Я просто хотел пошутить...

Глава 1 Продолжение.

Кабинет Озпина. День.

Озпин сидел у окна, задумчиво крутя чашку с кофе. Он чувствовал приближение шторма… и этот шторм вошёл в кабинет с характерным скрипом дверей.

Кроу (деловито):

— Нам нужен Жон. И вся команда. На два месяца.

Озпин:

— Звучит как похищение. Я должен насторожиться?

Тай Ян (серьёзно):

— Это воспитательная мера. Мы не хотим, чтобы Руби потеряла себя. А она потеряет — если он рухнет первым.

Кроу (скрестив руки):

— Мы не хотим отрывать её от него. Мы хотим, чтобы он стал достаточно крепким, чтобы выдержать её… версию любви.

Озпин (поднимает бровь):

— Вы понимаете, что Жон — не боец уровня элитного воина?

Кроу:

— Именно поэтому и просим два месяца.

Тай Ян:

— Он не готов. Он даже не знает, в чём оказался. А если Руби почувствует, что он слабеет — она не отпустит. Она сорвётся.

Озпин (вздыхает):

— Вы хотите тренировать мальчика, чтобы он выдержал… любовь. Это звучит как заголовок трагикомедии.

Кроу (с ухмылкой):

— Это будет трагедия, если ты откажешь.

Озпин (отпивает кофе):

— И вся команда JNPR? Нора, Рен, Пирра?

Тай Ян:

— Пусть все проходят. Коллективный стресс укрепляет. А если кто-то выживет — значит, стал сильнее.

Кроу:

— И они смогут поддержать Жона, когда он впервые поймёт, что она установила камеры в его ящике с носками.

Озпин долго молчал. Потом отложил чашку.

— Озпин:

— Два месяца. Полная изоляция. Вы отвечаете за моральное и физическое состояние.

(пауза)

— И, если он вернётся в гипсе — вы двое станете преподавателями по физкультуре. Навсегда.

Кроу и Тай Ян (в унисон):

— По рукам.

........

Утро. Центральный двор Бикона.

Жон, как обычно, шёл с чашкой слишком сладкого кофе, зевая и поправляя ремень меча, когда почувствовал, что на него смотрят. Оглянулся — и замер.

Два взрослых мужчины, один с золотыми волосами и жёстким взглядом, второй с вечной тенью фляги и полупьяной ухмылкой, стояли у стены и буквально прожигали его глазами.

Тай Ян (холодно):

— Жон Арк?

Жон (осторожно):

— Эм… да? Если я что-то не так сказал — я это… обычно делаю не со зла.

Кроу (с ухмылкой):

— Ты встречаешься с Руби?

Жон (начинает бледнеть):

— Эээ… технически?.. Вроде да?.. Я не уверен, она как-то очень быстро согласилась…

Тай Ян (глубокий вдох):

— Мы — её семья. И мы хотим тебя… узнать. Поближе.

Жон (нервный смех):

— Вы типа… хотите поиграть в настолки? Или вы один из тех родителей, кто "проверяет на прочность"? Потому что если вы планируете бросать в меня ножи — я сегодня не завтракал.

Кроу (подходит ближе):

— Расслабься, парень. Мы просто хотим понять… ты вообще знаешь, кто такая Руби?

Жон:

— Маленькая, милая, немножко странная, обожает печеньки, спит с подушкой в форме Серпа... да?

Тай Ян:

— И может за доли секунды разрезать бронетанк.

Кроу:

— У неё серебряные глаза. А это — не просто редкость. Это потенциально разрушительная сила.

Жон (медленно моргая):

— Это… романтический комплимент или угроза?

Кроу (ухмыляясь):

— Оба.

Тай Ян (твёрдо):

— Мы не здесь, чтобы испугать тебя. Но ты должен понять: если ты останешься рядом с Руби — ты должен быть готов. Не просто эмоционально. Физически. Морально. Мировоззренчески. И желательно — бессмертным.

Жон (смеясь, но с дрожью):

— Я… я тренировался. Иногда. Мечами. На подушках. Я… могу улучшиться?

Кроу (потрепав его по плечу):

— Вот и начнём с этого.

.....

Академия Бикон. Утро. Тренировочная площадка.

Команда JNPR выстроена в линию — в полусонном, слегка тревожном ожидании. Перед ними стоят двое взрослых охотников: один с выражением «я уже устал от твоих оправданий» — Тай Ян, второй — Кроу Бранвен, с лёгкой ухмылкой и пронзительным взглядом.

Кроу (деловито):

— Поздравляем. Вы официально отобраны для три-месячного выездного тренировочного курса под личным контролем двух старших охотников.

Нора (воодушевлённо):

— Это типа премия?!

Рен:

— Это типа "мы думаем, что вы не выживете без этого"…

Пирра (вежливо):

— Мы… благодарны за возможность?

Жон (подозрительно):

— Подождите… А кто, собственно, вы? Я вас где-то видел… особенно вас, — (указывает на Кроу) — …кажется, в клубе, когда вы пили и что-то кричали про «маленький ужас с серебряными глазами»?

Кроу (невозмутимо):

— Совпадение.

Тай Ян (вздыхает):

— Жон. Мы скажем сразу. Я — отец Руби.

Жон (замирает):

— О… о-о-о…

Кроу (перебивая):

— А я — её дядя. И, по совместительству, главный по… не дать тебе умереть. Или спровоцировать её на взрыв эмоций, который может стереть половину континента.

Жон:

— …ох.

Нора (шёпотом):

— Я знала, что у Руби в семье кто-то похож на берсерка.

Пирра (шепчет):

— Я думала, у неё просто… уникальная энергетика.

Жон (сдавленно):

— И вы… теперь будете нас тренировать?

Тай Ян:

— Тебя. И твою команду. Потому что если ты слабый — ты сломаешься.

Если ты сломаешься — она потеряет тебя.

А если она потеряет тебя — ты даже не успеешь осознать, что это была последняя ошибка человечества.

Кроу (усмехаясь):

— Поэтому — добро пожаловать в программу "Арк выживает или умирает на тренировке".

Жон (нервно):

— Я могу… отказаться?

Кроу (поглаживая меч):

— Конечно.

(пауза)

— Но тогда ты объяснишь это Руби. Лично. Глядя в её глаза. Лучше сразу попрощайся с жизнью. Или хотя бы с левой ногой.

Жон (быстро):

— Я с вами!

.......

Поздняя ночь. Аэродром Бикона.

Грузовой Булхед гудит, готовясь к вылету. Всё тихо — охраны нет, почти никто не знает, что именно здесь погружается команда JNPR в своё "трёхмесячное заточение под видом выездной практики".

Но в тени склада мелькает красная тень. Руби, в чёрной накидке и с лицом полной решимости, пригибается и скользит между контейнерами. Она действует аккуратно, шаг за шагом, не производя ни звука. В руке — маленькая сумка, в другой — сканер доступа.

— "Я не могу просто сидеть. Я должна быть рядом. Он может устать. Он может замёрзнуть. Он может… он может почувствовать себя один."

Она уже почти у трапа. Осталось подняться — и всё. Будет рядом. Будет смотреть. Хранить. Убедиться, что с ним всё в порядке. Даже если он не знает об этом.

Но вдруг — рука ложится ей на плечо.

Она вздрагивает. В тот же миг — разворот, хват за косу… но остановка. Потому что перед ней — Кроу. Его лицо освещено лишь мягким светом от корпуса Булхеда. Он выглядит как всегда — уставший, спокойный… и абсолютно не удивлённый.

Кроу (хрипло):

— Хорошая попытка, Рубс.

Руби (на автомате):

— Я просто… хотела посмотреть, как он уходит.

Кроу:

— С сумкой, картой доступа и походкой спецназа?

Руби (твёрдо):

— Я должна быть рядом. Он — мой. Если с ним что-то случится… если вы сломаете его… я...

Она замолкает. В глазах — не просто тревога. В них — угроза. Прямая, искренняя.

Кроу (вздыхая):

— Вот поэтому мы и забираем его. Чтобы он не сломался. Чтобы он выдержал. Чтобы… ты не потеряла его. Потому что если ты потеряешь — ты не сдержишься. А весь мир — слишком хрупкий, если ты разойдёшься.

Руби:

— Вы не понимаете, как он важен. Никто не понимает.

Кроу:

— Я понимаю. Лучше, чем ты думаешь.

Он смотрит на неё долго. Потом мягко, почти по-отечески, кладёт руку ей на плечо.

Кроу:

— Дай нам шанс. Мы не отбираем его у тебя. Мы пытаемся сделать так, чтобы ты не осталась одна — снова.

Руби не двигается. Несколько секунд — молчание. А потом она опускает глаза… и, к удивлению Кроу, делает шаг назад.

Руби (холодно):

— Один шанс.

Кроу:

— И мы его не профукаем.

Глава 2

Комната команды RWBY. Глубокая ночь.

Тишина. Свет не горит. Только лунные полосы пересекают пол. Янг уже почти засыпала, когда услышала:

Руби (спокойно, без эмоций):

— Ты сказала им, да?

Янг открыла глаза. В темноте силуэт Руби сидел на своей кровати, но её глаза — серебряные, бледные, не мигающие — смотрели прямо на неё.

Янг (хрипло):

— …что?

Руби:

— Папе. И Кроу. Ты рассказала. Про Жона. Про меня. Про то, что тебе не понравилось, как счастлива я стала.

Янг (поднимаясь):

— Я… я волновалась за тебя! Ты… ты изменилась. Ты стала…

Руби (перебивая, ровно):

— Стала настоящей. Нашла того, кто для меня — всё. А ты просто решила, что знаешь лучше. И теперь его нет. Его забрали.

Янг:

— Это не так! Они просто хотят защитить тебя. Сделать так, чтобы он не пострадал!

Руби (голос ледяной):

— Он не пострадал бы. Пока вы не вмешались. Пока вы не сломали нашу жизнь, чтобы «починить» её по-своему.

Она медленно встала. Тень от её фигуры растянулась по полу. Янг ощущала, как сердце уходит в пятки. Впервые за долгое время её младшая сестра — пугала её.

Руби:

— Я не глупая. Я видела маячок на его плаще. На Кроу. Знала, куда они полетят. Знала — кого увезут. А теперь я знаю ещё и почему.

Янг попыталась что-то сказать, но Руби уже отвернулась.

Руби (тихо):

— Тебе не нужно волноваться за меня, Янг. Я сама справлюсь.

(пауза)

— А вы сделали ошибку. Все вы.

.....

Глубокая ночь. Тренировочный лагерь. Комната Жона.

Он лежал на жёсткой койке, глядя в потолок. Мышцы ныли, а форма, казалось, пахла потом даже в его мыслях. Спать хотелось до боли, но в голове крутились одни и те же вопросы.

"Они не просто тренируют нас. Они смотрят, как я держусь. Они следят. За мной. Ради неё."

Он слабо усмехнулся.

— «Я просто хотел пошутить…»

Он подумал о Руби.

О её улыбке.

О том, как она смотрит, будто он — центр вселенной.

И о том, как эта улыбка в последние дни начала казаться... слишком ровной.

Он потянулся за свитком, собирался проверить расписание на утро — и тут он завибрировал.

Входящий вызов: Руби.

Жон замер. Он глянул в сторону двери — Рен и Нора спали. Пирра явно была на ночной пробежке с гирями.

Он осторожно принял звонок.

Экран мигнул — и появилась Руби.

Она сидела в темноте, подсвеченная лишь лунным светом. Лицо было спокойным. Слишком спокойным.

Жон (улыбаясь, но осторожно):

— Эй, Руби! Рад тебя видеть… Эм… Как ты?..

Руби (ровным голосом):

— Ты скучаешь по мне?

Он моргнул.

— Эм… ну да. Конечно. Просто тут адская физуха. Тай Ян крикнул сегодня на камень, и тот раскололся. А Кроу сделал вид, что учит нас парировать, но в итоге я парировал только… землю.

Руби (чуть склонив голову):

— Но ты держишься?

— Эм… Да. Вроде. Хотя если я завтра не встану, то ты получишь меня в коробке, как трофей.

Она улыбнулась. Но в этой улыбке не было веселья. Только тихая собственническая нежность.

Руби:

— Хорошо, что ты стараешься. Я наблюдаю.

Жон (вздрогнув):

— …наблюдаешь?

Она наклонилась ближе к камере.

Руби (тихо):

— Я всегда рядом, Жон. Даже если ты не видишь.

(пауза)

— Спи спокойно. Не перенапрягайся. Я не позволю им сломать тебя.

Жон (нервно усмехаясь):

— Спасибо… эм… ты же не залезала в тренировочный Булхед, да?

Руби (улыбка чуть шире):

— Если бы я залезла — ты бы уже был дома.

Связь оборвалась.

Экран погас.

Жон остался сидеть в тишине.

Он больше не чувствовал усталости.

Он чувствовал… давление.

"Она следит. Или... просто шутит. Точно, это была шутка. Наверное."

Он лёг обратно. И всю ночь больше не сомкнул глаз.

......

Вечер. Угол тренировочного лагеря. Каменная скамья у костра.

Жон сидит, вытирая лоб полотенцем после очередного «дружеского спарринга» с Кроу, где тот едва не выбил из него душу. Рядом тихо присаживается Пирра, у неё в руках бутылка воды и взгляд… не совсем её обычный.

Пирра (мягко):

— Ты хорошо держался сегодня.

Жон (улыбаясь):

— Спасибо. Хотя я почти потерял печень. Думаю, Кроу это счёл бы успехом.

Она усмехается, но в её улыбке сквозит что-то другое.

Пирра (после паузы):

— Я слышала… о тебе и Руби.

Жон вздрагивает. Отводит взгляд.

— «А. Эм. Да. Это… немного вышло неожиданно. Я, вроде, пошутил… а она… не пошутила.»

Пирра кивает. Смотрит в костёр.

Пирра (почти шёпотом):

— Она… милая. Целеустремлённая. И ты ей очень дорог. Это видно.

Жон:

— Да… Это чувствуется. Иногда слишком сильно.

Пауза. Долгая. Только потрескивание огня между ними.

Пирра (тихо, с лёгкой грустью):

— Ты знаешь… я всё думала, что когда-нибудь… наберусь смелости. Скажу что-нибудь первой. Может, как Руби. Или просто… намекну.

(улыбается, но глаза чуть блестят)

— Но ты всегда был таким добрым… таким наивным. Я боялась испортить то, что у нас уже есть. И в итоге… ничего не случилось.

Жон (тихо):

— Пирра…

Пирра (сдержанно):

— Не извиняйся. Это не твоя вина. Просто… мне нужно было быть храбрее. Я же чемпион. А не смогла побороть одно чувство.

Она встала, повернувшись к нему спиной.

Пирра:

— Я правда… рада за тебя. Правда. Просто мне немного грустно. Но это пройдёт.

(оборачивается, с искренней, тёплой, но печальной улыбкой)

— Береги её, Жон. И… если когда-нибудь тебе станет тяжело — знай, я всегда рядом. Не как кто-то, кто любит, а как кто-то, кто ценит.

И она уходит в темноту лагеря, оставляя Жона у костра, с опущенной головой и тяжестью на сердце.

......

Комната команды RWBY. Поздняя ночь.

Все спят. Янг — с одной рукой, свесившейся с кровати, Блэйк — в привычной позе у стены, Вайс — идеально аккуратно, как будто под одеялом фарфоровая кукла.

И только Руби — не спит.

Тусклый свет от настольной лампы освещает стол, на котором аккуратно разложены: красный блокнот, несколько стопок фотографий, обрезки бумаг и цветные маркеры. На обложке блокнота — серебряная надпись:

«Проект: Безопасность Жона Арка»

Руби листает страницы. Они исписаны убористым почерком:

«Объект: Вайс Шни — потенциальный источник привязанности. Уровень угрозы: жёлтый. Меры: отвлечение, перенаправление внимания».

«Объект: Нора Валкирия — импульсивная. Поддаётся логике Рена. Уровень: зелёный».

Она доходит до новой страницы.

Вклеивает фотографию Пирры Никос, сделанную с некоторого расстояния, на тренировочном поле. Красивая, сосредоточенная, сильная.

Руби (шепчет):

— Ты сказала, что рада.

(пауза)

— Но ты слишком долго смотрела на него. Слишком тепло говорила.

(маркер скользит по бумаге)

— Оранжевый уровень. Угроза возможна при физической близости.

Под фото она добавляет пометку:

«Пирра — чемпион. Устранение возможно только при предварительном изматывании. Опасна в ближнем бою. Решения: подрыв доверия, спровоцировать дистанцию. Последнее средство — эмуляция несчастного случая на тренировке.»

Руби обводит кружочком.

И с нежной улыбкой, почти детской, закрывает блокнот. Потом кладёт его в потайной отсек под столом и медленно возвращается в постель.

Перед тем как закрыть глаза, она шепчет в пустоту:

— Я всё делаю ради тебя, Жон. Чтобы ты был в безопасности. Чтобы у тебя не было лишнего шума вокруг. Чтобы мы могли быть... вместе.

(улыбка)

— Совсем одни.

Глава 3

Тренировочный лагерь. Вечер. Месяц спустя.

Жон стоял у скалистого обрыва, измождённый, но прямо. Его дыхание было тяжёлым, форма — вся в порезах, а меч — в трещинах.

Но он не падал.

Он больше не падал.

Кроу (со скрещёнными руками):

— Не умер. Уже прогресс.

Тай Ян (скучно):

— Ещё бы улыбался, вообще бы записал в кандидаты на чудо года.

Жон выпрямился, вытер лоб и, тяжело глядя на них, выдавил:

— «Я… не хочу умереть. Не ради любви. Не ради кого-то. А потому что… я не могу позволить себе исчезнуть. Она… она верит в меня. Может, чересчур. Может, пугающе… но теперь я обязан быть сильным.»

Тай Ян впервые за долгое время смотрит на него с уважением.

Кроу:

— Начинаешь понимать. Быть щитом — это не только держать удар. Это знать, ради кого ты стоишь. И что случится, если ты падёшь.

Тем временем. Академия Бикон. Комната RWBY.

На столе лежит блокнот. Толстый, исписанный, с заметками, схемами, фотографиями, расчётами. На одной странице вырван кусок — старое имя зачёркнуто. Под ним новая запись:

«Пирра — отступила. Больше не смотрит на него. Уровень угрозы снижен до жёлтого. Следить. Не подпускать ближе 2-х метров.»

Руби сидит на кровати, покачивая ногой. В глазах — всё то же серебряное сияние. Но внутри этого взгляда теперь не только одержимость.

Теперь там ожидание.

Руби (шёпотом, почти ласково):

— Остался ещё месяц.

(улыбка)

— Надеюсь, ты стал сильнее, Жон.

(страшная нежность в голосе)

— Потому что если ты не справился… я сама заберу тебя обратно.

......

Бикон. Платформа приземления Булхеда. Раннее утро.

Булхед опускается мягко. Команда JNPR выходит — измученная, уставшая, но живая. Особенно Жон: подтянутый, чуть серьёзнее обычного, с заметным шрамом на подбородке (маленьким, но гордым), и уже вполне охотнической походкой.

Руби, стоявшая у самого края посадочной полосы, тут же бросилась ему навстречу.

— Руби (ярко):

— Ты вернулся!

Объятие — крепкое, горячее, полное эмоций. Жон слегка отшатнулся:

— О-о, привет! Рад тебя видеть! Правда! Рёбра… всё ещё целы.

Руби не отпускает, зарывается лицом в его плечо.

— Руби (шёпотом):

— Ты теперь такой... настоящий. Ты стал сильным.

(взгляд снизу, почти молитвенный)

— Теперь ты точно готов быть со мной.

Прежде чем он успел ответить, из-за угла, со смехом и визгами, появилась толпа блондинок. Разной длины волос, разных возрастов — от лет 10 до 30+, все с узнаваемыми чертами Арков.

Сёстры.

— Люсия (старшая, 31):

— Жон?! Это ты?! Боже, ты действительно охотник!

— Терри (27, с фотоаппаратом):

— Он не просто охотник! Он настоящий мужчина! Посмотрите на эти плечи!

— Дейзи (25, с огромным термосом):

— Ты ешь вообще, а? Кто тебя кормил? Сколько белка? Я вижу недобор!

— Фиона (22, студентка):

— О, это его девушка? Ну-ну...

— Хейзел (18, та, что раньше таскала его в грязь):

— Ха! А я помню, как ты ревел из-за упавшего тоста!

— Бетти (16, с телефоном):

— Он стал горячим. Честно. Я сейчас это выложу. #АркВернулся

— Мэй (10, с рюкзачком и конфетами):

— Жоооон, я нарисовала тебя! С мечом!

Жон (в ужасе):

— О. Нет. Вы же обещали не приезжать ВСЕ разом!

Фиона (показывая на Руби):

— А это… кто?

Руби (с милой улыбкой, но рукой чуть крепче сжав руку Жона):

— Руби. Мы… вместе.

(пауза)

— Очень. Серьёзно. Вместе.

Люсия (удивлённо):

— Ну надо же… И правда... маленькая, но уверенная. Милашка.

Хейзел:

— Она всегда так смотрит, будто обезвредит любого, если к тебе подойдут?

Жон (шепчет):

— Не спрашивай. Просто улыбайся.

Мэй:

— А ты будешь жить с нами, когда Жон вернётся домой?

Руби (гладя по голове):

— Если Жон когда-нибудь решит уйти от меня…

(улыбается, а глаза не улыбаются)

— ...никто уже никуда не поедет.

Все сёстры замолкают.

Терри (тихо):

— ...ну, зато ты точно не будешь одинок.

Жон (в сторону):

— Мне срочно нужен Булхед. В другую галактику.

.....

Жон уже пытался справиться с круговым обниманием от Мэй, оттерпеть фото от Терри и перехватить Руби, которая начала незаметно расспрашивать сестёр по отдельности, как давно и как сильно Жон их любит…

И тут он заметил его.

Чуть поодаль, стоя с прямой спиной и скрещёнными руками, в тени бетонной колонны платформы — Юлиус Арк. Высокий, суровый, с короткой бородой и непроницаемым лицом. Его охотничий мундир был старомодным, но в отличном состоянии, с выцветшей эмблемой Арков на груди. Его взгляд — жёсткий, прямой, оценивающий.

Жон (на выдохе):

— …папа?..

Все сёстры затихли почти одновременно. Словно по сигналу. Руби прищурилась, будто впервые настоящая угроза появилась в поле её зрения.

Юлиус (спокойно, но с весом):

— Жон.

Он подошёл к сыну, на мгновение задержавшись взглядом на его лице, шрамах, осанке… Потом протянул вперёд большой, обёрнутый в чёрную ткань свёрток.

Юлиус:

— Ты сказал "хочу быть охотником". Стал. Теперь — носи, как подобает Арку.

Жон аккуратно развернул ткань — внутри лежали кованые доспехи, явно старинные. Полированные, с гравировками. На наплечнике — стилизованный герб Арков. И шлем — закрытый, с забралом, гладкий и мрачный.

Жон (поражённо):

— Это… твои?

Юлиус:

— Нет. Дедовы. Я их носил на первых охотничьих миссиях. Теперь — твоя очередь. Не урони честь семьи.

Жон (тихо):

— Я… спасибо. Я постараюсь.

Юлиус (глядя в глаза):

— Не старайся. Сделай.

Он разворачивается, собираясь уйти, но перед этим бросает взгляд на Руби, стоящую рядом.

Юлиус (ровно, почти холодно):

— Если ты навредишь ему — я забуду, что ты молода.

Руби (улыбаясь, глаза сияют):

— А если вы попытаетесь его забрать — вы узнаете, почему я стою рядом с героем. А не позади.

Юлиус хмыкнул.

Повернулся к Жону:

— Носи шлем. Он может защитить от ударов. Но не от глупости.

И пошёл прочь.

Жон (тихо, в шоке):

— Это был… комплимент?

Фиона:

— Почти обнимашка.

Руби (впившись взглядом в шлем):

— Мы обязательно укрепим его. Я могу сделать гравировку. Или внутрь датчик отслеживания…

Жон:

— Пожалуйста… без чипов.

Руби:

— А если он будет без батарейки?

Глава 4

Позже. Тренировочный зал Бикона.

Слухи о возвращении Жона и его новой броне разлетелись по Академии моментально. А когда объявили спарринг: Жон Арк против всей команды RWBY, — собрались все.

Жон стоял в центре арены. В сверкающих доспехах Арков. В руке — Кроцеа Морс. Щит уже расправлен, меч вытянут вниз. Он не дрожал. Он дышал ровно.

Вайс, Блэйк, Янг и Руби выстроились напротив. Улыбались. Почти все — с лёгкой снисходительностью. Почти все… кроме Руби.

Она смотрела так, будто гордилась. Будто восхищалась.

Будто не могла дождаться, когда он сломает кого-нибудь.

Глинда:

— Один против четырёх. До капитуляции или обездвиживания. Начали.

Руби рванула первой — красный вихрь. Жон шагнул в сторону, щит — в бок, удар — точно в бок косы. Руби отлетает и кувыркается.

Вайс активирует глифы — Жон пробивает лёд, скользит, ловит её выпад мечом, ударом щита сбивает с ног. Безопасно. Жёстко.

Блэйк создаёт двойника, пытается ударить сзади — Жон блокирует щитом по инерции, в прыжке сбивает её плечом.

Янг остаётся последней. Разогнанная, ревущая. Кулак — в доспех. Доспех держит. Жон разворачивается, атакует серией быстрых рывков. Последний удар — в корпус. Янг отлетает назад и… не встаёт.

Глинда (впечатлённо):

— Победа: Жон Арк.

Толпа молчит. Кто-то медленно начинает хлопать. Потом громче. И громче.

Пирра где-то в толпе закрывает глаза и улыбается — печально. Но честно.

Руби подходит первой. Гладит ладонью по щиту, потом поднимает взгляд.

— Теперь ты действительно мой герой, — говорит она тихо. — Но ты всегда им был.

Жон выдыхает.

— Кроцеа Морс. Она как будто жила сама. Вела меня.

— Она ждала, пока ты станешь достойным, — слышится голос Юлиуса из зала.

— И ты стал.

.......

После спарринга. Зал Бикона.

Толпа ещё гудит, кто-то аплодирует, кто-то перешёптывается. Команда RWBY поднимается с пола — потрёпанные, запыхавшиеся… и впервые — все побеждённые одновременно.

Вайс встаёт, отряхивает форму и убирает рассыпавшиеся волосы за ухо. Лицо — каменное, но глаза выдают шок и замешательство.

Она подходит к Жону медленно, как будто ещё не до конца верит в то, что произошло.

— Вайс (спокойно, но жёстко):

— Это был фокус?

Жон (поднимает бровь):

— Нет. Это был я. С тренировкой. Без поблажек.

Вайс хмурится.

— Но как? Ты — ты раньше едва мог держать меч, не уронив щит. Ты дышал, как будто поднимался по лестнице с грузом. А сейчас — это был почти идеальный контроль, стратегия, реакция…

Жон (пожимает плечами):

— Я просто больше не хотел быть слабым звеном. Меня сделали крепким… мои учителя. И немного — ты. И Руби.

Вайс смотрит на него пристально.

— Я тебя недооценила.

Жон (с улыбкой):

— Почти все так делали.

Она отворачивается, но потом вдруг поворачивает голову через плечо:

— Вайс (сдержанно):

— Ты всё ещё... нелеп. Но теперь хотя бы пугающе эффективен.

Жон:

— Пугающе?

Вайс:

— Да. Я не люблю, когда противник улыбается, размахивая древним фамильным оружием и не потея при этом.

Она идёт прочь, голова высоко поднята, но лёгкий румянец на щеках говорит громче любых слов.

Руби (появляясь рядом с Жоном):

— Думаю, она слегка влюбилась. Или в шоке. Может, и то и другое.

Жон (в панике):

— Нет! Нет-нет-нет! Только не ещё одна угроза в блокнот, пожалуйста!

Руби (невинно, наклоняя голову):

— Кто сказал, что она там не была уже?

......

Вот внутренняя сцена монолога Вайс Шни — сразу после спарринга, когда она наблюдает за Жоном, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Стиль — сдержанный, логичный, но внутри бурлящий эмоциями, как это типично для Вайс:

Вайс, внутренний монолог:

Жон Арк…

Я помню, каким ты был. Неуверенный, рассеянный, вечно с мятым воротником и ужасной осанкой. Ты был... мило-глупым. Даже раздражающе милым. И уж точно — не бойцом.

Ты не был воином. Ты не был угрозой. Ты даже не был примером для сравнения.

А сегодня ты вышел на арену — один против нас. Против МЕНЯ.

И победил.

(Она сжимает кулак, глядя, как Жон разговаривает с Руби, сдержанно смеётся, будто ничего особенного не сделал.)

Он не просто сражался. Он думал. Он предугадывал. Он знал, когда атаковать, когда отступить. Он даже знал, как отразить мои глифы, как парировать моё проявление…

Это был не случай. Это был расчёт.

Когда он стал таким? Кто научил его так двигаться? Так стоять? Так… смотреть?

(Пауза. Взгляд уходит в сторону, чуть вниз.)

Я… недооценила его. Мы все недооценили.

Но знаешь, что самое тревожное? Не то, что он вырос. А то, что теперь он — настоящий Арк.

И в этом взгляде, в этой стойке, в этом ударе… он был опасен.

(Короткий вдох.)

С этим Жоном уже нельзя флиртовать в шутку.

С ним нельзя командовать.

С ним… приходится считаться.

Жон Арк перестал быть фоном.

Теперь он стал тем, кого нельзя игнорировать.

......

Комната RWBY. Поздний вечер.

Команда уже переоделась после душа, расслабленно сидит: Блэйк с книгой, Янг потягивает чай, а Вайс методично расчесывает волосы у зеркала.

Руби сидит в углу, глядя в стену, но явно внутренне кипит.

Янг (не выдержав тишины):

— Оооо, давайте вернёмся к моменту, когда Вайс Шни слегка покраснела после того, как Жон сказал ей:

«С таким красивым парированием ты могла бы научить меня танцевать».

Вайс (резко):

— Я не покраснела!

Янг (ухмыляясь):

— Нет-нет, конечно! Просто отражение от арены, пятно на щеке, внезапный жар от переохлаждения — обычное явление!

Вайс (холодно):

— Он просто был… неожиданно собран. Это профессиональная реакция на удивление. Не более.

Янг:

— Ммм. "Профессиональная". Конечно. Ты ещё скажи, что внимательно слушаешь, когда он шутит.

Вайс (в сторону):

— Иногда… у него… симпатичное чувство юмора. В пределах терпимого.

Руби (вдруг):

— Ты слишком внимательно на него смотришь.

Янг (с усмешкой):

— Ух ты, вот это прозвучало. Так, стоп. Начинается...

Руби (не мигая, глядя на Вайс):

— Ты не смотришь на него как на друга. Ты анализируешь. Ты приглядываешься. А он мой.

Вайс (опешив):

— Руби! Я не... Мы просто тренировались. Он показал результат, который я... уважаю. Не более!

Руби (голос тише, холоднее):

— Уважай — издали. Как все остальные.

Блэйк (не отрываясь от книги, спокойно):

— Я предлагаю сменить тему, пока кто-то не оказался на странице с пометкой "оранжевый уровень угрозы".

Янг (тихо, в сторону Блэйк):

— Ты думаешь, Вайс уже в блокноте?

Блэйк:

— Думаю, она уже обведена жирным.

Руби замирает на этом моменте и осознаёт ужасное.

Руби стоит в центре комнаты с блокнотом в руках, прижав его к груди, как священное писание. Лицо её полыхает возмущением. Вайс села подальше и делает вид, что читает журнал. Блэйк, скрестив руки, с прищуром смотрит на Руби. Янг… просто веселится.

Руби (взбешённо):

— Вы ЧИТАЛИ мой блокнот?! Это был личный список! Так не делается! Это было ЗАПЕРТО!

Блэйк (ровно):

— Он был под твоей подушкой, прикрыт листом бумаги с надписью:

«Не трогать. Очень личное. Рейтинг угроз внутри.»

Янг (хихикает):

— Я думала, это шутка. Типа "Дневник маленького маньяка".

(пауза)

— Хотя… "Угрожающая записушка" — тоже ничего звучит.

(делает пафосный жест)

— "Похищая сердца — и списки смертников!"

Руби (вскрикивает):

— Янг! Это был даже не каламбур! Это… это просто плохо!

Янг (гордо):

— Спасибо! Я старалась!

Блэйк (поднимая бровь):

— А мне выдали серый рейтинг угрозы.

(спокойно, но с болью)

— Серый.

— «Наименее привлекательна в глазах Жона. Не воспринимается как угроза».

(поворачивается к Руби)

— Это оскорбление на двух уровнях: и как девушке, и как убийце.

Руби (оправдываясь):

— Я просто… я не хотела тебя обидеть. Но ты же никогда не… флиртовала с ним.

Блэйк (сухо):

— Прости, что я не соревнуюсь за твоего бойфренда. Обнови мой статус на «опасно равнодушна» — так будет честнее.

Янг (смеётся):

— Ладно, ладно. Всё хорошо.

(пауза, заглядывает через плечо Руби)

— Подожди, у меня рыжий уровень?

— Я думала, я хотя бы апельсиново-небезразличная!

Руби (обиженно шипит):

— Перестаньте смотреть! Это МОЁ!

Блэйк:

— Тогда прячь такие вещи лучше, разведчица.

Руби (злобно шепчет):

— ...я передвину Вайс обратно в оранжевый.

Вайс (из угла):

— Я всё слышу.

Глава 5

Кабинет директора. Поздний вечер.

Луна светит в высокие окна, а в воздухе — аромат кофе и лёгкая тревога.

Озпин стоит у окна, чашка в руке. Его взгляд устремлён куда-то вдаль — туда, где сегодня проходил спарринг.

Глинда (сдержанно):

— Жон Арк. Он… впечатлил. Даже Янг признала, что «теперь он страшнее, чем та подлая полка, на которую она ударилась ногой».

Озпин (тихо, с улыбкой):

— Он вырос. И, что любопытно… с его ростом Руби стала спокойнее.

Глинда (поднимает бровь):

— Ты хочешь сказать, что её эмоциональная стабильность напрямую зависит от него?

Озпин:

— Не исключаю. Раньше она… рассыпалась. Резкие скачки, навязчивость, скрытность.

(пауза)

А теперь — сосредоточенность, планирование, даже сдержанность. На фоне странной, но... устойчивой одержимости.

Глинда:

— Это не особо утешает.

Озпин (нахмурившись):

— Есть теория, Глинда. Абсурдная. Но она… мелькает в голове.

(отпивает кофе)

— Что если у Жона… пассивное воздействие? Что-то, что делает его притягательным для людей. Особенно для тех, кто нуждается в якоре. В устойчивом центре. Подсознательная аура, что… притягивает привязанность?

Глинда (с недоверием):

— Это звучит как оправдание подростковой драмы.

Озпин (усмехается):

— Именно поэтому я отбрасываю эту идею.

(пауза, смотрит в чашку)

— Но знаешь, если бы кто-то предложил гипотезу, что сила его семьи не в оружии… а в сердце… я бы не стал смеяться.

Глинда (смотрит на него искоса):

— Ты снова переоцениваешь сентиментальность, Озпин.

Озпин (мягко):

— Иногда именно она удерживает Ремнант от падения.

.......

Вейл. Ночь. Район промышленных складов DustCo.

Огни сигнальных ракет вспыхивают в небе, словно праздник — только никто не радуется. Склады горят. Камеры разбиты. Сирены воют, но поздно.

Транспортник, гружённый ящиками с прахом, рычит, вырываясь с парковки. Несколько фавнов из Белого Клыка в спешке бегут следом, один из них роняет ящик — тот с треском разваливается, прах рассыпается по асфальту.

Высоко на крыше, над всей этой суматохой, стоит Роман Торчвик. Сигара тлеет в пальцах, трость вторая рука. Его взгляд — острый, но скучающий, как у режиссёра, смотрящего на плохо сыгранный финал.

— Роман (бурчит):

— Где плавность? Где изящество? Где хоть одна операция, где никто не устраивает самоподрыв?

Он вздыхает, как актёр, забывший, зачем вообще вышел на сцену.

— Где ты, Нео?

В этот момент к нему спешит один из подчинённых — фавн с козлиными рогами, в тяжёлом бронежилете, с планшетом в руках. Он запыхался, выглядит растрёпанно, но отчаянно старается выглядеть полезным.

— Фавн (запинаясь):

— Господин Торчвик! Всё по плану! Верхний сектор — зачищен, охрана отброшена, прах — грузим!

Роман медленно оборачивается.

— Роман:

— По плану, говоришь? План не включал дым, который видно даже с гавани.

(стряхивает пепел прямо на планшет)

— План не включал того, что один из вас устроит фаер-шоу, роняя ящик с надписью «ОСТОРОЖНО: ВЗРЫВЧАТЫЙ ПРАХ».

Фавн поёживается, вжимая рога в плечи.

— Фавн:

— Простите, сэр… просто… у нас новенький водитель…

— Роман:

— Вот почему мне нужна Нео.

(смотрит вдаль)

— Она бы не оставила даже пылинки. Каждый шаг — как танец. Ни шума, ни света. Ни трупов, если не нужно. А у вас...

(усмехается)

— ...у вас даже отступление — как школьный хор с кувалдой.

Он разворачивается, делая пару шагов к краю крыши.

Сигара гаснет. Он бросает её в огонь внизу.

— Роман:

— Следующая вылазка — без шоу. Или без вас.

Он замирает. И вдруг… слегка наклоняет голову. Глаз на миг прищуривается.

На соседнем здании, в полной темноте, мелькает тень.

Слишком изящная. Слишком лёгкая.

Молчаливая.

Роман усмехается, даже не поворачивая головы.

— Роман (почти шёпотом):

— Если ты всё это время наблюдала… и просто оставила меня с этими идиотами…

(широко улыбается)

— …я всё ещё не злюсь. Почти.

Он уходит в дым и искры, оставляя подчинённых в хаосе.

А вдалеке, в абсолютной тишине, маленькая фигура в розово-кремовом плаще исчезает с края крыши.

.......

Неизвестное убежище. Тёплый свет. Тихий вечер.

На столе — аккуратно разложенные фото. Некоторые — смазанные, динамичные, сделанные на высокой скорости. Все — с одного вечера в ночном клубе в Вейле.

На одном из них — блондин, с румянцем и неловкой улыбкой, в пиджаке, держащий бокал. Рядом мелькают тени близняшек Малахит, но на следующем кадре — они уже отступают, а к Жону подступает кто-то в красном плаще.

Нео сидит, облокотившись на стол, подбородок — на ладонях. Она не двигается. Только её глаза горят, как у кошки, поймавшей интересную игрушку.

Она смотрит на фото Жона Арка.

Долго. Очень долго.

Потом — на следующий снимок: Руби Роуз, ярость в глазах, словно готова убить любого, кто подойдёт ближе, особенно если это кто-то в леопардовом.

Нео чуть склонила голову. Улыбка. Едва заметная, тянущаяся по губам как шелковая нить. Она берёт перо и на обратной стороне фото выводит:

«Занято. Психопаткой.»

Потом чуть ниже:

«Но я умею договариваться. Или подменять.»

Её пальцы скользят по фото Жона. Ласково. Практически влюблённо.

Потом она обнимает его, как будто это не бумажный снимок, а живое существо.

Нео не говорит. Но мысли у неё — абсолютно красноречивые.

Милашка. Наивный. И, кажется, смертельно вкусный.

Жаль, что тебя уже отметила девочка с косой... но знаешь…

Она берет другую фотографию — где Руби смотрит в камеру. На фото она в полумраке, глаза сверкают серебром, а выражение лица — хищное.

Нео медленно протыкает эту фотографию шпилькой и прижимает к стене.

…мне не привыкать вырезать конкуренцию.

......

Комната команды RWBY. Ночь. Все спят… кроме одной.

Янг лежит на спине, уставившись в потолок. Подушка уже сбита, одеяло сползло, а мысли — гудят, как гиперактивная гироскопическая турбина.

Ну класс. Прекрасно. Великолепно. Идеально, Янги, ты влюбляешься… в Жона Арка. Мистера "Я просто пошутил", м?

Она медленно прикрывает лицо рукой.

Он был милым. Потом стал терпимым. Потом — неловко обаятельным. А теперь... он герой в доспехах. С глубиной взгляда, как в хорошем кофе. С хорошими руками. И... стой, что?!

Я серьёзно думаю про его руки?!

Она пытается выдохнуть — медленно, почти по-медитационному. Но в голове снова всплывает образ Жона: сосредоточенного, уверенного, побеждающего всех четверых на арене, включая её.

Ладно, он стал сильным. Мужиком. Стойким. Умным… Чёрт, он ещё и шутит не так уж плохо.

Вот только одна проблема.

Он. Уже. С. Руби.

Она прикусывает губу, зарываясь в подушку.

Моя маленькая сестрёнка. Милая, кровожадная, "всех-вычеркиваю-в-блокноте" Руби. Которая, возможно, не отличит ревность от "сигнала к атаке".

И если она узнает… что я смотрела на его зад, когда он наклонялся за шлемом… я окажусь на уровне опасности — красном. Или чёрном. Или "пепел от сестры".

Янг (в полголоса, в потолок):

— Жадина ты, Рубс… сначала все печеньки, теперь ещё и он?

Пауза.

Янг (усмехается):

— Хотя… Если бы он был печенькой… он бы был…

(пытается выжать каламбур)

— …печенькой с… доспеховой начинкой?

Тишина. Даже подушка осуждающе хрустит.

— Даже мои каламбуры страдают от этой ситуации…

Она переворачивается на бок, прижимает подушку к груди и шепчет:

Он не должен мне нравиться. Он не должен... Но когда он улыбается — я хочу, чтобы он смотрел только на меня. Чёрт.

Я — не соперничаю с собственной сестрой. Я взрослый человек. Зрелый.

…И всё-таки если бы Руби вдруг решила расстаться — я бы не отказалась быть его... психологом. Через… телесные практики.

Она стонет, втыкается лицом в подушку.

Слишком жарко. Слишком тесно в груди. Слишком много Жона в мыслях.

.......

Тем временем Жон резко проснулся в холодном поту. Он чувствовал опасность благодаря обострившимся во время тренироаок с Кроу инстинктов, но не знал откуда идёт опасность. Он снова лёг спать зная или точнее чувствую что всё пошло в задницу гримма.

Глава 6

Библиотека Бикона. Поздний вечер.

За одним из дальних столов, уставленных книгами по истории войн и стратегическому командованию, сидит Жон Арк — слегка сутулится, хмурится над текстом, пытаясь расшифровать почерк генерала Айронвуда в старых записях.

К нему бесшумно подходит Блэйк. В руках — томик «Рассуждения о природе справедливости». На лице — обычная невозмутимость. Почти.

— Блэйк:

— Жон, ты всегда так мило щуришься, когда ничего не понимаешь. Почти хочется не объяснять.

Жон (поднимает голову, удивлённо):

— А? Я… Эм… Ну, спасибо?

Блэйк (садится рядом, слегка наклоняется):

— Хотя, может, я просто хочу подольше полюбоваться видом.

(улыбается, чуть прищуриваясь)

Жон (в замешательстве):

— Ты… флиртуешь со мной?

Блэйк (нежно):

— Возможно.

(пауза)

— Или просто тестирую твою реакцию.

Жон (краснея):

— Я... эээ… Ты, кстати, отлично выглядишь. То есть всегда, но сейчас особенно. Эм.

(откашливается)

Блэйк смотрит на него.

И вдруг… ощущает тепло. Спокойствие. Улыбку, которая не наиграна.

Она обычно не улыбается от флирта. Она не флиртует ради веселья.

Но сейчас… ей приятно.

Он не напрягает. Он не хочет ничего. Он просто… есть. Добрый. Тёплый. Настоящий.

И он смотрит на меня так, будто я не просто загадка… а человек.

Она отводит взгляд.

Чёрт. Это была шутка. Просто дразнилка. Маленький тест.

Так почему у меня... тепло внутри?

Почему я улыбаюсь, как будто... хочу повторить?

Жон (пока она молчит):

— Прости, если я неловко отреагировал. Просто… ты обычно не так со мной разговариваешь. И… эм, это приятно.

Блэйк (тихо):

— Да. Мне… тоже.

Пауза. Она берёт книгу, чтобы спрятаться за ней — как всегда. Но мысль уже сидит в голове:

Это чувство. Это не просто любопытство.

Это… неуместно. Нежелательно. Непонятно.

И очень опасно.

........

Крыша Бикона. Поздняя ночь.

Ветер шелестит страницами книги. Блэйк сидит, поджав колени, смотрит вдаль на огни Вейла. В руках — закрытый томик. Не читает. Мысли — далеко.

Это всё была шутка.

Невинный флирт. Маленький эксперимент. Пару слов, немного улыбки. Просто… ради реакции.

Но почему... мне так легко с ним?

Почему, когда он улыбнулся, у меня кольнуло в груди?

Она прикрывает глаза, опирается лбом на колени.

Жон Арк. Простой. Тёплый. Наивный — когда-то. А теперь… он стал настоящим.

Он не требует, не давит. Он слушает. Он…

Он смотрит на меня, как будто я — просто я. Без тени Белого Клыка, без груза прошлого. Без ярлыков.

Она стискивает пальцы. Слова всплывают сами.

Мне нельзя. Я не должна. Я не хочу...

Хотя, может быть…

Пауза. Сердце бьётся слишком громко. Она встаёт и подходит к краю крыши, глядя вниз, словно в надежде найти ответы в городских огнях.

Он с Руби. Она… будто созрела только для него. И если она узнает, что я…

Я стану следующей на очереди в её списке. Даже если пока у меня был серый уровень.

Она хмыкает сама себе. Смешно. Глупо.

И всё же… больно.

Я не знаю, что это. Привязанность? Благодарность? Или... нечто большее?

Но если это чувство продолжит расти…

Я боюсь, кем оно меня сделает.

.......

Утро. Столовая Бикона.

Команда RWBY и JNPR собрались за общим столом. Шум, завтрак, лёгкий хаос. Но Блэйк Белладонна чувствует всё слишком чётко.

Жон сидит между Янг и Вайс, с блинчиком в одной руке и термосом в другой, мило болтая с обеими.

Он, как всегда, ничего не замечает. А они… явно да.

Янг хохочет над чем-то, что он сказал, откидывает волосы и чуть наклоняется вперёд, как бы "поудобнее слушать".

Вайс, обычно сухая, не просто отвечает, а задаёт вопросы. Причём с легкой улыбкой и… розовым оттенком на щеках.

Блэйк (мысленно):

Что это?.. Что происходит?.. Это... совпадение?

Она отводит взгляд, делает вид, что читает меню. Но всё равно чувствует:

Руби. Сидит напротив.

Ложка замирает на полпути ко рту.

Глаза — не на еде, а на всех вокруг Жона.

Особенно на Вайс и Янг.

Взгляд Руби резкий, сканирующий, напряжённый.

Видно, как она грызёт ложку, словно пытается сдержаться.

Блэйк (внутри):

Она чувствует. Даже если не знает, на кого смотреть — она чует посягательство.

Я не смотрю. Я молчу. Я прячусь. Но… она всё равно знает, что что-то не так.

Жон (наивно):

— О, кстати! Блэйк, ты сегодня как-то… тише обычного. Всё нормально?

Блэйк (вскидываясь, быстро):

— Да. Всё прекрасно. Просто... не выспалась.

Янг (ухмыляясь):

— Может, снились те самые «герои в доспехах»? С голубыми глазами и мечом?

Блэйк бросает на неё испепеляющий взгляд.

Вайс едва заметно кашляет.

А Руби в этот момент роняет ложку. Она упала слишком громко.

Руби (без улыбки):

— Почему вы все так много болтаете с моим Жоном?

Наступает тишина.

Жон (нервно):

— Эм… я думал, я общий?

Руби (глухо):

— Ты. Не. Общий.

Она берёт свою еду и уходит, даже не попрощавшись. Стук её шагов по кафелю звучит, как предупреждение.

Блэйк (в мыслях):

Это выходит из-под контроля. Я не хотела этого. Я не начинала игру… но, кажется, я уже — участник.

........

Терраса Бикона. Солнечное утро.

Руби сидит на краю каменного парапета, с поджатыми коленями. Ветер играет её плащом, а лицо — упрямое, нахмуренное. Она раскачивается вперёд-назад, как будто хочет сбросить раздражение вместе с движением.

— Они все крутятся вокруг него. Смотрят. Говорят. Смеются. Как будто могут… как будто я не рядом.

Шаги позади неё заставляют её вздрогнуть, но она не оборачивается.

Жон (тихо):

— Ты в порядке?

— Руби (жёстко):

— Конечно. Почему нет. Просто все твои подруги сегодня решили устроить «день соблазнения».

— Жон:

— Руби…

Она молчит. Он подходит ближе. Садится рядом. Несколько секунд — тишина. Только ветер.

Потом — он берёт её за подбородок, мягко поворачивает лицо к себе и, не говоря ни слова, целует её в губы.

Просто. Нежно. Уверенно.

Так, что Руби на мгновение замирает, а затем медленно расслабляется, словно растаяв под его руками.

Она откидывается к нему на плечо, руки обвивают его спину, в полном довольстве и торжестве.

— Руби (в шёпот):

— Теперь они точно знают.

— Жон (улыбаясь):

— Что ты моя?

— Руби (сладко):

— Что они — опоздали.

Со стороны. Скамейки у столовой.

Блэйк, Янг, Вайс и Пирра сидят в ряд. Каждая — с разной реакцией. Но взгляды — одинаковые: направлены прямо в спину Жона, словно хотят испепелить его… или быть на месте Руби.

— Блэйк (в мыслях):

Я же просто шутила… Почему сейчас кажется, что это больно?

— Вайс (медленно моргая):

Это было… неприлично. Публично. Излишне демонстративно. Ненужно... завораживающе.

— Янг (медленно давит кулак в ладонь):

Ты, сестричка, умеешь играть по-крупному. Но не думай, что я не вижу твоих приёмов.

— Пирра (опустив взгляд):

Я же поздравила тебя, Руби… так почему сердце щемит, как будто я проиграла?

Глава 7

Вечер. Общежитие. Комната Жона.

Жон сидит у окна, глядя на Бикон, купающийся в закатных лучах. На коленях — свиток, но глаза его не читают. Мысли заняты другим.

Что-то не так.

Янг стала слишком… внимательной. То бровь приподнимет, то плечо коснёт. Флирт? Поддержка? Шутки?

Блэйк сегодня вообще вела себя странно. Сначала шутки, потом отстранённость, а потом опять почти-улыбка, будто ждёт реакции.

А Вайс... Она до сих пор спорит со мной по каждому поводу, но как-то... мягче. Или это я сошёл с ума?

Он хмыкает, опуская голову в руки.

Что со мной не так, если я вообще об этом думаю? Я же с Руби. Она… потрясающая. Чуткая. Невероятно сильная. Иногда страшная. Особенно, если кто-то дышит рядом.

Я не могу даже посмотреть на кого-то дольше пяти секунд — она это чувствует. Глазами. Спиной. Возможно, даже через стены.

А если бы я... допустил что-то? Если бы она почувствовала, что я сомневаюсь?

Он вздрагивает, вспоминая один ужин с Тайем и Кроу. Тай с улыбкой клал на стол мясницкий нож, а Кроу рассказывал весёлую историю про то, как «однажды друг огорчил его племянницу».

Если я разобью Руби сердце, Тай кастрирует меня. Причём не сразу — а с лекцией и диаграммами. А Кроу будет рядом. С камерой.

Он выдыхает.

Нет. Мне не нужны сомнения. Я не должен в них влезать.

Я с ней. И она со мной. Всё остальное — совпадение. Временное. Пройдёт.

Он открывает свиток. На экране — фотография: он и Руби, смущённо обнятые, у библиотеки. Она — с сияющей улыбкой. Он — с выдохом облегчения, как будто чудом выжил.

Жон (тихо):

— Я не сломаю её.

(пауза)

— Я постараюсь, чтобы она не сломала меня тоже.

.......

Где-то далеко. Горные скалы. Лагерь Бранвен. Поздняя ночь.

Ветер треплет полог шатра, и запах хвои смешивается с горечью пепла от костра. Внутри, в тени, Рейвен Бранвен сидит на ящике, держа в руках свиток, подключённый к скрытому наблюдению.

На экране — видеозапись с камер Бикона, не самая чёткая, но достаточно ясная.

Сцена: Руби целует Жона на террасе, уткнувшись в него с довольной улыбкой. Он нежно держит её, не стесняясь взгляда прохожих. За кадром — мелькает Янг, которой это явно не нравится. Камера чуть дрожит, но лица видны отчётливо.

Рейвен щурится. Пальцем проматывает чуть назад. Останавливает на моменте, где Руби прижимается к плечу Жона, с сияющим выражением лица.

Она молчит.

Затем — усмешка. Тихая, почти усталая.

— Ха... Вот ты где, Тай.

Она смотрит на лицо Руби. На её глаза, выражение.

Потом — на Янг. Как та смотрит. Как сжимает губы. Как молчит.

Знакомо.

— Вы обе, с разной стороны — но вы всё его. Слишком знакомо. Слишком по-Тайевски.

— Та же наивная привязанность. Та же эмоциональность, которую он называл "теплом".

— И всё — к одному парню. Рыцарю. Мягкому. Надёжному. Прям как он сам. Ха.

Она мотает головой, усмехаясь.

— Руби — даже не моя дочь. А всё равно… нашла себе ТАКОГО же, как Тай. Гены, судьба, или просто дурной вкус?

Рейвен нажимает на паузу. Экран замирает: Жон и Руби в обнимку. Янг — чуть в стороне, на грани ярости и боли.

Рейвен всматривается в лица. Особо — в лицо Жона.

— Ну что, мальчик…

— Ты стал центром паутины. Только вместо нитей — взгляды, ожидания… и кровь.

Пауза.

— Если ты хоть раз заставишь их плакать — я найду тебя.

Её палец скользит по экрану, выключая свиток.

И в темноте раздаётся:

— Ты слышишь, Тай? Твои девочки любят того же дурака, что и ты когда-то. Надеюсь, у него хватит сил не стать тобой.

.....

День. Тренировочная площадка Бикона.

Солнце светит ярко. Легкий ветер колышет знамёна Академии. Команды тренируются, кто-то смеётся, кто-то спорит. Снаружи всё выглядит спокойно.

Но Жон Арк стоит в стороне, опершись на рукоять Кроцеи Морс, и чувствует…

неправильность.

Он щурится, оглядывается, будто ждет, что из-за деревьев выйдет кто-то с ножом. Но нет. Всё по-прежнему.

И всё не так.

Янг странно молчит. Вайс смотрит с задумчивостью, которой раньше не было. Блэйк… будто избегает моего взгляда. Пирра — всё чаще уходит раньше, чем я успеваю что-то сказать.

А Руби... улыбается, крепко держит меня за руку. Слишком крепко. Будто боится, что кто-то оторвёт меня.

Он медленно выдыхает.

Я не глупый. Может, медленный. Но не слепой. Что-то надвигается.

Я не знаю, что именно, но… я как будто стою в эпицентре воронки. И каждый день становится всё труднее дышать.

Он сжимает рукоять меча.

Я стал сильнее. Могу выдержать бой. Защитить друзей. Выиграть спарринг. Но…

Я не знаю, как сражаться с чувствами. С чужими взглядами. С чужими ожиданиями. С тем, что растёт внутри всех нас, как буря. Даже внутри меня.

Что бы это ни было… оно приближается.

Он закрывает глаза на секунду. Сердце бьётся быстро, будто чувствует приближение бури.

Жон (тихо):

— Что-то идёт.

(пауза)

— И я не знаю, справлюсь ли.

.......

Вейл. Поздний вечер. Тихая улица рядом с клубом.

Среди толпы, заходящей в ночной клуб, выделялась женщина в тёмном плаще и солнцезащитных очках, пряча лицо под капюшоном. Одежда — городская, неброская. Чёрные волосы заплетены, черты слегка изменены макияжем.

Рейвен Бранвен.

Живой, сильный. Наивный — возможно. Но в нём есть что-то… что заставляет даже мою дочь смотреть иначе. И не только её.

Она стояла у противоположной стороны улицы, глядя на фасад клуба. Внутри, по данным, которые она достала — Жон Арк, тот самый блондин, ради которого Руби Роуз устроила целый спектакль с угоном транспорта.

Рейвен уже собиралась уходить, довольная первым наблюдением, как сзади раздался короткий, раздражённый голос:

— Милтия:

— Ты снова тут, Нео? Надеешься, что он тебя вспомнит?

— Мелани:

— Он просто был вежливым. А ты всё превратила в иллюзию, как всегда.

Рейвен слегка обернулась.

Рядом, в полутени переулка, Нео, в своём обычном молчаливом стиле, стояла напротив сестёр Малахит. Ни крика. Ни истерик. Только холодное напряжение, как перед схваткой. И ни один из них не замечал, что они не одни.

— Мелани (вперёд):

— Мы заметили его первой.

— Милтия (вполголоса):

— А потом пришла ты… и внезапно он «улыбнулся» именно тебе. Как удобно, Нео.

Нео молчала. Но глаза — говорили многое.

Рейвен (мысленно):

Слишком много интереса к одному парню. Слишком… знакомо. Переходящее в одержимость. И у Руби, и у этих троих.

Она уже хотела удалиться, как взгляд Нео резко упал на неё. На мгновение. Молниеносный анализ.

Аналогично — и у Мелани. Их глаза задержались.

— Мелани (вслух):

— А ты кто?

Рейвен (холодно, ровно):

— Просто прохожая. Наблюдаю. За вами — и за ним.

— Милтия:

— За Жоном?

Рейвен, не ответив, повернулась и пошла прочь. Только бросила напоследок:

— Вы слишком заметны. Девочки, которые дерутся из-за мальчиков, часто не замечают, как становятся приманкой для тех, кто охотится.

Тишина. Нео прищурилась.

Мелани хмыкнула.

— Мелани:

— Что-то в ней странное.

— Милтия:

— И знакомое…

А Рейвен скрылась в переулке.

И уже там, в одиночестве, усмехнулась:

Если он вызывает такую реакцию… значит, я не зря сюда прилетела.

Глава 8

Сон. Пространство за пределами мира. Чистая белизна. Тишина.

Жон стоит на гладкой поверхности, не отражающей ничего — ни теней, ни света. Перед ним — десять фигур. Все они — он сам, но другие.

Один — в чёрной броне, лицо скрыто, от рук исходит сияние аннулирующей ауры.

Второй — с пустыми глазами и отблеском гриммских когтей на плечах. За спиной — тень летающего Бегемота, повинуется движению пальцев.

Третий — седой, с золотыми глазами и властью над временем, остановивший всё вокруг себя, даже пыль в воздухе.

Четвёртый — окружён призрачными силуэтами воскрешённых мёртвых, молча стоящих позади него.

Пятый — будто вовсе не человек, а полубог, от которого веет ужасом и вечностью.

Они не говорят.

Они смотрят.

И каждый взгляд — тяжёлый, давящий, наполненный чем-то непонятным.

Жон делает шаг вперёд, глядя на них, ощущая, как его обычная, ничем не выделяющаяся аура сжимается под их присутствием.

— Жон (обычный, настоящий):

— Вы… кто вы такие?

Один из них — тот, что управляет временем — слегка наклоняет голову.

Другой — с глазами гримм — чуть сжимает кулак. Но никто не отвечает.

Тишина гудит.

— Жон:

— Вы все… я?

Ещё шаг.

— Жон:

— Вы все сильнее. Мощнее. Страшнее. Так почему… вы смотрите на меня так?

Ветер, будто из ниоткуда, проносится сквозь белое пространство.

Один из Жонов — с заплечным мечом, покрытым древними рунами, ссадинами на лице — едва заметно шепчет, не открывая рта:

"Ты живёшь настоящей жизнью."

"Ты — любим. Ты — боишься. Ты — чувствуешь."

"Ты не стал чудовищем, чтобы стать сильным."

"Мы все заплатили. А ты… ты просто Жон."

Все остальные — молчат. Но не отрицают.

Их взгляды не злые.

Они — пустые. Одинокие. Уставшие.

Жон делает последний шаг. Смотрит на них всех.

— Жон (тихо):

— Спасибо. Но… я не знаю, справлюсь ли с тем, что есть у меня.

Один из альтернативных Жонов, с мёртвым лицом и зловещим сиянием ауры, едва заметно кивает.

"Мы тоже не справились."

Жон просыпается в холодном поту. За окном — рассвет. А в голове — тяжесть, будто он видел предупреждение.

......

Сон. Призрачный зал, бесконечный и пустой.

Тьма не угрожает — она мягкая, спокойная, как приглушённый свет свечей.

Жон идёт по пустоте, но не чувствует страха. Он знает — его ждут.

Из тени выходит фигура.

Такой же, как он. Только взгляд старше, осанка ровнее, и в глазах — тихая печаль и мудрость прожитого.

— Альтернативный Жон (спокойно):

— Рад, что ты снова пришёл. Нам нужно поговорить, прежде чем ты сам дойдёшь до этого понимания.

Настоящий Жон (осторожно):

— Ты… ты один из меня?

— Альт-Жон:

— Тот, кто понял, чем именно ты становишься. Что растёт в тебе.

(пауза)

— И, может быть, ещё не поздно научить тебя направлять это, прежде чем ты разрушишь всех, кого любишь.

Жон:

— Ты говоришь о моей… ауре?

— Альт-Жон:

— Она уникальна. Не в том смысле, что сильнее или ярче. А в том, что она тянет к себе. Ты — якорь. Свет, вокруг которого хочется согреться.

(тихо)

— Но свет может обжечь. Или ослепить.

Жон опускает взгляд.

— Жон:

— Я… не хотел этого. Я не знал. Никогда.

— Альт-Жон:

— Именно поэтому ты и достоин, чтобы это контролировать. Потому что не стремишься использовать.

(подходит ближе)

— Но посмотри вокруг себя. Ты уже нажив себе зависть. Подозрение. Ревность.

И одна из них... готова на всё.

Жон напрягается.

— Жон:

— Руби?

— Альт-Жон (мягко, с улыбкой):

— Она — единственная, кто полюбила тебя до того, как сила пробудилась.

— Её чувства — настоящие. Чистые. Несгибаемые. Против них твоя аура только усиливает, но не вызывает.

(смотрит в глаза)

— Она твой бастион. И твоя последняя граница.

Жон сжимает кулаки.

— Жон:

— Тогда что мне делать?

— Альт-Жон:

— Учиться контролировать. Не подавлять. Не прятаться. А понимать и направлять.

— И не врать себе о том, кто и почему рядом с тобой.

(пауза)

— Альт-Жон (взгляд становится печальным):

— Я понял это слишком поздно.

И остался один… окружённый тенями того, что я разрушил.

Он исчезает в дымке.

Голос звучит напоследок:

"Не повтори мою ошибку. Люби. Но веди за собой — осознанно."

Жон просыпается. Сердце колотится. Он ощущает… что его аура реально пульсирует, тёплая, как дыхание рядом.

А в углу комнаты — Руби, склонившись над ним, с тревожным лицом.

— Руби (шёпотом):

— Ты снова… говорил во сне. Ты в порядке?

Жон смотрит на неё — и впервые понимает:

Вот она. Та, кто выбрала меня — просто потому, что я был. А не из-за того, кем стал.

Он берёт её за руку. Крепко.

— Жон:

— Теперь — да.

Глава 9

День. Тренировочная площадка Бикона. После занятий.

На фоне заходящего солнца, Жон собрал Блэйк, Вайс, Пирру и Янг у открытой галереи. Он переминался с ноги на ногу, выжимал рукоять свитка в ладонях, будто надеялся, что она подскажет правильные слова.

— Жон (взволнованно):

— Я… я должен вам кое-что сказать. Это важно. И я прошу — пожалуйста — выслушайте до конца.

Четвёрка девушек переглянулась.

Янг приподняла бровь.

Блэйк скрестила руки.

Вайс выглядела заинтригованной, а Пирра — обеспокоенной.

— Жон:

— Я понял, что… моя аура влияет на людей. Особенно на чувства. Я… возможно, вызываю влечение, даже… влюблённость. Но это не вы. Не ваши настоящие эмоции. Это моё проявление.

(Пауза. Он нервно сглатывает.)

— Жон:

— Поэтому я прошу… пожалуйста, не поддавайтесь этому. Это неправда. Это не… не любовь.

Тишина. Давящая.

Потом — смех. Короткий. От Янг. Но без веселья.

— Янг (холодно):

— Ты серьёзно?

Вайс, как будто получив пощёчину:

— Ты думаешь, мы просто... поддались магии?

Блэйк (ровно, но глаза стеклянные):

— Значит, всё, что я чувствовала рядом с тобой… не моё?

Пирра (шёпотом):

— Я… думала, ты просто не хочешь отношений. А ты думаешь, я одурманена…

Они развернулись одна за другой и ушли. Без крика. Без сцен. Только с горечью в спине.

Жон остался на месте, поражённый. Он же хотел… защитить их. Сберечь. Сделать правильно.

И тогда рядом оказалась Руби.

Уже под его рукой. Уже его опора.

Она подняла голову и тихо, но очень довольным голосом прошептала:

— Руби:

— Ты всё сказал правильно, Жон. Просто не так, как они хотели услышать.

Он посмотрел на неё — потерянный, не понимающий.

— Руби (ровно):

— Если бы они ничего к тебе не чувствовали, аура бы не сработала. Она только усилила то, что уже было.

(улыбнулась)

— А я…

(наклоняется ближе)

— …я влюбилась ещё до проявления. Поэтому оно не заставляет меня чувствовать. Оно просто... даёт мне право быть рядом.

Она коснулась его щеки. Осторожно. Но в глазах — торжество.

Теперь он точно знает, что только она настоящая. Только она прошла сквозь это полностью — с самого начала.

И в тот момент Жон не спорил.

Он просто принял её тепло.

Потому что все остальные — ушли.

.........

Внутренний двор Бикона. Сумерки.

Четыре фигуры — Блэйк, Янг, Вайс и Пирра — стоят в полутени, в стороне от общего корпуса. Сначала — молчание. Густое, вязкое. А потом…

— Блэйк (взрываясь):

— Какое же это было… высокомерное, наивное, самодовольное — УЖАСНОЕ выступление!

— Вайс (сухо):

— Он пытался быть тактичным.

— Блэйк:

— Он нас отшил. ВСЕХ. Одним махом. И сделал это так, будто мы просто жертвы его «ауры любви».

— Янг (яростно):

— Да он вообще только что назвал нас… заколдованными! Очарованными! Будто мы не умеем ДУМАТЬ!

— Пирра (тихо, но горько):

— Он думал, что так поступает правильно…

— Блэйк (язвительно):

— Да, правильно. Ведь куда лучше — не поговорить лично, не разобраться, а выйти перед нами, как на собрании, и сказать:

«Привет, вы влюблены, но это не вы. Это я вас сбил с толку. Уходите, пожалуйста.»

Янг стиснула зубы и ударила кулаком по перилам.

— Я столько раз помогала ему. Поддерживала. Даже думала… может, когда-нибудь…

(тихо)

— А он решил, что я просто… попалась.

— Вайс (отводя взгляд):

— Я… действительно была сбита с толку. Но теперь… теперь я зла. Потому что он не дал нам решать самим. Он решил за нас.

Блэйк прошлась в сторону, потом вернулась — не могла усидеть на месте.

— Блэйк:

— Я ненавижу, когда кто-то считает, что знает мои чувства лучше меня.

(резко)

— И ещё больше ненавижу, что он всё испортил.

— Пирра (сдержанно):

— Может… он просто испугался.

— Блэйк:

— Тогда он — трус. Но даже если и так…

(её голос дрогнул)

— …он не имел права говорить, что моё сердце — это просто побочный эффект.

Янг (горько):

— А Руби... рядом с ним. Тихо. Уверенно. Будто всё идёт по её плану.

— Вайс (глухо):

— Может, для неё… и правда всё по плану.

Они замолкают. На мгновение.

Тяжёлая пауза повисает между ними.

— Блэйк (вздыхая):

— Если он думает, что этим всё закончилось… он очень ошибается.

.......

Межпространственный тронный зал. За гранью времени и реальности.

Десяток Жонов, каждый — воплощение чего-то грандиозного, древнего и ужасающего:

Тот, кто управляет смертью.Тот, кто отверг время.Тот, кто воскрес из небытия.Тот, кто создал целую вселенную из пепла.И один — с глазами, полными сожаления.

Все они одновременно — прикладывают ладонь ко лбу.

Массовое, синхронное «рука-лицо» от богов.

Взрыв.

Резонанс магии, эмоций и отчаяния.

Где-то во множестве вселенных падают чашки, разбиваются стекла, кто-то восклицает "Что это было?!"

А в одном из миров профессор Порт внезапно теряет равновесие и чихает.

— Жон-Скала (высокий, тяжело бронированный, с голосом как у вулкана):

— Он… серьёзно сказал это ВСЕМ четырём сразу?..

— Жон-Маг временных спиралей:

— И, конечно, при этом держал Руби за руку.

— Жон, восседающий на троне из света и костей:

— Ни одной попытки личного разговора. Ни такта. Ни ума. Ни... стратега в душе. Только "Это всё моя аура, забудьте меня!"

— Жон-Скала (печально):

— Он безнадёжен.

— Жон, поглощающий реальности:

— Я предлагал сделать инструкцию по социальным взаимодействиям. В комиксах. С картинками.

— Жон с посохом эмоций (вздыхает):

— Мы же хотели, чтобы он не стал монстром…

— Жон-Скала:

— Но забыли, что он всё ещё может быть идиотом.

— Все в унисон:

— Уф…

И только где-то в углу самый древний, седой Жон, чьё лицо — наполовину маска, говорит:

— Старейший Жон:

— Хотя бы… он честен. И в этом — его единственная надежда.

Пауза.

— Жон-Скала:

— Ага. А пока… пойдёмте чинить последствия эмоционального геноцида.

Глава 10

Вечер. Комната Янг. Закрытая дверь. Занавешенные окна. Атмосфера заговора.

На полу — разложенные бумаги. В центре — набросок Жона (довольно милый, хоть и немного комичный).

Три девушки сидят в кругу: Блэйк — сосредоточенная, Вайс — с блокнотом и пером, Янг — с попкорном и горящей искрой безумия в глазах.

— Янг:

— План «Случайный душ»: я подстраиваю, чтобы Жон попал в мужскую душевую, а я — внезапно тоже там. Всё по классике.

— Вайс (не отрываясь от записи):

— Он умрёт от смущения. А ты — от рук Руби.

— Блэйк (ровно):

— И душевые — с замками.

— Янг:

— Ну ладно, тогда — «Случайное ранение». Мы устраиваем учебный бой, я получаю царапину, Жон перевязывает, руки касаются, взгляды пересекаются…

— Блэйк:

— ...а потом Руби перекусывает тебе сухожилие.

Пауза. Вайс хмурится.

— Вайс:

— Я предложу более интеллигентный подход.

(прочищает горло)

— «Тактичный культурный обед с обсуждением философии охоты». Наедине. За пределами академии.

(взгляд вверх)

— С тёплым светом, винтажной сервировкой… и глифом запертой двери.

— Янг (моргнув):

— Это… свидание с шантажом?

— Блэйк (скрестив руки):

— А где гарантия, что он вообще поймёт, что это намёк?

— Вайс:

— Хорошо, тогда просто скажем прямо.

— Янг:

— Да, скажи прямо. Последнее, что ты увидишь — это отблеск косы Руби на солнце.

Они замирают.

— Блэйк:

— Мы не можем победить. Это как пытаться украсть хлеб у дракона.

(вздыхает)

— Голодному, влюблённому дракону. С огнемётом.

— Янг (съедая попкорн):

— Или… можно попробовать заманить его всех сразу. Вчетвером.

Они смотрят на неё. Очень долго. Очень молча.

— Вайс (сухо):

— Ты хочешь, чтобы нас всех похоронили в одном цветнике?

— Блэйк:

— С табличкой: «Заигрывали с Жоном. Да покоятся в мире».

— Янг:

— Ага. "Погибли не от гримм, а от сестры Розы".

Они дружно выдыхают. Бумаги с планами летят в корзину.

— Блэйк:

— Он этого не стоит.

— Вайс:

— Он определённо этого не понимает.

— Янг:

— ...но он всё равно милый, чёрт бы его побрал.

........

Вейл. День выходного. Центр города.

Солнечно, прохладно, в воздухе пахнет сладкой ватой и жареными орешками.

Жон и Руби идут рядом. Он — в серой куртке, она — в своём плаще с капюшоном, но на этот раз с заправленной косой.

— Руби (в восторге):

— …а потом он такой — БАХ! — и гримм врезается в дерево, а главный герой просто поднимает глаз и говорит: «Я просил двойной эспрессо».

— Жон (смеётся):

— Ладно, да, эта сцена была шикарной.

Они сворачивают в парк, вдоль ярмарочной зоны. Гирлянды, музыка, аттракционы.

Под навесом — тир.

Мишени в виде банок, кружков и плюшевых игрушек вдалеке.

— Руби:

— Давай сыграем!

— Жон:

— Ну… я не лучший стрелок…

— Руби (с вызывающей улыбкой):

— Ну тогда у тебя отличный шанс… проиграть мне.

Минутой позже.

— Пах! Пах! Пах!

— Руби сбивает все мишени за 5 секунд.

— Жон попадает в 2. Из 10. Одна из них — случайно.

— Продавец:

— Эм… выбирайте приз, мисс.

Руби вручает Жону большого плюшевого медведя.

— Руби (довольная):

— Ты заслужил. За честность и смелость проиграть.

— Жон (всё ещё краснеет):

— Ну спасибо. Хотя я надеялся сам тебе выиграть…

Тем временем. Через дорогу. Под кустами. За скамейкой. В мусорном баке (нет, серьёзно).

Янг, Вайс и Пирра в тёмных очках, с бейсболками, с бутербродами и журналами с дырками для наблюдения.

Маскировка — хуже некуда.

— Янг (шепчет):

— Медведя. Она ему выиграла медведя. Всё. Это конец. Я сдаюсь.

— Вайс:

— Это должно было быть я! У меня был идеальный план — тир, классическая романтика…

— Пирра:

— Он так… светится. Рядом с ней.

И тут — с дерева спрыгивает кошка. Нет, не кошка. Блэйк.

Без звука. В капюшоне. Почти как ниндзя.

— Блэйк (сухо):

— Выдыхаем. Он пока что просто держит её за руку.

— Янг:

— Блэйк?! Ты тоже?!

— Блэйк (ровно):

— Я здесь ради... баланса. И научного наблюдения.

Но когда Жон смеётся и касается носом Рубиного лба,

Блэйк сжимает кулаки.

— Блэйк (внутри):

Чёрт. Он правда счастлив. И это... больно.

Они замирают, когда Жон вдруг оборачивается. Смотрит... прямо в их сторону.

— Жон:

— Руби, а что это за куст… шепчущий?

— Руби (не глядя):

— Игнорируй. Это просто… хищные растения.

В кустах кто-то шипит, кто-то чихает. Янг съела слишком много попкорна.

Глава 11

Вейл. Городская площадь. День.

Ярмарка, смех, уличные музыканты. Команда JNPR и Руби бродят по торговым рядам.

Жон то и дело шутит, рассказывает что-то забавное.

Пирра идёт рядом, чуть ближе, чем обычно, и как будто каждый раз хочет взять его за руку… но не решается.

Руби держит мороженое. Периодически бросает взгляды на Пирру — и с каждой минутой становится чуть напряжённее.

— Жон (улыбаясь Пирре):

— …а потом я реально подумал, что он поджёг себя не случайно!

(смеётся)

— Правда, Нора?

— Нора:

— Ты тогда сказал "так и было запланировано" и чуть не упал в фонтан!

Все смеются.

Пирра, слегка краснея, смеётся тише. Она смотрит на Жона так, как будто он единственный, кто светит в этом городе.

Руби замечает взгляд.

Прикусывает ложечку мороженого.

Ну конечно. Она же идеальная. Пирра Никос. Олимпийская богиня. Мечта фанатов. И теперь ещё и — влюблённая.

Жон поворачивается к Руби.

— Жон:

— Эй, ты чего такая тихая? У тебя мозг замёрз?

— Руби (мягко, но напряжённо):

— Просто… наслаждаюсь компанией.

И в этот момент — столкновение.

Мимо проходит девушка в оранжевом и буквально влетает в Жона.

— Пенни:

— Ай! Простите! Я не рассчитала поворот скорости…

Жон:

— О, всё в порядке!

Пенни встаёт, озирается, потом резко улыбается.

— Пенни:

— О, это вы! Вы… вы команда JNPR и… о! Руби Роуз! Я вас узнала!

Руби (моргая):

— Эм… спасибо?

— Пенни (сияя):

— У вас потрясающая коса. Я наблюдала за вами на учебных боях. Ваша траектория прыжка — на 17% эффективнее, чем у других охотников схожего класса!

Руби:

— …Спасибо? Я… стараюсь.

Пенни вдруг берёт Жона за руку.

— Пенни:

— А вы… у вас милое лицо!

Руби (почти проглотив мороженое целиком):

— ЧТО?

Пирра одновременно замирает, делает вдох — и отводит взгляд, краснея до ушей.

— Жон (смущённо):

— Эм… спасибо?

Руби резко встаёт между ними.

— Руби:

— Мы просто гуляем! Вместе. С Жоном.

(чуть громче)

— Который — мой парень.

(улыбается, не мигая)

Пенни (искренне):

— О! Как мило! У вас очень красивая пара биологических реакций, когда вы рядом!

Жон:

— Биологических… чего?

— Пенни:

— Сердцебиение, мимика, направление взгляда. Всё указывает на эмоциональную связь!

Пирра отворачивается, глядя в сторону витрин.

Блэйк (из-за угла, шпионит):

— У неё словарь романтики — как у энциклопедии.

Руби (на грани):

— Мы просто… пойдём.

(глядя на Пирру)

— Все.

Жон (кивая):

— Да, наверное, пора.

Пенни (весело):

— Я иду с вами! Я обожаю группы! Особенно когда в них есть Руби и её спутник, у которого сердечная активность увеличивается на 9% при взгляде на неё!

Руби (шепчет):

— Я её прибью.

— Пирра (также шепчет):

— Очередь, пожалуйста.

Глава 12

Вейл. Центральная улица. Ярмарка.

Толпа, музыка, ароматы сладостей. Город живёт, и команды RWBY, JNPR и Пенни решили провести день вне академии.

Жон идёт в центре группы, чуть сбоку — Руби, которая буквально прилипла к его руке. Она с виду улыбается, но на деле — отслеживает каждый взгляд Пирры, Блэйк, Вайс и даже Янг в сторону её бойфренда. Особенно после инцидента с Пенни и вопросами про поцелуи.

Пенни, между тем, бежит по краю группы, с восторгом осматривая здания, киоски, голубей и прохожих.

— Пенни:

— Такой живой город! Столько шумов, запахов и людей!

(глянув на Руби и Жона)

— И влюблённые пары! Это… романтика, да?

Руби (сжав руку Жона чуть сильнее):

— Это — мои личные данные. Не для сбора.

Пенни (сияя):

— Принято! Конфиденциальность — это важно!

Янг (хихикая):

— Надеюсь, никто не потеряет голову от этой прогулки.

(шёпотом к Жону)

— Хотя ты вроде уже потерял — влюбившись!

— Жон (краснеет):

— Я… эээ…

— Вайс:

— Янг, ты даже отдыхаешь с каламбурами?

— Янг:

— Не я, а мои остроумные выстрелы!

Блэйк идёт чуть позади. Её глаза то и дело скользят по крышам, переулкам, а при виде некоторых символов на стенах она слегка напрягается.

И тут раздаётся крик.

— Голос полиции:

— СТОЯТЬ!

Толпа расступается, когда через неё с криком и смехом пролетает юноша с посохом, хвостом и сальто через лоток с фруктами.

— Парень:

— Простите, простите! Я не воровал! Я… импровизировал!

Он приземляется с изяществом прямо перед командой. Хвост за его спиной виляет, будто играет сам по себе.

— Нора:

— Ого, хвостатый!

— Пенни (в восторге):

— Это фавн! С видимыми приматовыми характеристиками!

(быстро поворачивается к Жону)

— Вы часто видите таких? Я — нет! Он красивый!

Руби мгновенно между Пенни и Жоном.

— Руби (вежливо, но жёстко):

— Спасибо за наблюдение. Проходите мимо.

Парень встает, отряхивается и слегка кланяется.

— ???:

— Сан Ву-Кон. Фавн. Искатель приключений. И иногда — незваный гость.

(смотрит на Янг)

— Приятно видеть таких… огненных девушек.

— Янг:

— Ты ещё не видел мой "огненный" режим.

— Сан (улыбаясь Жону):

— И кто у вас главный? Парень с девятью телохранителями?

— Жон (в панике):

— Эм… нет, я просто… тут оказался!

Полицейские подбегают сзади.

— Офицер:

— Он ваш друг?

— Вайс:

— Нет!

— Нора:

— Теперь да!

— Блэйк (напряжённо):

— Сан Ву-Кон?.. Он фавн… с Юга…

— Рен (заметив реакцию Блэйк):

— Ты его знаешь?

— Блэйк (быстро):

— Нет.

Сан делает сальто назад.

— Сан:

— Ну, раз вы не выдали меня — я угощаю мороженым.

(подмигивает)

— Только не говорите офицерам.

— Руби (шёпотом):

— Он слишком наглый.

(к Жону)

— Не дружи с ним.

— Пенни:

— Мне он нравится! У него невероятно пластичная спина!

Янг (смеясь):

— Это первый раз, когда я слышу, что кто-то влюбился в чью-то... спину.

.......

Вейл. Площадь. После "погони с Саном".

Группа отдыхает возле фонтана. Все немного вспотевшие, кто-то ест мороженое, кто-то жует сладкую вату.

Пенни, сияющая от счастья, восторженно говорит с Жоном:

— Пенни:

— Ты меня спас! То есть, ты встал передо мной, когда тот торговец бросил коробку!

— Это… геройский поступок!

— Жон (смущённо):

— Ну, я просто… не хотел, чтобы тебя задело.

(улыбаясь)

— Ты хорошая. И немного… неуклюжая, но в хорошем смысле.

Пенни (сверкая):

— Это самый приятный комплимент, который я получала! Спасибо, Жон!

Жон подаёт ей салфетку, помогает слипшимися волосами, что попали в сладкую вату. Делает это бережно, по-доброму.

Рядом Руби ест мороженое с видом, будто представила Пенни в роли пиньяты.

Ложка мороженого хрустит подозрительно громко.

— Руби (напряжённо):

— Помочь ей волосы расчесать? Может, ещё и обувь почистишь? Или вручишь ей медаль "лучший друг Жона 1-го класса"?

— Жон (искренне):

— Что? Нет, я просто…

— Янг (вмешивается, весело):

— Ооо, у нас тут драма…

(подмигивает Жону)

— Ты бы мог быть и моим героем, если хочешь, Жонни. Я обещаю… огненные благодарности.

Пауза. Все смотрят на неё. Жон в ступоре. Пенни — в замешательстве. Руби — как вулкан до извержения.

— Вайс (тихо):

— Я даже не знаю, кто сейчас выглядит глупее.

— Блэйк (мурлыча):

— Удивительно, но это не я.

Пенни, серьёзно:

— Янг, по вашему выражению "огненные благодарности", вы имеете в виду пиротехнический ритуал? Или это был метафорический эвфемизм, связанный с романтическим подтекстом?

— Янг (краснея):

— Я… я не знаю, я просто… каламбур пыталась.

(шёпотом)

— Спаси, Нора.

— Нора (радостно):

— О, нет-нет! Я за романтический хаос! ДАВАЙТЕ ВСЕ ПРИЗНАЕМСЯ ЖОНУ СРАЗУ!

— Рен:

— Пожалуйста, нет.

Руби, не выдержав, резко встаёт, подходит к Жону и, не говоря ни слова, берёт его за руку и тянет с собой.

— Руби:

— Нам надо поговорить.

(зло глядя на Янг)

— Без… огня.

Жон, волочимый за Руби, только успевает обернуться и сказать:

— Жон:

— Спасибо за мороженое, Пенни!

(тихо)

— И за честность…

......

Вейл. За углом кафе. В тени.

Жон стоит, слегка нервно почесывая затылок.

Руби напротив него — с виду спокойна, но в глазах… что-то хрупкое и опасное одновременно.

— Жон (осторожно):

— Слушай, я правда не думал, что помогаю Пенни как-то… неправильно. Она просто была в растерянности.

— Руби (улыбаясь):

— Я знаю. Ты такой.

(делает шаг ближе)

— Добрый. Нежный. Немного… наивный.

(ещё ближе)

— Такой… уязвимый.

— Жон (смущённо):

— Эм… Спасибо? Я просто не хотел, чтобы ты злилась.

Руби кладёт руки ему на плечи.

— Руби (мягко):

— Я не злюсь, Жон.

— Я просто… не хочу делиться тобой.

— Жон:

— Что? Руби, это же не—

— Руби (перебивает, улыбаясь, но взгляд ледяной):

— Никто не может любить тебя сильнее, чем я. Никто не поймёт тебя лучше.

— А если кто-то попробует…

(почти шёпотом)

— Я им объясню.

— Жон (вздыхая):

— Это звучит… немного страшно.

— Руби (наклоняя голову):

— Но ведь ты не хочешь, чтобы я пугалась, да?

— Значит, не давай мне поводов.

Молчание. Он не знает, что ответить.

— Руби (прикладываясь лбом к его груди):

— Я просто боюсь.

(очень тихо)

— Я так много уже потеряла.

(вздыхает)

— А ты — моё.

Жон обнимает её, медленно, нерешительно. Его лицо — растерянное. Он хочет поддержать… но что-то внутри него ёкает.

Глава 13

Высоко над академией. Крыша здания, скрытая от камер. Вечер.

Рейвен Бранвен, укутанная в тень и плащ, стоит, прислонившись к антенне связи.

Перед ней — зеркальный кристалл, транслирующий изображения:

— Руби, прижавшаяся к Жону,

— Жон, который почти не сопротивляется,

— и Янг, наблюдающая со стороны с болью, которую она даже себе не признаёт.

Рейвен (насмешливо):

— Моя глупая, упрямая дочь. Всегда отдаёшь сердце слишком поздно.

Она водит пальцами по панели перед собой. На экране всплывает свиток Янг, доступ через хакнутый канал. Рейвен долго не пишет, потом — вздох, лёгкая ухмылка.

Она набирает:

"Если хочешь чего-то — не стой в углу. Битвы за сердца выигрываются не молчанием, а действиями. Не бойся схватиться за то, что может принадлежать тебе. — Анонимно."

Отправить.

Пауза.

Новый текст:

"Он мягкий. И ты это знаешь. Его можно сломать. Или защитить. Выбор за тобой. Но если ты дашь ей всё поле — она его поглотит."

В это же время. Комната RWBY. Янг читает свиток.

— Янг (тихо):

— Кто это вообще пишет?..

Блэйк:

— Ты тоже получила странное сообщение?

— Вайс:

— Я? Нет.

(подозревающе)

— Это точно не я.

— Янг молчит. Она смотрит на экран. Слова простые, но… слишком точно попали в её внутреннюю боль.

"Если хочешь — борись. Пока не поздно."

Она сжимает свиток. И, впервые за долгое время, в глазах Янг — решимость, не замешанная в шутках.

На крыше Рейвен молчит. Ветер треплет её волосы. Она смотрит в сторону академии.

— Рейвен (тихо):

— Я не воспитывала тебя…

(взгляд становится мягче)

— …но, по крайней мере, научу побеждать.

.......

Бикон. Тренировочный зал. Позже тем же вечером.

Жон возвращается на площадку для растяжки — в лёгкой футболке, немного вспотевший.

Янг, уже переодетая в спортивную форму, подмигивает ему.

— Янг:

— Ну-ну, капитан, ты снова один?

(наклоняет голову)

— Хочешь, я разомну тебе… не только плечи?

— Жон (смущённо смеётся):

— Янг, это уже звучит подозрительно.

— Янг (пожимает плечами):

— Ты сам сказал, что у тебя слабые места. Я — тренируюсь по точкам.

(подходит ближе, касается его руки)

— Вот эта, например… хрупкая и тёплая.

(усмехается)

— Почти как твоё сердечко.

— Жон:

— Оу… Эм… Спасибо?

— Янг (театрально):

— Если ты сломаешься — я соберу тебя по кусочкам.

(пауза)

— …и возможно, не верну.

— Блэйк (из-за шторы):

— Её каламбуры становятся всё опаснее.

— Вайс (с чашкой чая):

— Не каламбуры, а… катастрофы.

Янг наклоняется, и её волосы почти касаются Жона. Он явно не знает, что делать. Руки — в воздухе. Глаза — в панике.

И вдруг — дверь хлопает.

Руби стоит на пороге.

Её глаза сверкают.

Она подходит медленно. Звенящая тишина.

— Руби (в ледяной вежливости):

— Извините, что помешала. Я думала, это тренировочный зал, а не клуб соблазна с бесплатной растяжкой.

— Янг (улыбаясь):

— Прости, я просто… разминала ему веру в человечество.

— Руби (жёстко):

— Хочешь размять? Разомни кого-нибудь, у кого нет отношений.

Жон пытается вмешаться:

— Жон:

— Девочки, всё в порядке! Я просто… тянулся!

— Вайс (в полголоса):

— Да, тебя тянули — за шкирку.

— Блэйк (не отводя взгляда от Руби):

— Осторожно. Сейчас будет взрыв.

Руби приближается к Янг. На лице — улыбка, но она похожа на маску.

— Руби:

— Ты думаешь, ты можешь его заполучить, просто потому что смешная, сильная и… дерзкая?

— Янг (спокойно):

— Нет. Я думаю, что могу быть рядом. Без угроз. Без контроля.

(вздох)

— Потому что он этого заслуживает.

— Руби:

— А ты думаешь, я его не заслуживаю?

И тут — настоящий момент. Напряжение, где воздух как стекло.

Даже Нора и Рен, зашедшие сзади, замолкают.

— Янг (ровно):

— Я думаю… ты забыла, что значит любить кого-то, а не владеть им.

— Руби (голос срывается):

— Он мой. Только мой. Я первая. Я — часть его судьбы.

— Блэйк (шепчет):

— Она пугает меня.

— Вайс (смотря на Жона):

— А он всё ещё не понял, насколько глубоко в болоте.

Руби вцепляется в руку Жона и прижимается к нему.

— Руби (всем):

— Он со мной. И если вы не хотите, чтобы что-то случилось — держитесь подальше.

Янг сжимает кулаки, но молчит. Уходит.

Жон стоит, молча. Впервые — по-настоящему испуганный.

.......

Бикон. Вечер. Общая комната.

Жон сидит за столом, с выражением лица “я хочу помочь, но у меня нет квалификации терапевта”.

Перед ним — две кружки чая.

За плечами — его мысли.

Они ссорятся. Они сёстры. Я должен что-то сделать…

Я же капитан. Почти. Иногда.

Он открывает свиток, отправляет сообщение Руби и Янг, с предложением "спокойно поговорить, как семья".

Янг читает — не отвечает.

Руби пишет:

"Приходи ко мне. Одна."

Комната команды RWBY. Поздний вечер.

Жон заходит внутрь. Тихо. Пусто.

Руби сидит на своей кровати, в тени, волосы растрёпаны, в руках — её блокнот.

— Руби (мягко):

— Жон. Ты пришёл.

— Жон:

— Я хотел поговорить. О тебе. О Янг. О… нас.

Руби закрывает блокнот, подходит ближе.

— Руби:

— Я рада, что ты беспокоишься. Правда.

(улыбается)

— Ты всегда такой добрый.

(ещё тише)

— Такой… доверчивый.

— Жон:

— Я просто думаю, что вы обе страдаете, и— эй, что ты делаешь?

Руби взяла его за руку и мягко потянула к своей кровати.

— Руби:

— Просто доверься. Ляг. Это… поможет тебе расслабиться.

Жон медленно садится. Потом ложится.

— Жон (нервно):

— Это точно часть примирения?..

— Руби (улыбаясь, достаёт из тумбочки что-то мягкое):

— Только если ты не будешь дёргаться.

(она наклоняется, обвязывает одну руку Жона шёлковой лентой к перилам)

— Я просто… хочу, чтобы ты выслушал меня. До конца.

— Жон:

— Эм… а нельзя было… просто… поговорить?

— Руби (в полголоса, глаза блестят):

— Ты всегда перебегаешь к другим. Ты слушаешь их. Ты смеёшься с ними.

— А мне… мне ты никогда не даёшь договорить.

Жон пытается приподняться — вторая рука уже привязана.

Он замирает.

— Жон (нервно смеётся):

— Руби, я не против выслушать. Честно.

(тише)

— Даже без… верёвок.

— Руби (наклоняясь, почти шепчет в ухо):

— Тогда лежи. И слушай.

— Я расскажу тебе, почему ты больше не будешь нужен никому, кроме меня.

.....

В ту ночь, Жон осознал что недостаточно вынослив, и не стоит беспрекословно выполнять просьбы Руби

Глава 14

Утро. Столовая Бикона.

Шумный завтрак. Команды собираются за столами. Но когда входят Руби и Жон, разговоры стихают.

Руби выглядит не просто довольной — она сияет. На лице — безмятежная, почти мечтательная улыбка.

Идёт мягко, легко, в белоснежной кофте с чуть приоткрытым воротом, подчёркивая свой "триумф".

А вот Жон...

Он выглядит вымотанным.

Под глазами — тени. Движется медленно. Сгорбленный. И когда он пытается сесть — вздрагивает, будто больно.

На спине, под чуть сползшей тканью — видны красные полосы. Царапины.

— Пирра (шёпотом, взволнованно):

— Что с ним случилось?..

— Вайс (в мёртвой тишине):

— Лучше спроси — кто.

— Блэйк (тихо, но чётко):

— Это сделала она. Руби. И он не выглядел… как человек, который этого хотел.

— Янг смотрит на сестру, напрягая челюсть.

Её пальцы сжимаются в кулаки.

— Янг:

— Это уже не просто "ревность". Она перешла грань.

— Нора (хмурясь):

— Я видела его вчера вечером. Он хотел поговорить. Мирить. Он не знал, куда идёт.

— Блэйк:

— Он думал, что это разговор. Она сделала из этого… нечто другое.

Руби заботливо ставит перед Жоном поднос с едой. Гладит его по плечу. Тот вздрагивает.

— Руби (нежно):

— Тебе нужно восстановиться, любимый. Ты был таким… самоотверженным.

Жон ничего не отвечает. Только молча смотрит в тарелку.

Все вокруг — в тревожном молчании.

Янг встаёт. Напряжение в воздухе.

— Янг (тихо, сдерживая себя):

— Мы поговорим. Ты и я. Позже.

(взгляд в упор Руби)

— Очень серьёзно.

— Руби (не оборачиваясь):

— Ты можешь злиться сколько угодно.

(улыбается)

— Но я просто забрала то, что было моим.

— Пирра (почти шепчет):

— Это… это уже не любовь.

.......

Тренировочный зал. Вечер. Пусто.

Жон отдыхает где-то на другом конце здания.

Руби возвращается в зал — сосредоточенная, в хорошем настроении, будто ничего не произошло.

Янг уже ждёт её. Одна. В углу.

— Янг (твёрдо):

— Нам надо поговорить. Без игр.

— Руби (спокойно):

— О, снова ты.

(переводит взгляд)

— Смотришь на меня, как на преступницу.

— Янг:

— Потому что ты ею становишься.

Руби замирает. Улыбка исчезает.

— Янг (резко):

— Ты воспользовалась им. Он был истощён. Он думал, что вы просто говорите.

(пауза)

— Руби… ты изнасиловала его.

Молчание. Тяжёлое.

Руби поворачивается к ней — медленно. Глаза холодные, но спокойные.

— Руби:

— Не используй это слово. Это некрасиво. И неточно.

— Янг (яростно):

— Он не мог даже встать утром! Он не сопротивлялся, потому что думал, что ты не пойдёшь так далеко!

— Руби (голос затаённый):

— Он старше. Сильнее.

(шаг вперёд)

— Если бы не хотел — остановил бы меня.

— Он не ребёнок. Не дурак.

— Янг:

— Он — добрый! И доверчивый! Он думал, что тебе можно верить!

— Руби (почти шепчет):

— А мне и можно.

(прищуривается)

— Просто не тебе.

Янг сжимает кулаки, дыхание у неё тяжёлое.

— Янг:

— Ты ему навредила.

— Это не любовь. Это... это зависимость, которую ты сама создаёшь.

(медленно)

— Это… опасно.

— Руби (в упор):

— Это не твоё дело. Он мой. И если он не против — ты не имеешь права вмешиваться.

— Янг:

— Если он однажды заплачет из-за тебя — я вмешаюсь. Даже если ты мне сестра.

Руби стоит спокойно. Затем, почти ласково:

— Руби:

— Тогда давай помолимся, чтобы он не заплакал.

........

Бикон. Комната Жона. Ночь.

Все спят.

Комната темна. Только слабое свечение свитка освещает Жона, сидящего на кровати, прижав колени к груди.

Он не двигается. Только дышит. Глубоко. Медленно. Внутри — шторм.

Я мог уйти. Правда?

Я мог… сказать “нет”?

Он вспоминает тот вечер.

Как зашёл поговорить.

Как Руби сказала: "Если ты меня оставишь — я больше не проснусь."

Он вспомнил, как она держала в руке своё оружие.

Как плакала, дрожала — и улыбалась сквозь слёзы.

— Жон (шёпотом):

— Я испугался.

— Не за себя…

(зажмуривает глаза)

— А за неё.

Он не смог уйти.

Он сдался.

"Ты же герой, да?" — говорила она.

"Герои не бросают любимых."

Он кивнул. Не смог иначе. Не смог...

Я просто не хотел, чтобы она умерла.

— Жон:

— Я ничтожен.

(горько усмехается)

— Даже не смог защитить себя от того, кого люблю.

Он оглядывается на дверь.

Знает: если расскажет кому-то — Руби сделает что-нибудь с собой. Он уверен.

Он смотрит на свои руки.

— Жон:

— Я сильный… на поле боя.

— Но против неё я — беспомощен.

(тихо)

— Я не знаю, где кончаюсь я… и где начинается её контроль.

.......

Бикон. Тренировочная площадка. Раннее утро.

Мир ещё спит.

Жон сидит на краю скамьи, ссутулившись, глядя в землю. В глазах — пустота. Он не спал. Веки тяжёлые. Руки дрожат. Душа — выжженная.

Тихо за спиной раздаётся голос.

— Рен:

— Ты не выглядишь, как человек, который просто не любит кашу на завтрак.

Жон не поворачивается. Только вздыхает.

— Жон:

— Ты ведь всё понял, да?

Рен молчит. Садится рядом. Немного погодя, кивает.

— Рен:

— Я не знал деталей. Но… я видел твоё лицо.

(пауза)

— После. И до. И сейчас.

Жон усмехается криво, безрадостно.

— Жон:

— А ты знаешь, что хуже всего?

(шёпотом)

— Я не злюсь на неё. Я злюсь на себя. За то, что позволил. За то, что слабый.

— Рен (спокойно):

— Ты не слабый. Ты добрый.

— И доброта — это не слабость. Но иногда… она делает нас уязвимыми.

— Жон:

— Я не мог… позволить ей сломаться.

(горько)

— А в итоге сломался сам.

Рен смотрит вперёд. Тихо. Твёрдо.

— Рен:

— Если ты хочешь выжить — ты должен вспомнить, кто ты.

— Не её "герой". А Жон Арк. Человек, который спас других. Который вёл нас вперёд, даже когда сам боялся.

— Жон:

— Что, если она… действительно сделает с собой что-то?

— Рен:

— Тогда мы остановим её. Вместе.

(взгляд в упор)

— Но если ты позволишь ей уничтожить тебя — никто не победит. Ни она. Ни ты.

Жон впервые за долгое время моргает, глубоко вдыхает. И на лице появляется слабый, дрожащий, но настоящий проблеск воли.

— Жон:

— Спасибо, Рен.

— Рен (вставая):

— Просто помни: ты не один.

(уходит, но бросает через плечо)

— Я молчал долго. Но больше — не буду.

........

Неизвестное укрытие. За пределами Вейла. Поздний вечер.

Пыльная комната, тусклое освещение. На столе — разложенные карты, фляга, клинки…

И свиток, закреплённый в держателе, транслирует запись утренней сцены из Бикона.

На экране — Руби, сияющая, гладит по плечу вялого Жона, под взглядами шока и напряжения команды.

Янг сидит вдалеке. Вся в сдержанной ярости, но не двигается. Молчит.

Рейвен, скрестив руки, наблюдает молча. Губы сжаты. Глаза — ледяные.

— Рейвен (сухо):

— Ты молчишь. Смотришь. Терпишь.

Запись продолжает идти.

Жон не смеется. Не говорит. Он просто подчиняется.

— Рейвен:

— Я думала, ты унаследовала от меня огонь.

— А у тебя… только пепел.

Она поворачивает свиток, останавливает изображение — на Руби, в тот момент, когда она прижимается к Жону и с улыбкой кормит его.

— Рейвен (презрительно):

— Даже истеричка с разбитой психикой оказалась смелее.

Она отходит от экрана, бросая флягу на стол.

— Рейвен (глухо):

— Янг, ты сильна. Но сила без воли — пустота.

— Если ты не способна забрать то, что тебе нужно…

(пауза)

— …ты ничем не лучше тех, кого я оставила.

Она уходит в тень. Но запись продолжает мигать. Руби улыбается. Янг молчит.

Глава 15

Кабинет Озпина. Поздний вечер.

За стеклянной стеной — огни Вейла.

Перед Озпином — панель с записями наблюдений, в том числе — утро в столовой, разговоры учеников, выражения лиц.

Он смотрит. Молча. Долго.

На экране — Руби и Жон: она сияет, он выглядит опустошённым.

Позади, в полутени, стоит Глинда, скрестив руки.

— Глинда (тихо):

— Мы должны были вмешаться раньше.

— Озпин (медленно):

— Теперь уже поздно.

Он отводит взгляд от экрана, будто не хочет больше видеть, но рука всё ещё лежит на панели.

Легкое дрожание пальцев.

— Озпин:

— Мы следили за балансом команд, за тактическим ростом, за угрозами извне...

— …но пропустили то, что рвёт их изнутри.

Глинда:

— Жон — сломлен. Остальные — напуганы.

— А Руби… она изменилась. Слишком быстро.

— Озпин (тихо):

— Не изменилась. Открылась.

Он долго молчит. Потом добавляет:

— Озпин:

— Это уже не вопрос дисциплины. Это… человеческое.

— А значит — куда опаснее.

Тем временем. Комната команды RWBY.

Блэйк сидит на кровати, перебирает аккуратно сложенные книги. Выражение лица — медленно переходящее от удивления к подозрению… и дальше к ужасающему осознанию.

— Блэйк (бормочет):

— «Темные узы». «Подчинение и страсть». «Связанные судьбы»...

(глаза расширяются)

— Пропали…

Она оглядывает полки. Потом тихо приоткрывает тумбочку. Пусто.

— Блэйк (шепчет):

— Нет… нет-нет-нет. Неужели кто-то…

В дверь заходит Вайс с кружкой. Заметив лицо Блэйк, останавливается.

— Вайс:

— Что случилось?

— Блэйк:

— У меня… пропали книги.

— Не просто книги. ОПРЕДЕЛЁННЫЕ книги.

Вайс (подозрительно):

— Ты хочешь сказать… эротика?

— Блэйк (сухо):

— Сюжеты с... узами доверия, доминированием, дисциплиной.

(еще тише)

— Связыванием.

— Вайс (отступая):

— Ох...

(морщит лоб)

— И ты думаешь, их взяла…?

Они обе поворачивают головы — к пустой кровати Руби.

— Блэйк:

— Кто-то… изучал. Методично.

— Очень методично.

Пауза. Обе переглядываются.

— Вайс:

— Нам нужно поговорить с Янг.

........

Комната команды RWBY. Позднее утро.

Блэйк стоит у своей открытой тумбочки, в руках — пустая обложка книги "Тени уз. Часть 2".

Вайс рядом, прищурившись и сжав губы в линию, будто её собственная репутация как-то осквернена этим фактом.

В комнату заходит Янг с полотенцем на плечах. Только увидев лица подруг — тут же останавливается.

— Янг:

— Ого. Что я пропустила? Кто-то съел последний кусок пиццы или мы обсуждаем… тайный клуб БДСМ-энтузиастов?

Блэйк:

— Некоторые из моих книг… очень… специфических — исчезли.

Янг (кивает):

— А потом утром Жон выглядел как будто его на сковородке жарили, а не в постели спали.

(усмехается)

— Ну что, теперь ясно, чем моя милая сестрёнка занималась ночью.

Вайс (на автомате):

— …Боги.

(морщится)

— Я не хотела этого знать.

Блэйк (с округлившимися глазами):

— Ты хочешь сказать, что… она не просто…

(запинается)

— …она это планировала?

Янг (цокает языком, но с долей беспокойства):

— Планировала, читала, тренировалась — видимо, всё.

— У неё, оказывается, фетиш на контроль.

(горько)

— И она не боится применять практику на реальном человеке.

Блэйк (шокировано):

— Она же выглядела такой… милой. Наивной. Розовые щёчки, маленькие ножки, “я люблю пончики”.

— Янг (устало):

— А теперь она любит пудинг из мужского достоинства с гарниром из верёвок.

Вайс:

— Пожалуйста. Никогда больше не используй слово "гарнир" в таком контексте.

Пауза. Все трое молчат. Атмосфера — тревожная.

— Блэйк (тихо):

— Нам надо что-то делать. Пока она не… сломала его окончательно.

— Янг:

— Или пока он не решит сбежать.

(жёстко)

— А если он решит — я буду первой, кто ему поможет.

........

Гостевая комната преподавателей. Днём.

Юлиус Арк — высокий, широкоплечий мужчина с шрамом над бровью, в потертом доспехе и с пронзительным взглядом — наливает себе чай и усаживается за стол.

В дверях появляется Жон, замявшись, но всё же входит.

— Жон:

— Папа, у тебя есть… минута?

— Юлиус (поднимает бровь):

— Для сына — всегда.

(оценивающе смотрит)

— Хотя, судя по твоему лицу, минута может не хватить.

Жон садится. Долго молчит. Наконец, выдыхает:

— Жон:

— У меня… проблемы. С девушкой.

— Юлиус:

— Сразу ясно. Ты выглядишь так, будто тебя держат в заложниках, но ты ещё и сам доплачиваешь.

Жон (слабо усмехается):

— Почти. Она… ну… у нас отношения. Но она… давит. Сильно.

(тихо)

— И я не смог её остановить. Не тогда. Не сейчас.

Юлиус резко ставит кружку. Глаза сверкают.

— Юлиус:

— Ты — Арк. Мы не сгибаемся.

— Если она взяла верх — значит, ты позволил.

— Жон:

— Она угрожала. Говорила, что… сделает с собой что-то.

(взгляд в пол)

— Я испугался. Не за себя.

Юлиус встаёт, обходит стол, кладёт тяжёлую руку на плечо сына.

— Юлиус (жёстко):

— Жалость — не основа для отношений.

— Хочешь, чтобы она тебя уважала? Будь жёстче.

— Покажи, что ты не мальчишка на поводке. А мужчина.

(резко)

— Или так и останешься каблуком с покусанной спиной.

Жон опускает глаза. Плечи напрягаются.

— Юлиус (уже тише):

— Защищать — не значит сдаваться. Иногда лучший способ защитить кого-то — это удержать границу.

Пауза. Жон кивает, всё ещё с сомнением.

— Жон:

— Спасибо. Я… подумаю.

— Юлиус (выходя):

— Не думай. Действуй. Или кто-то решит за тебя. Опять.

.......

Комната команды RWBY. Вечер. Тишина.

Жон стоит у порога. Его руки сжаты в кулаки, лицо серьёзное. Он долго репетировал речь.

Вдох — и шаг внутрь.

Руби, как будто ждала. Сидит на краю кровати, в простом домашнем наряде, глаза опущены. Улыбки нет.

— Жон (твёрдо):

— Мы должны поговорить.

Руби поднимает взгляд. Медленно. Глаза — чуть влажные.

— Руби:

— Я… Я знала, что ты скоро устанешь от меня.

(вздыхает, глядя в пол)

— Я... виновата. Я слишком навязчива. Ты заслуживаешь лучше.

Жон моргает. Момент сомнения. Но он сжимает зубы.

— Жон:

— Нет. Не начинай. Я пришёл сказать, что я не вещь, не утешение, не... объект.

— Я чувствую, что ты давишь. Что я... не хочу этого всего. Постоянно.

Руби медленно встаёт. Делает шаг к нему — не спеша.

— Руби (тихо):

— Ты прав.

(опускает голову)

— Ты можешь уйти. Если хочешь. Я… не остановлю.

(еще тише)

— Просто… останься хоть на минуту. Молча. Не для меня. А для себя.

Жон сбит с толку. Он делает полшага назад… и не уходит.

Руби подходит ближе. Поднимает руку. Тянется, но останавливается. Смотрит на него снизу вверх.

— Руби (шепчет):

— Только обними. Я больше не прошу.

Жон медлит… и обнимает. Механически. Аккуратно.

И в ту же секунду — её руки крепко сомкнулись за его спиной.

Она прижимается всем телом. Дышит быстро.

— Руби (едва слышно):

— Мне так страшно без тебя…

— Не оставляй меня. Не сегодня.

Жон выдыхает. Ему тяжело. Он не отталкивает. Не говорит "нет". Он просто… позволяет.

Слова отца уже звучат отдалённым эхом.

Позже. Его рубашка на полу.

Она спит у него на груди, тихо улыбаясь.

А он — смотрит в потолок. С пустым взглядом.

И лишь шепчет сам себе:

— Жон:

— Я снова… проиграл.

........

Где-то за пределами времени и пространства. Межмировая обсерватория.

Огромный зал, усыпанный звёздами. В воздухе висят порталы, отражающие вселенные, судьбы, судьбоносные выборы.

Посреди сияющих тронов — десяток сущностей, облачённых в стилизованные мантии. Каждый из них — разный аспект Жона Арка, бог в своём проявлении:

— Жон-Проводник Времени,

— Жон-Бессмертный Воин,

— Жон-Охотник за Гриммами,

— Жон-Воскрешатель,

и другие… включая Жона-Избранного Без Сил, который сейчас и наблюдается на экранах.

На одном из порталов отображается сцена:

Руби, спящая, счастливая.

Жон — с выжженным взглядом.

Рубашка валяется на полу.

Он снова сдался.

Все боги делают синхронный жест — рука к лицу.

— Жон-Смерть (устало):

— Опять. Просто… опять.

— Жон-Хранитель Судеб:

— Я думал, в этот раз он хотя бы скажет "нет". Он ведь тренировался! Был шанс!

— Жон-Пламенный Бог (раздражённо):

— У меня десять тысяч душ под началом, но этот парень — мой самый мучительный аватар.

— Жон-Проводник Времени:

— Кто держал на “сломается через одну попытку объятий”?

**Трое богов поднимают руки. Один из них — Жон-Свет, торжествующе вытягивает ладонь.

Остальные тяжело вздыхают и передают ему сияющие жетоны, похожие на межреальные кредиты.

— Жон-Свет (усмехаясь):

— Спасибо, господа. Всегда ставьте на эмоциональный шантаж.

— Жон-Бессмертный:

— Я ставил на внутренний рост. Что с ним не так?!

— Жон-Песнь Грёз (тихо, в сторону):

— Он всё ещё думает, что "если я помогу ей — она станет лучше". Наивный. Очаровательный. Обречённый.

В тишине вновь загорается экран.

Появляется Янг, стоящая у двери и сжимающая кулаки.

Кто-то начинает спорить — "вмешается ли она?"

Один бог уже достаёт новую ставку.

— Жон-Хаос (злорадно):

— Игра продолжается.

Глава 16

Комната RWBY. День.

Вайс, наводя порядок в вещах, снова находит тот самый блокнот Руби. Полистав несколько страниц, она натыкается на обновлённую таблицу "Уровней угроз".

Имена, фотографии, заметки, рисованные стрелки, рейтинги.

— Пирра — красный.

— Янг — красный++.

— Блэйк — красный.

— Пенни — жёлто-красный.

— Вайс — жёлтый.

(примечание: "Флирт неэффективен. Холодная. Вероятность соблазнения Жона низкая. Не воспринимается как угроза.")

Вайс (моргает):

— Жёлтый?!

Она перечитывает ещё раз. И снова. Лицо хмурится. Она приподнимает брови.

— Вайс (оскорблённо):

— Не угроза?!

В это время в комнату входит Рен с книгой. Вайс жестом останавливает его.

— Вайс:

— Рен. Подойди. Посмотри на это.

(показывает блокнот)

— Вот мы все, классифицированные по шкале… ревности!

Рен заглядывает. Находит своё имя.

“Рен — красный. Тихий. Близко к Жону. Может дать совет. Потенциально опасен.”

— Рен (удивлённо):

— Я?..

— Вайс (всё ещё возмущённо):

— Меня больше интересует я!

(показывает пальцем)

— "Не воспринимается как угроза!"

— Я вообще-то из НЖС! Я — привлекательна! Умна!

(тихо, обиженно)

— Я могла бы быть угрозой… если бы захотела...

Рен, не зная, что сказать, только вежливо кивает.

— Рен:

— Я уверен, Руби просто… недооценила вашу способность к стратегическому соблазнению.

— Вайс (шёпотом):

— Я… даже не пыталась, а уже проиграла.

— Рен (мрачно):

— А я не делал ничего — и стал угрозой.

Они переглядываются. В глазах у обоих — тревога. Но у Вайс ещё и… уязвлённое эго.

— Вайс (решительно):

— Нам нужно серьёзно поговорить с остальными.

— И, возможно… с Жоном.

(сжимает блокнот)

— До того как "угрозы" превратятся в "жертвы".

........

Общая комната. Поздний вечер.

На столе — чай, у кого-то мороженое, у кого-то — гнев.

Янг, устало уставившись в потолок, качает ногой, обмотанной бинтом после последнего спаринга. Блэйк рядом, читает, но глаз от книги не отрывает. Вайс держит злополучный блокнот.

Нора бродит по комнате и… вслух строит планы.

— Нора (размышляя):

— Если поцеловать Рена в лоб, а потом сказать, что он слишком милый, чтобы быть угрозой, он, может, и забудет, что вообще был в списке?

(поворачивается к остальным)

— А если… шпионская романтика? С сюрпризным обедом? Только чтобы убрать его из списка, честно!

Рен (тихо, с дивана):

— Я всё слышу.

— Нора:

— Да? Отлично. Значит, всё честно и открыто.

(делает жест "укол в сердце")

— Ради мира и стабильности!

Янг (сухо):

— Руби снова занесла всех в список угроз.

— Мне уже даже не смешно.

— Если она занесёт нашего профессора туда — я не удивлюсь.

— Блэйк:

— Озпин уже там. В разделе "потенциальное вмешательство в личную жизнь".

— Вайс (сжав блокнот):

— Я понимаю ревность. Я даже понимаю собственничество.

(морщится)

— Но это уже выглядит как начало культа.

— Пирра (впервые поднимает голос):

— Я устала.

(вздыхает)

— Я устала от интриг. От игр. От постоянного давления.

— Мне жаль Жона. Мне жаль Руби. Но это… больше нельзя игнорировать.

Пауза. Молчание. Все смотрят на Пирру.

— Янг:

— Согласна.

— Мы должны с ней поговорить. Все вместе.

— Без намёков, без мягких фраз. Жёстко. По-взрослому.

— Нора:

— Я возьму с собой блины. Вдруг пригодятся.

(пафосно)

— Для шантажа… или утешения.

— Блэйк:

— Только без каламбуров, Янг.

— Янг (фальшиво обиженно):

— Я что, похожа на человека, который испортит серьёзный разговор шуткой?

Все одновременно хором:

— Все:

— Да.

Пауза. Вздох. Все встают.

— Пирра (твёрдо):

— Пора напомнить Руби, что любовь — это не война.

— А если для неё это война…

(взгляд серьёзный)

— Значит, пора заканчивать кампанию.

........

Утро. Бикон. Столовая — опустевшая.

На фоне обычно шумной и многолюдной столовой — мертвецкая тишина.

Лишь два человека спокойно завтракают за отдельным столиком: Руби и Жон.

Жон всё ещё слегка мямлит, но выглядит лучше.

Руби — сияющая, счастливая, кормит его с вилки, как будто весь мир — это он и её омлет.

— Жон (нервно):

— Знаешь… странно тихо сегодня. Где все?

— Руби (невинно улыбаясь):

— Наверное, съели что-то не то.

Сцена в коридоре. Рядом с в*нной.

Янг держится за живот, бледная, волосы растрёпаны.

Нора — с бутылкой воды, с гримасой боли.

Блэйк стоит в дверном проёме, взгляд мутный, но подозрительный.

Вайс — сидит, облокотившись на стену, с надменным страданием.

— Янг (стонет):

— Я точно помню, что вчера на ужин была только паста!

— Нора:

— Это не паста. Это было… оружие массового поражения!

— Пирра (из-за угла):

— Кто-то явно… целенаправленно испортил нам день.

— Блэйк (хрипло):

— Руби. Завтрак готовила Руби.

(морщится)

— Только она и Жон — в порядке. Подозрительно… в порядке.

— Вайс:

— Это не просто ревность. Это — саботаж!

Снова столовая.

Жон:

— Думаешь, им правда всем плохо?

— Руби (улыбаясь, подливая сока):

— Наверное, судьба.

(в глаза — спокойствие убийцы)

— Теперь у нас будет… весь день для нас двоих.

Жон глотает комок в горле. Медленно кивает.

........

Общая комната. Поздний вечер. Девушки сидят полукругом — молча. Только шелест страниц, редкие вздохи.

Блэйк закрывает свою книгу. Взгляд — отрешённый, но твёрдый.

— Блэйк (тихо):

— Я выхожу из этой гонки.

(пауза)

— Он не игрушка. А я не буду ломать себя, чтобы перетянуть его от сестры, которая ведёт себя как…

(с трудом подбирает слово)

— …одержимая.

Янг, сидящая напротив, вздыхает. Глаза грустные, руки сцеплены.

— Янг:

— А я не могу.

(почти шёпотом)

— Я не могу смотреть, как он гаснет каждый день.

— Я люблю его. Не как "альтернативу". Не из-за упрямства.

(вздыхает)

— Просто… люблю. И не могу бросить.

Вайс, держащая на коленях злополучный блокнот, сжимает его сильнее.

— Вайс (раздражённо):

— А я, видимо, всё же попробую.

— Не потому что "хочу его себе".

(пауза)

— А потому что невыносимо, когда тебя списывают как "неугрозу".

(зло)

— И когда один человек разрушает всё вокруг под видом любви.

Пирра, отводя взгляд, говорит почти виновато.

— Пирра:

— Я…

— Я просто хочу, чтобы он был в порядке.

— Чтобы его не ломали. Не запугивали.

(шёпотом)

— Я бы хотела быть с ним… конечно. Но только если он будет счастлив.

(в глаза девушкам)

— Сейчас он не счастлив. Он… живёт по чужой воле.

Молчание. Только тикание часов.

— Блэйк:

— Тогда пусть каждая из нас решит для себя.

— Но если дело дойдёт до точки, где его придётся вытаскивать силой…

Янг:

— Мы в одной стороне.

Вайс:

— Хоть раз — согласна.

Пирра (тихо):

— Значит, будем рядом. Каждый по-своему. Но будем.

Глава 17

Ночь. Комната команды RWBY. Тишина.

Все спят, кроме неё. Точнее — она спит, но будто бы не здесь.

Руби сжимает подушку, её дыхание сбивается, лицо дёргается в судорогах беспокойства. А где-то, за пределами обычного сна, сквозь слои ауры и сознания, пробивается нечто чужое.

Там, в тени других миров, Демон Жон открывает глаза.

— Пришло время углубить трещину.

Он вытягивает руку, покрытую роговыми пластинами, и тихо касается пустоты. Она пульсирует в такт её сну. Легчайший импульс — и кошмар начинает разворачиваться.

Сон. Площадь Вейла. Праздник.

Руби и Жон — вместе. Он улыбается, держит её за руку. Музыка, цветы, счастье.

Но затем... он отпускает.

На горизонте появляется силуэт — высокая, сильная фигура. Янг. Жон поворачивается к ней. Потом — к Пирре. Потом — к Блэйк.

Все по очереди тянут к нему руки. Он уходит. Он не смотрит назад.

Руби кричит, бежит, но ноги словно в цементе. Воздух становится вязким, как патока. Всё вокруг — расплывается.

— Нет… нет! Жон! Вернись!

Но он не слышит. И уходит.

Сцена меняется.

Жон лежит мёртвый. Над ним — врачи, охотники, Озпин. Никто не может помочь.

Она пытается дотянуться — и видит кровь на своих ладонях. Слишком поздно.

Голоса шепчут.

"Ты отпустила."

"Ты ослабила хватку."

"Ты виновата."

"Ты недостаточно любила."

Руби бьёт себя по голове, закрывает уши. Всё темнеет.

И тут он появляется. Жон. Но не тот. Высокий. Угрожающе спокойный. В чёрной броне. Лицо — искажённое, но знакомое.

— Я умер, потому что ты позволила.

— И умру снова, если отпустишь.

Он протягивает к ней руку.

— Или будешь держать крепче. До трещин в костях. До истерики. До крови.

Руби трясётся. Но кивает. И берёт его за руку.

Комната. Реальность. Раннее утро.

Руби резко просыпается. Глубокий вдох. Глаза открыты, зрачки расширены. Пот на висках. Но на лице... лёгкая улыбка.

Она садится на кровати. Смотрит на спящего Жона. Его грудь спокойно поднимается и опускается.

— Я никому не отдам. Никогда.

И где-то за гранью сна, в пустоте, Демон Жон смотрит на неё с одобрением.

Он ничего не говорит. Просто исчезает в тени.

.......

Тронный круг. Бессчётные звёзды горят на куполе.

В центре — проекция мира Ремнант, искажающаяся под вспышками кошмаров, что насылает Демон Жон.

Сверхсущности — Жоны из других реальностей — стоят в гневе. Кто-то сверкает бронёй, кто-то окружён аурой магии или времени, один — весь из света.

Демон Жон, виновник, стоит в тени, руки за спиной.

— Ты зашёл слишком далеко! — кричит Жон Света, его голос раскалывает пустоту.

— Мы дали клятву наблюдать. Не калечить!

— Он только усилил то, что было, — парирует Жон Иллюзий.

— Но мы не позволим всему разрушиться ради его прихоти!

— Ты рушишь структуру, — рявкает Жон Закона.

— Мы храним равновесие! Мы…!

Вдруг всё затихает.

Пространство трясётся. Купол трескается от золотого и чёрного света.

Мир содрогается.

В зал входят Братья-Драконы.

Их присутствие подавляет саму реальность. Один — свет, как тысяча солнц. Другой — тьма, как само начало вселенной.

Говорит Свет.

— Мы слышали ваши крики. Видели вашу слабость.

— Один из вас коснулся огня, что не должен был касаться.

Говорит Тьма.

— А остальные — ничего не сделали, чтобы остановить его.

— Ваше молчание — соучастие.

Жон Бессмертия сжимает кулак.

— Мы могли бы исправить! Позвольте нам, и мы затушим пламя!

Жон Воскрешения делает шаг вперёд, в отчаянии:

— Позвольте договор! Один шанс! Один путь назад! Я отдал вам мир! Дайте нам остаться!

— Пусть накажут одного, а не всех! — выкрикивает Жон Герой.

Жон Проклятий — шепчет:

— Или хотя бы… дайте нам говорить. Одно слово. Одно предупреждение!

Демон Жон молчит. Он даже не отрицает.

И тогда Свет говорит — с яростью, что сжигает.

— Вы пришли не как мудрецы, а как дети.

— Вы играли. Манипулировали. Ломали.

— Вы забыли, что вы — не боги этого мира. Вы гости.

Тьма — холодно, но окончательно.

— Ваш доступ закрыт.

— Ни советов. Ни слов. Ни снов. Ни шепота.

— Только смотреть. Без рук. Без воли. Без надежды.

Они поднимают руки. Все порталы с Ремнантом гаснут, обрываясь, как оборванные нити.

Один за другим Жоны теряют контакт. Их силы трещат, глаза полны ужаса.

— Вы сделали выбор, — шепчет Свет.

— Теперь терпите его.

Мгновение — и Братья исчезают.

Мир гаснет.

Остались только они. Силуэты, что теперь могут лишь смотреть.

И среди них — Демон Жон, который, наконец, чуть улыбается.

Он получил то, чего хотел.

......

Свет меркнет. Порталы с Ремнантом закрыты.

Богожоны молчат. Все, кроме нескольких.

Среди них: Жон Воскрешающий, Жон Света, Жон Сна.

Они стоят перед остатком портала, горящим золотыми всполохами.

Они ждут. И, наконец — он появляется.

Дракон Света.

Без грома. Без вспышки. Просто — взгляд, от которого рушатся звёзды.

— Вам не хватило урока?

Жон Воскрешающий делает шаг вперёд.

— Мы не просим прощения. И не просим вернуть власть.

— Только один допуск. Один жест. Один намёк. Не приказ. Не вторжение.

— Один раз. Чтобы он не умер… внутри, раньше времени.

Жон Сна поднимает кристалл — пульсирующий миниатюрный мир.

— Новый. Неиспользованный. С магической сердцевиной. Потенциал — поколений.

— Мы отдадим его. Без условий.

Дракон Света молчит. Его взгляд скользит между ними. За его спиной — безмолвие вечности.

— Вы отдадите зарождающуюся вселенную… за один намёк?

— Да.

— И вы понимаете, что даже этот жест может быть бесполезен?

— Понимаем. Но это — лучше, чем просто смотреть, как рушится всё, что мы любим.

Долгая тишина. Течение времени вокруг замирает.

И, наконец, голос Света — мягкий, но резкий, как лезвие:

— Один раз.

— Одна возможность.

— Один знак, не более.

— И пусть последствия — будут на вас.

Мир исчезает из рук Жона Сна. Растворяется в золоте.

Портал на мгновение дрожит. На поверхности — короткая трещина.

Щель между мирами.

— Используйте мудро. И никогда… больше не просите.

В зале вновь темно. Порталы закрыты.

.......

Башня Озпина. Ночь.

В комнате царит привычная тишина. Озпин сидит за столом, листая отчёты, наблюдая за кадрами с тренировок. Его взгляд задерживается на двух фигурах на экране — Жон Арк и Руби Роуз. Он морщится. Что-то в их взаимодействии начинает вызывать у него тревогу.

Вдруг... всё замирает.

Часы останавливаются. Мониторы гаснут. Воздух становится плотным, почти тяжёлым.

Из глубины комнаты вспыхивает мягкий золотой свет. Свиток, лежащий рядом, сам собой открывается, излучая сияние древнего символа — переплетённые драконы.

Голос, лишённый эмоций, звучит не в ушах, а в разуме.

— Озпин. Время движется. Сдвиг начался.

— Ты следил, но теперь должен чувствовать.

— Будущее близко. И ты должен быть готов.

— Следи за ними. В особенности — за ним. И за ней.

Пульсирует жар в груди. Тихо, как дыхание пламени.

Озпин дёргается, едва удерживая равновесие. Он ощущает… силу.

Что-то, что было утрачено давно. Магия. Не чистая. Не зрелая. Но настоящая.

Искра, вплетённая в его душу. Часть чего-то большего.

— Пусть будет твоим. И пусть ты воспользуешься им с рассудительностью.

— Ты — наблюдатель. Но больше — не просто он.

Свет гаснет. Воздух вновь становится лёгким.

Часы идут. Экран оживает.

Озпин сидит в молчании. Он смотрит на свою ладонь — тонкий отблеск золотого пульсации исчезает под кожей.

Он говорит тихо, себе:

— Значит, больше нет пути назад.

Он встаёт и подходит к окну. Вейл спит. Но он знает: утро принесёт перемены.

........

Пределы тьмы. Трон Бога.

Чёрный зал, в котором нет звука и формы. Лишь пульс света — редкий, как дыхание вечности.

На троне — Бог Тьмы. Не гневен. Спокоен. Но в этом спокойствии — напряжение, будто перед взрывом.

Он смотрит вдаль. Сквозь слои миров. Он уже знает.

— Значит, ты сделал это без меня, брат.

(голос — шелест пустоты)

— Забрал мир. Передал магию. Пошёл вперёд… оставив меня в тени.

Он медленно поднимает руку. Чёрная энергия закручивается, складываясь в символ.

— Ты дал искру. Я дам пламя.

Дворец Салем. Тишина. Бесконечность.

Салем стоит у окна, глядя в пустоту. Ничто не меняется. Вечность тяготеет на плечах.

Внезапно — воздух рвётся. Перед ней появляется знак. Прямо в воздухе.

И голос. Старый. Знакомый. Тот, кого она ненавидит... и жаждет услышать.

— Салем.

Она замирает. Зрачки расширяются.

— Тебе будет дарована награда. То, чего ты жаждешь с момента падения.

— Дети. Те, кого ты оплакивала столетиями. Я верну их.

— Не как тени. Не как воспоминания.

— Как живых. Бессмертных. Таких же, как ты.

Пауза.

— Взамен… ты разорвёшь связь.

— Между двумя душами, сплетающимися вне плана.

— Руби Роуз. Жон Арк.

— Раздели их. Через смерть… или боль.

— Мне всё равно. Главное — результат.

Символ исчезает. Тьма вновь становится обычной. Но Салем — уже другая.

Плечи выпрямляются. В глазах — дрожащий, сдерживаемый огонь.

Она шепчет:

— Мои дети…

А затем — ярко, жёстко, с хищной решимостью:

— Значит, они... умрут. Или потеряют друг друга.

Она разворачивается. Мир содрогается.

Глава 18

Поздняя ночь. Комната команды JNPR.

Темно. Тихо. Все спят.

Кроме неё.

Руби, вся в холодном поту, стоит у двери. Её глаза бегают по комнате, взгляд навязчиво задерживается на каждом углу, каждом окне, каждом намёке на движение.

В голове — эхо сна. Образы: Жон уходит. Жон умирает. Жон выбирает кого-то другого.

Руби не может дышать спокойно. Кажется, стоит ей отвернуться — и он исчезнет.

Она уже третий круг обходит комнату. Проверяет замок. Штору. Его дыхание. Температуру.

Она садится на край его кровати, глядя на него. Его лицо спокойно. Он беззащитен. Её.

— Всё хорошо… я здесь… я охраняю…

Её голос — еле слышный шёпот. Руби сжимает край одеяла и пытается сидеть спокойно, но руки дрожат.

Она не может уснуть. Не имеет права.

И вдруг…

— Ммм… Руби?..

Жон, не просыпаясь полностью, хмурится и тянет к себе.

Его рука хватает её за запястье, мягко, почти лениво — и он обнимает её, притягивая к себе, будто плюшевую игрушку.

Он уже спит. Равномерно, спокойно.

Руби замирает.

Её глаза расширяются. Сердце замирает. Она не знает — паниковать или раствориться.

А потом… медленно, сдавленно, она улыбается. Необычайно тихо, но счастливо.

Она зарывается лбом в его шею и впервые за ночь расслабляется.

— Ты сам…

(шепчет)

— Ты сам меня держишь…

До самого утра она не сомкнула глаз. Не потому что не могла. А потому что не хотела упустить ни секунды.

........

Башня Озпина. Глубокая ночь.

Озпин сидит перед окном, чувствуя, как в его груди едва заметно пульсирует слабая искра магии. Не сырая сила — скорее, память. Намёк на то, что когда-то было его сутью.

Он медленно встает. Протягивает руку и шепчет почти забытые слова. Воздух дрожит. Линии силы обвивают его тело — и он исчезает.

Он не шагнул — сместился. В пространство рядом с командой JNPR.

Комната JNPR.

Темно. Тихо.

Озпин стоит в тени, невидимый, неслышимый. Взгляд — сосредоточен.

Он сразу замечает: одна кровать пуста.

И на кровати Жона лежат двое.

Руби — с растрёпанными волосами, сжимает его словно якорь. Она не спит. Глаза открыты, но не мигают.

Жон — мирно спит, обнимая её, не осознавая, что творит.

Но Озпин — видит всё.

Он чувствует: в ней что-то на пределе. Аура взвинчена, будто дрожит на грани.

Он читает её выражение лица — страх, собственничество, облегчение… и мания.

Он молча отходит назад. Заклинание рассеивается.

Башня Озпина. Несколько часов спустя.

Озпин сидит за столом. На его лице — усталость. На столе — старый журнал, раскрытый на имени, вычеркнутом давно.

— Я уже видел подобное…

Он открывает другой терминал. Пишет сообщение.

"По внутренней необходимости Бикона прошу вас направить сертифицированного психолога, имеющего опыт с посттравматическими состояниями и эмоциональной нестабильностью на фоне боевого стресса. Срочно."

Он не добавляет имён. Не ставит меток.

Но в его разуме уже звучит мысль, которую он боится озвучить:

— Если не вмешаться…

— Мы потеряем их обоих.

........

Кабинет Озпина. Утро. Атмосфера тяжёлая.

Озпин сидит за столом. На его лице — усталость, а в руках — тонкая папка с формой. Напротив него стоят Тайянг и Кроу. Один — напряжённый, другой — молчаливый, с прищуром, полным подозрения.

Озпин кладёт перед ними документ.

— Для начала — требуется подпись. Это стандартная форма, но без твоего согласия, Тай, мы не можем официально назначить сессии. Руби — несовершеннолетняя, и как её опекун, ты—

— Подпишу, — перебивает Тай. — Но только после ответа на один вопрос.

Он смотрит прямо в глаза Озпину. Без тени почтения, как человек, прошедший слишком многое, чтобы терпеть умолчания.

— Почему ты не начал раньше?

Молчание. Даже Кроу слегка поворачивает голову. Он тоже ждёт.

— Ты ведь всегда всё видишь, Озпин. Всегда знаешь раньше других.

— Так почему ты позволил этому зайти так далеко?

Озпин не отводит взгляда. Его голос ровен, но в нём слышна нотка усталости:

— Потому что сначала я не верил. Потом — надеялся.

Пауза.

— А потом… боялся, что если вмешаюсь слишком резко — всё станет хуже.

— И стало, — мрачно добавляет Кроу.

— Мы могли это остановить раньше.

— Возможно, — кивает Озпин. — Но теперь у нас есть шанс не потерять их. Ни Руби. Ни Жона.

Тай медленно подписывает бумаги. Его лицо каменное. Но в глазах — тревога.

— Если она кого-то ранит… или если это ранит её саму…

(тихо, сдержанно)

— Я больше себе не прощу.

— Никто из нас, — добавляет Кроу, подходя ближе. — Так что... теперь мы рядом.

Озпин кивает. Папка закрывается. На её обложке — простая надпись:

Психологическая поддержка. Конфиденциально.

......

Комната команды RWBY. Позднее утро.

Руби сидит на кровати, глядя на лист бумаги, который дрожит в её руках. На лице — сначала недоумение. Потом — раздражение. Затем — выражение, близкое к чистому отвращению.

— Три часа. В день. В течение трёх месяцев?..

(голос становится всё резче)

— Серьёзно?

Блэйк, держа руки перед собой в примирительном жесте, осторожно делает шаг ближе.

— Это просто разговоры, Руби. Не допрос. Не лечение. Помощь.

— Мне не нужна помощь! — резко отрезает Руби, поднимаясь. В её голосе дрожит неуверенность, прячущаяся за злостью.

— Я в порядке! Это вы все ведёте себя странно! Подозреваете, следите…

Янг перебивает, стараясь говорить спокойно, но решительно.

— Рубс, мы не враги тебе.

— Мы просто… волнуемся. Иногда ты… ну, становишься другой. Тебя будто не остановить.

— Я просто люблю! — выкрикивает Руби. — И защищаю! Потому что никто больше не сделает этого, как я!

(она обводит их взглядом)

— Вы хотите, чтобы я сдалась? Открыла всё чужому человеку? Что он поймёт? Что вы поймёте?..

Вайс, удивительно мягко, кладёт руку ей на плечо.

— Это не сдача. Это пауза.

— Чтобы ты… не утонула в себе.

Руби отшатывается, глаза полны напряжённого недоверия.

Она смотрит на них всех, будто они предали её.

— А если это уловка? Чтобы оторвать меня от Жона?

Пауза. Никто ничего не говорит.

Нора из коридора:

— Ну, три часа — не вся жизнь.

— Зато потом тебя, может, никто не будет подозревать в… ты знаешь.

Руби сжимает кулаки. Бумага в руках дрожит.

— Если вы хотите, чтобы я пошла… я пойду. Но это не изменит того, кто я есть.

— Мы и не хотим менять тебя, — шепчет Блэйк. — Мы просто хотим, чтобы тебе не было больно. Даже если ты не чувствуешь её сразу.

Руби отводит взгляд. Лицо мрачнеет. Она подходит к столу и кладёт бумагу.

— Три часа. Каждый день. Хорошо.

(тихо)

— Но если хоть кто-то там скажет, что я должна "отпустить"... я сломаю ему свиток о голову.

И с этими словами она выходит из комнаты.

Команда молчит. Лишь Янг вздыхает:

— Это… было не так уж плохо, да?

— Для Руби — вообще идеально, — бормочет Вайс. — По крайней мере, она не взорвала кабинет.

.......

Медицинский корпус Бикона. Отдельный кабинет. Утро.

Холодный свет скользит по стеклянному столу. На нём — папка с грифом "Конфиденциально". Поверх — листы с заметками, диаграммами ауры, поведенческими отчётами.

Рядом — чашка крепкого чая, уже остывающего.

Женщина с прямой осанкой, сдержанным макияжем и собранными в строгий пучок тёмными волосами сидит, склонившись над бумагами. Её имя — Доктор Ливия Эйрхарт, гражданка Атласа, психолог, работавшая с военными, разведчиками и даже с одним генералом, которого боялись больше, чем монстров.

Она дочитывает краткое поведенческое описание.

— Возбуждённая привязанность…

— Повторяющаяся тревога при разлуке…

— Ночные наблюдения за объектом…

— Агрессивная реакция на предполагаемых "угроз" в окружении объекта интереса…

Доктор Эйрхарт вздыхает. Снимает очки, массирует переносицу.

— "Повышенный эмоциональный контроль, импульсивность, навязчивые идеи романтического и защитного характера."

(мрачно)

— По-простому: одержимость. Отлично.

Она откидывается в кресле, смотрит в потолок. В мыслях уже выстраивается подход.

Но чем больше она читает, тем сложнее становится план.

— Это не просто девочка с разбитым сердцем.

— Это буря. И центр этой бури — мальчишка, который даже не подозревает, на краю чего стоит.

Она берёт в руки свиток, открывает аудиозапись — фрагмент ночной съёмки:

тихий голос Руби шепчет в темноте "Ты мой. Я никому тебя не отдам."

Доктор выключает запись. Закрывает папку.

И наконец усмехается, сухо, почти с вызовом:

— Что ж, мисс Роуз…

— Посмотрим, кто кого вылечит.

Она встаёт, берёт сумку и выходит из кабинета, направляясь на первую сессию.

.......

Кабинет для сеансов. Уютно, мягкий свет, диван и кресло.

Руби сидит на краешке дивана, сложив руки на коленях. Улыбка чуть натянута, но вполне искренняя — на первый взгляд.

Взгляд прыгает по комнате: цветы, книжная полка, фикус у окна.

Она явно пытается держать контроль.

Доктор Эйрхарт сидит напротив, с блокнотом, но не делает записей. Она просто смотрит.

— Приятно познакомиться, Руби. Ты можешь звать меня просто Ливия, если захочешь.

— О! Х-хорошо, — кивает Руби, чуть смеясь. — Простите, если я не слишком… эм… хороша в этом. Это мой первый раз у психолога.

(игриво улыбается)

— Но, думаю, всё в порядке! Я ведь просто… устаю иногда. Ну, знаете, жизнь охотника, экзамены, монстры, подруга-перфекционистка… ха-ха…

Ливия не перебивает. Не улыбается. Просто слушает.

— Интересно, — мягко говорит она. — А как тебе удаётся всё это держать под контролем?

— Эм… ну… я просто думаю позитивно?

(добавляет, чуть нарочито весело)

— И у меня потрясающие друзья! И семья! И Жон, он… ну, он забавный! Заботливый! Я рада, что мы вместе в Биконе!

Ливия чуть кивает. Легко, почти мимоходом бросает:

— Ты очень хорошо это рассказываешь. Почти как по сценарию.

(пауза)

— Ты ведь знаешь, как выглядишь, когда хочешь, чтобы все подумали, что с тобой всё в порядке?

Руби замирает.

На секунду — настоящая неподдельная пауза. Плечи чуть подрагивают.

Но она всё ещё держится.

— Я не понимаю, о чём вы…

Ливия продолжает тем же тоном — мягким, но точным:

— Когда ты говоришь о Жоне, твои зрачки расширяются. Сердечный ритм — скачет.

— А когда я упомянула "контроль", ты почти незаметно напряглась.

— У тебя хорошая маска, Руби.

(смотрит прямо)

— Но я здесь не для того, чтобы бороться с маской. Я здесь, чтобы найти, кого она защищает.

Руби молчит.

Улыбка стёрлась. Взгляд — прямой, но тёмный.

— Он мой, — произносит она тихо, почти шёпотом.

— Если вы хотите сказать, что я должна его отпустить… можете сразу вычеркнуть эти сеансы.

Ливия не отвечает. Только медленно открывает блокнот и впервые делает запись.

— Начнём с этого, — спокойно произносит она.

— Расскажи мне… когда ты впервые поняла, что он — твой?

.......

Кабинет. Позднее утро. Часы показывают, что сеанс давно вышел за рамки обычного.

Воздух плотный, будто в комнате понизилось давление.

Руби сидит расслабленно, но на лице — выражение настороженной гордости.

Глаза у неё блестят. Слова даются легко. Чересчур легко.

— Я знаю, что они хотят.

— Они хотят его увести. Все.

(чуть улыбается)

— Даже мои друзья. Особенно они.

Ливия сидит спокойно. Ни жеста, ни осуждения, ни эмоции.

— Ты им не веришь?

— Я… верю.

(пауза)

— Просто не до конца. Люди слабы. Любопытны. Хитры.

— А он… он такой добрый. Его легко увести.

— Ему можно навязать идею, можно вызвать сочувствие, заставить усомниться…

— Ты боишься его потерять?

— Он не может потеряться, если я держу его.

(мягко, будто объясняет ребёнку)

— Как поводья, только невидимые. Я не причиняю вреда. Я просто… рядом. Всегда.

— Даже ночью?

Руби усмехается.

— Особенно ночью.

— А если бы он попросил тебя уйти?

Молчание.

Руби смотрит в точку, потом снова на Ливию. Медленно, с лёгкой дрожью:

— Он не попросит.

— А если всё же…?

— Он не попросит.

Голос становится тише, но в нём появляется сталь. Плечи Руби напрягаются.

— Я не позволю ему подумать, что может быть счастлив без меня.

— Потому что… он не будет.

Ливия закрывает блокнот. Смотрит на девушку спокойно.

— Это была очень важная сессия, Руби.

— Спасибо, что не пряталась за улыбкой.

Руби поднимается. На выходе оборачивается:

— Вам не нужно меня лечить. Я не сломана.

— Просто у меня есть… цель.

И она уходит.

Ливия долго смотрит на закрытую дверь. Потом записывает одну строку в досье:

«Состояние крайне нестабильное. Поведенческая привязка за гранью нормы. Пограничная стадия. Пассивно-опасна. Вероятна деформация восприятия реальности.»

Пауза.

«Рекомендуется немедленное наблюдение не только за Руби, но и за объектом привязки — Жоном Арком.»

Глава 19

Обеденный зал Бикона. Шум, смех, повседневность.

Руби идёт рядом с Жоном, обняв его за руку. Улыбается, болтает без умолку, будто вернулась в первую главу академической жизни.

— А потом я такая — бдыщ! — одним выстрелом уложила двух целей сразу!

(подмигивает)

— Словно в старые добрые времена, правда?

Жон смеётся, хоть и немного устало. Он кивает, отводя глаза.

Руби всё замечает — но не показывает.

К ним присоединяются Янг, Блэйк и Вайс.

Руби приветливо машет рукой.

— Привет, девочки! У меня всё отлично! Психолог сказала, что у меня прогресс, вы же видите? Ха-ха!

— Да… ты выглядишь бодро, — осторожно отвечает Блэйк, глядя слишком пристально.

Руби опускает поднос на стол, и молниеносно перехватывает руку Жона, когда тот тянется за салфеткой.

— Осторожно, — шепчет она, — не тянись слишком далеко, вдруг ещё уйдёшь совсем?

Она смеётся — звонко и "по-доброму".

Все за столом замолкают на секунду.

Жон натянуто улыбается.

— Шутка такая?.. — бормочет он.

— Конечно, — отвечает Руби. — Я же теперь «выздоравливаю». Всё же замечают, правда?

Она ест аккуратно. Смотрит всем в глаза.

Слишком часто. Слишком внимательно.

Как будто оценивает угрозу.

Когда Жон говорит что-то Вайс — даже просто вежливо — Руби наклоняется ближе и перебивает:

— Вайс, ты сегодня особенно… холодная, как лёд.

(с улыбкой)

— Надеюсь, ты не замораживаешь чужие чувства?

Вайс стискивает зубы.

Янг обменивается взглядом с Блэйк.

Когда обед заканчивается, и Жон встаёт первым, Руби моментально встаёт с ним, не отставая ни на шаг.

Она берёт его под руку слишком крепко.

Но всё это — под вуалью радости, света, "прогресса".

Наблюдательная комната. Через зеркало.

Доктор Ливия и Озпин стоят, наблюдая за происходящим.

— Она играет, — спокойно говорит Ливия.

— Изучила себя из прошлого… и носит эту личину как идеально подогнанную маску.

— Жон верит? — тихо спрашивает Озпин.

— Он надеется. А значит — да.

(пауза)

— Но его аура истощается. Он не замечает. Он выгорает… медленно.

Озпин сжимает трость.

— Мы опоздаем?

Ливия опускает взгляд:

— Мы уже опаздываем. Но ещё не слишком.

..........

Вечер. Прогулка по территории Бикона.

Жон остановился у парапета с видом на тренировочную площадку. Он сжал кулаки, собрался.

Руби шла рядом, на удивление молчаливая.

— Слушай… — начал он, поворачиваясь к ней.

— Я думал, может, стоит немного… поменять расклад.

(вздыхает)

— В последнее время всё как будто на твоих плечах. А я ведь парень. Я должен…

Руби слегка наклоняет голову, смотрит на него, глаза — мягкие, доверчивые.

— …быть сильнее? — произносит она шёпотом. — Вести?

Жон кивает.

— Да. Мы — пара. Я хочу заботиться о тебе, не просто следовать за тобой.

Она приближается, берёт его за руку. Касается его груди пальцами — там, где сердце.

— Ты уже заботишься, Жон. Ты самый добрый человек, которого я знаю.

(улыбается)

— Но если хочешь — веди. Я не против.

Он удивлён. Он не ожидал такого лёгкого согласия.

— Правда?.. — немного неуверенно спрашивает он.

— Конечно, — мягко кивает она. — Даже сейчас — ты сам выбрал, куда пойти. С тобой безопасно.

(улыбка чуть шире)

— А я просто… рядом.

Но в ту же секунду она, почти незаметно, кладёт руку на его локоть и чуть меняет направление их движения.

Он не замечает — просто продолжает идти.

Позже, когда он хочет предложить что-то новое — она говорит:

— Отличная идея. Только давай чуть позже, мне нужно сначала проверить одну вещь.

Она всегда соглашается… но немного корректирует.

Его решения — принимаются, но переплетаются с её планами.

Он — ведущий, но она — настоящий рулевой.

Позже. Комната Ливии. Наблюдение за поведением.

Доктор делает запись:

"Пациентка позволяет объекту иллюзию доминирования. Словами и выражением лица она подкрепляет его уверенность, но незаметно возвращает контроль себе через касание, перенаправление маршрута, изменение темпа речи. Манипуляция — на высоком уровне. Контакт сохраняется под её полным контролем, без грубости."

"Жон… не понимает. Он думает, что стал ведущим. Но он в её игре. И он… счастлив. Пока."

.......

Внутренний двор академии Бикон. Позднее утро.

Пени сидит на скамейке, с аккуратно выпрямленной спиной, чуть склоняя голову к Жону, который рассказывает очередную глупую шутку.

— …а потом я понял, что держал карту… вверх ногами!

— Так что всё это время мы шли от цели, а не к ней!

Пени хихикает:

— Ты очень забавный, Жон. Мне нравится, как ты умеешь рассказывать истории. Даже когда они… эм, про неудачи!

— Ну, это мой скрытый талант, — шутит он. — Универсальный позор — всегда хороший повод для смеха.

Пени наклоняется ближе:

— Это… хорошо, когда с кем-то можно просто… смеяться. Без давления. Без подозрений.

С этими словами она смотрит на него с удивительно искренней теплотой. И в этот момент, из-за угла, тихо появляется Руби.

Она останавливается на несколько секунд, наблюдая.

Глаза прищурены. Улыбка — тонкая, выверенная.

Внутри — что-то кипит. Боль. Ревность. Раздражение. Страх.

Она подходит неспешно. В голосе — радость. Слишком радость.

— О, Пени! Жон! Как мило вы тут сидите. О чём говорите?

— Эм… я рассказывал шутки, — отвечает Жон.

— Пени сказала, что я… поднимаю ей настроение.

Руби подходит ближе, гладит Жона по плечу, будто между прочим.

— Правда? А мне он обычно рассказывает всё самое смешное первым.

(взгляд на Пени)

— Наверное, ты просила?

— О, нет. Он сам начал говорить. Я просто слушала…

— М-м… ну, ты ведь умеешь слушать, да?

(улыбка)

— Даже если не совсем понимаешь, когда это просто дружба, а когда уже… не очень дружба.

Пени моргает.

— Я не… я просто смеюсь. Мне нравится смеяться.

— Конечно.

(Руби нежно, но жёстко берёт Жона за руку)

— А мне нравится, когда мой парень не забывает, кому он нужен больше всего.

— Руби… — начинает Жон, но она уже смотрит на него, и в её взгляде что-то железное.

Он осекается.

— Я просто скучала, вот и всё.

(смотрит на Пени)

— Ты ведь не против, если я немного "позаимствую" его? Он — мой, в конце концов.

Пени, немного растерянная, кивает.

— Конечно. Я… рада, что вы такие близкие.

— Мы больше, чем близкие, — отвечает Руби тихо. — Мы неразделимы.

И они уходят. Руби чуть плотнее сжимает его ладонь.

Жон чувствует лёгкий холод по коже — но не говорит ни слова.

Глава 20 Я выгорел.

Вечер. За пределами Вейла. Руины, туман, пепел в воздухе.

Задание было простым. Стандартным. Разведка. Возвращение.

Команды разделились — как всегда.

Жон оказался один в старом здании, когда началась атака.

Они пришли внезапно. Без звука. Приспешники Салем — трое.

Профессионалы. Без эмоций. Их цель — он.

Он сражался. Как мог.

Кроцеа Морс пела в его руках. Аура трещала. Но их было слишком много.

Слишком быстро.

Он понял, что не выйдет. Что не успеет. Что конец — близко.

И тогда он сделал последний вздох.

— Руби… прости.

Мгновение спустя.

Руби врывается в зал, пробив стену. Она — ураган.

В руках — коса, покрытая пламенем ауры.

Но слишком поздно.

Жон лежит. Грудь неподвижна. Глаза полуоткрыты. Меч — рядом, выскользнув из руки.

Она падает на колени. Не кричит. Даже не плачет. Просто… сидит.

Мир будто замирает. Внутри неё — что-то ломается. Беззвучно.

— Ты… ты же обещал, — шепчет она.

— Ты… обещал быть со мной.

Губы дрожат. Руки — окровавленные, цепляются за его пальцы.

— Я ведь… всё сделала правильно…

— Я… держала тебя… рядом…

— Почему… ты ушёл…

В её глазах вспыхивает не просто боль — пустота.

А потом — огонь.

Она медленно поднимается. Смотрит в потолок.

И тишина рушится, когда она шепчет:

— Они забрали тебя у меня.

— Значит, я заберу всё у них.

Небо чернеет. Аура Руби колышется, искажается.

Тень на её лице — не плачущей вдовы.

Охотница мертва. Осталась только месть.

.........

Глубины тронного зала Салем. Багровый свет. Тишина.

Салем стоит одна. Всё позади — сражения, приказы, кровь, страх.

Она ждёт.

Ни дыхания. Ни звука. Лишь шепчущий ветер теней.

И он приходит.

Бог Тьмы. Без плоти. Без формы. Только очертания и голос.

— Ты выполнила мою волю.

— Я… убила его, — шепчет Салем.

— Девочка сломана. А мир… дрожит.

— Тогда ты получишь то, что искала.

Тьма раздвигается.

И из неё выходят две фигуры.

Они — молодые.

Светлые волосы. Яркие глаза.

Живые.

Её дочери.

Они не боятся. Они улыбаются.

И когда одна из них говорит: «Мама?» —

Салем падает на колени.

Слёзы катятся по щекам — впервые за бесчисленные столетия.

— Вы… вы вернулись…

Она касается их лиц. Руки дрожат. Но тела настоящие. Тёплые. Бьются сердца.

— Мы дома, мама.

Бог Тьмы уходит. Молча. Без триумфа.

Он сдержал слово. Ему больше нечего сказать.

.......

Салем сидит в тронном зале, обняв дочерей.

Её глаза полны не зла… а покоя.

Жон мёртв. Руби сломлена. Мир на грани.

Но всё это больше не важно.

Потому что для неё всё кончилось счастливо.