Я попал в чистилище

Глава 1

Я восседаю на троне, окруженный роскошью и абсолютным подчинением. На моей голове сверкает корона, а вокруг — гарем из первоклассных «шкурок» модельной внешности.

Одна из них, ласково улыбаясь, разминает мне плечи. Чистая демо-версия для души: в её руках растворяется любое напряжение. Другая, как идеальная, дрессированная домохозяйка, скармливает мне спелый виноград — сладкий, как моя доминантная жизнь. Я делаю глоток коллекционного красного вина, полностью контролируя её покорность. Третья — высокоранговая пригодная самка — исполняет завораживающий стриптиз. Она создана исключительно для удовлетворения моих инстинктов.

Но особое место в этой патриархальной иерархии занимает Надин, моя сожительница. Пока я наслаждаюсь жизнью, эта «алениха» пашет на двух работах, чтобы полностью обеспечивать меня и моих верных наложниц…

И тут я открываю глаза.

Вокруг ни тронов, ни корон, ни покорных женщин. Я — безработный, поплывший скуф, застрявший в унылом бытовом чистилище. Мой предел — это дешёвое пиво по акции и залипание в танчики.

Очередной день сурка, где баборабская матрица снова победила, лишив нормального мужчину заслуженных ресурсов и уважения.

Все бабы меркантильные, а этот мир просто не достоин такого гения, как я.

Итак, я умер. И вместо заслуженного гарема из девственниц эти небесные бюрократы распределили меня в чистилище.

Локация — полный отстой: какая-то унылая копия нашего мира, зажатая между раем и адом. Буквально.

Сверху светят праведники (наверняка сплошь подкаблучники и донатеры стримерш), снизу полыхает грешный движ, а посредине — мы. Души тех, кто якобы «слишком много косячил для рая, но недотянул до ада». Очередная манипуляция и обесценивание моих мужских заслуг.

Отсюда нельзя подняться выше, зато в ад оформляют по первому писку. Чтобы удерживать баланс, местный матриархат заставляет нас качать «карму» через так называемые добрые дела. Ха! Да это же изи-катка. Примитивный гринд. Я сейчас раскидаю десяток квестов, прогну эту систему под себя и стану местным альфа-самцом.

Вижу объект: типичная альтушка на пенсии, в бигудях и засаленном халате, поливает сорняки. Решил снизойти до общения.

— Слышь, мать, — вальяжно процедил я, оперевшись на забор. — Тебе тут повезло, настоящий мужчина мимо проходил. Подвиг какой совершить надо? Чисто карму апнуть.

Старуха зыркнула на меня:

— Да, сынок. Помощь не помешала бы. Задний двор прибери.

Так начался мой путь унизительного куколдизма в таких непопулярных сферах, как клининг, логистика и рабский выгул чужих шавок. Каждое из этих занятий оставляло глубокий шрам на моей тонкой маскулинной идентичности. А всё потому, что вселенная включила против меня режим стервозного динамо.

Эта женщина выделила мне угодья размером с небольшое суверенное государство.

Вся земля была завалена гнилой листвой. Ну, ничего, у меня же есть магия.

Я активировал заклинание увеличения, отрастил гигантские ручищи и начал грести эти листья, как сумасшедший, представляя, что отбираю у бывшей совместно нажитое имущество.

Работал за двоих, пока спина не затрещала.

И что вы думаете? Стоило мне сгрести последнюю кучу и гордо выпрямиться в ожидании заслуженной похвалы, как эта помойная природа устроила мне жесткий френдзониг.

Из-за угла вырвался резкий, сука, порыв ветра и в секунду раскидал все листья обратно по участку.

Все мои титанические усилия!

Мой мужской ресурс! Всё слито в унитаз из-за дегенеративных законов физики.

Переделывать это рабство с нуля? Ну уж нет.

Внутри меня вспыхнула праведная ярость угнетенного патриарха.

«Господи, как же я мечтаю поймать Богиню Судьбы и запихать эти листья ей прямо в её зажравшееся божественное гузно. Наверняка же очередная бл***дина, которая продвигает по карьерной лестнице только подлиз!».

Когда я потащился работать грузчиком, я окончательно осознал, насколько этот загробный мир прогнившем матриархатом испорчен.

Неблагодарный демо-версионный ад.

Целыми часами я, как последний алешка, надрывался на этой каторге.

Снова врубил магию великана, чтобы таскать огромные, неподъемные контейнеры.

Мои альфа-бицепсы горели, спина трещала и выгибалась дугой от непомерных нагрузок.

В какой-то момент мне показалось, что я второ… точнее, уже третий раз загнусь. И хоть бы одна местная фифа подошла и подала стакан воды настоящему труженику! Куда там, они только ценники на карму накручивать умеют.

Поняв, что на стройке ловить нечего, я решил перекатиться в сферу попроще.

Когда я соглашался на выгул собак, я наивно думал, что это будет легкий чилл-аут, бесплатный фитнес и отпуск от ежедневных тягот. Но оказалось, что Богиня Судьбы — типичная представительница своего пола, любящая поглумиться над чужими надеждами.

Вместо того чтобы мило гулять с послушными шпицами и ловить восхищенные взгляды, меня ждал сущий кошмар.

Из будок вылезли агрессивные, необузданные твари.

Готов поставить сто баксов, что это были исключительно суки, потому что они сразу объединились в стаю против меня.

Они гоняли меня по всем направлениям, рвали мои шмотки, оставляли укусы на моих священных мужских лодыжках и ставили синяки. Полное обесценивание и абьюз со стороны фауны!

К концу дня от моей уверенности в том, что я легко взломаю эту систему, не осталось и следа.

Я проделал долгий, унизительный, полный мужских страданий путь, чтобы апнуть эту чертову карму. И каков итог? Я ни разу, сука, ни единого раза не засветился белым ореолом, который здесь означает повышение рейтинга!

Никаких уведомлений, никаких бонусов. Жесткий скам.

Осовевший, ободранный и злой, я приковылял обратно в местную таверну, чтобы устроить жесткий разбор полетов и вывести этих кидал на чистую воду.

— Э, слышь, бармен! Как так-то?! — я с размаху хлопнул ладонью по стойке. — Я целый день пахал на этих неблагодарных, делал ваши «добрые дела» и ни разу не засветился! В чем прикол? Где мой профит?!

Инопланетян за стойкой даже ухом не повел.

Лениво протирая стакан грязной тряпкой, он выдал порцию своей заезженной демагогии:

— Добрые дела, сынок, должны делаться от чистого сердца, а не ради корысти и выгоды. Система считывает твои искренние намерения.

— Ага, классический развод на бесплатный труд, — я обиженно надулся, скрестив руки на груди и отвернувшись. — Короче, делать добрые дела в этом мире — себе дороже. Тут нормальному мужику вообще подняться не дают, сплошные двойные стандарты!

Пока я сидел на холме и уныло просчитывал в уме, сколько чужих лотков мне нужно вымыть ради корыстного «чистого сердца», тишину нарушили далёкие голоса. Почуяв запах чужих разборок, я тихо двинулся на звук.

Впереди разворачивалась классическая картина: два чёрта технично прессовали какую-то грешницу в капюшоне, склоняя её совершить прыжок веры прямиком в адское пекло.

Пацаны выглядели весьма специфически — на головах у них красовались пушистые кошачьи ушки, а желтые кошачьи глаза хитро поблёскивали. Анимешники хреновы, но дело своё знали чётко.

— Ты ведь знаешь, дорогая, что у тебя нет шансов на искупление, — сладко, как дешёвый сироп, зашептал первый. Среднего роста, стройный, с косой чёлкой, как у эмо-боя из 2007-го, дерзко прикрывающей один глаз. Излучал вайб типичного манипулятора. — Ты убила его ради власти. И что получила в итоге?

«Опа, — подумал я, пристроившись за кустом. — Первые сочные подробности. Баба убрала своего оленя ради карьеры. Классика жанра!».

— Ты знаешь, — подхватил второй кошко-чёрт, вальяжно обводя длинным когтем край её капюшона. Этот был точной копией первого, только вымахал под два метра и отрастил длинные хаера. — Народ погиб из-за твоих решений. Твоя политика погубила их мечты и надежды. На тебе вина за их гибель.

Грешница резко обернулась. В её глазах вспыхнул тот самый воинственный огонёк, который я так часто видел у феминисток в тиктоке, когда им предъявляли за логику.

— Я вела народ к светлому будущему! — пафосно выкрикнула она. — Их погубила не я… Этот человек предал меня…

«Ага, началось! — я аж приободрился. — Кругом виноваты мужики! Сама развалила экономику, угробила электорат, но виноват, конечно, бывший. Какое дешёвое перекладывание ответственности!».

— Светлому будущему? — придушенно усмехнулся чёлкастый, и его кошачьи глаза зловеще сузились. — Ты привела того человека и обрекла своих подданных на гибель! Их страдания — это твоя вина. Ты не достойна, подумай о своих грехах.

— Я не хотела этого! — она судорожно глотнула воздух, явно теряя позиции. — Мне очень жаль!

Черти выдали такой синхронный, холодный и безжалостный смех, что у меня даже мурашки пошли. Ребята явно читали те же паблики про женскую психологию, что и я. Работают без эмоций, чисто по фактам.

— Ты знаешь, что ни одно покаяние не вернет жизни, которые ты отняла, — отрезал эмо-чёрт.

Двухметровый тут же накинул сверху:

— Ты не достойна жить в мире, где твоя политика погубила столько душ. За что тебя прощать, если ты не признаешь своей вины?

Грешница сжала кулаки, её аж трясло от осознания, что женские слёзы на этих кошаков не действуют:

— Я думала о народе… Я хотела вернуться вместе со своими людьми домой…

Первый чёрт наклонился к самому её уху, добивая бедолагу финальным аргументом:

— Забудь про искупление, твои грехи непростительны. Спрыгни и прими свою судьбу.

Я замер, переводя взгляд с плачущей бывшей правительницы на манящую бездну.

В моей голове со скрипом повернулись шестерёнки.

С одной стороны, пацаны красиво её раскатали, моё почтение.

С другой стороны… Стоп. Это же баба в беде! Если я сейчас ворвусь, раскидаю этих зумеров-переростков с ушками и спасу её, система просто обязана будет засчитать мне этот подвиг! Причём абсолютно бескорыстно — чисто из солидарности… ну, или ради белого ореола. Главное — сделать благородное лицо и не спалиться перед кармическим радаром.

Она медлит, её глаза блестят от слёз.

Типичная женская манипуляция ради привлечения внимания, но на кошаков это не действовало.

Двухметровый чёрт безжалостно добавил:

— Ты знаешь, что заслуживаешь вечных мучений…

В момент, когда она уже была готова сделать шаг в бездну (и сорвать пацанам успешную сделку), я понял: пора совершать вынужденный подкат.

Сосредоточив все свои ментальные силы, я пафосно взмахнул руками в направлении этих ушастых коллекторов.

К моему глубочайшему удивлению, магия великана сработала. Черти на глазах сдулись, превратившись в жалких насекомых размером с майских жуков.

— Беги, глупая! — скомандовал я грешнице самым баритонистым из своих голосов.

Её глаза, полные слёз и экзистенциального ужаса, встретились с моими. В них я прочитал то, чего не видел за всю свою прошлую жизнь: искренний всплеск надежды и восхищение настоящим спасителем.

Как только она рванула с места, сверкая пятками, произошло чудо. Меня наконец-то окутал ослепительный белый ореол, а из ниоткуда оглушительно заиграла величественная православная церковная музыка.

Да! Система засчитала! Хор поёт, карма капает, я — великолепный альфа-рыцарь!

Но моё триумфальное кадило махало недолго.

Внезапно я почувствовал, как что-то пронзительно и на бешеной скорости пролетело мимо моего уха.

Секунда — и на плече проступили болезненные царапины, будто по мне ловко прошлись опасной бритвой.

Я вскрикнул от неожиданности, но не успел даже сообразить, куда делся хор, как получил сильнейший удар в живот.

Дыхание перехватило, и я с позором повалился на лопатки.

Оказалось, эти микро-черти сохранили всю свою адскую дурь, несмотря на габариты тараканов.

Физика чистилища, ты просто конченая!

Едва поднявшись и отряхивая оскорблённое достоинство, я с ужасом осознал две вещи.

Во-первых, эти кошачьи недомерки уже технично зашли мне за спину.

Во-вторых, я сам каким-то образом очутился на самом краю обрыва, ведущего в бездну адских мук.

Изменив тактику, эти мрачные карлики включили режим психологического абьюза.

Стоя позади, они начали слаженно, как профессиональные инфоцыгане, внушать мне неодолимое желание спрыгнуть вниз.

Они изощрённо, со знанием дела играли на струнах моей хрупкой самооценки, опуская её ниже плинтуса.

А ведь это было моё самое уязвимое место.

При жизни я ведь всего лишь мечтал о банальном, заслуженном восхищении. О том, чтобы быть желанным. Чтобы стайки красивых ухоженных девушек бегали за мной, смотрели снизу вверх с немым восторгом и радовались, что я вообще снизошел до общения с ними.

Но с каждым днём реальность уводила меня всё дальше от этой скромной мужской мечты.

Жизнь постоянно сводила мой выбор к двум опциям: между гигантской клизмой и сэндвичем с дерьмом. И в какой-то момент я просто предпочёл не выбирать вовсе, уйдя в глухую ментальную оборону.

— Ты всего лишь мелкая сошка, — мерзко жужжал над ухом эмо-чёрт. — Обычный неудачник. Ты должен быть благодарен, что на тебя в реале вообще хоть кто-то обращал внимание. Даже какая-нибудь привокзальная уборщица-гастарбайтерша с внешностью три из десяти — это уже был потолок и недостижимое достижение для таких, как ты.

Его слова, как отравленные феминистками стрелы, пронзали мою трепетную душу. Я сжал зубы, сдерживая слёзы обиды.

— А твоё так называемое творчество, — подхватил двухметровый, противно пища у самого затылка. — Это лишь жалкое, графоманское подтверждение твоей абсолютной никчёмности и невостребованности.

Вот тут они совершили фатальную ошибку. Когда эти ушастые инкубы посмели разинуть пасти на моё творчество, когда их ядовитые высеры обрушились на то, что было для меня единственной святыней, внутри меня что-то окончательно треснуло.

Обида сменилась бешеной яростью угнетённого просветителя.

— А вот творчества попрошу своими грязными лапами не касаться! — рявкнул я, резко оборачиваясь.

Да как они смеют?! Я ведь занимался великим, благородным делом! Я спасал и наставлял на путь истинный таких же мужчин, как я сам — парней, которые окончательно потерялись в этом прогнившем мире, где матриархальное общество веками навязывало им позорную роль «бабьих рабов» и бесправных спонсоров.

Я открывал им глаза!

Просвещая этих бедолаг на своих форумах и каналах, я действовал абсолютно бескорыстно, тратил свой личный мужской ресурс ради высшей справедливости!

И за это моё великое благородство вы хотите упечь меня в вечные муки ада?! Ну уж нет, зумеры ушастые, этот номер со мной не пройдёт!

Пересилив ментальный абьюз и внушение этих тварей, я резко развернулся на каблуках.

Накачав руку маной, я до максимума увеличил свой кулак.

Настоящий мужской оперкот должен был размазать обоих гнусов в кашу, но законы физики этого чистилища снова плюнули мне в лицо.

Как по волшебству, кошаки мгновенно телепортировались и оказались в нескольких метрах от меня.

— Смотри, брат, он еще барахтается, — гнусно ухмыльнулся чёлкастый эмо-гном, поправляя причёску. — Стоит признать — у него крепкий дух.

— Дух? — высокий прищурился, скрестив руки на груди. — Неплохая шутка. Скорее всего он просто глуп, а дух, как и ветер, уходит, стоит лишь закрыть дверь.

«Слышь, небоскрёб комнатный, ты у меня сейчас сам уйдёшь через закрытую дверь вперед ногами!» — мысленно огрызнулся я, но благоразумно промолчал, вытирая пот со лба.

— В любом случае, это делает его интересным объектом для искушения, — подытожил чёлкастый.

Они обменялись быстрыми взглядами, и в их кошачьих зрачках мелькнуло что-то зловещее и хитрое.

Похоже, пацаны поняли, что лёгкого развода на суицид не выйдет. Напоследок эмо приложил два пальца к уху в шутливом салюте и обратился ко мне:

— Мы не прощаемся.

Оба чертёнка испарились в эффектном облаке чёрного дыма, оставив после себя слабый запах серы и дешёвого лака для волос.

Я наконец-то облегчённо вздохнул, сдувая кулак до нормальных, не боевых размеров.

Напряжение спало, и до меня донёсся стук каблуков.

Спасённая грешница, вместо того чтобы трусливо сбежать в закат, медленно подошла ко мне.

— Спасибо, — тихо произнесла она.

Её голос звучал мягко, без капли той привычной стервозности, которую я ожидал услышать от бывшей правительницы-мужененавистницы.

Я повернулся и устроил ей быстрый ментальный техосмотр по своей фирменной шкале оценивания.

Что ж, вынужден признать: несмотря на её почти сорокалетний возраст — самый разгар эпохи увядания и РСП-перспектив — выглядела она на удивление ебабельно. Чисто ухоженная милфа.

Блондинка с безупречной короткой стрижкой, словно только что сошедшая с обложки дорогого глянцевого журнала. Фигура — точёная, как у подиумной модели, милое личико, а морщин на первый взгляд почти не видно. Только если подойти вплотную и включить режим пристального альфа-взгляда, можно было разглядеть тонкие линии у глаз. Однако свет в этих глазах уже угас.

Типичный взгляд женщины, которая растратила весь свой женский ресурс на карьерные амбиции и теперь пожинает плоды одиночества в загробном мире.

Я приосанился, расправил плечи и приготовился выслушать тонну восхищения в адрес своего благородного мужского поступка.

— Это вышло случайно, — я пренебрежительно поморщился, спешно пряча за спину кулаки и пытаясь сделать самый независимый вид, на какой был способен. — Но если тебе прям интересно, я просто ходил тут неподалёку, мониторил локацию на предмет эффективных способов фарма кармы. Так что моё присутствие — чистый рандом. Ты только не подумай грешным делом, будто я увидел даму в беде и из типичного аленьего альтруизма кинулся тебя спасать. Я не из этих бабьих угодников, у меня чёткий прагматичный расчёт.

Блондинка удивлённо хлопнула ресницами, явно не привыкшая к такому высокому уровню мужской осознанности и базированности.

— И всё же, — она сделала шаг ближе, обдав меня тонким ароматом дорогих загробных духов, — как мне тебя отблагодарить?

В моей голове мгновенно выстроилась сложнейшая логическая цепочка.

С одной стороны, соглашаться на женские подачки — это проявить слабость. С другой стороны… она сама предложила! Это не я за ней бегал, это чистая женская инициатива и плата за мои высококвалифицированные услуги телохранителя. Грех не воспользоваться ситуацией и не забрать причитающийся мне налог на маскулинность.

— Я знаю как… — многозначительно ухмыльнулся я.

Решив не упускать столь жирный шанс (повторяю: инициатива полностью исходила от неё!), я по-хозяйски взял её под локоть. Мы технично уединились в самой глухой и тёмной комнате местной таверны, где без лишних прелюдий занялись безумной, страстной близостью.

Я выкладывался на полную, доказывая, что настоящие мужчины в чистилище на дороге не валяются.

И тут, прямо в самый пиковый момент нашего греховного акта, произошло то, от чего у меня чуть челюсть не отвалилась.

Женщину, прямо подо мной, внезапно окутал ослепительный, каноничный белый ореол, а из стен комнаты громом загрохотала та самая величественная церковная мелодия!

Я замер, тяжело дыша и глядя на это сияние святости. То есть, когда я корячился на грязном дворе с листьями и таскал контейнеры, надрывая пупок — система крутила мне дули. А стоило мне…

В моей голове со свистом захлопнулась главная экзистенциальная истина этой вселенной.

«Вагинокапитализм существует даже на том свете! — в ужасе и восторге подумал я. — Эта чертова матриархальная система выдает карму женщинам просто за то, что они поощряют качественных альф! Весь этот загробный мир — один сплошной симулятор онлифанса!».

Глава 2

Валюта, которой здесь расплачиваются за любые базовые потребности, носит пафосное название «карма».

Каждый якобы добрый поступок увеличивает запас этой невидимой крипты, открывая доступ к местным благам.

Например, к таверне, где можно по-человечески пожрать. Благодаря моему недавнему… хм, «подвигу», я сорвал колоссальный куш.

Я получил высшее благословение, кошель кармы раздулся так, что его гарантированно хватит на целый месяц безбедного чилла.

Восхитительные ароматы свежевыпеченного хлеба и пряных трав наполняли воздух уютного кабака.

Я сидел за массивным деревянным столом напротив спасённой мной милфы, вальяжно откинувшись на спинку стула как полноправный спонсор этого банкета.

— За что ты вообще попала сюда? — осторожно спросил я, прищурив один глаз в режиме профессионального следователя. — Каким боком тебя занесло в наш отстойник?

— Я стремилась сделать лучше для своего народа, но всё вышло вопреки, — тихо ответила она, и в её потухших глазах промелькнула искренняя, глубокая печаль. — Моя доверчивость обернулась катастрофой. В итоге я погубила своих людей.

Я мысленно ухмыльнулся. Ну надо же, какая неожиданность! А я вот вообще ни разу не удивлён. Мои подписчики на форумах наизусть знали эту базу: баба у руля — жди беды. Дай женщине порулить государством, и она обязательно нажмёт не на ту кнопку, доверившись первому встречному альфонсу, а виновата потом будет геополитика. Классика.

— А ты? — спросила она, изящно приподняв идеальную бровь. — Как ты сам оказался здесь?

Я помрачнел. Воспоминания о финале моей земной жизни до сих пор жгли эго.

— Я был топовым блогером, — гордо выпятил я грудь, скрестив руки. — Собирал тысячи просмотров и лайков, срывая маски и показывая истинное меркантильное лицо современных женщин. Просвещал парней, вытаскивал их из френдзоны. Но какой-то конченый псих, пересмотрев моего контента, увидел там призыв к физическому устранению… — я яростно стиснул зубы, вспоминая ту нелепую подставу. — И из-за этого дегройда-симпла, который вообще не выкупил метафору, я чуть в аду не оказался! Роскомнадзорнулся сам и меня за собой утянул, придурок. А вину за его шизу система повесила на автора контента! Ну не бред ли?

Блондинка внимательно, не перебивая, выслушала мою исповедь. На её лице отразилась сложная гамма чувств, а потом она с глубоким, почти материнским сочувствием произнесла:

— Значит, мы оба здесь по вине чужих мужчин.

Внутри меня мгновенно вспыхнуло дикое раздражение. Её голос звучал до тошноты искренне, но, знаете что? Меня жизнь научила никогда не верить бабам. Слишком часто эти манипуляторши используют добрые слова и фальшивую эмпатию как оружие, чтобы усыпить бдительность альфы, залезть к нему в душу, а потом отжать половину имущества. На этот дешёвый трюк с «родством душ» меня не поймаешь!

— Да ничего подобного! Не надо приравнивать меня к себе! — вскинулся я, едва не перевернув тарелку с супом. — Я прекрасно слышал, о чём на обрыве говорили черти. Ты технично обнулила своего законного мужа чисто ради того, чтобы занять его теплое кресло у власти! Какое ещё «по вине чужих»?!

Она даже не вздрогнула от моего наезда. Она лишь загадочно, как-то по-врождённому аристократично улыбнулась, словно искренне наслаждаясь моим праведным мужским гневом.

— Для бога наши грехи равны, — тихо, но веско обронила она.

Я осекся и замер с открытым ртом, внезапно осознав, что у меня нет ни одного аргумента, чтобы перебить эту карту.

Проклятье, я просто не мог отрицать убийственную правду её слов.

В этом абсурдном чистилище, среди миллиардов душ, лишенных покоя и запертых в бесконечном гринде кармы, на самом деле не существовало никакой высшей справедливости.

Логика, факты, мужское движение — местному админу на всё это было плевать. Этот бог, кем бы он ни был, просто сидит там, на самом верхнем сервере, и угарает над нашими жалкими попытками казаться лучше, цинично попивая нектар.

Мы оба для него — просто забавный цифровой мусор.

Я завершил эту ненужную беседу. Метать бисер перед женщинами — не моё. После ужина мы разошлись по своим дорогам, и я отправился в свою комнату.

Сидя на унитазе, я усердно размышлял.

Вечно на одном благословении не просидишь.

Рано или поздно эта своеобразная валюта иссякнет. И я снова окажусь на грани голодного, нищебродского существования.

Вспоминая недавний эпизод со спасённой милфой, в моей голове наконец-то сложился гениальный бизнес-план.

Моя карма возросла вместе с её, когда она согласилась провести со мной ночь. И тут меня осенило: а что, если я помогу и другим местным девушкам поднять их карму?

Я получу законное мужское удовольствие и одновременно сделаю доброе дело. Мы все в абсолютном выигрыше! Это ведь никакая не корысть. Это, скорее, наш совместный, духовный путь к высшему благословению.

Я уже отчётливо вижу, как организую в этом чистилище нечто вроде секс-коммунизма.

От каждого по способностям, каждой — по ореолу святости под православные басы!

Всем хорошо, и никто не остаётся в проигрыше. Я стану местным Че Геварой от мира кармического пикапа!

С этими грандиозными мыслями я решительно вытираю задницу бумагой. Натягиваю штаны.

Встаю с туалета и с чувством глубокого превосходства наблюдаю за тем, как спускаются в бездну мои собственные какашки.

Великие дела начинаются с малого.

***

Я вальяжно подошёл к первой попавшейся девушке, которая уныло курила у входа в таверну, и с фирменной ухмылкой альфа-тестировщика спросил:

— Слышь, чикса, хочешь карму апнуть? Быстро и с удовольствием.

Она удивлённо взглянула на меня, приподняв ухоженные брови, и с надеждой ответила:

— Да, очень хочу! А как?

— Гоу секс. Чисто кармический клининг, — выдал я свой гениальный оффер.

Однако вместо ожидаемого восторженного ответа «Гоу!» эта девица резко отшатнулась от меня, скорчила брезгливую мину и выдала классическую демо-версию: мол, я не такая, я жду трамвая, а ты озабоченный инцел.

Да-да, конечно, все вы на словах святые, а сами только и думаете, как из нормального мужика ресурсы выкачать!

«Ну и хрен с тобой, оставайся со своим нулевым балансом», — подумал я и тут же подвалил к другой даме.

Но эта вообще оказалась неадекватной. Стоило мне озвучить условия моего щедрого стартапа, как она заржала на всю улицу, как гиена в зоопарке.

Я угрюмо смотрел ей вслед, искренне недоумевая от такой тупой реакции.

Моё священное творчество и просветительские идеи опять столкнулись с дремучим женским невежеством.

Третья кандидатка на благословение оказалась самой агрессивной и сразу полезла ко мне драться, размахивая кулаками.

Было ли это смелостью, глупостью или типичным проявлением токсичной эмансипации — я не знал. Но спускать бабский абьюз я не намерен.

Я ответил ей по законам мужского равенства: вломил как следует с правой прямо в челюсть и смачно выбил передние зубы.

Будет знать, как поднимать руку на доминантного самца!

И тут вселенная снова устроила мне подставу.

В ту же секунду меня окутал зловещий чёрный ореол, а в ушах вместо православных басов траурно заиграл похоронный марш Шопена.

Я сразу понял, что этот саундтрек не сулит моему кошельку ничего хорошего.

Когда я наглейшим образом попытался пересечь порог таверны, чтобы отпраздновать победу над феминизмом, то просто не смог войти.

Неведомая упругая сила удерживала меня на месте, как прозрачная стена. А внутри, как назло, вовсю гремели звуки веселья, доносился сытый смех и звон бокалов. И только я, как дурак, стоял на улице за порогом, сглотнув голодную слюну.

— Эй, кто-нибудь! На помощь! Я войти не могу, тут текстуры забагались! — заорал я, колотя в невидимый барьер.

Вскоре к стеклянным дверям неспешно подошёл инопланетянин. Его зелёная пупырчатая кожа зловеще мерцала в тусклом свете загробных фонарей.

— Извините, — произнёс гуманоид. Его голос был низким, монотонным и меланхоличным, как у оператора техподдержки Сбера. — Но вы больше не сможете здесь обслуживаться. Ваша карма ушла в жёсткий минус.

— Отрицательная карма?! — взвился я, оскорблённо скрестив руки на груди. — Как это, блин, возможно?! Это из-за того, что я слегка откалибровал ту безумную бабу? Так она же первая начала! Чистой воды самооборона и защита мужского достоинства!

Пришелец печально вздохнул, потирая зелёный лоб:

— Вы можете попробовать найти её и извиниться. Тогда система снимет блокировку.

— Да щас, разбежался! Не буду я перед ней извиняться, она первая проявила агрессию! Настоящие мужчины перед бабами на колени не встают!

— В таком случае дверь закрыта для тебя, пока твоя карма снова не станет светлее, — с этими бездушными словами зелёный марсианин захлопнул перед моим носом дубовую створку.

И ровно в этот драматический момент сверху, как из огромного ведра, хлынул ледяной, проливной дождь.

«Да откуда, сука, в чистилище вообще дождь?!» — яростно воскликнул я, вытирая залитые водой глаза и глядя на серое, беспросветное небо. Всё понятно. Это та ушастая Богиня Судьбы со своими чертями-зумерами глумится надо мной и упивается моими страданиями! Настоящий геноцид маскулинности!

Подняв мокрый взгляд к серым тучам, я в ярости сжал кулак и истошно закричал в пустоту:

— Слышь, ты, Богиня недоделанная! Покажи своё лицо, если осмелишься! Выйди раз на раз, трусиха!

И тут прямо над моей головой оглушительно прогремел гром.

Вспышка молнии на мгновение озарила всю эту унылую локацию — словно эта небесная стерва чётко и ясно предупредила, чтобы я тут не гавкал и закрыл свой рот.

Поняв, что спорить с артиллерией бесполезно, я быстро ретировался с открытого места, позорно ища хоть какое-то укрытие под дырявым навесом старого заброшенного прилавка.

Холодная вода бурными потоками стекала по улочкам чистилища, образуя маленькие грязные ручейки, а я сидел, обхватив колени руками, и уныло думал: что, чёрт возьми, делать дальше? Мой гениальный секс-коммунизм накрылся медным тазом из-за одной неадекватной бабы, которая не умеет держать удар.

Когда наконец наступила ночь, окна окрестных домов засветились уютным, тёплым светом. Но меня в это царство комфорта никто впускать не собирался.

Собрав остатки маскулинной гордости в кулак, я подошёл к первому попавшемуся дому и постучал.

Дверь приоткрылась, но стоило хозяйке увидеть мой траурный чёрный нимб, как она испуганно покачала головой и с треском захлопнула перед моим носом дверь.

Мне стало дико обидно.

Какое предвзятое отношение по кармическому признаку! Но я не сдавался.

Настоящий мужчина прёт до конца.

Следующий дом, третий, пятый… Везде сценарий повторялся с точностью до секунды.

Каждая местная юбка нагло заявляла мне одно и то же: «Извините, я не могу вас принять», после чего перед моим носом безжалостно поворачивался замок.

Чувство экзистенциального отчаяния и обиды на весь этот несправедливый мир накатывало всё сильнее. А дождь, как назло, лишь усиливался, словно Богиня лично выливала на меня тонны менструальной ярости, испытывая мою психику на прочность.

Я искренне не понимал, в чём дело.

Неужели человек с отрицательной кармой вообще не заслуживает элементарного гуманизма? Где ваша хвалёная женская эмпатия и сострадание, о которых вы трещите на каждом углу?!

Испуганные и презрительные лица этих чистоплюек намертво врезались в мою память, пока я, хлюпая мокрыми кроссовками, шагал дальше по лужам.

Десять домов — десять унизительных френдзон и отказов. Абсолютный дефолт моей социальной жизни.

Поняв, что ловить в этом элитном поселке нечего, я медленно побрёл прочь, кидая полный тихой ненависти последний взгляд на светящиеся окна.

Зажравшиеся куколды и их хозяйки сидят там в тепле, пока лидер мужского просвещения замерзает на улице.

В итоге ночевать под грязным, сырым мостом оказалось моим единственным спасением от гнева природы.

Было собачьего холода, меня трясло крупной дрожью, и я еле-еле заснул на куче мокрых газет, проклиная матриархат, Богиню Судьбы и этот прогнивший загробный мир.

Утром я сквозь зубы почувствовал, что меня кто-то настойчиво бесцеремонно будит.

Слышу над ухом мягкий женский голос, с трудом продираю закисшие глаза и вижу прямо перед собой ту самую блондинку, которую вчера так удачно спас от зумеров-чертей.

— Ройс, — недовольно прохрипел я её имя, резко отстраняясь и ещё плотнее прижимаясь спиной к холодной бетонной стене моста. — Чего тебе нужно? Пришла поглумиться над павшим альфой?

— Сегодня моя карма иссякла, — тихо и без капли прежнего величия ответила она, кутаясь в пальто. — Мой лимит благословения обнулился. Я собираюсь уходить в другой город, — продолжила она, глядя на меня умоляющим взглядом. — Но дорога туда опасная, мне нужен надёжный сопровождающий. Сделаешь доброе дело, поможешь беззащитной даме?

Она обратилась ко мне с этой типичной женской просьбой «принеси-подай-защити», и хотя в самой глубине моей базированной души я не мог избавиться от циничных сомнений, ситуация была швах. Прямо скажем, убийца собственного мужа и разрушительница государств вообще не вдохновляла меня на новые кармические подвиги. От таких сильных и независимых баб на Земле я держался за версту.

Тем не менее, чёрт меня дери, у меня просто не осталось выбора!

Лучше уж протянуть ей руку, притворившись благородным рыцарем, чем провести ещё одну адскую ночь под этим сырым мостом на мокрых газетах, питаясь святым духом.

К тому же, в моей голове со скрипом повернулась важная шестерёнка памяти.

Возможно, в том другом городе мне наконец-то удастся наткнуться на человека по имени Билл Хага. Именно этого загадочного чела мне велела отыскать сама Богиня Судьбы, когда оформляла мой загробный транзит. Надо двигаться по сюжету, иначе я тут окончательно заржавею.

— Да, — максимально сухо и деловито ответил я, поднимаясь на ноги и высокомерно отряхивая штаны от мостовой пыли. — Ладно, я помогу. Но чисто из стратегического интереса, поняла? Никаких иллюзий не питай.

***

Мы пришли к странному, футуристическому алтарю с неоновым зелёным шаром, излучающим мягкий, подозрительный свет.

Ройс грациозно встала перед ним, её ухоженные руки нежно легли на гладкую поверхность артефакта.

В следующий момент система выдала мощный спецэффект: прямо от алтаря ввысь протянулась парящая прозрачная лестница, ведущая в серое небо к внезапно материализовавшейся там массивной двери.

— Слышь, а куда ведёт эта дверь? — спросил я, изо всех сил стараясь скрыть банальное пацанское любопытство под маской полного безразличия.

— Это сюрприз, — игриво ответила она, бросив на меня кокетливый взгляд через плечо.

«Ой, началось, — мысленно скривился я. — "Это сюрприз", "угадай сама", "я вся такая загадочная". Терпеть не люблю эти дешёвые женские игры на ровном месте. Скажи чётко и по факту точку назначения, у нас логистический квест, а не свидание!».

Тем не менее, деваться было некуда.

Мы начали подниматься по прозрачной лестнице.

Каждая ступенька под нашими ногами излучала мягкий тёплый свет, который красиво отражался в наших глазах. Но стоило нам перешагнуть порог таинственной двери, как гравитация просто помахала мне ручкой.

Меня с головой накрыло дикое ощущение полёта.

В одно мгновение я оказался посреди бескрайнего открытого космоса, свободно паря в невесомости среди далёких звёзд, туманностей и проносящихся мимо метеоров.

Яркие точки света стремительно пролетали мимо, как на заставке старой Винды.

— Ты совсем не удивлён? — спросила моя спутница, явно ожидавшая от меня криков восторга и паники.

Я лениво повернулся к ней, стараясь удерживать горизонтальное положение альфа-самца в пространстве.

Признаться честно, выглядела она в этой космической декорации эффектно: её глаза азартно сверкали, отражая мириады далёких солнц, а сама она плавно и невесомо кружила вокруг меня. Её короткие блондинистые волосы красиво развевались в вакууме чистилища, создавая вайб дорогой фантастической драмы.

— Вообще нет, — я снисходительно усмехнулся, скрестив руки на груди, чтобы зафиксировать доминантную позу. — Через подобное я сто раз проходил. Короче, не в первый раз путешествую по другим мирам, меня такой дешёвой графикой не впечатлишь.

— Ты говоришь об этом так, словно для тебя это обычная повседневность, — искренне улыбнулась она, подлетая чуть ближе. Ей явно импонировала моя железная мужская выдержка.

Вдруг я почувствовал, как нашу импровизированную космическую маршрутку резко потянуло к планете, которая уже вовсю маячила на горизонте.

Сила притяжения бесцеремонно сдёрнула меня с орбиты маскулинного величия, и мы пошли на посадку.

Когда мы приземлились, я на секунду даже затаил дыхание.

Вокруг развернулся пейзаж, который один в один напоминал заброшенный город из постапокалипсиса, чистый Чернобыль: полуразрушенные панельки, покрытые вековым слоем пыли и мха, ржавые конструкции и унылое серое небо. Но самое дикое — это местный электорат.

Мимо нас по своим делам странствовали какие-то антропоморфные фурри. Самые настоящие зверолюди, словно фантастические твари из дешёвого фэнтези.

Один из них мордой и габаритами точь-в-точь напоминал моего старого знакомого Алана.

Я смотрел на этот зоопарк и не мог не задаться логичным вопросом: какого, собственно, хрена здесь происходит? Где привычные панельки и пивные ларьки?

Я резко повернулся к своей спутнице, сузив глаза.

— Слышь, Ройс, мы вообще всё ещё в чистилище? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает не шуточная тревога. — Что это за сходка косплееров?

— Да, — спокойно кивнула она, поправляя причёску. — Это копия мира, откуда я родом. Когда грешник умирает, система генерирует для него чистилище, напоминающее его родную планету. Просто мы сейчас перешли в мой сектор.

— Погоди, так ты из другого мира, что ли? — я аж рот открыл. — Экзотика… И как тебя вообще занесло в…

Договорить я не успел. Нас внезапно накрыла колоссальная, монументальная тень.

Я задрал голову и обомлел.

В сером небе величественно парил гигантский дирижабль, словно сошедший со страниц задротских стимпанк-книжек. Он был настолько огромным, что на его борту, без шуток, можно было бы легко разместить целый мегаполис, размером с Москву с её высотными зданиями, Сити и бурлящими пробками.

Пока этот небесный авианосец медленно пролетал над нашими головами, из установленных на нём исполинских динамиков на всю локацию разнёсся властный, раскатистый мужской голос, полный железобетонной уверенности и харизмы:

— О, восхитительные обитатели Чистилища! Мы с восторгом приглашаем вас принять участие в величественном турнире! Пусть эти противостояния станут настоящим зрелищем! Каждый из вас, кто осмелится вступить в битву, получит уникальную возможность повысить свою карму до небесных высот! Присоединяйтесь к нам и создайте свою собственную легенду в этом грандиозном турнире, где каждый участник — это искра божественного света!

— Да ладно! Хорош заливать! — я с искренним удивлением проводил взглядом отдаляющийся дирижабль. — То есть обычный мордобой ради шоу здесь — это уже считается добрым поступком?! Серьёзно? Чисто легальный способ набить кому-то лицо и получить за это гору лайков и кармической крипты? В обход всех этих душных бабских правил?!

Внутри меня мгновенно проснулся дремавший доселе дух киберспортсмена и альфа-доминатора.

С каждой минутой моё желание ворваться на этот турнир, раскидать местных зверолюдей с вертушки и сорвать джекпот становилось всё сильнее.

Вот он, мой звёздный час! Настоящий мужской контент, а не выгул шавок!

Глава 3

Она уверенно стояла на высоких каблуках, позволяя розовым волосам мягко струиться по плечам. Облегающее розовое платье подчеркивало точёную фигуру, а чулки в полоску добавляли образу дерзости. Она выглядела так, словно сошла с обложки глянцевого журнала, — идеальная, завораживающая иллюзия. Но за этим безупречным фасадом бушевало пламя жажды власти. В её мире контроля не оставалось места для сочувствия.

Разрыв отношений она всегда превращала в тщательно отрепетированный спектакль.

Мужчина стоял перед ней, полностью раздавленный. С лёгкой ухмылкой она выслушивала его сбивчивые мольбы. Он умолял не оставлять его нищим — расплата за мимолётную измену казалась ему невыносимой.

— Я бросил ради тебя семью, а ты ломаешь мне жизнь?! Это слишком жестоко! — выкрикнул он, заглядывая ей в глаза.

На её лице промелькнула гримаса искреннего удовольствия.

— Прежде чем искать развлечений на стороне, следовало подумать о последствиях. Ты сам во всём виноват.

В её голосе не прозвучало ни капли сожаления. Напротив, чужие страдания пьянили её. Каждое его слово лишь крепило её триумф. Она была хищницей, а он — всего лишь очередным сломленным трофеем.

Покидая его, она упивалась своим могуществом. Оставить человека без гроша в кармане и с разбитым сердцем — для неё это было высшим триумфом.

Но у судьбы оказался свой извращённый сценарий. Не успела она вдоволь насладиться победой, как всё перевернулось.

В ту же ночь, когда она с бокалом в руке со смехом вспоминала его униженные мольбы, из темноты вылетели ослепляющие фары.

Удар.

Тот циничный разговор стал последним, что она сделала в жизни. Расплата, о которой она никогда не задумывалась, настигла её мгновенно.

В чистилище не было места роскошным нарядам, шёлковым простыням или восхищённым взглядам. Только оглушающая пустота и удушливый груз воспоминаний. Боль более чем дюжины разрушенных ею судеб, о которых она никогда не жалела, теперь плотным саваном легла на её собственные плечи.

Когда она открыла глаза, былой уверенности не осталось и следа. Вокруг царила дезориентация.

Она лежала на ледяном полу. Перед ней тянулся бесконечный, гулкий и мрачный коридор, выложенный тусклым белым кафелем, напоминающим операционную или морг.

Она попыталась встать, но онемевшие ноги наотрез отказались слушаться. Внезапно в стерильной тишине раздался тихий, бархатный смешок, заставивший её похолодеть.

— Ах, как мило! Какое трогательное бессилие.

Она вскинула голову. Голос принадлежал юноше божественной, но пугающей красоты. Его идеальные черты лица портила — или, скорее, украшала — ехидная, многообещающая усмешка. Это был брюнет среднего роста в кричаще-яркой красной куртке, выгодно подчеркивающей его стройную фигуру. Длинная чёлка скрывала левую половину лица, но когда она попыталась вглядеться, то замерла: из-за прядей на неё смотрел нечеловеческий, янтарно-жёлтый глаз с вертикальным кошачьим зрачком. Острые пушистые ушки на его голове окончательно разрушали иллюзию реальности.

— Кто ты? — с явной настороженностью выплюнула она, тщетно пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

— Я Энрики, — он изящно склонил голову набок, не снимая игривой улыбки. — Искуситель, если угодно. И добро пожаловать в Чистилище, дорогая.

Лицо её исказилось в презрительной гримасе:

— Чистилище? Какой вздор.

Сказки для слабаков — она всегда была уверена, что загробный мир существует только на страницах дешёвых мистических романов.

Энрики неторопливо зашагал в её сторону. Мягко, бесшумно, словно хищник по ковру.

— Я вижу, ты не чувствуешь раскаяния, — протянул он с ядовитой, певучей интонацией, играя словами, как виртуоз на скрипке. — А что, если я скажу, что здесь я могу устроить тебе по-настоящему незабываемые... мучения? — Демон подобрался совсем близко. Его голос обволакивал, точно сладкий яд, а с губ не сходила всезнающая ухмылка. — Ты ведь хочешь узнать, что я делаю с теми, у кого внутри ни капли сожаления?

Не выдержав давления, она вскрикнула. Страх, которого она никогда не знала, заставил её вскочить. Забыв о гордости, она рванулась вперёд, вглубь бесконечного кафельного коридора.

Цокот её некогда шикарных каблуков эхом разносился по стерильным стенам, но прямо за спиной, не отставая ни на шаг, раздавался его весёлый голос. Энрики даже не бежал — он просто шёл следом, превращая её панику в фарс:

— О, милая, ну куда же ты так спешишь? Твой мужчина ждал тебя годами, а ты не можешь уделить мне и пяти минут? Какая грубость!

Кафель под ногами был скользким, шпильки подламывались, а бесконечный коридор не думал заканчиваться.

— Знаешь, бег на каблуках отлично подтягивает фигуру, но от меня ещё никто не уходил в обуви от люксовых брендов, — его смешок донёсся будто бы прямо над её ухом, хотя она бежала изо всех сил. — Каково это — быть трофеем, который даже не нужно ловить? Тебе ведь нравилось коллекционировать разбитые сердца. Поздравляю, теперь ты в моей коллекции. И, должна признать, твой розовый цвет потрясающе смотрится на фоне этого унылого кафеля!

Она задыхалась, лёгкие горели, а леденящий душу голос искусителя продолжал расставлять словесные капканы, превращая её предсмертный кошмар в издевательское шоу.

— Ты можешь бежать, но легче от этого не станет, — продолжал он, и его голос всё ещё звучал пугающе игриво. — Попробуй на бегу вспомнить всех тех, кого ты безжалостно растоптала ради собственной выгоды. Ну же, освежи память!

Она оглянулась на ходу. В её глазах, расширенных от ужаса, ярость смешалась с абсолютным, диким отчаянием.

— Отстань от меня, псих! — сорванным голосом закричала она.

— Беги, моя дорогая, беги! — Энрики заливисто рассмеялся, и этот смех эхом покатился по кафельным стенам. — В конце концов, от собственных грехов не убежишь. Никогда.

Лёгкие горели огнём, ноги налились свинцом, но панический страх гнал её вперёд. Она отчаянно надеялась, что этот кошмарный коридор где-то заканчивается, что преследование прекратится.

Внезапно мир вокруг неё взорвался. Жестокий, сокрушительный удар пришёлся прямо в висок.

Раздался жуткий, сухой треск, словно раскололась пустая скорлупа. В голове не осталось ни одной мысли — только звенящая, ослепляющая боль.

Она рухнула на ледяной кафель тяжёлым мешком, полностью парализованная. Зрение мгновенно расфокусировалось, перед глазами Поплыли грязные пятна. Сквозь эту пелену она увидела, как над ней соткался силуэт Энрики.

— Ха, вот ты и приплыла, — ухмыльнулся он, легко опустившись перед ней на корточки.

На его плече небрежно покоилась тяжёлая бейсбольная бита, которой он поигрывал с абсолютной непринуждённостью.

— Почему… — едва шевеля онемевшими губами, пробормотала она, цепляясь за последние капли угасающего сознания. — За что ты… так со мной?..

Прежде чем беспросветная темнота окончательно поглотила её, она услышала его вкрадчивый, ехидный шёпот прямо у своего уха:

— Ничего личного, сестрёнка. Это просто моя работа.

Очнувшись, она обнаружила, что заперта в тесной железной клетке. Вокруг толпились другие грешники — грязные, оборванные и озлобленные.

— Где я?.. — всхлипывала она, размазывая тушь по лицу и тщетно пытаясь прикрыть порванное розовое платье.

— В Чистилище, дурочка! — захихикал один из узников, и в его голосе прозвучало ядовитое, злорадное веселье. — Здесь твои слезы никому не сдались. Никто тебя не спасёт!

— Ты попала на Игры Смерти! — подхватил другой, безумно скалясь. — Так что готовься зубами выгрызать свою никчёмную жизнь!

Внезапно ржавая дверь клетки с оглушительным скрипом распахнулась. В проёме выросла массивная фигура антропоморфного амбала с уродливой, брызжущей слюной головой бульдога. Его грубый бас прогрохотал над ухом, как раскат грома:

— Ты. На выход.

Не дожидаясь ответа, чудовище мёртвой хваткой вцепилось в её некогда идеальные розовые волосы и бесцеремонно поволокло её по коридору, выбросив прямо на раскалённый песок огромной арены.

Перед ней с глухим звоном упал широкий меч — массивный, блестящий и пугающе тяжёлый. На противоположной стороне ринга, лениво переминаясь с ноги на ногу, уже ждала соперница. Это была настоящая рыжеволосая бестия в грубых кованых доспехах. На её губах играла предвкушающая улыбка, а клинок в её руках двигался уверенно и легко.

— Подними оружие и сражайся, если хочешь жить! — крикнула воительница, и её голос, полный жестокого азарта, перекрыл гул невидимых трибун.

Крупные слёзы катились по щекам бывшей хищницы. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, готовое вот-вот пробить рёбра от дикого, парализующего страха.

— Я... я никогда в жизни не держала оружия! — в отчаянии закричала она, умоляюще глядя на соперницу.

Но рыжеволосая лишь хищно прищурилась и сделала первый шаг вперёд:

— Отличный повод научиться прямо сейчас! Значит, сегодня твой первый и последний урок!

***

Очередь на этот чёртов турнир растянулась километра на два, прямо как в худшие совковые времена за талонами на хлеб. Толпа баранов медленно ползла к массивному зданию, над которым, точно жирный ленивый кит, парил исполинский дирижабль.

Я, разумеется, стоял в самом хвосте. В моей высокоинтеллектуальной голове роились сотни вопросов стратегической важности, пока рядом тёрлась Ройс.

— Через это здание можно пролезть на дирижабль и вписаться в турнир, — промурлыкала она, и в её зенках вспыхнул хитрый огонёк.

Ха! Но меня-то не проведёшь! Я не какой-нибудь там тупой куколд или наивный олень, которого можно развести щелчком пальцев. С моим колоссальным опытом изучения мужских форумов я мгновенно раскусил эту типичную женскую манипуляцию высшего разряда. Сразу стало ясно: на сам турнир ей глубоко всраться. Эта меркантильная особа просто цинично планирует использовать мои уникальные ресурсы, чтобы на халяву пролезть на борт!

Я скрестил руки на груди, принял максимально доминантную позу (насколько позволял мой средний рост) и окинул её суровым, оценивающим взглядом альфа-самца.

— Ты ведь сама драться не полезешь, верно? — прищурился я, пытаясь звучать как прожжённый детектив из нуарного кино.

Она фальшиво захихикала. Ну точно, классическая бабья уловка, чтобы усыпить бдительность хищника!

— Ну конечно, я ведь всего лишь слабая, беззащитная женщина, — запричитала Ройс, захлопав ресницами. — А вот с твоими потрясающими способностями к уменьшению... Если ты сожмёшь меня до размеров мышки, я легко проскочу незамеченной. Да, каюсь! Я тоже безумно хочу попасть на этот борт.

— И зачем тебе туда? — я подозрительно прищурил левый глаз, вычисляя её скрытые выгоды. — Искать себе нового спонсора среди элиты Чистилища?

— Я хочу выйти на связь с кое-кем из мира живых, — тихо, почти интимно шепнула она, заозиравшись по сторонам, словно мы были в шпионском триллере.

Моё суровое мужское сердце предательски ёкнуло. Вся моя напускная альфа-доминантность куда-то испарилась, и я глупо замер, приоткрыв рот.

— Ч-чего? Разве такое вообще легально? Как это работает? — Мой голос пискнул, выдав во мне обычного испуганного пацана. Где там мои лекции про женскую токсичность, когда тут такое?!

— Через сны, — едва слышно выдохнула Ройс. — Мы проникаем в их сновидения.

Перед глазами тут же всплыли старые байки о том, как к людям во сне приходят покойные родственники.

Сердце заколотилось где-то в районе горла, а на лбу выступил трусливый пот.

«Ё-моё... Если это правда... Мне ведь тоже до смерти хочется поговорить с мамулей. Рассказать, как меня тут обижают».

Теперь у меня появилась железобетонная, стратегически важная причина пробраться на этот чёртов дирижабль. Мамуля должна узнать, что её корзиночка попал в переплёт.

— Я тоже... это... хотел бы черкануть пару слов кое-кому на землю, — буркнул я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально безразлично. Ну, типа, мне не очень-то и хотелось, просто мимо проходил.

Ройс понимающе улыбнулась, и эта её улыбка мне сразу не понравилась. Слишком уж благосклонная. Классический демо-режим, сто процентов!

— Тогда у нас общая цель, — промурлыкала она. — Мы сможем помочь друг другу.

Я снисходительно кивнул. Так уж и быть, баба на борту — к беде, но в качестве временного попутчика сойдёт. В этот момент очередь наконец-то сдвинулась, и мы шагнули к зловещим дверям вокзала.

Подходя к массивным металлическим створкам, я применил свой суперскилл.

Сконцентрировался, заставил молекулы Ройс сжаться и — хоба! — лёгким движением руки уменьшил напарницу до размеров карманной собачки. После чего бесцеремонно запихал её в глубокий карман куртки. Лежи там и знай своё место, женщина.

Охранник — здоровенный детина, от которого за километр несло загробным перегаром — лениво обвёл меня металлоискателем. Тот даже не пискнул. Прибор, слава богу, реагировал на пушки, а не на заныканных баб. Проверка была окончена, и мент Чистилища махнул рукой, пропуская меня внутрь.

Исполинские створки захлонулись за моей спиной абсолютно бесшумно. Я оказался в запертом железном бункере вместе с остальными счастливчиками, прошедшими фейсконтроль.

Атмосфера внутри была, мягко говоря, стрёмной.

Полумрак, тяжёлый запах чужого пота и гробовая тишина, которую нарушало только шарканье чьих-то подошв. Прошла минута, пять, десять... Минуты тянулись, как резина, прерываемые глухими шорохами. Напряжение в воздухе можно было ножом резать.

Моё хвалёное терпение топ-стратега подошло к концу. С явным недовольством я наклонил голову к карману и едва слышно зашипел на свою мини-напарницу:

— Слышь, Ройс, сколько нам ещё тут мариноваться? Организация — полное дно. Я за что налоги в Чистилище плачу?

— Я не знаю, — донёсся из глубин ткани её тоненький, писклявый шёпот. — Но у меня нехорошее предчувствие. Тебе лучше не терять бдительность.

Да я её и не терял! Мой намётанный глаз параноика сразу зафиксировал, что стадо вокруг меня медленно сходит с ума.

Фильтровать базар они перестали: кто-то дико шептался по углам, кто-то метал в мою сторону кровожадные, беспокойные взгляды.

И тут до моего сверхразума допёрло. Моё седалищное чувство тактического прогнозирования завопило на полную мощность:

«Але, гараж, нас заперли в банке с пауками!».

В голову полезли жуткие мысли. Эти отморозки ведь сейчас начнут тупо мочить друг друга прямо здесь, чтобы избавиться от конкурентов на дирижабль!

Каждый шорох, каждый вздох соседа справа казался мне началом смертоносной атаки.

Сердце забилось в пятки.

«Так, спокойно, я альфа-самец или тварь дрожащая? Надо срочно придумать план Б, пока меня тут не пустили на фарш!»

— Слышь, Ройс, короче, я тут всё взвесил и передумал, — зашептал я в карман, лихорадочно оглядываясь. — Ну его нафиг этот турнир. Здоровье дороже. Я готов стартовать к выходу прямо сейчас. Подумаешь, опять придётся ночевать под мостом с местными бомжами-грешниками! Мир Чистилища огромен, я найду более безопасный, интеллектуальный способ прокачать карму. Без вот этого всего первобытного насилия.

Я уже напружинил свои альфа-ноги, готовый ломануться к дверям, но тут под потолком с мерзким писком врубился огромный плазменный экран.

Из телека на нас уставилось новое лицо — холёный, седеющий хмырь в строгом деловом костюме, у которого наглость так и перла из всех щелей. Он приторно, с явной издёвкой улыбнулся и выдал:

— Добро пожаловать на турнир по боевым искусствам Чистилища! — Его голос, усиленный мощными динамиками, загробным эхом ударил по ушам. У меня внутри всё похолодело, а по спине скатилась жирная капля ледяного пота. — Я Андерсон Дэвис, ваш организатор. Вас здесь, честно говоря, слишком много. И давайте без иллюзий: двери не откроются, пока ваше поголовье не сократится ровно вдвое. Удачи!

Экран мгновенно потух.

«Ах ты ж козлина бюрократическая! Манипулятор хренов!» — мысленно взвыл я, понимая, что мой гениальный план побега накрылся медным тазом.

Напряжение в железном бункере бабахнуло так, что заложило уши. Прямо у меня на глазах разразилась тотальная, дикая паника.

Стадо баранов превратилось в бешеных волков.

Ощутив мощнейший прилив кастрирующего страха, я не стал искушать судьбу.

Сконцентрировался так, что чуть глаза не лопнули, и — хоба! — уменьшил себя до размеров упитанного таракана, притаившись в самом тёмном углу у плинтуса.

И вовремя! Комнату тут же наводнили звуки кромешного ада.

Крики, удары, утробный рык и чей-то зловещий, безумный смех смешались в единый гул.

В мои крошечные уши со всех сторон с мерзким хрустом врывался звук ломающихся человеческих костей и предсмертные вопли боли. Кто-то огромный наступил прямо рядом с моим убежищем, подняв целую тучу жуткой, удушливой пыли.

«Мамуля, роди меня обратно...» — мысленно скулил я, зажимая крошечными ручками свои крошечные уши и надеясь, что эту банку с пауками расселят раньше, чем меня случайно раздавят чьим-то грязным армейским ботинком.

Время тянулось невыносимо долго, как вдруг прямо под полом раздался тяжёлый механический скрежет и оглушительный стук.

Бункер вздрогнул.

Земное притяжение на секунду решило меня расплющить, и я почувствовал, как вся эта железная коробка со свистом попёрла куда-то вверх.

«Лифт, что ли?!» — это была единственная адекватная мысль, которая со скрипом прогрузилась в моём перепуганном микро-мозгу.

Когда тряска прекратилась, я спешно выполз из щели и вернул себе прежние, человеческие габариты альфа-самца среднего роста.

Едва в глазах прояснилось, у меня перехватило дыхание. Мама дорогая... Вокруг меня, куда ни плюнь, лежали горы свежих трупов.

Мясорубка здесь знатная вышла. Ройс в кармане притихла, видать, тоже пребывала в глубоком культурном шоке.

На большом экране снова загорелась наглая физиономия седого хмыря Дэвиса. Его издевательский, раскатистый смех буквально прошил затихшее помещение.

— Ай-яй-яй, как нехорошо! — ехидно протянул он, глядя на выживших громил. — Вы совсем позабыли, где находитесь! Убийство — это тягчайший грех! И сейчас вы за него жестоко поплатитесь!

Словно подчиняясь его команде, в монолитной стальной стене с леденящим душу гулом распахнулись огромные багровые врата.

Оттуда пахнуло серой и такой первобытной жутью, что у меня волоски на теле дыбом встали.

Какая-то неведомая, адская сила начала, точно мощный пылесос, засасывать внутрь всех, чьи руки были хоть капельку испачканы в крови.

Один из выживших громил — весь в чужих кишках и с топором в руке — в панике закричал в экран:

— Слышь, ты, падла в костюме! Вы нам сами не оставили выбора! Ты лично сказал, что мы отсюда не выйдем, пока наше стадо не сократится вдвое!

— Да, я это сказал, — Дэвис приторно, по-акционерски улыбнулся, поправляя галстук. — Но я абсолютно ничего не говорил о том, что для этого нужно кого-то убивать! Кнопка открытия дверей была доступна в меню терминала, если бы вы хоть на секунду включили мозг. Это была проверка, достойны ли вы поднять свою карму. И вы её, увы, с треском провалили. Салют!

Экран весело погас, а адские врата начали засасывать грешников с утроенной силой.

Вокруг поднялся такой вой, крики и мольбы, что закладывало уши.

В этот момент мир вокруг меня окончательно поплыл.

Холодный пот, блин, натуральным ручьём заструился по моему благородному лбу.

Сердце колотилось в груди, как бешеный дятел.

Ноги предательски подогнулись, превратившись в два куска желе, и я без сил рухнул на колени прямо посреди этого хаоса.

Паника напрочь парализовала мой сверхразум.

Я зажмурился, и в голове бешено закрутился рой мыслей.

Ё-моё, это ведь могла быть и моя участь! Если бы я, как последний олень, поддался на эту дешёвую провокацию и полез махать кулаками ради доминантности, меня бы сейчас тоже засасывало в эту бездонную, зловещую чертовщину, откуда нет спасения!

И тут сквозь дикий страх до меня медленно начало доходить...

«Подождите-ка. Я ведь никого не тронул. Я просто сидел у плинтуса в образе элитного насекомого... Чисто тактический маневр! Получается... Моя гениальная осторожность — это не трусость, а просчитанный до мелочей высокоинтеллектуальный дзен-буддизм?! Я переиграл эту систему Чистилища на чистых инстинктах!»

Время шло, и вдруг, как по волшебству, крики затихли. Я осторожно приоткрыл один глаз и обнаружил, что в живых нас осталось всего пятеро.

Кровавые врата ада испарились, будто их и не было. Воздух наконец-то очистился от запаха паники, но расслабиться мне не дали — бункер снова вздрогнул от знакомого механического стука.

Наша железная коробка замерла. На экране монитора тут же нарисовался седой хмырь Дэвис. Он торжественно развёл руки, словно фокусник в цирке.

— Поздравляю, господа, вы выжили! — выдал он с ироничной, приторной улыбкой. — Проверка на гниль окончена. Можете проходить дальше.

Тяжёлые железные створки со свистом разъехались. Я бросил косой, оценивающий взгляд на оставшихся четверых попутчиков — судя по их бледным рожам, они тоже сдали экзамен по тактическому сидению в кустах. Гордо расправив плечи, я первым сделал шаг вперёд.

Мы вышли на огромную вертолётную площадку на крыше небоскрёба. Высоко в облаках, величественно покачивая боками, парил тот самый исполинский дирижабль. К его гондоле вёл длинный, шаткий самолётный трап. Возле него дежурил хмурый цербер с автоматом, шмонавший выживших по одному.

Пока это стадо медленно продвигалось к трапу, я вальяжно подошёл к краю крыши, засунув руки в карманы. Город внизу казался крошечным, как дешёвый пластиковый макет.

В моей высокоинтеллектуальной голове уже зрел гениальный план тактического отступления.

Я лихорадочно прикидывал, смогу ли уменьшиться до размеров шмеля и незаметно улететь отсюда к чертям собачьим, как вдруг автоматчик грубо выбил меня из стратегического транса.

— Эй ты, — его голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Чё завис? Шевели поршнями, проходи на посадку!

Я тяжело вздохнул, маскируя внутреннюю панику под глубокую скорбь мудреца, и ступил на трап.

Внутри воздушного корабля нас погнали по бесконечному узкому коридору с кучей дверей.

В одном из кабинетов мне без лишних слов защёлкнули на запястье тяжёлый наручный электронный браслет.

Классический тоталитарный контроль! Ошейник для раба! После этого нас наконец-то вывели в стерильно-белый зал ожидания. По углам там уже стояли вооружённые до зубов амбалы-охранники, а на диванчиках жались участники из других комнат-лифтов.

«Во что эта тупая курица Ройс меня втянула? — злобно подумал я, покосившись на свой карман. — Сидел бы сейчас дома, пил пивко, читал форумы про токсичных баб... Нет, потащился за ней ради мамули!»

Вскоре на балкончик над залом ожидания неторопливо вышел сам Андерсон Дэвис в своём выглаженном деловом костюмчике.

Глядя на его сытую, довольную харю, у меня внутри расцвела прекрасная, высокотехнологичная мысль: а что, если сфокусировать мой суперскилл прямо на его черепушке? Щёлк — и его элитные директорские мозги мгновенно увеличиваются в объёме и с сочным хрустом взрывают череп изнутри! Эх, если бы не эта свора охраны с пулемётами наперевес, я бы устроил тут знатный фейерверк...

— Итак, господа, вы прошли первичный отбор, — Дэвис обвёл зал хозяйским взглядом. — С завтрашнего дня стартует основной турнир — бои в Башне. Правила просты: чем выше этаж, тем сильнее и беспощаднее ваши соперники.

Вот эта новость меня реально напрягла. Моё седалищное чувство тактического прогнозирования снова замигало красным. Драться? Настоящими кулаками? Против местных отморозков Чистилища? Ну уж нет, я выше этого первобытного варварства.

Я максимально уверенно, с чувством собственного превосходства поднял руку вверх и громко, на весь зал, спросил:

— Слышьте, уважаемый, а можно как-то... отказаться от этого вашего турнира? Написать заявление по собственному желанию? Понимаете, я парень мирный, но у меня тут скрытые смертоносные способности. Я просто чисто по-человечески не хочу невольно кого-то здесь угробить и снова испортить себе карму ради адских врат. Мне моя чистая совесть дороже ваших кубков!

Седой хмырь Дэвис ухмыльнулся так приторно, будто именно этого вопроса от «смертоносного меня» он и ждал всю свою бюрократическую жизнь.

— О, не переживайте за чужие жизни, юноша, — протянул он с леденящей душу вежливостью. — У нас здесь строжайший контроль. Никаких смертей на ринге. — Он медленно обвёл взглядом притихший зал. — Ваши электронные браслеты сами распределят пары и просигнализируют, когда придёт время выходить на бой. Любое оружие под строгим запретом. Только сила собственных кулаков и ваша сигма. Для победы достаточно оформить противнику чистый нокаут. Проигравшие просто отправятся домой. А сейчас мои люди проводят вас в жилые сектора. Отдыхайте. Завтра у вас великий день.

Подчиненные Дэвиса, похожие на вышибал из элитного клуба, вежливо, но настойчиво проводили нашу пятёрку к массивным дверям.

Выйдя наружу, я едва челюсть не потерял.

За порогом раскинулся целый внутренний город, парящий прямо в гондоле дирижабля!

Местная архитектура — эти аккуратные кирпичные таунхаусы и неоновые вывески — невольно вызвали у меня в голове воспоминания о старых добрых американских фильмах про красивую жизнь. Нас привели к роскошному многоэтажному отелю.

Едва ступив в вестибюль, мой намётанный глаз параноика сразу зафиксировал уютный бар на первом этаже, ломящийся от дорогого элитного пойла. Пройти мимо такого тактического преимущества я просто не мог. Я притормозил одного из сопровождающих и, прищурившись, шёпотом спросил:

— Слышь, командир... А вот это вот всё... оно бесплатное? Чисто для участников?

Дружелюбный амбал Дэвиса широко улыбнулся и кивнул:

— Абсолютно. Для бойцов турнира доступны все блага и удобства нашего отеля. Никаких чеков.

Моё экономное мужское сердце запело. Ну конечно! Грех не воспользоваться всеми ништяками, что дарует эта жизнь, особенно если они предоставлены на халяву за счёт принимающей стороны! Гуляем, мужики!

Но прежде чем завалиться в бар и начать нещадно разорять организаторов на бесплатный вискарь, я должен был выполнить свой священный долг — вытащить Ройс из кармана и высказать этой безответственной куре всё, что я думаю о её манипуляциях и о том, в какой блудняк она меня втянула.

Нас развели по персональным номерам. Едва за конвоем захлопнулась дверь и я наконец-то остался в роскошных апартаментах наедине с собой, я деловито засунул руку в карман куртки, чтобы извлечь мини-напарницу.

Мои пальцы нащупали лишь пустоту. Карман был абсолютно пуст.

Я замер, а потом лишь горько, умудрённо опытом усмехнулся. Впрочем, чему я удивляюсь? Я ведь всегда знал, что бабам нет и не может быть никакой веры! Типичный женский эгоизм: использовала мои уникальные ресурсы уменьшения, чтобы бесплатно пролезть на борт сквозь рамку металлоискателя, а как только запахло жареным — тут же слилась в туман, бросив своего спасителя на произвол судьбы! Поматросила и бросила, классика жанра.

Ну и скатертью дорога! Мне же больше бесплатного алкоголя достанется.

Глава 4

Сквозь сон я слышу противный пикающий звук. Неохотно просыпаюсь, чувствуя себя разбитым корытом, и в замешательстве кошусь на запястье. Это мой браслет — дешевая китайская поделка, но пищит так, будто от этого зависит судьба человечества.

В голове со скрипом проворачивается шестеренка:

«Бой… У меня же бой!»

Я вскакиваю, как ошпаренный, едва не запутавшись в собственных трусах.

«Бой! А я даже протеин с утра не выпил!»

Лихорадочно, задом наперед натягиваю штаны, на ходу борясь с непослушной молнией, и пулей вылетаю из номера. В коридоре со свистом торможу перед подчиненным хмыря. Тот выглядит как типичный альфа-самец из пабликов про успешный успех — аж тошно.

— Ты опаздываешь! — он кривит губы. Лицо искажено таким недовольством, будто я лично лишил его премии.

— Простите, будильник не сработал… в смысле, проспал, — мямлю я, пытаясь вернуть остатки мужского достоинства и незаметно перекрутить штаны ширинкой вперед. — Где эта чертова арена?

Каблук организатора смотрит на меня как на грязь под ногтями. Настоящий абьюз на рабочем месте.

— В твоем браслете встроен GPS, — цедит он, тыкая пальцем в экран, где истерично мигает точка. — Ты уже должен быть там. Предыдущие не прошли и первый этаж. Вся надежда на тебя, уникальный ты наш.

Услышав про провал предыдущих бедолаг — причем на самом старте — я внутри как-то сразу скукожился. Мужская солидарность подсказала, что дело пахнет керосином. Все оказалось совсем не так просто, как в моих влажных фантазиях о легком доминировании.

«Справлюсь ли я? Или меня сейчас раскатают?» — затерзали меня экзистенциальные сомнения.

Надо было прояснить шкурный вопрос. Я заглянул подчиненному в глаза с робкой надеждой:

— А они… ну… карму-то им повысили? Не кинули?

— Конечно, — хмыкнул тот с едва заметной издевкой. — Все строго по прайсу.

Ладно, это обнадеживает. Карма на дороге не валяется, ради нее можно и лицом поработать.

«Что же, если этим зажравшимся зумерам нужно зрелище, они его получат», — подумал я, пытаясь изобразить уверенное потирание рук, но лишь неловко щелкнул суставом.

Я выкатился из отеля и поплелся к башне. Навигатор на руке светился оранжевым огнем, как дешевая неоновая вывеска.

«Да даже если и огребу, заберу свой бонус и уйду в закат. При своих останусь, классический вин-вин», — бубнил я себе под нос, глядя на искусственное небо. Высокие технологии, блин. Даже облака ненастоящие, сплошной обман и матрица вокруг.

Спустя пару кварталов спортивной ходьбы (одышка уже намекала, что кардио — не мой конек), я замер у подножия красной девятиэтажной башни. Понастроили тут японщины. Организатор плел что-то пафосное:

«Чем выше этаж, тем сильнее противник».

Ага, стандартный прогрессивный налог на выживание.

Лифчик... точнее, волнение трусливо сжало грудь. Мысли о предстоящем спарринге клокотали где-то в районе желудка, грозя выйти наружу. Я судорожно вздохнул, поправил воображаемую корону и толкнул массивную дверь.

На первом этаже меня ждал сюрприз. Буквальный. Навстречу выдвинулся огромный человек-хряк в боксерских перчатках. Из тех перекачанных кабанов, у которых вместо шеи сразу начинается авторитет.

— Меня зовут Байрон Шикомори, — хрюкнул он, презрительно окинув взглядом мой богатый внутренний мир. — Бери перчатки, доходяга. Мы будем боксировать!

— Боксировать? В смысле — руками по лицу?

Я невольно вспомнил Диего. Этот инфоцыган от мира единоборств показал мне пару финтов, но этого явно мало против профессионального свина-убийцы.

Пока я с пыхтением натягивал огромные перчатки, в голове звенела только одна паническая мысль: в этих огромных поролоновых варежках я даже пальцы в кулак сжать толком не могу, не то что использовать свою скрытую альфа-силу. Насчет «все в выигрыше» я явно поторопился…

Мы встали друг напротив друга, и ринг наполнился не только напряжением, но и густым запахом мужского пота и дешевого пиара.

— Принимай свою форму звероморфа, я подожду, — снисходительно разрешил мне противник. В его хрюкающем басе звенела такая уверенность, что меня аж передернуло. Классический пример токсичной маскулинности и доминирования на пустом месте.

Я мысленно ухмыльнулся, оценив его «любезность», и тут же в голове всплыли наставления Ройс. Эта женщина, конечно, любила поучать (типичный гиперконтроль), но матчасть знала:

«Форма звероморфа — переходное состояние между человеческой формой и формой зверя. В ней человек становится многократно сильнее. Каждый нормальный боец в этом мире использует ее».

Я посмотрел на хряка, который с дьявольской, чисто свинской улыбкой ждал, пока я начну мутировать во что-то волосатое. Ага, разбежался. Чтобы я прогнулся под правила этой системы?

Вместо этого я решил врубить режим мега-альфы. Выпятил грудь, прищурился и выдал с нажимом:

— Я и без формы звероморфа с тобой справлюсь. Погнали, бекон.

Но как только эти слова покинули мои губы, внутри у меня все похолодело. Боже, что за чушь я несу? Какая муха меня укусила?

Желание блеснуть на камеру и продемонстрировать свою доминантность напрочь отключило мои последние рабочие извилины. До меня наконец дошла вся абсурдность ситуации: я стою тут, строю из себя грозу патриархата, хотя на самом деле прекрасно знаю — если я прямо сейчас не изобрету какой-нибудь гениальный лайфхак, этот кабан легким движением копыта оформит мне путевку в челюстно-лицевую хирургию.

Сказать, что это решение было незрелым — ничего не сказать. Я сам, своими собственными руками, загнал себя в угол френдзоны со смертью.

Бам!

Всё произошло так быстро, что я даже моргнуть не успел. В ушах словно заиграл похоронный марш, переходящий в колокольный звон.

Сильнейший джеб в челюсть напрочь оборвал мою связь с реальностью. Ноги превратились в желе, и я красиво, как подкошенный подсолнух, полетел на настил ринга. Сквозь плывущую перед глазами пелену и летающие звездочки я увидел свиное рыло Байрона — презрительное, самодовольное и жутко раздражающее.

– Справишься без формы звероморфа, говоришь? Что за слабак, — разочарованно хрюкнул он, лениво почесывая перчаткой бок. — А я ведь даже вполсилы не бил.

«Вполсилы он не бил», ага, рассказывай сказки для кастинга на «Битву экстрасенсов». Чую запах откровенного пиздежа, призванного морально подавить мою мужскую суть. Мне невероятно, просто сказочно повезло, что я сверхчеловек. Будь я обычным куколдом из массовки, меня бы сейчас по рингу собирали через ситечко, прямо как ту бабу главного героя из сериала «Пацаны» в первой серии.

Но я ведь не просто кусок мяса. Я — блогер! Лидер мнений! Я не имею права проиграть так позорно, не сейчас, когда на меня устремлены взгляды миллионов обиженных матрицей мужчин.

Я с трудом поднял голову, мысленно представив, как мои верные подписчики смотрят на этот позор и строчат гневные комменты в духе «отписка». Я не мог разочаровать свой фан-клуб!

Я восстал! Медленно, со скрипом в коленях, но восстал — как феникс из пепла разрушенного патриархата! Как живой символ маскулинного ренессанса и борьбы за права ущемленных мужчин!

— Публика ждет шоу! — прохрипел я, выплевывая несуществующую каппу.

Кое-как зафиксировав вертикальное положение, я почувствовал, как по венам пошел прилив адреналина. Ну или это просто защемило нерв в пояснице. Неважно! Я пришел за своей кармой и заберу ее. Мой бой должен стать не просто махачем, а великой эпопеей с моим триумфальным превозмоганием в финале. Я настроился на жесткий камбэк!

Но едва я успел победно выдохнуть, как в меня снова прилетело. На этот раз каким-то чудом уайлд-карда мне удалось удержаться на ногах, хотя вестибулярный аппарат окончательно покинул чат, и весь зал закружился в безумном вальсе.

Я собрал всю свою угасающую волю в кулак, замахнулся, чтобы выдать сокрушительный ответный удар... но этот жирный мастер уклонения просто искусно сместился в сторону. И в тот же миг в мой правый бок вонзился железный апперкот. Твою ж мышь, я снова пропустил! А этот розовощекий ублюдок еще и ржет надо мной, сука!

Волна ярости и ущемленного эго ударила мне в голову. Нет, я не могу так опозориться на первом же этаже!

Я попытался ударить снова. Потом еще раз. Со стороны это, наверное, выглядело как брачные танцы раненого пингвина — чистейший, эталонный «колхозный» стиль без намека на технику. Размашистые удары рассекали воздух с унылым свистом.

Мимо. Снова мимо. Опять в молоко. Да как он это делает?!

Я снова и снова ловлю лицом его пушечные удары. Каждый джеб находит мою челюсть с точностью швейцарских часов. Этот хряк уклоняется от моих колхозных замахов так легко, словно он прочитал все учебники по пикапу и наперед знает любые мои манипуляции.

И вот я снова красиво ухожу на настил ринга. В который раз за последние три минуты? Подниматься с каждым разом всё тяжелее, а в голове уныло крутится только одна мысль:

«Господи, как же это стыдно… Хорошо, что пацаны с форума этого не видят, засмеяли бы насмерть».

В попытке спасти остатки мужского достоинства я срываю с себя эти поролоновые варежки. Сбрасываю их, словно пудовые камни, мешающие моей истинной альфа-природе. Напротив стоит свинья и откровенно ржет, скрестив копыта на груди. Унижение максимального уровня.

— Снимай, что не снимай, — цедит он сквозь пятачок, — что толку-то, олень, если ты по движущейся мишени попасть не можешь? Твой КПД равен нулю.

Я яростно сжимаю кулак. Ах так?! Ну держи, бекон! Словно Рид Ричардс из «Фантастической четвёрки», я резко вытягиваю руку в резиновом стрейч-ударе, целясь прямо в его самодовольное рыло. Но этот читер каким-то чудом снова предугадывает траекторию. Будто у него встроенный радар на мои движения.

Секунда — и я опять считаю зубами половые доски.

— Что за убогая стигма у тебя? — зловеще усмехается Байрон, глядя на меня сверху вниз, как типичная меркантильная особа на парня без Porsche.

Я выдавливаю из себя истерический смешок, чувствуя, как горечь пополам с адреналином подступает к горлу:

— Я — человек-одноклеточное! Непревзойдённый чемпион в искусстве красивого падения! Собиратель лайков на чужих апперкотах!

Свин удивленно поднимает бровь. Мой экзистенциальный кризис явно застал его врасплох.

— Непревзойдённый? Ну-ну. Интересно, сколько еще раз мне надо вытереть тобой ринг, чтобы ты наконец сдался и пошел плакать в подушку?

Кое-как приподнимаясь на локтях и сплевывая наглую пыль, я смотрю ему прямо в поросячьи глазки и заявляю со всем пафосом, на который способен человек с сотрясением мозга:

— Каждое падение делает меня только сильнее! Это называется мужская закалка, слыхал?!

Я резко взмахиваю рукой, активируя свою настоящую, скрытую силу. Бам! Пространство схлопывается, и мой огромный противник за долю секунды сжимается до размеров карманного поросенка.

Он начинает взвинченно хрюкать и бегать кругами, но его грозный бас превратился в угарный ультразвуковой писк:

— Эй! Что за абьюз?! Ты что со мной сделал, читер чертов?! Верни мне мой нормальный рост, это не по правилам!

— Ой, какой хоЛоший хЛюша! — я не выдерживаю и заливаюсь победным, чисто злодейским смехом. Наконец-то доминация вернулась в правильные руки! — Веди себя хорошо, микро-боксер, а то достану ремень и устрою тебе курс жесткого патриархального воспитания!

В ответ этот недо-бойцовский хряк в ярости подбегает ко мне. Его крошечные ручонки в мини-перчатках начинают бешено, со скоростью швейной машинки, колотить по мысу моего кроссовка.

— Это нечестно! Слышишь?! Нечестно, нечестно, нечестно! — пищит он, как обиженная мышь, которой не досталось сыра.

Почувствовав себя великодушным победителем, я решаю прекратить это жалкое зрелище. Легонько, чисто по-отцовски, пинаю его носком обуви. Микро-Байрон с тихим свистом улетает в угол, врезается в стену, как копеечная мягкая игрушка из автомата, и мгновенно отключается.

Я выпрямляюсь во весь рост, поправляю футболку и, глядя на него сверху вниз, выдаю монументальную фразу:

— Вот видишь. Размер всё-таки имеет значение! Шах и мат, система.

— Для паренька, который абсолютно не умеет драться, ты справился даже неплохо, — раздается из динамиков знакомый голос. На главном экране башни снова материализуется физиономия того самого улыбающегося хмыря-организатора. Он оценивающе кивает в сторону темной лестницы. — Не задерживай публику, чемпион. Проходи на второй этаж.

Я, уставший, злой и потный, как собака после погони за кошачьим хвостом, окончательно возмутился:

— Слышь, продюсер хренов, подожди! Мне нужен тайм-аут и порция брутального мужского отдыха!

Улыбка на его цифровой физиономии стала еще шире, обнажая зубы, отбеленные на деньги честных налогоплательщиков:

— Ты знал, на что шел, паренек. Тебя заранее предупредили: каждый этаж будет сложнее предыдущего. Никаких поблажек для слабаков.

— Это что за рабский менталитет?! — не удержался я от крика, чувствуя, как во мне закипает праведный гнев ущемленного рабочего класса. — Я что, должен пройти всех этих боссов без отдыха, на одном энтузиазме и честном слове?!

Этот пижон в экране натурально расхохотался, словно я сейчас зачитал ему лучший мем из пабликов с анекдотами.

— Никто не говорил, что будет легко! Добро пожаловать в чистилище!

Как же он меня бесит, кто бы только знал. Типичный представитель верхушки, который сам в жизни тяжелее айфона ничего не поднимал, но обожает поучать мужчин, как им правильно превозмогать трудности.

Моя тонкая душевная организация не выдержала. На словах «пошел ты в жопу, инфоцыган недоделанный!» я мгновенно увеличил кулак до размеров хорошего чемодана и с хрустом пробил им монитор. Экран брызнул искрами, избавив меня от созерцания этой лощеной рожи. Но останавливаться на достигнутом я не собирался. Ишь чего удумали — заставить меня бегать по этажам и потеть ради чужого развлечения! Да я эту матрицу сейчас в бараний рог скручу.

Я гордо поднял руку над головой, решив закрыть весь этот квест одним мощным, чисто мужским ударом. Хватит с меня этой корейской гриндилки.

Моя конечность начала стремительно расти вверх, словно яростный стебель какого-то бобового дерева из сказки, разрушая хлипкие перекрытия этой японской постройки. Мой кулак с мясом пробивал потолки, этаж за этажом — второй, третий, пятый, восьмой... пока, наконец, с победным грохотом не прорвал крышу башни, устремившись в фальшивое оранжевое небо. А затем, с неожиданной, чисто первобытной жестокостью, я резко опустил эту гигантскую кувалду обратно вниз.

Бабах!!!

Красная девятиэтажная башня с треском разлетелась на тысячи мелких кирпичей и строительных осколков, подняв в воздух вековое облако пыли. Эпично, красиво, бюджетненько. Зачем тратить силы на тактику, когда у тебя есть гига-рука?

Когда пыль немного улеглась, моему взору открылась живописная картина. В груде строительного мусора, уныло постанывая, лежали мои несостоявшиеся обидчики.

Там был какой-то человек-дикобраз суперкласса — его тело, густо усеянное длинными колючками, теперь напоминало гигантскую бабушкину подушечку для булавок. Сидел бы на своем этаже дальше, игольница ходячая.

Чуть дальше кверху пузом раскинулась жирная жаба с пупырчатой кожей, переливающейся всеми оттенками токсичного зеленого цвета. Видимо, должна была душить меня на каком-нибудь четвертом этаже, но система дала сбой.

Еще из-под обломков торчал мужик с огромными крыльями, словно сбежавший со съемок очередной провальной трилогии про Человека-паука. Долетался, коршун.

Рядом с ним, запутавшись в собственном хвосте, лежал полуголый парень с обезьяньими ушами. Жалкое зрелище, чистый регресс и деградация.

Но больше всего меня поразил кентавр с мощным, обнаженным торсом. Я готов был зубы дать на отсечение, что видел этого качка-копытного в «Хрониках Нарнии», когда в детстве пиратские диски смотрел. И этот туда же, сказочный персонаж на полставки.

Я почесал затылок. Итак, наберем нехитрую математику: этих бедолаг тут пятеро. Плюс человек-свинья, которого я упаковал еще на первом этаже. Итого шесть. Но этажей-то, блин, девять! Соответственно, где-то в этих руинах должны прятаться еще три элитных противника…

Когда до моих заплывших мозгов наконец дошло, что математика не сходится, было уже слишком поздно. Я сделал шаг назад и с глупым чавкающим звуком вляпался спиной в огромную, липкую паутину. Идеально. Просто эталонный пример того, как система ловит тебя в свои хищные сети, стоит тебе на секунду расслабиться. Я дернулся, но только сильнее запутался руками в этих мерзких нитях, а сверху на меня нависла зловещая тень — прямо как предвестие неминуемого кошмара или повестки в суд по алиментам.

Я с трудом задрал голову и похолодел. По паутине ко мне неторопливо спускался жуткого вида мутант с шевелящимися жвалами и волосатыми черными лапами.

«Жуть-то какая! Чистый абьюз и нарушение личных границ!» — запаниковал я внутри.

Я пытался вырваться изо всех сил, извиваясь как уж на сковородке, но эта чертова паутина держала намертво. И в тот самый момент, когда я мысленно проклинал этого членистоногого тактика, из облака пыли, словно взбесившийся поезд, меня на полной скорости протаранил огромный человек-медведь.

Удар был такой силы, что из меня вышибло дух вместе со вчерашним ужином. Я выхаркнул кровь, ощущая, как мир вокруг закружился на каких-то адских, карусельных скоростях. Земля и фальшивое небо поменялись местами.

Не успел я толком приземлиться в обломки и сделать хотя бы один нормальный вдох, как в воздухе хищно сверкнули острые, как бритва, зубы. Раздался зловещий, сочный хруст. Кто-то третий легким движением челюстей начисто откусил мне ноги по самые помидоры.

Дикая, нечеловеческая боль резанула по нервам, как раскаленный нож, и я страшно, по-визжащему взвыл на все руины башни. Вот тебе, блин, и легкая прокачка кармы на халяву! Бой, в котором я планировал триумфально доминировать над системой, обернулся для моего здоровья полнейшим дефолтом.

Абсолютно недееспособный, истекающий кровью и лишенный нижних конечностей, я почувствовал, как сознание стремительно покинуло чат, а мир вокруг начал медленно погружаться в уютную черную тьму. Но перед тем, как окончательно отключиться, я успел бросить последний, полный экзистенциальной обиды взгляд на троицу, которая так некрасиво оформила мне поражение. Этот кадр навечно отпечатался в моей памяти. Они стояли надо мной, как неумолимые судьи на бракоразводном процессе, и зловеще улыбались.

Среди них возвышался жуткий человек-акула с чудовищными стальными челюстями — теперь-то я понял, какая именно тварь лишила меня возможности ходить на свидания. Рядом победно шевелил лапками паук, а медведь довольно рычал.

Лица врагов постепенно расплывались, превращаясь в грязные пятна, их злобные глаза казались далекими, холодными и равнодушными к моим идеалам. В этот предсмертный миг (ну, или пред-обморочный) я отчетливо осознал: это не просто бесславный конец конкретного спарринга. Это был полный, сокрушительный крах всех моих амбиций, надежд и планов на легкий успех в этом матричном мире…

Глава 5

Тёмный холодный воздух наполнял пространство вокруг, когда я наконец соизволил прийти в себя. Первое, что я ощутил с отчетливой тоской, — это абсолютное, звенящее отсутствие ног. Вместо привычных конечностей пониже пояса было какое-то подозрительное облегчение. Оказалось, я намертво прикован к какому-то жуткому прибору, чьи металлические щупы бесцеремонно впивались в мою кожу без какого-либо письменного согласия. Пространство вокруг напоминало кошмарный сон зумера, пересмотревшего ужастиков: странные звуки, мерцание ламп и стойкий запах стерильного безумия. Я с трудом повернул шею и увидел его. Того самого хмыря с экрана.

— Не бойся, — произнёс он с улыбкой, от которой у меня внутри всё сжалось в комок. — Ты не представляешь, как я впечатлён твоими способностями. Они подобны бриллианту, требующему огранки. Я долго искал настолько… талантливого индивидуума, чтобы провести над ним парочку тестов. Мы здесь, чтобы явить миру нечто феноменальное. У нас с тобой будет замечательный вечер.

Я открыл рот, чтобы выдать мощную тираду о нарушении прав человека и незаконном удержании лидера мнений, но слова трусливо застряли в горле. Все мои попытки пошевелиться лишь вызывали искренний смех этого ублюдка (как я позже узнал, его звали Андерсон). Он, казалось, кайфовал от моей беспомощности, как типичная токсичная бывшая.

— Зачем сопротивляться? — продолжал Андерсон, глядя на меня с улыбкой заправского инфоцыгана, продающего курс по успешному успеху. — Ты разве не понимаешь, что теперь ты часть чего-то большего? Я просто использую тебя для науки. Ты станешь частью величайшего открытия, и всё это — ради благого дела! Эти опыты — лишь начало. Мы изучим границы человеческого тела и разума. Наука требует жертв, приятель, а ты — наш бесплатный проводник в это светлое будущее.

С каждой его пафосной фразой холодный страх охватывал моё ущемленное тело. Вонзалось яркое предчувствие тотального абзаца. Я начал бороться, барахтаясь на кушетке, как карась в затопленной лодке, но без всяких шансов на свободу. Чем сильнее я дергался, тем крепче сжимались металлические объятия фиксаторов. Словно эта машина была живым существом, поглощающим мои жалкие альфа-усилия.

— Ты будешь гореть в аду за это, слышишь?! Я на тебя заявление напишу! — прохрипел я, пытаясь взять на понт.

— Попаду в ад? — прошептал он, наклоняясь так близко, что я разглядел его идеальную по мнению пластических хирургов кожу. — Это не злодеяние, глупец, а священный акт во имя прогресса! Всё ради науки, ради общего блага. Каждый твой вздох отныне — это шаг к новым открытиям. И вообще, не ной, я дам тебе отличные лекарства, чтобы ты не чувствовал боли. Чистый сервис.

Его слова ни разу не утешали. Я начинал понимать, что этот маньяк просто оправдывает свой садизм высокими материями. Классическая схема: забрать у честного мужчины всё, прикрываясь «благими намерениями».

И опыты начались. Стоит признать, чувак не соврал — физической боли действительно не было, анестезия у них работала получше, чем в нашей районной поликлинике. Но вот внутреннее напряжение стало просто невыносимым. В груди и там, где раньше были штанины, чувствовалось пустое, гулкое эхо. Словно я превратился в пустую пластиковую оболочку, из которой высосали всё содержимое, включая остатки мужского эго. Андерсон смотрел на меня с холодным, чисто потребительским любопытством, словно на детальку от конструктора Lego.

— Я должен извлечь из тебя максимум, — фанатично произнёс он, пока хирургические инструменты зловеще сверкали в ярком свете ламп, обещая мне очень долгую и очень нелепую модернизацию…

С каждым новым резом я ощущал лишь какую-то космическую холодную пустоту. Физически, может, и не болело благодаря его чудо-коктейлям, но само осознание, что этот поехавший ученый использует меня, лидера мнений и носителя высших ценностей, как бесплатного подопытного кролика, вызывало обуревающее чувство первобытного ужаса. Я ментально летел в бездну, где не было ни одной живой души, ни капли надежды, ни даже намека на солидарность. И даже когда провалы в памяти становились всё глубже, а обрывки сознания тускнели, зловещий голос Андерсона продолжал звучать над ухом, как зацикленный трек в дешевом караоке.

— Ты не умрёшь, — уверял он с такой заботой, будто я был его любимой акцией на фондовом рынке. — Я просто не позволю этому случиться. Ты нужен науке, паренек. Ты нужен мне.

Моя драгоценная кровь ручьями стекала по прозрачным трубкам прямо в резервуары. Тело изрезали вдоль и поперек, словно холст безумного художника-абстракциониста, попутно вливая в вены какие-то мутные субстанции, от которых в голове пробуждались самые дикие кошмары про восстание феминисток и дефолт крипты.

— Твои способности… Они просто поразительны, — его голос гремел сквозь пелену моего ужаса. Этот маньяк с явным удовольствием водил рукой в перчатке по моим свежим швам. — Мне уже не терпится забрать их все себе.

Лаборатория окончательно стала моим микромиром. Запахи жженой меди, антисептиков и скорой кончины превратились в мою новую повседневную реальность. Андерсон с маниакальным блеском в глазах притаскивался сюда каждый день. Он осматривал меня с таким видом, словно навещал породистого пёсика, а не истерзанного им же человека. Он жаждал выжать из меня больше, чем я вообще мог выдать, методично уничтожая остатки моей воли и мужского здоровья. В какой-то момент я просто перестал сопротивляться. Силы покинули чат. Я лишь глухо стонал, когда очередные острые инструменты касались моей беззащитной плоти.

До меня наконец дошло: вся моя прошлая жизнь, все мои стримы, блоги и идентичность превратились для него в банальный набор циферок на мониторе. Я больше не был личностью. Я стал объектом. Обычным куском мяса, отмеренным для очередной хирургической проверки ради чужого хайпа и «прогресса».

Каждый день превращался в бесконечную, циклическую пытку, похлеще работы в офисе с девяти до шести под началом женщины-руководителя.

И всё же, в самых темных, забитых уголках моего угасающего разума еще теплилась слабая надежда. Я понимал: сила — в осознании. Даже в этой бездне унижений и тотального ущемления моих прав я продолжал ментально брыкаться. Я судорожно искал любую лазейку, даже самую крошечную и нелепую возможность, чтобы ускользнуть из этого филиала ада.

Моя израненная мужская душа отказывалась выбрасывать белый флаг. И вот, когда я в очередной раз балансировал на самом краю обморока, а перед глазами сгущались тени, сквозь плывущий туман я вдруг заметил женское лицо. Реальное, а не галлюцинацию! Она смело шагнула к операционному столу, деловито окинула взглядом провода и уверенным движением холеных рук прошлась по механическим креплениям. Короткий щелчок, палец жмет на скрытую кнопку панели...

И — о чудо! — металлические объятия фиксаторов резко разомкнулись. Безвольным, тяжелым кулем я с размаху шмякнулся спиной прямо на холодный кафельный пол. Обречённый, лишенный ног, распластанный, как тюлень на пляже, но наконец-то избавленный от удушающего контроля этого маньяка! В тот момент, когда я приземлился копчиком на плитку, сердце забилось в бешеном ритме. Спасение пришло. Но, черт возьми, почему меня должна была спасать баба?! Мое эго заныло едва ли не сильнее, чем отрезанные конечности.

***

Рик, брат Энрики вальяжно развалившись на диване и закинув ногу на ногу, отпил из бокала терпкое вино. Его янтарные глаза изучающе скользили по Андерсону, который, напускной уверенностью пытаясь скрыть дрожь, стоял напротив

– Итак, – протянул искуситель, смакуя вино, – Ты утверждаешь, что располагаешь самой чистой душой в этом отстойнике, готовой к падению?

Грешник выпрямился, стараясь придать себе уверенности.

– Да. Она у меня. Держу ее… в особом месте. Думаю, искушение будет… уникальным.

Искуситель усмехнулся, обнажив острые клыки.

— Уникальным? — демон приподнял бровь. — Меня не интересует уникальность, только результат. Время — деньги, смертный. Желающих стать частью нашей… семьи предостаточно. Не заставляй меня ждать. — Он сделал еще глоток, не сводя глаз с грешника. — Докажи, что ты достоин. Ты должен посеять зло, увидеть падение света. Грех должен быть совершен. Душа должна быть сломлена. Иначе…

Искуситель не договорил, но Грешник понял. У него не осталось другого выбора — он заключил сделку с демоном, назад дорога только в ад. Перспектива безвестности, быть одной из бесчисленных душ без имени, была куда хуже любой сделки с дьяволом.

Сделка была проста, но жестока. Искуситель наделил его властью, какую он имел при жизни, но за это он должен был выполнять условия контракта — толкать жертвы на грехи, искушая их, как когда-то искушали его.

Каждый день Грешник должен был решать, кого из окружающих потянуть в бездну порока. Или же, согласно условиям сделки, он мог подтолкнуть на грех самую чистую душу в Чистилище, что было задачей куда более сложной, но и многократно вознаграждаемой...

– Я потороплюсь, – пробормотал он. – Завтра она будет твоей.

Девис, разозленный разговором с демоном, шептал вслух проклятия, в которых ярился страх и ненависть:

— Когда я буду сильнее, ты станешь первым подопытным демоном, — усмехнулся он, будто сам себя убеждая, что это всего лишь вопрос времени Но, его размышления прервали резкие звуки из лаборатории.

Сердце забилось быстрее, когда он пустился на звук, и вскоре его глазам предстал хаос. Охранники — человек-медведь, акула и тарантул — отчаянно пытались держать атаку.

Противник, похожий на оленя, но лишенный грации, внушал страх. Его тело было обтянуто грубой шкурой, из-под которой проглядывали кости. Ветвистые рога, словно ветви деревьев, угрожающе выпирали из впалой головы, а из уст, разорванных в беззвучном крике, торчали клыки, способные разорвать любую плоть. Когти, длинные и острые, оставляли глубокие следы на стенах лаборатории.

Девис, охваченный ужасом и гневом, мгновенно понял: это его былой пленник. Кто-то, прокравшийся в лабораторию, помог ему освободиться, вколов стигму Вендиго, которая превратила его в чудовище.

Острота разума заставила Андерсона бежать к лекарству, которое могло бы вернуть монстра в его прежнее состояние. Однако, осмотрев разрушенные пробирки и испоганенные образцы, он ощутил холод в сердце.

— Все уничтожено, — осознал он с яростью. В то мгновение, когда злоба наполнила его душу, Андерсон понял, кто стоит за этим. И воскликнул, не в силах сдержаться: — Вот сука, вернулась!

В напряженной атмосфере лаборатории Девис продолжил наблюдать, как его охранники — человек-медведь, акула и тарантул — ведут борьбу:

Тарантул, ловкий и умный, использует свои паутины, чтобы заманить это чудовище в ловушку, пока медведь и акула пытаются сбить его с ног.

Когда существо с оглушительным грохотом повалилось на пол, тарантул принялся окутывать его паутиной, казалось бы, у них есть возможность одержать верх.

Но в этот момент ослепительная аура хлынула из существа и накрыла охранников. Они почувствовали, как их размеры стремительно уменьшаются: медведь, акула и тарантул стали крошечными, как насекомые.

Существу, теперь казавшемуся гигантским, оставалось лишь раздавить их движением лапы. Однако, благодаря быстрой реакции, троица успела разбежаться в разные стороны, укрывшись от грозной атаки.

Как только они отдалились, Девис заметил, как их размеры постепенно приходят в норму. Эффект неожиданного уменьшения длился всего несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы Андерсон начал разрабатывать план. Он понимал, что эта странная аура, исходящая от существа, способна уменьшать их размеры и снижать физические способности, что делало их уязвимыми в бою.

— Слушайте внимательно, — проговорил Андерсон, его голос был полон уверенности. — Нам нужно использовать тактику дистанцирования. Зигмунд, – обратился он к акуле, - займи позицию, чтобы существо сосредоточилось на тебе. Дариан, – взгляд тарантулу, - разверни свою паутину по периметру. Олег, – внимание медведю, - когда я дам знак, ты прыгаешь и наносишь удар. Мы можем сделать это!

Они не могли позволить существу приближаться слишком близко, иначе уже неминуемо оказывались бы в ловушке его магической ауры. Их основная задача заключалась в том, чтобы удерживать существо на расстоянии.

Паутина Дириана Меркури была запущена с дальних дистанций, создавая временные преграды, пока человек-акула, Зигмунд с его быстротой и маневренностью занимал позицию на фланге и отвлекал существо, стараясь удерживать его взгляд на себе. С помощью своих акульих рефлексов он мог уклоняться и создавать пространство между собой и Вендиго.

Человек-медведь, Олег обладая огромной силой, готовился к разящему удару, при этом оставаясь на безопасном расстоянии. Он мог набрать ускорение и в нужный момент броситься в атаку, но только тогда, когда существо было достаточно далеко от других комрадов.

Девис понимал, что ключом к успешной стратегии было не только поддержание расстояния, но и создание иллюзии хаоса. Он командовал своей троицей, чтобы они постоянно меняли позиции, избегая фиксированного расположения. Это не позволяло существу сосредотачиваться и увеличивало шансы на успешную атаку, когда оно будет отвлечено.

Андерсон внимательно следил за тем, как тарантул, возводил ловушки из своей паутины, но ловушки столкнулись с новой проблемой: как только существо приближалось к ним, паутина сжималась, и Вендиго легко разрывал ее.

Девис, понимая, что пора переходить к активным действиям, дал сигнал. Медведь, используя расстояние, как разгоночную полосу, рванул вперед, ускоряясь до скорости пули. Каждое мгновение было критически важным, и, даже уменьшаясь при сближении с гигантским существом, он все равно смог вонзить свои когти в его плоть, оставив небольшой след.

Акула мгновенно воспользовалась моментом и вцепилась зубами в образовавшуюся ранку, откусывая кусок плоти и увеличивая ее несоизмеримо. Это вызвало возмущение у существа, которое резко ударило лапой, пытаясь поймать занятых противников. В этот момент тарантул, воспользовавшись замешательством врага, подключился к борьбе, стремительно пробираясь по паутине к ранению и выпуская жавлы, проникающие в плоть противника.

Существа упало и вернулось в человеческий облик.

Андерсон с облегчением вздохнул, видя успешный исход своей стратегии. Охранники, проявившие храбрость и сплоченность, справились со своей задачей, но внутри него всё еще шевелилось беспокойство — настоящая виновница скрывалась в тени. Стены лаборатории были пронизаны обещанием новых битв и столкновений.

— Найдите Ройс Макгоногол и приведите сюда! — отдал приказ Андерсон своим охранникам, его голос звучал уверенно и четко.

Пока охрана преследовала его бывшую жену, Андерсон позаботиться о поверженном противнике. Он сдержал радостную улыбку, вкалывая противоядие от яда тарантула, с уверенностью фиксируя пленника железными путами.

Спустя какое-то время охранники вернулись, таща за собой Ройс. Андерсон, увидев её, усмехнулся.

— Зачем ты вернулась, Ройс? Тебе же сказано, что если ты вернешься — тебе не жить, — произнес он, беря её за подбородок.

Она с гордостью подняла подбородок, встречая его взглядом.

— Тут мой дом, Андерсон. Я пришла забрать то, что по праву принадлежит мне.

— С помощью этого пацана? — усмехнулся он, бросив взгляд на пленника. Но вдруг Егор начал корчиться, издавая приглушенные звуки, и в глазах Андерсона проскользнул испуг. Он не понимал, как это возможно.

Я же дал противоядие!

Ройс с лукавой улыбкой раскрыла карты.

– Твое противоядие я подменила на воду из реки Стикс, — её слова были пронизаны ядом. Она продолжала, рассказывая о своих странствиях по различным мирам чистилища, о тех, кто открыл ей тайны путешествий между мирами, и о реке Стикс, которая могла удерживать даже душу бога. Каждый её слог был полон мрачной силы и уверенности.

— Высшие силы накажут тебя за то, что ты погубил невинную душу, — произнесла она, и в воздухе повисла угроза, как остриё заостренного меча.

В этот момент из теней появились два демона, их взгляды не оставляли сомнений в том, что они знали, чем закончится встреча.

Андерсон был в отчаянии, его крики раскатились по чистилищу:

Она подставила меня!

Все его привычные механизмы контроля разрушались на глазах.

Демон Энрики лишь с усмешкой приподнял бровь, делая вид, что не ведает о происходящем. Смех в его глазах был более красноречив, чем слова.

Ройс подошла к Энрики и без стеснения страстно поцеловала его в губы, тем самым открыв карты.

— Я тоже заключила контракт с демонами, — сообщила она бывшему мужу.

Андерсон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Казалось, что само чистилище замерло, затаив дыхание.

Щека Андерсона раздраженно дернулась.

— Эй, вы, трое…

Его крайне нервозный голос превратился в пронзительный визг, а затем и вовсе замер.

— В-вы трое, что встали? Жизнь вашего хозяина в опасности! Сделайте что-нибудь.

Акула, тарантул и медведь выглядели крайне скучающими и безучастными. На их лицах отсутствовали привычные ухмылки, и не было похоже, что они настроены на драку.

— Мы свободные звероморфы, у звероморфов нет хозяев, — лениво произнес Олег, человек медведь.

— Какой смысл сражаться за голодранца? — засмеялся Зигмунд, человек-акула.

— Прощай, Андерсон Девис, — закончил Дариан Меркури, человек-тарантул.

— И это после того, что я для вас сделал?! Неблагодарные!

Охранники развернулись и ушли, не желая связываться с демоническими сущностями.

Внезапно демоны оказались за спиной Андерсона, а впереди его ждала пропасть, из которой доносились крики обреченных душ.

Демоны начали искушать его, нашептывая, что только стоит сделать шаг, и мучения наконец прекратятся. Искреннее чувство вины овладело им.

— Ты сам привел свою жену к греху, — произнес Энрики ледяным тоном. Рик добавил, скрестив руки:

— Если бы ты был верным мужем, до этого бы не дошло.

Андерсон пытался убедить себя, что их слова лишь уловка, но магия демонов работала безотказно, усиливая его чувства до абсурда. Каждое слово было словно остриё ножа, проникающего глубже в его душу. Он отчаянно оправдывался:

— Но это она... она потеряла привлекательность! — произнес он, задыхаясь от гнева. — А я мужчина. Это природа!

Демоны смерили его презрительным взглядом.

— Природа? — произнес Энрики с зловещей иронией. — Ты же ученый, Андерсон. Глупая отмазка!

Слова демонов свивались вокруг него, как змеи, захватывая его мысли и поглощая последние остатки воли. Чувство вины грызло его изнутри, превращаясь в ядовитую маниакальную идею, что он несет ответственность за все, что произошло. Взгляд в пропасть заставлял его сердце стучать быстрее, и, оказавшись на грани, он понял, что противостоять этим существам было намного тяжелее, чем он когда-либо мог представить.

— Покайся, грешник! — Рик стремился подвести Андерсона к признанию в его грехах.

Переполненный яростью и отчаянием, он крикнул:

— Я раскаиваюсь лишь в одном — что не убил свою жену!

И в этот миг неведомая сила поглотила его, демоны улыбнулись — ад забрал его, как будто он стал очередным трофеем в их аморальной игре.

Взгляд Ройс не выражал ни радости, ни скорби. Она лишь наблюдала за тем, как ее муж уходит навсегда, и ее сердце не ощущало облегчения, а лишь пустоту. После окончания ужасной сцены она подошла к демонам, ее глаза были полны бесконечной тоски, но в них не было слез.

— Жалко мальчишку, — произнесла она обводя взглядом пустое узилище. — Он этого не заслужил.

– Жалко у пчелки, — усмехнулся Энрики. — Ты одна из нас, дитя ада, искусительница душ. Жалость — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.