Я призываю Силу!

ПРОЛОГ

В чёрном безмолвии среди миллионов звёзд медленно вращался вокруг молодой звезды маленький синий шарик. Для НЕГО он стал последним пристанищем. Последним пристанищем последнего из их рода.

Его желание жить еле тлело, тело теряло силы, а сознание угасало. Одиночество убивало в нём всё желание и разумность, погружая в бесконечное отчаяние. И когда он почувствовал слабый отголосок, то не сразу разобрал, что это. Маленький огонёк где-то там, в неизвестности. Он живой, разумный и, как все дети, любопытный.

Это дало толчок к последнему проекту — к тому, ради чего он откинул на века своё желание умереть. Нашёл цель, ради которой ещё стоило жить, ради которой можно ещё тряхнуть старыми костями и размять ментал.

Он должен обезопасить новый росток, он должен… спасти будущее своего вида. Это случится не сразу, к этому он будет идти не один век, но теперь он не один: усиленно восстанавливает умирающий мозг и реанимирует угасающее тело. Его враги почти все мертвы, так же как и он, агонизируют в последних конвульсиях. Ему придётся многое сделать, но теперь он не один — мягко касается сознания детское любопытство.

«Ничего, малыш, я тебе помогу. Когда-нибудь ты будешь бороздить бездну космоса и, может быть, тебе повезёт больше...»

Одиночество убивает всех, а если ты уже не один — можно побороться.

ГЛАВА 1

Эта лестница создана для того, чтобы человек учился преодолевать трудности. Узкие ступеньки и невысокий подъём раздражали. Захотелось, как в детстве, перепрыгнуть сразу через несколько и зайти уже внутрь здания.

Но нельзя: я леди-нира, а им не пристало скакать по лестницам и краснеть от натуги. Поэтому я выпрямила спину, насколько это возможно, и степенно ступала на каждую ступеньку, при этом смотрела на широкие двери Центральной библиотеки Академии магии Сароса. Всё с большой буквы, потому что это самая большая Академия магии на материке. И самая престижная. Высокородные выпускники, которые здесь обучаются, занимают потом главенствующие посты на военном поприще, оставляя всем остальным непрестижные бытовые и экономические роли.

На довольно просторном крыльце с колоннами уже собрались такие же соискатели. Но я сразу прошла в здание, с тревогой разыскивая взглядом подругу. Ведь если она не успеет, мы профукаем возможность отдать долг.

Холл библиотеки был огромен. Круглое помещение с витражным потолком, который поддерживают колонны; окна-арки с разноцветной мозаикой перекрашивают свет, который льётся с улицы, в необычные радужные блики. Всё покрыто позолотой и напоминает стиль ренессанса с далёкой Земли. Мебель из благородных сортов дерева, светящиеся артефакты, парящие в воздухе, — всё отдаёт консерватизмом и… чудом, как бы странно это ни звучало.

— Лера, — услышала я знакомый голос и повернулась на него. Аля, полное имя Альбина, была миниатюрной блондинкой с огромными голубыми глазами и упрямо вздернутым курносым носиком. Локоны мягкой волной выбивались из высокой причёски, нежная улыбка притягивала к себе взгляды мужчин, которых тут большинство. Но я знала, что за хрупкой оболочкой скрывается решительный и боевой характер, который уже не раз помогал и в то же время втягивал нас в неприятности.

— Сейчас регистрируемся, а потом небольшое собеседование, — прошептала подруга мне в ухо и лучезарно улыбнулась балахонистому типу, сидевшему неподалёку за столом.

Бедняга потерял концентрацию, и магперо, которое что-то строчило на длинном пергаменте, тут же покатилось по столу.

— Болван, — прошипел рядом стоявший маг и уничижительно посмотрел на Альку.

Подруга с невозмутимым выражением на лице ответила на взгляд. Маг, судя по голубому балахону — воздушник, недовольно фыркнул:

— От женщин одни неприятности, Стил, лучше смотри на пергамент, а не по сторонам.

Бедный паренёк в балахоне архивариуса с золотой эмблемой на груди покраснел и уткнулся взглядом в стол. Если всё пройдёт как надо, такой же балахон будем носить и мы. Я тихо перевела дыхание и сильнее сжала мягкую сумочку. Матерчатые перчатки чуть слышно затрещали, грозясь порваться по шву. Аля дотронулась до моей руки и поддержала улыбкой.

Очередь потихоньку продвигалась, и мы вместе с ней. В основном здесь, как я уже говорила, находились мужчины, но и женщин тоже хватало. Работа архивариусом не сказать чтобы престижная, но оплачивалась хорошо. Попробуй посидеть в подземельях безвылазно сутками и поперебирать столетний хлам. Но мне всё равно: я готова даже не вылезать из подземных хранилищ, лишь бы не та участь, что нам уготовили…

Але не повезло — она попала к тому недовольному магу, и он с ухмылкой задавал ей вопросы, а его магперо быстро порхало по бумаге. Я посмотрела на своего принимающего.

— Имя, пожалуйста, — вежливо сказал мужчина. Из-под капюшона на меня посмотрели чёрные глаза, мелькнул седой волос.

— Лейра Махон, — назвала я имя, каким меня называли в приюте. Перо стало писать на новом бланке, который светился белым светом. Лист формата А4 и по цвету явно магический. Я увидела, как на нём золотыми буквами проступает моё имя.

— Адрес проживания, — опять задал вопрос маг.

— Весенняя, двадцать, — сказала я данные той комнаты, которую мы сняли с Алькой всего два дня назад. На бумаге сразу проступили золотые буквы — значит, говорю правду.

— Ваш потенциал, — чуть громче спросил мужчина, и на меня опять посмотрели чёрные глаза.

— Нет потенциала, — твёрдо сказала я и выдержала недоверчивый взгляд. Поправила на груди амулет, который скрывал ауру и данные человека от сканирования. Маг упёрся взглядом в амулет и хмыкнул.

— Вы можете скрывать свой потенциал, милочка, — сказал он. — Архивариусам он ни к чему, но при хорошей способности можно было бы получить более высокую должность.

Я молчала и не отвечала. Зачем? Я иду не на магическую должность, и мой потенциал их не должен волновать.

— Ну что ж, хорошо, — кивнул маг. — Приложите свою руку к бланку. — И подтолкнул мне светящийся листок.

Я с дрожью выдохнула и положила правую руку на бумагу. Сначала ничего не происходило, и я, сжав зубы так, что, наверное, был слышен треск эмали, взмолилась богине, из-за которой здесь оказалась, чтобы хотя бы это желание исполнилось.

Наконец-то под ладонью потеплело, а потом её пронзила резкая боль. Я вздрогнула и хотела закричать, но из открытого рта не вырвалось ни звука, а рука словно прилипла к листу — не сдвинуть. Длилось всё несколько секунд, но мне показалось — вечность. Маг привстал, напряжённо вглядываясь в моё лицо, а когда я резко оторвала руку и прижала к груди, заметно обмяк.

— Даже так, — послышался его голос. — Ну что же, нира Махон, вам не нужно собеседование. Вы полноправный хранитель знаний, приветствую.

— Что… — ещё не до конца осмысливая его слова, хрипло спросила я.

— Вы архивариус, нира Махон, — чуть ли не по слогам произнёс маг. — Но это не отменяет учёбу! Думаю, вам пора пройти к другому столу и дать мне работать дальше, — сухо сказал он.

— Да, да, извините, — почти прошептала я и повернулась, чтобы уйти. В голове что-то громко бухало, казалось, из носа пойдёт кровь.

— Нира, вы забыли, — послышался за спиной голос мага.

Я опять подошла, стараясь прогнать туман из головы и прояснить мысли. Балахон протянул мне светящийся лист, на котором золотыми буквами было написано, что я отныне хранитель знаний десятого круга. Одновременно хотелось и плакать, и смеяться. Чёрт возьми, у меня получилось!

Я вырвалась из очереди и стала искать, куда мне нужно подать чудесное назначение. И нашла. Очереди к этому столу не было, так как собеседование ещё не началось. Сначала шла регистрация, потом собеседование и уже после нужно подойти к ключнику, как его называли за эмблему золотого ключа на груди белого балахона. Вот же… Теперь я тоже всё время буду ходить в белом балахоне… Но вздохнула: это того стоило.

Ключник был стариком. Он не надел на голову капюшон, и были видны седые косицы на висках, выцветшие, когда-то голубые глаза, которые сейчас были мутного серого цвета, и тонкий крючковатый нос, который, впрочем, не портил его. Старик по-доброму улыбнулся и протянул мне руку. Я заторможенно отдала ему проходной лист.

— Нет, милочка, — послышался старческий каркающий голос. — Мне руку вашу дайте, давно магия не назначала архивариусов сама.

— Сама? — удивилась я.

— Сама, сама, — улыбнулся мне старик. — Можешь гордиться, но не зазнавайся…

Ключник перевернул мою ладонь и подслеповато стал разглядывать мою метку, а с ним и я, с удивлением понимая, что теперь ещё и клеймённая.

— Можно вопрос? — ожила я. К старшим по званию и титулу никогда нельзя обращаться без разрешения, это нам хорошо вбивали на занятиях по этикету.

— Конечно, дитя, — чуть теплее сказал старик и отпустил мою руку.

— А всем такие метки поставят?

Старик рассмеялся; многие маги, находившиеся рядом, втянули головы в плечи и удивлённо посмотрели на старика. Судя по их реакции, мне не нужно было задавать вопросы.

— Это не метка, это печать, — отсмеявшись, сказал старик. — Не обращай на меня внимания, я давно живу на свете и не видел печати, кроме моей. — И старик протянул мне руку, на которой мелькнула переливающаяся красными гранями выпуклая печать, только вот у меня-то была золотая.

Я еле сдержалась, чтобы опять не открыть рот и не озвучить возникшие в голове вопросы. Только силой воли мне удалось молчать.

— Печать даёт тебе разрешение, дитя, — старик нагнулся ко мне пониже и прошептал: — Используй свою так, чтобы она не теряла свет.

Потом старик резко сел на стул с высокой спинкой и перестал обращать на меня внимание. А его помощник, который стоял рядом и смотрел на меня во все глаза, взял мой бланк, приложил к специальному магическому столбу, по своим характеристикам схожему с нашим компьютером. Бланк испарился, а в желоб с громким звоном упал маленький значок.

— Это теперь ваш лайз, нира, — стал рассказывать мне архивариус, на рукаве которого сверкал такой же знак, но с другими надписями. — Он ваш пропуск и ваш опознавательный знак. Все данные по прохождению учёбы и по вашим достижениям будут сразу передаваться на ваш жетон. Носить его нужно на рукаве формы. Её вы получите сразу после распределения, а пока подождите других соискателей. Как только наберётся нужное число, выступит наш многоуважаемый ключник, — парень покосился на старика, — а потом ваши кураторы скажут вам, что делать дальше. Вы всё поняли, нира? — спросил архивариус и протянул мне мой жетон-лайз.

— Конечно, — кивнула я. — Спасибо, ньер.

Я отошла к стене и стала взглядом искать Алю. Подруги нигде не было видно. Я занервничала: неужели у неё не получилось? Расталкивая столпившихся людей, вышла на крыльцо и оглядела улицу. Альбину нашла сразу. Голубое платье в стиле ампир, рукава-фонарики, белые перчатки выше локтей, маленькая голубая шляпка, украшенная белыми цветами, и сумочка, такая же несуразная, как у меня, в которой моя подруга сейчас с остервенением рылась.

— Аля, — окликнула я девушку, подходя ближе. — Ты чего ушла, Аля? — вопросительно посмотрела я на блестевшие от слёз голубые глаза. — У тебя не получилось? — упавшим голосом спросила я.

Подруга приложила к глазам белый платочек, который она искала, и аккуратно промокнула глаза.

— Да получилось всё у меня, — всхлипнув, сказала она.

— Так чего ты ревёшь, дурында! — с облегчением воскликнула я. — Напугала!

— Да этот ньер-маг, — кривляясь, ответила подруга, — взбесил меня! Ты представь себе, предлагал мне найти более подходящее место работы у «Матушки Эмбор», — с негодованием почти крикнула Аля про всем известный в столице бордель.

— Тю на него, — махнула я рукой и радостно улыбнулась: главное, мы это сделали.

— Ох, прости, — спохватилась Аля. — Я так с ним поцапалась, что даже не спросила, как у тебя всё прошло?

— Хорошо, — счастливо вздохнула я. — Я хранитель знаний, десятый круг.

— Что? — удивилась Аля. — Ты же на собеседовании не была!

Я показала сначала ладонь с золотой печатью, а потом жетон, блестевший серебряным цветом.

— Обалдеть, — открыла рот от удивления Аля. — Может быть, это из-за твоего потенциала, — чуть тише спросила девушка и прикрыла рот ладошкой. — Ой, Лерка, не нравится мне это, чувствует моя задница, что будет звездец!

— Ну и пусть, — хмыкнула я. — Зато мы теперь свободны. Пойдём сдаваться сегодня или… сегодня отметим?

— Отметим, — безапелляционно сказала подруга. — Вот получу свой лайз и отметим, а потом уже сдадимся. — Она скривилась и тяжело вздохнула. — Может, ну его, не пойдём?

— Нельзя, — покачала головой я. — Нам надо сказать, где мы, ты сама понимаешь: магия всё равно даст наши данные, а мы сделали всё законно.

— Ах, Лера, спасибо тебе, — вдруг обняла меня подруга, и я с шипением аккуратно оторвала её от себя.

— Веди себя прилично, — хмыкнула я. — Это тебе спасибо, что решилась.

— А тебе — что поддержала!

— Ой, хватит, — отвернувшись, сказала я. — А то и мне платок придётся искать. Пойдём уже, революционерка, возьмём твой жетон, выслушаем ключника и вперёд в светлое будущее.

Пока мы с подругой были на улице, уже собралась толпа возле ключника, и Алька побежала на собеседование. Я скрестила за неё пальцы и помолилась богине. В отличие от богов нашего мира, местная не жадничала на благословения и подарки, являя свою волю, и все мы, несчастные попаданки, были ей в какой-то мере благодарны.

Чтобы не мешать, я встала возле стены и наблюдала за людьми, которые пришли, чтобы стать архивариусами. В нашем мире похожая профессия называлась «библиотекарь», но у архивариуса наряду с выдачей и сортировкой книг есть ещё одна особенность: они, а теперь уже и я, разгребаем хранилища.

Это всё, что было накоплено за тысячелетия развития империи в различных хранилищах, и зачастую даже сами правители не знали, что можно найти в той или иной части подземных сокровищниц. Под столицей расположен второй скрытый город: в дни Чёрного мора, когда твари из Сонного леса почти уничтожили империю, там спасались люди. А в запутанных лабиринтах теперь хранятся книги, документы, магические артефакты старых времён и магические свитки, которые уже многие века разыскивают архивариусы и которые давно стали притчей, а скорее всего просто ещё одной сказкой.

— Ого, смотри, какая кошечка, — услышала я весёлый мужской голос совсем рядом и от неожиданности вздрогнула.

— Ну что ты, милая, мы не кусаемся. Давай дружить!

Я повернулась и увидела трёх парней, на вид около двадцати, одетых в форму академии, что выделяло их из общего разноцветно наряженного общества. Форма имела строгий вид: узкие чёрные брюки, пиджаки тёмно-синего цвета с воротниками-стоечками и сияющие ярко-красными бликами жетоны на предплечьях. Судя по красному цвету — огневики. И смотрели эти красавцы, чувствуя свою неотразимость, на меня; один так чуть ли не облизывался.

Я похолодела: только высокородных мне не хватало на мою кудрявую голову. Следуя этикету и чтобы унять их горящие глаза, я присела, как подобает девице, в лёгком поклоне, не поднимая глаз. Сейчас было важно не показывать характер.

В приюте особенно напирали на то, что вызовом у высокородных считается даже прямой взгляд в глаза, и тогда на охоту выходят хищники, которым очень тяжело противостоять. Ведь высокородные магические рода имеют огромную власть, и никто не скажет им и слова против. Их желания должны исполняться.

Я проклинала всё на свете, а сама маленькими шажками отступала от них подальше, чтобы если что рвануть прочь.

— Что у вас тут? — услышала ещё один скучающий голос. — Тут столько плебеев, что мне кажется, я попал в хлев, так воняет навозом. О, — услышала я восклицание, — даже среди навоза можно иногда найти бриллиант.

Да чтоб вас, проклинала я свою невезучесть: бежать от этих высокородных из одного места, чтобы попасть к ним в другом. Я почувствовала, как чья-то рука схватила меня за плечо, подтаскивая к себе, а потом, схватив жёстко за подбородок, подняли лицо, чтобы я увидела физиономию скучающего мага. Он словно принюхивался ко мне; в глубине карих, почти чёрных глаз взметнулись огни, а потом его губы изогнулись в усмешке.

— Пустышка, ребята, будет неинтересно, словно пить красное вино и не пьянеть.

Послышались вопли недовольства от трёх остальных высокородных.

— Пошли тогда, Ян, — сказал один своему другу, который всё ещё не выпускал моё лицо из плена. — Что ты с ней обнимаешься? Таких красавиц у «Матушки Эмбор» можно найти, и виры платить не придётся! Раз «пустая» — пусть живёт.

— Ты прав, Блум, — протянул тот, которого звали Ян, но, уходя, он всё-таки провёл по моей щеке тыльной стороной ладони и скривился в усмешке. — Ещё встретимся, сладкая.

На такой многообещающей фразе высокородные наконец-то оставили меня в покое и, пройдя сквозь толпу новоявленных архивариусов, которые в страхе расступались перед ними, перешли в другой зал библиотеки. Я прислонилась к стене, так как ноги меня не держали, стало дурно. Рядом появилась Аля и с тревогой спросила:

— Как ты? Прости, что не помогла, но я не могу, как ты, закрываться от них. Почуют, — пожаловалась она.

— Всё нормально, выжила.

— Твари, — с ненавистью глядя туда, куда ушли высокородные, сказала Аля.

— Тихо ты, ещё услышит кто, — остановила я подругу и перенесла её внимание на другое. — Ты прошла?

Девушка, как недовольный ёжик, ещё несколько секунд буравила взглядом ни в чём не повинную дверь и фыркала, а потом повернулась ко мне:

— Да, — улыбнулась она. — Это было нелегко! Я чуть не проговорилась, этот шар правды тяжело надурить, но у меня получилось! — и глаза Али засверкали.

Потом мы пошли к ключнику, где подруге выдали такой же жетон, как у меня. А через некоторое время перед толпой в несколько десятков человек выступил знакомый старик. Он стал говорить о той чести, которую академия предоставила простым людям. Получить специальность и работать архивариусом очень престижно, и мы теперь на ступеньку поднялись по карьерной лестнице. А если приложим силы и будем работать не покладая рук, то родина нас не забудет, и будет у нас на старость и домик в деревне, и пенсия приличная. Ну, каюсь, последнее я уже от себя добавила.

Аля, услышав мои комментарии, чуть не рассмеялась и больно ткнула в бок. В свою съёмную комнатку мы шли опьянённые успехом и свободой. Да, нам будет трудно, потому что ближайшие пятнадцать лет придётся пахать, как самым настоящим крепостным, но свобода стоит того.

ГЛАВА 2

Все случилось два года назад. Я только закончила академию и, довольная, отмечала с подругами последний сданный экзамен. Пусть и не на отлично, но сдавала сама и была этим горда. Правда, профессия педагога мне не нравилась, и пошла я на неё по настойчивой просьбе родителей, так как душа не лежала вообще ни к чему.

Каюсь, за свою недлинную жизнь я столько всего перепробовала, но так и не нашла занятия по душе, поэтому позволила родителям выбрать мне профессию и нормально училась положенный срок. Единственным моим любимым занятием было читать. Вот здесь я могла «работать» с отдачей, глотая за день по несколько книг, а потом спать на парах в институте. Сначала я читала всё, что мне попадалось, потом увлекалась детективами, после — историческими произведениями, но когда прочитала первую книгу фэнтези, пропала для всех остальных жанров, полностью отдавшись во власть магии.

Да, в тот день я была счастлива, сыпала шутками и весело смеялась над чужими. А потом была огромная машина, несущаяся на высокой скорости к пешеходному переходу, громкий визг тормозов и испуганные крики девчонок. Резкая боль, которая сразу прошла, и тёмная мгла, окутавшая меня словно тёплое одеяло и мягко баюкающая в звенящей тишине.

Не знаю, сколько я так висела, лежала или стояла во тьме, пока ко мне не пришла мысль, что я хочу жить. Всё равно как, но главное — жить, а не находиться в этой странной и пугающей своей мягкостью темноте. А потом меня куда-то потянуло, словно в воронку засасывало. Я почувствовала, что мне не хватает воздуха, и несёт так быстро, что не могу уловить взглядом, где я… А потом увидела тёмное округлое помещение, твёрдый постамент, похожий на алтарь, и страшные фигуры в чёрных балахонах, завывающие на непонятном языке.

Я голая, в какой-то жиже, и тут меня прорывает дикий кашель, от которого, казалось, выскочат все лёгкие, и скручивает боль в солнечном сплетении. Я согнулась в позу эмбриона и тихо поскуливала. Потом услышала женский голос, тихий и спокойный, или мне это просто показалось после дикого визга.

Почувствовала, как меня стаскивают с постамента, обтирают, одевают и куда-то ведут. Но мозг не успевает принять эту действительность, и через минуту я опять проваливаюсь в темноту, но теперь она населена монстрами и чудовищами, которые хотят меня съесть. Проснулась с криками о помощи и в первую секунду не поняла, где я. Потом — чужая комната и чужая женщина, и всё вокруг не похожее на больницу, в которой по идее я должна была оказаться после обнимашек с машиной.

— Где я? — спросила, чуть отдышавшись и выпив воду из стакана, протянутого женщиной.

— Тебе не нужно волноваться, — с непонятным акцентом сказала сиделка и взбила подушки, удобно укладывая меня назад. — Ты в хорошем месте, где о тебе позаботятся.

— Звучит странновато, — буркнула я, а потом огляделась.

Комната была небольшая, а кровать-полуторка, на которой я лежала, заправлена светлым бельём. Арочное окно, забранное кованой узорной решёткой, было открыто, и ветер трепал тонкий, белый в мелкий цветочек тюль, принося запах свежести и непонятного цветочного аромата. Тут же у окна стоял письменный стол, весь резной и покрытый лаком, с интересными полочками. Он был заставлен книгами и старинными листами бумаги желтоватого цвета. Рядом стоял стул из того же дерева и такого же цвета, с мягкой спинкой.

С другой стороны — массивный шкаф такого же качества, как стол и кровать. На его дверцах поблёскивало зеркало. Мне срочно захотелось посмотреть на себя. Если я попала, то могла же и в другое тело угодить. О родителях и о том, что случилось, решила не думать, потому что боялась скатиться в истерику. Просто посмотрела на замершую женщину, которая, казалось, ждала, как я буду себя вести.

— Ну что ж, — подытожила она. — Чувствую в тебе стержень и думаю, что справишься. Сейчас придёт девушка и всё тебе расскажет. Физически ты здорова, но отдохнуть до завтра я тебе советую. Потом у тебя начнётся другая жизнь, а пока отдыхай.

Женщина улыбнулась одними губами. Глаза, словно застывший лёд, не выражали каких-либо эмоций. Она вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой тёмно-коричневую, под стать всей мебели дверь. Лежала я одна недолго, через какие-то пару минут ко мне впорхнула, влетела или вбежала Аля. Когда я увидела её в первый раз, она показалась мне глупой и недалёкой.

Может, потому что часто улыбалась, может, потому что сразу приняла меня в близкие подруги, а может, потому что в то время я всё принимала в штыки и везде искала подвох.

Аля, Альбина, Альра — переиначили её имя местные. Она была рада, что я русская, и поэтому её прислали обучать меня всем правилам. Были ещё польки, испанки, француженки, немки и даже афроамериканки, которые, кстати, почти сразу исчезали в неизвестном направлении. А русская была одна — Альра.

Потом я узнала, что и наша попечительница имела русские корни, поэтому могла говорить со мной сразу после переноса. Для меня стало неожиданностью, что учить язык придётся самой, и дело это муторное и болезненное, так как выучить надо быстро — за пару месяцев. Потом уже меня будут обучать совсем другому. Аля сразу рассказала про язык, а потом смеялась, наблюдая моё недовольство, и вспоминала, как она тоже была не рада такой действительности.

Уже потом, на протяжении этих двух лет, я понимала, как нам повезло быть друг у друга. Мы всегда были заодно и всегда поддерживали, покрывали и прикрывали спины, понимая, что иначе нас просто перемелют и съедят.

В пансионе попаданок царили свободные нравы. Девушки могли драться и выяснять отношения между собой, и у наших попечителей и учителей это не вызывало тревоги. На моей памяти несколько девушек кончали жизнь самоубийством, но даже это не вызывало изменения порядков. Нас словно проверяли на прочность и говорили, что даже мёртвые мы хорошие батарейки. И ещё одно сказала Аля мне в тот первый день — мы не маги… Да, внутри нас поистине огромные по местным меркам сосуды, но каналы, по которым магия выходит наружу и с помощью которых плетут заклинания маги, у нас не развиты или попросту их нет. Вот такие интересные физиологические подробности, из-за которых мы все сюда и переносимся.

История эта идёт из древних времён, когда ещё богиня могла ходить среди людей и когда магия была сильна как никогда. Тогда одни подняли восстание против других и потерпели поражение. Чтобы не умирать в репрессиях, было решено отдаться на волю богини и искать новые земли.

Эйдана тогда ещё не была исследована, людям хватало места, и искать другие земли просто было не нужно. Но повстанцам, которые хотели поменять императора, пришлось искать их, чтобы основать своё государство. Они погрузили всё своё имущество на корабли и поплыли куда глаза глядят. Всё лучше, чем оказаться на плахе. Плыли они долго, многие корабли погибли, но потом обнаружили землю, и первая сотня, которая ступила на неё, получила поистине небывалую магическую мощь. Впоследствии их стали называть «золотой сотней». Самые магически одарённые дети рождались в этих семьях.

Постепенно они расселялись, плодились, развивали своё государство, на престол которого взошёл тот, кого они нарекли императором. Прошло много веков и тысячелетий. Было налажено сообщение с бывшей родиной, люди всё больше заселяли Эйдану, но постепенно стали замечать, что потомки Золотой сотни стали вырождаться. Всё меньше сильных одарённых детей и всё больше пустышек, как называли людей без силы. Всё больше родов просто исчезало из перечня первопроходцев, отдавая свои титулы дальним родственникам.

И тогда император попросил богиню — а она у Эйданы одна, богиня жизни и магии, — помочь вернуть силу в золотые рода. Та откликнулась на зов своих детей и даровала им нас, несчастных, погибших в своих мирах попаданок.

Сначала для девушек это был ад. И времена у нас тоже на Земле были другие, и сами барышни немногие выживали в ритуалах. Мужчину связывали с женщиной особым ритуалом, при котором она становилась его донором и дополнительным сосудом. А ещё они рожали одарённых детей… очень одарённых. Но имели лишь роль неодушевлённого предмета. На них не женились и им не давали свободу. Всю жизнь такая попаданка лишь тенью следовала за своим хозяином и выполняла свою бездушную роль. Их называли измара — тень.

Это длилось очень долго, пока одна из них не взмолилась богине и не принесла себя в жертву, чтобы её голос был услышан. И богиня услышала. Попаданок не было очень долгое время. Больше тысячи лет, пока маги не стали снова вырождаться. Что говорить, даже в магическом мире нужно соблюдать осторожность с близкородственными браками.

Дед нынешнего императора повторил ритуал своего предка и попросил у богини тех, кого раньше называли измара. Вместе с первой попаданкой пришёл обелиск, на котором чёрным по белому было написано, что лишь с согласия пришлой можно получить и сосуд, и дитя. С того времени девушки стали приходить в Эйдану каждый месяц. И среди сильнейших магов была очередь, кому достанется следующая. А уж как добиться согласия — было много способов: пришлых подкупали, влюбляли или вгоняли в долги. Вот что мы имеем на сегодняшний день.

После нескольких месяцев, проведённых в приюте, мне выдали чек. Это был длинный пергамент, в котором были записаны расценки услуг, которые уже мне были предоставлены и которые ещё предоставят, если я выберу. Учёба, одежда, какие-то поездки, визиты лекарей.

Среди попавших были женщины в возрасте, которым предлагали комплексное омоложение, — разве можно отказаться? Но оплачивать нужно было ребёнком или несколько десятков лет побыть батарейкой. Нашли способ, чтобы ритуал не связывал навсегда.

А я хотела быть магом. Наша главная надсмотрщица, женщина, которая в первый день была рядом, с красивым русским именем Алёна, лишь рассмеялась, когда я спросила, можно ли стать магом.

— Можно, но зачем тебе? — скептически спросила она. — Учиться надо с самого детства, это не так легко, да и учёба стоит недёшево, даже в простых школах. Бытовики могут иметь хороший заработок и не знать нужды, но опять же у тебя нет на это денег, империи не выгодно обучать тебя магии.

— А если я всё-таки захочу стать магом, что нужно? — спросила я Алёну.

— Нужен артефактор, — с сомнением сказала она. — У них есть специальные навыки и устройства. Их придумали для слабосилков, они добавляют каналы.

— И сколько это будет стоить? — не отставала я.

— Какая же ты… — ниера посмотрела на меня уже с поджатыми губами.

— Вы приходите в этот мир на всё готовое! Вам предоставляют жильё, еду, учителей! И всё, что вам нужно сделать, это родить ребёнка, и даже за это вам заплатят столько, что вы не будете знать нужды всю оставшуюся жизнь… — женщина резко вскочила из-за стола, за которым я её застала. — Вы никчёмные, неумные и неблагодарные твари, — почти прошипела она. — А теперь пошла вон отсюда.

Я выскочила за дверь её кабинета, как будто за мной по пятам смерть неслась.

— Ну как? — спросила Аля. — Я же говорила, всё бесполезно. Нам нужно придумывать самим, что делать дальше.

И мы стали думать. Учить язык было трудно, а выучить его за пару месяцев ещё тяжелее. Меня пичкали настойками для улучшения памяти, а это та ещё гадость. Целыми днями я должна была заниматься с учителем и пить настойки. В итоге у меня теперь стойкое неприятие этого зелья, такое, что я видеть этот синий бутыль не могу, но я справилась.

Говорила с акцентом, но говорила! И понимала! И даже читала и писала. Язык был чем-то похож на испанский и уже не казался таким сложным, как в начале. И теперь только ежедневные тренировки на правильность речи.

А потом начались встречи с будущими «работодателями». Нас не спрашивали, хотим ли мы с ними встречаться. Живёте на всём готовом? — будьте любезны выполнять требования. Не скажу, что маги все поголовно были уродами или же не соблюдали правила приличия, нет, некоторые были довольно милы, некоторые красивы, из-за таких девушки даже спорили.

На моих глазах одна сразу согласилась и на ребёнка, и на десятигодичный ритуал и, словно заколдованная, ушла с красавчиком. Но я этого не хотела.

Были, конечно, и такие, кто не считался с нашими желаниями и с первых же встреч лез осуществлять продолжение рода. Тут уж как повезёт. Одну девушку не смогли отбить вовремя, и маг её изнасиловал, закрывшись магией, не помог и обелиск с правилами. Зачем нам последующие для его потомков несчастья, если здесь и сейчас ему ничего не сделают. Поэтому ходили мы на свидания только вдвоём, и никто не запретил.

Мы высчитали с Алей наши долги и сколько нам надо работать, чтобы выплатить всё империи: это выходило долго, но оно того стоило, свобода того стоила. Теперь ещё сбежать бы и найти эту работу. Мы знали, что можем устроиться на работу и выплачивать свой долг, но кто ж нас выпустит.

Пансион находился недалеко от столицы Сарос, но до неё нужно добраться, найти жильё и работу. А денег нам не выдавали, и продать нечего, потому что ничего лишнего и ненужного у нас не имелось в принципе. И вот такая дилемма была у нас.

И время поджимало, так как мы могли жить в пансионате лишь два с половиной года. Не знаю, почему такая цифра, но Аля уже подходила к концу свободной жизни. А там или батарейка, или инкубатор, или… Был ещё один способ, который мы вспоминали с содроганием. Служба в Сонном лесу. Про лес это отдельная история, которую я обязательно расскажу, но служить там такой же батарейкой за всё время согласилась лишь одна. И её тело до сих пор лежит в специальном стеклянном гробу для устрашения таких несговорчивых, как мы. Девушка страшно изуродована магией. Было такое чувство, словно её тело разобрали на детали, а потом слепили заново, но не так, как должно… Перекрученное ужасное видение, я долго потом не могла спать.

Не думайте, я не сразу поверила. Пришлось много читать в библиотеке о Сонном лесу, узнавать у людей, которые работали в пансионе, чтобы сложилась правдивая картина. Поэтому мы выжидали и готовились к бегству, а там будь что будет.

Нам потом просто повезло. Совсем нечаянно, когда нас выводили на прогулку, нам попался мальчик с листовками, обычно такие разносят срочные объявления. Один из листочков мальчишка всунул в руки ниере Алёне, а та, скомкав, кинула в урну. Пока наша щебечущая и привлекающая внимание людей толпа девушек шла дальше, я украдкой подняла листочек и сунула его в свою сумочку. И вспомнила про него только на следующий день, а когда прочитала, то нашла Алю и прочитала ей. А потом мы рылись в библиотеке и штудировали всё про архивариусов и про магическую академию.

В листочке было объявление, что в связи с открытием новых хранилищ появились вакансии на должности архивариусов. Трёхмесячное обучение плюс полный пансион и постоянная работа на ближайшие пятьдесят лет. Так далеко мы не загадывали, но посчитали, что если всё получится, мы рассчитаемся с империей через пятнадцать лет. Ура. Хотелось прыгать от счастья, но все трудности были ещё впереди. Мы нашли способ заработать на дорогу и на пару дней съёма жилья, но придётся экономить на еде.

Одним из моих увлечений юности было бисероплетение и вязание всяких фенечек из разноцветных ниток. Здесь нам преподавали вязание на спицах, так как мы можем в будущем служить в высшем обществе, а рукодельничать должна уметь каждая уважающая себя аристократка. С этих уроков мы натаскали всяких ниток и бусинок. Вечерами я плела браслеты, а Аля, которая могла любого уговорить на всё что хочешь — талант прямо, — отдавала их нашей кухарке Райне. Женщина сердобольная и совестливая, хорошо ещё надзирательница не прознала, Райна сдавала на продажу наши рукоделия в лавку, где жила. На удивление, всё хорошо продавалось. Может, из-за того, что это было необычное для этих мест рукоделие, может, ещё что-то. Мы не рассчитывали обогатиться и понимали, что кто-нибудь скоро перебьёт нашу работу, но собрать немного денег получилось.

Когда нас вывели на очередную прогулку, мы сбежали. Была прохладная погода, и мы смогли натянуть на себя несколько платьев, а под жакетами было не так видно, что мы резко прибавили в весе. Потом на трясущихся ногах неслись по улочкам посёлка до ближайшей станции дилижансов, купили самый дешёвый билет и тряслись несколько часов до столицы.

Про комнату узнали всё от той же Райны. Купили газету и по объявлениям нашли самую дешёвую комнату на два дня. Столько дней было до набора в архивариусы. Мы молились, чтобы Алёна не сразу кинулась искать нас в городе. Пока облазят леса и парки, пока поймут, куда мы сбежали, и пока оповестят власти, мы надеялись уже быть пристроенными. В этот долгожданный день Аля вдруг решила забежать в храм к богине, она и на Земле была верующая, а тут, как говорится, богиня реальная. Поэтому я вышла немного позже и шла к комплексу зданий академии почти полчаса.

И всё получилось. И теперь мы стоим обе в белых балахонах, которые выдали нам сразу после речи ключника, и не верим своему счастью. Будущим архивариусам дали несколько дней на улаживание своих дел, а потом учёба и работа.

Но в квартирке, где собирались устроить междусобойчик и отметить поступление, сидела ниера Алёна. Что-то говорить было не нужно, она и так всё поняла. Молча достала из своего коричневого ридикюля два пергамента и протянула к нам руку. Я была на взводе и собиралась бежать. При любом случае назад в пансион не вернусь, и точка, но ниера Алёна усмехнулась:

— Лайзы давайте, горе-воительницы.

— Что? — удивлённо спросила Алька, а у меня голос не слушался от страха.

— Давайте жетоны, надо ваши долговые расписки на них переписать.

Мы с трясущимися руками передали ей жетоны, которые легко снимались с мантии и легко цеплялись, как магниты. Ниера приложила жетоны попеременно к каждому листу, которые потом исчезали, а наши жетоны мерно начинали светиться, потихоньку затихая.

— Ваши вещи, — кивнула на два вместительных чемодана ниера, потом осмотрела каждую с каким-то удовлетворением. — Вы вторые.

— Что, простите? — спросила я, потому что и так собиралась задать вопрос на тему «А как это всё понимать?».

— Вы вторые за полвека, которые не смирились и сбежали, — ниера усмехнулась. — Первая была моя бабка Анастасия. Теперь вы. Я почти разочаровалась, но вы не подвели.

— А что, так можно было? — задала я напрашивающийся вопрос.

— Что не запрещено, значит разрешено, — глубокомысленно вякнула Алька, мы с ней переглянулись.

— Бывайте, девчонки, — просто сказала надзирательница. — Удачи вам! Если возникнут вопросы, то не стесняйтесь, — это уже в мой огород подколка, поняла я и впервые открыто улыбнулась этой женщине.

— До свидания и спасибо, — почти хором ответили надзирательнице, по сути оказавшейся нормальной женщиной.

Откуда мы знаем, какие клятвы она давала, чтобы работать в пансионе, и что её там держит, тоже не знаем. Так что пока просто по-человечески простимся.

ГЛАВА 3

Территория академии — настоящий маленький городок со своими магазинами и различными питейными заведениями. Узкие улочки не были созданы для дилижансов и кабриолетов. Здесь передвигались на платформах различных модификаций, по конструкции похожих на самокаты и скейты.

В день поступления я совсем не обращала внимания на окружающий мир, теперь же с видом провинциалки смотрела на всё с расширенными от любопытства и интереса глазами. Конечно, наш мир тоже полон чудес, и технологии могут соперничать с самой магией, но там привычная техника, а магия… Это две совершенно разные вещи.

Как новых жителей городка нас сначала проверили на магические бомбы, так как здесь тоже были свои террористы. А потом ещё несколько проверок на различные магические проклятия и наконец-то внесли в разрешённый список. К каждой прикрепили платформу, которая называлась рокс и плыла по воздуху. Самая простая версия, но всё равно вызывала желание прокатиться, а для этого нужно было пройти трёхчасовую тренировку, где тебе выдадут разрешение на езду, и это будет не сегодня.

Роксы для девушек имели вид самоката, только без колёс. Самые безбашенные убирали маленький руль и управляли силой мысли. Естественно, это были в основном мужчины и маги. Как он держался в воздухе и мог переносить вес, я не понимала, просто читала когда-то, что небольшие камни-аккумуляторы, плетёнка заклинания — и всё.

У Альки рокс был чёрного цвета, с мелкими белыми кляксами, а у меня белый, с чёрными крапинками. Мы, крутя головами, осматривались и искали свою улицу, а роксы плавно скользили позади. Нам объяснили, что у любого дома есть стоянка для платформ, где мы должны оставлять свои средства передвижения, а специальные приспособления их заряжают. Идти нам пришлось долго, по самой окраине городка, потому что в середине, как и везде, селились высшие и их приспешники.

Сама академия находилась в центре города. Так же, как и другие нужные здания, кроме полигона, на котором проходили поединки и практические занятия магией. Он стоял сразу за городской стеной и был соединён портальным переходом с академией. Всё это я прочитала в брошюре для поступающих магов.

Наш дом выглядел как все остальные дома на этой улице. Небольшое двухэтажное здание со своей парковкой и маленьким садиком, в котором приятно отдохнуть вечером, посидев за кружкой чая на красивой ажурной скамье. Зимы тут были тёплыми, снег сразу таял, поэтому одинарные окна, тонкие деревянные двери, выложенная синей черепицей покатая крыша и окрашенные в небесно-голубой цвет стены.

Сам дом был общежитием. Сразу от входа шёл длинный коридор, в котором было множество дверей, а на второй этаж, где располагались наши комнаты, вела скрипучая лестница с чуть расшатанными перилами. Ветерок, который гулял по зданию, создавал впечатление, что дом дышит.

К большому разочарованию, ванна была общей и имела на весь этаж только три кабинки. Туалет тоже был общий, и кабинок было не больше, и это при том, что комнат на этаже было десять и в каждой проживало по две девушки. Я сразу представила себе утренние разборки.

Наша комната с закорючкой на двери была уютной. Две кровати, один большой шкаф, поделённый на две части, стол, тоже поделённый на две части, и два стула. Чистые матрасы и подушка успокоили нервы, а большое открытое окно вызвало восторг, потому что выходило на улицу и можно было наблюдать за людьми, спешащими по своим делам. А это я очень любила.

Быстро разложив в комнате свой нехитрый скарб, мы пошли на первое установочное занятие. В жетоны уже было внесено наше расписание, и поэтому нужно было просто чётко задать вопрос, и из жетона скрипучим голосом нам сообщалось, куда идти и что нужно взять. Также время и начало занятия и даже время, которое мы потратим на дорогу.

Голос слышали только хозяева лайза, и это была очень удобная вещь, как помощник. Говорят, что у магов вместо скрипучего голоса перед глазами магическое меню, как в компьютере, где они смотрят не только расписание. Интересно, конечно, но недостижимо. При огромном, быстро заполняющемся резерве мы, попаданки, не имели каналов, по которым эта манна или энергия могла выходить из тела и влиять на окружающий мир. Мы не могли видеть мир энергии полностью и не могли ею управлять. Обидно.

По дороге мы весело переговаривались, рассматривали витрины магазинчиков и просто глазели на магов. Представителей высших было много. Можно сразу отличить их по горделивой осанке, дорогим костюмам и бешеной езде. Нас чуть не снесло, когда один такой пролетел рядом словно метеор на роксе огромных размеров с какой-то сумасшедшей светящейся расцветкой.

Наши первые занятия должны были проходить рядом с библиотекой, в которой мы проходили зачисление. Небольшое приземистое здание было почти незаметным на фоне грандиозного «храма знаний». Стали заметны такие же новички, как мы. Многие собирались группками, а потом заходили в школу архивариусов. Мы с Алькой переглянулись, и каждая про себя помолилась о том, чтобы у нас всё было хорошо.

Внутри школы пахло свежим ремонтом и едой. Совсем рядом со входом находилась дверь в столовую. Я тяжело вздохнула. На ресепшене стояла молодая девушка в балахоне коричневого цвета, с заплаканным и опухшим лицом. Она быстро, чуть гундося, спросила наши имена, а потом словно впала в транс. И только когда она снова посмотрела на нас, я поняла, что магиня обращалась в местный аналог интернета и там узнавала, в какую аудиторию нам идти. Очень хотелось уметь так же.

Когда мы узнали, где будут проходить наши занятия, нам это не понравилось. Аля была определена в четвёртую группу, а я — в первую. Мы обратились к девушке с просьбой отправить меня в группу подруги, но магиня развела руками и объяснила, что она этим не занимается и надо идти в вышестоящие инстанции. Ага, ждут нас там. Мы с подругой переглянулись и, так как ничего не поделаешь, пошли каждая в свою аудиторию.

Я тихо открыла дверь и вошла в класс. Людей было немного, все были заняты своими делами, что, впрочем, не помешало им немного отвлечься и посмотреть в мою сторону.

— Фьють! — присвистнул один из парней, сидящих на задней парте. — Какая красота к нам залетела, — сказал он своим друзьям.

Я, кстати, красавицей себя не считала: симпатичной, милой, но не красивой. Фигура была хорошей — стройная, с узкой талией и округлой попкой, которую, впрочем, за балахоном было не видно. Лицо сердечком, серо-зелёные глаза, чёрные брови вразлёт, нос прямой, но мне он всегда казался немного широковатым, обыкновенные губы, правда, всегда ярко-красного цвета, и моя боль — чёрные как смоль кудрявые волосы. Там, на Земле, они были прямые, но тут… магия сыграла со мной шутку, превратив голову в буйный, непроходимый, живущий по своим правилам и желаниям колтун.

Расчесать это богатство было целым приключением, а собрать в причёску, которые здесь были в моде, — невозможная задача. И отрезать не выход, потому что чем короче волосы, тем сильнее они вьются. Спасал меня специальный гребень, который стоил дорого, но в нём было моё спасение. После него ещё несколько часов можно было не волноваться, что с высокой причёски начнётся массовый побег вьющихся чёрных жгутов, из-за которых я становилась похожа на сбежавшую из дурдома сумасшедшую.

Не обращая внимания на разглядывающих меня парней, я подошла к первой парте и села. Конечно, не самый лучший выбор, но зато мало кто захочет сидеть рядом, так близко от преподавателя. Студенты во всех мирах одинаковы. Тем временем сокурсники не унимались.

— Милая, можешь сесть с нами, мы будем очень нежными, — стал говорить всё тот же голос, а другие вторили ему глупыми смешками.

Вот прицепился… Если ответить, то он потом не отцепится, а если молчать, так войдёт в раж, что потом бегать от него придётся. Сжала судорожно кулаки. Вот не боец я, совсем не боец. Не могу отвечать на наглость, не могу постоять за себя словесно. Потом, конечно, придумываю сотню едких словосочетаний, но это потом… А этот паразит всё не унимался.

— Ну, если не хочешь нежно, — хохотнул он, — мы можем и жёстко! Да, ребята, покажем красотке настоящих мужчин.

Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза, магия внутри стала собираться в комок. Нельзя сказать, что мы совсем не чувствуем что-то внутри нас. Такую силу просто невозможно игнорировать, и малая толика всё равно просачивается через кожу, делая нашу ауру похожей на факел. Иногда, как в моём случае, можно даже управлять этими крохами, но… ради этого я много тренировалась. И могла делать, как говорил тот маг, что со мной занимался, «трюки циркачей»: постепенно заполнять артефакты, которые соприкасаются с кожей, закрывать свою сущность от считывания и, самое интересное, чему я смогла научиться и из-за чего вогнала себя в ещё больший долг, создавать ауры.

Спокойствие, ужас, веселье — конечно, мои фокусы на нормальных магов не сильно-то и действовали, кроме закрытия, а вот простых людей или тех, кто имеет крупицы силы, впечатляли.

И сейчас я решила защищаться именно таким способом. В уставе академии про ауры ничего не сказано, а что не запрещено, то разрешено. Несколько девушек стояли стайкой и с интересом следили за парнями, которые, как я поняла по приближающимся голосам, шли ко мне. Пара парней ни на кого не обращали внимания и просто читали книги, ещё двое о чём-то переговаривались. Одна девушка, которая тоже сидела на первой парте, украдкой поглядывала на меня и, судя по испуганным глазам, парней она тоже опасалась.

— Ты что, оглохла? — подошёл ко мне зазывала.

Его можно было назвать красивым, если бы не бесцветные рыбьи глаза, от взгляда на которые пробежали мурашки — очень неприятный тип.

— Мне нечего вам сказать.

Я решила быть вежливой, так как никогда не знаешь, кто перед тобой. Если высокородный, то потом бед не оберёшься, а накалять обстановку не хотелось. Если коротко сказать о высокородных, то они были вне закона.

От «золотой сотни» осталось больше половины родов, остальные потихоньку канули в Лету, но до сих пор в законах сказано, что их право, право первых, незыблемо.

Был император, который являлся Абсолютом, и были рода, которые обладали такой же властью, с поправкой на первенство императора. Многим не нравился такой расклад дел, может, поэтому «золотая сотня» понемногу теряла своих.

— Тебе предложение сделали! — хмыкнул он.

— Я не хочу рядом с вами сидеть, ниер, — твёрдо сказала я.

— Да кто тебя спрашивает, пустышка! — громко крикнул парень, из его рта полетели слюни.

Я передёрнулась от брезгливости, видимо, он понял почему, потому что вдруг разъярился.

— Быстро встала и пошла на заднюю парту! — рявкнул он.

— Я ещё раз говорю вам, ниер, оставьте меня в покое.

Но, видимо, терпением парень не обладал, потому что грубо схватил за руку и потащил назад. Я видела, как замерли девушки, с осуждением, а кто и с любопытством смотря на нас. А вот один из парней словно только увидел, что происходит, и резко встал, недовольно хмуря брови.

Но тут сработала аура. Я не могу управлять ею, лишь связанным словом активирую выбитую на теле татуировку-заклинание, и то само напитывается моей силой и срабатывает. Так себе защита, конечно. В теории я знала, как всё работает, а вот на практике пользовалась первый раз. В ту же секунду парень с рыбьими глазами выпустил мою руку и с ужасом посмотрел куда-то в сторону двери. Его бесцветные глаза, казалось, совсем выгорели и таращились на что-то видимое только ему, и, судя по невнятным крикам, это было что-то страшное.

Аура ужаса сработала. Ещё одним минусом был маленький радиус моей защиты, потому что друзья моего обидчика с удивлением звали товарища и не понимали, что с ним происходит. Тот, игнорируя всех, сначала кинулся в сторону, а потом резко прыгнул к окну и, разбивая его на мелкие осколки, выпрыгнул наружу.

Я выдохнула — слава богине, что первый этаж. Посмотрела на замерших парней и пошла на своё место, где сиротливо лежала сумка с принадлежностями.

— Ты что наделала? — выкрикнул один из парней. Я повернулась и холодно посмотрела на всех.

— Ниеры? У вас ещё какие-то предложения?

В ответ тишина и злые многообещающие взгляды. Но сейчас мне было всё равно. Внутренняя дрожь грозилась выбраться наружу, поэтому я собралась и стала медленно дышать, чтобы успокоиться. Жалеть о рыбьеглазом точно не собиралась, а за то, что случилось, мне ничего не будет, так же как и за то, если бы парень заставил сидеть меня с ними на задней парте.

Хорошо иногда быть заучкой и знать законы. Равнодушно разложила принадлежности: толстую тетрадь, которую я сделала сама, и ручку-перо, сожалея, что не могу пользоваться магическим.

— А ты молодец, — услышала рядом девичий голос и чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Поставила на место. Но теперь они будут исподтишка гадить… Маргела, — и протянула руку.

Здоровались здесь, прикасаясь к тыльным сторонам ладони. Этому, конечно, есть свои объяснения, связанные с магическими каналами. Я коснулась её руки и вежливо ответила:

— Лейра, я не маг, — сразу уточнила.

— Все мы здесь слабосилки, — улыбнулась Маргела. — Но ты всё равно молодец. Аурами не всем дано пользоваться, — девчонка передёрнула плечами. — Я знаю, о чём говорю.

Я согласно кивнула. Сама вспоминала наколку заклинаний с содроганием. Боль адская, потому что делалась магией.

— У меня только защита, — сразу выдала «тайну» Маргела. — Больше моя шкурка не выдержала. Всё остальное вот. — Девушка протянула руку и продемонстрировала пару колец-артефактов, которые, судя по большим камням, были очень дорогими.

Девушка, недолго думая, уселась рядом и тоже выложила письменные принадлежности. Была она невысокого роста, скорее всего худенькая, с каштановыми, убранными в простую гульку волосами. Лицо миловидное, с большими карими глазами, которые в данный момент с интересом меня разглядывали.

— Будем подругами, — безапелляционно выдало это чудо. — Ты мне нравишься.

— Надеюсь, что мы будем друзьями, — кивнула ей. — Я здесь никого не знаю.

— О, — восторженно обрадовалась Маргела. — Ты попала в лучшую из лучших групп высокородных слабосилков.

— Что? — опешила я и с испугом посмотрела в сторону разбитого окна.

— А-а, — махнула рукой девушка. — Не бойся, нас, слабосилков, высокородными не считают, можно только называться, а в остальном…

Девушка говорила всё с весёлым надрывом, и было заметно, как ей больно от своих слов.

— А вот как ты тут оказалась? — задумчиво спросила Маргела. — Что-то я тебя не припомню.

Я чертыхнулась, ведь записывалась как бессильная, а всё равно в группу слабосилков засунули. Хотелось встать и пойти добиваться перевода, но тут зашёл преподаватель, а следом и потрёпанный рыбоглазый. Его белый балахон помялся, был в грязи и зелени, но преподаватель не обратил на это внимания и отправил парня на место. Тот, проходя мимо меня, что-то пробурчал, но мне уже было всё равно. Знакомый ключник обвёл взглядом притихшую аудиторию и улыбнулся.

— Все вы, дети высокородных, теперь лишённые своих фамилий и регалий, должны получить хотя бы знания архивариусов. Под землёй вас ждут магические архивы, и работой вы будете обеспечены на всю жизнь. Итак, — старик обвёл нас хитрым взглядом, — кто из вас покажет мне правильные потоки в теле мага?

— Зачем нам это надо? — выкрикнул кто-то с заднего ряда. — Мы не маги, а та сила, что есть, не течёт по каналам.

Старик резко посмотрел на крикуна и ухмыльнулся:

— Вам не врали, вы слабосилки и не маги, но управлять своими крохами силы можете даже вы.

Я замерла, с удивлением смотря на старика. Что он только что сказал? Посмотрела на хмурую Маргелу.

— Фокусы комедиантов… — буркнула она недовольно.

Пусть фокусы комедиантов… Так хочется управлять своей энергией, что согласна на магические татушки, на любую другую непонятную фигню, лишь бы не ощущать себя никчёмной.

В приюте нас учили, что попаданки — это лишь сосуды, в которых богиня передаёт магию своим детям. Мы должны смириться и быть послушными её воле. Но я так не считала и даже готова была поспорить и с богиней, и с магами. То, что чувствую внутри, не может быть мне чужим. Это моя энергия, и если этот старик научит ею управлять, я буду землю грызть, но научусь.

— Конечно, это не сравнит вас с магами, — вещал ключник. — Но вы также будете приносить пользу нашей империи.

Пафосные слова сплошным потоком лились из старика, а вот глаза… его глаза хитро и с любопытством рассматривали нас. Потом он опёрся руками на стол, за которым стоял, и прямо в воздухе перед ним возникла голограмма… Как… Я ошарашенно посмотрела на Маргелу, но, судя по её виду, то, что я вижу, ни для кого не секрет, если не считать меня. В голове не укладывалось, сколького мы ещё не знаем и, послушные, как марионетки, отдаём свою силу и магию, совершенно не зная мир, в который попали.

Старик покрутил в воздухе светящийся макет человеческого тела и, сложив замысловато пальцы, активировал течение энергии в теле. Каналы ветвились от внутреннего резерва по рукам и ногам, находя выход в кончиках пальцев рук и пяток на ногах. Такие же жгуты шли к глазам и рту. Мелкие каналы, как корни дерева, переплетаясь, пронзали всё остальное тело. Старик сотворил ещё одну голограмму, но теперь каналов в теле не было. Резерв и всё. Мы замерли.

— А теперь сравним, — сказал ключник.

— Да что сравнивать, — опять раздался выкрик с задних парт. — Маг и слабосилок, зачем вы нас по живому режете, лишний раз показываете, как мы никчёмны.

Старик дослушал до конца, а потом взмахнул рукой.

— А так? — В тот же миг вторая фигура стала тёмной, но одно место на ней стало зрительно увеличиваться. Сначала было лишь свечение, а потом мы увидели тонкие как волоски каналы, и в аудитории повисла тишина.

— Это что, каналы? — не выдержала Маргела.

— Да, нира Алор, — тихо ответил ключник и посмотрел на наши ошарашенные лица.

— Де’Алор, — поправила Маргела. — Теперь я принадлежу вторым родам.

— Это не важно, — перебил её старик. — Вы видите, что каналы у вас всё-таки есть.

— Но мне ничего такого не говорили, — вдруг раздался испуганный голос одной из девчонок. — Значит, мы маги?

— Нет, — отрезал старик. — Вы не маги, но можете стать хорошими архивариусами.

Я всё никак не могла сообразить. Если у нас есть каналы, даже такие мелкие, значит, мы можем использовать силу, но тогда почему не используем? Что за бред? При моём бездонном резерве магия просто сама ищет себе пути, так объясняли нам в приюте. Из всех девчонок такое свечение было только у меня. Аля была вот такая же, как эти слабосилки. С резервом, но без каналов, но каналы всё-таки есть. Почему тогда нас не учат? Почему попаданок используют как батарейки и инкубатор?

Хотя, подумалось мне, если они своих дочерей не всегда обучают, так зачем им это делать с чужачками? Всё-таки не стоит забывать, что это патриархальный мир, который только недавно признал, что женщины тоже люди. Но магов всегда нехватка, магических академий по империи несколько штук, так же и в других странах. А слабосилков всё равно не учат. Я нахмурилась, не понимая, что мне не даёт покоя. А когда встретилась взглядом со стариком и хотела задать ему вопрос, он чуть покачал головой, и я не стала этого делать.

Потом была рассказана сказка о том, как приплыли первые люди на континент и как они нашли спящий магический источник. Таких источников по миру было очень мало, и все страны, где таковые имелись, ревностно их оберегали от чужаков. Источник разбудили, получили магию и земли, стали жить-поживать да добра наживать. Это я так коротко рассказала. Старик явно любил поболтать. Затем он нам сказал, чтобы мы все подошли к нему и встали в круг.

Странно, конечно, но делать нечего, встали. А потом ключник наложил на нас печать. Стало на мгновение страшно. Мои губы словно срослись на секунду, а потом я почувствовала жжение в районе запястья. Вот, ещё одна выпуклая светящаяся серебром печать. Бывшие высокородные всполошились, хватая себя за руки и возмущаясь.

— А это для того, чтобы вы не рассказывали о том, что будет происходить на уроках. При зачислении в штат архивариусов вы будете приносить клятву, а пока облегчённый вариант. И не советую просить старших родственников снять её, если узнаю, то вы потеряете это место. Поверьте, ваша родня вам не поможет, — монотонно рассказал нам ключник о своих действиях. — Все свободны.

Мы, ошарашенные непонятными действиями старика, потопали на выход.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила Маргела. — Такие тайны для каких-то слабосилков. Всё это вообще непонятно, — девчонка покачала головой.

— Что непонятно? — спросила я.

Маргела немного помолчала, а потом, видимо, решилась:

— Раньше не было группы слабосилков из высоких родов. Мы обучались дома, от глаз подальше, и наша участь — быть разменной монетой в родовых сделках. А тут… я не ожидала, что… в общем, для меня это важно, вот, — Маргела посмотрела на меня с удивлением. — И почему я тебе это рассказываю?

Я пожала плечами:

— Если так дальше пойдёт, то только друг с другом и придётся разговаривать.

— Ты права, — чуть подумав, согласилась девушка. — О, братец, — Маргела наспех попрощалась и словно ребёнок поскакала к стоящим недалеко от библиотеки студентам.

— Ян! — услышала я её голос, и на крик повернулся знакомый мне молодой мужчина. Сердце моё пропустило удар. Снисходительно осмотрев свою сестру, высокородный посмотрел в мою сторону. А я застыла, как кролик перед удавом, боясь пошевелиться.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, потом на лице мага промелькнуло узнавание, и его губы изогнулись в неприятной усмешке. Он нагнулся к сестре и что-то ей сказал. Вот же чёрт, я быстро опустила глаза и, прикусив губу, шмыгнула за угол нашей школы. Второй раз так попасть! Где-то за спиной послышался голос Маргелы:

— Лейра… — но я уже бежала на всех парах в сторону улицы и молилась всем богам, чтобы успеть скрыться с глаз, пока несносная девчонка несётся следом. Успела… фух.

Не сбавляя темпа, пошла в сторону тренировочной площадки, а скрипучий голос из жетона монотонно твердил, что скоро опоздаю на обучение по роксу. С Алькой мы договорились встретиться уже там.

Тренировочная площадка представляла собой несколько дорожек, на которых тренеры показывали, как правильно становиться, какие камни активировать на рукоятке и с какой скоростью ездить. Мне езда далась легко, когда-то я пробовала кататься на скейте, а вот Алька пищала и боялась, и только через час у неё стало более-менее получаться.

Потом мы прослушали лекции о движении по улицам, которая сводилась к тому, что не нужно попадаться под колёса высокородным. Они, конечно, оплатят лечение, но вот мёртвых возрождать не могут. И припомнил, что годков это так …дцать назад одна девушка так и погибла. В общем, в свою комнату мы пришли, а точнее приехали, голодные от физических нагрузок и весёлые от новых впечатлений. Вопреки рассказывающему страшилки тренеру, один из проходящих практику объяснил, что сами роксы защищены специальными заклинаниями от столкновения и падения. Так что недовольный тренер быстро записал на лайз, что мы всё прошли и можем ездить.

Потом мы мылись в душевой и собирались сходить куда-нибудь поесть. Уже завтра надо будет купить продуктов на всякий случай, чтобы готовить в общей кухоньке. Но сегодня на это уже не было сил.

ГЛАВА 4

Столовая, или как их здесь называли старр, ничем не отличалась от столовых нашего мира. Длинный стол раздачи, где на поднос набираешь нужные блюда, и небольшие столики на четыре и шесть человек, застеленные белыми скатертями. Сама обстановка выполнена в светло-бежевых тонах, а окна украшены зеленью в белых горшках. Надо сказать, что еду и жильё нам оплачивает школа архивариусов, поэтому мы просто протянули поварихе, которая раскладывала еду, наши жетоны, и та приложила их к специальному артефакту. Всё, данные на оплату переданы в казначейство школы. Ничем не отличается от нашей электронной системы оплаты.

Мир Эйданы напоминал своим мироустройством некоторые компьютерные игры, где наряду с консервативной магией применялась техномагия, как в случае с роксами, машинами различной конфигурации и дирижаблями, которые тоже были различными по вместимости, по дальности и по роскоши.

Два года мы вели замкнутый образ жизни. Попаданок словно специально не выпускали в мир, стараясь, чтобы они не знали, что происходит вокруг. Так было намного легче ими манипулировать и поворачивать в нужную сторону. Теперь же мы с Алькой словно два неоперившихся воробушка смотрели на всё огромными от любопытства глазами и радовались, что нашли в себе силы изменить судьбу.

Людей в столовой было немного. Мы набрали еды и сели за пустующий столик, пока ели, рассказывали друг другу, как прошёл день, больше, конечно, это делала Алька, совершенно не обращая внимания, что я рот не открываю. Всё-таки сидеть со слепленными губами не хотелось. Отвечала односложно и коротко. Был преподаватель? — Был. Были сокурсники? — Были. У Альки тоже было как у нас, и с одноклассниками она познакомилась, и все оказались хорошими и весёлыми ребятами.

Улыбнулась про себя, я познакомилась лишь с одной. Потом мои мысли переплыли естественно на брата Маргелы, и я немного размечталась. Каждая, наверное, стала бы мечтать и желать понравиться такому красавчику, это вполне себе понятное искушение. Лишь то, что он высокородный, сразу обрывало все мои мечты. От таких надо держаться подальше. С рождения и невеста присмотрена, и даже расписание, когда дети рождаться будут. Фух, вроде отпустило…

Алька же всё описывала первые занятия и рассказывала, как они щупали пергаменты, пытаясь определить, который из них старее. А под конец, сморщившись, пожаловалась, что опять придётся пить укрепляющий память настой, потому как запомнить всё, что нам будут преподавать за три месяца, нереально. Я вторила ей брезгливым фырканьем: каким бы приятным ни был травяной настой, но если пить его в огромных количествах, у любого он вызовет отвращение.

Мы поели и с хорошим настроением пошли в свою комнатку. Почти возле самого дома застали шумную компанию, от которой стоило бы ломануться в другую сторону. Парни-высокородные о чём-то спорили и над кем-то весело подтрунивали.

— Давай же, Лайзек, иди или так и останешься девственником, — потешались над худощавым и взъерошенным парнишкой. Несколько рук подтолкнули его к двери нашего дома. Я чертыхнулась, а Алька побледнела. Мы судорожно схватили друг друга за руки и чуть ли не боком прошли рядом с подвыпившей толпой.

А ведь это запрещено… Высокородные, увлечённые травлей, не обращали на нас внимания до той поры, пока один из них чуть не наступил мне на ногу. Его взгляд на мгновение коснулся нас, потом резко вернулся и ожил, разглядывая двух растерявшихся девиц. Мы были почти у двери, да я уже за ручку ухватилась, когда нас как репку вытянули на всеобщее обозрение. Довольный от своего улова высокородный крикнул:

— А вот и девушки, Лайзек, смотри, как тебе повезло, даже две. Теперь тебе не отвертеться.

— Надо бежать, — тихо шепнула в ухо Алька. Я легонько кивнула и стала рассматривать высокородных, надеясь найти хотя бы одного нормального. Их было семеро, все в форме академии, со сверкающими жетонами, опять огневики…

— Ниры, — дурашливо поклонился тот, который нас увидел. — У нашего друга день рождения, и так как он до сих пор девственник, не соблаговолите ли ему в этом помочь.

У меня от злости кровь прилила к лицу, а руки затряслись. Вот была бы у меня магия, так шандарахнула бы по весёлым мордам. И тут услышала нежный голос Альки:

— Конечно, ньеры, мы к вашим услугам, — и, пока я не пришла в себя, стала говорить дальше: — Правда, мы живём в другом доме.

— Идём, — загалдели высокородные и потащили нас дальше по улице. Нет, мы могли бы отказаться, но сколько нам рассказывали историй, когда девушек просто ловят на улицах, а потом выкидывают избитых и изнасилованных.

Хочешь спокойно ходить по улицам — присягай одному из родов, потом на тебе будет стоять метка, и ты станешь неприкасаемой для других. Но у нас таких меток не было. Мы отказались от милости императорского рода, когда не стали инкубаторами для высокородных детей. Я сразу поняла, что хочет сделать Алька. Дома здесь на улице были под копирку, и если у нашего был второй выход, то и у другого тоже должен быть. Мы шумной гурьбой потопали к другому дому. Я чувствовала, как трясётся рука Альки, в отличие от меня она была ещё девственницей, а это страшнее вдвойне. Но когда мы уже готовы были скользнуть в дом, нас остановили.

— А что вы тут забыли? — услышала смутно знакомый голос. — Это наша территория, Аластер, и наши девочки.

Да чтоб вам нежить отгрызла всё, что шевелится, материлась я про себя.

— Ну, Блум, у нас такой повод, — стал объяснять заводила компании. — У Лайзека день рождения, можно сказать, мальчик вырос, вот хотим ему немного помочь.

— Вот как, — хмыкнул Блум и посмотрел на нас.

— Думаю, две девушки для одного раза многовато, — услышала ещё один знакомый голос и увидела его хозяина, о котором совсем недавно грезила, вот тебе и размечталась. Всё это происходило очень быстро, и мы не останавливались с Алькой, а потихоньку продвигались к двери. Самое смешное, что вместе с нами продвигался и именинник. Радостным его вид я бы не назвала, он словно понял наш план и тоже решил смыться под шумок.

— Если что, — прошептала Альке, — не жди меня, а беги, поняла? — сказала я, сильнее сжав руку подруги.

Та перевела на меня огромные, почти тёмные в вечернем сумраке глаза и легко кивнула. Жалко, что платье узковато — в таком быстро не набегаешься. А так вспомнила бы юность, одно время увлекалась бегом.

— Одну девушку я заберу себе, — лениво сказал Ян Алор и одним слитным движением оказался рядом с нами, притянув меня к себе. Я мрачно оглядела Алора, потом перевела взгляд на Альку и одними губами прошептала:

— Уходи!

Алька наконец-то открыла дверь и скользнула внутрь, следом как ошпаренный заскочил именинник. Надеюсь, что с ним подруга справится. Дверь закрылась, вырваться из стального захвата было невозможно. Я закрыла глаза и успокаивала себя тем, что ещё есть возможность сбежать. Главное, что подруга ушла. Высокородные загалдели. Дверь пару раз дернули, но… её открыть может только девушка, так как дома предоставлены для женского персонала.

— Я уверен, — вдруг услышала шёпот над головой, — что твоя подруга сбежала, а недоумок Баркладов побежал в другую сторону, — голос хмыкнул. — А вот тебе не сбежать опять, Лейра.

Я замерла, сто процентов, что обо мне ему рассказывала Маргела, девчонка не понимает, что для неё он брат, а вот для простых девушек — зверь.

— Блум, — услышала я голос Яна, — я нашёл, что хотел, поэтому иду к себе.

— Нашёл? — удивлённо подошёл ближе парень. — Мне кажется, что я где-то уже её видел, — задумался он, но потом тряхнул головой. — Ну что ж, друг, если это та, которую мы искали, думаю, маменькин ключ тебе не понадобится, верни, а то завтра столько стонов и охов наслушаюсь.

— Конечно, — согласился Алор и подал Блуму жетон.

Вот теперь мне стало плохо. Несложно догадаться, что искал Ян меня и даже жетон специальный нашёл, чтобы открыть дверь. Вот я попала! Меня пугало насилие, от такой участи мы сбежали из приюта, и сейчас в душе кипело разочарование и обида, что так глупо попались прямо возле дома, хотя теперь ясно, что даже он не является спасением.

— Пошли, — коротко приказал высокородный.

Я прикусила губу, чтобы не выругаться, и молча пошла с Алором.

Через несколько домов он щёлкнул пальцами, и к нам подлетел чёрный с бегающими узорами рокс. Включилась единственная фара, освещая дорогу. Ян легко поставил меня на рокс и сам встал за спиной, плотно притянув к себе. На улицах уже зажигались фонари, и было видно, что городок даже ночью оживлён. То здесь, то там раздавался смех и вспыхивали заклинания. Молодёжь гуляла. Всю дорогу высокородный молчал, и я тоже не открывала рта, боясь своими мольбами сделать только хуже.

Дом, в котором жил Ян, был его личный. Небольшой особнячок, в котором высокородный чувствовал себя комфортно. Я сама спрыгнула с платформы и застыла, пока Ян устанавливал рокс на стоянку. Бежать не было смысла, город я знаю плохо и сейчас, изрядно пропетляв по улицам, точно бы не вспомнила, в какой стороне дом. Наткнуться на ещё большую проблему при побеге не хотелось.

— Вперёд, — указал в сторону двери мужчина, щёлкнул пальцами, и дверь с тихим хлопком открылась.

Прихожая была освещена, и нас встретила довольно миловидная девушка в форме служанки. Я сглотнула и жалостливо посмотрела на неё, совершенно не ожидая помощи. Внутри тяжело бушевала сила. Я чувствовала напряжение, словно монолитная глыба, которую нужно сдвинуть с места. И сама боялась в порыве страха произнести ключ активации ауры. Нападение на высокородного приравнивалось к тяжёлым преступлениям.

— Чего застыла? — спросил Ян, подавая служанке тёмное пальто, под которым оказалась форма академии. — Иди в зал.

Я, еле двигая ногами, пошла в сторону указанного помещения. Комната была богато обставлена, с диванами в мягких позолоченных подушках и изящными столиками, за которыми можно выпить чаю и отдохнуть с друзьями за бокалом горячительного.

— Можешь сесть пока, — спокойно сказал Алор.

Что-то на возбуждённого он не похож, я сглотнула вязкую слюну и присела на краешек дивана. По этикету я не должна первая заговаривать и также не должна поднимать глаз, но я не в гостях и думаю, что хуже не станет, поэтому:

— Зачем я здесь? — голос был немного хриплый, и я тихо кашлянула.

— А ты как думаешь? — с интересом посмотрел на меня Алор. Я молча опустила глаза, а мужчина неожиданно рассмеялся.

— Можешь не говорить, вы так печётесь о своих добродетелях, что это даже смешно.

— Смешно, что мы хотим сами решать свою судьбу? — резко вскинула голову и посмотрела в глаза высокородному. — Смешно, что у нас есть чувства и мы понимаем, чего хотим? Даже животные могут мыслить, а мы такие же люди, как вы, высокородные, — выплюнула я всю свою желчь. От двери раздались аплодисменты.

— Какая забавная зверюшка, сын, — раздался мелодичный баритон, — это та плебейка, о которой рассказывала Маргела. Интересно.

Мужчина подошёл ко мне, и я встала, чтобы сделать книксен. Даже я, слабосилок, чувствовала мощную ауру этого мага. Что же тогда ощущают остальные? Мужчина давил на меня своей силой и ростом, нависая словно судья, и тяжело вдыхал.

— Откуда ты? — вдруг задал он вопрос, на который так сразу не ответишь.

— Из глубинки, ньер Алор, — смогла ответить.

То, что это отец Яна, нетрудно догадаться, стоило просто посмотреть на них. Очень похожи, высокие и черноволосые, с породистыми лицами и надменной скукой в глазах.

— Из глубинки, — словно пробуя на вкус слова, проговорил ньер. — А сколько гордости, — хмыкнул старший Алор.

— Отец, как Маргела? — спросил Ян, и было слышно, что он переживает за сестру.

— Спит, — коротко ответил маг и опять повернулся в мою сторону. Потом обошёл и сел в глубокое кресло напротив.

— Итак, мы позвали тебя для того, чтобы предложить тебе наше покровительство.

Я вздрогнула и подняла глаза на старшего, не веря своим ушам. Зачем им я нужна — простая плебейка, как сказал ньер? Или они узнали, кто я? Неужели думают, что могут так легко предложить мне стать вассалом, а потом превратить в батарейку? Глупо. Если бы я захотела, то заключила договор в приюте. Там были гарантии, что меня отпустят через пятнадцать лет или после рождения ребёнка. Здесь что-то другое.

— Нет, — твёрдо сказала я.

На секунду в комнате повисла напряжённая тишина.

— Ты не понимаешь, девочка, с кем говоришь, — прошипел старший, и я почувствовала, как вокруг меня заходила волнами магия.

— Я знаю, кто вы, ньер Алор, советник императора, но отказываюсь от вашего лестного предложения.

Старший Алор смотрел на меня не мигая, и его лицо понемногу становилось красным от ярости.

— Я могу сейчас спалить тебя до угольков, и мне никто ничего не скажет, — слова выходили у него злые и колючие. — Я могу отдать тебя на потеху своим вассалам, и мне за это ничего не будет! Кто ты такая, чтобы отказываться от моего предложения?

— Я Лейра Махон, студентка школы архивариусов, ньер Алор, — не меняя тональности и почтительно склонив голову, сказала я.

Алор прожигал меня взглядом и, казалось, не выдержит, так сильно сжал подлокотники кресла.

— Что вам преподают в школе, Лейра? — тут вмешался младший Алор, подходя ближе, словно прикрывая меня от отца.

— Я не могу этого сказать, ньер Алор, с нас взяли клятву. Но могу сказать, что ничего плохого мы на первом уроке не изучали, — я почувствовала, как губы немеют, и замолчала.

— Отец, — обратился младший к отцу, — вассалитет может не сработать, давай всё-таки поступим, как предлагал я.

— Хочешь всё ей объяснить — валяй, — чуть спокойнее и уже не так зло сказал старший.

— Когда Маргела попыталась сегодня рассказать о том, что происходило на уроке, то попала под действие клятвы, — я кивнула, что поняла, потому что у меня только при упоминании об уроках губы занемели, что говорить о том, кто хочет рассказать.

— Вот это странно, — вмешался старший. — Первый урок, что могут такого рассказать на нём, что пришлось ставить печать немоты? Если бы не приказ императора… Маргела сидела бы дома, защищённая своими родными! — вспылил мужчина.

Видимо, он сильно любил свою дочь, поняла я, а ещё поняла, что нашу группу набрали по приказу императора из высокородных слабосилков… и меня. Зачем?

Я невольно посмотрела на свою печать, больше таких ни у кого не было, это точно. Проследив за моим взглядом, младший резко схватил мою ладонь. Старший тоже встал посмотреть, и оба несколько секунд разглядывали руку, а потом отец протяжно выругался. Ян смотрел на него с удивлением, видимо, таким своего отца ему ещё видеть не приходилось.

— Регирд в своём репертуаре, — под конец выдал старший.

Регирд — это имя императора. Всех императоров звали так, и эта традиция называть сына в честь себя не прекращается уже несколько тысяч лет.

— Отец, что это? — спросил Ян, и мне тоже было интересно послушать.

— Библиотека первого, — услышала чуть слышно.

— Но… — хотел ещё что-то спросить младший, но отец его перебил.

— Не здесь, Янсвар, — он посмотрел на меня нечитаемым взглядом, а потом сказал: — Была моя воля, ты отсюда не вышла бы, слабосилок, но вставать у императора на пути… даже мне не хватит сил. Ты должна помогать Маргеле, — с угрозой в голосе сказал он. — Если с ней что-нибудь случится в хранилищах, ты умрёшь! И тогда мне не помешает даже Регирд… я тебя предупредил! А сейчас исчезни, — он кивнул в сторону двери.

Я на дрожащих ногах метнулась на выход. Несколько раз прощалась с жизнью, а теперь могу уйти, да я даже побегу…

— Да стой ты, сумасшедшая, — крикнул Ян. — Отвезу тебя назад, хочешь ещё к кому-нибудь в гости зайти? Учти, другие не будут столь разборчивы.

Так хотелось его послать и даже плюнуть, или даже треснуть чем-нибудь поувесистее. Столько страха, сколько я за вечер испытала, и за последние несколько лет не наберётся. Гады, какие же высокородные гады.

Но я остановилась и даже спокойно согласилась ехать домой, кивнула головой этому снобу, когда он, не прощаясь, укатил назад. Спокойно зашла в дом, в нашу комнату и там под испуганный и жалостливый взгляд Альки горестно разрыдалась.

ГЛАВА 5

Утром мы испытали наши роксы на прочность, потому что почти проспали, а ещё пришлось и очередь в ванную выстоять. Это издевательство, когда одна ванная на такую ораву.

Заминка произошла и с одеждой. Наши платья, пусть и не писк моды, но сшиты из довольно добротной ткани, в стиле, похожем на ампир, и на роксах в них ездить тяжело. Я заметила, что многие девушки в городке приспособили для этого костюмы для тренировок. А что? — это удобно, но что разрешено магичкам, не разрешено простым людям.

Белую униформу мы взяли с собой в сумках. Сегодня нам должны выдать специальные шкафчики для личных вещей, чтобы не таскать всё это с собой.

Ездить на роксах было потрясающе, и я теперь понимала высокородных, которые носятся по дорожкам как сумасшедшие. Но после небольшого разгона раздался противный скрипучий голос из жетона:

— Превышена скорость!

Вот чёрт, я быстро сбавила обороты. Тренер вчера говорил о допустимой скорости и о дорожках, на которых нельзя ездить, потому что они для высокородных. Алька всё равно рассмеялась.

— Здорово! — крикнула она мне.

Вчера мы долго успокаивали друг друга, потому что после того, как я расплакалась, подруга не осталась в стороне, и мы, как два неиссякаемых источника, рыдали в четыре ручья. Когда первый накал эмоций сошёл, я рассказала подруге и о том, что мне нельзя рассказывать о своей учёбе, и о том, что хотели от меня Алоры.

— Это же… — Алька прикрыла ладошкой лицо с опухшими глазками.

— Да, советник императора, — нахмурилась я.

— Ну, Лерка, — подруга покачала головой. — Вот иногда я тебе завидую, столько приключений, а потом думаю — да ну их, эти приключения, лучше со стороны посмотреть.

— А как ты добежала? — спросила Альку.

— Ты знаешь, — девушка зажмурилась. — Этот высокородный оказался не таким уж и страшным. Так смешно краснел и даже пытался помочь, хотел довести до дома и довёл, очень извинялся и краснел.

— Да, — удивлённо посмотрела на подругу. — А он точно высокородный? — с сомнением протянула я. — Может, просто оказался нечаянно на пути весельчаков.

— Нет, у него на виске татушка, я увидела, точно высокородный, — сказала Алька, рассмеявшись. — Но такой душка.

— Смотри осторожней, подруга, — покачала головой я. — Вспомни Саманту.

Алька побледнела. Этот случай нам потом долго покоя не давал. Девушка выбрала из высокородных, казалось, самого безобидного, самого улыбчивого и застенчивого парня. Подписала договор донорства на десять лет. Потом мы узнали, что тихий высокородный оказался садистом и убийцей. Он использовал Саманту в каком-то ритуале, после которого её тело собирали по всему дому этого психопата. Был только один плюс в этой истории — мага, решившего так увеличить свою мощь, навсегда закрыли в сумасшедшем доме для высокородных. Были тут и такие, всё-таки близкородственные браки для сохранения магического потенциала не есть спасение.

До учебного корпуса доехали в молчании. Роксы не издавали громких звуков, лишь еле слышное гудение, поэтому можно было спокойно переговариваться. Но после упоминания о нашей участи говорить не хотелось, я даже пожалела, что вспомнила.

Ещё мне не давала покоя моя группа. Высокородные, даже если они слабосилки, всё равно остаются избалованными вседозволенностью паразитами. Нужно быть осмотрительной. Маргела, конечно, девушка приятная, но вот от её родных аж мороз по коже.

Иногда я задумывалась над тем, почему высокородные такие. Как меняет человека сила, а потом, когда ставила себе тату заклинания на ауры, почувствовала хоть какую-то защищённость и, наверное, эйфорию. А ведь это самая слабая вещь, которую может себе позволить слабосилок, но уже такое приятное чувство превосходства.

С ужасом подумала о том, что если мне дать такую же мощь, как у высокородных, смогу ли я остаться человеком и не превратиться в чудовище, которому важно лишь рост могущества?

В фойе школы мы с подругой попрощались, договорившись встретиться после занятия и забив напоминалку в лайз. Надо сказать, что это очень интересная вещь, о которой потом подробнее расскажу.

Мои одногруппники уже собрались, так как я немного опоздала, я прошла в аудиторию и сразу села за первую парту. Преподавателя ещё не было.

— Привет, — прыгнула рядом Маргела. Девушка выглядела не очень, синие круги под глазами и общая бледность.

— Привет, — нехотя ответила я, хоть и понимала, что она не виновата в том, какие у неё родственники, но ничего не могла с собой поделать.

Одногруппница, впрочем, была ещё более тихой, чем вчера, и больше мне ничего не говорила. Зато вчерашний попрыгун всё не унимался:

— Эй, «сарама», ты вчера мне задолжала, так что после занятий вернёшь должок, — крикнул он.

Сарама — это такое простонародное обозначение крестьян, которое означает, что человек работает на земле. Обычное слово, но в кругу высших являлось ругательством, тебе дословно говорили, что ты грязь под ногами. Я проигнорировала парня, тяжело вздохнув.

— Это ещё ничего, — прошептала рядом Маргела. — Ты, главное, сдачи давай, чтобы не лезли больше. Здесь все лишённые родов. Но не советую трогать его, — девушка тихо кивнула на парня, который вчера читал какую-то книгу и сейчас увлечённо перелистывал страницы, словно просто рассматривал, но я-то уже понимала, что он просто очень быстро читал.

— Это Лайман Чет, сын министра по внутренней безопасности.

Меня инстинктивно передёрнуло, ведь все знали историю этого золотого рода. Дед этого парня убил свою измару, за что из всего потомства лишь один обладал силой. Детей решили не лишать титулов, но это всё равно оставляло след на всём роде. Поговаривали, что скоро министр уйдёт со своего поста. Иногда богиня наглядно наказывала за проступки.

— Он слабосилок, но рода не лишён, поэтому за него можешь схлопотать, — продолжала говорить Маргела.

Ещё несколько минут девушка перечисляла мне всех одногруппников и говорила, к какому роду они относятся. Как я поняла, все тут были слабосилки из золотых родов, и я… попаданка, чья-то измара, которая отказалась от своей участи. И что-то говорило мне, что попала я не в лучшую ситуацию. А следующие события, как ни печально, это подтвердили.

Ключник пришёл не один. С ним был мужчина, на которого взглянешь и сразу понимаешь, что он воин. Не тот, который обвешан оружием и грудь колесом, а тот, который цепляет взглядом каждого, разделяет на составные части и просчитывает все его следующие действия. У него была мягкая, плавная походка, словно он не шагает, а переливается на другую точку пути. Мужественное лицо привлекало взгляд, но внушало робость и какой-то страх. Всё это завораживало.

Мы замерли перед этим мужчиной, как кролики перед удавом, и поедали его взглядами. Ключник насладился нашим впечатлением от своего спутника и начал говорить:

— Хочу представить вам куратора нашей группы и одного из ваших учителей.

— Зачем нам боевая подготовка? — вдруг как-то истерично взвизгнули на последней парте, с тех мест, где сидел рыбьеглазый. Его, кстати, звали Атом Сарк, и сейчас он грубо ткнул своего приятеля-истерика в бок, призывая заткнуться и не позориться.

— Очень интересный вопрос, — ответил на визг ключник, — на который вы получите ответ не сейчас, — закончил он жёстко. — Прошу, дан Севус Марс.

Мужчина оглядел нас презрительным взглядом тёмно-карих глаз. Его жетон говорил, что он маг-огневик. И мне подумалось, что слишком много огневиков на моём пути. Хотя это самая сильная боевая единица в борьбе с созданиями Сонного леса.

— Как вы, наверное, уже знаете, ваша группа на особом внимании у императора.

Шепотки стихли, все студиозы замерли, внимательно слушая дана.

— Моя задача — научить вас выживать в подземном городе. Забудьте всё, что вам говорили ваши родители и то, что вы читали в книгах, — кто-то на задних партах тихо охнул. — Никто вам не расскажет, как обстоят дела на самом деле.

Потом военный оглянулся на ключника:

— Печать поставил?

Старик кивнул.

— Так вот, — продолжил дан. — Моя задача — научить вас искать хранилища, разряжать артефакты, бороться с созданиями Сонного леса и безумными сектантами.

— Что? — повернулся он на поднятую руку одной из девушек.

— Дан Марс, нам сказали, что это лишь профессия архивариуса и работать мы не будем, зачем нам все эти боевые знания? — робко спросила она.

Мужчина прожёг её взглядом, а потом повернулся к ключнику.

— Я же просил провести чистку, а потом звать меня.

Старик развёл руками:

— Мы только набрали группы, это не дело одного дня, Марс.

— Хорошо, — буркнул дан, потом перевёл на нас нехороший взгляд. — Отвечаю сразу всем. Никто насильно не будет заставлять вас входить в группу. Каждый будет вправе отказаться. Остальное я расскажу только тем, кто останется. Не забудь забвение на отчисленных наложить, — буркнул напоследок ключнику дан и ушёл всё таким же перетекающим шагом.

В аудитории воцарилась тишина.

— Итак, — наконец разродился ключник. — Я надеялся, что у нас будет время, что у вас оно будет, но… Сейчас вы идёте переодеваться в тренировочные костюмы и собираетесь в аудитории через десять минут. Время пошло!

Мы молча потопали на выход, и я заметила, как пугливо жмётся ко мне Маргела. В раздевалке девушки стали бурно реагировать на происходящее:

— Я не собираюсь спускаться в хранилища, — говорила одна. — Это уму непостижимо! Я высокородная нира, как какая-то сарама, — девчонка взглядом указала на меня, — должна буду собирать грязь по подземельям?

Несколько вторили ей в ответ. Маргела молча переодевалась, я тоже решила поторопиться.

— Даже если придётся ползать на брюхе по всему подземному городу Майра, я поползу, если мне дадут немного магии, — вдруг высказалась одна из молчавших до этого девушек. — Ты, наверное, ещё не поняла, или может тебя это устраивает, но мы — слабосилки из великих родов — сейчас не лучше измар. Такие же бессловесные тени. Я не хочу всю жизнь бояться своего мужа и трястись каждую ночь, боясь умереть в его объятьях.

У девушки словно что-то сломалось внутри, и она резко замолчала, словно подавилась воздухом, и ещё ожесточённее стала натягивать на себя плотную форму. Болтушки тоже притихли. А я осмысливала новую информацию. Про возможность не проснуться после ночи с мужчиной нам в приюте не говорили.

— Какие попки! — веселились парни, когда мы гурьбой зашли в нашу аудиторию.

Надо сказать, что тренировочная форма была не слишком обтягивающей по меркам нашего мира, но для Регирда с его патриархальным строем магички всегда были как красная тряпка для быка. По книгам я знала, что допуск до штанов женщины получили совсем недавно, и это осуждалось.

Девушки краснели и мялись, а сокурсники не унимались, делая различные неприятные предложения. Когда в аудиторию зашёл ключник, облачившийся, как мы, в тренировочный костюм, в помещении творился бардак, так как некоторые высокородные всё-таки не выдержали, и кое-кто получил по голове сумкой. Началась настоящая потасовка. Ключник своим появлением всех успокоил, но в то же время напряг.

— А сейчас все идём за мной. И не шуметь — у всех идут уроки!

Идти пришлось недолго, мы спустились в подвал и встали перед массивной, испещрённой рунами дверью.

— Мы же не пойдём в подземелье? — вдруг, чуть не плача, спросила девушка, которая в раздевалке возмущалась.

— Сейчас ваша задача — пройти по коридору до следующей двери и войти в комнату-хранилище. Там будет стоять сундук, из которого нужно достать все книги и принести мне. Книг там много, вы должны распределить их на каждого. Всё, идите!

Ключник приложил руку к двери, руны вспыхнули золотом, и тут же, выпуская пар из щелей, дверь со скрипом стала открываться. Наша кучка в едином порыве сдвинулась друг к другу, словно ища защиты. Совершенно нормальное стремление скрыться за спиной рядом стоящего.

— Я буду ждать вас на другом конце хранилища, — сказал ключник и испарился.