что тот назовёт обычную цену, а состав обсудит с площадкой сам.

Лера положила телефон экраном вниз. Сергей придвинул воду.

— Следующему звоним?

— Скажешь, раньше надо было?

— Раньше уже не выйдет.

Первый кандидат мог взять весь объём, но после осмотра назвал цену, которая заметно уменьшала Лерин заработок. Второй был дешевле и не мог обеспечить всё. Третьему не подходило время подготовки.

Затем написала Нина: с вещами поможет до девяти, потом уйдёт. В июле она осталась дослушать концерт; на этот вечер у неё имелись другие планы. Лера взглянула на Сергея.

— Шестого я до пяти на первой точке, — сказал он. — Вечером мебель и вынос, как договорились. Гардероб на весь вечер не возьму. Звук тоже.

— Звук я не прошу.

— Сразу говорю, на что согласен.

Она повернулась к окну. Крыса почувствовал себя лишним, однако уйти было нельзя: его перевозки зависели от того же разговора. Он спросил, что обещали публике и сколько билетов уже куплено.

Основные группы подтвердились. Исполнитель вступления ещё не вошёл в окончательную техническую схему. Крыса предложил отказаться от фойе, сообщить об изменении и дать желающим вернуть билеты на согласованных с площадкой условиях.

— Опять сокращаем, — сказала Лера.

Именно вступление нравилось ей больше всего: зрители ещё не сели, а музыка уже началась. Она прошла к сцене и некоторое время стояла там спиной к ним. Потом вернулась за ручкой.

— Две группы. Берём того, кто сможет весь объём. Разницу из моего результата.

Крыса пересчитал. При проданных билетах и подтверждённых расходах касса сходилась, хотя Лере оставалось немного. Она посмотрела на итог и принялась звонить.

С артистом обсуждали перенос и уже понесённые расходы. С новым техником — время и оснащение. С Ниной — кому передать вещи в девять. Сменщица нашлась через знакомую Леры; в окончательный список её внесли после согласия на часы и оплату.

Крыса менял перевозку. Сергей проверял сообщения с первой точки. Час прошёл почти без перерыва, и к концу Лера устало потёрла глаза.

— Сама придумала, что мы команда и заново спрашивать не надо.

— Команда тоже спрашивает, — заметил Крыса.

— Только не начинай.

Он поднял руки. Сергей засмеялся. Лера собрала бумаги и сказала ему, что хочет есть; он встал вместе с ней. Крыса остался отправить свои подтверждения.

Шестого в зале работал новый специалист, Матвей. Лера познакомила их и показала, кто отвечает за доступ. Крыса принял мебель, сверил обратный рейс и обнаружил, что бегать почти не приходится.

Несколько человек отказались от билетов из-за изменённой программы. Остальные пришли на две группы. Тем, кто спрашивал о фойе, Лера объясняла перемену; ни в сообщении, ни на месте она не делала вида, будто вступления никогда не обещали. Приятны были не все разговоры, но до первой песни их закончили.

Сергей приехал после работы на точке, успев переодеться. Лера увидела его через зал, подняла руку. Он подошёл, поцеловал её.

— По плану?

— Пока да.

Она отправилась объявлять начало. Крыса смотрел ей вслед. Сергей ещё не успел ничего сделать для неё в этот вечер, а встречала она его уже счастливой.

К первой группе пришла Ингрид. Перед новой работой последние согласования закончились, вечер она оставила свободным. Крыса помог сдать куртку, провёл в зал. Она сама взяла его за руку.

Лера подошла в перерыве, обняла Ингрид, и знакомство началось без предусмотренных Крысой представлений. Они говорили о музыке. Позвонил водитель; Крыса отошёл на две минуты и вернулся к общему смеху.

Выяснилось, что обсуждают его съёмку концертов. Сначала дверь, потом стойка, потом край сцены, возле которого удобно ставить коробки.

— Людей тоже снимаю.

— Которые несут коробки, — сказала Лера.

Сергей засмеялся первым. Крыса посмотрел на него с укором и не удержался сам.

Концерт закончился вовремя. Нина передала вещи сменщице и ушла. Матвей получил согласованную оплату. Лера долго смотрела на остаток после расходов. Крыса не стал утешать её приобретённым опытом: цену опыта она и без него видела.

Антон после обхода зала предложил поговорить о ноябре, только заранее определить состав.

— Сначала людям напишу, — ответила она.

В машине Ингрид спросила, удачным ли получился вечер. Крыса подумал о снятом вступлении, возвращённых билетах и маленьком заработке. Потом вспомнил поющих зрителей.

— Удачным. Только Лере дороже обошёлся, чем собиралась.

Ингрид положила ладонь на его свободную руку. Некоторое время они ехали молча. У светофора он повернулся к ней и спросил, какая песня понравилась больше; до этого за весь вечер он так и не спросил.

Глава 25. Открыто

Девятого сентября Олег отказался подписать полную готовность. Оборудование стояло на местах, последняя машина уехала, специалист через час заканчивал проверку. На фотографиях мастерская получалась превосходно.

Олег показал незакрытый пункт.

— Мелочь же, — сказал Крыса и встретил взгляд Сергея.

У одного рабочего места часть оснастки не соответствовала согласованным операциям. Сходства во внешнем виде Олегу было недостаточно. Он обнаружил расхождение со специалистом и принимать неподходящую вещь не собирался.

— Привезут замену.

— Её и примем. Остальное отмечу сейчас.

Крыса хотел объяснить, сколько уже сделано. Но Олег указывал на один пункт и остальных не оспаривал.

Сергей связался с поставщиком. Тот сверил маркировку с перечнем, признал ошибку; нужная часть имелась, выдачу назначили на утро. Крыса нашёл доставку и сообщил время Роману с Олегом. Заранее подписать он больше не просил.

В помещении пахло уборкой и новыми поверхностями. На полках обозначили места под заказы. Второй мастер, которого Роман выбрал вместе с Олегом, раскладывал инструмент. Он представился Крысе и вернулся к раскладке: происхождение шкафов интересовало его меньше, чем расположение нужной вещи.

Олег прошёл с ним путь от приёмки к рабочему месту. Летом он показывал Крысе тот же маршрут между мешками и плёнкой; теперь пришлось обойти человека за столом.

На другой день замену привезли к обеду. Специалист проверил её и закрыл замечание. Результаты электрической проверки уже имелись отдельно, по своему перечню. Крыса собрал подтверждения, Олег прочёл, уточнил ещё один вопрос и подписал готовность к принятому объёму.

Роман обещал приехать двенадцатого к открытию.

— До пятнадцатого успели, — сказал Крыса.

— Успели.

Олег уже выяснял, когда постоянный клиент Романа доставит первые заказы. Условие, о котором спорили месяц назад, было выполнено; напоминать об угрозе ухода ему не требовалось.

Двенадцатого Крыса приехал на полчаса раньше. На двери висели часы работы. Внутри поставили воду и выпечку для своих; ленты и шаров Роман не захотел. Олег открыл ноутбук на приёмке, второй мастер включил рабочее освещение. Сергей прошёл помещение со списком, затем убрал телефон.

Первый клиент явился с двумя кейсами. Он представлял знакомую Роману строительную компанию, пожал ему руку и попросил один инструмент вернуть к понедельнику.

Олег выслушал описание неисправности и назвал время, когда после диагностики сможет сообщить срок. Клиент посмотрел на Романа.

— Олег проверит и скажет, — ответил тот.

Крыса поднял голову. Роман уже обсуждал второй инструмент и его взгляда не заметил.

Потом пришёл мужчина из соседнего помещения с небольшой дрелью. Уточнил цену проверки, принял условия и оставил вещь. На полке заняли первое подписанное место для заказа нового адреса.

Крысе стало приятно так, как не было приятно от фотографий. По ним можно было судить о ровно поставленной мебели. Теперь работали за столом, пользовались светом, принимали вещи. Роман попросил их отойти, чтобы не мешать клиентам.

В маленьком кабинете, где ещё не было полки на стене, они показали выполненный этап и остаток по другим точкам. Олег ненадолго вошёл, подтвердил свою часть и вернулся на приёмку.

— За подготовку с ним рассчитались? — спросил Крыса.

— По договорённости. Это моё. Давайте вашу часть.

После двух уточнений Роман подписал сводку и отправил двести тысяч второго платежа. До него на общем счёте было двести тридцать: из трёхсот двадцати ушли шестьдесят дополнительных перевозок и тридцать обычных расходов. Теперь стало четыреста тридцать.

Сергей увидел подтверждение и выдохнул. Крыса пересчитал ближайшие согласованные платежи: можно было продолжать без ежедневного сомнения, хватит ли остатка.

— Следующая когда? — спросил Роман.

Они вернулись ко второй точке. По третьей часть поставок и работа специалистов ещё не подтверждались. Крыса показал это отдельно. Роман назначил разговор на следующую неделю и ушёл к мастерам.

На выходе Олег протянул Крысе пакет с двумя булочками.

— С утра носитесь. Поешьте.

— Мы не носимся.

— Тогда просто возьми.

Сергей рассмеялся и забрал одну булочку из пакета. Возле машин они задержались. К двери подошёл ещё человек, прочёл табличку, вошёл. Через стекло было видно, как Олег поднял голову.

— Нормально, — сказал Сергей.

Крыса кивнул. На куртку посыпались крошки; он смахнул их и отломил следующий кусок рукой. Сергей уже доел, но уходить не торопился.

— Поехали?

Крыса завернул оставшуюся половину в салфетку. Когда он сел в машину, дверь мастерской открылась опять. На этот раз он не стал смотреть, кому: было время отправляться ко второй.

Глава 26. Общее будущее

Сергей прислал снимок переписки. Крыса просил исполнителя отдельно сообщить, что сделано. Тот отвечал, что всё уже отправил Сергею, и спрашивал, теперь ли отчитываться обоим.

Ничего страшного Крыса в собственной просьбе не увидел. До вечерней встречи он приготовил три объяснения, почему имел право спросить.

Шестнадцатого сентября они встретились на второй точке. Мебель стояла, оснащение ещё доводили. Сергей показал дневной результат и закрыл папку.

— Для чего запросил отдельно?

— Хотел посмотреть. В общей ещё не было.

— Они закончили за двадцать минут до твоего сообщения. Я собирал итог.

Крыса прислонился к столу. В пустом помещении голос звучал отчётливо; он предпочёл бы говорить в кафе.

— Я отвечаю за клиента. Должен понимать, что происходит.

— Спроси у меня, чего не хватает. Люди теперь не знают, кому отвечать сначала.

— Они не твои. Дело общее.

— Общее. Работу мы разделили.

Крыса принялся объяснять опасность задержанного ответа и невинность дополнительной фотографии. Сергей выслушал.

— Фотография никого не убила. Я постоянно так работать не хочу.

— Как?

— Отвечать за участок, пока ты отдельно проверяешь у людей, не скрыл ли я что-нибудь.

— Про скрывать не говорил.

— Тогда у меня спроси.

Крыса выпрямился. За окном фургон долго ровнялся у стены, хотя места было достаточно. В незакрытом коробе на полу лежали обрезки упаковки.

— Был у меня общий проект, — сказал он.

Сергей остался напротив и ждал.

Знакомый, с которым Крыса когда-то был близок, начинал дело. Крыса помог найти покупателя, потом поставщика, потом закрыть задержанную оплату. Просьбы становились постоянными; его роль оставалась будущей. Сейчас следовало выручить, а оформить можно после.

— «Мы же вместе», — повторил Крыса. — «Сам видишь, сейчас не до этого». «Потом».

Он произносил знакомые слова ровно, как условия сделки. На третьем обещании голос изменился. Крыса остановился и посмотрел на короб.

— Мне нравилось, что без меня не выходит. Хотел быть полезным. Потом перестало нравиться, а всё уже так работало.

Подписанной доли у него не отняли: долю не подписывали. Не было одного дня, в который приятель внезапно изменился. Зато каждый отказ Крысы вызывал всё больше удивления. Когда он потребовал определить участие и перестал принимать бесконечные срочные просьбы, ему объяснили, что он жаден, считает мелочи и забыл общее прошлое.

— Ты вышел? — спросил Сергей.

— Где мог. Обещанное закончил. Потом ещё долго хотелось доказать, что я не…

Он не договорил. В обычном торге назвал бы себя жадным и улыбнулся. Здесь слово до сих пор заставляло оправдываться.

Сергей сел на стул.

— Теперь хочешь всё знать раньше меня?

— Не хочу однажды обнаружить, что общими были только мои деньги и обязательства.

Сергей некоторое время молчал.

— Понимаю. Но у нас оформлены доли. Оба внесли деньги. Я ушёл с работы. Расходы приняли вместе. Свою ошибку Роману сам сказал.

— Знаю.

— Я не могу каждый раз доказывать, что не тот человек. Есть то, что я делаю. Если мало, говори прямо.

Крыса посмотрел на него. Сергей не обещал никогда не ошибаться. Он называл случившееся, и это Крыса, привыкший гордиться вниманием к фактам, знал без всякой проверки.

— Не мало, — ответил он. — Я всё равно нервничаю.

— Я тоже. Особенно когда ты во время разговора с клиентом меняешь идею.

Крыса усмехнулся. Сергей улыбнулся и открыл папку.

Они разобрали, чего Крысе не хватало: завершена ли работа, есть ли замечания, меняется ли срок. Фотографии отвечали не всегда. Решили к концу дня давать короткий итог, а об изменениях суммы, срока или принятого объёма сообщать сразу. При приёмке и критичной работе добавляли сверку в середине дня.

Крыса хотел чаще. Сергей спросил, какой ответ между этими сверками ему нужен. Выяснилось, что пока никакой определённый; хотелось иметь возможность проверить. На этом и остановились.

По своей части Крыса обращался к людям сам. Исполнение оставалось за Сергеем, кроме заранее оговорённых общих задач. Если ответ нужен к определённому времени, следовало назвать это время и причину. Срочное обсуждать звонком; неполученный немедленно ответ ещё не означал исчезновения партнёра.

Крыса едва не предложил установить обязательные десять минут. Вспомнил Сергея за работой с мастерами и промолчал.

Исполнителю он написал сам: отдельного отчёта не требуется, итог передаётся через Сергея. Для этого сообщения рассказ о прежнем приятеле был излишен.

У двери Сергей поблагодарил его за откровенность.

— Давно было, — сказал Крыса.

— Не совсем, видно.

Ему захотелось ответить резко, но Сергей уже взял сумку и больше не расспрашивал.

В машине Крыса проверил общий канал. Сводки ещё не было; до условленного времени оставалось полчаса. Он поехал домой. Сообщение пришло на светофоре. На экране появились имя Сергея и начало: «По второй точке…»

Крыса прочёл остальное, когда припарковался. Там было всё, о чём договорились. Он набрал: «Вижу. Спасибо». Потом зачем-то убрал последнюю точку и отправил.

Глава 27. Условия перехода

— Только не начинай, что я наконец позвонил, — сказал Андрей, кладя перед ним предложение.

— Ты наконец позвонил?

— Костя.

Крыса улыбнулся. Андрей выдержал секунду, улыбнулся тоже и подвинул второй лист.

Двадцать второго сентября они сидели в кафе при бильярдном клубе. Играть не собирались: у Андрея был час, Крысу ждал звонок по третьей точке. После июльского спора они виделись дважды. Говорили о знакомых и работе, осторожнее обходя места, по которым прежде легко били словом.

Андрей обратился по весеннему контакту, дождался ответа, съездил на производство. Теперь ему предлагали конструировать оснастку и приспособления для сборки небольших серий оборудования, участвовать в изготовлении и проверке первых образцов.

— Не только модель крутить, — объяснил он. — Чертёж, сборка, смотришь, что вышло. Производство рядом.

Крыса спросил, кто утверждает решения и как договариваются о переделках. Андрей показал пометки: уточнил отдельно, говорил и с руководителем направления, и с будущими коллегами.

Платили примерно на пятую часть меньше нынешнего. Премию оставляли переменной. Крыса предложил пока вовсе убрать её из расчёта. Андрей согласился.

Выписали обязательные расходы: жильё, машину, обычную жизнь. Оставался запас, скромнее прежнего. Несколько покупок надо было отложить. Андрей назвал резерв на переход; Крыса проверил, на сколько месяцев его хватит при этом уровне трат.

Начало работы назначили на двадцатое октября. Принимающая сторона подтвердила дату, для передачи нынешних дел оставалось время. Дорогу Андрей проверил сам утром и вечером. Ехать дальше, зато не через центр в самый тяжёлый час.

— По деньгам можешь, — сказал Крыса. — Если считать так, как сейчас показал.

Андрей выровнял края листов.

— Мне хотелось, чтобы ты посмотрел.

— Для этого принёс.

Подали еду. Андрей ел медленно, поглядывая на папку.

— Боюсь, будет то же за меньшие деньги, — сказал он.

— Может быть.

— Спасибо.

— Людей видел, задачу понял, условия проверил. Что ещё я из этого достану?

Андрей кивнул. Крыса вспомнил скамью, слова о рамках и собственную удачную колкость. Сейчас можно было торжественно напомнить, кто кого подтолкнул. Вспомнился также июньский торг с Виктором; Крыса занялся тарелкой.

Андрей заговорил сам:

— Про Ингрид я тогда говорил так, будто всё знаю. Не всё.

— Я хотел тебя задеть.

— Задел.

— Знаю.

Десять лет знакомства не избавляли от неловкости. Они помогли посидеть с нею ещё немного, не переводя разговора сразу.

Андрей спросил об Ингрид. Крыса рассказал об августовском вечере, её новой работе, концерте. Он теперь чаще приезжал и старался не называть срочным делом всякое желание остаться дома.

— Считать всё равно полезно, — сказал Крыса, показав на папку.

— Разумеется. Не предлагал перестать.

— Говорил, логики нет и никогда не было.

Андрей поморщился.

— Разошёлся тогда. Ты хочешь сперва получить гарантию, потом жить. Про это говорил.

— Гарантия была бы удобна.

— Очень.

Они рассмеялись. Крыса вспомнил общие расходы, Сергеевы сообщения, ответ Ингрид, которого иной раз ждал с телефоном в руке. Говорить об этом ещё раз он не стал. Андрей убрал предложение: своё решение ему предстояло принять самому.

Двадцать пятого принимали вторую точку. Крыса приехал к условленному часу. Сергей показал закрытые замечания. Остался вопрос хранения, не мешавший технической готовности; его решили вместе с Романом, передвинув пустые ящики и проверив проход.

Специалисты закончили необходимые проверки. Команда заказчика прошла рабочие места и места для принятых заказов. Новый старший мастер открывал шкафы, спрашивал о документах. Весной этих людей не было даже в записной книжке Крысы; теперь у каждого начинался собственный рабочий день.

Роман подписал приёмку. Отдельного платежа за вторую точку договор не предусматривал: следующие двести тысяч поступят после закрытия остатка всего заказа. Крыса не стал просить аванс только потому, что день удался.

После сентябрьских перевозок и части дополнительной проверки на счёте осталось триста шестьдесят тысяч. Сергей показал прогноз, Крыса сверил с принятыми расходами. Для завершения денег хватало; случайные новые решения в расчёт не помещались.

Роман остановился возле плана третьей точки.

— По ней на следующей неделе отдельно. К пятнадцатому нужен весь объём.

Крыса обещал собрать к разговору последние подтверждения.

Когда заказчик ушёл, он посмотрел на Сергея.

— Всё ещё ждёт пятнадцатого.

— Завтра ещё раз пройду с ним остаток.

У машины пришло сообщение Андрея: «Принял. Выход двадцатого октября. Здесь начинаю передавать».

Крыса улыбнулся и рассказал Сергею, кто написал.

— Поздравь. Пусть на последнюю неделю лишнего не берёт.

Крыса отправил поздравление, добавил совет. Андрей ответил, что поздно: одну вещь уже обещал доделать.

Он пересказал Сергею. Тот покачал головой и засмеялся с таким пониманием, что объяснять больше ничего не пришлось.

Глава 28. Этого я не обещаю

Роман положил телефон на стол. На экране была переписка с клиентом: новая мастерская, пятнадцатое октября.

— С самого начала на это рассчитывал, — сказал он.

До пятнадцатого оставалось двенадцать дней. За окном шёл дождь; в действующей мастерской сушили инструмент перед дальнейшей работой. Крыса слушал ровный шум и смотрел на план третьей точки.

Большая часть оснащения была готова или подтверждена к ближайшей неделе. Для полного механического поста не хватало части оснастки и проверки после окончательного комплектования. Последнюю поставку ждали позже пятнадцатого. К этому дню можно было открыть приёмку, выполнять согласованные диагностические работы и определённые замены узлов. Для них имелись люди, оснащение и отдельная проверка. Остальное требовалось довести позднее.

Роман предложение видел. Ему оно не нравилось.

— Половина мастерской не нужна. Первые две открыли — хорошо. Здесь заканчивайте в срок.

Крыса приготовился ответить: ускорят, найдут, дожмут. Прямого слова «гарантирую» можно было избежать; достаточно обнадёжить Романа и ещё двенадцать дней искать выход. Выходы иногда находились. Оттого отказаться от привычного ответа было труднее.

Сергей положил рядом подтверждения. Более ранний вариант не давал всего состава; другой не подтверждал состояния; третий не оставлял времени на проверку. Покупки, которую достаточно оплатить дороже, чтобы получить тот же результат к пятнадцатому, они не нашли.

— График вы уже подтверждали. Потом отменили, — сказал Роман.

— Это моя ошибка, — ответил Сергей. — Сейчас показываю согласия.

У него напряглась челюсть. Крыса видел, что повторное напоминание досталось нелегко.

Роман повернулся к нему.

— Обещали довести. Я принял очерёдность, оплачиваю подготовку. Теперь опять новый объём?

— В августе полный состав третьей к пятнадцатому остался неподтверждённым. Здесь перечислено, что запускается тогда и что заканчиваем к двадцать седьмому.

— Мне клиентам объяснять, какую работу не возьмём?

— Да.

Слово получилось резким. Крыса заговорил тише:

— Лучше до приезда клиента. На месте к обещанному сроку мы эту работу не выполним.

Роман откинулся.

— Могу другого координатора поставить. С последним расчётом отдельно разберём, что вы довели.

Ладони Крысы похолодели. Последние двести тысяч стояли в прогнозе. Сама угроза их не отменяла, но спор мог надолго задержать приёмку и закрыть путь к следующему заказу.

Он посмотрел на телефон. Роман тоже спасал обещание, данное другому человеку.

— Мы передадим новому координатору сведения по обязательствам, — сказал Крыса. — Доставка от этого раньше не будет. И проверку никто заочно не закончит. Полный объём к пятнадцатому я не обещаю.

Роман молчал. Крысе хотелось немедленно прибавить «но постараемся». Он сжал руки под столом и дождался вопроса.

— Что обещаете?

Крыса повернул короткий перечень. К пятнадцатому — приёмка, хранение, проверенные места и указанные операции. Незавершённый механический пост для остальных работ пока не используется. Объявления и приёмщик называют одинаковый доступный перечень. Комплектование, оставшиеся проверки и документы закрываются к двадцать седьмому по приложенным подтверждениям.

— Последнюю часть перенесут опять?

Сергей показал запасной вариант по тому же составу и условия перехода к нему. Он укладывался в принятый предел расходов; частью удобства пришлось пожертвовать ради срока. Доплату сверх предела никто не обещал.

Роман вышел к двери и попросил пока не переводить звонки. Вернувшись, стал считать уже своё. Часть клиентов мог принять действующий адрес, часть — первые две точки, если мастера подтвердят очередь и срок. Он звонил им сам. Крыса слушал ответы и не расширял согласия по собственному усмотрению.

Ограниченное открытие давало третьей мастерской настоящую работу, хотя всего потока не снимало. Полный перенос оставлял помещение пустым почти две недели. Роман выбирал без удовольствия.

— К пятнадцатому делайте перечисленное. Остаток — двадцать седьмого. Только чтобы слово «остаток» мы одинаково понимали.

Они прошли его по пунктам. Обновили даты, состав открытия и приёмку; последний платёж оставался после завершения всего согласованного. Роман запросил короткую сводку каждые два рабочих дня, о существенной перемене — сразу.

У двери он сказал:

— Теперь это доведите.

В коридоре Крыса заметил, что во рту пересохло. Он ответил на вопрос Сергея, что пока не в порядке, достал воду и выпил почти половину. Никакого торжества не чувствовал. Работу сохранили; Роман им доверял меньше, чем летом, и оставшийся месяц предстояло провести с этим.

— Думал, скажешь, что попробуем всё, — произнёс Сергей.

— Сам думал.

Партнёр кивнул. Перед отъездом Крыса отправил исполнителям принятые условия. Получилось скромнее, чем хотелось бы написать в июне.

Когда он пристёгивался, первый специалист ответил: «Да, подтверждаю». Крыса показал экран Сергею. Тот прочёл, вернул телефон и пошёл к своей машине.

Глава 29. Приезжай

«Можешь сегодня приехать? Мне очень нужен ты».

Десятого октября Крыса прочёл это под козырьком третьей мастерской. Дождь переходил в мелкую ледяную крупу. Сергей за стеклом разговаривал с принимающим; до ограниченного открытия оставалось пять дней.

Крыса позвонил Ингрид.

— Случилось что?

— Тяжёлый день. Чинить ничего не нужно. Через полчаса буду дома. Хочу тебя увидеть.

Он обещал уточнить, когда освободится. Она согласилась и не прибавила, что всё понимает, если не получится. Готового удобного отказа ему не оставили, и он почувствовал облегчение.

Внутри с куртки капнуло на пол. Крыса отступил на коврик и спросил Сергея о вечере. Оставались хранение, приёмка одной позиции, уточнение завтрашнего времени. Всё шло в принятом объёме. Сам Крыса с Романом уже поговорил.

— Хочу к Ингрид. Ей плохо.

— Езжай. Пришлю итог.

— Со шкафом решили?

— Два варианта. С мастером на месте выберем.

Крыса предпочитал первый и открыл рот, чтобы объяснить. Сергей ждал.

— Если деньги или срок меняются — звони. По текущему сам.

— Договорились.

Он сообщил принимающему, что уезжает, исполнение остаётся у Сергея. Из машины написал Ингрид: примерно через час, смотря по дороге. Она попросила хлеба. В магазине он взял хлеб и знакомый обоим сыр; остановившись, предупредил, что опоздает минут на десять.

Ингрид открыла в тёплом свитере. Он обнял её, стараясь не намочить своей курткой.

— Холодный, — сказала она.

Крыса разделся, вымыл руки и обнял снова. Теперь она долго стояла, прижавшись к нему.

Есть ей пока не хотелось. Он убрал покупки и сел рядом на кухне.

Она начала с объяснения, что новая работа в целом хорошая. Потом замолчала и сердито провела рукой по столу.

— Зачем я сразу оправдываюсь? Сегодня устала. Вот и всё.

За день менялось расписание, звонили и приходили раздражённые люди. Один долго сердился на неё из-за переноса, хотя она лишь передавала согласованные варианты. В другом случае сообщение пропустила она сама и потом исправляла свою ошибку. К вечеру хотелось, чтобы никто не произносил её имени с очередной просьбой.

Личных историй посетителей она не рассказывала. Говорила о звонках, очереди, собственной усталости от необходимости всякий раз отвечать спокойно.

Крыса предложил изменить порядок уведомлений. Она сказала, что уже обсуждают. Он собрался спросить о дополнительном человеке и остановился.

— Рассказывай.

Ингрид посмотрела на него и продолжила. Сначала быстро, перескакивая; потом медленнее. Её злили посетитель, собственная оплошность и учебные записи, которые ещё надо было открыть. Выбранный путь ей нравился. Сегодня хотелось лечь и никого не видеть — кроме Крысы.

Он принёс воду, когда попросила, передвинул салфетки и слушал. На столе осталось мокрое место от стакана; вытирать его немедленно он не стал.

— И зачем-то в выходной пообещала знакомой помочь, — сказала Ингрид. — Уже знала, что не хочу. Она обрадовалась, пока спрашивала, а я согласилась.

— Передоговориться можно?

— Да. Неприятно.

— Да.

Ингрид взглянула на него.

— Сегодня разговорчивый.

— Держусь.

Она впервые за вечер рассмеялась и положила голову ему на плечо. Пальцы, до того сжимавшие рукав, понемногу разжались. Крыса почувствовал собственные ноги, уставшие от дня на площадке, расстегнул ворот и сел удобнее, не отодвигаясь.

— У тебя как? — спросила она.

— Боялся уехать.

— Важное оставил?

— Работу. Сергей закончит. Всё равно думал досидеть.

— Спасибо, что приехал.

Крыса хотел сказать, что был по дороге. Это оказалось бы неправдой.

— Хотел к тебе.

Она поцеловала его, потом призналась, что теперь поест.

Сделали горячие бутерброды. Один передержали, обрезали горелый край и съели остальное. Ингрид не извинялась за ужин, которого не обещала. Крыса не объяснял, как легко мог привезти готовый. Ели, иногда касаясь коленями под столом.

В девять двадцать Сергей прислал сводку. Крыса предупредил, что посмотрит. Ингрид пошла за чаем.

Дневную работу закончили. Шкаф поставили по второму варианту, часть ящиков перенесли ближе к приёмке. Мастер подтвердил удобство для поступающих вещей; проход оставался свободен, состав и расходы прежние. Время на завтра согласовали.

Крыса увеличил фотографию. В его варианте выглядело бы аккуратнее. Он начал набирать вопрос, почему не сделали по первому, и прочёл пояснение ещё раз. Ответ был там.

«Вижу, принято. Спасибо», — написал он.

Сергей попрощался до завтра. Крыса убрал телефон.

— Хорошо? — спросила Ингрид, ставя чашки.

— Иначе сделали, чем я хотел. Подходит.

— Удивительно звучит.

Он усмехнулся и взял чай.

Позже она открыла учебные записи: полчаса всё же требовалось, иначе утром будет хуже. Крыса нашёл на полке книгу. Читал медленно, иногда глядя, как она хмурится над пометками.

Ингрид закрыла тетрадь сама. Он отложил книгу. Она легла, устроив голову у него на коленях, и попросила посидеть ещё. Крыса провёл ладонью по её волосам. За окном по-прежнему шёл дождь; он слышал его теперь гораздо яснее, чем под козырьком мастерской.

Глава 30. Можно начинать

Пятнадцатого октября на двери третьей мастерской висел перечень работ. Крыса проверял его накануне и всё же прочёл снова, до последней строки: об остальных операциях следовало уточнять возможность и адрес выполнения до приёмки.

Внутри было светло. Готовые зоны проверили по согласованному объёму; незавершённую часть механического поста обозначили отдельно. Клиентского инструмента там не было.

У переставленного шкафа сотрудник вынул контейнер, не потревожив человека рядом. Крыса остановился. На фотографии удобство второго варианта было не так заметно.

— Нормально встало, — сказал он Сергею.

Тот кивнул и вернулся к своему листу.

Роман приехал к открытию, прошёл рабочие места со специалистом, задавая короткие вопросы. С принятыми ограничениями больше не спорил.

— Начинать можно?

— По этому перечню — да.

Роман велел открыть дверь.

Первые полчаса никто не пришёл. За стеклом останавливались, читали, шли дальше. Принимающий заполнял сведения в рабочей системе, мастер убирал упаковку. Крыса почему-то ожидал от столь долго обсуждаемой даты немедленного оживления.

Первый клиент принёс инструмент, входивший в объявленный объём. Уточнил условия диагностики, оставил вещь и ушёл. К Крысе никто не обратился.

Следующему требовалась операция, для которой оснащение ещё не закончили. Принимающий объяснил ограничение и предложил узнать о другом адресе.

— Мне здесь удобно, — сказал клиент.

Роман подошёл сам. Он не попросил пока оставить инструмент. Позвонил на действующую точку, уточнил приём и срок, передал ответ. Клиент решил ехать туда.

Крыса смотрел ему вслед. Именно этого неудобства Роман хотел избежать. Довольным человек не ушёл; но по крайней мере знал, где его ждут и что обещали.

К полудню они подтвердили сегодняшний запуск отдельно от полной приёмки. Оставались последние позиции механического поста, установка, проверка после комплектования и документы. Итог — не позднее двадцать седьмого. Запасной вариант пока не требовался; контроль над ним сохраняли до фактического получения основного.

Роман положил палец на общую приёмку.

— Последний платёж здесь.

Крыса согласился. Первый и второй адреса работали, третий начал принятый объём. До конца заказа ещё было двенадцать дней.

Они с Сергеем купили еду через дорогу и поели в машине, освобождая стол в мастерской. Крыса глядел на вход.

— В июне представлял иначе. Привезём, расставим, заработаем.

— Я тоже иначе представлял.

— Жалеешь?

Сергей доел и убрал упаковку.

— О некоторых решениях — да. О том, что с тобой начал, пока нет.

Крыса кивнул. Слово «пока» на этот раз не потребовало уточнений.

Семнадцатого он встретился с Ингрид. Вечер выбрали заранее, независимо от открытия. Он оставил машину у её дома, дошёл до небольшого магазина, где договорились встретиться. Купили продукты и вернулись пешком.

Было холодно. Ингрид спрятала руку в его карман, вместе с его рукой. Сумку он нёс другой. Она рассказывала, что иногда выходит после работы на остановку раньше: там тихая улица, можно пройти без толпы.

— Покажешь?

Она обещала в следующий раз.

Дома ему поручили овощи. Он нарезал крупнее, чем требовалось; Ингрид показала размер. Крыса спросил, так ли это существенно для ужина, получил полотенцем по плечу и дорезал.

Потом сидели у окна. Она завернулась в плед, поставив ноги на соседний стул. Он рассказал два случая с открытия и сказал, что стало немного легче, но до завершения отпустить дело не получится.

— После двадцать седьмого?

— Там ещё что-нибудь найдётся.

— Хорошо, что понимаешь.

Крыса смотрел, как она разглаживает пальцем складку рукава. Они поели, немного поспорили об овощах; особого события больше не предвиделось. Он слишком долго ожидал подходящего момента и теперь не знал, чем этот хуже.

— Я хочу быть с тобой.

Она перестала трогать рукав.

— Не только сегодня, — продолжил он, сердясь, что опять принимается уточнять. — Хочу дальше вместе. Я тебя люблю.

Последнее прозвучало тише. Он ждал, глядя на неё, и не добавлял ничего об обстоятельствах, при которых сказанное останется в силе.

Ингрид придвинулась. Некоторое время смотрела ему в лицо, потом взяла его ладонями.

— Я тоже тебя люблю, Костя.

Он поцеловал её и обнял. Она была тёплая под свитером; хотелось держать крепче, говорить ещё, а слов пока не было. Ингрид гладила его по шее. Он закрыл глаза.

Позже она сказала:

— Я хочу семью. Не завтра срочно всё оформить. Общий дом, жизнь. Чтобы ты знал, куда я иду.

Крыса попытался представить обычное утро вдвоём. Раньше в таком представлении сначала появлялись нарушенные привычки; теперь он увидел её у своего шкафа с чашками.

— Хочу с тобой пробовать. Только не знаю, как быстро перестану во всём искать условия.

— За вечер не перестанешь. Мне нужно, чтобы ты был рядом, когда трудно. Или говорил сам, если не можешь.

Он кивнул. Ингрид коснулась его руки.

— Я тоже опять могу начать объяснять тебя лучше тебя самого. Ты скажи.

— Скажу.

— До того, как совсем разозлишься, желательно.

Он рассмеялся, прижавшись лбом к её плечу. Она погладила его по затылку.

Переезд в тот вечер не назначали. У каждого оставались своя квартира, работа и порядок; у Ингрид ещё учёба. Обсудили ближайшие недели: когда ночуют друг у друга, как предупреждают о планах, что удобно оставить. Большие решения хотели принимать вместе, отдельным разговором.

Ингрид выдвинула верхний ящик.

— Здесь можно твои вещи. Если хочешь. Чтобы каждый раз не возить.

Места было немного. Крыса посмотрел внутрь и прикинул, что привезёт.

— Привезу, — сказал он.

Она закрыла ящик. Снаружи начал накрапывать дождь. Они вернулись к окну и ещё долго разговаривали; впервые Крыса не пытался понять, какой ответ будет означать, что трудная часть вечера закончена.

Глава 31. Остаток

Последняя машина пришла двадцать четвёртого октября. Крыса ждал облегчения, но вид коробок его не принёс. После выгрузки ещё предстояли сверка, работа специалистов и приёмка.

Роман приехал посмотреть сам.

— Всё?

— Последнее по поставке. В понедельник итог.

Заказчик кивнул. Сергей принимал груз; Крыса отошёл, чтобы не мешать. Мастерская уже вторую неделю работала по ограниченному перечню. На готовых местах разбирали заказы, на незавершённый участок несли недостающее.

Выезды на проверку согласовали заранее. Часть работ исполнили в субботу, остальное — в понедельник. Двадцать седьмого в общей папке не нашли копию одного подтверждения. Проверку сделали, запись у исполнителя имелась. Пока Сергей запрашивал документ, Крыса нервничал так, словно сейчас начнётся ещё один август. Файл получили, данные сверили, и он вернулся к перечню.

Механический пост укомплектовали. Пригодность для принятых операций подтвердили, рабочие места передали команде. Не оставалось вещи, которая должна приехать после подписи.

Роман прошёл результат с мастерами, сел за стол с партнёрами. Из короткого теперь перечня Крыса показал каждый закрытый пункт. Заказчик уточнил два, по одному позвал мастера. Выслушал ответ и подписал.

Последние двести тысяч поступили через час, когда Крыса уже сидел в машине. Перед этим оплатили оставшиеся тридцать тысяч дополнительной проверки и тридцать обычных расходов. На счёте стало пятьсот.

Он отправил подтверждение в рабочую папку, написал Сергею: «Получили». Тот ответил: «Вижу». После стольких длинных сообщений добавить оказалось нечего.

Роман вышел перед их отъездом.

— Регулярное снабжение обсудим позже. Посмотрю, как точки пойдут. На вечный договор не рассчитывайте.

— На заявку рассчитываем, — ответил Крыса.

Роман пожал им руки. Ни прежнего раздражения в каждом слове, ни обещания дружбы не было. Работу довели.

На другой день Крыса завёз Павлу оплаченные контейнеры повторного заказа. На двери висели часы приёма и просьба согласовывать выезды по телефону. Хозяин вернулся на пять минут позже, с сумкой инструмента, извинился и открыл.

Внутри стало тесно от подписанных коробок, пакетов и ещё не забранных приборов. Павел проверил контейнеры, убрал их к стене.

— Лучше, чем весной, — ответил он на вопрос о делах. — Выезды всё равно хорошо кормят. Думал, помещение открою и по квартирам больше ездить не буду.

— Жалеешь?

Павел посмотрел на разобранный прибор, потом на дверь подсобки.

— Дома теперь не мастерская. Уже хорошо. Считать иначе надо было.

Часть часов он обязательно проводил здесь, остальное время отводил выездам. Иногда порядок нарушался, зато клиенты хотя бы знали, когда звонить. Само помещение клиентов не приводило. Старым и некоторым новым стало удобнее его находить.

Павел налил чай, достал печенье. Крыса рассказал о работе и учёбе Ингрид. Она недавно заходила, и Павел заметил, что впервые не взялась решить заодно пять чужих вопросов.

— Только три, наверное.

— Примерно.

Они засмеялись. Павел хотел показать следующую вещь для покупки, но сначала спросил, есть ли время. Крыса дал десять минут. Хозяин уложился в восемь; подбор оставили отдельной задачей.

Ближе к вечеру Лера забирала со хранения оснащение к следующему событию. Место было оплачено, сроки выдачи известны. Она приехала с помощником на условленные два часа. Сергей занимался другой принятой работой и к коробкам не требовался.

Проверив выдачу, Лера села рядом с Крысой на пустую лавку.

— Антон дал ноябрь и декабрь. Зал пока чужой. Своего двора не купила.

— Терпеливый человек.

— Антон?

— Ты. Полгода уже.

Она толкнула его плечом и засмеялась. В новом расчёте люди стояли с подтверждениями, ожидания отдельно. Прибыль оставалась скромной. Лера показала итог, не прося сделать из него больший.

— С Сергеем хорошо? — спросил Крыса.

Она улыбнулась иначе, чем улыбалась над расчётом.

— Хорошо. Вчера три раза спросил, когда освобожусь. Я сама не знала. Сказала, позвоню, когда выйду. Пережил.

Лера поднялась помочь с последней коробкой. Потом уехала. Ноябрьское мероприятие у неё было назначено, собственная площадка оставалась впереди.

Вечером пришла Ингрид. Несколько её вещей уже лежали у Крысы, однако после смены она всё же заехала домой. Он приготовил ужин по рецепту, который на этот раз прочёл до конца. Она похвалила и только потом спросила о соли.

— Оставил выбор, — ответил Крыса.

Ингрид передала солонку и рассмеялась.

На новой работе уставала, зато график теперь можно было совместить с учебным. Дважды соблазнилась знакомой подработкой, потом жалела потерянного времени на подготовку. Теперь старалась отказываться раньше. Крыса рассказал о Павле и Лере. Она расспросила, затем вернулась к своему неоконченному случаю. Он отложил телефон и дослушал.

Позднее написал Андрей. За первую неделю на новом месте он увидел изготовленную деталь по своей модели и сразу нашёл, что переделать. Дорога утомляла больше, чем рассчитывал. Зарплата ещё не пришла. «Пока интересно», — заканчивалось сообщение.

Крыса предложил выходные; Андрей согласился. Ингрид спросила, тот ли это давний друг, о котором он рассказывал. Крыса кивнул и предложил как-нибудь встретиться всем вместе. Соединить две части своей жизни вдруг показалось обычным делом.

Она согласилась и попросила передать хлеб. Он придвинул тарелку. За окном совсем стемнело; торопиться им сегодня было некуда.

Глава 32. Без него

Пятьсот тысяч на счёте походили на ожидаемую прибыль, если забыть собственный взнос. Крыса его помнил.

Тридцатого октября они с Сергеем сводили заказ на том же кухонном столе, за которым летом делили полномочия. За окном рано стемнело. Вместо предварительных предложений перед ними лежали принятые этапы трёх мастерских.

Четыреста внесли сами, шестьсот получили от Романа. Сто ушло на обычные расходы, четыреста — на принятые дополнительные. Оставшиеся пятьсот складывались из восстановленного капитала и сотни прибыли до налогов. На долю каждого приходилось по пятьдесят результата; распределение денег и налоги ещё предстояло учесть. Капитал решили оставить в деле.

Крыса проверил доплаты: двести сорок за замену, девяносто перевозок, семьдесят работ. С прямыми платежами Романа ничего не задвоили. Вкладку малых заказов он закрыл. Их заработок не исправлял летний расчёт.

— Сходится, — сказал Сергей.

— Хотелось бы ошибки. Тысяч на четыреста.

Сергей усмехнулся и открыл предстоящие платежи. Они не собирались разбирать счёт по карманам: следующим работам понадобятся свои деньги.

— Сто тысяч за всё, — повторил Крыса.

— Мало.

Он был благодарен партнёру за этот ответ. Разговоров о бесценном опыте не последовало.

— Ещё раз так не хочу.

— Я тоже. На следующем большом заранее считаем резерв, сроки решений клиента, оплату добавленного.

— Не всё таблицей исправишь.

Сергей поднял глаза. Крыса услышал собственную фразу и улыбнулся.

— Не всё, — согласился партнёр.

В повторных обращениях были упаковочные материалы для Марины, другие контейнеры для Павла и пополнение расходников одной точки Романа. Небольшой список знакомых товаров; поставщиков и водителей всё ещё следовало спрашивать о наличии и времени.

Крыса предложил общее место для заявок. Клиент пишет, назначенный ответственный уточняет, согласует и доводит до расчёта. Оба видят состояние, но одновременно не отвечают разными голосами.

— Кто первый принимает? — спросил Сергей.

Крыса машинально назвал себя и посмотрел на завтра. Вечер был оставлен Ингрид. Большинство повторных заявок Сергей мог провести сам.

— Завтра ты. Новые коммерческие варианты обсудим. Знакомое по принятым условиям ведёшь.

Сергей кивнул. Они настроили доступы, проверили документы и контакты, разнесли текущие запросы. Клиентам объясняли новый порядок по мере разговора, не записывая согласие заранее. Марине общий канал оказался удобнее поисков Крысы между выездами.

— Следом писать не будешь? — спросил Сергей.

— Не буду.

— Посмотрим.

Крыса уже хотел возмутиться недоверием, но рассмеялся. Сергей улыбнулся в ответ.

На другой день он закончил свою часть к пяти. Передал ожидаемый ответ поставщика, проверил общую папку и закрыл ноутбук. Всех вопросов в мире от этого меньше не стало.

Ингрид предложила книжный магазин, где они впервые встретились без дела, потом ужин у него. Крыса согласился.

В магазине висели мокрые куртки. На прежнем месте у окна стояли новые альбомы. Ингрид открыла книгу интерьеров; на развороте была небольшая кухня.

— Здесь лимоны съели, — заметил он.

Она посмотрела на страницу, потом на него.

— Помнишь?

— Три штуки. Считал.

Ингрид засмеялась и придвинулась плечом к его руке. Они спорили о цвете стены. Крыса хотел поставить на изображённой кухне ещё шкаф; она показала, где тогда закроется проход. Он посмотрел внимательнее и согласился.

В кармане завибрировал телефон. Марина прислала заявку. Крыса узнал потребность по первым словам и потянулся открыть сообщение; следом Сергей написал, что принял и уточнит количество со временем получения.

Крыса убрал телефон.

Взяли небольшую книгу рассказов, выбранную Ингрид. Он купил ещё одну, давно откладываемую, не назначив заранее час для чтения. На улице шуршали мокрые листья. Ингрид спрятала пакет под куртку, хотя до машины оставалось совсем немного.

За продуктами заехали вместе, купили лишний хлеб и забыли один ингредиент. Решили обойтись имеющимся. Дома она переоделась в оставленную одежду, он освободил стол. Папки перенёс на рабочую полку; оба кухонных стула оказались свободны.

Готовили долго. Разговаривали, мешали друг другу. Ингрид забрала нож, которым он пытался делать всё, и дала подходящий. Он показал соль, хотя она уже знала, где та стоит. Между плитой и столом она поцеловала его, попросила подвинуться и вернулась к еде.

В рабочем канале появлялись подтверждения: товар есть, цена принята, Марина оплатила поставщику, водитель согласовал перевозку. Крыса прочёл их, пока Ингрид разговаривала со знакомой у окна. Хотел напомнить Сергею о въезде со двора. В следующем сообщении стоял адрес с нужным въездом.

Он не написал.

Ингрид вернулась.

— Всё в порядке?

— Сергей ведёт заказ.

— Тебе делать что-нибудь надо?

Крыса ещё раз посмотрел на экран.

— Нет.

Она попросила попробовать соус.

За ужином обсуждали выходные, Андрея, тихую улицу, которую Ингрид обещала показать. Крыса открыл календарь, выбрал с нею время и закрыл. Телефон лёг в стороне от тарелок.

Когда убирали со стола, пришло последнее сообщение. Марина получила заказ. Сергей приложил расчёт и закрыл заявку; вопросов не оставалось. За время, пока Крыса выбирал книгу и готовил ужин, дело прошло через знакомых людей и закончилось.

Он постоял с телефоном в руке. Хотелось ещё спросить, довольна ли Марина, получить фотографию. Подтверждение уже было перед ним. Крыса отметил, что увидел, и положил телефон на полку.

Ингрид выглянула из комнаты.

— Идёшь? Оставила тебе место.

Она сидела на диване с книгой на коленях. Крыса выключил кухонный свет, подошёл. Ингрид подвинулась; он сел и устроил её ноги у себя на коленях.

— С начала? — спросила она.

— С начала.

Она стала читать. Крыса слушал, согревая ладонью её ступню. На длинном предложении Ингрид запнулась, вернулась и прочла ещё раз. Он улыбнулся. Она тоже улыбнулась, не поднимая глаз от страницы.

Телефон остался на кухне.